Книга седьмая. Крушитель

Пролог

Не всё в жизни видно с первого взгляда, заключила Мичико Нагаяма, сползая с брачного ложа, на котором сейчас развалился, довольно пыхтя, Денджи, её свежеиспеченный, буквально пару месяцев как уже, муж. Сначала всё было терпимо, потом даже хорошо, рассуждала девушка, уковыливая в другую комнату их большого, но еще недостаточно обжитого дома, а вот потом…

В общем, все было даже хорошо. Новое место, новые знакомые, вполне приятный молодой человек, с которым она пошла под венец хоть и с подачи отца, но без особого трепыхания. Денджи производил приятное впечатление, так что у Мичико претензий ни к кому не было. Она, хоть и была молодой, но уже вкусила сполна горькую долю предательств, так что легко смирилась со своей новой долей изгнанной из семьи Коджима дочери.

Но вот месяц назад залетела, от мужа, естественно, и… тут Денджи как будто сошёл с ума. Не то чтобы в плохом плане, но теперь брачное ложе у молодой жены было буквально везде, где её ловил муж в этом большом доме, а ловил он её часто. Какую-то странную и тяжелую скорбь имел молодой господин Нагаяма по отношению к презервативам, и мысль, что сейчас можно без них, его буквально… окрыляла. В переносном смысле. Причем до беременности в нем такого пыла не было!

«Утомляет», - подумала Мичико, падая на диван перед телевизором. Сколько можно? Уже пятый раз за сегодня. Может, заснет? Хотя нет, вряд ли, недавно только пообедали. Ну, минут пятнадцать есть, можно хоть телевизор немножко глянуть. Отвлечься.

Она бросила пульт рядом с собой, лишь только включив телевизор. Потоптанной миссис Нагаяма было сейчас всё равно, что смотреть. Лишь бы не потолок.

Шла популярная и довольно серьезная передача, где довольно крутой и импозантный Соба Карасугару, любимец женщин старше сорока лет, доступными словами объяснял телезрителям внешние и внутренние события, проистекающие как в мире, так и в Японии.

- ««Кейсофт» сейчас переживает крупнейший кризис из всех, что знала эта компания! – воодушевленно вещал Соба людям, включая и утомившуюся Мичико, - Американский гигант, уверенно претендующий на звание цифрового монополиста, сейчас буквально завален исками от десятков тысяч компаний и сотен тысяч частных лиц, обвиняющих мегакорпорацию в шпионаже! Найденные специалистами программы-шпионы оказались лишь прикрытием целой сети гораздо более тщательно спрятанного программного обеспечения для шпионажа! Юристы «Кейсофта» отрицают малейшую причастность компании к этому…»

Мичико сама не заметила, как задремала. Еще бы, её трижды будили за ночь! А какая нормальная женщина уснет потом после такого, не сходив в душ? Конечно, она ходила…

«А теперь, встречайте! У нас в студии особый гость, очень неожиданный гость!», - неожиданно рявкнул Соба под бешеные аплодисменты аудитории, выдергивая Мичико из дрёмы, - «Такого вы точно не ожидали! Сегодня в студии нашим гостем является человек, которого разыскивает полиция всей страны! Разыскивает, несмотря на то что никаких обвинений ему не предъявлено! Но! Сейчас, уважаемые телезрители, это мало кого волнует, потому что наш гость принадлежит к набирающей печальную известность группировке лиц, называемых «надевшие черное» или уличные бойцы! Напомню для тех, кто проспал последние четыре месяца – их обвиняют во взрыве атомной бомбы возле Токио! Прямо у нашего порога! Итак, к вашему вниманию! Один из наиболее одиозных бойцов, являющийся по слухам гением как боевых искусств, так и обычных наук! Модель! Бизнесмен! Меценат! Бывший работник Специального Комитета! И это всё – в восемнадцать лет! Акиииии-ра Кирью!!!»

Мичико подавилась воздухом, подскакивая на диване и выпучивая глаза на экран. Там, на нем, на площадку перед камерами действительно выбирался он, Акира. Мрачный высокий гигант, который, казалось, был в два раза выше обычного японца. В его любимом деловом костюме со странным броским галстуком, с нечёсаной гривой падающих на глаза волос.

Восемнадцать лет? Да он на тридцать выглядит! Это одновременно сказал вслух и сам Соба Карасугару, и сама Мичико подумала. Она, знавшая Акиру чуть ли не с двенадцатилетнего возраста, с трудом могла угадать в этом человеке своего старого знакомого (и первую любовь!) а уж посторонний…

- «Ладно-ладно, у нас не так много времени, а вот вопросов к вам огромная гора! Кирью-сан, давайте начнем!»

- «А у меня всего один», - поднял севший в кресло гигант палец, - «Зато ко всем японцам. Нет, ко всем людям. Можно?»

Соба всегда был крут, Мичико об этом знала еще с пересудов знакомых студийных теток, мастеров-визажистов, поэтому ведущий не оплошал:

- «Конечно! У нас именно такая передача! Кто знает, может быть я сумею на него ответить!»

Наивный, качнула головой Мичико. Дать слово Акире? Пф. Он тебя уничтожит. Хотя нет, уже уничтожил. Даже не желая. Если этот парень сидит там, то он что-то задумал. А всё, что этот проклятый тип задумал, продумано на десять ходов вперед… и никого не щадит. Ни друзей, ни врагов, ни звезд телеэкрана.

Так и оказалось.

- «Почему «надевшие черное» всегда были отвержены обществом, мм?», - спокойно нанес свой удар молодой гигант, - «Они же никогда не являлись никому угрозой? Вели себя адекватно, не хуже, чем обычные граждане, не нарушали законы, никого не обижали. Чем они, по сути, отличаются от профессиональных спортсменов…»

Времена, даже Мичико знала, сейчас были плохими у всех «надевших черное». Хаттори Ивао, знаменитый Спящий Лис, раскопал перед своей смертью что-то ужасное, но не успел ничего сделать, был убит ядерным взрывом возле Токио, который смел с лица земли целую деревню. Все улики, и все видеозаписи самого детектива, всё указывало на заговор уличных бойцов. Отношение к ним сразу рухнуло в бездну, к Эмме О. Весь мир заволновался. Потом раз, и через неделю после этого события «надевший черное» убивает президента какой-то маленькой страны. Молдавании? Молдавокии? Не суть, бедолагу буквально размазали по стене его квартиры!

Волнения начались везде, даже попытки самосуда. Народ летел за решетку десятками, «надевших черное» прятали и вывозили. А потом через неделю бахнуло вообще чудовищная штука – прямо на улицах во всей Японии какие-то типы начали ловить школьников и студентов, насильно запихивая им Снадобье в рот! И оно оказалось отравленным! Люди не становились «надевшими», а умирали за неделю-две!

Вот тогда за головы схватились все. Полиция в отравителей стреляла при малейшем подозрении! Тюрьмы набились людьми! Все задержанные хором утверждали, что да, виноваты, но это должно было быть простое Снадобье!

Шум стоял просто адский, репутация «надевших черное» теперь омрачилась не только ядерным терроризмом, но и массовыми убийствами, только вот один из самых известных и раскрученных типов, сидя перед аудиторией во всю Японию, невозмутимо спрашивает о начальных предпосылках плохого отношения! От такой наглости даже сам Соба рот открыл!

Зрители сами выпали в осадок, им уже должны были дать команду орать хором и в страшном возмущении, но тут это здоровяк нагнулся вперед, глядя прямо в активно работающую камеру, и тоном, снисходительно-заговорщицким, сообщил:

- Ивао Хаттори, Спящий Лис, сам был «надевшим черное». Этот момент, лишь немного освещенный в его видеозаписях, почему-то все упускают. А еще он был гением. А еще…

До вопросов, которыми грозился Карасугару, дело так и не дошло. Шоу, которое должен был вести он, вел, внезапно, другой человек, и вел не так чтобы зажигательно. Зато он говорил вещи, спрашивал вещи, доказывал – так, что было понятно каждому японцу. Каждому, даже затраханной Мичико. Даже она не смогла удержаться, чтобы не задаться вопросом «А с какой стати «надевшие черное» вдруг устроили такую чернуху? И они ли? Ведь прямых доказательств нет!». А её старый бывший друг с экрана усугублял и усугублял эти сомнения.

Внезапно на захваченную телевизором девушку обрушилось обнаженное мужское тело, оплетая её тонкую (пока что) талию своими руками.

- Соскучилась? – шепнул ей на ухо Денджи.

- Погоди! – нетерпеливо отпихнулась она, не отрываясь от экрана.

Муж, глянув на плоский экран, тут же ревниво нахмурился.

- Он что, тебе нравится?! – сын близкого к Коджима Котару партнера не мог не узнать известное всей Японии лицо когда-то приближенного этой семье человека.

- Да! Когда-то давно! Теперь нет! Посмотри на него, это же машина для убийств! – даже не думая, что говорит, отмахнулась Мичико, - Да слушай же! Слушай, что он говорит!

Слегка успокоенный, но теперь еще и заинтригованный, Денджи Нагаяма и сам начал вслушиваться в слова Акиры Кирью, и оправившегося, но по-прежнему играющего непривычную вторую скрипку Собы Карасугару.

Они еще не знали, что смотрят только на первый страшный удар, который Акира Кирью нанесет по мастерски сплетенной лжи его покойного друга.

Глава 1. Начальный импульс

- Кира-чан! Сынок! Как ты там?! Как тебя кормят в этой тюрьме?! Тебя никто не обижает?! – динамик телефона взорвался материнской тревогой и помехами далекой связи, шедшей через спутник.

- Ока-сан, - недовольно пробурчал я в трубку, спускаясь по лестнице, - Я не заключенный. Нас просто тут расселили пока что. Все в порядке, ем хорошо. Как вы?

- Ой, как хорошо! Мама очень рада! Мы тут прекрасно! Все просто чудесно! Такао и Эна очень загорели! Папа похудел! А мама у тебя всегда прекрасна!

Семья Кирью, пустившая неглубокие корни в Буэнос Айресе, радостно занималась тем, что тратила деньги на разнокалиберный туризм, прыгая по Южной Америке как заведенные. Сейчас, к примеру, они вновь собирались в Чили, на горный курорт, по крайней мере так передали мне по телефону, а значит, в Чили их точно не будет. Я лишь хмыкал, кивая, - после того, как раскусили отца, пытавшегося держать в секрете от семьи необходимость «потеряться», эффективность скрытности моих родных повысилась в разы. Ацуко Кирью сама не знала, куда захочет завтра.

Хоть здесь нет проблем.

На выходе из тюрьмы, где я и еще несколько десятков «надевших черное» квартировали последний месяц, меня ждал автомобиль, за рулем которого сидел очень хмурый человек. Старший инспектор Специального Комитета, Сакаки Эйчиро.

Молча мы с ним ехали недолго.

- И вот что? – хрипло пробормотал вцепившийся в руль старик, - Чего ты добился, Кирью? Четыре месяца назад ты мог бы начать заниматься тем же самым, чем занимаешься сейчас! Четыре месяца! Знаешь, я бы промолчал, если бы это дерьмовая ситуация не была твоей личной инициативой! Ты бы мог груду всего сделать за эти четыре месяца, парень!

- Вы правы, - кивнул я, с удовольствием рассматривая машины, прохожих, деревья, и вообще все, непохожее на экран монитора, тюремные стены или еще менее интересные стены орбитальной космической станции, - Но не совсем.

- Уж просвети меня, - язвил водитель, - Минут двадцать у нас еще есть!

- Да всё очевидно же, Сакаки-сан, - я подпустил в голос немного недоумения, - Заниматься попытками обеления «надевших черное», простите за тавтологию, под знаменем Специального Комитета… снова простите, не удержался. Под знаменем японского филиала Специального Комитета, потому что от вас мало что не отказался весь мир после ядерного взрыва… занятие безнадежное и малоперспективное. Особенно для меня. Я же ваш выкормыш, можно сказать, а значит, замазан, даже не замазавшись. Зато теперь, с помощью тех, у кого есть связи, ресурсы и, что куда важнее, медиа-возможности, мы можем реально воздействовать на ситуацию. Мы, Сакаки-сан, понимаете? Я и Специальный Комитет Японии. Как равные партнеры.

- Засранец…, - грустно заключил инспектор, минут пять переваривавший эти новости.

- Моя жена, перед тем как это всё заварилось, заключила сделку на восемнадцать миллиардов йен, - откликнулся я, - Мы могли улететь из страны и наслаждаться жизнью где-нибудь на Карибах, пока тут расстреливают уличных бойцов по ложным обвинениям. Тем не менее, мы здесь, Сакаки-сан, и всё это время я работал. Просто не под контролем Специального Комитета, который, честно признаем это, обгадился полностью.

- Не ври тут мне, - тут же буркнул старик, - сам же по телевизору позавчера усирался доказывал, что мы не при чем.

— Это во взрыве бомбы, в делах Хаттори, да и с массовым отравлением подростков, вы не при чем, - благодушно отозвался я, - А вот линчевания, закончившиеся смертью, числом более двух тысяч по всей стране, это ваша недоработка, Сакаки-сан. Кровь этих людей на ваших руках, а никак не на моих. В чем вы и хотели меня обвинить.

Человек мне не ответил, крыть инспектору было нечем, как бы не хотелось обратного. Нельзя сказать, что его обвинения были беспочвенны, я был и остаюсь единственным «надевшим черное» в Японии, который периодически выходит в софиты, то есть публичным лицом. Признать, что у всемогущего Комитета, оказавшегося ну совсем не всемогущим, не хватило бы ресурсов начать медийную компанию, обеляющую их подзащитных, Сакаки не мог. Гордость и всё такое.

Прошедшие четыре месяца стали для «надевших черное» по-настоящему черными. Первый месяц, пока члены японского СК лихорадочно обеляли себя в глазах публики, забив на подопечных, кончился смертями. Многочисленными смертями и бегством уличных бойцов за рубеж. Потом, когда силы самообороны начали буквально зачищать страну от распоясавших бандитов, быстро потерявших первоначальную цель в своем возмущении, уже весь мир содрогнулся, узнав о том, сколько человек у нас погибло, приняв искусственное Снадобье.

Да, договор между Спящим Лисом и Темным миром был исполнен, огромные партии Снадобья, приготовленные для того, чтобы буквально лишить Японию молодежи, всего лишь убили четырнадцать тысяч человек. Всего лишь. То, что принимали его не добровольно, послужило еще одним фактором краха «надевших черное» в глазах человечества. Краха уже не позорного, не как террористов, злоумышленников, жуликов и воров, а краха естественного. Снадобья начали бояться. Везде.

Поверженные Старые рода, чьи члены все плотнее увязают в междоусобицах, слухи об отравленном Снадобье, общие впечатления, оставленные широко разошедшимся посмертным видео Ивао Хаттори, да и просто взрыв ядерной бомбы… всё это нанесло глубокую, почти смертельную рану уличным бойцам, как подвиду человечества. Рану, от которой они вряд ли когда-нибудь оправятся.

Зато Япония, как государство, сохранилось целиком и полностью, пускай даже разговоры о программе клонирования теперь звучат с телеэкранов в позитивном ключе. Это сущая мелочь, смешная цена по сравнению с будущим, ожидавшим эту страну. А теперь я, при поддержке некоторых сил, занимаюсь реабилитацией уличных бойцов как вида. Даже получается.

- А это еще кто? – поинтересовался инспектор, увидев ожидающую нас на перроне парочку. Рядом с Маной, моей женой, стоял худенький подросток, на вид ничем не отличающийся от обычного японского школьника. Глаза парня были наполнены апатией.

- Нори Сибуяма, - представил я инспектору молчащего паренька, - Он «сломанный», в самом начале падения. Я пытаюсь остановить процесс.

- Зарегистрирован? – тут же проявил бдительность Сакаки.

- Еще нет. Мы займемся этим в Токио. Я могу ожидать вашей помощи в этом деле?

- Какой именно? – насторожился неплохо уже меня знающий старик.

- У него сейчас нет ничего, кроме имени, - пояснил я, подходя к жене, - Ни документов, ни места жительства, ни регистрации. Я подобрал его на улице и пытаюсь спасти. Нужно всё.

- Кирью…, - сморщенное лицо нашего сопровождающего исказилось в недоверии. Я лишь пожал плечами.

Нам было некуда друг от друга деваться, и Сакаки Эйчиро это прекрасно понимал. По сути, я только что потребовал от Специального Комитета создать «бумажного человека», и тот пойдет мне навстречу в такой малости, совсем не спрашивая мнения старшего инспектора. А сам он, полностью понимая, что ради таких нюансов в нашем взаимодействии я и отвернулся ранее от нуждавшегося во мне коллектива СК, будет тихо ругаться в спину, но всё сделает.

Беда японцев не в том, что они не мыслят себя вне коллектива, а в том, что они не хотят мыслить и о окружающих. Зашоренность, благотворно сказывающаяся на фокусе, но за счет кругозора.

Путь до Токио оказался неощутим. Сакаки, будучи весьма опытным в делах Специального Комитета (и не только), имел при себе документы с описанием проектов, в которых мне требовалось принять участие. Также у него были несколько чистовых и черновых сценариев с выступлениями, в которых содержались акценты, которые мне надо будет сделать на публичных выступлениях. Некоторые нужно было переработать в соответствие с ожиданиями других интересантов и спонсоров, от некоторых пришлось отказаться, а один забраковать вообще.

- Я не буду вести переговоры с теми, кто занял вашу собственность, Сакаки-сан. Это нарушители закона, их нужно вышвырнуть с территории арен. С помощью полиции, если уж на то пошло. Либо…

- Ты не понимаешь, Кирью-кун. Они сами готовы уйти, но хотят сделать это публично. Хотят, чтобы СК официально признал, что то, чем занимаются «надевшие черное» - не спорт и к спорту не имеет никакого отношения. Ты, как представитель Комитета и… сам понимаешь кого, находишься в идеальной позиции, чтобы закончить этот конфликт.

- В этом я с вами согласен, но, Сакаки-сан, не далее, как неделю назад я сам в телестудии, под камерами, высказал свою точку зрения, что бои «надевших черное» ничем не отличаются от опасного, но спорта. Если вы считаете, что я уроню собственное лицо в угоду… да кому угодно, то глубоко ошибаетесь. Ищите иной выход из ситуации.

- Кирью…

- Еще раз напомню про то, что я богат, Сакаки-сан. Я могу уехать из страны на любое время. В любое время. Прекратите смотреть на меня как на капризного исполнителя и начинайте – как на полноправного партнера Комитета. Именно так указано в договоре, подписанном Икивашири Дайсуке.

- Можно мне? – пока Сакаки пыхтел, пытаясь отформатировать свое мировоззрение, Мана протянула руку к уже осмотренным нами договорам и проектам.

- Да, конечно, - передвинул я ей папку, поясняя для удивившегося инспектора, - Мана работает моим продюсером. Решающее слово в любом проекте, получившем мое одобрение – за ней.

Старик вздохнул, горестно закатывая глаза. Кажется, он сдался окончательно. Это позволило мне на какое-то время отрешиться от реальности, чтобы проанализировать всё, что произошло за последние четыре месяца, пока мы прохлаждались на севере острова. Точнее, якобы на севере.

«Серые люди» пришли за нами на третий день. Корректные, внимательные, равнодушные. Их не смутила ни Мана, ни наличие в моем номере бездыханного, но полного энергии тела Ганса Аффаузи, не смутила даже разумная панда, тут же высунувшаяся в коридор на чужой запах. Пангао они сделали какое-то отдельное предложение, после которого волосатый негодяй попросту куда-то испарился, а нас троих… забрали в космос.

Там, на околоземной орбите, и летала вокруг земли наблюдательная станция эрзац-расы кистомеи, инопланетной цивилизации, достаточно продвинутой, чтобы знать о параллельных мирах. Ну… или наблюдать сотни тысяч лет за другой расой.

Кистомеи оказались удивительными существами, причем, вовсе не с точки зрения физиологии, а в ментальном плане. Их не интересовало «что», результат для них был лишь точкой отсчета. Они хотели знать «как». В случае этой Земли, их интересовало только Ки. Сами они были его лишены, более того – не могли воспроизвести. Вот насчет последнего как раз и стоит упомянуть о физиологии.

Нельзя сказать, что я многое узнал из их лаконичных ответов, но представители расы, выглядящие точь-в-точь как любой homo sapiens, вовсе не маскировались под нас, а были изначально выделены такими под этот проект. То есть, грубо говоря, у кистомеи не было общего физиологического, генетического и анатомического однообразия, они производили специалистов под определенную занятость. Высокоспециализированные особи направления «изучение Ки» выглядели, функционировали, рождались и умирали в точности как люди.

Правда, у них не было души, но это своё наблюдение я пока оставил при себе, пытаясь разобраться, что они такое. Определить, приносят ли они зло или пользу. Результаты моих наблюдений оказались ошеломляющими, кистомеи очень быстро доказали мне, что моя оценочная система обладает определенным дефицитом данных. Когда они этот дефицит покрыли, я понял, что в глобальном масштабе всё, кроме тотального уничтожения человечества на этой планете, не может котироваться как вред.

Кистомеи, наблюдающие восход и развитие человечества на этом объекте, были наблюдателями, почти никак не вмешивавшимися в процесс. Они были активны лишь на начальной стадии, когда первые пещерные люди объединялись в племена, но после нескольких коррекционных программ, призванных повысить частоту феномена появления Ки, они вернулись к роли простых наблюдателей. Ровно до тех пор, пока исследовательский проект кистомеи не был признан провальным.

Это случилось восьмого сентября тысяча девятьсот сорок пятого года. На тайной встрече представителей стран Союзников и Советов было принято решение не развивать далее немецкий план по созданию уберсолдат на основе «надевших черное». Страны, нуждающиеся в восстановлении после изнурительной войны, не могли себе позволить такую роскошь, которая, судя по докладам гитлеровских ученых, могла растянуться на десятки лет. Приняв это решение, коалиция занялась своими проблемами, а история мира пошла дальше, по Сценарию…

- «Видите ли, Кирью-сан, у каждой разумной расы, что существует в том или ином измерении, есть Сценарий, которому она следует. Этот Сценарий включает в себя множество реперных точек, которые раса проходит вне зависимости от мелких индивидуальных отличий измерений. Эти Сценарии… Формулы, Истории – они повторяются раз за разом, от измерения к измерению. В миллионах миров, которых вы называете «Земля». Это правило может быть нарушено, но до сих пор непонятно, каким образом. Когда мы отправили доклад о провале проекта, нам поступил последний приказ: принять любые меры для того, чтобы сломать Сценарий этого мира. Но мы не можем это сделать любыми методами, мы потеряем релевантность данных… а вот вы можете нам помочь»

Не «что», а «как». Брошенный на произвол судьбы анклав кистомеи принялся за задачу, для решения которой у него не было иного ресурса, кроме собственных технологий. Аккуратно «вводя» человечеству те или иные решения, они выжидали, посматривая в учебники, описывающие общие черты Сценария. Пока что, на сегодняшний момент, их усилия равнялись нулевым. Фактор Ки, который определенно должен был изменить Сценарий этой планеты, не делал свою работу.

