Книга шестая. Решатель

Пролог

Служанка, зашедшая в кабинет с подносом, на котором стоял чай, слабо охнула, увидев Витольда, сидящего в кресле. Глаза девушки, почти девочки, закатились, а она сама распростерлась по полу, уронив всё, что несла. Гаузин поморщился, взглянув на лицо хозяина кабинета. Древний сморчок Квен Хонь хоть и не показывал виду, но точно вскипел внутри как чайник. Какая потеря лица для самого Журавлиного Лорда! Его слуги падают в обморок при виде гостя!

- Конечно, её казнят, да? – пробурчал русский, - Старый кровопийца…

- Вы, русские…, - Квен Хонь встал, выпуская из рук письмо, которое до этого читал, - …всегда были варварами. Простые как дети.

- Твои слуги убьют, а то и запытают ребенка, который, вполне естественно, испугался меня, - поморщился Сын Кащея, - а ты считаешь эту логику… детской?

Он был огромен, особенно на фоне местных слуг, принадлежащих к корейской нации, а еще неимоверно костляв, напоминая обтянутый кожей скелет. Ужасающее зрелище для обычного смертного, что и говорить. Особенно для слуги во дворце Журавлиного Лорда. Здесь бывало очень мало гостей.

- Ты в самом деле хочешь тратить твоё и свое время на обсуждение подобных мелочей? – хмыкнул в ответ Квен Хонь, складывая руки за спиной. Отвернувшись от гостя к огромному панорамному окну, он решил насладиться красотой горного пейзажа, пока четыре служанки, появившиеся из-за дверей, убирали беспамятное тело девушки, поднос и разлившийся чай. Пятая тем временем сноровисто расставляла новые порции парящего напитка на столе хозяина и перед его сидящим в кресле гостем. Когда они ушли, Витольд заговорил.

- Хотел бы, но ты прав. Сейчас не время обсуждать подобное.

- Подобное не подлежит обсуждению! – фыркнул глава корейского Старого рода, разворачиваясь назад, - Вообще! Но давай вернемся к делам, враг мой. Твои данные насчет Сафроновых точны?

- Не менее, чем твои по Аффаузи, - пожал плечами Гаузин, отпивая чая, - Оба главы родов мертвы, превратились в пепел, без следов боя. Никто не понимает, как это могло случиться, они были в своих резиденциях…

- Техник такой силы просто не существует, - уверенно отозвался Журавль, - Механизмов тоже. Что остается? Наши невидимые… собратья?

- Исключено, - тут же откликнулся Сын Кащея, - Без наших связей ни один клан незримых не сможет пополнять свою численность, а без их прикрытия наши дела сожрут обычные люди. Союз непоколебим. Но они ищут. Очень тщательно ищут.

- Это не союз, а какая-то шутка! - тема для Квен Хоня, как и для многих других глав родов, особенно восточных, была болезненной, - Ищут! Они среди своих ищут, а не…

- Потому что это союз, как бы тебе не хотелось другого, жадная ты птица, - парировал русский, допивая чай и вставая с места, - Давай лучше решим, что делать с Японией, а затем я отправлюсь домой. У Сафроновых назревает буча, Евгений совсем недавно стал главой.

Тема была неприятная для обоих, но эти два человека, являющиеся непримиримыми и открытыми врагами, далеко не первый раз сотрудничали. Отношения у аристократии «надевших черное» всегда были запутанными, но эти двое, Журавлиный Лорд и Сын Кащея, были стопроцентно убеждены в том, что враг захочет их смерти только через открытый поединок. Так, в общем-то, происходило у всех Старых родов… до последнего времени. Пока двое чрезвычайно могущественных людей не превратились в пепел.

Теперь двое других, имеющих влияние на одну весьма щекотливую ситуацию, решали, что с ней делать.

Проблема очень напоминало случаи со смертями Аффаузи и Сафронова, но не касалась Старых родов напрямую. Месяц назад умерла женщина, являющаяся человеком, который не должен был умереть ни при каких обстоятельствах. Ключевой персонаж некоторых крайне масштабных проектов, в которых были заинтересованы все, включая и Старые рода.

Смерть Сарабашири Маэды была почти уникальной. Её тело обнаружили в номере весьма хорошо защищенного отеля для вип-персон, спокойно лежащее в кровати, но лишенное головы. Ту отсекли с одного удара чем-то очень острым. Удар был настолько точен, что постельное белье осталось целым, а все специалисты, как один, утверждали, что Сарабашири-сан в момент смерти совершенно спокойно спала. Это, в принципе, мало кого волновало из людей ранга Гаузина и Квеня, но вот зачем забрали голову, было интересно…

Как и вопрос о том, кто знал об этой женщине и о том, чем она действительно занимается. Таких людей было мало, очень мало. К досаде гостя и хозяина Журавлиного дворца, к этим людям могли быть причислены и Старые рода, вместе взятые. А ведь сейчас в Японии существовал целый особняк, битком набитый молодежью, принадлежащей, целой куче родов. И вот насчет них японцы и имели наибольшее подозрение.

- Они требуют, чтобы мы убрали детишек, но не собираются отдавать нам этого Кирью… так? – проговорил погруженный в раздумья Сын Кащея.

- Именно, - еле заметно кивнул Квен Хонь, - Мозг этого сопляка способен не только гонять свои жалкие искры Ки любым угодным ему способом, но пригоден еще для чего-то. Подробности раскрывать отказываются, но нам ясно дали понять – Кирью мы не получим.

- А если тренировки будут прерваны, то молодежь взбунтуется, - поджал губы Сын Кащея.

- Она и так бунтует! – резко каркнул Журавлиный Лорд, - Мало того, что этот мелкий идиот, Ганс, мутил воду, так и Сафронов не тянул на лидера! Кое-как справлялся, да и то за счет того, что сумел, скользкий говнюк, наладить общение с этим Кирью, но теперь, когда его срочно отозвали домой из-за смерти дяди, у нас там рой шершней, не имеющий ни капли мозгов!

- Получается, выход остается один, мой старый враг…, - развел руками Витольд, - Мы должны забрать оттуда молодежь, а взамен прислать этому Кирью одного человека, которого тот научит пускать Ки по медному столбу. А лучше семью..

- И оставить его, это сокровище, без надзора? – презрительно скривился Квен Хонь, снова отворачиваясь к окну.

- Всего на пару лет, - улыбка в исполнении Сына Кащея могла бы довести даже волевого человека до инфаркта, - Ты же сам знаешь…

- Ах, вот ты о чем, - поднял почти отсутствующие брови Квен Хонь, - А я-то думал… Кха!!!

Старик, резко и конвульсивно согнувшись вперед, схватился за грудь с такой силой, что его шелковые одежды затрещали.

- Эй, ты чего? – нахмурился Сын Кащея, не двигаясь с места, - Что с тобой, старик?!

- Горит! – выплюнул Журавлиный Лорд, - Источник!!!

Через долю секунды русский почувствовал жар, исходящий от хрипящего старика, это было напряженное, готовое к смертельной схватке, полностью раскрытое Ки мастера!!

- Не ожидал от тебя…, - горько прошептал Витольд Гаузин, - …думал, наш бой будет честным.

Он был «холоден» как лед, совершенно не готов к такому фокусу. Полностью боеготовый Журавлиный Лорд, пусть даже зачем-то притворяющийся больным, мог раздавить сейчас своего старого врага одной, максимум двумя техниками!

Вместо ответа скрюченный глава Журавлиного клана резко распрямился, запрокидывая голову, а затем закричал слабым, тут же сорвавшимся голосом. Из его рта и глаз ударили потоки света, быстро налившиеся ослепляющей яркостью. Светопреставление длилось около двух секунд, после чего прекратилось, оставляя Квен Хоня в той же позе, но иссушенного, с кожей, по цвету напоминающей обжаренный каштан.

- Что?! – в полной растерянности выдохнул Сын Кащея.

Он лишь успел судорожно вздохнуть, как двери кабинета распахнулись. В зал ворвалась охрана дворца, вооруженная пистолетами. Наверное, именно это и спасло русского – люди, вместо того чтобы начать стрелять в него, во все глаза уставились на быстро рассыпающегося мелким пеплом Квен Хоня.

Витольд начал действовать первым.

Глава 1. Ценный урок

Толпа, преимущественно состоящая из подростков мужского пола, бодро и ритмично орала, поддерживая звуком и взмахами рук молоденькую певицу, надрывающую горло на сцене. За спиной последней вовсю трудилась небольшая группа девушек. Барабаны, электрогитара, синтезатор и довольно неизвестная в местных краях электроскрипка. Музыка, производимая этой группой, была яркой, динамичной и вполне привлекательной для собравшихся подростков. Отдельно, вероятно, требовалось заметить макияж и одежду выступающих, они были агрессивными, но, в отличие от подавляющего большинства дебютирующих трэйни – не эротичными.

Группа играла рок. Не настоящий, конечно же, кто бы в Японии стал слушать настоящее? Тем не менее, довольно неплохие и звонкие композиции.

Я стоял на этом выступлении рядом с Маной, своей женой, а на моих плечах прыгала, дёргалась и бесилась еще одна женщина. Это мало кого смущало, потому как её звали Ацуко Кирью и она болела за свою дочь, которая сейчас на сцене отжигала на барабанах.

Также с нами здесь были гордый отец выступающей девушки, ничего не понимающий в происходящем, её не менее гордый брат, правда, болеющий за солистку, второй брат, но уже солистки, не болеющий ни за кого. Такая вот маленькая семейная компания посреди небольшого моря молодежи, которой явно нравилось то, что они видят и слышат. Я их вполне понимал. Вкусы японцев, несмотря на их разнообразие, сходятся в некоторых нишах до бессовестной узости, и вот любовь к эстетике молодых девушек – именно такая ниша. Японцы отдают предпочтение термину «кавай», то есть милоты, а значит, все юные артистки, как бы они не наряжались, стараются не отступать от этого критерия.

Группа «Рокин Дивас» отступила от этих традиций, но не так, чтобы далеко, скорее, создав интригу. Вместо просто милых девушек со сцены на нас орали и визжали одетые в черное и металл хулиганки с «потекшей» черной косметикой. Вполне грамотный ход, учитывая, что солистка и претендентка на титул айдола, то есть Коджима Мичико, уже разменяла восемнадцать лет, а значит была стара для начала в этой карьере (в классическом понимании). Она брала свое оригинальностью и вполне успешно.

Правда, был нюанс.

- Уууух! – прокомментировала моя мать спуск на твердую землю, к мужу и остальным, - Как высоко! У меня голова кружилась! Отлично спели! Класс! А вы что?! Вам понравилось?!

- Любимая, я ничего не понял, - принял покаянный вид Харуо, стоя у своей машины, - Но я очень рад, что наша дочь была так хорошо одета! Не то что современные…

- Ой фу, дорогой! Не надо! Мальчики, а вы?! Как вам концерт?

Мы с Рио, единственные присутствующие «мальчики» рядом с моими родителями, переглянулись.

— Это был провал! – ответили мы оба, хором. Мана, держащая меня за руку, лишь улыбнулась.

- В смысле провал?! – возмутилась Ацуко, - Вы что говорите! Они отлично сыграли, всем понравилось!

- Кирью-сан, вы правы, понравилось, - улыбнулся Рио, набирающий текст на своем телефоне, - Но не то, что нужно. Боюсь, что моему отцу придётся возобновить переговоры о свадьбе Мичико.

- Рио! Как ты може…, - хотела было возмутиться Ацуко, но тут она увидела выходящих из концертного зала Такао и Эну, мрачных и подавленных.

И замолчала.

Ларчик, как говорят русские, открывался невероятно просто. Мичико Коджима мечтала стать айдолом, но в детстве провалила данную ей возможность, однако, мечта осталась. Ей дали еще один шанс (помимо всех других шансов). Тем не менее, для реализации этой возможности, ей было нужно найти свою нишу, как перестарку. Этого она добилась, однако, совершив колоссальную ошибку – она привлекла к этому проекту Эну Кирью, мою младшую сестру.

- Почему ошибку?!! – обиженно хрюкнула заплаканная Эна, которую не далее, как двадцать минут назад Мичико турнула из группы и из своих друзей, - Почему-ууу?!

Последний вопрос она уже прогудела в материнскую грудь, к которой её прижали. Ко второму боку матери прижимался Такао, которого только что бросили. Кто? Мичико Коджима.

- Вот поэтому, - сунул я под покрасневший нос сестры экран своего сотового телефона.

Эна Кирью. Красивая, юная, веселая, талантливая настолько, что может выучиться играть на барабанах за пару-тройку месяцев на крайне приличном уровне. Только вот проблема – ей никто не объяснял, что на сцене нужно поддерживать солистку, ни в коем случае не пытаясь её затмить. Разумеется, Эна и не пыталась, она, как очень живой и веселый человек, просто получала максимальное удовольствие от выступления. Кривлялась, улыбалась, корчила рожи и надувала щеки.

- Чем и уничтожила Мичико Коджиму. Как потенциального айдола, - хмыкнул я. На экране демонстрируемого мной чата одна за другой шли фотографии и ролики дубасящей по барабанам Эны, кривляющейся, улыбающейся, отжигающей на все сто процентов.

Эна, только Эна, никого кроме Эны. А, нет, вот пара моих фотографий промелькнула. Ну теперь точно всё.

- Я не знала, что так получится! – вопль сестры чуть не заставил отца дёрнуться за рулем.

- Никто не знал, - хмыкнул я, - Но Мичико обязана была это предвидеть. Ты же её подруга. Более того, с вами постоянно тусовал Такао.

- Кстати да! – Ацуко, как настоящая женщина, тут же нашла виноватого, - Сынок! Почему ты не предупредил Мичико?!

- О чем? – мрачно спросил её средний сын, - Я что, по-вашему, продюсер? Или кто?

- Ты знал, что твоя сестра будет беситься!

- Конечно знал, и что? Я не разбираюсь в этом айдольстве!

Я был удовлетворен. Младшие получили крайне ценный жизненный урок и всего лишь за счет совершенно бесполезной во всем остальном Мичико. Рио, оставшийся с сестрой, уверен, чувствует то же самое. Не столько радуясь за моих родственников, сколько избавляясь, наконец-то, от своей сестры, но тут уже никак нельзя сказать, что мы для неё не сделали всё, что смогли.

- Брат, как думаешь, она… передумает? – вопрос Эны прозвучал глупо и жалобно.

- Я думаю, что тебе сейчас нужно думать не о такой ерунде, а о том, что твоему брату только что разбили сердце, - сухо проговорил я младшей сестре, - а ты расстроена капризами неудачницы, приревновавшей к твоей популярности. Зайди уже к нему, дурочка…

- Ой…

Укладываться спать в своей бывшей комнате было странно даже спустя неделю, как мы с Маной в ней спали. Что поделать, судьба повернулась неожиданным боком, из-за чего мы ютимся в одной комнате моего старого дома, а гараж забит вещами, перевезенными из общежития, где у меня была квартира в цоколе. Один из минусов жизни на чужой жилплощади.

Тогда, месяц назад, пока я был занят операцией с Соцуюки, кто-то расправился с Тануки Ойей и Хигу Годаэмоном, буквально начинив обоих пулями. Причин проделать подобное над людьми, у которых руки были, фигурально, по локоть в крови, было множество у самых разных людей и организаций. Но еще у Хигу Годаэмона, имеющего настоящее имя Коджима Рюта, был брат, Коджима Котару. И вот он пустил все свои ресурсы на поиск убийцы, начав отслеживать всех, кто имел в последнее время дела с этой парочкой. Разумеется, я был в числе проверяемых, что вполне логично. Да, подозревать меня в отношении к смерти своего брата у Котару не было ни малейшего повода, тем более что я знал, кто скрывается по именем чемпиона Северного Канто. Однако, проверить…

Во время этой проверки людям Котару очень сильно и жестко дали «по рукам», настолько, что Коджима-старший был вынужден среагировать, разорвав со мной всяческие отношения, в том числе и мою работу моделью с его агентством… и квартиру, которую он мне сдавал. Как мне потом объяснил Рио – иначе бы его не поняли люди, чьи подчиненные пострадали во время расследования.

Так что вот, мы под крышей родительского дома, у моей сестры кризис личности и необходимость хоть как-то утешить «пострадавшего по её вине» брата, родители огорчены двойной подростковой драмой, а мы готовимся к завтра. Воскресенье у двух школьников, находящихся в браке, пройдет насыщенно: мы с Маной будем смотреть квартиры, предлагаемые риэлтором, а затем навестим наших… подопечных, за которыми охотится вся Япония.

Правда, ночью пришлось ненадолго проснуться. На мобильник сестры позвонила пьяная Мичико, находящаяся в самых расстроенных чувствах, и попыталась дополнительно обвинить мою семью в том, что из-за нас её карьера айдола оказалась преждевременно завершена, а отец всё-таки выдаёт её замуж за старого знакомого с Кюсю. Визг Эны «ЗАТКНИСЬ, ГЛУПАЯ СУКА!» расслышали абсолютно все в доме и, возможно, некоторые соседи.

Это, кстати, был последний раз, когда мы слышали о Мичико Коджиме.

На следующий день, сев в машину, за рулем которой был представитель клана якудза, мы поехали к первому месту, где нас ждал риэлтор, имеющий непосредственное отношение к кланам якудза. Не то, чтобы я предпочитал вести дела с мутными личностями, даже если и расположены по отношению ко мне крайне лояльно, но, когда речь идёт о риэлторах, лучше всё-таки общаться с ними с позиции, когда их могут утопить в океане с залитыми цементом ногами. Это повышает как легитимность предлагаемого, так и прозрачность сделки. Кроме того, как я уже неплохо себе представлял, теневой рынок Японии предоставляет куда более широкий ассортимент товаров и услуг, если ты имеешь к нему ключик.

Так оказалось и на этот раз. Ни я, ни Мана не привыкли жить в квартирах с площадью в пару десятков квадратных метров, а Аракава, район, где мы учимся, отнюдь не блещет множеством частных домов, выставляющихся на продажу. Несмотря на очень завышенные цены, такой дом, как у моих родителей, купить было очень непросто, а учитывая срочность…

- Огава-доно, проходите, пожалуйста! Смотрите сами, как вы и просили! Очень много места! Вся эта квартира мансардного типа просто огромна! Здесь почти двести та-та-ми…

Действительно, места было много, только высота потолков около двух метров, не считая боковых скосов. Вошедшие вслед за Огавой мы это сразу ощутили, причем не только я, буквально задевший потолок по центру, но и Мана. Риэлтор, который только что бойко пытался впарить сятейгашире эту берлогу для карликов, сразу же пожух, глядя на нас.

- Это клиенты, Баса, - не стал дожидаться развития драмы Огава, - Им тут низковато. Поехали на следующую.

- Следующую, наверное, мы тоже пропустим, - понурился этот тип в мятом сером костюме и розовой рубашке, - Там тоже мансарда. Их обычно берут, ставят перегородки и получают шесть квартир для студентов, но…

- Баса…

- У меня есть что вам еще показать! – ожил тот.

Это было чересчур оптимистично. Стандартное двухэтажное общежитие, построенное чуть ли не в пятидесятые, мы смотреть отказались. Старый, еле дышащий особнячок, чью хозяйку на днях забрали в дом престарелых для ухода, я рассматривать не стал. Там надо было все сносить и возводить на этом пятачке… не знаю, что, возможно алтарь, потому что места под что-то путное не было категорически.

- Поехали дальше, - уронил коренастый невысокий Огава, сам скептично оценивший бабушкину обитель, - Только позвоню сначала, подождите минутку.

Позвонив, мой старый знакомый почти виновато пожал плечами. Один из старых должников, как оказалось, уже продал свой дом за весьма хорошие деньги и отправился проигрывать остатки. Вскоре в Токио появится новый бомж.

- Засранец, - беззлобно поморщился якудза, - Две недели назад звонил, умолял дать ему еще денег.

- Что, значит, на сегодня всё? – спросил без всякой радости я.

- Выходит так, - хмуро посмотрел Огава на нервничающего риэлтора, - Есть еще один вариант, но там даже если мы поможем, и твой старик докинет, всё равно денег не хватит. А хозяин просит всю сумму сразу.

- Поехали посмотрим, - кивнул я.

- Гм, Кирью-сан, - почесал затылок наш шофер и провожатый, - Там дом, конечно, хороший, точно, но эти люди не любят, когда их беспокоят попросту.

- Цена?

- Три миллиона долларов, - нехотя буркнул Огава, вызвав испуганное шуршание риэлтора, - Это…

- Сто восемьдесят миллионов йен, - тихо проговорила Мана.

- Поехали, Огава-сан, посмотрим.

За спиной я услышал глухое:

- Без тебя, Баса. Там риэлтор не нужен.

Через полчаса, стоя перед предлагаемым домом, я прекрасно понимал почему Огава прогнал риэлтора. Действительно, он тут был ни к чему. Причем сама предлагаемая недвижимость была ни при чем. Солидный, местами даже роскошный особняк прятал за воротами каменные стены, стилизованные под классическую японскую бумагу, и имел всего один этаж, демонстрируя крышу традиционного японского поместья, правда, тоже не отличающуюся хрупкостью. Эдакий закос под старину с небольшим двориком, расположенным за высоким каменным забором. Никаких следов гаража, но это для меня некритично.

- Можно пройти внутрь? – осведомился я у открывшего ворота, японца лет сорока в довольно дорогом костюме, наблюдающего за мной со скрытым скептицизмом.

- Да, Кирью-сан, - кивнул он, - Недвижимость готова к осмотру и… продаже. Вы можете войти.

- Спасибо.

Пропуская Ману вперед, я услышал обрывок тихого диалога позади:

- Кирью известная фамилия, - произнес юрист продавца, представившийся как «Хито Садамару», - Но…

- Поверьте, Садамару-сан, - пробурчал ему в ответ Огава, - Этот человек уже известен тем, что не тратит зря время. Ни своё, ни чужое. Широко известен.

- Раз вы так говорите…

Площадь. Площадь дома была уверенно большой за счет нескольких конструкционных решений. Ранее здесь, скорее всего, стоял обычный частный дом со внутренним двором, ограниченным со всех сторон энгавой. Эдакий кусочек природы внутри здания, совершенно недоступный снаружи. Многие устраивают там пруд или сад, но, насколько я понимал, этот клочок пространства использовался в качестве убежища при пожарах и землетрясениях. Здесь же хозяин, возведя капитальные стены, решил дальше не следовать традициям. Не было ни внутреннего сада, ни энгавы, а значит, полезная площадь дома увеличивалась почти на восемьдесят квадратных метров.

