Книга третья. Стяжатель

Пролог

В Японии любят городские легенды. Особую мифологию, в которой древние сказки вроде женщины с изуродованным лицом, бродящей по ночным улицам и убивающей детей, перекликаются со свежими слухами и россказнями, что могут быть правдой или привидевшимися в делирии галлюцинациями. Некоторые из городских легенд пугающе реалистичны, вроде мстительной девушки-призрака, зверски избивающей драчунов и хулиганов, а другие фантасмагоричны и откровенно лживы. Ну кто, на самом деле, поверит в ниндзя с парашютами, прыгающих с крыши одного небоскреба на другой? Или в привидевшегося какому-то пьяному идиоту робота, выползшего из канализационного люка? Что уж тут говорить про Хито-Хито, таинственного уличного бойца в маске, дерущегося и побеждающего каждый раз, но утверждающего, что не является «надевшим черное»?

В Японии обожают городские легенды. Те множатся ежедневно, сотнями, но лишь некоторые достигают размаха и известности, чтобы стать достойными этого звания.

Эта легенда – стала достойна сразу.

Он появился в самое сложное для некоторых людей время, тут же принявшись брать заказы и исполнять их. Хаки, краки, линки на крайне специфичные и очень желанные вещи, всё, что нужно было тем, у кого есть деньги и задание. Хакер, первоклассный хакер, но при этом – настоящий призрак, не имеющий регистрации в системе, взломавший даже теневые сайты Токио. Хозяева площадок в глубинном интернете сходили с ума, пытаясь понять, как это вообще возможно, а таинственный благодетель с звучным и провокационным именем Бадасс продолжал работать. Честно, безукоризненно, быстро.

Конечно, легенда о нем стала бы легендарной куда быстрее, если бы эта таинственная личность брала все заказы подряд, а не самым мещанским образом выбирала лишь те, что подороже, но увы, чистых сказок не бывает. Деньги, посылаемые довольными заказчиками, пропадали в недрах сети бесследно, любопытствующие сходили с ума, пытаясь отыскать следы Бадасса, а он продолжал свою работу, не отвечая на запросы, комментарии, предложения дружбы… да и как на них отвечать, когда его аккаунт попросту исчезал после завершения очередного заказа?

…никак. Потому и легенда.

Некоторые пытались его найти из любопытства, другие… преследуя свои, естественно темные, цели, но общество быстро окоротило большинство ищущих. Ему, обществу, позарез требовался исполнитель, а Бадасс, несмотря на всю свою таинственность, работал безукоризненно, оставаясь просто городской легендой…

Пока, как считало большинство. Всё-таки, за слухом о призраке обычно не стоит ничего, а здесь исчезают деньги за вполне реальные услуги... но разве обычных людей интересует скучная и прозаичная реальность? Слухи и домыслы куда вкуснее. Про искусственный интеллект, копящий себе на реальное тело, про мертвого хакера (возможно самого Какакао-сана!) продолжающего свое дело с того света, про… да неважно, про что.

Иллюзии всегда пленительнее обыденной реальности, даже там, где эта реальность весьма условна.

Глава 1. Семейный праздник

8 июля 1992-го года, Япония, Токио, район Аракава, дом семьи Кирью

Говорят, что в году триста шестьдесят пять дней, но у меня их на один меньше. День рождения в семье Кирью – это настоящий взрыв бессмысленной суеты и лишнего праздника (которых в году получается аж пять, если так рассудить), с установленными законами, отчаянно защищаемыми отцом и матерью. Эти законы гласят, что на семейном празднике обязаны присутствовать друзья виновника события, а также максимальное количество членов семьи.

Поэтому, наш дом сегодня напоминал переполненное общежитие, в котором даже был свой собственный смотритель, если таковым можно было назначить Горо Кирью, моего пра-пра-деда, условно называемого дедом. Пока этот монументальный ста двадцати восьмилетний старик сидел в зале, являясь островком покоя, за которым прятался мой отец, всё остальное в доме сходило с ума по-своему. К своему легкому огорчению, я оказался связан узами отношений с огромной толпой народа, в которой сейчас члены моей семьи плавали как рыбы в воде и чувствовали себя вполне счастливыми.

Мнением именинника, которому стукнуло шестнадцать лет, никто не интересовался.

Мой младший брат, вместе с Коджимой Рио и Онивабаши Хайсо, оккупировали игровую приставку. На четвертом джойстике у этой банды молодых людей сидела Мичико Коджима, ни грамма не желающая скучать на кухне, где моя мать вместе с Еленой Сахаровой и Шираиши Маной священнодействовали, перемывая мне кости и заодно что-то там готовя. Главный апологет зла, моя четырнадцатилетняя сестра, демон семьи Кирью, носилась между этими тремя группировками, поддерживая уровень хаоса и насилия.

Точнее, между четырьмя.

Прекрасно зная, какой бардак устроит моя семья этим вечером, я выбрал тактически грамотную позицию: по случаю присутствия у нас в гостя гостьи-иностранки готовил всем сложное и тяжелое национальное русское блюдо – блины. Нюанс его приготовления заключался в том, что нужно провести много времени у плиты, внимательно следя за сковородами (купил, по случаю, специально еще одну сковороду), что целиком и полностью соответствовало моим планам. Правда, приходилось постоянно отвлекаться на пытающуюся украсть блин Сахарову, что тоже оказалось национальной традицией… которую тут же подхватила собственная мать.

- Ай! – затрясла Ацуко Кирью рукой, отдергивая ту из моей области поражения, - Кира-чан! Жестокий! Я просто хотела духовку проверить!

- А мне показалось, что ты тянула руку к вот этой стопке, - ровно ответил я, а затем блямзнул той же палочкой для еды куда более смелую Лену, пытающуюся стащить блин прямо со сковородки.

- Ай!

- Изыдите. Скоро будет готово. Берите пример с Маны, единственный взрослый человек в этом бардаке.

На эти слова очень удачно раздалось возмущенное гудение Горо, затеявшего играть с моим отцом в шоги. Доска с фигурками явно не ожидала молодецкого пинка от мимопробегавшей Эны, шарахнувшейся в сторону прямиком на Мичико. Вместе они завалились на довольно тщедушного Хайсо, в следствие чего была дёрнута свежеподаренная мне (зачем?) игровая приставка, освободившаяся в итоге от блока питания. Прогресс игры был утерян, зато Эна Кирью оказалась облита холодной сладкой газировкой, что для молодой красавицы, готовившейся к приходу гостей едва ли не два часа, стало настоящей катастрофой.

Ладно, не стало. Во-первых, Эна не дура, а во-вторых, выиграть хотя бы крошечку внимания от белоголового «задрота» (который ей никуда не стучался) или от Рио у неё не вышло, а больше тут сражать было некого. Мичико, Мана и Лена являлись слишком серьезными противницами на боевом поле красоты, но им тоже всё полностью обломилось. Хайсо предпочитал женщин без всякой этой одежды, ну а соблазнить Рио регулярно (ежедневно) пытаются самые лучшие и самые молодые красавицы Токио.

- Что у вас тут за шум? – в дверях появилась последняя участница сегодняшнего группового безобразия по имени Хиракава Асуми, которую моя мать озадачила быстрым налетом на ближайший комби, - Почему Эна орёт?

- Чуть не угробила своими кривыми ногами новенькую приставку, а теперь всё валит на деда…, - бурчал расстроенный Такао, собирая разбросанные по полу провода.

- Дед и отец, кстати, без сакэ уже сидят, а младшие даже не чешутся…, - прогромыхал человек-гора, укоризненно тряся пустой токкури, - Харуо, ты их плохо воспитал.

- Все претензии к Акире, - отмахивался отец, - Я зарабатываю деньги, а остальное делают они с Ацуко.

- Акира!

- Я занят! – отвечал я, переворачивая блин и ловя за талию Ману, пытавшуюся просочиться мимо меня на максимально далеком расстоянии и провалившую бросок на ловкость, - Напрягите Такао или Эну!

- Они заняты! – ответный вопль брата, бережно пакующего подаренную мне приставку.

Что я говорил? Шум, гам, бессмыслица, потеря времени. О, они еще в «Уно» наладились играть, причем, с подачи старика, который старше всех здесь присутствующих вместе взятых… или нет? Будет интересно посчитать…

И да, разумеется, я знаю, что у нас, японцев, непереносимость лактозы, имеющейся в этих блинах. Тем не менее, определенное количество продукта мы можем усвоить без всяких последствий. Определенное. Только, что важнее – строгое соответствие рецепту или возможные последствия? Конечно же, рецепт.

Я не люблю дни рождения.

- Ооо, вкуфно! – наглая рыжая русская, притаившаяся за столом, умудряется украсть и съесть блин, но её неожиданное появление смущает родителей. Отец, оставивший деда с молодежью, только собрался украсть у матери поцелуй, страстно и быстро обняв её за моей спиной, как появление жадно жующей гости слегка ломает его планы. Полупережеванный блин с кашлем устремляется в свободный полёт, мать ахает, Харуо краснеет, а Сахарова всё-таки получает от меня давно заслуженный подзатыльник.

- И этой женщине двадцать лет…, - комментирую я, отворачиваясь, - Старость не за горами, а всё туда же.

Шум, гам, неразбериха, торговля между Эной и Такао за право пользоваться моей приставкой, Коджима Рио, рассказывающий внимательно слушающему Горо Кирью (старый наивный глупец!) о тонкостях жанра аниме, Асуми, куда-то зовущая Ману и Хайсо…

Не люблю дни рождения. Свой особенно. Хотя, на этот раз, лучше сделать исключение, потому что творящийся вокруг веселый бардак, включающий в себя новую попытку короткого страстного объятия родителей на кухни, где неловко поставленная рука отца вздымает в воздух клубы пшеничной муки из котелка – прекрасно меня расслабляют. Этому есть причины.

Последние полгода, сразу после того, как мы с ребятами вернулись из Кавагои после моей небольшой операции против беглого агента ЦРУ, прошли у меня крайне туго. Учеба, тренировки, бои, выезды по воскресеньям в Огасавару… такого уже было более чем достаточно, чтобы не поднимать головы, но к этому всему присовокупились еще и наши совместные с Сахаровой занятия, пусть и приносящие свои плоды, но очень и очень времязатратные. Я привык спать по пять часов в сутки, а в клубе, вместо отдыха, читал свою книжку с блоками данных… причем, теперь читал даже на пробежках.

Сегодня всему этому мы решили положить конец.

Остаток праздника прошёл в том же веселом ключе, который не смогли испортить ни ворчание огромного мускулистого деда (вполне добродушное, нужно сказать), ни хулиганства маленькой девочки (не такой уже и маленькой, всё-таки диета на высококачественных продуктах и регулярные тренировки дали физиологии Эны куда лучший старт, чем её одноклассницам). Затем оставалось только проводить гостей, чем я и занялся, слегка задержавшись с Леной у её красной «мазды».

- Ну что? – спросила девушка, потягиваясь, - Завязываем, да?

- Да, - кивнул я, - Уже слил «инжектор» администраторам сайта. Пусть выдохнут.

- Обидно, досадно… но ладно, - фыркнула рыжая, тряхнув гривой волос, - Это было весело, но чересчур потно. Идеи есть, куда вкладываться заработанным?

- Нет, - покачал я головой, - Пока нет, буду думать. Одно знаю точно – работать мне надоело.

- Из твоих уст это звучит почти угрожающе! – хихикнули мне в ответ, - Ну, надеюсь, ты меня не забудешь, если чего найдешь. Я себя показала надежным партнером!

- Это да, - кивнул я, но тут же добавил, - Только не суйся сама… знаешь куда.

- Не-не, - сев за руль, Сахарова помахала рукой, - Я лучше к своим подамся. Вы, японцы, знаешь что? Жадные. И предсказуемые. Так что спасибо, что помог стряхнуть пыль старушке, да еще и йен поднять, было здорово! Поцелуешь на дорожку?

- Нет.

- Хм! Смотри, Акира, я не молодею! И ты тоже! И не забывай – ты мне еще должен!

Неприлично загоготав на всю улицу, Лена вдавила педаль в пол, заставив машину взреветь и увезти её по дороге вдаль. Я посмотрел вслед. Действительно, я должен ей один визит на ужин, вроде бы в обществе её матери, но та, уехав полгода назад из Японии, пока еще не вернулась. Что же, будем ждать, долги забывать нельзя.

Уже начинало смеркаться, дома у нас оставался последний гость, уже собирающийся на выход. Подождав, пока дед простится с родителями и другими внуками, я, затем, повел его в гараж, где открыл багажник отцовского автомобиля. Внутри находилось четыре небольших деревянных ящика, заполненных бутылками с очень хорошим сакэ. Взял при случае в Огасаваре… точнее, угостили. За услугу.

- Сколько с собой берем, джи-сан? – осведомился я у деда.

- В смысле, сколько? – удивился тот, - Два я и два ты. Тут больше нету!

Старый алкоголик.

- Молодой скупердяй. Зачем тебе сакэ?!

- Из тебя за ящик такого можно много чего полезного выжать, джи-сан. Думаешь, не понимаю?

- И это мой внук. Позор на мои седины.

- Ты хлещешь элитный алкоголь как конь пьет воду.

- Эй!

- Потому что здоровый как конь.

- Грубиян… хотя да, что это я…

- Готов поспорить, что себе ты сакэ не покупаешь, дед.

- Что-то у меня живот прихватило… идем быстрее.

- Легендарный Кулак Грома собирается загадить штаб-квартиру местным якудза.

- Кха! …цундере.

- …один-один, джи-сан.

Некоторое время идём молча. Горо, огромный, совершенно непохожий статями на обычного японца, то улыбается, то кривится, поглаживая желудок. Нечего было жрать мои блины по пять-шесть штук за раз. Потом пра-пра-дед наконец-то говорит:

- А я боялся, что ты так и останешься холодным расчетливым психом, внук. И что убивать будешь направо и налево.

- Хм, у тебя не так много времени остается на нас, дед. Но я рад, что ты изменил своё мнение.

- Ты? Рад? С такой-то мордой замороженной рыбы?

- Если я улыбнусь, то с тобой может случиться беда, дед. Это милосердие.

- Если ты улыбнешься, то у меня сердце не выдержит!

- Или обосрешься.

- Всё! Заткнись! Поспешим!

В штаб-квартире широко известной в районе Аракава Сенко-групп тоже сегодня гудели. Человек тридцать, из которых половина щеголяла обнаженными торсами с выполненными на спинах цветными татуировками, напивались довольно дружно, но без фанатизма, так, привычно и со знанием дела. Мы на этом празднике жизни оказались внезапным, но приятным сюрпризом, причем, остаться им до появления перед глазами оябуна оказалось несложно. Невысокий лысеющий старик был относительно трезв, благодушен и расслаблен, пока его не накрыла тень… отца.

Надо ли говорить, что старый преступник втихаря праздновал день рождения внука? Остальным Кирью такое «родство» могло только навредить, а вот я, вляпавшийся в Темный мир до конца жизни, вполне старику Конго годился в родственники, от чего и не думал отказываться. Не потому, что считал такое родство возможно полезным, а, скорее, потому что Хиро Конго, как и сам Горо, знал обо мне кое-что, чего не знали дома. Эдакие… темные отношения, как раз для Темного мира.

Посидев немного со стариками, я отправился домой, с чувством глубокого удовлетворения прощаясь как с бессмысленной суетой этого дня на целый год вперед, так и с таинственным хакером Бадассом, отслужившим своё целиком и полностью.

Раскурочив программу безопасности с ноутбука агента ЦРУ, я обнаружил в ней вшитую документацию, можно сказать, библиотеку, описывающую «дыры» и уязвимости ряда распространенных программ и серверного обеспечения. Эдакую методичку для солдата виртуального мира, долженствующую облегчить ему работу. Приблизительно семьдесят процентов из этой методички были мне уже известны, а вот остальные тридцать более чем пригодились. Мы с Киберсойкой смогли на этом хорошо подзаработать, создав неуловимого, но очень исполнительного Бадасса, которым, как совком, принялись сгребать сливки в японском сегменте дарквеба, у которого в данный момент был жестокий дефицит исполнителей.

Работать пришлось много, но окупилось это хорошо. Потеряв около двадцати трех процентов денег на запутанных схемах вывода, мы с Сахаровой, каждый, получили по четыре с половиной миллиона йен, которые девушка обналичила по своим связям. Не великие деньги, если так подумать, всего пара лет работы обычного офисного клерка. Поэтому я и не хочу больше работать. Бессмысленная трата времени и сил, высасывающая душу, лишающая будущего и возможности развиваться.

Нужно придумать что-то другое.

Придумать не получилось. В темноте вечера, прямо посреди улицы, по которой я неторопливо возвращался домой, на моем пути встал человек, сложивший руки на груди.

- Ага, - скрипуче сказал человек, - Я так и знала, что ты долго не усидишь со старыми алкашами. А пацаны тебя стремаются, не стал бы ты им бухачку портить! Вот такой вот ты абрикос.

- Хорошая дедукция, - похвалил я Хиракаву Асуми, останавливаясь перед ней на расстоянии, чтобы совсем уж не нависать, - И?

- Хм, - выдохнула та, подходя поближе самостоятельно и задирая голову, чтобы сверкнуть своими ярко-синими глазами, - Идём, покажу кое-что.

Схватив меня за руку, одноклассница целеустремленно потащила меня за собой. Сопротивляться я не стал, всё-таки, сегодня весь день был зарезервирован под бессмысленные поступки и телодвижения, так что сыграть на руку девушке, которая полгода себя вела практически примерно – было правильно.

Вели недалеко и в относительно знакомые места, то есть на квартиру, которую снимали для Хиракавы. Причем, решительно затолкав меня внутрь и щелкнув замком, Хиракава продолжила хранить таинственное молчание. Это уже было слегка неконструктивно.

- Единственное, что я здесь не видел, - постановил я, внимательно оглядев комнату, - Это ящики с твоим нижним бельем.

- Ага, - кивнула разувшаяся девушка, сверлящая меня взглядом, - Именно его я тебе и собираюсь показать…

И, что интересно, не обманула, причем начав с уже надетого на неё саму. Таким оно пробыло недолго,

Поцелуи, объятия, попытки порвать ткань моего костюма особо крепкого пошива, обнажение тел, вздохи, пыхтение, нетерпеливое недовольство при виде презерватива, подзатыльник, глухой вскрик решительно действующей девушки. Секс. Он идет по нарастающей, стремительно и беспощадно. Дорвавшаяся до половой близости «надевшая черное» ненасытна, впрочем, как и я, уже полгода как не видевший женщины. Затем вынужденный перерыв глубокой ночью, кому-то нужно добежать до ближайшего комби за новыми презервативами, а кто-то угрожает этому кому-то, что если он не вернется…

Он возвращается. Снова секс. Глухие вскрики, истерзанная крепкими зубами подушка, сломанные держатели на ручке душа, разлившийся шампунь, попытка укусить меня, новый подзатыльник. Возмущение, страсть, секс. Утро.

Раннее утро. На готовящегося встать и уйти меня голой женщиной вывален ящик из комода, в котором были сложены её трусы и бюстгальтеры. Чистые, разумеется.

- Я обещала показать! – в улыбке Хиракавы мало от самой улыбки, скорее лишь попытка сделать что-то иное, нежели стонать на мне или подо мной еще и еще. Вырваться из транса, куда кануло последние несколько часов.

- Обещания надо держать, - киваю я, вставая.

- Я хочу еще! – мне вешаются на шею, - Мы…

- Если хочешь, то да.

Пора домой, поднимать семью на пробежку. Долг зовёт.

///

Она тряслась под душем, причем вся по разному. Ноги ходили ходуном, между ними аж всё вибрировало и сжималось, живот бурчал так, что даже соседи, наверное, слышали. Руки, плечи, голова, всё ходило в своем, особом, ритме. В мозгах было пусто и зудело. Всего было два желания – попить воды и, чтобы внезапно вернувшийся Акира засадил туда, где сейчас стало пусто. Продолжил волшебство.

Ледяная вода лупила по дёргающемуся телу, Асуми её вообще не чуяла. Не до того было. Её колбасило так, как не колбасило еще никогда.

Причем, это она могла бы утверждать, если бы могла в данный момент утверждать хоть что-нибудь – дело было отнюдь не в Акире Кирью.

Совсем не в нем.

То, что они устроили – было очень классно, но временами. Когда он нависал над ней, весь такой невозмутимый, здоровый и рельефный, Хиракава прямо таяла, завершения у неё шли одно за другим, как будто прорвало. Но вот когда она занимала верхнюю позицию и скакала, пялясь на это невозмутимое табло, снявшее, к её счастью, очки, то волшебство нехило так развеивалось, а вот неприличный хохот из груди не рвался лишь потому, что слишком большой кайф получали другие органы, можно было отвлечься на них. Так что да, ни о какой сумасшедшей влюбленности речи тут уже не шло, а трясло хафу совершенно по другому поводу. Если так можно было выразиться.

Дело было в том, что вишенка Асуми созрела давным-давно, требуя себе положенного по природе с нехилой такой силой. Будучи хафу, Хиракава прекрасно понимала, что сексуальная неразборчивость с её родословной – это прямой путь вниз по социальной лестнице. Никакой натурный «надевший черное», с кем она могла бы замутить, не стал бы сдерживать свой язык, да и рассматривать их отношения как нечто серьезное. А перебирать, прыгать из постели в постель – это всё. Для хафу.

