Книга пяти колец

Пролог

Сидя в раздевалке, мы слышали, как конферансье распаляет публику. Народ хочет хлеба и зрелищ. А еще народ хочет крови, и сегодня он ее получит сполна, ведь сейчас финал суперкубка по настоящему вале-тудо. Не по тому балету, в которое превратилось ММА с обнимашками и кучей правил, а по старой доброй кровавой зарубе. Забинтованные кулаки, свободные удары головой и локтями, футбольные удары ногой и топтание на черепе противника, в общем, все, чтобы народ визжал от восторга и ужаса одновременно. Алекс перестал вслушиваться в крики и нагнулся ко мне: — Брат, работай по геймплану. Не рискуй, эта туша сейчас килограмм на двадцать тебя тяжелее. Негр гоняет вес только в путь. Алекс, мой одноклубник и близкий друг, сегодня был моим секундантом. Классный парень, вот только, когда нервничает, его не заткнуть. Маурисио, мой второй секундант, отмахнулся: — Алехандро, он знает все лучше нас с тобой. Все обговорено уже не раз. Ян выйдет и отработает на сто процентов. Как всегда.. Он, как и я, боец из зала Шуте Бокс. Криво ухмыльнувшись, Маурисио сказал: — Твой выход, Ворон, — он подставил кулаки, по которым я тут же ударил. — Твой выход, Ворон, — повторил он едва слышно. Грохочущий рев барабанов, вспышки файеров и клубы дыма. Эти ребята умеют делать шоу, даром что на службе у картелей. Сбросив парням балахон, я, игнорируя дверь клетки, с разбегу запрыгнул на ограждение и вскинул кулаки вверх, приветствуя толпу. Сальто через спину, и я уже в стойке. В ночь с 31 октября на 1 ноября у мексиканцев праздник смерти, которая несет в себе жизнь. Вот картель Синалоа и решил порадовать публику кровавой зарубой двух принципиальных противников, а с тем гонораром, который мне предложили, отказываться было просто глупо. Хотя конкретно эту тварь я бы урыл и за бесплатно. Мексиканская публика ревела от восторга. Отрешившись от всего, я исполнил традиционный для тайских боксеров танец — Рам Муай. Опустившись на колени, я позволил Маурисио снять с меня монгкон — повязку-талисман, которая со мной уже больше пятнадцати лет с тех пор, как я впервые вышел на профессиональный ринг. — Убей эту годзиллу, брат. Пусть все ветры тебя хранят, — едва слышно прозвучали его слова, когда он снимал с меня повязку. Сложив ее в сумку, он легонько дунул на мой лоб, соблюдая традицию. — Ян, он тяжелее тебя, не лезь в зарубу. Танцуй вокруг, отбей ему ноги и дыхалку. Его вес и сила — это не шутка, — Алекс перестал волноваться и переключился в состояние калькулятора. Он подмечал сейчас все, что происходило вокруг, и быстро смотрел записи с планшета. — Береги себя, брат. — После боя выпьем по паре кружек. Идет, парни? — Идет! — ребята вскинули кулаки, желая мне удачи. А я начал медленно дышать, готовясь к, наверное, самому сложному поединку за все мои тридцать пять лет. Отрешившись от всего вокруг, я смотрел сквозь рефери, сквозь конферансье и сквозь моего противника. Мой мир сузился до меня самого. Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля. Эта простая мантра позволяла мне выбросить все лишние мысли. — В красном углу ринга пятикратный чемпион по вале-тудо в среднем весе! Безжалостный боец, о кулаки и локти которого сломалась не одна карьера! Достойный сын холодной России, — даже не оборачиваясь, я знал, что Алекс поднял наш трехцветный флаг, принятый как родной в жаркой Бразилии, а сейчас рядом взлетел флаг родины Маурисио. — Неподражаемый Ян Рейвен Воронов! Вес девяносто килограмм! Зал взревел от восторга. Меня знали и любили за мой стиль боя, бескомпромиссный и безжалостный, за последние семь лет ни одного поражения, никаких судейских решений, только досрочная остановка боя. — В синем углу ринга боец, отправивший на больничную койку больше десятка противников! Двухкратный чемпион по боям на голых кулаках! Чемпион в тяжелом весе по вале-тудо этого года! Безжалостный А-а-а-а-а-а-алигатор, — хотелось лишь одного: чтобы конферансье заткнулся и начался бой. Во мне начала закипать ярость, я хотел убить его за то, что эта сволочь специально покалечила моего товарища в бою за титул чемпиона в тяжелом весе, и теперь Игнат смотрит этот бой из больницы со сломанным позвоночником. — Дэниэл Хант из Америки! Сто семнадцать килограмм!

Выше на голову и серьезно тяжелее, этот мулат смотрел на меня, улыбаясь, а потом провел пальцем по горлу. Мой английский позволил прочитать по его губам слова: “Тебе хана, сосунок, я сломаю тебя, как и твоего дружка”. Рефери, подойдя к нам, начал говорить стандартные фразы про соблюдение правил и прочее. Нам обоим было плевать, мы пришли сюда за скальпами друг друга. Проведя ладонью по своей выбритой наголо голове, я улыбнулся, глядя в глаза этой твари. Человек с более слабыми нервами от этой улыбки предпочел бы бежать куда подальше.

Гонг.

Мы не тратили время на приветствие. Этот носорог рванул ко мне, пытаясь угробить меня градом ударов кулаками. В голове мелькнула мысль: “Ты идиот?”, пока тело само сместилось с линии атаки, одновременно вбивая голень в его бедро. Танец со смертью начался. Он был сильнее и тяжелее, притом ощутимо, но моя скорость позволяла мне безнаказанно бить его ногами. Каждый удар его кулака мог поставить крест на дальнейшем бое. Удар. Удар. А вот и мой шанс. Я пропустил его связку в миллиметрах от лица и с резким разворотом вбил локоть ему в затылок — отличный бэкфист. И тут же ушел кувырком. “Что за хрень?”. Эта туша даже не пошатнулась. В глазах этого урода плескалась белесая муть. “Да он по уши накачан химией! Вот дерьмо!”. Химия химией, но у тела есть запас прочности, и моя задача, чтобы его прочка закончилась раньше моей. Я взвинтил темп, игнорируя маты Алекса и Маурисио, летящие из моего угла. Я заставил его “съедать” каждый мой удар. Иногда работая в полную силу, иногда лишь обозначая. Его рефлексы играли против него, тем более под химией. Год за годом каждый из нас приучает себя к тому, что удар надо уводить или блокировать, а значит, тратить силы. И сейчас Аллигатор получал сполна за каждую ошибку. В мою грудь словно врезался грузовик. Один пропущенный удар, и я потерял темп. В следующий миг меня уже пытались уронить в партер. Хрена с два. Я рухнул на колени, гася энергию его рывка, и тут же обрушил град ударов на его затылок. Не обращая на них внимания, он пытался занять позицию, чтобы меня сломать. Гонг. Рефлекторно я остановил удар, но в следующий миг начал насыпать дальше, поскольку американец не собирался останавливать. Здоровенный рефери, явно бывший борец, влетел, разнимая нас. Я сразу же прекратил атаку. — Я убью тебя, тварь! Я порву тебя, ублюдок! Сломаю, как твоего дружка! — с налитыми кровью глазами американец орал, пока его отводили в угол. Продолжай тратить кислород, мразь, мне же лучше. — Ты какого хрена творишь? Ворон, у тебя мозг есть? — в два голоса почти орали мои секунданты. — Парни. Он под химией. Притом плотно. Дайте лед, — я говорил короткими фразами, восстанавливая дыхание. Сейчас только дыхалка меня может спасти. — Все серьезно? — Маурисио обернулся на Алекса, не забывая протирать меня льдом. — Все просто полный песец. Ставки на Аллигатора взлетели до небес. Ставят, что он тебя угробит, брат. — Посмотрим. Гонг. Следующая десятиминутка началась. Лоу. Второй. Третий. Мои удары ногами превращали его мышцы на бедрах в отбивную. Уйти от удара в лицо. Аллигатор несся на меня, как танк, осыпая тяжелыми ударами, от которых я постоянно смещался. Возвращая ему долги короткими, жесткими сериями. Хайкик в голову пошатнул эту тушу, а в следующий момент меня швырнули об канвас спиной. Эта сволочь стала двигаться на удивление быстро, словно атакующая кобра. Окровавленное лицо нависло надо мной. Удар, другой, третий. Он осыпал меня тяжелейшими ударами сверху. Удар костяшками на противоходе, и я отсушил ему нервы на руке. Хрен тебе, а не партер, тварь. Спасибо нашим самбистам за поставленную технику. Шаг вперед, и мой локоть разбил его нос. Апперкот, и его голова подпрыгнула, как мяч. Удар. Удар. Я превращал его в измочаленный кусок мяса, не давая ни малейшего шанса. Либо я его сломаю сейчас,либо мне хана! Игнорируя все мои удары, он, словно окровавленный зомби, рванул вперед и схватил меня в охапку, стараясь раздавить. — Сдохни, тварь! — ревел американец, залитый кровью. — Сдохни! В глазах начало темнеть. Я услышал, как трещат мои ребра. В трансовом состоянии у меня была лишь одна мысль: убить! Каким-то чудом я сумел вытащить правую руку из его захвата, и мой локоть сверху вниз обрушился на его лицо. Раз. Второй. Третий. Хруст костей…. А потом наступила темнота.

**** Я очнулся, стоя в незнакомом помещении. Тело рефлекторно сместилось в стойку. Хлоп. Хлоп. Хлоп. В тишине раздались негромкие аплодисменты. — А ты хорош, Ян Raven Воронов, — в глазах прояснилось, и я увидел мужчину в стилизованной полумаске краснорожего демона из азиатских легенд. — Выпьешь? — он кивком указал мне на небольшую пиалу и чайничек. — Что за херня происходит? Где я? И кто ты такой? — меня бесила сама ситуация. Еще и теплой рисовой водки предлагают хлебнуть. Откуда я знаю, что там именно рисовая водка, да еще и теплая? — У меня для тебя несколько новостей, есть как плохие, так и хорошие. С каких начать? — он очень небрежным движением подхватил налитую пиалу и отхлебнул. Взгляд независимо от моего желания срисовывал сидящего. Судя по всему, этот тип был чуть ниже моих метра восьмидесяти ростом. Какой-то восточный костюм красно-черных тонов, судя по движениям, крайне удобный и меч. Именно он больше всего резанул мой взгляд. Какой нахрен меч в двадцать первом веке? — Какая к черту разница?! Просто объясни, что тут происходит! — Все просто и одновременно сложно:ты умер, — он отхлебнул еще раз. — Для тебя это плохая новость, — посмотрев на мое лицо, он ответил на не заданный мною вопрос: — Этот громила сломал тебе шесть ребер. Осколки пробили легкие и сердце. А вот тебе хорошая новость:ты не проиграл. Своими локтями ты расколол череп противнику. Чисто технически ты был еще жив, когда его мозги расплескались на ринг. Я стоял в шоке, не зная, что сказать. Я — труп, и я же стою тут, рядом с пьющим саке азиатом. Может, у меня глюки? Аллигатор отбил мне башку, и я ничего не помню. Я поймал доброжелательный взгляд моего таинственного собеседника. Он покачал головой, будто читая мои мысли. — Что это за место? Чистилище? А ты, типа, решаешь, куда мне двинуться дальше, тогда почему азиатский наряд? — от шока я задавал один вопрос за другим. Мужчина поднял вверх руку, жестом прерывая мой поток вопросов. — Чистилище? — он на мгновение задумался, словно пробуя это слово на вкус. — Можно и так сказать, но выбор, куда ты двинешься дальше, лишь за тобой. Я завис на несколько секунд, переваривая информацию. Хуже всего принимать решения на эмоциях. Глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. Привычное действие отрезвляюще на меня повлияло, а на губах “краснорожего” заиграла улыбка. — И какой у меня выбор? Да и причем тут ты? — произнес я, глядя прямо в его черные глаза. — Меня зовут Даитэнгу,есть предложение для тебя. — От которого я не смогу отказаться, — перебил я его. — Хватит! — в его голосе звучал металл. — Само Небо решило дать тебе еще один шанс. По великим законам твоя душа должна сейчас уйти на круг перерождения, но так получилось, что твоя душа созвучна моей. И поэтому я могу дать тебе новый шанс сохранить свою память, свои знания и возможность жить дальше. Тебе интересно? — его глаза горели алым огнем, взгляд проникал в самую суть. Черт, да он издевается? Стать никем или продолжить жить и биться с лучшими? Ответ однозначный! — Где расписаться кровью? — с кривой усмешкой на губах я смотрел прямо в эти пылающие алым глаза. — Достаточно твоего слова. Я не смогу тебя вернуть в твой мир, но предложу кое-что другое. Идем со мной. Прежде чем ты примешь окончательное решение, тебе стоит увидеть твой новый мир, — он развернулся и жестом показал, чтобы я следовал за ним. Следующее помещение выглядело как небольшая пещера, полностью покрытая светящимися кристаллами. А в центре, в углублении, был небольшой пруд буквально пару метров в диаметре. В каменном полу были вырублены ступени и площадка, позволяющая стоять прямо у самого края, не рискуя свалиться вниз. Кристальной чистоты вода позволяла видеть все до самого дна. А посмотреть там было на что. На самом дне был символ, напоминающий Инь-Ян, вот только разделенный на три части. Черный, белый и красный, чем дольше я в него всматривался, тем больше во мне крепла уверенность, что это нечто важное. Настолько важное, что все остальное в сравнении с этим знанием ничто. — Смотри сюда, — голос моего сопровождающего вывел меня из трансового состояния. — Молчи и слушай. Все вопросы потом. Он вытянул левую руку и задрал на ней рукав, открывая запястье. Его руки выдавали в нем очень сильного и опасного бойца. Ноготь на указательном пальце стремительно вырос и стал напоминать коготь хищника. С видимым напряжением он вскрыл себе вены на левом запястье. Медленно, очень медленно для такой раны багряная кровь начала выступать крупными каплями, постепенно сливаясь в тонкий ручеек, а потом он перевернул руку, чтобы кровь лилась в этот прозрачный пруд. Кап. Кап. Кап. Я завороженно смотрел на тяжелые капли, падающие в воду. Кап, и вокруг них расходится небольшая рябь волны. Я не знаю, в какой момент идеальная чистота пруда сменилась кроваво-красной пленкой. — Смотри! И тут же пленка крови пошла рябью, а я увидел мир, словно с высоты птичьего полета. Безумно красивые горы, зеленая стена лесов, очертания островов, обрамляющих материк. Движение ускорилось, и перед моими глазами открылась гигантская стена. Да, она, похоже, была больше великой китайской стены! У подножья этого великана сидели одетые в азиатские доспехи люди. Кто-то ел, кто-то точил разнообразное оружие. — Ву-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у, — раздался звук гигантского рога. А тот, чьими глазами мы видели, взлетел над стеной, показывая, что же там с другой стороны. Под грохот барабанов к стене двигалась орда. Люди, странные зеленокожие мелкие твари, волосатые голые гиганты с дубинами и молотами в руках, краснокожие демоны, какие-то чудовища, порождения кошмаров — кого там только не было. И тут будто кто-то нажал на кнопку ускоренной перемотки. Нелюди начали штурм. Защитники стены выдержали натиск чужаков и отбили нападавших, творя настоящие чудеса. Они сжигали монстров, били их молниями, топили в земле, летали по воздуху, сея кругом смерть, но цена их победы была чудовищно высока. Трупы складывались в пирамиды, а потом поджигались. Хлопок, и видение исчезло. — То, что ты видел, и есть мир, в который я тебя зову. Эта битва произошла десять больших циклов назад. По вашему летоисчислению — шестьсот лет назад, — он замолчал, а потом продолжил: — Силы императора при поддержке кланов победили, но некоторые кланы заплатили куда больше, чем другие. Но речь не об этом, я предлагаю тебе отправиться в этот прекрасный и суровый мир. Там ты сможешь достичь небывалых высот. — В чем подвох? — пока он рассказывал, я все хорошо взвесил. Если я не могу вернуться в свой мир, то почему бы и не попробовать занять достойное место в новом мире? Думаю, местные кланы вряд ли серьезнее, чем организованная преступность в нашем. А как там делаются дела, знают все серьезные игроки рынка боев без правил. Но знать, что ты облажался и потерял свою жизнь просто потому, что недооценил противника….. — Подвоха нет. Ты окажешся в семье, которая мне крайне дорога. И станешь ее наследником, — было видно, что моему визави тяжело говорить, но он продолжил. — Займешь тело парня, чье тело живо, а дух угас. Он был очень талантливым мальчиком, но ему не хватало силы духа и воли, чего у тебя в избытке. — И что я должен делать? — мысли кружились в голове, заставляя смотреть на ситуацию с разных сторон. — Жить, становиться сильнее и стать мастером колец силы. — А это еще что такое? — Считай, стать настоящим мастером боевых искусств в этом мире. Согласен? — пока я раздумывал, он словно решил меня ускорить. Передо мной показалась полупрозрачная проекция моего тела, в низу живота которого мерцало огненно-красное ядро. От него во все стороны расходились жгуты, по которым текла энергия, но откуда я знал, что это именно энергия? А черт его …. — Это ты, видишь, как медленно бьется твое ядро? — я скорее не видел, а ощущал, что оно с каждым ударом замедляется. — Скоро оно погаснет окончательно и твоя душа уйдет на круг перерождения. А вот твой друг, — передо мной показалась проекция Игната. Его ядро пульсировало, но все жгуты силы, что тянулись в нижнюю часть тела, выглядели блекло, казалось, они медленно гаснут. Гребанный Алигатор сломал его позвоночник, ярость начала заполнять меня. Хотелось почувствовать, как лицо этого ублюдка снова ломается под моими ударами. — Если ты согласишься, я передам остатки твоих сил ему, этого хватит, чтобы восстановиться и жить полной жизнью. — Глаза азиата смеялись. — Но если ты не продержишься три года, я верну все назад. Я согласен, — все сомнения, выжженные яростью, ушли. Жизнь за жизнь, я внутренне улыбнулся, живи, бро, стань чемпионом в память обо мне, а мне предстоят новые бои….

**** На вершине горы Сияющего лотоса расположилась небольшая беседка. В ней за низеньким столиком сидел мужчина в традиционном воинском облачении следующего за потоком. От большинства воинов-паломников его отличал лишь герб на спине его доспеха — оскаленная голова тигра. За поясом у него висело два чуть изогнутых клинка, а сам он подготовил жаровню, поставил чайник и выставил небольшие пиалы из тончайшего фарфора. Сняв со спины гуцинь, он негромко начал играть, пощипывая струны. Тихая мелодия текла из беседки, она словно звала: “Иди ко мне. Иди. Будь рядом, слушай меня.” — Ты играешь с каждым разом все лучше, брат. И все печальнее, — говоривший в одной руке держал пару кувшинов, а другой опирался на боевой посох. Черно-красные одежды украшал знак ворона. Поставив кувшины на стол, он снял с лица полумаску в виде лица демона — владыки голодных духов, под которой оказалось лицо, изрезанное шрамами. — Рад тебя видеть, брат, — и, шагнув вперед, он крепко обнял музыканта, уже вставшего и раскинувшего руки. — Похоже, больше никто не придет, — с печалью в голосе произнес “тигр”. — Значит, нам достанется больше выпивки, — усмехнувшись, ответил “ворон”. — Ты прав, брат, больше никто не откликнулся на призыв, — с этими словами в комнату вошла девушка, выглядящая так, словно ей не больше семнадцати весен, в прекрасных изумрудных одеждах, украшенных вышитыми повсюду змеями. И любой бы поверил, что девушка юна, если бы не ее глаза, в которых плескалась затаившаяся боль и печаль древнего старца. — Паук окончательно стал владыкой темных тварей, Крысу все устраивает, она создала новый клан, а Акула сказал, что они пойдут своим путем, и Багровая звезда теперь — проблемы кланов, которые уничтожили его детей. — Так выпьем за то, что мы еще в игре, — изрезанное шрамами лицо от ухмылки стало так похоже на маску демона, которую он снял. Мужчина разлил принесенное вино и отдал пиалы друзьям. — Ты слишком доволен, брат, а значит, у кого-то проблемы, — раздался печальный голос “тигра”. — Главное, что они не у нас, — он отсалютовал чашей и, подняв ее над головой, вылил, ловя ртом сливовое вино. — Ставки сделаны, теперь стоит ждать раздачу.

Глава первая. Прекрасный новый мир.

Все тело болело так, словно меня переехал грузовик. С трудом разлепив глаза, я не сразу понял, где я. Небольшая комната, из которой виднелось две двери, была с белыми стенами, расписанными какими-то азиатскими мотивами. Борьба тигра и дракона, цилинь, выплывающий из озера, но больше всего меня заинтересовала северная стена. “Откуда я знаю, что она расположена на северной стороне?”. На ней была изображена великолепная картина: с гигантского водопада начиналась быстрая горная река, полная порогов, и маленький карп, плывущий против потока. На картине было видно, с каким трудом плывет карп, как ему сложно, но он не сдается и с каждым новым порогом становится все больше и больше похожим на дракона. “Лишь имеющий великую волю сможет пройти семь порогов и из ничтожного смертного стать могучим драконом”. “Откуда эти мысли?” — мелькнуло в голове, и я снова погрузился в созерцание картины. Она была созвучна моей душе. Я не заметил, как ушел в воспоминания.

Вот мне двенадцать, и я умываю в очередной раз разбитый нос в школьной раковине с твердым намерением больше никогда не проигрывать, чего бы мне это ни стоило и сколько бы противников ни было.

Мне четырнадцать, два года жестких тренировок сделали свое дело. От меня отстали, и я смог выдохнуть, но вот родители сообщают, что мы переезжаем в Бразилию, их пригласили на работу. Без знаний языка, без друзей я снова стал мишенью. Постоянные драки, когда один на один, когда против толпы. Каждый вечер я пробирался в свою комнату, скрывая синяки и рассечения, полученные в очередной драке, и, сделав уроки, смотрел чемпионаты по вале-тудо, мечтая стать таким же сильным, как и эти парни, сражающиеся на ринге. Так я узнал об академии Шутэбокс, которая дала миру настоящих монстров, сражающихся в жесткой бескомпромиссной манере. В той самой манере, в которой сейчас сражаюсь я.

Шестнадцать, и мой первый бой на любительском турнире. Первый соперник сметен за считанные секунды. Колено в голову и добивание локтями не оставили ему никаких шансов.

Финал.

И обидное поражение от любителя бразильского джиу-джитсу. Так я понял, что партер мне стоит серьезно подтягивать.

Двадцать, и я бьюсь уже в профи. Мои локти крушат одного противника за другим. И каждое мое выступление — это всегда море крови, неважно, моя ли это кровь или же чужая. Публика в восторге, а один из комментаторов, знающий русский, называет меня Raven — Ворон.

Годы и бои мелькали у меня перед глазами, я заново проживал каждый свой поединок, я снова впитывал в себя каждый удар, каждый залом, что терзал мои суставы. Я вновь понимал, как мне выбираться из самых сложных захватов. Я снова взбирался на вершину Олимпа в мире боевых искусств.

Боль от ударов Аллигатора. Треск моих ребер. Невыносимая боль и облегчение, когда мой локоть первым ударом ломает ему нос.

Голова начала раскалываться.

— Господин Бэй! — молодой женский голос вывел меня из состояния транса. — Господин Бэй! Молодой господин очнулся!

Несколько раз зажмурив глаза, чтобы унять головную боль, я понял, что у меня совершенно пересохло горло. Слегка надавив на точки под ушами, чтобы унять, успокоить молотобойцев в моей голове, я с удивлением уставился на свои руки.

“Охренеть! Просто охренеть!” Что же это за руки, тонкие длинные пальцы, мышцы не проработаны. “Вот ты старый выродок!” Я вспомнил своего “краснорожего” собеседника и его слова. Да он издевается, память сохранил, а что, с телом помочь слабо? Я же приводить в порядок этого неженку буду полгода, не меньше? Вдох, выдох. Немного подумав, я понял, что зря злюсь. Он ведь и не обещал мне, что я останусь в своем теле или вообще в теле бойца, что за всплеск эмоций, словно мне снова пятнадцать? Плевать, единственное, что меня сейчас по-настоящему беспокоило: сколько же времени уйдет на то, чтобы вернуть все мои навыки. Не меньше года точно. А где я тут найду хорошего диетолога?

— Мой мальчик! — в комнату, словно вихрь, ворвался мужчина, одетый в азиатский халат с широкими рукавами. Сбитые костяшки кулаков и узловатые пальцы говорили о многом, но еще больше мне сказали его шаги. Передо мной не просто боец. Это опасный хищник, готовый в любой момент атаковать. — Мой мальчик! Как же ты напугал старика! — меня сгребли в охапку, а я не понимал, как мне реагировать. По суровому морщинистому лицу текли дорожки слез, на левой щеке они скапливались на бугре от криво заросшего шрама.

Я попытался хоть что-то произнести, но у меня получился лишь хрип. Старик мгновенно подобрался, стоило ему это услышать.

— Ты хочешь пить? — я кивнул. — Джи! Воды, быстро! — голос старика мгновенно стал жестким и властным. Буквально через несколько секунд в комнату вбежала молоденькая девушка, может, даже девочка, но кто в этих азиатах разберется. В руках у нее был кувшин и пиала, которую она с поклоном протянула мужчине и тут же налила воды. Тот, подав мне пиалу, забрал у девушки кувшин и властным жестом ее отослал.

С трудом удерживая пиалу в руках, я жадно выпил всю до последней капли воду. Старик налил мне еще и, глядя, как вода из чаши исчезает куда медленнее, встал и начал расхаживать вперед-назад. Наконец он остановился и посмотрел мне в глаза.

— О чем ты думал, Ян? Этот напыщенный болван Бао уже почти сумел воплотить ядро! Да и это далеко не первая его дуэль! А теперь я не могу даже ничего требовать с его семьи. И эти худородные выскочки теперь вышли сухими из воды, — ноздри мужчины раздувались от гнева. — Что ты молчишь? — его пронизывающий взгляд, казалось, смотрел мне прямо в душу.

— Я… я ничего не помню, — взгляд моего собеседника, казалось, выражал все удивление мира. — Совсем ничего. Я даже не помню, как меня зовут…

Стремительным шагом он подошел ко мне, поднося руку, засиявшую небесно-голубым цветом, к моему животу. Несколько секунд он молчал, потом резко выругался.

— Клянусь предками! Энергия в твоих меридианах находится в полном разладе. Такое ощущение, что у тебя не один энергетический центр, а пять! — глубоко вдохнув, он выдохнул и уже гораздо спокойнее продолжил:

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Совершенно, я не помню: ни как меня зовут, ни кто вы такой. Я даже не знаю, где я нахожусь.

— Великие предки. Я убью этого Бао! — голос старика звенел от злости. Я буквально кожей чувствовал его жажду убийства. — Ты мой внук, Ян из семьи Ву. Мы шан — служилые люди или же люди клинка, самая низшая часть аристократии Нефритовой империи.

Мы разговаривали с моим дедом, пора мне привыкать к этой мысли, теперь он моя семья. Я задавал вопросы, а он отвечал и часа полтора рассказывал мне обо мне и нашей семье. О том, что творится в мире, и в какое дерьмо я влип.

Семья Ву — это люди клинка, мы служим лишь Императору и Великому Небу, по приказу семья должна предоставить как минимум одного мужчину не старше сорока лет и не младше пятнадцати для несения военной службы или же потерять звание шан, или же женщину, носящую статус бойца, как твоя погибшая мать. Каждое поколение нашей семьи должно послужить на благо Императора и всей Империи, еще два поколения, и мы сможем стать цюань — потомственными дворянами или, как еще их называют, людьми крови. Империя занимает территорию от Северных гор до островов в Южном море, на одном из которых мы и находимся. С Запада империя упирается в безжалостные степи и пустыни, полные диких кочевых племен, с которыми то сражается, то союзничает клан Цилинь — один из семи Великих кланов. На востоке же проклятые земли Мертвых пустошей, и именно от тварей, живущих там, Империю и защищает стена, показанная в видении мне “краснорожим”.

Как оказалось, моему телу всего шестнадцать лет, гребаные подростковые гормоны, и через год я должен поступать в академию Сияющего лотоса, чтобы стать шугензя — магом! Жесть, тут еще и магия есть, а если вспомнить видение в чистилище, она может многое. Но блин, меня магом — не бойцом, не ученым, а именно магом! Бред какой-то, магия-шмагия! Моего предшественника учили каллиграфии, истории, религии, точным наукам — развивали мозг, а не тело. А тут нате: дурацкая дуэль, и он/я ничего не помнит. “Настанет время, и то, что знал и умел предыдущий владелец этого тела, станет твоим. Путь к вершинам силы начинается с первого шага”. Что это за странный голос?

А потом наступила темнота.

Проснувшись, я увидел на небольшом столе таз с водой. Быстро ополоснулся и начал одеваться в непривычную, но крайне удобную одежду. Каким-то образом я точно понимал, что и в какой последовательности должно быть надето. Неожиданно я осознал, что больше не чувствую боли. Похоже, мое тело сумело оклематься, осталось понять, как мне теперь тут жить и чем заниматься. В целом, есть дворянство какое-никакое, в Азии оно вроде всегда ценилось, правда, придется послужить на благо нового отечества, но это мелочи. Вопрос один: почему я азиат?

Нахрен все, надо выйти и осмотреться, где тут можно размяться, лично я не готов оставаться хиляком и надеяться на какую-то непонятную магическую силу. Магия магией, а локоть на подшаге в лицо, это локоть на подшаге в лицо.

Выйдя из дома, я почувствовал какое-то умиротворение. Дом находился в небольшом саду, окруженный высокой каменной стеной, на первый взгляд, метра два с половиной, из которого один проход был закрыт тяжелыми, даже на вид, деревянными воротами, окованными металлом и украшенными странным узором. Они вели, скорей всего, куда-то на улицу, а вот еще один проход был открыт и вел он куда-то вглубь придомовой территории. Я просто чувствовал, что мне надо именно туда.

Посреди еще большего сада находилась тренировочная площадка, по-другому это скопление манекенов, столбов и прочего инвентаря назвать было невозможно. И в самом центре этого места вел причудливый танец мой новый дед — господин Бэй. Явно охрененно тяжелая штуковина с деревянным древком и широким, чуть изогнутым клинком просто порхала в его руках. Каждое его движение было наполнено смыслом и силой, каждый удар был бы для врага смертельным. Я прямо видел, как он отбивает клинок противника, смещается с линии атаки и круговым движением срубает его голову. Шаг, и еще один неудачник повержен, а старик продолжает вести эту пляску смерти. Волосы, заплетенные в тугую косу, на движении били словно плеть. Я не знаю, сколько я смотрел на его танец, но в какой-то момент он остановился и, увидев меня, улыбнулся.

— Память тела очень сильна. Даже если твой разум забыл то, чему ты учился, то тело помнит, и оно привело тебя сюда. Как спалось, внук? — его теплый голос никак не вязался с его телом, исполосованным множеством шрамов. У старика явно была нелегкая жизнь.

— Странно, мне снились сны. Сны совсем не обо мне, — я решил, что лучшим способом легализовать в этом мире мои знания и умения будет именно легенда о приходящих ко мне каждую ночь снах.

