Книга шестая. Клан на прицеле

Пролог

18 мая 3285 года от смерти Шебадда Меритта, Узурпатора Эфира

– Мир сошёл с ума!

Хриплый голос пожилого человека, наполненный раздражением и толикой страха, раздался на просторной веранде небольшой, но очень уютной испанской виллы, располагающейся в элитном районе Сотогранде. Владелец голоса, впрочем, как и самого строения, с нешуточной экспрессией отшвырнул от себя газету, чьи листы плавно заскользили, устилая полированный камень пола веранды. Затем человек встал во весь свой немалый, несмотря на небольшой горб, рост и шумно втянул вечерний воздух своим роскошным арабским носом, пытаясь успокоиться. Не вышло совершенно! Обутая в мягкую домашнюю туфлю нога раздраженно пнула ближайший из листов расстроившей человека бумаги, после чего он, приняв твердое решение напиться, устремился внутрь жилища, в котором жил уже почти 44 года.

Курвуазье лился в бокал, а старик, точнее представительный пожилой мужчина самой, что ни на есть, халифатской наружности, свирепо сопел, играя желваками.

Мир сходил с ума с устрашающей для Заира Финри ибн-Джада скоростью. Он катился в пропасть последние несколько лет, весело подпрыгивая на ухабах, вовсю гремел немыслимой, невозможной войной. Пусть та и была на другом конце земного шара, но большинство образованных людей, к которым относился и Заир, были воспитанниками тех, кто накрепко вбивал в юные головы своих слушателей великую ценность текущей мирной эпохи. У этих учителей были свои учителя, а убедительности их словам и воспитательным подзатыльникам придавала сама история, вместе с многочисленными документами, пришедшими к ним из глубины темных веков.

И вот… война в Японии. Схлестнулись Инквизиция, вечный защитник мирового статуса-кво, Китай, остро нуждающийся в дополнительном эфире, и Америка, решившая, что ей необходим форпост у восточных границ Евразии. У одних японцев шансов бы не было, две супердержавы вполне могли разделить столь шикарный пирог поровну! Заир не страдал недостатком интеллекта, прекрасно понимая, что все возгласы демократов о том, что они «помогают» Инквизиции и Японии – не стоят и ломаного кватро! Такими силами не помогают! Тем более не выкручивают впоследствии руки миру, хвастаясь (бездоказательно!) наличием и избытком межконтинентальных кораблей, внезапно оказавшихся столь нужными столь разным странам! Не бывает таких совпадений! Не бывает и всё тут!

Афера, что и говорить. Простенькая, примитивная ложь, едва прикрытая фиговым листком правды, но с какой охотой все купились! Еще бы не купиться, вся система экспорта-импорта в таком кризисе! В Осло, говорят, гражданам платят за каждую бочку сельди, увезенную из погрузочных доков!

– Господин, – мерно произнес рыжеволосый коротко стриженный европеец, появляясь в кабинете уверенно надирающегося халифатца.

– Знаю, Казаал! – раздраженно махнул рукой старик, а затем, особо не прицеливаясь, нахватал с стоящего столика три-четыре бутылки с алкоголем, – Идем в покои! У меня есть настроение надраться!

– Как пожелаете, – ни одна черта не дрогнула на лице появившегося слуги. Не сделав ни малейшей попытки отобрать алкоголь у хозяина, дабы понести его самому, рыжеволосый подхватил пару фужеров, тщательно проверив их на чистоту, а затем поспешил вслед владельцу виллы.

Их путь был недолог. Всего лишь два пролета, ведущие на нижние этажи виллы. В закрытое от всех, кроме Заира Финри ибн-Джада и его верного слуги и спутника Казаала пространство, наполненное странными машинами, перегонными кубами, верстаками и дьявол только ведает чем еще. Тут, в прекрасно проветриваемых сквозь хитрую систему вентиляции помещениях можно было встретить как библиотеку, так и великолепно освещенный стол с самыми лучшими ювелирными инструментами. Настоящий рай для ученого, естествопытателя, алхимика и механика.

Впрочем, главной функцией этого подземного царства была защита. У старого халифатца не то, чтобы осталось много врагов, но было чрезвычайно много секретов, что просто так за деньги не купишь. Да и не горел он желанием их продавать, от того и пережил на этой самой вилле не один десяток покушений. В первую очередь потому, что завёл себе за правило расслабляться только под сверхнадежной защитой своего подземного убежища.

Здесь, в тишине и покое, под надзором неусыпного слуги, и продолжилась одинокая и не особо радостная пьянка старого ученого. Причиной же ей служили последние новости, которые буквально кричали аршинными буквами с первых страниц прочитанной им газеты.

Последние две недели все передовицы газет цивилизованного мира вовсю прославляли Генриха Двенадцатого, монарха британского. Генриха Умеренного, чье укоренившееся прозвище постепенно трансформировалось в ни что иное, как Спасителя. Именно по его инициативе был снят весь наличный контингент войск, занимающих крепости Австралии, именно благодаря его предложению из этих вояк была сформирована Вторая Армия, именно благодаря его руководству, она внезапно и чудовищно эффективно ударила в тыловые силы китайцев на Сикоку и Окинаве! Оккупантов, совершенно не готовых к сопротивлению против современных силовых доспехов и обученных ветеранов, смели в мгновение ока!

А дальше? А дальше цивилизованный мир с придыханием следил за тем, как Вторая Армия с одной стороны и триумвират из сил японцев, Инквизиции и американцев, не посмевших предать в столь неудобный для них момент, играют с легковооруженными китайцами в молот и наковальню. Оккупантов, которым некуда было бежать, выжигали тысячами в день. Обе попытки захвата Японии, «громкая» и «тихая», стали обречены. Американцы боялись вздохнуть, чувствуя у собственных животов лезвия мечей местных хозяев, ну а остальные защитники земли Восходящего солнца давили запятнавшего себя нападением и колдовством врага со всей возможной яростью.

Во всяком случае, так хотел думать мир. Так он надеялся. Даже сам Заир, несмотря на свой долгий и отнюдь неспокойный век, надеялся. И ежу было понятно, что вторжение происходит с попустительства Небес, что в Поднебесной и мышь не чихнет без дозволения небожителей, но те же сидели ровно на своих божественных задницах тысячи лет! А сейчас? Сейчас, когда их план провалился, когда чуть ли не четверть населения Индокитая вымерла из-за таинственной эпидемии бешенства, им сами космические силы должны были велеть отступить и затаиться!!

Но нет. Маски оказались сброшены, политика смята и выкинута небрежным движением руки.

На обильно политую кровью землю Японской империи ступила нога бога. Далеко не одна.

Первый удар Небес приняли на себя компактно стоящие силы Америки. Самый первый, самый внезапный, самый страшный. Они в своей массе просто перестали существовать, сгорев в белом пламени, что исторгала из себя висящая в воздухе фигура, которую так и не смогли опознать. Люди, СЭД-ы, артиллерия… всё превратилось в невесомый едкий пепел. Затем бог исчез, а по всей линии фронта понеслись панические донесения о появлении в воздухе и на земле других божеств. Вскоре они были дополнены разразившейся в Штатах истерией, куда небожители Индокитая тоже заглянули… с большим размахом. Отомстить своим нерешительным «союзникам». Хотя, «месть» слишком громкое слово, больше годится другое. «Наказание».

Ситуация резко развернулась на 180 градусов.

Сверхъестественные твари не были неодолимы, зачастую сбегая до того, как поток свинца и бомб сосредоточится на их крайне заметных фигурах, они получали травмы, чувствовали боль, страдали, но разрушения, что чинило большинство из них… было куда выше, чем могли устроить их смертные подчиненные. Плюс тысячи ракшасов, вооруженных короткими саблями, что сражались куда эффективнее, чем десятки тысяч индусов и китайцев, орудовавших относительно примитивным огнестрелом.

Сейчас ситуация на фронте была очень сложной и лишь немногие знали, почему силы Японии, Инквизиции, Второй Армии и самого Генриха, прибывшего вместе со своей Механической Гвардией, до сих пор существуют.

Древние рода вступили в войну.

Старик пьяно мотнул головой, стараясь выбросить мысли о том, что теперь творится в далекой восточной стране. Сам он по роду своих занятий, несколько раз пересекался с Древними, оказывающими ему честь своим вниманием, но с трудом представлял себе, как могут драться хранители чужих планов с божественными сущностями. Какие последствия могут быть у этой войны. А что, если Древние проиграют? Они же тысячелетия не участвовали ни в чем серьезном! У них есть знания, могущество, тайны – но применимо ли это все для прямого конфликта?!

А что, если боги победят, превратив всю планету в подобие Поднебесной, где таким как Заир не будет иной судьбы кроме униженной службы?!

Бокал летел за бокалом. Старик рассчитывал прожить еще лет пятьдесят, имея все необходимое для продления собственной жизни, да и умел получать от неё удовольствие, а вот к ощущению своего собственного бессилия привыкать причин не было. До сих пор.

– Шайтан! – нервы не выдержали, и он запустил бокал с коньяком в стену, а затем обессиленно упал в кресло, заслоняя ладонью собственные глаза. Так он и задремал, позволяя уставшему мудрому телу взять верх над неспокойными мыслями.

Неожиданно раздавшийся звук пробудил старого исследователя, заставив встрепенуться в кресле. Привычка реагировать на посторонние шумы, внезапно возникающие в мерно звучащем оркестре пощелкиваний, бульканья и прочих звуков работающей лаборатории оказалась сильнее, чем употребленный халифатцем алкоголь. Правда, он так и не понял, что услышал, как и не увидел упавшего как подрубленный ствол тела своего вечного помощника. Тот лежал за креслом, не подавая никаких признаков жизни, а на его лбу тихо тлел выжженный посторонней силой мистический знак.

Зато у Заира Финри ибн-Джада, астролога, алхимика, известного ученого и философа, была прекрасная возможность в деталях узреть неожиданного визитера в его личном убежище, стоящего перед его креслом. Слегка мутные спросонья глаза старика изумленно расширились, рот приоткрылся, а затем он, не делая ни малейшей попытки встать, пробормотал:

– Вы? Я не брежу…? Какая честь! Что…

Договорить ему не дали. Неизвестным образом появившийся в наглухо закрытом убежище визитёр произвел три выстрела из мощного крупнокалиберного револьвера. Две тяжелые пули впились в грудную клетку халифатца, превращая его правое легкое и желудок в кровавое месиво, заставляя тело подскакивать в кресле, а третья отправилась в лоб, разнося заднюю стенку черепа вдребезги. Расправа была моментальной.

Впрочем, на этом всё не кончилось. В руке таинственной, но узнанной ученым фигуры возникло узкое лезвие длинного ножа, для того чтобы одним махом перечеркнуть тонкую старческую шею, только начавшую клониться вниз. Голова, точнее то, что от нее осталось, весело запрыгала по ковру, пятная его кровью и мозгами.

К тому моменту как она остановилась в своем мрачном движении, в лаборатории уже никого не было. Лишь огоньки пламени, возникающие то тут, то там, что вскоре перерастут в один большой пожар, что оставит от убежища Заира Финри ибн-Джада лишь выгоревший остов здания.

Глава 1

«Паладина» пришлось тормозить резко, буквально закручивая двуногую машину вокруг собственной оси. Такой маневр отозвался нешуточной болью в теле, несмотря на мягкую многослойную страхующую прокладку. Только вот помятые ребра и протестующе хрустящий позвоночник были куда как малой платой за то, что мне удалось избежать стены синего ревущего пламени, жадно облизывающего землю в том месте, куда я мог влететь на полном ходу.

Прыжок на месте спасает от энергетической атаки послабее, напоминающей увенчанную бурунчиком пены водяную волну, прикатившуюся ко мне прямо по воздуху. С натугой кашлянув, заставляю силовой эфирный доспех рвануть к фигуре окутанного все той же водой небольшого дракона, свившего кольца прямо у земли. Тот успевает лишь ощерить узкую длинную пасть, тут же получая по ней длинным клинком из гладия. Удар хорош, он рассекает голову дракона пополам, заставляя всё остальное многометровое тело тут же вспучиться потоками уже безобидной влаги, устремляющейся на землю. Монстра буквально расплёскивает. Демоновы проекции…

Выхожу из стойки, оглядываюсь. Того, пылающего синим же пламенем пса с крыльями, что выпустил по мне свой огонь, уже не видно. Вокруг никого, кроме разъяренных китайцев и индусов, остервенело стреляющих по «Паладину» из своих пукалок. Видимо, собака убежала. Пора и мне. Здесь, с людьми, должна будет бороться артиллерия, нормальные СЭД-ы и другие люди, а вовсе не «Паладин». У меня другие задачи.

Победить бога на моём СЭД-е несложно. Достаточно лишь поймать в прицел своей винтовки его бросающуюся в глаза яркую тушу, чаще всего висящую довольно высоко над землей, а потом отправить в тварь крупнокалиберную пулю из гладия и серенита. Такой «подарок», вышедший из пятиметрового ствола «Арбалеста-032», содержит в себе достаточно бронебойной силы, чтобы пройти пассивную защиту небожителя, перегрузив её в конкретной точке, а затем поразить его самого. Проекция урода лопается как воздушный шарик, а он осознает себя на родных Небесах, со здорово просаженной энергией, которую необходимо восполнить. Так что да, победить нетрудно. Убить нереально.

От того мы и отступаем. Медленно и огрызаясь, рискуя и делая вылазки, оттягиваем в центр страны основную массу летающих и ползающих уродов, всеми доступными силами удерживая их от атаки на Вторую Армию. Сидящие на другом конце страны вояки куда лучше наших, если не считать Первой Армии, но у них огромные проблемы со снабжением.

Пнув подвернувшегося под ногу ракшаса, я пустился наутёк к своим, пока не вылезла еще какая-нибудь дрянь, что в последнее время так и липнет к «Паладинам». Легко сказать «победи бога», легко даже это проделать, если тебе никто не мешает. А они, висящие в воздухе, стоящие на земле, выныривающие из-под неё, мешают еще как, пуляясь во все стороны огнем, молниями, сгустками воздуха и воды… Если бы не натура этих гадских богов и не наши самые обычные солдаты, война была бы проиграна едва начавшись. Первое мешает небожителям использовать голову. Они слишком надменны, слишком самоуверенны, их глаза слишком застланы годами слепого подчинения от их паствы. Поэтому эти «боги», несмотря на всё свое могущество, то и дело лопаются воздушными шариками, отправляясь в Индокитай.

А второе… выстрел из «Арбалеста» отправляет ублюдка назад, да, но не более. Он побежден, унижен и разъярен, но, опять же, не более. Однако, сотня, а то и две или три автоматных попаданий, медленно просаживающих силы божественной проекции, заставляют небожителей испытать очень богатую гамму болезненных и неприятных ощущений. Повторять подобный опыт они не горят желанием. Разве что Хануман, гигантская зеленая обезьяна, уже неоднократно агонизировавшая на моих глазах, по-прежнему рвется в бой.

Гадство.

За спиной грохнуло, а спустя несколько секунд мой доспех запнулся, падая грудью вперед и проделывая нехилую борозду в земле, пока его влекла инерция. Подняться получилось лишь через пару минут, подавившиеся жалобно гудящие ЭДАС-ы не сразу смогли набрать достаточно эфира для запуска механизма. Взглянув на сенсор заднего вида, я чертыхнулся – вовремя убрался. Инквизиторы сбросили «Гекату» … и всего метров на четыреста от той позиции, где я недавно развоплотил дракона. Чуть не зашибли.

Нужно будет с ними поговорить.

Автоматные пули все реже щелкали по броне бегущего СЭД-а. На пехоту внимания обращать не было почти никакого смысла, главное – не угодить ногой доспеха в вырытые здесь повсеместно окопы. А заодно совсем не хотелось думать, чем питаются в этих окопах воины Поднебесной и где они берут воду. Но держатся, надо признать. До последнего вздоха исполняют волю своих повелителей, чтобы затем, после смерти, отправиться им на корм.

Безотходное производство.

База, где базировался мой «Паладин» располагалась недалеко от полузаброшенного хабитата Сунагато, перекрывая маршрутами патрулей все попытки оккупантов добраться до его запасов, с которых сама и кормилась. Заведя СЭД в ангар-землянку, тут же закрытый ждавшими наготове солдатами маскировочной тканью, я выбрался из пропотевшего нутра своего стального друга, после чего отправился в сам хабитат, где мне был выделен один из опустевших домов. Не просто так, а с уже установленной наспех радиостанцией, чтобы меня, как пилота «Паладина», могли в любое время сдёрнуть на новое место или задание.

– Сэр, вынужден заметить, что ваш внешний вид буквально вопиет о необходимости отдыха, – скорбно поджав губы заметил мне дворецкий, открывая двери в дом.

– Мне нужна ванна, мистер Уокер, а затем немного еды, – поведал я свои чаяния, стаскивая с себя комбинезон сразу, как вошёл в дом, – После чего, я обязательно отдам должное отдыху.

– Искренне надеюсь, что так и будет, сэр, – Чарльз Уокер стал еще чопорнее, хоть я и считал подобное невозможным, – Я взял на себя смелость всё подготовить заранее, сэр.

– Изумительно, благодарю вас, Чарльз, – выдохнул я, чувствуя легкое головокружение от ощущения задышавшей свободно кожи.

– Рекомендацию не показываться на глаза леди Эмберхарт уместно ли будет повторить? – неодобрение Уокера, как и запах моего собственного тела, наполнили все окружающее пространство.

Я бросил на себя взгляд.

Черные линии. Бугорки неровно сросшейся плоти. Просто свежие шрамы от ран, которые я счел недостойными «порошка Авиценны». На груди и бедрах было еще более-менее, в основном пострадала спина. Изукрашен я был качественно, капитально, можно сказать. Издержки последних недель. Лицо, к счастью, почти не пострадало, да и было защищено, а вот из затылка и мягких тканей чуть ниже Чарльзу приходилось выковыривать… разное. Хорошо, что моя плоть теперь жестче, чем у человека. Иначе бы уже был трупом. Впрочем, тяжелые тёмные мешки под глазами уже не намекают, а прямо говорят о том, что так дальше жить нельзя.

– Это будет крайне разумным с моей стороны, мистер Уокер.

А так меня убьет жена. Не одна, так другая. Особенно за большой крестообразный шрам выше паха, похожий скорее на татуировку, нежели на закрытое «авиценной» ранение. Кто ж знал, что семья того придурка так наловчилась в химерологии, что смогли упрятать сторожевую тварь под обликом безобидного пекинеса…

В ванной я чуть не заснул. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы, наскоро вытершись полотенцем, перебраться на тощий футон, принадлежавший сбежавшему хозяину дома. Вырубило меня моментально, резко, так, как будто незаметно подкравшийся сзади Уокер внезапно нанес по затылку удар чем-то тяжелым и мягким.

Сон – это роскошь, которой я в последнее время почти лишен.

Этот раз мне всё-таки дали отдохнуть. Придя в себя через четыре часа забвения, я нацепил фиксирующий корсет, долженствующий помочь с потревоженными ребрами, выглотал пару бокалов заботливо приготовленных Уокером лечебных настоев, а затем вновь погрузился в безмятежное беспамятство, продлившееся до самого утра. Оно, как водится во всех мирах, добрым не стало.

– Мессир Инганнаморте, рад вас видеть, – честно солгал я издающему пощелкивающие звуки гиганту, большая часть тела которого представляла из себя один из самых продвинутых в мире протезов. Лицо, к счастью, по большей части осталось у магистра своё и он даже им вполне полноценно владел, выдав вполне радушную улыбку.

– Лорд Эмберхарт, рад видеть вас в здравии! – пророкотал инквизитор, радушным жестом зовя присоединиться к себе и остальным, собравшимся в совещательном зале штаба. На меня уставилось множество глаз, не облагороженных какими-либо позитивными чувствами. В основном из-за дикой усталости, являющейся спутником каждого фронтовика последние две недели. Тем временем, ватиканец сразу взял быка за рога, громогласно предложив мне поделиться сведениями, что я собрал в своем разведывательном рейде.

Делать было нечего, лишь вооружиться «эксельсиором» и выступить к грифельной доске, где мелом можно было накидать приблизительные позиции обнаруженных мной войск Индокитая.

– Вся эта зона, – нарисовал я широкий круг, внутри которого уместились все мои художества, – представляет из себя лабиринт окопов, в котором люди раскиданы по своим зонам ответственности. Возможно даже, на глазок. Связи у них нет. Никакой координации я не увидел. Стреляют вразнобой по любой цели, что могут определить как противника.

– Это… бред. Как они собираются воевать без офицеров? – задал вопрос в воздух задумчиво слушавший меня военный явно славянских корней. Его английский был насыщен гортанными нотками. Раньше я его не видел.

– Сидящих в окопах индусов и китайцев нельзя назвать на данный момент солдатами чужой армии, полковник, – хмуро отреагировал Фаусто Инганнаморте, разворачиваясь всем своим полумеханическим телом к славянину, – В данный момент эти люди выполняют роль системы наведения для сущностей, устроивших нам столь… горячую пору.

«Знали бы вы, какая часть этих сволочей реально участвует в бою с союзными армиями, а какая сцепилась с нами», – промелькнула в голове горькая мысль. С нами – это с Древними. Другая война, другой фронт, место, где я быть обязан, но… по ряду обстоятельств не могу. В том числе и банально потому, что собственные силы с богами и их мощью работают далеко не так, как хотелось бы. Моя Тишина, безусловный козырь против большинства явлений сверхъестественного в этом мире, пасует перед голой божественной мощью. Не так, чтобы совсем, но вполне достаточно, чтобы меня зажарили, заморозили или разорвали на части, особо не напрягаясь. Если я буду вне «Паладина». А в нём я Тишину использовать не могу, так как загублю ЭДАС-ы силового доспеха.

Инквизитор был совершенно прав. Сидящие в окопах оккупанты, лишенные провизии и воды, уже потеряли немало сил, но еще какое-то время могли работать как широко развернутая координационная сетка, что может в любой момент молитвой передать очередному гаду о любом нашем выдвижении. А позади этих самоубийц были их основные силы, имеющие допуск к нескольким брошенным хабитатам. Чужая армия, прикрываемая собственными богами, спешно окапывалась силами смертных, оставляя все боевые действия разным разумным тварям. Те, впрочем, получив уже не по одному разу пулей, снарядом, а то и бомбой, за очередной порцией боли не спешили, но речь при этом шла о единичных вылазках. Если Небеса наваляться всеми силами, то разотрут и силы японцев, и Первую армию также, как растёрли американцев.

В общем, мы все последнее время жили, каждую минуту ожидая, что небеса развернутся гневом, что сметет всё и вся. Однако…

– У меня для вас отличная новость, господа! – блеснул белоснежной улыбкой первый магистр, вновь указывая на славянина, – Господин Мрако, прибывший к нам сегодня, доставил секретный пакет документов, в котором сказано, что передовые отряды Объединенных Сил Европы форсировали Амур! Идет массированное наступление на Китай!

Перебирая листы в папке, что выдали каждому из присутствующих, я испытывал одновременно облегчение и горечь. Первое было из-за того, что фокус внимания Поднебесная моментально перенесла на свои земли, от чего у Японии появляется неслабый шанс на будущее, а горечь была из-за воспоминаний о своем прошлом мире. Разве там, даже в мои просвещенные времена интернета, мгновенных сообщений, видеоконференций и сверхзвуковых бомбардировщиков все нации мира смогли бы за считанные недели собраться перед общей угрозой? Нет. Не было у нас, тех землян, такого количества горьких уроков, неоднократно стиравших местные цивилизации с лица земли. Не было бескрайних лесов, отравленных миазмой, бродячих мертвецов, ошметков боевых заклинаний, телокрадов, Бурь…

Живущие здесь бережно пронесли кровавые уроки истории через три сотни лет мира, выступив единым фронтом перед новой угрозой. Строчки на бумаге сухо докладывали о потерях, но также писали о стратегиях, которые были разработаны уже здесь, за какие-то недели! Наступающие силы шли врассыпную, обильно использовали шквальный снайперский огонь небольших СЭД-ов, вооруженных легкими противоавиационными пушками, использовали дирижабли только для доставки продуктов и боеприпасов…

– Шансы, что Индокитай перейдет здесь в наступление крайне низки, господа, – тем временем говорил Инганнаморте, – Они даже ничего не предпринимают против прокладываемых нами через Индонезию цепочек поставок для Второй Армии. Я собираюсь отдать приказ о ротации кадров, фронтовикам нужно будет отдохнуть. В первую очередь вам, лорд Эмберхарт. Считайте себя свободным сразу же после этого совещания. Прошу только помнить, что, учитывая вашу специализацию, имеет всякий смысл находиться в готовности как вновь прибыть сюда, так и отбыть на фронт СОЕ. Вместе с Механической Гвардией Англии, разумеется. Разбивать «Паладинов» не вижу никакого смысла.

