Книга Судьбы: Трон Скорпиона

О цикле

«Книга Судьбы: Трон Скорпиона» входит в цикл «Книга Судьбы — Истории Времён» — сагу о Теранне, древнем мире на рубеже эпох.

Каждая книга цикла посвящена разным героям, народам и периодам истории. Их события не всегда связаны напрямую, но вместе они складываются в единую хронику мира Теранны.

Пролог. Предназначение

Каждый из нас, кто был рождён под светом двух солнц, по велению богов имеет своё предназначение в этой жизни. Одни по праву рождения правят другими, другие же рождены подчиняться, веря, что таково их предназначение. Но так ли это на самом деле? Может ли человек, рождённый служить, а не править, сам выбрать, кем ему быть, или же нет?

Можно сказать, что предназначение — это судьба, дарованная богами. Но мы не овцы, чтобы следовать указам тех, кого, возможно, и нет. Мы сами выбираем, что нам предназначено, ибо сапог, который давит нас к земле, в один миг сам может оказаться под пятой того, кого ещё вчера унижал. Силой воли или благодаря собственному желанию изменить свой удел люди способны сказать «нет» и воспротивиться своему предназначению, отстаивая право самостоятельно выбирать свой путь.

Но все, кто знает истину, понимают: выбор — это не то, что можно получить просто так, по велению высших сил. Его можно обрести лишь тогда, когда человек, стоя с оружием в руках, готов не только пролить чужую кровь во имя свободы выбора, но и отдать собственную жизнь во имя свободы — во имя выбора, который он или она сможет сделать самостоятельно.

Но не шутка ли богов всё это, дарующих нам ложное ощущение, будто мы сами можем отстоять право выбирать собственное предназначение? И вот, сидя возле векового камня, залитого кровью тех, кто сказал тебе, что ты лишь слуга чьей-то воли, ты вдруг осознаёшь: выбор, сделанный тобой, может оказаться чьей-то прихотью. В конечном итоге ты был лишь игрушкой в руках тех, кто, наблюдая за тем, как ты в ярости решился сказать «нет», лишь усмехался твоим потугам и дерзости. Вдоволь наигравшись, они дали тебе то, что ты мог назвать выбором, а в итоге — просто посмеялись над тобой, наблюдая за тем, как ты, словно рыба в бурной реке, пытаешься плыть против течения, стремясь выбрать иной путь.

— Из летописи «История судеб». Записал Микелло из рода Франдеура, хронист Эдэрана. Две тысячи сто десятый год Эры Света.

Глава первая. Рок судьбы

Четыре тысячи десятый год. Четвёртая эра. Эра Солнца. Начало Хиберниса (лета). Где-то в северных ледяных водах. День.

Прошло уже два месяца с того момента, как торговая каракка под названием «Дочь Солнца» покинула свой дом — порт города Аль-Муса. Корабль шёл на восток, к Серебряному острову, чтобы продать там пряности и специи, купленные на Летних островах.

Ведомый западным ветром, корабль нёсся к своей цели под полными парусами, форштевнем разрезая неспокойные воды. Переваливаясь с волны на волну, судно постоянно раскачивалось из стороны в сторону, а матросы на палубе, занятые своими повседневными делами, казалось, даже не замечали этой качки.

— Поднять сети! — закричал один из матросов.

Два других матроса тут же потянули за верёвки, привязанные к борту корабля, и сети, тянувшиеся вслед за судном, начали постепенно выходить из воды. Но в какой-то момент верёвки натянулись из-за того, что корабль стал резко менять курс под ударами коротких, но сильных волн.

— Шкипер, нам нужна помощь! — с натугой выдавил один из матросов, изо всех сил тянувший верёвку.

— Рулевой, мать твою! — грубым голосом прокричал старый моряк. — Держи корабль ровнее!

— Стараюсь… Чтоб тебя… давай… давай, — сквозь зубы выдавил рулевой, стараясь удержать нос корабля под нужным углом к волнам.

— Херово стараешься! — вновь проревел старый моряк.

— Шкипер, мы поможем! — произнёс боцман, подоспевший вместе с тремя другими моряками.

Дружно схватившись за верёвки, они по команде начали тянуть их вместе.

— Ну же, мужики, навались! — прокричал боцман, и матросы быстрыми и точными движениями начали рывками тянуть верёвки на себя, пока наконец сети не показались у борта. Другой матрос, висевший на вантах, подцепил их верёвкой с крюком и, закрепив её на лебёдке, подал сигнал остальным. Те натянули верёвку и принялись вращать лебёдку. Подняв сети над палубой, матросы поддели их гарпуном, и на доски тут же вывалилось немало морской живности.

— Д-а-а-а-а-а-а! — радостно закричала толпа, радуясь богатому улову.

— Тащите добычу в бочки, а потом — к коку! Сегодня нас ждёт славный обед… Ха-ха-ха-ха! — радостно произнёс старый матрос и, поправив шляпу, удалился в кормовую часть корабля.

Зайдя внутрь и пройдя мимо нескольких комнат, где спали члены экипажа, отработавшие ночную смену, шкипер наконец подошёл к двери из крепкого дерева, украшенной необычной резьбой.

Поправив одежду и проверив, не торчит ли у него чего из штанов, он собрался с духом и постучал в дверь.

— Капитан, это Мендес. Разрешите войти?

На несколько секунд воцарилось молчание, а затем из-за двери послышался ответ:

— Да, заходи.

Потянув ручку на себя, Мендес слегка приоткрыл дверь и вошёл в капитанскую каюту. Перед ним предстала хорошо обставленная комната с широким столом в центре. На нём лежало несколько морских карт, над которыми склонились капитан и штурман, пытавшиеся с помощью измерительных приборов что-то определить.

— Капитан, судя по нынешнему курсу, нам ещё плыть пару месяцев. Если, конечно, ветер будет попутным, — произнёс штурман, отмеряя расстояние на карте циркулем-измерителем и время от времени делая заметки на листе бумаги.

Капитан задумчиво посмотрел на карту.

— Сильно мы отклонились от курса?

Штурман сверился со своими записями и почесал чёрную бороду.

— Южнее, чем следовало… По моим расчётам, где-то на двадцать морских миль, а то и больше, — неуверенно ответил он. — Тот чёртов северный ветер, что пришёл вместе с этой проклятой холодиной, неплохо так нам поднасрал. Но сейчас, благо, задувает с юго-запада. Думаю, если боги будут милостивы, скоро вернёмся на нужный курс.

Капитан недовольно поморщился и затянулся трубкой.

— Эх… Нехорошо… нехорошо, — пробормотал он, вглядываясь в карту.

Отклонение было небольшим, но достаточным, чтобы провести «Дочь Солнца» ближе, чем ему хотелось, к Ат-Морэнису — острову, служившему домом Первородным, — народу, который вот уже много столетий враждовал с Союзом Пустыни.

— Кхм… — откашлялся Мендес, наконец привлекая внимание капитана и штурмана.

Капитан поднял голову.

— Ах да… Мендес. Что у тебя?

— Капитан, сегодня у нас очень богатый улов. На обед будет немало деликатесов, — словно по уставу отчитался шкипер.

— Отлично… Значит, откроем пару бутылочек вина, — произнёс капитан скорее самому себе, хотя сделал это достаточно громко, чтобы Мендес всё услышал.

— Прикажете и бочку к обеду открыть? — с плохо скрываемым волнением спросил Мендес.

— Эх… Да открой парням бочку с чем-нибудь покрепче. Варёных раков да жареную рыбу одной водой запивать даже нищий бы не захотел.

Мендес заметно оживился, хотя тут же постарался скрыть свою радость. Быстро отдав честь привычным моряцким жестом, он уже собрался покинуть каюту.

— Мендес, стой, — резко окликнул его капитан. — Ещё кое-что. Я хочу, чтобы ты удвоил число дозорных на марсах.

Шкипер остановился и удивлённо обернулся.

— Капитан?

— Не о чем волноваться. Просто на всякий случай пусть дозорные наверху смотрят внимательнее. Особенно в сторону Ат-Морэниса, — несколько загадочно произнёс капитан и махнул Мендесу рукой.

Мендес на мгновение задержал на нём взгляд.

— Слушаюсь, капитан.

После этого шкипер покинул каюту.

Несколько часов спустя палуба «Дочери Солнца» уже наполнилась радостными возгласами матросов. Свободные от вахты моряки уплетали варёных раков и жареную рыбу, щедро запивая еду дворфийской горилкой и припрятанным вином.

Смех, ругань и громкие возгласы разносились по всему кораблю, добираясь даже до кормовой части, где в одной из тесных кают пытался мирно поспать молодой матрос.

Он лежал на узкой деревянной койке, придвинутой почти вплотную к переборке. Она была настолько тесной, что стоило ему повернуться на бок, как плечо почти упиралось в деревянную стенку. Старый тюфяк, набитый шерстью, давно пропитался сыростью и морской солью, а над головой мерно поскрипывали балки кормовой надстройки.

Несмотря на доносившийся с палубы шум, молодой человек спал почти неподвижно.

Так продолжалось до тех пор, пока дверь внезапно не распахнулась и в помещение не ввалился пьяный матрос.

Тот едва удержался на ногах, привалился плечом к переборке и во всё горло принялся распевать песню:

— О-о-о, девы морские, девы мои, как же вы прекрасны… О, девы морей! О, девы морей! Как же вы злостны…

Он явно не попадал ни в мелодию, ни в ритм и, похоже, совершенно этого не замечал.

В следующее мгновение в него полетел старый сапог.

— Бездна тебя поглоти! Дай поспать спокойно! — недовольно воскликнул парень.

Пьяный матрос с широкой улыбкой на лице будто и не заметил сапога и протянул ему железную тарелку с варёным раком.

— Диего… друг мой… хватит тебе спать, а то пропустишь всё самое интересное, — заплетающимся языком произнёс матрос.

Диего опёрся локтями о тюфяк и с явным усилием, почти по-старчески, уселся на край койки, так что ноги его свесились вниз. Он провёл рукой по своим кудрявым чёрным волосам и недовольно посмотрел на товарища. Затем взял из его рук железную тарелку, тяжело вздохнул, отломил кусочек мяса от рака и тут же отправил его в рот.

— Ну что, бронзовый ублюдок, так и будешь весь день валяться на этой ссаной койке? Или, может, ты и твоя загорелая задница всё-таки выйдете наружу, и, пока наши с тобой менее везучие братья несут вахту, мы выпьем по стаканчику горилки? — шутливо произнёс матрос, намекая на смуглую, бронзового оттенка кожу Диего и по-дружески приглашая товарища выбраться на палубу.

Диего, казалось, нисколько не обиделся. Он поднялся с койки и, возвышаясь над товарищем благодаря своим ста восьмидесяти сантиметрам роста, хлопнул его по плечу.

— Ладно, перэйсоисис соисанау (пёсий сын), идём уже. Ты мне весь сон испортил, так хоть выпьем. Глядишь, и твоя бледная морда хоть немного загорит на солнце.

Закинув руку товарищу на плечо, Диего вместе с ним вышел из каюты — и тут же едва не столкнулся с капитаном, который стоял прямо за дверью и, судя по всему, как раз собирался войти.

— Капитан! — воскликнул матрос, чьё и без того бледное лицо в одно мгновение стало ещё белее.

— Свободен! — сурово бросил капитан.

Матрос мгновенно вытянулся, торопливо отдал моряцкую честь и, не произнеся больше ни слова, поспешил прочь, оставив Диего одного.

Капитан проводил его взглядом, а затем снова посмотрел на юношу. Суровость в его лице немного смягчилась.

— Ну что, мальчик мой, как ты после ночной вахты? — спросил он, и в его голосе неожиданно послышалась забота.

— Дядя… То есть капитан, это ведь не первое моё морское путешествие…

— Зато первое на такое большое расстояние, — тут же перебил его капитан. — Эх… Видят боги, всё же надо было отправить тебя в академию на острова, а не делать из тебя моряка.

Диего расстроенно опустил взгляд. Однако уже через мгновение выпрямился и с гордостью поднял на капитана зелёные глаза.

— Капитан, я горжусь тем, что стал моряком и хожу с тобой под парусом. И пусть я не учился в академии, как все те дети богатеньких родителей, тем не менее я всегда буду тебе благодарен. Когда мои родители умерли, именно ты вырастил меня, научил всему, что я знаю, и дал мне возможность самому выбрать свою судьбу, — с нескрываемой гордостью произнёс Диего.

Капитан лишь по-отцовски улыбнулся.

— Ладно, мальчик мой. Вижу, твой отец мог бы тобой гордиться. Но запомни: не стоит шутить с судьбой, ибо у богов нет чувства юмора.

Диего отдал моряцкую честь и едва заметно улыбнулся. Капитан ответил ему коротким кивком.

Получив молчаливое разрешение уйти, Диего направился к выходу. На ходу он поправил рубашку, подхватил с пола брошенный сапог и, кое-как натянув его, вышел из каюты.

Несколько мгновений спустя Диего вышел на палубу. Холодный морской ветер ударил ему в сонное лицо, мгновенно заставив взбодриться. Он подошёл к матросам, расположившимся возле небольшой жаровни на специально защищённой от огня площадке. Над ней в металлическом котле кипела морская вода, а поднимающийся пар собирался через нехитрое приспособление в отдельную ёмкость, превращаясь в пригодную для питья пресную воду.

Стоило Диего усесться рядом, как ему тут же вручили стакан дворфийской горилки и тарелку с жареной рыбой. Его приятель — тот самый матрос, что несколькими минутами ранее едва ли не сбежал при виде капитана, — тут же устроился рядом.

— Ну что, дружище, кто бы мог подумать, что мы в свои двадцать лет окажемся в Великих водах, на пути к Центральным островам! Вот продадим груз — и отправимся по всем местным борделям вкушать прелести этого таинственного города, — произнёс матрос с таким воодушевлением, будто мысленно уже оказался там.

Пока приятель болтал, Диего успел с жадностью наброситься на рыбу, оказавшуюся на удивление вкусной, и время от времени запивал её крепкой горилкой, морщась и покашливая от обжигающего вкуса напитка.

— Эй, ты вообще меня слушаешь? — недовольно спросил матрос.

— Да-да, слушаю… Бухло и девки, — отмахнувшись, ответил Диего.

— Ну вот, слышал я, что в том городе, куда мы плывём…

В этот момент внимание Диего привлекла одна из трёх мачт. В вороньем гнезде стояли двое дозорных, внимательно осматривавших горизонт, а чуть выше трепетал небольшой флажок, по которому моряки определяли направление ветра.

На первый взгляд в нём не было ничего необычного. Однако, присмотревшись, Диего заметил странность: каждые несколько секунд флажок резко дёргался и менял направление, словно ветер одновременно пытался дуть с разных сторон.

— Как необычно… — невольно произнёс Диего вслух.

Сидевший неподалёку пожилой матрос услышал его и тоже поднял голову. Несколько мгновений он внимательно следил за флажком, а затем его лицо резко изменилось.

Старый моряк вскочил на ноги.

— Ветер меняется! — во всё горло прокричал он.

Он едва успел договорить, как ветер внезапно стих.

На одно короткое мгновение над кораблём повисла почти неестественная тишина. Паруса обмякли, снасти перестали натужно гудеть, и лишь вода продолжала плескаться о борта «Дочери Солнца».

А затем ветер ударил с новой силой — уже с другой стороны.

Порыв налетел настолько резко, что паруса с оглушительным хлопком натянулись, корпус каракки тяжело накренился, а нос судна рвануло в сторону. Не успевшие ни за что ухватиться матросы попадали на палубу. Стаканы, тарелки и остатки еды полетели по доскам. Один из моряков, находившийся на вантах, не удержался, сорвался вниз и с криком исчез за бортом.

— Человек за бортом! — тут же проревел боцман.

Веселье оборвалось мгновенно.

Матросы начали вскакивать и разбегаться по своим местам. Со всех сторон посыпались команды. Одни бросились к снастям и стали спешно убирать часть парусов, пытаясь уменьшить давление ветра на мачты. Другие кинулись к борту, бросая оказавшемуся в воде моряку верёвки и всё, за что тот мог бы ухватиться.

Несколько человек, сильно ударившихся при падении, остались лежать на палубе. Подоспевшие товарищи подхватили их и потащили к корабельному лекарю.

Наверху дозорные изо всех сил цеплялись за снасти, пытаясь удержаться под яростными порывами. Один из них, сумев поднять голову, посмотрел на юг — и на мгновение словно оцепенел.

Там, у самого горизонта, небо стремительно чернело. Огромная буря двигалась прямо к ним. Она была ещё далеко, однако тёмные облака словно пожирали свет, разрастаясь с пугающей быстротой.

Новый порыв развернул «Дочь Солнца» носом к югу, и ветер, словно намеренно, начал гнать корабль прямо навстречу надвигающейся буре.

— Буря с юга! — закричал дозорный.

Капитан уже выбежал на палубу и подоспел к рулевому. По его лбу стекала кровь — во время первого сильного крена он, должно быть, обо что-то ударился. Не обращая внимания на рану, капитан всматривался в надвигающуюся черноту.

На несколько мгновений выражение его лица изменилось.

Казалось, он увидел среди бури что-то ещё.

Что-то тёмное, скрытое за завесой дождя и облаков, медленно двигалось прямо к ним.

Несколько часов спустя.

Пока «Дочь Солнца» двигалась навстречу шторму, команда корабля отчаянно пыталась хоть как-то уклониться от него, но словно сама природа не хотела позволить им этого: ветер всё время менял направление и, будто повинуясь велению незримой руки, гнал корабль всё глубже в бурю. Проливной дождь, становившийся всё сильнее, и высокие волны, бившиеся о борт корабля, то и дело смывали за борт зазевавшихся или выбившихся из сил моряков.

— Капитан, корабль не выдержит! — закричал рулевой, пытаясь хоть как-то вывести судно из шторма.

