Книга Севера

Глава 1

Едва различимая в ночи тень металась по заснеженному городку. Она скользила сквозь метель, оставляя нетронутым свежевыпавший снег, словно летела по ветру. Тень заглядывала в окна, от её прикосновений стекла затягивала кружевная изморозь. Она бросалась от одного к другому, но так и не могла найти нужного. Наконец, её привлёк свет фонаря, у стоящего поодаль дома, она бесшумно приблизилась к окну и замерла. Сквозь заиндевевшее стекло толком ничего не было видно, но тень точно знала, что не ошиблась. За стеной гудел камин, и пламя поигрывало на смолистых поленьях. Около огня в кресле-качалке сидела старушка и читала светловолосому мальчику старую потрёпанную книгу. Почувствовав невидимый холодный взгляд, старушка поёжилась и сильнее укуталась в серую шаль:

– На сегодня все, Мартин, поздно уже, отправляйся спать.

– Ну, бабушка Августа, я не хочу спать. Почитай ещё. Пожалуйста.

– И не уговаривай. Не забывай, что ночь не наше время. Надо быть осторожными, зло не дремлет…

– Да слышал я это сто раз, – перебил Мартин. – Каждый вечер одно и то же. Мне мальчишки говорили, что это все бабушкины выдумки. Никто здесь в это не верит, только ты.

– Да? А сколько времени нет вестей от твоих родителей? Они полгода как отправились на север в очередную экспедицию, и мне тебя оставили.

– Видимо, связи нет, – промямлил мальчик.

– Связи! – вплеснула руками старушка. – Это надо умудриться сунутся в самые потаённые земли. Нет там ничего кроме холода и гибели. Помяни моё слово, добром это не кончится. Они ничего не видят дальше собственного носа. Нечего тревожить сокрытые там силы. В сказках все давно уже описано. И не говори мне, что я напрасно трачу твоё и своё время на всякую ерунду. Мы Хранители. Твои родители забыли об этом, а ты помни. А теперь все, спать, и без разговоров.

– Хорошо, хорошо. Спокойной ночи, бабуля, – поднявшись, сказал Мартин.

Он зажёг светильник, чмокнул её в морщинистую щеку и поднялся к себе в комнату.

– Сладких снов, мой мальчик, сладких снов, – прошептала бабушка Августа. Она перевела взгляд на покрытое изморозью окно и посмотрела в лицо незримой тени. Та отшатнулась, заметалась вокруг дома, ища слабину. Взметнулась на крышу, сунулась было в дымоход, но печь сердито зашипела и запустила в незваную гостью крохотную искорку. Раздосадованная тень отпрянула и стремительно понеслась вниз по улице к шумной пристани и далее к одиноко стоящему на горе маяку.

Следующее утро выдалось на редкость солнечным. Сквозь затянутое изморозью окно лучи ласково тянулись к лицу мальчика, прикасались к волосам. Вчерашнее ненастье сгинуло, как будто его и не было, остались только воспоминания да наметённые до самых крыш сугробы. Мартину ни за что не хотелось покидать тёплую постель. Он натянул на голову одеяло и, подогнув ноги, отвернулся к стене. Никакая сила не могла выгнать его сейчас из кровати.

– Мартин! Просыпайся! Вставай, лежебока, завтрак готов, – донёсся снизу голос бабушки.

– Бабуля, ещё пять минут.

– Знаю я твои пять минут, они спокойно превращаются в два часа. Спускайся, не то все остынет.

– Иду, иду уже, – пробормотал Мартин.

Тихо заскрипела лестница, дверь комнаты приоткрылась, звук мягких шагов замер у кровати.

– Так я и знала, – усмехнулась бабушка, – все, недаром снег принесла, высыплю его тебе в кровать и накрою одеялом, вот тогда лежи сколько захочешь.

– Ты слишком добрая, – заявил он, даже не открыв глаз, – ты так не поступишь…

– А вот сейчас и посмотрим …

– Ай, что это?! Что ты делаешь?!

– Как и обещала – это снег.

– Ну, бабушка, я и так почти встал.

– Твоё «почти» лежит где-то рядом с обедом, а сейчас у нас завтрак стынет. Марш умываться и за стол.

– У меня вся пижама мокрая.

– Ты же не в пижаме за стол сядешь. Одевайся, умывайся и спускайся на кухню.

Мартин скинул промокшую пижаму, ёжась от холода, быстро просунул ноги в штаны, запрыгнул в шерстяные носки и через голову натянул связанный бабушкой свитер. Тапки он нашёл не сразу, они чудесным образом оказались задвинутыми под кровать. Посмотрелся в треснутое зеркало, висевшее у рукомойника, подставил одну ладошку, набрал немного воды и брызнул себе на лицо. Вода была холодной и неприятно покалывала щеки. Выдавил себе в рот немного зубной пасты из тюбика, поводил языком по зубам, равномерно её размазал, набрал вторую ладошку воды, прополоскал рот. Влажными руками провёл по волосам, чтобы не торчали во все стороны. Все. На этом процесс утреннего умывания он посчитал законченным, и поспешил вниз по лестнице, на кухню, откуда исходил запах жарящегося бекона и яиц, доносилось размеренное побулькивание чайника.

На кухне было жарко, большая изразцовая печь занимала добрую её половину. Мартин уже неоднократно обжигался о дверцу, и знал, насколько она может быть коварной. Только и ждёт момента, чтоб укусить его за руку, или за ту часть тела, которая ей подвернётся. Протиснувшись бочком вдоль стены, подальше от плиты, он сел за стол на своё место у окна.

– Явился наконец-то, – проворчала бабушка, – опять для тебя все разогреваю. В следующий раз оставлю без завтрака. Будешь ходить голодный до самого обеда. Хоть умылся или нет?

– Умылся.

– Покажи руки! Не прячь, покажи.

Мартин вытянул руки, помотал перед бабушкиным лицом и снова спрятал за спину.

Бабушка улыбнулась:

– Так я и знала. Слышала, что воды мало пролилось.

– Но, бабушка, вода такая холодная, как ею умываться?

– Иди сюда, я нагрела тебе воды для умывания.

Она сняла с крючка на стене полотенце, повесила его на плечо Мартина.

–Иди, вымой руки. И возьми с полки кусок мыла.

Мартин нехотя вышел из-за стола. Бабушка налила кипятка в таз, добавила холодной воды из бака, стоявшего в углу.

– Вымой руки как следует, с мылом, и про лицо не забудь.

– Забудешь тут про лицо, – тщательно намыливаясь, пробормотал Мартин, – неужели с умыванием завтрак вкуснее?

– Я все слышу, – не поворачиваясь к нему, заявила бабуля. – Завтрак он или есть, или нет. И есть он у того, кто умыт, а кто не умыт, тот обойдётся без завтрака. Ведь обходится же он без умывания, вот и без завтрака обойдётся. Готов? Садись за стол, сейчас принесу, пока все не подгорело.

Мартин, все ещё вытирая лицо полотенцем, пошёл к столу. И тут плита, словно дождавшись своего часа, показала-таки своё коварство.

– Ай! – воскликнул Мартин. – Бабуль, я обжёгся об эту дурацкую печь, опять она меня подловила.

– Не говори ерунды. Покажи, где обжёг.

Мартин протянул руку.

– До свадьбы заживёт, – взглянула на руку бабушка. – Помажь маслом и извинись перед печью.

– Что за глупость – извиняться перед печью, это ей впору передо мной извиняться, за то, что обожгла! – возмутился он.

– Не будь у тебя плохих мыслей, и будь ты послушным, печь тебя бы не обожгла.

– Глупость какая, суеверия.

– Не глупость. Вот послушай. Давным-давно великий и могучий Отец Гром…

– Чей отец? – перебил Мартин.

Бабушка вздохнула:

– Отец Гром, прародитель всех гроз. Итак, Отец Гром победил тёмные силы, сбросил поверженных демонов в бездонную пропасть. А чтоб они не выбрались оттуда, он опустил свой огромный щит на землю и закрыл им выход из бездны. Щит был добротный, сделанный из калёного железа его братом, кузнецом Инмаром, в недрах Огненной горы. И никто, кроме могучего Отца Грома, не мог поднять тот щит, так он был тяжёл. Темные силы были повержены. На радостях Отец Гром устроил пир, чтобы отпраздновать победу, позвал всех светлых богов и брата, великого кузнеца Инмара. И, дабы не ранить Мать Землю, решили они развести огонь на железном щите. Огонь пылал до небес и был жарок настолько, что железный щит раскалился докрасна. Демоны безуспешно пытались столкнуть щит и вырваться на свободу, желая отомстить великому герою. Но не могли терпеть силу жара праведного огня и убирались вглубь земли подобру-поздорову. Временами какой-нибудь осмелевший демон пытался выбраться на поверхность. Он подкрадывался к щиту и трогал его, но огонь все ещё горел, а щит по-прежнему был горяч, и демон, обжигаясь, убирался прочь.

Увидели Светлые Боги, что огонь хранит землю от нечисти, и решили, что так тому и быть на века. Они повелели Инмару до конца мира поддерживать праведный огонь на щите героя, дабы никогда демоны не вырвались на поверхность. Огонь горит и поныне. Только шипит и временами трещит, отпугивая тёмные силы. А ежели, силы тьмы осмелятся коснуться его, то он потрескивает и жжёт их немилосердно. Весь огонь, что есть у людей, происходит от этого Негасимого Огня. В каждом доме, в каждой печи. Потому печь и обжигает людей, когда чувствует плохие мысли или намерения. И потрескивает, когда тьма пытается проникнуть в дом. Она словно предупреждает – не балуй, лучше делом займись. И запомни: чем сильнее зло, тем больнее ожог. И пока горит в печи праведный огонь, никакая тёмная сила в дом не проникнет.

– А тебя печь обжигает? – спросил Мартин.

– Обжигает, – вздохнула бабуля.

– А какие злые мысли есть в тебе?

– Какие? Вот выпороть порой хочется одного непослушного внука, который заставляет по десять раз разогревать еду, пока он не соизволит поесть.

– Бабуль, я не хочу больше яйца. Каждое утро ты меня зовёшь завтракать, и, ещё не проснувшись, я знаю, что у нас будет на завтрак.

– Не привередничай. Во-первых – это быстро и удобно. Во-вторых, есть другие причины.

– Очередная сказка, которая мне расскажет о пользе яиц?

– Это уже не сказка. Это сущая быль. Послушай. Когда мир только появился, в нем не было ничего. И Небесная Мать Всего Сущего спустилась с небес Великой Птицей-гагарой в наш мир…

– Извини, бабуля, я совсем запутался. Что за Мать всего Сущего? Мать Земля же была?

– Я так никогда не расскажу тебе сказку. Все, что даёт жизнь – мать. Земля родит травы, цветы деревья. Мы называем её любовно, Мать Земля. А Мать Всего Сущего, подарила жизнь нашему миру и земле, и небу, и солнцу.

– Значит она главнее?

Бабушка улыбнулась:

– Пусть будет главнее, если тебе так понятнее. Будешь ещё перебивать?

– Нет, прости, пожалуйста.

– И спустилась она гагарой на землю. Её взору предстал безбрежный океан под куполом хрустального неба. Долго летала Великая Птица, совсем выбилась из сил. Когда она, уже было, решила вернуться обратно на небо, то увидела среди волн маленький камешек. Камешек был настолько мал, что она могла стоять на нем только на одной ноге. Но и это было спасением. Она приземлилась на этот камешек, но не удержалась, поскользнулась и выронила яйцо, которое несла с собой, чтобы дать жизнь другим богам. Яйцо покатилось и, ударившись о камень, разбилось. Желток взлетел и стал солнцем, белок вылился в облака, скорлупа стала землёй. Солнце быстро высушило землю, и океан отступил. А маленький камешек, на который присела Великая Птица, оказался огромной горой. Земля обняла великую гору, и уже ничто на свете не сможет перевернуть этот мир. Облака же пролили дождь на землю, и появились реки, озера, моря. Потому считается, что мир на заре существования вышел из яйца. И яйцом стоит отмечать начало каждого дня. Так что, ешь.

– Бабуль, а как так получается? Если не было ничего, а океан был…и гора была? – с усмешкой спросил Мартин.

– Ты же сам сказал, что это сказка. А что в сказке говорится, то и есть правда. Подумай сам, вот если не было ничего – значит, она летала в пустоте, и все равно бы устала. А гора…считай её осью мира. Она есть. Но ведь это же сказка, – хитро подмигнула бабуля.

Глава 2

После завтрака Августа хотела проведать смотрителя маяка и взяла Мартина с собой. Они шли вниз по заснеженной улице. Снег хрустел под ногами. Зимнее солнце, поигрывая льдинками, слепило глаза. Город просыпался. Из лавки булочника разносился аромат свежеиспечённого хлеба, витрина щеголяла пряничными нарядами. Аптекарь убирал снег с крыльца, приветливо махал рукой, здороваясь с редкими прохожими. Центральная улица заканчивалась пристанью. В обычное время пристань была полна народу. Лодки прибывали и убывали, сновали носильщики, кричали торговцы, им вторили шумные чайки. Но во время зимних штормов это была самая пустынная часть города. Недалеко от пристани возвышался утёс, ограждающий бухту от ветра, облюбованный огромными птичьими колониями, гнездящимися на отвесных скалах. На его вершине, словно палец каменного великана, стоял старый, маяк. Излюбленное место летних забав местной детворы и пристанище старого Эрни. Мартин любил там, оттуда открывался потрясающий вид на небольшой городок, расположенный на склоне горы. И море с его просторами, украшенными, как праздничный пирог свечками, парусами рыбацких лодок.

К маяку от пристани вели крутые ступеньки, и Августе пришлось несколько раз остановиться и перевести дух, несмотря на желание побыстрее попасть наверх. Мальчик нетерпеливо оглядывался на бабушку, но далеко вперёд не убегал.

– Погоди, Мартин, – задыхаясь, крикнула бабуля. – Погоди. Давай передохнем.

Мартин повернулся и нехотя начал спускаться. Они остановились около одной из лавочек, спрятанных от ветра за выступом скалы. Лавочки стояли как раз для такого случая, потому что мало кто мог подняться на маяк без передышки.

– Знаешь, – сказала бабуля, усаживаясь. – Мореходы рассказывают, что этот маяк зажгло само солнце.

– Как это?– удивился Мартин.

Бабушка улыбнулась:

– Давно это было. Попал как-то отважный рыбак в шторм, и унесло его бушующее море далеко от берега. Не мог он найти дорогу домой и совсем отчаялся. Несколько дней бросали волны его лодку из стороны в сторону. Кончились еда и вода. Вдруг видит, парит в вышине огромный белый альбатрос. Позвал человек птицу:

– Могучая птица альбатрос, ты с одним взмахом крыла пролетаешь столько, сколько мне идти целый день. Сделай милость, лети к моим родным берегам и скажи моей жене, что меня штормом унесло в открытое море и не найти мне дорогу назад. Простись с ней за меня.

Пожалел альбатрос рыбака, развернулся и ринулся к берегу. На берегу он увидел прекрасную печальную женщину, она стояла у кромки воды, осыпаемая брызгами.

Позвала его женщина:

– Могучая птица альбатрос, ты с одним взмахом крыла пролетаешь столько, сколько мне идти целый день. Не встречал ли ты лодку в бушующем море. Спустился альбатрос и сел перед ней на качающиеся волны:

– Видел я в море рыбака, его штормом отнесло далеко от берега, и он не может найти дорогу назад. Он просил меня проститься с его женой.

– Это мой муж! Он ещё жив! – обрадовалась женщина. – Сделай милость, могучая, мудрая птица, возьми мой платок и горсть родной земли, отнеси мужу. Они помогут ему найти дорогу домой.

Согласился альбатрос, взмахнул белоснежными крыльями и полетел в открытое море. Долетел до дрейфующей на волнах лодки. Обрадовался рыбак, взял платок жены, поцеловал и тут же почувствовал, как земля потянула его к родным берегу. Потому моряки всегда берут с собой горсть родной земли.

– А при чем тут солнце?

– Куда торопишься, сейчас расскажу. Слушай. Альбатрос быстро достиг берега, где ждала мужа рыбачка.

– Он возвращается, – прокричала птица с высоты. – Судя по ветру, будет после захода солнца.

Опечалилась женщина:

– Как в темноте ему найти родной берег, как не разбиться о коварные скалы, как не сесть на мель? Сделай милость, могучий альбатрос, догони Отца Солнце, попроси продлить день, пока мой муж не вернётся на родной берег.

Взмахнул крыльями могучий альбатрос и помчался вслед за солнцем. Он летел быстрее ветра, но не успел. Светило едва виднелось над горизонтом. Тогда он ухватился за последний волосок, видневшийся над морем, но не смог вернуть Отца Солнца. Наступила темнота, только в клюве могучей птицы золотом сиял вырванный волос. Делать нечего, вернулся альбатрос к рыбачке:

– Я летел через все небо за Отцом Солнцем, мчался быстрее ветра, но не успел его остановить. Я ухватился за единственный оставшийся волосок, потянул, и случайно вырвал его из головы Отца Солнца. Прости меня, прекрасная рыбачка, но мне не удалось выполнить твою просьбу.

– Покажи мне этот волос, – попросила женщина.

Все побережье озарилось солнечным светом.

– Ой, спасибо, могучий альбатрос. Ты спас нас! Тебе не удалось остановить Отца Солнце, но ты принёс свет в тёмную ночь. Взяла она золотой волос, да положила в хрустальный кувшин, и поставила на самую высокую скалу. Осветилось море на много миль, и рыбак, обогнул отмели, коварные скалы и вернулся домой. Так и повелось с тех пор. Люди стали ставить маяки и зажигать их, наполняя сердца моряков надеждой на возвращение. А у солнца отныне на макушке маленькая проплешина. Иногда, когда оно садится в море, эта проплешина видна, и вместо прощального золотого луча мореходы видят зелёный.

– Солнце – это звезда, у него нет волос, нам в школе учитель говорил, а Земля круглая и вращается вокруг.

– И пусть крутится, мне-то что, – резко ответила бабушка.

– А как же наука, она же все объясняет?..

– Не говори ерунды, – оборвала его бабушка. – Наука не может ответить на вопрос, что такое душа. Наука все знает о теле, но ничего не знает о душе. Сказка и есть душа. Пусть наука изучает тела, а сказки раскрывают душу. Сказки учат, что у всех есть душа. К примеру, лежит на дороге камень. Лежит и лежит себе. И что? И ничего. А если представить, что этот камень положил великий небесный зодчий, который строит величественный чертог? И этот валун станет завершающим его великое творение. Значит, камень лежит и ждёт, когда придёт его время. Он лежит не просто так, а его нахождение здесь и сейчас имеет смысл. А без сказки он был бы просто безобразным валуном, который топчут ногами. Я хочу, чтобы ты это понял и не говорил больше попусту.

– Прости, бабуля, я не хотел тебя обидеть.

– Ничего. Хорошо, что ты спрашиваешь и сомневаешься. Хуже, если бы ты был жутким занудным всезнайкой, как большинство пустоголовых людей. Спрашивай, сомневайся, спорь, ищи и найдёшь ответы на свои вопросы.

– Но ты все равно ответишь мне на них.

– Все ответы никто знать не может, Я тоже была молодой и постоянно спорила со своим дедом, а он, в свою очередь, со своим. И так с начала времён. Молодые всегда сомневаются, а старики думают, что на все вопросы уже могут ответить. Но это не так. В своё время я тоже изводила всех вопросами, так что твои мне не в новинку, сама их по сто раз задавала и получала ответы, Я так считаю, что когда в мире закончится последнее детское «почему?», то настанет конец света, ибо ему незачем тогда существовать.

– А почему?

– Не дразнись! – улыбнулась бабушка. – Ладно, пойдём потихоньку, а то я что-то стала замерзать. Надеюсь, у этой копчёной камбалы Эрни найдётся что-нибудь покрепче горячего шоколада.

Ветер, словно выждав момент, когда путники покажутся из-за скалы, набросился, сбивая их с ног, и с двойным усердием стал кусать за щеки. Пригнувшись под порывами ветра, они добрались до двери и, не постучав, нырнули в неё, спасаясь от шквала.

В комнате царило запустение. Солнечные лучи, заглядывая в окно, тихо покачивали оседавшую на них пыль. Было холодно и пустынно.

–Эрни! – позвала Августа. – Эрнест, ты здесь?

– Да тут я! Кого это нелёгкая принесла? – донёсся ворчливый голос Старого Эрни. Он, покачиваясь, вышел из кухни. Мартин даже сразу и не узнал его. Обычно Эрни встречал гостей с улыбкой, предлагал чай или горячий шоколад и на каждое слово отвечал невероятно интересной и забавной историей. Сейчас же Эрни больше походил на тень самого себя. Лицо осунулось, глаза впали, одежда помята и заляпана чем-то бурым, борода торчит в разные стороны. А главное – не было той смешинки, которая обычно пряталась у него на лице. Эрни дрожащей рукой заслонил глаза от солнечных лучей и посмотрел на вошедших:

– Это ты, Августа. А я-то подумал, кого это в такую рань принесло.

– Во-первых, здравствуй, Эрни! – строго проговорила Августа. – А во-вторых, скажи, пожалуйста, что это мы сегодня такие ершистые, неприбранные и злые?

– А надоело всем улыбаться. Всем что-то от меня надо. А мне, может, надоело все. Пятьдесят лет одно и то же. Что, я не человек, что ли? Могу я хоть раз сделать так, как мне хочется, а не как вам всем надо?

– Что случилось, Эрни? – с тревогой спросила бабуля. – На тебе лица нет.

– С чего ты взяла, что у меня что-то случилось?

– Да посмотрела на тебя и поняла все. И ночь сегодня была нехорошая. Плохое предчувствие. Холодом как-то потянуло. Зло было рядом. Вот и решили с Мартином тебя с утреца проведать.

– Спасибо за заботу. Наше вам с клешней, держите в обе руки! – пробурчал Эрни. – И Мартин здесь? Как дела, малыш?

– Спасибо, хорошо, – ответил Мартин.

– Что в дверях топчетесь, заходите, коль пришли, – проворчал Эрни, – пошли на кухню, сообразим что-нибудь горяченькое.

Они вошли в кухню. Там царил страшный кавардак. Горы грязной посуды соревновались в высоте, скатерть была покрыта разноцветными пятнами, вся в подпалинах, закапанная воском. Огонь в камине давно погас, из дымохода ощутимо тянуло холодом. Августа села на одиноко стоявший у окна стул. Огляделась:

– Что-то совсем не узнаю я тебя, Эрни!

Старик что-то искал в недрах буфета. Когда он разогнулся, в его узловатых руках покачивалась пузатая бутылка зелёного стекла. Таким же неуверенным шагом он дошёл до шкафа, вытащил пару стаканов, оценивающе посмотрел сквозь них и, поставил на стол, плеснув в них по приличной порции тёмного напитка из бутылки. Один он протянул Августе, та помедлив, брезгливо повертела его в руках.

– Твоё здоровье, Августа, – произнёс он и залпом осушил стакан.

– И твоё, Эрни, – ответила она, немного пригубив. – Теперь рассказывай, что такого стряслось, если ты сам на себя не похож.

– Не люблю я жаловаться. Видимо, не с той ноги встал. Как проснулся ночью, выглянул в окно, и так эта серость надоела! Маяк этот проклятущий. Сижу тут, как краб в панцире, как килька в банке, только в окошко поглядываю да лампы и зеркала чищу, чтоб маяк ярче горел. А кому это надо? Мне? Да ничего мне не надо. Рыбаки вон неделями в море не выходят, шторма пережидают. И какого ляда мне напрягаться?

– А с чего это ты посреди ночи проснулся? – со всей серьёзностью спросила Августа.

– Да сам не знаю. Защемило что-то в груди, как доской по голове огрело, и главное – мысль паршивая в голове свербит: а зачем все это надо? Так и просидел почти всю ночь, обдумывал. Поднялся на маяк, смотрю – тускло горит. Вроде горит, а мглу не рассеивает. Я его чистил, чистил, лампы мыл, зеркала протирал, ничего не помогло. Под утро замёрз, плюнул на это дело, спустился на кухню, откупорил бутылку. А тут и вы нарисовались.

– Говоришь, тускло горит? Тьму не рассеивает? А вчера?

– Вчера-то, нормально. Как подменили его… И меня заодно, – уже шёпотом добавил Эрни.

– А камин когда погас?

– Да я точно не помню. Ночью и погас, пока я спал. А как проснулся, мне не до того было.

Бабушка встала и хлопнула в ладоши, когда она начинает действовать, перечить ей не стоит:

– Надо развести огонь в камине, а то зябко. Мартин, сходи во двор за дровами, сейчас разведём огонь, и станет лучше.

Мартин знал, что дрова Эрни хранит с подветренной стороны маяка, под навесом. Он накинул куртку и вышел. Тут же под ноги ему бросился ветер. Мартин пошатнулся, но, едва обогнув маяк и спрятавшись от ветра, он сумел набрать полную охапку дров из аккуратной поленницы. Возвращение потребовало от него немалых усилий: как только он показался из-за угла, тотчас был атакован порывом ветра, норовившим забросить ему за шиворот как можно больше снега. Не обращая на это внимания, Мартин добрел до двери и толкнул её ногой. Дверь распахнулась.

«Хорошо ещё, что дверь открывается вовнутрь, а не наружу, – подумал Мартин. – Стоял бы сейчас, пытаясь открыть с полными-то руками».

Он прошёл через всю кухню и свалил свою ношу перед камином. Августа уже сидела рядом на корточках, разжигая бересту для растопки. Через некоторое время первый язычок пламени робко коснулся дров, а ещё минут через пять пламя ревело, пожирая поленья. Что-то сначала потрескивало в камине, но потом стал слышен только равномерный гул огня. Сделалось намного теплее и уютнее. Эрни подошёл к камину и, присев перед ним, протянул к пламени узловатые пальцы. Немного посидев так, он с улыбкой обернулся:

– Ну что? Кому из вас предложить чаю?

– Дедушка Эрни, а можно мне горячего шоколада? – встрепенулся Мартин.

– Шоколада? Можно. А ты, Августа, чего изволишь?

– Вот сейчас я узнаю Старого Эрни, – откинувшись на спинку стула, сказала Августа, – теперь я бы выпила чаю.

Мартин слонялся без дела. Бабушка и Эрни о чем-то тихо говорили на кухне, а Мартин в это время изучал разбросанные по всему дому карты. Карты были интересные, старые настолько, что изображали землю плоской, стоящей на трёх слонах и черепахе. Восхищало то, что карты были красочными, по ним бродили фантастические звери, но каждый ребёнок знает – Земля-то круглая. Сама идея плоской Земли была заманчивой. Разве мы не наблюдаем каждый миг, что Земля плоская? Что она заканчивается за горизонтом, там, где купол неба встречается с сушей или морем? Если верить своим глазам, то старые карты не врут. Возможно, бабуля права, и наука только все усложняет? Кто знает, что там, за линией горизонта. Может, там зияет бескрайняя пропасть в тёмные миры, и если свесить голову вниз и смотреть в бездну, то можно рассмотреть лапы гигантской черепахи? А если спуститься и прокатиться на хоботе одного из слонов или посмотреть, что на другой стороне Земли? Какие тайны и сокровища там скрываются от людских глаз? Возможно, с той стороны дно отлито из золота и выложено драгоценными камнями. Мартин знал, что золото и красивые камни добывают рудокопы, и даже представил себе, как люди наконец-то прорубят шахту насквозь, прямо на ту сторону, и увидят слонов на черепахе. То-то они удивятся. Все это настолько увлекло Мартина, что он совсем забыл о бабуле и старике Эрни.

– Думаю, Эрни, что я права, – услышал Мартин, – просто так ничего в этом мире не происходит. На все есть своя воля. Тёмная или светлая. Сейчас я чувствую, что вмешалась тёмная воля и украла саму суть маяка. В далёкие времена наши предки в его основание вложили волос Солнца. Я уверена, он пропал. Ты можешь сколько угодно протирать лампы или устанавливать новые, но если огонь в душах моряков погас, то его уже не разжечь простым включением ламп. Лампы будут гореть, тревожа ночь, но, не рассеивая мрак. Нужно идти к истокам. Не знаю, как ты, а я собираюсь отправиться в погоню за украденной сказкой и вернуть украденный волос.

– Но подумай, Августа, сейчас не то время, когда все решается сказками; я даже не уверен, что этим ты сможешь изменить порядок вещей. Никто в них не верит. Спасибо, ты привела меня в форму. Показала, что я не просто занимаю место на земле и проживаю свою жизнь. Напомнила мне про миссию смотрителя маяка…

– Хорош смотритель, просмотрел все глаза, – буркнула Августа.

– Мне нравится моя жизнь, – продолжал Эрни. – Подумай только, как ты отправишься в путь? С кем, на чем? Ты, старая каракатица, сюда едва поднялась, с кряхтением, а все туда же. Можно подумать, без тебя не найдётся сумасшедших, кто, веря во всю эту ерунду, пойдёт туда, не знаю куда.

– А я бы пошёл, – вмешался Мартин.

– Ты ещё слишком мал, – разумно заметила Августа.

– Бабуль, пожалуйста, позволь мне помочь. Я буду послушным. Честно.

Мартину так хотелось поучаствовать в приключении, что он готов был пообещать все что угодно, даже умываться по утрам. Бабуля несколько секунд внимательно всматривалась в лицо Мартина.

– Хорошо, – смилостивилась она, – посмотрим на твоё поведение. Может, в этом есть смысл.

Они тепло попрощались с Эрни и начали спуск с маяка.

– Мартин, не спеши, – остановила его Августа и указала на отдельно возвышающийся утёс рядом с маяком, – давай поднимемся вот на ту скалу.

– Зачем? – поинтересовался Мартин.

– Нам потребуется помощь сильных и мудрых. Надо воззвать к ним. Если нам повезёт, то мы получим помощь и совет.

– А кого ты хочешь позвать?

– Увидишь.

Скалу венчала большая ровная каменная площадка. С одной стороны площадка была прикрыта выступом, а с других – обрывалась отвесными стенами, прямо в море. Прибой с шумом разламывался у основания скалы, брызги мелкой моросью долетали до самой вершины. Мартину было страшно, но он стыдился в этом признаться. Утёс продувался со всех сторон. Брызги намёрзли причудливыми фигурами. У мальчика не было никакого желания подходить к краю. Он отошёл и спрятался от ветра за выступом скалы. Августа же, напротив, подошла к самому краю. Сложив ладони у рта, она силилась перекричать прибой.

– Дедушка Альбатрос! Дедушка Альбатрос!..

Но ветер уносил слова. Звук голоса был неразличим сквозь грохот моря. Мартин в десяти шагах от бабули не смог разобрать ни слова. Он начал сомневаться, подумав, что бабуля его просто разыгрывает. И хотел было уже предложить ей пойти домой, где горит жаркий камин.

– Дедушка Альбатрос! Дедушка Альбатрос! – продолжала Августа.

Далеко, на самом горизонте, появилась маленькая чёрная точка. Она приближалась с неимоверной скоростью, быстро увеличиваясь в размере. Мартин не сразу сообразил, что это огромная птица.

Бабушка ещё раз поднесла сложенные ладони ко рту и крикнула:

– Дедушка Альбатрос! Дедушка Альбатрос!

Птица начала снижаться, и так огромны были её крылья, что Мартин едва устоял под натиском поднявшегося вокруг вихря.

– Здравствуй, Хранительница. Ты меня звала? – молвила птица.

Мартин не поверил своим ушам. Птица – и вдруг говорит человеческим голосом.

– Да, дедушка Альбатрос, – ответила бабушка. – Я хотела познакомить тебя с моим внуком. Преемником. Мне будет спокойнее, если ты за ним присмотришь в случае чего. Он ещё маленький, несмышлёный. Подойди, Мартин, и поздоровайся.

– Э…Здрасте, – робко промямлил Мартин себе под ноги, не решаясь посмотреть на птицу.

– Здравствуй, Мартин. Рад, что будет с кем поговорить, а то иногда слова забываю. Ты просто не представляешь, как временами тяжело найти интересный и пытливый ум. Надеюсь, ты станешь мне достойным собеседником.

– Да, конечно. Будет очень приятно, – все ещё не веря в происходящее с ним, ответил Мартин. Он украдкой посмотрел на огромную птицу и немного осмелел.

– Дедушка Альбатрос, я к тебе с просьбой, – обратилась к птице Августа. – Ты самый быстрый и могучий на этом побережье. Не поможешь нам найти потерянную сказку? Предупреждаю, это может быть опасно.

– Рад буду услужить Хранительнице. Да и поразмяться мне не помешает. Чем я могу помочь?

– Ты же знаешь старого Эрни, хранителя маяка? С ним приключилась беда. Холодный дух Севера проник сегодня ночью в нашу бухту и украл свет маяка. Наши моряки потеряются в море, и сердца их покинет надежда. Надо снова раздобыть волос Отца Солнце, тогда маяк засветится вновь.

Громадная птица сникла:

– Отец Солнце в прошлый раз обещал испепелить меня. Думаешь, он забыл?

– Потому я и говорю тебе, что будет опасно.

– Знаешь, Хранительница, а не ослабит ли его потеря ещё одного волоса в предстоящей ему битве? Нет ли другого пути?

– Другого пути я не вижу, – вздохнула Августа.

– Я помню тёмные времена, – голос альбатроса был тих. – Они случились после потери волоса. Солнце вовремя не взошло, и мир поглотил холод и тьма. С тех пор светило стало сильно уставать: полгода греет землю, а полгода отдыхает. Только Отец Ворон, знает, как это было, говорят, что именно он проник в тёмные земли и помог Отцу Солнцу вернуться на землю.

– Как нам найти Отца Ворона? – слова вырвались из Мартина раньше, чем он смог подумать, мальчик так увлёкся беседой, что забыл о своём страхе.– Дедушка Альбатрос, ты случайно не знаешь, как его позвать, он помог бы нам, рассказал о темных временах.

– Я давно его не видал. Много воды утекло с тех пор, как он удалился в далёкую пещеру, и никто не слышал о нем уже долгие годы.

– А где находится эта пещера?

– Где-то в океане, на островах, к западу отсюда. Я пару раз пролетал над ними, но никого не встретил. Они выглядят дикими и пустынными. Там не селятся люди, не летают птицы, не живут звери. Там подземный огонь выходит на поверхность, отравляя все живое своим дыханием.

– Нам надо добраться до этого острова и поговорить с ним, – заявила Августа. – Есть маленький, но шанс, что Отец Ворон знает, как нам помочь.

– Видимо «нам» адресуется мне, – усмехнулся альбатрос, – потому как сегодня вы не захватили летательные перья?

– Я не прошу, чтоб ты летел один. Я хотела попросить тебя отнести меня на этот остров.

– Бабуля! – не удержался Мартин. – Ты трижды отдыхала, пока мы поднимались на маяк, ты устанешь и упадёшь прямо в море. Что я тогда буду делать?

– Я тоже думаю, что тебе, Августа, лететь не надо, – серьёзно заметил альбатрос, – мне будет тяжело нести тебя, а вот Мартина я смогу домчать за считанные часы.

– Мартина?

– Да, он лёгкий, гибкий, ловкий, молодой и сможет усидеть на моей спине…

– Но он же так мало знает, и Отец Ворон просто не станет его слушать, – взмахнула руками Августа. – Лететь должен зрелый Хранитель.

Альбатрос расправил крылья, голос его гремел:

– Ты забываешь о силе молодости. О неукротимости духа, о сомнениях и тревогах юных сердец. Возможно, именно это и послужит ключом к затворничеству Отца Ворона. Когда встречаются две старые головы, не в обиду тебе, Августа, то разговор напоминает старческое брюзжание. Если к старости приходит за советом молодость, то польщённые старики делятся воспоминаниями и опытом. Я думаю, у Мартина есть шанс.

– Возможно, ты прав, – вздохнула бабуля, обернулась и посмотрела внуку в глаза. – Мартин, ты как? Готов к приключениям?

– Да! – не скрывая восхищения, воскликнул Мартин.

– Тогда не теряйте времени. Попутного ветра вам и удачи!

Глава 3

Мартин летел на спине могучего альбатроса. Страх прошёл, а восторг все больше вытеснялся холодом. Они летели с немыслимой скоростью, внизу проносились облака и острова. Мартин заметил, что альбатрос почти не взмахивает крыльями, как это делают прочие птицы, а подхватывает ветер и парит. Глаза мальчика слезились от встречных потоков воздуха и блеска бескрайнего океана. Лицо горело от холода. Он натянул шарф до самых глаз. Они летели уже несколько часов. Мартин с сожалением подумал, что когда они прилетят, он не сможет самостоятельно слезть, настолько затекло и замёрзло его тело. А ещё он подумал, что в таком виде не сможет произвести впечатление на Отца Ворона. В голове не было никаких мыслей, кроме желания поскорее спуститься на землю.

– Долго ещё лететь? – сквозь шум ветра прокричал Мартин.

– Нет, уже прибыли. Острова под нами. Нам нужен самый дальний из них. Ты там как? Сильно замёрз?

– Нисколечко! – соврал Мартин, ему совсем не хотелось, чтоб все считали его малышом и неженкой.

– Может ещё один круг над островами? Осмотрим окрестности? – усмехнулась могучая птица.

– Нет, спасибо, все отлично видно.

– Хорошо. Приготовься, сейчас будем садиться.

Альбатрос сложил крылья и начал стремительно снижаться на пустынный остров, к одинокой горе. Миг свободного падения – и рывок в момент, когда альбатрос расправил крылья, смягчая посадку. Снег завихрился, окутав путешественников с ног до головы белой пылью.

– Уф…– выдохнул Мартин.

– Страшно?

– Немножко…

– Это ничего. Вижу, что ты замёрз. Слезай и походи, побегай, попрыгай. Быстро согреешься.

– Спа-спа-сибо, – стучали от холода зубы мальчика.

Он слез со спины альбатроса и стал прохаживаться кругами, приседая и размахивая руками. Вскоре он почувствовал, что к нему возвращается подвижность и тепло вытесняет холод из кончиков пальцев.

– Отогрелся? – заботливо спросил альбатрос.

– Да, сейчас намного лучше. Ещё раз спасибо.

– Я приметил недалеко отсюда пещеру, давай с неё и начнём. Может быть, нам повезёт, и она окажется той, что мы ищем.

Они преодолели крутой подъем в несколько метров и вышли на крохотную площадку, с которой открывался вход в пещеру. Он темнел черным провалом на белом, присыпанном снегом фоне. Путники осторожно заглянули в темноту.

– Эй, есть кто-нибудь? – прокричал альбатрос. – Отец Ворон, ты здесь?

Только эхо им вторило «здесь-десь-есь». Прислушиваясь к каждому шороху, они ступили под свод пещеры. Вдруг пол закачался, земля стала уходить из-под ног.

– Что за невоспитанность?! Кого ещё тут принесло?! Что вам тут надо?! – голос раздавался так громко, что, казалось, это говорят сами скалы.

– Мы странники. Я Отец Альбатрос, со мной юный Хранитель. Мы разыскиваем Отца Ворона.

– Зачем вам Отец Ворон?! – гремел голос.

– Нам нужен его совет, – крикнул Мартин в темноту. – Мы слышали, что ни в этом, ни в других мирах нет никого, кто сравнился бы умом с Величайшим Отцом Вороном. Мы смиренно пришли просить разрешения припасть к колодцу его мудрости.

– Надо подумать, – пророкотал невидимый собеседник, уже более спокойно.

– Вот загнул-то, – восторженно прошептал на ухо Мартину альбатрос. – Где так научился?

– Сказку читал про восточных царей, к ним вельможи так подлизывались, – тоже шёпотом ответил Мартин.

– Уважаю. Потом расскажешь, полезная сказка.

– Я решил! – голос был торжественен. – Я помогу вам. Но сделайте и вы мне одолжение.

– Если это в наших силах! – прокричал альбатрос.

– В ваших, ваших. Выходите из моей ноздри, а то, если чихну, лететь вам до края земли и кувыркаться.

Альбатрос и Мартин поспешно выскочили на площадку и стали спускаться вниз. Земля вокруг заходила ходуном. Часть горы взметнулась вверх, срывая с себя камни и чахлую растительность.

– Гляди-ка, – воскликнул Мартин, – это и не гора совсем. Это крыло Отца Ворона.

Когда пыль осела, их взору предстал огромный нахохленный ворон. Ростом он был не многим ниже облаков. Голова его потеряла свой иссиня-чёрный цвет и была седой, словно посыпанная пеплом. Великая сила скрывалась в нем. Путники замерли, рассматривая старца.

– Я рад, – заскрежетал Отец Ворон, – что молодость пришла за советом к старости. Много веков назад я нашёл это уединённое пристанище, отказался от мира, полётов и свежего ветра. Настало время, и никому уже не было дела до советов и воспоминаний такого старика, как я. Чем же я могу помочь уважаемым путникам?

Альбатрос прокричал:

– Отец Ворон, случилась беда. Безликая тень с севера похитила волшебный волос солнца, душу маяка. Посоветуй, как нам быть. Как вернуть маяку былую силу. Иначе моряки никогда не найдут дорогу домой.

– Вот теперь-то я вспомнил тебя, юноша, – голос Отца Ворона гремел. – Ведь именно ты на заре веков, по глупости своей, и по наущению женщины вырвал волос из головы Отца Солнца. Знаешь ли ты, сколько бед принёс в этот мир твой отчаянный поступок?

– Да, это был я. Оправданием мне служит лишь то, что делал я это во имя и ради любви. Я спас влюблённых, принёс в мир немного света и тепла. Да, я виноват. Я был молод и горяч. Но неужели ты, Отец Ворон, забыл, что значит быть молодым и любить?

Голос альбатроса звучал все сильнее и громче. Последний звук эхом отразился от разбросанных вокруг камней и затих в звенящей тишине.

Ворон на минуту задумался:

– Ты прав. Конечно, прав. Но я не могу забыть того, что случилось после.

– Отец Ворон, а что случилось после? – не удержался Мартин.

– Когда Отец Солнце спустился на ту сторону земли и сел в свою ладью, он не заметил потерю волоса. И не знал, что силы его огня уже не хватит для битвы с темными полчищами демонов, охранявших Великого Змея. Он был побеждён впервые с момента основания мира, и заключён в тюрьму. На земле воцарился мрак и холод. Реки, моря и океаны замёрзли. Дули промозглые ветры, сыпался снег. Снега выпало так много, что он покрыл всю землю. И тогда старейшины мира выбрали меня для того, чтобы я проник в тёмное царство и вызволил Отца Солнце на поверхность. Бесшумной тенью скользил я по той стороне земли, и был иссиня-черным, как сама тьма.

В самой глубокой пещере я нашёл темницу, где ждал избавления Отец Солнце. Он сильно страдал. Увидев меня, он обрадовался и рассказал, как открыть двери. Для этого мне нужно было выкрасть ключи, которые висели на шее у не спящего Великого Змея. Я подкрался и закрыл его глаза своими крыльями, так что он и не заметил окутавшую его темноту и посчитал, что все в порядке. Я тихо снял с шеи змея связку ключей и полетел обратно к темнице. Когда я выпустил Отца Солнце из плена, он был так слаб, что мне пришлось нести его на своих плечах. Его жар опалил мне голову, с тех пор она седая. Я вынес его на священную гору, где горит Негасимый Огонь. Там Отец Солнце отогрелся, к нему вернулась сила, он сел в свою колесницу и помчался по небу. И так силен был его праведный гнев, что снега в одночасье растаяли. Вода затопила землю, многие погибли, но часть спаслась на вершине Священной горы.

Увидев, что натворил, Отец Солнце опечалился. Он воззвал к своей Небесной Матери с мольбой о помощи. Небесная Мать снова обернулась гагарой и, спустившись в наш мир, нырнула в глубины океана. Она ныряла и ныряла, от немыслимых усилий у неё горлом пошла кровь. Наконец ей удалось добраться до земли. Она ухватилась за эту землю и вытащила её на поверхность. Но земля была мокрой, и все на ней было мокрым. Люди, расселившись по земле, ходили в мокрой одежде, если сырую пищу, отчего многие болели и умирали. Тогда Отец Солнце попросил меня лететь на Священную гору, и взять у стерегущего Негасимый Огонь Инмара язычок пламени, и отдать его людям. Но Инмар был не в духе и наотрез оказался поделиться. Тогда мне пришлось пойти на хитрость. Я пел и плясал перед ним, пока великого кузнеца не сморил сон. Вы бы слышали, как я пел. Ни одна птица, так не пела и петь не будет. Я пел и плясал, пока не сорвал голос, а Инмар не закрыл глаза. И только он заснул, я окунул лучину в Негасимый Огонь, отнёс её на землю и дал людям. С тех пор в каждом людском очаге горит часть Негасимого Священного Огня, а вороны не могут петь и только каркают.

Вот что случилось после похищения всего одного волоса Отца Солнце. И боюсь, что он не позволит этому произойти ещё раз.

– И что же нам делать? – расстроился Мартин.

– Не знаю, – вздохнул Отец Ворон, и остров заходил ходуном. – Мне нужно подумать.

Ворон нахохлился и затих. Казалось, что он опять впал в спячку. Мартин снова почувствовал холод и начал ходить туда-сюда по площадке. Снег скрипел под ногами, альбатрос дремал, засунув голову под крыло. Мартин потерял счёт времени, но тут ворон встрепенулся.

– Кхе-кхе! – прокашлялся он. Альбатрос высунул голову, а Мартин остановился, оба с интересом посмотрели на Отца Ворона.

– Кажется, я придумал.

– Что? Что? – в один голос воскликнули Мартин и Отец Альбатрос.

– Кажется, я придумал, – повторил ворон. – Нужно предложить дар, равнозначный по силе и значимости. Дар, который поможет Отцу Солнце в его вечной битве.

– И что может быть равнозначной заменой? – насупившись, пророкотал альбатрос

– Я не знаю. Могу только предположить, что это может быть дар Света. Дар Тепла, дар Огня… Да! Дар Огня! Придумал! – крикнул ворон. От звука его голоса с противоположного склона горы обрушилась лавина.– Нужно принести ему в дар ветку Негасимого Священного огня.

– А где её взять, эту ветку? – спросил Мартин

– Взять её можно у Инмара, – помрачнел альбатрос. – А он после «подвига» Отца Ворона глаз с него не спускает.

– Отец Ворон, а разве в каждом огне, что горит в наших домах, в каждом очаге, камине, печи – нет частицы Негасимого Священного Огня? Почему бы не зажечь огонь самим? – предположил Мартин.

– Потому что часть – не сам Священный Огонь. Первородный дух Огня, неукротимый, негасимый. Вместе они смогут победить в опасном путешествии на темной стороне земли, – ответил ворон.

Альбатрос усмехнулся:

– Отец Ворон, а сам ты не хочешь вспомнить старые добрые времена? Выпить чаю со стариком Инмаром, уговорить его отдать нам ветку Негасимого Священного Огня? Я могу быстренько слетать за печеньем и малиновым вареньем. А может быть, ты просто повторишь подвиг? Или опасаешься за свои перья?

– Слишком стар я стал для этой суеты, провожу время в тишине и покое, наедине со своими размышлениями, – ответил ворон. – Но я могу послать с вами проводника. Одного из моих правнуков. Он, конечно, слишком молод, но быстр на ум и скор на язык. Он проводит вас до Священной горы и поможет поговорить с Инмаром.

– Хорошо, мы понимаем. Зови своего правнука, – согласился альбатрос.

– Карак! Карак! Услышь мой призыв. Лети ко мне, – крикнул ворон, и земля вокруг задрожала.

– Ты звал меня, предок? – раздался голос позади Мартина. – Я пришёл.

Обернувшись, он увидел, как с ближайшего валуна спрыгнул воронёнок, до этого остававшийся незамеченным.

– Как это ты, пройдоха, оказался здесь раньше, чем я тебя позвал? – сурово спросил Отец Ворон.

– Уважаемый предок, ты так шумел и хлопал крыльями, что за сто миль было слышно, и я подумал, раз Отец Ворон проснулся, значит, на это была причина. Я сразу устремился сюда, и моё любопытство было вознаграждено.

Воронёнок низко склонил голову и присел в реверансе, но Мартину на минуту показалось, что тот был издевательски почтителен. А ещё ему понравилось, как говорил воронёнок, его «вор-роний говор-р» убаюкивал.

Альбатрос одобрительно хмыкнул

– Что я вам говорил? – довольно пророкотал Отец Ворон. – Этому птенцу червяка на крыло не клади, проглотит вместе с крылом.

– Это такой вороний юмор, – подмигнул Мартину альбатрос.

– И много ли ты успел подслушать? – сурово спросил Карака Отец Ворон.

– Достаточно, чтобы понять: если меня не ощиплют и не зажарят на гриле, то я могу прославить вороний род на века. И я знаю, как нам добыть Негасимый священный огонь.

– Как? – В один голос спросили все.

– Он сам его отдаст, – уклончиво ответил довольный собой воронёнок.

– Карак! – прогремел Отец Ворон. – Если хочешь сказать, говори. А попусту не сотрясай воздух.

– Хорошо. Мы подарим ему диковинку, он обрадуется, захочет нас отблагодарить и спросит, что мы хотим взамен. А мы и скажем – Негасимый Огонь. Он не сможет оказать.

– А мысль хорошая, – похвалил воронёнка альбатрос. – Только где взять диковинку, не в лавке же?

– Ещё давно, когда я был птенцом, мне моя бабушка рассказывала такую историю:

«В давние времена, когда и человека на земле не было, влюбился Отец Ветер в Молодую Мать Землю. Окрылённый, он парил и пел ей песню о своей любви. Но не суждено им было быть вместе. Ветер постоянно в вышине, сегодня там, завтра тут, а Земля заботится обо всем, живущем на ней. К тому же она была благосклонна к Отцу Небу. Долго пел Отец Ветер, но отчаялся получить ответ от возлюбленной. Тогда он вырвал песню из своей души, зарыл её на берегу прекрасного Звёздного озера, улетел, и никогда больше туда не возвращался. Он навсегда подарил песню своей возлюбленной Земле. А она, в память о нем, вырастила на этом месте могучий дуб, который будет стоять до скончания веков, как символ несбывшейся любви».

Вот такая легенда. Однажды я пролетал над этим озером, видел дуб. Его ветви баюкают небо. Корни уходят глубоко в землю. Озеро спокойное, тихое и молчаливое. В нем отражается, и ночное небо, и колесница Отца Солнца. Только крона дуба шелестит и напевает прекрасную и печальную песню несбыточной любви. И я подумал, если срезать ветку с поющего дуба и сделать дудочку, то она также будет петь на ветру, покуда стоит этот мир. А если такую чудесную дудочку подарить Инмару, возможно, он нам позволит зажечь ветку Негасимого Огня.

– Какая замечательная идея, – похвалил птенца альбатрос.

– Какая красивая история, – выдохнул Мартин.

А старый ворон проскрежетал:

– Отправляйся, Карак! Я рассчитываю на твою смышлёность и изворотливость. Я буду молить стихии о твоём благополучии. А случится беда, посылай весточку на крыльях ветра, и все воронье племя придёт вам на помощь.

Глава 4

Утром, едва открыв глаза, Мартин окинул взглядом комнату. Солнце ещё не встало. Ему захотелось поспать немного, хотя бы до рассвета. Каждый мускул его тела невыносимо ныл после вчерашнего полёта. Он вернулся домой чуть живой от усталости с растрёпанным воронёнком на плече. Бабушка всплеснула руками и бросилась греть воду, умывать и кормить внука. За ужином она слово за слово вытянула из друзей подробности разговора с Отцом Вороном.

Вылезать из постели не хотелось. Снизу доносились привычные утренние звуки: звенели кастрюли, тарелки гулко стукались краями. Мартин решил, что полчаса ничего не изменят, можно ещё понежиться под тёплым одеялом.

– Проснулся уже? – чёрная тень отделилась от шкафа и бесшумно приземлилась на спинку кровати.

– Уф! Напугал же ты меня, Карак, – выдохнул Мартин. – Ещё рано, темно, ничего не видно.

– Пока будем собираться, как раз рассветёт. Дел сегодня много, каждую минуту считать потом будешь. А если будешь лениться, попадёшь в лапы похитителей времени. Рассказывают, что они стоят за спиной каждого человека и вытаскивают секунды, которые он не использует с толком, а потом времени и не хватает. Так что его надо беречь.

– Какие ужасы ты говоришь с утра пораньше!

– Ещё поваляться в постели желание есть? – усмехнулся воронёнок.

Мартин помотал головой

– Если нет, то вставай. Видишь, какой толк от ужасов по утрам, и уговаривать долго не пришлось.

– Скажи честно, ты все это выдумал, про похитителей времени?

– Выдумал – не выдумал. Какая разница? Главное – относиться бережно к отведённому тебе времени и попусту его не растрачивать.

– Я теперь совсем спать не буду.

– А вот это зря. Спать тоже нужно, иначе твоё время пойдёт быстрее.

– Как так?

– Все очень просто. Пока ты бодрствуешь, твоё тело работает. А когда спишь, то работает только твой дух, а тело отдыхает. И получается, что ты живёшь, участвуешь в приключениях постоянно. Ведь сон – это приключение души, её закалка. Душа бессмертна – тело нет. Пока душа парит в стране грёз, тело отдыхает и устремляется в новый день с новыми силами.

– А душа не устаёт?

– Душа устаёт только от безделья. И плохое настроение, и мысли черные только оттого, что душа не живёт полной жизнью. Ей скучно… – Карак внезапно замолчал – Что-то заговорились мы с тобой. Вставай, а я полетел на кухню.

И чёрной тенью метнулся в приоткрытую дверь. Сквозь проем с лестницы поднимался в комнату запах свежеиспечённых оладий и доносился свист закипевшего чайника.

Мартин посидел минуту, свесив ноги с кровати, и начал собираться. В голове не укладывалось. Столько событий за последние сутки. Да ещё ворон со своими страшилками. Мартин вздрогнул, зажёг лампу и стал наспех одеваться, ему все казалось, что кто-то прячется в темноте у него за спиной. Кое-как одевшись, он поспешил к умывальнику. Мылся тщательно, обильно намыливая руки, лицо, шею, почистил зубы. Лицо горело от прохладной воды, руки стыли, но он не отступил и продолжал терпеть. Умывшись, он промокнул лицо полотенцем, вытер насухо руки, бросил полотенце на кровать и сбежал вниз по лестнице. Когда он появился на кухне, Карак уже прохаживался по столу взад-вперёд. Бабуля суетилась у печи, что-то переставляя, помешивая.

–Утро доброе, – бросила она через плечо входящему внуку. – Быстро ты сегодня, и за снегом идти не пришлось.

– Доброе утро, – ответил Мартин. –Минуты считаю, а не часы!

– Карак, ты случайно не заметил, ночью Мартина никто не подменил? Ты же всю ночь с ним просидел?

– Нет, что вы, уважаемая Августа, это Мартин собственной персоной. Только умытый, одетый и готовый к приключениям.

– Хорошо. Видимо, ты, Карак, знаешь волшебное слово, которое заставит Мартина по утрам так вскакивать без лишних разговоров. А ты, Мартин, садись, ешь. Надеюсь, руки проверять не надо? Вымыты на совесть?

– Вот, – протянул Мартин бабуле ладошки и повертел перед ней. – Чисто?

– Чисто, чисто. Садись, давай. Пей какао, я напекла оладьи с мёдом, поешь сейчас и с собой возьми в дорогу. Мало ли, проголодаешься.

– Спасибо, бабуля – поблагодарил Мартин и набросился на еду. И за пять минут умял все, что стояло перед ним на столе. Ворон предусмотрительно отошёл на край стола и оттуда искоса посматривал на Мартина, расправляясь со своей порцией.

– А скоро прилетит дедушка Альбатрос? – спросил Мартин, оторвавшись от кружки и переводя дух.

– Он уже прилетел и ждёт тебя на скале. Так что, как будешь готов, он тебя заберёт, – ответила Августа.

– А я готов.

– Погоди минутку, я тебе соберу с собой обед, – она начала раскладывать перед Мартином на столе свёртки. – Вот смотри – это фляжка с чаем. Здесь я тебе завернула оладьи, это баночка мёда, тут бутерброды с копчёной рыбой. Все я тебе положу в твой школьный рюкзак, так что забросишь за спину, и мешать в пути не будет. Что ещё… надеюсь, ничего не забыла.

– Да не волнуйся ты, бабуля. Все будет хорошо. Я же не один, – успокоил её Мартин.

– Хорошо, хорошо, не буду волноваться, – Бабушка Августа спрятала беспокойство за напускной бодростью, – в добрый путь.

Мартин, памятуя о вчерашнем полете, одевался на совесть. Две пары брюк и два свитера. Сверху куртка с капюшоном, отороченная мехом, тёплая меховая шапка с висячими как у собаки ушами. Меховые рукавицы на резинке, пришитые к куртке, тёплые ботинки с шерстяными носками. Сегодня он ко всему готов.

– Пойдёмте скорее, а то очень жарко, – пожаловался Мартин. Он, надев столько одежды, ощущал себя в комнате неуютно. Казалось, что его связали по рукам и ногам, и двигаться было тяжело.

– Пойдём, – согласилась бабуля.

Они шли по спящему городу. Было тихо, и только снег хрустел под ногами. До рассвета оставалось совсем немного, скоро, с первыми лучами солнца, город преобразится. Откроются лавки, магазины, люди начнут заниматься своими делами. А пока жители безымянного посёлка наслаждались предутренним сном, нежились в своих постелях. Мартин немного завидовал им, предававшимся сонной неге. Но при мысли о предстоящих приключениях сердце подпрыгивало от радости и билось сильнее. Он бы ни за что не променял приключения на сладкий сон в мягкой постели.