– Понял вас, мессир. Благодарю.

Мне оставалось лишь кивнуть, принимая новые реалии. Впрочем, не такие уж и страшные, как кажется на первый взгляд. Существует пещера, в которой существует голубой светящийся призрак, из-за которого я, вместо того чтобы находиться в безопасности Черного Замка, вынужден рисковать своей жизнью здесь. Шебадд Меритт «не готов» сменить свое место дислокации, а значит не готов и я. Приходится оставаться на виду и воевать, занимаясь своими настоящими делами под покровом ночи. Оттуда и мешки под глазами. Но если меня попробуют перевести в Центральную Азию… мертвый архимаг даст добро на уход Алистера Эмберхарта с глаз простых смертных. Он, этот юный японский лорд, просто умрёт для страны, а возможно и мира простых смертных.

Долина Камикочи, земли, счета, моё положение… всё это канет в небытие, только вот смысл во всей этой мишуре скоро исчезнет. Грядет то, чего не ожидают ни смертные, ни Древние рода, ни боги.

– Вы уверены в своем решении, мессир? – задал вопрос Фаусто я чуть позже, когда собрание кончилось и мы остались в комнате, приспособленной под его кабинет, наедине, – Всё-таки слишком резкий поворот событий, чтобы вот так расслабляться. Хочу напомнить, что тот плюющийся огнем пёс…

– …как раз попал под «Гекату». Случайно, лорд Эмберхарт. Приношу вам свои извинения за этот выстрел, – тут же живо отреагировал Инганнаморте, разглядывая один из циферблатов, закрепленных у него на предплечье, – Паровые катапульты для «Гекат» по-прежнему отличаются крайне невысокой точностью. Бомба должна была упасть почти на три километра восточнее. Мы целили в Ханумана.

– Он снова объявился? – поморщился я, – Вот же…

– С этой макакой справимся, не в первый раз, – махнул рукой инквизитор, – Но вопрос вы задали верный. Что же, думаю, что никакого вреда не будет, если вы узнаете еще толику сведений. Как вам такое – у России давно был план нападения на Индокитай. Как и разработки, стратегии, некоторые… средства. А знаете, почему?

– Миазменные твари? – вздёрнул бровь я.

– Старый человек бесполезен, лорд Эмберхарт, – горько улыбнулся магистр, – Как и больной. Угадайте, что с такими делали в Поднебесной? Наши разведчики нашли целые родильные пруды с миазмой, куда сотнями заталкивали покойников со всей страны. Вот в чем оказался секрет столь большого изобилия тварей на границах с русскими.

– Так, вроде бы, и сами поднебесники от них страдали? – растерянно пробормотал я, стараясь представить себе масштабы.

– Да, конечно, – с охотой кивнул мне Фаусто, от чего механизм, закрепленный у человека на шее, громко клацнул, – Но большая часть шла к русским. Вас самого не смутил вопрос – где китайцы достали аж шестерых тварей класса «пожиратель городов», когда им это понадобилось? А сейчас наши передовые войска, остановившиеся в 150 километрах от Чунциня, имеют дело не только с богами, но и более чем с дюжиной «пожирателей». Так что всех проблемы Поднебесной с миазменниками были лишь малой платой, на которую те были согласны. Сейчас русские это знают… и оставляют после себя выжженную землю. Вот почему мы здесь можем вздохнуть спокойно – самый ад там. Кстати… лорд Эмберхарт?

– Да?

– Могу ли я попросить призвать и запустить в обнаруженный вами лабиринт ваших… союзников? Если мы зачистим эти проходы…

«То ситуация коренным образом изменится. Здесь и сейчас» – понял я его без слов.

– Это возможно, – прямо взглянул я в глаза тому, кто всю жизнь посвятил борьбе с разными проявлениями сверхъестественного, – Но есть два момента. Первый – нужны тела. Трупы, если вам так будет угодно. Хорошо сохранившиеся, не тронутые тлением. Второе – будет запрошена цена. Её придется платить хозяевам этой земли, иначе никак. Будьте добры связаться с сёгунатом для уточнения этого вопроса.

– Иначе никак? – поморщился Инганнаморте, отчаянно не желающий выносить «сор из избы».

– Никак. Но, хочу вас уведомить – обстоятельства играют большую роль. Цена может быть крайне невысокой. Но принципиальное согласие тай-сёгуна Итагаки Цуцуми мне необходимо для того, чтобы хотя бы начать переговоры.

– Что же, тогда ваш отпуск немного откладывается, лорд Эмберхарт. Я свяжусь с тай сёгуном как можно скорее.

– Я буду ожидать в своем доме.

Инквизиция не умела долго запрягать, а здесь, в Японии, была на очень короткой ноге с новоявленным главой правительства. Уже через сутки я проводил малый обряд призыва в ставке командования, в обществе изрядно нервничающего Итагаки Цуцуми. Призванный демон, к моему облегчению, совершенно человекоподобный на вид, запросил у тай-сёгуна аудиенцию один на один, от чего я и не узнал, о чем был их разговор. Лишь то, что высокие договаривающиеся стороны быстро пришли к согласию, а японский двухметровый атлет, который когда-то носил скромное звание генерала и был моим непосредственным начальником, изволил бросить на меня несколько странных взглядов.

Затем я вернулся назад на фронт через зеркало, после чего несколько дней посвятил созданию одержимых. Ловкие, чрезвычайно сильные и быстрые трупы, они идеально подошли для коротких схваток в окопах, учитывая, что китайцы и индусы рассредоточились по большой площади. Разумеется, автоматная очередь из такого одержимого быстро делает безвредный и быстро разлагающийся труп, но учитывая, что им не нужно дышать, а кое-какое соображение для организации засад и скрытых атак есть, эти младшие демоны свою задачу выполнили с блеском.

Но об этом я узнал значительно позже, уже приведя «Паладин» в Камикочи и отдыхая в ожидании, когда на поезде приедет Чарльз Уокер с нашими пожитками.

Хотя «отдых» звучит смешно. Действительно, я на передовой выматывался, делая вылазки на «Паладине» одну за другой. Неоднократно как был под ударом какой-либо сущности, так и выходил из-под оного. Гладийные и серенитовые части доспеха, изолирующая оболочка, да работающие ЭДАС-ы здорово смягчали поражающий фактор божественных ударов. Только вот то, чем я там занимался в доспехе, и можно было назвать отдыхом.

Настоящая работа шла по ночам, когда вместо сна я раз за разом проходил в зеркала. Зеркало выхода было в распоряжении Фудзина, бога ветра, который переносил его с места на место, позволяя мне каждый раз оказываться рядом с следующей целью. Человеком, которого нужно убить. И я шёл убивать. Сквозь ловушки и сторожевых автоматронов, большая часть из которых моментально «умирала», соприкоснувшись с Тишиной, шёл сквозь живых и мертвых. Затем был выстрел из револьвера, взмах клинка, либо и то, и другое. Отсеченная голова и поджог как конечный штрих под тихий смешок своего внутреннего демона.

Раз за разом. Ночь за ночью.

Затем стимулирующие эликсиры и пропахшая моим потом кабина «Паладина». Пара часов сна вечером, а затем всё по новой. Тьма, изумленные глаза очередной жертвы, кровь, смерть.

Мир еще не осознал этого, но в нём очень быстро кончались те, кто мог претендовать на гордый титул демонолога. Носители тайного знания, контрактов и договоров падали один за другим от моей руки, их слуги и агенты, вызванные из Преисподней, возвращались домой. Раз за разом. А я продолжал рвать нити, связывающие Землю и Ад. Этим мне и предстоит заниматься до тех пор, пока не останется лишь одна ниточка, связывающая эти два измерения.

Я, Алистер Эмберхарт, Лорд Тишины и Лорд Демонов.

И вот когда это случится, тогда начнётся самое интересное.

Глава 2

– Ариста!! – в дверь замолотили с совершенно неженской силой, – Открывай! Немедленно!!

– Дорогая, тебе нельзя волноваться! – крикнул я, не думая, в общем-то, отпирать дверь. Они в Черном Замке огромные, капитальные, а свою силу Рейко использовать не будет. Вообще удивительно, что у неё с таким животом получается так сильно долбить в дверь. Может, придерживает кто? Солидарных с ней женщин там много…

– Открывай!! Гад! Подлец! Негодяй! Трус! Что ты с собой сделал?! Как посмел?!

Массивные створки высотой около трех метров угрожающе поскрипывали. А затем и вовсе зашатались, когда бывшая Иеками, издав воинственный вопль, вцепилась в них всерьёз. Послышалось взволнованное бормотание сочувствующих, поддерживающих юную японку с той стороны, что, как оказалось, только усугубило её желание добраться до меня. Шум, гам, скрип петель, а затем внезапная тишина, которую нарушает очень тонкий, жалобный и растерянный возглас:

– Ой!

Моего рывка на себя двери не выдержали, буквально развалившись в процессе. Не обращая внимания на щепки и тут же отброшенные смятые дверные ручки, я рванулся к оседающей в лужу жене, прижимающей обе руки к животу. Впрочем, отошедшие воды и все с ними связанное совсем не помешали японке из древнего рода собраться в последний момент, чтобы как следует зарядить мне ручкой по лицу, после чего она откинулась на паркет и принялась, завывая как баньши, рожать.

Воцарилась суета, быстро прекращенная властными распоряжениями чудесной женщины и многократной матери по имени леди Элизабет Коул. Возвышаясь памятником самой себе, она четкими указаниями управляла своими дочерями, каждой из которых, кроме самой младшей, уже выпадала возможность поучаствовать в делах акушерских. Рычащую и стонущую Рейко тут же подхватили и утащили, со всеми полагающимися уговорами, следом тут же ускакали тоже слегка беременные Камилла и Эдна, вместе с удивительно взволнованной Момо, возникшей на месте «аварии» как из воздуха.

А я остался стоять один. Как дурак. Причем дурак круглый и голый. Решил разрубить гордиев узел с размаху, продемонстрировав женам, что слегка изменился за то время, пока они меня не видели, называется…

– Алистер, мальчик мой, – хихикнула леди Элизабет, – Ты, конечно, похож на крестьянина, на котором изволил потренироваться неопытный татуировщик, но, тем не менее, будь добр, ступай оденься. Не вводи меня в искушение. А то могу и забыть, что держала тебя на руках еще вот такусеньким…

Ценное замечание. Леди Коул, конечно же, еще какая леди, но лютый голодный блеск в её глазах явно показывает, что в начале, всё-таки, все являются людьми. А им свойственно иногда терять над собой контроль. Плоть слаба и всё такое.

– Прошу прощения, леди, – чопорно поклонился я, – Немедленно воспользуюсь вашим советом.

И сбежал под слышимый только мне хохот Эйлакса. Иногда просто чувствую себя бесплатным комиком для этого весельчака. Впрочем, шоу только начиналось. Исполнить роль нервно бегающего по комнате папаши, который, в заключении всех своих треволнений, с гордостью поднимает на руки первенца, не вышло.

Сначала грянул гром перед воротами замка. Пришлось мне бежать туда, открывать вход для волнующегося во все свои три с лишним метра роста родственника. Рюдзин по неизвестной мне причине действительно переживал как бы не сильнее, чем за всех остальных Иеками, когда-либо существовавших. Ну, с другой стороны, бога можно было понять – те из его смертных потомков, что не дотягивали до минимальной планки «заметности» им и вовсе за что-либо значащее не считались. Но это, на мой вкус, были сугубо их проблемы.

Следующим аккордом этого суматошного дня стали хлопки электричества и женские взвизги из комнаты, где изволила рожать моя первая жена. Наш с родственником забег до этого места с попутным ущербом в виде разлетающихся дверей, канделябров, гомункулов-слуг и прочих мелочей. В конце забега нас ожидали слегка дымящиеся акушерки в прожжённых платьях и со странными прическами, а заодно комната с орущей бывшей Иеками, постепенно превращающей все вокруг в пыль и прах исходящими от нее разрядами электричества.

Дальше начался полный сюрреализм. Я, Алистер Эмберхарт, двухметрового роста англичанин и Райдзин, трех с половиной метровый краснокожий великан в набедренной повязке, принимаем роды у полутораметровой коротышки, бьющейся натуральными молниями. А кому этим теперь заниматься кроме тех, кто обладает иммунитетом к электричеству? Руководит нами леди Элизабет, которой кто-то и как-то раздобыл в творящейся катавасии рупор. Сестры Коул завывают сиренами, Эдна и Камилла мечутся бледными перепуганными привидениями за спиной железной леди, грохочет гром, невозмутимый как мертвый слон Чарльз Уокер уводит свою млеющую (и беременную) жену, чтобы спустя десять минут вернуться… в обществе второго великана, благо что синекожего и не думающего соваться в царящую внутри покоев бурю.

А в конце концов, когда уже Рейко перестала разрушать родильный покой молниями, забывшись в отключке, я, вставший с новорожденным сыном в руках, не успел даже крякнуть, как пришлось тут же успокаивать чудовищную истерику беременной Миранды Эмберхарт, испугавшейся, что она сама, являясь, в принципе, почти простым человеческим существом, подобные роды просто не переживет.

Сын, чье будущее имя у меня совсем некстати вылетело из головы, орал. Я орал, пытаясь перекричать успокоительный рёв Райдзина, норовящего утащить младенца у меня из рук. Орали остальные сестры Коул, каждая о своём, Фудзин орал, кажется, просто от радости, леди Элизабет, раскрасневшись, орала, пытаясь призвать нас к порядку, и только мой дворецкий и Рейко Эмберхарт изволили сохранять молчание, впрочем, каждый по своим собственным причинам. Ну и Момо, да.

Роды, что и говорить, удались. Особенно если учесть то, что электричество, исходящее от Рейко и моего сына, вновь спалило на мне всю одежду, что и было замечено куда позже. Безмятежно дрыхнущая на развалинах комнаты Рейко ситуацию лишь усугубляла.

– Его зовут Рэйдэн, – наконец, представил я раздраженно ворочающегося у меня в руках карапуза общественности, а затем, секунду подумав, всучил кое-как обмотанного чистой тряпкой младенца пра-пра-пра-пра-и-так-далее-дедушке, за что и был вознагражден воистину незабываемым зрелищем двух страшенных рож бывших китайских демонов, расплывшихся в умилении. На этом месте новонареченный Рэйден то ли чихнул, то ли пукнул. Сверкнуло, громыхнуло, Миранда заполошно взвизгнула, а остатки того, что использовалось как пеленка, разлетелись, догорая, во все стороны. Клыкастые разноцветные рожи стали совсем уж каким-то неадекватными.

Затем только начались обычные хлопоты. Рейко и сына унесли в отдельную комнату, Миранду успокоили, дали гомункулам приказ прибраться… да и сам я оделся заодно. В очередной раз. Не последний за этот радостный день, так как чуть позже сын еще раз умудрился шарахнуть меня молнией, пока я его держал в голозадом виде, позволяя Райдзину поставить на спину потомка печать-ограничитель, что поможет справиться с этими выбросами.

Ну, в общем-то, можно сказать, что к моему новому облику, исчерченному черно-зелеными нитками закрывшихся шрамов, все благополучно привыкли.

Оставив безмятежно дрыхнущую маму и присосавшегося к её груди ребенка на попечение слегка дёрганных сестер Коул, я немного пообнимал Миранду, объясняя той на ухо, что молниеносность Рэйдена это скорее заслуга Рейко, чем моя, а затем, собравшись с духом, пошёл на одну из открытых площадок замка Мирред, где и стояли сейчас два весьма подозрительных для меня брата. Пошёл безоружным, одетым лишь в штаны, рубаху и сапоги, хотя вопросы к Райдзину у меня были отнюдь не бытового характера.

Краснокожий гигант в шрамах от операций и его целый брат-соперник стояли, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая ожидание и внимание.

– Шесть сотен лет тебе было плевать на Иеками, – не стал тянуть резину я, вставая напротив родственника, – Почему сейчас по-другому? Чему вы радуетесь? Чего хотите?

Внимание, что проявлял Райдзин к Рейко, а теперь и к нашему сыну, было крайне подозрительным. Несмотря на то, что эти два верзилы были такими же верными пособниками Шебадда Меритта, как и хитрый демон Дарион Вайз, я не собирался оставлять у себя за спиной незакрытый вопрос таких масштабов. Цели бога грома и его брата, что чуть ли не три тысячи лет разыгрывали из себя непримиримых врагов, сходясь в поединках где только можно и нельзя, были мне непонятны. Непонятное всегда опасно.

Силы обоим братьям было не занимать. Я отдавал себе отчет в том, что та собака, едва не поджарившая меня в «Паладине» своим голубыми пламенем, и ногтя Райдзина с Фудзином не стоит. Мало быть такими независимыми как они, чтобы покинуть Поднебесную, нужно еще и обладать силой, достаточной для того, чтобы остальные смирились. Братья обладали, частью даже поделившись со мной. Но…

– Наследие, – грохотнул краснокожий бог, пожимая широкими плечами, – Чистое наследие. Тебе не понять.

– Так объясните! – набычился я, заводясь.

– Сложно, – внезапно раскрыл рот Фудзин, отличающийся еще большей молчаливостью чем брат, – Он объяснит. Тебе нечего бояться.

– Тогда пойдем за объяснениями, – отрезал я, – Прямо сейчас.

– Идём, – степенно кивнул Райдзин, а затем, спустя секунду, добавил, – Будем ждать там.

Оба брата тут же исчезли в неярких вспышках.

Ну да, не через зеркало же им перемещаться.

Наскоро объяснив Миранде и леди Элизабет, почему должен немедленно отлучиться, я переместился через зеркало в Холд, где, одевшись и вооружившись уже нормально, направил свои стопы к пещере, выбранной местом обитания для одного высокомудрого призрака. Идти одному было непривычно, тем более, без «Свашбаклера», канувшего в Лету. Миниатюрный доспех было невероятно жалко, творением он был воистину уникальным и неповторимым. Такое больше не купишь ни за какие деньги или услуги…

Использовать «Паладин» было совершенно не вариантом, поэтому я пошёл через населенные обезьянами болота просто ногами. Один.

Западная часть Камикочи, представляющая из себя усыпанное невысокими деревьями болото, целиком и полностью принадлежала огромному количеству обезьян, питающихся плодами с этих самых деревьев. А еще здесь обитал их ленивый предводитель, бог Сунь Укун, отличающийся вредным и драчливым характером. Заодно он был кем-то вроде товарища Райдзину и Фудзину, от чего был мной записан в сомнительные союзники – ни зла, ни добра от него видно не было. Если не считать бесконечных предложений подраться, но, кажется, он их делал всем, могущим понять человеческую речь.

Однако, в этот мой визит на болотах было ровно на одну вредную обезьяну больше чем обычно.

Момент, когда всё завертелось, я банально прощелкал клювом. Всё-таки, как не держи себя в узде, как не заставляй сосредотачиваться на приоритетах, но если ты буквально час назад стал счастливым отцом в первый раз, еще и самостоятельно приняв роды у жены, то вернуться после такого к обычному ровному состоянию духа невозможно. Поневоле витаешь мыслями черте где и улыбаешься как дурак, отбросив на время всю сдержанность английского лорда. Особенно если при этом идешь по своим землям там, где посторонних просто не может быть. Именно поэтому ты даже не сразу понимаешь, что давящий тебе на уши звук – это рёв огромного, сильного и бесконечно разозленного существа, которому отвесили смачную оплеуху такой силы, что запустили это существо кубарем по болотам.

Увернуться от огромного зеленого шара шерсти и ярости я сумел в самый последний момент, растянувшись в прыжке, сделавшим бы честь любому из футбольных вратарей всех времен, миров и народов. Клубок унесся дальше, ломая деревья и рыча, а я принялся выплясывать в болотной жиже, пытаясь одновременно удержаться на ногах и нащупать кобуру «гренделя».

– Тычегоприперсяотвалинемешай!! – протараторило нечто размазанное в воздухе, пролетая мимо вслед укатившемуся шару, чтобы через пару секунд с истошным визгом вернуться буквально той же траекторией, сшибая на ходу деревья и роняя клочья редкой шерсти. Это почти опознанный летающий субъект не смутило, а лишь раззадорило, так как прыгнул назад он почти без задержки, с воодушевленным воплем Царя Обезьян, наконец, нашедшего того, кому можно дать по морде.

Вот так я оказался в эпицентре битвы двух богов. Ко мне… то есть, наверное, к Сунь Укуну в лес за каким-то демоном проник неугомонный Хануман.

Выглядела тварь как заросший густой зеленой клочкастой шерстью шимпанзе, сильно увлекающийся анаболиками и пауэрлифтингом. Трехметрового роста, совершенно необъятный в плечах, обладатель длиннющих клыков, несуразно торчащих из вечно оскаленной пасти, он обладал скверным характером бешеного животного, чудовищной силой и немалой скоростью. Если бы к этому ко всему прилагался хоть какой-нибудь интеллект, нашим войскам пришлось бы куда хуже. Однако, мозгов у животины, весящей куда больше тонны, было немного. Определить что-либо как противника, изойти рёвом, кинуться и начать бить кулаками, превращая в бесформенное нечто. Повторить при необходимости.

«Паладины» от прямолинейных бросков колосса уворачивались, а остальные СЭД-ы встречали чудовище потоком свинца и разрывных снарядов, быстро перегружавших проекцию. Несложно прицелиться и попасть в такую громадину, да еще и предсказуемую донельзя.

…ну разве что вы с ней встретились в болоте чуть ли не один-на-один, а из оружия, что может слегка поцарапать шкуру бога, у вас лишь крупнокалиберный револьвер и гладийный меч. Тогда быстро перестаешь воспринимать беснующуюся и ревущую многотонную тушу как досадную, хоть и опасную помеху. В отсутствие неуязвимого английского силового доспеха ситуация виделась как полный швах.

К моему вящему счастью, я для Ханумана не представлял ни малейшего интереса. Его вниманием целиком, полностью и безраздельно владел Сунь Укун, которому я с легким сердцем бы выдал пальму мирового первенства за умение раздражать кого бы то ни было. Вопя и визжа оскорбления, Царь Обезьян носился по земле и деревьям, колотя своего противника посохом при любом удобном случае. Хануман в ответ ревел, бросался клочьями земли, размахивал лапищами, выдирая деревья, но то и дело пытался подловить юркого противника, выполняя почти неуловимые моим глазом рывки. От них влажная болотистая почва буквально взрывалась в разные стороны, а Сунь Укун заполошно дёргался, успевая увернуться от длинных зеленых лап лишь в самый последний момент.

Мне оставалось лишь держаться поодаль, вновь и вновь выполняя вратарские рывки в стороны, уклоняясь от пролетающих мимо деревьев и комьев сочащейся водой земли. Убегать было нельзя – если огромная скотина сможет убить или покалечить Сунь Укуна, то пустится буйствовать дальше, а от места боя до Хагоне с кучей практически беззащитного против огромной твари народа, всего километров пять! Мысль о том, что вчерашние японские крестьянки, недавно взявшие в руки автоматы, смогут создать достаточно плотную огневую завесу, я отогнал легчайшим дуновением рассудка.

