Книга рун. Гильдия "Камелот"

Турисаз

(автор: Тин Щелкунов)

Горизонт потух, последние лучи заката задержались на клочковатых облаках, но мгновение – и почернели даже они. Стылая Гавань заснула. Жители её были простыми людьми: вставали с восходом, с закатом ложились. Потому сейчас на аккуратных домиках, деревянных оградках, загонах с животными – всюду лежала тёмная таинственная дрёма.

В правой руке Безымянный держал старинный масляный фонарь, который дал ему Мудрец. Пламя в нём горело ровно, но освещало едва ли несколько шагов кругом. У ноги сидела верная лайка, то и дело поглядывая на хозяина.

Пора в путь.

– Ты говоришь загадками, – сказал он тогда Мудрецу (они сидели за низким столом на коленях). – Руны отобрали у меня всё. Я сам – единственное, чем теперь владею.

Мудрец засмеялся:

– Ой ли? Отчего ты решил, что владеешь собой, и почему думаешь, будто руны у тебя что-то отобрали?

– Но как же?..

– Человеку ничего не даётся, у него ничего не отбирается. Тот, кто владеет собой, сам берёт любую вещь и отдаёт, какую хочет. Иным владеют вещи, а у рабов нет собственности.

– То есть меня не ограбили, а освободили? – Безымянный не верил собственным словам.

– Раб не становится свободным, когда умирает его господин. Ему ещё нужно изжить раба в себе.

– Но как? Что мне делать? Куда идти, чему учиться?

– Ты жаждешь ответа, хочешь действовать… Но готов ли ты выбрать путь? Или просто хочешь сбежать от муки выбора? – Мудрец провёл пальцем по столу, будто чертя какай-то знак. – Это руна Ту́рисаз[1]. Она означает «врата». И ты сейчас стоишь перед ними, – продолжил он, а на ровной деревянной поверхности вспыхнул символ: вертикальная линия, а на середине её небольшой треугольник, лежащий одной стороной на линии. – Врата открыты перед тобой, руны зовут тебя. Однако чтобы родилось новое, старое должно умереть. Не много смысла сажать пшеницу, не выполов сорняков. Вот и тебе предстоит выбор: шагнуть вперёд или остаться на месте.

Даже когда Мудрец замолчал, Безымянный не стал задавать вопросов, он не смел. До того, он ловил каждое слово этого необычного человека, а сейчас верил, что вот-вот поймёт нечто такое… Ещё мгновение и ему откроется путь, он увидит те самые врата.

– Ты будешь чай? – спросил Мудрец.

– Он поможет мне? Я всё пойму? – с надеждой спросил Безымянный.

– Нет, это просто чай, – улыбнулся Мудрец.

– Но… Ладно, давайте.

Вскоре на столе появился глиняный чайничек и два блюдца. Мудрец разлил чай по блюдцам, поднёс своё к губам и, подув слегка, сделал первый глоток. Безымянный не привык к такому, но не хотел нарушать тишину. Всё происходящее казалось каким-то магическим ритуалом, прерывать который было нельзя.

Когда чайничек опустел, Мудрец заговорил снова:

– Когда настанет ночь, я дам тебе лампу и нож. Тогда отправляйся в дорогу. Есть одна тропинка, которая ведёт от моего дома в лес. А на другом её конце – землянка. Пробудь в ней до утра, а потом возвращайся ко мне. Ружьё оставь. Оно тебе не пригодится.

Безымянный выглянул в окно и спросил:

– Но зачем мне ждать ночи, я успею добраться засветло…

– Глубокое не любит света, оно живёт во тьме. Как я сказал, так и сделай, – Мудрец встал из-за стола и удалился вглубь дома, оставив Безымянного сидеть в одиночестве. Лишь верная собака с любопытством смотрела на него и дружелюбно виляла хвостом.

– Только ты со мной и остался, – Безымянный почесал пса за ушами и внимательно посмотрел на него: умные голубые глаза и три белых пятнышка у носа. «Хорошая собака».

В доме он провёл ещё несколько часов, выйдя только посмотреть на закат. Теперь же Безымянный стоял на пустой улице и всё никак не решался сойти с порога.