— Держи руль, соотберанканан (собака)! Не смей его отпуска…

В этот момент верёвка, прикреплённая к рулю, резко лопнула, и руль, не выдержав давления, треснул, сломавшись надвое. Один из острых обломков ударил потерявшего равновесие рулевого, пронзив его тело и буквально насадив моряка на себя.

— Капита… — выдавил из себя рулевой. Изо рта у него сочилась кровь, а спустя мгновение он потерял сознание от болевого шока.

— Берэйалтурнауан (Бездна), — тяжёлым голосом произнёс капитан и тут же увидел, как одна из мачт под напором сильного ветра треснула.

— ОСТОРОЖНО! — прокричал капитан, но из-за сильного ветра и проливного дождя его, казалось, никто не услышал. В следующий момент мачта не выдержала и рухнула. Её обломки задели нескольких матросов, и те повалились на палубу, скорчившись от боли.

Не понимая, что делать дальше, капитан вдруг увидел, как впереди буря будто расступается, а из её тёмной завесы начинает выходить корабль, несущийся прямо к ним на всех парусах. Он не понимал, как ветер мог одновременно дуть с разных сторон, и, достав из своей сумки подзорную трубу, попытался разглядеть приближающееся судно сквозь стену ливня.

Смахнув воду с лица и протерев линзу трубы, капитан вновь всмотрелся вдаль, пытаясь сосредоточиться. Наконец сквозь расступавшуюся, словно по волшебству, завесу бури он разглядел две наклонённые мачты с огромными треугольными парусами. Они стремительно приближались, будто летя над бурной водой. Следом из тумана показался длинный, низко сидящий в воде корпус.

Судно совсем не походило на каракку. Оно было узким и стремительным, словно огромное копьё, брошенное по волнам. Острый нос далеко выдавался вперёд. На носовой площадке виднелось несколько корабельных баллист, обращённых прямо по ходу корабля, а над ними хлопали длинные знамёна с изображённым на них песчаным фениксом, окружённым морскими волнами.

По обоим бортам тянулись ряды вёсел — десятки длинных деревянных лопастей одновременно поднимались из воды и вновь погружались в неё. Издали их движение напоминало ноги какого-то чудовищного морского насекомого. С каждым ударом вёсел галера стремительно приближалась, и теперь на открытой палубе уже можно было различить людей. Между скамьями гребцов двигались матросы и воины, готовившиеся к абордажу.

Сердце капитана будто на секунду замерло. В тот же миг ему показалось, что всё вокруг вдруг стихло: ветер, ещё недавно гнавший их прямо навстречу галере, словно исчез, а шум проливного дождя, заливавшего корабль, куда-то отступил. Несколько мгновений капитан неподвижно смотрел на приближающееся судно, пока наконец не понял, что именно произошло.

— Морские дьяволы идут! — яростно закричал капитан. — Готовьтесь к бою, сыны пустыни… Остроухие идут за нашими жизнями!

Уцелевшие члены команды на несколько секунд словно замерли, не понимая, что происходит.

— Чего стоите, персоиса (псы)?! — проревел Мендес. — Всем вооружиться! Нас ждёт бой!

В тот же момент палуба вновь ожила. Матросы засуетились, принялись открывать бочки и сундуки, вооружаясь топорами, луками, копьями и всем, что смогли найти.

— Диего, — произнёс капитан, обратившись к племяннику, поспешно надевавшему кожаный нагрудник. — Будь рядом со мной.

Диего, засунув морской топор за пояс и натянув тетиву на лук, поспешно поднялся к своему дяде и бросил ему саблю. Капитан ловко подхватил её и посмотрел на уже подходившую галеру.

— Приготовиться к удару!..

Не успел капитан отдать команду, как с галеры в их сторону полетело несколько тяжёлых болтов. Один из них пробил нескольких матросов насквозь, а другой врезался в переднюю мачту каракки, повредив её и заставив с треском рухнуть на палубу.

В следующее мгновение на «Дочь Солнца» обрушился град стрел. Едва галера протаранила борт каракки, как следом полетели абордажные крюки, а между двумя судами с грохотом рухнули абордажные мостки. По ним на палубу хлынули десятки элайфов, закованных в чешуйчатые доспехи и вооружённых миндалевидными щитами, копьями и длинными мечами.

Команда «Дочери Солнца» уже собиралась обрушиться на них всей своей силой, чтобы отбросить врага обратно на галеру, но стоило матросам приблизиться к уже формировавшейся стене щитов, как на них вновь посыпались стрелы. Элайфы двинулись вперёд единым строем, одного за другим убивая пытавшихся остановить их моряков.

Матросы вступили в отчаянную схватку, изо всех сил пытаясь сопротивляться, однако прочная броня и военная выучка противника практически не оставляли им шансов на победу.

Диего стоял возле своего дяди и одну за другой выпускал стрелы во врагов, но те то и дело отскакивали от щитов и доспехов элайфов. Сквозь грохот боя он видел, как люди, с которыми ему не раз доводилось ходить в море под одними парусами, погибали один за другим.

— Мы не победим, — с отчаянием в голосе произнёс капитан. — Диего, прыга…

В этот момент им в спины ударил резкий порыв ветра. Он словно превратился в невидимую руку, которая подхватила обоих, оторвала от палубы, а затем с чудовищной силой швырнула обратно на доски, среди уже лежавших там десятков тел членов экипажа.

— А-а-а… — тяжело прохрипел Диего, пытаясь подняться на ноги. Он уже потянулся за морским топором, заткнутым за пояс, когда закованная в броню нога элайфа наступила ему на руку, заставив скорчиться от ещё более сильной боли.

— Сорааннауисаис (Сраный) остроу… — не успел Диего закончить ругательство, как элайф ударил его тупым концом копья по затылку, лишив сознания.

— Науэй соманэйис геотвуотраистей науан вуисасоотканотман йеалисаканэй, инэйлаготвуэйинисдагканан (Не смей говорить на высоком языке, человечишка), — произнёс элайф, гордо возвышаясь над Диего. Затем он презрительно плюнул на него, схватил за шиворот рубахи и потащил к борту, где уже лежали другие схваченные матросы.

Очнувшись спустя пару часов с больной головой и связанными руками, Диего увидел перед собой груду тел. Среди мёртвых на него смотрели застывшие глаза его друга, с которым они ещё совсем недавно вместе пили и ели. Когда зрение окончательно прояснилось, Диего увидел, как десятки матросов с галеры перетаскивали ящики с грузом, который «Дочь Солнца» ещё недавно везла к Центральным островам — на Серебряный остров. Элайфы, державшие в руках хлысты, подгоняли своих рабов с галеры, заставляя тех переносить ящики быстрее.

— Дагэйвуэйлагиссо, раанбер, ислагис тейиса хаготинэйдаг перраоттейотраинантей тейуртей вуэйсо турэйнау? (Шевелись, раб, или ты хочешь проторчать тут весь день?) — произнёс элайф и, замахнувшись, ударил раба хлыстом, отчего тот пошатнулся от боли, но всё же устоял на ногах и продолжил нести ящик на галеру.

Наконец на середину палубы вышел элайф в богато украшенной шляпе и аристократической одежде, на которой был вышит символ песчаного феникса, окружённого морскими волнами. К нему подошли два воина и, поклонившись, что-то сказали. Однако голова Диего всё ещё гудела после удара, и он никак не мог сосредоточиться на их разговоре, поэтому не расслышал ни слова. Вскоре элайфы направились к оставшимся в живых членам команды «Дочери Солнца».

Посмотрев вправо, Диего увидел своего дядю. Тот всё ещё не пришёл в себя, а по его лбу и ноге стекала кровь. Пока элайфы отвлеклись на других пленников, Диего подполз к нему поближе.

— Дядя, ты как? — произнёс Диего, осторожно потряс его за плечо связанными руками, но тот лишь что-то невнятно пробормотал. — О боги… дядя.

В этот момент один из выживших матросов заорал с такой силой, будто его заживо сжигали, и Диего резко перевёл взгляд в его сторону.

Он увидел того самого элайфа в богато украшенной шляпе. Тот держал одного из матросов, в котором Диего с ужасом узнал Мендеса. Шкипер корчился и вопил от боли, пока элайф удерживал его одной рукой. На одном из пальцев этой руки отчётливо виднелось необычное кольцо. Оно испускало странный свет, то и дело менявший цвет: с красного на синий, с синего на зелёный, а с зелёного — на коричневый.

На глазах у Диего Мендес словно таял и иссыхал, будто из него вытягивали саму жизнь. На какой-то миг Диего даже показалось, что сама душа шкипера, подобная туману, покидает его тело и растворяется внутри кольца. Мендес продолжал иссыхать, пока наконец его обессилевшее тело не рухнуло на палубу. Едва оно коснулось досок, как рассыпалось в прах.

— Чёртова магия, — произнёс капитан, уже пришедший в сознание.

В отличие от Диего, капитан обладал гораздо более сильной связью с самой планетой. Подобной связью обладали лишь немногие избранные из тех, кто жил в этом мире и пережил Великий Мор Смерти. Именно она позволяла им пользоваться тем, что люди называли магией, а также ощущать её проявления.

Сквозь залитые кровью глаза капитан видел, как вокруг элайфа струилось необычное искажение, похожее на бурлящую реку. Он видел и исходившую от него магию: та словно вонзилась в тело Мендеса и начала вытягивать из него саму жизнь вместе с душой, буквально превращая живого человека в бездушный сосуд, обращающийся в прах.

На лице элайфа появилась неестественная, зловещая улыбка, словно вместе с жизнью Мендеса он напитался чем-то ещё. Недолго думая, элайф подошёл к следующему матросу и точно так же поглотил его жизнь. Когда очередь наконец дошла до капитана, тот тихо прошептал:

— Крепись, мальчик мой.

Осторожно достав из голенища сапога маленький нож, он незаметно протянул его Диего. Тот принял клинок и, стараясь не привлекать внимания, принялся перерезать верёвки на своих руках, пока элайф наконец не подошёл к его дяде.

Элайф высокомерно посмотрел на капитана, и в какой-то момент на лице Юсуфа промелькнул настоящий ужас. Глаза элайфа были залиты чернотой самой Бездны, и сквозь них он словно заглядывал прямо в душу капитана, отчего по телу того пробежали мурашки.

— Инэйлаготвуэйинисдагканан (Человечишка), судя по твоему красивому островному дублету и шляпе на твоей смуглой башке, ты и есть капитан этого корыта, нохэн, — высокомерно произнёс элайф, осмотрев его с головы до ног и сразу подметив островное происхождение.

Капитан лишь молча смотрел на него, не отводя глаз от его нечеловеческого взгляда. Но в тот момент, когда элайф уже собирался что-то сказать, Юсуф неожиданно сплюнул ему в лицо кровью, скопившейся во рту.

— Я Юсуф ибн Хаклиф, капитан «Дочери Солнца». Катись в Бездну, остроухое отродье, — произнёс капитан, несмотря на охвативший его страх, отчего последние слова прозвучали слегка дрожащим голосом.

Элайф лишь криво улыбнулся. Достав белый платок с золотистым узором, он аккуратно вытер кровь с лица и жестом руки подал знак своим воинам. Те тяжёлой поступью направились прямо к Юсуфу, схватили его под руки и подняли с палубы.

— В конечном итоге, инэйлаготвуэйинисдагканан (человечишка), победил я, — произнёс элайф и, едва закончив фразу, схватил Юсуфа за горло. Капитан тут же завопил, раздираемый адской болью.

В этот момент Диего наконец отчётливо разглядел то самое кольцо на руке элайфа. Оно вовсе не выглядело красивым или изысканным — скорее напоминало дешёвое оловянное кольцо. Лишь необычный камень, украшавший его, казалось, представлял какую-то ценность: он непрерывно переливался, меняя один цвет на другой.

Понимая, что следующим будет он, Диего старался перерезать верёвки как можно быстрее. И вот, когда крик его дяди наконец стих, элайф лишь усмехнулся. Всё ещё удерживая Юсуфа за горло, он разжал пальцы, и тело капитана рухнуло на палубу, буквально рассыпаясь в прах.

— Ха-ха-ха… Жаль, что я не могу истребить всех вас, жалких детей Аэру, — усмехнувшись, произнёс элайф и наконец посмотрел на Диего. — Значит, ты последний на сегодня, урунауэйин (юнец). Встань и умри, как подобает мужчине.

Стоявшие рядом воины уже хотели поднять Диего на ноги, но тот опередил их. Слегка пригнувшись, чтобы почти перерезанные верёвки оставались вне их поля зрения, он самостоятельно поднялся с палубы и посмотрел на элайфа. Глаза Диего были до ужаса напуганы, но в них всё же оставалось столько решимости, сколько он ещё мог в себе найти.

— Время отправиться в забве… — не успел элайф закончить свою злорадную фразу, как Диего резко рванул уже почти перерезанную верёвку, окончательно освободив руки, и ножом полоснул ничего не ожидавшего элайфа по лицу. Тот вскрикнул от боли и схватился за рану. Не давая ему опомниться, Диего мощным ударом ноги отбросил его назад, заставив рухнуть на палубу.

Стоявшие рядом воины не растерялись. Диего уже собирался броситься на них, но те успели натянуть тетивы луков и почти одновременно выпустили несколько стрел. Одна за другой они вонзились ему в грудь.

Диего пошатнулся и, пытаясь удержаться на ногах, опёрся рукой о борт корабля. На мгновение он словно застыл. Кровь быстро пропитывала его одежду и стекала по телу. Затем силы окончательно покинули его: потеряв равновесие, Диего перевалился через борт и рухнул прямо в воду.

Уже почти не способный двигаться, он медленно уходил под воду, захлёбываясь собственной кровью. Тело становилось всё тяжелее, а поверхность над головой — всё дальше, пока тёмная вода постепенно не начала поглощать его.

— Где эта тейвуанра! (тварь)?! — яростно выкрикнул элайф, прижимая ладонь к рассечённому лицу, по которому стекала кровь. Он подбежал к борту, где уже стояли его воины, натянувшие луки и целившиеся в то место, куда только что упал Диего.

Уходя всё глубже под воду, Диего чувствовал, как его сознание постепенно угасает, а зрение становится всё тусклее. Лишь кровавый шлейф, тянувшийся следом за ним, окрашивал воду в красный цвет.

Его голову наполняли тысячи мыслей о том, чего он ещё не успел сделать в этой жизни. Казалось, его сожалениям не будет конца. Но в какой-то момент все мысли словно разом умолкли, и внутри воцарилась мёртвая тишина. Глаза Диего наконец сомкнулись, а всё вокруг поглотила непроглядная тьма.

Его охватило невообразимое спокойствие. Диего казалось, будто сам мир внезапно перевернулся с ног на голову, а в следующее мгновение он вдруг почувствовал, что снова может дышать.

Где-то в Пустоте.

Медленно, почти со страхом, Диего открыл глаза.

Оглядевшись, он увидел, что находится на том самом корабле, с которого совсем недавно рухнул за борт, смертельно раненный стрелами. Но стоило ему опустить взгляд на собственную грудь, как Диего заметил нечто ещё более странное.

Его тело словно перестало быть физическим. Хотя он по-прежнему стоял на палубе, оно испускало слабое зеленоватое свечение, а его очертания слегка искажались и колебались, подобно туману. Там, где грудь Диего пронзили элайфские стрелы, зияли отверстия, проходившие насквозь. Из них медленно сочилась какая-то вязкая, мерзкая жидкость.

И всё же почему-то Диего не испытывал страха. Более того, казалось, ни одна эмоция вообще не могла проникнуть в его сознание.

Оглядевшись вокруг ещё раз, он увидел, что весь корабль окружён густым туманом. Откуда-то из его непроглядной глубины доносились смутно знакомые голоса — голоса людей, которые ещё совсем недавно ходили вместе с ним под одними парусами. Они звучали бессвязно и глухо, а отдельные слова почти невозможно было разобрать.

Диего уже хотел что-то сказать, но стоило ему открыть рот, как из него хлынула вода — та самая, что заполнила его лёгкие, когда он медленно уходил на дно.

Несмотря на всё происходившее вокруг, странное спокойствие не покидало Диего. Он лишь медленно прошёлся по палубе корабля, который когда-то был для него домом.

Но в какой-то момент он услышал смех — настолько отчётливый, словно тот доносился одновременно со всех сторон. Окружавший корабль туман вдруг начал шевелиться, будто внутри него пробуждалось нечто огромное.

В следующее мгновение из густой белёсой пелены появилась гигантская иссушенная рука, состоявшая из костей и переплетённых древесных корней. С чудовищной тяжестью она обрушилась на палубу, заставив корабль резко накрениться набок, а затем словно опёрлась на него.

Туман вокруг руки начал медленно расступаться, и вскоре из него показалось существо титанических размеров. Оно словно было создано из древесины, костей и чего-то живого — пульсирующей плоти, которая то и дело содрогалась и извергала из себя вязкую субстанцию.

Когда огромная голова титана опустилась ближе к кораблю, его глаза внезапно раскрылись и вспыхнули ярким белым светом. Казалось, этот свет должен был ослепить Диего, однако вместо этого он лишь заставил окружавший корабль туман отступить ещё дальше.

Затем существо раскрыло огромную пасть, усеянную множеством острых, словно акульих, зубов, и произнесло:

— Вижу… в моей вотчине новый постоялец, — произнесло существо неспешно и загадочно. — Да ещё такой молодой… Х-м-м-м-м-м… Как интересно, дитя… На тебе отголосок силы… силы не смертного существа… А-х-ха-ха-ах…

Существо вновь начало извиваться и, приблизившись вплотную к Диего, склонилось над ним, словно решив рассмотреть его получше.

— Интересно… твоя душа… в ней нет злобы… М-м-м-м-м… Но тогда почему твой разум придал этому месту такой облик? — задумчиво произнесло существо, словно размышляя о чём-то, чего смертному было не понять. — Значит, тебя всё же что-то ещё держит в том мире, душа моя… А-ха-ха-ха…

В одно мгновение существо титанических размеров окутало себя зеленоватым туманом. Его огромный облик исчез внутри клубящейся дымки, а вскоре перед Диего предстала фигура, словно состоящая из чистой энергии. Поверх неё была накинута зеленоватая мантия с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо.

