Книга трех вещей и одного дела

Глава 1. Все начинается с крика.

— ААААААААА

— Чего орать?

— Аааа - застонал я более протяжно

— Повторяю, чего орать?

— Ты, ты кто?

Новый день, новый впечатления. Я стоял посреди озера. Не помню, как я сюда попал. Зато помню, что этому предшествовало. Но не это было важно сейчас. Я стоял посреди озера. Вокруг, впрочем, было довольно живописно. Ветер приятно щекотал лицо, на деревьях пели какие-то птички. А, кстати о деревьях. Я стоял в лесу. Лес был на удивление красив. Каждое дерево было как на подбор, стройное. Лучи света пробивались через их кроны и приятно грели кожу на щеках. Замечательно, но что-то с первых минут пребывания в новой локации вызывало во мне смутную тревогу. Странность была во всем. Те же деревья. Конечно, они были очень красивыми, и даже неправдоподобно красивыми. Листочек к листочку. Это вселяло чувство какой-то жуткой неуверенности в себе. Реальность вокруг как бы говорила: “Эй, парень, шел бы ты отсюда. Ты тут лишний”. Но птицы… Они пели так сладко. Сомнительно сладко. В их трелях звучал призыв бежать отсюда куда подальше. Но самым странным, пожалуй, был мой собеседник. Правда не всегда очевидна и стоит прямо перед глазами. Я опустил взгляд ниже и увидел, что из воды выглядывала рыба. Она смотрела на меня глазами без век, лицом, не способным выражать эмоции. Но я почему-то понял, что ее физиономия выражает крайнее удивление и одновременно уверенность.

— Я кто? Это ты кто?

— Я Платон.

— Платон? Платон… Не уходи никуда, окей?

Рыба нырнула куда-то в водную муть и появилась через полминуты неловкого молчания.

— Да, прости за заминку. Мы ждали тебя!

— Вы?

— Ну да. Ты, наверное, очень растерян сейчас. Но не бойся, это скоро пройдет.

— Есть немного.

— Мда, давай по порядку. Ты представляешь, где ты сейчас находишься? Стой-стой. Конечно не представляешь. Итак, Платон, я тебя поздравляю. Ты выиграл в лотерею!

— Что, правда? - саркастично ответил я

— Конечно нет. Но тебе повезло, мог попасть не к нам, а сразу в дальнюю инстанцию.

— Да к кому к вам да черт меня забери??? - взбесился я.

— Тише тише, этого нам как раз не надо. Как я и сказал, по порядку. Для начала, позволь представиться — Ихтис Карлович. Твой, как бы лучше выразиться… друг. Очень приятно познакомиться. Пожмем руки?

Я не понял, что я должен был сделать в этом месте, но машинально протянул руку. И тут же ее отдернул. Я не успел ничего понять. Единственное, что отпечаталось у меня в памяти, ощущение рукопожатия с совершенно нормальной, сильной, но при этом довольно дружелюбной человеческой рукой. Я посмотрел на Ихтиса Карловича и убедился, что рук у него нет. Совсем.

— Лаааадно, это было жутко. Как вы это сделали?

— Давай на ты? Тебе не обязательно знать всего сейчас. Познакомились - можно и выпить. Угощайся.

Я опять не понял, что произошло. Но я вмиг очутился на берегу, совершенно сухой. Притом очутился сидя на довольно простого вида стуле. Но новом, как будто только из столярной мастерской. Пахло деревом. Передо мной сразу возник небольшой стеклянный столик, который опирался на три ажурные ножки в виде атлантов, держащих небо. На столе были незамысловатые явства: корзинка с хлебом, тарелка и две бутылочки, одна с красной жидкостью, другая - с желтой.

— А в бутылочках вино и оливковое масло. Повторюсь, можешь угоститься. По местным меркам, ты не ел уже около 20 часов.

Я отломил кусочек хлеба и макнул его в красную лужицу на тарелке. Перевалил ногу через ногу и понял, что действительно очень голоден. Хотя и старался этого не показывать из уважения к собеседнику.

— Ну, Ихтис Карлович, рассказывайте

— А что ты хотел бы услышать?

— Для начала, где это мы?

— Луг.

— Луг? А не многовато деревьев для луга?

— Много здесь только ты о себе думаешь. А деревьев здесь в самый раз. То место, где ты на данный момент находишься, называется Луг. Именно с большой буквы.

— Ну хорошо, предположим, Луг. А как я сюда попал?

— Ну это совсем просто. Давай вопросы посложнее.

— Можно у вас стрельнуть сигаретку?

В моей руке мгновенно оказалась мягкая красно-белая пачка. Мальборо. Мои любимые. И как только он узнал?

— Да я много о тебе вообще-то знаю, Платон Викторович. Ты вырос в провинциальном городке. Рос ты, скажем прямо, скверно, как сорная трава. Не то, чтобы родители о тебе совсем не заботились. Напротив, ты был окружен гипертрофированной заботой. Отчего вырос довольно инфантильным. Я буду называть вещи своими именами. Без обид?

Я выдохнул колечко дыма.

— Какие обиды? Продолжайте.

— Ну так вот. Ни друзей, ни девушки ты особо никогда не имел. Зато, из-за исключительного одиночества, ты научился играть сам с собой! Немаловажная и очень полезная черта. Хвалю.

— Спасибо, от вас это слышать в особенности приятно. - не знаю, почему, но эта фраза вырвалась из меня с необычайной теплотой, как если бы мы были старыми знакомыми.

— В школе ты был задирой, но недолго. Класса до шестого. Потом тебя переодели в костюм жертвы и самого стали гнобить. Ох, и настрадался же ты тогда. Даже в школу другую перевелся. Там тебя тоже никто не жаловал. Но ты взрослел, время шло, и ты притерся к новым одноклассникам, даже смог завести недолгосрочную дружбу с некоторыми. Как мы оба знаем, они презирали тебя до последнего дня вашей совместной учебы, а потом просто забыли.

— Да, вы правы. И я их забыл.

— Конечно прав, а ты - нет. Ты не забыл их. Ты все прекрасно помнишь. И ты думал о них перед тем, как попасть сюда.

— Думал-не думал, какая разница?

— Вот мы и подошли к вопросу о том, как ты здесь оказался. Объяснять тебе этого я все равно не буду, ты просто не поймешь.

— Да что б меня…

— Что б тебя что? Черти побрали? - сказал он ехидно.

В этот момент я почувствовал холодок по спине и горький привкус во рту.

— Давайте еще поговорим об этом месте. Где мы находимся? Раз вы говорите по русски, надо полагать, мы еще в России.

— И да, и нет. Это место метамерно. Оно находится везде и нигде одновременно.

Когда он это сказал, я еще не понял всей безысходности своего положения. Это произошло немного позже.

— Вы хотите сказать, что я умер?

— Нет, но ты по пути.

— Просто скажите мне, что я в аду.

— А ты так хочешь туда?

Я опять почувствовал горечь по рту и почти животный, беспричинный ужас. Постарался не подать виду, но это у меня вышло плохо.

— Ладно-ладно. Не бойся ты так. Никуда ты отсюда не денешься. В конце концов, ты в самом безопасном месте в мире!

— Да? Почему?

— Тут невозможно умереть. Физически нереально.

— А попробовать можно? Может, это просто сон, и если я пущу себе пулю в голову, я проснусь, и этот кошмар закончится. Хотя, почему кошмар? Вино и сигареты довольно вкусные.

— Ну скажи мне, дорогой Платон, из чего ты тут застрелишься? Ты думаешь, здесь возможно найти хоть старый, но пистолет? Серьезно?

Я огляделся. Он был прав, стреляться здесь было просто неоткуда. Я вообще был неуверен, есть ли за пределами этого леса и озера хоть что-то. Если это сон, по идее, мир должен быть достаточно большим. И в нем должно быть хоть какое-то оружие. А если это мой сон, то я, вообще-то, могу наколдовать себе оружие прямо из воздуха. Я сделал мысленное усилие, но ничего не произошло.

— Отец мой, да на тебя смотреть жалко. Ладно. Браунинг или кольт?

— Пусть будет кольт.

— Прошу.

Я почувствовал холод металла в своей руке. Рукоять лежала идеально, как будто была сделана под мою руку.

— Ну, если это сон, то ты знаешь, что делать. - он опять ехидно улыбнулся.

Мои пальцы похолодели. Конечно, я был уверен, что это сон. Конечно. Но ведь всегда есть вероятность… Нет, но рыба не может со мной говорить и при этом еще и насмехаться надо мной. Надо. Просто. Это. Сделать.

Я приставил дуло к виску и быстро нажал на спусковой крючок.

— Щелк.

Пистолет и вправду щелкнул.

— Аааа, ахах. Я вас понял. Не заряжен, да?

Я вытащил обойму. Она была полной. Значит, осечка. Я встал и случайно опрокинул стул. Подставил пистолет снизу от рта и нажал еще раз. Осечка. И еще. И еще.

— Мда, как я и сказал, жалкое зрелище.

— Но почему?

— Говорю тебе, это бесполезно. Многие до тебя пытались. Здесь невозможно умереть.

— Но я сплю, это же очевидно.

— Тогда наслаждайся этим сном, чего тебе не ймется? Ешь хлебушек, макай в масло и вино. Кури, сколько влезет. Инсульт все равно тебе не грозит.

— Но так нельзя! Я домой, может, хочу.

— Но мы оба знаем, что не хочешь, верно? Не мне тебя учить. Если тебе нужен специалист по самоумершвлению, так и быть. Иди на запад, пока не дойдешь до низины. Там ты найдешь следующего проводника. Он тебе поможет. Если тебе понадобится моя помощь - просто найди любой водоем и позови меня.

— Ладно, эм. Спасибо?

— Да на здоровье!

Последние слова Ихтиса Карловича отозвались эхом в моих ушах. Даже кругов на воде не оставил. Я стоял у озера один. Столик и стул исчезли.

— Господи, хоть я в тебя и не верю, даруй мне терпения выбраться из этой задницы.

Дорога на запад пролегала около ручья, который впадал в озеро. Ручей журчал свою песню и помогал думать. Вопросы оставались теми же. Где я? Почему я здесь? Кто, или вернее сказать, что такое Ихтис Карлович? И самое главное, как мне отсюда выбраться? И нужно ли выбираться?

Совсем скоро я вышел из леса, а точнее - рощи, и спустился в низину. Говорящая рыба была(или мне называть его в мужском роде?) права. Мы правда были на лугу. Местность была еще красивее, чем лес. Трава по пояс переливалась на солнце красивыми волнами, как если бы море волновалось. Кое-где из-под травяного ковра выглядывали островки голой каменистой земли, где-то виднелись карликовые деревья. Солнце играло с травой сквозь толщу неба, затянутого тучами. Ветер дул теплым воздухом в лицо, это одновременно и согревало, и бодрило. На душе сразу стало как-то спокойно и хорошо. На секунду даже захотелось остаться. Но я уже встретил своего следующего проводника.

— Эм, здравствуйте?

— А? Тебе чего?

Передо мной стояла девушка. Очень красивая. Ее кудрявые рыжие волосы падали на тонкие плечи, а карие глаза горели каким-то девственно чистым огоньком. Она была одета в белоснежное, как и ее кожа, платье. Она что-то рисовала на мольберте. Кажется, автопортрет.

— Вы не подскажете, где тут выход?

— Какой ты смешной.

— И что же тут смешного? - удился я. - Я сплю, и хочу проснуться.

— То есть ты на полном серьезе решил, что спишь? - она недоверчиво подняла бровь.

— А вы считаете иначе?

Она звонко засмеялась.

— Нет, разных дурачков, конечно, заносит. Но такое редко вижу. Тебе ничего там на входе не объяснили?

— Эй, не поясничай. Мне сказали, ты мой проводник. Так выведи меня отсюда - я начинал злиться.

— Оу-оу, полегче, ковбой. Ты тут гость. Ты не знаешь ни правил этого мира, ни сил, которые им управляют. И хочешь сразу на выход. Не очень то вежливо с твоей стороны.

Она вновь принялась за свое ремесло. Наступило неловкое молчание. Я первым его нарушил.

— Так, что ты здесь делаешь? Ты такой же пленник, как и я?

— Пф, нет. Я просто жду.

— Чего?

— Не чего, а кого. Но это не твое дело.

— А что мне еще делать? Никто мне ничего не говорит. Я просто хочу домой! Или куда-нибудь подальше отсюда.

— Не мои проблемы.

Я окончательно вышел из себя и сделал шаг вперед. Какое же отрезвляющее действие на меня произвело дуло пистолета, приставленное ко лбу.

— Тебе надо остыть. Ну как, лучше?

— Да! Просто пристрели меня здесь!

Девушка убрала пушку и посмотрела на меня с еще большим удивлением, чем раньше.

— Тебе же объясняли, что здесь невозможно умереть, да?

— Боже, боже…

— Не упомяни в суе. Так объясняли или нет?

— Ну, рыба объяснила… - сказал я, схватившись руками за голову и мерно качаясь на траве

— И в чем проблема?

— Проблема в том, что я хочу домой. И мне сказали, что ты поможешь мне умереть. То есть проснуться.

— Я могу показать тебе тысячу способов самоубийства. Но надо ли оно тебе?

— Надо.

— Окей, тогда начнем.

Я не успел среагировать, все произошло слишком быстро. Я сидел на земле, а она подставила пистолет к моей макушке. И последнее, что я услышал, оглушительно громкий хлопок и что-то, похожее на удар металлической палкой о трубу. В голове мелькнула мысль:

— Домой…

Глава 2. Платон.

— Молодой человек!

Звон от пистолетного выстрела перенес меня в воспоминания о минувшем дне. От неожиданной фразы я впал в мутное оцепенение и не знал, что на это ответить. Как же болит голова…

— Молодой человек! Здесь выхода нет!

— А?

— Идите, говорю, отседова. Давайте-давайте. Вот так, да.

Со стеклянным взглядом я развернулся и вышел вон. Коридор больницы, по которому я шел, весь пропах сладковатым запахом изопропилового спирта и еще чего-то. Ах, сладкий запах больничного спирта! Как он прекрасен. Но я уже вышел из длинного лабиринта белых коридоров и дышал свежестью весенней улицы. Сам того не понимая, я направился прочь от своего дома, куда-то, куда несли меня ноги. Я шагал по залитой солнцем улице. Деревья, еще наливающиеся соком, покорно кланялись мне под порывами ветра. Птицы пели свои незамысловатые, но от того до безумия красивые серенады. Блики от автомобилей приятно слепили глаза прохожих, а в воздухе стоял никем не уловимый, но все же существующий аромат того, что все еще возможно.

Конечно, так я тогда не считал. Я не видел перед собой ни деревьев, ни птиц, ни других прелестей славного весеннего дня. Мой взор как всегда был затуманен, и глаза, как два мутных стеклышка, пронзали пустоту бездны, в которой нет ничего. Да, вообще ничего...

— Эй, поаккуратнее!

В чувства меня привел резкий толчок. А столкнулся я с молодым человеком лет тридцати, в аккуратном черном пиджачке и зеленой рубашечке клетчатого покроя, которые совершенно никак не сочетались. Молодой человек носил русые, почти седые волосы и голубые, или, скорее бирюзовые, в цвет рубашки, глаза. В руках у него был дипломат, из которого вывалилась кипа бумаг.

— Вы бы смотрели, куда идете!

Я замешкался, мне было дико неудобно, и я машинально принялся подбирать бумаги.

— Ничего не трогайте! Я сам… Идите дальше, куда шли.

— Извините, всего доброго. - и я с прежним стеклянным взглядом направился по неизвестному никому маршруту, куда-то в бездну своих размышлений.

Размышления, впрочем, были незамысловатыми. Человеческий ум устроен таким образом, что редко сворачивает с протоптанных тропинок. В основном мы бездумно бродим по уже давно избитым шаблонам, сами того не замечая, вновь и вновь идя по одним и тем же маршрутам мысленных дорог.

— Кхм, гэ

— Да?

— Яблочко будешь?

Я настолько погрузился в свое оцепенение, что с трудом заметил перед собой нового персонажа. Им был коренастый старичок, слегка походивший на горного гнома. Старая кепка, клетчатая жилетка, очки, кстати, довольно изящные, без оправы. Но все это совершенно не сочеталось со старыми, свалянными штанами с начёсом(что было совсем неуместно в такую теплую погоду) и слегка подранными и порванными туфлями из крокодиловой кожи.

— Так яблочко будешь, или как?

— Да? Да, почему бы нет.

— Держи

Я принял от собеседника зеленое яблоко и по инерции укусил его. Оно оказалось настолько кислым, что меня перекосило от отвращения, но я сглотнул и укусил еще раз почти сразу.

— Спасибо, очень вкусно - прокряхтел я.

— Кушай, кушай. Подскажи дедушке, где тут поликлиника.

— Прямо, метров через триста.

— Ну ты нарываешься прямо, чтобы я тебе в рифму ответил. Но спасибо.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Было очень неловко. Его зеленые глаза сверлили меня, было жутко, и я почувствовал горечь во рту. Где-то это уже было…

— Я не думаю.

— Что не думаете?

— Что это где-то было.

— Вы о чем?

— Удивительный фрукт яблоко, не правда ли?

Я никак не мог прийти в себя. От неожиданно предложенного яблока у меня сбился автопилот, по которому я шел в неизвестном направлении. Из кислого послевкусие превратилось вдруг в горькое. Я искренне хотел обогнуть старичка и идти, но слова сами лились у меня изо рта.

— И чем же оно удивительное? - сам не понимая как, ответил я.

— Ну как же. Яблоко было диким растением. Но человек нашел его кислые, ни к чему не годные плоды пригодными для пищи. И стал культивировать разные сорта яблоневого дерева, пока не сделал кислый плод сладким. Но удивительно совсем не это…

Я понял, что мое тело меня не слушается. Я не отдавал себе отчета в своих действиях и медленно подшагнул к старику.

— А что же на самом деле удивительно…?

— Человек проделал ту же самую процедуру сотни тысяч раз. Берет продукт, который совершенно чужд его природе. Как кислое, совсем не вкусное яблоко. И культивирует этот продукт до тех пор, пока его плоды не станут сладки.

Я почувствовал, как мое тело что-то сдавливает. Стало трудно дышать. Пространство вокруг постепенно заполнялось чернотой. Мой взгляд непроизвольно пересекался с взглядом старичка. Горечь во рту усиливалась. И тут я понял, что попал по самое не могу.

Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Я услышал противный женский голос.

— Отстань говорю, не видишь, мое.

— Тьфу ты, гарпия!

Темнота вдруг рассеялась и я понял, что старичка передо мной больше нет. Вместо него стояла женщина средних лет. Но лицо ее было испещрено морщинами. Почему я решил, что ей не так много лет? Лицо было чересчур живым. Оно все время как будто незаметно менялось, так быстро и неуловимо, что постоянно хотелось проморгаться. Женщина(или бабушка), была не очень полная, местами даже худощавая, не симпатичная, и, как я уже понял, с неприятным голосом. Но она отогнала от меня какого-то сумасшедшего старика с яблоком, и я был ей за это благодарен.

— Ну?

— Что, ну?

— Баранки гну. Поможешь?

В одной руке у нее красовались два потрепанных пакета, и было видно, что она использовала их по назначению уже не один десяток раз. В другой - палочка, которая, судя по всему, досталась ей от покойной царицы Евдокии.

— Бабушка, я бы с радостью, но я спешу немного. Давайте как-нибудь в следующий...

Я не закончил фразу, потому что все мое естество пронзила жуткая, неимоверная, острая и одновременно ноющая боль, начало которой бралось где-то в области коленного сустава.

— Аааа - успел протянуть я.

— Хам!

— Да за что...

— А надо было сразу соглашаться. Ну что, сбила я с тебя спесь немного? А теперь, будь умницей, помоги "бабушке" донести пакеты.

Делать нечего, и я, повинуясь хитросплетениям судьбы, взял пакеты в обе руки и направился за Клавдией Петровной. Так она представилась. И еще много-много чего говорила по пути к ее дому.

Я страдал. Да. Ничего хорошего в том, что со мной происходит, я не видел. Идешь себе, никого не трогаешь, и тут к тебе начинают приставать пенсионеры, то с яблоками, то с упреками, то вообще бьют по коленной чашечке. Дурдом, ей Богу. Но ладно. Маршрут к дому Клавдии Петровны пролегал через сеть замысловатых улочек, подворотен и дворов. Улочки были на удивление ажурными. Они были образованы кавалькадами серых и желтых пятиэтажных домов, стоящих сплошной стеной, отчего казалось, что дома как бы нависают надо улочкой, образуя купол, свод которого находится где-то за пределами досягаемости человеческого глаза. Небольшие пристроенные балкончики свисали над головами прохожих, норовя уронить на них горшок с рассадой или бельевую веревку. Прямо под балкончиками располагались миниатюрные палисадники. В их состав входили не только замечательные петунии сиреневого, красного, желтого и, конечно, белого цветов, но и необычные элементы декора, такие как лебеди, собранные из неизвестных материалов, или сад камней, выполненный из битого бутылочного стекла. Чуть поодаль от палисадников произрастали величественные дубы. Даже не понятно, кому в голову пришла идея посадить столь большие деревья в скромных размеров городском дворике, но это не имеет для нас большого значения. Совершенно разных размеров и форм, дубы своими раскидистыми ветвями создавали живительную прохладную тень, которой так не хватало в знойные майские дни.

Тем временем, Клавдия Петровна уже сделала два оборота ключа и открыла дверь своей квартиры.

— Ну и вонь - отметил я про себя.

Квартира не отличалась особым убранством. Небольшая кухня, одна комната, сортир. Вот и все. Я уже было собирался уходить.

— Погоди. Помоги мне с телевизором. А я пока чайку нам сделаю. Выручи старую, посиди со мной немного.

Делать нечего. Пошел я в комнату, возиться с телевизором. И так к нему подошел, и с другой стороны. Вижу - никак. Плюнул, пошел на кухню.

— Ну как? Починил уже?

— Угу.

— Вот спасибо, а то мой сына не часто ко мне заглядывает. Я тут совсем одна. Даже, вон, телевизор починить некому. Зачем я его только растила, а? Не телевизор, сына. Другое дело - ты. Такой галантный, и пакеты донести помог, и телевизор сделал. Дай я тебя расцелую!

— О боги... - я с силой рванул вперед и увернулся от сложённых в трубочку губ.

— Ну, не хочешь целоваться, как хош. Садись, чай пить будем.

— Да мне уже идти пора. Но все-таки, если вы хотите чем-то мне отплатить...

— Ах ты поганец. Денег хочешь? Вот тебе - она скрутила фигу - вот, а не мои похоронные.

— Да нет же, нет. У вас случайно крысиного яда нет?

Ее лицо исказилось хищной улыбкой.

— А, чего сразу не сказал. Этого добра навалом. Погоди-ка.

Она ловким, совсем не погодам, движением, вскочила на табуретку и полезла куда-то на антресоли.

— На, лови.

Прямо в руки упала пачка с большой черной надписью:

РОСХИМСТРОЙ: ЯД КРЫСИНЫЙ. Держать в недоступном для детей месте.

— Благодарю. Всего доброго.

— Ага, давай, давай. Увидимся еще.

Я ловко выскочил за дверь и полетел вниз по лестнице прочь от злополучной старушки. Последним ее словам я не придал никакого значения.

Свобода! Так упоительна после духоты совдеповских квартир. Я бодрыми шагами шел обратно, к дому, проносясь мимо кавалькад пятиэтажек, мимо ажурных балкончиков, мимо палисадников, прохожих и скверов мимо... Мне в голову пришла мысль. Или нет, лучше! Идея. Она пришла из той мутной бездны, в которую я вглядывался по пути от дома. И я жаждал осуществления этой идеи. Я понял, что вся моя сознательная жизнь свелась именно к ней. И ей стоит, определенно стоит осуществиться. К слову сказать, я жил в не менее живописном месте, чем Клавдия Петровна. Путь к моему дому напоминал восхождение на гору. Дорога просто напросто постоянно шла вверх. Все выше и выше. Я взобрался по бетонным плитам, по обломкам лестниц, мимо причудливых сооружений из арматуры и мусорных баков. Даже эти серо-зеленые глыбы в этот день казались какими-то загадочно-романтичными. По ним вился, к тому же очень изящно, дикий плющ, делая их немного подобными древнегреческим амфорам. Но я этого всего не видел, я открыл дверь своей квартиры и с треском ее захлопнул. Квартира у меня была не в старом доме, этот возвели во время последней волны застройки. Дешевый, но эффектный евроремонт. Если бы за ним следили, может, он выглядел бы не так убого, но это был максимум того, на что были способны хозяева квартиры. Квартира была съемная. И в этой съемной квартире была съемная кровать, на которую я кинул свои штаны и майку. Съемная газовая плита, которую я зачем-то включил. И съемная ванная, в которую я набирал воду. Да, что может быть лучше холодной бодрящей ванны в конце сложного дня, наполненного такими неприятными встречами. Ванная комната кстати была не совсем обычной. Она была выработана в греческой манере. На кафельной плитке располагался, не хуже, чем на древних фресках, Парфенон. Памятник античной культуры на вершине афинского Акрополя.

Я взял бритву и достал из нее лезвия.

Главный храм древних Афин, посвященный образу Афины, которая издревле считалась покровительницей этого величественного города.

Я взял лезвия бритвы и тонкими красными строчками нарисовал у себя на запястьях незамысловатые параллельные узоры. Волна облегчения. Проделываю ту же процедуру со второй рукой. Струйки красных чернил стекают в холодную воду и распадаются в ней на мимолетные облака розовой пыли.

А Парфенон оставался храмом для почитателей Афины еще более 1000 лет. После разграбления Афин при патриархе Павле Третьем он был перестроен в храм святой Софии.

Которая вряд ли бы одобрила то, что я вытворял. А я, тем временем, ничего не стесняясь, закинул в рот добрый десяток таблеток из пачки РОССТРОЙХИМа и стал ждать.

Снаружи Парфенон был окружен прекрасными нимфами, которые что-то, наверное, пели и играли на арфах. Обнаженные тела прятались в тенях деревьев и забавно переплетались между собой. Некоторые особенно любопытные девицы заглядывали в стоящие рядом с амфорами и черпали из них молодое вино с местных виноградников. Мне это напомнило тот плющ, стелющийся рядом с моим домом. Да, чудесно…

Глава 3. Три вещи и одно дело

— Эй, подъем!

Голова еще гудела. И невыносимо хотелось пить. Во рту еще стоял привкус таблеток мышьяка. Я открыл глаза. Картинка перед глазами была размыта. Божечки, да когда ж это закончится, а?

— Сколько пальцев видим?

— Что… что ты сделала?

— Привела тебя в чувства. Ну как, охота умирать уже отпала, или повторить?

— Не надо, было больно. Ты чем-то ударила меня? Я не видел, чтобы ты замахивалась. Но, должен признать, удар у тебя отменный.

— Ты смешной. Ты мне нравишься. Даже стал немного симпатичнее. Свинец делает из парней настоящих джентельменов.

Я понял, что произошло, и пощупал макушку. На пальцах остался пороховой след.

— Какой калибр ?

— Девять миллиметров. Но ты быстро очухался. Обычно это занимает больше времени.

— Обычно?

— Ну, у других. Но ты же у нас особенный, да?

Она посмотрела на меня, и я смог разглядеть ее ближе. У нее были поистине аристократичные черты лица. Свет причудливо играл на радужной оболочке ее глаз, а в зрачках, казалось, и вовсе можно было утонуть. Рыжие пряди волос падали на ее белые плечи вызывая какое-то забытое чувство, родом откуда-то из детства. Мной одновременно овладели несколько противоположных по своей природе желаний. Во мне смешались злость, восхищение, удивление. Я хотел ее. С другой стороны, я боялся приблизиться к ней, потому что не знал, чего ждать от нее в следующий момент. Одним словом, роковая женщина.

— Ладно, пора отсюда выбираться.

— Да? И ты знаешь, как это сделать? Удиви.

— Я сплю. Я точно сплю. И мне нужно проснуться. Может, здесь не работает огнестрельное оружие. Но никто же не отменял другие способы.

— Например?

— Вопрос странный, конечно. Но у тебя не найдется таблеток каких-нибудь? Любых, главное - сильнодействующих.

— У меня такого не водится. Но могу спросить у Роналда.

— Это еще кто?

— Эксперт, который тебе нужен. - она выделила букву “Э” ударением

Я, неожиданно для себя, бодро встал с земли, отряхнулся, почесал еще раз невероятно зудевшую макушку.

— Где его можно найти? - почти безумно спросил я.

— Пошли, провожу тебя. Бедолага.

Мы направились в неизвестном мне направлении. Погода за время нашего разговора и моей отлёжки никак не изменилась, солнце по-прежнему выглядывало из-за туч и нежило в своих лучах поднимаемые ветром волны травы. Всю дорогу мы молчали. Я подумал, что она на меня обиделась. Хотя по логике обижаться здесь должен был только я. Она, в конце концов, стреляла в меня. И мне казалось, ей было не меньше моего обидно, что это не сработало… Через десять минут ходьбы на горизонте завиднелась точка. По мере приближения она увеличивалась и стало ясно, что это многоэтажное здание, высотой в 10 этажей. Выкрашенное в розовый цвет, оно смотрело на нас двумя рядами одинаковых пустых окон. Хотя на некоторых стояли симпатичные горшочки с цветами. Квартира в таком доме - типичная мечта русского эмигранта в Америке. Под верхними карнизами висели бельевые веревки. На них лежал молодой человек лет 20 и весело посвистывал какую-то песенку.

— Роналд! Спустись-ка. - она подпихнула меня локтем и перешла на шепот - ты это, только не впечатляйся сильно. Он человек очень специфичный. Оттуда, откуда его вытащил Ихтис Карлович, обычно не возвращаются. Особый экземпляр.

— И что же в нем такого уникального?

— А ты смотри сам.

На этой фразе я услышал, что свист песенки приближается. Завершился он глухим ударом о землю. Да, Роналд спрыгнул. И, пролетев 8 этажей, приземлился на бетонную площадку перед домом. Я подошел к нему и попробовал пульс. Пульса не было. Идеально! То, что нужно. Хотя тело, конечно, выглядело жутковато. Траектория его полёта была такова, что при ударе о землю случился перелом обеих ног. Они просто вывернулись в другую сторону. Грудная клетка сдавилась. Видимо, сломались ребра. Что удивительно, крови не было. Совсем. Но это даже хорошо. Значит, за мной тут никому не придется убирать.

Вдруг девушка, имени которой я так и не узнал в последствии, поэтому просто девушка, подошла к нему и со всего размаху ударила ногой в бок.

— Эй, ну хватит. Знаю я твои фокусы. Кончай дурака валять.

Тело дернулось. Роналд, крехтя и корчась, сначала поставил на пол одну руку, потом вторую, приподнялся. Ноги, одна за одной, с хрустом вывернулись в нормальное положение, и наш новый знакомый на них встал. Зажмурив глаза, он потянулся, зевнул, и от этого его грудная клетка расправилась, как надувающийся шарик.

— Доброе утро! Чего хотели?

— У нас тот, м, новенький. И он нуждается в твоих услугах.

— Прекрасно. Роналд. - он протянул мне руку.

— Платон, очень приятно.

— И мне, поверьте, и мне. Так, чем могу?

— Понимаете, проблема деликатная. Я сплю, а вы мне все снитесь. И чтобы проснуться, мне нужно, мягко выражаясь, умереть.

Роналд посмотрел на мою спутницу.

— Все как в сорок восьмом, ничего не меняется. Гм. И что вы от меня хотите? - обратился он ко мне.

— Вы, как я вижу, большой специалист в суицидальных вопросах. И мне нужно мнение компетентного человека. Каким образом здесь лучше себя убить? Как я понял, огнестрельное оружие и прыжки с высоты здесь абсолютно бесполезны. Так что же мне делать?

Он потупил глаза в пол и принялся барабанить пальцем по своим губам.

— Пууу-пупупурупурупу. Да, парень. Задачка. Ну ничего, мы тебе обязательно поможем - он дружески похлопал меня по плечу. - Почему ты так уверен, что огнестрельное оружие здесь не работает?

— Я пробовал выстрелить себе в голову из кольта. С полной обоймой. Мне 5 раз подряд выдало осечку. Потом она - я указал рукой на девушку - выстрелила мне девятым калибром прямо в макушку - от этих слов начался небольшой зуд в указанном месте.

— И? Неужели ничего не произошло? - на меня повеяло таким ядовитым сарказмом, что даже обидно стало.

— Ничего…

— Что ж, мда, мда. Это ничего, друг мой. Совершенно ничего. А насчет высоты, думаете, тоже не сработает?

— Ну, на вас же не сработало.

— Да это же моя работа - прыгать. Я, так сказать, уже профессионально деформирован - он постучал себя ладонью по груди. - Это вы еще не видели, как мой отец стреляет. Вообще, и смех, и грех. Так что у вас есть всё, чтобы примерять мою роль. Может, вам понравится. Ну же!

Он жестом пригласил меня к подъезду. Дверь оказалась не заперта. Мы неспешно поднялись по бетонной лестнице с выкрашенными перилами. Очень быстро оказались на крыше. Вид, опять же, безукоризненный. Роналд подбежал к краю и раскинул руки, прикрыл глаза.

— Ах, как же хорошо. Ну, начнем. Иди сюда. Да не бойся, не бойся. Смелее!

— С чего вы взяли, что я боюсь? Мне же ничего не будет. Я проснусь, и все.

— Ну тем более, чего бояться? Я страх чувствую, я таких, как ты, уже много видел. Подходи.

Мы вместе оказались на краю. Я хотел просто шагнуть вниз, но что-то меня остановило. Меня держали за шиворот.

— Уверен? А вдруг сработает?

— Так отлично - сказал я и попытался улыбнуться, но это у меня вышло плохо. Все-таки я боялся. Где-то внутри я понимал это, но не хотел сам себе признаваться.

— Тогда всего хорошего, друг мой.

Роналд разжал руку. Я шагнул вниз. Следующие несколько секунд моей жизни сложно описать словами. Я успел спокойно пролететь три или четыре метра. В то время, как мое тело должно было бы и дальше набирать скорость, я вдруг почувствовал острый удар в районе поясницы, как будто в меня выстрелили картечью. Собственно, так и было. Я чувствовал, как мой позвоночник, а потом и спинной мозг перебивают десятки крохотных металлических шариков. Боль адская. От выстрела меня отбросило от привычной траектории, я сместился на полметра вперед, и в невероятных муках полетел вниз. Милосердие, как я думал, в моем случае состояло в том, что сейчас я упаду, разобьюсь, и все закончится. Но этого не произошло. Я упал и на пару секунд потерял сознание. Пришел в себя от собственных стонов. Тело непередаваемо сильно ныло. Я чувствовал, как обломки сломанных костей трутся друг об друга. В конечном счете я опять отключился и проснулся уже в какой-то комнате с розовыми стенами. Очевидно, внутри дома.

— За любопытство приходится платить болью, да?

Только сейчас я понял, что та самая боль, о которой говорил Роналд, отступила. Я поднял голову и ощупал себя. Все было на месте, кости не сломаны, голова цела, а в спине не красуется рваная рана от дроби.

— Но почему?

— Я должен извиниться, мой косяк. Я не предупредил папу. Понимаешь, у нас традиция. Когда я прыгаю, он стоит на девятом этаже и стреляет. Понимаешь? Так исторически сложилось.

— Виноват, обознался. Я думал, сын пролетает - сказал стоящий в углу комнаты мужчина с охотничьи ружьем. Я не заметил его сразу. Неловкую тишину прервал Роналд.

— Как ты видишь, падение не сработало. Но ты не волнуйся - он замахал передо мной руками - у меня в запасе еще много способов. Вот, например.

Он потянулся в карман и достал из него небольшой пузырек из зеленого стекла.

— Вот. Сильнейший яд. Нервно-паралитический. Добывают из какого-то редкого африканского растения, название не помню. Пара капель убивает лошадь. Механизм тоже сейчас точно не скажу, но знаю, что быстро проникает в кровь, а оттуда в мозг, где блокирует дыхательный центр. В течение одной или двух минут гарантировано наступает удушье. Хочешь попробовать?

Он протянул мне пузырек, а я, как-то само получилось, взял его. Это бывало со мной в последнее время все чаще. Невежливо будет отказывать. Он так стремится помочь мне в самоубийстве, даже стыдно немного. Ну, понеслась.

Я опрокинул весь пузырек себе в рот. Сок на вкус оказался сладковато вяжущим. Иронично. Дальше события развивались, как я уже привык, по довольно динамичному сценарию. Я встал с кровати и подошел к окну. Вернее, хотел подойти. Меня мгновенно перестали слушаться ноги. От такой неожиданности я не придумал ничего лучше, чем сесть на пол. Скрутило живот. Сначала я подумал, что у меня кружится голова, но потом понял, что просто падаю. Из сидячего положения я перешел в лежачее. Руки тоже перестали меня слушаться, свернувшись в причудливую позу. Кисти прижались к запястьям, локти согнулись и прислонились к ребрам. Спина в свою очередь выгнулась назад, шея запрокинулась. Я услышал долгие и сильные удары своего сердца. Роналд о чем-то говорил со своим отцом, даже отпускал шутки в мою сторону. Но я их уже не понимал. Мою грудь сдавило, дышать стало сначала трудно, а потом и вовсе невозможно. От нехватки кислорода у меня, по всей видимости, должны были бы начаться судороги. Однако, этого не произошло. Наверное из-за паралитического действия яда. Мое сознание медленно угасало, и последнее, что я успел отметить про себя, это отвратительный запах уличного туалета, который поднялся в комнате. И все, я впал в забытье. Проснулся от того же самого запаха.

— Нет, ну это уже свинство. Ты не могу дать ему что-то по проще? Теперь из-за него весь дом мочой пропахнет.

— Ну извини, я забыл, что яд действует на все мышцы, в том числе и малого таза. Обещаю, больше этого не повторится!

— Аааааа…

— О, проснулся. Ты доставил нам хлопот, дорогуша. Но мы уже за тобой прибрали, не волнуйся. Ну как ощущения?

— Господи…

— Не помяни в суе. Так, как ощущения?

— Прекрасно, что мы еще не попробовали?

Роналд укоризненно, но довольно покачал головой

— Иди за мнойю. - и я направился за ним.

Мы прошли на несколько этажей вниз и оказались перед входом в комнату с металлической дверью.

— Предупреждаю, это будет больно. Очень.

— Сон, как никак. Так что не суть важно.

— Как скажешь! Обожаю энтузиастов.

Дверь со скрипом отворилась и мы вошли в операционную. Буквально. Стены были выстланы зеленой кафельной плиткой, пол - линолиумом. Пахло сладким изопропиловым спиртом. Где-то я уже встречал этот запах. Или нет? Посреди комнаты стоял железный операционный стол.

— Будь добра, помоги мне - Роналд обратился к девушке.

Она улыбнулась и стрельнула глазками.

— С удовольствием. - она достала из шкафчика операционный халат и ловко надела его. Затем также помогла одеться Роналду и застелила стол белыми простынями. Все эти действия они с Роналдом произвели в полной тишине.

— Чего стоишь ? Не стесняйся, ложись. Только раздеться не забудь.

— До гола?

— Естественно!

Я покорно разделся и лег. От прикосновения к холодному столу все мое мужское достоинство сжалось, а от осознания, что сейчас над моим телом будут надругаться, душа ушла куда-то в пятки. Но где-то в груди еще теплилась надежда, что сейчас весь этот кошмарный сон закончится и я попаду домой.

Тем временем все приготовления были завершены, Роналд подошел к столу и включил три лепестка зеркальной лампы.

— Ну что, поехали?

Я глупо улыбнулся.

— Буду считать это за утвердительный ответ. Я не буду объяснять подробностей операции, ты все увидишь сам.

На этих словах мои руки сжали тугие кожаные ремни.

— Как я и сказал, это будет больно. Поэтому постарайся не сильно дергаться. А мы попробуем все сделать максимально чисто.

Все, что было дальше, можно лаконично описать, как сущий ад.

— Сестра, скальпель!

— Прошу.

Роналд взял скальпель, которой по размерам больше напоминал большой паталогоанатомический нож, и легким движением полоснул меня по брюху. По ощущениям, как будто больше не боль, а холодок пробежал по телу. Потолок был зеркальный, поэтому, на свое горе, я все видел. Абсолютно все.

Первым взмахом ножа он рассек лишь кожу и подкожную жировую клетчатку. Следующим движением Роналд окончательно разрезал переднюю брюшную стенку, отчего я испытал невыносимый импульс боли. Кожаные ремни заскрежетали.

Следующие минут 40 прошли под эгидой боли и страданий. Роналд резал, шил, потом ему не нравилось, как он сшил, и он, мать его, опять резал. В конечном счете он сделал недовольное лицо, а потом совершил то, за что я ему вечно буду благодарен, как за быстрое окончание моих мучений.

— Все хуйня, начинай с начала! - с этими словами он взял в руку какую-то часть моего кишечника, прислонил к своему поясу и стал крутиться в какой-то невообразимой пляске, напевая:

— Улюлюлюлюлюлю!

Кишечник быстро намотался вокруг Роналда, как и желудок, пищевод, последним я почувствовал, как отрывается корень языка.

— ВСЁ!

— Роналд, ты совсем ебанутый?

— ДА!

Конечно, я подумал, что Роналд хотел надо мной просто поиздеваться. Но его задумка была куда более хитрой. И когда я очнулся, он мне ее объяснил.

— Прости, Платон. Я хотел соединить воротную вену напрямую с почками. В результате должны была бы наступить острая почечная недостаточность, и как результат, смерть. Но, увы.

— Не получилось?

— Получилось! Просто это не сработает.

— И ты решил, что намотать мой кишечник на себя, как пояс, это лучшее решение?

— Ага - он довольно ухмыльнулся.

— Да ты, ты… - я схватился за голову руками

— Платон, ты уже взрослый мальчик. Просто поверь более опытным, чем ты. Это невозможно. Если ты хочешь отсюда выбраться, есть только один выход.

— Какой?

Роланд удивленно посмотрел на девушку.

— Ты ему не говорила?

— А он не спрашивал. Вбил себе в голову, что спит. А в мои обязанности не входят объяснения. Я вообще другого жду.

— Я думал, это он не хочет искать, поэтому так мается и убить себя хочет.

— Что искать? Вы о чем вообще? Сжальтесь…

— Пошли, бедолага. Поболтаем.

Мы вышли на улицу.

— Прощайтесь. Вероятно, это ваша последняя встреча - сказала она.

— Ну, бывай - мне опять протянули руку.

— Приятно было познакомиться.

— И мне. Нечасто встретишь такого искушенного человека.

На этом мы расстались. Я со своим проводником пошел дальше.

— Так что? - начал я разговор.

— Что?

— Ты хотела поболтать. Я весь в твоем распоряжении.

— Чтобы сузить круг тем, на которые мы будем говорить, давай ты будешь задавать вопросы, а я буду честно отвечать. Постараюсь отвечать честно, по крайней мере.

— Хорошо. Присядем?

— Может сразу лечь? Чего стесняться?

— Как хочешь.

Она присела на траву.

— Ну?

— Где мы?

