КНИГА СЧАСТЬЯ
БЕЛОБРОВ-ПОПОВ
КНИГА СЧАСТЬЯ
2020
ОТ АВТОРОВ
Мы начали писать эту книгу в конце мая 2020 года незадолго до внезапной отмены карантина, и, чтобы время зря не терять, воспользовались той же схемой, что и в ПЛАНОВОМ АПОКАЛИПСИСЕ. То есть, как и в прошлый раз, писали по очереди, через главу, и в тексты друг друга не вмешивались.
Белобров-Попов
«Ты порадуешься, когда услышишь, что предприятие, вызывавшее у тебя столь мрачные предчувствия, началось вполне благоприятно».
Мэри Шелли, «Франкенштейн, или Современный Прометей»
ГЛАВА 1. ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ
За ужином майор полиции Леонид Сирота молчал, а к чаю брови его выперлись вперед и опустились.
– Что с тобой? – спросила жена. – Невкусно? Или чай не тот?
– Повесили на меня приемные часы! Такие приходят! Сорвусь как-нибудь и пристрелю!
– Леня! Тебе нельзя, у тебя же давление!.. А как это у вас происходит?
– Ну как… Приемные часы для населения. Приходит какая-нибудь скотина. Я должен слушать… зафиксировать… поручение дать, чтоб разобрались… И по результатам еще этой скотине доложить… Жалуйтесь еще!
– Так только пообщаться и все?
– Ничего себе – и все! Да ты слушаешь меня вообще?
– Я имела в виду, все остальное ты уже подчиненным поручаешь?
– А ты хотела бы, чтоб все сам?!
– Леня, не горячись! Я, смотри, как у себя в школе делаю. Когда нет у меня настроения с классом общаться, или, допустим, чувствую себя неважно, я даю письменное задание на весь урок. Ученики тогда сами в себе и маринуются. Не мучай себя. Прикажи посетителям письменно изложение делать. Скажи, пишите, гражданин, чтоб нам потом ничего не перепутать.
– Так у нас каждый второй письменно ничего изложить не может! Как вы их в школе учите?!
– Тебе же лучше, меньше жалоб! А если очень им невтерпеж, пусть приводят письменных переводчиков!
Майор встопорщил усы и побарабанил пальцами по виску.
***
Перед приемными часами у него снова все внутри заскрипело, но он мужик, он сильнее!
– Вот ручка и бумага. – Сказал он первому посетителю. – Пишите здесь… Майору Леониду Петровичу Сироте, ударение на второй слог, от такого-то. Тут ваша фамилия, имя, отчество, паспортные данные. И дальше письменно, с чем пришли.
– Гражданин майор! Я просто хотел рассказать вот о чем…
– Письменно и расскажите.
– Но я б хотел, чтобы вы поняли…
– Гражданин! Вы знаете, о чем я сейчас думаю?
– О чем?
– Об убийстве! У вас что-то более важное?
– … Это с какой стороны посмотреть!
– Спереди! Спереди посмотрите! У вас кого-нибудь убили?
– Нет.
– Вы кого-то убили?
– Упаси бог!
– Так и пишите! И еще! – он вспомнил советы жены и посмотрел на часы. – У вас ровно десять минут. Не уложитесь, приходите дописывать через неделю.
Пока посетитель сочинял заявление, майор надел наушники и слушал музыку для релакса, которую подобрала ему жена.
После того, как жалобщик закончил, он снова попытался рассказать все своими словами, но майор был начеку. Раз-два! Он окоротил и выпроводил его. Метод себя оправдывал! Остальных посетителей Сирота отработал уже по стандартной процедуре.
По окончанию приемных часов Леонид Петрович бегло ознакомился с содержанием заявлений и разложил их на стопки. Самым заковыристым оказалось заявление первого посетителя.
***
Лейтенант полиции Валентин Садовский имел тем же вечером интимную встречу с женой майора. Не то, что у них была любовь, но страсть нешуточная. А еще Валентин зависел от любовницы психологически. У него психика такая. То его прет, то чувствует себя, как тряпка. А жена майора действовала терапевтически. Они встречались два раза в месяц на квартире у его знакомого. Тот купил квартиру в новостройке, обставил ее и хотел, в перспективе, сдавать.
Когда они, как следует, насладились и полежали, вспоминая то, что произошло прямо сейчас, он сказал:
– Твой устроил сегодня. Дал провальное задание… Не знаю, что делать.
– Рассказывай, сладенький. – Она засунула руки под одеяло.
– Лучше почитай сама. – Он достал из портфеля лист бумаги.
«Майору Леониду Петровичу Сироте от Геннадия Ильича Титкова заявление.
Наш дом – новый. Он не полностью еще заселенный. Некоторые только делают ремонт, а другие еще даже не приступали. Им, видно, некуда миллионы свои девать! Накупили себе жилья, а сами не живут. И неизвестно еще, чем занимаются! А в доме пока жильцов мало. Хорошо, если на этаже кто-то живет. Происшествие произошло во вторник вечером. Я в это время слушал радиопередачу про последствия такой политики для экономики, потому что телевизор не смотрю. На комнатные усы сигнал не ловит, а надо ставить тарелку и потом платить. Получается, чтоб мне промывали мозги, я еще должен и платить. Дураков нема. И тут слышу крик. Я в глазок. Какая-то девица бегает, стучит во все двери – спасите, помогите. Геннадий Титков не из тех, которые будут отсиживаться, когда женщина попадает в беду. Тогда я свинтил ножку от табуретки и вышел в подъезд для ее спасения. Сообщаю, из нашей беседы с этой девицей выяснилось, что приезжие рабочие, которые зарабатывают ремонтом, хотели надругаться над ней всем своим трудовым коллективом. Их там было человека четыре или семь. Я хоть и не самый мощный пенсионер в нашем районе, однако, почему это должен бояться приезжих в своем городе? Сделал хулиганам устное внушение и собирался охранять женскую честь по дороге в отделение, чтобы сдать её вам под расписку. А она, курва, как успокоилась, стала звонить. Юра! - говорит. Гони к тому же самому дому! Представляешь, говорит, в том же самом доме! И опять – то же самое! Опять работяги решили сэкономить! Снова я приезжаю по вызову на час к одному, а тут уже их в засаде целая шайка сидит и ждет, чтоб я им отдалась за стоимость одного сеанса! Их пока один старичок отвлекает, но если они его уже зарежут, а ты не доедешь, то прямо не знаю, что делать! Тогда я понял, что тут происходит, и уже в отделение ее сопровождать перестал. Даже хотел бросить эту кошелку там же, но тут подъехал этот Юра с преступной также мордой. В результате я оказался в двусмысленной ситуации. Я думал, что, по благородству, спасаю дамскую честь, а вместо того чуть не влез в шкуру сторожа проституток, противоречащей моей жизненной позиции. Прошу вас навести порядок по части проституции, а также половой распущенности приезжих специалистов. А также дать мне справку, что я лично не имею отношения к проституции и никогда не имел».
– Петрович велел мне по этому заявлению отработать… Всего и делов. Проституцию отменить, запретить работягам трахаться, выдать этому дятлу справку и доложить.
– Надо, сладенький, искать хорошее, в том, что ты подчиненный! Начальник всегда думает глобально, как бы нам горы своротить. Он и задачу так ставит – как нам полететь на Марс уже в этом квартале. А ты человек подчиненный. Тебе нужно невыполнимую задачу разбивать на составляющие и по каждой части добиваться хоть чего-то, о чем можно отчитаться.
– Да? И всего-то?
– Так точно! Потом докладываешь – товарищ командующий полетом! Разрешите доложить! Иллюминаторы помыты, занавески на них повешены, скафандры наглажены, щи заправлены в тюбики, к полету готов! Дай-ка еще раз заявление… О! Глянь-ка на адрес! Мы в том самом доме! Сейчас… сейчас! В общем, первое – идешь сейчас к этому несчастному и узнаешь, в какой квартире трудятся такие дружные ребята… Потом, значит так…
***
Лейтенант докладывал.
– Рабочих я запугал. Пообещал каждый день проверять у них регистрацию, если рискнут еще раз вызвать проституток. Узнал у них телефон борделя. Позвонил туда, наказал им строго, чтоб по этому адресу больше ни одной проститутки не присылали. Сказал, если у вас память такая девичья, что вы на одни и те же грабли наступаете несколько раз, так внесите этот дом в черный список или там в стоп-лист, не знаю, как это у вас называется. Аргументов на это два. Во-первых, здесь ваших девушек снова заставят оказывать услуги бесплатно, во-вторых, мы, органы, займемся тогда вашим лупанарием непосредственно. Я бы на их месте прислушался к таким сигналам. Осталось решить со справкой. Решение предлагаю такое – а давайте просто напечатаем ему такую справку да и все.
– Отделение полиции подтверждает, что Геннадий Ильич Титков не имеет отношения к проституции, подпись, печать? Чтоб над нами все потешались, что ли?
– А кто ее увидит, кроме него? Вызовем, отчитаемся о нашей работе по его сигналу, покажем справку. Но, предупредим, полиция выдает такие документы только по запросу. Как только поступит такой запрос, мы ее сразу предоставим. Но мы же с вами знаем, такого запроса не будет. Так что можно будет сразу эту справку и выкинуть, если не хотим, чтоб она на глаза кому-то попалась.
– …Пожалуй, так и сделаем. А рабочие, думаешь, не будут хулиганить?
– А я буду контролировать. Пообещал два раза в месяц профилактически навещать.
***
– Товарищ жена майора! Разрешите теперь доложить!
Она как раз убрала руки под одеяло.
– Теперь можно, мой лейтенант. Докладывайте.
– Как же повезло начальнику с женой! Все прошло, как по маслу! С работягами я подружился. Они за то, что на тормозах спустили, предложили ремонт сделать бесплатно. Мне нечего ремонтировать, но накрутим на ус. Мастера хорошие, хозяева квартир их хвалят. Геннадий Ильич, когда товарищ майор рассказал ему, как мы откликнулись на его сигнал и справку показал, так расчувствовался, сгонял домой и притаранил в отделение банку соленых помидор. Из борделя мне тоже отзвонилась хозяйка, благодарила, предложила девушек бесплатно это самое. Можно же как-то нормально с населением жить, по-человечески!
ГЛАВА 2. УНИВЕРСАЛЬНАЯ ФОРМУЛА ВСЕГО
А где-то же есть механизмы такие,
Чтоб, если возникли проблемы какие,
На кнопку нажал – и проблемы не стало, -
Подумал философ Маналов устало.
«Если бы удав проглотил не слона, а бутылку, никто бы не подумал, что это шляпа», - Снегирев сунул между страниц книги Экзюпери закладку, захлопнул и отложил. Глядя в потолок, нашарил на столике рядом с диваном сигареты. Получилось неаккуратно. Он задел рукой пепельницу, в которой эта пачка лежала, и, пепельница вместе с пачкой грохнулись на пол. Разлетелись по полу окурки и целые сигареты. Пепел взорвался серым облаком. А пепельница, приземлившись на ребро, гулко покатилась по практически пустой комнате, докатилась до стены, и упала, пару раз отскочив от пола.
Снегиреву пришлось подняться с дивана. Он посмотрел на пепельный пол в окурках, и вздохнул. Такое с ним не в первый раз случалось. Он любил покурить на диване за книжкой. А такие предпочтения ведут к неприятным последствиям. «Опять убирать, - еще разок вздохнул он, но тут сообразил, что убирать не надо. Что он не дома. Что в данный момент он находится на конспиративной квартире, и поджидает агента для передачи тому секретных материалов, за которые Снегирев должен получить вознаграждение, вернее, оставшуюся его часть.
Виктор Андреевич немного волновался. И не из-за денег вовсе. Того, что ему уже заплатили, было вполне достаточно, и даже более чем. Его беспокоило другое. Те, с кем он имел дело, обладали, как он понимал, такими возможностями, что стереть с лица земли того, кто им больше не нужен, а только может помешать, не составляло для них особого труда.
Некоторое время назад Снегирев опубликовал в одном научном журнале статью «Система равносторонних треугольников», в которой выдвинул гипотезу, что все во Вселенной в основе своей представляет разновеликие гипотетические равносторонние треугольники, от самого малого, до треугольника Вселенной. И все эти треугольники действуют по одной и той же схеме. А значит, должна быть общая формула всего, и, если ее найти, можно управлять всем чем угодно. В конце статьи Снегирев намекнул, что уже работает над этой формулой, и что он, как говорится, на пороге великого открытия. Подавляющим большинством ученые братья, как и можно было предположить, восприняли статью негативно. Снегирев этого ожидал, и был готов. Когда он писал статью, Формула Всего у него уже была. И, чтобы его открытие не затерялось в потоке научной информации, он и придумал опубликовать сначала статью, а уже после, когда статья наделает шума (и она таки наделала, даже на телевидение Снегирева позвали, озвучить его сенсационные мысли) и привлечет к себе внимание, поделиться с человечеством Универсальной Формулой Всего.
И уже когда Снегирев собирался открыть человечеству глаза, к нему пришли, сами догадываетесь кто. И предложили за его формулу заплатить, с тем условием, что все права на ее использование переходят к ним. Заплатить столько, сколько не платили никому ни за что, плюс приличные проценты со всех доходов, полученных от использования его формулы. Даже не скажем, сколько они предложили. Все равно никто не поверит. И Виктор Андреевич, само собой, не поверил. И сказал, чтобы подчеркнуть свое отношение к их сомнительному предложению, что на таких условиях он, естественно, не согласен. И тогда те, кто пришли, сначала легко утроили цену, а когда Снегирев и тут не согласился, удесятерили ее. Тогда он, чтобы пресечь эти идиотские разговоры, сказал, что если они уже сейчас переведут половину суммы на его карточку, то он согласен. «Давайте уж не половину тогда, а 99,9% процентов», - со своей стороны предложили они. «Давайте!» - Снегирев засмеялся. И буквально сразу у него в кармане просигналил телефон. И Виктор Андреевич с удивлением прочитал сообщение от его банка о том, что на его счет была зачислена затребованная им сумма. «Заверяем вас, - сказали они, - что никаких вопросов про эти денег ни у кого к вам не будет». Тогда-то он и понял, что перед ним не какие-то мошенники, а кто-то сильно посерьезнее, от кого, возможно, зависит не только его научная карьера, но и сама жизнь. И, понимая, что вариантов нет, вынужден был согласиться, но с условием, что оставшуюся часть они выдадут ему наличными в иностранной валюте. Они и на это пошли легко, и предложили назавтра встретиться по такому-то адресу в такое-то время для завершения сделки. «Ключ от квартиры будет лежать под ковриком».
***
Снегирев поднял с пола пачку, собрал в нее высыпавшиеся сигареты, подошел к стене, взял пепельницу, и повернулся.
На диване сидел человек в шляпе, темных очках, и сером плаще. Точно такой, каких обычно изображают в классических детективах. Только перчатки на нем были, неожиданно, красные. Рядом стоял кейс.
- Здравствуйте, Виктор Андреевич! – человек приподнял шляпу.
- Вы меня напугали! – Снегирев вытащил из пачки сигарету и прикурил. – Как вы так неслышно вошли?
Агент улыбнулся.
- Не берите в голову, – он взял с дивана книжку, открыл на закладке и прочитал: «Я много раздумывал о полной приключений жизни джунглей и тоже нарисовал цветным карандашом свою первую картинку. Это был мой рисунок № 1… Я показал мое творение взрослым и спросил, не страшно ли им… Разве шляпа страшная? - возразили мне... А это была совсем не шляпа. Это был удав, который проглотил слона». - Агент закрыл книгу, и сказал буквально то же, что Снегирев сам подумал, когда прочитал этот фрагмент. - Если бы удав проглотил не слона, а бутылку, никто бы не подумал, что это шляпа! Согласны?
Снегирев кивнул растерянно.
- Любите Экзюпери?
- Да как вам сказать? Скорее нет, чем да. Но в этой его вещи есть какая-то парадоксальность, которая, вы будете смеяться, и натолкнула меня на мою формулу.
- Хм… Интересно… Я слышал, что Менделееву его периодическая система явилась во сне.
- Общеизвестный факт…
- Есть мнение, что это был не вполне обычный сон, что он что-то там такое вроде бы употребил не вполне законное… Как думаете, это правда?
- Разве теперь проверишь?
- Ну да, ну да, - агент книжкой отогнал от лица муху. – Что ж, тогда к делу. – Он положил кейс на табурет и открыл. – Будете считать?
- Буду, - Снегирев пересчитал купюры. – Все верно… То, за чем вы пришли, записано на 17й странице в этой книжке.
Агент открыл книгу, пролистал до нужного места.
- Ага… Очень хорошо… Вы не возражаете? - он вырвал страницу и достал ручку. – Напишите пожалуйста, вот тут внизу под вашей формулой, - агент открутил колпачок и передал ручку вместе со страницей Снегиреву, - что вы передаете ее добровольно, и что с этого момента все права на ее использование переходят к предъявителю сего документа…
Снегирев удивился: «Серьезные, вроде, товарищи, а договор на чем попало составляют. Может, как раз поэтому?.. И не договор, в общем, никакой, а просто расписка обыкновенная… Ну, да мне-то какое дело… А ручка-то недешевая… С золотым вон пером».
- А что чернила красные – ничего? – Виктор Андреевич отогнал муху.
- Ничего… Написали?..
- Подождите… Ага…
- Так… Хорошо… И теперь напишите - я соглашаюсь с тем, что за разглашение предмета сделки и ее условий предусмотрен штраф в размере десяти сумм сделки, и дальнейшее отбывание наказания в аду сроком на десять тысяч лет… Чертова муха!
- Вы шутите? - Снегирев остановился. – Или это какой-то ваш секретный код?
- Второе скорее… Вы пишите-пишите… Теперь число подпись и… Дайте-ка мне ручку.
Агент забрал у Снегирева ручку, и вдруг уколол его пером в палец.
- Ай! – Снегирев отдернул руку. – Вы что с ума сошли?! – На пальце выступила кровавая капля.
- Простите, Виктор Андреевич, но такая у нас бюрократия в конторе, чтоб ее, должно быть все соблюдено, что полагается, без печати не примут. – Он взял Снегирева за раненый палец, и приложил его к договору. Снегирев был так ошарашен, что не сопротивлялся. - Ну вот, теперь почти все, - агент достал какой-то небольшой приборчик, с помощью которого заламинировал страничку и сунул ее в карман. - И осталось у нас последнее, - он вытащил что-то напоминающее карманный фонарик, направил его на Снегирева и нажал на кнопку.
Яркая вспышка ослепила Виктора Андреевича, а прозрел он от того, что на ногу ему упала книжка Экзюпери.
Под потолком гудела муха. Агента в комнате не было.
***
Снегирев, как в тумане, взял кейс, направился к выходу, но вернулся, поднял с пола книгу Экзюпери, сунул в карман, подошел к входной двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке, в обозреваемом пространстве было пусто. Он приоткрыл дверь, высунул голову и огляделся. Никого. Виктор Андреевич вышел, стараясь не шуметь, и на цыпочках двинулся к лифту. Вдруг нога зацепилась за что-то. Он едва не упал. С шумным перестуком из-под ноги выкатилась и покатилась по полу какая-то круглая палка. Снегирев замер. Постоял немного, нагнулся, подобрал палку. Это оказалась ножка от табуретки. Подумав, он сунул ее во внутренний карман плаща - на случай самообороны. «Деньги-то немалые несу. Всякого ожидать можно», - и вызвал лифт.
На стенке в лифте, прямо над кнопками, черным маркером было написано:
ПРЕИСПОДНИКИ, ИДИТЕ В ЖОПУ!
Снегирев понятия не имел, кто такие преисподники, но слово ему не понравилось. Какое-то оно было неприятное и одновременно глупое.
Лифт, не доехав до первого этажа, остановился. Двери раздвинулись, и в кабину вошли двое в медицинских масках - полицейский и женщина.
- Вы вниз? –полицейский посмотрел на Снегирева как-то уж слишком пристально, как будто бы старался в нем узнать разыскиваемого преступника.
Снегирев кивнул.
- О! – полицейский показал на граффити. – Это, наверное, тот дедок написал, которому мы справку выдали, а он потом банку с помидорами в отделение притащил в знак благодарности. – Он засмеялся. - Чудаков хватает! Особенно в полиции. В смысле, много через нас таких вот чудиков проходит.
- Видишь, - сказала женщина, – и от них есть польза, если правильно ими пользоваться.
- Повезло твоему! – подмигнул полицейский. – С такой головастой женщиной живет. Не пропадешь с такой!
- Тише ты, - женщина покосилась на Снегирева.
Полицейский замолчал.
- Ты куда сейчас? – спросила она после паузы.
- На дежурство… На трамвае поеду… Тут до… - он назвал адрес, - по прямой трамвай ходит.
- А то я не знаю, - женщина нахмурилась.
- У Пенкина сегодня звезду обмываем, - сообщил полицейский. - Как раз банка-то с помидорами и пригодится…
Снегирев собирался ехать домой на такси. Но, услышав, что полицейский едет на трамвае до его остановки, передумал. «Поеду-ка и я на трамвае, - он посмотрел на кейс с деньгами. – В одном трамвае с полицейским меня никто не ограбит. Мне бы только до дома добраться. Захвачу вещи, и на поезде в Минск. Молодцы они – наплевали на весь этот непонятный карантин. – Один знакомый Снегирева, у которого был бизнес в Лондоне, до сих пор периодически летал туда и обратно через Белоруссию бизнесс-джетом. Снегирев с ним договорился. – А, может, и не молодцы никакие, а просто был приказ сверху оставить такой канал связи, чтобы кто надо мог через Белоруссию летать куда надо, и делать то, зачем этот весь карантин и организовали. Определенно, без тайного мирового правительства тут не обошлось».
***
До трамвайной остановки Снегирев шел за полицейским. И на остановке, на которой, кроме них никого не было, встал у него за спиной. Полицейский оглянулся, и посмотрел подозрительно, но ничего не сказал.