— Сны это важно. Духи и предки нередко посылают нам видения, которые нужно лишь правильно понять. Что ты видел?

— Бои, множество боев, десятки, сотни, а может, даже тысячи. Я был им, видел, как он сражается на потеху толпы против таких же, как и он, бойцов, — вдохновленный реакцией “деда”, я начал рассказывать о своих поединках в октагоне. — Мне кажется, я могу повторить то, как он сражался, — лицо старика было крайне задумчивым.

— Покажи, может, я смогу узнать, откуда у тебя эти видения. Я видел множество бойцов разных стилей из всех концов Империи, да и за ее пределами тоже.

Глубокий вдох, и я начал танец восьми конечностей. Еще не полноценный муай боран, но уже и не спортивный муай тай. Шаг, и мой локоть рубит сверху, стремясь перебить нос тени, с которой я сражаюсь. Подшаг, и голень, словно меч, наносит мощнейший удар. Серия быстрых ударов руками завершается апперкотом с локтя, а потом прыжок с ударом колена. Скользящий шаг в сторону, и я снова атакую ногами. Не знаю, как все это смотрится со стороны, но мне чудовищно не хватало взрывной мощи и выносливости, зато гибкость и растяжка у моего нового тела были просто выше всяческих похвал .

Десять минут боя с тенью, и я уже дышал как загнанная лошадь. Да, парень, такими темпами я и за год не смогу вернуться в привычную форму.

— Никогда не видел подобный стиль. Жесткий, стремительный, в нем много энергии огня и земли. Но при этом все остальные стихии находятся в удивительной гармонии, — он в задумчивости смотрел на меня и, похоже, что-то решал. — Ян, нам надо как можно быстрее восстановить твои знания, никто не должен знать, что у тебя такие сложности. Это сильно ударит по репутации семьи.

— Ты можешь объяснить, почему? Что такого в том, что я потерял память? — самое важное сейчас — понять логику происходящего и что творится в голове у этого старика.

— Мы люди меча, слуги Империи и Императора. Мы не можем позволить себе быть слабыми, а без памяти ты слаб. Ты не знаешь ничего, не знаешь, как управлять энергией ци, как писать знаки древних, как обращаться к Небу и предкам. Как надо говорить с чиновниками и аристократами. Внук, я очень надеюсь, что ты восстановишь знания как можно быстрее, а пока за пределы поместья тебе выходить запрещено. Идем за мной, — он махнул рукой и жестом показал на песчаную площадку с идеально гладким песком.

— Что это? — я непонимающе посмотрел на то, как он поставил к стойке свое оружие и взял тонкий прут.

— Сейчас увидишь, — он повел как палочкой, как стилусом, рисуя знак. — Что это за знак? — его голос прозвучал неожиданно жестко.

— Огонь, — не знаю как, но я точно знал, что этот знак означает именно огонь, и мне были известны его скрытые смыслы.

— Назови органы, связанные с силой огня! — голос господина Бэй звучал как удар хлыста.

— Сердце, — я не раздумывал и секунды. — Он несет с собой развитие и радость. Его цвет красный, его сторона света Юг! — по лицу старика пробежала улыбка, а рука уже рисовала следующий символ.

— Этот!

— Земля! — тут же отчеканил я. — Цвет желтый, она несет изменения и говорит о мудрости. — Улыбка старика была все шире, он рисовал символ за символом.

— Я знал их все! Текущая вода, символизирующая закат и запад. Воздух, что сильнее всего проявляется на восходе. Я знал, как создать угнетающие циклы, ослабляя один элемент за счет другого, и знал, как усиливать и контролировать. Такое ощущение, что все эти знания были всегда со мной. Старик гонял меня словно на экзамене, и с каждым моим ответом я видел, как его спина расслабляется, как он выдыхает. “ Я же тебе говорил, что скоро все знания и умения этого тела будут твои. Правда, у всего есть цена…” Это было последнее, что я услышал перед надвигающейся темнотой.

Очнулся я в уже привычной кровати. Красное закатное солнце светило из окон, а меня терзало безумное чувство голода. Поднявшись на ноги, я почувствовал легкое головокружение и слабость. Хотелось не просто есть, хотелось жрать. Раздувающиеся ноздри уловили легкий запах жареного мяса, на который мое тело выдвинулось самостоятельно.

— Мой мальчик, ты как раз к ужину. Прости старика, я не подумал о том, что ты только очнулся, а я начал сразу же пытать тебя. Как ты себя чувствуешь? — голос моего деда выражал участие, а руки были покрыты тем же голубоватым сиянием, что и утром.

— Безумно хочу есть.

— Это мы сейчас исправим.

Когда Джи начала подавать на стол, я понял, что захлебываюсь слюной от изумительного запаха. Что только не стояло на столе: разновидностей шесть только тушеного мяса, пара жареного, несколько видов овощей, залитых разными соусами, и, конечно же, рис. Любят же азиаты вкусно пожрать! Мое сознание включилось, лишь когда я не просто дегустировал, а доедал третий вид мяса, чуток заедая его рисом. Обжигающе острый соус приятно обволакивал гортань, заставляя макать в него все новые и новые кусочки.

Насытившись, дед налил в пиалы ароматный чай и, посмотрев мне в глаза, произнес:

— У меня тревожные вести.

Глава вторая. Вести с материка

По словам моего деда, один старый друг сообщил ему о том, что на наш захолустный островок направляется делегация на трех кораблях под имперским штандартом с драконом, а это может означать лишь два варианта. Первый, что наместник острова лишится своего места, что маловероятно, ведь он из гуань — людей чести, что-то типа графов, если пользоваться европейской терминологией, да еще и сверхлояльный императорской власти.

А вот второй гораздо неприятнее уже лично для меня. Имперские посланники собирают новую армию, а значит, каждая семья людей клинка должна выставить бойцов, при этом никто не будет заморачиваться с моими потенциальными талантами к магии, отправят в общий учебный лагерь да и все. А вот уже там, если мне повезет, то мой талант заметят и отправят в одну из имперских академий для подготовки магов — шугензя. Или, может, даже предложат стать одним из бойцов клана. Дед как калека, лишенный ядра, не может идти на службу.

Кланы в империи — это государство в государстве, из книг, которые я нашел у деда, непонятно, почему тут такая структура, но фактически выходит, что на территории каждого из великих кланов действуют свои законы в дополнение к общеимперским. Насколько я понимаю, именно чтобы минимизировать конфликты в разнице законов, клановым лидерам и присваиваются должности имперских чиновников высшего ранга.

Великих кланов в империи восемь, а если быть точнее, семь и один. Первый и самый важный — клан Дракона, он же императорский клан уже шесть веков. Империя стоит на бюрократии и соблюдении нравственных законов, и именно драконы ведут империю в нужную им сторону. Хотя сейчас ситуация для них не самая лучшая. Таинственная болезнь выкосила прямую линию наследников, кроме младенца, которого совет регентов тут же признал Императором. Как сказал старик Бэй, дабы на нефритовом троне сидел истинный потомок Отца Неба и Матери Земли. Хотя мне кажется, что совет регентов просто решил отжать себе побольше власти.

Самым близким к Драконам является клан Журавля, это эдакие манипуляторы, политики, люди искусства и дуэлянты. В боях один на один этим высокомерным ублюдкам нет равных. “Почему ублюдкам?” Я удивился своим мыслям. “Встретишься — поймешь”, — раздался уже привычный внутренний голос и тут же пропал. Журавли при всем этом покровительствуют людям искусства: ремесленникам, художникам, писателям, музыкантам. Ну и чаще всего именно женщины из этого клана становятся матерями императоров.

Основная часть имперской армии контролируется кланом Льва — верными псами режима, как их бы назвали в нашем мире. Вся их жизнь состоит в подготовке к войне, не важно с кем, не важно где, главное, чтобы Император отдал приказ, и тогда бесчисленные бойцы армии львов будут сражаться до последнего вздоха. По моим ощущениям, эти ребята больше всего напоминают японских самураев с их кодексом чести и загибами на честную войну.

Их противоположность — это Черепахи, парни, для которых важно лишь одно — Стена должна выстоять. Сколько их погибнет — не важно, сколько крестьян и рабочих отдадут свои жизни для этой великой цели — тем более не важно. Судя по записям, это единственный клан, который не принимал участия в междоусобицах.

Клан Цилинь считается в Нефритовой империи чужаками, одетые в меха, шумные и крикливые всадники защищают запад империи и попутно выращивают лучших лошадей — быстрых, выносливых и неприхотливых. Мало кто может сравниться с ними в стрельбе из лука, а уже верхом так вообще никто. И при всем этом это клан, который будет защищать каждого своего человека до последней капли крови. По моим ощущениям, эти ребята больше всего напоминают монголов времен Орды.

Фениксы — это клан, где все члены правящей семьи — маги, познавшие силу различных элементов, в книгах хватает намеков на то, что будь Фениксы более целеустремленными и жаждущими силы, они могли бы сами править империей. Если то, что пишут про их магов, правда, то стать шугендзя — это мечта любого. Хочешь летать — пожалуйста, хочешь сжигать врагов — да вообще без проблем, скала загораживает тебе вид? Ну так что ты обламываешься, ее же можно и подвинуть. Жаль только, что попасть к ним на обучение практически невозможно, слишком они ценят свою индивидуальность.

Скаты — это морской клан, и именно в их юрисдикцию попадает наш островок. Лучшие мореходы, мастера сражаться на кораблях, хорошие лучники и торговцы. Они во многом проще всего относятся ко всем высокородным заморочкам потому, что великим их клан стал всего три поколения назад, объединив в себе несколько малых кланов, подробностей, как они умудрились в действительности стать великим кланом, нет, но мне кажется, что без шантажа, угроз и подкупа там явно не обошлось. Может, это и другой мир, но политика везде политика.

Последний клан — это Скорпионы. Тайная полиция, они выполняют всю грязную работу на благо Нефритовой империи. Возник бунт — устраним лидеров мятежа. Кто-то заигрался в заговоры — шелковый шнурок на шею и вперед в страну предков. Эти ребята явно живут по законам Макиавелли: цель оправдывает средства, правда, и на всеобщую ненависть им откровенно плевать, как и на честность, правду и прочие моральные терзания. Только эффективность и верность империи.

Читая все эти книги по географии и жизнеописанию, я понял, что наверху там тот еще вертеп, куда всяким картелям моего мира до жести, творящейся тут. Политические убийства, похищения и пытки, доведения до самоубийства — все это лишь малая часть традиционной жизни в империи, и да, прямо ничего не сказано, но я же не идиот и умею читать между строк. Сейчас меня интересовало лишь одно, я должен как можно быстрее мимикрировать под местных, слишком уж мы разные, а это значит, что скромным парнем Яном из семьи Ву может заинтересоваться кто-то из Скорпионов, а о Женевской конвенции по обращению с пленными здесь явно никто и не слышал.

Мои дни были заполнены учебой и тренировками. Утром я тренировался как проклятый, пытаясь хоть чуток вернуть себе форму моего бывшего тела, прогресс шел, но настолько медленно, что хотелась рвать себе волосы на всех частях тела, но я не сдавался. Капля по капле, и я снова стану тем самым Вороном — беспощадным чемпионом, не оставляющим никаких шансов противнику. Надеюсь, мое тело хоть немного пошло в старика Бэйя, тот на первый взгляд весил килограмм девяносто с хвостиком, и лишний жир в нем отсутствовал как данность. После тренировок я пил мерзкие травяные настои, которыми меня пичкал новоявленный дедушка, и проглатывал один за другим трактаты по географии, медицине и алхимии — они удивительно легко мне давались. Почему именно они? Да других тут собственно и не водилось, а хочешь понять народ — читай его книги, в языке есть все для понимания.

Тело все лучше справлялось, и периоды такой близкой темноты, после которой я открывал глаза в своей комнате, были все короче. Вечером Бэй учил меня медитировать и составлять слова на языке неких Древних. Именно их алфавитом пользуются алхимики, врачи и маги в своих работах.

Три недели пролетели как одно мгновение, не могу сказать, что я особо окреп, но прогресс по набору мышечной массы сдвинулся с мертвой точки. Закончив силовую тренировку, я выдвинулся в купальню. Конечно, диетолога и команды врачей мне серьезно не хватало, но можно сказать, что свой тренировочный лагерь я начал неплохо, да и микстуры старика, несмотря на их вкус, отлично помогали. После сна мышцы практически не болели и я мог давать нагрузку по полной.

Вымывшись в теплой купели с постоянно обновляющейся водой, я переоделся к обеду. Самое странное, что кроме деда и Джи я тут никого не видел, но такой дом должны обслуживать не меньше десятка слуг. У меня всегда чистая одежда, на столе куча блюд, в доме нет пыли — одна служанка бы точно не смогла справиться со всем этим. В общем, мне еще разбираться и разбираться со всем этим, но для меня сейчас важнее пожрать, пока желудок окончательно не взбунтовался. Что поделать, у меня теперь молодой растущий организм.

— Ян, послеобеденных занятий не будет. Мы едем в город, — произнес Бэй, держа в руках пиалу с чаем.

— В город? — я даже слегка опешил. Неужели старик решил, что я готов?

Мы и так слишком затянули со всем этим. Твоя память восстановилась в достаточной мере, чтобы сохранить лицо. А меня вызывают осмотреть почтенного господина Хвана, у старого греховодника опять какие-то проблемы с желудком.

— Так, а я-то при чем? — я искренне непонимающе смотрел на деда.

— Ты проиграл бой с Бао, не появляешься уже почти три недели. Люди могут подумать, что ты серьезно травмирован или, еще хуже, что ты боишься показаться на улице. Запомни, внук, твоя честь и твоя репутация — основа образа жизни шан!

— И что я должен делать?

— Держать лицо. Ты шан и наследник семьи Ву! Смерть легче перышка…

— А Честь тяжелее горы, — автоматически произнес я. Лицо старика расплылось в улыбке. Откуда я знаю эту пословицу? “ Я же говорил, дай время, и знания этого тела станут твоими”, — с этими словами в голове раздался легкий смешок, и снова голос умолк.

— Вот видишь, мой мальчик, память возвращается все быстрее, а значит, мы должны показать, что Ву — не засохшее дерево, что у нас все еще есть молодые побеги.

Сборы длились, наверное, часа два. Дед тщательно подобрал мне костюм, черные штаны и куртку с дорогим шитьем и вставками красной ткани. Хотя, наверное, ее стоит назвать кафтаном или халатом, полы доходили мне почти до колен. Несмотря на странный покрой, двигаться в этой одежде было чрезвычайно удобно .

Черно-красная лента из струящегося шелка стянула мои темные волосы в хвост, спускающийся ниже лопаток. Следующим был широкий пояс из грубого шелка, обмотанный вокруг талии пять раз с тяжелыми кистями на концах. Кошель с бронзовыми и серебряными монетами в связках по десять штук крепился на цепочку под левой рукой. Шнурованные кожаные сапоги до середины голени завершали всю эту композицию, глядя на себя в зеркале, я осознавал, что несмотря на странный костюм, выгляжу я крайне эффектно.

Дед выглядел еще более эффектно, он был без своей любимой алебарды гуаньдао, зато с прямым клинком цзянь в украшенных ножнах, на которых были изображены схватки морских чудовищ как под водой, так и над ней. Темно-синий халат подчеркивал его идеальную выправку, несмотря на явно тяжелую сумку с инструментами и медикаментами. Осмотрев меня критическим взглядом, старик произнес:

— Спину прямее, подбородок чуть выше. Ты шан, еще год, и ты сможешь носить клинок на своем поясе. Помни, внук. Почтение к старшим, дружелюбие к равным, покровительство к младшим и безжалостность к врагам! — его голос звучал как свист хлыста, требовательно и резко. — Идем.

— Слушаюсь, — я чуть склонился, прижав левый кулак к ладони, как в старых китайских фильмах.

— Неплохо, но положение локтей нужно поправить, — сделав это, старик довольно улыбнулся.

На выходе нас ожидала крытая повозка, запряженная парой лошадей с старым улыбчивым возницей в широкой шляпе. Расположившись на кресле, я начал осматривать окрестности. Как оказалось, поместье господина Бэйя находилось в пригороде и до городского дома господина Хвана нам требовалось ехать почти полчаса. Весь пригород утопал в зелени, в которой на первый взгляд находилось десятков пять различных поместий, судя по стенам и украшенным воротам, совершенно разного достатка. Сады и рощи плодовых деревьев были буквально повсюду, а множество мелких ручьев орошали все вокруг. Поместье семьи Ву выделялось какой-то особой мрачностью, охранные статуи выглядели суровыми и опасными, словно в любой момент были готовы броситься на врага.

Чем ближе к городу мы двигались, тем больше видна была разница между благополучным пригородом и серым скученным городом, маленькие дома с садами, прилепленные друг к другу, а ближе к центру многоэтажные бараки, лавки ремесленников и торговцев соседствовали с обычными домами. Запахи стояли тоже весьма специфичные, чему немало способствовали открытые каналы, куда сливали нечистоты. Что бы я ни думал об этом городишке как житель двадцать первого века, я не мог не отметить, что все было четко спланировано и поделено на кварталы. Не было стихийных рынков, но на пересечении крупных дорог обязательно был небольшой торговый уголок, производства были вынесены в сторону от жилых домов и тем более от городских резиденций аристократов. Центральный квартал отделялся от остального города не только стенами метра три в высоту и отрядами стражников, проверяющих любого въезжающего, но и широкой полосой парка.

— Стой! Кто едет и по какой причине? — молоденький стражник рьяно встал перед нашей повозкой, останавливая возницу своим копьем.

— Отойди. Это уважаемый господин Бэй, — не успел мой дед хоть что-то произнести, как раздался голос из караулки и оттуда вышел настоящий гигант. Он был, наверное, метра под два высотой и страшный как божий гнев, с лицом как у китайского варианта Валуева, одетый в тяжелый доспех с таким же, как у меня, поясом на необъятной талии, а в руках он держал двуручный клевец. — Мастер Бэй, — он чуть поклонился, улыбнувшись. — Как ваше здоровье? Господин Хван предупредил меня, что вы приглашены. Я смотрю, молодой господин уже оправился от травм, хотя чему тут удивляться, когда твой дед такой искусный лекарь.

— Мастер Шао. Да будет благословенно Небо, за эту встречу и за крепость моего здоровья. Ян усиленно тренировался, решив, что поражение в поединке было следствием слабой подготовки, — старик поклонился и продолжил:

— Как ваша почтенная женушка? Как дети? Никто не жалуется на здоровье?

— Слава Небесам, все живы-здоровы, ваши микстуры помогли просто великолепно. Ну да не буду вас задерживать, почтенный мастер, — слегка поклонившись, он махнул рукой, показывая вознице, что мы можем двигаться.

Спустя буквально пару минут, когда мы отъехали от ворот, дед повернулся ко мне и сказал:

— Не смотри на его внешность как у огра. Шао — очень хитрый и опасный боец, верный только губернатору Цюаню, и далеко не каждый клановый боец может с ним потягаться в искусстве боя. Если у тебя будут проблемы и меня не будет рядом, обращайся именно к нему. Он мой должник.

— Я понял, дедушка, — не знаю почему, но я действительно стал воспринимать этого странного старика как никогда не виденного мной деда. — Я хотел узнать у тебя, почему он считает тебя лекарем, тогда как я сам видел, насколько ты опасен как боец.

— Это давняя история. Очень давняя история, но ты должен знать, — лицо старика погрустнело, и он начал рассказывать.

Господин Бэй был третьим сыном в семье Ву, большой и дружной семье шан. Судьба его была предопределена: суровые тренировки с самого детства, потом учеба в одной из академий, служба на благо Императора и Нефритовой империи, а после, уже почтенным ветераном, дальнейшее совершенствование в искусстве боя.

В целом так и вышло: законченная с отличием академия Гранитного генерала дала ему колоссальный толчок в развитии могущества, и уже в восемнадцать весен он не только сформировал ядро и раскрыл источник, но и сумел стать мастером кольца воздуха, что приравнивало его к клановым гениям.

Окрыленный успехом, он согласился на опасную службу на землях Черепах, у самой стены где и прослужил больше десяти лет, найдя жену. Через год родился его сын — мой отец Кван, а следом разразилось Восстание кровавых паломников, в котором семья Ву теряла в жестоких битвах на благо Империи то одного представителя, то другого, пока дед не остался главой “многочисленного семейства”, состоящего из его молодой жены и сына с дочерью. Все вроде наладилось, и карьера талантливого сотника пошла в гору. Вначале защитник внешних ворот, потом заместитель городской стражи, а буквально пара лет, и он уже мастер над разведчиками в форте Левой клешни.

Беда пришла откуда не ждали. В очередной поход отправился молодой наследник младшей ветви семьи Хида — правителей клана Черепахи, и дед отправился с ним, цель похода знал только сам наследник и его телохранители. Все прошло идеально, молодой наследник выполнял приказы, и даже монстры Пустошей были малоактивны, за весь поход они не встретили ни одного серьезного противника. Пока перед их глазами не стала виднеться Стена. Удача — капризная сука, а Пустоши ничего не прощают. Особенно расслабленности.

Песок взорвался под их ногами, и в первые же минуты боя половина отряда была перебита. Отряд сектантов, усиленный измененными тварями и отрядом бездушных — боевых зомби, стремился любой ценой захватить наследника Черепахи и его груз. Дед со своим гуаньдао встал на пути тварей и отдал единственный приказ телохранителям-черепахам и своему заместителю — спасти наследника любой ценой.

Когда подоспела помощь, дед лежал в окружении десятков врагов, израненный и едва дышащий, но свою задачу он выполнил: наследник был жив, а груз спасен. Вот только цена оказалась высока. Весь его отряд, кроме заместителя, остался в этих песках, а он сам, чтобы выжить и спасти наследника, сжег свое ядро, и теперь ему вновь никогда не стать на путь Восхождения и не познать высшее мастерство колец силы. Именно пытаясь хоть как-то восстановить свое искалеченное тело, он и стал на путь лекаря-алхимика.

Глава третья. Старые-новые знакомые.

Мы подъехали к огромному поместью в самом центре города. Гигантские стены были украшены сложной мозаикой с различными сценами боя. Люди против людей, люди против различных монстров и чудовищ. Пехота, кавалерия, лучники и мечники — кого там только не было. Я боялся даже представить себе, в какую сумму обошлась такая красота. Внутри мне хотелось кричать от восторга, это поместье — настоящий шедевр, который меня очаровал по-настоящему, и, глядя на мое лицо, дед произнес:

— А теперь отстранись от этой красоты и скажи мне, что ты видишь, — в его голосе звучал тот же металл, как и на тренировках.

Что еще, кроме красоты, старик ожидает от меня услышать? Стены такой высоты созданы для защиты, даже когда город будет взят, поместье сможет еще долгое время отбиваться от врагов. Покатые крыши башен, возвышающиеся зубцами над стеной, оттуда можно вести обстрел и бросать камни на нападающих. Парк с деревьями внутри при необходимости можно вырубить и использовать для различных нужд, начиная от обогрева и заканчивая созданием стрел. Не удивлюсь, если там полно подземных ходов, чтобы делать вылазки в тыл атакующим. Величественные ворота, которые охраняли статуи гигантских львов, были окованы металлом и явно усилены, а сама дорога к воротам поворачивалась, следуя аллее из вкопанных камней стелл. Похоже, чтобы таран не смог взять разгон.

— Неплохо, мальчик, совсем неплохо для человека, ни разу не видевшего войны, — как оказалось, я говорил свои мысли вслух, круто, конечно. Что еще за дерьмо творится с моей головой? — Господин Хван был когда-то моим заместителем, а теперь это великий человек, добившийся за сорок лет немалого могущества и власти, но при этом не растерявший чести и добродетелей, разве что после смерти жены слишком любит развлекаться с женщинами, но у всех свои грехи.

— Дедушка, — я чуть склонил голову в уважительном поклоне младшего к старшему, — тогда зачем мы едем к нему?

— Он не верит никому из лекарей, кроме меня, а множество битв и годы распутства изрядно подорвали его здоровье. Да и тебе стоит чаще мелькать в компании с такими людьми, это очень полезно для твоего будущего.

Ну да, ну да, все как в моем мире: знакомься с важными людьми, мелькай на тусовках, помоги то тут, то там по мелочам, и вот ты уже вхож в высшее общество, где все решает репутация. Даже деньги не всегда могут открыть доступ к действительно закрытым дверям, в то время как слово нужного человека открывает эти двери, расстелив красную ковровую дорожку. Так, например, меня приняли в неофицальный клуб чемпионов только после пяти защит титула. Вроде бы простая формальность, а как-то незаметно после этого случая мои гонорары выросли процентов на двадцать, а на моей почте все чаще стали появляться приглашения на самые крутые тусовки.

— Господин Бэй, прошу прощения, но господин Хван просит вас подождать в заведении мадам Кианг, все расходы он оплатит сам. К сожалению, господин Хван сейчас общается с предками посредством ритуала восьми законов. Господин Хван приносит свои извинения за предоставленные неудобства, — говоривший мужчина в дорогих доспехах еще раз поклонился, всем своим видом показывая, что ему очень неприятно останавливать моего деда.

— Не беспокойся, Тао, я все прекрасно понимаю. Когда предки зовут, благочестивый должен подчиниться их зову. Тебе незачем беспокоиться, я дождусь, когда старый друг освободится, а вот его кошельку стоит побеспокоиться, — старик оглушительно расхохотался. — Цены в заведении прекраснейшей Розы Заката высоки как мачтовые сосны, а я намерен хорошенько поесть и выпить!

— Благодарю за вашу мудрость и понимание, господин Бэй, гонец прибудет за вами сразу же, как губернатор Хван закончит ритуал, — воин в очередной раз поклонился.

Стоило нам развернуться, как с лица деда исчезло беззаботно-веселое выражение.

— Похоже, грядут неприятности для всего острова. Река крови Хвана связана с этим островом прочнейшими узами. Его предки завоевали это место и правили им на протяжении столетий, последние три губернатора были из его семьи, и я сомневаюсь, что они позвали этого распутника, чтобы обсудить налоги на морскую рыбу, — казалось, старик просто рассуждает вслух, совершенно забыв про меня.

— Дедушка, что такое река крови? — спросил я с поклоном. Я так скоро стану совершенно неотличимым от местных, стоит мне задуматься, как тело автоматически выполняет действия согласно ритуалу. Это, конечно, полезно, но сколько же мусорных движений теперь в мышечной памяти этого тела. У меня уйдут месяцы, а то и годы, чтобы сделать это тело идеальным механизмом, к которому я привык.

— Прости, мой мальчик, я совершенно забыл о пробелах в твоей памяти. Сейчас попробую тебе объяснить на примерах, — я уже неоднократно замечал, как старик гладит свою бороду, когда начинает задумываться, и как трет шрам на щеке, когда раздражен. И вот сейчас он снова начал поглаживать бороду. — Кровь — это странная субстанция, — похоже, он решил начать издалека. — Она одновременно и текуча как вода, и помнит все как металл и земля. Дает жизнь, словно дерево, и так же отнимает, словно огонь. С помощью крови одного человека можно сделать многое, с помощью крови семьи можно сделать еще больше. Чем древнее род, чем больше он о себе помнит, чем могущественнее его представители, тем мощнее его родословная. Река крови образуется, когда род людей меча становится могущественным настолько, что его сила позволяет стать родом людей крови. Первый в роду становится источником реки крови, и каждый из потомков и кровных родственников, кого он посчитает достойным, может присоединиться к этой реке с помощью древнего ритуала. Живые и мертвые, они будут навеки связаны общей кровью, и смерть — не помеха для помощи своим потомкам. Если совсем упростить, то река крови — это выделенная линия могущества из общей родословной, — ну офигеть, как упростил, я прям сразу все понял!

Буквально минут за пять мы оказались возле уютного двухэтажного здания с традиционными покатыми крышами, окруженного небольшим водоемом с красивыми фонтанами и садом цветущих вишен. Судя по всему, заведение Розы Заката пользовалось популярностью, потому что свободных столиков тут попросту не было. Неизвестно как материализовавшийся слуга сразу же попросил нас следовать за ним, низко поклонившись, и буквально через минуту для нас освободился столик в углу с отличным видом на пруд и сад.

— Сейчас мы закажем еды и выпивки, ты останешься тут и будешь ждать гонца от Хвана, а мне надо кое-что выяснить.

Азиатская мания жрать много и вкусно меня доконает. Вот как они с тем количеством еды остаются такими худыми? Я бы в своем прошлом теле набрал килограмм двадцать за неделю, если бы продолжил питаться в таком ключе, а тут я если на пару кило поправился, то это уже хорошо. Сожрав, тут просто по-другому не сказать, нежные кусочки говядины в остром, как дыхание дракона, соусе и выпив кувшин сливового вина, дед куда-то свалил, предупредив официанта, что все, что бы я ни заказал, оплачивает губернатор Хван. В итоге я неспешно поглощал еду и думал о том, куда я попал и как же мне повезло. Да, можно жаловаться, что я в теле дохлого узкоглазого щенка, но, черт побери, я жив! И с теми знаниями, что у меня есть, я могу превратить себя в настоящего мастера куда быстрее. Схемы тренировок, техника, дыхание, да вашу мать, даже тренировки по самоконтролю даются мне теперь куда легче.

— А мы точно пришли в Розу Заката, старший брат? — раздался чей-то молодой и нарочито громкий голос.

— Младший брат, я тоже чувствую тут запах вони, — второй голос был куда более грубый. В целом, мне было плевать, но они выбили меня из моих мыслей, я поднял взгляд и увидел трех парней, достаточно богато одетых. “Мажорчики обыкновенные, тот здоровяк, похоже, самый главный из этих уродов. В целом, плевать”, — мелькнуло в моей голове и я плеснул себе в пиалу еще каплю великолепного фруктового вина.

— Так это, похоже, испортил воздух щенок из семьи Ву, как только увидел тебя, брат Бао! — третий голос больше напоминал шакала, такое же мерзкое потявкивание и истерический тон. Похоже, эти выродки решили нарваться именно на меня, ну, посмотрим, что они сделают. Я внутренне усмехнулся, давайте, узкоглазые макаки, покажите класс лаовайю (чужаку/иностранцу). Вот только вопрос, а не тот ли это Бао, который уже один раз отправил на больничную койку это тело? Если тот, то его ожидает большой сюрприз.

— Освободи место старшему братцу Бао, ты, недоразумение, — все еще частично погруженный в свои мысли, я пропустил, как невысокий, но очень крепкий парень с волосами, собранными в хвост, оказался возле моего стола и пристально посмотрел мне в глаза. Видя, что я игнорирую его реплику и спокойно пью вино из пиалы, он схватил меня за руку со словами:

— Бегом, жалкая дворняга! Или мой кулак выбьет твои зубы, а я помочусь на тебя, — он начал наматывать мой рукав на кулак. “Парень, а вот так делать не стоило! Ненавижу угрозы!”.

Я не знаю, кем был Ву Ян до того, как я вселился в его тело, но я Ян Воронов. Чемпион в среднем весе по вале-тудо, и никто не имеет право угрожать мне безнаказанно. Реакция у придурка была на высоте, чашка сливового вина летела ему в лицо, а он ушел с линии атаки ровно туда, куда я хотел. Подхват ноги, и его разбалансированное тело начало заваливаться на бок, а во мне вспыхнула та самая ярость, которая вела меня в боях, заставляя сметать соперников одного за другим.