Когда они поднялись на скалу, первые лучи солнца уже прорвались сквозь облачную дымку неба, и снег на вершине горы заиграл искрами. Альбатрос ждал их там же, где они встретились вчера, на ровной площадке у самой вершины утёса. Он тепло поприветствовал их:

– Доброе утро, Августа, Карак, Мартин. Как спалось? Надеюсь, вы набрались сил?

А ты, Мартин, как я погляжу, готов к дальнему перелёту? Снарядился словно в Ледяную страну.

– Ничего. В тепле не в холоде, – бабушка Августа похлопала внука по спине. – Начнём приключение или сегодня мы собрались поболтать?

– Вы готовы? – обратился альбатрос к ворону и Мартину, – тогда полезайте на спину и держитесь покрепче. Полетим быстро.

Мартин распахнул ворот, и ворон нырнул головой вперёд под его куртку. Он царапал когтями живот мальчика, извивался до тех пор, пока не перевернулся и не высунул голову из ворота наружу.

– А не так уж и плохо, как показалось сначала, – заметил воронёнок. – Ну что, в путь?

– В путь, – Мартин сел на спину альбатроса, и едва он устроился, альбатрос взмахнул крыльями и камнем рухнул с утёса вниз. Мальчик вцепился в перья, зимнее море неумолимо приближалось. Карак судорожно царапал когтями живот Мартина, хотел выбраться. Но альбатрос раскинул крылья, поймал воздушный поток и невозмутимо начал набирать высоту.

Он совсем не взмахивал крыльями, а бесшумно парил над белой пустошью, и если бы не ветер, дующий в лицо, можно было подумать, что время остановилось. Только меняющиеся контуры облаков, похожих на хлопковые замки, создавали иллюзию стремительного движения. Проснулся Мартин оттого, что Карак зашевелился.

– Я тебя разбудил? – виновато спросил воронёнок.

– Да, ничего страшного, я слегка задремал

– Извини. Крылья и лапы затекли, давно не сидел неподвижно так долго. Но уже скоро должны прилететь,– сказал воронёнок и снова затих под курткой.

Альбатрос все летел и летел, и Мартин снова начал скучать. Чтобы прогнать дрёму и не пропустить что-то интересное, он обратился к пригревшемуся у него за пазухой ворону:

– Карак, знаешь, я давно пытаюсь понять. Если все реки впадают в море. Они его питают и наполняют, но реки пресные, а море почему-то солёное. Не понимаю.

Ворон прокашлялся:

– Почему море солёное? На это тоже есть своя история. Не знаю, правда, или нет, но вороны так рассказывают:

«Решил как-то посвататься великий кузнец Инмар к младшей дочери морского царя. Пришёл он к берегу моря и начал звать морского владыку:

– Ой ты, государь всех вод, выйди, покажись. Я, великий кузнец, прошу руки твоей младшей дочери.

Вспенилось море, зашумело и расступилось. Вышел из моря грозный морской царь. Весь в жемчугах и кораллах, в левой руке – перламутровый рог, а в правой – острога. Посмотрел он свысока на кузнеца, скривился и молвил:

– Это ты, что ли, прославленный мастер? Что-то не очень-то и похож. Какой-то ты оборванный, лицо в саже, руки в ожогах, такими руками не царских дочерей трогать, а уголь бросать. И ты думаешь, что я отдам за тебя свою дочь? С тебя и взять-то нечего.

– Ты прав, – отвечал мастер. – Нет у меня ничего, кроме этих рук, кузницы и дара. Если я для тебя, великий владыка вод, сделаю такое чудо, которое тебе и не снилось, отдашь за меня дочь?

– Если сделаешь такое чудо, то отдам. Даю слово, – молвил царь. – Жду тебя во дворце через три дня с чудом, иначе не видать тебе моей дочери.

Ушёл кузнец к себе в кузницу и начал думать. Думал, думал и придумал. Для жизни нужна мука, чтоб печь хлеб и быть сытым. Для жизни нужно золото, чтоб помогать другим. Для жизни нужна соль, чтоб солить рыбу, мясо, сохраняя их на долгую зиму.

И выковал кузнец из железного камня два круга, положил один на другой, и получился жёрнов. Крутишь вправо, высыпается из него мука, крутишь влево – чистое золото, а перевернёшь – белоснежная соль. А чтобы мельница остановилась, надо было просто сказать ей спасибо.

Доволен остался кузнец творением рук своих. Принёс на берег жернова и стал думать, как бы в срок поспеть ко дворцу морского владыки. Видит, мимо на лодке идут рыбаки. Он им с берега кричит:

– Добрые люди, помогите доставить подарок морскому царю, а я в долгу не останусь. Отблагодарю от души.

– Да о чем речь. Залезай скорей, – ответили рыбаки.

Залез кузнец в лодку, повернул жернова вправо, выпало немного золотого песку, поблагодарил он мельницу и расплатился с рыбаками. Но взыграла в тех рыбаках жадность. Дождались они, когда уснёт кузнец, и тайком повернули жернова вправо. Начали жернова молоть, и золото посыпалось рекой, но не знали жадные рыбаки, как остановить волшебные камни, и скоро лодка была заполнена золотом до краёв. От такой тяжести она потонула вместе с рыбаками. А жернова, погружаясь на дно, перевернулись, но продолжали молоть, только уже не золото, а соль. С тех пор лежат они на дне, и мелют, и мелют, оттого соль в море и не заканчивается. А младшая дочь морского владыки увидела тонущего кузнеца и пожалела его. Она превратила рыбаков в жизнерадостных дельфинов, те посадили на спины свои кузнеца и отвезли его на берег. С тех пор дельфины плавают по всем морям и спасают упавших за борт людей. Но это уже другая история. Так говорят вороны, но ты вполне можешь и сам придумать свою сказку «почему море солёное». От этого вода в море не убудет. И не обидятся волны ещё на одну сказку.

– Значит, если я сам придумаю сказку, то она и будет правдой?

– Для тебя, да. Для моря – она станет одним из возможных вариантов. Ты объяснишь все по-своему. Вложишь в рассказ частичку себя. И в душе вы породнитесь. Ты и море.

– Все равно не очень понимаю! – пожаловался Мартин.

– У некоторых вся жизнь уходит на понимание. А ты хочешь за пять минут познать обустройство мира.

Альбатрос начал кругами снижаться, и с каждым витком спускался все ниже и ниже. Под ними распростёрлась горная цепь, у подножья в долине зеленели ровные луга, казалось, зима сюда никогда не заглядывала, только самые высокие пики гор были покрыты снегом. Издали виднелось огромное озеро. Казалось, что это зеркальная гладь. Мартин не заметил никакого волнения вод или присутствие ветра. На берегу возвышалось дерево-великан. На его вершине отдыхали облака, и даже на большом расстоянии было слышно, как шумит его листва, словно напевая прекрасную старинную песню. Альбатрос неуклюже приземлился у кромки воды, пробежав несколько метров с распахнутыми крыльями, гася скорость. Мартин спрыгнул на землю:

– Уф! Наконец-то долетели, а то у меня все тело затекло, А вы не заметили, как тут странно? Нет ни ветра, ни снега?

– А ветры сюда больше не заглядывают, и снег не приносят. Отец Ветров строго–настрого запретил своим сыновьям тут показываться, они выполняют волю отца, – выбравшись наружу, Карак с удовольствием замахал крыльями.

– А это и есть то самое дерево? – альбатрос проковылял поближе, с любопытством разглядывая его.

– Стоять на месте! А то сейчас все перья повыщипываю! Пшёл прочь!– остановил альбатроса окрик из кроны дерева.

– Стою! А ты кто? Покажись.

– Показываться тебе много чести! Пшёл, говорю!

Карак зашептал Мартину на ухо:

– Это дух-хранитель дерева. Он безобидный. Я с ним поговорю.

Он спрыгнул на землю:

– Добрый день, уважаемый! Как служба? Поди-ка, не сахар?

– Не твоего ума дело. По тебе сразу видно, что хитрые у тебя глаза. Отвечай, что задумали?

– Да ничего не задумали. Мы путники. Пролетали мимо, увидели прекрасное озеро и подумали, что лучше этого места на земле нет. Вот и решили сделать остановку, передохнуть, выпить чаю, подкрепиться оладьями с мёдом.

– Мёдом…. – мечтательно проговорил голос – Да, место тут прекрасное, тишь да благодать, только мёда тута нет.

– Не побрезгуй, дух-хранитель, отобедай с нами, угостим мы тебя медком. Поди, путников тут немного, и поговорить не кем?

– Путников-то тут отродясь не бывало. Иногда духи озёрные повыскакивают. А что с ними общаться, с пустобрёхами. Ни новостей, ни рассказов. Правда, порой приходит Мать Земля, посидит у дерева, послушает, как песня в кроне шумит, вздохнёт и уходит.

– Да, тяжела у тебя служба.

– Не жалуюсь. Какое-никакое, а дело. Звать-то тебя как?

– Зовут меня Карак, я младший правнук Отца Ворона. Со мной Отец Альбатрос, и Мартин, юный Хранитель. Мартин, подойди, покажись, не стесняйся.

Мальчик с опаской приблизился к могучему стволу, и безуспешно пытался разглядеть собеседника в густой листве.

– Вот теперь вижу. Мартин-то, гляжу, брат Медведя – хранителя леса. Я-то удивился, кто из этих пернатых мёд любит. Птицы-то мёд не едят, – спрыгивая с ветки, проговорил дух-хранитель.

– А почему медвежий брат? – спросил Мартин. Собеседник его был росточка небольшого, с ладошку. Похож на жёлудь, с глазами и бородой. Непонятно где голова, а где тело. Только ножки и ручки торчат из бороды.

– А ты разве не знаешь, что первый медведь был человеком? – деловито усаживаясь на камень, спросил он.

– Нет, – ответил Мартин, присев напротив. Ворон запрыгнул Мартину на плечо, а альбатрос расположился за спиной.

– Ты это…вот чего… я пока рассказывать буду, ты не стесняйся, доставай, чего там у тебя…про мёд не забудь, – напомнил дух-хранитель. – Значится, как дело было: «Давным-давно жил на земле человек один. И имел он большую слабость. Любил он мёд пуще всего. И когда он ел мёд, то забывал обо всем на свете. Целыми днями он ходил по лесу в поисках мёда, бродил от дерева к дереву, от дупла к дуплу. И очень его не любили пчелы, как увидят в лесу, так и жалят нещадно. И как-то раз попросил он Лесного Отца подарить ему защиту от этой напасти. Выполнил Лесной дух его просьбу. Обернул его густой шкурою, которую пчелы прокусить не могут. Только оставил нос незащищённым, чтоб по справедливости было, и пчелы могли его жалить. Вот и ходит с тех пор медведь по лесу. Мёд ест, да только одной лапой, второй нос прикрывает, чтоб пчелы не жалили, а одной лапой много ли наешь. И пчелы довольны, и медведю дело. Следы лап как у человека, весь в меху, а нос голый». Так и появились медведи на земле. С тех пор они охраняют лес, чтоб никто чужой туда не заходил.

– Вот, пожалуйста, угощайтесь, – Мартин раскрыл свой рюкзак и вытащил все, что бабуля собрала ему в дорогу.

– Премного благодарен, – повеселев, сказал дух и пододвинул к себе баночку с мёдом, одного с ним размера.

– Дать вам ложку для мёда? – спросил Мартин.

– Спасибо за заботу, я как-нибудь сам справлюсь, – пробормотал дух, засунув голову в баночку и вылизывая стенки.

– Не одни медведи мёд любят, – усмехнулся альбатрос.

– Что бы вы, пернатые, понимали в удовольствии, – дух высунулся из банки, выпачканный с ног до головы мёдом, борода слиплась, а глаза лучились счастьем. – Прошу прощения. Я немного увлёкся и забыл о хороших манерах. Угощайтесь, – милостиво указал дух на опустевшую баночку.

– Спасибо за заботу, – недовольно проворчал альбатрос, поглощая рыбу с бутерброда.

– Вы так и не сказали, куда направляетесь, – продолжил беседу дух и довольно развалился на камне. – Если могу быть чем-то полезным, скажите, и я с удовольствием помогу.

– Очень мило с вашей стороны предложить нам помощь. Если честно, мы сейчас испытываем некоторое затруднение. – Карак замешкался, явно стесняясь. – Не знаю, говорить или нет.

– Друзья, какие могут быть сомнения, – встрепенулся дух. – Сделаю все, что в моих силах. Не молчите, рассказывайте.

– Мы слышали, что в этой долине покоится песня Отца Ветра.

– Совершенно верно.

– А Мать Земля отметила это место, вырастив могучий дуб.

– Именно так, – согласился дух.

– Ходят слухи, что дерево впитало в себя эту песню, и сейчас песня живёт в самом дереве.

– Меня поражает ваша просвещённость, – удивился дух.

– Тут нет ничего удивительного, – продолжал ворон. – В самом начале времён, когда Небесная Родительница создала землю, она притомилась после долгих трудов. Присела на вершину Священной горы, и вздохнула. Её дыхание обернулось Отцом Ветром, который понеся по миру. Но его тень постоянно цеплялась за деревья и задерживала в пути. Он оторвал свою тень и дал ей крылья. Этой тенью и был первый из нас, наш предок, Отец Ворон. Все что знает ветер, знает и ворон. Потому что мы тени ветра.

– Удивительная история, – восхитился дух, – так мало мы порой друг о друге знаем.

– Да, – согласился с ним Мартин, все это время просидевший с открытым от удивления ртом, – потрясающий рассказ.

– Мартин, а вы как оказались в такой компании? Если честно, то я ни разу не видел и не слышал, о том, чтобы кто-то из первородных сил разговаривал с людьми или показывался им.

– Мартин – юный Хранитель, – напомнил Отец Альбатрос, – и нас объединил поиск потерянной сказки.

– Не может быть! – воскликнул дух, он так живо реагировал, что более благодарного слушателя надо было поискать. – Что произошло?

– Несколько дней назад, – начал издалека Мартин, – на нашем острове далеко-далеко отсюда погас маяк. В смысле, маяк-то продолжал гореть, только тьму не разгонял, и стало очень тоскливо. Моя бабуля решила пойти к истокам, добыть волос Отца Солнца, потому как первый маяк на нашем острове зажёг именно он. Но ей такие испытания уже не по силам, а больше некому, вот я и вызвался лететь. Мы отправились на край света и говорили с Отцом Вороном. Он посоветовал нам добыть искру Негасимого Огня, который поможет Солнцу на той стороне земли. Взамен тот позволит нам взять ещё один волос с его головы. По крайней мере, план у нас такой.

– Чёрное ведовство, – заметил дух. – Но Негасимый Огонь охраняет Инмар, неспящий кузнец-великан.

– Потому нам и нужна твоя помощь, добрый дух,– вмешался ворон. – Мы хотим задобрить Инмара и подарить ему чудо. Мы думали, если ты позволишь, сорвать веточку с твоего дерева, что поёт на ветру. Мы сделаем из неё дудочку, которая сама будет играть, и подарим её Инмару. А в ответ великий мастер одарит нас Негасимым огнём. Поможешь ли ты нам?

Дух-хранитель задумался:

– Я не могу дать вам ответ сразу. Потеря ветки может ослабить меня и моё дерево.

– Простите меня, но я не понимаю, как потеря ветки может ослабить вас? – Мартин пытался представить то, что говорил дух, но у него не получалось.

– С изначала так повелось. У каждого на земле есть свой дух. У человека, ворона, альбатроса, дерева, травы, реки. Только у тебя и этих пернатых дух внутри, вы его называете душой, а у дерева, травы, реки – дух снаружи. Вот у этого дуба дух я. И все что происходит с ним, происходит и со мной.

– Простите, я даже не подозревал, что все так сложно, – Мартин, наконец, понял, о чем ему говорил сладкоежка. Все в жизни непросто, одно связанно с другим загадочными невидимыми узами.

– Да не извиняйся. Толку с этих извинений… – пробурчал дух, – подождите, я с деревом посоветуюсь, может, что и придумаем.

Он запрыгнул на ветку и скрылся в кроне могучего дуба.

– Ну и что дальше? – зевнул альбатрос.

– Дальше – сидим и ждём, – ворон стал прохаживаться туда-сюда, что-то бормоча себе под нос. Мартин скинул с себя куртку и, положив её под голову, лёг в тени дерева. Альбатрос засунул голову под крыло и задремал. Спустя некоторое время появился дух, держа в руках тоненький шепчущий прутик.

– Грядут тёмные времена. Мы решили, что должны вам помочь во имя светлых сил. Отец Солнце так долго согревает нас своим теплом, и будет правильно вернуть ему часть заботы и помочь в его неравной битве. Держите, только обещайте на обратном пути погостить у меня немного и рассказать, чем окончилось ваша погоня за сказкой.

– Спасибо, добрый дух, обязательно навестим вас ещё раз, – в один голос пообещали странники. Мартин собрал вещи, набросил на себя куртку. Альбатрос распахнул огромные крылья и взмыл в небо.

– Да не за что. В добрый путь! – крикнул им вслед дух и снова растворился в кроне своего дуба.

Глава 5

Отец Альбатрос подхватил попутный ветер и полетел. Домой они вернулись только на закате. Высадив Мартина и Карака на утёсе, альбатрос заторопился:

– До завтра. А сейчас я полечу к себе, а то ваши бутерброды с рыбой только аппетит раздразнили.

– А я, пожалуй, останусь, поклюю оладьи, – проговорил ворон, и, взлетев над утёсом, спланировал в сторону посёлка.

Мартин бегом спустился с горы, не останавливаясь, промчался по главной улице. Он не заметил, как бесплотная тень скользила за ним под покровом наступающей темноты. Бабушка Августа ждала его на крыльце:

– Заходи скорее, – поторопила она его, быстро окинула взглядом пустынную улицу и захлопнула дверь. Тень сделала попытку протиснуться следом, но пузатая чугунная печь на кухне зашипела, защёлкала угольками. Тень отшатнулась и ринулась прочь. Воронёнок был уже дома и важно расхаживал по кухонному столу.

– Ты представляешь, мы встретили духа, угостили его мёдом, было так здорово. Я до этого ничего не знал о медведях, а главное, о духах. Оказывается они повсюду. – Мартина распирало от впечатлений, и он хотел поделиться ими как можно скорее, а потому пытался рассказать сразу обо всем, что узнал за день.

– Погоди, не торопись. Поешь спокойно, а потом все расскажешь, – Августа, быстро накрывала на стол. – А ты, Карак, чего желаешь?

– Обо мне не беспокойтесь, любезная бабушка Августа. У вас не осталось немного оладий? Мне они очень понравились.

– Конечно. Тебе подогреть?

– Нет, спасибо. Они холодные вкуснее.

Только теперь Мартин в красках рассказал о путешествии. Бабушка рассеяно слушала сбивчивое повествование внука, а когда он закончил, взъерошила ему волосы на голове и села напротив:

– Проголодался, поди. Ешь, только не глотай, – заботливо произнесла бабуля.

– Шпа-шибо, – с набитым ртом ответил Мартин. – Только мне кажется, ты меня совсем не слушала.

– Не городи чепухи. Когда я ем, я глух и нем. Прожуй вначале, а потом говори, – строго заметила она.

– А как мы сделаем дудочку? – спросил он, прожевав.

– Отнесём ветку к старому Эрни, он на все руки мастер. Помню, в детстве постоянно мастерил что-нибудь. Свистульки там разные, дудочки. Надеюсь, он не забыл, как это делается.

– А когда мы к нему пойдём?

– Вот доешь все, и пойдём.

– Ой, я сейчас, я скоро….

– Не торопись. Лучше прожёвывай. А то все комком в желудок опустится и застрянет, потом жалеть будешь, что не жевал, как следует.

– Вы сегодня сговорились, что ли? – возмутился Мартин, – с самого утра как начали меня пугать. Вот теперь мне и кушать совсем не хочется.

– Доедай, – строго повторила бабушка Августа.

– Спасибо, я наелся. И потом дел у нас сегодня очень много, так что раньше начнём, быстрее закончим.

– Хорошо, собирайся. Пойдём к Эрни.

Мартин вышел из-за стола, бабуля быстро сложила грязную посуду в таз, накрыла полотенцем. Ворон уже перелетел из кухни в прихожую и нетерпеливо переминался на вешалке перед дверью. Августа проверила, как Мартин застегнулся, затем сняла с полки фонарь, открыла дверь и сначала некоторое время вглядывалась в темноту. И не почувствовав ничего тревожного, разрешила всем идти. На улице Карак сразу же устроился у Мартина на плече. Так и ехал до самого верха. Редкие прохожие бросали любопытные взгляды на сидящего на плече Мартина ворона, но вопросов не задавали. Карака веселило замешательство людей, он периодически щелкал клювом, стараясь не выпустить смех, рвущийся наружу. Мартину невольно передалось настроение ворона, он едва сдерживал улыбку, и обязательно, когда здоровался со знакомыми, поворачивался к ним плечом, на котором восседала птица. Бабушка, напротив, одёргивала и поторапливала сорванцов. Когда они прошли посёлок и повернули к маяку, Карак, громко каркая, сорвался с плеча и несколько раз облетел вокруг них, сопротивляясь потокам ветра, который поджидал их на самой вершине.

– И как ты все видишь в темноте? – спросил ворона Мартин.

– Вороны и есть сама тьма, по крайней мере, мы с ней в родстве. Так что она для нас не помеха, – туманно ответил Карак и разразился резких каркающим смехом.

– Ничего смешного тут нет, – отрезала бабушка. – Потеши тут, а то беду накликаете.

– Ой, бабуля, опять ты за своё.

– Нет, что-то сегодня в воздухе не так. Словно ночь уже никогда не кончится.

– Да что ты такое говоришь?

– Не бери в голову. Просто предчувствие тревожное. Все хорошо. А вот и панцирь этого краба, Старика Эрни.

Рассеянный свет маяка не разрывал, как обычно, тёмное полотнище ночи, теряясь в морской дали, а словно падал под ноги, создавая причудливые тени. Колючий холодный ветер вновь сорвался с цепи, задувал в самые защищённые места под одеждой. Море ярилось внизу, громогласно стеная, но разбивалось о гранитные скалы. Эти несколько десятков метров до дома смотрителя были самыми трудными.

Постучав в дверь, они услышали: «Входите, не заперто». Бабушка Августа не стала ждать повторного приглашения на ветру, распахнув дверь, она протолкнула Мартина. Следом влетел воронёнок. Мартин повесил свою куртку на вешалку у входа, чем тут же воспользовался Карак, забравшись в рукав, только клюв торчал из ворота.

– Августа, дорогая, проходи,– радушно вскричал старик, – Мартин, рад тебя видеть. Надеюсь, у вас все в порядке? Замёрзли поди-ка? Видишь, как непогода разыгралась.

– Да, согреться не помешает, – бабушка подышала на озябшие руки. – Вот зашли к тебе с маленькой просьбой, Эрни. Можешь вырезать Мартину дудочку из этой веточки дуба? Мартин, покажи.

Мартин вытащил из рюкзака веточку, подаренную духом-хранителем, и протянул старику Эрни.

– Да, уж – скептически сказал тот, повертев в руках прутик, – посущественней ничего не нашлось?

– А ты хотел, чтоб мы пришли к тебе с бревном, – вскинулась Августа, – что есть, на том и спасибо. Ну как? Сможешь?

– Разве что очень маленькую, вроде свистульки, на три ноты, не больше.

– Ты, главное, сделай, а с нотами мы как-нибудь сами разберёмся. Потом.

– Хорошо. Надо больше света. Ты пока зажги все лампы, на улице темнеет, а я схожу за инструментами.

Августа прошлась по комнате, зажигая все керосиновые лампы вдоль стен и на столе. Эрни вернулся и принёс с собой множество различных приспособлений. Подойдя к столу, он начал их раскладывать, одни справа от себя, другие слева.

– Так, и что мы имеем? – пробормотал Эрни, доставая очки в массивной оправе. Он придирчиво рассмотрел прутик, – ага, так я и думал.

Потом ножом обрезал края, взял ткань для полировки и начал аккуратно обрабатывать всю поверхность.

– Тут важно не торопиться, веточка маленькая, потому надо все делать аккуратно. Любой музыкальный инструмент – сложная задача. Главное, не испортить душу инструмента. Вот вроде бы, что может быть проще дудочки… ан нет. Чуть дрогнула рука или ошибся глаз – и все, она уже звучать не будет.

Мартин и Августа, затаив дыхание, следили за неторопливой работой Эрни. А тот, в свою очередь, продолжал:

– Я считаю, что музыка – одно из самых чудесных изобретений человека. А какое разнообразие музыкальных инструментов? Раньше человек видел музыку во всем. И в камнях, и в деревьях, и в траве. К примеру, самый первый музыкальный инструмент – это колено. Что может быть проще: сидеть, похлопывать себя по колену или животу. Или по дереву, или камню… Музыка родилась вместе с человеком. Ударные инструменты были на заре человеческой истории. А какая сложная наука – изготовить барабан, они все такие разные. И большие, и маленькие, и толстые, и тонкие, и полые, и цельные…Звучит все, к чему человек прикасается. И не надо слов, когда есть музыка. Я слышал от одного капитана, что на юге в дремучих джунглях люди на десятки километров передают сообщения с помощью барабанов. А как бой барабанов тревожит душу! Он призывает и к бою, и к борьбе, и позволяет успокоиться, или наоборот взбодриться. Барабан – он как сердце, только снаружи. А дудочки – это уже дыхание музыки. Мартин, сложи-ка губы трубочкой!

Мартин сложил.

– А теперь дуй, – продолжал Эрни. Мартин попытался, но только издал несколько несвязных звуков. – Не сразу получается. Вот послушай.

Смотритель попробовал посвистеть, но получились только какие-то фальшивые ноты, в которых мелодия угадывалась весьма и весьма смутно.

– Тоже разучился. Давненько не свистел. Вот тебе наглядный пример первой дудочки. Постукивая по колену и посвистывая, человек никогда не был один. Ни в глухом лесу, ни в жаркой пустыне, ни в открытом море. С ним всегда находилась его песня. И чем больше человек познает мир и предметы его окружающие, тем сложнее становятся песни и инструменты. Вот струнные инструменты появились благодаря охоте. Конечно, я не могу говорить с уверенностью, но, возможно, первой струной была тетива лука. Когда охотники уходили за добычей и ночевали вдали от дома, то сидя ночью у костра, они пели песни о доме, который покинули. Об удачной охоте, пытаясь задобрить лесного хозяина, или усыпляли бдительность зверя. А может быть, они пытались понять, зачем звёздное небо над головой. Пели, постукивая по колену, посвистывая, подёргивая тетиву. Это сейчас придумали скрипки, виолончели, арфы, гитары, а тогда и музыка была проще. Настоящая. Естественная. Песни были о том, что действительно волновало человека, что его окружало. В песнях звучало все, что человек пытался понять, на что он пытался повлиять. К примеру, с помощью песен люди пытались колдовать. Да, не удивляйся. Пытались заговорить ветер, чтоб он дул в нужную сторону, или зверь подошёл к ловушке. Они думали, что если перепоют ветер или просто попросят его о чем-то, то это получится. Раньше считалось, что ветер разумный и обращаться к нему надо как к равному, или даже с большим уважением. И не только к ветру. Ко всему, что их окружало. Лес, море, горы, поля, реки, трава, камень – все они имели душу и свою песню с того момента, как пришёл в этот мир человек.

Эрни привстал и наклонился к камину, раскаляя длинную тонкую спицу.

– Сейчас спицей проделаем отверстия, куда дуть, – пояснил Эрни.

– А откуда появился человек в этом мире? – спросил Мартин.

– Это ты лучше Августу спроси. Она у нас специалист по сказкам. Я тут тебе не помощник.

– Бабуль, расскажи, откуда взялся человек?

– Сложно сказать, давно это было, уж никто и не упомнит,– встрепенулась задремавшая Августа. – Когда Небесная Мать в облике птицы создала землю, после трудов своих она решила отдохнуть в Хрустальной Небесной Башне. Взмахнула она крыльями и устремилась на небо. С крыльев её сорвалось несколько капель, они ударились о землю, из этих капель вышли первые люди и расселились по всему свету.

Старый Эрни, не отрываясь от дела, возразил:

– А я слышал, что первые люди появились по воле богов. Когда создали боги землю, то увидели они, что земля прекрасна, но некому было наслаждаться этой красотой. Тогда решили они создать человека и поручили это дело ворону. Спустился ворон на землю, взял немного глины с берега Звёздного озера и вылепил из неё первых людей. Но люди, вылепленные вороном, были склочными и крикливыми, не понравились они небесным богам. Тогда поручили они бобру сделать людей. Великий бобр ушёл в дремучие леса и выгрыз людей из древесины молодого дерева. Но вышли они очень глупыми и молчаливыми. Рассердились боги и доверили небесной корове создать людей. Спустилась небесная корова на берег моря, и увидела она глыбу морской соли. Подошла она к ней и начала вылизывать своим языком и отогревать своим дыханием до тех пор, пока не вышли из глыбы мужчина и женщина. Вскормила она их своим молоком и согрела своим теплом. И были они умны и веселы, так что обрадовались боги. И расселились первые люди ворона на земле и стали земледельцами, люди бобра расселились в лесу и стали охотниками, а люди коровы расселились вдоль рек и морей и стали рыбаками.

Августа покачала головой:

– Можно предположить, что эту сказку тебе рассказывали рыбаки. Будь это охотники или земледельцы, то в сказке это они были бы умными и весёлыми, а рыбаки – молчаливыми, как рыбы, и глупыми, как камни. Сколько людей, столько и мнений.

– А мне ты, бабуля, говорила, что детей находят в капусте, – заметил Мартин.

– Наверное, тебя нашли в говорящей капусте, не умолкаешь ни на минуту! – смутилась Августа.

– Так, почти готово, – спас положение Эрни, продемонстрировал плод своих трудов. Это была самая маленькая дудочка, которую видел Мартин. Размером она была с ладошку, и такая тоненькая, не толще карандаша, словно игрушка. Эрни придирчиво осмотрел её со всех сторон, потом сыграл на ней несколько трелей.

– Вроде ничего получилось. Звучит, – он сыграл на ней какую-то старую и отдалённо знакомую мелодию. – Так, Мартин, попробуй.

Он передал Мартину дудочку. Мартин извлёк из неё несколько звуков.

– Просто так не получится, нужно много учиться, больше практиковаться. Чем больше будешь играть, тем лучше будет получаться.

– Спасибо, дедушка Эрни, – поблагодарил он.

– Да, спасибо тебе, Эрни, – поблагодарила Августа, положив руку на плечо Мартина. – Засиделись мы что-то, пора бы и откланяться.

– А разве вы не останетесь на чай? – удивился смотритель.

– Если ненадолго,– она вопросительно посмотрела на Мартина, тот кивнул головой. – Давай? А то завтра рано вставать.

Эрни засуетился, поставил чайник на плиту, залез по плечи в буфет и долго гремел там невидимыми предметами. Когда он вынырнул, то в руках у него была банка с мёдом и кулёк шоколадных конфет. Мартин любил конфеты, особенно шоколадные, так что с удовольствием присел поближе к вазочке, куда Эрни высыпал сладости. Из прихожей раздался какой-то шорох. Мартин только сейчас вспомнил про Карака в рукаве куртки. Он вскочил и бросился в прихожую. Ворон уже сидел на вешалке и нетерпеливо пританцовывал, смешно разводя крыльями, пытаясь заглянуть на кухню.

– Ты чего? Забыл, что должен сидеть тихо и не высовываться? – зашептал Мартин.

– Не забыл, – так же в полголоса ответил ворон. – Я тоже хочу шоколадных конфет.

– Я тебе принесу, только сиди тихо, – пообещал Мартин.

– Хорошо, хорошо, только не забудь, – чуть не умоляя, произнёс Карак.

Мартин вернулся в комнату и незаметно опустил пару конфет в карман. Эрни как раз разливал чай по кружкам.

– Как работа на маяке? – поинтересовалась Августа.

– Как обычно, – пожал плечами смотритель, – без изменений.

– Яркость маяка случайно не вернулась?

– Опять ты за своё? Не вернулась. Я заказал новые лампы, через неделю должны доставить. Тогда и проблема решится сама собой. Все равно пока море неспокойно, рыбаки сидят по домам.

Мартин не стал особо вникать в разговор, и, пока его никто не заметил, выскользнул в прихожую, где ворон изнывал от нетерпения. Мартин развернул конфеты и положил их на пол. Карак слетел и принялся клювом постукивать по сладостям, скалывая с них шоколад. Мартин наблюдал за вороном и в пол-уха слушал разговор.

– А то, что в этом году шторма дольше обычного, ты не замечаешь? – спросила Августа. – Вчера слышала, что море сковали льды на острове в трёх милях севернее. И по льдам к ним идут белые медведи. Люди спешно вооружаются, запираются в домах.

– Твоя правда. Но каждый год сам на себя не похож. То лето жаркое, то весна долгая. Видимо, пришёл черед и зимы, – покачал головой Эрни.

– Если зима задержится в наших краях ещё немного, то льды скуют наш залив, ледяные великаны придут с севера и отделят нас от остального мира. А по этим переправам придут в наши земли дети снегов в поисках пропитания. Тогда мы уже не будем в безопасности.

– Вечно ты видишь все в чёрном свете.

– Ничего подобного, просто я чувствую, что плетётся волшебная паутина, чья-то злая воля толкает сюда льды и насылает шторма, крадёт наши традиции, стирает память веков, выжимает суть вещей. Сегодня маяк, а завтра что? Мы на краю земли. Дальше только вековые льды. Мы первыми узнаём, когда зло с севера ворочается в своей норе. Нарушено равновесие. Вначале придёт холодное равнодушие, а потом нас накроет мгла.

– Чувства – это тонкая материя, и доверяться им не стоит. Есть и другие маяки. А наш, мы починим.

– Другие не в счёт, наш был первым. И если он не будет светить, то и от остальных толку не будет. Маяк это только начало. Сколько кораблей не вернулось за последнее время? А людей пропало? Вот и от моих долго нет вестей. Возможно, мне все это чудится, или просто устала.

– Давай-ка хлопнем с тобой для согреву и для поднятия настроения, – подмигнул Августе Эрни и заговорщически улыбнулся, вытаскивая из-за спины бутыль темно-зелёного стекла.

– Ну, раз ты так любезен, то почему бы и нет.

В прихожей ворон отколол весь шоколад от начинки и проглотил его в один миг.

– А начинку? – спросил Мартин.

– Ты разве не слышал о раздельном питании? Так вкуснее и полезнее, когда вначале ешь одно, а потом другое. Съев вначале шоколад, как наиболее вкусную и полезную часть, я оставляю начинку на потом. А так как я уже сыт, то начинку съем после или отдам тому, кто ещё не ел сладкого, таким образом, одной конфетой порадуюсь дважды. А если я начинку отдам кому-нибудь другому, то доставлю радость ещё одному существу. Так что, куда ни глянь, сплошная выгода.

Ворон замолк и быстро шмыгнул в капюшон куртки. Августа и Эрни вышли из кухни.

– Вот ты где? – хмыкнула бабуля. – А мы-то думаем, куда это Мартин запропастился. Что чай не пьёшь?

– Не хочется. И вы там со своими заумностями к чаепитию не располагали, после ваших разговоров будут сниться одни кошмары, – немного обиженно сказал Мартин.

– Ладно, коль не хочешь посидеть, чайку попить, одевайся, пойдём, а то поздно уже. Ещё раз спасибо, Эрни, за гостеприимство и помощь.

– Да. Спасибо, дедушка Эрни, вы нам очень помогли, – одеваясь, сказал Мартин. Он постарался как можно аккуратнее застегнуть куртку, чтоб не выдать ворона, схоронившегося в капюшоне.

Бабуля зажгла фонарь, и они вышли на продуваемую всеми ветрами тропинку.

– Холодно, – поёжилась старушка. – Как будто тепла никогда больше не будет.

– Да что ты говоришь? – успокоил её Мартин. – Куда оно денется? Быть такого не может.

– Хорошо бы, – вздохнула она.

Как только маяк скрылся за поворотом, Карак выпрыгнул из капюшона и перебрался на плечо Мартину:

– Получилось?

– Не знаю, – ответил мальчик и посмотрел на бабулю.

– Доставай, проверим. Если это действительно чудо-дудочка, то прикоснувшись к дыханию ветра, она зазвучит сама по себе.

Мартин бережно вытащил дудочку. Как только дудочка оказалась на ветру, тут же произошло настоящее чудо. Она начала светиться изнутри, зазвучала прекрасная небесная мелодия, от которой хотелось, и плакать, и смеяться одновременно. Музыка разрывала сердце и побуждала его ещё сильнее биться. А потом дудочка взлетела и под провожающие, её изумлённые взгляды сделала круг над их головами, опустилась в руки Мартина. Он с великой осторожностью убрал её во внутренний карман куртки, и песня прекратилась.

– Теперь у нас есть чудо-дудочка, – нарушил повисшую тишину Карак.

Глава 6

Бабушка была права. Солнце не появилось. Они летели на восток, по уверениям ворона, именно там, на краю земли находится кузница Инмара, место, где Отец Солнце выходит с темной стороны земли и начинает путь по небосводу. Карак привычно сидел за пазухой у Мартина, а неутомимый Отец Альбатрос мчался навстречу приключению.

– Карак, а далеко ли до края земли? – через некоторое время спросил Мартин.

Ворон за пазухой начал вертеться, и через миг его голова показалась из ворота куртки.

– Я там никогда не бывал. Давным-давно я захотел узнать, где заканчивается море. Летел я от берега семь дней, совсем выбился из сил и увидел посреди моря дерево, присел отдохнуть. Немного отдышавшись, я продолжил свой путь. Ещё семь дней я летел, но так и не достиг края моря, и когда, обессилев, я мог погибнуть, упасть в воду, то снова увидел дерево. Обрадовался, и присел на него, и только начал приходить в себя, как голос из глубины крикнул:

– Что за невоспитанность! Все усы мне оттоптал и даже не извинился.

– Простите, – проговорил я, – но больше мне негде было отдохнуть. Кто вы и что делаете в открытом море?

– Я Отец Омар, лежу себе на дне океана, и всегда лежал. А ты кто таков, с виду не морской, и что тебе понадобилось так далеко от берега?

– Я Карак, правнук Отца Ворона. Я хочу узнать, где у моря край, вот и лечу на его поиски.

– Какая глупая молодёжь, нет края у моря, ты разве не знаешь, что все моря впадают в безбрежный океан? Ты столько летел, а всего лишь пролетел между моими усами. Когда-то я был моложе и тоже хотел найти край моря. Долго я плыл, семь дней и ночей. И когда я был готов сдаться, заметил пещеру, способную меня вместить. Я забрался вглубь неё, отдохнул и снова поплыл дальше. Ещё семь дней и ночей я провёл в поисках края моря, и опять, устав, заметил другую пещеру. Едва я устроился и не успел перевести дух, как раздался голос:

– Эй, малявка, выплывай из моих век, а то моргну и раздавлю ненароком.

Я поспешил выплыть и спросил:

– Кто вы?

– Я, Мать Камбала, лежу на дне испокон веков, а тебя, малыш, что побудило плыть в такую даль?

–Я, Отец Омар, ищу место, где заканчивается море.

–Глупый малыш. У моря нет края, ты столько времени плыл, а всего лишь проплыл между моими глазами. В былые времена, когда я была моложе, я сама искала край моря, семь дней плыла, но, как и ты, не нашла ничего и оставила эти попытки. И ты, малыш, оставь эти поиски и не трать своё время.

Вот что поведал мне Отец Омар. Так что края у моря я не видел. Возможно, это и к лучшему, так как по преданиям на краю моря живёт великий змей, он опоясывает собой всю землю. От его дыхания вздымаются волны. Когда он шевелится, налетают шторма и цунами. А когда он голоден, то открывает пасть и проглатывает все, что ему попадается. Потому море никогда не переполняется, хотя все реки и текут в моря.

– А как же мы тогда достигнем края земли? – удивился Мартин.

– Ты веришь, что мы его достигнем?

– Да.

– Тогда достигнем. Не переживай. Ты же с нами.

– А при чем тут я? – удивился Мартин.

– Ты потомственный Хранитель. Вы с начала времён помните, собираете, живете сказками, латаете души мира. Вам подвластно многое незримое, в твоих силах призвать первородные силы, восстановить справедливость, открыть новые страницы, призвать древних героев, – напустил туману Карак

– Я ничего не понял из того, что ты сказал! – продолжал Мартин.

– Я говорю о том, что если ты веришь, что мы достигнем края земли, то это случится. Помнишь, что я говорил тебе о душе и сказке.

– Да, о том, что сказка и есть душа. Братство душ и все такое.

– Совершенно верно.

– Ты хочешь сказать, если я расскажу сказку о «крае земли», то мы его достигнем?

– И да, и нет, – схитрил ворон.

– Что это значит?

– Неужели для тебя полёты на альбатросе к краю земли, навстречу солнцу, стали настолько обычными, что это уже не сказка? – Карак откровенно забавлялся.

– Конечно, это чудо, – согласился Мартин.

– Малыш, мы уже в сказке!– крикнул ворон, а Отец Альбатрос в это время заложил крутой вираж, ловя потоки ветра.

Под звёздным небом они достигли высоченной горы, неожиданно выросшей над хмурым морем. На самой вершине маяком горел священный Негасимый Огонь, были слышны удары молота по наковальне. Они пронзали собой всю землю, казалось, сам воздух вибрирует и сжимается. Альбатрос сделал круг и облетел вершину несколько раз, выбирая место для посадки. Наконец, он заметил среди нагромождений камней ровную поверхность и, сложив крылья, рухнул вниз. У Мартина ёкнуло сердце, и заложило уши, но альбатрос, в который раз продемонстрировав свою невозмутимость, в последний момент распахнул крылья на манер парусов, гася скорость.

Мартин спрыгнул и поприседал, разминая затёкшие ноги. Карак, насидевшись под курткой, вызвался облететь местность и посмотреть что к чему. Вернувшись буквально через минуту, он чёрной молнией упал на плечо Мартину и затараторил:

– Кар-крак, кар-карак – какракар…

– Да ты по-человечьи говори, что ты как сорока балаболишь, – проворчал альбатрос.

– Инмар за скалой. Там пещера и кузница. И, кажется, он меня заметил.

Только в этот момент путники поняли, что звуков молота больше не слышно. Зато слышалось шумное дыхание кого-то большого и рассерженного прямо у них за спиной. Мартин запоздало оглянулся, и, подняв голову вверх, увидел Инмара во всей его красе. Он был огромен. Мартин доставал ему в лучшем случае до колена. Он нависал над ними рассерженным утёсом, переводя взгляд черных глаз с одного на другого, а молот, который он подбрасывал и ловил одной рукой, внушал мысль о скорейшем и постыдном бегстве в любом направлении.

– Так-так-так? – пророкотал Инмар, не спуская с путников грозных очей.

– Приветствуем тебя, великий герой, – выступил вперёд альбатрос, – не гневайся на нас, что потревожили тебя и отрываем от дел. Я Отец Альбатрос, со мной Мартин – юный хранитель и Карак, правнук Отца Ворона…

– То-то я вижу знакомую вороватую физиономию, а это ворон. А знаешь, что я с вашим племенем делаю? Суп варю, а перья себе в подушку зашиваю! И ты посмел появиться здесь? Вот сейчас хлопну, дуну, и поминай как звали.

Карак взлетел, и приземлился на скальном выступе напротив лица великана, и дерзко заявил:

– Есть большая вероятность, что попасть будет непросто. Потому, чтоб не тратить время и нервы зазря, лучше угости нас чаем, да послушай, что тебе путники порасскажут. Небось, тут без новостей из мира зачах совсем?

Мартин заметил, что ворон больше не раскатывает р-р-р, а говорит чётко и звонко.

– Не зачах. Мне новости Отец Ветер приносит и побратим мой Отец Гром, когда заглядывают. А с тобой я ещё не закончил. Вот повыдергаю перья и дам пинка, да такого, что долетишь до прародителя своего и передашь ему привет от меня. Пламенный. Зазря ты на предка моего пеняешь, – не унимался ворон.

– Зазря? А кто усыпил меня своими песнями? Кто выкрал Священный Огонь и отдал его людям? Подлый ворюга!

– Вот не разобравшись напраслину наводишь. Ты думаешь, что мой предок выкрал огонь и отдал его людям? Но дать огонь людям – это не его прихоть, а просьба Отца Солнца, и я думаю, что ты давно это знаешь. Потому как вы с Отцом Солнца братья. А то, что ты отказался выполнить просьбу старшего брата, то в этом нет вины моего предка. Затем в погоню за Отцом Вороном ты послал своего побратима, Отца Грома. А когда он нагнал моего предка, то стал бить мечом в железный щит, загремел гром, засверкали молнии, и Отец Ворон, испугавшись, выронил лучину с тлеющим угольком вечного Огня в море. И до людей его не донёс.

– А кто тогда донёс? – удивился великан, он даже выронил молот, который, упав, сильно стукнул его по пальцам правой ноги. Инмар вскрикнул и наклонился, потирая ушиб.

– Твой побратим, Отец Гром, – продолжал Карак, – в пылу погони так сильно метал молнии, что одна долетела до земли и угодила в дерево. Дерево вспыхнуло, словно спичка. На том дереве устроила себе гнездо кукушка, уже отложила и высиживала яйца. Кукушка взлетела, но не успела спасти гнездо, оно упало, яйца разбились и зажарились. А мимо проходил человек, он был голоден и съел поджаренные яйца из кукушкиного гнезда. И так ему понравился вкус горячей еды, что он, раздув уголёк, унёс его к себе в дом. С тех пор люди обладают огнём, который даровало им небо, а кукушка летает по миру и ищет своё гнездо, а пока не нашла, подкидывает своих птенцов в чужие гнезда. Так что зря ты во всем обвиняешь моего предка. Нет его вины в том, что ты наговорил.

– А я и не знал. Выходит, я на самом деле, все эти столетия винил Отца Ворона, – расстроился великан.

– Не забывай ещё о том, что он единственный, кто побывал на той стороне земли и выручил Отца Солнце, – вставил альбатрос.

Великан задумался и после минутного молчания произнёс:

– Я был несправедлив к Отцу Ворону. Извини меня, мудрая птица, и попроси своего предка простить меня за упрёки.

– А как быть с погубленными воронами и подушкой, набитой перьями? – хмуро спросил ворон.

– Да нет никакой подушки, – смутился великан. – Ни одного ворона с того времени я больше не видел. Никто из вашего племени не залетал в эти места. Ты первый, кто осмелился показаться мне на глаза за многие столетия и, как видишь, не зря. Отныне все твои родичи могут рассчитывать на мою дружбу и мою помощь. Поверьте, мне очень стыдно. Да что мы тут на сквозняке стоим? Пожалуйте ко мне. Правда, у меня не прибрано, гостей-то я особо не ждал.

– Почтём за честь, великий мастер! – ответили ему путники.

Они сидели в пещере великана перед горящим в горне огнём. Для удобства камни в пещере были застланы шкурами. По стенам висели орудия кузнечного ремесла, на наковальне лежал огромный серебряный гвоздь, видимо, великан как раз закончил над ним работу, но не успел убрать. Гости пили горячий чай и угощались брусничным вареньем, которое бабушка Мартина положила ему с собой.

– Что трое путников делают в такой глуши? – спросил Инмар.

– Мы летим навстречу Отцу Солнце, хотим спросить, почему он больше не освещает наши берега?

Кузнец расстроился.

– Он светит, видно, свет его не доходит. Значит, морок незримый ползёт с севера. А что с ним сделать? Самим нам не справиться, сил не хватит. Мы можем только сдерживать тьму, но не сможем её победить. Тут нужен герой, и видно, судьба послала вас нам на помощь.

– Какие мы герои? Мы просто ищем потерянную сказку. Идём к её истокам.

– Если так, то времени у нас много, Брат-Солнце будет только утром, и я с удовольствием послушаю сказку, которую вы создаёте.

Тогда Мартин поведал ему о бабушке и маяке на его родном побережье, и о старом Эрни. О знакомстве с альбатросом и начале путешествия, о старом вороне и его правнуке и об их совместном приключении в далёких краях. Не забыл упомянуть о подарке для кузнеца.

– И вы специально для меня сделали дудочку? – умилился великан.

– Да, конечно, вот полюбуйтесь, – Мартин достал дудочку, и положил её Инмару на ладонь. Она была такая маленькая, что даже в руках Мартина казалась игрушкой, а на длани кузнеца смотрелась соринкой. Инмар приблизил ладонь к лицу и внимательно посмотрел на дудочку.

– Какая тонкая работа. Пожалуй, сделаю для неё ларец, а то ненароком потеряется.

– Эта дудочка не простая. В ней сокрыта песня Отца Ветра. Ты подставь её ветру или прикоснись к земле, и она зазвучит. Песня её будет отдаваться в твоём сердце, – пояснил ворон.

– Вот это чудо, так чудо. Сейчас и работать веселее будет. Чем я могу вас отдарить, гости дорогие?

– Великий мастер, для себя нам ничего нам не нужно, но мы надеемся, что ты позволишь нам зажечь ветку от Священного Огня, который ты хранишь. Эту ветку мы хотим отдать Отцу Солнцу взамен волоса с его головы. Негасимый огонь должен помочь ему в битве на той стороне земли.

– Конечно, я с радостью помогу вам и своему брату. Дождёмся утра, он пройдёт через мою кузницу для починки оружия и доспехов, и я приглашаю вас всех погостить у меня до его прихода. А пока мы ждём Отца Солнце, то не подсобите мне в одном деле? – попросил Инмар. – Нужно поставить новую Полярную звезду на место прежней, а то старая уже поизносилась.

Он мотнул головой в сторону наковальни, где лежал огромный серебряный гвоздь. Мартин только сейчас сообразил, что Инмар этот гвоздь и называл Полярной звездой:

– Простите, а как поставить Полярную звезду?

– Ты разве не знаешь эту историю? – удивился великан. – Тогда мой черед рассказывать. Слушай:

«Побывал однажды Отец Леса на пиру у Морского Владыки, насмотрелся на чудеса заморские, и стало ему обидно, что нет у него никакого чуда, которым он мог бы хвастаться перед другими. И поручил он своему младшему сыну, великому охотнику, добыть чудесного оленя с золотыми рогами и осемью ногами в северных землях. Не посмел младший сын ослушаться. Взял лук тугой, колчан со стрелами, сплёл из паутины серебристый прочный аркан, надел лыжи и отправился в путь. Долго бродил охотник по земле, и вот, наконец, он повстречал оленя с золотыми рогами и бросился за ним в погоню. Но олень сорвался быстрее ветра, не успел охотник и глазом моргнуть, как олень запрыгнул на небесный купол и умчался ввысь. Охотник, недолго думая, ухватился за край неба и вскочил следом. И помчались они по небосводу. Чудесный олень бежал, выбивая из купола искры, его копыта оставляли в небосводе глубокие следы. Охотник скользил за ним на лыжах. Он забросил верёвочную петлю на рога оленя, но тот тряхнул головой, петля слетела и так осталась лежать на небе. От такой гонки небо зашаталось и заходило ходуном, храбрый охотник не удержался и упал, но его подхватила луна, на ней и поныне видны следы того падения. Искры копыт сейчас называют падающими звёздами или метеорами, а следы оленя – звёздами. Путь охотника по небу мы сейчас называем – «Млечный путь».

Эта охота так расшатала небо, что боги попросили меня изготовить из серебра гвоздь и вбить его в купол, дабы он не упал на землю. Ведь раньше небо держали на плечах четыре великана, стоявшие по краям земли, а сейчас они могут передохнуть, небо держится на одном гвозде, который люди! А что случилось с оленем и охотником? – спросил Мартин.

– О них не беспокойся. Они до сих пор каждую ночь мчатся по небосводу, потому и надо раз в год менять Полярную звезду, – махнул рукой Инмар.

– А нам что нужно делать? – решил уточнить Мартин.

– Ты сможешь вбить гвоздь в небесную твердь? – прямо спросил его великан.

– Я бабушке помогал по хозяйству и забивал гвозди, но такого большого никогда не видел, но я постараюсь, – неуверенно пролепетал мальчик.

– «Постараюсь» – мало, – покачал головой великан. – Когда мы выдернем старый гвоздь, небо начнёт падать на землю. Я подставлю плечо и подержу его, пока ты не вколотишь новый. Если у тебя не получится, то, когда я устану держать небо, оно упадёт на землю и всех раздавит.

Мартина пробрала дрожь от такой перспективы. Карак перелетел с камня на плечо мальчика и сказал ему шёпотом:

– В этом деле мы тебе не помощники.

– У меня получится, – уверенно сказал Мартин, посмотрев великану прямо в глаза.

– Вот и хорошо, пойдём, поднимемся и начнём починку.

Инмар свернул несколько огромных шкур, взвалил их себе на плечи, взял серебряный гвоздь, длинную лестницу, большой молоток, гвоздодёр и вышел из пещеры. Мартин бегом едва поспевал за размашистым шагом великана, и когда они достигли вершины, он, обливался потом и едва мог дышать.

Ворон и альбатрос, прилетели раньше и уже сидели на утёсе. Отдышавшись, Мартин огляделся по сторонам. Вершина, на которой они оказались, была плоской, как будто срезанной, внизу не было видно ни зги из-за клубившихся облаков. А небо было совсем близко, казалось, что можно коснуться его рукой. И не было никакого ветра, Мартин даже удивился, он думал, что тут будет ураган, сбивающий с ног, сильнее, чем у них на маяке, но его ожидания не оправдались. Инмар сбросил ношу, поднял и разложил лестницу, упёр её одним концом в небо, другим в землю. Мартин все ещё не верил в то, что сможет забраться по лестнице на небо. Закончив с приготовлениями, Инмар подозвал его:

– Поднимешься на самый верх, Отец Альбатрос принесёт тебе гвоздодёр. Выдернешь гвоздь, бросай смело на землю, потом подберём, а альбатрос подаст тебе новый гвоздь и молоток. Как только ты выдернешь старый гвоздь, небо тут же закачается. Я его подержу, но времени у тебя немного, не трать его понапрасну.

Мартин полез по лестнице, ему было очень страшно. Хорошо, что землю из-за облаков не видно, а то голова могла закружиться. Он добрался до самого верха и дотронулся до небесного купола. Купол показался ему тёплым и живым. Словно гладишь кошку, только небо не мурлыкало от прикосновения. Полярная звезда торчала прямо у него над головой. Он крикнул ожидающим его внизу друзьям:

– Я готов! Можно начинать!

Инмар свернул принесённые с собой шкуры в валик, положил на правое плечо и, широко расставив ноги, оперся в небесный свод. Альбатрос подлетел к Мартину, держа в клюве гвоздодёр. Схватив тяжёлый инструмент, Мартин приноровился и поддел звезду, но никак не мог её вытащить, настолько крепко она там сидела. Он с силой упирался ногами в лестницу, но звезда не поддавалась. Подлетел Карак и пощекотал ему нос своим пером, Мартин не выдержал и та-ак чихнул, что звезда выпала из небесного купола и только глухой далёкий звон известил их, что она достигла земли. Небо тут же закачалось. Мартин обернулся и увидел покрасневшее от натуги лицо Инмара:

– Не теряйте времени. Быстрее.

Отец Альбатрос уже мчался к нему с молотком и новым гвоздём. Мартин вставил гвоздь в то же отверстие, где был старый, поднял двумя руками тяжёлый молоток и начал забивать звезду в небесную твердь. Когда гвоздь вошёл по самую шляпку, он вспыхнул, так ярко, что Мартин выронил инструмент и прикрыл руками глаза, а потом, не удержавшись, упал вниз. Альбатрос, сложив крылья, кинулся вслед за мальчиком, схватил его клювом за куртку, и осторожно опустил на камень.

– Ну что? Дело сделано, – довольно проговорил великан, потирая натруженное плечо. – Мартин, ты молодец. Очень хорошо все получилось. Посмотри, как она сейчас ярко горит. Эта работа стоит хорошего чаепития, так что милости прошу, надо как следует отметить это дело.

Глава 7

После чаепития Инмар проводил их в глубину пещеры, расстелил Мартину шкуры и уложил его спать, а сам ещё долгое время чем-то громыхал в кузнице. Разбудил он мальчика под утро:

– Мартин, просыпайся, скоро появится Отец Солнце. А тебе ещё нужно собраться.

Мальчик потёр глаза, потянулся. Оглядевшись, он увидел рядом с собой свёрток, на котором примостился ворон.

– Я тут тебя немного в дорогу подготовил, надеюсь, что пригодятся тебе мои дары, – проговорил кузнец. Он развернул свёрток, там оказались доспехи; кольчуга, шлем, щитки для рук и для ног, а также короткий меч в ножнах. Карак пересел на соседний выступ скалы и с любопытством наблюдал за обоими.

– Это великий дар, – прокаркал ворон, – доспехи, созданные Первым кузнецом святы, а воин, облачённый в них, непобедим.

– Спасибо, великий мастер! – восторженно прошептал Мартин.

– Да не за что. Вам спасибо за помощь, и потом вы мне принесли подарок, а я чем смог, тем и отдарил. И тебе, славный потомок Отца Ворона, я тоже кое-что приготовил, – он пошарил у себя в кармане. – Вот, прими от меня эти дары, ибо нет между нами больше вражды. Стальной клюв, и стальной язык. Рази врагов словом и делом, используй их с умом, присущим вашему племени. Если не против, я помогу тебе их приладить.