Пока на их сенсорах не появился я. Не как эффектор, воздействующий на Сценарий, а как тот, у кого есть радикально иной и в сотни раз более эффективный метод воздействовать на Ки, чем у местных. Это привело пришельцев в состояние абсолютного когнитивного диссонанса: цель с потенциалом, превышающий их возможные оценки, была здесь, до неё было рукой подать, но проект свёрнут, приказы изменены, цели теперь совершенно иные…?

Проще говоря, они растерялись. Полностью. В восприятии этих странных существ я был сплошным «что», без малейших шансов выяснить и понять «как». Человек бы на их месте поймал бы странное создание в плен, допросил бы его, вскрыл, клонировал, экспериментировал над оригиналом и клонами, пытаясь понять, как я работаю. Кистомеи интересовал только естественный процесс. Много тысяч лет. А теперь их должно было интересовать другое, но что-то с этим были проблемы. Забавные они, эти пришельцы.

Зато они показали мне врага. Сценарий. По нему, если всё идёт как идёт, это человечество превратит свою планету в радиоактивные руины через двести два года. Смешной срок, если смотреть на него с точки зрения их… или меня, рассчитывающего оставить потомство в этом мире.

Первым шагом мы решили вернуть статус «надевших черное» хотя бы к нейтралитету.

- Аната, малыша Нори надо покормить, - отвлекла меня жена, - Сходишь за едой?

- Конечно, - кивнул я, вставая, - Скоро буду. Сакаки-сан, на вас брать?

- Бери! И пива, если будет! – сварливо пробурчал старик.

- У вас был инфаркт, вам нельзя алкоголь, - напомнил я.

- Кирью…, дай и другим шанс меня угробить! Не оставляй все себе!

Видимо, пока мы жили в стерильно-аскетичной станции, любуясь на звездный океан и Землю, дела в Японии шли не очень хорошо. Сакаки создавал ощущение человека, прошедшего через небольшую войну. Ничего, скоро его опрошу. Малыш Нори хочет кушать. А кушает он очень много, почти как я.

Зато молчит, это огромный плюс. Когда-то, совсем недавно, Нори Сибуяму звали совсем иначе, да и выглядел он совершенно не так. Но удивительно, во что может превратить человека волшебник, у которого есть доступ к хорошему генератору эфира. Ну… Мане удивительно. Не мне.

После приема пищи все подобрели, включая даже Сакаки. Пива я ему принес, но самого слабого, что нашлось в ассортименте вагона-ресторана, инспектор не возразил. Вместо этого, заглотив аж три банки подряд, он пошёл навстречу моей просьбе, начав в деталях рассказывать, что изменилось в стране, пока я где-то там прохлаждался.

- Императору и премьер-министру очень не понравились прощальные подарки, оставленные твоими друзьями, Кирью…, - негромко повествовал слегка расслабившийся старший инспектор, ослабивший свой галстук, - …настолько, что все правительство подало в отставку через неделю, во главе с Сумимото. Было введено чрезвычайное положение, наказание за хулиганство, грабеж и побои увеличили в три раза. Силам самообороны выдали право задерживать любого подозреваемого. Тридцать два человека, виновных в смерти «надевших черное», заработали себе пожизненное. Восемь твоих сородичей, уличенных в… превышении мер самообороны, оказались перед расстрельным взводом. Ситуацию буквально раздавили превосходящей силой, последствия были почти катастрофичными…

- А потом Специальный Комитет прислал вам подмогу, - проигнорировал я намек в словах своего куратора.

- Скорее палачей, - поморщившись, поправил меня Сакаки, - Они прилетели пить кровь и пускать кровь! Поверь мне, если бы эти гайдзины имели хотя бы малейшее представление о том, что им делать, если они накажут весь японский филиал – мы бы сейчас все сидели за решеткой. К счастью, стоял бардак, и пока они в него вникли… а уж как искали тебя!

- Все, кто надо – меня нашли, - отрезал я, - службисты получили от меня чуть ли не ежеминутную выкладку всего, о чем я общался с Хаттори.

- Тебя искали не позадавать вопросы, а просто громко посадить, - подвыпивший старик ухмыльнулся, - Ты меня послал, когда я тебя просил? Послал. Комитет тебя послал в ответ. Не хмурься, без моей помощи, я настолько низко не пал, чтобы школьникам мстить за недостаток патриотизма. Икивашири тоже не при делах, это других активистов работа. Просто сработала твоя же слава, малец – имя громкое, сел бы громко. А за что, почему – это уже мелкие вопросы. Твои связи с якудза вообще ни для кого не секрет, так что ты для многих был очень вкусным куском мяса перед носом. Но не нашли, как не удивительно. Хотя, чего тут странного? Вернулся ты, Кирью, в силах тяжких, да… Сразу на первый канал? Сразу с такими темами? Могучих покровителей нашел, ничего не скажу…

- А Специальный Комитет себя тоже покровителем считает? По отношению к таким как я, м? – поддел я развеселившегося деда, - То-то вам щелчки по носу прилетают.

- Уел, - тут же помрачнел Сакаки, и решил сменить тему, - Объясни мне, по-свойски, что вы там задумали?

Я помолчал, сортируя в памяти информацию, а потом выдал дозированную версию:

- Есть обоснованное предположение, Сакаки-сан, что Хаттори хотел положить конец всем «надевшим черное». Вообще, как явлению. Понимаете, к чему я клоню?

- К тому, что отравленное Снадобье – его рук дело?! – почти искренне поразился старикан, который был на собрании, где обсуждалась в деталях эта операция.

- Именно, - кивнул я, - Кто, что и зачем – это уже маловажно, главное, что процесс пошёл. Теперь от Снадобья молодежь шарахается во всем мире. И будет шарахаться достаточно долго, чтобы «надевшие черное» сами создали брешь в своей популяции. Она же у нас, считайте, хрупкая, смертность есть на всех уровнях. Пройдет совсем немного времени, как появится дефицит бойцов, который начнет увеличиваться очень бодрыми темпами. Затем всё рухнет. Мы пытаемся запустить… «обратный пал», срочно реабилитировать нас в глазах общества. Это должно пресечь следующий акт отчаяния, на который пойдут бойцы где угодно в мире. Я говорю…

- Про насильственное кормление Снадобьем, - кивнул инспектор, благодарно улыбаясь Мане, принесшей ему чай, - Еще пара эпизодов где-нибудь на планете, и вас просто начнут истреблять.

- Именно. Не будет нас – не будет Комитета.

- Может, это и неплохо?

- Кто знает? – пожал я плечами, - Мне неинтересен такой вариант. В отличие от Хаттори.

— Значит…, - помолчав, выдал Сакаки Эйчиро, - Пытаемся вернуть все как было? И как мы это сделаем?

- С помощью тех, кто популярен, любим и знаменит, но при этом обожает «надевших черное».

- Ты про себя, что ли?

- Нет, Сакаки-сан, я про наших любимых, дорогих и незаменимых айдолов. Чего вы так глаза выпучили? Не знали, с кем они трахаются? Ах, думали, что они вообще не спят с людьми? Ну, в какой-то степени это правда… Сакаки-сан, вы чего это побледнели? Вы что, чей-то фанат? Серьезно? Мана, вызывай врача. Вон кнопка.

Глава 2. Ищите женщину

— Вот, - по столу в мою сторону двинулись несколько листов А4, - Забирайте. И освободите кабинет. Вы теперь не учащиеся этой школы, здесь вам делать нечего.

- Спасибо, Тадамори-сан, - забрал я бумаги со стола, быстро просмотрев фамилии, - Что и Кирью…

- Да. Да! – брюзгливо и сердито ответил мне директор Аракава коу-коу-гакко, - И она! Ваши данные в системе окажутся активны, когда придёт время, так что до этого времени, вы продолжите числиться нашими учениками. Надо ли мне развивать эту тему?

- Нет, Тадамори-сан, мы постараемся вас больше не беспокоить, - с чистым сердцем пожелал вслух я.

- Но я бы на вашем месте не смотрел телевизор, директор, - ехидно добавил Рио, пребывавший в кабинете наравне со мной и Маной.

- А что такое? – сварливо, но с интересом спросил человек, только что предоставивший нам документы об окончании старшей школы. Всем нам. Включая Такао и Эну, которая в неё еще даже не поступила.

- Там будет вот это лицо, - ткнул в меня пальцем Коджима, - Часто.

- Что же, тогда я отдамся своему увлечению рыбалкой, - с самым серьезным видом сообщил нам Тадамори Изао, - Не видеть больше именно этого лица – моё самое горячее желание.

Я поспешил его осуществить, удалившись из кабинета и уведя за собой остальных. Забавно, конечно, что у директора не возникло к нам за два с половиной года ни одной четко выраженной претензии, но при этом нас всех, включая совершенно ни в чем не виноватого Такао, он совершенно справедливо считал огромным дестабилизирующим фактором.

- Вы пропадаете на четыре месяца, а потом бах – и мне больше не нужно ходить в школу! – разглагольствовал «грязный блондин», топая с нами по Аракаве, - Не скажу, что не рад, Акира, но это был очень внезапный сюрприз!

- Меня хотели убить, - кратко проинформировал его я.

- Тебя всегда хотят убить, - парировал Коджима, - На этот раз что?

- Хочешь заработать вместе со своим отцом много денег, а, Рио?

- Сказал человек, буквально укравший у меня перспективную мужскую модель, которую мы только начали раскручивать. Почему бы это? Ах да, тебя хотят убить… Но продолжай, я заинтересован.

- Сначала придём домой. Это разговор не для улицы. К тому же, мне нужно сообщить родителям, что их дети закончили старшую школу. Пусть отпразднуют.

- А заодно узнай, что нужно сделать, чтобы Эна еще лет пять пробыла на том континенте!

- Ты доиграешься, что я подскажу ей, в какой из стран практикуется многомужество.

Наш дом и дом моих родителей вскрывали во время нашего отсутствия, но кроме легкого беспорядка ничего не изменилось, вещи были на своих местах. Обнаружить мои компьютеры полицейские не смогли или не успели, а порядок в вещах мы навели за каких-то четыре часа. Успев за вчерашний вечер даже замки сменить, сегодня я вполне готов был встречать гостей в виде Коджимы, но не подозревал, что он будет не единственным. Как только мы подошли к воротам, нас догнал пыхтящий как паровоз паренек, щеголяющий очками и шапкой нечесанных волос, напоминающих воронье гнездо.

- Аа… ххыыы… уххх, - попытался начать разговор повисший на заборе Хидэо Мидзутани.

- Отдышись, - посоветовал ему я, - Идём внутрь.

С Мидзутани разобрались быстро. Узнав новости о Эне и передав мне свой номер телефона, который я должен буду отправить сестре, Хидео вспомнил, где находится и с кем разговаривает, от чего побледнел и застрясся, чем неиллюзорно напомнил Рио о том, как себя вела раньше Мана. Мы не стали запугивать паренька, а отпустили с миром, вернувшись, тем самым, к серьезному разговору, который заставил вечно легкомысленного Коджиму сосредоточиться, а затем выдать неожиданный совет.

- У тебя сейчас есть уникальная возможность сорвать куш, Акира, - необычно серьезным тоном проговорил мой друг, - Помнишь свою подружку, Мию Ханнодзи? Ту, что ушла из айдолов и подалась в актрисы? Так вот…

Бывшая айдол номер один, блиставшая в группе «Сакурабомби», получила отличный дебют в качестве киноактрисы, затем, почти сразу после начала проката, Мие поступили еще два предложения на роль. Она выбрала ту, где картину частично спонсировал её жених. Все шло хорошо, пока, в какой-то момент, этот самый жених не отозвал свой чек, объявив о расторжении помолвки. Причина никогда не освещалась перед широкой публикой, но дело было в «надевших черное». Ханнодзи помогала своим подругам укрыть некоторых из них, за ней проследили и… несмотря на то, что ничего компрометирующего она не совершила, мужчина резко оборвал и отношения с ней и финансирование фильма.

- Здесь следует подчеркнуть, что она – ничего не совершила, - ухмыльнулся Рио, - А вот другие девчонки еще как. Топтуны, что ходили за Ханнодзи, зачем-то оставили пишущее оборудование после её ухода и получили на руки шикарное групповое порно. Сложить два и два, заподозрив, что и Мия раньше так развлекалась, мог бы и осел.

- И что теперь? Им шантажируют? – вникал в ситуацию я.

- Уже, - кивнул Коджима, - Бывший заставил её разорвать контракт со студией и выплатить неустойку, замолчав причину… но на этом он остановился. То есть больше нет никакой грязи, но сама Мия сейчас на дне. Мой отец ждет, пока она поварится еще немного для одного интересного контракта, но раз уж он один раз кинул моего друга, выгнав его из дома, то я думаю, что отец утрётся. Тем более, если ты обещаешь нам прорву денег.

- Обещаю, - легко подтвердил я, - У нас в планах запустить глобальный тренд, так что понадобится каждая симпатичная мордашка, говорящая на японском.

- Но за Мией я пойду с тобой, - неожиданно заключила с удивленным видом Мана, - Я… ревную?

- Тогда собираемся, - заключил я, решив не углубляться в самокопание супруги, - Рио, дай адрес.

- Слышишь! – возмутился тот, - Я впервые у друга в гостях! Тебя не было четыре месяца! Где мой сок?! Где телевизор?! Давайте хоть аниме посмотрим, как в старые-добрые! Где твоя благодарность за информацию?!

- Бюджет, выделенный мне под рекрутинг, равен десяти миллиардам йен, - поведал я несчастному анимешнику, - В его пределах я могу заключать любые контракты.

- Как вы долго собираетесь! – тут же подскочил Коджима-младший, - Идемте быстрее! Я с вами!

Да, мой друг психопат, которого деньги ни грамма не интересуют, как и многое другое, но он наследник Коджима, который совсем недавно начал работать полноценно. Успешность в семейном бизнесе Рио интересует еще как. Всё-таки, о чем мечтают все анимешники после того, как насмотрятся аниме? О голых ляжках пляшущих на сцене айдолов. Коджима хочет быть повелителем этих ляжек, Мана.

- Вот что ты вечно наговариваешь на мои невинные хобби? – бурчал Рио, вцепившийся в поручень вагона электрички, - Создаешь у Маны превратное мнение. Ревнуешь, что ли?

- Забочусь о моральном здоровье нации, - объяснял я под едва заметное со стороны хихиканье жены, - Ты представляешь себе, сколько подростков и молодых людей отказываются от личных отношений в реальной жизни, заменяя их дешевыми аналогами поклонения двухмерным персонажам и айдолам?

- Конечно, представляю, - нагло скалился блондин мне в ответ, - Ты же говоришь про наших основных клиентов! Покупка мерча, диски, постеры! Задроты, друг мой, это наша целевая аудитория! Думаешь, почему наши девки стараются, чтобы об их свиданках с «надевшими черное» … ну или с простыми парнями, никто не знал? Потому что они – для всей своей публики, у них нет личной жизни и зуда в трусах! Они всех себя отдают фанатам! Сладкая сказка для вечных девственников.

- Вы – людоеды.

- Почему «вы»? Мы, друг мой. Во-первых, мы существуем, что уже вводит слабых и уродливых в томление и ревность, а во-вторых – мы используем сложившееся отношение в наших целях. Все, даже Мана.

- Мне всегда говорили, что я слишком большая и… выпуклая для японки, - тихо призналась отрастившая себе коротенькое каре девушка, - Что это почти… уродливо.

- Люди лицемеры, все как один, - ухмылялся Рио, - даже твой дорогой муж. Никто не признает, что ты красивее принятых японских стандартов, хотя любой иностранец из любой точки мира открыто и свободно признает подобное. Наша нация крепка своим единством, но платит за это зашкаливающим уровнем лицемерия.

Вот так, в приятной беседе, показывающей всем троим новые грани зла, мы и достигли конечного пункта нашего путешествия, оказавшись в районе Эдогава. Здесь пришлось поработать и ногами, пока мы не добрались до зоопарка, неподалеку от которого…

- Серьезно? – слегка удивился я, - Они здесь прячутся?

- А ты представляешь себе, что такое – сорванные киносъемки? – хмыкнул сунувший руки в карманы друг, — Это и прямые убытки, и упущенная прибыль. Сама Ханнодзи к этому отношения имеет не так уж и много, но она - до сих пор слон, везущий золото. Беззащитный слон. Некоторые господа, желающие отбить потери, вполне её ищут для «компенсации».

Кто-то ищет, а кто-то уже нашел и ждет, когда жертва будет готова сама и добровольно отдать себя в рабство. Ничего личного, только бизнес. Я на фоне этих субъектов (и отца Рио) представляю из себя лишь чуть лучший вариант. Несу независимость, решение денежных вопросов, даже защиту, но в обмен на совершенно определенные действия. И мне, по сути, плевать, что они совпадают с точкой зрения Мии Ханнодзи. Я здесь из-за чистого расчета.

Впрочем, шоу-бизнес всегда был суров.

«Надевшие черное» и их звездные опальные любовницы притаились в хост-клубе среднего пошиба, занимаясь ничем иным, как работой под… прикрытием макияжа. Мускулистых и слегка брутальных молодых людей местный хозяин просто приодел и причесал, тем самым полностью избавив от флера бойцов, а вот девушки, как я сразу определил, войдя в пустой от клиентов зал, макияж на себя нанесли достаточно щедро, чтобы не быть узнанными.

- Добро пожаловать! Что угодно посетителям? – с угодливой улыбкой навстречу выдвинулся встречающий менеджер, прилизанный человек средних лет в смокинге. На меня он смотрел слегка подобострастно, но без особого страха.

- Мы хотим поговорить с одной девушкой, - вывернулся из-за меня Рио, одаряя японца белоснежной улыбкой, - Моё имя Рио Коджима, а вы теперь знаете, кого я имею в виду.

- Она…, - спустя почти минуту молчания, выдавил из себя японец, уставившийся на моего друга как тунец на акулу, - Не принимает…

- Покажите ей мою фотографию, тогда примет, - прервал я ритуал запугивания, который кончился бы погромом зала, - Мы подождем здесь. И еще, Менеджер-сан… вы не хотите неприятностей. Попросите своих работников расслабиться и разойтись по своим делам. Иначе пострадают как они, так и всё заведение.

«Сотрудники» начали к нам выдвигаться еще до того, как менеджер произнес свои первые слова приветствия. Вовсе не из желания немедленно начать защищать клуб или девушек, которые как раз попрятались, сколько из совершенно других побуждений. Парней, еле слышащих то, что им говорит напуганный менеджер, интересовало совсем другое.

Я.

Голодный блеск глаз, легкий тремор пальцев, неприкрытая агрессия и жажда боя во взглядах. Они уже давно не дрались. Видимо, лимит схваток друг с другом оказался превышен, и теперь люди находились на грани. Еще немного и они «сломаются».

Плохо. Помочь я им не могу, все шесть человек, сейчас чуть ли не отпихивающих своего благодетеля, тщетно пытающегося с ними говорить, слишком слабы как бойцы.

- Менеджер-сан, вы тратите моё и своё время. Оставьте этих молодых людей и идите к Мие. Я знаю, чего они хотят. Сейчас мы с ними договоримся.

Человек послушался и ушел, бросив на меня умоляющий взгляд. Я же, сделав пару шагов вперед, оказался перед группой из шести молодых мужчин, чуть ли не подростков, уже теряющими над собой контроль.

- Где вы проводите бои?

- Т-там, - судорожно дернул затылком один из них, - И-идём. Идём!

- Ведите.

У клуба оказался весьма внушительный задний двор, которым заведение делилось еще с четырьмя соседями. В данный момент вся эта заасфальтированная роскошь была почти пустой, если не считать пару машин с края, так что вся шестерка, чуть отойдя от нас, тут же жарко заспорила на тему, кто бросает вызов первым.

- Нет, все будет не так, - качнул я головой, а затем обратился к Мане, - Защищай меня от них. Никого не убивай. Это приказ.

Рио, уже облокотившийся на стенку, заливисто хрюкнул. Бойцы, все как один, вытаращили глаза и раззявили рты.

- Она – просто человек, - пояснил я им, кивая на свою женщину, молча вышедшую передо мной, - Но у вас, всех вместе взятых, шансов мало. Постарайтесь уцелеть.

- Ты… с ума сошел?! – недоверчиво выкрикнул один из парней.

— Это вы еще ничего не поняли. Я не говорил ей ждать, пока вы нападёте.

После этих слов бывшая Шираиши просто бросилась вперед.

Наверное, будь эти шестеро недоделанных хостов в спокойном состоянии, то у Маны были бы все шансы разбить их всухую. Тычок костяшками пальцев в горло первому, локтевой удар в подвздох второму, молниеносная смена позиции с переносом веса и попытка ударить третьего в брюшину…

Вот последнее уже не удалось, правда, вместо того чтобы встретить корпус разворачивающейся девушки коленом, третий попытался толкнуть ладонями её голову. Через секунду Мана, вцепившаяся в руки оппонента, уже крутнулась на асфальте, не жалея своих джинс… и пальцев чересчур милосердного дурака. Он, с глухим вскриком, уже летел после броска моей жены навстречу асфальту минимум с тремя сломанными пальцами.

Она знала, что нужно мне, что нужно этим парням, поэтому рисковала, действуя излишне мягко. Выведенные из строя трое оставили ей еще троих, с которыми она показала подавляющий класс рукопашного боя, щедро награждая наскакивающих на неё парней ударами. Простыми, почти безопасными. Скула, нос, ребра, лоу-кики.

Этого оказалось достаточно, чтобы их растормошить окончательно.

Дальше был уже не бой, не свалка, не избиение, а чистая тактика. Легконогая, гибкая, прекрасно умеющая обманывать противника девушка крутила и петляла, заставляя злых, слегка побитых и сильно желающих схватки парней толпиться, мешая друг другу. Она шла на одну уловку за другой, раздёргивала их внимание, нападала резко и беспощадно, то и дело превращая атаку в финт. Шестеро молодых парней в нарядных костюмах хостов, злые, разгоряченные, не контролирующие ситуацию ни на пядь, попадались на маневры Маны каждый раз.

И страдали.