Далее приятные сюрпризы продолжились, став еще менее очевидными.

- А-нооо…, - растерянно протянула Мана, оглядывая внутренности дома. Сразу все. За исключением множества темных колонн квадратной формы, выкрашенных под дерево, там ничего не было. Большая пустая коробка метров на… триста? Где-то так.

- Ага, - кивнул я, постучав по ближайшей колонне, а затем принявшись пояснять жене, - Опять эрзац-традиционность. Дом на сейсмоустойчивой подушке, колонны проходят сквозь неё, удерживая крышу. Та, скорее всего, тоже на стальном каркасе. Стены предполагается выставить в виде обычных перегородок, только двойных. Тут жил хитрый дед.

- Почему ты так решил? – удивилась жена.

- Потому что пространство между перегородками можно заполнить тепло- или шумо-изолятором, - чуть улыбнулся я, - получив самый теплый дом во всей Японии. Либо не заполнять, и таким образом ты часть дома или вообще весь можешь устроить согласно традициям. Без внутреннего двора, конечно, не то…

- А еще можно поиграть с планировкой, да?! – глаза Маны загорелись.

- Если мы его возьмем. Соседи напротив очень уж своеобразные.

- Это не похоже на проблему! - мотнула головой девушка.

- Для нас – да. Но давай осмотрим остальное. Что-то мне кажется, что здесь еще будет чему удивиться.

Так и оказалось. Выбравшись в лючок, ведущий на крышу, я обнаружил пространство, которое условно можно было бы назвать большой комнатой, если бы не проходящие через него колонны, но приспособить это место под склад было вполне реально. Мана же, осматривая задний двор, довольно скупой, но всё-таки присутствующий, обнаружила демонстративно оставленную открытой металлическую узкую дверь, ведущую вниз. С трудом протиснувшись туда, я обнаружил, что бывший хозяин выстроил под домом маленькое, но вполне функциональное бомбоубежище, очень тесное, зато спрятаться можно было весьма качественно, особенно если как-то замаскировать спуск.

- Что думаешь? – спросил я Ману, выбравшись из подземелья.

- Надо брать! – необыкновенно решительно кивнула она, - Мы точно не найдем второго такого предложения в Аракаве!

Как и по Токио. Цена в городе на такой кусок земли, пусть даже речь идет об одном из самых сонных районов столицы, была зашкаливающей, её редко кто продавал. Здесь, безусловно, нельзя было выстроить какой-нибудь бизнес-центр, квартал не тот, но даже учитывая это, плюс работу по демонтажу очень капитального здания вместе с фундаментом, отдавали этот особняк умеренно дешево. И да, соседи.

- Посмотрели? – сухо поинтересовался Садамару-сан, стоящий вместе с безмятежно курящим Огавой.

- Да, спасибо вам большое, - проявил я немного японской вежливости, доставая мобильный телефон, - Теперь нам нужно связаться с моим отцом. Видите ли, Садамару-сан, хоть мы с женой эмансипированы, но здесь, во избежание возможных неурядиц, для покупки лучше подключить его.

- Гм…, - после небольшой паузы пробормотал человек, - Я вас правильно понял, Кирью-сан? Вы покупаете этот дом? За три миллиона долларов?

- Предпочту точные формулировки на случай, если они заинтересуют владельца этой недвижимости. Дом купит моя жена, - решил уточнить я, кивнув на чуть поклонившуюся Ману, - Но так, как нашими средствами управляет мой отец, то сделка пройдет через него.

Дополнительно Садамару сильно впечатлил короткий разговор меня с отцом и, когда я спросил, на какое число мы назначим сделку, он сам взялся за телефон, упомянув в разговоре моё имя. После этого ему сказали нечто, что заставило японца удивиться куда сильнее и посмотреть, почему-то, на Огаву. Якудза беззаботно пожал плечами. Договорив, Садамару Хито обратился ко мне, выключив аппарат:

- Хоппо-доно согласен на сделку, Кирью-сан. Он попросил меня передать, что ждет контакты вашего отца, а еще… он сказал, что я могу отдать вам ключи.

- Отлично, - кивнул я, бросив взгляд на ворота на противоположной стороне улицы, — Значит, всё улажено.

Можно было бы спокойно уйти и заняться чем-нибудь продуктивным, но оставалось несколько мелких моментов. А именно – недвижимость находилась совсем неподалеку от дома моих родителей, сегодня было воскресенье, Харуо Кирью всегда рассказывает любимой жене важные вещи, а та умеет крайне сильно возбуждаться, заражая своим настроением всё, что только можно заразить.

Через пятнадцать минут из нашей будущей собственности доносились крики моей совсем непочтенной матери, утащившей за собой Ману, ей подвизгивала Эна, чей похоронный настрой полностью выветрился благодаря ночному крику, а рядом со мной стоял, сунув руки в карманы, Такао Кирью, которого сюда ветры перемен приволокли, видимо, исключительно инерцией. Огава к тому времени благоразумно ушёл.

- Хочешь сказать, ты покупаешь эту домину лишь потому, что к школе близко? – пробурчал, не зная куда себя девать, брат.

- Не я, а Мана, - поправил я его, - Но меня дом устраивает. Дорого, конечно, но деньги для того и зарабатываются, чтобы иметь возможности.

- Ты поэтому о нас забыл? Чтобы заработать денег? – хмуро спросил Такао, глядя в сторону.

- Забыл? – медленно повторил я, повернувшись к нему, - Ты уверен в своих словах, младший брат?

- Да! – буркнул тот, прямо встречая мой взгляд, - Я знаю, что ты и… не только ты, приглядываешь за нами. Не удивлюсь, если ты вообще всё знаешь! Куда мы ходим, что мы делаем, с кем дружим. Но ты всегда приглядывал за нами. А теперь тебя рядом нет. Почему? Семья тебе надоела?!

- Семье пришла пора повзрослеть, - тяжело уронил в ответ я, - С этим справились все. Отец и мать, хоть от них я подобного ожидал в последнюю очередь. Эна, которая делает уже не первый шаг в самостоятельной жизни. Все, кроме тебя. И я уверен, младший брат, что ни отцу, ни матери, ни сестре не придёт в голову обвинять меня в том, что я вас бросил.

- Чушь! Они просто будут к тебе подлизываться! – вспыхнул брат, всегда отличавшийся рассудительностью и спокойствием.

Я прищурился.

- А мне кажется, что ты раздражен, потому что еще не нашел себя, Такао. И не хочешь искать, тебе удобно так, как есть. Только так, как «есть» - никогда не было твоей заслугой. Ты вырос, стал взрослым человеком. Пора принимать самостоятельные решения, нести за них ответственность. Строить свою жизнь. Вспомни Мичико. Она пыталась чего-то добиться, но за счет окружающих, а не сама. Ей не нужна была поддержка, а нужен был только результат. Дурочка считала, что заслуживает его. Сейчас ты на неё похож.

- Да пошёл ты!

Посмотрев в спину уходящему подростку, я лишь вздохнул. Формирование характера не может пройти без определенной ломки. Подростков раздражает, что их считают несмышлеными детьми, но происходит это из-за их однобокого, пока еще неполноценного мировоззрения. Только реальность, как следует вмазав по этим миражам, способна открыть молодому человеку себя.

Огава не знал, какие средствами располагаю я и Мана. Его мираж разлетелся вдребезги, хотя и не сказать, что это сильно задело сятэйгаширу. Реальность Маны сейчас колеблется под напором миражей моей матери, но я более чем уверен, что жена сумеет отстоять своё видение интерьера, даже перед таким монстром как Ацуко Кирью, профессиональным дизайнером. Миражи Эны, активно помогающей матери, уже раздроблены, сестра увидела, пусть и мельком, истинную натуру своей бывшей подруги.

Ну а мои миражи… Я бросил взгляд на ворота, располагающиеся ровно напротив ворот моего будущего дома. У меня их нет. Лишь что-то уверенно твердит в голове, что я знаю как минимум одного задушевного собутыльника у почтенного Хоппо-сана.

Красивая бронзовая табличка, прибитая к стене у ворот моего соседа, гордо гласила:

«СЕНКО-ГРУПП

ШТАБ-КВАРТИРА»

Глава 2. В тенях

Если вы гениальный детектив, то скрываться от правосудия вам довольно просто. Нужен лишь интернет, хороший ноутбук, снабжение и, в принципе, всё. Верная помощница, скрывающаяся вместе с вами, уже относится к роскоши. Тем более, что вас не ищут, потому что все и каждый прекрасно знают, что без своего костюма и сожженных электромагнитным импульсом имплантов вы бы никак не прожили целый месяц. Вас должны были похитить ниндзя, неизвестно как пробравшиеся на секретный объект, а затем еще и вылечить волшебник, которых, как мы все знаем, не существуют. Так что да, детектива никто не ищет.

Но вот генерала…

Я поморщился своим мыслям, подавая руку Мане, которая попросту оперлась на мою ладонь своими, а затем, спрыгнув, повисла на напряженных руках, позволяя мне её плавно поставить на пол. Сегодняшний проход к тайному логову, в котором скрываются ну очень разыскиваемые люди, удобством не отличался.

Прятать Соцуюки было всё равно, что держать взаперти бешеного тигра. Солдат, ветеран, исполнитель и, в первую очередь, лидер, Шин Соцуюки чувствовал себя совершенно беззащитным и беспомощным, скрываясь где-то в тенях, в подвале, причем неизвестно от кого. Потерявший своих людей, преданный ближайшим помощником, чудом выживший, он уже месяц варился в собственном соку, изнывая от собственной бесполезности. А заодно доводя окружающих до белого каления.

- Еще позже не могли прийти?! – отрывисто пролаял коренастый и слегка седоватый генерал-в-отставке, когда мы всё-таки прибыли в убежище, - Почти ночь уже!!

- Задержались, - ровно откликнулся я, занося сумки, - Мана дом покупала.

Единственное, что моментально «тушит» Шина Соцуюки – упоминание Маны. Почему-то её присутствие умиротворяет этого человека лучше, чем те таблетки транквилизатора, которые ему крошит в вечернюю закуску Ивао.

- А, вот и вы, - приветливо кивает сидящий в импровизированной кухне этот самый человек-отравитель, складывая свежую газету, - Хорошо, что всё-таки пришли.

Кто-то, имеющий цепкую память и богатое воображение, мог бы узнать в этом совершенно стандартном на вид японце истощенное и вечно недосыпающее существо, прятавшее под плащом целый экзоскелет, дополненный ультрасовременной медицинской системой. Но таких поблизости нет. Людей поблизости вообще нет, если не считать нас с Маной и Мику, подругу, помощницу и неизвестно кого еще у Спящего Лиса. Последняя не может налюбоваться на цветущий вид этого человека.

Это, впрочем, временное явление. Точнее, постоянное, при моем участии, вплоть до физической гибели Ивао Хаттори, которая наступит довольно скоро, в течение года. Большего не смогу дать ему даже я.

- Руки, - требую я, усаживаясь напротив детектива и захватывая его запястья своими ладонями. Ки, накапливающееся во мне уже три часа, начинает перетекать в тело Хаттори. Он, по сути, уже не homo sapiens, а лишь подобный ему гомункул, оперирующий на чужом Ки. Если концентрация упадет ниже определенного уровня, то вся встроенная мной система, безостановочно компенсирующая огрехи разрушенного организма «сломанного», рухнет в считанные минуты, превратив гения в зловонную массу быстро разлагающегося мяса.

- У вас есть новости? – интересуется захваченный в «плен» Ивао.

- Есть, - мрачно отвечаю ему я, - Старые рода отзывают свою молодежь из Японии, но желают, чтобы я обучил трех… других молодых людей делать то же, что я делал для них. Ощущать Ки в металле.

- И что? – Соцуюки снова в «седле», потому что Маны и Мики здесь нет, они общаются. Кроме как с моей женой, девушке детектива говорить не с кем.

- Этими учениками… или ученицами мне придётся заниматься намного плотнее. Это сократит моё доступное свободное время. Повысит риски.

- Ты же колдун, - губы бывшего генерала кривятся, - Не можешь их загипнотизировать?

- А я ведь предлагал его усыпить до тех пор, пока не потребуется, - с укором смотрю на Ивао. Тот делает вид, что смущен. Приходится популярно объяснить генералу, что даже то воздействие, что наблюдает он, выходит для меня за рамки желаемого, а повышать риски, подвергая свою семью еще большей опасности, я не собираюсь. Без очень веских причин.

- Иначе бы вы, Соцуюки-сан, уже полгода как бы просыпались и ложились спать со страстной мыслью о том, как сделать мою жизнь полегче.

Всерьез воспринимать эти выплески эмоций я уже не могу. Профессиональная деформация у нашего комиссара-генерала попросту заставляет его работать на холостом ходу. Бездетный, не имеющий жены, он никогда не жил обычной жизнью, дома он лишь спал и ел. Работа была для него всем, а работать вне коллектива Соцуюки Шин попросту не может. Он командир.

Месяц назад я спас их обоих, вытянув чуть ли не с того света. С проваленного задания, на котором их смахнули с игровой доски одним движением, я вернулся с трофеем, отсеченной головой Сарабашири Маэды, которая, к своему великому огорчению, оказалась в Осаке не в тот момент и не в том месте, а затем там же оказался я, решивший… слегка выйти за собственные ограничения из-за такой оказии, поэтому голову я привез не простую, а вполне готовую (и очень искренне желающую) говорить.

Мы полагали, что Сарабашири Маэда, крайне компетентный ученый, курирующий очень амбициозную правительственную программу клонирования, - ключевой персонаж в текущем бардаке. Оказалось, что нет. Мягко говоря. Япония была лишь одним из участников огромной мультинациональной программы, организованной странами, желающими усовершенствовать свой генофонд и получить альтернативу институту семьи… как и улучшить демографию. Последнее было самым важным, но нас это тогда (да и сейчас) не интересовало.

Сарабашири была исполнителем, чрезвычайно влиятельным и информированным, но сугубо в своей области специализации. Кто и каким образом «обнулил» всю программу Соцуюки она не имела ни малейшего понятия. Просто один относительно важный проект стал угрожать критически важному, находящемуся в стадии активной развертки, поэтому этот относительный прикрыли. Мелочи.

Соцуюки тогда чуть не лопнул от злости. Да и потом тоже.

Весь мир стоял перед кризисом, который легко было отследить, но невероятно сложно принять. Мужчина и женщина, два человека, вступая в брак, должны породить минимум трех детей, чтобы население стабильно увеличивалось. Воспитание и обеспечение трех детей согласно потребностям современного общества – крайне серьезный и долгий труд с точки зрения современного человека. Это – не получить помощника, прокормив ребенка лет до шести, как было у крестьян еще двести лет назад, а вкладываться в нового человека, пока он не получит высшее образование. Причем, такую ношу требуется возложить не на определенную группу людей, а на каждую семейную пару страны.

Что попросту нереально. Следовательно, население всех цивилизованных стран стабильно и быстро уменьшается, а варварских, отстающих, наоборот растет благодаря постоянной гуманитарной помощи цивилизованных. Человечество само себя загоняло в ловушку, процесс невозможно было остановить.

Также, как и запущенный «встречным палом» процесс клонирования и обучения населения «с нуля до специалиста». Это, попросту, являлось новой директивой, новым Эльдорадо, у всех наиболее продвинутых стран мира… за исключением России и Китая. Эти страны, наравне с Индией, как призналась Сарабашири, из этого «клуба» исключили, опасаясь, что они с их территориями, ресурсами и индустриальными мощностями они могут попросту «переклонировать» все оставшиеся, заявив о себе чересчур сильно.

Точно также мы упустили возможность разрушить китайскую сеть распространителей наркотиков, поэтому должны были ожидать, что приблизительно через три месяца плюс-минус пару недель Японию захлестнет волна синтетического Снадобья.

- А вы тут дома покупаете, - кисло проговорил бывший генерал.

- Правильно делают, - спокойно кивнул «заправившийся» детектив, вставая с место, - Отличное алиби. Только Акира, хороших новостей я тебе не сообщу тоже. Наша Большая Тройка прекрасно знает о планах конкурентов, просто ничего не собирается предпринимать. Пока.

- А когда соберутся? – уточнил я, видя во взгляде Спящего Лиса намек на продолжение.

- Ты правильно уловил, - кивнул он, - После эксперимента с Японией. Он интересен всем без исключения. Помощи нам ждать неоткуда.

- Но есть и другие новости, - бывший комиссар криво ухмыльнулся, - Ивао нашёл Баранова.

- И какой нам от него прок? – поднял я бровь, глядя на Хаттори.

- Только не говори мне, что не подсадил ничего в его онлайн-хранилища, - улыбнулся мне детектив, - Просто проверь, чем он занимается. Кризис не кризис, а голод на квалифицированные кадры у нас стоит острый. Возможно, за эту ниточку стоит потянуть. Кстати, знаешь, что еще странно?

- М?

- Ты сказал, что Старые рода совместно отзывают свою молодежь, - указал Лис, - А мне точно известно, что в последнее время у них очень напряженные отношения. Совершены удачные покушения на несколько глав родов, «надевшие черное» в агрессивной панике. Тем не менее, какой-то весьма высокий уровень кооперации у них оказался сохранен. Это странно.

- И что?

- Попробуй прислушаться к тому, о чем будут общаться твои ученики, когда будут думать, что их никто не слышит, - посмотрел на меня Ивао, - Для этого тебе магия не нужна.

Ценный совет.

- Это все дерьмо никак не решает ситуации, по которой Япония через год становится огромным Колизеем! – рявкнул вновь выведенный из себя Соцуюки, - Гении, колдуны, вы что, не понимаете, что мы…

- План есть, - нехотя выдавил из себя Ивао, - Точнее, наброски. И они тебе, Шин, не понравятся…

Они ему не понравились. Пришлось усыпить. В общем-то, мы сразу об этом с Хаттори и договаривались, мечущийся из стороны в сторону генерал откровенно мешал детективу, а сегодня его чаша оказалась переполнена. Ну что же, теперь у нас есть свой король Артур, который восстанет из вечного сна тогда, когда в нем будет необходимость. Раз Соцуюки у нас герой, то пусть соответствует.

- И почему я не попросил тебя месяц назад? – горестно вздохнет детектив, глядя на сопящее тело, уложенное мной на койку.

- Был уверен, что твоего интеллекта хватит для того, чтобы придумать, чем занять солдата с депрессией? – хмыкнул я, - Теперь кормите его раз… в неделю, думаю. В остальное время будет тишина.

- Я думал о нем как о последней линии обороны…, - признается детектив, когда мы уже будем уходить.

- У вас она в виде Пангао. Он справится лучше, чем дивизия таких как наш генерал без армии.

Демонова панда помогает Хаттори, потому что имеет с ним какие-то свои взаимоотношения, но плачу за её помощь, почему-то, я. В основном бамбуком, так как жрёт это животное в невероятных количествах. К счастью, кормить его куда проще, чем пробираться в ту дыру, куда спрятались наши беглецы.

Дом встретил нас тишиной, покоем и мягким укором пьющего на кухне чай отца. Он шепотом признался, что вовсе не ждал нас в три часа ночи, а просто пытается отойти приступа невероятно высокой активности своей дорогой жены, которую чересчур захватила идея сделать интерьер родному сыну (и уже не менее родной дочери в виде Маны). Причем, чем дополнительно и с особой тревогой поделился Харуо с нами – Эна, которая во всем этом участвовала, не проявила никаких признаков душевной опустошенности, чем ввергла любимого отца в дополнительное уныние.

- Боюсь, что мне нужно познакомиться с этим её Хидэо, - со вздохом признался глава семьи, - Папе уже хочется быть уверенным, что его маленькую прелесть кто-нибудь возьмет замуж… Кстати, идите уже спать, вам же в школу…?

- С завтра начинаются каникулы, ото-сан, - устало отреагировал я, - Неделя.

- Ох…, - побледнел отец.

- Думаю, тебя горе не коснется, - отреагировал я, - Вы с Хоппо договорились?

- Да! – ожил Харуо, - Внесли залог, назначили время сделки. Я вынес нужные деньги из депозита на специальный счет, прислал ему копию выписки из банка, и он сказал, что можете считать дом своим. Завтра дорогая и… приступит. Её не будет дома! Банзай!

- Громче, ото-сан. Кажется, она тебя не услышала.

- Ох!

В отличие от Такао. Брат, выходивший по ночным делам из комнаты, лишь смерил нас с Маной угрюмым взглядом, а затем, не проронив ни звука, ушел к себе. Мы с женой лишь взглядами обменялись. Мальчик вырос в мужчину, но мир ему внезапно показал, что не так хорош и удобен, как ему бы хотелось… или виделось.

Взросление – это не чувство самостоятельности, а, скорее, коктейль из чувства одиночества и возникшей необходимости иметь контроль над ситуацией.

Случилось так, как я и предрекал. Всю неделю Ацуко Кирью провела с нами, командуя, требуя, заказывая и беспощадно тратя деньги. Её распоряжения звучали так громко, что пара людей нашего соседа напротив, отиравшаяся у входа в надежде поздороваться и перекинуться словом-другим, попросту сбежали от греха подальше. Мана исполняла возле моей матери роль секретарши, но при этом бдительно следила, чтобы дорогую вторую мать не заносило, а это происходило постоянно. Я же, отговорившись делами, засел в доме родителей, пытаясь поймать себе ушлого русского хакера, сменившего уже третьего работодателя.

Не сказать, что дело шло тяжко, всё-таки квалификация Андрея была ниже моей и, как он как-то признался, в последние годы не было стимулов её развивать… но мне приходилось быть очень осторожным и последовательным, охотясь за такой добычей. В итоге, сложилось так, что вечером отец млел, поглаживая свою выдохнувшуюся жену, Эна устало возилась у себя в комнате, а два мрачных подростка, то есть я и Такао, занимались своими делами, никому не мешая и ни с кем не пересекаясь.

В конце недели мы с Маной переехали. Представляла нам наш новый интерьер сама его создательница, Ацуко Кирью-сама.

- Будь это обычный дом, я бы расстроилась, - говорила родительница, - потому что вы оба, что Кира, что Мана, зануды страшные! Но тут, с этими колоннами, вышло очень интересно… вот смотрите!

Как оказалось, я в своем предварительном анализе ошибся, матери было виднее. Как оказалось, кроме массивных, крепящихся перекрытий, существовала конструкционная возможность поставить куда более легкие, почти декоративные, полностью соответствующие канонам старинных японских бумажных стен. Это повышало модульность до каких-то неприличных значений.