– Я польщён, великий кузнец. С радостью принимаю твои дары и заявляю, что нет более неприязни между нашим кланом и тобой. Если будет тебе нужда в нашей помощи, то просто шепни ветру, и я или кто из родичей моих поспешат тебе на помощь.

– Приятно слышать, – улыбнулся великан. – Чайник закипел, печенье стынет, вот-вот появится Отец Солнце. Нужно подготовиться к его приходу.

Отец Солнце вошёл в кузницу и бросил пробитый нагрудник на наковальню. Он был огромен, в ярких пышущих жаром доспехах. Его золотые волосы выбивались из-под шлема:

– Где ты там? – крикнул он вглубь пещеры. – У меня мало времени.

Инмар вышел навстречу брату, они обняли друг друга за плечи

– Приветствую, – проговорил кузнец. – Рад снова тебя видеть. Не переживай, сейчас починю, а ты пока выпей чай с брусничным вареньем.

– Что-то новенькое…– мечтательно проговорил Отец Солнце, – откуда варенье?

– У меня в гостях ребёнок из среднего мира. Хранитель. Он вместе с друзьями ищет потерянную сказку, вот и забрели ко мне на огонёк.

– Ребёнок из среднего мира? Очень интересно, – огляделся Отец Солнце, – где он?

– Мартин, поздоровайся с моим старшим братом, – позвал Инмар.

Мартин вышел из-за обвешанного шкурами валуна и поклонился Солнцу:

– Здравствуйте, Отец Солнце. Спасибо вам за ваш ратный труд, и что согреваете землю и всех её обитателей. Примите наше искреннее почтение и любую посильную помощь, если потребуется.

– Приятно слышать, но где же ваши товарищи по путешествию? – удивился Отец Солнце.

– О! Уверен, ты сейчас будешь здорово удивлён, – кузнец спрятал ухмылку в смоляной бороде. – Позволь представить тебе Карака, правнука Отца Ворона. Ворон взлетел, приземлился на наковальню перед Отцом Солнце и отвесил ему поклон, смешно склонив голову и разведя крылья.

– Кого? Ворона? Брат, я не узнаю тебя. Ты поклялся набить свою подушку пером первого попавшего тебе ворона. Неужели ты все-таки внял голосу разума и перестал злиться на весь вороний род?

– Он меня переубедил… – смутился кузнец.

– Как интересно! Жаль, мало времени, я с удовольствием пообщался бы с вороном, убедившим моего брата в своей правоте.

– Брат мой, у тебя тоже есть такая возможность!

– Какая?

– Убедиться в своей неправоте, внять голосу разума и простить.

– Простить кого? – недоуменно пожал плечами Солнце.

– Меня, – выступил вперёд Отец Альбатрос.

– Ты?! – воскликнул Отец Солнце, он обернулся в поисках меча, но меч уже был в руках кузнеца, тогда он поискал взглядом что-либо равнозначное в пределах досягаемости, но как назло ничего не подвернулось. Тогда он тяжело вздохнул несколько раз, сжал и разжал кулаки, открывая рот, но ничего вымолвить не смог.

Инмар подошёл к нему, хлопнул по плечу и с усмешкой проговорил:

– Ну что я говорил, надо исправить давнюю историю и забыть про взаимные обиды перед лицом новой напасти

Солнце и альбатрос несколько минут неподвижно изучали друг друга. Молчание затягивалось, наконец, Отец Солнце произнёс:

– Хорошо. Забудем. Кто старое помянёт… И потом, жить вчерашним – не видеть будущего. Прими и ты мои уверения в дружбе, благородная птица.

– И ты прости меня, Отец Солнце, мы все ратуем за благо мира, в котором живём.

– Вот и хорошо. Давайте пить чай, не хочу второй раз подогревать воду, – довольно проговорил Инмар. – Мартин, доставай свои гостинцы. Не так часто нас угощают вареньем. Я, честно сказать, даже и не вспомню, когда в последний раз его пробовал.

– Я тоже, – улыбнулся Отец Солнца.

– Тогда чего же мы ждём! – воскликнул Мартин, доставая из рюкзака баночку с вареньем и передавая её кузнецу.

Они расположились прямо у выхода из пещеры на высоком карнизе и разговаривали. Инмар, шумно сделал глоток чая из своей похожей на ведро кружки, удалился в кузницу и оттуда уже раздавались размеренные удары молота. Он приступил к починке доспехов и меча Отца Солнца, которые тот сломал на темной стороне земли.

– И какое дело привело таких замечательных путников на край земли, – Отец Солнце блаженно потянулся. – Брат сказал, что вы ищете потерянную сказку.

– Да. И надеемся на вашу помощь, северные острова уже не видят вашего лика, тьма наступает, – проговорил Карак. – Я сейчас расскажу всю историю с начала до конца, только прошу, выслушай нас, Отец Солнце. А уже потом принимай решение, гневаться и испепелить нас на месте или помочь.

Тень пробежала по лицу воина:

– Хорошо. Мартин, положи мне, пожалуйста, ещё ложку варенья в чай, она немного подсластит рассказ. Спасибо. Я вас внимательно слушаю.

Карак поведал ему всю историю с самого начала: и как маяк потерял свою сущность, и какой у них возник план, и что солнечный свет больше не проникает в северные земли. Мартин заметил, что ворон уже освоился с подарками кузнеца, и сейчас речь его стала более чёткой. Когда он закончил, Отец Солнце погрузился в размышления, через некоторое время нарушил молчание:

– Изерга… – только и произнёс Отец Солнца. Кузнец вздрогнул.

– Что, простите? – не понял Мартин.

– Изерга, – мрачно повторил Отец Солнце, – старуха Изерга. Она живёт далеко на севере и хочет поглотить весь срединный мир.

– Я о ней никогда не слышал, – пробормотал Мартин и посмотрел на своих спутников, те недоуменно переглядывались.

– Мало кто слышал, – хмурилось Солнце. – Она сестра нашей Небесной матери. В стародавние времена, когда наша Небесная Мать создала землю, то не нашлось места на ней Изерге. Очень сильно она разозлилась и затаила обиду. Однажды пришла она к Небесной Матери и Небесному Отцу – создателю всего сущего в их небесный чертог и начала просить найти ей место в этом мире, где она могла бы создать своё царство. Небесный Отец послушал её, сжалился и сказал, что отдаст ей землю под его посохом. Он спустился с небес и воткнул посох в землю. Вытащив его, он сказал, мол, вот твоё царство, под моим посохом. А хитрая Изерга нырнула в ямку и ушла под землю. Так ей достался нижний мир, Богам остался верхний, небесный мир, а людям – срединный мир, Земля, или Средиземье. Но со временем Изерге показалось тесным её царство, и она решила захватить срединный мир. Все светлые боги как могут ей противостоят. Сейчас она далеко на севере, живёт в ледяном доме и насылает холод и мрак на срединный мир. И даже я уже не могу рассеять её чары, настолько она стала сильна и безжалостна. Я помогу любым храбрецам, бросившим ей вызов.

– Спасибо огромное

Но Отец Солнце, все ещё хмурясь, перебил его:

– Погоди благодарить. Сам я не могу отправиться в холодные земли и дать бой. Я всего лишь наблюдатель. В дела земные я вмешиваться не могу. И если я выполню вашу просьбу и отдам волос, то стану слабее и на той стороне земли буду уязвим. А Негасимый Священный Огонь мне не поможет в битве. В руках у меня меч и щит, так что ещё и Огонь мне не удержать.

– Отец Солнца, если я пойду с тобой на ту сторону земли и понесу его вместо тебя, то даруешь ли ты нам ещё один волос? – спросил Мартин.

– Но ты слишком мал, – усомнился Отец Солнце.

– Он не будет один. Я полечу с ним, – проговорил Карак, – а Инмар для Мартина выковал великолепные доспехи и оружие, он будет защищён. Иногда жар сердца и чистота помыслов намного значимей, чем сила и оружие. У нас говорят: «Никогда не отказывайся от любой помощи».

– А я, с волосом Отца Солнца, отправлюсь на маяк и зажгу его. Мы закончим сказку и на земле хоть немного, но отступит мрак, – вставил Отец Альбатрос.

– Действительно, вы удивительные путешественники, – улыбнулся воин-солнце. – Видимо, настали времена, когда бывшие недруги объединяются, а житель срединного мира готов отправиться на тёмную сторону Земли. В таком случае, Отец Альбатрос, прими от меня волос и выполни свою часть сказки.

С этими словами он зацепил волос с макушки и, коротко дёрнув, протянул сверкающий волос-лучик альбатросу, который принял дар с уважительным поклоном.

– Твои доспехи готовы, брат, – вытирая руки о фартук, напомнил кузнец, выйдя из кузницы. – Облачайся и в добрый путь. И ты, Мартин, подготовься. Я выковал тебе ларец, в него ты положишь ветку Негасимого Огня, чтоб невредимой донести её до темной стороны. Ветку я уже зажёг, прими её и будь осторожен. Дорога дальняя и опасная. Надеюсь, утром увидимся, и вы расскажете мне, как прошла битва.

Мартин с большим почтением принял ветку, положил её в кованый фигурный ларец, затем он примерил доспехи, выкованные для него за ночь великим кузнецом. Они пришлись ему впору и были невесомыми и такими удобными, словно он в них родился. Мальчик забросил рюкзак за спину, и вышел на утёс, Карак устроился у него на плече. Они тепло простились с Отцом Альбатросом, и тот не мешкая, отправился в путь, рассчитывая к вечеру добраться до маяка. Поблагодарили великого кузнеца за радушный приём. Отец Солнце уже ждал их в своей золотой колеснице, запряжённой четвёркой огромных крылатых лошадей, которые в нетерпении выгибали шею и били копытами.

– Здравствуйте, братья, – откуда-то сверху раздался мелодичный женский голос.

Мартин поднял голову и увидел, как на серебряных качелях с неба спускается прекрасная девушка. Её серебристые одежды струились и светились тонким узором. Лицо было спокойным, а улыбка очаровывала с первого взгляда. Глаза лучились весельем и мудростью.

– Здравствуй, сестра Утренняя звезда, – хором поздоровались с ней Солнце и кузнец, – как прошло твоё путешествие?

– Все хорошо, мир знает о твоём приходе, старший братец, так что поспешай, – проговорила она.

– В добрый путь! – сказал Отец Солнце и тронул поводья. Крылатые кони, как один взмахнув крыльями, прыгнули с утёса и понесли колесницу по небу.

Когда они набрали высоту, Мартин спросил у Солнца:

– Что ждёт нас на той стороне земли? – он почувствовал, что ворон на его плече замер, затаил дыхание и весь превратился вслух.

– На той сторон… – помедлив, задумчиво ответил Отец Солнце – Не побывав там, сразу и не поймёшь. И честно сказать, я не знаю, как увидится тот мир человеком из срединных земель. На той стороне все не так, как здесь. Если тут светло, то там темно. Там тени обретают цвета, а предметы, наоборот, становятся тенями. Войдя туда, твоя тень станет тобой, а ты всего лишь её тенью. Все целое там сломано, а сломанное цело, что здесь живо, там безжизненно.

– Сложно представить, – проговорил Мартин.

– Да, сложно, – согласился Отец Солнце. – Только это ещё не все.

– Не все? – удивлённо переспросил Мартин.

– Не все… – хмуро повторил Отец Солнце. – Нам нужно помочь душам, ожидающим у врат в шлюпках, пересечь тёмную сторону по великой реке. Быть им проводниками и хранителями. Оберегать их, чтобы пожиратели душ, служащие Великому Змею, не причинили им вреда. Тогда они благополучно достигнут истока реки, и по резному ясеневому мосту вернутся в хрустальную башню к нашей Небесной Матери. Нам придётся драться, и на эту битву нам потребуются все силы и мужество.

– А что будет с теми, кто не переправится?! – ужаснулся Мартин.

– Тебе лучше не знать, – ещё сильнее помрачнел Солнце.

– А кто охраняет течение реки? – встрепенулся Карак.

– Много всякой нечисти. Начиная с черных волков у врат, до самого Великого Змея у резного моста, – Пояснил Отец Солнце

– Я слышал такую легенду, что Великий Змей опоясывает весь мировой океан, а волны – это его дыхание. Шторма налетают на корабли, когда Великий змей шевелится.

– Да, поговаривают, что это правда. Только сам Змей лежит на дне моря, а тень его, ставшая обрётшая тело по ту сторону, охраняет исток великой реки.

– Отец Солнце, позвольте спросить? – Карак был сама вежливость.

– Конечно, – милостиво кивнул Солнце.

– Я сколько не приглядывался, так и не увидел вашей тени. Может, она меркнет в свете вашего величия?

– Моя тень со мной разлучена. Очень давно, когда я был в плену в темных землях, моя тень, обогнав меня, ушла вперёд, и сейчас она на той стороне земли, а догнать её я не могу. Так и свечу: я днём, а тень моя – ночью. Люди называют её Луной. Луна на серебряных быках переходит небо, вспахивая его и засевая звёздами, но урожая так и нет, потому что дары её призрачны и не могут без моего света родиться. Все, что сделано ночью, не может долго существовать, и обычно тает со временем, не принося никаких плодов.

– Но как же так, – удивился Мартин, – если Луна ваша тень, то она должна быть похожа на Вас?

– Почему похожа? Наоборот, противоположна мне. Если я свечу днём, то она ночью, я по природе своей воин, а она – пахарь, я бессмертное светило, а она рождается, расцветает и угасает, чтоб потом возродиться снова и снова.

– А почему ты не подождёшь её или не поскачешь быстрее, чтобы вы снова могли быть вместе? – спросил Мартин.

– Но если Луны не будет, кто будет освещать землю ночью? Знаешь ведь, как темно становится, когда Луну и звезды проглатывают облачные волки? А если я буду стоять на месте и ждать, то земля ссохнется под моими лучами, буду спешить, то день будет совсем коротким, и ты, не успев проснуться, уже будешь ложиться спать.

– А как так… Но Отец Солнце перебил Мартина:

– Неужели путешествие вас так ничему и не научило? Поймите, мир находится в равновесии. Любое действие влечёт за собой череду последствий, и надо представлять, какие последствия возникнут. И ни в коем случае не надо думать, что ничего не делая, ты не ошибаешься, это самое большое заблуждение. Только делая, думая и любя можно чего-то достичь. Без этого любой труд будет пустой тратой времени.

– День – ночь, свет – тьма, мужчина – женщина, нечет – чет, плюс – минус. Таков этот мир… – ни к кому особо не обращаясь, буркнул ворон.

– Я бы так кратко не смог вместить всю мудрость мироздания в одну строчку! – усмехнулся Солнце.

Глава 8

Перед глазами Мартина простиралась бескрайняя пропасть, как туманом скрытая брызгами мирового океана, а вода, падая вниз, собиралась в одну могучую реку, которая билась в огромные, подпирающие небо бронзовые ворота. Пред вратами, среди несметного числа лодок, покачивалась огромная золотая ладья с горделиво изогнутыми носом и кормой. По её бортам висели щиты, одинокая мачта с поперечной перекладиной-реей почти касалась низко нависающих облаков. Кони, мчавшие колесницу по небу, смело ступили на палубу корабля и, склонив шею, в последний раз взмахнули крыльями и замерли, словно статуи. Путники спрыгнули с повозки, Отец Солнце распряг чудо-коней и отвёл их в специальный отгороженный отсек, скатил колесницу в трюм по пологому спуску. Закончив, он поманил Мартина:

– Дай мне свои доспехи и оружие, мне нужно подготовить их к битве.

Мартин безропотно подчинился, положил перед Солнцем свою амуницию, отстегнул от пояса меч и с любопытством наблюдал за его действиями. Отец Солнце покрутил в руках дары кузнеца, одобрительно хмыкнул и переломил меч напополам руками, словно палку. У Мартина вырвался невольный крик, но Солнце предостерегающе поднял руку, призывая к молчанию и терпению. Далее он проломил и испортил все доспехи Мартина. Мартин готов был разрыдаться от досады. Но он все ещё верил Отцу Солнце. Закончив поломку, Солнце наконец-то заговорил:

– Это и есть подготовка. Со своим оружием я сделаю то же самое.

– А как мы будем пробиваться сквозь сумрачные земли без оружия?

– Помнишь, я говорил, что там тень твоя обретает жизнь и цвет, то, что тут имеет форму и смысл, там его не имеет. Целое там бесполезно, сломанное обретает суть, потому я и ломаю на этой стороне доспехи и оружие, ибо там они обретут свою истинную силу.

С этими словами он продолжил свою работу, переломав все своё вооружение.

– Это и есть путь на тёмную сторону, за теми воротами? И что это за лодки? – спросил Мартин.

– Это вход в нижний мир. А в лодках – тени и души людей, ждущие перехода, – неожиданно ответил Карак. Голос его дрожал, он сильно нервничал перед походом в неведомые земли, но не хотел подавать виду. – Они ждут, когда мы первыми войдём в эти ворота, и, следуя за нами, они пересекут тёмные земли.

– А что там за темными землями?

– Этого я не знаю, – прокаркал ворон.

– За темными землями перекрёсток, где все три мира, подземный, срединный и небесный, сходятся воедино, – начиная облачаться в сломанные доспехи, проговорил Отец Солнце. – Но это все потом, сейчас меня больше волнует предстоящая битва, так что загадывать раньше времени не буду. И ты, Мартин облачайся. Карак, ты как? Готов? Мартин?

– Да! – нервно каркнул Карак.

– Да, – с дрожью в голосе отозвался Мартин.

Отец Солнце притопнул, произнёс несколько слов, и ладья величаво направилась к устью реки, перекрытому воротами. Мартин внимательно посмотрел на качающиеся за бортом лодки. В этих лодках сидели тени, каждая из теней держала в руках по фонарю, в которых бились светящиеся мотыльки.

– Мартин, – кто-то окликнул его слабым голосом.

Он свесился с борта и крутил головой в поисках голоса, позвавшего его по имени.

– Мартин, я здесь, – прошептал голос.

Приглядевшись, Мартин увидел маленькую лодочку, плывшую чуть в стороне от остальных, в ней сидела одна-единственная тень с фонарём. Он вглядывался в знакомую фигуру, пытаясь рассмотреть внимательней.

– Мартин, это я. Бабушка Августа. Как я рада, что повидала тебя ещё раз, и счастлива. Ты все-таки стал настоящим Хранителем. Я так горжусь тобой, – её голос становился все тише, и все больше утлых лодок с тенями отделяли их друг от друга.

– Бабуля! Бабуля! Это ты? Что случилось?! – он уже готов был прыгнуть в могучую реку, когда его перехватил Отец Солнце и, развернув, поднял к своему лицу.

– Ты ничем не можешь сейчас ей помочь. Ты можешь либо последовать за нами в шлюпке, либо вместе прокладывать путь. Лично я предпочитаю славную битву. Все можно исправить, кроме последнего шага. После него исправлять будет нечего.

– Но я хочу знать…и потом, как я сейчас…что мне делать? – ошарашено лепетал Мартин. Вопросы роились в его голове и разом рвались наружу.

– Сейчас главное – пройти по тёмной стороне, – тряхнул его Отец Солнце, – а потом мы все выясним.

Он поставил его на палубу и положил руку на плечо и, глядя в глаза, тихо сказал:

– Если все тени благополучно достигнут истока, то будет шанс все исправить. Порой это случается, но у тебя есть миссия, и, возможно, большая, чем ты сейчас предполагаешь. Не теряй головы и веры.

– Он прав, – нарушил молчание Карак, он запрыгнул Мартину на плечо. – Если ты веришь, что все будет хорошо, ты сможешь все исправить. Не забывай что ты Хранитель. Будь верен себе и верен своему предназначению.

– Я помню времена, когда люди были бессмертны, – проговорил Отец Солнце. – Давно это было. Никто не рождался, никто не умирал. И не было радости на земле, душа человеческая уставала от вечных скитаний. От этого люди становились злыми, жестокими и вечно склочничали. Но однажды один человек, назвавшись Хранителем, проделал вместе со мной путь по темным мирам и показал душам дорогу в небесную хрустальную башню, где они могли бы отдыхать от трудов земных, а потом возвращались в новые тела. А теперь нам пора в путь.

Ладья коснулась золотым носом бронзовых ворот. Раздался глухой удар, и ворота медленно отворились. Пахнуло холодом, страх пульсировал в животе Мальчика. Путники переглянулись, Отец Солнце вынув меч, спрятался за щитом. Когда ладья прошла ворота, мир перевернулся с ног на голову. Кто-то враз украл все краски. Вокруг клубился непроглядный туман. Мартин выцвел, и стал маленьким и плоским, а тень его, наоборот, налилась цветом и встала в полный рост, вынимая целый меч из ножен. В руке горела ветка Негасимого Пламени. Мартин словно раздвоился: он был одновременно и собой, и своей тенью, которую звали Нитрам. Почему-то Солнце и ворон остались такими, какими он привык их видеть, но удивляться сейчас не было времени. Едва нос ладьи прошёл створ ворот, как тут же со всех сторон на ладью набросились черные волки, они перепрыгивали с утёсов, возвышающихся над рекой, прямо на палубу. Отец Солнце могучими ударами сбрасывал их в реку. Нитрам, прижавшись спиной к мачте, сжимал в левой руке ветку Негасимого Огня, а в правой обнажённый меч. Но хищники боялись приближаться к праведному огню. Поняв это, Нитрам встал позади Воина-Солнца и следил, чтобы его не обошли со спины. Битва была страшной. Отец Солнце разбрасывал бросавшихся на него хищников как щенков. Карак носился взад и вперёд, заслоняя нападающим глаза своими крыльями, сбивал их с толку.

Нитрам потерял счёт времени, казалось, целая вечность прошла, но бой не стихал. Наконец они вырвались из узкого ущелья, коварные скалы и утёсы отступили, но берег все равно был скрыт туманом. Внезапно из воды взметнулись тысячи ядовитых змей с горящими глазами, они громадным клубком перевалились через борт и с угрожающим шипением бросились на Отца Солнце. Ворон взлетел на мачту и, невидимый в тумане, прокричал:

– Жги их огнём, жги огнём!

Нитрам бросился в самую гущу. Воин-Солнце был практически погребён под разнородной шевелящейся массой, виднелась только голова и рука с мечом, до последнего разившая гадов. Мальчик воткнул Негасимый Огонь прямо в середину клубка, и тут же ворох распался на множество змей, но поодиночке их быстро передавили Воин-Солнце и Карак. Ворон долбил их железным клювом кузнеца и выбрасывал за борт.

Отец Солнце оперся на меч и поблагодарил помощников:

– Спасибо тебе, Карак, за подсказку, и тебе, Нитрам, за храбрость. Спасибо, что вы не потеряли головы и рассудительности, не растерялись. Они почти одолели меня, я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Оказывается, сколько сил я потерял, отдав ещё один волос. Это ещё не конец – расслабляться рано.

Нитрам обернулся и увидел, что за ними плывёт разноцветная флотилия лодок. Он пристально всматривался в каждую, разыскивая среди них одну, но так и не смог её разглядеть. Он лишь чувствовал, что она рядом

Налетел порыв холодного ветра, вспенились волны, ладья угрожающе закачалась, холодные брызги обжигали лицо и руки. Огонь в руке согревал. Карак, оценив ситуацию, прибёг к проверенному способу, забрался Нитраму под куртку и, уютно устроившись, высунул клюв наружу. Отец Солнце, кажется, не замечал холода, снежинки вокруг него таяли и опадали на палубу моросью. Он стоял у рулевого весла и направлял ладью безопасным курсом, в обход водоворотов и торчащих из воды камней. Впереди опять показались скалы. В воздухе раздался громкий треск, и перед носом ладьи упала огромная глыба льда, окатив путников обжигающе-холодной водой, а за ней ещё одна. Карак бешено забился, царапая доспех:

– Выпусти меня скорее, это ледяной великан, он нас просто раздавит, если не отвлечь его!

Нитрам приподнял куртку, и ворон чёрной молнией умчался ввысь в непроглядный туман. Через миг глыбы перестали падать.

– Ай да Карак, правнук Отца Ворона. Молодец! – все ещё борясь с волнами, прокричал Отец Солнце. – Прикрыл глаза великану, и тот нас не видит. Лишь бы вернулся в целости и сохранности.

Но ворон не возвращался. Нитрам выбежал на нос и, размахивая факелом, прокричал:

– Карак! Карак! Вернись Карак!

Что-то с глухим стуком упало на палубу позади него. Он оглянулся и увидел замершего бездыханного ворона. Бережно подняв его и не раздумывая, аккуратно положил его себе под одежду ближе к сердцу. В миг его тело сковал мороз, он едва не выронил из руки ветку Негасимого Огня. Холод, едва достигнув левой руки, вдруг отступил, и тепло Огня от руки растеклось по всему туловищу. Ворон чуть шевельнулся и прокашлялся. Нитрам запустил руку под одежду и погладил ожившую птицу. Через несколько минут Карак был уже в силах высунуть голову и оглядеться:

– Какие ещё нас ждут развлечения?

– Ожил-таки, – обрадовался Солнце, – а я беспокоился, что не оклемаешься. Воистину говорят, что вороны бессмертны.

– Мы очень переживали за тебя, Карак, – признался Нитрам.

Вскоре ладья вышла на спокойную воду, водовороты и коварные скалы остались далеко за кормой, и Отец Солнце, отпустив рулевое весло, вышел на нос, предоставив кораблю плыть самому по себе. В клочьях тумана виднелись берега, изрытые ущельями скалы, гроты, пещеры. Стены постепенно сужались вокруг корабля.

– Сейчас будет логово многоглавого змия, – предупредил Солнце. – Ни в коем случае не смотрите ему в глаза, а то окаменеете. Нитрам, у меня к тебе отдельное поручение, я буду рубить змию головы, а ты, как упадёт голова, прижигай её Негасимым Огнём, потому что даже отрубленные, они представляют серьёзную опасность, могут укусить, отравить ядом клыков или ядом последнего дыхания. Будь осторожен.

С этими словами он вышел на нос корабля, вынул меч из ножен и, прикрывшись щитом, ожидал нападения. Нитрам пристроился спиной к мачте, не сводя глаз с Воина-Солнца, но все равно просмотрел первый выпад чудовища. Отец Солнце покачнулся и взмахнул мечом, первая голова покатилась по палубе, прямо под ноги Нитраму. Ворон крикнул оцепеневшему мальчику:

– Не стой столбом! Жги! Только не смотри в глаза.

Нитрам, вздрогнув, не глядя, ткнул веткой Негасимого Огня прямо в раскрытую пасть чудовища. Послышалось шипение, и голова вспыхнула, как бумажный фонарь, и превратилась в прах. Тем временем Воин-Солнце отрубил три головы, те покатились к нему по палубе с разных сторон, рассчитывая застать врасплох. Нитрам покрепче перехватил ветку с Огнём и прыгнул за спину воина, проткнул ближайшую голову горящей веткой, обернулся, наотмашь взмахнул, запалив оставшиеся две. Сверху упали ещё головы, которые, едва коснувшись палубы, покатились к Нитраму; Отец Солнце продолжал собирать свой урожай. Нитрам отступил на пару шагов, но споткнулся о канаты и повалился навзничь, понимая, что подняться он уже не успеет. Гигантская фигура заслонила весь мир, и яркость вспыхнувшего света ослепила на несколько мгновений. Воин-Солнце, покончив с головами, заслонил собой Нитрама и испепелил силой праведного гнева оставшихся гадов. В яркой вспышке Нитрам только и успел заметить, как, сворачиваясь, безголовые щупальца прячутся в расселинах скал.

– Вот каждый раз так! – с горечью посетовал Отец Солнце. – Только в раж войдёшь, а он прячется. Не хочет последнюю голову показывать. Отрубленные, он к следующей нашей встрече отрастит. А так хотелось бы раз и навсегда отрубить его поганую башку, стало бы на земле одним гадом меньше.

– Я думал, что мне конец, – с дрожью в голосе сказал Нитрам.

– Ты молодец, – похвалил его Отец Солнце – и ты, Карак. Более храброго поступка я не видел, если бы ворон не затмил глаза ледяному великану, а Нитрам не расправился с ядовитыми головами, мы бы до этого места и не доплыли.

– Мы уже достигли истока? – устало спросил ворон.

– Осталось немного, и, поверьте мне, все, что мы прошли до этого, ни в какое сравнение не идёт с тем, что нас ожидает, – Отец Солнце пристально смотрел поверх носа ладьи. – У нас совсем нет времени на отдых. У самого истока притаился коварный и безжалостный Великий Змей. Он постарается не выпустить нас из тёмного царства, и тогда земля погрузится во тьму.

– И как нам его победить? – Нитрам, старался не показать свой страх.

– Не встревайте. Держитесь у меня за спиной. Вам с ним не справиться. Хитрости никакой нет, только сила на силу, – не отрывая глаз от приближающихся скал, говорил воин. Неожиданно прямо по курсу вспенилась вода, и огромная волна захлестнула ладью, едва не смыв всех за борт.

– Началось, – вскочил Отец Солнце, вытягивая меч из ножен. Он вышел на нос корабля и крикнул в темноту. – Что же ты прячешься от меня? Неужели струсил? Только и горазд воду баламутить и лодки раскачивать. Покажись! Давненько я не видел твоей паршивой рожи.

Из воды взлетела огромная оскаленная пасть змея. Он был так огромен, что череп его не уступал в размерах кораблю. А каждый отточенный рог на нем напоминал весло. Отец Солнце ударил мечом о щит, и яркая вспышка ослепила змея, он притормозил и ошарашено замотал головой. Не мешкая, Воин-Солнце оттолкнулся ногами от палубы и запрыгнул на эту уродливую голову. Его меч сверкал с такой скоростью, что превратился в светящийся круг, но, сколько не наносил удары Воин-Солнце, на шкуре чудовища не было ни царапины, только искры разлетались во все стороны. Немного придя в себя, змей попытался сбросить отважного воина в воду и задушить его в своих холодных объятьях, но Солнце увернулся от направленного на него хвоста змея, перепрыгнул через угрожающие шипы и рубанул змея мечом в основание шей. Змей взвыл. По всему тёмному царству пронеслась оглушающая волна. Нитрам несколько минут ничего не слышал, кроме звона в ушах. Он словно попал внутрь гигантского колокола.

Воин-Солнце ошарашено тряс головой. Остриё его меча безвольно опустился к голове чудища, и едва не пропустил коварный выпад змеиного хвоста, в последний момент, рубанув по нему со всей силы. Раздался оглушительный звон, вернувший в мир звуки, и яростный рёв змея. Кончик его хвоста, кувыркаясь, упал в пучину. Отец Солнце непонимающе смотрел на рукоять меча. Нитрам не сразу понял, что последним ударом Воин-Солнце сломал свой меч о хвост чудовища. А Солнце подумал, что с начала времён этот меч, выкованный Инмаром, служил ему верой и правдой в бою. И в этот миг на него накатило отчаяние. А о чем подумал ворон, никто не знает. Разве можно понять, о чем они думают. Только Карак распахнул крылья и взлетел в сумеречное небо. На миг пав духом, Отец Солнце пропустил удар рогатой головы чудовища и упал бездыханным на палубу корабля. Острый рог пронзил его прямо в сердце.

– Нет! – закричал Нитрам и, не понимая зачем, бросился к поверженному великану.

Голова великого змея нависла над ладьёй, и гибели уже было не миновать. Нитрам был уверен, что корабль не выдержит этой атаки. Что делать? в неимоверно разросшиеся крылья, непроглядной тенью лёг ему на глаза. Нитрама охватила жуткая безнадёжность. Они проиграли. Отец Солнце пал, никто и ничто его не заменит во всех мирах, ворон не может сдерживать последний удар монстра вечно, а он так и не выберется из этой страны. Он почувствовал боль в правой руке. Забывшись, он обжёг руку о ветку Негасимого Священного Огня, и боль от ожога затмила собой страх. Словно по наитию, он воткнул горящую ветку в рану павшему воину. В самое сердце. Огонь зашипел, на краткий миг охватил все тело, и потух. Сердце выпорхнуло из груди Солнца огромной огненной птицей. «Феникс», – подумал Нитрам, вспомнив сказку, давным-давно рассказанную бабулей. Птица приземлилась рядом с телом Отца Солнца и, склонившись над ним, даровала ему своё дыхание. После, издав прощальный стон, осыпалась горсткой пепла на палубу. Отец Солнце вздохнул, открыл глаза и с удивлением коснулся груди. Истошно закричал ворон, змею удалось его стряхнуть, глаза его снова прозрели, а ворон, кувыркаясь, унёсся в туман, и сейчас змей, лязгая зубами, пытался проглотить шустрого и отважного Карака. Солнце отбросил обломок меча и огляделся в поисках оружия. Взгляд его остановился на хвосте змея. Чудовище било им по воде от нетерпения, охотясь за надоедливой птицей, а в том месте, куда нанёс удар мечом Воин-Солнце, что-то блестело. Недолго думая, он прыгнул на хвост чудовища и вытащил из раны прекраснейший меч неимоверной остроты. Именно об это волшебное оружие он и сломал свой. Змей, увидев извечного противника, бросил погоню за вороном, и его уродливая рогатая голова ринулась навстречу Солнцу. Воин высоко прыгнул и одним ударом снёс большую часть ужасающих рогов. Это остановило змея, он замер, и, неожиданно перестал атаковать, развернулся и нырнул в пучину.

– Так и знал, что он трус, – устало опустившись на палубу, проговорил Отец Солнце.

Он пристально посмотрел на оружие, взятое в бою.

– Интересный меч. Никогда не видел такой совершенной работы, надо будет показать Инмару, наверняка, он сможет больше о нем рассказать.

На палубу спустился запыхавшийся ворон. Он тяжело дышал, открывал клюв, но не издавал ни звука. Отец Солнце встал, бережно разгрёб пепел и вынул маленького птенца Жаро-птицы.

– Здравствуй, храбрая птица, плоть от плоти моей. Прими мою благодарность, – проговорил Солнце и бережно пересадил птенца к себе за пазуху. – И вас я благодарю за помощь, одному мне бы не справиться, – обратился он к мальчику и ворону. – Отныне вы братья мне, и где бы вы ни были, только позовите, я приду на помощь.

Глава 9

Ладья, пронзив туман, скользнула на открытую воду. Река сужалась, зажатая с обеих сторон скалистыми берегами, и упиралась прямо в огромные серебряные ворота. Вслед за ладьёй из тумана вышла целая флотилия лодочек с тенями. Нос ладьи уткнулся в ворота, и они, надсадно скрипнув, медленно отворились. Повеяло теплом. За вратами зеленел холм, тени, выходя из лодок, открывали свои фонарики, выпуская мотыльков, которые пёстрым облаком устремлялись сквозь ворота. Правда, присмотревшись, Нитрам понял, что все насекомые разные. Из фонариков вылетали и светлячки, и бабочки, и мухи, и кузнечики. Это конечно было интересно, но сейчас его это не волновало. Он всматривался в лица теней, пытаясь узнать самое родное и дорогое ему лицо. Наконец, он увидел бабушку и, спрыгнув на берег, подбежал к ней. Слезы катились у него по лицу, а он размазывал их грязными руками, и не мог вымолвить ни слова.

– Я так горжусь тобой, – умилённо прошептала бабуля.

– Что случилось? – спросил подлетевший ворон.

– После того как мы зажгли маяк, внезапно налетел холодный северный ветер, запорошил меня снегом, подхватил и унёс моё тело на север, а я оказалась здесь. Мой мальчик, это все не случайно. Я поняла это только сейчас. И маяк, и ваши путешествия, и наши потери – это все планы темных сил. И теперь я точно знаю, что это за сила прорывается в наш мир, что за сила пытается нас разлучить. Она обосновалась на севере, там, где нет практически ничего, и даже Отец Солнце заглядывает туда раз в полгода. Именно там, твои отец и мать сгинули в экспедиции. Они догадались, с кем мы имеем дело, и попытались остановить её, старуху Изергу, но у них не вышло. И у меня не вышло. Сейчас вся надёжа только на тебя. Злая сила Севера держит пленников в подземельях снежного дворца, я видела это, когда моё тело несло холодным ветром в ледяные пещеры. Если ты попадёшь в снежный дворец, то найдёшь и освободишь нас. Ещё не все потеряно, ведь солнце по-прежнему освещает наш мир.

– Я спасу вас! – выкрикнул мальчик

– Это серьёзное испытание и непосильная ноша, и выпала она тебе. Неважно сколько лет пройдёт, но ты одолеешь её и освободишь всех пленников ледяной страны. Я верю, ты найдёшь способ победить. Моя сказка закончилась, теперь ты должен сочинить свою… – с этими словами она выпустила своего светлячка и, развернувшись, пошла по берегу.

На плечо Нитрама легла тяжёлая, крепкая рука.

– Пойдём, нам пора. Ещё не весь путь пройдён, – проговорил Отец Солнце.

Нитрам отрешённо кивнул и поплёлся сквозь ворота. Едва он прошёл створки, мир снова встал на свои места. Тень снова стала тенью, а Мартин – самим собой.

Сразу за воротами сидело семь огромных зелёных жаб, которые выстреливали мерзкими, липкими языками, вылавливали летящие души и с видимым удовольствием поедали их. Мартин вынул свой меч и хотел напасть на них, но его остановил оклик Отца Солнца. Он посмотрел на обломок меча в своей руке и вспомнил, что перед спуском они «подготовили» все своё оружие к путешествию на темной стороне Земли и осознал, почему его оружие опять сломано. В поисках помощи он обернулся к Солнцу, шедшему к нему размашистой походкой.

– Что ты задумал? – спросил Солнце Мартина.

– Я хотел убить этих жаб, посмотри, что они делают, они поедают души людей, а мы столько сил потратили на то, чтоб доставить их невредимыми! – в отчаянии кричал мальчик.

– Смотри внимательней. Души, как и люди, разные. У кого-то они светлые и лёгкие, как мотыльки или светлячки, они взлетают прямо в Хрустальную башню Небесной Матери, через резной ясеневый мост. А есть тёмные, липкие, грязные, словно мухи и тараканы. А на этом холме сидят мудрые жабы и воздают им по заслугам.

– Вы хотите сказать, что жабы – это судьи?

Мартин, внимательно их разглядывал. И действительно, бабочки, мотыльки и светлячки пролетали беспрепятственно. Доставалось только мухам и комарам. Поняв справедливость слов Отца Солнца, он принял все как есть и ничему больше не удивлялся.

– А что за резной ясеневый мост? – он шагал рядом с Солнцем, в голове сгущался туман. Карак снова устроился у Мартина на плече, нахохлился и, казалось, задремал.

– Это красивая и грустная история, – проговорил Отец Солнце, шагая вверх по зелёному холму. – Давным-давно в далёкой стране жила прекрасная дева. Поклонники, добивавшиеся её руки, досаждали ей. И вот однажды она отправилась к далёкому озеру искупаться, подальше от надоевших ей мужчин. Она плавала, наслаждаясь покоем, но тут увидела на берегу красивого юношу. Юноша смотрел на неё с неодобрением:

– Что делаешь ты на этом озере? – грозно спросил он. – Это моё сокровенное место, где я отдыхаю, и мне никто не мешает.

– Я тоже пришла сюда подальше от назойливых поклонников, – молвила девушка, – так что если мы пришли сюда по одной причине и в одно и то же время, значит, это судьба.

Они договорились встретиться через несколько дней. А потом стали встречаться снова и снова.

Так прошло несколько месяцев. В одной деревне с девушкой жил завистливый юноша. Он следил за девушкой, и заметил, что она отлучается на озеро и возвращается счастливой. Как-то раз он прокрался вслед за ней на озеро и увидел, что она встречается с другим. Выждав, когда девушка отправится домой, он пошёл вслед за юношей, рассчитывая навредить ему. Но юноша подошёл к огромному ясеню в самой глубине леса. В тени его кроны могла спрятаться вся их деревня. Юноша сбросил одежду, раскинул руки и растворился в стволе дерева. Завистник смекнул, что это не просто юноша, а дух дерева, и задумал его погубить. Вернувшись в деревню, он созвал жителей и предложил им сделать мост через протекавшую рядом широкую бурную реку. Люди согласились, так как за рекой находилась другая деревня, с которой можно торговать и ходить в гости. А завистливый юноша указал в лесу дерево, которое, если его срубить, точно ляжет с одного берега на другой. Люди со всей деревни собрались и срубили могучее дерево, перебросили через реку и точно, ствол лёг с одного берега на другой. Вызвали они лучшего резчика страны и наказали вырезать из огромного ствола красивейший мост, на зависть другим. И в одно прекрасное утро встал над рекой удивительный резной мост. Он был словно соткан из кружев и казался невесомым, но при этом был очень крепким и даже выдерживал гружёную повозку. А девушка несколько месяцев ходила к заветному озеру в поисках любимого, но статный юноша не появлялся. Тогда напала на неё грусть-тоска. Она отказалась от еды и воды, красота её поблекла. Однажды на закате вышла она из дому и взошла на резной мост. И так забилось её сердце, что выпрыгнуло из груди, превратилось в голубку и улетело на небо. А бездыханная девушка упала на мост. Небесная Мать увидела, с какой силой дух дерева и девушка любили друг друга, и забрала их к себе. Сейчас это резной мост перекинут между зелёным холмом и хрустальной небесной башней, а голубица сидит на перильцах и воркует.

– Такая вот история… – закончил Отец Солнце.

Они поднялись на вершину зелёного холма, и Мартин огляделся: позади бесшумно закрывались огромные серебряные ворота. В густые хлопковые облака уходил прекрасный резной мост, по которому, словно подхваченные ветром сухие листья, наперегонки летели бабочки, мотыльки, светлячки. Впереди в дымке виднелась огромная узнаваемая гора, кузница Инмара. Мартину казалось, что с момента их расставания с кузнецом утекло не менее ста лет, столько всего случилось за это время. От усталости у него расплывалось в глазах, хотелось только одного: лечь на этом холме и не подниматься до скончания дней. Он пошатнулся и начал падать. Его подхватила неведомая сила. Сквозь полудрёму он ощущал, что его несут на руках. Временами, когда сознание прояснялось, он наталкивался на обеспокоенный взгляд ворона. Он не знал, откуда эта птица, и почему она сидит на его груди. Он не знал кто, куда и зачем его несёт. Он не мог больше сопротивлялся усталости и провалился в глубокий и беспокойный сон.

Мартин проснулся как от толчка. Откинул меховое одеяло и огляделся. Напротив, нахохлившись, сидел дремлющий ворон, который тут же встрепенулся и внимательно, словно оценивая, посмотрел на него. Над ним смыкался каменный свод, камень был тёплый и гладкий. Откуда-то издалека доносились приглушенные голоса, с редкими вкраплениями звона инструментов.

– Как ты? – поинтересовался ворон. – Отдохнул?

Мартин только и кивнул головой, говорить совсем не хотелось. На него с опозданием навалились события прошлой ночи. Он снова зарылся в меха с головой, на душе было пусто. Ворон, посидев немного, сорвался и вылетел прочь. Голоса стихли. Потом Мартин услышал тяжёлые шаги. Кто-то огромный остановился подле него и сильно потряс за плечо.

– Мартин, – раздался голос у него над ухом, – вставай. Карак сказал, что ты проснулся, он все время сидел подле тебя, не спуская глаз. Нужно немного поесть, и я заварил травяной чай, он придаст тебе сил. А они тебе понадобятся.

Мартин высунул голову, над ним возвышался Инмар, его борода казалась ещё более растрёпанной, чем при первой встрече. Спорить с великаном тоже не хотелось, поэтому Мартин молча натянул куртку, ботинки и безропотно отправился вслед за ним на кухню. Там вовсю шумел чайник, скворчал на сковороде бекон, наполняя пространство соблазнительными запахами. На кухне его ждали Отец Альбатрос и Карак. Великан пояснил:

– Скоро будет Отец Солнце, он хотел с тобой поговорить. Вы появились вчера, он внёс тебя еле живого, уложил в дальнем зале пещеры и попросил за тобой присмотреть, а сам отправился дальше, ни слова больше не сказав. Карак остался рядом весь день и всю ночь, а вечером прилетел Отец Альбатрос и поведал свою часть истории. Дождёмся Отца Солнца, и вместе придумаем, что делать дальше.

Он разлил чай по кружкам, поставил две маленьких перед Мартином и Караком, а большие пододвинул себе и Отцу Альбатросу. Мартин пил, согревающий тело напиток, который он пил, обжигал нёбо, пустота в груди немного отступала и наполнялась противоречивыми чувствами. В одном Мартин был уверен:– он непременно отправится на север в ледяные пещеры. В душе искоркой затеплилась надежда, он вспомнил слова бабушки о том, что она видела его родителей, пропавших в северной географической экспедиции полгода назад. И сейчас вся его семья томится в холодных чертогах северной земли. Значит, он должен проникнуть туда и освободить их. А для этого ему нужно узнать больше о том, куда он направится и с кем он там столкнётся.

У входа в пещеру раздался шум:

– Есть, кто живой? – крикнул Отец Солнце, входя, как обычно, в пылающих доспехах.

– Приветствую, старший брат, проходи в кузницу, мы уже чай пьём, – не поднимаясь с места, крикнул Инмар и наполнил ещё одну огромную кружку.

Широкоплечий Отец Солнце протиснулся в кузницу, посадил на наковальню жаро-птицу и, обведя взглядом компанию, пристально посмотрел на Мартина:

– Всем доброго утра!

– По твоему любимому рецепту, из высокогорных трав, – протянул воину кружку кузнец. Тот некоторое время держал её в ладонях, вдыхая аромат, затем сделал глубокий шумный глоток:

– Несказанно рад вас видеть. Вчера не было случая поговорить, время истекало. А у меня, Инмар, к тебе дело. Посмотри, я такого чуда ещё не видал.

Он вытащил из ножен обретённый в бою меч и протянул его кузнецу, тот с осторожно взял оружие. Он гнул лезвие, проверял остроту, изучал рукоять, наконец, он ударил плашмя по наковальне и долго вслушивался в затихающее гудение металла:

– Это непростой меч, – задумчиво проговорил кузнец и вернул его Воину-Солнцу.

– То, что непростой, мы сами догадались. Не в обиду, конечно, но даже самые лучшие твои мечи тупились о рога великого змея, а этот отрубил их одним махом, и хоть бы зазубрина осталась.

– Я могу только предположить, что это Первозданный меч, – все ещё не отрывая взгляда от меча, проговорил великий кузнец.

– Какой? – переспросил Мартин.

– Первозданный. Ходила ещё такая легенда, ныне забытая. Отец Всего Сущего парил в пустоте несметное количество тысячелетий, пока в один прекрасный момент не бросил в сердцах свой меч. Меч, пролетев по дуге, разрубил её на две части. Одна часть стала небом, а другая первородным океаном. После чего он удалился ввысь и построил себе хрустальную башню, где живёт с нашей Великой Небесной Матерью. Она-то и стала заниматься дальнейшим мироустройством. А меч пропал в водах Первородного океана. Получается, что сейчас он вернулся. Насколько я понял из вашего рассказа, он послужил на темной стороне и не рассыпался на этой. Мне не пришлось его чинить. Согласен с тобой брат, это само по себе чудо.

– Ты думаешь, что это тот самый меч? – Солнце, казалось, был удивлён.

– Других вариантов у меня нет, – покачал головой кузнец.

– Если это не ваш меч, то, может, его надо вернуть владельцу? – Мартину всегда говорили, что брать чужое плохо и добра ждать от него не стоит.

– Оружие, взятое в бою, принадлежит победителю. Это древний закон. А в руках Отца Солнце оно более смертоносно для врагов, – вставил кузнец. – Пусть этот меч служит тебе в твоём ратном деле. И отринет он тьму, и убоятся его наши вороги! А теперь, друзья, давайте обсудим и решим, как нам помочь Мартину.

– Я отправляюсь на север! – категорично заявил мальчик.

– Я с тобой, – запрыгнул ему на плечо отважный Карак.

– Подождите, не торопитесь, – вскинул руки кузнец. – Мне кажется, вам больше нужно узнать о северных землях. Негоже идти невесть куда без подготовки. А поскольку идти все равно придётся, надо все как следует обдумать, ибо помощи вам ждать будет неоткуда.

– Мартин, пойми же, в холодной земле мы не сможем тебе помочь! – на лбу Отца Солнца залегла глубокая складка. – Сила моего света уже не проникает за полог наступающей тьмы.

Он с такой силой стукнул кулаком по щиту, что все вздрогнули, а эхо, испуганным мотыльком затерялось среди камней.

– В холодной земле и я буду вам бесполезен, – огорчённо произнёс альбатрос, – там нет воздушных потоков, которые дают мне силу, все ветра в этом краю подчинены злой воле. А на суше без крыльев я вам только помеха.

– Если ты, Мартин, окончательно решил найти ледяной дом, где в подземных пещерах томятся многие пленники, мы не в силах тебя отговорить. Друзья, давайте подумаем, чем мы можем помочь, – предложил кузнец.

– Я смогу донести их до кромки вечных льдов, которые обрываются в море. И попрошу своих внуков постоянно парить над прибрежными водами, дабы не пропустить знак вашего возвращения, – оживился альбатрос.

Отец Солнце, все ещё хмурясь, поддержал могучую птицу:

– В тех краях силы моей недостаточно, но в самих холодных землях по небу скачут мои сыновья, Братья Сполохи, и бьются с наступающей тьмой, бьются друг с другом и с любым, с кем сталкиваются на своём пути. Они не очень умны, а говорит из них только младший брат, но бойцы вышли на славу. Я попрошу, и они присмотрят за тобой, зови их на помощь, когда понадобится грубая сила.

Кузнец пожевал конец бороды и заявил:

– А я подарю тебе духа Огня. Поселю его в уголёк, уголёк посажу в маленький светильник. Он согреет тебя в холоде и осветит путь в темноте, но ты не забывай подкармливать его, дабы он не обессилел и не погас. Я дам тебе связку лучин, давай ему по одной в день. И тогда, если тебе понадобится тепло и пламя, он всегда придёт на помощь.

Отец Солнце поднялся, потрепал мальчишку по голове:

– К сожалению, мне пора. И напоследок… Я слышал, что в сердце ледяной страны живёт Отец Морж, но его давно никто не видел, и даже я не знаю, жив он или нет. Но если заручиться его поддержкой, то он укажет путь к ледяному дворцу, кроме него дорогу знают только грозные хозяева льдов, белые медведи, но они служат Старухе Изерге уже давно. Вам придётся бороться с холодом и голодом. Запомните, что никому и никогда там нельзя верить, и рассчитывать вам придётся только на свои силы. Я очень переживаю за вас и очень хочу надеяться, что мы ещё не раз выпьем чаю с брусничным вареньем. Знайте, в мыслях своих я с вами.

Он надел шлем, скрывший его золотые волосы, подпоясался ремнём, одним движением вогнал меч в ножны и, взглянув на всех напоследок, поднялся на вершину, где его ожидала огненная колесница.

– Он не любит долгие проводы, – произнёс нежный голос от входа. На пороге стояла Утренняя звезда. – Здравствуй, брат. И вы здравствуйте, путники.

– Здравствуй, сестра, – поздоровался кузнец, – какое утро сегодня?

– Как раз для путешествия. Я сверху наблюдала, столько путей и возможностей открыто, но почти все из них ведут к гибели. И куда, позвольте спросить, отправляются эти храбрые путники? – печально улыбнулась звезда Мартину.

– В холодную страну! – мрачно буркнул кузнец.

– Зачем? – уже без тени улыбки спросила девушка. – Там все пути оборваны.

– Спасти из плена старухи Изерги родителей Мартина и вернуть мудрую Хранительницу в этот мир, – невесело подвёл итог великан.

– Как это возможно? – удивилась звезда. – Отправлять ребёнка одного на верную гибель?

Кузнец пронзительно посмотрел на неё и смущённо отвёл глаза, наткнувшись на сердитый взгляд сестры, которая явно усомнилась в здравости его рассудка.

– Есть у нас соображение… – пробормотал он.

– Да что ты? Соображение? Очень хотелось бы услышать.

– Во-первых, надо выручить пленников из ледяных чертогов Изерги. Дух бабушки Мартина рассказал, что они томятся именно там.

– Всего-то? – воскликнула Утренняя звезда, – и этот ребёнок без посторонней помощи пройдёт по снежной безжизненной равнине, минует стражу, ловушки, не замёрзнет и не умрёт с голоду? Проникнет в логово злобной старухи и вызволит пленников, на которых наверняка лежит какое-то заклятие? О, да. Это как раз по силам маленькому мальчику. Хорошо. А дальше?

– Дальше мы ещё не придумали, – насупился кузнец.

– Не придумали? – о сталь в её голосе можно было бы сломать пресловутый первозданный меч. Кузнец словно уменьшился в размерах и покраснел от смущения.

– Ну… – залопотал он. – Мы решили, что для начала он должен освободить свою семью, а дальше уже подумаем, что делать.

Мальчишки… устало вздохнула Звезда.– Послушай меня, маленький человек. Житель срединного мира – дитя всех трёх миров. Душа его улетает на небо отдыхать в хрустальной башне, тень уходит в нижний мир, по ту сторону, а тело остаётся на земле. И если посетить все три мира, то можно, снова собрать элементы воедино и вернуть зачарованных к жизни. Войдя в ледяную страну и освободив пленников, ты спасёшь только их оболочки. Без остальных элементов они будут просто телами. Либо надо, посетив все миры, собрать их воедино, либо одержать победу над Старой Изергой, и тогда чары падут сами по себе. Не знаю, что и легче. Пройти путь до конца или загнать Изергу в ту тьму, что её породила.

Все верно, сестра, ты сама сказало, много путей открылось. Надеюсь, мы выбрали верный.

Мартин весь разговор просидел словно мышь, переводя взгляд с великана на Звезду, боясь шелохнуться. Ворон и Альбатрос были так поглощены происходящим, что не смели привлечь к себе внимание. Утренняя звезда преобразилась: из кроткой, милой и улыбающейся девушки она превратилась в суровую и властную женщину, которая вмиг обратила могучего кузнеца в заикающегося мальчишку.

– Глаза её мечут молнии, но это у них, похоже, семейное! – пробормотал Карак, спрятавшись за спину Мартина, когда взгляды Звезды и великана метнулись в его сторону. Кузнец заговорил, обращаясь к сестре:

– Ты забываешь, что Мартин – Хранитель и он вместе с нашим старшим братом проник на ту сторону земли, и только благодаря его храбрости и отваге Отец Солнце по-прежнему освещает наш мир. Они проделали долгий и опасный путь. Мальчик сам не осознает сил, скрытых в нем. И, если кто из смертных сможет войти в холодную страну и невредимым вернуться обратно, то это только Мартин – Хранитель сказок.

– Уважаемая Утренняя звезда, – со всем почтением обратился к ней ворон, – вы забываете, что он будет не один в этом путешествии. Покровительство и советы ваших старших братьев, племя Отца Альбатроса, мои родственники, могучие богатыри братья Сполохи, и все, доселе неведомые нам союзники, которые ещё обязательно встретятся на нашем пути. Не только вы озабочены благополучием этого мальчика. Я отправляюсь с ним и обещаю вам, что мы вместе пройдём всю холодную страну из конца в конец и…

– И что? Погибните? Все равно вы меня не убедите, – сверкнула глазами Звезда и взмахнула рукой так, что пламя светильников заколыхалось, и на миг почудилось, словно тень пробежала по комнате.

Кузнец поднялся и обнял её за плечи:

– Сестра, мы переживаем не меньше тебя, но Мартин – Хранитель. Только он может пройти до истока повествования, это его сказка, а в ней мы только второстепенные персонажи.

–Хорошо. Подойди ко мне малыш – обратилась Звезда к Мартину. Она вытащила из ножен острый кинжал, обрезала и протянула ему прядь серебристых волос. – Возьми, мой локон укажет тебе путь в трудную минуту. Иди всегда за мной, и я приведу тебя к моим братьям. Береги себя, маленький Хранитель.

– Спасибо, ты не только Утренняя, но и Путеводная звезда.

Глава 10

Если бы посторонний взгляд мог проникнуть за тёмную завесу холодной страны, то ему бы открылась лишь голая безжизненная равнина. Замершее белое безмолвное море бескрайних снегов. Словно чужая воля схватила жестокой рукой и вырвала из мира все краски, всю красоту, всю жизнь. Казалось, так проходит вечность. Лишь ветер переносит снежную крупу с сугроба на сугроб, временами разбиваясь о торчащие, как попало оскаленные клыки каменных утёсов. Но что это? Вот там внизу? Движение? Жизнь? Не может быть?! Точно, кто-то идёт. Двигается с трудом. Маленькая фигурка, согнувшаяся под порывами ветра. А если присмотреться пристальнее, то окажется, что бредущий среди ледяной пустыни человек – это ребёнок. Да, ребёнок. Обычный мальчуган с рюкзаком-ранцем, каких полно в каждом городе и каждой школе. Наверняка, у каждого из нас есть несколько таких знакомых, он мог бы сидеть за соседней партой или жить в доме через дорогу, но он тут. И что могло понадобиться этому мальчишке в столь неподходящем для прогулок месте? Он идёт и что-то бормочет себе под нос. И как это ни странно, нос ему отвечает. Чудно.

– Карак, я совсем потерял счёт времени, – шептал мальчик в варежку, прикрывая рот рукой от вездесущего ветра. – Ты знаешь, с того момента, как мы здесь, ни разу Отец Солнце не обращал сюда свой лик. Я не знаю, сколько прошло времени, сколько мы идём, и сколько нам ещё предстоит пройти.

– Времени прошло не так и много, всего несколько часов, – ответил ему шевелящийся свёрток под меховой курткой. – Нужно сделать привал. Тебе надо отдохнуть, попить горячего чая.