Словно в замедленной съемке, я совершаю рывок вперед и мой левый локоть крошит его нос, а правая рука, словно отбойный молоток, наносит три удара в голову, прежде чем его тело рухнуло на пол. Бум. На рефлексах мой ботинок опускается на его челюсть вертикально вниз, пяткой кроша зубы. У нас этот удар назывался стопм — от английского топтать. “Кажется, я чуток перестарался”. Звук удара по бездыханному телу прервал магию, и время вернулось в свои законные права. На меня одновременно рванули и здоровяк, и “шакал”. Первому под ноги улетел стул, заставляя его замедлиться, а голова второго встретилась с недопитым кувшинчиком вина, разлетевшимся на мелкие осколки. На моих губах расплылся оскал. Как же мне этого не хватало! Страх и стресс, загнанные в самую глубину моего существа, наконец-то выплеснулись, и я почувствовал себя наконец-то свободным. “Спасибо вам, уроды!” Ничто не помогает от стресса так, как демоны, сидящие у тебя внутри, отпущенные погулять. “Как же ты прав”, — раздалось в моей голове, но мысль прервал крик “мажорчика”.

— Тебе хана, ублюдок! — здоровяк, похоже, всерьез думал, что меня испугает его жуткая гримаса и “опасная” стойка а-ля крутой шаолиньский монах тужится на одинокой скале. Подшаг вперед, и мой лоукик врезается в его голень.

— Боли нет, — читая вслух мантру, я взрываюсь серией ударов руками, постоянно смещаясь, эта туша отрастила мускулы и научилась махать руками, но у него нет ни чувства дистанции, ни контроля противника.

— Смерти нет, — прямой удар ногой в грудь останавливает это недоразумение, у которого нет никакой серьезной техники, все эти дикие замахи и колхозные удары работают лишь в деревенских промоушенах а-ля “Вася против Пети за чекушку водки”. Господи, да его уделают даже новички.

— Есть лишь путь, — удар кулака проходит в считанных миллиметрах от моего лица, “дружок бэкфист локтем — одна из моих коронок”. Тело само скручивается, и в затылок этому тупице влетает мой локоть, заставляя его шататься в нокдауне. “Посмотрим, насколько ты крепок!”

— Есть лишь моя воля, — прыжок с ударом колена срубает его, словно топор дерево, а по моему затылку расползается жуткая боль.

Повернувшись, я увидел “шакала”, которой вернул мне должок, разбив об голову кувшин, вот только в его руке уже блестит нож, а я поплыл. Мерзкая улыбочка на губах у этой мрази расплылась, когда он рванул на меня, замахиваясь ножом, чтобы в следующее мгновение отлететь в сторону, как тряпичная кукла. Передо мной стояла красивая женщина лет сорока, сжимающая в руках сложенный зонт, которая только что была в другом конце зала.

— В моем заведении запрещены любые драки, — она повернулась и указала на меня зонтом. — Ты ударил первый, значит, ты и виноват.

Я сел на стул и, не обращая внимания на владелицу, вылил себе на голову кувшин с водой, чтобы хоть немного прояснить голову.

— Прекрасная госпожа Куанг, — я сидя попытался поклониться владелице заведения, а это не могла быть никто иная, но в глазах начало кружиться. — По факту, вот тот, — я указал ногой на подпевалу, вырубленного первым, — схватив мой рукав, начал атаку первым. И моя честь не позволила оставить этот бесчестный поступок безнаказанным.

— Ян! — в зал словно вихрь влетел дед. — ТЫ как? — его руки засияли голубым цветом, а губы шептали:

— Легкое рассечение на голове, переутомление, ушиб головы. Мальчик мой! Как ты сумел победить Бао и его прихвостней?

— Бэй! Твой внук устроил драку в моем заведении, — начала было женщина, но озверевший старик заткнул ее одним словом.

— Куанг, — в голосе деда был металл. Осанка старика выглядела так, будто он проглотил лом. — В любом месте, в любое время я готов принять секундантов твоего дяди и пусть суд Чести рассудит, кто прав, — руки старика выглядели, будто он сжимает свое любимое гуаньдао. — Мой внук защищался, если в твоем заведении гостям не могут обеспечить защиту, то у Розы Заката настали тяжелые времена.

— Бэй, ты забываешься! — голос владелицы звенел от возмущения.

— Девочка, — голос господина Бэя стал тихим, как шепот, и острым, как отточенная сталь. — Это ты забываешься, ты остановила этого жалкого ублюдка лишь потому, что знаешь, стоит вам еще раз напасть на моего внука и старик Кровавый вихрь вырежет всю вашу семейку, прежде чем кто-то из вас успеет пикнуть, — от деда волнами исходила ярость, он словно был готов в любой момент сорваться в атаку.

— Брат Бэй, не стоит судить строго прекрасную Куанг. Она защищает как умеет свое жилище и своего племянника, — рядом с дедом стоял мужчина с длинными усами, заплетенными в тонкие косицы, одетый в фиолетовый халат с расшитыми золотым тиснением полами, меч в богато украшенных ножнах говорил о том, что это очень богатый человек, а его движения говорили, что и боец он далеко не из последних.

— Брат Хван, — старик крепко обнял мужчину. Похоже, это тот самый губернатор Хван, а этот Бао, скорей всего, тот самый Бао, который избил предыдущего владельца этого тела. — Произошло нападение на моего внука, — прежде чем дед закончил, губернатор начал говорить сам:

— И в итоге трое нападающих лежат избитыми, а твой внук слегка получил по голове. Я не узнаю скромного Яна, похоже, порок твоей семьи наконец-то и его догнал, брат, — произнес он, улыбаясь, но я чувствовал его едва сдерживаемую ярость. Через секунду с его лица ушли все эмоции и по залу распространилась тяжелая удушливая аура, говорящая о его жажде убийства. — Дайфан Бао из семьи третьего поколения шан, посмотри на меня. Я прекрасно чувствую, что ты очнулся. Теперь ты Ву Ян из семьи восьмого поколения шан, подними голову. Мое решение как губернатора и высшего мастера суда Чести острова Гроз следующее: через неделю Ву Ян и Дайфан Бао сойдутся в поединке Чести, оружием будет лишь их тело и дух. В случае победы Бао, Ву Бэй по прозвищу Кровавый вихрь обязуется не мстить семье Дайфан за возможный вред и оскорбления, приведшие к этому поединку. В случае победы Яна, семья Дайфан обязуется отказаться от всех претензий на имущество и активы семьи Ву, а также прекратит преследование членами своей семьи, слугами и наемниками Ву Яна. Да откликнутся Небеса моему решению! — с этими словами вокруг рук мужчины образовались два грозовых облачка, быстро трансформирующихся в небольших дракончиков, один из которых в следующее мгновение влетел мне в грудь, а я словно начал ощущать, как утекает время до старта поединка. — Прошу простить меня, прекрасная Куанг, что так быстро покидаю ваше великолепное заведение. Брат Бэй, молодой Ян, едем ко мне в поместье.

Сев в украшенную драконами повозку губернатора, мы выдвинулись в его поместье. Видя мое выражение лица, господин Хван произнес:

— Все вопросы, только когда я разрешу, — повернув голову к деду, он сделал легкий кивок. — Брат Бэй, так было надо, прошу, подожди, и я все тебе объясню. А теперь прошу вас, помолчите, мне надо подумать.

Просто охереть! Я тут не прожил и месяца, а меня ждет поединок в каком-то суде Чести! А что за хрень с этими драконами? Как он их создал? Откуда они вообще взялись? Хренов бред! И почему дед так подозрительно смотрит на меня?

Глава четвертая. Горизонт событий.

Не произнося ни слова, мы шли за губернатором Хваном во внутренние покои его дома-крепости. Судя по слугам и стражникам, которых мы успели увидеть, в этом доме проживало хорошо за сотню человек. Мы молча поднимались все выше, пока не оказались на крыше. Открыв тяжелые двери, хозяин поместья жестом приказал слугам удалиться, две женщины сурового вида тут же поклонились и быстро ушли, не удостоив нас с дедом и взгляда. Кивнув нам на роскошный стол, заваленный едой и кувшинами с вином, он, наконец-то, похоже, выдохнул. Задумавшись на несколько секунд он начал разговор:

— Старший брат, — Хван обратился к моему деду, — расскажи, что говорят твои люди? Что происходит на острове? Мои предки считают, что нам всем грозит беда, и я склонен им верить. Вода и ветер шепчут мне о ней, тени огня показывают видения кровавых схваток, и лишь земля говорит быть крепким, чтобы возможные несчастья нас обошли. Клянусь богами, иногда мне снова хочется стать твоим заместителем и ломать чужие кости не задумываясь ни о чем.

— Стареем брат, все чаще смотрим в прошлое, упуская из поля зрения будущее. Ты не доверяешь даже своим слугам. Тем более настолько верным Лифен с сестрой. Это плохой признак. Сгущаются тени? Есть подозрения, что скорпионы копают под тебя?

— Я верю себе, своему клинку и тебе, старший брат. Никто не знает, кто из моих людей работает на скорпионов. Поэтому паранойя — мой давний товарищ. Да и было бы желание, а найти в чем меня обвинить легче легкого. Тебе ли не знать. — Он залпом выпил чашу вина и налил себе еще.

— Я и не сомневался, брат. Мои информаторы молчат, брат Хван. Не происходит ничего важного, контрабандисты продолжают стабильно доставлять товар и не забывают платить твою долю. Крысы ведут себя в рамках договоренностей, на прошлой неделе они принесли головы двух залетных теней, — дед повернулся в мою сторону. — Тенями называют наемных убийц, а крысы — это непризнанный клан, но по могуществу они уже слабо уступают настоящим кланам.

— Ты же должен был его этому учить? — Хван задумчиво посмотрел на меня. “Круто, дедуля-то у меня, походу, начальник тайной полиции, вот тебе и доктор”.

— После драки с Бао Ян потерял память, и лишь сейчас она начинает возвращаться, пусть и очень медленно, — дед налил себе большую пиалу вина и шумно отхлебнул. — Если бы не твое покровительство этим выродкам, младший брат, я бы принес их головы на семейный алтарь и уверен, духи предков ускорили бы его выздоровление. Кровь за кровь, как велит древний закон.

— Знаю, и именно поэтому я запретил тебе это делать. Семья Дайфан контролирует почти четверть торгового оборота нашего острова, и что я буду делать, если ты их уничтожишь? Хороших управленцев найти — большая проблема. А эти вчерашние крестьяне умеют управлять активами, деньги любят счет и когда они в обороте, — он в задумчивости начал крутить свой заплетенный длинный ус. — Значит, по твоим каналам все спокойно. Тогда опасность может прийти только извне. Что же такого везут эти проклятые имперские сановники? То, что империя готовится к войне, и так понятно, но что еще? Ты бы знал, брат, как я хочу обратно на стену. Сражайся, убивай монстров и людей, ходи в вылазки, пей, кути, дерись! Эх, не жизнь, а сказка была. А сейчас? Бюджет согласуй, взятки подготовь, прикинь, насколько сильно можно прижать крыс и прочую мерзость, кто завязан в нелегальной торговле и незаконных промыслах. Да еще и предки чуть что, так сразу зовут. Я же третий сын, мое дело всегда было сражаться, а не управлять, — он осушил пиалу и тут же налил еще. — Почему ты напал на Бао? — его тяжелый взгляд сверлил мою переносицу. Ну да, ну да, вот прям сейчас проникнусь твоим тяжелым взглядом и скажу, что это я во всем виноват.

— Я напал? — мое лицо выражало крайнюю степень удивления. — Я всего лишь защищал свою честь и честь семьи Ву, — мои слова прервал оглушительный хохот деда и губернатора.

— Прости, мой мальчик, — произнес дед, отсмеявшись, — ты не в курсе, но именно так твой отец оправдывался, когда впервые серьезно избил нескольких бойцов семьи Дайфан.

— Сын своего отца и внук своего деда. А теперь серьезно, почему ты атаковал? Ты же всегда был книжником и не любил драки, тихий, спокойный мальчик, а сейчас ты ощущаешься как тигр, запертый в клетку, готовый в любой момент атаковать, — понимая, что отвечать все равно придется, я посмотрел на деда, и тот кивнул.

— Я стал другим Яном, — вот тебе правда, старик. — Больше никаких отступлений, я стану мастером пяти колец силы. Это моя жизнь и судьба, — я говорил эти слова и сам чувствовал, как невидимая энергия течет по моим внутренним меридианам. “Все верно, мой мальчик. Мы становимся сильнее с каждым решением, с каждым боем. Вершины мастерства достигаются только в бою, но нет разницы, кто твой противник. Опасный боец, идущий путем колец силы, ужасный монстр или самое опасное в мире существо — ты сам. Дзигоку готовится выплеснуться в этот мир, и наша задача — встретить его во всеоружии.” Что же ты за тварь в моей голове? “Узнаешь, когда придет время, а пока развивайся, маленький братец”, — раздался в моей голове издевательский смех.

— Правильные слова для ступившего на путь мастерства, но это не ответ для меня, — его тяжелый взгляд продолжал пытаться проникнуть в мою душу. Да хрен тебе старик! Никто не мог залезть в мою голову на пресконференциях, а там были такие акулы пера, что куда тебе до них.

— Они оскорбили меня, посмели напасть, и я ответил как подобает шан! — я смотрел губернатору прямо в глаза. — После того, как я потерял память, я получил знания о том, как сражаться, и начал оттачивать это искусство, а тут эти выродки решили, что могут безнаказанно оскорблять меня и мою семью. Никто не смеет оскорблять честь моей семьи, — едва сдерживаясь от нахлынувшей на меня ярости, почти прорычал я. Дед смотрел на меня с одобрительной улыбкой.

— Я никогда не видел такой стиль раньше, Хван. Чьи бы знания у него ни проявились, он был настоящим мастером. Может, кто-то из благочестивых духов решил, что моему мальчику пора вступить на путь истинного мастера, и он решил стать его наставником.

— Может, и так, — губернатор снова в задумчивости начал крутить ус. — Держи, — он быстро сдернул с руки тяжелый браслет с зеленоватыми камнями и бросил его мне. Поймав браслет, я покрутил его в руках и посмотрел на деда.

Дед расслабленно смотрел на губернатора, а тот был напряжен так, будто сейчас выхватит клинок из ножен и одним ударом снесет мою голову, но видя, что я спокойно кручу браслет, он словно выдохнул и внутренне расслабился, внешне оставаясь все так же сдержан.

— Прости, старший брат, но я должен был проверить. Родная кровь — слишком сильная связь, чтобы так рисковать, а когда она еще и последняя, то тем более, — извиняющимся голосом произнес Хван.

— Все в порядке, брат. Это было первое, что я сделал, когда узнал о его видениях. Слишком долго мы с тобой были на Стене. Слишком сильно привычки защитников стены впитались в наше естество. Так что это или кто-то из благочестивых духов, решивших направить моего внука, или же один из младших богов, — видя мой взгляд, переходящий с одного на другого, дед начал рассказывать:

— Это браслет из нефрита, освященного в храме, если бы на тебе было проклятие мертвых земель или в твоем теле был бы злой дух, подчинивший твою волю, ты бы не смог даже прикоснуться к нефриту. Нефрит — священный камень Земли и Неба, он воплощает в себе стремление всего мира к балансу, — старик смотрел в задумчивости на меня, продолжая рассказывать. — Ты бы знал, скольких отличных ребят мы потеряли. Скверна меняет человека иногда слишком быстро. И благочестивый должен вернуть братьев и сестер на путь истины любым способом. Даже если, чтобы вернуться им придется умереть. — лицо деда на несколько мгновений изменилось, словно он вспомнил, что-то что он хотел давным давно забыть.

Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, что ароматические свечи прогорели уже наполовину и на улицу начали опускаться сумерки. Дед и губернатор приговорили уже по паре кувшинов вина и при этом были свежи, словно они ничего не пили. Вслушиваясь в их разговор, я понял, что они обсуждают мое будущее.

— Пойми, Бэй, грядет война. До открытия врат Дзигоку нам дают от трех до десяти лет, и именно поэтому клановые бегают, словно их оса ужалила в задницу, — он снова отхлебнул вина.

— Ты же понимаешь, Хван, что у парня потенциальный талант к управлению кольцами силы. Он сможет стать шугензя и усилить армию Империи.

— Я-то с тобой согласен, но приказ совета регентов это приказ совета регентов. Решай сам, или он идет по пути чести и сам достигнет всего, пройдя, как и мы, через академию и все те сложности подготовки в императорской армии, или же мы заплатим, чтобы он не терял времени и развил свои способности, став шугензя.

Дед взял в руки кувшин и, игнорируя чащу, отхлебнул из горла, наблюдая за тем, как сумерки спускаются на город. А потом пристально посмотрел мне прямо в глаза. Наступила минута неловкого молчания, которую старик прервал первым.

— Вода всегда находит свой путь, так и мой внук найдет свой путь. Мы оставим этот разговор до прочтения указа совета регентов.

— Ты же понимаешь, что после указа цена будет намного выше, — усмехаясь в усы, произнес Хван.

— Прекрасно понимаю, как и понимаю, что в совете не все так гладко, как они пытаются показать на людях. Ян, то что ты здесь слышишь, не должно обсуждаться ни с кем, кроме меня или губернатора. Ты меня понял? — дед вновь посмотрел на меня.

— Прекрасно понимаю тебя, дедушка. И если мое мнение учитывается, то я бы попробовал пройти свой путь путем Чести и следовать по уготованному пути для шан, — да-да, конечно, я прям такой восторженный идиот, что пойду в академию для магов, не понимая ни хрена в том, как живет тут высшая аристократия, а маги приравнены к цюань — людям крови. Кто бы что ни говорил, по факту, это прямая дорога к пыточной камере или просто к уменьшению одного Яна на очень ценный предмет — мою голову. Пока я не пойму, что тут можно, а что нельзя, мне не стоит особо высовываться. Потому что даже этикет, который я использую сейчас на рефлексах, для меня это терра инкогнито, а в восточной культуре стоит с этим облажаться, и ты труп. Среди детей крестьян, ремесленников и шан у меня куда больше шансов скрыть свое слабое понимание культурных особенностей, ну а набравшись знаний, я уже смогу развернуться по полной.

— Достойный ответ, но уготованный путь для тебя — это стать шугензя и прославить свою семью, вот только эти выродки из совета регентов, — дед сморщился, будто разом съел целый лимон, — им же плевать на жизни и судьбы воинов империи. Еще бы полгода, и ты бы прошел испытание в храме Пяти стихий, а после этого указами совета ты мог бы просто подтереться.

— Старший брат, в совете сейчас, конечно, не лучшие времена, но они все еще могут договориться.

— Договориться? Так и скажи, что Журавли во главе с матерью императора и ее отцом держат их всех за яйца. Черепахам плевать на все, кроме стены, и вся эта мышиная возня их не волнует, пока на стену поставляются металл, рис и люди. Львы будут стоять за текущее положение вещей, поскольку именно они смогут переманить большую часть талантливых бойцов в свой клан, да и в имперской армии командиры в массе своей из Львов, — от деда исходила давящая аура, по его побагровевшему шраму было видно, что он едва сдерживается от переполнившей его ярости.

— Брат Бэй, всегда есть Феникс с его стремлением сбалансировать систему.

— Тут я с тобой согласен, если бы не красные птицы (просторечное название членов клана феникса), то империя бы уже давно закостенела в своих нерушимых традициях. Они да всадники Цилинь готовы к изменениям, про твоих покровителей Скатов даже говорить не хочу, деньги есть, сила есть, а вот древности и уважения у них не на грош, хоть голос в совете имеют, и то хорошо. Только пока мать императора говорит от его имени, у Журавлей всегда будет минимум четыре голоса. Любители прятаться в тенях, несмотря на разногласия с длинноносыми (презрительное прозвище Журавлей, отсылающее и к длинному носу птицы, и к их любви лезть всюду), не будут раскачивать лодку. Так что при нейтральности Краба они могут творить практически что угодно.

— Ты как всегда сгущаешь краски. Вспомни, как Скорпионы заблокировали закон о налогах на торговлю краской.

— Еще бы ты вспомнил как …

И еще полчаса я слушал их спор о ситуации в империи, судя по всему, дед считал, что при прошлом императоре было куда лучше. Да, он был жестче, скор на суд, но при нем вся империя работала как часы. После морового поветрия из большой императорской семьи остался младенец-наследник и жена императора Божественная леди Юшенг, старшая дочь главы клана Журавлей господина Синьцзяня. Ходили слухи, что поветрие пришло не просто так, а его наслали темные колдуны из самой опасной части Пустошей — Мертвых земель. Сейчас же Нефритовой империей управляет совет регентов во главе с Великим мастером клана Журавлей владыкой Синьцзяном и, по мнению деда, далеко не факт, что на совершеннолетие наследника, до которому ему остается еще пять лет, ему передадут реальную власть. Увлеченные спором старики поглощали один кувшин за другим, а я смотрел в окно и размышлял о своем пути.

Чем больше я слышал, тем больше становилось понятно, что в этом мире ценится в первую очередь происхождение, с этим у меня не то чтобы хорошо, но куда лучше, чем если бы я родился в семье торговца или крестьянина.

Второй по значимости является личная сила, которая способна открыть практически все дороги, но чтобы достичь ее вершин, придется идти всю жизнь, не щадя ни себя, ни окружающих. “ Ты не представляешь, насколько ты прав, маленький брат, и сегодня ночью мы увидим, насколько ты готов идти до конца”, — этот голос в моей голове начал меня раздражать все больше и больше. Что моя личная шизофрения имеет в виду про сегодняшнюю ночь? Если эти старые пьянчуги не замедлятся, то максимум, что мне грозит, — это слушать их бессвязный бред через часок-другой.

Третьими по практической значимости были связи. Ну вот в этом я понимаю прекрасно:губернатор делает на меня ставку, вопрос только, какие его истинные цели? Это деду он обязан, но перенесется ли его расположение на меня? Судя по всему, самый быстрый социальный лифт в Империи — это армия, притом не важно, ты одаренный боец или шугензя-маг. Второй по скорости — влиться в бюрократическую систему.

Что ни говори, а вид в кабинете губернатора был просто прекрасным. За окном зажглись огни факелов, по периметру стены важно выхаживали одоспешенные охранники, все как один с тяжелыми красными поясами, украшенными кистями. Деревья в саду отбрасывали причудливые тени, создававшие завораживающий рисунок в свете дрожащего пламени костров на стене. По дороге к воротам стремительно приближался одинокий огонек. Буквально минута, и вырисовывался силуэт всадника на лошади, он спрыгнул с нее и что-то прокричал. После чего тут же начали открываться ворота.

Во дворе забегали люди, было видно, что приказы отдаются один за другим, и скоро в двери кабинета застучали тяжелые удары. Губернатор, переглянувшись с дедом, положил руку на рукоять меча и резко распахнул дверь, за которой стоял молодой солдат, тут же упавший перед Хваном на колени.

— Господин! На порт напали!

Глава пятая. Веселая ночь.

— Кто? Сколько? Какая ситуация? — короткие рубленые фразы, и сразу стало понятно, что губернатор скорее военачальник, чем бюрократ. Командование в экстремальной ситуации для него было так же естественно, как дышать воздухом. От него веяло аурой силы и уверенности.

— Пока точно неизвестно, господин. Но не меньше двух сотен, и это точно не пираты, они захватили плацдарм в порту и перегруппировываются. Красные шарфы приказали всем местным убираться оттуда или же помогать строить баррикады. Мастер Киу собрал красных шарфов в единый кулак и укрепил портовую стену, но он считает, что они не удержат ее дольше пары часов.

— Поднимай всех, Бэй! Мы идем в бой! Как в старые добрые времена, брат! — глаза Хвана горели огнем, он словно скинул с себя лет тридцать и теперь хотел выплеснуть свое беспокойство и затаенный страх на тех, кто посмел напасть на его город. Не успел он это произнести, как по лестнице словно взлетел еще один боец и рухнул на колени.

— Господин Хван, — говоривший уткнулся лбом в пол. — Мастер Киу ранен, мы сможем удерживать стену не больше получаса! Нападавшие не считаются с потерями, они смяли первый рубеж обороны! — выпалил он на одном дыхании, а я краем глаза увидел зеленоватый блеск в окне.

На лиловом сумеречном небе кометами взлетело несколько ракет, зависнув на несколько секунд, они взорвались, превращаясь в очень красивую фигуру в виде стилизованного паука. “Вот теперь начнется веселье, малыш. Выживи в эту ночь и узнаешь о себе гораздо больше, чем ты хотел”. Произнеся эти слова, голос в моей голове снова испарился. Как же бесят все эти непонятки! Губернатор отдавал приказ за приказом, а дед стоял за его плечом. Всем своим естеством я понял, что тот паук означает что-то крайне важное.

— Дедушка, господин Хван! — крикнул я, привлекая их внимание. — Посмотрите в окно!

— Святое Небо! — только и смог произнести дед, когда развернулся на мой возглас. — Пауки! Поцелуй меня все демоны Дзигоку в задницу! Пауки так далеко от стены!

— Вот дерьмо! Вызывайте этого ублюдка Жуженя с его бойцами! Приказ губернатора! Выполнять! — голос Хвана звенел от гнева, кажется, все, кроме меня, понимали, что за херня тут творится.

— Все вон! — голос деда отдавал металлом и словно вибрировал. Слуги и солдаты тут же поспешили выполнить приказ, одновременно закрывая двери. — Предки предупреждали, а мы все прошляпили, брат. Это моя вина и я заплачу за нее.

— Три корабля торговцев в гавани, вот как они проникли в город. Так что это моя вина, — в голосе Хвана не слышалось ни гнева, ни злобы, только усталость, словно на его плечи обрушилась плита. — Мой долг — повести своих людей в бой, даже если он будет последним! Сейчас я сильнейший мастер колец силы… — но дед его резко перебил.

— Ты будешь оборонять внутренний город, Цао Хван! Твой долг — сохранить Око грозы любой ценой! Даже если город падет! Против пауков воинов поведу я, надеюсь, в твоей оружейной остались подходящие гуаньдо (китайский вариант алебарды, любимое оружие мастера Ву Бэйя). И еще, — старик на секунду замолчал, а потом продолжил:

— Позаботься о моем внуке, если я не вернусь!

— Клянусь Небом, старший брат! — Хван поклонился деду в пояс, и тот резким движением распахнул дверь, выходя из комнаты стремительным шагом. Перейдя порог, он обернулся, и его глаза встретились с моими.

— Смерть легче перышка.

— Честь тяжелее горы, — продолжил я его фразу, улыбнувшись, старик сказал:

— Береги себя, внук, и помни: ты шань из семьи Ву, твоя честь всегда с тобой! — и больше не оглядываясь, он быстрым шагом двинулся к лестнице, отдавая приказы.

Сказать, что я был в шоке, — не сказать ничего. Съездил, называется, в город и попал в центр военных действий, как мне сейчас поступать, я не знаю, но и сидеть смирно на заднице — это не мое. Что же делать? Даже этот чертов голос в голове молчит. Словно видя мои сомнения, губернатор Хван посмотрел на меня и начал говорить:

— Ян, я обещал позаботиться о тебе. Я обязан своей жизнью твоему деду, наверное, десятка два раз, и этот долг мне никогда не выплатить. Поэтому ты можешь остаться тут, а мне пора готовиться к обороне. Пауки — это не та угроза, которой можно пренебречь.

— Господин, — я поклонился губернатору, как учил дед, автоматически проверяя положение локтей. — Чем я могу быть полезен? Не дело шань, пусть и не опоясанному мечом, сидеть на месте в такое время. — Да я сойду с ума, если буду тут сидеть и думать, какая ситуация и что происходит. Лучше уж таскать что-то или передавать сообщения, я еще с первых выходов на ринг запомнил простое правило: чем больше у тебя свободного времени перед боем, тем сильнее на тебя влияет твое внутреннее состояние.

— Сын своего отца и внук своего деда, — Хван улыбнулся очень доброй и теплой улыбкой. — Есть одна вещь, которая может все изменить, но она очень опасна, готов выслушать и помочь?

Я крался по темным улицам в сторону северного выхода из города. Губернатор четко дал мне понять, что пауки — не идиоты и их летучие отряды могут перехватить его гонцов, а вот я без знаков отличия имею куда больше шансов добраться до форта и выполнить миссию по спасению города.

В трех часах пешего хода от города в долине, окруженной горами, стоит воинский гарнизон под командованием тысячника Жуженя из клана Ската. Стоит гарнизону вступить в бой, и паукам ничего не остается, как отступить.

Проблема в том, что этот ублюдок даже не пошевелится, если не будет прямого приказа. Так получилось, что Жужень — патологический трус и как военачальник полное дерьмо, но благодаря тому, что он сын одного из старейшин великого клана, должность занял именно он. Выбора не было, других хоть сколько-нибудь серьезных сил на острове не было.

Губернатор написал официальный приказ со своей печатью о том, что все воины гарнизона подчиняются мне, а любой, кто осмелится возражать, является предателем и может быть казнен по законам войны. На моем пальце красовалось кольцо, которое подтверждало, что я действую согласно воле губернатора и мои слова — это слова самого Цао Хвана. Несмотря на творившийся хаос, на душе было на удивление легко и комфортно, словно я отправился пьянствовать в соседний паб с друзьями, а не в смертельно опасную вылазку.

Карта города всплыла перед моими глазами, такое ощущение, что моя память стала практически идеальной, я мог даже сказать, где были замяты края карты.

Громовая жемчужина — так называлась столица нашего острова и архипелага в целом — состояла из самого города и предместий, где располагались особняки благородных семей, губернатор предположил,что пауки не будут распылять силы и сосредоточатся на захвате самого города, потому что большинство поместий — это небольшие крепости, которые в состоянии удерживать врага приличное количество времени, поэтому план, который он предложил, исходил из этих вводных.

Сам город состоял из внутреннего квартала, огороженного стенами и расположенного в южной части города, именно его будет удерживать со своими бойцами мастер Хван. Срединный или торговый квартал граничил с ним, но при этом был больше раза в четыре. Громовая жемчужина — центральный хаб для торговых путей всего востока Нефритовой империи, несмотря на то, что она находится на самых задворках. Тот кто контролирует город может контролировать торговлю в регионе и только идиот отдаст такой куш просто так.

Далее находился ремесленный квартал, вынесенный в сторону, и именно там дед сейчас собирал ополчение из славных цеховых подмастерьев, а что может натворить боевой молот в руках дюжих учеников кузнеца, мало кто хочет узнать, как и мясницкие топоры в ловких руках рубщиков мяса. Люди губернатора разнесли весть, что Кровавый вихрь собирает всех, чтобы дать бой захватчикам. На этот призыв откликнутся и бойцы уличных банд с морского квартала, и отмороженные любители наркотиков из нижнего квартала, и Крысы со своими штурмовиками и тенями. Почему-то я совершенно не беспокоился за деда, его репутация говорила сама за себя.