- В общем, мы с Маной решили так, - бодро объясняла Ацуко, - Передняя половина дома у тебя, Кира-чан, будет приспособлена для официальных мероприятий. То есть, убираешь вот эти перегородки, затем раздвигаешь… видишь, мы тут вложили внутрь секцию? … вот. Раздвигаешь её, получаешь то, что нужно. Большой зал, например. С другой стороны также, но там придётся убирать спортзал. Не думаю, что тебе когда-нибудь понадобятся два больших зала…

- Но зала для спаррингов у нас теперь нет…, - грустно призналась Мана, - И не будет…

- Внутри дома, - поправил её я, - За ним полно места для этих целей.

- А что мы будем делать с тем, что перед домом? – поинтересовалась девушка, явно имея свой интерес.

- Как и в случае с интерьером, всё, что захочешь.

Меня волновала только функциональность, а здесь, в этом особняке, она была на очень приемлемом уровне. Коридор в форме католического креста разделял дом на четыре части. Меньшая половина представляла из себя хозяйские и гостевые спальни, а также детскую, пока назначенную кладовкой, хозяйственные помещения вроде кухни с туалетом находились ближе к центру, а «лицо» дома было представлено просторной гостиной и залом для приема гостей. Интерьер представлял из себя полную японскую классику в виде стилизации под старый особняк, что и было изначальным условием Маны, не захотевшей, вопреки всем усилиям моей матери, нечто модерновое.

Меня всё это дело целиком устраивало, особенно после того, как я понял, что могу расположить серверную в бункере, обеспечив компьютерным блокам нормальное охлаждение. Как таковой кабинет мне был не нужен, хотя места было и так много, а монитор, стул и клавиатуру можно было расположить и спрятать где угодно.

В целом получилось просто, недорого и со вкусом. Относительно, конечно, потому что особняку за три миллиона долларов требовался соответствующий интерьер… но здесь на помощь пришла как моя мать, так и традиции этой страны, отдающие приверженность минимализму.

- Кира-чан…, - тут мать сделала таинственный и осторожный вид, - Я, конечно, знаю, что у нас здесь в Аракаве особая атмосфера и что у моего прадеда есть определенные связи, но… Ты теперь будешь жить напротив группировки якудза! У тебя и у Маны-чан не будет проблем?! Мама волнуется!

- А вот Эна не волнуется…, - пробормотала моя младшая сестра, почему-то долго разглядывавшая нашу новую спальню, - …совсем не волнуется.

- Эна! – Ацуко определенно была обеспокоена, причем всерьез.

Я решил с этим разобраться сразу.

- Мана, - обратился я к жене, - Сходи, пожалуйста, к нашим соседям и попроси у них…ммм… пистолет. Только заряженный. Ненадолго.

- Хай! – перед тем, как моя родительница сумела полностью прогрузить сказанное мной (под сдавленный хрип Эны), Мана, быстро обувшись, уже перебежала дорогу и стучалась в ворота Сенко-гуми.

Через две минуты в дрожащих руках Ацуко покоился старый, видавший виды, но вполне заслуженный и рабочий «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра. Огнестрельное оружие, за которое японца с татуировками (или без) запросто сажают на пожизненное. В случае «надевшего черного» - расстрел. Мать об этом, конечно же, знала.

- Я мог послать Эну, - проинформировал я женщину, - Эффект был бы такой же. У нас с этими соседями – полное взаимопонимание, ока-сан. Проблем они не доставят никогда.

Ацуко слабо икнула, и Мана повела её подышать свежим воздухом, а я, изъяв перед этим огнестрельное оружие у родительницы, понес его возвращать, с объяснениями. Их приняли с пониманием. Матерям свойственно волноваться за своих детей. А вот бояться их не свойственно, об этом матриарха Кирью пришлось предупреждать строго, так как ей заладилось шарахаться что от меня с Маной, что от собственной дочери, весело наскакивающей сбоку.

- Идемте, ока-сан, - обнял я хрупкую маленькую женщину за плечо, - Отпразднуем новоселье.

- А почему «идемте»? – вяло воспротивилась она.

- Потому что в этом доме чересчур пахнет всем новым. Это подпортит праздник.

///

Они почти никогда не ссорились. Эти отец и сын, они оба жили каждый своей жизнью, максимально далекой от другого. Их нельзя было назвать чуждыми друг другу людьми, отнюдь, но они оба давно уже были взрослыми, а поэтому смирились с таким ходом вещей. Точнее, смирился Котару, а Рио… что тут сказать? Он был особенным. Всегда.

Сейчас, этим воскресными вечером, двое мужчин, оказавшиеся в пентхаусе Коджима, нашли между собой камень раздора.

- Я никогда не оспаривал твои решения, старик, но это чересчур, - сунувший руки в карманы подросток стоял в кабинете отца, глядя на сидящего мужчину, - Ты даже не говорил с Акирой. У тебя ноль подозрений. Ты просто послал к нему людей, эти люди огребли проблем, а ты по этой причине решил выставить его из дому. Нарушил ваши договоренности. Даже потом с ним не объяснился. Это, по-твоему, нормально?

- Что тебе непонятно во фразе «у меня убили брата», а, сын? – мрачно проговорил Котару Коджима, даже не пробуя как-то давить на своего наглеющего отпрыска, - Ты сейчас мне предъявляешь претензии ровно по той же схеме, по которой я разорвал наше соглашение с Кирью, потому что считаешь нужным их предъявить. Люди, которых я послал, пострадали. «Коджима Интерпрайз Групп», если ты не знал, живет не в счастливом вакууме беспечного подростка, считающего себя взрослым, а является, как и всё в этом мире, узлом компромиссов, интересов, действий…

- В нем же был и Акира! – холодно и резко прервал отца Рио, - Но ты его слил. Не просто партнера, а друга семьи. Сейчас ты сидишь передо мной и говоришь умные слова, за которыми кроется только одно – слить его тебе было гораздо выгоднее, чем других. Просто признай это.

- Признаю, - хрустнул костяшками пальцев японец в домашнем халате, - Я даже больше тебе скажу, непочтительный сын, я признаю, что у меня руки коротки с ним разобраться. Что я опасаюсь твоего друга.

- Опасаешься? – Рио усмехнулся.

- Да, - спокойно кивнул Котару, - Таких как он уничтожают бомбами. Я не хочу, чтобы бомба взорвалась под одним из моих общежитий.

Глаза молодого японца, в чьих жилах плескалась значительная часть крови иностранцев, никак не выраженная в отце, внезапно расширились в догадке.

- А может, ты его и не подозревал, а, старик? – вырвалось у Рио, - Может ты просто хотел повод, чтобы…

- Хватит! – холодно отрезал глава ну очень сократившейся семьи, - Гадать можешь за дверью. Мне нужно работать. Уходи, Рио. Ложись спать. Тебе завтра в школу.

Оставшись один, Котару посидит в тишине, растирая уставшее лицо. На его губах промелькнет слабая ироничная улыбка – хотя бы один из его детей демонстрирует и ум, и принципы, и деловую хватку. А вот о второй, уже улетевшей из Токио, нужно будет забыть навсегда.

Как и о Акире Кирью. Теперь этот молодой человек – целиком на совести Рио, как и все риски, что он с собой несет.

Глава 3. Треск реальности

Японская школа всегда остается школой. Средний уровень шума, дисциплины и знаний, но зашкаливающее количество сплетен и слухов. Молодые разумы, не скованные необходимостью ежедневно работать на пищу насущную, сочиняют химеры, услаждая собственные эмоциональные порывы. К счастью, мы с Маной лишены удовольствия вариться в этом котле бессмысленности, который японские культурологи выдают за «пору юности».

Большей частью времени лишены. Сейчас вокруг нашей тройки, меня, жены и Рио, пытается нарасти ажиотаж, связанный с тем, что студсовету нужен новый председатель и остальная начинка: секретарь и бухгалтер. Здесь японская ментальность на выборах всегда отдает предпочтение наиболее успешным и популярным ученикам (чтобы они поменьше успевали, как понимаю), но игнорировать знаковые фигуры при этом японцы, даже школьники, не могут и не хотят. Кроме этого, дети стали подзабывать причины, почему со мной лучше не связываться.

- Король Грубиянов…, - едко ухмыльнется Рио, провожая взглядом пачку учеников и учениц, отходящих от меня с горящими ушами.

- Если бы с детьми работало слово «нет», то все было бы намного легче, - пояснил я, - однако, вместо того чтобы принять отказ и идти дальше, они пытаются заразить других коллективизмом, которым заразили их.

- Ты часть Японии, друг. Ты часть коллектива, - попытался принять важный вид «грязный блондин».

- Нет, я уже достаточно богат, чтобы нанимать коллективы, а не быть в них, - принялся я собирать учебники, - Нормальные, конечно. Те, которые работают.

- Или тебе их наймет мама, - улыбнулась Мана, вызвав удивленный взгляд Рио, - как в прошлый раз.

- Я не против. Мне определенно не помешает человек для работы с коллективами, - согласился я, - Рио, будешь в школе исполнять обязанности моего специалиста по связям с общественностью?

- Да пошёл ты! – тут же скривился друг, а затем подозрительно прищурился, - Ты какой-то сегодня веселый… это из-за своего дома, что ли?

- Нет, - я позволил себе намек на улыбку, - У меня сегодня бой. Противник, вроде, очень хорош. Вполне возможно, что проиграю.

- Ха… на это я хочу посмотреть. Мана, ты идешь?

- Да!

Сегодня должен был быть не просто бой, а первый, за долгое время, который я приму, будучи совершенно здоровым. Раны, ожоги, ушибы, небольшое растяжение сухожилий, всё это, полученное мной за последние полгода, наконец-то ушло в прошлое. Кроме того, боец, бросивший мне вызов, прилетел ради него из самой Испании. Ну, если откровенно себе не льстить, то мне очень далеко до звания сильного бойца по меркам всех «надевших черное», но многие видят вызов в моем возрасте.

Это помогает не тратить время на поиск соперника.

Бой происходил на одной из арен центральной части города. Никакой публики кроме Рио и Маны, остальные были просто зеваками, зашедшими на огонек. Вся процедура подготовки была максимально простой – нас с испанцем пропустили в помещение для бойцов, дали пару минут на сосредоточиться, а затем мы оба вышли на арену, отделенную от зрителей толстым крепким экраном.

Наверное, со стороны это смотрелось странно, так как испанец по размерам был точной копией меня. Он, смуглый, с бронзовым оттенком кожи, зачесанными назад и закрепленными в конский хвост волосами, был одет в белую майку и шорты, а я, бледный до белизны, в черном костюме и с гривой, закрывающей глаза. В остальном – копии друг друга, если смотреть на физическое сложение.

Это был мой лучший бой в этой жизни. Испанец, явно прошедший какую-то армейскую школу, бил быстро, сильно и беспощадно, отступал и уворачивался, легко играя собственным центром тяжести, идеально контролируя собственное тело. Прелюдия в обмене ударов прошла почти молниеносно, за десяток секунд перешла в полноценный контактный бой. Неопытном зрителю могло показаться, что мы пытаемся забить друг друга насмерть, но на самом деле на арене разыгралась отличная партия, в которой тактика и стратегия значили гораздо больше, чем ставки на один или два удара.

У меня не было времени выстраивать длинные схемы или анализировать противника, последнее было попросту незачем. Он не только внешне, но и внутренне отличался от меня мало. Далеко не сильный источник, но отменный, просто великолепный контроль своих невеликих сил. Никаких затратных выбросов, никаких попыток сократить путь. Испанец сражался так, как должен был сражаться человек, оставшийся без оружия. Экономно, технично, жестко, не упуская ни малейшей возможности, но создавая каждую из них сам.

Я бы даже заподозрил в нем кого-то, подобного мне, но это было не так. Отслеживая волнообразные движения Ки внутри его тела, я понял, что этот великолепный образчик рукопашника является таким же бедолагой, как и я – бойцом, чей потенциал изначально был невысок. Мы оба были не просто похожи, мы еще и находились на одной и той же стадии развития, конечной. Таким бы я был, не будь я Узурпатором Эфира и таким стал этот молодой воитель, руководствуясь лишь своим чутьем и пониманием того, как ему нужно развиваться.

Победить было несложно. Укрепив какую-либо часть тела, я мог бы пойти в размен, нанеся испанцу непропорционально высокий урон. Мог бы подловить его «джигокукеном», это моментально закончило бы бой. Мог сбить концентрацию вспышкой «жажды смерти», поданной узким пучком через глаза.

Но не стал.

Мы неплохо разбили друг другу лица, прекрасно прошлись по ребрам, отбили икры и бедра, выдохлись, а затем перешли к отчаянным мерам. У него они выразились во внезапном переходе на жестокий французский бокс «сават», а я начал использовать локти и колени в стиле муай-тай.

И голову.

Лбом и приложил испанца в переносицу после того, как он попытался рискованно и опасно вогнать мне в кадык ребро своей ступни. Такого обращения его голова, и так с заплывшими от ударов глазами, не выдержала, от чего он и отключился.

Хороший бой, достойный. Такой, после которого поклониться павшему противнику толкает нечто внутри, нечто, мне совершенно мне неизвестное.

- Тебя измолотили как боксерскую грушу, - говорит Рио, после того как они с Маной встречают меня после боя, - Неужели он был так крут?

- Лучше всех, - киваю я, прикладывая поданную женой замороженную рыбу в пакете к лицу, - Не сильнее, лучше.

- Как его звали?

- Не узнал.

На следующий день я, здорово распугав одноклассников и прочих школьников своим внешним видом, рассчитывал заняться им дома, но этим планам не суждено было случиться. Возле дома меня ждал автомобиль с водителем, у которого оказалось подписанное и заверенное печатью приглашение посетить временный дом Старого рода Суньига. Пришлось отправляться.

Поездка заняла около… полутора минут, окончившись возле большого частного дома, весьма похожего на дом моих родителей. Из окна второго этажа, как я сразу прикинул, можно было увидеть нашу школу. Забавно. Еще забавнее стало, когда я, следуя приглашающему жесту водителя, самостоятельно открывшего дверь этой резиденции, зашёл внутрь, чтобы тут же столкнуться взглядами со своим вчерашним противником, встречавшим меня внутри.

- Джакобо де Суньига, - чуть шепеляво представился он, делая шаг вперед. В заплывших глазах испанца невозможно было прочитать никакого выражения.

- Акира Кирью, - ответил я ему той же любезностью, продолжив на английском, - Чем вызвано ваше приглашение?

- Моя семья приехала учиться у вас, - парень, которому нельзя было дать более двадцати трех-четырех лет, слегка дёрнул головой назад, - Чувствительности Ки. Вас же предупреждали?

Ах, вот в чем дело.

- Предупреждали. Не предупредили – кто и когда.

- Тогда, может быть, продолжим разговор в более удобном месте? – ровно предложил собеседник, сделав скупой жест рукой.

В зале, целиком обставленном в западном современном стиле, мы минут пять помолчали, пялясь друг на друга, пока я не решил, что это бессмысленная потеря времени, спросив:

- Сколько тебе нужно времени, чтобы восстановиться?

- Что? – недоуменно моргнул молодой хозяин дома. Ну, как смог.

- Чтобы я мог начать обучение, ты должен быть, как минимум, не избитым, не испытывающим болевых ощущений, целиком сосредоточенным на прогрессе, - пояснил я, - То, что ты умеешь сосредотачиваться, для меня уже не секрет, остался вопрос времени. Через сколько у тебя обычно заживают травмы, которые ты получил вчера?

- Мы сразу переходим на «ты»? – вздёрнул он подбородок.

- Хм…, - задумался я, перед ответом, — Это - не неуважение, Джакобо де Суньига, член Старого рода. Если вам будет угодно, то я согласен поддерживать и более формальный стиль общения. Это лишь немногим увеличит время, а его я очень ценю.

- Нет, так подойдет, - неожиданно хмыкнул он, - Но раз мы оба не в форме, то предлагаю обсудить вопрос цены, чтобы ты, Акира, не считал, что теряешь время.

- Цены? Какой цены? – поднял я бровь. Кстати, нехило вспухшую, вчера мне он её знатно рассадил.

- Цены за свои уроки. Или за результат, - попытался объяснить Джакобо, - Со мной никто не говорил по этому поводу.

- Нет цены, - опроверг его выводы я, - Я учу тебя, кстати, вроде вас должно быть трое, так…? Учу троих талантливых и чувствительных к Ки людей, после чего мои дороги со Старыми родами расходятся и больше не пересекаются. Такую договоренность я заключал с Сафроновыми.

- …даже так?

- Даже так.

- Звучит так, как будто ты рассматриваешь Старые рода как помеху? – парень снова горделиво вздёрнул головой, но это уже не выглядело вызовом, а скорее привычным жестом.

- Именно так и есть, - не стал разочаровывать я его.

- Объяснишь? – насупился, насколько мог, он.

- Легко. Из всех представителей Старых родов, с кем меня сталкивала жизнь, ты первый, кто заслуживает уважения. Остальные были банально высокоразвитыми рукопашными бойцами, знающими несколько фамильных фокусов.

- Акира Кирью, ты забывае…, - помрачнел Суньига.

- Я победил в схватке Ганса Аффаузи, признанного молодого гения ваших родов. Не нанеся ему ни единого удара. То, что я увидел вчера, позволяет мне с уверенностью утверждать, что ты бы его победил с неменьшей легкостью. Это факт. На сейчас. Скоро, через год или два, он с легкостью положит нас одной единственной техникой, если… его никто не пристрелит, но пока факты говорят сами за себя. И да, я не забываюсь. Может ли представитель Старых родов создать индустрию? Программировать? Сколько языков он знает? На какой доход он может выйти за год, исходя из собственных сил? Знает ли он этикет, будет ли принят в обществе? Сможет ли создать произведение искусства? В чем его ценность, если такого представителя может застрелить и девятилетний ребенок с пистолетом?

К середине моей речи парень был изрядно взбешен, но затем его гнев угас, как будто на него плеснули родниковой водой.

- Понятно, мы слишком разные, - кивнул он, - Из-за вчерашнего боя я решил, что ты посвятил свою жизнь развитию того, что досталось от природы, как и я, но, видимо, ошибался.

- Я уделяю боевым искусствам ровно столько времени, сколько они заслуживают. А теперь, если не возражаешь, давай перейдем к делу.

«Дело» оказалось весьма щекотливым с точки зрения благородного испанского дона, ставшего всего год как главой вымирающего рода. Причем, слабым главой без каких-либо перспектив. С потерей всех значимых членов семьи, Джакобо де Суньига пришлось отдать немногочисленные оставшиеся активы «тем, кто может их защитить», а самому остаться с невеликими семейными накоплениями и… двумя младшими сестрами. Теперь этому молодому человеку предстояло «либо обрести ценность в глазах Старых родов», отточив новое умение и став учителем, вместе с родственницами, естественно, либо сгинуть в безвестности. Тем не менее…

- Мы, скорее, предпочтем смерть бесчестию, - довольно спокойно завершил свой рассказ испанец, - и предпочли бы, будь твоя цена для нашей семьи чрезмерна. Но раз дела обстоят так…

- …то я рад тому, как сложились обстоятельства, - ввел я его в когнитивный диссонанс, — Значит, вы будете учиться всерьез и со всем тщанием. Этого мне достаточно.

- Только будешь ли ты учить также…?

- Если вы умрете, то пришлют новых, - пожал я плечами, - Потеряю время. Лучше сделаю ставку на вас. Откровенность за откровенность, дон де Суньига. А там как получится.

- Что от нас требуется? – что-то для себя решив, спросил испанец.

- Комната, - подумав, ответил я, - Пустая. Медный прут чистого литья длиной два метра. Он должен слегка прогибаться под собственным весом. Медный шест такой же длины, толще. Эбонитовые накладки, тебе должны были показать, какие. Твой номер телефона для связи. Гарантия, что вы втроем будете правильно и обильно питаться, как полагается «надевшим черное». Твоё восстановление. Всё.

- Насчет еды было обидно…, - подумав, выдохнул этот довольно достойный представитель Старых родов, - Но справедливо. Проблем нет, через пять дней я буду в норме.

- Хорошо, - кивнул я, вставая, — Значит, договорились. Попытайся за эти дни помедитировать побольше, обострить свою чувствительность. Тебе это точно не помешает.

Интерлюдия

«Пошла ты, Сахарова! Наглухо больная дура ты, и больше ты никто! Натурально никто, несмотря на фамилию! Пока, детка, я уезжаю жить туда, где полно добрых телок и никакого внешнего соединения!

З.Ы. В знак наших хреновых, но отношений – искренне пожелаю, чтобы твои мозги встали на место, иначе то, что вместо них сейчас, наш общий знакомый как-нибудь вышибет с одного удара!»

Мрачно отхлебывая остывший кофе, Лена уже полчаса любовалась на это сообщение, после отправки которого контакт «Баран» просто погас. Она попыталась отследить подлого и похабного придурка, посетив несколько его любимых узлов, но тот, кажется, не соврал, сказав, что уходит в глубокое подполье. Вот ведь гадство…

- Андрей Баранов исчез с экранов…, - пробормотала рыжеволосая и зеленоглазая девушка, заливая себе полный рот кофейной гущи. Последнее оказалось весьма неприятным сюрпризом, так что, гулко булькнув и заплевав новенький монитор содержимым своего рта, исполнительный директор рекрутингового предприятия бросилась к крану, чтобы вымыть остатки горечи.

- Госпожа, с вами всё в порядке?! – на глухие и надрывные звуки прибежала одна из горничных, чтобы тут же стать жертвой для продолжающей плеваться русской. Та, услав испуганно причитающую филиппинку за новой порцией кофе, содрала с себя оплеванную майку и полезла под душ.

Это вызвало воспоминания. Когда-то он её на этом подловил. Пробрался в квартиру, разлил вино, пьяная Сахарова угваздалась и пошла мыться, а этот… тем временем всласть изнасиловал её компьютер, а затем уселся на диван, чтобы пять минут спустя её еще и напугать чуть ли не до истерики. Наверное, Баран прав, надо брать себя в руки окончательно.