– Карак, я, конечно, очень сильно уважаю твою светлую голову, но не смейся надо мной. Не вселяй ненужную надежду.

– Почему?

– Если ты не заметил, мы в глубине холодной страны. Тут нет ни огня, ни дров, ни воды, даже негде укрыться от ветра. Я не вижу, где мы можем остановиться, чтобы передохнуть и выпить горячего чаю. Или ты быстренько слетаешь к Инмару и возьмёшь у него кипяточку?

– Мартин, не горячись! – из ворота куртки показалась чёрная как смоль голова с большущим вороньим клювом. – Ты же Хранитель, человек, житель срединного мира. В одиночку я бы не выдержал тут и нескольких минут. Только благодаря тебе мы зашли так далеко. Не сдавайся. Всегда есть место надежде.

– Я не хочу сдаваться. Я не знаю, как отдохнуть и напиться горячего чаю! – выпалил Мартин. – Хочу только лечь и поспать немного.

– Не стоит сейчас спать. Можно не проснуться и остаться в стране вечного сна. Поверь мне! – ворон был убедителен. – Сделай вот что: во-первых, найди защищённое от ветра место, если не найдёшь, не страшно. Разгреби снег, вырой яму, чем глубже, тем лучше. Снег из ямы выбрасывай на ту сторону, с которой дует ветер. Стены ямы укроют нас от ветра, и ты сможешь спокойно развести огонь. Расчисти место под очаг до самой земли, чтобы тающий снег не залил огонь, а лучше возьми тарелку, она металлическая, и в неё посади Духа огня.

– Как же я забыл о подарке Инмара! – мысль была такая простая и очевидная и как он сам не догадался? Мальчик остановился и начал руками и ногами раскидывать снег, он работал так, словно не было пройдено множество бесчисленных шагов по снежным заносам. Он чувствовал, как тепло горячими волнами наполняет его тело.

– Осторожнее, – предупредил его ворон. – Поутихни, а то вспотеешь, затем замёрзнешь и уже никогда не согреешься.

Мартин послушался совета друга, стал работать усердно, но осторожно, и вскоре совсем согрелся. Он почувствовал, как жар разгорячённой крови вернул его телу желание двигаться дальше. Когда, по мнению ворона, убежище было готово, мальчик распаковал рюкзак и, следуя советам птицы, начал выкладывать необходимые предметы.

– Сейчас разведи огонь, – не умолкала птица. – Подкорми Духа лучиной, и он будет пылать, разгоняя сумрак и холод.

Мартин приоткрыл ларчик, подаренный кузнецом, и бережно вынул уголёк. С уголька спрыгнул маленький, размером с букашку, огненный человечек. Мартин протянул одну из заранее заготовленных Инмаром лучин. Огненный человечек широко раскрыл рот, и лучина исчезла в горящем чреве.

– Спасибо, уважаемый Мартин, я очень проголодался, – произнёс дух надтреснутым голосом, он значительно вырос, окреп и практически дотягивался мальчику до колена. – И тебе тёплых ветров, славная птица. Отец мой Инмар поведал о вашем пути и попросил помочь вам по мере моих сил. Можете рассчитывать на меня, я весь к вашим услугам.

– Уважаемый Дух Огня, мы сильно замёрзли, и очень хочется горячего чая, а ещё согреть ноги. Снег набился мне в ботинки, растаял, и сейчас ноги промокли и начинают сильно замерзать.

– Этой беде я помочь могу. Снимай обувь и носки, и давай мне, я высушу, а сам надень сухую пару носков и посиди в сторонке.

– А как же быть с чаем? – этот вопрос вырвался у Мартина чуть жалобнее, чем следовало.

– Набери в котелок снега и поставь на огонь. Вот тебе и кипяток, а как чай заваривать, ты сам отлично знаешь! – подсказал ворон.

– Что бы я без вас делал? – восторженно прошептал мальчик, ставя котелок ближе к огню.

Вскоре снежная яма показалась путникам обжитой: булькал закипевший котелок, пар седыми клубами поднимался вверх и рассеивался на ветру. Кружка наполнилась густым темным напитком. Мартин не пожалел и обильно смазал мёдом сухое печенье, взятое с собой в дорогу. Карак примостился рядом с горячим котелком и склёвывал раскрошенные специально для него галеты. Дух Огня все суетился, скользил, словно на коньках, по краю тарелки. Мартин смотрел на него и чувствовал, как теплеет у него на душе. А совсем недавно ему казалось, что все усилия напрасны и они так и останутся здесь – замершим бугорком в белом безмолвии.

– Прошу прощения, добрый дух, но как нам к вам обращаться? – поинтересовался Мартин.

– Называйте меня, как и прежде называли, Дух Огня, – ответил дух, сильно краснея.

– Разве у вас нет имени? – удивился мальчик.

– У всех и всего есть имя, и я не исключение, только имя моё не для человеческого языка. Оно очень длинное, если бы его можно было произнести, это, наверняка, отняло бы несколько человеческих лет.

– Можно я расскажу притчу о человеке с длинным именем? – с хитрым прищуром сказал ворон.

– С удовольствием послушаю, – ответил Мартин, он любил различные истории.

– В далёком краю жила богатая и знатная семья, которая прославилась своей жадностью и заносчивостью. Члены этой семьи насмехались над простыми людьми и всячески пытались подчеркнуть своё положение, унижали соседей, указывая на их бедность. И вот однажды родился у них мальчик, наследник. Родители решили назвать его так, чтобы никто из соседей не смог это имя произнести. Они думали, что имя должно превосходить все имена, какие ни есть на свете, и потому назвали его ”Первый-Сын-Наследник-Подобный-Солнцу-Озаряющему-Этот-Мир-Глядит-Свысока-На-Мох-Растущий-У-Его-Ног-Смеется-Над-Муравьями-Ползущими-По-Его-Ступням-Тот-Кто-Руками-Выстраивает-На-Небе-Облака-Дыхание-Его-Наполняет-Ветра-Силой-Благодатна-Земля-На-Которую-Ниспадает-Его-Великолепная-Тень”. Вот такое длинное имя они дали своему сыну. Надменные родители наказали всем называть сына только полным именем. Люди так и привыкли его звать, а попросту старались и не обращаться к нему, попробуй, выговори все это без запинки. Однажды, когда мальчик подрос, он с сыном бедного пастуха пошёл на рыбалку, поскользнулся, упал в воду, и начал тонуть. Он звал на помощь, но сын пастуха тоже не умел плавать, и со всех ног бросился в деревню за подмогой. Запыхавшись, он прибежал к дому заносчивых родителей и сбивчиво начал объяснять:

– Первый-Сын-Наследник-Подобный-Солнцу-Озаряющему-Этот-Мир-Глядит-Свысока-На-Мох-Растущий-У-Его-Ног-Смеется-Над-Муравьями-Ползущими-По-Его-Ступням-Тот-Кто-Руками-Выстраивает-На-Небе-Облака-Дыхание-Его-Наполняет-Ветра-Силой-Благодатна-Земля-На-Которую-Ниспадает-Его-Великолепная-Тень тонет на реке за холмом.

Все в доме богача переполошились, закричали, запричитали:

– Первый-Сын-Наследник-Подобный-Солнцу-Озаряющему-Этот-Мир-Глядит-Свысока-На-Мох-Растущий-У-Его-Ног-Смеется-Над-Муравьями-Ползущими-По-Его-Ступням-Тот-Кто-Руками-Выстраивает-На-Небе-Облака-Дыхание-Его-Наполняет-Ветра-Силой-Благодатна-Земля-На-Которую-Ниспадает-Его-Великолепная-Тень тонет на реке, ой, спасите, помогите.

Услышал это старый рыбак и бросился на выручку, только, пока люди голосили, мальчик утонул. И больше никто и никогда не называл детей длинными именами. На этом и сказке конец.

– Поучительная история, – обнимая ладонями горячую кружку, произнёс мальчик.

– Отогрелся?

– Да. Спасибо тебе, Карак, и тебе спасибо, благородный Дух Огня. Без вас я бы пропал.

– Прежде чем мы снова отправимся в путь, – сказал ворон, – поищи в рюкзачке, я видел у тебя пару холщовых мешков. Вытряхни из них все и одень поверх обуви, они как раз тебе под колено будут. Подвяжи их верёвками, чтобы не сползали.

– Зачем это? – удивился Мартин.

– Затем, что снег тебе в ботинки набиваться не будет. Не растает. Ноги не промокнут, снег останется на мешках, на следующей стоянке снимешь мешки и высушишь.

– Какой ты мудрый, Карак, – восхитился мальчик, – я бы ни за что не додумался.

– Был бы умный, сидел бы дома! – польщено проворчал ворон.

Путники быстро собрались. Мартин снова упаковал рюкзак, Дух Огня удобно развалился в ларчике, положив тлеющий уголёк себе под голову, и задремал. Ворон после всех приготовлений занял тёплое место под курткой мальчика. Стоило им только выйти из укрытия, как холодный, колющий лицо ветер набросился на них и начал нещадно покусывать щеки Мартина. Он не прекращал попыток проникнуть в любую щель или складку на одежде, неосмотрительно оставленную путниками. Мартин оценил преимущества одетых на ботинки мешков. Ворон как обычно оказался прав: снег больше не забивался в ботинки. Когда Мартин ещё раз поблагодарил ворона за смекалку, Карак задумчиво заметил:

– Знаешь, в этих краях не всегда было темно и холодно. Вороны говорят, что посреди страны, которую сейчас зовут холодной, находится великая гора. Ось мира, её-то и обнимает наша Земля. Об эту гору разбила своё яйцо Небесная Мать, когда спустилась в виде утки на землю.

– Но как же? Я думал, что кузница Инмара и есть ось мира… – от порыва ветра он едва не задохнулся.

– Нет, кузня – гора, под которой покоятся в бездонных пещерах тёмные и злобные боги древних времён, – голос ворона глухо звучал из ворота. Мартин невольно позавидовал птице, сидящей в тепле, но потом прогнал эту чёрную мысль из головы и стал думать только о том, как не сбиваться с шага:

– Ой, я вспомнил, мне бабушка рассказывала о демонах в глубоких пещерах, и о щите Отца Грома, о Негасимом Огне. Но я так и не понял, что именно случилось с этой землёй. Почему она стала холодной, безжизненной и пустынной?

Словно в ответ на это вопрос ему под ноги метнулась позёмка и лизнула его холодным языком, запорошив глаза. Ворон чихнул, завозился и забрался ещё глубже. Вскоре из тепла снова раздался его монотонный голос:

– С изначальных времён эту землю населяли люди, духи, тени. И была она благодатна. Ласковые волны омывали её, тёплые ветра поднимались из глубины земли, согретые её жаром. И все были счастливы. Солнце ходило вокруг Великой горы. Не было ещё ночи. Но Небесный Отец повелел твоему предку, первому Хранителю, и Отцу Солнце проложить путь по той стороне земли. Дабы разделить её на мир людей, мир теней и мир духов. С тех пор Воин-Солнце в своей колеснице появляется на востоке, в зените мчится на юг и исчезает на западе. А за краем земли он сражается с темными силами. И все те, кто боится света, во всех трёх мирах, пришли на север и разорили страну, бывшую некогда богатой. И стала холодная земля призрачной, она и здесь и там, и нигде. Она везде. Словно льдину в океанской пучине, носит её волнами туда и сюда. Когда она ближе к нашему миру, в ней солнце не касается горизонта, когда она дальше от нашего мира, в ней на месяцы темно и холодно. Сейчас она отдаляется от тепла и солнца, и с каждым днём в ней становится все темнее и холоднее.

Мартин молча шёл, упрямо сопротивляясь ветру. Ворон высунул нос наружу:

– Ты меня совсем не слушаешь? – в голосе звучала явная обида.

– Слушаю, – буркнул мальчик, прикрыв рот от новой порции снега.

– А почему не отвечаешь? Я же не могу сам с собой говорить.

– Ветер в лицо, слова уносит.

– А ты все равно говори, – загадочно заявил ворон. – Здешний Ветер так давно не слышал человеческой речи и новых историй, что соскучился. Вот и заглядывает прямо в рот, старается вырвать каждое слово. Говори.

– Бабушка говорила, что сила Изерги возрастает, – выдавил мальчик сквозь ветер. – Вот почему наше побережье засыпало снегами, море неспокойно от штормов. Ледяные глыбы выстраиваются в море мостами, по которым в наши земли приходят хозяева льдов. Они сеют страх и панику, разоряют посёлки.

– Да, все живое покидает эти земли. Уходит рыба, тюлени, уплывают величественные киты. А все те, кто зависит от них, двигаются вслед. Даже хозяева льдов не могут прожить без пищи и вынуждены перебираться с льдины на льдину в поисках пропитания. Так Изерга и правит ими, даёт им пищу в обмен на верную службу.

– Не представляю, как тут можно жить.

– А что представлять? – раньше люди населяли эти суровые берега.

– Но что они ели? Как согревались? Из чего строили дома? – Мартин так удивился, что забыл прикрыть рот варежкой, и сразу же вдохнул полной грудью холодный обжигающий воздух напополам со снежными хлопьями.

– Дома строили из того, что под рукой. Из снега, шкур животных

– А как же они не замерзают в ледяных домах? – перебил его Мартин.

– Дай мне закончить, и ты все поймёшь. А если и дальше будешь перебивать, больше ни слова от меня не услышишь! – обиделся ворон.

– Прости, пожалуйста, Карак, – извинился мальчик, – ты говоришь такие чудные вещи, что очень сложно в них поверить. Продолжай, прошу тебя. Честное слово, я не буду больше перебивать тебя.

Ворон смягчился:

– Да ладно. На чем я остановился? Ах да, вспомнил. Жилища они строили из снега и шкур животных. Мы с тобой сегодня это почти повторили. Такие дома строят так: вырезают из снега кирпичи и аккуратно выстраивают круглый дом, который сужается кверху. Напоминает половинку яйца. Когда укладывают последний кирпичик, то прорезают в крыше небольшое отверстие для воздуха. Вход прорывают в снегу, ниже уровня пола, чтобы холодный ветер не врывался в жилище, а тяжёлый воздух выходил. Или из огромных костей китов делают основу дома. Крышу покроют шкурой, жиром заправят каменные чаши, которые используют как светильники и для обогрева. Мясо заготовят впрок до следующего года. Потом люди веселятся, поют песни, развлекают дорогого гостя-кита. А когда праздник заканчивается, они провожают его в обратный путь. Отдают морю то, что осталось, рассчитывая, что владыка морей опять нагуляет жир и шкуру и заглянет к ним ещё, помня радушных хозяев.

– Это очень сложно для меня. Я не понимаю, причём тут гости, если его съедают? – поёжился Мартин.

Карак вздохнул, он всегда это делал перед особенно долгой речью, а ветер наконец-то затих:

– Так рассказывают. Когда мир только появился, люди и киты жили вместе на берегу северного моря. Люди ходили в гости к китам, а киты к людям. Жили они весело. Однажды влюбился молодой кит в дочку деревенского главы. Она была очень красива. Много парней хотело взять её в жены, но она выбрала благородного кита. Отвергнутые деревенские женихи договорились погубить зверя. Ночью, взяв гарпуны в руки, они тайком выскользнули из домов и отправились на берег, где на мелководье спал кит. Пользуясь его беспомощностью на мелкой воде, они подло напали на него, убили, разрубив на мелкие части, которые подарили морскому хозяину. Морского владыку опечалила участь бедного кита. Он призвал на помощь Мать Всего Сущего. Она спустилась на землю и сквозь отдушину в стене вселила дух благородного зверя в тело красавицы. Через несколько месяцев она родила китёнка. Женщина кормила его грудью, как обычного ребёнка. Баюкала, пела колыбельные, а жил он в каменном корыте, наполненном морской водой. Когда оно стало ему мало, отец девушки вырыл для него пруд перед домом. А когда и тот стал мал, то жители деревни взвалили кита себе на плечи, подняли на руки, отнесли на берег. Там они выпустили его на просторы северного бескрайнего моря. Он уплыл к морскому хозяину, а тот наградил его семьёй и долголетием. Он повелел ему плавать по мировому океану и быть судьёй над рыбами и всеми тварями морскими. Но раз в год молодой кит отправлялся в гости к родным к далёким северным берегам. Так и повелось с тех далёких времён. И никто из людей не помнит, почему киты приплывают в эти воды, да и киты тоже уже не помнят о родстве двух племён. Но люди продолжают радостно встречать и провожать далёких родственников, которые приходят к ним с дарами. Такова традиция, соблюдаемая веками.

Ворон едва закончил, как опять вокруг закружила метель, а Мартин ещё некоторое время шёл, не говоря ни слова, сопротивлялся порывам ветра:

– Все равно не понимаю, – ошарашено покрутил он головой.

– Чего ты не понимаешь? – расстроился ворон.

– Не понимаю, как можно жить в таких землях, где бабушки не рассказывают сказки внукам у камина, а детям не во что играть. Тут же нет ничего.

– Странные вы существа – люди. Вы можете жить там, где другие не могут. Но делаете саму жизнь невозможной. Здешние люди жили, как завещали им предки, в единении с природой. Сказки можно рассказывать и при свете лучины, свечки или светильника. А ночи тут порой длятся по полгода, так что времени на сказки более чем достаточно. А во что дети играют? Мальчики – в охотников и дичь, в рыболовов и строителей домов, девочки – помогают по дому матери, да мало ли интересных игр можно придумать на свежем воздухе и снеге, тут особо не заскучаешь. Не будешь двигаться – замёрзнешь. Эти игры готовят их к взрослой жизни. Если мальчик играет в охотника, то когда придёт время, он с отцом пойдёт на охоту, и будет знать, что делать, поможет отцу во всем.

– Какая интересная у них жизнь. Верно, ведь человек может жить и в песках пустыни, и во льдах северных морей! – беседа сокращала путь и помогала идти. Мартин старался не сбиваться с размеренного шага. Небо неподвижно застыло над головой и, казалось, что наконец-то и сам ветер задремал в этой снежной пустыне, слушая давнюю историю.

Но ворон и не думал останавливаться, словно не замечая возгласа, продолжал:

– Но вы забываете, если только забирать и не отдавать ничего взамен, через какое-то время и забирать будет нечего. Раньше все имело начало и конец. Если бросаешь зерна в землю, они прорастают. Собираешь урожай и снова сеешь, опять собираешь в положенный срок. Если охотник добывал дичь, то он часть её возвращал Лесному Духу, дабы тот на следующий год мог заново народить зверя. Если добывали кита, им кормились целый год, отапливали дома, и считали, что кит оказал им великую честь, войдя гостем в их дом. Надо его хорошо встретить и проводить, чтобы он, переродившись, приплыл снова. Ты же сам был на той стороне земли. Неужели не понял, что за рассветом – закат, а за закатом – рассвет. За тенью всегда следует свет, за весной – лето, за рождением – бесконечное путешествие. Это все называется жизнь. Не понимая смысла и душу мира, как можно любить и беречь его хрупкое равновесие. Ты сам часть мира, но в твоих силах соединять разорванные связи. Вы, Хранители, призваны латать прорехи в понимании смысла и существования жизни. Вы лечите души. – Ворон перевёл дух. Это был длинный монолог. – Ушли из этих мест киты, вслед за ними ушли и люди, потому что ушёл смысл их жизни. Вернутся киты, и люди вновь заселят побережье. И когда-нибудь ты сможешь пройти по этим землям, встречая радушный приём местных жителей. Кочуя от жилища к жилищу, меняя ездовых собак на стоянках….

– Собак!? – мальчик чуть не споткнулся, и ветер снова словно сорвался с поводка, злым псом бросился под ноги и начал покусывать щеки.

– Опять ты перебиваешь, – проворчал ворон и глубже спрятался от холодных порывов под тёплой курткой.

– Извини, Карак, так интересно, как это можно, путешествовать на собаках?

– Можно, потому что собаки давно привязались к человеку и за ним готовы идти куда угодно. Разве ты не знаешь, почему собаки и люди так дружны?

– Нет. Я думал, так было всегда… – и ветер снова затих, предвкушая длинную историю.

– «Всегда» тоже имеет начало. Давно, когда человек ещё был юным и диким, он бродил по земле в поисках пропитания. Не умел он охотиться, возделывать землю, ловить рыбу. Только и умел, что срывать плоды, выкапывать коренья, собирать ягоды и орехи. Не знал, как разводить огонь и готовить пищу. Питался плохо, а единственным его развлечением были хвосты. Все люди гордились своими хвостами и постоянно хвастались друг перед другом их красотой. Однажды Небесная Мать спустилась на землю в виде птицы гагары и увидела, что людям на земле живётся несладко. Когда она вернулась в свой небесный чертог, то долго думала, как бы помочь людям, и послала она на землю чайку, кабана и волка и наказала им поделиться своими умениями. Чайка научила людей ловить рыбу, кабан – пахать землю и сеять зерно, а волк научил людей охотиться и загонять стаей добычу. И жизнь людей пошла по-новому, они стали хорошо есть, и были счастливы. Но однажды Хозяин Леса рассердился на людей, за то, что они охотятся в его лесах. Он напустил туману, закружил голову, набросил морок на глаза, и охотники заблудились, разбрелись и потерялись в лесной глуши. Все они погибли в болотах, реках и под завалами. Но один остался жив. Хвост его придавило огромным упавшим деревом, и он никак не мог выбраться без посторонней помощи. Мимо пролетала птичка-невеличка, она пожалела охотника и присела ему на плечо.

– Если хочешь выйти из леса, то слушайся меня. Я дочь Хозяина Леса и помогу тебе. Вначале тебе нужно избавиться от хвоста, иначе тебе не освободиться.

Охотник заплакал, он так гордился своим хвостом, что готов был навсегда остаться в лесу, только не расставаться с ним. Но делать нечего, он напрягся и рванулся прочь из ловушки, напрочь оторвав хвост. Он сидел, обливаясь слезами, на стволе поваленного дерева и гладил потерянный навсегда хвост. Птичка-невеличка вновь запрыгнула ему на плечо и затараторила прямо в ухо:

– Сейчас же сними одежду, выверни её наизнанку, надень снова, и чары Хозяина Леса спадут, а ты увидишь дорогу к дому.

Охотник послушался и сделал так, как советовала птица. О чудо! Оказывается, он был недалеко от своего дома, где ему был знаком каждый камень, каждое дерево. Когда он вышел из чащи, птичка-невеличка обернулась красивой девушкой и спросила охотника:

– Ты возьмёшь меня в жены?

Он с радостью согласился, они сыграли свадьбу, но дочь Хозяина Леса стала замечать, что муж её с каждым днём становится все мрачнее. Поняла она, что он скучает по своему хвосту и отправилась в самое сердце дремучей чащи в дом своего отца Хозяина Леса. Дочь попросила его вернуть охотнику хвост. Тот, видя её горе и любовь к охотнику, сжалился и решил помочь дочери:

– Я не могу вернуть обратно то, что потеряно, – печально проговорил он, – но я могу вдохнуть в него жизнь, и хвост снова будет подле своего хозяина.

С этими словами он подул на безжизненный хвост, и тот обернулся собакой. Пёс жизнерадостно стал скакать вокруг девушки и вилять собственным хвостом. Когда они пришли в дом охотника, собака бросилась к своему хозяину и облизала ему лицо. Они сразу узнали друг друга, человек и его хвост, и больше никогда не расставались.

– Нам в школе говорили… – Мартин, и сам удивился, что это произнёс. Кажется, давно это было: школа, уютные вечера у камина, сказки на ночь. Что-то невидимое перехватило дыхание, и слова застряли в горле. Он закашлялся.

– Что, прости? – переспросил Карак.

Мартин отогнал наваждение и протолкнул упирающиеся слова наружу:

– Нам в школе рассказывали, что в те далёкие времена мужчины приходили с охоты и приносили раненых животных. Или детёнышей диких зверей, а женщины и дети их лечили, выхаживали, играли с ними. Те жили среди людей, и через несколько поколений дикие звери уже и не помнили о том, что когда-то были дикими. Так приручили коров, овец, коз, свиней. Я вот и подумал, возможно, так же и приручили собак. Приносили из лесу щенков волка и выращивали среди людей.

– Так могло быть, но согласись, что сказка интереснее.

Глава 11

Они стояли у похожей на панцирь улитки крошечной хижины, выложенной из аккуратно подогнанных друг к другу снежных блоков. Она была высотой в человеческий рост, шириной метра три, с небольшим отверстием на круглой, словно голова, крыше. Мартин поискал глазами вход и нашёл неприметный ров, который заканчивался коротким снежным лазом внутрь дома.

– Эй! А ну кто там?! Чего вы там топчетесь! Заходите! – раздался весёлый густой голос из дома.

Мартин на четвереньках заполз по снежному коридору в хижину, затащив вслед за собой рюкзак, встал с колен и огляделся. В неясном свете звёзд, проникавшем сквозь окно в потолке, и их отражением в глади ледяной проруби посередине огромного зала было заметно, насколько дом велик. Он и не думал, что маленькое снаружи жилище может быть таким большим внутри.

– Проходите. А то застыли у входа как истуканы, – произнёс голос с противоположной стороны проруби.

– Вы не могли бы зажечь лампу, а то слишком темно. Мы можем ненароком что-нибудь уронить или сломать, а вы будете сильно переживать, – попросил Мартин.

– Свет? – голос хмыкнул – Кабы у меня был свет… Раньше помнится, я мог часами курить свою трубку. Вглядываться в зеркальную гладь проруби, направлять своё многочисленное потомство в различные моря, берега, бухты. А нынче света нет.– Совсем грустно закончил голос.

– Простите, мы не хотели вас расстраивать, – Мартину было неловко.

– Ничего, я уже попривык к темноте… – вздохнул незримый собеседник.

– А что у вас тут случилось?

– Огонь погас. Просто погас. Я был очень занят, помогал своим любимцам, китам. Злобная Изерга хотела полонить их, и направила огромные льдины поперёк течения, ещё немного и она заперла бы моих детей в бухте. И до конца дней своих они могли провести в ледяной тюрьме, а приспешники Изерги истребляли бы их нещадно ради собственного сытого живота. И когда, наконец, я вывел их в открытое море, и запретил рыбам, моржам и тюленям селиться в окрестных водах, вдруг налетел холодный порыв ветра, чёрная тень проникла сквозь полог моего дома и задула светильник, горевший у меня с незапамятных времён. Этот светильник подарил мне великий кузнец Инмар. И что я только ни делал, как ни пытался разжечь огонь, у меня ничего не получалось.

– Вы знаете Инмара? – упоминание имени великана обрадовало Мартина.

– Ну, конечно, а кто его не знает?!

– Мне кажется, – сипло произнёс ворон, впервые высунувшись из-за ворота куртки, – что у нас есть возможность помочь друг другу. Прошу вас, незримый хозяин, укажите нам, где погасший светильник Инмара.

– Конечно, конечно, добрые путники, он висит справа от входа. Протяните руку и дотронетесь до него, – охотно отозвался голос.

Мартин, нащупал холодную гладкую ручку светильника, тот был похож на плоский заварочный чайник.

– Нашёл.

– А сейчас попроси сопровождающий нас дух явить себя во всей красе, – прошептал ворон.

Мартин впотьмах достал из рюкзака маленький резной ларчик и, поставив его на холодный пол, открыл. Огромный дом озарился мягким тёплым светом горящего пламени. Дух Огня без лишних расспросов перепрыгнул на светильник и встал во весь свой небольшой рост, балансируя на крохотном фитильке, торчащем из носика этого странного «чайника». Свет отражался от искрящихся стен, тихой глади зеркальной воды, и чистой синевы ледяного пола. У Мартина несколько секунд рябило в глазах, пока он не попривык к таким переменам.

– Чудеса-чудесные! – воскликнул хозяин снежного дома.

Мартин повернул голову и впервые увидел обладателя таинственного голоса. Он был чудной, ежеминутно менялся полностью или только какой-то одной своей частью. То он был большим грузным мужчиной с пышными, до пояса, усами, то гигантским моржом, то белым китом. В то же время это мог быть кит с пышными усами, или человек с моржовыми клыками. Неизменным оставалось только ложе из шкур, на котором он возлежал, и погасшая трубка, торчащая то из-под усов, то клыков. Он приветственно взмахнул то ли рукой, то ли ластом и сделал приглашающий жест. Как только Дух Огня поселился в светильнике, в доме заметно потеплело. Едва Мартин расстегнул куртку, как Карак, насидевшийся в тесноте, выпорхнул и, сделав круг под потолком, опустился на плечо мальчика.

– Проходите, гости дорогие, присаживайтесь, – перед Мартином появился огромный ворох разноцветных шкур лисиц, песцов, соболей, зайцев. Мартин, смущаясь, сел, тут же глубоко зарывшись в самые нежные меха, до каких ему доводилось дотрагиваться.

– Приветствую славных путников в моем жилище. Зовите меня Отец Морж. Отныне вы всегда можете рассчитывать на моё гостеприимство, – он вальяжно развалился на шкурах, достал трубку, протянул её Духу Огня. Добродушный дух запустил маленькую искорку. Она пролетела через весь зал, описала круг над головой оборотня и опустилась в подставленную трубку. Отец Морж с видимым удовольствием затянулся и выпустил обволакивающую струю дыма из-под пышных усов. Мартин закашлялся, у него заслезились глаза.

– Извините, никак не могу избавиться от этой привычки, так соскучился по трубочке, – смутился Отец Морж.

Он вытряхнул трубку, а выпавшую искорку перехватил и с великой предосторожностью спрятал в разноцветную жестяную табачную коробку:

– Вы знаете, я так давно не принимал гостей, что забыл все правила приличия. Прошу простить меня, если моё поведение показалось вам неучтивым. Чем я могу помочь отважным странникам, чудом забредшим в мою скромную обитель?

– Что вы, многоуважаемый Отец Морж, – произнёс Карак, – никаких обид и стеснений вы нам не доставили. А что касается нашего появления, то с уверенностью могу сказать, никакого чуда в этом нет. Мы искали вас, и надеялись найти в вашем лице помощь и совет.

– Весь во внимании, – Отец Морж опять на миг стал человеком. – И жду от вас захватывающего рассказа о вашем путешествии.

– Наша долгая и по большей части удивительная история начинается с этого мальчугана, – ворон кивнул головой в сторону Мартина.

– Если она такая долгая, то гораздо интереснее её будет слушать за чаем. – Оборотень взмахнул рукой, из полыньи один за другим выпрыгнули маленькая кривоногая чугунная печь и старенький на вид металлический чайник. Печь бочком, словно краб, обошла гостей и встала по правую руку от радушного хозяина. Чайник, попрыгав вокруг, расплескал немного воды и с очень важным видом устроился сверху. Отец Морж подмигнул Духу Огня, и внутри печи загудел огонь, да так жарко, словно горел уже несколько часов. Спустя пару минут Мартин совсем отогрелся. Отец Морж, преобразившись в кита, взмахнул левым плавником, и дом погрузился в полумрак. От тепла снежная изба на глазах превращалась в ледяной дворец. Стены стали прозрачными, по ним запрыгали причудливые тени. Звезды казались ближе, словно кто-то рассыпал их по крыше затерянного в снегах жилища. Мартину на миг почудилось, что он вернулся к себе, в старый деревянный дом с камином. Там, где вечерами рассказывалось множество сказок и весёлых историй. Он вполуха слушал повествование Карака об их путешествии и крепко сжимал ладонями обжигающую чайную кружку. Он не заметил, как начал поклёвывать носом и погрузился в сон.

Миг. И он проснулся. Вокруг завывал ветер, было ужасно холодно. Он приподнял голову, большой ком снега скатился по плечам. Его почти засыпало. Мальчик огляделся, его окружали огромные белые фигуры. Нос обдало зловоние оскаленных пастей, и слышался нетерпеливый гул голосов:

– Еда, вкусная, сочная еда. Разорвём его сейчас, выпьем кровь, съедим мясо, оглодаем кости.

Он лихорадочно пошарил за пазухой. Ворона не было. Мартину стало очень страшно. Ещё никогда он не оставался один, и рассчитывать мог только на себя. Огромные тени приближались со всех сторон. Снег хрустел под огромными тушами.

– Еда, вкусная, сочная еда…

– Стойте! – крикнул он фигурам, поднявшись во весь рост.

Огромные фигуры замерли на миг:

– Если вы меня съедите, то не узнаете страшную тайну.

Хозяева льдов в недоумении переглянулись. Злобные глазки изучающе смотрели на мальчишку, тела раскачивались из стороны в сторону. Самый крупный и уродливый зверь вышел вперёд и подошёл к Мартину.

– Что за тайна?

– Я знаю, почему вы голодные.

Белые фигуры задвигались быстрее от нетерпения.

– Почему? – чуть тише спросил вожак.

– Потому что вы служите Изерге. Она не даёт вам еды, дабы вы всегда были способными разорвать всех, кого увидите или учуете. И вы никого не пускаете к её дворцу. Отец Морж приказал своим детям уйти далеко в море и не приближаться к этим берегам, а все живое вы поедаете, потому жизни тут нет.

– Это и есть твоя тайна? – вожак навис над ним всей своей огромной тушей. – Но от неё мы не стали сытыми. Мы все равно тебя съедим.

– Еда, вкусная, сочная еда…– вторили ему голоса.

– Я могу сделать так, что вы никогда больше не будете страдать от голода.

– Ты волшебник или дух?

Он схватил его могучими лапами и поволок сквозь стаю. С силой бросил на жёсткий, колющий снег возле небольшой проруби.

– Ты обещал нам еду. Вот прорубь, наполни её рыбой. А если не наполнишь, то сам станешь обедом.

Мальчик посмотрел в мутное окно проруби и в ряби воды увидел меняющуюся улыбку. Или она показалась ему со страху – эти пышные усы и торчащие клыки Отца Моржа? Неожиданно идея возникла в голове и придала ему сил и уверенности.

– Могучие Хозяева льдов, – обратился Мартин к обступившим его фигурам, – там, откуда я родом, существует традиция, которая соблюдается с начала времён. Так повелось, если рыбаки терпят неудачу на промысле, то один из них прыгает за борт и плывёт договариваться с морским владыкой, чтобы тот даровал им улов. А когда он возвратится со дна моря, люди с лодки забрасывают сеть, и вытаскивают её вместе с пловцом – полную рыбой.

– Хорошую мысль высказал мальчишка, – обратился вожак к своей свите, – вот пускай он и отправляется к старцу «Тому-Кто-Живёт-Подо-Льдом» и договорится от нашего имени.

Он подтолкнул Мартина головой к проруби и прорычал ему на ухо:

– Если обманешь, мы тебя съедим, вернёшься без рыбы, мы тебя съедим, а утонешь – долго горевать не будем.

– Когда я вернусь с рыбой, вы больше не будете голодать. Будете ли вы дальше служить Изерге или покажете мне, где находится её дворец?

– Выполни своё обещание, и мы покажем тебе дорогу в дом Изерги. Даю слово, – пророкотал вожак, пристально посмотрев мальчишке в лицо. Мартин разбежался и прыгнул в темнеющее окошко проруби и в тот же миг вынырнул посередине жилища Отца Моржа. Что за чудеса?

– Значит, вы и есть старец «Тот-Кто-Живёт-Подо-Льдом»? – поёживаясь от холода, спросил Мартин.

Морж не ответил, а только улыбнулся и глубоко затянулся трубкой, выпустив столб едкого дыма. Мартин подошёл к печи, его одежда высыхала прямо на глазах. Он повернулся к оборотню:

– Я поговорил с хозяевами льдов, они попросили вернуть рыбу в их угодья. За это обещали показать мне дорогу к её логову.

– Ну, ежели оно так, то, конечно, я выполню их просьбу. А ты присаживайся к огню, поешь горяченького, я успел приготовить, пока тебя не было.

– А как я там оказался? – Мартин переводил твёрдый взгляд с ворона на оборотня. – Последнее, что помню, это сладковатый запах табачного дыма и мягкий полумрак светильника. Просыпаюсь, и ничего не узнаю. Вокруг много белых медведей. Я испугался. А ведь медведи не живут стаями. Как же так?

Первым смутился Отец Морж:

– Прости меня, не доглядел, ты задремал и свалился в прорубь. Она у меня непростая.

– И? – стальным голосом спросил мальчик.

Оборотню было совсем неудобно отвечать, он трижды выпустил густое облако дыма, прежде чем решился:

– Прости меня. Я проверял тебя. И ты с честью выдержал испытание. А медведи – бедные создания. Ради пищи они готовы служить Изерге. Она их собирает в полчища и направляет на своих врагов. Когда медведь голоден, он страшен. А сотни медведей наводят ужас на всех её недругов. Потому никто и не суётся в её владения. Кто сможет противостоять такой силе? Только ты. Я помогу тебе в твоём пути. А пока отдыхай, ешь, пей.

Он протянул руку, снял со стены снежинку, подул на неё и она превратились в сани. Коснулся плавником кромки воды, и она вспенилась, рассекаемая спинами рыб. Из кучи мехов вытащил белоснежное песцовое покрывало и набросил на сани, достал из огромного тюка позади себя богато расшитую меховую одежду и заставил Мартина переодеться. Мальчик с удовольствием окунулся в мягкие тёплые обновки. Надел через голову новую, отороченную мехом куртку с капюшоном, покрытую красочной вышивкой, меховые, украшенные бисером сапоги, большие рукавицы, тёплые штаны. Его успокаивало прикосновение к меху, словно гладишь домашнюю кошку. Облачившись, он почувствовал, что одежда ему впору, и сидит на нем так же удобно, как бабушкин свитер. Мимоходом оглядел огромный ворох шкурок, на которых возлежал Отец Морж и задал вопрос, который волновал его с самого начала:

– Простите за нескромность, Отец Морж, видимо, вы удачливый охотник, у вас столько трофеев?

– Каких трофеев? Эти шкуры? – оборотень расхохотался, его звучный смех эхом прокатился по ледяному куполу. – Что вы, я не охотник. Это лисы, песцы, белки мне сдают на зиму свои яркие летние шкуры, чтобы зимой их Изерга не заметила. А по весне они приходят ко мне, и я выдаю им их яркие шкурки в обмен на мои белые.

– Как это? – удивился Мартин.

– Старая история. Пока ты ешь, я расскажу её тебе. Однажды хитрый песец в поисках пищи проник далеко на север и попал в Холодную страну. Долго бежал он по снегам, пока не набрёл на ледяной дом. Он совсем обессилел и обрадовался, подумав, что если тут кто-нибудь и живёт, то он охотно поделится с ним кровом и пищей. Как он ошибался! Это был дворец злобной Изерги. Она завладела всей северной страной, держа её в страхе, голоде и холоде. Обрадовался песец, устремился к ледяному дому. Он начал жалобно поскуливать, стараясь привлечь внимание живущих в доме, но никто не откликнулся на его призыв. Тогда, отчаявшись, песец без спроса вошёл в избу и увидел на большом столе богато приготовленный ужин. Еды было столько, что у изголодавшегося песца заурчал живот. И рыба, и птица, и мясо – все присутствовало на столе и источало чарующий запах. Он не удержался и откусил маленький кусочек от жареной грудки куропатки. Едва успел проглотить этот кусочек, как раздался страшный шум. Снаружи завыл ветер и, разбрасывая вокруг себя хлопья снега, в дом ворвалась страшная одноглазая старуха в черных одеяниях и кривой ногой. Песец испугался и спрятался за стоявший на полу огромный кувшин с вином. А старуха тем временем начала проглатывать блюдо за блюдом, и не остановилась, пока весь стол не опустел. Громко рыгнув, она заголосила:

– Я голодна! Эй, слуги, почему так мало приготовили мне еды? Вы сами хотите быть съеденными?

На её призыв откликнулись безликие тени. Они появлялись из ниоткуда и выстроились вокруг своей госпожи.

– Хозяйка, мы приготовили все, как вы и велели, – заплакали они, не переставая кланяться, – только в дом ворвался чужак и откусил кусок от куропатки. Этого кусочка вам и не хватило.

– Кто это посмел? – взревела старуха.

– Я, – произнёс песец, дрожа от страха.

– Глупый и бесполезный зверёк, как посмел ты обокрасть меня, отвечай, как ты сюда попал? – закричала на него старуха.

Песец забился в угол и жалобно запричитал:

– Я заблудился, бежал по снегам в поисках пропитания и случайно забрёл в эти места. Увидел дом, и попросился внутрь, но мне никто не ответил, тогда я набрался смелости и вошёл. Умирая от голода, я увидел приготовленное угощение и не смог устоять, откусил небольшой кусочек, я и не думал вас обкрадывать. Ведь так много еды было на столе. Я подумал, что никто этого не заметит. Прошу, простите меня. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы заслужить ваше прощение.

Злобная старуха Изерга уставилась на него единственным глазом и, брызжа слюной, закричала:

– Я сожру тебя, тогда и наемся, а из шкуры твоей сошью себе новую шубку.

Понял несчастный песец, что живым его не выпустят, и придумал, как обмануть старуху.

– Не ешь меня, великая Изерга. Из моей шкурки немного будет толку. Давай я приведу к тебе всех своих родственников и даже захвачу сестрицу лисицу с её огненно-рыжим хвостом, как раз тебе на воротник, и соседку белку, на рукавички. И этим одеждам не будет равных ни в одном из трёх миров.

Поверила ему Изерга и отпустила.

Побежал песец в сторону родного дома, бежит и плачет, а плач его разносится по всей холодной стране:

– Что же я наделал. Навлёк беду на себя, свою семью, и даже на сестрицу-лисицу, и на соседку белку. Нет мне прощения. Найдёт нас злобная старуха. Найдёт и всех моих деток переловит.

Услышал я его причитания, и жалко мне стало неразумного песца, решил я помочь ему в его горе. Дал всей его семье по белой шубке взамен серой, чтобы зимой злобная старуха его не нашла. Не забыл и про сестрицу-лисицу и соседку белку. А как весна настанет, и Изерга отступит, они вновь надевают свои нарядные шкурки и радуются теплу и свету. Вот такая история случилась как-то с глупым песцом.

Морж достал большой круглый бубен, обтянутый выделанной кожей с непонятными рисунками по обеим сторонам, и костяную колотушку, украшенную тончайшей резьбой. Он подержал его немного над огнём, затем начал неспешно постукивать колотушкой по светлой стороне бубна и напевать себе под нос. Мартин подумал: не иначе как Отец Морж колдует и поёт заклинание. Он не ошибся. Песня звучала все громче и громче, слова были монотонные и непонятные. Морж в последний раз ударил колотушкой по центру бубна и замер, разведя руки в стороны. Долгий протяжный звук все ещё прятался в ледяном доме, отражаясь от стен, утопал в мехах.

– Ты звал нас, старик? – произнёс гулкий голос.

Мартин резко обернулся. У него за спиной стояли один за другим семь огромных, одинаковых, вооружённых мечами воинов в сверкающих доспехах. Различить их можно было только по плащам всех цветов радуги. Их пронзительно синие глаза блестели, а из-под шлемов выбивались золотистые кудри. Мартин попятился, и, споткнувшись, упал на копчик. Он сморщился от боли, но не сводил глаз с невесть откуда взявшихся богатырей.

– Могучие братья Сполохи, – обратился к ним Отец Морж, – я потревожил вас по важному делу. Видите этого мальчика? Он один решил бросить вызов старой Изерге, а я не могу отправиться с ним, но мне будет спокойнее, если вы присмотрите за ним.

– Ты Мартин, Хранитель сказок? – спросил его воин в красном плаще. – Отец Солнце предупреждал нас о твоём появлении, мы с радостью защитим тебя от любой напасти.

Они одновременно вытащили мечи из ножен и отсалютовали ему, обрушив большую часть крыши. Отец Морж, потемнев лицом, ещё раз сильно стукнул в бубен, пробормотав несколько слов, подул на неуклюжих братьев, и в следующий миг воины превратились в огромных лохматых псов с пушистыми хвостами, закрученными колечком. Он развёл руки-плавники, и обрушенный потолок вернулся на место.

– Знаешь, мне кажется, так будет лучше, – недовольно проворчал Отец Морж.

Он расстроился и начал меняться с такой скоростью, что Мартин не успевал уследить за всеми превращениями:

– Так они меньше принесут разрушений, а ты запряжёшь их в свои сани. Они вмиг домчат тебя до дома Изерги. А если понадобится их грубая сила, возьми, – он протянул ему небольшой, размером с ладонь ребёнка, бубен и крохотную костяную колотушку, уменьшенную копию его собственной. – Как только ты ударишь в этот волшебный бубен, то они снова станут собой. Псы в ответ замахали пушистыми хвостами и как один, высунув языки, гурьбой, тявкая и толкаясь, бросились на мальчика, облизывая ему лицо, и снова уронили его на пол. Отец Морж прикрикнул на собак и начал по одной подтаскивать их к саням, надевая на каждую из них казавшиеся перепутанными ремни и пристёгивая одну за другой на длинные поводки.

– Почти готово, – Отец Морж укрыл сани меховыми одеялами. – Ещё пара минут, и можете отправляться в путь.

Карак бесшумно скользнул откуда-то сверху и уселся на плечо Мартина:

– Оставь ответный дар хозяину дома, – посоветовал шёпотом ворон, – поговори с Духом Огня, попроси его остаться. Будучи в этом доме, он может сделать для нас больше, и Отец Морж никогда не отвернётся от нас, ведь он такой переменчивый и непостоянный. Мартин удивился, но не подал виду. Он подошёл к каменному светильнику. Дух Огня скользнул по краю каменной чаши и, замерев напротив лица мальчика, прошептал:

– Я согласен с вороном. Я останусь.

Мартин обернулся к, хлопочущему вокруг саней оборотню.

– Отец Морж, у нас совсем кончились лучины для Духа Огня, и боюсь, он не выдержит дальней дороги. Вы позволите остаться ему тут, под вашим присмотром и защитой?

Отец Морж обернулся, и такая радость осветила его человеческое лицо, что даже на миг показалось, будто сейчас он пустится в пляс.

– Конечно же, о чем разговор, я с удовольствием приму у себя столь дорогого гостя. Буду кормить его чистейшим китовым жиром и очень бережно обращаться. А долгими северными ночами мы будем сидеть, курить трубку и рассказывать друг другу истории. Знаешь, Мартин, это просто удивительный дом. Он в центре мира. Отсюда я вижу все, что происходит на земле и на небе. Крыша моего дома волшебная, и при свете огня я смогу наблюдать за вами и оказать помощь, где бы вы ни находились. Смотрите.

Он взмахнул плавником, и купол заискрил, приобрёл цвет неба. В южной стороне маленькая колесница Отца Солнца пересекала небосклон. По ледяному полу поползли цветные пятна; с восточной стороны поднимался дымок кузницы Инмара, с западной Мартин увидел очертания родных островов, знакомого до боли маяка, и лежащие дальше пустынные острова, где сидел, нахохлившись, и прислушивался к чему-то неуловимому, древний как мир Отец Ворон. На севере, где искрились снега, неровная кромка океана упиралась в могучий лёд, парила крохотная фигурка альбатроса, рассекающего своими острыми крыльями потоки ветра. Но дальше, за границей льда, расползалось ужасающее тёмное пятно. Словно каракатица, скрываясь от недругов, выплеснула свои чернила в чистую воду. Пятно плыло и менялось, казалось, что оно незаметно разрастается, поглощая все новые и новые земли.

– Вот это и есть царство Изерги, – мрачно произнёс Отец Морж, указывая на пятно. – К сожалению, происходящее там мне неподвластно. Я не могу приподнять завесу тьмы над северными землями. Но чувствую, что с вашим появлением бесчинствам её придёт конец. Всем сердцем желаю вам удачи в пути.

– Спасибо за все, благородный Отец Морж! – поблагодарил его Мартин.

Он уселся в сани, Карак забрался за пазуху и пару раз чихнул, необмятый мех нещадно щекотал его длинный нос.

– Вперёд, – скомандовал Мартин псам, и они как один, взмахнув пушистыми хвостами, рванули сани прямиком в прорубь, навстречу приключениям.

Глава 12

Вода в одинокой проруби забурлила. Сначала из неё вылетели семь огромных зубастых псов с пушистыми, завёрнутыми колечками хвостами. Затем показались сани, управляемые мальчишкой. Вокруг проруби возвышались огромные белоснежные фигуры. Только если раньше от них веяло угрозой, страхом и голодом, то теперь эти громады больше напоминали меховые шары, гигантские клубки ваты. Довольно откинувшись на снег и подставив округлившиеся животы небу, Хозяева льдов блаженно дремали. Грозный вожак посасывал большой рыбий хвост и звучно икнул при появлении саней. Карак высунул голову из ворота и с опаской смотрел, как к ним вразвалку приближается с трудом поднявшаяся фигура.

– Ты сдержал своё слово, маленький человек, мы сдержим своё, – пророкотал медведь. Когда он подошёл к саням, собаки угрожающе зарычали. Хозяин снегов миролюбиво сел и успокаивающе поднял мощные передние лапы, с огромными, размером с кухонные ножи, когтями. Он возвышался над друзьями как могучий утёс.

– Мы укажем тебе дорогу к Её норе, и не будем чинить препятствий.

Он протянул к мальчику могучую лапу, в его ладони тускло блеснул хрусталь:

– Это ледяной глаз Изерги, только с его помощью можно найти вход в её логово. Посмотри сквозь него, отважный человечек, и увидишь дорогу.

Мартин осторожно взял холодный, с острыми гранями кристалл, и посмотрел сквозь него на бескрайнюю снежную пустыню. Карак ворочался под курткой, ему тоже не терпелось взглянуть.

– Смотри на север, – шёпотом сказал медведь. – Видишь, у двух замерших великанов?

Мартин ничего не понял про великанов, но увидел там две огромные холодные скалы и маленький круглый дом, выложенный из ледяных кирпичей. Бесцветный и безжизненный.

– Вижу, – выдохнул Мартин, – вижу дом, а великанов не вижу, они, что, её охраняют?

– Великаны давно уже никого и ничего не охраняют, кроме своего безмолвия, – усмехнулся Хозяин льдов, он вальяжно развалился на снегу, поковырял костью в зубах и продолжил:

– В стародавние времена, когда людей на земле ещё в помине не было, мир заселяли великаны. Кто-то был добрым и весёлым, кто-то кровожадным и злым. А самое главное, что великаны отличались завидным упорством и были очень азартны. И, в один прекрасный день, когда Отец Солнце был в зените, великаны решили выбрать себе правителя, который справедливо и мудро управлял бы ими. Но никак не могли выбрать достойного. Затеяли они состязания в силе и ловкости, чтобы выявить лучшего среди них. Начали метать огромные камни, полагая, что правитель должен быть самым ловким, но это состязание не выявило победителя. После они начали бороться, полагая, что правитель должен быть самым сильным. Земля ходила ходуном, едва не оторвавшись от небесной оси, но не было среди них сильнейшего. Затеяли они состязание в красноречии, полагая, что правитель должен складно и умно говорить. Но никто не смог себя в этом состязании проявить, потому что великаны славились своим косноязычием. Тогда одному из них в голову пришла мысль, что правитель должен быть самым терпеливым. Великанам это понравилось. Они договорились, что самый терпеливый из них, тот, кто дольше всех просидит, не шелохнувшись, и не проронит ни слова, станет правителем. Расселись они по всей земле, замерли и замолчали. А так как они все упорные, то и по сей день сидят, не шевелятся и молчат. На их плечах выросли вековые леса, кожа на солнце окаменела и потрескалась. Но они продолжают сидеть и прислушиваться, не произнесёт ли кто из них хоть одно слово, не шевельнётся ли. Даже сейчас можно увидеть их крутые спины и огромные головы по всей земле, черты их узнаваемы в скалах и утёсах по всему белу свету. Так что они вас не тронут.

– Спасибо за напутствие, – Мартину очень понравилась сказка грозного стража.

– Не за что, человечек. Теперь мы квиты, в следующий раз лучше нам не попадайся. Съедим и не подавимся! – вожак тяжело поднялся и так же вразвалочку побрёл к поджидавшей его стае. Вскоре огромные неуклюжие тени растворились в черно-белом однообразии этой негостеприимной земли.

Мартин многозначительно переглянулся с Караком, мохнатые псы вертелись вокруг ног, нетерпеливо потявкивая и размахивая пушистыми хвостами:

– Теперь мы знаем путь…, – тихо сказал Мартин.

– Знаем, – согласился ворон, – ты готов?

– Отступать уже поздно, – глядя вперёд выдохнул Мартин. Ему вдруг вспомнилась беззаботная жизнь на берегу моря, размеренная, знакомая и без потрясений. Сейчас, если бы ему предложили выбор между приключением и прежней жизнью, он, не задумываясь, выбрал бы второе. Эта сказка все больше и больше походила на страшный бесконечный сон. Если бы он смог проснуться, спуститься вниз по крутой лестнице на кухню и выпить сваренное бабулей обжигающее какао. Мартин встряхнул головой, прогоняя наваждение. «Нет, – подумал он, – я справлюсь! Это все-таки моё приключение, каким бы немыслимым и невыполнимым оно ни казалось». Он бросил взгляд на своих спутников. Псы умильно смотрели на него, склонив голову набок и высунув красные языки, их хвосты мели снег из стороны в сторону. По взгляду ворона нельзя было понять, о чем он думает, но черные, как бусинки, глаза неотрывно следили за лицом Мартина. А ворон никак не мог найти подходящих слов, он понимал, что творится на душе мальчика, но, даже будучи мудрее и старше, он был совершенно растерян. Он не спешил, не торопил. Он ждал. Ждал, когда Мартин примет решение. И Карак согласится с его выбором без оглядки, каким бы он ни было. Он никогда никому не признается, что так привязался к этому мальчишке. Мартин закрыл глаза, глубоко вздохнул, улыбнулся:

– Тогда в путь! – он прикрикнул на собак, те вскочили. Бестолковые барбосы в сутолоке могли найти свои места в упряжке. Мартин улыбнулся и начал распутывать лямки ремней. – Прямо, как дети малые! Все. Вперёд!

Псы как один рванули так, что Мартин едва не вылетел из саней. Карак на ходу пытался забраться под меховой ворот. Снег вылетал из-под полозьев, хрустел на виражах. Время от времени Мартин смотрел сквозь кристалл, уточняя курс.

– Карак, скажи, пожалуйста, почему ты сказал, что Отец Морж может изменить своё мнение? – шёпотом спросил он ворона.

Карак на минуту задумался:

– Он загадочен и непостоянен. Говорят, что однажды он путешествовал в мире людей. Захотелось ему узнать, как они живут на побережье. Обратился Отец Морж в человека, отправился на материк. Зашёл в корчму. Народу видимо-невидимо, столов свободных нет. Увидев свободное место в углу, он присел на длинную деревянную скамью. А рядом с ним компания рыбаков громко рассуждала о промысле.

– Вот, – говорит один, – рассердился как-то Морской Владыка на людей. Все знают, что рыбу людей научила ловить чайка. Когда люди не умели ещё ничего и часто голодали, Небесная Мать послала людям на подмогу чайку, промышлявшую у северных берегов. Чайка показала людям, как выслеживать рыбу и выхватывать её из воды. Люди приспособили для этого дела руки, и выхватывали рыбу руками прямо из бурлящих вод. И случилось как-то морскому владыке подняться на поверхность моря, и увидел он такую картину: люди с берегов, лодок, мостков выхватывали извивающихся рыбин прямо руками. Безмолвный крик рыб так возмутил Морского Царя, что он повелел своим подданным отойти от берегов. И чтобы, ненароком, они не попались в руки человека, он подарил им сверкающую чешую. С тех пор человек хватал рыбу руками, а она извивалась и выскальзывала обратно в море.

– Вот заливаешь-то. А как они жили до этого без чешуи-то? – спросил его собеседник с покрасневшим от сквозняков и крепкой выпивки носом.

– Как-как, да очень просто. Не было у них чешуи. Кожа была, как у тебя или у меня. Значится, случилась такая напасть, и опечалились люди. Сейчас что ни делай, не давалась рыба в руки…– рассказчик на миг остановился и приложился к внушительному глиняному кувшину, утоляя жажду.

– А дальше-то, дальше-то что? – переспросил его нетерпеливый красноносый.

– Не перебивай, а то не расскажу больше ничего, – покачиваясь на скамье, обиженно произнёс рассказчик и взял ещё кувшин, ополовинив его одним глотком.

– Простите, что вмешиваюсь, – произнёс Отец Морж с улыбкой, подсаживаясь к рыбакам, – интересно было бы послушать окончание такой замечательной истории. Судя по тому, что я вижу, с того момента люди нашли способ обойти запрет. И, видимо, без вмешательства высших сил тут не обошлось.

– Ты, наверное, чужестранец? – поинтересовался рассказчик.

– Да, я прибыл издалека, – уклончиво ответил Отец Морж, раскуривая трубку.

– Значится, вот как дело было, – продолжил рыбак, обращаясь ко всем, кто его ещё слушал. – Люди воззвали к небесам, но не была ниспослана им помощь, и поняли они, что им самим надо искать спасение. Тогда разошлись люди по всему побережью и начали думать, как бы им обойти запрет. Один рыбак задремал на солнечной лужайке, а когда проснулся, то заметил, что паук сплёл паутину над его головой. Рыбак невольно залюбовался красотой и совершенством паутины, тем, как лучи солнца дрожат и распадаются в тонких узорных нитях. Он лежал и любовался до тех пор, пока в паутину не попалась муха. Она влетела точно в середину и, запутавшись, затрепыхалась. Рыбак посмотрел на паутину, на муху, и в голову ему пришла идея. Он побежал домой и попросил жену сплести ему сеть как у паука. Женщина удивилась, но сплела. Рыбак отправился на берег, закинул сеть в море и вытянул несколько рыбин. Так люди смогли нарушить запрет морского владыки и ловить рыбу! – закончил своё повествование рыбак и допил остатки пива.