Мне же придется пробраться мимо границы портового квартала и храмового квартала, граничащего с ним, и потом уже двигаться в сторону нового города, где и расположены северные ворота, проблема в том, что неизвестно, какая сейчас обстановка в городе и сколько войск у пауков.

Я мог выбрать себе любое оружие или доспехи, но понимая, что я не умею пользоваться всеми этими железками, я остановился на паре перчаток, чем-то напоминавших перчатки для ММА, только обшитых железными пластинами и усиленных короткими ромбовидными шипами.

Лучше двигаться аккуратно и не попадаться на глаза ни паукам, ни войскам губернатора, кто его знает, есть ли среди них предатели. Паранойя деда и мастера Хвана передалась мне. Я крался, словно уличный кот, решивший поохотиться на мышь. Инстинктивно мое тело смещалось так, чтобы тени от домов скрывали меня целиком. Судя по всему, мое тело знало лучше меня, как поставить ногу так, чтобы мягкая подошва не издавала вообще никакого звука. “ Ты еще не знаешь, на что ты способен, малыш. А теперь посмотрим, из какого теста ты вылеплен”. Не успел голос утихнуть в моей голове, как я услышал грубые резкие голоса, говорящие с каким-то странным акцентом.

— Быстрее! — глухой голос отдал приказ, и сразу раздались тяжелые удары. Судя по всему, пытались выбить дверь.

Это не мое дело, если я не приведу помощь, город может погибнуть, так что не время отвлекаться на благородные порывы спасти всех. Этой мантрой я успокаивал себя, пытаясь понять, что тут происходит.

— Оставьте бедный храм в покое, — удивительно спокойный голос раздался из глубины двора.

— Отдавай все ценное, и твой храм останется в покое, — мои глаза привыкли к темноте, и я увидел неприятную компанию из десятка мародеров, подсвеченную одиноким фонарем, висящим у ворот. Самое хреновое — мимо них мне не пройти незамеченным, а другой путь идет уже через портовый квартал и опасность там явно выше, чем кучка отбросов, решившая пограбить. Придется затаиться и ждать, наблюдая как ублюдки грабят храм. На душе стало мерзко до невозможности. Выбор между спасением города и спасением маленького храма, я уже сделал, но почему мне от этого так хреново?

Стук дорожного посоха о камни дорожки сопровождался мелодичным позвякиванием колокольчиков. А уличное отребье продолжало ломать дверь.

— Да что вы возитесь! У него там такой куш, что все богачами станем! — торопил своих людей вожак с неоднократно перебитым носом.

Два звероватого вида мужика обрушивали свои топоры на дверь с каким-то лютым остервенением. Вожак в это время закурил самокрутку, которую пустил по кругу, судя по довольным возгласам, там был какой-то легкий наркотик.

— Не портите дверь. Я сейчас открою, — вновь раздался этот голос, сопровождаемый перезвоном колокольчиков.

— Ну давай быстрее, а то сами выломаем.

— Иду я, иду.

Колокольчики стихли, и через несколько мгновений на пятачок, освещенный фонарем, вышел худой долговязый старик с повязкой на глазах. По его движениям видно было, что его звенящий посох — это палка для ходьбы.

Словно шакалы, мародеры начали его обступать со смешками. А тот лишь стоял и благостно улыбался. Сердце защемило от боли, я вспомнил как такие же уроды пусть и мельче глумились надо мной. Откуда-то из глубины души поднималось холодное пламя гнева. Я хотел сломать каждого из них. Втоптать в мостовую, заставить просить прощение у старика. Не знаю какое усилие воли мне пришлось приложить, чтобы не рвануть в бой прямо сейчас. Когда бешенство спало, я почувствовал вкус крови во рту. В ярости я прокусил себе губу.

— Сынки, если вы хотите помолиться моей госпоже, то вам лучше прийти утром. Сейчас не ее время, — старик стоял, опершись на посох и положив руку на статую каменного змея, свернувшегося в клубок.

— Старик. Где сокровище, которое принесли сюда вчера паломники, — вожак резко перебил старика.

— Оно в обители госпожи.

— С дороги, — один из мародеров попытался отпихнуть старика с дороги и тихо осел, держась за живот. Молниеносный удар посоха заставил здоровяка обгадиться, судя по возгласам его товарищей. А дедуля знает, что делает, вот только один он их не потянет. Демоны! Я так не могу! Сдерживаемый гнев играючи смел все барьеры воли.

Мы рванули одновременно. Толпа грабителей на одинокого старика, и я ему на помощь. Вот только я остановился от непередаваемого ужаса, словно налетел на стену. Каменная статуя змея расправила свои кольца и нависла над одиноким монахом, закрывая его, словно курица цыпленка.

— Госсспоже не нравится, когда в ее дом лезут воры, — голос старика стал устрашающе шипящим, а голова змеи двигалась вслед за посохом. — Что же вы, такие ссссмелые мышшшшата, затаилиссссь. — Он сделал шаг, а посох очертил круг. — Бегите, мышата….

Один из мародеров всхлипнул и тут же, повинуясь посоху, голова каменного змея врезалась в незадачливого вора, разрывая его тело в клочья. Ну и мерзость. От такого зрелища у уличного отребья не выдержали нервы, и они рванули врассыпную, вот только змей умел охотиться и сам. Старик махнул посохом, и, словно выпущенная стрела, огромная каменная туша, вскрывая мостовую, начала охоту на мышей. Финал этой охоты был один и тот же, мгновенный рывок, и каменные челюсти разрывают очередное тело. Когда остался последний вор, он встал на колени и начал молиться, перемежая молитвы всхлипами и стонами. А змей раскачивался над ним, словно играя, каменная пасть распахнулась и уже готова была сожрать беднягу, как слепец махнул посохом, и тварь безмолвно уползла на свое законное место — охранять вход перед маленьким святилищем.

— Мышшшшонок, можешшшшь бежать. Беги быссссстро и рассссссскажи всссссем, что трогать дом госссспожи — плохая идея. Змеи любят вкуссссных мышшат.

Стоило вору осознать, что он остается живым, как он с воплями благодарности рванул с места, даже не пытаясь подняться на ноги. Когда я в последний раз так пугался? Наверное? Да нахрен! Никогда я так не боялся! Ни когда в фавелах я попал в перестрелку банд, ни когда на меня напал псих с мачете! Гребанный иррациональный ужас держал меня даже сейчас, кто знает, что у этого старика в голове.

— Подойди ко мне, храбрый мальчик, — голос старика почти перестал шипеть. Глубоко вдохнув, я задержал дыхание на несколько секунд и выдохнул. Шаг за шагом я шел к этому слепцу, который негромко выстукивал посохом по мостовой, — Помочь старику в такое время, — его губы растянулись в улыбке, и он протянул мне руку. Тело само взялось за предплечье — по римскому обычаю. Стальные пальцы старика впились в мою руку. — Ты боишься. Боишься до ужаса, но контролируешь себя. Хорошо. Зачем ты тут?

— Уважаемый, мне надо выбраться из города, — а зачем — это не твое дело, старик.

— Госспожа любит смелых и честных. Ниже тебе не пройти, туда подходит отряд чужаков. Я помогу тебе, — старик начал говорить шипящим голосом, но с каждым словом его голос все больше становился снова тем самым спокойным голосом. — Иди за мной, ты сможешь оказаться сразу за храмовым кварталом.

Старик провел меня извилистыми тропами через храмовый двор. Глаза все больше и больше привыкали к темноте. Пока мы шли по саду, я отовсюду слышал шуршание и шелест, которые заставляли меня нервничать. Лишь когда ветер разогнал тучи и луна осветила все вокруг, у меня по коже начали бегать целые стада мурашек. Надпочечники вырабатывали адреналин в промышленных масштабах.

Мы шли по сплошному ковру змеиных тел…

Глава шестая. Борьба за власть

Выбраться из города оказалось куда сложнее, чем я думал. То тут, то там вспыхивали короткие схватки, и мне пришлось двигаться змеиными тропами. Твою ж мать! От воспоминаний о змеях меня передернуло. Когда этот старец вывел меня в какой-то переулок, я поклонился ему, а после того, как потайной ход закрылся, стоял, прислонившись к стене, и пытался продышаться. Все тело колотило от озноба. Что тут творится? Как гребаная статуя могла двигаться словно живая? “Мать змей защищает свои храмы.” Опять этот голос в голове. “ А тебе стоит поторопиться, пауки не будут ждать”.

Черт! Голос то прав. Продолжая двигаться в тенях, я крался используя любую возможность не засветиться, хватит мне таких приключений. Контроль дыхания позволил очисть мозг от лишнего мусора, я снова чувствовал спокойствие и уверенность в своих действиях.

Шаг за шагом, я выбрался практически к самой стене. Схоронившись в тенях я принялся наблюдать за ситуацией. Никакого лишнего риска, только работа по плану. Судя по равномерно двигающимся фигурам с факелами, никаких происшествий на воротах не было. Значит главное убедить охрану, что меня надо выпустить.

На воротах все оказалось куда проще, чем я думал. Его охранял небольшой отряд бойцов в цветах губернатора. Тяжелые доспехи, арбалеты и как везде тут прямые мечи цзяни на поясах. Глядя на них пришло осознание, что это не бойцы, а так мусор который по недоразумение сумел стать стражей. Хотя много ли настоящих бойцов среди полиции? Единицы да и то по большей части в отрядах специального назначения. Вдох-выдох и я пошел.

Выйдя на центр дороги я двигался небыстрым шагом ожидая когда же меня наконец-то заметят. Да они что ворон считают? Заметили меня лишь когда я подошел почти вплотную к воротам. Раздался свист и тут же мне крикнули:

— Стой! Кто идет! — в мою сторону сразу направили пару самострелов, я, недолго думая, поднял руки. Нахрен-нахрен нервировать таких товарищей, еще шмальнут. Нет опаснее противника, чем союзник идиот.

— Ву Ян, по поручению губернатора. Если позволите, я подойду и покажу доказательства, — я старался говорить максимально спокойным тоном, чтобы никого не провоцировать. Мне хочется жить и желательно без лишних предметов в теле.

— Подходи и давай без резких движений, — грузный мужчина с висячими усами, командующий небольшим гарнизоном ворот, махнул рукой, подзывая меня. Интересно это у них тут такая мода? Если да, то не стать мне модником. Терпеть не могу ни усы ни бороду.

— Думаю, этого будет достаточно, — когда подошел, я медленно достал цепочку на которой висело кольцо губернатора Хвана. Стоило им увидеть кольцо, как все дружно поклонились, признавая меня старшим.

— Конечно, молодой господин. Что происходит в городе? Мы тут совершенно без новостей, а из порта иногда доносятся отзвуки похожие на сражение. — командир смотрел на меня напряжением, кажется он больше всего боялся, что я своим приказом сниму их с ворот и отправлю в порт.

— В городе бои. Чужаки захватили почти весь портовый квартал, но наши держатся, — на лицах стражников виднелось легкое облегчение от моих слов. — Выпускайте меня и держите ворота.

— Слушаюсь, господин! — начальник стражников поклонился и провёл меня через небольшую калитку за пределы крепостной стены. — Да хранят вас Боги и добрые духи!

Судя по карте, двигаться мне быстрым темпом часа три, может четыре. И, скорей всего, я сумею перехватить отряд Жуженя, который должен двигаться во весь опор на помощь городу. По крайней мере я на это искренне надеюсь.

Что нужно, чтобы тренировать кардио? Бег, бег и еще раз сучий бег. Ненавижу бегать. Но ничто не помогает с тренировкой дыхания так, как бег по горной и лесистой местности. Отключи сознание и двигайся. Шаг, другой, третий. Плевать, что легкие горят адским огнем — дыши. Чувствуешь, что сейчас упадешь — терпи, сделай еще шаг, а потом еще. Только колоссальная воля может привести тебя к победе. Я встречал ребят которые были куда талантливее меня как бойцы, но у них не было моей воли. Моего желание победить. Сколько бы раз я не упал, я всегда поднимусь и стану сильнее. Именно воля решающее качество для чемпиона. Воля решает все.

Ноги переставлялись сами собой, я не контролировал ни дыхание ни постановку стоп. Самое поганое ситуация с городом это мой шанс выделиться. Знакомства деда с губернатором это конечно круто, но мне нужны именно мои достижения. Нельзя всегда выезжать на чужих связях иначе ты становишься пешкой. Кто бы, что не думал, но для того чтобы подняться на ершину нужно уметь договариваться. При выборе двух одинаково талантливых бойцов выберут того с кем комфортнее договариваться и кто умеет себя преподнести. Быть воином идущим путем Чести тут судя по всему почетно, а мне это направление близко по духу. Не хочу я переступать через себя.

Камень попавший под ногу выбил меня из мыслей и сбил с темпа. Коротко чертыхнувшись, я восстановил темп. Ненавижу бег, но насколько же он важен. Потом, конечно, начину интервальные тренировки и прочее, но в начале бег.

Я бежал легко, концентрируясь на контроле дыхания. Чем сложнее бежать тем больше надо контроля, чтобы организм привык все делать на автомате. Самое сложное было бежать и одновременно вслушиваться и вглядываться в окружающую местность без потери концентрации дыхания. Но лучше так, чем огрестись неожиданными проблемами. Не хватало еще нарваться на лазутчиков.

С каждой минутой дорога шла все больше и больше вверх, а я все больше расслаблялся. Ну какой идиот будет выводить так далеко от города своих лазутчиков?! Это же просто нелогично.

Стоило об этом подумать, как передо мной нарисовалась не самая радостная картина: мертвая лошадь без всадника. Стоило мне замедлить шаг и подойти к ней, как в нос ударил металлический запах свежей запекшейся крови. Я, конечно, не специалист, но лошадку явно подрал совсем не зверь. Слишком уж характерные раны. Зверь бы оставил рваные раны, да и если бы напал то как минимум сожрал самое вкусное, а тут колотые раны. Проведя пальцами по крови, я понял: кровь еще не успела нормально свернуться, судя по всему, животинка отправилась в лучший мир не так давно, максимум полчаса-час. Если предположить, что это лошадь гонца, то где сам гонец? Бросил лошадь и двинулся дальше? Или же произошло самое худшее и он тоже мертв?

Шестое чувство заставило меня уйти кувырком, и в труп лошади воткнулось копье, брошенное чьей-то умелой рукой, и следом еще пара. Твою мать! Я рванул, как заправский спринтер, прыжками меняя углы, а за мной с воплями рванула толпа мелких зеленых ублюдков!

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Я бежал в лес,деревья не дадут им так свободно швыряться своими копьями. Я вам, сволочи, не куропатка. Свернув с дороги, я осознал, что мне, похоже, хана. Их много, они с оружием. И самое поганое, они явно владеют этим оружием куда лучше меня. Для них есть лишь одна проблема мое оружие — это я сам.

Тело двигалось самостоятельно, а в голове зрел план выживания. На первый взгляд, вес этих карликов не больше сорока пятидесяти килограмм, а даже мой вес ближе к шестидесяти. Если я хочу выжить, мне придется остановить этих выродков. А останавливать всяких уродов это то в чем я по настоящему профи.

Я решил поиграть в игру, столь любимую коренными индейцами, позволить растянуться преследователями, а потом начать вырубать их по одному. Внутренне усмехнувшись, я начал снижать темп, когда вылетел на большую поляну.

Что за сраный мир!

Стоило мне оказаться ближе к гигантскому дереву на середине поляны, как из кустов вышло порядка дюжины тварей. Что, бро, самый умный? Хрена с два. Эти твари меня просто загоняли. Эти мысли мелькнули в моей голове, когда две шестерки зеленых вышли с других сторон, медленно сжимая кольцо. Выход был один — драться и попытаться не сдохнуть.

Я отрешился от мира. Мои глаза видели, а не смотрели. Девятнадцать тварей, у половины уродцев копий уже не было, видать, потеряли, когда метали в меня. Невысокие, рост не больше ста пятидесяти, самый тяжелый, судя по куче всяких висюлек, их вожак, весил, наверное, все шестьдесят килограмм, но был таким же нескладным, как и все они. Все как один с мерзкими морщинистыми рожами, сухими жилистыми телами, одетыми в какое-то подобие кожаного доспеха и непонятные юбки.

Один из гоблинов, я решил звать этих тварей так, уж больно они похожи на них, хотел метнуть в меня копье, как вожак махнул рукой, запрещая ему. Оскалившись, он показал полную острых зубов пасть, из которой капала густая слюна.

— Молоденький. Вкусный, похоже. Не то, что предыдущие, — всего несколько слов, и я понял, в какую задницу попал. Жуженя не будет. И теперь окончательно ясно, что произошло с гонцом. А я последняя надежда для города, для всех этих людей которые верят, что спасение придет. Черт, вот ты и выделился своими заслугами Ян. Бойся своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться.

“Посмотрим, из какого теста ты сделан, мальчик”. Да заткнись ты, внутренний голос и без тебя тошно.

Меня словно ударило молнией — между спасением меня и города стоят лишь девятнадцать жалких тварей. Вдох-выдох, и ноги сами становятся в столь привычную стойку. Гоблин шел ко мне, доставая кривой нож, перебрасывая его из одной руки в другую. Он видел перед собой лишь безвольную овцу, которая устала бегать и ждет своего заклания. В это время мой разум сканировал округу, запоминая каждую ямку, каждый корень, который может помешать мне. Я чемпион, я всегда рвусь вверх и никогда не сдаюсь, это то, что составляет стержень моего характера. Плевать, сколько раз я упаду, я всегда поднимусь снова. Я выживу и сегодня! Никто меня не остановит и уж точно не мелкие зеленорожие выродки.

— На колени, человечек. И Грукх сделает все быстро, — он что, серьезно верит в подобное? Но почему бы и нет. Главное сделать все красиво и естественно. Вожак среди них самый опасный и если есть шанс вырубить его первым то надо им воспользоваться. Это все вранье, что в драке нада вырубать первым сильнейшего. Первым надо вырубать надо ближайшего и максимально жестоко и эффектно. Причем, чем эффектнее тем лучше и в идеале с одного удара. Пора!

Когда тварь почти подошла, я сделал вид, что у меня от страха трясутся ноги, и медленно начал опускаться. О, какая же мерзкая улыбка была у выродка! Он подошел почти вплотную. Стоило ему занести нож, как потеха началась.

— Сдохни! — кулак без замаха рвет шипами перчатки руку гоблина, а я, распрямляясь в прыжке, вбиваю ему локоть в лицо. Боги, как же мне нравится слушать этот божественный хруст. С диким рычанием я атаковал.

Рефлекторно я выхватил нож из его ослабевших рук и, крутанувшись вокруг, тут же вбил пятку в его лицо, окончательно дробя кости. Ну что, коротышки, чемпионы не сдаются.

Твари, словно очнувшись, рванулись ко мне. Идиоты, в бою толпой мне будет только легче. Левой рукой я перехватил нож обратным хватом — поможет в ударах локтями.

— Ко мне уроды! — меня вела безумная ярость боя. Жизни тысячи людей зависят от моего успеха! Я не проиграю!

Копье самого быстрого коротышки я пропустил мимо лица и одновременно вбил ему в колено удар, ломая его ногу как спичку. Принцип один удар — один труп хорош, но когда ты бьешь против толпы, — это полная хрень. Единственный способ выжить — двигаться. Двигаться и калечить, калека стонет и мешает двигаться. Воля и боевой дух в драке часто решает куда больше чем техника и сила.

Уличные драки на земле научили меня одному: не хочешь, чтобы тебя затоптали, постоянно двигайся, бросай врагов под ноги, пусть мешаются друг другу. Мелкие рвались ко мне, как дикие звери. Не, парни, в эту игру надо играть по-другому!

Удары сыпались со всех сторон. Я постоянно двигался и делал то, что умею лучше всего, — бил. Мне было плевать, куда попадает удар, в моем положении важнее было толкать, чем бить, и я делал это с успехом. Шипованные перчатки рвали плоть и ломали кости. В кураже я просто не чувствовал их ударов. Мы кружились по поляне, и они падали один за другим: держать правильный удар они не умеют.

Сознание этих уродов прояснилось, лишь когда их осталось всего семь, а по поляне валялись стонущие сородичи. Они дышали как загнанные лошади. Вас бы к нам на тренировку. Хрен вам, а не отдышаться. На моих губах расцвела безумная улыбка.

С ног до головы в чужой крови, я рванулся вперед к ближайшему. В больших глазах твари была паника, и с воплем он начал махать клинком, пытаясь достать меня. Ветка, подцепленная ногой, летела ему в лицо, заставляя отшатнуться, а я уже пробил апперкот, ломая ему челюсть и тут же добивая его ногой в гортань.

Облизнув кровь с шипов на перчатке, я раскинул руки в стороны и медленно начал двигаться к оставшимся с моей фирменной ухмылкой.

— Вкусные. На колени, коротышки, и я все сделаю быстро, — я нарочно копировал манеру их вожака, а в голове звучал голос моего тренера — Вандерлея Сильвы по прозвищу Убийца с топором: “Страх — такое же оружие, парни. Я дрожу каждый раз, когда выхожу на ринг, но стоит ублюдку передо мной меня ударить. В моей голове звучит лишь одно: я хочу убить тебя”. Да, суки, я хочу вас убить!

Четверо рвануло от меня, как от самой смерти, а вот двое, переглянувшись, наоборот, собрались и начали расходиться, беря меня в клещи. Рванув к одному, я почувствовал обжигающую боль в боку, и сразу кровь полилась из открытой раны. Плевать! Время пошло, сейчас они попытаются растащить меня, чтобы я ослабел от потери крови. Хрен вам, я все-таки чемпион!

Преимущество в росте нивелировалось тем, что, в отличие от меня, гоблин умел владеть ножом. Он кружился, пытаясь подставить мою спину под удар собрата. С каждой секундой я чувствовал, как я слабею. Дерьмо!

Нож из левой руки полетел в лицо уродца, а я, как пушечный снаряд, снес его с ног, всаживая шипованные перчатки ему в лицо. Хруст костей казался мне божественной музыкой. Боль обожгла спину, и кровь вновь полилась из тела, а я, совершенно забыв про боль, шептал свою мантру. Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля.

Резко развернувшись, наплевав на расходящуюся рану, я схватил тварь за руки, заплатив за это несколькими порезами. Рывок вперед. И мой лоб, словно молот, впечатался в лицо урода, делая его еще уродливее. Вены, пульсирующие на моем лбу, горели огнем, а я бил и бил гоблина, совершенно не чувствуя, как его кровь и мозги расплескиваются от каждого следующего удара.

“Вот видишь, мальчик. Ты уже узнал многое о себе”. Голос из моего подсознания вывел меня из боевого транса. Отбросив от себя измочаленного гоблина, я поднялся на ноги, неожиданно осознав, что я не чувствую боли от ран.

Осмотревшись, я не увидел непосредственной опасности и решил проверить, насколько все со мной хреново. Когда в тебя тыкают железками, обычно организму это крайне не нравится.

В халате, в районе ребер, зияла солидная прореха: похоже, этот уродец метнул нож. Раздвинув дыру, я уже внутренне приготовился увидеть разрубленную плоть, а увидел лишь свежезарубцованный шрам, такой, что чуть дернешь, и кровь пойдет вновь. Как? Как, вашу мать?

“Ты чуть больше, чем просто Ву Ян. Для некоторых ты надежда, для некоторых — проклятье. А пока ты должен показать, кто ты на самом деле. И сделать еще одну маленькую вещь”. Издевательский голос в голове расщедрился на небольшую лекцию. И какую же вещь я должен сделать? “Выжить”.

Из-за дерева на поляне вышел одоспешенный самурай с эмблемой паука на груди.

Глава седьмая. Гонка со смертью

— А ты хорош, — голос самурая искажался маской, но даже так было ясно: он очень молод. — Еще даже не сформировано ядро, а уже сумел в одиночку разогнать охотничью стаю. Говорил же я сенсею, что сюда надо две-три опытные стаи, а не этот мусор. Самоуверенное старичье.

Я молчал и прокачивал кислород через легкие, это тело оказалось приспособлено для боя куда лучше, чем я мог предположить, но будем честны: тут мне не светит ни хрена. Боец в доспехах, да еще вооруженный нормальным длинным мечом, порежет меня на мелкие кусочки, я и пикнуть не успею. Это только в фильмах категории В и дерьмовых книгах главный герой нагибает всех легко и непринужденно. Мне и так повезло, что зеленые оказались трусливыми как шакалы, да к тому же с хлипкими костями. Будь среди них не двое бойцов, а хотя бы четверо, они бы уже пировали над моим бездыханным трупом.

Здесь же ситуация куда хуже, а если быть совсем честным — полная задница. Парень явно тяжелее меня и что куда хуже он профессионал. Единственный шанс вымотать его. Бросаться на такого без оружия — это самоубийство, а вот сбежать — вполне себе шанс. Темнота и тяжесть его экипировки дают мне приличный шанс, ну, конечно, и фору метров в тридцать если не больше. Главное теперь — не облажаться!

Медленно двигаясь ко мне, паук снял маску. Луна осветило его лицо. Парень был молод, на первый взгляд, вряд ли больше восемнадцати. Приятная улыбка сменилась оскалом, когда он увидел рану на моей спине. Из раскрытого рта вылетел раздвоенный язык, как у змеи. Он вибрировал, словно чувствуя мой запах. Да что же сегодня за день! Ты-то что за урод? Тут вообще нормальные люди есть?

— Пожалуй, я съем твое сердце сам, — стоило ему сделать еще один шаг, как я рванул вперед, словно загнанный олень. Вот только, даже убегая, я был все еще опасен.

Ногой подхватив копье, я подбросил его и перехватил поудобнее, уже на ходу мчась сквозь заросли и пытаясь сориентироваться на местности.

Ненавижу бег!

Взгляд за спину показал, что выродок от меня не отстает ни на шаг. На его лице сияла довольная улыбка, ему явно нравилось загонять добычу. Вот же урод!

Как это сволочь не теряла темп? Тяжелая ветка, которую я на ходу рванул за собой, хлестнула как плеть, но этот выродок перерубил ее мгновенно выхваченным клинком. Вот это реакция! Что ж ты за монстр такой? Улыбка этой твари стала только шире, ему, похоже, нравилось, что я не сдаюсь. Чувствуешь себя всесильным охотником урод? Посмотрим кто кого, я тебе покажу, что значат годы тренировок в зале Шутэ-бокс!

Лунный свет осветил приметную скалу рыжего цвета — Ржавый клык! Боги, я наконец-то понял, где я нахожусь. В голове развернулась карта, перед Ржавым клыком есть озеро, вот там-то я от этого урода точно оторвусь, хрен он в доспехах поплавает! А я, конечно, не братья Диасы, которые выносливость тренируют триатлоном и травой, но плавать люблю и умею. Надеюсь этот урод не умеет как Моисей раздвигать воду.

Осознание, что я смогу выжить, придало мне сил, и я еще ускорился, стараясь при этом не терять головы и контролировать дыхание. Главное сейчас не споткнуться иначе я труп. Мысли материальны! Камень под ногами едва не стал для меня могильным, но я сумел оттолкнуться и не сбить шаг. Паук бежал за мной, как приклеенный, со своей дурацкой улыбкой. Выродок, не будь у тебя мечей, я бы стер ее с твоего лица!

Склон поднимался все выше, деревьев становилось все меньше, а камни встречались куда чаще. Бежать становилось все тяжелее, мне поддерживала и грела мысль, что этому уроду в доспехах бежать еще сложнее. Выбежав на плато, я рванул в сторону скалы. Вода — мое спасение.

Да что сегодня за день? Меня кто-то сглазил? Эта мысль посетила меня в очередной раз, сопровождаемая мерзким смешком моего внутреннего голоса.

Озеро я действительно увидел. Красивое, с зеркальной поверхностью воды по которому пробегали едва видимые волны. Вот только оно было внизу и до него было метров пятьсот отвесной скалы, не зная дна, я с почти стопроцентной вероятностью труп. Ну почему я не изучал всю эту географическую премудрость с высотами и прочим дерьмом? Затормозив у края, я обернулся, пытаясь найти выход из этой крайне дерьмовой ситуации. Я не для того заключал сделку с этим восточным демоном, чтобы просто так сдохнуть!

Паук медленно шел в мою сторону. Он наслаждался ситуацией — добыча попалась в ловушку. Вот только наша пробежка и ему досталась нелегко, кому-то надо тренировать выносливость. Как бы этот урод ни показывал, что гонка по пересеченной местности ему нипочем, было видно, что дышит он с трудом.

— Почему ты не пахнешь страхом? — раздвоенный язык снова попробовал воздух на вкус. Что же ты такое? Мутант?

— Я видел дерьмо и похуже за эту ночь, — ответ задержал поступление драгоценного кислорода, но заставил остановиться самурая. А это плюс несколько секунд на размышление.

— Хуже чем адепт пауков, желающий съесть твое сердце? Я впечатлен, парень, как говорит мой наставник, у тебя железные яйца, — говори дальше, урод. Чем дольше ты говоришь, тем дольше я жив, а значит, я найду способ выжить.

Странный треск раздался сбоку и, скосив глаза, я увидел змеиный хвост с погремушкой, сползающий со здоровенного камня. Но еще больше меня привлекло то, что находилось за камнем, — темный провал невысокой пещеры. Размеры ее говорили о том, что махать мечом ему будет проблемно.

В голове сразу появился план: заманить выродка в пещеру и там дать ему бой! Главное — войти в клинч, а там я покажу этому уроду, что такое грязный бокс. В такой драке опыт важнее всего остального.

— А может, мы каждый пойдем своей дорогой? Ну нахрен я тебе сдался? — попытался я отвлечь внимание, да и чем черт не шутит, вдруг сработает.

— И пропустить тебя в горную крепость за подмогой? Плохая идея, парень. Сдайся, и сделаю все быстро, — голос парня звучал с такой мягкой и нежной интонацией, будто он пытался меня соблазнить. Даже в такой ситуации я не удержался от подкола.

— Я вообще-то женщин люблю, так что лучше передерни себе по быстрому, — не дожидаясь ответа, я уже мчался, как ветер, в сторону пещеры. Лишь бы успеть!

Я рисковал и рисковал сильно. Пещера могла быть заселена, могла быть маленькой или еще тысяча других причин, от которых я могу сдохнуть, но мне повезло. Фосфоресцирующий мох давал немного света, чтобы рассмотреть, куда я попал. А попал я похоже конкретно!

Меньше двух метров в высоту, пещера была усеяна сталактитами и сталагмитами, кое-где даже сросшимися. Отлично, меч тут будет больше мешать. Но то, что я обнаружил в конце, заставило меня серьезно напрячься. Рядом с грубо высеченной плитой лежали кучи костей, вот только кому они принадлежат, я не успел разобраться: лунный свет загородила фигура самурая с обнаженным мечом.

— Вот и закончились игры, маленький кролик. Пора умирать.

— Шел бы ты нахрен, урод, — игры кончились, я поудобнее перехватил гоблинское копье, смещаясь так, чтобы ему максимально неудобно было меня ударить.

Насколько облажался, я понял, лишь когда этот выродок атаковал. Клинком он владел мастерски, а глубокая, но неопасная рана на моей груди это подтверждала. И потолок пещеры повлиял лишь на его стойку. Он не использовал вертикальные удары, предпочитая колоть и нанося короткие удары . Это урод играл со мной, заставляя тратить силы. Он наслаждался моими попытками выжить, нанося легкие и болезненные удары. На мне было уже больше десяти порезов, из которых медленно сочилась кровь. Все мои удары копьем он блокировал, словно играючи, а потом меня переклинило.

