Книга третья: Лабиринты

Глава 1 Вход

Мои надежды на то, что кто-то там наверху сжалится надо мной и прекратит этот многодневный ливень, покинули меня ещё утром. О том, чтобы найти хоть одну сухую спичку и закурить, не было и речи. Спичками проблемы не ограничивались. Нащупав в кармане своего промокшего насквозь бушлата полупустую пачку папирос, я с обреченностью обнаружил, что она превратилась в дурно пахнущий мокрый комок. «Пусть это будет последняя и самая большая неприятность на сегодня»

Выглянув из-за угла и проводив взглядом военный патруль, я небольшими перебежками стал передвигаться от одной подворотни к другой, всё ближе и ближе передвигаясь к вокзалу. Из города надо было исчезнуть именно сегодня, иначе военная комендатура всенепременно дотянется как до меня, так и до моего, хоть и мокрого насквозь, но новенького бушлата. Для середины лета вид мой в нем был довольно нелепый, но я совершенно не думал об этом, мне необходимо было быстро принять совершенно другой образ, и то, что этот другой образ стал нелепым, меня, скорее, забавляло. Так что я ни разу ещё не пожалел, что купил его на рынке ещё пару дней назад на последние деньги. К тому же я собирался в Петербург, где услуги теплой верхней одежды могут понадобиться в любую минуту. Несмотря на поздний вечер, Будапешт бурлил. Судя по новостным заголовкам газет, война должна была начаться со дня на день. Не смотря на все наши старания, принца Франца Фердинанда убили. Теперь Россию втянут в войну, а карта Европы в очередной раз изменится вместе с правящими царствующими семьями.

Немецкие военные патрули были буквально на каждом углу. Мне надо было успеть добраться сначала на поезд, а потом и до России до официального объявления войны. Как выяснилось, шпион из меня оказался не очень, раз я позволил провалиться нашей явочной квартире в Вене, из которой мне пришлось уносить ноги с тем, что поместилось в карманы, но кое-какими навыками я успел овладеть. Для начала надо было добыть билет. Самый простой способ быть посаженным в камеру для допросов , это просто пойти в кассу вокзала и по поддельному паспорту попытаться купить билет до Санкт-Петербурга на деньги, которых у меня не было, и по пути до кассы пару раз просто попасться на глаза патрулю. Желания получать удары по лицу и лишаться зубов в камере у меня не было.

Спрятавшись под крышей подъезда с видом на единственную улицу, ведущую к вокзалу, я стал дожидаться своего шанса. Дождь понемногу утих, по крайней мере, на лужах перестали рождаться маленькие планеты в виде пузырей, и дробь капель уже не звучала так угрожающе. Где-то вдали за городом слышались раскаты грома и редкие всполохи молний. «Возможно, совсем скоро, эти вспышки будут не природного происхождения» промелькнула мысль, но я постарался отогнать её, пытаясь сосредоточено вглядываться в одиноких прохожих, дожидаясь своей возможности попасть на поезд.

Время шло, безжалостно отсчитывая минуты до отправления моего спасительного поезда. Карманные часы подсказывали мне, что уже около десяти вечера и у меня осталось каких- то жалких двадцать минут. Я уже готов был впасть в отчаяние, как заметил быстро семенящего прохожего с нелепым чемоданом в руке. Он был примерно моего роста, но более худощав, а наличие круглых очков на глазах подсказало мне, что проблем с ним не будет, так как, скорее всего, это учитель или врач.

- Простите, можно вас на минутку! – громко окликнул его я, не выходя из под козырька подъезда.

- Вы мне? – Мужчина замедлил шаг, но не остановился, - Я очень спешу, у меня поезд через 10 минут.

- Вы же врач? – Мужчина ещё больше замедлил шаг. - «Да, он врач, иначе бы мотнул головой и ушел бы не оглядываясь» - Помогите, у меня тут… - я умышленно не окончил фразу, давая, его воображению самому нарисовать картину происходящего, а его профессиональному любопытству потянуть пытливый ум ко мне.

Резким ударом по сонной артерии я мгновенно лишил его сознания и, подхватив оседающее тело, затащил в подъезд. Чемодан так и остался стоять на улице, возиться с ним не было ни желания, ни времени, а вот в карманах нашлись очень ценные для меня в данный момент вещи: паспорт на имя Генриха Кляйна и немного наличных, которых мне с лихвой хватит до пункта назначения, но что самое главное - это билет до Варшавы, где мне предстояло сделать пересадку до Петербурга. По счастливому совпадению, а возможно и божественному провидению, мы с ним были очень похожи. Он, так же как и я, недавно отпустил небольшую растительность на лице, так что я вполне мог сойти и за Генриха Кляйна, если немного ссутулюсь и уберу наглый вид со своего лица. Очки я решил не надевать, но на случай проверки прибрал их в карман. Мои глаза несколько минут смогут выдержать атаку их диоптрий, но не более.

Дело осталось за малым: надеяться на то, что в ближайший час доктор Кляйн не очнется, и благополучно пробраться в восьмой вагон согласно билету всё того же несчастного доктора Генриха Кляйна. С первым пунктом всё было предельно ясно, минут тридцать мне гарантировано, а дальше всё зависит от организма доктора: как быстро он очнется и как быстро он сможет вызвать полицию или военных. Со вторым пунктом было гораздо сложнее, это я понял, только войдя в здание вокзала. Всё огромное помещение было наполнено военными всех мастей и родов войск. Мой гражданский внешний вид, да ещё не по-летнему сезону, привлекал к себе больше внимания, чем если бы я стоял просто голый. Паровоз уже стоял на первом перроне, шипя и пыхтя, готовый тронуться прямо сейчас. До отправления оставалось минут пять. Как назло, по перрону сновали патрули в военной форме, патрули в гражданской форме, полицейские, коменданты и прочие сотрудники спецслужб, любящие вылезать из своих подвалов накануне любых больших военных дел.

Спрятавшись в тени одной из колонн, подпирающей купол вокзала, я стал ждать отправления поезда. Наконец паровоз спустил пар, колеса пробуксовали по рельсам, и состав тронулся, вначале еле заметно, словно стесняясь своей неуклюжести и нелепости, но потом всё более осознавая себя могучей железной машиной, самой сильной в мире, паровоз, сверкая окнами вагонов, убегал от меня в ночь. «Ну что же, пора!»

Выбежав на перрон, я кинулся вслед составу, услышав позади себя свисток, я только ускорил свой бег. Метров через пятьдесят, уже в самом конце перрона, я сумел схватиться за поручни последнего вагона и вскочил на ступень. Вагоновожатый с ехидной улыбкой помахал рукой бежавшим за мной солдатам, глянув на мой билет, жестом пригласил меня внутрь вагона.

Купе оказалось пустым, чему я был несказанно рад. До тех пор, как ко мне подсядет попутчик, я мог немного высушить свою одежду и в конце концов поспать. Немного убавив свет, я с наслаждением растянулся на кушетке. «Тепло и сухо, первые признаки того, что всё налаживается».

Глава 2 Привратник

Сложно сказать, сколько я проспал. Убаюканный мерным перестукиванием колёс я проснулся как раз от того, что перестук прекратился. За окном было всё ещё темно, и дождь, судя по всему, уже сбавил свой натиск, ограничиваясь чисто символической моросью. За дверью слышались голоса, смех и топот ног. К счастью, топота солдатских сапог я не слышал, а значит идёт обыкновенная посадка пассажиров. «Интересно, что за станция?». Но выходить из купе и идти узнавать у меня не было никакого желания. Не открывая жалюзи, я в щелочку рассматривал перрон. Всё те же вездесущие военные, только уже в другого цвета форме, такие же пассажиры и провожающие с озабоченными лицами. Все станции в мире одинаковые, особенно накануне надвигающейся беды.

- Темно тут у вас. – неожиданно раздавшийся за спиной голос заставил меня вздрогнуть, и я неприятно ударился головой об окно. – Простите, что напугал, но дверь на удивление хорошо смазана. – Смутился любитель внезапных появлений. В дверях стоял невысокого роста пожилой мужчина с слегка выдающимся животом. Из под цилиндра виднелись седоватые волосы. На вид ему было около пятидесяти, но с этими седыми волосами никогда нельзя быть уверенным, как и девушками после восемнадцати. Я отмахнулся, давая понять, что ничего страшного, а сам, потирая лоб, продолжил смотреть в окно. Поезд тронулся.

В вагон он зашел, скорее всего, одним из последних. Пока наш последний вагон проезжал мимо вокзала, было видно, что перрон уже почти опустел. Мой сосед поставил на пол свой саквояж, снял пальто и повесил на крючок рядом с моим уже подсохшим бушлатом. Дождь, до того как превратиться в мелкую водяную пыль, всё же успел намочить как следует и его самого и его вещи. Когда он двигался, капли то и дело летели во все стороны. Я оторвался от окна и стал молча наблюдать, как он устраивается. Наконец он сел у окна напротив меня и снова обратил внимание на свой саквояж. На саквояж стоило обратить внимание. Это был старый, видавший виды надежный спутник того, кто много путешествует и не всегда по цивилизованным местам. Это был настоящий друг путешественника и искателя. Мой сосед поставил его рядом с собой и, открыв, стал долго смотреть внутрь, как бы раздумывая, стоит ли ему что-то взять оттуда или нет. В конце концов, что-то про себя решив, он стал вытаскивать и расставлять на столе всевозможные и разнообразные склянки, бутылочки, коробочки и прочую чепуху, на первый взгляд совершенно не связанную между собой, периодически улыбаясь мне, словно извиняясь за оказанное мне неудобство.

- Вы что-нибудь слышали об алхимии? – внезапно спросил он.

- Пожалуй, только это слово. – Недоуменно ответил я. Он немного стушевался, но потом решил продолжить расспрос.

- Как вас зовут, молодой человек?

- Генрих Кляйн – Не стоило выдумывать какое-то другое имя для случайного попутчика во избежание недопонимания в случае проверки документов. Он на мгновение удивленно приподнял бровь, но тут же одернул себя и продолжил.

- Ну что же.. – он немного запнулся, - Генрих. Я профессор Альфред Флейшер. Профессор алхимии, как вы могли уже понять.

- Это я понял, вот только не понял, что это означает? – Разговор обещал стать интересным, а это то, что нужно, чтобы отделаться от наводящих тоску мыслей и скоротать время в поездке. Профессор не переставал манипуляции со своими склянками. Переливая зелёную жидкость в склянку с синей, розовую с прозрачной, добавляя порошок в дымящуюся смесь, цокая и ахая, он, тем не менее, продолжил, пропустив мой вопрос мимо ушей.

- Скажите, Генрих, как вы относитесь к случайностям? Вы верите в судьбу? – Что-то громко зашипело, и он быстро накрыл крышкой очередную колбу.

- С мои родом занятий просто жизненно необходимо доверяться случаю и судьбе. – Уже ответив, я осознал, какую глупость только что сделал, но было поздно.

- А какой род занятий у вас? – не преминул уточнить профессор.

- Врач. – резче, чем следовало, ответил я. Альфред еле заметно ухмыльнулся.

- А, ну да, конечно. Без судьбы в вашем ремесле никак. – Он немного помолчал, наблюдая за осадком на дне колбы. – Вы же христианин?

- Какое это имеет значение? Но, допустим, да. В детстве меня крестили, но в церковь по воскресеньям не хожу.

- Это имеет прямое отношение к моему следующему вопросу. – По всей видимости, он удовлетворил своё желание смешивать жидкости и теперь постепенно начал складывать их обратно в саквояж, оставив на столе одну с ярко красной жидкостью и голубым осадком на дне. – Вы верите в то, что живете уже не первую жизнь? Христианство категорически отрицает это, но каждый мыслящий человек где-то в глубине себя чувствует это, то что он уже был на Земле. Мне крайне важно ваше мнение.

- У меня нет определённого мнения – На самом деле, у меня было самое что ни на есть определенное мнение, а именно такое, что предо мной свихнувшийся псевдо ученый, возомнивший себя то ли мистиком, то ли магистром темных наук. В последнее время таких «колдунов» в Европе более чем достаточно. Спорить с такими опасно, у них зачастую есть связи с всевозможными важными персонами. Но в этот момент я понял, не то что я чувствую это, а даже точно знаю, все эти вещи, о которых он говорит.

– Допустим, я верю в реинкарнацию, как это согласуется с вашей алхимией?

- Я не совсем об реинкарнации говорил, но ежели вам так проще, извольте. Следующий вопрос мой покажется вам несколько странным – «А прям до этого вопросы были самые обыкновенные.» - Не хотелось бы вам узнать, что было с вами в прошлой жизни, назовем это так?

- Чертовски хотелось бы! – Удивленно воскликнул я. – Но разве это возможно?

- О, Генрих, это более чем возможно. Выпив это, вы погрузитесь на какое-то время в транс, и ваше сознание переместится в глубины памяти, где хранятся воспоминания о прошлых жизнях. Есть только одна проблема: мы не знаем, в какое именно из прошлых воплощений вы переместитесь.

- Но зачем это надо вам? Для чего вы приготовили это сейчас для совершенно незнакомого попутчика?

- Я должен был встретиться с одним человеком, для которого я и заготовил все компоненты, но их свойства недолговечны, а стоимость их очень высока. Встреча не состоялась, но так как я верю в то, что любые знакомства неслучайны, то, возможно, провидению угодно, чтобы этот «эликсир» достался именно вам? Что скажете? – я неуверенно пожал плечами, потом кивнул и взял склянку в свои руки.

- До дна?

- Обязательно до дна, расчёты сделаны под ваши параметры… - но я уже не слушал. Жидкость холодом обожгла моё горло.Зрение потеряло чёткость, а кончики пальцев стали чувствовать нарастающее покалывание. В конце концов тепло внутри меня стало невыносимо приятным, и я рухнул на свою кушетку.

Глава 3 Первый поворот

…. Шум внизу заставил меня смириться с тем фактом, что сон улетел безвозвратно. При всём моем желании проваляться в кровати до вечера, с его Богом благословенной прохладой, мне придется смириться с неизбежным и открыть глаза. Благодаря годами заученным урокам жизни, я всегда занавешивала окна непроницаемыми для света шторами, так что без опаски открыла глаза. Морщиться от света мне не пришлось, но вот от головной боли средство я так и не нашла. Усилившиеся крики внизу только усугубляли моё не вполне устойчивое состояние. Мысли в голове были похожи на горсть гвоздей, такие же короткие, острые, и кололи голову изнутри только своим присутствием. К зеркалу подходить не хотелось вовсе. Тяжело считающей себя красивой девушке, которой уже перевалило за двадцать пять, поддерживать свою красоту на достойном уровне в Новом Свете.