Да! Одеваясь, она кивнула сама себе. В Токио дела обстояли совсем по-другому! Там она была просто телом без цели, которое кое-как пыталось жить и зарабатывать. Квалификация хакера утеряна, тут её все обскакали, пусть и удалось кое-что вернуть, но это не путь в жизни. Тогда она его вообще не видела. Просто хотела, чтобы этот чертов Акира всех бросил, и выбрал её. Остался с ней, стал её Акирой. Вот так и никак иначе, если глядеть фактам в глаза. И бухать она начала не по причине неистовой влюбленности (хотя та имела место быть!), а потому что тогда Ленка подспудно понимала, что этот человек никогда не будет её. Вообще. Он не тот, кем владеют. Владеет именно он. Как её отец.

А значит, им вместе быть не судьба. Раньше Лена этого не понимала, но получив под свое начало целый департамент подчиненных, заместителей, охранников, научившись со всем этим работать, она осознала, что такое ей ближе всего. Сидеть как эта Мана дома…, заниматься чем-то тупым, ждать, когда муж вернется… Фу.

«Признаем честно – этому гаду всегда была нужна только слуга, а не самостоятельная женщина со своими интересами!», - бодро подумала Сахарова, сбегая по лестнице своего дома к выходу, где на улице, в душной атмосфере Шри-Ланки, её уже ожидал автомобиль с её личным водителем. Это не плохо, и не хорошо, просто Акира такой же как она, предпочитает жить своей жизнью, заниматься своими делами, а рядом терпит только тех, кто готов ждать, готов довольствоваться тем, что он выделит.

Хорошо, что она поняла это сейчас! На душе стало легче. Пошла эта Япония, этот Акира и этот хренов Баранов, который таки умудрился везде выжить, и теперь еще и где-то спрятался. Подумаешь, пожаловалась ему пару раз на свои беды. Даже почти трезвая была!

Осененная вдохновением, Сахарова далеко не сразу поняла, что её везут отнюдь не в ресторан, где должна была осуществиться встреча с представителем индийского филиала рекрутингового агентства, а в совершенно другое место. Да что там говорить, только когда шофер остановил у какого-то отеля, а затем, вежливо открыв перед ней дверь, сообщил, что госпожу Сахарову ожидают в номере на втором этаже, она тогда просто разинула рот в шоке!

Тот, впрочем, быстро прошёл, когда водитель, пусть и чисто говорящий по-русски, с определенным трудом выговорил непривычную для него фамилию.

«Кривошеев»

Ей эта фамилия была прекрасно знакома.

Анатолий Петрович Кривошеев, человек, работающий на её родителей под странной должностью «консультант по внешним вопросам», был человеком на внешность примечательным. Полный, лысый, неимоверно добродушный и обаятельный на вид, он подкупал с равной силой и своих, и чужих. Его звали, когда нужно было договориться. С кем угодно, на любом уровне. Он договаривался, либо находил того, кто может договориться, либо изыскивал другую возможность. Всегда. Дорого, надежно, чрезвычайно конфиденциально.

- Дядя Толя? – Лена, сильно расслабившаяся после того, как означенный тип помахал ей из окна рукой, улыбнулась, входя в номер, - Сколько лет не виделись!

- Лена, девочка, я рад видеть, что у тебя все в порядке, - с легкой, но быстро прошедшей улыбкой заявил её старый знакомый, - Но боюсь, у нас с тобой каждая секунда на счету. Садись в это кресло, раскрывай ноутбук, смотри. Потом фотографии, они вон, рядом. Только быстро, очень прошу тебя…

- Что… это? – голос у Лены почему-то сразу сел.

- Твоих родителей не стало двенадцать часов сорок три минуты тому назад, - сухо проговорил Кривошеев, — Это доказательства их смерти. Ознакомься. Немедленно.

- Дядя То…, - в шоке начала бормотать Лена.

- Немедленно, Лена! – повысил голос впервые на её памяти «консультант», - У тебя каждая минута на счету! За тобой уже идут!!

Пощечина. Слабая, вялая, отрезвляющая пощечина буквально отправляет её к ноутбуку. Рука автоматически берется за мышку. Несколько видеофайлов с разным расширением, фотографии… тел, сухой доклад коронера. Еще фотографии… тел. Останков. Трупов. Это отец и мать. В их бронированной машине. До них добрались, используя другую машину, начиненную зарядами направленного действия, как брандер.

- Убедилась?! – голос «консультанта» напряжен, - Ну? Теперь держи, подписывай!

- Ч-что это? – шепчет Лена. Буквы перед её глазами скачут.

- Отказ от наследства это. Подписывай, девочка, тогда твои шансы выжить будут больше. Ненамного, но больше. Только быстро, если хочешь успеть отсюда уйти.

Ей двадцать два года, и она, Елена Игоревна Сахарова, не совсем дура. Ей необходимо это подписать, иначе её разорвут. Наследство миллиардеров, особенно таких, как её отец, берут по праву силы, а не закона. Тот может лишь слегка помочь, а она, поставив свои закорючки, просто снимает со своей спины мишени. Много мишеней.

- Хорошо! – полная рука смахивает документы в портфель, а перед остановившимся взглядом девушки шлепается папка с бумагами, - Бери, девочка, бери. Здесь билет, кое-какие деньги, документы. Хватаешь это всё и скрываешься. Сама понимаешь, тебя будут искать.

Она, ничего не соображая, понимает. Кроме официального, всегда есть неофициальное. Счета, драгметаллы, заначки, фирмы на подставные лица. У Сахаровых была целая сеть для подобных операций, и закон там близко не лежал. Теперь все «кладоискатели» будут охотиться за ней, а она ведь…

- Беги, Лена…, - прошепчет «дядя Толя», перед тем как поспешно покинуть номер.

Она встанет как кукла, полностью оглушенная, несмотря на то что с ней этот вопрос отец обсуждал. На случай, если его убьют, если останется только мать. Но это казалось таким… таким…

- Беги, Лена, - инстинкт самосохранения, с успехом отказывавший Сахаровой всю её сознательную жизнь, неожиданно включится на-полную, - Беги, Лена! Быстро!! Очень быстро!!!

Глава 4. Ухабы и рытвины

- Старший брат, у меня сломался старший брат, - нудело из-за спины обнятой в районе талии Маны, поглощающей только что подаренный ей пудинг, - посоветуй, брат, что нам делать с братом? Он хмурый, он грустный, он не тусуется, почти не тренируется. Он не разговаривает со мной! Он не похож на моего брата, брат!

- Обычная проблема для подростков, - проговорил я, продолжая опускать и поднимать штангу, - Такао внезапно понял, что в его жизни могут происходить изменения, на которые он не оказывает никакого влияния. Люди, Эна, это существа, которые сравнивают себя с другими. В данном случае наш брат сравнил то, что происходит в твоей и моей жизни, а теперь грустит, не понимая, куда ему развиваться и как это делать вообще.

- Так подскажи! – из-за жены высунулась хмурая Эна, чтобы тут же получить ложечку десерта в рот. Проглотив, она внесла сомнительный аргумент, - Ты же умный!

- У вас своя жизнь. Ты не прибегала ко мне за советом, приняв решение поступить в трейни вместе с Мичико. И я, в свою очередь, не стал тебе рассказывать, что эта затея обречена на провал. Что в итоге? Ты, Эна, приобрела бесценный жизненный опыт.

- Я потратила зря время и меня предала подруга! – после этих слов сестра получила ложечкой по лбу за чересчур сильное сжимание Маны, так что не опротестовала.

- Как я и сказал – опыт.

- Вы уже выросли, - добавила Мана, угрожая ложечкой Эне, - Вас уже вырастили.

- Мир холоден и страшен! – тут же провыла хулиганка, - Ты приходишь с дарами и просьбами, а тебе отказывают и бьют!

- Лучше расскажите, как у вас дела в додзё, - проворчал я, приступая к другому упражнению.

В додзё Джигокукен у брата с сестрой было всё так себе. Они приноровились драться против прямолинейных и не особо богатых на приёмы учеников, от чего дед временами выставлял их вдвоем против бойца помощнее. Тут уже моим родственникам приходилось чересчур тяжко, так как удары тренированного рукопашника принимать было слишком уж болезненно, из-за чего их по рингу гоняли только так. Тем не менее, Горо Кирью продолжал этот садизм, объясняя его тем, что раз внуки обычные люди, то бегать и уворачиваться им будет намного полезнее, чем думать, что они сильны и могучи. Бегать Такао совершенно не нравилось, это еще сильнее усугубляло его мрачное настроение.

- А теперь, когда я буду бывать дома реже, он совсем замкнется! – горестно объявила моя младшая сестра, усаживаясь на заднее сиденье машины с Маной, — Это очень грустно!

- Ему скоро переходить в старшую школу…

- Запуганную тобой, - тихо хихикнула Мана, - Особенно после вчерашнего!

— Это его проблемы, - великодушно помешала мне ответить Эна, - А теперь вперед, за барабанами! Я снова буду под тиранией своего старшего брата! В смысле нормального старшего брата! В смысле не испортившегося! Ай!

Сестра приволоклась ко мне не просто так, а упросить позволить ей заниматься на барабанах, раз мать проговорилась, что у меня излишек свободного места, а также звукоизолирующие панели. Разумеется, у меня не было установки, поэтому мы ехали её сейчас покупать. Пока ехали, я отстраненно раздумывал, что история повторяется вновь и вновь: я иду на определенные жертвы, чтобы у Маны была компания, а это каждый раз пытается выйти мне боком. С другой стороны, подобное поведение есть признак проявления заботы о жене и сестре, что полностью соответствует моим устремлениям.

Можно сказать, что сегодня, путем траты определенных денежных средств, мы удочерили крикливую, шумную, но очень веселую девочку, которая еще нас будет периодически объедать.

- Эй!!

Зато дома выдохнут спокойно.

- Мана!!

Зато мы сможем её сдавать соседям напротив, если они себя будут плохо вести.

- Предатели!!!

- Не надо её нам, мы себя хорошо ведем. Всегда, - нанес последний удар Жирный, восседающий за рулем небольшого грузовичка, на котором мы забирали установку. От такого выпада Эна вытаращила глаза и попыталась спрятать лицо у Маны на груди, но та, с легкостью оторвав от себя притворщицу, подняла её на руках как ребенка, запуская на платформу грузовичка.

Разгрузив покупку и занеся её в дом, я оставил девушек разбираться с барабанами, а сам отправился в гости к соседу, являющемуся, в каком-то смысле, мне родственником. Поблагодарить за выделение помощников, когда они были нужны, а заодно и спросить, не нужно ли что-нибудь моему любимому деду, пока у меня есть свободное время.

- Как хорошо, что ты спросил! – широко улыбнулся Хиро Конго, внебрачный и тайный сын Горо Кирью, работающий на полную ставку оябуном маленького клана якудза, - А у меня, внук, как раз есть дело по твоему профилю!

Домой я вернулся задумчивым, поручение родственника оказалось не из легких. Сев за компьютер, внезапно обнаружил сообщение с одного из зашифрованных адресов Баранова. В этом коротком письме он по-своему сдержанно, но тем не менее сильно радовался тому, что новый работодатель забирает его куда-то туда, где точно нет меня, Хаттори и вообще подобных нам людей. У меня сложилось впечатление, что знай Андрей, что я его точно не достану, то выразился бы куда смелее. Но он не знал.

Мудрый ход.

- А я догадываюсь…, - пробормотав это, я уж было решил попробовать понять, точно ли ушел бывший агент ЦРУ или только притворяется, как дверь во временную серверную внезапно открылась, продемонстрировав сестру на пороге. Я был обнят, поцелован несколько раз в щеку, а затем, услышав весьма смущенное «Спасибо!», оказался свидетелем спешно отступающей покрасневшей сестры.

Хм, нехарактерно для неё уже лет как восемь.

Пользуясь тем, что я был занят, разрабатывая небольшое приложение для определенной модели телефона-раскладушки, только появившейся на рынке, девушки затеяли праздничный ужин на троих, а когда я зашел посмотреть, как они собрали барабанную установку, то обнаружил там же стоящую электрогитару с усилителем, купленную, видимо, в обход моего внимания. Задав ради интереса вопрос за столом, о том, кому предназначается гитара, я был удостоен зрелища пытающейся смутиться жены.

- Как понимаю, через неделю я увижу там еще и синтезатор, за которым будет сидеть Хидэо Мидзутани? – осведомился я.

Эна, набравшая полный рот якитори, выпучила глаза, покраснела щеками, издала странный хрюкающий звук, а затем, зажав себе рот ладонями, опрометью кинулась из-за стола куда-то в сторону ванной.

- Угадал…, - тихо прошептала супруга, лукаво улыбаясь, - Ты не против?

- Нет. Но перед тем, как собрать банду, Эна должна иметь ответ на вопрос о том, почему она не позвала Такао, - серьезно ответил я, - и тот должен быть в курсе задумок моей сестры.

- Хорошо, - посерьезнев, кивнула жена.

Появление моей младшей сестры, похоже, умудрившейся не выплюнуть ценное мясо, а проглотить, позволило сменить темы на более легкие. Праздник удался.

Так прошли целых четыре дня. Единственное, что за это время случилось примечательного – была закрыта сделка на дом. Хоппо-сан оказался весьма живым и улыбчивым стариком лет семидесяти пяти, который почти не обращал внимания на процедуру передачи собственности и расчеты, зато весьма живо разглядывал нас. Секрет такого внимания был раскрыт буквально через несколько минут, когда мы покинули здание соответствующей службы – этого старика подъехала забирать очень даже знакомая нам машина, из которой нам сделал ручкой никто иной, как Хиро Конго собственной персоной.

Что же, причины добродушия продавца теперь ясны как день. Не мог старый собутыльник оябуна не знать о его родственных связях.

Затем мне поступил звонок от Джакобо де Суиньги. Молодой глава рода выражал свою готовность к началу обучения.

— Это мои сестры, Имелда де Суньига и Анхелита де Суньига, - представил он двух худеньких и высоких девушек, сильно похожих как на друг друга, так и на своего старшего брата. На лицо была видна и порода, и семейное сходство, но было кое-что еще… Все трое носили длинные черные волосы с прической «конский хвост». И спортивные костюмы.

- Акира Кирью, ваш учитель, - представился я девушкам, разглядывающим меня с испугом, любопытством и… робостью?

Так не пойдет.

- Первым делом, у меня такой вопрос, - тяжело проговорил я, начиная давить на девушек взглядом, - У вас есть зал для спаррингов?

- Зачем он тебе нужен? – нахмурился Джакобо, - Мы должны учиться совсем другому…

- Во-первых, мне нужно знать, на что способны твои сестры, ученик. Во-вторых, и это уже моё личное любопытство, я хочу оценить те приемы, которые вы втроем, конечно же, знаете, против людей, которые могут схватить вас за волосы…

Испанец слегка побледнел, а на его скулах вздулись и опали желваки.

- Мы здесь, чтобы учиться иному! – почти отчеканил он.

Я пару секунд подумал. Давить на болезненно гордого испанца сейчас было неразумной тратой времени и ресурсов, так что попробуем по-хорошему.

- Ты не знаешь, как и чему я буду вас учить, - качнул головой я, - Кроме того, твоя динамика Ки мне известна, а твоих сестер – нет. Я не собирался причинять им боль, наоборот, боль должны были постараться причинить они…

- Они не инициированы! – скрежетнул зубами испанец, - Имельде семнадцать, а Анхелите всего шестнадцать лет!

- Тогда где мои три ученика? – максимально холодно спросил я, скрещивая руки на груди.

///

Джакомо де Суньига, глава рода Суньига смотрел на своего визави, тщательно пряча неуверенность и страх. Только их, на напряжение уже не хватало сил.

- Где три моих ученика?

Ледяные слова, тяжелые. Он чувствовал, что за ними стоит ни поза, ни воля, а еще не осуществленное намерение. В отличие от его, Джакобо, собственного отца и дяди, ныне покойных, Акира Кирью не держал лица, он и был лицом. А еще под скромным обозначением «учителя» прятался гений, магнат, боец и совершенно безжалостный убийца. Это Джакомо успел выяснить.

Только вот он не знал, что делать дальше. Что ответить человеку, от тяжести тона которого Анхелита уже почти упала в обморок. Рассказать ему, что он, глава рода, дал слово, что они все обучатся такой важной специальности? Попытаться объяснить, что только этот обман позволил ему вывезти сестер с собой? Сказать, что он, Джакобо де Суньига, отчаянно нуждается в том, чтобы Акира Кирью их не просто обучал, а обучал годами? Позволяя молодому главе, оставшемуся без средств существований и какой-либо поддержки, попробовать встать на ноги?

А ведь он, Джакомо, только и умеет, что драться!

Анхелиту и Имельду бы просто забрали в служанки, тут же опорочив, затем, чтобы у Суньига было как можно меньше шансов на восстановление. Род был хоть и древний, но слабый, без каких-либо изысков и секретов. Суньига были воинами, полагающимися на умение, отвагу и честь, отнюдь не на уловки. Теперь же род существует лишь формально.

Чудом.

Японец, вовсе не похожий на японца, ждал ответа, давя всем своим присутствием. Его уверенность, излучаемая почти на физическом уровне, подтачивала силы Джакобо. Если тогда, встав после боя, он мог спокойно заявить, что они с этим японцем почти равны по силам, то сейчас он бы так не сказал даже про себя. Акира Кирью, юный гений, овладевший Ки на каком-то немыслимом даже для Старых родов уровне, не производил впечатление простого смертного. Он, являющийся этим простым смертным, мог просто развернуться и уйти, окончательно хороня все надежды Джакобо на будущее. А тому не было что ответить на его вопросы.

Он думал все эти пять дней, но попросту… ничего не придумал. Джакобо не был гением. Он не был даже наследником. Обычный сын знатной семьи, тренирующийся от заката до рассвета, чтобы не уронить её чести. В прошлом.

- Они будут инициированы! – проговорил он, изначально даже не поняв, что это действуют его губы и связки, - Не сегодня, не завтра, но будут! У тебя есть три твоих ученика. Просто ими надо будет заняться в разное время. Только и всего.

Казалось, Акира лишь немного сощурился, но Джакобо ощутил это как удар по своей психике. Высокий, мускулистый, невероятно огромный для японца, этот семнадцатилетний (!!!) тип проявлял неудовольствие на уровне, о котором он, сын испанского гранда, ранее и не слышал!

А затем японец вспыхнул. Он натурально загорелся бордовым пламенем, его глаза зажглись ярко-красным светом, а спустя секунду, не успел ошарашенный Джакобо даже принять боевой стойки, от его гостя полыхнуло «жаждой крови». Не сильной, сам испанец мог и покруче выдать, только вот никогда этого не делал по направлению к любимым сестрам…

Те со слабыми криками попадали на пол. Коротко выдохнув сквозь стиснутые зубы, глава семьи кинулся на агрессора, но тот, переведя огненный взгляд на Джакобо, лишь коротко вспыхнул куда более жестокой силой, ударившей молодого испанца прямо в разум. Сразу после этого, он ощутил на лице чужую ладонь, захват, а затем всё завращалось…

Мягкий удар.

Когда Джакобо приходит в себя, пусть это происходит и быстро, он становится свидетелем, как в руках невозмутимого Акиры Кирью обмякает Диего, единственный их слуга, оставшийся верным роду. Сестры в это время пытаются доползти по полу до брата, которого буквально швырнули в диван, а сам испанец, находившийся на этом диване кверху ногами, судорожно возится, пытаясь понять, где верх, а где низ.

- Хватит баловства…, - негромко произносит японец, бережно опуская мертвого или потерявшего сознания слугу, - Мы сейчас будем разговаривать серьезно.

Хозяин арендованного особняка (за год в котором он отдал почти все имевшиеся у них деньги) пытается напасть на поправшего законы гостеприимства хама, зная, что уже находится в проигрышном положении. Предатель пришёл сюда с разогретым источником, а он, де Суньига, проявил малодушие и беспечность, за которыми последует конец его семьи. Но последует только через его труп!

Через полторы секунды Джакобо уже совершенно неизящно летел спиной в стену, а на месте, откуда он начал свой рывок, находился злобный японец, севший на диван и положивший свои грязные лапы на головы его сестрёнок!

- Прекрати…

Угрюмое требование ставшего хозяином положения типа было совершенно противоположным тому, что требовала сама суть горячего испанского воина, но деваться ему было некуда. Он остановился, скрипя зубами и сверля ненавистного типа взглядом.

- Чего ты хочешь?! – выдохнул де Суньига, - Чего ты добиваешься?! У нас ничего нет! Ничего! Понял?!

- Мне плевать, - равнодушно бросили ему в лицо, - Мне нужны три ученика. Я не хочу терять время. У вас нет надежды, нет денег, вы не знаете японский язык. Вы в отчаянии. Вы будете стараться изо всех сил. Такие ученики меня устраивают. Но первым уроком для вас будет именно этот – никогда не тратить моё время!

Чуть повысив голос, рослый японец, легко встав с дивана и отпустив при этом свои жертвы, шагнул стремительно теряющему присутствие духа аристократу.

- Повторюсь, Джакобо де Суньига, у вас нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, - проворчал Акира Кирью, - Вы мне не нужны. Однако, я готов взяться и обучать вас, если вы прекратите творить глупости и пытаться опротестовать мои методы, тем более что не разбираетесь в них ни на грош. Вы выполняете мои указания. Эти указания будут связаны только с вашим обучением. Без вопросов. Без возражений. Без колебаний. Это предложение я делаю только один раз и только потому, что, повторюсь, считаю тебя достойнейшим представителем Старых родов из всех, которые мне встречались. А теперь думай, я подожду снаружи дома. Если меня вновь не пригласят в течении пятнадцати минут, то я уйду.

- Если только я не брошу тебе вызов! – кровь ударила Джакобо в голову.

Никто не смеет так разговаривать с Суньига!!

- Брось, - тут же последовал равнодушный ответ, - Я возьму меч и разрублю тебя на части. Или сделаю так.

Рука японца, атакующей змеей вцепившаяся в дверной косяк, со страшным хрустом сжалась, вырывая кусок дерева. Затем, не отводя взгляда от глаз хозяина дома, Кирью без каких-либо видимых усилий раздавил вырванное в труху, осыпавшуюся на пол.

- Время пошло.

///

Туц-туц-туц-туц…

А она клевая! Она в щи клевая! Ксо, надо было всё-таки повесить плакат со своей рожей в комнате! Кого она стесняется, кто к ней заходит?! А если и да, то чё?! Это же Эна Кирью, королева барабанов!

Туц-туц-туц!!