– Вы, конечно, очень осведомлены и образованы, – опять вмешался Отец Морж, выпуская седые клубы дыма, – но позвольте спросить, почему рыбаки выходят в море и ловят не только рыб в чешуе, но и морского зверя в шкурах. Мать Белуха недосчитывается своих детей, Отец-Кашалот – не ведает покоя. Величественные киты, клыкастые моржи, добродушные нерпы, котики, тюлени. Они, как люди, одеты в кожу. И многие, многие другие твари, кто живёт и дышит морским воздухом. Почему их вы бьёте гарпунами, подло, с расстояния, из лодки, не давая честного боя. А ведь один кашалот может потопить все ваши лодки!

– Потому что он слишком глуп и труслив, чтобы топить лодки! – ответили рыбаки.

– Кто глуп? Он? Да он не топит ваши лодки, потому что помнит о родстве наших великих народов. Он слишком добр и благороден! – возмутился Отец Морж.

– А ты кто тут, такой умный выискался? – зашумели рыбаки. Они набросились на него, связали и потащили на пристань. Там погрузили его в самую большую лодку, и вышли в море на промысел.

– Вот сейчас найдём кашалота и покажем тебе, что это за трус, – похвалялись рыбаки.

А Отец Морж лежал недалеко от мачты и пел что-то на незнакомом рыбакам языке.

– Вот он, вот, прямо по курсу! – закричал кто-то. Рыбаки воодушевились. Схватили гарпуны, подняли весла и стали ждать, когда из серой пучины покажется гладкий бок кашалота. Огромный зверь вынырнул из свинцовых волн и направился прямо к рыбацкой лодке. А Отец Морж все напевал свою песню. Испугались рыбаки и начали кричать и звать на помощь. А гигант тем временем приближался, то скрываясь в волнах, то возникая на бурлящей поверхности, все ближе и ближе к обречённой лодке.

– Это злой дух, колдун! – крикнул один из рыбаков, указывая дрожащей рукой на связанного Отца Моржа, – давайте бросим его за борт, тогда кашалот нас не тронет.

Раскачали и бросили они его в море, прямо в пасть кашалоту.

– Прости нас Отец-Кашалот, прими от нас этот дар и не гневайся боле.

Отступил кашалот. Нырнул в пучину и выпрыгнул из воды, а на спине его сидел и махал оцепеневшим от ужаса рыбакам Отец Морж. Гигант развернулся и повёз своего седока на север. С тех пор повелось оказывать морскому зверю уважение и почёт, а Отец Морж недолюбливает людей с побережья.

Мартину история понравилась, она помогла сократить путь. Вот уже возвышались над ними горные кряжи. Их острые пики были окутаны дымкой так, что казалось, будто огромные каменные челюсти сомкнулись на безмолвных и беззащитных облаках. Среди этого зловещего нагромождения стояла маленькая снежная изба. Мартину на миг показалось, что они вернулись к хижине Отца Моржа, если бы не озноб, пробирающий насквозь. Холод стал ещё сильнее, сковывал мышцы, замораживал дыхание, проникал до самых костей. Но он и вполовину не был так силен, как подступающий страх. Мартин поёжился и мотнул головой, отгоняя тёмные мысли. Он остановил упряжку, чтобы дать псам отдохнуть, а сам набирался решимости. Мохнатые псы валялись в снегу, повизгивали, когда один кусал другого за ухо, а кто-то выгрызал ледышки из подушечек лап. Наблюдая за ними, Мартин улыбнулся, их безобидная возня на миг оттеснила страх, сжимавшего его сердце.

– Вот мы и пришли, – заметил ворон, высунувшись из-под мехового ворота.

Мартин только собрался ему ответить, как налетел колючий ветер. Снег вокруг них вздыбился. Огромные бесформенные фигуры заслонили небо. Снежинки, подхваченные потоками воздуха, вмиг сложились острые клинки. Засада! Они были окружены. Мартин с досадой подумал, как бесславно закончилось их приключение, столько испытаний и лишений, и все впустую. Он сделал шаг назад, оступился, споткнувшись о сани, и упал на спину, сильно ударившись о твёрдый лёд. Крошечный бубен, подаренный ему Отцом Моржом, жалобно вздохнул в недрах рюкзака. Ворон выпорхнул навстречу безжалостным снежным клинкам, заложив крутой вираж, уселся напротив безмятежных псов и прокричал:

– Братья Сполохи, покажите свою истинную силу! Пролейте свет в этом царстве мрака! – Не успели слова ворона отзвучать и умчаться в темноту в волосах ветра, как большие добродушные псы превратились в семерых похожих друг на друга крепышей в разноцветных плащах. Они как один взмахнули длинными мечами, небо запылало огнями. Воинство льда и тьмы попятилось. Сыновья Отца Солнца бросились в самую гущу врагов, началась беспощадная битва. Могучие воины разили направо и налево своими пылающими мечами. Стоял невообразимый шум, звенела сталь, враги шипели и таяли, отступая под натиском братьев. Шаг за шагом вход в логово Изерги становился все ближе и ближе. Наконец Мартин улучил момент и нырнул головой вперёд в узкий подснежный, напоминающий лисью нору лаз. Ворон юркнул следом. Мальчик на четвереньках вполз в холодный просторный зал. Стены были выложены из огромных кусков льда, пол ровный, словно зеркало, ноги Мартина заскользили не хуже, чем на катке. Где-то за стенами шумела битва. А ледяной дворец встретил их пугающей тишиной, казалось, звуки гасли в его студёных чертогах. Холодный синеватый свет струился от ледяных колонн, расположенных в самом центре. Зал был абсолютно пуст, однако в самом дальнем его конце чернела дверь. Что там? Выход? Следующий зал? Ворон вспорхнул, пересел мальчику на плечо, ненароком коснувшись крылом щеки. От неожиданности Мартин вздрогнул.

Две крохотные серые точки выбежали из темнеющего вдали проёма и вприпрыжку понеслись к путникам. Рука Мартина непроизвольно потянулась к ножнам на поясе.

– Это белки! – удивлённо воскликнул Карак. – Это просто белки!

Мартин с облегчением вздохнул, белки, не так страшны. Тем временем шустрые зверьки добежали до путников и уселись на задние лапки у ног мальчика, умильно сложив передние на животе. Они с удивлением смотрели на него снизу вверх своими умными блестящими глазками.

– Кто вы? И что тут делаете? – строго спросила одна из белок. Она была чуть поменьше, голову её украшал небольшой белый бант.

– Скоро вернётся хозяйка, и вам не поздоровится! – вторила ей другая, с чёрной бабочкой на шее.

– На воров вы не похожи, а путников в этих краях отродясь не бывало, – продолжила первая белка, – ума не приложу, кто мог отправить такого малыша одного в негостеприимную местность.

– Я не малыш! – насупился Мартин.

– Он не один! – высунулся из-под ворота ворон.

– Удивительно, – белки переглянулись, – человек путешествует вместе с говорящим вороном.

– Мартин – юный Хранитель, – пояснил ворон, – и идём мы по следу древней как мир сказки…

– Хранитель, – задумчиво произнесла первая белка, обращаясь ко второй, – что-то смутно знакомое в этом слове. Ты знаешь, дорогой, мне кажется…

– Все это, конечно, очень интересно, – перебила её вторая, – но скоро нагрянет Изерга, и тогда нам всем несдобровать. Отвечайте без утайки, что вас привело сюда.

– Изерга похитила мою бабушку, закрутила в снежном вихре и унесла в свой дом на севере. И ещё, говорят, что мои родители томятся в здешних подземельях. Вот поиски и привели нас сюда, – быстро выпалил Мартин. – И когда мы найдём бабулю и освободим маму и папу, тогда отправимся домой.

– Всех своих пленников старуха хранит в вечных льдах подземных пещер. Эти пещеры хорошо охраняются. И каждый раз, когда Изерга возвращается, она проверяет своих пленников, издевается и смеётся над ними. Незаметно пробраться, а уж тем более освободить хотя бы одного узника невозможно, – покачала головой вторая белка.

– Но, дорогой, – перебила его первая, – я чувствую, что мы должны помочь этому мальчику. Очень многое сейчас зависит от того, поможем мы ему или нет.

– Мы прошли тёмную сторону Земли, пронеслись на огненной колеснице с Отцом Солнце по небесному куполу, пили чай с Отцом Моржом и великим кузнецом Инмаром. Я пришёл за своей семьёй и ничто меня не остановит, когда цель так близка.

– Но кроме нас тут нет ни одной живой души, – переглянулись белки, – наверняка, они среди тех, кто обречён до конца дней своих быть похороненным в глубине пещер.

Белки несколько секунд внимательно смотрели на мальчика, затем одновременно кивнули. Мартину показалось, что они понимают друг друга без слов. Как понимали друг друга его мама с папой.

– Мы проводим вас в ледяные пещеры, но вы должны быть осторожны. Следуйте за нами и ничего не трогайте, не произносите ни слова, человеческая речь внизу запрещена.

Белки взмахнули хвостами и попрыгали к чернеющей вдали двери. Мартин бежал следом, поминутно оглядываясь и скользя на льду. Карак безмолвной тенью кружил над его головой, подгоняя без слов. Они пересекли зловещий зал, подсвеченный голубым светом, Мартин осторожно заглянул за обитую железом дверь. Сразу за ней начинался коридор, круто спускающийся вниз большими грубыми ступенями. Как и столбы в зале, лестница тоже отсвечивала голубым потусторонним свечением. Все вокруг казалось нереальным, призрачным, ненадёжным. Мартин, задыхаясь, бежал вниз, только крепче сжимал зубы, когда ударялся локтями о неровные стены тоннеля. Это был сумасшедший спуск по ступеням вниз, все глубже и глубже в недра холодной земли. Наконец, белки остановились, сели на свои пушистые хвосты и поднесли лапки ко рту, напоминая: «ни слова, иначе мы все погибнем». Мартин прислонился к стене, чтобы передохнуть, и огляделся. Коридор уходил дальше вниз и растворялся в неясном свете, они были у входа в пещеру, опутанную паутиной изморози льда. Вдоль стен в несколько рядов стояли ледяные саркофаги. Мартину они напомнили чистейшие кристаллы горного хрусталя, хранившиеся у него дома в шкафу. Пленников было великое множество, сотни смутных силуэтов в чистоте замершего льда. Все беспомощные, скованные страшной силой черных заклятий. Мартин бежал вдоль неподвижных фигур, всматриваясь в каждую. Карак перелетал с саркофага на саркофаг, пытаясь разглядеть узников сквозь толщу льда.

– Бабуля! – Мартин напрочь позабыл о наказе молчать.

Пол задрожал, с потолка посыпалась ледяная крошка, в воздухе заметно похолодало. Белёсые тени метнулись к Мартину, придавив его к полу. Он не смог пошевелить даже пальцем. Краем глаза мальчик видел, как мечется чёрный силуэт на белом фоне, но свободного пространства для манёвра у него становилось все меньше и меньше. Видно было, как с каждой секундой ворон слабеет. Собрав всю волю и силы в кулак, Мартин приподнял голову и крикнул изо всех сил:

– Братья Сполохи, услышьте меня, придите на помощь!

И чуть не вскрикнул, когда ещё больший вес вдавил его в пол, в щеку впились острые как бритва ледяные кристаллы. Мир начал меркнуть. Проваливаясь в омут, он на краю сознания услышал страшный грохот, рёв, шипение, звон мечей, все вокруг тряслось, острые глыбы падали сверху. Мартина отбросило в сторону, он сильно ударился спиной о стену и потерял сознание.

Глава 13

Мартин открыл глаза, голова гудела, плечо нещадно саднило. Он снова зажмурился, потолок перестал вращаться. Этот голубоватый свет невыносимо терзал глаза, вызывая слезы, а на груди у него шевелился какой-то чёрный комок. Мальчик не понимал, где он и что случилось. Его тело болело от ушибов, а голова продолжала раскалываться на тысячи частей. Преодолев себя, он едва приоткрыл веки. Свет уже был терпимым. Пятно на груди медленно зашевелилось. Мартин сфокусировал на нем взгляд. Ворон, склонив голову на бок, неотрывно наблюдал за ним. Увидев, что мальчик очнулся, он облегчённо вздохнул:

– Ну как ты?

– Не знаю… – неуверенно ответил Мартин и попытался подняться. Наконец-то все встало на свои места. Земля ещё некоторое время уходила из-под ног, но с каждой секундой силы возвращались к нему. – Что случилось?

Ворон с тревогой посмотрел на него:

– Что случилось? Ты произнёс слово в месте, где человеческая речь никогда не звучала. Появилась охрана и чуть нас не передавила. Тут ворвались Братья Сполохи, и началась такая кутерьма, что потолок обрушился, и мы с тобой оказались заперты здесь. Наверх путь нам отрезан.

– Прости меня, Карак, – понурил голову Мартин, – я забыл о запрете.

– Я тебя не виню, сам едва сдержался… Интересно, что там происходит? Кто победил, и что стало с пленниками?

– А я переживаю за белок. Они были так добры к нам, и будет нечестно, если они по нашей вине пострадают, – мальчик посмотрел в сторону завала, его грудь сдавила необъяснимая тревога за участливых зверьков.

– Я думаю, с ними-то все будет в порядке, – успокоил его ворон. – Сейчас меня заботит иное. Что мы будем делать?

– Надо разгрести завал, – предложил Мартин.

– И что? Попасть в лапы стражи? – покачал головой ворон. – Даже отсюда я вижу очень большие глыбы, которые тебе не под силу сдвинуть. Разбирая завал, мы можем обрушить потолок. Мне кажется, надо идти вперёд и искать другой выход. Мы, конечно, можем остаться тут, но помощи нам ждать неоткуда.

– По мне лучше двигаться, чем сидеть на месте, – согласился Мартин.

– Перекуси немного, отдохни, и тронемся в путь – посоветовал Карак.

Мартин раскрыл рюкзак, достал вяленую рыбу, которой снабдил его Отец Морж, разделил её с вороном, похрустел сухарём, оставшимся от даров Инмара, и настроение его улучшилось.

– Сейчас бы чайку горячего, – мечтательно вздохнул Мартин.

– Чего нет, того нет, – помолчав, согласился Карак.

– Вот если бы освободить всех пленников и бабулю заодно… – не унимался мальчик.

Карак посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом, и вздохнул:

– Давным-давно, когда Братья Сполохи ещё жили на земле, по соседству с ними жила прекрасная девушка, дочь Отца Ветра и Матери Северных Рек. Она первая приходила после зимы и своей тёплой улыбкой небывалой красоты растапливала высоченные снега, превращая их в журчащие ручьи. Её так все и звали – Весенний Ручей. А красоты она была необыкновенной. Не было краше её никого на белом свете. Запала она в сердце Братьям Сполохам, и, в один прекрасный день, пришли они все семеро к её дому. Молвил старший брат в красном плаще:

– Весенний Ручей, нет тебя краше на свете, больно по сердцу ты нам. Выбери себе суженого среди нас, а остальные будут тебе братьями.

Ответила им Весенний Ручей:

– Вы такие могучие, славные воины. Слава о вас разнеслась во все концы земли, но как мне выбрать одного-единственного, достойного моей руки?

Подумали братья и решили:

– Мы устроим состязание в силе и ловкости, и кто из нас всех победит, тот и будет тебе мужем.

И ускакали, гремя оружием, на поединок. Бились они долго, земля ходила ходуном, но один не мог взять вверх над другими, и состязание длилось и длилось. Невмоготу Матери Земле стало терпеть их удалые скачки. Забросила она их на небесную твердь, поближе к Отцу Солнцу, ибо только он мог повлиять на своих беспутных сыновей, но и он не справился. Только отослал подальше с глаз долой в северные широты.

А пока братья бились за руку красавицы, коварная Изерга налетела на дом Весеннего Ручья и полонила её. Утащила в свои холодные чертоги, заморозила в пещерах глубоких, и перестали таять снега в этих землях.

С той поры Братья Сполохи и скачут по небесам северным, ищут суженую, да все никак решить не могут, кто из них более достоин её руки.– А мы, Мартин, с тобой как раз и побывали в пещерах глубоких, где Изерга держит своих пленников, и позвали на помощь Сполохов. Думаю я, что помогли мы им в поиске.

– А при чем тут эта история? – удивился Мартин. Рассказ ему понравился, только он в толк не мог взять, какое отношение это имеет к нему и освобождению бабушки Августы из ледяного плена.

– Помнишь, я случайно обмолвился, что едва сдержал возглас? – ворон был смущён.

– Помню.

– Я знал Весенний Р-ручей. Однажды, когда я был ещё только получившим перья птенцом, я отправился в свой первый полет. Я не знал, куда лечу и зачем. Я наслаждался полётом. И ветры принесли меня в холодную страну, где я замёрз и обессиленный упал на крыльцо небольшой избушки на окраине сурового леса. Это был дом Весеннего Ручья. Она вышла на крыльцо, увидев меня, улыбнулась, и снега начали таять. Она взяла меня в руки, поцеловала, я ожил и взлетел. Более прекрасного создания я не встречал. Некоторое время я жил в дупле рядом с её домом, заглядывал ей в окна, смотрел, как она работает. Когда она бродила по лесу, я бесшумной тенью скользил следом…. – ворон мечтательно щёлкнул клювом.

– И что случилось потом? – перебил его Мартин, прогнав наваждение.

– Случилось? – вздрогнул ворон. – Потом налетела Изерга и похитила её. Я пытался помешать, но северный ветер меня хлестанул и зашвырнул прочь. Только через несколько дней я нашёл дорогу к домику на окраине леса, но он был пуст и холоден. А сегодня, спустя столько лет, я наконец-то нашёл её. Увидел в одном из саркофагов и едва сдержал крик. Когда все рушилось, краем глаза я увидел, как Сполохи схватили двоих, пленённых Изергой, и с ними пробивались наверх. Я надеюсь, что это Весенний Ручей и Хранительница Августа, потому что когда ты закричал, я был совсем рядом, на соседнем саркофаге. Будем молить светлые силы за Братьев Сполохов, и пусть им сопутствует удача.

– Значит, наша миссия удалась! – повеселел Мартин. – Мы победили!

– Возможно, а сейчас давай выбираться отсюда. Посмотрим, что там внизу под хижиной Изерги! – с этими словами он перебрался на плечо мальчика. Мальчик улыбнулся, забросил рюкзак за плечо и зашагал вниз по ступеням, по-прежнему излучающим голубоватый свет.

Мартин давно потерял счёт времени и бесконечным поворотам, мерцающим ступеням. Шаг, ещё шаг. Только вперёд, позади ничего, впереди надежда. Временами ворон срывался и, разрывая черным крылом монотонность скудного освещения, уносился прочь за очередной поворот.

Вот и сейчас ворон улетел вперёд, а мальчик обессилено сел, прислонившись спиной к холодной стене тоннеля. Порывшись в рюкзаке, он достал раскрошившийся сухарь, забросил в рот и, блаженно закрыв глаза, стал катать его на языке. Хотелось пить. Воды они не встречали уже давно. Временами попадались холодные, больше похожие на капельки слез ручейки с противной, немного затхлой водой. Но это была вода, она утоляла жажду. Карак ворвался в усталую полудрёму маленьким шумным вихрем:

– Мартин! Мартин! – позвал он. Мальчик открыл глаза и не сразу сфокусировался на птице, от усталости у него двоилось в глазах. «А два говорящих ворона – это уже чересчур! – подумал он.

– Мартин! – затараторил ворон, – за поворотом все совсем по-другому. Там все как в тумане, немного размыто и, похоже, что пещеры кончаются. Я видел там землю, реки, даже слышал пение птиц. Это невозможно, но, кажется, мы вышли.

– У тебя, наверно, галлюцинации, – устало ответил Мартин, он ни капли не поверил спутнику. Откуда под землёй могли бы взяться птицы. – Мне бабуля рассказывала, что в пустынях усталые путники видят различные картины, бредут за ними, теряются и погибают. Они называются миражами.

– Пойдём, сам увидишь, – настаивал ворон.

Мартин нехотя встал, повёл плечами, чтобы размяться, взвалил ранец, и побрёл за улетевшим вперёд вороном. И действительно, за очередным поворотом, он увидел туман, сквозь который проступали очертания деревьев, доносились звуки струящейся воды. Свод тоннеля заканчивался каменной аркой, исчерченной непонятными знаками. « Они называются руны » – вспомнил он. Однажды он видел подобные в старинной бабулиной книге. Тогда он спросил её, что это за странные письмена, а она ответила, что это руны, и больше ничего не пояснила. Поддавшись жажде, Мартин бросился вперёд.

– Стойте! – остановил его громкий голос. – Кто вы такие и как сюда проникли?!

– Мы путники, сбились с пути. Долго мы бродим по бесконечным пещерам, – прокричал ворон, откуда снова появившийся на плече Мартина. – Мы пришли с чистым сердцем, у нас нет умысла причинить зло местным обитателям.

– Стойте! – пророкотал голос. – Замрите!

Путь им преградила плотная пелена тумана. В самой его глубине зародилась неясная, размытая тень, туман засветился изнутри, и гулкий низкий голос запел однообразный мотив:

Кто тревожить ныне станет

Земли, скрытые туманом,

Кто живым своим дыханьем

Пыль колышет вековую,

Кто осмелился нарушить

Вечный сон теней минувших,

Кто своим поступком дерзким

Осквернил порядок древний…

– Наверное, это привратник страны теней, – прошептал ворон оторопевшему Мартину. – Мы вырвались из ледяного плена злобной Изерги. Мартин, мы прошли…

– А почему он поёт? – не дал закончить ему мальчик.

– Старики рассказывали, что так с начала времён общались между собой духи, люди, звери. Но со временем утратили эту способность, – и секунду помолчав, продолжил. – Я слышал об этом, Отец Ворон, мой предок, как-то упоминал о давно забытой традиции – петь друг другу при встрече. Тогда слова имеют больший вес и способны творить чудеса. Нам надо ответить ему на его языке, тогда он будет говорить с нами. Ты можешь попробовать. Ты Хранитель, у тебя это должно быть в крови.

Мартин закрыл глаза, вдохнул поглубже и на одном дыхании выдал:

Мы послы средины мира,

Мы гонцы от света к тени,

Мы прошли по небосводу,

Мы проплыли по теченью,

Мы спустились в подземелье,

Мы нарушили запреты,

Мы Хранители преданий,

Исполнители заветов.

Ворон недовольно заворчал. Мартину показалось, что он не в восторге от того, как у него получилось складывать слова.

Страж ответил им так:

Кто напел вас, насказал вас?

Никогда и не слыхал я,

Чтоб вело людское племя

Дальней древности преданья.

Донеслись дурные вести,

Ветры злые прошептали,

Будто в мире человечьем,

Связи с духами пропали.

Но не думал, не гадал я,

Что случится вдруг такое.

И придёт совсем нежданно

К нам посланник чужестранный

Мартин подхватил:

Страж суровый, не гневитесь.

Мы попали в подземелье

Изерги избы холодной,

Бились с нею мы нещадно.

Мы разрушили пещеры,

Где в плену томились те, кто

Не поддался её воле,

И пути другого нет нам.

Как только слова отзвучали, сгустившийся пред ними туман расступился, и они увидели своего собеседника. Это был древний старец с выцветшими от времени пронзительными глазами и спутанными, до земли волосами. Все его лицо было изрезано глубокими морщинами. Опирался он на внушительный узловатый посох. Старец поднял посох и концом коснулся груди Мартина:

Вы, пришедшие оттуда,

Где витают злые силы.

В эту дверь войти не трудно,

Трудно выбраться наружу.

Мартин почувствовал, что нужно делать. Неведомое течение подхватило его и вкладывало слова в его уста. Он ухватился за посох и потянул на себя, повторив последнюю строфу старца, приговаривая:

Трудно выбраться наружу,

Тени знают, где тут выход.

Старец потянул посох на себя, повторив строчку Мартина.

Тени знают, где тут выход,

Знают, как хранить молчанье.

Это был старый как мир ритуал, Так пели первые сказители, так пели Старейшины. Настала очередь Мартина тянуть:

Знают, как хранить молчанье.

Не все тени молчаливы.

Старец ответил:

Не все тени молчаливы

В этом царствии покоя.

Мартин:

В этом царствии покоя

Нам помогут непременно.

Старец удивился:

Вам помогут непременно?

Кто поверит в эту небыль?

Мартин в свою очередь:

Кто поверит в эту небыль?

Есть знакомые нам тени.

Старик с силой потянул на себя:

Есть знакомые вам тени?

Это дела не меняет.

Теням чуждо все мирское,

Это царствие покоя.

Мартин, терял терпение и выкрикнул чуть громче:

Это царствие покоя?

Мы пришли покой нарушить.

Мы пришли забрать с собою

Тень хранителя Августы!

Старик оторопел, подался назад, но, совладал с собой:

Тень хранителя Августы?

Но скажите мне на милость,

Где в стране пустой, безмолвной

Отыскать вам провожатых?

Жизнь теней проходит тихо.

Вскоре каждая забудет

Про земельные скитанья.

Памяти в тенях немного.

Много ль, мало ль впечатлений –

Всё равно конец единый.

Не пройдёт одной седмицы

Все истаятся, поверь мне.

Старец, закончив монолог, немного ослабил хватку, Мартин, почувствовав это, с силой сильнее ухватился за посох:

Все истаятся, поверить?

Не пройдёт одной седмицы?

Значит, вовремя поспели.

Понапрасну тратим время.

Голос старика загремел так, что арочный свод задрожал:

Понапрасну тратим время?

На границе мира с миром

Ты шагнёшь навстречу смерти!

Как коснёшься этой двери,

Только посох мой поможет!

Ты держи его покрепче,

А иначе не проникнуть,

Возвращаться надо будет!

С этими словами он резко рванул посох на себя, Мартин покачнулся вперёд и сделал один судорожный шаг, но этого хватило. Мир перевернулся. Во второй раз Мартин стал тенью, а тень его поднялась в полный рост. Краем глаза Мартин заметил, что ворон так и не изменился. Нитрам стоял и держал рукой посох старца. Старец не унимался:

Я помочь тебе решился!

Навлеку беду большую,

Но Хранителю подспорье

Окажу всенепременно.

На заре людского века

Сам Хранителем назвался,

Первым Солнца путь прошёл я,

Показал теням дорогу …

– Это первый Хранитель! – возбуждённо прошептал на ухо Нитраму Карак. – Твой далёкий предок.

Глава 14

Путники шли по туманной земле. Ноги утопали в траве, недалеко шумел ручей, на спутанных ветвях пели прозрачные птицы. Ворон ехал на плече Нитрама, с любопытством посматривал на сопровождающего их старца. Тот, не глядя по сторонам, уверенно переставлял посох и шёл так быстро, что мальчик едва-едва поспевал за ним вприпрыжку.

От жажды кружилась голова, и журчание ручья отвлекало все внимание мальчика. Он был готов, невзирая на строгий запрет их провожатого, броситься к ручью и напиться вдоволь.

«В стародавние времена жили-были два брата. И случилось так, что влюбились они в одну девушку. И так и этак они пытались привлечь её внимание, но ни одного из них прекрасная дева не выбрала. Доведённые до отчаяния, доверились они Матери Рек. Бросились в её холодные струи. Пожалела их Мать Рек, пригласила к себе в чертоги. Встали братья перед её троном, и спросила она, что подвигло таких двух молодых да ладных броситься в её стремительные объятия. Рассказали они ей про несчастную любовь и бессердечную девушку. Растрогали они Мать Рек, спросила она, чего бы хотели братья. Один пожелал забыть о своей любви навеки, второй, напротив, – помнить о ней всегда. Взмахнула Мать Рек рукой, пропела тихо в рукав, и превратились юноши в два ручья. Глоток из одного ручья нёс вечное забвение, из второго – позволял вспомнить. А вот какой из них забвение, а какой – память, этого никто не знает».

Вот, что рассказал им словоохотливый старец-стихоплёт, пока они брели по безымянной земле.

– Нам это может помочь, – задумчиво сказал ворон.– Как? – удивился мальчик.

– Надо напоить тень Хранительницы из ручья Вечной Памяти. Память её окрепнет и восстановится в полной мере. После мы вместе отправимся на поверхность.

– А как мы найдём нужный ручей? – поинтересовался Нитрам.

– Я думаю, надо спросить совета у Первого Хранителя, он не откажет своему наследнику.

Они так и поступили. Выбрали момент, а Нитрам, как бы между делом, спросил у старца, как им определить нужный ручей. Они получил путаный рифмованный ответ, который вкратце сводился к тому, что нужно отведать воды из обоих родников. Отведаешь из родника забвения – все позабудешь, а, испив после из родника памяти, вернёшь все на круги своя. А если выпить вначале из родника памяти, то дальше уже искать не надо, ибо вот он – нужный родник. Правда, старец оговорился, что зачастую, те, кто ищет родник памяти, а по ошибке выбирает другой, забывают о том, что искали. Остаются словно новорождённые, без прошлого и будущего.

Друзья начали спор.

– Это должен сделать я. – настаивал ворон.

– Почему? – не соглашался Нитрам. – Твоя память и смекалка намного ценнее моей и не раз нас спасала. Так что если кто и должен пить, то это я. Если все пойдёт не так, то большой потери не будет.

– Как не будет? – вплеснул крыльями раздосадованный ворон. – Все пойдёт прахом, это твоё путешествие, все зависит только от тебя. На своём пути ты можешь встретить сотню советчиков, попутчиков, наставников. Но без тебя все они потеряют смысл. Потому что это твоё приключение, а не их. Без тебя не было бы у нас такого сказочного путешествия. Потому ты, если я ошибусь родником, напои меня водой Вечной Памяти.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, согласился мальчик, – но мне стыдно, что я втянул тебя во все это. И по моей вине ты оказался здесь, а я не вправе просить тебя в который раз рисковать собой ради меня.

– Лучше не продолжай, – вскинулся ворон, – а то поссоримся. Перестань! Да лучшего времени за всю мою долгую жизнь не было. За эти несколько дней путешествия с тобой я повидал, испытал и пережил столько впечатлений, приключений, столько почерпнул мыслей, что должен весь оставшийся век благодарить тебя. Даже прародитель, Отец Ворон, может похвастаться меньшим количеством приключений, чем я. Я по своей воле участвую в этом великом походе. Есть только твой путь, и разделить его с тобой – большая честь для меня и радость. И не будем больше об этом. Мы уже пришли. Пора отведать родниковой воды.

Ворон, как всегда, оказался прав. Пока они спорили, шедший впереди проводник внезапно остановился и указал на замшелый валун. Рядом разливалось два ручья, чьё журчание все это время краем уха слышал Нитрам. Карак вспорхнул и, облетев вокруг, с опаской приземлился на камень. Раскрыв крылья, он немного потанцевал на нем, словно валун был раскалён. Он волновался. Потёрся клювом о его шершавую поверхность и взглянул на Нитрама черными блестящими глазами.

– Готов? – спросил его мальчик. Ворон только кивнул. Старец встал поодаль, сложив руки на груди, и хранил тревожное молчание. Птица сунула клюв в один из ручьев, Нитрам внимательно следил за ней, но ничего не произошло. Мальчик расслабился:

– Ну что, Карак? Это тот самый ручей? – воскликнул он.

Ворон нахохлился и сидел, непонимающе тараща свои черные глаза, посматривая то на него, то на седого старика стоявшего, словно истукан, поодаль. Не говоря ни слова, он взлетел и, судорожно хлопая крыльями, бросился в ближайшую рощу.

– Карак, вернись! – кричал мальчик, он бежал за верным другом, поминутно спотыкаясь в неверном свете. «Он все забыл!», – про себя повторял он.

В это время мимо его правого плеча пролетело нечто мягкое, задев краешком щеку и догнав ворона, свалилось вместе с ним на сумеречную траву. Нитрам подбежал и увидел, что это всего лишь шапка. Шапка старца, которой тот запустил в улетающую птицу. Ворон щелкал клювом и пытался высвободиться, но Нитрам не дал ему такой возможности. Он бережно поднял испуганную птицу и так в шапке отнёс его обратно к злополучному валуну. Старец по-прежнему стоял, скрестив руки на груди, и не говоря ни слова, кивнул на ручьи. Нитрам на вытянутых руках сунул ворона под второй ручей. Едва оказавшись под струёй воды, птица затрепыхалась, забилась.

– Что ты делаешь? – закричал он. – Смерти моей хочешь? Если плохо пахну, то надо было прямо сказать. У тебя под мышками тоже не райский сад, я на всю жизнь пропах твоим потом. Если речь о ванне, то я принимал её совсем недавно. Вынимай меня, вынимай сейчас же, а то я за себя не ручаюсь.

– Это самое приятное, что я от тебя слышал, Карак, – облегчённо вздохнул Нитрам, он бережно развернул шапку, выпуская недовольную птицу.

Покопавшись с минуту в рюкзаке, он достал давно опустевшую флягу, и едва бросив на неё взгляд, чуть не расплакался. Вся фляжка была в дырах и изъедена ржавчиной. Перерыв все вещи, он нашёл их в полной негодности. Он бессильно опустился на траву у замшелого камня. Старец, до этого безучастно стоявший рядом, порылся у себя под бородой и, неожиданно снял с шеи и протянул ему небольшую склянку на цветном шнурке с деревянной пробкой. Нитрам с почтением взял сосуд и наполнил его водой из ручья памяти. Ворон в сторонке приводил себя в порядок. Он недовольно нахохлился и расчёсывал клювом перья, всем своим видом показывал, как он оскорблён в лучших чувствах. И мальчик, и птица понимали, что это игра. Они оба были рады, что прошли непростое испытание, но требовалось соблюсти ритуал. Нужно показать обиду, дабы радость и благодарность не прорвались наружу. Так часто происходит между настоящими друзьями, когда не показывают своих искренних чувств.

– Не понимаю, – тихо произнёс мальчик. – Что же случилось с моими вещами?

– Мы на другой стороне Земли, – напомнил ворон, – тут все иначе. Когда вернёмся, все будет по-прежнему, не раскисай. Помнишь, как Отец Солнце ломал твои доспехи перед спуском? А пока ты, в дырявой одежде, с дырявым рюкзаком и кучей негодных вещей должен пройти сквозь страну теней и найти там одну-единственную. Не будем больше терять время.

– Да, не будем, вперёд, навстречу приключениям! – он поднял глаза на старца, который смотрел и улыбался сквозь огромную нечёсаную бороду. Взъерошив мальчику волосы на голове, он ещё раз посмотрел ему в глаза, повернулся и пошёл, быстро истаяв в сумеречном тумане. Нитрам кинулся, было, за ним следом, но ворон остановил его:

– Оставь его. Так надо, эта встреча была предначертана. Он увидел, что дело его живёт, и оно в надёжных руках. Теперь он спокоен и может отдохнуть.

Нитрам взвалил ставший привычным рюкзак и вместе с мудрым вороном тронулся в путь вглубь страны теней. Карак летел впереди, высматривая дорогу. Спустя некоторое время лес с причудливыми певчими птицами закончился. Они вышли на мощённую неровным серым камнем брусчатую дорогу. По ней катились повозки, запряжённые быками, дребезжали телеги, а вдали виднелся небольшой городок. Очертания его башен и крыш казались смутно знакомыми. Так бывает, когда попадаешь в незнакомое место, но ищешь известные прежде приметы в каждом камне, и находишь. После этого окружение не так чуждо, а ощущается уже почти как родное и неуловимо своё. Бродя по улицам, они привлекали всеобщее внимание, люди бросали все свои дела и тайком рассматривали путников. Парикмахер, перестав стричь, на миг замер с поднятыми ножницами, булочник застыл с кульком пряников, мальчишка-посыльный от волнения выронил список покупок.

– Карак, мне как-то не по себе, – шёпотом признался Нитрам севшему ему на плечо ворону.

– Не оглядывайся, они просто удивлены, – ответил ему Карак, задев клювом ухо, – они никогда не видели в этом мире людей с тенями или, правильнее сказать, теней с людьми.

Нитрам ничего не понял, но он давно привык к тому, что не понимает и половину сказанного вороном, потому не подал виду. А для себя уяснил, что в таких ситуациях главное – делать вид, словно тебя ничто не удивляет и для тебя все всегда понятно. А тем временем ворон, продолжал:

– Вы совсем забыли, как люди близки с тенями, а тени – с людьми. Вы не замечаете друг на друга, считая ваше соседство чем-то само собой разумеющимся. А раньше все было иначе. Ты мог кровно обидеть человека, наступив на его тень. Это было все равно, что наступить ему на лицо. А кому такое понравится? Вот послушай историю:

«Жил как-то на берегу южного моря старец. Он был мудрецом и учёным. У него было много учеников, от простых рыбаков до правителей. Он изобретал различные механизмы, оказывал помощь людям и пытался объяснить формулами этот мир. Это сейчас науки преподают в четырёх стенах, а тогда вместо класса у него был пляж, вместо доски – песок и сухая ветка. Он все свои знания переносил на морской берег. Чертил палочкой на песке свои круги, цифры, так что ученики ходили за ним по берегу, а он увлечённо рисовал и рассказывал им о тайнах мироздания. Но времена были неспокойные. Однажды соседний правитель пошёл на родные берега учёного войной. Все ученики разбежались, но мудрец этого не заметил и продолжал чертить на песке. Вражеское войско высадилось с кораблей на берег, но никто не рискнул отвлечь великого мудреца, ибо слава его достигла всех закоулков на морском побережье. Был и среди захватчиков его бывший ученик. Стало ему интересно, о чем сейчас размышляет его наставник. Воин остановился рядом и смотрел, как его учитель выводит новые фигуры и цифры. Учёный, рисовавший все дальше и дальше, случайно наткнулся на стоящего воина и огрызнулся, не поворачиваясь:

– Не загораживай мне солнце.

Воин-ученик посторонился, и тень его упала на начертанные круги.

– Не тронь мои рисунки, – вскрикнул учёный и начал чертить поверх тени воина. Воин рассвирепел и одним ударом меча снёс голову величайшему из мудрецов, а труды его смыло безжалостное море».

– Разве ты никогда не слышал выражение, «рисовать на песке» или «строить песчаные замки»?

Некоторое время они молча спускались по улице. Нитрам не решался заговорить о том, что его волновало больше всего. Наконец он не выдержал:

– Карак, а как нам найти тень бабули в этом городе? И точно ли она здесь? Может быть, в этой стране городов не меньше чем у нас на поверхности?

Ворон на минуту задумался:

– Задача непростая, но у меня такое чувство, что мы на верном пути. Во-первых, прохаживаясь по городу, мы привлекли всеобщий интерес. Пойдут слухи, может быть, они достигнут тени Августы. Во-вторых, она смутно должна помнить о своём и твоём предназначении. Может быть, она сейчас стоит в толпе и узнает тебя. В конце концов, мы можем её позвать по имени, и она откликнется.

– Давай позовём, – предложил мальчик, ему не терпелось вновь её увидеть.

– Зови, – сказал ворон, – а я тем временем облечу собравшуюся толпу, возможно, увижу её сверху.

– Бабуля! – крикнул Нитрам. – Августа!

Никакого результата. Карак вернулся.

– Неправильно, – сказал он. – Ты зовёшь её земным именем, зови её тень.

– Атсугва, Атсугва! – озарило мальчика. Толпа зашевелилась и расступилась, пропуская бабулю.

– Мне знакомо твоё лицо, – произнесла она шёпотом, – кто ты, мальчик?

– Бабуля, неужели ты не помнишь. Я твой внук. Я пришёл за тобой. Нам ещё столько нужно сделать, столько пройти.

– Внук, – отстранённо прошептала тень, – возможно. Не помню.

– Дай ей испить воды, – шепнул ворон.

– Бабуля, вот попей, прошу тебя, – Нитрам умоляюще протянул ей стеклянный флакончик с водой из ручья памяти. Она с сомнением поднесла флакон ко рту и сделала один глоток.

– Тьфу, какая горечь, – скривилась тень Августы.

– Память горька, забвение сладко. Поверь мне, Хранительница, – пояснил ворон.

Пелена отчуждения спала с её глаз. Она огляделась, увидела внука, улыбнулась и приветливо развела руки, а он, не думая, бросился к ней и обнял её изо всех сил.

– Тише, тише богатырь, – пожурила его бабуля, – так и ребра сломать недолго. И ты, Карак, здравствуй. И как это вас занесло в эти края?

Нитрам начал рассказ, говорил он долго, а они все шли и шли. Город уже закончился, они присели в тени деревьев передохнуть, а рассказ все продолжался.

– Главное сейчас – найти дорогу отсюда, – задумчиво произнесла тень Хранительницы, выслушав рассказ мальчика. – Мой вам совет, надо идти поклониться Матери Земле. Она живёт неподалёку. Ведь Изерга её единокровная сестра, думаю, она подскажет, как нам избавить срединный мир от злобных чар.

– Как я рад, что ты с нами, Хранительница, – учтиво заметил ворон, смешно присел и развёл крыльями, поклонившись.

– Я тоже, – сказал мальчик, обняв её покрепче.

– А я как рада, – прошептала она.

Три странника шли по сумеречной стране. Мальчик весело рассказывал что-то своей спутнице, а над ними парил ворон, который то и дело вставлял свои комментарии в рассказ ребёнка. Они приблизились к небольшой землянке посреди густого тёмного леса. Дорогу им преградил большой и неуклюжий, похожий на неподъёмный валун привратник. Своим уродливым угловатым телом он полностью перекрыл вход и безразлично рассматривал путников, переводя маленькие черные глазки с одного на другого.

– Ну и ну! – пробасил он. – И что у нас тут? Опять всякие оборванцы и попрошайки? Пошли прочь! Сейчас как хлопну в ладоши, топну ногами и разнесу вас в труху.

– О, грозный страж, – выступил вперёд Нитрам, – позвольте нам повидать Мать Землю. У нас очень важное и срочное дело.

– А мне какая разница, что у вас там за дело, – безразлично ответил страж, – кому говорят, не пущу. Я тут для того и поставлен, чтобы всякие проходимцы не шастали и не отвлекали Мать Землю от её заботы обо всем сущем.

– Мы не всякие проходимцы, – гордо подняв голову, выкрикнул Нитрам. – Мы Хранители. Мы прошли по небесному своду с Отцом Солнце. Плечо к плечу бились с ним на этой стороне Земли. Пили чай с Великим кузнецом Инмаром и переменчивым Отцом Моржом. Рубились с прислужниками Изерги, освободив из холодного плена нескольких узников. Разрушили её ледовый дворец почти до основания. И нет у вас оснований, уважаемый страж, обзывать нас проходимцами.

После столь гневной тирады Нитрам перевёл дух. Страж молчал. Путники вопросительно смотрели на него, ожидая решения.

– Если вы и вправду Хранители, то, наверное, имеете право увидеть Мать Землю. Но чем вы это докажете?

– Мы можем поведать вам, о, строгий и неподкупный, страж, множество удивительных историй, – ответил ворон.

– Поведайте, – согласился он, – только с условием. Я вас пропущу после того, как мне надоест слушать ваши россказни, чего за бессчётное количество лет ни разу не случалось.

Путники переглянулись, а тень Хранительницы чуть заметно кивнула:

– Твоё желание – для нас закон, – улыбнувшись, поклонился Нитрам. Он сел на торчащий из земли пенёк, глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и начал рассказ:

«В стародавние времена решил один жадный правитель посчитать все, что есть у него во владениях. Всех подданных в домах, весь скот на лугах, все деревья на земле, всех птиц в небе. Вызвал сто писарей и начал свой труд.

За несколько лет они посчитали все царство-государство, описали каждый камешек, каждую травинку, но царю все было мало. Он не доверял своим гонцам и писарям, думая, что все его обманывают. Он сам по нескольку раз перепроверял цифры и подсчёты. Потеряли терпение жители страны, и пошли на поклон к мудрому отшельнику, жившему в самом сердце непроходимого болота:

– Спаси нас от жадного правителя, – взмолились они, – он совсем извёл нас своими проверками, чуть ли не каждый день скачут от него гонцы, пересчитывают яблоки на яблонях, листочки на кустах. А все ему мало. И опять появляются счетоводы, перепроверяют снова и снова.

– Хорошо, я помогу вам, – пообещал отшельник. Взял лукошко и отправился с ним в самое гнусное место обширной трясины. Вернувшись, он сказал:

– Теперь я готов. А вы, люди добрые, проводите меня.

Вошёл он в тронный зал. Подошёл к правителю, отвесил ему поклон земной.

– Государь мой, позволь мне преподнести тебе в дар то, что ты не в состоянии будешь сосчитать.

– Быть такого не может, – не поверил правитель, но его заинтересовала сама возможность существования чего-то настолько большого, что его невозможно будет сосчитать. – Но, впрочем, я согласен, а что ты хочешь за этот дар?

– Сущую безделицу. Если ты, могучий государь, не сможешь сосчитать то, что находится в моем лукошке, и молвишь «довольно», то разгонишь всех своих дармоедов-писарей и будешь править по-прежнему справедливо.

– Быть посему! – произнёс правитель, удобно развалившись на троне. Он махнул рукой писцу и приготовился к подсчётам.

Открыл отшельник лукошко. Вылетел первый комарик, маленький-маленький. Он облетел вокруг головы правителя.

Взззз, – прозудел комарик. И улетел.

– Один, – произнёс жадный правитель, и писарь тут же записал это в большущую книгу

Во второй раз открыл отшельник лукошко. Вылетел комарик, маленький-маленький. Он облетел вокруг головы правителя.

– Взззз,– пропел второй комарик и улетел.

– Два, – улыбнулся правитель, а писарь с тем же усердием записал это в огромную книгу.

Снова приоткрылось лукошко, вылетел третий комарик. Он облетел вокруг головы правителя.

– Взззз, – пропел третий комарик и улетел…»

Долго-долго вещал юный Хранитель молчаливому стражу.

«В девяносто три тысячи восемьсот пятнадцатый раз он открыл своё лукошко. Вылетел девяносто три тысячи восемьсот пятнадцатый комарик.

– Вззз, – пропел комарик…».

– Довольно, хватит! – простонал привратник. Задремавший ворон от этого возгласа чуть было не упал с плеча мальчика.

«Довольно, хватит! – закричал правитель». – Нитрам продолжал рассказывать, как ни в чем не бывало. – «Отшельник вздрогнул от неожиданности, выронил лукошко. Лукошко раскрылось, и все оставшиеся комарики вылетели на свободу. Они так расстроились, что их не посчитали, не нашлось им места в этой земле, и поклялись они отомстить всем людям. С тех пор они набрасываются и нещадно кусают всех, кого встречают на своём пути».

– Все, все довольно, – взмолился привратник, охватив голову руками.

– Мы можем пройти? – елейно спросил ворон.

– Я своё слово держу, – пробурчал себе под нос привратник, – заходите, но ничего не трогайте. Я сообщу о вашем приходе.

Он посторонился, пропуская компанию. По одному они едва протиснулись в узкую дверь крохотной землянки, а попали в огромный дворец. Нитрам уже не удивлялся тому, что маленькие, невзрачные с виду домишки, изнутри были намного больше. Так было и у Отца Моржа, и у Изерги, и вот теперь в жилище Матери Земли. Пол и стены дворца были украшены драгоценными камнями, колонны увиты цветами. За первым рядом колонн виднелся чудесный сад с фонтанами и красочными птицами. Любопытные зверьки высовывали из травы и кустов свои мордочки, чтобы лучше рассмотреть путников. Угловатый привратник протиснулся следом и, насупившись, пояснил:

– Ждите здесь, я сейчас представлю вас хозяйке, – и растворился в чудесном лесу.

Прозвучал мягкий замирающий звонок колокольчика, зелёный сад раздвинулся, словно занавес в театре. На образовавшейся зелёной лужайке стоял знакомый привратник и делал приглашающие жесты. Путники с опаской ступили на чудесную полянку, полог леса за ними бесшумно закрылся.

– Вы, наверное, проголодались с дороги, не изволите ли отобедать?

Путники оглянулись, рядом с ними стояла красивая немолодая женщина в простом, как у крестьянки, платье. Нитрам не взялся бы определить её возраст. Голова закружилась, и Нитраму вспомнилась песня Отца Ветров, могучее дерево, чудо-дудочка, и на душе потеплело. Он впервые за многие дни почувствовал себя счастливым. Мальчик посмотрел на своих спутников, каждый из них по-своему был счастлив, словно попал домой после долгого странствия. Впрочем, так оно и было, кто может быть роднее Матери Земли? И было шумное застолье, и богатый стол, и много разговоров. Наконец-то путники смогли передохнуть и почувствовать себя в безопасности.

Глава 15

– Что вам рассказать о северной земле и Великой Горе? – спросила Мать Земля. Торжественный пир закончился. Они сидели при мягком свете горящего камина в удобных креслах. Набросили на ноги тёплые шерстяные пледы, пили чай и рассказывали истории. – Сколько себя помню, была та гора. И я впервые осознала себя как часть той горы. А ещё помню, обитали на тех северных землях дивные люди. Было это после того, как великаны покинули наш мир. Люди эти умели согревать свою землю горячими водами, что вырывались из земной тверди. Выращивали фруктовые деревья, сладкие плоды которых служили им пищей и лакомством, они умели летать быстрее чаек и метать молнии. Рыба сама шла в их сети, едва заслышав игру таинственных музыкальных инструментов. У жителей Великой Горы было всего в изобилии, но со временем они обленились. Стали толстыми и неповоротливыми. Они уже не парили в небесах, не метали молнии, не дули в волшебные трубы из морских раковин, не отгоняли тьму. И тьма пришла. Наступила долгая ночь, а с ней пришёл и холод. Изерга вступила в свои новые владения. И лишь немногим удалось построить лодки и уйти из ставшей чужой земли. С собой они унесли то немногое, что успели сохранить. Кто-то видел потом их утлые судёнышки далеко в южных морях. Но с каждым днём лодок становилось все меньше и меньше. Не стало единого славного племени северных людей. Отец Ветров рассказывал, что они расселились по многочисленным островам в южных широтах, навсегда позабыв дорогу домой. И больше они не вспоминали, кем были их великие предки. Но если внимательно присмотреться, то их можно отличить от коренных обитателей островов. Отличаются они большим ростом, светлой кожей и пронзительными голубыми глазами, которые сохраняются у их потомков многие столетия из поколения в поколение.

– Это все очень интересно, но чем это нам поможет победить Изергу? – спросил ворон.

– Уходя с земли предков, они увезли с собой все то, что напоминало бы им о родине. Но вас должен интересовать перламутровый рог правителя северной страны. В своё время он вместе с названным братом Отцом Ветром и великим Отцом Громом поднимался к хрустальному куполу неба и дул в этот рог. Заслышав звук волшебного горна, всякая нечисть пряталась с глаз долой, забивалась в норы, и тьма отступала. А те из них, кто не успевал укрыться, рассыпались ледяной пылью. Даже сестра Изерга бежит от его звука и прячется в самых темных закоулках подземного мира. Но потомки северного племени совсем забыли о предназначении рога и вывезли его среди прочего, как простую безделушку, напоминающую им о доме. Если кому-нибудь удастся найти эту величайшую ценность, то чаша весов в великой войне может склониться к обладателю сей диковины. Вам нужно пройти по пути несчастных изгнанников и найти оставшихся в живых потомков великого народа. Возможно, они знают, где тот чудесный рог, тогда ваша победа станет ближе.

– Несчастные люди, – тень Хранительницы, попивая чай, подхватила повествование, – если верить преданиям, то, согласно древнему обычаю, эти люди должны свой земной путь завершить в северных землях. Там, где несколько тысячелетий назад возвышалась над океаном Великая Гора. В последний путь их везёт призрачная хрустальная ладья. Когда она достигает места назначения за линией горизонта, огромные окованные металлом ворота приоткрываются, и в небо вырывается зелёный луч. А потомки людей севера стоят на берегу, обнимая друг друга за плечи, и смотрят на последний уходящий луч. Они верят, что их соплеменник вернулся домой. И каждому своему ушедшему они ставят каменную статую, которая лицом повёрнута к открытому морю, и пристально смотрит слепыми глазами в одни ей ведомые дали. Так они и стоят, статуи и люди, глядят на линию горизонта, за которую уходит призрачная ладья.

Нитрам уже начал клевать носом от усталости, но интерес переборол сон:

– Бабуль, а расскажи ещё о призрачной ладье.

Он словно вернулся назад во времени. Мягко шепчет камин, он, бабуля и тысячи невероятных историй, собранных в одном месте. А старушка, закрыв глаза и покачиваясь в кресле, начала очередную сказку:

– В далёкой-далёкой северной земле, на берегу сурового моря жил отважный рыбак. Это было так давно, что имени его никто не упомнит. Все говорили, что он смел, силен и отважен. Но не мог он найти себе невесту на всем протяжённом, негостеприимном берегу. Как-то приключилась с ним волшебная история. Однажды вышел он в море, забросил сеть и прилёг отдохнуть. И незаметно заснул, и приснилась ему прекрасная дева. Она играла хрустальными бусинами, перекатывая их на ладонях, звала его по имени, улыбалась, но глаза её были печальны. Проснулся рыбак и решил, во что бы то ни стало найти прекрасную незнакомку. Вытянул он сеть, забросил её на дно лодки, поставил парус и доверился воле Отца Ветра. Долго бросал по волнам лодку неласковый ветер, пока не прибил её с обессилевшим и голодным рыбаком к прекрасному цветущему острову. На деревьях восседали красочные птицы и пели печальные песни. Журчали родники, по берегу бродили козы с серебряной шерстью и золотыми копытами. Более красивого места отважный мореход в жизни не видел. Он вышел на берег, привязал лодку и отправился вглубь загадочного острова в поисках питьевой воды и еды. Отойдя от берега совсем немного, он смог набрать полные меха студёной родниковой воды и полную корзину спелых фруктов. Теперь можно было отправляться дальше, но сердце его почему-то готово было вырваться из груди. Отнеся припасы в лодку, он решил подняться на самую высокую гору и осмотреться. Путь наверх утомил его, и он заснул под кроной могучего дерева. Приснилась ему та же самая прекрасная дева, она играла на свирели, звала его по имени и улыбалась, но глаза её были печальны. Он подошёл к ней и спросил:

– Кто ты, прекрасная дева?

– Я дочь морского царя. Давным-давно я отправилась на прогулку, обернувшись маленькой жёлтой рыбкой, но запуталась в рыбацких сетях. Освободил меня прекрасный юноша, который пожалел и отпустил обратно в море, и это был ты. Я желала вернуться на сушу вместе с тобой. Но мой отец прогневался за это на меня и отослал на этот далёкий остров, дабы я никогда не могла прийти к тебе, мой любимый. Но ты услышал меня и пришёл сам. Освободи меня!

– Как мне освободить тебя?

– Сруби это могучее дерево, вырви его корни, и под корнями увидишь стальную дверь. Это вход в мою темницу, отопри её, и ты найдёшь меня. Тогда мы навсегда будем вместе.

Юноша проснулся, у него не было топора, чтобы свалить это дерево, не было лопаты, чтобы подкопаться под корни, сел он и начал думать. И придумал. Позвал он бобра и кабана. Рассказал им эту чудесную историю, так что сжалились они над бедным юношей. А дерево было так огромно, что бобр привёл всю свою семью, жену и семерых деток. Вместе они взялись за работу, и через три дня дерево рухнуло. Тут пришёл кабан и привёл всех своих родственников. Семью семь кабанов три дня рыли землю, вырывали своими загнутыми клыками могучие корни, пока не отрыли железную дверь с огромным ржавым замком. Юноша рванул руками дужку замка и не смог отпереть. Бобры грызли, кабаны рвали клыками – все тщетно. Мимо бежал маленький муравей. Посмотрел он на мучения зверей, позвал свою семью. Семью сорок девять муравьёв залезли внутрь замка и общими усилиями они перекусили пружинку внутри, и отпёрли дверь, все ведь знают, что муравьи очень сильные. Счастливый рыбак отворил тяжёлую дверь и спустился в подземелье. Заждалась его девушка. Обнялись они, поцеловались и стали жить вдвоём на чудесном острове. Но пролетело время, заскучал рыбак по родным берегам. Не радует его красота девушки, пища не насыщает его, вино не пьянит, песни не поются. Захотелось ему ещё хоть раз увидеть родной скалистый берег, о который, пенясь, разбиваются волны. Услышать переполох чаек на птичьем базаре. Засобирался он в путь-дорогу. А девушка ему говорит:

– Не могу я покинуть этот остров, как сойду с него, превращусь в пену морскую и уйду к Отцу Морей. И ты это остров не покидай. Не ждёт ничего хорошего тебя ни в водах морских, ни в землях далёких. Пожалеешь, что в путь отправился. И меня потеряешь, и счастье в родной земле не найдёшь.

Не послушал её юноша, отправился в обратный путь. Долго он плыл, сопротивляясь волнам и ветрам. Наконец, обессиленный, он увидел очертания родных берегов. Он встал во весь рост и начал кричать условным криком, означающим, что путник вернулся домой из долгого плавания. Он кричал всем своим родным, друзьям, чтобы встречали его на берегу. Выбежали из домов люди, но не увидел он ни одного родного и знакомого лица. Незнакомцы с удивлением смотрели на него. Старейшина с берега прокричал:

– Кто ты юноша? Ты кричишь, словно рождённый в этом селении. Но мы не знаем тебя. Кто же ты, чужак, с добром ли, со злом ли приплыл в наши земли?

– Странно слушать ваши речи! – в ответ прокричал рыбак. – Я родился и вырос на этом берегу. Мой дом стоит на краю, я вижу отсюда его потемневшую крышу. Лодка моя знакома всякому на этом побережье. Кто вы, ждущие меня на берегу, что нужно вам на земле моих предков?