Поэтому она нацелилась на мрачного высокого очкарика, который бы точно не стал ни о чем трепаться. Только выяснилось, что она ему нафиг не нужна. Этот вопрос был решаемый, но, как говорится, пока вопрос решается – дракона надо кормить. От того Асуми и была девственницей… ну, в общем, метафизическом, плане. Дракон кривился, жаловался и кряхтел, но «ел» разные всякие игрушки. Это позволяло очень темпераментной девушке кое-как жить, хотя, надо сказать, что пару раз она едва не сорвалась на том же Кирью, благо последний умел охладить даже очень горячую… голову.

Слышать от него твердое «нет» хафу не хотела совершенно, как и просто встречаться для того, чтобы пожухаться. Ну, на самом деле, она столько берегла свою вишенку для чего? Чтобы бесстрастно трахаться с классным мужиком? Нет! Она и с вибратором может!

Затем, случилось чудо. Асуми нашла способ утихомиривать внутреннего дракона, причем способ исключал пихание в себя всякого электрического барахла. И работал куда лучше, чем это самое барахло! Даже больше можно сказать, он работал так хорошо, что хафу на полгода вообще забыла обо всех штучках-дрючках, лежащих у неё в ящике. Да и на самого Кирью перестала смотреть как лисица на птенца. Все вроде бы устаканилось и утряслось, даже более того, вылетело у неё из головы, но сегодня, когда они всем кагалом праздновали день рождения этого мрачного очкарика, Хиракава неожиданно заметила на празднике то, что раньше бы посчитала нереальным.

Мать Акиры, эта маленькая прикольная женщина, такая добрая и веселая, не просто занималась с Маной готовкой за спиной сосредоточенно пекущего эти странные «брины» Акиры, они еще и общались!! На правах самой старой подруги Шираиши Асуми прекрасно знала, что Мана не общается в принципе! Она не способна нормально отвечать! Это такое большое красивое теплое бревнышко с глазами, которое можно таскать с собой, щекотать, обнимать и смущать, но выдавить из этой отличницы фразу в день – уже достижение! Тихоня более чем счастлива быть возле людей, и даже частью группы, но разговаривать?!

А тут… они общались! Кирью-сан трепалась куда больше, чем сама Мана, но та ей очень регулярно что-то тихо пыхтела в ответ, вызывая эмоциональные и теплые реакции женщины!

И вот тут-то Асуми напряглась.

Вот тут-то она и вспомнила о той жизни, о своих планах и желаниях, о вибраторах в ящике и о позывах в низу живота, вызываемых здоровенным мрачным очкариком! Вот тут-то и увидела, что несмотря на все свои заикания, смущение и дрожь, Мана поглядывает на Акиру отнюдь не так, как раньше!

А под конец вечера в не слишком-то умную голову хафу забежала еще мыслишка – а какими бы могли быть отношения с Акирой Кирью, который тот еще деревянный дундук? Было бы в них что-нибудь кроме секса? Крайне сомнительно! Так…

…почему бы и нет?!

Получилось? Отлично получилось! Отлично! Как бы в себя прийти до школы! Да и там попытаться не дать окружающим понять, насколько сильно ты снова хочешь содрать штаны с этого огромного очкарика!

Только вот… перестать бы трястись. Дракон проснулся, он понял, что его кормили чем-то не тем целых полгода.

Дракону нехорошо…

Может, посоветоваться с самим Акирой? Всё-таки, он умный. Только нужно прийти в себя. Хоть немного прийти в себя.

Глава 2. Имитация деятельности

Школьный день прошёл относительно гладко, если не считать присутствия неподалеку встрепанной Хиракавы, изо всех сил делающей вид, что у неё всё в порядке. По словам Коджимы на обеденном перерыве, невербальные сигналы о том, что её кто-то отменно выдрал, были настолько четкими, что их уловила каждая девушка в классе, хоть раз бросившая взгляд на хафу. Дальше этого момента ничего не зашло, так что мы вполне мирно собрались после школы домой, а выйдя из стен образовательного учреждения, увидели нетипичную для школы картину.

Наша старая знакомая, китаянка Сяо Мин, садилась в открытый кабриолет к видному молодому японцу, подъехавшему прямо к воротам школы.

- Хоо…, - протянул Рио вслед уехавшей машине, - Нехило-нехило. Эта оторва всё-таки нашла себе компанию!

- Давно уже, - отозвался я, краем глаза приглядывавший за этой девушкой по просьбе якудза.

Второй год обучения у нас был куда спокойнее первого. Социальные связи в Аракава-коу-коу-гакко выстроены, разные грозные личности вроде того же Рио признаны условно безопасными, а красивые, вроде него же и некоторых других, - недосягаемыми. Школьники учились, преподаватели работали, жизнь шла своим чередом. Наособицу от всего этого стояла Сяо Мин.

В основном это было связано с тем, какую историческую роль несут жители этой прекрасной страны по отношению к другим нациям восточного типа. В совсем недалеком прошлом и прошлом подальше, японцы показали себя чрезвычайно жестокими захватчиками, совершившими массу актов геноцида и откровенного издевательства над мирными людьми и военнопленными. Китай, Корея… кровавый след, что оставили островитяне на землях этих государств, никто забывать не собирался, ну а мы, то есть жители страны Восходящего Солнца, отвечали тем же. Тем не менее, в школе Аракава это выразилось мягче всего – юную китаянку попросту игнорировали, насколько могли.

Несколько подкатов от наших бейсболистов, один неплохо отмудоханный хам-третьекурсник, которого Сяо Мин поставила на место исключительно собственными невеликими силами – и вот, первая и единственная в мире невидимая девушка с модельной внешностью. С ней не общались, не дружили, но и не стремились унизить, как это обычно бывает – просто не замечали. Её подобное, надо сказать, вполне устраивало. Предоставив как-то мне своё предложение и неплохо его обосновав, Сяо Мин, в прошлом Сяо Сиань, приняла отказ и больше ни к кому не лезла, выбрав другой вектор в жизни. И, если верить Рио, высоко оценившему кабриолет и водителя – более чем успешный.

- О, Рио, глянь, Хиракаву упустили! – ткнул в плечо моему другу белоголовый Онивабаши, - Что делать будем? Догоним?

- Да не, - после недолгого раздумья ответил «грязный блондин», почесывая голову, - Влом. Лучше Акиру спросить. Он, всё-таки, в главной роли.

В курс дела меня ввели, когда мы уже пошли в обратный путь. Лето, хорошая погода, несколько молодых знаменитостей, с которыми как-то раз мы работали в аквапарке, выбили себе право на выходной и собрались всё это дело отметить. Пляж, выпивка, клуб, отрыв без границ. Однако, чтобы отрыв был действительно без границ, требуются телохранители, которые не нарушат, так сказать, феншуй. Тогда-то и всплыло мое имя.

- Платят мало, три сотни человеку…ну, ты же сейчас свободен по воскресеньям, сам говорил, - пожал плечами Рио.

- Триста тысяч, за то, чтобы весь вечер возиться с молодежью, почуявшей вседозволенность? – хмыкнул я, - Еще скажи, что хотел позвать нас с Хиракавой, а на самой тусовке будут Сакурабомби.

- Ну да. А что?

- Ничего, отказываюсь. В принципе, отказался бы в любом случае, даже за полтора миллиона. Мия Ханнодзи попросту не дала бы мне работать.

- Ах ты везучий ублюдок…

Хайсо оказался фанатом этой группы. Какой странный Рио шиноби достался, аниме любит, молодежную музыку слушает, может, даже за сестрой подглядывает. Хм, а чего это он покраснел? И сам Коджима отвел глаза? Кажется, теперь кто-то смотрит аниме в одиночку, пока его сестре показывают секретные приемы? Может быть даже захваты сзади? Вместе с удушением?

Пришлось убегать. Приятно, когда твоя гнусная инсинуация оказывается истинной. А уж когда я последний раз видел Рио покрасневшим…

Айдолы и молодежные рок-звезды в Японии народ бедный. Львиную долю доходов получает агентство, вырастившее и раскрутившее талант, а контракт запрещает бедолаге буквально всё и немного сверху. Причем, некоторым из этих молодых людей еще нужно учиться, получая, к примеру, высшее образование. Определенная доля симпатии к настолько загруженным людям у меня присутствует, но недостаточно, чтобы взваливать на себя проблемы. Тем более, есть еще и возможные неприятности от столкновения Хиракавы и Ханнодзи. Кажется, я постепенно становлюсь кобелем…

- Я все равно знаю, где ты живешь!! – доносится мне в спину от запыхавшегося блондина, на что предпочитаю не реагировать. Все равно послезавтра приду к нему домой на наши «уроки фехтования».

С учительством в Огасаваре удалось завязать. Поняв приблизительно нужды своей аудитории и те пробелы в знаниях, которые таким людям полезно было бы закрыть, я создал методичку. В ней просто и доступно объяснялась большая часть необходимого по пунктам. Договорившись с некоторыми знакомыми, в том числе с дедом и со своим учителем, Суичиро Огавазой, я собрал знатный ворох подписей именитых бойцов, подтверждающих ценность и истину содержащихся в методичке знаний. В таком виде мы её и отдали в печать, а заброшенная школа в деревне снова начала пустовать. Теперь мне приходится платить за получаемую из деревни еду, пусть и с очень хорошей скидкой.

Впрочем, отца повысили, и он теперь регулярно вкладывается в траты на продукты. То, чем должны питаться «надевшие черное», и обычному человеку более чем полезно, так что моя семья очень хорошо кушает. Особенно это заметно по начавшей бурно расцветать Эне, и по Такао, который, приходя к Рио, очень и очень усердно занимается.

Кстати, о них…

Неподалеку от моего дома был припаркован кабриолет, виденный мной буквально десять минут назад. Около машины отирались китаянка с кавалером, а к ним, под бдительным присмотром Такао, держащего портфели, домогалась Эна, привлеченная, видимо, тем, что Сяо Мин крайне похожа на Хиракаву. Китаянка, в свойственной ей резкой манере, успела отбрехаться до того, как я подошёл, вследствие чего была обозвана «китайской подделкой», награждена видом высунутого языка, а затем младшая Кирью, видящая подходящего меня, предприняла стратегическое отступление бегством. Молодой японец, привезший Сяо Мин, еле сдерживал смех, чем неслабо смущал желающую взорваться подругу.

- Ты! – обнаружив подошедшего меня, вспыхнула одноклассница, - Поехали с нами! В кафе! Ближнее! Подальше отсюда, тут дети злые! Мы хотим поговорить! О бизнесе! Это Мотосуба Йоши, мой парень!

Самая запоминающаяся черта этой китайской девочки, как-то раз организовавшей на меня самую настоящую западню в Киото – предельная конкретность высказываний. Отлученная от рода дочь могущественного отца (который кто-то весьма крупный в Китае), была прямолинейна донельзя. Настолько, что это могло смутить обычного человека, но я подобный подход более чем одобрял.

Заняв столик, мы заказали по большому стакану фруктового льда, а затем, когда с ним и с приличным японским знакомством было покончено, слово взяла китаянка. Правда, после того как Мотосуба Йоши предупредил, что она это делает на правах «старой знакомой», и убеждена, что так будет лучше. В принципе, так оно и оказалось.

- У него есть деньги, - невежливо ткнула наглая китаянка пальцем, - У тебя есть мозги. Деньги мертвые, пустые, бесполезные. Сейчас. Йоши нужно дело. Ты жрал Снадобье, тебе нужны деньги. Можно заработать вместе. Нужно заработать. Я много денег хочу.

- И каков будет твой вклад? – наклонил я голову.

- Он уже есть, - фыркнула китаянка, - Я вас свела. Потом выйду замуж за Йоши, у которого будет много денег. И бизнес. Все в выигрыше, ты в доле.

Бедолага Йоши аж поперхнулся. Я оценивающе взглянул на него еще раз. Молод, хорош собой, относится к текущей движухе с повышенным уровнем скептицизма, но относительно лояльно. Поражен и смущен наглостью девчонки, но в меру. Одет… дорого, со вкусом. Машина, опять-таки. Суммируем? Анализируем? Итог – семья Мотосуба (узнать о ней больше), желает дружить с родом Сиань, а сидящего передо мной парня (не пристегнутого ни к какому бизнесу, это важно) жертвуют в угоду этой связи. Разрешение жениться на китаянке – это слегка за гранью добра и зла, если мы говорим о высшем свете Японии. Что еще? Как минимум, Сяо Мин, бывшая Сяо Сиань, прекрасно в курсе происходящего, поэтому позволяет, так сказать, топить тапку в пол.

Можно ли с этим работать? Можно.

- Давайте поговорим предметнее, - предлагаю я, на что, конечно же, соглашаются.

Через полчаса неторопливо иду домой, напряженно работая мозгами. Планы вырисовываются один за другим, но требуется дополнительная разведка. Пока всё выглядит достаточно чисто и откровенно. Парню сунули денег, мол, сделай так, чтобы нам за тебя не было стыдно, приданое, проще говоря. Тем не менее, вес этого приданного в обществе не котируется, деньги не должны быть мёртвыми, они должны жить, цвести и пахнуть. Наша континентальная девица решила раскопать старое знакомство и попробовать удачно делегировать головную боль.

Сам Мотосуба Йоши… создает впечатление человека, захваченного ураганом, раз вообще позволил женщине за себя вести деловые переговоры в самом грубом, для японцев, стиле, но мы это исправим частной встречей, уже без китайского надзора. Сама Сяо Мин, как самокритично призналась, свою работу выполнила. Глупо было бы ей доверять, после того как она умудрилась организовать наше похищение и, тем более, после того как я грозился содрать с неё лицо, но в данном случае ей доверять и не придётся. Дело за мной – придумать проект для денежного мешка, представить, убедить в доходности, а затем заставить взять на себя большую часть организационных вопросов, если не все. Не думаю, что перед парнем закрыли семейные ресурсы. На выкинутого из дому он похож не был, тем более что кабриолеты ненавидят дождь, им нужен теплый крытый гараж…

Придя домой и вразумив младшую сестру, я сел за компьютер, разрабатывать потенциального партнера. Пришлось отвлечься на чужую задницу, просунутую в дверную щель и демонстрирующую оранжевое нижнее белье, а также крик (не из задницы), что ничего не забыто, и она, Эна Кирью, давно в курсе, кто был тот поганый вор нижнего белья, обездоливший ребенка на его счастливые экзаменационные трусы, но это безобразие кончилось довольно быстро после того, как раздались заинтересованные звуки матери снизу. Я вернулся к работе.

Мотосуба оказались немалых размеров родом финансистов, без претензии на аристократичность и власть, зато богатым и многочисленным. Репутацией семья имела двоякую, с одной стороны, безупречная деловая, с другой стороны – «золотая» молодежь Мотосуба то и дело отмораживала, влипая в скандалы и хулиганя, вынуждая старших родственников тратиться на выкуп. Как по мне, так логично – если тебе приходится работать и учиться как проклятому без личной мотивации, то пар выпускать надо уметь. В этой семье явно умели, но вот Йоши был белой вороной, как отмечалось даже в прессе. Там же было едко подмечено, что уникальный для Мотосуба «хороший парень» звезд не ловит, похвастаться ничем не может.

Идеальная овца на заклание для династического брака. Хорошая кровь, мощные родственные связи, но вопиющая скучность образа и грустные перспективы. На уровне управленца, которого попробуют запихать куда-нибудь подальше. Вопрос «а что в нем нашла извергнутая из рода девчонка?» задавать смысла не имеет, так как семья Сиань у нас тоже отнюдь не аристократы. Отец отказался от дочери лишь затем, чтобы не покрывать себя позором от её отказа в поединке. А та придумала, как можно раскрутить хромого на все ноги и руки японского принца.

Что же, с этим можно работать.

А теперь пора заняться собой.

Полгода зарабатывания денег сильно сказались на моем прогрессе как «надевшего черное». Я не забрасывал тренировки, регулярно ходил на бои, сдающий Огаваза, ставший куда менее ворчливым и придирчивым, исправно делился со мной знаниями, только прогресс замедлился, причем сильно. Сразу после того, как я пришёл к этому выводу по пути на одну из уличных арен, где хозяйничал знакомый мне мастер по имени Кабакири Норио, последний и открыл мне причину происходящего:

- Тебе пора завязывать с уличными потасовками, верзила, - буркнул любитель выкрашенной в черное джинсы, дымя сигаретой, - Уже не твой уровень. Ты не напрягаешься.

- Это совет? – уточнил я.

- Нет, не совет, - отрезал уличный боец, работающий судьей на поединках, - Это оповещение. Я от телки этой синеглазой не потерпел избиения сопляков, не буду терпеть и от тебя. Вали к своему деду, пусть поделится с тобой знаниями, где найти соперников по рангу.

- По какому именно рангу? – попробовал уточнить я.

- Системы нет, - нехотя пробурчал человек, неприязненно относящийся что ко мне, что к моему деду, - Её пытаются ввести, но с этим сложности. Каждая страна что-то своё мутила, но на общем уровне каждый боец старается найти себе соперника по силам, иначе ему никакой отдачи не светит. Поэтому я даже удивился, что ты сюда приперся, Кирью. Видимо, совсем ничего за собой не чуешь…

- Я редко воспринимаю кого-то как соперника, - согласно кивнул я, - Даже тебя, Кабакири-сан, хотя ты намного сильнее меня.

- Твои половые трудности, - скривился тот, - Вали, в общем. Можешь спросить синеглазую сучку, где она сейчас дерется. Её давно нигде не видели.

Действительно, вспомнил я, а ведь Хиракава «пробудилась» с моей помощью. И, тем не менее, я легко забыл про этот момент, поверив ей на слово, что теперь у неё впереди долгие месяцы культивации и обучения. А где и как – не знаю. Идти к ней сейчас я не пойду, и так оба сутки не спали, так что придётся брести домой ни с чем.

Чем хороши узкие проулки вечернего японского города – тут постоянно кто-то заступает тебе дорогу или мешает пройти. Обычно это группки тусующихся школьников, подпивающих пиво или курящих какую-нибудь гадость, но те предпочитают дать пройти, вместо того чтобы нарываться на неприятности. Сейчас, впрочем, был первый вариант – дорогу именно заступили.

- Меня прозывают Хито-Хито, - сказала фигура в темном спортивном костюме, капюшоне и черной маске на пол-лица, - Я бросаю тебе вызов, «надевший черное».

Японец, возраст от восемнадцати до двадцати четырех, голос звучит ровно, почти равнодушно, телосложение спортивное, хоть и сложно разобрать под мешковатой спортивной одеждой. Странное прозвище. Человек-человек. Хм, что он этим хочет сказать? Да неважно.

- Принимаю вызов, - тут же отреагировал (почти обрадованно) я, а затем едва успел уклониться от удара локтем, летящего мне точно в солнечное сплетение. А затем от следующей атаки, затем еще, еще и еще…

Хито-хито не собирался соблюдать негласный регламент уличных боев, он бил точно и быстро, бил, целясь в уязвимые точки человеческого организма. Двигаясь крайне технично, он, оставаясь в капюшоне, безошибочно ориентировался в пространстве, нанося один опасный удар за другим. От моих осторожных контратак парень небрежно уклонялся, как будто заранее знал, куда и как уйдут мои рука или нога, но даже не думал бить по подставленным конечностям, его интересовали горло, пах, глаза…

Я защищался, еле-еле успевая подставлять руки под его выпады. Противник двигался быстро, а его одежда в полутьме вечернего переулка превращала его в размытое пятно, из которого то и дело выстреливали конечности. Более того, когда я попытался воспользоваться длиной своих ног для того, чтобы хотя бы получить передышку, он меня поймал в ловушку – укол сложенными щепотью пальцами в нервный узел над коленом «отключил» мне ногу, чуть не вынудив растянуться на асфальте. Отскочив, как отскакивает мангуст от укушенной кобры, оппонент замер на секунду, глядя, как я пытаюсь устоять на ногах.

Схватка продлилась сколько? Пять-семь секунд? Десять?

Новая атака, в которой я не cмогу определить, как и откуда атакуют, но и не пытаюсь. Вместо этого атакую сам, прыгая с помощью одной ноги, вперед, ровно в то окно, равное доле секунды, когда сам Хито-Хито сокращая со мной дистанцию, находится в середине скользящего шага. Люди рабы привычки и инерции…

…но этот человек успевает изменить траекторию своего рывка, применив усилие, сопровождающееся отчетливым хрустом его суставов. Однако, полностью проигнорировать законы физики у него не выходит, так что я всё-таки успеваю схватить его за плечо рукой, уже летя на асфальт. Мы падаем вместе. Принимая удар плечом об камень, я на долю секунды ослабляю захват, не успев сжать противника покрепче, поэтому у него получается выдрать себя из моей хватки ценой крайне болезненного приземления. Снова слышится хруст.

Затем, я не успеваю опомниться, как Хито-Хито сбегает, оставляя меня сидеть посреди переулка. Смотрю ему, убегающему, вслед, подмечая сильную хромоту и безвольно болтающуюся руку, и понимаю, что стал свидетелем чему-то экстраординарному.

Промассировав ногу, встал, отправившись на остановку электрички, попутно анализируя то, что произошло. То, что увидел, услышал, почувствовал.

Первое, очевидное для меня. Хито-Хито был слабее и медленнее меня, но двигался и бил чрезвычайно эффективно. За гранью того, что может человек. У любого, даже у самого профессионального бойца вроде Горо Кирью, всё равно не будет таких движений, такого взаимодействия с пространством. Дед, сражаясь с учениками в тренировочных поединках, виртуозно использовал свои сильные стороны, а Хито-Хито – всё…

…кроме техники боя. У него не было ни почерка, ни какой-либо школы. Он был похож на меня, на то, как я дрался до того, как принял Снадобье.