Гнев внутри меня словно что-то сломал. Я перестал осторожничать. После очередного удара я швырнул копье ему в лицо и рванул вперед, ловя его в клинч. Он оказался намного сильнее меня, но с каким же наслаждением я всадил ему в лицо шипованную перчатку.

Отшвырнув меня так, что я пролетел метра три и упал прямо на груду костей, этот выродок облизал своим нереально длинным языком лицо, слизывая кровь, и очень нехорошо улыбнулся.

— Маленький кролик смог пустить кровь пауку. Достойно, хоть и глупо, — его глаза стали узкими, словно щели. — Теперь ты будешь умирать долго. И крайне мучительно.

Самурай убрал в ножны длинный клинок и взял в руки более короткий. Я же, не отрывая от него взгляда, пытался найти хоть какое-то оружие и я нашел его! Большая тяжелая кость, которой можно бить и которая удобно лежала в руке. То, что надо!

С трудом поднявшись, я ухмыльнулся. Может, я и сдохну, но сдохну как боец, стоя на ногах, и до последнего буду пытаться убить своего врага. Сдаваться это не в моих правилах.

Удар об кости, похоже, что-то повредил в моей голове. В пещере становилось с каждой секундой все темнее и темнее. Непонятно откуда она начала заполняться зеленоватым туманом. Это еще, что за дичь? Плевать, сейчас главное атака! Ногой швырнув в паука кость, я тут же атаковал, пытаясь выбить клинок.

От летящей кости он ушел легко, словно танцуя, а вот мое импровизированное оружие ему пришлось принять на блок, чем я тут же воспользовался, боднув его лбом в лицо. За стекающую кровь из его разбитого носа я заплатил болезненной царапиной на груди.

Паук, разозлившись, взорвался серией коротких и быстрых ударов, часть из которых мне удалось с большим трудом принять на кость и перчатки. Создавалось впечатление, что он хочет выпустить из меня всю кровь максимально болезненным способом.

Я стоял, прижавшись спиной к плите. Легкие горели огнем от недостатка кислорода, все тело было покрыто своей и чужой кровью. А на меня двигался враг сильнее меня по всем параметрам. Ухмыльнувшись, я негромко произнес:

- Смерть легче перышка, честь тяжелее горы. Прости, Игнат, похоже, не стать нам чемпионами вновь, — вдохнув и резко выдохнув, я с криком “Сдохни, тварь!” атаковал.

Сорвавшись с места, я заставил его увести клинок, защищаясь от здоровенной кости, и влетел в него с ударом колена в прыжке. Я пытался воспользоваться единственным своим шансом — клинчем.

Шипованная перчатка била, как метроном — четко, размеренно и сильно. Тренер бы мною гордился. Каждый удар заставлял его морщиться, пока он пытался меня стряхнуть, чтобы воспользоваться клинком. Поняв, что это бесполезно, я прилип к нему, как клещ, он бросил клинок и начал пытаться меня задушить. Силен, сволочь!

Его стальные пальцы стискивали мне горло, перекрывая кислород и пытаясь раздробить гортань. А я продолжал бить. С каждым ударом я слабел, слишком много потеряно крови, слишком я устал.

Когда я очнулся, первое, что я увидел, — лежащего паука со сорванным шлемом и разбитым в хлам лицом. Точно самурай, даже прическа как в исторических фильмах. В голову лезли дурацкие мысли. Почему жители этого мира так походят на землян — азиатов? Может именно поэтому японцы зовут всех остальных гайдзины — пришельцы и чужаки? Может они просто сами чертовы пришельцы?

Мысли крутились в голове. Напрягая все силы, я пополз к этому уроду, его надо добить, пока он не очнулся, или мне окончательно хана. Каждое движение сопровождалось таким количеством боли, что мне пришлось отрешиться от всего. Если тебе больно значит ты еще жив. Старая добрая истина. Я жив, а значит я выиграю любой ценой!

Я не успел проползти и половины пути, как паук открыл глаза, но стоило ему попытаться встать, как раздался жуткий противоестественный голос:

— Куда же ты встаешь, мальчик, — краем глаза я увидел, как от груды костей отделилась человекоподобная тень. Да что за сраный день!

Тень кружила по пещере, иногда прикасаясь ко мне, ее прикосновения обдавали жутким неестественным холодом. Было безумно страшно, теперь каменный змей стал казаться мне чем-то таким понятным и нормальным. От прикосновения тени мышцы застывали и мне приходилось напрягать все усилия воли, чтобы сопротивляться этим ощущениям и глушить противный липкий страх, поднимающийся откуда-то изнутри. Я боялся и судя по реакции моего противника не зря.

— Госпожа, клан Паука следует единым путем с владыками голодных духов. Я прошу прощения, что сразу не узнал ваш храм, — самурай, не вставая, постарался поклониться как можно ниже. Больше всего меня напрягало, что в голосе этого прежде такого самоуверенного ублюдка звучал страх и, в отличие от меня, он точно знал, чего бояться.

— Как интересно, — тень стала куда более сформированной, сейчас она была больше похожа на размытую женщину в возрасте, одетую в дорогой халат, расписанный множеством знаков. — Паук, что должен охотиться на тьму, говорит о голодных духах. А ты что скажешь мальчик? — ее голова развернулась на сто восемьдесят градусов и сейчас ее горящие красным, как раскаленные угли костра, с интересом смотрели на меня. Усталость, боль — все это отошло на второй план. Я понимал лишь одно: без помощи Жуженя городу хана. Никогда не считал себя рыцарем в сверкающих доспехах, но все мое естество говорило: город надо спасти.

— Я клинок Империи, — из пересохшей глотки слова вырывались с усилием. — Я шан и мой долг передать послание любой ценой, — тело само встало в стойку, готовясь к последнему бою.

Тень с каждой секундой становилась все более плотной. Буквально через несколько мгновений, напротив меня стояла полупрозрачная женщина в дорогом фиолетовом халате с распущенными волосами. Длинные ногти были покрыты кроваво-красным лаком, и выглядело это почему-то жутко. С каждой минутой ее возраст становился все менее понятным. Сейчас она выглядела максимум лет на сорок, хотя минуту назад ей было точно за шестьдесят.

Она медленно подошла ко мне, и тонкий длинный палец коснулся глубокого пореза на моей груди. Погрузив туда палец, она поднесла его к губам и облизала. На лице призрака возникло выражение полнейшего блаженства, а я осознал, что кровь на моей груди больше не течет.

— Внучек, ты наконец-то пришел — она улыбнулась такой теплой, всепонимающей улыбкой и ласково заговорила:

— Хоть кто-то вспомнил о старой бабушке. Ты отдашь бабуле этого сорванца, посмевшего обидеть ее маленького, но такого храброго и верного Империи внучка, — в ее голосе стал проявляться металл.

— Госпожа, он ваш, а мне пора исполнять свой долг! — я поклонился духу в пояс, совершенно ничего не понимая, кроме одного: я, похоже, смогу выбраться отсюда живым. Мне стало погано на душе, я только, что отдал монстру человека. Да он пытался меня убить, но он же человек. "Ты умеешь чувствовать и сопереживать, но при этом понимаешь свой долг. Идеальный кандидат". Вот только тебя мне не хватало, мелькнула мысль в голове и тут же пропала. Правда была в том, что внутренний голос словно смыл с меня все сомнения. Жизнь одного и жизнь многих. Я сделал правильный выбор и если придется сделать его вновь я не дрогну.

— Какой благородный внучек, — она провела своей призрачной рукой мне по щеке. Самое жуткое, что я начал понимать: мои раны больше не кровоточат. Ощущения были как после боя с гоблинами. Подойдя ко мне вплотную, она меня обняла и прошептала на самое ухо:

— Бабушка перекусит и снова отправится спать, а ты помни, внучек: голодные духи всегда с тобой, корми их, и они отплатят тебе добром. Иди. Тебе еще рано видеть такое, ты не готов, — она легонько толкнула меня в спину, словно выпроваживая.

Медленно я шел к выходу из пещеры, придерживаясь за стены, чтобы не упасть.

— Аааааа, нет, госпожа! Умоляю! Пощадите! — полный отчаяния и ужаса вопль паука раздался за моей спиной. Не удержавшись, я обернулся. Тошнота подкатила к самому горлу, милая бабуля, отпустившая меня, медленно пожирала еще живого самурая.

Глава восьмая. Кто хозяин на острове?

Я бежал, ориентируясь на свет уходящей луны. Хотя бежал — это слишком сильно сказано, вернее тут будет — брел быстрым шагом. Вера определяет сознание. А я уже не знаю во что верить. Раньше я всегда считал все эти паранормальные вещи дичью, верил в то, что хорошо поставленный удар может решить куда больше проблем, чем все песни и пляски. Что я думаю сейчас? Да хрен его знает, мое сознание до сих пор пыталось сказать мне, что все что я видел это всего лишь сон или виденье.

Ветки кустов и деревьев отбрасывающие причудливые тени заставляли меня нервничать ожидая очередной неприятности. Мозги затуманенные усталостью и стрессом, выдавали версию одну хуже другой. Но похоже мне придется привыкнуть к тому, что вся эта нечисть теперь для меня реальность.

Скажи мне, что за одну ночь я увижу ожившую статую, уничтожающую людей, толпу злобных гоблинов, самурая с раздвоенным языком, ладно, он из них самый нормальный, и, самое главное, милую бабулю, которая останавливает кровь и жрет заживо людей, я бы посоветовал не смешивать кокаин с грибами.

Словно зомби я продолжал переставлять ноги. Как бы мне хотелось остановиться и отдохнуть, я не мог. Если я сейчас сяду, то боль, усталость и стресс просто заставят меня отключиться. У меня нет права сдаваться, теперь только от меня зависит придет помощь или нет. Если ты устал, то сделай еще хотя бы шаг. Затем еще и еще.

Спустя, наверное, полчаса я наконец-то выбрался на дорогу, судя по знакам на обочине, к своей цели я был гораздо ближе, чем когда началась вся это гонка со смертью. Еще не много и миссия будет выполнена и я смогу передохнуть. Ноги горели огнем в перенапряженных мышцах. Завтра я вряд ли смогу двигаться, но это будет завтра. А пока нужно сделать еще один шаг. А потом еще один. И еще.

Пока ты чувствуешь боль, пока ты можешь двигаться — ты жив. Пока ты жив, ты можешь победить.

Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля. Я твердил эту мантру, переставляя ноги. Время перестало для меня значить хоть что-то. Меня вела вперед лишь воля.

Покатые скаты крыш форта открыли во мне второе дыхание, я ускорился, наплевав на то, что мышцы горели адским огнем. Горящие факелы, освещавшие стены, были все ближе и ближе, когда я услышал:

— Стоять! — я еще не понял смысла сказанного, а тело ушло длинным кувырком в сторону, и тут же я оказался в стойке, готовясь снова вступить в бой. Когда сознание отключено на первый план выходят рефлексы.

Тройка бойцов в легких зеленых доспехах с изображением гигантского ската на груди вышли из засады. Два арбалетчика и один мечник, судя по звукам в засаде, осталось еще несколько человек.

— Меня зовут Ву Ян. Я с приказом от губернатора Хвана к тысячнику Жуженю! — начал я говорить, как только увидел их гербы.

Меня накрыла волна облегчения. Впервые с тех пор, как я покинул деда, я смог выдохнуть. Интересно, как там этот неугомонный старик?

— Что с тобой случилось? Где твоя лошадь? — старший в группе сразу начал задавать вопросы, не понимая ,что я в любой момент могу просто вырубиться.

— Все потом. Мне срочно нужен Жужень! — кольцо с печатью губернатора магическим образом изменило их отношение. Коротко, по-военному, они поклонились мне, признавая за мной право командовать.

Старший свистнул, и из засады вышло еще трое бойцов. А неплохо у них тут поставлена служба. Кивок, и бойцы окружили меня. Быстрым шагом мы двинулись к крепости.

— Господин, что случилось? Почему вы в таком виде? Меня зовут Хон, я десятник патрульной службы, — поклонившись еще раз, он представился.

— Пауки напали на город, — я продолжал говорить короткими фразами, не желая сбиваться с ритма и показывать, насколько же я изранен и устал. Правила местного этикета — всегда надо держать лицо. Слабость порицаема. Лишь самые близкие могут увидеть тебя настоящего.

— Пауки? — среди солдат начались неверящие шепотки.

— А это, — я кивнул на разорванную одежду, залитую кровью, — вначале охотничья стая зеленокожих уродов, а потом и один из пауков.

После моего заявления они замолкли. Похоже, не особо веря, что малолетний пацан, еще не сформировавший ядро, мог такое учудить. Да, будем честны, я бы и сам никогда не поверил в такое, если бы не испытал это на своей шкуре. А вот о милой бабуле я точно буду молчать, разве что расскажу деду, кажется, я чего-то не знаю о бывшем владельце этого тела. Надеюсь, старик выживет в мясорубке уличных схваток.

Меня провели в комнату и предложили чай. Да как вы задолбали с этими наперстками, дайте мне нормальную кружку. Грамм на триста, а еще лучше на поллитра. В пересохшем горле казалась была настоящая пустыня. Сил держать лицо не было совершенно. Усталость взяла свое, поэтому наплевав на все правила приличия, я выхлебал весь чайник и жестом показал, что мне надо еще. Вдоволь напившись, я начал злиться. Им говоришь, что враги рядом, а они шевелятся как улитки.

— Вы тут все охамели? Где тысячник? В городе идут бои! — я в бешенстве смотрел на только что зашедшего заспанного интенданта, явно выдернутого из постели и не желающего понимать, что тут чрезвычайная ситуация. — У вас десять минут, чтобы тысячник был здесь. Поднимайте бойцов! Вы нужны в городе, — меня переполняла дикая злоба на этих уродов. Еще немного и я буду бросаться на людей.

— Что тут происходит? — в комнату зашел молодой парень с нашивками сотника.

— Сотник Ганд, этот юноша утверждает, что он от губернатора и требует поднять господина Жуженя, а вы знаете, как он к этому относится. — чуть заикаясь начал лепетать интендант.

— Я Ганд Сатино из клана Ската. Что происходит? — хоть кто-то попытался понять.

Я в очередной раз рассказывал, что за дерьмо творится, и меня уже откровенно все бесило. Стоило сотнику увидеть печать и прочитать письмо, его лицо переменилось. Недолго думая, он схватил рог и протрубил какой-то сигнал. Тут же в комнату влетели два бойца с мечами наголо.

— Поднимайте всех! — он приказывал короткими фразами. — Жуженя поднять! Мастеру Ву лекаря и вина. Если через двадцать минут весь личный состав не будет во дворе с оружием, отправлю чистить нужники опоздавших! — это были последние слова, которые я слышал, плавно сползая со стула. Благословенная тьма приняла меня в свои объятия.

Сознание медленно возвращалось. Я осознал, что тупо выключился от перенапряжения. Будем честны, я удивлен, что не вырубился раньше. В комнате раздавались негромкие голоса, один из которых был мне уже знаком — голос молодого сотника.

— Ганд, пойми: наша задача — сохранить бойцов клана, — мягкий голос пытался убедить сотника в чем-то, а тот был явно не согласен.

— Дядя, это внук старика Бэйя. Скажи, ты готов взять на себя ответственность за принятие решения? Ты сможешь заткнуть все рты? Нет? Я так и думал. Хватит быть торгашами! Мы Скаты! И наш долг спасти город! — Ганд говорил горячо с верой в свою правоту. Парень явно на моей стороне, и это радует. Похоже на него можно положиться.

— Что тут происходит? Почему этот босяк тут валяется? Его надо немедленно допросить! Это может быть шпион! — в комнату зашел высокий крепкий мужчина с напомаженными усами свисающими почти до груди.

— Тысячник Жужень, — я, сморщившись от боли, поднялся со скамьи и поклонился ему, а это явно был он глядя на одежду и большую пайцзу на груди. — По приказу губернатора требуется срочно ввести войска в Громовую жемчужину. Произошло нападение клана Паука. Вот приказ, подтверждающий мои полномочия, — я протянул бумагу, показывая кольцо губернатора. Судя по выражению, он брезговал прикоснуться к бумаге, но, сделав над собой усилие, все же прочитал послание.

— Ганд, его надо допросить. Это может быть ловушка, — как же ты меня бесишь, урод. — Пауки всегда мастерски их устраивали.

— Тысячник, это измена, — я с трудом сдерживался, чтобы не вбить свой кулак в его лицо. Гнев медленно трансформировался в холодную ярость. Я не для того пережил весь этот ужас, чтобы какой-то выродок все похерил.

— Заткнись! — голос этого любителя косметики для усов приобрел визгливые нотки. — Под стражу его! Отправить разведчиков в город, пусть доложат, что там происходит, — вот, значит, как ты решил, выродок, теперь куда понятнее его характеристика — патологический трус. Я посмотрел прямо в глаза сотнику и увидев в них решимость, принял решение.

— Сотник Ганд, согласно приказу губернатора принимайте командование. Спасите Громовую жемчужину и тех, кто верит клану Ската, — конечно, бюрократия у азиатов в крови, но понятие чести для них — тоже не пустой звук. Сейчас я сделал ставку на гордость и честь сотника, ну и, конечно же, на его амбиции. А плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Надеюсь, я правильно его просчитал...

— Дядя, — он повернулся к мужчине в халате лекаря, — организуй господину Ву сменную одежду и эликсиры восстановления, они ему понадобятся, — он повернулся ко мне и, отсалютовав мне клинком, произнес:

— Принимаю командование. Воля губернатора будет исполнена. Клан Ската выполнит свою клятву. Да смоет волна наших врагов!

— Как ты смеешь, худородный! — начал кричать начальник гарнизона на сотника, но тот закусил удила.

— Проводите высокочтимого Жуженя в его комнаты, — Ганд игнорировал выкрики тысячника, а судя по тому, как бойцы рьяно взялись за выполнение приказа, уважением тысячник явно не пользовался, в отличие от самого Ганда. — Через пять минут сбор сотников. Бойцы должны быть готовы выступать через полчаса, — приказы сыпались один за другим. Похоже, он явно в теме и знает, что делает.

— Мастер Ву, — обратился ко мне лекарь, — пройдемте, я обработаю ваши раны и выдам чистую одежду.

Судя по выражению лица лекаря, он просто не понимал, как я держусь на ногах. Воля старик, только голая воля. Без нее не стать чемпионом, насколько бы ты не был талантлив. Свежие раны, уже начавшие срастаться, вызвали у него еще больше вопросов, но выдержка у старика была просто на высоте: он не задал ни одного вопроса, только смазывал мои раны мерзкопахнущей мазью, от которой кожа начала чесаться, как после укусов десятка комаров разом.

— Мастер Ву, — старик пододвинул ко мне пару фарфоровых флаконов. — Вам стоит это выпить. Это восстанавливающие эликсиры, они помогут вам восстановить течение энергии и улучшат самочувствие. Могу вас уверить: они не хуже, чем делает ваш почтенный дедушка господин Бэй.

— Спасибо, — выдернув пробки, я, помня, какой запах у снадобий деда, залпом выпил оба флакона. Вкус оказался на удивление терпимым, не то что у деда, почти как холодный выдержанный пуэр — непередаваемое сочетание земли и грязных носков.

С одеждой, подходящей мне по статусу, тут была напряженка, слишком уж хлипкое у меня телосложение, поэтому мне предложили большеватый, но вполне удобный халат младшего офицера, надев который я сразу же натянул свои шипованные перчатки. Слишком я с ними сроднился за эту ночь.

К моменту, когда старик проводил меня из лазарета, на плацу выстроились бойцы. Все как на подбор рослые и крепкие с лицами не выражающими абсолютно никаких эмоций. Если пауки больше напоминали японских самураев, то бойцы скатов выглядели как типичные китайцы из фильмов типа “Мулан”. Тяжелые конические шлемы, стеганый доспех, усиленный местами металлом. Из вооружения у них были длинные копья и круглые металлические щиты в связке с прямым мечом.

Скаты были разбиты на десятки и явно ждали лишь одного — приказа выступать. Ганд успел сменить шлем, и теперь за ним шлейфом развивался хвост из ярко-красных нитей, тянущихся из самой макушки. Он осмотрел бойцов и отсалютовал им мечом. Шелест клинков, выхваченных в едином порыве, смотрелся эпично. Черт, а парень-то умеет в пафос.

— Братья! Враг напал на Громовую жемчужину! Мы должны помочь жителям! Во славу клана Ската! Да смоет наших врагов волна! — его голос гремел на весь форт, отражаясь от стен, и солдаты в едином порыве проревели:

— Во славу клана Ската! Да смоет наших врагов волна! — каждое слово сопровождалось ударом меча по щиту. Грохот железа разносился по всей округе. Клановые воины давали знать — мы идем.

— Вперед!

Сотник, хотя теперь, наверное, его имеет смысл называть тысячник, сразу задал ускоренный темп. Почти все бойцы были пехотинцами, лишь десятка три конных вырвались вперед, как я понимаю, проверять, что нас ждет впереди. Меня вместе с лекарем разместили в одной из повозок, следующих за бойцами, и мы неспешно вели разговор.

— Ваш почтенный дедушка отлично постарался. Никогда не видел такой поразительной регенерации у человека, не сформировавшего ядро. — слишком мягкий голос, слишком он пытается показаться дружелюбным — прям как спортивный психотерапевт. Похоже тут все не так просто и к нему надо присмотреться получше.

— Меня пичкали эликсирами, травами с тех пор, как меня зовут Ву Ян, — вот и скажите мне,что я соврал. Может, этот бородатый старик еще и ложь чувствует, кто его знает? Лучше не рисковать и говорить правду, но в правильной формулировке. — Уважаемый, прошу прощения за этот вопрос, но скажите, что значат слова Жуженя про худородного?

— Мастер Ву, — старик замялся на секунду и, пожевав губу, продолжил:

— Так получилось, что мать моего племянника из бронзовой ветви семьи, в отличие от золота Жуженя. И то, что доставалось тысячнику лишь потому, что он внук шестого главы клана, Ганду приходилось выгрызать зубами. Именно поэтому он такой зубастый малый, — лекарь улыбнулся тепло улыбнулся. — Стать в неполные двадцать пять мастером кольца воды — это мало кому доступно, даже в клане, — видно было, он очень гордился своим племянником, вот только еще бы разобраться с этими мастерами колец силы, кто это и что это. В голове всплыли слова деда, что тот в восемнадцать стал мастером кольца воздуха, а это гениальный уровень. — И клан принял его в серебряную ветвь. А теперь благодаря вам у него есть шансы возвыситься и возможно даже со временем стать чемпионом клана. Губернатор Хван никогда не забывает тех, кто ему помог, — он внимательно посмотрел на меня и едва слышно продолжил:

— Как и Кровавый вихрь помнит всех, кто пытался ему навредить. Простите, юный господин, я был не в себе, когда позволил такие слова. — он склонился в глубоком поклоне, а через секунду распрямился ожидая моего ответа.

— Уважаемый лекарь понял, что я проснулся раньше, чем положено? — глаза в глаза, голову чуть ниже, это добавит агрессии, ведь именно ее от меня сейчас ожидают.

— Да, юный мастер — старик кивнул. — Я приму на себя весь гнев вашей семьи. Пусть гнев вашего почтенного дедушки не коснется Ганда, он тут не причем.

— Было и было, но помните, кто дал вам шанс, — что я несу? Мне как воздух нужна информация. Нужно знать, что тут происходит. Такое ощущение, что я попал в самый разгар борьбы за власть на острове. Осталось понять, выбрал я правильную сторону или нет. Хотя какая разница, выбора у меня нет. Кровь отвечает за кровь.

— Спасибо, юный господин, — лекарь снова поклонился мне. — Если позволите, совет старика: берегите спину даже в эту ночь. Жужень не прощает обид, а верных ему и желающих выслужиться перед золотой ветвью клана хватает и среди бойцов, отобранных Гандом. Без вашего свидетельства вся ситуация будет лишь небольшой семейной размолвкой. Боюсь, что даже гнев губернатора и вашего дедушки может оказаться недостаточной защитой.

— Примите мою благодарность за столь ценный и своевременный совет, — охренеть! Да что тут за вертеп? Я как-то резко пожалел, что не надел доспех, как мне советовали.

Глава девятая. Ночной бой

По моим ощущениям было около четырех утра, когда мы подошли к городу, собачье время, самое холодное и мерзкое. Ворота уже были открыты — разведчики ели свой рис явно не зря. Начальник стражи поприветствовал сотника и сбивчиво начал доклад:

— Господин, в городе бои. Множество мародеров, не скрываясь, грабят, не веря в то, что Громовая жемчужина выстоит. Красные шарфы отступили от внутренних стен портового квартала и разрушили за собой проходы, выиграв вам время. Как говорят, мастер Киу ранен, но продолжает командовать. Господин Бэй повел ополченцев на помощь красным шарфам, но столкнулся с кровавыми колдунами и бездушными. Ему приходится прорываться с боем через каждую улицу.

— Еще и колдуны-махо подняли голову. Значит, мы не зря тут, — он сплюнул себе под ноги, развернулся к своим бойцам и скомандовал:

— Идем на соединение с ополчением, а потом утопим пауков в море. Да смоет наших врагов волна!

Словно единый живой организм, солдаты двигались вперед, разбившись на три отряда. Сотник явно не собирался ни с кем церемониться и зачищал все на своем пути. Небольшая банда мародеров попыталась защитить награбленное, но один взмах меча и арбалетные болты смели оборванцев, которых тут же добила пехота. Несколько мгновений на перезарядку, и мы двинулись дальше. Никакого риска, никаких лишних движений. Я, как и остальные некомбатанты, двигался в центре строя, Ганд не хотел лишний раз рисковать.

Мы успели пройти почти весь торговый квартал, не встречая сопротивления, когда услышали звуки отдаленного боя. Сотник проревел приказ, и мы как один перешли на легкий бег, не разрывая строя.

Звуки сражения были все ближе, в лунном свете все чаще сверкали ярко-красные вспышки.

— Колдуны махо! — в голосе лекаря звучала неприкрытая ненависть. — Сколько же у них с собой кровавых рабов, если они так разбрасываются заклинаниями!

— Солдаты! — рев сотника перекрывал отдаленные звуки сражения. — Не щадить никого! Арбалетчики, выбейте колдунов!

На небольшой площади шел отчаянный бой. Толпа каких то оборванцев, вооруженных чем попало – от кухонных ножей до палок и камней – пыталась уничтожить ополченцев, не считаясь с потерями. Обороняющихся было куда меньше, но они сражались в плотном строю, собирая кровавую жатву с нищих, лезущих на них словно зомби. На другой стороне несколько человек светились кровавым светом и творили какую-то лютую дичь. Оборванцы стояли возле них на коленях, раскачиваясь, словно в такт какой-то музыке, которую мы не слышим, колдуны проходили мимо них и делали надрезы на плечах. С каждой каплей пролитой крови свет вокруг них становился все более багровым. Чем больше крови лилось, тем яростнее толпа бросалась на ополченцев.

— Залп! — три сотни арбалетных болтов взметнулись, как туча. Беловолосый колдун, стоящий ближе всех к нам, вместо очередного разреза на плече резанул оборванца по горлу кривым клинком. Фонтан крови забрызгал окружающих, но те все так же продолжали качаться на месте. Я уже ожидал, что стрелы выкосят всех, но с диким воплем колдун взмахнул руками и кровавые брызги превратились в тонкую пленку магического щита, об который бессильно бились арбалетные болты.

— Вперед! — со взмахом меча скомандовал командир и сам рванулся в бой.

Солдаты, не разрывая строй, ускорили шаг. Удар, и первые бродяги начали корчиться, нанизанные на копья. Самое страшное, что те совершенно игнорировали Скатов, стараясь всеми силами добраться до ополченцев.

— Да смоет наших врагов волна! — с этим кличем Ганд врубился в центр толпы, круша врагов. Глядя на него, я понял, какой же я слабак, каждый его удар отрубал руки, прорубал тела, словно те были из соломы, а не из плоти и крови.

Он рвался вперед — к кровавым колдунам, а нам оставалось лишь быть безмолвными статистами, наблюдая, как сражается настоящий мастер. Не увидев своими глазами, никогда бы не поверил. Каждое движение несло с собой смерть, каждый шаг вел его к цели.

Беловолосый, обернувшись, что-то крикнул собратьям, а сам сотворил нечто невообразимое. Кровь вокруг него поднялась в воздух, игнорируя гравитацию. Сотник, похоже, что-то знал, поэтому несся к колдунам, как выпущенная из лука стрела, сметая все на своем пути. Колдун издал вопль, и безумцы пытались любой ценой остановить сотника.

Беловолосый творил какой-то танец, состоящий из ломаных движений, казалось, в его теле нет костей, а кровь вокруг него начала пульсировать в такт его действиям. Остальные колдуны одновременно перерезали глотки нескольким бедолагам и бросились бежать в разные стороны. Кровь, льющаяся из тел, стекала под ноги беловолосому и медленно поднималась по его телу, покрывая его, словно вторая кожа.

Все выглядело как какая-то фантасмагория, мой разум отказывался воспринимать то количество смертей вокруг. Сотник в прыжке рванул вперед, пытаясь достать колдуна своим клинком, светящимся ярко-синим цветом, и он почти успел. Шаг с линии атаки, и колдун единым движением вырвал позвоночник из сидящего перед ним человека. Кровавый доспех закрывал все его тело за исключением головы, а позвонки, которые вообще не должны были выйти из спины, превратились в подобие костяного меча, с которого медленно капала кровь, горящая чадящим дымом. Что за дерьмо тут происходит?

Солдаты и ополченцы стремительным наскоком добили оборванцев, а над площадью раздался громкий лающий смех. Смеялся колдун, с легкостью отбивающийся от Ската и одновременно убивающий все еще сидящих вокруг него людей. Лужа крови под его ногами занялась черным пламенем, а трупы убитых начали медленно подниматься. Куда я попал?

“Скоро придет время, и демоны Дзигоку выйдут наружу, но нет большей мерзости, чем могут сотворить люди, добровольно вставшие на путь служения Владыкам Зла.” Голос в голове заставил меня отвлечься на несколько мгновений от происходящего, а там уже творилось черт-те что.

Мертвецы бросались на ближайших людей, стараясь сожрать любого, кто попадет в их зубастые пасти. Десятники орали благим матом, пытаясь навести хоть какой-то порядок, сотник сошелся в смертельной схватке с колдуном, которого он уже успел пару раз достать.

Если каждый мастер колец силы может так, то я хочу стать таким же! Все выглядело как боевая хореография в китайских фильмах. Тут были и прыжки на несколько метров, и удары, срубающие колонны, и гребаная магия. Я смотрел и пытался понять: как? Как они это делают?

Шестое чувство заставило меня уйти кувырком в сторону, а на том месте, где я стоял, уже находилась человекоподобная тварь на четырех костях.

— Ррраарх, — из раскрытой пасти, полной внушительных зубов, в лицо ударил зловонный запах, а уши заложило от рева этой твари.

Шаг вперед, и шипы на перчатке влетают в зубы урода, кроша их прямо на лету. А краем глаза я увидел, что я не один стал жертвой нападения. Этих уродов была целая стая.