Существо неспешно принялось ходить вокруг Диего, словно оценивая не его самого, а непосредственно его душу.

— Странно… вас должно быть здесь больше… Но почему-то не все умершие души попали в моё царство… Значит, их кто-то забрал, — проговорило существо, словно обращаясь к самому себе, даже не утруждая себя разговором с Диего и будто просто читая его, как открытую книгу.

Диего, казалось, хотел что-то сказать, но стоило ему попытаться произнести хотя бы слово, как изо рта вновь полилась вода. Существо даже не обратило на это внимания.

— Послушай, мальчик, не хочешь выбраться отсюда? — произнесло существо, и голос его, казалось, наполнился пугающей притягательностью. — Я Хадэш, властитель…

— Нет, — вдруг раздался властный голос, словно пришедший из ниоткуда и тут же перебивший Хадэша.

Тот мгновенно замер и, словно охваченный ужасом, поднял голову. Сгусток зелёной энергии, служивший ему бесформенным лицом, странно запульсировал.

— Видимо, сегодня я не поиграю, — произнесло существо и, махнув рукой, мгновенно растворилось в воздухе.

Диего, не понимая, что здесь происходит, вдруг почувствовал в груди странное тепло, словно согревавшее его изнутри.

— Дитя моё, — произнёс голос. — На тебе отпечаток силы моего отца… Ты был свидетелем его силы, — продолжил он. — Ты — тот, кому открылось то, что не должно принадлежать смертным существам. Ты видел частицу моего отца.

В этот момент воспоминания нахлынули на Диего. В его сознании одно за другим начали прокручиваться события, произошедшие на корабле: «Дочь Солнца», попавшая в неестественный шторм; странный элайф с необычным кольцом, убивавший людей, с которыми Диего совсем недавно стоял в одном строю и ходил под одними парусами; и странный свет, исходивший от этого кольца.

— Свидетель, я — Аэру, одна из богинь, властвующих над другими. Предлагаю тебе служить мне, — произнёс голос, теперь отчётливо звучавший в его голове, а не в окружающем пространстве. — Вверь мне свою жизнь и поклянись служить моей воле, и я обещаю тебе, что смогу вернуть душу твоего родича в круг жизни и позволю ему переродиться. А ты сам сможешь отомстить тому, кто посмел завладеть тем, что ему не принадлежит… Готов ли ты служить и доверить своё предназначение той, кто властвует? — спросило существо, чьи слова, словно река, разливались внутри его головы.

Хотя Диего и не мог говорить, он посмотрел вдаль, туда, где за туманом угадывался морской горизонт, и словно различил место, откуда исходили тепло и спокойствие. Мягкий свет звал его к себе. В нём Диего увидел бескрайнее поле — столь умиротворённое и манящее, что на мгновение ему захотелось просто шагнуть туда. Но затем он отвёл взгляд, и в его сознании появилась лишь одна мысль: «Да».

В тот же миг перед ним возникла фигура, словно сотканная из чистой светлой энергии и облачённая в красную мантию. Из сияния сформировалась рука, которую она приложила к груди Диего.

— Тогда дыши… Дыши, Диего ибн Хамза… Дыши и служи моей воле.

В следующее мгновение душа Диего словно провалилась сквозь палубу корабля. Всё его тело внезапно пронзила чудовищная боль, а окружавшая его тьма сомкнулась со всех сторон. Сердце забилось всё быстрее и быстрее, пока наконец яркий свет двух солнц, пробивавшийся сквозь закрытые веки, не заставил его очнуться.

Преодолевая ужасную боль, Диего поднял руку и резко закашлялся, выплёвывая морскую воду из лёгких. Долго не в силах остановиться, он судорожно хватал ртом воздух, пока наконец не откашлялся и не открыл глаза.

Перед ним раскинулся песчаный пляж. Лёгкое дуновение морского ветра коснулось его лица и растрепало кудрявые чёрные волосы.

— Я… я жив.

Глава вторая. Море Потерянных

Двадцать лет спустя. Четыре тысячи тридцатый год. Хибернис (лето). Остров Скорпиона, где-то на территории племени Рога. День.

Солнца Теранны, возвышаясь высоко в небе, заливали своим светом пустынные земли, прозванные их обитателями Морем Потерянных. Во всём своём величии и ужасающей красоте эта бескрайняя пустыня покрывала почти весь Остров Скорпиона и простиралась далеко за его пределы, занимая значительные территории всех островов Союза Пустыни. Лишь немногочисленные островки жизни нарушали однообразие бесконечных песков. Там, где среди, казалось бы, безжизненных земель можно было найти свежую и чистую воду, возникали оазисы, возле которых местные кочевники, называвшие себя беднусами, разбивали свои племенные стоянки.

Наиболее плодородные земли располагались вдоль рек, пересекавших остров и буквально разделявших его на части. Они находились во владениях городов, однако кочевники, издавна привыкшие к своему образу жизни, казалось, уже не представляли для себя иной судьбы. И всё же время от времени даже им приходилось собираться на крупных стоянках вроде Сэнфа — огромного скопления навесов и палаток, раскинувшегося по территории оазиса. Здесь путешественники, торговцы и кочевники могли узнать последние новости, обменять свои товары и пополнить запасы.

Несмотря на это, беднусы предпочитали постоянно оставаться в движении, видя в нём некое призвание или даже смысл своей жизни.

Между такими кочевьями пролегал торговый маршрут, прозванный Путём Жизни. Он обычно начинался в крупных городах и заканчивался у стоянок самых отдалённых племён. По нему двигались торговые караваны, ведомые опытными проводниками — как правило, дранидами, представителями расы, для которой эта обжигающая пустыня была родным домом. Движимые жаждой пламени, они чувствовали себя среди раскалённых песков в полном комфорте.

Один из таких караванов уже третий день двигался по землям племени Рога, направляясь на самый юг Острова Скорпиона. Стоянка Сэнфа давно осталась позади, а впереди простиралась лишь бескрайняя, раскалённая солнцами пустыня.

Основу каравана составляли варасы — крупные вьючные ящеры, приспособленные к долгим переходам по Морю Потерянных. Это были массивные животные с длинным приземистым телом, покрытым плотной тёмно-серой чешуёй. Их короткие, но мощные лапы заканчивались толстыми пальцами с загнутыми когтями, а тяжёлые мускулистые хвосты почти волочились по земле. Вытянутые головы сидели на крепких шеях, и из узких пастей время от времени показывались длинные раздвоенные языки. Небольшие жёлтые глаза с вертикальными зрачками внимательно следили за всем происходившим вокруг.

На широких спинах варасов крепились специальные корзины, наполненные различными товарами и надёжно удерживаемые несколькими толстыми ремнями. Животные держались низко над землёй и на первый взгляд казались тяжёлыми и неповоротливыми, однако каждое их движение оставалось быстрым, плавным и уверенным.

Торговцы медленно брели вслед за ними по раскалённому песку, закрывая лица традиционными для этих мест тюрбанами, чтобы палящий свет солнц не обжигал кожу. Измученные непрекращающейся жарой, они наблюдали, как раскалённый воздух вокруг словно дрожит и плывёт, и уже мечтали добраться хотя бы до небольшого клочка тени, чтобы передохнуть от палящего зноя и напиться прохладной воды.

— Алима, как скоро будет стоянка? — спросил один из караванщиков, обратившись к проводнице.

— До заката доберёмся к горе Эвэрэтх и там сможем передохнуть, — ответила Алима, не оборачиваясь.

Алима принадлежала к расе дранидов и, несмотря на свой пугающий облик, необъяснимым образом вызывала доверие даже у самых настороженных чужаков, впервые оказавшихся в этих землях.

Для многих представителей других народов драниды напоминали мифических драконов, словно их превращение по неизвестной причине застыло на промежуточной стадии между двумя природами: звериной и человекоподобной. Алима была высокой и худощавой; её телосложение казалось почти человеческим, однако в нём не было и намёка на слабость.

Всё её тело покрывала плотная бугристая чешуя землисто-серого оттенка, местами переходившая в более тёмные, почти чёрные пластины. Длинные руки заканчивались узкими пальцами с острыми когтями, а ступни напоминали лапы крупной рептилии.

Особенно выделялось её лицо — вытянутое, с резкими, но по-своему красивыми чертами. Из-под тяжёлых надбровных дуг смотрели ярко-красные глаза с узкими вертикальными зрачками. По щекам, вискам и лбу тянулись тёмные отметины, напоминавшие следы копоти или застывшие на коже тени. Голову венчала пара массивных рогов, загибавшихся назад.

Необычный для столь рептилоидного облика контраст создавали её длинные чёрные волосы. Слегка вьющиеся пряди свободно ниспадали на плечи и спину почти до пояса. Часть из них была заплетена в тонкие косы, украшенные небольшими металлическими кольцами и подвесками.

За её спиной покачивался длинный гибкий хвост, постепенно сужавшийся к концу и покрытый крупной чешуёй.

Одета Алима была в традиционную для жителей пустыни одежду: лёгкие ткани песочных и тёмно-коричневых оттенков, длинную накидку и широкие штаны, не стеснявшие движений. Широким шарфом она при необходимости могла прикрыть лицо от песка, а пояс из нескольких полос ткани подчёркивал тонкую талию. Потёртая и выгоревшая на солнце одежда была покрыта пылью, а на запястьях и поясе поблёскивали металлические украшения и амулеты.

Несмотря на практичность наряда, он хорошо подчёркивал её женственность. Глубокий вырез открывал часть землисто-серой чешуи и подчёркивал высокую, упругую грудь, особенно заметную на фоне её стройной худощавой фигуры. За внешней стройностью ощущалась скрытая сила, а человеческая красота в ней странным образом сочеталась с чем-то древним, хищным и безусловно драконьим.

Продвигаясь всё дальше по пустыне, всадники на верблюдах, сопровождавшие торговый караван, неотрывно осматривали горизонт, стараясь вовремя заметить опасность, таившуюся в бескрайнем море песка. Казалось, за любым безобидным песчаным холмом могли скрываться не только пустынные разбойники, но и всевозможные твари, затаившиеся под раскалённым песком в ожидании очередной жертвы.

Спустя несколько часов нелёгкого пути вдали наконец показалась гора Эвэрэтх. Среди дрожащего от зноя марева она казалась настолько призрачной, что путникам невольно могло показаться, будто ещё мгновение — и гора, подобно обычному миражу, растворится в раскалённом воздухе. Её тёмные, изломанные гребни резко выделялись на фоне выцветшего от зноя неба, словно огромные каменные зубья, прорвавшиеся сквозь пески. Нижние склоны почти терялись в дрожащем мареве, отчего казалось, будто сама гора парит над землёй.

Чем ближе караван подходил к Эвэрэтху, тем суровее становился окружающий пейзаж. Песчаные дюны постепенно сменялись россыпями острых камней, сухими ущельями и потрескавшейся землёй. Ветер гнал вдоль склонов тонкие струи песка, которые змеились между валунами и исчезали в глубоких расщелинах.

Ни дерева, ни клочка зелени не было видно вокруг. Только голый камень, песок и бесконечное небо. Солнечный свет ложился на скалы ослепительно яркими пятнами, тогда как между ними чернели узкие проходы, куда почти не проникали лучи. Издалека эти ущелья казались входами в огромные подземные чертоги, скрытые в самом сердце горы.

Когда караван наконец достиг горы, Алима остановила его у входа и, решив первой проверить путь, вошла в небольшое ущелье, ведшее во внутреннюю часть Эвэрэтха. Скальные гребни окружали это место со всех сторон и отбрасывали длинную тень, благодаря которой путники могли укрыться от зноя и палящего света солнц.

Вскинув лук и натянув тетиву, Алима начала осматривать скальные вершины, окружавшие ущелье. Её красные глаза с узкими вертикальными зрачками быстро перебегали из стороны в сторону, высматривая, не притаился ли кто-нибудь наверху. Хотя вокруг царила мёртвая тишина, проводница всё же оставалась настороже.

Выждав ещё несколько мгновений и немного ослабив натянутую тетиву, она подошла к небольшому источнику воды. Внимательно осмотрев его, Алима осторожно опустила туда свою когтистую руку и, зачерпнув ладонью немного воды, пригубила её, после чего едва заметно вздохнула с облегчением.

— Чистая… отлично, — произнесла Алима и, бросив последний взгляд наверх, вышла из ущелья.

Спустя несколько минут она вернулась вместе с остальными членами каравана, которые уже не могли нарадоваться тому, что наконец получили возможность передохнуть от палящей жары и напиться холодной воды.

Расположив варасов вокруг лагеря и сняв с их спин тяжёлые корзины с грузом, торговцы принялись устраивать необычные костры, которые кострами можно было назвать лишь условно. Вместо дров они раскладывали на земле так называемые камни солнца, способные впитывать солнечное тепло и раскаляться подобно углям. Благодаря этому путники, как бы удивительно это ни казалось, могли готовить на них пищу, не таская с собой через пустыню целые связки дров.

В отличие от остальных, Алима, казалось, почти не устала после долгого перехода. Пока несколько воинов оставались в дозоре, остальные караванщики принялись устанавливать небольшие навесы, готовясь провести ночь в ущелье.

Когда трапеза наконец закончилась, а лагерь был разбит, к Алиме подошёл владелец каравана — мужчина с очень смуглой кожей тёплого бронзового оттенка. Богатый торговец был одет сдержанно, но по качеству одежды сразу становилось понятно, что перед ними человек состоятельный. Его тело скрывала длинная, свободная рубаха из тонкой светлой ткани, поверх которой был наброшен просторный песочно-бежевый халат с широкими рукавами. Края халата украшала тонкая вышивка тёмно-золотой нитью — без излишней роскоши, но достаточно дорогая, чтобы подчеркнуть положение владельца.

Талию обхватывал широкий кожаный пояс из мягкой тёмно-коричневой кожи. На нём висели несколько небольших кошелей и изогнутый меч в богато отделанных ножнах. Пряжка пояса была выполнена из потемневшего серебра и украшена простым геометрическим узором.

Голову торговца защищал длинный платок из тонкой хлопковой ткани, несколько раз обёрнутый вокруг головы и шеи. Один его конец свободно лежал на плече, чтобы при необходимости им можно было быстро прикрыть лицо от песка. Ткань была глубокого бордового цвета — дорогой оттенок, редко встречавшийся среди простых кочевников.

На ногах он носил мягкие сапоги из выделанной кожи, доходившие почти до середины голени. Их носы были слегка загнуты вверх, а по краям тянулась аккуратная тиснёная отделка.

Из украшений торговец позволял себе лишь несколько массивных серебряных колец и широкий браслет на запястье. Ничего кричаще роскошного в его облике не было: его богатство выдавали не золото и драгоценные камни, а тонкость ткани, качество кожи, сложность вышивки и безупречная работа мастеров.

— Алима, сколько нам ещё до стоянки Уфар? — сдержанно спросил торговец.

Алима, продолжавшая смотреть в сторону выхода из ущелья, даже не повернулась к нему.

— Дня три или четыре, если идти вдоль горы. Если пойдём напрямую — за пару дней доберёмся, но придётся идти по самой жаре.

Торговец, уже не впервые преодолевавший столь опасный путь, тут же принялся в уме подсчитывать, сколько припасов у них осталось.

— Перлаготхагот… отинэйнау перлаготхагот (Плохо… очень плохо). У нас осталось мало припасов, но идти напрямую тоже опасно. Придётся уменьшить пайки, чтобы дотянуть до стоянки, — произнёс торговец и хлопнул в ладоши.

К нему тут же подбежал юнец, одетый в простую одежду и тюрбан, и протянул торговцу кошель.

— Держи. Это половина оплаты, вторая — как дойдём до места, — произнёс торговец и бросил Алиме кошель с монетами.

Алима, даже не обернувшись, резко поймала его и тут же развязала. Заглянув внутрь, она недовольно скривилась.

— Золотые драхмы? Мы же договаривались о серебряных ярэнах, — произнесла Алима, недовольная тем, что драхмы Союза были не особенно ценными монетами: их делали из меди и лишь покрывали позолотой или серебром.

— Знаю, но, увы, у меня их оказалось меньше, чем хотелось бы… Но я обещаю, что, как дойдём до стоянки, вторая часть будет в ярэнах, — произнёс торговец, в голосе которого слышалось некоторое лукавство.

Алима, к тому времени уже повернувшаяся к торговцу, смотрела на него диким взглядом.

— Чёртовы нохэнцы, — недовольно выдавила Алима. — Видит Хадэш, если не сдержишь слово…

В этот момент торговец невольно напрягся, а на его смуглом лбу проступили капли пота.

— Спокойно, огнерождённая. Я держу слово. Канлагйенауурсо (клянусь) Хадэшем, — произнёс торговец и начертил в воздухе замысловатый символ.

Алима, казалось, должна была поверить ему, однако читала торговца словно открытую книгу.

— Посмотрим, торгаш.

Торговец, приложив руку к груди и едва заметно кивнув, направился к своему уже развёрнутому навесу, где его ждали мягкая подушка и горячий чай. Алима, проводив его почти звериным взглядом, лишь недовольно фыркнула, но осталась стоять в дозоре.

Когда наступил Склон дня и солнца начали постепенно клониться к закату, жара, ещё недавно раскалявшая песок пустыни и обжигавшая незащищённую кожу путников, стала понемногу отступать. Воздух становился всё прохладнее, и почти все с облегчением выдохнули и заметно расслабились, наслаждаясь лёгкой прохладой и отсутствием палящего жара. Лишь Алиму, казалось, раздражало то, что её больше не окружал привычный свет солнц. Даже землисто-серая чешуя словно немного потускнела — или, возможно, так только казалось.

— Чаю, — произнёс мужчина, незаметно даже для Алимы подошедший сзади. Его лицо было прикрыто тюрбаном.