«И ладно, пусть смотрит, - Виктор Андреевич поправил маску, - главное, безопасность».
Подъехал трамвай. Свободных мест в салоне было предостаточно. Снегирев натянул на нос маску и нарочно уселся на следующем за полицейским сидении. Тот оглянулся, и снова внимательно посмотрел на него, но опять ничего не сказал, и отвернулся к окну.
Виктор Андреевич положил кейс на коленки, вытащил из кармана книгу, открыл на закладке.
На следующей остановке в трамвай вошел мужик в маске и зеленых резиновых перчатках, и плюхнулся на соседнее сидение.
- Маленький принц?.. Читали-читали. Муть! Особенно про шляпу эту. Нарисовал хрен знает что, хрен знает как, а все¸ значит, должны почему-то понимать, что это он удава, блядь, нарисовал со слоном в животе! И, типа, все, значит, кто в это не въехал – мудаки!
Полицейский повернулся:
- Не материтесь, гражданин! Тут с людьми едут!
- Ладно, командир, больше не буду, - мужик кивнул. - Где-то я тебя видел, - посмотрел он на Снегирева, когда полицейский отвернулся. – Не помнишь, где?
Виктор Андреевич пожал плечами.
- Не знаю даже. Я вот вас, вроде бы, раньше не встречал…
- А я тебя точно где-то встречал. Ты чем занимаешься?
- В смысле?
- Работаешь кем?
- Я-то?.. Наукой занимаюсь…
- Так-так, что-то где-то близко! А конкретнее?
- Физикой.
- А чем именно? - не отступал мужик.
- Да как сказать, - Снегирев занервничал. Уж больно любопытный этот непонятно кто. – Теоретической разработкой практических задач.
- А попонятнее?
- Попонятнее - теорией равносторонних треугольников.
- Вот где я тебя видел! – мужик ткнул в Снегирева зеленым пальцем. – По телику! Ты там эту свою теорию толкал! Я, если честно, не все понял, но мне понравилось в целом, и тебя вот запомнил! Про треугольные дела ты там тер, как в песне у Высоцкого!
- Примерно так, - кивнул Снегирев.
- А чего, на самом деле Бермудский треугольник – это, типа, вход на подводную станцию инопланетян?
- Этого нельзя исключать, - ответил Виктор Андреевич, чтобы не спорить на дурацкую тему. – То, что за нами наблюдают пришельцы так же недоказуемо, как и то, что они за нами не наблюдают.
- А чего тут недоказуемо-то? Вон, всю планету на карантин посадили! Это кто по-твоему?
- Не знаю, - Снегирев поерзал.
- А я знаю! Планетяне и посадили, чтоб мы не рыпались, куда не надо! - возбудился мужик. - Я вот, лично, не верю, что мы произошли от обезьян!
- А от кого же?
- От планетян, конечно! Меня вот многие за придурка считают, а я считаю, что это они все придурки и есть, что не замечают очевидных фактов! Ну ничего! Вот вставят им планетяне всем по чипу в их тупые жопы, тогда сразу поймут, кто был прав! Да только поздно будет.
- Ну, может и так.
- А чего не так? Ясно, что вставят. И возражать никто не будет. Промурыжат еще в карантине пару месяцев, так все сами и побегут чипы вставлять, только чтобы дома не сидеть.
- Фигня какая, - зачем-то вслух подумал Снегирев.
- Фигня?.. Ну ты и мудак! – мужик отобрал у Снегирева книгу. – Херню бы всякую не читал, был бы, может, поумнее! А, может, ты сам из этих? – Он треснул Снегирева книжкой по голове. – Ты мне сразу, гад, не понравился, еще по телевизору!
Снегирев побагровел. Глаза помутнели. Неконтролируемая вспышка ярости охватила его. Он выхватил из-под плаща ножку от табуретки и размахнулся.
Но тот мужик отбил ее зеленой перчаткой. Ножка отскочила по затылку впереди сидящего полицейского, отлетела и вышибла трамвайное стекло.
Мужик вскочил, бросил книжку на сидение и выбежал из трамвая, который как раз подъехал к остановке.
***
- Хорошая штука для самообороны, - полицейский, доставивший Снегирева в участок, положил ножку от табуретки на стол рядом с загранпаспортом, и потрогал затылок. - И под статью за ношение не попадает. – А что в кейсе у тебя?
Виктор Андреевич хмуро опустил голову.
Полицейский открыл кейс.
- Ядрена Матрена! Это что ж?
Снегирев промолчал.
- Твои?
- Первый раз вижу…
- Хм… А чьи тогда?
- Откуда я знаю?
В комнату заглянул другой полицейский.
- Садовский, долго тебя ждать? – он покосился на Снегирева.
- Видал, Пенкин, - Садовский показал в чемодан.
- Ого! Откуда такое богатство?
- Молчит пока, - он кивнул на задержанного.
- Ну так тащи его в обезьянник, и присоединяйся. Посидит там, разговорится.
- И то, - Садовский кинул в кейс загранпаспорт Снегирева, вытащил из кармана связку ключей с брелоком BMW, открыл сейф, и убрал в него кейс. Затем не слишком усердно обыскал Снегирева, похлопав того по карманам, и отвел в камеру предварительного заключения.
***
В отделении было шумно. До Снегирева доносились пьяные выкрики, звон посуды, обрывки музыки и все такое, что обычно сопровождает подобного рода гулянки.
«Вот я попал-то, - он сидел в углу, подперев, как статуя Родена, голову. В животе бурлило. – И как мне теперь из этого выпутываться?»
С той стороны решетки нарисовался раскрасневшийся Садовский в расстегнутом до половины кителе, приспущенном галстуке и с трехлитровой банкой маринованных помидоров.
- Ну что, не надумал еще?
Виктор Андреевич промолчал.
- А зря… Чистосердечное признание облегчает вину. Слышал про такое? А вина на тебе серьезная – во-первых, нападение на сотрудника правопорядка, - он потрогал затылок и поморщился. – Во-вторых деньги эти бешеные, тобой не объясненные. Может, ты банк ограбил или какое частное лицо? Что, так и будешь молчать?
- Мне в туалет надо, - сказал Снегирев.
- Это законно, - полицейский поставил банку на пол, открыл камеру, вытащил из кобуры пистолет и сопроводил Снегирева в сортир. – Я тебя тут закрою пока, а как оправишься, сигнализируй.
***
- Минуточку внимания! - Садовский постучал по банке с помидорами ножкой от табуретки. – Я хочу сказать тост! – Никто из болтавшихся по помещению подвыпивших сослуживцев не отреагировал. - Попрошу тишины и уважения к тостующему! – повысил голос Садовский. – Сослуживцы продолжали болтать. Он постучал посильнее. – Внимание, я сказал! – И снова никто не услышал. – Да заткнитесь вы, наконец! – заорал Садовский и с силой ударил ножкой по банке.
Банка разлетелась на осколки. Соленые помидоры раскатились по столу, и вдруг стали стремительно раздуваться, как воздушные шары, и, раздувшись до размеров футбольного мяча, взрываться и разлетаться во все стороны клочками липкой субстанции, которая, соприкоснувшись с полицейскими, начинала шипеть и дымиться. И через какие-то буквально секунды в отделении полиции никого не осталось.
ГЛАВА 3. LE PETIT PRINCE ОVERSEAS
Артем еле дождался трамвая, влез в него и упал на сиденье. Накануне после работы он приехал к магазину, занял очередь, простоял вечер, мерз ночью, вымок под дождем утром, и только после обеда дошла его очередь, купил новый айфон. Такова была сила любви. Говна кусок за такие деньги и такие мучения. Но у его девчонки день рожденья, она о нем мечтала. И для нее это станет сюрпризом. Она ни за что не догадается, что он ей подарит, потому что Артем не упускал случая обругать Эпл и делал это от чистого сердца. И все же ему хотелось обрадовать свою девчонку. Она будет восхищаться всякими айфонскими финтифлюшками, а он скажет – дура моя!
Сидеть не очень-то удобно, какая-то помеха под жопой на сиденье, но вставать лень. Артем поелозил задницей, помеха свалилась.
– Вы книгу уронили. - Толстый пацан поднял книжку и протянул ему. Артем взял, спорить не хотелось. Маленький принц. Это девчачье. Про дрессированную лису. Он сам в детстве хотел стать дрессировщиком, потом пожарником. Сейчас никто книжки уже не читает. Во-первых, времени нет, во-вторых, и так есть, чем заняться. Положил книжку на соседнее сиденье. За окном снова начинался дождь, зябко. Доберусь до дома, сразу выпью водки, потом чаю. Как бы не разболеться. У девчонки день рожденья, а я в соплях.
– Это ваша книга? – спросила тетя, которая нацелилась присесть.
– Хотите, будет ваша!
– Чего? Больно умный? – она подняла книгу, сунула Артему и села, отдуваясь.
Артем переложил книгу себе на колени. Не хочет книжка с ним расставаться, привязалась, как собачонка. Ну, покажи, чем пригодиться можешь! Он открыл ее, полистал. Ничего интересного, за что бы глаз зацепился… О! На книгах можно гадать о будущем! Загадываешь страницу и строчку, смотришь, что там. Что же обещает пятая строчка на семнадцатой странице? …а этой страницы-то и нет. Вот же бессмысленная книжка…
Идея! Артем вспомнил, в кино книги использовали как коробки. Открываешь обложку, в страницах вырезаешь углубление, туда кладешь пистолет или нож и передаешь товарищам в тюрьму. Он разыграет свою девчонку! Та иногда воображает, что любит театр и тому подобное. Вот он и скажет – ты ж у меня такая культурная! Это тебе! Книга - лучший подарок! А когда она обломается, то откроет этого принца, а там притаился айфон, о котором она так мечтала! Прямо отлично, что ему эта книжка попалась!
Вот, наконец, и его остановка. Артем сошел, добрался до дома. Про усталость забыл сразу, но и водку и чай принял профилактически. Открыл книгу. Тут понадобится сапожный нож, надо будет дойти до гаража, пока дождь стих.
В гараже было темновато. Он вышел наружу и присел на бортик в песочнице. Артем вырезал в страницах нишу для айфона, потом подумал и сделал еще две ниши поменьше, одну для зарядки, другую для наушников. Все это он спрячет в Маленьком принце, а всю остальную ботву отдаст ей позже, когда сюрприз уже откроется.
Уже дома он вспомнил, что забыл нож в песочнице. Ну и ладно. Выходить не хотелось, снова зарядил дождь, а он, похоже, все же простыл.
***
Танька открыла дверь. Глаза у ней были на мокром месте.
– Чего такое? – спросила Катя. – Гадюка плакала, а жаба квакала?
Она так сказала не для того, чтобы еще больше огорчить подругу, а, наоборот, для того, чтоб развеселить. Катя с Танькой так близки, что даже секреты у них общие.
Танька махнула рукой и ушла в комнату. Катя скинула кроссовки.
– У тебя есть на чем обувь посушить? Вот дождина-то зарядил.
Она прошла вслед за ней.
– Еще ты сырость разводишь! У тебя, чего? Депрессия после дня рождения?
– Он козел!
– Тёма? А я тебе о чем говорила? У него на лбу написано. И он, гад, тебя на твоем же дне рождения, получается, довел?
– Представляешь… – Танька шмыгнула носом, а потом солидно высморкалась. – Еще заразил меня! – и снова разрыдалась.
– Ничего себе! Это хоть не страшнее триппера?
– Дура! – Танька залилась слезами.
– Я не могу работать в такой обстановке! – Сказала Катя. – И помочь ничем не могу, пока ты мне толком не расскажешь. Пойду себе кофе сделаю.
Она оставила безутешную подругу рыдать. Помыла руки, покорчила физиономии себе в зеркало, сварила кофе, налила себе и подруге, посмотрела в окошко и вернулась.
Танька уже не плакала, но сидела вся опухшая и вытирала нос.
– Мы остановились на самом интересном, - сказала Катя. – Надеюсь ничего венерического?.. Не узнаю подругу! Вчера, когда я тебя поздравляла, ты была бодра и весела. Ждала этого своего. И чего случилось? Вы поругались, что ли?
– Он пришел, сказал, у него температура, не хочет меня заражать… А до этого обнамекался просто, что у него для меня ого-го какой подарок приготовлен. Я уж, дура, думала, что он на айфон разорится! А он заявился, сунул мне вот это, сказал, что заболел и свалил. – Танька показала на книжку, перевязанную блестящей ленточкой, и снова зашмыгала.
Катя оттянула пальцем ленту.
– Маленький принц. Ну как же, глупым девчонкам – глупые книжки. Конечно, Танька, его поступок заставляет задуматься. Выходит, он жмот, и тебя не высоко ценит. Но, с другой стороны, хорошо, что это выяснилось до свадьбы.
Танька понемногу успокаивалась.
– Я хочу тебя попросить…
– Все, что угодно, моя припухшая красота!
– Выброси это, чтоб я больше не видела.
– Уже! – Катя взяла Маленького принца и вынесла в подъезд. Она открыла крышку и запела в трубу мусоропровода:
– Ой ты, песня, песенка девичья,
Ты лети за Мелким принцем вслед:
И бойцу на дальнем пограничье
От Катюши передай привет!
и захлопнула её.
– Бдымс! Бдымс! Бдымс! – забилась книжка в мусоропроводе.
– Пиу! Пиу! Пиу! – проводила ее Катя.
***
Патрис работал на свалке. Сегодня нужно в одну кучу складывать картон, в другую – бумагу. Потом их прессовали в кубы и отвозили на переработку.
Он попал в Россию случайно. Родился в образованной семье в Конго, стал журналистом. Увлекся, написал статью, что президентские выборы в Конго не такие уж и демократические. Его арестовали, и кончилось бы все плохо, если б не решительные действия его дяди-дипломата. Тому удалось за взятку освободить его из тюрьмы и в этот же день переправить через границу. Оттуда Патриса смогли вывезти в Москву. Он жив, но никому тут не нужен. Если б не был на нелегальном положении, мог бы стать преподавателем французского языка или музыки. Политического убежища ему не дают, а без этого он – никто. Пастор баптистской церкви, в которую Патрис ходил, обещал помочь ему добраться до Канады, где его поддержат братья-баптисты, где люди говорят по-французски. Пастор поможет с документами, но нужны деньги на билет. А той работой, которую Патрису удавалось находить, столько не заработаешь. Земляки пока разрешали ему ночевать у себя в общежитии, особенно его никто не обижал, но помогать незнакомому негру тоже никто не рвался.
Толстая бригадирша принесла веревки для стопок вторсырья. Раздала всем, увидела Патриса и погладила себе жопу. Он уже знал, что его имя на русском звучит смешно. Особенно оно забавляло женщин. Патрис покрутил тазом. Пусть смеются, тогда в людях меньше агрессии. Оревуар, мадам!
Вот книги в твердых обложках. Надо отрывать от них обложки и кидать в кучу картона, а остальное – в кучу бумаги. В России очень много читают и выкидывают книг. Сначала Патрис удивлялся такому обилию, но уже привык. Нужно быть быстрым как автомат, а то вообще ничего не заработаешь.
Ан – берешь! Ду – Отрываешь! Труа – кидаешь двумя руками в разные кучи!
Ан! Ду! Труа!
Ан! Ду! Труа!
А с этой придется повозиться, она перевязана праздничной ленточкой. Патрис развязал бантик.
Маленький принц. Патрис упомянул в той несчастной статье Маленького принца с баобабами. Если баобабы вовремя не выполоть, они разрастутся и своими корнями разорвут планету. Патрис намекал, что не совсем демократические действия правительства Конго и есть те самые баобабы, которые разорвут страну. Ему тогда понравилось, какое он нашел убедительное и, в то же время, поэтическое сравнение. Но, похоже, к его предостережениям прислушиваться никто и не собирается, и сам он, неизвестно, вернется ли когда-нибудь на родину. Салют, Маленький принц! Я тебя сейчас сам разорву, как баобаб!
Вдруг из книги выпала твердая штучка и стукнула его по ноге.
Патрис поднял. Это новый дорогущий айфон! Не зря он столько молился! Патрис намотал себе блестящую ленточку на запястье. Прощайте, свалки! Патрис улетает в Канаду!
ГЛАВА 4. ПЛАН ЛАБИРИНТА ИСТОРИИ
«Существует лишь то, что
оправдывает свое существование».
Философ Маналов
Он навел на Снегирева фонарь остановки времени и надавил на кнопку. Виктор Андреевич замер в неестественной позе, согнувшись над кейсом с сигаретой в руке. Дымок застыл над ней витиеватой струйкой. А немного левее в воздухе зависла муха, которая только что надоедливо вмешивалась в их беседу своим назойливым гудением.
- Не время вам еще для такого, - Итуриэль снял красные перчатки и сунул в карман. Больше они ему не нужны. Представление окончено. – Ты уж извини, Снегирев, но не время. Зато, всё у тебя теперь, Виктор Андреевич, как в вашем знаменитом фильме будет. Помнишь, Немцу Брат говорил – поживешь, там много… Отдыхай по полной, Виктор Андреевич, заслужил. Я - Итуриэль. Ты, когда в себя вернешься, этого не вспомнишь. Но, если будет необходимость, вспомнишь обязательно. Тогда, если что, обращайся прямо ко мне. Я твой куратор, или, как это у вас называется, ангел-хранитель. Удачи! - Итуриэль поднялся с дивана, который, как прогнулся под ним, так и остался прогнутым, взял книгу Экзюпери, и повесил ее перед Снегиревым в воздухе, прямо перед его лицом. – И книгу вот свою не забудь.
***
Он вышел на площадку, вызвал лифт. Но лампочка вызова не загорелась.
- Ах, да, - стукнул себя по шляпе Итуриэль, - я же ФОВ не отключил. – Он достал фонарь и надавил на кнопку.
Заработал лифт. Одновременно и все остальное пришло в движение: в конспиративной квартире упал Снегиреву на ногу Экзюпери, загудела под потолком муха. Да и весь дом наполнилось разноменяющимся движением заработавшего механизма времени.
В кабине лифта Итуриэль прочитал написанное черным маркером прямо над кнопками:
ПРЕИСПОДНИКИ, ИДИТЕ В ЖОПУ!
Он засмеялся: «Какое дурацкое слово! И кто только такое пишет?»
Итуриэль вышел из подъезда. Лил дождь. Он открыл зонтик, который заблаговременно купил в переходе, и пошлепал по лужам до трамвайной остановки. Ноги моментально промокли.
«Этого мне только не хватало, - расстроился он, – простудиться и слечь как раз тогда, когда у меня здесь столько ответственных заданий».
По противоположной стороне улицы к остановке приближался трамвай.
Итуриэль огляделся. За стеной дождя видно было недалеко. «Успею», - он выскочил на дорогу.
Завизжали по мокрому асфальту тормоза. Прямо на него летела, выскочившая из-за стены дождя, фура.
Итуриэль отскочил к тротуару на решетку водостока. Одновременно и фура резко свернула к тротуару. Столкновения было не избежать. Итуриэль пробормотал что-то, и в то же мгновение превратился в луч зеленоватого света, который со световой скоростью всосался в отверстие решетки водостока.
Зонт шлепнулся и захрустел под колесами фуры.
***
- Мама! Помоги кроссовки надеть! У меня не получается! – Витя скинул с ноги недонадетый кроссовок. Тот ударился о стенку и отлетел.
- Знаешь, что, Витенька? – Зинаида подбоченилась.
- Что?
- Ты уже достаточно взрослый мальчик для того, чтобы мама тебе кроссовки надевала.
– Я же не виноват, что ты такие кроссовки мне покупаешь, что их самому надевать невозможно! – заныл Витя.
- Вот когда ты будешь сам себе все покупать, вот тогда и будешь выбирать все, что легко надевается. А пока я тебе все покупаю, не выпендривайся! А то, - Зинаида подняла кроссовок, - тебе до конца жизни придется сидеть дома, потому что босиком я тебя на улицу не выпущу. Понял?.. Пойду в помойку выброшу его, раз тебе не нравится.
- Ну, мааам, - Витька захныкал.
- Тебе пять лет уже, а все мам, да мам! Держи, - она сунула ему кроссовку.
Витя вздохнул обреченно.
- Ложку для обуви возьми, - посоветовала Зинаида.
- Я ложкой не умею.
- И я не умела, пока не научилась.
***
Угроза попасть под фуру вынудила Итуриэля переместиться на территорию противника. Если бы так не лило, он бы, конечно, обернувшись лучом, полетел бы не в преисподнюю, а в небеса, но, с учетом погодных условий, небеса были закрыты. Вот и пришлось ему посетить приграничные районы царства тьмы, в которых, согласно правилам, он должен был пребывать в образе, в котором находился на Земле, и ждать, пока силы адского правопорядка не сделают запрос наверх для подтверждения его личности. Ждать пришлось долго. Тут никто никуда особенно не торопился. Адская бюрократия. Наконец все было улажено. Итуриэлю выписали штраф, показали интерактивную карту лабиринта, и отправили до ближайшего портала.
***
Они вышли из подъезда. На улице было сыро. Только что закончил лить дождь, который лил, не переставая, несколько дней, и вдруг перестал.
- Погода какая-то в этом году неустойчивая, - Зинаида взяла Витьку за руку. - Что зимой неустойчивая была, что весной опять, что летом. - Выглянуло солнце. – А вот такая погода, - она посмотрела наверх, - соответствует времени и месяцу года, - и дернула сына. – Запомнил?
- Ага. Мам, вон Мишка в песочнице! Я побежал! – он высвободился и рванул на детскую площадку.
- Ну-ка не бегай по лужам! – Зинаида быстро зашагала за ним. – Промокнешь!
На лавочке рядом с песочницей сидела Верка, Мишкина мама, и читала журнал.
- Привет! - Зинаида опустилась рядом. – Как дела?
- Дела-крендела…
- Во-во… Что пишут?