Вывести из равновесия, дёрнуть за ударную конечность, подбить опорную, пнуть подставившегося… ударить точно в больное место, рассечь бровь, разбить внутреннюю часть щеки о зубы неумно раскрытого рта. Мана изматывала добычу, несмотря на то что периодически получала удары. Их она игнорировала с оскорбляющей бойцов легкостью. А еще здесь был Рио, который, удобно опершись на стену, вовсю комментировал то, что видит. Крайне нелестными словами. Для парней, естественно.

Первым упал тот самый парень, кому Мана в начале ударила по горлу. Так и не отойдя от этого резкого удара, он закашлялся после неудачного рывка, сгибаясь в поясе. Девушка, тут же улучив возможность, припала к асфальту, пропуская над собой аж два хай-кика, а затем «выстрелила» своей длинной ногой, попадая пяткой точно в макушку согнувшегося. Коротко всхрапнув, боец выбыл из боя.

Осталось пять. Точнее четыре, потому что второй наказал себя сам, решив повторить высокий удар ногой. Мана, вцепившись ему в пятку, плавно и быстро потянула конечность на себя и вниз, вынуждая молодого человека обрушиться всем своим весом на неподготовленный шпагат. Вдобавок, как будто ради насмешки, еще двое, налетев на уже заоравшего от боли парня, упали рядом с ним, одарив последнего парой непреднамеренных пинков.

Сложно Мане стало после того, как она сцепилась со следующим, прилагающим максимум усилий, чтобы обездвижить чересчур юркую противницу. Новоявленный хост, провалив свой рывок, получил от моей жены опасный удар локтем в висок, но вместо того, чтобы упасть совсем, лишь рухнул на колени, вцепившись в неё, сковывая движения. Мане пришлось откинуться всем весом назад, а затем, подгадав момент, ударить обеими пятками в лицо потерявшему адекватность противнику, буквально использовав его как трамплин для собственного прыжка-падения, разорвавшего дистанцию с двумя из трех оставшихся на ногах.

Только с двумя. Третий, порядком разозленный и взбудораженный, показал Мане каково это – быть пинаемой, лежа на земле. Спустя три полноценных удара, нанесенных в быстрой серии, моя супруга показала бойцу, каково это – получить строго акцентированный удар кулаком снизу вверх по половым органам. Затем она вскочила, стряхнула кровь с ладоней, и приготовилась к настоящему бою.

Двое – не шестеро. Теперь «надевшие черное» друг другу не мешали. Это бы им даже помогло, у них на лицах было написано, что сейчас они уже порядком побитую девушку оприходуют… только Мана никогда не была обычной девушкой. Вместо того, чтобы снова начать маневрировать, она отскочила к парню, нянчащему свои гениталии, а затем прописала ему футбольный удар ногой в голову.

А затем еще один.

Когда товарищи поверженного, заорав от негодования, кинулись к ней, она ринулась им навстречу в прыжке, лягая ногами… воздух вместо вовремя отдернувшегося типа. Однако, это была уловка для того, чтобы выплеснуть немного крови, собранной в ладонь, в глаза другому бойцу. Приземлившись на мягкое, то есть на ударенного в пах хоста, Мана подсекла ногу оттирающего глаза парня, а затем, резко провернувшись мощно хлопнула той же ногой по бедру его увертливого товарища, «отсушивая» ему конечность. Внеся разброд в короткий ряд выживших, она, пусть и с надрывом, но расправилась с ними, вовсю используя удары коленями и локтями.

- Счет шесть-ноль! – оценил я достижения супруги, - Полегчало кому? Ну, если нет, то это всё, что мы могли для вас сделать.

Почему-то мне никто не ответил, но было плевать. Я занимался повреждениями Маны. Несколько ссадин, стёртая кожа, потревоженные внутренние органы, множество микроразрывов мышц. Ничего особенного, к вечеру уже всё забудется, благодаря лечению Ки, которое я уже начал, снимая неприятные ощущения.

- Цена вашего прохладного отношения к собственной жизни, - заключил я, не особо обращая внимания на то, что слышат меня максимум трое из шестерых, - Вы съели Снадобье, но даже не удосужились понять, что такое жизнь «надевшего черное». Стали просто безмозглым мясом с красивой мускулатурой. У простых женщин и то больше отваги и решимости, чем у вас. И это я говорю не о той, кто вас победил.

- Акира! – вопль именно «той» раздался в самое нужное время, но Мия, ненакрашенная и одетая в простые джинсы и майку, тут же притормозила с пробуксовкой, увидев, чем я занят. Видимо, бывшая звезда Японии бежала, чтобы броситься на шею?

…как предсказуемо. Особенно, учитывая количество девичьих голов, пялящихся сейчас на нас из-за раскрытой двери клуба. Причем половина из них пялилась на Коджиму. В ужасе.

- Мия, - кивнул я прячущейся ото всех звезде, - Мы пришли, чтобы сделать тебе деловое предложение.

В людях есть одна небольшая каверна, изъян, которому я начал придавать смысл, лишь в течение этой жизни. Раньше он меня не беспокоил, но оказавшись в обществе равных среди равных, я увидел всю мощь глупости, известной как «надумывание». Не могу сказать, что смиряюсь при виде её употребления.

- Надо же, - процедила Мия Ханнодзи, падая на диван одного из частных номеров клуба, - У вас не хватило терпения, чтобы дождаться моего ответа? Даже Кирью с собой прихватил, а? Или это твоя личная задумка, папочкин сынок?

Обращалась она к Рио. Настроение самой звезды рухнуло в бездну две минуты назад, когда мы представились и она официально познакомилась с Маной.

- Неверный вывод, Ханнодзи-сан, - неожиданно вежливо ответил ей Рио, - На этот раз не Кирью Акира работает на меня. Я работаю на него.

- Наша встреча – моя инициатива, - кивнул я сильно удивленной девушке, - Неприятными последствиями ни тебе, ни кому-то еще в этом клубе она не грозит. Ну, за исключением уже получивших своё парней.

- Д-даже так? – одна из первых красавиц страны сложила руки под грудью, - И… что вам нужно…?

- Бинт, - спокойно подала голос Мана, демонстрируя окровавленные ладони, - И немного антисептика, пожалуйста.

- Да, когда мы обработаем травмы моей жены, то поговорим, - кивнул я, - Моё предложение может заинтересовать и других девушек тоже. То есть, они нам могут понадобиться. Тебе же отведена главная роль.

Охнувшая при виде царапин Ханнодзи, уже бывшая у дверей кабинета, обернулась, нахмурившись.

- А ты уверен, что я соглашусь, Акира?! – довольно стервозным голосом вопросила она.

- Если бы он не был уверен, его бы здесь не было, - издевательски улыбнулся ей Рио, - Коджима не называют своими друзьями людей с улицы. А теперь, Ханнодзи-сан, будьте добры, аптечку. Пожалуйста. Моя подруга в ней очень нуждается.

Глава 3. Жить быстро

- Можно увидеть копию вашей досудебной претензии?

- Мы не располагаем ничем подобным, Кирью-сан.

- Хорошо. Мне ждать от вас четко изложенной позиции и внятных обоснований выдвинутых по отношению к моей подопечной претензий?

- Мы… приняли решение об отзыве своих претензий, - с небольшой запинкой отозвался мой собеседник, пряча глаза.

- Хорошо, тогда наш разговор окончен. На всякий случай напомню, что Ханнодзи-сан сочла нужным не ставить ограничительной даты в выданную мне доверенность, так что я являюсь её представителем бессрочно.

- Думаю, в вашем предупреждении нет надобности, Кирью-сан. Моё почтение вам и господину Коджима, - встав, японец в костюме выполнил формальный поклон, а затем, сунув подмышку папку, вышел вон. Чуть помедлив, я последовал его примеру.

Аренда офиса подходила к концу лишь через час, но я уже спешил домой, испытывая легкую эйфорию при мысли, что теперь такой громоздкий и досадный конструкт как школа выкинут из жизни навсегда. Крики недоумения и радости младших, пересекшие половину земного шара, до сих пор звучат в ушах.

Или звучали. Сейчас в них, метафорически, разумеется, звучит обиженный скулеж продюсеров и их агентов, разбегающихся при звуке новости, что Ханнодзи, выражаясь на языке бизнеса Токио… - моя. Даже сам Коджима Котару изволил позвонить и пробурчать в трубку нечто обидчиво-уважительное, не сколько печалясь за потерю потенциальной звезды, сколько за то, что его потомок проявил такую нелояльность к отцу и их общему делу. Узнав, что Рио претендует на долю в моем проекте, его отец приободрился и сменил риторику, а когда узнал, что планирую и к нему подойти с определенным предложением, так и вовсе признался, что определенных планов на Ханнодзи не имел, рассчитывая «сдавать» захомутанную звезду в аренду. Однако, тут же предупредил, что бывший жених Мии человек горячий и влиятельный, вполне может выкинуть какой-нибудь сюрприз.

Дом меня встретил застенчивой улыбкой жены, удерживающей полуавтоматический итальянский пистолет за повязанным поверх домашней одежды фартуком.

На всякий случай.

Вести дела с кистомеи просто – они прагматичны, параноидальны, насквозь пропитаны логикой, и при этом совершенно утилитарны. Аскетизм и аккуратное обращение с ресурсами тоже им свойственно в полной мере, но даже той доли, что они выделили под нашу операцию, мне хватает с лихвой, тем более что нужны, в основном, только сведения и определенный уровень защиты, который предоставляется через их людей-прокси. Тем не менее, несмотря на то что у меня не осталось активно действующих врагов, предосторожности не помешают.

Такие как пистолет… или информация о том, что у меня в доме нет подслушивающих устройств.

После раннего ужина мы отправились в спортзал, где Мана, быстро сняв с себя всю одежду, расположилась на скамейке, а я, встав на колени, принялся ощупывать её тело, выдавая через пальцы аккуратные короткие импульсы слабых лечебных заклинаний.

- Все отлично, ты здорова, - вынес я вердикт вчерашнему бою, - Физически. А теперь давай разберемся с психикой.

- Задай вопрос, - с готовностью кивнула севшая на колени девушка.

- Ты действовала неэффективно, слепо, подвергла себя ненужному риску, плохо импровизировала, - методично перечислил я, - но при этом выполнила моё указание так, как хотел бы я, не задавая уточняющих вопросов. Более того, ты не нанесла жертвам ни одной долгоиграющей травмы. При этом ты не знала, зачем я вообще отдал этот приказ. Что ты чувствуешь по этому поводу?

- Я недовольна собой, - моментально откликнулась супруга, - Потому что… не освободила себя. Сдерживала. Из-за этого родилось искажение, и оно до сих пор… у меня в голове.

- И не уходит?

- Не уходит, - огорченно кивнула Мана.

- С этим разберемся, - не стал тянуть я, - Требуется объяснение произошедшему, так как ты поступила вопреки собственному генетическому коду. Все просто. Четверо, те, кому помогла эта схватка, могут стать ценным ресурсом вместе с их любовницами. У нас есть почти проработанный вариант подать их историю, вместе с серией интервью, что поможет раскрыть «надевших черное» как обычных людей. Теперь нам куда легче будет уговорить этих молодых людей на публичное выступление. Кроме того, те двое, кто не смог воспринять схватку? Они убежали, это вызовет дополнительную тревогу оставшихся, которую мы сможем использовать в своих целях, привязывая их к себе.

Я говорил, а лицо моей жены понемногу расслаблялось, в глазах появились интерес и довольство, затуманенные ранее внутренним напряжением. Объяснение было получено, внутренний конфликт получил точку отсчета, откуда нелепая и тревожная ситуация теперь виднелась как неплохая тактическая схема с явным выигрышем в результате действий Маны.

Совершенно несерьезно для человека, но смертельно важно для кистомеи… или гибрида.

Еще одна тайна этого мира – появление людей с врожденными психическими заболеваниями неодолимой силы. С фокусами, вне которых эти люди показывали чрезвычайно высокую эффективность и приспосабливаемость. Генетически передающийся изъян. Как оказалось, несмотря на высочайшее генетическое соответствие изучаемой расе, в генах кистомеи имелись некие нюансы, совершенно не «смешиваемые» с человеческими. В результате получались гибриды с изъяном. Относительно жизнеспособные, но совершенно непригодные для целей инопланетян. Они их оставляли в обществе.

Для наблюдения.

Семья Шираиши была одной из наиболее старых и жизнеспособных ветвей.

…а я думал, что в космос нас забрали обоих лишь потому, что я оказался так важен для этих существ. Тем не менее, когда Мана узнала семейный секрет, обеспокоилась только одним вопросом – не сочту ли нужным бросить её или попытаюсь излечить волшебством. Для неё эти два варианта были одинаково неприемлемы. Вместо них мы попросили данные о наблюдении за гибридами у кистомеи – и те их с готовностью предоставили.

Теперь мы экспериментировали, пытаясь вычислить все «нестыковки», которые могут мешать жить и думать моей жене. Да и ей было очень полезно осознать истоки своего желания подчиняться. Заодно эта научно-исследовательская работа помогала мне лучше понять внезапных и могущественных союзников, так как их утверждениям, несмотря на проверки реальностью, идущие одна за другой, я не верил совершенно. Для меня, как для мага, невозможно доверять существу, у которого нет и не было души.

Я и подобные мне долго и упорно пытались создать подобных слуг. Разумных, инициативных, верных делу, долгоживущих. В конце концов у меня получилось, только эти существа, очень похожие на кистомеи, были напрочь лишены личных интересов. Они могли развиваться, тысячи лет выполнять возложенную на них миссию, но отходить от неё в сторону? Действовать после провала? Это было бы что-то новенькое. Увы, на подобные подвиги нежить и химеры были не способны.

Не доверяя кистомеи, я вовсе не собирался им сообщать об отсутствии у них важнейшего компонента любого дышащего и живущего существа.

- Так, хорошо, - кивнул я, увидев, что Мана полностью пришла в норму, - У меня появилась идея. Сейчас мы её проверим.

- Эмм…, - сделала моя полностью обнаженная жена большие глаза, заметно покраснев при виде раздевающегося меня, - Мы…

- Нет, у нас будет спарринг, - качнул я головой, - В полную силу, с всего одним ограничением. Когда я скажу «стоп» - бой немедленно прекращается.

Это было быстрое, но тяжелое даже для меня испытание. Разум Маны, отпущенный девушкой «на волю» искал любые возможности для победы над полностью развитым «надевшим черное», чья пассивная защита мышц попросту не пропускала урон, который девушка могла нанести. Она носилась вокруг меня, пригибаясь и изворачиваясь до появления новых мышечных травм, искала пути обойти блоки, добраться до уязвимых частей тела, затем, под конец, ожидаемо приступила к финальному варианту действий – нанести повреждения не цели, а тому, что этой цели небезразлично. Себе. Прекрасная возможность отвлечь противника достаточно, чтобы добраться до его глаз, ушей, горла или паха.

- Стоп!

Поймав вспотевшую и тяжело дышащую жену в охапку, я понес её в душ. Чуть позже, уложив в кровать и вновь пройдясь легким излечением по её телу, объяснил результаты наблюдений:

- У тебя врожденный талант инстинктивно распределять ресурсы наиболее оптимальным образом. Движение, дыхание, потребление пищи, вообще всё, что связано с ресурсной базой, у тебя от кистомеи, - рассказывал я внимательно слушающей супруге, - Ты когда-нибудь замечала, что готовишь ровно столько, сколько нам нужно для утоления голода? Тарелки остаются чистыми.

- Да? – Мана удивилась, попытавшись приподняться на локтях, но была мной отправлена назад, в лежачее положение.

- Именно так, - кивнул я, - Сейчас, во время спарринга, ты контролировала своё тело, мышцы и движения лучше, чем я. Мне пришлось учиться брать под контроль свой организм, а для тебя это естественно, как дыхание. Но есть нюанс. Подумай о своей любимой дыне в меду.

В глазах продолжающей расслабляться девушки мелькнуло довольство. Я тут же попросил заменить её дыню на арбуз, и довольство с предвкушением тут же сменились отрицанием, почти отвращением. Ему на смену пришло удивление, когда Мана узнала, что после того, как она получает возможность полакомиться своим любимым блюдом, она делает себе порции пищи меньше, компенсируя избыток полученных калорий… и двигается немного живее в течение дня.

- Человеческая часть определяет твою инициативность, а на откуп генам кистомеи идет всё неосознаваемое. Они пытаются улучшить тебя как человека, но в своем, совершенно чуждом нашему виду понимании. Что насчет маний, то это, как я понимаю, плохо сработанный механизм объединения частей, нечто вроде компромисса для сброса пара. Кистомеи подавляют некоторые импульсы на фундаментальном уровне, перераспределяя возможные травмы в острую форму мании. Хотя, есть и обратная реакция. Смотри.

Я нежно провел ладонью по животу лежащей жены, на что она моментально отреагировала. Дыхание стало более глубоким, в глазах появилась поволока, губы приоткрылись. Мана возбудилась, вне всякого сомнения. Моментально. Как и всегда.

- Люди не умеют возбуждаться за считанные секунды, - улыбнулся я супруге, - Им требуется гораздо большее.

- А я рада, что умею вот так…

- Будем считать, что я тебя спровоцировал.

После спонтанного дневного акта супружеской любви Ману охватило желание узнать, чем в этом деле она отличается от представителей homo sapiens. Без задней мысли, я честно описал отличия, чем заставил жену задуматься. Она начала делать предположения, что развитое и реагирующее либидо таким как она необходимо, чтобы они размножались, несмотря на сложности, связанные с маниями. Пришлось опровергнуть.

- Вы не были научным экспериментом, лишь спонтанным, почти стихийным, опытом. Слишком разные, слишком нестабильные. Скорее всего, обе части кода попросту совершенно идентично относятся к процессу размножения, усиливая не похоть, а естественную реакцию организма на своего партнера. Вспомни Асуми, сколько у той было вибраторов? Сама ты такой коллекцией похвастать не могла, не так ли?

Покрасневшая жена явно возжелала как-то выразить своё смущение, но не успела. В дверь раздался звонок. Перед воротами дома Кирью оказалась ну очень легкая на помине Асуми Хиракава, загорелая, сверкающая насыщенно-синими глазами и улыбающаяся во все тридцать два зуба. У её ног стояли две сумки, в одной из которых наверняка была её коллекция. Видимо, тоже легкая на помине.

Не успел я и слова сказать, как мимо меня пронеслась чрезвычайно легко одевшаяся жена, которая моментально вцепилась в миниатюрную хафу, а затем просто унесла её в дом как добычу, оставив мне только сумки. Наверное, Мана была очень рада, но слегка не приняла во внимание, насколько острый у женщин нюх, поэтому я, неспешно возвращающийся с брошенной поклажей, уже слушал разносящиеся по дому скорбные завывания полукитаянки, прекрасно учуявшей, чем мы занимались последние полчаса.

- Вы как знали, что я приду! Знали, да! – придуриваясь, горевала Хиракава, - Ты, Акира, всегда всё знаешь! А ведь я была тебе верной! Все это время! За что вы так со мной!?

- Мы еще не доделали, - решил я пошутить, беря удивленно захлопавшую ресницами супругу за руку, - Подожди здесь. Можешь чаю попить.

Синеглазая брюнетка задушено захрюкала и пала лбом на стол, держась за сердце. Мана весело рассмеялась. Наверное, первый раз в жизни. Асуми накинулась на неё, жена стала в шутку защищаться, а я, почему-то, улыбнулся. Кажется, в дом вернулся… недостающий элемент. Хотя, вернулся ли?

- Вернулась! – решительно хлопнула черноволосая хафу по столу ладонью, - Совсем вернулась! Путешествия – отстой! Это как школа, только тебя постоянно отвлекают то виды, то экскурсовод! И мужики! Сотни жирных вялых мужиков! Молодые, старые, совсем старые! На них смотреть противно, они сами смотрят противно!

По словам непрерывно жалующейся Асуми, кругосветный круиз мог бы сделать из неё ярую мужененавистницу, если бы не мой светлый образ в её сердце и еще паре органов пониже. К ней приставали, её соблазняли, пытались купить, трижды пытались похитить, одного человека она буквально выбросила за борт судна (с благословения капитана). Десятку матросов ей пришлось натурально бить морду, и лишь тогда от неё отстали. На моё предположение, что подобный ажиотаж мог быть связан с тем, что Хиракава в обыденной жизни предпочитает откровенную одежду, было некоторое покраснение всей Хиракавы, а затем признание, что ей было чертовски скучно.

- В основном потому, что в школе мы учили глупую Японию! – заявила она, - Я понятия не имела куда смотреть и что ценить! А еще у меня не было денег на покупки!

Мать, спонсировавшая этот самый круиз, вовсе не осыпала девушку миллионами, заработать иначе Асуми денег не могла, а мне звонить откровенно не хотела, по такой-то тривиальной теме. Прибавим сложности с тренировками, сложности с языковыми барьерами, большие сложности с массой мужиков, постоянно оказывающих навязчивые знаки внимания, прибавим могучее воздержание (коллекция вибраторов здорово обновилась) … и в итоге получим вполне логичную картину – Асуми Хиракава разлюбила путешествия целиком и полностью.

- По крайней мере пока, - рассудительно добавила объевшаяся и подобревшая хафу, - Нужно больше денег, нужен мужик рядом, чтобы гонял всякую шваль, а еще нужно знать, на что ты любуешься и почему ты любуешься! А еще…

Мы так и не узнали, что «еще», потому что в этот момент из глубин дома раздался звук спускаемой в унитазе воды. Хиракава тут же сделала большие глаза.

- Вы что…, - страшным шепотом прошипела она, - …нашли мне замену?!

- Ну, не знаю, - приложила пальчик к губам Мана, - Недавно муж поработил свою бывшую, Мию Ханнодзи… может ли она считаться…

Хафу позеленела, глядя на мою непробиваемую физиономию, а супруга решила добавить огоньку:

- Но это не она, Асуми-чан, - мило улыбнулась ей лучшая подруга, — Это другое. Мы завели мальчика. Сейчас познакомим!

Надо ли говорить, что через несколько минут нас попробовали побить?

«Нори Сибуяма», он же Батарейка, и в глубоком прошлом потрясающей известности гений боевых искусств, не производил совершенно никакого впечатления, будучи ходячей куклой с несколькими «вшитыми» программами самообслуживания. Зато его несвоевременное посещение туалета позволило перевести наши посиделки в конструктивное русло. Такой ресурс как крайне симпатичную «яркоглазую» с броской внешностью и веселым характером, мы игнорировать не могли. Достаточно мне было сказать Рио по телефону «Асуми вернулась», как шарики в голове моего друга тут же заработали.

Сценаристам предстоит много работы.

- Вы чего тут удумали? – с подозрением попятилась от нас с Маной Асуми, почему-то прикрывая грудь руками.