Алима, пытавшаяся мысленно отвлечься от раздражающей её лёгкой прохлады, настолько погрузилась в себя, что даже не обратила на него внимания.

— Выпей, он горячий. Может, тебя это хоть немного разогреет, — продолжил мужчина спокойным тоном.

Алима, всё это время стоявшая неподвижно и словно смотревшая в пустоту, даже не моргала. В какой-то момент она напряглась, будто сдерживая раздражение.

— Ладно, не буду отвлекать, — произнёс мужчина и уже развернулся, собираясь вернуться в лагерь, когда его окликнула Алима.

— Стой, инэйлаготвуэйкан (человек). Давай свой чай.

Мужчина, остановившись, протянул ей чашку, от которой исходил приятный аромат трав. Взяв её в руки и ощутив жгучий жар нагретого металла, Алима, казалось, испытала едва заметное удовольствие. Вместо того чтобы осторожно пригубить напиток, боясь обжечься, она залпом выпила горячий чай, словно перед ней была обычная вода. Но вместо того чтобы схватиться за горло от обжигающего жара, Алима лишь едва заметно улыбнулась, почувствовав, как тепло разливается внутри неё.

— Спасибо, — произнесла она и теперь уже внимательнее осмотрела мужчину.

Хотя поначалу ей показалось, что к ней подошёл один из погонщиков варасов, присмотревшись, Алима поняла, что перед ней стоял воин. Он был одет в традиционную для этих мест одежду беднусов, однако под ней виднелся кожаный нагрудник, усиленный металлическими пластинами, а руки и ноги защищало снаряжение из крепкой кожи. На потёртом кожаном поясе, к которому крепилось множество подсумков, висела добротная сабля с давно истёртой рукоятью. За спиной находился длинный изогнутый кинжал, по размерам больше напоминавший короткий меч.

Он стоял уверенно, гордо выпрямив спину. Хотя его лицо было прикрыто тюрбаном, из-под ткани выбивались чёрные кудрявые волосы с едва заметной сединой. Открытая часть лица имела смуглый, бронзовый оттенок, а из-под тюрбана внимательно смотрели усталые зелёные глаза.

— Ты один из защитников каравана? — спросила Алима, обращаясь к нему.

— Можно и так сказать, — ответил мужчина. — Я скорее попутчик и присоединился к каравану, так как нам было по пути.

Алима посмотрела на него оценивающим взглядом и едва заметно провела рукой по своей коже. Само по себе это движение не казалось чем-то необычным, однако её поза стала заметно более расслабленной.

— Так кто ты, путник? — вновь спросила Алима, но теперь её голос звучал совсем иначе — мягко, почти убаюкивающе, словно располагая к доверию и вызывая странное спокойствие.

— Я странник. Это всё, что тебе нужно знать, дитя пустыни, — сухо ответил мужчина.

На лице Алимы проступило лёгкое удивление: она явно не ожидала именно такого ответа. Слегка прикусив край губы и вновь проведя рукой по коже, дранидка посмотрела на него своими красными глазами, которые, казалось, должны были внушать страх, но в этот момент выглядели непривычно успокаивающими.

— Так кто ты, путник? — вновь спросила Алима, явно ожидая уже другого ответа.

Мужчина, казалось, на мгновение напрягся, а в его глазах появился едва заметный блеск, по которому можно было понять, что под скрывавшей лицо тканью он улыбается.

— Ха-ха-ха… Не сработает, дранид, — сухо ответил мужчина. — Твои феромоны на меня не подействуют, красавица.

На этот раз на лице Алимы появилось неподдельное удивление: такого исхода своей небольшой игры она явно не ожидала.

— Так ты знаешь? — спросила она.

— Про ваши штучки с феромонами? Да. Не первый год живу. За двадцать лет много чего повидал и много кого встретил, — ответил мужчина.

Затем он приложил два пальца к виску, после чего коротко махнул ими в сторону Алимы. Слегка кивнув ей на прощание, мужчина развернулся и направился куда-то в глубь лагеря.

— Интересный инэйлаготвуэйкан (человек), — произнесла она, глядя ему вслед.

Однако в тот же миг её внимание привлекли несколько мелких камешков, сорвавшихся со склона. Алима тут же насторожилась, внимательно пригляделась к тому месту, откуда они упали, наложила стрелу на тетиву и натянула лук.

Не сводя глаз со склона, она замерла в ожидании. Хотя уже наступал вечер, Алима всё ещё довольно хорошо различала окружающее в угасающем свете и одновременно прислушивалась к каждому доносившемуся оттуда звуку.

— Может, пустынные крысы, — произнесла она вслух и, выждав ещё немного, расслабилась и убрала стрелу обратно в колчан. — Пора и мне отдохнуть.

Убрав лук, Алима направилась в лагерь к остальным. Немного поев сушёного мяса, она выпила ещё пару кружек чая, разогретого настолько сильно, насколько это было возможно, наслаждаясь обжигающим жаром, который для дранидов был скорее приятным теплом, чем источником боли.

Постепенно Склон дня окончательно сменился Часами теней. Вместе с темнотой из своих укрытий начинали выходить дети ночи — так жители пустыни называли ночных хищников и прочих существ, бродивших по пескам после заката.

Чтобы не привлекать их лишним светом, караванщики развели лишь пару небольших костров. Вокруг каждого разложили камни солнца, которые впитывали жар пламени и постепенно раскалялись. Когда огонь становился больше не нужен, такие камни ещё долго продолжали отдавать накопленное тепло, позволяя обходиться без ярко горящих костров. При необходимости их могли использовать и вовсе без открытого огня, поскольку камни солнца сами были способны служить источником жара.

Сильно уставшая за долгий день, Алима расположилась на ночлег неподалёку от одного из костров и подложила под себя пару всё ещё раскалённых камней солнца. Для обычного человека подобный жар обернулся бы тяжёлыми ожогами, однако кожа дранидов не горела и без труда выдерживала высокие температуры. Поэтому Алима лишь удобнее устроилась на нагретых камнях, наслаждаясь исходившим от них теплом.

Когда наконец весь лагерь уснул, а ночные дозорные заступили на караул, торговец оказался одним из немногих, кто всё ещё бодрствовал.

Он сидел под своим навесом, к которому уже успел прикрепить несколько лоскутов ткани, превратив его в импровизированный шатёр, и корпел над бумагами, испещрёнными множеством записей. Небольшой стол освещала маленькая глиняная лампа, из которой выглядывал кончик горящего фитиля.

Делая одну пометку за другой, исправляя цифры и пересчитывая суммы своих расходов, торговец настолько погрузился в работу, что даже не заметил, как в какой-то момент лампа погасла.

— Ай… кананкан науэй вуотвураэйманйе (как не вовремя), — раздражённо произнёс торговец, взяв глиняную лампу в руки и слегка потряс её. — Пусто.

Поднявшись с подушки, он подошёл к своему сундуку и в кромешной тьме попытался нащупать стеклянный сосуд с маслом. Провозившись так несколько минут и ничего не найдя, торговец раздражённо крикнул:

— Челеби, принеси мне масла!

Челеби был его личным слугой и должен был находиться снаружи, возле входа в шатёр, однако в ответ не послышалось ни звука.

— Челеби, ты что там, уснул? — уже не крича, но всё ещё довольно громко позвал торговец.

Поняв, что ответа он, судя по всему, не дождётся, торговец недовольно нащупал свою богато украшенную саблю, служившую скорее показателем его статуса, нежели настоящим оружием. Взяв её в руки, он раздвинул полотнища ткани и выглянул из шатра.

— Челеби, сын пастушки, где тебя… — не успел он закончить фразу, как заметил небольшой след крови, едва видимый в свете лун и тянувшийся куда-то за шатёр.

Нервно сглотнув, торговец с лязгом обнажил саблю и крепко сжал рукоять. Его ладонь почти сразу покрылась потом. Сделав несколько осторожных шагов вдоль кровавого следа, он увидел, что тот огибает шатёр и ведёт куда-то за большой камень. Сам того не замечая, торговец задержал дыхание и, стараясь ступать как можно тише, приблизился к нему.

От страха сердце бешено колотилось в груди, и каждый его удар, казалось, отдавался во всём теле, доходя даже до кончиков пальцев. Осторожно выглянув из-за камня, возле которого обрывался кровавый след, торговец, уже обливаясь холодным потом, увидел лишь небольшую лужу крови.

— Челеби… Челеби, мальчик мо-о-о… — дрожащим голосом выдавил из себя торговец.

В этот момент на его лысую голову упало что-то тёплое. Затем ещё одна капля.

Торговец застыл. Трясущейся рукой он провёл ладонью по голове, поднёс пальцы к лицу и принюхался.

— К-к-кровь…

Медленно подняв взгляд наверх и уже мысленно молясь всем богам, которых только сумел вспомнить в тот момент, он увидел свесившуюся с вершины камня руку. Пальцы на ней время от времени судорожно подёргивались.

А затем едва различимая в ночной темноте фигура наверху зашевелилась и, как могло показаться перепуганному торговцу, медленно выпрямилась.

— О великие боги… — прошептал торговец и, сам того не осознавая, медленно попятился назад, пока тварь продолжала пожирать его слугу.

В какой-то момент осторожные шаги сменились бегом. Слова застряли в горле тяжёлым комом, и от охватившего его ужаса торговец не мог даже вскрикнуть.

Он бежал через лагерь, то и дело оглядываясь назад и лихорадочно высматривая хоть кого-нибудь, кто мог бы ему помочь. Однако вскоре торговец обратил внимание на пугающую странность: вокруг было слишком тихо.

Неожиданно его нога зацепилась за что-то лежавшее на песке. Потеряв равновесие, он рухнул на землю и выронил саблю.

— Бездна! — вырвалось у него.

Обернувшись и посмотрев на то, обо что споткнулся, торговец похолодел. На песке лежало мёртвое тело — точнее, лишь часть того, кто ещё недавно был одним из погонщиков.

Опершись на руки, торговец поспешно отполз от останков, как вдруг чья-то ладонь легла ему на плечо.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — закричал торговец от страха.

— Господин, что с вами? — произнёс дозорный, державший в руке факел.

Но, заметив лежавшие на песке останки, он мгновенно обнажил саблю.

— Тревога! Тревога! — закричал дозорный.

Сорвав с пояса небольшой предмет, напоминавший морскую раковину, он поднёс его ко рту и изо всех сил дунул внутрь. Над лагерем тут же разнёсся пронзительный, протяжный звук.

В ответ со всех концов лагеря начали раздаваться встревоженные голоса, а кое-где уже слышались пронзительные крики ужаса.

— Господин, встаньте возле меня, — произнёс дозорный и**, убрав саблю,** протянул торговцу руку.

Но тот не успел даже ухватиться за неё и подняться с земли, как из ночной тьмы стремительно выскочила тварь.

Её вытянутая голова почти не отделялась от туловища, а впереди раскрывалась длинная пасть, окружённая мощными челюстями, которые непрерывно двигались, словно чудовище уже пережёвывало ещё не пойманную добычу.

В одно мгновение тварь вцепилась челюстями в туловище дозорного. Тот, казалось, даже не успел понять, что произошло, и не издал ни единого крика боли, прежде чем чудовище рвануло его назад и утащило в ночной мрак.

Факел выскользнул из руки дозорного и рухнул на песок.

Торговец, лицо которого словно застыло в ошеломлённом ступоре, продолжал смотреть туда, где ещё мгновение назад стоял дозорный. Однако рука всё же потянулась к упавшему факелу. Схватив его, мужчина начал лихорадочно размахивать пламенем перед собой, то ли пытаясь отогнать скрывавшееся во тьме чудовище, то ли надеясь разглядеть хоть что-нибудь в окружающем мраке.

С каждым мгновением по лагерю раздавалось всё больше криков ужаса, лязга оружия и звуков разгоравшейся схватки.

Торговец же по-прежнему стоял на месте, хотя всё его естество словно требовало одного — бежать. Внезапно в темноте он заметил слабый блеск, на мгновение вспыхнувший в свете факела. Что-то двигалось прямо перед ним, постепенно поднимаясь всё выше.

Судорожно сглотнув, торговец вытянул факел как можно дальше перед собой. В дрожащем свете пламени из темноты проступил длинный изогнутый хвост, конец которого венчало сверкающее жало.

Время словно застыло на мгновение. Торговец, глядя в лицо самой смерти, попытался заставить себя попятиться назад, но тело не слушалось — он оцепенел.

— Н… не… не хочу…

Он едва сумел выдавить из себя эти слова, когда изогнутый хвост твари, словно наконечник копья, стремительно вылетел из темноты. Сверкающее жало уже готово было пронзить торговца, но в тот же миг раздался хриплый рёв вараса.

Огромный ящер рванулся на тварь сбоку и вцепился мощными челюстями в её хитиновый панцирь.

Раздался сухой хруст. Проломив защитные пластины, варас поднял чудовище над землёй.

Тварь тут же забилась и несколько раз пронзила его своим жалом. Варас взревел от боли, однако яд ещё не успел подействовать, и разъярённый ящер лишь сильнее стиснул челюсти.

Затем одним мощным движением он швырнул чудовище в сторону, вырвав из его туловища увесистый кусок плоти вместе с частью панциря.

Тварь попыталась подняться на четыре лапы. Из огромной рваной раны между тёмными хитиновыми пластинами вываливались внутренности, а кровь обильно хлестала на землю. Чудовищу удалось продержаться всего несколько мгновений: лапы подломились, и оно замертво рухнуло на землю.

Варас, издав протяжный хрипящий рёв, посмотрел в сторону поверженного существа.

— О-о-о… Слава Хадэшу! Спасибо тебе…

Но торговец не успел ни выдохнуть с облегчением, ни закончить благодарность. Из темноты на вараса одновременно бросились ещё три твари. Они вцепились в его плоть мощными челюстями и принялись раз за разом пронзать тело жалами, не давая животному даже возможности отбиться.

Торговец застыл всего на мгновение. Вид разрываемого на части вараса словно выбил его из оцепенения. Не выпуская факела, он нагнулся, схватил лежавшую на земле саблю и поднялся.

— Прости, — почти шёпотом произнёс торговец и побежал туда, откуда громче всего доносились человеческие голоса.

Добежав до костра в центре лагеря, он увидел десятки караванщиков, отчаянно пытавшихся отбиться от тварей, наступавших, казалось, со всех сторон.

Люди, застигнутые врасплох, пытались нападать на чудовищ по двое или трое, наваливаясь на них разом и стараясь заколоть копьями. Однако твари появлялись из темноты внезапно и стремительно, врезались в ряды караванщиков и одну за другой утаскивали своих жертв обратно во мрак.

Торговец уже хотел броситься к своим людям, но не успел сделать и шага, как огромное жало пронзило его ногу. Позади тут же раздалось знакомое сухое постукивание хитина о камни.

— А-а-а-а-а-а-а! — завопил торговец, рухнув на одно колено.

Тварь, оказавшаяся у него за спиной, уже раскрыла длинную пасть, собираясь вцепиться в свою жертву, когда стрела с хрустом вошла ей прямо в глаз. Чудовище резко дёрнулось, вырвало жало из ноги торговца и попятилось назад.

— Ну же, вставай! — прокричала Алима, выпуская одну стрелу за другой из своего составного лука в темноту, откуда то и дело доносился пронзительный визг тварей.

— Я-я-я не могу встать… Нога… моя нога… — жалобно ответил торговец, пытаясь опереться на саблю.

Алима тут же подбежала к нему, выхватила из его свободной руки факел и бросила его немного в сторону. Пламя упало на песок и осветило небольшой участок вокруг них.

И только теперь стало видно, насколько всё было плохо.

За границей дрожащего света, между камнями и навесами, двигались многочисленные тёмные силуэты. В тенях скрывалась далеко не одна тварь.

Подхватив торговца под руку, Алима помогла ему подняться, и вместе они двинулись к центру лагеря, где пытались отбиваться остальные караванщики. Раненый мужчина то и дело спотыкался и сильно хромал, невольно замедляя Алиму, однако та явно не собиралась его бросать.

— Прошу… прошу, только не бросай меня… — жалобно взмолился торговец, всё сильнее цепляясь за руку Алимы.

Та ничего не ответила, лишь крепче прижала его к себе и попыталась двигаться быстрее.

Позади вновь раздалось знакомое сухое постукивание хитина о камни. Алима не оборачивалась, но слышала, как этот звук становится всё громче и ближе.

Когда до остальных оставалось всего несколько метров, она резко остановилась, перехватила торговца обеими руками и одним мощным движением буквально швырнула его в сторону костра.

Не успев понять, что произошло, мужчина издал короткий испуганный вскрик и рухнул на песок возле огня.

Алима тут же развернулась навстречу приближавшейся опасности. Благодаря природному ночному зрению дранидов темнота почти не мешала ей: она различала окружающее настолько отчётливо, словно вокруг всё ещё был день. Две твари размером со взрослую лошадь стремительно двигались прямо к ней.

Дранидка вскинула составной лук, натянула тетиву и выпустила одну стрелу за другой, целясь в глаза, раскрытые пасти и сочленения хитинового панциря — туда, где могла либо поразить чудовище, либо хотя бы замедлить его.

Сдерживая наступавших тварей выстрелами, Алима медленно пятилась к костру, не позволяя им приблизиться. Но, когда она в очередной раз потянулась за стрелой, пальцы нащупали лишь пустоту.

Колчан опустел.

Твари были уже совсем близко.

Алима отбросила бесполезный теперь лук, выхватила кинжал и, оскалив острые зубы, приготовилась встретить их врукопашную.

— Ну же… давайте! — уверенно выкрикнула она.

Первая тварь рванулась вперёд. Изогнутый хвост взметнулся над её телом, и сверкающее жало устремилось к Алиме.

Но в тот же миг мимо неё стремительно метнулась тень.

Воин, с которым Алима разговаривала ещё до наступления ночи, пронёсся рядом и одним прыжком оказался на спине чудовища. Его сабля блеснула в свете костра.