– Мы те, кто живёт тут с рождения. Мог ли ты ошибиться берегом?

– Нет, не мог, я узнаю каждый камень этой земле, каждый куст, каждую кочку.

– Если ты прибыл с добром, то сходи на берег и раздели с нами трапезу, после все и обсудим. Если со злым умыслом, то лучше тебе уплывать подобру-поздорову, пока не навлёк ты на себя гнев духов-хранителей нашей земли.

Юноша направил лодку к берегу, но едва лодка, подхваченная прибоем, коснулась носом прибрежной гальки, как и он сам, и лодка осыпались пылью в набежавшую волну. Только тень рыбака в призрачной лодке, развернувшись, уплыла обратно в открытое море. Так и не узнал юноша, что с поры его отплытия на родных берегах прошло триста лет. И едва его бренное тело коснулось земли, как оно превратилось в прах, коим и должно было стать давным-давно. Так и бороздит моря призрачная лодка, от чудесного острова до северных берегов и по сей день. Люди говорят, что призрачная лодка забирает умерших с северных берегов и отвозит их на чудесный остров».

Повисло долгое, тяжёлое молчание. Обычно после таких историй и разговаривать больше не хочется.

– Но как нам найти потомков этих людей? На свете не осталось никого, кто помнит об этих народах, – нарушил тишину Карак.

– Не унывай. Отец Альбатрос вмиг домчит нас до самых крайних южных земель, оттуда и начнём свой поиск. С острова на остров, с берега на берег, – улыбнулся Нитрам светлым воспоминаниям о полете на могучей птице.

– Вначале нужно выбраться отсюда, а потом думать, что делать дальше. Я бы с удовольствием умчался из потаённой подземной страны. Вдохнул свежего ветра, погрелся в лучах Отца Солнца, – ворон казался расстроенным.

Мать Земля приложила ладонь к голове и на миг задумалась:

– В тёмном лесу, что за моим домом, в самом его сердце, стоит оленья упряжка. Это самые быстрые олени во всех трёх мирах. Личная упряжка Изерги, на которой она путешествует между мирами и очень дорожит ею. Эти гордые олени смогут быстро домчать вас до земли.

– Наверняка, владелица оленей сильно расстроится, не обнаружив упряжку в привычном месте, и бросит все силы на её поиски, – засомневался ворон.

– Так и будет, но после того, что вы сделали с её домом, она не сразу заметит пропажу, а за это время, я надеюсь, вам удастся вырваться наружу.

– Другого выхода нет… – вздохнул Нитрам.

То малое время, что провели они в чудесном саду Матери Земли, полностью восстановило силы. Мальчику не терпелось отправиться в путь, а ворон был только рад вырваться наружу. Они вышли из дворца, Мать Земля шла впереди, показывая дорогу. Тропинка струилась меж стволов, пока не достигла просторной прогалины. В центре её стояли резные сани, запряжённые семью величавыми оленями с роскошными рогами. Они напомнили Нитраму рождественские открытки. Он оглянулся в поисках весёлого бородатого толстяка в красном кафтане, который мог прятаться за ближайшим кустом. Краем уха он словно услышал далёкое и раскатистое «хо-хо-хо».

Мать Земля направилась к вожаку упряжки, одела ему на рога венок с семью пёстрыми лентами и пошептала на ухо ласковые слова. Олень склонил перед ней голову, а затем внимательно посмотрел на Нитрама.

– А теперь послушайте меня внимательно, – обратилась Мать Земля к путникам, – олени вывезут вас на поверхность. Но вы должны помнить: если услышите за собой погоню, то обрывайте эти цветные ленты и бросайте себе за спину. На время они остановят ваших преследователей, но ни в коем случае не срывайте последнюю, седьмую ленту. Без неё ваши скакуны забудут дорогу и собьются с пути. А вы навеки останетесь между мирами. А теперь прощайте, друзья мои, пусть удача будет на вашей стороне.

Попрощалась Мать Земля, топнула ногой и медленно погрузилась в изумрудный травяной ковёр. Едва странники устроились в санях, как олени, выгнув шеи, прыгнули. Они оттолкнулись от верхушек деревьев и понеслись, не касаясь копытами поверхности. Откуда ни возьмись, раздался страшный грохот и визг, такой силы, что Нитрам на миг оглох. Он обернулся. Вслед за упряжкой огромными скачками неслась страшная старуха, её единственный глаз светил багровым цветом, одна нога её была кривой, вторая деревянной. Несмотря на увечность, двигалась она с немыслимой быстротой. В каждой из её рук было по страшному зазубренному мечу, ими-то она и лязгала, высекая искры. В панике, непослушными руками Нитрам оторвал первую ленту и бросил её за спину. Голубая лента превратилась в огромное ледяное озеро, на котором скользил деревянный костыль старухи, и она сильно отстала от саней. Но вскоре звук погони послышался вновь. Тень Хранительницы, казалось, ничего не замечала вокруг. Ворон забился мальчику за пазуху и не высовывал оттуда носа. Нитрам чувствовал дрожь маленького тёплого тела под одеждой. Он бросил за спину синюю ленту, и она разлилась могучим потоком, в котором беспомощно барахталась злобная Изерга. Она пропела-прошипела заклинание, и бурный поток иссяк, погоня возобновилась с новой силой. Казалось, она не закончится никогда. Нитрам оторвал уже практически все ленты: красная полыхала огнём, оранжевая встала медной стеной, жёлтая – наградила преследовательницу золотыми неподъёмными ботинками, зелёная выросла дремучей чащобой. В порыве погони последняя, фиолетовая, лента взметнулась и опала непроглядным туманом. Забыл Мартин наказ Матери Земли. Олени встали как вкопанные. Между небом и землёй или тем миром и этим. Ничего вокруг не было. Только сумрак. Одно радовало, что звуки погони наконец-то отдалились.

– И что мы будем делать? – произнёс, высунув клюв, обеспокоенный ворон.

– Внучек, у тебя же осталась вода из ручья памяти, протри оленям глаза, может это поможет, – произнесла тень Хранительницы.

Нитрам так и сделал. Плеснул из пузырька немного воды на платок и одному за другим протёр глаза замершим оленям. Едва он закончил, как налетел порыв ветра, и разогнал туман, застилавший видимость. Оказалось, что они практически добрались, Нитрам, привстав в санях, увидел невдалеке открывающиеся кованые ворота, выпускающие в мир светлого воина Отца Солнце.

Он прикрикнул на оленей, и они в один могучий прыжок достигли выхода. Нитрам поблагодарил благородных животных, те в свою очередь склонили головы в поклоне и, развернувшись, стремительно скрылись из виду.

– Мартин, ты ступай, – произнесла тень бабули, – а то ворота закроются, и придётся ждать следующего утра.

– А как же ты? – удивился мальчик. – Мы пришли за тобой и без тебя не уйдём.

– Так надо, – улыбнулась тень. – Я не могу перейти границу миров, но я буду ждать тебя здесь, у ворот. Теперь я все помню, и уже никогда не забуду. Только опять став единой, я смогу пройти эти ворота. Но я рада, что вырастила достойную смену, и сейчас я спокойна за судьбу нашего побережья. А теперь торопитесь, ворота уже почти закрылись. Улыбнувшись напоследок, она помахала рукой и растворилась в приближающемся тумане.

Нитрам развернулся и, что было сил, рванул к узкому просвету ворот. Карак летел впереди, поминутно оглядываясь, не отстал ли мальчик. Он первым пересёк границу. Створки почти сомкнулись, и Нитрам в решительном прыжке протиснулся между двумя готовыми размолоть его жерновами. Вывалившись на залитую светом лужайку, Мартин впервые за долгое время рассмеялся. Он стоял и смеялся. Его не пугали важного вида огромные жабы, восседавшие на склоне холма. Он не чувствовал голода, усталости, только безграничную радость. Карак смотрел на него с изумлением. Земля затряслась. Подняв глаза, Мартин увидел бегущего к ним со всех ног воина-Солнце. Он сгрёб мальчика в могучие объятия и взъерошил огромной ладонью волосы на голове.

– Как я рад вас видеть! – лучезарно улыбаясь, выдохнул воин. – Мы так переживали за вас. Отец Альбатрос, осматривает побережье, Отец Морж не отрывается от волшебного озера, Кузнец отложил всю работу и стоит на утёсе, вглядываясь вдаль. Тут давеча прискакали мои сыновья, все в синяках, видимо опять подрались. Разнесли все в кузнеце Инмара. Ни слова не говоря, принесли два хрустальных саркофага. Старой Хранительницы и Духа Весенних Ручьев. Инмар удивился, но спустил их в глубокую пещеру, где царит вечный холод, дабы чары прежде времени не спали…

Воин тараторил без умолку, но Мартин его едва слышал. Он посмотрел через плечо на уходящий в небесную твердь резной ясеневый мост.

– Извините меня, – перебил он Отца Солнце, и, не сводя глаз с моста, направился к нему. Но стоило ему приблизиться, как на перила моста вспорхнула горлица белее облака.

– Стой! – предупредила она. – Ты не можешь пройти по этому мосту.

– Почему? – удивился Мартин.

– Потому что ты не дух, и он вряд ли тебя выдержит, – серьёзно ответила она.

– Но мне туда очень надо.

– Не торопись, успеешь ещё, – взмахнула крылом голубка, указывая вверх. Она взлетела и, сделав круг над головой мальчика, произнесла. – Всегда есть больше, чем один путь.

И растворилась в небесной синеве. Подошёл воин-Солнце и положил руку ему на плечо:

– Идём, все уже заждались, – проговорил он. И они направились к возвышающейся впереди туманной горе, где горел Негасимый Огонь.

Глава 16

В этот вечер в пещере великого Кузнеца всем было не до сна, собравшиеся гости радовались возвращению путешественников. Мартин и Карак наперебой рассказывали, что они узнали за время странствий, о своих приключениях и неведомых землях. Рассказы были захватывающими. Кузнец отложил свой молот и молча слушал, держа в ладонях огромную кружку с горячим чаем. Взгляд его был отстранённым, казалось, он обдумывал что-то важное. В большом серебряном зеркале виднелись усы и дымящаяся трубка Отца Моржа. Рядом с зеркалом примостилась огромная белая птица. У входа в пещеру, в сумеречном свете, на карнизе покачивались семь чётких силуэтов в развевающихся на ветру плащах. Инмар оставил братьев Сполохов снаружи, попросив их посторожить. На самом деле кузнец схитрил. Он опасался, что неуклюжие богатыри разнесут его жилище, но в этом он никогда, никому, ни за что не признался бы. Мартин, промёрзший и изголодавшийся в холодных негостеприимных землях, ежеминутно останавливался, чтобы хлебнуть горячего чаю или откусить кусок от огромного бутерброда. Отец Солнце утром принёс практически бездыханного мальчика на руках. Ворон тоже был на грани истощения. Путники проспали целый день, и только к вечеру кузнецу удалось поднять их из постели, соблазнив горячим чаем и едой. Наконец запас впечатлений иссяк, и мальчик смог полностью предаться поеданию всевозможной снеди, которая находилась перед ним на подносе.

– Если я вас правильно понял, – произнёс кузнец, и голос раскатистым эхом ещё долгое время прятался по закоулкам пещеры, – Мать Земля сказала, что есть оружие против Изерги, и всего-то требуется найти у потомков жителей северных земель волшебный перламутровый рог. И, следуя преданиям, искать нужно в южных морях? А если мы прогоним Изергу из нашего мира, то чары её спадут, и все пленники вернутся к нам?

– Совершенно верно, – подтвердил ворон.

– Вы забываете ещё об одном деле, – вставил Мартин. – Мне нужно попасть в небесный чертог, найти там дух бабули и вернуть его на землю, тогда она сможет вернуться к нам.

– Но как тебе туда попасть? – спросил альбатрос, – резной мост тебя не выдержит.

– Вы забываете, горлица ведь намекнула, что есть другой путь.

– И где нам найти этот путь?

В пещеру просунулась голова одного из братьев Сполохов:

– А мы залазили. Давно это было, отправились мы на охоту в чужие края и заблудились в болоте, промокли, замёрзли. Заманил нас одноногий старик-насмешник, дух болот, в топь. Так, посмеиваясь и прыгая с кочки на кочку, он завёл нас в самое сердце своего владения. Один из нас оступился и начал тонуть, остальные бросились на помощь и тоже завязли в чудовищной трясине. Мы не знали что делать, звать на выручку было некого. В этих местах нет добрых сил. Только мошкара и комарье нещадно жалили нас. Мы увидели, как наш Отец Солнце мчится по небосклону, проходя свой обычный путь. Пытались мы привлечь его внимание, кричали – не докричались. Тогда я схватил лук тугой, наложил стрелу калёную на тетиву кручёную и выстрелил в небо. Застряла стрела в небесной тверди, торчит, не падает. А стрелки мы меткие, и пришла нам с братьями мысль, как спастись из трясины дремучей. Стали мы наперегонки стрелять один за другим, стрела летела за стрелой, втыкалась одна в другую, и через некоторое время образовался мостик из стрел от трясины до неба. Схватились мы за эти стрелы и взобрались на хрустальный купол. Правда ждала нас там нерадостная встреча. Отец Солнце так огрел нас огромным дрыном…и главное, где взял-то его на небе-то…ну да ладно…ох, как огрел…и летели мы вниз…упали, правда, не в болото…в море. Но обидно.

– И правильно, – согласился кузнец, – кто вам дал право небесный свод дырявить? А если бы пробили насквозь? И что тогда? Вся сила мира, его защита через эту дырочку бы и ушла. Если бы я на её место Полярную звезду не вогнал, так до сих пор бы и жили с дырой в небосводе. А так все польза. Спасибо конечно, но этот вариант нам не пригоден.

Он опять ненадолго задумался и продолжил:

– Когда ещё мир был молодым, небо уже старым, а земля была девственно чиста и невинна, вырвались злобные демоны из своих темниц, и понеслись полчища тьмы по земле, сметая все на своём пути. Ничего не подозревая, наша сестра Утренняя Звезда приветствовала приход весны в берёзовой роще, раскачиваясь на серебряных качелях, которые я ей выковал в честь праздника весны. И тут со всех сторон налетела мгла, а наш Небесный Отец из окна своей хрустальной башни наблюдал за молодым миром и увидел грозящую девушке опасность. Он высунулся из окна, схватил руками серебряные качели и втянул к себе на небо. С тех пор наша сестра не может ступить на землю, только раз в день на один час после рассвета позволено спускаться ей на землю к нам, её братьям.

– Какая печальная история, – произнёс Мартин.

– Мы прожили долгую жизнь, – кивнул в сторону всех собравшихся кузнец. Глубокая тишина повисла, окутала кузницу, никто не решился нарушить задумчивое молчание великана. Казалось, даже жаркое пламя перестало играть с добротными смолянистыми поленьями. Наконец он выдохнул:

– Много приобретали, много теряли, но такова жизнь. Река времени течёт в одну сторону.

– У меня есть история, – вернулся к разговору Отец Морж в серебряном зеркале. – Однажды, заскучав, прикинулся я рыбаком, забрёл в харчевню, сел в уголочке, закурил и начал слушать, о чем люди говорят. Народу там было не протолкнуться. И разговоры вели кто о чем, кто о промысле, кто о жёнах, кто о товарах иноземных. Но зашёл в харчевню охотник-бродяга. Выпил и начал рассказывать местным удивительные истории. Вот что он нам поведал:

«Однажды брёл я по заснеженной равнине и услышал вой волчьей стаи. Волки шли по моему следу, думая, что я для них лёгкая добыча. В поисках убежища я наткнулся на огромное дерево, росшее на берегу озера. Подпрыгнув повыше, я ухватился за толстый сук и забрался наверх. Волчья стая окружила ствол могучего дерева и улеглась, не спуская с меня горящих голодным огнём глаз. А я лез выше и выше, пока не оказался на такой высоте, что земли уже не было видно. Долго сидел я на ветке, замёрз, проголодался. Хорошо ещё ветра не было, иначе околел бы наверху и свалился вниз, на радость стае. Но делать-то нечего. Начал я потихоньку спускаться, вижу, внизу огонёчки бегают из стороны в сторону. Я догадался, что это горят волчьи глаза. Значит, ждут они, когда я замёрзну и упаду. Полез я ещё выше. Думал, найду, может, гнездо птичье или дупло беличье, поживлюсь чем, поем, а если и повезёт, то залезу в него, и пережду непогоду. Внутри-то все равно теплее, чем снаружи. В голове туман, руки-ноги закоченели, а я лезу. И никакого намёка на гнездо или дупло. Я уж думал, все, конец мне, и тут нащупал руками дыру. Дупло. Заглянув в него, примерился и залез полностью. Дно дупла было усеяно орешками и сухой травой. В нем было тепло, словно само дерево было живым, а я у дерева в кармане. Я расслабился и прикорнул. А когда проснулся, то увидел, что стало светло. Я огляделся, а лежу я в чистом поле. Лес, луга, лето, солнце светит. Я подумал, что сплю, ущипнул себя, нет, не сплю. Повертел головой, увидал отверстие дупла, высунул голову, а с другой стороны снег падает и вдали волчий переливчатый вой. Стало быть, я внутри дерева, и там лето и солнце. Думаю, неужели это вход в мир иной, или на небеса…высота-то немалая. Вдруг подскакивает ко мне старичок бородатый, похож на шишку. Размером с ладошку и как давай голосить, кто я, откуда и что тут делаю. Я ему объясняю, что забрался сюда, спасаясь от волков, что они, мол, караулят меня внизу, и спуститься я не могу. А там холодно, зима, я залез, а тут чудеса такие. Ну, он меня вроде пожалел, но сказал, что не для людей это место, и чтобы я проваливал, а с волками-де он сам разберётся. Значится, собрался я, орехов набрал с собой, и начал спускаться. Он ниже меня с ветки на ветку прыгает как белка, а как вниз спустились, заверещал, загоготал на волков. А потом ветки хлестнули их по оскаленным пастям, те брызнули злобной слюной, и звери были таковы. Только хвосты мелькнули за снежными буграми. Спустился я, поблагодарил древесного духа и отправился восвояси».

– А я спрашиваю, и как попасть к этому дереву?

– А он мне отвечает: «Отошёл я от дерева, а мне что-то в сапог попало. Я начал вытряхивать и вытряхнул закатившийся туда орешек. Я был голоден и съел его не раздумывая, выбросил скорлупу на снег, и сразу забыл дорогу к дереву. Оглянулся и не увидал раскидистой кроны, все запорошило снегом. Ну, значится, я и побрёл дальше. Третьего дня вышел к посёлку, там меня и отогрели, накормили, но ни слову не поверили». И я ему не поверил, на том и расстались.

– Мы знаем этого духа, – обрадовался Мартин, – и знаем, где это дерево. Там мы взяли веточку, из которой вырезали чудо-дудочку для тебя, Инмар.

Кузнец встрепенулся, словно проснувшись от звуков своего имени.

– Дороги духов не подходят людям, но, кажется, я знаю, как можно попасть в небесный замок, – он поднялся, протянул руку к закипевшему чайнику и налил себе в ведроподобную кружку ещё горячего чаю. Все повернулись к нему, ожидая продолжения. – Надо поймать волшебного оленя с восемью ногами и золотыми рогами, что каждую ночь мчится по небосклону. Вот он-то сможет донести вас по небу до самой Хрустальной башни, где отдыхают души людей

– Ну и ну! – в голосе ворона появилось сомнение. – С начала времён его пытается поймать Великий Охотник, мчится за ним по небесам, и все без толку. И как же нам добыть этого чудесного скакуна?

– Я не сказал, что это легко, я сказал, что есть такой путь, – спокойно ответил кузнец. – Я сплету специальную верёвку из лунного света и серебра. С её помощью можно изловить чудесного оленя, он не сможет её разорвать. Но как его выследить и подойти незаметно к нему?

– Я думаю, надо поменяться местами с охотником, – выдохнул кольцо дыма из зеркала Отец Морж.

– Как? – несколько разных голосов сплелись в один вопрос. А Мартин закашлялся. Уж больно крепкий табак был у оборотня.

– Нужно найти Великого Охотника и уговорить его поменяться местами на одну ночь. Мартин вместо него совершит круг великой охоты, – невозмутимо продолжал Отец Морж.

– Хорошая мысль, а почему охотник должен согласиться? – спросил кузнец.

– Не знаю, – пожал плечами Отец Морж, выпуская очередное облако дыма, которое заволокло уже изнутри всю поверхность серебряного зеркала. – Мне показалось это неплохая идея, а как она будет воплощена в жизнь, я ещё не представляю.

– Возможно, за это время ему надоело гоняться каждую ночь за несбыточной мечтой. А день отдыха – это то, что надо? – встрепенулся ворон.

– А где найти этого охотника? – спросил Мартин.

– В западных землях. Там садится солнце, начинают свой путь охотник и золоторогий олень, – вставил своё слово доселе молчавший Отец Альбатрос.

– Отдохните сегодня, а я соберу вас в дорогу, – произнёс великий кузнец. – Завтра с рассветом двинетесь в путь, заодно повидаетесь с братом Солнцем.

– Дядька Инмар, – в пещеру просунулась кучерявая голова одного из Сполохов, и, шмыгнув носом, он пробасил, – а нам что же делать?

– Вам? – Инмар сделал вид, что задумался, – можете дождаться отца, он разберётся, что вам делать. Или возвращайтесь на границу миров – нести свою службу. Выбирайте.

– Мы лучше сейчас пойдём, пока его нет, а то папаша нас зашлёт куда подальше. Мы лучше по старинке, – он замялся и, смутившись, покраснел.

– Да и мне с ними будет спокойнее! – согласился Отец Морж.

– Ступайте, – разрешил кузнец, и братья как один вынули мечи из ножен и огненными стрелами унеслись к северным рубежам.

– А теперь спать. Вставать вам рано, а мне ещё нужно поработать,– обратился он к путникам. – Спокойной ночи.

Глава 17

Мартин наслаждался полётом. Казалось бы, уже давно забытое ощущение, полностью вытесненное последующими испытаниями, вернулось, едва Отец Альбатрос взмахнул своими острыми крыльями. Разрезая воздух, могучая птица несла их навстречу новому приключению. Мартин оглянулся и зажмурился, Отец Солнце помахал ему с высоты. Совсем немного времени прошло с тех пор, как Отец Солнце ввалился рано утром в пещеру, такой же уставший как всегда, но более счастливый и яркий, чем обычно. Даже свет, исходивший от него, был мягким. Он по-отечески обнял мальчугана и улыбнулся всем остальным. Они позавтракали все вместе, много смеялись и, получив благословение светила и великого кузнеца, отправились в путь. И вот теперь под крыльями альбатроса раскинулось зелёное море дремучих лесов. Огромные вековые стволы-великаны нежились в лучах ласкового солнца, приветливо покачивая кронами. Чащоба простиралась до самого горизонта, и казалось, не было конца и края зелёному морю. Посреди великого леса виднелась опушка. В эту проплешину и направился Отец Альбатрос, неся на своей спине мальчика с притаившимся за пазухой вороном. Между столетних стволов стоял небольшой покосившийся домик. Странное дело, из дома доносился шум, но не было видно ни дымка, ни огонька. На крылечке, пригорюнившись, обхватив голову руками, сидел человек в одежде из шкур. Он не обратил никакого внимания на упавшую с неба огромную белую птицу с седоком на спине. Мартин оттянул ворот и выпустил ворона наружу. Тот, облетев вокруг дома, плюхнулся на ступени перед сидящим человеком:

– Почему грустный-то такой? – напрямую спросил ворон.

– Да вот, поселилась в норах земных и дуплах древесных нечисть всякая, силы тёмные, злые, враждебные. И нет от них спасу ни человеку, ни зверю, ни духу. Появляются из ниоткуда, спутывают ноги, треплют волосы, зажимают нос, а в доме устраивают кавардак! – запричитал охотник.

Альбатрос нетерпеливо щёлкнул клювом, прерывая его стенания.

– Прогони их! – предложил ворон.

– Чего я только не перепробовал. Одного поймаю, а их ещё с десяток из каждой щели выглядывает. И как с ними бороться? Я троих в мешок, сунусь за четвертым, а первые трое уже из мешка выпрыгивают.

– Выставь их за дверь, и подмети за порогом веником, а веник сожги, тогда они дорогу забудут, – Мартину бабуля рассказывала, как можно прогнать таких нежелательных гостей.

– Эти-то забудут, а другие найдут, – махнул рукой охотник. – Их слишком много.

– Кажется, у меня есть идея, – не сдавался Мартин.

– Какая? – охотник впервые удивлённо посмотрел на него, а ворон подобрался поближе.

– Поймай мне одного, а там видно будет, – загадочно ухмыльнулся мальчик. Новый знакомый поднялся со ступеней, отряхнул свою одежду от налипшего снега, отворил дверь и сделал приглашающий жест. Путники проследовали за ним. В доме был страшный разгром. Причём такого беспорядка Мартин никогда не видел. Он, конечно, и сам не очень любил прибирать у себя в комнате, но такого развала не мог себе и представить. Охотник, недолго думая, одним ловким прыжком покрыл все расстояние до печи, и, пошарив за ней рукой, вытянул за шкирку нечто чумазое, брыкающееся и голосящее.

– А ну руки убери от меня, дылда. Я сейчас братьев-сестёр позову, они вмиг тебя затопчут, загрызут, растерзают, – писклявым голоском верещал комок сажи.

– Стой, стой, не кричи, – Мартин поднялся и миролюбиво развёл руки, – мы не причиним тебе вреда. Вы победили. Мы уходим. И как раз хотели вам об этом сказать.

Охотник потерял дар речи, открывал рот как рыба на суще и хлопал глазами. Глаза ворона хитро поблёскивали, он догадался, что задумал Мартин, но молчал, дабы все не испортить.

– Уходите? Скатертью дорожка! – пробурчал дух. – Так и знайте: мы самые могучие на этом свете духи. Нет нам равных ни в одном из трёх миров. Уходить будете, только дверью не хлопайте.

– Конечно, о Великий! Позволь нам, смиренным странникам, наблюдать все величие твоей семьи и разнести весть об этом по всему свету. Призови их всех, и мы никогда более не усомнимся в вашем могуществе.

Дух благодушно залопотал что-то по-своему. И из каждой щёлочки, из каждой дырочки повылазила нечисть разная, грязная да чумазая.

– Откуда вас так много свалилось на мою голову, – посетовал охотник, собирая вещи.

– Да, расскажите, это так интересно, – польстил нечистому духу Мартин.

– Внемлите и потомкам своим расскажите, – начал хвастаться грязнуля. – Живём мы долго на земле. Раньше пакостили по всему миру. Не было ни под землёй, ни на небе, ни под ним, уголочка, куда бы мы не добрались. Но случилась вдруг напасть. Объявился человек, назвавшийся Хранителем. Обманул он нас. Поставил он небольшой кувшин и сказал, что даст всем, кто поместится в нем, по золотой монете. Золото нам ни к чему, но тут дело принципа, как иначе доказать наше всемогущество. И мы, все как есть, попрыгали в этот кувшин, а он сидит рядом и считает, чтобы все без обману было. Считал, считал, устал считать. Спрашивает: «Все?».

А мы ему – нет, ещё не все, ещё с дальних далей не припрыгали. Сейчас они на подходе уже. Он снова спрашивает «Все?».

«Нет», – ответили мы, – одного не хватает, он у нас хроменький».

В третий раз вопросил Хранитель: «Все?».

«Все», – ответили мы. Тогда он поднялся и захлопнул крышку кувшина. Так провели мы в темноте и тесноте многие и многие века. Однажды все затряслось, и мы упали. Падали мы долго. Но кувшин ударился о крышу этого лесного дома и разбился. И вот мы тут. Мы прогнали тебя верзила, прогоним всех в этом лесу. Мы самые великие и могучие, потому что нас все боятся.

– Я даже и представить себе не мог, каково истинное величие вашего народа. Смиренно склоняем голову перед вашими талантами. Только позвольте на минутку усомниться в вашем рассказе, – покраснев, пролепетал Мартин.

– В чем дело? – нечисть немного обиделась.

– Но как вы смогли поместиться в кувшин? Никак не пойму. Или вас не так много, как вы хвастаетесь, или кувшин был настолько огромен… не понимаю…

– Ты ещё сомневаешься? – пискнул дух. – А ну-ка, родичи, все за мной. Покажем этому верзиле силу нашего могущества.

– Вот, господин, – Мартин принял из рук охотника маленький глиняный кувшин и поставил его на стол. В подобном кувшине бабуля обычно приносила ему молоко с рынка. Закружился чёрный вихрь по всему дому, прошёлся по стенам и потолку, заглянул во все тёмные места и закоулки и нырнул в кувшин, весь без остатка.

– Все ли поместились? – Мартин прислушался.

– Все! – крикнули глупые духи.

– Вы на самом деле самые великие во всех мирах, – закрыв кувшин крышкой, улыбнулся своим друзьям Мартин.

– Ура! – донеслись приглушенные возгласы из кувшина. – Мы самые великие во всех мирах.

Сосуд на столе заходил ходуном.

– И что нам теперь с ним делать? – осторожно спросил охотник.

– Спрятать его. Знаю я одно надёжное местечко, – ворон, склонив голову, хитро поглядывал на растерянного охотника. – Нам как раз по пути, и мы могли бы оставить его там, в обмен на небольшую услугу.

– Конечно, конечно, только скажите. – Если позволите, мы хотим попросить на время ваши волшебные лыжи, – при этих словах лицо охотника покинула улыбка и он растерянно посмотрел на ворона, затем на Мартина, – без них нам никак не достигнуть того места и не сокрыть этот кувшин навеки.

– Но как же…Я каждый вечер надеваю эти лыжи в надежде поймать и привести в дом хозяина лесов, чудесного оленя с золотыми рогами и восемью ногами. Без лыж я не смогу преследовать его по хрустальному небесному куполу.

– А, может быть, вам хоть раз за все эти бесчисленные ночи отдохнуть? – предложил Мартин.

– Ну что вы такое говорите, – обиделся охотник, – это все равно, что сказать Отцу Солнце не выходить по утрам. Испокон веков так повелось. Без нас ночью не вспыхнут звезды, не расчертит темноту падающий метеор. А, коли звёзды гореть не будут, моряки потеряют дорогу, путники собьются с пути, время остановит свой бег. Когда люди, подняв голову к небу, увидят только бархатную черноту ночи, все мечтатели в этом мире кончатся и жизнь прекратится.

– Что вы, что вы, – Мартин и замахал руками, – вы нас не поняли. Мы выйдем вместо вас на небесную охоту, возможно, нам улыбнётся удача, мы сможем поймать чудесного зверя и привести его вам.

– С начала времён я каждую ночь выхожу на охоту. Никто кроме меня не справится, –покачал головой охотник, – Я благодарен вам за помощь, но вашу просьбу выполнить не могу. Никто из обитателей срединного мира не может участвовать в небесной охоте.

– Никто, кроме Хранителей, – поправил его Карак.

– Хранителей? – удивился охотник. – Конечно, но где же их взять-то в этой глуши.

– Позвольте представить вам Мартина, юного Хранителя северных земель, – ворон указал крылом на мальчика, – нас сопровождает Отец Альбатрос, вы должны были слышать о нем. И ваш покорный слуга, праправнук Отца Ворона, Карак.

Ворон церемонно раскланялся.

– Не верю своим глазам, – улыбнулся охотник. – Но как же вас занесло в наши края?

Карак вкратце пересказал их приключения, начиная с потухшего маяка. Закончил он тем, что Мартин уже посетил два мира и остался последний, где хранится в небесной Хрустальной башне душа бабушки Августы. Пока ещё не поздно её вернуть.

– Теперь вы понимаете, почему нам необходимы ваши чудесные лыжи? Мы побежим за оленем за вас. А вы, тем временем, отдохнёте и немного приберётесь в доме после нашествия нечистой силы, – Карак покосился на кувшин, который Мартин до сих пор держал в руках. – Заодно избавим вас от непрошеных гостей.

– Хорошо, – поразмыслив, произнёс охотник, он протянул стоявшие у дверей широкие лыжи Мартину, – берите, пока не передумал.

Тёплый ветер обдувал лицо, взъерошивал волосы. Такой лёгкости Мартин не ощущал уже давно. С самого начала их путешествия. С самого первого полёта. Великое древо, появившись у самой линии горизонта, с каждым взмахом могучего крыла медленно приближалось, пока его крона не заслонила собой половину неба. Альбатрос начал медленно снижаться кругами. Пронзив насквозь промозглые облака, они оказались над мерцающей гладью зеркального озера. Чуть коснувшись крыльями воды, Отец Альбатрос скользнул к дереву-исполину. Мартин спустился по крылу, как по трапу, на сушу и побежал к стволу наперегонки с вороном. Тот насиделся во время долгого заточения под курткой и теперь летел впереди. Он, то кружился над головой мальчика, то срывался и облетал вокруг ствола могучего дерева, радовался свободе. Дух-хранитель ждал их у самых корней. Дерево тихо шелестело, наполняя воздух вокруг прекрасной и чуть грустной мелодией. Как и в прошлый раз, они расположились на беспорядочно разбросанных вокруг древесного ствола валунах. Крошечный хранитель дерева был так рад видеть путников, что перепрыгивал с места на место, пока, запыхавшись, не уселся перед Мартином. После он попросил поведать ему все, что случилось с друзьями за время их путешествия. Он вздыхал, вздрагивал, поддакивал, всем своим видом показывал такой интерес, что польщённые вниманием друзья наперебой рассказали и этому благодарному слушателю все, что с ними приключилось. В долине по-прежнему было безветренно. Отец Солнце скрывался за линией горизонта, его макушка ещё виднелась и отражалась в зеркальной глади озера. Листья шелестели. Было так спокойно, что Мартин не заметил, как крепкий сон, приобняв за плечи, навалился на него тёплой мягкой периной. Дух-хранитель что-то прощебетал на своём языке, нижние ветви дерева опустились и, подхватив мальчика, укачивая и убаюкивая, бережно отнесли, и положили его в тотчас отворившееся просторное и сухое дупло. Неутомимый ворон спланировал вслед за Мартином и устроился поближе к выходу. Он некоторое время ещё провозился, устраиваясь удобнее, подгребая большим клювом сухие листья для своего уютного гнёздышка. Альбатрос дремал у самых корней, спрятав голову под крылом. А дух-хранитель дерева долгое время сидел на краешке холодного камня и неотрывно смотрел на гладь Зеркального озера. Его глаза-бусинки светились в темноте.

Мартин проснулся ближе к полуночи, так хорошо он давно не спал, даже в своей уютной постели на втором этаже большого дома в безымянном посёлке на морском побережье. Ворона в дупле не наблюдалось.

Дух неожиданно выпрыгнул перед ним:

– Как спалось?

Мартин улыбнулся:

– Отлично! Так отдохнул и выспался, как никогда. И если честно, я не отказался бы перекусить.

– Конечно, конечно, – дух исчез из виду, нижние ветви замелькали в причудливом танце, и на плоском камне, напоминающем стол, возникли всевозможные яства. Мягкий свет взошедшей луны придавал пиршеству некую отрешённость от мирской суеты. На больших мясистых листьях лежали ягоды, орехи, стояли большие красные цветы на манер бокалов, до краёв наполненные светящейся золотистой жидкостью. Мартин с аппетитом налёг на предложенное угощение. Орехи и ягоды были бесподобны, ничего лучшего мальчик не ел. Жидкость оказалась сладковатым нектаром с дубовым привкусом, она бодрила и придавала сил.

– Сейчас бы чаю горячего, – задумчиво пробормотал Мартин.

– С чаем все непросто, – произнёс ворон. – В этом месте огонь разводить запрещено.

Мартин с любопытством посмотрел на него, а дух-хранитель дерева, немного помрачнев, согласно кивнул.

– Это история опять поведает о моем предке, Отце Вороне, – выдержав театральную паузу, продолжил Карак. – если вы не против, я расскажу её. Давным-давно Отец Ворон, спасаясь от погони, пролетал над этим местом. Следом летел Отец Гром и бил мечом о железный щит. Стоял невообразимый грохот, искры летели с неба и тонули в глубине Зеркального озера, но одна упала прямиком на сухой лист дерева, и занялось пламя. Оно пожирало все на своём пути. Деревья, цветы, траву, а с ними гибли и духи-хранители, а коли зверь попадался на его пути, то и он сгорал. Огонь все разгорался и разгорался, и никто не в силах был его остановить. Мать Земля умоляла Отца Ветра погасить пламя, он не смог отказать ей, ибо по-прежнему любил её. Он ринулся в южные земли, известные своими большими тучами, полными до краёв живительной влагой и тропическими ливнями. Раскинул, словно сеть, свой невидимый плащ, схватил все тучи и поспешил в обратный путь. Он подоспел вовремя. Огонь начал подбираться к великому древу. Развернув свой плащ, он одну за другой выжал все огромные дождливые тучи на пожарище и пламя постепенно угасло. Остался маленький тлеющий уголёк в сухой полой тростинке. Эту тростинку нашёл человек и принёс в своё холодное жилище. Первый людской очаг познает тепло небесного огня. Отец Ветер, довольный своим отважным поступком, поспешил назад в южные земли. Но за время, что он отсутствовал, земля на юге оставалась беззащитной перед палящими лучами Отца Солнца. Облака исчезли, ни одна капля живительной влаги не упала на иссушенную землю. Все погибло и превратилось в песок, хрустящий под ногами. Отец Ветров, увидав, что стало с некогда прекрасной землёй, поклялся больше не прилетать в долину Зеркального озера. Он отправился странствовать по всему свету, а облака, прилипшие к изнанке его плаща, так и следуют за ним до сих пор.

– Тогда мы чудом спаслись, – горько изрёк дух, и ветви закачались, словно соглашаясь с каждым его словом. – С тех самых пор на разведение огня в этом священном месте наложен строжайший запрет. Ибо, однажды нарушили это правило, и мир перестал быть прежним. Никто не знает, какие новые напасти может принести следующее нарушение, с умыслом или без оного.

– Я вас понимаю, – после минутной паузы учтиво произнёс Мартин, – простите, если обидел вас. Возможно, мои слова показались вам невежливыми, а желания неуместными.

– Что вы, что вы, молодой человек. Знания и опыт Хранителя приходят с годами. Только вам по силам найти решение, которое не повергнет наш мир в хаос, и не перевернёт все с ног на голову.

Мартин покрутил головой, неужели она забита песком? Знакомые слова, но непонятные значения. Так у него бывало в школе на особенно трудных предметах.

– Позвольте объяснить на примере, – древесный дух понял, что мальчик растерялся, и решил попытаться снова. – Ваше путешествие началось с того, что погас маяк. Что в этом страшного могло бы быть, скажете вы, погас и погас. Всего-то и дел, что зажечь его снова. Но украдена душа маяка, его искра, и просто зажечь маяк – это не выход. Мир изменился, уже никто не вспомнит о сути маяка и его значения для людских душ. И вы отправляетесь в погоню за украденной сказкой. За волосом Отца Солнца. Получить его и не ослабить светило – это задача, и вот вы пошли вместе с ним по темным мирам. С вашей помощью он приобрёл новых союзников – Жаро-Птицу и Первозданный Меч, отделивший небо от всего остального. Они-то и уравняли пошатнувшийся баланс сил для Солнца, он отдал и получил, теперь мы знаем, что завтра он снова появится на небосклоне…

– Я, кажется, понял.

Дух просиял. Мартину все на самом деле стало ясно. И их бесконечно долгое странствие наконец-то начало обретать очертания чего-то большего, более значительного и важного, больше чем «просто путешествие». Это был Путь сохранения хрупкого равновесия этого мира. Слова бабули, которая, по вечерам читая сказки, говорила о Хранителях. Туманные намёки Карака. Тяготы и невзгоды, которые пришлось преодолеть. Наконец-то всё это сплавилось в одно кольцо – Предназначение. На миг у него закружилась голова. Смысл его существования. Он не пустое место, не просто проживает жизнь! Сразу вспомнилась давняя притча, рассказанная бабулей у маяка, о камне, лежащем у дороги.

– Вот это да! – произнёс он. – Круто!

Это все, что он мог сказать в этот момент. Но ворон со свойственной ему прямотой нарушил величие момента:

– Я все думаю… – он щёлкнул своим большим клювом очередной орех. – А как мы будем ловить оленя с золотыми рогами?

– Мне тут Великий кузнец верёвку положил, – Мартин, раскрыл рюкзак и, пошарив в нем рукой, протянул поочерёдно духу, ворону и альбатросу лёгкий серебристый моток. – Инмар сказал, что она очень прочная и с её помощью можно кого угодно поймать.

– Чудесная верёвка, – глаза духа блестели, – она выкована из лунного света, серебра и дыхания ветра. И обладает волшебными свойствами. Теперь-то я знаю, как вам совладать с чудесным зверем.

– Но, чтобы поймать и связать, надо подкрасться незамеченным. Это сложно. А как догнать его, если у него восемь ног? – ворон сомневался. – И чуть что, он скакнёт на небо, а если мы его не заарканим, даже с помощью лыж на небо не попадём. Он должен нас втянуть туда, а там мы уже на лыжах да по небу и до небесной башни. Заодно и кувшин с неугомонными духами пристроим.

– Я смогу лететь почти так же быстро, как золоторогий олень бежать, но я не уверен, что смогу остановить его, – добавил альбатрос.

– Подождите, – дух замахал ручонками, – вы все не о том говорите. Вы ищете простые решения. А вам нужно попасть в верхний мир. Чтобы попасть в него, нужно перейти границу, разделяющую миры. Эта граница может быть как вверху, так и внизу.

– Что вы имеете в виду? – три головы повернулись к нему, ожидая продолжения.

– Вам не надо подкрадываться или ловить чудесного зверя, вам нужно пересечь границу, а олень вам в этом только помощник, – продолжал дух-хранитель. Странники все ещё не понимали и дух начал терять терпение. – Оглянитесь!

Они повиновались.

– Что вы видите? Это священное место. Это озеро и есть граница. Вам не надо прыгать вверх, чтобы оказаться на небосклоне, для этого вам нужно прыгнуть вниз.

Мартин переводил полный сомнения взгляд с ворона на духа, затем на притихшего альбатроса и вновь на ворона. Ему показалось, или не только он ничего не понял из сказанного? Ворон слишком часто щелкал клювом, выдавая своё смятение. А что касается альбатроса, тот хранил каменное молчание. Дух уже отчаялся быть понятыми чуть в сердцах не начал кусать свою бороду:

–Забудьте, просто его не поймать. Мартин, надевай лыжи охотника, как только появится небесный олень. Появится он на вершине ближайшей горы, совсем скоро, так что времени у вас немного. Набрось свою чудо-верёвку на его отражение в зеркальном озере. И держись крепче. Глядите-ка он, уже появился! За дело!

Мартин оглянулся и увидел великолепного оленя. Он был огромен, поступь его была легка и величественна, ветвистые рога светились, озаряя всю долину мягким светом. Он поднял голову к тёмному небу и издал громогласный рёв, такой, что на дереве затрясся каждый листочек.

– Скорее, Мартин, – умоляюще прошептал дух, – отражение.

Мартин сделал все, как советовал дух. Набросил верёвку на отражение оленя в зеркале воды. Она, словно змея, оплела рога и шею могучего зверя. Олень встрепенулся и помчался по вершинам гор; миг и он, запрыгнув на небо, уже нёсся по куполу, высекая искры, которые метеорным потоком падали на землю. Мартин крепко держал верёвку, чувствуя себя глупее некуда. Ворон суетливо пытался проникнуть под куртку и ничем не мог помочь своему другу. Верёвка вдруг резко натянулась. Рывок – и Мартин уже рассекает лыжами гладь Зеркального Озера, миг – и верёвка целиком ушла под воду, потянув его за собой. Он задержал дыхание, но едва успел уйти под воду, как тут же оказался по другую сторону отражения. Такие же ощущения у него были в доме Отца Моржа после падения в его волшебную прорубь. А верёвка тем временем с прежней силой тянула его вверх. Он сжал её в руках и подбросил на плечах съехавший рюкзак. Ворон наконец-то устроился и высунул голову из ворота, а лыжня позади них рассыпалась Млечным Путём. Только сейчас Мартин, как следует, разглядел своего проводника. Могучий зверь, наклонив вперёд голову с ветвистыми рогами, стремглав мчался по куполу неба, его ноги мелькали с такой скоростью, что казалось, будто их не меньше сотни. И там, где ступало копыто золоторогого оленя, ярко вспыхивала звезда, переливаясь, словно капля росы на утренней траве. Мартин посмотрел вниз, у него закружилась голова, и тогда он ещё крепче схватился за верёвку. А Карак крикнул сквозь шум погони:

– Смотри, Мартин! Впереди!

Мальчик бросил взгляд поверх золотистых рогов и увидел большую неуклюжую повозку, запряжённую парой медлительных серебряных волов. В повозке восседал юноша и безучастно разбрасывал в разные стороны цветные камешки, словно засевая невидимое поле. На секунду зависнув на небосклоне, они скатывались вниз, по пути разгораясь ярче и ярче. Достигали земли, а там погружались кто куда: в морскую пучину, снег, песок. Мартину рассказывали в школе о метеоритах и даже показывали эти оплавленные кусочки неба. А бабушка говаривала, что раньше люди находили эти лунные семена, оплавленные небесным огнём, и считали их чудом. Доходили слухи, что для одного, самого большого небесного камня, умелые люди южных земель построили огромный дом. И до сих пор идут к нему поклониться силе, его создавшей. Некоторые земные мастера умудрялись расплавлять эти лунные осколки и изготавливали из них оружие, не знавшее поражения в бою, или орудия труда, облегчающие труд простого человека. Или украшения-амулеты, которые оберегали людей от темных сил, ведь нет ничего более страшного для тьмы, чем сила праведного небесного огня.

– Это Братец Месяц, далеко ушедшая тень Отца Солнца, – пояснил ворон.

Мартин отпустил чудесную верёвку и заскользил на лыжах по направлению к повозке.

– А где этот недотёпа-охотник? Вечно он сваливается мне на голову,– удивился Братец Месяц. – Кто ты, и что тут делаешь?

– Здравствуйте, – поздоровался Мартин, – мы путники. Великий Охотник одолжил нам на одну ночь свои чудесные лыжи, дабы мы могли проникнуть в хрустальную башню.

– Отец Солнце и Инмар шлют привет младшему брату, – высунул голову ворон.

– Спасибо, очень приятно, – вздохнул юноша, и улыбка тронула его бледные губы.

– Прошу прощения, мы так долго гнались за чудесным оленем, очень устали и вспотели. Ужасно хочется пить, не найдётся ли у вас немного воды?– Мартин расстегнул куртку, так ему было жарко.

– Вода-то есть, только кувшин зачарован, как только я ни пробовал, из него не вылилось ни капли воды, – Месяц протянул кувшин.

Это был небольшой серебряный сосуд с узким горлышком, на самом донышке блестела вода. Мартин покрутил его в руках, перевернул вверх дном, но вода по-прежнему не выливалась, а издевательски поблёскивала и побулькивала внутри.

– Да, задачка, – задумчиво произнёс Мартин. – И что будем делать?

Месяц сидел на телеге, поникнув головой и опустив плечи. Весь вид его показывал полную уверенность в безуспешном окончании суеты вокруг проклятущего кувшина.

– Позвольте, – ворон постучал клювом о кувшин. Он прыгнул на открытую суму Братца Месяца и вытащил один из небесных камней. Склонив голову, поднёс камешек к горлышку кувшина и уронил его внутрь. Камень звонко прокатился и с глухим бульком достиг воды. Настала очередь второго камня, затем третьего…

Волы неспешно тянули серебристую телегу по хрустальному куполу неба. Месяц печально поглядывал сквозь разрывы облаков на тёмную землю и вздыхал. В голове Мартина роилось уйма вопросов, и он не смог выбрать с какого начать. А делать все равно было нечего. Ворон таскал и опускал бесконечные камни, Месяц грустил. А мальчика разрывало любопытство:

– Можно вас спросить?

Месяц, очнувшись от мечтаний, поднял свои голубые глаза, так похожие на глаза Отца Солнца, к мальчику.

– Почему вы грустите, глядя на землю?

Месяц молча изучал Мартина минуту-другую:

– Есть множество причин… – загадочно и тихо произнёс он.

– Можете привести хоть одну? – Мартин решил не отступать.

– К примеру, дух приливов, Набегающая На Берег Волна. Когда она резвится на каменистом берегу, разбрызгивая солёные капли, я с тоской наблюдаю, как молчаливые прибрежные валуны поддаются её чарам, принимая различные причудливые формы.

Он помолчал и мечтательно продолжил:

– Я всегда наблюдаю с высоты за её играми. Но я и не догадывался, что она каждую ночь резвилась на каменистом берегу только лишь для того, чтобы я её заметил. Однажды я не вытерпел, спустил к ней с неба по волнам лунную дорожку, но она не прошла и половины пути, ночь закончилось, а до неба было ещё далеко. С тех пор и повелось, что волны тянутся к небу, вызывая приливы, особенно, когда я в самом расцвете. Её отец, Царь морской, был против нашей любви, и он так заговорил мой походный кувшин, что теперь я никак не могу напиться, вода из него не выливается.

Ворон все продолжал складывать один за другим камешки на дно кувшина.

– А ещё вопрос?

– Конечно, – безразлично ответил Месяц.

– Зачем вы засеваете небесное поле камнями, все равно из них ничего не прорастает?

– А что ещё мне делать в пустом и холодном небе? Когда-то на земле я был землепашцем, и это дело было мне по душе. А сейчас сплошная тоска.

– Вы были на земле?

– Конечно. После пленения Отца Солнца в стране теней, земля погрузилась в беспросветную тьму, и я долгое время жил там, среди людей. Однажды ехал я на этой телеге, по дремучему лесу, раздался страшный вой, и со всех сторон замелькали горящие зелёным светом глаза и оскаленные пасти голодных волков. Они набросились на волов и начали отрывать острыми клыками куски мяса от бредущих животных. Они попытались схватить и меня, но я взмахнул наотмашь серебряным хлыстом, стеганул по крутым бокам своих быков. Те, от испуга, подпрыгнули прямо на небо. Волки остались ни с чем, и с тех пор, как нас увидят, воют. Думают, что мы от страха упадём вниз.

– Вам не хватает земной жизни? – Мартину вдруг стало не по себе. Он подумал, насколько Братец Месяц одинок. Как неуютно, должно быть, ему одному на холодном ночном небосклоне.

– Пойми меня правильно. Я могу спуститься и заглянуть в любое окно, осмотреть любое место. Да что и говорить, я побывал в таких землях, о которых жители срединного мира могут только догадываться. Только…– он на минуту задумался.

– Только что? – поторопил его Мартин.

– Представь, что ты проживаешь сотни и сотни жизней подряд, помня все и каждую из них. Ты знаешь, сколько ты проживёшь ещё и когда возродишься. Мне отпущено всего двадцать восемь земных дней и вся вечность в придачу. Новорождённого, меня везут эти чудесные быки. Я взрослею, в который раз влюбляюсь, смотрю, как жизнь проходит мимо меня. А я живу чужими впечатлениями, воспоминаниями, страстями. Старею и ухожу в небытие, не сходя с этой телеги.

– А почему?

– Так повелось. Своих путей, в отличие от вас, мы не выбираем. Брат-Солнце согревает землю, даёт всему тепло, жизнь. Но люди каждый день видят его, путешествующего по небесному склону, вскоре они забывают о скоротечности жизни, а я призван напомнить об этом. Нетрудно посчитать всю мою жизнь. Двадцать восемь дней – от рождения до возрождения. Оттого мой небесный путь люди прозвали месяцем. Путь солнца меряется сезонами: весна, лето, осень, зима. Когда люди долго не видятся, говорят: «Сколько лет, сколько зим».

– Я помню, в старинных книгах писали «в лето такое-то случилось то-то и то-то». А я-то думал, почему все всегда случается летом. И так завидовал людям древности, которые не знали зим, а только ласковое лето.

– Совершенно верно, – улыбнулся Братец Месяц

– Получилось! – крикнул ворон, ликуя.

– Что получилось? – не понял Мартин, и удивлённо повернулся к Караку. Он даже на время позабыл о своём спутнике.

– Смотрите, вода, – тот гордо показал на кувшин, из горлышка которого выплеснулось немного воды. – Теперь он всегда будет полон, – заключил довольный собой ворон. Пока все говорили, он набросал столько камней, что они заполнили весь кувшин, вытолкнув воду к самому горлышку, и теперь из зачарованного кувшина можно было пить. Сейчас-то они смогут утолить жажду. Впервые Мартин увидел, как лицо Брата Месяца озарила счастливая улыбка

– Нам пора, – заметил ворон, он указал на хрустальную лестницу, уходящую ввысь.

– Приятно было пообщаться, – на прощание улыбнулся Братец Месяц. – Знаете, когда люди смотрят на ночное небо, я чувствую каждый взгляд. И вы не забывайте, мне будет очень приятно. Передавайте привет моим братьям. Я не виделся с ними с начала времён. А теперь прощайте.

– До встречи, – хором ответили путники. Ворон высунул голову из ворота меховой куртки Мартина, куда успел забраться, а мальчик, помахав рукой на прощание, оттолкнулся от высокого борта телеги и покатился по куполу неба к лестнице.

Глава 18

– Ох, когда же она кончится? – причитал Мартин, поднимаясь по узкой небесной лестнице. Он устал, вспотел, а руки буквально отваливались от усталости из-за тяжести лыж. – И почему это на лыжах нельзя катиться вверх по лестнице?

– А кто говорил, что будет легко? – поучительно изрёк Карак, удобно устроившись на плече мальчишки. – Знаешь, любая работа спорится за хорошим разговором.

– Тебе легко говорить, – задыхаясь, пропыхтел Мартин. – А у меня в голове ни одной мысли не осталось. Лучше расскажи что-нибудь.

– Я расскажу тебе притчу про то, что все хорошо в меру:

«Бараны всегда славились своим упрямством. Как-то раз один из баранов-вожаков решил поискать для своего племени новую землю, где их не достали бы хищники. Землю, где много сочной травы, и все баранье племя могло бы жить в достатке, сытости и безопасности. Они снарядили огромный корабль и отправились на поиски. Долго скитались по морям-океанам. Не все выдержали это испытание. Наконец, в южных морях оставшиеся в живых обессиленные звери увидели на горизонте прекрасный остров. Он, словно огромный зелёный лист, покоился на бирюзовых волнах. Волны накатывали и разбивались о каменистый берег, а за полосой прибоя виднелись луга с высокой густой травой, леса, полные сочных фруктов и незнакомых ярких птиц. Их пение разносилось на большое расстояние и порой даже перекрывало шум моря. Покоем и благодатью веяло от этого острова. Там не было ни кровожадных хищников, ни прочих обитателей, которые могли бы воспротивиться приходу незваных гостей.

– Мы спасены! – прокричали обрадованные звери и бросились с корабля на берег.

– Слава вождю! – закричали они и с жадностью начали поглощать сочную зелёную траву. Они были счастливы.

Наконец-то их мукам пришёл конец, не надо было больше думать о пропитании, опасности, будущее их было безоблачным. Прошло совсем немного времени, и племя быстро разрослось, потому что никто не охотился на баранов, никто не погибал от голода и лишений. И вскоре их стало так много, что остров не смог вместить такое количество зверей, и они стояли плечом к плечу по всему острову. Наконец они съели всю траву, вытоптали землю. Леса засохли, птицы улетели, остров опустел. Они кричали:

– Мы погибли!

– Ты погубил нас, глупый вождь, – блеяли они. И все умерли от голода. До сих пор этот мёртвый остров в южных морях навевает ужас на всех. Он усыпан костями несчастных доверчивых животных, которые бросили привычный и правильный мир, поверив пустым надеждам. Они нарушили хрупкое равновесие, за что и поплатились».

– Мне кажется, или становится светлее? – неожиданно спросил Мартин, а ворон так увлёкся рассказом, что не замечал ничего вокруг. – Неужели уже утро?

– Нет, до утра ещё далеко, – ворон щёлкнул клювом, – наверное, мы приближаемся.

– К чему? Мы ведь и так выше небесного купола!

– Небесный купол – ещё не небо. Это как прихожая, за которой скрывается множество комнат, и кто знает, что за следующей дверью. Предлагаю в неё постучаться. Некоторые верят, что звезды – это не что иное, как свет других небес. Сколько людей, столько и миров.

Казалось, фонтан красноречия птицы неиссякаем.

– Карак, ты совсем меня запутал. Моя голова сейчас взорвётся, – пожаловался Мартин. – Какие миры? Есть лестница. Она ведёт наверх, и рано или поздно во что-нибудь опрётся. Мы поднимаемся по ней. Нет ни земли, ни неба. Есть верх и низ, мы посередине, и эта бесконечные ступени…

Лыжи с глухим стуком ударились во что-то наверху. Мартин вздрогнул от неожиданности и поднял глаза. Лестница уперлась в висящий в воздухе квадратный деревянный люк с большим бронзовым кольцом. Друзья переглянулись. Карак кивнул, и Мартин, почувствовав поддержку, уверенно взялся за кольцо и, приподняв крышку, огляделся. Он увидел просторную освещённую комнату. Казалось, свет в неё поступает со всех сторон. Ворон выпорхнул в образовавшуюся щель и облетел комнату по кругу.

– Никого нет, – отрапортовал он.

Мартин с лыжами наперевес и покосившимся ранцем осторожно вылез и закрыл за собой крышку люка. В комнате было семь запертых дверей, стены уходили вверх и терялись в струящемся свете.

– Извините, – крикнул Мартин, – есть тут кто?

Эхо разнесло «кто-то-то» и погасло.