– Пора, – наконец произнёс он и погрузился в ночь.

Лес, о котором говорил Мудрец, был только с одной стороны от Стылой Гавани, поэтому нужная тропинка нашлась быстро. Фонарь освещал дорогу, собака бежала рядом, но сердце Безымянного билось учащённо.

Тёмная арка из силуэтов деревьев всё приближалась. Чёрным мёртвым пятном казался лес, и с каждым шагом Безымянного всё сильнее тянуло обратно. Вернуться в дом к Мудрецу, сознаться, что не хочет никаких поисков истины, овладения собой, познания…

Он не осмелился остановиться перед входом, потому что знал: если даст себе хоть минуту на раздумье, точно вернётся обратно. Лес поглотил гостя, и это были первые врата.

Чёрные кроны сомкнулись над его головой. Стало очень тихо: пропали все звуки, ветер не мог проникнуть в толщу леса, не смел подать голоса ни один зверь. Только слышался иногда скрип стволов. Будто чудовищный великан спал под землёй, укрытый ей, как одеялом. От его медленного дыхания твердь поднималась и опускалась, а деревья тёрлись друг о друга, колыхались и скрипели.

Безымянный почувствовал дрожь в ногах и чуть не упал.

Неожиданно тишина отхлынула, о ногу потёрся неунывающий пёс, а лес отступил за пределы круга, очерченные фонарём.

Безымянный снова услышал ветер, шелест своих шагов и частое дыхание собаки. Путь продолжался.

– Кар! – вдруг раздался крик, прохлопали крылья, и неясная тень мелькнула в свете фонаря.

– Кар! Кар! Кар! – птиц становилось всё больше.

Безымянный поднял фонарь, а другая рука его сама собой легла на нож, данный Мудрецом. Птиц на ветках становилось всё больше, и взгляды их неотрывно следили за робкой фигурой человека.

Вдруг один особенно крупный ворон сел ему прямо на голову. Фонарь чуть не выпал из рук, а сам Безымянный еле сдержался от того, чтобы не броситься обратно из лесу. Птица же, посидев немного, ударила большими крыльями несколько раз и перебралась на плечо. Её маленькие чёрные глазки пытались заглянуть в глаза человека, но тот продолжал идти, только сильнее сжимая нож и фонарь. Под пристальными взглядами большого ворона и всех его братьев, сидевших на ветвях, он продолжал путь.

– Кар! Кар! – птица будто засмеялась, а потом скрипучим голосом произнесла. – Беги, человек. Пока можешь бежать, беги отсюда! Ищущий спасения, погибнет, ищущий смерти, воскреснет. Беги, человек! Ты боишься смерти, и ты умрёшь. Беги, же! Кар! Кар! Кар!

Ворон снова забил крыльями и взлетел, сильно оцарапав Безымянному лицо. По щеке заструилась кровь.

В этот момент многие птицы слетели с веток и закружились вокруг человека. Они не осмеливались пока проникнуть в круг, созданный фонарём, только силуэты мелькали на фоне чёрных деревьев и всё оглушительнее звучало иступляющее карканье. Но кольцо их сжималось. Вот первая птица пролетела рядом с лицом, другая задела спину, ещё одна чиркнула острыми когтями по затылку.

Безымянный начал махать свободной рукой, но птицы становились всё наглее. Некоторые уже садились на него и пытались клевать. Он выхватил нож, но попасть не мог ни по одной.

Вдруг раздался громкий лай. Пёс кружился вокруг хозяина, подпрыгивал, пытаясь ухватить пролетавших воронов пастью, бил их лапами и страшно рычал. Чёрный вихрь отступил. Вороны тут же смолкли и брызнули прочь в темноту леса.

Безымянный остановился и, пытаясь отдышаться, поправлял волосы, стирал кровь с лица. Собака дала человеку несколько секунд, после чего принялась подталкивать его в перёд. Пёс тыкался мордой в ноги и тихонько поскуливал, будто хотел сказать: «Пойдём обратно, хозяин. Нечего нам здесь делать».

– Нет, друг, я должен идти дальше, – сказал Безымянный и путь продолжился.