- Пишут, - Верка оторвалась от журнала, - что нам никогда не узнать будущего, потому что, когда мы приближаемся к нему, оно становится настоящим.
- Так и есть, - согласилась Зинаида. – Одно кругом настоящее в масках! Хоть бы оно уже как-то что ли поменялось на что-то еще, и стало бы ненастоящим!
В это время в песочнице Витя отобрал у Мишки пластмассовую лопатку, и принялся колотить ею приятеля по голове.
- Витя, прекрати! – закричала Зинаида. – Так никто не делает!
- Брось, - Верка махнула журналом. – Сами разберутся. Мужики все-таки… У меня пиво есть. Будешь?
- Буду, - Зинаида успокоилась.
Верка достала из сумочки две бутылки. Женщины скрутили пробки, и чокнулись.
- За наши мечты! – сказала Зинаида.
- Когда-нибудь у меня будет столько денег, - Верка глотнула, - что я не смогу их пересчитать.
- Почему это? - Зинаида повертела в руке бутылку.
- Потому, что я так хочу, а если я чего-то сильно хочу, оно у меня обычно появляется.
- Все так думают, пока им так кажется. Лучше наперед не загадывать, чтобы потом не расстраиваться. Я вон тоже так, по наивности, поназагадывала, и что теперь?.. Концы с концами свожу! И всё на мне! А папаша его, - она показала на Витю, который продолжал стучать Мишке лопаткой по голове, - сдристнул к проститутке, и ни копейки не платит!
- Проститутке не платит? – повернула голову Верка.
- Ей-то само собой! На ребенка, подлец, ничего не дает. А он, сама видишь, какой растет энергичный. Я теперь-то уже еле-еле с ним справляюсь, а что дальше? А ты говоришь деньги немереные у тебя будут!
- Не немереные, а такие, что я их не смогу пересчитать, - поправила Верка.
- Да все равно, - Зинаида махнула. – Это все необоснованно!
- Я так не думаю, - Верка достала сигарету. – Я знаю способ, как быстрее всего достучаться до высших сил. И я обязательно до них достучусь и получу то, что мне надо.
- И как же? – Зинаида помахала перед носом ладошкой. – Фу! Ты бы не курила, Вер! Детская площадка все-таки!
- А вот так же, - Верка затянулась и выпустила дым. – Вот хочешь ты, например, информацию до главного начальства донести. Как проще всего это сделать?
- Ну как?
- Проще всего донести ее до коллег. А дальше они уже сами все сделают. Вот про деньги я не только тебе это рассказываю, а и всем, с кем знакома. А они тоже, может, всем своим знакомым, расскажут. А те – своим. И так мое желание дойдет до кого надо, и оно сбудется.
- Лайфхак, - Зинаида задумалась: «А ведь и правда хороший способ! Ходи себе и всем, кто попадется, рассказывай, что тебе надо. Глядишь, кто-нибудь отреагирует».
Тут в песочнице наконец-то заорал Мишка. Витька сидел на нем верхом и тыкал его чем-то в грудь:
- Сдавайся, фашистская морда!
- Витя! Прекрати немедленно! - Зинаида вскочила с лавочки, бросилась в песочницу, столкнула Витьку и вырвала у него грязный сапожный нож.
- Ого! – Верка поставила на лавочку пиво. – В девяностые, когда мне было примерно столько же, сколько сейчас этим, я лимонку в песочнице откопала. Тогда такое никого не удивляло.
***
Итуриэль уже довольно долго шел то по колено, то по пояс, а то и по самую шейку в мутных сточных водах, а портал все не появлялся.
«Хорошо, что я заламинировал договор со Снегиревым, иначе бы меня в конторе по перышкам не погладили. Плохо, что я наверняка тут свалюсь с простудой. – Он чихнул. Под потолком забегали крысы. Итуриэль остановился и огляделся. - Кажется, я заблудился. – Мимо проплыли какашки. - Даже говно не плывет против течения. Пойду следом. Хоть какой-то ориентир».
Он вспомнил, как когда-то, очень давно, когда все еще у него было впереди, он собирался стать писателем. Он задумал написать одну концептуальную книгу про людей, которые, после того, как на Земле инопланетяне устроили плановый апокалипсис, вынуждены были переселиться в практически такой же темный и отвратительный подземный лабиринт. Он основательно все продумал. Он придумал, как они там живут, что делают, какие у них взаимоотношения, как они со временем меняются внешне, и только тогда взялся за перо, и вошел в лабиринт своей ненаписанной истории. И шел по нему до тех пор, пока не зашёл в тупик. Ему пришлось вернуться назад и пойти другим путем, который снова завел его в тупик. И снова он выбрался, и пошел по третьему пути, и снова оказался в тупике. И тут ему это надоело. И он бросил писать свою книгу. И больше уже к ней не возвращался.
И вот только сейчас Итуриэль понял, что при всей его подготовке к написанию книги, у него не было главного – плана лабиринта истории. А если бы он был, то, вполне себе возможно, Итуриэль бы дописал книгу до конца и, не исключено, что стал бы известным писателем, и сидел бы сейчас за столом в уютном кабинете, и писал бы книгу о том, как один долбоеб заблудился в канализации.
Много еще о чем успел бы подумать Итуриэль, блуждая по лабиринту, если бы вдруг не вышел наконец к такой же сточной решетке, через которую он сюда попал, только другой.
***
Зинаида хотела закинуть ножик подальше в кусты, но Верка ее остановила.
- Подожди! Не кидай! – сказала она. – А вдруг кто наткнется? И неизвестно, что потом!
- А куда его тогда?
- Туда, где никто не найдет, - Верка сунула в пустую бутылку окурок.
Зинаида посмотрела на урну.
- Не, не вариант, - Верка взяла нож и выбросила его в щель сточной решетки. – Вот это оптимальный вариант. Там ему самое место.
***
Лучики солнца пробивались через чугунную решётку.
«Ну, вот и все. Теперь наверх. И, кажется там наверху на этот раз сухо», - Итуриэль встал под решеткой. Какая-то тень нависла над порталом, в щель между ребрами водостока влетел нож и воткнулся Итуриэлю в темечко.
Итуриэль упал и скрылся под водой. На поверхность поднялись красные пузырики. А следом всплыл ламинированный договор, и поплыл по течению верхних слоев преисподней в никому неизвестном направлении.
ГЛАВА 5. КОНТАКТЫ
Артем закрыл дверь за курьером. Он отнес коробку на кухню и поставил на стол. Она заказывала такие наборы суши во время их свиданий. Он не любитель сырой рыбы, но за компанию пойдет. Артем-то считал, что у него с ней всё. Но, она, видимо, не согласна с этим. Она ему, очевидно, этой доставкой хотела что-то сказать? Что? Что пропустила мимо ушей его заявление о разрыве? Или это такой прощальный жест? Артем – человек прямой и не понимал намеков. Теперь у него Таня, это совсем другое… Чего-то Таня после его подарка так и не позвонила… Может быть это тоже какие-то женские намеки? Артем чувствовал себя гораздо лучше, он сам Таню навестит и все выяснит. А потом еще выждет пару месяцев и сделает ей предложение. Это как-то само собой созрело. А там об этом и речи не шло, она замужем, в делах вся, намного старше. Артем думал, взрослая женщина встречается с ним для здоровья. Ну и он тоже. Но как приходит время встречаться, так и наступает время расставаться. Вот тут красиво вышло. Как в песне. Он как раз перед приходом курьера слушал выступление дуэта Саша&Амина. Девчонки читали рэп о гибели Титаника:
В шлюпках поместились только женщины и дети.
Мужчины все погибли. Это обалдеть!
Хорошо, что молодежь не забывает о своих корнях.
Однако, если есть суши, почему бы не поесть. Артем попытался открыть крышку, но она как-то хитро блокировалась... Ага, вот тут торчит какая-то штука, если ее вытащить, тогда откроется… Штука оказалась заламинированной страницей с типографским текстом и каракулями. Это может быть от нее послание? Любовный, что ли, треугольник накарябан? Ба, да это ж та самая 17 страница «Маленького принца», на которой он хотел погадать в трамвае! Как она узнала? И как эта страница тут оказалась? И что там на пятой строчке?
Давайте пока оставим Артема и разберемся, как эта страница тут оказалась.
ЗА ДВА ДНЯ ДО ТОГО
Юре написала хозяйка. Какой-то гад решил убить их девочку, уже два раза пытался, сволочь, заказывал ее по одному и тому же адресу, она чудом осталась жива. Юра помнил. Он же ее и возил оба раза. Мерзавец не успокоится, пока его не успокоят. Ты понял?
Юра работал много лет в нелегальном борделе. Выглядел он как убийца из кино, но к девушкам относился как к сестренкам и никогда на них не смотрел, как на бесплатное приложение. Он их всех любил и защищал от души, как в настоящей семье. Почему так вышло, не знал и даже вопросами такими не задавался.
Юра плохо слышал от рожденья. Не то, что бы он был совсем глухой, но звуки будто продирались к нему и доходили порядком истрепанные. Это уже были какие-то скелеты от настоящих звуков, и не всегда полные. Поэтому с самого детства внешний мир формировал Юру только отчасти.
ЗА ДЕНЬ ДО ТОГО
Он пошел в магазин, а после отправился к своему другу, с которым они вместе росли в детдоме. Так получилось, что Петя говорил в каком-то диапазоне частот наиболее доступном его слуху. Поэтому в детстве был для Юры переводчиком недослушанного. И, возможно, рассудительный Петр немного заразил своего друга рассуждениями. Но Петя любил поговорить, а Юра, когда они бывали вместе, чаще слушал, пользовался таким случаем.
Петр работал в «Горводостоке», на станции глубокой очистки воды. В основном, нужно было присматривать за приборами, людей работало немного. Иногда в ливневку падали какие-то ценные вещи и доплывали до самой песколовушки на станции. Иногда люди обращались в организацию за утерей, но чаще всего вещи оставались бесхозными. Малоинтересные отправлялись на склад, интересным Петя приделывал ноги. Не пропадать же добру.
Они сидели в подсобке и пили чай.
– Я вот, что хочу тебе сказать, - говорил Петя на своем диапазоне. – Я решил, больше ничего брать не буду, что ливневка приносит.
– Почему? – спросил Юра.
– Стал тут думать. Смотри, когда у человека с человеком отношения складываются – все нормально. А какие отношения складываются у группы с группой? Дружить ансамблями не выходит, они только биться друг с другом могут. А если взять отношения ансамбля с отдельным человеком? Ясно, ансамбль человека затопчет. Тут за место ансамбля чего хочешь подставляй – партия, бандиты, вегетарианцы, активисты. Любую секту. И ты в рабочем порядке можешь к ним присоединиться, не потому что идейный, а просто тебе по хер. Ты думаешь, а что – вроде не вредно, а какая-то выгода с этого имеется. Но всегда заканчивается одним и тем же – они тебе поручают наладить с каким-то человеком отношения. Ну, вроде, чего плохого? Ты человек и он человек. Отношения у вас человеческие. Ансамбль же не может их наладить? А ты налаживаешь. Вроде и для дела и для тебя это нормально. Следишь за мыслью? А потом секта к тебе обращается – ну как, брат, успехи? Наладил отношения с ним? Ты говоришь – да, все в порядке. А теперь, говорят тебе, надо того, с кем ты наладил – кидануть. Ну или грохнуть. Ты говоришь – вы чего там? Охерели вообще? Мы так не договаривались! Я не буду! А они тебе тогда говорят – то есть ты, голубчик, раньше был с нами и помогал нашему общему делу, а теперь выходит, перестал? Так? Так. А знаешь, как это называется? Предатель это называется. А с предателями знаешь, как поступают? Так что или делай, что тебе говорят, или с тобой сделаем то же самое. Вот в этом и есть дьявольские происки. Записался в сторонники какой-то херни, думал так просто, а кончится тем, что ты себе не хозяин, тебе дьявол хозяин. Ну и с деньгами то же самое. Ты, допустим, чтоб делать какие-то вещи, стал бизнесменом. Но заниматься бизнесом – значит делать деньги, а не вещи. Если ты этого не понял, бизнесу твоему конец. А если понял, то делаешь деньги, а не вещи. И все время этот вопрос: на одной чаше весов – деньги, а на другой – всё, что угодно. Вообще всё. Если ты бизнесмен – ты выберешь деньги, а если не выбираешь деньги – ты не бизнесмен. Так что решил я этим дьявольским проискам больше не поддаваться, а то спросишь себя, чем ты, Петя, вообще занят? Плавником барыжишь? Так самому стыдно.
Вот это – обычный их разговор. Юра сказал одно слово, а Петя – посчитайте сами. Но Юра прислушивался к монологам друга и многие его принципы разделял. А Петя тоже без разговоров с Юрой не мог, его мало кто понимал. Люди считали, что он п..абол. А Юра знал – это не так.
– А можешь показать плавник? – спросил Юра. – Мне для поделок надо.
– Сейчас. – Сказал Петя, допивая остывший чай. – Я тебе говорил, что у меня проблемы с алкоголем?
– Да, водка кончилась. Я принес. – Он показал пакет.
– Благодарю! А еще вот ты мне скажи! Когда у Земли только два полюса, как же у нас многополярный мир получится?
– Значит, надо мыслить шире. В масштабах космоса, например. В масштабах Вселенной.
– Тогда ж придется гуманоидов включать в наши политические уравнения!
– Ну, а чего? Ты думаешь, они туда не включены?
– Да! Ты видел эти морды?
Юра набрал из улова песколовушки разных штук. Кое-что нужно было конструктивно, кое-что – для того, чтобы озадачить зрителей, кое-что – просто для гармонии.
Он попрощался с другом и вернулся домой. Разложил на столе добычу, принес из чулана все необходимое. Через час все было готово. Он добавил внутрь несколько шариковых ручек и пластиковых банковских карточек, чтобы следователи подумали об этом. Остался последний, самый важный штрих. Он нашел в горводостоке заламинированную страницу и сразу решил – она пригодится в замке. Лист разделил контакты. При выдергивании листа запускался процесс, через семь секунд – взрыв. Про доставку суши подсказала хозяйка. Коробка была готова к доставке
В ЭТОТ ДЕНЬ
Так «Маленький принц» вернулся к Артему.
Бум.
ГЛАВА 6. ИСТОРИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ
«Ничто не может помешать тому,
что мешает всему, что мешает».
Философ Маналов
Буквально вчера в городе неожиданно отменили режим самоизоляции. И теперь снова можно было передвигаться по нему в любом направлении и на любое расстояние.
Первым делом философ Маналов сходил во вновь заработавшую в их доме парикмахерскую и подстригся, на всякий случай, покороче – а то вдруг опять посадят на карантин? Исключать такого нельзя. То, что происходило в последние месяцы, не поддавалось никакому разумному объяснению. Конечно, можно про это воображать, типа, миром правят инопланетяне, или тайное мировое правительство, или Бог в том или ином виде, или еще какие-то внешние силы, но, как считал Маналов, все эти соображения, скорее всего, и близко не похожи на то, что есть на самом деле, потому что те, кто все это организовал, не такие дураки, чтобы позволить кому-то догадаться об их истинных намерениях.
Не знаем, как для кого, а для Маналова эти несколько месяцев изоляции прошли вполне себе плодотворно. Он, наконец-то, воспользовавшись вынужденным бездельем, сел и написал книгу, которую уже давным-давно задумал, но все никак не мог к ней приступить. Всё его что-то отвлекало. А тут – сел и написал.
«Вот мы и дожили до времен, когда каждый может заняться тем, о чем мечтал», - подумал он. И еще он подумал, когда всю планету посадили на карантин, что даже и не думал о том, что то, о чем он столько думал, станет тем, что уже есть на самом деле.
«Как бы мы не реагировали на происходящее, оно происходит», - так начиналась его новая книга. И, по его ощущениям, получилась она очень даже ничего, и затрагивала аспекты не только бесконечной, но и текущей реальности.
- Ну вот, на хомо сапиенса стал похож, - похвалила жена. – А то ходил, как человекообразная обезьяна Дарвина. Я уже собиралась тебя сама стричь. Не очень, знаешь, приятно находиться столько времени в одной клетке с бандерлогом, который, вдобавок, постоянно философствует, как человек разумный... Хорошая стрижка.
- Внешнее и внутреннее не всегда соответствуют субъективным ожиданиям, - ответил Маналов. – Съезжу-ка я к Фокину, макет книги добьем. Он по удаленке меня, типа, не слышит. Нужен личный контакт.
- Только без излишеств, - погрозила пальцем жена. – И пожалуйста, не веди себя там, как Плейшнер.
- Не волнуйся. Буду следить за горшками на подоконнике, - хмыкнул Маналов.
***
Он вышел из подъезда и осмотрелся.
Солнышко светило. Пели птички. Было тепло и приятно. Кошки нежились на капотах припаркованных автомобилей. Голуби клевали сухой корм, недоеденный кошками. На детской площадке две молодые мамаши пили пиво. Их дети играли в песочнице. Всё, как раньше.
Ничего такого, что он должен бы был почувствовать, выйдя через несколько месяцев строгой изоляции на свободу, он, как это не удивительно, не почувствовал. Будто бы и не было этих месяцев. Может, это потому, что с женой они ладили, и изоляция этому не помешала. Наоборот, они даже как-то еще сильнее сблизились.
Маналов без каких-либо приключений дошел до метро. Не считая того, что по дороге он наступил на собачью какашку. «Того, что случилось, могло бы и не случиться, если бы в дело не вмешалась судьба», - поскреб подошву о бордюр философ.
У метро он купил мороженое. «Винтерфреш – вкус зимней свежести, - вспомнил он шутку одного своего приятеля, который так пошутил в Сибири, когда в сорокаградусный мороз покупал в киоске на улице иностранную жвачку».
От вдруг наступившей жары мороженое быстро таяло, и Маналов едва успевал слизывать капли.
«Уж как-то слишком по-вселенски стройно все у них получается. Даже погода… А как иначе, если все является частью всего?.. Да никак! Всё, что уже явилось, является частью чего-то». – Такого рода размышлениями Маналов оттачивал придуманную им же самим медитацию ГИПЕРОБЪЕКТИВИЗМА, в основе которой лежало осознание того, что в каждой частичке мира есть все, что есть во всех других частичках, и достаточно просто выбрать то, что тебе нравится, чтобы все проблемы (ну, по крайней мере, какая-то их часть) перестали таковыми быть. Это, в частности, помогло ему увидеть происходившее, со всеми его странностями и логические нестыковками, не с позиции правильно-не правильно, а с глобальной позиции чего-то абсолютного.
У турникета сотрудница метрополитена преградила ему дорогу.
- Во-первых, в метро с мороженым нельзя, - сказала она. – А во-вторых, маски никто пока не отменял. И перчатки тоже.
- Информации об этом в обращении мэра не было, - возразил Маналов.
- А также там не было про отмену запрета мороженого в метро и ношения масок и перчаток, - отпарировала сотрудница.
- Отсутствие присутствия не говорит о его отсутствии! – ментально припечатал философ сотрудницу, и, воспользовавшись ее замешательством, прошел на станцию.
Маска-то с перчатками у него были. Они лежали в кармане. Просто, за всей этой своеобыденностью, которую он почувствовал, впервые за много месяцев отойдя от дома на такое расстояние, Маналов о них забыл.
Своеобыденность - вот что его удивило. «Я научился удивляться своеобыденному».
Пассажиры в вагоне, насколько возможно, соблюдали предусмотренную дистанцию. «Интересно, а как они в час-пик ее соблюдают?.. Скорее, никак. Значит, не так уж она и важна».
Сам-то Маналов в час пик в метро ездил редко. Да и в другое время – не часто. Он работал дома.
***
Фокин жил на окраине, в районе, который пользовался не то, чтобы дурной, но не самой хорошей славой. Днем-то по нему еще можно было вполне себе спокойно ходить, а вот ночью – как повезет.
«Надо бы поинтересоваться у Ромы, повлиял ли как-то на криминогенную обстановку в их районе режим самоизоляции? - Маналов вышел из метро. - Я вот лично думаю, что нет, потому что большинство людей живет в существующей парадигме, и когда происходит ее смена, легко приспосабливается к новой, не извлекая из старой практически никаких уроков... Но, кто его знает?»
***
От метро надо было проехать еще несколько остановок на трамвае.
Маналов дождался нужного номера, надел маску с перчатками, и зашел в вагон.
Вагон был полупустой. Он сел на свободное место, как положено, через ряд от ближайшего пассажира, и уставился в окно. Трамвай тронулся. За окном замелькали деревья, дома, магазины и люди в своей обычной суете. И, глядя на все это, Маналов пожалел, что у него не было формальной возможности проехаться по городу в разгар карантина, и посмотреть на его пустоту своими глазами, и, может быть, заметить в этой пустоте что-то такое, чего никто до него не заметил. Но, что толку думать о том, что не случилось?
На остановке в трамвай ввалилась грузная женщина пенсионного возраста, без маски и перчаток, и, недолго думая, плюхнулась на соседнее с Маналовым место, поставив на колени большущую сумку.
Маналов огляделся. Свободных мест в салоне было достаточно. Он выразительно посмотрел на женщину. Та никак не отреагировала. Маналов трижды покашлял в перчатку через маску. Это не произвело на женщину никакого впечатления. Она, как сидела, уставившись в одну точку, так и продолжала сидеть с сумкой на коленях.
- Женщина, - спросил он, - вы разве не в курсе, что маску, перчатки и социальную дистанцию никто пока не отменял?..
- Срать я хотела на все это вместе взятое! – ответила женщина, удерживая взгляд в точке.
- Это почему же? – поинтересовался философ.
- Потому что нами управляют планетяры! И все это их рук дело! Это они, твари, приказали мировым правителям посадить всех людей на карантин, чтобы спокойно обделать тут свои планетярские делишки! А там, где они их уже обделали, там они, падлы, отменяют ваш этот вонючий карантин и не распыляют вирусы из баллончиков!.. – Женщина попыталась подняться, но ее вес плюс огромная сумка не способствовали этому. – Подержи, - она поставила сумку Маналову на колени. И, схватившись руками за спинку сидения впереди, подтянулась и встала. – Давай сюда.