Так и есть, в зеркале стояла некая помятая женщина с опухшим лицом и всклокоченными рыжими волосами. К сожалению, я вспомнила, что вчерашние «ухажеры» напились быстрее меня, не успев оплатить моё дальнейшее проживание в этом чудном, богом забытом городке. На самом деле городок, возможно, и был забыт Богом, но не всеми остальными. Удачно обосновавшись на пересечении нескольких дорог, он словно соединял и притягивал к себе путников с разных концов Америки. Сюда заглядывали и старики-ветераны не так давно закончившейся войны за независимость, причем британцы тут бывали отнюдь не реже коренных трапперов, индейцы, всевозможные борцы за идею, за веру и прочие. « К черту всё, надо привести себя в порядок и найти того, кто будет не прочь за мою всё ещё очаровательную улыбку оплатить ближайшие несколько дней жизни Джинджер, то есть моей жизни. Я улыбнулась своему отражению и в течение следующих двадцати минут под неутихающие крики внизу привела себя в «порядок».

Так как ставки на сегодня были слишком высоки, я решила надеть свою лучшую, ярко-синюю, с черными кружевами, юбку и белоснежную блузку. Белый цвет, словно магнит, притягивал в этих местах взгляды мужчин, привыкших больше к коричневой и светло-желтой палитре цветов. Так случилось и в этот раз. Стоило мне только появиться на лестнице, ведущей в салун на первом этаже, как крики тут же смолкли.

Быстро оглядев собравшуюся тут как обычно разношерстную компанию, я быстро вычеркнула из списка моих интересов трёх французов - «Колорадо больше не ваша земля, мальчики», шайку самых заядлых пьяниц, ютившихся в самом тёмном углу салуна, а также штук пять обыкновенных бродяг, по всей видимости и производящих основной шум.. «А вот это уже интересней» - посреди зала стоял громила Бенджамин Макгинли, самый огромный шотландец, которого мне доводилось видать. Бен, с покрасневшей от злобы и выпитого за утро вонючего виски мордой, держал за горло, приподняв над полом, симпатичного юнца. Одетый в дорогой щёголский камзол паренёк растерянно хлопал от испуга глазами. Видимо уже смирившись с тем, что его жизнь подошла к концу и спасения ждать неоткуда, он решил воспользоваться неожиданной паузой конфликта и ловко пнул Бена ногой именно по тому месту, куда мужчины предпочитают даже не смотреть. Писклявый вой вырвался из ещё больше покрасневшей головы здоровяка, и гул сочувствия прокатился по салуну. Я встретилась глазами с барменом Майком, но тот лишь растерянно пожал плечами, давая мне знак, что понятия не имеет, кто этот парень и что предпринять, чтобы этот парень остался жив по крайней мере до того момента, как его деньги перекочуют в мой ридикюль.- Бенджамин, мне казалось, что мы с тобой уже выяснили, что в этом месте только я могу душить красивых мальчиков?! А тебе я великодушно уступила девушек! – громко сказала я, чем вызвала улыбки всех присутствующих.

- Буквально через секунду он перестанет быть красивым – глухим басом пробубнил Бен.

- Не беспокойся, дорогой, я научу его хорошим манерам – Я спокойно подошла к ним обоим и, незаметно подмигнув Бену, успокаивающе положила ладонь на его руку – Позволь мне?

- Чтобы к вечеру этого хлыща не было в городе, Джин, иначе его удача повернётся к нему тем местом, откуда кобылы рожают! – Бен разжал свою ладонь, и хлыщ рухнул на пол с развеселившим ещё раз толпу зевак выдохом.

Я благодарно кивнула успокоившемуся шотландцу и взглядом дала понять бармену, что следующая выпивка ему за мой счет. Потом помогла подняться с пола красавчику, поведя его за свой любимый и самый удачливый столик у окна.

- Джинджер Фокстэйл – с самой обворожительной улыбкой, на какую я только могла быть способна в это утро, представилась я. – Но вы можете звать меня просто Джин. А вы? – Руки парня всё ещё дрожали от перенесённого стресса. Моя ладонь сделала всё возможное, чтобы успокоить его перевозбужденное состояние. «В конце концов, твои силы мне понадобятся для совершенно другого».

- Кристиан Дантон. Прошу прощения, мистресс – Кристиан нервно оглянулся, окинул взглядом помещение и несколько смущенно сходил подобрать свой головной убор, больше напоминавший ночной горшок, по всей видимости, упавший с него во время недоразумения с Беном.

- Итак, Кристиан, как же занесло столь утонченного путника в наш не менее утонченный славный городок?

- Ещё раз простите, мадмуазель, а что это за город? – парень уже достаточно успокоился, чтобы начать задавать вопросы, ответы на которые я могла бы достаточно выгодно, для себя, ему продать. «Так ты заблудился мальчик, ну что же, я с удовольствием тебе помогу… Как и ты мне.»

- Керида. Местные наверняка будут польщены, что их несколько гнилых развалюх назвали городом. – Судя по округлившимся его глазам, парень явно попал не туда.

- Керида же намного восточнее… - Он в отчаянии уткнулся лицом в стол. Гулкий стук заставил обернуться двух старателей за соседним столиком. Утешающе погладив его по голове, я всё же спросила :

- А куда, собственно, ты хотел попасть, и откуда ты держишь свой путь? – Кристиан тут вскинул голову, и в течение следующих двух часов с упоением влюбленного, рассказывающего о предмете своей любви, он, словно из ведра с водой, вывалил на меня всю свою историю. Рассказчиком он оказался талантливым. Помимо того что он не забывал описывать места, по которым ему пришлось путешествовать, так он умудрялся ещё приукрашивать свой рассказ описанием запахов и мыслей, которые ему приходили, когда он наблюдал какое-нибудь особенно приглянувшееся ему облако средь холмов на восходе. Если кратко, то молодому наследнику большого состояния некоего французского дворянина в руки попал загадочный предмет. Если быть точным, то в порту Марселя любознательному, ищущему интересные истории о заморских краях мальчику пьяные моряки продали набор каменных табличек, убедив его в том, что это карта некоего тайного места в новом свете, и если у молодого господина хватит ума, в чем они ну ни капельки не сомневаются, то по ним можно составить карту, где обозначено место утерянного города давно исчезнувшего народа. Нашедшему этот город сулились слава, богатство и процветание. Далее молодой господин, не нашедший понимания в кругу своей семьи, собрал сколько смог денег, а собрать он их смог достаточно, чтобы стать одним из самых уважаемых граждан Нового света, не придумал ничего умнее, как пересечь Атлантику и тут начать поиски своего затерянного города. Надо заметить, что поначалу Кристиану чертовски везло, как будто кто-то там наверху решил сохранить его и его богатство именно для меня. Парня не ограбили на корабле, не бросили умирать по дороге на юг, и вообще, первая настоящая неприятность с ним случилась именно сегодня. Добрался он сюда, путешествуя вместе с караваном переселенцев, ищущих новой жизни в новых землях. Однако пару дней назад пути их разошлись, и Кристиан решил продолжить путь в одиночку.

- А ты точно уверен, что правильно расшифровал карту? – стараясь подавить зевок, спросила я, когда Кристиан с глазами безумца, наконец, дошел до места нашей встречи в своем рассказе. «У парня без сомнения в голове живут демоны, но это не значит что … Да нет, парень точно безумен, но какая мне разница, если деньги его реальны, а значит я могу стать его личным доктором» - Но ещё мне интересно, что именно ты не поделил с Беном? Неужели ему настолько не понравился твой рассказ?

- Я просто предложил ему сопровождать меня за, как мне кажется, справедливую плату. Ну ещё я сказал, что если у него мозги работают так же хорошо, как и его мускулы, то он будет полным дураком, если откажется. – Кристиан растерянно развел руками. Я не смогла сдержать улыбки. Хорошие знакомые между собой называют Бена «Тупица Бен», но никогда не посмеют сказать это ему в лицо. Можно сказать, что мальчишка наступил на больную мозоль здоровяка. – Я сейчас принесу. – Кристиан вскочил и через несколько минут уже выложил на стол пять каменных табличек с выбитыми на них линиями. – Тут одной не хватает, но если сложить остальные вот так, то можно заметить, что это карта рек. Я сверился с картами испанских первооткрывателей, оказалось, их достаточно много есть в нашей библиотеке, так вот это почти один в один карта этих мест. Вот смотри. – Он ткнул куда-то на один из камней. – Я согласно кивнула. «Незачем злить сумасшедшего лишний раз» - К сожалению, последнего куска карты нет, а именно там и должен находиться этот город.

- А на испанских картах? – решила поддержать разговор я.

- Там тоже нет ничего. – Он отрицательно покачал головой. – Но я уверен нам нужно.. – он достал ещё одну карту, на этот раз бумажную. – Вот сюда.

- Но там пустыня. Это пустыня Аризона. Вот смотри, тут так и написано. – Я указала ему на подпись на желтом пятне карты. – Там нет не то что города, там вообще ничего нет.

- О. нет-нет.. легенды, напротив, говорят, что раньше там был Великий лес. Мне удалось поговорить с несколькими индейцами, которые нам встретились по дороге сюда. Там точно должно что-то быть. А уж какие сокровища там таятся, просто представить не могу. – Уж как-то подозрительно он посмотрел на меня после этих слов. «Ну что же, а ты не так уж и прост, Кристиан Дантон. Сокровища и вправду могут меня заинтересовать. Правда не так, как желание остаться в живых, но признаю, это любопытно.»

- Жаль, что мы этого никогда не узнаем. – Я равнодушно отодвинула от себя его карту и посмотрела в окно. Небо заволокли тучи, обещавшие что к концу дня пойдет ливень, который превратит дороги в непроходимые грязевые реки. – Ты не дойдёшь туда один.

- А вы сильно заняты в ближайшие несколько месяцев? Насколько я могу судить, вы очень хорошо разбираетесь в местных обычаях и, что самое главное, вам знакома местность. Ваша.. эээ… работа позволит вам отлучиться? – Его французский акцент стал немного раздражать. «Да за кого ты меня принимаешь, щенок?! Хотя с другой стороны, раз моя роль удалась, значит я неплохо с ней справляюсь.»

- А что мне с этого? – решив не разыгрывать обиду, спросила я. Не Было желания продолжать играться с ним. Деньги закончились, и не сегодня завтра я так и так окажусь один на один с дорогой.

- Всё, что найдем, делим пополам. Ну и конечно же, я оплачу всё обмундирование и беру на себя закупку припасов!– Он крайне оживился.

- Нам нужен Бен. – я ткнула в сторону шотландца. Кристиан побледнел, но, хоть и с трудом, утвердительно кивнул, сглатывая засеший в горле комок.

Уговаривать Бена долго не пришлось. Быстро объяснив ему мистическую цель нашего нового знакомого и предположительную сумму в его кошельке, Бен одобрительно фыркнул. Сборы назначили на завтрашнее утро. Кристиан устроился в комнате по соседству со мной.

Наутро, облачившись в свой походный костюм, состоящий из куртки и штанов, сшитых индейцами Навахо, я спустилась вниз, помахивая своей видавшей виды шляпой. Увидев Кристиана, я еле смогла сдержать смех. Посреди зала стоял Бен и просто в упор глазел на сидевшего парня, облаченного в белоснежный кафтан с золотыми пуговицами, ана голове красовался всё тот же похожий на горшок шлем. Бен вопросительно посмотрел на меня.

- Кристиан, мальчик мой, а у тебя есть другой наряд? – я мило улыбнулась ему, отмахиваясь от начинавшего багроветь Бена.

- Есть конечно, но это специальный походный… - начал было он.

- Тебя пристрелит первый же траппер, не спрашивая, кто ты и откуда. Быстро переодеваться, мы ждем тебя на улице. – Уже более твердо сказала я, направляясь к выходу. Штаны из оленьей кожи соблазнительно выделяли мои бедра, так что одобрительное чмоканье заспанного бармена сообщило мне о том, что «выстрел» достиг цели.

- А что это у нас за красотка? – в дверях я столкнулась с каким-то нетрезвым утренним посетителем, попытавшимся обнять меня за талию.

- Кстати, Кристиан, мальчик мой, чем заменить твой котелок на голове, я тебе уже нашла. – Обернувшись, крикнула я ему, ударив под дых любителя обниматься и снимая с его согнувшегося тела вполне добротную коричневую шляпу. Начавшееся было протестующее мычание прервал грозный рык Бена. Бродяга предпочёл смириться с потерей и сосредоточиться на общении с барменом.

Глава 4 Привратник

- Как вы себя чувствуете, Генрих? – голос звучал из темноты. В нос ударил резкий запах, заставивший меня закашлять. Глаза наотрез отказывались открываться, словно налились свинцом и стали весить по несколько килограммов каждый.– Генрих, вы слышите меня? – стали чувствоваться удары по щекам. Я довольно успешно попытался пошевелить головой и, в конце концов, смог открыть глаза. В первые мгновения я не мог понять, где я нахожусь. Спустя ещё несколько секунд с удивлением обнаружил, что я мужчина. В конце концов память полностью собралась в единый узор и я сел.

- Уберите… – Профессор быстро убрал руку с флаконом нашатырного спирта от моего носа.

- Вы помните, кто вы и где? – Альфред оттягивал мне веки и попросил следить за его пальцем.

- Да, помню. Я Джи.. то есть, Генрих Кляйн. Мы в поезде, еду до Варшавы. – Профессор, где я был? Это не сон. Я прожил в теле женщины несколько дней. Это что, моя прошлая жизнь? – Вопросов у меня было предостаточно, и ответы на них мне требовались немедленно.

- Не совсем прошлая. - Альфред сел на своё место и подвинул мне чашку дымящегося чая. – Вот, выпейте. Сладкий чай насытит ваш организм глюкозой.

- К чёрту глюкозу, Альфред! Что значит «не совсем прошлая»? Я был в Америке, в начале прошлого века, почти сто лет назад! Да к черту Америку, я был какой-то девицей, ведущей не самый благочестивый образ жизни, Альфред! – я практически кричал. Альфред предостерегающе поднял руку, и я умолк в ожидании ответов.

- Понимаете, друг мой, наши жизни, как и время, не находятся на прямой линии. Некоторые считают, что времени вообще не существует. – он опять поднял руку, видя моё непонимание, - Нет. Время конечно же существует, но не в том виде, каким мы его представляем, наблюдая за ним в течении дня по движущимся стрелкам часов. Наиболее подходящая аналогия, это многожильная веревка, состоящая из множества нитей, закрученных между собой. Каждая нить – это одна из наших уже прожитых, или проживаемых, если угодно, жизней. Так вот, мало того, что нити плотно перекручены и образуют веревку, так ещё и веревка завязана в крайне замудренный узел. А наше сознание или, если угодно, наша сущность, в религии это называют духом, поочерёдно перескакивает с одной нити на другую. Но самое интересное тут в том, что нити в этой бесконечной веревке времени общие для всех существ во вселенной. А вот узелки, в которых застрял ваш или мой дух, разные. Некоторые завязаны очень близко, у некоторых и вовсе образуют один..

- Так вы с помощью этого – Я перебил его и указал на пустую склянку. Перекинули моё сознание на соседнюю нить? – Он утвердительно кивнул.