– Есть! – произнёс мягкий голос. Мартин и ворон завертели головами в поисках собеседника.

– Здрасте! – Мартин сильно волновался. – А кто вы?

– Важнее не кто, а где! – ответил бархатный голос, он исходил от самих стен и пола, вибрировал в каждом сантиметре пространства.

– А где? – переспросил ворон.

– Везде…

– Вы здесь живете? – уточнил Карак.

– Живу? Нет, я не живу. Я тут всегда.

– Простите, пожалуйста, мы не хотели вас обидеть, – Мартин крутил головой по сторонам, но так и не нашёл незримого собеседника, – Меня зовут Мартин, а это ворон Карак, мы очень устали и голодны.

– Кого нет, того нельзя обидеть. А помогать гостям – моя обязанность, – мягко произнёс голос.

В тот же миг посередине комнаты появился стол со всевозможными разными яствами. Но больше всего Мартин обрадовался испускающему пар пузатому чайнику.

– Спасибо, радушный хозяин, как нам вас называть? Не отобедаете ли с нами? – пригласил невидимку Карак.

– Так и называйте, Радушный хозяин. Мне нравится. А составить вам компанию, к сожалению, не могу, я не ем, не сплю, не хожу, не дышу. Истории, это все что я прошу взамен.

Мартин и Карак воспользовались приглашением и навалились на еду. За кружкой горячего чая они наперебой рассказали о своих приключениях.

– Удивительно, – произнёс голос. – А с нечистью вы правильно поступили, замуровав в глиняный горшок. Они стояли у меня тут, на оконце, но вот незадача, пронёсся мимо Отец Ветер и краешком плаща задел сосуд, они и свалились на голову несчастного охотника. А вы знаете, почему нечисть лучше всего в горшке хранить? Нет? Хотите, я расскажу вам историю, надеюсь, вы не сильно устали?

– Будем рады удостоиться такой чести.

– Давным-давно, жила в одном селении прекрасная дева, умелая и трудолюбивая. Позарился на неё темных дух болот и трясин. Однажды, когда девушка отправилась в лес за хворостом для очага, он завлёк, закружил её. Бросил морок на глаза, девушка заблудилась и вышла к его хижине на болоте. Явился дух ей во всей красе:

– Теперь ты моя, будешь делать все, что прикажу. Справишься с тремя моими заданиями, отпущу, а не справишься, съем. Первое, натаскай в дом воды с реки, полную бочку этой плетёной корзиной.

Опечалилась девушка, но делать нечего, взвалила корзину на плечи и пошла к реке. Но сколько она не черпала, вода уходила сквозь щели. Никак не удавалось ей принести хоть каплю. Присела она на берег реки и закручинилась. Выглянул из воды маленький лягушонок и спросил:

– О чем печалишься, дева красная?

– Полонил меня тёмный дух и задал мне работу-заботу, если не выполню – съест.

– Может, я смогу помочь? – спросил лягушонок.

– Как ты, такой маленький, поможешь мне? Дух задал мне работу – этой плетёной корзиной натаскать воды полную бочку. А вода все выливается сквозь щели, ума не приложу, что мне делать.

– А ты обмажь плетёную корзину глиной, посмотрим, что получится.

Послушалась его девушка, сделала, как лягушонок ей советовал, обмазала она корзину снизу доверху. Зачерпнула воды из реки, вода больше не выливалась. Обрадовалась девушка, поблагодарила лягушонка и отправилась к дому злобного духа. Наполнила она к вечеру бочку воды. Ночью пришёл дух, увидел, что задачка его выполнена, удивился, разозлился и задал второе задание.

– Поймай мне завтра молнию. Не справишься – съем.

Вышла девушка поутру из дому, взвалила опять на плечо свою корзину и побрела, куда глаза глядят. Ноги сами её привели к реке, а на камне по-прежнему лягушонок сидит и спрашивает:

– Что случилось, девица-красавица, почему кручинишься?

– Опять задал мне работу тёмный дух. Требует поймать ему молнию.

– Это просто. Как раз сегодня по небу промчится Отец Гром и будет метать молнии в нечистую силу. Он все целит в хижину тёмного духа трясин и болот. Привяжи свою корзину на верхушку самого высокого дерева и отойди подальше, а потом собери в неё то, что останется.

Девушка послушала, нашла одинокое могучее дерево, забралась на самую вершину, привязала обмазанную глиной корзину, спустилась и стала ждать. Время идёт, вдруг шум, треск, звон. По небу мчится колесница Отца Грома. Ветер свищет, гром гремит, молния расчертила небо, расколола его на части и попала прямиком в макушку дерева. Дерево вспыхнуло ярким огнём и в одночасье сгорело. Девушка осторожно подошла к тлеющим уголькам, удивилась, что корзина целёхонькая, плетёнка сгорела безвозвратно, а глина затвердела словно камень. Собрала девушка угольки в отвердевшую корзину и принесла в дом злобного духа, вывалила прямо на пол, а дом возьми и загорись. Выскочила девушка наружу, а дом сгорел в одночасье. Сидит, печалится. Пришёл к ночи злобный дух. Стоит, удивлённо глазами хлопает, рот открыл, смотрит на пепелище, а девушка ему:

– Поймала я молнию, как ты и просил, принесла её в дом, а она возьми, и спали все, едва жива осталась.

Рассердился на неё дух. Закричал, ногами затопал:

– Где мне сейчас жить? Если к следующей ночи не построишь мне новый дом, я тебя съем.

Опечалилась девушка и отправилась опять к реке. Лягушонок уже сидит на камне её поджидает:

– Какая сегодня беда твоя?

Рассказала ему девушка все без утайки, о молнии, пожаре и новом задании.

– Это не задание, а заданьице. Ты говоришь, корзина, словно каменная стала? Вот и предложи её злобному духу в качестве жилища, такой и не сгорит. А как он заберётся в новый дом, накрой его плоским камнем, такая крыша воду не пропускает. А как накроешь, раздуй угольки пожарища, и будет ему тепло в его новом доме. И до утра не тревожь его, пусть освоится.

Вернулась девушка и поставила глиняную корзину на пепелище, дождалась злобного духа и пересказала ему все, что ей лягушонок посоветовал. Понравилась духу эта идея, он с удовольствием забрался внутрь, позволил накрыть затвердевшую глиняную корзину камнем, долго ворочался, пока девушка раздувала угли. К утру, девушка открыла крышку, но ничего, кроме чёрной пыли, внутри не было. Испугалась она гнева злобного духа и побежала к реке, думала посоветоваться с лягушонком. А на берегу сидел и полоскал в реке ноги прекрасный юноша. Увидев её, он обрадовался:

– Спасибо тебе, прекрасная дева. Погубила ты злобного духа и разрушила его черные чары. Я снова стал человеком.

Он взял её за руку и вывел из леса в свою деревню. И жили они долго и счастливо, и научили детей своих и жителей окрестных деревень делать из глины чудесные корзины, не пропускающие воду, и твердеющие на огне, способные удержать нечисть в своём чреве». Такую историю мне однажды поведали странники.

Мартин всегда с удовольствием слушал истории, но сейчас усталость брала своё, он начал клевать носом уже к середине повествования, а к концу голова скользнула по локтю и улеглась на стол.

– Пусть мальчик отдохнёт, – извинился за него ворон. – У нас сегодня был трудный день.

– Конечно, я понимаю, – мягко произнёс голос. – А вы, уважаемый Карак, не желаете отдохнуть?

– Не сейчас, – ответил он, – позвольте, я составлю вам компанию. Сегодня весь день просидел у Мартина под курткой, отдохнул и совершенно не хочу спать.

– Я с удовольствием поговорю с вами, – обрадовался голос. – Кроме разговоров и служения в башне, у меня нет никаких развлечений.

– А чем вы занимаетесь в этой башне?

– Не знаю, как вам это объяснить. Наверное, меня можно назвать привратником. Я открываю двери.

– Простите за любопытство, а что за двери, и куда они ведут?

– Вы видите тут семь дверей. Шесть ведут на различные небеса, седьмая ведёт в срединный мир.

– Разве мы не на небе? – удивился ворон.

– Вы знаете, как люди воспринимают свой мир?

– Да, конечно, мир людей, мир духов, небесный и мир теней, подземный.

– Совершенно верно, а духи свой небесный мир делят на семь небес. Я уверен, что и тени свой мир разделяют на слои. Но об этом я могу только догадываться, я там не был.

– Мы были, но никаких слоёв не видели.

– Не видели, это не значит, что их нет, – загадочно произнёс голос. – А вы знаете, почему тени навеки обречены быть в подземном мире на той стороне Земли?

–– Нет.

– Эту историю я услышал очень давно. Когда люди ещё были юны, а мир уже зрел, они попали в ловушку к алчной Изерге, властительнице Темной земли. Ей всегда было завидно, что срединный мир населяют люди, а её страна пуста и безжизненна. Она прогрызла землю под деревней первых людей, и та провалилась вниз, а пустота заполнилась водой, сейчас на месте этом месте глубокое прозрачное озеро. Люди были пленены, они плакали и просились обратно к гостеприимному солнцу, голубому небу. Они хотели шагать босыми ногами по зелёной траве, радоваться каждому дню, а в темной стране всегда холодно и печально. Тогда вышел вперёд один человек, он воззвал к полонившей их силе.

– Могучая Изерга, сила твоя не знает пределов. Мы покоряемся твоей воле. Но наше пленение было настолько поспешным, что наши люди не прихватили с собой множество вещей, нужных им каждый день. Позволь им подняться на поверхность и собрать свои вещи. А я останусь тут, пока они не вернутся.

Согласилась злобная Изерга отпустить людей на поверхность. А люди, как оказались на свободе, тут же разбежались по всей земле, так что их уже и не поймать зараз. Поняла старуха, что её провели, и поклялась вернуть каждого.

– Никуда не денетесь, все равно рано или поздно будете моими! – кричала она, брызгая слюной и топая ногами.

– Поступим по справедливости, – предложил человек.

– А как это? – удивилась старуха, прищурив свой единственный глаз.

– Заключим пари. Помчимся наперегонки к вратам, разделяющим наши миры. Кто последним пересечёт эту границу, тот и останется здесь навсегда.

Согласилась старуха, обрадовалась и огромными прыжками помчалась к поверхности, а человек, усмехнувшись, не спеша пошёл шагом. Когда он пересёк врата, хохочущая старуха язвительно крикнула ему в лицо:

– Чья взяла? Неужели ты, человек, думал, что можешь состязаться со мной. Сила моя безгранична, и владения свои я знаю лучше всех. Неужели ты рассчитывал на победу? – смеялась она.

– Я победил, – невозмутимо ответил человек.

– Ты проиграл, ты последним пересёк границы миров, ты навсегда останешься в моем царстве. Или ты забыл условия пари?

– Не забыл, но ты ошибаешься, не я последним прошёл через врата. Посмотри внимательней. Ты разве не видишь, что моя тень ещё лежит на пороге. Я свободен, а отныне ты владей моей тенью и тенями всех людей.

С тех пор так и повелось, тени остаются по ту сторону Земли.

–Люди уникальные создания, – вздохнул ворон. – Им многое дано, но они этого не видят. А что там, на других небесах?

– Я никогда не заглядывал за двери и не могу ответить на этот вопрос, я только радушный хозяин. Временами кто-то проходит из одной в другою. Бывает, останавливаются, рассказывают мне истории, а кто-то молча идёт, не поздоровавшись, и так было всегда, насколько я помню.

– Уважаемый привратник, скажите, а как нам найти Душу Хранительницы Августы?

– Вы знаете, что души некоторое время отдыхают на вечнозелёных лугах? Они парят над неувядающими цветами, пьют небесный нектар. Приносят в Чашу жизни свои воспоминания, впечатления, мысли, и через некоторое время отдают все без остатка. А когда они освобождаются от бремени земной жизни, то могут опять возвращаться в срединный мир за новыми приключениями. Я не могу с уверенностью сказать, когда и как это произойдёт, но то, что произойдёт, это факт. Одни быстро опустошаются, потому что их жизнь была пуста и бессмысленна. Другие остаются тут на долгое время, пока эликсир воспоминаний до последней капли не вольётся в Чашу.

– И как же нам быть? – огорчился ворон.

– Я вам открою двери на вечнозелёную поляну и в срединный мир, но я не смогу помочь вам найти нужного духа. Тут поможет только родство, Мартин должен сам попробовать.

Услышав своё имя, мальчик проснулся и поднял голову со стола.

– Долго я спал? – спросил он сидящего на столе ворона.

– Нет. Я спрашивал Радушного Хозяина, как нам найти дух Хранительницы. Он думает, что родство душ должно помочь. Так что все опять зависит только от тебя.

– Не попробуешь, не узнаешь, – задумчиво изрёк Мартин и начал собираться. – И куда мы сейчас?

– Я ненадолго приоткрою нужную дверь. Желаю удачи, – прозвучал мягкий голос.

Одна из створок приоткрылась. Зал наполнился шелестом трав, ароматом невиданных цветов. Любознательный Мартин выглянул наружу. Насколько хватало глаз, расстилался изумрудно-зелёный ковёр. Полупрозрачные небесные цветы гостеприимно подставляли свои лепестки пролетающим бабочкам, мотылькам, пчёлам. Те деловито садились, угощались вкуснейшим нектаром, поднимались ввысь и кружились, кружились. Недалеко от двери виднелась огромная резная каменная чаша. Это была Чаша жизни. Её опутывал вездесущий вьюнок. Стенки чаши покрывали капельки росы. Время от времени то один, то другой летун садились на самый краешек чаши и стряхивали лапками пыльцу воспоминаний. Мартин шагал по упругой траве, призрачные цветы расступались при его приближении. Своим появлением он привлёк внимание беззаботных летунов, они так и вились над его головой. Мальчик не спеша прошёл по призрачному лугу и сел, прислонившись спиной к резной чаше. Ворон, не проронив ни слова, примостился рядом, с любопытством поглядывая по сторонам. Мартин глубоко вздохнул и начал свой рассказ:

– Я хочу вам поведать сказку о волшебной поляне. Давно это было, а может, и не было вовсе, но люди рассказывают. Отправился как-то охотник в лес. Долго он бродил, не встретилась ему на пути ни птица, ни зверь лесной, даже змейка ни одна не прошуршала. Наконец набрёл он на поляну полную цветов. Посреди неё возвышалось сухое дерево, а на дереве нахохлившись, сидела сова. Не мигая, она наблюдала за охотником жёлтыми глазами. Только он ступил на поляну, как цветы вспорхнули невесомыми мотыльками, сова взмахнула крыльями, налетел ветер, а с ним и темнота. Когда ветер утих, то не было уже ни поляны, ни сухого дерева, ни совы. Охотник продолжил свой путь. Через некоторое время он опять оказался у зачарованной полянки. Сова по-прежнему, не мигая, таращила на него жёлтые глаза. Вспомнив о ветре, охотник не ступил на полянку. Вдруг на поляну вышел чёрный волк, цветы зашевелились и опали. Волк подошёл к дереву и перекинулся в мерзкого старикашку. Он сунул руку в дупло и вытащил узелок. Вытащив из узелка щепотку пыли, развеял её над поникшими бутонами, и на поляне встали люди во весь рост. Их было столько, что стояли они сплошной стеной. На протяжении всей ночи чёрный старикашка обходил одного за другим и у каждого брал по капле крови. К утру чаша его была полна, не хватало только одной капли. Испугался охотник, дёрнулся, предательски хрустнула под ногой ветка. Услышал его чёрный старикашка, посыпались из его глаз искры, бросился он на охотника. Но охотник не растерялся, вынул стрелу, наложил её на лук тугой и поразил чёрное сердце колдуна. Миг, и тот обратился в прах, а люди, очнувшись ото сна, разошлись по домам. Сова слетела вниз, ударилась о землю и превратилась в прекрасную деву.

– Ты спас нас, отважный охотник. Злой колдун похитил меня и принуждал к браку, желая породниться с моей семьёй. Думал он, что если сбросит груз прожитых лет, то я соглашусь выйти за него. Он заманил сюда множество отважных охотников, пил их жизнь, мечтая омолодиться. И только ты смог победить его. Знай же. Я сестра могучего Отца Грома. Когда-то убитый тобой колдун похитил меч моего брата и спрятал под этим деревом. А затем схватил меня и посадил на ветку, чтобы мой брат не смог ничего с ним сделать. Сейчас чары спали, и брат сможет за мной прийти.

Тут раздался гром. И молния поразила сухое дерево, которое вспыхнуло как спичка. Когда огонь потух, то в угольках на земле показалась рукоять меча. Дева вынула меч из тлеющих углей и вознеслась в небо на крыльях ветра к своему любимому брату. Вот такая история.

Мартин перевёл дух. Когда он только начал рассказывать, вокруг его головы роилось несметное количество беззаботных летунов, но вскоре им наскучило пребывание на одном месте, и они упорхнули по своим делам. Только большой светлячок сидел на травинке и сердито шевелил усиками.

– Кажется, ты своей сказкой утомил слушателей, – недовольно пробормотал ворон.

– Зато добился своего, – улыбнулся Мартин, указывая на сердитого светлячка, – посмотри.

– Откуда ты знаешь, что это наш дух?

– Скажи честно, тебе понравилась моя сказка? – внезапно спросил Мартин.

– Не очень, – ворон задумался, – что-то в ней странное.

– Она тебя чему-нибудь научила, что-нибудь объяснила?

– Нет.

– Я её только что придумал. Ты это почувствовал. Я это почувствовал, и бабушкин дух тоже. Гляди, как этот светлячок сердито водит усиками, – он залез в рюкзак и бережно достал небольшой флакончик. Раньше тот был полон водой из ручья памяти. Но теперь на самом донышке блестела одинокая капля. Мартин перевернул сосуд и, словно слезинка, скатилась по стенке флакона драгоценная вода в его раскрытую ладонь. Он посмотрел, как букашка заползает к нему на руку и шепнул:

– Наконец-то я нашёл тебя, бабуля.

Глава 19

Мартин на лыжах скользил по небесному своду. Пот катился по лицу, и ручейки стекали по спине, мокрая одежда прилипала к телу. Ворон притих, задремав под курткой на груди мальчика.

– Уф, не могу больше, – выдохнул Мартин, – не видать у неба конца и края. Как же нам спуститься на землю?

Ворон повозился немного и высунул голову наружу:

– Мартин, если ты веришь, что мы достигнем кузницы великого Инмара, значит так и будет. Главное, не унывай. А я пока расскажу тебе историю про первые лыжи:

«Решил как-то Великий Охотник обойти свои владения. Шёл по лесам дремучим. Много дичи в лесах, порадовался охотник, много пищи для людей. Шёл вдоль рек стремительных и озёр глубоких. Доволен остался, полны реки рыбой, а озера птицей. Вдоволь человеку всего. Вышел к берегу морскому, в море зверя разного без счёту. Радуется охотник. Хорошо людям жить на земле, всего в достатке. Не заметил он за хлопотами, что крадётся вслед за ним в тени деревьев злобная Изерга. Стало завидно ей, что на земле всего вдоволь. И решила она полонить охотника, утащить в нору подземную, дабы там он обходил её земли бескрайние, ратовал за процветание зверя всякого. Бросилась на него старуха. Глазами зыркает, зубами клацает. Испугался охотник и припустил со всех ног от неё. Но она не отстаёт, на кривой ноге скачет. Долго бежал охотник, устал. Но придумал он, как уйти от погони. Оторвал от дерева могучего два куска коры. Привязал к ногам ремнём сыромятным и помчался шагами огромными по снегам и болотам. Изерга как увидела следы широкие и шаги большие, решила, что великан какой впереди идёт, и не стала преследовать хитрого охотника. А охотник, знай, бежит себе вперёд. Там, где раньше он в снег по пояс проваливался, теперь только по щиколотку. Где в болотине тонул, теперь перешагивает. С тех пор и повелось так. Если человеку далеко и быстро идти надобно, он лыжи надевает.

– Ой! – удивлённо воскликнул Мартин, едва удерживая равновесие, – они, и правда, быстрее поехали.

– А что я говорил, – ворон был доволен. – В сказках великая сила.

– А ты случайно не знаешь сказку, в концовке которой сразу «и жили они долго и счастливо». Мы бы в тот же миг очутились дома. И все было бы у нас хорошо…– невесело пошутил мальчишка.

Ворон хотел было что-то ответить, да что тут сказать, сказку надо прожить. Он вдруг замер, пристально вглядываясь в линию горизонта.

– Мартин, посмотри-ка, мне мерещится или на горизонте действительно мелькнула огненная шевелюра Отца Солнце?

Мартин остановился и вытянул шею, хотел рассмотреть в нарождающемся свете, могучую фигуру воина-Солнце и его коней.

– И правда, стало светлее, – согласился он и направил свои лыжи навстречу рассвету. Усталость как рукой сняло. Мартин работал руками и ногами что было сил. Вскоре они услышали гулкий перестук подков. Навстречу неслась огненная небесная колесница.

– Мартин, Карак! – прокричал Отец Солнце. – Я не найду слов, как рад вас видеть в полном здравии. Ой, рад бы поболтать подольше, но тороплюсь. Солнце не может остановиться посреди неба. Я должен спешить. Утром увидимся в кузнице Инмара, тогда и поговорим. До встречи!

Он сыпал словами, сбивался, но от его улыбки, казалось, растаяли последние ниточки холода потустороннего мира в сердцах путников.

– Погоди, Отец Солнце! – крикнул Мартин вслед удаляющейся колеснице. – Привет тебе передаём, от брата твоего Месяца.

– Видели его? – уже через плечо спросил воин. – И как он? Надеюсь, хорошо. И вы ему привет передавайте. Вам-то сподручнее на месяц смотреть, он-то все взгляды чувствует.

Шум колесницы постепенно затихал в пустынном небе. После мимолётной встречи с другом на душе стало легко. Впервые за долгое время Мартин улыбнулся своим мыслям. Больше нет неуверенности в своих силах, не осталось месту печали. Все у них получится, они на правильном пути. Теперь дорога была открыта, по следу Отца Солнце он заскользил в сторону кузницы Инмара.

– Карак, я тут подумал,– обратился он к ворону, размеренно работая руками и ногами, – помнишь, в первый раз мы достигли края земли и встретили Инмара? Каким он показался грубым и страшным. И тебя грозился изжарить.

При упоминании об этом Ворон немного поёжился.

– А сейчас для нас кузница Инмара стала чуть ли не родным домом, в который хочется возвращаться каждый раз.

Карак не ответил, он был погружен в свои мысли.

В этот вечер было много разговоров в кузнице Инмара. Доносился смех, и гремела посуда. Мастер принимал дорогих гостей. Мартин не ожидал, что их появление заставит кузнеца позабыть про работу. Путники были обласканы, обогреты и накормлены. Специально для них кузнец испёк великолепное печенье, а после еды можно было пить обжигающий чай и обмениваться историями. Из дальних краёв прилетел Отец Альбатрос, один из его потомков увидел, как с неба в кузницу спустился мальчик на лыжах. Мудрая птица сразу смекнула, что никого кроме Мартина это и быть не могло, потому альбатрос и примчался быстрее ветра. На карнизе у входа маячили неуклюжие сыновья Солнца. Они переминались с ноги на ногу и смущённо поглядывали из-под шлемов. Инмар по секрету сказал на ухо Мартину, что Отец Солнце сильно был недоволен Сполохами за то, что оставили мальчика одного. Но Мартин давно перестал вспоминать об этом. Ему было хорошо. Огонь в кузнице гудел, напоминая тихую монотонную песню. Сам того не замечая, Мартин провалился в крепкий сон усталого человека. Инмар бережно поднял и отнёс его в глубину пещеры, накрыв сверху нежными мехами. Альбатрос понёс волшебные лыжи охотнику. Сполохи вернулись на северные рубежи. Только никогда не спящий кузнец продолжал раздувать жаркое пламя и перебирать инструменты. Карак, нахохлившись, сидел на одном из валунов. Он склонил голову и наблюдал за действиями Инмара.

– Не спится? – не оборачиваясь, спросил кузнец.

– Я выспался у Мартина под курткой, – мрачно изрёк ворон.

Инмар внимательно посмотрел на него:

– Плохое настроение? – заметил он.

– Плохие мысли, – неохотно ответил Карак.

– Поделишься?

– Не знаю… Вот ответь мне на один вопрос, мудрый Инмар. Ты столетиями работаешь в своей кузне, света белого не видишь. Куёшь доспехи, оружие, поддерживаешь Негасимый Огонь. Не надоело? Неужели за все это время тебе ни разу не хотелось бросить все и заняться чем-то другим?

Инмар задумался и, не прекращая работы, мягко ответил:

– А чем другим? Я на своём месте. Мне нравится моя работа, моя жизнь. Когда я только родился и осознал себя, я сидел на этом самом утёсе и перекладывал камни. Я чувствовал, что они зовут меня. И однажды я разозлился, что не понимаю, о чем камни хотят мне поведать. От нетерпения я стучал ими друг о друга, но ничего не мог добиться, кроме потока искр. Я продолжал и не заметил, как занялась пожухлая трава у меня под ногами. И я горел. Огонь вошёл в меня. Мы стали одним целым, и больше не было пустоты во мне. Огонь раскрыл мне все тайны камней. Гора вдруг вздохнула и раскололась, в её сердце запылало пламя, начало биться сердце. Ради забавы она начала выбрасывать мне все новые и новые камни.

Поначалу я только стучал камнями один о другой. Раскалывал их. Придавал им форму, значение, смысл. Как-то мне попал в руки удивительный камень жёлтого цвета. Я хотел его разбить, но он только становился все тоньше и тоньше, пока не стал таким острым, что я порезал палец. Камень был красив. Я нагревал его, а он таял, словно воск и принимал причудливые формы. Так я познал металл-золото. Но ничего полезного из этого камня не получилось. Он был настолько мягок, что ножи из него гнулись, топоры тупились, доспехи рвались. Он быстро мне наскучил. Я выбросил этот камень и поднял другой…

– Погоди минутку, – перебил его ворон. – Ты хочешь сказать, что нашёл и выбросил золото?

– Ну да, – кузнец продолжал возиться с горном. – А на что оно мне? Безделушки делать? Бесполезный металл. Кто его ищет, без толку проводит время. Я хотел большего. И поднял следующий камень, который сулил мне новые открытия. Это был блеклый зелёный камень. Едва я начал с ним работать, он начал крошиться и рассыпался в пыль. Порыв ветра занёс эту пыль в Негасимый Огонь. На моих глазах зелёная пыль превратилась в крохотные капельки красноватого металла. Они стекли по стенке очага и собрались внизу небольшой кляксой. Я начал играть с ней. Этот металл был немного лучше, чем золото, но он также был мягок. Так я познал медь. Я начал думать, что мне сделать, дабы укрепить его. Я крошил и смешивал его с другими камнями, пока не добился желаемого результата. Получился хороший металл – бронза. Он был тусклее золота, но намного прочнее. При нагреве он принимал причудливые формы, но, застыв, оставался прочным как камень. Я долго забавлялся с ним, но однажды из чрева горы вылетел невзрачный бурый камень. Я чувствовал в нем биение металла, его силу. Я по привычке раскрошил этот камень и бросил в огонь. Но ничего не происходило. Пыль так и оставалась пылью. Я подкладывал дрова, огонь горел все жарче. Ничего не получалось. Я устал и попросил Отца Ветра присмотреть за огнём. Когда ветер вошёл, огонь разгорелся жарче прежнего. И камень начал меняться. Когда я его вытащил из огня, он был похож на чёрную головёшку. Я отколол все, что мешало металлу дышать. У меня в руках впервые был настолько совершенный материал, с которым хотелось работать и работать без конца. Он дышал, говорил, звенел, пел. Я мог его гнуть, и он не ломался. Я мог по нему бить, и он не трескался. Я даже мог его лить в причудливые формы. Это удовольствие – работать с живым материалом. Он стал мне как сын. Я заметил, что чем больше его нагревать и охлаждать, тем прочнее он становится. Пока он рождается, в него можно вплавлять многие добавки. Они делают его прочнее. Одни дают ему стойкость к ржавчине, другие – гибкость и упругость. Третьи добавляют силы и твёрдости, иные даже не боятся огня моего горна. Столько разных полезных вещей можно сделать! Каждый день работы делает меня счастливым, металл удивляет. А ты спрашиваешь, не скучно ли мне.

– У тебя интересно, а я… – тоскливо заметил ворон.

– Ты что? – удивился кузнец. – А кто прошёл по всем трём мирам? А кто выскользнул из логова старухи Изерги…

– Но это не я! – вспылил ворон. – Это все Мартин. Это он гостил в трёх мирах и чудом выпутался из сетей темных сил. Это его путешествие, его сказка. А я только могу сидеть за пазухой и дремать.

Кузнец усмехнулся, его черные глаза блеснули озорным блеском:

– И это говорит мне ворон, который первым бросился на ледяных великанов по ту сторону земли. Брат все мне рассказал. Ворон, который заслонил глаза самому великому змею? Без твоей помощи сейчас не было бы ни Мартина, ни Отца Солнце. А кто провёл мальчика невредимым по стольким сказкам, советовал, помогал ему? Без тебя он мог замёрзнуть в недрах холодной страны. Или потеряться в лабиринтах подземных троп. Ты его учитель, проводник, друг. Без тебя это приключение стало бы намного печальнее и короче. Я горжусь тем, что считаю тебя своим другом, и побратимом. Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Ворон неуверенно поёрзал, и почистил клюв о шершавый камень:

– Ты так говоришь, что я сам в это поверил. Но порой мне кажется, что я занимаю чужое место в этой сказке.

– Всех нас порой одолевают похожие мысли. Но я прогоняю их прочь работой. Искать, сомневаться, думать – удел мудрых. Глупцы не ведают сомнений. Они как камнепад, ни перед чем не остановятся, сносят все на своём пути.

– Раньше я об этом не задумывался, – признался ворон.

– Взрослеешь, умнеешь, набираешься опыта. Задаёшь вопросы, получаешь ответы. Не переживай. Люди ещё напишут сказку о путешествии хитроумного Карака по трём мирам.

Мартину снился сон. Он летел над ласковым южным морем. Глаза слезились от ветра и блеска игривых волн. Распахнутые крылья альбатроса неподвижно застыли, поймав попутный ветер. Внизу рассыпалась бессчётная цепь островов. Они торчали из воды, словно крохотные черепашки. С высоты казалось, что большая мама-черепаха вывела своё потомство поплавать, а они растянулись гуськом по всему безбрежному океану. Но взгляд Мартина нашёл едва заметную точку на волнах. Она становилась все больше и больше. Они быстро приближались к ней. И вот уже можно было различить небольшую лодку с поперечной перекладиной для баланса. В лодке сидел человек. Кожа лица была обветрена, длинная белая борода – растрёпана, и только небесно-голубые глаза блестели под густыми бровями. Человек что-то говорил и призывно махал рукой, но Мартин не понимал ни слова. А глаза становились все ближе и ближе…

Он резко проснулся, словно от падения с кровати. Высунув голову из вороха мягких шкур, обвёл взглядом пещеру и облегчённо выдохнул. От странного сна не осталось и следа, только чувство, что он не понял что-то очень важное. Мартин потянулся, и укрывающие его меха разъехались в разные стороны. Со стороны кузницы доносилось позвякивание перебираемых инструментов и еле слышные голоса. Мартин извлёк из вороха свою одежду, в полумраке облачился и направился на звуки голосов.

– Доброе утро, – поздоровался он зевая. Ворон приветливо кивнул, а кузнец улыбнулся широченной улыбкой:

– Доброе. А мы, с Караком, уж решили тебя будить. Присаживайся. Сейчас будем пить чай. Как спалось?

– Спасибо, хорошо, только сны видел непонятные, – он рассказал о старике в море, и то, что старик пытался докричаться до него, но он не понял ни слова.

– Что и говорить, сколько племён, столько и языков. Может, он говорил с тобой на другом языке? – переспросил кузнец.

– А зачем людям столько языков на земле? Неужели нельзя говорить на одном? Все бы друг друга понимали, – возмутился Мартин. Он обжёгся кружкой с горячим чаем и усилено дул на пальцы.

– Это очень старая история, – выдохнул кузнец. – Когда земля была молода, а люди юны, по её поверхности ходили огромные могучие сказочные звери. Они служили пищей великанам. Люди были слабы, и сами нередко становились добычей хищников. И не было у них никакой защиты, ни острых когтей, ни длинных клыков. Они вынуждены были прятаться и питаться тем, что даровала природа. Но сжалились над людьми небеса и послали им помощь. Великий Небесный Охотник спустился вниз на своих волшебных лыжах и показал людям, как делать копья и дубинки для защиты от хищного зверя. Научил строить ловушки для больших и могучих зверей. Звери, как я говорил, были очень велики. В те времена люди жили все вместе, потому что большие ловушки могли построить только большие семьи. Они вместе защищались от врагов. Вместе работали. Вместе загоняли и делили добычу. Вместе праздновали и веселились. Время пролетело. Люди стали забывать про тёмные времена и совсем перестали ценить то, что у них есть. Но однажды солнце не вышло над горизонтом как обычно. Воцарились тьма и холод. Люди замерзали, прятались кто где. Прижимались друг к другу, так и грелись. Куда не глянь, все завалило снегом. Но когда Отец Солнце вырвался из темницы, он понёсся по небосклону, горя от гнева. Снег в одночасье растаял, и бурные воды затопили всю землю. Затем вода ушла, люди огляделись по сторонам, и не увидели больше могучих животных. Те утонули в бурных водах. Они отчаялись и пали духом, потому что привыкли охотиться на больших животных и жить вместе. Увидела горе людей Небесная Мать. В который раз она послала на выручку Небесного Охотника. Он научил твоих предков делать лук и стрелы, метать копья. Теперь люди могут догонять шустрых зайцев, легконогих оленей, стремительных кабанов. Но маленькая добыча не могла прокормить большое племя. Поэтому люди разбрелись по земле и стали жить малыми семьями. Кто-то ушёл в горы, кто-то в леса дремучие, многие пришли к берегам быстрых рек, другие поселились у моря. И сколько было семей на земле, столько возникло и сказок, племён, языков, традиций. И нет больше единства людского рода.

– Я думаю, сон – это знак, – произнёс Карак. – Надо непременно узнать, что тебе хотел сказать тот бедный старик. И Мать Земля говорила о южных морях. Все сходится. Может быть, там мы отыщем ответы. Найдём волшебный перламутровый рог, который заставит Изергу отступить. Если ты уснёшь, возможно, и догонишь сон?

– Я не хочу больше спать, я выспался, – расстроено сказал Мартин.

– Погоди, вот дождёмся Отца Солнце и решим, что да как, – посоветовал кузнец, – он недалеко. А сейчас прошу к столу. Мартин, ты любишь омлет из трёх яиц с ветчиной? Да? Сейчас приготовлю

На карнизе у входа в пещеру шумно захлопали могучие крылья. Это вернулся Отец Альбатрос. Он вразвалочку прошествовал поближе к огню.

– Доброе утро! – поздоровался он. – Небесный Охотник был счастлив, когда получил свои лыжи назад. Он шлёт вам сердечный привет.

– Завтрак? – спросил альбатроса заботливый кузнец, вытирая руки о передник.

– Нет, спасибо, перекусил по дороге, – вежливо ответил альбатрос. – Сейчас я полон сил и желания отправится в дальние края. Сегодня благоприятный ветер для путешествия.

– Скоро появится брат-Солнце, тогда и отправитесь.

А Мартин ел горячий омлет и пил обжигающий чай. Тело его наполнялось теплом и силой, а душа блаженством. Победа близка. Посетив три мира, они нашли дух, тень и тело Хранительницы. Теперь у них было все, чтобы снять чары злобной Изерги.

Но Мартин ещё не знал, что Великий кузнец Инмар этой ночью безуспешно пытался разрушить саркофаги. Разбить или растопить магический хрусталь у него не получилось. Кузнец ждал воина-Солнце, возможно, его жар и сила были способны рассеять чёрное колдовство. Кузнец хмурил брови, но старался не показывать своего беспокойства.

У входа послышался грохот, тяжёлыми шагами в кузницу вошёл Отец Солнце. Сразу было видно, что он не в духе. На лбу пролегла глубокая складка, от улыбки не осталось и следа, и, казалось, он не замечал присутствующих.

– Здравствуй, Отец Солнце, – хором поздоровались все.

– Что с тобой сегодня? Ворвался, ни здрасте, ни доброго утра? – пожурил его кузнец. Солнце очнулся, словно его мысли были далеко отсюда, натянуто улыбнулся, и в жаркой кузнице стало немного светлее.

– У меня не очень радостные вести.

При этих словах Мартин вздрогнул, а он только подумал, что все идёт хорошо.

– Изерга двигает льды в сторону побережья, а на кромке этих льдов переминаются с ноги на ногу голодные медведи. С ними уцелевшие ледяные великаны, а также тьма всякой злобной мелюзги. Изерга держит на цепи младшего из ветров – Северного. И как только они дойдут до побережья, ледяная вьюга, метель и звери обрушатся на род людской. И скоро срединный мир станет мёртвым и холодным.

От ужаса мальчик сидел сам не свой. Эта новость словно парализовала и его спутников. Никто не вымолвил ни слова.

– А Отец Морж? – вырвалось у Мартина.

– Что Отец Морж? – переспросил Солнце. – Он и до этого был невидим для меня, а теперь, когда над Холодной землёй сгустился мрак, я не могу пробиться и наблюдать за ним. Я надеюсь, сила и мудрость не дадут ему погибнуть.

Все промолчали. Мартин и Карак обеспокоенно переглянулись. Они не на шутку переживали за оборотня, который так помог им в путешествии по чуждой снежной равнине.

– Мартин, у меня для тебя сюрприз, – нарушил повисшую тяжёлую тишину Отец Солнце. – Сегодня у ворот я встретил тень Хранительницы Августы. Она подошла ко мне и рассказала о ваших подземных путешествиях. Если вы, пройдя небеса, привели с собой дух, Сполохи принесли тело, я привёл тень, давайте разрушим злые чары Изерги. Вернём Хранительницу Августу.

Он снял с себя плащ, на оборотной стороне которого угадывалась неясный силуэт. Как и все тени в этом мире, она была тоньше листка бумаги, и малейшее дуновение ветра могло развеять её навеки. Воин-Солнце мудро поступил, приколов тень к изнанке своего плаща. Там она была в безопасности.

У Мартина от этих слов сердце вздрогнуло и стало бешено колотиться, он едва не захлебнулся чаем от счастья. Вскочил на ноги, запрыгал, замахал руками – слов, чтобы выразить ликование, у него не было. Ворон победно хлопал крылья, только кузнец молчал, стоя в стороне.

– Брат Солнце, – неожиданно сказал кузнец, – я хотел бы с тобой перемолвиться парой слов с глазу на глаз.

Мартин застыл на месте. Внутри похолодело. Словно тонкая игла впилась в грудь, с каждым ударом сердца проникая все глубже и глубже. Солнце с прищуром посмотрел на Инмара:

– У меня нет секретов, тем более от Мартина и его спутников. Они делом доказали своё право знать все, и мы не будем ничего от них скрывать, какие бы благие дела за этим ни стояли.

– Хорошо, – согласился кузнец. – По мне тоже, лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Вчера я пробовал разбить хрустальный гроб, и у меня ничего не вышло. Я заклинал его, рубил топором, сверлил и даже опускал в пылающее чрево Негасимого Огня в основании горы. Ничего. Ни единой царапины. Наверно, я не настолько силен. Хотел попросить тебя, брат, спуститься со мной в глубину пещер и вместе разрушить эти саркофаги.

– Конечно, я помогу. Веди! – Солнце вытащил чудо-меч из ножен и со свистом рассёк воздух. – Мартин, побудь здесь, мы скоро вернёмся.

С этими словами они растворились в каменных лабиринтах горы. У Мартина пропал аппетит. Он как стоял, так и опустился, ноги его больше не держали. В желудке свернулась клубком ядовитая гадюка. Неужели все напрасно? Он старался гнать от себя черные мысли, но время тянулось мучительно долго. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в проёме тоннеля показался отблеск доспехов Солнца. Уставший воин вошёл и помотал головой. За ним, такой же мрачный, показался кузнец. Мартин с первого взгляда понял, что усилия оказались напрасными. Воздушный шар счастья лопнул в груди, осталась пронзительно звенящая пустота. Отец Солнце налил себе огромную кружку чая, помолчал минуту и произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Я не встречал ещё столь мощного колдовства. Ничто его не берет. Осталось только одно. Коли власть Изерги в этом мире падёт, то и чары её развеются.

– Видимо, у нас нет другого выхода, кроме как принять бой, – высказал своё мнение мудрый Карак. – Время на исходе. Надо спешить к южным рубежам в погоню за волшебным рогом северного народа. Только он в силах противостоять колдовству Изерги.

– Рог северного народа! Конечно, как я мог о нем забыть! – лицо Отца Солнце осветилось надеждой. – Отправляйтесь, а мы задержим её северные полчища подольше. Где там мои богатыри?

С этими словами он встал, отряхнув с доспехов пыль глубоких пещер, вышел на карниз:

– А ну-ка сыны мои, явитесь-ка все семеро пред мои очи.

Не прошло и минуты, как на карнизе замаячили огромные тени:

– Звал нас, Отче? – спросили они.

– Звал. Дело есть больно важное, и кроме вас поручить его некому.

– Говори, отец. Дело твоё – честь для нас. Осилим, не сумневайся.

– Сила тёмная, препоганая собралась вдоль границы ледяной страны. Ветра и колдовство гонят льды на срединный мир. Грядёт сражение великое за дело правое. Встаньте на границе и не пускайте врага в земли людей. Ломайте льды, разите нечисть, ни один из них не должен ступить на берега людские.

– Это дело по нам. Слышали, братья? – все как один грохнули мечами о щиты так, что с потолка пещеры посыпались камни, и исчезли вмиг.

– Доброе утро, – с небес спустилась Утренняя звезда. – Мир знает о твоём приходе, старший брат, не теряй времени.

– И то верно, – спохватилось Солнце – Удачи вам. До скорой встречи. А ты, Инмар, извести всех о битве великой. Пускай собираются.

Он вскочил в колесницу, и она загромыхала по небесному своду.

– Битва? Война? – удивилась Утренняя звезда. – С кем? Почему?

– Не женского это ума дело, как-нибудь сами разберёмся, – пробурчал кузнец.

– И что вы говорите, – она сверлила взглядом старшего брата. – Да без женщин вы тут таких дров наломаете, что за век не спалишь. А ну выкладывай, что и как.

Ничего не поделаешь, пришлось Инмару ответ держать. Поведал он ей, и о злобной Изерге, темным колдовством толкающей льды на континент, и о путешествии Мартина с друзьями по всем трём мирам. Рассказал о перламутровом чудесном роге, затерянном где-то в южных морях.

Внимательно сестра младшая выслушала, только под конец сказала:

– Слышала я такую историю, давно это было, на заре веков. Жил на земле огромный змей огненный, и все, к чему он ни прикасался, в прах обращалось. Деревья горели, камни плавились, воды вскипали, а от дыхания его зловонного падали все замертво. И до того надоело Матери Земле его носить на своих плечах, что схватила она его и засунула в мешок каменный, и бросила на дно бескрайнего океана. Временами ему удаётся пробиться на поверхность, он вздымается над морями, и тогда Хозяин морей его гасит, Мать Земля его затягивает обратно в мешок, Отец Ветер разгоняет зловонное дыхание. После каждой такой битвы появляется остров в океане, шрам Матери Земли, напоминание о тяжёлом сражении. И островов этих бессчётное множество, словно горстка зерна, рассыпанная по полу. Нелегка будет задача у вас, найти в тех местах то, что вам нужно.

– Мне сегодня ночью приснился сон, – неожиданно для себя произнёс Мартин. Звезда устремила на него свои лучистые глаза. Он, вообще-то, побаивался и немного стеснялся, сестры кузнеца, но мысль показалась ему важной, и он преодолел робость. – Мне снилось бескрайнее синее море. Мы парили над ним в ласковых лучах солнца. Внизу мелькало много островов. Больших и малых. Я ещё подумал, что, верно, их рассыпали здесь случайно. Но вдруг я увидел маленькую лодку, качающуюся на волнах. В ней сидел старик с пронзительно голубыми глазами и призывно махал рукой. Мы приближались к нему, но я ничего не видел кроме этих глаз. А старик все говорил и говорил мне что-то, но я не смог разобрать ни слова. Глупость, наверное, но вот вы про острова заговорили, я сразу старика и вспомнил.

– Нет, не глупость, – покачала головой звезда. – Сон твой вещий. И встреча эта, несомненно, предопределена. Мой тебе совет – лететь в южные моря и среди островов искать эту утлую лодку. Возможно, встретившись с загадочным стариком, ты наконец-то получишь подсказку, где именно следует искать потомков северных людей.

Глава 20

Глаза Мартина слезились от колючего ветра. Альбатрос парил над бескрайней синевой южных морей. Куда ни глянь, повсюду виднелись макушки островов, обрамлённых барашками прибоя. Целый день они безуспешно перелетали с острова на остров, отклоняясь все дальше и дальше на юг. От калейдоскопа островов у Мартина начала кружиться голова. Одинаковые, похожие друг на друга, но в то же время неуловимо разные. Кажется, он видел их уже не раз и не два, а целую вечность. Карак сидел под курткой, высунув нос, и даже он за день не произнёс больше трёх слов. Отец Альбатрос неустанно скользил, ловя один воздушный поток за другим, зорким взглядом обегая водную гладь. Возможно, могучая птица была близка к тому, чтобы сдаться, и бросить идею поиска таинственного старика из сна в бескрайнем море. Мартин из последних сил держался. Но именно он увидел то, что они искали. За дальним островом, упорно сопротивляясь могучим волнам, раскачивалась утлая лодочка.

– Там внизу! Вижу! – указал мальчик, и молчаливый альбатрос, сложив крылья, камнем рухнул вниз.

Мартин, не отрываясь, смотрел на едва заметную точку на волнах, боялся, что она скроется за очередной водной грядой или окажется миражем. Но точка становилась все больше и больше. Уже можно было различить небольшую долблёную лодку с косым парусом и двумя поперечными перекладинами для баланса, чтобы не перевернула набегающая волна. В лодке сидел человек. Седую бороду трепал ласковый ветер. Его обветренная загорелая кожа, была изломана морщинами, и лицо напоминало грецкий орех, только добрые голубые глаза блестели под кустистыми бровями. Человек что-то кричал и призывно махал рукой, но Мартин не понимал ни слова, ветер относил их прочь. Совсем как во сне, подумал мальчик. Лодка становилась все ближе. Могучий альбатрос неожиданно распахнул крылья, стремительное падение закончилось, они медленно опустились на водную гладь. Солёные тёплые брызги окатили Мартина с ног до головы. Он тут же промок, а Карак, возмущаясь, выбрался наружу и сделал круг над их головами, борясь с порывами тропического ветра. А старик усиленно грёб к ним, коротким деревянным веслом подгоняя лодку.

– Вот те на! – крикнул он, рассмотрев путников. – Не может быть. Малыш, а ты каким ветром здесь? Да ещё в такой странной компании! Ты хоть меня понимаешь? Немой или глухой? Прости старика, я столько лет не видел ни одного человеческого лица, вот и несу всякую чушь. Устал? Голоден? Я наловил немного рыбки, сейчас доплывём до моего острова, пожарим. А знаешь, какой у меня хороший остров? Ух! Там и вода, и еда, и много красочных сладкоголосых птиц…

Мартин уже слушал его в пол уха, он не знал, на какой вопрос отвечать в первую очередь. Карак вернулся из своего краткого полёта и снова забрался Мартину под куртку.

– Ты уж меня извини, – старик все продолжал разговаривать. Казалось, его невозможно было остановить, со мной такое впервые. Ты не поверишь, я вас ждал сегодня. Не далее как сегодня ночью приснился мне сон, что вышел я в море на своей лодке и вижу, в небесной синеве летит огромная белая птица. Могучий альбатрос. Я помню, в детстве мне бабушка рассказывала сказку о том, что альбатросы помогают потерявшимся в море путникам. Вот и подумал, а что если попробовать, как в сказке… ну, это, позвать его… я кричу, а он снижается. Все ближе, ближе… Тут-то я проснулся. И когда сегодня в безоблачном небе я увидел стремительную точку, то радости моей не было предела. Больше десяти лет я на своей лодчонке борозжу это море от острова к острову, но никак не могу найти дорогу домой. Но я чувствую, сегодня, с вашим прилётом, все изменится. Вы ведь поможете мне попасть домой? Правда?

Старик вопросительно посмотрел на путников. Альбатрос опять чуть заметно кивнул, и Мартин кивнул в ответ. По лицу старика разлилась радостная улыбка:

– Да что ж это мы как неродные. Пожалуйте ко мне на остров, отдохнём, перекусим. Скоро опустится ночь, посидим, поговорим. Я страсть как хочу поговорить с кем-нибудь. Одно время даже думал, что речь родную забуду. Ты точно не немой? – он с сомнением посмотрел на мальчика.

– Нет, – ответил Мартин.

– Вот и хорошо! – обрадовался старик. – Удивительно, что мы говорим на одном языке. Значит, ты прибыл из тех же мест, что и я. Как мне не терпится расспросить тебя обо всем. Уф, аж голова закружилась. Столько слов произнёс, сколько за десять лет не произносил. Вы правьте вон к тому зелёному острову, с кривым обломанным горным пиком, а я за вами поспею.

Альбатрос раскинул крылья и начал неуклюже взлетать. Оторвавшись от поверхности, он ещё некоторое время «бежал» перепончатыми лапами по воде. Наконец оттолкнулся от поверхности, поймал восходящий поток воздуха и взял курс на видневшийся неподалёку остров.

Старик поставил парус и быстро шёл за ними следом. Его маленькая лодочка казалась хрупкой, но уверенно держала волну за счёт балансира. А когда лодка подошла вплотную к прибою, старик убрал парус и попридержал её ход, поджидая только ему ведомую волну. Вдруг он начал быстро грести, и поднявшаяся огромная волна мягко вынесла его на пологий песчаный берег, где его уже ждал Мартин. Карак, насидевшийся без движения, отправился в полет изучать окрестности. Альбатрос, устав за день, задремал рядом с Мартином, спрятав голову под могучее крыло. Старик втянул лодку под дырявый навес из бамбуковых стволов и больших пальмовых листьев, забрал плетёную сумку с уловом и повёл их вглубь острова. Рядом с пляжем Мартин заметил небольшой хлипкий домик, стоящий на высоких сваях. Стены были сплетены из тростника, пол сделан из толстых стволов бамбука, двускатная высокая крыша была покрыта связанными пальмовыми листьями. Перед домом на специальной каменной площадке в золе едва теплился огонёк. Старик сбросил с плеча сумку, уложил охапку сухих листьев и веток в очаг и бережно раздул тлеющий уголёк. Огонь запылал, с треском пожирая предложенное угощение. Когда он окончательно окреп, старик притащил ствол большущего дерева. Огонь набросился на него и, не проглотив зараз, начал медленно подгрызать по кругу.

– Присаживайтесь. Надеюсь, проголодались, – суетился тем временем старик. – Господин альбатрос, возможно, желает свежей рыбки.

Он вытряхнул сумку на большой зелёный лист и протянул улов альбатросу. Благородная птица в несколько секунд расправилась с предложенным угощением. Карак по-прежнему отсутствовал, но Мартин не беспокоился. Ворон доказал, что в состоянии сам за себя постоять.

– Теперь ты, малыш, – обратился к нему старик, – имя-то у тебя есть?

– Меня зовут Мартин.

– Чудесное имя. Оно мне всегда очень нравилось. Будь у меня внук, я бы назвал его Мартином. А я Джонатан, но зови меня дядюшка Джо или Старина Джо.

– Хорошо, дядюшка Джо. Моего деда звали Джонатан.

– Звали?

– Да, он пропал ещё до моего рождения. Бабуля говорила, что его корабль в шторм налетел на риф, и никто не спасся.

– Знакомая история. Только лишь с той разницей, что я выжил, добрался до ближайшего острова, и живу тут уже более десяти лет, если не сбился со счета. Будешь оладьи?

– С большим удовольствием, – ответил Мартин и его желудок нетерпеливо заурчал, видимо, вспомнив бабушкины оладьи. Любознательный мальчик осмотрелся и не увидел сковороды. Как же чудной старик будет делать оладьи? Но дядюшка Джо невозмутимо полез в своё высокое жилище и вытащил оттуда вырезанную из дерева посудину, в которой плескалось что-то, смутно напоминающее тесто для оладий. Без суеты он очистил плоский камень в очаге от золы и маленькой деревянной лопаткой начал бросать на камень тесто. Камень разгневанно шипел, а тесто становилось все больше похожим на оладьи. Когда они были готовы, старик смел их на плотный зелёный лист и положил новую порцию. Спустя несколько минут на листе высилась горка пахнущих дымом оладий. Мартин из любопытства спросил, из чего они, но так и не понял до конца объяснений. Что-то про земляной плод, вроде картошки, но не картошка. Ещё дядюшка Джо сказал, что не нашёл на островах чего-либо, заменяющего чай, потому методом проб и ошибок научился собирать разные травы, которые по вкусу были сено-сеном, но приятно бодрили и освежали. Он палочками бросил несколько раскалённых камней в наполненный водой грубый глиняный горшок. Вода закипела, он высыпал туда пригоршню травы и накрыл горлышко большим пахучим листом. Когда напиток настоялся, он разлил его по маленьким деревянным стаканчикам, а после приступил к расспросам:

– И как же тебя занесло, малыш, в эти глухие места, да ещё верхом на альбатросе?

Мартин подумал и решил, ничего не утаивая, рассказать старику о своём путешествии. Неспроста же тот являлся ему во сне:

– Мы жили с бабулей на северном побережье недалеко от маяка. Темными и долгими вечерами она рассказывала мне чудные сказки. Но однажды в самую студёную и ветреную ночь огонь маяка погас. Лампы горели, но мрак не рассеивали, и потому бабуля решила, что тёмная сила похитила саму суть маяка…

– Ой, ой-ой! Погоди малыш, – старик поднял руку. Он тяжело дышал. Мартин даже подумал, что у него плохо с сердцем и испугался. Он не знал, что делать в таких случаях. – Погоди. Не хочешь ли ты сказать, что ты – Хранитель?

Мартин встрепенулся. Он никак не ожидал услышать от обычного человека про Хранителей. Альбатрос высунул голову из-под крыла и внимательно прислушался к разговору.

– Да, так оно и есть, – осторожно ответил Мартин.

– Но ты ещё слишком мал. Кто твой наставник?

– Наставником мне была бабуля. Хранительница Августа, но потом злая сила сковала её своим заклятием, и сейчас мы ищем то, что способно это заклятие разрушить.

– Августа? – переспросил Джо. – А разве Карл и Эмма не должны были занять её место?

– Не знаю. Бабуля говорила, что они предпочли путь исследователей пути Хранителей, и год назад они отправились в экспедицию по северному морю и затерялись во льдах. С тех пор от них нет известий. А почему вы спрашиваете? Вы знаете моих родителей?

Дядюшка Джо криво усмехнулся:

– Конечно, я знаю. Карл мой сын, Августа – жена, а ты, стало быть, мой внук. И только тебя я, получается, и не знаю. Ну-ка, дай-ка я тебя обниму, – он сгрёб Мартина в крепких объятьях. Взъерошил волосы и пристально посмотрел прямо в глаза:

– Вот и не думал, что когда-нибудь тебя увижу. Теперь давай, рассказывай все поподробнее и с самого начала. А я поставлю ещё чаю, чувствую, ночь у нас сегодня будет долгая.

Подробный рассказ занял много времени, Мартин и не заметил, как затеплился рассвет за щербатой горой, а старый Джо все попыхивал своей трубкой. Едкий дым поднимался вверх, отгоняя всевозможных летающих и жужжащих тварей.

– Да! Дела! – только и произнёс старик. Он выпустил струю тягучего дыма и отпил из кружки остывший отвар. Выплюнув листок, попавшийся на зубы, он снова замолчал.

– Деда, – старик встрепенулся, Мартин впервые его так назвал. – Ты чего?

– Извини, внучек, задумался, – он ещё раз затянулся трубкой. – Вот что я подумал. На этих островах мы вряд ли найдём потомков северного народа. Тут живут люди. Их много. За эти годы я хорошо изучил эти острова и ни на одном не встречал никого подходящего под описание. Правда, я слышал, что вдали от этих берегов на юго-востоке есть ещё один остров. Местные рыбаки о нем рассказывают с большим трепетом. Однажды был шторм, и их лодку унесло в неведомые воды. Когда стихия утихла, то они увидели перед собой голый остров, а на берегу стояли каменные великаны. Никто из несчастных рыбаков не решился приблизиться к страшному месту. Несколько дней их, измождённых, носил океан, пока волны и течения не прибили к моему острову. Я помог им починить лодки, дал припасов, и они отправились на свой родной остров.

– А как они узнали, в каком направлении остров, если оказались в неведомых водах? – Мартин ни на миг не поверил в рассказ рыбаков.

– Малыш, местные рыбаки, хоть и дикари в нашем понимании, но дело своё знают. Они не куют металлы, не пользуются одеждой, но любой мальчишка с этих островов безошибочно по звёздам определяет своё местоположение, это для них несложно. Жаль только, я не смог им объяснить, куда мне надо, тогда они проложили бы курс до знакомых мне вод.

– А почему они не носят одежду?