— Луг.

— Хорошо, я переформулирую вопрос. Где это место находится?

— Нигде. Его не существует.

— Хорошо, но где-то же мы находимся, да?

Она сорвала травинку и соединила два ее конца пальцами.

— Вот смотри, эта травинка - твоя жизнь. И пока ты ее проживаешь - она провела пальцами свободной руки вдоль травинки - ты ее видишь и воспринимаешь, как она есть. Но потом, что-то происходит, и ты оказываешься тут - она указала в центр круга. Это и есть Луг.

— То есть, ты хочешь сказать, что я сейчас вне своей жизни?

— Да.

— Я умер?

— Еще нет. Твое сознание перешло в другой режим восприятия из-за сильно стресса. Раньше ты смотрел сквозь стекло, а сейчас стал вглядываться в надписи на самом стекле. Это мы и называем Луг.

— Хорошо, получается, я не умер, а просто переживаю галлюцинации.

— Ну, пусть будет так. Это если слишком просто. По правде говоря, ты сейчас переживаешь такие же галлюцинации, как и в обычной жизни. Просто другие. Телевизор тот же, канал поменялся.

— И все вокруг такое же реальное, как если бы я был у себя дома?

— Ага. - она откуда-то достала жвачку и кинула сразу 2 штуки себе в рот.

Мы ненадолго замолчали, мне надо было переварить информацию.

— Ты сказала, что я попал сюда из-за сильно стресса. Что за стресс?

— Ну, а ты сам как думаешь? Сожрать столько таблеток крысиного яда, да еще и вены вскрыть. Я уже не говорю об открытой газовой плите. Конечно, стресс.

— Я понял. Но я должен был бы умереть. А если мое сознание сейчас на другой волне, то что творится с моим телом?

— На данный момент его не существует в парадигме твоего мира. Сейчас оно здесь. Даже не пытайся это понять.

— Я как-то перенесся сюда? Открыл портал?

— Повернул ручку радиоприемника и слышишь другую станцию. Вот и все. Думай об этом, что хочешь.

Мы опять ненадолго замолчали.

— Допустим. Ладно. Картина потихоньку складывается. Но мне не понятно вот что. Самое главное.

— И что же?

— Как мне вернуться домой?

Она посмотрела на меня с насмешкой.

— А ты, как будто, туда хочешь. Обратно. Правда хочешь?

— Предположим, что хочу. Как это сделать?

— Ох… Платон. Понимаешь, если бы ты просто, скажем, с мотоцикла упал. Или еще как-нибудь повредился случайно. Подчеркну, не умышленно, а случайно. То ладно. Но ты выбрал себе другую судьбу. Сам выбрал. Ты пошел против таких сил, что даже мне страшно становится, когда я об этом думаю. А я многое повидала.

— Давай подробнее, что за силы?

— Об этом тебе знать пока рано. Да и не поможет это тебе. Важно другое. Ты пошел против очень влиятельных категорий человеческого существования. Против человеческой природы. Но те силы, о которых я говорю, к твоему счастью, имеют свойство прощать "грешников" вроде тебя. Не за просто так, конечно. Ты должен искупить свой поступок. Морально вырасти. И тогда ОНИ подумают, можно ли вернуть тебя обратно. Понимаешь?

Во мне опять бушевал сложный коктейль из чувств. С одной стороны, я чувствовал облегчение, что мое тело сейчас не валяется где-то в пустой квартире и не гниет. С другой, я был расстроен, что не достиг своей изначальной цели. С третьей, я был зол, что мне надо что-то делать для того, чтобы попасть домой. Это было для меня чем-то унизительным. Я вздохнул.

— Ну ладно. Предположим, я во все это поверил. И принимаю правила игры. Объясни только, как играть?

— Для того, чтобы выбраться отсюда, ты должен найти три вещи и сделать одно дело.

— Вот теперь не совсем понимаю.

— Смотри. Где-то в этой мире спрятаны три вещи. Ты должен найти все три вещи, забрать их. И когда соберешь все вещи, сделать одно дело. Вуаля. Ты дома.

— Но что это за вещи и как мне их найти?

— Не хами, я не гадалка. Не все знаю. Ты вообще оторвал меня от моих дел. Мне уже пора идти дальше. Я уже не твой проводник, я для другого здесь. Но есть универсальное правило. Не знаешь, куда идти? Иди на восток. Может, там тебе попадется следующий проводник.

Она поднялась с земли.

— Мне правда пора.

— Ладно. Но странно все это.

— Ничего, привыкай. Другие тут много времени проводят. Кому-то даже нравится. Может, ты тоже задержишься. Все зависит только от тебя. А, вот и за мной.

Я обернулся. Рядом с нами стояла колесница, запряженная тройкой.

— Ну, удачи!

— Спасибо, тебе тоже. Кого бы ты ни ждала, наверное, оно того стоит.

— Конечно, стоит.

Я проводил ее взглядом. Единственное, что я не успел у нее спросить, так это в какой стороне находится восток. Придется заночевать здесь и утром посмотреть, откуда взошло солнце.

Мои размышления прервал какой-то свист и крик из-за спины.

— Берегись!

Тупой удар в голову и я в очередной раз за день теряю сознание. Это начинает надоедать.

Глава 4. Интерлюдия в канцелярии

А тем временем Иван, с которым я столкнулся на улице, шел дальше. Он еще не знал о тех событиях, которые со мной произошли. Он узнает о них позже, когда дойдет до своего места работы. Пересекая проспект на пересечении Воздвиженки и Моховой, он, летящей походкой дошел до КПП.

— Доброе утро, Иван Васильевич!

— Привет-привет, как дела у тебя? Как жена?

Охранник как-то грустно снял кепку и прижал ее к груди.

— Ниночка… приставилась сегодня. Рак, видите ли.

— Да ты что? А день ведь так хорошо начинался… А теперь столько работы. Я только вчера последние два дела перед отпуском закрыл.

— А вам то что? Теперь гробовщикам работа.

— Если бы вы знали, сколько хлопот доставит нам ваша, блять, Ниночка.

— Иван Василич, не пойму. Чего вы так взъелись? У меня тут, горе, видите ли.

Глаза Ивана изменились в виде, округлились и как бы немного впали назад. Изменился и цвет. С голубого он стал розоватым, как бы перламутровым. И Иван Васильевич заговорил нежным, трепетным голосом.

— Степ, Степушка. Что же ты такое говоришь? Ты же сам ее свел в могилу. Как узнал, что рак у нее, так обрадовался, что решил пропить все имущество. Морфий, который вам по спец. рецепту выписывали, ты ей бодяжил, а сам им водку шлейфовал. Квартиру, опять же, сразу после смерти продать хочешь. Вон у тебя, и документики в сумке лежат. Только не получится у тебя этого, Степан. Потому что у нее сын есть от первого брака, о котором она тебе не говорила. Наследник первой очереди.

Степан стоял столбом, ничего не понимая. По нему бежал холодный пот. Палец продавливал кнопку вызова наряда рос. гвардии. Кнопка предательски молчала.

— Только у меня просьба, ты не убивай его, скажем, до 16 числа. Я выйду из отпуска, и там пожалуйста. Не хочу, чтобы висяк был. А кнопочку можешь не нажимать, я уже пойду. Опаздываю. Всего доброго, и долгого тебе здоровья, Степа. - последние слова он оттенил паузой, и, приложив пропуск к турникету, прошел дальше во внутренний двор.

Степан вышел из оцепенения, протер лоб рукой, перекрестился.

— Бесовщина… - с этим тостом он опрокинул себе в рот фляжку.

А Иван уже заходил в большие парадные двери из дуба. Размеры этих дверей были под стать исполинам в рангах и должностях, которые каждый день в них входили. Но Иван не входил в число исполинов. Он был скромным служащим Канцелярии. Но Канцелярии с большой буквы. Находилась она на 6 этаже. А подняться к ней можно было на обычном лифте, но с одной оговоркой. Иван дождался, пока у лифта будет стоять только он один, и вошел внутрь. Зажал кнопку 6 этажа и произнес вслух какой-то набор звуков на непонятном языке.

Лифт тронулся, и через пару минут Иван был на 6 этаже. Конечно, этот этаж отличался от обычного этажа номер 6 в том же здании. Но здесь тоже располагались кабинеты. В кабинете номер 17 сидела Маргарита Иогановна. Она заведовала утопленниками. На прошлой неделе утонул автобус с китайскими туристами, и, так вышло, утонули они именно в Москве-реке. Попали под юрисдикцию местного отдела Канцелярии. И потому Маргарите Иогановне приходилось мучаться с именами: чуть не ту черточку поставил, и вместо имени послал сотрудников сортировочного отдела куда подальше. А вот кабинет номер 35. Здесь сидит Петр Епистархьевич. Один из старейших местных служащих. Он занимался смертями самых высоких чинов. Собственно, это было особенно удобно, т. к. вся клиентура находилась в одном здании. Ну может когда-никогда кого из Совета Федерации занесет или из Гос. думы. Но они так крепко держались за свою жизнь, что ждать их приходилось редко. Петр Епистархьевич очень скучал по временам существования КПСС, когда в расстрельные дни работы было, ох, завались! А сейчас ему приходилось сидеть и раскладывать пасьянс. Иван прошел мимо кабинетов 17 и 35, и заглянул в приоткрытую дверь.

— Мария Иванова, здрасьте!

— О, Иван Васильевич. Здравствуй. Ты сегодня поздно.

— Главный у себя?

— Еще не заходил, не бойся.

— Пошли в буфет?

— Не могу. Тут Боинг из Пхукета разбился. Выживших нет. Я отсюда до завтра не вылезу.

— Ну, работай, а я пойду.

— Сам не работаешь, и другим не даешь. Убить тебя мало, Иван Васильевич.

— Я бы с радостью, но ты же сама знаешь - он виновато развел руками и вздохнул - никак! Никак нельзя.

Коридоры, кабинеты, и вот, Иван уже вдыхал аромат свежеиспеченных булочек.

— Мне как всегда, пожалуйста.

— И не стыдно тебе, Иван Васильевич, работу прогуливать?

— Да у меня там один только случай будет, успеется. Важный человек должен хорошо питаться.

— Ты еще не важный человек. Важный человек придет тебя пороть.

Иван отхлебнул компота.

— Так нет его еще, Любовь Михална. Нету тела, нету дела.

— Ну-ну, не подавись.

Иван Васильевич сел за дальний столик и принялся с наслаждением, смакуя, отлынивать от своих служебных обязанностей. Как и все хорошее, его идиллия быстро закончилась.

— Ваня, здравствуйте !

Иван поднял голову. Перед ним стояла фигура. Фигура была не очень четкой, но неприятно узнаваемой. Черные туфли, строгие брюки, пиджак, очки в тонкой квадратной оправе, шрам по левой щеке. От фигуры пахло дорогим, но изящным одеколоном.

— Тамерлан Аркадьевич… а вы тут? А я вот, как раз позавтракать и за работу.

— Нет-нет, не оправдывайтесь. Маша сказала, что вы только пришли, но наверняка не успели поесть дома. Так что прошу, продолжайте.

Иван неуверенно поковырялся вилкой в тарелке.

— Так, а вы тут по какому поводу? - Ваня первым прервал молчание.

— А я по работе. Как же иначе?

— А, понятно…

— Все бы ничего, но вы и есть моя работа. У меня к вам просьба.

— Да?

— Вы должны написать книгу трех вещей и одного дела.

— Но…

— Никаких “НО”, Ваня. Это моя личная к вам просьба.

— А как же?

— А потом в отпуск. Оплачиваемый! На том свете отдохнете. А пока доедайте, и вперед.

День окончательно был испорчен. Сначала жена охранника, теперь еще и это. Согласиться на такое - ад. Но есть вещи пострашнее.

— Скажите хоть, кто он?

— Все в папке. Папка у вас в столе. Не подведите!

— Как будто у меня есть выбор.

Фигура в пиджаке сощурилась и с ухмылкой сказала.

— Нет-с, не думаю, что есть.

— Но это же безумие! Мы такого лет двести не делали, а то и больше. Вы уверены, что нужно? - он сорвался на скулеж.

— Ну-ну, кто из нас начальство, я или вы? Давайте, приятного аппетита, а потом работайте.

Ничего не остается. Иван молча потупился в тарелку. Подумал несколько минут, встал из-за стола, недоедая, и пошел на свое рабочее место. Вообще, Иван не специализировался на делах, по типу моего. Но выбора у него не было. Он пришел в свой кабинет. Кабинет, как и полагается начальнику среднего звена, был достаточно солидным. Обитый бежевым сукном пол, кремовые стены, дубовая мебель. Все выдавало в Иване Васильевиче человека тонкого вкуса, который с трудом пробирался по карьерной лестнице и не один десяток лет шел к своей должности. Иван быстро подошел к резному рабочему столу, два раза щелкнул ключём и сразу полез в верхний шкафчик. Там лежала серая папка из грубой бумаги с надписью: “ДЕЛО № 2703084. РАЗДЕЛ 7. УРОВЕНЬ: ПАТМОС-ТАУ” Надпись внизу гласила ”ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ОЗНАКОМЛЕНИЯ”. Он открыл папку и стал вдумчиво читать.

— Множественные ранения… удушье газом, смерть наступила в результате обильной кровопотери. Ага, ну понятно. Что? Еще яд? А парень с креативностью. Ладно, бывало хуже. Куда его закинуло? А? А почему не в стартовую локацию? Почему сюда? Чегоооо?

Иван резко встал и нервно стал нарезать круги по комнате.

— И что вы мне прикажете с ним сделать? - обратился он к кому-то невидимому.

— Блять, почему я? Ну почему? Это не мой профиль, понимаете? - он вновь обращался к фантому.

Через несколько минут бесплотного поругивания никому неизвестного невидимки он вновь вернулся за стол.

— Ладно, с кем он уже успел встретиться? Так. ТАК. Ихтис Карлович в своем репертуаре… А потом… Хорошо, его уже начали вводить в курс дела. Замечательно.

Задача Ивана состояла в том, чтобы выбрать для меня те самые испытания, о которых говорила девушка с рыжими волосами. Вернее, испытания для меня были уже готовы. Иван просто должен был направить меня на них.

— Кого бы к тебе послать… Ай, гулять так гулять. Хрен с тобой. Лови. А я спокойно уйду в отпуск. Развлекайся.

С этими словами Иван сделал в папке какие пометки и захлопнул ее.

С первым персонажем, которого он мне послал, я уже успел познакомиться. Его звали Ответ рыцаря.

Глава 5. Первый билет

— Ответ рыцаря! Очень, ммм, приятно?

Мне было больно. Очень. Я сохранял небольшую надежду, что нахожусь в компьютерной игре и здесь можно хоть как-то подкрутить настройки боли на меньший уровень, чем он есть сейчас. Но нет, нельзя. Только сейчас я понял, что боль концентрировалась где-то в районе височной кости. Я пощупал место локализации болевых ощущений и мягко говоря ахуел.

— Твою ж…

— Дааа, неприятно, я знаю. Но так только первой время, потом привыкаешь ко всему.

— Топор! Мать твою, гребанный топор!

— Тише тише, сейчас мы все поправим!

Предо мной стоял довольно высокий, не то мужчина, не то парень, с поразительно простыми, но при этом располагающими чертами лица, из которых можно было однозначно выделить римский нос и острые скулы. Черные смольные волосы были подстрижены под ежик. Добрые карие, даже черные, глаза не выражали никакой агрессии.

— Погоди, секунду…

С этими словами он прищурил те самые добрые глаза, повалил меня ударом ноги на землю, прижал сапогом к тверди. Следующие события мне запомнились надолго. Он, легким и непринужденным движением, схватился за древко топора и с хрустом вынул его из меня. Какой вопль из меня вырвался, представить не трудно.

— ААААААААА!!! Аааааааа. Господи Боже, за что???? За что???

— Тише! Все уже закончилось. Все закончилось. Ну как? Перестало болеть?

— Ты больной! Зачем ты это сделал!

— Ты меня напугал. И я решил, что не будет лишним тебя обезвредить на время.

— Вогнав в меня топор??

— Ага.

Простота этого парня поражала. Но он был прав, боли больше не было. Я пощупал место, откуда пару секунд назад торчало орудие убийства, и понял, что там ничего нет. Посмотрел на руку. На руках была запекшаяся, сухая кровь. Что ж, неприятно, но терпимо. Я встал. Мы так толком и не познакомились, а мне было искренне интересно, как зовут моего нового собеседника. Уже сомневаясь в целостности собственного рассудка я спросил:

— Так, кто ты будешь?

— Я же говорю. Я - Ответ рыцаря.

— Ага. Очень приятно, Платон. - я протянул руку для рукопожатия. Привычка тянуть руку при встрече, вбитая еще в детстве, подводила меня потом еще много раз.

Произошел второй неприятный инцидент, связанный с Ответом рыцаря. Он взял мою руку, притянул к себе и развернул параллельно плоскости земли. После запустил свою руку к себе в карман, достал оттуда предмет, напоминающий гильятину для сигар, быстро просунул туда мои указательный и средний пальцы. Щелк. Крик.

— БЛЯТЬ. Блять блять блять. Ааааааа - застонал я так жалостно, что любой бы разжалился на его месте. Но Ответ рыцаря продолжал стоять и улыбаться, как будто бы рукопожатие прошло без всяких проишествий.

— За что ? Просто скажи, за что?

— А нечего курить. Между прочим, здесь заповедная зона.

Я в конец одурел от боли и опустился на коленки.

— Ну ладно тебе, не так уж это и больно. Вот, смотри.

Я услышал второй щелчок. Это было интересно. Я поднял глаза на моего нового знакомого. У него из руки лилась кровь. Настоящая живая кровь. В отличии от моей руки, которая была сухой. Я пригляделся и увидел, что у него не достает большого пальца.

— Зачем… зачем ты это сделал?

Он улыбнулся той же простой улыбкой.

— Чтобы доказать тебе, что это совсем не больно. Даже полезно. Вот, засунь руку в карман.

— Зачем?

— Засунь, легче станет.

Я повиновался. Как только культя пальцев скрылась в кармане моей куртейки, боль сразу отхлынула. На месте отрубленных пальцев я почувствовал холодок. Вытащив руку, я обнаружил, что оба пальца были на месте, целы и невредимы. Только, пожалуй, чуть светлее остальных. Но это меня не сильно смущало.

— Тут что, какая-то ускоренная регенерация?

— Не совсем. Скорее просто пространственная аномалия.

— В каком смысле?

— А ты в обморок не грохнешься? Вы тут все такие впечатлительные.

— Давай попробуем.

— Это не твои пальцы.

— Как это?

— Нууу, как бы тебе это объяснить. Когда происходит событие, травмирующее тебя, утраченная конечность, орган или биологическая жидкость перетекает в пространственный карман. Он экстрамерный. Имеет огромные размеры. Вот. И туда попадают всевозможные останки. Кровь, кишки, конечности. Всякая всячина, грубо говоря. И когда тебе нужны новые биоматериалы, они оттуда достаются и к тебе приращиваются. Вот. Такой вот механизм восстановления. Система сама старается подбирать наиболее подходящий материал, но это выходит не всегда. С внутренними органами проще, их не видно. С участками кожи сложнее. Вот у тебя, например, теперь на месте удара топором, клок седых волос.

Я рефлекторно пощупал зудевшую височную кость.

— Ладно. Это очень странно.

— Это ты еще не все знаешь…

— А что я еще должен знать?

— Все, что ты должен знать, ты узнаешь в положенное время. А сейчас, нам пора.

— Куда?

— Вопрос хороший. Я сам пока не знаю. Жду распоряжений сверху. Прогуляемся?

— Почему нет?

И мы пошли гулять. Окрестности были все те же. Луговые травы приятно шелестели под ногами, переливаясь в солнечных лучах. Солнце не грело. Совсем. Но воздух был приятно теплым, и в то же время освежал. А тут не так плохо, не считая всяких психов с топорами, скальпелями и ядами. Кроме того, ужасно хотелось есть. Одним хлебушком с вином и маслом сыт не будешь.

— Слушай, Ответ рыцаря. А где тут можно подкрепиться? Может, кафе или закусочная есть? А то я чувствую, что не ел с утра…

— С этим здесь напряг. Но не бойся, со временем чувство голода притупится, и потребность в еде вообще отпадет. Если сейчас хочется есть, можем заглянуть на огонек к Иалье. У нее тут шатер неподалеку.

— Необычное имя.

— Имя как имя. Так что, будем заходить?

Все это было подозрительно, даже очень. Но есть хотелось сильнее.

— Как обычно, почему бы и нет.

— А мне нравится твой настрой! Сработаемся. - он дружески толкнул меня в плечо.

Мы продолжили свой путь. Помимо луговых трав нам по дороге встречались еще жухлые карликовые деревья без всяких признаков плодовоносительства. Эх, есть охота…

Через минут 40 мы приблизились к милому шатру землянистого цвета. У шатра сидела симпатичная девушка с тонкими чертами лица и светлыми волосами и что-то вязала тонкими спицами.

— Иаль, здравствуй!

— Ответ рыцаря! Привет-привет. Я смотрю, ты привел к нам нового гостя.

— Ага! Он тут новенький, поэтому пожалуйста, будь вежлива, чтобы не получилось, как в прошлый раз. Ладушки?

— Как скажешь. И как вас прикажете величать, молодой человек?

— Платон - у меня по спине пробежало чувство дежавю.

— Очень приятно, Иаль.

— И мне. Извините, что так сразу, но есть хочется очень... Ответ рыцаря сказал, что у вас можно перекусить.

— Отчего же нельзя? Можно. Проходите. - и она вежливым жесток проводила нас в шатер.

В шатре было довольно-таки уютно. Вся земля была застелена красивыми коврами с замысловатым орнаментом. На крючках висели разной степени освежеванности тушки животных и какие-то травы. А ничего, миленько. Вполне обычный шатер, ничего необычного.

Мы уселись на подушки, а хозяйка вынесла откуда-то поднос с дымящимся железным чайником и пиалами, также украшенными узором. В желудке заурчало. Но по этому поводу на подносике лежали нарезки вполне человеческой колбаски, какого-то первобытного сыра и ароматного хлеба. Жизнь налаживается!

— Угощайтесь, дорогие гости!

— Спасибо!

И мы принялись есть. Вернее я. Ответ рыцаря даже не притронулся. Он только смотрел и лукаво улыбался.

— И чайку, чайку выпейте.

Чай был горячим и сладким. Даже приторно сладким. В нем прослеживался вкус еще не опавших, но уже пожелтевших осенних листьев, теплое дыхание бабьего лета, и горьковатое послевкусие приближающейся зимы. Вкусно!

— Так, как вы к нам попали? Откуда будете?

— Эм, я? Я из Москвы. Собственно… Попал сюда, по всей видимости, случайно.

— Хах, тут ничего случайно не бывает, молодой человек. А Москва… Ах, красивейший город. С ней у меня связаны любимые легенды и истории. Хотя сама я там никогда не была.

— Почему же? - я отхлебнул еще чая

— Увы, этот город был построен через 2000 лет после моей смерти. Так уж вышло.

Я немного напрягся.

— Позвольте уточнить, сколько же вам лет?

Она нахмурилась.

— Невежливый, ой, не вежливый вопрос.

Она немного потупила взгляд в пол, а потом спокойным голосом сказала.

— Расскажите немного о себе.

— Да нечего, по большому счету, рассказывать. Живу обычной жизнью, учусь в вузе. На инженера. Инженера сетей связи. Учусь нормально, на четверки. Сейчас, вот, ушел в академический отпуск на год. Разобраться немного в себе.

— А как у вас с личной жизнью? - она задумчиво прислонила палец к губе, как будто желая что-то скрыть. Этот психологический трюк я выучил хорошо.

— Никак. Нет личной жизни - нет проблем.

— Вот как? - она изобразила заинтересованность.

— Да. Не вижу ничего хорошего в привязанности к любому живому существу вида Homo Sapiens. Насчет животных ничего плохого сказать не могу, у самого есть кот.

— И вам никогда не хотелось ощутить близость? Почувствовать тепло чужого тела? Слова, нашептанные на ухо только для вас?

Разговор явно уходил куда-то не в ту степь.

— Почему же? Мне это знакомо. Только потом в любом случае будет больно. Так что, зачем пытаться?

— Понимаю. Вы устали от попыток найти свою единственную и решили закрыться от всего мира. Вы просто устали.

Тут я почувствовал, что Иаиль права. Я действительно устал. На тело навалилась невероятная усталость. Время неумолимо замедлилось, и я понял, что все вокруг застыло. Я вскочил. На лицах моих собеседников запечатлилась спокойная физиономия.

— Эй! Ээээаааа! Ауууу? Что такое?

Я помахал перед ними руками. Никакой реакции. Я походил по шатру. И тут я понял, что даже пыль в свете солнечного луча застыла. Время остановило свой привычный ход. Мда. Я попал. И тут начался совершенно дикий сюр.

Я увидел, что ковер, на котором стою, стал неприлично хлюпать. Он был мокрый. Насквозь. Все ковры были мокрыми. Потом я обнаружил, что низ палатки начинает пропитываться какими-то разводами. Да, шатер заполнялся какой-то жидкостью. Жидкость была вязкой и вкусно пахла. Что? Оливковое масло? Это не есть хорошо. Попробовал выйти, но выход из шатра неожиданно для меня был зашит толстыми нитками. Настолько плотно, что это не давало маслу выходить наружу. Тем временем, масло стало прибывать быстрее. Блять! Почему, ну почему со мной всегда происходит такая дичь. На этих словах масло начинает прибывать еще быстрее. Я уже стою по пояс. Неистово ищу выход. Вижу на одной из подушек короткий кинжал. Спасение! Хватаю клинок и прорезаю в ткани шатра дыру размером со свой рост. Нож проходит через ткань как через пластилин. Раздвигаю края разреза и понимаю, что пространство вокруг залеплено глиной. Наступает паника. Неподдельный животный ужас. Масло мне уже по горло. Наступает смирение. Тупое смирение. Масло доходит до лица, а я сжимаю рот и затыкаю нос, набирая побольше воздуха. Воздух стремительно заканчивался, а в голове мелькали предсмертные мысли. Почему я здесь? Кто меня сюда сослал? И, главное, за что? Ну, за что, было в принципе понятно. Но за что, мать вашу??? Или именно так выглядит ад? Ответов нигде не было. Я понял, что больше не могу держать воздух в легких, и ненадолго открыл рот. Масло мгновенно под давлением проникло и наполнило меня, как мне показалось, мгновенно проникнув в кровеносную систему и заструившись по моим сосудам. От недостатка кислорода начались судороги… Потом все прекратилось и наступило блаженное небытие. Как же хорошо. Глаза заполнили яркие вспышки света.

Внезапно мое забвение прервалось. Я открыл глаза. На цветастом полотне шатра появилось черное пятно. Оно стремительно расширялось. И приближалось ко мне. Пятно приобрело конические очертания, и я понял, что на меня на полной скорости несется огромный, мать его, деревянный кол.

— Что за нахуй??? - последняя адекватная мысль.

Кол чуть было не пронзил мое тело, но я успел вовремя поджать ноги и запрыгнуть на него. В итоге я побежал по колу в сторону дыры, которую он проделал в стенке шатра. Забег продолжался не долго. Я почувствовал пульсирующую боль в виске. Вскоре боль стала невыносимой, я припал к основанию кола и из моего чрева вырвался истошный крик, неслышный мне самому из-за жидкости вокруг. Я стал карабкаться вверх по колу и увидел впереди себя свет. В несколько движений я добрался до источника света. И проснулся. Диспозиция была такова. Мы стояли в том же самом шатре. Я, Иаиль и Ответ рыцаря. Я лежал на подушке возле еще остывающего чайника, а Иаиль и Ответ рыцаря дрались. У меня из головы торчал деревянный колышек для прибивания шатра к земле. В руках Иаиль был небольшой молоточек. Успеваю увидеть, как они с Ответом рыцаря катятся куда-то в схватке и отключаюсь.

Когда я проснулся снова, была уже ночь. Мир перед глазами катался на качелях. Вперед, назад. Вперед, и, назад. Меня тащили куда-то за шиворот.

— Кто бы ты ни был, оставь меня здесь, и я тихо подохну, ладно?

— Добрый вечер!

— Ответ рыцаря, это ты?

— А кому бы ты был еще так нужен? Я, кто ж еще.

— Тогда тем более, оставь меня здесь.

— Не могу, это моя работа. Тем более, мы уже пришли.

— Куда?

Я упал на землю.

— Ко мне домой!

Поднялся. Мы стояли у небольшого домика. Совершенно обычного. Конечно, он стоял посреди луга, из стен торчали обрывки коммуникаций, кабели и трубы. А так, вполне себе милый домик.

Мы вошли. Обстановка была той еще. Хотя снаружи домик ничем не отличался от такового в 21 веке, внутри он был обставлен, как какой-то данж из захудалой игры девяностых. Факелы, сундуки-лавки, на стенах габелены. Посреди комнаты массивный дубовый стол и лавки.

— Садись! Сейчас харчи будут. Мы у Иаиль так и не поели.

— Ага, не до этого было.

— Ты прости, я только отвернулся, а она опять за свое.

— А за что она меня? Я же ничего не сделал. Мы просто сидели, а потом время как будто застыло.

— Действие яда, она подсыпала его тебе в чай. Не сердись на нее, такая у нее роль, каждому встречному-поперечному кол вгонять в висок. Зато, у тебя теперь рядом с клоком седых волос имеется еще один!

Я посмотрел в серебряный поднос на столе. Отражение смотрело на меня уставшими голубыми глазами молодого человека чуть за двадцать, с русыми волосами и прямым лбом. Действительно. Рядом с седыми волосами теперь красовалось рыжее пятно.

— Я похож на ласкутное одеяло.

— Погоди, то ли еще будет. Налетай!

На столе возникли мясо и тарелка с какими-то овощами. Я накинулся на все это дело, даже не пожелав приятного аппетита.

— Вкусно?

— М? Ага. А откуда?

— Конкретно это из холодильника.

— Кого?

Ответ рыцаря указал в угол. Да, холодильник резко контрастировал с факелами и грубыми каменными стенами, но факт фактом.

— Слушай, можно вопрос?

— Валяй.

— Ну вот, допустим, поем я сейчас. А что дальше?

— В каком смысле? Помоешь посуду за собой. Я в служанки не нанимался.

— Да нет, что мне делать дальше? Надо же как-то выбираться отсюда?

— А что тебя, тут плохо кормят?

— Дааа нет. Но я домой хочу.

— Уверен?

Я понял, что вообще уже ни в чем не уверен.

— Опять же, допустим, я хочу отсюда выбраться. Как это сделать? Предыдущий мой проводник сказала, что мне нужно найти какие-то вещи или что-то такое, я не особо понял. - я вновь принялся уминать кусок мяса

— Три вещи и одно дело, да.

Я начал говорить с набитым ртом.

— А фто это фообще такое? Фто за вещи?

— Ох, ну смотри. Вещи - это какие-то предметы, которые ты должен найти на просторах Луга. После нахождения всех трех вещей тебе станет доступно совершения так называемого Дела. Это некий ритуал, как бы воронка, которая вернет тебя в прежнюю парадигму восприятия. Но с вещами все не так просто.

— И в чем сложность? - я облизывал пальцы

— У каждой вещи есть хранитель. Хранителю вещь по своей сути не нужна, поэтому он тебе ее с удовольствием отдаст. Если сможешь с ним грамотно договориться.

— Окей. В принципе, все не так плохо. Можем начать завтра? А, и да. Тут такое дело… Можно переночевать у тебя?

— Нужно, но кровати у меня нет. Уж прости, я привык спать под открытым небом.

— А не холодно?

— Тут всегда одинаковая температура. И погода в принципе. Так или иначе, насмерть не замерзнешь.

— И то верно…

— Но в одном ты не прав, начнем мы сегодня. Мы ждем.

— Чего?

— Вернее сказать - кого.

В дверь постучали. Мне показалось, это сделали в несколько рук.

— А вот и посылка!

Ответ рыцаря открыл дверь. На пороге стояло два мальчика, лет 14-16. Один в серебристом одеянии, другой - в золостистом.

— Мы вас заждались!

Мальчики ответили поочередно очень взрослыми, не возрасту, голосами.

— Мы прибыли…

— Как только получили…

И хором.

— Распоряжение!

С этими словами они протянули Ответу рыцаря коробку с посылкой.

— Спасибо! Лежите тихо в кармане, ладно?

И опять хором.

— Ага.

Он закрыл дверь и повернулся ко мне.

— Когда они теряются, это вообще беда. Но работа у меня такая. А теперь, подай пожалуйста канцелярский нож. Да-да, вот этот. Спасибо.

Он аккуратным движением вспорол посылку, убрал много упаковочной бумаги и достал небольшую деревянную шкатулку с резным рисунком. На крышке шкатулки были изображены два ключа, в руках у двух мальчиков. Мальчики удивительно были похожи на тех, что только что принесли посылку. Я понимал, что хочу открыть эту шкатулку. Она чем-то необъяснимо манила…

— Ну что, вот он, момент настал. Сейчас мы узнаем, куда тебе нужно в первую очередь. Готов?

— Давай попробуем. Больно будет?

— Ахах, нет. В этот раз нет.

Ответ рыцаря с предыханием отодвинул крышку шкатулки.

— Каждый раз как в первый раз. - он наивно улыбнулся.

Из шкатулки он достал небольшой цилиндрический предмет, длиной сантиметров пятнадцать, и протянул мне.

— На, держи.

— И что мне с этим делать?

— А ты как думаешь? Что это по-твоему?

Я покрутил предмет в руках. Внутри что-то зашуршало. Я присмотрелся. В основании цилиндра было небольшое стеклышко. Я заглянул в него и моим глазам предстал красивый, правда, до безумия красивый узор из всевозможных фрактальных размерностей и форм.

— Это коллейдоскоп, да?

— Ага. Скажи, круто?

Я еще раз посмотрел внутрь.

— Круто. Но что мне с этим делать?

— Прокрути немного и увидишь.

Я стал всматриваться в узоры, медленно проворачивая его по часовой стрелке. И узоры начали свою сумасшедшую пляску, перемежаясь в танце, в завораживающем вальсе. Раз-два-три, раз-два-три. Стоп. Я вижу!

— Я вижу! Это же?

— Ну?

— Похоже на… петуха?

— О, отлично. Я бы и сам лучше не выбрал. Ладно, это завтра. Сегодня тебе нужно хорошенько выспаться. Пошли.

И мы вышли на улицу. Ответ рыцаря ничего мне не объяснил, но впечатлений за первый день и так накопилось предостаточно, поэтому я решил ничего не спрашивать, а просто лечь в любезно предоставленный мне гамак. Он был аккуратно натянут между двумя невысокими деревьями. Я лег и уставился в небо. Минусы этого мира заключались в том, что здесь не было звезд. И вообще никаких небесных тел. Небо молчало. Ответ рыцаря очень быстро уснул, и я не успел расспросить у него, почему именно его так зовут. Несмотря на полное отсутствие каких бы то ни было объектов освещения ночь была очень светлой, а погода и вправду ничуть не изменилась. В лицо дул теплый ветер. А завтра мне предстояло сделать что-то. А что - я не знал. Петух? Смешно. Но завтра. Завтра.

Глава 6. Отступление

Проснулся я уже не в том месте, где засыпал. Вернее, не совсем так. Проснулся я в гамаке, но был он натянут на высоте примерно двенадцати или пятнадцати метров над землей между ветвями какого-то большого раскидистого дерева. Я чувствовал, что мое тело легкое, неправдоподобно легкое. Я прикоснулся к коре дерева. Кора отозвалась приятным теплом. По дереву текла живая сила. Несмотря на почти полностью гладкие ветви я легко цеплялся на них, как если бы они были смазаны каким-то клеем. Ловко соскальзываю с дерева на жухлую траву в его округе. Осматриваюсь. Дерево оказалось плакучей ивой. Красиво, и со смыслом. Ива, как по традиции, своими ветвями касается глади озера, впрочем не тревожа ее. Я услышал кряканье. И заметил, что по озеру неспешной грядой плывут дикие утки. Именно дикие. Потому меня удивило, что при виде меня они ничуть не испугались. Утки стройным караваном проплыли дальше, в ту сторону, где их уже ждали. Чуть дальше на берегу стоял статный мужчина с тронутой сединой волосами. Стройные строгие брюки кремового цвета цвета, и в того же цвета пиджак и жилетка. Простые очки без оправы. Изящно. Я подошел к нему, а он даже не повернулся. Хотя я сделал это довольно шумно, он как будто не замечал меня.

— Здравствуйте, молодой человек.

— Здравствуйте.

Мы стояли и смотрели на гладь озера. Слова были не нужны. А что еще можно сказать в такой ситуации? Мужчина отломил от буханки хлеба небольшой кусок и кинул в сторону уток.

— Можно мне тоже?

— Угощайтесь.

Он отломил половину буханки и протянул ее мне. Я тоже кормил уток. На душе так спокойно. Так прошло примерно 10 минут. Мы молчали и кормили уток. В душе теплилась надежда, что весь предыдущий день мне приснился, и сейчас я нахожусь где-то в неизвестных окрестностях городского парка.

— Скажите, мне ведь все это приснилось?

— Что именно?

— Ну, Луг.

— А, так вы оттуда. Боюсь нет, не приснилось.

Я вздохнул.

— Ну-ну, не расстраивайтесь так, молодой человек. Что, вам там не нравится?

— Да нет, почему же, милое местечко. Не считая постоянных попыток меня убить.

— Что поделать, просто так туда не попадают. Вот вы, за что туда попали?

— Мне так и не объяснили.

— А вы сами еще не догадались?

Я задумался.

— Ну, вообще-то, я попытался сделать одну нехорошую вещь с одним человеком. И, вероятно, за это попал туда, куда попал.

— И что же вы сделали, если не секрет?

— Покушение на убийство.

— И как, удачно? - на лице собеседника появился неподдельный интерес.

— Наверное. Раз я попал сюда.

— Нет, сюда вы попали по какой-то другой причине. Это я вам точно говорю. Как страж этого места. А кем вам приходился тот человек, которого вы пытались убить? Вы что-то не поделили? Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

Мы присели на непонятно откуда взявшиеся стулья из плетенного ротанга. Я уже привык к тому, что мои собеседники могут создавать мебель из ничего.

— Мы не поделили представления об этой жизни. Он думал так, а я иначе.

— И что же вы думаете об этой жизни?

— Что жизнь по своей сути - пустое занятие. Я не так давно пришел к этому выводу, мысль пришла ко мне из ниоткуда. Но когда пришел к этому, понял, что больше не могу позволить себе жить.

— Так тот человек, которого вы попытались убить, вы сами?

— Верно, вы очень проницательны.

— Работа такая. Очень интересно. Продолжайте свои рассуждения.

— Это были не рассуждения, а скорее внезапное озарение. Я, признаться, прожил не очень долгую жизнь. Но все события, все мои действия привели меня к одному немногозначному выводу.

— И какому-же ? - мужчина жевал кончик карандаша и держал непонятно откуда взявшийся в руках планшет в листком бумаги.

— Жизнь не имеет смысла. И жить - пустое занятие.

— Прекрасно! Просто прекрасно. И как вы думаете, зачем вас поместили в мир Луга?

— Чтобы поиздеваться?

— Нет, молодой человек. Тут вы неправы. Луг - это универсальное виртуальное пространство. Его не существует в привычном понимании человека. Когда человек попадает в мир Луга, он идет по какому-то стандартному сценарию. И в ходе исполнения сценария меняются его убеждения, мировоззрения и прочая чушь. Как вы думаете, вам есть куда расти?

— Я думаю, я пришел к логическому завершению. Книга дописана, и я поставил в ней точку.

— Замечательно, что вы так думаете! Очень хорошо. Напомните, по какому сценарию направили вас?

— Если я правильно понял, мне нужно найти три вещи и сделать одно дело.

— Ага, ага, совсем вас щадить не хотят.

— А что, это плохо?

— Это один из самых жестоких сценариев. Его обычно применяют для отпетых, поистине отмороженных личностей. Почему применили к вам - не знаю. Но, наверное, было за что.

Я встал с кресла и взмахнул руками.

— Ну что, что я вам всем сделал! Я просто хотел уйти! Это естественное право человека! Спокойно умереть! Почему мне не дают просто спокойно сдохнуть! Вам нравится жить в мире без смысла! ЖИВИТЕ. ТОЛЬКО МЕНЯ ОСТАВЬТЕ В ПОКОЕ!

В процессе своих восклицаний я отвернулся от собеседника, и в этом была моя самая большая ошибка.

Я почувствовал горечь во рту. Обернулся. Мое горло сжали две ледяные жилистые руки. Сжали с такой силой, что из глотки не могло вырваться ни звука. Лицо мужчины исказилось гримасой невероятной ненависти, уши заострились и отъехали назад, сливаясь с кожей голова, улыбка достигла невероятных размеров, а глаза увеличились по площади втрое. Зрачок занял практически весь объем радужной оболочки и стали вертикальными. Челюсть моего нового знакомого стала увеличиваться, я сделал дурацкую попытку вырваться, которая увенчалась ничем. А рот, который больше походил уже на пасть, продолжал увеличиваться, и я смог разглядеть несколько рядов острых, как бритвенные лезвия, зубов. Острыми кинжалами сверкали четыре огромных клыка. Отметил несвежее дыхание, как у человека, страдающего запущенной стадией гастрита. Во мне боролись две крайности: пытаться сделать хоть что-то для своего спасения или принять смерть флегматично и спокойно. Незаметно для себя я оказался в полной темноте. Пасть сомкнулась. Как я в нее поместился полностью - не знаю. Ведь я довольно высокого роста. Что-то липкое и массивное сбило меня с ног и подхватило снизу. Я полетел в пропасть. Летел я недолго, но даже это время показалось мне вечностью. Мимо меня проносились сотни и тысячи теней не сбывшегося, от каждой отдавало зловонием. Когда же это все закончится…

Прихожу в себя и понимаю, что от удара об землю потерял сознание. По ощущениям на голову как будто надели чугунное ведро, очень тяжело и больно. С гудящей головой оглядываюсь. Стою посреди выжженой степи. Очень жарко. Вокруг нет даже намека на тень. Хотя, от чего скрываться? Свет не отражался от земли, нет. Сама земля светилась. Небо было пугающе черным, ни намека на присутствие Солнца. Я побежал. Куда? Не знаю. Никаких ориентиров, указывающих на то, где здесь выход, не было. Я бежал долго, как мне показалось, несколько часов. Вокруг было тихо. Казалось, даже от моих шагов не было ни единого звука. Я подумал, что оглох. Интенсивное дыхание также не давало никаких звуков. Попробовал сказать что-то в слух, позвать на помощь, а вместо крика - шепот, состоящий из несвязных слов. Очень хотелось пить. С меня сошло семь потов, пока я бежал. Вижу вдалеке что-то, похожее на колодец. Бегу к нему. До колодца остается не более десяти метров, и… чувствую острую боль в затылке. Я снова в отключке.

Глава 7. Атлас

— Эй, вставай!

— А?

— Никогда так больше не делай, понял?

— Чего не делать?

Я лежал на земле. Как я понял, я во сне упал с гамака. Подозрительно знакомо чесался затылок.