- У вас там кирпичи что ли? – передал сумку Маналов.
- У меня там замаринованные планетяры в банках, - буркнула женщина и зашагала к выходу.
Оставшуюся часть пути Маналов пытался как-то осмыслить этот эпизод, и чуть не проехал нужную остановку.
***
С тех пор, как Фокин развелся с женой, разменял квартиру и поселился в этом отдаленном районе, они виделись не часто. В основном общались по интернету. Такое теперь время, что даже для того, чтобы с кем-то выпить, из дома выходить необязательно.
«Как бы мы не реагировали на происходящее, оно происходит», - процитировал Маналов сам себя. По большому счету, ему такое даже нравилось. Это позволяло всегда вовремя отключиться под каким-нибудь предлогом, если онлайн беседа заходила куда-то не туда. Но, все равно, личного общения, по инерции, не хватало. И даже несмотря на предстоящий утомительный разговор, он был рад, что увидит Романа, и они выпьют, как раньше, и закусят чем-нибудь несложным.
Маналов зашел по пути в магазин Продукты в соседнем с фокинским доме, купил бутылку Столичной, кабачковую икру, буханку черного и сигареты. Вышел на улицу, и тут что-то грохнуло сверху так, что он отскочил обратно под козырек магазина и пригнулся.
Посыпались стекла, и куски то ли рыб, то ли мяса разметало по асфальту. Тут же на них налетели голуби. Прямо перед Маналовым упала банковская карточка. А следом, покачиваясь в воздухе, как перышко, опустилась подгоревшая страница из книжки.
***
Маналов зашел в лифт, нажал на нужный этаж и прочитал написанное прямо над кнопками:
ПРЕИСПОДНИКИ, ИДИТЕ В ЖОПУ!
«Наверное, Рома написал. Очень на него похоже. Вот, вроде, не глупый человек, дело свое программерское назубок знает, хакер еще тот, а тому подобной ерунды у него, при этом, в голове предостаточно. Телевизор, например, не смотрит. Имеет «оригинальное мнение», что телевизор – это ящик для идиотов. Вообще-то, если ты, конечно, сам не идиот, то можешь обрабатывать информацию с любого носителя».
Из-за такой вот ерунды Маналову и пришлось к нему ехать, чтобы попытаться живьем объяснить Роме то, что не удалось объяснить, пользуясь средствами связи.
Дело в том, что макет его книги Фокин делал исключительно по дружбе, и не взял ни копейки, поэтому Маналову неудобно было давить на него. Честно сказать, он почти сразу пожалел, что согласился на это его предложение. Лучше бы он заплатил постороннему специалисту. Нет, в техническом смысле Рома сделал все очень даже хорошо. Все ссылки, оглавление, все настройки в файле для читалок работали как надо. Вот только он ни в какую не соглашался с Маналовым по поводу обложки и названия. Хотя, какое его вообще дело? Он считал, что и то и другое никуда не годится, и что есть варианты получше и поэффектнее. Название ИСТОРИИ ОТДЕЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ он нашел скучным, и посоветовал назвать книгу просто - ГИПЕРОБЪЕКТИВИЗМ, тем более что это название отражает содержание. А про обложку, которую предложил Маналов, написал: «Это пошлятина! Ты даже ее толком не оцентровал! Но это не главное! Главное, что так никто не делает! Ты когда-нибудь видел серьезные книжки с такими обложками, чтобы на них изображали такую ерунду, да еще в таком колоре?» И прислал свой вариант – на голубом фоне в позе лотоса сидит йог, а над головой у него арабской вязью, которой и простые-то слова прочитать затруднительно, написано ГИПЕРОБЪЕКТИВИЗМ.
А обложка Маналова была такая: В ночном небе над Красной Площадью зависла летающая тарелка. В голубом луче света, бьющем из тарелки, из мавзолея на борт космического объекта поднимается мумия Ленина.
Маналов долго пытался объяснить ему, что обложка книги – это не картина на стене в музее. У нее другие задачи. Она не обязательно должна быть какой-то высокохудожественной или еще какой-то в этом духе. Она обязана, в первую очередь, работать обложкой. Обложка – это крючок, который, как рыба, должен заглотить читатель. То же и с названием.
«Надо его убедить. Иначе мне придется обратиться к кому-то еще, потому что в таком виде книгу выкладывать нельзя. И Ромка, само собой, обидится. И мы поссоримся. А мне бы этого совсем не хотелось, - Маналов машинально опустил маску на подбородок и посмотрел в зеркало. – А, может, и права эта трамвайная сумасшедшая, и все на самом деле так, как она говорила».
***
Фокин жил по-холостяцки. Маналов чего-то подобного и ожидал, и похвалил себя за то, что купил не только водки, но и закуски. Старый приятель обрадовался и тому и другому.
- А я, прикинь, - сказал он, - третий день из дома не вылезаю, с твоим макетом вожусь! Приходится всё за тебя додумывать. В холодильнике – шаром покати. – Он открыл банку с икрой и поставил на стол, стряхнув с него рукавом крошки. – Как в старые времена! Водка Столичная и икра заморская баклажанная!
- Кабачковая, - поправил Маналов.
- Без разницы! Помнишь, как в студенчестве бухали под нее?
- Ага, - помнить-то Маналов помнил, но возвращаться, если честно, к прошлому не любил. Даже если оно было распрекраснейшим. Ностальгировать ему не нравилось. Если он и думал о прошлом, то исключительно для того, чтобы извлечь из него какой-нибудь дополнительный опыт. А какой опыт можно извлечь из того, что ты когда-то закусывал водку кабачковой икрой? Однако, получилось так, что кое-какой опыт он из этого все-таки извлек – ностальгическая закуска настроила Романа на благодушную ноту, что в рамках предстоящего разговора могло пригодиться.
- А помнишь, - Фокин налил водку в мутноватые стопки, - как… - он опять вспомнил что-то незначительное из их молодой жизни. – Вот время-то было! Теперь не так…
- Совсем не так, - Маналов кивнул. - А все от того, что, как писал Карл Маркс, - жизнь - это движение. А движение – это изменение.
- Да уж лучше бы ничего не менялось. Оставалось бы таким, как тогда, и все!
- Это только после смерти ничего не меняется, - Маналов намазал на хлеб икру и закусил, – и то неизвестно.
- После смерти, - Рома забрал у Маналова ложку, зачерпнул из банки икры с горкой, и отправил в рот, – мы сольемся с Абсолютом, и станем той частью его тела, которой нам стать предопределено.
- Одно другого не исключает, - Маналов достал из пакета сигареты. – Будешь?
Фокин вытащил из пачки одну, взял с облупившегося подоконника пепельницу полную окурков, и поставил на стол. Несколько штук выпало на столешницу. Рома не заметил.
Маналов налил:
- Мы с тобой, считай, полжизни вместе, а это много! За дружбу! - Он поставил стопку, подошел к окну, открыл его, закурил. – А то по-всякому бывает. Шел вот к тебе, а в том доме напротив что-то взорвалось. Выхожу из магазина, а тут – бабах! И осколки посыпались.
- Ого! Много трупов?
- Не знаю. Я ушел сразу… Смерть и жизнь – явления одного порядка. И то и другое – непредсказуемо. – Маналов вытащил из пакета банковскую карточку и обгоревшую страницу из книги и бросил на стол. – Вот, зачем-то подобрал там. Не знаю, правильно я поступил или нет, но как будто что-то подтолкнуло меня это взять.
Рома взял со стола обгорелый лист. Поводил по нему глазами.
- Это из Маленького Принца, - сказал он. – Мне раньше очень нравилось. Надо перечитать.
- Мне тоже, - соврал Маналов. – Посмотри на обороте.
Рома перевернул лист:
- «…соглашаюсь с тем, - прочитал он, - что за разглашение предмета сделки и ее условий предусмотрен штраф в размере десяти сумм сделки, и дальнейшее отбывание наказания в аду, сроком на десять тысяч лет. Снегирев Виктор Андреевич»… Бред какой-то… Кровью что ли писали?.. И отпечаток кровавый внизу... А на карточке что? – он взял пластиковую карточку, повертел у носа, понюхал зачем-то. Маналов пожал плечами. - А фамилия-то на карточке такая же, как на листочке – Виктор Снегирев.
- Я заметил.
- Ну-ка, ну-ка, - Фокин вытащил ноутбук. - Попробуем взломать. - Он что-то там запустил, почесал затылок, пощелкал по клавиатуре, подумал, еще пощелкал, и наконец сказал. – Готово!.. А живет-то этот Снегирев (или жил?) не в соседнем доме… Ладно… Посмотрим, что у него на счету. – Рома опять застучал по клавишам, и вдруг откинулся на стуле с обалдевшим видом. - Ого! Да у него тут… - он повернул монитор к Маналову.
От цифр, которые увидел Маналов, ему стало нехорошо.
- Да не может быть! Это какой-то розыгрыш.
- Проверим. Спишу немного себе на карту, - он повернул ноут обратно.
- Ты что? – Маналов напрягся. – С ума сошел?
- Я только проверить… Я верну, - в кармане у Фокина пикнул телефон. – О, зачислилось!
***
Маналов долго не мог попасть ключом в замочную скважину, наконец получилось. Он осторожно приоткрыл дверь и нетвердо вошел.
В коридоре ждала, подбоченившись, жена.
- Явился наконец-то! - покачала она головой. - Эх ты! Не успел выйти на свободу, и сразу напился!
- Ну не мог же я не попробовать ее экзистенцию на вкус, - с трудом выговорил Маналов, присел на табуретку и стащил с ноги ботинок.
- Кто бы сомневался… Пошла прочь! – жена отмахнулась от назойливой мухи, кружившей у ее головы. – Как съездил?
- Порядок, - он не стал тревожить жену подробностями их с Фокиным встречи. Не стал рассказывать, как Рома предлагал поделить чужие бешеные деньги, потому что бояться совершенно нечего, потому что он прогонит их через разные там счета так, что никто потом концов не найдет. Но Маналов даже думать об этом не хотел. И Рому он просил в это не ввязываться. Но отговорить приятеля не удалось. Разошлись они на том, что Рома делает макет книги с учетом всех требований Маналова. – Мы с ним договорились. – Он снял со стены бадминтонную ракетку и прихлопнул надоедавшую жене муху, тем самым укрепив в ее глазах свою собственную экзистенцию.
ГЛАВА 7. ОРИГИНАЛЬНЫЕ РЕЦЕПТЫ
Тетя Галя шваркнула сумку на стол и села, отдуваясь.
– Получите!
– Ты чего? - спросила Катя. – Стекло же! – она забрала сумку, поставила на пол, стала вытаскивать оттуда банки и ставить на стеллаж. – Тебя чего, по дороге обидели?
– Обижают обиженных. А меня бесят. Хорошо, что я не в армии, а то б зарядила сейчас пушечку, да и пальнула.
– И в кого б ты пальнула?
– Да уж нашла бы! Воды дай.
– Чаю может?
– Давай чаю. – Тетя Галя успокаивалась. Сопенье стихало. А то клокотала, как трактор.
– Отпуск не дает хозяйка! А я второй год без выходных ишачу, сына не видела полгода уж.
– Это как так вышло?
– Я на свалке еще работаю во вторсырье.
Похоже, у тети Гали со здравым смыслом не задалось. Бесится, что ее с работы не отпускают, а у ней, оказывается, и вторая есть. Катя поставила перед тетей Галей чашку и сахарницу.
– И как там на свалке? Интересно?
– Ну, мы пока с тобой, девка, не такие уж подруги, чтоб тебе все интересное выкладывать.
– Да я так... Не хочешь, не рассказывай.
– А, вот, кстати… Телефон тебе не нужен? – тетя Галя вытащила из-за пазухи сверток. Развернула тряпицу и дала посмотреть айфон.
– Новый? – спросила Катя.
– Муха не сидела. Негру одному на билет не хватало, я у него взяла… Чего-то расчувствовалась… Жопой так смешно крутит… Пропадет ведь, думаю, в зиму, негритенок.
– Сколько?
– Двадцать пять. За столько же брала. Но мне самой не надо, я в них не понимаю.
Взяла она, конечно, подешевле, но и двадцать пять за новый айфон совсем недорого, их только начали продавать. Кате, к тому же, хотелось наладить отношения с тетей Галей. Чувствовалось, что та вопросы решает.
– Я возьму.
Тетя Галя пересчитала деньги и несколько повеселела.
– Я что еще хотела спросить, тетя Галя, а то недавно работаю. Вот ты привозишь нам рыбу в банках, а её откуда берешь?
-…Вообще, девка, дело это не твое. Это дело хозяйское... Так тут устроено, каждый делает, за что ему платят. Понятно?
– Конечно, но все-таки. Это я для себя, не для того, чтоб болтать.
–… Ладно. Смотри, у меня в одном доме работает бригада. Там все приезжие. Дом-новостройка. В таких ремонты делают года три после сдачи. Ну и вот, мои там для маскировки, конечно, включают иногда дрель или молотками постучат по стенам. Дыр-дыр, да бум-бум. Им привозят мороженые брикеты, они их строгают, солят, закатывают в банки, я их тебе привожу, чтоб вы из них суши крутили. Ну и бригаду эту я же контролирую, а то мужики без присмотра, сама понимаешь, чем занимаются вместо работы.
– А чего сложно-то так все?
– А, во-первых, это не твое дело, а во-вторых, экономия. Мужики все приезжие, работают незаконно, им можно платить обезжиренно. А если все это здесь у вас делать – каждого оформи, да от проверок не отобьешься, которые за всякие нормы. А с рыбой какая санитария?.
– Тетя Галя, ты, главное дело, знай, что всегда можешь на меня рассчитывать. Если помочь нужно или еще что.
– Поглядим. Покамест, помалкивай, чего я тут про пушечки говорила… Ты, вроде не дура.
Если б тетя Галя сама была дура, она б закончила фразу примерно так «но, надо еще тебя проверить». Но только дуры говорят все, о чем думают.
***
Катя после работы купила бутылку сухого и заехала к Тане. Еще с работы захватила коробочку роллов. Раньше они у них назывались роллы «Калифорния», но нудные клиенты делали им замечания, будто в этом рецепте должна присутствовать какая-то дорогостоящая ботва. Тогда Катя придумала переименовать их в «Отель Калифорния», чтоб не приставали. Пусть рецепты будут оригинальные. Сама Катя, хоть и работала в «Суши Ихтиандр 24», ничего такого не ела. И сейчас, услышав от тети Гали, как к ним попадает рыба, похвалила себя за это.
Нужно поддержать подругу, Танька так рассчитывала, что у ее Артема серьезные намерения, а тот сделал девушке издевательский подарок и смылся. Она спрашивала у Кати, что это может значить. Она не понимала. Катя была уверена, как и раньше, разгадка тут самая простая – он просто козел. Таня сначала соглашалась с ней, но потом снова начинала переспрашивать то же самое, а у Кати уже язык не поворачивался говорить одно и тоже. Все-таки вот и тетя Галя сказала, что она не дура… А это также и большие обязанности, не все себе можешь позволить, потому что у тебя понятие есть. К Таньке она относилась как к сестре, но к младшей. Приходилось делать скидку на возраст и развитие. Зато Танька была такая красивая! Чистый ангел. Ангелам мозги не обязательны. Вот Катя не красавица, имеет лишний вес, ей без мозгов нельзя. Опять же взять тетю Галю, там про красоту говорить поздно, она, может еще при Сталине родилась, зато руководит бригадами мужиков и еще между делом капусту рубит. Тут есть чему поучиться. Правда и Катя молодец, заработала сегодня у тети Гали очков, что айфон купила, не торгуясь. Надо будет этим с умом распорядиться.
***
Дверь ей Танька открыла вся синяя, ничего не сказала, пошла в комнату, там упала на кровать и накрыла лицо одеялом. Это уже какие-то закидоны. Иногда Кате казалось, что она улавливает причины, по которым мужики недолюбливают баб. С Танькой они подружки, но их общение иногда напоминает Малыша и Карлсона. Все время надо ее развлекать. Катя сначала имела в виду, что Карлсон – это она, но потом передумала. Наоборот, это Малыш все время Карлсона задабривает. То варенья ему, то торт, то еще не помню, что. А Малыш только собаку хотел. Заведу собаку, назову её Карлсон.
– Что с тобой, моя несравненная красота? – спросила Катя. – Сколько можно по нему убиваться? У тебя таких еще, знаешь, сколько будет?
– Знаю… Нисколько…
– Опять мочало, начинай сначала!
– Он умер! – Таня всхлипнула.
– Чего это ты навыдумывала?
– Я не выдумывала… Позвонили мне следователи. Сказали, какой-то взрыв.
– Какой еще взрыв?
– Я не знаю. Говорят… выясняют…
– И он прямо умер? Не ранен, не контужен, а прямо умер?
Таня заплакала под одеялом.
– А может тебя просто какие-то идиоты разыгрывают?
– Нет, я перезванивала. И меня просили прийти… на беседу…
– Дай, я проверю.
Таня отдала Кате свой телефон. Катя ушла на кухню, там закурила. Она перезвонила по последнему номеру и убедилась, все так и есть. Ну и дела!
Сухое, которое она привезла, тут не подойдет. Она заглянула в холодильник. Ничего такого.
– Я скоро приду, ключи твои возьму, чтоб ты не вставала.
В ближайшем продуктовом отдел с алкоголем закрыт, купила только краковской колбасы. В супермаркете оставила ее в камере хранения и пошла выбирать водку.
Ей позвонила Танька.
– Где ты так долго? Ты скоро? Я не могу…
– Уже бегу! Держись!
Катя взяла водку получше, заплатила и галопом вернулась к подруге. Про то, что колбаса осталась в камере хранения вспомнила только в подъезде. Ну и ладно. Подружка страдает. Закусим чем-нибудь.
Танька лежала уже без одеяла на лице, но зареванная.
– Можешь сегодня остаться? Мне страшно.
– Как скажешь, ангел!
Она пошуровала на кухне и вернулась к Таньке с водкой и закуской.
– Тебе нужно от нервов.
Сначала Танька отказывалась, но Катя заставила ее выпить по одной, дальше пошло легче. К тому моменту, когда они допили бутылку, глаза Таньки подсохли, а Катя, наоборот, расчувствовалась. Предложила залакировать сухим, Танька не возражала.
Когда она вынимала бутылку из холодильника, решила подарить Таньке айфон, ведь та о нем так мечтала. Она – ее лучшая подруга. И период выдался для нее тяжелый. Ей будет легче с айфоном.
– Ты будешь суши? – крикнула она с кухни.
– Не знаю…
Катя принесла все необходимое.
– Я захватила суши, если захочешь. Вот, что Танька! Дарю тебе новый айфон!
Она положила его Таньке на живот.
– Правда? – спросила Танька с таким выражением, что Катя полюбила ее еще больше. Танька взяла айфон. Действительно, новый. – Ну что ты! – сказала она. – У тебя у самой такого нет…
– Пользуйся, дурочка! Тебе нужнее.
– Ты мой лучший друг, Катька! – она обняла Катю. – Можно, я его включу?
– А кто же его включит за тебя?
Танька нажала кнопку, а когда лицо ее подсветилось айфоном, закричала и отшвырнула его.
– Что с тобой?
Танька продолжала кричать.
Катя подобрала айфон и увидела на заставке улыбающегося Артема. Он показывал пальцами – победа!
ГЛАВА 8. КТО ВЫ, ЗЕФОН?
«Эх, посмотреть бы хотя бы одним глазком на тех,
кто реально управляет этим миром – какие у них
ласты, какие уши, какие носы? Есть ли у них хвост?
И сколько у них полушарий мозга?»
Философ Маналов
В окно залетела оса, и села на стол. Маналов накрыл ее стопкой.
- Ззззз, - загудело под стеклом насекомое.
«Вот лезу я, к примеру, на гору, - подумал философ, - и гора, чтобы на нее всякий там не пойми кто не лазал, накрывает меня лавиной».
Он аккуратно подсунул под перевернутую стопку кровавый договор, поднялся, выпустил осу обратно в окно и закрыл его.
- Хороший денек, - Фокин улыбнулся. – Как будто и не было всех этих лет. Сидим, пьем водку… И закуска та же. Благостно!
- Что-то, конечно, проходит, - Маналов вернулся за стол, - но все-таки не все, как заявлял Экклезиаст… Домой поеду.
- Уже? – Рома посмотрел на часы. – Десятый час только.
- Жене обещал не поздно вернуться… Мне там ей помочь надо с одной штуковиной, - соврал он. А если честно, Маналов, во-первых, уже сильно утомился от Роминых «а помнишь», во-вторых, дело, по которому он к нему заезжал, было сделано, в-третьих (а, может быть, это было, как раз, во-первых) ему хотелось поскорее оказаться подальше от всех этих непонятных, темных и тревожащих его обстоятельств.
- Ну вот! Столько не виделись, а ты к жене… Давай, может, водки еще возьмем, посидим, как раньше.
- Да мы и так уже весь день сидим, как раньше, - Маналов загасил бычок.
Из переполненной пепельницы посыпались на стол окурки.
- Оставайся! Заночуешь у меня. Давай?.. - Рома сгреб окурки в ладонь, открыл окно и выбросил наружу. – Не хочешь водки, возьмем чего поинтереснее – коньяка там или вискаря хорошего. Денег-то вон сколько теперь! А? Оставайся...
Маналов решительно помотал головой.
- Не хочешь?
- Если бы все хотели одного и того же, всё бы давно уже стало одним и тем же. И, кстати, хоть ты и не слушаешь, а я тебе все равно повторю – не лез бы ты в это. Чувствую, хорошим не кончится.
- Да ладно! Я все так раскидаю, что комар носа не подставит.
- А договор этот?..