Больше всего это было похоже на освежеванного орангутанга, которого несколько месяцев кормили стероидами, а потом скрестили с дикобразом. Костяные шипы на каждом суставе, покрытые сочащимся то ли гноем, то ли ихором, не внушали доверия. Судя по натянутым под кожей мышцам, эта тварь была очень сильна. И скорость у нее была просто на высоте. Мне приходилось уходить от ударов когтей, как оказалось, уродец мог вставать и на задние лапы. В голове царил настоящий хаос, но чем дальше я двигался, тем больше мой разум успокаивался.

Смерть — часть жизни, а жизнь — часть смерти. Рано или поздно я сдохну, но сделаю это как подобает настоящему воину — в бою. Я всегда стремился к вершинам, хотел стать лучшим, сильнейшим. Я был неоспоримым чемпионом там, а здесь? Я почувствовал себя снова малолетним слабаком, утирающим кровь из носа. Никогда! Я никогда не сдамся!

Ярость заполнила все мое естество. Я стану мастером колец силы, я снова стану чемпионом и сломаю любого, кто встанет на моем пути. Тварь больше не казалась страшной, она была лишь препятствием, которое надо убрать с дороги. Серия ударов руками заставила ее отступить, а кости урода ломались так же легко, как и у людей. Со сломанными ногами уродец мог только ползать, пытаясь добраться до такой сладкой плоти. Я чувствовал его голод, его жажду вонзить свои зубы в мою плоть, и мне нравилась его жажда. Кровь, наполненная адреналином, заставляла меня двигаться еще быстрее, нанося удар за ударом. Уйдя от удара когтей, я играючи закончил эту схватку. Мой сапог раздробил ему затылок, прекращая мучения этого урода. И лишь когда тварь затихла, я обратил внимание на то, как на меня смотрят окружающие. Старик лекарь с усмешкой вытер тонкий изящный клинок расписным платком и с улыбкой произнес:

— Простите меня, мастер Ян, теперь я верю в то, что вы могли справиться с охотничьей стаей, — слова лекаря прошли мимо меня, а я почувствовал легкий холодок на зарастающих ранах. “Голодные духи всегда с тобой, корми их, и они отплатят тебе добром”. В моей голове пульсировали слова призрачной старухи, именно такой холод я чувствовал от ее прикосновений.

— Солдаты! — голос сотника был усталым, а сам он шел по площади, заваленной трупами, кривясь от раны в боку, отрубленная голова колдуна лежала в луже уже не горящей крови. — Осмотреть раненых! Десять минут на передышку и в бой.

В одном из домов быстро организовали лазарет, где старик лекарь ругался, сквозь зубы заматывая командира Скатов.

— Ганд, как ты позволил ему достать себя? Это всего лишь жалкий кровавый колдун.

— Дядя, это не просто колдун. Он нес на себе знак демонов. Я с такими еще не сталкивался, они похожи на Упивающихся кровью, но техника боя совершенно другая, да и крови тут пользуйся — не хочу, — сотник морщился от каждого слова, судя по тому, как ему досталось, эти колдуны махо те еще противники.

— Ты понимаешь, что губернатор спросит с нас, как мы прошляпили колдунов на нашей земле? Инквизиция на земле клана — задача клана.

— Я простой солдат и не лезу в дела старейшин и главы клана, моя задача — выбить пауков из города. Не верю, что колдуны просто воспользовались моментом. Призыв одержимых с повторным поднятием мертвецов не делают на коленки. Это явно спланированная акция, а значит, полетят головы. Демоны, дядя полегче! — поморщился сотник, когда старик затянул последнюю повязку. — Я оставлю тебе полусотни бойцов, устрой здесь лазарет, оборону усилим ополченцами, а нам пора в портовый квартал. Мастер Ян, прошу вас остаться под защитой клана Ската, — он неглубоко поклонился мне, показывая свое уважение.

— Сотник, я иду с вами и это не обсуждается, — я должен увидеть своими глазами, что тут творится, а потом у меня будет много вопросов к деду. Теперь это мой мир и я не сдамся без боя!

Железный запах крови, смешанный с нечистотами и почему-то гнилью, стоял в воздухе. Солдаты, оставленные на охрану лазарета, собирали трупы в кучи, а десятники уже заново формировали боевые отряды. Ополченцы, сбившиеся в кучу, стояли в стороне, но стоило нам выйти, как от них отделился невысокий бритоголовый мужик, с ног до головы покрытый кровью, за его поясом висело два тяжелых мясницких ножа. Подойдя к сотнику, он ему поклонился со словами:

— Командующий, дозволь мне с братьями присоединиться к вам. Эти твари сожгли наш дом, — он стоял, согнувшись в поклоне.

— Вы будете только мешать, мы отомстим за ваше имущество. За компенсацией обратитесь к губернатору и представителю клана Скатов, — Ганд задержался буквально на секунду.

— Ни губернатор, ни Скаты не вернут мне сестру и мать. Командующий, я аколит кольца Земли, а братья адепты. Не милости прошу, мести и крови прошу, — голос мужчины звенел от ярости, а поза говорила, что он напряжен до предела.

— Как твое имя? — сотник задумался, прежде чем задать вопрос.

— Шен, командующий.

— Мне и моим людям ты только помешаешь, аколит Шен, — было слышно, как окровавленный мужчина скрипнул зубами. — Но за моей спиной внук Кровавого вихря, если он возьмет вас в свой отряд, то я не буду возражать.

— Господин Ву! — Шен склонился еще ниже. — Молю.

— Бери братьев и за нами. Не отставать! — поддавшись внутреннему порыву, я решил дать ему шанс.

—Вы не пожалеете! — он бегом мчался к группе ополченцев, а мы уже шли вперед.

Мастер Ян, теперь вы взяли ответственность за этих людей и их жизни будут на вашей совести, — и, словно совершенно забыв про меня, он начал отдавать приказы один за другим.

Городские бои для меня смазались в сплошную череду мелких схваток, в которых мы практически не участвовали. Стоило мародерам увидеть развернутые знамена Скатов, и они тут же пытались сбежать. Идиотов сражаться с профессиональными солдатами не было. Сотник не церемонился, освобождая столицу острова, беглецы падали от арбалетных болтов в спину, их топтали копытами лошадей, насаживали на пики. За эту ночь я словно очерствел — меня не трогали чужие крики, стоны умирающих. Зато я ощущал всем своим естеством течение энергии умирающих, казалось, протяни руку и ты ее коснешься, все это меня сводило с ума. Шепотки на грани сознания рассказывали о могуществе крови, зачем ломать себя в изнурительных тренировках, зачем чувствовать боль от ударов противника, когда есть махо — могущество чужой крови. Перед глазами возникли картины, как я в кровавых доспехах веду за собой армию кровавых рабов, готовых выполнить любое мое желание... Усилием воли я отогнал от себя видение, как беловолосый колдун превращает чужой позвоночник в меч и взмахом руки поднимает армию мертвецов в бой. “Дзигоку будет испытывать тебя, раз за разом посылая испытание твоего духа, и лишь воля сможет тебя удержать от пути Развращающей тьмы”. Как же я тебя ненавижу, голос в голове! Можешь хоть немного объяснить, почему я? Но как всегда эта сволочь лишь продолжала молчать.

Буквально за час Скаты освободили от мародеров и бандитов большую часть города. Шен с двумя братьями стали моими тенями, постоянно находясь рядом. Братья были похожи как близнецы, невысокие, крепкие и молчаливые. Дважды нам приходилось вступать в бой, и каждый раз я видел, насколько опаснее человек, постигший мастерство колец силы в сравнении с обычным смертным. Шен спокойно принимал удары, блокируя их предплечьем. Его кожа выглядела как серый камень и по прочности, похоже, мало чем ему уступала. Жестокость, с которой он сражался, поражала даже меня, привыкшего к бескомпромиссным схваткам на бразильских аренах. Никакой пощады, никакой жалости.

Мы шли к портовому кварталу, почти не встречая сопротивления, но все чаще натыкались на следы схваток. Трупы убитых оружием соседствовали с разорванными когтями, а люди валялись вперемешку с гоблинами и прочими нечестивыми тварями.

— Господин, — Шен стоял напряженный и прямой, будто проглотил лом.

— Что такое? — его напряжение передалось мне, и плевать, что мы находились в арьергарде на уже зачищенной территории, слишком хорошо я видел, как все меняется в считанные секунды.

Я чую скверну, — он принюхался, словно зверь, — что-то идет сюда, и это что-то смертельно опасно!

— Сотник! — крикнул я Ганду, лучше прослыть трусом, чем стать мертвецом. Моя интуиция начала просто кричать об опасности, а тут еще Шен со своими ощущениями. — Шен чувствует опасность от твари скверны!

— Стоять! — он осмотрелся вокруг и коротко выругался. — Доложить обстановку!

— Ганд! Аколит прав! Я тоже чувствую их! — командир авангарда прочистил нос и начал шумно втягивать воздух, словно пес, а потом громко выругался. — Они там! — он начал показывать, но мы уже увидели все сами.

— Держать строй! — десятники, дублируя командиров, отдавали команды. Сотник присел на одно колено, словно на него упала плита, а потом резко выпрямился. В ушах зазвучал шум волн, бьющихся о скалы.

— Да смоет наших врагов волна! — едва слышно произнес Ганд, и клич клана Скатов отразился от стен домов, когда ему ответили бойцы клана.

На нас шли стройные ряды одетых в доспехи бойцов, двигающихся механически, словно роботы в полном молчании, над которыми реяли развернутые знамена с изображением Паука. Бойня началась.

Глава десятая. Смерть легче перышка…

— Бездушные… — Шен сплюнул себе под ноги и вытащил мясницкие ножи из-за пояса. — Рубите им головы или ломайте хребты, они не чувствуют боли. Можно, конечно, изрубить в куски, но это куда дольше. Мастер Ян, прошу прощения за сомнения в вашем мастерстве, — аколит поклонился мне, словно извиняясь за свои слова. — Но воевать с бездушными только в перчатках без единого кольца силы — это верная смерть.

— Согласен с братом, — в разговор включился один из братьев, — думаю, этим будет сподручнее, — он протянул мне короткую тяжелую саблю с легкой улыбкой.

Коротко поклонившись бойцу, я крепко сжал клинок и несколько раз взмахнул им. Тяжелый толстый клинок расширялся к концу и ощутимо оттягивал руку на взмахе, создавалось ощущение, что этим оружием надо рубить с плеча. Глядя на мои потуги, он покачал головой.

— Мастер, позвольте, я покажу вам несколько базовых ударов. Бездушные сражаются прямо и безыскусно, поэтому с ними важнее не фехтовать, а сломать их как можно быстрее. Держите руку вот так.

Он показал хват, начинающийся с мизинца, в котором указательный палец служил лишь для направления удара, а потом сделал пару связок простейших ударов, которые я на удивление легко повторил. Лишь это помогло сдерживать подступающий страх, я привык биться один на один, а тут армия на армию, начинаю понимать новобранцев, которых отправили прямо в мясорубку боев.

— Готовьсь! — раздались голоса командиров стрелков. — Цельсь! Огонь!

Сотни стрел летели над будущим полем боя. А бездушные продолжали свое движение, не обращая внимания на стрелы. Да что это за твари, если им стрелы нипочем? То один, то другой боец падал, но его место занимал другой, и они все той же безмолвной толпой шли на нас.

— Залп! Залп! — десятники отдавали команду за командой, а потом началась свалка.

Первые ряды бездушных были уже в ста шагах от Скатов, когда прозвучала громогласная команда “Морская волна!”.

Шаг, и ряды Скатов расступились, а в промежутки бойцы задних линий разбегались и метали тяжелые дротики, тут же выстраиваясь в стальную шеренгу. Первая линия метает дротики и останавливается, их минует вторая линия, метает и останавливается, их минует третья, метает и останавливается… И так до последнего солдата. Бойцы скатов идеально исполнили маневр, так что последний дротик бросался в миг, когда первый еще летит, и, прежде чем противник успеет собраться и восстановить свой идеальный строй, бойцы завершили построение и с разбегу врезались в бездушных.

Словно настоящая морская волна, тяжелые дротики сбили темп пауков, разбив их казавшийся до этого несокрушимым строй. А потом Скаты доказали всем, что они отличные бойцы. Разрывы строя расширялись все сильнее, когда тяжелые щиты сбивали с ног врага, а на первые ряды давили задние, и все это под звуки морских раковин, заменяющих Скатам горны.

Пики задних рядов били поверх бойцов, и звон металла соседствовал с криками раненых и умирающих. Словно роботы, бойцы Пауков пытались добраться до врага, но солдаты туго знали свое дело. Прямые мечи защитников столкнулись с катаноподобными клинками бездушных, смерть собирала жатву с обеих сторон. Лязг стали едва не заглушил нарастающий рокот барабанов.

— Вот дерьмо! — Шен пытался прочистить свой нос и ножами указывал в сторону портового квартала, из которого появились новые знамена пауков. Вот только отряд, идущий под грохот барабанов, ужасал.

В чернильно-черных самурайских доспехах шли Пауки, а рядом с ними возвышались трехметровые гиганты, вооруженные двуручными дубинами, толпа гоблинов, издав жуткий гвалт, рванула вперед, размахивая ножами и копьями. Эти безумцы хотели крови и мяса людей.

— Да смоет наших врагов волна! — рев сотника подхватило множество глоток, Скаты медленно, но верно сминали бездушных, и главную роль во всем этом играли сам Ганд и его командиры — мощь бойцов, владеющих кольцами силы, просто поражала, но даже они уставали, а вот бездушные нет.

Барабаны усилили свой ритм, и вслед за гоблинами рванули в бой огры. Скаты смотрелись на их фоне карликами, которых просто сметут одним ударом. В голове билась лишь одна мысль: “ Я должен стать мастером колец силы и, самое главное, выжить сегодня”. Крепко сжав тяжелый клинок, я ухмыльнулся и приготовился встретить врага. Смерть легче перышка, честь тяжелее скалы — присказка деда сама собой возникла в голове. Моя честь — доказать прежде всего себе, что я настоящий боец, и лишь потом выжить.

— Уууууууууу, — сбоку раздались звуки горнов, а следом раздались приказы уже таким привычным и родным голосом — голосом Ву Бэйя. — Быстрее, беременные улитки! Скинем Пауков в море!

— Шаг, сукины дети! Шаг! Коли! — солдаты Скатов, словно единый организм, сминали бездушных, заставляя их отступать. — Шаг! Руби! — десятники надрывались, перекрикивая звуки схватки, а во фланг ударили бойцы деда.

Назвать их ополчением у меня никак не получалось. Разница между Шеном с братьями и бойцами, которых вел дед, была колоссальна. Первые ряды были одеты в тяжелые доспехи и вооружены кто чем, но все оружие явно было боевым и привычным владельцу. Богатые горожане из тех кто не чурался воинской стези. Это за ними шли бойцы, уже вооруженные кто чем, некоторые без малейшего доспеха, но все как один полные решимости спасти свой город. Фигура деда угадывалась по тяжеленной гуаньдао, заляпанной кровью, а рядом с ним шел уже знакомый гигант, вооруженный двуручным клевцом — Шао.

Когда дед с бойцами атаковал, я с ужасом увидел то, почему моего деда зовут Кровавый вихрь. Не останавливая своего разбега, он бежал по воздуху, как по ступенькам! Прыжок, и его алебарда наносит круговой удар, разрубающий все на своем пути. Кровь из ран залила его с ног до головы, а он, хохоча словно демон, играючи уходил от всех атак, постоянно неся смерть. Бездушные, так долго сопротивлявшиеся Скатам, падали под его ударами один за другим. Настоящая машина смерти.

Шао, словно кегли, сбил с ног бойцов, мешающих ему присоединиться к моему деду. Тяжеленный клевец летал в его руках, как игрушка. Ему было все равно, есть на его враге доспех или нет. Каждый шаг нес за собой смерть или увечье. А следом шли ополченцы, убивая любого врага, до которого они могли дотянуться.

Орда гоблинов, несущаяся во весь опор, увидев новых участников резни, резко застопорилась, и задние ряды давили на передние, гиганты-огры, взявшие разбег, ни на секунду не собирались останавливаться, топтали не успевших убраться с пути гоблинов и тут же врезались в остатки бездушных, пытаясь добраться до Скатов и ополчения.

— Кровавый вихрь, — с благоговением произнес Шен. — Ваш дедушка — один из могущественных практиков колец силы на острове, если бы не уничтоженное ядро, он бы уже мог стать не только архатом, как губернатор Хван, но и пробужденным.

Вопросов к деду становилось все больше и больше, например, как он с уничтоженным ядром может творить всю эту дичь. Он шел сквозь врагов, как горячий нож сквозь масло, и с каждым его шагом вокруг него закручивался все более сильный смерч. Кровь, попадая в него, закручивалась потоками воздуха, и скоро его окружала кровавая взвесь.

Удар алебарды, и новая порция крови вливается в окружающий его вихрь. С каждой новой порцией крови вихрь менялся все сильнее и взвесь превращалась в крупные сгустки крови, которые пробивали тела врагов, словно бумагу. Шаг вперед, и огр, пытавшийся убить деда, падает, разрубленный пополам, а из его тела кровь бьет фонтаном, усиливая кровавый вихрь, кружащийся вокруг деда.

Буквально через несколько секунд сгустки крови преобразовались в кровавые стрелы, и теперь каждый выпад гуаньдао сопровождался залпами кровавых стрел, пробивающих доспехи, как будто это бумага, вытекающая из тел кровь становилась частью все больше и больше разрастающегося вихря.

В моей голове сама собой появилась картина боя Ганда с беловолосым колдуном, слишком уж техника деда была похожа на кровавое колдовство — махо.

— Да смоет наших врагов волна! — все чаще и чаще раздавался боевой клич Скатов, а ему вторил клич ополченцев деда. — Громовая жемчужина! За империю!

Огры замедлили стремительное наступление, но это была лишь агония. Пауки откатывались назад, а мы теснили их шаг за шагом, освобождая город. Я почти не участвовал в этой бойне, чему был, откровенно говоря, рад. Смерти, витающие вокруг, ощущались мной как нечто совершенно осязаемое, и это пугало меня куда больше, чем необходимость вступить в бой.

Бой продолжался, а над городом медленно всходило солнце, освещая все вокруг. Отряды клана Паука отступали все дальше, пока не наступил переломный момент.

Дед, возглавлявший атаку, неожиданно остановился и упал на колени — из его рта потекла кровь. Гигант Шао и его бойцы тут же выстроились впереди, закрывая своими телами Бэйя.

И почти сразу же земля вздыбилась между линиями бойцов, разделяя Пауков и Скатов. А следом раздался мелодичный женский голос, перекрывший шум.

— Как мило, что вы дали мне поспать, прежде чем прийти сюда и умереть, — раздался мелодичный женский голос и колонны пауков расступились, когда из-за их спин вышли три фигуры.

Маленькая хрупкая девушка шла посредине, а вокруг нее крутились десятки камней, создавая защитный барьер. Кажется, я впервые увидел настоящего мага — шугендзя. От нее ощущался мощнейший поток силы, казалось, сама земля пытается ластиться к ней, как верная собачонка.

Закованный с ног до головы в тяжелые черные доспехи самурай был вооружен тяжелым пехотным мечом, такие, кажется, называются нодати. За его плечом развивался флаг с изображением паука и стилизованный же паук закрывал маску на его шлеме. Судя по его виду, именно он командовал всей это ордой, слишком уж азиатские генералы любят выделяться.

Третьим был невысокий человек в простых серых одеждах монаха, единственное, что его выделяло, — мягкие движения профессионального бойца и абсолютное отсутствие волос на голове. У него были выбриты не только голова и щеки,но и брови с ресницами.

— Мы вернулись домой, псы императора, — из под маски раздался глухой голос самурая, не знаю, как они это делают, но даже в арьергарде мы слышали его идеально. — Громовая жемчужина — лишь начало. Сдайтесь, и мы вас пощадим, — интересно, о какой пощаде он говорит, если мы в большинстве?

— Склони колени и прими правосудие империи, — вперед строя вышел Ганд, а деда в это время несли к нам в арьергард.

— Правосудие империи? — самурай расхохотался. — Правосудие предателей? Чем ты собираешься выиграть бой, Скат? Этой горсткой бойцов, потративших свои силы? С тобой нет ни одного шугендзя, — в голосе была слышна усмешка. — Говорят, пираты слишком расшалились в этом году. Во имя Паука, начинай! Мы выпьем вашу кровь! — последние слова он проревел так, что его слышно было на другом конце города. Его клич тут же подхватили остальные пауки, ринувшиеся в атаку, а по мановению руки девчонки в нас полетели шрапнелью булыжники мостовой. Камни ломали руки, пробивали головы, сбивали с ног, а бойцы пауков шли в бой, крича свой жуткий клич.

Новый взмах, и следующая партия камней летит в нас, да что ж ты за артиллерийская установка? С резким свистом над бойцами пролетела светящаяся стрела. Черный самурай сделал шаг, закрывая собой метающую камни девчонку, но длинная стрела оказалась зажатой в кулаке лысого мужчины, который, казалось, просто протянул руку и стрела сама попала туда. Его движения были настолько естественны и легки, что внутри меня разгоралась безумная зависть. Я тоже хочу так! Даже в своей лучшей форме я был куда слабее этого монаха.

За моей спиной раздался очередной свист. Резко обернувшись, я увидел юную девушку в легком желтом платье, вооруженную гигантским асимметричным луком. На ее поясе покачивался тяжелый колчан, наполненный стрелами. Легко натянув свой лук до самого уха, она отправила, почти не глядя, следующую стрелу. Словно в замедленной съемке, я видел, как спущенная стрела начала крутиться, накручивая на себя потоки энергии воздуха, чем больше их становилось, тем пронзительнее был свист. Миг, и один из Пауков, отличающийся дорогими доспехами, остановился: из его глазницы торчала стрела, пробив шлем насквозь.

Повторяя трюк деда, девушка бежала по воздуху, беспрерывно стреляя. Каждое ее движение выдавало в ней опытного бойца. Большая часть стрел выкашивала бойцов врага одного за другим, но, самое главное, она не давала колдовать магу Пауков. Глыбы, крутящиеся вокруг девчонки, только успевали закрывать ее от стрел.

— Госпожа Цурючи! — с благоговением произнес Шен, когда его тяжелые ножи срубили очередного гоблина, решившего,что раз мы находимся за спинами бойцов, то мы легкая добыча. Он похоже искренне восхищался высокоранговыми практиками колец силы. Сами не понимая, как, мы оказались в центре бушующей схватки. Благо, что нашими врагами были не нечувствующие боли бездушные, а мелкие тщедушные гоблины, пытающиеся добраться до раненых бойцов. Шипованные перчатки вновь показали себя во всей красе, ломая кости и разрывая плоть.Тяжелая сабля в моих руках была больше похоже на дубину. Каждый мною убитый что-то менял в этом мире. Я ощущал легкий холод по всему телу, а на краю сознания слышались благодарственные шепотки, сводящие меня с ума.

Лучница, явно тяготеющая к кольцу Воздуха, творила чудеса, выбивая бойцов врага, но тройка лидеров ей явно была не по зубам. Девушка то ли читала молитву, то ли пела песню продолжая стрельбу. От нее била такая мощная энергия жизни, что я залюбовался как она слитным движением натягивает тетиву до уха и не целясь выпускала на волю стрелу. Выстрел и новый враг повержен. Потоки воздуха вокруг нее развивали ее длинные волосы, но совершенно не мешали стрельбе. Как настоящая валькирия она отправил бойцов в объятия смерти.

К сожалению, всему хорошему приходит конец.

После очередной стрелы, выпущенной в магичку, одетый в серое монах скользнул вперед, голой рукой заблокировав удар меча одного из скатов. Шаг вперед, и его противник уже валяется внизу, а он, словно серая молния, несется к девушке. Не знаю, что творилось в моей голове, когда я рванул ему наперерез.

Казалось, что меня звала пульсирующая энергии юной валькирии, а я словно ворон ее божественного отца спешил на призыв.

Скаты, пытающиеся остановить монаха, разлетались в разные стороны, как кегли. Лучница успела выстрелить в него дважды, прежде чем сломанной куклой отлетела в сторону. Пытаясь подняться, она получила очередной удар ногой от этого монаха и затихла. Пытаясь отвлечь его от девчонки, я в бешенстве метнул свою саблю, от которой он играючи уклонился. На бесстрастном лице не было никаких эмоций, когда я влетел в него с серией ударов на разных уровнях.

Я бил, как меня учили, как я привык, совершенно забыв, что это тело не привыкло к такому. Серия ударов руками закончилась мощнейшим ударом ноги. Ярость вела меня, колено в прыжке, и следом связка ударов локтями.

Все мои удары разбивались о его защиту, как вода о скалу. С бесстрастным лицом он лишь защищался, казалось, он изучает меня как какое-то насекомое.

— Сдохни! — я чувствовал, как энергия умирающих струится вокруг меня, и, наплевав на все, я потянулся к ней всей своей душой, пытаясь вобрать ее как можно больше. Каждый мой удар сопровождался серой вспышкой, заставляя его пятиться, а потом он ответил.

Мои ребра, казалось, превратились в труху от единственного удара. Кровь наполнила рот, а я, откинутый его движением метра на три, сполз по стене рядом с девчонкой-лучницей. Медленно опираясь на руки, я попытался встать, и с большим трудом мне это удалось. Сплюнув кровь, я снова встал в стойку и только сейчас я осознал, что монах наблюдает за мной, хотя мог бы добить меня в любое мгновение. Его губы тронула едва уловимая усмешка, когда я вновь рванулся в атаку. В глазах монаха я увидел одобрение. Шаг в сторону, и его удар ломает мне ключицу. Адская боль заставила меня лишь стиснуть до хруста зубы, и в следующий миг мой локоть влетел в его бесстрастное лицо.

То, что я считал болью, оказалось лишь легким шлепком.

Боли нет. Моя голова мотнулась от удара кулаком.

Смерти нет. В левой ноге трещина, его стопа бьет как молот.

Есть лишь путь. Мой кулак летит в его лицо, а гаснущее сознание отмечает маленькую каплю крови у его носа.

Есть лишь моя воля. Он встречает шипованную перчатку ударом кулака. Отстраненно я понимаю, что мои пальцы сломаны.

— Сдохни, — я бью головой, пытаясь хоть чуток его задеть, и падаю от его удара по моим многострадальным ребрам.

— Еще не сформировал ядро, а кидаешься на архата кихо земли, — я попытался сплюнуть кровь, заполняющую мой рот, но боль была так сильна, что я не смог даже двинуть челюстью. Кровь тоненькой струйкой стекала по моей щеке. Словно тень смерти, рядом возник черный самурай, и его нодати падал прямо в мое лицо. — Не стоит, Кобаичи. Мальчик способен, техничен, яростен и к тому же благословлен гако. Хороший кандидат, — странный монах просто заблокировал голой рукой мощнейший удар самурая, не переставая говорить. — Он останется жить, — в голосе монаха звучали непреклонная воля и спокойная уверенная сила. — Нам пора уходить, миссия уже увенчалась успехом. А девочка, — он неожиданно усмехнулся и стал на мгновение походить на живого человека, а не на ожившую статую, — слишком похожа на мою маленькую Ми Хэй, такая же яростная, он с улыбкой посмотрел на молодую колдунью продолжающую швырять камни.

Монаху, казалось, было совершенно плевать, что происходит в округе. Даже терзающая меня боль не мешала чувствовать жуткое напряжение от самурая, а еще я чувствовал страх. Этот черный железный дровосек до усрачки боялся серого монаха, способного голыми руками блокировать меч.

Монах похоже стресс мою башку, сотрясение средней степени как-то отстраненно мелькнула мысль, голова кружилась, как проклятая. Тошнота накатывала раз за разом, но тут же забивалась стекающей в горло кровью. Я приподнялся на целой руке, пытаясь встать.

— Мальчик, если осмелишься, — монах обернулся и снова одобрительно посмотрел на меня, сделав паузу, он продолжил:

— Найди в Землях Теней монастырь Мертвой руки. Скажи, что тебя призвал учиться Ми Хен по прозвищу Сокрушитель тверди, и тебя проводят. Живи и помни, что на путях силы нет правил…

Бойня, в которой Скаты резались с Пауками, все не могла остановиться, а трое командиров в сопровождении отряда телохранителей возвращались на свой корабль. Я же пытался встать, опираясь на стену.

— Во славу Нефритовой империи! Я, Киу Донг, беру всю вину на себя!

Из полуразрушенного укрепления кучка израненных бойцов с красными шарфами на шее тащила какие-то трубы в виде драконов. Говоривший едва держался на ногах, но вот в следующий миг он выпрямился, словно проглотил лом, а его руки запылали огнем. Разведя их между собой, он запустил волну огня над металлическими драконами с оскаленными пастями.

Оглушительный грохот сбил меня с ног, на которые я с таким трудом сумел подняться. Фланги Пауков были уничтожены, как и часть отрядов Ската. Сквозь стоны раненых и умирающих, прямо по телам и лужам крови, все в дыму, красные шарфы бросились в самоубийственную атаку.

Перед тем, как я потерял сознание, в голове возникла лишь одна мысль: “Порох. Какого черта тут делает порох?”.

Глава одиннадцатая. Многие знания - многие печали

Сознание медленно возвращалось. Еще не поняв, где я нахожусь, я услышал напряженные голоса.

— Ву Бэй! — голос губернатора звенел от бешенства, — ты старый идиот! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

— Перестань, Хван, — голос деда был смертельно усталым. — Я сделал то, что должен был. Город спасен, Пауки отступили, а мы решили часть проблем, не замарав своих рук.

— А мой близкий друг и начальник тайной службы по уши залез туда, откуда лишь две дороги: в могилу или в инквизицию!

— Брат, я знал, на что иду.

— Знал? Ты упрямый осел, а о Яне ты подумал? Если это вскроется, у него будет пятно на всю жизнь — дед кровавый колдун!

— Ты обещал присмотреть за ним.

— И я сдержу свое обещание! Слишком многим я тебе обязан! — ярость губернатора накатывала волнами. — Махо не просто так под запретом!

— Скверна, — в голосе деда слышалась усмешка. — Мы оба прекрасно знаем, что она выводится из организма, главное не перейти второй порог. Выжил бы ты без кровавых эликсиров? Не думаю, брат. Чем выше ранг, тем проще удержать скверну в узде. Так что давай без чтения морали, мне не светит попасть в царство Героев после смерти, слишком много на мне грязи.

— Зачем Бэй? Скажи мне, зачем? — губернатор тяжело рухнул на стул. — Ты мог справиться и без этого.

— Зачем? Затем, что без ядра я ничто! Энергию, которую раньше я восстанавливал за день, мне приходится копить месяцами! Заливать себя эликсирами и экономить каждую крупицу сил! Я был Кровавым вихрем, — теперь уже голос деда звенел от ярости. — Я сметал врагов и шел дальше, а теперь я никто. Старая развалина, не способная потягаться в бою даже с мастером. Мне хотелось снова почувствовать мощь, пусть и такой ценой. Не беспокойся, мой разум в порядке, а я только-только подошел к первому порогу, и тебе не придется отрубать мне голову, как когда-то Реншу.