– А зачем она им? В этих широтах лето круглый год. Ты-то свою сразу снял, как приземлился, жарко стало. И дома им не надо строить тёплые, только навесы, от дождя спрятаться. А то, что металлов не знают, не беда. Да и ни к чему им металлы. Все, что нужно, у них есть. Овощи, фрукты, рыба и даже мясо. Только и надо руку протянуть. Лодки деревянные строят на загляденье просто. Дерево, камень, кость, раковины – то, что попадает им в руки, становится полезной или красивой вещью. Мы не можем этим похвастаться. К сожалению, то, что проходит через наши руки, в большинстве своём мир не украшает.

Старик взглянул на небо:

– Ух ты, заболтались мы. Смотри, солнце показалось на небе. Надо собираться. Дорога, я думаю, у нас неблизкая.

Он поднялся с плетёной травяной циновки и скрылся в хижине. Долгое время оттуда раздавались звуки, обычно сопутствующие сборам.

– Все, я готов, – сообщил Джо, вытаскивая наружу вместительную плетёную корзину. – Жаль, конечно, покидать насиженное место. Но впереди нас ждут иные берега.

Мартин с сомнением посмотрел на небольшую лодку. И как она сможет нести их вдвоём с большущей корзиной по открытому океану? Лодка была старой на вид, с хлипкой бамбуковой мачтой. А ещё непонятная конструкция с двумя поперечными перекладинами с одной стороны, что очень походило на однокрылую птицу. И сможет ли она устоять против океанских волн? Мартин поделился своими опасениями с дедом. Тот его успокоил:

– Она не такая уж и хлипкая. Выдержит нас и весь багаж. А этот балансир, – он указал на странную конструкцию вдоль борта, – позволяет противостоять волнам в открытом море. Лодка будет устойчивей, и у нас меньше шансов пойти на корм рыбам. Так местные и плавают с начала времён. Ставят плетёный из травы парус, смотрят на звезды и отправляются в такие воды, про которые мы с тобой даже и не слышали. Они читают летопись океана, знают течения, предугадывают настроение волн. Я много лет прожил среди них, они научили меня ходить в здешних водах. Так что, внучек, не бойся, найдём мы этот остров.

В это время Карак незаметно вылетел из джунглей и внимательно наблюдал за приготовлениями людей с ближайшего дерева. Альбатрос разрезал крылом небо неподалёку от острова. На рассвете он полакомился в богатых рыбой местных водах и пребывал в хорошем настроении. Но ни тот, ни другой за все время на острове не проронили ни слова. Удивительно.

– Мартин, ты должен помочь мне столкнуть лодку, – попросил дедушка Джо.

Взвалив лодку на плечи, они встали на берегу. Вода едва слизывала песчинки с их ног, но чуть дальше огромные белые валы накатывали на пологий берег. Казалось, они были в силах разбить небольшой корабль, а не только лёгкую лодку. Мартин не понимал, как они преодолеют бурлящие волны. Он чувствовал себя солдатом перед атакой. Такие волны обязательно выбросят их обратно, мокрыми и проигравшими. Но дедушка Джо все высматривал что-то в набегающих волнах.

– Приготовься бежать после следующей волны. Она должна нас вынести подальше, – скомандовал он Мартину. – Как только почувствуешь, что лодку тянет в океан, запрыгивай в неё. Готов? Вперёд!

Лодка била по плечам, брызги окатывали их с ног до головы. Они сбросили лодку в набегавшую волну, пронзили её насквозь и вырвались на океанский простор. Волна, оттолкнувшись от берега, относила лодку все дальше. Джо, оседлав вёрткое судёнышко, правил коротким деревянным веслом. Мартин держался за борт, и когда Джо вывел лодку подальше от острова, забрался в неё. Альбатрос плыл рядом. Ворон, все это время остававшийся незаметным, спланировал на перекладину паруса. Он не рискнул снижаться далее, опасаясь замочить перья.

– А этот откуда взялся? – удивился Джо, уставившись на ворона. – Милости просим на борт.

Старина Джо прислушивался к волнам и изредка подправлял ход лодки веслом. Наконец ветер наполнил парус. Он упруго вздохнул и потянул судёнышко в бескрайнюю синюю даль.

Они далеко отошли от берега, и наблюдали, как остров с его неровной горной макушкой медленно скрывался из глаз, погружаясь в океанскую пучину. Ворон примостился в тени паруса, поглядывая по сторонам своими угольно-черными глазами, его укачивало, но он не хотел показать людям свою слабость. А в лазурном небе, если присмотреться, можно было найти крохотную чёрную точку. Это Отец Альбатрос высматривал таинственный далёкий остров.

Лодка качалась на волнах, равномерный бег которых усыплял. Мартин дремал, неудобно скрючившись на корме. Лодка была небольшая, заставленная вещами так, что даже некуда было вытянуть ноги. Весь день дул сильный попутный ветер, но вечеру он иссяк, выдохся. Старина Джо посматривал на очертания волн, стараясь не уйти с верного течения. Сейчас единственной силой, ведущей их на затерянный остров, была вода. Он приложился к горлышку грушевидной фляги, она слишком быстро пустела. «Надо было взять больше воды!» – укорял он себя. Обычно в это время ветра благоволят мореходам, но что-то было не так. Силы, ранее существовавшие, словно замерли, уснули, ушли, предвидя нашествие незримого страха. И даже воздух, казалось, замер в ожидании.

Незаметно и Джо провалился в беспокойный сон. Ему снилось, как они с Мартином плывут на закате по спокойному океану в лодке, невдалеке от ставшего родным зелёного острова. На берегу горит большой костёр, и в наступающей черноте ночи он был звездой, упавшей с неба, указывающей путь.

– Деда, а как мы будем рыбачить? Темно же, не видно ничего? – спросил Мартин.

– Есть один способ, – усмехнулся Джо. – Держи вот.

Он протянул недоумевающему Мартину факел.

– Смотри, – он извлёк из глубины своей плетёной корзины выдолбленный большой кокосовый орех, до краёв забитый сухой листвой. Осторожно её раздвинул и в темноте блеснул красный отблеск тлеющего уголька. Джо аккуратно его раздул, пока язычки пламени не начали отплясывать внутри ореха, и зажёг факел Мартина. Затем он аккуратно засыпал трепещущий огонёк обратно листвой и отложил орех подальше. Факел пылал, шипел и разбрасывал искры. Море заиграло на гребнях волн бликами. Что-то холодное коснулось щеки Мартина. Он испуганно озирался. Холод скользнул по руке, а Мартин все вертел головой и размахивал факелом, стараясь не поддаваться панике. Послышались глухие шлепки, что-то врезалось в распущенный парус и скатывалось на дно лодки. Старина Джо тем временем подбирал и складывал упавшее в корзину. Мартин опустил факел, и в свете дрожащего пламени он увидел то, что пугало его в темноте. Это были самые необычные рыбы, которых мальчик встречал в своей жизни, они обладали крыльями и могли летать. Он взглянул на деда, а тот улыбнулся и поднял большой палец правой руки. Когда корзина была полна, Джо спустил парус и начал править в сторону острова. Он держал курс на огонь. Сейчас они с Мартином устроят настоящий пир.

– Дедуль, а что это за рыбы такие?

– Рыбы как рыбы, – ответил Джо. – Плавники только длинные. Они как опасность почуют, сразу из воды выпрыгивают, а хищник их теряет. Правда, птица может утащить, тут, как говорится, из огня да в полымя.

– Не знаю, – с сомнением произнёс Мартин. – Они такие чудные.

– Есть местное предание. Рассказывают, что один злобный морской дух в очередной раз набедокурил. А когда за ним погнались разгневанные жители подводного мира, он превратился в летучую рыбу и ушёл от погони. Так, говорят, они и получились.

Мартин все ещё недовольно ёрзал на месте. Факел догорел, и только едва мерцал угольками, освещая лодку.

– Знаешь, мне кажется, что подобные им достойны лучшей сказки, – он закрыл глаза, и сказка полилась в него рекой. – В стародавние времена была у морского владыки дочь невиданной красоты. Жила она в чертогах подводных и рассылала слуг своих за яркими жемчужинами во все моря. Этими жемчужинами она украшала своё платье, и предпочитала своё рукоделье всем иным занятиям. Но пришло время, и просватал её Правитель Морей за предка всех акул. Дух Акула был очень могущественный и грозный. Он в страхе держал всех жителей морских, и даже сам царь трепетал перед ним. Но прекрасная дева ответила ему отказом. Рассердился жених и решил наказать строптивую красавицу. Он поручил потомкам своим ловить её слуг, где бы то ни было и забирать жемчуг. Он думал, что, отняв у девы то, что ей дорого, он заставит её прийти к нему на поклон. Совсем не стало житья дочери Правителя морского. Все не в радость. Отец гневается на неё за отказ, слуги жемчуг больше не приносят, да и остаётся их с каждым днём все меньше и меньше. Решила она сбежать из отчего дома. Превратилась в стремительную реку и поднялась на небо. Так и течёт там, а жемчуга блестят на подоле её платья звёздами. Но верных слуг своих не смогла она унести собой. Одарила их крыльями, но забыла, что рыбы только в воде могут дышать. С той поры её слуги стараются попасть на небо. Взлетают, насколько хватает дыхания, и снова падают в море. Уж очень далеко до неба. Зато акулы их больше не беспокоят. Потому летучих рыб и привлекает огонь, ведь они по-прежнему собирают лучистые жемчужины для своей хозяйки.

И тут неожиданно плетёная корзина, стоявшая посередине лодки, хрустнула и развалилась. Освободившаяся рыба ринулась в океан, и только на дне корзины блестела крупная жемчужина.

– Порыбачили, – сокрушённо произнёс Джо.

– Не переживай, дедуля. Они такие чудесные, что я бы их есть не смог, – успокоил его Мартин.

– После твоей красивой сказки я тоже уже, наверное, их не смогу больше есть, – он повертел в руках жемчужину и улыбнулся. – С другой стороны, в твоём рассказе есть толк. Но лучше бы ты рассказал о пирогах…

– Просыпайтесь, – донёсся до него голос. – Просыпайтесь.

Джо открыл глаза, приподнялся, покрутил головой в поисках говорившего, но не нашёл.– Вот те на, как это меня сморило – досадовал он. – Такой сон расчудесный, а тут ещё голос из пустоты: «Просыпайся, просыпайся».

– Просыпайся! – произнёс огромный альбатрос. Он качался на утренних волнах возле лодки. Старина Джо в немом удивлении уставился на говорящую птицу. Мартин тоже встрепенулся, даже доселе дремавший ворон вспорхнул и пересел к мальчику на плечо.

– Что случилось? – спросил Мартин.

– Плохие вести с севера. Меня отыскал мой правнук, Быстрокрыл, и передал, что тьма быстро расползается. Льды достигли берегов, и ужасное войско Изерги готово к нападению. Тьма заволокла хижину Отца Моржа, и стоит уже вплотную к кузнице Инмара. Нужно спешить. Пока вы спали, я бороздил воздушные просторы. Чуть восточнее одиноко высится, омываемый течением остров. По берегам его стоят каменные великаны. Я думаю, это тот самый остров. Вам до него ещё три дня пути. Я могу нести тебя, как и прежде, но двоих мне не поднять.

– И что же нам делать? – Мартин едва не опустил руки.

– Не знаю, – голова альбатроса поникла.

– Вот что, – произнёс дедушка. – Вы давайте-ка по старинке. Всяко быстрее будет, чем со мною на волнах качаться. А я уж как-нибудь доберусь до суши.

– Я тебя не оставлю, деда, – упрямо заявил мальчик.

– Старик прав, – произнёс ворон, – нам надо торопиться.

– Внучек, у меня с головой все в порядке? Это только что птицы со мной говорили? – Джо лихорадочно тряс головой, как будто вытряхивал воду из уха.

– Да, – подтвердил Мартин.

– А раньше-то почему молчали?

Величественный альбатрос развернул свои крылья:

– Потому что довериться мы можем только Хранителю. А сейчас нам уже не до традиций.

– Что верно, то верно, – согласился с ним Джо. – Так что, Мартин, не теряй времени и лети.

– Постой! Мы не оставим тебя без поддержки, – вмешался альбатрос, он вскинул голову к небу и закричал. – Зову тебя, потомок мой Быстрокрыл, явись на мой голос.

В нарождающейся заре возникла и стремительно росла чёрная точка. Наконец птица опустилась на воду рядом с Отцом Альбатросом. Быстрокрыл был меньше своего предка, с бурыми, словно обожжёнными, крыльями.

– У меня к тебе поручение, Быстрокрыл, – строго произнёс Отец Альбатрос, – ты должен проводить этого человека до знакомых ему берегов. Набери воды и наполни его фляги. Будь ему проводником и защитником. Разрешаю говорить с ним. Я вижу удивление в твоих глазах? Поверь мне, так надо. А теперь позволь представить тебе Джонатана, он дедушка юного Хранителя Мартина, с коим я путешествую и коего оберегаю. Джонатан, это Быстрокрыл, самый смышлёный из моих потомков.

– Очень приятно, – равнодушно произнёс Быстрокрыл. Его голос был подобен скрипу несмазанного колеса.

– И мне т-тоже. – заикаясь от волнения, ответил Джо.

– Не волнуйся, родич, я позабочусь о нем, – пообещал Быстрокрыл.

– Решено! – сказал Отец Альбатрос. – Мартин, Карак, собирайтесь, у нас долгий и трудный путь.

Глава 21

Мартин бросил прощальный взгляд на крохотную лодочку, что уныло покачивалась на волнах. Фигурка оставшегося на ней человека была совсем неразличима. Рядом с лодкой плыла большая и гордая птица. Мартин жалел, что на прощание с дедом было кратким. Столько лет его семья провела в поисках и ожиданиях, и все закончилось будничным: «Береги себя». Но мысль эта скоро была оттеснена другой, более темной и холодной, что переминалась на могучих ногах у края вечных льдов. Найдут ли они потомков северных людей на затерянном острове? Не угасала слабая надежда, что волшебный перламутровый рог за столькие века был сохранен.

Вскоре показался выщербленный изумрудный край долгожданной земли. Он выплыл из облака. Казалось, что огромный дракон задремал с раскрытой оскаленной пастью. Они начали снижаться кругами. Скалистый берег покрывала бедная растительность, среди которой спинами к морю стояли в ряд несколько каменных великанов. Прочие истуканы были повалены, казалось, что злые ветра проникли и в этот уголок мира. Их слепые глаза смотрели вдаль с неведомой, известной лишь камням печалью. Альбатрос приземлился на пустынный изломанный берег. Мартин неловко соскочил и сделал несколько упражнений, чтобы размяться, его тело от долгого сидения затекло. Карак вызвался осмотреться вокруг. Через некоторое время он вернулся.

– Я нашёл деревню за ближайшим холмом, – отрапортовал он. – Но, кажется, мы прилетели на этот остров не в самый радостный момент.

По склону посыпались камни, путники вздрогнули. Карак незаметно юркнул за спину Мартина и растворился в его тени. К ним торопясь спускались двое. Смуглая высохшая старуха и гибкая рыжеволосая девочка. Старуха подбежала, что-то пролопотала на непонятном языке и провела пальцем по щеке Мартина. Он отшатнулся, а она, посмотрев на свой палец, улыбнулась беззубой улыбкой.

– Ты должен простить её, она у нас немного странная, – смущено произнесла девочка, – все говорит о пророчестве, о предках. Что однажды придёт северный брат с бледной кожей и спасёт нас. И когда она увидела, как вы спускаетесь, словно с ума сошла. Все твердит и твердит о птицечеловеке, посланце с севера. Она и так немного не в себе, а тут ещё это…

Девочка замолчала на полуслове и покраснела, но быстро опомнилась:

– Меня зовут Тая, а тебя?

– Мартин, – выдохнул он. Они с интересом разглядывали друг друга. Удивительно, но у старухи и девочки длинные мочки уха почти касались плеч. Тяжёлые серьги оттягивали их вниз. Шеи были сокрыты бусами из разноцветных раковин.

– Добро пожаловать, Мартин, на наш остров. Мы проводим тебя в деревню, и ты отдохнёшь с дороги, – девочка гостеприимно указала на деревню за холмом.

Мартин пошёл, а старуха хитро подмигнула альбатросу и заковыляла вверх по склону. Величественная птица раскрыла крылья и через миг уже затерялась в слепящей синеве неба. Мартин знал, что альбатрос неподалёку и с высоты небес наблюдает за ним. Он шагал рядом с девочкой и с сожалением подумал о школе. Оказывается, он по ней скучает. Удивительно, раньше он терпеть не мог учиться и все ждал, когда закончатся уроки. После бежал домой и занимался своими, несомненно, более важными делами. И тут, на далёком острове, он шёл рядом с Таей и думал, что мог бы проводить её до школы и обратно. Они взошли на гребень холма, с которого открывался вид на деревню. Все домики, как на подбор, выглядели игрушками, с плетёными из тростника стенами и крышами, издали напоминающими стога сена. Центром деревни была большая хижина, стоявшая на невысоком каменном помосте. Казалось, вокруг неё расположились все жители деревни. Они сидели на земле, плечо к плечу, раскачивались и, как один, напевали странную мелодию.

– А что у вас за праздник? – спросил Таю Мартин.

Она, помолчав минуту, грустно ответила:

– Мой отец, староста деревни, тяжело заболел. Сейчас наш шаман совершает ритуал, изгоняет злого духа. А все жители вышли помолиться за здоровье вождя и поют старую священную песню, доставшуюся нам от предков. Мы верим, что, услышав эту песню, дух болезни отступит.

Они прошли мимо, не касаясь поющих людей. Тая остановилась перед хижиной и подтолкнула Мартина в спину:

– Дальше мне нельзя. Прабабушка велела тебя привести сюда, – она смотрела себе под ноги. – Сказала, что ты поможешь.

Мартин неуверенно пожал плечами и поднялся в хижину. Чёрной тенью следом протиснулся доселе никем не замеченный ворон. Отодвинув плетёную занавеску, в полумраке Мартин увидел лежащего посередине хижины человека. Луч солнца, проникающий сквозь незанавешенное окно, падал больному на лицо, высвечивая каждую чёрточку. Человек, похоже, бился в бреду, у него явно был сильный жар. Возле головы чернел сгусток тьмы. Мартин вздрогнул, когда тень пошевелилась. Ещё один человек? Он с ног до головы был вымазан сажей и пеплом. Его голову украшала оскалившаяся маска с яркими перьями неведомых птиц. Мартина пробрал озноб и страх затаился крохотной точкой в самом центре груди. И тут на него снизошло озарение. Он знал, что делать. Не говоря ни слова, сел в ногах больного вождя. Закрыл глаза, глубоко вдохнув, он начал слагать сказку:

«В стародавние времена все звери и птицы, рыбы и растения жили с людьми в мире и дружбе, но людей становилось всё больше и больше, а бедным зверям оставалось места на земле всё меньше и меньше. Когда людям даровали лук со стрелами, ножи, копья, да рыболовные снасти, они принялись охотиться на зверей, стрелять птиц и ловить рыб. Собрались духи лесов, полей, рек и озёр на совет. Что делать с напастью, как избавиться от человека? Но ничего не решили. Звери не могли пользоваться луком и стрелами, рыбы сами запутывались в сетях, как же им отомстить человеку?

Но тут вышел маленький бурундук и сказал:

«Стыдно вам, духи, обижать человека. Если он не будет охотиться, ему нечего будет есть, и он, наконец, ослабнет и погибнет. Давайте тогда у оленей отберём траву, у медведей ягоды, а у волка его добычу. Решите по справедливости»”.

Не понравились духам речь бурундука, набросились они на него, и начали царапать длинными когтями, кусать острыми зубами. Но постепенно смысл его слов дошёл до них, и духи, смущённые, вернулись к дальнейшему обсуждению. И решили все устроить по справедливости.

А договорись они между собой, что с сего дня будут наказывать охотников, которые не спрашивают у них позволения на охоту. Коли охотники не попросят прощения у жертвы, то быть беде. Вот почему ни один настоящий охотник не убьёт зверя просто так – обязательно попросит у него прощения:

– Прости нас, могучий зверь. Ты дал нам пищу, одежду, сил. Окажи мне честь, будь гостем в моем доме.

И дух зверя, удовлетворённый, отправляется к своему прародителю. А если не слышит он этих слов, то крадётся за охотником до самого его дома и насылает болезнь.

Но мудрые охотники, поблагодарив добычу за оказанную честь, зачастую представляются другим именем, мало ли что, вдруг мстительный дух решит вернуться, а тут уже и нет такого человека.

Немало накопилось обид на людей и у рыб, решили они посылать людям недобрые сны. Эти сны, словно змеи, обвиваются вокруг человека и душат. Или пошлют грёзы о сырой и тухлой рыбе, чтобы отбить у людей аппетит и уморить голодом.

Много зверей на земле, много болезней у человека.

А вот растения остались людям друзьями. Когда они узнали, что задумали звери, то решили расстроить их недобрые замыслы. Каждое дерево и кустик, каждая травка, все мхи договорились лечить человека.

– Я приду на помощь человеку, когда он позовёт меня! – сказал каждый из них.

Вот так и появились на свете лекарства. И если случится, что доктор не знает, какое лекарство прописать больному, духи растений тихонько-тихонько шепнут ему на ухо. А бурундуки с тех пор пугливы, и у всех них полосатая, будто расцарапанная спина».

Мартин перевёл дух и открыл глаза. Оказывается, пока он рассказывал сказку, вездесущий Карак отлучился и, вернувшись, незаметно положил перед ним сухую веточку незнакомого растения. Мальчик осторожно поднял её с пола и протянул человеку в маске. Тот понял его без слов. Бережно растёр её в ладонях, получившуюся пыль высыпал в пустой сосуд. После чего растворил в воде, побормотал что-то, поводил вокруг огня и вылил содержимое в рот больному. Тот судорожно вздохнул и открыл глаза. Мартин удивился. У человека были небесно голубые глаза. Таких он тут ни у кого не видел, все были черноглазыми. Человек хотел что-то сказать, но не было сил, из пересохшего рта доносились только хрипы. Шаман заботливо наклонился и напоил больного из расколотого пополам ореха:

– Сильный у тебя дух, парень. – Недуг отступил, жаль ненадолго.

Мартин вспомнил, что когда он был совсем маленьким, то целыми днями носился с мальчишками на улице. Хотя и сейчас он отнюдь не был тихоней. Случались обидные падения, разбитые коленки и носы. Он, прихрамывая, приходил домой, плача от боли и досады. А бабуля усаживала его на колени и начинала дуть на рану и напевать монотонную песню: «Уйди, боль проклятая, уйди, боль рогатая, поскорей уйди, здоровье, приди». И сразу становилось лучше от бабулиных заговоров. А самый верный способ прогнать боль, это наказать виновника падения. Мартин за руку подводил бабулю к торчащему на дороге камню, или древесному корню, о который он так обидно споткнулся. Бабушка вставала и начинала бранить не к месту торчащее препятствие: «Что ты высунулся? Внука мне покалечить захотел? Какой ты нехороший! Ты злобный и совсем не любишь детей. Забыл, что когда-то и сам был маленьким?»…

И это могло продолжаться до тех пор, пока Мартин удовлетворённо не кивал: все, мол, наказали его достаточно. Сам не зная почему, вдруг вспомнил. Вспомнил, и ему в голову пришла мысль:

– Послушайте! – произнёс он. – Чтобы болезнь отступила, надо найти того, кто эту болезнь напустил.

– Мы чтим законы наших предков. Духам не за что нам мстить и насылать недуг, – резко сказал шаман и сделал несколько пассов руками над тлеющими угольками.

– Разве есть день без ночи? Тень без света? И злобных духов в нашем мире не так уж и мало. Неужели никто из них ради забавы не мог напустить болезнь? – парировал Мартин.

– Но мы не ходим в те места, где обитает тьма. А если и спускаемся, то несём подарки, чтобы задобрить их, – упорствовал шаман.

– А зачем вам вообще ходить в тёмные места? – поинтересовался Мартин, что-то в поведении шамана подсказывало ему, что отгадка где-то рядом.

– Чужакам это знать необязательно, – отрезал шаман и снова покрутил руками над огнём.

– Оставь нас, – едва слышно приказал ему вождь. Шаман недовольно собрал свои амулеты, скрючился и вышел.

– Ты должен простить его за резкость. Он больше меня заботится о благе нашего народа. Но некоторые вещи я не могу открыть даже ему. Я знаю, кто ты и зачем прибыл сюда. Это было предсказано в стародавние времена, и я бы с удовольствием помог тебе в поисках, но проклятая болезнь сковала меня. Но я должен поведать тебе историю моего народа, ибо часы мои сочтены. Слушай же, мальчик. Давным-давно наши предки приплыли сюда из ставшей чужой для них северной земли. Они поселились на этом гостеприимном острове. Строили дома, ловили рыбу и в память о прошлом старались покорить небеса. Их называли птицечеловеками. Но летать они уже не могли. Проходили годы, правители менялись. Каждый правитель заказывал себе большую каменную статую. И чем сильнее и заносчивее был правитель, тем больше должна была быть статуя. Временами к нашему острову приплывали другие лодки. На них были люди, чернявые, не чета северянам. Они хотели жить на нашем острове, плавать в наших водах. Их ставили на самые трудные и опасные работы. А лодки все прибывали. И как-то мы с удивлением заметили, что их стало намного больше, чем нас. Однажды они отказались переносить наши огромные статуи с места на место, и началась война. Это было тёмное и страшное время. Остров небольшой, и на нем негде укрыться. И все северяне были уничтожены, но, предвидя поражение, они спрятали свои сокровища в одну из множества глубоких пещер на острове. В живых остался только маленький мальчик, которого воины пощадили. Это был мой предок. Из поколения в поколение рассказывается о сокровищах северных людей, но никто не знает, где они спрятаны. А предок мой за малостью лет не был посвящён в тайну острова. С тех пор, мы, его потомки, без устали ищем, спускаемся в самые черные и глубокие пещеры в надежде обрести пропажу. И не далее одной луны назад я ночью спустился в пещеру. Такой глубокой и темной я ещё не встречал. Я начал изучать тоннель за тоннелем. И неожиданно вышел к большому чёрному камню. Из-под него выбрался крохотный чёрный человечек и начал меня выспрашивать, что я, мол, тут ищу. Но я не мог открыть ему тайну нашего народа. Я ответил, что его это не касается и побрёл дальше. Под утро я вернулся ни с чем, а к вечеру уже захворал. Я вот и подумал, видимо духа-хранителя пещеры обидел…

Человек обессилено закрыл глаза. Мартин вопросительно посмотрел на притаившегося за спиной Карака. Они научились понимать друг друга без слов, поэтому ворон едва заметно кивнул, соглашаясь с невысказанным вслух планом Мартина.

– А где находится та пещера? – спросил мальчик.

Ночь укрыла темной вуалью одинокий остров, затерянный в бескрайнем океане. Мартин и заметить не успел, как быстро сгустилась тьма и в небе рассыпались мириады звёзд. Тая вызвалась проводить Мартина до самой пещеры. В темноте двое спотыкались, поднимаясь по усеянному камнями склону. Его вершина резко обрывалась в бурлящее море, и своими ровными линиями напоминала огромный отрезанный кусок торта. Камни с шумом скатывались из-под ног, уносились вниз в шумящее море. Карак незамеченным ехал за пазухой Мартина.

– Кажется, пришли, – шёпотом произнесла Тая, остановившись у одного из валунов. Она протянула Мартину связку обмотанных промасленной тканью факелов. При помощи железного огнива зажгла один. Трепетное пламя осветило её усыпанное веснушками лицо и большие испуганные глаза. – Мне дальше нельзя, духи могут разгневаться ещё сильнее. В ту ночь отец спускался в эту пещеру. Будь осторожен. Помни, что все пещеры рано или поздно приводят в логово Огненного змея. Иногда из них вырывается его зловонное дыхание. Здесь я буду ждать твоего возвращения.

– Спасибо за заботу, – поблагодарил Мартин. Он принял от неё факел и начал спускаться по узкому, почти отвесному лазу. Как только звёздное небо пропало из виду, Карак выбрался наружу.

– Я полечу впереди, – сказал он. – Если что, предупрежу тебя, а ты держись поодаль.

– А как ты рассмотришь что-либо в темноте? Давай я пойду первым. Буду освещать дорогу, – не соглашался Мартин.

– Не забывай, я и есть тьма, – напомнил ему ворон. – Мы тени ветра. В темноте со мной ничего не случится, я растворюсь в ней. Темнота обнимает нас своими крыльями. Ты не пробовал искать чёрную кошку в темной комнате?

– Возможно, ты прав, – сдался Мартин. – Но прошу, не геройствуй понапрасну. Чуть что заметишь, возвращайся ко мне.

Ворон растворился в темноте, а мальчик начал осторожный спуск. Порой лаз становился настолько узким, что ему приходилось ползти словно змея, на животе, вытянув руки с факелом перед собой. Он подумал, что хорошо хоть рюкзак оставил в деревне, а то с ним давно бы застрял. От недостатка воздуха факел шипел, а от едкого дыма слезились глаза. Мартин потерял счёт поворотам и ответвлениям, но упорно полз вперёд, следуя указаниям Карака. Наконец он услышал осторожное постукивание клювом и шёпот ворона:

– Кажется, мы у цели. Впереди большая пещера, в самом её центре лежит чёрный камень. Все, как вождь описывал. Здесь пристанище неведомого духа.

Тесный лаз закончился, и Мартин наконец-то смог встать в полный рост. Он зажёг новый факел, старый уже совсем прогорел. Темнота раздвинулась, и он отчётливо увидел чернеющий посередине пещеры округлый валун.

– Кто вы, посмевшие нарушить покой священного камня? Кто осквернил своим присутствием вековую пыль заповедной пещеры? – звонкий голос дрожал и отражался в малейших каменных закоулках. Казалось, сами камни кричат.

– Мы странники из далёкой северной страны. Мы прошли по небу с Отцом Солнце и бились с ним по ту сторону земли плечом к плечу. Мы прошли по стране холодной, неизведанной, прошли сквозь страну теней. Гостили в Хрустальной башне. И вот мы здесь. В этих заповедных пещерах. Мы Хранители, – на одном дыхании произнёс Мартин.

– Хранители, – голос немного смягчился. – Наслышан. Только вот сколь живу, ни разу ещё не встречал. Никто доселе не посещал пещер моих зачарованных.

– Так уж и никто? – усомнился Карак.

– Кто это? – испугался голос.– Покажись.

Тени у ног Мартина закружились, уплотнились и превратились в ворона.

– Это Карак, праправнук Отца Ворона, потерянной тени Отца Ветра, – представил его Мартин.

– Сам-то появись, не бойся, – дерзко заявил ворон.

– А чего мне бояться, – на чёрный камень запрыгнул маленький человечек со светящимися красными глазами. – Это другим бояться надо. Всем осквернителям пещер.

– Итак, по поводу гостей в этих пещерах, – напомнил ворон.

– Ах, гостей…– дух задумался. – Да, были люди. Давно, очень давно. Рыскали по нашим пещерам. Околдовали нас, и стали мы привязаны к этому месту.

Он похлопал крохотной ладошкой по камню.

– Мы? – переспросил Мартин

– Ну да. Я и моё тело, – человечек любовно провёл рукой по чернеющему округлому камню. – И давеча приполз один, как и вы. Вынюхивал чего-то, высматривал. Слова доброго не сказал, а как отрезал, не моё вроде дело, что он тут ищет. Ну и навёл я на него порчу, пусть знает… К исходу седьмого дня помрёт.

– Уважаемый дух-хранитель заповедных пещер. Мы пришли просить тебя о милости. Прости того человека, он не ведал, что творит. Сними своё проклятье. Позволь ему жить, – обратился к нему Мартин.

– Да я и сам понимаю, что погорячился, – дух замялся. – Только вот лекарство-то от проклятья не достать. Слеза камня может спасти его…

– А где её взять? – перебил ворон.

–Слезу камня только мы дать и можем, но только когда мы вместе. А для того, чтобы снова стать едиными, нас надо живой водой окропить.

– Живая вода? – ободрился Мартин, он столько раз слушал сказки о живой воде, и навязчивая мысль посетила его, что если взять воду с собой. Может она сможет вернуть бабушку?

– В самой дальней пещере есть родник, – пояснил дух. – Его стерегут два злобных чудовища с каменными головами. Этот родник даёт жизнь всему, что есть на острове. Но стражи растерзают любого, кого увидят.

– А если мы отправимся в эту пещеру и добудем живую воду, ты дашь нам слезу камня? Спасёшь человека? – спросил его Мартин.

– Да! – пообещал дух. – Только чудодейственная сила воды действует до полуночи. Потом это просто вода, она будет зреть до следующего лунного цикла. Так что торопитесь, у вас мало времени. До той пещеры я вас провожу, а дальше сами. Очень надеюсь увидеться вновь.

Он растворился, а по полу пещеры побежала тоненькая красная дорожка, словно горящая ниточка, которая скрылась за ближайшим поворотом.

– Идите по тропинке и не заблудитесь, – напутствовал их голос.

– Спасибо! – в один голос поблагодарили его мальчик и ворон и отправились за проводником в далёкую пещеру.

Долго ли, коротко ли они шли, пока не остановились перед резной каменной аркой. Совсем рядом текла вода. Путеводная ниточка оборвалась.

– Дошли, – шёпотом заметил Карак.

– Я так и понял, а что делать-то будем с чудовищами? – в страхе поёжился Мартин.

Ворон заглянул в пещеру:

– Я никого не вижу. Может, и нет их уже.

Мартин вошёл в зал, осветил дорогу высоко поднятым факелом. Он, стараясь не шуметь, на цыпочках прокрался к источнику. Вода вытекала из самого сердца острова, текла по камням и уходила вниз. Раздался грозный рык, задрожал свод пещеры, и на мальчика с двух сторон бросились неведомые твари. Мартин отшатнулся, споткнулся о камень и упал. Факел выпал из рук и рассыпался искрами по полу. Над мальчиком склонилась большая уродливая каменная голова с кривыми и острыми клыками. Из пасти разило жаром. Толстые короткие ноги заканчивались длинными когтями. Чудище рыло ими пол и крошило камень как сухую булку. Второй зверь лязгал зубами, пытаясь поймать шустрого ворона. Мартин в испуге начал шарить по карманам. Что-то хрустнуло у него под рукой. Он раскрыл ладонь и с удивлением увидел разломанное надвое печенье. То самое, что испёк им Инмар перед долгим путешествием. Но удивляться тому, как оно попало ему в карман, было недосуг. Он не видел ничего, кроме огромной оскаленной пасти, Мартин бросил в неё половинку печенья. Чудовище проглотило её и даже не заметило. Потом из пасти высунулся длинный шершавый язык и лизнул мальчику лицо. Чудовище вмиг преобразилось. Оно смешно припадало на короткие передние лапы и умильно склоняло голову, словно щенок. Мартин тем временем оглянулся в поисках ворона. Второе чудище загнало Карака в угол и щелкало зубами, стараясь его достать. Мартин вскрикнул, зверь обернулся. Мальчик, не раздумывая, бросил в оскаленную пасть вторую половинку печенья. Вмиг злобная и коварная тварь стала послушным и ласковым зверем, словно домашний питомец. Они умильно виляли короткими хвостами, приседали, падали на спину, требуя, чтобы им почесали каменные животы, и жмурились от удовольствия. Мартин, все ещё не веря в такие перемены, поднял едва дымящийся факел и с опаской приблизился к источнику.

– Карак, – растерянно позвал он. – Но у меня нет, ни фляги, ни бутылки! Во что мне набрать воду?

Запыхавшийся ворон ответил:

– Намочи свой платок. Достаточно нескольких капель, чтобы окропить камень. Но торопись, до полуночи остались считанные минуты.

Мартин послушал его совета. Окунул тканый лоскут в стекающую воду.

– Как же нам поспеть вовремя? – досадовал мальчик. Тут огромное чудовище подставило ему свою спину.

– Он хочет тебя довезти, – подсказал ворон.

Мартин вскочил на каменного зверя, и тот с невероятной быстротой помчался по запутанным лабиринтам пещер. Бешеная скачка закончилась, и они стояли перед изумлённым духом. Тот испуганно уставился на устрашающие улыбки каменных зверей:

– У вас получилось? Прошу, скорее, до полуночи ровно минута.

Мартин спрыгнул со спины чудного скакуна и взмахнул мокрым платком. Капли разлетелись, упали на чёрный камень. Маленький дух ловил ртом драгоценную влагу. Вдруг своды пещеры охватила дрожь, она затряслась, камни заходили ходуном, земля стала уплывать из-под ног. С потолка посыпались мелкие крошки. Чудовища стояли, поникнув головой, прижимая острые уши, нервно оглядывались по сторонам.

– Мы опоздали, – сокрушённо сказал Мартин.

– Мы успели! – возликовал ворон. Голос его затерялся в бесконечных тоннелях. – Смотри.

И действительно, чёрный камень начал шевелиться. У него появились столбообразные короткие ноги, высунулась большая треугольная голова.

– Это что, каменная черепаха? – удивился Мартин.

Черепаха повернулась и оглядела путников. По её щеке потекла тягучая прозрачная слеза. Мартин с осторожно промокнул её платком и, завернув, спрятал в карман. Большеголовые чудовища обнюхали гигантскую черепаху и без всяких сомнений поклонились ей.

– Долго я была в заточении, долго спала, – голос черепахи напоминал стук камня о камень. – Спасибо вам, храбрые создания, сейчас я снова могу вернуться в моё подземное царство, к моим верным подданным. Я не держу зла на людей. Потому открою вам то, что вы ищете.

С этими словами черепаха подалась вперёд, и на том месте, где она столько столетий лежала зачарованная, обнаружился вход в неизведанные пещеры. Факел замигал и практически погас. Мартин зажёг новый и по грубо вырубленным ступеням спустился вниз. Огонь отразился и заиграл в бессчётных сокровищах неведомого народа. Но Мартин не смотрел на драгоценности, каменные статуи, резные деревянные доски, исчерченные незнакомыми письменами. Он оглядывался в поисках чудесного перламутрового рога. Карак отправился в полет – изучать пещеры. А Мартин бежал сквозь стройные ряды всевозможных богатств, но не видел самого главного. Сколько же, время, интересно, понадобится на то, чтобы обыскать всю пещеру? Он лихорадочно метался по залу. Пронёсся до противоположной стены и в ней увидел узкий лаз в следующий зал. Мартин нагнулся и заглянул внутрь. Вдали он разглядел светлый отблеск. Не раздумывая, Мартин нырнул головой вперёд, и ход привёл его в небольшую комнату, доверху заваленную всевозможными морскими раковинами. Каждая из них могла бы быть тем чудесным рогом.

– Карак, Карак! – позвал Мартин сквозь тоннель мудрого ворона.

– Что случилось? – влетел взъерошенный ворон.

– Как мне найти среди них нужный нам рог? – он был близок к панике.

Ворон на некоторое время задумался.

– Я не знаю, – тихо сказал он. – Возможно, сердце тебе подскажет.

Мартин сел, обняв колени руками, закрыл глаза. Он вспоминал. Вспоминал своё побережье. Бабулины сказки на ночь. Вспоминал, все, что говорил Старый Эрни о музыке. Вспоминал кузнеца Инмара, дряхлого Отца Ворона. Все их путешествие, и то, ради чего он отправился в холодную страну. Когда он открыл глаза, то больше ничего не видел, кроме одного единственного перламутрового рога. Он подошёл к рассыпанным раковинам, протянул руку, и безошибочно вытащил одну, только ему нужную – перламутровый рог северного народа.

Карак, как всегда, бесшумно опустился Мартину на плечо и зачарованно смотрел на цель их долгого и опасного путешествия.

– И что теперь? – поинтересовался он.

– Давай выбираться из этой потаённой пещеры. У нас ещё столько дел на сегодня, а я просто валюсь с ног от усталости.

– Не беспокойся, юный Хранитель, – пророкотала каменная черепаха. Она просунула голову в узкий лаз и сейчас щурилась от яркого света факела. – Мои подданные проводят вас. Забирайся одному из них на спину, второй будет прокладывать путь.

Мартин поблагодарил великодушную властительницу подземелий острова и поспешил взобраться на каменную спину коротконогого и страшно зубастого скакуна. Едва он устроился, как ворон забрался ему за пазуху. Чудные звери понеслись. Первый бежал впереди и расчищал головой путь, попросту снося все стены и перегородки, второй скакал следом. Они не мчались по перепутанным коридорам и коварным ходам. Они прокладывали новый, короткий путь на поверхность. Прошло совсем немного времени, и Мартин смог вдохнуть дурманящий свежий морской воздух. На востоке занималась заря. Отец Солнце собирался в свой извечный путь. Марин слез с шершавой спины зверя, обвёл глазами местность и увидел ожидавшую их возвращения Таю. Девочка забилась в расщелину скалы и смотрела на них полными ужаса глазами. А каменные звери, не медля ни минуты, развернулись и исчезли в кромешной тьме пещеры.

– Спасибо! – только и успел крикнуть Мартин затихающим в темноте тяжёлым шагам.

– Вы живы! – Тая покинула своё убежище, бросилась к Мартину и крепко его обняла. Придавленный ворон недовольно заворчал. – Я подумала, что эти чудовища растерзали вас и готовятся напасть на нашу деревню.

– И никакие они не чудовища. У них грозная внешность, но на самом деле они добрые, – смутился Мартин. И спохватился. – Мы поговорили с духом. Он дал нам чудодейственное снадобье. Надо скорее возвращаться в деревню и помочь твоему отцу.

Глава 22

Глаза слезились от сильного ветра. Воздух вокруг ревел яростью. Острые крылья альбатроса разрезали плотную ткань неба. После подземелий одинокого острова так чудесно было снова ощутить на щёках капельки морской соли. Но с самого рассвета Мартина одолевали тяжёлые мысли. Впереди их ждала неизвестность. После того как слеза камня спасла вождя от неминуемой смерти, в их честь был устроен пир. Вся деревня плясала, веселилась и чествовала путников. Сколько замечательных песен было спето. Мартин чувствовал, как уходит накопившаяся усталость, но мысли о семье, грозящей друзьям опасности, о планах злобной Изерги, не дали ему насладиться празднеством. На исходе следующего дня он подошёл к отцу Таи и напрямик ему сказал:

– Сердцу моему тревожно. В далёкой северной земле поднимается зло. Мы должны помешать ему, вновь овладеть этим миром. Не сочти за неучтивость, но завтра на рассвете мы отправляемся в обратный путь.

Тот все понял его и благословил в дорогу. На прощание Тая крепко обняла Мартина, а затем резко оттолкнула и убежала в деревню. На рубашке осталось два мокрых пятнышка от слез. Отец Альбатрос нетерпеливо раскрывал свои крылья на ближайшем утёсе, подставляя их ветру. Карак отлучился ещё ночью. По возвращении он незаметно приблизился к мальчику:

– Перед отлётом я бы хотел тебе кое-что показать.

Мартин удивился, но последовал за скользившим над землёй вороном. Он бежал довольно долго, пока не увидел знакомые очертания валунов у входа в подземный лабиринт пещер. Но никакого желания ещё раз спускаться у него не было. Под рукой не было ни одного факела, но ворон упорно вёл его ко входу, не слушая его возражений:

– Вот, – только и произнёс он, постучав клювом по большому золотому кругу, лежащему на валуне. Мартин подошёл и рассмотрел непонятный предмет, напоминающий старинные карманные часы. Мартин не знал, у кого мог быть такой большой карман, чтобы эти часы поместились. Две золотые крышки, соединённые несколькими защёлками. Он осторожно их открыл. Внутри были непонятные кольца разного размера с начертанными по кругу символами и цифрами. Лежал инструмент, смутно похожий на школьный циркуль. Всевозможные пластины с таблицами и много другой мелочи. Казалось, что кто-то разобрал эти часы, и, не сумев собрать, побросал все обратно в корпус и выбросил.

– Откуда они тут? – спросил он.

Ворон только развёл крыльями:

– Возможно, черепаха одарила, подумала, что тебе они пригодятся.

– И зачем мне большие сломанные часы? – спросил у ворона Мартин.

– Это не часы, – звучно сообщил неслышно приземлившийся альбатрос, наблюдавший из-за его плеча.

– А что тогда? – удивился мальчик.

– Это очень древний прибор. Он позволяет мореходам держаться заданного курса, в каких бы морях они ни находились. Сейчас такие уже не делают. Чтобы его изготовить, надо много знать о мире, движении вод, звёзд, солнца.

– Вот такого прибора и не хватает моему деду. Уж он-то бы нашёл ему применение.

Словно в ответ на его слова, раздался громкий крик. С неба на них стремительно рухнула большая размытая тень. Быстрокрыл приземлился, распахнув крылья. Он заговорил о чем-то на непонятном языке, обращаясь к Отцу Альбатросу. Тот выслушал его, и голова его поникла. Повернувшись к друзьям, он изрёк:

– Льды достигли побережья. Беспощадные воины Изерги уже недалеко от обитаемых земель. Сполохи не могут сдержать мчащуюся на нас лавину. Мы опоздали.

– Не говори так. У нас есть рог северных людей. Только он может опрокинуть войско холодных земель. Мы должны успеть, – приободрил его Мартин.

– Ну, ежели так, то мне понадобятся все силы окрестных ветров, – могучая птица взлетела на ближайший утёс и выкрикнула, обращаясь к небесам. – Услышьте меня, братья Ветры. Наполните мои крылья силой и быстротой. Встанем плечо к плечу супротив силы, пожирающей мир.

И Ветры услышали. Взревели. Сплелись в одну силу, воздух натянулся, как струна. Закрутили волны. Поднялась страшная буря.

Карак едва справлялся с воздушными потоками, но бросился к мальчику, и забрался за пазуху.

– Мартин, – сквозь шум урагана проревел альбатрос, – отдай Быстрокрылу золотую небесную карту. Он отнесёт её твоему деду. А мы тем временем достигнем самого края обитаемого мира и сразимся с полчищами тьмы.

Быстрокрыл осторожно принял ношу, расправил крылья и растворился в потоках ветра. Мартин подумал, что того разорвало мощными струями воздуха, но всмотревшись в небо он увидел, как маленькая точка быстро растворилась за хлопковыми облаками. Отец Альбатрос подождал, пока Мартин крепко обнимет его шею, после чего расправил крылья, рывок и ветер сам вознёс его над морем. Такого стремительного полёта Мартин ещё не видел. Острова внизу проносились одним большим размытым пятном. Если бы он хоть на миг ослабил хватку, взбесившийся ветер мог унести его. И вот впереди показались очертания горы-кузницы. Впервые за многие столетия в ней не горел священный Огонь. В холодном горне застыл металл. Мир не содрогался от ударов могучего молота. Приветливый дымок не курился над вершиной. Только стал слышен скрежет когтей демонов, пытавшихся сдвинуть с места остывающий щит Отца Грома над входом в глубокие пещеры.

Ещё миг – и показался неровный край льдов. Местами их толща утопала в зелени лесов. Как много они отобрали у побережья, подумал Мартин. На самой кромке льдов стояла светлая дружина. Он успел рассмотреть разноцветные плащи Сполохов, тёмную голову Инмара. Поодаль возвышался страшный воин с растрёпанной шевелюрой и торчащей бородой. Воин неистово бил мечом о железный щит, разя наступавших врагов молниями. Небо цвело красками. Сполохи рубились отчаянно. Инмар превращал всех в снежную пыль своим молотом. Солнечные стрелы разили направо и налево, растапливая неудержимые снега. Крылья бури принесли друзей в самую гущу сражения. Неудержимые ветры оперлись могучими плечами в щиты ледяных великанов, сталкивая их обратно в море. Отец Альбатрос заложил крутой вираж. Мартин успел рассмотреть ровные шеренги медведей, орды кровожадных волков, оскаленные пасти неведомых доселе чудовищ. И посреди этого кошмара прихрамывала чёрная точка. Сама Изерга. Из её открытого рта вырывались пурга и метель, единственный глаз превращал все в лёд. Там, где ступала её нога, вздымались снежные кручи. Её мертвящий взгляд всего лишь скользнул по крылу альбатроса, как тот камнем упал на землю. Мартин скатился в снег. От удара в голове его помутилось, он безуспешно пытался встать. Над ним склонилась оскаленная пасть. Из нутра чудовища пахнуло гнилью. Резкая боль. Из его груди вырвалась чёрная молния и заслонила глаза врагу крыльями.

– Мартин! Рог! – кричала тень голосом ворона.– Дуй в рог!

Мартин непослушной рукой шарил в глубоком снегу. Его рюкзак сорвало во время падения, порвались лямки. Тот упал неподалёку. Где же он? В трёх шагах. Не в силах подняться, он пополз, и стал перебирать в рюкзаке ставшие уже такими бесполезными вещи. Над ним склонилась тень. Он там и замер и рукой в рюкзаке, только поднял глаза. Изерга сверлила его своим единственным оком и криво улыбалась, лицо покрылось льдом. Она раскрыла рот и засыпала мальчишку колючим снегом. В недрах рюкзака рука Мартина наконец-то нашла гладкую поверхность перламутрового рога. В глазах потемнело, он уже не чувствовал ног. Он должен. Он сможет. Двумя руками он прижал рог ко рту, но сил на дыхание уже не было. Его засыпало снегом уже по горло. Тяжесть давила ему на грудь, не давая вздохнуть. Он чувствовал, как растёт в нем страх и отчаяние. Краем глаза он видел, что Сполохи схватились врукопашную с ледяными великанами. Их мечи давно разломились, а нарядные плащи превратились в лохмотья. Он должен. Он сможет. Рядом покатился замерший ворон. Мартин словно проваливался в колодец. Тень его становилась все больше и ярче, а мир терял краски. Все впустую. Он никогда больше не сядет у камина, а бабуля не расскажет ему сказку. Тепло огня не коснётся его рук. А печь больше не будет обжигать. Невдалеке пытался вырваться из ледяного плена могучий Инмар. Он потерял свой молот, а руки его были заключены в нерушимые оковы. Глаза мальчика закрывались. Уже не слышно разящего щита Отца Грома. Все путешествие Мартина было напрасно. Он не справился. Он исходил вдоль и поперёк три мира. Скакал по небесам, спасался под землёй, и даже улетел на неведомый остров. Остров…

И два крохотных обжигающих уголька затеплились на его груди. Они наполняли непослушное тело теплом. Разгоняли кровь, сбрасывали коварное оцепенение. Мартин прижал непослушную руку к сердцу. Вот оно, тепло жизни. Под рукой на рубашке так и остались два мокрых пятнышка, куда на прощание упали слезы рыжеволосой девочки с далёкого острова. Он сделал судорожный вдох и поднял волшебный рог. Тень страха промелькнула на искривлённом одноглазом лице. Мартин из последних сил выдохнул. Поначалу он ничего не услышал. Потом раздался далёкий низкий вибрирующий звук. Он становился все выше и пронзительней. Изерга упала на колени, обхватив голову руками. Вокруг, словно стеклянные, рушились ледяные великаны. Волки бежали, поджав хвосты. Хозяева льдов мелькали своими черными пятками. Со всех сторон слышался шум трескающегося льда. Журчание воды. Подул тёплый ветер, он сталкивал остатки снега в далёкое море. Мартин всей кожей ощущал, как спадают чары злобной Изерги. Как рушится её твердыня. Как рассыпаются саркофаги и выходят существа, пленённые ею. Они подставляют свои лица и тела ласковому весеннему солнцу. Освободились от оков Инмар и израненный Отец Гром. Они поспешили зажечь Негасимый Огонь в кузнице, и гора опять приветливо задымилась. Дыхание у Мартина кончилось. Тяжело дыша, он опустил рог. Изерга, до этого сидевшая неподвижно, юркнула под корягу и исчезла.

– Стой! – вскочил Мартин, но было уже поздно. Ноги его не слушались. Он упал, выронив рог. Над ним склонились знакомые лица. Кто-то большой и сильный поднял его и бережно нёс. Для него все было как в тумане. Рядом шли другие смутные фигуры.

– Вот и весна пришла, – произнёс довольный голос кузнеца. – Зима ещё не скоро нагрянет. Большое ты дело сделал, малыш.

– Но, но она… сбежала… и я-я не смог её остановить, – заплетающимся языком выдавил Мартин.

– Не печалься. Когда она вернётся, мы будем готовы. И снова вступим в бой, – успокоил его кузнец. – Всегда будут смельчаки, те, кто встанет против приходящей тьмы. Если с ней не бороться, то никогда и не победить. Запомни это, малыш. А теперь спи. Тебе надо отдохнуть и набраться сил.

Эпилог

Утро выдалось на редкость солнечным. Сквозь затянутое изморозью окно лучи ласково тянулись к лицу, прикасались к волосам. Мартину ни за что не хотелось покидать тёплую постель. Он приоткрыл глаза. Его старая комната с разбросанными по углам вещами была ярко освещена. Он ещё сильнее натянул на голову одеяло и, подогнув ноги, отвернулся к стене. Внизу на кухне бабуля гремела посудой. Он знал, что спустя некоторое время она поднимется его будить для завтрака. Но никакая сила сейчас не могла выгнать его из кровати.

– Мартин! Просыпайся! Вставай лежебока, завтрак готов, – донёсся сквозь полудрёму голос бабушки.

Мартин покрутился под одеялом. Он безуспешно пытался вернуться в сон. Тихо заскрипела лестница, дверь комнаты приоткрылась, мягкие шаги затихли у кровати.

– Так я и знала, – усмехнулась бабушка. – А ну марш умываться и чистить зубы. Завтрак остывает. Сегодня такая благодать на улице. Непогоды и след простыл, солнце светит, птицы поют. Вышел бы на свежий воздух, погонялся с мальчишками.

Внизу зазвонил дверной колокольчик.

– Кого ещё принесло с утра пораньше, – заворчала бабуля и начала спускаться вниз по скрипучим ступеням, крикнув сквозь приоткрытую дверь. – А ты вставай, лежебока, чтобы я по сто раз не разогревала.

Мартин услышал, как открываясь, скрипнула дверь. Бабуля говорила с кем-то через порог. Когда дверь закрылась, раздался радостный голос Августы:

– Мартин, спускайся скорее. Твои родители прислали телеграмму. Они пишут, что погода наладилась, их станция снова свободна ото льдов. Вахта у них закончится на следующей неделе. И с первым паромом они прибудут домой.

Мартин выскочил из тёплой постели, побежал босыми ногами по холодному полу. Он перескочил через несколько ступенек, и бросился к бабуле, выхватив у неё телеграмму.

– Наконец-то почта заработала, а то из-за этого проклятого бурана никакой связи не было столько времени, – радовалась бабуля. Она переворачивала поджаристый хлеб на сковороде. – Садись давай. Сегодня море спокойное, пойдём с тобой встречать первые корабли.

– Это что? Такая традиция? – недовольно спросил Мартин, усевшись за кухонный стол и пододвигая к себе гренки и мёд. – Как с яйцами на завтрак?

– Да. Встречать первые корабли после долгой зимы – это праздник, – объяснила ему бабуля, – а ты разве против?

– Нет, что ты, только за. Я так соскучился по тебе, – он вышел из-за стола и крепко-крепко обнял бабулю, такую родную в цветастом фартуке.

– Тебя ночью никто не подменил? – улыбнулась бабуля, потрепав его по макушке.

– Нет, никто. Просто я хотел сказать, что люблю тебя. Порой я не слушаюсь, но это ничего не значит. Я же все равно твой любимый вредный внук?

– Конечно, да, – успокоила его Августа.

Закончив завтракать, они собрались на пристань. Там уже собрались жители посёлка. Все вышли встречать первые в этом году корабли. Но Мартин, как всегда, копался. Августа ворчала, и пока они вышли из дома, отправились в сторону пристани, первый корабль уже подошёл. И по спущенному трапу бежали люди, которые растворялись в толпе встречающих под радостные возгласы. Больше всего их досталось старику, одетому в поношенный, выцветший морской китель. Он волочил за собой огромный вещевой мешок и попыхивал трубкой. Все расступались перед ним и приветливо хлопали по плечу. Августа, словно громом поражённая, встала посреди толпы как вкопанная. Затем упёрла руки в бока и закричала на всю улицу, да так, что Мартин удивлённо подпрыгнул:

– Старая ты каракатица! Краб ты мелководный! Медуза ты солёная, камбала копчёная! Это ж надо же…дюжину лет носа не совал, а тут нарисовался. Поди, под тёплым бочком в южных портах сиживал, а я тут как знаешь?!

Казалось, этот поток не остановить, но дыхание быстро закончилось, и старик с голубыми глазами сгрёб её в объятья:

– Родная моя, да если бы ты знала… Я каждый день жил только мыслями о тебе. О Карле и Эмме… Наш корабль налетел на риф во время шторма. И только я спасся. Двенадцать лет я жил на острове, пока меня не подобрал проплывающий мимо корабль. Только мысли о тебе помогли мне выжить…

Так они простояли долгое время. Мимо проходили люди, возвращавшиеся с пристани. В конце концов, улица опустела, а они все стояли, прижавшись друг к другу, и что-то шептали. Мартин окончательно замёрз. Он вначале походил взад-вперёд, а потом подошёл и подёргал бабулю за рукав.

– Бабуля, холодно же. Пойдём домой.

Августа, взглянула на него и с силой прижала к себе.

– Вот так, внучек. Не ждали, не гадали… Вот как в жизни-то бывает. А ведь я его уже похоронила. Ой, что это я. Вы же ещё не знакомы. Джонатан, позволь представить – это твой внук Мартин. Мартин – это Джонатан, твой дедушка.

– Зови меня Старина Джо, – улыбнулся дед.

И они все, обнявшись, пошли вверх по улице к старому бревенчатому дому. Солнце улыбалось с неба и посылало жаркие лучи. А за ними следом перелетал с крыши на крышу чёрный как смоль ворон.