«Берегись!»

Предупреждение Эйлакса пришло вовремя, и я откатился, пропуская мимо все удлиняющийся посох Сунь Укуна, которым тот промазал по своему визави.

– Осторожнее! – гаркнул я, пытаясь выгадать момент, чтобы можно было, приблизившись к беснующемуся Хануману, приложить макаку Тишиной. Много бы сил она от этого не потеряла, но достаточно, чтобы мы с Царем Обезьян смогли бы провести скоординированную атаку. В «гренделе» у меня были самые мощные разрывные патроны, которые только можно было создать с помощью ресурсов Древних. С иными я на «Паладине» в разведку и не ходил…

– Пошёлнафигнемешай! – проорал мне заросший некрасивым волосом бог, зацепляясь хвостом за дерево для красивого разворота и новой атаки. Взревевший Хануман, ударив себя левой лапой в грудь, не менее красиво обманул Сунь Укуна, резко дёрнув правой в сторону. Китайский бог, получив могучего леща, с верещанием ушел по пологой дуге куда-то вдаль, а я, сцепив зубы, начал стрелять колоссу точно в подмышку из «гренделя».

ГРАУММ. ГРАУММ. ГРАУММ.

Гиганта качнуло, а в воздух взвились клочья зеленой шерсти и, кажется, капли крови. Бог начал медленно оборачиваться, а я похолодел с ног до головы, внезапно поняв, что сделал, вероятно, самую глупую вещь в жизни.

Это была не проекция, а весь бог, целиком. Во плоти.

И он сейчас разворачивался ко мне. По шерсти из-под левой лапы всё сильнее и сильнее брызгала кровь, но тварь это не волновало ни грамма. Два налитых кровью глаза размерами с теннисные мячи, уставились на меня, колосс подобрался как кошка для рывка, а я, обреченно подумав, что даже со своей силой не уйду прыжком из зоны его поражения, приготовился хотя бы ткнуть его напоследок фамильным мечом поглубже. Выстрелить еще раз было бы куда сподручнее, но я боялся, что из-за облака пороховых газов вообще не разберу движения бога, от чего шансы выжить из прискорбно низких станут равными нулю.

А какие планы были…

Зеленая громадина уже пригнулась, я, выпустив Тишину на полную, уже почти видел, как обезьяна бросается вперед, чтобы сгрести руками деревья, кусты и меня, ломая и сметая, как внезапно Хануман судорожно замер, выпучив глаза. Мне как будто пинка дали в этот момент, тело поняло, что «сейчас или никогда!», поэтому, поспешно выпустив оставшиеся три заряда прямо в морду монстра, я тут же отскочил назад, затем зайцем сиганул вслепую вбок, едва ли не на пять метров, поскользнулся, упал плашмя, роняя первый и пытаясь выдрать второй «грендель» из кобуры…

А зеленый монстр тем временем, встав на задние лапы, задрал голову к небу и оглушительно взревел так, что закачались верхушки деревьев! Я уже успел подняться, выхватить оружие, приготовиться к бегу, но противнику на меня было плевать даже несмотря на то, что один из моих последних выстрелов то ли выбил, то ли повредил макаке глаз. Она самозабвенно орала в небеса, причем, в голосе бога почти можно было разобрать обиженные и жалующиеся ноты.

Нельзя было упустить подобный момент, поэтому я решился на нечто, что легко можно было посчитать еще большим кретинизмом, чем первое нападение на бога во плоти. Не задери Хануман голову, я бы просто разрядил второй барабан револьвера ему в морду, что, скорее всего, намертво ослепило бы монстра, но в такой ситуации как эта оставалось лишь попробовать ударить его мечом. Пары взмахов острого как бритва лезвия из гладия вполне хватило бы, чтобы выпотрошить даже такого титана. Так я к нему и побежал – быстро, тихо и стараясь удержать мушку «гренделя» на голове зверя.

Планы в очередной раз изменились. Содрогнувшись, Хануман начал падать плашмя прямо передо мной. Тут я уже не тормозил, открыв огонь разрывными по его морде еще в процессе медленного и величественного падения тела. Выстрел, выстрел, выстрел. Жуткий воющий грохот «гренделя», каждый выстрел из которого мог бы пробить насквозь европейский эфиромобиль или разнести на части японский. От морды обезьяны летели клочья шерсти, плоти и крови, но я уже не мог остановиться. Отбросив второй револьвер, я, подбегая к богу, схватился обеими руками за рукоять клинка Эмберхартов, а затем, коротко размахнувшись, со всей силы всадил лезвие меча в ухо зверю по самую гарду. Замер на долю секунды, пытаясь понять, что делать дальше, но руки уже самостоятельно скользили по влажной рукояти, заставляя клинок провернуться в черепе. Затем принять новый упор, и резко налечь всем весом на рукоять, окончательно взбалтывая мозги примата.

Затем? Затем? Что?

Выдох…

Недоуменное моргание. Победа? Серьезно?

«Ну… да. Победа… почти победа, Эмберхарт. Оглянись»

Позади меня метрах в трёх стоял Сунь Укун. Взъерошенный, в порванных штанах, потерявший где-то любимую безрукавку, с опухающей на глазах щекой. Правда, стоял он, прислонив одну ладонь к лицу и разглядывая меня одним глазом с какой-то тихой, но глубокой тоской. Я оторопел едва ли не сильнее, чем перед готовым к рывку Хануманом. Царь Обезьян в такой позе, да еще и с явно выраженным присутствием интеллекта на почти человеческом лице…

– Он пришёл умереть с честью, дурак…, – выдавил из себя охранник Шебадда Меритта, – Умереть окончательно. Мой старый друг пришёл ко мне, дурак. Я же сильнее. Намного. Он хотел погибнуть с честью… не от ваших огненных громыхалок. Не от руки Индры. Понимаешь, дурак?

– Ну я-то откуда…, – попробовал я сказать в свою защиту, но был перебит.

– А убил я его…! – с надрывом взвыл обезьяний бог, – Ударом в жопу! Насквозь!! Из-за тебя!! Дурак!! Друга!! Старого!!!

«Сунь Укун ударил своим удлиняющимся жезлом в тот момент, когда Хануман пригнулся, чтобы тебя атаковать», – любезно сообщил мне странным икающим голосом Эйлакс, – «Удар пробил его… сзади. Ты стрелял и колол мечом уже труп. Ну… в умирающего».

– Извини, – выдавил я, чувствуя, что этот день нужно будет очень серьезно отредактировать перед тем, как вписывать в автобиографию.

– Уходи, – с тем же надрывом в голосе попросил меня Сунь Укун, не отнимая ладони от лица, – Вот прямо уходи. Оставь меня одного. Сейчас.

Что же, эту просьбу я выполнить вполне мог. Собрав всю силу воли стиснуть зубы, отыскать брошенное в бою оружие, стараясь не бросать взгляда ни на замершего в своем горе Сунь Укуна, ни на растворяющееся в воздухе тело Ханумана, оставившее после себя золотой шест Царя Обезьян. Выпрямиться, немного отряхнуть одежду от грязи, а затем быстрым, но полным достоинства шагом покинуть поле… боя.

Под непрекращающийся демонический хохот внутри.

Глава 3

– Клан? – призрак архимага пожевал губами, глядя в стену, – Ты пришёл ко мне рассказать о своих трудностях?

– Нет. Я пришёл узнать, почему эти два типа так бурно радуются появлению на свет моего сына, – неприлично ткнул я пальцем в стоящих у стены великанов, наполняющих пещеру сопением и осуждением за неправедно убитого по моей вине Ханумана, – Но, прежде чем начать отнимать твое время своими вопросами, хочу сначала поставить в известность по нашим общим целям.

– Разумно, – Шебадд бросил взгляд на сопящих братьев, а затем повернулся ко мне, демонстрируя, что я привлёк его полное внимание, – Признаться, решение вопроса с Адом я оставил целиком на тебя. Есть что-то, о чем я должен знать?

– Да, – прикурив сигарету, я начал обстоятельный рассказ.

Передо мной была поставлена задача: избавить этот мир от демонологов. Уничтожить их физически, закрыть контракты, порвать эти немногочисленные связи между двумя мирами. С моими ресурсами, с элементом внезапности, с поддержкой Фудзина и Райдзина, Тишиной и зеркалами… решение было вполне реализуемое. Начал с малого, ликвидируя отшельников и тех из владеющих знаниями, кто предпочитал держать свои занятия и существование в глубокой тайне. Набил шишек, приобрел шрамы и опыт. Можно сказать, потренировался.

Их, демонологов, не так уж и много. Всего сотня или чуть больше на весь белый свет. Эти люди большей частью разобщены, не афишируют свои… хобби, а еще стараются максимально продлить собственный срок жизни. Одновременно легкая и трудная мишень. Правда, среди этих индивидуалистов есть одно исключение. Можно сказать, самое настоящее тайное общество демонологов. К тому же спаянное родственными узами, с длинной родословной, сложным кодексом и немалым влиянием, заработанным за многие годы продуктивного существования.

Клан Гиас. Его называли по-разному: «Великий Дом Гиас», «Общество Гиас», «Семья», «Клуб» … но суть оставалась всегда одной и той же – закрытое общество собирателей знаний, в обязательном порядке заводящая между своими семьями родственные связи. Вторым, куда менее приятным отличительным свойством этого благородного общества была аккуратная и неторопливая охота на других демонологов. Ради знаний, разумеется.

– В общем, это крепко спаянный коллектив, последние лет двести встречавшийся вживую в Испании. Где их основной дом – не известно, – закончил я свой рассказ, – Орешек совсем не того уровня, который я могу раскусить с налету так, чтобы ни один осколок не сбежал и не поднял шум. Мне потребуется время, чтобы придумать, как их можно уничтожить достаточно быстро и эффективно.

– Время работает против нас, – хмыкнул Шебадд, меряя меня взглядом, – Может, сначала закончишь с одиночками?

– Тогда я насторожу Гиас, они окопаются и всё станет куда печальнее, – парировал я.

– Что ты хочешь от меня? – сварливо осведомился архимаг.

– Мне нужен двойник, что заменит меня в Камикочи.

– Поручи это Дариону Вайзу.

– Нет, его я заберу с собой в Испанию.

Торг продлился недолго, причем кончился к взаимному неудовольствию. Шебадд Меритт, раздраженно заявив, что даже он не может из ниоткуда сотворить мне полноценную замену, затеял длинное и определенно могущественное волшебство, сопровождаемое вспышками, отпечатывающимися на полу пещеры заклинательными кругами и прочем непотребством. Итогом ритуала вначале стали влетевшие в зал сгнившие человеческие останки с капающей с них водой, затем еще какая-то полужидкая булькающая дрянь, а следом две орущие от страха обезьяны. Все это смешалось под пассами призрака в один неудобоваримый клубок, побултыхалось в воздухе, приобретая однообразную консистенцию, а затем, став шаром с радиусом метра в полтора, лопнуло, роняя на пол человеческое тело, один в один как моё. Маг зло махнул на меня руками, от чего между мной и валяющимся на полу двойником кратко протянулась ярко сияющая нить магии, а потом крикнул нечто совсем уж заковыристое, от чего я себя внезапно странно почувствовал.

И не только я.

– Это как? – пробубнило тело губами в пол, вяло шевеля при этом конечностями, – Алифтер? Фо мной фто-то фделали.

При этом я отчетливо слышал каждое слово в своей голове.

– Эйлакс? – удивился я.

– Ага, – тело заворочалось активнее, – Я и фам и фут. Фтранно…

– Пусть твой лентяй и работает, – отряхнул полупрозрачные руки Меритт, – Он отлично тебя знает, сможет спародировать. Заодно будешь моментально узнавать любые новости и самостоятельно принимать решения.

– Ненавижу магию, – выдохнул я, глядя, как мой двойник себя с недоверием и восторгом ощупывает.

– Правильно делаешь, – сумрачно ухмыльнулся архимаг.

Я, с точки зрения обывателя, омерзительно богатый и преступно молодой ублюдок, упивающийся собственной безнаказанностью. Всё это запросто можно умножить на пять, если дать этому обывателю знать обо всех моих привилегиях и свободах. Но, это будет неверным выводом, так я, как лорд, состою в разных системах. На меня работают сотни людей, получающих заработную плату, работают капиталы, отдавая должное налогами в экономику стран, крестьяне хабитатов, получая от меня деньги, имеют возможность приобрести необходимые им товары. Это – система, в которую включены все, кроме преступников и волшебников. Колдуну не нужно ничего, кроме свечи, книги и корки хлеба в день, чтобы когда-нибудь сделать нечто нехорошее. Деструктивное. Масштабное. Вырвать своей силой из чужой системы сочащийся кровью кусок, разрушая судьбы многих.

Шебадд Меритт за десять минут из костей, грязи и пары обезьян создал моего двойника. Сомневаюсь, что у него ушло бы намного больше времени на сотворение полноценного гомункула… Конечно, с ним, Узурпатором Эфира, мало кто сравнится, но разве нужно много мозгов, чтобы что-то сломать? Я прекрасно помнил нищенку-японку, которая с помощью подчиненных миазменных крыс едва не устроило побоище, что встало бы Японии очень дорого. В целое здание, полное преподавателей, профессоров, магистров наук.

Магия – зло для цивилизации.

Затем наступило время объяснений. Пока Эйлакс, бурча и жалуясь на собственную голозадость, учился передвигаться в совершенно непривычном для него теле, Шебадд Меритт поведал мне о том, чем вызван интерес продолжающих молчать братьев-богов к моему сыну. Объяснение вышло неуверенным и сумбурным даже из уст архимага – всё сводилось к натуре бывших китайских демонов, жаждавших в свое время независимости. Богов творят люди, порождая своими желаниями, надеждами, желанием лучшей доли для себя и своего народа, от чего между смертными и небожителями всегда есть связь. С точки зрения Меритта, «боги» были никем иным, как жалкими паразитами, жрущими дармовую энергию, излучаемую обманывающими себя людьми, мечтающими о несбыточном и надеющимися на чудо. Отожравшись, боги получали возможность воздействовать на материальный мир, что и делали, чтобы получить больше энергии от верующих в них людей. Такое поведение было палкой о двух концах, так как ментальные образы, отсылаемые вместе с молитвами, оказывали формирующее влияние на образ «богов», включая склад их характера.

С Райдзином, Фудзином и Сунь Укуном история была чуть другой. Образ близнецов часто использовался в храмах и монастырях, посвященных войне, либо в качестве охранников какого-либо сакрального места, довольно далеким от обычного «субъекта поклонения». Сам же Царь Обезьян был не «натуральным» богом, а возвысившимся приматом, получившим просветление. Братья не хотели иметь ничего общего с человеческой паствой, полагая себя полноценными и независимыми от веры смертных существами. Эти мысли в целом и объединили их с Сунь Укуном. Предпосылки для этого у всех троих были, как и результат – три могущественных сущности, не заинтересованные в эксплуатации смертных.

Однако, «родителями» братьев-близнецов были, всё же, смертные. И Иеками, несмотря на свое пронзительно ясное происхождение, совсем не гнушались испортить Райдзину настроение (больше обычного) своими молитвами.

– Мы не придаём значение крови. Лишь силе, – прогудел Райдзин, прерывая и дополняя объяснения призрака, – Рейко… достаточно сильна. Я её признал. Твой сын будет еще сильнее. И чище. Лучше нас. Лучше вас. Мы довольны этим.

В общем, удалось получить ясное понимание хотелок бога молний и грома при совершенно неясной аргументации последнего. У краснокожего великана не было планов по отношению к Рэйдену, мой сын ему был нужен своим фактом своего существования. Некая извращенное и не до конца мне понятное желание иметь достойного потомка, чья форма и содержание не будут запятнаны желаниями и мыслями посторонних смертных. А вот уточнять, только ли первенцу эти два гиганта так рады, было не особо умным с моей стороны поступком. Мысль о том, что женщина может рожать несколько раз, быстро трансформировалась у братьев в понимание, что рожать могут еще и несколько женщин (живой пример у них перед глазами), от чего рожа Райдзина стала совсем уж радостной, а вот его брат погрузился в глубокое раздумье.

Я же, мысленно посочувствовав той, с кем бывший демон ветра решит повторить генетический эксперимент, проведенный его близнецом (или над ним), решил удалиться, благо что основательно подмерзший Эйлакс уже ругался и вслух и по мысленной связи.

Введение двойника в «эксплуатацию», общение с женами и наложницами, отложенный из-за родов скандал по поводу шрамов, и подготовка к отъезду заняли почти две недели. Легче всего было с Эйлаксом, который, за всё время пребывания в моем теле, успел изучить меня от корки до корки. Сам демон был только рад получить немного самостоятельности, благо, что всё, что от него требовалось – так это сидеть в Холде, отвечая на редкие радиозвонки, да бегать от Регины Праудмур, которая воспылала желанием затащить меня в койку. В очередной раз. Подумав как следует над этим вопросом, я взял и… неожиданно предложил бывшей инквизиторше лететь в Европу со мной, Такаямой Минору, Момо Гэндзи и Чарльзом Уокером. В порядке частного найма, чтобы всё выглядело прилично.

Кажется, чемодан с вещами у Регины был припрятан прямо в Холде…

В Мирреде к моему отъезду все уже устаканилось. Рейко спала, ела, кормила сына и ругалась на свою еще сильнее увеличившуюся грудь, что в её случае смотрелось почти комично, Миранда и бывшие горничные-близняшки чуть ли не ночевали в спальне у первой жены, а вот другие леди дома Коул приперли меня к стенке почти в буквальном смысле, а затем, блестя глазами в полутьме избранного ими зала, сказали, что их терпение и самоконтроль на исходе. Поэтому, если Алистер Эмберхарт не возьмет на себя ответственность и не найдет им согласных переехать в замок джентльменов, то ему, этому молодому лорду, придётся принять у всей семьи вассальную клятву конкубинажа вместе с временным регентством над родом. До появления как минимум двух отпрысков мужского пола.

Подобные перспективы меня совершенно не прельщали, от чего и пришлось дать поспешное обещание озаботиться вопросом бедных женщин в первую очередь. Промелькнувшую мысль подсунуть им Эйлакса я придушил, исходя холодным потом от осознания последствий.

Оставался еще один момент. На краткий срок, пока еще держится Зеркальное Измерение, лишившееся своих хозяев, я стал обладателем уникальной возможности быстро перемещаться по миру благодарю переносимому Фудзином зеркалу. Не использовать эту возможность было бы глупо, но на этот раз я нуждался в высокомобильном бойце поддержки, который о моих тайнах не должен был знать слишком многого… Пока.

Застать врасплох этого опытного бойца, привыкшего, к тому же, полагаться на свои рефлексы и скорость, оказалось весьма непросто… бы. В обычной ситуации. Если он – девушка, которая относится к тебе с весьма большой долей симпатии и доверия, то всё упрощается на порядки. В общем, Регина очень сильно удивилась, когда я её внезапно обнял сзади за плечи, наверное, даже успела подумать что-то хорошее, но от этих мыслей её отвлекла прижатая к носу и рту тряпка, пропитанная местным аналогом хлороформа. Возможно, не стоило делать это перед зеркалом, да еще и улыбаться к тому же, но избежать искушения похулиганить я так и не смог. Рыжая лишь слабо дёрнулась, а затем моментально вырубилась, обмякнув у меня в руках. В таком виде я её и перенес из Холда на залитую солнцем землю очень известного полуострова. В себя она пришла чуть позже, уже лежа на кровати в отеле.

– Алистер, что это было…? – пробормотала рыжая, вяло приходя в себя на кровати.

– Добро пожаловать в Геную, Регина! – преувеличенно радостным тоном ответил я бывшей инквизиторше, отворачиваясь от залитого солнцем оконного проема, – Ты была в отключке полтора месяца. А… и еще перенесла одну небольшую операцию. Ты теперь мужчина.

Наблюдая за тем, как рыжеволосая миниатюрная девушка лихорадочно дерется с собственными штанами, пытаясь их снять и проверить услышанные страшные слова, я меланхолично думал о двух вещах. Первое – общение с большим количеством женщин, проживающих в Мирреде, очень сильно действует на нервы. Второе – что я наконец сумел немного отомстить рыжеволосой расхитительнице моих сигарет. Хищения были в особо крупных размерах, нужно добавить.

Дождавшись, пока на солнце сверкнет одна узкая белая ягодица, я, ловко подгадав момент, вышел из комнаты, запирая её за собой. Не самое характерное для меня действие, зато прекрасный способ отвлечь девушку от мыслей, зачем это нужно было вообще. А теперь следовало заняться вещами, куда более соответствующими моему положению.

– Чай, сэр?

– То есть, кофе мы забыли? – обреченно пробормотал я, глядя на поднос в руках Уокера, – Хорошо.

Жаркий солнечный итальянский день, веранда, чай и свежие газеты, повествующие о том, как Европа собирает действительно все свои силы в кулак, вколачивая тот прямиком в печень Индокитаю. То, что доктор прописал, пока Дарион Вайз, в своей шкуре смертного, находится в городе, устраивая мне одну достаточно сложнореализуемую встречу. Можно было провести несколько дней в тишине и покое, нежась под солнцем и привыкая к сложному ощущению двойника под управлением Эйлакса. Демон в данный момент дразнил меня, расположившись с чашкой моего любимого кофе в моем кабинете, от чего, стоило мне забыться, в нотки отличного чая на языке начинал вплетаться кофейный привкус, а рука с сигаретой то и дело дергалась, когда двойник сам делал затяжку.

Регина явилась как карманная богиня мщения, правда, закутанная в банный халат. Сердито сверкая глазами, она умостила пятую точку напротив меня, посопела обвинительно и, не дождавшись какой бы то ни было реакции, злобно прорычала:

– Что это было, лоррррд Эмберхарррт?!

– Секрет, – невозмутимо ответил я, – Сэкономивший нам полтора-два месяца полетов через половину земного шара. Плюс риски встречи с каким-нибудь бешеным божком, патрулирующим Тихий или Индийский океан. Не правда ли, стоит получаса сна?

– То есть…, – недоуменно заморгала рыжая, – Мы на самом деле в Генуе? В Италии?!

– Загляни за перила, – улыбнулся я, указывая пальцем, куда именно стоит смотреть, – Если чуть-чуть вытянешь шею, то увидишь кусочек Пьяцца Феррари. Я снял номер в двух шагах от площади.

Не поленилась, в процессе едва не выпрыгнув за эти самые перила. Возможно специально, так как ловить пришлось мне. За что придётся. Внизу, по вымощенной тесаным булыжником мостовой неспешно гуляли нарядно одетые пары итальянцев, слышалась их темпераментная речь. Прямо напротив веранды был небольшой сквер с парой лавочек, на одной из которых небрежно и бедно одетый мальчишка лет пятнадцати вовсю целовал куда более нарядную девочку его же возраста. Притулившуюся парочку влюбленных было совершенно не видно с улицы, но вот с веранды…

– Я сплю…, – ошарашенно пробормотала госпожа Праудмур, вертя по сторонам головой, – Ты меня отравил. Или умерла. В коме? Так не бывает…

– Отнюдь, мисс, – мне на выручку пришёл сухой голос Чарльза. Дворецкий, неожиданно подкравшийся к нам, мудро предлагал бывшей инквизиторше поднос со стоящим на нем большим фужером кроваво-красного вина, – Полагаю, что это вас сейчас устроит больше чая.

Спрыгнув с перил, рыжая взяла бокал, а затем, замахнув внутрь едва ли не пол-литра красного, хриплым голосом спросила Уокера:

– Вас он тоже обнял сзади и удушил тряпкой, да, Чарльз?

– Увы, лорд Эмберхарт не оказал мне подобной чести, мисс Праудмур, – максимально постным голосом среагировал дворецкий.

– Я так и думала!