— Прости, брат, — губернатор говорил едва слышно. — Завтра прибудет имперская делегация, а сколько с ними будет инквизиторов и насколько они сильны, я не знаю. Придется подумать, как удалить тебя из города, не вызвав волну слухов.

— Это моя задача. Вытяжка из нефритового сияния заблокирует на несколько дней скверну, и ее не почувствует даже опытная ищейка. После отъезда делегации я удалюсь к себе в поместье для молитв за успешное обучение внука и восстановление здоровья, — дед хмыкнул. — Я смогу очистить организм за полгода, максимум год, если все пойдет плохо и вытяжка перебросит меня через первый порог.

— Нужна будет легенда, объясняющая твои подвиги ночью. Люди уже говорят, что добрые предки благословили тебя на бой, но эта сказка хороша для крестьян. Инквизиторы первым делом начнут копать, слишком уж твоя техника напоминает запретные техники кровавых колдунов.

—У меня восьмое кольцо воздуха, брат, и вчера я прорвался на серебряный ранг. Срать я хотел на этих идиотов, пусть попробуют оспорить разрешенность Пути Ветра и крови. Кихо Фэй Линя сожрут инквизиторов живьем, если они ляпнут подобное. Эти монахи служат богу Всех ветров, и доказать, что я использовал не Путь Ветра и Крови, смогут лишь они, а ты знаешь, как кихо любят инквизиторов.

— Это риск, притом очень большой, инквизиторы набрали при дворе Императора слишком большой вес, — губернатор встал и начал расхаживать взад-вперед.

— Риск, но куда меньший, чем ты думаешь. Я провел три года в храме Фэй Линя и получил благословение настоятеля на изучение Темных ветров.

— Разве это не запрещено? — судя по интонациям Хвана, он был удивлен очень серьезно.

— Запрещено всем, кроме поцелованных Фэй Линем, и даже инквизиция не может ничего поделать. Попробуют вякнуть, и их ткнут носом в Пакт Четырех стихий, а пока живы первосвященники Ветра и Воды с их фанатизмом, никто не рискнет устраивать свару. Слишком хорошо все помнят Войну Шторма. Сколько тогда полегло?

— Три малых клана были вырезаны до последнего крестьянина, а Львы с Фениксами потеряли немало членов серебряной ветви. Никогда не понимал, зачем это нужно было храмам, такие потери с обеих сторон?

— Фэй Линь и Гун-Гун вместе несут шторма, они сильны и безжалостны, и их кихо такие же. Первосвященникам нужен был пример, я считаю, они сами спровоцировали этот конфликт, а потом их боевые крылья показали, на что способны. Кланы взяли слишком много сил, и храмы решили показать, что не стоит посягать на их привилегии, власть и земли. И все усвоили этот урок, дело замяли, но мало кто знает, что две крепости инквизиторов оказались засыпаны горной лавиной там, где о них не слышали столетиями, а тренировочный лагерь был уничтожен стремительным лесным пожаром — не выжил никто.

— Кихо Шеньнуна и Чон-ли?

— Храм Земли и храм Огня тоже участвовали, но тайно, они куда больше заботятся о своей репутации добряков. Именно после этого инквизиторы перестали трогать учеников храмов, — дед говорил с такой насмешкой в голосе, что становилось понятно: в доброту храмов он не верит ни на грош. — Так что, сделав запрос в храм Ветра, они узнают, что послушник Ву Бэй благословен Фэй Линем, а поэтому кроме Пути Шторма, который он начал изучать еще в академии, он идет Путем Ветра и Крови. Это, конечно, если их обращение не затеряется или его не сдует ветер со стола, — дед уже откровенно смеялся.

— Так вот почему ты так щедро жертвуешь в храмы? Слушай, но то, что ты использовал ночью, это же кровавое колдовство, пусть и странное? — губернатор, как и я, не понимал.

— Все так, брат, — по голосу деда было слышно, что это его веселит, — и одновременно это официально забытая техника Пути Ветра и Крови. Забытая, брат, а не запрещенная!

— Ах ты, книжный червь! Ты специально издевался надо мной?

— Пора привыкнуть, что я не делаю ничего без страховки. Кихо не смогли помочь мне с ядром, но дали мне способ сражаться. Ян, хватит притворяться, что спишь, твое дыхание уже давно поменялось.

Открыв глаза, я понял, что нахожусь в резиденции губернатора. Дед выглядел чуть лучше ожившего мертвеца. Глубоко запавшие глаза были подернуты какой-то белесой мутью. Сквозь пергаментно-белую кожу проступали черные нитки сосудов. Губы цвета запекшейся крови делали его похожим на вампира из фильма категории В.

— Дедушка, губернатор, — я попытался подняться с кровати, и мне это удалось, пусть и с большим трудом. Смущало, что я мог дышать без особой боли и пальцы на руке болели, но шевелились. Целительская магия?

— Аккуратно, жрецы тебя подлатали, но ближайшие пару дней тебе не стоит давать хоть какие-то серьезные нагрузки, — дед сразу остановил мой порыв встать и понять, что со мной происходит.

— Как ощущения, юный герой? — губернатор смотрел на меня с улыбкой. — Ганд уже отчитался о том, какой переполох ты устроил.

— Чувствую себя хорошо отбитым куском мяса и удивляюсь, как я еще жив, — в голове крутились мысли о словах старика лекаря.

— Значит, это избавит нас от опасений, что ты решишь опять погеройствовать, — губернатор стал крайне серьезным. — Никуда не выходить. Это приказ. За твою буйную голову уже назначена награда, похоже, кто-то из Скатов решил перестраховаться и замять ситуацию.

— Но я скоро оторву яйца тому, кто посмел назначить награду за моего внука, или же Крысам придется искать новый город для своих дел, — в ярости дед смотрелся совершенно инфернально. — По факту, ты спас город от разрушений. Пауков мы бы выбили, вопрос в потерях.

— Дедушка, я слышал слова того монаха в сером, он сказал, что их миссия уже увенчалась успехом. Я ничего не понимаю.

— Монах в сером, — дед скривился, будто разом съел лимон. — Он не просто монах, он кихо — тот, кто впитал в себя всю суть своего Пути, и теперь он живое его воплощение. С миссией все просто, Пауки показали нам, имперцам, что могут ударить где угодно и когда угодно. На потери им плевать, бездушных сделают еще, а гоблины и орки плодятся как кролики — это расходный материал.

— Твой дед говорит все правильно, но тут важен еще один момент. Деньги, — губернатор с усмешкой смотрел на мое ничего не понимающее лицо. — Империя стоит на деньгах и бюрократии. Атаковав так далеко от Стены, Пауки показали, что теперь нам требуется усилить гарнизоны, а это траты денег на содержание и обучение армии, фураж для скота, строительство новых укреплений. И раздрай между кланами, гильдиями и сектами, что приведет к новым налогам, которые повлекут за собой недовольных, среди которых куда проще искать новых последователей.

— Губернатор, а почему в Громовой жемчужине не было никого из шугендзя и почему так мало практиков отражало нападение? — судя по выражению лица Хвана, я попал в больное место. Они переглянулись с дедом, и Бэй кивнул.

— Эта информация не должна обсуждаться за пределами этой комнаты, — губернатор стал смертельно серьезным, пальцы, сомкнутые на рукояти меча, побелели от напряжения. — На всем острове проживает восемь шугендзя, старик Йи в ранге наставника, два мастера и пять аколитов, и все они сейчас на кораблях Скатов патрулируют воды, чтобы посланцы императора, да продлят Боги его годы, смогли добраться сюда в безопасности. Там же и большая часть практиков.

— А это значит, что шпионы Пауков проникли очень глубоко и мне пора пустить кое-кому кровь.

Нормально поговорить с дедом без лишних свидетелей мне удалось лишь на следующий день. Губернатор, конечно, друг деда, да и секреты у них, судя по всему, такие, что если один пойдет под суд, то и второму организуют туда же ковровую дорожку, но их секреты — это их секреты. А вот информацию о себе я предпочту держать при себе.

Мы сидели и пили чай в небольшой беседке в саду. Бэй больше не выглядел ожившим трупом, сейчас он походил на просто очень изможденного человека. Старик смотрел на дерево и молчал, а я думал, как правильно начать разговор.

— Я чувствую, что у тебя множество вопросов. Задавай, тут нас никто не сможет подслушать, — старик внимательно смотрел на меня.

— Дедушка, расскажи мне о кольцах силы. Я многое понял на практике, но хочу убедиться, что я прав.

— Слушай.

В теле каждого человека находятся меридианы, по которым течет энергия. Те, кого боги одарили энергией, больше остальных могут сформировать ядро, чем более плотное это ядро, тем быстрее восстанавливается энергия, тем проще образуются энергетические узлы, необходимые для использования способностей выбранного Пути. Ядро делится на семь цветов радуги, начиная от красного и заканчивая фиолетовым. Считается, что плотность фиолетового ядра выше, чем плотность красного, а значит, и практик с фиолетовым ядром будет развиваться быстрее.

Когда ядро сформировано, то, прокачивая энергию через меридианы, ты начнешь ощущать нечто странное и непонятное. Так проявляют себя кольца силы. Среди колец силы выделяют четыре, именно они соответствуют стихиям: огонь, вода, земля и воздух. Считается, что самое первое кольцо, которые проявится у тебя, и будет твоим ведущим, но на деле это не совсем верно, потому что кольцо силы — понятие многомерное.

Каждому кольцу силы соответствует внутреннее и внешнее качество. Например, кольцо Воздуха на внешнем круге ускоряет твои рефлексы, и именно поэтому попасть по бойцам, практикующим Воздух, очень сложно, а внутреннее качество лишь усиливает эту особенность, потому что Воздух развивает твою интуицию и на высоких рангах кольца ты можешь почувствовать атаку до того, как она нанесена. Практики Земли самые выносливые, а их сила воли растет с каждой проработкой кольца. Сила Огня развивает твою ловкость, и она же оттачивает твой интеллект. А Вода внутренне подобна Воздуху, но если тот отвечает за интуицию, то Вода за восприятие. От взгляда мастера Воды невозможно укрыться, а его удары чрезвычайно опасны, так как именно Вода отвечает за физическую силу.

Пробудить в себе силу кольца можно не только ища в себе родство с этой энергией, но и изменяя себя: хочешь понять Землю, закаляй свое тело и волю. Хочешь сродниться с Огнем, оттачивай свой разум и ловкость движений.

Когда человек формирует ядро, он становится неофитом, и это первый шаг на пути практика колец силы. Следующая ступень — это адепт, на этом этапе ты пробуждаешь в себе силу двух любых колец. Аколит познал силу всех колец, и ранг его основного кольца достиг третьего круга, а глубина его проработки бронзового уровня.

— Дедушка, неужели это все так сложно? И что такое проработка? — моя голова пухла от полученной информации, но основное я уловил: не только энергия влияет на тебя, но и ты на нее. В ту ночь я явно постигал землю. Столько силы воли мне не требовалось, наверное, никогда раньше.

— Все сложно и просто одновременно. Смотри, — и старик продолжил свой рассказ.

Каждое кольцо имеет три степени проработки, они такие же, как и ветви, к которым принадлежат рода в кланах: бронза, серебро и золото.

Бронза говорит о базовом понимании и управлении силой кольца. Серебро усиливает твои возможности, а золото помогает компенсировать меньшую мощь большей техникой выполнения. Золото предыдущего ранга равно бронзе следующего.

Основная масса практиков с трудом достигает уровня мастера, следующего ранга после аколита. Считается признаком гениальности, если до двадцати лет человек смог постичь этот этап. На нем все твои кольца достигли третьего круга, или, как предпочитают говорить в кланах ранга, основное кольцо достигло пятого круга.

Для продвижения по ступеням или же уровням мастерства достаточно проработки на уровне бронзы, лишь единицы занимаются глубоким осознанием кольца, большинству достаточно и управления новой силой.

Если я все правильно понял, то можно одновременно развивать все четыре кольца, и, если не лезть в глубокую проработку, то, достигнув, например, бронзы первого круга, допустим, в Воздухе, тут же можно приступать к освоению второго круга Воздуха, наплевав на глубокое постижение.

Следующий этап уже позволяет тебе учить новичков на пути силы, и именно поэтому он называется наставник, для его достижения требуется, чтобы все твои кольца достигли пятого ранга, а основное кольцо стало седьмого ранга.

На уровне архата практик уже мало интересуется внешним миром, все глубже двигаясь к осознанию Пути силы. Все кольца должны стать шестого ранга, а основное восьмым.

Пройдя все изменения сознания, ты пробуждаешься от мирских оков и понимаешь, что все в мире едино. Больше нет основного кольца, для пробуждения требуется, чтобы твои кольца были восьмого круга, и обычно именно на этом ранге застревают даже самые гениальные практики.

— А есть более высокие ступени?

—Внук, путь силы бесконечен, но лишь тот, кто стремится раствориться в потоке, сможет пройти его.

— Дедушка, я не знал, как рассказать тебе, я понимаю, губернатор — твой близкий друг, но я не готов доверить ему свои тайны, — чуть поклонился старику.

— Ян, — он широко улыбнулся, — каждый из нас несет свои тайны, и чем меньше будут о тебе знать, тем более опасным ты будешь.Тщательно скрывай свои слабые и сильные стороны, но помни о чести.

— Спасибо, — я вновь поклонился и налил нам обоим еще чаю, — тот кихо — серый монах сказал, что я благословлен гаки, — стоило мне это произнести, как взгляд деда стал чрезвычайно серьезным. — Дедушка, это еще не все, — и я рассказал ему о своих приключениях и съеденном призрачной старушкой Пауке.

Мир, в который я попал, оказался куда сложнее, чем я думал. Кроме срединного царства, в котором мы находимся, есть еще много царств, которые соприкасаются с ним. Основных темных и светлых по три, а остальные особо никто и не пытался классифицировать.

Самый жуткий и опасный для людей — это Дзигоку — мир темных демонов и прочей нечисти, раз в несколько столетий он плотно соприкасается с срединным царством, и тогда начинается великая война за выживание. Самое поганое, что, судя по всем предсказаниям, уже скоро врата Дзигоку откроются. Все предсказатели, астрологи и прочие оракулы говорили одно и то же: у людей есть три, максимум пять лет, именно поэтому Империя и начала наращивать мощь. Когда я услышал об этом сроке, я почему-то вспомнил слова, которыми меня напутствовали: “Выживи не менее трех лет”. Кто же ты такой, мой таинственный спаситель?

Второе царство — это царство Вечной резни, и именно туда попадают те, кто не соблюдает принципов милосердия и при этом наслаждается резней. Скверна часто приводит своих приверженцев именно туда.

Еще одним царством, полным тьмы и опасностей, является вотчина голодных духов Гаки-до. Вечно голодные духи часто попадают в наш мир, и их основная цель — утолить свой бесконечный голод.

— И что это значит для меня?

— Не знаю, внук. Тебя не трогает нефрит, а значит, в тебе нет скверны, которая превращает людей в тварей. Гаки жестоки и опасны, но по законам Небесной канцелярии именно они уничтожают людские грехи. Старуха, которую ты встретил, — одна из высших гаки, и, похоже, именно из-за твоей связи с духами ты и можешь черпать энергию из смертей твоих врагов. Никто не должен знать об этой способности, иначе ты рискуешь остаться без головы. Эх, скорей бы ты сумел сформировать ядро. Тогда мы бы подобрали тебе один из Путей, который бы залегендировал бы эту особенность.

— Я слышал ваш разговор, но так и не понял, что это такое?

— Путь — это то, как ты идешь по пути силы. Если совсем грубо, последовательный набор техник, подходящий именно тебе. Путей сотни и тысячи, и каждый из них сможет дать тебе разные силы. Например, я изначально шел Путем Шторма, он соединял в себе силы ветра и воды. Это Путь для того, кто привык пробиваться через сотни врагов, но когда я захотел понять этот путь глубже и отправился в храм бога ветров — Фэй Линя, оказалось, что бог ветра мне благоволит, и тогда настоятель храма открыл мне доступ к библиотеке, где я и нашел новый путь — Путь Ветра и Крови, совмещающий скорость ветра и часть запретных практик крови.

— Дедушка, если храмы владеют и используют такие техники, то почему махо запрещено?

— Потому что махо — источник силы. Быстрой, легкой и смертельно опасной. А доступ к таким техникам дают лишь благословенным, для остальных техники с махо запрещены, и наказание за это — позор и смерть. Быть кихо — это идти путем воли, и лишь тот, чья воля крепка, может тренировать такие пути. Каждый раз, когда ты идешь по этому пути, тебя посещают мысли, а зачем тренироваться, если можно залить все кровью? Совсем необязательно пользоваться своей кровью — пусти кровь слуге, и вот в твоих руках великая сила. Только эта сила развращает, меняет тебя медленно, исподволь. Ты не замечаешь, как все чаще пользуешься магией крови, а не твоей внутренней силой, и вот уже пройден первый порог, и скверна пустила в тебе ростки, а священный нефрит начинает жечь твое тело. После второго порога процесс уже не остановим, и рано или поздно ты станешь оскверненной тварью и ничего тебе уже не поможет: ни молитвы в храмах, ни вытяжка из нефритового сияния, ни горы настоящего нефрита.

— Но ты при этом все равно практикуешь махо? — я смотрел старику прямо в глаза.

— Практикую, внук, но всегда использую только свою кровь и не перехожу первый порог, чтобы я мог вернуться в любой момент. Я практик путей силы, и этого не изменить. Я всегда буду хотеть вернуться на эти пути, пусть и таким извращенным способом, — в глазах старика не было ни малейшего сожаления, а у меня перед глазами стояла отрубленная голова беловолосого колдуна.

Звон колокольчика, оповещающего о приближении посетителя, прервал наш разговор. Голова шла кругом от информации, полученной от деда, и ладно бы она была структурирована, как привык я, человек 21 века, но нет же, куча воды, странных аналогий, которые нихрена не понятны. Радовало одно: с помощью тренировок и воли я могу подняться на вершину. Сейчас было плевать на все, кроме цели.

Впервые с момента, как я попал в этот мир, я четко знал, что мне делать. Я стану практиком колец силы и достигну вершины, ну а способ? Один человек подсказал мне мой путь — путь бойца без правил. В голове набатом звучали слова кихо: “ На путях силы нет правил…”

Глава двенадцатая. Важные гости

Слуга вежливо поклонился и попросил проследовать за ним, нас вызывал губернатор. От мужчины в простом халате просто веяло чувством собственного достоинства, да и шел он так, словно проглотил лом. Судя по тому, как он двигался, он и подраться не дурак. Если у Хвана все слуги такие, то эту крепость не взять с наскока, слуги вениками прибьют. После той жуткой ночи во мне многое поменялось.

Пока мы шли, я в голове крутил с разных сторон полученную информацию. Слишком много всего разом и слишком много белых пятен. Создавалось впечатление, что часть информации нарочно была удалена.

Если я правильно понял, то Храмы со своими боевыми крыльями являются своеобразным противовесом клановой системе. Когда я пытался вспомнить, что творилось на земле, на ум приходили две абсолютно разные, но в то же время очень схожие по смыслу системы. Первая — церковные ордена в Европе, черт, как же хочется увидеть не узкоглазое лицо, эти азиаты уже рябят в глазах, благо, я теперь легко могу их различать. Вторая — это как раз шаолиньский монастырь, школы ниндзя в Японии и более мелкие секты и школы Востока. Создавалось впечатление, что все эти храмовые бойцы — система куда более старая, чем кланы. Но тогда вопрос в другом: почему кланы их не уничтожили? Вспоминая все, что я читал про кланы, я просто не верю, что они не попробовали взять полную власть, разве что не смогли договориться.

— Полюбуйся на это, Бэй! — губернатор бросил свиток деду прямо в руки. Судя по выражению его лица, он был в бешенстве. Стол его кабинета был завален бумажными свитками, большая карта острова была прижата с одной стороны клинком, а с другой книгой, на которой было выведено “Законы Нефритовой империи”.

— Они совсем обнаглели? — задал свой вопрос дед, дочитав свиток.

— Род Шонго, золотая ветвь Скатов, — начал Хван, но дед его грубо прервал.

— Брат, я знаю все ветви этих морских ублюдков. Ты понимаешь, что это вызов? Они хотят отобрать у тебя земли, земли, политые кровью твоих предков. Земли, которые мы с тобой защищаем многие годы. А их аргументация — это просто шедевр. “Для сохранения населения и земель на благо Нефритовой империи”. Кажется, ты заигрался в торгаша, пора всем вспомнить, кто ты такой, — я переводил взгляд с одного лица на другое и не понимал. Эти двое стояли и улыбались, как сумасшедшие. А потом Хван дернул за шнурок и буквально через несколько секунд в комнату зашел слуга.

— Приведи посла сюда.

— Слушаюсь, господин, — с поклоном слуга удалился.

— Вызов? — дед, все еще улыбаясь, смотрел на старого друга.

— Нет, брат, вызов — это слишком просто. Они заплатят виру Яну и заплатят за восстановление города, а если нет, — глаза губернатора блеснули нехорошим огнем, — головы Жуженя и его деда станут достойным пополнением моей коллекции, — глядя на лопнувшие капилляры в глазах хозяина кабинета и его раздувающиеся ноздри, я решил не задавать никаких вопросов, слишком сильно он походил на наркомана, которому нужна доза, но мысли о том, что же за коллекция у губернатора, не давала мне покоя.

В кабинет без стука зашел воин в зеленых доспехах, на груди которого был изображен скат, расправивший плавники-крылья, с прямым мечом в дорогих ножнах. На вид ему было не больше двадцати, но аура силы и внутреннего достоинства придавала ему солидности. Коротко поклонившись, он с вызовом посмотрел на губернатора.

— Цао Хван, я, как посланник семьи Орджами рода Шонго из великого клана Скатов, ожидаю вашего решения на наше щедрое предложение, — говорил он четко, с хорошо поставленной речью. Вся его поза показывала, насколько он горд своим статусом и своим кланом. Но я уже успел пообщаться с дедом и губернатором, поэтому понимал, что парень сейчас как восторженный щенок против двух бойцовских псов. От слов Ската дед, не сдерживаясь, начал смеяться в голос, на что тот тут же отреагировал:

— Когда говорят высшие по статусу, низшим стоит молчать.

— Я сожру твою печень, щенок, если ты решишь выйти против меня в бою, — когда дед оскалился, я заметил, что его зубы были куда длиннее и острее, чем обычно, а на его бледном лице капилляры налились почти черной кровью, выглядел он словно сказочный монстр.

— Остановись, брат, — губернатор поднял руку, останавливая деда, и тот послушно вытянулся в струнку. Ах, вот что они решили устроить, психованный боец и адекватный правитель! Хван встал из-за стола, он был шире раза в полтора молодого Ската, а клинок на его поясе даже на первый взгляд весил раза в полтора больше. — Я, Цао Хван, волей императора, да продлят боги его годы, губернатор Жемчужного острова, официально заявляю: пусть старейшина семьи Орджами засунет себе это предложение в задницу. Как глава суда чести, я готов встретиться в судебном поединке в течении трех дней с любым представителем семьи Орджами, — ни единый мускул не дрогнул на лице губернатора, его выдавали лишь стиснутые на рукояти меча пальцы. — А теперь слушай мои условия: клан Ската восстанавливает за свой счет повреждения, нанесенные городу, выплачивает компенсацию всем обратившимся, тысячник Жужень лишается своего титула и убирается с МОЕГО острова, — голос звенел от уже ничем не скрываемого бешенства, — торговый налог для клана Ската в Громовой жемчужине повышается на шесть с четвертью процентов, в городе находится постоянный гарнизон, обустроенный за ваш счет, не менее сотни клинков. Ах да, мальчик, чуть не забыл: я жду ваших предложений в качестве компенсации Ву Яну, внуку моего советника и близкого друга. Скажи своему старейшине, что я знаю о его запросе и лучше ему его отменить, он поймет. Все запомнил?

— Да, губернатор, но вы пожалеете.

— Вон щенок, — от губернатора ударила волна такой жуткой злобы, что меня чуть не вбило в стену, горделивый Скат отшатнулся, как от удара, но, сумев сохранить достоинство, коротко кивнув, вышел. Его состояние выдавал чуть ускоренный шаг.

Стоило закрыться двери, как дед, не смущаясь, открыл шкаф и достал оттуда кувшин с вином, резко сметя ворох свитков с края стола, он выставил три чашки и налил нам всем.

— Когда прибудут посланцы императора?

— Сегодня на закате, завтра торжественный прием и твое присутствие обязательно, как и твое, мой мальчик, — Хван мягко улыбнулся мне.

— Жаль, слишком мало времени, придется работать грубо, — дед достал из поясной сумки несколько флаконов. — Ян, запомни этот запах, — в мой нос ударил резкий запах, отдаленно напоминающий запах гниющего мяса, смешанный с запахом цветущих яблонь. — Это запах активированного нефритового сияния, запах и вкус уходят почти полностью, если его добавить в вино, — дед надрезал себе руку, и из раны в чашу медленно капала почти черная кровь. — Нефритовое сияние — мощнейший яд, способный в таком количестве убить быка, но при добавлении крови с содержанием скверны он становится эликсиром, который дает от пяти до восьми дней полное сокрытие скверны в организме. Недостатком данного метода является то, что по прошествии времени сокрытия скверна усиливается непрогнозируемо вплоть до прорыва на следующий порог, — дед говорил отстраненно, наблюдая, как тяжелые капли неохотно падают в чашу.

— За Честь и победу! — губернатор поднял чашу и, сказав тост, залпом выпил вино, как и мы с дедом. — Ян, ты понял, что тут произошло?

— Не все, но если я правильно читаю эту карту, — я указал на карту, развернутую на столе, мысленно сравнивая ее с той, что я видел раньше, — вот этот и этот острова были окрашены в другой цвет, а на жемчужном острове зеленый цвет был только у форта с небольшой долиной. Насколько я понимаю, зеленый — это цвет ската, а значит, они захватывают территорию, но я не понимаю, что значат вот эти штрихи, — я указал на тонкие пунктирные линии, идущие от островов к материку.

— Это торговые пути, — дед налил Хвану и себе еще вина, проигнорировав меня. Он наблюдал за ходом моих мыслей, но по его лицу невозможно было что-то понять.

— Тогда я предполагаю, что Скаты хотят подмять под себя всю морскую торговлю и использовать наш остров как основную перевалочную базу.

— Я тебе говорил, Бэй, у мальчика острый ум и хорошая наблюдательность, ставлю золотой на то, что первым он откроет кольцо Воды.

— Скорее, Земли, — дед задумчиво на меня посмотрел, — после потери памяти ты сильно изменился, мой мальчик, очень сильно, и я этому рад. Только с сильной волей можно вступать на пути силы, не важно, воином ты станешь или магом-шугензя. Сила — это стремительный поток, который манит тебя всегда, и он же тебя убьет, если ты будешь слаб. А твоя воля оказалась крепче стали.

— Я шан, дедушка, и мой путь — это путь к вершине. Я не опозорю свою семью, — пафос, пафос и еще раз пафос, я уже забыл, что такое разговаривать свободно, не ища скрытые смыслы и подводные камни в словах собеседника, а еще приходится постоянно маскироваться под местного, как же это бесит. Если я еще поживу в таком темпе, то у меня скорее откроется кольцо Воздуха с его интуицией.

— Мой внук, — дед широко улыбнулся.

— Ты почти прав, мой мальчик, жаль, тут нет моего сына Гуанга, он сейчас служит при дворе императора в столице. Было бы проще, если бы наша с твоим дедом связь перешла и на ваши взаимоотношения. А теперь смотри сюда, я расскажу тебе, как сейчас обстоят дела.

В каждом великом клане, и Скаты в этом не исключение, есть несколько Родов и семей.

Род — это запутанная формация, которая осталась еще с предимперских времен, грубо, это несколько семей, объединенных общим предком и продолжающих держаться вместе, но за точность определения я ручаться не могу.

Семья более привычная для империи, да и куда более понятная для многих структура, для меня в том числе. Членами семьи считаются все, кто имеет общую кровь до седьмого поколения.

Золотая ветвь — это сам глава клана и его семья до четвертого поколения в обе стороны, а также семьи старейшин и чемпионов клана во втором поколении и тоже в обе стороны. Если я правильно понял, у главы клана в золотой ветви будут не только он сам и его братья и сестры с их женами и детьми, внуки, а также правнуки, но и родители, дедушки с бабушками и к тому же прадедушки и прабабушки, если они, конечно, еще живы. В империи вообще очень щепетильно относятся к старшим родственникам и часто старшие просто уходят в сторону, если видят, что новое поколение может лучше справиться с задачами управления, так, например, покойный отец губернатора отдал ему свой пост, который тот с легкостью подтвердил на имперских экзаменах. У старейшин же право относиться к золотой ветви имеют лишь родители и бабушки с дедушками в одну сторону и дети с внуками в другую, все остальные становятся серебрянной ветвью клана.

Именно золотая ветвь является олицетворением мощи клана, и поэтому они равны высшему дворянству Империи — ванам. Именно на их обучение и тренировки тратятся чудовищные деньги.

Серебряная ветвь — это становой хребет кланов. Семьи, доказавшие свою силу и полезность клану, а также потомки золотой ветви. Они тренируются, сражаются и выполняют другую работу на благо клана. Каждый из них мечтает о становлении чемпионом или старейшиной, что даст им пропуск в высшую лигу. В Империи серебряная ветвь клана равна по статусу — тан, чем-то подобному баронскому титулу на нашей родной земле.

Бронзовая ветвь — это те, кто не может похвастаться особой силой и способностями, но при этом они полезны клану. У бронзовых может даже отсутствовать сформированное ядро, но они все равно часть клана. В Империи их приравнивают к шан — низшему не наследному дворянству. Именно бронзовая ветвь составляет основную массу армий кланов.

В золотой ветви Скатов сейчас идет тихая война за власть и влияние, а я попал в жернова этой политики. С одной стороны сам глава клана и его семья — Цянь, его поддерживает фракция во главе с семьей Цуручи — лучшими в империи лучниками. С другой стороны фракция семьи Орджами — финансовыми гениями клана.

Во всей этой политике черт ногу сломит, особенно в куче идиотских понятий, которые совершенно не близки человеку, воспитанному в западном менталитете. Из намеков губернатора я понял, что после чудес, которые произошли в ночь нападения Пауков, дед сделал на меня ставку и решил на практике учить меня Большой игре — так тут иносказательно называют все то дерьмо, которое в нашем родном мире назвали политикой. Гребаные азиаты, а попроще-то нельзя? Без всех этих намеков голосом и движением? Нахрен все, хочу в нормальный тренировочный лагерь, если мой разум взрослого человека взрывается от объема информации, то что бы было с парнем, в чьем теле я нахожусь?

Пока дед с губернатором отправились встречать имперских посланников, я наконец-то был предоставлен самому себе. Слишком много мне предстояло обдумать. Ощущение, что надвигаются неприятности, меня просто преследовало, и, честно говоря, я боялся, боялся этого гребаного ужаса, когда призрак на твоих глазах пожирает человека, когда каменная статуя оживает. Когда мертвые встают по приказу колдуна. Все эти сцены крутились в моей голове раз за разом. Я прикрыл глаза, и передо мной встала отмороженная улыбка моего наставника и тренера — Бешеного пса Сильвы. На меня словно сошло спокойствие, я боец, я чемпион, и я не сдамся. Если не можешь справиться с собой и своими мыслями, всегда есть старинный метод успокоения — тренировки.