Второе. Слух. Тот, кто бросил мне вызов, не издавал звуков. Его дыхание было ровным всё время, пока мы дрались. Не было резких выдохов на выпадах, на уворотах, на маневрах. Даже когда из него вышибло дыхание после нашего совместного полета, это был единичный звук, ему даже не пришлось его восстанавливать. Или же, он не счел это нужным.

Третье… было самым загадочным. Схватив этого неуловимого и таинственного бойца, я почувствовал под своими пальцами обычную плоть тренированного тела. Мышцы, которые я могу почувствовать, хватая таким образом Рио, Такао или Хайсо, когда мы тренируемся с холодным оружием. Никак не куда более плотную материю мыщц «надевшего черное».

Этого я не ожидал. Если бы знал, то легко мог бы пожертвовать ударом, скажем, в солнечное сплетение, разменяв его на сломанную ногу такого хрупкого врага. Игнорировать последствия удара получилось бы, а вот он на одной ноге бы не удрал. Хотя, что это я? С какой стати мне его допрашивать? Бой велся в пределах правил, а бегство – не преступление. Убивать он меня не хотел, но был готов победить любой ценой.

Загадочно…

Нужно будет узнать об этом типе побольше. Он обратился ко мне как к «надевшему черное», а значит приходил не по мою душу, а просто подраться. Вряд ли я у него был первым…

Глава 3. Прямо как в сериале

Если у человека есть сестра школьного возраста, которой вам за каким демоном ада нужно преподнести приятный подарок, то просто зайдите в ближайший к его дому магазин и выберите мороженое в соотношении цена/качество. Вам нужно самое маленькое, и при этом самое дорогое. Шанс, что вы угадаете с любимым мороженым этой сестры – всегда сто процентов, исключений нет. Это даже не магия, а закон этого мира.

Что же касается других женщин, то тут нужно проявить куда больше смекалки и внимания, потому что они далеко не так примитивны, как младшие сестры.

- Эй!! – возмущенный вопль был издан довольно хриплым тоном.

- Карамельно-ореховый «Pewlick» никак не тянет против коллекционных винных моти с корицей из Тахисику, - хмыкнул я, кивая на пакет с указанными сладостями, под довольный и алчный вздох от Ацуко Кирью, - но и те кажутся полной фигней рядом с политыми белым медом кусочками элитной дыни, которую, между прочим, просто нельзя купить с улицы. Поэтому, думаю, каждая из вас хочет победить, потому что сладости проигравших я съем сам. Кручу барабан. Внимание! Левая нога – желтое.

Турнир по «Твистеру» с невероятно большими ставками был в самом разгаре. Три женщины, три беспощадных тигрицы, сцепились телами на коврике, украшенном цветными кружками, ни на жизнь, а на смерть. Правда, по правилам. Кусаться, царапаться, говорить друг с другом… я им запретил всё. Только честная победа.

Битва была напряженной и совсем неравной. На стороне женщин Кирью стояла миниатюрность их телосложения, гибкость и смелость, а вот их противница могла похвастать куда большей длиной конечностей, что предоставляло серьезное подспорье в такой игре как «Твистер». Более того, под выгнувшейся мостиком Маной Ацуко и Эна топтались, как два бобра под, собственно, мостом, всячески мешая друг другу и возмущенно пыхтя. Впрочем, Шираиши тоже пришлось туго – стрелочка вертелась, цвета и конечности менялись, а сопящие бобры с удовольствием закрывали все удобные позиции.

…но всё равно проиграли. Как и говорил Рио Коджима: сосредоточенный безумец куда эффективнее и результативнее, чем простые смертные. А Мана очень и очень любит дыни в меду, пускай и ела это лакомство всего пару раз в жизни.

С горестным воплем пала Эна, а за ней, всего через две крутки стрелки, и мать, которая совсем недавно устроила настоящее шоу с фальшивым переломом, из-за чего вообще не тренировалась и слегка выпала из формы. Впрочем, старшая и младшая Кирью как-то договорились о плане «Б», так что, только встав на ноги, обе коршунами кинулись к столу, сгребли «свои» угощения, а затем только пятками и сверкнули. Это выполнено было быстро, молча и на такой скорости, что я даже встать не успел. Под занавес, коротко запыхтев, на полиэтилен «Твистера» шумно шлепнулась Шираиши.

- Молодец, - кивнул я ей, - Победила. Но в следующий раз я не буду запрещать вам разговаривать. А если справишься, то третий раунд проведешь со мной.

Круглые глаза, шокированное молчание. Впрочем, недолго, потому что аромат дыни и меда, баночку с которым я открыл на её глазах, сильнее страха перед будущим. Не мешаю девушке лакомиться прямо в нашем маленьком спортзале, читаю свою книгу. Идет процесс воспитания человека, на который Мана подписалась сама. Ей хочется уметь постоять за себя, хотя бы немного. Этим приходится заниматься, конечно, мне.

Больше некому.

С одной стороны, Шираиши повезло с подругами, даже рыжая Киберсойка и то обладает определенным тактом, с другой стороны, полагаться на четырнадцатилетнюю Эну с её темпераментом зловредного енота отнюдь не дело. Кроме того, Асуми, Эна и Лена лишены какого бы то ни было преподавательского таланта. А одного такта и бережного отношения к человеку недостаточно, чтобы воспитать в Мане социальные навыки. Более того, настолько красивая девушка попросту не заведет еще знакомых и друзей, которые будут к ней относиться без… скрытых целей.

Дилемма, которую мы обсудили дома у Маны, сидя там вместе с её матерью. Замечательный человек, на мой вкус. Очень конкретная, спокойная женщина, умеющая доходчиво доносить свою точку зрения. Правда, ей тогда не стоило так часто упоминать словосочетание «секс-рабыня», потому что несмотря на весь демонстрируемый ужас и неприятие от Маны, мы с её матерью оба смогли заметить искорки заинтересованности в глазах чересчур подверженной чужому влиянию дочери.

Ну, как заинтересованности? Болезненной жажды покинуть этот сложный и пугающий мир, сменив его на уютный ошейник у хозяина. В этом-то и была проблема, которую я сейчас решал с помощью «твистера», меда и дыни. Вместо того, чтобы учить Ману повиноваться лишь одному человеку, мне, как предлагала Айка Шираиши, я решил сделать ставку на самооценку. А так… за закрытыми дверьми многих семей творится нечто такое, что не показывают на публике.

Сначала конкурсы, задания, соревнования по бегу, затем… упражнения с холодным оружием. Ничто так не придает в себе уверенность, как возможность учинить над кем-либо насилие. Не думаю, что знание о будущем поможет этой чуть ли не мурчащей от удовольствия девушке, так что сохраним мои планы в качестве приятного (или не очень) сюрприза.

- Вы… с Асуми… спите?

Вот он, волшебный вкус победы и лакомства. Очень быстрый и яркий эффект. Необыкновенно смелый вопрос.

- Теперь да, - спокойно киваю я, - Наверное. Что ты по этому поводу чувствуешь?

Мана опускает взгляд, но мне уже известно, что это не только застенчивость, ей так легче думается.

- Боюсь, что ты бросишь со мной вози… бросишь меня, - говорит почти внятно. Тоже прогресс.

- Когда-то, - подумав, отвечаю я, - хозяйка борделя сказала мне, что для обычной девушки постоянная сексуальная связь с «надевшим черное» — это пытка. Возможности не соответствуют потребностям. Целибат для таких как я или Асуми весьма мучителен и вреден. Так что отнесись к этому проще. Лет до сорока, сорока пяти, я буду вынужден заводить любовниц и отвлекаться на случайные связи. Мне не нравится терять время таким образом, но деваться некуда.

- А… а если у меня тоже… п-п-п-потреб-ности?

Наверное, это какая-то волшебная дыня, либо я – гениальный педагог, натренировавшийся на деревенских уличных бойцах, сам того не заметив. Или же чуть-чуть дрожащая от напряжения девушка, сидящая на моей скамейке, идёт ва-банк.

- Твои потребности меня не волнуют, - прямо отвечаю я, - пока. Взгляни правде в глаза, Мана. Ты и твоя мать предлагаете мне тебя в жены, потому что ты хочешь и подчиняться, и жить. Но предлагаете… как полезную вещь. Я могу относиться к тебе как к вещи, и ты будешь счастлива, а мне будет удобно. Тем не менее, я этого не делаю, а пытаюсь помочь тебе социализироваться, найти баланс в жизни. Без этого баланса из тебя никогда не получится хорошая мать – только преданная собака, ждущая своего хозяина на коленях и с плетью в зубах. Может быть, даже нагишом. С включенным вибратором в заднице. Не обращающая внимание на присутствие этих самых гипотетических детей. Думаешь, я нахожу подобное привлекательным?

Отповедь резкая и предельно откровенная, но я уже знаю, что Мана, несмотря на все свои минусы, умная девушка, умеющая анализировать чужие слова и себя. Бордовый румянец, покрывающий её лицо, шею, чуть ли не плечи – это не только зашкаливающий уровень стыда, но и определенное возбуждение от услышанного.

Вздохнув, тянусь к спрятанному заранее пакету, откуда достаю еще половинку дыни. Режу мякоть на кубические кусочки, которые кладу в уже пустую чашку, из которой ела девушка. Сверху поливаю это всё каким-то темным «гречишным» мёдом, которым со мной поделилась Киберсойка, заявляющая, что мы в своих япониях о настоящем мёде никогда даже не слышали. Пахнет очень приятно, возможно, она даже не преувеличила.

Поставить чашку перед девушкой, спрятавшей лицо в руках, а затем выйти из комнаты. Ей определенно нужно побыть одной, подумать… ну или хотя бы успокоиться.

Теперь зайти к себе в комнату, достать из еще одного пакета порцию копченых ребер и три банки хорошего пива для отца, а также вынуть из шкафа огромный, чуть ли не в половину моего роста пакет с попкорном для брата. Затем идти угощать тех, кто чувствует себя обделенным при виде женского праздника живота. Легким движением мысли призы за «твистер» превращаются во взятку, а сама история с «твистером» становится целиком и полностью фальсифицированной, особенно насчет условий проигрыша, но кому нужна горькая правда, когда есть вкусная и сытная ложь?

На повестке следующего дня у меня был разговор с Хиракавой, визит к деду по поводу Хито-Хито, и общение по телефону с Мотосубой, но одного взгляда, брошенного на синеглазую, хватило, чтобы вычеркнуть Горо Кирью из своего расписания вместе с таинственным бойцом. На меня смотрели как Шираиши на дыню в меду. Этот вопрос желательно было закрыть вне школы и без моральных травм, причиняемых окружающим.

Что-то подобное и получилось. На предложение «сделать домашнюю работу вместе», Хиракава ответила утробным скрипучим ворчанием. Да и пробежка до её квартиры вполне походила на забег на скорость. Что было позже, напоминало больше драку, чем что-либо другое, а под конец Асуми еще и вырубилась с блаженной улыбкой идиотки, оставив меня удовлетворенным физически, но раздосадованным в остальных аспектах. Ну что же, еще многое можно успеть. Тем более, что мне нужно узнать у деда о «соперниках покруче», о которых говорил Кабакири. Так что направлюсь в додзё Джигокукен.

Убедившись, что с Хиракавой всё более чем хорошо, я принял душ, оделся, а затем закрыл её дверь ключом, который потом пропустил внутрь квартиры через щель для почты.

Женщины… они отнимают массу времени.

Как оказалось – не только они, но еще и киборги, которые вас ждут возле черного автомобиля, остановившегося прямо напротив входа в Джигокукен.

- В тот день, когда я передал вам ваш глаз, Хаттори-сан, - произнес я, остановившись перед ожидающим меня человеком, - то надеялся, что никогда больше вас не увижу. Надежда оказалась пуста.

- Не спеши огорчаться, Кирью-кун, - слабо улыбнулся человек в плаще, под которым скрывалось множество поддерживающих его механизмов, - тебе это не идет. Рад видеть тебя живым и здоровым.

- Давайте обойдемся без прелюдий, в них нет необходимости.

- Тогда идём. Нас ждёт Кирью-доно. Нужно поговорить.

Действительно, я поспешил огорчиться. Нежеланная встреча – это такая мелочь по сравнению с попыткой пра-прадеда буквально продать тебя мутному киборгу-детективу. А слова про то общее благо, нужду родины, надежду…

- Вы тратите моё время, - отрезал я, устав слушать агитационные речи от обоих, - Подытожу – в Токио будет проведен большой подпольный турнир, на котором, возможно, будут бои со смертельным исходом. Раз. Вы предлагаете мне принять участие, попутно выполняя роль вашего агента, что включает не только шпионаж, но и расстановку «жучков», сбор данных, аналитику. Поиск возможных источников синтетического Снадобья. Так?

- С вероятностью, близкой к ста процентам, существует подпольная лаборатория, производящая различные вариации Снадобья, как бы дико это не звучало, - спокойно кивнул Хаттори, - с той же вероятностью мы предполагаем, что турнир лишь прикрытие для масштабного тестирования этих образцов. Об организаторах турнира мало что известно, но, скорее всего, служба безопасности там будет очень квалифицированной. Речь идёт о национальной безопасности, Кирью-кун. Верхняя планка возраста на Турнир Ямикен составляет двадцать лет.

- Поэтому нужен ты, - хмуро проговорил дед, - Ты молод, очень умен, не боишься… убивать. Идеально подходишь для турнира.

- Ты всерьез думаешь, что я подставлю семью под риск ради той ерунды, о которой вы сейчас говорили? – наклонил голову я, глядя на Горо. Тот отвёл взгляд.

- На турнире можно будет носить маски, - повторил Спящий Лис, - Идентификация бойцов проводится по крови. Вам на руку наденут специальный неснимаемый браслет на все время турнира…

- По которому каждого и будут отслеживать, - заключил я, - Не делайте из меня дурака, Хаттори-сан. Будь я один, не имей родственников, на подобную авантюру мог бы согласиться за двести… может быть триста миллионов йен, плюс имея, как минимум с десяток человек поддержки, что пойдут впереди меня. В данном же случае? Нет.

- Кирью-кун…, - вздохнул безуспешно пытающийся скрыть удивление после оглашенной мной суммы детектив

- Я знаю о существовании людей, способных проникнуть куда угодно и вызнать всё, что потребуется, причем безо всяких Снадобий и надеваний черного, - Не заставляйте меня думать о вас двоих хуже того, что вы заслуживаете.

- Внук, - аккуратно начал дед, - Ты себя очень неразумно… ставишь.

- Не имеет значения, как я ставлю себя, куда важнее то, как я могу поставить всех остальных, - грубо вывалил я свой козырь, - Хаттори-сан знает, о чем идёт речь. А ты, дед, хотя бы раз бы воспользовался своими древними мозгами по назначению. Кого бы не представлял уважаемый Спящий Лис-сан – те люди, раз посчитав тебя активом, больше никогда не отступят от своего мнения. Учитывая непродуманность предложения, которое только что сделал мне твой уважаемый гость, я с вероятностью в сто процентов могу утверждать, что делал он его по приказу, не по своей воле.

Япония – одна из немногих стран, что не выдержит без экспорта. Густонаселенная, отдаленная, плодородных земель мало, население совершенно несамостоятельно. В случае краха цепочек импорта быстро начнется голод, а в случае, если морские перевозки внезапно прекратятся…

Озвучивать угрозы не было никакой нужды. По мимике малоподвижного худого лица детектива я понял, что все догадки попали в цель, меня хотели использовать как расходник. Хотел не он, а тот, кто вправе отдавать ему приказы, сам Спящий Лис сделал всё, чтобы я это понял. Хмурящийся дед, переводящий взгляд с меня на гостя, выглядел ошарашенным, если не растерянным. Он точно не ожидал того, что невнятные реплики внука, весьма похожие на угрозу, окажут влияние. Ну да, с додзё в центре маленького спального района многого не увидишь.

- Думаю, мои дела здесь завершены, - с жужжанием и скрипом детектив поклонился деду, - Кирью-доно, вы не будете против, если ваш внук меня проводит?

Старик лишь величественно кивнул, продолжая хмуриться, ну а я, не говоря худого слова, встал, чтобы проводить гостя. Заговорил тот, только оказавшись вне додзё.

- Для такого умного парня как ты, Кирью-кун, ты привлёк слишком много внимания, - пробормотал Спящий Лис, - Хорошо хоть Бадасс-кун успел уйти вовремя… и тихо. Но сделанного не воротишь.

- Только не говорите, что вы ни при чем.

- Я? – хмыкнул Хаттори, - Я был крайне аккуратен в своих докладах. Не забывай, насколько тихо и гладко прошла наша совместная операция. Если бы о ней узнали… По этой же причине я ни с кем не делился опасениями по поводу тебя, Кирью-кун. Понимаешь, к чему я веду?

Тебя заметили. Тебя хотят использовать. Либо так, либо стоящий около меня калека плетёт свою паутину. Активы – они нужны всем.

Плохо… и хорошо.

- Какой у вас план, Хаттори-сан?

- План? У меня? – удивился детектив, - Ты о чем? Я выполнил то, что меня… попросили выполнить, теперь должен отчитаться. На этом всё.

- Да? – хмыкнул я, - Хорошо. Но если вдруг у вас появится идея, то, вполне вероятно, я смогу вас отблагодарить интересной байкой. К примеру, ответом на вопрос «как облегчить состояние сломанного?». Причем, ответов может быть несколько…

Вот теперь молчание было долгим. Пять минут мы стояли, любуясь залитой солнечным светом улочкой Аракавы. Что-то под плащом детектива мерзко попискивало.

- Ты почти заставил меня захлебнуться завистью, Акира, - хрипло проговорил Ивао Хаттори, Спящий Лис, - Столько преимуществ у одного человека – это нечестно. Преимуществ и знаний, да…

- Давайте прекратим ломать комедию, а? – я слегка устал от всего этого, - Не хочу проверять пределы вашего патриотизма, Хаттори-сан. Вы бы не уехали, оставив всё на идиота, который попробует меня прогнуть. Небольшая личная заинтересованность не повредит.

- Вроде трех сотен миллионов, да? – слабо улыбнулся детектив, - Твоя небольшая личная заинтересованность?

- В точку, детектив-сан.

С ним сложно и интересно, но этот полутруп в движущемся механизме чересчур любит прощупывать оппонентов, невзирая на обстоятельства. Это раздражает. Зато планы этого человека эффективны.

Дед был сильно удивлен, узнав, что я пойду записываться на турнир сразу после разговора с ним, но еще сильнее был поражен, узнав, для чего это будет сделано – тем самым я лишал своего недоброжелателя, стоящего над Спящим Лисом, любой инициативы по отношению к себе. Если Акира Кирью уже знает о турнире, то значит, что они, кем бы они ни были, не знают о нем чего-то существенного, а следовательно, не могут рассчитать рисков использования. Просто, изящно, эффективно. После каждого третьего боя с турнира можно сняться, что превращает ситуацию в более чем терпимую.

Горо, испытывающий вполне понятный пиетет перед правительством родной страны, попытался сыграть в настоящего старшего родственника, попеняв мне на грубость, но получив в ответ обвинение в неподобающем поведении его самого, заслуженно поник. Действительно, попытавшись действовать не в интересах семьи, он себя повел отнюдь не по-родственному. Зато теперь мне было куда проще его разговорить на нужные темы.

Оказалось, что у бойцов, шагнувших на класс выше уличных, жизнь куда сложнее в плане поиска соперника на бой. Чаще всего, им приходится наносить визит в какое-нибудь додзё вроде Джигокукен, и драться с тем, кого выберет мастер, или кто вызовется сам. Другой вариант – «места сбора», чаще всего бары где-нибудь на окраинах города, куда приходят скоротать вечерок бойцы. Третий вариант, как ни странно, интернет, по которому на специальном сайте можно связаться с желающим провести бой. Последнее… штука рискованная, так как ты не знаешь, что тебя будет ожидать на месте встречи.

В любом случае, это некий предварительный этап, который длится недолго. Вскоре мне либо присвоят, либо дадут выбрать себе прозвище вроде «Кулака Грома» у деда, а затем составят досье бойца, которое Специальный Комитет будет демонстрировать желающим найти себе достойного соперника. Даже ходят слухи, что это хотят автоматизировать, создав приложение, но пока Горо ничего утверждать не может. В любом случае, как только я получу прозвище, недостатка в противниках у меня не будет. Один звонок тому же инспектору Сакаки – и можно договариваться насчет боя.

- Только не думай, что всё просто, - проворчал на прощание дед, - На этапе определения прозвища очень много молодых дурней пытаются выделиться. «Сокрушитель», «Убийца», еще какой-нибудь «Разрыватель» … прозвище напрямую зависит от твоего стиля боя, а те, кто его дают, обычно долго не думают. Поэтому любой бой может быть опасен. Ты можешь нарваться на какого-нибудь тщеславного или кровожадного ублюдка, готового на многое, лишь бы его прозвали поинтереснее…

- Серьезно? Калечить людей и обзаводиться врагами лишь ради прозвища? – вздохнул я, уже зная ответ.

- Как ты говорил, еще будучи совсем сопляком? – нахмурился, вспоминая, дед, - «Боевые обезьяны»? Ну вот, Акира, именно так и есть. Это ты умник, а для очень многих из нас жизнь начинается и заканчивается в бою. Как тебя прозовут – с таким именем ты, считай, и начинаешь по-настоящему жить.

Жить. Долбанные приматы…

Глава 4. Широкий кругозор

- Россия?

- Да, Россия.

- Вы… серьезно, Кирью-сан? Россия?

- Я не предлагаю вам, Мотосуба-сан, туда переезжать. Скорее нечто диаметрально противоположное. У России есть то, чего гарантированно нет у нас – кадры с мощным базовым обучением, готовые развиваться в нужном нам направлении. Плюс…

- При всем уважении, Кирью-сан, я бы предпочел что-нибудь более… традиционное.