- Ты ничего не умеешь и хочешь денег, - задумчиво пробормотала жена, - Мы научим, ты заработаешь.

- Чему это вы меня научите?!

- Ты будешь лицом «надевших черное», - кивнув своим мыслям, решил я, - Новым лицом.

- На-нииии…?!

- Стройная, хрупкая, изящная, - начала загибать пальцы Мана, - Красивая. Настоящая звезда. Аната, если представить её подругой Мии…

- Будет идеально, - кивнул я, - К тем дуракам сочувствие может возникнуть только у их бабушек. Нам нужны «яркоглазые».

…и очень помогли бы сестры Суньига, если бы один самодовольный скот не убил ни в чем не повинных девушек.

- Подругой Мии Ханнодзи? – с остекленевшим взглядом пробормотала Хиракава, - Ну… вы… абрикосы… вы… чего?

- Контракт на триста миллионов йен, - не стал тянуть я, - Плюс бонусные выплаты.

- За такие деньги она кого хочешь подругой назовёт…, - тут же пробормотала Асуми.

- Нет, ты не поняла. Твой контракт – триста миллионов. Кампания будет длиться полгода. Контракт Ханнодзи – четыреста восемнадцать миллионов.

- Аааа?!?! – Хиракава оказалась полностью дезориентирована и выведена из равновесия.

Чем тут же и воспользовались.

- Хотя знаешь…, - Мана, достав свой телефон, выбрала один из номеров в быстром вызове, - Это еще не всё.

- Что?! – окончательно запаниковала «яркоглазая», - На-ни? На-ни?! На-ниии?!

Тем временем моя жена дождалась, когда на вызов ответят, а затем произнесла в трубку:

- Эна. Я нашла нам солистку.

Трубный рёв обычной японской школьницы, пронесшийся через половину планеты, заставил нашу гостью впасть в полную панику.

Хотя, гостью ли?

Вряд ли. Как минимум, гостевую комнату никто из нас готовить и не подумал.

Любой коллекции нужно дать отдохнуть. Но до этого момента…

///

Этим вечером оябун Конго не ожидал гостей, но их и не было. В двери Сенко-гуми постучали даже не соседи, а родственники, правда, пришедшие в расширенном составе. Да и не просто так. Угрюмый великан, которого старик с уже определенным трудом называл собственным внуком, пришел не с пустыми руками, а принес пива и сакэ достаточно, чтобы споить всю гуми. Повод он с собой тоже принес, причем этот самый повод, вовсю сверкая ярко-синими неестественными глазами, был достаточно наглым, чтобы после полагающихся приветственных поклонов, броситься обниматься к боссу банды.

Этому моменту старик совершенно не расстроился, тем более что, поймав переглядывания между зашедшими к нему на огонек молодыми людьми, понял, что хочешь-не-хочешь, а можно признавать молодую вертихвостку родственницей. Да и вертихвостку ли?

«Вертихвостку», кивнул сам себе оябун, глядя, как синеглазая лихо усасывает банку пива, рассказывая что-то парням и изредка бросая опасливые взгляды на Акиру. Но лишь немного. Так даже лучше. Слишком уж молодые, живущие напротив, серьезны. Им не помешает немного суеты, особенно с тех пор, как Эна уехала.

Тем не менее, несмотря на набирающую силы пирушку, старый Хиро Конго вовсе не подумал отказываться от собственных планов на этот вечер. Он их готовил давно, а зашедшие к нему на огонек родственники отлично подчеркивали, что готовил не зря.

Время пришло.

Уйти в отставку, на пост сайко-комон, назвав своим преемником Огаву… для этого сегодня был самый подходящий день. У «Сенко-гуми» должен был смениться глава, кумитё, и это должно было произойти здесь и сейчас. Дед, которого навещают внуки, меньше всего похож на главу клана, готового принимать решения. Те ведь бывают и тяжелыми…

Глава 4. Тяжелое наступление

«Дискриминируемое меньшинство – почему?»

Хороший заголовок, яркий и сильный. Вопрос, на который не было ответа ни у кого, и именно поэтому он раньше не звучал. О «надевших черное» не говорили, не обсуждали, ими не интересовались. Но теперь всё было иначе. Мне бы не позволили поднять этот вопрос, выступай я от собственного имени, но маленький круглый значок, изображающий птичью лапку с тремя пальцами вниз, творил чудеса на самых высших уровнях.

Говорят, что стронуть лавину может и один маленький камушек, но я решил действовать наверняка, запустив серию взрывов. Первым из них было интервью с профессором социологии на одном из многочисленных японских шоу. Эта хваткая и популярная медийная личность быстро осознала свой шанс оставить свой след в истории, особенно яркий на фоне ядерного взрыва, поэтому расстаралась вовсю, организовав даже то, чего не делала ни разу в жизни – провела научную работу по «надевшим черное». Настоящую, с привлечением многочисленных добровольцев, которых у нас было много.

Само шоу стало настоящим взрывом. Не было сказано ни полслова лжи, демонстрировалось лишь положение дел, окончившееся трагедией национального масштаба. Одной или двумя, включая сеппуку бывшего комиссара Соцуюки перед императорским дворцом – этот вопрос оставили открытым. Куда важнее было доказать обществу, что у уличных бойцов не было никаких шансов собрать действующий ядерный боезапас.

Что еще важнее – не было никаких причин этого делать. А вот у гения, к тому же «сломанного», да еще и такого, кто никогда до этого не был замечен в осуждении общества из-за отношения к «надевшим черное» … Это был совершенно иной взгляд на вещи.

После показа шоу, телефон профессора Сурагами начал звонить не переставая. Десятки его коллег по всему земному шару, таких же паразитов, зарабатывающих на горячих сенсациях, принялись осаждать счастливчика. И тот был вовсе не против такого положения дел.

Волна поднялась резко, в считанные дни. Люди, привыкшие думать, что живут в светлом демократическом настоящем, внезапно осознали, что с ними, бок о бок, жили такие же люди, но пораженные в правах. Не сумасшедшие, не увечные, не вредители и не бандиты. Почему?

На этот вопрос мог быть только один честный ответ: «Потому что бойцы иногда калечат и убивают друг друга». Их из-за этого нельзя было вносить в общее правовое поле, а наказание за насилие над обычным смертным должно было быть страшнее, чем полагается обычным гражданам, но вот высказать подобную точку зрения не рисковал никто. Но нам это и не требовалось.

Когда ажиотаж достиг пика, с тем же профессором Сурагами в студии выступила Мия Ханнодзи, вместе с подругами и их… кавалерами. Им пришлось пуститься в некоторые откровения, которые нанесли огромный ущерб фан-базе девушек-айдолов, да и вообще всей этой культуре, но на это дамы пошли. В основном из-за того, что после этих выступлений, их популярность должна была улететь в небеса, а самой Ханнодзи, заявившей, что некогда состояла в отношениях с Акирой Кирью, уже было все равно, так как она официально уже была помолвлена. Когда-то.

Финальную точку поставил экспромт, обращение бывшего айдола номер один напрямую к телезрителям.

«Всё, сказанное здесь, в присутствии профессора Сурагами, является правдой от первого до последнего слова. Чтобы убедиться в этом, вы можете спросить любого «надевшего черное». Любого. Они где-то рядом. Они всегда были рядом с вами. Всю жизнь»

Мы создали импульс достаточной силы, чтобы стронуть эту лавину. Через три дня после начала кампании, с экрана телевизоров на нас с Маной и Асуми уже хмуро и грозно смотрела физиономия моего прадеда, Горо Кирью.

С ним история обошлась куда мягче, чем с большинством других бойцов. Додзё, всё-таки, не одинокий подросток, в нем от пары десятков людей, способных достойно ответить на любую гражданскую агрессию, а тут еще и Сенко-гуми неподалеку. В конце концов, «Джигокукену» пришлось бороться лишь с парочкой обидных граффити на своих стенах, и ни с чем более. Это я отметил за позитивный момент. А вот негативный…

В додзё приходили люди в поисках защиты и справедливости. Бойцы. Я бы понял, если бы дед отказывал им в поисках убежища, но он отвергал предложения и просьбы возглавить их как общество, выступить от их лица, в защиту всех. Это тоже было бы воспринято нормально, но сейчас, когда он гудел с экрана телевизора, отвечая на сыплющиеся на его голову вопросы, я задумался об общей позиции Горо Кирью в этой жизни. Выводы, напрашивающиеся на язык, мне не нравились.

- Акира? – недоуменно посмотрела мне вслед Асуми, - Не будешь смотреть?

- Нет, пойду займусь кое-чем полезным.

- Этим самым секретным, что ли?

- Да. Меня не будет два-три часа.

- Устроим потом спарринг?

- Хорошо.

Совершенно нерационально было бы иметь в личной собственности неплохой генератор Ки, но держать его только для определенных случаев. У меня не было ни одной причины поступать нерационально, поэтому Нори Сибуяма «работал» ежедневно. Благодаря Батарейке (хотя больше бы подошло прозвище Дойная Корова), я уже поработал над своим телом и организмом Маны, лишив их последних намеков на изъяны. Кроме этого, теперь весь дом был поставлен под мой незримый контроль, стекла в окнах укреплены, да и территория соседей теперь тоже «просвечивалась» на всякий случай. Мало ли, вдруг им может потребоваться поддержка?

Остальную энергию, выкачиваемую из бывшего гордого сына династии Аффаузи, я… запасал. Способ был малоприятным и небыстрым, но технологию подобного хранения эфира я практиковал со своей прошлой жизни. Правда, там это было скорее развлечение и умозрительные опыты, но вот, здесь пригодилось.

Сегодня, правда, собранное Ки пойдет на Хиракаву. После того, как я проверю, насколько она прогрессировала.

- Да что такое! – взмыленная девушка отскочила от меня, тяжело дыша, - Я как в стенку бью! Как будто танк свалить стараюсь! Что с тобой случилось?! Ты вообще человек?!

- Всё как и раньше, - пожал плечами обнаженный до пояса я, - Практиковался, рос над собой. Если не выходит, попробуй отработать на мне свои самые сильные удары. Я буду просто стоять.

Асуми постаралась так, что чуть не заработала истощение. Я же, подметив, что у неё куда лучше стали получаться так называемые «супер-удары», завершил спарринг.

- Последние три я почувствовал. Причина моей непробиваемости – всего лишь практика защиты, - попробовал пояснить я, - С открытым источником нет нужды в вечных поединках, достаточно лишь отточить технику тренировки. А вот твой прогресс…

- Задница у меня, а не прогресс! – Асуми сдула мокрый локон с щеки, - Мне негде было тренироваться. Ни в Китае, ни в путешествии.

- Это мы поправим.

- Опять варварскими тренировками? – уныло протянула тут же потерявшая боевой дух хафу.

- А у тебя есть время на обычные? – в ответ спросил я, - Упускать время с Ханнодзи…

- Нет! Не буду упускать! – тут же встрепенулась вспотевшая девушка, - Только не это!

Анализ нашей слегка хрипловатой «яркоглазой» со стороны профессиональных айдолмейкеров показал, что база, имеющаяся в наличии у Хиракавы, очень хороша, замечательно подходит под исполнение с танцем. Но нужно работать, много работать, до седьмого пота и, желательно, прямо сейчас. Когда я оговорился, что у Асуми двадцать четыре свободных часа в сутки под это дело – на глазах хореографа, раньше работавшего с самой Ханнодзи, возникли слезы радости. Тем не менее, когда присутствовавший Рио раскатал губу, я ему объявил, что Хиракава (в данный момент непонимающе вертящая головой) поставляется вместе с остальной частью банды, которой пока нет. Но… репетиции с Маной и Хидэо, парнем Эны, могут быть продолжены.

Энофобия долго боролась в блондинистой голове с возможным профитом, но магические слова «парень Эны» всё-таки оказали достаточное влияние, чтобы Рио воспылал желанием дать старт новой звездной группе, учитывая, какую поддержку та уже получает, а получит еще больше с раскрутки Асуми как новой публичной «надевшей черное».

В общем, синеглазая уже слегка побаивалась будущего, но намеревалась вцепиться в него всем, чем только можно. Несколько месяцев путешествий за мамин счет показали девушке всю необходимость иметь хороший источник собственного дохода. А раз она умела только ломать кости и выбивать зубы…

- Но я же буду уставать! Как тогда тренироваться?!

- Не волнуйся. Наши тренировки не потребуют от тебя двигаться. Просто будет очень больно и неприятно. Сможешь отдыхать, если привыкнешь.

- Акира…, - излучающие свет глаза хафу задумчиво прищурились, - Я тебе когда-нибудь говорила, что люблю тебя и боюсь… в равных пропорциях?

- Пока что нет.

- Я вообще-то хотела забеременеть сразу по приезду, - продолжила развивать мысль Хиракава, - Мы даже о чем-то таком договаривались…

- Обстоятельства изменились.

- И ты даже мысли не допускаешь, что я могу вас подвести? Что не справлюсь? Сбегу? – Асуми внезапно стала очень серьезной, - …или почувствую вкус другой жизни, на сцене? И уйду туда?

- Я не сомневаюсь в тебе, - с самым серьезным лицом, я положил девушке руку на плечо, хоть для этого и пришлось немного нагнуться, - потому что мы еще даже не знаем, на что ты способна, если за тебя взяться всерьез. Ты настолько крута, что пока справлялась чисто на силе воли. Но скоро мы выясним больше. Вместе.

Хм, почему-то она побледнела.

И губы задрожали.

У нас же вроде не холодно?

Впрочем, эмоции не помешают моим планам. Получив вдоволь времени в свое время на изучение организма Ганса Аффаузи, я разработал несколько методик утилизации тех самых паразитных потерь, которые производит каждый талантливый «надевший черное» с разожженным источником. Батарейке я просто замкнул контуры, превратив его тело в натуральную батарейку с вечно растущим резервом клеток, а вот нашу «яркоглазую» планировал улучшить по-другому…

- Ты что со мной сделал?! – кряхтела по старушечьи Хиракава за ужином, то и дело извиваясь на месте, - Как будто… как будто на мне свитер надет! Колючий! Дышать тяжело… и жарко…

- Привыкнешь, - невозмутимо ответил я, - Довольно быстро, думаю. Это очень полезная техника.

- Да я варюсь в собственной коже!

- Выживешь.

Действительно выжила, правда, заночевав под холодным душем, чему была вовсе не рада. Зато следующий день, проведенный у хореографа, прошел у Асуми быстро и продуктивно, а домой она вернулась, по-прежнему полная сил, которые пришлось расходовать тяжелой тренировкой. Зато спала Хиракава как убитая. Целых четыре часа. Потом ей пришлось вставать на пробежку и принимать долгий холодный душ.

Я был удовлетворен. Всё развивалось так, как должно было.

Отсутствие школьных занятий продолжало благотворно сказываться на нас с Маной. Полностью владея теперь своим временем, я успевал гораздо больше, чем раньше, а супруга, закончив свою подготовку к университету, могла теперь уделять время нашим делам и своим хобби. Последнее, в виде потенциальной будущей группы, выглядело как занятия с приходящим Хидэо, все больше привыкающем к обществу других людей, и с Хиракавой, которая проводила теперь в студии чуть ли не все время, пока была дома.

Идиллия продлилась около недели, за время которой мы пару раз удостоились чести встречать дома гостя, которому для посещения дома Кирью было достаточно перейти дорогу. Хиро Конго живо интересовался делами у Асуми с Маной, а заодно пытался разобраться, зачем вообще я вляпался во всю эту историю с «надевшими черное».

- Ты говоришь умные, но опасные вещи, внук, - хмурился он, - говоришь с экрана телевизора. Беспокойные вещи. Зачем? Боишься, что на твой век не хватит бойцов?

- Мне уже не нужны поединки, дед, - качнул я головой, тут же дополняя, пока глаза родственника расширяются в удивлении, — это секрет. Я занялся обелением бойцов потому, что сам принадлежу к «надевшим черное». Жить презираемым и выкинутым из общества не желаю, у меня совершенно другие планы.

- Для этих планов тебе надо…, - серьезно кивнул бывший оябун, - Я понимаю. Но это рискованно, внук. Очень.

- Меньше, чем ты думаешь, оджи-сан. У меня есть покровители в этом деле. Серьезные.

- Хм… и кому такому серьезному нужно защищать драчунов и бродяг? – вслух задумался Конго, - Впрочем, не говори. Дам лишь один совет – не рассматривай Горо как союзника. Не надо.

- Я уже понял это, - с благодарностью кивнул я родственнику, - У нашего общего предка свой Путь. Он рассматривает остальных либо как помощников, либо как помехи.

- Именно так и есть, - горько вздохнул старый якудза, - Глупый заносчивый старик.

А затем он, этот человек, неожиданно распростерся передо мной в низком поклоне.

- Внук, - глухо произнес Конго в пол, - Я чувствую, что рано или поздно кто-то из вас бросит вызов другому. Я прошу тебя… если сила будет на твоей стороне, сохрани жизнь Горо Кирью. Сохрани жизнь моего отца, этого глупого заносчивого старика!

Картина происходящего тут же открылась мне с другой стороны. Не последние события, а всё в целом, то, что касалось Горо Кирью, причем с момента, когда мы с ним впервые увиделись. Формальные возмущения прадеда, переросшие в энтузиазм, но затем, крайне быстро, - в отторжение внука. Дистанция сменилась неодобрением и вызывающим поведением, а после того, как я в додзё победил Ганса Аффаузи, молчанием. И теперь вот это.

- Ты пришел не просто так, оджи-сан. Ты пришел меня предупредить.

- …да.

- Я сделаю всё, что в моих силах. А теперь встань, пожалуйста, и мы выпьем еще чаю.

Во взгляде распрямившегося бывшего оябуна было ни грана слабости или раскаяния. Сомнения тоже. Он вовсе не просил меня проявить милосердие к Горо Кирью, если тот придёт бросать мне вызов, он попросил меня сокрушить его. Сломать. Уничтожить как «надевшего черное», чтобы мы получили шанс хотя бы раз увидеть человека. Маленький, совсем ничтожный, но все-таки шанс.

- Видимо, мне придётся усилить тренировки.

- Усиль, - кивок старого бандита, прячущего взгляд в прозрачной глубине глиняного стакана с чаем, - У тебя не так много времени.

- Мне для этого понадобится кое-что особое, оджи-сан. Скажи, ты знаешь каких-нибудь кузнецов или мастеров по металлу? Не слишком умелых, этого не надо.

- Такого добра всегда полно, внук. Пойдем, тебя отвезут.

- Не Жирный?

- Он бы с радостью, но ему уже не положено.

На следующий день мой «заказ» был доставлен курьером на мопеде. Позвав Ману и Асуми в спортзал, я принялся раздавать им подарки.

- Это что, утяжелители? – Хиракава с недоумением крутила в руках две выгнутые пластины стали, соединенные ремешками, - …или броня?

- Это усилители удара, - объяснил я, распаковывая версию для жены, бывшую едва ли не в десять раз легче той, что достались хафу. Только усаженную длинными заостренными шипами в нужных местах. За такое можно получить срок, даже если просто найдут дома.

- Кира, я не буду этим драться, - мотнула головой Асуми, - Это не честно и не нужно. И опасно. Смертельно опасно.

- Вы не будете в этом драться. Вы будете тренировать меня.

- На-нииии?!

Грубые поножи и наручи, сделанные из металла, я обработал Ки, пока ехал домой. Теперь, несмотря на свой неказистый вид, они представляли из себя вполне сбалансированную защиту и, одновременно, средство усиления удара. Удары «яркоглазой», и так способной без труда проломить кирпичную стену, в таких обновках становились воистину пушечными, ну а Мана, получив в руки (и ноги) удобный поражающий фактор, становилась для меня чрезвычайно опасным противником. Любого другого я бы смог нейтрализовать, но у моей жены не было слабых мест… буквально.

Только девушки начали обживаться с обновками, как я получил телефонный звонок. Это был Рио, и он просил меня срочно прибыть по одному адресу, где возникли серьезные проблемы.

Возникли у нас.

Точнее, у Мии Ханнодзи.

Руководствуясь горьким опытом прошлого, с лихвой имеющимся у рода Коджима, мы держали все яйца в одной корзине. Мия была совсем не против и дальше делить кров со своими подругами и их парнями, так что Рио устроил их в уютном трехэтажном доме в соседнем с Аракавой квартале. Почти элитный особняк, маскирующийся под многоквартирный дом, весьма похожий на тот, в котором жил Спящий Лис.

Сейчас этот дом был осажден людьми в костюмах, с шокерами и даже, пока скрытыми в кобурах, пистолетами. На оружие эти люди всячески намекали, наступая на стоящих у подъезда трех людей, явно тоже вооруженных, и Рио, скалящегося одной из своих лучших улыбок. Руки мой друг держал в карманах, там, где обычно был его любимый нож-бабочка. Общую картину дополняли толпящиеся в открытой двери подъезда знакомые рожи бывших хостов. Последние были свежепобитыми…

При моем появлении оружие тут же показалось на свет, как у осаждающих, так и у осаждавших. Короткоствольные револьверы, японская классика. Используются потому, что у этого оружия после выстрела гильза остается в барабане, а не выбрасывается наружу. Меньше улик.

У «жажды смерти» гильз нет вообще. Узконаправленным модулируемым пучком через глаза, я прошелся по всем условно враждебным единицам, очень кстати повернувшимся ко мне. Разночастотная техника моментально выводила из строя совершенно не готовую и не приспособленную к подобной атаке нервную систему людей, моментально парализуя их на краткий миг, а затем заставляя упасть без сознания. Еще два японца в костюмах и с оружием, выскочившие из черной машины бизнес-класса, последовали примеру остальных. Здраво рассудив, что именно в том средстве передвижения и укрывается организатор этого штурма, я проследовал к автомобилю, открыл его заднюю дверь и сел рядом с немного нервным молодым человеком в очень дорогом костюме.

Внимательно осмотрел его. Трясущийся от злобы и возбуждения тип был не старше двадцати пяти лет, в неплохой физической форме и, как говорят в модных журналах, «лощеный». На меня он пялился с нескрываемой ненавистью и страхом. Я счел нужным слегка поклониться. Сидя.

- Кирью Акира, - представился я, - полномочный представитель интересов Ханнодзи Мии по любым вопросам. С доверенностью, заверенной нотариусом. Желаете ознакомиться?

- Т…ы… ты!! – чуть ли не взвизгнул молодой японец, отдергиваясь от меня так, как будто я сунул ему змею под нос, - Тебе… крышка! Ты напал на людей! «Надевший черное» напал на людей! Тебя ждет тюрьма!

