Книга третья: «Командир без лица»

Глава 1: Ветеран Кастор

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 1: Бремя когтей

Глава 1: Ветеран Кастор

Штурмовая группа «Когти» не имела постоянного места дислокации. Они жили в бронетранспортере «Скарабей», который был им и домом, и арсеналом, и командным пунктом. Запах внутри был знакомым и сложным: оружейная смазка, озон от заряжающихся энергопаков, пот, антисептик для очистки респираторов и сладковатый душок боевых стимуляторов.

Кастор — сержант, а по факту командир группы — сидел на складном стуле перед небольшим тактическим терминалом. На экране плавала трехмерная карта сектора «Железные Горы». Он изучал маршрут следующего рейда. Его движения были экономными, лишенными суеты. Каждый жест, каждый взгляд имел цель.

Его люди — девять ветеранов — занимались каждый своим делом. Никто не бездельничал. Они были разными, но вместе образовывали идеальный механизм.

Грэнджер, тяжелофорс, перебирал многоствольный автопушку. Его пальцы, толщиной с сосиску, с удивительной ловкостью проверяли каждый патронный лентоприемник. Он редко говорил, но его пулемет говорил за него.

Ростова, сапер и специалист по взрывчатке, собирала на колене импровизированное зарядное устройство. Ее движения были точными, почти ювелирными. Она напевала какую-то мрачную песню под нос.

Дженикс, медик и радист, проверяла аптечку. Ее глаза, единственные, кто не скрывался за респиратором в относительной безопасности «Скарабея», бегали по полкам, сверяя наличие бинтов, антисептиков и болеутоляющих.

Остальные чистили оружие, проверяли броню, спали. Спали урывками, как все фронтовики, умея выключиться в любой момент, чтобы проснуться по первому щелчку затвора.

Кастор поднял голову от терминала.

—Ростова. Запалы для термальных зарядов. Уверена в их исправности?

—На все сто, сержант, — даже не глянув на него, ответила она. — Проверила лично.

—Грэнджер. Ты отвечаешь за огневое прикрытие при отходе. Заранее выбери позицию. У нас не будет времени на импровизацию.

Грэнджер молча кивнул,его каска скрыла кивок.

Кастор снова уткнулся в экран. Он не отдавал приказы на повышенных тонах. Его тихий, ровный голос, доносящийся из-под респиратора, был законом. Он не требовал уважения — он его предполагал. Его люди не боялись его. Они верили в его расчет. Он всегда приводил их туда, где они были нужнее всего, и выводил из-под самого жестокого огня. Плата за это была проста — беспрекословное подчинение и готовность умереть по его слову.

Он воспринимал их не как товарищей, а как расширение своей воли. Грэнджер был его сокрушающей силой. Ростова — его хирургическим скальпелем. Дженикс — его гарантией, что инструмент останется в строю. Они были идеально отточенным инструментом, и он был мастером, который знал, как и когда его применить.

Он вспомнил свои первые дни в окопах, хаос первой атаки, панику Верна. Теперь это казалось ему диким и неэффективным. Тогда он был лишь винтиком в большой машине. Теперь он был оператором небольшого, но смертоносного механизма.

— Сержант, — голос Дженикс вывел его из раздумий. — Поступил приказ. Брифинг через двадцать минут у капитана Харлока.

Кастор кивнул.

—Всем. Проверка снаряжения. Боезапас по полной. Выходим через час.

Никаких лишних вопросов. Никаких подтверждений. Механизм пришел в движение. «Когти» готовились к охоте.

Кастор встал и подошел к узкому иллюминатору. Снаружи проплывали почерневшие остовы цехов, кратеры, груды металлолома. Война. Но для него она больше не была хаотичным насилием. Она была работой. Системой переменных и констант. И он научился в этой системе ориентироваться.

Он был ветераном. Он был сержантом. Он был Кастором. И его «Когти» были самым острым инструментом в его руках. Инструментом, который он собирался применить с максимальной эффективностью. Ради Империума. Ради долга. И ради того, чтобы его инструмент не затупился раньше времени.

Глава 2: Комиссар Холт

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 1: Бремя когтей

Глава 2: Комиссар Холт

Брифинговая в штабном бункере роты была тесной и душной. Воздух был густ от запаха перегретой техники, рециркулированного воздуха и легкого, но заметного аромата кожи и мыла — неслыханной роскоши для окопных крыс. Кастор и другие командиры отделений стояли перед голографическим столом, слушая капитана Харлока. И именно тогда он появился.

Дверь открылась, пропустив внутрь не только поток более прохладного воздуха, но и его. Молодой человек в идеально подогнанной черной шинели комиссариата. На его фуражке — серебряный череп, символ безжалостной дисциплины Империума. Но что поразило Кастора больше всего — так это отсутствие на его лице респиратора. Он дышал воздухом Армагеддона, пусть и фильтрованным системами бункера, открыто. Его лицо было молодым, с острыми чертами, но глаза смотрели с неприятной проницательностью. Он был живым, дышащим напоминанием о том, что за пределами масок и долга все еще существует нечто, называемое индивидуальностью.

— Внимание, — произнес капитан Харлок. — Это комиссар Кайден Холт. Назначен в нашу роту для поддержания боевого духа и наблюдения за исполнением долга.

Холт сделал шаг вперед. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по собравшимся командирам, задерживаясь на каждом на секунду дольше, чем было необходимо. Он изучал их. Когда его глаза встретились с взглядом Кастора, Кастор почувствовал нечто вроде легкого электрического разряда. Это был не вызов, а скорее… интерес. Как будто он был редким и странным экземпляром насекомого, которого комиссар никогда прежде не видел.

— Капитан, командиры, — голос Холта был ровным, хорошо поставленным, без привычной для старших комиссаров хрипоты и надрыва. — Я здесь не для того, чтобы читать вам мораль или гнать вас в атаку под дулом пистолета. Я здесь, чтобы понять. Понять, что движет людьми, которые сражаются с нечеловеческим упорством, не ожидая ни славы, ни пощады. Я здесь, чтобы убедиться, что ваша вера столь же крепка, как и ваша сталь.

Его слова повисли в воздухе. Для Кастора они были пустым звуком, набором правильных, но бессмысленных фраз. Вера? У него не было веры. У него была функция.

После брифинга, когда командиры начали расходиться, Холт окликнул его:

—Сержант Кастор. Мне сказали, вы командуете штурмовой группой «Когти». Лучшие в роте.

Кастор остановился и повернулся к нему, его лицо скрыто маской.

—Мы выполняем приказы, комиссар.

— Скромно, — легкая улыбка тронула губы Холта. — Мне интересно. Ваши люди. Они следуют за вами из страха? Или из веры в ваш расчет?

Кастор смотрел на него, пытаясь понять подтекст этого вопроса.

—Они следуют приказам, — ответил он. — Я обеспечиваю наиболее эффективный путь к их выполнению.

— Эффективность, — Холт кивнул, как будто делая пометку в уме. — Интересный критерий. А что насчет духа? Боевого духа? Я не видел, чтобы ваши люди пели литании или рвались в бой с криком «За Императора!».

— Боевой дух — это дисциплина и выучка, комиссар. Литании отвлекают. Крики выдают позицию. Молчание и точность эффективнее.

Холт задумчиво покачал головой.

—Вы говорите как инженер о своем механизме. Но люди — не шестеренки, сержант. У них есть сердца. Умы. Страхи.

— Страх — это слабость. Ее искореняют тренировками и дисциплиной. Сломанные детали заменяют.

Комиссар смотрел на него с тем же странным, изучающим выражением.

—Детали… Да, мне говорили о вашем… уникальном подходе. Вы ведь с Крига, не так ли?

— Мы все с Крига, комиссар.

— Именно, — Холт улыбнулся снова, но в его глазах не было веселья. — Мир-тюрьма. Мир-искупление. Вы родились в долге, как другие рождаются в нищете или богатстве. Это накладывает отпечаток.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в броню Кастора, которая не была сделана из стали.

—Я буду наблюдать за работой вашего «механизма», сержант. Надеюсь, его эффективность не подведет, когда придется принимать решения, выходящие за рамки простой логики.

— Все решения подчиняются логике, комиссар. Логике долга.

Холт кивнул, словно получив именно тот ответ, который ожидал.

—Рад был познакомиться, сержант Кастор. Удачи в предстоящем рейде.

Он повернулся и ушел, его черная шинель развевалась за ним. Кастор смотрел ему вслед. Он не чувствовал угрозы. Он чувствовал… непонимание. Этот человек, со своей открытой кожей и вопросами о душе, был для него большей загадкой, чем оркский вarbарщик. Он был фактором неопределенности. А неопределенность была врагом эффективности.

Вернувшись в «Скарабей», Кастор отдал приказ готовиться к выдвижению. Его разум был чист, сосредоточен на задаче. Но где-то на задворках его сознания, подобно назойливому шуму, засела мысль о комиссаре Холте. Он был новой переменной в уравнении войны. И Кастор ненавидел непредсказуемые переменные.