- В таком случае, следующих предложений от меня не поступит, Мотосуба-сан. Никаких. Вы мне предложили решить задачу с весьма понятной конечной целью – доходный бизнес. Я предложил вам план, описал общие перспективы и функционал компании, в которой вы без особых усилий смогли бы быть генеральным директором. Как, при этом, будут смотреть на вас в японском обществе – меньшая из моих забот.

- Мне нужно подумать, Кирью-сан. Я с вами свяжусь.

- Два дня, Мотосуба-сан.

- Ч-что? Вы ставите мне условия?!! – это прозвучало почти грозно.

- Не совсем, просто предупреждаю, - вздохнул я в трубку, - Пока вы будете думать, я буду искать пути реализации своей идеи. То есть, проще говоря, покупателей, которым продам полную информацию по проекту. То есть, конкретно эту тему мы с вами через два дня обсудить уже не сможем. Любую другую – да, если таковая появится. Кроме этой.

В динамике сотового телефона раздался звук, который Рио Коджима называл «подавившийся членом судьбы мечтатель». Более чем соответствует описанию. Очень удобно дружить со знатоком человеческих душ, который еще совсем не чужой деловому миру Токио. Уж нарыть дополнительную информацию по этому Мотосубе Рио смог без особых проблем. «Белая ворона» имел амплуа хорошего мальчика, но своего мнения у него не было никогда. Сейчас он побежит с моим проектом к матери, Йохико Мотосубе, а та, будучи опытным финансистом, увидит куда больше, чем её потомок.

Благо, что без меня ничего реализовать не выйдет.

Пускай думают.

Зарегистрироваться на турнир оказалось проще пареной репы. Один кислый взгляд от Кабакири Норио, пара выцеженных им через губу фраз, пакет с пятью банками пива, умиротворяющий этого вечного «судью» подросткового мордобоя с необходимостью куда-то тащиться с таким типом как я – и вот, заполняю бумаги во вполне приличном офисе, светя своим лицом среди присутствующих. Правда, нюанс в том, что офис открыт в здании, принадлежащем якудза. Но это мелочи.

- Эй, а я тебя знаю! – говорит один из местных парней, явно имеющий татуировку на спине, - Это же ты в Киото разгромил контору у Санабако-гуми! Один!

Клерк, ждущий, пока я заполню бумаги, ёжится, со страхом на меня поглядывая.

- Что, правда? – лениво интересуется коллега городского бандита, - Прям в одну харю?

- Ага! – возбуждается первый, - Нормально так всё расхерачил! А че было-то?

Вопрос уже адресован мне.

- Они меня похитили, - скупо отвечаю, - Обиделся.

В следующем кабинете, где проходит медосмотр, стоит массивная машина, напоминающее некий гибрид офисной и медицинской техники. После того, как врач проводит несколько нехитрых манипуляций, меня просят сунуть руку в специально для этого предназначенное прорезиненное отверстие. Выполняю просьбу, напрягаясь лишь в самом конце – укол для забора крови я ожидал, но не гибкий черный браслет, плотно обхвативший запястье.

- Убедительная просьба не повреждать браслет, - сухо предупреждает меня врач, - Он служит вашим идентификатором в турнире.

- А если он будет поврежден во время боя? – интересуюсь я.

- В таком случае, мы его заменим, - лаконичный ответ, - но это касается лишь турнирных боев. В ином случае, повторюсь – избегайте любых повреждений браслета. Он крепок, но не неуязвим.

Напряжения это не умаляет. В моем понимании подпольные турниры и такая техника – не совместимы. Никак. С другой стороны, я и иду на него не так чтобы добровольно. Не просто иду. Теперь я еще по вечерам ищу в сети любые следы Спящего Лиса. На всякий случай.

- Закрыть я браслет могу? Чем-нибудь другим?

- Можете, - кивает доктор, — Это не возбраняется.

Какая отличная новость.

Затратив еще три часа времени беготни по городу, возвращаюсь домой с обновкой в виде плотного кожаного браслета, закрывающего турнирный. Это не просто кусок кожи с заклепками, я его «слегка» модифицировал с помощью дополнительных прокладок, а также нескольких слоев свинцового напыления. Оно и снаружи, и внутри, тщательно изолированное от кожи дополнительными материалами. То, что на меня надели на медосмотре осмотрено и ощупано, осторожно и тщательно. Просто гибкая крепкая лента, никаких микросхем, устройств, либо чего-то подобного не обнаружено, но это ничего не значит. В мире есть вещи, о которых я не имею ни малейшего понятия. Глаз Спящего Лиса, возможности Онивабаши…

Дома праздник. Очередная годовщина того самого дня, как судьба свела моего отца и мать, один из наиболее ярко празднующихся дней в году. Таких годовщин у нас, вроде бы, четыре, но этот самый-самый. «Вроде бы» - потому что с нашими родителями можно ожидать всего, чего угодно. Сегодня, например, весь дом был украшен гирляндами на зависть любому любящему рождество американцу, в духовке томилась чудовищных размеров индейка, неизвестно как раздобытая в Японии, а всей семье предписывалось загримироваться под пиратов. Костюмы почему-то были в наличии.

В целом, у меня получилось даже немного повеселиться, когда надел на каждый глаз по черной повязке, встав у стенки и сделав вид, что сплю, но в остальном, когда праведное возмущение излилось в виде нескольких комичных сцен, праздником продолжила рулить Ацуко Кирью. Это было весело, сумбурно, под громкую музыку и даже с танцами. Вот когда начались они, тогда родители внезапно прозрели, увидев с собой в комнате не одного меня с двумя детьми, а уже целых трех подростков, каждый из которых уже был размерами с них, а то и крупнее.

- Я сейчас умру, - пожаловалась одетая лихим пиратом Ацуко мужу, - У нашей младшей дочери сиськи больше моих!

- Дорогая! – слегка подвыпивший отец попытался принять сконфуженный вид, заломив треуголку на затылок.

- Ничего не знаю, - взмахнула родительница индюшачьей костью, - Пираты говорят то, что у них на уме!

- Мне еще расти и расти! – довольно гыгыкнула Эна, выскакивая из-за стола и начиная лихо отплясывать что-то на редкость мракобесное. Этого хватило, чтобы Такао впал в челодлань, позволив отцу стащить у себя с тарелки креветки.

Как индейка сочетается с креветками? Это Япония, это Кирью.

- Можешь сделать себе пластическую операцию. На груди.

Эти мои слова породили взрыв тишины за столом. Рты раскрыли все, за исключением продолжающего качать головой Такао. У отца даже креветка изо рта назад на тарелку упала. Поневоле я себя почувствовал одновременно и демоном, и пророком среди людей. Видимо, атмосфера праздника заразительна.

- Дорогой…, - хрипло прошептала Ацуко, медленно вставая со стула, - Нам нужно серьезно поговорить! И срочно!

- Да…, - зачарованно пробубнил Харуо, занимаясь тем же самым, - Дети… мы скоро будем. Можете кушать всё, что захотите!

Никто, конечно же, скоро обратно не вернулся, что позволило трем потомкам славной семьи провести остаток вечера в тишине и спокойствии, в результате чего Эна объелась и болела желудком на следующий день, а Такао, проигравший большую часть вечера и ночи в видеоигры, напоминал панду кругами вокруг глаз. У родителей же на следующий день были очень вдохновленные лица, прямо как у летчиков «божественного ветра», идущих на свой Перл-Харбор.

С утра, после пробежки, мать отозвала пришедшую к нам Шираиши в сторону, а там, взяв обоими руками за бока, принялась её легко покручивать из стороны в сторону, о чем-то спрашивая. Кажется, её интересовало не сколько то, что девушка мямлит в ответ, сколько физика груди у Маны. Тактико-технические характеристики, да? Хотя, если мать себе сделает такую же, то перемещаться ей придется крайне осторожно. Ну и хорошо, дома будет спокойнее…

После школы мы с Маной отправились в Огасавару, где нас ждали неприятные новости в виде Суичиро Огавазы, лежащего на больничной койке и под капельницами. Пока дочь сидела с отцом, я, давая им время, отловил одного из докторов в этой маленькой, но чрезвычайно хорошо обеспеченной клинике.

- Что с этим придурком? – мрачно спросил я у курящего сигарету человека в белом халате.

- Отсутствие мозгов, - не менее мрачно ответили мне, - С рождения. Идиот под два десятка таблеток в день должен принимать, так решил, что ему пара токкури сакэ по вечерам не повредят. Тут у нас, парень, полно идиотов, которым и канистра не повредит, но где они и где этот доходяга?

- Какие прогнозы?

- Прогноз…, - врач медленно и тщательно раздавил недокуренную сигарету о наличник на двери, лишь потом взглянув мне в глаза, - Я даю прогноз, что с этой койки он уже не встанет, парень. А возможно, даже не проживет и неделю. Даже до воскресенья. Ты же и по ним приезжаешь, да? С этой красавицей?

Чуть позже, найдя знакомую бабушку, как-то раз показывавшую Мане деревню, я уговорил её вновь взять на себя девчонку, а сам отправился на разговор с Огавазой. Тот, лежа на койке, уставился на меня с вызывающим видом. Смерив его взглядом, я неторопливо уселся, а затем, достав из кармана яблоко и взятый в аренду у той же бабушки перочинный нож, принялся молча творить японский ритуал по очистке плода. Этого хватило, чтобы Суичиро через пару минут начал дёргать глазом, а через еще какое-то время выдохнул:

- Ну давай! Скажи, что думаешь!

- Я думаю, что ты прав, сенсей, - спокойно отозвался я, продолжая издеваться над фруктом, - В каком-то смысле.

- Поясни, - нахмурился тот, явно не ожидавший подобного.

- Судьба дала тебе возможность взглянуть на дочь здоровым взглядом, позаботиться о ней, поговорить, - начал мерно перечислять я, - На равных общаться с людьми. Воспитать ученика… в какой-то мере. Но разве это жизнь? Нет. Это обязанности. А жить тебе, как мы знаем, оставалось совсем недолго. Так почему бы напоследок не получить немного удовольствия, да?

Огаваза побледнел, сжав губы в ниточку, его глаза, и так украшенные синяками, потемнели, казалось, еще больше.

- Ты ненавидишь меня, это понятно, - продолжал я, - Но вовсе не за то, что я могу сотворить с твоей дочерью что-то плохое, это заблуждение у тебя давно не срабатывает, сенсей. Совсем недавно, общаясь с еще одним «сломанным», я понял причины твоего ко мне отношения. Ты не любишь меня за то, что я здоров, силен, умен. За то, что я обращался с тобой, в прошлом именитым бойцом, как с беспомощным котёнком. За то, что ты играл по моим правилам…

- Нет, я ненавижу тебя за то, что ты ублюдочный высокомерный гад! – выплюнул Огаваза, зайдясь в кашле. Когда приступ кончился, он продолжил, - Такие как ты всегда смотрели на остальных сверху вниз! Всегда считали, что они лучше, что они цари этой жизни! Всегда брали то, что хотели, плюя на последствия! За…

- То есть, бывший «мусорщик» нашел себе еще оправданий, чтобы сорвать злость по загубленной жизни на человеке, который дал ему шанс? – безразлично хмыкнул я, - Дашь мне причину дальше тебя слушать, горе-учитель?

- Дам, - выдохнул он, приподнимаясь на кровати и до скрипа сжимая кулаки, - Я вызываю тебя на бой до смерти, Акира Кирью! В это воскресенье, если до него доживу!

- Ты…

- Дослушай! Если ты победишь, то человек, с которым у меня уговор, признает тебя моим наследником и передаст тетрадь с моими записями. В них то, что ты хочешь знать. Всегда хотел! Но только после боя, слышишь? Только так, и никак иначе! А теперь… теперь пошёл вон! Я хочу еще поговорить с дочерью!

Выйдя на улицу, я постоял немного с запрокинутой головой, разглядывая синее небо, украшенное небольшими белыми облачками.

Чудесно. Теперь у меня есть время порепетировать, как именно я сообщу Мане о том, что в это воскресенье убью её отца. Жизнь – отнюдь не скучная штука…

Интерлюдия

Ни Эна, ни Такао никогда особо не распространялись о том, как протекает их школьная жизнь. Ну просто так сложилось, что, благодаря вниманию старшего брата и приглядывающим за школой бугаям криминальной наружности, никаких особых приключений у брата с сестрой не было. Обычная скучная школьная жизнь двух популярных, сильных, умных и красивых, если верить Эне, детей.

Ну, насчет популярности – это, скорее, к сестренке. Та любила и умела отжигать, но при этом не корчила из себя королеву школы, чем, кстати, жутко бесила тех, кто очень хотел бы… покорчить. Однако, её любили все и каждый. Веселая, озорная, никогда не лезет за словом в карман, но и не нарывается. Улыбается так, что даже физрук Сахаджиро, вредный и жесткий хрен, начинает скалиться в ответ. Да, Эна могла замутить какой-нибудь движ, из-за которого Такао потом либо доставалось, либо приходилось напрягаться, но ничего особого, обычные детские проделки.

В общем, единственной головной болью среднего брата было то, что следующий год, когда он уже пойдет в старшую школу, Эна должна будет провести здесь одна, а учитывая, как стремительно мелкая заноза превращается в красавицу – от этого могли возникнуть проблемы. Эна и так… яркая, а если еще и сиськи отрастит, как грозится, так кое у кого может и башню отшибить. Точнее, ему, Такао, придётся отшибать.

Вот как сейчас.

- Братолюбка! – хмуро брошено в спину девушке от троицы тершихся неподалеку парней. Эна только что вежливо раскланялась за школой с одним из своих поклонников, решившим признаться, а отвергнутый ей ранее парень, находящийся среди этих троих, не сдержался при виде знакомого зрелище.

Такао не успел даже нахмуриться, как Эна, резко развернувшись на это, в принципе, слабоватое оскорбление, лучезарно улыбнулась, выдав этой троице:

- А куда деваться, если вы, парни, не тянете?!

Затем, зараза мелкая, им «виктори» пальцами показала, а потом, подскочив к Такао и развернув его в сторону выхода из школы, еще и на спину ему с обнимашками запрыгнула, повиснув навроде рюкзака. Висела она недолго, но с десяток шагов средний сын семьи Кирью свою тяжкую ношу протащил, ворча и стеная. Ему хотелось спать, а кто-то, он не будет показывать пальцем, вчера сожрал, кажется, всю эту чудовищную курицу.

- Эй! Я за это уже пострадала! – возмутилась сестра, освобождая желающего спать брата от своих удушающих объятий, - Мне нужно много кушать, чтобы развиваться!

- Надо попросить старшего брата, чтобы составил тебе диету…, - мстительно прокряхтел Такао, пихая сестре в руки её портфель, - Идём домой, спать хочу.

- Идём! – весело кивнула негодяйка, - Тебе портфель понести, уставший старший брат? Задротный старший брат? Тащащийся по манге ста…

И осеклась, уставившись в куда-то за спину Такао. Тот, развернувшись, нервно выдохнул, сжимая кулаки. Случилось то, к чему он готовился уже довольно давно.

К ним двоим направлялась троица сукебан в длинных черных юбках.

Эту женскую школьную мафию старались не трогать. Бандитки рулили мелким пушерством, проституцией, прочими сомнительными делами, а еще отличались звериной жестокостью и любовью устраивать засады. Все поголовно были вооружены различными подручными средствами вроде бит и цепей, пользуясь крайне дурной славой. Жестокостью было пропитана вся их нехитрая иерархия, сверху донизу. Новых членов они рекрутировали довольно мягко, предпочитая проникать в школьные учреждения через вербовку наиболее популярных и красивых девочек, которых затем, нередко, отправляли их на панель.

Мерзко? Не то слово. Особенно когда видишь, что эти гиены решились приблизиться потому, что «пост», на котором обычно торчал надзирающий от местной гуми, сейчас пустовал.

К счастью, Такао готовился к этому дню. Давно и очень серьезно. Настолько серьезно, что сейчас, смерив взглядом приближающихся старшеклассниц, он решил не лезть в портфель, где был приготовлен для них сюрприз.

«Моя главная задача – научить тебя понимать момент, когда начинается драка», - сказал как-то раз ему старший брат, когда они вдвоем были в гостях у его друга Коджимы, - «Она начинается не тогда, когда ты получаешь или наносишь удар. Она должна начаться раньше, тогда, когда решишь ты»

- Что нужно? – начал разговор он первым, загораживая сестру.

- А ну свалил, мля! – мотнула головой та, что лидировала в этой тройке, надвигаясь на Такао и пихая того в грудь, - Бегом! Или…

Тук-тук… ТУК! Тук!

Два слабых дезориентирующих удара, нанесенных в губы, третий, куда более сильный, ломает нос, а затем боковой локтем сносит наглую сукебан с ног.

- Что нужно? – с нажимом повторил Такао, глядя на оставшихся на ногах бандиток, вылупившихся на валяющуюся на асфальте подругу. Эна, испуганно пискнув, замерла где-то за его спиной.

- Да мы ж тебя уроем…, - шокировано пробубнила еще одна… тут же получая жестокий пинок в низ живота, сносящий с ног и её.

Третью Такао схватил за волосы, сгибая в бараний рог и запрокидывая ей лицо к солнцу.

«У тебя будет три задачи, брат. Первая – дождаться выпада с их стороны, агрессии. Удар, тычок, грубость… пойдет всё, что угодно. Вторая – узнать, к какой группировке они принадлежат. Третья – добраться до дома целыми и невредимыми, попутно отзвонившись мне. Всё»

- Я разобью тебе зубы об бордюр, если не заговоришь, - пробормотал средний сын семьи Кирью прямо в красное девичье ухо, - Кто вы? Что вам было нужно? Даю пять секунд. Время пошло… Один… Два…

Его совсем не волновало, что сейчас целая куча знакомых ребят и девчонок, расходящихся по домам, видят это зрелище. Его не волновало, что могут вызвать к директору или что-нибудь наподобие. Даже не трогало зрелище бегущего к ним издали якудзы, болтающего целлофановым мешком с тремя якисобами. Такао Кирью выполнял порученную ему боевую задачу по всем выданным заранее инструкциям. Все остальное решаемо, если им следовать. Так сказал старший брат.

Что было нужно этим поганым бабам, покусившимся на учеников средней школы, было понятно и ежу – попытаться завербовать Эну. Это он знал и так, но для проформы должен был спросить. Куда важнее было название стаи этих ублюдочных баб и место, которое они заняли под свою штаб-квартиру. Спустя пару минут парень это узнал, легко швырнув скулящую от боли девицу на асфальт к её товаркам. Он сам был удивлен, как легко у него получилось с ними справиться, но собирался обдумать это позже.

Бросив косой взгляд на парня из Сенко-гуми, заговаривающего зубы невесть откуда нарисовавшемуся полицейскому, Такао подхватил очень тихую, очень молчаливую, очень большеглазую Эну за руку, сунул ей свой портфель, а затем потащил домой, набирая попутно номер брата. За их спинами остались три шокированных избитых девицы, первый раз в жизни встретивших отпор от обычного школьника.

- Тако… ты что устроил?! – спустя пару минут торопливого шага, тихо пискнула Эна, по-прежнему выглядящая как будто её пыльным мешком огрели, - Ты же…

- Всё нормально, - буркнул уже поговоривший с Акирой Кирью парень, которого начал бить отходняк, - Так Кира велел. Так надо.

- Надо?! Кому надо?! – смелела девочка.

- «Нам надо», - мысленно ответил ей старший брат, продолжая вести её домой, - «Ты не видела, как тренируется твой старший брат. Как он машет катаной. Как обсуждает с друзьями… реальный мир. Мир, в котором это всё нужно, чтобы выжить. Ты не знаешь, как он нас защищает, не знаешь от чего»

- Надо! – вместо этого выдохнул он, - Для того, чтобы мы завтра снова могли пойти в школу! Поняла?

- Нет!

- Ну и молчи тогда, женщина!

Его и так трясёт от того, что пришлось сделать.

Глава 5. Синдром отмены

- Когда на улицы выбросили синтетическое Снадобье, то нашлось множество дураков, решивших приобщиться к силе. Они думали, что достаточно только съесть пилюлю, как сразу станешь сильнее. Что не нужно хорошо питаться, не нужно тренироваться до изнеможения каждый день, что не нужно проливать кровь в боях… Их было так много, что познакомиться с этими «сильными» парнями сумели все, даже вы. А познакомившись, поняли, что удар битой по голове делает с ними тоже самое, что и с простыми людьми. Что они ничем от вас не отличаются… да?

Развернувшись, я отбросил в сторону девушку, которую держал перед собой, сжимая за голову. Она шмякнулась ненужной куклой в угол, полный поломанных диванов и прочей мебели, которую сукебан периодически таскали на растопку в холодное время. Как она там упала и что сломала, внимания не обращал. Заслужила. Пытаться напасть исподтишка, с двумя танто, при этом являясь «надевшей черное»? Это перебор.

С остальными, кто попытался защищать это логово, я обошелся помягче. В основном они заплатили зубами. Да, я выбивал молодым женщинам зубы. Есть за что. Точнее, за кого. За других молодых женщин, находящихся в заброшенной душевой, в этом же здании. Раздетых до исподнего, со скованными руками, грязных, со следами побоев. Это, как мне сообщила одна, еще тогда имевшая зубы сукебан, были «упрямицы», не желавшие выходить на улицу. Их тут держали несколько суток. Это перебор даже для сукебан.

- Ты понимаешь, что ты уже мертвый, да? – хрипло заявила крепкая девица лет двадцати двух, глава этой банды, наблюдавшая вместе со своими четырьмя подругами мою расправу над их «козырем» в виде девки с ножами, - Мы в альянсе Джакко, осёл ты тупой! Тебя и твою семью просто убьют! Да будь ты хоть премьер-министром, тебе хана, гнилой ублюдок, слышишь!