Мана пока не очень, Мана пока в поисках. Она щупает несчастную гитару так, как будто это кролик или еще какая дрянь! Гитару надо крепко и уверенно дербанить, извлекать из неё звуки Сотоны, чтобы на их фоне «туц-туц» Эны было вообще потрясным! Но мы, конечно, Маночку трогать не будем, она хорошая и очень умная, прямо как старший брат, только приложить может куда как круче! Эна до сих пор помнит их спарринги – да ну такое нафиг!!

Туц!

Цзынь!

- О! – Эна удивилась звонку, - Старший брат?! Че каво?! А мы тут жжом!

- То есть, ты у меня? – спокойный голос Акиры тут же уточнил интересующее лично его.

В этом весь он. Всегда такой деловой, мрачный, суровый. Только внутри совсем другой, кому как не ей знать!

- Ну да!

- Ты мне нужна в другом месте, неподалеку, - тут же сообщил брат адрес, - Ненадолго. Надень спортивное.

- А че будет? Бегать будем от кого?! – не теряла Эна присутствия духа, продолжала долдонить одной палочкой по барабану.

- Нет. Ты будешь бить людей, - коротко сообщил старший брат, тут же отключаясь.

Вот знает же как заинтриговать!!

Как вот у него получается, думала бодро рысящая по дороге девушка, приветливо улыбаясь всем, что попадется ей под горячий глаз. Никогда не юлит, не хитрит, не обманывает, но со старшим братом всегда интересно! Если он позвал, то движуха всегда неоднозначная, всегда с подковыркой! Как они на тренировку съездили, а?! Казалось бы да, дедан Горо опрокинул их всех через левую ногу своей причудой, ну так а че?! Еще дедан нашелся! Да, к нему не зайдешь просто так, хотя вот он, через дорогу, хоть и хочется, но два дедана всегда лучше, чем один!

И сейчас тоже что-то будет!

Акира никогда не играет словами, позвал бы драться, так бы и сказал, но вместо этого, он хочет, чтобы его сестра, будущая лучшая ударница страны и айдол «туц-туц-туца» кому-то надавала по щам! Почему? Зачем? Кто виноват?!

Очень интересно!

Домище, куда её позвали, был такой, приятный. Не такой клевый как у них, не такой старый на вид, как у братана, а вообще так, неплохой, она б себе такой же взяла. Два этажа, туда-сюда, места полно, вон брат стоит на входе, внутрь рукой зовёт, а у самого рожа серьезнее некуда.

Ну-ка чё там?!

Так, чела, кемарящего на диване, мы забываем, он наглухо неинтересный, видимо, братан его вырубил, чтобы не мешался. Чё еще есть? Один гайдзин, две гайдзинки. Смуглые. Злобный высокий тип, сильно напоминающий телосложением самого брата, смотрит на того так, как будто ему Кирью на неделю срать запретил, а вот девчонки другие, запуганные и зажатые, мелкописечные какие-то. Ну чё каво?

- Это Эна, моя младшая сестра, - мерно проговаривает старший Кирью, на английском, - Спарринг у твоих сестер будет с ней.

Не «умница», не «красавица», а четко и делу, да? Ну это же старший брат, непонятно как они с Маной вообще целуются даже! Ух, Эна бы посмотрела! Ну тут надо делать милый вид, ручкой там, глазки состроить…

- Ты сказал, что она – не «надевшая черное», - бухтит смуглый злобный тип, - Я…

- Идём в ваш зал, - прерывает его братан, - Еще я сказал, что она занимается лишь чуть больше года. Чего я не сказал, так это то, что твои сестры будут драться против неё вдвоем. А она драться не будет…

- Что?!

- Она будет их бить.

Вообще, рассуждает Эна, топая за двумя супердлинными парнями, кто бы братцу дал пару уроков по этикету. Он вообще не сдерживается никогда, люди от этого пипец злые и печальные. Вон, как Татакао. До сих пор живёт с куриной жопой вместо лица, Эна запарилась сама себе вкусняшки покупать! Ладно, это всё потом, девчонки эти вроде крутые, да? Прямо такие, как он? Чё-то не похоже…

В щи не похоже!

Обе смуглянки оказались курицами! Если не полными, то близко к этому! Стойки, как будто им в пиписон рыбку живую сунули, ручками без упора бьют, ножками так лягаются, что даже ей, Эне, стыдно! Она за ножку дёрг, пяточкой в животик пих-пих, одна готова! Вторую за кулачок поймала, на себя дернула, сиськами в лицо пихнула, коленочкой подправила, та головушкой в лежачую сестру бдрыньк!

Это что за чудеса на виражах?!

Это вообще как?!

Это «надевшие»?! «Черное»?!

Акира на этом, конечно, не успокоился, начал их всех заново ставить раз за разом. Смуглый дылд шипел, бледнел, краснел, бухтел что-то на английском про какие-то общества и какую-то культуру тренировок баб, которым не драться, а чисто замуж и детей рожать, братан на него гудит, девки хоть чуть-чуть расчухались, начали активнее… страдать. Эна спокойно слушала, о чем там трындят высокие парни, а сама валяла несчастных, ставила им подножки, пихала жопой падающих, в общем, отрывалась за всю фигню! Даже не била, а так, ласкала! Брат бы стоял, приложив руку к лицу! В смысле Татакао.

А смугляночки, смотри-ка, расходиться начали! Не зря Эна их просто так валяла, вон они уже про страшных парней забыли, шипят, болтают что-то, козни и стратегии строят! И позы изменились, лучше стали, удары не совсем уж тяп-ляп, в глазках, больших и темных, что-то проснулось!

Ай да, Эна, ай да королева ринга!

Серьезного махача так и не случилось, Акира веселье остановил, но великую Кирью порадовала и рожа его собеседника, длинная, вытянутая и обиженная. Сами же смуглянки, попыхивая и почесываясь, тут же вспомнили про страшного братана и снова начали его бояться, но уже гораздо меньше. Тоже прогресс. Эна крута!

- Они-сан, - подумав, спросит Эна, - А они чё, все втроем японского не знают?

- Вчетвером, - отрежет братан, - Тот, на диване, тоже.

- Слышь…, - задумается сестра, - А им переводчик не нужен? Я бы подписалась… за уроки испанского!

Ну а чё? Не только же Мане надоедать. К тому же, Маночке нужно время, чтобы её тоскливое «брынь-брынь» хоть как-то совпадало с бесподобными «туц-туц-туц» от великой Эны Кирью!!

Глава 5. Праздные мысли

- Вы будете восстановлены в должности, более того, переведены в активные полноправные члены Специального Комитета со всеми полагающимися привилегиями. Всё, что вам нужно будет делать, это…

- Нет, Хоримия-сан. Я отказываюсь.

- Вы… в своем уме? – спустя небольшую паузу осведомился сидящий напротив меня человек, - Вам, «надевшему черное», предлагают официальную работу и прекрасную плату за неё!

- Мой пассивный доход уже превысил сумму в три миллиона йен в месяц, - отнесся я с безразличием к словам агента СК, - Комитет просто не сформулирует убедительное предложение, способное меня заинтересовать. Еще что-нибудь?

- Кирью-сан, - человек в деловом костюме попытался сделать свой взгляд как можно убедительнее, - К вашему отказу не проявят понимания.

- Мне плевать, можете передать это дословно, прямо в лицо Икивашири Дайсуке, - отрезал я, - Всем на улицах очевидно, что Специальный Комитет пытается усилить свой контроль над «надевшими черное», выходя за рамки негласного договора, работавшего прежде. Камеры в залах, попытки принуждения бойцов регистрировать заявки заранее, аффилированные судьи… Этого не будет. Вам некем заменить ни меня, ни Тануки Ойю, поэтому бойцы, перешедшие в крытые арены, так и останутся просто бойцами. Это Икивашири тоже можете передать. Всего хорошего.

Чинопочитание в Японии гипертрофировано. Ничто так не говорит о человеке, как его «положение в обществе». В целом, это присуще всем восточным странам, но здесь, в этой островной империи, своеобразной формой лицемерной гордыни служит даже подача собственной визитки. В целом, даже вот этот Хоримия-сан, протягивая свою визитку, уже может испытывать немалый прилив гордости и собственного величия, но при этом он вполне может заработать разрыв позвоночного столба от внезапного поклона, окажись внезапно в обществе Икивашири Дайсуке, нового фактического главы японского филиала Специального Комитета и главного инициатора активности этого предприятия, попытки взять «надевших черное» под контроль.

А я, в свою очередь, крепко держу в руках яйца, горло и жизнь Икивашири Дайсуке, благодаря компромату, доставшегося от покойной матери Маны, Шираиши Айки. Рискованное занятие, наверное, если бы у этого господина не было гарантий, что компромат не пойдет в дело, пока меня не трогают…

Вот такие вот хитросплетения социальных слоев общества, из-за которых господин Хоримия вскоре лишится права подавать свои визитки, хоть и ни в чем, особо, не виноват.

Следующим на повестке дня у меня было кормление панды.

Пангао был единственным существом в мире, которое меня, переродившегося волшебника, раздражало всерьез. Хитрый, ленивый, чрезвычайно многознающий зверь, не умеющий ни разговаривать, ни каким-либо иным образом общаться с людьми, умудрялся существовать настолько праздно и хорошо, ничего для этого не делая, что это казалось преступлением против логики. Одним из. Всё-таки, я понимал, что тут что-то не так. Панда, какой бы умной пандой она бы ни была, не могла бы единолично, в одну морду, найти и удержать, а затем и поделиться убежищем для Хаттори Ивао, но, тем не менее, так оно и было.

За это убежище расплачивался я, причем прямо сейчас, отсчитывая наличные за небольшой грузовичок, набитый свежайшими бамбуковыми стеблями. Затем, осуществив все полагающиеся расчеты, занял место рядом с водителем, демонстрируя ему адрес, куда нужно везти растения.

Пангао ценный союзник, в данный момент незаменимый, но как же хочется, на самом деле хочется впечатать пинок-«джигокукен» в эту огромную мохнатую задницу, по-хозяйски зарывшуюся в груду бамбука…

Однако, через несколько минут день оказался еще хуже, чем я предполагал заранее. Оказавшись в убежище, я обнаружил вместо Хаттори и его девушки пустое место, отсутствие ноутбука, а на лежащем в глубокой наведенной коме Союцуки Шине была прилеплена записка.

«Позаботься о нем»

- И куда ты ушел? – тихо спросил я воздух, - У тебя заряда дней на двадцать пять…

Позаботиться о бывшем генерале труда не составило. Раздеть догола, промыть в местном подобие душа, накормить растертым в бульоне мясом птицы, завернуть в одеяло и положить обратно. Время заняло, это да, но я посвятил это время раздумьям.

То, что началось в Осаке, когда я остался в зале, наполненном трупами и фрагментами чересчур много о себе думавших уйгуров, длилось, не собираясь заканчиваться. Тогда, получив определенные знания и реакции о допрошенного мной китайского агента, я подумал о том, что те, кто придут за ним вскоре, могут послужить мне донорами энергии, Ки. Впервые за всё это время. Сделав подобную ставку, я не разочаровался добычей, а случай помог вскоре реализовать её часть.

Голову Сарабашири Маэды я «забальзамировал» и сохранил той же магией, которая сейчас наполняла тело Хаттори Ивао. Иронично, но энергия, которую я вырвал из тел представителей отнюдь не самой интеллектуальной группы лиц, послужила другим, куда более её заслуживающим. Наверное, имей я возможность экспроприировать источники Ки у двух людей рангом с моего деда, Горо Кирью, то смог бы даже попробовать создать искусственное ядро, источник, который спас бы самого Спящего Лиса. Если бы мне это было нужно.

Что еще ироничнее – это же воздействие, кратно ослабленное, я использовал и на Соцуюки, превратив нервного и доставучего генерала в… долгохранящегося. Что вот только с ним делать, если Хаттори не вернется…

Убью, решил я, разглядывая голое тело военного, завернутого мной, для экономии, в одеяло. Этот человек слишком порывист, слишком неуемен и импульсивен. А без своих людей, статуса и званий – опасен и бесполезен.

Как предотвратить превращение Японии в огромный концлагерь, полный голодных «надевших черное»? Натуральный ад для полутора сотен миллионов населения, в котором будут незначительные пятна «рая» в виде закрытых городков, созданных для выращивания клонов? Что можно придумать, что можно предпринять такого, чтобы это не случилось?

Неразрешимый вопрос? Отнюдь.

Все нужные ответы у нас были до того, когда возник вопрос.

Маленькое, но очень уютное предприятие Ирис Плаксы и её отмороженных бандиток. Нам с Хаттори не нужно было знать в подробностях, как готовится синтетическое Снадобье, достаточно лишь было знать то, что его готовят неподалеку от центров сбыта, а значит, у него есть срок годности. Вывод? Новые партии, как мы уже успели убедиться, будут созданы здесь, в Японии. Что делать? Опять же, воспользоваться старым опытом. Мы, благодаря провальной операции Соцуюки, знаем, где будут производить Снадобье, а благодаря сработавшему в свое время плану Котару Коджимы и его товарищей, в свое время чрезвычайно эффективно разрушивших всю банду сукебан, знаем, что нужно сделать.

Вмешаться в процесс. Превратить волшебную пилюлю, превращающую человека в «надевшего черное», в медленный, но гарантированно убивающий яд. За авторством Хаттори Ивао, человека многих талантов и знаний.

Страну должна была захлестнуть волна смертей молодых и глупых японцев, польстившихся на дармовую силу. Ужасных смертей, болезненных и чудовищных, которые станут настоящей трагедией как для страны, так и для всех «надевших черное» в целом. Снадобье станет символом смерти. Ужасом, который надолго отвратит людей от судьбы уличного бойца.

Эта жертва спасёт страну, позволит быстро и эффективно выхолостить весь этот глобальный преступный замысел. Конечно, она отпугнет человечество от стези «надевших черное», возможно даже Снадобье запретят на законодательном уровне, лишат этих людей притока свежей крови, в которой они постоянно нуждаются, но… нам-то какое дело?

Для меня люди всегда стояли на первом месте. Не практики, не колдуны, не боги и не демоны, не весь этот мусор, жадно липнущий к человечеству и смеющий смотреть на него сверху вниз. Простые смертные, борющиеся за место под солнцем. У Хаттори же можно было даже и не спрашивать. Практики Ки для него, «сломанного», не имели ни малейшего значения по сравнению с благополучием страны.

И вот, в момент, когда Спящий Лис должен планировать нашу будущую операцию, изобретать способ, каким мы сможем отравить состав Снадобья во всех подпольных лабораториях, он берет и исчезает. Я, мягко говоря, не в восторге. Никак не могу похвастаться собственной открытостью перед поднятым со смертного одра детективом, сам многое что делаю втайне от него, но вот так исчезать…? Нехарактерно для этого человека.

Сопящий китайский медведь, лапой раскрывший дверь, был не менее неуместен.

- Есть претензии по качеству бамбука? – мрачно спросил я этого мутного зверя.

Тот, лишь хрюкнув, прошел внутрь комнаты, а затем, высунув морду в открытую дверь, поманил кого-то лапой. Этот кто-то зашел.

- Добрый день, Кирью Акира-сан, - вежливо поздоровался совсем непримечательный японец средних лет, одетый в весьма казуальный костюм клерка низшего звена, - Могу ли я надеяться, что вы уделите мне немного вашего времени?

- Учитывая, где происходит наша встреча…, - я чуть дёрнул головой, указывая на бездыханное тело Соцуюки Шина, лежащее на койке, — Это единственный разумный вариант развития событий.

- Чрезвычайно рад, что слухи о вашем благоразумии не лгут, - чуть поклонился этот человек, - Благодаря мне и моим товарищам, господин Соцуюки сейчас занимает свое положение среди живых, но могу вас уверить, наш разговор пойдет совершенно не об этом.

- А о чем же?

- О некоем эксклюзивном… умении, обладателем которого вы стали. Чем и привлекли наше внимание, - человек коротко, но очень плавно поклонился, - Пожалуйста, зовите меня Баки.

Так началась моя встреча с одним из представителей шиноби, элиты Темного мира.

Если верить этому человеку, а иного и не предполагалось в виду обстоятельств, шиноби, русские скрытники, индийские душители, многоликие Европы и прочее, прочее, прочее, были очень небольшой группой… школ или кланов, тут уж как рассудить, превращающий темное подбрюшье человеческой цивилизации в именно Темный мир. Ранее, несколько веков назад, они были в своей массе наемными шпионами и иногда убийцами, работая за золото и покровительство.

Но времена изменились. Темный мир, выделившись, потребовал их службы и надзора. Не сам по себе, конечно же, просто это была роль, в которой их бы стали терпеть. Очень узкая, но ответственная и удобная. Причем незаметная, позволяющая забыть о существовании людей-невидимок.

- Здесь есть определенный конфликт интересов, Кирью-сан, - мягко повествовал Баки, - Видите ли, господин Хаттори Ивао назвал вас своим преемником, а он, несмотря на свое состояние, всё-таки из семьи, которая была среди нас… долго. И заслужила определенное уважение. Признание даже. Поэтому я прибыл от лица Темного мира, чтобы обсудить ту уникальную позицию, в которой вы оказались.

- Такую же уникальную, как и у самого Хаттори? – поднял бровь я.

- Именно, - спокойно кивнул Баки, - С небольшим нюансом. Никакие иные привилегии, знания и навыки вам переданы не будут, а с вашей смертью мы, не буду уточнять, кто именно, перестанем выделять семью Кирью среди семей других людей. При всем уважении, ваша фамилия стара и уважаема, но не имеет к нам никакого отношения.

- И всё? – поднял я бровь.

- Отнюдь, Кирью-сан, - еле заметно улыбнулся шиноби, — Это было лишь начало.

Мне описали ситуацию в целом, а теперь выдвигали условия. Никого не учить. Не оставлять свидетелей. Не практиковать для заработка денег. Не создавать «громких» инцидентов…

- И самое главное – не пытаться узнать о нас больше, - закончил Баки, - Кирью-сан, думаю, мне не нужно объяснять необходимость всех этих требований?

- Они вполне разумны, - кивнул я, а затем, указав на тело генерала, спросил, - Вы, как я понимаю, довольно хорошо информированы о происходящем.

- Да, - коротко кивнул Баки, - Хаттори-сан, в виду наших с ним уникальных отношений, а также понимая необходимые специфики и нюансы на более глубоком уровне, счел нужным поделиться с нами своими соображениями.

А заодно, вполне может быть, я сейчас смотрю на страховку нашего уже-не-киборга, которую он припас на случай, если я его убью. Или если он умрет. Вполне может быть.

- Так может, вы…

Кто лучше шиноби, невидимых людей, справится с отравой, которую нужно доставить в два десятка мест по всей стране? Незаметно?

- Категорическое «нет», Кирью-сан, - вздохнул Баки, - в целом, осознавая последствия грозящего нам всем будущего, подобный заказ мы бы взяли и бесплатно, но, как я вам уже и сказал – принципы и границы. Они очень четко очерчены на уровне, который вам лучше даже не представлять. Мы, живущие в тени, никак не можем быть связаны с массовыми смертями. Ни на каком уровне.

- Я к живущим в тени отношусь? – тут же задал я уточняющий вопрос.

- Нет-нет! – мой собеседник впервые проявил какие-то эмоции, демонстрируя раскрытые ладони, - Я уже описал вам условия, которые вам нужно будет соблюсти, чтобы не вызвать к себе претензий. Считайте себя кем-то… вроде почетного гостя. Дань уважения последнему представителю семьи Хаттори.

- И на этом все?

- Да, Кирью-сан, на этом всё.

- Тогда последний вопрос, Баки-сан. Почему вы пришли именно сейчас? Почему не раньше?

- На этот вопрос легко ответить. С вашего позволения… чтобы говорить с человеком, нужно сначала убедиться, что он готов воспринять слова со всей серьезностью. Потому что, если он не готов… Думаю, вы поймете. Люди, не раз проливавшие чужую кровь, знают… насколько надежно её пролить. Это позволяет не оглядываться.

- Ну что же, спасибо за честный ответ, Баки-сан.

- С вами было приятно поговорить, Кирью-сан, - слегка поклонился мне этот человек… а затем исчез. Просто, без малейших следов, даже несмотря на то, что я уже кое-как мог отследить подобные «исчезновения».

Очень интересный разговор. Он снимал некоторые из моих незаданных вопросов, но порождал новые. Кто контролирует невидимок? Как? Кто мог им всем поставить условия так, что они их все приняли? Шиноби, Старые рода… в этом мире множество мелких анклавов пользователей странных сил. И они все не высовываются. Добавить к этому ряд чересчур продвинутых технологий? Картина приобретает очень мрачные тона, в которые идеально вписывается готовящийся глобальный эксперимент с клонированием.

Почему? Потому что подобное дело должно быть очень… очень громким, а у нас обыватель совершенно не в курсе, какие тучи ходят на горизонте. Если представить правительство каждой страны как небольшой клан… скажем, пользователей власти, то тот, у кого хватает возможностей контролировать шиноби, может контролировать и их. И Старые рода. И ками знает, что еще.

Нужно ли мне в это соваться? Нет, но присмотреться к своему ученику, главе Старого рода, стоит. Возможно, я найду еще больше ответов, не привлекая чьего-либо внимания, прямо как в случае с людьми, носящими значки в виде перевернутой куриной лапки, о которых меня как-то раз предостерегал Хаттори.

Ученики были моей следующей остановкой на сегодня.

С Джакобо де Суньига дело иметь было… сложно. Когда гордый сын знатной семьи затравлен и находится в отчаянии, он скалится на любого, кто подходит слишком близко, с какими бы целями к нему не подошли. Это вызывает определенные трудности, из-за которых я смотрю на Джакобо почти также, как и на тело Соцуюки Шина.

Правда, еще и бью.

- Ты не знаешь язык.

Удар.

- Не владеешь какой-либо профессией.

Удар.

- Не можешь сосредоточиться на простейшей медитации.

Уже не просто удар, а пинок в бедро, отшвыривающий пытающегося выстроить грамотную атаку парня. Следом идёт коварный, замаскированный отмашкой, очень короткий апперкот, вынуждающий испанца потеряться.

- Я делаю единственный вывод. Ты не заинтересован жить, Джакобо де Суньига. Мне проще бросить тебе вызов, разрубить твоё тело, а затем заказать еще одного человека, вдобавок к твоим сестрам.

Добивающий удар сверху вниз в челюсть.

- Ненавижу…, - хрипит молодой осел, пытаясь собрать себя с пола.