Глава 3: Бесполезная высота

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 1: Бремя когтей

Глава 3: Бесполезная высота

Приказ поступил в разгар относительного затишья. Кастор и его «Когти» как раз возвращались с успешной диверсионной вылазки, в ходе которой они уничтожили оркский склад боеприпасов. Они были уставшими, но довольными — их работа была чистой, эффективной и имела измеримый тактический результат.

Их вызвали в тот самый штабной бункер. Капитан Харлок выглядел еще более изможденным, чем обычно. Рядом, как тень, стоял комиссар Холт, его лицо было бесстрастным.

— Сержант Кастор, — начал Харлок, указывая на тактическую голограмму. — Высота 781. Бывшая смотровая вышка завода. Орки укрепили ее. С нее открывается вид на наш тыловой тракт снабжения.

Кастор молча изучил карту. Высота была неприступной. Крутые скалистые склоны, минимум путей подхода. Орки установили там несколько тяжелых болтеров и, судя по всему, пару переносных ракетных установок. Штурм был бы самоубийством.

— Задача, — продолжил капитан, и в его голосе прозвучала тяжелая, неизбежная нота. — Взять высоту. Любой ценой.

В голове Кастора мгновенно заработал калькулятор потерь. Он видел маршруты подъхода, простреливаемые зоны, вероятные точки сопротивления. Цифры складывались в ужасающую сумму.

— Господин капитан, — его голос был ровным, но каждый слово было взвешено. — Штурм высоты 781 силами одной штурмовой группы тактически нецелесообразен. Мы понесем потери до 90% еще на подступах. Даже в случае успеха, удержание потребует постоянного подкрепления, которое будет нести такие же потери. Эффективность операции стремится к нулю.

Он говорил на языке логики, на языке, который всегда был его опорой. Это был не отказ, а доклад о тактической реальности.

Капитан Харлок опустил глаза. Он все это понимал.

—Приказ поступил из штаба батальона, сержант. Высота нужна для «общего наступления». Координаторы артиллерии жалуются на помехи. Ее нужно взять.

Комиссар Холт, до этого молчавший, сделал шаг вперед.

—Ваши опасения записаны, сержант, — сказал он. Его взгляд был тяжелым и понимающим. — Но приказ есть приказ. Долг иногда требует жертв, которые кажутся нелогичными с нашей, ограниченной точки зрения.

Впервые за долгие годы Кастор почувствовал нечто, отдаленно напоминающее гнев. Холодный, безжизненный гнев. Это была не ярость, а протест его отточенного, расчетливого ума против откровенной глупости.

«Любой ценой», — сказал капитан. Эти слова эхом отозвались в его памяти. «Цель оправдывает средства», — говорил Марлок. Но здесь цель была призрачной, а средства — заведомо неэффективными. Это противоречило всему, чему его учили. Война была математикой. А здесь ему предлагали сложить два плюс два и получить пять.

Он посмотрел на Холта. Тот смотрел на него с тем же изучающим взглядом, будто ждал его реакции. Ждал, проявится ли в нем что-то человеческое — отчаяние, ярость, страх.

Но Кастор был гвардейцем Крига. Он был сержантом. Его долг — выполнять приказы.

Он выпрямился во весь рост.

—Задача понятна, господин капитан. «Когти» выполнят приказ.

Харлок кивнул, и в его глазах читалось облегчение и стыд одновременно.

—Ваша группа будет усилена двумя отделениями из второй роты. Вы руководите штурмом.

— Так точно.

Выйдя из бункера, Кастор остановился на мгновение, глядя на ядовитое небо Армагеддона. Его разум, уже отбросив сомнения, начал выстраивать план. Не план победы. План выполнения приказа. Он будет бросать своих людей на пулеметы волнами. Он будет использовать трупы павших как укрытие. Он пожертвует всеми, если это потребуется, чтобы последний оставшийся в живых водрузил имперский штандарт на вершине той проклятой высоты.

Он не видел в этом героизма. Он видел арифметику. Теперь переменные были фиксированными, и ему оставалось лишь подставить их в уравнение.

Вернувшись к «Когтям», он собрал своих людей и два приданных отделения. Он изложил приказ холодно и без прикрас.

—Наша задача — высота 781. Вероятность успеха — низкая. Потери — ожидаются крайне высокие. Наш долг — выполнить приказ.

Он видел, как замирают его ветераны. Ростова перестала напевать. Грэнджер сжал кулаки. Дженикс тихо вздохнула. Они понимали. Они верили в его расчет, и сейчас он вел их на заведомое поражение.

Но никто не сказал ни слова. Никто не усомнился. Они были гвардейцами Крига.

Впервые за всю свою службу Кастор отдавал приказ, который считал ошибочным. И впервые он понял, что бремя командования — это не только право отдавать приказы, но и обязанность вести своих людей на смерть, даже когда твой собственный разум кричит о бессмысленности этого.

Он посмотрел на свои «Когти». Его отточенный инструмент. И понял, что сегодня его, скорее всего, сломают. Ради высоты, которая не стоила и десятой доли их жизней.

Но приказ был отдан. Его долг — выполнить. Даже если это последнее, что он сделает.

Глава 4: Рота «Молот»

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 1: Бремя когтей

Глава 4: Рота «Молот»

Ад на Высоте 781 превзошел все самые мрачные прогнозы Кастора. Штурм превратился в методичное, кровавое месиво. Каждую пять земли приходилось вырывать у орков, заливая ее кровью и имперской, и зеленокожей. «Когти» работали с холодной эффективностью, но даже они несли потери. Ростова подорвалась на растяжке, пытаясь проложить путь через минное поле. Грэнджер, прикрывая отход отделения, был сметен очередью тяжелого болтера — его броня не выдержала.

Кастор координировал атаку, его голос в радиосети оставался ровным и безэмоциональным, даже когда он отдавал приказы, заведомо обрекавшие людей на гибель. Он был инструментом, исполняющим волю командования, и его собственная воля была подавлена железной дисциплиной долга.

Именно в этот момент, когда их атака окончательно захлебнулась у подножия скал, на позиции прибыл капитан Харлок со своим командным пунктом. Он возглавил контратаку лично, пытаясь своим примером вдохновить солдат. Это была отчаянная попытка вырвать победу из пасти статистической неизбежности.

Кастор видел, как капитан, с пистолетом-люзером в одной руке и дубликатом знамени роты в другой, поднялся во весь рост, чтобы повести за собой залегших бойцов. И он видел, как снайперская пуля, выпущенная с верхнего яруса вышки, ударила капитану точно в шею, чуть выше воротника бронежилета. Харлок не издал ни звука. Он просто оселся на колени, а затем медленно рухнул лицом в грязь. Имперский орел на древке знамени замер, покачиваясь над его телом.

На несколько секунд в эфире воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском огня и ревом орков. Затем послышались растерянные голоса младших командиров.

— Командир пал! Что делать?

—Нам нужен приказ!

—Мы отступаем?

Кастор стоял, прижавшись к скале, его мозг, уже настроенный на режим выполнения приказа, мгновенно перезагрузился. Цепочка командования. Старший по званию после капитана. Он. Сержант Кастор.

В его сознании не было места панике или сомнениям. Была только процедура. Долг.

Он переключил канал связи на общий.

—Всем подразделениям. Это сержант Кастор. Капитан Харлок пал. Командование ротой принимаю я. Прекратить атаку. Отойти на исходные позиции по маршруту «Дельта». Прикрывать друг друга. Медики — эвакуировать раненых. Выполнять.

Его голос, лишенный каких-либо интонаций, прозвучал как удар холодного стали по накаленному хаосу. Он не спрашивал. Он констатировал и приказывал.

Наступила короткая пауза, и затем в эфире один за другим послышались голоса других сержантов и младших лейтенантов:

—Так точно, сержант. Второе отделение отходит.

—Понял. Третье отделение прикрывает.

Дисциплина взяла верх над паникой. Рота, точнее, ее остатки, начала организованный отход. Кастор координировал его, оставаясь на передовой до последнего, пока Дженикс и другие медики не вытащили с поля боя тех, кого еще можно было спасти.

Когда они, наконец, вернулись на свои позиции, рота «Молот» представляла собой жалкое зрелище. Из полутора сотен человек осталось чуть более шестидесяти. Все были измотаны, ранены, покрыты грязью и кровью. Они сидели или стояли, безучастно глядя в пустоту.

Именно здесь, среди дыма и развалин, к Кастору подошел комиссар Холт. Его черная шинель была в пыли, но он был невредим. Его лицо было серьезным.

— Сержант, — начал он. — Вы приняли командование в критической ситуации и сохранили порядок. Это достойно похвалы.

Кастор медленно повернул к нему голову. Его респиратор скрывал любое выражение.