- Поэтому я и посетовал на то, что вы, идиотки, ничего не понимаете в «надевших черное». Не знаете причин, почему нас не трогают, - подошёл я поближе к девицам, которые на чистом упрямстве и привычке сжимали свои палки и ножи, - Сюда к тебе, Томизава-сан, я прошёл через одиннадцать девушек. Труда это не составило. Не составило бы даже простому крепкому человеку, если дать ему, скажем, резиновую дубинку. Любой из Сенко-гуми мог бы сделать тоже самое. Всего один человек. Вы это знаете, иначе б их так их не боялись, тусуясь у школы. Думаешь, твои старшие не понимают, что будет, если ваш альянс взбесит всю Аракаву?

- Можешь болтать, что хочешь, урод…, - Томизава Майко пыталась держать марку, - …тебя уроют. Всех твоих уроют.

- Неправильный ответ. Но и вопрос для вас неподходящий, Томизава-сан. Попробуйте ответить тогда на другой – почему вы до сих пор стоите на своих ногах, с целыми пальцами и не переломанными ребрами? – хмыкнул я, слыша шаги в коридоре.

Отвечать, правда, Томизаве было уже не с руки, потому что в комнату уже входили люди. Девушки в длинных черных юбках, сжимающие в руках биты, цепи, ножи… Да и тон голоса одной из них, раздавшийся, как только она вошла, не подразумевал, что её могут перебить.

- Томизава-Томизава… Мелкая, но такая наглая мошка. Решила расшириться за счет Аракавы? Тц-тц-тц…

Я никогда не был героем или благодетелем, но неоднократно делал то, что считал нужным. Сжигал погрязших в разврате правителей, прилюдно потрошил фанатичных жрецов, клавших на алтари детей, заставлял магией медленно разлагаться тела виновных в массовых бедах… в общем, был иногда судьей и палачом, когда считал нужным. Но тогда, в той жизни, я ни разу не испытывал такого искушения разорвать в клочья человека, стоящего сейчас со мной плечом к плечу. В банде Томизавы было всего двадцать три девушки. Не просто мелкая мошка… ничтожество.

В альянсе Джакко более двух тысяч девушек-сукебан, а заправляет всем Ирис Плакса – стоящая около меня высокая молодая женщина, носящая черную повязку через левый глаз. Еще у неё отсутствуют два пальца на правой руке и есть особый чехол, закрывающий правое ухо наполовину. Маскирующий утерянный кусок плоти. Плаксой её прозвали потому, что при сильных физических нагрузках из-под повязки на лице начинают бежать слезы. Например, когда она кого-нибудь забивает до смерти.

- О девчонках позаботятся, Кирью-сан, - говорит это существо, - Обо всех. Спасибо, что дал мне возможность сохранить слёзы для Томизавы. А теперь, уходи. Тут пойдет чисто женский разговор.

Бросив мимолетный взгляд на полумёртвую от ужаса Майко и её лейтенантов, я просто ухожу, не говоря ни слова. Хочется, конечно, другого… но нельзя. Мой визит сюда и так был своеобразным реверансом со стороны Плаксы, эдаким подарком. Я провел рекламную стоматологическую компанию, наглядно показывающую, почему в Аракаву ходить нельзя. Теперь же Ирис будет вбивать в своих подчиненных понимание, почему вольнодумство у сукебан смертельно опасно. То есть, по сути, тоже проводить рекламную компанию.

Все получат выгоду с этого события. Кроме Такао, наверное. Теперь он целый год будет считаться в школе князем демонов или кем-то вроде. Зато к Эне теперь не сунется никто, даже чересчур наглые одноклассники.

Живешь в Темном мире – привыкай к компромиссам. Думаю, что если появится какой-нибудь «надевший черное» герой, который начнет метелить бандитов направо и налево, то быстро возникнет тот, кто вызовет его на бой еще до того, как «герою» даст по мозгам от самого себя за избиение слабых. А затем, после поединка, защитник сирых и убогих получит несколько ударов заточкой от неизвестного злодея, ибо экологическую обстановку в Японии уважают все.

Поэтому я ухожу, оставляя за спиной тех, кто уже многократно заслужил перелом шеи.

После того, как принял Снадобье, долго и упорно расспрашивал Огавазу и деда о самом механизме выбора противника у «надевших черное», но они ничего внятного сказать не могли. Честь воина, сражение равных… общие слова. Самостоятельные изыскания увенчались большим успехом, особенно когда я провёл параллели с социальными механизмами внутри группы приматов. Ключевым значением оказался подростковый максимализм… Дети все принимают близко к сердцу.

И приматы.

Механизм работы Снадобья, помогающий организму сформироваться, работал именно на этом, поощряя примата за стремление вверх по социальной лестнице, конкуренцию. Только ли его, непонятно, но это, для ясности, я отложил в сторону. Соответственно, в эволюции и деградации тканей напрямую была «виновата» психика, что дополнительно доказывали другие механизмы. Спарринг, тренировка, наказание, самозащита – всё это вовсе не задействовало механизм деградации. Почему? Ответ был теперь ясен. Расшвырять десяток девчонок отнюдь не равно целенаправленной атаке на какого-нибудь доходягу.

Однако, в этом механизме крылись и крайне грустные для меня новости. По всем расчетам, я в свои шестнадцать лет был уже крайне близок к пику собственного развития, просто потому что моя психика была кратно более устойчивой и «старой» по сравнению не только со сверстниками, но и с большинством людей. Мне, тому, кто раньше мог стирать с лица планеты города, было крайне сложно воспринять стоящего напротив меня смертного как противника. Это частично выравнивалось получаемыми ударами, всё-таки, каким бы я ни был ранее, в своей природе я остаюсь обезьяной, а та, получая удары, воспринимает их так, как должна, но…

…рост моих физических кондиций замедлялся. Кривая взрывного формирования организма была на пике, и скоро, если не уже, должно было начаться её падение. Проще говоря, в двадцать три – двадцать пять лет, я уже буду серьезно уступать «надевшим черное», развивающимся согласно всем традициям и уложениям. В качестве компенсации за это (скорее всего), меня невозможно «сдвинуть» с позиции альфы, а следовательно, участь «сломанного» мне не грозит вообще никогда, что бы я не делал.

По пути в свою бывшую школу, я вспоминал разговор с Хиракавой, который случился после того, как у девушки наступило небольшое прояснение в мыслях после постельных занятий. Она призналась, что во время нашей дуэли отнеслась ко мне максимально серьезно, с полной самоотдачей, из-за чего, возможно, и инициировалась, выкладываясь умственно и физически до донышка. Где бы мне найти человека, ради которого я смогу так сосредоточиться…

Хотя, идея внезапно появилась!

Разговор с директором школы выдался коротким, всё-таки, этот человек знал прекрасно и меня, и семью, и положение дел в Аракаве. Безусловно ему не понравились кровавые и жестокие разборки с участием его ученика перед школой, но как японец, он прекрасно понимал, что сукебан рано или поздно сделали бы свой ход, начав вербовать учениц, а он сам бы в таком случае был совершенно бессилен. Сложности у моих младших теперь будут обязательно, но со стороны педсовета и себя лично, директор гарантировал полное отсутствие каких-либо мер и санкций.

Не успев дойти до дома, я получил звонок от Мотосуба Йоши, возжелавшим согласиться на моё предложение. Разумеется, не на уровне «привет-да-пока», а с призывом к встрече, причем, чем скорее, тем лучше. Через два часа, приняв душ, сменив наряд и слегка успокоив взбудораженных брата и сестру, я уже ехал в центр города, где меня ждали не в кафе, не в ресторане, а в конференц-зале одной из фирм, имеющих отношение этому семейству. Йоши собрал аж восьмерых человек поддержки, явно одолженных ему старшими родственниками.

Пришлось проводить полноценную презентацию, благо большая часть материалов под неё у меня была заготовлена. Мной предлагалась идея создания универсальной платформы для скачивания и установки приложений для телефонов, в том числе и игр, с перспективами развития в кроссплатформенную систему. Естественно, такой амбициозный проект надо было преподнести убедительно, особенно японцам, и особенно тем, кто вряд ли понимает, о чем вообще ведется речь. Они этого не понимали, но мне было что сказать и на их языке. К примеру, какие еще специалисты с их стороны могут потребоваться на следующей презентации, на что, в целом, было получено вполне охотное согласие. Никому не нравится описание леса, по которому придётся бродить в потёмках.

После трех часов говорильни, мы раскланялись, прощаясь, а я отозвал в сторону Йоши.

- Мотосуба-сан, - начал я, - Не могу не отметить, что вы вели себя довольно пассивно всё время этого разговора.

- Я слушал и запоминал, - важно покивал молодой человек, - Проанализирую и сформирую свою точку зрения.

- Хорошо, - кивнул я, - Только прошу учесть уже на данном этапе, что наши возможные взаимоотношения сводятся к тому, что я формирую бизнес для вас. То есть – после того, как дело сдвинется с места, именно вы будете рулить всем процессом и отвечать за него, а я буду просто жить своей жизнью и получать процент с дохода. Следовательно…

- Не понял, Кирью-сан…, - нахмурился «золотой мальчик».

- А вы думали как? – скупо улыбнулся я, - Что оно само заработает?

Ответить на этот язвительный вопрос он не успел, так как за моей спиной внезапно раздался женский голос:

- Именно так он и думал, Кирью-сан, не сомневайтесь. Поэтому у моего мальчика такая активная и особенная… невеста. Нэ?

Развернувшись от напрягшегося Йоши, я увидел перед собой слабо улыбающуюся женщину лет пятидесяти в деловом костюме и с короткой стрижкой, которая слегка мне поклонилась. Я ответил ей тем же.

- Мотосуба Кимико, исполнительный директор компании «Санрайз», - представилась она, - Я следила за вашей встречей через камеру и, кажется, пришла в самый нужный момент.

- Что вы имеете в виду, тетя? – недовольно пробубнил Йоши.

- То, что проект, который предлагает Кирью-сан, подразумевает весьма деятельное участие всех сторон, - кольнула его снисходительным взглядом женщина, - А ты пока, кроме имени и денег своей семьи, на стол ничего положить не можешь. Но это не страшно, куда хуже то, что и не хочешь. А это не в интересах семьи Мотосуба, Йоши. Предлагаю поговорить втроем, раз уж конференц-зал освободился.

Внезапно всё стало куда интереснее и перспективнее. Кимико изначально питала немного надежд на меня, но увидев выкладки, поняла, что речь идёт о серьезном инновационном проекте, сулящем хорошую прибыль. Кроме того, была ситуация с её племянником, которому «уже давно нужно было хорошенько уяснить, что из себя представляет нормальный восемнадцатичасовой рабочий день». Иначе, мол, в порыве откровенности поведала мне женщина (при дико покрасневшем Йоши), отдавать племянника китайцам будет совсем стыдно и потерей лица. Поэтому, Кирью-сан, как ты смотришь на заключение соглашения между тремя сторонами, где финансирование и прочая поддержка со стороны семьи Мотосуба будет…

Результатом переговоров было следующее: если я смогу на следующих выступлениях убедить подчиненных Мотосубы Кимико (и приглашенных специалистов) в достаточной базе для старта проекта, то ему будет дан ход и полная поддержка на уровне всей семьи. Если мы, конечно, договоримся. Сам же Йоши будет назначен генеральным директором новой компании, но на испытательном сроке и от лица семьи. По итогам года работы компании, при условии, что он будет полностью справляться со своими обязанностями, семья передаст ему контрольный пакет акций и дистанцируется от бизнеса. Разумеется, там будут дополнительные условия насчет работников и исполнителей, предоставленных семьей, но это уже будет не моя головная боль.

В целом, все получат то, что хотят или заслуживают, без дополнительных рисков.

На подобное предложение я немедленно согласился, про себя отметив подготовить ряд мер на всякий пожарный. Вариант в будущем, что Мотосуба попытаются полностью исключить меня из уравнения, был равен ста процентам, это, всё-таки, бизнес, к тому же международный с самого старта, но против этого уже был готов ряд решений. Договорившись о следующей встрече, я, наконец-то, смог уйти.

Какая насыщенная жизнь. Утром я выбиваю зубы бандитствующим старшеклассницам, а после обеда провожу презентацию в офисе перед финансистами. А ведь скоро еще турнир. Всё станет куда веселее. Хорошо хоть есть свободное посещение школы.

Чтобы не терять остаток дня просто так, я решил наведаться к Хиракаве, чтобы с ней, наконец-то, нормально поговорить. Отложить визит еще ненамного значило бы вновь подвергнуться сексуальной атаке, после которой девушка засыпает как удовлетворенный пьяный матрос, а этого мне не хотелось. С одной стороны, конечно, удобно теперь иметь такой, хм, безотказный вариант, с другой… нет.

Тем не менее, все вышло так, как будто мы не виделись недели две. Открыв дверь, девушка молча вцепилась в мой пиджак, затаскивая внутрь, а затем, даже не озаботившись закрыться, начала лихорадочно срывать с себя майку, рыча себе под нос что-то полубезумное. Это уже было совсем ненормально, поэтому, скрутив девчонку (благо та поначалу думала, что её уже загибают в нужную позицию), я сноровисто замотал добычу в футон, перехватив его проводом от удлинителя. Та, ощутив свою скованность и незаполненность, начала натуральным образом рычать и извиваться, пытаясь освободиться.

К счастью, японские девушки тоже люди, а поэтому носят носки. Один из них, небрежно валяющийся на полу, я и запихал Асуми в рот, чтобы она не смущала соседей. А затем сел перед ней, внимательно наблюдая за жующей носок хафу.

Сказать, что Хиракава Асуми проявила недовольство от происходящих в её жизни изменений – было не сказать ничего. Девушка натурально взбесилась вторично, аж подпрыгивая в футоне и пробуя его на разрыв. Она безостановочно жевала носок и смотрела на меня с такой ненавистью, что утренние школьницы-бандитки, известные своей жестокостью, обмочились бы при виде взгляда этих синих глаз. Безостановочные прыжки, совмещенные с рычанием, слезами, соплями и жеванием носка длились минут десять, после чего девушка выпучила глаза, шумно и часто задышала носом, а затем обмякла, падая в обморок. Правда, продемонстрированное мне однозначно показало, что перед тем, как лишиться сознания, девушка испытала мощный оргазм.

Вот это уже было совсем неестественно. Тут нужно было принимать меры.

- Бивако-сенсей, здравствуйте, - проговорил я в динамик извлеченного из кармана телефона, - Подскажите мне, пожалуйста, сильное успокоительное. Желательно, чтобы человек оставался в сознании и мог соображать. И мышечный релаксант тоже подскажите, очень вас прошу.

Другая грань Темного мира – тут не задают лишних вопросов.

Через двадцать минут, раздевшись догола, я держал не менее обнаженную девушку под холодным душем, тщательно осматривая её тело. Инъекции уже должны были начать действовать, а я искал следы других уколов, но не находил. Хиракава Асуми была мокрым и бессознательным доказательством совершенно здоровой девушки, если не считать буйного поведения. Поэтому я, недолго думая, выдал ей пару пощечин. Это оказалось куда эффективнее холодной воды.

- А? – пришла в себя хафу.

…и получила еще четыре раза. Ну раз день у меня сегодня такой, то, чего уж там?

- Эй!

Еще парочку. Отнюдь не из садизма, а чтобы привести «яркоглазую» в баланс с той химией, которую в неё пришлось всадить.

- Прекрати!

- Пришла в себя? – мрачно спросил я, - Теперь рассказывай, что с тобой случилось.

- Случилось? – чуть заторможенно пробормотала поднявшая руки в защите от шлепков хафу, - Ты… о чем?

- Когда я пришёл – ты попыталась меня изнасиловать, - объяснил я, - Вела себя как безумная течная сука. Из-за чего, Асуми?

- Ааа…?

Видимо, она полностью выложилась в борьбе с футоном, поэтому пока лекарства чересчур давят на психику. Ну, средство есть.

Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп!

- П-прекрати!!

- Отвечай на вопрос…

Процедуру пришлось повторить раз пять перед тем, как до Асуми дошло, что я не остановлюсь, пока не получу ответ, а выкрик «я по тебе очень соскучилась!» наказывается дополнительными шлепками, причем, если лицо еще можно спрятать, то скользящую по кафелю задницу – некуда. Поэтому она наконец разродилась воплем:

- Я не знаю! Я постоянно теперь хочу!! С утра еще нормально, а после медитации с ума сходить начинаю-ю-ю…

Через полчаса, уже собравшаяся с мыслями, слегка одетая и так же слегка побитая Хиракава сидела в углу комнаты с видом побитого щеночка, рассказывая, что наш первый секс ей понравился прямо сильно, но… было мало. Следующий раз был еще лучше и больше, но затем, после её дневной медитации, которую она обязана проводить, как только придёт из школы, её накрыло еще сильнее, аж до зубовного скрипа. Ну а сегодня, увидев меня на пороге, забрало у девушки внезапно упало совсем, она полностью утратила самоконтроль. Вид жалких огрызков выплюнутого ранее носка поверг Хиракаву в ужас и панику, а меня заставил задуматься.

Врать мне у неё причин не было. Девушка точно ничего не принимала, её образ жизни не изменился, со дня, когда она была инициирована и начала проходить дополнительное обучение, прошло уже довольно много времени… Следовательно, либо она наглухо отбитая нимфоманка, у которой после нормального секса съехала крыша, либо что-то не так пошло в её обучении.

- Мне нужно пронаблюдать за твоей медитацией, - принял решение я.

- Сейчас не могу, мысли путаются, - пробубнила согревшаяся и давно не битая хафу, - и… мне нельзя тебе ничего показывать. Запрет.

- Засунь его себе в задницу, - равнодушно отозвался не собирающийся лишаться этого актива я, - Ложись спать. Я прослежу за тобой.

- А ты… ляжешь со мной?

- Нет, я буду читать книгу.

Так она и уснула, с обиженно надутыми распухшими губами, оставив меня размышлять о том, что делать дальше? Безусловно я смогу увидеть то, что уже подозреваю, точнее, в чем почти уверен, но дальше…? Ответ на этот вопрос колебался в крайне широких пределах. Хотя, если так подумать, то рано или поздно мне пришлось бы рассказать ей свой секрет, так почему не сейчас?

Отзвонившись домой, я принялся ждать пробуждения Хиракавы Асуми.

Продрав глаза аж в три ночи, девушка отпилась чаем, а затем, провалив попытку соблазнить меня опухшим лицом и прочими деталями организма, уселась в позу лотоса, а я принялся внимательно следить за ней. Через двадцать минут она всё-таки смогла раскочегарить свой эфир, начав очень неуклюже, небрежно и неровно распределять его по телу. Процесс шел отвратительно с моей точки зрения, напоминая манипуляции пьяного слепого ребенка, пытающегося нарисовать на песке симметричного жирафа. И…

- Так я и думал, - покачал я головой, глядя как чуть ли не половина эфирного запаса девушки концентрируется в её голове и паху. Причем, и туда и туда энергия «затекала» свободно, Асуми её даже не сгоняла, сосредоточенная на совершенно других областях. Понятно. Ну, если ты сосредотачиваешь столько энергии на своих половых органах, то устраиваешь им могучую такую стимуляцию. А раз она проводится в синергии со стимуляцией мозга, то вполне можно предположить следующее – Хиракава, дура похотливая, во время медитации думает совершенно не о том, о чем нужно, и совершенно не тем местом.

Ну что же, вот он, момент истины.

Вздохнув еще раз, я положил руку на лицо сидящей в трансе девушки, концентрируясь на её перекошенном внутреннем мире. Сейчас мы это поправим, а вот запомнит ли она, каким должен быть баланс энергии в организме – это совершенно другой вопрос.

Мы выясним на него ответ.

Глава 6. Влюбленные кошки

- Меня прозывают Хито-Хито. Я бросаю тебе вызов, надевшая чер...

Затем мы с Асуми молча смотрим на спину очень быстро убегающего человека в черном. Стоит неловкая тишина.

- Знаешь, - наконец, говорит девушка, - Я уже мало чему могу удивиться, но всё же… почему легендарный непобедимый боец, о котором ходит столько слухов, убегает при виде тебя?

- Понятия не имею, - честно отвечаю я, - Но если тебе интересно, то я его даже не побеждал.

- А что ты с ним сделал? – тоном прокурора скрипуче интересуется Хиракава.

- Чуть не поймал.

- Зачем…?

- Он меня заинтересовал.

После этого меня пытаются забодать в грудную клетку. У нас только-только закончился довольно трудный разговор, в течение которого я вдалбливал в голову хафу простую мысль – что «надевшие черное» не друзья, не семья и не союзники, даже не общество, которому, внезапно, позарез нужен спаситель, умеющий ощущать Ки… а тут этот Хито-Хито. Впрочем, девушку у меня убедить получилось, когда вместо очередного аргумента лишь спросил – а что бы она на моем месте сделала сама?

Здесь уже синеглазая включила мозг. Впрочем, я ей не сказал всю правду, лишь то, что я могу ощутить внутреннюю энергию, которую она называет «ки», и с «большим трудом» на неё воздействовать. А тут еще Хито-Хито в переулке…

- В общем, мы договорились? – поймав девушку за уши, я остановил процесс бодания, одновременно с этим поднимая её лицо так, чтобы посмотреть в глаза, - Я помогаю тебе развиваться, ты хранишь мой секрет. Хорошо?