Рвать и метать рыжей сильно хотелось, но, получив от меня предложение одеться и как следует поужинать в каком-нибудь приличном заведении, она растерянно захлопала ресницами, тут же теряя весь боевой настрой. Еще бы, с утра рычать на потных японских крестьянок, пыхтя преодолевающих полосу препятствий, а уже после полудня идти ужинать в ресторан одного из самых живописных итальянских городов. Ну и момент с «удушением» тоже не стоит сбрасывать со счетов.

– Я взял на себя труд приготовить второй комплект вашей формы, мисс Праудмур, – подал голос Уокер, окончательно подавляя бедную рыжую.

На улице мы были самой колоритной парой из возможных. Я, двухметровый смуглый и тощий, в своем красном костюме и широкополой шляпе, да еще и с тростью, и миниатюрная рыжая девушка в военной форме без знаков отличия, но с массивным пистолетом на поясе. Оглядывался каждый первый, но нас это не смущало, сами вовсю смотрели по сторонам. Регине, прожившей большую часть жизни в казармах и на поле боя, было всё в новинку, а я… как ни странно, совсем немногим от нее отличался. Мирный цивилизованный город, наполненный праздно шатающимися европейцами, чистый и светлый, без тварей, без военных угроз, без идущих по пятам убийц и недоброжелателей. Что может быть лучше?

Употребленное вино, новые впечатления и виды оказались достаточным стимулом для Регины сохранять веселое расположение духа до тех пор, пока мы не выпили еще по паре бокалов вина в ожидании, пока будет готово жаркое. В ресторане было шумно и весело, итальянцы не считали нужным приглушать собственные голоса, от чего инквизиторша, захмелев, не сделала мне страшное признание:

– Я, когда засыпала, была уверена в том, что ты решил от меня избавиться, – помрачнев, выдавила из себя девушка, – Стало очень обидно, что вот так, тряпкой и химией. До сих пор обидно.

– Почему у тебя такая мысль вообще возникла? – недоуменно поднял брови я, – С какой стати мне вдруг так с тобой поступать?

– Ты всерьез задаешь подобный вопрос, лорд? – грустно усмехнулась Регина, допив вино, – Забыл, где я росла и служила? Ты убийца. Хладнокровный и беспощадный. Набитый тайнами, как… как не знаю что. С таким не сталкивалась никогда. Даже близко. Если бы я не видела, как к тебе относится мессере Инганнаморте, который знает, то была бы уверена на сто процентов, что ты колдун. А я уже довольно много о тебе знаю. И кто я при этом? Простой инструктор на военной базе. Мои от меня открестились. С твоим предложением… вышла заминка. Что еще я могла подумать?

– Например то, что тебя и меня довольно давно можно назвать друзьями? – уязвленно ответил я, снимая с лица свои круглые очки, – Как минимум, товарищами? Сколько раз ты замечала за собой слежку? Кто-то проверял хоть раз, чем ты занимаешься в Хагонэ? С кем общаешься? Кому отсылаешь телеграммы через центр связи?

Уши у рыжей запылали, но сдаваться она не собиралась. Я давно заметил, что в серьезных вопросах Регина способна на немыслимое – давить собственный темперамент, включая логику. Оперировать фактами, несмотря на внутренние метания. Подобное качество в женщине можно было только уважать.

– С тобой очень много непонятного, Алистер, – наконец, проговорила она после того, как официант, доливший вина в наши бокалы, отошёл. Гомон от заполненных столиков ресторана предоставлял нам отличную звуковую завесу. Девушка ловко цапнула мою пачку сигарет, предусмотрительно положенную на стол, закурила, подумала несколько секунд, а затем развернула мысль, – Непонятное пугает. Тревожит. Заставляет предполагать худшее. Я инквизитор, понимаешь? Нас так учили. Тренировали. Дрессировали. Бояться неизвестного. Бояться разумно, реагировать правильно. Понимаешь?

– Гм, – сконфуженно пробормотал я, – Об этом я и не подумал…

Для меня в порядке вещей было то, что Инганнаморте отлично осведомлен о Древних и их возможностях. Но при этом совсем вылетело из головы, что обычный, пусть и очень хороший солдат Инквизиции, совершенно «не в теме». Что она могла при этом думать, глядя… ну, на то многое, что вокруг меня происходит? И что с этим делать?

Разве что пооткровенничать.

– Знаешь…, – я откинулся на спинку стула, глядя прямо в глаза сосредоточенной Регине, – Здесь есть большая часть моей вины. Я давно уже смотрю на тебя, как на своего товарища, а это мешает предложить службу. Сильно мешает. Воспитание такое. Ну а насчет того предложения… всё еще проще – быстрая свадьба, беременность Рейко, отправка её в убежище. Знаешь, чем плохи убежища? Там скучно. И безопасно. Рейко, да и не только она, делают мою жизнь излишне веселой, когда я их навещаю. Это заставляет… осторожничать.

– Ты так говоришь, да и выглядишь, как будто там у тебя куча баб, половина из которых беременны, – фыркнула Праудмур, а потом подавилась, разглядывая мое изменившееся лицо, – Ч-то?! Правда?!

– Мои дела связаны с риском. Большим риском, – развел руками я, – Например, вчера я убил Ханумана. Или добил. Или принял участие в убийстве. Окончательном. Тварь была в Камикочи. Ведя такую жизнь, как-то очень остро хочешь оставить побольше потомства.

– И насколько уже велико твоё желание? – растерянно пролепетала девушка.

– Сын родился. От Рейко. Райдоном назвали, – доложил я, – Вчера. И Хануман вчера. Веселая жизнь, да?

Девушка со стоном и звонким шлепком влепила обе ладошки себе в лицо. Посидела так, не обращая внимания на принесенное жаркое, исходящее вкусными запахами, а потом убито поведала:

– Я-то рассчитывала, что мы просто поедим, выпьем, а потом, когда вернемся в отель, я с тобой всё-таки пересплю. Хотя бы разик. А ты…

– Я…

– Нет, лорд. Хватит. Просто закажи еще вина. Больше. Я очень хочу напиться. Вдребезги! В Генуе! На Пьяцца-мать-его-Феррари! А потом ты меня отнесешь в отель.

Глава 4

В своей первой молодости, в той, которую всё-таки помню, я, зачитываясь фантастическими романами, частенько воображал себя на месте героев. В 90-е было не так много зарубежной фэнтези, что набрало свою силу позже, зато научная фантастика, космос и приключения процветали. В те времена мне, совсем уж неразумному подростку, только-только готовящемуся закончить школу, даже в самых искаженных мечтах не виделось, что когда-либо стану какой-то гибридной помесью между аристократом, ковбоем и демонологом, имеющем еще доступ к своеобразному нуль-переходу.

А как иначе назвать возможность в мгновение ока очутиться что в замке Мирред, в Камикочи, либо в Италии? Один шаг – и ты на месте. Только сложно этому радоваться. Мечтая, человек видит воображаемые возможности, но никогда – ношу, что их сопровождает. Когда у тебя в руках молоток, то всё вокруг становится похоже на гвоздь, … если только у тебя есть время праздно оглядываться по сторонам.

Время у меня было. Поручение, выданное мной Накаяме Минору, продолжавшему играть роль моего секретаря, спешки не терпело. Сам одержимый, вместе с прикрывающей его Момо, почти не появлялся в отеле, а вот мне оставалось только ждать. Это, впрочем, было не совсем уж безделием – я постоянно наведывался к Рейко, Миранде и близняшкам, мелькал в Хагонэ, куда Эйлакс не совался, а заодно разыскивал по Генуе джентльменов, оказавшихся в достаточно затруднительном положении, чтобы сменить свободу на сытное, но бессрочное пребывание в замке Мирред. С последним дело шло очень туго, Генуя была городом богатым, но не любящим ни преступность, ни азартные игры, найти в ней бесхозного бедного (или проигравшегося) аристократа с хорошим воспитанием и образованием было сложно.

В перерывах между своими метаниями я наблюдал за метаниями Регины. Та, в тот самый первый памятный вечер отожгла по полной. Несмотря на свои невеликие килограммы, пить миниатюрная красавица, как и любой военный, умела, а душевный раздрай у нее вылился в веселое буйство. Нет, сначала было всё прилично, она ехала на сгибе моего локтя в отель, оживленно вертя головой по сторонам, а затем углядела с высоты полуподвальный древний кабачок с раскрытыми настежь дверьми и кучей открытых же окошек в цокольном этаже, откуда неслась музыка, веселые вопли и прочие манящие звуки с запахами.

Ну, мы и зашли. Как оказалось – на поминки местной знаменитости, отъявленного гуляки, бретера и забияки. Там рыжая неосторожно хлопнула залпом целый бокал подсунутого ей игристого и понеслось…

Буянила она до утра. Обошлось без травм, полицейских и обвинений в обнажении на публику, но лишь потому, что ночью публики не было, а полицейскому патрулю я дал взятку. Очень небольшую, так как купавшаяся в данный момент в фонтане госпожа Праудмур на превосходном итальянском орала славословия в честь Генуи, что было высоко оценено улыбающимися представителями закона. Я же этого языка не знал, но новоявленная пловчиха с ничуть не заплетающимся языком охотно переводила всё на английский, даже без спросу.

У местного коварного вина оказалось еще одно неприятное свойство. Наутро, проспавшись, госпожа Праудмур поняла, что помнит всё в мельчайших подробностях, кроме пары эпизодов в таверне и способа, каким была доставлена домой из фонтана. Ну и… еще одной маленькой детали. Я, сидя с большой кружкой кофе, с большим удовольствием и обстоятельно рассказал ей историю яростной торговли с хозяйкой того самого кабачка, в ходе которой Региной был приобретен огромный и удивительно жирный рыжий котяра, в которого поддатая бывшая инквизиторша влюбилась с первого взгляда. Отдали его ей с большой неохотой и за деньги, превышающие её немалый месячный оклад в Камикочи, только вот вышло так, что коту так и не сумели объяснить, что он теперь принадлежит новой хозяйке. Итогом стала совершенно уморительная драка кота с Региной, в ходе которой трем гостям заведения стало плохо от смеха, а сама девушка обзавелась шикарнейшим набором царапин, которых и не чувствовала до самого утра. В результате, обидевшись на удравшее животное и забыв потребовать деньги назад, рыжая и пошла буянить по улицам.

И вот с тех пор, уже трое суток бедную девушку одолевало желания застрелиться, спрятаться от моего взгляда, или, как минимум, свести многочисленные царапины. Правда, от Уокера она пряталась на порядок усерднее. В общем, было весело.

На четвертое утро, ближе к обеду, в дверь номера постучали. Когда Уокер открыл, нашим взглядам предстал растерянный консьерж, за которым стояли два худеньких паренька, удерживающих плетёную из лозы клетку, в которой буйствовал какой-то зверь, негодующе вопя и рыча. Позвали Регину. Увидев её, пареньки тут же начали радостно восклицать, запихивая клетку в номер. В ней был кот.

Как оказалось, синьора Лацетти, хозяйка «Хмельной истомы», трепетно относилась к традициям собственной семьи: ни капли разбавленного вина, ни одной лишней монетки в счете и всегда чистые простыни. Достойная дама не могла позволить, чтобы сеньорита, пришедшая с синьором, оказалась прилюдно ей обманута бессовестным поведением несознательного питомца, от чего и потребовала у своих племянников перевернуть город, но найти покупательницу Ромуальда. И вот они здесь, счастливы вернуть пропажу такой прекрасной сеньорите, что в данную минуту держится одной рукой за оголовье кресла, со страхом поглядывая на подпрыгивающую на месте клетку.

Ах да, еще синьора Лацетти душевно приглашает прекрасную сеньориту и её великолепного спутника в гости на завтра, на шесть часов пополудни. Видите ли, один из её постоянных клиентов, что отмечал тогда поминки, к огромному прискорбию синьоры, тоже усоп, а так как прекрасная сеньорита и Ромуальд имеют к этому событию некоторое отношение (клиент преставился от смеха, наблюдая как дерутся инквизиторша и кот), то хозяйке заведения будет очень приятно, если синьор и синьора посетят её и в этот раз. Только без Ромуальда, пожалуйста!

Титаническим усилием удерживая себя от улыбки, я щедро вознаградил мальчишек, заплатил консьержу за беспокойство, а затем, продолжая держать себя в руках, распахнул клетку. Из её тьмы с воинственным воем выскочил рыжий меховой шар очень внушительных размеров, тут же принявшийся метаться по номеру, сбивая разные подсвечники, пуфики и прочие любимые итальянцами хрупкие и миленькие предметы мебели. Затем Ромуальд, утробно рыча, забился под одну из кроватей (взяв дверь спальни на таран), после чего затих. Мы с Уокером, стоически сохраняя каменные выражения лица, за этим наблюдали. Регина же, присев на корточки, прятала красное лицо в руках и больше ни на что не реагировала.

– Мистер Уокер, – я очень старался, чтобы мой голос не подрагивал и это, вполне возможно, даже получалось, – Прошу вас поставить Ромуальда на довольствие.

– Как прикажете, сэр.

Либо мне послышалось, либо голос Чарльза в этот момент слегка дрогнул. Может быть, даже и не один раз за время этой короткой фразы.

Вечером прибыл Накаяма Минору с Момо. Одержимый выглядел, как после недельного отдыха на тропическом острове, был чист, выглажен и весел, зато по моей шиноби можно было определить, что все эти дни они не в салочки играли – девушка еле держалась на ногах от усталости, её взгляд плыл, а подобие шапки, маскирующей её кошачьи уши, то и дело поддёргивалось, говоря о утрате самоконтроля. Регина, видя состояние запыленной некоматы, фыркнула, схватила ту в охапку и уволокла в ванну, оставив меня с секретарем наедине.

– Я их нашёл, Эмберхарт, – сев за стол, расплылся в ухмылке демон в шкуре человека, – Было интересно. Куда сложнее было заставить убедить обоих поверить, кого я представляю. Твою фамилию подобные типы страшатся больше, чем Ада, ты в курсе?

– Ты договорился о встрече?

– Да. Правда, пришлось пережить аж четыре покушения. Было вкусно, – губы одержимого разошлись в счастливой улыбке, – Тебя ждут через шесть дней в Турине. Отель «Charme e Relax», он там такой один.

– Отлично.

– Всегда к твоим услугам, милорд, – ядовито ухмыльнулся Дарион Вайз, «ломая» маску услужливого японца, – Отпустишь в Камикочи? Там много дел, требующих внимания твоего секретаря. Особенно сейчас.

Это было правдой. Может быть, военные и получили передышку, но те, кто производят автоматы и, тем более, готовят рекрутов, о таком и подумать не могли. У Праудмур уже было около десятка заместительниц, причем пятерых из них она с боем выцарапала из армии – опытных, обстрелянных и уже мало чего стесняющихся женщин. Только вот, чтобы подготовить рекрута, нужно не так уж и много, а вот чтобы поддерживать стабильный (и большой!) объем продукции автоматов и патронов, требуется куда большее.

– Да, дальше я справлюсь сам.

– Не сомневаюсь в тебе совершенно! – гадко улыбнулся демон на прощание.

В данный момент у меня на руках были две, отдающие тяжелым идиотизмом ситуации, каждая из которых требовала своего подхода. Первой я с легким сердцем мог считать свои отношения с Региной Праудмур, которые напоминали анекдот про два похотливых цветка, ожидающих пчёл. На самом деле, проблема была куда серьезнее, чем виделась на первый взгляд – мы буквально не могли просто так прыгнуть в койку, несмотря на ни на что. Рейко и Миранда? Они получили то, чего всегда хотели, к чему готовились с детства. Эдна и Камилла? Близняшки выбрали другой жизненный путь, помогающий развиться их личностям. Момо Гэндзи и Регина – вопрос совершенно иного характера. Что та, что другая являются бойцами, воинами, убийцами… товарищами. Роль моей женщины, сидящей где-то в тепле, комфорте и безопасности, им противна по своей сути. Особенно Момо, которую воспитали в традициях служения.

Сложно. Конечно, этот гордиев узел можно было бы разрубить простым способом, но требовался подходящий момент. Пока ни я, ни Регина его не видели.

Второй идиотической ситуацией было то, что Накаяма Минору, он же Дарион Вайз, всё это время разыскивал… демонологов. Тех, на кого я бы мог выйти в любое время, буквально постучавшись им в дверь... спальни. Только вот для задуманного мной действа такой подход был бы губителен. Теперь же, я совершенно официально им нанесу визит по обыкновенным и приемлемым каналам простых смертных.

– Мистер Уокер, нам через пять дней потребуется транспорт до Турина. Озаботьтесь, пожалуйста.

– Будет сделано, сэр. Что-то еще?

– Да. Думаю, что коту потребуется клетка. Железная и прочная.

– …я позабочусь об этом, милорд.

В моей спальне мертвым сном спала Момо Гэндзи, обнимающая огромного, рыжего и толстого Ромуальда.

Интерлюдия

– Назад! Все назад! Общее отступление! – надсадно кричали в телефонические трубки офицеры-связисты. Они повторяли эти слова снова и снова, лихорадочно переключая штекеры связи с отряда на отряд, кашляли, срывали голос и сплевывали на пол, на котором дымились впопыхах брошенные дымящиеся сигареты.

За стоящей суетой, заложив руки за спину, хмуро наблюдал князь Русской Империи, Вениамин Торлович Зыков, командующий передовыми отрядами объединенной армии Европы. Несмотря на демонстрируемую окружающим уверенность, внутри князь обледенел от подступающей тревоги, молясь всем высшим и низшим силам о том, чтобы его люди успели уйти.

На вторгшиеся в пределы Поднебесной силы надвигался гнев богов.

Это была самая необычная война. Та, правилам которой нельзя научиться заранее, невозможно вычитать в доживших до этих дней учебниках истории. Противник, обладающий неведомыми могущественными силами, способный неожиданно появляться в любой точке поля боя, пребывающий в самых разных формах и обличьях. Кто бы мог подобное вообразить? Кто бы вообще рискнул выступить против подобного, не реши такой опасный враг угрожать всему миру?

Русские.

Живя бок о бок с опасными сибирскими тварями, они столетиями посматривали в сторону своего соседа. Молчаливого, могущественного, непонятного. Управляемого другими непонятными опасными тварями, к тому же, умеющими рассуждать. Плох тот, кто не стал бы готовиться, размышлять, предполагать. Урок, полученный кровью и смертью в далеких японских землях, моментально был осмыслен теми, кто первым выдвинулся против нового врага.

На земли Индокитая вступили без артиллерии, без тяжелых неповоротливых силовых доспехов с толстой броней, без неуклюжих дирижаблей, набитых бомбами и десантом. Шли шеренгами, в отдалении друг от друга, прикрываемые легкими разведывательными СЭД-ами, оснащенными тяжелыми пулеметами и легкими пушками. Каждая модель эфирного доспеха, чья платформа могла позволить установку противовоздушного оружия, шла на фронт с Индокитаем, а заводы лихорадочно клепали новые: легкие, быстрые, дешевые.

Зыков был одним из авторов плана наступления «Шквал», чем небезосновательно гордился. Суть стратегии была простой и прямолинейной – наступать, планомерно подавляя любые божественные проявления морем свинца. Ни о каком сопротивлении смертных речи не шло, возможно, где-то далеко, ближе к берегам той самой многострадальной Японии, у Поднебесной еще оставались боеспособные полки, но здесь, в середине континента, их не было. Были одни боги, что в бою себя вели как неуклюжий великан с дубиной. Они внезапно появлялись в воздухе или на земле, готовили удар по мере своих сил и способностей, выпускали смертоносную энергию в какой-либо форме, а затем повторялись до момента, пока не уничтожали все, что видят, либо пока их не сметало ответным огнем.

Последнее время второе происходило все чаще и чаще. Солдаты, видя, с какой легкостью божок своим небесным огнем сжигает соседний отряд, либо разрывает людей и машины потоком воды, быстро учились реагировать на всё необычное. Быстро и метко. У пары-тройки наиболее метких автоматчиков в шеренге были трассирующие патроны, по которым наводились идущие вслед за передними отрядами СЭД-ы, от чего любое сверхъестественное явление быстро и решительно прекращало жить.

Так было ровно до этого момента.

Вениамин Торлович не знал, что несет в себе то явление, о котором доложила разведка. Никто из присутствующих в штабе офицеров, советников и генералов не знал. Понять можно было лишь испытав на себе силу этого нового удара, чего командующий допускать не собирался.

Гнев богов, как прозвал накатывающее непонятное явление майор, командующий легкой кавалерией, представлял из себя накатывающую волну клубящегося тумана, пронизанного ослепительно-белыми полосами энергии. Шириной эта «волна» была километров десять, высотой метров в тридцать, от чего увидели её задолго, успев среагировать, доложить и выслушать ответный приказ о отступлении. Сейчас люди убегали от этого явления, бросая слишком неповоротливые модели СЭД-ов и слишком тяжелое оружие. Подбирать эти трофеи на землях Индокитая некому, как справедливо рассудил Зыков.

Волна шла, поглощая брошенное оружие и покинутые доспехи. Что за ней разведка доложить не могла, радиоэфир уже был полон беспощадной статики, а дирижаблей в воздухе не было. Даже самые быстрые, самые современные разведывательные воздушные лодки халифатцев для местных тварей, считающих себя небожителями, были на один зуб. Преимущество в воздухе у врага было абсолютным.

– Приготовить штаб к эвакуации! – отдал распоряжение Зыков. Перестраховочная мера, но до палаточного городка, где расположилось командование, волна вполне могла дойти.

Вокруг воцарилась суета, не затронувшая лишь главного связиста, держащего связь с двумя десятками «Фенриков». Экономичные шведские СЭД-ы, сделанные на экспорт к ранее воевавшим с Халифатом странам, были быстрыми двадцатитонными машинами, несущими как станцию связи, так и четыре мощных зенитных ствола, способных прошить насквозь большинство летающих машин восточников. Здесь и сейчас они для Зыкова выступали основной ударной силой, но командующий им нашёл еще одно применение – пилотам только что был отдан приказ подбирать выбившихся из сил пеших бойцов. Не слишком-то успешная идея, так как СЭД-ы совершенно не приспособлены для транспортировки кого бы то ни было, но русский князь небезосновательно предполагал, что любой, попавший в туман, автоматически станет трупом. Если не чем-то похуже.

Больше ничем отступающим помочь было нельзя. Кто-то пытался бежать по диагонали, стараясь выйти за край неспешно надвигающейся стены тумана, кто-то напрямую, но человеческие силы ограничены, а механическим в Поднебесной не достает эфира. «Фенрики», имеющие дополнительные аккумуляторы, нужные им для рывков, еще держались, а вот большинство русских и немецких доспехов останавливались, выпуская своих пилотов. Волна продолжала наступать.

– Господа, озаботьтесь доведением до сведения ваших вышестоящих, – неспешно проговорил Вениамин Торлович, раскуривая трубку на свежем воздухе, – Здесь нам понадобится тяжелое пехотное оружие. Силовые доспехи демонстрируют слишком низкую боевую эффективность!

– Предлагаете наступать только людьми?! – фыркнул военный атташе из Италии, – Немыслимо!

– А какие вы видите альтернативы? – пожал плечами русский, глядя, как бойцы инженерного батальона споро выносят оборудование из палаток, – «Паладины» сразу отказались сюда идти и правильно сделали. Самые легкие СЭД-ы изнемогают даже в экономных режимах. Мы не можем полноценно воевать техникой там, где практически нет эфира. Рыцари англичан формируют нам устойчивый тыл, это бесценно… но для наступления нужно что-то другое.

– Ваши миазменные передвижные крепости, князь Зыков! – тут же возбужденно зажестикулировал итальянец, – Они здесь пройдут спокойно!

Командующий иронично посмотрел на собеседника.

– Они бы дошли сюда только за полгода, господин Илльезе, – процедил Зыков ответ итальянцу, – При нулевом смысле этой затеи. Вы разве не слышали о уничтожении «Тора», пытавшегося пройти над морем Лаптевых две недели назад? Его разбили одним ударом.