- Не то чтобы перекинул. Я, скорее, при помощи, назовем это «эликсиром», снял ограничения с вашего сознания. Ваше сознание, не имея опыта таких «путешествий», перекинулось на ближайшую по времени линию.

- Значит, можно и в будущее переместиться? – на мой вопрос Альфред разочарованно поморщился.

- Я же уже сказал, нет никакого будущего. Можно переместиться в следующую временную нить.

- А вы сами часто это делаете? Ну в смысле перемещаетесь по нитям судьбы.

- Некоторое время назад я только этим и занимался, но со временем приобретается довольно любопытный навык. Сознание как будто расщепляется и начинает существовать во всех нитях, в которых побывало. Так что для меня в этих путешествиях уже нет особого смысла.

- Но профессор. Это же потрясающее открытие! Можно перевернуть мир с ног на голову, если придать это общественности. – Моему восторгу не было предела.

- Мой дорогой друг, индийские йоги, Тибетские шаманы, да даже Друиды и всевозможные колдуны Европы знакомы с этой информацией уже тысячи лет. – Он улыбнулся, - Большинству людей без надобности это. Вы прожили столько лет, прекрасно обходясь без меня с моим «эликсиром».

= Но почему, в таком случае, вы дали его мне? Случайному попутчику, который мог оказаться кем угодно.

- Я много чего не знаю о строении мира, но одно я знаю точно – профессор на мгновение замолчал, - Я уверен, что никаких случайностей не бывает. Причудливые переплетения узелков не притягивают случайных встреч.

- Профессор, а какая польза от этих вот «путешествий»? - Чай закончился, и мне стало намного лучше, как он и обещал. Возникло желание выпить ещё одну чашку.

- О милейший, польза самая что ни на есть важнейшая. Насколько я смог понять, все эти «нити» связаны ещё одной «историей». Одним «узором», ну или, как уже сказал, «узлом», увидев который, дух способен распутать. Согласитесь, что, не видя узел целиком, распутать его вряд ли возможно. К тому же, некоторые разные узлы связаны друг с другом, и посему для распутывания нужны уже двое, трое, да десятеро «увидевших».

- А что будет, когда узел развяжется? - Желание выпить ещё чаю стало непреодолимым. Но разговор стал настолько интересным, что я подавил в себе желание выйти из купе в поисках вагоновожатого.

- Сложно сказать, могу только предположить, что Дух освобождается от плена «узелка». Но вот куда именно он освобождается, сказать не могу. – Он замолчал, задумчиво смотря в окно. Паровоз прибывал на неизвестную мне станцию. «Скорее всего, мы уже в Польше»

- А сколько времени я был в э.. в «путешествии»?

- Около часа. – Он обернулся ко мне. – Понимаете, это как со сновидениями. Ощущение времени никогда не может быть объективным по той простой причине, что его попросту не существует. – Состав дернулся и остановился.

- Выйду на улицу подышать воздухом. – Сказал я с надеждой, что на перроне мне удастся раздобыть папирос, и закрыл за собой дверь в купе.

Перрон был пуст. Светлеющее небо сообщило о приближающемся рассвете лучше всяких карманных часов. Мучающихся бессонницей пассажиров в этом составе вагонов не оказалось, и я в одиночестве наблюдал за работой обходчика путей. Странно, что после пережитого опыта в голове не роились тысячи мыслей, обдумывая произошедшее. Ещё немного подышав предрассветной прохладой я, приняв решение, вернулся в наше купе.

- Как «далеко» вам удавалось «заходить» по историческим событиям? – задремавший профессор вздрогнул от моего неожиданного вопроса.

- Кхм.. Достаточно далеко, чтобы увидеть, когда все стали людьми.

- Что это значит? А кем все были до этого? Насколько это давно?

- Вы сами всё сможете увидеть и сделать собственные выводы о мироустройстве. Вам совершенно ни к чему мои умозаключения. - Альфред взглянул на свои часы, висящие на тоненькой золотой цепочке. – Почти четыре утра. У нас ещё есть несколько часов в запасе, не желаете продолжить?

- Но вы же сказали, что «эликсир» быстро теряет свои свойства? – Продолжить мне хотелось больше, чем смог поведать мой дрожащий от возбуждения голос.

- Он вам больше не потребуется, Генрих. Понимаете, от проникновения в мозг химических веществ, включая и наркотические, нас защищает «мозговая оболочка». Так что все «видения» под действием наркотиков – не что иное, как работа гормонов. Я же нашел способ проникнуть непосредственно в мозг и навсегда снять «ограничения восприятия». Для вас, как и для меня, теперь не нужны никакие «эликсиры». Попробуйте закрыть глаза и направьте свою волю туда, где желали бы оказаться. Скорее всего, с первого раза у вас не получится точно оказаться в том или ином, назовем это так, «воплощении». Но с практикой вы всё лучше и лучше сможете контролировать процесс «перехода».

Глава 5 Второй поворот

В себя меня привел вылитый на лицо ушат холодной воды. Ещё не открыв глаза, я почувствовал сильную боль в затылке. Память быстро бросила мне кадры произошедших недавно событий: всё возрастающее недовольство команды и, как следствие, ужесточение наказаний. Ошибка капитана была в том, что, повесив на мачте одного из самых недовольных матросов, он спровоцировал вполне закономерный бунт, за что и поплатился своей жизнью. Его, лежащего на палубе с пробитой головой, и его остекленевшие глаза – это последнее, что я помнил, упав рядом с ним, видимо, так же как и он, получив удар по голове. Звуки понемногу возвращались. Восторженные крики победившей команды переходили в истеричные вопли, от чего боль в голове только усилилась. От смерти, как ни странно, спас меня такой ненавистный мне шлем. Три года скитаний по новому для нас континенту, три ненавистных года жизни в обнимку с этим куском железа. Я не могу вспомнить, сколько раз я порывался выкинуть его с какого-нибудь ущелья, лишь бы не чувствовать его тяжесть на голове. За три года он приносил в мою жизнь только свою тяжесть и раздражение от своей бесполезности. Какая ирония судьбы: его услуги понадобились уже по дороге домой. Получив пинок в бок, я открыл глаза.

- Так так, лейтенант Диего Алонсо, Всевышний решил оставить вас жить? – неприятно скрипучий голос старшего матроса Госалеса заставил меня повернуть голову. Не в силах подавить злорадную улыбку при виде его окровавленного лица, я ответил:

-Пока вы живы, Гонсалес, всевышний будет беречь меня, чтобы ваши проступки не пропали из воспоминаний людей. – Сплюнув кровавый комок, я сел.

- Можно ещё раз проверить вашу удачу – Гонсалес замахнулся на меня каким-то обломком мебели, но тут же был схвачен руками других матросов.

- Что я говорил насчет лейтенанта Алонсо и его отряда? – громкий бас боцмана Боррего заставил расступиться толпу.«Значит, мой отряд возможно уцелел? Умно, ничего не скажешь. Решил сохранить жизнь всему отряду в надежде на то, что хоть один из нас расскажет тебе, где находится то место, откуда мы притащили столько золотых побрякушек, что покойный капитан решил закончить экспедицию и под всеми парусами направился в родную Испанию? Вот только вряд ли у тебя что-то выйдет, Боррего.» Те несколько недель что я и мой отряд отсутствовали вдали от остальной команды, стояли поперёк горла у боцмана. Конечно, ведь та малая часть, что мы нашли, могла обеспечить безбедную старость и ему и всей остальной команде. От взятых в плен трех туземцев, сидящих сейчас в трюме, толку было мало. Приняв обет молчания, они только и делали, что плевали в лицо каждому, кто пытался вытянуть из них хоть слово. Ни пытки, ни голод, ничто не помогало. По правде сказать, я был единственный, кто знал точное местоположение того затерянного в джунглях Амазонки города.Карта, которую я составил, была уничтожена, и сейчас она была только в моей голове. Никто из отряда не сможет привести туда.

Две пары рук подхватили меня и поставили на ноги прямо напротив боцмана.

- Ну что, Диего, как я и обещал, серьёзный разговор между нами всё же состоится. Никакие твои шутки теперь не помогут избежать его. - Я ещё раз сплюнул, красным, прямо на его сапоги.

- Разговор может и состоится, вот только не сейчас. Небо на востоке подсказывает мне, что мы немного его отложим. А в отсутствии капитана он, возможно, и не состоится вовсе. – Надвигался шторм. Мы уже двадцать дней были в открытом океане, так что рассчитывать на то, что мы сможем спрятаться где-нибудь в спасительной бухте, не приходилось.

- В трюм его! К краснокожим. – Зло процедил он. Держащие всё это время меня руки потащили и, не церемонясь, бросили в трюм.

Когда глаза немного привыкли к темноте, я увидел своих «соседей». Три туземца при виде меня забились в дальний угол и что-то бормотали. Самое часто встречающееся слово было «Киц», со всякими другими туземскими эпитетами. Языка их я не знал, так что решил для себя, что оно означает «белокожий дьявольски красивый демон». Качка усилилась. Шторм уже был готов начать свою «великую жатву».

Пробуждаться с головной болью уже стало входить в неприятную для меня привычку. Сознание в этот раз не стало церемониться и сразу же обрушило на меня все ужасы недавнего шторма: метание наших с туземцами тел по трюму, ворвавшуюся воду, молитвы всевышнему и прощание с жизнью. На удивление, корабль выдержал первые несколько часов разыгравшейся непогоды. Возможно, он выдержал бы и дольше, но налетев, скорее всего, на коралловый риф, разбился словно яйцо, оставив всех нас на волю судьбы и провидения.

Вместе со стоном от боли мне пришлось выплюнуть и изрядное количество песка. «Значит я на берегу? Знать бы только, на каком именно?».В конце концов, полежав немного, слушая шелест волн, я, собравшись с силами и с духом, приподнялся, открыв глаза. Небо было задернуто величественными тучами, что и спасло меня от ожогов солнца и мои глаза от слепоты. Море было спокойным. Волны еле-еле добегали до моих ног и, облизав, убегали обратно, словно испугавшись незнакомых на вкус сапог. Песчаный берег уходил влево, насколько я мог разглядеть. Справа же его останавливала врезавшаяся в океан скала. Осколки корабля вместе с вещами были равномерно разбросаны по всей поверхности пляжа. Недалеко от себя я увидел тело. Но встав, я понял, что ошибся, тел было несколько. Признаков жизни они не подавали, так что я решил проверить на наличие жизни их всех. Идти было на удивление легко, вот только голова кружилась, да перед глазами метались «звёздочки», мешая сосредоточиться на шаге.

Первые два тела я не смог признать. «Наверное кто-то из матросов». А вот третье мне было очень хорошо знакомо. Это был молодой солдат Гарсия из моего отряда, с которым мы вместе пережили ужасы и страдания похода вдоль Амазонки и обратно. «Интересно, что тебя убило, океан или кто-то из подонков Боррего?». Оружия при нем не было, так что, скорее всего, его, как и меня, просто бросили в трюм, где он и принял свою участь. Но оружие нашлось при осмотре следующего, изрядно порадовшего меня трупа. Да и не просто оружие, а шпага самого капитана, которую так бесцеремонно присвоил себе висельник боцман. Труп же боцмана Боррего лежал рядом с ней, нежно обхватив её своими мозолистыми руками. Пинком я выбил шпагу из его окоченевших пальцев и, отцепив с его пояса ножны, приладил на свой.

Покончив с вооружением, мне стало немного увереннее шагать по берегу, разглядывая знакомые и незнакомые лица жертв разбушевавшейся стихии. Внезапно мне краем глаза показалось движение. Резко повернувшись, я увидел поднятую из под деревянного щита, бывшего до недавнего времени дверью, руку.

Подбежав, я с силой откинул щит в сторону, обнаружив под ним того, кого был рад увидеть живым больше всех остальных. Антонио Видалес, капрал Видалес.

- Вздумал спрятаться от меня под гнилым куском дерева? – Я за руку приподнял его, отряхивая песок и снимая с него гирлянды водорослей. – Ты не ранен? – Антонио отрицательно покачал головой.

- Твоё имя? Звание? Какой сейчас год? Где мы находимся? – Забросал я его вопросами.

- Капрал Антонио Видалес. Служу Испанской короне. Год тысяча шестьсот пятьдесят четвертый. Где мы находимся, не имею ни малейшего представления, скорее всего в груде обломков корабля. – Антонио устало отвечал на вопросы. Но по крайней мере я знал, что он не повредил ни тело, ни разум.

- У меня для вас плохие новости, лейтенант. Всевышний не смотрит на эту часть света, я молился, чтобы вы меня не нашли. – Своеобразный юмор Антонио был на месте. Улыбнувшись, я помог ему подняться и выбраться из под обломков корабля. Видалес немного покачивался, так что мне пришлось придерживать его, пока мы отходили от берега вглубь суши. Больше на берегу делать нам было нечего, а опасность оставаться на виду в незнакомом и неизвестном нам месте стояла острее, даже чем нам казалось на тот момент.

Но оставаться вдвоём нам суждено было недолго. Как только мы ступили в лес, нас тут же окружили местные аборигены с измалеванными красками лицами. У каждого на голове был убор, сделанный из птичьих перьев. Кожа, как и у встречавшихся мне до этого туземцев, была красновато-бронзового оттенка. На нас наставили копья и гортанным окриком заставили бросить все свои вещи и оружие.

- Ну по крайней мере мы узнали, что до Испании не доехали, - шепнул я Антонио.

- И узнали, что спаслись с корабля не только мы – Антонио кивнул в сторону. Один из пленнёных и брошенный в трюм индеец стоял со связанными руками чуть поодаль от основной толпы. Индеец во все глаза таращился на меня, приговаривая свою любимое «Киц! Киц!». – До боли знакомая вещь, а командир? - Антонио кивнул в другую сторону на предводителя окруживших нас аборигенов. Тот держал в руках шкатулку, положенную нами в сундук к остальным драгоценным безделушкам, найденным в затерянном городе Амазонии.

Глава 6 Привратник

- Держите, только что принесли. – Профессор поставил передо мной горячий, сладкий чай.

- Это уже становится доброй традицией. – чай обжег пересохшее горло. Посидев в полном молчании минут десять, я сделав последний глоток, спросил – Где мы сейчас едем?

- Скоро граница. – Профессор посмотрел в окно. Солнце уже полностью вышло из-за горизонта. За окном переливались желто-зелёные волны полей. – До Варшавы я не поеду, так что мы скоро расстанемся с вами. Позвольте полюбопытствовать, что с вами происходило во время… сеансов? Я в своем роде, коллекционер этих «историй». Интересные попадаются крайне редко. В основном, это работа, дети и ранняя смерть от невыносимо тяжкого труда. На второй «сеанс» соглашаются крайне редко. Но вы с нетерпением хотели попробовать снова. Должно быть, стоящие «жизни»? У нас есть ещё пара часов в запасе.

Я, как мог, рассказал и про Джинджер, и про Диего. Профессор слушал очень внимательно, не изображая поддельный интерес. Очень много вносил пометок в свою записную книжку, даже иногда переспрашивая и уточняя некие детали окружения. Когда я закончил, Альфред ещё что-то долго писал. Наконец он закончил.