- Акира…, - помолчав, выдавила из себя моя одноклассница, - Я и не думала бы тебя предавать и кому-то что-то рассказывать! Просто… думала! Ты же мне жизнь спасал. Учил. Мы почти встречаемся, ксо!

- Не встречаемся, - поправил я, - Только секс.

- Думай так дальше, я тебя с Маной уже почти поделила!

- Зайди к ней сегодня-завтра, и попробуй развеселить или что-то вроде того.

- Что? – синие глаза недоуменно расширились, - Зачем?

- Потому что послезавтра я убью Суичиро Огавазу, отца Маны, моего учителя. Он бросил мне смертельный вызов.

На этом моменте от меня попытались убежать, но это сложно сделать, когда тебя крепко держат за уши. Асуми точно не была мазохисткой, а уши ей были дороги, так что экспрессию она выразила иначе… зарыдав. Это уже было приемлемо, поэтому я поощрил хафу, отпустив уши и обняв, чтобы всё-таки не убежала. Пока девушка хрюкала горестно о чем-то своем в мою многострадальную грудную клетку, я вспоминал, всё ли сделал правильно во время «лечения».

Выходило так, что всё. Жестко зафиксировав излишки энергии там, где раньше был дефицит, я создал последний в чересчур перенапрягшихся органах Хиракавы, оставив это смещение баланса до тех пор, пока она не вышла из транса. После этого девушке сильно полегчало, голова просветлела, а половые органы взяли длительный отпуск на реабилитацию. По крайней мере, она сама так определила, густо покраснев при этом и пряча глаза. Что же, думаю, что неделя упражнений под моим контролем исправит перекос, который еще и непонятно почему возник. Может, из-за молодости Асуми, может, из-за глупости, а может, виноваты и половые сношения, которые уж слишком понравились хафу. Сейчас уже не узнать, если не спросить, а на причины мне, по сути, плевать.

В конечном итоге буря в мозгах у Асуми улеглась, поэтому мы смогли закончить то, ради чего вышли из дому, вместо того чтобы разойтись по своим домам и поспать. Провели два боя в школе боевого карате, где инструктор поставил нас против то ли будущих, то ли бывших наемников-иностранцев. Хиракаве выпала крепкая и битая жизнью славянка, а мне мулат с чрезвычайно развитым плечевым поясом и могучими икрами. Несмотря на то, что каждый из нас одержал победу, досталась она отнюдь не легкой ценой, хафу очень нехило побили, а мне мулат вывихнул левую руку и подарил пару трещин в ребрах совершенно бешеными пинками.

Пришлось возвращаться назад на такси, а еще тащить себя вместе с кряхтящей одноклассницей к Бивако-сенсею. Худенькая старушка, на которую уже с сорок лет молились все бузотёры, хулиганы и бандиты Аракавы, приняла нас в порядке очереди, а затем, наложив мне жесткую повязку, а Асуми полечив подзатыльником и парой наставлений, выгнала, обозвав симулянтами.

- Куда ты меня тащишь? – вяло удивилась «яркоглазая», после того как мы двинулись в путь.

- Домой, - хмыкнул я, - К себе. Мне все равно нужно проконтролировать твою следующую медитацию, а ты не в том состоянии, чтобы приготовить себе сегодня ужин.

- Ну хоть что-то хорошее в моей жизни, - с фальшиво обреченным видом вздохнула Асуми.

- Кроме того, что ты провела бой, победила, а перед этим тебя спасли от смерти? Не считая потенциального избиения от Хито-Хито?

- Эй, я бы его уделала!!

- Он атакует сразу, максимально серьезно, только по уязвимым точкам организма, включая глаза, пах и уши. А заодно может предсказать все твои движения. У тебя не было шансов.

- Против тебя же были! Сам говорил, что я тебя чуть не ушатала! – возмущение из девушки излилось полноводной рекой, она даже попыталась пойти самостоятельно, но не преуспела.

- Я с тобой дрался, а не пытался победить любой ценой, - хмыкнул я, - Иначе бы просто поймал бы за ногу на ударе, вздёрнул бы тебя головой вниз, а затем пробил бы футбольный пинок в зубы. Минусы женского веса.

На меня посмотрели, как на чудовище. Да уж, рассказывать, что было совсем недавно в заброшенном здании, где обосновались сукебан, точно не стоит.

Стоило нам зайти в дом, как на Асуми напала соскучившаяся Эна, не обращающая внимание на болезненное скрипение подруги. Такой сестра её и утащила, радостно сообщив мне, что у неё в комнате образовался почти полный комплект, так как там присутствуют Шираиши и Сахарова. На вопрос, что она имеет в виду, последовало неприличное женское ржание силой в одну младшую сестру, на которое среагировал Такао, выглянув из зала и выдав Эне подзатыльник. Та тут же заворчала, призывая брата оставить путь насилия и встать на путь покупки девушкам вкусняшек, но получив еще один воспитательный шлепок, поволокла пыхтящую Асуми наверх, громко жалуясь на произвол, шовинизм и прочую чепуху. Кивнув брату, я проследовал в свою комнату. Нужно было лечь отдыхать, ребра, стянутые повязкой, ныли немилосердно.

Не успел я раскрыть свою книгу, как в дверь поскреблись, а затем даже открыли. На пороге стояла Шираиши Мана, тут же проскользнувшая внутрь после того, как я ей кивнул. Закрыв за собой дверь, девушка, помявшись пару секунд, подошла к кровати с лежащим мной, очень аккуратно устроилась рядом, а затем принялась тихо плакать в плечо. Я не возражал.

Совсем недавно, стоя в электричке, я догадался, что новости Мане нужно сообщить не здесь, а, как минимум, в присутствие её матери. Это оказалось очень верное решение, авторитет родительницы, каждое слово этой женщины, все воспринималось Маной максимально внимательно. Именно Айка сумела объяснить дочери, почему её отец решил умереть таким образом… но это вовсе не значило, что, приняв это, Мана смирилась с происходящим. Для неё отец был единственным источником тепла в жизни. Ей отчаянно не хотелось, чтобы он умирал вообще.

Увы, Суичиро Огаваза, которому дали взглянуть трезвым взглядом на его жизнь, увидел, что этой жизни просто не существует. На этом прокалывается множество доброхотов, помогающим заблудшим и павшим подняться с колен. Когда те поднимаются и оглядываются, то видят вокруг себя, в самый нужный момент, лишь пустоту, потому что самаритянин уже ушел с чувством выполненного долга, а больше ничего рядом нет. Нечего ценить, нечего любить, нет причин дышать. Мой ущербный учитель, придя в себя, понял, что жить ему незачем.

За чужой счет? За чужие заслуги? С нулевыми перспективами? Вечно завися от своего нелюбимого ученика, имеющего такое влияние на его дочь? Что же, я немного понимаю в людях, но достаточно, чтобы увидеть, что у Огавазы нет выхода. Как, впрочем, и у меня.

Поэтому я лежу, обнимая одной рукой Ману Шираиши, а сам думаю о смертных. Слабость вынуждает их объединяться, соединяться с другими паутиной отношений, вступать в сложную игру с неопределенными правилами. Там, где я поднимал мертвеца, вызывал демона, или вынуждал кого-либо другого делать то, что мне нужно, человек, чаще всего, просто бы опустил руки, приняв, что бессилен этого достичь. Тем не менее, перед совокупной силой человечества бессильно оказалось бы всё. Может быть, эта слабая и невнятная паутина, опутывающая меня все крепче и крепче, позволит когда-нибудь использовать эту безграничную силу… ради чего-то стоящего.

Или же она меня задушит.

Через пару часов задремавшая уже Мана подпрыгнула, как будто её укололи, а затем, по своему обыкновению, убежала, торопливо кивнув в ответ на мою просьбу позвать мать. Пришедшую же Ацуко, которая, судя по доносившимся до меня звукам, вовсю досаждала дочери и её подругам, я решил использовать с куда большей выгодой для семьи – заставил её помогать мне с планированием следующей презентации. К нашей работе вскоре присоединился отец, у которого в подобных делах был немалый опыт, а затем это нас так увлекло троих, что ужин был вынужден делать Такао.

Причем, аж на восемь человек. Брат у меня не робкого десятка, он подключил девчонок, так что всем было вполне весело… за исключением наших запасов провианта.

- А вы удивительно собранные, когда занимаетесь чем-то серьезным, - удивленно резюмировал я, разглядывая мать, вдохновленно расставляющую листы с графиками по стене, - Жаль, что я не знал об этом раньше.

Родители испуганно переглянулись.

- Мы просто пытаемся отвлечься от переживаний! – жалко и неубедительно пропищала мать, хлопая глазами, - Тебя же побили, Кира-чан…

- Да, я так и понял, - серьезно кивнул я, - Но на самом деле, спасибо. Возможно, если эта задумка осуществится, то вам больше не придется работать. Сможете сидеть и целоваться на диване до конца жизни.

- Не-не-не, сын! Везде… везде важен баланс! – торопливо забормотал отец, видя, как в глазах его любимой женщины разгорается неистовый пожар лени и разгильдяйства, - Нельзя нарушать баланс! Если счастья будет слишком много, то мы рискуем…

- Ну надо же хотя бы попробовать! – жарко обратилась Ацуко к мужу, прижимая руки к груди, - А вдруг у нас получится, дорогой?!

Начинающуюся дискуссию перебил вопль сестры, призывающий всех обитателей дома к столу. Намечался еще один шумный вечер в семье Кирью, в течение которого одна младшая сестра получит еще два подзатыльника, решив ввести в обиход термин «гарем Акиры». Правда, меня насторожит, что особого возмущения этот момент у наших гостей не вызовет.

///

Сверкая в темноте маленьким носовым прожектором, легкая моторная лодка, подпрыгивающая на волнах, быстро приблизилась к небольшому, выкрашенному белой краской причалу. Как только ход замедлился, из неё выпрыгнул один-единственный пассажир, даже не подумавший о том, что лодку нужно привязать. Высокий, молодой, мускулистый, одетый лишь в трусы-боксеры, он оглядывался по сторонам, напоминая хищного зверя. Вокруг никого и ничего не было, лишь он, одинокий берег в ночи, дрейфующая от причала лодка, да сумка с дипломатом, лежащие на видном месте у этого самого причала.

Прямо на песке, под единственным работающим тут фонарем.

Быстро сойдя с причала, мужчина замер на секунду, напряженно оглядываясь по сторонам, во тьму. Его тело было изукрашено ссадинами, сечками и припухлостями, на ребрах и плечах наливались черным синяки, а лицо было распухшим, создавая впечатление, что по нему били снова и снова. Тем не менее, мужчина не был похож на избитого, скорее наоборот. Сбитые и кровящие костяшки его кулаков могли служить доказательством, что на удары он отвечал ударами.

Убедившись, что вокруг ни души, мужчина быстрым шагом преодолел расстояние до сумки и дипломата, сиротливо лежащих под столбом. Раскрыв молнию на сумке, он скупо улыбнулся при виде пары белоснежных кроссовок, вынул их и…

Звучный хлопок сопровождает сноп искр и шрапнели, разрывающий в клочья сумку, кроссовки и прошивающий всю верхнюю часть склонившегося мужчины. Мина не так уж и сильна, дымящийся труп просто как подрубленное дерево падает на клочья синтетической ткани. Не видно ни судорог, ни агонии. Моментальная смерть.

Ивао молча продолжает смотреть на монитор, где демонстрируется картина жестокой и совершенно несправедливой расправы. Его лицо не выражает никаких эмоций, даже системы жизнеобеспечения не пищат, сигнализируя о том, что детектив возмущен. Однако, это есть. Стоящий у него за спиной человек это тоже знает.

- Рейтинг «Ями-три», Хаттори, - грубый и холодный голос Шина Соцуюки великолепно подходит к мрачному зрелищу, - Мы не могли отпустить этого человека.

«Ями-три», - тут же возникает справка в разуме знаменитого детектива, - «Полное неприятие авторитетов, одиночка, эгоцентрик, криминальное прошлое, психопатия. Подтвержденные или нет эпизоды насилия, деструктивного поведения, нарушения общественной морали. Проще говоря, он не годится»

- Проще говоря, он не годится…, - протянул Спящий Лис, - Уже ни для чего, да? Парень сделал грязную работу, больше ему делать нечего. Смерть крысиному королю.

- Именно так, - спокойно кивнул ему комиссар «расстрельных бригад», - К моему очень небольшому, но сожалению, чаще всего выживают самые… неподходящие. Впрочем, горевать тут не стоит. Дисциплины у этих ваших «надевших черное» - нет в принципе. Вот посмотрите сюда.

На другом мониторе демонстрировалось помещение в подземном бункере. Троица молодых людей, практически подростков, давилась военными рационами, найденными ими в этой комнате. Они буквально пожирали пищу, не обращая внимания ни на что, кроме еды, что быстро привело к печальным последствиям – ворвавшаяся в комнату другая тройка напала на ужинающих, действуя куда согласованнее. Одержав победу в рукопашной схватке, вновь прибывшие выразили свою злость по отношению к удачливым побежденным, неслабо избив их дополнительно.

Взрослые синхронно поморщились, глядя на это.

- Все шестеро – условно годны, по меркам наших «экспертов», - желчно пробормотал комиссар, - Но я бы их поставил к стенке. По крайней мере, этот поток.

«Поток…». Соцуюки, при всем своем имидже холодного и безжалостного палача, таковым отнюдь не был, как прекрасно знал Ивао, но лишь по отношению к «нормальным» японцам. Темный мир комиссар отвергал с холодной яростью человека, неоднократно ставившего жизнь на кон в борьбе за закон. На его руках было немало крови «надевших черное», и в них Шин видел прямое ущемление законов страны. Бесполезные отбросы, годные лишь на то, чтобы произвести здоровых детей, так он говорил.

Впрочем, каждый в «потоках», что подросток, принявший искусственное Снадобье, что взрослый, преступивший законы страны, все они сдавали семя в крио-банки. Много, по три захода за рекуперативную неделю, в течение которой их готовили к…

Утилизации. Иначе не скажешь.

Спящий Лис напрягся, вытаскивая своё тело из кресла. Наблюдать за «королевскими битвами» он больше не видел смысла, его это зрелище угнетало. Видеть, как десятки здоровых детей избивают друг друга, пока аналитики разбирают видео со скрытых камер, чтобы вынести вердикт о том, что в дальнейшем будет с тем или иным человеком, - это фрустрировало инвалида.

- Вы по-прежнему утверждаете, что ваш козырь может проигнорировать такое зрелище? – с сомнением в голосе комиссар повторил вопрос, который задавал несколько часов назад.

- Вынужден заметить, что вы очень недооцениваете силу современных цифровых технологий, Соцуюки-сан, - тут же откликнулся детектив, - Даже если бы моего… «козыря» взволновало бы подобное зрелище, он бы от этого стал только опаснее. Вы не хуже меня знаете, что некоторых людей невозможно сломать или изменить. Ваш «ями-три» был живым примером.

- Мой опыт говорит о том, что «гениев» сломать даже легче, чем обычных людей! - упрямо набычился комиссар, чьи планы совсем недавно оказались если не сломаны в труху, то как минимум нуждались в срочном поиске квалифицированного исполнителя.

- Гении бывают разными, Соцуюки-сан. Я бы не назвал так человека, который просто хорош в чем-то. И давайте оставим эту тему.

- Тц… Хорошо, идемте, Хаттори-сан. У меня сегодня еще много дел.

Путь им предстоял вниз. Несмотря на то, что оба японца уже находились метров на тридцать ниже поверхности земли, им предстояло опуститься еще глубже. Кабина лифта, похожая на банковский сейф, медленно и торжественно опустит обоих еще на полсотни метров, в закрытую от глаз мира сверхсекретную лабораторию, куда, кстати, попадала одна треть от всех сделанных «надевшими черное» пожертвований семенного материала.

Причин, почему этот самый материал просто не выкупают у вечно голодных уличных бойцов, было немного, но вот их важность… Правительство сочло, что подобный шаг так сильно ударит по самолюбию обычных граждан, что те потеряют веру в родную страну. Что, в принципе, вполне могло быть правдой, всё-таки обычный смертный в подметки не годился «надевшему», но зато он содержал своих детей, воспитывая из них новых налогоплательщиков.

«Нет в этой жизни ничего простого», - вздохнул Ивао, ковыляя за комиссаром. Они шли по лаборатории, в которой вовсю шла работа над тем, что было запрещено Дополнительным Протоколом к конвенции о защите прав человека… речь шла о клонировании. Детектив и комиссар проходили по коридору с прозрачными стенами, через которые видны были баки, содержащие человеческие тела, либо их части, а также ученые, сосредоточенно работающие за компьютерами, либо наблюдающие за показателями дисплеев. То и дело можно было заметить, как кто-то из этих обряженных в белое людей изымал тот или иной орган или конечность, складывая их в большие металлические баки с надписью «утилизировать». Иронично, но в этом подземном комплекса утилизируют по-разному, подумал Ивао.

А сегодня в нем утилизируют и его.

Ну, какую-то часть.

Соцуюки передал детектива из рук в руки команде хирургов, уже приготовившихся к операции. Здесь, в «предбаннике», Ивао Хаттори разделся, обнажая своё худое увечное тело, закованное в роботизированный экзоскелет, а комиссар, пройдя авторизирующие процедуры у машины, управляющей этим механизмом, получил на руки основной блок памяти протеза. Он останется у него, если операция пройдет неудачно, и Спящий Лис покинет этот свет.

- Комиссар, - окликнул уходящего Ивао, лежащий на носилках и еле дышащий от непривычных усилий.

- Да? – суровый японец обернулся.

- Прошу вас, не пытайтесь вскрыть или скопировать блок до моей смерти. Это очень плохо кончится.

- Я приму ваши слова к сведению.

Ивао расслабился, стараясь выровнять собственное дыхание. Шин Соцуюки – человек, находящийся на своем месте, выполняющий (причем очень хорошо!) порученные ему задачи. Только при всем этом он изыскивает дополнительные возможности, чтобы воспользоваться своим влиянием. Сугубо в интересах государства, конечно… но это тот случай, когда влияния у человека гораздо больше, чем ума, чтобы его использовать. Зато он предсказуем.

Ивао закатили в операционную, он даже успел кинуть взгляд на поджидающие своего часа держаки, на которых в прозрачных пакетах лежали органы. Почки, печень, сердце, вены синим склизким мотком… много крови. Литров тридцать, не меньше? Да, где-то так.

Всё своё, родное. Выращенное здесь из тканей самого Хаттори, многократно протестированное, улучшенное стволовыми клетками. Шансы отторжения? Менее пяти процентов. Да, не все страны соблюдают конвенции, а «надевшие черное» издавна вызывали острый интерес могущественных пожилых людей, нуждающихся в новых органах. Этот момент, правда, пока еще не обошли, но вот заменить одному полумертвому детективу потроха вполне было можно.

- Вы готовы? – безучастно осведомился склонившийся над ним врач. После слабого кивка Ивао он продолжил, - Мы вас погрузим в кому, затем сделаем первые инъекции. Сама трансплантация начнется через десять часов. По всем прогнозам, вы придёте в себя через трое с половиной суток. У вас есть какие-нибудь вопросы, Хаттори-сан?

- «Прости, Акира, но я пока попробую план А», - подумал про себя Спящий Лис, - «Зато, если умру, ты избавишься от большой головной боли в будущем… Но это вряд ли. Мне еще есть для чего жить»

- Вопросов нет. Приступайте, пожалуйста, - прохрипел детектив, на которого тут же надели дыхательную маску.

Сознание отключилось на первом вздохе наркоза. Изношенный организм Спящего Лиса с великой радостью отрешился от реальности.

Где-то, на необитаемых островах, продолжали друг друга избивать и убивать «надевшие черное», здоровые, сильные, полные жажды жизни. Здесь же спасали еле тлеющую лучину жизни человека, когда-то бывшего точь-в-точь как они.

Страна лихорадочно избавлялась от проникших в неё «раковых клеток», подчинившейся чужой воле. В борьбе за статус-кво она безжалостно выпалывала тех, кто своим существованием нарушал хрупкий баланс империи Восходящего Солнца. И в этот же момент, здесь, под землей, вовсю велась обратная работа. Спасти, возобновить, компенсировать.

В Японии много уголков, куда не ступает нога человека. В некоторых из них, самых заброшенных и труднодоступных, сейчас возводятся здания, прокладываются дороги. Будут построены небольшие городки-академии, универсальные обучающие заведения, куда будут поступать младенцы, а выходить уже полноценные молодые люди, воспитанные и образованные. Возможно будет и так, что выходить будет куда больше, чем поступать изначально, но в борьбе с некоторыми врагами, к примеру, с вымиранием нации, хороши абсолютно все средства.

Совершенно все.

Глава 7. Небольшое волшебство

Воскресенье, день, когда на пробежку выхожу только я. Семья счастливо отсыпается, а вот мне нужно наверстывать, вчера и позавчера бегал мало, а упражнялся совсем по чуть-чуть. Всё из-за ребер, которые, наконец-то, больше не ноют. Я и так не люблю пропускать утренние упражнения, а уж воскресное, когда можно побыть одному, и вовсе стало чем-то вроде небольшого праздника. Как два часа беззаботного чтения в клубе.

Хотя, сегодня я не один. Рядом со мной бежит Шираиши Мана.

Молча.

Она не говорит ничего вплоть до момента окончания утренних процедур, до перекрестка, откуда мы разбежимся по домам. Лишь тогда, остановившись, подходит ко мне и просительно смотрит в глаза.

- П-пусть… это будет… быстро? Пожалуйста…, - шепчет она.