— Того, что ты сделал только что. Ты зачем на другой план бытия перешел?

— Я не специально - виновато произнес я, почесывая зудящую область.

— Ты говорил с мужчиной в кремовом костюме?

— Ну да…

— Зачем?

— Он хотя бы не пытался меня убить при встрече! Показался очень милым собеседником. А потом…

— А потом ты уже бежишь по выжженной степи молчания к колодцу Потерянных.

— Нуууу...

— Ты хоть не успел оттуда отпить, я надеюсь?

— Нет, что-то больно ударило меня в спину.

Ответ рыцаря довольно подбросил в воздух топорик.

— А, понятно.

— Значит так, универсальное правило здесь. И везде, где бы ты мог оказаться. С незнакомцами не говорить. Никогда. Непонятные двери не открывать. Неизвестные слова на стенах не читать. Ясно?

— Ясно - я виновато потупился в пол.

— Ну ладно, ладно. Ты не виноват. Они и не таких пронимали. Главное, что мы вовремя успели тебя оттуда вытащить. А теперь пошли, у нас много дел.

— Каких?

— Петух. Ты уже забыл что ли?

— А что это вообще значит?

— Сейчас увидишь. Пошли.

Мы двинулись в каком-то направлении. Лицо обдувал тот же ласковый теплый ветер, а небо застилали кучерявые облака.

Что забавно, на второй день чувство голода действительно немного притупилось. Странно, но приятно. Сколько же нам идти? Как я понял, все достопримечательности этого мира сосредоточены на довольно небольшой по площади местности. И я оказался прав. Довольно скоро мы подошли к небольшому домику из дерева - срубу. Домик был непростой. Фасад украшали десятки, если не сотни фресок и мозаик, многие были украшены стразами. Фрески, по всей видимости, были выточены вручную, как и изящно выложенные мозаики. Повествовали они, как мне показалось, о похождениях какого-то сказочного героя, который был то ли оратором, то ли скоморохом. В общем, он выступал на сцене перед залом. Я какое-то время рассматривал фрески, а потом что-то произошло и меня как бы втянуло внутрь какой-то сферы. С сидел на гранитной лавке, посреди римского амфитеатра. Попал я на самый конец выступления. На сцене стоял выступающий, а в него кидали много-много цветов. Выступающий кланялся и благодарил зрителей.

— Мерси! Мерси бокур-кур-кур.

Ах да, маленькое уточнение. Выступающий имел яркое оперение и пару крыльев вместо рук. Если коротко - был петухом. Это было необычно, хотя против курятины я ничего не имею. В мгновение ока я оказался в каком-то небольшом, но одновременно довольно просторном помещении, которое было завалено разными вешалками, костюмами(и зачем они ему, выступал то он в чем мать роди… кхм, высидела). У стенки стояло монструозных размеров зеркало с лампами, на фоне которого артист смотрелся как-то блекло. Кажется, он что-то мазал себе на лицо.

В дверь постучали.

— Кто!? Никого не пускать! Заебали…

В дверь незаметно просочилась полная женщина лет пятидесяти с огромным букетом цветов.

— Здравствуйте! Это же вы, да? Вы? Я ваша большая поклонница! Вот, пожалуйста…

Она всунула петуху букет цветов.

— А вы мне распишитесь пожалуйста вот здесь…

Она не успеха договорить. Петух в край рассвирепел, глаза налились кровавым туманом, перья встали дыбом. Одним движением крыла он повалил женщину на пол и начал душить(как это вообще у него получилось?). Женщина, захлебываясь, продолжала говорить сиплым голосом.

— Автограф, кхе… пожалуйста, для дочки, кхе-кхе.

— Заебали, заебалиииии!!!

В комнату ворвалась охрана их двух крепких лысых мужиков, они выволокли не перестававшую вопить женщину в коридор.

— Один автограф, пожалуйста! Я ваша фанатка! Для дочки!

Дверь захлопнулась. Петух поднял с пола букет цветов и мечтательно затянулся их запахом.

— Ах, они меня любят. Они меня любят!

А потом прибавил ядовито и равнодушно.

— И будут любить всегда.

Мир моргнул. И вот, я уже стоял на кулисами на сцене, видя, как петух поет. Поет на удивление фальшиво. Но зрители встают, аплодируют, визжат от восторга. Все это было очень странно.

Через секунду я вновь стоял у входа в деревянный срубик рядом с Ответом рыцаря.

Он всех этих метаморфоз реальности не заметил, потому что просто постучался в дверь.

После небольшой паузы из-за двери раздалось лаконичное:

— Пошли нахуй!

— Мне кажется, или наш новый знакомый всегда такой неприветливый?

— Ты прав, всегда. Но у меня для каждого есть свой подход.

Ответ рыцаря обернулся и достал из воздуха небольшой ручной… таран. Ну ладно. Почему бы и нет. Легким движением дверь поддалась натиску железного аргумента.

Глазам представилась картина. Комната была уставлена статуями, статуэтками, пьедесталами и прочими восхваляющими кусками камня с изображением того самого петуха. Петух сидел посреди всего этого великолепия за дубовым столом и что-то с аппетитом ел. С двух сторон на меня и на Ответа рыцаря ринулись те же лысые мужики. Ответ рыцаря ударил одного в солнечное сплетение тараном, отчего тот сложился по полам. Второго он схватил за ногу внизу и уже замахнулся своим топориком, если бы…

— Стоять-ять-ять!!!

В конце петух сорвался на кудахтанье.

— Кхм, свободны.

Мужики поднялись с пола и направились в угол комнаты. Отодвинули какой-то постамент и спустились вниз, закрыв за собой вход.

Петух уставился на нас. Потом вернулся к своему изначальному занятию. Как я отметил про себя, он с аппетитом уплетал именно цыпленка-тапака.

— Чего хотели?

— Привет, Джерри.

— Да-да, давай ближе к делу.

— Как скажешь. Ты наверное мог заметить, что тебе вчера пришла повестка.

Джерри посмотрел на нас с презрением, но от жевания не отвлекся.

— Так вот, даже если первой вещи у тебя нет, то ты точно знаешь, где ее можно взять. Поэтому… выкладывай, что ли?

Петух кинул на нас равнодушный взгляд. Потом прекратил жевать, отложил курицу и вытер клюв салфеткой.

— Ну ладно, парень. Садись, поболтаем.

Я уже было направился к столу, но Ответ рыцаря взял меня под локоток и сказал.

— Мы на секунду! - После продолжил шепотом, нагнувшись к уху.

— Платон, я бы крайне не рекомендовал вступать с Джерри в длительные беседы. Разговоры с ним отравляют, а еще он видит душу на сквозь. Буквально.

— Но если первая вещь правда у него, то мне нужно это сделать, так?

— Ты прав, но будь аккуратнее и возьми вот это.

Ответ рыцаря протянул руку в карман и передал содержимое мне. В ладонь легла горсть каких-то зерен.

— Если ты почувствуешь на себе хоть что-то неладное, кинь в него это и беги со всех ног. Я прикрою.

Я кивнул и направился к столу. Петух смотрел на меня оценивающе.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Что ты такого натворил, чтобы попасть сюда, болезный. Понятно же, что просто так такого не бывает. А раз тебе нужно три вещи, это что-то… экстраординарное.

Такая осведомленность местных начинала подбешивать, и я процедил сквозь зубы.

— Попытка самоубийства.

— А, ну понятно тогда. Слушай сюда, мне абсолютно насрать кто ты и чего ты хочешь. Вот вообще. Но такая уж у нас работа, помогать таким засранцам, как ты. Так что смотри внимательно за движением рук.

Я внимательно посмотрел на крылья.

— Это фигуральное выражение. Бля, ладно. Ты кажись просто не очень умный.

— Хватит издеваться. Просто скажите, что мне делать.

Петух ухмыльнулся. Как он это сделал клювом - не знаю. Но получилось жутко.

— Для того, чтобы получить первую вещь, тебе нужно пройти испытание. Своей попыткой лишить себя жизни ты проявил гордыню - один из семи смертных грехов. Как ты понимаешь, я - воплощение этого греха. И мне предстоит из тебя выбить всю ту дурь, которой ты сейчас наполнен.

— Допустим, я ничего не понял, но допустим. А что делать то?

— Значит так-так-ак. Иди сейчас к Телори. Ответ рыцаря тебя проводит, он знает, где это. Там тебе придется немного поплавать, но не боись. Не утонешь. Принеси мне то, что находится на дне озера. Ничего, ты сразу поймешь, что искать. Принесешь - и тогда поговорим.

— Ну, звучит более-менее выполнимо.

— Как будто у тебя есть выбор. Хотя…

— Что?

— Выбор то у тебя действительно есть.

В моих глазах загорелся неподдельный интерес.

— А что, есть другой способ вырваться отсюда?

— Конечно. Но только между нами. Ответ рыцаря работает на Ихтиса Карловича. Ты, наверное, уже знаком с ним. Так вот, они питаются твоим желанием отсюда выбраться. Это их подпитка, их соль. Они тебя сюда заточили. Смотрят, как ты выкрутишься. Но ты достоин большего. И я уверен, ты хочешь спросить меня, чего именно?

— И чего же?

— Если бы ты, скажем, помог мне. Мы бы могли договориться.

Ответ рыцаря стоял в углу и изображал мебель. Как будто ничего подозрительного не происходило. Я тоже чувствовал неладное, и зерна были наготове.

— И что ты можешь мне предложить на помощь?

— Билет домой. Ты же этого хочешь?

— Что нужно делать?

— Сущая безделица. Тебе нужно что-то для меня украсть.

— Мне это не нравится — мой друг вставил свое слово в разговор.

— Погоди, погоди - я только отмахнулся.

— Так вот - не унимался Джерри - Тебе нужно украсть для меня одну вещь. В обмен на это я дам тебе пропуск в твой мир.

— Я согласен, о чем речь. Давай подробности.

— На Севере есть замок. В замке живет мой старый знакомый - барон Фенмайер. Когда-то он сильно меня опозорил. И я хочу только одного - отомстить ему. И ты мне поможешь в этом.

— Я догадываюсь. Предмет кражи?

— Атлас. Это имя бриллианта. Самая большая ценность для барона. И мне нужно, чтобы ты ее украл.

— Хорошо, я сделаю это для тебя. Но мне нужны гарантии.

— Какие тебе нужны гарантии, парень? Ты в волшебном мире, беседуешь с волшебным существом о возможности твоего чудесного возвращения домой. Так какие тебе нужны гарантии?

— Каким именно образом ты собираешься доставить меня в мой мир?

Джерри прищурился и пристально посмотрел на меня. Потом наклонился и полез в шкафчик стола. Поднялся он с небольшим портсигаром между перьев.

— Смотри сюда, что есть!

Он открыл портсигар. В нем лежало полдюжины каких-то фиолетовых таблеток.

— Это - пропуск в обе стороны. Как в этот мир, так и обратно. Выпиваешь одну и попадаешь в ту или иную сторону. Принеси мне Атлас - и я дам тебе ровно столько, сколько нужно на проход обратно.

Я посмотрел на таблетки, на Джерри, потом опять на таблетки, и принял решение.

— Пожмем руки?

— Мне нравится твой настрой!

Мы пожали руки. Или крылья, не знаю, как правильно. Я вышел из гостеприимного дома в хорошем расположении духа.

— Ой, не нравится мне все это - мой спутник наоборот выглядел довольно смурным.

— Да ладно, ты просто завидуешь, что все идет не по твоему плану.

— Это не мой план. Ты не знаешь силы, против которой идешь. Но. У меня указ с самого верху только оберегать тебя, и мягко направлять. Не более. Так что, убиться ты не можешь, а времени у нас - вечность.

— Кстати о времени, обо мне не будут волноваться? Искать, там?

— Кто? Родители? Не смеши. Девушки или жены у тебя нет, детьми не обзавелся. Друзьям особо не сдался. Так что нет, Платон, никто искать тебя не будет.

— Резонно. Я как-то не думал об этом. Но да ладно. Лучше подскажи, где здесь находится замок того самого Барона?

— Без проблем. Нам на Север, как ты понял.

— И как ты только здесь ориентируешься? Растительность однообразная, компаса нет, звезд нет.

— О, поверь, это просто огромный опыт. Я не одну тысячу лет работаю на этой должности.

— И как же звучит твоя должность?

— Просто “Проводник”. Незатейливо, без фанфар. Это я. Проводник.

— Занятно.

И мы начали наш путь к замку. Теплый ветер обдувал мне лицо. На душе было удивительно спокойно. Я осознавал, что этот кошмар может скоро закончиться. Столько боли я перенес за последние два дня. И что они хотели со мной сделать дальше? В чем был их кровавый замысел? Тогда я еще не знал всего этого. И хорошо, что не знал. Примерно через час пути перед нами открылся непривычный пейзаж. Стелющийся ковер луговых трав вменялся каменистой равниной. На горизонте показался замок барона. Замок выглядел мрачно. Окруженная рвом громадина, составлена из серого кирпича в готическом стиле. Многочисленные гаргульи смотрели пустыми глазницами на путников. Путь через ров должен был бы пролегать через подвесной мост. Который был на данный момент поднят.

— Ответ рыцаря?

— Да?

— Если у тебя в твоем экстрамерном кармане нет крыльев, как у Икара, то нам туда не попасть. Твои идеи?

— Ну, можно покричать.

— Ты серьезно?

— Почему нет? Или как ты думаешь туда попасть? Тем более, не обязательно кричать. Достаточно сказать.

Я только пожал плечами, подошел поближе к рву и довольно тихо пробубнил себе под нос.

— Барон, мы в гости.

Ничего не произошло.

— Ну, не судьба. Пошли к озеру? - Ответ рыцаря уже развернулся и направился обратно, как вдруг раздался скрип. И со скрипом опустился мост.

— Не судьба, пошли в замок. - сказал в свою очередь я.

И мой друг повиновался моему зову. Мы вошли во внутренний двор. Внутри земля была засыпана мелким щебнем, который периодически пересекали разного калибра дорожки из живой травы. Правда, сильно истоптанной и местами желтой. В центре ансамбля располагался такой же готический фонтан. Вода в фонтане была зеленого цвета. Стильно. Рядом в массивной лестницей из пористого серого камня стояла крытая повозка века эдак восемнадцатого. Заканчивалась лестница дверью из темного дерева и цветного стекла.

— Ну, пошли, что ли.

Я постучался в дверь. Ответа пару минут не было. Под легким толчком дверь отворилась. Из темноты раздался полной иронии кашель.

— Окажись мы в других обстоятельствах, я бы даже немного испугался - сказал я это человеку, направившему на нас ружье.

— Платон, лучше подними руки - Ответ рыцаря был предельно серьезен и сам их поднял.

— Есть причина?

— Это не простое ружье. Оно заряжено Темными песками времени. Один выстрел - и мы вечные узники здесь. Это вообще не входило в мои планы.

Я послушно поднял руки. Человек из тьмы встал из кресла. Теперь можно было его рассмотреть. Чем-то он неуловимо напоминал то ли какого-то немецкого философа, то ли еврейского священника в гражданской одежде. Тонкие черные волосы прядями падали на черный шелковый сюртук. Под сюртуком была белая сорочка со стойкой. Элегантные брюки и армейские берцы жестко контрастировали, а золотая бабочка дополняла образ. Он подошел вплотную и подставил ружье ко лбу моего друга. С которым я мысленно успел попрощаться.

— Ну что, зачем пришел?

— Моему новому подопечному нужно с тобой поговорить по душам.

Мужчина в сюртуке пристально посмотрел на Ответа рыцаря, затем на меня, а потом сочно расхохотался. За ним расхохотался Ответ рыцаря. Последним почти истерично расхохотался я. Двое посмотрели на меня недоуменно. Мужчина в сюртуке убрал ружье.

— Рене, рад тебя видеть!

— Ответ рыцаря!

И друзья обнялись.

— Погодите, вы знакомы? - поинтересовался я.

— Платон, ты всерьез думаешь, что в этом мире хоть кто-то может не знать друг друга? - Ответ рыцаря поднял бровь.

— Ну да, конечно.

— Друзья, пройдемте со мной. Вы как раз подоспели к ужину.

Мы прошли по большой кованной лестнице на второй этаж. Там располагалась столовая. Столовая была выделана в темных готических тонах, как и весь замок. Громоздкая, но довольно изящная мебель, длинный стол. На столе засервировано три места, в противоположных концах стола.

— Господа, присаживайтесь. У нас сегодня на ужин запеченный поросенок. Угощайтесь.

— Надеюсь, в этот прием пищи меня никто не попробует убить? - поинтересовался я.

— Только если вы не настаиваете.

Слуга внес блюдо и поставил перед нами на стол. Некоторое время мы молча уплетали явтсва.

— Может, вина?

— О, не откажусь. Дни выдались чересчур нервными.

— И мне, пожалуйста.

Мы наполнили бокалы.

— Как-то скучно мы сидим, господа. Сыграем, что ли?

— Во что будем играть? - я был уже значительно навеселе.

— Игра называется “Кто в крокет?”. Правила как в обычном крокете, но немного… изменены. Скажем так.

— Рене, ты уверен, что молодому человеку в пору играть в такие игры? Он ведь даже правил не знает. У меня ушла не одна сотня лет, чтобы с ними разобраться.

— О, не волнуйся. Он парень смышленый, быстро все схватит.

— Ик, Ответ рыцаря, а он прав, ик. - комната в глазах кружилась, но это не показалось мне поводом отказаться от игры.

— Решено, идем во двор!

Мы вышли на задний двор через систему каких-то витиеватых коридоров. Дороги обратно я не запомнил. И очень зря. Но мы уже во дворе, и слуга вынес какое-то оборудование. В оборудование входили молотки, шары, окрашенные в синий, черный, красный и желтый цвета, колышки и девять воротец. Выбежало еще несколько слуг, которые расставили воротца по полю. А пока слуги все это делали, я успел осмотреть задний двор. Дорожки, засыпанные таким же мелким гравием, перемежались с лужайками зеленой травы, которая не была так вытоптана, как перед домом. На некоторых лужайках росли плодовые деревья. Интересно, учитывая особенности местного климата, как тут созревают плоды? В следующий момент мое внимание привлекла галерея из вьющегося по металлической конструкции плюща. Она располагалась поодаль от нас. Плющ цвел маленькими светло-розовыми цветами. Вдруг цветки пришли в движение, и я понял, что в галерее кто-то скрывается. Скрипнула ветка.

— А, милая, иди к нам! Не стесняйся, у нас гости!

В следующее мгновение из галереи вышла девушка. Очень юная. Ее красоту можно было бы сравнить с красотой ранней весны. То ли от действия вина, то ли по какой-то другой причине мне почудился запах пионов. Кожа девушки, как мне показалось, была как раз соткана из лепестков этих цветов, что цветут только две-три недели в году. Черты лица поражали своей аристократичностью. Но, в отличие от моей первой знакомой, не вызывали желание лечь в гроб и поехать на кладбище. Выразительные темные глаза, очень симметричные, без единого следа косметики, но подчеркнутые огромными ресницами. Аккуратный носик, немного вздернутый к верху. И веснушки. Очаровательные, до безумия манящие рыжие точечки под глазами. Светлые волосы девушки падали на плечи, покрытые белой блузой. Девушка шла по тропинке и смотрела куда-то вдаль. В руках она держала небольшой розовый зонтик. Зачем, немного не понятно. Солнца все равно никогда нет.

— А? - она обернулась в нашу сторону.

— Ну же, Атлас, иди сюда. Я вас познакомлю.

— Атлас?

— Знакомьтесь, моя дочь, Атлас Фенмайер.

— Так вы и есть бриллиант? - поинтересовался я.

— Да, она - мое сокровище. Или попросту - бриллиант. А вы откуда знаете об этом прозвище?

Я посмотрел на барона, а потом на его дочь. А потом на Ответа рыцаря. И у меня созрел план.

— Барон, у меня есть предложение. Хорошая игра хороша ставками. Давайте сделаем ставки.

— О, а вы азартный молодой человек! Хорошо, и что же вы поставите?

— Я ставлю… - и тут я завис. Ставить у меня было решительно нечего. Кроме, разве что…

— Я ставлю это. - и я вытащил из под рубашки медальон. Медальон был из чистого серебра и инкрустирован двумя полудрагоценными камнями. Внутри располагалась фотография.

— Это самое дорогое, что у меня есть. Если бы не связь с этой вещью, я бы давно оказался здесь.

— Смелая ставка! Что ж, принимается. А что бы поставить мне…

— Ну раз моя ставка смелая, ваша ставка должна быть еще смелее. Поэтому, я предлагаю вам поставить самое дорогое, что у вас есть. Ваш бриллиант.

Повисло неловкое молчание. Я чувствовал его кожей, и первым его нарушил.

— Это справедливо. Мы ставим самое дорогое, что у нас есть. Вы сказали, что игра невероятно сложная, так что вам не о чем беспокоиться. Ну же. Вам не чужды приличия честной ставки!

— Приличия для аристократов, а молодые ублюдки пью кровь, как вино, и ни о чем не жалеют. Ай, черт с вами. Согласен!

— Папа, ты что, поставишь меня???

— Ничего, милая. Это же дружеская игра. Тем более ты знаешь, твой папа никогда никому не проигрывает.

Девушка надула щеки. Выглядело до безумия мило.

Ответ рыцаря все это время стоял рядом и с мягкой улыбкой смотрел на все происходящее. Потом посмотрел на меня и одобрительно кивнул.

— Так-с, господа. Начнем. Я, по праву хозяина поля, назначаю первого, кто будет бить. Платон, тут правила немного отличаются от классического крокета, но вы быстро поймете, что к чему. Начинайте партию.

Слуга поставил шар на позицию и протянул мне молоточек основанием вверх.

Я играл в крокет впервые, но примерно знал правила. Мы играли в русскую версию. Надо провести шар через все 9 воротец быстрее, чем противник. Я встал в стойку, прицелился и сделал удар. Шар прошел строго через калитку.

— Браво! А вы быстро учитесь. Что ж, если никто не возражает, я сделаю следующий удар - барон ловким движением перехватил молоточек у слуги и встал передо мной. Я сделал шаг назад. Далее произошло то, чего я никак не мог ожидать от благородного барона. Он прицелился на шар, замахнулся, потом замахнулся еще раз и четким ударом молоточка в челюсть отправил меня в нокаут.

— Страйк!

Раздался влажный хруст.

— А разве это не из боулинга? - поинтересовался Ответ рыцаря.

— А какая разница? Суть то отражает верно! - легко парировал барон.

Я лежал на земле и осознавал происходящее. Может, Барону не понравилось, что я попросил его заложить дочь? Хм, а как бы отреагировал на эту просьбу я? Но мои размышления прервал удар молотком по позвоночнику.

— Вставайте, ну же! Игра только начинается !

Нервный импульс от спинного мозга пробил все мое естество. Собирая остатки воли в кулак, становлюсь на четвереньки и вижу перед собой ноги барона.

— Во славу Царя!

Удар прилетает снизу. От него меня поднимает на ноги. Рефлекторно разворачиваюсь и пытаюсь убежать от обезумевшего Рене. Выходит плохо, потому что от удара по позвоночному столбу видимо были затронуты какие-то моторные центры. Короче, ноги заплетаются. Недолгая пробежка не принесла никакого результата, следующих удар прилетел(буквально, Рене бросил в меня молоток) в затылок. Это замедлило меня, но не остановило. Вижу, как картинка в глазах перевернулась с ног на голову, что сильно осложнило дальнейшее движение. Тут передо мной возникает Ответ рыцаря, тоже с молоточком. Предвкушаю боль, но вместо того, чтобы бить, он протягивает мне молоточек и разворачивает в сторону барона. Слышу шепот на ухо.

— Бей в висок, не прогадаешь!

В неистовым ревом бегу на Фенмайера, замахиваясь. Неудачно. Размашистым ударом в спину от отправляет меня в нокдаун. Рефери, то есть Ответ рыцаря, начинает отсчет. На пятый счет я поднимаюсь и становлюсь в позу. Барон даже не выглядит уставшим.

— Рене, какая муха вас укусила!!! Что я вам сделал??

— Это игра, молодой человек. И мы сделали ставки. Поэтому играйте со мной, или я буду играть вами. - он замахнулся.

Не теряю момента, подбегаю и одновременно подсаживаюсь, нанося удар основанием молотка в солнечное сплетение. Барон сгибается, но тут же хватает меня за ноги, резко выпрямляется и опрокидывает на землю. Слышу хруст ломающегося позвоночника.

Наступает паралич. Рене нависает надо мной.

— Боюсь, для вас все кончено. - вижу молоток над своим лицом, но пространственная регенерация уже сработала и подвижность конечностям вернулась. Откатываюсь в сторону и взлетаю в воздух. Не понятно почему, но что-то придало мне дополнительные силы. Может - вино, а может - страх. На раздумья нет времени. Барон подходит сзади, а я резко ставлю левую ногу назад, замахиваюсь молотком и делаю мощный поворот всем корпусом. Молоток попадает точно в висок и Фенмайер падает на землю. Из виска течет кровь. Мат.

Глава 8. Малое кольцо

Это надо было видеть. Прекрасный день, чудесная погода. И только я с окровавленным молотом на перевес порчу картину. Мертвый Рене лежит на земле. Из виска пульсирующими движениями выходит темная кровь. Рядом стоят дочь покойного барона и Ответ рыцаря. Дочь отреагировала на смерть отца довольно флегматично, спокойно уйдя в дом.

— Что ж, поздравляю. Ты уверенно движешься в неправильную сторону - мой проводник был предельно мягок.

— С чего ты взял? Я же выиграл.

— Ага, и убил одного из местных везунчиков. Но это ладно. Не велика беда.

— Он не воскреснет?

— Воскреснет. Как скоро - вопрос хороший. Последний раз я даже не помню, когда его убивали. Обычно личности тут не такие агрессивные.

Мы ненадолго замолчали. Молчание начинало затягиваться.

— И что теперь?

— А чего ты хочешь? Все как в казино, забирай выигрыш и уходи. Или делай еще одну ставку.

— Не, я, пожалуй, домой. А девушка просто так с нами пойдет?

— Мне откуда знать, ты это вон у нее спроси. - Ответ рыцаря показал мне за спину.

На нас уверенными шагами двигалась девушка. В руках у нее было ружье. Заряженное наверняка не обычной картечью. А жаль, я к тому моменту уже привык умирать.

— Дорогая леди, а что вы собираетесь сделать? - осторожно поинтересовался я.

— Как что, отправить вас в небытие, конечно.

— Но я вроде как выиграл спор, в котором призом были… вы? И не вижу причин так нервничать!

— О, причина в том, что меня об этом никто не спросил. Так что сейчас я отправлю вас туда, где вам самое место.

— И куда?

— В никуда. Я очень советую тебе не двигаться - в разговор включился Ответ рыцаря.

— А что, чисто в теории, может со мной произойти?

— Сейчас ты сам это узнаешь. - девушка начала движение ко мне.

Тут произошло следующее. Ответ рыцаря с быстротой рыси переместился на спину Атлас, видимо, с целью перехватить ружье, но не успел, и раздался выстрел. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем просто толкнуть ее в мою сторону. Картечь, которой выстрелило ружье, коснулась моей кожи, но не разорвала ее. Вместо этого маленькие шарики распадались на черно-серебристый туман. В этот же туман попала и девушка. Через несколько секунд на заднем дворе замка стоял только Ответ рыцаря.

Мы тоже стояли на заднем дворе, но увидеть Ответа рыцаря мы не могли.

— Что произошло?

— Поздравляю, недоумок. Меня утянуло вместе с тобой! - девушка говорила с надрывом.

— Эй, не надо обзываться!

Дочь барона села на землю и расплакалась.

— Эй, ну ты чего? - я сел рядом. - Не надо так убиваться. Ничего же плохого не произошло. Правда, Ответ рыцаря куда-то делся. Но это же не беда. Мы живы. И это главное. Ты же помнишь, что тут невозможно умереть.

Девушка утерла слезы и сказала заплаканным голосом.

— Есть вещи похуже смерти! Ты не представляешь, где мы - она опять принялась плакать. Это продлилось какое-то время.

— И где же мы? - когда она успокоилась, я решил спросить.

— Тебе вообще объясняли, что представляет собой этот мир?

— Ну, мне на примере травинки показали. Вроде как мы внутри кольца.

— Да, все верно. Этот мир - дырка в бублике. А мы с тобой сейчас находимся в малом кольце.

Я посмотрел на нее непонимающим взглядом.

— Для идиотов, объясню.

— Хватит обзываться! - мои слова она проигнорировала.

— Этот мир - дыра в кольце. А мы сейчас в малом кольце. В этом ружье были заряжены Темные пески времени. Они создают временную петлю и заточают в них того, в кого стреляли. А главное, отсюда нельзя выбраться. И здесь, как ты помнишь, нельзя умереть. Там остался мой папа и все, что мне дорого. И ты все это отнял у меня!

— Эй, не я тебя сюда толкнул! И вообще, безвыходных ситуаций не бывает.

— Бывает, это как раз одна из них.

— Ладно, пошли в дом… эм, замок. Пошли, будем искать решение.

— Ну, давай попробуем… - она поднялась и взялась рукой за плечо.

Мы пошли внутрь замка.

Замок был по своему мрачно красив. Вся мебель была сделана из неизвестной мне породы темного дерева. А в дереве я понимал. Занимался вырезкой по вечерам. Я пошел в единственное место, где успел побывать в этом доме. В столовую. В столовой было пусто, а вот посуду за нами никто не убрал.

— Что ты планируешь делать?

— Пока не знаю. - я взял в руки вилку.

Но тут произошла неожиданность. Вилка побыла в руке, а потом рассыпалась прахом и материализовалась на том же месте. Я вопросительно посмотрел на Атлас.

— Временные аномалии - норма для петли. Иногда такое случается. Не обращай внимания.

— Понятно.

Повисло неловкое молчание.

— Так, ты живешь здесь с отцом? Одна?

— Как ты и сказал, не одна, а с отцом. Но да, кроме нас тут никого нет, не считая прислуги, которая, в общем-то, не более, чем часть обстановки. На ближайшие 40 минут ходьбы больше никто не живет.

— Так, немного не понял про прислугу. Почему они предмет обстановки?

— А ты не обратил внимания на их лица, движения?

— Ну, сначала я был пьяный, потом меня убивал твой отец, а я его, как-то завертелось...

Атлас закатила глаза и продолжила.

— Вся прислуга, если совсем просто - это собирательный образ. Они - не больше, чем олицетворение идей. Это снимает сразу кучу вопросов. Не нужно никого сюда приглашать на работу, никому ничем платить. Они не испытывают усталости, идеально исполнительны.

— А кто ваши соседи, что живут в 40 минутах ходьбы?

— Арагасовы. Милые ребята. Хожу к ним в гости иногда, угощаю кровянкой.

— Почему именно кровянкой?

— Не знаю, нравится она им. Да и важно ли все это в нашем случае?

— Ты права, не очень-то важно.

— А ты? С кем живешь?

— Ни с кем, один.

— Тяжело, наверное.

Мне почему-то захотелось возразить.

— Нет, что ты. Наоборот, так легче. Одному легче, чем с кем-то.

— И тебе не бывает одиноко? - она недоверчиво подняла бровь.

— Бывает. Но только в одиночестве человек становится совершеннее.

— Совершеннее кого? Ты употребил это выражение в сравнительной степени. С кем ты себя сравниваешь?

— С собой прежним, разумеется.

— Разумно. Но разве не нужен сторонний наблюдатель, чтобы оценить, насколько совершеннее ты стал?

— Ничуть. Сам себе судья. Это по мне.

— В одиночестве нет ничего хорошего… Кстати, мы так официально и не познакомились. Как тебя зовут?

— Платон. Пусть будет просто Платон.

— Атлас. Атлас Фенмайер. Очень приятно - она улыбнулась.

— И мне приятно. И это… Прости, что ударил твоего отца. Но он первый начал!

— Да мне не в первой. Знаешь сколько за время пребывания здесь было путников, и сколько раз он играл в эту игру. И в множество других. Так что, ему тоже не в первой. Тем более, ты же помнишь. Бессмертие. Черт бы его побрал.

— Не пристало такой красивой девушке ругаться…

— А тебе не пристало быть занудой.

Мой непонимающий взгляд встретился с ее, и она громко расхохоталась.

— Расслабься. Впереди у нас вечность, так что спешить некуда. Расскажи больше о себе. Почему ты живешь один, я уже поняла. Но все же. Неужели у тебя нет никого, с кем разделить жилье. Друг? На худой конец, родители.

— От родителей я съехал. Ну, как съехал. Просто живу отдельно. Так то мы каждый день видимся. Мама работает недалеко от университета, где я учусь. Так и видимся, а отец… не так важно. Кстати, а почему ты живешь именно с отцом? Что с мамой?

— А мама… Это довольно сложная история, но мы оказались по разную сторону баррикад. Она сейчас в другом плане бытия. Но давай не будем про нее, как и про твоего отца. Тяжелая тема.

— Без проблем. Давай немного о тебе. Твой отец барон. Наверное, ты получаешь домашнее образование?

— Когда ты растешь в семье аристократов, тебе приходится самой о себе заботиться. Отцу особо не до этого было… Так что я просто много читала. Ницше, Гегель, Кант. С последним папа часто играл в Го и пил по вечерам. Платон. Опять же. Тот, который древнегреческий.

— А, понятно. Мол, есть душа, и до вселения в тело она находится в каком-то пространстве, где созерцает “истинно сущее”. А потом вселяется в тело и все забывает.

— Ты прав, но на этом его философия не заканчивается.

— Да, материя, идеи. Помню.

— А ты образованный. Тоже из аристократов?

— Типа того. Можно считать, бывший.

— Бывших аристократов не бывает. Звучит так себе, но это правда. Из князи в грязи не прыгнешь.

— Это легко, и я тому живое доказательство.

— Как скажешь - она очаровательно пожала плечами.

Мы немного постояли на месте.

— Покажешь мне дом? Раз уж мы здесь, будем искать решение проблемы из того, что здесь есть.

— Твой оптимизм вселяет уважение. Почему нет? Отсюда и начнем. Столовая тут была не всегда. Раньше тут был зал для приемов и балов. — она провела рукой, указывая на убранство помещения, и продолжила. - Отец приглашал знатных людей и просто всех желающих разделить с ним пищу и потанцевать. Все веселились, пили, играли в игры. А потом… пошли, дальше покажу.

Мы прошли в комнату напротив. Ее стены были украшены расписными фресками и белой лепниной с редкими линиями позолоты. Рисунки изображали сцены охоты. Изображали, как загонщики на лошадях, да еще и с собаками в придачу заманивали дичь в западню. Почему-то мне это напомнило мою ситуацию. За последние дни у меня сложилось впечатление, что меня втянули в какую-то игру против моей воли. И нематериальный писатель пишет мою историю на страницах своих мемуаров.

— А здесь была игровая. Я сказала, что гости играли. Если взрослые это делали на улице, под шум разговоров и запах табачного дыма, то дети играли вот здесь. Это игровая комната. Тут раньше было много игрушек. Вот, даже что-то осталось.

Она уселась на игрушечную лошадку и принялась на ней качаться. Вышло забавно. Потом вдруг ее взгляд сделался пустым и она оторвалась от своего занятия.

— Но не будем тут задерживаться. Пошли дальше! - она внезапно оживилась и куда-то потащила меня за руку. Мы побежали на первый этаж.

— Тут в основном хозяйственные помещения. Но в них тоже есть своя эстетика.

Мы забежали в одну из приоткрытых комнат. Это была кухня. Железные, вполне современные столы, переплетались в деревянной утварью и такими же замызганными низкими деревянными скамеечками и тумбочками. Мы подбежали к одному из продольных железных столов.

— Я обожала в детстве делать вот так.

И она открыла один из шкафов. Шкаф был совсем небольшой, но пустой. Она присела на корточки и залезла в него. Смотрелась она довольно мило.

— Присоединяйся. - движением ноги она открыла соседний шкафчик.

Я горбился, кряхтел, ругался, но все-таки смог залезть в него. Было жутко неудобно, но мы сидели друг напротив друга и смотрели глаза в глаза.

— О чем ты думаешь? - она улыбалась, но я видел в ее глазах печаль, потому задал вопрос.

— О том, как раньше было хорошо. Эти времена давно прошли. Приемы не проходят. Сейчас мы с папой здесь. Он работает на Ихтиса Карловича. Работа хорошая, не пыльная. А плата более, чем достойная. Но иногда я скучаю по тем временам, когда мы были смертны.

— Звучит глубоко по философски, не находишь? Я тоже скучаю по временам, когда я мог спокойно умереть…

— Я не так сказала! - она надула губки. - Я любила жизнь! Здесь мне тоже нравится. Здесь у меня тоже есть друзья, и папа. Были…

Мне стало как-то не по себе от ее слов. Все-таки я был частично виноват в том, что мы сюда попали. Я преследовал свои цели. И что я за человек такой, даже не смог спокойно избавить мир от своего присутствия. Только всем больно делаю.

— Придется это исправить. Иди за мной.

Через пару минут мы стояли на площадке перед замком. Атлас прихватила из кухни два стеклянных стакана. Потом подошла к фонтану и с невозмутимым лицом наполнила их. Один протянула мне.

— Тархун. - пояснила она.

— Это странно, не находишь?

— Странно не пробовать взять от жизни все. А фонтан с тархуном - обычное явление. Наши соседи вообще предпочитают заправлять в такой марочное вино. И ничего плохого в этом не видят.

На это мне возразить было нечего. Мы чокнулись и выпили содержимое бокалов.

— А за что мы пили - поинтересовался я.

— За удачу твоего плана. У тебя же есть план, да?

— Не надо во мне сомневаться. У меня есть не план, лучше. Идея!

— Да? - она в который раз недоверчиво подняла бровь.

— Ага. Для начала, попробуем самый простой способ. Один человек сказал мне, если не знаешь, что делать - иди на Восток. Так мы и поступим.

— Мне как-то не очень верится, но совет дельный. Пошли.

И мы пошли на восток. Как здесь ориентироваться, я так и не понял, поэтому меня повела Атлас. Мы отдалялись от замка. Что характерно, ветра не было. Совсем. Облака тоже стояли на месте, а это было не свойственно данной местности.

Через 5 минут случилось то, что никак не вписывалось в мои планы. На горизонте показался замок. Откуда он там взялся - вопрос хороший. Мы подошли вплотную.

— Мы как-то сделали круг? Я что-то не заметил, чтобы мы поворачивали.

— Думаю, это особенности малого кольца. То есть закольцованость пространства - нормальная вещь для таких артефактов.

— Твою ж налево…

Я стоял у входа в замок и бился головой о стену. Какой может быть выход из пространства, где не идет время и нельзя выйти за пространственного пузыря? Вернее, петли. Мне бы не помешала петля, чтобы повеситься.

— И что дальше, доблестный герой? - дочь барона сидела на траве, поджав ноги под себя и нюхая где-то сорванную ромашку.

— У меня есть еще одна идея!

— Правда?

— Нет. Никакой. Но если долго мучиться, что-нибудь получится. В доме твоего отца есть оружие?

— Целая коллекция. А что?

— Веди.

Вскоре мы стояли в просторной оружейной. Ружья, пистолеты. Были и довольно современные. Были какие-то чудные. Мне кажется, или это плазменная пушка в углу?

— Сейчас будем проверять мою теорию. Если мы находимся в пузыре, то здесь должно быть что-то, что пробьет его стенки. Оружие магическое?

— Практически все, что есть в этой комнате, обладает магическими свойствами.

— Тогда попробуем.

И мы начали пробовать. Первый выстрел полетел в восточную сторону из однозарядной картечницы. Дробь, видимо, не долетела до границы пузыря. Эффекта не было. Ладно, попробуем по-другому. Винтовка. С виду обычная. Я встал посреди лужайки перед рвом замка и устремил дуло в восточном направлении. Пуля засвистела и через 2 секунды впечаталась мне в затылок. Когда я очнулся, рядом со мной сидела Атлас.

— Как делишки?

— Паршиво…

— Что будем делать дальше? - ромашка оказалась заправлена в ее вьющиеся волосы.

— Не имею ни малейшего понятия. А ты?

— Можно просто наслаждаться жизнью. Это все, что нам остается делать на этом плане бытия. Отсюда невозможно выбраться.

— Да, но… повтори-ка последнюю фразу?

— Отсюда невозможно выбраться?

— Нет, другую.

— Это все, что нам остается делать на этом плане бытия.

— На этом… ну конечно!!! Нам нужно поспать!!!

— Ты так устал?

— Да нет же. Ай, ладно, проще показать. Иди за мной.

Мы поднялись на третий этаж. Там располагались гостиная и несколько спален. Мы зашли в комнату Атлас. Она была как и весь замок отделана в темных тонах из дерева и серого камня. Обставлена довольно… аскетично. Единственное украшение - нежно голубые ленты, идущие от кровати к потолку. Крова была под стать замку. Большая, двуспальная. С занавесками, идущими от передних ножек и до потолка.

— Ииии что дальше? - поинтересовалась баронесса.

— Ложись.

— Мне кажется, ты немного торопишь события…

— Да почему все думают, что являются предметом моего сексуального вожделения!? Только Ответ рыцаря пожалуй такое не предложил. Никакого разврата! Просто ложись, сейчас мы будем просто спать.

— Ладно, я давно привыкла ничему не удивляться, но, признаться, я заинтригована.

Мы легли и уставились в потолок. Атлас повернулась и посмотрела на меня.

— А теперь что делать?

— Засыпай. И увидишь. - я лукаво улыбнулся.

— Допустим.

Сон не шел. Совсем. И я стал искать причину.

— Что ты делаешь обычно, чтобы уснуть?

— Принимаю душ и надеваю ночнушку.

— Давай, я подожду.

Из душа Атлас вернулась заметно похорошевшей. Она не пользовалась косметикой, но после душа от нее пахло каким-то травами. И в волосах не было цветка, который она туда так бережно заплетала. На теле была белая ночнушка, которая струилась до колен.

Заснуть в таком положении дел было значительно легче. Такая мягкая кровать, да еще и девушка красивая рядом… Да еще и после душа. Да, такого у меня давно не было. Какое-то мгновение, и вот, я уже смотрю на крону раскидистой ивы. Где-то в далеке крякают утки.

— Что за… где мы? - в голосе девушки я впервые услышал растерянность.

— Навещаем моего нового знакомого.

— Я тут очень давно, но чтобы переноситься куда-то… это слишком даже для меня. А я разное повидала.

— Расслабься, больно не будет. Вот страшно - вполне.

— Не знаю, почему, но я тебе доверяю.

И мы пошли вдоль берега озера, куда свешивались ветви выше обозначенной ивы.

Через две минуты мы услышали гулкий старческий кашель

— Кху-кхе-кхе, мда, да.

— Здрасьте!

Пожилой человек в кремовом костюме тройке уже ждал нас. В руках он держал трубку, из которой валил ароматный вишневый дым.

— А, экстравагантный молодой человек с интересными взглядами на жизнь! Доброго дня, доброго. Присаживайтесь. Я вижу, вы сегодня не один. Прошу, леди, садитесь.