– Герр Зыкофф совершенно прав, – вклинился в разговор, мудро сбивая насупившегося итальянца, один из немецких полковников, – В этой войне имеет мало смысла всё, что движется с помощью ЭДАС-а!

Завязавшийся спор между темпераментным итальянцем, сыплющем научными терминами и меланхоличным немцем был прерван выскочившим из штаба радистом.

– Вол-на рас-кха-сеивается! – надсадно крикнул офицер, а затем закашлялся, хватаясь за горло. Его лицо побагровело, губы шевелились, но он никак не мог заставить себя перестать кашлять.

Вид судорожно пытающегося заговорить подчиненного насторожил Зыкова.

– Ускорить эвакуацию! – трубно взревел князь, маша рукой, – Сбросить все лишнее! Помогаем людям! «Фенрикам» – полное отступление!

– Это ловушка! – наконец, каркнул радист, – Миазменные твари! Они были в тумане! Теперь они ускорились!

Перед глазами Вениамина Торловича тут же всё почернело. Он как-то сразу и объёмно понял смысл ловушки. Не гнев божий. Не высокоэнергетический площадный удар, угрожающий смертью его войскам, а лишь завеса, прикрытие. Западня. Что могут уставшие бегущие люди, бросившие оружие, против миазменных тварей?

Ничего.

Так оно и было.

Крупные мутанты, размерами от теленка и больше, были немногочисленны, но их с избытком хватало для того, чтобы резать бегущих, как овец. Две, четыре, шесть и более ног, всё это имело мало значения для тех, кого сбивали на землю, чтобы за укус, рывок или удар расправиться с добычей, а затем продолжить преследование. Твари не отвлекались на поедание доступного мяса, предпочитая только догонять и убивать. Больше, больше и еще больше.

Эвакуация быстро перерастет в паническое бегство. Неожиданная контратака Поднебесной по всей линии вторжения будет иметь оглушительный успех, а отдаленность вошедших в Поднебесную объединенных сил Европы от территории с нормальным эфиром сыграет роль ловушки, где выносливость человека будет противопоставлена выносливости хищной живучей твари, которую научили убивать не отвлекаясь.

Разгром. Всего объединенные силы Европы потеряют 7 823 человека, 314 легких СЭД-ов, 18 средних броневиков прикрытия и один поезд снабжения, который будет атакован отдельно и внезапно, на территории империи Русь.

Сам князь Зыков спасется вместе со всем своим штабом. Они смогут неспешно отступить, ведя фокусированный огонь по приближающимся к отряду тварям, пока не перебьют тех немногих, что будут идти за отрядом по пятам. Затем, спустя неделю с лишним, они, с немногими найденными по дороге выжившими, выйдут к основной группе войск объединенной Европы, окопавшимися на границе, возле города с благозвучным названием Благовещенск.

Там выжившие расскажут то страшное, что успели увидеть за время своего отступления. Этот рассказ будет вовсе не про формы и убийственную мощь миазменных тварей, хорошо уже известные цивилизованному миру, а про нечто совершенно неожиданное, но опять-таки, связанное именно с этими самыми тварями. Те животные, что преследовали и убивали подчиненных князя Зыкова, обладали одним, весьма необычным дополнением, что по уверениям очевидцев и заставляло тварей вести себя необыкновенно разумно.

На спине каждого хищного монстра, что преследовал и рвал подчиненных русского князя, была человеческая голова. Живая человеческая голова, что росла из тела в районе хребта. Иногда их было несколько. На паре расстрелянных тварей князь с оторопью обнаружил приживленные торсы людей с руками, растущие из холок. Они, иссиня-бледные, сонливо моргали, вяло шевеля пальцами, пока сами животные, изорванные пулями, агонизировали на траве. Характерный разрез глаз на человеческих лицах этих химер не оставлял сомнений – это было дело рук Поднебесной… или их покровителей.

Военная кампания в Благовещенске встанет на паузу, оценивая новые неприятные сведения, полученные столь дорогой ценой.

Глава 5

Демонологи, на мой взгляд, одни из самых отвратительных и… прекрасных представителей человечества. Прекрасными их делает многое – высочайший уровень знаний, устойчивые семейные традиции, трогательная забота о многочисленных потомках, осторожность и аккуратность. Отвращение же вызывает то, что необходимая демонологу «валюта» ими банально выращивается и воспитывается. Дети. Чем-то в этом плане общающиеся с Адом напоминают мусульман – много жён, много детей, но единственным наследником становится лучший. Остальных ждёт незавидная судьба, о которой они не догадываются вплоть до старости, если не поймут причин, по которым не могут завести собственное потомство. Хотя, тут я грешу против истины – посмертная цена, что платят эти люди, для них всех идёт по высшей ставке.

Для чего они это делают – вопрос глупый. Разумный одержимый слуга, которого можно получить за свою душу, это не просто твой союзник на всю жизнь. Такому существу почти не нужно спать, оно не болеет, его работоспособность всегда на пике, он почти неуязвим и… развивается куда быстрее, чем может позволить себе человек. Но не предаст, не обманет, не променяет тебя на кого-то другого, всегда будет блюсти твои интересы. В чем-то такого одержимого можно было бы сравнить с человекоподобным андроидом, оснащенным искусственным интеллектом. Это, конечно, далеко не все, что может получить старая династия общающихся с демонами, но наиболее весомое преимущество. Вторым по величине можно назвать осторожность в виде паранойи, почти граничащей с безумием.

Аду нужны качественные, хорошо пожившие и многое узнавшие души.

В туринском отеле меня ждал вовсе не сам демонолог, а провожатый – сухой и жилистый одержимый без единой кровинки в лице, представившийся Себастианом Карту. Одетый в скромную черную тройку, он был неотличим от обычного человека. Жесты, дефекты речи, мимика. Давно живёт, хорошо обучали. Его стараниями нам, то есть Уокеру, Момо, Регине и Ромуальду, был организован лучший номер, оплаченный на неделю вперед, где посыльный демонолога и попросил (очень вежливо, но непреклонно) оставить всех сопровождающих, а самому следовать с ним. Разумеется, если не имею других планов. Я не имел, но в качестве сопровождения призвал ворона, против которого у проводника возражений не было.

Дальше была двухчасовая поездка на эфиромобиле, во время которой шофер, лица которого я так и не увидел, пытался путать дорогу. Впрочем, на этом моменте паранойя заканчивалась, так как основным инструментом для моей проверки служил сам Себастиан. Уже в начинающих быстро сгущаться итальянских сумерках мы подъехали к небольшой вилле, окруженной парковыми высадками. Углядев через глаза Арка второй выезд с противоположного конца виллы, где стояло три мощных эфиромобиля с работающими ЭДАС-ами, я лишь улыбнулся про себя. Здоровая паранойя!

– Моему хозяину будет чрезвычайно приятно, если на встрече будет отсутствовать оружие, – сделал тактичный намёк одержимый, испытующе глядя на меня.

– Я с пониманием отнесусь к этой просьбе, если мои вещи дождутся моего возвращения в целости, сохранности и покое. Полном покое, – надавил я голосом.

– Безусловно, лорд Эмберхарт, – одержимый ответил с запинкой, но кивнул уверенно. В отличие от своего хозяина, демон, занимающий это тело, прекрасно знал, кем я являюсь, но поделиться знанием с повелителем, разумеется, мог только очень ограниченно. Получив его согласие, я мог быть стопроцентно уверен, что к оружию никто не прикоснется… как бы не хотел демонолог обратного.

Всё-таки, ему предстоит встреча с легендой… или страшной сказкой. Далеко не все представители этого небольшого племени знали о существовании Древних. Только о Роде Эмберхарт, который слегка… ограничивал вольности этих мудрых и осторожных людей.

Трость, нож и четыре револьвера, я всё оставил на специально подготовленном столике, накрытым бархатной тканью, а затем проследовал за Карту на второй этаж здания. Если внизу еще была охрана, состоящая из людей и четверки очень подозрительных на внешний вид собак, то здесь в качестве охраны стояли в нишах гуманоидные автоматроны со встроенными в предплечья пулеметами вместо кистей. Так сказать, последний шанс на выживание. Ненадежная охрана эти механизмы, зато превзойти их по огневой мощи людям нечего и мечтать.

Человек, с которым Дарион Вайз организовал мне встречу, решил провести её не в кабинете, а в большой роскошной курительной на втором этаже, где хозяин, не мелочась, расставил аж три биллиардных стола, фортепиано и несколько столиков для игры в карты.

Демонологом был европеец, нордической внешности, в возрасте где-то между 50–60-ю годами. Высокий, подтянутый, с длинными рыжевато-седыми волосами, забранными в конский хвост, он стоял, прислонясь бедром к одному из карточных столов. Крупные и резкие черты лица, слегка прищуренные белесые глаза, выдающие незначительную близорукость, упрямо поджатые губы. Человек был напряжен, готов действовать и не скрывал этого.

– Лорд… Эмберхарт? – холодно вопросил он, внимательно следя за мной. Одержимый стоял за моим левым плечом, явно во всеоружии, если я вздумаю напасть на хозяина.

– Мистер Янус Стразе? – поднял одну бровь я.

Ненадолго воцарилась тишина, которую хозяин (или арендатор) виллы ломал с ясно видимой скованностью.

– Мне нужны доказательства, что вы тот, за кого себя выдаете, – нехотя выдавил Янус, – Иначе разговора у нас не выйдет, лорд. Какие бы цели вас сюда не привели.

– Что же, давайте подумаем…, – оглянувшись, я нашел стоящий у стены стул, находящийся на приличном расстоянии от демонолога, отошёл к нему, сел, а затем, предупредив оставшегося в той же позе Стразе, извлек портсигар и зажигалку. Прикурил, сделал глубокую затяжку, а затем начал говорить, – Итак, мистер Стразе… Вас не убедило общение с моим одержимым и не убедили слова собственного слуги. Могу предположить, что цитирование известных книг, скажем Алклахаха Сербского и Ваннушты, вам тоже покажется недостаточно убедительным?

– Да, лорд, – тут же ответил на микрон расслабившийся демонолог, – Вы можете оказаться… моим собратом по ремеслу. Авантюристом, решившим рискнуть.

– Фамильяр вас тоже не впечатлит, – задумчиво пробормотал я, от чего собеседник кивнул. Ухмыльнувшись, я добавил, – Поверьте, мне очень интересен момент, с помощью которого можно обмануть одержимого, но я оставлю это на потом. Если это «потом» будет. Идем дальше. Вызов высшего демона? Мне не сложно, но…

– Нет! – резко отреагировал побелевший демонолог, – Если вы тот, за кого себя выдаете, то вам будет плевать, а мне обязательно отомстят!

– Не обязательно, – вздохнул я, – Но вести с ним переговоры насчет вас уже будет перебором. Видите ли, речь пойдет о наших… точнее, ваших земных сложностях. Предлагаю ограничиться малым. Насколько я знаю, у демонологов есть лимит на призыв низших сущностей в трупы? Если да, то какой максимальный из известных вам? Я готов призвать больше.

– Здесь нет заклинательного зала, – удивил меня Стразе, – Я снял эту виллу только для этой встречи.

– Зал не нужен, – удивил его в ответ я, удивленный, что нормальным людям, оказывается, он нужен для таких тривиальных дел, – Мне потребуются только мертвые сохранившиеся тела и немного времени.

– Тогда хватит и одного призыва, – кивнул северянин.

Через две сигареты труп был организован. Встало это Стразе в несерьезную сумму денег, за которую наемники, охраняющие виллу, пожертвовали одним из своих рекрутов. Двое мужчин с холодными глазами беспринципных и умелых убийц занесли своего бывшего товарища со свернутой шеей, безразлично положили на один из биллиардных столов, а затем вышли, не проронив ни звука. Что же, временное перемирие с Халифатом делает всех наемников, кто решил остаться в дали от границы с Индокитаем, сговорчивыми и гибкими.

– Нужна вилка, ложка или карандаш, – удивил я в очередной раз демонолога, – Что-то, чем можно процарапать кожу.

Мне дали ручку, извлеченную из внутреннего кармана Себастиана. Провести стержнем знак на лбу еще теплого покойника было делом нескольких секунд. Короткое сосредоточение, посыл воли и… труп открывает глаза, довольно бодро сползая со стола. Тревожно вскрикивает Стразе, делая несколько быстрых шагов назад, но быстро справляется с паникой. Свежеиспечённый одержимый стоит около меня, слегка хрустя встающими на место позвонками и дёрганно посматривая по сторонам. Идёт обычнейшее взятие тела под контроль. Процесс быстрый, но малопривлекательный.

– Сесть, – командую я одержимому. Он выполняет приказ, усаживаясь на задницу там же, где и стоял. Другие простые команды тоже им выполняются вполне охотно, без задержек.

– Это же не бхалагири? – осторожно интересуется демонолог, используя древние восточные термины для одержимых, – Вы вселили хагавата?

– Саппа-хагават, – уточняю я, – Недельный. Плюс-минус сутки. Не волнуйтесь, я полностью контролирую его поведение.

– Невероятно! – тут же возбуждается Стразе, – Немыслимо! Я не думал, что подобное возможно!

Между восклицаниями и восторгами, полуседой северянин не забывает проверить у своего слуги истинность сделанных им и сказанных мной выводов. Паранойя. Но против логики она не играет, так что лёд недоверия сломан осознанием, насколько просто мне было бы вынести всё поместье пятеркой-шестеркой таких «саппа-хагаватов». Ну, правда, за счет того, что автоматроны неактивны, а Себастианом Карту я бы как-нибудь занялся сам. В последнем он был уверен с самого начала.

– Итак, – несколькими минутами позже, уже сидя в кресле с бокалом вина и порядочно расслабившись, северянин начал, – Я в одном зале с легендой. Представителем тех, кем пугают ученых вроде меня с незапамятных времен.

– Пугают? – поднял я одну бровь, – Для «ученых», вроде вас, уважаемый мистер Стразе, есть лишь два жестких запрета: не приближаться к тем, кто носит корону и не возлагать своих рук на души, не принадлежащие вам.

– Всего лишь…, – криво ухмыльнулся демонолог, – Как мало!

– Могу вас утешить, – жестко улыбнулся я, глядя в глаза ублюдку, – эти запреты касаются всех без исключения. Один человеческий и один демонический. И то, вы, «ученые», пытаетесь обойти один из них, пестуя собственных детей таким образом, чтобы они согласились на выгодный отцам контракт.

– Хотите сказать, что и вас? – скривил губы в недоверчивой гримасе мой собеседник.

– И нас, – охотно кивнул я, – Повелителей всего не существует с времен Шебадда Меритта. Это понимают и смертные, и бессмертные.

– Давайте вернемся к делу, по которому вы здесь, – внезапно предложил демонолог, решивший, что утоление любопытства может подождать, – Раз я не нарушал правила, но вы здесь, значит, ваше дело не ко мне?

– Верно. Оно ко всем вам. Клан Гиас решил, что в столь сложные времена ему не имеет смысла дальше мириться с наличием в мире независимых демонологов. Они открыли повальную охоту, – выложил я свой главный козырь на стол.

Вот тут мой собеседник раззявил рот совершенно некультурным образом. Эмберхарт – страшилка, нашептываемая самими демонами. Не хулигань, а то исчезнешь. Где бы ты не спрятался, куда бы не забился, тебя найдут и уничтожат, как бешеную собаку. Призыватели верят, боятся, подчиняются и… не пересекаются с нами. Клан Гиас? Совсем другое дело. Их охота редко бывает тихой, о них знают, их боятся, от них иногда умудряются отбиться или убежать. Действует клан редко, поэтому многие демонологи всю жизнь проводят уверенными, что их минует чаша сия. Но знать – знают.

– Заир Финри ибн Джад, Виртос Севастопольский, Хоаким Требус, Натан О’Кинли, Тревор Карачефф…, – я неторопливо перечислял имена собственноручно убитых демонологов с полминуты, затем закончив, – Ни один из этих господ больше не напишет вам или кому-то еще письма, мистер Стразе. Их убежища разграблены и сожжены, а семьи вырезаны. Это ждёт всех вас.

Янусу потребовалось время, чтобы переварить эту новость. Я не мешал, сидя и покуривая сигареты, а заодно наслаждаясь… мерзостью ситуации? Стоящая возле побледневшего демонолога сущность, откликающаяся на имя Себастиана Карту, знала подоплеку происходящего, но ничего не могла, а главное – и не хотела сделать. Заключенный контракт принуждал вселенного в тело сухопарого старика демона служить, но предварительные установки, касающиеся дел Преисподней, вынуждали молчать.

– Вы что-то предлагаете, лорд Эмберхарт? – тон голоса северянина стал слегка заискивающим.

– Не совсем, – тут же потушил зарождающуюся надежду в его глазах я, – Этот визит – моя личная инициатива. В интересы рода Эмберхарт не входит задуманное кланом Гиас, поэтому я готов предложить свою поддержку в решении… ситуации. Но не вижу кому её предлагать. К вам я нашёл подход, потому что вы, Янус Стразе, являетесь, как бы это сказать? …одним из наиболее общительных демонологов в мире. Человеком, способным донести вести о угрозе до остальных. Понимаете? Предупреждая ваш вопрос о вмешательстве той стороны, хочу сказать, что Ад к сложившейся ситуации не имеет никакого отношения и не собирается вмешиваться. Это наши, земные, дела. Надеюсь, что наши. Если вы предпочтете забыть этот разговор, куда-нибудь спрятавшись, то они станут исключительно вашими. Мне Гиас не угрожают.

– О какой поддержке идёт речь?! – уловил главное для себя из моей речи мужчина, вцепляясь в подлокотники кресла до побелевших костяшек.

– Пока? – у меня определенно был вечер рекордов по количеству неприятных усмешек, – Пока я могу вам пообещать лишь организовать какое-либо доказательство своей причастности. Нечто, показывающее, что я на вашей стороне в этом кризисе. Остальное будет зависеть от вас, мистер Стразе. Если найдете способ, как можно выковырять Гиас из их укрепленных серенитом убежищ или узнаете, где они вообще квартируют, то я смогу устроить даже эфирную бомбардировку от имени Инквизиции, либо страны, на территории которой они будут находиться. Деньги, бойцы, наемники, сотрудничество властей любой страны. В общем, можете считать меня козырным тузом. Разумеется, в том случае, если ваше «учёное» племя докажет мне, что готово бороться за свои жизни.

Попробовавшего пожаловаться на сложность проблемы Януса, я утешил самым тривиальным способом – предложил озвучить перед их разрозненным сообществом принесенную мной беду, а потом просто… подождать, пока смерти членов этого сообщества не убедят остальных, что их время на исходе. Ему эта идея не понравилась, демонолог явно подозревал, что следующим для рейда клана Гиас вполне может стать он. Более того, эта мысль настолько его одолевала, что для вдумчивого диалога Янус стал не способен.

Пришлось откланяться, обменявшись серией контактов телефонической и телеграфической связи. Поведав напоследок не выходящему из прострации мужчине о том, что собираюсь провести некоторое время в Турине, дабы быть поблизости, если Янусу придёт в голову, какая именно «убеждалка» от меня ему потребна для его братии, я откланялся.

После смерти приходит время платить по счетам. Те же, кто якшается с демонами, платят по максимальному тарифу, получая наихудшее посмертие из возможных, о чем прекрасно осведомлены. Но для многих из них это того стоит – крепкое здоровье, прекрасная память, некоторые приемы и фокусы, стоящие довольно близко к колдовству, общение с потусторонними силами, даже частичное знание о скрытых областях этого мира… всё это идёт в «подарок». К примеру, в теневом Лондоне, находящимся в другом измерении, проживает как бы не четверть от оставшихся в живых демонологов. Некоторые из них, благодаря выбору такого места жительства, уверенно подбираются к рубежу жизни в две сотни лет. Но расплата… её не миновать. Никак. Поэтому-то для этих «ученых» нет ничего дороже собственной жизни. Мне достаточно подождать, пока бедолага Стразе слегка отойдет от шока, переварит свалившиеся на него знания, придумает какую-никакую стратегию и начнет действовать.

Это заняло у моего нового знакомого восемь дней. Всё это время мы с девушками гуляли по городу, наслаждаясь местными видами и дегустируя деликатесы в ресторанах. Обеим, Момо и Регине, мной были заказаны в местных мастерских несколько нарядов. Ну как несколько, под полтора десятка на каждую. Потомок некоматы отнеслась к расширению своего гардероба достаточно спокойно, так как маскировка вполне укладывалась в парадигму шпиона, убийцы и телохранителя… правда, посвятив много времени подготовке каждого костюма так, как считала нужным, а вот рыжая изволила смущаться, извиваться и идти в отказ. В отместку я, реквизировав в одном из ателье мерки, заказал ей тайно пошив комплектов нижнего белья в объёмах и качестве, намного превосходящем рамки разумного. Удовлетворившись результатом, обеспечил местных белошвеек работой чуть ли не на полгода, заказав такие же комплекты в таком же количестве (но разных цветов) на всю остальную женскую компанию, располагающуюся в Замке Мирред.

Как-то вечером я приказал Уокеру доставить в комнату Праудмур готовые изделия, а сам, не дожидаясь (но предвкушая) реакцию бывшей инквизиторши, ушел в свой родовой замок Гримфейт, проверять, как исполняется слово Генриха Двенадцатого.

С этим было всё в порядке. Монарх, воспользовавшийся выданными мной инсайдами, сейчас считался в цивилизованном мире непререкаемым авторитетом, вовсю поддерживая образ мудрого и решительного правителя, от чего обманывать по мелочам не собирался. Подвалы замка, освобожденные от разной рухляди, заполнялись металлообрабатывающими станками, чушками высококачественных сплавов, десятками тонн металлических изделий, претендующих на универсальность. Винты, болты, гайки… король изымал излишки производств, щедро присылая их мне. Посмотрев на скорость заполнения хранилищ, я отдал приказ слугам замка пустить под новые хранилища всё, кроме своего кабинета и того жизненного пространства, которое тем же слугам было необходимо для комфортной жизни.

Если план Шебадда Меритта увенчается успехом, и он действительно лишит весь мир эфира, то мой замок станет одним из оплотов новой цивилизации.

По возвращению меня ждала красная, чуть ли не дымящаяся Регина, еле давящая из себя фразы. Изойти на крик ей очень сильно мешало присутствие в зале Себастиана Карту, принесшего вести от своего хозяина. Выслушав наедине одержимого, я с некоторым внутренним протестом, но согласился с его доводами, хорошо описывающими нужды демонолога, а затем, пообещав, что вскоре свяжусь с ними повторно, выпроводил гостя. А затем позволил жаждущей мести и скандала фурии просеменить за мной до самого кабинета… закрыв перед её носом дверь со словами:

– Извини, у меня есть неотложные дела.

Кажется, через дверь было слышно рычание.

Неотложное дело у меня действительно было, причем в Камикочи. Переместившись туда и еще раз возблагодарив судьбу за то, что она меня свела с кланом Коул, имеющим почти неисчерпаемый запас зеркал, я принялся за поиски собственного секретаря. Делом это оказалось нелегким. Накаяма Минору «только что был здесь» чуть ли не в каждом месте, где я задавал вопрос о нем. Неугомонный (и незаменимый!) демон деятельно бегал по всей долине, вникая в работу и проверяя состояние дел буквально всего подряд, включая график опорожнения септиков возле казарм рекрутов.

Ищущий да обрящет. Я поймал одержимого, зацепившегося языком с Ирукаи Саем, главой небольшого клана кицуне, обживающего пару лесных деревень, когда-то принадлежавших енотам-оборотням. Два хитрозадых товарища, один в виде потрепанного жизнью японца-подхалима, а другой в образе черноволосого мальчишки лет девяти, упоенно торговались. Предметом торгов, как услышал я, были некие пустые тайные контейнеры, которыми снабжался каждый вагон, проходящий через Хагонэ, использующиеся для мелкой контрабанды. Надо будет позже расспросить Накаяму, что отсюда такого интересного экспортируют лисы.