Первый удар пришёлся по сочленению хвоста — клинок рассёк его, и тяжёлое жало рухнуло на землю. Второй рукой мужчина выхватил кинжал и вогнал его в сочленение панциря у основания головы твари.

Чудовище дёрнулось всем телом, его лапы подломились, и оно замертво рухнуло на песок.

Выдернув кинжал, мужчина почти бесшумно спрыгнул с мёртвой твари и встал рядом с Алимой, держа саблю наготове.

— Вижу, ты не скучаешь, — произнёс воин.

Алима, явно удивлённая его ловкостью и силой, на мгновение посмотрела на него, после чего уголок её рта едва заметно приподнялся.

— Вижу, ты не так прост, инэйлаготвуэйкан (человек).

— Много их ещё там? — спросил он, пытаясь разглядеть тварей в темноте.

— Да, — ответила Алима и, схватив его за предплечье, потянула за собой к остальным.

Выжившие караванщики к тому времени уже выстроились вокруг костра в кольцевую оборону, выставив перед собой копья. Алима вместе с воином проскользнула внутрь кольца и тут же направилась к торговцу.

Тот уже лежал без сознания. Из пробитой жалом ноги продолжала сочиться кровь, а кожа вокруг раны заметно опухла и приобрела болезненный зеленоватый оттенок.

Яд действовал постепенно, и пережитый ужас, кровопотеря и отравление наконец взяли своё.

— Сейчас не до раненых. Бери копьё и в строй, — произнёс воин и протянул Алиме оружие.

Алима тут же схватила его и заняла место в строю рядом с остальными.

Она прекрасно видела, что твари окружили их почти со всех сторон и словно выжидали подходящий момент для нового нападения. Однако краем глаза Алима заметила странность: воин смотрел вовсе не на чудовищ. Задрав голову к небу, он что-то едва слышно бормотал себе под нос.

— Ну же… Где ты, чёртова птица? Нас тут сейчас всех сожрут, — бормотал он.

— Эй! — окликнула его Алима и толкнула плечом. — Не время молиться своим богам. Они сейчас нападут!

— Тут уже и помолиться можно, — резко ответил он.

В тот же момент одна из тварей сорвалась с места и ринулась к людям.

Едва чудовище пересекло границу освещённого костром пространства, один из караванщиков с силой метнул копьё. Наконечник угодил в сочленение между пластинами панциря, и тварь издала протяжный, надрывный рёв.

Будто ожидавшие этого сигнала, остальные чудовища тут же бросились в атаку.

— Готовьтесь! — только и успел выкрикнуть один из караванщиков, как высоко над лагерем раздался пронзительный птичий крик.

В следующее мгновение вспыхнул ослепительно яркий свет — настолько сильный, что на краткий миг показалось, будто ночь отступила и вновь наступил день. Сияние разлилось над защитниками широким куполом, озарив лагерь и ближайшие склоны.

Твари, ослеплённые внезапной вспышкой, резко остановились. Одни попятились назад, другие беспорядочно задёргали головами и хвостами, словно совершенно потеряв ориентацию.

— Вот оно… Вот наш шанс! — вскрикнул воин.

Он тут же метнул своё копьё в ближайшую тварь, после чего выхватил саблю и кинжал.

— В атаку!

Не дожидаясь остальных, воин первым ринулся вперёд. Подскочив к ещё не пришедшей в себя твари, он быстрым ударом рассёк сочленение одной из передних лап, заставив чудовище завалиться набок.

Следующим движением мужчина вогнал саблю прямо в глаз существа. Тварь судорожно дёрнулась и обмякла.

Остальные защитники, наконец оправившись от неожиданной вспышки, последовали за ним. Пользуясь замешательством чудовищ, караванщики набрасывались на каждую тварь сразу по несколько человек, били копьями в глаза, пасти и сочленения панциря, наваливались всей массой и одну за другой добивали ещё оглушённых существ.

Постепенно твари начали приходить в себя. Однако вокруг них уже лежали тела погибших сородичей, а люди, ещё недавно отступавшие под их натиском, теперь сами теснили чудовищ.

Одна из тварей внезапно издала истошный, протяжный крик.

Остальные словно одновременно поняли его значение. Почти как единый организм, они прекратили сопротивление и бросились в разные стороны.

Одни исчезали между камнями, другие карабкались вверх по склонам, пока их тёмные силуэты один за другим не растворились во мраке ночи.

Алима, уже изрядно уставшая и успевшая заколоть не одну тварь, тяжело опиралась на копьё. Немного отдышавшись, она подошла к воину.

Тот с головы до ног был забрызган кровью чудовищ и теперь, тяжело дыша, закинул саблю себе на плечо.

— Кто ты? — спросила Алима, пронзительно глядя на него.

Воин тяжело выдохнул, после чего медленно стянул с лица закрывавшую его часть тюрбана. Впервые Алима смогла полностью рассмотреть лицо незнакомца.

Он посмотрел на неё и слегка улыбнулся.

В этот самый миг из ночной темноты опустилась та самая странная птица и спокойно уселась ему на плечо.

— Меня зовут Диего.

Глава третья. Врата Эвэрэтха

Несколько часов спустя. Лагерь в тени горы Эвэрэтх. Ночь.

Когда последние звуки боя стихли, а выжившие караванщики добили тех немногих тварей, которые всё ещё подавали хоть какие-то признаки жизни, часть из них принялась стаскивать тела чудовищ в одну большую кучу. Справиться с тяжёлыми тушами без помощи варасов было почти невозможно, поэтому животных также привлекли к работе.

Остальные тем временем старались хоть как-то облегчить страдания раненых, всё ещё цеплявшихся за жизнь после ударов ядовитых жал.

Алима металась от одного пострадавшего к другому. Сначала она помогала переносить раненых под один из уцелевших навесов, а затем, достав из поясных сумок все травы и мази, какие только у неё были, принялась обрабатывать их раны.

Так прошло не меньше часа.

Закончив наконец обрабатывать последнего караванщика, ещё не испустившего дух от яда тварей, Алима вышла из-под навеса и отошла подальше от остальных. Ей нужно было хотя бы немного перевести дух и собраться с мыслями.

За время, проведённое среди раненых, ночной холод успел пробраться даже под её одежду. Привычный внутренний жар словно постепенно угасал, и чем холоднее становилось вокруг, тем сильнее Алима чувствовала раздражение и беспокойство.

— Боги… мне нужен огонь. Или хоть что-нибудь, способное меня согреть, — пробормотала Алима себе под нос.

Она закрыла глаза и начала дышать странным, размеренным образом: сначала постепенно замедляя дыхание, а затем вновь постепенно ускоряя его. Через несколько вдохов ритм снова менялся, будто дранидка следовала давно знакомой ей последовательности.

Покопавшись в поясных сумках, Алима достала небольшой красный осколок — то ли камня, то ли кристалла. Он висел на тонком шнурке, сплетённом из волокон, напоминавших чёрные волосы.

Надев его на шею, Алима крепко сжала осколок между ладонями и вновь перешла на необычный ритм дыхания. Теперь каждый тёплый выдох она направляла прямо на камень.

Поначалу ничего не происходило. Затем красная поверхность едва заметно засветилась. С каждым новым выдохом сияние становилось ярче, а сам кристалл постепенно нагревался. Вскоре от него начали подниматься тонкие струйки пара.

— Да… так… Так-то лучше, — с облегчением произнесла Алима.

Она простояла так ещё несколько минут, прижимая тёплый осколок к груди. Постепенно напряжение начало отпускать её, движения стали спокойнее, а раздражение немного отступило.

Только окончательно придя в себя, Алима вспомнила о Диего.

Она оглядела лагерь, выискивая его среди уцелевших караванщиков, пока наконец не заметила мужчину возле огромной груды тел ночных тварей. В свете нескольких горящих факелов Диего что-то сосредоточенно записывал в небольшую книгу.

Заинтересовавшись, Алима осторожно направилась к нему. Она двигалась почти бесшумно и, приблизившись со спины, попыталась заглянуть ему через плечо.

Но не успела она толком ничего рассмотреть, как Диего резко захлопнул книгу и обернулся, словно всё это время прекрасно знал о её приближении.

— А-а-а… А вот и ты, Алима, — произнёс Диего, посмотрев на неё с нескрываемой улыбкой. — Вижу, ты уже закончила с ранеными. Ну и как? Сколько погибло?

Алима, на мгновение расстроившись из-за того, что ей не удалось подсмотреть, что именно Диего записывал в книге, тут же посерьёзнела. Сложив руки на груди, она ненадолго задумалась.

— Человек двадцать и несколько варасов.

— Ясно. Ну что сказать… Можно считать, нам ещё повезло. Жертв могло быть и больше.

Алима перевела взгляд на остальных караванщиков. Они столпились возле нескольких костров и, сжимая в руках оружие, то и дело настороженно всматривались в темноту, опасаясь, что ночные твари могут вернуться. Несмотря на усталость, люди явно не решались по-настоящему расслабиться и лишь пытались хоть немного отдохнуть до наступления дня.

— Всё ещё впереди, — добавила она. — Нас ждёт ещё переход через пустыню. Раз идти вдоль горы теперь опасно, придётся выбирать другой путь. А учитывая, что эти твари растащили часть наших припасов и убили нескольких варасов, кто знает, сколько ещё людей погибнет по дороге. Да и владелец каравана умер от яда… Теперь мне, похоже, вообще никто не заплатит.

Последние слова Алима произнесла с нарочитым равнодушием, будто судьба оплаты беспокоила её куда сильнее человеческих жизней. Однако в голосе всё же проскользнула едва заметная тревога — и относилась она вовсе не к деньгам, а к тем, кто ещё оставался в живых.

Переведя взгляд обратно на тела мёртвых существ, Алима подошла к ним поближе и опустилась на одно колено, чтобы получше рассмотреть их.

— Так что это за существа? — задумчиво спросила она. — Я за всю свою жизнь ни разу не видела таких в этих землях.

— За всю жизнь? — с усмешкой переспросил Диего. — А сколько тебе вообще лет?

Алима посмотрела на него то ли звериным, то ли настороженным взглядом, отчего Диего на мгновение показалось, будто её красные глаза сверкнули в свете факелов.

— Двадцать пять лет, если это вообще имеет какое-то значение, — невольно огрызнулась она.

Диего лишь улыбнулся, увидев выражение её лица.

— Понятно. Но да, ты права. Эти существа действительно не должны здесь водиться. Это саранча. Обычно они не обитают в пустынных землях, так что их появление здесь удивило и меня.

— Саранча? Что это вообще за существа?

— Ну… — задумчиво протянул Диего, скрестив руки на груди и потирая подбородок. — Насколько я знаю, по своей природе это нечто среднее между жуками и паукообразными. Они обычно охотятся стаями и по меркам обычных животных отличаются довольно высокой сообразительностью.

Он ненадолго замолчал, взглянув на груду мёртвых существ.

— Я где-то читал, что всеми ими якобы управляет некий единый разум. Кажется, его называют Великой Матерью… или как-то вроде того. Но вот что странно: они обычно обитают в гораздо менее суровом климате и большую часть времени проводят под землёй. А эти спокойно шастают посреди пустыни.

Диего нахмурился и ещё раз внимательно осмотрел ближайшую тушу.

— Интересно, откуда они вообще здесь вылезли…

— Тогда нам лучше уходить отсюда как можно скорее, раз их здесь вообще быть не должно, — бесцеремонно перебила его Алима. — Идём. Нужно собираться и уходить. Лучше пройти часть пути по пустыне ночью, чем оставаться здесь и ждать нового нападения.

— Да, ты права. Но, увы, дальше наши пути расходятся, — произнёс Диего и, наклонившись к груде мёртвых саранч, вытащил небольшой кинжал, спрятанный в сапоге.

— Что? Ты разве не с нами? — удивлённо спросила Алима.

Диего осторожно поддел остриём край одной из хитиновых пластин и отделил небольшой кусок панциря от тела существа. Несколько мгновений он рассматривал его в свете факелов, после чего убрал образец в поясную сумку и поднялся на ноги.

— Нет, — коротко ответил он.

— Но почему? — уже настойчивее поинтересовалась она.

— Как много вопросов от такой юной девушки, — с усмешкой произнёс он. — Всё, что могу сказать: я изначально присоединился к вашему каравану лишь для того, чтобы попасть именно сюда. Теперь, когда я достиг своей цели, наши пути расходятся, красавица. А мне остаётся лишь пожелать тебе благополучно добраться до стоянки.

Закончив говорить, Диего приложил два пальца ко лбу, а затем лёгким движением отвёл их в сторону — тем самым молча прощаясь с Алимой.

— Что? — удивлённо выпалила она. — Но там же эти твари… Они… они же тебя сожрут заживо!

Диего даже не обернулся. Он лишь поднял с земли свою сумку, закинул её за спину и направился прямиком к отвесной каменной стене. У её основания громоздилась куча обвалившихся булыжников, образовавших подобие естественных ступеней, по которым можно было подняться на уровень выше.

Алима ещё некоторое время смотрела вслед удалявшемуся Диего и, казалось, была чем-то расстроена. Однако вскоре она лишь недовольно фыркнула, резко хлестнула хвостом по воздуху и направилась к остальным караванщикам. Пора было поднимать уцелевших и как можно скорее продолжать путь.

Диего, подойдя к груде булыжников, начал неспешно и как можно осторожнее подниматься по ним, внимательно выбирая, куда поставить ногу. Один неверный шаг мог закончиться подвернутой лодыжкой или, что ещё хуже, падением вниз по каменному склону, где он запросто мог свернуть себе шею.

Поднимаясь всё выше и что-то недовольно бурча себе под нос, Диего время от времени останавливался и поглядывал вниз. Хотя высоты он не боялся, смотреть на стремительно отдалявшуюся землю всё равно было не слишком приятно.

Спустя несколько минут подъёма он вновь остановился и бросил взгляд в сторону ущелья. Караван наконец пришёл в движение и медленно покидал ущелье. Впереди шла Алима, ведя уцелевших за собой в ночную пустыню.

— Удачи тебе, дитя огня, — с неожиданной теплотой в голосе произнёс он и продолжил подъём.

Когда булыжники наконец закончились, Диего пришлось перебираться на небольшие каменные выступы, торчавшие из отвесной стены. Подъём сразу стал значительно труднее.

Руки уже начинали ныть от напряжения, дыхание заметно участилось, а пальцам становилось всё труднее цепляться за холодный камень. Однако Диего упорно продолжал подниматься.

Ночная тишина лишь усиливала напряжение. Каждый сорвавшийся из-под сапога камешек, каждый непонятный шорох или далёкий звук, доносившийся из темноты, заставлял его замирать и настороженно оглядываться по сторонам. После недавнего нападения саранчи он прекрасно понимал, что расслабляться здесь было нельзя.

Наконец впереди показался более широкий выступ, на котором можно было хотя бы ненадолго остановиться. Собрав остатки сил, Диего подтянулся, перевалился через край и буквально распластался на холодном камне.

Несколько мгновений он просто лежал неподвижно, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.

— Бездна… И зачем мне обязательно нужно было лезть именно сюда?.. — едва слышно пробормотал он, переводя дыхание.

Пролежав на каменном выступе несколько минут и понимая, что пора двигаться дальше, Диего с крайне недовольным выражением лица вновь поднялся. Ухватившись за очередной выступ, он продолжил подъём и вскоре уже смог разглядеть прямо над собой край обрыва.

До вершины оставалось совсем немного.

Диего подтянулся выше и осторожно выглянул из-под края, но почти сразу замер. Прямо над ним неожиданно появилась одна из ночных тварей. Расставив длинные лапы по обе стороны края обрыва, существо издало истошный визг и несколько раз с силой ударило массивным хвостом о каменистую землю.

Повиснув на одних руках, Диего постарался не издать ни звука. Однако мышцы, и без того изнурённые долгим подъёмом, начинали предательски дрожать. Ладони покрылись потом, пальцы всё хуже удерживали камень, и в какой-то момент ему действительно показалось, что он медленно соскальзывает вниз.

— Гоблинское отродье… Свали уже отсюда, — едва слышно выдавил Диего, чувствуя, как пальцы одной руки начинают понемногу разжиматься.

Но судьба, похоже, решила окончательно испытать его терпение.

Следом за первой тварью к краю обрыва подошли ещё несколько существ.

Они издавали резкие, отрывистые звуки, почти сливавшиеся в единый неприятный хор. Диего уже мысленно приготовился к худшему, однако вскоре заметил странность: твари смотрели вовсе не вниз. Их вытянутые головы были повёрнуты куда-то вдаль, словно существа наблюдали за чем-то — или за кем-то — в ночном небе.

— Да чтоб тебя разодрало… — сквозь зубы выдавил Диего, из последних сил удерживаясь на краю. — А, в Бездну всё…

Он напряг всё тело и нащупал ногой небольшой выступ в стене. Уперевшись в него сапогом, Диего уже приготовился резко оттолкнуться и одним движением попытаться выбраться наверх, когда над головой наконец раздался пронзительный птичий крик.

Феникс с огненно-алым оперением стремительно пронёсся над тварями. Его громогласный крик прокатился над скалами и, казалось, разнёсся далеко по всей округе.

Существа мгновенно вскинули головы. Заметив летящую над ними птицу, они разом издали оглушительный, режущий слух визг.

Феникс резко изменил направление и полетел прочь от обрыва. В темноте за его огненным оперением тянулся едва заметный светящийся след.

Твари тут же сорвались с места. Почти одновременно, словно единый рой, они устремились вслед за птицей, привлечённые её сиянием. Через несколько мгновений топот лап и раздражённый визг начали быстро удаляться.

— О боги… Наконец-то! Чёртова птица, не могла раньше прилететь? — запыхавшись, недовольно произнёс Диего.

Не теряя больше ни секунды, он оттолкнулся ногой от выступа, подтянулся и наконец перевалился через край. Оказавшись наверху, Диего отполз от обрыва на несколько шагов и буквально рухнул на спину.