- Да это вообще фигня какая-то, - Фокин взял листок и пробежал по нему глазами. – Бред! Ребенок, наверное, какой-то писал. Насмотрелся триллеров втихаря и написал.
- Почерк-то не детский, - возразил Маналов. – И фамилия там этого, чьи деньги ты собираешься раскидать.
- Ну и что? Его, может, уже и в живых-то нет, и ему эти деньги не нужны. А мне очень даже нужны. - Роман выбросил договор в мусорное ведро и разлил остаток водки. – Ладно, давай на ход ноги. За книгу твою, чтоб имела резонанс даже с таким хреновым названием и такой дурацкой обложкой, как ты настоял. Вот ты философ, вроде, а простых вещей не понимаешь. Ну, где ты такие названия и обложки видел?
- Здесь, - Маналов постучал пальцем по лбу. – И вообще, заканчивай про это, мы же договорились уже.
- Вот именно! А ты, при этом никак про деньги эти не уймешься. Мы же договорились уже? - передразнил он.
Маналов молча выпил.
- Я с тобой спущусь, - Рома сунул ноги в тапочки. – Возьму еще. Мне вот лично недостаточно. И мусор заодно выброшу.
- Тебе, мне кажется, уже достаточно.
***
Зашли в лифт.
- Твоя работа? – Маналов показал на граффити над кнопками:
ПРЕИСПОДНИКИ, ИДИТЕ В ЖОПУ!
- Впервые вижу, - Рома поставил пакет с мусором на пол. – Чего это ты решил, что моя?
- Почерк твой.
- Ну вот еще! Чтоб я такую ерунду в собственном лифте писал.
- Почему ерунду? Может, это что-то важное обозначает?
- Понятия не имею, что это обозначает. Скорее всего, это ничего не обозначает, как и все вообще.
Магазин в соседнем доме был закрыт, а территория вокруг оцеплена лентой.
– Придется мне с тобой на трамвае до супермаркета проехаться, -. Рома выбросил мусор в помойку.
- В домашних тапочках поедешь?
- А всем не один болт в чем я еду?
***
- Граждане! – крикнул Маналов на весь трамвай! – Соблюдайте принцип дуальности! - И натянул на нос маску.
- Маналыч, это тебе уже, по-моему, хватит, - буркнул Рома. И снова стал уговаривать товарища остаться. – Давай вернемся, а то еще не доедешь.
Но Маналов ни в какую не согласился.
- Хватит, значит, хватит!
Фокин вышел на остановке у супермаркета, а Маналов поехал дальше до метро.
Роман посмотрел на часы - без пятнадцати десять, то есть, чтобы купить бутылку, у него оставалось ровно 15 минут.
Он забежал в магазин, схватил корзину и метнулся в отдел алкогольной продукции. Скоро прошелся глазами по бутылкам, выбрал самую дорогую водку, положил в корзину и, пошатываясь, пошел к кассе.
- Наличными? – спросила кассирша.
- Картой, - Роман достал бутылку, и тут заметил на дне корзины ключ с биркой.
- Пакет нужен?
- Нет.
Он остановился у камеры хранения, посмотрел на номерок на бирке, вставил ключ в нужную дверцу, открыл ее, заглянул внутрь, вытащил из ячейки пластиковый пакет и достал из него кольцо Краковской колбасы. Понюхал.
***
Гаврила Маркович подошел к окну. Далеко внизу плыли облака. Пролетел самолет над ними. Он нервно постучал костяшками по стеклу. Итуриэль пропал. И пропал, вероятнее всего, на территории темных сил. Некоторое время назад силы тьмы из верхних слоев преисподней сигнализировали, что ими задержан такой-то, и просили подтвердить его личность. Сам Итуриэль связаться со своими оттуда не мог. А потому Гаврила Маркович не знал - что там с ним могло произойти. Он отправил подтверждение и стал ждать. Сперва, зная, как там неторопливо все происходит, он не волновался. Но уже давно все мыслимые сроки вышли, а Итуриэль не возвращался.
Гаврила Маркович отошел от окна, и связался с подземельным ведомством по специальному каналу, которым пользовались только в особых случаях. Ему сообщили, что после подтверждения личности задержанного, он был оштрафован и отправлен до ближайшего портала. А что там дальше с ним стало - это их уже не касается. Они со своей стороны сделали все, что от них требовалось.
Гаврила Маркович включил планшет, и изучил все, что было связано с этим делом. Такого рода дела редкостью не являлись. Ну, очередной там какой-то умник на Земле залез на территорию, на которую человечеству лезть ни к чему. Что ж, как говорится, издержки системы. В любой, даже самой совершенной системе, есть уязвимые места. По-другому не бывает. Вот и тут – один процент самостоятельно думающих людей для функционирования системы был необходим, иначе бы она вовсе не функционировала. Однако, этот самостоятельно думающий процент время от времени выходил за рамки дозволенного думания и создавал разного рода помехи. В то же время, все однопроцентники находились под постоянным контролем, и отследить их и спровоцированные ими нештатные ситуации было несложно. Каждый такой индивид был изначально чипирован, и любое его передвижение, действие, любые разговоры и даже мысли – отслеживались. А, кроме того, за каждым числился специальный сотрудник из их ведомства. В данном случае это был Итуриэль. Он должен был разобраться с подопечным, сделавшим такое несвоевременное открытие, которое могло серьезно навредить работе всей системы. Гаврила Маркович порекомендовал Итуриэлю просто ликвидировать его, как они нередко поступали в подобных случаях, но Итуриэль попросил разрешения подождать - его подопечный еще не завершил всего, для чего он вписан в систему, и преждевременно ликвидировать его будет нецелесообразно. Гаврила Маркович согласился.
Он набрал код и вошел в базу однопроцентников.
«Снегирев Виктор Андреевич», - нашел он подопечного Итуриэля. Дальше шли общие сведения – дата и место рождения, родители, родственники, род занятий, увлечения, эмоциональная устойчивость, отклонения, друзья, знакомые и много чего еще такого и другого рода. Просмотрев все, Гаврила Маркович перешел к разделу финансы, и обнаружил, что недавно на счет Снегирева была перечислена значительная по человеческим меркам сумма. «Так вот, значит, как Итуриэль решал проблему. Что ж, не оригинально, но, обычно, работает. Да и что тут оригинальничать? Мы же не в театре постановку ставим. Тут главное – результат, а не процесс... Выходит, Итуриэль со Снегиревым разобрался… А теперь посмотрим, где Снегирев этот в данный момент находится. – Он запустил геолокацию. Однако, Снегирева не обнаружил. – А, может, ему все-таки пришлось его ликвидировать?.. Может быть, схема с деньгами не сработала на этот раз? Такое изредка случалось. Вспомнить хотя бы Пушкина или Лермонтова. - Гаврила Маркович приподнял нимб и почесал затылок. - Но, в таком случае, Итуриэль должен был за собой все подчистить. Он работник аккуратный и опытный. Не мог он оставить на его счету такую сумму, которая, само собой, вызовет массу вопросов, и неизвестно к каким ответам придут те, кому к ним приходить не надо. - Гаврила Маркович вернулся в раздел финансы, и нашел, что буквально несколько часов назад со счета Снегирева была списана энная сумма, и зачислена некоему Роману Фокину, который в базе однопроцентников не числился. Но вычислить его, тем не менее, было несложно, как и любого жителя планеты Земля.
Гаврила Маркович нашел Фокина и настроил мыслеуловитель.
«Ну ничего себе! – услышал он его мысли. – Такой же вот колбасой мы с Маналычем закусывали в студенческие годы. Сегодня все вокруг напоминает о том прекрасном времени! Наверное, это какой-то знак».
Гаврила Маркович вызвал своего второго помощника Зефона, быстро ввел его в курс дела, загрузив в него всю необходимую информацию, и нажал на кнопку пространственного перемещателя.
***
Фокин убрал водку в пакет с колбасой.
«Это мелкое воровство, - подумал он. – И, если бы у меня была наличка, я бы оставил сколько надо в ячейке. Но, к сожалению, налички у меня нет. До прихода Маналыча у меня, если что, вообще ничего не было».
Двери супермаркета разъехались. Он шагнул в проход и столкнулся с человеком, которого (он был в этом совершенно уверен) секунду назад там не было. Роман выронил пакет. Бздынь! Сразу запахло спиртом.
- Святые Небеса! – человек поднял пакет. - Простите!
Фокин заглянул в него. Круг Краковской колбасы плавал в осколках. На тапочки капало. Роман вытащил отбитое горлышко.
- Я все заменю! – человек взял его за плечо. – Ждите.
- Так закрыто уже, - он понюхал горлышко.
- Это не важно! Я договорюсь! Никуда не уходите.
- Ладно, - согласился Фокин. - Если принесешь, выпьем вместе, - он вытащил мокрую колбасу. – Закуска имеется.
- Да, конечно… Непременно… Я скоро вернусь, - человек исчез в зале супермаркета.
Рома повесил колбасу на руку, вытряхнул осколки в урну и сел на лавку напротив входа.
«Нормальный мужик-то, - он расстелил пакет на скамейке. – Материализуется где не надо, а так видно - нормальный. Если не нагнал, конечно, что за водкой побежал. Да, вроде, не похоже… Да и куда он денется?» – Фокин посмотрел на дверь, положил колбасу на пакет, достал банковскую карточку и начал ею отпиливать неровные куски.
- Че, бомжара, немецкий ресторан тут устроил?
Фокин поднял голову. Перед ним стояли трое недружелюбного и нетрезвого вида личностей.
- Может, тебе пива принести к колбасе твоей? – усмехнулся второй.
- Да от него спиртягой разит за километр! Какое на хер ему пиво еще?
- Расселся в приличном месте, людям, сука, жить мешает, – сказал третий. – Давай, вали отсюда! – Он сдернул с лавки пакет и неровные кружки колбасы разлетелись по квадратикам плитки.
- Вы чего творите, уроды? – Фокин вскочил, и тут же рухнул обратно от удара в челюсть.
Он выплюнул зуб, снова вскочил, и полоснул банковской карточкой по шее того, кто стоял ближе. Брызнул фонтан крови. Гопник упал на колени и захрипел.
Двое других двинулись на Романа. В руке одного блеснул нож.
Фокин попятился, наступил на колбасу, поскользнулся и упал затылком на бордюр. Тапок слетел с ноги, выбил у нападавшего нож, подбил летевшего за мухой воробья, сшиб муху, зацепил гудевшего комара и шлепнулся на плитку, прямо к ногам выходившего из супермаркета человека с бутылкой водки, придавив при этом торопившегося в муравейник муравья.
- Помогите! – просипел Фокин.
Человек выхватил что-то и направил на гопников. Вспыхнул луч зеленоватого света, вспыхнули и исчезли гопники, как будто бы их и не было.
Человек подошел к Фокину.
- Роман, вы в порядке?
- Кто вы? – Фокин попытался приподнять голову. – Откуда вы меня знаете?
- Не шевелитесь, - человек присел. - Меня зовут Зефон.
- Зефон… Какой крутой ник, как в компьютерной игре… Кто вы, Зефон?
- Никто не может знать того, чего ему знать не положено.
- Но вы то меня откуда-то знаете… Ах, да… кажется, понимаю… Предупреждал меня Маналыч – не связывайся ты с этим...
- С чем с этим? – Зефон наклонился.
- С деньгами с этими вашими и с договором кровавым… А я не послушал… Вот и результат… Водки дайте мне…
Зефон открыл бутылку и поднес к его губам.
Роман глотнул, выдохнул и умер.
- Эх ты ж, какая неприятная непредвиденность, - Зефон закрыл ему глаза, и, на всякий случай, распылил Фокина, как и тех гопников. И переместился.
ГЛАВА 9. В КОТОРОЙ СТАНОВИТСЯ НА СОБАКУ МЕНЬШЕ
В Ихтиандр тетя Галя приехала в черном платке. Катя, когда принимала у неё банки с рыбой, поняла, что траур не дежурный и воздержалась от обычных прибауток. Поздоровалась, налила чай.
– Сын... – сказала тетя Галя.
– Сочувствую, тетя Галя... – сказала Катя и опять же не стала расспрашивать. Захочет – сама расскажет.
– Надо портрет на похороны. Если фотографию дам, сможешь сделать?
– Да. Какого размера?
– Такого. – Тетя Галя показала руками. – Сколько времени надо?
– Тут рядом есть контора. Думаю, полчаса-час.
– Здесь фото. – Она протянула Кате папку. – Скоро заеду.
Катя проводила ее, дала персоналу распоряжения и вышла на улицу. Жара только начиналась. Только б не накрылись холодильники. Вошла в дом напротив, там работали кондиционеры. Можно будет договориться сюда рыбу перетащить, если вдруг что. Очереди не было.
– Здравствуйте! - сказала Катя, открывая папку. - Мне бы надо для похорон сделать траурный портрет.
– Здравствуйте, ясно. Какого размера?
– Тридцать на сорок. – Фото выпало у Кати из рук. – Да что же это такое?!
На фото снова был Артем, жених Таньки.
***
Вероника работала в салоне «Эротика Грин». Салон занимал половину дома в центре. Все по уму и для клиентов и для девочек. Даже коридоры сделаны в стенах, которые выводили в подземный ход на случай облавы. Девчонок лишнего не эксплуатировали. Не без субботников, но куда тут денешься, со всеми ж надо дружить.
Хозяйка ставила задачу привязать к себе двух-трех состоятельных мужиков. В итоге, и по деньгам получалось больше и нервов меньше, и по-домашнему. Веронику навещали шесть кавказских олигархов, два футболиста и сенатор. Половина денег доставалось ей, это было немало. Хозяйка иногда велела что-то узнать у клиентов, с этим тоже Вероника справлялась. Среди девушек салона она, можно сказать, отличница с уверенностью в завтрашнем дне. И после всего этого такое обращение…
Вероника наливала воду в поилку для майны, когда хозяйка вызвала ее по скайпу. Она требовала, чтобы девушки включали камеру, а сама никогда не показывалась. Да и как ее зовут, никто не знал. Хозяйка и хозяйка.
– Здравствуйте.
– Это у тебя была чихуахуа? – спросила хозяйка. Она не поздоровалась. Это не хороший знак, но мало ли.
– Да, у меня! Но представляете, какое горе?
– Её убили тапком со свинчаткой?
– Вы уже знаете, да? Я места себе не нахожу! Мой бедный Леон! Он же мне как братик… А что было бы, если б в меня попало?
– …Какие правила мы соблюдаем?- спросила хозяйка с паузами между словами.
– Я не поняла… Вы представляете, я только вынесла его, поставила на травку и тут, откуда ни возьмись, это тапок. И нет больше моего Леона…
– …Какие… правила… мы… соблюдаем?
– Я вас не понимаю…
– Что ты сделала дальше?
– Поехала к ветеринару... И он мне сказал… что Леончика уже не вылечишь… - Снова расплакалась Вероника.
– Дальше.
– Я оставила его в поликлинике, чтобы они похоронили, как положено. Вернулась на место преступления, нашла тапок, пошла в полицию и написала заявление.
– Какие… правила… мы… соблюдаем? Спрашиваю в последний раз.
– …Не вступаем в контакты с полицией?
– А ты вступила… И даже написала заявление.
– Но это же что? Я же не про нашу работу! Я же про Леона! Что же, теперь каждый может собачек убивать?
– Теперь будет так. За тобой заедет женщина. Будешь делать то, что она скажет. Два года. Потом посмотрим... Тапок этот со свинчаткой с собой возьми, чтобы напоминал. И заявление свое из полиции заберешь.
– Но как же?
– Ослушаешься, убью. Будешь партизанить со старыми клиентами, убью. Будешь лишнего болтать – отрежу язык.
Хозяйка отключилась.
***
Тетя Галя привела с собой девушку легкомысленного вида. В руках вещи. В том числе клетка с птичкой. Солнце палило уже с самого верху, у тети Гали вся кофта была мокрая.
– Хозяйка велела, чтоб вот эта девка работала у тебя, пока не будет других указаний… Велела передать, будет тупить или косить, немедленно сообщать, она разберется. – Девушка вздохнула. – Пойду, умоюсь.
– Я там полотенце только что повесила, тетя Галя. – Сказала Катя.
Девушка смотрела в пол.
– Присаживайся. Как зовут?
– Вероника.
– И за что на тебя хозяйка осерчала?
– Какой-то гад кинул тапок со свинчаткой и убил мою собачку. Я подала заявление. Забыла, что нам запрещается с органами общаться.
– А менты чего?
– Надо, говорят, искать – кому это выгодно. Мы, говорят, намерены провести следственный эксперимент. Приходи тогда с этим тапком, а мы будем им кидаться из разных окон, чтоб понять траекторию.
– А что, бывают тапки со свинчаткой?
– Менты сказали, что спортсмены такие носят или танцоры. Как-то называется – с утяжелением или отягощением? Ноги так качают… Да вот этот тапок. Мне хозяйка зачем-то сказала его с собой взять. – Она вытащила из сумки пакет, а из пакета тапок.
– Килограмма четыре! – Катя взвесила на руке. – Таким кого хочешь убить можно.
– Каким таким? – не поняла вернувшаяся тетя Галя.
– Да, тапком этим. Тетя Галя, вот. – Катя протянула ей траурный портрет Артема.
– Благодарю. – Она осмотрела, что получилось. – Сколько с меня?
– Да о чем ты говоришь, тетя Галя!
– А я его знаю! – сказала Вероника, присмотревшись к портрету.
– Чего ты мелешь?
– Я, правда, его знаю! Этого парня. Честное слово! Он у нас в салоне несколько раз жил по нескольку дней. Симпатичный! Но девчонки говорили, что он ни с кем из них не того. Ходили такие слухи, что у него с самой хозяйкой было. Поэтому она у нас его навещала, как время выдавалось…
Тетя Галя прервала ее, ударив рукой по столу.
– Девка! – обратилась она к Кате. – Оставь нас с этой.
– Меня уже нет! – воскликнула Катя и вышла.
На кухню или на улицу? На улице жарко, но ей самой нужно немного побыть одной. Если что, заверну в подъезд с кондиционерами. Сказка о милиционере, который хотел стать кондиционером. Или лучше Сказка о кондиционере, который хотел стать милиционером. Это, наверное, при искусственном интеллекте будет такая литература. Катя хотела как-то осознать все, что произошло, но ее воображение уже перепрыгивало через происшествия и работало на перспективу. Стоп, воображение!
Она вышла на улицу.
Какие у нас слагаемые? Оказывается, танькиного жениха Артема подвзорвали. Оказывается, этот же Артем – сын тети Гали. Это могло бы объяснить, как на айфоне, проданном тетей Галей, оказался Артем... Но не объясняет... Тетя Галя явно не из таких, чтоб барыжить шмотками сына сразу после его смерти. Она просто нормально спекулировала айфоном, купи дешевле – продай дороже. И, совсем не похоже, что она вообще была тогда в курсе гибели сына. Значит, тайна появления Артема на айфоне пока так и остается нераскрытой. Чего мы еще узнали? У нашей сети Суши Ихтиандр и у борделя одна и та же хозяйка. Катя об этом и раньше догадывалась, но теперь убедилась. Вероятно, что у хозяйки и еще какие-то дела имеются. Мощная женщина. Куда ни ступишь – везде территория помечена. Значит, у нее с Артемом тоже было? Хорошо, что у Таньки с Артемом дальше не пошло. Тут такие дела мутятся. Жалко дурочку.
На улицу вышла тетя Галя.
– Отвечаешь за нее! Следи, чтоб не болтала! Поняла?
Катя кивнула.
– Чтоб она все время при тебе была! А я вас навещу скоро.
***
– Выходи уже завтра, – сказала Веронике Катя, когда объяснила её обязанности.
– А можно я у вас вещи и птичку-майну пока оставлю? – спросила Вероника.
– Вещи можно, а с птичкой затык. У нас тут общепит – проверки каждый день. Животные не положены. Но на день я могу попросить знакомых соседей.
Из кафе они вышли вместе. Вероника пошла к метро, а Катя снова в контору печатных услуг, чтобы пристроить птичку на передержку.
ГЛАВА 10. ВЫ СВОБОДНЫ
«Когда нет абсолютной ясности, а ее нет почти
никогда, нас ожидает то, чего мы абсолютно не ждем».
Философ Маналов
Толобыхин бегло просмотрел заявление на отпуск.
- И куда ты, Павел Семенович, собрался в это непростое время? Дома что ли с женой сидеть будешь?
- На даче, - ответил Северов.
- А, так ты дачу достроил?
- Ну, не совсем, но первый этаж практически готов. Жить, как говорится, можно.
- А всего сколько этажей планируешь?
- Всего два, и еще цокольный.
- Ого ты размахнулся!
- Так двое детей плюс жена. Всем место надо. А подрастут дети, так и внуки пойдут еще.
- Хорошо тебе, - Толобыхин взял ручку. – Вот у меня дачи нет. Я вообще дачи-то не очень. Огороды эти все, мухи и прочее дерьмо. И к месту привязывает. Мы с женой путешествовать любим. Чего на одном месте-то сидеть? Так и жизнь вся пройдет на одном месте. В этом году в Таиланд собирались. А теперь какой, на хрен, Таиланд? Максимум Крым или Сочи. И туда-то неизвестно – выпустят-не выпустят? А у тебя вон дача. Поедешь, как белый человек, на природу загорать. Грибы там, ягоды, рыбалка и всякая прочая сопутствующая тому хрень. А мы тут сиди на карантине, в маску дуй. И что, бляха, за карантин такой?! Полная неразбериха.
- Мы с семьей прошлой осенью в Таиланде были, - ляпнул Северов, и сразу пожалел. Сейчас Толобыхин разозлится из зависти и отпуск ему не подпишет.
- Да? А я и не знал. Чего ж молчал все это время?
- А чего говорить-то? - Паша приспустил маску. – Сами, Иван Гассанович, знаете, какие у нас в отделении встречаются отношения по службе. Завидовать станут. Дескать, Северов из-за границ не вылезает, а зарплата при этом с гулькин клюв, значит, взятки берет.