На берегу озера возникли три кресла из ротанга. Атлас с каждой секундой смотрела на ситуацию все более нестандартным размером глаз. Было видно, что все это если не пугает ее, то хотя бы вводит в недоумение.

— Итак, с чем пожаловали ко мне на этот раз? В прошлую нашу встречу вы повели себя не очень вежливо.

— Да, и что же я сделал не так?

— Вы не приняли мой дар - тон собеседника стал таким тяжелым, что меня как будто сдавило само небо.

— И в чем же заключался ваш дар - я задал вопрос с придыханием, дышать становилось все тяжелее.

Мужчина откинулся в кресле и раскурил трубку. Меня в этот момент как-то попустило.

— Мой дар, молодой человек - его голос стал шелковистым - был в том, что я хотел дать вам вечность. А вы этот дар отринули. Я не знаю, как у вас это получилось, но вы выбрались из пустоши, даже не дойдя до колодца. Это было интересно, признаться, никогда такого не видел. Но тогда возникает вопрос, почему вы снова здесь? Вам показалось мало?

— Скажем так, я как раз попал я объятия вечности и желаю из них вырваться. А вы мне в этом можете помочь.

— А вы разве не хотели покинуть этот бренный мир?

— Да, и застревать во временной петле вообще не входило в мои планы.

— Аааа, понимаю - он восторженно потыкал пальцем в небо, сжимая трубку в зубах. - Что ж, моя помощь стоит дорого. Очень дорого.

— Цена?

Ухмылка скрасила немного морщинистое, но при этом непонятным образом моложавое лицо.

— Цена - человеческая суть. Принесите мне ее, и я выпущу вас.

— Но согласитесь, это невозможно, пока я здесь. Может я могу рассчитывать на аванс?

Было видно, что мужчина задумался.

— Хорошо, я выпущу вас авансом. Но после этого вы принесете мне человеческую суть. Срок, у вас, скажем, до третьей луны. Идет?

— Что ж, хорошо. Я согласен. У меня только один вопрос.

— Прошу вас. - он сделал приглашающий жест рукой.

— Вы не против, если я попробую? - я указал на трубку.

— О, пожалуйста, угощайтесь. Только учтите, я курю очень крепкий табак.

Я взял трубку с коротким мундштуком и затянулся. Трубка кстати была под стать собеседнику. Из дуба, как и многое в этом мире. С золотой вставкой. Дым, как расплавленный свинец, полился в мою глотку, а оттуда как бы случайно заглянул в легкие. Тяжелая субстанция заполнила бронхи и разлилась по легочному дереву, как яд по венам и артериям тела, которое укусила Черная вдова. И противоядия у меня нет. Я следующий момент я понял, что дым идет куда-то дальше легких. Как будто свинец по капилярам в виде маленьких капелек поплыл в сторону сердца, а оттуда через аорту разносился по всему телу. Глаза застлал серый туман. Последнее, что я увидел, это улыбка нашего собеседника. Но улыбка не обычная, во все 128 зубов, 4 из которых - огромные клыки. Перевожу взгляд в лево, и вижу, как Атлас смотрит на меня ошалевшим взглядом. В следующую секунду земля под ней покрывается дымным маревом и превращается в огромную пасть, чем-то неуловимо похожую на улыбку мужчины в кремовом костюме. Пасть открывается, и Атлас вместе со стулом падает в бездну. Пасть расширяется, и я вижу: как она утягивает туда землю. Вместе с землей падаю и я. Падение, как мне показалось, длилось вечность. Сопротивления ветра нет. Совсем. Но глаза полны слез. Видимо, от того, что глазные яблоки как будто заполнил едкий дым. Через час, или два… А может дольше… Я почувствовал удар о воду. Такой силы, что с меня, кажется, сорвало кожу. Вода мгновенно заполнила рот и попала в пищевод. На вкус она была очень горькой, как настойка полыни. Я чувствовал, как тону. Дым в легких уступил место воде. И милосердная вода заполнила меня. Охладила ожоги на слизистых. Боль отступила. А в следующую секунду я почувствовал, как что-то выдергивает меня за шиворот рубашки. Поверхность.

— И что нам теперь с ним делать?

— АААААААА — все-таки с меня сорвало кожу при падении в воду. И боль при соприкосновении с воздухом была адская.

— А сейчас мы его поправил.

Вижу, как над моей головой блестит топор. Щелк. Темнота.

Глава 9. Вторая интерлюдия в канцелярии

В канцелярии царила привычная для любого офиса суета. Люди умирают каждый день. Если бы вы спросили меня, сколько? Я бы, скажем, ответил, что примерно два в секунду. А это сто двадцать в минуту. Или семь тысяч двести в час. То есть примерно сто восемьдесят тысяч в сутки. Как население небольшого города. И какая-то часть из этих людей умирала в Москве и области, чем сильно обременяла работников канцелярии. Канцелярия расположилась на шестом этаже одного из зданий московского Кремля. Да. Вы меня спросите, как такое солидное заведение может занимать всего один этаж? Но даже рядовые сотрудники могли ходить по 40-50 километров в день в пределах только одного шестого этажа, и это только от туалета и обратно. А что уж говорить о руководящем составе, который был вынужден каждый день ходить на планерки в дальний зал заседаний, который и вовсе находился за добрую сотню миль. Да, когда ты работаешь на такие силы, на какие работала канцелярия, у тебя появляются некоторые привилегии в планировании пространства.

Всю плоскость шестого этажа пронзали лифты, на которых сотрудники канцелярии могли спуститься вниз или, напротив, подняться выше, для согласования каких-то решений с высшим руководством. Как внутри Кремля, так и за его пределами…

И именно на такую встречу шел Иван Васильевич. Его руки потели, хотя физически не имели такой функции, потому что Иван давно утратил все физиологические особенности, характерные для обычного человека. Ему было по-настоящему страшно. Когда у тебя бессмертие и вечная работа впереди, казалось бы, не перед чем беспокоиться, но и на такой работе можно угодить в яму дисциплинарного взыскания. Что было намного хуже, чем увольнение. Увольнение оно же как - раз, и тебя больше нет. Испугаться даже не успеешь. А вот частные определения, которые выносились по результатам проступков… От этого у Ивана Васильевича душа(или то, что пришло на ее место) уходила в пятки.

— Иван Васильевич? Добрый день.

— Д-добрый. Он… у себя?

— Да, он вас ждет. Только подождите немного, у него еще встреча.

Иван присел на стульчик в приемной. Секретарша его начальника, белокурая бестия с длинными пальцами, что-то печатала на стареньком компьютере кубической формы. В кабинете раздался звон телефона.

— Да? Да. Сколько ? Да, мы занимаемся такими объемами в индивидуальном порядке. Если оптом, то будет дешевле. Да. Отправьте коммерческое предложение на факс, я передам ему на подпись.

На этом разговор закончился.

В этот момент из кабинета начальника раздался оглушительный хлопок. Телефон опять зазвонил.

— Да Тамерлан Аркадьевич? Уже иду.

Секретарша встала из-за стола и кривой походкой(еще бы, иметь такие длинные ноги) направилась в кабинет. С собой она прихватила веник и совок из нижнего шкафчика. Вернулась она ровно через три минуты с совочком, полным пепла. Смерила надменным взглядом Ивана и направилась к шкафу. Оттуда она достала простую стальную урну. Поставила ее на стол и пересыпала оттуда пепел. Затем надежно закрутила урну с такой силой, что ее металлическая крышка покрылась небольшими вмятинами. Да, кого попало в секретарши старшему управляющему отдела по исправительным работам не поставят. Потом секретарша села за стол и своими очаровательными пальчиками набрала добавочный номер на телефоне.

— Алло, Зинаида? Здравствуйте, Зиночка. Вы ведь вдова Антона Аристарховича? Нет, нет, не жена, я правильно сказала. Собственно, я по этому поводу и звоню. Антона Аристарховича уволили. С полной утилизацией, да. Ну-ну, не надо так плакать. Урну с прахом мы отправим вам в ближайшее время служебной почтой. Ах да, и хорошего вам дня! И вам всего доброго, до свидания.

Ивана этот диалог вогнал в краску. Он понял, что произошло. И его мутило. Жутко захотелось вырвать.

— Тамерлан Аркадьевич ждет вас, он свободен! - звонко прощебетала секретарша.

С холодными руками и горячей головой Иван направился к кабинету своего непосредственного начальника. Стук.

— Вы-вызывали, Тамерлан Аркадьевич?

— А, Ваня, заходите, прошу вас. Не бойтесь же, проходите.

Тамерлан Аркадьевич уже виделся пару недель назад с Иваном в буфете. И та встреча для Ивана была крайне неприятной и запоминающейся. Наш Иван Васильевич присел на крайний стул и неуверенно сжал папку у себя в руках.

— Так… по какому поводу вы меня вызвали?

— О, Ваня, хорошо, что вы задали этот вопрос. Помните мою личную просьбу к вам? О Книге трех вещей и одного дела?

— Да, конечно. А что, я что-то сделал не так?

— Это вы мне скажите. Я, собственно, по этому вопросу вам и вызвал.

— Да да, конечно. В общем-то все штатно, только вот…

— Только вот врать не надо, Ваня. Я имею доступ ко всем документам в этом секторе этажа. И я читал книгу. У меня один вопрос.

— Да? - как-то придавлено произнес Иван.

— Какого хуя, Ваня? А?

— Что именно вы имеете ввиду?

— Украсть Атлас? Временная петля? А потом он просто пропадает из нашего поля зрения? Как вы это объясните?

— Ну да, он заключил сделку с одним из обличий греха о том, что приведет ему…

— Атлас. Да, я в курсе. А тот в обмен на это даст ему таблетки. Вы же понимаете, что это значит?

Иван вздохнул.

— Ликвидировать его?

— Нет, ну что мы, изверги что ли. Тем более, Джерри никогда не отличался особой верностью. Как никак, он один из обличий, и мы не сможем там быстро найти ему подмену. Он уже более четырех сотен лет исправно выполняет свои функции. Но мы также не можем допустить, чтобы кто-то, а особенно ваш подопечный выбрался из мира Луга нештатными средствами. Вы меня понимаете, Ваня?

— Понимаю, Тамерлан Аркадьевич.

— Вот и славно. А поскольку вы куратор этого проекта, вы лично отправитесь туда и исправите ситуацию.

— Может, я в рамках протокола как-нибудь обойдусь? Ну там, натравлю кого-то из местных.

— Нет-нет, местные никогда друг на друга войной не пойдут. Они как крысы, которые заперты в одной бочке. Они не станут ссориться. Так что давайте-ка собирайте вещи, таблетку под язык и вперед.

— Тамерлан Аркадьевич, я уже лет сто в Луг не ходил, с тех пор, как младшим служащим был. Давайте я кого-то из подчиненных отправлю?

Начальник пристально посмотрел на Ивана, и я в голове последнего возникла картинка. Жара. Гора. На горе камень. К камню прибиты гвозди, а на гвоздях головы. И Верхняя левая голова Ивану до боли знакома. Он вздознул.

— Хорошо. Я вас понял. Все будет в лучшем виде.

— Не подведите меня, Ваня.

— Как будто у меня есть выбор.

— Хорошо, ведь мы оба понимаем, что его у вас нет - начальник тепло улыбнулся. - Идите, Ваня.

Иван Васильевич вышел из кабинета сам не свой. Посмотрел налево, на секретаршу. Та посмотрела на него, фыркнула, и продолжила работать.

Иван с поникшей головой направился к себе в кабинет. Когда каждый день преодолеваешь огромные расстояния, даже не замечаешь, как течет время. И всегда есть возможность поразмыслить над жизнью в дороге. Кто этот Платон? Почему именно он? Да, Иван изучил его личное дело. Но почему из тысяч кандидатов выбрали именно его? Этого не знает никто, кроме начальства. А теперь еще подчищать за ним. В данный момент времени вообще не было понятно, в какой точке мироздания находился новый подопечный. И это было странно. Но тем лучше. Надо опередить его и забрать у Джерри таблетки прежде, чем сделка состоится. Незаметно для себя Иван дошел до своего кабинета. Он вошел и тяжелым взглядом осмотрелся. Как хорошо ему было в тепле кабинета… А теперь придется идти туда, где вечность уже не такая приятная, как буфетчицы в местном кафетерии. Иван Васильевич прислонил кольцо с именным шифром к металлической набойке на одном из шкафчиков стола, и тот открылся.

Внутри лежало несколько папок с бумагами, какие-то фотографии и они. В небольшом матовом тубусе. Фиолетовые таблетки. Иван вздохнул и достал их из шкафчика, поставил на стол. А за этим последовали переодевания. Иван снял брюки и расстегнул рубашку. Для полевой работы больше всего подходит легкая одежда.

Льняные штаны и жилетка. Да, то что надо. Переодевшись, Иван грустно посмотрел на таблетки. Пора.

— Ну, на все их воля.

С этими словами он отправил одну из таблеток себе в рот. Вышел из комнаты и закрыл ее на ключ. Затем направился к лифту и спустился вниз. В отличие от подъема, спуск не предполагал проговаривания секретного кода. Через каких-то пару минут Иван стоял на улице и вдыхал жаркий воздух летнего дня. Иван преодолел контрольно-пропускной пункт, возле которого стояла карета скорой помощи, куда грузили охранника Степана, с которым буквально несколько минут назад разговаривал Иван Васильевич. Сам Иван это обстоятельство проигнорировал и пошел себе дальше, к автобусной остановке. Там он уселся рядом с какой-то бабушкой. Или женщиной, по ней было довольно проблематично понять ее возраст.

— Внучек, помоги донести пакеты. А?

— Бабуль, да мне некогда пока. Иди по своим делам, а я по своим.

— А я говорю помоги Бабушке!

— А я говорю, я занят. Давай потом.

— Ты мне хамишь, внучек? - на этой фразе в колено Ивана полетела, словно копье, острая трость, на которую опиралась женщина. Правда Иван был не из робкого десятка и отразил удар с завидной быстротой. Однако же трость все-таки успела его поцарапать.

— Ты чего, бабка, совсем попутала?

— Это ты, служивый, попутал.

— Чего… - только и успел сказать Иван перед тем, как уклонился от прямого удара сухим кулаком прямо в челюсть. Иван двигался быстро, но женщина двигалась еще быстрее. Иван отпрянул назад чтобы увернуться от удара в челюсть, но не учел, что тем самым открывает корпус. Два четких удара прилетели в солнечное сплетение и в точку Ланца. От боли Иван согнулся. Но мгновенно сориентировался и поджал ноги под себя, тем самым перекувыркнувшись. На лету выставляя согнутую руку, чтобы сделать хук в край охуевшей бабке. Она хватает его ногу и переворачивает в воздухе. Иван взлетает и приземляется на крыше остановке.

— А ты неплох, внучек. — бабка уже забралась на ту же крышу

— Ах ты старая, я научу тебя уважать старших.

— Ты не так давно вторую сотню разменял, сопляк. - бабушка сплюнула. — Мне нужно от тебя только одно, потом катись куда хочешь.

— И что же? - Иван прикидывал, куда нанести следующий удар.

— Пара капель крови, только и всего.

— Обойдешься, или тебе придется брать ее из моего мертвого тела.

— Что ж, это можно устроить! - рука женщины удлинилась схватила Ивана за ногу. Но у Ивана были свои инструкции на этот счет. Главное дождаться действия таблетки. Он уже посмотрел на свои часы. Осталась ровно минута. Продержаться еще немного. Рука бабули дернулась и Иван опять кувыркнулся в воздухе, больно ударившись головой о металлическую крышу остановки.

В следующую секунду Иван Васильевич переставил накрест свои руки и сделал своему врагу подсечку, от которой, та, впрочем, очень ловко увернулась, просто подпрыгнув. Вот дрянь…

Сорок секунд. Иван и бабка обмениваются ударами, которые уходят в воздух. Боковой удар проносится мимо лица бабули… Да как она это делает?

И вот, хук прилетает уже Ивану, кажется, ломая ему челюсть. Благо, регенерация на его уровне служебной подготовки достигает двух сотен единиц по Лотсману. За несколько секунд челюсть зарастает. Остается еще половина от предыдущей временной отметки. Всего двадцать секунд. Держись, Ваня, держись. Ивану удается ухватит бабулю за руку и заломить ее за спину. Одно движение, и он вывернет ее. Каким-то невероятным образом она оказывается у него за спиной и уже тянется в шее, чтобы прокусить сонную артерию. Пошла нахуй, бабуля. Иван подсел и сделал резкий рывок назад, звук ломающегося носа. Бинго. Пять секунд. Остается сосчитать. Пять. Серия ударов проходит мимо лица Ивана. Четыре. Прямой удар ноги выбрасывает Ивана с крыши остановки. Три. Одним рывком бабка напрыгивает на него. Две. Рука Ивана входит ей под ребра. Один. Дикий крик полный боли, и… все! Ноль. Бабка исчезла. Как и все люди на улице. Мозг Ивана перенастроился. Теперь он неуязвим для других.

— И что это, блять, было?

Ответов было меньше, чем вопросов. В коем-то веке служащего канцелярии смогли удивить. Но все закончилось и можно спокойно возвратиться к своей работе. Иван Васильевич отряхнулся от пыли и вернулся к остановке. Скоро за ним приедут. Не прошло и нескольких секунд, как на горизонте появился силуэт автомобиля. Автобуса, если быть точным. Старый добрый Икарус, выкрашенный в нестандартный зеленый цвет. Зеленые Икарусы были предназначены только для работников канцелярии, и были когда-то изготовлены на заводе АвтоВАЗа специально для таких нужд. Автобус подъехал к остановке. Кабина была затонирована так, что невозможно было разглядеть водителя. От салона ее отделяла такая же затонированная заслонка. Иван зашел в автобус. На душе было неспокойно. Бабка, которая напала на него, явно не была человеком. Чем-то наподобие Ивана, но точно не обычным обращенным. И ей не спроста нужна была кровь. Вернее не сама кровь, а таблетка, растворенная в крови Ивана. Что ж. Глава четыре точка шесть кодекса. Попытка несанкционированного проникновения в служебное подпространство реальности. Надо доложить об этом, конечно. Но не сейчас. Иван ехал выполнять свое задание. Двери автобуса закрылись и увезли служащего канцелярии далеко. Бесконечно далеко.

Глава 10. Предательство

— Ну как он, будет жить?

— Будет, куда он денется!

Когда же у меня перестанет болеть голова. Интересно, в этом мире вообще существуют такие понятия, как гуманность и анальгин?

— Платон, ты меня слышишь? Платоооооон?

— Ааааа - протянул я жалобно.

— Ура, живой.

— Конечно, живой, а что с ним сделается? - ядовито прокомментировал Ответ рыцаря.

— Прошу, скажите, что я мертв и мне это все просто снится?

— Боюсь, что нет, мой друг. Вставай. И расскажи мне, как тебе в голову вообще это пришло?

— Что именно?

— Пройти на другой план бытия, чтобы выбраться из малого кольца. Признаюсь, это очень оригинальная идея. Мне бы до такого не пришлось додуматься.

— Я… я не знаю. Как же болит голова… Может, у вас есть лед?

— Конечно, в доме есть что-то холодное. Пошли.

Мы направились в сторону входа. Атлас и Ответ рыцаря помогали мне передвигаться. Несмотря на мнимое бессмертие умирать все-равно каждый раз было очень неприятно. Удар о воду полностью или почти полностью сорвал с меня кожу, так что на мне сейчас была чья-то чужая кожа. И на ней явно было больше волос, чем нужно. Но это не суть важно. Голова, отрубленная Ответом рыцаря, конечно, приросла обратно. Полная смерть по его словам ускоряла пространственную регенерацию. Но голова болела, а вновь выросшая шея зудила. Мы зашли в дом. Меня усадили на диван из натуральной кожи, правда немного потрескавшейся от времени. Атлас притащила какие-то заморозки. Как выяснилось, холодильник тут есть почти у каждого второго. Голова немного отпустила и похолодела.

— Что ж, а теперь рассказывай поподробнее, как ты это сделал?

— Что именно? - я внимательно посмотрел на Ответа рыцаря.

— Как ты оттуда выбрался? Как ты попал в ограниченное пространство нижнего плана? Оно же изолированно, даже я туда попадаю с большим трудом, и то, только с помощью оружия.

— Я не знаю. Я просто вспомнил, что если я лягу спать, то попадаю туда.

— Занятно… А ты вот лег, заснул и сразу туда попал?

— Нет, не сразу. Сначала сон долго не шел. А потом…

— Потом я сходила в душ - Атлас присоединилась к разговору - и все пошло, как по маслу. Признаюсь, это было жутко. Меня никогда еще не глотала земля. Но это было очень, очень круто! Я бы даже хотела это повторить. Возможно… - она лукаво улыбнулась.

— Не думаю, что я еще раз переживу это. Я бы больше не хотел это повторять.

— Если ты не сразу попал туда, значит есть что-то, что блокирует твое попадание в эту зону бытия. Атлас сходила в душ. Что еще?

— Сменила одежду - я пожал плечами. - Да ничего особенного.

— На ней были какие-то украшения, амулеты, кольца?

— Атлас?

— Неа, тогда ничего не было. Я предпочитаю украшения не из металла, а из натуральных компонентов.

— То есть?

— Я люблю вплетать цветы и элементы растений в одежду и волосы. А еще плести из них разные фигурки.

— И тогда на тебе тоже было что-то из местной флоры?

— Да, что-то было.

— Покажешь?

— Хорошо. Я, кажется, оставила его на тумбочке. Секунду, я сбегаю.

И она убежала треся своими волосами и покачивая бедрами. Вернулась очень быстро.

— Вот - она протянула цветок Ответу рыцаря.

— Ну, это просто ромашка, ничего такого - прокомментировал я.

— Это не ромашка, Платон. Это златоцвет горный. Откуда он у вас?

— Сорвала на лужайке около замка - девушка пожала плечами.

— Странно, тут такое не должно расти. Но не суть. Вы еще очень молоды, леди, поэтому вам прощается не знать такие подробности. Но цветки златоцвета горного блокируют переход на другие планы. И в этом твое спасение, Платон. Возьми себе держи рядом, когда собираешься заснуть. Не забудь поблагодарить Атлас, это ее заслуга, пусть и не осознанная. - Девушка заметно смутилась.

— Спасибо, Атлас. - я тоже умудрился покраснеть

— Ладно, голубки. Даже не могу представить, что вы там успели натворить в малом кольце, но вернулись вы явно другими, чем уходили туда.

— А что не так?

— Не знаю, что-то в вас изменилось… Я видел такое однажды. Но не будем об этом. Платон, куда дальше?

— Это ты у меня спрашиваешь? Ты же Проводник.

— Я веду туда, куда ты скажешь. Ты должен сам пройти этот путь. Я только помогаю. Так что я спрашиваю тебя: “куда дальше, Платон?”.

— Нуууу - я покосился на Атлас.

— Нам надо навестить одного нашего общего знакомого. - теперь я смотрел на Ответа рыцаря.

— Какого? - поинтересовалась баронесса.

— Увидишь, это сюрприз - я понял, что она может знать Джерри, и все поймет, если я скажу. Ответ рыцаря предусмотрительно промолчал, поняв мой план. Хоть и укоризненно покачал головой.

— Нам пора отправлять в путь. Только перекусим, окей? Мы пробыли в заточении не менее двенадцати часов.

— Забавно, в реальности вас не было несколько секунд

— Особенности песков времени - Атлас опять очаровательно пожала плечами.

Мы направились в столовую и принялись уничтожать ее содержимое. Ответу рыцаря, казалось, пища вообще не нужна. Я ни разу не видел, как он ест. Он сказал, что временем со мной станет то же самое. Надеюсь, я смогу выбраться отсюда раньше…

Мы пообедали(сразу после ужина, ага) и отправились в путь.

Было приятно вновь ощущать ветер у себя на лице. Чувствительность на отросшей коже была даже немного больше, чем на моей старой, так что ветер приятно щекотал. Признаться, именно по ветру я буду скучать, когда выберусь отсюда. Но больше ни по чему скучать не буду.

Путь обратно занял не так много времени. Уже через полчаса на горизонте показалась избушка петуха. Странно его так называть, но как есть, что поделать. Условности этого мира, к которым я уже начал привыкать. Я понял, что сейчас Атлас скорее всего узнает место, к которому мы подходим, поэтому попросил ее завязать глаза. Мол, это будет сюрприз. Наивность этой девушки поражала. Она просто сказала.

—Я верю тебе - и завязала глаза банданой.

Вскоре мы подошли к дому Джерри. На пороге нас встретили те же два громилы, которых в предыдущий раз раскидал Ответ рыцаря. Они как-то поежились, увидев нас, и вежливо открыли дверь, приглашая внутрь. Потом тоже зашли. И это было очень кстати. Я понимал, что когда Атлас поймет, что находится в ловушке, она обязательно попробует сбежать. Если честно, мне не хотелось, чтобы все так получилось. Но оставаться здесь не хотелось больше. И когда мы остались наедине с Джерри, я сказал…

— Атлас, можешь снять повязку.

Она улыбнулась, предвкушая, и повязка упала с ее глаз. Которые в следующую секунду наполнились неподдельным, настоящим ужасом. Она резко развернулась и прильнула к моей груди, пряча глаза.

— Джерри, тут это, я принес тебе бриллиант. Давай таблетки, и закончим это.

Атлас посмотрела на меня заплаканные глаза и в секунду ее губы оказались около моего уха.

— Прошу, не отдавай меня ему. Я не смогу этому противиться, потому что ты выиграл меня в споре. Но если ты отдашь меня ему, он навсегда пленит меня. Прошу, не надо…

Она проговорила это так быстро, что никто ничего не успел понять, кроме меня. Сердце сжималось и обливалось кровью. Но как же хотелось домой… Я собрал остатки воли в кулак, нежно взял девушку под локоток и повел в сторону своей свободы. В сторону Джерри. Тот с гримасой предвкушения ждал. Атлас плакала, но вырываться не могла. Не имела права. Она была моей по праву выигрыша. И ничего не могла с этим сделать.

Я передал ее в крылья Джерри и он обнял ее. Она отворачивалась от него, но не пыталась бежать. Мне было больно, и я хотел поскорее это закончить.

— Твоя часть сделки. Только быстрее, я не собираюсь тут задерживаться.

— Как скажешь! Все для тебя! - он легким движением крыла открыл шкаф, достал оттуда кисет из под табака, открыл и швырнул одну в меня. Я поймал и направился к выходу. Напоследок услышал лишь.

— Прошу, не оставляй меня! - она кричала навзрыд, я остановился на секунду. Но только на секунду. Хлопок тяжелой двери и мы с Ответом рыцаря стоим на улице. Я быстрыми шагами направился прочь от дома, сжимая в руках таблетку. На душе было противно. Да, я наконец свободен, но… стоило ли оно того?

Ответ пришел в голову через пару секунд. Конечно, стоило.

— Как действует эта таблетка?

На Ответе рыцаря не было лица. Он не понимал, как такое вообще возможно, но удивлен не был. Я ждал от него язвительных комментариев, но их не последовало. Он лишь оголтело смотрел на меня и не мог вымолвить ни слова.

— Как они действуют, я блять тебя спрашиваю!

— А? Просто положи под язык и выйди к любой дороге. И жди. За тобой приедут.

— Спасибо. И прощай.

Не оглядываясь, я ушел прочь. На душе было не просто противно, а ужасно. Как будто кошки насрали. Я шел и шел. Пока через несколько часов не вышел на какую-то грунтовую дорогу. У обочины стояла лавка. Я сел. Пока шел, я думал о том, как бы скорее удавиться, когда приеду домой. Я заслуживал этого. Заслуживал смерти. Простой смерти. Без пыток, без попадания во всякую хуйню, без попадания во всякие неприятности. Я этого заслуживал!

— Я ЭТОГО ЗАСЛУЖИВАЛ!!!!

Последние слова я прокричал. Никого рядом не оказалось. Я поник головой и не знал, что делать. Таблетка в руках не боялась влаги, видимо, обладала какими-то необычными свойствами. Что ж, скорее бы домой. В этот раз я не буду так наивен, просто куплю себе травмат и вышибу мозги. Так надежнее.

— А если осечка? - рядом со мной материализовался новый собеседник.

Это был старый, да, именно старый человек, с глубокими морщинами, проникающими через все лицо. Казалось, они настолько глубоки, что достают до костей, и за счет этого обеспечивается такая живая мимика. На фоне темной загоревшей кожи выделялись глаза светло-болотного цвета. На теле - простые штаны неизвестного фасона и дешевая клетчатая рубашка. Единственная деталь, которая явно выделялась в его костюме - это оборванная петля на шее. Видно профессионально завязанный узел. Видно, что делали его уже сотни, а может даже тысячи раз.

— Простите?

— А если осечка, что будешь делать? - его лицо озарила мягкая улыбка. Она обезоруживала.

— Ну, просто попробую второй раз.

— А если вторая осечка?

— Не будут же осечки вечными?

— Знаешь про теорию квантового бессмертия?

— Нет, поведайте - мне не было интересно его слушать, но он интриговал, и перед окончательной смертью хотелось послушать хоть что-то интересное.

— Ну, смотри. Когда ты стреляешь себе в голову, у тебя есть два варианта. Либо пуля прошьет твою голову, либо будет осечка. И если верна теория о бесконечных вселенных, то в момент, когда ты стреляешь себе в голову, вселенная раздваивается. - он показал два пальца, сложенных вместе, а потом раздвинул их.

— В одной вселенной, ты действительно прострелил себе голову. Но в другой - он устремил палец вверх. — пистолет дал осечку. И в той вселенной, где он дал осечку, ты снова стреляешь себе в голову. Снова вселенная раздваивается. И так до бесконечности. В итоге, ты бесконечно умираешь, но и бесконечно остаешься жив. Так что умереть, сынок, просто невозможно.

— Что ж, интересно. Думаю, я смогу проверить это. Очень скоро.

— Неа, не сможешь. Ты в итоге застрелишься, а твоя копия продолжит жить. Все зависит только от удачи. - старик опять обескураживающе улыбнулся. Стало как-то не по себе.

— А чего ты так убиться хочешь? Если не секрет.

— Не секрет. Я предал одного человека в обмен на свободу. Вернее, на то, чтобы вернуться домой отсюда. И вот, теперь, посыпаю голову пеплом.

— Понимаю. Я, когда попал сюда, тоже на это пошел бы, если бы мог.

— А вы за что сюда попали?

Старик подергал за петлю на шее.

— А, понимаю. Тоже суицид?

— Ага, что-то вроде этого.

— И долго вы тут? Если не секрет, конечно.

— Чего греха таить. Я давно потерял счет дням и годам. Много, много лет. Время здесь приобретает причудливые формы. Оно отличается от того, что идет в обычном мире. Так что не знаю. Но достаточно долго, чтобы не чувствовать боли и голода. А ты?

— Третий день. Или четвертый. Уж не знаю.

— Ничего, привыкнешь. У тебя какой протокол?

— Что, простите?

— Ну, по какой программе идешь?

— Три вещи и одно дело.

— Аааа, знаю я таких. Такое тут - редкость. Последний раз я такое видел как только пришел сюда. Но насколько я знаю тот парень кончил очень плохо. Этот путь не для всех.

— Что, не нашел всех вещей?

— Почему же, нашел. И даже дело выполнил. Да так хорошо, что сразу исчез куда-то. Правда исчезал он в таких муках, что не думаю, что он попал домой. Вряд ли, очень вряд ли.

— Ну, мне теперь это не грозит.

— Это хорошо, очень хорошо.

Мы ненадолго замолчали.

— А кого ты предал, а? Раз ты хочешь уехать отсюда, значит, человек был тебе дорог.

— Не то, чтобы дорог. Но она мне доверяла. А я предал ее доверие.

— Жестоко. Я понимаю твое желание прикончить себя.

— И думаете, что так мне и надо?

— Нет, всегда, или почти всегда, есть путь назад. И возможность все исправить.

— А как бы вы поступили на моем месте?

— Конечно, я бы попробовал все исправить. Попытка не пытка.

— Но я заключил сделку….

— С дьяволом?

— Ну нет

— Тогда это ничего не значит - он усмехнулся. - Никакая сделка не стоит твоей жизни. Разорви контракт. Все поправимо. И вот что я тебе здесь советую, лучше уйти отсюда, сохранив свою душу. Это самое главное.

Я задумался. В этот раз надолго. Мой собеседник явно никуда не спешил.

— Знаете, а вы правы! К черту это все!

— К нему тебе пока рано. И что ты будешь делать?

Я встал, отвернулся и посмотрел в даль.

— Как что? Пойду и все исправлю.

И я бодрыми шагами пошел обратно. Потом вернулся и взял на руку старика.

— Вот, это вам. Вы это заслужили - и вложил таблетку в его руку.

Его глаза не выразили никаких эмоций. Я уже было собирался уходить, но решил спросить.

— А какой у вас путь?

— Путь тысячи смертей. Я перебрал тысячу способов умереть. Вот, последний раз повис на веревке на две недели. Очень отрезвляет.

— И что в конце?

— Куратор сказал, что я должен встретить одного путника и переубедить его. Вот, собственно, и все.

— До встречи в нашем мире, старче.

— Удачи, сынок.

И я ушел. Старик оглянулся, посмотрел по сторонам и кинул таблетку себе под язык. А через 5 минут уже никто не мог его видеть здесь. Его путь закончился.

Через десять минут я уже стоял у дома Джерри. Ответ рыцаря сидел рядом на крылечке и что-то ковырял палочкой в траве. Увидев меня, он ничуть не удивился, а абсолютно равнодушным взглядом посмотрел на меня.

— Привет, - я подошел к нему быстро и навис - у тебя есть что-то для меня?

— Есть - как-то участливо произнес он и достал из-за спины таран.

— Отлично! - я подхватил таран, как если бы тот ничего не весил, размахнулся и как следует ударил по двери. Дверь не выбило. Она просто разлетелась в щепу. Я забежал внутрь. Одним ударом тарана приколачиваю к стене первого телохранителя. Вторым - ломаю ногу его другу, отчего тот со стоном опускается на пол. Вижу Атлас, которая сидит в углу и что-то строгает из дерева. По всей видимости, фигурку петуха. Вот козел. Вижу самого виновника торжества.

— Привет, Джерри! - и следующий удар тарана летит прямо ему в клюв. Слышу хруст черепа. О да, какой кайф. Обидчик моей новой знакомой сползает вниз по стеночке, пару секунд судороги сводят его бездыханное тело с кровавым месивом вместо головы, но скоро все стихает и оно остается без движения.

Чувствую, как ко мне со спины на шею прыгает Атлас. Комнату заливает звонкий смех. Она поворачивает меня к себе и крепко обнимает.

— Спасибо спасибо спасибо! Я знала, знала, что ты меня не бросишь здесь с этим извергом!

Мы вместе вышли из избушки. Я обратился к своему проводнику.

— Ты не удивлен, что я вернулся?

— Я слишком хорошо знаю людей. Поэтому я не очень удивился, когда ты предал Атлас, и не сильно расстроился, когда ты уходил. И да, я знал, что ты вернешься. С возвращением!

— Спасибо, Ответ рыцаря. Но… Я отдал таблетку незнакомому мне человеку. Он смог меня переубедить, и мне показалось, что ему она нужнее. Может, там есть еще?

На удивление, когда мы зашли в дом, трупов и покалеченного телохранителя уже не было. Все было по прежнему заставлено статуями, по-прежнему стоял стол, а на нем дымилась недоеденная курица. Но ничего более. Тела исчезли. Я пошарил в ящике стола. Кисет с таблетками был пуст.

— Что ж, еще одна загадка, которую нам не суждено узнать - прокомментировал ситуацию Ответ рыцаря.

— Да. Значит, первая вещь?

— Да, первая вещь. А как же Джерри? Я же, вроде как, убил его. И, судя по всему, дематериализовал.

— О, не волнуйся. Ты далеко не первый, кто его убивает. А исчез он наверное потому, что регенерировать надо. Не беспокойся, завтра, а может уже сегодня, он снова заступит на свой пост.

— А он не обидится на нас?

— Ахах, это его работа. Никуда он от нас не денется.

— Хорошо, тогда в путь? - Ответ рыцаря посмотрел на меня и улыбнулся.

— В путь.

Началась очередная дорога. Дорога к озеру.

Глава 11. Первая вещь

Как и сказал Джерри, мы должны были отправиться на озеро, к его хранителю. И принести то, что лежало на дне озера. Интересно, если бы я знал, что мне придется пережить, я бы тогда отдал таблетку старику, или нет?

В дороге мы шутили шутки, Ответ рыцаря отвешивал пошлые и не очень анекдоты, от которых Атлас покрывалась красными пятнами. Да и я, признаться, тоже.

Примерно через полдня мы подошли к озеру.

Озеро отличалось красотой ландшафта.

Представьте бескрайнюю равнину, что идет от горизонта до горизонта. Которая сплошь и рядом покрыта луговыми травами, такими длинными, что они как море по колено. Они благоухают каким-то совершенно тонким и ненавязчивым ароматом. Кое-где встречаются карликовые деревья, которые скрашивают картину. Иногда встречаются врытвины в земле, которые остались как будто после битвы древних титанов. И тут все это обрывается. Просто, земля уходит вниз, обрывом. И вы видите кратер, как от метеорита. И посреди этого кратера всеми цветами синего, от лазурного до почти черного, разлилось озеро. К озеру вела милая круговая тропинка, которая располагалась по длине окружности кратера.

Вокруг озера почти ничего не росло. Просто голая каменистая земля, прямо как у вулкана. Мы спустились вниз.

— И что мы ищем?

—Телори.

— А кто это?

— Хранитель озера. Ее бывает сложно найти, но она всегда где-то здесь.

— А по каким признакам мы поймем, что это она?

— А вот так. - Ответ рыцаря набрал в грудь побольше воздуха и потом шепотом сказал - Поцелуй того, кто уничтожил все, что тебе дорого.

И тут перед нами возникла она. Телори. По виду она больше напоминала Тень, чем человека. Тонкая серая фигура, плавные линии перемежались с резкими. Лицо, почти полностью лишенное мимики.

— Платон, знакомься, Телори. Телори, это Платон. Новый кандидат.

— Кандидат на что? - поинтересовался я.

— На публичную порку. Это тебе пока знать необязательно.

— Ладно… я привык.

— Очень приятно, Платон. Надеюсь, вы у нас не задержитесь. Собственно я знаю, зачем вы пришли.

— И зачем же?

— Вы пришли за Глазом.

— За глазом?

— Да, за Глазом. С большой буквы. И вы сможете найти его на дне озера. Вы сразу поймете, что ищете. Но у меня к вам будет просьба частного порядка.

— Какая?

— Я не могу достать глаз. Так уж вышло, я очень боюсь воды. Это своего рода проклятье. Не обессудьте.

— У каждого свои проблемы. - пожал плечами я.

— Благодарю за понимание. Так вот. Просьба весьма личного характера. Мне нужно, чтобы вы спустились на дно озера, достали Глаз и… уничтожили его.

— Простите, что?

— Вы правильно меня услышали. Глаз должен быть уничтожен.

— Но он мне, как бы… того. Нужен.

Она тоже пожала плечами. Если они у нее вообще были.

— Всем нужен. Но вас я попрошу его уничтожить.

— Хорошооо, Ответ рыцаря, можно тебя на секунду. Атлас, можете пока поболтать девочками.

Мы отошли в сторону так, чтобы нас не слышали.

— Слушай, я все понимаю, этот мир вынуждает меня на самопожертвования, но я на это второй раз не пойду.

— Я понимаю, это странно. Но это местные условности.

— Хорошо, и что мы будем с этим сделать? Просто возьмем глаз и сбежим?

— Ты у нас тут режиссер, тебе и решать.

— Ладно, пошли, а то нас нет слишком долго.

— Как у вас дела, девушки? - вы вновь подошли к Атлас и Телори

— По-твоему, мы должны обсуждать рецепты пирогов?

— Ну а что еще обсуждают девушки?

— Ну ты и сексист…

— А что вы обсуждали, пока нас не было?

— Античную теологию.

— Ну вот, о чем и речь.

— Опустим это. Вы уже готовы?

— Да, конечно, только дайте мне акваланг и я пошел.

— Акваланга нет. Могу посоветовать пару недель покупаться в озере, позадерживать дыхание и тогда у вас что-нибудь получится. По крайней мере так делают все остальные.

— Что ж, значит, у меня один выход. Убить вас всех, содрать с вас кожу и использовать ее как пузырь, чтобы было достаточно воздуха.

— Ты шутишь, надеюсь?

— Конечно нет. Но сначала мы искупаемся. Кто со мной?

— Я.

— Я! - завизжала баронесса.

— А я не смогу, я боюсь воды. Вернее, у меня проклятье. Сами посудите. - Телори опустила руку в воду. И… Ничего не произошло. Сначала. Потом то нам всем не поздоровилось. Вода в озере вскипела, в воздух поднялся столб пара.

— Спасибо, Телори. Вы заметно подогрели воду, и теперь это термальный источник. - все это я говорил, пока снимал с себя одежду. В итоге я остался в одних трусах.

— Теперь, прошу меня простить, а я пошел купаться в этом замечательном источнике.

И я прыгнул в воду. Оттуда меня вылавливали часа три. Да, я три часа варился в источнике, потому что вода оказалась слишком горячей. Градусов сто, а может и больше, не знаю, возможно ли это. И я варился в ней, пока она не остыла до подходящих 50 градусов. Потом я просто наслаждался теплой водичкой. Краем глаза я увидел, что Атлас тоже избавилась от одежды. У нее было красивое тело. Я не буду его описывать, потому что это будет порнографией. Просто представьте себе ту девушку, которая вам одновременно близка, но при этом невообразимо далеко. И получите Атлас. Не подумайте, нижнее белье на ней все же было. Без белья я увижу ее намного позже…. Но об этом правда позже.

— Ухуууу. Бомбочка! - и сноп брызг бьет в небо. Девушка вновь прыгнула с небольшого уступа. Я безмятежно плавал на спине. А Ответ рыцаря плавал кролем от берега до берега по неровной дуге. В общем, абсолютный кайф. Так мы провели время до конца дня. К вечеру Ответ рыцаря откуда-то достал котелок, Атлас нарвала каких-то корешков, и мы варили вегетерианский суп на воде из озера. Было вкусно. Под душевные разговоры мы провели вечер, а потом и ночь. А потом сладко спали под открытым небом, причем я был укрыт целым одеялом из горного златоцвета. Да, хорошо.

Утро встретило меня не очень дружелюбно. В частности тем, что эта зараза проснулась раньше и потихоньку дотолкала меня до берега(а сплю я очень крепко). Вода за ночь изрядно остыла и была довольно таки свежей. После утренних водных процедур я грязно выругался, потом еще извинился за это перед Атлас и пошел будить Ответа рыцаря. Он, как оказалось, уже давно не спал, и сходил куда-то в гости к своим знакомым(у него это заняло не много времени, т. к. перемещения здесь работают довольно странно), и притащил бочонок пива. А еще сделал, буквально сделал из небольшого карликого дерева себе кресло. Он согнул его. Руками. Иногда я его боялся. Это жутко, когда твой единственный, ну ладно, не единственный, но первый друг в этом мире может гнуть деревья голыми руками. Хотя я сам иногда вытворял такие штуки, не понимая как. Но пусть. Тем временем мои спутники явно готовились смотреть какое-то интересное представление. Ответ рыцаря уселся в самодельном кресле и пил пиво из боченка, Атлас уселась по-турецки на землю и плела себе венок из трав, а Телори просто стояла в сторонке и смотрела.