- Я постараюсь, - серьезно киваю в ответ и… неожиданно получаю поцелуй. Скорее клевок в губы, чем поцелуй, причем для него девушке приходится не только встать на носочки, но и, обняв мою голову руками, чуть-чуть надавить, чтобы наши губы соединились, но это, тем не менее, происходит. Затем наблюдаю побег с «места преступления», причем, не сказать, чтобы панический.

Странно, но не более. К такому лучше отнестись снисходительно. Мана во всей этой ситуации просто жертва.

Электричка, книга, кодировки блоков знаний, тасуемые мной в разуме. Остановка «Огасавара», недолгий путь до деревенской лечебницы. Там меня уже ждут.

Состав ожидающих удивил. Рядом с инвалидным креслом на колесах, в котором сидел едва живой Огаваза, стоял Хигу Годаэмон, чемпион Северного Канто и мой ученик, а также еще двое из того же «класса». Лица у всех были серьезные, даже местами торжественные.

- Вы с нами? – спросил я, подойдя и поздоровавшись.

- Нет, - Годаэмон покачал головой, - Он захотел без свидетелей. Мы просто подтвердим, что видели, как вы вдвоем уходите, если люди из Комитета проявят интерес.

- Хорошо, - кивнул я. В моих планах свидетелей не было.

- Кончай… трепаться…, - выдавил мой учитель, исходящий потом, - Поехали…

Взяв кресло за ручки, я покатил его на пустырь. Мне в спину смотрели трое бойцов и, если не ошибся, старушка, приглядывавшая ранее за Маной.

- Быстрее, - вновь хрипнул «сломанный», - Мне сделали укол, он подействует с минуты на минуту. Времени даст… мало.

- После чего ты умрешь, - кивнул я. Понятно, стимуляторы.

- Я не прощу тебя, если сдохну без боя.

Это прозвучало уже бодрее.

- Как будто тебе есть за что меня прощать.

- Ублюдок…

Он умудрился разжечь свой эфир и начал его разгонять еще до того, как мы оказались на пустыре. Делал это Огаваза очень осторожно и вдумчиво, медленно распаляя пламя своей жизни, без которого, скорее всего, даже не смог бы встать с кресла. Сейчас у него все получилось, он утвердился на ногах вполне уверенно. Сжав кулаки, мой учитель опустил голову, полностью сосредоточенный на своих техниках. Я стоял напротив него, в нескольких метрах, как и полагается на дуэли.

Наконец, он открыл глаза, взглянув на меня.

- Знаешь, - проговорил он твердым, уверенным в себе голосом, - Я хотел тебя подставить. Хотел рассказать кому-нибудь о твоем секрете. Даже написал письмо, которое должны были найти…

- И что тебе помешало? – наклонил я голову набок.

- Позавчера…, - от его кулаков раздалось похрустывание, - Приехали они. Мана и… Айка. Мы поговорили.

- И ты прозрел? – сарказм в моем голосе уловил бы и ребенок.

- Можно сказать и так, - спокойно кивнул Суичиро, разминая шею, - Письмо я… сжег. Но теперь, Кирью Акира, я хочу убить тебя на самом деле. За то, что ты получил всё, о чем я когда-либо мечтал. Мимоходом. Походя.

Энергия в человеке плавно и очень быстро вышла на самый пик и за него, заставляя Огавазу буквально вспыхнуть зеленым пламенем, тут же принявшимся обгладывать его одежду. Исказив лицо в гримасе злости, он прыгнул ко мне, преодолевая несколько метров одним слитным движением. Столкнувшись, мы оба покатились по траве в разные стороны, я и… труп Огавазы Суичиро.

Так и остались лежать. Он, полностью лишенный жизни и эфира, которые я из него буквально выдернул еще во время рывка, и я, лихорадочно сплетающий заклинание в своем разуме. Энергии в выжигавшем себя человеке было совсем немного, но мне много было и не нужно.

Перед магом всегда стоит множество вариантов. Он – существо с миллионом молотков под миллионы гвоздей, слабое божество, способное найти решение к любой определенной проблеме. Отобрав у Огавазы последнее, я мог пустить эту бесценную энергию на усиление своего жалкого человеческого тела, на его укрепление, мог лучше изучить свои возможности, даже усилить мозг… Более того, я мог её сохранить, чтобы затем, сплетя в прихотливый клубок тонкого заклятия, подчинить себе любого человека. Привить ему бесконечную преданность по отношению ко мне, стать его смыслом жизни…

Вместо этого, я себя проклял, тут же оказавшись во тьме, где не было ни верха, ни низа, ни чего-либо еще. Недолго, всего пару ударов сердца. Затем появился второй я. Мы стояли друг напротив друга, обнаженные, совершенно и во всем одинаковые. Более того, мы оба в равной степени были Акирой Кирью, тем, кого в прошлом звали Шебаддом Меритом, Узурпатором Эфира.

Говорить не было никакой необходимости, драка началась сразу же.

Проклятие Ф’Зали, Внутреннего Истинного Врага, было одной из первых вещей, вызвавших в своё время мою ненависть к другим магам. Хитрое, изощренное, но доступное даже самому слабому волшебнику, оно воздействовало на мозг своей цели, порождая искусственную шизофрению, равноценного двойника проклятого. Это «эхо» считало себя полностью полноценной личностью, тут же вступая в конфликт с настоящим владельцем тела. Отнюдь не смертоносное, совсем не предназначенное для немедленного уничтожения неприятеля, оно было совершенно неуязвимым к любым попыткам снятия, слишком уж глубоко и быстро проникало в чужое сознание. Пораженный им человек до самой смерти оставался обладателем двух личностей, что серьезно подрывало его мыслительные возможности. И истинное «я», и «эхо», они оба использовали одно и то же тело, один и тот же мозг.

Я его в свое время смог победить… но не сразу.

Теперь же мне нужно было с ним сражаться.

Подсознание нельзя обмануть. Если ты когда-то парой фраз уничтожал города, то даже сильнейший «надевший черное» на планете, даже способный изломать одним ударом твоё тело, всё равно не воспримется тобой противником. Он будет всего лишь человеком, слабым, ограниченным, глупым и короткоживущим. А это значило, что ни с кем и никогда я не смогу заставить себя выложиться на сто процентов, как выложилась Хиракава Асуми, сражаясь со мной. Никак, никогда и нигде.

Но вот если мне противостоять будет сам Узурпатор Эфира – это совершенно иная история.

Мы били друг друга, причиняя боль, отдающуюся эхом в обоих, били, не в силах повредить созданные сознанием тела, но это и не было смыслом для происходящего. Мне нужно было вывести себя на максимум ярости и самоотдачи, в чем боль от ударов была лишь хорошей помощницей. Не менее значимым было и лицо моего врага. Оно не должно было существовать.

Есть только я.

Ни уворотов, ни тактических ходов, ни финтов, ни попыток попасть по уязвимым местам противника. Чистое насилие против насилия, двойная боль от каждого удара, удвоенная ненависть и, наконец-то, впервые в жизни, полная самоотдача. Стянутый ранее самоконтролем, маховик моей души постепенно разгонялся, поддаваясь всё усиливающемуся и усиливающемуся волевому порыву, не сдерживаемому более ничем.

Маг, проклинающий себя, впадающий в ярость берсерка по своей собственной воле. Скажи мне кто-либо такой бред ранее, я бы, наверное, даже улыбнулся. Но если бы мне тогда, когда я был повелителем мира, кто-то сказал, что подобное упражнение может открыть источник энергии в собственной душе… пусть ничтожно слабый по сравнению со всеми ветрами и Бурями магии, потрясающими мой мир…

Я бы проклял себя, не сходя с места.

В какой-то момент «я-мы» начали кричать. Открыто, яростно, радостно. Чувствуя всем своим существом свободу, выплескивая себя наружу, на друг друга, в одном, совершенно одинаковом порыве!

Затем пришёл огонь.

Рисунок безумного боя изменился, огонь обжигал, удары стало нужно наносить сильнее и точнее, чтобы почувствовать боль сквозь пламя, раздуть его еще сильнее, до тех пор, пока оно не превратится в неугасимый источник. Ту же Асуми мне пришлось драконить всё сильнее и сильнее, чтобы она горела, но здесь и сейчас? Я не позволял пламени просто пропадать! Это было моё пламя, мой эфир, моя сила! И они подчинялись только мне!

Мы горим, сражаясь. Удары становятся совсем редкими, но сильными и точными. Тем не менее, боль от них не чувствуется, ярость переплавляется в пламя. Мы сами становимся пламенем, трансформируясь, меняя свою форму. Значит, пора прекращать. Пора заканчивать. Пора сделать шаг навстречу друг другу, шаг друг в друга. Слиться. Стать единым целым.

Секрет Ф’Зали прост. Никакого Внутреннего Истинного Врага не существует. Есть лишь ты. Проклятие всего лишь позволяет противоречиям погубить тебя быстрее.

В себя я прихожу, лежащим на койке. Потолки и окружение знакомые, это больница Огасавары. Возле кровати на стуле сидит огромный мускулистый японец, лениво читающий толстую тетрадь. Он смешно щурится, лампочки в палате отнюдь не мощные, но отчаянно скучающему чемпиону больше нечего делать. Моё шевеление сразу привлекает его внимание.

- Очнулся, - удовлетворенно говорит Годаэмон, вздымая себя на ноги, - Хорошо.

- Огаваза? – хриплю я, делая вид, что потерян во времени и пространстве.

- Мертв, - роняет богатырь, - А ты жив.

- Вот как.

- Да, - мне на грудь падает тетрадь, которую читал мой ученик, а затем сверху прилетает его ладонь так, что морщусь от боли в ребрах. Годаэмон мрачно ухмыляется, - Огаваза был очень жалким дураком, но сдох как мужик. Думали, что и тебя с собой забрал, но, видимо, ты сдохнешь чуть позже, на турнире. Зачем ты на него записался, сенсей?

- Чтобы меня не записали, - отвечаю полуправду, начиная вставать. Годаэмон, убравший руку, не мешает.

- Насыщенная у тебя жизнь, парень, - неожиданно тяжело вздыхает он, - Если потребуется помощь – найди меня на турнире. Многого не обещаю, но чем смогу помогу. Я буду среди судей. Это тебе за нашего Тоетоми.

- Спасибо, Годаэмон-сан, - вежливо киваю я, вспоминая Тоетоми Сатоши, человека, которому бросили вызов на бой до смерти. Моего ученика, друга Хигу Годаэмона. Он победил, потому что смог измениться.

- И еще одно, парень, - негромко говорит он, когда мы оба уже выходим из палаты, - Озаботься защитой. На турнире будут участники с оружием.

А вот это крайне паскудная новость, которую мне Спящий Лис должен был сказать сразу, но он этого не сделал, хотя знать должен был. Что же, запомним. Этот инвалид, играющий в серого кардинала, может и запутаться в своей паутине, особенно, если ему помочь.

…хотя, кто мешает мне туда заявиться с оружием?

Вернувшись в город, я зашел за Хиракавой, а затем, вместе с ней, отправился в додзё к деду, признаваться в собственной гениальности. Ну, то есть, у нас же есть гениальная Асуми, которая умудрилась инициироваться в шестнадцать лет? Так почему бы не быть гениальному мне, который в беспощадной схватке с собственным сенсеем инициировался тоже, попросту догадавшись, как это правильно сделать?

Проведя некоторое время в копи-центре, мы добрались до додзё, где я, как и всегда, без особых проблем получил аудиенцию у Горо Кирью. Передав деду на проверку кипу распечатанных с тетради Огавазы листов, я принялся терпеливо ждать, пока старший родственник ознакомится с их содержимым. Асуми сидела рядом, изнывая от скуки. Её очередная медитация с моей помощью опять окончилась жестким контролем внутренней энергии, поэтому у девушки сейчас наличествовало легкое отупение и тянущее чувство в низу живота – её сексуальная энергия была «переработана» медитацией и организм обиженно жаловался, что потрахаться расхотелось.

- Акира, ты понимаешь, как оскорбил учителя, передавая его посмертную волю другим на оценку? – хмуро вопросил дед, глянув на меня, — Это неприемлемо.

- Этот «мусорщик» сам признался, что учил меня спустя рукава, - пожал я плечами, - Более того, он, наплевав на всё, что я для него делаю, решил спустить свою жизнь в унитаз, а затем еще и бросил мне вызов. Позорный и эгоистичный вызов. Око за око, джи-сан.

- Это была его жизнь, внук. А это твоя, - тяжело вздохнул человек-гора, продолжая листать записи, - На подлость нельзя отвечать подлостью.

- Ты путаешь себя, уважаемого бойца и основателя стиля, с полудохлой помойной крысой, которую я достал со дна жизни, отряхнул, а затем попытался выжать из него побольше пользы. И когда эта крыса объелась до смерти и подохла, попытавшись утащить с собой меня, хочешь, чтобы я его уважал… просто потому, что ученик всегда уважает учителя? Дед, меня разочаровывают твои слова. Чтобы свернуть с достойного пути, по нему нужно сделать хотя бы шаг.

Асуми подавилась воздухом и захрюкала, а сам дед захрипел носоглоткой на такую отповедь.

- Я всё время забываю, какой ты, - спустя пару минут выдавил он, - путаю со своими учениками. Старость, видимо. Держи свои бумаги… не доверил родному деду даже оригинал. Все с ними в порядке. Огаваза действительно старался, делая эти записи. Некоторые вещи и мне незнакомы… но тебе подойдут. Ох, внук… не удивлюсь, если ты когда-нибудь окажешься и на подпольных боях.

- Уже записался. Буду драться, используя катану.

Скрывать от деда что-либо в этом отношении было бы неразумно, ему так и так донесли бы, что меня видели на турнире, а заодно можно полюбоваться на его багровеющее лицо, на бледнеющее личико Асуми, порадоваться за свое чувство юмора. Не то чтобы оно у меня черное, просто если уж зашел к родственнику, то надо закрыть все вопросы? Вот то-то же.

Теперь нужно дождаться, пока Горо Кирью наберет полную грудь воздуха, и сказать:

- А еще я нашёл нового учителя.

Учитывая, что прошлый учитель еще не до конца окоченел? Великолепные у меня результаты.

Резким выдохом мастера додзё Хиракаву чуть не сорвало с подушки для гостей. Девушка аж прищурилась, а вот меня защитили очки.

- Кого ты нашел? – очень странным голосом почти прошептал Горо Кирью. В его глазах светилось нечто нездоровое.

- Её, - обозначил я кивок в сторону Хиракавы, которая аж подпрыгнула на месте, - Теперь меня будет учить она.

Потом пришлось ответить на вопрос «почему» новостью, что гениев должны обучать гении, а раз я тоже сумел инициироваться в шестнадцать… наверное, это всё-таки было перебором, потому что Горо Кирью соизволил самолично выгнать меня из додзё. Точнее, вынести. На руках. Потом, за воротами, выкинул, конечно, но я приземлился на ноги. Асуми выбежала сама, стараясь не смотреть на лицо моего старшего родственника. Рев мастера Джигокукен, проклинающий внука, мы слышали еще метров сто, удаляясь от ставшего опасным места.

- З-за что ты так с ним? – тихо пробормотала Хиракава, цепляясь за мою руку.

- За то, что он не видит ничего, кроме того, что хочет, - сухо уронил я, - Не только во мне, но и в остальных, включая своих учеников. Когда немного остынет, поймет, что всё, что я сейчас сделал – была голая формальность. Вежливость.

- Вежливость?! – испуганно каркнула моя новая учительница.

- Именно. А теперь у меня есть к тебе просьба. Ты можешь сходить к Мане и рассказать ей о том, как всё прошло у нас там, в деревне?

- Акира…

- Ей должно стать легче, если она узнает, что Огавазу я даже не ударил. Но умер он в бою.

Да, Суичиро, я забираю у тебя всё без остатка, всё, что можно и нельзя. Даже любовь твоей дочери.

- Гони деньги на четыре… нет, на шесть банок пива, и я пошла! – такие вещи Асуми понимает куда лучше, чем большинство других. Ну а что насчет преподавания одному скромному мне, так какой же дурой надо быть, чтобы отказаться? Делать ничего не надо, а вот потрахаться можно будет подольше и почаще!

Что за похотливые существа эти женщины…

///

- Слышь, что-то мне ссыкотно как-то…, - пробормотал Жирный, ежась.

- Серьезно? – скептически взглянул на него только что закончивший говорить по мобильному Огава, - Ты вот сейчас подумал перед тем, как сказать? Или как обычно?

- Старик ворвался к нам, чуть не выбив ворота, - подумав пару секунд, объяснился бывший борец сумо, - Кем надо быть, чтобы его так довести?

- Это их родственные терки, - отмахнулся сятейгашира, - Ждем.

Ждать им пришлось недолго, калитка дома, невдалеке от которого они стояли, открылась, выпуская Акиру Кирью. Высокий молодой монстр, умудрившийся довести сегодня одну из японских легенд до истерики, сразу засек парочку якудза, отиравшуюся в конце улицы. И пошёл в их сторону.

- Жуткий он парень, - пробормотал Жирный себе под нос.

- Зато свой. Заткнись.

Нельзя сказать, что Огава дружески относился к этому Кирью. Принимал как внука оябуна, уважал за то, что тот делал, но, как старый опытный хищник, сторонился такого же. Недоверие возраста к молодости, можно было сказать. Юность, она такая… непредсказуемая. Тем более, что этот Акира себя очень уж по-взрослому ведет. Вот даже сейчас, идёт, вроде книжку читает, а сам сканирует окрестности в поисках свидетелей. Не увидит ли кто?

Жирный и Огава, оба в цивильном, конечно, но всё равно морды бандитские. Только кто в Аракаве об этом думать будет? Всем известна их репутация. Тем не менее, Кирью перестраховывается по-взрослому. Настораживают такие ухватки. Сразу думаешь – откуда он, пацан, их набрался?

«А ведь он сегодня человека замочил. В бою. Своего же учителя», - некстати подумал Огава, передергиваясь как Жирный. Шестнадцать лет пацану. Ребенком еще быть должен, сопли шмыгать, на мангу передергивать, да о бабьих трусах мечтать… Но нет, он людей убивает.

И они с Жирным пришли, подчиняясь приказу оябуна, для того чтобы уговорить этого чудовищного ребенка убивать еще.

В последние время старым кланам якудза, таким как Сенко-гуми, жить стало куда как тяжело. Репутация – это всё, а когда её постоянно портят выскочки из новичков, бандиты, да эксперименты их дорогого правительства, доходы становятся совсем нерегулярными. Крышевание лавочек и фестивалей многое может дать? Нет. Еще Злой Йадо откинул коньки потому, что они с отчаяния попытались ввинтиться в чужой бизнес.

Ну, отчаяние это сильное слово, конечно, но живется им не так уж и сладко, тем более что взятые на себя обязательства, даже не оплачиваемые, выполнять нужно. И хотя именно из-за косяка их парней Такао Кирью избил трех сукебан прямо на глазах у всей школы…

- У меня в планах было поучаствовать лишь в одном бою, - прямоугольные очки Акиры холодно блеснули в свете вечернего фонаря.

- А старик не просит тебя участвовать дальше, - ровно проговорил Огава, внутренне морщась, - Он лишь просит передать, что есть возможность заработать. И тебе и нам. Ставки там будут – закачаешься. Миллионы будут летать туда-сюда. Транслироваться эта муть будет много куда. Вникаешь?

- Вникаю, - спокойно и задумчиво кивнул гений, бросая мимолетный взгляд на молчаливо стоящего Жирного, делающего вид, что наблюдает за очень интересными голубями, - И какие условия предлагает оябун?

«Оябун. Не дед, не Конго», - довольно подумал Огава, - «Молодец, парень, не выжимается»

- Десять процентов от нашего выигрыша, - объявил он, тут же добавляя, - и сто процентов от тех денег, что ты поставишь через нас сам. Условие одно – только на победу. Только на свою победу.

- …разумно.

Сенко-гуми может быть небольшое, может быть относительно слабое, но не на своей территории. Защититься от чужих интересов они смогут. Одиночке да, такому выигрывать опасно, но никто не удивится, если якудза поставят на победу человека, тесно с ними связанного. Другой вопрос, что подписывать своего родственника на подобное… ну, как-то не очень. Тем более, в тайне от другого, который явился в страшном душевном расстройстве и вывалил на старика Конго всё, чем его озадачил молодой внук.

Конечно, они не настаивают, но мысли Огавы и Конго частенько совпадают, а уж насчет Акиры они были уверены стопроцентно – дай тому возможность прирезать кого-нибудь легально, пусть в маске, но за деньги, то этот высокий очкарик обязательно согласится. Вовсе не потому, что кровожадный, или там сволочь, или так деньги любит, нет…

Согласится просто потому, что обожает экономить время. Больше всего на свете. А зашибить кучу денег, одновременно подравшись – против такого Акира Кирью просто не устоит!

- Предварительно я согласен, - проговорил, наконец, молодой Кирью, а затем пронзительно на них взглянул, - Какие ограничения по сумме, которой я могу участвовать?

«Ох», - только и пронеслось в голове сятейгаширы, - «А какие?! Оябун! Ты мне ничего не сказал!»

Кто его знает? Сейчас назовешь сумму покрупнее, а он возьмет и достанет! И что потом делать? Как в глаза старику смотреть?! Ну нафиг, аккуратнее, Огава! Аккуратнее!

- Предварительно, - попытался Огава принять солидный вид, - Десять миллионов. Но я уточню.

- Чем раньше, тем лучше, - кивнул человек, убивший сегодня беспомощного инвалида, - Мне нужно будет время на сбор денег.

Жирный лишь гулко сглотнул, ставя метафорическую точку в этих очень странных переговорах.