—Я выполнил процедуру, комиссар. Капитан пал. Я — следующий в цепочке командования. Я обеспечил отход, чтобы сохранить боеспособность подразделения для выполнения будущих приказов.

Холт изучающе смотрел на него.

—Вы говорите так, будто это запрограммированная реакция. В вас нет ни горечи по поводу потери командира? Ни гнева на бессмысленность этой бойни?

— Эмоции не вернут капитана к жизни и не выполнят приказ, — ответил Кастор. — Рота «Молот» понесла потери, но сохранила структуру. Теперь моя задача — восстановить ее боеспособность.

Он посмотрел на солдат, безучастно сидевших вокруг.

—Рота! — его голос, резкий и металлический, заставил многих вздрогнуть и выпрямиться. — Капитан Харлок пал, сражаясь за Империум. Его смерть — часть нашего долга. Ваш долг — продолжать. Проверить оружие, пополнить боезапас, оказать помощь раненым. Мы солдаты Бесконечной Армии. Наше искупление не закончено.

Он не призывал к мести. Не сулил славы. Он напоминал им о долге. И этого оказалось достаточно. Солдаты, механически повинуясь, начали двигаться, выполнять привычные действия. Живые машины, получавшие новую команду.

Холт наблюдал за этим, и в его глазах читалась странная смесь восхищения и ужаса.

—Вы не командир, сержант, — тихо произнес он. — Вы… инженер. Инженер человеческих душ.

— Я — сержант Кастор, — ответил Кастор, глядя на него своими стеклянными глазницами. — И теперь я командую ротой «Молот». Пока не поступят иные приказы.

Он развернулся и пошел обходить позиции, чтобы лично оценить потери и состояние роты. Он не чувствовал тяжести принятого решения. Он чувствовал лишь увеличение объема работы. Теперь его инструментом была не группа, а целая рота. И ему предстояло заново ее отточить.

Бремя когтей сменилось бременем молота. И Кастор без колебаний взвалил его на свои плечи.

Глава 5: Кадийские «Стальные Ястребы»

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 2: Война на два фронта

Глава 5: Кадийские «Стальные Ястребы»

Приказ о совместной операции пришел вместе с подкреплением. Но это подкрепление не было похоже на призраков. Оно прибыло с грохотом стальных сапог по бетону и четкими, отрывистыми командами. Они вошли на КП роты строевым шагом, и воздух наполнился запахом кожи, стального масла и чего-то острого, почти химического — запахом людей с другого мира.

Кадийские Штурмовые Войска. «Стальные Ястребы». Их униформа была не размытым камуфляжем, а практичной полевой формой цвета хаки, у многих на плечах красовались нашивки с ястребом — символом их полка. Они носили стандартные стальные каски Имперской Гвардии и открытые лица, загорелые и обветренные. Их взгляды были жесткими, оценивающими, в них читалась не хищная грация, а уверенность пехотинца, знающего свою ценность. Они не скрывали своего любопытства, оглядывая мрачных, замаскированных кригсцев.

Кастор и его сержанты встречали их в полуразрушенном цеху. Командир кадийцев, лейтенант Варкас, был коренастым, широкоплечим мужчиной с коротко стриженными волосами и шрамом через бровь. Его движения были резкими, экономными. Он отдал честь с такой же выверенностью, как и кригсцы, но в его жесте чувствовалась иная энергия — не автоматическая дисциплина, а осознанная решимость.

— Лейтенант Варкас, 101-й Кадийский штурмовой полк, «Стальные Ястребы», — представился он, его голос был хриплым и громким. — Получили приказ поддержать вашу роту. Готовы к работе.

— Сержант Кастор, рота «Молот», — отчеканил Кастор в ответ. Его голос, искаженный респиратором, прозвучал чужим и механическим на фоне грубоватого тембра кадийца.

— Сержант? — Варкас нахмурился. «Где офицер?» — ясно читалось в его взгляде.

—Капитан пал. Я принял командование.

Варкас кивнул,слегка удивленно. Для него, выходца из мира, где унтер-офицер редко командовал целой ротой, это было необычно, но не немыслимо. «На Криге, видно, свои порядки», — промелькнуло в его взгляде.

Они приступили к брифингу. Кастор излагал план зачистки индустриального сектора Х-17. Его речь была сухой, насыщенной тактическими обозначениями и статистикой. Он говорил о вероятностях, зонах контроля, последовательности действий.

Лейтенант Варкас слушал, скрестив руки на груди. Когда Кастор закончил, кадиец хмыкнул.

—План основательный, сержант. Крепкий, как стена. Но, если позволите, я вижу возможность для более быстрого решения.

Он подошел к голограмме и ткнул пальцем в один из цехов.

—Ваш план — это классическое выдавливание. Мы предлагаем создать кулак. Мои ребята возьмут штурмовые щиты и плазменные винтовки, — он указал на своих солдат, некоторые из которых несли массивные щиты и громоздкие винтовки с клубками энергетических кабелей, — и проломят их центр, пока ваши силы давят с флангов. Быстро, жестко. Не дадим им опомниться.

Кастор молча изучал предложение. Оно было агрессивным, прямолинейным, но полагалось на прорывную мощь и скорость — качества, которые в его мире часто приносились в жертву стабильности.

— Концентрированный удар создает риск попасть в засаду и понести высокие потери в случае неудачи, — возразил он. — Мой план минимизирует риски за счет методичного давления.

—На войне без риска не бывает побед, сержант, — парировал Варкас. — Орки не ждут, что мы ударим им в лоб с такой силой. Они готовы к окопной возне. Мы выбьем из них эту дурь. Мои штурмовики прошибали и не такие стены. Что касается потерь… — он пожал плечами, — Кадия не рождает трусов.

Кастор почувствовал, как на него смотрит комиссар Холт, стоявший в стороне. Он чувствовал взгляды своих сержантов.

— Я… рассматриваю ваше предложение, лейтенант, — сказал Кастор. — Но мы действуем по стандартному протоколу. Фронтальное давление с одновременным охватом флангов.

На лице Варкаса мелькнуло разочарование, но он резко кивнул.

—Ваша воля. Мы выполним приказ. «Ястребы» всегда бьют точно в цель.

Когда кадийцы ушли строевым шагом, в цеху повисло напряженное молчание.

— Гордецы, — проворчал один из сержантов Кастора. — Думают, что их плазменные игрушки решат все.

—Смотрят на нас, как на землекопов, — добавил другой. — А сами лица не прикрывают. Будто им газы нипочем.

Кастор не ответил. Он смотрел на дверь. Кадийцы были другой породой солдат. Агрессивные, прямолинейные, уверенные в своей силе и вооружении. Они говорили о скорости и прорыве. Их боевой клич был не молчаливым принятием смерти, а громким и яростным «За Кадию и Императора!».

Он чувствовал к ним не неприязнь, а тактическое несогласие. Их метод был подобен удару кулака. Его метод — давлению тисков. Кулак мог сломаться о броню. Тиски ломали всегда.

Комиссар Холт подошел к нему.

—Энергичные союзники, не правда ли, сержант? — произнес он. — Они видят войну как наковальню, по которой нужно бить с максимальной силой. Вы же предпочитаете постепенное давление.

— Постепенное давление гарантирует результат, комиссар, — ответил Кастор. — Удар кулака может привести к сломанным костяшкам.

—Иногда сломанные костяшки — приемлемая цена за сломанные вражеские ворота, — заметил Холт. — Возможно, в их прямолинейности есть своя мудрость.

Кастор ничего не сказал. Он снова обратился к голограмме. Его мир был миром расчета, долга и неумолимой логики. Кадийцы со своей агрессивной уверенностью и готовностью к риску были для него фактором нестабильности. А нестабильность на войне была синонимом неоправданных потерь.

Он был готов к бою. Но впервые он чувствовал, что сражаться придется не только с орками, но и с чуждой ему, кадианской доктриной прорыва. И это беспокоило его больше, чем предстоящий штурм.

Глава 6: Совместная операция

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 2: Война на два фронта

Глава 6: Совместная операция

Сектор Х-17 встретил их гробовой тишиной, нарушаемой лишь скрипом ржавых металлоконструкций под ветром и отдаленным гулом оркской техники. Разрушенные цеха стояли как гнилые зубы на ядовитой земле Армагеддона. Воздух был густым от запаха окисленного металла и чего-то сладковато-гнилостного — возможно, разлагающихся оркских грибных культур.

Кастор развернул свою роту в соответствии с планом. Его люди заняли позиции методично, как и всегда. Взвод за взводом, отделение за отделением. Они продвигались вперед, очищая каждый цех, каждый коридор, встречая ожесточенное, но предсказуемое сопротивление орков. Это была работа молота и наковальни — медленное, неумолимое давление.