— И чего вы ждете?

— Ждем, пока ты будешь нырять.

— Ага, забавно. И как мне это делать?

— Задерживай дыхание и пробуй, только так.

— А хочешь, я тебе помогу ? - проявил инициативу Ответ рыцаря.

— Это как?

— Просто зашвырну тебя на середину, привязав камень. И делай, что хочешь. Все равно не умрешь.

— А что, идея. Давай!

И мы начали пробовать. Сначала мы нашли валун потяжелее, который в руках моего проводника казался вполне подъемным. К слову, я даже с места его не смог сдвинуть.

Потом Атлас предложила веревку, которую она оперативно связала из какой-то очень прочной травы. Крепко-накрепко привязали меня. Затем Ответ рыцаря прицелился, и я с большой точностью полетел на середину озера. Я почти ничего не успел понять, погружение происходило слишком быстро. Были какие-то всполохи цвета, которые я сначала принял за галлюцинации. А потом у меня начал кончаться кислород. Ну ничего, я же бессмертный, подумал я. Ага. Щас. А то, что я могу банально потерять сознание, меня тогда не заботило. В общем-то это произошло, и мое тело несколько часов провело на дне озеро, бесконечно умирая и возрождаясь. И так по кругу. Вытаскивать меня, судя по всему, не спешили. Лишь спустя длительное время они удосужились вскипятить воду, отчего я просто расплавился и выплыл на поверхность жирной лужицей. На восстановление теперь ушло немного больше времени, но когда солнце было уже в зените, я лежал на травке возле кратера. Обиженный на весь мир. Ко мне подошла Атлас и плюхнулась рядом.

— О чем думаешь?

— О том, что мне конец.

— Не преувеличивай, у тебя вечность впереди.

— Не напоминай, прошу тебя. Я просто, не хочу думать, что страдания могут длиться вечно.

— Почему страдания? Тут вполне можно жить счастливо. Некоторые даже стремятся попасть сюда, чтобы не испытывать страданий. Странный ты. Тут есть все для счастливой жизни. Еда, вода. Спи, сколько хочешь. Читай, книги привозят постоянно. Смотри кино, проектор тут тоже есть. Пиши книги и снимай кино, если хочешь. Женись, в конце концов. - на последней фразе она немного покраснела и задумалась.

— Знаешь, ты не похож на тех, кого я видела раньше. Ты другой.

— Больше мудак, чем остальные?

— Нет, наоборот. Более благочестивый.

— Не смеши, прошу… Нельзя найти большего раздолбая, чем я.

— Возможно, но это не делает тебя менее честным. В общем, мне бы очень хотелось, чтобы у тебя все получилось. А еще, если у тебя получится пройти это испытание… я… я… - она совсем засмущалась, это выглядело очень мило.

— Ты? Говори же!

— Я тебя поцелую! - она спрятала лицо за руками. - В щечку. - немного неуверенно и чуть погодя добавила она.

— Оу, это было… неожиданно. - я тоже изрядно смутился. Потом решил перевести тему.

— Так, говоришь, тут можно жениться? И кто же будет венчать новобрачных?

— Ихтис Карлович, само собой. Только у него тут есть такая власть.

— Понятно

Мы неловко замолчали.

— Ладно, у нас есть проблема, и надо бы ее решить. Есть идеи?

— У тебя вроде была идея снять с нас всех кожу. Только чур, с меня снимай нежно, я чувствительная и не знаю, каково это.

— А с тебя разве не сняло кожу, когда мы падали в воду из изолированного нижнего измерения?

— Нет, Ответ рыцаря поймал меня до влета в воду.

— Вот гаденышь! А меня, значит, решил помучать. Ничего, я ему это припомню. Но идея неплохая, правда. А что если снять кожу только с меня? Это будет неприятно, мягко говоря, но я смогу регенерировать, а кожу использовать как мешок для воздуха. Камень используем как противовес, чтобы я погрузился на дно. Все должно получиться. Все, должно, получиться.

Мы спустились вниз и начали эксперименты. Сначала мы долго объясняли Ответу рыцаря, что мы хотим сделать. Потом долго слушали его комментарии, почему это сделать не получится, и почему мы извращенцы. В конечном счете, мы уговорили его взять камень поострее, чтобы я мог освежевать себя. Заточка камня заняла какое-то время, а мы тем временем пытали Телори, чтобы она рассказала нам свою историю. Кто ее здесь пленил и за что. Атлас этого не знала, объяснив, что она не всевидящая.

— Нет, нет и еще раз нет! Я не имею права вам рассказывать! - упиралась она - все что я могу сказать, есть лаз, и я прошу вас его уничтожить. Это все, что вам нужно знать. - Она демонстративно отвернулась.

Тем временем импровизированный скальпель был готов. И я начал этот процесс. Наш общий с Атлас друг хорошо знал анатомию, так как был проводником не первую сотню лет и повидал всякое. Он посоветовал начинать с нижнего края стопы и идти вверх, по возрастанию количества нервных окончаний. И закончить на макушке, т. к. там их меньше всего. Лучше всего делать последовательные надрезы. Сначала правую ногу, потом левую, Потом корпус, сначала слева, потом справа. Потом руки. Сложнее всего с пальцами. Там работа тонкая. После снять скальп с шеи, не повредив при этом платизму, подкожную мышцу в районе шеи. А потом самое больное - голова. Там больше всего нервных окончаний, да и к тому же к этому моменту все тело будет уже раскроено. Поэтому да.

— Ну что ж, мне все понятно. Начнем!

— АААААААААААААА господи божеееее Иисусе милостивый, за что, за что мне это!!!!!! - весь мой энтузиазм испарился буквально на первой же ноге. После второй ноги я забился в конвульсиях и потерял сознание. Когда проснулся, я уже регенерировал, и все пришлось начинать сначала. Где-то на шестую попытку аккуратно вспороть себе кожу я психанул и попросил это сделать сначала Ответ рыцаря, а потом Атлас. Ответ рыцаря отказался сам, и запретил девушке, потому что, по его словам “это мое испытание и я должен пройти его сам”.

К слову сказать, когда я снимал скальп с гениталий, я просил Атлас отворачиваться. Каждый раз, да. На тринадцатой попытке я потерял всякий рассудок и решил вспороть себя буквально одним движением, или несколькими размашистыми. Надо понимать, что это было не очень правильно, ведь чем правильнее я себя разрежу, тем легче будет сшивать все отверстия. Но подход с размашистыми движениями дал свои плоды! И уже на двадцать шестой раз я добрался до головы, а на тридцать второй наконец завершил свою муку. Ответ рыцаря и Атлас какое-то время тупили, а потом подбежали ко мне с двух сторон, взяли за лоскуты кожи и… разбежались в разные стороны, тем самым одновременно сделав мне больно и прекратив мои страдания. Кожа отросла довольно быстро. Даже быстрее, чем обычно. Я как всегда был немного помят после смерти, но мне придавало сил, что дело сделано. Атлас сделала нитки из каких-то травинок, а Ответ рыцаря достал из своего зуба иглу. Окей, смирюсь с этим. Затем Атлас долго и аккуратно частыми стежками сшивала между собой все разрезы. Разрезы и дырочки на своих причиндалах и сшивал сам, потому что было очень стыдно. В частности из-за размера… Гм, неважно. Просто честь не позволила показывать такое девушке. Мы ведь не сходили еще ни на одно свидание. В конце-то концов. Через каких-то пару часов все было готово.

— Ну вот, красота. - я стоял в обнимку со всей выпотрошенной кожей, смотрелось это и смешно и жутко одновременно, но больше смешно, конечно. Пустые конечности забавно колыхались на ветру.

— Да, вы определенно те еще отморозки - прокомментировала ситуацию Телори.

— Зато с нами не скучно! - легко парировал Ответ рыцаря.

А дальше началось самое интересное. К моей шее(мне объяснили, что это традиция) привязали камень. Большой, но меньше первого, чтобы я мог контролировал глубину погружения. Потом я сгрузил свой самодельный акваланг в воду и стал надувать через единственное оставшееся отверстие - нос. Была идея оставить другое отверстие, но оно было слишком узким. А еще это просто не этично. Надув кожу до предела, я вступил в воду.

— Ну, да прибудет с тобой сила, что ли - мой Проводник как всегда источал уверенность.

— Удачи!!! - совершенно искренне пожелала баронесса. И даже помахала мне платочком. Я смутился.

Ну, с богом! Захожу в воду. Тащу камень за собой, пригибаясь к земле. Вода немного облегчает движения. Самый первый, лазурный уровень озера выложен мелкой ракушкой, которая приятно щекотала ноги. Беру камень в руки и кидаю на середину озера. Задерживаю дыхание и беру свою жуткую копию с собой. Мы тонем. Открываю глаза, несколько секунд уходит на привыкание к воде, и вот я уже вижу довольно четко. Плыву вниз. Вода, несмотря на то, что Телори ее заранее подогрела, стала заметно холодать. И я стал узнавать световые вспышки, которые мне тогда показались предсмертными галлюцинациями. Это было картинки. Они хотели мне что-то рассказать! Историю! Я вижу…

Это было давно, так давно, что эту историю уже никто не помнит, кроме этих вод. Началось все довольно стандартно. Жила была девушка, и жила бы себе дальше, если бы не встретила юношу. Они полюбили друг друга и стали жить вместе. Вскоре они обвенчались и были счастливы. Казалось, счастью нет предела, но произошло нечто вообще за пределами мечтаний. У них родился ребенок. Я видел, как молодой отец кружил ее в своих объятиях, в мама убаюкивала на ночь… Потом произошло что-то неожиданное. Выяснилось, что юноша, уже мужчина, владеет мастерством магии. Какой-то безумно древней. Он стал тренироваться и тренировался все больше, все меньше уделяя времени семье… И вот, он меняет детскую на полигон для своих исследований, а на детских рисунках чертит пентаграммы. Жестоко. Я погружался все глубже, и видел все четче весь ужас ситуации. Скоро мужчине стало мало просто променять свою семью на магию. Он понял, что хочет большего. Ему явился могущественный дух, который сказал, что можно обрести беспредельное могущество, если добровольно пленить одну душу. И выбор отца пал на его дочь. Он предложил ей сыграть в игру. Для которой девочка должна была надеть амулет в виде хрустального глаза с зрачком из граната. И произнести одну фразу. “Отдаюсь в твою власть безвозмездно и добровольно, отчинушка”. После этого дух девочки был заточен в амулете, а маг обрел беспредельную власть. Мать узнала об этом и использовала уже свою магию. Она не была слишком сильной, но была абсолютна. И тогда она подошла на расстояние поцелуя. Она поцеловала его и смогла нанести магу всего один удар. Спицей. Спица пронзила его горло, из которого вырвалось проклятье. Мол, мать навсегда будет привязана к своему ребенку и будет видеть его страдания, но не сможет ничем помочь. Мать звали Иролет. А после проклятья имя инвертировалось и стало читаться наоборот. К моменту, как я это понял, камень достиг дня. Я сделал последний вдох из мешка с воздухом. И увидел перед собой хрустальный глаз. Он светился слабым светом и опалесцировал. Он висел на тоненькой цепочке. Мне понадобилось только небольшое усилие, чтобы сорвать его. А потом я очень быстро всплыл. Правда я не учел того обстоятельства, что при быстром всплывании наступает кессонная болезнь. Азот в крови переходит в газообразное состояние и кровь вскипает. Что со мной и произошло. На поверхность я просто всплыл с глазом на пузе. Кое как меня дотащили до берега и привели в чувства.

— Я видел, я все видел.

Телори грустно посмотрела на меня.

— Простите, но я не смогу вам помочь. Я понимаю, что я должен уничтожить глаз, чтобы ваша дочь освободилась. Но мне очень, очень нужно его принести.

— Это ваше право. Тогда я навсегда останусь прикована здесь.

— И ты даже не попробуешь найти другое решение? - Атлас скептически посмотрела на меня.

— А у тебя есть мысли по этому поводу?

— Объявляю собрание по решению очередной проблемы открытым! - Ответ рыцаря обнял нас за плечи.

Мы начали активно думать. Как освободить душу девочки, не разрушая при этом амулет? Я понимал, что можно попросить совета у нашего друга с нижнего плана, но я и так ему должен. Так что это отпадало.

— Но у нас есть друзья и на верхних планах!

— Точно, он же сказал обращаться к нему в случае чего. - я подошел к озеру и встал в воду по щиколотку.

— Придите мне на помощь - чуть слышно прошептал я.

Вода помутнела, на поверхности появился небольшой шлейф и через пару секунд на поверхности появился мой старый друг, который встречал меня в этом дурдоме на колесах.

— Здравствуйте, Платон!

— Добрый день, Ихтис Карлович. Без вас никак, выручайте.

— Здрасьте, Ихтис Карлович! - Атлас помахала ему ручкой

— Здравствуйте, юная леди. И тебе привет, Ка… То есть, кхм. Привет, Ответ рыцаря. Никак не могу привыкнуть.

Я тогда оговорку Ихтиса Карловича проигнорировал. Мало ли, как устроены голосовые связки рыбы. Их у него вообще не должно быть. Тем не менее, знаете ли…

— У нас тут проблема. Вы случайно не знаете, как вызволить дух девочки из древнего амулета, не разрушая при этом его.

— Отчего не знать? Знаю. Но это будет сложно. Понимаешь ли, все жизни равноценны. И в обмен на одну жизнь надо дать другую. Можно провести ритуал, которые имитирует жертву. Но для этого тебе придется пожертвовать часть себя.

— Типо часть души?

— Типо клок волос. Вырви, именно вырви, клок волос, и сделай из него куклу. Затем возьми амулет и попроси его открыться. Когда он откроется тебе предстоит пройти через противостояние силе амулета. Если пройдешь, он примет жертву. Нет - поглотит тебя и уйдет опять на дно. Многие так погорели. Да, Илорет?

Телори грустно потупила глаза. Стало понятно, что я далеко, ой далеко как не первый.

— Хорошо, я понял. Ответ рыцаря, прошу тебя! - с этой фразой я зажмурился. В следующую секунду на поляне перед озером раздался дикий ор. Пока у меня отрастал новый клок волос, Атлас плела куколку.

— Так, и что теперь? Как мне его просить открыть? Тук-тук, откройте?

— Сам поймешь, бери в руки - командовала рыба.

Я взял увесистый амулет в руки. И постарался сосредоточиться.

— Впусти меня. - слова сами всплыли у меня в голове и я вторил им. Амулет откликнулся на мой зов. Очертания хрустальных полумесяцев размылись и между ними образовался зазор. Я услышал мелодичный мужской голос.

— Здравствуй, Платон.

— Здрасьте, а вы кто, дядя?

— Я - дух, который помог магу заточить душу его дочери в амулет. И я знаю, кто ты.

— И кто же я?

— Ты, человек, который не остановится ни перед чем, чтобы достигнуть своей цели. Вспомни, как ты оставил ту девушку у воплощения греха, чтобы купить себе свободу. Ведь ты поступил так, как хотел, и не должен был сожалеть.

— Да, но я все исправил.

— Это было опрометчиво. Хотя ты имел на это право. И все же, ты же понимаешь, что жизнь сама по себе не имеет никакой ценности?

— Допустим, а что вы из этого имеете?

— Я предлагаю тебе владеть той силой, что больше жизни. Что такое жизнь одной девочки по сравнению с бескрайним могуществом? Подумай, эта власть может принадлежать тебе…

— Ага, ага. Давайте я просто заберу девочку и пойду, хорошо - я протянул руку к светящейся сфере в центре, но рука прошла сквозь нее.

— Не так быстро, мы еще не закончили разговор - после этих слов меня ударом, как будто биты, отбросило назад. Я понял, что все вокруг меня застыло. И все мои друзья не видят происходящего, они тоже застыли.

— Хорошо, дух-хуюх. Давай договоримся. Я приму власть, но вместо души девочки… будет моя собственная душа? А? Как тебе? Отдана добровольно!

— Но она не невинна, согласись! А эта девочка… Она так чиста, и искренне отдала себя для отца. Разве ты дашь этому дару пропасть просто так? Прими власть, и стань силой сира сего! - последние слова прозвучали со всех сторон.

— Я не приму твой дар.

— Нельзя отказаться от дара, не сказав, почему. Если ты сможешь объяснить, почему…

— Потому что не хочу - после этого меня подняло в воздух, тело вывернулось в судороге, и я услышал, как ломаются ребра.

— НЕПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ!!! - голос опять звучал отовсюду.

— Потому что ты больной ублюдок! - давление на грудь усилилось

— ТЫ НИКОГДА НЕ ПОЛУЧИШЬ ЕЕ ДУШУ, НИКОГДА!!!

— Я не приму этот дар, потому что все жизни равноценны, и ни одна жизнь не стоит власти! Жизнь сама по себе есть высшая ценность!!!!! - последние слова я произнес с придыханием, потому что воздуха уж больно не хватало.

Меня бросило на землю, буквально впечатав. Я вдохнул, сработала регенерация и ребра встали на место.

— Ох - голос прозвучал устало - что ж ты сразу не сказал, что ты из этих, как вас, жизнелюбов.

— Да я, собственно, сам не знал. - сказал я, вставая с земли, и потирая грудную клетку.

— Ладно, что там у тебя в обмен есть?

— Вот! - я протянул в сторону сферы куклу из волос.

— Это почти оскорбление для меня, но сгодится. Сделаю вид, что не видел этого. - кукла из моих рук перекочевала на место сферы. Амулет схлопнулся и мир снова пришел в движение.

— Ну как?? - хором бравировали все, кто стоял вокруг.

А у меня в руках лежала теплая светящаяся сфера.

— Позволь - Ответ рыцаря протянул руку.

Я осторожно, чтобы не разбить, протянул ее ему. Вопреки моим ожиданиям, он взял ее, аккуратно положил на землю, и со всей дури ударил по ней ногой. Сфера ярко пыхнула и растворилась дымкой.

— Ты… ты что наделал??? Я тебя урою сейчас!!! Я чуть души не лишился, чтобы ее достать!!! Я кожу с себя содрал тридцать два раза!!! - я схватил Ответа рыцаря за рубаху и тряс в воздухе. Откуда тогда во мне столько силы только было. И тряс я его, пока он не указал мне на озеро.

В озере по пояс в воде стояла маленькая девочка.

— Ммаааамаааа! - девочка побежала по воде, поднимая волны, в направлении Телори. Или Иролет, как правильно после снятия проклятья?

Она тоже, кстати, преобразилась. Теперь она не была похожа на тень. Простая женщина, красивая простой красотой. Они с дочерью слились в объятиях.

— Сдается мне, мы тут закончили. - сказал Ответ рыцаря. Ихтис Карлович уже успел уплыть по делам. А Атлас умилялась воссоединению, склонив голову на бок и уткнув пальчик в щеку.

Мы взяли амулет и пошли обратно к избушке нашего петушка.

— Кстати, мы не все обсудили… - я обратился к Атлас.

— А? Ты о чем?

Мы остановились, я наклонился(она была чуть ниже меня), и подставил одну сторону лица.

— А ой… закроешь глаза? - она направила взгляд в землю и рассматривала свою обувь.

Я закрыл. И почувствовал как точка тепла расползается по щеке. Поцелуй был очень чувственным, таким… как будто в детстве. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Никогда не чувствовал такого ни до, ни после…

— Можешь открывать! - сказала она, когда все закончилось.

— Это было… - я увидел, как она смутилась.

— Спасибо, это было классно - я старался скрыть почти детскую радость, ведь я как школьник покрылся красными пятнами.

— Нууу, ты заслужил! Не будем задерживаться, мы отстали от твоего Проводника.

— Да, действительно…

Догнав Ответа рыцаря, мы автоматически оказались у избушки. Я уже привык не замечать, как мы приближаемся к той или иной недвижимости. Постучали, дверь дружелюбно открыли.

За столом сидел Джерри. Очень недовольный и раздраженный. Как ни странно, он не ел, а только смотрел на курицу.

— Что, Джерри, еще клюв болит ?

— Не твое дело! - рявкнул он. - Принесли?

— На! - я сделал вид, что бросаю ему амулет. Надо было видеть его испуг.

— Да ладно, ладно. Держи. И давай первую вещь. - я вложил амулет ему в крыло. Он придирчиво его рассмотрел и положил в шкаф стола.

— Не знаю, как вам это удалось. Не так много с этим справляются… Это было мое самое сложное испытание. Придется обновить программу. Мда. Но что ж. Не подавитесь!

Он взял со стола небольшой камешек и кинул его в одну из статуй себя. Та разлетелась на много осколков.

— Забирайте и проваливайте!

Мы молча забрали черный ящик из статуи и вышли на избушку.

—Открывай, она твоя. По праву достойного. - Ответ рыцаря завороженно смотрел на коробочку.

Я посмотрел на Атлас. Та тоже завороженно смотрела на вещь.

— Почему вы так на нее смотрите? Вы же это наверняка сотни раз видели?

— Это очень волнительный момент. Каждый раз как в первый раз.

— Открывай давай, интересно же! - с нетерпением сказала девушка.

— Так я открываю??? - я начал издеваться.

— Я тебе сейчас в глаз дам! - Ответ рыцаря иногда отличался нетерпеливостью.

— Скучные вы - я открыл шкатулку. Вот что-что, а это я там точно не ожидал увидеть.

— Вы сейчас серьезно? - я достал содержимое шкатулки.

Глава 12. Третий круг.

В шкатулке было самое… экстраординарное содержимое.

— И что мне с этим делать? Играть в жестокий секс?

— Может, это похоть? - поинтересовалась Атлас у Ответа рыцаря.

— Не, тут скорее зависть. - ответил он ей.

— Да объясните же!!!

— Пошли, страдалец ты наш. Мы отведем тебя к следующему месту испытания. Только скажи, есть хочешь?

— Да не особо.

— О, отлично. Значит чувство голода потихоньку атрофируется.

— Это значит, что я становлюсь меньше человеком?

— Наоборот как раз. Ладно, пошли. Нам надо успеть до заката.

Отправляемся в путь. В очередной раз за эти четыре дня. Путь нам предстоял долгий. В дороге мы опять травили анекдоты. Вернее в первой его части. Вторую половину мы проделали молча, а я держал Атлас за руку. Она иногда сжимала мою сильнее, а я ей отвечал. Была такая игра. Типа азбуки морзе. До захода солнца(или какие тут светила?) мы пришли к небольшому холму. Над холмом было небольшое облачко. Оно как бы было прикреплено к холму и никуда не двигалось. Но я уже научился не удивляться ничему.

— Здесь разобьем лагерь. Мы пришли. Наша цель там, за холмом. Всем спокойной ночи! - Ответ рыцаря бухнулся на землю и мгновенно уснул.

— Тут становится прохладно - Атлас поежилась.

— А, ты разве не знаешь, что тут постоянная температура? Я думал, за время жизни здесь ты должна была усвоить такие простые истины! - я съязвил.

— Какой же ты недалекий, Платон. - она закатила глаза.

— А, черт, я понял. Ложись.

Мы легли рядом. И обнялись. Было хорошо. Я уткнулся в ее волосы, они еще хранили ту свежесть марта, которой пахли в поместье ее отца. Так мы и провалились в сон.

Утро приглашало нас встать звоном цепей.

— Что там такое ? Кто смеет нас будить ? - моя маленькая баронесса потирала глазки.

— А это наша цель - Ответ рыцаря традиционно встал раньше всех. - Собирайтесь и пошли.

Собирать нам было решительно нечего, так что мы сразу направились к точке назначения. Она располагалась за холмом буквально. Обратная сторона естественного возвышения рельефа мало таковую напоминала. Она была полностью выщерблена изнутри, в основании располагалась платформа. От платформы вверх шел высокий, выше холма, шест. И врезался шест в то самое облако. На шест было насажено огромное, двадцать локтей в диаметре, колесо. Судя по всему, из камня. По окружности колеса были расположены выступы. К выступам были прикованы пленники. Кандалы сковывали их руки и были продеты через выступы так, что узникам приходилось нагибаться, чтобы толкать колесо вперед, чем они и занимались. Они вынуждены были скрещивать руки на груди и толкать выступ всем телом. Колесо двигалось очень медленно, звенели цели. На верхушке шеста было ворбьиное гнездо. Такое, как бывает на кораблях. В гнезде никого не было. Чтобы рабы двигались, не останавливаясь, их подгоняли. Погонщик. Он был облачен в серую мантию, полностью укрывающую его лицо. Хлыст он держал обеими руками, а последний при ударе издавал по истине оглушительный звук. Сами рабы выглядели необычно, как и погонщик. Они были полностью голы, за исключением набедренных повязок. Но самое странное - их глаза. Я сначала подумал, что мне показалось. Но нет. Они зашиты. Нитками. Или запаены чем-то вроде клея. Отсюда не видно. Это и понятно. Чтобы не могли сбежать.

— Ну что ж, Платон. Я тебе не завидую.

— Могли бы предупредить меня - процедил я сквозь зубы

— Я не знала! Честно! - обиженно высказалась девушка

— А я знал. Просто из вредности не сказал. Но ты парень изворотливый, придумаешь что-то.

Как можно догадаться, первой вещью для меня были такие же наручники, как для всех пленников. И мое место уже ждало меня.

— Так, мне в принципе все понятно. Но не до конца. Что я должен сделать?

— Не знаю, если честно. Инструкции, которые присылают мне, всегда минимальны. Так что импровизируй, и флаг тебе в руки.

— Спасибо, Ответ рыцаря, ты как всегда добр - я скривил рот в притворной улыбке.

— Не за что, дружище! - совершенно наивно, а может, с особо искусным сарказмом ответил он.

Я встал за свободное место у колеса.

— СТОЙ МАШИНА - прокричал погонщик.

Атлас помогла мне не очень туго затянуть кандалы и продеть их через камень.

— Удачи, милый.

— Спасибо - ответил я угрюмо. Она отошла в сторону.

— ПОШЛИ - заорал погонщик. Удар хлыста пришелся на этот раз не на меня.

Колесо начало свое вращение. Было тяжело, очень. Но что я могу сделать? Ладно, глаза у этих ребят зашиты. Но у меня то нет. Я могу предложить им свои услуги и помочь сбежать. Только вот где достать ключи… Колесо было устроено так, что идущий сзади носками доставал до того, кто идет впереди. Азбука Морзе? Бред, слишком сложно. Но они же не глухие. Должны меня услышать. Попробуем.

— Эй, слышишь меня?

— У?

— Слышишь говорю? - я обращался к тому, кто шел впереди.

— Да.

— Как тебя зовут?

— Антонио. А тебя?

— Платон. Очень приятно и все такое. Ты мне скажи Антонио, ты пытался отсюда выбраться?

— Что? Нет-нет, это не понравится ему, он меня ударит! - в голосе сквозило отчаянием.

— Ладно, может ты знаешь, где у него ключи?

— Ничего не знаю, ничего не вижу, никуда не хочу бежать. Ничего не знаю, ничего не вижу, никуда не хочу бежать. Ничего не знаю, ничего не вижу, никуда не хочу бежать.

Такую пластинку у него заело еще на добрые полчаса. Ладно, дурная идея была. Но тут произошло нечто странное. Я сам не заметил, как наступил вечер. Почти ночь. Вроде только было утро. Впрочем, так даже лучше. Погонщик остановил нас. Спать придется, по видимому стоя. Я позвал Атлас, но она уже спала. На душе было противно. Кое-как облокотившись, я уснул стоя.

— ПОШЛИ - что за?? Только же лег спать. Надо что-то предпринять. Надо как-то растормошить этих бедняг на побег.

— Пс

— У?

— Пс, слышишь?

— Да

— Антонио?

— Да, чего тебе?

— Откуда ты?

Он немного помолчал, как будто вспоминал эту информацию.

— Из Сицилии - произнес он как-то неуверенно.

— А я из Москвы. Тебя там в Сицилии никто не ждет? Жена? Дети? Родители?

— Никто.

— Точно? Может, по тебе кто-то скучает, а? Давай обрадуем их и сбежим отсюда?

— Ничего не знаю, ничего не вижу, никуда не хочу бежать. Ничего не знаю, ничего не вижу…

— Да что ты опять заладил, это я уже слышал. Слушай, я помогу, у меня не зашиты глаза и я помогу тебе сбежать. Тебе только надо сказать, где ключи.

— Это невозможно, у всех пленников зашиты глаза.

— А у меня нет. Забыли, наверное. Ну что, веришь мне?

— Верю

— Попробуешь сбежать?

— Попробую. Как?

— Где погонщик держит ключи?

— Последний раз, когда я видел их, когда у меня еще были глаза, они были в правом кармане мантии.

— Хорошо, я попробую достать их и освободить нас обоих. Тогда мы сбежим.

— Угу

Когда я оказался достаточно близко к погонщику, я попробовал залезть в его карман, но не дотянулся. Один раз, другой. И вот, когда в очередной из разов у меня почти получилось…

— Прости, но такая у меня работа… - угрюмо прошептал Антонио. - БУУУУУУУУНТ

— БУУУУУУУНТ - вторили ему все заключенные.

— СТОЙ МАШИНА! - проорал погонщик скрипучим голосом. - Кто, Антонио?

— Заключенный сзади меня, его имя Платон.

— Платон, ты будешь наказан за свой проступок. Подними ногу. Теперь опусти.

— АААААА - ногу пронзила боль. Мне под нее подложили ржавый гвоздь, и тот, кажется, проткнул ступню насквозь.

— Чтобы не повадно было… ПОШЛИ! - и колесо вновь завращалось.

Я не ожидал такой подставы. Видимо, такие тут порядки. После этого у меня отпало всякое желание наводить тут свои правила. Я позвал Атлас, но ее рядом не оказалось, она куда-то ушла. Ответ рыцаря до сих пор спал, хотя был уже обед. Что было странно для него. Но мне тогда так не казалось. Я был подавлен. На душе было еще противнее, чем раньше.

Дни шли и становились все короче и короче. А еще как-то темнее. То ли облаков стало больше, то ли у меня зрение просело от постоянных физических нагрузок. Атлас вообще перестала со мной разговаривать, либо спала, либо уходила куда-то. Ответ рыцаря тоже где-то шлялся. Помощи ждать неоткуда, и я как-то уже смирился с тем, что мне уготована участь вечной напрасной работы.

— Платон?

— Здесь - монотонно ответил я.

— Это я, Антонио.

— Чего ты хочешь? - все также равнодушно ответил я.

— Это твоя подружка там, в лагере неподалеку?

— Типо того, только она почему-то со мной сейчас не разговаривает. Обиделась, наверное, на что-то. Ну, знаешь, женщины.

— Да? А мне казалось, что это она просто с твоим другом развлекается.

— Чего? - от удивления я даже попробовал остановиться, но колесо толкало меня вперед.

— Сам посмотри.

Я посмотрел в сторону лагеря. Там сидели Ответ рыцаря и Атлас. Она сидела у него на коленях. Он обнимал ее за талию. Они смеялись. А потом они… Это был такой страстный поцелуй. Я такого никогда не видел. Они буквально пожирали друг друга.

— Не думаю, что о таком ты мечтал, да?

— Но, я не понимаю…

— У него есть все, а ты теперь раб. Навечно. И тебе никогда не видать того, что есть у него. Тебе не видать ее.

— Мне не видать ее. У него есть она. Ему лучше, чем мне - вторил я. Меня наполнила ненависть. А потом я понял, что хочу жизнь как у Ответа рыцаря. Его жизнь. Вечную. С Атлас. То, чего никогда не было у меня. Счастье.

— Твоя жизнь не стоит ничего, без нее - продолжал говорить Антонио.

— Моя жизнь ничего не стоит без нее.

— Смотри на них и осознавай, что у тебя этого нет и никогда не будет. Такова твоя учесть.

— Да, моя учесть - вторил я. Меня наполнила обида. Нестерпимая. Захотелось плакать. Но вместо слез из груди вырвался вой.

Прошло много дней с тех пор, как я увидел это в первый раз. И после я видел это каждый день. Как Ответ рыцаря обнимает, целует и ласкает Атлас. Меня сжигала ненависть, злоба, скорбь. И душила зависть…

В один из дней я споткнулся и упал, повиснув на цепях. Колесо продолжало вращаться и влачило меня по земле. Я не сопротивлялся. Терять мне нечего. У него есть все, а у меня? Вечность в страданиях, в отличие от его вечности в счастье. Я тащился по земле, пока… не почувствовал, как кто-то помог мне подняться. Сильные руки. Я посмотрел вокруг, но никого не увидел. Атлас и Ответ рыцаря резвились на лугу.

И тут я почувствовал, как моих волос коснулась знакомая рука.

— Проснись, Платон.

— Атлас? Это ты?

— Проснись. Неужели ты не видишь, это постановка.

— Что ты имеешь ввиду?

— Кандалы других пленников. Они не закованы. Их ничто не держит. Это не люди. Это куклы.

— Но как же… они же в плену?

— Нет, Платон. Это ты в плену. Проснись. Проснись. ПРОСНИСЬ - последняя фраза прозвучала громом. Я все осознал. Они заставили меня. Нет, это все иллюзия, нет. Подношу лицо к рукам и впиваюсь в веки. Сжимаю кулаки и с силой отрываю их. Пелена не спадает. Я понял, они заставили меня считать, что моя жизнь никчемна. А если им для этого потребовалась иллюзия, значит, моя жизнь имеет огромную ценность. Она лучше, чем у других, потому что она моя. Она принадлежит мне, а не вам! Начинаю кричать.

— Это все иллюзия!!! Вы мне врали! Моя жизнь ! Она лучше! Она достойна! И мне не важно, что там есть у других! Мне нравится моя жизнь! Оставьте меня, это иллюзия, ИЗЫДИТЕ!

Колесо остановилось. Тут все рабы пошли задним ходом. Я, естественно, тоже. Мы шли все быстрее и быстрее. Мы бежим. Мир вокруг смазывается в единую массу. Затошнило. Я увидел краем глаза, как мачта посреди колеса медленно опускается вниз. Потом все быстрее и быстрее. И вот, она достигла земли.

— СТООООЙ - заорал погонщик.

Мы резко остановились и я упал на землю. Из воробьиного гнезда высовывается человек. Коренастый. Он с удивлением смотрит на меня. Потом переводит взгляд на небо. Потом опять на меня.

— Ну дела! - только и произнес он. После чего вылез из гнезда, и я увидел, что он не просто коренаст. Он карлик. В тельняшке и кожаных штанах. Он подходит ко мне.

— И как вас звать, молодчик?

— Платон - перевожу дух и отвечаю.

— Да, очень занятно. А как у вас это вышло, Платон?

— Что именно?

— Ну, вы все поняли. Это же невозможно. Я впечатлен, знаете ли. Ах да, давайте вот сделаем. - он достал из кармашка штанов что-то среднее между ножом и скальпелем и полоснул меня по глазам. Я взвыл.

Тут я и узрел настоящую картину. Мир снова стал ярким. Даже очень. Глаза за столько дней отвыкли от такой яркости. Я протер глаза, но крови не было. И увидел, как надо мной склонились три фигуры: карлик, Ответ рыцаря и Атлас.

— А он молодец, мало кто может выйти из под контроля. Даже с подсказкой.

— Но… я не понимаю…

— Платон, это же испытание. Эти люди… Это просто механизмы. Они служат одной цели, поддержать иллюзию и вогнать тебя в состояние уныния…

— Значит все это… но я же пробыл там много дней.

— Нет, Платоша. - Атлас ласково посмотрела на меня - прошло всего пара часов. Там другое восприятие времени. Это все был морок. Но ты справился, молодец.

— А вы… с ним? - я поводил между Ответом рыцаря и девушкой

— Что?

— Ну, не того, не лобызались?

— Смешно ты. Я же говорю, это все иллюзия. Это испытание завистью. Чтобы обесценить твою жизнь, жизнь вечного раба, перед жизнью вечного счастливца - пояснил мой проводник.

— Ааааааа, оооооо - голова опять заболела. - а мои кандалы тоже не заперты?

— Нет, дурачек - Атлас снова улыбнулась и дотронулась до наручников. Они осыпались прахом.

— Ахахахахха - я потерял сознание. Как хорошо все-таки быть в небытие. Никто не пытается меня убить, совратить мою душу или наслать иллюзию. Но не всему же длиться бесконечно. Когда меня привели в чувства, Атлас нависала надо мной. Ее волосы падали мне на лицо. Приятно.

— Ну как ты, дорогой?

— Нормально. Но когда выберусь отсюда, лягу в психдиспансер. Они на мне озолотятся.

— Без проблем. И сейчас ты стал на шаг ближе к этому. Получи свою награду.

Мы подошли к карлику. Он достал из своего кармашка нож-скальпель и вручил мне.

— Вот, это развеивает любые иллюзии. И в частности иллюзию зависти.

— То есть зависть, это иллюзия?

— Конечно, а что же еще ?

— Ну да, ведь одна жизнь не стоит другой. Каждая жизнь уникальна. - я понимающе ухмыльнулся - Я понял. Спасибо!

— Вам спасибо, что заглянули. Порадовали, молодчик, порадовали.

Мы ушли от злополучного холма и направились дальше. Я опять держал Атлас за руку. Дела налаживались.

Глава 13. Лев.

Следующее испытание по словам Ответа рыцаря должно было располагаться где-то на Севере. Интересно, а там будет такая же погода? Как выяснилось, почти. По пути нашего следования все чаще встречались скалистые участки местности. Скалы сменялись каменистыми равнинами, травы становилось все меньше. Воздух как-то прел, и из теплого стал влажно-прохладным. Вскоре мы увидели нашу цель.

— Дамы и господа, прошу любить и жаловать, Дымные скалы! - презентовал нам новую локацию Ответ рыцаря. - Здесь живет следующий хранитель. Ему мы должны принести дар. И, возможно, тоже пройти испытание. И тогда он даст нам следующую подсказку.

Вопросы?

— Всего один - подала голос Атлас.

— Прошу.

— Где тут можно сходить припудрить носик?

— Оу, я как-то не подумал об этом.

— Мои физиологические потребности минимальны, я и так хожу по таким делам раз в неделю. Так что мое требование вполне законно.

— Пошли, дорогая, я тебя провожу - вызвался я. Мы отошли за скалу.

— Подержи меня за руку. Мне тут неуютно. Не могу расслабиться.

— Как скажешь. Будем считать это за первое свидание - я разглядывал небо.

— Нет! На первое свидание мы пойдем в ресторан!

— Ути пути. Хорошо. Пойдем пойдем.

Через пару минут мы вышли из-за скалы и направились в глубь леса из скал. Лес, мягко говоря, внушал. Скалы, кажется, не отбрасывали тени. Впечатляет. Постепенно скалы начали оправдывать название дымных. Вокруг стал сгущаться густой смог, похожий на какой-то едкий дым. Он начал сгущаться. Через какое-то время стало невозможно разглядеть ничего на расстоянии даже вытянутой руки. А потом и на расстоянии носа все стало невидимым. Наш нестройный отряд двигался, держась за руки. Ответу рыцаря в голову пришла неплохая идея.

— Платон, попробуй рассечь туман своим новым артефактом. Если это иллюзия, то он развеется.

Я сделал требуемое. Нож просто тонул в молоке тумана. Ничего не произошло.

— Ладно, это не иллюзия. Туман настоящий. И как нам через него пробраться? - осведомился я.

— У меня в голове есть встроенный компас, и он указывает на Север. По нему мы без проблем доберемся до хранителя.

— Хорошо, только один вопрос.

— Давай, только если он глупый, я на него отвечать не буду.

— А по каким критериям ты интересно решишь, что он глупый?

— А у тебя все вопросы глупые, Платон.

— Да? Может, у тебя просто нет мочи на них ответить? - раньше придирки моего проводника не так меня раздражали.

— Это у тебя нет мочи и чести, Платон. Ты даже убить себя нормально не смог - этого я вытерпеть никак не мог себе позволить. Я оторвал руку от цепочки и замахнулся, чтобы дать Ответу рыцаря затрещину, но тот увернулся.

— Мальчики, ну вы чего? Нормально же общались!

— А ты вообще стой и молчи. Ты терлась там с ним, пока я с зашитыми глазами с ума сходил. - огрызнулся я на Атлас.

— Это я-то ошивалась? Да если бы ты тогда не поспорил с моим отцом, я бы вообще тут не оказалась. А я еще тебе помогала. Не благодарный! - она тоже отпустила мою руку.

— Знаете, идите, куда хотите. Я сам прекрасно найду стража без вас. В конце концов, это мой путь, и мне решать.

— Да катись. Все равно в этих потемках ничего не увидишь. Избалованная баронесса и самодовольный мудак.

— Это я-то мудак??? А ну бля иди сюда, ты, шавка. — я попытался наткнуться на Ответа рыцаря, но он в тумане как-то увернулся.

— Да пошли вы, я ухожу.

— Давай давай, скатертью дорожка. - съязвил проводник.

Мы разошлись в диаметрально противоположные стороны. Я продолжал свой путь довольно долго. Как мне показалось, несколько часов. Выставив руки перед собой, постоянно натыкался на скалы.

— Ну и срань, ничего не видно… АЙ - покатился куборем вниз. Катился, впрочем, я недолго.

— Ауч, эй, поаккуратнее.

— А? Атлас? Ты же ушла в другую сторону.

— Ничего я не ушла, я стояла на месте.

— Но я же… отошел. Ай, не важно. Чего я перед тобой распинаюсь.

— Действительно. Ты никому не должен ничего объяснять. да, дорогой?

— Да. Я просто не хочу ссориться.

— А кто сказал, что мы ссоримся? Мы не ссоримся! Это ты воспринимаешь ситуацию неправильно! Ты все видишь не в том цвете, как оно есть! Ты - самая настоящая истеричка. Если коротко - баба.

Во мне вскипела злоба. Настолько сильно, что я не смог ее сдержать, и отвесил ей пощечину. Мою руку как будто вели в тумане. Она приобрела такую силу. В тумане я не видел, что она находится ближе ко мне, чем я думал, поэтому пощечина превратилась в полноценный удар.

— Аааааа - простонала она.

— Ой, прости. Тебе больно? - ехидно поинтересовался я и наклонился к ней.

В этот момент я почувствовал удар маленьким хрупким кулачком себе под челюсть. От которого я сел на пятую точку.

— Ах ты стерва - я потирал слегка зудящую после перелома челюсть. Туман и ей прибавил силы.

— Ты думал, я просто так позволю себя унизить? А? Да ты ногтя моего не стоишь! Чего ты ожидал? Что я буду с таким ничтожеством, как ты? - она демонстративно плюнула в меня.

Тут я не выдержал, все-таки рефлексы у меня работали неплохо. Я рывком поднялся на ноги и обошел ее за спину, заломав руку. Она издала стон полный боли.

— Нравится тебе это? Нравится??? - я упивался той силой, что у меня была. Я выкручивал ей руки все сильнее и сильнее, пока не услышал характерный звук вывернутого сустава. Она бессильно упала на землю, жалобно скуля.

— Это еще не конец, я отомщу тебе… - шипела она сквозь зубы.