- Крайне любопытные истории. Вы ещё будете «погружаться»? Я называю это «погружение», наиболее подходящий термин.

- Безусловно буду. У меня такое чувство, что крайне важно узнать, чем закончились путешествие Джин столетней давности и добрался ли более двухсот лет назад до своего дома лейтенант Диего.

- Кажется, скоро станция. Здесь я сойду. А вы не передумали ехать в Россию?

- Нет, профессор, не передумал, у меня срочные дела в Варшаве, а потом в Санкт-Петербурге. – Паровоз остановился.

- Ну, вот и Краков – Альфред поднялся и протянул мне руку, - Всего хорошего, Генрих. – Попрощался он и вышел.

За окном, по перрону вдоль состава, ходили только военные патрули австрийцев и несколько немецких офицеров.Предчувствие надвигающейся неприятности прервал волевой стук в дверь купе. «Ну вот и они… неприятности.» Я встал, надел свой уже давно высохший бушлат и открыл дверь.

- Доброе утро, господа, чем могу..? – в дверях стоял офицер, несколько минут назад проходивший по перрону в компании двух солдат.

- Проверка документов. Ваш паспорт, господин.. эээ ? – офицер требовательно протянул руку, ожидая, когда я ему покажу свой паспорт. – Куда-то собирались уходить? – офицер кивнул на мою верхнюю одежду.

- Доктор Генрих Кляйн, господин офицер. Вот держите. – Похлопав себя по карманам, я, наконец, нашёл этот чёртов паспорт. Не глядя, офицер взял его из моих рук, не спуская с меня своего пристального взгляда. Немигающие серые глаза его больше подошли бы какой-нибудь змее. Он продолжал не мигая смотреть на меня, чего-то ожидая. «Ах, да… почему я в верхней одежде!». – Хотел выйти, подышать свежим воздухом, простите, не расслышал вашего имени?

- Капитан Вольфган Кацберг – недовольно ответил он, - Разве вы не знаете, что, пересекая границу, выходить строго запрещено?

- Так я и не вышел, просто у меня испортился табак – я растерянно вынул из кармана уже высохший комок из табака и бумаги. – Кацберг удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на мой паспорт, который я ему дал. Он долго смотрел на него, вчитываясь, казалось, в каждую букву, потом сказал:

- Ваша цель поездки в Российскую Империю, доктор Кляйн? – капитан не спешил возвращать мне документ.

- Поездка сугубо личного характера. Будьте любезны.. – я протянул руку, желая забрать свой документ.

- Он пока побудет со мной, а вам придётся пройти вместе с нами. – Он кивнул своим солдатам, и те, шагнув внутрь купе, взяв меня под руки, вывели из вагона. Сопротивляться сейчас не имело смысла, в конце концов они бы просто избили бы меня и потащили дальше в бессознательном состоянии. «Да уж, времена сейчас неспокойные… Но, черт побери, где я прокололся… опять?».

Возможностей на возражения и возмущения у меня просто не было. На перроне капитан Кацберг отошел в сторону и о чем-то долго разговаривал с другим офицером. Апеллировать свои возмущения простым солдатам, всё ещё державшим меня за руки, попросту не имело смысла. Выйдя в город, оказалось, что территория вокзала оцеплена, и по периметру оцепления скопилась приличная толпа людей. Крича и расталкивая людей, капитан, словно флагманский корабль, вёл нас сквозь толпу. Наконец, подойдя к автомобилю, меня посадили на заднее сиденье и в полном молчании повезли, как потом оказалось, в отделении местной жандармерии.

В отделении оказалось, что необходимый для допроса офицер отсутствует, и мне сообщили, что придётся провести остаток дня в одиночной камере, а завтра утром всё разрешится наилучшим для меня образом. «Интересно, кто это решил, что именно для меня «наилучший образ»?».

Камера, как и все виденные до этого, ничем примечательным не выделялась. Всё то же окно под потолком, железная кровать и «нужник». Единственное, что мне показалось особенным, так это полнейшая тишина: ни шагов за дверью, ни криков и других шумов из соседних камер. Свободного времени у меня теперь было предостаточно, и чтобы его не терять, я решил продолжить свои эксперименты с «сеансами».

Улегшись на невыносимо твердую кровать, я с привычным уже для себя намерением сбежать из этого мира направил своё сознание во времена красотки Джиджер. В том, что она красотка, у меня не было никакого сомнения, ну и желания быть в теле девушки и не быть красоткой, у меня тоже не было.

Глава 7 Первый поворот и снова поворот.

- Кристиан, мальчик мой, передай мне ещё бобов.– Бен поперхнулся, либо возмутившись моей наглостью, либо от того, что я употребила нашу с ним условную фразу, означающую, что этот человек находится в сфере моих интересов и обижать его можно только с моего позволения. Отношения между Кристианом и Беном не заладились с самого первого дня нашего путешествия. Кристиан откровенно презирал Бена за его манеры, точнее за отсутствие оных, и конечно же боялся. Семь дней похода в сторону Аризоны не смогли выветрить из головы парня тот страх, что он испытал, болтаясь в руках шотландца. Бен же, осознавая, что деньги, предназначавшиеся ему за оказанную услугу сопровождения, находятся у этого «изнеженного сопляка», недоумевал, почему ему нельзя просто взять и отобрать их? Строго настрого запретив Бену «хоть пальцем трогать» Кристиана, я не стала запрещать ему вести себя как можно более угрожающе. Теперь же моему терпению пришёл конец, и я решила раз и навсегда прекратить их словесные перепалки. Поймав мой многозначительный взгляд, Бен недоуменно пожал плечами и уставился опять в свою тарелку.

Наше партнёрство с Бенджамином Макгинли продолжалось уже несколько лет. Быстро признав моё умственное превосходство и тот факт, что, выполняя мои рекомендации, он может заполучить гораздо больше «прибыли», Бэн оставил себе роль «угрожающего вида здоровяка» и вполне ею довольствовался. Вот и в этот раз он поверил моим обещаниям, что после небольшой прогулки мы, возможно, станем сказочно богаты, если найдём то самое место, которое указано на карте «европейского мальчишки», либо, не найдя ничего, мы получим гарантированную прибыль от посуточной оплаты наших услуг «сопровождения». Одного он не мог понять: почему мы не можем просто взять и отобрать и «гарантированную оплату» и карту и не сделать всё самим без этого «хлыща»? На самом деле, я и сама не могла понять, почему? Было что-то в Кристиане, что останавливало меня. Какое-то теплое чувство того, что я с ним уже знакома и что он роднее и дороже того же самого Бена, с которым мы прошли вместе сотни миль вдоль и поперёк этого континента.

С Беном нас связывали только партнёрские отношения, я его считала скорее не очень умным, но очень надёжным старшим братом. И вот «старшему брату» очень не понравился человек, в которого начинала влюбляться его «младшая сестрёнка». «Влюбляться?! Ещё чего! Мне нужны только его деньги! Тогда почему бы просто не отобрать их и не оставить этого, чёт его дери, Кристиана на волю местных богов, деревянных истуканов? Да чтоб тебя, Джинджер Фокстэйл!».

- Простите мадемуазель Джин, но больше нет. – Кристиан растерянно смотрел на меня, стоя с пустой тарелкой в руках.Сейчас, по прошествии нескольких дней, в более подходящей для наших мест одежде, Кристиана было не узнать. Он с каждым днём всё больше и больше становился похожим на мужчину. С лица постепенно исчезало вечно удивленное выражение лица. Во взгляде стала появляться уверенность. Даже изменилась походка, она стала более уверенной и устремлённой.

- Ничего, Кристиан, мне наверное хватит. Но раз уж ты у костра, не мог бы ты поставить кофейник?

- С удовольствием, мадемуазель Джин, но вы не сказали, что к нам присоединятся ещё люди. – Кристиан смотрел на что-то позади меня. Я и Бен резко обернулись, выхватывая свои револьверы, но тут же опустили их. На холме стояла дюжина индейцев, уставив на нас ружья древнего образца и прилаженные к тетиве луков стрелы.

- Проклятье – процедил Бен, - Апачи! До их территории ещё день пути. Это всё из-за костра Джин! Можно же было и потерпеть, не помер бы с голоду этот «мой мальчик»!

- Спокойно, Бенджамин Макгинли, раз мы ещё живы, значит мы им нужны живыми. – постаралась я удержать Бена от необдуманных поступков.

- Мадемуазель Джин, с нас снимут скальп? – Непосредственное любопытство Кристиана иногда просто выводило из себя.

- Обязательно и всенепременно, дорогой Кристиан. – Улыбнулась я.

- И снимут живьем кожу. Белая, чистая кожа у них очень ценится. – Злорадно подкинул масла в огонь Бен.

Вещи наши отобрали быстро, но ещё быстрее их просмотрели и они исчезли, разойдясь по рукам. Кому достался мой «счастливый» револьвер, я не успела заметить, но вот каменные таблички Кристиана вызвали некую оторопеть у Апачей. Двое наиболее раскрашенных индейца склонились к ним и о чем-то долго спорили, иногда тыкая в мою сторону. Языка апачей, само собой, мы не знали. Но часто повторяющееся слово «Киц» с указанием на меня привело к мысли, что так называют в этих краях женщин. В конце концов договорившись о чем-то, они отдали нам приказ подняться, и мы в полном молчании последовали за отрядом, изредка подгоняемые пинками и тыканьем стволов в спины. Ожидаемо, лошадей у нас изъяли за ненадобностью, на их взгляд.

Мы отошли уже на приличное расстояние от реки Колорадо, и теперь лесистая местность сменилась на пустынную прерию. Без лошадей наша «прогулка» стала несколько труднее. Холмы, покрытые низкими кустарниками с вечно цепляющимися колючками, приходилось преодолевать на «своих двоих».

- «Небольшое путешествие, Бен, и мы будем сказочно богаты, Бен» - недовольно процедил Бенджамин, за что и получил удар в спину. – Я тебя запомнил, красная рожа! Как только освобожу руки… - следующий удар на какое-то время заставил замолчать шотландца. Но я была абсолютно уверена, что он сдержит своё невысказанное обещание.

Уже ближе к вечеру мы спустились в окруженную со всех сторон высокими холмами долину, в центре которой стояло несколько десятков индейских жилищ. Племя оказалось большое, что было странно для кочевого образа жизни этого народа.

- Кристиан, мальчик мой, мне кажется, тебе будет что вспомнить в старости. - Кристиан с усилием выдавил из себя улыбку.

– Мне кажется, что дожить до старости шансы есть только у вас. Вряд ли они посмеют причинить вред столь красивой даме, как вы. – окрик кого-то из индейцев заставил замолчать Кристиана, и он, вжав голову в плечи, молча продолжил идти. «Ох, дорогой, это конечно мило, но боюсь, что именно я первая и разделю участь всех белых, попавших в руки апачей».

Глава 8 Привратник

Очнувшись, я ещё лежал какое-то время с закрытыми глазами, пока скрип открываемой двери в камеру не заставил меня встать. Яркий свет из коридора ослепил меня.

- Следуйте за мной. – Приказал мне незнакомый голос. Меня повели по залитому светом коридору. Коридор казался длиннее чем в тот раз, как меня вели туда. Некоторые двери камер были открыты. Бросив взгляд в одну из таких, я увидел в окно, что рассвет уже наступил. В конце коридора мы свернули направо и оказались у двери кабинета, в котором стоял стол и три стула, на один из которых меня с силой и усадили. Вскоре в кабинет вошли двое: уже знакомый мне капитан Кацберг и ещё один. С Кацбергом было уже всё понятно, обыкновенный военный, прямой и честный, словно мачта. Второй же внушал сильные опасения. Невысокий лысый толстяк с маленькими, крысиными, вечно рыскающими в поисках жертвы глазками. Капитан остался стоять у двери, скрестив руки и облокотившись на стену. Толстяк же, усевшись напротив, наигранно задумчиво перебирая пальчиками, долго смотрел на меня. Когда молчание уже стало больше походить на комичность, я не выдержал:

- Вы с капитаном можете вполне помолчать и без меня. Можно я пойду? Или отправьте меня обратно в камеру, я там сон не досмотрел? – Кацбер еле слышно хмыкнул, в отличие от толстяка. Тот резко подскочил и неприятно скрипучим голосом завизжал:

- Ваше имя!? – Глаза у него налились кровью, а на лбу вспухла вена.

- Моё имя, как и указано в документах, которые забрал капитан Кацберг, - я повернул голову в сторону капитана, - Генрих Кляйн.

- Это не ваше имя! – продолжал бесноваться толстяк, - Генрих Кляйн, арестован вчера вечером в Будапеште! Кто вы, и откуда у вас документы Кляйна?!

- Простите, господин… ? – Я вопросительно стал ждать, когда толстяк представится.

- Тут вопросы задаю только я!

- Хорошо. Хотите остаться инкогнито, Бога ради, но позвольте уточнить небольшую деталь, это даже не вопрос. Почему вы решили, что Генрих Кляйн, тот человека в Будапеште, а не я? Документы ведь у меня.

- Мужчина имеет смелость шутить, - Неприятно улыбнувшись, обратился к капитану толстяк, - Всё очень просто: Генрих Кляйн – опасный преступник, за которым наш отдел охотился несколько месяцев. По счастливой случайности, кто-то решил лишить его сознания, что упростило нашу работу. Так вот, я спрашиваю ещё раз: кто вы? Опасный преступник Генрих Кляйн, или тот человек, что облегчил работу сыскному отделу Австро Венгерской Империи? – голос толстяка стал спокойнее. Он откинулся на спинку стула и теперь ждал моего ответа.

- Не могу ответить на ваш вопрос. Я бы и рад был бы быть тем человеком, но, к сожалению, я не он. Также я и не опасный преступник, а всего лишь доктор Генрих Кляйн. – Я сочувственно пожал плечами и тоже захотел откинуться на спинку стула, но в этот момент почувствовал, как стул подо мной исчез, и я упал на пол, скривившись от боли.

-Шутить тут вздумал?! – зарычал мне в лицо капитан Кацберг, - Я тебя отучу от этого! Ну погоди, завтра же ты пожалеешь, что вообще зубы имеешь.

- Отведите его в третью – подал голос толстяк, улыбаясь ещё неприятней, чем прежде. Кацберг кивнул и, подхватив меня за шиворот, вытолкал из кабинета.

Камера, в которую меня так же бесцеремонно втолкнули, как и вели по коридору, оказалась больше. В ней стояло две койки, на одной из которых сидел мой недавний попутчик, профессор Альфред Флейшер.

- Доброе утро, Генрих. – профессор привстал, приветствуя меня. – Не правда ли, удивительно, что судьба не хочет, чтобы «разошлись»?

- Я бы предпочёл, чтобы судьба объяснила мне, для чего все эти встречи? Как вы тут оказались, профессор?- Я сел на свободную кровать.