– Эмберхарт, – оставшись наедине со мной в лесу около деревни кицуне, одержимый тут же посерьезнел, сбрасывая маску, – Ты редко меня разыскиваешь… сам. Что-то случилось?

– И да, и нет. В зависимости от того, чем тебе покажется моя просьба, – неопределенно ответил я, тут же излагая свою потребность, ради которой бил ноги по лесам своего домена.

– Ты серьезно? – чуть наклонив голову набок, осведомился одержимый, – Эмберхарт, ты же был у нас. Видел. Мы… такими вещами… мы такие вещи просто не делаем.

«А зря» – подал голос Эйлакс, – «Отлично срабатывает на смертных. Хотя, у ваших местных всё работает и без излишеств»

«Лучше бы ты согласился на одержимость», – огрызнулся я мысленно, – «Тогда бы мне не пришлось возиться с трупом»

«Нет уж, я просто зритель»

«Тогда сиди и молчи», – веско постановил я, а сам сказал уже вслух, увещевающе обращаясь к секретарю, – Слушай, Дарион Вайз, у тебя же есть Шпиль.

– Есть, конечно. Я в нем лет триста не был, – пожал плечами одержимый, – И что? Повторяю, мы таким просто так не занимаемся, Эмберхарт. Энергия – это благосостояние. Никто не будет баловаться, делая поющий унитаз или массирующий ступни коврик. Специально, под определенную персону? Возможно. Но просто так?

– Меня устроит любой предмет с дополнительными функциями, созданный высшим демоном, – вздохнул я, – Единственное условие – чтобы его несложно было переносить. Любой. Это нужно мне, это нужно вам, это нужно срочно.

– Я тебя понял, – состроил кислую мину мой собеседник, закатывая глаза, – Займусь этим, как только закончу разговор с Саем.

Есть такой тип личности, который, будучи оставлен под вольными парусами, может ставить рекорды по трудоспособности, но любое ограничение собственной свободы в виде условий, просьб или приказов воспринимает крайне тягостно, может даже слегка отомстить за изменение трудовых условий.

Ну что же, буду надеяться, что Дарион Вайз не притащит мне поющий унитаз…

Глава 6

Что же, месть Дариона Вайза за неудобное и внезапное поручение… определенно удалась. Он выполнил задание в рекордно короткие сроки, я едва успел дослушать невнятные претензии слегка утешившей себя вином Регины, как уже всё было готово. Однако, доставленный мне в кабинет предмет был… слегка не тем, что можно было ожидать. Или, в данном случае, наоборот? Не хочу об этом думать!

– Я рассчитывал на перьевую ручку, пистолет или… хотя бы череп-светильник, – с легкой растерянностью в голосе поведал я одержимому, – Эту штуку будет слегка неудобно носить.

– Как будто это будет твоими проблемами, Эмберхарт, – тут же фыркнул лучащийся довольством псевдояпонец, – Только посмотри! Даже совершеннейшему профану тут же станет ясно, что эту вещь мог сделать только высший демон!

– …или богатый демонопоклонник, нашедший себе аморального и извращенного мастера по металлу…, – пробормотал я, оценивающе глядя на доставленное, – И что оно может, кроме того, чтобы доводить своим внешним видом невинных девушек до беспамятства?

– Светить, – с абсолютно честным видом произнес демон в шкуре человека, а затем, вдоволь полюбовавшись моей физиономией, добавил, – Пока горят свечи, любой, кто попробует придумать в их свете ложь, почувствует большой дискомфорт. Не диарея, разумеется. Краткое и острое ухудшение самочувствия, Эмберхарт. Доходчиво, не правда ли? Самое то для впечатления дикарей!

– Ты прав…, – задумчиво пробормотал я, глядя на доставленный предмет совершенно другим взглядом. Но, черт подери, как я смогу доставить его Стразе, не уронив собственного достоинства?! Буду ведь похож на грузчика...

Штуковина больше всего напоминала самый настоящий адский трезубец, принадлежащий как минимум князю Ада… если бы речь шла о мифологии на моей родной Земле. Здесь же, пользуясь персональным знакомством, так сказать, я мог уверенно утверждать, что истинный владыка Преисподней ничего подобного не носит. Однако, штука была хороша для произведения впечатления – двухметровый могучий шест из чёрного металла, заканчивающийся тремя широко раскинутыми изогнутыми зубьями. По всей поверхности шеста наружу выглядывали искаженные в страдальческих муках лица и просто черепа с разинутыми челюстями. Изумительно тонкая работа, вполне способная вогнать в ужас человека неискушенного… или наоборот. Я был полностью уверен, что Януса Стразе подобное впечатлит до самой селезенки. Но…

…увы. Это был не трезубец. Здоровенная и тяжелая шпала столь зловещего вида была ничем иным, как канделябром удивительной крепости и массы. Мне пришлось приложить значительную силу, чтобы оторвать эту железяку от паркета одной рукой. Интересно, у слуги Стразе хватит мощи, чтобы таскать за хозяином такое «свидетельство от Эмберхарта»? С другой стороны, заявленное Дарионом Вайзом свойство очень пригодится демонологу для формирования альянса… и укрепит мой имидж.

Так и оказалось. В нашу вторую встречу Янус Стразе буквально трепетал, почти не отрывая взгляд от демонического артефакта (скорее всего, откопанного Дарионом Вайзом в каком-то столетия назад забытом чулане). Потеряв последний лоск, демонолог многословно уверил меня, что теперь не сомневается совершенно ни в чем и приложит все свои силы для достижения наших общих целей по клану Гиас. Последнее из него вырвалось буквально против воли, когда я позволил себе толстый намек на то, что в случае удачного завершения наших дел, Стразе сможет оставить канделябр себе.

На этом мои дела в Италии были закончены. Не то чтобы совсем, но мы с Янусом были оба убеждены, что быстро он оставшихся в живых «учёных» не соберет и не убедит, а следовательно, мне здесь нечего пока делать. Свободное время я решил провести в Германии. Была пара идей, как провести это время продуктивно.

Только вот, привыкнув к защищенности Камикочи и Чёрных Замков, я совершенно выкинул из головы, что мир – это далеко не безопасное место. Особенно когда каждая страна выделила максимум своих вооруженных сил на войну с Поднебесной. Особенно для тех, кто приезжает в курортный город и заказывает дорогой женской одежды едва ли не на целый пансионат благородных, но чрезвычайно развратных девиц.

Напали на эфиромобиль едва только наш транспорт покинул пределы Турина. Перед ним на дорогу с визгом ЭДАС-ов неожиданно резко выскочил самый обыкновенный трактор, исходящий паром из-за перегрева, а затем по борту, мудро ниже окон, полоснула предупредительная автоматная очередь. Посмотрев по сторонам, я увидел, как эфиромобиль окружают вооруженные автоматами фигуры, по пять человек с каждой стороны.

– Сэр? – совершенно спокойным голосом спросил Уокер, извлекая из-за пазухи когда-то подаренный мной пистолет. Рядом с ним возбужденно засопела Регина, массируя пальцами свою кобуру. Ей явно хотелось насилия. Вот что значит, когда человек долго на диете.

– Разберусь, – коротко пробурчал я, напяливая свою шляпу, что в относительной тесноте автомобиля сделать было не очень-то и просто.

Выйти так, чтобы за мной не успели выскочить девушки, оказалось еще более сложным занятием. Надолго задерживать их мне было ни к чему, лишь на отрезок времени, нужный бандитам, чтобы сосредоточить своё внимание на мне. Это было проделано сразу благодаря ярко-красной одежде и шляпе. Итальянские гопники, иначе и не назовёшь, тут же начали скалиться, демонстрируя прокуренные зубы. Я спокойно стоял у эфиромобиля, блокируя с помощью напряженных мышц икры попытки Момо и Регины выскочить. Обе в тряпках, вместо нормальных вещей, прошитых «ирландской паутинкой», да и это бронирование против автоматов мало поможет…

Огнестрельные автоматические машинки были всего у троих, остальные довольствовались пистолетами и ножами. Одет криминалитет был во вполне пристойные наряды горожан, выдающие в нем трудовой народ, явно не имеющий своего куска хлеба с маслом от туристов. Плюс, я заметил удивительное – в числе тех, кто приближался с другой стороны эфиромобиля, были две женщины. Куда катится мир…

– Чао, синьоре! – веселым тоном начал один из них, подходя ко мне поближе.

Это были его последние слова.

Мой пафосный, бросающийся в глаза долгополый наряд и неуместно широкополая шляпа обладают рядом скрытых достоинств. Одним из главных можно назвать полное бронирование моего тыла, широкие поля шляпы, чуть оседая, надежно заслоняют затылок. Не самая надежная защита от автоматной очереди, конечно, но, когда позади тебя массивный эфиромобиль...

С вежливым я поступил точно также, как и ранее в Лондоне, когда пришлось бегать от науськанных на меня бандитов. То есть, я просто схватил человека за горло и приподнял, сильно сжимая пальцы и одновременно с этим выхватывая другой рукой из набедренной кобуры «атлант». Под хруст чужой трахеи и судороги агонизирующего тела, моментально потерявшего интерес к своему автомату, я быстро опустошил барабан револьвера – пять выстрелов в четверку бандитов, а последний, на всякий случай, в бок удерживаемому умирающему под углом к сердцу. Последний выстрел сделать советовала логика – оторопевшие от происходящего налетчики даже не стали в меня стрелять, покорно падая на землю после ударов крупнокалиберных пуль, а вот у того, кого я держал на весу, могло хватить упорства или злобы, чтобы нажать спусковой крючок.

Далее я сместился ближе к багажнику мобиля, рассчитывая быстро перестрелять остатки замешкавших налетчиков, но сработал эффект неожиданности – освобожденная мной дверца транспортного средства открылась, выпустив наружу разъяренную бывшую инквизиторшу, которая одним ловким движением ввинтилась под брюхо автомашины, откуда и открыла шквальный огонь из своего пистолета. Я успел только, высунувшись, выстрелить один раз, проделывая сквозную дыру в груди что-то вопящей и оглядывающейся по сторонам женщины, как все было кончено.

Как обычно и бывает: что-то кончается, что-то начинается. Как только мы расположились в люкс-каютах на большом транспортном воздушном судне, держащем путь в Берлин, в спальню, где я мирно разбирал корреспонденцию за чашкой кофе, проникла Регина Праудмур, полная разных чувств, в основном состоящих из возмущения, негодования и давно сдерживаемого «наконец-то».

– Лорд! – выпалила она от входа, – Изволь объясниться!

– Если ответишь на один вопрос, – парировал я, откладывая документы, – Ну, или на два. Как только ответишь, я буду весь в твоем распоряжении.

– Задавай! – не делая паузы ни на секунду выпалила девушка, явно раззадоренная короткой схваткой по самое «не могу».

– Ты белье мерила? – тоном, как будто мы на светском рауте, спросил я её, – Если да, то сколько? Сколько экземпляров?

– «Алистер, ты садист?»

– «Нет», – ответил я мысленно внутреннему демону, – «Подожди немного, сейчас всё тебе станет ясно».

За считанные секунды Регина побледнела, покраснела, надулась, сдулась, возненавидела меня взглядом, им же жалобно поумоляла взять вопрос назад, обиделась, осунулась, вспомнила, что всё это не сработает, от чего, потупив глаза, призналась еле слышным шепотом:

– Да. Все комплекты…

– Прекрасно, – поощрительно улыбнулся я, – Очень рад это слышать. Теперь я полностью в твоем распоряжении! Спрашивай о чём хочешь!

– «Всё-таки ты садист», – поставил мне диагноз голос в голове. Боевой настрой у Регины оказался сбит, но являясь, всё же, больше солдатом чем женщиной, в атаку она всё-таки кинулась, вопросом:

– Что я тебе плохого сделала?! За что ты надо мной издеваешься?!

Наверное, при этом стоило слегка наполнить глаза слезами, приняв вид жалобный и обиженный, но тут сработал фактор номер два: девушка нервничала, а на её излюбленный антидепрессант у меня была монополия. Поэтому жалобный вид рыжей пришлось совмещать с домогательствами до моего портсигара, что слегка исказило сцену. Окончательно обрушил её я. Дождавшись, пока девушка закурит, сделав глубокую затяжку, я выдал:

– Я всего-навсего пытаюсь спасти тебя от смерти.

Такого не ожидал никто. В смысле ни закашлявшаяся Праудмур, ни Эйлакс. К их чести, нужно сказать, что оба в таких тонкостях жизни человеков простых, не ориентировались совершенно. Вопрос «что?!» прозвучал у меня сразу и в голове, и в ушах.

– Позволь мне объясниться, – я принял позу поудобнее, закуривая сам, – Начну с того, что ты получала за свою деятельность инструктором в Камикочи сорок тысяч фунтов стерлингов каждый месяц. Так?

– Так, – кивнула, серьезнея, рыжая.

– Учитывая, что твой зарплатный счет не является для меня секретом, а также то, что именно по моей просьбе мессир Инганнаморте перевел на него твои предыдущие накопления, я точно знаю сумму средств, которой ты располагаешь, Регина. Это, если для простоты перевести всё в фунты – шесть миллионов двести тридцать две тысячи восемьсот двадцать два фунта. Включая те средства, естественно, которые выплатил тебе я. Ровно пять миллионов.

– Огромная куча денег…, – скуксившись, нехотя пробубнила бывшая инквизиторша, пытаясь спрятаться от меня за клубом собственноручно произведенного дыма. Из-за этой завесы и было спрошено с отчаянным вызовом, – И что?!

– А то, что из этих денег ты не потратила ни одного фунта с тех пор, как оказалась в Камикочи, – грустно улыбнулся я, – Ни йены. Ты вообще не обращалась за деньгами в банк с… да, с момента нашего знакомства.

– Мне хватало! – с отчаянным вызовом и какой-то беспомощностью выпалила девушка, – Я т-тратила!

– «Рейкъявик Аетерна», – задумчиво сказал я, шлепая ладонью по креслу, на котором сидел, – Отличный пассажирский дирижабль. Берет на борт восемь десятков простых пассажиров и имеет четыре комплекса кают высокого класса. Вот как эта. За рейс Турин-Берлин должен приносить владельцу… ммм, скажем, 60 000–65 000 фунтов. Цена этого красавца – не более четырех миллионов. Обслуживание за счет арендующей страны. Скажем, в месяц он делает четыре… нет, три рейса. Округлим. 150 000 фунтов деньги достойные. Наверное, столько получает сам магистр. Понимаешь, к чему я веду?

– Нет! – пробурчала девушка, отчаянно пряча взгляд. Понимает, но как это часто бывает – многие вещи нужно озвучить. Пока не озвучишь, они как бы не существуют.

Регина Праудмур боялась. Ее страшила жизнь вне казарм, вне общества, к которому она привыкла. Вне правил, сильно отличающихся от общепринятых. Она не верила в деньги, в их власть над людьми, в то, что именно деньги насаждают правила. Принадлежа с ранних лет к Инквизиции, она с первыми ругательствами сержантов впитала в себя идеи этой организации. Да, в виду характера, темперамента и поведения, её списали, пусть даже и после огромной ошибки, получившей название в истории как «Токийское истребление нечисти», но…

Солдат остался солдатом. Даже если это миниатюрная рыжеловосая и зеленоглазая красавица с чистой белой кожей. Именно поэтому она с таким рвением начала муштровать чужих рекрутов. Влилась в жизнь долины. Это было знакомо. Этим можно было забыться. Бытие богатой бездельницы, отдыхающей на курортах мира, её манило лишь в качестве далекой мечты.

– Хочешь, я выпишу тебе чек еще на пятнадцать миллионов? – вкрадчиво сказал я загруженной по самое «небалуйся» девушке, – Тебе вообще не придётся думать о деньгах всю ж…

– Нет!! – тут же выкрикнула та. Резко, отчаянно, панически.

– Будь у тебя хотя бы капля таланта к эфирным операциям, ты бы уже купила бы СЭД, а затем рванула бы воевать на границу с Поднебесной, – уверенно сказал я, – Тренируя рекрутов сёгуната, ты по-прежнему вкладывалась в общее с Инквизицией дело. Если и этого лишишься, то начнешь изобретать способы, чтобы попасть на фронт. Они отказались от тебя, но не ты от них. Я это понимаю, вижу твой душевный раздрай. Поэтому и делаю то, что на моем месте должен сделать… друг. Даю тебе свободу выбора: как жить и за что умирать. Но при этом стараюсь показать и другие грани жизни. Те, которых ты не замечаешь или не хочешь видеть. Но о которых мечтаешь.

Воцарилась недолгая тишина.

– Ты двуличный мерзавец, Алистер Эмберхарт, – взгляд Регины был полон злой решимости, – Я готова проливать за тебя кровь, готова воевать, но лишь потому, что верю мессере Инганнаморте. Верю в призраков, лорд. Верю в то, что ты делаешь то же дело, что и мы. Покровительствуешь мне, относишься по-дружески, как… как… неважно! Но! Я о тебе не знаю ни-че-го. Ты прав, я боюсь жить так… как могу себе позволить. Не хочу жить так! Плевать на деньги! Но у меня нет ничего кроме… кроме тебя. И веры в моего бывшего магистра. Понимаешь? Ничего!

Я поджал губы, напряженно размышляя. Действительно, она права. Но здесь как раз и кроется дьявол, любящий устраивать себе лежбище в деталях: как товарищ, я заботился о Регине, желая, чтобы она имела свободу выбора. Но стоит мне довериться ей, как обратного пути у девушки не будет. Никуда. Я не могу просто взять и сообщить ей общие детали, мол, «у тех, кого я представляю и у Инквизиции общие цели, не пересекающиеся интересы и так далее, тому подобное». Не могу. Она, эта маленькая женщ… нет, воин, ждёт от меня совершенно другого. Промолчать сейчас – предать товарища, солдата. Открыть рот – предать женщину. Поставить крест на её будущем, а возможно, в наихудшем из случаев, убить собственными руками. Но еще она человек, а значит…

Пусть решает сама.

И она решила.

– К черту деньги, Эмберхарт! – тяжело дыша, заявила рыжеволосая воительница, выхлестав мою кружку с остывшим кофе едва ли не залпом, – К колдунам эту простую жизнь! Выкладывай!

– Назад дороги не будет, Регина, – попытался дать я ей последний шанс, – Совсем. Тебя не спасёт никто и ничто, даже вся Инквизиция, все её бойцы, вместе взятые. Подумай!

– Катись в жопу, Эмберхарт!! – заорала Регина Праудмур, – Но сначала – дай мне смысл жизни, черти тебя дери!! За что ты дерешься!? Почему ты весь в шрамах?! За что ты их получаешь, богатый мальчик?!! Что у тебя за поле боя?!!

– «А ведь её устами почти глаголит слепая истина», – съехидничал Эйлакс. Я не стал обращать внимания на этот комментарий. Были дела поважнее.

– Если я достигну своих целей, Инквизиция перестанет существовать.

Регина вспыльчивая, как и все рыжие. Она охотно краснеет, охотно взрывается, легко отходит. В постели, наверное, настоящий ураган, если не сказать хуже. Но я видел в ней нечто особенное, нечто уникальное, сверхценное. Ту же редчайшую особенность, которая есть и у Рейко.

Моя фраза вызвала у девушки лишь секундное колебание. Потом её взгляд мазнул вправо, туда, где висел мой длиннополый красный сюртук и кобуры с револьверами. Второй взгляд огладил мои бедра и рубашку, быстро перескочив на предплечья. И лишь проведя эту молниеносную инспекцию, девушка слегка присела, готовясь к схватке. Она слегка развела руки в стороны, быстрым движением разминая пальцы.

Я лишь откинулся на спинку кресла, посмотрел на напряженную девушку, а затем без всякой спешки добавил:

– …потому что магии в мире больше не будет.

– «Признай, тебе нравится над ней измываться», – мерзко хихикал Эйлакс, глядя вместе со мной на обескураженное лицо Регины, тут же потерявшейся на ровном месте, – «Она эмоциональная и искренняя. Прямо как ребёнок. Ты просто тащишься, играя у неё на нервах. Признай».

– «Она ворует мои сигареты».

– Подонок, – поставила мне диагноз бывшая инквизиторша, хлопаясь попой на пол и начиная рыдать, – Какой же тыыыы подонооооок…

Как настоящий джентльмен, я подошёл к плачущей девушке, чтобы её утешить. Как настоящая девушка, Регина Праудмур зарядила мне по лицу. Как настоящий Древний, я доверительно ей сказал о том, что только что услышанное ей является строжайшим секретом для абсолютно всех. Как настоящая натуральная рыжая, она вновь выдала мне пощечину, а затем, вцепившись в ворот рубашки, принялась навзрыд рыдать, захлебываясь и пуская сопли.

Будь это сказка или роман, то логичным окончанием подобного разговора по душам была бы постель, куда бы я отнес утешать самозабвенно всхлипывающую красотку. Жизнь, однако, внесла свои коррективы – врезав мне еще пару раз, плачущая Регина предприняла стратегическое отступление. Впрочем, позже она вернулась, едва не вынеся дверь в мою спальню, после чего… ночь получила продолжение, но на романтическую сцену это похоже не было, так как в моей постели присутствовали еще два фактора, сильно удивившиеся вторжению, а именно Момо Гэндзи и Ромуальд.

Госпожа Праудмур была не в том состоянии, чтобы останавливаться, а неосторожно поинтересовавшаяся происходящими около неё процессами Момо была к ним привлечена. В ходе происходящего распаленной рыжей неоднократно было доказано, что её сексуальное образование имеет весьма широкие рамки, как и виды спусковых крючков, на которые бывший солдат Инквизиции научилась нажимать за свою жизнь. К моему вящему счастью, недостаточно широкие, чтобы пострадал Ромуальд, но в остальном… да. Это было незабываемо.

Правда, совсем не помешало мне плотно контролировать все текущие процессы с помощью средств предохранения. Возражений на эту тему не было никаких.

Затем настала моя очередь удивлять. Когда «Рейкъявик Аетерна» был примерно в пяти часах подлёта к Берлину, я, попросив обеих девушек привести себя в надлежащий вид, коварно и внезапно подхватил обеих за талии, а затем шагнул в зеркало, прямиком в чёрный замок Мирред. Зрелище застывшей у меня подмышкой Регины, с открытым ртом крутящей головой по сторонам, в попытках ухватить и барельефы чёрных стен, и гобелены, и безмолвно перемещающихся слуг-гомункулов, так похожих на манекены, было довольно забавным. Еще веселее стало, когда мне пришлось ногой открывать дверь в спальню Рейко. Жену я застал, сидящей на кровати и самозабвенно трындящей с женой номер два, Мирандой-в-девичестве-Коул. Они, увлеченно рассказывающие что-то друг другу, даже не поняли, что оказались не одни (дверь открывал я не так уж и громко). Сгрузив обе свои ноши на кровать, которая могла бы позволить еще раза в три больше народа, я бесцеремонно сказал с любопытством и ожиданием выпучившейся на меня японке:

– Вот. Всё, как ты и хотела.

Рейко весело хрюкнула, глуша озадаченный звук от Миранды, и тут же, потянувшись, сгребла тихую Момо как плюшевую игрушку. Регина же сидела, не жива и не мертва, чем-то напоминая встревоженного суслика. Миранда от неё, впрочем, лишь слегка отличалась, будучи сусликом озадаченным и заинтригованным.

– У вас… мм… трое суток, не больше, – поставил я в известность дам, – Потом я их заберу. Проведите их с пользой.

– Эй! – донеслось мне возмущенное в спину, но отступал я гордо, быстро, и соблюдая аристократичный внешний вид.

Правда, недолго. Между мной и зеркалом оказалась неприступная и, что тут греха таить, раздраженная преграда в виде Леди Элизабет Коул во главе небольшого, но довольно пугающего отряда собственных дочерей.

– Лорд Алистер Эмберхарт! – с веселым раздражением отчеканила леди, – Вы невыносимы! А как же мы?!