- А ты не берешь? – сдвинул брови Толобыхин.
- Бог с вами, Иван Гассанович! Мне и без этого хватает.
- Да? А зарплата-то у тебя и правда небольшая. А?
- У меня, Иван Гассанович, жена хорошо зарабатывает.
- Неплохо ты Северов, устроился - за счет жены-то по курортам разъезжать.
- Мы, Иван Гассанович, с ней договорились, - улыбнулся Паша, – пока я на юрфаке учусь, она у нас по бюджету главная, а как закончу, тогда другие будут приоритеты.
- Ишь! Хорошая у тебя жена, Павел Семенович. Повезло. И как в Таиланде? Стоит ехать?
- Да как вам сказать, - ответил Паша осторожно. – Перелет долгий, во-первых, - утомляет. Потом влажность там очень высокая. Все время мокрый ходишь, как из-под душа. Еда специфическая. Не каждый такое есть станет. Острое все чересчур. Жарко очень. Днем вообще из номера лучше не выходить – можно получить солнечные ожоги и все такое. Местные там все закутанные ходят и в шляпах. Даже они не выдерживают. Море перегретое – заходишь в него и ничего не чувствуешь, никакого охлаждения. Вышел на берег – как будто не заходил. Что по воздуху ходишь, что по воде. Опять же Азия – грязновато, мусор валяется и все такое. В общем, на любителя. – Северов с семьей прошлой осенью поехал в Таиланд впервые. И, честно говоря, ехать они туда не собирались, как раз по всем вышеперечисленным причинам. Но так сложилось, что другие варианты на это время года были еще хуже – либо ценник зашкаливал, либо море уже холодное, а у них дети, им купаться надо. Вот и полетели в Таиланд. И, надо сказать, не пожалели ни разу, а наоборот даже, так им там понравилось, что непременно собирались опять вернуться. И перелет оказался не таким уж утомительным. И к влажности они привыкли быстро и перестали ее замечать. И местную еду полюбили, и, когда вернулись, еще, наверное, месяц заказывали по доставке всё тайское, пока не надоело. И к жаре приспособились, потому что номер в отеле был правильный, с огромным балконом, вокруг которого росли тропические деревья с певучими экзотическими птицами. Днем в номере было очень даже приятно. И чересчур теплый океан тоже, оказалось, неплохо – можно плавать, не вылезая, хоть сто часов подряд. Да и не так там и грязно, как, скажем, еще в каких-нибудь тому подобных туристических направлениях. И вообще - красота и экзотика. Плавали они там еще на экскурсию по островам, и на одном острове их пытались ограбить дикие обезьяны. Вожак стаи, обезьяний альфа самец, хотел вырвать у жены сумочку с бананами и телефоном, вел себя, как настоящий гопник. Ну, с гопниками, слава Богу, Паша умел разбираться. Он взял палку, и огрел самца по спине. После чего все стадо разбежалось по деревьям. А жена до сих пор вспоминает, как он ее спас. Намекает, кто тут главный альфа самец. Гордится. Но ничего этого Паша Ивану Гассановичу рассказывать не стал, конечно. Во-первых, вкусы у всех разные. Насоветует он начальнику ехать, а тому не понравится, а виноват, типа, Северов. Зачем ему это? А то еще возьмет и отпуск не подпишет, скажет, хватит с тебя, Северов, прекрасных впечатлений.
- Хм, - Толобыхин почесал ручкой подбородок под маской. – Не понравилось, значит?
- Спорно, - уклончиво ответил Паша. – Но, многим там нравится. Возвращаются по десятому разу.
- Понятно, - Иван Гассанович подписал заявление. – Ладно, Северов, иди в отпуск. Работы один хрен мало сейчас. Вот единственная, пожалуй, польза от этого карантина, что кривая роста преступности пошла резко вниз. Но, если вдруг что, сам понимаешь, вызовем. Время в целом неопределенное.
***
Зинаиде позвонил начальник:
- Слыхала, - сказал он, – карантин отменяют? Мы, короче, открываемся. Так что, завтра жду тебя на месте.
- Ну, наконец-то, - звонок застал Зинаиду на детской площадке. – А ничего, если я сына с собой возьму? А то так внезапно все, что мне его девать некуда.
- Не возражаю, - согласился начальник. – Только чтоб к приборам его не допускать.
- Это понятно, - Зинка кивнула, хотя этого можно было по телефону и не делать. – Витя! – крикнула она сыну, который сидел в песочнице и сыпал из лопатки песок на голову соседского мальчишки. –А ну перестань! Если будешь себя плохо вести, завтра не возьму тебя с собой на работу!
Витя перестал сыпать:
- А мороженое купишь?
- Если будешь хорошо себя вести.
***
Северов в сопровождении председателя местного ТСЖ зашел в лифт.
- Вот суки, извините за выражение! – показал на стенку Борис Никанорович, так звали председателя.
Прямо над панелью управления было написано черным маркером:
ПРЕИСПОДНИКИ, ИДИТЕ В ЖОПУ!
- Пацаны, небось, хулиганят, - определил Паша.
- Да наверняка! Кому еще в голову придет такую хрень писать?.. И, блин, что характерно, они это во всех домах, что в моем управлении, пишут. Вечером сотрешь, а утром опять появляется! Недавно вот только лифты отремонтировали, красоту навели, а эти уроды опять за свое! Поймаю, руки оторву по самые нехочу! – Борис Никанорович вытащил из кармана синего комбинезона тряпку и пузырек уайтспирита.
- Погодите, - Северов достал телефон и, на всякий случай, сфотографировал надпись.
- Вот, это правильно, - председатель ТСЖ намочил тряпку. – Улика! Теперь не отвертятся сучата!
***
Клиентов в первый рабочий день было, прямо скажем, не густо. Зашли пару человек скопировать документы. Потом зашел еще один, предложил купить вакцину от всех, якобы, болезней, в том числе и от короновирусной. Зинаида, давно привыкшая к таким предлагателям, сказала:
- Спасибо. Это интересное предложение. Но я сама решать такие вопросы не могу. Я передам начальству. Оставьте ваши координаты, и мы с вами обязательно свяжемся.
Тогда предлагатель начал убеждать Зину купить его средство не для конторы, а для нее лично, потому что никто ни от чего не застрахован, но тут, очень кстати, зашла Катька из кафе напротив, и попросила срочно напечатать фотокарточку в траурной рамке, и Зинаида под этим предлогом (видите – у людей горе?) спровадила его.
Зачем Катьке понадобилась фотокарточка какого-то парня в траурной рамке, она выяснять не стала. Оно ей надо? У нее своих проблем выше крыши.
Катька ей откровенно не нравилась. Зинаида и в кафе-то их из-за нее не ходила, хотя им там, как соседям, скидку нормальную предлагали. Впрочем, какое ей до этой Катьки дело? С соседями лучше дружить, какие бы они, при этом, неприятные не были.
***
Дверь в квартиру, где накануне произошел взрыв, была опечатана крест на крест лентами.
- Открывайте, - Северов сорвал ленты.
Борис Никанорович вставил ключ, но повернуть не успел. Дверь грохнулась внутрь помещения.
- Вот ты ж, блин! Забыл совсем, что дверь-то взрывом вынесло! Ну, проходите.
Северов зашел и осмотрелся.
- Как обгорело-то тут все!
- Мощное взрывное устройство, как ваши вчера сказали, - Борис Никанорович остановился у него за спиной. – А приехали на взрыв бытового газа. – А откуда? У нас электрические плиты сто лет уже. В семьдесят девятом еще поменяли. Я тогда школу только закончил. Вот времена были! И ремонты бесплатно делали! И хорошо делали! У меня плита с того времени до сих пор пашет!
- А хозяин кто был?
- Да никто. Тихо жил, не мешал никому.
- А чем занимался?
- Да кто ж его знает? Теперь не поймешь, кто чем занимается. Это раньше все всё про всех знали, а теперь все по норам сидят, как бобры, и хрен его знает, что они там себе позволяют… Вертелся как-то, как и все, пока не довертелся.
***
Ближе к вечеру Катька снова объявилась, принесла птицу в клетке, попросила до завтра у них оставить.
- Ладно, пусть остается. Вреда от этого мало, - сказала Зинаида. - А чем кормить-то ее?
- Да роллами вот можно, - Катька передала ей пластиковую упаковку. – Это юго-восточный скворец майна. Они там у себя на родине все жрут, что съедобно. На помойках питаются. Страна-то бедная. И сама вот, если хочешь, поешь, тут много.
Есть это Зинаида сама, конечно, не стала. Сначала хотела предложить Витьке, который играл в задней комнате, но передумала кормить собственного ребенка тем, что сама есть не собирается.
***
Вышли во двор. Северов осмотрелся.
- А там что?
- Там магазин Продукты, - ответил Борис Никанорович. – Таджики держат.
- С регистрацией как у них?
- Порядок. Они тут лет десять уже обживаются. Аренду аккуратно платят.
В магазине Паша поговорил с продавщицей. Та ничего особенно ценного ему не сообщила. Ну, может, кроме того, что, когда грохнуло, отоваривался у них, как раз, один не из местных. Она-то всех местных наизусть уже знает, давно тут стоит. А этот точно не отсюда – борода такая рыжеватая, а усы отсутствуют. Водку взял Столичную, буханку черного и банку икры кабачковой. Она еще пошутила ему – правильный выбор. А он непонятно ответил: «Правильный выбор определяется разумной геолокацией». Она потому и запомнила, что ничего не поняла.
Северов записал.
***
- Витя, посмотри, какая птичка! – Зинаида потрясла клетку. Витя сидел на полу и рвал бумагу для принтера. – Ты что?! Перестань сейчас же! - В это время в зале звякнул колокольчик - кто-то зашел. Она поставила клетку на пол. – Не шали тут! – И вернулась на рабочее место.
Витя перестал рвать бумагу, подошел к клетке и сразу открыл ее. Майна моментально выскочила наружу, сделала пару кругов под потолком, и вылетела в открытую форточку.
Витя заревел.
***
Вышли из магазина.
- Смотрите, птичка какая интересная! – показал ключами Борис Никанорович.
Неподалеку на мусорном контейнере небольшая темная птичка с желтым клювом расклевывала пластиковый пакет.
- Хм! – Северов прищурился. - Это ж майна!
- Как-как?
- Майна, род скворцовых. Они в юго-восточной Азии обитают. Мы прошлой осенью с семьей в Таиланде отдыхали. Так к нам такая вот на балкон постоянно прилетала. Подкармливали ее булками с завтрака. Трещит она замечательно. Мы ее так и прозвали - Трескотня. И откуда она тут взялась?
- Может, улетела у кого? – предположил председатель.
- Не исключено.
Майна, тем временем, разорвала клювом пакет и выдернула из него листок. Пакет при этом вывалился из контейнера на асфальт. Что-то внутри разбилось. Птичка испугалась, чирикнула и улетела.
Северов поднял листок. Это оказалась заламинированная и подгоревшая с одного края страница из книжки. Поверх печатного текста красными чернилами было написано от руки: «…соглашаюсь с тем, что за разглашение предмета сделки и ее условий предусмотрен штраф в размере десяти сумм сделки, и дальнейшее отбывание наказания в аду, сроком на десять тысяч лет. Снегирев Виктор Андреевич».
***
Буквально на следующий день после того, как Паша с семьей переехал на дачу, карантин внезапно отменили. И погода как-то неожиданно сразу наладилась, как будто только этого и ждала. И они всем семейством отправились на речку купаться. И было хорошо, как бывает хорошо только в начале лета, когда все еще впереди.
Наплававшись и нанырявшись в прохладной, освежающей воде, он вылез на берег, открыл банку пива и плюхнулся на покрывало.
- Тебе звонил кто-то, - жена читала книгу.
Паша отставил пиво и достал из брюк телефон.
- Вот черт! – настроение сразу испортилось.
- Что там? – нахмурилась жена.
- Толобыхин.
Он отошел в сторонку и перезвонил начальнику.
- Где ты там промышляешь, Северов? – услышал он в трубке. - У нас ЧП! Срочно выезжай!
А дальше все было странно и непонятно. В отделении Толобыхин сообщил, что вчера он был на городском совещании по вопросам… ну, да это неважно, а когда сегодня вернулся, не застал в отделении никого. Все сотрудники непонятно куда делись. А на стенах вот это - стены были перемазаны красноватой слизью.
Северов понюхал. Пахло отвратительно. Но не кровью.
Он пролистал журнал регистрации. В этот день был задержан только один человек – Снегирев Виктор Андреевич. Причина задержания – драка в трамвае. У задержанного изъяли орудие преступления – ножку от табуретки, и чемодан, в котором находилась крупная сумма в иностранной валюте, происхождение которой задержанный объяснить не смог.
Из всего, что было записано в протоколе, в наличии имелась только ножка от табуретки.
Северов пробил Снегирева по базе. Оказалось, что тот проживает в квартале отсюда. Паша уже собирался выехать по адресу, но Толобыхин дал ему еще одно задание.
- Там в том же районе вчера взрыв был в квартире. Бригада наша работала, но описали как-то неаккуратно. Заедь, осмотрись. Вот ведь, Северов, не успели карантин отменить, как сразу кривая роста преступности резко поползла вверх. Такой вот жопы во время карантина, заметь, не было. Не знаю, как там остальные, а я, лично, считаю, что вся эта пресловутая чипизация, возможно, и неплохо совсем. По крайней мере, количество правонарушений снизится, а со временем, возможно, и сойдет на нет... Многие вот против - говорят, что из нас собираются сделать послушных роботов-дебилов и все такое, а не соображают, что мы все и так уже роботы, если подумать. Да и вообще, надо понимать, что, если во всем мире это сделают, а у нас не сделают, мы потеряем преимущество на мировой арене, и нас тогда легко поработят, и будет только хуже.
- А что мы-то с вами делать будем, - поинтересовался Паша, - когда с преступностью разберутся?
- Ты вот что, Северов, давай, не рассуждай, о чем не следует, а езжай-ка на место происшествия и разберись там, что к чему. А я тут за всех остаюсь.
***
Паша поднял мусорный пакет. Внутри, кроме прочего, он обнаружил бутылку из-под Столичной и осколки от банки кабачковой икры.
Северов позвонил в отделение. Трубку не брали. Паша подумал немного, и набрал номер толобыхинского мобильного. Начальник, вообще-то, не любил, когда подчиненные звонили ему по рабочим вопросам на его личный номер, но Северов решил – ситуация нестандартная.
- Иван Гассанович, это Северов… Тут такое дело… - Паша доложил начальнику о странном совпадении.
- Брось ты все это, - ответил Толобыхин. – Сейчас человек был оттуда…
- Откуда оттуда? – не понял Паша.
- Оттуда! Ты что, тупой? В общем, сказал, чтоб мы в это не лезли для нашей же пользы. Понял?
- Понял, - ответил Паша. Хотя, на самом деле, он ничего не понял. Он оставил пустую бутылку у помойки, а листок из книжки положил в портфель. - Спасибо, - поблагодарил он Бориса Никаноровича. – Вы свободны.
ГЛАВА 11. МАТЬ
Тетя Галя приехала в Ихтиандр без груза и не по расписанию.
– Здрасьте, тетя Галя! Чего-то случилось? – спросила Катя.
– Здравствуй. Эта работает сегодня?
– Вероничка? Работает, а что?
– Позови! – Тетя Галя села за стол.
– Вот вам Вероничка, оставлю вас поворковать. – Катя пропустила в дверь девушку.
– Не болтай! – сказала тетя Галя
– Уже. – Катя закрыла дверь с той стороны.
– Здравствуйте. - Вероника присела.
– Чего нос красный?
– Не осталось у меня… никого. Леончика убили, а птичка улетела.
– Что ж ты за животными не смотришь, клуша?
– Это не я. Катя у знакомых оставила, а там недоглядели. – Вероника завсхлипывала.
– Утри-ка сопли! Сама виновата! Не была б дурой, крутила бы мужикам мозги, вместо рыбы этой вонючей.
Вероника расплакалась.
– Молчать! – тетя Галя хлопнула ладонью по столу.
– Я должна забрать заявление из полиции? – спросила Вероника, утирая нос.
– Планы изменились, заберешь позже. Хозяйка велела тапок этот у тебя забрать. Тащи.
Вероника принесла тапок в пакете, тетя Галя заглянула внутрь.
– Так, – она положила перед Вероникой блокнот и ручку, – а теперь напиши адрес, где тапок скинули. И схему нарисуй, где собака пострадала.
– Зачем?
– Делай, что говорят!
Пока Вероника рисовала, тетя Галя смотрела на ее лицо и руки.
***
Тетя Галя добралась до места и вытащила листок со схемой. Ага, вот это место, где была ее собака... Магазин в отдельном здании, проще всего засесть на крыше...
Тетя Галя прошла несколько остановок, обдумывая план. Добравшись до дома покойного сына, она покачала на руке сумку с утяжеленным тапком. Как-то несерьезно. На глаза ей попалась пустая бутылка из-под Столичной у мусорки. Она вытащила из бака почти чистый целлофановый пакет, надела его на руку, подняла ей бутылку, вывернула пакет и положила бутылку в сумку.
***
Петр из «Горводостока» собирал из разных приплывших штуковин какую-то статую.
– Чего это ты, тетя Галя, не по расписанию? – удивился он. - Не готов же еще товар.
– Я по другим делам. А ты чем тут занимаешься?
– А вот… пока вся мировая закулиса только и рыщет, чьи бы памятники осквернить, я тут из плавника собираю всех униженных и оскорбленных героев в уменьшенном виде… Справедливость осуществляю мировую… как свойственно русским людям. А, вот, допустим Хрущев бы сейчас в Америку съездил и сказал бы, а что – раз там памятники разбивают, мы что – рыжие? Надо догнать и перегнать Америку по разбитию памятников.
– Ну да, то-то все на бабские плечи и легло, пока мужики в бирюльки играют. Ко мне родственники приехали из деревни, можешь в эту бутылку мелких железок насыпать? Гвоздей, болтов? Грузило им нужно для сети.
– Толково придумывает русский народ! В бутылку тяжесть, заткнуть пробкой и все! Молодцы! Но я б советовал пластиковую бутылку использовать, стеклянная может разбиться о какой-нибудь подводный камень, и снова грузило мастрячь.
– А ты не советуй, советчик, а сделай, чего тебя просят! Просили в стеклянную, так и сыпь в стеклянную!
– Ну, а на что ж твоим родственникам рыба, когда ты их той рыбой завалить можешь по самую макушку?
– А я ту рыбу, что мы занимаемся, ни сама не ем, ни родственников травить не буду!
– Это все, тетя Галя, в тебе говорят темнейшие предрассудки!
– Что ж у тебя за язык? Тебе слово, а ты десять! Насыпь уже железок, трепло, а то опаздываю!
– Всё! Не будем ссориться. Один момент!
***
Тетя Галя помахала издалека Патрису, тот подошел. Он дорабатывал на свалке последние деньки, хоть самолеты в Канаду полетят еще не скоро. Похвастался, что будет пока преподавать французский язык одной взрослой женщине. Тетя Галя пообещала ему еще клиентов, но у преподавателя должен быть хороший почерк. Она написала пару строчек по-русски, а он попытался максимально аккуратно переписать.
***
Тетя Галя сравнительно легко смогла проникнуть на крышу магазина. Она затаилась.
Оставалось ждать примерно час. После разговора с Вероникой она поняла, кто убил ее сына. Дважды два она пока складывала легко. О своем будущем она не думала, нужно было поквитаться с убийцей сына. Дальше – поглядим. Тетя Галя позаботилась, чтобы хозяйке подбросили записку, написанную негритянской рукой. В ней говорилось, что ее тайный бизнес разоблачен и, если она не придет сюда договариваться, всему придет кабздец. Прийти она должна одна, надев белую шляпку, чтобы издалека обозначить готовность к переговорам. Белую шляпку тетя Галя придумала, чтоб не обознаться. Уже сумерки. А видит тетя Галя в темноте не очень хорошо. Фигуру, конечно, видит, а вот лицо может не рассмотреть. Она приготовила для хозяйки тот самый тапок с утяжелением, а в него, для верности, засунула бутылку с утяжелением. Все это обрушится на ее голову, свершится материнская месть... Дальше в полиции вспомнят о заявлении девки из борделя. Оказывается, на этом месте уже не первый раз кидаются подобными тапками. Начнут следственные эксперименты с траекториями, как тапок летал тогда и как сейчас. Могут, конечно, привлечь к этому делу девку, а у той с языком беда. Но к тому времени тетя Галя придумает, что с этим делать. Варианты есть. Тем более, про бизнес с рыбой тетя Галя знает всё и сама может его возглавить. Возможно, и проститутками руководить получится. Отомстит убийце сына и сама хозяйкой станет. Заслужила. Но в горводостоке надо будет этого трепача менять. И мужика из борделя тоже. На таких позициях верные люди должны стоять. Может, пригодится ей эта Катя. Вроде девка толковая, схватывает все на лету.
Еще не совсем стемнело, но свет заметно уходил. А вот и белая шляпа! Она приближалась. Тетя Галя изготовилась. В успехе была уверена, хоть она и не молода, но глазомер и рука пока не подводят. Еще шаг, еще два шага, еще два шага. Пора! Ннннна!
Снаряд угодил в белую шляпу, женщина упала, не вскрикнув. Белая шляпа откатилась в сторону. Тетя Галя плюнула вниз. Пора уходить.
– Вечер в хату, тетя Галя! – услышала она и резко развернулась.
– Ты как тут?
– Да я сына твоего случайно знала. – Катя из Ихтиандра нахально улыбалась. –
Он за подружкой моей ухаживал. Ну и когда ты с Вероникой уединилась, а потом активность развернула, я поняла, к чему это… Терпеть не могу всякую такую медленность, сначала к тебе подлизываться, потом к тем, кто над тобой. Скучно карьеру делать! А так – раз и я уже у хозяйки – доверенное лицо! Спасла её. Показала остроту ума и решительность действий. Скажи?