- Вы не слышали? Война началась, - Альфред зачем-то взял свою шляпу, лежавшую рядом, и стал отряхивать с неё несуществующую пыль. – Всех подозрительных лиц задерживают. В общем, я оказался достаточно подозрительным. Недалеко граница, так что сами понимаете, тут подозрительным может оказаться даже пятилетний ребёнок. А вы? Вас сняли с поезда? Чем вы им не понравились?

- Ума не приложу. – Я пожал плечами – Но думаю, всё разрешится в ближайшее время. Вы уже были на допросе? Там, знаете ли, пренеприятный тип вопросы задаёт.

- О, да. - улыбка Альфреда получилась натянутой. - Дитрих Шульц его имя. Вы, скорее всего, о нём. Невысокий толстяк, - я утвердительно кивнул - Начальник какого-то секретного отдела, насколько я понял.

Я лег, уставившись в серый, недавно побелённый потолок. «Как будто заранее готовились к чему-то. Даже побелили. Весь это спектакль с убийством принца и началом войны давно спланирован!».

- Профессор, вам ещё интересно, что там в моих «параллельных» историях? – нарушил я молчание, так так слушать шаги охраны за дверью стало невыносимо.

- Конечно, Генрих! – профессор аж подпрыгнул. – неужели вы ещё экспериментировали?

Я рассказал про дальнейшее приключение Джин с товарищами, стараясь не упустить никаких мелочей. Делал я это скорее не для профессора, а для себя, мне так было проще проанализировать происходящее, освежая в памяти образы. Блокнот и ручку у Альфреда отобрали, так что он просто слушал не отвлекаясь и не отводя от меня взгляд. Когда я закончил, он сказал:

- Крайне любопытная и интересная у вас жизнь, Генрих. Скажите мне, чем вы на самом деле занимаетесь?

- Я простой доктор, Альфред, самый обыкновенный. – Рассказ меня несколько утомил, так что я отвернулся к стенке и решил было поспать, но «волна» утянула моё сознание совсем в другой мир.

Глава 9 Второй поворот. Встреча.

- Диего, слышишь меня? – Голос Антонио слышался откуда-то издалека. Лихорадка окончательно подкосила меня. «Сколько я был без сознания? День? Неделю?». С трудом проталкивая своё сознание сквозь сонную пелену, я попытался отмахнуться от трясущих меня рук. В конце концов, победив свою слабость, я смог открыть веки. Антонио сидел связанный, облокотившись на ствол невысокого дерева. Тряс же меня один из наших пленителей.Молодой индеец с черными, как вороново крыло, глазами. Собственно он и сам имел повадки хищной птицы. Пронзительный взгляд, который не сулил никакой жалости тому, кто встанет у него на пути. «Кажется, его зовут Айек? Вроде этими звуками его окликали несколько раз.».

- Айек, хватит. – Попробовал я прекратить уже бессмысленную тряску своего тела. На что Айек разразился гневной тирадой на непонятном мне языке. Но тряска прекратилась. Индеец удовлетворенно кивнул, видя, что я пришёл в сознание, и, повернувшись к Антонио, кинул пару фраз, указывая на меня.

- Я думаю, он хочет, чтобы ты встал. – В голосе капрала слышалось сочувствие. – Они бросят тебя тут, если к полудню ты не сможешь идти сам.

- Ты выучил их язык, Видалес ? – Еле двигая губами, выдавил я из себя. Тело бил озноб. Я не помнил, когда ел в последний раз, но мне казалось, что я не ел никогда. И речи не могло идти, чтобы я куда-нибудь мог идти.

- Несколько слов, командир. Ты был без сознания пять дней, этого времени более чем достаточно, чтобы хоть немного начать понимать их тарабарщину.

- Кто же меня нес, Антонио? Ты?

- О нет. Такой чести они мне не предоставили. Боялись, что я сбегу с твоим трупом, наверное. – Иногда от шуток Антонио у меня начинали бегать мурашки по спине, особенно когда их сопровождала вот такая же недобрая улыбка, больше похожая на оскал. – Тебя несли по очереди. Но сейчас весь отряд ушел, оставив вот его, меня, да ещё того краснокожего с нашего корабля. Вон он – Антонио кивнул вправо. Наш бывший пленник сидел так же связанный где-то в стороне, так что увидеть я его смог только краем бокового зрения.

Айек ходил мимо нас, пытаясь высмотреть сквозь деревья только ему ведомую цель. В конце концов, он ещё раз бросил взгляд на меня и, указав поочерёдно на Антонио и второго пленника, прокаркал на своем языке несколько слов, показывая жестом, чтобы они поднимались. Когда Антонио поднялся, тот подошёл к нему и перерезал связывающие его руки веревки. То же самое он проделал и с «нашим» индейцем. Указав им на меня, он ещё раз прокаркал и заставил их поднять меня за руки. Так мы и двинулись вслед за ним, периодически подгоняемые его окриками. Слава Всевышнему, лес был негустой. Складывалось впечатление, что несколько сот лет назад тут случилось что-то наподобие выброса вулкана, и сейчас природа постепенно старалась восстановить свои некогда богатые владения. Деревья были невысокими и редкими. Живности, скорее всего, тут не водилось и вовсе. «Возможно, они так далеко вынуждены ходить за добычей, или искали новое место для жизни?» По моим подсчетам, от того места, где мы потерпели кораблекрушение, путь составлял около двадцати дней. Большую часть из которых я прошёл на своих ногах, пока неизвестная мне болезнь подкосила меня. То, что мы на другом континенте, уже не было сомнений. Природа, как местное население, сильно отличалась от тех мест, где мы провели последние три года. Северный континент для нас был в такую же новинку, как и для бывшего нашего пленника, имя которого мы так и не смогли выяснить. Между собой называли его «Наш индеец», но при обращении к нему он лишь пытался отойти от нас и отвести взгляд, повторяя своё неизменное «Киц, Киц». Сейчас же, когда ему приходилось тащить меня на себе, он весь трясся. «От страха или от брезгливости?»

Когда сумерки уже готовились смениться непроглядной тьмой, сквозь деревья мы увидели огни. Дым от костров был не слышен. Но уже через несколько десятков шагов мы вошли в поселение. Айека приветствовали точно такие же воины, с раскрашенными лицами и головными уборами из птичьих перьев.

Поздоровавшись со всеми, кто его встречал, он жестом позвал нас за собой и, пройдя мимо нескольких хижин в виде больших шалашей из кожи, приказал нам остановиться. Антонио и «наш» облегченно выдохнули и опустили меня на землю.

Айек громко, но крайне уважительно кого-то позвал из последней хижины. Скорее всего позвал по имени, или по званию. Мне послышалось что-то наподобие «Киана». Из хижины вышла девушка с великолепной прямой осанкой и гордым, независимым взглядом. Молча посмотрев в мою сторону, она кивнула Айеку, и он, указав Антонио и «Нашему» жестом, повелел занести меня в «дом».

Глава 10 Привратник. Побег.

- Киана, значит…? – Альфред задумчиво теребил свой рукав. Горячий чай принести нам в камеру не удосужились, поэтому состояние было неважное. Голова кружилась, и перед глазами маячил рой «звёздочек».

- Самое удивительное тут в другом, профессор. Не могу понять, отчего возникла эта мысль, но мне кажется, что Киана очень похожа на Кристиана из другого «времени». Понимаете, когда я в теле Диего увидел её, было ощущение, что я с ней знаком. Мало того, я уверен теперь, что и некоторые неуловимые взгляду черты лица у них схожи. – Говоря это, я всё больше убеждался в сказанном.

- Я вполне вам верю, Генрих. Судьбы людей связаны гораздо больше, чем кажется. Путешествуя по реке «времени» на лодке «воплощений», мы раз за разом берём на борт одну и ту же команду. Понимаете? – Я молча кивнул. Профессор подошёл ко мне и потрогал мой лоб. Затем пощупал пульс на руке. – Скоро вам станет лучше. «Погружения» у вас проходят гораздо легче, чем у большинства.

- С чем это связано? – И вправду почувствовав себя лучше, я сел.

- Трудно сказать, но я предполагаю, что с вашим истинным возрастом, возрастом вашего так называемого духа. Если взять за образ мою аналогию с многожильной верёвкой, то у вас она толще, чем у большинства.

- А ваша?

- И моя. – Его прервал клацанье ключа в двери. В камеру быстро вошёл незнакомый мне солдат в форме полицейского. Она явно была с чужого плеча, так как висела на нем, будучи на два размера больше. – О, а вот и Ганс. Ты несколько задержался, Ганс. – Обратился Альфред к парню. Ганс не ответил. Лишь только приветственно кивнул нам обоим и, нервно прислушиваясь, поманил нас за собой, приложив палец к губам, чтобы мы не вздумали шуметь.

Петлять по коридорам особо не пришлось. Ступая как можно тише, мы довольно быстро оказались у двери ведущей на задний двор полицейского участка, где нас уже ждал автомобиль. За рулём сидел водитель более крупных размеров, чем наш спаситель. Не обратив на нас внимания, он так же молча тронул машину с места, направляя её к открытому шлагбауму.

– Почему никого нет? – Спросил я профессора, сидевшего вместе со мной на заднем сидении. Ганс нервно обернулся к нам, но, посмотрев на Альфреда, отвернулся.

- Дорогой Генрих, не задавайте вопросов, на которые вам не хотелось бы знать ответы. Но обещаю, совсем скоро вы получите ответы на большинство из них. Потерпите. Вы, кажется, направлялись в Россию? – Я кивнул. - Тогда наверняка не будете против, если мы составим вам компанию и вместе доедем? – Я снова кивнул и, поняв, что на какое-то время разговор окончен, отвернулся к окну и стал смотреть на проносящиеся мимо городские дома, сменившиеся в скором времени пригородом и наконец лесом.

Когда небо начало менять своё чёрное платье на свой серый утренний пеньюар, машина остановилась. Мы вышли на небольшой поляне. Еле заметная дорога, по которой мы приехали, уходила дальше в лес. Тишина давила на уши так, что мне пришлось немного прокашляться, чтобы убедиться, что в предрассветном мире звуки всё ещё существуют. На другом краю поляны я заметил какое-то движение и тронул за руку стоящего рядом Ганса. Он кивнул и, указывая в ту сторону, сказал:

- Профессор. – Альфред обернулся. В нашу сторону приближалась девушка. На вид ей было лет восемнадцать. Кожаная куртка и обтягивающие брюки больше подошли бы для конной прогулки, но и здесь, в предрассветном лесу, выглядела она потрясающе. Убрав с лица волосы, она подошла к Альфреду.

- Папа! – Шепотом, но получилось громко, сказала она , повиснув у отца на шее.

- Познакомься, Генрих, моя дочь Оливия.

- Альфред… - начал было я, но он перебил меня.

- Я знаю, Генрих, она похожа на Кристиана и Киану, знаю. – Он освободился от объятий дочери. – Оливия, познакомься, это..

- Диего. – теперь перебила она. – И Джин, красотка Джин. – Никогда в жизни, да что там, никогда в жизнях я не испытывал одновременно такую гамму чувств в одно мгновение. Смущение, удивление, страх и ещё несколько не поддающихся описанию ощущений слились в одно. Я стоял не в силах заставить себя произнести хоть слово. Из меня смогло вырваться только невнятное мычание.

- Простите, Генрих, но я не был с вами до конца честен. Но у вас есть выбор. Мы уже в России, так что вы можете вполне спокойно продолжить свой путь вот по этой дороге. Обещаю, ни я, ни кто-то из нашей организации больше никогда не побеспокоим вас. Но если вам нужны ответы, на некоторые из которых, как и обещал, я вам отвечу, то прошу с нами.

- Вы большой хитрец, Альфред – Я уже пришёл в себя и не мог оторвать глаза от Оливии. – Познакомив меня с дочерью, вы не оставили мне выбора.

Глава 11 Второй поворот. Киана.

- Это там. – Киана указала в сторону заходящего солнца. Вид на долину открывался волшебный. Вид на долину открывался волшебный. Внизу разукрашенный в зелёно-оранжевые цвета раскинулся лес. Где-то вдали, почти у самого горизонта, еле виднелся противоположный берег ущелья.

- Ты говорила, что там мёртвая пустыня, а это сложно назвать мёртвым. – В подтверждение моих слов из лесу взлетела стая птиц, оглашая окрестности своими криками.

За два месяца, проведённые в племени Ваанхов, я неплохо выучил язык. Киана буквально вытащила меня с того света, используя свои многочисленные отвары из одному Богу известных трав. Недаром всё племя относилось к ней с таким почтением и иногда даже благоговением. Не было ни одного человека в племени, которому она так или иначе бы не помогла. Для своих двадцати вёсен она достигла поистине изумительных результатов в изучении трав и прочей живности. Айек мне как-то сказал, что её дух переходит из тела в тело и всегда рождается в члене племени Ваанхов, поэтому, только родившись, она уже всё знает и просто с годами вспоминает всё, что знала до этого.

- Там дальше Мир мёртвых. Когда умирает кто-то из племени Ваанхов, его дух уходит туда. – Киана не мигая смотрела на закат. Краска на лице в отражении лучей блестела золотом, отчего её смуглое лицо приобретало красоту, присущую некой древней Богине. – очень давно там была Земля Богов, которые вырастили Дерево Мать. Но однажды они проиграли битву, и их землю уничтожили огнем с неба, а дерево Мать сгорело.

- Ты так говоришь, как будто помнишь ту битву. – Я тронул её за руку, отчего она вздрогнула и, встряхнув головой, будто отгоняя свои мысли, посмотрела на меня, уже улыбаясь.

- Я много помню, Диего. Тебя я помню тоже. Ты сдержал обещание.

- Какое обещание? – Я уже немного привык к её витиеватому полёту мыслей, стараясь особо не углубляться в их смысл, но сейчас мне захотелось докопаться до конца.

- Когда-нибудь ты и сам всё вспомнишь, обещаю. Но сейчас мы должны сделать то, ради чего Боги привели тебя сюда. - Необъяснимое чувство, что я когда-то тут был, не покидало меня с того дня, как я впервые пришёл в сознание и вышел из жилища Кианы. Даже запахи казались мне знакомыми. Когда я после долгих дней и ночей мучений смог мало-мальски понимать речь Ваанхов, Киана рассказала мне легенду. История была о том, что во времена, когда пепел от дерева матери ещё оседал на землю, из разрушенного замка Богов было похищено оружие, способное уничтожить всё живое. На вопрос, что это за оружие, и как его можно было похитить, она не ответила. Мне было непонятно, как можно украсть пушку, способную стрелять таким количеством огня? А когда она сказала, что я и Антонио принесли на их землю часть этого оружия, моё недоумение было поистине величиной с дерево мать, ветви которого могли достать до Луны. По недоступному моему пониманию, стечению обстоятельств, затерянный город в джунглях Амазонки все эти годы скрывал утерянную реликвию племени хранителей Ваанхов. О крушении нашего корабля племени сообщила Киана. В её видениях были и два белых человека в одежде из железа. Про железо, конечно, никто не понял, но то, что на нас будет надет панцирь черепахи, они поняли. Индейца, которого привели с нами, оставили в живых, посчитав, что его вклад в возвращении реликвии на родину вполне оправдывает снисхождение к нему.