— Это ваше мнение, господин незнакомец, - спокойно кивнул я, приближая руку к лацкану своего пиджака и указывая на значок, - А моё мнение иного плана. Любой, направивший оружие на носителя вот такого значка – очень быстро исчезает из жизни. Раз вы не демонстрируете никакого узнавания этого знака, то я могу судить, что вы не имеете какого-то особого значения. Следовательно, очень скоро с вами свяжется либо имеющий значение, скорее всего из ваших покровителей, либо его представители. И тогда останется только одно мнение. Вы согласны немного подождать? Или вызываем полицию и начинаем разбираться, почему ваши вооруженные люди, прекрасно попавшие на многочисленные камеры, угрожали здоровью и жизни жителям этого здания?

Тон моего голоса здорово успокоил перенервничавшего человека, но, к сожалению, не пробудил в нем рассудка.

- Ты даже не представляешь с кем связался, отброс! Думаешь, меня можно запугать?! Да я…

Я щелкнул пальцами. Хлопок был недостаточно громким, чтобы нанести какой-то ущерб горластому идиоту, но звук и волну воздуха произвел достаточно внушительные, чтобы нахала, подавшегося ко мне, откинуло назад на сиденье.

- Господин незнакомец, повторяю в последний раз – я предлагаю вам всего лишь немного подождать, пока с вами свяжутся те, к чьему слову вы прислушаетесь. Мне незачем вас запугивать, я лишь хочу, чтобы это досадное происшествие осталось в глубоком прошлом. Подумайте, это в ваших интересах.

- Да? Это в каких?! – проявились хоть какие-то способности к диалогу. Хорошо.

- Первое, - поднял я палец, - Ваших текущих сил явно недостаточно для того, чтобы взять это здание штурмом. Второе – у вас будет время собрать больше сил для конфронтации, кроме этого вы теперь знаете, к кому следует обращаться по всем вопросам, связанным с Мией Ханнодзи, а значит, вы приедете по нужному адресу. Третье – если я вас убью здесь, то вы, волей-неволей, будете размазаны по стеклам этого автомобиля как какой-то комар или иное насекомое. Ужасная и позорная смерть. Я бы её никому не пожелал. Представьте, что скажут репортеры. Это будет самая необычная картина суицида за всю историю Японии. Наверное, вам попадется крайне неудачная банка газировки, да? Вы ее открываете, а она раз – и взрывается… Какая неприятность.

Хм, в который раз банки с напитками меня выручают.

Глава 5. Факторы риска

Ночь, улица, неоновые вывески освещают лужи. Воздух тяжелый и влажный в преддверии сильного дождя. Я, мой противник, несколько зрителей. Последние – это молодые люди с накинутыми на головы капюшонами, у них в руках раскладушки, ведущие съёмку. Всё по классике, всё по старинке, также, как и годы назад.

- Новые арены – не для меня, сообщает Кабакири Норио, известный судья молодежных матчей, любящий носить черную джинсовую одежду, - Нет там… знаешь, дикости. Романтизма. Там не бой, там поединок, спорт. А кровь, я думаю, должна всё-таки литься на землю или на дорогу. А ты-то сам как думаешь, по-настоящему? Ну, между нами?

- Мои мысли на этот счет, Кабакири-сан, немногим отличаются от того, что я говорю по телевизору. Но ради вас я озвучу их настоящую версию. Хотите услышать?

- Конечно, Кирью… сан! – мрачно ухмыльнулся мой противник.

- Я считаю, что господин Спящий Лис здорово поимел всех «надевших черное». Он, будучи «сломанным», использовал сильнейшую технику человечества. Ту, о которой такие как мы не могут и мечтать. Он показал нам наше место…, - я поднял кулак, сжимая его до хруста, - Наш предел здесь. Предела у людей… нет.

- Хочешь сказать, что мы не люди, а лишь жалкие дикари, бьющие друг другу рожи, да? – выпрямившись, любитель черной джинсы поскреб пальцами затылок, а затем, ухмыльнувшись, кивнул, - Я с тобой согласен… почти. Мы – жалкие дикари. Мы. Не ты. Ты, Кирью-сан, можешь пойти далеко. Если выживешь, конечно. Я сдерживаться не буду.

- Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, Кабакири-сан.

- Смеешься?

- Призываю вас больше не тратить зря времени.

- Как скажешь. Хаджиме!

Кабакири Норио, одна из токийских легенд. Я не знал людей, видевших его в бою, но знал, что он за десяток с лишним лет наблюдений за боями молодежи, утихомиривал десятки инцидентов, успевая реагировать прямо во время боя новичков. Ни разу за всю его «карьеру» бой не закончился смертью или серьезной травмой подростка. Говоря простым языком – этот человек, ничем не уступавший габаритами мне, был быстр. Очень быстр.

Он обрушился на меня в стиле, очень похожем на тот, что использует Мана. Быстром, с моментальным изменением положения корпуса в пространстве, с ударами-«выстрелами» по уязвимым точками, крайне эффективном и экономичном. Разница была в том, что Мана, при всех её достоинствах, была обычным человеком (почти), а Норио – прекрасно развитым бойцом, удары которого могли игнорировать куда лучшую защиту, чем могла пробить хрупкая японская школьница.

Правда, в спаррингах с Маной, я не использовал Ки…

Это был бой, напоминающий сверхбыстрые шахматы. Мы перемещались почти строго друг от друга и обратно, не пытаясь шагнуть в сторону, били в потенциально выгодных условиях и пропускали удары, которые считали неважными. Удар ногой? Роскошь и потеря мобильности, способные стать предвестниками критической неудачи. Руки? Другое дело.

Размен ударами, проверка живой «брони» мышц, болевого порога противника, скорости, реакции. Составление плана атаки, провокация противника…

Все это было ловушкой, в которую старательно загонял меня ветеран уличных схваток, ловушкой с самого первого удара. Кабакири Норио был одним из немногих бойцов, знавших о моем «внутреннем», защитном развитии. Всё, что он хотел от этого короткого жесткого боя – это времени на разогрев.

Затем он начал применять техники.

Слегка отскочив, Кабакири внезапно нанес размашистый, но простой и быстрый удар ногой, который я с некоторым недоумением заблокировал… но всё равно поймал под ребра два мощных удара от быстро пропавшей в воздухе тени той самой ноги. Воинственно и слегка по-детски шмыгнув носом, уличный боец применил тот же удар с другой ноги, но здесь о мою руку разбилась «тень» техники, а по бицепсу и бедру прошли полноценные удары.

Затем Норио отскочил довольно далеко, но на этот раз лишь затем, чтобы, покачав головой, произнести:

- Крепкий…

- Так вот почему вы носите черные джинсы, - распрямился я, - Какой вы, однако, нехороший.

Действительно, его теневые удары, сопровождаемые иллюзией бьющей конечности, были почти незаметны из-за черной ткани штанов.

- Мне просто нравится такой стиль! – обиделся Кабакири, ринувшись в бой.

…почти ринувшись. Мой прямой выпад ногой, сделанный заранее, заставил бойца затормозить, удивившись, а потом так и вообще полететь назад, удивившись еще сильнее. Вырвавшийся у меня из пятки яркий желтый мячик, сдетонировав о солнечное сплетение противника, отправил его в полет под ахи и охи аудитории. Совершенно безболезненно, но внезапно, да. Фирменная специальная атака Хиракавы.

Вот теперь гомон наблюдателей стал куда сильнее, послышались восторженные возгласы… а также предложения отойти подальше. Чтобы не задело.

- Ах, Кирью-сан, - с явно различимым ехидством в голосе проговорил Норио, отлипая от стены, остановившей его полет, - Вы такой талантливый… ворюга!

- Предлагаю перейти к части, где мы оба относимся друг к другу серьезно, - равнодушно отреагировал я.

- И то правда, - согласился со мной уличный боец, тут же повысив голос в обращении к зрителям, - Парни! Валите отсюда! Сейчас здесь будет опасно!

Его, что интересно, послушались моментально. Наблюдатели драпанули быстро и решительно, тут же скрывшись в темных переулках. Мы с Кабакири, обменявшись взглядами, почти одновременно встали в боевые стойки, а затем сорвались по направлению друг к другу…

(полтора часа спустя)

- Ты победил Кабакири?! Самого Кабакири?! – Хиракава была в шоке, прибежав из студии туда, где Мана накладывала холодные компрессы на чернеющую синеву моего тела, - КАК?!

- На удивление просто, если ты о тактике, - ответил я, не открывая глаз и не прерывая целительной медитации, - Мы просто дрались почти в одном стиле, взвинчивая темп, а затем я подгадал момент, когда он слишком сосредоточится на своих техниках, ну и провел ему тройку ударов из бокса прямо в подбородок. Реализовать это было сложнее, понадобилось выло…

- Ты победил Кабакири!! Кабакири Норио!!! – завыла как Эна Хиракава, прижимая ладони к щекам, - Он считается одним из сильнейших в Токио!

- Он очень силен, - согласился я, чувствуя, как жена закрепляет на теле длинными бинтами пластиковые емкости со льдом, - Не такой сильный, как дед, но очень быстрый и техничный. И приемы у него были опасными…

Этими теневыми копиями своих ударов Кабакири мог драться против десятка людей…

- И чего я ору, как дура…, - пробурчала Асуми, с неохотой опуская руки, - Эти два абрикоса совершенно непрошибаемые…

- А чему тут прошибаться? – непонимающе спросила Мана, - Бойцов мало, они прячутся… сильным вообще приходится идти на крайние меры. Акира и Кабакири-сан друг другу подходили, а значит, были почти равны. Чему удивляться?

- Да ничему! – саркастично хрюкнула «яркоглазая», — Это ведь всё равно, что, если бы ты, японская школьница, купила б, например, вот такой вот дом! Просто зашла такая – ой, нравится! И купила! Купи… ла. Вы… чего так на меня смотрите?

Когда по дому прекратило метаться эхо от вопля «Зато я в кругосветном путешествии была!», мы с женой переглянулись. Хорошо, когда в семье у всех одно чувство юмора. Теперь дело за температурным режимом. Из-за изменений в своей внутренней энергетике, Асуми носит одежды еще меньше, чем раньше, а заодно поставила в оккупированной ей студии три вентилятора. Несмотря на такое высокое количество охлаждающих устройств, Хидэо, добросовестно приходящий к нам репетировать, вечно вспотевший. Но не жалуется.

Стоический молодой человек. Возможно, именно такой и нужен Эне. Мана попросила меня сделать несколько фотографий на телефон во время репетиции, а затем отправила их моей младшей сестре, зачем предварительно реквизировав у меня телефон. Потом я обнаружил на аппарате около сотни неотвеченных вызовов от сестры и несколько десятков сообщений с угрозами. Мана ходила очень довольной, а на следующий день не менее довольным пришёл сам Мидзутани. Видимо, тоже получил какие-то фотографии.

Через три дня после моей схватки с Кабакири Норио, мы собрались в снятом офисе для определения дальнейшей генеральной стратегии кампании. Публика была разогрета, первый концерт Ханнодзи анонсирован, первичные результаты уже были. Массовые призывы к изгнанию «надевших черное» полностью сошли на нет, но оставался один главный вопрос…

- Этого мало, господа, - оживленно жестикулировал один из продюсеров, нанятых кистомеи, - Мы можем повернуть общественное мнение и поворачиваем, но еще неделя, и на тех же шоу начнут задавать вопросы, зачем вообще уделяется внимание каким-то уличным драчунам. Требования о расследовании инцидента с ядерной бомбой сыпятся на правительство огромными охапками, давление чрезвычайно высоко, социальный статус «надевших черное» пересматриваться не будет. Нам необходим вектор, движущая сила, аргумент пользы их существования. Без него даже сохранение статуса-кво будет недостижимым, политики обязательно качнут маятник обратно, это отыграет на всех, замешанных в нашей операции! На всех!

- Вы запрашиваете практически невозможное, - первой заговорила Харима, девушка, имеющая на этом собрании почти официальный титул представителя Темного мира, - В народе знают, что «надевшие черное» бесполезны. Безобидны, да… большей степенью, но в гораздо большей - бесполезны. Этих бойцов волнует только то, что они будут есть завтра, где будут тренироваться, где найдут следующего оппонента на бой. Это общеизвестное знание, мы попросту не можем вытащить кролика из шляпы, сообщив обществу всей планеты, что от «надевших черное», оказывается, есть польза.

— Значит, следующий вопрос, который окончательно загонит в могилу нашу инициативу будет о том, за что их вообще терпели, - нахмурился тот же продюсер, - Понимаете, это простая логика, доступная даже для толпы. Если есть группа лиц, которые частенько друг друга совершенно легально калечат и даже убивают, то значит, то, что их терпят – чем-то обусловлено. Этот момент нас загонит глубже, чем мы были на стартовой позиции!

— Значит, надо говорить не о том, что было, а о том, что могло бы быть, - предложил я, дослушав одного из самых важных людей, двигающих всю кампанию, - Мы могли бы быть спасателями. Пожарными, скалолазами, принимать участие в операциях, где от исполнителя требуются почти сверхестественные физические качества. Могли бы. Но нас держали всегда в «черном теле», не допускали до курсов, не выдавали документы. Как вам? Работа с большими перерывами, высокой ответственностью и требованиями к исполнителю, очень хорошо оплачивается. На мо…

- Идеально, - серьезно кивнул продюсер, - Идеально, Кирью-сан. Мы даже можем приоткрыть краешек бизнеса теневых арен, показать, куда был растрачен этот потенциал…

- Чем нанесете урон нашему бизнесу! – резко откликнулась Харима.

- Незначительный, — это уже нехотя буркнул Кабакири Норио, присутствующий с фиксирующей повязкой на челюсти, от чего говорил медленно и невнятно, - Снадобье сейчас воспринимают как смерть, без альтернатив. Через год… арены опустеют полностью. Вы пока процветаете лишь потому, что даете укрытие…

На меня Норио косился почти с обидой. Видимо, готовый тогда к любому коварству «вора техник», он никак не ожидал, что проиграет из-за банальных прямых в челюсть. Ну что тут поделать, мне нельзя, да и не хотелось, побеждать его «нечестно». Эта схватка была очень важна как для самого Кабакири, оставшегося благодаря ей в Токио, так и для меня. Немного популярности не помешает.

Разразилась жаркая дискуссия. Мое предложение «пропихнуть» практиков боевых искусств в очень ответственную, с точки зрения правительства и населения, зону было… обоюдоострым мечом, грозящим ударить использующего. Даже при всей незримой (но ощутимой) поддержке кистомеи, подобный фокус грозил присутствующим большими проблемами. Но альтернатив, по сути, не было.

- Альтернатива есть, - второй из продюсеров, нанятый нашими токийскими партнерами, в том числе и Темным миром, молча выслушав первичный обмен мнениями, подал голос, - Пойти на сделку с правительством. Мы создадим угрозу по первому варианту, но выйдем с ней не на публику, а наверх. Всё-таки, декларируемый нами вектор не несет каких-либо общих благ. От него, если не ошибаюсь, может выиграть лишь Кирью-сан.

- Логично, - развел руками я, - Не имею возражений. Нам нужно зафиксировать маятник, а не возвести бойцов в святые.

- Вы не забыли, что мы только возвели его? – тут же встрял представитель Коджима, тыча пальцем в меня, - Мы не сможем отменить концерты Ханнодзи и других айдолов! А еще Сурагами и его новая международная клика…

- Плевать на клику, снизить к ним интерес легко. Мы можем разбавить репертуар девчонок! Сменить его!

- А что скажет Комитет? – подал я голос, прерывая начавшееся обсуждение контрмер.

Взгляды обратились в сторону двух мужчин в деловых костюмах, о чем-то шепчущимися между собой. Один из них отвлекся, переведя своё внимание на остальных, ждущих реакции представителей СК.

- Мы предлагаем третий вариант – дождаться ответа из главного офиса, - высказался один из них, - Есть немалая вероятность, что ваш первый вариант будет поддержан на международном уровне, а предложение господина Кирью по эффективному использованию «надевших черное» получит существенные… дополнения. При полной государственной поддержке.

- Вы знаете что-то, чего не знаем мы. Некую критическую информацию, - нахмурился человек, представляющий пришельцев, - Потрудитесь объяснить?

- Нет, - качнул головой комитетчик, - Простите, не можем.

- Тогда смысла что-либо обсуждать далее нет, - тут же встал вопрошавший, - Я объявлю новое собрание, когда мы будем владеть всей полнотой информации. Это будет достаточно скоро.

- Сильно сомневаюсь, что у вас получится получить нужную информацию, - неожиданно высказался второй комитетчик, слегка усмехнувшись, - Давайте просто подождем.

Собравшимся подобное поведение не понравилось, а я, подозревая, о чем идёт речь, счел нужным промолчать. «Надевшие черное», в текущий момент и до него, действительно были совершенно бесполезны, но если представить их спасателями, то определенный уровень признания и пользы они бы заслужили быстро. Однако, у нас была еще одна область применения. Гены. Прекрасные здоровые гены для клонирующих фабрик.

Только вот в чем загвоздка: совсем немногое требуется, чтобы создать «надевшего черное». Снадобье, чья синтетическая формула не является большим секретом, да подросток, которому можно засунуть пилюлю в рот, а затем, отпустив на волю, дождаться, пока он «созреет». Нюанс лишь в том, что в этом случае признание «надевших черное» как полноценных граждан, на международном уровне, может значительно затруднить подход к ним. Либо облегчить, если к этому с умом подойти.

Тут ход именно за главами государств.

Нам придётся ждать.

///

Самоконтроль. Он никогда не думал, что может его потерять. Оказаться в ситуации, когда скрепы разума и дисциплины полностью растворяются, позволяя вырваться зверю. Он… никогда не чувствовал этого зверя. Знал, что он может быть, что он должен себя проявить в такой ситуации, но не чувствовал. Мы на многое не обращаем внимания, если этого не чувствуем.

Это произошло… и не собиралось заканчиваться.

Такао стоял, набычившись, его крупно трясло. С его рук, мертвой хваткой вцепившихся в тонфы, стекала кровь, капая на асфальт редкими крупными каплями. Перед юношей в переулке валялось четверо рослых бразильцев, а позади, за большим железным мусорным ящиком, у стены сидела его мать, которую обнимала сестра. Мать, которую только что чуть не похитили.

Картина, понятная от начала и до конца, короткая сказка со счастливым концом, но…

Всегда есть это «но».

Все четверо взрослых мужчин были совсем недалеко от их могил, если у подобных им личностей они вообще имеются. Разъяренный подросток, тренированный опытным и безжалостным бойцом, не просто избил, он искалечил похитителей, с садистским, но праведным удовольствием кроша их кости ударами своих коротких дубинок. Кровь, проломленные черепа, выбитые зубы, раздробленные ребра. Он разделался с ними так, что они никогда уже не смогут преступить закон так, как делали это раньше, но…

Оно всегда есть.

- Ч-что…? – еле справились со словами пляшущие челюсти школьника, - Со мной нет… не так легко…, как с… женщиной?! Ну?! Вставайте! Подъём, гнилые ублюдки! Или я подойду сам!

Его трясло. Он горел. Он хотел продолжать. Хотел снова услышать хруст их костей… даже нет, он хотел, жаждал увидеть то, что уже видел. Боль, страх, беспомощность, обреченность. Отчаяние, с которым окровавленный человек смотрит на тебя, когда ты дробишь в слякоть его пальцы!

Праведный гнев человека, на мать которого напали. Такао Кирью жаждал и утолить его, и разжечь еще сильнее.

- Вставайте! – хрипло потребовал он у полутрупов, валяющихся без сознания, - Ну! Я ждать не буду…

В его голосе была смерть. Он сам чувствовал, что вот-вот перешагнет порог, из-за которого нет возврата, чувствовал, что это неправильно. Нехорошо. Они не должны умереть, они должны жить долго, растертые в порошок, разбитые и калеченные, проклиная момент, когда взгляд их главаря лёг на веселую миниатюрную азиатку.

- Таки! – голос матери, слабый, жалкий и растерянный.

- Тихо, ока-сан! – голос сестры, необычайно серьезный, - Не трогай его! Не зови!

Правильно, имото. Брат… занят. Брату… тяжело. Тяжелее с каждой секундой. Ослепляющий гнев превращается в тошноту, в тяжесть, в липкость рук, в дурман, наполняющий голову. В стыдное бессилие.

Потому что они не движутся. Не смотрят со злобой и превосходством на маленького японского туриста. Не скалятся прокуренными ртами.

- Такао…, - негромкий голос, знакомый. Это отец. Почему он так спокоен?

Полуобернувшись, Такао смотрит, как его отец, отлучавшийся до этого по важному делу, привстает с корточек. Он явно сидел напротив матери с сестрой, а теперь, убедившись, что всё нормально, говорит с сыном.

Но он… еще… не… закончил!

- Такао, - еще раз произносит мужчина, подошедший к сыну со спины.

- Ото… сан? – с трудом выталкивает из себя тот. Его начинает трясти еще сильнее, но это уже не освежающая тряска ярости, не переполняющая его тело энергия, а нечто обратное, забирающее силы.

- Ты сделал всё правильно, сын, - говорит человек, который сейчас должен вопить нечто паническое и невнятное, хвататься за голову и умолять Такао остановиться, - Ты всё сделал правильно. Ты защитил маму.

Не совсем. Он не доделал. Ему нужно… нужно вбить больше страха и боли в тупые головы этих ублюдков. Только слова отца почему-то повисают чугунными гирями, окончательно обволакивая Такао, вышибая из него жажду крови. Со стуком тонфа падают на асфальт, а отец, комично охнув, присаживается на корточки, чтобы их подобрать.

Он всё сделал.

Всё.

Ноги японского школьника подкашиваются, и он садится на задницу, глядя пустым взглядом перед собой. И вот тогда… тогда его обнимают. Сначала руки отца. Затем сестры. Потом матери.

В себя отважный защитник приходит лишь в самолете. Всё приключение семьи, чуть ли не тактическая операция на окраинах Буэнос-Айреса, куда их занесло благодаря родителям, проходит мимо внимания молодого японца. Он лишь помнит, что его куда-то тащили, прикрывая, что сестра содрала с себя рубашку, оставшись в легкомысленном топике, а одежду использовала, чтобы стереть кровь, забрызгавшую брата. Они втроем еще оборвали ему рукава, придав довольно «дикий» вид. Отец выкинул его дубинки, скинув их в очень узкую нишу где-то между домами…

В аэропорт они попали уже чистыми, свежими, даже принявшими душ в одном из отелей.

Теперь… улетают? Почему?

- Пришел в себя? – бросает на него одобрительный взгляд отец, сидящий рядом, - Хорошо. Мы возвращаемся домой, Таки-чан.