— Ищи дураков, моя хорошая. - я уже отходил от места драки. В тумане я прошел еще несколько минут, пока…

— Эй, кто здесь?

— Тише тише, чего орешь? Это я.

— Ответ рыцаря? Чего ты тут делаешь? Ты же на Север шел. Если ты думаешь, что мне нужна твоя помощь, ты сильно ошибаешься. - я недовольно фыркнул.

— Нет нет, это мне нужна твоя помощь. У меня, кажется сломана рука.

— Что? Ты когда успел?

— Да встретил Атлас, и мы с ней повздорили. Помоги, пожалуйста.

— Это просто невозможно, я только что обезвредил эту дуру.

— Ну, как видишь, тщетно. — я осмотрел рану Ответа рыцаря. Рука действительно была сломана.

— Ладно, сейчас зафиксируем чем-то. - я принялся мастерить импровизированную повязку-косынку для сломанной руки.

— Стой, не делай этого! - голос доносился откуда-то из тумана.

— Не подходи к нам, конченная дура. Я не знаю, как ты это сделала, но у тебя совсем крыша поехала. Ты ему руку сломала!

— Платон, это не я. Это снова иллюзии. Это не Ответ рыцаря.

— Что ты такое говоришь?

— Если это он, то почему его рука не регенерировала?

Я уставился на проводника.

— Я… Я не знаю! Это все локация, она блокирует регенерацию. Это она иллюзия, пытается тебя переубедить, чтобы избавиться от меня! Только я твой верный Проводник, а эту суку мы подобрали чисто чтобы откупиться от Джерри!

— Платон, у тебя же есть нож, рассекающий иллюзии. Воспользуйся им.

— Платон, ты кому больше веришь, ей или мне? - Ответ рыцаря обратился ко мне.

— Но с тебя не убудет, если я просто проверю!

— Это ее уловка, чтобы ты вытащил его из кармана! Не делай этого!

У меня начинали закипать мозги. Но соображать я по-прежнему мог. И я вспомнил, что говорил мне Ответ рыцаря по этому поводу. Правила Луга абсолютны во всех его точках. И в локациях в том числе. Так что отсутствие регенерации могло означать только одно. Я резко выдернул нож из кармана и полоснул им Ответ рыцаря. Тот пошатнулся, черты его лица заострились, кожа посерела, а потом часть тела просто растворилась в тумане, а вторая часть стала куском скалы.

— Фух, мираж. Атлас! Ты где??

— Я тут! - девушка вышла на меня из тумана.

— Ты не пострадала?

— Нет. Платон, это место меняет нас. Оно натравливает нас друг на друга. Обещай мне, что больше не поддашься на иллюзии.

— Обещаю, милая. Надо найти Ответа рыцаря и выбираться скорее отсюда. Нож нам поможет. Пошли наугад пока, будем звать его.

Мы пошли на ощупь в тумане. Попутно звали Ответа рыцаря.

— Ответ рыцаря! - звал я

— Ответ рыцаря, ты где? - повторяла Атлас.

— Ответ рыцаря, ты где? - вновь повторила Атлас.

— Платон?

— Да?

— Платон?

— Я услышал с первого раза, что такое?

— Да нет же, это не я говорю.

— Да нет же, это не я говорю. - повторилась фраза откуда-то из тумана.

Мы прошли еще несколько шагов вперед и перед нами показалась Атлас. Ее точная копия.

— Она мираж! - сказали Атлас хором.

— Тихо, у меня сейчас мозги взорвутся!

— Платон, мне страшно - Атлас, которая помогла мне разоблачить предыдущий мираж, спряталась мне за спину.

— Не слушай ее. Я настоящая! Я могу доказать это тебе!

— И как же? - чисто из любопытства поинтересовался я.

— Используй клинок. Если я иллюзия, я исчезну. - она демонстративно протянула предплечье.

— Постой, Платон. Если ты сейчас протянешь ей клинок, ты его лишишься. Так работает магия тумана. - Атлас за моей спиной вступила в перепалку.

— Я просто сейчас дотронусь до вас обоих. И мы все узнаем наверняка!

— У тебя будет только один шанс. Если ты сейчас дотронешься до нее, и она окажется не иллюзией, мы застрянем тут навсегда.

— Но тогда ты иллюзия?

— А тебе ли не все равно? Порежь тогда меня?

— Нет, меня!

— Ах ты стерва!

И тут одна Атлас бросилась на другую. Завязалась драка. Девушки катались в тумане и рвали волосы на головах друг друга. Все это могло бы продолжаться и дальше, если бы в пьесу не списалось новое действующее лицо. На каменистую площадку вышел Ответ рыцаря.

— Что тут происходит? Атлас? Почему вас двое? Что за чертовщина? Платон, объясни мне.

— Я сам не понимаю, девочки пытаются выяснить, кто из них ненастоящая.

— Так просто полосни обоих ножом и дело с концом.

— Про себя не забудь, мудак! - с другой стороны полянки вышел второй Ответ рыцаря.

— Боже, боже, боже - я схватился за голову.

— Не упомяни в суе - хором сказали Ответы рыцаря.

— И что мне с вами всеми делать?

— Используй кинжал на мне! - ответили хором четыре голоса.

— Пойду-ка я отсюда, ребята. Давайте сами разбирайтесь.

Пока на полянке зачиналась знатная драка, я отошел в сторону от криков и присел на камушек, погрузившись в глубокие раздумья.

— О чем думаешь? - Атлас прервала мои размышления.

— Сгинь, видение.

— Боюсь, я самая что ни на есть реальная. Но можешь мне не верить. Я здесь просто чтобы дать тебе совет.

— И какой же? - я уперся головой в колени.

— Сделай так, как велит тебе сердце. Что оно тебе подсказывает?

Я посмотрел горьким взглядом на девушку.

— Честно? Сейчас в моем сердце только злоба. Злоба, которая съедает меня изнутри. Я не могу найти источник этой злобы. Но он питает меня и все мои действия.

— Может, ты используешь ее как источник своей силы?

— Может, но пока ничего хорошего в этом я пока не вижу. Злость приносит только разрушения.

— Злость - это твое преимущество. Она даст тебе столько сил, сколько нужно. И позволит уничтожить твоих врагов. Главное понять, на кого ты сейчас злишься?

— На ситуацию?

— Бывало и хуже, давай еще.

— На галлюцинации?

— Что с них взять? Еще версии?

— Я, я не знаю… Я злюсь на собственное бессилие! На свою никчемность! Я даже не могу отличить, что реально, а что нет!

— Да, да, вот так, позволь гневу поглотить тебя!

— Я не знаю, кто я и что здесь делаю! Моя жизнь не имеет смысла! Я зол на мир и на самого себя!

— Да! Позволь гневу растворить тебя!

Я подорвался с камня.

— Я злюсь на то, что ничего не стою! Я злюсь на факт своего рождения! Но знаешь, что меня злит больше всего???

— ДА! СКАЖИ МНЕ ЭТО!

В следующую секунду я вонзил нож в живот Атлас. Она ошарашенно смотрела на меня. Кровь тонкой струйкой вытекала из под лезвия.

— Я злюсь, когда меня пытаются наебать… Единственное, что я вынес из своего гнева - он отравляет, и порождает бесконечные зеркала. Гнев исходит от тебя и отражается от других людей, провоцируя цепную реакцию - я провернул нож в ране, девушка упала на колени.

— Гнев - это скрытая слабость, помноженная многократно и распространяющаяся, как чума. И я смиряю своей гнев. - я наклонился и выдернул нож из живота девушки. Та рассыпалась пеплом. Туман вокруг истаял, и я увидел своих спутников. Настоящих и так мне полюбившихся. Злоба из сердца куда-то подевалась, как и желание подраться.

— Вы как, много своих копий встретили?

— Ни одной. Это, видимо, исключительно для тебя было. Мы просто бродили тут пару минут.

— А я пару часов. Ну, главное, что это все закончилось. Найдем хранителя?

— Не надо меня искать, я и так тут - на каменистой площадке возникла женщина странного вида. Она была вроде как одета, но вроде как и нет. Одежда на ней была изрядно разорвана. Кое где виднелась нагота. При этом поверх плеч женщины была накидка из светлой шкуры какого-то явно дикого животного. Возможно, семейства кошачьих.

— Поздравляю вас! Я пришла лично вас наградить. Обычно я посылаю своего питомца - она огладила шкуру на плечах - но он устал. Поэтому я пришла сама. У вас есть что-то для меня?

— Если честно, мы путешествуем на легке. - искренне признался я.

— А как вы развеяли иллюзии? Нужно иметь недюжинную силу воли для такого.

— Так у нас артефакт есть.

— Покажете?

Я смиренно протянул женщине кинжал. Она взяла его, кинжал в ее руках изменился, удлинившись и став толще в лезвии.

— У меня к вам предложение. Я заберу у вас эту занятную вещицу, в обмен дав кое-что более ценное…

— И что же?

Женщина лукаво улыбнулась и достала из своего тряпья маленький предмет. Им оказался небольшой крестик из какого-то черного материала. Отличительной особенностью крестика было то, что он был перевернут.

— Это - настоящее, истинное смирение. Оно нейтрализует гнев. Вам оно, понятно, без надобности. Но поверьте, это более, чем достойная плата. Только тот, кто сам смог осознать природу гнева, достоин ее. Это переходящий предмет. Если в найдете кого-то, кому он будет нужнее - отдайте.

— Эм, Хорошо. Спасибо!

— Да не за что. Заходите в гости!

Мы покидали не гостеприимную локацию в полном составе, без потерь. Между мной и Атлас было неловкое молчание.

— Слушай, тут такое дело… - я первый начал разговор. - Там, в туманных горах. Я не хотел тебя обидеть, не знаю, что на меня нашло.

— Ничего, это было действие тумана, Я все понимаю - она виновато улыбнулась.

Я приобнял ее за плечо и мы продолжили свой путь. Дорога нам предстояла долгая, поэтому вечером мы устроили привал и заночевали. Как и в прошлую ночь, мы с Атлас спали вместе. На этот раз лицом друг к другу.

— И что, ты думаешь, у тебя получится забрать меня с собой?

— Не знаю, у тебя тут целая жизнь. Отец, опять же.

— Да.. А ты… не хотел бы, ну, скажем, остаться тут?

— Не знаю. Меня в моем мире ничего не держит. Давай попробуем найти вторую вещь, а там посмотрим.

— Ты уйдешь без меня, да?

— Нет, ну что ты.

— Тогда бы ты не искал вещи!

— Все сложнее, чем кажется. Я хочу выбраться, но то, что произошло между нами… Не знаю. Мне нужно время подумать.

— Думай, спешить нам некуда. Впереди много времени.

— Спокойной ночи, Атлас.

— Спокойной ночи, Платон.

Ночь укрыла нас заботливым одеялом ласкового ветра.

Утром мы тронулись в путь. Завтракать коллективно не решились, потому что чувство голода как-то совсем не преследовало. Примерно через пару часов пути мы увидели в одном из холмов пещеру. Картина, которая нам открылась, завораживала и пугала одновременно. В пещере располагалось немногочисленное убранство: несколько ковров, расстеленных по полу, печка, сложенная из камней, и вытесанный из цельного камня стол. На столе стояла плетеная корзинка. Рядом со столом сидела женщина и качала корзинку.

Из корзинки к ней тянулись маленькие ручки. Тут не понятно откуда возник мужчина. Казалось, он вышел у нас из-за спины, но я точно ничего не слышал. Он как бы стоял рядом с нами, и двинулся прямо к пещере. Он шел спокойно, уверенно, целенаправленно к столу. С каменным лицом, не выражающим никаких эмоций, он подошел к женщине, сидящей за столом. Потом между ними произошел какой-то короткий диалог, который мы не услышали, хотя и находились очень близко. Видимо, в этом разговоре женщина позволила рассказать себе что-то, что очень разозлило мужчину. Он переменился в лице, его исказила гримаса ярости, и он ударил женщину по лицу. Затем он выхватил из кожаных ножен на поясе клинок и со всей дури вонзил его в центр корзинки. Мы стояли с отвисшими челюстями. Занавес.

Глава 14. Вторая вещь.

Как я и сказал, челюсти у нас отвисли знатно. Из люльки не вырвалось никакого предсмертного крика или плача. Женщина пронзительно завизжала и подбежала к корзинке. Потом забилась в истерике.

— Может вмешаемся?

— Нет. - Ответ рыцаря пресек мою попытку что-то исправить

— И ты так спокойно об этом говоришь? Он же убьет ее сейчас!

— Смотри дальше.

— Но…

— Просто. Смотри.

Я вернул взгляд на место действия. Женщина продолжала биться в истерике. Затем выбежала из пещеры и убежала куда-то вбок. Мужчина сидел на каменной тумбе и сокрушался. Но недолго, скоро он встал и ушел в какой-то темный проем в дальнем углу пещеры. Прошла минута, другая. Женщина вернулась. В руках она держала ту же самую корзину. Вернее, точно такую же, в которой лежал младенец. Ее лицо выражало благодушие. Никаких следов истерики. Она подошла к каменному уступу, на котором лежала люлька с мертвым младенцем, и убрала ее вниз, за выступ, поставив другую корзинку. И начала ее качать. Из корзинки к ней снова потянулись маленькие ручки.

— Какого… Он же его убил.

— Это еще не все. - успокоил меня Проводник.

Из-за нашей спины вновь вышел мужчина. На этот раз я сразу заметил на его поясе кинжал. И… все повторилось. Абсолютно также. Короткий диалог, ярость, он бьет ее и вонзает кинжал в корзинку. Потом оба покидают театр действий. И все повторяется. И опять. Опять. Мы посмотрели эту сцену раз 10.

— Это тоже иллюзии?

— Нет, все по настоящему.

— Тогда временная петля? - предположила Атлас.

— Своеобразная, да.

— Как их зовут?

— Никто не помнит. У них даже не может быть имен. Они - просто символ.

— Символ чего?

— Догадайся сам.

— И мы ничего не можем сделать?

— Попробуй. - Ответ рыцаря пожал плечами.

Я вышел из нашего укрытия и направился к пещере. Герои представления не замечали меня. Для них я был призраком. Но теперь я мог подслушать их диалог.

— Охота выдалась неудачной. - заявил мужчина. - Пока ничего нет. Она не шалила? - он посмотрел на малышку в корзинке.

— Нет, что ты. Ей же всего ничего от роду. А как Конор? Вы же вместе на охоту ходили.

— Нормально - мужчина отвел глаза. - Мы с ним говорили о чести и честности. И он сообщил мне одну новость.

Женщина напряглась. Было видно, как в ее глазах загорелся страх.

— И о чем именно вы говорили? - дрожащим голосом уточнила она.

— Не надо строить из себя дурочку - холодно произнес он - Между вами была связь. Он все рассказал мне, как другу. И скажи мне, он сказал правду?

— Нет! Что ты!

— Замолчи. Это не все, что он мне сказал.

Теперь в глазах девушки плескался неподдельный ужас.

— Еще он мне сказал, что это - он указал на люльку - Его ребенок.

— Он врал! Я не могла так с тобой поступить! - попыталась оправдаться женщина

— Ложь ! - взревел мужчина и ударил женщину так, что она упала. - И если так… какой смысл мне любить не моего ребенка!

Он выхватил из ножен клинок и замахнулся

— НЕТ - заорала она нечеловеческим голосом

Клинок остановился в двух сантиметрах от груди младенца. И оба участника действа уставились на меня. Да, мне пришлось вмешаться.

— Приятно познакомиться, Платон.

— И нам - как-то очень спокойно сказала женщина. Она поднялась и отряхнулась. Мужчина протянул мне руку. Рукопожатие.

— По какому поводу убиение младенцев?

— Ну, это не мой ребенок. И я в ярости - честно признался мужчина.

— Ага. А это правда не его ребенок? - я обратился к девушке

— Правда. - спокойным тоном сказала она.

— Хорошо. А теперь знакомьтесь. Это - смирение. - я выставил перед собой перевернутый крест. - Я думаю, именно этого вам и не хватает.

— Ого, а можно посмотреть?

— Можно, дарю. - я отдал крест мужчине. Он покрутил его в руках, а потом заявил.

— Я приму этого ребенка, и воспитаю его, как своего собственного. Потому что я люблю тебя - обратился он к женщине.

Она удивленно уставилась на него. Потом они обнялись. К нам подошли Ответ рыцаря и Атлас.

— Как тут у тебя дела? - сказал мне проводник

— В общем-то, я думаю, что разорвал временную петлю - мужчина с женщиной продолжали обниматься.

— Оууу, как это мило - добавила Атлас.

— Позвольте нам отблагодарить вас. Вы освободили нас и достойны награды. - сказал несостоявшийся убийца, когда закончил обнимать жену.

— Не стоит, это от чистого сердца - я постарался откреститься от очередного испытания.

— Нет, нет, Таковы правила. И у нас распоряжение с самого верху.

— Вот черт…

— Вот, держите. - мужчина протянул мне шкатулку. - Это поможет вам в вашем путешествии.

— О боги… Ладно, давайте сюда - я взял коробочку, в которой, судя по всему, должна была лежать моя погибель.

Мы распрощались и направились дальше. Вели разговоры. Довольно странные.

— Так, что ты думаешь о диалектике Гегеля? - Атлас могла быть довольно любопытной, если хотела.

— Эээээаааа - в диалектике Гегеля я понимал не больше, чем в ядерной физике.

— Скажи, что это - единственный принцип, который вносит в содержание науки имманентную связь и необходимость - успел шепнуть мне Ответ рыцаря.

— Единственный принцип, который вносит в содержание науки имманентную связь и необходимость - как зомбированный промолвил я.

— Твои суждения очень ограничены, не находишь? - она вскинула бровь, а у меня в этот момент очень вспотели ладошки. Потом она громко рассмеялась.

— Расслабься, я вижу, что ты смотришь на меня как баран на новые ворота. Поговорим о том, о чем интересно тебе?

— Давай. Раз ты так хорошо разбираешься в философии, ответь мне на три философских вопроса.

Она недоверчиво уставилась на меня.

— Кто мы? Откуда? Куда мы идем?

— Ну это совсем просто. Мы - команда по спасению твоей бессмертной души. Откуда - я из Австрии, ты - из Москвы, Ответ рыцаря - из уст. А идем мы… да, правда, куда мы идем? - она обратилась к Ответу рыцаря.

— Зависит от того, что лежит в коробке. - он указал на то, что я нес в руках.

— Знаете, мне так не хочется ее открывать. Может не надо?

— Не тяни, интересно же! - почти взвизгнула девушка. Никак не мог привыкнуть к ее экспрессивности.

— Ай, ладно. - я открыл коробку. Там лежало…

— Отлично, мне как раз этого не хватало, чтобы застрелиться.

— Иронично, у Ихтиса Карловича явно есть чувство юмора. - подметил Ответ рыцаря.

— А это он придумывает что ли?

— Не знаю, но иногда я получаю указания от него.

— И куда мы направимся?

— А куда можно еще направиться, если вторая вещь - это пуля. На стрельбища, конечно. Погнали.

Как обычно, путь. А в пути наши легендарные разговоры.

— Так в чем, ты говоришь, смысл жизни ?- я не понимал и половины из того, что говорила Атлас. Но очень старался.

— Ты неправильно ставишь вопрос. Я не знаю, в чем смысл жизни. Задай вопрос по-другому. - пояснила девушка.

— Хорошо, я попробую. Жизнь имеет смысл?

— Для этого надо понять, может ли что-то еще иметь смысл. Для того, чтобы сравнить жизнь с чем-то, нам нужна такая же весомая категория человеческого существования. Вернее, его не-существования. То есть смерть. Скажи мне, смерть имеет смысл?

— Ну, благодаря ней у нас нет перенаселения.

— Да, давай еще.

— Смерть избавляет от страданий?

— Верно, еще?

— Смерть - это такое же право человека, как и жизнь. Естественное право.

— Ты прав во всем. А теперь скажи, смерть может существовать без жизни? Бытие может существовать без небытия? Как может существовать черное без белого? Как ты поймешь, что вокруг тебя все белое, если тебе не с чем сравнить?

— Я понял, к чему ты клонишь.

— Смысл жизни хотя бы в том, что без нее невозможна смерть. А как мы выяснили, в смерти смысл точно есть. Поэтому и в жизни он тоже есть. Наверное - лукаво улыбнулась она.

— Удивительно, мы говорим о таких странных материях, но я совсем не устал. Мне хорошо с тобой.

— А мне с тобой. - она немного подумала, а потом грустно посмотрела в землю - Не хочу, чтобы это заканчивалось.

— А почему это должно закончиться?

— Потому что ты уйдешь, а я останусь.

— А если мы заберем с собой твоего отца? Думаю, мы что-то придумаем.

— Его не отпустят с работы.

— Я уговорю Ихтиса Карловича, не бойся.

— Ихтис Карлович - не последняя инстанция, есть силы посерьезнее. Можно сказать, что он куратор этого измерения. Но не все зависит от его мнения.

— Я что-то придумаю. Обещаю.

Она немного повеселела. Мы с Атлас отстали от Ответа рыцаря, он всегда отличался быстрой ходьбой.

— У меня к тебе вопрос. - сказал я.

— Давай, опять про смысл жизни?

— Нет. Насчет твоих слов. Когда ты говорила, откуда мы появились. Скажи, откуда появился Ответ рыцаря?

— Из уст. А что?

— Из уст? Что это значит?

— Значит, что его сказали - от этих слов я завис. Атлас не понимала моего смятения.

— Давай по порядку. Ответ рыцаря - человек?

— Нет, он - идея. Как и все здесь.

— А ты?

— Кроме меня. Я - человек.

— Хорошо. Тогда откуда появился Ответ рыцаря?

— Жил однажды один рыцарь. И однажды ему задали какой-то вопрос. А рыцарь не нашел ничего лучше, чем ответить на этот вопрос каламбуром. И так получилось, что каламбур продлился дольше, чем он рассчитывал. Шутка затянулась. Это и есть Ответ рыцаря. Так он появился.

— Теперь понятно, откуда он знает так много пошлых анекдотов.

— Ага. Только ему не говори, он мне это по секрету рассказал.

— Договорились.

— Мы пришли! - виновник разговора подал голос откуда-то спереди.

Перед нами раскинулась небольшая долина между двумя холмами. По долине на лошадях скакали всадники. Видимо, загонщики. Перед ними бежали и лаяли собаки. А еще чуть дальше бежал кабан. Я знал принцип средневековой охоты: при помощи собак ищут добычу, потом они же начинают погоню, а загонщики с двух сторон сходятся клином на жертве. Ну и, собственно, кабан приказывает долго жить. Что и произошло в логическом завершении, когда раздался выстрел. Мы подошли к охотникам.

— Чего желают благородные сэры и столько прекрасная дама? - к нам обратился один из наездников. Он был одет, как герой книги про мушкетеров.

Кожаные штаны и такая же кожаная жилетка. Белая накрахмаленная рубашка, широкополая шляпа. На ногах сапоги, а на лице - завивающиеся щегольские усы. В глазницах сверкали два зеленых радужных оболочки.

— Нам бы это, вот, в общем… - я показал охотнику пулю, не желая ничего излишне объяснять.

— Хм, дайте-ка сюда, сэр. - он протянул руку. Остальные охотники уставились на пулю как-то хищно.

Он некоторое время вертел пулю в руках, прислушивался к ней и даже лизнул. А потом выдал.

— Я вас поздравляю! Вы ведь не знаете, что за сокровище вам в руки попало?

— Не особо, если честно - я к тому моменту уже привык к своей неосведомленности.

— Чудесно! Просто чудесно! - последнюю фразу он выкрикнул, обернувшись к соратникам. Те громко засмеялись.

— Это, друзья мои, легендарная пуля. Пуля, способная убить любое чудовище. И как же этот легендарный предмет попал к вам?

— Можно сказать, случайно…

— Гениальной, гениально! - опять прокричал он друзьям. - значит вот, как мы поступим. Идемте с нами в наш лагерь, там мы поедим, выпьем граппы и поговорим в неформальной обстановке. У меня на вас большие планы!

— Почему нет? - я посмотрел на своих спутников и понял, что они не считают это хорошей идеей. Но выхода у них нет. Потому что они со мной.

Через непродолжительное время мы были в лагере, который выглядел как пять или шесть расставленных в кружок палаток из мешковины. В центре круга горело кострище. Вокруг было повалено несколько стволов массивных деревьев. Видимо, их притащили с собой, потому что больше им взяться было неоткуда. Ну да ладно. Мы присели.

— Итак, господа, и дама. Меня зовут сэр Томас. Это сэр Грин - перед нами снял шляпу человек в вышивной накидке. - Это сэр Андре - и вновь перед нами снял шляпу обозначенный человек. Так прошло перечисление всех присутствующих.

— А вы кем будете? Уважьте нас и представьтесь.

— Меня зовут Платон, я путник этого мира. Это Атлас Фенмайер - дочь барона Фенмайера и баронесса. Это Ответ рыцаря - наш Проводник. Он ведет нас от вещи к вещи.

— Позвольте поинтересоваться, что за вещи? - собеседник крутил ус. Я вздохнул.

— Это такие предметы. Они нужны, чтобы, наверное, вы выдали мне какое-то испытание или типа того. Но раз вы даже не знаете о вещах…

— Ничего не понял, но это ладно. Что ж, любое ремесло достойно уважения. А странствия - вдвойне! Видимо, вы совершаете некое паломничество. Мы уважаем путников и накормим их до сыта. Джимми! ДЖИММИ! Принеси нам бочонок лучшей граппы и мяса. А, для дамы принеси настойку. Ту самую, да. Господа, наслаждайтесь!

Где-то заиграла музыка. Откуда взялись музыканты - непонятно. Началось веселье. Принесли граппу и наливку. И мы начали пьянствовать.

— А теперь я расскажу о наших занятиях. Мы простые сэры, в основном занимаемся… хм, бизнесом! Да. Так сказать, мы вольные художники. Занимаемся разбоями и грабежами купцов, на чем неплохо заработали и купили себе деревню к югу отсюда. Но сейчас мы отдыхаем. Вот, например, охота. Прекрасное занятие. Я не помню, какую сотню нет мы уже занимаемся этим. А это и не так важно. Сегодня мы будем отдыхать, да-да, отведайте этого кабана, он еще при вас бегал. Ах да, о чем это я? Сегодня мы отдохнем, а завтра отправимся на охоту. На самую опасную тварь в округе, между прочим! Вы вот, - он обратился ко мне. - любите охоту?

— Да я в общем-то, за мир во всем мире, и животных люблю.

— Бросьте, что взять с неразумных тварей?

— А вас не смущает, что и их, и нас создал единый творец? И что мы все - его дети? - в разговор втиснулась Атлас. Голос у нее был немного раздраженный.

— Леди, я все понимаю, но можно ли беспокоиться о судьбе зверушек? Право, это не разумно.

— Неразумно пытаться меня переубедить!

— Вы правы, женщины своим интеллектом чем-то похожи на диких зверей. Моя лошадь и то умнее.

— Что вы сейчас сказали? - я вскипятился и хотел уже броситься на этого, мать его, благородного сэра.

— Оу, простите мне мое невежество. Мой отец так обычно общался с моей, царство ей небесное, покойной матушкой. Так что для меня это в порядке нормы. Простите, прошу, простите меня. В знак нашего примирения, прошу, примите от меня этот перстень. Это наша фамильная ценность. Наденьте его и вас будет преследовать удача в любой охоте, а меткость не будет знать границ.

— Эм, спасибо, конечно. Но сначала перед девушкой извинитесь.

— Мадмуазель, прошу простить меня. Я осел, недостойный вашего внимания.

— Ничего, вы говорите с лошадью. Мы с вами дальние родственники. - девушка гордо вскинула подбородок и отхлебнула из чаши с настойкой.

Охотник улыбнулся.

— Думаю, можно считать конфликт исчерпанным. Друзья, вы совсем не попробовали кабана! Это вкусно, поверьте моему богатому опыту.

— Спасибо, мы не голодны - я проникся ненавистью к нашему новому знакомому, Атлас тоже была человеком и потому не хотела есть, а Ответ рыцаря есть физически никогда не хотел.

— Что ж, быть посему. Солнце уже клонится к закату, и нам пора спать. Утром, на рассвете, мы начнем приготовления к походу. Наш путь будет лежать в Пастельные равнины, там и обитает та тварь, о которой я говорил вам чуть раньше.

— А что за тварь, позвольте узнать?

— А это вы узнаете завтра, Платон. Чтобы не сбежали ночью - собеседник ухмыльнулся. — до завтра, господа!

После чего Томас развернулся и шагнул в свою палатку. Я тоже, однако, почувствовал, что меня клонит ко сну. Хотя сэр Томас немного неточно сказал, солнце было не в зените, но еще и не на закате. Я выпил всего полбокала, я чувствовал себя таким пьяным.

— Ну, так тому и быть, пошли спать. Всем спокойной! Раньше ляжем, раньше встанем. Мне нравится режим этих ребят.

— Яяяяя тоже, эх, очень спать хочу - Атлас как следует потянулась и улыбнулась. - этот ваш Томас такой хам, ненавижу его. Но он обаятельный, тут ничего сказать не могу. Ладно, пошла я. Платон, ты идешь?

— Ага, иду. Меня тоже сильно клонит в сон.

— Вот и славно.

Нам приготовили три раздельные палатки, которые располагались в трех разных частях лагеря. Зачем? Если бы я тогда знал. Мы разошлись по своим спальным местам. Я уснул мгновенно. Мне снился крайне странный сон. Будто я в темнице, а мои руки и ноги склеены каким-то клеящим составом.

— Ммммммм, ММММММММ - рот тоже заклеен, не могу пошевелиться. Странно, я же вроде положил цветок златоцвета себе под голову. Почему мне вновь снится кошмар? Хотя, конечно, обстановка другая. И тут слышу голос своего Проводника сквозь сон.

— Платон, Платон, блять, проснись же ты! Ой, ладно, так быстрее - его голос наполнился силой и ворвался в мои уши. Кажется, у меня лопнули барабанные перепонки. - СИЛОЙ, ДАННОЙ МНЕ… - А дальше я не успел услышать, меня мгновенно вытянуло из сна. Я был трезв как стеклышко.

— Платон, вставай скорее! - Ответ рыцаря навис надо мной.

— А? Что такое??? Что это было??

— Я применил свою способность, тебя отравили, и я снял интоксикацию. Скорее, идем за мной.

— Зачем?

— Там происходит что-то нехорошее, и мне нужна твоя помощь.

— Что бы это не было, это могло подождать до утра!

— Там Атлас! - я посмотрел на него внимательно и не задумываясь ни мгновения сказал.

— Веди.

Мы вышли из моей палатки и пошли к краю лагеря. Там действительно творилось что-то неладное.

На поляне за палаткой Томаса лежала Атлас. Лежала на огромном куске мрамора. И откуда только эти затейники берут такие редкие стройматериалы? Атлас была распята на веревках. Вокруг стояли охотники, но их было не узнать. Они были облачены в темные рясы, вышитые золотом, и напевали какую-то песню. Потом какой-то человек в рясе красного цвета(это был сэр Томас, как я выяснил в последствии) подошел к Атлас и вздернул над ней клинок.

— Како… - мой выкрик прервал Ответ рыцаря, заградив мне рот рукой. И не зря. Потом я увидел, как Томас рывком опустил кинжал на камень. С такой силой, что от камня отлетела крошка. В этот момент с Атлас упала вся одежда. Она превратилась в лоскуты, обнажив ее прекрасное тело. Молодая нагая кожа светилась в отсветах костра.

— Братья! Мы сегодня собрались, чтобы принести жертву во имя Асфати! Нашего покровителя. Да будет эта кровь ему платой за наше вечное развлечение и вечную свободу. Слава ему!

— Слава! - закричали они хором.

— Блять, они какие-то фанатики… Давай их всех перебьем? Не против? - предложил я.

— И как ты это предлагаешь сделать? - возразил Ответ рыцаря. - Их тут больше дюжины. А нас двое.

— Но они без оружия, плюс на нас элемент неожиданности!

— Хм, тут ты прав. Пошли, вернемся более подготовленным.

Мы отошли, и я услышал как жрецы какого-то местного бога напевают горловую песню. По коже ударил мороз. Через пару минут мы вернулись уже с двумя двуствольными ружьями.

— И как мы будем нападать? - уточнил я.

— Я предлагаю зайти сбоку и сзади и сразу сделать несколько выстрелов.

— Хм, возможно… погоди, что это он делает? - я посмотрел в сторону Томаса.

— Но перед тем, как принести невинную деву в жертву, мне, как верховному жрецу, предстоит честь лишить ее той самой чистоты! - на этих словах он снова взмахнул кинжалом и рясы упали уже с него. Там он оказался абсолютно голым. Горловое пение стало одобрительным.

— Знаешь, у меня идея получше. Помнишь, ты говорил про экстрамерный пространственный карман, куда телепортируются все конечности и кишки?

— Есть такой, а что?

— Ты можешь как-то меня туда перенести?

— Ну, теоретически это возможно. Но только если твое тело будет полностью уничтожено и вход в этот мир будет заблокирован.

— Это можно устроить? - спросил я. Ответ рыцаря закатил глаза и полез себе в карман, а потом достал оттуда небольшую коробку спичек.

— Вот, это абсолютный огонь. Можешь поджечь себя. При этом тебе надо, как бы сказать получше… Откуси себе язык, в общем. Это заблокирует твой вход в этот мир. Чтобы вернуться обратно, хм, сам, в общем, поймешь. Готов?

— Ага! - с этими словами я поджег спичку и подставил под нее руку. Рука вспыхнула, как пропитанная бензином. Как и все тело. Одновременно. Боли почти не было, только холодок. Через секунду Ответ рыцаря сидел в засаде один.

А я между тем был в интереснейшем месте. Потолка и стен не было видно, даже если они на самом деле были. А что до пола… Я по колено стоял в потрохах. Вот плавает печень, вот - желудок. А вот - чья-то трахея. И все это в киселе из крови и какой-то слизи. Я узнавал у Ответа рыцаря, как этот карман работает в подробностях. Тут время замедленно в миллион раз. А органы, когда попадают сюда, остаются живыми. За счет этого тут регенерация происходит очень медленно, а потом восстановленный орган возвращается в мир Луга. Правда, чтобы человек совсем не ждал, ему дают первый готовый орган, не всегда полученный от первоисточника. Такие дела. И сейчас сжатие времени играло роль. Потому что это позволяло мне спокойно выбрать себе оружие и напасть в нужный момент. Кстати об оружии, ружье вместе со мной не сгорело. Поэтому оружие, действительно, пришлось выбирать на месте. О, вот этот пищевод выглядит очень мило. Он состоит из трех слоев мышц, и значит, очень прочный. Тьфу, блять. Кровь от откушенного языка залила весь рот. Я взял пищевод крепче в две руки, сделал восемь или девять шагов вперед, где, предположительно, должен был стоять неудачливый верховный жрец, и задумался. А как, собственно, вернуться обратно? А, ну да, мне нужно вернуть язык. А это можно сделать только если он окажется в этом киселе. Как говорится, глаз за глаз, язык за язык. Выплевываю теплый кусочек плоти. И понеслась.

— Здрасьте! - кричу в спину Томасу, пока тот пристраивается к голой Атлас. Не дожидаюсь, пока он обернется и обвиваю чей-то пищевод вокруг его горла. Он начинает дрыгаться и хрипеть. Горловая песня обрывается. Я буквально наступил песне на горло, супер! Люблю аллегории. Из засады выскакивает Ответ рыцаря и сходу стреляет в одного из жрецов, от чего он отлетает на несколько саженей назад. Перезарядка двустволкам не нужна, так что следующая дробь летит в жреца, который побежал ко мне. К этому времени тело Томаса-пидараса у меня в руках обмякает и я бросаю его на землю.

— Ответ рыцаря!

— Лови! - он кидает мне мое ружье. Выстрелы: один, второй. Перезаряжаю. Осталось семь ублюдков. А у меня всего 2 патрона. Всаживаю их в одного непонятливого сэра, который не пожелал умирать сразу. И вот, я без оружия… Хотя! Беру кинжал мертвого Томаса. Подсаживаюсь и вонзаю его в ногу того, кто бежал на меня сзади. Откуда у меня такие рефлексы? Он падает на землю лицом вниз. Нет, ну убивать со спины - это хамство. Я же приличный человек. Переворачиваю его, подхожу со стороны головы, и, игнорируя любые попытки меня остановить, всаживаю кинжал в глазное яблоко. Ковыряюсь в нем. Ну и мерзость. Резко продавливаю клинок и отхожу от покойника. Осталось шесть. А нет, Рыцаря прикончил еще троих. Черт, он уже обходит меня по числу жертв! Но есть еще трое.

— Они мои - кричу я, когда ОНИ уже обступили меня кольцом.

— Трое на одного? Это мне нравится!

Кольцо начинает сужаться. Делаю безуспешные попытки задеть хоть кого-то. Странно, почему другие не встают? На них регенерация не действует? Но сейчас не до этого. Меня уже повалили и бьют ногами. Ловлю одну из ног и вгрызаюсь в нее зубами. Вой полный боли и влажный хруст. Откуда-то во мне взялись силы, чтобы прокусить ногу. Отлично. Противник падает на землю. Опять же, игнорируя то, что меня бьют ногами еще двое, наползаю на третьего, которому прокусил ногу, подбираюсь к лицу и начинаю его… грызть? Ну да, грызть. А что мне еще остается? Двое отступают в ужасе, третий бьется в конвульсиях пытаясь меня остановить. Слышу свист, оборачиваюсь. Ответ рыцаря позвал собак и они накинулись на своих хозяев. Я же сказал, что они мои!! Эх, опять не везет. Оставляю дрыгающееся тело с окровавленным лицом. Оглядываюсь. Вокруг кровавая мясорубка. Я скорчил рожу омерзения. Что, впрочем, не мешало мне эту бойню устроить. Подхожу к Атлас. Она все еще лежала голая и, казалось, вообще не дышала. Нагибаюсь к ней и нежно целую в губы. Чувствую вкус вражеской крови. Она, видимо, тоже его почувствовала, и тоже открыла глаза.

— Доброе утро, милая!

— А… а что? Где я?

— Над тобой тут пытались надругаться.

— И как? Удачно?

— К сожалению, нет. Я всех убил. - я лукаво улыбнулся. Она ответила мне невинной улыбкой счастливого дитя.

— Пошли, у нас еще много дел.

Собаки тем временем догрызали двух моих мучителей. Я подошел к Томасу. Выглядел он мягко говоря так себе. И вот, стихло.

— Это было… странно. Но мне понравилось - прокомментировал случившееся Ответ рыцаря.

— Более, чем странно. - ответил я. И тут я понял, что Атлас сидит на холодном камне. Голая. И такая манящая. Прикрывается. Но так и простудиться можно.

— Я принесу одежды.

Через десять минут мы встретились у костра, уже все одетые, и немного в крови.

— Наши дальнейшие действия, друзья?

— Так или иначе, у нас есть вторая вещь и надо что-то с ней делать. Этот сэр Томас что-то явно знал, просто не успел с нами поделиться. И зачем нужен был весь этот цирк с жертвоприношением?

— А давайте у него и спросим - резонно предложила Атлас.

— Тут есть проблема - тушевался я - я его убил. Совсем. Задушил чьим-то пищеводом.

— Вообще-то нет. - сказал Ответ рыцаря.

— То есть?

— Он там еще живой, только без сознания. - пояснил он.

— Тогда не вижу причин не поговорить с ним.

Мы обступили неудачливого верховного жреца. И стали будить. Своими методами.

— Подъем! - с этими словами я погнал кинжал ему в ногу.

— Ммммммммм - промычал он

— Онемел что ли? Давай рассказывай, что это за поебота сейчас была? Зачем вам жертва, ты, извращуга!

— О сэры, смилуйтесь! Это наша традиция!

— Насиловать гостей?!

— Нет, приносить жертвы нашему покровителю. Великому Асфати! Ну и насиловать да, тоже - проворачиваю клинок в его ноге, слышится еле различимый скулеж…

— Итак, что нам делать со второй вещью? То есть с пулей. Ты уже понял, мы люди нервные. Можем и покалечить.

— Сжальтесь, я правда не знаю! Но вы можете обратиться к нашему покровителю. Он знает все ответы на все вопросы!

— И где его найти?

— Идите на Восток…

— Ну да, куда бы еще! Ладно. Но нам понадобится твоя помощь проводника, сэр Томас. Вдруг ты с парнями очухаешься и решишь нас нагнать? Они ведь оживут?

— Оживут… Вы возьмете меня в плен?

— Нет, только твою голову!

— Что??? - сказали все присутствующие хором.

В воздухе сверкнуло лезвие топора.

Глава 15. Большая охота.

— Зачем… просто, зачем ты это сделал?

— А что я еще должен был сделать? Этот мудак чуть не изнасиловал Атлас, а еще он нас всех дружно опоил каким-то ядом, от которого меня спасла только твоя сила. И то, голова еще болит.

— Эй, я вообще-то все слышу! — сказала возмущенно отрубленная голова.

— А тебя никто не спрашивает! Говорю, что ты мудак, значит так и есть! И через что ты вообще говоришь, а, голова?

— Ну связки то голосовые у меня на меня на месте - голова сэра Томаса попыталась пожать плечами, но, увы, у нее их не было.

— Ладно, не об этом сейчас. Думаю, никому спать уже не хочется, а рассвет будет где-то через полчаса - прокомментировал ситуацию Ответ рыцаря. - Поэтому предлагаю собрать немного припасов в дорогу и выдвигаться с первыми лучами солнца.

Возражений его предложение не встретило. Мы начали сборы. Голова была мстительно закинута в мешок, где мычала что-то нечленораздельное.

И как только лучи света пронзили линию горизонта, наш небольшой отряд, пополнившийся еще одной неучтенной частью тела, двинулся на восток.

Через полдня пути, которые мы провели за разговорами о перспективах приготовления супа из головы и рассказами той самой головы о ее прошлых похождениях, мы, незаметно для себя, вышли на холмистую местность. В некоторх холмах были подобия нор. И вот мы вышли к Царь-норе. Огромном углублении в одном из самых больших холмов.

— Ну, зови свое чудище.

— О, Великий Афсати! Яви нам свой лик! Тарус, керон, САР! - последние слова отозвались эхом в пещере.

Ииии… Ничего не произошло…

— Слышь, голова профессора Доуэля, ты нам чего-то недоговариваешь. Поверь, Ответ рыцаря может приготовить суп из чего угодно. И ты - не исключение.

Голова заскрежетала зубами, а потом с сожалением выдохнула. Дальше стал происходить какой-то сюр. Голова широко открыла рот и из него показался наконечник стрелы. Ладно бы он просто показался, он потом еще и загорелся. После этого полноценная(и даже больше обычного по размерам) стрела вылетела изо рта и улетела в даль пещеры. Голова стала что-то недовольно ворчать. Через минуту мы услышали нечеловеческий рык из глубины холма, а еще чудь погодя вышло… это? Да, так это и можно назвать.

— Мать моя пресвятая женщина… - очень четко описал ощущения я.

— Не богохульствуй, но согласен, это необычно. - парировал Ответ рыцаря.

— А мне нравится, он кажется милым. - сказала Атлас.