Несколько мгновений он просто лежал, тяжело дыша, после чего вытянул перед собой дрожащие руки и принялся энергично встряхивать ими, пытаясь хоть немного расслабить перенапряжённые после долгого подъёма мышцы.

Наконец переведя дух, Диего снял с плеча сумку и достал из неё предмет, на первый взгляд напоминавший обычный факел. Однако в действительности он скорее походил на увесистый жезл, изготовленный из металла и тёмного дерева, с рукоятью, обмотанной грубой кожей.

Жезл венчало кованое оголовье в виде небольшой металлической клетки цилиндрической формы. Внутри неё, помимо магического элемента, находился небольшой сосуд со странной вязкой жидкостью. По тонкому каналу она постепенно поступала к оголовью и поддерживала горение. Стоило потянуть за рычажок кольцеобразной формы на рукояти, как встроенный кремнёвый механизм высекал искру, жидкость воспламенялась — и внутри металлической клетки вспыхивало ровное пламя.

Повертев необычный факел в руках, Диего несколько раз взмахнул им, словно палицей, привыкая к его весу. Во время очередного взмаха он случайно зацепил пальцем небольшой кольцеобразный рычажок.

Раздался сухой щелчок. Кремень высек искру, и в следующее мгновение внутри металлической клетки вспыхнуло яркое ровное пламя, мгновенно озарившее довольно большой участок вокруг.

— Н-да… Грид, смотрю, твои диковинки становятся всё страннее и страннее, — произнёс Диего, заворожённо наблюдая за пламенем, вырывавшимся из металлического оголовья. — Как ты там говорил, он называется?.. Дух Веры?.. Нет… вроде Дух Пламени… Нет-нет, как-то по-другому… Огневик. Точно.

Достав из сумки свою книгу, Диего поднёс Огневик ближе и осветил им пожелтевшие страницы. Затем уселся прямо на сумку и принялся неторопливо перелистывать их.

Помимо многочисленных пометок самого Диего и довольно искусных зарисовок, между страницами были вложены отдельные куски бумаги с рисунками и заметками, явно выполненными чужой рукой.

— Так… Это должно быть где-то здесь, — пробормотал он.

Перелистав ещё несколько страниц, Диего наконец вытащил почти выцветший лист со старой картой. Он долго и внимательно изучал её, после чего поднял взгляд и принялся осматривать окружающую местность, пытаясь найти отмеченные на карте ориентиры.

— Так, где-то тут должен быть выступ, напоминающий по форме странное лицо. От него метров десять влево, и там должна быть расщелина… Или что это вообще? — произнёс Диего, недоумённо разглядывая уже почти выцветший рисунок то ли двери, то ли какого-то входа.

Убрав книгу в сумку, Диего закинул её за спину и, выставив перед собой Огневик, двинулся вдоль широкого каменного уступа, который, на первый взгляд, тянулся довольно далеко.

Идя по нему, он старался не сводить глаз с тропы под ногами, чтобы ненароком не оступиться и не рухнуть с края обрыва. Хотя Диего и передвигался довольно тихо, яркое пламя Огневика сияло в ночи словно маяк, из-за чего ему приходилось постоянно оглядываться по сторонам. Одну руку он держал возле рукояти своей сабли с широкой гардой, а другой время от времени поводил факелом из стороны в сторону, освещая дорогу впереди.

Чем дальше он шёл, тем уже становился каменный уступ. В какой-то момент тропа сузилась настолько, что Диего пришлось прижаться спиной к холодной скале и медленно двигаться боком, осторожно переставляя ноги.

— Да чтоб тебя… Ещё не хватало сорваться отсюда, — слегка дрожащим голосом пробормотал Диего, стараясь не смотреть вниз, чтобы лишний раз не испытывать судьбу.

Тщательно выверяя каждый шаг, он продолжил путь. Несколько раз камень прямо под его сапогами предательски крошился и срывался вниз. Диего едва успевал отдёрнуть ногу и прижаться к стене, слушая, как обломки, ударяясь о скалы, исчезают где-то далеко внизу.

В нескольких местах тропа и вовсе оказалась разрушена, и ему пришлось перепрыгивать небольшие разрывы, чудом удерживая равновесие после каждого приземления.

Спустя некоторое время изнурительного пути он наконец упёрся в массивный камень, выступавший из стены и полностью преграждавший дорогу.

Осветив его пламенем Огневика, Диего тяжело выдохнул.

— Снова лезть…

Повертев Огневик в руках, Диего попытался вспомнить, как его выключать. Несколько мгновений он внимательно разглядывал устройство, но, так и не придумав ничего умнее, снова потянул за небольшое кольцо.

Внутри механизма что-то тихо щёлкнуло. Через несколько мгновений пламя начало постепенно уменьшаться, а затем и вовсе погасло.

— Удивительно… И как Грид вообще сумел такое придумать?

Прикрепив Огневик за специальный крючок к поясу, Диего ощупал выступающий камень, пытаясь найти хоть какие-нибудь трещины или неровности, за которые можно было ухватиться.

Наконец пальцы нащупали небольшой выступ. Диего крепко вцепился в него обеими руками, оторвал ноги от тропы и повис над пропастью. Собственный вес тут же потянул его вниз, заставив мышцы вновь болезненно напрячься.

Осторожно перебирая руками и нащупывая сапогами новые точки опоры, Диего начал медленно карабкаться вокруг массивного камня. Добравшись примерно до его середины, он обнаружил несколько странных углублений, благодаря которым смог надёжнее упереться ногами и крепче ухватиться руками.

— Так… Блин… Ни черта толком не видно… М-м-м… Идея, конечно, до ужаса глупая, но…

Диего покрепче упёрся ногами в камень и, осторожно отпустив одну руку, потянулся к поясу. Сняв Огневик с крючка, он крепко сжал его в ладони и немного отстранился от скалы, пытаясь вынести факел в сторону. От чрезмерного напряжения ноги и удерживавшая его рука почти сразу задрожали.

Нервно сглотнув, Диего потянул за кольцеобразный рычажок. Внутри механизма что-то щёлкнуло, и через мгновение в металлическом оголовье вспыхнуло яркое ровное пламя.

Из последних сил удерживаясь на камне, Диего вытянул руку с Огневиком и наконец смог как следует рассмотреть то, вокруг чего всё это время карабкался.

Выступающий из стены массивный камень оказался огромным каменным лицом, высеченным прямо в скале. Оно изображало какое-то странное существо, чьи черты сильно пострадали от времени. У изваяния не было ни ушей, ни носа — хотя Диего не мог понять, отсутствовали ли они изначально или попросту откололись за прошедшие века.

— Ага… так… Ну… Похоже, я рядом, — задыхаясь, выдавил он.

В этот самый момент сверху на него посыпались мелкие камешки.

Всё тело Диего мгновенно напряглось. Ладонь, которой он цеплялся за камень, уже покрылась потом, однако он медленно поднял Огневик над головой.

— Ху-у-у… Да чтоб тебя, чёртова птица! — с облегчением выдохнул Диего, увидев феникса, спокойно сидевшего на вершине каменного изваяния.

Опустив Огневик обратно на уровень груди, Диего уже собирался продолжить путь, когда справа от него что-то едва заметно блеснуло.

Годы странствий и бесчисленных схваток заставили тело среагировать раньше, чем разум успел понять, что происходит. Диего резко оттолкнулся от камня и метнулся влево.

В ту же секунду огромное жало с силой вонзилось точно в то место, где он только что висел.

— Проклятье-е-е! — прокричал Диего, сорвавшись вниз.

На мгновение под ногами не осталось ничего, кроме пустоты. Однако в последний момент он успел выбросить руку вперёд и ухватиться за край узкого каменного уступа. Всё его тело резко дёрнулось, повиснув на одной руке.

Лицо мгновенно покрылось холодным потом, а дыхание перехватило так, словно Диего на несколько мгновений попросту разучился дышать.

Нащупав ногами небольшой выступ в скале и получив хоть какую-то опору, он резко повернул голову к высеченному лицу и выставил перед собой Огневик.

В свете пламени Диего увидел, как застрявшее в камне жало с хрустом вырвалось наружу. Следом на древнее изваяние вскарабкалась одна из саранч. Острые лапы с сухим скрежетом впились в камень, позволяя твари без труда удерживаться почти на отвесной поверхности.

Её массивный хвост извивался над телом, а из раскрытой пасти вырвался пронзительный визг, болезненно ударивший по ушам. Затем существо повернуло вытянутую голову и уставилось прямо на Диего.

— Да чтоб вас всех…

Диего упёр слегка заострённое основание Огневика в край камня и, используя его как дополнительную точку опоры, подтянулся второй рукой. Через мгновение он наконец перевалился на тропу.

Места здесь едва хватало даже одному человеку. Диего сразу понял, что нормально размахивать саблей на таком узком участке будет практически невозможно. Поэтому, не тратя времени на попытку вступить в бой, он развернулся и быстро двинулся вдоль тропы.

Саранча не мешкала ни секунды. Всё так же издавая истошный визг, она стремительно поползла следом. Её когтистые лапы цеплялись за каждую неровность скалы, позволяя почти без усилий перебраться с изваяния на узкий уступ.

Однако здесь огромные размеры существа уже начинали мешать ему. Его тяжёлое тело едва помещалось на тропе, и при каждом резком движении одна из лап то и дело соскальзывала с края. Несмотря на это, саранча продолжала неумолимо приближаться к Диего.

Диего двигался настолько быстро, насколько позволяла узкая тропа, стараясь оторваться от твари. Однако треск срывающихся вниз камней и доносившийся позади скрежет когтей ясно давали понять: саранча продолжала нагонять его.

Вскоре впереди показалась небольшая каменная площадка перед массивной древней аркой. От площадки за аркой дальше тянулось полуразрушенное сооружение — то ли мост, то ли остатки каменной лестницы.

Не раздумывая ни секунды, Диего ускорился. Узкая тропа обрывалась всего в нескольких шагах от площадки, и между ними зиял небольшой разрыв. Добежав почти до самого края, он резко оттолкнулся и прыгнул.

Стоило его сапогу коснуться края площадки, как древний камень под ногой тут же треснул и начал осыпаться в пропасть. Диего едва успел сделать ещё один широкий шаг и, почти потеряв равновесие, наконец оказался на относительно твёрдой поверхности перед аркой.

Впрочем, надёжной её тоже можно было назвать лишь условно. Вся площадка была покрыта глубокими трещинами, а из-под сапог при каждом движении осыпалась мелкая каменная крошка.

— Хэ-хэ… Да… Весёлая прогулка, — нервно усмехнулся Диего.

Саранча, не останавливаясь ни на мгновение, добралась до конца узкой тропы. На несколько секунд тварь замерла, словно оценивая расстояние до площадки, после чего начала карабкаться по наружной стороне арки, пытаясь таким образом перебраться к Диего.

— Великие боги, да вы издеваетесь… — выпалил Диего и тут же обнажил свою саблю.

Но в тот же момент слева раздался знакомый скрежет когтей о камень.

С другого узкого уступа, также выходившего к площадке возле арки, появилась ещё одна тварь. Добравшись почти до конца тропы, она остановилась, одними лапами удерживаясь на уступе, а другими вцепившись в каменную кладку арки.

Существо вытянуло голову вперёд и издало один протяжный визг, за которым последовали два коротких. Затем оно повернулось к первой саранче.

Та почти сразу ответила похожей последовательностью звуков.

Диего перевёл взгляд с одной твари на другую и крепче сжал рукоять сабли.

— Что, решаете, кто сожрёт меня первым? — с нервной усмешкой произнёс он.

Твари ещё несколько секунд словно переговаривались между собой. Наконец та, что находилась наверху арки, издала протяжное шипение, перевела взгляд на Диего и несколько раз с силой ударила массивным хвостом о камень.

Затем существо неожиданно спрыгнуло с арки прямо на площадку.

Но стоило его тяжёлому телу с грохотом обрушиться на древние каменные плиты, как часть площадки под ним мгновенно покрылась трещинами. Раздался оглушительный хруст, и целый участок кладки провалился вниз.

Тварь даже не успела толком оттолкнуться. Камень исчез из-под её лап, и чудовище рухнуло вместе с обломками. В последний момент оно попыталось зацепиться когтями за уцелевший край площадки, однако те лишь беспомощно скользнули по камню.

Пронзительный, почти душераздирающий визг ещё несколько мгновений эхом разносился между скалами, пока существо не исчезло в непроглядной тьме пропасти.

— Ха… — коротко усмехнулся Диего.

Вторая тварь, увидев падение сородича, несколько раз яростно ударила хвостом о камень. Однако повторять его ошибку она явно не собиралась. Вместо этого существо сползло вниз по отвесной стене и вскоре полностью скрылось под площадкой.

— Ах ты, гоблинская… — начал было ругаться Диего, но договорить не успел.

Из-за края площадки показались длинные когтистые лапы. Саранча быстро подтянулась вверх и осторожно выбралась на уцелевшую часть древней кладки, преградив Диего путь к арке.

Тварь распрямилась перед ним, вскинула массивный хвост и издала низкое угрожающее шипение. В свете Огневика её глаза зловеще блеснули.

В следующее мгновение она ринулась прямо на Диего.

Тот не стал отступать. Крепче перехватив Огневик одной рукой и сжав саблю в другой, он принял боевую стойку и сам сорвался с места навстречу чудовищу.

— А-а-а-а-а! — яростно закричал Диего.

Когда между ними оставалось всего несколько шагов, он внезапно рухнул на спину и по инерции проскользнул прямо под брюхом твари.

В тот же миг массивный хвост метнулся вперёд. Ядовитое жало со свистом пронеслось там, где ещё мгновение назад находилась грудь Диего, и с грохотом ударило по камню.

Саранча попыталась резко остановиться, однако тяжёлое тело и набранная скорость не позволили ей сделать это сразу. Когти заскрежетали по древним плитам, а тварь по инерции пронеслась ещё несколько шагов вперёд.

Диего тем временем выскользнул у неё из-под брюха, перекатился через плечо и одним движением вскочил на ноги.

Обернувшись, он увидел, что чудовище теперь стоит именно на том участке площадки, на котором уже расходились глубокие трещины после падения первой твари.

На лице Диего появилась язвительная улыбка.

— Ну давай… Только не двигайся.

Он размахнулся и со всей силы обрушил заострённое основание Огневика на повреждённую каменную кладку.

Раздался сухой треск.

От места удара во все стороны мгновенно разбежались новые трещины, соединяясь со старыми.

Саранча повернулась к Диего и успела сделать лишь несколько шагов в его сторону, прежде чем древняя площадка под её лапами окончательно не выдержала.

Каменные плиты одна за другой провалились вниз. Тварь отчаянно заработала лапами, пытаясь выбраться на уцелевший участок, но рушащаяся кладка увлекала её за собой.

Издав пронзительный визг, чудовище вместе с обломками рухнуло в пропасть и через несколько мгновений исчезло в непроглядной темноте.

Рухнув на землю, Диего подтянул к себе колени и уткнулся лбом в одно из них, словно сам до конца не верил, что всё ещё жив. Всё это время ему казалось, будто он почти не дышал, тогда как сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Потянув за кольцо Огневика, Диего дождался, пока пламя постепенно погаснет, после чего закрепил факел на поясе, убрал саблю в ножны и распластался на камне прямо перед аркой.

— И как я только здесь не сдох…

Диего продолжал лежать, и спустя несколько мгновений ему прямо на грудь опустился феникс и уставился на него своими радужными глазами.

— А… Это ты, чёртова птица.

Феникс молча продолжал смотреть на него.

— Что смотришь?.. Могла бы хотя бы подсобить. Меня там чуть заживо не сожрали, а ты сидишь себе как ни в чём не бывало, — продолжил ворчать Диего.

Птица никак не отреагировала на его жалобы и всё так же пристально смотрела на него, пока наконец не повернула голову в сторону древней арки.

Диего тяжело выдохнул, откинул голову назад и посмотрел на возвышавшееся над ним сооружение.

— Я так понимаю, мы на месте? — спросил он у феникса, словно всерьёз ожидая от него ответа.

Птица лишь молча спрыгнула с его груди и, неспешно подойдя к арке, засияла мягким светом, осветившим не только само сооружение, но и странную каменную дверь, словно высеченную прямо в скале.

Диего, тяжело выдохнув, собрался с силами — точнее, с тем немногим, что от них ещё осталось, — поднялся с земли и подошёл к арке. Теперь он смог разглядеть, что её поверхность была покрыта множеством письмен на каком-то древнем языке, однако за прошедшие века многие знаки почти полностью стёрлись.

— Ну и как открыть эту хрень? — задумчиво произнёс он и перевёл взгляд на птицу.

Феникс посмотрел на него своим обычным невозмутимым взглядом и лишь моргнул.

— Да-а-а-а… Я тоже не знаю. Очень помогла.

Диего принялся ощупывать каменную дверь, надеясь найти скрытый рычаг, углубление или хотя бы какой-нибудь механизм. Не обнаружив ничего подозрительного, он достал кинжал и начал осторожно простукивать им разные участки камня, внимательно прислушиваясь к звуку.

Провозившись так несколько минут и ничего не добившись, Диего недовольно выдохнул и устало прислонился спиной к арке.

— И что делать дальше?.. — задумчиво произнёс он вслух, хотя вопрос предназначался скорее самому себе.

Диего уже почти решил плюнуть на всё и начал прикидывать, как ему теперь спуститься обратно, когда сверху донёсся знакомый неприятный скрежет когтистых лап о камень.

Он замер.

— Да вы издеваетесь…

Диего, не мешкая, оттолкнулся от арки, развернулся к двери и со всей силы врезался в неё плечом. Камень даже не дрогнул.

— Ну же… Давай… Давай!

Он отступил на несколько шагов и снова ударил в дверь всем своим весом. Затем ещё раз. И ещё. Каждый удар отзывался острой болью в плече, однако Диего продолжал, всё чаще поглядывая наверх.

Феникс издал короткий тревожный крик и тоже подбежал к двери. Несколько раз он ударил клювом по камню, будто пытался помочь Диего, хотя его попытки выглядели скорее отчаянными, чем полезными.