Постепенно тропинка спускалась в низину, по краям её поднялись два холма поросшие терновником. И чем дальше вела тропинка, тем ближе сухие и колючие кусты подбирались к путнику.

Безымянный хотел применить нож хотя бы сейчас, чтобы срезать спутавшиеся над тропкой ветви, но только изранил руки, так как нож был слишком короток. А преодолев очередной поворот, он понял, что перед ним встала сплошная стена из тёрна.

– Это вторые врата, – тихо сказал Безымянный. Он присел рядом с собакой и потрепал её по шее. – Дальше ты со мной не пойдёшь, друг… А я… Быть может и мне стоит вернуться? Зачем я иду? Неужели просто от безысходности?

Мужчина осветил фонарём запястье и ещё раз взглянул на Феху. Внезапно ему показалось, что руна слабо пульсирует под кожей. Как нарыв, но в такт сердцебиению.

– Почему же вы позвали именно меня? Может, оттого, что я бежал от общества, потому что слышал и видел больше других? Возможно, вы всегда звали меня, но в толпе ваш голос было не услышать? Может быть, всю свою жизнь я шёл за ним, но только теперь нагнал?.. Не верю… Как легко мне было поверить в свою избранность и особенность, когда ничего особенного во мне не было, но как тяжело теперь, когда все доказательства у меня на руках.

Феху продолжала пульсировать, но теперь казалось, что не она подстраивается под удары сердца, а сама учащает его биение.

– Я должен идти, я хочу этого, – Безымянный последний раз оглянулся на пса и зашагал ко вторым вратам. Они сплетались из многих веток тёрна и колючего вьюна.

Первый шаг оказался на удивление лёгким, но после колючки вонзились в его кожу, затрещала одежда. Он пытался отводить ветви руками, но они всё равно цеплялись за ноги, тело, волосы. Нож снова не помог, и вскоре потерялся.

Каждый шаг причинял ему боль, и вскоре по руке с фонарём потекла струйка крови. Забравшись на железную ручку, она скользнула вниз на стекло, раскрашивая его в багровый. Желтоватый цвет пламени стал краснеть. Безымянному даже пришлось взять фонарь в другую руку, чтобы вовсе на затушить пламя своей кровью.

Скоро его тело покрылось тысячей мелких ран и царапин, в коже торчали десятки колючек, а из горла каждый шаг вырывался неосознанный стон, однако ноги его продолжали идти. Он совсем уже не помнил, к чему стремится. Только одна мысль гнала его: «Вперёд, только бы вырваться, только бы это закончилось…»

Вдруг ему показалось, что стена редеет. Измученное тело с утроенной силой рванулось на свободу, сделало последние шаги, стремясь скорее прекратить пытку. Однако ноги Безымянного подогнулись, и он покатился вниз по склону.

За те несколько секунд, которые он запомнил, в него вонзилось колючек, казалось, больше, чем за весь осиленный путь, кожу срывало кусками, а на ветвях оставались большие клочки волос и одежды. После он потерял сознание.

Впрочем, ночь и не думала заканчиваться. По щеке Безымянного прошёлся шершавый язык. Ещё раз, и ещё.

Он пошевелился и приподнял голову. Рядом с ним сидел его пёс и как ни в чём ни бывало вилял хвостом.

– Как ты здесь оказался? – Безымянной поднёс руки к голове. Виски его адски стучали, а всё тело ныло.

– Ты и теперь не бросил своего хозяина, – мужчина с трудом улыбнулся, корка на изрезанных губах треснула, и по подбородку потекла солёная струйка.

В уголках глаз выступили слёзы, он уже хотел погладить пса, но ужас подкрался к нему. Руки безжизненно повисли, а Безымянный только и мог оглядываться.

Он вернулся назад!

Всё верно. Пёс не нарушил запрета, остался на месте. Это хозяин сделал крюк, взобрался на один из холмов, возвышавшихся над тропинкой, и скатился вниз…

– Почему? – спросил он у пса. – Почему я вернулся? Что я сделал не так? Разве же я мало страдал?

Но собака виляла хвостом и преданно смотрела на человека. Она всё понимала, но будто не смела подсказать правильный ответ или просто верила, что хозяин и сам до всего догадается.