– Сука… Как это спасла? А там кто?
– В шляпе-то? А там, тетя Галя, Вероничка... По-моему, это слишком, но так хозяйка решила. На то она и хозяйка, ей виднее!
– Убью!
– Не сможешь, тетя Галя. Я верткая. А это узнаешь, кто за мной стоит?
Тетя Галя в темноте не сразу заметила, что за девкой маячит еще какая-то фигура.
– Это Юра, тетя Галя. Он терпеть не может, когда его девочек убивают. Ну, мне пора.
ГЛАВА 12. НАДЕНУ Я БЕЛУЮ ШЛЯПУ
«Вот я лично предпочитаю путешествовать
на просторах своего подсознания. Во-первых, это
мне ничего не стоит, во-вторых, не нужен
загранпаспорт, в-третьих – виза».
Философ Маналов
Северов вернулся в отделение и сразу направился к Толобыхину, чтобы доложить ему о результатах, а заодно попробовать разузнать у Ивана Гассановича – что здесь произошло, пока он находился на выезде.
Он постучал в дверь. Подождал, приоткрыл ее. В кабинете никого не было, только на спинке стула висел китель начальника. «Иван Гассанович где-то здесь», - понял Паша.
Он обошел отделение, и удивился – красноватая слизь со стен исчезла, как будто ее и не было. Не было нигде и Толобыхина. Напоследок Паша заглянул в сортир.
- Иван Гассанович! – крикнул он с порога. – Вы не тут?..
Северов вошел, огляделся, и заметил, что решетка на окне в уборной отсутствует, а окно распахнуто настежь. Решетку он нашел в углу за крайней от окна кабинкой.
Паша вышел из уборной. Под ногой что-то звякнуло и отскочило.
Он поднял связку ключей. Это были ключи Садовского, он узнал их по брелоку BMW. У Садовского никакого BMW и в помине не было. Он ездил на стареньком Форде. Но уважал, при этом, покрутить брелок на пальце перед женщинами. «Это, - говорил он, - делает женщин доступнее». Женщин Садовский любил.
Паша зашел в его кабинет, осмотрелся. Ничего такого, что навело бы его на что-то, он там не обнаружил. Он выбрал нужный ключ из связки Садовского и открыл сейф. Сверху торчали корешки папок с делами, ниже - ополовиненный блок LM, начатая бутылка коньяка, и много пачек презервативов. Да, женщин Садовский, определенно, любил. Внизу стоял кейс.
Северов положил его на стол, открыл. Кейс доверху был набит долларами. Сверху лежал загранпаспорт.
«Это, должно быть, деньги того самого задержанного вчера за драку в трамвае. - Паша открыл паспорт. - Снегирев Виктор Андреевич. Так и есть».
Он убрал кейс вместе с паспортом обратно в сейф, и вернулся за стойку дежурного, чтобы еще раз взглянуть на журнал регистрации. Но никакого журнала там не обнаружил.
Паша подумал немного, и набрал номер толобыхинского мобильного. Последовали длинные гудки. А потом он услышал из-за двери кабинета начальника: «джингл белз-джингл белз…» - такая дурацкая мелодия стояла на телефоне Толобыхина.
Паша заглянул в кабинет. Звонок шел из кармана кителя Ивана Гассановича.
***
- Брось ты все это, - сказал Зефон в трубку голосом Толобыхина. – Сейчас человек был оттуда… Оттуда! Ты что, тупой? В общем, сказал, чтоб мы в это не лезли для нашей же пользы. Понял? – Он отключился и опустил телефон в карман кителя Ивана Гассановича.
Прежде, чем перенестись в отделение, Зефон побывал в квартире Фокина, и обнаружил там:
1. Банковскую карточку Снегирева, которую, на всякий случай, обнулил.
2. В компьютере Фокина макет книги ИСТОРИИ ОТДЕЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ некоего Маналова.
«Фокин перед смертью говорил про какого-то Маналыча», - вспомнил Зефон.
Он связался с Гаврилой Марковичем, доложил обстановку. Гаврила Маркович выслушал внимательно, а потом вдруг сказал:
- Слушай, Зефон! Тут произошло несанкционированное вторжение. Попахивает щелочноземельными. Они, ты знаешь, активизировались в последнее время. По всем признакам, карантин планетарный их рук дело. Короче, вторжение это недалеко там от тебя зафиксировано. Ты давай туда слетай и разберись по-быстрому. С ними, знаешь, лучше не затягивать.
- Вас понял. А с этим что?
- Ну, ты там с тем разберись, а потом этим опять займешься.
Зефон переместился в отделение полиции, где произошло вторжение. Он обнаружил на стенах следы пребывания щелочноземельных металлических гуманоидов. Он поговорил с начальником отделения, представившись сотрудником спецслужб, просмотрел журнал регистрации, и обнаружил, что незадолго до вторжения, сотрудниками этого отделения был задержан не кто иной, как Снегирев Виктор Андреевич. Никакой информации от Толобыхина на этот счет Зефон получить не смог. Толобыхин сказал, что вчера в отделении не был, потому что находился на городском совещании по вопросам… ну, да это не важно… Зефон проверил, и установил, что начальник отделения врет, что был он не на совещании, а в публичном доме. «Как-то тут все запутывается. А если этот Толобыхин агент щелочноземельных? И не был он в отделении потому, что знал про вторжение? И Снегирев тут тоже оказался непонятно как». Выяснять подробности было некогда – Гаврила Маркович приказал не тянуть, и Зефон Толобыхина, на всякий случай, распылил, зачистил все следы пребывания в отделении щелочноземельных и переместился.
***
Когда Северов вышел из отделения, уже стемнело. Он посмотрел на часы и направился по адресу.
У супермаркета вокруг чего-то собралась небольшая толпа.
- А вот и полиция! – крикнул кто-то. – Быстро в этот раз! Расступитесь, граждане! Дайте товарищу полицейскому посмотреть!
Толпа раздвинулась и пропустила Северова.
На асфальте лежала женщина в белом.
- Что с ней?
- Да, похоже, уже ничего, - доложил кто-то.
Северов нагнулся, пощупал пульс. Пульс отсутствовал.
- Что здесь произошло? – спросил он.
- Мы всё видели, - из толпы вышли парень и девушка, оба в очках с диоптриями. – Она тут шла впереди, - начал парень. – А мы сзади шли, шагах в пяти…
- Не в пяти, а в восьми, - поправила девушка.
- Да каких в восьми, когда максимум в пяти! – не согласился парень. – В восьми это вон – дверь от супермаркета. А эта женщина ближе шла! Не слушайте ее, товарищ полицейский, она дальнозоркая! Не может хорошо видеть близко расположенные объекты. В пяти точно!
- Сам ты близорукий! Дальше своего носа не видишь никаких подробностей! –девушка повернулась к Северову. – Дальше носа ничего не видит, а пытается сбить с толку! В восьми!
- Так, - Северов достал блокнот. – Давайте оставим пока эти детали, а лучше расскажите, что тут конкретно произошло?
- Так я и говорю, - парень поправил очки. – Идем мы сзади шагах в пяти…
- В восьми!
- Не суть! Продолжайте…
- Ну вот… Вокруг вообще никого, только мы и эта женщина в белом, как призрак в тумане…
- Ага, как призрак! – передразнила девушка. – У него все, кто от него дальше трех шагов – как призраки! Я ж говорю, слепой!
- Не такой уж я и слепой, – надулся парень. – Я, между прочим, в отличие от тебя, книжки без очков читаю!
- Ну и что? Подумаешь, книжки он читает! Всякую дрянь читаешь, которую вообще никто из нормальных людей и читать-то не станет!
- А ты-то со своим куриным зрением откуда знаешь, что я читаю? Ты, вон, вообще ничего прочитать не можешь!
- Граждане, давайте по делу, - остановил их Северов.
- По делу, - затараторила девушка. – Идем мы, а эта женщина вдруг бабах на асфальт затылком! И бутылка у нее из рук – бабах и вдребезги!
- Какая бутылка?
- Бутылка водки, - ответила девушка. – Она, я думаю, пьяная была эта женщина.
- Почему вы так полагаете?
- Потому что она шаталась.
- Ничего она не шаталась, - перебил парень. – Наоборот, ровно шла. Плыла, можно сказать по воздуху. А бутылка сверху прилетела. Я заметил, что перед тем, как женщина эта упала, у нее что-то над головой сверкнуло, как будто сверхновая взорвалась, только в миниатюре, и, как будто летающая тарелка от головы отлетела.
- Это у тебя в глазах тарелки летают! – передразнила девушка. – У нее эта бутылка из рук выскочила, когда она падала. Все беды от алкоголя! И когда его только запретят? Вы не знаете, товарищ полицейский?
- На этот счет никаких распоряжений пока не было. А бутылка-то где?
- Разбилась!
- А осколки? – Паша огляделся. – Ну-ка, граждане, расступитесь подальше! К супермаркету вон отойдите все. И вообще, соблюдайте, пожалуйста, социальную дистанцию! Ее никто пока не отменял.
Толпа любопытствующих переместилась к супермаркету.
Никаких осколков Северов на асфальте не увидел.
В это время подъехала скорая.
- Это мы вызвали! – сообщила девушка. – Сразу, как она грохнулась!
Санитары погрузили труп пострадавшей на носилки и увезли.
Толпа зевак быстро рассеялась. На месте происшествия остались только Северов и девушка с парнем. Северов записывал в блокнот их данные.
- Надену я белую шляпу, - запели из кустов, - и поеду я в город Анапу…
На тротуар вышли двое нетрезвых. На голове одного была белая женская шляпа.
- Теперь только в Анапу и поедешь, - заметил второй. – И то, если тебя выпустят…
- Это ее шляпа! – взвизгнула девушка. – Той пьяной женщины! Хватайте их, это, наверное, ее собутыльники!
***
Северов нажал на кнопку звонка и не успел он опустить руку, как дверь открылась.
Перед ним стоял среднего роста человек в сером халате, настолько неприметной внешности, что встреть Паша его где-нибудь в другой раз, так, пожалуй, и не опознал бы. Он попытался вспомнить фото, которое видел в паспорте Снегирева, и не вспомнил. И это с его-то фотографической памятью. Странно.
- Виктор Андреевич?
- Чем обязан посещению меня сотрудником правопорядка? – ответил серый.
- Можно я пройду?
- Документик покажите?
Северов достал удостоверение.
- Северов Павел Семенович… Ага… Ну, что ж… - он пропустил Пашу в квартиру. - А то, знаете, ходят теперь кто попало… Купят форму полицейскую и ходят, грабят честных граждан под видом закона. Это раньше форму не купить было. А теперь все есть – пошел и купил чего хочешь, были бы деньги. Вы на кухню проходите, товарищ полицейский, а то у меня в комнате не прибрано. Один, знаете, живу, не до того. Сапоги можно не снимать. Чайку-кофейку?
- Спасибо, не откажусь, - Северов сел за кухонный стол, поставил рядом портфель, осмотрелся. Кухня, как кухня, ничего особенного. Мебель старая, обшарпанная, советская еще. Пузатый холодильник с вертикальной ручкой. Такой у Северова в детстве на кухне стоял.
- И что же вас ко мне привело? – Снегирев поставил чайник на конфорку, поджег газ, бросил горелую спичку в консервную банку. Достал с полки растворимый кофе.
- Я по поводу вашего вчерашнего задержания.
- Какого такого моего задержания? – удивился Снегирев.
- Как же? – в свою очередь удивился Паша. – Вчера вы были задержаны за драку в трамвае и доставлены в наше отделение, о чем имеется запись в журнале регистрации.
- Серьезно? – Виктор Андреевич открыл кофе. – А можно на нее взглянуть? На запись эту в вашем журнале, как его там… регистрации?.. Вам с сахаром или без?
- Две ложки пожалуйста… К сожалению, - проговорился зачем-то Северов, - журнал регистрации пропал…
- Пропал? Так, может, вы что-то путаете? Может, это вы не меня задержали за драку, как вы говорите, в трамвае? Я, с вашего позволения, последний раз в школе еще дрался с одной идиоткой. И с тех пор не дерусь, тем более, в трамваях.
- Да нет, не путаю, - он поднял портфель, вытащил из него немного помятую белую шляпу, положил на стол.
- Что это? – Снегирев посмотрел на шляпу.
- Это к вашему делу отношения не имеет. Это другой случай. Вот, взгляните, - он протянул Виктору Андреевичу обгоревший листок.
- «Я много раздумывал о полной приключений жизни джунглей, - прочитал вслух Снегирев, - и тоже нарисовал цветным карандашом свою первую картинку. Это был мой рисунок № 1… Я показал мое творение взрослым и спросил, не страшно ли им… Разве шляпа страшная? - возразили мне... А это была совсем не шляпа. Это был удав, который проглотил слона». Экзюпери?
- Возможно… Не читал.
- Напрасно. Хотите, дам почитать? – Снегирев посмотрел на шляпу и прищурился. – А говорите, шляпа к делу не относится. Тут, я вижу, какая-то тайна? Да?
- Гражданин, это другой случай. Вы сверху читайте, что от руки там написано.
- «…соглашаюсь с тем, - Снегирев поднес лист ближе к лицу,- что за разглашение предмета сделки и ее условий предусмотрен штраф в размере десяти сумм сделки, и дальнейшее отбывание наказания в аду, сроком на десять тысяч лет. Снегирев Виктор Андреевич». Ничего не понимаю! Кто это писал?
- Это ваш почерк?
- Почерк, может, и мой, но я этого не писал… Где вы это взяли?
- Нашел на помойке в нескольких кварталах отсюда.
- А точнее?
Северов назвал адрес.
- Я туда на происшествие выезжал. Квартира там одна взорвалась, все разнесло… Но это к делу, опять же, не относится.
- Вы думаете? – Снегирев понюхал обгорелый край страницы. – А мне вот так не кажется почему-то.
- Почему же?
- Запах… Вы это нюхали?
- Нет, не успел еще.
- Пахнет взрывчаткой, - Виктор Андреевич протянул листок. – Понюхайте.
Загудел свисток чайника, и из носика повалил пар.
Паша принюхался. Что-то в руке Снегирева мигнуло, Северов вздрогнул, и застыл.
Чайник перестал гудеть. Над ним, как на картине какого-нибудь гиперреалиста, повисло облако пара.
Зефон убрал фонарь остановки времени, и обыскал Северова. Вытащил у него из кармана телефон, просмотрел все контакты, все последние звонки, прочитал СМСки, и ничего, что могло его как-то заинтересовать по его делу, не нашел.
«Ничего не понимаю… По всему получается, что этот Северов Павел Семенович не при чем… И в то же время – он работает в том же отделении, где произошло вторжение щелочноземельных, и где задержали Снегирева, у него договор, подписанный Снегиревым, договор этот написан на странице из детской книги, где говорится про шляпу-удава, и этот же Северов принес с собой шляпу и нарочито выложил ее передо мной, как намек на что-то… Хм… Ну, все это я смогу, в конце концов, выяснить и потом, когда вернусь на базу. А сейчас будет разумнее его распылить».
Зефон полистал напоследок фотокарточки в телефоне Северова. В основном это были фотки приятной молодой женщины с симпатичными детишками, обезьян на деревьях, моря и пальм. На последней фотографии, сделанной несколько часов назад, людей и обезьян не было. А была сфотографирована надпись на стенке лифта:
ПРЕИСПОДНИКИ, ИДИТЕ В ЖОПУ!
Зефон расхохотался. «Преисподники! Ну и словечко! У этого Северова есть чувство юмора. А, значит, он не может быть агентом щелочноземельных. У них другие критерии отбора. - Он решил повременить с распылением полицейского. – Успеем, если что, никуда он от нас не денется».
Зефон навел на Павла Семеновича свой многофункциональный фонарь и стер из его головы все воспоминания, которые могли бы как-то помешать. И фото с преисподниками, на всякий случай, тоже стер. Забрал договор. А вместо него положил в портфель полицейского материализованную им из воздуха книжку Экзюпери.
- Как обещал, - Зефон похлопал Пашу по плечу. – Я вот лично от нее не в восторге, но вам, возможно, понравится. – И перенесся.
Так что, когда Северов вышел из состояния безвременья, он уже не помнил ничего - ни про договор, ни про Снегирева, ни про то, что случилось в отделении, ни про шляпу.
Зато он вспомнил, что должен ехать на дачу к жене и детям, и что если теперь поторопится, то успеет на последнюю электричку.
ГЛАВА 13. ГЕНЕРАЛЫ БЕСПРЕДЕЛА
Генералы дружили с юности. Не будь той дружбы, серьезные ведомства, в которых они состояли, давно перегрызлись бы. Но временами даже госорганы, благодаря роли личности, ведут себя достойно. Так редко, конечно, но бывает.
Одного генерала звали Костя, другого Саша. Чтобы встряхнуться от службистской рутины и прочистить голову, друзья иногда ходили в народ. И на этот раз, чтобы совместить приятное с полезным, решили поехать на дачу и там поговорить. Ради дорожных впечатлений Костя придумал вписаться в текущее мероприятие «Лидеров России». Нужно проехать на электричке и собрать денег на какие-то, как сейчас говорят, гражданские активности. Поддержим переработку мусора, евроурбанину и тому подобное. При этом организаторы запрещали участникам канючить, давить на жалость. Наоборот, следовало собирать средства, вдохновляя и заряжая пассажиров своим примером. Попрошайничать на позитиве. Чтобы условия соблюдались, организаторы приставили к ним самую симпатичную кураторшу. А между собой генералы договорились так. У них дачи по одной ветке, но в разных поселках. Если насобирают до Мытищ нечетное количество рублей – едут на дачу к Косте, если четное – к Саше.
Денег им не давали, народ чувствовал – все это баловство. Почти сразу на них наехала межвагонная мафия, но кураторша показала им такой эффектный мандат, что те сразу слились. Собрали генералы каких-то сорок восемь рублей, и должны, вроде бы, согласно уговору, направляться к Саше, но тут им один пассажир сдал вместо денег книжку.
– Я еще в седле, брат, - сказал Костя Саше. – Попытаюсь ее монетизировать в следующем вагоне. Это Маленький принц. Почем, думаешь, смогу продать?
– Полтинник!
– У тебя кэш есть?
Саша пощупал карман.
– Две тысячи долларов в конверте.
– Спорим на все, что продам за пятьсот рублей?
– Идет! Шансов нема у тебя.
Куратор не возражала.
Костя поискал глазами и подошел к парочке условной молодежи в очках. Присел на свободное место.
– Ребята! – сказал он. – Я вижу, что вы активные граждане. У меня кое-что есть для вас. Один промежуточный президент написал тайный манифест, где высказался по всем вопросам, в том числе, по его отношениям с текущим президентом. Он прибавил свои высказывания в текст этой хорошо знакомой вам книги. Издано мизернейшим тиражом. Чтоб вычислить, что он добавил, нужно текст отсюда, – он потряс книгой, - сравнить с каноническим текстом Экзюпери. Скажите, это занятие достойно таких интеллектуалов, как вы?
– Сколько? – спросил похожий на Арамиса парень.
– Пятьсот девяносто девять рублей.
– А чего так дорого-то?
– Так это обычная книга столько стоит! А это ж… сами понимаете.
– Ну ладно… Я возьму.
– Ты чего, дурак? – девушка поправила очки. – Не видишь, что тебя разводят?
– Ну… в любом случае… Я ж не говно покупаю. – Сказал он. – Классика...
– Х..яссика! – ответила девушка. – Оставьте нас в покое! Я сейчас полицию вызову!
– Тогда для вас – четыреста девяносто девять! – Предложил Костя.
– Я буду кричать!
– Кричать не надо! – Сказала кураторша. – Улыбнитесь! Вы участвовали в социальном эксперименте конкурса «Лидеры России»! – и похлопала на всякий случай.
– Я сразу поняла – это провокаторы! – девушка вскочила. – Коля, идем отсюда!
Она подхватила своего спутника, они скрылись.
Генерал Саша утешительно подмигнул генералу Косте, но тут встал негр сбоку и спросил с жутким акцентом:
– Четырьеса девьяносо дьевят?
– Да.
– Я покупать. – Он протянул деньги.
– Саша! Дай рубль сдачи!.. Как вас зовут?
– Патрис.
– А почему вы покупаете эту книгу? Вам интересен наш бывший президент?
– Эта книга дать счастье мне! – Сказал Патрис, улыбаясь до ушей.
Генералы Костя и Саша так поняли, что Патрис кайфует от чтения Экзюпери.
– Одну минуту! – сказал он Патрису. А потом продолжил на ухо генералу Саше: – Можно сказать, я победил. Давай свои баксы, оставим их ему. Какой негр хороший!
Генерал Саша кивнул и отдал Косте конверт. Тот вложил его в книжку и сказал: – Тут программа нашего конкурса! Потом прочитаете! – И вручил все это Патрису.
– Россия – страна возможностей, Патрис! – обняла до кучи доброжелательного негра куратор.
Через пару минут генералы уже махали им с платформы.
– Строго говоря, ты меня надул! – Сказал генерал Саша. – Ты обещал пятьсот рублей, и в итоге должно было получиться четное число!
– Ну, мы-то с тобой знаем, есть кое-что повыше тупой арифметики.
На даче они, конечно, сразу затопили баню. Если негры находят счастье в чтении Маленького принца, то где ж его искать русскому ответственному человеку? Ну и начали, собственно, общаться по делу.
– В общем, сейчас уже могу рассказывать. – Генерал Костя налил себе квасу. – Испытывали мы в Арктике новое оружие, из тех, которым сейчас гордимся. Оружие, без балды, что надо! И накрыли базу рептилоидов. Случайно, конечно. Но они же тихушничают, скрывают, где ныкаются. Мы не нарочно. До последнего все были уверены, что они где-то под Лондоном базируются.
– Да, я читал Дэвида Айка.