Тем временем над аркой уже начали появляться длинные лапы и извивающиеся хвосты тварей.

— Да чтоб тебя Бездна забрала… Давай же, чёртов кусок камня! — сквозь боль выдавил Диего и снова бросился на дверь.

На этот раз внутри что-то глухо хрустнуло.

Диего отшатнулся, а массивная каменная плита едва заметно качнулась внутрь.

— Есть!

Он тут же отступил ещё на несколько шагов и в последний раз со всей силы врезался плечом в дверь.

Раздался протяжный скрежет. Каменная плита окончательно сорвалась с удерживавших её креплений, накренилась внутрь, и Диего, не успев остановиться, полетел следом за ней.

Дверь с оглушительным грохотом рухнула на каменный пол и раскололась на несколько крупных кусков. Диего перекатился через один из обломков и распластался рядом.

В воздух мгновенно взметнулось густое облако многовековой пыли, почти полностью скрывшее проход и ближайшие стены.

Феникс тут же влетел внутрь. Его сияние стало заметно ярче, проступая сквозь пыль и постепенно освещая длинный каменный коридор, уходивший куда-то в глубину горы.

Диего быстро поднялся с пола и ринулся следом за птицей.

Позади уже раздался скрежет когтей. Из пылевого облака показалась первая саранча, а следом за ней на площадку начали спускаться остальные.

— Нет уж…

Диего резко развернулся, выхватил Огневик и, размахнувшись обеими руками, с силой ударил его заострённым основанием по уже растрескавшемуся основанию древней арки.

Камень отозвался громким хрустом. По кладке мгновенно побежала сеть трещин.

— Давайте… рушьтесь!

Он ударил ещё раз.

Часть арки с оглушительным грохотом осела набок. Следом сорвались несколько массивных каменных блоков, один за другим обрушившись прямо в проход.

Саранча, оказавшаяся ближе остальных, успела резко отпрянуть назад, прежде чем вход окончательно завалило грудой камня и поднявшейся пылью.

Диего ещё несколько мгновений смотрел на образовавшийся завал, тяжело дыша. Затем развернулся к тёмному коридору, где впереди уже мерцало удаляющееся сияние феникса.

Глава четвёртая. Тайны прошлого

Где-то в глубине горы Эвэрэтха. Ночь.

Диего брёл по тёмным коридорам, освещаемым лишь пламенем Огневика и мягким сиянием парящего над ним феникса. С каждым шагом ему казалось, будто каменный пол под подошвами его кожаных сапог трескается и вот-вот рассыплется, а стены, испещрённые множеством трещин и местами осыпавшиеся, словно песок, в любой момент могут обрушиться, похоронив под завалами то немногое, что ещё осталось от давно минувшего прошлого.

Продвигаясь всё глубже во тьму, Диего проходил мимо множества ответвлявшихся в разные стороны коридоров. Большинство из них давно обрушилось и, казалось, навеки погребло под каменными завалами тайны, которые могли скрываться где-то за ними.

Чем дальше он заходил в глубь горы, тем всё более спёртым становился воздух. Время от времени Диего приходилось останавливаться и делать несколько глубоких вдохов — дышать здесь становилось всё тяжелее.

Там, где потолок просел особенно низко или вовсе частично обвалился, феникс то и дело опускался на пол и некоторое время шёл рядом с Диего.

Так они бродили по древним коридорам уже не один час. По пути Диего заглядывал в те немногие помещения, куда ещё можно было хоть как-то пробраться, однако большинство из них либо почти полностью обрушилось, либо оказалось завалено обломками.

Наконец Диего, и без того измученный предыдущими событиями и окончательно выбившийся из сил после долгих блужданий, добрался до очередного помещения и буквально рухнул на то, что, как ему показалось, когда-то могло быть каменным стулом.

Несколько мгновений он сидел неподвижно, пытаясь отдышаться, после чего посмотрел на Огневик в своей руке и слегка потряс его, стараясь на слух определить, сколько жидкости осталось в стеклянной ёмкости. Судя по всему, она была уже примерно наполовину пуста.

Диего недовольно выдохнул и потянул за кольцо. Пламя постепенно стало слабее, а затем и вовсе погасло.

Феникс тем временем устроился на краю того, что прежде, судя по форме, могло быть массивным каменным столом. Его тело продолжало испускать мягкое сияние, хотя теперь оно было уже далеко не таким ярким, как прежде.

— Да… Что-то мне кажется, мы тут вряд ли что-нибудь найдём… Эх, — тяжело дыша, произнёс Диего, пытаясь втянуть в лёгкие как можно больше воздуха, после чего откинулся на спинку не слишком удобного каменного стула.

Феникс краем глаза посмотрел на него, а затем вновь перевёл взгляд на проход, через который они попали в это небольшое помещение.

— Надо… Надо выпить воды… Воды, — пробормотал Диего, чувствуя, что воздуха ему становится всё сильнее не хватать.

Он потянулся к сумке, которую незадолго до этого снял с плеча и бросил на пол. Покопавшись внутри, Диего достал бурдюк с водой, откупорил его и жадно сделал несколько больших глотков.

— Надо… Надо идти…

Собравшись с силами, Диего закинул сумку за плечо и закрепил Огневик на поясе. Покинув помещение и продолжив путь, он всё чаще вынужден был опираться рукой о стену, чтобы не упасть. Зрение постепенно теряло ясность, веки тяжелели, то и дело сами собой смыкаясь, и ему приходилось через силу открывать глаза.

Вскоре проход сузился настолько, что стал напоминать обычную дыру, пробитую в толще камня. Диего пришлось опуститься на четвереньки и ползти вслед за птицей. Сердце бешено колотилось в груди, голова то и дело начинала кружиться, к горлу подкатывала тошнота, а временами он уже сам не до конца понимал, где находится и что вообще здесь делает.

Так продолжалось до тех пор, пока наконец он вслед за фениксом не выбрался из узкого тоннеля и не оказался перед очередной дверью.

Подползя к ней, Диего развернулся и привалился спиной к холодному камню.

— Я… я… не могу… Не могу… — невнятно выдавил он из себя. Его веки с каждой секундой смыкались всё сильнее и уже почти не хотели открываться.

Феникс, сидевший возле него, казалось, совершенно не испытывал недостатка воздуха. Подойдя к Диего и забравшись ему под руку, птица попыталась заставить его подняться, но тот лишь мутным взглядом посмотрел на неё, словно уже не понимал, действительно ли видит её перед собой.

Заметив посиневшие губы Диего, феникс вдруг повернул голову к двери. Из-за неё, сквозь небольшие щели между каменными плитами, едва ощутимо тянуло свежим воздухом.

Птица тут же начала судорожно бить клювом по двери, а затем принялась щипать Диего за руку, пытаясь привлечь его внимание.

Но тот словно находился в бреду и смотрел уже не на феникса, а куда-то сквозь него. Тогда птица несколько раз резко взмахнула крыльями, пытаясь направить поток воздуха прямо в лицо Диего и хоть немного привести его в чувство. Однако он почти никак не отреагировал.

В этот момент феникс заметил массивный рычаг возле двери. Быстро вспорхнув, он уселся прямо на него и попытался опустить своим весом, но древний механизм не поддался, будто намертво заклинил за прошедшие века.

Несколько мгновений птица оставалась неподвижной. Затем её тело словно напряглось, а воздух вокруг начал едва заметно искажаться, будто поверхность воды, потревоженная течением.

И вдруг феникс издал резкий, оглушительный крик, напоминавший пронзительный клёкот ястреба, бросающегося на добычу.

У Диего зазвенело в ушах. Он вздрогнул и на несколько мгновений словно пришёл в себя.

Заметив феникса и рычаг, на котором тот сидел, Диего упёрся спиной в дверь и, собрав последние силы, с трудом поднялся на ноги. Сделать хотя бы один шаг он уже не мог.

Поэтому, оттолкнувшись от двери, Диего буквально рухнул всем телом на рычаг.

Тот наконец поддался и с протяжным скрипом опустился вниз.

Диего тут же свалился на пол.

Где-то внутри стены раздался глухой треск. Древние механизмы, неподвижные, возможно, уже многие века, начали один за другим приходить в движение. Камень скрежетал о камень, что-то тяжело щёлкало и надрывно стонало в глубине стены.

Наконец дверь содрогнулась. С ужасным скрипом и дрожью она медленно начала подниматься вверх, постепенно уходя внутрь каменной арки.

И в тот же миг из открывающегося прохода хлынул поток свежего воздуха, заполняя тесное пространство перед дверью.

Диего судорожно втянул его полной грудью. Один вдох. Затем второй — такой глубокий и протяжный, словно он пытался разом восполнить весь воздух, которого ему не хватало последние минуты.

Когда проём стал достаточно широким, Диего, почти не чувствуя собственного тела, пополз внутрь. За дверью воздух был значительно свежее, но стоило ему преодолеть всего несколько шагов, как к горлу резко подступила тошнота.

Его вырвало прямо на каменный пол.

Диего попытался удержаться на руках, но пальцы подогнулись, а силы окончательно покинули его. Перед глазами всё поплыло, сознание мгновенно погасло, и он рухнул лицом прямо в собственную рвоту.

Диего пролежал на каменном полу без сознания несколько часов. К этому времени первые лучи утреннего света уже начали пробиваться сквозь трещины в потолке, понемногу рассеивая царивший в помещении сумрак. Один из тёплых лучей скользнул по лицу Диего, заставив его невольно зажмуриться.

Спустя несколько мгновений он зашевелился и, словно пробуждаясь после долгого тяжёлого сна, попытался отмахнуться рукой от бившего прямо в глаза ослепительного света.

— Что… Где я? — произнёс он и на мгновение задумался. — Ах да… Точно.

Упершись ладонями в каменный пол, Диего с трудом приподнялся. Всё тело отозвалось болью, а затёкшие суставы — неприятным хрустом. Он медленно поднялся на ноги, выпрямился и несколько раз потянулся, стараясь хоть немного размять одеревеневшие после долгого лежания мышцы.

И только тогда до него донёсся резкий неприятный запах.

Диего поморщился, провёл ладонью по лицу и, вновь почувствовав лёгкий приступ тошноты, принялся брезгливо стирать с кожи засохшие остатки собственной рвоты.

— Великие боги… Кажется, я окончательно исчерпал сосуд своего везения, — произнёс Диего, тяжело выдохнув и невольно вспоминая, сколько раз за последние часы ему удавалось буквально чудом избежать смерти. — Надо побыстрее закончить здесь и сваливать из этой гробницы времени, а то я и правда стану частью местного декора.

Оглядевшись, Диего заметил неподалёку свою сумку, слетевшую с плеча ещё перед тем, как он потерял сознание. Подобрав её и закинув обратно за спину, он снял с пояса Огневик и потянул за кольцеобразный рычажок.

Раздался знакомый щелчок, и внутри металлического оголовья вспыхнуло яркое ровное пламя, озарившее пространство вокруг.

Только теперь Диего смог как следует рассмотреть помещение, в котором оказался. Оно было значительно больше, чем ему показалось ночью.

— Пернатый, ты где? — громко воскликнул Диего, оглядывая помещение в поисках феникса.

Простояв на месте несколько минут и так и не дождавшись хоть какого-нибудь ответа, он что-то недовольно пробормотал себе под нос. Но стоило ему сделать всего пару шагов, как птица тут же опустилась ему на плечо и, посмотрев на Диего пронзительным взглядом, нежно потёрлась головой о его щёку.

— Ну хватит… Хватит. Я тоже рад, что жив.

Феникс вновь взмахнул крыльями, поднялся в воздух и принялся кружить над просторным помещением, освещая своим сиянием тёмный потолок.

Когда свет птицы добрался туда, куда уже не доставало пламя Огневика, Диего смог наконец разглядеть верхнюю часть зала. Потолок оказался сильно повреждён: по всей его поверхности тянулись глубокие трещины, а в разных местах ещё сохранились остатки колонн, которые когда-то поддерживали тяжёлый каменный свод.

— Лучше здесь не задерживаться.

Диего двинулся дальше через помещение. По обе стороны от него вдоль стен стояло множество каменных лавок, а у дальней стены возвышалось нечто, отдалённо напоминавшее алтарь — по крайней мере, именно так показалось самому Диего.

На полу в разных местах лежали немногочисленные останки существ, когда-то находившихся здесь. Плоть давно сгнила и истлела, и теперь лишь выбеленные временем кости напоминали о тех, кто когда-то ступал по этим древним залам.

— М-м-м-м… Может, это молельня или что-то вроде того, — произнёс Диего вслух, озвучивая собственные мысли.

Проходя мимо каменных лавок, он то и дело опирался на них, когда чувствовал очередной приступ слабости и тело на несколько мгновений словно переставало его слушаться.

И всё же, миновав последние лавки, Диего наконец оказался перед массивными двустворчатыми дверями. В отличие от той каменной двери, через которую он буквально вполз в это помещение, эти были деревянными.

Стоило Диего потянуть за давно проржавевшую железную ручку, как та тут же отвалилась вместе с куском почти полностью сгнившего дерева.

— Н-да-а-а… — без особого удивления протянул Диего, покрутив в руке отвалившуюся железку, после чего просто бросил её через плечо.

Заглянув сквозь дыры в рассохшихся створках, Диего увидел внутри книжные полки и даже несколько столов, на которых всё ещё лежало что-то, способное представлять для него интерес.

Собравшись с силами, он покрепче упёрся ногами в пол, стараясь не потерять равновесие, а затем, вложив в удар остаток сил, пнул одну из дверей, рассчитывая просто распахнуть её.

Однако вместо этого его сапог с хрустом пробил очередную дыру в прогнившем дереве и, ко всему прочему, застрял в ней.

— Да чтоб тебя… Сраная… гнилая… рухл-я-я-я-дь! — гневно проревел Диего, прыгая на одной ноге и пытаясь выдернуть застрявший сапог. В этот момент ему всё сильнее казалось, что запас его удачи окончательно иссяк.

Феникс приземлился рядом и посмотрел на него так, что Диего почудилась в его взгляде едва заметная насмешка. Будто прочитав мысли птицы, он тут же раздражённо выпалил:

— Даже не думай на меня так смотреть.

Феникс словно сочувственно наклонил голову набок, затем подошёл к двери и упёрся телом в одну из створок. Та неожиданно легко поддалась и с тихим скрипом распахнулась внутрь.

Диего посмотрел на распахнувшуюся дверь, затем на феникса, спокойно вошедшего в помещение, и, переполненный раздражением, выкрикнул:

— Сраный гоблинский помёт!

Резко дёрнув ногу на себя, Диего наконец высвободил её из прогнившей створки. То, что ещё мгновение назад оставалось от двери, с сухим треском развалилось на несколько небольших кусков, с грохотом посыпавшихся на каменный пол.

— Так-то лучше.

С ухмылкой на лице Диего вошёл внутрь и поднял Огневик, освещая помещение перед собой.

— Это, видимо, как раз то, что я искал, — произнёс он, медленно оглядываясь по сторонам.

В помещении стояло множество полок с давно истлевшими рукописями, странными колбами, проржавевшими механизмами и множеством других предметов, о назначении которых Диего мог лишь догадываться.

— Ну что, птичка, начнём искать то, за чем пришли?

Диего достал свою книгу и раскрыл её примерно на середине. Среди множества заметок, зарисовок и старых записей находилось несколько страниц с тщательно переписанным алфавитом древнего языка и сделанными рядом пояснениями. Именно с их помощью он мог хотя бы приблизительно разбирать сохранившиеся надписи, хотя о свободном владении этим языком не могло быть и речи.

Диего провозился в комнате не один час, разыскивая всё, что ещё можно было хоть как-то прочитать и переписать в свою книгу. Он зарисовывал любые предметы, которые казались ему интересными или странными, а в те редкие моменты, когда удавалось обнаружить более-менее уцелевшую скрижаль, подолгу сидел над ней, время от времени сверяясь с записанным в книге алфавитом и пытаясь разобрать написанное.

— Так, что тут у нас?.. — пробормотал Диего, разглядывая скрижаль. — Эйкансоперэйраисманэйнаутей науотманэйра дагэйсотей перраотдагэйлаг урсоперэйдагнауот. Соурдагэйсотейвуот, науаналвуаннаунауотэй науанманис Сараном, отберлагантуранэйтей науэйканисман пероттуротберисэйман канотлаглагэйкантейисвунауотгеот сооталнауаннауисйе. Эйтейан отсоотберэйнаунауотсотей пероталвуотлагйеэйтей эйманур перраотнауисканантей ву сооталнауаннауисэй турраургеисхаг перраэйтурсотейанвуистейэйлагэйис совуотэйгеот вуистуран, вуоталтурэйиссотейвуотвуантей науан исхаг вуотлагуру ис, перраис отперраэйтурэйлагэйнаунауисахаг урсолаготвуисйехаг, перотлагнауотсотейуру берраантей исхаг пероттур совуотис канотнаутейраотлаг (Эксперимент номер шесть прошёл успешно. Существо, названное нами Сараном, обладает неким подобием коллективного сознания. Эта особенность позволяет ему проникать в сознание других представителей своего вида, воздействовать на их волю и, при определённых условиях, полностью брать их под свой контроль).

Прочитав надпись на скрижали — точнее, ту её часть, которую ему удалось разобрать, — Диего на несколько мгновений задумался над смыслом написанного.

Отведя Огневик в сторону, он подошёл к старинным колбам, хотя по своим размерам те скорее напоминали огромные стеклянные бочки. Каждая была заполнена густой мутной жидкостью, сквозь которую невозможно было ничего разглядеть.

Диего несколько раз постучал костяшками пальцев по стеклу, сам толком не понимая, какого результата ожидал. Затем осторожно качнул одну из ёмкостей, пытаясь хоть немного всколыхнуть её содержимое.

Поначалу вязкая жидкость почти не двигалась, но затем внутри что-то всё же сдвинулось. К стеклянной стенке ёмкости медленно подплыло то, что когда-то было телом странного существа.