- А я, думаешь, всю жизнь мечтал о таком счастье как ты и твои застенчивые сестры? – интересуюсь я спокойно, отходя в другой угол зала и скрещивая руки на груди, - Я уважаю твое желание сделать всё самому, самостоятельно достать род из той бездны, куда тот уже упал, но если ты думаешь, что можешь пытаться за счет моего времени – то просто скажи это вслух. Либо смирись, прими деньги и продукты, а затем тренируйся, не думая о завтрашнем дне. Смирись не передо мной, ты мне не нужен. Перед собой.

- Да пошёл ты!! – человек снова закусил удила.

- Ты так и не понял, - вздыхаю я, - Я трачу на тебя время теперь лишь потому, что считаю, что твои сестры не заслуживают той участи, которая на них обрушится с твоей смертью. Они не будут учиться у человека, который будет причастен к смерти их брата и рода. Ты смотришь на мои предложения как на подачки, а я вижу в них лишь способ сэкономить время вам и себе.

- Ты так и не понял?! – шипит де Суньига в ответ, - Как только мы выучимся, нас разберут! Как товар! Мы больше не увидимся!

- И что? – интересуюсь я, - Зато вы все трое будете живы. У вас будет надежда. А пока всё, что ты делаешь, на мой взгляд – это просто пытаешься сдохнуть, как и остальные де Суньига. С «честью». Правда, обманув всех, кому давал своё слово. Твои сестры боятся тебя больше, чем любых других людей в этом мире. Догадываешься, почему?

Для большей «чести», Джакобо де Суньига на полном серьезе может лишить девушек жизни, чтобы их судьба не могла опозорить род. Поэтому да, Анхелина и Имелда боятся своего брата, но и любят его. Очень полезно иметь такую живую младшую сестру, как у меня. Не только сообщает важные сведения, но и уводит испанок в город, чтобы брат мог спокойно заниматься своими делами. Например: решить вопрос с глупым молодым испанцем.

К сожалению, вопрос будет решен не в интересах рода Суньига.

- Я брошу тебе вызов, - находит «выход» из ситуации молодой дурак, - Здесь и сейчас. А затем либо заставлю делать так, как мне надо, либо сдохну! Мечей тут нет, японец! Наши шансы будут равны!

Ну вот, какая гениальная идея.

- Что же, давай, - киваю я, - Хотя насчет шансов я бы поспорил…

Здесь нет ничего и никого. Слуга рода отсутствует, пытаясь заработать денег, сестры с Эной на шоппинге, так что дом целиком в нашем распоряжении.

Бой длится почти десять минут. Это в моих планах, Джакобо мне нужен крепко избитым, как минимум внешне. Из-за этого приходится пропускать некоторые его удары, но теперь я пользуюсь защитой Ки. Удары слишком слабого главы рода попросту не проходят. Парень понимает, что происходит, понимает, что теперь он обречен, пытается импровизировать, но ожидаемо не преуспевает, вновь оказываясь на полу. Мой удар гасит его сознание.

Дальше… я сажусь рядом с ним, сосредотачиваясь. Взывая к заемной силе, ожидавшей своего часа. Заемной? Нет. Похищенной, вырванной из умирающего тела уйгура. Последнему «заряду», искушавшему меня долгое время.

Я не хотел его тратить, ни сейчас, ни вообще. Держал этот последний приз на всякий случай, на черный день. Видимо, он сейчас и настает. Испанцы слишком удобны Старым родам, они нейтральный и подконтрольный элемент. Если я их лишусь, кому-то там, в неведомой дали, могут прийти в голову ненужные и опасные идеи насчет меня или моей семьи. Придётся использовать этот младший козырь.

Пусть и таким нетривиальным способом.

Магия, давно знакомая, хоть и редко используемая, прихотливо ложится на сознание и душу Джакобо де Суиньги, меняя его до неузнаваемости внутри, но оставляя прежним снаружи. Диктовать человеческому сознанию невероятно сложно, но вот вмешаться в его работу, подправляя приоритеты, подсказывая, предлагая новые векторы развития? Это другое.

А сознание молодого воина, его жизнь, душа, разум и всё остальное, всё это очень сильно нуждалось в совете. В надежде. В луче света посреди царства тьмы.

Тот, что создал я, был очень ярок.

Он затмил всё.

Глава 6. Лукавство ближних

В семье Кирью не умеют лукавить. Любят? Безусловно, прямо как голодная собака мясо, хоть подобное высказывание касается не всех подряд, а лишь половины семьи, но только если вопрос касается любви. Насчет неумения, оно… врожденное.

Первой ко мне подкатила родная мать, вся такая нежная, улыбающаяся и невинно хлопающая глазами.

- Кира-чан…, - чуть ли не с придыханием выдала родительница, - К-как вы там живете, м? Ну, втроем, с Эной? Она же не доставляет вам беспокойства?

- Ока-сан, Эна жива, - сделав вид, что не понимаю, к чему всё ведет, указал на непреложный факт я.

- Ну конечно она жива! – талантливо сделала вид, что не поняла намека мать.

- Живая Эна не может не причинять беспокойства, - сообщил я всем известную вещь.

- Как не больно это слышать маме, но ты прав…, - покивав печально, Ацуко прервала свой подкат и куда-то ушла, оставив меня за столом на кухне.

Следующим был отец. Харуо был еще не менее хитер, чем его жена, но отличался стратегическим подходом в запланированных операциях, поэтому, сев за стол и крадя у меня снедь с тарелки, родитель лишь задал несколько бессвязных вопросов из серии «ну как вы там?». На ответный вопрос, почему бы ему не прогуляться и самому не посмотреть, стушевался, пробубнив, что мне целиком и полностью доверяет. Затем ретировался, породив у меня ряд сомнений на тему «а почему он не зашел в гости раньше?».

Ответ на это нашелся вечером, когда за стол согнали всех, включая хмурого насупленного Такао. Отец, встав из-за стола, вышел на небольшой пятачок свободного места на кухне, а затем упал на колени в позу догэдза.

- Семья, меня уволили! – сдавленно прокряхтел он в пол, - Я очень виноват перед вами!

- Ерунда, - отозвался я, прожевав кусочек парной рыбы, - Один звонок, пара дней и вы, ото-сан, будете работать на схожей должности. Как только доедим, я разберусь.

Глаза матери тут же стали неиллюзорно тревожными, а отец загадочно хрюкнул в пол. Эна бессовестно заржала.

- Нет, мне уже сделали предложение! – справившись с собой, подскочил на месте Харуо, - Только…

- Оно заграницей! – выпалила мать, опасливо покосившись на меня.

Да что там опасливо, в панике.

- То есть вы хотите бросить нас всех здесь, - очень мрачно буркнул Такао, не отрывая взгляд от тарелки.

Родители синхронно побледнели.

- Ну, это же временно…, - проблеял отец, решивший, что повторно обнюхать пол будет тактически выгодно.

- Да-да, мы вернемся! – Ацуко изо всех сил хлопала ресницами, - Через год!

Суду, то есть мне и Эне, всё было кристально ясно. Дети через считанные дни переходят кто на третий курс, а кто в старшую школу, младшая живёт у старшего брата с женой (у которого есть огромный дом!), то есть, фактически, весь вопрос стоит в почти шестнадцатилетнем самостоятельном парне, которого Акира безусловно приютит. Если что. Заслужили ли двое прекрасных японцев небольшой отпуск после утомительного воспитания троих детей? Безусловно заслужили. Как замаскировать – не вопрос, а вот как преподнести…

- Хватит! – мой младший брат двумя кулаками стукнул по столу, вскакивая, - Я думал, мы семья! Что с вами не так?!!

- Что, прости? – перевел я на него взгляд.

- Что?! – Такао, наверное, впервые в жизни был в серьезном гневе, - Сначала ты, старший брат! Бросаешь нас, даже не дожидаясь собственного совершеннолетия! Школьником! Потом Эна уходит к тебе жить, как будто, так и надо! Теперь родители говорят, что собираются уехать веселиться, и не на месяц, как раньше, а ками знают на сколько! И ты спрашиваешь «что»?!

Воцарилась тишина. Нервная, пронзительная, тяжелая. Прервана она оказалась самым неожиданным способом.

- А что мы? – голос моей младшей сестры прозвучал неожиданно тяжело и холодно, - Должны были все ожидать, пока ты изволишь выйти из комнаты, бака-аники? И уйдешь первым? Тормоз!!

Вскочив из-за стола, Эна засветила брату пинком по ноге, а затем, еще раз выкрикнув «бака!», умчалась в свою комнату. На родителях лица не было. Мана сидела тихо, не отсвечивая. Побледневший брат стоял, нервно сжимая кулаки.

- Ну и в чем она была не права? – спросил я как можно мягче, - Подумай сам – ты злишься лишь на то, что решения принимаются без твоего непосредственного участия. Но насчет тебя ли?

- А кого?! – взбешенный брат набычился, - Хочешь сказать, это не меня бросают?! Родители всю жизнь только и думают о том, как бы уехать и повеселиться! Сестре плевать, где и с кем беситься! Она и нашу общую компанию бросила ради своих хотелок! А теперь ты хочешь сказать, что бросают не меня?!

Дальше случилось нечто, что удивило даже меня. Маленькая хрупкая Ацуко, давно ставшая самым мелким членом нашей семьи, подскочила к сыну, врезав ему пощечину. Тот онемело уставился на мать, а та, срывая голос и глотая слезы, громко поинтересовалась насчет того, а каково им с отцом было наблюдать, как сын ходит по бабам или возвращается домой избитым? Как он отсиживается в комнате, либо шляется невесть где, а они, пусть и не самые лучшие родители на свете, доверяют ему жить своей жизнью?! И тот с удовольствием живет, используя всех остальных по остаточному принципу! А теперь, когда они с мужем, наконец-то, решили доверить детям чуть-чуть больше…, когда пришло время доказать собственную самостоятельность, малыш Такао внезапно стал таким хрупким и ранимым! А о других он хоть немного подумал?!

Слезы и побег женщины номер два. Харуо, бросив на сына печальный взгляд, спешит за женой. Мы остаемся вдвоем. Такао ошарашен, растерян, зол… даже потерян.

- То есть, ты думал, что прекратишь быть ребенком, когда получишь образование и выйдешь на работу? – склонил голову набок я, рассматривая его, - А до этого момента тебе будут все должны? Что любовь к тебе, брат, должна быть превыше любых желаний и целей в жизни? Просто потому, что тебе так удобно?

- Я… не это имел в виду, - находит в себе силы выдавить из себя Такао, опустив голову.

Подхожу к нему, кладу руку на плечо.

- Тебя давно уже никто не ограничивает, младший брат. Так и ты не ограничивай тех, кого любишь. Принимай их выбор, как должен принять самостоятельный мужчина, а не ребенок. Что ты повзрослел – мы все давно уже видим и знаем. Но, похоже, что не полностью…

Красивая, но безобразная, по сути, сцена. Можно сколько угодно обелять супружескую пару Кирью, но факт, что они решили свалить куда подальше и отдохнуть подольше (хотя и уставать было не от чего, кроме страны и быта) – оспорить сложно. Тем не менее, упрекнуть их в подобном уже нельзя. Десятки тысяч школьников из сельской местности спокойно живут в городских общежитиях и ходят учиться. Они не защищены дружелюбной атмосферой Аракавы, проживают отнюдь не в частном доме, уж точно не круглые отличники и, при всем этом, абсолютное большинство не в силах себя защитить.

В отличие от нас. В нашей семье самыми беззащитными являются как раз отец с матерью.

- Я пойду… к сестре, - Такао выглядит довольно жалким.

- Правильный выбор, отото.

Надеюсь, что один из первых, но при этом и важный, и сильный. Такао не может не понимать, что сестра, уже успевшая себя накрутить, выльет ему на голову правду такой, какая она есть, причем приукрасив в меру своего понимания. Пройдется по самолюбию и гордости парня подкованными башмаками, а затем добьет какой-нибудь гадостью. Но, тем не менее, он идёт. Он Кирью.

И мы идем, правда вдвоем. Домой.

- Это не опасно – отпускать их? – спрашивает серьезно Мана.

- Не тот уровень, - отвечаю я, - Аракава хорошо распугивает хулиганов и прочую мелочь, но если кто-то посерьезнее заинтересуется моей семьей, то легко достанут их здесь или на Гавайях. Без разницы.

- Но здесь будет проще…

- Было бы, только теперь я практически никому не нужен.

От некоторых возможных неприятностей меня прикрывает Специальный Комитет, все остальные мелкие проблемы закрыты, остаются только Старые рода, которым сейчас категорически не до меня. И даже не до Японии.

- Мы действительно можем расслабиться и жить… как обычные люди? – в голосе жены, ждущей, пока я открою двери нашего дома, промелькнуло удивление.

- Вы – да, - сказал я, пропуская девушку мимо себя, - А вот мне предстоит работа…

Затишьем перед бурей стоит воспользоваться, чтобы самому перейти в «атаку». Необходимо проверить, как идут дела в «Нексу», убедиться, что на мои доходы никто не покушаются, а отчисления идут справедливо. Нужно выйти на контакт со Специальным Комитетом. Протекторат Хаттори и мой компромат – штуки хорошие, но отнюдь не надежные, особенно если (и когда) детектив умрёт. В общем, явно настала пора задуматься о своем положении в обществе и мире.

А заодно искать пути эвакуации семьи, если Хаттори так и не объявится.

…и это не считая того, чем я уже занимаюсь, какие дела веду и какие планы реализую.

Но посмотреть с женой телевизор время есть. Не просто так, конечно, Ману всего лишь интересует, что чувствует обычная супружеская пара, в обнимку смотрящая глупости на экране. Нужно сказать, что и у меня такой интерес присутствует, ведь не всё же можно понять из наблюдений? Люди обладают универсальным талантом тратить время своей скоротечной жизни зря, постоянно услаждая собственный мозг безделием и мелочными развлечениями. Может быть, потому что они догадываются, что ничего не успеют?

Как оказалось, эта теория имеет все шансы на существование. Через десять минут наблюдения за происходящим на широком экране недавно купленного телевизора, я поймал себя на том, что впал в легкую медитацию, экспериментируя с течением Ки внутри собственного тела. Пригревшаяся сбоку жена попросту заснула, лишь чуть заметно дёргая щекой на раздражающие вопли ведущего очередного шоу.

Что же, видимо, это не для нас.

На следующий день я, после школы пришёл в резиденцию семьи Суньига. С собой у меня были сумки с продуктами, определенная сумма наличности и неожиданно хорошее настроение. Мы, наконец-то, займемся тем, ради чего испанцы приехали в Японию.

Джакобо, несущий на своем теле многочисленные следы побоев, был теперь куда более спокойным и вежливым молодым человеком, который сходу приложил немало усилий, чтобы сломать лед как между ним и сестрами, так и между всеми четырьмя обитателями дома и их новым учителем. Объясняясь на английском, я довел до девушек ту же информацию, которую ранее пытался вбить в их старшего родственника, и те, подумав какое-то время, согласились с новостью о том, что бояться меня контрпродуктивно. Тут уже прослеживалось определенное влияние Эны.

- Расскажите мне причины, по которым так плохо сражаетесь, - попросил я девушек, перекидывая мяч на их поле.

Как выяснилось, существует один закрытый клуб для девушек и женщин Старых родов, называющийся «Коллегиа Прагматика». Он объединяет, можно сказать, их большую часть в одну большую и довольно дружную семью, позволяя каждой «надевшей черное» аристократке постоянно иметь себе противниц для боя. Противниц нужного уровня и умений. И, разумеется, из клуба можно легко вылететь, став чрезмерно сильной. Низкие же боевые способности компенсируются тем, что слабым бойцам нужно куда реже проводить схватки, а то, что их прогресс при этом совершенно ничтожен – никого не волнует.

В отличие от «яркоглазых», рождающих новых членов рода, от обычных женщин Старшие рода многого не ожидают, потому что это «многое» должно быть завязано на искреннем желании посвятить свою жизнь самосовершенствованию, и при этом сопряжено с огромными рисками. Разница между мужчиной и большинством женщин такова, что первые могут убить последних одним-двумя ударами. Так что…

Девушки были такими же, каким был и сам Джакобо, отброшенными картами, неожиданно ставшими козырями. Здесь и лежала у нас с ними загвоздка: без нормальной выработки Ки их невозможно было учить, а получить её они могли, лишь став относительно приличными бойцами.

- Мы согласны! – выпалила младшая, мельком взглянув на старшую, - Я не хочу идти в подстилки к другому роду! Они уничтожат нас! Наши души!

- Будут вытирать о нас ноги, пока мы живы, - мрачно кивнула Имелда, - Если вы сможете нам помочь, сделать хотя бы такими же, как ваша сестра…

- Сделаю, - кивнул я, - Причем быстро, очень быстро.

- Джакобо может быть против…, - старшая испуганно посмотрела на дверь, как будто бы боясь, что брат их подслушивает.

- Мы с ним нашли общий язык, - солгал я, - Он принял меня как полноценного учителя вашей семьи. Можете у него спросить сами.

- …точно?

- Сейчас спросим.

Внешняя, социальная, часть биоробота по имени Джакобо де Суньига претерпела крайне мало изменений, которые полностью укладывались в канву «до меня донесли истину кулаками, и я готов бороться за жизнь». Внутренняя бы согласилась со всем, что я ей предложу, но это теперь был только наш с этим человеком секрет. Написав расписание тренировок всем присутствующим, я, удостоившись подозрительного взгляда от слуги, вышел из дому.

Чтобы меня тут же догнали. Имелда.

- Мистер Кирью…, - девушка почти панически оглядывалась назад, - А можем мы с сестрой, как к своему учителю, попросить у вас покровительства? Видите ли, мы боимся брата, он, в последнее время, весьма…

- Можете, - спокойно кивнул я, - Мой мобильный у вас есть. Если что-то случится, то сразу звоните. Помощь прибудет через несколько минут. Этот район города под нашей защитой.

Джакобо теперь скорее отгрызет себе руки, чем тронет сестер.

Сам подчиненный мне человек уже приступил к основному упражнению, попытками отследить движение Ки в медном стержне. Его же сестрам, после короткого периода физических тренировок, придётся выйти на улицы Токио, принимая вызовы других бойцов. Следить, чтобы это были полные слабаки, я не собираюсь, о чем их заранее предупредил.

Придя домой, я обнаружил там гостей, целую супружескую пару, пребывающую в тоске, томлении и печали. Родители, не решившись соваться к распекающей брата сестре, подумали, что будет неплохо навестить меня и узнать, так сказать, прогнозы.

- За каким демоном вы вдруг решили отправиться жить в другую страну, бросая своих трех детей, м? – задал я им напрашивающийся на язык вопрос. Разумеется, дождавшись, как приличный хозяин, когда Мана раздаст гостям чай.

- Этому есть несколько причин, - неожиданно серьезно ответил отец, - Во-первых, я обещал когда-то твоей матери, что мы попробуем пожить за рубежом. После того, как вы вырастите. Во-вторых…

Тут он замялся, но слово взяла мать. Фыркнув, она пояснила, что отец был на важной должности, под корпоративными контрактами, для его начальства все счета Харуо Кирью имели полную прозрачность. И когда увидели два движения средств, одно почти на двести миллионов йен расхода, а второе на двадцать четыре миллиона прихода (это мне первый крупный транш от «Нексу» пришёл), то… вопросов к отцу не появилось, однако, подобное финансовое поведение сочли неприемлемым.

- Проще говоря, видя такие движения, твою лояльность сочли ненадежной, так что ли? – попробовал понять я.

- Естественно, - Харуо развел руками, - Я же переговорщик. Никто не доверит мне многомиллионные сделки, если компания перестала быть моим основным источником дохода. Репутация и выслуга лет являются аргументами, но, сын…

Не в таком случае. Понятно. В принципе, ничего необъяснимого, да и пассивный доход, идущий с вложений, акций и «Нексу» покрывает потребности семьи, да и аргументы вполне, весомые, но…

- Кира-чан, - вступила в разговор необычайно серьезная мать, - Давай не будем притворяться. Мы с Харуо – паршивые родители! Эну и Такао воспитывал ты! Теперь, когда ты ушел из дома и живешь сам, мы как будто бы зависли в каком-то пузыре. Каждый день повторяет предыдущий, Эна с Такао становятся… обычными детьми. Да, они ходят к дедушке, мы все бегаем по утрам, смеемся, шутим, но это уже не то.

- Мы хотим, чтобы они двигались дальше, как и ты, - сказал отец, - Не теряли время зря. Сам посуди, следующие три года старшей школы? Как они их проведут, если всё останется так, как есть? Скучно и тихо. Они же знают программу, сын. Они просто закиснут.

В кои-то веки мои родители были правы. Выводы, сделанные ими, были удивительно глубоки и точны. Действительно, весь кризис у Такао образовался из-за того, что он нашел для себя комфортную нишу, попытавшись в ней закуклиться, а ему не дали. Только…

- А теперь я хочу услышать реальную причину, горе-родители…, - проворчал я, нахмурившись для порядка.

Вон как глаза забегали сразу.

- Т-ты о чем…

- Ока-сан…

- Сынок, мы…

- Ото-сан…

Самая капелька, самая крошка «жажды смерт» и слегка подсвеченные красным глаза – и вот, я становлюсь обладателем желаемого.

- То-то вы слишком уверенно все излагали…, - продолжал я ворчать на родителей, не знающих куда девать глаза, - …репетировали. Долго репетировали. Почти получилось, что уж там.

- Кира-чан…

- Я бы даже сказал, что мне стыдно за вас, но не скажу. В целом, ото-сан, ока-сан, вы правы. Без вас у младших будет больше стимулов и самостоятельности. В целом. Но вот в частностях…

Японцы обожают путешествовать, здесь мои родители далеко не исключение. Только вот предпочитает эта островная нация заниматься туризмом спокойно и с комфортом, особенно обеспеченные люди, особо не считающие деньги. Таких более чем устроит супружеская пара гидов, сопровождающая всю группу на специальных турах. Более чем. И платить они будут более чем.

Давняя, гадкая, тщательно скрываемая мечта этой парочки. Эх…

///

Аракава. Мирная, домашняя, вечерняя Аракава. Давным-давно до смерти надоевшая, унылая и безопасная.

- Дорогой, ты заметил, как Мана изменилась и похорошела в последнее время?

- Милая, я всегда смотрю только на одну женщину!

- То есть, мне забыть, как ты лапал свою родную дочь за задницу?

- Ну милая…!!

- Хм!