– Кар! – захлопали одинокие крылья.

Безымянный обернулся, схватил фонарь, который разве что чудом не погас от падения, и нашёл глазами ворона. Это был тот самый. Большой. Тот, что разговаривал с ним. Сейчас он сидел на ветке и внимательно смотрел на человека.

– Глупость – главная черта, которой отличаются все люди, – прокаркал ворон скрипучим голосом и снова будто засмеялся. – Я знаю всё, что мне нужно для жизни, я мудр, а люди знают всё, кроме нужного. Высокомерие давно залепило вам уши и глаза, вы думаете, будто человек – любимое дитя природы, но это не так. Вы, люди, – изгои среди нас, зверей. Вся ваша жизнь – путь обратно, но вы никогда не будете приняты. Ты хотел знать правду? Теперь ты слышал всё. Возвращайся домой, и ты скоро забудешь о своём ничтожестве. Прощай.

Ворон последний раз взглянул на Безымянного, шумно взлетел и растворился в темноте леса.

– Ты тоже думаешь, что люди – самые глупые из животных? – спросил Безымянный у пса, но тот, как обычно, не ответил. Только вилял хвостом и смотрел на человека всепонимающими голубыми глазами.

– Наверное, ты и правда так думаешь, но ты добрый, а ворон злой. Вам, животным, приходится быть снисходительными к человеку. Как хорошо, что ты есть у меня… Но получается, я проделал этот трудный путь, только чтобы уяснить своё место? – руна на запястье мужчины начала пульсировать, разгоняя и сердце, но Безымянный не замечал этого. Только голос его с каждым словом терял кротость и набирал силы. – Человек – ошибка природы? Монстр, который должен пресмыкаться даже перед ящерицами? Бесправное существо, обязанное всю жизнь просить прощения за то, что родилось?! Волочиться за стихией, чтобы быть отвергнутым?! Нет! Понятно тебе?!

Пёс прижал уши и попятился, но Безымянный не хотел успокаиваться, Феху на его запястье начала слабо светиться, в висках стучало так, что заглушало его собственный голос:

– Я человек, и я всю жизнь шёл к природе, скрывался от городов и толп, но не для того, чтобы встать на четвереньки! Я желаю не повиноваться, а повелевать. Прежде всего – собой!

Внезапный приступ боли заставил его свалиться на колени, Безымянный с трудом сдерживал крик, запястье горело так, будто к нему приложили раскалённое клеймо.

Пароксизм быстро отпустил, но мужчина ещё какое-то время пытался отдышаться, уперевшись руками в землю.

И тут он нащупал на земле какой-то предмет. Нож!

Он взял его в обе руки, Феху продолжала слабо светиться, по её краям на коже начала проступать чёрная смолянистая жидкость.

«Чтобы родилось новое, старое должно умереть», – прозвучал голос Мудреца в его голове.

Безымянный поднял глаза на пса, чёрная жидкость уже текла по его рукам и капала на землю с кончика ножа.

– Ты помогал мне всю дорогу… но ты последнее, что осталось от старого меня. Ты согревал моё сердце, но из-за этого оно разучилось воспламеняться само. Прости…

Безымянный сделал шаг навстречу собаке, но следующий оказался ему не под силу. Застыв, он смотрел на умные голубые глаза, три белых точки у носа. Пёс, казалось, всё понимал, но выражал полную покорность воле человека. «Ты и так повелеваешь. Смотри, я полностью подчиняюсь тебе», – успокаивал его взгляд.

Безымянный заколебался, засохшие было слёзы, снова показались в уголках глаз, но тут же сорвались в две дорожки.

– Старое должно умереть, – с трудом выдавил он. – Прости.

Блеснул нож в свете кровавого фонаря, пёс не заскулил и не взвизгнул, сохранив молчание до последнего мгновения жизни.

Безымянный же упал на колени и ножом начертил на земле Ту́рисаз. Углубление тут же начало заполняться собачьей кровью. Ещё немного мужчина зачерпнул в ладони и брызнул на терновник, но… кусты не разошлись и не пропустили его.

– Мало тебе?! – крикнул он и бросился в самую гущу.