– Имейте совесть! – топнула по паркету одна из сестер Миранды.

– Я через три часа окажусь в Берлине, дорогие леди, – буркнул я почти виновато, – И готов сразу же посвятить себя решению ваших затруднений… но нуждаюсь в подсказке. Каким образом я должен убедить образованных джентльменов, которых сочту… пригодными, что им будет очень к месту провести остаток жизни в Чёрном Замке?!

– Алистер! – леди прижала ладонь ко лбу и так даже постояла несколько минут, придавая сцене больше драматизма, – Ты… ребёнок! Нет, не вздумай обижаться! Но ты, я, мы! Мы все находимся в домене Коул! Ты что, думаешь, у нас тут нет средств решения подобных проблем?!

– А почему сразу мне не сказали?! – тут же возмутился я.

– Точно ребёнок, – в который уже раз за последние дни мне был поставлен диагноз. Правда, леди Коул тут же исправилась, – Прости, дорогой, просто я, глядя на моих милых дочерей и на тебя, постоянно забываю о разнице в возрасте между нами! Возможно, и мы были такими. Неважно когда. Просто переправь сюда тех, кого сочтешь… достойными. В связанном виде, разумеется. Не будем же мы, слабые женщины, бегать за ними по всему замку?

Что же, грех такую просьбу не уважить, тем более что проблема стала… решаемой. Правда, я еще никогда не похищал людей по таким несерьезным причинам, но если так рассудить – любая причина станет крайне серьезной, если дать ей настояться несколько тысяч лет в Зазеркалье. Не так ли?

Глава 7

– Мистер Уокер, боюсь, что вынужден попросить вас о помощи. Девушки будут несколько дней заняты, так что у меня нет другого выбора.

– Разумеется, сэр. Не будет ли наглостью спросить, что именно нам предстоит сделать?

– Не будет. Предстоит довольно специфический процесс… похищение людей.

– Да, сэр. Я подготовлюсь нужным образом. Можно уточнить, кого именно мы будем похищать?

– Думаю, здесь пригодится ваш совет, мистер Уокер.

Старый солдат, проведший большую часть жизни в боях с Халифатом, прилагал серьезнейшие усилия, чтобы соответствовать своему новому статусу. Наверное, даже большие, чем прилагают молодые потомственные дворецкие, вышедшие из уважаемых английских династий. Получалось у помолодевшего усилиями моего отца Чарльза на зависть многим. У него, я уверенно мог сказать, был настоящий талант… не слуги. Помощника. Ближайшего и наиболее доверенного лица. Уокер много сил отдавал, чтобы стать образцовым дворецким, при этом еще культивируя их воспетую в легендах невозмутимость.

Сейчас он слегка дала трещину, что выразилось в еле заметном глазном тике. Я даже немного собой погордился. Хотя в любом случае рассчитывал именно на Уокера. Он был идеальным кандидатом на внедрение в нужное общество.

Вкусы и привычки пожилых джентльменов в разных частях Европы имеют между собой мало различий. Такой контингент предпочитает закрытые клубы, находя себе занятие по душе. Гольф, дегустация пива, политика, охота, рыбалка, карточные игры… много всего. Самый близкий аналог, что я мог извлечь из своего опыта, назывался бы санаторий. Некое укромное место, куда легко можно добраться из города, но при этом и остаться на несколько дней, если будет такое желание. Те, кто побогаче, отдыхают там и развлекаются, пользуясь услугами наёмного персонала, те же, кто победнее, наносят визиты наездами, уезжая домой вечерами.

То, что нужно.

На этот раз я решил не снимать номер в отеле, а арендовал небольшой трехэтажный особнячок в спокойном районе Грюневальд. Здесь, в этом тихом зеленом частном секторе, жили только уважаемые и обеспеченные члены общества, такие как слуги муниципалитета, чиновники средней, но приносящей хороший доход, руки, а также пытающиеся сохранить остатки достоинства семьи нищающих аристократов. Меня интересовали все совокупно.

Пробиться с налёта в общество старых пердунов (и джентльменов со схожими интересами) невозможно. Особенно здесь, в Германии. Особенно мне, восемнадцатилетнему. Но был Уокер, чей моложавый вид вполне бил нижнюю входную планку. Еще была проблема, выражающаяся в том, что сам Чарльз не был аристократом, резко отвергнув идею под подобного замаскироваться, но это было и не нужно. Интеллект, образование, манеры и, конечно же, деньги вместе с легендой о приехавшем на отдых дворецком оказались вполне достаточным поводом, чтобы Уокером заинтересовались соседи.

Проблема любого закрытого общества, такого как клуб, компания или салон, в затхлости. Ты не хочешь общаться с кем попало, но устоявшийся коллектив не несет ничего нового. Новую «кровь» взять неоткуда. Дворецкий на отдыхе – некая универсальная величина, которую как раз могут пригласить туда, где как раз водятся образованные и приятные на внешность джентльмены… которых никто не хватится. Главное отыскать таких. Себе же я выбрал крайне необременительную и знакомую личину – четвертого сына уэльского лорда, повешенного на шею Уокеру, дабы жизнь обоим медом не казалась. Это прекрасно объяснит желание дворецкого провести как можно больше времени вдали от арендованного особняка.

– Осмелюсь заметить, что вы не похожи на шалопая, сэр, – указал на очевидное Чарльз, занося чемоданы в наш новый дом.

– Ерунда, – отмахнулся я, – Мой красный наряд и очки произведут на местных максимально негативное впечатление. Присматриваться они не будут, поверьте, Чарльз. А уж если я пару раз прогуляюсь с тростью по парку, дымя своими сигаретами, то слухи о вашей незавидной доле пойдут уже сегодня.

– Может, вместо прогулки по парку выберете дебош, сэр? – чопорно заметил дворецкий, иронично приподнимая бровь.

– Чего не умею, того не умею, мистер Уокер. Но мысль хорошая. Буду уезжать «подебоширить» в центр. Заодно и приучим соседей к частым визитам эфиромобиля к нашему дому.

– Да, сэр.

Особняк был из тех, которые тянет назвать «прелестными». Тесновато, зато уютно. Всего восемь комнат, две удивительно крошечные уборные, непривычно узкие ванны, бедновато снаряжённая кухня, зато эфирный телефон и даже эфировизор. Возле аппаратов было немыслимое по меркам Японии: спрятанные под толстым стеклом таблички, где были заботливо выписанные номера госслужб, относящихся к району, а также номера сервисов доставки, через которые на дом можно было заказать продукты от надежных поставщиков.

Чисто, уютно, скромно, дорого, респектабельно. Идеально подходит как для отпуска верного слуги влиятельной семьи, так и для наказания провинившегося потомка.

Изъяв пачку свежих газет, что дожидалась своего часа на тумбочке у двери, я пошёл отыгрывать роль молодого изгоя в парк поблизости. Как и весь Грюневальд, парк был свеж, уютен, хорошо подметен, то есть соответствовал всем идеалам почтенного немецкого менталитета. Как по канонам оного и полагалось, в послеобеденное время парк был полон прогуливающихся пар супругов от среднего возраста и старше, а также девушек в количестве двух-трёх особей в пачке. Последнее здесь тоже учитывалось: ширина дорожки большие компании делала неудобными. Я же в своем костюме и шляпе смотрелся здесь как клоун в библиотеке. Зловещий красный клоун.

Отлично.

Сев на лавку, я закурил, насупился, а затем, приспустив очки пониже, начал знакомиться с местной прессой. Трость при этом нагло положил на скамейку, толсто намекая окружающим, что терпеть компанию не намерен. Жест грубый, но здесь столько лавочек, что подобная жадность вполне понятна. Впрочем, ни одна порядочная немецкая девушка, как бы не жгло её любопытство и симпатия, не позволила бы себе пристать к чужестранцу на глазах соседей. А непорядочная – тем более.

Пресса была полна заголовков статей и заметок о войне. Дипломаты разных стран с гордостью отчитывались, какие именно силы и под чьим именно управлением посланы или будут посланы в Россию. Агитационных листовок из первого же немецкого издания высыпался целый ворох. На бесплатные курсы артиллеристов, пулеметчиков, связистов приглашались юноши и девушки, а каждому, относящему себя к благородному сословию и имеющему желание, предлагалось пройти всестороннее тестирование на перспективу обучения управления СЭД-ом.

Что же, хорошо, что у европейцев нет иллюзий на тему того, что Индокитай можно свалить нахрапом. Если бы не Древние, то война бы сейчас шла на совершенно других территориях, возможно, даже прямо тут. Наше сообщество сильно отнюдь не только связями с другими измерениями и таинственными силами. Ресурсы, деньги, алхимия, разведка, вооружение, специалисты. Древние не умеют бить наотмашь, как божки Поднебесной, зато непревзойденные мастера быстрых, мощных и внезапных укусов. Держу пари, что сейчас где-нибудь спешно модифицируют наиболее подходящую серию силовых доспехов, чтобы вооружить их убойными винтовками «Арбалест».

В остальном новостей было немного. Экспедиционный корпус, высланный совместными силами Швеции, Швейцарии и Норвегии, искал у берегов Северной Америки межконтинентальные корабли, которые ему надлежало внаглую реквизировать в пользу всего мира. Океанические титаны не находились, а вот разобщенные демократы, сидящие в наполовину разоренных мстительными богами городах, наперебой сваливали ответственность на разные партии, умоляя Европу прислать гуманитарную помощь. Завидовать им не приходилось – месть Небес Индокитая чугунным катком прошлась по крупным густонаселенным городам, враз сделав из страны аграрную державу. Разрушено было большинство станций сбора эфира, от чего полисы стали уязвимы для Бурь, люди их экстренно покидали в поисках убежища и новой жизни.

Маститые немецкие аналитики с вальяжным удовольствием предрекали демократам роль страны Третьего Мира, обсасывая фотографии, демонстрирующие разрушенные заводы и станции сбора эфира в городах. Жертв среди людей было удивительно мало, били точечно и резко, превращая инфраструктуру в дуршлаг. Показательная порка была только в Детройте, который выжгли весь, оставив лишь высокие остовы центральных зданий.

Европа урок усвоила, поэтому добровольцы шли на фронт толпами. «Если мы не будем давить на них там, то они поступят с нами, как с Америкой». Логично.

– Ага, – удовлетворенно пробурчал я, открывая предпоследнюю страницу.

«Осталось всего две недели! Берлин трепещет в предвкушении! Пьерро Альтини, всемирно известный маэстро скрипки, даёт единственный концерт в берлинском зале Мёкенштрабе! Легенда возвращается к нам после десятилетия отсутствия!»

Две недели? Отлично.

Читать, сколько сейчас отваливают за билет перекупщикам, сколько из них поймали и сколько судили, мне было не интересно. Только срок, когда я могу застать этого мэтра скрипки в городе. Значит, две недели на ловлю джентльменов?

Что же, к делу.

Разыграть с Уокером сценку нам удалось как по нотам. Соседи, снедаемые жгучим любопытством, пожужжали на расстоянии пару суток, а затем Чарльз Уокер посетил одно из популярных в Грюневальде кафе. Мой дворецкий едва успел доесть шницель по-гольдштейнски, как его «атаковали» двое бюргеров, напросившихся за столик. Наверное, всё дело в сухом и строгом виде Уокера, решил я. Подобное, даже если сильно не дотягивает по классу, всегда будет тянуться к подобному. Спустя несколько минут разговора англичанин уже был приглашен провести вечерок за игрой в скат.

Лед тронулся.

Разыгрывать из себя аристократа в изгнании было легко, весело и забавно. Правда, через пару дней, вновь придя в парк, я заметил забавный курьёз – прогуливающихся девушек не было, совершенно. Видимо, можно назвать парк оккупированным. В остальном лишь делай рожу посуровее, ходи с высоко задранной головой, демонстративно кури, да сверкай очками с красными линзами. Больше ничего и не требуется, чтобы вызвать пересуды у местных. Спустя несколько дней этого местечкового шоу, мы с Уокером добились сочувствия окружающих бюргеров, начавших приглашать «бедолагу, угодившего в один дом с хулиганом» буквально везде. Наверное, еще и потому, что Чарльз дал честное слово, что удержит меня от безумств на районе.

Первая «поклёвка» была неожиданной и удачной, прямо из того кафе, где местные начали окучивать Уокера. Один из завсегдатаев этого места оказался Йони Сигурдссон, сорокапятилетний историк и археолог, ушедший со службы по инвалидности. На раскопках в Северной Африке он подвергся нападению леопарда, изорвавшего ему в клочья руку, ногу и половину бока с левой стороны. Чудом выживший и проведший много времени в лечебницах мужчина одиноко и размеренно пропивал свои накопления. Величина последних меня не интересовала. Удостоверившись, что господин Сигурдссон был когда-то хорош собой и, разумеется, принадлежит к благородному сословию, я подловил ковыляющего на костыле человека поздним вечером на маршруте от кафе до местного бара. Дальше в ход пошла уже знакомая тряпка со снотворным, багажник эфиромобиля и… в Замке Мирред появляется новый гость.

Удачно. Даже не пришлось идти на сделку с собственной совестью. Узнав у Уокера, что он получил приглашение на четверг в сигарный клуб, я с чистой совестью уехал в район Шарлоттенбург-Вильмерсдорф укреплять собственную легенду. Отсюда я и «привезу» потом Момо и Регину, дабы весь Грюневальд совсем изошёл слезами от жалости к моему бедному дворецкому.

Решение приехать в один из самых богемных районов Берлина было не очень дальновидным. Шарлоттенбург-Вильмерсдорф буквально кишел прогуливающимися девушками и женщинами! Мужчин же тут не было вовсе, от чего я сразу же почувствовал себя в ловушке. Неприятное ощущение было насквозь правильным, так как нравы местных, слегка (или не слегка) разгоряченные кофейным ликером, а то и пивом, были куда легче чем у тех скромниц, что гуляли по парку Грюневальда!

Возможно, будь сейчас не семь вечера, а где-нибудь пять, мне бы удалось уйти из опасной местности, сохраняя достоинство джентльмена, но сейчас, наблюдая как пары-тройки хихикающих девушек, не сговариваясь, меняют курс на сближение, я подумал, что бегство будет куда уместнее.

– Ну да, мобилизация идёт уже несколько месяцев…, – пробурчал я, сидя на крыше булочной и слыша визгливую ругань, что началась в том закутке, откуда пришлось подниматься по старой кирпичной стене дома. Разумеется, что гендерный состав больших городов сильно изменился. Хабитаты дают рекрутов в пехоту, а города водителей, механиков, артиллеристов. А женщинам что делать прикажете? Разве что в медсестры и связистки идти, а туда требуется специфичное образование и склад характера. Да и не нужны на этой войне доктора…

Что же, нужно трясти стариной и уходить из этого буйного цветника крышами.

– «Не хочу тебя отвлекать от столь увлекательного времяпрепровождения, но ты срочно нужен. Старик-грек, любящий портить кровь, хочет срочно с тобой переговорить по зеркалу. Я не смогу его обмануть».

Пришлось срочно прекращать прыжки, забиться под окно одного из чердаков и, закрыв глаза, начать плотно контролировать переговоры двойника со старым, умным и властным Древним, видимо, еще не потерявшим надежду выпить из меня побольше крови.

Дикурий Октопулос вышел на связь по важной причине – Древние внезапно обнаружили, что Род Коул перестал выходить на связь. Если общались Коулы только с Эмберхартами и Мурами, то вот людей в деревни своего Зазеркалья они принимали и из других источников. Эти самые источники и подняли тревогу, когда зеркала остались глухи к их вызовам. А единственным Древним, имевшим личный опыт общения с маркизом Томасом Коулом (из оставшихся в живых), был я.

– Сэр Октопулос, вообще-то маркиз Коул был… точнее, стал моим врагом, – хмыкнув, пожал плечами мой двойник, – Вход в Зазеркалье мне закрыт очень давно.

– Что делает тебя, Алистер, мальчик мой, первейшим подозреваемым в потере контакта с Родом, – скривился старик, – Как последнего оставшегося в живых.

– Насколько я помню, 842 года назад, или чуть больше, семейство Коул проводило эксперимент с ограничением общения, – припомнил я, вальяжно раскинувшись в кресле и одновременно с этим сдирая с лица паутину, сидя у чердачного окна в Берлине, – Они проверяли теорию о том, не вредит ли общение их синхронизации с измерением.

– Сомневаюсь, что они решили повторить сейчас! – сердито каркнул старик, протыкая моего двойника острым взглядом, – Поэтому будь добр, озаботься этой темой. Напряги память, вспомни детство. Все Древние объединены сейчас одной глобальной целью, а Коулы, важнейший элемент нашего общества, недоступны!

– Подниму дневники отца, – пожал плечами мой двойник, – Если найду хоть что-то, то дам вам знать.

– Хорошо, – грек явно был расстроен моим показным равнодушием, – Только займись этим после одного маленького задания. Ты нужен в Германии. Ненадолго.

– Что!? – брови тела, управляемого Эйлаксом, неконтролируемо поползли вверх, – При всём уважении, сэр Октопулос, я уже достаточно сделал! Как для вас, так и для Древних!

– Остынь, мальчик, – скривился грек, – Я в курсе. Но и тон попроще сделай, сейчас идёт война. Ты единственный на отдыхе… если не считать Коулов. Не делай такое лицо, я знаю, что отдых ты заслужил. Дело касается «Паладинов». Немцы совместно с английскими учёными, разработали нечто для этих ваших доспехов. Требуется не Эмберхарт, требуется пилот, имеющий реальные навыки битв с богами в «Паладине».

– И это опять я.

– Завод в Фёльклингене, Алистер. Тебя ждут в любое время, – торопливо сказал вредный дед и отключился.

Изумительно. Хренов Фёльклинген в 740-а километрах от Берлина. И когда мне найти на него время? Завтра уже нужно забирать с утра Момо и Регину, все планы к черту!

– «Вызови Фуджина», – предложил мне Эйлакс, как всегда прислушивающийся к моим размышлениям.

– «Видимо, придётся».

Сон отменялся. Зато через три с половиной часа я стоял в поле возле зеркала, удерживаемого за металлическую раму голубокожим гигантом.

В Фёльклингене.

– Невозможно! – подпрыгивал невысокий, очень энергичный немец в тяжелых роговых очках, активно жестикулируя обеими руками, – Мы получили вашу визуальную конфирмацию всего час назад! Как вы так быстро здесь оказались, лорд Эмберхарт?! Ваши владения же в Японии! В Японии!

– Вместе с конфирмацией были ли какие-то рекомендации, герр Блинке? – я широко шагал, заставляя охрану завода, плотных мужиков в утяжеленных до штурмовой версии железнодорожных доспехах гулко и часто топать за нами, часто стравливая излишки пара.

– Я! Да! Было передано, что вы очень опытный пилот, облеченный доверием на самых высших уровнях! Принимать ваши рекомендации обязательно! Но вы? Но как?!

– Представьте себе, что я пил чай в радиорубке в Вадгассене, когда поступил вызов, – сухо посоветовал я, – Это первая рекомендация.

Этот совет сильно закоротил мыслительные процессы этого то ли инженера, то ли ученого. Как минимум, Ганс Блинке замолк и запотел очками. Несколько раз за время прохода до нужного цеха он порывался что-то сказать или спросить, но я пёр вперед как танк, всем своим видом показывая, что тороплюсь.

Охрана у цеха, что был у нас на пути, состояла из еще шести человек с тяжелым вооружением и в штурмовых доспехах. Блинке развёл суету, приведшую к нашему пропуску в закрытый ангар. Двери у нас за спиной с оглушительным щелканьем закрылись, и мы остались с немцем наедине. Ну, почти…

– Сюда, лорд Эмберхарт!

Ангар оказался разделён на две половины и то, что потребовало моей «экспертизы» обнаружилось за вторыми дверьми, сквозь которые меня провёл нетерпеливо дёргающийся немец. Так, в ярком свете прожекторов, суетились его коллеги, числом более десятка. К чести разрушенных стереотипов, вынужден признать, белые халаты были только у двоих… когда-то белые. Все остальные, несмотря на очки и интеллигентный облик, всем своим видом напоминали разбуженных на ночь глядя и от того злых немецких и английских механиков, костерящих нарушение режима и причину, его вызвавшую, что мной, как причиной, воспринималось с пониманием.

И пренебрежением.

Впрочем, последнее быстро прошло, как только мои глаза и мозг наконец смогли воспринять картину целиком. То есть, увидеть то, ради чего меня сюда и позвали.

– Охренеть…, – выдал я на русском, пялясь во все глаза на нечто.

Больше всего стоящий передо мной СЭД был похож… на «Паладина», которого заказали изобрести сумрачному германскому гению. Иначе назвать широкую и всю какую-то квадратную фигуру, лишь отдаленно похожую на изящный рыцарский доспех, было нельзя. Углы, совершенно невнятные короба, «прыщи» ЭДАС-ов, в изобилии усеивающие это чудище. Да какое же у него энергопотребление? И зачем?

Вооружение этого квадратного громилы, выглядящего тонн на 40 веса, было странным и тревожащим. Странным, потому что такое оружие я видел и знал, а тревожило зрелище потому, что знал не по этому миру. Четыре массивных шестиствольных орудия, закрепленные на предплечьях и на плечах мутанта, гордо торчали блоками стволов четырехметровой длины в разные стороны. Калибр самих «вулканов», что должны быть запрещены целой кучей конвенций этого мира, соответствовал 30 миллиметрам.

– «Ты… напуган?», – удивленно спросил Эйлакс.

– «Да», – коротко ответил я ему, – «Это прогресс, демон. Слишком резкий по местным меркам. Это может стать катастрофой».

– «У вас уже катастрофа на руках».

– «Они бывают разные».

Тем временем Блинке разошёлся. Не знаю, что именно из моего поведения убедило этого живчика в том, что я специалист по «Паладинам», но он, отбросив прелюдии, вроде моего знакомства со своей командой, начал рассказывать про квадратное многотонное чудовище, нависающее над нами угрозой следующего технического апокалипсиса.

Хвалу он начал с пушек, вынудив меня вновь ронять челюсть. Безумное количество двигателей активного сбора, усыпающих уродище с ног до головы, было обосновано отсутствием взрывчатки в патронах, то есть снарядах, которыми стреляли эти шестистволки. Короба, развешанные по всему гуманоидному корпусу, содержали в себе только массивные пули, а отправляли эти пули в полёт механизмы, порционно детонирующие эфир в гладийно-серенитовых каморах «вулканов». Чудище, называемое, кстати «Rattenvernichter» или «Крысобой», несло на себе 70 000 таких «пуль», одна пятая часть из которых были трассирующими. Скорость стрельбы каждой пушки приближалась к 3600 выстрелам в минуту, что делало её одним из самых серьезных орудий в мире. «Геката», конечно, куда круче, но одна эта шестистволка способна вдрызг разнести «пожирателя городов» за пару секунд, а…

– Да, плавно и точно наводить эти орудия способен только «Паладин»! – заливался Блинке, видя, что впечатление на меня оказано капитальное, – У всех других моделей доспехов нет столь тонкого и точного управления! Здесь требуется очень тонкая и быстрая коррекция огня, я!

– Но это не «Паладин», – заметил я, нервно закуривая, – Совсем не он. Генрих Умеренный предоставил вам технологии по созданию аналога его знаменитых СЭД-ов?

– Что? – немец недоумевающе заморгал, – Найн! Вы не поняли, лорд Эмберхарт! Это не силовой доспех для вас, я! Это силовой доспех для «Паладина»! Он внутри, я!

Что?

Глава 8

Сил мне хватило лишь постоять у колыбели с безмятежно дрыхнущим сыном, любуясь его сморщенной мордашкой и обсыхая после душа.Дальше я, пошатываясь, с полузакрытыми глазами, добрался до огромной кровати в соседней комнате, где и пополз под толстым одеялом в направлении подушек. Вокруг меня в пододеяльном пространстве спокойно дышали и изредка шевелились тела. Было тепло и пахло женщинами.