Некоторое время чета Кирью шла молча. Домой им особенно не хотелось, родительская мудрость подсказывала, что там шёл процесс вкручивания гаек от младшей дочери старшему брату, и мешать этому делу совсем не стоило. То, что Такао никак не воспримет от старших, он услышит от младшей, просто потому что в таком случае очевидность этого сказанного будет бить ему прямо в эго. Беспощадно.

- Я хочу покачаться на качелях!

- Да, милая…

Харуо Кирью никогда в своей жизни не смотрел ни на кого другого, кроме как на любимую жену. Ему это было просто не нужно. Саму мысль о близости с кем-либо, кроме Ацуко, он считал неестественной. У такого светлого и взаимного чувства, правда, была и темная сторона. Они, вдвоем с женой, плоховато воспринимали чувства даже собственных детей. Не потому, что не хотели, а просто… не умели.

Акира ушёл жить своей жизнью, и в семье быстро назрели проблемы. Дети перестали спешить домой, Эна и Такао начали отдаляться от Ацуко и Харуо с неприятно высокой скоростью. Баланс готовился обрушиться в пропасть. Первая же чугунная подсказка, в виде удравшей к Акире Эны, оказалась последним камешком, подломившим ноги верблюда. Чета Кирью потеряла малейшую веру в собственные силы и… нужность.

- Как думаешь, они будут по нам скучать? – качаться просто так в парке Ацуко не хотелось, и она решила поговорить со своим качателем.

- Будут, но недолго, - Харуо был задумчив и малоразговорчив, - Таки найдет себе работу, а Эна, ну…

- Это Эна…, - кивнула самой себе миниатюрная многодетная мать, - Она не умеет унывать.

- К тому же, мы не насовсем, - говорил муж, продолжая качать свою жену как маленькую девочку, - Поработаем, посмотрим мир, деньжата, опять же. Если не будут справляться, то вернемся. Или… знаешь, что, милая? Пусть они здесь заканчивают учебу, а потом…

- А потом! – глаза Ацуко загорелись, - Мы же их сможем перевезти! Позовем! Ну ладно, парни останутся, но Эна-то обязательно захочет увидеть мир! Может, станет нашей преемницей?!

- Это мысль! – весело откликнулся супруг, - Давай её обдумаем получше! К тому же, мы еще не выбрали, где поселиться!

На самом деле, они не выбирали еще ничего. Предложение, которое получил Харуо от одного из своих старых знакомых, было совсем свежим, но решение по нему приняли сразу же. С такими вещами не шутят!

Харуо шёл по дороге домой, придерживал руку жены, взявшей его под локоть, и чуть грустно улыбался. Нехорошо обманывать самых родных тебе людей, но иногда приходится. Как сейчас.

Хотя… не то, чтобы это было можно назвать обманом…

«Отец, у меня к тебе серьезный разговор», - с такими словами к нему подошёл старший сын пару месяцев назад, - «Мы должны с тобой кое-что обсудить. Возможно, нам всем придётся уехать из этой страны. Возможно, в большой спешке. Нужно предпринять кое-какие подготовительные шаги. Давай посоветуемся, как это лучше будет организовать?»

Глава 7. Пересмешники

Переход на третий, последний курс старшей школы Аракава-коу-коу гакко мне ничем не запомнился. Конец марта, начало апреля, всё это время погрязло в делах и бдении за компьютером. Хлопот добавил и спешный отъезд родителей, случившийся несмотря даже на то, что они, по сути, оставили шестнадцатилетнего парня, то есть Такао, жить одного в своем доме. Эна наотрез отказалась «толкаться жопами» с братом, да еще и утрясать с ним разные стыдные вещи, когда тот неминуемо захочет привести себе «какую-нибудь бабу», поэтому осталась на моем попечении.

Так и договорились, тем более что у среднего сына семьи Кирью открывалась новая страница жизни – он перешел в мою школу, став старшеклассником.

- А он ничего, - с нотками одобрения кивает Рио, глядя, как Такао, постриженный и в униформе школы, заходит на территорию учебного заведения, - Напоминает помесь тебя и меня, только приличную и добрую.

- Он пакет взял? – интересуюсь я просто для того, чтобы что-то сказать.

- Отказался, - ухмыляется друг, - Сэкономил мне пару йен.

- Его проблемы, - мой вердикт скор и неминуем, - Впрочем, в средней школе было также.

- Ты не боишься, что Эна за год разнесет эту среднюю школу? – вопрос Коджима задал почти серьезным тоном.

- Обязательно разнесет, - указываю я на еще одного первокурсника, робко поглядывающего по сторонам, - Это Хидэо Мидзутани, парень Эны. Она без него злой станет.

- А он, гм, в курсе? – «грязный блондин» озадачен, - Своего высокого звания?

- Без разницы, - качаю головой я, - Не интересовался такими мелочами.

- А вот мне интересно! – на лицо Рио надвигается осознание какой-то своей цели, - Так, я пошёл. Этому парню определенно нужен друг! Соратник! Товарищ! Советчик!

Смотрю в спину целеустремленно уходящему Коджиме и ловлю внутри слабую искру сочувствия по отношению к самому обычному школьнику, увлекающемуся рисованием. Его жизнь, после того как он попался на глаза моей сестре, больше никогда не станет прежней. Хотя прямо сейчас происходит еще один крутой поворот, потому что остро заинтересованный в том, чтобы пристроить Эну замуж, психопат с фамилией Коджима врывается в эту самую жизнь тихого школьника струей острой и токсичной субстанции.

Плохо это? Хорошо? Не моё дело.

- Кирью-кун? – ко мне подошёл наш лысый и однорукий преподаватель по истории, - Можно тебя на пару слов?

- Да, Хаташири-сенсей?

Разговор был интересный, но малоинформативный. Очень воодушевленное тем, что нас троих осталось терпеть всего лишь год, руководство школы было сильно озабочено появлением в ней еще одного Кирью, поэтому доносило через историка свою надежду, что первокурсник будет менее проблемным, чем его старший брат. За осуществление этой надежды, директор чуть ли не прямым текстом обещал закрывать глаза вообще на все наши посещения, тем более что большинство учеников дышит куда ровнее, когда не видят никого из нас.

- Довольно странно, учитывая, что мы лично школе проблемы не создавали, - поделился я своим видением ситуации с преподавателем.

- Ваши характеры уже приносят проблемы, - не стал юлить тот, - Как и достижения, внешность, да и сами фамилии. Кирью-кун, никто не любит выделяющихся из общества.

- И особенно не любят тех, кому на это мнение чхать.

- Особенно их, - согласился преподаватель.

- Мой брат куда тише меня и не такой грубый, - подумав, сообщил я учителю, - Но, если к нему полезут – он ответит.

- Умеренно? – прищурился бывший военный.

- Да, - кивнул я, - Он знает, что делать в таких ситуациях.

- Видимо, ты учил его после того, как он избил трех девушек в средней школе? – Хаташири Ода был по-прежнему недоверчив.

- Трех сукебан, которые хотели завербовать мою сестру, Хаташири-сенсей, - ровно ответил я, - А после этого, к вашему сведению, я наведался к остальной банде и избил уже их.

- Открыто в этом признаешься?

- Вы не можете не знать о том, кто и как поддерживают покой в районе Аракава. Думаю, что этот разговор теряет смысл.

- А я думаю, - неожиданно посуровевшим голосом проговорил преподаватель, - что ты, после того как буквально избил нескольких полицейских, слегка отрешился от реальности, Кирью-кун. Из-за безнаказанности?

- Это когда такое было?

- Когда ты избивал полицейских и тебя показывали по телевизору. А еще комиссара, Соцуюки Шина, если я не ошибаюсь. Я, видишь ли, служил с этим человеком…

- И? Вам не пришло в голову, что у моего поведения были основания? – развернулся я целиком к человеку, нависнув над ним.

Тот прямо встретил мой взгляд своим.

- Пришло, - спокойно кивнул Хаташири Ода, - Более того, я уверен в том, что эти основания были достаточно весомыми, раз ты до сих пор находишься не в тюрьме. Тем не менее, Кирью-кун, ты всего лишь школьник, а тот человек… был героем Японии. Я уверен в том, что его действия и решения тоже имели очень веское обоснование. Куда большее, чем могло быть у тебя.

Немного подумав, я ответил на это почти неприкрытое обвинение:

- Точки зрения, подобные этой, Хаташири-сенсей, проверяются на поле боя. В месте абсолютного беззакония, где решающим фактором служат сила и ум. Никто не ожидает от школьника, что он может выйти на это поле боя, тем более победить. Соцуюки Шин, при всем моем к нему уважении, был, в первую очередь, человеком. Просто человеком.

- Хвалишься своей силой? – даже удивился учитель истории, - Серьезно?

- Силой? – вздёрнул бровь я, - Хаташири-сенсей… любая личная сила нивелируется одним пистолетом, а у людей Соцуюки-сана была целая куча таких игрушек. Я просто был умнее его. Этого достаточно. Этого всегда достаточно.

Разговор, тяжелый и малопонятный, был уже закончен, но раз мы живем в Японии, то вам обязательно в таком случае пытаются что-то бросить в спину. Закон природы? Неумение не оставлять за собой последнее слово? Не понимаю.

- Нобунага Ода, Кирью-кун, - медленно проговорил лысый преподаватель, - Был тем еще аморальным ублюдком. Да…был, но он ярко отметился в истории нашей страны, я вам это рассказывал. Ты даже присутствовал. Желаешь себе таких же лавров? Такого же конца?

- Вы очень хорошо рассказываете, Хаташири-сенсей, но плохо слушаете, - качнул я головой, не оборачиваясь, - Я вам только что сказал, что поле боя – это место абсолютного беззакония, на котором решающим фактором служит то, что у тебя есть. Убеждениями нельзя убить человека, нельзя его воскресить. Зато именно благодаря им и выходят на это поле боя. В мире, где учитель истории, не дав себе труда разобраться, становится на сторону военного, а не своего ученика, люди создают нового Оду Нобунагу. Вы это должны знать лучше всех.

Я ушел, не оборачиваясь, но с уверенностью, что Хаташири сейчас стоит красный как рак. Еще один мастер намеков, что раз моя семья спутана с якудза и разными подозрительными бойцами, то нужно сидеть тихо и выглядеть прилично. Нельзя сказать, что подобное глупо, но если ты берешься равнять всех под одну гребенку, то должен быть готов к тому, что тебя причешут против шерсти.

Через пару занятий наша классная руководительница, Кумасита Оюки, сделала неожиданное объявление – Хаташири Ода уволился одним днем.

После школы я неожиданно обнаружил, что возвращаюсь домой в компании не только Маны, но еще и Рио с… Хидэо Мидзутани, волочащимся за блондином с видом идущего на казнь, но попутно еще и успевающего на меня посматривать с ужасом и непониманием.

- Мы к тебе в гости, - пояснил свои движения друг, - Позырить на новый дом. Ты как?

- Да нормально, - пожал я плечами, - Эна будет рада.

- Кому именно? – тут же скорчил рожу Рио.

- Слушай, я думаю, что ты буквально напрашиваешься на…

- Нет!! – замахал руками Коджима, - Клянусь – нет!!

- Тогда не провоцируй меня.

- Эй!! – нас догонял Такао, - Почему меня не подождали?!!

- Не хотели, чтобы люди знали, что ты путаешься с нашей компанией, Кирью-кун! – тут же переключился Коджима, - Ты представляешь, что будет с твоей счастливой школьной жизнью, если откроется, что вы с Акирой братья?!!

- Они очень похожи…, - задумчиво пробормотала Мана, оборачиваясь.

- И у нас одна фамилия, - добавил я.

- А еще мы отличники! – уже сообщил сам Такао, догоняя нас и удивляясь, - О! Мидзутани! Какими судьбами?!

- Мы его отдадим Эне, - похлопал по плечу вздрогнувшего и дико покосившегося на него парня Коджима, - Тогда она нас не съест!

Тут даже меня кольнуло нечто, похожее на укор совести.

- Рио, думаю, что наш напор чересчур силен для парня, - проявил я немного дипломатии, - С него хватит и Эны. Она, в отличие от нас, не пользуется совершенно надуманной дурной славой. А ты, Мидзутани-кун, расслабься. Мы обычные японские шко…

- КИРЬЮ-СААААН!!!

Чего для полного счастья именно сейчас не хватало, так это троицу молодых, но очень крепких якудза, несущихся к нам рысью от моего дома. И завывающих моё имя.

Хидэо Мидзутани при виде этого зрелища обмяк и попытался свалиться, но его вовремя подхватил Такао, который тут же крякнул, принимая на второе плечо Рио, начавшего лающе хохотать.

- Неси их домой, - велел я ему, стараясь не обращать внимания на трясущуюся от смеха Ману, - Я тут сам с ними поговорю…

Рио лишь многозначительно ухмыльнулся напоследок. Точно что-то задумал.

Так и вышло. Разобравшись с довольно тривиальной проблемой, связанной со всеми тремя компьютерами в Сенко-гуми, я пришёл домой, чтобы стать свидетелем простейшей, элементарной, но чрезвычайно действенной комбинации, воплощенной моим другом. Тем еще психом. То есть, попросту говоря, увидел Эну, с рычанием защищающую свою «собственность» в виде Хидэо Мидзутани от нападок Коджимы. Мана излучала гигаватты довольства, от чего я заподозрил, что ей стоит пойти учиться на актрису, а не в делопроизводители. Это определенно талант.

- Актерское мастерство? – удивилась моя жена, тут же глубоко задумываясь.

- Хотя бы курсы стоит посещать, - подумав, перевел я эту шутку из слишком серьезных в просто перспективные, - Почему бы и нет?

- Разве что после школы…, - протянула она.

- Эй! После школы Мана моя! – тут же отвлеклась Эна, - Нам учиться играть надо!

- Ну, значит потом, - согласно кивнула ей бывшая Шираиши.

Обойтись без демонстрации талантов было никак, но одна только барабанная партия, выданная моей младшей сестрой, народ не очень впечатлила. Музыкальных фанатов среди нас не было, но вот когда Мана, еще не слишком уверенно держащая гитару, начала подыгрывать бодро выдающей перестуки Кирью-младшей, то большинство ухватили суть музыки. Даже Хидео, встав подальше от Коджимы, слушал с удовольствием. Или, как минимум, с облегчением.

Пойти в школу на следующий день не получилось, вместо этого я попал в офис одной весьма успешной бизнес-леди, арендующей его едва ли не в центре Токио. Компания «Санрайз».

- «Нексу» сдает позиции, Мотосуба-сан, - без прелюдий обратился я к японке лет сорока, сидящей в своем роскошно обставленном кабинете, - Сдает их на пустом месте, без давления конкурентов. Как это можно понимать?

- Мне интересно, как ты это понял, Кирью-сан, - прищурилась женщина, - Объяснишь?

- Стратегия аренды мест под дата-центры, Мотосуба-сан, - пояснил я, - Мы встали в Турции так, как будто неожиданно весь мир перестал принимать японские йены. Или возненавидел «Нексу». Сделать выводы было проще простого.

- Что тут поделать? – кивнув, развела руками женщина, - Мир таков. Американцы, Кирью-сан. Они не собираются пускать нас на свой рынок цифровых технологий.

- Проще говоря, вас тормозят, пока они и Китай изобретают аналогичные системы? – нахмурился я.

- Проще говоря, идут переговоры о покупке «Нексу», - отрубила женщина, - Пока что компанию у нас хочет «отжать» один из цифровых гигантов Штатов, но они надеются сделать это за сущие йены. Мы торгуемся.

- В таком случае, я ожидаю отчислений в объеме, равном спрогнозированному проценту на двадцать лет вперед, Мотосуба-сан, - кивнул я, - Иначе я сделаю свой код общедоступным.

- Кирью-сан, вам хотели заплатить два миллиарда йен и сделать очень выгодное…

- Не интересует. Это мелочи, Мотосуба-сан, вы это прекрасно понимаете. На семью Мотосуба давят политики, как я понимаю, из-за чего предложения о продаже «Нексу» такие… маловыгодные. Скорее всего, вы окупите свои затраты и получите сверху процентов десять, не более. Эта ситуация не выгодна ни мне, ни вам, поэтому я говорю: «Нексу» проданный кому-угодно потеряет в своей актуальности чрезвычайно быстро. Проданный за пустяковую сумму.

Я был удостоен долгого внимательного взгляда, в котором нерешительность боролась с жадностью и, возможно, еще и гордостью. Женщина не хотела отдавать взрывной стартап семьи, находящийся в крутейшем взлете, но понимала, что с такими «врагами» Мотосуба не справятся, они просто известная семья экономистов, а не фигуры власти. А я понимал, что компанию пытаются выкупить за копейки именно потому, что знают, во что скоро превратится Япония. Следовательно, если я переведу «стрелки» на себя, это знатно затормозит процесс продажи. Как минимум.

- К вам придут, Кирью-сан, - мрачно заявила Мотосуба Кимико, - Очень скоро придут.

- Но уже после того, как я подготовлю все необходимое для роли камикадзе.

- Вы всерьез думаете, что хоть что-то, из того, что вы сделаете, может что-либо изменить? – наконец, не выдержала Кимико, подпустив в свой голос эмоций, - Они просто завалят нас фальшивыми исками, предприятие тут же уйдет в глубокую убыточность. Это…

- Это известная американская стратегия, я в курсе, - кивнул я, - Но на вас не просто так давят столь мощно и быстро, возможно, у них ограничены сроки. Я предлагаю затянуть их.

- Вас раздавят, Кирью-сан. Походя.

- Думаю, что нет, Мотосуба-сан. Я достаточно известная, в том числе и с вашей легкой руки, личность. В медийном пространстве страны, разумеется. А еще я несовершеннолетний, но эмансипирован, так как состою в браке. Это тоже может вызвать большой резо…

- Постойте! – женщина подняла руку, задумываясь, - Подождите здесь, Кирью-сан. Я сейчас сделаю пару звонков, мы продолжим этот разговор…

Он продолжился до вечера. Здание, в котором был офис компании «Санрайз» я покинул затемно… являясь генеральным директором корпорации «Нексу». Не владельцем, но наемным работником.

Всё гениальное просто. Мой рабочий договор с семьей Мотосуба не подразумевает роли, в которой я нахожусь, работая на «Нексу». Раньше она называлась чем-то вроде «консультанта по программному обеспечению», а теперь легко и просто сменилась на главу компании. Выплаты те же, а рабочий регламент определяю я сам. Просто и со вкусом. Всё имущество корпорации, включая цифровые и арендуемые площади, теперь подчиняется несовершеннолетнему гражданину Японии и… «надевшему черное», что является еще одним юридическим казусом, который мы используем при необходимости.

Теперь остается предупредить об этой правовой коллизии Специальный Комитет, а затем пустить новость в массы, формируя и дополняя мой образ бойца, организатора, модели, филантропа и миллионера. Масса бесполезной дряни, лишь мешавшей ранее, теперь пригодится. Жаль только, что Тануки Ойи нет с нами. Его бы помощь мне сейчас сильно пригодилась.

Риск? Разумеется присутствует, но даже меньше, чем в исходном варианте. Конечно, можно было просто продать американцам патент и радоваться деньгам, которые я бы смог преумножить с куда большей эффективностью, чем подвергая себя опасности, но это мы оставим на крайний случай. Пока «Нексу», ежедневно набирающая эффективность и популярность, похожа на курицу, несущую золотые яйца. Если уж продавать её, то по приличной цене, а не за жалкие фантики, которые хотят выплатить американцы. Подняв шум, мы можем, к тому же, увеличить количество покупателей.

Плюс последний аргумент – совсем недавно американцы провели несколько несанкционированных правительством Японии операций в Токио, из-за чего отношения между странами серьезным образом охладились. Этого те же Мотосуба не знают, но знаю я. А еще я могу…

«Кейсофт», крупнейшая американская корпорация цифровых технологий, уже почти стала альфа-китом океана бизнеса. Она всплывала могуче и сразу по нескольким фронтам, разрабатывая операционные системы и решения в безопасности, пыталась задоминировать рынок технологий если не по всем вообще, то по всем ключевым направлениям уж точно. Разумеется, что люди, связанные с этим титаном, сидели очень высоко и глядели достаточно далеко. Упустить такое перспективное и глобализирующее предприятие как «Нексу» они не могли.

Значит, нужно что? Нанести предупредительный удар. Это сложно, но отнюдь не невозможно. Отвлечь кита раной от охоты за добычей. Интересный план.

Домой я возвращался в несколько приподнятом настроении, исподволь раздумывая – а не радуются ли это японские гены неожиданному повышению социального статуса? Я, конечно, не перестал быть обычным японским школьником, но женатый японский школьник особо не звучит. Генеральный директор – уже лучше.

- В смысле директор? – не поняла меня Эна, зачем-то притащившая барабанные палочки за обеденный стол, - Это как?

- Как в школе, - улыбаясь, пояснила ей Мана, - Директор.

- В смысле босс? Начальник? Старший брат? – хлопала глазами девушка, забыв о лежащей перед ней еде, - Что, серьезно?!

- Серьезно, - подтвердил я, - Временно, но очень даже серьезно.

- Тебе что, даже визитку можно сделать?!! – реальность медленно поворачивалась к Кирью-младшей ранее невиданной стороной.

- Визитку нельзя.

- Ага!

- Эна. Визитки подают в поклоне, держа двумя руками. Я не люблю кланяться.

- Кха! – первый же кусочек пищи, победно захваченный и запиханный сестрой в рот, покидает его от незапланированного кашля.

Что ни говори, но жить втроем веселее, думаю я, глядя на побагровевшую сестру. Слишком мы с Маной серьезные.

- Братик, не умирай!! – хрипит эта комедиантка, изображая полумертвый вид, - Тебе осталось только президентом стать! А ведь тебе нет и восемнадцати! Куда ты торопишься?!

- Необходим хороший постоянный доход, - объясняю я с серьезным видом, - Мы с Маной заведем ребенка, а воспитывать его будешь ты. Отрабатывать должок. Помнишь же, что я с вами двумя возился всю жизнь?

Теперь кашляют обе. Весело. Правда, веселье прерывается звонком в дверь.

Что же, нужно идти открывать.

Как только я распахнул дверь, некто весьма компактных размеров, укутанный в серый одноразовый дождевик, тут же прошмыгнул мимо меня в дом. Почти, я успел лишь зацепить пальцами тонкий полупрозрачный полиэтилен плаща, который так-то был слабым на разрыв, но, тем не менее, недостаточно слабым, чтобы разорваться сразу и полностью. Фигурку сбило с ног, а затем она, нелепо размахивая конечностями и что-то хрипя, начала возиться, пытаясь выпутаться из своего, ставшего ловушкой, дождевика.