- Как мы найдём то место, куда надо отнести эту часть оружия? – О том, что необходимо это сделать, Киана сообщила после очередного видения всему племени. Энтузиазма это конечно не вызвало, но пререкаться с Кианой никто не осмелился. К тому же племя Ваанхи было знакомо с чувством долга. Долг хранителей Долины мёртвых – это первое, что они заучивали, ещё не научившись ходить.

- Боги будут вести нас, Киц. – Это объяснение вполне удовлетворило моё любопытство. К тому же мне было без разницы, дойдём мы куда надо или нет, главное, я буду в компании Кианы. Возможность смотреть на неё и обнимать по ночам придавала мне поистине невероятные силы и уверенность. Наше сближение произошло так внезапно, и чувства захлестнули меня с такой силой, будто волна, ждущая сотню лет, чтобы обрушиться. Однажды я спросил Киану: почему меня все зовут «Киц» и она тоже? Уже почти заснувшая, она посмотрела на меня, прищурилась, вглядываясь в моё лицо и сказала: «Это означает «Зеленоглазый демон», - потом засмеялась, больше я не смог вытянуть у неё ни слова.

На поиски места, куда бы пристроить шкатулку с частью древнего механизма, с нами отправился отряд из пяти самых опытных охотников. Антонио остался в племени. А вот «наш» индеец, которого, кстати, как выяснилось, звали Иинтинакуа, больше не шарахался от меня и не начинал причитать свои неработающие заклинания проклятья. Он мало что знал о том, как «реликвия» попала на другой континент, но помнил рассказы вождя о существах с лицами змей, которые принесли с собой знания об огне. Скорее всего, они притащили с собой и этот ценный экспонат.

Через два дня, когда все сборы были закончены, я попрощался с Антонио, пообещав вернуться живым.

- В любом случае хоть кто-то из нас вернётся. Киана пообещала, что они будут составлять карту. – Сказал я Антонио, пожимая ему на прощание руку.

- Ага, вот только я видел их карты. Это непонятные закорючки на плоских камешках, Диего. Я ни в эту, ни в следующую не смогу найти твой труп по ним. – Антонио очень много времени, в отличие от меня, провел изучая обычаи племени. И знал о них и их ремеслах не хуже, чем любой представитель племени Ваанхи.

- Ну, значит, у тебя полно времени, чтобы научиться понимать их закорючки. – Мы обнялись, и наш отряд покинул деревню.

Глава 12 Первый поворот. Вождь.

- Откуда это у вас? – Акцент вождя был ужасен, но возможность объясняться не прибегая к языку жестов несказанно радовала. Радовало так же и то, что за все те два дня, как мы удостоились аудиенции у старейшины племени, нас не только не оскальпировали, но и относились к нам довольно терпимо. После многодневного петляния по еле видимым тропам, мы наконец смогли вдоволь отдохнуть и даже успели расслабиться. К моему огромному сожалению, мне выделили отдельное жилище, и мой план по сбиванию Кристиана с пути истинного с треском провалился. Его сожаление об этом были ещё больше, ибо храп Бена не давал спать всему племени, чего уж говорить о робком юноше, делящем с ним один вигвам.

- Я это выиграл в карты у какой-то французской крысы. – сотряс своим басом стены вигвама вождя Бен и засмеялся, что он всегда и делал, когда начинал врать. «Игра в покер – это вот прям не твоё, сколько раз я тебе говорила.»

- Мне сказали, что ты великий воин. Тебя прозвали Громкий Медведь. Не пристало великому воину осквернять свой рот ложью. – Вождь был стар. В его подслеповатых затянутых пеленой глазах промелькнуло нечто сродни сожаления или разочарования, что заставило Бена тут же замолкнуть и как нашкодившего ребёнка, понурив голову, отодвинуться в сторону. – Откуда у вас это? – Вождь снова задал свой вопрос и своей трубкой указал на каменные таблички, лежавшие между нами и ним.

- Я привез их из далекой страны. – Подал голос Кристиан. – Их мне продал один моряк. – Вождь кивнул и поднял свой взгляд на меня, ожидая что и я чем-то дополню Кристиана.

- А в чем, собственно, дело? – Меня начал раздражать этот допрос. – Сделайте уже то, что вы обычно делаете со всеми такими как мы, и покончим с этим. Да, мы зашли на ваши земли, но мы были уверены, что не зашли. С каких пор вы передвинули границы? В конце концов, не такое это уж и преступление.. – Я хотела продолжать тараторить, изображая истеричную девицу, но Вождь остановил поток моих возмущений, подняв ладонь. Слова застряли внутри меня, и я уселась обратно к костру, с изумлением заметив, что успела вскочить со своего места.

- Не пристало тебе так вести себя, Киц. – Вождь теперь заставил меня стыдливо опустить голову. Но сдаваться я не собиралась.

- Вообще-то меня зовут Джин, а не это ваше прозвище.. – Вождь снова поднял руку.

- Твоё имя не имеет значения. Давным давно тебя звали совершенно другим именем. – Вождь начал раскуривать свою трубку, чем я и не преминула воспользоваться:

- На что это ты намекаешь, старик? Мне всего лишь двадцать лет, какие это «давным давно»? – Истеричный смешок Бена был прерван моим гневным взглядом. «Надеюсь, он пробуравит твою тупую башку, шотландская свинья!» - послала я ему своё мысленное проклятье.

Вождь раскурил свою трубку и продолжил, выпустив клуб дыма: - Ты был великим странником. Ты пришёл к нам как враг, но ушел как друг, оставив нам кое-что. – Старик опять замолчал, подняв голову вверх, туда, где клубы дыма от костра и его трубки рисовали загадочные фигуры. Кристиан посмотрел на меня, встретив мой взгляд, он набрался смелости и тоже решился подать голос:

- Но мадемуазель Джин слишком молода!

- Духи обещали нам, что ты вернёшься «Видящая». – В этот раз вождь ткнул своей трубкой в Кристиана. «Интересно, что он курит? У старика совсем крыша поехала? Может он путает понятия «мужчина» и «женщина»?». Старик продолжал: - Духи так же сказали нам, что и ты, - он опять ткнул своей трубкой, но в этот раз в мою сторону, - вернёшься к нам и заберёшь то, что принадлежит тебе.

- А про меня духи ничего не сказали? – Бен с надеждой ожидал ответа. Но вождь не обратил на его вопрос ни малейшего внимания, что заставило Бена с крайне грустным видом ещё дальше отодвинуться от нас.

- Вы не нашего племени Крыла Ворона, Вы наши друзья, и поэтому мы поможем вам. Вождь что-то резко вскрикнул, и в вигвам зашёл один из племени. Аудиенция была окончена, по всей видимости. Нас троих увели к своим местам ночлега. Пока мы мило болтали с Вождём, наступила ночь.

- Ну и что будем делать? – Первым нарушил молчание Бен. Мы втроём стояли у своего небольшого костра, каждый погружённый в свои мысли.

- Странно, но, мадемуазель Джин, мне не показались его слова старческим бредом. И я сильно сомневаюсь, что это действие наркотиков. Вы оба можете считать меня сумасшедшим, но мне знакомы эти места. Вы же понимаете, что я никогда тут не был? Но вот эти звёзды, - он закинул голову вверх, - Я помню.

- У мальчишки от стресса мозги вскипели, да, Джин? – Бен засмеялся своим раскатистым смехом, наверняка разбудив половину деревни.

- Значит, ты спишь сегодня один, Бен. Я тоже видела эти звёзды. Пойдём!. – я схватила Кристиана за руку и утянула за собой в своё жилище, оставив Бена одного разбираться со своими мыслями о «видимых» и «невидимых» звездах.

Глава 13 Привратник. Оливия.

- Значит ещё не дошли. Что же, будем продолжать. – Альфред перестал записывать мой рассказ и откинулся в кресле. Дрожащий свет керосиновой лампы рисовал на стенах кабинета причудливые тени. Кабинет был с высоким потолком, потому и призраки-тени получались огромные. Невольно засмотревшись на этот танец черных великанов, мне вдруг пришла мысль, что тут, глубоко под землёй, они заточены навечно и вся их пляска, это их суетливая попытка найти выход на свободу.

- Профессор, вы так и не сказали, что это за место? Я тут уже несколько дней, но так и не знаю, где я нахожусь? Неужели вы мне так и не доверяете? – я отвлекся от созерцания потолка и стен, сделав ещё одну попытку вытащить из профессора хоть какую-нибудь информацию.

- Дорогой Генрих. Вам я доверяю полностью и безоговорочно. Во всех наших встречах в прошлом и в прошлых вы не раз доказывали свою преданность тем идеалам, которым вы предпочитаете следовать. Дело не в вас, а в том, что нас могут обнаружить через вас. – Я непонимающе развел руками.

- Как? Неужели вы думаете, что я сознаюсь под пытками? – На что Альфред только улыбнулся.

- Вовсе нет. Но поймите, можно ведь «заглядывать» и в будущее. А там, кто знает, что останется в вашей памяти? Кому вы можете рассказать о таинственном замке, закопанном почти по самый верх где-то в районе Карпат? Нет, Генрих, мы не можем так рисковать. Вас определённо будут искать, так же как и мы.

Я уже свыкся с мыслью, что Альфред не рассказывает мне ничего конкретного, ограничиваясь общими фразами. Вот и сейчас я смотрел на то, как он снова ушел от ответа, уткнувшись в свою тетрадь. Огромный дубовый стол, не пойми каких годов, занимал почти треть кабинета.«Кабинет для одного стола, на котором стоит саквояж». Мне стало жутко находиться тут, и я решали уйти.

- Профессор, вы ведь хотите, чтобы я увидел что-то конкретное в своих «видениях»? – Уже у самой двери спросил я.

- Безусловно, Генрих. – Альфред даже не заметил, что меня нет на кресле. Он немного растерялся и повернул голову ко мне. – Дорогой Генрих, поверьте только одному: как только вы «доживете» до того момента, который нас всех интересует, вы и сами всё поймёте. Простите меня, но мне надо поработать. – С этими словами он притянул к себе свой саквояж, и его внимание надолго затерялось внутри разноцветных склянок.

Коридор был темен и пуст. Освещаемый парой канделябрами он тоже был наполнен мерцающими тенями, которые в своём истеричном танце пытались обрести спасение. «Я, словно как эти тени, заплутал во времени и не знаю, где выход».

По стенам коридора были развешаны портреты людей, пейзажи сказочных стран, и несколько картин изображали мифических животных. «Интересно, сколько же лет всему этому музею? А сколько он ещё простоит, закопанный на сотню метров? Нас уже всех не станет, а этот замок будет продолжать беречь свои тайны глубоко под землёй, населённый только безмолвными тенями. Хотя теней тут тоже не будет, будет кромешная тьма»

Погруженный в свои размышления я не заметил, как попал в огромный зал. Замок, явно построенный в готическом стиле, скорее всего, во времена Тевтонского ордена, когда-то был полон людей. Сейчас же, насколько я мог судить, в нем находилось не более двадцати человек. Двое из которых сейчас о чем-то жарко спорили посреди зала. Это был тот самый парень, кажется Ганс и Оливия. С Оливией мне удалось поговорить лишь раз, в самом начале, как только мне выделили свою комнату в замке. Особого разговора не получилось, так как это было за общим столом во время обеда. Две-три фразы из разряда «этикета» нельзя назвать полноценным разговором для людей, знавших друг друга несколько сотен лет.

- Оливия.. – Я окликнул её чуть сильнее, чем хотелось бы. Гулкое эхо в десятки раз усилило мой голос. На мой крик обернулся Ганс. Его лицо в отблесках огней от свечей скорее напоминало лицо хищного зверя.«Возможно, так выглядит волк, если бы волк был человеком». Ганс ещё несколько мгновений сверлил меня взглядом, потом дежурно кивнул в знак приветствия и скрылся где-то в тени.

Оливия стояла ко мне спиной и не поворачивалась. «Плачет что ли?». Я подошёл и коснулся её плеча. Она резко обернулась, лицо и вправду было всё в слезах, и замерев на мгновение, что-то пытаясь разглядеть в моих глазах, обняла меня за шею, уткнувшись лицом в грудь. Неописуемое тепло, от того, что кто-то настолько родной и близкий сейчас прижимается ко мне, моментально разлилось по всем сосудам моего тела. Рефлекторно я обнял её. Но с каждой следующей секундой прижимал её к себе всё сильнее и сильнее. Разжать объятья я не мог, это было выше всех моих сил.

- Оливия… - Но она прервала меня.

- Не люблю это имя. Как и твоё, дурацкое. Генрих. Как будто камни падают с обрыва. Ген – рих. – Слёз на глазах больше не было, как и следов от них. Она оторвалась от меня и снова посмотрела в глаза. – Пройдёт хоть сотня тысяч лет, назовись хоть самым ужасным именем, но тебя всегда смогу узнать по губам и зелёным глазам. – Она улыбнулась.

- Оли… Как мне звать тебя сейчас? Кристианом я тебя звать не буду, и не проси. – Она взяла меня за руку и повела куда-то в сторону очередного коридора. – Да и моё настоящее имя совершенно не Генрих, кстати.

- Когда-то у тебя было прекрасное имя. Но ты запретил его произносить.

- Да? И какое же? – Я, как мальчишка, безропотно шёл за ней, утягиваемый её рукой.

- Отакустес. Но это большой секрет.

Глава 14 Второй поворот. Вход.

- Для мира мёртвых тут слишком много жизни. – Киана схватила меня за протянутую ей руку и, подтянувшись, оказалась рядом со мной. Она, как и я, тяжело дышала. Где-то внизу слышалось сопение остатка нашего отряда. Айек и Иинтикуа, ругаясь каждый на своем языке, выискивали малейшие трещины в скале, чтобы, ухватившись за них, подтянуться и стать на несколько сантиметров ближе к вершине ущелья. Киана посмотрела на раскинувшееся чуть внизу плато.

- Видишь гору? – Она указала на одиноко стоящий холм посреди совершенно пустого плато. Совершенно непохожий на обычные холмы, он скорее походил на.. – Это то, что осталось от Дерева – Матери.

- Что!? – Я отказывался верить в услышанное. То, что Киана назвала пнём, было поистине тогда великанских размеров. – Я думал, что просто ваши легенды так описали размеры вашего древа. Но это же тогда какой оно было высоты? – В голове сразу возникли примерные размеры дерева, и размеры эти просто не укладывались в мои представления.

- Ветви были выше облаков. – Она кивнула подошедшим Айеку и Иинтинакуа. После многодневного перехода длиной две сотни миль, мы четверо – это всё, что осталось.