Глава 8. Дорога в ад

Человек, которого прозывают Хигу Годаэмон, жил в чем-то, напоминающем потрепанную жизнью автомастерскую. Напоминающем лишь потому, что вокруг логова чемпиона крутилось немало крепких парней, составляющих то ли его банду, то ли секту, я с первого взгляда не понял, но к охране своего кумира или босса они относились ревностно… в отличие от починки автомобилей. Задержав меня и мою спутницу, эти мрачные и настороженные парни пошли докладываться Годаэмону, вскоре вернувшись вместе с ним. Видимо, этот заслуженный боец не захотел, чтобы женщина со стороны видела, что творится в его берлоге.

- Знакомьтесь, - сухо произнес я, - Это Кумасита Оюки, преподаватель в старшей школе Аракава коу-коу-гакко. Она великодушно согласилась помочь вам, Годаэмон-сан.

- Великодушно, да? – хмыкнул чемпион подпольных боев, разглядывая напуганную толстенькую женщину, совершившую чересчур низкий поклон. Её трясло так, что мрачный здоровяк, представший перед нами в домашней одежде, пробурчал успокаивающе, - Вам ничего не грозит, Кумасита-сан. Мы гораздо добрее этого парня, а он гораздо хуже вас, как преподаватель, это я точно знаю. Знаете, что он сделал в свой первый день? Он швырнул стул мне в голову!

Несмотря на всё происходящее в жизни бедной учительницы (то есть, когда она вчера пришла домой и обнаружила у себя там некоего Акиру Кирью, решившего, что женщине пришло время платить по счетам), подобная новость о брошенном стуле заинтересовала Кумаситу достаточно, чтобы оживленно начавший болтать Годаэмон спокойно увлек её в сторону ближайшей забегаловки, оставив меня играть в гляделки с его подчиненными. Достав книгу, я прислонился спиной к ближайшему забору. Мне нужно было дождаться его возвращения.

Через час в кафе, вместо ушедшей домой Кумаситы, сидел перед чемпионом уже я.

- Да, она нам подойдет, - удовлетворенно выдохнул силач, попивающий пиво из банки, - Но мы с ней уговорились так, что ты теперь к ней даже не подходишь. Нормально?

- Если она больше не будет продавать сведения об учениках на сторону, то у меня к ней вопросов не возникнет, - кивнул я, дополнив, - Ну, либо мутить другие грязные дела в школе.

- Не будет, - вздохнул Хигу, - Ты уже отметился в клинике?

- Да. Всё, как ты и сказал.

- Хорошо, иначе бы тебя сняли, - допив банку, Годаэмон небрежно и привычно сжал алюминий ёмкости в комок, а потом небрежно скатал из него небольшой шарик, - Тогда, к твоим делам, парень. Смотри, тебе шестнадцать, ты заявлен на Ямикен с гребаной катаной, и ты инициировшийся. Последнее – это гребаная сенсация, а вот катана – это жесть. Хуже неё, «тяжелее» в глазах букмекеров, только нагината или западные ковырялки. На молодежном турнире это жопа. Ты вообще теперь остался в деле, потому что инициировался на днях, а значит, что ничего не умеешь. Иначе бы тебя сняли. Тебя оставили, но будь уверен – сделают звездой шоу…

- …а это скажется на ставках, - кивнул я, - поэтому к тебе и пришёл.

- Правильно сделал, - поощрительно кивнул мой бывший ученик, открывая следующую банку, - тут я могу дать такой совет – тебе нужно как-то понизить свою «тяжесть». Катана – это чересчур. А вот как…

- Я могу не вынимать её из ножен, - пожал плечами я, - Меч мне нужен только в качестве страховки от вооруженных дураков.

- Забить могут и голыми руками, - хмыкнул Годаэмон, взглянув на свои лапищи, - Там будет полно психов, парень.

- Этот риск я могу принять.

- Серьезно? – прищурился будущий судья, - Если я за тебя поручусь, то мне нужны гарантии, что ты не обнажишь лезвие посреди боя, если что-то пойдет не так!

- Даю тебе слово, - подумав, ответил я, - Если против меня полезут с мечом или с чем-то наподобие нагинаты, тогда да, я выну меч из ножен. А так – буду просто держать его в левой руке. Тычки рукоятью или ножнами ты же не будешь рассматривать как использование оружия?

- Нет, конечно… но ты уверен? – Годаэмон сомневался, - У тебя вообще, парень, есть навыки боя в таком стиле?

- Нет, - хмыкнул я, — Это и не нужно. Меч всегда можно уронить.

Спустя пять секунд потрясенной тишины, чемпион подпольных боев взвыл от хохота так, что хозяйка кафе схватилась за сердце. Годаэмон хохотал от души и долго, начав вытирать выступившие слезы. Затем, отсмеявшись, стукнул кулаком по столу, пообещав, что он эти слова запомнит на всю оставшуюся жизнь. Затем, посерьезнев, вынул из нагрудного кармана четыре красиво оформленных листа глянцевой бумаги. Один из них был с золотой рамкой.

- Давай рассчитаемся за твою учительницу, парень, - оскалился он, доставая еще и ручку, - Диктуй фамилии. Сначала на простых – кого?

- Коджима Котару и Коджима Рио, - назвал я желаемые имена на именные билеты.

- Однако, - хрустнул шеей чемпион, вписывая их, - Дальше?

- Мотосуба Йоши и Сяо Мин.

- Хм. То есть мы со стариком Кирью не самые известные среди твоих знакомых, да, парень?

- Никогда не обращал внимание на известность.

- Ладно, удиви меня последним именем. Кого же ты захотел увидеть в вип-ложе?

- Мия Ханнодзи.

- Э…

Отложив ручку, чемпион подпольных боев посмотрел на меня, а затем, потерев своё далеко не прекрасное лицо рукой, выдал тираду, что надежды мальчиков питают, но если я думаю, что подобный жест пропустят менеджеры настолько известной девушки-айдола, то я, несмотря на все свои очки, знакомых и сообразительность – круглый идиот. И тратить такую немалую ценность как билет в лучшую ложу турнира на идиотизм… Годаэмон отказывается. Вот так, парень.

- Во-первых, она твоя фанатка, видела записи всех твоих боев, на которых были камеры. Даже деревенского турне в восемьдесят пятом. Во-вторых, я передам ей билет из рук в руки, безо всяких менеджеров. Она сегодня вечером ждёт меня.

Кажется, я сумел победить чемпиона Северного Канто, не нанеся ни единого удара. Нокаутом. Во всяком случае, уходя из кафе, я почему-то чувствовал себя именно так. Впрочем, довольно понятная штука, японцы считают девушек-айдолов кем-то совершенно неприступным, девственным и чистым. Подходящим для большой массовой любви и почитания.

Надежды… они действительно питают.

Что же, первая часть дела сделана, билеты получены, а Кумасита-сенсей рассчитается со своими грехами, бегая на побегушках у «надевших черное». Недолго и за вознаграждение, но её это всё равно напряжет достаточно, чтобы считать своеобразным наказанием. Точнее, бонусом к нему. Всё-таки, вместе с крахом своей подпольной операции, Кумасита потеряла не только дополнительный доход, но и любовника. А это в её возрасте трагедия серьезная.

Дойдя до пустующей детской площадки, я сел на лавку и закрыл глаза. Нужно было сосредоточиться. Мне предстояло новое упражнение, которое теперь выполнять нужно было регулярно.

Работа у местных с энергией была построена отвратительно, на «ощупь». Практик, сумевший разжечь в своей душе источник энергии, не знал, что с ней делать дальше. Ему казалось, что этот ресурс, проявляющийся лишь тогда, когда он в бою, должен там и тратиться, в результате чего мозг и тело привыкали к определенным триггерам, по которым и действовали всю жизнь. Настоящее чудо, что они смогли научиться эту энергию определенным образом аккумулировать и пускать в дело.

Точнее, научить собственные тела.

Я собирался использовать иной подход.

Работа с энергией по местной школе была похожа на обслуживание костра. Сначала ты готовишь место, дрова, а затем, когда всё вспыхнет, посылаешь жар в какую-либо сторону для выполнения какого-либо посыла. Коэффициент полезного действия низок, он тем выше, чем с большей самоотдачей ты направил всё что есть в одном направлении. Рассеивание меньше. В моем же случае «рассеивание» было равно нулю. Каждый гран производимого эфира удерживался моей волей.

Правда, его было мало, очень мало. Концепция «разгони себя посильнее, чтобы жахнуло погуще» тут работала в полную силу. С разгоном у меня очевидные трудности, но это проблемы будущего. Пока же я сижу на лавке и использую распределенный по всему организму эфир как резонатор. Вместо тренировки как у Хиракавы, где та, взвинчивая себя, приучает собственное тело удерживать и проводить «энергию Ки», как они это называют, я не наполняю клетки до предела, а раздражаю их микропорциями энергии, одновременно и увеличивая резерв, и приучая тело хранить энергию. Делать то, что местные не способны.

Это сложно, это требует полной сосредоточенности, но в моем случае – подобное единственный выход использовать этот странный внутренний источник. Распалять себя, чувствовать азарт, ярость, упоение боем, желание сокрушить противника… всё это слишком мне чуждо.

Закончив с упражнениями, иду разносить билеты. Первый на повестке дня Мотосуба Йоши, уже совсем не такой самодовольный, как раньше. Мы проводим еще одну презентацию, где парень уже сидит, тщательно и быстро заполняя свою тетрадь для памяток. Это мероприятие уже серьезное, люди, выслушивающие меня, вовлечены в процесс создания новой компании, конструктивность вопросов и предложений повышается на порядок. В конечном итоге мы тратим еще час на обсуждение старта, после чего, вручив Йоши именные билеты под удивленно вздёрнутую бровь Мотосубы Кимико, я удаляюсь.

К Рио на наши тренировки безбожно опаздываю, еле успеваю к сериалу, за что получаю высокое прощение «грязного блондина», а также его квадратные глаза при виде именного приглашения его отцу. Удивление увеличивается, когда он узнает, что это подарок, ни к чему никого не обязывающий. Не то чтобы Коджима сам не мог бы заполучить такие билеты, но именной, подписанный своеобразной знаменитостью Темного мира, это весьма неплохой подарок даже в том случае, если идти никуда не захочется.

Мичико обижена, что для неё нет билета ровно пока в воздухе не повисает фраза «возможны поединки до смерти». Звук в комнате еще висит, а самой девушки уже нет.

Последняя моя остановка на сегодня – пентхаус Мии Ханнодзи. Здесь вечеринка «для своих», но, в отличие от навязанных обществу стереотипов, вечеринка крайне мирная. Сама айдол, её двоюродная сестра, пара подруг, еще три девчонки из подтанцовки, все они страдают фигней, расслабляясь, смотря какую-то мыльную оперу и поглощая вредные закуски. Мой приход замаскирован под попытку похвастаться, которая венчается успехом – доставщик напитков у Ханнодзи сегодня не просто хорош, а даже кое-какая знаменитость, небрежно замаскированная хитрой девушкой под ухажёра «которому ничего не светит».

Действительно, в тот раз, когда Мия была со мной в компании своей двоюродной сестры, в комнате было темновато.

Билет с золотой окантовкой, который я втихаря передаю Мие, когда она со мной прощается в коридоре, вызывает сначала ступор, а затем фурор. Кажется, я случайно перевыполнил роль поднимателя имиджа процентов эдак на тысячу с лишним. Что же, очень хорошо, что всё так выходит, по крайней мере, на сеанс группового секса я сегодня не попаду, но на всякий случай стоит уходить оттуда побыстрее, а то еще всё возможно. Слитный ор девичьих голосов был слышен даже после того, как я покинул небоскреб.

Молодые звезды на эстраде Японии никогда не являются самостоятельными субъектами. Они скованы контрактами со своими агентствами, снимающими львиную долю прибыли. Об этом знают все, кому надо, как и о том, что этих девушек и юношей держат чуть ли не в черном теле с помощью надзора и жестких условий контрактов. Они инструменты, не более, выращенные, выпестованные, обреченные приносить прибыль. Никто бы не удивился, если бы такая известная девушка как Мия Ханнодзи попала бы в вип-ложу нелегального турнира с кем-то, но одна? Это крайне серьезная заявка на то, что этот айдол представляет из себя не пустое место, куклу на чей-либо руке, а имеет и свои связи, причем, весьма серьезные.

Простые смертные, правда, считают айдолов небожительницами, которые буквально купаются в деньгах и золоте, лишь изредка покидая пенные ванны с шампанским, чтобы показать себя на сцене…

Это далеко не так.

Следующий учебный день начался с того, что мой друг исполнил короткий, но очень зажигательный танец прямо у ящиков с обувью, где переобуваются все ученики. Причем, что удивило даже меня, танец у Рио получился просто прекрасно, он явно был отрепетирован со всей тщательностью и старанием. Вызвана эта экспрессия была тем, что сегодня у достойного потомка семьи Коджима в ящике не оказалось ни одного любовного письма, радость от чего он скрыть не смог.

И, закономерно, стал врагом всей японской нации, как тут же объявил Хайсо.

- А заодно, кажется, он отнял у меня титул «Короля грубиянов», - подумал, признался я, глядя как Рио купается в лучах ненависти и презрения, поступающих сразу со всех сторон.

- Не без того, - важно ответил белоголовый, - Разведем его сегодня на якинику?

- Можно.

Следующим моментом, пошатнувшим психическое равновесие класса, стала Шираиши, весь день преследовавшая меня хвостиком. Я не возражал, считая, что вырабатывать пренебрежение к общественному мнению для Маны будет большим шагом вперед, тем более что она даже как-то слабо пофыркивала на поддёвки ходящей уже хвостом за ней Хиракавы и на ржание Рио. Финальным гвоздём в гроб ситуации стало появление Сяо Мин. Посмотрев на меня влюбленным взглядом, китаянка гаркнула на всё помещение «Спасибо, Кирью Акира!» и улыбаясь во все сто зубов приняла какую-то анимешную позу.

Видимо, благодарила за билеты. Хотя, может и не за них? Что нужно любой китайской девушке? Чтобы муж был богатым, важным, очень занятым и очень могущественным человеком. Это я, в принципе, для неё и делаю, из подручного материала, так сказать.

После школы и клубов, разведя Коджиму на жареное мясо, мы пошли не такой уж уже и малой компанией – Рио, Мичико, Хайсо, я, Хиракава и Шираиши. Вроде бы немного, если не учитывать аппетит двух «надевших черное», но последнее не получается даже у более чем обеспеченного виновника торжества.

- Жрете как в последний раз, - недовольно кряхтел Рио, заказывая новую порцию мяса, - Каких богов я сегодня обидел?

- Не жрём, а чуть-чуть кушаем, - фыркнула ему в ответ активно жующая Асуми, только так работающая палочками для еды, - А обидел ты сегодня ну… всех. По-моему, на тебя даже бегали жаловаться учителям.

- Не только, - добавила Мичико, - меня вызывали в студсовет. Кивадзири и Торикава спрашивали, как было дело. Пришлось показать им запись танца!

- О! Ты записала? Поделись!

- Ну еще бы!

- Кажется, кто-то становится звездой, - хмыкнул Хайсо, ловко крадя у меня с тарелки кусок мяса, - Может, нам его в председатели студсовета продвинуть?

- Тебе так надоело смотреть аниме? – осведомился я, наблюдая за тем, как пытавшаяся провернуть тот же фокус с воровством еды Асуми поймана на горячем Маной. Та, хоть и смущенная, крепко держала вражеские палочки в захвате своих.

- Аниме штука хорошая, - важно покивал шиноби, - но иногда совсем не ко времени.

Мичико слегка порозовела, а Рио, посверлив друга, чуть ли не живущего у него, грозным взглядом, начал угрожать увеличить количество обязательных к просмотру серий. До пяти. Поняв, что так личная жизнь может дать внезапную трещину, Мичико Коджима тут же пошла на примирение, предложив брату вложиться в оплату счета за двух прожорливых гостей. Рио важно дал согласие, на чем инцидент должен был закрыться, но тут я заказал еще порцию…

Теперь оба члена семейства Коджима смотрели на меня волками. А когда прозвучал заказ еще на двенадцать порций, Мичико попыталась меня атаковать. Пришлось, конечно, объяснить, что это я уже заказываю домой и за свои деньги, но с этим немного опоздал. Специально, конечно, надо же шутить над теми, кто входит в категорию хороших знакомых? Или даже друзей?

Потом мы разошлись. Коджима и их охранник направились в город, смотреть какое-то новое кино с эротическим уклоном, а я и девушки пошли ко мне домой. Точнее, я домой, а они в гости к Эне, но сути происходящего это не изменило.

Пока мы разувались, наш вышла встречать моя младшая сестра, несущая на лице все пятьдесят тысяч оттенков хмурого. Опознав присутствующих, эта милейшая (по её собственным убеждениям) девушка победно загорланила на весь дом:

- А у Акиры всё равно две!!

…чем, разумеется, смутила прибывших и возбудила присутствующих, которых оказалось чуть больше, чем я рассчитывал. А именно: сегодня, Такао Кирью, находясь в трезвом уме и светлой памяти, привёл домой девушку. Наверное, он рассчитывал просто позаниматься с ней в комнате, чай в таком случае младшая сестра бы не доставала, но родители, к горю моего младшего брата, оказались дома, поэтому начался, как обычно, бардак. А тут еще я с двенадцатью немаленькими порциями якинику и двумя красавицами.

Подобное могло бы кончиться плохо для отношений Такао, поэтому я, чуть-чуть посидев за столом без очков (дабы не запугивать), удалился к себе, оставив отца и мать заваривать их веселый домашний хаос с новыми жертвами. Правда, сделать это одному не получилось, на этом празднике жизни был лишним еще один человек.

- А я? – патетически вопросила мир залезшая на мою кровать с ногами Эна, - А мне встречаться?

- Что тебе мешает? – осведомился сидящий за компьютером старший брат, пытающийся сосредоточиться на коде будущей корневой программы.

- Вы с Тако! – было злобно буркнуто в ответ, - Парни раньше тебя боялись, ну и… слухов, а теперь они боятся Тако!

- Не называй своего брата Тако…

Японцы, почему-то, считают подобное прозвище оскорбительным, хотя это слово всего лишь обозначает осьминога.

- Злые вы! Вас боятся! И меня тоже боятся!

- В этом и была идея, Эна. В следующем году Такао переходит в старшую школу, так что на целый год ты останешься без охраны.

- Да не нужна мне охрана!

- Знаешь, почему ты так думаешь? Потому что тебя хорошо берегут, - серьезно проговорил я, поворачиваясь к замолчавшей сестре, - Думаешь, парням Аракавы в кайф торчать днями возле вашей школы? Думаешь, Такао нравится ходить со мной на тренировки? Или ему понравилось то, что я с ним проделал, чтобы он смог дать отпор тем сукебан сразу? Он ведь до этого почти не дрался…

- Ну…

- Эна. Не спеши. Ты всё успеешь. Хотя, если хочешь…

- Что? – сестра с подозрением прищурилась.

- Я могу помочь тебе пройти курс самозащиты, - сомневаясь, предложил я, - Тогда мы с братом будем за тебя меньше волноваться.

- Этот курс будет включать в себя ужасные вещи, психологическую ломку, дополнительные напряги, жуткие штуки, всякую жестокость и прочие стрессы? – с кислой миной осведомилась сестра.

- А еще одну серию аниме за посещение, - кивнул я.

- Это как у Такао? – почему-то у Эны вид был не то, чтобы недовольный, а скорее заинтригованный.

- Почти. Тебе будет тяжелее.

- Почему тяжелее?!! – всё-таки, она еще ребенок…

- Потому что девочки слабее мальчиков, - попытался объяснить я, - Мне придётся учить тебя быть более жесткой, решительной и злой, чем твой брат. Такао обошелся с тремя девочками очень мягко, потому что он мог себе это позволить. Он даже свои тонфы из портфеля не достал. У тебя такой роскоши не будет никогда…

Эна не была бы Эной, если бы тут же не отправилась бы на приключения, и не стащила оружие брата, принеся его ко мне. Сунув мне в руки, она с серьезным видом потребовала показать, что это за палки и с чем их едят. После пяти минут моей демонстрации, Кирью Эна затихла, вновь сидя на кровати. Мне даже получилось немного поработать, перед тем как она задумчиво выдала:

- Даже не знаю, что лучше. То ли соглашаться на твое предложение, старший братик, то ли попытаться отбить у тебя Ману…

- Ты разве по девочкам? – вздёрнул я бровь, взглядом заставляя девчонку смутиться.

- Нет! Но мне тоже хочется любви!

- Что? Она твоя подруга. Вы видитесь с утра на пробежках и чуть ли не каждый вечер.

- Ну…

- Тебе не обязательно выбирать, - пожал плечами я, - Можешь попытаться взять и то и другое. Только знай, что обратного пути не будет, Эна Кирью. Если я за тебя возьмусь, то не потрачу время зря.

Это уже было серьезно, но вместо того, чтобы с воплями страха убежать, Эна уткнулась носом в мою подушку, принявшись задумчиво сопеть. Затем, воинственно шмыгнув тем же органом, младшая выскочила из комнаты с невнятным криком, означающим нечто вроде «да будь, что будет, живем один раз!».

Через десять минут в комнату прошмыгнула напуганная Мана, натурально забравшаяся мне на колени. Обняв меня, девушка начала крупно дрожать, боясь Эны, которая, стоя в дверях и получая моральную поддержку от удивленной и веселой Асуми, начала попытки выманить подругу из убежища. Та не поддавалась до тех пор, пока не пришла мать, начавшая громко умиляться происходящему.

Вздохнув, я помассировал себе переносицу. Хорошо, что турнир скоро.

У боя есть одно неоспоримое положительное качество – он замечательно избавляет тебя от лишних мыслей.