– Кстати, а хорошо б его как-то привлечь! Перебрался бы что ли к нам, как Депардье.
– Шлейф плохой получим. Своих ученых, дескать, гнобим, а приглашаем шарлатанов. Международный резонанс по боку, конечно, сейчас, но наша же профессура нас просто с говном съест. К тому же его выступления полезней, когда он оттуда вещает, прямо из логова.
– Возможно-возможно… Ну, в общем, уничтожили мы случайно все их гнездо и, стало очевидно, что только на них Штаты и держались. Помнишь эти заклинания? Конституция, билль о правах, плавильный котел, восемь дыр, общественные институты обеспечивают Соединенным Штатам устойчивость и процветание... И сами американцы могут помочь тебе, варвару, с методикой, если ты их к себе на кухню пригласишь... А когда рептилоиды погибли, стало понятно, что их поддержка и была единственным институтом, на котором все у них держалось. А как не стало его, все у них накрылось медным тазом.
– Да… И не докажешь никому, что не нарочно… А можешь на пальцах объяснить, зачем рептилоидам американцев поддерживать, а не нас? Или не китайцев, допустим?
– Тут много разных теорий. В основном, исходят из того, что рептилоидам это выгодно. Американцев поддерживать… Но в чем именно эта выгода – никто толком не знает. Все объяснения какие-то фуфловые. Мне кажется, что американцы им просто больше нравятся. Одеты нарядней, кадиллаки у них, кино увлекательное. Мы же, помнишь, в юности тоже под американцев косили. Дети в индейцев играют, в ковбоев. Кольты, шляпы, шмотки, музон… Я считаю, рептилоиды просто получали моральное удовольствие от того, что они американцев поддерживали. А может, считали их к себе поближе? И если рассуждать от обратного – покажи русскому колхознику рептилоида и спроси - кто он по национальности, русский или американец? Каждый тебе скажет – американец. А почему? Да потому что противный, как Ротшильд. Нам такие русские нужны? Вот Алешеньку усыновим, если надо. Потому как у нас милость к падшим.
– Да, маленького Алешеньку прокормим, а большая Годзилла пусть лучше сразу в Японию катится!
– Продолжаю широкими мазками по внешней политике. Под влиянием рептилоидов какая сложилась международная обстановка? Во всех странах политики разделились на локалов и глобалов. Локалы – это которые за своих. Глобалы – это которые себя считают гражданами мира. Так вы граждане мира какого? Кто шишку в вашем мире держит? Американцы! Вот у кого вы ищете стать гражданами, а не у мира! Но теперь, когда американцы сливаются – предстоят большие международные изменения, и зависеть они будут от того, кто шишку перехватит.
– Схема понятна, но прорабатывать надо по всем направлениям.
– Этим пока есть, кому заниматься, а когда наступит острая фаза – мы подключимся. Я хотел про наши дела теперь рассказать. Про внутренние. Мы, конечно, засекретили все по базе рептилоидов. Привлекли оборонные структуры для утилизации. И выяснилось, что тела рептилоидов не разлагаются! Они просто усыхают немного и все. Получается такая американская бастурма, вроде Игги Попа. Дальше не портятся уже. Но делать-то с ними что-то надо, пока не разнюхала их разведка! Откуда ни возьмись, возникла одна хитрая баба, у ней какие-то контракты в минобороне, ну и шире того подвязки... Ей каким-то образом доверили утилизацией заняться. По официальным документам она сейчас уничтожает останки рептилоидов огнем и химреактивами, а на деле – организовала дополнительный промысел! Привозят подсушенных рептилоидов в горводосток, погружают в резервуары… Там, знаешь, много отстойников, бассейнов всяких. Рептилятина за несколько дней набирает воду, набухает, становится похожа на рыбу. Её формируют в брикеты и замораживают. Потом перебрасывают на точки, где сезонные рабочие режут, солят и закатывают в банки. А потом эти полуфабрикаты доставляют в сетевые рестораны и там из них делают суши и роллы. Базовая сеть у них «Суши Ихтиандр 24», но, скорей всего они полуфабрикатами гораздо шире барыжат. При этом все взаимодействия налажены проверенным цыганским способом – все документы рисованные, а товар развозят ногами маргинальные личности. Никаких следов ни по документам, ни по платежам, ни в логистике. Кроме того, у этой же бабы имеются подпольные бордели. И связи там удобно заводить, и компромат собирать, и партнерам подарки делать. Сама чрезвычайно любвеобильная, у нее мужиков куча, и в каждом сочетается приятное с полезным. Но это ее бурная подпольная жизнь, официально она скромный школьный учитель, жена майора полиции. Майор по фамилии Сирота, ударение на второй слог. И он вообще не отдупляет, на ком ему посчастливилось жениться!
– Ну а что такого? Сам знаешь, мужики у нас какие. Либо груши околачивают, либо всего себя отдают государственным делам, на семью уже не остается сил. Вот как мы с тобой. А заработками кому заниматься, кому семью содержать? Она – просто женщина-героиня в таких условиях.
–Держи папочку. Там о ней самое основное… Ты тут пока ознакомься. На повестке вопрос такой – привлекать ее как друга и союзника или как врага и гадюку? А я пойду пока по хозяйству.
Генерал Костя вышел из бани в полотенце на бедрах. Он сходил на кухню, посмотрел, как и что, дал указания, полил грядку, поиграл с собакой, поправил подпорки под яблоней.
Вскоре вернулся в предбанник. Папка закрыта, прочитана. Генерал Саша задумчиво пил квас.
– Ну?- спросил генерал Костя.
– Давай ее засудим.
– Без шансов?
– Ну как мы примем ее в свои ряды? Мы одной рукой с Monsanto сражаемся, а другой кормим своих людей рептилятиной? А если это стратегическая засада и через поколение русские выродятся в крокодилов?
– А если на экспорт переориентировать? Пусть заграничное население кормит?
– Жалко людей. Хоть они и не наши, а все ж... Того же негра взять… Вот если б можно было точечно кормить какой-нибудь госдеп… Но тут такая ситуация, процесс будет неуправляемый.
– А за что ее засудим?
– Да ни за что! Ты говоришь, она документы рисует, а мы что – не сможем нарисовать? Лучше всего, чтобы она детей обидела. Допустим, траванулся ее протухшими роллами детский сад… На следствии вскрылся реальный владелец кафе… Неприкрытые факты. Могла предотвратить, но хотела, жадина, сэкономить, промышляя испорченными продуктами. Сама учительница, а детей отравила! И это не случайность. Мы не позволим! Ну а вы бы позволили? Широкая общественная дискуссия. На одной чаше весов дети, а на другой – сволочь. Сами решайте. А посидит, покажет себя. Может еще обретет свой путь исправления.
– По рукам, товарищ генерал! – воскликнул генерал Костя и они запели хором свою любимую песню.
Есть в графском парке черный пруд.
Там лилии цветут!
Там лилии цветут!
Цве
тут!
ГЛАВА 14. КНИГА СЧАСТЬЯ
«Гармонию Вселенной проще описать, чем осознать».
Философ Маналов
В животе у Снегирева бурлило. «Это нервы. Не пойми из-за какой ерунды, всё рушится и летит к чертям в тартарары». Он забежал в ближайшую кабинку, на ходу расстегивая ремень, и стремительно спустил штаны. Из кармана выпала в унитаз пластиковая банковская карточка, но Виктор Андреевич этого не заметил. Он сел на толчок… выдохнул с облегчением, отмотал бумаги. Спустил воду, застегнул штаны.
- Эй! Я все! – постучал он в дверь.
За дверью было шумно. Звенела посуда. Полицейские праздновали, как положено.
- Открывайте! – Снегирев снова постучал. – Я все!
За дверью грохнуло, как будто разбилось что-то крупное, стеклянное.
«Это, наверно, та банка с помидорами, с которой таскался полицейский», - догадался Снегирев.
И тут вдруг стало очень тихо, а в щель под дверью пополз красноватый дымок, и завоняло так, как не воняет ни в одном самом грязном сортире.
***
Итуриэль вынырнул и выдернул из головы нож. Кровь моментально залила лицо. В других обстоятельствах он мог бы обернуться лучом света, но, согласно правилам, за нарушение которых предполагалось суровое наказание, на территории противника он должен был оставаться в обличии, в котором находился на Земле. Однако, если сейчас он в нем останется - он погиб. Сознание уже начало мутиться. Итуриэль с трудом поднял голову и сквозь розоватую пелену посмотрел наверх.
Солнце по-прежнему пробивались через чугунную решётку. Вот он портал, рядом. Успею! Итуриэль быстро пробормотал что-то, обернулся лучом зеленоватого света, взлетел, но, не долетев до решетки, столкнулся с невидимой преградой.
Загудела сигнализация.
***
Кое-как Снегиреву, при помощи грязного ершика, удалось, в конце концов, отковырять от стены ржавую решетку. Он поставил ее за кабинкой, и, едва не застряв в узком оконном проеме, плюхнулся на землю.
Была июньская ночь, было тепло. Стрекотали насекомые. Свежий воздух наполнил легкие Виктора Андреевича, и его охватила внезапная радость избавления от чего-то ужасного и ненужного. Он вскочил и побежал.
«Всё, теперь на вокзал. - Но тут он вспомнил, что его загранпаспорт остался в полиции. – Хорошо, сейчас сниму с карточки денег и на месте договорюсь с проводницей. Дам ей столько, что она не откажется… Доберусь до Белоруссии, и что-нибудь придумаю. Пограничникам взятку тоже дам такую, что и они не откажутся. Потом паспорт, например, куплю. Заплачу, сколько скажут. И дальше, как я уже договорился».
Снегирев добежал до ближайшего банкомата у супермаркета. Огляделся – вокруг никого. Полез за карточкой, но карточки в заднем кармане брюк, куда, он точно помнил, ее клал, - не было. Не было ее и во всех других карманах.
***
Гаврила Маркович был на взводе - Итуриэль пропал, а Зефон пока так ничего и не выяснил. Вся информация, поступавшая от него, только больше всё запутывала. Получалось, что щелочноземельные как-то связаны со всем этим. Но как – Гаврила Маркович не понимал.
«Возможно, - размышлял он, - это имеет какое-то отношение к отмене карантина? Возможно, они хотят ликвидировать всю полицию в городе, и, таким образом, спровоцировать беспорядки?»
И тут по спецканалу с ним связались представители подземельного ведомства, и сообщили, что ими был задержан Итуриэль, который грубо нарушил правила пребывания на их территории, и теперь ему светит пожизненное.
***
Перед тем, как опубликовать электронную версию своей новой книжки «Истории Отдельных Вещей», Маналов в последний раз все перепроверял. Он перечитал текст и обнаружил в нем несколько незначительных грамматических, и одну принципиальную смысловую ошибку. «Если рассуждать логически, - было написано в тексте, - раньше было хуже, чем раньше». Из фразы выпало слово «еще», которое полностью меняло смысл высказывания «Если рассуждать логически, раньше было хуже, чем еще раньше».
Маналов был уверен на все сто, что не мог допустить такой ошибки. Он сверился с исходным файлом, который отправлял Фокину, и убедился, что так и есть – слово «еще» в исходнике имелось. Значит, Рома его просто выкинул, решив, что так будет лучше. Маналов разозлился: «Какого черта?!»
Он набрал Фокина, чтобы попросить его устранить «неточности», но Рома трубку не брал.
Маналов забеспокоился.
- Чего мрачный такой? – в комнату вошла жена.
- Да Фокин, чтоб его так, поправил в макете мой текст! Кто его просит? А теперь трубку не берет!
- Да напился, твой Фокин, как обычно. И дрыхнет. В первый раз что ли?
- Ну, может, и так, - Маналову не хотелось посвящать жену во все перипетии их с Ромой встречи. – Но, что-то я волнуюсь. Какое-то у меня такое ощущение, что посторонние действия вмешиваются в структуру обыденного.
- Вот тут ты в точку, - ответила жена. - Иди-ка выброси мусор.
***
К супермаркету подкатил грузовик-фургон. Посигналил. Дверцы люка в подвальное помещение открылись наверх. Вылез мужик в спецовке и вместе с водителем начал выгружать из фургона продукты, и спускать в подвал – упаковки с водой, коробки с алкоголем, ящики с овощами, и прочее.
- Фуф, задолбался! - сказал грузчик. – Давай перекурим.
- Давай, - не возражал водитель.
Они отошли за машину.
Снегирев воспользовался моментом, съехал по накатанному спуску в подвал и спрятался за коробками.
***
Маналов вытряхнул содержимое ведра. Из мусорного контейнера вылетела, каркнув, ворона, пролетела мимо фонаря и растворилась в бесконечной черноте неба, усыпанного синими бусинками звезд. Маналов проводил птицу глазами.
«Не только звезды, - подумал философ, - но и все, чему мы были свидетелями, невозможно сосчитать».
- Вы так думаете? – к помойке подошел человек, и бросил в контейнер пакет.
- Что, простите? – Маналов оглянулся. Рядом стоял неприметный мужчина средних лет, в сером плаще.
- Думаете, что звезды невозможно сосчитать?
Маналов опешил. «Откуда вы знаете, о чем я думаю?» – хотел уже спросить он, но тут до него дошло, что это он, наверное, вслух подумал, и не заметил. Так иногда бывает, при глубоком погружении в мыслительный процесс.
- Если когда-нибудь мы сможем сосчитать вообще всё, то дальше жить будет незачем, и мир прекратится.
- Интересная мысль, - ответил серый. – Это вы откуда так думаете? Книжку такую прочитали? Посоветуете? Меня, знаете ли, это все тоже очень даже живо интересует.
- Книжек-то я достаточно всяких прочитал, - Маналов поставил ведро и вытащил сигареты. – Угощайтесь.
- Спасибо, бросил…
- И я скоро брошу. Жене не нравится. Вот решил сделать ей на день рождения такой оригинальный подарок – брошу курить… А мысль эта не из книжки. Это я сам так подумал только что…
- Да что вы говорите? А я вот недавно по телику смотрел. Там один ученый выступал… ммм… не запомнил, к сожалению, как его звать-величать, какая-то у него птичья, что ли, фамилия… Ну да не суть… Так вот, он там утверждал, что все во Вселенной состоит как бы из гипотетических равносторонних треугольников разной величины – от самого малюсенького, до Треугольника Всея Вселенной… Не смотрели?
- Нет, к сожалению, не видел.
- Жаль, вам бы, мне кажется, понравилось. Так вот этот… ммм… ученый с птичьей фамилией считает, что все они (треугольники эти) работают по одной и той же схеме. И значит существует общая формула всего, и, если ее найти, можно управлять всем, чем угодно. Как вам такие заявления?
- Думаю, что и такого варианта нельзя исключать из бесконечного числа вариантов соединения всего со всем, - Маналов выпустил дым. – Но, если бы я, к примеру, открыл такую формулу, я бы постарался ею ни с кем не делиться.
- Почему же? Ведь это дало бы человечеству колоссальнейшие возможности!
- Потому что тогда бы мы всё узнали про всё, всё бы измерили и сосчитали, и жить бы стало незачем, и мир бы, как я уже говорил, прекратился… Но, честно говоря, не думаю, что такое возможно в наших человеческих условиях.
- Не думаете? А вот ученый этот намекнул там, что уже работает над такой формулой, и что он, как говорится, на пороге великого открытия… Вспомнил! – человек хлопнул себя по лбу. – Снегирев его фамилия! Не слыхали о таком?
- Снегирев? – Маналова прошиб холодный пот. Перед его глазами нарисовался кровавый договор, который он подобрал у дома Фокина во время взрыва. «Кто этот человек? Что ему от меня надо?» – Впервые слышу, - Маналов бросил окурок в помойку. - Извините, мне пора, - он поднял ведро и заторопился к подъезду.
«Врет», - Зефон вытащил фонарь остановки времени с функцией распыления, направил в спину Маналову и уже готов был надавить на кнопку, когда на связь с ним вышел Гаврила Маркович. Зефон нажал на другую кнопку. Маналов замер.
- Слушаю, Гаврила Маркович!
- Зефон, тут кое-что проясняется, - сообщил начальник. – Со мной сейчас представители подземельного ведомства переговоры вели. Итуриэль у них. Ему там пожизненное светило. Но я его отбил. Они его, короче, отпустят, а мы за это возьмем на себя ликвидацию щелочноземельной группировки, которая, ну ты знаешь, мешает и нам и им одинаково, нарушает, мать их, баланс. Снигирева нашел?
- Подбираюсь. Сейчас только одного подозрительного распылю.
- Чего-то ты, Зефон, разраспылялся! Работу себе упрощаешь? Кого еще опять?
- Некоего Маналова. Вижу четкую связь с пропавшим!
- Маналова не трогай, - приказал Гаврила Маркович. - Он у нас в особом списке.
- Что за список, Гаврила Маркович?
- Этого тебе знать не надо. Срочно заканчивай со Снегиревым и переключайся на щелочноземельных!
***
По предположениям Снегирева, он просидел в подвале несколько дней, питаясь, чем Бог послал. Но, вполне возможно, что он ошибался – может, меньше просидел, а, может, и больше. Аккумулятор в телефоне разрядился, а часов он давно не носил. С появлением мобильных телефонов, необходимость в ношении часов отпала. Часы, как считал Снегирев, перешли в разряд имиджевых вещей. А имиджевые вещи нужны или для пускания пыли в глаза, или для того, чтобы заполнить внутреннюю пустоту. Ни в том, ни в другом Снегирев не нуждался. А жаль, теперь бы часы ему очень даже не помешали.
Однако, всему приходит конец. В один прекрасный момент заросшего щетиной и давно не принимавшего душ Снегирева обнаружили охранники, приняли его за бомжа и пинками вытолкали на улицу.
Был вечер какого-то дня. Почти стемнело. Уже включили фонари. У магазина стоял человек в шляпе, темных очках, сером плаще и красных перчатках.
- Здравствуйте, Виктор Андреевич! – он приподнял шляпу.
- Вы? – Снегирев остановился.
- Ну, наконец-то вы нашлись! – человек улыбнулся. - Понимаете, под землей не наша епархия. Поэтому мы так долго не могли вас обнаружить.
- Что не ваше? – не понял Снегирев.
- Неважно, - Итуриэль протянул ему банковскую карточку. – Держите!
- Где вы ее взяли?
- Коллега передал… И вот еще, - он достал связку ключей с брелоком BMW. - Узнаете?
Снегирев кивнул.
- Можете там все забрать.
- В полиции?
- Ничего не бойтесь. Обещаю, проблем у вас больше не будет. Всего наилучшего! – Итуриэль мигнул фонариком остановки времени, и Виктор Андреевич застыл.
А когда снова вышел из состояния безвременья, человека в сером плаще уже не было.
***
Домой Виктор Андреевич решил идти по короткой дороге через пустырь. Раньше бы он тут ночью никогда не пошел, да еще с чемоданом денег. Но сейчас он почему-то знал, что ничего плохого с ним уже не случится.
Посредине пустыря полыхал огромный костер.
Снегирев подошел. В костре горели книги, которые подбрасывал в него темнокожий гражданин.
- Ты что это, негр, как фашист в Берлине, книги-то жжешь? – поинтересовался Виктор Андреевич.
- Я не фашист, а противофашист, - ответил черный. – Эти книга меня обмануть!
- Это как?
- Сначала эти книга дать мне счастье, – темнокожий бросил в костер книжку. – Я найти в такой книга айфон, продать его, чтобы купить билет в Канада на мой новый родина. Но самолет не летать уже. Мне надо ждать было. Пока ждать самолет деньги нету.
- Куда ж ты их дел?
- Я купить в электричка еще такой книга счастья и найти там две штуки баксов. Тогда я понять, что это такие указания от Бог. Патрис, - сказать Бог, - купи на все свои деньги книги счастья и будь, как богач. Я купить все эти книга, но не стать богач, а стать совсем бедный, потому что Бог обмануть Патрис! – негр заплакал.
Виктор Андреевич выхватил из костра слегка подгоревшую книжку и не поверил своим глазам:
АНТУАН ДЕ СЕНТ ЭКЗЮПЕРИ
МАЛЕНЬКИЙ ПРИНЦ
Он развернул ее и прочитал: «Я много раздумывал о полной приключений жизни джунглей».
Снегирев открыл кейс, вытащил из него пухлую пачку долларов, а на ее место положил книгу.
- На, не плачь, - Виктор Андреевич сунул пачку долларов Патрису, и пошел домой.
P.S. Уважаемый читатель может справедливо возмутиться, что тема с преисподниками никак не раскрыта. А все потому, что в это повествование они влезли случайно, по совокупности некоторых обстоятельств, из совершенно другой истории, которую, надеемся, мы как-нибудь потом расскажем.
КОНЕЦ
27.05-28.06.20
ОГЛАВЛЕНИЕ
ОТ АВТОРОВ
ГЛАВА 1. ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ
ГЛАВА 2. УНИВЕРСАЛЬНАЯ ФОРМУЛА ВСЕГО
ГЛАВА 3. LE PETIT PRINCE ОVERSEAS
ГЛАВА 4. ПЛАН ЛАБИРИНТА ИСТОРИИ
ГЛАВА 5. КОНТАКТЫ
ГЛАВА 6. ИСТОРИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ВЕЩЕЙ
ГЛАВА 7. ОРИГИНАЛЬНЫЕ РЕЦЕПТЫ
ГЛАВА 8. КТО ВЫ, ЗЕФОН?
ГЛАВА 9. В КОТОРОЙ СТАНОВИТСЯ НА СОБАКУ МЕНЬШЕ
ГЛАВА 10. ВЫ СВОБОДНЫ
ГЛАВА 11. МАТЬ
ГЛАВА 12. НАДЕНУ Я БЕЛУЮ ШЛЯПУ
ГЛАВА 13. ГЕНЕРАЛЫ БЕСПРЕДЕЛА
ГЛАВА 14. КНИГА СЧАСТЬЯ
Спасибо за чтение
Вернуться к книге