Местность резко контрастировала с тем непроходимым лесом, по которому мы шли совсем недавно. Редкие кустарники да камни, это всё, за что мог зацепиться взгляд. Однако жизнь тут кипела. Сейчас, когда Солнце уже почти достигло горизонта и дневная жара спала, животный мир на время решил вернуть себе свои владения. Вой и крики хищников, похожих на собак, сообщали о том, что в мире мёртвых сегодня прибавится призраков. Мелкие, непуганые грызуны сновали между ног. Киана решила переночевать здесь же, а наутро нам предстояло отправиться к тому самому дереву, по крайней мере к тому, что от него осталось.

Когда стемнело и мы вчетвером расселись около костра, Айек достал свои каменные таблички, разложил их по только ему ведомой закономерности и выцарапал на последней из них так и не усвоенным мной знаком окончание нашего пути. Закончив, он сложил их и передал Киане, а она мне.

- Когда придёт время, ты вернёшься за этим. – Она указала на шкатулку. Из чего она была сделана, для меня так и оставалось загадкой. Слишком лёгкая для металла и слишком прочная для дерева, а то, что лежало внутри неё, вызывало ещё больше вопросов. Один раз я попросил посмотреть её поближе. Предмет размером с крупное куриное яйцо, сделанный из множества мелких металлических частей. Скорее всего, настолько древний, что никого из моих предков ещё попросту не существовало, когда он был сделан. Однако никаких следов ржавчины на нем не было. Предназначение этого предмета для меня так же оставалось загадкой. Киана утверждала, что это часть некогда разрушительного оружия, которое принадлежало мне. На моё недоумение она никак не отреагировала, так что я решил оставить выяснение этого факта на потом. Попробовав взять этот шар в руки, я почувствовал его еле ощутимую вибрацию внутри, отчего сразу же положил его обратно, и больше попыток изучить его я не предпринимал. Понимать то, что говорила Киана, было сложно. Частью из-за того, что я совсем плохо понимал её язык, а частью из-за того, что она в своей речи использовала абстрактные образы, больше походившие на описания снов, чем на конкретные описания событий. Вот и то, что касалось этого «яйца», было мне мало понятно, кроме того факта, что нам надо его отнести в то место, откуда его когда-то украли.

К вечеру следующего дня мы уже стояли у подножья одинокой скалы.

Глава 15 Первый поворот. Исход.

- Может это чья-то могила? – Бен старательно обошел лежавший скелет, чтобы тут же наткнуться на другой. – Да сколько их тут!?

- Я насчитала только три. Вон ещё один – Я указала факелом на третью горку костей. – Могила размером с гору? Хотелось бы мне иметь такую, но, скорее всего, я умру где-нибудь в сточной канаве в обнимку с тобой, Бенджамин, так как совершенно не вижу ни золота, ни драгоценных камней

- Мне один рассказывал, что есть страна, Игипит называется, кажется, так вот там есть могилы величиной с гору. – Бен присел на корточки, чтобы лучше разглядеть кости неведомых нам мертвецов. – Им не меньше ста лет, Джин.

- Кристиан, мальчик мой, мы точно туда пришли? – Кристиан не решался подходить к нам и неуверенно топтался у входа в пещеру.

- Я не уверен, Джин. – С некоторых пор он перестал употреблять так раздражающее меня слово «мадемуазель», не без моей помощи, конечно же. – Моя карта давно оборвалась, нас ведь привели сюда. Возможно произошла нелепая ошибка? Мне кажется, тут есть и другие пещеры, я видел завалы по пути сюда.

- Джин, я что-то нашёл! – Бен воткнул свой факел в расселину и теперь отряхивал от пыли и песка предмет, с виду напоминавший коробку, в которой господа побогачи хранят свои сигары. – Эта парочка пришла сюда не с пустыми руками, - довольный, что хоть что-то нашёл, он посмотрел на два черепа, лежавших рядом, - Ну? Что там внутри? Рассказывайте. – Но черепа молчали, как и положено костям.

- Может наши проводники знают, что это? – робко подал голос Кристиан, - В конце концов, это их священное место.

- Это вряд ли, - Я села рядом с Беном, пытаясь разглядеть в свете гаснущего факела, что же это такое он держит в руках? – Для них это священное место, а это значит, что если кто и знает, то только шаман. Эти ребята даже зайти сюда побоялись. Или им нельзя? Чёрт их разберёт. Ты так и будешь там стоять? Иди, посмотри на свои сокровища. Кристиан? – Парень нехотя, изо всех сил пытаясь побороть в себе чувство страха перед усопшими, решился подойти к нам.

Только когда факел Бена догорел, мы перестали молча глазеть за древнюю коробочку. Словно выйдя из транса, стали суетиться, чтобы зажечь новый огонь. Наконец справившись, мы снова нагнулись над находкой.

- Ну уж нет, хватит! Дай сюда. - Я взяла шкатулку. На ощупь показалось, что она сделана из железа, только очень лёгкого. – Из чего эта штука сделана? Там внутри что-то есть, - При тряске в шкатулке явно что-то перекатывалось.

- Джин! А вдруг там что-то ценное? – Кристиан схватил меня за руку. – Осторожно, возможно это стоит целого состояния, вот только оно должно быть целым.

- Ой, извините, Мистер Искатель Сокровищ. Сейчас узнаем, что там. – С этими словами я открыла шкатулку. Внутри лежал шар величиной с маленькое яблоко.

-Ааапчхи! – Бен чихнул, после того как я сдунула слой пыли с шара, под которой оказалось, что шар сделан из множества металлических частей. – Джин, ты не могла бы…- он снова чихнул.

- Можно? – Кристиан протянул руку, чтобы взять находку в руки.

- Да, пожалуйста, но только не сломай. Ведь мы же не хотим, чтобы от поломки мы стали менее богатыми? – Кристиан не обратил на мои слова никакого внимания, весь увлеченный рассматриванием круглого предмета. Мне показалось, что на его лице на мгновение промелькнула удовлетворенная улыбка. Как будто он знал, что это за предмет и для чего. «Уж не за этим ли ты сюда шел, а, Кристиан? Или это игра теней от огня?»

- Так, ну хватит. Поигрался сам, дай и другим, - Я попыталась взять шар из его рук, но в то же мгновение, как я к нему прикоснулась, меня словно обожгло. Последнее, что я помнила, это ярко красный свет от шара и недоуменные лица моих спутников.

Боль – не самое лучшее средство, чтобы вновь прийти в себя. Но, зачастую, это не наш выбор. Меня трясли и били по лицу. В голове был шум, так что звуки стали доходить до меня, только после того, как я открыла лицо и увидела над собой лица Бена и Кристиана.

- Мальчики, я вас так люблю, а вы меня по лицу… – сказала я. Бен чертыхнулся и перестал трясти меня за плечи. Кристиан же помог мне сесть.

- Что случилось, Джин? – почти одновременно спросили они.

- Сколько я была в отключке?

-Минуты три, не больше. Да, Бен? – Бенджамин удовлетворительно кивнул.

- А где я? Проклятая штуковина! Вы видели, как она светилась? – Оба они переглянулись и в такт покачали головой, не понимая о чем речь. Кристиан поднес ко мне шкатулку с шаром внутри, отчего я шарахнулась от нее, как от заражённой чумой крысы. – Убери от меня это!

- Но что случилось, Джин?

- После того, как, не знаю, как назвать вот это яйцо.. Но после того.. – Слова просто не могли вырваться из меня после пережитых видений.

- Ты что-то видела? – Кристиан взял меня за руку.

- Да, видела! И могу доказать. – Бен, посмотри там. – Бен пошел в указанный мною угол, - Кристиан, твоя недостающая часть карты, лежит там. – Кристиан повернулся в ту сторону, где стоял Бен, держа в руках найденную только что каменную табличку, расколотую надвое. Моя рука больно ударилась о камень, так как Кристиан настолько быстро отпустил её и ещё быстрее оказался рядом с Беном, выхватив табличку и пытаясь рассмотреть её.

- Вон тот, - я указала на одиноко лежащий скелет, бросил её в какую-то тварь, похожую на одну из тех ящериц, что бегают по пустыне, только размером с человека. А вот этот пытался спасти вот эту, закрыв собою. В общем все умерли. Был ещё один, но он убежал вместе с этими табличками, которые у тебя, Крис.

- А тварь? – Бен стал оглядываться.

- Не знаю. Я, вроде как, вот им была. – Я снова указала на одинокий скелет. Его глазами смотрела. – На какое-то время мы все замолчали. – Может это волшебная штуковина шаманов? Кто их разберёт, этих индейцев? А? Ребята, ну что молчите?

Кристиан убрал шкатулку в свой мешок и подошёл ко мне.

- Мне кажется, это настолько древний механизм, что когда его сделали, не было названий стран ещё. Скорее всего, он неизвестным нам способом запоминает последние события. Чтобы разобраться, я увезу его к себе домой. Там найдутся ученые, которые разберутся в его устройстве, я уверен.

- Но нам ведь заплатишь? – В голосе Бена звучали стальные нотки, как всегда, когда поднимался вопрос оплаты.

- Да, безусловно, и даже больше, чем обещал. – Бен успокоился так же быстро, как и готов был вспылить. – Мадемуазель Джинджер, не желаете составить мне компанию в поездке ко мне домой?

- Это ты, чтобы не платить мне, а мои деньги отдать Бену? Не так уж ты и прост, Кристиан, мальчик мой.

Глава 16 Привратник. Оливия.

Я долго не открывал глаза. В комнате, куда меня поселили, было влажно. Воздух же, как ни странно, был без запаха затхлости. В какой-то момент мне показалось, что я не один. Ощущение присутствия кого-то слева заставило меня резко вскочить, и ..

-Оливия? Как ты..? – В темноте различить лицо было сложно, и только в последнее мгновение я смог удержать руку, занесённую для удара.

- Как я, что? Попала сюда? Не забывай, это мой замок, уже не помню сколько лет и сколько жизней. – Оливия сидела на единственном стуле около стола и не двигаясь смотрела на меня. В темноте невозможно было различить цвет её глаз, но я знал, что они голубовато-изумрудного цвета. Тусклое подобие света попадало в комнату сквозь небольшое окошко в двери. – Я зажгу? – Оливия потянулась к керосиновой лампе, не дожидаясь моего согласия.

- Да конечно, это же твой дом, и дом твоего отца. – Слабое подобие улыбки пробежало по её губам в отблеске вспыхнувшего огонька.

- Он мне не отец. Мои родители умерли от тифа, когда мне было семь лет. Альфред воспитал и обучил меня.

- Так это его замок?

- Нет. В этом замке я жила в совершенно другой жизни. Просто Альфред помог вспомнить и найти его. – Я понимающе кивнул. На какое-то время комната погрузилась в тишину. Мне стало неловко.

- Зачем ты…

- Пришла? – Перебила меня она. – Меня Альфред попросил привести тебя, как только ты «проснёшься». – Он снова замолчала. – Ты уже «дошёл» до конца? – Спросила она, видимо имея в виду историю Диего, Джин и других.

- Нет. История Джин и Кристиана, ещё …

- Кристиан уехал без Джин. – Опять перебила она. – Джинджер погибла, Генрих, понимаешь? Она умерла, у меня… У Кристиана на руках. – Голос её задрожал.

- Как это случилось? – Мне вдруг безумно захотелось взять её за руку. Она не сопротивлялась.

- Ты… то есть она, называла их «Весёлые ребята». Уже после того, как племя Воронов оставило нас, мы повстречали эту банду.

- А Бен? – Зная Джин, несложно было догадаться, что её острый язычок мог без проблем накликать беду не только на неё, но и на всех её друзей.

- О, старина Бен.. – Злорадная улыбка на её губах не предвещала ничего хорошего тем, кто осмелился встать на пути к трате своего гонорара. – Перед тем как закрыть свои глаза навсегда, он сумел закрыть глаза пятерым. Он бы закрыл и шестому, но выстрел в голову сзади решил по другому.

- А что стало с Кристианом?

-Ничего особенного, - Она хмыкнула, - Убил шестого и уплыл в Европу.

- Значит, нити жизней сплелись в верёвку? – Я отпустил её руку.

- Нити? – Оливия встала. - Боже, Генрих, неужели ты поверил в эту глупость про нити, верёвку и прочее? Альфред учённый, у него очень большие проблемы с воображением и подбором аналогий. – Она подошла к двери – Пойдём со мной.

Петляя по коридорам и лестницам, мы оказались в том самом зале, где не так давно я встретил её в компании Ганса Зал был освещён голубым ярким светом стоявшей на подставке стеклянной сферы. В неестественном освещении готический свод выглядел немного жутковато и торжественно.

- Что это? – Указал я на светящуюся сферу.

- О, это изобретение одного нашего.. Впрочем неважно. Подарок из Сербии. – Оливия махнула рукой и потянула меня за рукав. – Встань здесь. Нет, вот сюда. Поближе. Стоп. Вот так. – Она крутила меня, как непослушного ребёнка – Тут самое лучшее место, чтобы слушать. Подожди меня. – Она быстрым шагом, иногда сбиваясь на бег, выскочила из зала.

Треск разрядов в сфере многократно усилился. Свет стал дрожащий, отчего тени уже величиной с Великанов закружили свой бесконечный танец. Музыку я услышал не сразу. Вообще, сам момент, когда она начала звучать, я не помню. Просто в какой-то момент осознал, что напеваю мелодию, еле слышимую сквозь треск сферы. Постепенно звук струнного инструмента становился всё сильнее и громче, настойчиво унося мои мысли в неведомые мне места, где солнечно и слышится звук прибоя. Место, куда меня с таким усердием выставляла Оливия, было выбрано не случайно. Музыка лилась со всех сторон, окружая и нежно обнимая. Лучшее место для сосредоточения акустики и не найти.

- Ну как? – Музыка давно закончила литься, но я всё ещё стоял, очарованный услышанным. Она подошла и легонько ткнула меня в плечо. – Не молчи, я же старалась.

- Это было невероятно, Оливия! Что это за инструмент? – Спросил я , глядя на маленькую изогнутую арфу с несколькими струнами.

- Это лира. Греки утверждают, что это их древнее изобретение и родоначальник всех струнных инструментов. – Она протянула мне инструмент, но я отказался.

- Я не должен касаться этого Волшебства, иначе оно исчезнет. – Это вызвало новую улыбку у неё, только в этот раз добрую и самую красивую из всех улыбок, что я когда-либо видел.

- Тогда смотри. – Она дёрнула по каждой из струн по очереди. – Слышишь? Каждая звучит по-разному. А вот так, - Она снова дёрнула их, но только в определённой последовательности, отчего пространство наполнилось недавно звучавшей мелодией. – А теперь представь, что ты можешь слышать только одну из струн, а остальные недоступны твоим ушам. – Я кивнул. – Чтобы услышать всю мелодию, ты должен научиться слышать каждую из струн. – Я снова понимающе кивнул. – Ну вот, каждая из струн, это одна из наших жизней. Прожив каждую, ты услышишь всю мелодию целиком. Понимаешь?

- Понимаю. Но не слишком ли мало струн? Сколько их тут? Семь?