Кадийцы под командованием лейтенанта Варкаса действовали на правом фланге. И с первых же минут стало ясно, что их понимание операции радикально отличается. Вместо того чтобы координировать свои действия с методичным продвижением кригсцев, «Стальные Ястребы» рванули вперед, как выпущенная из лука стрела.

Кастор наблюдал за этим со своего КП, расположенного в руинах административного здания. Его взгляд скользил по тактической карте, где иконки кадийских подразделений быстро уходили вперед, отрываясь от основных сил.

— Лейтенант Варкас, — его голос в радиосети был ровным, но в нем появилась стальная нить. — Ваше подразделение опережает график. Прошу заместиться и согласовать продвижение с моим левым флангом.

— Понял, сержант, — ответил Варкас, и в его голосе слышалось легкое раздражение. — Но мы давим на них, пока они не опомнились! Мои ребята пробивают брешь в их обороне!

— Пробивание бреши бессмысленно, если за ней не последует поддержка, — парировал Кастор. — Вы растягиваете линию фронта и рискуете быть отрезанными.

— Не беспокойтесь, сержант! Мы справимся! «Ястребы» не боятся изоляции! — в эфире послышались одобрительные крики кадийцев на заднем плане.

Кастор переключился на внутренний канал связи своей роты.

—Второму взводу, сместиться вправо. Попытаться сократить разрыв с кадийцами. Третьему взводу, быть готовым к прикрытию их отхода.

Он действовал, как всегда, — исправлял последствия чужих ошибок, подставляя своих солдат. Холодная ярость, знакомая ему по штурму Высоты 781, снова начала закипать где-то глубоко внутри. Но он подавил ее. Эмоции не решали тактических проблем.

Ситуация достигла критической точки, когда кадийцы, увлекшись преследованием отступающих орков, ворвались в огромный сборочный цех. И попали в засаду.

Это не была случайная стычка. Орки подготовились. Тяжелые болтеры, укрытые на галереях, открыли шквальный огонь по входу, отрезая кадийцам путь к отступлению. Из вентиляционных шахт и подземных тоннелей хлынули волны орков, вооруженные дробовиками и топорами. Они попали в классическую ловушку — мешок.

— Мы в дерьме! — голос Варкаса в эфире теперь был лишен всякой бравады. — Нас окружают! Тяжелое вооружение на галереях! Задыхаемся здесь!

Кастор стоял перед голограммой. Его пальцы сжались. На карте иконки кадийцев были окружены сходящимися красными стрелами противника. Его собственные подразделения находились в двухстах метрах от них, все еще ведя бой на подступах к цеху.

Перед ним был выбор. Четкий, как лезвие гильотины.

Вариант первый: Продолжить выполнение первоначального плана. Очистить свой сектор, укрепиться и запросить артиллерийскую поддержку по цеху, где застряли кадийцы. Это было бы тактически верно. Он выполнил бы приказ по зачистке сектора. Кадийцы стали бы… приемлемыми потерями. Статистической погрешностью в отчете. Уроком для всех, кто пренебрегает дисциплиной и координацией.

Вариант второй: Бросить свои силы на выручку кадийцам. Отказаться от плана, ослабить давление на своем участке, подставить свои тылы под возможную контратаку и бросить людей в лобовой штурм подготовленных орками позиций. Ради спасения тех, кто сам полез в эту ловушку.

В его голове зазвучали голоса. Голос инструктора Марлока: «Арифметика, солдат. Всегда арифметика». Голос комиссара Холта: «Иногда нужно вычесть меньшее число, чтобы сохранить большее».

Но был и другой голос. Не звучавший вслух, но ощущаемый. Голос долга, выходящего за рамки тактических схем. Они были солдатами Империума. Все они. Даже безрассудные кадийцы.

— Всем подразделениям! — его голос в эфире прозвучал как удар молота по наковальне. — Немедленная смена задачи! Основная цель — сборочный цех! Первый и второй взводы — штурм с главного входа! Третий взвод — обход слева, попытайтесь найти лазейку! Огневая поддержка — подавить огневые точки на галереях!

Наступила короткая пауза, и затем послышались подтверждения его сержантов. Они не спрашивали. Они исполняли.

— Лейтенант Варкас, — вызвал Кастор. — Держитесь. Идем к вам.

В эфире послышался тяжелый вздох, полный стыда и облегчения.

—Понял... Спасибо, сержант.

Кастор вышел из КП, хватая свой лазгун. Его люди уже перестраивались, бросая занятые позиции и устремляясь к цеху. Они шли на верную смерть. Ради тех, кто своей глупостью сам загнал себя в ловушку.

Он снова вел своих людей в бой, который можно было бы не принимать. И снова его разум кричал о неэффективности, о бессмысленной трате ресурсов. Но впервые за долгое время в его действиях был не только холодный расчет, но и нечто, отдаленно напоминающее выбор. Выбор в пользу чего-то, что не укладывалось в сухие колонки тактического отчета.

Война на два фронта продолжалась. Но теперь Кастор сражался не только с орками, но и с собственной, выверенной до автоматизма логикой.

Глава 7: Лезвие бритвы

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 2: Война на два фронта

Глава 7: Лезвие бритвы

Сборочный цех оказался адской мясорубкой. Пространство было огромным, заваленным ржавыми конвейерами и остовами станков. С галерей, опоясывающих зал на высоте десяти метров, вели огонь тяжелые болтеры. Каждый выстрел разрывал воздух, оставляя в ушах звон, а на бетоне — кратеры. Орки, пользуясь численным преимуществом, наседали со всех сторон, пытаясь смять закрепившихся у входа кадийцев.

Кастор ворвался в цех вместе с первым взводом. Его взгляд мгновенно оценил обстановку. Кадийцы, прижатые к стене, отбивались с отчаянной яростью. Плазменные винтовки шипели, прожигая дыры в зеленых телах, штурмовые щиты звенели под ударами пуль. Но их кольцо сжималось.

— Огневая группа, галереи! — скомандовал Кастор, его люди тут же открыли шквальный огонь по верхнему ярусу, пытаясь подавить огневые точки. — Второй взвод, прикрой правый фланг кадийцев! Третий, доложите о обходе!

— Обход заблокирован, сержант! — донеслось в эфире. — Входы завалены, орки устроили засаду! Прорваться не можем!

План «Б» рухнул. Оставался только лобовой штурм. Но орки успели подготовить оборону. Путь к кадийцам преграждала баррикада из обломков и мешков с песком, за которой окопался крупный отряд орков с большим количеством автоматического оружия. Прямая атака на эту позицию была самоубийственной.

Кастор видел, как падают его люди, пытаясь прорваться. Видел, как кадиец со штурмовым щитом, прошитый очередью, рухнул, открывая проход в своей обороне. Времени не было. Секунды решали все.

И тогда его взгляд упал на массивную металлическую балку, висевшую на цепи под потолком — часть старого подъемного механизма. Цепь была перебита в нескольких местах, очевидно, во время предыдущих боев, и балка висела под углом, почти касаясь пола с одной стороны и упираясь в баррикаду.

В его голове мгновенно сложился план. Отчаянный, жестокий и безжалостно эффективный.

— Первое отделение, ко мне! — крикнул он. — Остальные — усилить огонь по баррикаде! Отвлекайте их!

К нему подбежали шесть человек.

—Задача — подрыв опоры балки, — он указал на массивную металлическую стойку, которая держала наклоненную конструкцию. — Мы прорываемся к ней, закладываем заряды. Когда балка рухнет, она создаст проход в баррикаде и придавит часть орков.

— Но сержант, — один из ветеранов, унтер-офицер Грегор, скептически посмотрел на двадцать метров открытого пространства, которое отделяло их от цели. — Это самоубийство. Они расстреляют нас, как в тире.

— Это — необходимость, — холодно ответил Кастор. Его глаза за стеклами респиратора были лишены всякой эмоции. — Без этого мы все здесь сгнием. Шанс есть. Мы обеспечим вам максимальное прикрытие.

Он не просил. Он констатировал. Грегор понял. Он и его люди были разменной монетой. Приемлемыми потерями.

— Так точно, сержант, — кивнул Грегор, его голос был спокоен. Он повернулся к своим солдатам. — Вы слышали задачу. Вперед.

Кастор переключился на общий канал.

—ВСЯ ОГНЕВАЯ МОЩЬ — ПО БАРРИКАДЕ! ГРАНАТЫ! НЕ ДАТЬ ИМ ПОДНЯТЬ ГОЛОВЫ!

Залп лазговых выстрелов удвоился. Гранаты рвались у основания баррикады, поднимая тучи пыли и дыма. Пользуясь этим прикрытием, отделение Грегора рвануло вперед.

Орки, конечно, заметили их. Пули засвистели вокруг бегущих солдат. Первый упал, не добежав и пяти метров. Второй споткнулся, получив ранение в ногу, и был добит. Грегор и оставшиеся четверо добежали до стойки, прижались к ней, начали устанавливать заряды.