— Ну и мерзость, — скривившись, произнёс Диего. Затем внезапно замер. — Так, стоп… Эта тварь похожа на саранчу.

Он подошёл ближе и внимательно всмотрелся в останки существа за мутным стеклом. Чем дольше Диего их рассматривал, тем сильнее он удивлялся.

— Не удивлюсь, если эти твари когда-то вырвались отсюда и поселились здесь на долгие-долгие годы… Н-да… Что-то от этих мыслей мне легче не стало.

Озвучив свои мысли вслух, Диего посмотрел на феникса, однако птица не обратила на него внимания и лишь продолжила разглядывать другие скрижали.

Диего только пожал плечами — он уже давно привык к тому, что его спутник не отличался особой разговорчивостью, — после чего вновь уселся за каменный стол и продолжил копаться в скрижалях.

Так прошло ещё несколько часов. Наконец Диего обнаружил среди них то, что, как ему показалось, и было предметом его поисков.

В этот момент пламя Огневика, закреплённого на небольшом железном креплении, начало заметно мерцать. Оно становилось всё более неровным и прерывистым, то разгораясь ярче, то едва не угасая.

— Так… Птичка, подсоби, — шутливо произнёс Диего. Сняв Огневик с импровизированного крепления, он потянул за кольцо. Феникс в ответ испустил мягкое, не слишком яркое сияние и уселся поближе, освещая стол и своего спутника.

Дождавшись, пока пламя Огневика полностью погаснет, Диего несколько раз встряхнул его в руке, прислушиваясь к плеску жидкости внутри. Но, сколько бы он его ни тряс, в стеклянном резервуаре не раздалось ни единого звука.

— Гоблинское семя… Надо было попросить у Грида запасную колбу. Э-х-х-х… — разочарованно протянул он. Затем повертел Огневик в руке и ухмыльнулся. — Но зато у меня есть неплохая дубина.

Подбросив Огневик в воздух, Диего попытался эффектно поймать его за рукоять. Однако, когда тот уже полетел обратно к нему, Диего не сумел вовремя перехватить оружие и, чтобы не уронить его на пол, рефлекторно схватился за верхнюю металлическую часть.

Ту самую, которая ещё совсем недавно раскалялась от пламени.

— А-а-а! Чтоб тебя! — вскрикнул Диего и тут же разжал пальцы.

Огневик с громким лязгом рухнул на каменный пол. Диего прижал обожжённую ладонь к груди, скривившись от боли, а феникс тем временем повернул к нему голову и посмотрел так, что его взгляд вполне можно было принять за осуждающий.

— Заткнись, чёртова птица.

Недовольно подняв Огневик с пола и вновь закрепив его на поясе, Диего вернулся к столу. Что-то раздражённо бурча себе под нос, он взял скрижаль в руки и попытался внимательнее вчитаться в написанное.

— Отнауот (Оно)... Так, тут что-то неразборчиво написано... Манэйхаганнауисалман раанбероттейанэйтей (Механизм работает)... Соислаган, интейот туранэйтей вулагансотей науантур вусоэйман (Сила, что даёт власть над всем)... Так, это что?.. Вулагансотей науантур (Власть над)... силой мироздания? Или как это читается?.. Вулагансотей науантур эйнауэйрагеисэйис вуисасодагисхаг соурдагэйсотейву тейэйперэйра пероттурвулагансотейнауан науандагэйманур (Власть над энергией высших существ теперь подвластна нашему)... роду? Или народу?.. Надо потом сказать Гриду, чтобы он тоже почитал этот бред... Тейэйперэйра маниса (Теперь мы)?.. Или они?.. Так, судя по всему, тут имеется в виду власть народа над энергией высших существ, что даёт власть над их сущностью... Манандагиснауан (Машина)... или урсотейраотиссотейвуот (устройство)... Блин, тут вообще непонятно. Допустим, устройство, которое даёт власть над силой богов... Дагистей (Щит) или что-то вроде того. Дагистей, каноттейотраисаис аландагистейистей науандаг науанраоттур (Щит, который защитит наш народ)?.. Да, как-то так... Аландагистейистей оттей генауэйвуан беротгеотву, турансотей вулагансотей науантур науисманис ис соперансоэйтей науандагур раансоур оттей науисхаг (Защитит от гнева богов, даст власть над ними и спасёт нашу расу от них)...

Диего с задумчивым выражением лица продолжал изучать скрижаль, то и дело делая пометки в своей книге и пытаясь как можно точнее перевести древний текст.

— Ух… У меня уже голова болит разбирать весь этот бред, — пробормотал Диего, продолжая делать одну запись за другой.

В какой-то момент он заметил, что исходившее от феникса сияние начало понемногу тускнеть. Сама птица сидела неподалёку и всё чаще опускала голову, словно её постепенно одолевал сон.

— Ну что, пернатый, тоже устал?.. Понимаю, — пробормотал Диего, ещё раз посмотрев на исписанную скрижаль и устало вздохнув. — Ладно. Судя по тому, что мне удалось разобрать, это именно то, что нам нужно. Так что не будем дальше испытывать судьбу. Заберём этот кусок камня с собой на всякий случай и свалим уже наконец из этого могильника.

Встав из-за стола, Диего убрал свою книгу в сумку вместе со скрижалью. Феникс тут же перебрался к нему на плечо, продолжая испускать тусклый свет, который теперь, казалось, давался птице уже через силу, но всё ещё немного освещал пространство вокруг них.

Диего направился к выходу из комнаты и вернулся в просторное помещение, куда сквозь трещины в потолке проникал дневной свет. Остановившись посреди зала, он огляделся, пытаясь понять, куда им двигаться дальше.

На первый взгляд казалось, что, кроме двери, через которую они когда-то попали в предполагаемую молельню, других проходов здесь не было.

— Так… И куда нам теперь идти? — задумчиво произнёс Диего, подперев подбородок рукой. Затем посмотрел на феникса, но тот, казалось, и сам понятия не имел. — Ну, я тоже так подумал.

Диего принялся обходить помещение вдоль стен, время от времени простукивая их рукоятью кинжала в надежде обнаружить то, что, как ему казалось, могло оказаться тайным проходом. Однако время шло, а поиски не давали никаких результатов. В какой-то момент ему уже начало казаться, что он обошёл зал по кругу не один раз, и с каждой новой попыткой раздражение становилось всё сильнее.

— Бездна меня раздери… Видимо, моя удача всё-таки окончательно иссякла. И что теперь — ползти обратно? — раздражённо воскликнул Диего, опускаясь на каменную лавку рядом с давно сгнившим трупом.

Он повернул голову и наткнулся взглядом на обращённый в его сторону пустой череп.

— А ты чего пялишься? — буркнул Диего и толкнул мертвеца ладонью в голову, словно пытаясь отвернуть его от себя.

Истлевшие останки не выдержали даже этого лёгкого прикосновения. Голова с сухим хрустом отделилась от тела, упала на каменный пол и, несколько раз подпрыгнув, покатилась прочь между лавками.

Глядя вслед укатившейся голове, Диего тяжело выдохнул. Поступок показался ему откровенно глупым, и, решив проявить хотя бы какое-то подобие уважения к мертвецу, он с недовольным выражением лица поднялся с лавки и направился за ней.

Подойдя к голове и с трудом поборов желание пнуть её ещё подальше, Диего что-то раздражённо пробормотал себе под нос и устало опустился на одно колено, собираясь её поднять.

И только тогда заметил то, что прежде скрывалось под останками.

В каменном полу проходил неглубокий желоб, напоминавший старый отток. Он тянулся через помещение прямо от того самого сооружения, которое Диего принял за алтарь.

Забыв на мгновение о голове мертвеца, Диего поднялся и внимательно проследил взглядом за линией желоба. На его лице постепенно появилась ухмылка.

— Так… Видимо, крупица везения у меня всё-таки осталась, — заметно повеселев, произнёс Диего и небрежно бросил голову мертвеца через плечо.

Он прошёл вдоль желоба от одного его конца до другого. Вскоре Диего понял, что желоб начинался у самого алтаря, где находилось небольшое углубление, похожее на своеобразную чашу или ёмкость для жидкости. Оттуда желоб тянулся через каменный пол, а другим концом уходил прямо к стене и исчезал где-то под ней.

— А вот с этим уже можно что-то сделать.

Достав кинжал и аккуратно сняв феникса с плеча, Диего усадил его рядом, после чего принялся разбирать кинжалом каменную кладку в том месте, где желоб уходил под стену.

Буквально выковыривая один за другим и без того уже осыпавшиеся камни, он провозился с кладкой, казалось, не один час. Постепенно рядом с ним выросла небольшая куча обломков, а в стене наконец образовалась достаточно просторная дыра, ведущая куда-то вниз.

Из открывшегося прохода даже спустя тысячелетия тянуло не только тяжёлым затхлым воздухом, но и каким-то другим, куда менее приятным запахом.

— Ух… Наконец-то, — с облегчением выдохнул Диего. Вытерев со лба пот, он выпрямился и с хрустом размял затёкшую поясницу, с нескрываемым удовлетворением разглядывая результат своей работы.

Перспектива лезть в древнюю, как могло показаться на первый взгляд, канализацию радовала его немногим больше, чем всё остальное, что произошло с ним за последние часы. Однако провести остаток жизни в этом помещении или попытать счастья, возвращаясь обратно по коридорам, которые, скорее всего, кишели тварями, казалось ему ничуть не лучшим выбором.

Тяжело вздохнув, Диего поднял феникса и устроил его под мышкой, словно куклу. Затем закинул сумку на плечо, подошёл к краю открывшегося прохода и заглянул вниз.

Мысленно помолившись всем богам, которых только смог вспомнить, он постарался как можно осторожнее спуститься внутрь, но в какой-то момент опора ушла из-под ног, и Диего всё же сорвался вниз.

Провалившись во тьму и в полной мере ощутив на себе все «ароматы тысячелетий», Диего невольно скривился от стоявшего вокруг смрада. Но почти сразу заметил, что сияние феникса становится всё слабее.

— Так, дружок, сейчас не время спать, — произнёс он и взял почти обмякшего феникса обеими руками. — Давай, дружок, держись… Ну же.

Диего осторожно потряс птицу, стараясь хоть немного привести её в чувство. Феникс с трудом приоткрыл слипающиеся глаза, и исходившее от его тела сияние вновь стало немного ярче.

— Фух… Отлично.

Покрепче прижав птицу к себе, Диего, к собственному удивлению, сумел выпрямиться почти во весь рост. Одной рукой он продолжал придерживать феникса, а другой опирался о стену, чтобы не потерять равновесие в плохо освещённом проходе.

Так они двинулись вперёд по длинному извилистому коридору.

Прошло ещё какое-то время. Диего уже начинало казаться, что этому бесконечному проходу не будет конца: тот постоянно изгибался, уводя их то в одну сторону, то в другую.

Но за очередным поворотом впереди неожиданно показалось тусклое сияние дневного света.

Диего оно показалось едва ли не самым прекрасным зрелищем за последние несколько часов.

— О боги… Наконец-то! — радостно воскликнул он и, несмотря на усталость, ускорил шаг.

Спустя несколько мгновений Диего добрался до выхода и уже собирался шагнуть наружу, но вовремя остановился.

Проход внезапно обрывался прямо у его ног. Далеко внизу виднелась земля.

— Ого… — только и выдавил Диего, осторожно выглядывая наружу.

Лишь теперь он понял, насколько высоко находился.

— Ну… хотя бы выход нашёл. Если… если его вообще можно так назвать… Н-да.

Диего ещё долго смотрел вниз, пытаясь понять, как ему спуститься с такой высоты. В конце концов, не придумав ничего лучше, он уселся прямо на краю обрыва и решил немного передохнуть. Его пернатый спутник тем временем уже мирно спал рядом у его ног.

Достав из сумки бурдюк с водой и немного вяленого мяса, Диего принялся изучать раскинувшуюся вокруг местность, попутно откусывая небольшие куски и запивая их водой. Оба солнца тем временем поднимались всё выше, знаменуя окончание часа Первого Света и наступление часа Восхождения.

Просидев так какое-то время, Диего и сам не заметил, как накопившаяся усталость наконец взяла своё и он уснул прямо на краю обрыва.

И снился ему уже далеко не первый за последнее время сон, в котором он вкушал прекрасные плоды в компании далеко не самых целомудренных девиц.

В какой-то момент Диего смутно почувствовал, будто что-то дёрнуло его за ногу. Однако даже это не нарушило его поразительно «чуткого» сна. Он лишь недовольно заворчал и покрепче скрестил руки на груди, продолжая спать.

Феникс же, напротив, наконец пробудился. Открыв свои радужные глаза, он встряхнулся, сбрасывая с перьев осевшую пыль, а затем расправил крылья навстречу свету двух солнц.

Казалось, птица искренне радовалась наступившему дню. Солнечные лучи скользили по её огненно-алому оперению, и со стороны могло показаться, будто сам свет наполняет феникса новыми силами. Даже на его мордочке на мгновение проступило нечто, отдалённо напоминавшее довольную улыбку.

Но стоило птице обернуться к Диего, как её радужные глаза тут же широко распахнулись.

В стенах последнего участка коридора, всего в нескольких шагах от обрыва, находилось несколько небольших боковых тоннелей, достаточно широких, чтобы в них могла пролезть взрослая собака. Именно из них теперь высовывались когтистые лапы, медленно утаскивавшие спящего Диего к одному из отверстий — так осторожно, словно твари намеренно старались его не разбудить.

В тот же миг феникс взмахнул крыльями и испустил яркое сияние, мгновенно осветив всё вокруг. От столь резкой вспышки твари, оказавшиеся саранчой, только значительно меньших размеров, чем те, с которыми им приходилось сталкиваться раньше, на миг ослепли и даже взвыли от боли. Сам феникс, в тот же миг искажая пространство вокруг своего тела, издал громкий крик, разнёсшийся далеко по коридору и наружу.

От этого крика Диего резко проснулся, ощутив острую боль в голове, и тут же увидел перед собой мерзкого жука, смотревшего на него своими бледными глазами и буквально истекавшего слюной. Не раздумывая ни мгновения, он выхватил кинжал из сапога и вонзил его в глаз одной из тварей. Та завопила в агонии, отпрянула, истекая зелёной кровью.

— Какого?.. — удивлённо воскликнул Диего, увидев, что перед ним уже копошится с десяток мелких тварей, одна за другой вылезавших из небольших туннелей. — Ах ты ж сучье племя.

Диего подскочил с земли, выхватил саблю и лихорадочно оглядел последний участок коридора, который уже заполняли эти существа. Твари разом двинулись к нему и то и дело прыгали прямо на него, так что Диего рубил их прямо в полёте.

— Не мог разбудить меня раньше?! — недовольно вскрикнул он, посмотрев на феникса. Тот хмуро взглянул на него и издал короткий крик. — Да-да, одни оправдания.

Продолжая отступать по коридору к находившемуся всего в нескольких шагах обрыву, Диего старался отогнать тварей, и, когда его нога оступилась у самого края, он посмотрел вниз.

— Видимо… другого выхода нет, — тяжело произнёс Диего и посмотрел на феникса. — Дружок… Помнишь, как было в Зала?

Птица тут же бросила на него тяжёлый взгляд, словно одно упоминание Зала пробудило в ней далеко не самое приятное воспоминание. Феникс даже тяжело выдохнул и издал протяжный недовольный звук.

Затем птица резко захлопала крыльями, подняв мощный поток воздуха. Напиравшие твари вынуждены были остановиться, а тех, что уже прыгнули, порывом отбросило назад.

Продолжая издавать громкие крики и всё сильнее нагнетая воздух под крыльями, феникс взлетел и завис над обрывом, не сводя с Диего недовольного взгляда.

— Ну… была не была.

Быстро убрав саблю, Диего, не раздумывая больше ни мгновения, оттолкнулся от края обрыва и прыгнул вслед за фениксом. В полёте он вытянул руки и в последний момент ухватился за его когтистые лапы.

Феникс явно не рассчитал резко возросшую нагрузку. Их тут же потянуло вниз, и несколько мгновений они почти свободно падали. Затем птица отчаянно заработала крыльями, усиливая поток воздуха и постепенно замедляя падение.

Полноценно поднять Диего она не могла, поэтому вместо этого понеслась вместе с ним вниз вдоль склона, постепенно переводя стремительное падение в управляемый спуск.

Несколько мелких тварей, ринувшихся за ними и буквально прыгнувших вслед с края, уже не могли остановиться. Они беспорядочно кувыркались в воздухе и один за другим полетели вниз.

— С-у-у-у-у-ка-а-а! — во всё горло заорал Диего, глядя, как земля с пугающей скоростью приближается к ним.

Феникс уже не столько пикировал, сколько из последних сил пытался замедлить их падение и удержать Диего. Пески стремительно приближались.

Когда до земли оставалось уже совсем немного, когти феникса неожиданно впились Диего в ладони. От резкой боли он рефлекторно разжал пальцы.

Диего сорвался вниз.

Спустя мгновение он с тяжёлым ударом рухнул прямо в раскалённый песок, несколько раз перекувырнулся, прокатился по склону и в конце концов зарылся в него почти с головой.

Казалось, боль разом охватила всё его тело.

С трудом подняв руку и опершись на неё, Диего сквозь боль сумел хоть немного приподняться. С его волос обильно сыпался песок, а сам он то и дело сплёвывал то, что успело набиться ему в рот.

Когда зрение наконец прояснилось и ему удалось сфокусироваться на окружающем пространстве, Диего отвёл взгляд от слепящего света двух солнц и увидел, что феникс уже сидит прямо перед ним.

Птица смотрела на него своими радужными глазами, а на её мордочке застыло выражение, до смешного похожее на самую настоящую наглую ухмылку — по крайней мере, Диего готов был в этом поклясться.

— Пошёл ты в Бездну, пернатый, — едва выдавил из себя Диего и без сил рухнул лицом обратно в песок.