Асфати выглядел как нечто… даже не буду придумывать эпитет. Слово “странно” звучало в моей речи слишком часто. Тело, огромное по своим размерам и не понятно вообще как умещающееся в расщелине пещеры, принадлежало явно медведю. У медведя было 6 лап. В каждой лапе было по орудию: праща, ружье, лук, копье, пистолет и… удочка. А вот лицо было вполне себе человеческое и принадлежало человеку кавказской национальности, притом голову украшали большие национальные косы, смотрящие горизонтально. Лицо было очень выразительным. И выражало, судя по всему, гнев. Еще бы, горящая стрела угодила прямо в глаз. Но гримасы боли это не вызвало. Только раздражение.

— Чего вам надо, смертные? - громогласно возвестило чудовище.

Мы переглянулись.

— Да в общем то, если ты не в курсе, тут нельзя умереть - довольно язвительно заявил я.

— Ты слишком юн для таких заявлений, смертный. - уже обычным голосом прибавило тело с шестью руками.

— Ой, а я то думаю, чего ты меня смертным называешь все время. Мы же не представились! Знакомься. Я - Платон. Пленник этого мира.

— Это я уже понял - голова с горящей стрелой в глазу вздохнула.

— Не перебивай, пожалуйста - гримаса гнева сменилась недоумением. Когда я убедился, что меня слушают, я продолжил.

— Так вот, я - Платон. Очень приятно. А это - Ответ рыцаря - мой Проводник. Это моя девушка - Атлас - на этих словах она покраснела. - А вот это - я поднял голову над собой - голова сэра Томаса, неудачливого адепта твоего культа. Он призвал тебя сюда. Нам нужно с тобой поговорить, как с покровителем охотников.

— Я догадался, что не как с мастером по резьбе. Рассказывайте давайте, что стряслось? - одной из шести рук монстр вынул у себя из глаза стрелу, и тот мгновенно начал зарастать плотью и кровью.

— Ага, чудно. Такое дело, чтобы выбраться отсюда, мне надо найти три вещи и сделать одно дело. Вот вторая вещь - я достал из кармана пулю и явил ее Асфати. - Мне нужно только понять, что с ней сделать.

— И вы обещаете вернуть голову моего адепта на место и убраться отсюда?

— Ага! Поможешь? Пожалуйста - мое лицо растянулось в притворной улыбке.

Голова еще раз горько вздохнула.

— Ладно, я расскажу вам, что делать. Но вы уйдете отсюда навсегда. Договор?

— Договор. Приступим. Что делать?

— Значит так, к Западу отсюда, но не оттуда, откуда вы пришли, а там где горит огонь, живет страшное чудовище - слышать это от медведя с человеческим лицом и шестью руками было необычно, но приходилось верить. - Это чудовище - мой заклятый враг и самый желанный трофей. И я хочу, чтобы вы принесли мне его голову! - последние слова человеко-медведь прошипел.

— Его не берет никакой оружие. Кроме того, что вы сжимаете в руках. Мои адепты должны были повести вас на битву с ним, но зачем-то решили принести мне жертву во имя удачной охоты. Недоумки… - сэр Томас на этих словах прикинулся мертвой головой и не подавал признаков жизни.

— Окей, в целом, все понятно. Мы можем взять твоих адептов в себе в помощники?

— Да пожалуйста. Берите, все равно вы все бессмертные ублюдки. Хотя есть такие персонажи, кто и оттуда умудрился не увернуться.

— Это как?

— Если тебя съедает тот монстр, ты как бы… исчезаешь. На совсем. Так что попробуйте не убить моих слуг - Асфати посмотрел на отрубленную голову и скривил рожу.

— Ну так мы это… пошли?

— Валите уже, что с вас взять.

Ну мы и свалили. Вернулись в лагерь, там приспешники жуткой твари уже собрались по кусочкам и даже успели сварить из того пищевода, которым я задушил Томаса, неплохую похлебку. Голову многострадального сэра мы обратно насадили на его тело и она благополучно приросла. Потом мы решали некоторые организационные вопросы(Атлас ударила Томаса по яйцам, т. к. он это заслужил), а потом ели похлебку из пищевода. После трапезы состоялся недолгий разговор.

— Ну что же, друзья - чуть заговариваясь, видимо, регенерация еще завершилась не полностью, протараторил глава культа Асфати. - Теперь нам сам бог, ну или по крайней мере, наш покровитель, приказал идти на большую охоту! Это очень увлекательное событие, мы устраиваем его каждый год в одно и то же время. Но с вами мы наконец сможем принести нашему покровителю добычу!

Мы недоверчиво покосились на Томаса, слишком уж остервенело звучали его речи. Даже для фанатика.

— Хорошо, а что вообще из себя представляет это зверь? - решил уточнить я - Мне кажется, страшнее Асфати тут уже ничего не может быть.

— Бросьте, наш покровитель еще нормально выглядит. Я не берусь описать то, что ждет нас там. Вы сами все увидите! Выдвигаемся сейчас же! - он вскочил с бревна.

— Можно я доем свой супчик из пищевода неизвестного путника? - неожиданно вставила Атлас так, что все на нее покосились. Но никто возражать не стал. Голодная девушка страшна сама по себе. Даже если голода она в принципе чувствовать не может. Поэтому мы закончили есть, собрали оружие, коней, собак, и отправились на охоту. Большую охоту. Наша дорога лежала на Запад, но перед тем, как мы выдвинулись, всем пришлось пройти через ритуал. Томас зажег у себя в руке что-то похожее на небольшой факел. Он горел так хорошо, что несмотря на дневное освещение, вокруг стало светлее. Все по очереди подходили к Томасу и смотрели на огонь.

— Смотрите внимательно, а потом сами поймете, что произойдет.

— Ого, я вижу! - первой попробовала Атлас. Она отошла от огня и уставилась в пустое пространство где-то в далеке.

Вторым попробовал Ответ рыцаря. Он никак особо не отреагировал. Последним из нашей команды попробовал я. Я смотрел на огонь и видел, как в безумной скачке несутся друг за другом кони с всадниками, как перед ними бегут гончие, загоняя добычу. Я слышал выстрелы и чувствовал запах пороха… Потом наваждение схлынуло и я отвел взгляд от огня. Вернее, попробовал это сделать. Огонь остался на прежнем месте, на фоне облачного неба, где-то в далеке. Попробовал отвести взгялд, и понял, что огонек зафиксирован у меня перед глазами в одной точке пространства. Он просто висит над землей в далеке. Нашему примеру последовали все охотники, и в конце концов мы так или иначе смотрели в одну точку, видя общий ориентир.

— Нам нужно идти к огню большой охоты, он указывает расположение чудовища - пояснил Томас.

Выдвинулись в путь. Путь занял примерно 8-10 часов, и, когда мы дошли до места привала, был уже вечер. Решили передохнуть и начать завтра. Разбили небольшой лагерь, а это у охотников получалось очень искусно. Откуда ни возьмись возникли палатки и бревна. Так же неожиданно разгорелся костер в центре, а сверху появился котелок. В нем варилось что-то ароматное, по лагерю потек запах мяса.

— Что ж, вам нужно, пожалуй, знать одну вещь перед тем как завтра мы выдвинемся на Большую охоту.

— Ну? - я уже приготовился к неприятностям.

— Монстр, на которого мы будем охотиться, носил много имен в разное время. Мы будем называть его просто «Зверь». Итак, чтобы убить Зверя нужно несколько условий. Первое - самое главное - его не берет никакое оружие, кроме легендарной пули. Это у нас есть. Не важно, во что вы разяжаете пулю, в ружье или пистолет, она примет форму нужную для оружия. Вот дайте мне ее, я покажу.

Я недоверчиво достал из кармана вторую вещь и протянул Томасу. Он ее взял и поднес к своему револьверу. Пуля расплылась в его руке лужицей, а потом превратилась в снаряд ровно того калибра, который нужен. Затем адепт поднес пулю к двустволке, процедура повторилась и пуля стала патроном с дробью.

— Хорошо, пуля у нас есть. Второе условие?

— Второе условие - отличная меткость. Зверь двигается быстро. Быстрее, чем вы можете себе представить. Чтобы его увидеть, а главное - попасть, необходимо не просто следить за его движениями, а предугадывать их. Для этого на вашем пальце и находится кольцо. - я машинально посмотрел на свою руку, на ней был перстень, который Томас отдал мне в начале нашего знакомства. - Это кольцо является реликвией нашего культа, оно увеличивает скорость и реакцию стрелка в десятки раз, позволяет предсказывать движения добычи и никогда не промахиваться. И раз уж кольцо приняло вас, то стрелять, стало бы, вам.

— Не имею возражений. - я пожал плечами.

— Хорошо. И третьей условие. Оно не так важно, но тоже имеет значение. Зверь очень хитер. И он попробует заманить вас в свое логово. Не позвольте это ему сделать. Он будет насылать на вас своих приспешников. Помните, все, что вы увидите здесь - не иллюзии, а реальность. От того тут бесполезны артефакты развеивающие иллюзорность. Вам придется справиться с искушением самостоятельно. Я верю в ваши силы! - он пригубил напиток из кубка.

— Хорошо, сэр Томас, мы поняли. А какова будет ваша роль?

— Мы загоним Зверя в угол, и когда ему будет некуда деться, вам нужно будет убить его.

— Добро. Выдвигаемся на рассвете?

— На рассвете…

И мы разошлись по палаткам. В этот раз я спал вместе с Атлас в одной палатке, Ответ рыцаря - в соседней. Ночь прошла на удивление спокойно. Но даже перед бурей чаще всего бывает штиль. Утро встретило меня поцелуями Атлас, покрывающими всю поверхность моего лица. Это было так по-детски умилительно, но при этом так искренне, что я растерялся. Потом прижал ее к себе, запустил руки в волосы и прильнул к ее губам. Такого страстного поцелуя у меня никогда не было. Я взял ее под локоть и положил ее руку на свое плечо, а сам потихоньку подталкивал рукой запущенной в волосы ее голову к себе, прижимаясь все сильнее. Внутри полыхал пожар. И как всегда, все испортил случай!

— Любовнички, выходим! - Ответ рыцаря заглянул в нашу палатку. Вот же черт, такой момент испортил. Атлас смутилась и спрятала лицо в руки. Моя ж ты хорошая. Мы начали сборы. Через час другой все были готовы выдвигаться.

— Ждать больше нечего, господа. За нашей спиной Рубикон. Вперед!

Ориентируясь на никогда не гасший(даже ночью) призрачный огонь, мы пошли на Запад. Как выяснилось, Асфати на врал. Мы не встретили ничего, что было на тех местах, через которые мы шли к лагерю охотников. Мы также шли Запад, но уже на другой Запад. Как будто совсем другая земля. Направление ветра(а оно, как мне объяснил Ответ рыцаря, всегда тут было одинаковым) отличалось. Трава не стелилась, а топорщилась. И была выше. Намного. Выше пояса, почти по грудь. А под ногами сновало всякое мелкое зверье. Куницы, кролики, просто крупные крысы. Некоторых охотники брали в качестве добычи.

— Приманка для Зверя - объясняли мне они.

Мы продолжали наш путь несколько часов. В основном, молча. Тишина прерывалась лишь редкими выстрелами и лаем собак. Через некоторое время мы пришли к небольшому заборчику из сетки-рабицы, на котором висела табличка: «Внимание, конец заповедной зоны. Предъявите разрешение на охоту.». Сама табличка висела на небольшой будке, напоминающей контрольно-пропускной пункт. Из будки вышел мужчина средних лет в черной майке, спортивных штанах и с короткой стрижкой. Он с суровым видом посмотрел какую-то бумажку, которую ему дал главарь охотников, а потом одобрительно хмыкнул.

— Проходите. Только все трофеи, чур, регистрировать. Регистрация проходит здесь же, на выходе. Пойдемте, обозначим ваше оружие, и можете приступать.

Мы прошли в егерскую будку, она внутри оказалась намного больше, чем снаружи. Разложили все оружие на столах и начали перепись.

— Так, револьверы, 8 штук. Картечницы, короткие - 4 штуки. Двуствольные ружья - 5 штук. Пуля легендарная - одна штука. Артефакты используете?

— Да… - сказал было я, но на мою ногу очень сильно надавил Томас, и я закряхтел.

— Никак нет! - почти проорал он.

Егерь подошел к нам и сурово посмотрел. Я чуть в штаны не навалил, если честно. Но, постояв немного, он все же отошел от нас и продолжил перепись оружия. Глава группы наклонился ко мне, и, почти не разжимая губ, прошипел.

— Ты дурак? Нельзя использовать артефакты! Нас за это бы тут всех смесили в кровавую кашу.

— Ну извини, я не знаю ваших порядков! - тоже прошипел я.

Егерь покосился на нас, мы фальшиво улыбнулись ему, впрочем, не вызывая подозрений, и он пошел дальше. Мы продолжили упрекать друг друга. Через какое-то время перепись закончилась и мы все вышли вместе со снаряжением из будки и пошли вглубь охотньей зоны. Дальше места шли довольно живописные. Помимо обычного пейзажа из колыхающейся травы на горизонте показались огромные столбы. При подробном более близком рассмотрении выяснилось, что это огромные сосны. Намного выше, чем можно было бы найти в нашем мире. Ветки на них были той еще редкостью, стволы были практически голыми. Но очень, и очень массивными. В несколько человеческих обхватов. Мы шли между этими гигантами и слушали пение птиц. Хотя я был здесь не так долго, я уже забыл, как звучит их щебетание. Последний раз я слышал их в тот день, когда я… а, в прочем, не будем об этом. Мне кажется, это было так давно. Целую жизнь назад...

— Друзья! - неожиданно выкрикнул Томас. - Мы практически пришли к месту обитания Зверя. Нам необходимо оцепить территорию вокруг, для этого мы протянем колючую проволку. Она имеет одно очень важное для нас свойство. Она создает невидимый барьер, который не позволит Зверю вырваться из кольца. Но не думайте, что это его остановит. Зверь может затягивать людей в свое логово, а оттуда они уже не выбираются. Главное - не дайте зверю прорвать кольцо из колючей проволки. Загоните его в угол и добейте. Всем все понятно?

Все кивнули.

— Тогда Джорж и Кевин со мной. Растянем проволоку по периметру.

Мы пошли расставлять ловушки.

— И последнее - Томас окликнул нас перед тем, как мы ушли.

— Большая охота всегда начинается неожиданно. Вы узнаете, когда это начнется. Зверь просто пригласит вас, и вы примете его приглашение. Без вариантов. Так что будьте готовы. Всегда.

На это я только коротко кивнул. Мы с Атлас ушли растягивать магическую проволоку.

— Как думаешь, что он имел ввиду про это приглашение? - спросила она.

— Да откуда мне знать? Он же шизик и фанатик. Бредит, как обычно. Я бы вообще с удовольствием бы сбежал отсюда. - от этих слов мне стало как-то грустно, и Атлас это заметила.

— Милый, не волнуйся. Мы сбежим отсюда, и я буду с тобой - она очаровательно улыбнулась. Это придало мне сил.

Мы прошли добрых два с половиной километра к тому месту, где другая группа оставила свою часть проволоки, и соединили концы между собой. В воздухе появилось фиолетовой свечение, которое еле заметной волной пошло куда-то в небо и растворилось.

— Вот и все. Как думаешь, когда это начнется? - спросила Атлас.

— Не знаю, но думаю, что мы сразу поймем, если что-то будет не… - я не договорил, этому помешали. Мир моргнул и ситуация переменилась. Ногу пронзила острая боль. Что-то нечеловеческое заговорило голосом Атлас. Она взяла меня за волосы резко потянула вверх.

— За все в этой жизни надо платить… - прошептало это нечто в мое ухо.

Глава 16. Интерлюдия в мире Луга.

Тем временем автобус, который вез Ивана Васильевича далеко от Москвы и человеческого мира вообще, наконец дошел до конечной остановки. Иван Васильевич вышел, и автобус уехал куда-то вдаль. Опять за горизонт. Иван стоял перед домиком Джерри. Он подошел к массивной деревянной двери и постучал. Дверь открыли два таких же массивных амбала, один афроамериканец и один белый.

— Чего надо?

— Отойди

— Пошел отсюда. - и дверь захлопнулась. Иван Васильевич вздохнул, размахнулся и ударил по двери примерно половиной своей силы. Дверь слетела с петель и впечатала в стену одного из амбалов. Второй бросился на Ивана, но был отправлен в нокаут одним прикосновением к плечу. В углу комнаты лежал запыхавшийся Джерри, который еле успел увернуться от удара несущейся на него двери. Его воспаленные глаза явно выражали испуг и усталость от того, что его в последнее время постоянно хотят убить. Потом он встал, отряхнулся и вернул себе лицо. Pаговорил излишне церемонно.

— Чем обязан?

— Джерри, как хорошо, что ты не растерял своей гостеприимности!

— Я не люблю всяких проходимцев, да еще и тех, которых я не знаю. Что тебе нужно? Выполнить какое-то задание или что-то вроде того?

— Нет, я только хотел проверить твою лицензию. – при этих словах на лице Джерри выразилось беспокойство.

— Лицензию? Да кто ты такой и откуда знаешь…

— Я служащий Канцелярии, Джерри. Меня зовут Иван. Для тебя Васильевич. – лицо Джерри с беспокойного сменилось испуганным, и он впал в ступор.

— Джерри? – помахал рукой в воздухе Иван.

— А? Я-я-я?

— Твоя лицензия, пожалуйста.

— Д-да, ко-конечно. Секунду. – он подошел к столу и открыл ящик. Иван в мгновение ока оказался около него и остановил его крыло перед тем, как он успел закрыть стол. Служащий протянул руку и вытащил из ящика стальной портсигар. В глазах Джерри плескался ужас.

— Джерри, я правильно понимаю, что это твои таблетки? И ты при этом, конечно, ничем не болеешь. Это твой пропуск в мир людей, и ты должен пользоваться им только по служебной необходимости и после письменного разрешения сверху, с подписью моей и Ихтиса Карловича.

— Даааа, я так и делаю, а в чем проблема?

— Проблема в том, что ты совершенно не умеешь врать, Джерри. – В руках у служащего Канцелярии материализовался стул и он легким движением пригвоздил крылья Джерри к стене. Стоит ли говорить, что ножки стула были предварительно заточены и вошли в деревянную стену, как нож в масло. По стене потекла красно-алая кровь, а по комнате разнесся полный боли вой. Тело у стены забилось в конвульсиях, но вскоре обмякло в бесплотных попытках вырваться.

— Джерри, ты же такой же служащий, как и я. Мы с тобой… только винтики в этой большой системе. И нам с тобой не впервой делать то, что нам приказывают. Так вот, мне приказали разобраться с твоей, как бы деликатнее выразиться, ситуацией. Скажи мне, мой хороший петушок, золотой гребешок, кому ты давал свои пропуска и зачем?

— Клянусь, я бы и не подумал, и не подумал бы, кляну-у-ууу-усь.

— Джерри, я все вижу, ты же знаешь. Но раз не хочешь по хорошему, будем по плохому. – Иван закрыл глаза, а когда открыл они стали розово-перламутрового цвета.

— Сэр Джереми Виконт Третий Свайр, кому и зачем ты давал таблетки? Последняя попытка!

— Никому!

— Я, действительный служащий канцелярии, силой, данной мне, взываю к истине!

— НЕЕЕЕЕЕЕТ – только и успел прокричать Джерри перед тем, как его зрачки сузились и Иван проник в тот день, когда Платон приходил в дом к Джерри.

Вот он стоит опять рядом избушкой и видит, как перед ним стоят путники. Вот они входят внутрь, Ответ рыцаря разносит охрану. Джерри начинает возмущаться, а потом разговаривает с Платоном. Иван подслушал часть разговора.

— Это - пропуск в обе стороны. Как в этот мир, так и обратно. Выпиваешь одну и попадаешь в ту или иную сторону. Принеси мне Атлас - и я дам тебе ровно столько, сколько нужно на проход обратно. - сказал Джерри. Иван принялся укоризненно покачивать головой и что-то записывать в блокнот. Но конец разговора ему было не суждено услышать. Его наблюдения прервал громкий свист из-за спины. Иван обернулся и немного оторопел.

— Эй, служивый, мы не договорили! - к домику невероятно быстрыми темпами приближалась фигура. При более ближнем расположении в ней можно было распознать старушку. Ту самую, что напала на служащего канцелярии при его выходе из Кремля.

— Да что б тебя, как ты меня здесь-то достала. - Иван окончательно убедился, что имеет дело с какой-то очень сильной сущностью. Достаточно сильной, чтобы прорываться сквозь грани миров и преследовать его. А это по определению казалось невозможным. Тяжелый вздох, и вот, через пару секунд энергичная бабушка уже была в нескольких десятках метров от избушки.

— Старая, не знаю, как ты сюда попала, но уверяю, вернусь обратно только я.

— Размечтался! - старушка сплюнула на землю и с хрустом начала разминать шею.

— Если ты сейчас же мне не объяснишь, как ты попала в изолированное служебное пространство высшего уровня, я помогу засунуть тебе твои пакеты прямо в задний проход. Не вспотею даже.

— О, все просто! Тебе бы повнимательнее, что ли, быть - и бабуля достала что-то из кармана, тряся это в воздухе. Иван почуял запах марли, испачканной кровью. Его кровью. Он вспомнил битву на остановке. И как первым ударом бабка поцарапала его ногу. Тут и случился сбой. После того, как Иван Васильевич исчез с остановки, его кровь, которая, вероятнее всего, попала на землю, никуда не делась. В крови уже успела к тому моменту раствориться таблетка. И она, эта старая кошелка, этим воспользовалась, собрав кровь с мостовой. Первостепеннейшая дрянь.

— На себя посмотри! - Иван последние слова сказал про себя, но они каким-то образом дошли до болезной. - А теперь, служка, давай на чистоту. У тебя сейчас есть то, что нужно мне. И ты мне это отдашь по-хорошему - хозяйка голоса нехорошо улыбнулась.

— Иначе что? - выше обозначенный служка терял уверенность в собственной неуязвимости. Бабка опять ухмыльнулась и очень быстро оказалась на расстоянии удара. Совершенно незаметно она перехватила трость и вонзила ее в землю, где стояла нога Ивана. Он, конечно, успел уклониться, но это было очень близко. А дальше пошла пляска. Натуральная пляска смерти. Иван и старушка переставляли ноги и едва не дышали нос в нос. Места, куда бабушка втыкала трость, мгновенно покрывались плесенью и росой. А учитывая, что это были лишь воспоминания о прошедшем дне, выглядело вдвойне странно. Руки Ивана летали быстро, но оппонент от них уворачивалась. И вполне себе пару раз мазнула ударами по служащему. Раны, пусть не глубокие, мгновенно покрывались коркой, но не зарастали и сильно зудели. Это сильно раздражало того, кому их наносили. Сейчас Иван Васильевич знал точно, бежать ему некуда. Во-первых надо закончить дела. Во-вторых таблетка действовала как минимум в течение 5 минут. Надеяться на это было глупо.

Битва продолжалась. Иван как-то приловчился и выхватил трость. При ближайшем рассмотрении можно было разглядеть, что трость была сделана не из белого пластика, а из натуральной гладко отполированной кости. Скорее всего, человеческой. Конец трости венчала рукоятка в виде серпа. Наконечник украшало остро заточенное жало из неизвестного металла.

— А ну верни, поганец! - заорала истошно бабка - Я с ней родилась, я с ней и сдохну!

— В одном ты права, ты и вправду сейчас сдохнешь! Но на последок - подарок - Иван взял трость посередине и усилием воли попытался превратить ее в прах. Ебанутая, как и ее владелица, палка, не поддалась. Бабка скривила улыбку и что-то прошептала. Трость мгновенно стала очень мягкой и гибкой, обвив руку Ивана, как корень какого-то растения. Потом сжалась. Раздался хруст - это сломалась лучевая кость. Но Иван Васильевич умел сдерживать себя и только сплюнул. Бабуля оказалась рядом, впрочем, не предпринимая попыток напасть. Вместо этого она что-то очень тихо, но четко шептала. Трость удлинялась и обвивала всю руку, явно замахиваясь серпом, чтобы отсечь бедному служащему голову. Рука все это время была вытянута вперед. Старая мягкой поступью подошла к протянутой пятерне, которая рефлекторно разжалась и растопырила пыльцы. Потом деловитая женщина в возрасте одним движением руки смахнула с пальцев Ивана его перстень с личным шифром. Это же кольцо было удостоверением служащего Канцелярии. Иван шипел, злобно смотрел на серп и стонал, но ничего не мог сделать. Шепот прекратился.

— А вот теперь мы поговорим - мягко начала неприятная знакомая.

— Из какой каверны ты только вылезла - проскрежетал служащий.

— Я пришла в этот мир давно. И мое имя тебе наверняка известно. - глаза говорящей захватил нездоровый огонь. Она деловито надела кольцо на указующий перст - Но сейчас не время для разглагольствования. Ты мне лучше скажи, где сейчас находится Платон. Я понимаю, информация хорошо защищена, к тому же проклята и благославлена в несколько слоев. Так что если даже ты это кому-то расскажешь, он услышит только кучу дезинформации. Истину слышит только обладатель личного кольца - бабка покрутила рукой. Откуда такая осведомленность у нее оставалось загадкой. - Так что давай, я жду. Где Платон, внучек?

— Ах ты старая сука, я выпотрошу тебя и сделаю ожерелье из зубов! Ты не представляешь, во что вляпалась! Это не простой подопечный, это кандидат на… - Иван осекся и понял, что сболтнул лишнего.

— Я прекрасно знаю, кто он, и что вы хотите с ним сделать. Я лишь хочу предложить ему альтернативу в вашей игре. Всего-то.

— Раз ты такая всезнающая, сама его и ищи. Но клянусь, когда ты его найдешь, рядом буду стоять я. И я вырву твой хребет, и… - проклятья и угрозы сыпались камнепадом. Старушка только кивала особо удачным композициям, а потом продолжила.

— Пойми, Иван Васильич - когда Иван успел сообщить ей свое имя, он тоже не понял. Но осведомленность бабки его неимоверно бесила. - Мы ведь с тобой плывем по одной реке, разделенной посередине. Ты на своей половине ловишь форель, а я на своей - угрей. И вот ты выловил золотую рыбку. И хочешь ее зажарить попросту. А ведь она желания может исполнять. Отдай эту рыбку мне. А я с тобой желаниями поделюсь. Сам-то ты не знаешь, что с ней делать.

— Ты предлагаешь мне взятку, я правильно понял?

— Ты не устал от всего этого? Тебе не хватило обычной человеческой жизни и ты пошел на работу в Канцелярию? Еще пострадать? Да это же и жизнью нельзя назвать. Так, существование.

— Меня вполне устраивает, знаете ли. Я не думаю, что тебе есть, что мне предложить.

— Как насчет рая?

— Ой, только не надо. У нас, чтобы попасть в рай, нужно упокоить как минимум 10 000 душ. И то, максимум на недельку в верхний план отправят. Достать билет туда не под силу никому. Только если ты не родственник моего начальства.

— А ты не видишь фамильного сходства, внучек?

Кожа Ивана похолодела. Он понял, что перед ним не просто потусторонняя сущность. Как минимум, кто-то из очень большого управляющего персонала, а скорее всего…

— Ты хочешь сказать, что ты…

— Я есмь вторая сторона монеты. Я есмь тень, падающая от света. И есмь второй берег реки, на которой ты - лишь лодочник. Либо ты сейчас говоришь мне, где кандидат на вакантную должность, либо обещаю, посмертия у тебя не будет ни в каком плане мироздания! - последний слова пронеслись ударной полной во все стороны. У Ивана заложило уши.

— Да подавись ! Он сейчас в лесу, охотится Зверя! Но ты его не достанешь. Обещаю, я сделаю все для этого.

Старушка похлопала служащего ладонью по щеке и легко растрепала его волосы.

— Хороший мальчик - трость покинула руку Ивана и вернулась к владелице в прежнем виде. Сам Иван Васильевич упал на колени и оперся руками о твердь. Когда он поднял глаза, ни злополучной старушки, ни наведенных воспоминаний Джерри вокруг не было. Иван отряхнулся и вошел в дом. Там в муках помирал петух, приколоченный к стене. Служащий канцелярии приблизился к нему и с хрустом выдернул стул из стены. Последний растворился в воздухе.

— Повезло тебе, о великий хранитель греха. У меня появились дела поважнее тебя. Живи. Но если я еще раз узнаю, что ты с кем-то заключаешь сделки мимо кассы, я тебе клянусь - окачу кипятком и ощипаю перья. Потом сварю славный бульон. Я ясно выразился?

Тихий хрип в ответ. Иван покинул дом. На его пальце не было личного кольца, зато старая кошелка не догадалась забрать у него таблетки. Через 10 минут Иван оказался у остановки рядом с Кремлем. Если надо, автобус между измерениями мог передвигаться мгновенно. Все на усмотрение пассажира. Проходная с новым охранником, которого поставили вместо Степана, была преодолена очень быстро. Новый страж порядка даже вякнуть не успел. Только поседел немного, увидев испепеляющий взгляд Ивана Васильевича. Опять массивные двери, лифт, секретный код. И вот служащий уже стоит перед дверью приемной. Открывает ее без стука и устремляется к кабинету своего непосредственного начальника. Секретарша преградила ему дорогу.

— Нельзя, он занят! - только и успела прошипеть она. Но Иван взял ее за волосы и ударил виском об угол стола. Она только успела икнуть и упала без сознания. За такое Ивана мгновенно лишили бы всех полномочий, но повод был достаточно весомый, чтобы калечить своих соратников. Иван вошел в кабинет, чуть ли не с ноги открыв дверь.

— Ваня, а вы…

— У нас прорыв. Высшая категория. Угроза полного срыва задания.

Хозяин кабинета забыл про свои дела и резко стал хмурым.

— Классификация события?

— Эленджер. Максимальный уровень угрозы. Тип объекта - не ниже предтечи апокалипсиса. Обладает огромной силой, магическими атрибутами и стальными яйцами. Психотип - вербовщик. Задание - переманить нашего кандидата на свою сторону.

Тамерлан Аркадьевич поднялся со стула и принялся расхаживать по кабинету, попутно говоря.

— Как был осуществлен прорыв?

— Она знала все. Знала про таблетки. Дождалась, пока та растворится в моей крови. Потом напала. Как она узнала, что я выйду в определенный момент времени - неизвестно. Но время сыграло мне на руку и я успел уйти. К несчастью, она успела меня ранить и собрать биологический материал на месте происшествия. Так и попала в мир Луга.

— И как вы это допустили?

— Я…

— Это высший уровень непрофессионализма! Вы должны были это предвидеть и зачистить место происшествия от крови!

— Но я же…

— Кретин! Орясина! Могущественное существо, способное на полномасштабное вторжение и отлично осведомленная о нас, расхаживает по нашей территории и пытается сорвать операцию, к которой мы готовились более 20 лет! Я надеюсь, ты устранил ее на месте?

— У нее с собой был магический атрибут, она меня парализовала и забрала кольцо с шифром…

— ЧТО???

— Я никогда не видел такой силы! Она сказала, что она - второй берег реки!

Тамерлан Аркадьевич остановился.

— Она ведь была не молодой, да?

— На вид лет семьдесят, по факту видимо не менее нескольких сотен.

— При первой встрече с ней у нее в руках были сумки, кошельки или что-то, куда можно сложить вещи?

— Были

Начальник устало протер виски.

— Так кто она? И что это за чертовщина? Откуда такая осведомленность? Я не понимаю!

— Все обвинения с тебя снимаются. Ты бы не справился с ней никак. - спустя небольшую паузу хозяин кабинета потянулся к служебному телефону и нажал кнопку.

— Внимание, всем постам. Объявлен протокол “Прорыв вечности”. Всем сотрудникам применять высшие полномочия. В рамках выполнения задания разрешены любые, повторяю, любые меры. Блокировать контур в обе стороны. Никого не впускать и не выпускать. Отследить, увеличить субъективное расстояние по максимума. Выставить параметры сжатия пространства и времени на отрицательные значения. Задержать любыми методами. Выполнять! - рявкунл начальник напоследок.

— Так, хорошо - с Ивана сошло оцепенение и шок - Но это мало что объясняет !

— Я есмь вторая сторона монеты. Я есмь тень, падающая от света. И есмь второй берег реки. - процитировал слова бабушки.

Повисло недолгое молчание. Потом начальник заговорил.

— Ты встретился с повелителем одной из граней реальности. Имя ее истлело в веках. Ей не несколько сотен, и даже не несколько тысяч лет. Она стара, как мир. Если не старше. Разумеется, она знает о нашем существовании. Она видела, как мы строились. Как все это создавалось. Это было примерно в одно время. Тогда мы даже дружили и работали бок о бок. Вместе распределяли между собой обязанности по переправке душ. Потом в отношениях что-то испортилось. Ихтиса Карловича тогда еще не было даже в проекте, поэтому была небольшая стычка с нашей новой-старой знакомой и отцом Ихтиса. Потом между ними было заключено перемирие. Вот уже три тысячи лет как. Обязанности опять худо бедно распределили, но борьба на людей идет по сей день. Платон - наш стратегический ресурс. Он очень нам нужен. И она это знает. Я не знаю, зачем он ей, но мы не должны допустить, чтобы она добралась до нашего подопечного. Любыми средствами. Пока она на нашей территории, мы можем ее задержать. Устранить ее не получится по понятным причинам.

— Но не может же Платон бегать от нее вечно?

— Не может. Но как только наше дело будет завершено, она потеряет к нему интерес. Твоя задача - вернуться в Луг и возглавить группу по ее задержке. Выдаю тебе самые высокие полномочия. Делай, что хочешь. Но чтобы до инициации она до него не добралась. Задача понятна?

— Да.

— Тогда иди. И да поможет нам наше общее начальство.

Иван вышел из кабинета и зыркнул на секретаршу. Та зашипела. Из рта выступила пена. Но это не произвело на него никакого впечатления. Он молча отправился в арсенал. Против предвечных он еще не выступал никогда. Придется основательно вооружиться. Было непонятно, почему она просто не распылила его на атомы при встрече. Видимо, она все же чтила договор и имела свои ограничения. Иван вздохнул. Его отпуск стремительно откладывался.

Глава 17. Амелия.

Нечто говорило голосом Атлас. Мне было страшно. И даже очень. Ногу пронзала боль. Я посмотрел вниз. На ноге был капкан. Настолько большой, что доходил до колена. Боль была невыносимой. И самое главное, я знал, что пока я не вытащу капкан, рана не зарастет и мне будет больно. Рядом стояла Атлас и тянула меня за волосы вверх. Неожиданно она их отпустила и отупила назад в растерянности. Затем подбежала ко мне.

— Господи, господи, прости прости! Я не знаю, что на меня нашло. Дай помогу. - она натужилась и каким-то огромным совместным усилием нам удалось разжать капкан.

— Ааааа, мммм - начал стонать я. - боль и не думала утихать. Я снял с себя штаны и увидел там огромную кровоточащую рану. Она не зарастала вопреки ожиданиям.

— Сильно больно? - спросила Атлас

— Да, очень. Но почему она не зарастает?

— Потому что пока вы во власти Зверя, законы этого мира не работают или работают неправильно. - голос был не Атлас. Слишком тонкий. Вернее, детский. Я поднял голову и увидел ее.

Перед нами стояла маленькая девочка. Маленькая и хрупкая, как фарфоровая кукла. У нее были прекрасные вьющиеся волосы, которые локонами падали на миниатюрные плечи. Боль ненадолго отступила и я смог говорить.

— Кто… кто ты?

— Меня зовут Амелия. П… привет? - девочка мяла свои волосы в руках. Было видно, что она впервые за долго время видит других людей. И он потеряна от этого.

— Девочка, что ты тут делаешь?

— Гуляю, а вы тоже гуляете? Я потерялась и не могу найти своих родителей. Поможете мне?

— Да… да, конечно. Сейчас, только, мне надо немного оправиться от боли. - еле-еле проговорил я. - Идем, найдем твоих родителей.

Лес вокруг изменился. Как будто на глаза натянули очки с красноватыми стеклами. Все вокруг ощущалось таким… ярким. И от этого было не по себе. Атлас и Амелия шли рядом, я плелся за ними. Нога и не думала зарастать. Амелия была права. Законы этого мира тут отступили под натиском совершенно другой, чуждой этому месту силы. Первой тишину нарушила Атлас.

— Амелия, ты сказала, что ты тут гуляешь. А как ты сюда попала? Ты пришла сюда вместе с родителями?

— Да, мой отец собрался на охоту, а мы с мамой пошли за ним. Мама помогает ему.

— Здорово, а мы тут тоже на охоте.

Девочка удивленно вскинула брови, так по взрослому.

— Правда? Вы не похожи на охотников.

— А как по-твоему должны выглядеть охотники? - включился в разговор я.

— Ну, обычно они такие злые, с ружьями, и всегда ищут Зверя.

— А ты знаешь о существовании Зверя?

— Конечно, мой папа охотился на него. Пока я не потерялась. Они, наверное, уже ищут меня. Как нам отсюда выбраться?

Я задумался. Мы шли четко в сторону лагеря уже минут 20, но не было и близко слышно веселого гомона охотников, который стоял там, когда мы уходили. Кострами тоже не пахло.

— Не знаю, Амелия. Но мы обязательно что-то придумаем, да, Платон? - Атлас попыталась как-то выкрутиться.

— Хорошо. Атлас, а Платон твой муж?

— Нет, дорогая.

— А почему? Ты что, не любишь его?

Атлас засмущалась. Я постарался разрядить обстановку.

— Амелия, просто когда люди встречаются, им нужно время, чтобы сблизиться. Атлас, может, и любит меня, но еще не готова связать со мной всю свою жизнь. Ведь брак, это очень серьезно. Да, Атлас?

— Да… - пролепетала моя краснеющая спутница. Амелия это заметила и звонко рассмеялась. Какое-то время мы шли молча. Потом Амелия высказала неожиданную просьбу.

— Платон, а Платон. Хочешь загадку?

— Давай.

— Как ты думаешь, что будет у Зверя завтра на завтрак?

— Может, манная каша. Наверное, он ест ее, чтобы быть таким сильным и страшным.

— Неправильно, твои легкие!!! - и эта хрупкая девочка залилась неподдельным детским смехом.

Мы с Атлас недоверчиво переглянулись. От этого нас отвлек голос Амелии.

— Ой, смотрите, домик Смотрителя!

Мы подняли глаза. На опушке леса была небольшая избушка. Кривенькая, но крепко вросшая в землю. Маленькие окна недобро смотрели прямо в душу, а частокол с каким-то подобием крови на остриях не внушал никакого оптимизма.

— Смотрителя? - переспросил я.

— Да! Это добрый дух леса, он помогает путникам выбираться из чащи, если те заплутали. Он и нам поможет! - Амелия отпустила руку Атлас и побежала к домику.

— Стой, Амелия! - она удивленно обернулась - Это может быть ловушка Зверя! Не ходи туда или хотя бы подожди нас!

— Глупости вы говорите! - с этими словами девочка решительно отправилась к избушке, подошла и уверенным движением ноги открыла дверь. А потом ностальгически затянулась затхлым воздухом помещения. Мы опять переглянулись. Амелия тем временем зашла внутрь, расшнуровала свои ботиночки и поставила в какой-то ящичек. Мы тоже хотели зайти, но что-то не пустило нас внутрь. Этим чем-то был укоризненный взгляд Амелии.

— Не вежливо заходить внутрь, не разувшись - прошептала она, смотря куда-то позади нас. - Мы разулись и прошли внутрь босиком. Внутри царила обычная обстановка заброшенного дома. Скудная мебель с вековым слоем были, старая русская печка без лежанки. Какие-то черепки. Потерянная девочка тем временем подошла к печке и открыла заслонку, начала там что-то искать, запихнув свое тело внутрь чуть ли не по ноги. Потом вылезла вся в саже, отряхнулась и села за стол с набором кружек в руках. Она поставила их на стол и отодвинула лавку.

— Присаживайтесь - по-свойски пригласила она.

— А мы не будем ждать Смотрителя? Судя по всему, его тут давно не было. Может, он переехал?

— Он скоро придет, эх - ответила Амелия, отхлебывая чай. Ее голос приобрел глубину и хрипотцу.

Мы еле заметно переглянулись в третий раз, но это не ускользнуло от внимания Амелии и она обратилась к нам.

— А чего это вы такие подозрительные, а?

— Да нет, что ты. Просто немного странно, что мы ворвались в чужой дом без приглашения и пьем здесь… м, чай? Или что это в кружках?

— Чай, чай. Ничего странного в этом нет. Вы ждете хозяина, как приличные гости. Садитесь, в ногах правды нет. - ее голос стал каким-то слишком басистым и совсем хриплым.

Мы сели. Некоторое время помолчали, а потом то, что выдавало себя за маленькую девочку, заговорило:

— Хотите сыграть в игру?

— Да не очень, если честно.

— Как будто у вас есть выбор - усмехнулось оно. - Игра называется верю\не верю. Если выиграете, я исполню любое ваше желание. Проиграете, ну, вам это не понравится, конечно - она хищно оскалилась аномально большим количеством зубов.

— Хорошо, какие правила игры?

— О, все очень просто - девочка, или то, чем она была на самом деле, извлекла из под стола колоду карт. - Вы вытягиваете карту. На карте один вопрос в формате “Верите ли вы…?”. Вы говорите, верите вы в это или нет. Если вы правы, то выиграли первый раунд. Всего три раунда. Выиграете все три - я исполняю любое желание и оставляю вас в живых. Ну или по крайней мере, ваша смерть будет легкой. Ежеле нет - сегодня я буду чистить свои зубы вашими заостренными ключицами - на этих словах Атлас невольно потерла левое плечо. - Играем? - вновь оскалилось чудовище.

— Играем. - и Амелия протянула мне карты веером. Я вытянул карту и прочитал ее содержимое.

— Верите ли вы, что яблоки - сладкие? - я посмотрел на монстра, потом опять на карту, и что-то в моем сознании подсказало мне ответ. - Верю. - Монстр снисходительно улыбнулся и протянул карты Атлас. Она тоже вытащила одну и зачитала содержимое.

— Верите ли вы, что грех - произведение человека, чуждое его природе? - Атлас задумалась ненадолго, но потом очнулась и ответила - Не верю. - Амелия подняла голову к потолку, закатила глаза неестественно глубоко и прошептала куда-то в воздух.

— Первый раунд за вами. Будем играть дальше, пока вы неплохо идете. Играем дальше - и она вновь протянула карты мне. Я вытащил одну и прочитал про себя. Потом озвучил

— Верите ли вы, что грех - это путь прямиком в ад? - тут я задумался уже серьезно. Этот вопрос был явно с подвохом. Но спустя время я все-таки выдал ответ. - Не верю - Амелия сделала удивленное лицо.

— Что ж, а все так хорошо начиналось… - она сделала движение и ее плечи расправились с влажным хрустом. Я понял, что происходит и попытался быстро исправить ситуацию.