Кастор, стреляя короткими очередями, видел, как один за другим падают его люди. Пуля срикошетила от каски Грегора, тот покачнулся, но продолжил работу. Еще один солдат был сражен выстрелом в спину.

— Заряды установлены! — голос Грегора в эфире был хриплым от напряжения. — Отходим!

Они развернулись, чтобы бежать обратно. И в этот момент очередь из тяжелого болтера прошила насквозь двоих. Грегор, получив ранение в плечо, упал за груду обломков. Из всей группы назад смог побежать только один, молодой рекрут, его униформа была залита кровью товарищей.

— ВЗРЫВ! — скомандовал Кастор.

Раздался оглушительный грохот. Заряды срезали опору. Гигантская балка с оглушительным скрежетом рухнула на баррикаду, сминая ее, давя орков и образуя грубый, но проходимый проход.

— ВПЕРЕД! — закричал Кастор, и оставшиеся силы кригсцев и кадийцев, объединившись, ринулись в пролом.

Бой внутри баррикады был коротким и яростным. Деморализованные неожиданным ударом и гибелью товарищей, орки были быстро перебиты.

Когда последний враг пал, в цехе наступила временная тишина, нарушаемая лишь треском пожаров и стонами раненых. Кастор подошел к тому месту, где упал Грегор. Унтер-офицер был еще жив. Он сидел, прислонившись к обломкам, зажимая окровавленную рану на плече.

— Задача... выполнена, сержант, — прошептал он.

—Да, — ответил Кастор. — Медик! Сюда!

Он оставил Грегора на попечение Дженикс и пошел к лейтенанту Варкасу. Кадиец, его лицо было в саже и крови, смотрел на него сложным взглядом.

—Мы вам обязаны, сержант. Спасли моих ребят. Но... вы потеряли своих. Ради нас.

— Потери были неизбежны, — безразлично ответил Кастор. — Я выбрал путь с минимальными общими потерями. Ваша гибель привела бы к провалу операции и потере стратегической инициативы.

Варкас покачал головой, не в силах понять эту ледяную логику.

—Все равно... спасибо.

В этот момент к ним подошел комиссар Холт. Его черная шинель была в пыли, но он был невредим.

—Сержант. Жесткое решение. — Его голос был нейтральным. — Вы послали людей на верную гибель.

— Они выполнили свой долг, комиссар, — ответил Кастор. — Их смерть спасла больше жизней и выполнила задачу. Это эффективно.

— Эффективно? — Холт посмотрел на него с тем самым изучающим взглядом. — А что, если бы на их месте были кадийцы? Поступили бы вы так же?

Кастор не колеблясь.

—Да. Если бы это было тактически необходимо. Солдат Империума должен быть готов умереть за его цели. Независимо от мира его рождения.

Холт задумчиво кивнул.

—Ваша преданность долгу... пугает, сержант. Она абсолютна. В ней нет места сомнениям. Ни жалости.

— Жалость — это слабость, комиссар. Сомнения ведут к поражению.

Комиссар еще секунду постоял, глядя на него, затем развернулся и пошел помогать организовывать эвакуацию раненых.

Кастор остался один среди дыма и развалин. Он смотрел на тело одного из павших солдат своего отделения. Он не чувствовал вины. Он чувствовал лишь холодное удовлетворение от правильно решенной задачи. Он был командиром. И командир иногда должен вести своих овец на убой, чтобы волк не сожрал все стадо.

Он снова доказал свою эффективность. Но в глазах комиссара и кадийцев он видел не благодарность, а нечто иное. Отстраненный ужас. Прозрение. Они видели в нем не человека, а функцию. И в этот момент Кастор понял, что, возможно, это и есть его истинное искупление — полностью стереть себя, чтобы стать идеальным, безжалостным инструментом войны.

Глава 8: Цена координации

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 2: Война на два фронта

Глава 8: Цена координации

Воздух в штабном бункере был густым и тяжелым, пахшим озоном от работающей техники и напряженным молчанием. Кастор стоял перед тактическим голографом, на котором отображалась обновленная карта сектора Х-17. Кадийцы, окрыленные успешным прорывом из окружения, продолжили свое наступление, но теперь их продвижение было более осторожным и согласованным с действиями кригсцев. Лейтенант Варкас, наученный горьким опытом, теперь регулярно выходил на связь для координации.

«Стальные Ястребы» действовали как таран, пробивая бреши в обороне орков своими штурмовыми отрядами, в то время как «Молот» Кастора методично зачищал и закреплял за собой территорию, превращая прорывы в устойчивые коридоры. Это была странная, но эффективная синергия — кадийская ярость и кригская неумолимость.

Именно в этот момент успешного, хотя и хрупкого, взаимодействия поступил новый приказ из штаба батальона. Кастор прочитал его, и его рука с листом пергамента осталась неподвижной. Приказ был кратким, тактически безупречным и безжалостным.

— Сержант, — голос лейтенанта Варкаса в радиосети звучал энергично. — Мы вышли на рубеж «Дельта». Орки отступают, но закрепились в укрепузле «Сигма». Нужен артиллерийский налет по координатам. Передайте, пожалуйста, вашим артиллеристам.

Кастор медленно поднес руку к шлему, чтобы ответить. Но слова, которые он собирался произнести, застряли в горле. Потому что приказ, который он только что получил, предписывал именно это: нанести артиллерийский удар по укрепузлу «Сигма». Однако в приказе было одно ключевое уточнение, о котором Варкас не знал.

Удар должен быть нанесен через двадцать минут. Ровно через двадцать минут. В течение которых кадийский взвод, закрепившийся на рубеже «Дельта», должен был продолжать удерживать позицию, находясь в непосредственной близости от цели.

Иными словами, их решили пожертвовать.

Кастор понимал логику. Узел «Сигма» был ключевым. Его быстрое уничтожение ломало всю оркскую оборону в секторе. Кадийцы, уже находящиеся рядом, были идеальным инструментом для прикрытия — они отвлекали на себя внимание врага, не позволяя ему перебросить подкрепления. Их гибель под своими же снарядами рассматривалась командованием как «приемлемые потери» для достижения стратегической цели.

— Лейтенант Варкас, — голос Кастора в эфире был, как всегда, ровным, но в нем появилась едва уловимая стальная нить. — Ваше текущее положение опасно. Рекомендую немедленно отойти на рубеж «Гамма».

— Отойти? — в голосе Варкаса послышалось удивление. — Сержант, мы только что закрепились здесь! Мы прижимаем их! Через двадцать минут мы сможем начать штурм!

— Штурм не потребуется, — холодно ответил Кастор. — По узлу «Сигма» будет нанесен артиллерийский удар. Через двадцать минут.

В эфире воцарилась мертвая тишина. Кастор мог почти физически ощутить, как до Варкаса доходит смысл его слов. Кадиец понял. Его людей собираются стереть с лица Армагеддона вместе с орками.

— Вы... Вы знали об этом? — голос Варкаса дрогнул от сдерживаемой ярости и шока.

—Приказ поступил только что.

—И вы... собираетесь его выполнить? Без предупреждения? Просто оставить нас здесь на убой?!

В этот момент дверь в бункер распахнулась, и внутрь вошел комиссар Холт. Его лицо было мрачным. Он явно уже был в курсе приказа.

— Сержант Кастор, — начал он, его голос был низким и весомым. — Вы отдаете себе отчет в том, что собираетесь сделать?

Кастор медленно повернулся к нему. Его респиратор скрывал любые эмоции.

—Я собираюсь выполнить приказ, комиссар. Как и всегда.

— Этот приказ требует пожертвовать нашими союзниками! — голос Холта зазвучал резче. — Солдатами Империума! Без предупреждения! Это не просто тактическая необходимость, это... предательство!

— Это эффективность, — парировал Кастор, его глаза за стеклами были пусты. — Гибель одного взвода кадийцев обеспечит успех операции во всем секторе и сохранит сотни других жизней. Это арифметика, комиссар. Та самая, которую вы сами мне когда-то напомнили.

— Арифметика не должна быть синонимом бессердечия! — Холт ударил кулаком по столу. — Мы можем их предупредить! Дать им шанс отойти!

— Если они отойдут, орки заподозрят неладное и усилят оборону или перебросят резервы. Эффект внезапности будет утерян. Удар потеряет смысл. Мы потратим больше снарядов и получим больше потерь при штурме. Приказ ясен: удар через двадцать минут. Без изменений.

— Черт возьми, Кастор! — впервые Холт обратился к нему без звания. В его глазах горел огонь, которого Кастор никогда прежде не видел. — Это люди! Они только что сражались плечом к плечу с твоими солдатами! Они доверяли тебе!

— Их доверие — это тактическая переменная, комиссар. Не более того. Их долг — умереть за Империум. Мой долг — обеспечить, чтобы их смерть принесла максимальную пользу.