- Зач-чем? – бормочет Такао, - Нас же никто не… видел.

- Забываешь о тех парнях, которых ты отделал, - грустно усмехается его неожиданно спокойный, неожиданно серьезный и совершенно неприлично надежный отец, - Скорее всего, они выжили все четверо. Были бы мы обычными людьми, Таки, то полиция бы нас даже не побеспокоила, чтобы взять показания. Только мы…

- …богатые люди…, - недовольное ворчание сестры из-за спинки стула.

- Именно, - кивает Харуо Кирью, - От нас не отцепятся просто так. Будут использовать законы против нас, пытаясь выжать деньги. Поэтому мы летим домой.

- Домой…, - обмякает Такао. Он соскучился.

На колени парня неожиданно обрушивается тяжесть, очень относительная и отзывающаяся на имя Ацуко Кирью. Севшая на него мать хватает сына за шею, а затем начинает тихо и культурно плакать ему в ухо. Она цела, только на щеке небольшая царапина, да закрытый рукавом синячище на руке, за которую её тащили. Очень недолго тащили. Больше они никого не утащат.

Они летят домой. К старшему брату. Он не настолько слабый, чтобы чуть не сжечь себя ненавистью перед четырьмя уродами, не стоящими и плевка. Такао хочет стать таким же. Он защитил семью от кучки мусора, а Акира может защитить от всего мира. Им нужно быть рядом. Средний брат хочет учиться у старшего, он впервые чувствует, как это ему нужно.

Неожиданный поцелуй в щеку. Эне ради него пришлось не только выкарабкаться со своего места, но и просочиться мимо самого брата, а затем еще и на отца залезть. Слышен взволнованный бубнёж стюардессы.

- Я горжусь тобой, они-чан! – выдает сестра.

Губы молодого человека трогает слабая улыбка.

Глава 6. Скелеты в шкафах

- Кирью-сан, это - сложности. Дополнительные и весьма существенные.

- Вы можете предложить вменяемую альтернативу?

- Под вменяемой вы имеете в виду не бункер?

- Не бункер.

- Окно оперативных решений уже снизилось до минимума, Кирью-сан. Боюсь, что не могу предложить теперь даже его.

- Это означает, что они выехали из аэропорта?

- Да, - кивнул сидящий напротив меня человек.

- Ну, значит, разговор можно сворачивать. Мы ничего уже сделать не можем, да и не будем.

- Тем не менее, возникли потенциальные сложности, с которыми мы вам помочь не сможем. Вся наша сеть находится в беспрецедентном напряжении, как вы уже в курсе.

- Я решу вопрос безопасности моей семьи сам.

- Это и заставляет беспокоиться. Вы играете одну из ключевых ролей в операции…

- Тогда изыщите ресурсы. Будь ваш пригляд чуть более плотным, такой ситуации бы не возникло. А теперь, я вынужден удалиться. Мне нужно встретить семью.

- Оставайтесь на связи, Кирью-сан. Это чрезвычайно важно. Всегда будьте на связи.

- Да.

Кистомеи. Скрытные, обладающие высоким влиянием и технологиями, кажущимися магией. Казалось бы, они должны быть всемогущи и вездесущи, но это так, пока в мире существует предсказуемый баланс вещей. Как только он массово нарушается…

Всё летит к демонам.

«Цивилизованные страны», к которым можно было отнести всю Европу и вдобавок Америку, были охвачены (в своих верхах) перспективами технологии клонирования и генетических манипуляций. Это обещало решить проблемы с населением, повысить общий уровень здоровья граждан, снять иммиграционные проблемы… и это как минимум. В перспективе были невероятные медицинские открытия, продление жизни, эффективное и быстрое выращивание органов на замену. «Надевшие черное» в таком будущем служили бы настоящими лабораториями по производству превосходных генов, эталонами и примерами. Но как изменить законы таким образом, чтобы разрешить некоторым своим гражданам драться насмерть?

Никак.

Цивилизация – лишь тонкая сладкая пленка для избранных. На планете семь миллиардов человек, большая их часть живёт куда хуже, чем те, у кого есть еда в холодильнике и вода в унитазе. Вовсе не потому, что их грабят, унижают, не дают развиваться. Человеческие общества сложные системы, для их развития нужны и ресурсы, и исполнители, и воля, которая поведет страну вперед. Этого у слаборазвитых нет, они недоедают, они болеют, они проводят свои жизни в неведении и тяжелой работе. Зато у них есть другое – отсутствие такого цивилизованного и чуткого к чаяниям всех подряд закона.

Там, где царит дикарство, продают рабов, торгуют наркотиками, пираты на лодках, вооруженные автоматами, берут на абордаж сухогрузы. Неравенство, эксплуатация, каннибализм, сексуальное насилие, пытки. Как живет остальной мир, зная о таких нехороших вещах? Высокотехнологичный, цивилизованный, благоустроенный и роскошный? Молча. Не приглядываясь. Точно также, как и по отношению к Темному миру.

Мы опасно качнули лодку, затыкая рты, орущие об опасности «надевших черное». Мы привлекли к ним не внимание, его хватало, а кое-что помимо отторжения и страха. Интерес. В обычные времена он бы рассосался, как и любая мода, но на фоне перспектив возникновения клонов, которые будут обречены получить полные человеческие права…

В общем, у кистомеи были полные руки проблем по всему миру

Час с небольшим спустя на мне висели все представители семейства Кирью, кроме отца, стоящего рядом с этим безобразием и чему-то улыбающемуся. Возможно ситуации, а возможно и Мане с Асуми, морально готовящимися принять на себя штурмовую атаку в одну соскучившуюся Эну. Единственным, что меня удивляло, было поведение Такао, обычно сдержанного и старающегося себя вести «по-японски». Сейчас он ничем не отличался от матери, разве что прилагал куда больше силы, чтобы сломать мне ребра объятиями.

- Я тоже вас всех рад видеть, - изрек положенное я, испытывая, что совершенно нехарактерно, те же эмоции, что и окружающие меня люди.

- Мы рады! – с нажимом подпискнула Асуми, тут же натужно крякая от удушающего захвата моей младшей сестры. Мать тем временем, чуть ли не запрыгивая на руки к Мане, что-то говорила на женско-японском, который здесь не все понимали. Слишком быстро.

Разумеется, что впереди праздничный ужин, для которого нужно принести продукты. За ними отправлены мужчины. Мудрый выбор, чтобы ввести меня в курс дела, без привлечения внимания девушек.

- Вот, - необычно серьезный отец протягивает мне знакомый сотовый телефон, - Эна сообразила не соваться к нашему воину, а записать видео, но получилось… не так, как бы этого хотелось.

Действительно, на коротком отрезке записи секунд на тридцать видно лишь то, как слетевший с катушек Такао живописно разбрасывает бразильцев, нанося им средние и тяжелые травмы своими тонфа.

- Ты похож на разъяренную макаку, - качая головой, говорю я брату, уши которого становятся предательски красного цвета, - но, кроме потери самоконтроля, кончившейся ничем, всё сделал правильно. Быстро, точно, с гарантией.

Взгляд брата блеснул признательностью, которую я быстро смыл жесткой критикой. Да, Эна контролировала его тылы, но на руках у сестры была шокированная мать вместо хоть какого-то оружия. Приемлемо для этой ситуации? Да, но, если бы всё развивалось хоть немного иначе… Хотя, тут спекулировать можно было бы долго.

- Запись не такая уж и бесполезная, - на ходу, я нажимал кнопку телефона, посылая улику на свой компьютер и в файлохранилище, - Смотрите, у одного из них пистолет. Такао выбивает его, не заметив.

- В любом случае, это проблемы, сын, - твердо заметил отец, вынудив меня на него покоситься. Таким я Харуо Кирью еще не видел.

- Дай догадаюсь, вы хорошо тратили? – хмыкнул я.

- Есть немного…, - пристыженно отвел взгляд мужчина.

— Значит, будем готовиться. Я на обратном пути вас покину, скажите ока-сан, что на ужине будет на одну персону больше.

Персона, к которой я заглянул после посещения собственного дома и отправки видео на адрес моих новых могущественных друзей, не очень-то хотела идти в дом семьи Кирью. Точнее, стеснялась, но после пары моих аргументов, дополненных историей приключений семьи в Буэнос-Айресе, мнение своё поменяла.

- Эээ…, - отреагировала Ацуко Кирью на присутствие на своей кухне персонажа, о котором она только много слышала. Слухов.

- Хррр…, - поддержала её надувшаяся и побагровевшая Эна.

- Хиро Конго, бывший оябун клана Сенко-гуми, - представил я смущенного, но держащегося независимо гостя, - Наш дед. Сын Горо Кирью.

Старик с достоинством поклонился. Сделать что-то еще с достоинством он банально не успел, потому что ему на шею с визгом кинулась Эна, вводя родителей и брата в состояние сильнейшего когнитивного диссонанса. Впрочем, ненадолго, потому что зрелище свободно общающейся с якудза половины семьи (то есть Маны и Асуми вдобавок к Эне) привело атмосферу в максимально удобоваримый вид. Вечер прошел замечательно.

- Зачем ты это сделал? – спросил дед, когда мы остались с ним на дороге, разделяющей наши дома, - Мы ни словом не обмолвились о проблемах! Да и говорить о них надо с тобой!

- Сам виноват, ояджи, - качнул головой я, - Пока ты признавал только меня, я твой выбор уважал. Но потом…

Старик смущенно закряхтел, ничего не ответив.

- Я приду завтра в гуми, обращусь за защитой, - помолчав, продолжил я, - Предложу Огаве миллион в день.

- Кхгм! – Конго определенно не ожидал услышать такую сумму, но, быстро справившись с собой, дед кивнул, — Это ты… правильно. Думаешь, всё будет жестко?

- Наоборот, мягко. Оружие брать не нужно. А вот телефоны и камеры, чтобы снимать, если что – да. Много. Пошлете самых быстрых?

- Пошлём, внук, пошлём. Иди уже, тебя девчонки ждут… хотя нет, стой. Вопрос задам. Ты Асуми… не обидишь?

- Нет. Это теперь и её дом.

- …даже так?

- Даже так.

На этом мы и расстались. На следующий день, еле отбившись от собственной семьи, узнавшей, что Акира и Горо Кирью стали телезвездами национального масштаба, я попытался поработать над одним из своих текущих проектов, связанных с «Кейсофтом», как мой дом, и без того полный на данный момент, оказался атакован чуть ли не десятком девушек во главе с Мией Ханнодзи и прикрытием в виде радующегося чужому горю Рио.

- Мы несколько месяцев провели, прячась как крысы! – выдала вставшая передо мной на носочки айдол, одетая настолько легко, что это было совсем на грани приличия, - Отвези нас на море! Хотя бы на три дня!

- Рио? – развернулся я к тому, кто должен был отвечать за развлечения и прочую бесполезную ересь, нужную для функционирования айдолов.

- На улице, во второй машине, сценарист, два оператора, и парни этих милых дам, - криво усмехнулся Коджима, отводя меня в сторону, - Кое-кто намекнул мне, что твоей семье нужно как можно быстрее «засветиться» на больших экранах. Это может остудить множество горячих голов в Бразилии. Так что… собирайтесь. Прямо сейчас.

Мысль прослеживалась чересчур легко, так что я, тут же отвернувшись от «грязного блондина», надвинулся на родителей, с раскрытыми ртами наблюдающих оживленный разговор между слабоодетой звездой национальной величины и еще менее одетой хафу, выскочившей из студии. Туда, в святая святых еще неоформившейся группы, уже набилась куча девчонок.

- Ока-сан, ото-сан… мы едем на море. Прямо сейчас.

- Х… хай? – обалдело откликнулась мать. Впрочем, для неё было поздно. Вездесущая Эна, как раз трясущая своего потерявшего связь с реальностью брата, уже услышала эти судьбоносные слова. А когда Эна Кирью слышит, что у неё есть перспектива покрасоваться в купальнике рядом со звездами – судьба всех, затронутых в этом мероприятии, предрешена. Включая Хидэо Мидзутани, находящегося в предобморочном состоянии. Впрочем, тому некуда было деваться.

- Мама волнуется за Таки-чана…, - бубнила Ацуко, уже находящаяся в тяжких раздумьях, где ей покупать купальник, тут или по прилету в Миядзаки, один из самых известных курортных городов страны, - Дорогой, почему дети не с нами?!

- Гм…

- Кира-чан!

- Детям будет полезно, ока-сан. Да мы через полчаса уже будем в аэропорту.

- Я боюсь за Таки-чана!

- Действительно, компания из красивых общительных девушек – это так страшно!

- Они могут научить моего мальчика плохому! Я видела их взгляды!!

- Такао? – «удивлялся» Рио, - Более человеческую версию нашего Акиры? Не бойтесь, Кирью-сан, обязательно научат. Я гарантирую!

- Рио?! Дорогой! Не смей улыбаться так завистливо… Харуо!! Я тебя сейчас ударю!

- Да я вовсе и не думал, милая!!

- Я всё вижу! Я всё понимаю! Не оставлю этого просто так!

Конечно же, оставила. Ну куда маленькой домохозяйке против целого кубла ядовитых прелестниц, в котором уже запутались её невинные маленькие дети… а некоторые в этом кубле уже верховодят? Причем, любимая доченька, плотно и крепко вцепившаяся в своего очень тихого кавалера, ревниво поглядывает по сторонам, явно обоснованно предполагая конкуренцию.

- Кира, наведи порядок! – требование, высказанное почти серьезным тоном.

- У нас сейчас полный порядок, ока-сан. Расслабьтесь и получайте удовольствие.

В голове у меня медленно проявлялся план дальнейшего развития событий, и непорочность моих младших в нем не играла никакой роли. Да и вообще не играла.

Они уже взрослые.

Интерлюдия

Через большое панорамное окно было прекрасно видна группа молодёжи, совершающая посадку в самолёт. Не только молодежи, было и несколько взрослых, тащивших объёмистые сумки, но всё внимание наблюдателя было привлечено не к ним. Нельзя сказать, что девушки в легких платьицах, нещадно треплемых ветром, интересовали человека, смотрящего сквозь окно, нет. Наоборот, его внимание было приковано к очень высокому молодому мужчине в деловом костюме, который шёл вместе с красотками.

Очень известному мужчине.

В ушах наблюдателя до сих пор звенели слова одного человека. Весьма непростого, весьма. Господин Кэзухико Тотомару был вхож… в очень многие дома. К его совету прислушивались очень немногие, те, кто мог себе позволить подобное, воспринимая их как советы, а не как указания к действию. Остальные слушали каждое слово господина Тотомару как божественное откровение. Наблюдатель был одним из последних.

«Малыш Кэтсуо, не суйся к этому человеку. Молчи, слушай. То, что про него известно сейчас – дурной воздух, треп журналистов, ничего важного. Всё самое важное умный человек увидит между строк. Ты явно не в том состоянии, чтобы смотреть, тебе давит на голову не то, что нужно, поэтому – слушай. Этот мальчишка, Кирью, общался со Спящим Лисом. Понимаешь? Общался. Для того калеки ты, например, был бы на уровне говорящей мартышки. Да, я знаю про твои прекрасные оценки, я тебя знаю как облупленного, поэтому слушай, если не хочешь быть мартышкой еще и для меня. Мозгами тебя не пронять, это я понимаю. Теперь идём дальше, малыш. Кирью, еще будучи никем, простым школьником, штурмовал штаб-квартиру Соцуюки, изнутри, из допросной камеры, в которой он был прикован. Один и без оружия. В него стреляли, против него использовали спецсредства и особых бойцов, но он всё равно ушёл на своих двоих, сделав всё, что захотел. Перед камерами собравшихся журналистов. И после всего этого бардака знаешь, что случилось? Он просто пошёл в школу…»

Кулаки Широсаки сжались до скрипа. Он уставился на отъезжающий от самолета трап, как на злейшего врага, хотя перед глазами молодого и знатного человека был вовсе не он.

Черноногий пришёл как хозяин, как какой-то демон или бог. Он вышел из машины, повёл взглядом, и люди просто попадали. Его, Широсаки, люди. Затем он, не делая ни одного лишнего движения, проследовал к нему в машину. Шофер и охранник, храбро вышедшие защищать хозяина, легли, как и остальные. Тварь села рядом с ним, тварь говорила слова. Не человек. Не бог, не демон. Какое-то жуткое отродье, которое смотрело на него, Широсаки Кэтсуо, как на комара, которого ему в данный момент неудобно размазать по стеклу.

Хуже всего даже не это. Есть безумцы, есть гении, есть люди, для которых он, Кэтсуо, всего лишь комар. Это порядок мира, он незыблем и правилен. Его нельзя нарушить, просто сожрав какую-то отраву и превратившись в мутанта.

Судорожно вздохнув, Кэтсуо закурил, добыв себе огонь из покрытой золотом зажигалки резкими, дерганными движениями. Он всасывал сигарету с такой силой, что умудрился выкурить её в четыре затяжки. Затем была выдернута следующая.

Не зря, совсем не зря старик Тотомару принялся объяснять, не ограничился парой слов. Он, мудрый старый человек, знал и понимал куда больше, чем могло показаться со стороны. Он хотел спасти Кэтсуо, вытащить из бездны, дать ему, славному потомку линии Широсаки, оправдание для бегства. Он великодушно предоставил собственное слово ему для этого.

Но… увы. Этим он не воспользуется.

Пальцы Кэтсуо тряслись.

Акира Кирью уже раздавил его, Широсаки уже труп, пусть не буквально, но в глазах всего общества, всех, кто ему был ценен и дорог.

Мелкая шлюшка и раньше не особо скрывала, что Кирью крыл её, а теперь, после того как этот монстр вытащил её из той дыры, где она пряталась от гнева Широсаки, тем более не следит за языком. Слухи о том, что этот бессмертный драчун её драл раньше, до него, до Кэтсуо, расходятся всё шире и шире. У него всё в порядке с самомнением и самолюбием, но даже ему очевидно, что Ханнодзи повисла на нем из-за денег и связей. Мужика она в нем увидеть просто бы не смогла. Не после такого. И это увидят и поймут вскоре все. Вообще все.

Что дальше? Прошлое и прошлое, скажете вы, мы не в пятидесятых годах? Да, конечно. Только когда он приехал за своей сукой, чтобы наконец-то выбить из упрямицы лишние мысли и прочее дерьмо, нарисовался этот Кирью. И всё. Он пришёл как король, смел все фигуры Широсаки с доски одним взглядом, забрал его женщину, а его самого, не тронув и пальцем, вынудил ждать, бросив, что скоро ему всё расскажут.

И да, ему рассказали. Намекнули, посоветовали, предупредили. Только шила в мешке не утаишь, слишком много свидетелей было у этого происшествия. Включая сучек Коджимы и саму Ханнодзи.

К-со…

- Широсаки-сама, самолёт скоро будет подан, - сухие и вежливые слова за спиной буквально вырывают молодого человека из лихорадочных мыслей.

- Хорошо, я жду, - отрывисто бросает он.

Ждать приходится недолго. Семья Широсаки достаточно влиятельна, чтобы слегка поторопить рабочих этого частного аэропорта, а курс будет отнюдь не на Миядзаки. Там ему пока делать нечего. Одному.

На борту Кэтсуо дожидаются двое, заканчивающие плановую настройку мобильной системы связи, достаточной для рабочих нужд молодого человека. Он довольно успешный брокер и инвестор, имеющий знакомых по всему земному шару. Сейчас, в полете, Кэтсуо и собирается связаться с частью из них. Точнее, с теми людьми, кого для него нашли.

После взлета перед сидящим в самолетном кресле молодым человеком зажглось шесть дисплеев. Раньше, большей частью, на них были графики различных бирж, по которым он мог отслеживать котировки, находясь в дальних перелетах, теперь же здесь были лица. Преимущественно японцев.

- Работа предстоит в Миядзаки, - цедил порядком утихомирившийся брокер, принявший несколько минут назад сильное успокоительное, - Цель – «надевший черное», Акира Кирью. Восемнадцать лет, школьник. Считается крайне опасным бойцом, что могу подтвердить лично. Также, из личного опыта, дополню – о ликвидации на ближней или средней дистанции речи не идет, если не хотите терять людей. Только огнестрельное оружие или взрывные устройства.

- Цель будет одна? – с профессиональным интересом уточняют с одного из дисплеев.

- Нет, - качает головой Кэтсуо, - Он на отдыхе с семьей, друзьями, коллегами по работе. Все они простые люд…

- Вынужден вас поправить, Широсаки-сан, - в конференции раздается новый голос, - большая часть людей в окружении Кирью тренирована в боевых искусствах. Им лично. Даже его младший брат без особых проблем справился с четырьмя взрослыми, напавшими на эту семью в Бразилии. Попытка захвата заложника моментально насторожит цель, он пойдет искать. И найдет.

На экране, с которого доносится звук, был смугловатый молодой человек, совершенно не похожий на японца. Широсаки не знает, кто он, а знает лишь то, что каждое лицо на дисплее принадлежит высококвалифицированному и опытному человеку, знающего свое ремесло.

- Исключим версии с захватом заложников, - легко соглашается он, - Атакуйте только цель.

Если все выгорит, то ему понадобится… Мия. А эта сучка, насколько её знает Широсаки, обязательно будет вертеться около Кирью. Она, может быть, и шлюха, но уж точно не настолько тупая, чтобы бесить своего защитника, скорее наоборот, будет стараться быть полезной для его семьи и друзей.

- Вы нам оставляете довольно узкое окно для действий, Широсаки-сама, - спокойно замечает пожилой японец с другого экрана, - Работа с заложниками обеспечивает преимущество.

- Работа с заложниками обеспечит тебе смерть, старик. А также смерть всем, кто тебе дорог и близок, - насмешливо отозвался молодой незнакомец, заставляя остальных людей на дисплеях хмуриться, а самого Кэтсуо заинтересоваться, - Кирью дружил и общался со Спящим Лисом, на равных. Либо вы его убьете одной внезапной атакой, либо он найдет и уничтожит вас, ваши семьи, ваших домашних животных и вашего любимого собутыльника.

- Какой… невоспитанный молодой человек, - слабо улыбнулся седой, ни грамма не впечатленный хамством оппонента.

- Мы продолжим этот разговор при личной встрече, - опередил молодого Кэтсуо, - Конференция закончена. Место сбора в Миядзаки вам сообщат чуть позже.

Он погасил все дисплеи, кроме того, откуда на него смотрел смугловатый иностранец.

- Кто ты? – спросил Широсаки, не утруждая себя вежливостью.

- Ваша единственная надежда на выживание, - слабо ухмыльнулся смуглый ему в ответ, - если что-то пойдет не так. Меня зовут Соломир Хатш, Широсаки-сан, и я готов вам помочь… если мы сойдемся в цене.