— Потому что… - и чудовище остановило свои метаморфозы - потому что всегда есть покаяние. Если разобраться, то это слово составное. “Пока я не я”. То есть грех совершает не человек, а как бы грех совершает человека. Потому что человек по своей природе невинен и не может совершить греха. Выходит, что это грех формирует человека, как сущность. Пусть это и противоречит человеческой природе, но это так. Греховность порождает человечность, одна природа порождает другую, и они не могут существовать друг без друга. Свет всегда порождает тьму, как говорил один классик.

Монстр задумался и присел обратно на лавку, потом оскалился и протянул карты Атлас. Я облегченно вздохнул. Атлас тоже вытянула карту.

— Верите ли вы, что я - неуязвимое существо, которое невозможно убить? Верю - девочка опять закатила глаза. Второй раунд мы тоже выиграли.

— Третий раунд. последний и самый сложный. Готовы? - мы кивнули. Снова карты оказались передо мной.

— Верите ли вы, что линия от восьмого фарватера до горизонта укажет вам вашу цель? Что? Что это вообще? Как я могу это знать?

— Вы приняли правила игры, и я не говорила, что вы будете наверняка знать ответы на все мои вопросы. Отвечайте или умрите! - громогласно прокричала Амелия.

— Мы можем посовещаться? - в ответ я получил короткий кивок и презрительную улыбку.

— Атлас, что такое фарватер?

— Это безопасный путь, по которому могут ходить корабли.

— Хорошо, что такое фарватер восьмерки?

— Ну, обычно у фарватеров нет номеров. Но восьмерка в нумерологии обозначает какие-то жизненные трудности. Может, это какой-то непростой, но в целом проходимый маршрут.

— А что значит горизонт?

— Сам подумай, на горизонте обычно восходит и заходит солнце. Горизонт - символ слияния Востока и Запада. Восток - символ духовности и Бога. А на Западе обычно царит упадок и разврат, также у некоторых народностей символ Сатаны.

— А теперь, если мы соединим все это… Кажется, я понял!

Монстр все это время внимательно и с интересом следил за нашими раздумьями.

— Я верю в это. - чудовище улыбнулось и протянуло карты Атлас. Она послушно взяла карту. Оставался последний вопрос.

— Верите ли вы, что я - Зверь… - в комнате повисла гробовая тишина.

— Смотритель не придет. Вы были правы, он переехал отсюда много лет назад. И его место заняла я. Отвечайте на вопрос…

— Не верю

Удивлению Амелии не было предела. В этот момент раздались шаги и громкие голоса. Стены дома задрожали и в следующую секунду непонятной природы взрывная волна, исходящая от центра комнаты, раздробила их, пол и потолок избушки в мелкую щепу. Как будто в центр дома попал противотанковый снаряд. Но щепки отлетели на несколько метров и повисли в воздухе. Вокруг избушки стояли охотники. Я краем глаза увидел, как сэр Томас кидает мне ружье и кричит “Наводи!”. Я поймал ружье и рефлекторно навел его на монстра. Напряжение в воздухе было натянуто, как струны в рояле.

— Так кто же ты, скажи - обратился я к тому, что называло себя Амелией. Оно встало из-за стола, потянулось и зевнуло. Потом вскинуло руки вверх и резко опустило. К моменту, когда руки коснулись друг друга, всех охотников размазало по земле ровным слоем кровавого фарша. Монстр оглянулся вокруг и скривил довольную рожу.

— Мое имя - Яилема. Я страж тайны Зверя. Очень приятно познакомиться. - она протянула мне руку. Я опустил ружье и пожал. Мои пальцы от силы жалостливо хрустнули.

— И что это было?

— Я же сказала, что вы не похожи на охотников. А раз вы не охотники, значит, вы гости Зверя. Таковы правила. И по правилам я должна была вас испытать. Испытание вы прошли.

— Тогда… что нам делать дальше?

— Как я и говорила ранее, я исполню любое ваше желание.

— Можешь перенести меня и Атлас в мой мир?

— Любое, кроме этого. Я не могу идти против воли ЕГО.

— Кого?

— Ихтиса. Пусть здесь и царствуют законы Зверя, все же, мы находимся в другом измерении. Так что вам придется пожелать что-то другое. - она посмотрела на массивные часы, которые не разлетелись в щепки и остались висеть в воздухе. - Я жду, время тут не резиновое, в отличие от пространства Луга. Тут оно идет по обычным правилам.

— Что попросим? - я обратился к Атлас.

— Попроси встречи со Зверем, нам это очень нужно.

— Хорошо, это возможно? - я посмотрел на Яилему.

— Конечно. Но это не так просто. Вам придется получить лицензию на встречу у Смотрителя.

— Хорошо, и где его найти? - Яилема вздохнула.

— Я не знаю. Он когда-то переехал отсюда, много лет назад, я же сказала. Теперь здесь его функции выполняю я. Но если вы захотите его найти, вам придется покинуть общество охотников и продолжить путь в одиночку. - она опять оглянулась вокруг и удовлетворенно вздохнула. - Так, каково будет ваше желание?

Я задумался на некоторое время, а потом неожиданно для себя выдал.

— Я могу забрать Атлас с собой в свой мир?

— Можешь, но для этого тебе придется оставить здесь что-то взамен. Чтобы это сделать, тебе нужно обратиться в отдел кадров. Там тебе все расскажут. И когда ты окажешься там, просто попроси вслух меня о помощи. Я приду и помогу. Договор? - она протянула мне руку. - я посмотрел на Атлас, потом на Яилему и протянул руку в ответ.

— Договор. - мы пожали руки. Мир вокруг мигнул и перестал выглядеть как через красное стекло. Щепки из воздуха растворились, а охотники стояли на полянке и ощупывали свои конечности.

— Что это было? - спросил сэр Томас.

— Яилема - пожал плечами я.

— Не знаю что ты говоришь, но я рад, что это закончилось. Что ж, продолжим охоту на Зверя! - охотники одобрительно загудели и затрясли в воздухе ружьями.

— Простите, Томас, но наши дороги теперь расходятся. Мне нужно закончить одно дело. Но перед тем, как мы уйдем, вы не подскажете, где можно найти Смотрителя?

— Смотритель - местная легенда. Найти его будет непросто, но, как всегда, вам нужно идти на Восток. Там вы найдете ущелье Хель, самая крайняя точка мира Луга. Попробуйте поискать Смотрителя там. Может, вам свезет. Ну, бывайте - он протянул мне руку. Что-то слишком часто все хотят полапать мои конечности. Мы пожали руки крепко и дольше, чем обычно. Они пошли в одну сторону, а мы - диаметрально противоположно в другую. На Восток. Ответ рыцаря сказал, что ему нужно отчитаться перед начальством о проделанной работе, потому что наверху творится какая-то неразбериха. Что именно творится, он не уточнил, но его вечно спокойное и невозмутимое лицо выражало нешуточную тревогу. Атлас и я попрощались с ним на выходе из леса и договорились встретиться здесь же через два дня. А мы с моей спутницей тем временем начали путь.

— У меня вопрос. - подала признаки жизни Атлас.

— Давай.

— Как ты ответил тогда на вопрос Яилемы, про фарватер восьмерки?

— Честно? Какой-то внутренний голос подсказал. Не знаю, шизофрения это или интуиция, но это явно помогло.

— Хорошо, тогда у меня второй вопрос.

— Прошу.

— Ты правда думаешь, что люди должны пожить вместе сначала и притереться друг к другу, перед тем, как заключить союз?

— Ну да, мало ли, вдруг мы друг другу не подходим. А ты другого мнения?

— Да нет, я думаю также. Просто мне казалось, у нас все достаточно хорошо.

— У нас все отлично, милая.

Она замолчала, и молчание затянулось…

— Солнце?

Она молчала.

— Атлас?

— Я не хочу сейчас говорить.

— Ты обиделась?

— С чего ты взял? Я просто думаю над твоими словами, только и всего.

— Мне не нравится, когда девушки начинают думать…

— Прости, что?

— Девушкам свойственно накручивать себя.

— То есть, я - истеричка???

— Нет, что ты, я не это хотел сказать!

— Мало ли что ты хочешь или не хочешь, ты несешь чушь. Раз я такая не такая, бросай меня и иди в Хель один!

— Ну милая!

— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК.

— Я не пойму, магия что ли какая-то работает, что мы так быстро поссорились?

— Мы не ссоримся, я просто констатирую факты! - она развернулась и быстрыми шагами направилась на Север.

— Стой же - попытался схватить ее за руку, но она как-то вывернулась, схватила меня за запястье и перекувырнула мое тело в воздухе так, что я упал голой вниз и сломал себе шею. Через секунду я вновь мчался за ней. Я слышал, как она всхлипывает. Мы бежали на Север. День клонился к закату.

Глава 18. Уникальный подарок.

Дорога на Север была не очень долгой, но весьма утомительной. Атлас успела несколько десятков раз меня убить разными способами. После шестого или седьмого раза у нее закончились идеи, в какие органы меня еще можно бить, и она стала просто и незатейливо сворачивать мне шею. И все это всего за пару часов. Мы как раз достигли ворот замка барона. Ворота отворились под взглядом моей спутницы, и мы вошли внутрь. Она не предприняла попыток меня не пустить. На пороге нас встретил ее отец.

— О, дочка, ты уже вернулась! Не думал, что все закончится так ско… - он не успел договорить. Атлас прошла мимо него, не сказав ни слова.

— Что это с ней? - Барон уставился на меня.

— Да вот, поссорились. На ровном месте - я смотрел ей вслед.

— Да, она вся в мать. Пойдемте, мой друг. Не переживайте, она у меня отходчивая. Скоро помиритесь. Надо только переждать. - и барон сделал приглашающий жест. Мы прошли внутрь и отправились на кухню. Там нас уже ждал обед. Потребность в еде у меня совершенно отпала уже давно, но провести время как-то надо было. Мы молча провели трапезу, слуги убрали посуду и принесли чай. Хозяин дома первым прервал молчание.

— Так, по какому поводу вы хоть поссорились?

— Да так, сущий пустяк.

— Для женщин не бывает пустяков, поверьте мне. Они могут обидеться на вас даже за опрометчивый взгляд в левую сторону. А уж если вы что-то не то сказали, или, не дай Боже, неуместно и невовремя промолчали… Рассказывайте подробно, что случилось. Желательно, с начала.

Получилось с самого начала. Я кратко изложил наши похождения с момента того, как мы похитили Атлас. Удивительно, но барон к этому относился совершенно спокойно, будто бы это было в порядке вещей.

— А потом мы пришли в лес на охоту. Зверя мы не нашли, зато наткнулись на жуткую девочку, которая на самом деле была ужасным монстром. Она сыграла с нами в игру, мы выиграли, и она сказала, что нам надо найти Смотрителя. Направила нас в ущелье Хель на Востоке. Потом Атлас заговорила о замужестве…

— И вы сделали ей предложение? Тогда ничего удивительного нет в том, что она вам отказала. Она все-таки воспитанная девушка - Фенмайер отхлебнул чаю из фарфоровой чашки.

— Да нет, я наоборот, сказал, что не хочу спешить. Нужно же сначала пожить бок о бок, притереться друг к дружке, посмотреть, что да как. Я считаю, в таких делах нельзя спешить. Вот вы как считаете, господин Фенмайер?

— Так-то оно так, вы правы. Но на моей памяти Атлас впервые так чисто и невинно в кого-то влюбилась. И дело тут даже не в Стокгольмском синдроме. Все люди, ворующие ее до этого, а тех, кому это удалось, было совсем немного, либо были ей противны, либо безразличны. В чем причина того, что она вам симпатизирует, и, не побоюсь этого слова, испытывает к вам искреннее обожание, я не знаю. Это и не важно. Главное, что она беззаветно верит вам. И хочет, судя по всему, провести с вами остаток жизни. Логично, что ваша нерешительность не сделала вам чести.

— Но нельзя же сразу жениться! Мы меньше месяца знакомы. А познакомились при попытке ее похищения! Удачной, кстати. Из ваших слов я понял, что ее тут постоянно воруют. Кстати, вы не в обиде на меня за то что я, ну, покалечил вас и украл вашу дочь? Неловко как-то вышло. Сначала вот это, а сейчас мы с вами сидим тут, чай пьем, за жизнь говорим.

— Какие обиды, молодой человек? Кто в крокет - игра для джентльменов с многовековой историей. Я сам придумал правила. И по ним не то что можно, нужно калечить противника! А то, что вы ее украли - это совсем обычная ситуация. Атлас завидная невеста. И многие хотят ее заполучить. Первое время я ее опекал. А потом она сама приноровилась. Вон, смогла даже вас в малое кольцо заточить. Она сама себя никому в обиду не даст. Но мы отклонились от темы. Она обиделась на вас за то, что вы позволили себе непростительное. Усомниться в ее чистой любви. Она знакома с вами не так долго, но это не значит, что она не может вас любить до беспамятства. И да, она хочет делить с вами остаток вечности. Иначе бы так не обиделась. Вас нельзя судить, вы правы в ваших действиях. Но вам предстоит донести это до нее, подобрать правильные слова. А это очень непросто. Я воспитываю ее очень давно. Не одну сотню лет… - барон ностальгически закатил глаза.

— Постойте, а сколько ей лет?

— А это имеет значение? Мы тут живем уже очень давно. Я работаю, Атлас - учится. Единственное развлечение, доступное ей. И общение с немногочисленными друзьями. Надо же как-то коротать бесконечно долгую жизнь.

— Да, меня всегда тянуло на девушек постарше. Но не настолько, конечно…

— О, не волнуйтесь. Она навсегда осталась в возрасте 19 лет. Как только меня приняли на службу в мире Луга, время для нас остановилось. Вам, если я не ошибаюсь в своих оценках, ненамного больше. Опыта вы наберетесь, у вас будет много времени. Так что в уровне знаний и жизненном опыте вы ее легко догоните.

— Господин Фенмаер, я хотел поговорить об этом. Если честно, я не планирую тут задерживаться. Как только я завершу поиски третьей вещи и совершу одно дело, я покину Луг. И я собираюсь забрать Атлас с собой, в свой мир.

Барон опустил глаза в стол и как-то погрустнел.

— Я знал, что разговор дойдет и до этого. Вы вольны забрать Атлас. Это будет непросто, но я не буду вам мешать. Правда идей, как это провернуть, у меня нет. Никаких. Пусть Атлас здесь, в отличие от меня, ничего не держит, Луг просто так не отпускает своих служащих и членов их семей. Вам придется изрядно потрудиться, чтобы объяснить местным управляющим, почему вы хотите прихватить часть этого мира с собой.

— А разве Атлас здесь не держит ваша работа? Она не будет по вам скучать? И вы по ней?

— Ничуть. Она будет меня навещать. В конце концов, у всех нас есть таблетки. Может, я буду к ней иногда приезжать. Это не проблема. Если вам удастся договориться о том, чтобы ее отсюда отпустили, я буду только рад за нее. Быть может, она получит то, что недоступно мне - нормальная человеческая жизнь. Радости людского мира, в котором она успела прожить всего ничего. Тихую старость в окружении своих детей и внуков. А если повезет, то и правнуков. И тихая смерть. Человеческая. Сейчас вы можете в полной мере оценить, что смерть - это привилегия, доступная далеко не всем. И я искренне желаю своей дочери познать все сладости обычной мирской жизни.

— Вас можно понять. А что мне делать, чтобы она меня простила?

— В первую очередь - ждать. Во вторую, поговорите с ней откровенно, когда пройдет немного времени. Завтра, например. Не лгите ей, говорите честно. Она тонко чувствует людей. Изложите свою позицию. Уверен, она вас поймет. И последнее, вишенка на торте. Сделайте ей подарок. Ценный и уникальный, какой смогли бы сделать только вы. Это будет нелегко, но постарайтесь. Это убедит ее в искренности ваших чувств. Если хотите, могу дать подсказку.

— Был бы очень вам признателен! - обрадовался я.

— Недалеко отсюда, в паре часов ходьбы, есть небольшое нагорье с плато. Там есть пещера. Пещера полна сокровищ, что оставили приходящие в этот мир. Выберете то, что может представлять ценность именно для нее. Характер сокровищ крайне… необычен. Это упрощает вам задачу. Главное, чтобы добраться до сокровищ, вам придется одолеть местного стража. Битвой или уговорам, как угодно. Но сокровища получают лишь достойные. Это будет лучшей проверкой ваших чувств к ней. Думаю, за остаток дня вы управитесь.

— Так день уже к концу клонится.

— О, не переживайте. На разных участках вашего пути время течет по разному. Это называется “временные зоны”. Вам на руку только. Вернетесь как раз к ночи. А завтра с ней помиритесь. Если хотите, можете что-то выбрать из арсенала оружия наверху. Мне не жалко. Все же я бы хотел, чтобы ваше предприятие увенчалось успехом.

— Хорошо, я вас понял. - немного погодя, я добавил - И спасибо, барон.

Он растекся в теплой улыбке. Я поднялся на верхний этаж и сразу стал рыться в обилии оружия. Было много магического и зачарованного, но я справедливо решил, что магии на одного квадратного меня уже многовато, и в итоге обзавелся простой парой револьверов. Что за страж охраняет сокровища, барон не уточнил. Но то, что я бессмертен и времени у меня завались, как то обнадеживало. Под одобрительный взгляд барона, которому явно понравился мой выбор оружия, я отправился в путь. Дорога и в правду заняла всего пару часов от силы и не сильно меня утомила. Тем более, усталости я тоже не чувствовал. Недалеко от замка действительно располагалось нагорье с небольшим плато. Через некоторое время я взобрался на него и увидел вход в пещеру. Только сейчас я понял, как мне не хватает моих спутников. Ответ рыцаря сейчас придумал бы что-то остроумное и приподнял боевой дух компании. А Атлас… без нее было одиноко и паршиво на душе. Я сделал глубокий вдох и направился навстречу неприятностям.

Внутри пещеры было прохладнее, чем снаружи. И более сыро. Хотя света хватало, к тому же глаза успели адаптироваться к полумраку. Через сто или двести шагов встретилась первая развилка. Я наугад повернул направо. Налево ходить не хотелось от слова совсем. Потом еще одна развилка. Я снова повернул направо. Потом еще, и еще, и еще. После бесчисленного числа развилок я наткнулся на небольшой грот. В гроте на стенах горели небольшие факелы. Впрочем, не сильно коптя и портя воздух дымом. Грот был тупиковый. Я мысленно выругался и уже собрался идти и искать другой путь, развернулся спиной к глухой стене, как вдруг меня окликнули.

— Ку-ку!

Я обернулся. В гроте никого не было. И я бы пошел дальше, если бы не…

— Ку-ку!! - прозвучало снова. Я заозирался. Вокруг решительно никого не было.

— Ку-ку, етить через коромысло! - заорал кто-то мне в ухо. Я отпрыгнул и направил в сторону звука молниеносно выхваченные револьверы. Кольцо на моем пальце не только не давало промахнуться при стрельбе, но еще и значительно обостряло все рефлексы. Я уставился на цель.

— Может опустишь свои пукалки, а? Неприлично даже как-то - передо мной стоял пожилой человек в мантии. Он был очень сгорблен. Лицо рассечено морщинами. Карие глаза пристально щурились и смотрели в упор на меня. Голову украшал аккуратный ежик коротких рыжих волос.

— М, ладно? - и я опустил оружие. От старичка как-то не веяло угрозой. Подумаешь, впал в маразм и кукукает. Не смертельно.

— Тебя как звать-то?

— Платон - представился я.

— А я Пьедластор Кавар Младший, можно просто Кава. - короткое имя было очень кстати, потому что полное я забыл сразу, как только услышал. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

— Кава? - я решил что собеседник малость забыл, что я тут.

— Да?

— А кто вы?

— Страж сокровищницы.

— Ага. Это очень хорошо. Вы мне как раз и нужны.

— Нужны безделушки?

— Типа того. Мне нужно пройти какое-то испытание и доказать, что я достоин?

— По правилам, да. Но я очень устал, признаться. Поэтому пошли ко мне. Посидим, поболтаем. Может в процессе я изображу кратковременный сон и ты сможешь что-то себе незаметно взять. Идет? - старичок имел вселенское спокойствие. И эта аура безмятежности передалась и мне.

— Идет.

Старик взмахнул рукой и в сплошной стене камня открылся небольшой проход. В котором Кава и исчез. Я последовал за ним. Тут, в отличие от остальных туннелей, царила непроглядная тьма. Я пару раз спотыкался, но старался идти на звук шаркающих шагов. Через пару минут мы оказались в еще одном гроте, но поменьше. Комната была просто обставлена. Небольшой стол, два стула. Факелы, не дающие копоти и гари. Стол и стулья выточены из камня и слиты с поверхностью пола.

— Садись, коль пришел. - старичок направился к нише в стене и что-то из нее достал. Это было несколько глиняных мисок и бутылка из мутного стекла. В бутылке что-то плескалось. Кава расставил миски и выполненные в том же стиле глиняные чашки. Разлил по ним содержимое бутылки. Как потом оказалось, это вполне себе приличный квас. Кисленький, со вкусом хлеба. В мисках обнаружился молодой сыр и кое-какие овощи.

— Ну ладно, Платон. Давай немного поговорим о тебе. Во-первых, зачем ты ко мне зашел в гости? - голос старика струился и был мягок, располагая к разговору.

— Ну, я с девушкой поссорился, сильно. И мне барон Фенмайер предложил наведаться к вам и взять у вас подарок для нее. Что-то очень ценное и уникальное. Для его дочери, Атлас. Может, знаете ее? Они тут недалеко живут - я осекся, позабыв, что на самом деле замок может находиться на сотни километров от пещеры для Кавы, и в паре часов ходьбы для меня. Пространство то тут субъективно.

— Не, не слышал. Я из пещеры давно не выходил, а выше обозначенные господа и дамы ко мне не заходили. Но тебе правильно сказали, уникальных и дорогих вещей у меня полно. Вопрос второй. Ты чего на меня пушки наставил?

— Барон предупредил, что меня тут может ждать битва. Я перестраховался. - честно ответил я.

— Резонно, но не умно. Если бы я почувствовал от тебя опасность, ты бы просто не прошел в пещеру, заплутал бы в коридорах. Я могу менять их расположение по своему желанию - старик отхлебнул кваса. Я повторил его жест. Сегодня явно был день разговоров и выпивания безалкогольных напитков.

— Но вы не увидели у меня злого умысла, и потому решили пустить?

— Да не, тут не такой жесткий отбор. В целом может зайти любой, кто не хочет разграбить пещеру полностью. Остальных пускаю. Все же тут довольно скучно.

— Признаться, вы самый адекватный собеседник со времени моего попадания сюда.

— И почему же ты так решил?

— Ну, вы не пытаетесь меня сходу убить или заключить в вечную тюрьму, как сделали мои лучший друг и девушка. А еще вы выглядите, как человек. Говорите очень просто. Понятно. Спасибо вам за это!

Старик ничуть не смутился.

— Да не за что. Теперь от вопросов переходим к правилам. Как ты думаешь, откуда тут все эти сокровища? Подсказка, изначально их тут не было. - Я хотел было сказать, что это тоже вопрос, но было как-то жаль портить отношения. И о каких именно сокровищах идет речь, пока было непонятно, так как мы сидели в небольшой и аскетичной келье.

— Их сюда кто-то принес? - рассудил я.

— Правильно мыслишь - и Кава сделал благосклонный жест. - А кто принес?

— Люди?

— Да! Но теперь другая проблема, откуда они их взяли? Попадают то они сюда часто в чем мать родила. Иногда с одеждой материализуются. Но никаких излишеств. Так откуда они берут эти сокровища?

Я задумался. Действительно, достать что-то в мире Луга из ниоткуда могли только те, кто тут работал и служил. Простые смертные такими талантами не обладали.

— Я не знаю, честно - сдался через довольно продолжительное время я.

— Тебе известно, что такое “богатый внутренний мир”?

— Известно. Кажется, я намек понял. Вы хотите сказать, что ценности нематериальны?

— Очень даже материальны. Материальность они обретают здесь. Можешь предположить, как я их называю, эти сокровища?

— Ну, пусть будет, дружба?

— О, ты пошел с козырей. Редко кто оставляет здесь такую ценность. Хотя глупцы находятся. Чаще имена сокровищ - страх, лень, гордыня, гнев. Всякий смрад, в общем-то говоря.

— И что, вы это все добро принимаете?

— Деньге не пахнут. Все это люди отдают с большим облегчением. Но в замен могут взять что-то соразмерное. Я могу легко тебе поменять гнев на зависть. Или скорбь на отчаяние. Без проблем.

— А если я оставлю здесь что-то правда ценное? Например, любовь.

— Тут все сложнее. Любовь можно менять только на любовь. Например, любовь домашнего питомца можно поменять на любовь дикого животного. Но нельзя обменять на любовь к женщине. Все должно быть соразмерно. Теперь думай, что у тебя есть, и на что ты готов меняться.

Я опять глубоко задумался. Что нужно Атлас? А главное, что я могу за это отдать. Прошло довольно много времени и Кава даже задремал. Мой голос его разбудил.

— Я придумал - старик встрепенулся и уставился на меня.

— А? Да. Слушаю.

— Первая любовь стоит дорого? По вашему курсу.

— Очень дорого. Первая любовь самая чистая и невинная. Она так сладка на вкус… Если тебе интересно, вкус лепестков лилии и меда, сдобренного сандалом и корицей. Незабываемые ощущения.

— А ее можно поменять на материнскую любовь?

Теперь задумался Кава. Все его тело изображало работу мысли.

— Да - лаконично ответил он. - Материнская любовь безусловна. И стоит неимоверно дорого. Но первая любовь уникальна и не повторится больше никогда. Обе любви идут в единичном экземпляре. Поэтому стоят друг друга.

— Хорошо. Я хочу совершить обмен. Моя первая любовь взамен на безвозмездную материнскую. Можно?

— А ты умеешь торговаться! Да, можно. Но ты первый выкладывай.

— А как?

— Загляни внутрь себя. Вспомни вкус первого поцелуя. Ощущения от первой ночи горячей любви. Вспомни, как ты ждал письма от нее. Или как вдыхал запах ее волос. Вспомни структуру ее кожи. Проникнись всем этим. А потом сконцентрируйся на своих ощущениях и помести их в самый красивый камень, который сможешь себе представить. Необязательно из существующих, можно выдумать. Помести все эти ощущения в него. И вынь его прямо из своего тела. Ты сам поймешь, каково это.

Я начал визуализировать. Я представил все по порядку. Первый поцелуй? Его я помню очень хорошо. Такой неаккуратный, смазанный. Но такой прекрасный. Это было в саду. Мы сидели на циновке под старым развесистым дубом. Оба закрывали глаза. Оба делали это впервые. Получалось жутко непрофессионально, но нам это было глубоко не важно. Мы просто упивались друг другом. Первую ночь я вспомнить не мог, потому что у меня ее не было. Так уж вышло, не дошло до этого. Зато я хорошо помнил, какие на ощупь были ее руки. Они были очень мягкие и теплые, от них буквально пышело жаром. Я любил пересчитывать линии и узоры на них. Это было мое второе любимое занятие. Первое - игра с ее волосами. Они ниспадали на плечи золотистым водопадом. Я обожал их расчесывать. И от них всегда пахло таким уютом. И немного бальзамом на основе трав. Этот запах всегда завораживал меня. Потом я взял все эти воспоминания и закружил их в небывалом хороводе. Представил камень. Что-то напоминающее изумруд с тонкими жилками камня, рассекающими его изнутри. Вихрь воспоминаний устремился в камень. Видения пропали. Я почувствовал, как внутри меня появилось что-то инородное. Прямо в грудной клетке. Оно грело меня изнутри. Я засунул руку, она легко прошла сквозь плоть и нащупала грани камня. И я вытащил его наружу. Он слабо светился.

— А ты быстро сообразил, что к чему. Обычно люди маются тут, вспоминают. Видимо, воспоминания еще свежие. Небось, тяжело отпускать.

— Тяжело - признался я - но сейчас это не имеет значения. Теперь ваша часть сделки.

Кава спокойно улыбнулся, повернул руку, и в ней тот час вспыхнул рубин огромных размеров. От камня исходила огромная сила. Старичок положил его на стол и подвинул ко мне. Я взял его в руки. И камень уменьшился раз в пять.

— А так и должно быть? - с недоверием спросил я.

— Я чувствую твои мысли. Ты хочешь заковать его в металл. С таким размером будет удобнее просто. Сами свойства от этого не уменьшаются.

— А, понятно. Спасибо вам большое. Это было очень необычно - на этих словах Кава взял мой изумруд, и тот растворился у его руке.

— Тебе спасибо. Всегда рад равноценному обмену. Чтобы выйти из пещеры просто пройди по коридору. В обратную сторону системы тоннелей нет.

Я еще раз поблагодарил стража пещеры и пошел на выход. В проеме он окликнул меня.

— Постой! Вот, держи, бонус. - и он протянул мне маленький серо-синий камешек.

— А что это?

— Это тоже воспоминания. Придешь домой - узнаешь - и старик лукаво улыбнулся. Кажется, при этом он даже помолодел. Я еще раз поблагодарил гостеприимного хозяина и пошел прочь из пещеры. Кава не соврал, обратный путь занял минуту от силы. Я сразу оказался на свежем воздухе.

Путь к замку занял от силы минут 10. Я шел с легким сердцем. Как будто освободился от чего-то очень тяжелого, от груза, который меня замедлял. В кармане лежало два камешка, данные мне хранителем сокровищницы. Я подошел к замку, привычно пересек внутренний двор и зашел внутрь. По понятным причинам двери тут никто не запирал. Барона я застал в его кабинете за таким вот занятием. Он играл в русскую рулетку. Я аккуратно постучался в приоткрытую дверь.

— О, вернулся! Неожиданно - барон на пару секунд отвлекся.

— А что, мог не вернуться?

— Многие навсегда остаются в бесчисленных катакомбах сокровищницы. А те, кто все-таки доходят до цели, могут потерять свою суть. Ну что, выгодный обмен совершил?

Я достал из кармана камень.

— Интересно, я даже отсюда чувствую поток энергии, который от него исходит. Очень мощная энергия. - я молча передал камень собеседнику. Он вдохнул его запах. Зрачки расширились, кожа на лице вытянулась. - Это что, любовь?

— Материнская любовь - барон смотрел на меня с ужасом и восхищением.

— Что ты отдал за это?

— Первую любовь.

— Да, молодой человек, вы меня поражаете. Очень, очень смело. И это очень ценный, безусловно, невероятно редкий и уникальный подарок.

— Я рад, что угадал. Я хочу обрамить его в оправу. Поможете мне?

— Конечно. Идемте за мной. Ах да, секунду. - он взял пистолет со стола, крутанул барабан и подставил к виску. Грянул выстрел. Барон с простреленной головой упал на стол лицом вниз. Через пару ударов сердца кровяные ошметки исчезли с сукна стола и стен. Бессмертный обитатель Луга поднялся, откашлялся и коротко извинился. Как я потом узнал, в барабане было 5 патронов из 6. Мы покинули кабинет и направились в неожиданно обнаружившуюся на первом этаже мастерскую. Там были расставлены разные инструменты, книги, приборы и остатки разобранных механизмов. Барон смел со стола все лишнее на пол и аккуратно уложил в центр пустого пространства камень. И закипела работа. Барон отдавал команды, я носил ему разные материалы. Глина, металл, песок. Щипцы, плоскогубцы, виски. Плюнув на приличия, он пил прямо из бутылки. Я воздержался, объяснив, что мне еще идти извиниться перед Атлас. Он понимающе закивал и снова приложился к горлышку. Часа через три возни и слаженного хора ругательств(во время изготовления оправы мы успели несколько раз страшно умереть и воскреснуть) наконец все было готово. Стоит сказать, что конечный результат подвергался переделке 4 раза. То слишком монструозных размеров вышло, то слишком вычурно, то слишком скучно. В конце концов на столе лежал простой, ничем не примечательный медальон. Он был не выплавлен, а сплетен из очень жесткой проволоки. Материал мне выяснить не удалось, но он явно был прочнее любого существующего металла. По крайней мере, в охлажденном и остывшем состоянии. Проволока сплеталась в причудливые фигуры и знаки. Как мне объяснил барон, некоторые из символов являются рунами-проводниками, которые помогают энергии камня проходить через владельца. Также было несколько защитных рун, которые делали медальон неразрушимым. Другие символы не давали его потерять. Третьи служили для удобства при носке. Мы положили изделие в небольшую шкатулку неизвестной породы темного дерева. Меня дружески похлопали по плечу и отправили в комнату к Атлас, что была наверху. Она так и не вышла из нее.

Я стоял перед дверью. Вдох-выдох, тихо и неумело постучался. Приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Атлас лежала на кровати спиной ко мне. Я подошел к ней. Она крепко спала. Я тяжело вздохнул и укрыл ее одеялом. Сел в кресло и незаметно для себя задремал.

Проснулся я, как позже выяснилось, часа через четыре. Я почувствовал, как кто-то смотрит на меня бездонными глазами. Прямо в душу. Открываю глаза. Передо мной стоит Атлас. В руке у нее огромный кистень, весом не менее 20 килограмм. Как она держала его практически на весу? Также, как перебрасывала мое безвольное тело, когда хотела сломать мне шею по пути в замок. Так что я не очень удивился. И даже не очень испугался.

— Поговорим? - выдавил я после минуты оглушающей тишины

— И о чем ты хочешь со мной поговорить? О том, что все это было ошибкой? О том, что я ошиблась в тебе?

— Почему ты считаешь, что ошиблась во мне?

— Потому что тебе ничего не стоит сказать, что ты не уверен в нашем счастье. Ты не знаешь точно, будем мы вместе или нет. Для тебя существует пространство вариативности. А я уже обращаю свою жизнь в прах ради наших отношений.

— Но ты же понимаешь, что не существует событий со стопроцентной вероятностью? И наши отношения не исключения. Вдруг мы не сойдемся характерами?

— Тогда я просто убью тебя - она жутко улыбнулась, и меня проняло.

— У меня для тебя кое-что есть… - я поднялся с кресла и сделал шаг в ее сторону.

— Что бы это ни было, я попрошу тебя покинуть территорию замка и забыть сюда дорогу, а не… - она остановилась и уставилась на шкатулку в моих руках, как завороженная. От шкатулки исходило мягкое тепло. Я увидел в глазах девушки блеск. Она потянулась и откинула крышку. Камень переливался под лучами света. От него веяло чем-то сакральным. Ноздри девушки немного дрогнули и втянули воздух. Зрачки характерно расширились, дыхание участилось.

— Это то, о чем я думаю?

— А о чем ты думаешь?

— Это любовь. Настоящая любовь, абсолютно точно. Я всего раз такое видела, но не могла поверить, что такие еще существуют. Одна императрица заключила любовь своего единственного мужа в камень, чтобы та навсегда осталась с ней, даже после его смерти. - она подняла глаза на меня - Где ты это взял??

— Обменял на что-то другое

— И на что же можно обменять любовь?

— Как мне объяснили, только на любовь.

— И ты…

— И я. Да, обменял. Та любовь давно прошла. Она больше не греет мне душу. Скорее оседает горечью на языке. Поэтому я расстался с ней. Тяжело было. Но оно того стоило. - наши взгляды вновь скрестились на кристалле.

— А чья это любовь?

— Матери. Безусловная и чистая. - на этой фразе губы Атлас мелко задрожали. Я продолжил.

— Я знаю, тебе было одиноко без мамы. И ничего не сможет заменить моменты рядом с ней. Но, может, это немного облегчит тебе жизнь. - я взял медальон за цепочку, расстегнул ее и немного развел концы в стороны. Атлас повернулась ко мне спиной. Я аккуратно сомкнул застежку на задней стороне нежной шее. И тут я увидел, как цепочка мягко засветилась. Атлас трогала камень, а он отвечал ей ритмичной пульсацией. Ритм был похож на звуки бьющегося сердца ребенка в утробе матери. По щекам Атлас текли слезы. Я прикоснулся к ее плечу и меня накрыло видение. Вернее, я услышал что-то. Песню. Ее пела женщина. Лет 25-27, точнее не скажу. У нее был удивительно нежный и шелковистый голос. Слова лились из ее уст один за одним и мягкой листвой укрывали дитя, что лежало рядом с ней. Ребенок чем-то неуловимо напоминал Атлас. Та лежала и улыбалась сквозь сон. Мать ласково гладила дочь по волосам, а потом коснулась лба карминовыми губами. И ушла куда-то за пределы моего восприятия. Образы ушли. Атлас форменно рыдала, закрывая лицо руками. Я развернул ее и обнял. Она уткнулась мне в плечо и обхватила руками. Слезы лились из нее, вымывая всю боль, всю обиду, страх, ненависть и обреченность. Все то, что когда-то пришло на место любви. А теперь отступило, не способное противостоять той силе, что была заключена в кристалле. Тот, тем временем, вместе с оправой, стал таять, погружаясь сквозь кожу. Он тонул в теле, не причиняя, впрочем, боли. Атлас даже этого не замечала. Когда медальон окончательно погрузился в грудную клетку и шею, девушка перестала плакать. Она посмотрела на меня глазами, полными благодарности и вселенской тоски, которая постепенно ее покидала. И скоро тоску сменила решимость.

— Я… - начала она.

Но я не дал ей договорить. Я подхватил ее на руки, сложив руки в замок прямо под бедрами. Поднял вверх и впился в ее губы поцелуем. Она сначала рефлекторно сомкнула губы, но потом поддалась. И это был такой нежный поцелуй. Не могу даже описать. Как будто целуешь кого-то, сделанного из тонкого вулканического стекла. А потом губы обращаются нежной розой. Метаморфозы продолжаются. И через несколько мгновений ее ресницы превращаются в крылья прекрасных бабочек. Тепло от поцелуя расползается по комнате. Становится очень жарко. И в самый ответственный момент…

— Гм-кхм - в комнату зашел Фенмайер. - Ну как? Помирились?

Я поставил Атлас на пол, она раскраснелась и опустила глаза в пол. А потом незаметно облизала губы. Я просто был немного растерян и не сразу понял вопроса. Потом до меня немного стало доходить.

— Да вроде как… Атлас, мы помирились? Ты меня прощаешь?

— Нууу - она задумалась - Я подумаю. Посмотрим на твое поведение! - и лукаво улыбнулась

— Ну хотя бы на перемирие я могу рассчитывать?

— Ну я же люблю тебя. Как можно на тебя долго злиться? - она прильнула к моему плечу, положила на меня голову и обняла руку.

— Ну вот и славно, ребятки. Пойдемте, там завтрак стынет. - тем временем наступило уже утро.

Мы спустились вниз. Атлас держала меня за руку. С ее щек не сходил румянец. Я был счастлив. Когда мы спустились и сели за стол, барон первым начал разговор.

— Так, если вы снова месте, и все у вас как прежде, куда вы теперь направитесь?

— Ну, для начала, нам нужно найти Смотрителя. Он должен нам организовать встречу со Зверем. И его нам нужно то ли убить, то ли поговорить с ним и получить третью вещь. То ли выполнить какое-то задание. Еще и Ответ рыцаря куда-то пропал. Его вызвало начальство по какому-то срочному делу.

— Я слышал, что произошло что-то из ряда вон. Ответа рыцаря редко вызывают на ковер, потому что он исправно несет службу и с ним никогда нет проблем. Не знаю, тревожно как-то. Даже мне. А я тут всякого повидал - отец Атлас отхлебнул вина из высокого бокала. - Так или иначе, я помогу вам найти Смотрителя. Слушайте внимательно.

Мы придвинулись поближе.

— Смотритель изначально являлся стражем леса. Выдавал лицензии на охоту, следил, чтобы никто не занимался браконьерством. Был в принципе простым егерем. Как и при своей человеческой жизни. Помогал людям, попавшим сюда, пройти их путь, найти себя. Просто советами помогал. Но потом что-то произошло. Что-то, что заставило его покинуть свой пост. Просто так его отпускать никто не собирался, но из уважения к его возрасту и заслугам ему разрешили самому выбрать новое место службы. Он и выбрал самую удаленную точку мира - ущелье Хель. Где он и живет по сей день. Наверно - барон осекся - Либо он и оттуда куда-то делся. Тогда вам будет очень, очень непросто его найти. Будем надеяться, что вам повезет. Вам ведь нужно разрешение встретиться с Зверем?

Мы кивнули.

— Это еще одна проблема. Насколько я знаю, такой чести не удостаивался никто уже лет эдак тридцать. Опять же, на все воля их - барон вздохнул. Кого ‘их’ он так и не уточнил.

— И как мы докажем ему, что достойны?

— Вам придется быть очень убедительными. Но есть одна информация, которая вам поможет. Когда встретитесь с ним, произнесите фразу: “Мы чтим старые клятвы и взываем к ним”. Он поймет, о чем речь, и у вас будет шанс с ним поговорить. Или…

— Или?

— Будет вешать вас на раскидистом дубе, пока веревка в пыль не сотрется, и мыло не закончится. А потом возьмет другие. И будет развлекаться до бесконечности. Со временем, боль, конечно, притупляется, но непроизвольное мочеиспускание и судороги бывают каждый раз. По себе знаю - он устало покосился на часы. Я намек понял.

— Нам пора. - я встал из-за стола.

— Да. Вам нужно торопиться. Я чувствую тревожные вести. К нам что-то приближается. Что-то могущественное и чужеродное. Я бы хотел, чтобы вы как можно быстрее покинули этот мир. Бессмертие - не панацея. Оно еще страшнее смерти - говорил барон настолько серьезно, что меня немного пробрал озноб. Мы начали прощаться. Я, по традиции, пожал хозяину замка руку, а Атлас обняла папу. Когда мы покинули внутренний двор и направились на Запад, Атлас задала вопрос.

— Как думаешь, о чем он говорил? Что надвигается? И что оно может нам сделать?

— Не знаю, но твой отец выглядит очень обеспокоенный. А он, если что - бессмертный. Мы с тобой, конечно, тоже, но проверять не особо хочется. Надо поскорее найти Смотрителя.

— Платон?

— Да, солнце?

— Я люблю тебя.

От такого признания я немного оторопел и сбавил шаг. Потом забежал за спину к девушке и подхватил ее под колени и лопатки. Она оказалась у меня в руках. И была легкой-легкой. Она смущенно закрывала рот руками и смотрела на меня глазами, красивее которых я не видел никогда. Ни до, ни после.

Хотя солнца и не было видно, мое шестое чувство безошибочно подсказывало мне направление. Мы шли на Запад. Туда, где закат.

Эпилог.

Где-то на другом конце мира Луга находился Иван. Он стоял на коленях. Под его ногами была выжженная трава. Трава, которая по определению не могла быть разрушена. Как и все остальное. Но есть те, кому не ведомы законы. Те, кто эти самые законы писали у истоков времен.

— Последние слова? - бабушка замахнулась серпом. Она заметно подросла. Мышцы надулись, рост прибавил сантиметров 30, черты лица заострились. Иван смотрел на нее исподлобья. Его душили слезы. Его тело было парализовано. Хитро-мудрая травма спинного мозга сковывала любые движения, кроме движений глазных яблок и мимических мышц. И при этом не давала упасть и погрузиться в забытье.

— Я до тебя еще доберусь! Я вырву твое сердце и сожру его!

— Голубчик, ты забыл? - она криво улыбнулась - У меня его нет!

Взмах косы. На землю падает голова. Все кончено.