Вялый зародыш мысли, проникший сквозь накатывающую усталость, поведал мне, что все эти женщины мои. Испытанный прилив гордости, несмотря на всю его дохловатость, окончательно подкосил мои силы, заставляя упасть и заснуть на середине пути.

Иногда подсознание может быть и врагом. Вот что может сниться человеку, уснувшему в тишине, покое, защищенности, под одеялом с несколькими женщинами вокруг? Чувствуя их тепло, запах, слыша уютное сонное бормотание? Явно они сами! Но нет.

Мне снился чертов «Крысобой».

Силовой эфирный доспех для силового эфирного доспеха, подумать только. Безумные немцы и англичане попробовали повторить аналог железнодорожного доспеха для человека, и у них, побери их демоны, получилось. Сама идея создания оружейной платформы на базе «Паладина» для эксплуатации системы наведения и мышечной координации английского супердоспеха была настолько для меня дикой, что, даже впрягшись в опытный образец, заставив его двигаться, я не мог поверить в то, что вижу и чувствую.

«Раттенвернихтер» был тяжел и разлапист, неуклюж и громоздок. Там, где «Паладин» за десяток быстрых изящных шагов достиг бы выхода из ангара на тестовое поле, немецкую поделку пришлось вести аккуратно и медленно, морщась от пронзительных воплей Блинке на ухо, умоляющих меня не забывать, что внешняя часть платформы куда менее крепкая, чем её «скелет». Любое резкое движение, переданное от меня через гладийные мышцы «Паладина», буквально стонущие от переизбытка энергии, грозило разорвать «Крысобоя» в клочья.

Зато потом…

Около пяти с половиной минут или чуть больше – вот время, которое уходит у «Крысобоя» для опустошения своих коробов боеприпасов. За эти минуты он, при уверенном управлении, может наворотить очень многое, просто корректируя наводку четырех постоянно и быстро плюющихся смертью чудовищ. Мышцы и скорость отклика «Паладина» позволяли переносить огонь быстро, а задействованные для быстрой коррекции части «Крысобоя» были выполнены из гладия. Трассирующие патроны, заряженные через каждые 5 обычных в основных патронных погребах германского чудища, позволяли наводить ревущие пушки, а система внешних бинокуляров цейховских мастеров помогала вести даже снайперский огонь на расстоянии до километра по крупным мишеням.

По опустошению комплекта боеприпасов «Крысобой» самостоятельно детонировал несколько пороховых зарядов, вышибающих крепления, за счет которых эта махина удерживалась на «Паладине». Разваливаясь на крупные куски за секунды, этот доспех для доспеха выпускал наружу настоящий СЭД, позволяя ему принять участие в бою… или уйти от возмездия. Также «освободиться» от этой дополнительной брони мог и сам пилот, активировав нужную команду в любое удобное для себя время или… на крайний случай, он мог просто заставить «Паладин» прыгнуть. Скорее всего, по теории Блинке, подобное экстремальное воздействие заставило бы «Крысобой» осыпаться самостоятельно.

Последнее мы не проверяли. Стоимость прототипа заставила даже меня удивленно крякнуть.

Еще одним полезным, но тревожным фактором стало то, что после освобождения от «Крысобоя», самому английскому доспеху ничего не стоило подхватить пару упавших на землю «вулканов» и оттащить их на позиции, где уже стояли приготовленные треноги с дополнительными коробами боеприпасов. Надетый на отдельную треногу многоствольный пулемет, обладающий аналоговой системой ведения огня, превращался в убийственно эффективную огневую точку. Заказов на эти шестиствольные чудовища уже было очень много.

Я сразу понял, что, если удастся решить вопрос с Индокитаем, Халифат перестанет существовать как территория сброса пара для всего мира. Бедолаг просто снесут с воздуха.

Ящик Пандоры, набитый технологиями, оказался приоткрыт.

Разбудила меня возня. Некто добрый, ласковый и хороший, обнимающий меня за голову, бранился на остальных, пытающихся оттащить за ноги остальное тело куда-то… из этих теплых объятий. Причем обе воюющие стороны прилагали определенные усилия, чтобы меня не потревожить. Недостаточные, что и говорить. Впрочем, наполовину проснувшись, я понял, что нахожусь носом прямиком в внушительном бюсте подарившей мне сына супруги, от чего и не оказал дальнейшего сопротивления, нежась в кроватном дуракавалянии. Конечно, вплоть до момента, как почувствовавший мировую несправедливость Рэйден не заорал как резаный, тут же перетягивая все достающееся мне внимание на себя. Даже из объятий выпустили.

Какой засранец растёт.

Зато можно под шумок сбежать, попутно ограбив кухню на запасы своего же кофе!

Операция шла успешно вплоть до помещения, в котором хранилось зеркало. Тут присутствовали как всё семейство Коул за исключением Миранды, так и Чарльз Уокер с женой Анжеликой. Женщины Древнего рода столпились, вслух оценивая стати лежащей на полу парочки молодых людей мужского пола, чем слегка напомнили мне домохозяек, выбравшихся на базар. В ответ на мою вскинутую бровь, дворецкий тут же пояснил, элегантно поправляя запонку:

– Эти двое хотели меня ограбить, милорд. Я решил, что будет расточительно отвечать им полной мерой и подумал, не соблаговолит ли леди Коул найти этим молодым людям применение?

– Соблаговолим, мистер Уокер, – по-пиратски ухмыльнулась достойная матриарх дома Коул, – Очень даже соблаговолим. Наша вам благодарность!

– Очень рад, – с легкой приязнью кивнул ей дворецкий, а затем осведомился у меня, не может ли он побыть несколько часов с женой.

Разумеется, я ответил согласием, а затем ловко перебил внимание сестер и маркизы Коул неожиданной просьбой – мне нужно было…

Женщины, внимательно выслушав меня, азартно засверкали очами, а затем, уверив, что всё будет ими проконтролировано в лучшем виде, удалились. Необходимость отступить в Германию испарилась, от чего я и остался в одном из малых обеденных залов Замка наслаждаться кофе.

На самом деле, я был в небольшой растерянности. Одна жена? Никаких проблем. Две, если учесть, что со второй мы много лет тесно общались и вообще друзья? Тоже вполне нормально. Близняшки-блондинки? Тут становится сложнее, так как я не знаю, как с ними теперь общаться. Но еще две, да к тому же на роли телохранительниц? Ситуация полностью теряет над собой контроль. Попарно я еще со всем этим войском как-нибудь да справлюсь, но идея встретиться со всеми шестью в одной комнате заставляла мою спину истекать холодным потом.

Одно дело говорить себе, что не имеешь права рисковать своей жизнью, не оставив после себя хоть что-то. Другое – верить этим словам. Сегодня-завтра кто-нибудь, вроде гопников, неразумно напавших на Уокера, сунет мне нож под ребра и всё, я загнусь ничуть не хуже обычного человека. Дальше? Дальше неугомонный полупрозрачный маг из пещеры в Японии всё же доведет свой замысел до конца, используя то, что от меня останется в посмертии – душу, набитую зашифрованными знаниями. И всё, я, как Алистер Эмберхарт, стану ничем.

А сейчас я – кто?

Если смотреть правде в глаза, то архипредатель. Я убивал невинных, лишал людей крова и хлеба, изгонял их с места жительства. Даже сейчас и то, похищаю ни в чем не повинных людей в угоду своим союзникам. Мелочи? А как аристократ? Я напрямую возражал каждому своему сюзерену, одновременно с этим находясь в готовности каждого из них предать. Да, тут есть обоснования, нюансы, но толку в них, если идёт речь о принципах? Дальше? Как Древний, я уже нанес незаживающую рану этому сообществу, забрав Род Коул из Зазеркалья. Рано или поздно это измерение рухнет, оторвется от материнского плана Земли, чем навечно всех разъединит. Мало? Даже этого мало. Я, по местным меркам, являюсь телокрадом, наихудшей тварью из возможных. Тем, кому нельзя существовать в этом мире. Но даже это – не всё. Про мелочи вроде братоубийства или пленения собственного отца для предания последнего пыткам и смерти вообще можно не упоминать. Есть кое-что еще.

Я, Алистер Эмберхарт, член Древнего Рода, совершил еще одно преступление. Спутался с магом. Пусть и с величайшим, какое это имеет значение для тех, кто считает себя в праве судить? Пусть даже мы с Шебаддом Мериттом имеем на двоих одну и ту же душу, потерявшую старые и приобретшую новые воспоминания, это отнюдь не является оправданием. А еще я путаюсь с демонами, выполняю их задания, убиваю богов, готовлю мир к новому апокалипсису и ношу в себе Князя Ада из другого мира, для которого моя жизнь – увлекательное кино.

Но при этом не знаю, как себя вести с двумя женами, двумя наложницами и двумя любовницами, когда те собираются вместе.

И-ро-нич-но.

– О чем задумался, муж? – с легкой доброй насмешкой спросили от двери.

Миранда Коул. Бывшая Коул, теперь уже Эмберхарт. В своем излюбленном черно-белом наряде, тщетно пытающимся скрыть круглеющий животик. У платья нет шансов, так как Миранда всегда была стройной как тростинка. Глядя на её улыбающееся лицо, я поймал себя, что до сих пор не могу поверить, что у девушки теперь человеческий цвет кожи, а не оттенок серо-белого, как раньше. Не только цвет, но и физиология, химия, молекулярная структура. Моя Тишина выдрала всё потустороннее из женщин этого семейства. Забрала их вечную жизнь в обмен на жизнь настоящую.

– Думаю, что с вами мало провожу времени, – слова сами спрыгнули с губ, – Это не хорошо.

– Отличная мысль, – покивала беременная жена, – А как давно она тебе пришла на ум первый раз?

– Наверное, когда мы с тобой поженились, – перенапряг я память, совсем позабыв прикинуть последствия своих слов.

– То есть, ты завел еще четырех женщин после мысли о том, что тебе нужно уделять больше времени женам? – в изумлении Миранда поднесла ладонь ко рту, а затем её глаза вспыхнули догадкой, – Или ты их завёл затем, чтобы они выполняли эту работу за тебя?!

– Гм…, – смешался я, действительно не зная, что сказать. Были бы очки, начал бы их протирать в задумчивом (но лихорадочном) молчании.

Миранда расхохоталась, а затем подошла ко мне, сев на колени, обняв и чмокнув в щеку.

– Ты же не странствующий рыцарь, Алистер, – прищурившись, она посмотрела на меня снизу вверх, – Не авантюрист и не герой. Ты лорд Эмберхарт! Мы все здесь может и не знаем всего, что ты делаешь и ради чего, но точно знаем, что ты это делаешь и ради нас тоже. Я, мама и сестры стараемся донести до твоих женщин, кто ты, и в каком мире они теперь живут. Поверь, мы тебя дождемся. Тем более, что ты…

– Что я? – макушка жены пахла так приятно, что двигаться или говорить не хотелось, но вопрос не удержался за зубами.

– Ты нам оставил здесь хорошее занятие! – фыркнула Миранда, пытаясь спасти макушку от моих обнюхиваний, – Твоему сыну требуется много внимания! А на подходе еще и Анжелика, да и мне четыре месяца осталось…

– В общем, я тут лишний? Сделал дело и могу гулять смело? – пошутил я.

– Главное – возвращайся, – обняв меня за шею, выдохнула подруга детства, резко утратившая веселый настрой. Впрочем, она тут же добавила категоричным тоном, – Один, Алистер Эмберхарт! Один! Я от лица всей нашей семьи тебе серьезно заявляю – хватит! Довольно! Что бы тебе Рейко там не болтала – не слушай её больше!

– Больше никого, честное слово, – охотно (очень охотно!) пообещал я.

Понаслаждаться обществом друг друга нам дали почти час, а затем позвали, чтобы продемонстрировать как была исполнена моя просьба. Леди Элизабет и её дочери с умиленными улыбками разошлись в стороны, демонстрируя мне…

– Идеально, – с удовлетворением кивнул я, оценивая их труды.

Сами плоды трудов, точнее, Момо и Регина, были слегка не в восторге, хмуро глядя на всех подряд. Были обе слегка растрепаны, но при этом одеты в полубюджетные версии модных в Германии нарядов невесть как откопанные в Замке. Скорее всего, предположил я, Уокер в мое отсутствие вовсю снабжает Мирред всем, что женщинам на душу ляжет, благо телефонический аппарат у него под рукой. Сами же девушки кривились и озирали себя с разных сторон, с особым неодобрением глядя на виртуозно нанесенный на их личики макияж. Не простой, а слегка потёкший, такой, каким он и должен быть у гулявших большую часть ночи подружек.

В общем, обе миниатюрные экзотические красавицы всем своим видом демонстрировали, что их только что выпустили из популярного круглосуточного клуба, где они причастились парой коктейлей, а затем энергично потанцевали. Отлично для легенды.

Таким ордером, в три человека, мы и переместились назад в германский особняк. Там я расстегнул верхние три пуговицы на рубашке, взлохматил волосы, нацепил на лицо улыбку подурнее, а затем пошёл в таком виде лежать на газоне перед крыльцом под теплым вечерним солнышком, попросив девушек постоять надо мной в вольных позах, но с осуждающим выражением лица. Что и говорить, последнее у них получилось просто великолепно!

Получасовой перфоманс был оценен соседями по достоинству, в следствие чего Уокер, погребенный под ворохом приглашений, в буквальном смысле прекратил ночевать дома. Его наперебой звали в загородные клубы, вытаскивали в кафе, зазывали в рыбацкие домики и вообще всячески старались держать от меня подальше, особенно после того, как мы с ним разыграли еще пару прилюдных пантомим, однозначно показывающих окружающим, что хулиган и дебошир слушается слугу своей семьи. Не полностью, но в достаточной мере, чтобы соседи не волновались за собственный покой.

Праудмур и Момо быстро растеряли всё свое недовольство, узнав, что на полторы недели мы можем вовсю предаваться отдыху. Выделив этой парочке одну из чековых книжек, я добился того, что звук отъезжающего и приезжающего эфиромобиля стал для соседей привычным злом. Девушки взяли на себя обязанность Чарльза по снабжению женского коллектива Мирреда через зеркало всем, что там душа захочет, от чего чувствовали себя приносящими пользу. По вечерам мы ездили все вместе в центральные районы Берлина, где я с невозмутимым выражением лица демонически хохотал с Эйлаксом на пару в душе, глядя на обиженные лица попадающихся нашей троице навстречу дам.

Приятные и спокойные полторы недели, не омрачаемого ничем, кроме взглядов соседей, отдыха. Считать за работу визиты в Камикочи и замки я отказывался, а уж поимка пяти достойных джентльменов, обнаруженных Чарльзом Уокером в ходе его насыщенного отпуска, работой быть никак не могла. Это было легче, чем отнять конфетку у ребенка.

Мы выбирали по ряду критериев, первым из которых были происхождение и эрудиция. Новый обитатель Мирреда должен был быть в меру хорош собой, интересен как личность и быть, разумеется, аристократического происхождения. Все прочие недостатки, вроде внешности, возраста и характера леди Элизабет Коул обещала поправить. Сам же я пошёл на сделку с совестью, решив считать похищенных нами джентльменов превентивно спасёнными – всё-таки, как ни крути, а шанс выжить в грядущих событиях у них становился куда выше.

Что насчет мировых событий, то всё было не так радужно. Японцы, оставленные в покое, лихорадочно окапывались, наращивая свои военные порядки и укрепляя вертикали командования, а Инквизиции пришлось единоразово использовать только выстроенные цепочки поставок через Малайзию, чтобы в срочном темпе начать перебрасывать все свои силы на русско-китайский фронт. Назвать это занятие «очень тяжелым» язык не поворачивался, скорее очередным подвигом во благо человечества.

Мои консультации насчет «Крысобоя» приняли во внимание. Сам проект притормозили, начав вместо него развивать универсальные крепления на пушках-«вулканах», а также мобильную платформу под это орудие. Первое из предложений утвердили сразу, от чего в мир грозил прийти вопиющий ужас в виде автоматрона «Григорий-2». Утяжеленная версия этого двуногого монстра, ранее широко экспортировавшаяся хитрыми русскими, теперь была вообще воплощением разрушения. В создании автоматрона были приняты некоторые разработки с «Раттенвернихтера», из-за чего он «оброс» внешним бронированием, под которым находились дополнительные короба с снарядами. Пока русские совместно с англичанами вовсю бились над улучшением системы распознавания целей для этого адского устройства.

Второй идеей, большей частью принадлежащей мне, была платформа на гусеничном ходу, с установленным на ней одним «вулканом». Потенциал машины был потрясающий, так как плавность наводки руками простого человека ничем особо не отличалась от контроля «Паладина», проблем же технического характера было выше крыши. В этом мире гусеничный ход был мало изучен, а еще инженеры бились друг с другом за согласование величины самоходки. Немцам по душе была повышенная грузоподъемность большей платформы, для увеличения продолжительности работы орудия, а русские ратовали, наоборот, за компактность и скорость, что позволяло удешевить производство модели. Я желал победы русским.

В остальном мы отдыхали и веселились некоторую, довольно существенную часть дня и ночи. Регина добралась, наконец, до цивилизации, получив возможность неторопливо вкушать её плоды, Момо с тихим удовольствием играла роль её компаньонки, так что в особняке, несмотря на всю мою созданную скандальную репутацию, царил мир и покой. Единственным исключением стали ночи, из тех, что я проводил в Германии. Обе девушки, живущие со мной в одном особняке, оказались… или, стоит сказать «дорвались»? …гм. Особенно меня своим темпераментом удивила Момо, как и палитрой своих ранее скрываемых эмоций. У неё я стал первым мужчиной, приоткрыв потомку некоматы двери в новый мир неизведанных ощущений. Правда вскоре она приоткрыла с помощью Миранды зеркало, добавив к моим постояльцам Ромуальда, которого ей с огромным облегчением подарила Регина, тут же став подругой номер один. Теперь шиноби вечно ворочалась в постели, разрываясь от выбора, кого же ей обнять – худощавую рыжую, что спит довольно беспокойно, постоянно вертясь на одном месте, либо мохнатый «батон» кота.

Правда, всё хорошее рано или поздно кончается. В целом это и придает жизни интересный горьковатый привкус.

– Итак, дамы, господа, – последнее из моих уст относилось к Чарльзу и коту, – Думаю, что наш перерыв кончился. Теперь нам предстоит разделиться на две команды, чтобы провести одновременно две операции. Деление будет неравным: вам втроем предстоит посетить небольшой, но очень уютный замок Райдт, находящийся неподалеку от местечка Мёнхенгладбах. Вашей целью будет похищение лорда Хуана Паралонсо де Винсенте, знаменитого путешественника, кавалера нескольких орденов, соавтора нескольких известных географических публикаций. Он, как и мы, гостит в Германии, составляя собственный альманах. Этот господин окажется прекрасной парой леди Коул… через полгода, думаю, когда полностью проявится омолаживающий эффект её эликсиров. Думаю, что с этой операцией не возникнет никаких сложностей, так как зеркало вы берете с собой. Роли, думаю, распределите сами. Подчеркну – изъятие лорда де Винсенте для меня очень важно, так как этим мы закроем полностью потребности замка Мирред. Вопросы?

– Я бы справилась и сама, – хмыкнула Регина, недоуменно почесывая нос, – Почему мы все?

– Потому что с вами едет наш багаж, – пояснил я, – Мы разыграем с мистером Уокером сценку, где он, руководствуясь самыми благими намерениями, увозит юных леди подальше от похотливых объятий несносного мальчишки. Тот, то есть, я, громогласно негодуя и чуть ли не потрясая оружием, должен будет броситься следом за «похитителем». Эта сцена предоставит мне прекрасное алиби, на случай если что-то не так пойдет в Берлине, куда мне нужно прибыть инкогнито.

– Может, кому-то стоит подстраховать вас, сэр? – поджал губы дворецкий, переводя взгляд с шиноби на рыжую, – Думаю, что вполне справлюсь с изъятием испанского лорда и один.

– Не в этот раз, мистер Уокер. Уровень опасности минимален, а вот требования к секретности – наоборот. Кроме того, существует немалая доля вероятности, что в ближайшее время ваша супруга решит освободиться от бремени. Я хочу, чтобы у вас была возможность присутствовать при этом моменте.

– Благодарю вас, милорд.

Когда дворецкий отправился собирать багаж, Регина, пользуясь моментом, тут же плюхнулась животом на кровать, подперев подбородок ладонями и принявшись изучать меня взглядом так, как будто никогда раньше не видела.

– Л… Алистер, – наконец, спросила она, – А всё, что мне рассказала леди Коул, правда? Ну, про Древних?

– Не вижу причин, по которым леди стала бы лгать, – удивленно поднял брови я, – Да и что такого в тайном обществе, обладающим неограниченной властью и таинственными возможностями?

– Например то, что я раньше считала Ад сказкой, оставшейся с религиозных времен, лоррррд! – тут же вспыхнула рыжая, – А он существует! И ты… ты…

– И я его представитель на Земле, – улыбнулся я, – Отвратительная работа, если честно. Денег за это не получаю, возможности не такие уж и большие, зато то и дело приходится бегать по миру, как последнему курьеру.

Регина подумала, затем села на кровати, и подавшись ко мне, задала серьезно-наивный вопрос:

– Но разве демоны и то, что они делают – не зло?

– С точки зрения грешной души – ужасное зло, – кивнул я, – С точки зрения любого живущего и Инквизиции, они белое и пушистое добро. Ад ведь заинтересован в плотном притоке душ, да? А это невозможно, если живущие будут страдать, болеть и умирать темпами, превышающими их приплод. Так что ради нашего мира мои… партнеры сделали не меньше, чем Инквизиция. И магов они тоже не любят. Я тебе позже расскажу о том, какое измерение какую роль выполняет. Пока поверь, без Ада нам было бы куда грустнее жить.

– Скажи сейчас! В двух словах! – в синих глазах рыжей загорелось нешуточное любопытство.

– Представь себе, что у эфира привкус тухлятины, – не стал мелочиться я, – Представь, что сам воздух по чуть-чуть душит всё живое. Вот что было бы, если бы «тяжелые» грешные души начали бы копиться в измерении Смерти. Мир бы начал жить циклично – пару тысячелетий мы бы развивались, пару угасали, а затем, может быть, некоторые выжившие возрождали бы цивилизацию заново. Как тебе?

– Фу!! – схватив безучастную Момо, Регина замотала головой, скривившись еще в тот момент, когда я упомянул «тухлый эфир». Затем, выглянув из-за кошачьих ушей, рыжая пообещала, – Я обязательно узнаю всё получше!

– Буду рад, – улыбнулся я, – Теперь тебе дороги назад нет, так что только вперед!

Красный костюм повесить на плечики, в нем я буду негодовать и догонять бессовестного дворецкого и дам. Поэтому он, как и громоздкие «грендели», уйдет в длинный чемодан вместе с мечом, который давно уже не видел свет. Вместо фирменной униформы я одену неприметный клетчатый костюм, а вместо «гренделей» в подмышечные кобуры суну «атласы». Налегке, так сказать. Еще один костюм точно того же оттенка, точно также прошитый «паутинкой» укладывается в оставшееся свободное место. Дальше в чемодан аккуратно опускается набор косметики, которым я воспользуюсь позже. Ничего не забыл? Ах да, трость. Мечу придётся потесниться.

Всё, готов.

– Тебе точно не понадобится помощь? – спрашивает продолжающая обниматься с посапывающей Момо Регина. Похоже, ей просто скучно куда-то ехать и заниматься элементарщиной.

– Точно, – улыбаюсь я, – Я просто убью одного человека и отправлюсь к вам. А там уже полетим в Швейцарию, покатаемся на лыжах.

– Человека? – делает удивленные глаза девушка, – Простого человека?

– Не совсем простого, – отвечаю я ей, закуривая «эксельсиор», – А лучшего скрипача в мире.