Колючие ветви вновь хлестали его, острые колючки больно впивались в кожу, но теперь эта боль не пугала, а раззадоривала, обжигала, бодрила.

Впереди послышался волчий вой, а через мгновение Безымянный выскочил на опушку.

Лунный свет ярко освещал поляну, в центре которой виднелся вход в землянку. Вокруг неё расположилась стая волков: некоторые выли, другие отдыхали, лёжа на животе. С появлением же человека все они начали подниматься на лапы. Десятки пар жёлтых глаз уставились на него, десятки пастей оскалились, десятки глоток зло зарычали.

Но Безымянный не боялся. Эта стая – последнее препятствие, отделяющее его от третьих врат, и он преодолеет его, чего бы это не стоило. Мужчина уверенно зашагал ко входу.

Волки не спешили обходить его, а когда он приближался, продолжали рычать, но пятились назад. Стая расступилась перед Безымянным, пропустила его к самому входу в землянку.

Вот они, последние врата! Оставались буквально считанные шаги, но тут в тёмном проёме зажглись два больших жёлтых глаза. Под лунный свет выступила мощная фигура вожака. Он смотрел на безымянного горделиво, вызывающе, и человека остановил этот взгляд.

Теперь ему всё стало ясно. Вот и последнее испытание: шагнуть в пасть к зверю.

Вожак постоял немного, грациозно развернулся и снова скрылся во мраке.

– Думаешь, я боюсь тебя, дикая тварь?! – Безымянный прибавил в голос уверенности. – Как бы не так!

И человек шагнул вслед за зверем…

…

Восход застал Безымянного спящим. Он с трудом разлепил глаза и сел на твёрдом топчане.

Выходит, он выполнил задание Мудреца?

Мужчина оглядел себя и с удивлением обнаружил, что одежда его цела, а на теле не осталось ни одной раны.

«Что же это? Значит всё вчерашнее – морок».

Он взглянул на запястье, но теперь рядом с клеймом Феху, появилась рваная Ту́рисаз. Выглядела она будто три глубокие царапины, оставленные терновником.

Рядом с изголовьем топчана, нашлись и фонарь с ножом. Последний был в крови.

«Значит, я всё-таки убил его?»

Мужчина взял нож и провёл пальцами по засохшему кровавому следу.

«Жалею ли я об этом?»

Безымянный задумался.

«Жалею, но такова была цена».

Захватив фонарь и нож, мужчина вышел из землянки.

На улице его дожидался волк, но Безымянный узнал его с первого взгляда: умные голубые глаза и три белых пятна у носа…

– Ты ли это?! – мужчина шагнул навстречу зверю, но тот посмотрел ему прямо в глаза и отвернулся. Ещё мгновением позже, волк встал и направился по тропе в обратный путь.

«Нет, это не ты. Мы оба умерли в ту ночь… но как же это хорошо. Ты больше не покорный спутник мне, не милый приятель, а боевой товарищ, уважение которого надо заслужить».

– Пойдём, мой друг. Я лишь шагнул за порог, мой путь только начинается.

Оглавление.

Руна Феху (автор: Сергей Москвичев) - https://author.today/work/321528

Руна Уруз (автор: Den Gray) - https://author.today/work/321675

Руна Турисаз (автор: Тин Щелкунов) - ВЫ ЗДЕСЬ

Руна Ансуз (автор: Keril) - https://author.today/work/322794

Руна Райдо (автор: Воронов Сергей) - https://author.today/work/324374

Руна Кано (автор: Данил Курбский) - В процессе написания...

Руна Гебо (автор: Вероника Джамбек)

Руна Вуньо (автор: Вита Алая)

Руна Хагаль (автор: Сергей Беспалый) - https://author.today/work/323971

[1] Турисаз (Турс) – руна, третья по порядку в старшем футарке. Одно из её значений: «врата». Данный архетип символизирует переход от старого к новому. Рассматриваемая руна, таким образом, призвана разрушать устаревший порядок, помогать избавляться от страхов, старых обид и комплексов и формировать новые возможности. Турисаз способствует мощному личностному росту и развитию, поскольку во «врата» невозможно пройти, не осуществив глобальной работы над собой и не оставив позади груз старых проблем.