Холт замер, смотря на него с отвращением и чем-то похожим на жалость.

—Ты действительно не видишь разницы, не так ли? Между машиной и человеком. Для тебя все это — просто части одного механизма. Сломанные детали подлежат утилизации.

— Именно так, — подтвердил Кастор. — И я — тот, кто нажимает на рычаг. Это мой долг.

В этот момент в радиосети снова зазвучал голос Варкаса, теперь уже холодный и обреченный.

—Сержант Кастор. Я понял ситуацию. Ваши... рекомендации... отклонены. Взвод будет удерживать позицию.

Кастор на мгновение замер. Он не ожидал этого. Он ожидал гнева, паники, попыток отступления. Но не этого спокойного принятия.

— Лейтенант... — начал он, но Варкас перебил его.

— Не тратьте слова, сержант. Мы солдаты. Мы понимаем долг. Просто... передайте нашим, на Кадии... что мы стояли до конца.

Связь прервалась.

Кастор и Холт стояли друг напротив друга в гробовой тишине бункера. Комиссар смотрел на Кастора, и в его взгляде не осталось ничего, кроме леденящего душу осознания.

— Ты был прав, — прошептал Холт. — Ты — идеальный солдат Крига. В тебе нет ничего человеческого. Ты — долг, воплощенный в плоти и стали. И это ужасает больше, чем любая оркская угроза.

Кастор ничего не ответил. Он повернулся к голографу и отдал приказ на открытие огня.

Ровно через двадцать минут небо над укрепузлом «Сигма» раскололось от оглушительного рева артиллерии. Кастор стоял и смотрел на тактическую карту, где иконка кадийского взвода исчезла в эпицентре огненного шторма.

Он не чувствовал ничего. Только холодную пустоту эффективно выполненной задачи. Но где-то в самой глубине его существа, закованной в сталь дисциплины, шевельнулась крошечная, почти неосязаемая трещина. Трещина, в которой на мгновение мелькнула тень того, что когда-то, очень давно, могло быть сомнением.

Глава 9: Приказ №781

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 3: Цена изоляции

Глава 9: Приказ №781

Штабной бункер роты «Молот» погрузился в непривычную тишину после завершения зачистки сектора Х-17. Сквозь обычный фоновый гул генераторов и вентиляции теперь пробивалось усталое, почти зыбкое спокойствие. Кастор составлял отчет о потерях, его пальцы механически выводили цифры на dataslate: восемнадцать кригсцев, двадцать три кадийца. Цифры не отражали главного — трещину, прошедшую между двумя частями некогда единого подразделения.

Кригсцы выполняли свои обязанности с привычной бесстрастностью, но в их взглядах, скользящих по уцелевшим «Ястребам», читалась настороженность. Кадийцы, в свою очередь, больше не смотрели на замаскированных солдат Крига как на странных союзников. Их взгляды были тяжелыми, полными немого укора и непонимания. Они отдали дань уважения павшим, но братства по оружию, которое начало было зарождаться в пылу совместного боя, больше не существовало.

Именно в эту напряженную паузу курьер из штаба батальона вручил Кастору новый пакет с приказами. Конверт был помечен грифом «Совершенно секретно» и номером 781.

Кастор вскрыл его в своем углу бункера, отгороженном грубой брезентовой занавеской. Бумага была плотной, официальной. Он прочитал текст. Затем перечитал еще раз, его мозг, отточенный для анализа тактических ситуаций, мгновенно выделил ключевые пункты:

ЦЕЛЬ: Узел сопротивления «Громовая Челюсть» — ключевой оркский командный пункт, координирующий оборону всего промышленного пояса.

ЗАДАЧА:Нейтрализация узла.

МЕТОД:Точечный артиллерийский удар максимальной мощности.

ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ:Для обеспечения точности наведения и подтверждения поражения цели требуется лазерное целеуказание с передового наблюдательного пункта в непосредственной близости от цели. Наблюдательный пункт должен оставаться активным до момента подтверждения попадания.

ПРИВЛЕКАЕМЫЕ СИЛЫ:Взвод кадийских штурмовых войск «Стальные Ястребы» (оставшийся личный состав).

ПРИМЕЧАНИЕ:Ввиду прогнозируемой ответной реакции противника на активацию целеуказателя, выживаемость передовой группы оценивается как предельно низкая. Потери считаются приемлемыми.

Кастор опустил лист. Его разум, без эмоций, уже обрабатывал данные. Логика была безупречной. Кадийцы, с их навыками скрытного проникновения и оборудованием для целеуказания, были идеальным инструментом. Их гибель была тактически оправданной платой за уничтожение стратегически важной цели. Он не видел проблемы. Он видел алгоритм.

Он вышел из-за занавески и направился к комиссару Холту. Тот сидел на ящике из-под снарядов, чистя свой болтер. Его движения были резкими, нервными.

— Комиссар, — голос Кастора был ровным. — Поступил приказ номер 781. Требуется ваше ознакомление.

Холт взял протянутый лист. Его глаза пробежали по тексту. Кастор видел, как скулы комиссара напряглись, а пальцы сжали бумагу так, что костяшки побелели.

— Нет, — прошептал Холт, поднимая на Кастора взгляд, полный неверия. — Это же... Это прямая смерть. Их просто... отправляют на убой. Снова.

— Их отправляют на выполнение задачи, комиссар, — поправил Кастор. — Задачи высочайшей важности.

— Не притворяйся идиотом, Кастор! — голос Холта сорвался на крик, заставив нескольких ближайших солдат вздрогнуть. — Ты прекрасно понимаешь! Их используют как расходный материал! После всего, что произошло! После того, как они уже чудом выжили в той ловушке!

— Их предыдущее выживание не отменяет текущих тактических потребностей, — ответил Кастор. — Эффективность операции оценивается по результату, а не по истории вовлеченных подразделений.

Холт вскочил, скомкав приказ в руке.

—А как насчет морального духа? А как насчет доверия? Как я, комиссар, должен поддерживать боевой дух, когда мы собственными руками обрекаем на смерть наших союзников? Солдат, которые смотрят нам в глаза?

— Боевой дух основывается на дисциплине и вере в необходимость жертв, комиссар. Их жертва будет не напрасной. Они внесут решающий вклад в победу в этом секторе. Это и есть высшая форма долга.

— Долг? — Холт горько рассмеялся. — Это не долг, Кастор! Это цинизм! Это расчетливость, возведенная в абсолют! Ты собираешься просто отдать им этот приказ? Просто сказать: «Взвод, идите и умрите за Империум»?

— Формулировка будет иной, но суть — да, — подтвердил Кастор. — Я проинформирую лейтенанта Варкаса о задаче и предоставлю все необходимые данные.

— И ты не чувствуешь ничего? Ни капли сожаления? Ни тени сомнения? — Холт подошел вплотную, его лицо было искажено болью и гневом. — Эти люди тебе доверяли! Они сражались под твоим командованием!

Кастор выдержал его взгляд, его собственные глаза были пусты, как глубина космоса.

—Доверие — это не тактическая переменная, комиссар. Это эмоция. Эмоции мешают принятию верных решений. Мой долг — принять верное решение, а не искать одобрения или дружбы.

Холт отшатнулся, словно его ударили. Он смотрел на Кастора с откровенным ужасом.

—Я думал, ты солдат, Кастор. Жесткий, безжалостный, но солдат. А ты... ты просто машина. Функция. И самое страшное, что ты даже не понимаешь разницы.

— Я понимаю свою функцию, комиссар. И я ее выполняю. Безупречно, — Кастор взял из рук Холта смятый приказ и аккуратно разгладил его. — Теперь, с вашего разрешения, я пойду проинформирую лейтенанта Варкаса.

Он развернулся и направился к выходу из бункера, к тому месту, где кадийцы разбили свой временный лагерь. Холт остался стоять, глядя ему вслед. Впервые за всю свою службу комиссар Кайден Холт, чья вера в Империум и человечность была непоколебима, почувствовал леденящий душу холод. Холод, исходящий не от войны с ксеносами, а от одного из своих же. От командира без лица, для которого долг был не служением, а уравнением, где человеческие жизни были всего лишь числами.

А Кастор шел выполнять приказ. Его шаги были мерными и уверенными. В его сознании не было места для дилеммы. Был только долг. И цена его исполнения.

Глава 10: Обмен

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 3: Цена изоляции

Глава 10: Обмен

Кадийский лагерь располагался в полуразрушенном ангаре, примыкавшем к основному бункеру. Воздух здесь пах иначе — не оружейной смазкой и озоном, а табаком, крепким кадийским кофе и немытыми телами людей, которые не скрывались за респираторами. Солдаты сидели на ящиках и обломках, чистили оружие, тихо переговаривались. Их разговоры смолкли, когда в проеме ворот появилась высокая фигура в серой шинели и с мертвым стеклянным взглядом респиратора.