- Вопрос цены обсуждали до конференции, - поджал губы Кэтсуо и… чуть не поперхнулся, когда Соломир с улыбкой отодвинулся от экрана, демонстрируя брокеру фигуры трех лежащих на полу комнаты людей. Все трое были изломаны так, что даже на совершенно любительский взгляд было понятно – мертвы. Убиты.

- Ваши люди, видимо, общались с ними, - Хатш снова приблизил своё лицо к экрану, - А ведь я их почти пальцем не коснулся… просто подвинул, пока шёл к компьютеру. Да.

- «Надевший черное» …, - тут же процедил, бледнея, Кэтсуо. В его ушах возникла тень голоса монстра:

«…то вы, волей-неволей, будете размазаны по стеклам этого автомобиля как какой-то комар или иное насекомое. Ужасная и позорная смерть. Я бы её никому не пожелал. Представьте, что скажут репортеры…»

- Виновен! - с почти издевательской ухмылкой поднял руки его собеседник, - Не расстраивайтесь, Широсаки-сан, этот мусор на полу был жалким показушником с четырьмя идиотами, вооруженными автоматами. Я куда лучше. Если мы договоримся о цене. Она будет большой…

- У тебя, убийца, есть свои счеты к Кирью, - догадаться об этом Кэтсуо было легко, он просто пытался инициировать процесс торговли. Как обычно.

- Есть, - легко согласился смуглый, - Но я смогу спокойно жить дальше с этими претензиями, не предъявляя их. А вы?

Кажется, эти торги для брокера сложатся отнюдь не благополучно…

Глава 7. Тяжелый отдых

Мне подарили хмурый и обиженный взгляд, сопровождаемый словами:

- Ты нам ничего не должен. Мы бы приняли любой ответ. Зачем лгать?

- Здесь лгу не я, а вы, - сняв темные очки, я повернул голову к спрашивавшему меня парню, - Если бы всё обстояло так, как вы подозреваете, то слава додзё «Джигокукен» летела бы по всему миру… Начинаете понимать, да? Но я немного разовью эту тему…

Спустив ноги с шезлонга, я отпил сока, а затем продолжил, глядя на хмурых парней, собравшихся вокруг:

- Вы делаете две ошибки, первую, как люди, вторую, как молодежь. Как люди вы рассматриваете других «надевших черное» как общество, а как молодежь – до сих пор надеетесь, что вам помогут, подскажут, научат. Что вы кому-нибудь пригодитесь, что кто-то протянет вам руку помощи.

- Ты нам помог!

Я смерил сказавшего это взглядом, а затем кивнул на океан.

- Чтобы вы и дальше защищали женщин. Этим вы мне и полезны. Но не обольщайтесь, никакого общества «надевших черное» не существует. Мы друг другу разве что противники… или просто знакомые. Если вновь упомянете додзё, то намекну: там разучивают, практикуют и оттачивают стиль.

- И что, мы не можем найти себе додзё?!

- Понятия не имею, - пожал я плечами, - Но вы слишком старые и слишком слабые, чтобы быть интересны всерьез какому-нибудь мастеру.

Действительно, за прошедшие сутки, что разделяли приезд Рио в мой дом и лежание на этом пляже, четверка «охранников» айдолов не тренировалась ни минуты. Они скучали, болтали с девушками, ели, пили и спали. Можно было бы сделать скидку на перелет, но с утра, после заселения в отель, у меня вышли на пробежку все, включая родителей. Более того, вышла Ханнодзи вместе с девчонками… а вот их кавалеров даже такая мелочь не волновала.

Впрочем, мне и без этого проблем хватало. Застоявшийся японский айдол, почуявшая вкус свободы, безопасности и денег – это само по себе проблема. Оптом, то есть в количестве почти десятка штук – большая проблема. Теперь умножаем это на присутствие самой Ханнодзи, на желание других хоть как-то выделиться при такой конкуренции…

В общем девушки, весело брызгающиеся сейчас на мели, носили на себе купальники очень смелого дизайна. Или дерзкого. Это вполне тянуло на эротическое шоу, потому что, учитывая все обстоятельства и тлетворное влияние Асуми Хиракавы на подрастающие (и уже подросшие) умы, женщины моей семьи решили не отставать. Даже госпожа Ацуко в её почтенном возрасте всё-таки махнула рукой на моральный облик приличной японской домохозяйки, надев нечто такое, от чего её собственный и любимый муж уже третий час лежал на шезлонге с соломенной шляпой в районе паха. Держал головной убор Харуо крепко, а его взгляд его глаз, направленный только на жену, был уже слегка красноват – отцу очень сложно было бороться с собой. Особенно когда сама Мия Ханнодзи, одетая пусть и скромнее своей свиты, но нагибается за мячом или чтобы плеснуть в кого-нибудь водой.

Правда, все мучения отца совершенно не котировались по отношению к мукам Такао Кирью, который на этом поле боя был совершенно один, лишенный даже малейшей надежды на какого-нибудь союзника. Четыре на десять делятся с трудом, поэтому мой брат был, мягко говоря, нарасхват среди свободных, веселых и совершенно не сдерживающих себя девушек. Точнее – мало сдерживающих. Съёмка, всё-таки, шла постоянно.

Откровенно забавную и слегка пошлую картину стереотипной веселящейся молодежи неслабо нарушала Мана. Она, одетая в тот же купальник, в котором была в одном примечательном аквапарке некоторое время назад, была на полторы головы выше самой рослой из своих новых знакомых, демонстрируя при этом формы и объёмы взрослой западной девушки. Прекрасно развитой, нужно добавить, так как из-за нашего активного образа жизни моя жена обзавелась отчетливым рельефом. Им бы могла похвастаться и Асуми, но, к сожалению хафу, она была куда темнее чистокровной японки, поэтому привлекала меньше внимания на фоне волн, солнца, да и своих почти светящихся глаз.

Эна была комедийным персонажем, приблизительно на шестьдесят процентов. С одной стороны, сестре было что показать даже этим элитным девушкам, отобранным по всей стране, с другой стороны, кроме мужских взглядов младшая Кирью собирала и все женские, крабом цепляясь за совершенно отключившегося от реальности Хидэо Мидзутани. Лохматый парень, уничтоженный творящимся вокруг мракобесием, производил впечатление максимально заурядное, но собственнические жесты Эны, разбрасываемые ей со всем пылом юности, интриговали окружающих целиком и полностью.

В дополнение шли я, Рио и четыре пародии на «надевших черное», с периодичностью в пятнадцать минут отпугивающие от нашего цветника других посетителей пляжа, которых сюда тянуло как магнитами. Хорошо, что я оставил «Сибуяму» дома, переключив в спящий режим. Здесь, учитывая обширнейшую культурную программу на вечер, в конце которой нам придется разносить некоторое количество пьяных девиц, мальчик с особенностями развития был бы лишним.

- Друг мой, я хочу убедиться в прогрессе твоей социализации, - слегка напыщенно обратился ко мне Рио, - Вот на твой взгляд, что сейчас происходит… там? Да-да, именно там.

- Торги, - бросив мимолетный взгляд в нужном направлении, я вновь обратился к своей книге.

- Поясни! – свое требование Коджима выдал еще пафоснее.

- Ханнодзи охотится за Такао, - не стал зажиматься я, - а её подруги всячески намекают, что придётся делиться. Она не против, но для вида сопротивляется.

Сбоку послышались звуки подавившегося завистливой гордостью отца упомянутого Такао.

- Ты растешь, друг мой!

- Не пытайся сфокусировать моё внимание на выгодных тебе позициях, Рио. Я вижу всё. Но ничего против не имею.

- Ты настоящий друг, Акира Кирью!

Мы замолчали, но вскоре, минуты через две, раздался встревоженный голос Харуо.

- Парни, а о чем это вы говорили?!

- О разных мелочах, Кирью-сан! – улыбаясь как крокодил, тут же ответил ему блондин.

Я лишь промолчал. Юные хищницы вели «нападение» на Такао по определенному графику, а остальные, чтобы не скучать, то и дело проявляли интерес к Эне и её… гм, добыче. Эна, в виду отсутствия опыта, реагировала очень забавно для девушек, что их неслабо развлекало, а сам Хидэо, отрешившийся от реальности, позиционировался всеми как некий, на всё согласный, приз. В текущее действо постоянно вмешивались Ацуко, Асуми и Мана, но они скорее добавляли веселья и игры, чем пытались что-то решить. Мать, очевидно, никак не могла понять, насколько всё серьезно сейчас для её дочери.

…ну и Рио был обеими руками за возможное развитие событий, по причине своей собственной энобоязни. Прямо на его глазах потенциальная (и очень нежеланная) невеста делала свой выбор, а я этому никак не собирался мешать.

- Харуо, иди к нам!! – позвала отца мать, требовательно размахивая рукой и грудью, - Хватит валяться! Давай повеселимся!

- Да, ото-сан! Иди сюда!! – не отстала от неё и Эна, потрепанная, но несломленная.

Отец грустно и обреченно вздохнул, вставая с шезлонга и удерживая шляпу. Рио отдал ему честь, но сделал это с неосторожно близкого расстояния, был цапнут за руку и утащен с собой. Я опустил глаза к книге. Следовало отдохнуть, пока не началась наиболее напряженная часть этого «отдыха».

Наша операция была разделена на две части, активную и спокойную. Активная шла сейчас, под лозунгом «полный отрыв», когда выступали на камеру все и каждый, демонстрируя активный, откровенный отдых, «отрыв», если выражаться по молодежному. Потом, в течение следующей недели, будет сделана нарезка записей, не включающих в себя всех присутствующих, а лишь небольшие группы по два-три человека (удобнее интервьюировать). Но вот ночной клуб?

Там требовались все. Кроме моих родителей и младшей Кирью. Моя сестра не вписывалась ни по возрасту, ни по сопровождению, поэтому, к облегчению Ацуко и Харуо (знали бы они), Эна и её кавалер ушли вместе с ними в отель. Вместе с этими четырьмя испарились и те немногие следы порядочности, скромности и сдержанности, что еще как-то ограничивали дорвавшихся до отдыха и безопасности девчонок.

Это вовсе не значит, что они нарядились как шлюхи и начали приставать к прохожим еще по пути к клубу «Дон Жуан», выбранному нашим продюсером, наоборот, было все более чем прилично, но… пока мы не попали внутрь. Вот там уже началась натуральная работа. Девушки развлекались вовсю, танцевали, в том числе и с незнакомцами, шумели и баловались. Операторы вовсю снимали этот бедлам, а мы, то есть я, Рио и четверка «надевших черное», с трудом контролировали эту вакханалию, потому как помощи от Асуми и Маны не было совершенно. Обе мои женщины вовсю бесились в очень выгодных для камерамэна местах, явно стараясь «засветиться» побольше во имя своей будущей группы.

Разумная меркантильность.

В первом клубе проблем не было, кроме нескольких разбитных молодых людей, которые быстро отчаливали при виде наших парней. Те хоть и не могли передо мной ничем похвастаться, но на простых смертных впечатление производить умели. Проблемы начались дальше, когда Мия, объявив, что здесь «скучно», повела нас в другой клуб, где точно должно было быть весело.

Причем проблемы начались с меня. Когда я пошёл к стойке бара заказать на всю ораву коктейлей, ко мне подошли два крепких серьезных человека, чтобы сообщить о том, что некая «госпожа Вагаси» желает перемолвиться парой слов со знаменитым молодым человеком, а также сказали по секрету, что этой госпоже не принято отказывать. На такой случай у меня уже был продуман вариант действий, поэтому оба крепких японца потеряли сознание прямо у стойки, а мы с барменами быстро вызвали скорую. После этого и начались проблемы – рядом со мной образовалась чрезвычайно эффектная дама в белом закрытом платье, лет тридцати. Она была элегантна, грациозна и… очень-очень пьяна. Злобно пообещав побледневшим как смерть барменам, что у них будут проблемы, она повернулась ко мне и… вырубилась сама по себе, так, что мне пришлось её ловить. Увидев, что работники клуба, в том числе и из тех, кто наблюдали на расстоянии, напуганы сверх всякой меры, я принял единственно верное решение – отнес женщину за наш стол, предварительно убедившись, что с её здоровьем все в порядке. Эта проверка, проделанная с помощью Ки, показала мне, что у дамы в белом есть секрет, который не должен быть раскрыт. Большая, качественно выполненная татуировка дракона на спине и окрестностях.

Женщина и такая татуировка? Крайне редкое сочетание.

Пришлось браться за телефон. Услышав от меня описание затруднения, Хиро Конго долго не мог откашляться, но потом, просипев в трубку, чтобы я никого не подпускал к этой женщине, оборвал связь, пообещав перезвонить. Пришлось звать Ману и Асуми.

- Эта женщину я взял под нашу защиту. Никто не должен её коснуться даже пальцем. Иначе будут проблемы. Вышло это случайно, - кратко проинструктировал я девушек, а затем пошёл разнимать ссору двух перепивших айдолов. Затем пришлось отвлечься на парочку самоубийц, решивших докопаться до Рио и даже уже приведших моего друга в нужное состояние. Когда я вёл блондина к месту отдохновения женщины в белом, то там уже была нарисована другая картина – четверо мужчин в костюмах неуверенно топтались перед закрывающей собой лежащее тело нашей гостьи Асуми. Голубой огонь, горящий в глазах «надевшей черное», показывал, что настроена она серьезно.

- Господа, - я, зайдя сзади, положил им руки на плечи, - Вы нежеланные гости за этим столиком.

- Полагаю, сейчас этот факт изменится, - вежливо сообщили уже из-за моей спины. Обернувшись, я бросил взгляд на человека с выправкой военного, но довольно моложавого на вид. Он держался предельно уверенно, краем мизинца слегка отгибая полу пиджака. Под ней можно было разглядеть кожу кобуры.

- Не думаю, - качнул я головой, - Посмотрите вон туда. Видите, нас снимают?

Возле оператора стояла Мана, скромно улыбаясь. В руке жены, отведенной ей за обтянутую платьем ягодицу, я увидел три вилки, зажатые между пальцев.

Мужчина с пистолетом слегка раздул ноздри, бросил несколько взглядов по сторонам. Двое его подельников, свободные от моего захвата, непонимающе косились на босса. Тот же, бросив еще один взгляд на женщину в белом, нервно выкашлял «Уходим!», после чего, развернувшись, отправился к выходу. Я отпустил своих жертв, тут же последовавших за товарищами.

Через пару минут с нами связалась дирекция клуба, настаивающая, что больше здесь нашей компании не рады. В категорической форме.

- Мы уже вызвали такси, - сообщил я человеку, яростно желавшему, чтобы мы покинули заведение, - и выйдем, когда оно приедет. Или выйдем быстрее, но вместе с этой дамой я прихвачу все руководство этого клуба, которое сейчас прячется от нас вон в той комнате, на втором этаже. Они послужат мясными щитами. Ступайте доложите, полицию мы уже вызвали.

Отступить из ставшей опасной зоны было делом техники, мы всего лишь пожертвовали ненужным на этом этапе развития событий продюсером, отдав его полиции… но, к сожалению, у судьбы были слегка другие планы. В одной из машин такси, куда мы посадили наиболее ценный груз, часть этого груза, ранее лежавшая без сознания, пришла в себя.

…и обнаружила рядом с собой Мию Ханнодзи.

Через пятнадцать минут весь кортеж сменил маршрут, направившись в загородный дом одной из самых одиозных женщин-боссов якудза этой части Японии. Почти весь. Оператор и его помощник поехали в отель, клятвенно заверив, что избавят свои записи от женщины в белом сразу по приезду.

Ну что же, по крайней мере это будет защищенная локация.

///

Миюки Садахара, босс известных на половину Японии «Одержимых», проснулась в своем любимом состоянии – никаком. Любимым оно было потому, что выпустить пар женщина позволяла себе редко, зато каждый такой загул, если оказывался качественным, то разгружал её голову на три-четыре месяца. Насколько же качественно вышло выгуляться, женщина-якудза понимала по своему состоянию на следующий день. Сегодня, благодаря бьющим через глаза прямо в мозг лучам дневного света, Миюки могла уверенно сказать, что гуляла как никогда!

Тошнота, тотальное обезвоживание, полностью деревянная кора головного мозга, тело, чувствующееся ватным и чужим, простыни, обильно усеянные красным…

«Я… кого-то трахнула…», - вяло подумала госпожа Садахара, сползая со своей кровати, - «И мне… понравилось»

В приступе неподдельной страсти она выпускала когти, и, судя по обильно усыпающим белоснежную постель капелькам подсохшей крови, её жертва, на свою беду, оказался очень умелым любовником.

«Звякнуть парням, отвезут в больницу… денег пошлю на домашний адрес. Пачку. Две пачки…», - вяло думала Миюки, ковыляя в свою ванну. Ей срочно требовалось много холодной воды, чтобы начать хоть что-то вспоминать. Пока она не помнила абсолютно ничего.

То есть совсем.

В ванной комнате её ждал сюрприз. Если с душевой кабиной, унитазом и раковиной всё было нормально, то вот ванна содержала два молодых женских тела, голых, но живых. Относительно. Между спящими с уставшим видом примостился вибратор, в котором госпожа Садахара узнала один из тех, какие заказывала себе сама.

Меланхолично встав под душ (выкрутив холодную воду на полную), Миюки продолжила разглядывать бессознательных лесбиянок, подметив частью сознания, что лица девушек несут следы умелого макияжа, нанесенного профессионалом. А еще – следы алкоголя, веселья и разврата.

Это было немного странно, заключила нежащаяся под ледяными струями воды женщина. Робо и Сога должны были следить за её гулянием и отсекать лишнее. Но лишнее – это если шлюхи, а те вряд ли будут ублажать друг друга в ванне босса «Одержимых». Скорее напрудят от ужаса полную ванну, поняв, куда попали. Эти, видимо, не понимали, а значит вчера было куда интереснее, чем обычно. К тому же, когда Миюки находила себе мужика на ночь, то Робо и Сога, её два верных подчиненных, всегда запускали в особняк Рури-чан, её горничную, да и сами были неподалеку. Но ничего подобного нет, а голые девки – есть.

«Моих нет, а чужие есть», - вяло подумала Миюки, - «При этом я жива, качественно оттрахана и выспалась. Загадочно»

Под ногтями у госпожи Садахары было много засохшей крови, так что в качестве оттраханности она не сомневалась, даже не имея хорошего отклика от собственного тела. Накинув халат, женщина вяло подумала о том, что следует поискать оружие или мобильник, но любая мысль о конструктивной деятельности вызывала в её мозгу резкий негативный отклик, так что Миюки просто пошла исследовать дом… и быстро нашла себе еще больше спящих девок с размазанным макияжем и перегаром.

Женщина почувствовала слабое смущение. Её авантюры никогда не заканчивались чем-то столь… многолюдным. Она выбиралась в популярное место, напивалась, цепляла какого-нибудь красавчика, не знающего о том, кто она, потом они ехали к ней, в приличный, даже роскошный, особняк, где проводили ночь. Поутру молодого человека доставляли туда, куда он хотел, и процедура релаксации для главы «Одержимых» на этом считалась успешно завершенной. Такого, чтобы рядом не было ни одного знакомого лица, зато имела куча посторонних?

Нет, с ней такого не бывало. Миюки всегда себе доверяла, даже пьяной до коматозного состояния. Кроме того, все девки, которых она повстречала, были вполне целыми, а следовательно, вопрос о том, кого она так славно подрала своими ногтями, еще был подвешен в воздухе.

Заглянув в вечно пустовавшую гостевую комнату, единственную, оставленную ей именно гостевой, похмельная и ничего не понимающая Садахара обнаружила двухспальную кровать, на которой возлежал труп прекрасно развитого (даже мускулистого!) школьника в окружении еще трех девичьих тел. Все были полностью раздеты, а одна из девушек заставила Миюки недоуменно нахмуриться. На кого-то она была очень сильно похожа… но на кого?

К чести госпожи Садахары, она отличалась очень последовательным складом ума. В состоянии жесточайшего абстинентного синдрома, измученная бессонной ночью (но всё равно проснувшаяся), женщина понимала, что её ресурс крайне мал, поэтому тратить его на определенно пьяную в титьку молодежь смысла не имеет. Требовалось найти либо помощь, либо того, кто контролировал весь этот бардак, пока он происходил. Такой человек обязан был существовать, потому что голова Миюки, даже сейчас, во всей своей мокрой непричесанности, ценилась многими людьми на десятикратный вес в золоте.

Подумав, что школьник хотя бы умер счастливым, она решила спуститься на первый этаж. Там, сквозь большие панорамные окна своей кухни, куда она заглянула за пивом, Миюки Садахара увидела нечто, заставившее её полностью забыть о пиве на несколько минут.

Миюки небезосновательно гордилась своим задним двором (обоими, потому что женщина поддерживала себя в пиковой форме несмотря на высокую рабочую загрузку), но тот, что был позади её особняка – был почти произведением искусства. Бассейн, небольшой садик, сад камней, шезлонги… Здесь она загорала, здесь она думала, здесь её обслуживал массажист, здесь она проводила вечера с бокалом вина, посматривая на сакуру, под которой был закопан живьем её первый муж…

Теперь всего этого просто не существовало. Всё, кроме чудом уцелевшего бассейна. Причем местность была не просто изувечена какими-то вандалами, решившими надругаться над госпожой Садахара… если бы! Даже такой исход событий Миюки с трудом бы, но поняла! Но нет. Всё (помимо бассейна) выглядело так, как будто задний двор босса «Одержимых» подвергли многократной бомбардировке!! Ямы, выбоины, вывернутые пласты почвы, никаких следов двадцатилетней сакуры… да что там дерево! Даже травы почти не было видно!

На какое-то мгновение женщина неуверенно подумала, что это не её дом. Может, она в плену? У кого? У психа, имеющего бомбардировщики, но не знающего, на что способна Садахара? Насколько, чтобы оставить её не связанной и не запертой?!

Раздавшийся веселый девичий смех вынудил женщину-якудза выйти из ступора, а заодно и из дома, так как доносился он от бассейна. Здесь, даже при всех постигших нетвердый разум похмельной женщины огорчениях, тоже была картина хоть куда, много что проясняющая и, одновременно, наоборот.

Плескавшуюся в бассейне девку Миюки тут же вычеркнула из списка интересов, та была обыкновенной и смуглой, даром что в купальнике, но совершенно неинтересной на фоне троицы на берегу. Вот те…

Высоченный, как будто весь отлитый из мышц, молодой великан в плавках сразу был узнан госпожой Садахара. Вид этого бесстрастного лица, наполовину закрытого буйными волосами, ей был отлично знаком. Не столько потому, что этот молодой прекрасный мужик частенько появлялся на телеэкранах, сколько тем, что Миюки, как только увидела его первый раз там, в телеке, то тут же срочно захотела. Причем сильно, так, как никого и никогда. Акира Кирью.