- О, вот тут самое интересное. У каждого свой инструмент, и чем больше струн на нём можно разместить, тем замысловатей музыка. Но и это ещё не всё.

- Не всё?

- Нет не всё, инструмент у каждого свой, а вот струны у всех общие. – Будто Оливия ещё раз прошлась по струнам, словно пытаясь проиллюстрировать только что сказанное.

- Послушай, каждый раз, во всех жизнях, я влюбляюсь в тебя. – Сфера снова зашлась треском, отчего тени, высотой до потолка, задрожали. – Это я что-то не то сказал? Ладно, без разницы. Всё, что я увидел и вспомнил за последние дни, всё это говорит о том, что я влюбляюсь и влюбляюсь. Уверен, что и в тех жизнях, что я ещё не вспомнил, происходит тоже самое. Как можно это объяснить при помощи твоей теории нот?

- И в этой тоже? – Игривый тон внезапно сменился, и уже более строгим голосом она продолжила. – Вот послушай. – Дернув одну струну, она тут же дёрнула другую, звуки их слились в один, создав новое звучание. – Слышишь? Они родили нечто совершенно другое. Созвучие, аккорд, называй как хочешь, но так уж получилось, что мы созвучны. Пойдём к Альфреду, он уже заждался.

- А Ганс? – Спросил я, когда мы вышли из зала.

- Что Ганс? – Она шла впереди, и оборачиваться не посчитала нужным.

- Ну мне показалось, что между вами…

- Между нами что? – Тут она остановилась. – Сколько можно сыграть мелодий на одном инструменте?

- Бесконечное множество, конечно же – Ответил я, понимая, что она имеет в виду. – Мне показалось, или ты тогда плакала? Что случилось?

- Ганс со мной с детства. Мы вместе выросли. Но сейчас началась война и он ушёл. Даже не важно, где и против кого он будет сражаться. Ведь в любой войне главное – вернуться? Ведь так? – В слабом отблеске свечей коридора мне показалось, что глаза у неё заблестели, готовые вот-вот расплакаться.

- Я не знаю. Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы этой войны не было.

- Мы знаем, Генрих.

Глава 17 Привратник. Выход.

Альфред ждал нас в библиотеке. Величественные шкафы, сделанные, вероятно, из дуба, были заполнены Бог знает какими древними книгами и фолиантами. Несомненно, в них была собрана информация, способная отдернуть завесу с секрета о сотворении мира и истории человечества. Провести в этой комнате несколько лет, было бы мечтой любого историка и просто «пытливого ума». Альфред стоял напротив небольшого портрета, висевшего между шкафов. На портрете была изображена женщина. Одежда и головной убор предположительно относились к средним векам, но вот техника исполнения скорее оставляла впечатление о том, что портрет написан недавно. Возможно, так могли бы писать древние греки, если бы умели пользоваться краской и кистью. Отчего-то у них лучше удавались скульптуры. Они, с поразительной точностью способные выделить каждую мышцу на теле, были не в состоянии нарисовать это.

- Отец. – Оливия оторвала Альфреда от созерцания портрета, и тот обернулся.

- А, вы пришли. Добрый день, Генрих. – Он пожал мне руку и жестом предложил нам присесть за невысокий журнальный столик в углу комнаты.

- День? Признаться, мне всё ещё непонятно, как вы определяете это?

- О, нет ничего проще, есть удивительное изобретение. – Улыбнувшись, он продемонстрировал свои карманные часы.

Альфред дождался, когда мы сели на предложенные стулья и, подойдя к недавно просматриваемой картине, немного повернул её. Еле слышный щелчок и один из шкафов на несколько сантиметров отодвинулся от стены. – Одну минуту. – Альфред ещё больше отодвинул шкаф и скрылся за ним, словно призрак войдя в стену. Минуту спустя он вышел, неся в руках две небольшие шкатулки. Одну я узнал сразу же.

- Это же…

- Да, Генрих, всё верно. – Он поставил обе на стол. Оливия не проявила никакого интереса к тому, что лежало перед нами. На мой восхищенный взгляд от увиденного она пожала плечами.

- Я видела их уже миллион раз.

- А что во второй? – Я открыл первую и, убедившись, что там лежит именно тот самый артефакт из моих «видений», потянулся ко второй. «Ну, конечно же, каменные таблички Кристиана. Даже та, шестая, расколотая пополам». – Мне так и непонятно, как они оказались у Кристиана? Ведь они должны были остаться там, где погибли Диего и Киана.

- Их унес Иитикуа. – Оливия потянулась и взяла одну из половинок расколотой пластины. – Он был из племени Змеи. Именно поэтому его не тронула та тварь. Я видела, как он схватив сумку с ними, выбежал из пещеры. Тварь не стала преследовать его.

- А потом? Он что, переплыл Тихий океан или Атлантику и доставил их в Европу?

- Скорее всего, - подал голос Альфред, – его схватило племя Ваанхов, а Антонио благополучно добрался до дома, доставив сей ценный предмет в Старый Свет. Мы не смогли достоверно отследить, но предполагаем, что было так.

- Интересно, что стало с той тварью? Неужели эти животные существуют до сих пор? – Я потянулся к первой шкатулке и открыл её. Внутри лежал тот самый шар. Судя по блеску, было видно, что его не единожды чистили. Увидев предостерегающий жест профессора, я не стал брать его в руки, ограничившись рассмотрением шкатулки. Она явно была сделана из металла, вот только неизвестного мне. – Что это за металл?

- Не стоит называть то существо животным. Оно вполне разумно, и даже более. Но об этом мы поговорим в другой раз. – Альфред подвинул первую шкатулку к себе. – Она сделана из удивительного вещества, как и сама сфера. Сейчас совершенно невозможно найти элемент, который бы вступил с ним в реакцию. Могу только с полной уверенностью сказать, что никому из современных ученых это соединение неизвестно. Но, теперь о главном. – Он подвинул шкатулку ко мне.

- Профессор, мне не хочется даже близко к ней подходить. Я ещё помню, что случилось с Джин, когда она только прикоснулась к ней.

- Ничего особенного с ней не случилось. К тому же она была не готова. – Альфред снова подвинул шкатулку в мою сторону. – Эта вещь по праву принадлежит вам. Во времена, когда на земле жили не только люди. Да, да… не только люди. – Альфред поднял ладонь, опережая мой вопрос. – Да и вы, Генрих.. Впрочем, не в этом суть. Это древний источник энергии. Часть более сложного устройства, которое было уничтожено. Но вот неиссякаемая энергия, что храниться внутри этого шара, поистине поражает.

- Хотите сказать, что когда-то, где-то, я изобрел и собрал вот это?

- О нет, вы никогда бы не сделали такое устройство. Но вот достать это устройство и заставить его подчиняться только вам, вот это вполне оказалось вам по силам. Нам не удалось заставить его работать.Именно поэтому мы были вынужденынайти вас.

- Но для чего весь этот спектакль с погружением в прошлые жизни и прочее? – Негодование, закипающее во мне, грозило перерасти в ураган злобы.

- Не злись, пожалуйста. – В разговор вступила Оливия, - Сам посуди, поверил бы ты во всё это, не увидев сам?

- Может и поверил. Откуда мне теперь знать? – Злость отступила. – Так что вы хотите от меня?

- Включить его. – Хором ответили Альфред и Оливия.

- Зачем?

- Разве вы не понимаете?! Неиссякаемая энергия. По этой технологии можно сделать миллионы вот таких вот «шаров». Он один сможет отапливать целый дом. Ресурсы перестанут быть причиной раздоров и войн. – Голос Альфреда стал даже запинаться от волнения.

- Боюсь, профессор, из него так же можно сделать и оружие. К тому же война уже началась. – Альфред хотел возразить, но дверь в библиотеку резко открылась. Не входя в кабинет, еле сдерживая эмоции, незнакомый мне мужчина громко сказал:

- Профессор! Хорошо, что вы здесь. Они тут, надо уходить! – Профессор только удостоил его лёгким покачиванием головы и снова обратился ко мне. Мужчина тут же скрылся из виду.

- Ситуация развивается быстрее, чем я думал. Генрих, Оливия, вам надо уходить. – Альфред подошёл к ещё одному шкафу и легким движением втолкнул шкаф с стену. Открылся проход высотой чуть ниже моего роста. – Возьмите это с собой. – Он указал на шкатулки.

- Я к этой штуковине не притронусь. – Желания прикасаться к такой маленькой, но потенциально разрушительной вещи у меня не было.

- Генрих, если она достанется им в руки!- Тут в разговор вступила Оливия.

- Да кому «им»?! Сколько дней мне морочат голову, не говоря, кто «Они»?- Скорее всего мне передалось возбуждение того мужчины в дверях, так что нервы мои были натянуты и готовы, оборвавшись, сбросить меня в озеро истерики. Оливия взяла меня за руку.

- Отец, он сможет её уничтожить, выключить, вывести из строя?

- Ты не понимаешь, что это уникальное устройство? Мы сможем остановить весь этот хаос, который начинается на Земле! Больше ничего подобного мы не сможем отыскать. Это последний из доступных нам артефактов. – Альфред чуть не перешёл на крик.

- Если не получится, и это – она отпустила мою руку и подошла к столу, - попадет к ним в руки, спасать будет нечего и некого. Ты знаешь это не хуже меня.

- Я вам ещё раз повторяю, я не прикоснусь к ней и пальцем. – Они оба просто игнорировали меня, глядя друг другу в глаза. В конце концов, приняв беззвучное решение, они обернулись ко мне. Альфред взял шкатулку и подошёл ко мне.

- Генрих, ты должен уничтожить её. Ты был прав, и Оливия права. Вы оба мудрее всех нас вместе взятых. Уже не единожды человечество доказывало, что из всего можно сделать оружие. Возьми его в руки, а дальше поймёшь, как его уничтожить.

- Найдите другой способ. Вы что не слышали меня? – Оливия снова взяла меня за руку.

- Неужели Джинджер была смелее тебя? Этого просто не может быть.

- Джин не знала, что с ней будет, а когда узнала, сомневаюсь, что у неё было желание повторять это! – Они молча смотрели на меня. В полном молчании мы простояли около минуты, пока не послышались шаги в коридоре. Принимать решение, убегать, или сделать то, о чем они просят, надо было сейчас же. – Ладно! Ладно, давай её сюда!

От прикосновения шар стал красным, словно его только что вытащили из печи кузнеца. Помня, что случилось с Джин, я всеми силами постарался сохранить сознание здесь и сейчас. Шар продолжал раскаляться, став почти белым. Боковым зрением я видел, что у Альфреда и Оливии нет никакой реакции на происходящее. Либо они не видят, либо они уже привыкли к этому. «Нет, скорее всего не видят». В момент, когда шар раскалился до такой степени, что в мою ладонь стала передаваться появившаяся дрожь, я инстинктивно, мысленно, приказал шару раскрыться. Части, из которых было собрано устройство, и которые, казалось, соединены так крепко друг с другом, внезапно разошлись, обнажив нутро шара и повиснув вокруг невидимого центра, словно удерживаемые магнитным полем.

- Как ты это сделал? – Оливия с отцом наклонились, чтобы получше разглядеть устройство.

- Просто захотел это сделать и сделал. Вот это удерживает защитное поле. – Я просунул руку внутрь механизма и с силой выдернул небольшую деталь, похожую на миниатюрное солнце, круглое, с отходящими кривыми лучами. Машинально положив деталь в карман, я с большим усилием двумя руками сжал все разошедшиеся части обратно в шар. Удерживать его долго у меня уже не было сил.

- Дайте мне, Генрих. – Альфред осторожно взял у меня из рук устройство, которое без вынутой детали очень настойчиво хотело раскрыться. В этот момент дверь распахнулась и на пороге оказалось штук пять немецких солдат. Уже почти забытый, но знакомый голос отдавал приказы где-то недалеко, в коридоре. «Это же тот, кто меня допрашивал в Кракове!».

- Надо бежать, немедленно! – Альфред в считанные мгновения оказался у входа в тоннель. – Быстрее, я за вами. – Оливию я пропустил первой, затем побежал за ней, увидев в последнее мгновение, что Альфред не последовал за нами, а ногой закрыл потайную дверь. Что-то громко щелкнуло, намертво запечатывая нас в кромешной темноте, в мире, откуда ушли даже тени. Сделав пару шагов я наткнулся на Оливию, и в этот момент стены содрогнулись. С потолка посыпались куски земли, но туннель выдержал.

- Отец!? Где Альфред, Генрих!?

Эпилог

Низкие облака, гонимые северным ветром, окутали город серым покрывалом. Холод находил малейшую щель в шинели и с садистским наслаждением ледяными стрелами убивал последние воспоминания о тепле.

- Я слышала, что в Зимнем дворце теперь будет госпиталь. – Я бросил взгляд за спину Оливии. Некогда Величественное здание за её спиной сейчас не могло скрыть весь страх перед будущим за ширмой своего названия. Россия потеряла Польшу, Литву, и Бог знает, сколько ещё людей цари готовы принести в жертву, чтобы договориться о мире. – Думаю, может попроситься туда санитаркой?

- Попросись. Тебя обязательно возьмут. Не зря же ты взяла мою фамилию. – Ветер всё настойчивей хотел разогнать редких прохожих с набережной.

- Оливия Косинская. Не могу привыкнуть, как и к твоему имени. – Она прижалась ко мне, прячась от октябрьского холода. – Когда это закончится, Илья?

- Скорее всего, никогда. Если и закончится, то совсем не так, как нам всем хотелось бы. – Я обнял её. – Но ведь для нас ничего не меняется. Что бы ни случилось, мы обязательно встретимся. Я же говорил, что видел тебя в будущем.

- Ты уверен, что они узнали, кого искать? Ты чётко сказал?

- Да, да. Твой любимый Генрих Кляйн. Именно его они будут искать, чтобы попытаться перехватить меня в прошлом. Слушай, если бы они искали меня, а не того бедолагу, мы сейчас с тобой тут не стояли.

- Мой любимый совсем не Генрих. – Она попыталась вырваться из объятий. – Пусти. Сколько у нас времени?

- Эшелоны на фронт уходят через каждые пять часов. – я посмотрел на часы, - До следующего остался час. Должен успеть.

- Извозчик! – Оливия крикнула проезжающему вдоль набережной экипажу. – Значит, мы больше не увидимся?

- Я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы выбраться из этого лабиринта.

- Лабиринта? – Оливия не отпускала мою руку, уже сидя под козырьком пролетки.

- Да, лабиринта. Помнишь, ты сказала, что пока мы не сыграем на всех струнах, мелодию нашей жизни мы не услышим? Я думаю, что мы все свои жизни пытаемся выбраться из лабиринта. Пока не изучим все коридоры и ответвления, выхода не найдём. Вот так и ходим в потемках, натыкаясь друг на друга, иногда держась за руку, но чаще расставаясь, только успев пройти пару поворотов.

- До встречи, Отакустес. – Она отпустила мою руку, и повозка, не спеша, поскрипывая колесами, увезла её, скрывшись в спустившемся тумане.