Кастор прошел через лагерь, не глядя по сторонам, но ощущая на себе десятки глаз. Взгляды были тяжелыми, колючими. Он подошел к лейтенанту Варкасу. Тот сидел на броне транспортника, разбирая свою плазменную винтовку. Увидев Кастора, он медленно опустил деталь на колени.

— Сержант, — голос Варкаса был ровным, но в нем не было ни капли тепла. — Чем обязан?

Кастор остановился перед ним. Он не предлагал сесть. Это был не визит вежливости.

—Лейтенант. Поступил боевой приказ. Вашему подразделению отведена ключевая роль.

Варкас молча кивнул, приглашая продолжать. Его глаза сузились.

Кастор изложил суть приказа №781. Голос его был монотонным, как чтение технического мануала. Он говорил о координатах, времени, кодах целеуказания, мощности артиллерийского удара. Он не использовал слов «смерть», «жертва» или «смертники». Он говорил о «тактической необходимости», «максимальной эффективности» и «приемлемом уровне потерь».

Когда он закончил, в ангаре стояла гробовая тишина. Даже отдаленный гул Армагеддона казался приглушенным. Все кадийцы смотрели на своего командира и на кригсца.

Варкас медленно сполз с брони, его лицо стало каменным.

—Позвольте мне уточнить, сержант, — его слова падали, как льдинки. — Вы приказываете моему взводу проникнуть в самый эпицентр оркской обороны, включить целеуказатель и ждать. Ждать, пока наши же орудия не сотрут нас вместе с целью в радиоактивный пепел. Так?

— Формулировка излишне эмоциональна, лейтенант, — ответил Кастор. — Ваша задача — обеспечить точное наведение и подтверждение поражения высокоприоритетной цели. Прогнозируемые оперативные потери являются следствием неизбежной ответной реакции противника.

— Неизбежной... — Варкас горько усмехнулся. Он оглядел своих солдат, видел в их глазах шок, гнев и страх. Затем его взгляд снова уперся в Кастора. — И вы не видите иного пути? Никакой альтернативы?

— Командование штаба батальона рассмотрело все варианты. Данный признан наиболее эффективным для достижения стратегической цели.

— Наиболее эффективным для кого? — голос Варкаса внезапно зазвенел сталью. — Для вас? Для вашей безупречной статистики? Мои люди — не цифры в вашем отчете, сержант! Мы только что вытащили вас из дерьма в том цеху! Мы сражались за вас! А вы... вы просто отправляете нас на убой, как скот!

— Ваши предыдущие действия учтены и оценены, — безразлично парировал Кастор. — Но текущая тактическая ситуация требует иного применения ваших навыков. Это война, лейтенант. Не сентиментальное путешествие.

В этот момент из тени у стены вышел комиссар Холт. Он стоял там с самого начала, наблюдая. Его лицо было бледным и напряженным.

— Сержант Кастор, — произнес он, и его голос прозвучал громко в тишине. — Я, как представитель Комиссариата, требую пересмотра этого приказа. Существуют нормы и правила ведения войны, даже на Армагеддоне. Это не просто приказ, это... казнь.

Кастор медленно повернул голову к нему.

—Комиссар. Приказ исходит от высшего командования. Он имеет приоритет. Ваша задача — обеспечить его выполнение, а не оспаривать.

— Моя задача — следить за духом войск! — вспыхнул Холт. — А этот приказ подрывает его в самой основе! Как я могу требовать от этих людей веры в Империум, если Империум так легко их отбрасывает?!

— Их вера должна быть сильнее обстоятельств, — ответил Кастор. Его терпение начинало иссякать. Эта дискуссия была неэффективной тратой времени. — Они служат Императору, а не лично мне или вам. Их жертва приблизит победу. Разве это не высшее проявление веры?

Он снова посмотрел на Варкаса.

—Лейтенант. Ваш ответ.

Варкас стоял, сжимая и разжимая кулаки. Дыхание его было тяжелым. Он видел лица своих солдат. Видел молчаливое отчаяние в их глазах. И видел перед собой непробиваемую стену кригской логики.

— У нас есть выбор? — тихо спросил он.

—Вы можете отказаться, — голос Кастора был холоден. — В этом случае приказ будет передан военной жандармерии для принудительного исполнения. Ваше подразделение будет объявлено мятежным и уничтожено. Результат для вас будет тем же. Но при этом будет подорвана дисциплина и нанесен ущерб военной кампании. Рациональный выбор очевиден.

Варкас зажмурился. Он был в ловушке. Ловушке долга и безжалостной реальности.

— Хорошо, — прошептал он, открывая глаза. В них не осталось ничего, кроме пустоты и принятия. — Мы выполним приказ. «Стальные Ястребы»... не бегут с поля боя.

Он повернулся к своим людям.

—Вы слышали! Готовиться к выдвижению! Проверить оборудование для целеуказания! Боезапас по полной! — Его голос сорвался на последних словах.

Кастор кивнул, удовлетворенный.

—Координаты и временные метки будут переданы на ваш терминал. Слава Империуму.

Он развернулся и направился к выходу. Комиссар Холт схватил его за рукав.

—Кастор... ради всего святого... — в его голосе звучала настоящая боль. — Одумайся. Они люди.

Кастор остановился и посмотрел на руку Холта на своем рукаве, как на что-то постороннее.

—Они — солдаты, комиссар. И у солдата есть только один долг — подчиняться и умирать. Я напоминаю им об этом. А вам советую вспомнить о вашем.

Он освободил рукав и вышел из ангара, оставив за спиной гробовую тишину, нарушаемую лишь сдавленными рыданиями одного из молодых кадийцев.

Обмен состоялся. Он отдал приказ. Они приняли свою судьбу. Логика войны восторжествовала. Но почему-то, идя по коридору обратно в бункер, Кастор впервые за много лет почувствовал тяжесть в ногах. Не физическую усталость. Нечто иное. Почти неуловимое. Как будто он только что подписал что-то важное. И не только для кадийцев.

Глава 11: Грохот орудий

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 3: Цена изоляции

Глава 11: Грохот орудий

Командный пункт роты «Молот» был погружен в неестественную тишину. Кастор стоял перед тактическим голографом, его неподвижная фигура напоминала статую. На экране мигала единственная иконка — маячок целеуказателя, переданный кадийским взводом с передовой. Он находился точно в центре укрепузла «Громовая Челюсть». Рядом с ним, почти сливаясь, горели красные метки оркских сил.

Комиссар Холт стоял у стола, его руки с белыми костяшками сжимали спинку стула. Он не смотрел на карту. Его взгляд был прикован к Кастору, словно он пытался разглядеть в этой застывшей маске хоть искру чего-то человеческого.

— Еще есть время отозвать их, — тихо, но отчетливо произнес Холт. Его голос был хриплым от напряжения. — Скажи, что связь прервалась. Что координаты не подтверждены.

Кастор даже не повернул головы.

—Приказ подтвержден. Цель обозначена. Время до удара — три минуты.

— Три минуты до того, как мы станем убийцами, Кастор. Не солдатами. Убийцами.

— Мы — инструменты воли Империума, комиссар. Империум решил, что эта цель стоит их жизней. Мы не имеем права оспаривать его волю.

— Не прячься за волю Империума! — Холт ударил кулаком по столу, заставив голограмму вздрогнуть. — Это твой приказ! Твои координаты! Твоя рука на рычаге! Ты выбрал эффективность вместо чести!

В этот момент в наушниках Кастора раздался голос лейтенанта Варкаса. Он был удивительно спокоен, лишь легкая хрипота выдавала напряжение.

—«Молот», это «Ястреб-1». Цель подтверждена. Координаты точные. Орки нас пока не... — Голос прервался на полуслове, заглушенный внезапной очередью тяжелого болтера и дикими воплями. Потом снова послышались отрывистые команды Варкаса и треск лазговых выстрелов. — ...обнаружили. Но здесь жарко. Ждем удара. Сколько времени?

Кастор посмотрел на таймер.

—Две минуты пятнадцать секунд, «Ястреб-1». Держите позицию.

— Понимаем. «Ястребы» никуда не... — Связь снова оборвалась, на этот раз из-за близкого взрыва. Когда эфир прочистился, Варкас говорил уже тяжелее, словно через боль. — ...не денутся. Передайте... передайте на Кадию. Скажите, что мы...

Он не договорил. Из динамиков донесся оглушительный рев, крики на оркском наречии и яростные возгласы кадийцев. Бой перешел в рукопашную.

— «Ястреб-1», прием. Повторите последнее сообщение, — произнес Кастор, его голос оставался ровным.

В ответ послышался лишь сдавленный крик, еще один выстрел из плазменной винтовки и нарастающий рык орков, подбирающихся вплотную.

— Связь потеряна, — констатировал Кастор, отводя руку от шлема.

Холт застыл, его лицо побелело. Он слышал все. Слышал, как люди умирали в эфире.