Я, распознавший голос нежданного и нежеланного гостя, терпеливо наблюдал. Ему удалось справиться как раз в тот момент, когда на непривычные звуки подошли Эна и Мана.

- О, русская! – удивилась моя сестра, - Чего это ты?! И волосы черные…

- Внимательнее посмотри на неё, - тихо проговорила Мана.

- Я…, - с пола пыталась отскрестись Елена Сахарова, - Ых… подожди… те…

Выглядела она не очень. Грязная, явно давно не принимавшая ванну, если судить по запаху. Несвежая одежда, покрытая пятнами. Потрескавшиеся губы, тени под глазами, тремор пальцев, частое сглатывание слюны… Хммм…

- Акира…, - наконец, прохрипела дочь русских миллиардеров, найдя меня взглядом, - Помоги…

- Подняться? – уточнил я, протягивая ей руку.

Поднявшись с моей помощью на ноги, и крупно дрожа при этом, Сахарова выдавила:

- Спрячь меня! Пожалуйста! Моих родителей убили! Меня ищут!

Хм…

Хакер мне пригодится. А человека, который и так обо мне много знает, но находится в затруднительном положении, лучше держать под контролем.

Глава 8. Поднятый парус

Выспавшаяся, отмытая и сытая Сахарова производила на следующий день куда более благоприятное впечатление. В глазах еще мелькало затравленное выражение, она ежилась и горбилась, сидя на стуле, но уже не выглядела как человек на грани нервного срыва. Мы тоже чувствовали себя спокойнее, узнав, как она вообще попала в Японию. Частный самолет, импровизированный аэродром, двадцать километров одна по бездорожью, затем электрички до Токио. Благословенные вездесущие электрички.

Чисто, не отследить. Пока что. Первая хорошая новость.

- Тем не менее, это если верить тебе, - уточнил я, когда мы начали разговор втроем, на следующий день, - Ты могла привести охотников за собой. Прямо домой ко мне и…моему брату, от которого ты узнала адрес.

- А что мне оставалось делать? – вяло удивилась русская.

- Залечь на дно на пару дней, одолжить или украсть телефон, позвонить с него Мане или Эне, - назвал самое элементарное я, - Но с этим ничего уже не поделаешь.

- Простите…

- Ты не испытываешь раскаяния, - довольно холодно отметила Мана, демонстрируя гостье часть настоящей себя, - Я это учту.

Возникла неловкая пауза.

- Думаю, незачем ничего учитывать, - подумав, ответил я, - Её будут искать, обязательно. Люди придут к нам, это вопрос времени, а значит, действовать нужно быстро. Пластическая операция на лицо и шрамы на теле, паспорт, билет в какую-нибудь глушь. Новая жизнь. Сахарова Елена уже мертва, можно сказать.

- Ты можешь это устроить?! – зеленые глаза русской вспыхивают надеждой.

Глаза… плохо. Больше работы.

Проще убить или ввести в кому, как ввел Соцуюки, а затем просто отдать тем, кто охотятся за секретными заначками семьи Сахаровых, но мне эти варианты претят. К тому же, Киберсойка может оказаться полезной в ближайшее время. Мда, токсичный актив.

- Фух…, - Лена расслабляется на стуле, - Я так боялась, что ты меня просто вышвырнешь за дверь…

- Нет, ты слишком много знаешь. Надежнее убить.

- Что?

- Что? – переспрашиваю я, глядя в ставшие довольно пустыми глаза русской, - Пошевели мозгами, сама всё поймешь. Если тебя начнут пытать, то ты выболтаешь всё, что знаешь, в том числе и обо мне, и о работе на японскую разведку. Тебя бы можно было просто сдать им, работала бы как Баранов и горя бы не знала, но увы, времена изменились. Поэтому, я предпочту альтернативу. Тебе сделают пластическую операцию, превратив в кого-то вроде хафу. Затем паспорт, билет, энная сумма денег и все. Где-то в захолустье, в одном из городков на севере, появляется молодая хафу, вернувшаяся на родину, но не успевшая к похоронам отца. Решает осесть. Все логично. Так?

- Так…, - неуверенно соглашается девушка, - А что… дальше?

- Мне нужна помощь в одном проекте, - отвечаю я, — Это у тебя займет не более одной-двух недель. Необходимым оборудованием обеспечу. После того, как мы закончим, память машины будет очищена, а ты – совершенно свободна от любых обязательств. Начнешь жизнь заново, целиком и полностью.

Русская молчала, глядя на нас и хлопая ресницами. Я отстраненно разглядывал её, прикидывая, верно ли поступаю? Да, помощник мне пригодится и очень сильно, но Сахарова – чрезвычайно токсичный и опасный актив. Оставлять её в живых крайне неблагоразумно. Крайне. Она разбалованная и слабовольная девушка, которая уже чуть не спилась, дважды меня подставила, а теперь само её существование становится для нас чересчур большой угрозой.

Чересчур.

- Послушай, Акира…, - неуверенно, очень неуверенно начала говорить Лена, - Я действительно знаю кое-что…

- Не интересует, - оборвал её я, - Занимайся сама, чем сочтешь нужным. Я предлагаю тебе очень простую сделку. Соглашайся – и потеряешь сознание, в себя уже придёшь другим человеком, которому не нужно оглядываться за спину.

- И где?! – неожиданно взвизгнула русская, вскакивая со стула, - На поезде в какую-нибудь дыру?! Лет десять снимать квартиру на тринадцать татами и жрать бенто?! А вы будете тут, в этом до… хррр… хр…

Это было… неожиданно. Но…

- Вполне закономерно, - заключил я, глядя на Сахарову, с непониманием прижимающую руки к своему горлу, пробитому двумя палочками, которые Мана резко метнула, едва не мазнув кончиками пальцев по носу гостьи. Теперь они торчали крест на крест, пройдя сквозь шею навылет. Кровь мелкими толчками начала выплескиваться из ран.

- Ты можешь её спасти…, - тихо проговорила Мана.

- Не вижу смысла, - откликнулся я, вставая с места, - Ты поэтому сегодня Эну отправила к брату?

- Предполагала нечто подобное, - бывшую Шираиши ни грамма не смущала медленно умирающая в шоке и непонимании русская, продолжающая сидеть и ощупывать то, что у неё было в горле, - Всё-таки, я её знаю с чуть-чуть иной стороны, чем ты.

- Ну что же, значит, нам придётся немного сложнее, чем раньше.

Лена умирает раньше, чем успевает понять. Короткими интенсивными всплесками Ки я запекаю четыре ранки, прекращая кровотечение и пережигая палочки, а затем, чуть придерживая труп на стуле, смотрю на жену. Та внимательно глядит на меня.

- Некоторым не нужно многого, чтобы жить…, - тихо проговорила девушка, разглядывая тело своей подруги, - …но нужно многим владеть. Она бы не смогла спокойно жить где-нибудь в глуши. Обязательно бы…

- …что-нибудь устроила, - закончил фразу я, - Либо попробовала бы наняться назад, в спецслужбы, не зная, как сейчас обстоят дела, либо учудила бы что-нибудь еще. В конечном итоге оказалась бы на допросе.

- А ты её отверг. Неоднократно. Грубо, - из диалога уже получалась почти эпитафия, - Мне рассказывали, что женщины такое не прощают. Знаешь кто? Она.

Иронично.

- В таком случае, ты спасла ситуацию, - подумав, сдаюсь перед своими демонами я, - мне слишком не хотелось убивать человека, у которого были отношения с моей семьей.

- Вообще-то, её убил ты, - слабо улыбается женщина, ставшая моей женой.

- Добил.

- Хорошо, дорогой. Что теперь будем делать с…

Я прикладываю два едва светящихся пальца к голове трупа, замерев так на пару секунд. Та же самая «техника», что и с Соцуюки. Слабая, как раз мне по плечу, если выложиться на все остатки резерва.

- У меня есть около четырнадцати часов, - подумав, отвечаю я, - У тебя найдется шарф?

- Шарф?

- Или шейный платок.

- Я поищу.

- Я пока раздену её, вымою и запущу стиральную машинку.

Ранним утром из моего дома выйдет Елена Игоревна Сахарова, выглядящая лишь слегка неестественной, чего никто из японцев, не привычных к гайдзинам, так и не поймет. Она проследует ровной (чересчур ровной) походкой ровно до ближайшей железнодорожной станции, где при многочисленных свидетелях ловко и быстро свалится под приходящую электричку, чрезвычайно точно расположив на рельсе собственную шею. Я в этот момент буду лежать дома, отходя от неестественно долгой и глубокой медитации, в которую погружался при полностью разогретом источнике.

Глупый конец для такого человека… но заслуженный.

Проблемой Елены всегда были её родители. Она вечно была под их крылом, вечно с осознанием вседозволенности и всепрощения. Да, этим рыжая не злоупотребляла, но, как метко выразилась Мана – этого было и не нужно. Необщительная, пережившая крайне травматичный эпизод, а затем буквально собранная по кускам, девушка захотела свободы, но понятия не имела, что с этой свободой делать. Она столкнулась с провалом в личных отношениях, и не знала, как дальше жить. Наконец, ей просто всучили компанию в Шри-Ланке, но потеряв последние ориентиры, она кинулась к тому, кто её спасёт, позаботится, заменит… родителей?

А он её убил, просто не желая допускать возможности, что ставшая столь уязвимой девушка получит шанс разболтать кому-либо о том, о чем говорить не стал бы ни один здравомыслящий человек.

Елена Сахарова не видела Маны, Эны, Такао, моих родителей, она не была в курсе моих дел и проблем. Всё это для её разума всегда было несущественным. Нездоровый эгоизм ребенка, росшего среди прислуги и телохранителей, но никак не равных ему людей.

На следующий день, после школы, я заглянул к соседям, доведя до ума их компьютеры, а заодно и обсудил со своим вторым дедом возможность появления на нашей улице не слишком дружелюбно настроенных людей. Хиро Конго, выслушав меня, покивал, а затем заметил, что устраивать шум напротив его собственной гуми будет только самоубийца, чем он и советует мне воспользоваться. Понятное дело, что разговор шел о Мане и Эне, так что в этом вопросе я встретил полное понимание старика.

А вернувшись к нему через два часа с парой подправленных программ, которые довёл до ума, повинуясь внезапно вспыхнувшей идее, я, вернувшись к своим «пациентам», неожиданно обнаружил, что оябун Конго изволит пить чай в очень интересной компании, выглядящей как симпатичная молодая японка с довольно короткой стрижкой. Процесс обоим определенно нравился.

- Что смотришь? – сварливо поинтересовался старый преступник, - Я всегда мечтал о внуках! Ты, конечно… ну…

Смутившись, дед принялся подыскивать слова, но выручила Эна:

- Слишком большой, суровый и страшный! – высказав это, она начала победно хрюкать в чай.

Возразить на подобное было нечем. Совершенно.

- Если она у тебя утащит какого-нибудь парня в свою рок-группу, мне не жалуйся, - только и сказал я родственнику, тут же слегка обрызганному своей недавно приобретенной внучкой. Чаем.

Как оказалось, это Кирью-младшей уже было не нужно. В комнате, которую мы огородили звуконепроницаемыми панелями, теперь упражнялись двое. Мана, уже вполне уверенно наигрывающая что-то на гитаре и… Хидэо Мидзутани, читающий мануал к синтезатору. При виде меня парень тут же изобразил испуганного зайца, а когда я к нему подошёл, то начал симулировать инфаркт.

- Мидзутани-кун, - обратился я к своему гостю, - Я принципиально не лезу в отношения своих родственников, но дам тебе небольшой совет – прекращай шарахаться от людей так, как будто бы они все тебе желают зла. Самое большое зло в этом доме отзывается на имя Эна, с ним ты, как понимаю, знаком прекрасно. Но если ей надоест то, как ты реагируешь на людей, то готовься оказаться в доме напротив, на пьянке с кланом якудза. Причем ты туда попадешь с легкой руки моей сестры. Мир после этого не будет прежним.

- Мы пытались ему объяснить, что ты не такой страшный, как выглядишь, - проговорила девушка, воткнувшая вчера своей бывшей подруге две палочки для еды в горло, - но у Мидзутани-куна такие рефлексы, видимо. Мы над этим работаем…

Плоховато, заключил я, глядя на содрогающийся мануал, синтезатор, да и самого парня. Он попросту будит во всех вокруг инстинкт хищника.

Навестив семью де Суньига, оценил идущий прогресс. У Джакобо, занимающегося весь день напролет со всем усердием, намечались положительные сдвиги, а вот его сестры не радовали. Вслух словами убеждая меня в том, что прилежно занимаются, обе девушки демонстрировали совершенно неубедительный тонус мышц и отсутствие изнеможения. Аппетит у них тоже оставлял желать лучшего, что весьма нелестно характеризовало их вранье… или заблуждения. Придется потратить день, лично проконтролировав их рутину.

Предупредив молодых испанок, что завтрашний день они проведут под моим надзором, я получил неожиданный звонок от хмурого Горо Кирью, приглашающего меня в додзё.

- Ты знаешь этих людей, внук? – грозно вопросил человек-гора, стоя перед своим домом. Там же собралась и большая часть его учеников, часть из которых удерживала четверых людей. Один из них был в костюме, еще трое носили недорогие и практичные джинсовые наряды. Все четверо были иностранцами, славянами.

- Нет, - ответил я, повторно осмотрев каждого, - Впервые вижу.

- Их взяли у вашей школы, - продолжил ста тридцатилетний старик, стоящий со скрещенными на груди руками, - Они ждали Такао.

- Вот как? – подойдя к пленным деда, я перешел на русский, - И зачем вам понадобился шестнадцатилетний школьник?

- Мы просто хотели у него спросить о том, не видел ли он нашу соотечественницу, - справившись с удивлением, проговорил «костюм», - Вы же Кирью? Акира Кирью? Тогда наш вопрос адресован будет вам.

- Меня зовут Акира Кирью, а хозяина этого додзё – Горо Кирью, - кивнул я, - Мы, выражаясь в понятном вам ключе, «держим» этот район. Вы ищете Елену Игоревну Сахарову, не так ли?

Русские или, по крайней мере, крайне похожие на русских тут же закивали.

- Я знаю, где она. Отпустите их.

Последнее адресовалось ученикам. Они послушались.

- Ты с этим разберешься? – донеслось от так и стоящего на одном месте Горо.

- Я с этим разберусь, - поклонился я старику, удивив его, - Прошу прощения за беспокойство.

Поклон, видимо, был воспринят как слабость, потому что стоило только воротам за нашими спинами закрыться, одному из «джинсовых» пришла в голову идея положить мне руку на плечо со словами:

- А теперь ты, парень, пойдешь с НАААААААА…!!!

Кисть человека – удивительный по своей сложности конструкт, настоящее произведение искусства с точки зрения эволюции. Высокоточный инструмент, позволивший нашей расе возвыситься над всеми остальными, но при этом… очень хрупкий. Стоит его смять, ломая и перемешивая в кулаке кожу, мышцы и кости, как травма становится неисправимой. Навсегда. Боль же при этом…

Легким движением плеча отшвырнув еще одного «джинсовика», кинувшегося на меня, я ударил по горлу вопящему, чтобы тот захлебнулся воплем, а затем, схватив его за шиворот, отволок к стене.

- У вас друг неудачно упал, - обратился я к «костюму», - Вызывайте скорую.

- Ты его калекой сделал, - сыграл желваками тот, - Мы этого так не оставим.

- Еще как оставите. Сейчас я расскажу тебе, что будет дальше, русский. Первым делом, я сообщу тебе о месте, где находится Елена Сахарова. Её тело сейчас в морге этого района. Она бросилась под электричку вчера утром. Когда вы это выясните, то вашему боссу придёт в голову идея о том, что меня можно допросить, так как я был последним, кто видел эту женщину живой. Но… если ваш босс не совсем идиот, то первым делом он попробует узнать о том, кто я такой. А когда он узнает, по-настоящему узнает, то поймет, что жалкие крохи Сахаровых, за которыми вы охотитесь, мне не нужны. Они грязные. Ты всё понял… или мне еще кого-нибудь искалечить? Здесь, посреди улицы?

Первая «ласточка», бережно держа свое пострадавшее крылышко, улетела без обещаний вернуться, унося при этом в клювике мой номер телефона, а я направился домой. Риски определенно есть, но умеренные. Никому из больших игроков заначки умершей семейки не нужны, там, в России и других странах, остались ломти на порядки и порядки слаще. Следовательно, нужно ждать еще несколько подобных визитов, которые будут осуществляться, в основном, безоружными людьми. Вооруженный гайдзин в Японии – это нонсенс. Нанять кого-либо здесь они не смогут, а значит, вполне посильны кому угодно из семьи. Кроме родителей, которые уже не здесь.

Хорошо. С этим можно работать.

Интерлюдия

Звонок в семь утра – редкость даже для человека его профессии, но Анатолий Петрович уже не спал. Сегодня у него была роскошь заняться утренней разминкой, поэтому сотовый побеспокоил этого полного человека, когда он обливался потом, наматывая второй круг по стадиону. А куда деваться? Годы идут, никто не молодеет, а ему, особенно сейчас, необходимо быть в тонусе!

- Да? Слушаю! – отрывисто бросил он в трубку, пытаясь отдышаться незаметно от собеседника.

- Натолий Петрович! – донеслось ему в ухо простуженным мужским баритоном, - Вяземцев это, от Анатолия Павловича! Новости есть! По нашей беглянке!

- Что-то важное? – эту фразу ему нужно, очень нужно было произнести максимально незаинтересованным тоном, но вышло паршиво.

- Да, в Токио её нашли! Мертвую! Кинулась под поезд!

Так! Стоп машина!

- Так! – он тут же рявкнул в трубку, - Подробности, Никит! Срочно и все!

- Нету их почти! – голос собеседника изменился на слегка испуганный, - По камерам было видно – вышла на станцию и сиганула под поезд! Там её размотало порядком, но наш Портман смог выудить подробности обследования! И вскрытия!

- Какие?! Никит, не тяни кота за хвост! Её… спрашивали? Её…

- Никак нет, Натолий Петрович! Ни синяков, ни ожогов, ни химии, вообще ничего! Целой прыгала!

Холодный пот, выступивший на спине бывшего «консультанта» семьи Сахаровых, стал претендовать на отрицательные температуры.

- Это точно? – хрипло выдохнул он в трубку, - Прямо точно?!

- Точнее некуда, Натолий Петрович! Вы же знаете, мы всегда проверяем все, перед тем как вам звонить! Железно! – собеседник определенно чувствовал уверенность, готов был «ответить» за свои слова.

Это совсем не радовало.

- Перепроверьте! – командным, буквально приказным тоном рыкнул Кривошеев в трубку, - Обязательно! Занесите там, кому надо, но, чтобы у меня завтра на руках прямо весь отчет был, понятно?! Особенно по химии, Никита! Особенно по химии!

- Сделаем, Натолий Петрович! Все будет! – горячо убедил его некий Никита, тут же вешая трубку.

Кривошеев скрипнул зубами, с бессильной ненавистью глядя на телефон. Затем, не глядя сунув его в карман спортивных штанов побежал… метров на двести. Раздраженно плюнув, бросил упражнение и просто пошёл дальше быстрым шагом.

«Никита» ошибиться не мог. Никак. Сахарова попросту нырнула под поезд. Это провал. Даже не провал, а провалище!

Вся операция коту под хвост! Вся! Вот дерьмо!!

Мелкая молодая дрянь была идеальным двойным агентом. Прекрасно разбирающаяся в этом их хакерстве, уже работавшая по профилю, но совершенно никчемушняя во всем остальном, она была чуть ли не за ручку приведена к дому этого Акиры Кирью. Парень амбициозный, хищный, от его характеристики психиатры чуть ли не радугой кончали! Он должен был вцепиться в этот ничейный денежный мешок обоими руками! Сразу же! А почему нет?

В центр Аракавы, буквально в крепость этой семейки, приходит баба с мешком денег! Да даже если самому не заниматься, то просто своим ручным якудза слей её! По следу же пущены одни шакалы, они японцам на родной земле – на один зуб!

Успешность легендарного переговорщика, «консультанта» семьи Сахаровых, была в том, что он на самом деле работал отнюдь не на них. Службы, в которых Кривошеев не значился, были крайне заинтересованы в том, чтобы получить своего человека в Японии. Одноразовый слив данных, многоразовый – пошло бы всё. Ручной хакер, которого есть чем прижать до мокрых трусишек, мог бы работать на страну долго и плодотворно, сливая данные методами и путями, которые японскими службистами попросту бы не перехватывались. Конечно, есть психопрофили, конечно, там тоже есть специалисты, но сейчас в стране назревает бардак, о котором мало кто знает. Вот спецслужбы Японии? Точно. Им срочно и позарез нужны люди квалификации Сахаровой, они бы рискнули… хотя бы потому, что уже рисковали. Уже брали её в дело.

Пташка уже летала по тем полям, проворачивая разные дела. Она уже была проверенной!

Черт побери! Ну как так могло выйти!

Кривошеев угрюмо задумался, остановившись на месте. Что он не учел? Юная интровертка, по уши влюбленная в японца, молодого, но очень мутного. Её играют втемную, то есть, она к нему явилась чистенькой и с бабками, ясен красен, что Сахаровым заначки она сама делала, не в земле же бабки закопаны… но откуда такая реакция? Парень дал ей от ворот-поворот и она, только пробежав Пакистан, Индию, зацепив Китай и суток не пробыв в Японии, буквально сразу же идёт кидаться под поезд? Это нелепо!

Что-то тут было не так. Что-то очень серьезно было не так. Анатолий Петрович с холодком представил себе вариант, в котором их, именно их, переигрывают. Но как? В чем? Да, Сахаровы отжили своё, теперь их имущество растаскивается, но через некоторое время большая его часть будет конфискована и национализирована, это, считай, сбывшийся факт. Но кому могло понадобиться убивать, не ощипывая, дочку?

«Может, она ему не сказала о деньгах?», - начал прикидывать варианты полный мужчина, всё-таки переходя на бег, - «Может…? Не, ну быть такого не может. Что он её раньше не кокнул лишь потому, что боялся родителей? Пацан ведь женатый… Черт побери, ну как так вышло… Надо будет разобраться. Отправим туда людей. Немедленно!»