Но он, к большому (интуитивно проявившемуся) огорчению Садахара, демонстрировал отсутствие каких-либо шрамов и царапин на своем теле. А вот рядом стоящая с ним высоченная деваха в откровенном купальнике как раз царапинами и занималась, накладывая длинные тонкие ленты пластырей на поджарое тело развалившегося в шезлонге… подростка, что-то весело говорящего бултыхающейся в бассейне бабе. А сам Кирью… кажется, тоже что-то делал, касаясь то одного, то другого пластыря рукой, в которой вроде бы что-то вспыхивало.

«Я трахнула школьника. Или он меня», - грустно подумала свою единственную целиком оформленную мысль женщина-якудза, а затем, собрав свое воспетое в местных легендах самообладание, пошла к первым найденным ей трезвым людям, чтобы всё-таки узнать о том, где они и что, ками побери, вообще произошло?!

И где, Аматерасу, Изанами и Идзанаги побери, все её люди?!!

Глава 8. Привет из могилы

Некоторые эмоции нерациональны и, как я думал раньше, все целиком негативны. Не так уж много я их и испытывал, в основном по отношению к одному разумному китайскому медведю, который, несмотря на полное отсутствие возможности вербальной коммуникации с людьми, умудрялся хорошо устраиваться везде, где только угодно. И знал подозрительно много. Но сейчас, я думаю не о нем, а самым иррациональным образом испытываю гордость за собственную жену.

Всё-таки, впервые в жизни взяв в руки вещь, применить её правильно в столь сложных условиях – это за гранью логики.

- Аааа!!! – азартно визжа, прокомментировала Асуми падение дымящегося вертолета, ранее преследовавшего нашу машину и угрожавшего всем её пассажирам неминуемой смертью.

- Тише, Хиракава, - буркнул я, сосредоточенно выверяя угол, на который нужно повернуть руль, - Кажется, правое переднее колесо скрипит…

- Ааааа!!!!! – с небольшим опозданием заорала Миюки Садахара, составляющая компанию нашей небольшой семье в этом спортивном кабриолете. В её спортивном кабриолете.

- Стреляйте, Садахара-сан, - попросил я несдержанную женщину, вновь топя педаль газа в пол, - Их еще много осталось.

Даже слишком.

- Какого демона твоя жена-школьница умеет стрелять из гранатомета?! – в ответ крикнула женщина-якудза, сноровисто меняя магазины в своих пистолетах-пулеметах.

- Она не умеет.

- Я не умею, - подтвердила Мана, берясь за своё оружие и начиная довольно метко садить по шинам преследующих нас автомобилей.

- Она попала! Попала в демонов вертолет!

- Она талантливая, - поделился я собственной догадкой, уводя машину в кювет.

- Стрелять я тоже не умею, - подтвердила супруга, благодаря усилиям которой позади нас закувыркалась машина. Только что.

- Да вы ржете надо мной!! – в голосе Садахары промелькнули плаксиво-восхищенные нотки.

- Нет. Это всё вовсе не смешно.

С момента, когда эта женщина явилась около бассейна, где мы латали Коджиму после их бурной ночи, прошло ровно сорок пять минут.

Минут пятнадцать отнял оживленный диалог, в ходе которого мы рассказывали женщине-боссу о том, как её «похитили», а затем о том, как она, очнувшись, уже «похитила» нашу группу. Опомнившись, госпожа Садахара тут же вызвала по моему телефону своих людей, которые, действуя очень оперативно и тихо, изъяли всех девушек из особняка, вместе с Такао, Рио и другими парнями, и увезли их в отель, дабы ни в коем случае не допустить шанса демонстрации приличному обществу, с кем связались очень приличные айдолы этого общества. Мы же втроем задержались на некоторое время, так как мне нужно было показать Садахаре места, в которых я ночью зарыл несколько проникших к ней людей. А заодно пришлось объяснять, что здесь не было никакой бомбардировки, просто одной пьяной якудза захотелось увидеть спарринг двух «надевших черное», а Асуми к тому времени употребила уже шесть коктейлей и решила показать себя во всей красе.

Вот тогда на особняк и напали. Снесли бульдозером пару секций неприступного забора, запуская внутрь мотоциклистов с укороченными пистолетами-пулеметами и «пехоту», которую мы толком не успели рассмотреть. Здраво рассудив, что у нападающих нет гранат, я увел всех в дом (опешившую и нетвердо стоящую на ногах Садахару пришлось уносить), а там выяснилось, что женщина-босс имеет встроенный в дом гараж, где у неё есть «маленькая красивая машина». На ней мы теперь и уходили от погони, прямо как в каком-то фильме, если не считать того, что мне приходилось очень резко и сильно маневрировать, чтобы уклониться от очередей, которыми нас поливали сзади. Устроить подобное шоу без вреда для окружающих было бы чрезвычайно затруднительно (да и просто мне не по силам), но, опустошив источник, я сумел создать воздушную линзу позади автомобиля, неплохо отклоняющую пули.

Интересно, Мана просчитала воздействие этой магии, либо же ей дико повезло с вертолетом?

- Никто из моих врагов не может позволить себе демонов вертолет над демоновой Японией! – возмущалась женщина, держащаяся только на адреналине, - Что это за гребаная арми-я-я-я-яя…!!! Кирью! Аккуратнее! Я чуть не выпала!

- Извините, Садахара-сан, я второй раз за рулем в жизни.

- Что-о-о-о-о?!!

- Он не очень умеет водить.

Мана, а вот тут могла бы и промолчать.

- Акира!! Я не хочу умирать!! – Хиракава, до этого пару раз своими выплесками энергии очень бодро выбивавшая из машин людей и лобовые стекла, да и вообще держащаяся молодцом, внезапно начала паниковать.

- Не умирай, - великодушно разрешил я, заставляя нервно рычащую машину вновь вернуться на трассу. За нами ехало еще порядка шести автомобилей, но они все, кроме одного, отстали после того, как Мана попала в вертолет, а та, что всё-таки продолжила погоню, только что получила пулю в шину. Опять-таки, от Маны.

Горжусь своей женой.

- Дылда! У меня еще два гранатомета в багажнике! – неожиданно заявила Садахара, - Но до них не добраться!

- Асуми, прекрати вопить и доберись до багажника сквозь заднее сиденье! – дал ценное указание я, проверяя, насколько может разогнаться эта машина.

- Мне страшно! – возмутилась хафу, приступая к исполнению, - И не грубите Мане, госпожа якудза! Она хорошая!

- Я почти любя! – заявила преступница, зорко всматриваясь назад, - Если б меня не отымел Коджима, я бы сейчас просилась в гарем к Кирью!

- У нас закрыт прием, - отреагировал я, сосредоточенно руля, - Лучше следите за небом. Может быть еще вертолет.

- Жми уже, робот хренов! – зарычала под скрип раздираемой хафу дорогой обивки Садахара, - Мы отрываемся! Через три километра должен быть перекресток на трассу, там надо будет свернуть на север. Нас встретят.

Я не был особо уверен в этом плане, особенно в том, что встретят нас союзники столь опасной знакомой, как эта женщина, но деваться было некуда. Разумеется, её можно было легко ликвидировать, скинув труп под колеса наших преследователей, но существовал шанс, что преследуют они вовсе не её. Как правильно сказала Садахара Миюки, о которой дед мне уже немного рассказал – вертолет был уже перебором даже для фигуры её уровня. В Японии вся воздухоплавательная техника имеет непосредственное отношение к государству, частное владение доступно лишь очень и очень немногим людям. И даже они не обладают достаточным влиянием, чтобы посадить в вертолет стрелков.

Вооруженные двумя гранатометами, пистолетами-пулеметами и парой обычных полуавтоматических, на ворчащей и стонущей машине, которой за час выпало приключений больше, чем должно было за всю жизнь, мы пятнадцать минут ехали в относительном спокойствии при постоянно висящей на мобильном телефоне Садахаре. Асуми сидела и нервничала, а Мана очень спокойно и сосредоточенно рассматривала один из заряженных тубусов легкого гранатомета, доставленные хафу из багажника. Этим она сильно нервировала женщину-босса, но, вроде бы, и внушала ей много уважения.

Союзников мы не встретили, сообщили, что они тоже попали в перестрелку с кем-то, ехавшим по тому же маршруту. Закусив губу, Садахара, не отрывая уха от телефона, скомандовала мне поворачивать на следующем перекрестке.

- Мы сейчас поедем вдоль Ойёдо, это местная река, - пояснила похмельная якудза с глазами полными полопавшихся сосудов, - Тут неподалеку нелегальный паром, гоняют краденные тачки из Миядзаки. Пересечем реку и отправимся в храм Такахама. Мне сообщают, что полиция, выехавшая на весь этот беспредел, тоже с какой-то группой сцепилась. Это что-то вообще из ряда вон, Кирью!

- Может быть, наши враги объединились, - согласно кивнул я.

- Откуда у тебя… а, ты ж самому Соцуюки хлебало начистил… Чем я думала! – рыкнула Садахара, покосившись на Ману, - Всё! Решено! Не буду просить у тебя автограф! Я больше не твоя фанатка, Кирью!

- Советую присмотреться к Коджиме, - отреагировал я, - Вы друг другу определенно понравились.

- Мне тридцать лет!

- Твои ночные крики, Садахара-сан, тянули на все восемнадцать! – выпалила Хиракава, - Их даже в Киото слышали!

- Прекращаем болтать, вот паром, - призвал всех ко вниманию я, - Садахара-сан, нас встречают.

Два парня в промасленных рабочих комбинезонах были очень удивлены видом миниатюрной девушки (в миниатюрном бикини) и женщины в халате на голое тело, вышедший из-за руля я тоже внушил им определенные эмоции, которые, в общем-то, тут же были замещены другим, куда более сильным чувством – с растерзанного заднего сиденья поднялась слабоодетая Мана… с двумя гранатометами, нежно прижимаемыми к груди.

- Ан-ноо…, - протянул один из них, оглядывая нашу пляжную компанию.

Очень неловко получилось с тем, что эта похмельная женщина всю ночь (пока не ушла с Рио) гоняла своих верных людей, настойчиво пытающихся защитить её и взять ситуацию под контроль, а теперь из-за этого мы не можем обратиться к самой большой группировке якудза в Миядзаки. Иначе босс «уронит лицо» с фатальными для неё последствиями. Подумав это, я обратился к парням-паромщикам, окончательно переставшим что-либо понимать.

- Нам нужны вы, ваша одежда, паром на другую сторону реки.

- И что-нибудь от головы…, - простонала Садахара, размахивая пистолетом, - Шевелитесь, ублюдки! Ты! Не вздумай снимать свою робу! Отдавайте ваше цивильное шмотье!!

Через пять минут нас уже перебрасывали через не такую уж и широкую речку, даже подсказав пару секретов о том, как сподручнее «взять холм» на машине. Теперь на мне были чудом налезшие шорты одного из паромщиков, а девушки щеголяли разными наборами остальной одежды – Асуми удостоилась рубашки, пошедшей как ультракороткое платье, Мана повязала из рубашки номер два парео, удовлетворившись этим, ну а Садахара-сан натянула на себя штаны, оставив грудь под халатом частично дышать. Похоже, после ночки со школьником, целомудрие эту женщину не волновало в принципе.

- Почему мы едем в монастырь? На самом деле? – уточнил я через еще пять минут езды, тормозя машину.

Смерив меня взглядом, женщина призналась, что там настоятелем служит её отец, несколько лет назад сменивший преступную жизнь на тихий покой настоятеля, которого волнуют только молитвы, праведные поступки и контроль над потоком краденных городских тачек. Ну и еще некоторые мелочи. Тем не менее, Садахара-старший оставался крайне влиятельным и известным человеком, на которого не осмелится поднять руку кто бы то ни было, а значит, под его крылом можно разобраться, что к чему.

- Идея хорошая, Садахара-сан, но мы с вами не пойдем, - решение напрашивалось само собой, - Мы с девушками можем оказаться частью компромисса, что предложат вашему отцу. Если подобное случится, то мне придётся убить всех, включая вас. А я вас слишком много раз спас за последние сутки.

- И что? – хмуро спросила якудза, - Вы уйдете по полю? С моими гранатометами?

- Сначала мы пронаблюдаем за тем, как пройдет ваша встреча с отцом. Послушаем, что ему скажут. Прикроем вас. Согласитесь, что на этом направлении преследователи, у которых есть даже вертолет, должны вас ждать.

- Да, ты прав, Кирью, но…

- А я у тебя в багажнике еще гранаты нашла, - вмешалась Асуми, извлекая откуда-то из-за спины связку из шести ручных гранат оборонительного типа, - Так что у нас восемь гранатометов. Акира очень сильный. Далеко кинет. Так что не бойся, прикроем.

- Я не хочу, чтобы меня школьники прикрывали гранатами! – всполошилась женщина.

- Мы будем нежны, - хмуро пообещал я, вставая из-за руля, - Садитесь, Садахара-сан, только не давите на газ. Мы зайдем из леса.

- Не думаю, что вы успеете. Тут еще минут пять езды, - проявила немного здравомыслия наша спутница, садясь за руль.

- Успеем, - кивнул ей я, - Не сомневайтесь.

- Тогда я снова стану твоей фанаткой, - она попыталась мне подмигнуть.

Это была самая жалкая пародия на флирт, которую я только видел, но она внушала уважение стойкостью духа женщины. Для простого человека пройти через столько всего (включая страсть Коджимы), а затем еще иметь силы шутить – это было действительно сильно. Для меня и Асуми не спать ночь было сущими пустяками, Ману я поддержал Ки, так что сейчас мы были свежими и полными сил, а вот Садахара должна была потерять сознание от переутомления в течение часа. Тем не менее, она готова была действовать дальше.

- Почему меня на руки, а Ману на спину? – недовольно поинтересовалась Хиракава, безо всякого восторга удерживающая кучу нашего оружия.

- Для обтекаемости, - кратко ответил я и припустил в лес под тихие визги понявшей, что я имею в виду, хафу.

Женщина-якудза была совершенно права, считая, что она хоть и крута, как не знай кто, да и ночью на её участке оказались закопаны достаточно серьезные люди, но даже при всем при этом, даже если у неё в банде «крот», сообщивший, что этой ночью босс уязвима как никогда… вертолет – это слишком жирно. Японцы большие приверженцы неписанных законов, поэтому максимум для любой банды будет расстрельный взвод, вроде тех, кем командовал незабвенный комиссар Соцуюки.

Вертолет был по мою душу, погоня, скорее всего, тоже. Но это вовсе не значит, что атакующие не кооперировались с врагами нашей гостеприимной Садахары. Сейчас, когда она решила отступить на совершенно предсказуемую позицию, мы и узнаем, какая версия подтвердится.

Оказалось, что моя, понял я, с хрустом ломая пяткой позвоночник снайперу, уютно устроившемуся так, чтобы видеть весь монастырь с небольшого возвышения среди деревьев. Смотрел он на него сквозь прицел снайперской винтовки, так что мне пришлось быстро занять его место, а затем еще и вцепиться пальцами в теплое горло парализованного, медленно умирающего, человека, чтобы насытить его голосовые связки своей Ки. Затем, перегнав уже «настроенную» энергию обратно в своё тело, я еле успел ко времени, когда белая машина с измученной женщиной встала перед вратами монастыря, а сама Садахара вышла из-за руля, слегка покачиваясь.

- «Син, видишь цель?» – спросил меня мужской голос в гарнитуре.

- «Да, веду её. Она одна», - тихо прошептал я голосом, наверное, похожим на почти-покойного Сина.

- «Одна? Ксо!» - ругнулся собеседник, тут же отключаясь.

Непрофессионально, отметил я, присматриваясь к храмовой площади, на которой от главного здания неспешно шел статный старик по направлению к пьяно переставляющей ноги Садахара. Наемники? Сколько их в здании? Есть ли еще снайпера?

Преследуя эти благие цели, я не забыл о девушках. Из Асуми боец был никакой, но пистолет-пулемет не то оружие, в котором требуется особый навык. Мана была другим делом, она должна была занять позицию неподалеку от меня, а затем ждать сигнала. Вместо этого, всё пошло иначе. Поймав взгляд супруги, притаившейся за деревом, я приподнялся, чтобы слегка сместиться в сторону и… получил пулю в плечо, мешком свалившись назад на траву.

Дальше события понеслись вскачь, потому что еще даже не поняв, что произошло, я увидел, как от дерева, оставляя за собой тонкий дымный след, в двери храма улетает выпущенный Маной снаряд, а следом за ним несутся длинные очереди из пистолета-пулемета.

Боль и шок вывели меня из строя на несколько секунд. Ружейная пуля, угол входа сверху, от ключицы к легкому. Пробить до конца левую плечевую мышцу она не смогла, но дел натворила порядочно. Требовалось немедленно извлечь деформированный кусок металла, а затем прижечь ранение. К моменту, когда я закончил, на меня с размаху шлепнулось тело жены, протягивающей мне связку гранат.

- Их немного, - сообщила Мана, - Я покажу куда.

- Забери у Хиракавы оружие, - тоже поделился ценным мнением я, - Патроны расходует.

- Отвлекает, - тактично возразила мне девушка под стрекот очередей и чьи-то пронзительные вопли.

- Это же Асуми, Мана, - укоряюще отреагировал я, швыряя здоровой рукой первый взрывной подарок туда, куда указывала девушка.

- Я сказала ей не высовываться, - самым спокойным тоном отозвалась уползающая от меня супруга.

Хладнокровно и расчетливо. Идеально подходящая нашей Асуми роль в этой ситуации – служить отвлечением внимания. И Ману совершенно не волнует, что это её лучшая подруга, с которой они вдвоем спят с её мужем. Ресурсы должны быть использованы с максимальной эффективностью. Это наблюдение в очередной раз заставляет меня сомневаться в том, что кистомеи являются полностью разумным и свободным видом. Такое впечатление, что…

Додумать не вышло, так как в этот момент я уже поднимался, сжимая в здоровой руке очередную гранату. Её мне пришлось использовать как натуральное метательное оружие, буквально отправив в голову того, кто загнал мне в плечо пулю. Этот человек, вооруженный легкой винтовкой со снайперским прицелом, привстал со своего места, став для меня видимым, и теперь целился куда-то в сторону. Наверное, в Асуми. Полукилограммовая чушка, попавшая в голову, заставила его упасть как подрубленного, а мне пришлось извернуться и напрячься, чтобы левой рукой перехватить удачно брошенную кем-то круглую наступательную гранату. Резко распрямив ладонь, я моментально отправил опасный объект туда, откуда он прилетел, а затем, выхватив свой пистолет, наконец-то сделал то, что должен был сделать уже давно. Раскрыл свою модифицированную «жажду смерти» на полную, накрывая конусом весь храм и всё, что за ним.

Не самый лучший мой поступок, учитывая, что в зоне гарантированного поражения кроме противника были еще и измотанная женщина с её престарелым отцом, но здесь я не заблуждался – союзники из Садахара были весьма условными. А вот свидетели…

Не теша себя иллюзиями, что нажал кнопку «убить всех», я аккуратно и быстро, перемещаясь от дерева к дереву, спустился к площади, на которой лежали тела старика и женщины, мельком осмотрел их, выглядывая из-за красного традиционного столба храмовых ворот, а затем, напрягшись, выдал слабое заклинание поиска живых. Оно показало мне семь меток, двое из которых относились к Мане и Асуми, а еще трое поспешно удалялись в лес. Четвертая стояла неподвижно, то ли страхуя отступающих, то ли используя их как живца.

Необходимо было доделать дело, поэтому, предупредив криком своих девушек, я кинулся в погоню, держа в фокусе своего излучения человека, ждущего меня в лесу. Мысль о том, что в монастыре должно быть более одного старика с преступным прошлым, не успела толком оформиться. Мертвецам было уже все равно.

Человек, прикрывающий отход паникующей троицы, оказался вовсе не тем, кем я его считал. Когда я добрался до него, он лежал на земле, содрогаясь в крупной дрожи, с клочками пены, выступившей в уголках губ. Однако, он был не противником, а, скорее, союзником, потому что вокруг него лежало пять трупов вооруженных мужчин. Более того, я знал его лицо.

Её.

Я это лицо делал сам.

Мика, подруга Хаттори, которую он отослал из страны. Человек, который точно не должен был просто так оказаться здесь, в лесу, возле монастыря.

Коснувшись лба трясущейся девушки, я отключил её сознание, а сам продолжил преследование убегающей троицы. Эти люди были не в том состоянии, чтобы оказывать сопротивление, особенно когда давление моей «жажды смерти» начало бить по ним фокусом. Они умерли до того, как я их настиг, несмотря на то что, желая взять пленника, я снижал концентрацию техники. Не помогло.

- Двенадцать тел, - доложила мне Мана, после того как я вернулся, - Не считая Садахара. Они мертвы. Я нашла машину.

- Отлично, уезжаем, - кивнул я, - Асуми, ты как?

- Ну вот что ты за абрикос, а? – хрипло поинтересовалась измазанная в земле хафу, - Нашел бабу, убил бабу. Тут же новую принес. Тебе так третья нужна? Мы с Маной мало стараемся?

- Эта интереснее, - качнул я Микой, - Поспешим, девушки. Нам лучше исчезнуть отсюда.

Помощница покойного детектива была в отвратительном состоянии, но при этом жива. Моё быстрое обследование показало, что состоянием она обязана мне, а выжила за счет принятого ей сильного транквилизатора, который сработал не так быстро, как бы ей хотелось. Тем не менее, она явно была готова именно к чему-то вроде моей «жажды смерти».

Очень интересно, но не настолько, чтобы обременять нас сейчас женщиной в тяжелом состоянии. В отличии от покойного босса «Одержимых», Мика даже не в сознании. Правда, я мог её вернуть.

- Ей будет плохо? – поинтересовалась Хиракава, поддерживая голову Мики, пропущенную ей с заднего сиденья так, чтобы я мог коснуться её рукой.

- Если она то, что я думаю, то ей хватит и небольшого прояснения сознания, - откликнулся я, выводя автомобиль из леса.

- А чем это она может быть?

- Приветом из прошлого. Тише, она сейчас очнется.

Глаза у Мики, после того как она их раскрыла, были красными от множества полопавшихся сосудов. Девушка закашлялась, немного побившись в руках удерживающей её Хиракавы, а затем, сфокусировавшись на моем лице, прохрипела слово, которое не должна была знать.

- Кистомеи.