— Боже Милостивый... — прошептал он.

Кастор посмотрел на таймер. Десять секунд. Пять. Три. Две. Одна.

— Огонь, — сказал он в микрофон артиллерийскому расчету.

Сначала они не увидели и не услышали ничего. Артиллерийские батареи находились далеко в тылу. Но тактический голограф отреагировал мгновенно. Иконка целеуказателя исчезла. Вместо нее на карте разверзся огненный вихрь, символ тотального артиллерийского удара. Красные метки орков вокруг тоже начали гасть, словно свечи на ветру.

Через несколько секунд до них донесся глухой, отдаленный грохот, похожий на раскаты грома за горизонтом. Земля под ногами слабо дрогнула.

Кастор изучал карту, анализируя результаты удара.

—Поражение цели подтверждено. Узел «Громовая Челюсть» уничтожен. Вторичные взрывы указывают на детонацию склада боеприпасов. Операция успешна.

Он повернулся к Холту. Комиссар стоял, опустив голову, его плечи были ссутулены.

—Успешна? — он поднял на Кастора глаза, полые от шока и горя. — Ты называешь это успехом? Мы только что убили два десятка своих солдат! Мы слышали, как они умирали!

— Мы уничтожили ключевой командный пункт противника и нанесли значительный урон его логистике, — поправил его Кастор. — Кадийский взвод выполнил свой долг с максимальной эффективностью. Их имена будут вписаны в летопись побед Империума.

— Их имена? — Холт горько рассмеялся, и в его смехе слышались слезы. — Ты даже не знал их имен, Кастор! Для тебя они были просто «Ястреб-1»! Расходным материалом!

— Их имена не имеют тактического значения, комиссар. Имеет значение результат. И он достигнут.

Холт покачал головой, отступая на шаг, как от прокаженного.

—Я... я не могу больше здесь находиться. Дышать одним воздухом с тобой. Ты не человек. Ты... ты пустота.

Он резко развернулся и вышел из бункера, его черная шинель мелькнула в проеме двери и исчезла.

Кастор остался один. Он снова посмотрел на голограмму. Зона удара была чиста от вражеских меток. Тактическая задача выполнена. Все было правильно. Все было логично.

Он подошел к щиту с картой сектора и взял в руки карандаш, чтобы отметить выполненную задачу. И в этот момент его пальцы, обычно такие уверенные, дрогнули. Легкая, почти неосязаемая дрожь. Он посмотрел на свою руку. Она была неподвижна.

Это было странно. Сбой в системе. Микроскопическая ошибка в отлаженном механизме.

Он положил карандаш на место и снова посмотрел на точку на карте, где секунду назад мигал маячок кадийцев. Там теперь была лишь пустота. Та же пустота, что он чувствовал внутри себя, когда думал о своем «брате» №4779. Та же пустота, что осталась после смерти капитана Харлока.

Он повернулся и медленно пошел к выходу, чтобы проверить укрепления. Его шаги были такими же мерными, его спина — такой же прямой. Но глубоко внутри, в тех уголках его существа, что когда-то, возможно, были способны чувствовать, что-то надломилось. Не раскаяние. Не сожаление. Но нечто, напоминающее тишину после выстрела. Тишину, в которой эхом отзывалось последнее, недоговоренное сообщение лейтенанта Варкаса.

Он был сержантом Кастором. Он был эффективен. Он был орудием. Но впервые за долгие годы орудие почувствовало тупую боль от удара, который оно нанесло.

Глава 12: Новые когти

КНИГА ТРЕТЬЯ: «КОМАНДИР БЕЗ ЛИЦА»

Часть 3: Цена изоляции

Глава 12: Новые когти

Церемония прошла в том же самом штабном бункере, где Кастор принимал свои самые жестокие решения. Воздух все еще был густ от запаха озона и пыли, но теперь его перебивал слабый аромат воска и полировки — попытка придать мрачному ритуалу толику официального величия. Несколько уцелевших офицеров роты, сержанты и комиссар Холт стояли по стойке «смирно». Отсутствие кадийцев в строю было зияющей пустотой, которую все ощущали, но никто не решался отметить.

Представитель штаба батальона, майор с усталым лицом и новеньким, не обожженным войной мундиром, зачитал приказ. Слова были правильными, полными пафоса о долге, чести и верности. Он говорил о стойкости роты «Молот», о взятии ключевых позиций, о нанесении значительного урона врагу. Он упомянул капитана Харлока как героя, павшего в бою. Имена кадийцев не прозвучали ни разу.

Кастор стоял неподвижно, его взгляд устремлен в пустоту поверх головы майора. Он не слушал слова. Он анализировал ситуацию. Повышение было логичным следующим шагом в цепочке командования. Он был эффективным командиром, и Империум признавал это, возлагая на него больше ответственности. Ни больше, ни меньше.

— ...в соответствии с полномочиями, данными мне Военной Коллегией, я присваиваю вам звание лейтенанта Бесконечной Армии Империума, — закончил майор, доставая из бархатного футляра новые знаки отличия — пара серебряных звезд.

Он сделал шаг к Кастору, чтобы прикрепить их к его наплечным ремням. Но в этот момент комиссар Холт, до этого стоявший молча, как изваяние, резко вышел вперед.

— С вашего разрешения, господин майор, — его голос прозвучал хрипло, но твердо. — Позвольте мне.

Майор, удивленный, но не видящий причин для отказа, кивнул и отступил на шаг, протянув Холту звезды.

Комиссар подошел к Кастору вплотную. Их глаза встретились. Глаза Холта были запавшими, в них читалась усталость, горечь и нечто, похожее на прощание. Глаза Кастора, за стеклами респиратора, были пусты, как всегда.

Холт взял первую звезду. Его пальцы, обычно такие уверенные, слегка дрожали. Он прикрепил ее к ремню Кастора, его движения были медленными, почти церемонными.

— Лейтенант Кастор, — произнес он тихо, так, что слышал только Кастор. — Вы получили то, к чему шли. Командование. Полную власть. Вы доказали свою... эффективность.

Он взял вторую звезду. Прикрепляя ее, он наклонился еще ближе, и его шепот стал едва слышным, но каждое слово было отточенным, как клинок.

— Но знайте это, — прошипел Холт. — Я не вручаю вам эти знаки отличия как награду. Я вручаю их вам как клеймо. Как напоминание. Каждая из этих звезд отлита из стали долга и остужена в крови тех, кого вы вели на убой. Они будут жечь ваши плечи каждый раз, когда вы отдадите очередной бесчеловечный приказ.

Кастор не моргнул. Его дыхание под респиратором оставалось ровным.

—Долг не бывает бесчеловечным, комиссар. Он просто есть.

Холт отступил, его лицо застыло в маске холодной формальности. Но в его взгляде читалось нечто окончательное. Принятие. Принятие того, что Кастор был не испорченным солдатом, а законченным продуктом системы. И с этим продуктом ему, комиссару, предстояло идти дальше, сторожа его, как сторож сторожит опасный, но необходимый механизм.

— Поздравляю с повышением, лейтенант, — громко сказал Холт, отдавая честь. — Империум возлагает на вас большие надежды.

Церемония была окончена. Майор и остальные офицеры, обменявшись короткими формальными поздравлениями, поспешили покинуть бункер, оставив нового лейтенанта и комиссара одних.

Кастор остался стоять на том же месте. Он почувствовал вес серебряных звезд на плечах. Они и правда были холодными. Холт не соврал. Но Кастор не ощущал ни жжения, ни угрызений совести. Он ощущал лишь увеличение массы ответственности. Теперь он официально был не временно исполняющим обязанности, а полноправным командиром роты. Его инструмент стал больше. И его долг — оттачивать его и применять с еще большей безжалостностью.

Он посмотрел на Холта. Комиссар смотрел в пустой голограф, его руки были сзади сцеплены в замок.

—Рота «Молот» понесла тяжелые потери, комиссар, — сказал Кастор. — Требуется пополнение. Я представлю список штату в течение суток.

Холт медленно кивнул, не поворачиваясь.

—Как прикажете, лейтенант. — В его голосе не было ни капли прежней горячности. Только усталая покорность перед неизбежным. — Я обеспечу... необходимое содействие.

Он вышел, оставив Кастора в полной тишине бункера.

Кастор подошел к тактической карте и провел рукой в перчатке по сектору, где был уничтожен узел «Громовая Челюсть». Он не думал о кадийцах. Он думал о следующих целях. О следующих приказах. О том, как наиболее эффективно использовать свою новую власть.

Он был лейтенантом. Командиром без лица. И его «Когти» — теперь не просто штурмовая группа, а целая рота — были готовы к новым битвам. Более масштабным. Более кровопролитным.

Он надел свою каску, поправил респиратор. Звезды на плечах тускло блеснули в свете мониторов. Они не жгли его. Они были просто частью униформы. Частью машины.

Машины, которую он отныне возглавлял.