Тело почти не болело, эликсиры деда и энергия, полученная от голодных духов, сделали свое дело. Раны зарубцевались и жутко чесались, а я прогонял один за другим комплексы связок. Медленно, слишком медленно. Не хватает взрывной мощи, не хватает выносливости, да что смеяться, не хватает ничего, кроме гибкости суставов и растяжки, хоть тут повезло. Растяжку я ненавижу наравне с бегом!

Вдох-выдох, и мои кулаки вновь летят в голову противника, из того, что я тут видел, мне придется модифицировать свою технику, слишком уж много тут людей в доспехах. Да, стальные перчатки помогут мне сохранить свои пальцы целыми, но лучшее оружие — это ты сам. Голень врезается в стену, а следом туда же летят мои локти. Набивка — один из важнейших элементов. Боль — ничто, победа — все.

Я кружил в танце с самым опасным в мире противником — собой. Боль в горящих от усталости мышцах прояснила сознание. Все вокруг стало куда более четким и понятным. У меня есть лишь один шанс стать самостоятельным — взять все силой. Не важно, будет ли это сила моих кулаков, или же магические способности, или, чем черт не шутит, даже способности договариваться. И помнить, что я по факту сирота, дед прикован к этому острову, да и его помощь будет последней, что он сделает в своей жизни, а я слишком благодарен этому человеку.

Я знал каким-то внутренним чувством, что после нефритового сияния скверна в нем усилится, а значит, ему придется запереться в поместье и очищать свой организм.

Боль в мышцах все усиливалась, связки работали на пределе, а я кайфовал: мой организм меняется так, как мне надо! Шаг, и колено бьет тени в голову, уйти с линии атаки, и локоть врезается в висок невидимого врага. Стук в дверь прервал мою тренировку.

— Юный господин не желает ли чаю? — перед дверью стоял слуга, с непроницаемым лицом держа поднос, на котором исходил паром небольшой металлический чайник.

—Благодарю, поставь туда, — я указал на стол, подумав, что чай после тренировки будет самое то.

Слуга выполнил указание и с легким поклоном вышел прочь. Аромат зеленого чая с примесью каких-то трав помогал успокоиться, и я пил чашку за чашкой, пока чайник не оказался пустым, ну не умею я пить как эти узкоглазые, цедя пиалу по полчаса. От усталости и расслабленности меня слегка разморило и мир стал кружиться вокруг меня, пока глаза не закрылись. Фарфоровая пиала со звоном разбилась, выпав из ослабевшей руки…

Глава тринадцатая. Боги и духи. Часть первая

Я плыл в темноте, не чувствуя ни тела, ни окружающей действительности. Спустя эоны времени я увидел далекий тусклый свет. Всем своим естеством я ощущал, что сейчас увижу что-то очень важное, что-то, что позволит осознать, где я, и, самое главное, изменит меня и даст понимание миропорядка.

Мир, наполненный тьмой, стал меняться, вдалеке начало загораться множество сфер, кружащихся каждая по своей траектории, время шло, и я увидел закономерности. Сферы пересекались между собой и снова расходились. Они загорались и гасли, а потом снова загорались, чтобы вновь потухнуть. Откуда-то пришло знание: это бесконечно крутится колесо Сансары, и как живые существа, так и миры рождаются и умирают, чтобы возродиться вновь. И так снова и снова по бесконечному циклу.

В следующий миг словно кто-то приблизил две сферы. Не знаю, откуда, но я знал, что одна из них — Срединное царство, а другая — наша Земля. Я видел их одновременно.

Люди развивались от каменного века, вот появилась бронза, вот образовывались империи и гибли, а люди все сильнее и сильнее меняли свой мир. Духовные существа подсказывали им пути, но чем дальше шло время, тем сильнее люди различались. Запад все больше верил в силу материального, а Восток — духовного.

В Срединном мире империи нелюдей возникали, сражались за власть и гибли, чтобы воскреснуть вновь — ничто не могло остановить движение колеса Сансары. Духи и Боги этого мира вели за собой своих потомков и верующих, в них была сильна духовная составляющая. Человекоподобных змей — нагов, крыс — незуми, тигров — хан, львов — цуно, воронов — тэнгу и многих других.

Миры столкнулись, и на Востоке открылись порталы, куда двинулись нелюди, желающие расширить сферу своего влияния, а люди двинулись в Срединное царство в поисках лучшей жизни, шли века, и миры начали расходиться. Сфера срединного царства притянула множество других царств незримыми духовными узами, а люди своей грубой энергетикой сделали эти узы нерушимыми.

На Земле медленно угасали нелюди, обучая людей, которые их боготворили и ненавидели одновременно. А в Срединном царстве, несмотря на всю духовность людей востока, их материальная суть подавляла тонкие энергии нового мира, делая его все грубее и приземленнее. Нелюди, осознавшие происходящее, попытались истребить людей и поплатились за это. Ведомые своими чемпионами и шаманами, использующими кровавую магию, люди за века завоевали себе место железом и кровью. Чем больше шло боев, чем ожесточеннее сражались воины, тем сильнее становились кровавые маги, тем больше менялась их магия и тем ближе к Срединному царству приближались темные миры, все больше и больше они влияли на магию крови, пока в ней не проросла Скверна.

Шли века, и нелюдей в Срединном мире становилось все меньше, а Боги и духи дарили свое покровительство людям, получая взамен силу их веры. Магия колец силы, дарованная духами, вытеснила кровавую магию, превратив практикующих ее в презираемых изгоев.

Я чувствовал, что дальше будет что-то важное именно для меня, что-то, что позволит мне достигнуть величия, но в моей голове раздалась чарующая мелодия. Флейта своими нежными звуками звала меня, она говорила: ”Иди ко мне. Встань, чемпион, освободи свой дух. Я жду тебя. Ты нужен мне. Не медли”. Бесконечное знание, которое так манило меня, растворялось в настойчиво зовущей мелодии.

Очнулся я на лесной поляне, совершенно ничего не понимая. Как я тут очутился и, самое главное, где это — тут? На мне была все та же одежда, что и перед тем, как я пил чай. Может, я под наркотой? Отсюда и все эти странные видения со сферами?

Сменяющиеся картины все еще стояли в моей памяти, медленно истончаясь, но самое главное, что я понял, — этот мир неродной для людей и нас тут, мягко говоря, недолюбливают многие исконные обитатели. Хотя что уж тут греха таить — есть за что.

Яркая зелень бамбукового леса успокаивала и дарила надежду на то, что все будет хорошо, что тут спокойно и безопасно, но внутреннее чутье просто кричало: “Тут опасно”. Не верить своему чутью? Если бы я так поступал, то никогда бы не стал тем, кто я есть.

Запахи листвы после дождя обволакивали меня, внося еще больше смятения в мою голову, но больше всего напрягал туман. Легкий, почти невесомый, он скрывал все на расстоянии шагов тридцати. И куда идти?

Неожиданно я услышал вдалеке плеск волн, недолго думая, я двинулся туда — хоть какой-то ориентир. Сидеть на месте и надеяться на спасение — это не мой вариант. Мне надо понять, что за хрень тут происходит и как вернуться обратно.

Тело было словно чужим, я двигался в сторону волн так, будто пробивался через кисель. Одеревеневшие мышцы заставляли меня напрягаться при каждом движении, но чем дольше я шел, тем легче мне становилось. А шестое чувство продолжало кричать об опасности.

Каждый новый шаг все сильнее разгонял по телу кровь и наполнял меня уверенностью, что бы ни случилось, я буду к этому готов. Туман медленно рассеивался, а бамбуковый лес становился все реже. Звук волн стал громче, похоже, я на правильном пути.

Мягкая лесная земля стала сменяться камнями, а я все продолжал идти на убаюкивающий звук волн. Не знаю, сколько я шел, пока не понял, что в звук морского прибоя вплелась еще какая-то мелодия. Такая знакомая, такая родная. Она проникала в каждую клеточку моего тела.

Мелодия флейты заглушила звук волн, и я шел за ней, я знал: именно флейта мне поможет. Именно там я найду то, что ищу, то, в чем я нуждаюсь больше всего.

Волшебный звук раздавался все ближе, и я неосознанно перешел на бег. Я хотел оказаться как можно быстрее рядом с этим чарующим звуком. Словно ветер, я игнорировал любые препятствия, мне было все равно, что у меня под ногами. Подобно выпущенной стреле, я стремился к цели.

Звук обволакивал меня, он вел за собой, пока я не оказался на краю небольшой впадины, внутри которой располагалось небольшое ярко-изумрудное озеро. Осмотревшись, я заметил изящную фигуру с длинными волосами, играющую на бамбуковой флейте. Именно эта музыка звала меня к себе.

Оказавшись ближе, я понял, что на флейте с закрытыми глазами играет молоденькая девушка с идеальной фарфоровой кожей, сидя на куске скалы. Тонкие длинные пальцы танцевали на флейте, извлекая из нее великолепнейшую музыку. Тональность музыки сменилась, теперь звуки были более тягучие, страстные, они рассказывали историю любви.

А я как дурак смотрел на девушку, не в силах оторвать от нее взгляд. Хрупкая, с изящной линией плеч. Один край ее одеяния сполз, открывая прекрасные ключицы и верх высокой груди. Судорожно сглотнув, я глубоко вдохнул, пытаясь унять жгучее желание.

— Ой! — легонько вскрикнула девушка, заметив меня, и вскочила на ноги, закрываясь от меня флейтой. От этого движения ее платье еще сильнее скользнуло по плечам, обнажая тонкую шею, на которой быстро билась артерия, получившееся декольте практически ничего не скрывало, а посмотреть там было на что. По ее виду было похоже, что она крайне напугана.

— Стой. Не пугайся! — я поднял руки. — Прости, что я напугал тебя. Я услышал звуки флейты и шел на них.

— Кто ты? — девушка продолжала держать флейту двумя руками, судорожно передвигая по ладонями ней вверх-вниз. Ее голос звучал бесподобно, мне хотелось, чтобы она говорила что угодно, лишь бы это не прекращалось.

— Меня зовут Ву Ян, — я поклонился, не отводя от нее взгляд. Ее грудь двигалась в такт быстрому дыханию, и это зрелище просто сводило меня с ума. Кажется, я напугал ее до безумия, но она быстро взяла себя в руки. — А как тебя зовут и где мы?

— Хэ Чаньчун, — произнесла девушка, судя по всему, успокаиваясь, какие же красивые у нее губы. — Ты сейчас в царстве Юмэ, во владениях моего отца. — Мне было совершенно плевать, что такое Юмэ и где это. Мне хотелось лишь одного — поцеловать эти яркие манящие губы, я неосознанно сделал шаг вперед, и — о чудо, она шагнула вперед тоже, взяв меня за руку. Краем сознания я удивился, как она за одно движение оказалась так близко, но все это стало таким неважным, когда ее ладонь провела по моей щеке. — Ты такой красивый, — и ее губы слились с моими.

Поцелуй окончательно снес мне голову, и я впился в нее губами, пытаясь прочувствовать каждое мгновение с ней. Ее требовательные руки двигались по моему телу, и я принял ее правила игры. Платье валялось уже в ногах, а мои руки ласкали ее везде.

— Вон, дрянь! — нас отшвырнуло друг от друга в разные стороны с такой силой, что для того, чтобы остановить падение, я ушел в кувырок. Обнаженная Чаньчунь, с настолько шикарным телом, что захватывало дух, встала в боевую стойку, ни на секунду не стесняясь своей наготы. Ее высокая грудь с задорно торчащими сосками тяжело вздымалась, а на меня накатила очередная волна жгучего желания — мне хотелось взять ее прямо сейчас на этих камнях и плевать на все остальное. Лишь с помощью напряжения всей своей воли я смог, пусть и с трудом, отвел взгляд от ее роскошной задницы.

— Он мой по праву добычи, старуха, — прекрасный голос девушки звучал с такой лютой злобой, что меня вышибло из этого дурманящего состояния. По моей шее и плечам безостановочно стекала кровь. Когда я успел пораниться?

— Мне плевать на твои права, тварь. Убирайся, и я сохраню тебе жизнь, — к нам медленно приближалась уже знакомая старушка, вот только теперь она выглядела полностью материальной и в ее руке был раскрытый веер, на котором был изображен танцующий с мечами тэнгу — человек-ворон, заканчивающийся острейшими лезвиями. — Мальчик мой по древнейшему праву — Праву крови! — бабушка шла вперед, игнорируя Чанчунь.

— Сдохни, карга! — с рук красотки полетели один за одним сгустки зеленоватой энергии, на что старуха лишь улыбнулась и, словно танцуя, ушла от них. Я смотрел за ней во все глаза — да она же мастер боя такого уровня, рядом с которым дедушка Бэй смотрится посредственностью.

— Ты выбрала свою судьбу сама, тварь! — сопровождая каждый свой шаг взмахом веера, владычица гако смещалась по странной траектории, уклоняясь от все новых и новых сгустков энергии, летящих из рук кричащей с искаженным от злобы лицом девушки. — Сдохни, — голодный дух размазалась в линию. Вспышка серой энергии — девчонка улетела в сторону и врезалась в скалу, упав как сломанная кукла.

На ноги встала уже не прекрасная девушка. С существа, притворяющегося ослепительной красоткой, медленно стекла человеческая кожа, и перед моими глазами оказалось насекомоподобное чудовище с острыми жвалами на морде.

— ТЫ нарушила законы нашего царства, старуха, — стрекочущий голос совершенно не вязался с чарующим пением девушки. — Он моя добыча!

— Внук, за спину, — голосом, привыкшим к беспрекословному подчинению, старуха отдала резкий приказ, а сама с улыбкой, полной острейших зубов, встала в стойку, приглашая насекомое нападать. Вот только судя по движениям, эта тварь жутко боялась мою “добрую бабушку”. — Кровь к крови, прах к праху, память вечна! — стоило гако произнести эти слова, как ее веер окутался серым туманом, выглядящим даже на расстоянии крайне опасным.

— Ты пожалеешь! — раскрыв нетопыриные крылья, существо, подпрыгнув, взлетело, чтобы умчаться прочь.

Старуха, развернувшись, сложила веер и подошла ко мне. Осмотрев меня, она провела по моим ранам ладонью, и они, подчиняясь ее воле, тут же закрылись. Долго всматриваясь в мои глаза, она влепила мне обжигающую пощечину. Было не столько больно, сколько обидно, но я понимал, что желай, она бы оторвала мне голову одним ударом.

— Вечно проблемы из-за того, что вы, мужики, не можете удержать свой член в штанах. Идем, — она махнула рукой, показывая, чтобы я шел за ней, и не сомневаясь, что я пойду, двинулась прочь быстрым шагом.

Глава четырнадцатая. Боги и духи. Часть вторая.

Здесь мы будем какое-то время в безопасности. Если хоть где-то в этом царстве ты можешь ощущать себя в безопасности. Садись, мне нужно кое-что проверить, — госпожа голодных духов указала мне камень возле входа в небольшую пещеру.

— Спасибо за спасение, бабушка, — я низко поклонился, всем своим видом показывая смирение. Кто знает, что у нее в голове, но то, что она меня спасает уже во второй раз, что-то да значит. Нахрен я ей? И как она тут оказалась? Мысли крутились в голове как сумасшедшая белка в колесе. Пока мы шли, все очарование этого таракана-оборотня совершенно выветрилось и, анализируя свои ощущения, я понял, что эта тварь меня медленно жрала, наслаждаясь вкусом, а моя боль убиралась или обезболивающим, или же этим чертовым очарованием. Ярость жгла меня изнутри, если бы не “добрая бабуля”, меня бы сожрали заживо, как праздничного барана.

— Как ты сюда попал, мой мальчик? — она просто отмахнулась от моей благодарности, принимая ее как должное. — В царстве темных грез тебе не место, кто тебя привел сюда и, самое главное, зачем? Пока ты тут лишь кусочек аппетитного мяса, и желающих тобой полакомиться тысячи, и даже добрая бабушка не сможет защитить тебя от всех, — больше всего меня поражало, как она меняет стиль поведения от хлопочущей старушки до высокородной дамы.

Я рассказал ей все, что помнил. И про чай, и про парение в темноте, и про чарующую музыку. Она жестом приказала мне замолчать и несколько минут думала, ее лицо не выражало абсолютно ничего. Лишь по движению слегка открывающегося и тут же закрывающегося веера было видно, что она нервничает. Пока она молчала, я изучал ее.

На вид ей можно было дать около сорока лет, что для азиатов могло быть как пятьюдесятью, так и шестьюдесятью, а может, и больше. Точеные кисти рук и длинные пальцы говорили о благородном происхождении, но больше всего меня заинтересовал знак на ее халате — ханьфу. На кроваво-красном шелке красовался светло-голубой круг, на котором был изображен черный парящий ворон. По моему позвоночнику пробежала огненная волна — я узнал этот знак. Такой же был у Даитенгу, призвавшего меня в этот мир. Может, именно в этом причина, почему она мне помогает.

— Внук, как твое имя, — требовательный голос владыки голодных духов вырвал меня из моих мыслей. Почему же она так упорно называет меня внуком?

— Ву Ян, добрая госпожа, — произнес я с максимальным почтением в голосе, без нее выбраться отсюда, судя по всему, будет нереально, так что лучше показать себя максимально почтительным. Стоило мне это произнести, как раздался хриплый каркающий смех.

— Ох, насмешил ты меня, мальчик, притом дважды. Доброй меня не называли, даже когда я была человеком. А вторую шутку ты пока не поймешь, но похож, очень похож. У тебя большая семья? — ее вопрос ощущался совершенно не в тему. Не знаю, почему, но мне показалась, что она затаила дыхание, ожидая моего ответа.

— Нет, госпожа, — я вновь поклонился. — Лишь я и дед, остальные мертвы, — на лице голодного духа мелькнула печаль, и мне показалось, что она едва слышно произнесла: “Спасибо тебе, великий отец, что хоть кто-то спасся”.

— Тогда у меня нет вариантов. Ты должен жить, не будь я Хранителем Памяти! — ее лицо выражало решимость и злость.

— Я не понимаю, госпожа, — вновь я поклонился, соблюдая ритуал обращения младшего к старшему.

— Прекрати кланяться, как эти напыщенные болваны Журавли или их блохастые соперники Львы! — похоже, мои действия не на шутку разозлили старушку, и, судя по ее поведению, она сама будто представитель золотой семьи клана. Но клана Ворона нет ни среди великих, ни среди малых. Или я чего-то не знаю. В голове сами собой всплыли слова Даитенгу: “Силы императора при поддержке кланов победили, но некоторые кланы заплатили куда больше, чем другие”. Я чувствовал, что знак ворона — это важно. Это сверхважно именно для меня. — Ты попал в царство темных грез, и шансов выбраться отсюда самому у тебя хрен да маленько, — ее лицо заострилось и стало походить на смотрящий тебе в глаза наконечник копья, она явно была в бешенстве.

— И что мне делать, госпожа? — мой внутренний голос уже просто кричал об опасности, вот только кто опасен? Она, но она меня спасла, захоти она меня убить, могла сделать это еще в пещере. Ненавижу, когда я что-то не понимаю!

— Сражаться, внучек. Сражаться, ибо таков путь настоящего ворона. Единственный твой шанс выжить прямо сейчас — сформировать ядро. Тогда я смогу изгнать тебя из этого царства обратно в твое настоящее тело. Проблема в том, что ты не готов, слишком рано, твое тело слишком молодо, энергетический каркас просто не выдержит, хотя твой дух готов стать сильнее... — весь ее вид говорил о том, что она в бешенстве. — Поэтому нам придется действовать грубыми методами, за которые и в мое время могли отправить на казнь, а в твое время слабаков... — она не договорила и расплылась в хищной улыбке, показывая белые клыки. — У тебя один шанс — победить и выжить. Докажи, что ты настоящий боец и твоя кровь — не водица.

— Что мне нужно делать? — глядя на владычицу голодных духов, я почувствовал внутреннее спокойствие. Никаких тебе заморочек, все понятно и просто, победа или смерть.

— Я проведу ритуал, и сюда будут стекаться духи, в основном мелочь, каждый из них захочет закусить тобой, а твоя задача — убить их всех. Их будет много, мой мальчик, и среди них могут встретиться опасные противники. Я буду не в праве тебе помочь, зато голодные духи, окружающие тебя, дадут тебе сил, залечат твои раны и восстановят тело. Тебе лишь надо кормить их смертью врагов. Молю Отца Небо и Мать Землю, чтобы они направили тебя.

Сев в позу лотоса, я очистил все свои мысли, следуя указаниям “доброй бабули”, а она зажгла несколько ароматических палочек, начала обходить меня против часовой стрелки, обмахивая одновременно веером и этими вонючими палками. Она говорила какие-то слова, которые звучали в моей голове совершенной бессмыслицей. Она говорила о защите и покровительстве, что-то о силе сфер и власти крови. С каждым ее шагом туман наполнял вход пещеры. Что-то о становлении нового чемпиона, но смысл этого слова явно был не тем, к которому я привык.

Жгуты серого тумана растекались все дальше, постепенно превращая пространство передо мной в импровизированную арену. Я совершенно не заметил, как посреди этого ринга разгорелся костер, горящий неестественным призрачно-голубым огнем. Речитативом читались заклинания-молитвы на неведомом мне языке, а от каждого слова в этом мире что-то менялось. Травы одна за другой сыпались в костер, сизый дым стелился по камням, переплетаясь с туманом. От какофонии запахов начало чесаться в носу.

Из широкого рукава ханьфу владычица голодных духов достала небольшой флакон, и в костер медленно начали падать капли, которые, стоило им коснуться пламени, превращались в багровые метеоры, разлетающиеся на мириады искр у самой земли. Дым благовоний заполнил всю округу, проникая в мои легкие. Внутри меня разгоралось бешеное пламя гнева, губы расплылись в жутком оскале. Я хотел боя, хотел отбросить все эти непонятки. Мне хотелось бить, ощущать, как под моими локтями рвется плоть, как железный запах крови распространяется по округе, а толпа вокруг ревет от восторга. Я хотел сражаться и побеждать — любой ценой. Я снова хотел почувствовать себя чемпионом, а не пешкой.

— Пей, мой мальчик, — нежно произнесла моя названная бабушка, сейчас владычица голодных духов выглядела как древняя старуха, ее лицо было покрыто густой сетью морщин, а сама она передвигалась, сгорбив спину. Ритуал выпил из нее много сил.

— Что это? — я не мог не спросить, что это такое.

— Умнеешь на глазах, внучек. Это яд, — глядя на мое удивленное лицо, она продолжила, — от него ты будешь испытывать жуткую боль, почти невыносимую. Он будет пережигать твою энергию, делать ее плотнее, твои меридианы будут рваться от таких нагрузок. По идее, ты должен будешь умереть, но ты благословен голодными духами, энергия убитых тобой будет тебя лечить, и если ты сможешь выдержать боль и продолжать сражаться, то именно это поможет тебе воплотить ядро в кратчайшие сроки. Прости, мой мальчик, — она нежно провела по моему лицу ладонью. — Бабушка Ардана не знает другого способа тебя спасти. Пожалуйста, справься. Ради меня, ради семьи. Будь у меня хоть доля шанса, я бы отдала свою душу, чтобы ты жил, но закон Небесной канцелярии нерушим: ты должен справиться сам или умереть.

— Я справлюсь, бабушка, — ее имя отдавалось внутри меня каким-то теплом, прижав ее руку к своей щеке, я улыбнулся ей и, взяв флакон, залпом выпил его содержимое. Желудок обожгло, словно я проглотил уксус, но через мгновение кровь словно ускорилась и я ощутил бешеный прилив энергии и тепла.

— Ворон расправил крылья, — едва слышно произнесла Ардана, с грустью улыбаясь. — У тебя есть буквально несколько минут, прежде чем первые твари появятся. Выживи, мой мальчик. Покажи им всем, что мы никогда не сдаемся.

— Смерть легче перышка, честь тяжелее горы, — любимая присказка дедушки Бэйя сейчас подходила лучше всего.

Больше не обращая ни на что внимания, я начал ритуальный танец тайских боксеров. Для моих современников он выглядел как кривляние на потеху публики, но его исконный смысл имел два значения: первое — почтить богов и духов, чтобы заручиться их поддержкой в бою, а второе, куда более материальное, — проверить поверхность перед поединком. Когда сражаешься не на жизнь, а на смерть, важна любая мелочь, и маленький камешек под ногами может стать причиной твоей гибели.

Тело горело огнем, казалось, что мышцы сейчас лопнут, боль становилась все сильнее и сильнее. Глаза нестерпимо жгло, похоже, там начали лопаться капилляры. Рот наполнился кровью, но я продолжал танец, понимая, что если остановлюсь, то боль меня поглотит и просто упаду, рыдая от жалости к себе.

Первой моей жертвой оказался жалкий гоблин, вылетевший из стены тумана с ножом наперевес и диким криком. Не прекращая танца, я легко сместился с линии атаки и одним ударом локтя вбил ему лицо в затылок. Было такое ощущение, что тут я стал сильнее. Легкая волна словно омыла меня прохладной водой, принося временное облегчение, стоило уродцу расстаться с жизнью.

Обжигающая боль скрутила мои мышцы, заставляя шипеть сквозь зубы, а из тумана вышла тварь, напоминающая гигантскую лягушку с непропорционально мощными лапами и почти человеческой головой с жутким клювом вместо рта и носа. “Это каппа, зловредный дух водоемов”. Ну спасибо, внутренний голос, мне плевать, что это за уродец, мне нужна его жизнь!

Закусив губу, чтобы хоть чуть-чуть переключиться от разрывающей мои внутренности боли, я стремительно атаковал. У меня нет времени на размышления, мой путь — только бескомпромиссная атака. Тварь оказалась на редкость сильной, но тупой и медленной. Тело, закованное в панцирь наподобие черепашьего, делало его неприятным противником, но вот башка с острым клювом была вполне себе досягаемая, как и склизкие лапы.

Шаг, и длинная когтистая лапа с перепонками пролетает мимо меня. Смещение, подкорректировать движение твари, и ее локоть рывком падает на мое плечо с таким великолепных хрустом. Уродец попытался клювом разорвать мне лицо, истерично визжа, но, нарвавшись на серию быстрых ударов кулака, понял, что сожрать меня будет непросто, и поэтому попытался запрыгнуть на меня.

Воняя тиной, это тварь прыгнула вперед, и я рефлекторно пробил ей апперкот. Чешуйчатая башка мотнулась назад, и из нее вылилась вонючая жидкость, после чего она задергалась и буквально через пару секунд меня окутал приятный холод лечения голодных духов. Так вот как с тобой надо сражаться, урод.

Гоблины, чешуйчатые уродцы, кошмарные твари, напоминающие пауков, и прочие выродки лезли один за другим. Их становилось все больше, и шли они все быстрее. Боль, разрывающая каждую частичку тела, заглушалась на доли секунд энергией, полученной от голодных духов, а потом наваливалась с новой силой. Я чувствовал, что становлюсь сильнее, тело все лучше реагировало на мои движения. Кровавый пот уже покрывал все мое тело, заставляя меня атаковать все быстрее и яростнее. Мне стало плевать на возможные раны, если я не буду убивать врагов еще быстрее, я просто сдохну от боли внутри.

Боли нет. Колено раздробило череп гоблину. Смерти нет. Я ушел от удара какого-то лохматого урода, попутно переломав ребра другому. Есть лишь путь. очередной чешуйчатый сдох, когда его голова откинулась от удара коленом в прыжке. Есть лишь моя воля. Прыжок вперед, и голова гоблина лопнула, как арбуз, от удара ногой с разворота.

Я не знаю, сколько я сражался, но тела монстров усеивали поляну так густо, что мне приходилось биться, стоя на трупах. Запах крови, вони монстров и нечистот из их тел смешивался с запахом горящих трав, которые Ардана продолжала подкидывать, напевая свои заклинания-молитвы.

От разрывающей мои внутренности боли я рычал, как дикий зверь, приветствуя каждого нового врага как способ хоть на пару секунд почувствовать облегчение. Сломав шею очередному уроду, выглядящему как человек со свиной рожей, я на секунду словно вылетел из своего тела и увидел происходящее со стороны.

В центре туманной арены бесновался человек, залитый с ног до головы кровью и ихором нечисти, а твари, набегающие на него, падали, как сломанные куклы. Ноги, колени, кулаки, локти, голова — все шло в ход. Никаких финтов, никаких попыток уклониться, только дикая нечеловеческая ярость, горящая в глазах бойца. Никакой пощады, только смерть. Это было ужасно и прекрасно одновременно.

Внутри тела энергия прожигала себе все новые и новые ходы, разрастаясь и усиливая меридианы. Жгуты силы развивались, образуя все новые узлы, откуда-то пришло знание, что именно за счет образования новых энергетических узлов я и могу дальше развивать свою силу.

Рывком я снова оказался внутри своего тела и на рефлексе ушел от удара лапы очередного монстра, тут же ее ломая, а следующим движением мои пальцы сложились в щепоть, пробивая хилую грудную клетку древним ударом — рука-копье. Нащупав склизкий комок, я вырвал еще бьющееся сердце, раздавив его у твари на глазах.

Кровь стучала в голове набатом, а новых соперников все не было. Холодная волна исцеления нужна была мне сейчас, как наркоману доза. Я пытался хоть чуток унять эту адскую боль, контролируя свое дыхание. Глубокий вдох — выдох, и я провалился в странное трансовое состояние, в котором почти физически начал ощущать, как внизу живота энергетические потоки начинают закручиваться, образуя нечто напоминающее сферу. Их становилось все больше, они сплетались все туже и туже. Я словно видел, как мои энергетические потоки рвутся, чтобы тут же срастись и сделаться прочнее. Это напоминало рост мышечных волокон, ускоренный в несколько раз.

Смена тональности заклинаний Арданы выбросила меня обратно в реальность. Боль от прокушенной насквозь губы немного отвлекала от творящегося внутри. Не знаю, почему, но я понял, что самое страшное уже позади, осталось продержаться и не загнуться от боли, пока происходят изменения.

Цвет призрачного пламени изменился на ядовито-зеленый, а голос “доброй бабушки” стал требовательней, она уже не звала. Она приказывала и повелевала. Туман медленно менялся, становясь все более темным, а к моему горлу подкатила тошнота.

Ощущение во рту стояло, будто там всю ночь гадили кошки, от резкой боли в животе я согнулся, и тут же меня стошнило. Кровь, желудочный сок и какие-то дурно пахнущие черные комки слизи. Что это за дерьмо? Стоило мне подумать об этом, как новый приступ заставил снова опорожнять желудок. На удивление после этого боль ощущалась куда слабее.

Кровь в висках отбивала бешеный ритм, когда я скорее почувствовал, чем увидел нового противника — обнаженный по пояс мужчина, выглядящий так, будто его только что освежевали, с издевательской ухмылкой смотрел на меня. С него медленно стекали капли крови, будто этот урод только что вылез из ванны, заполненной кровью. Ослепительно белые штаны-юбка — хакама вызывали жуткий диссонанс от того, как они до сих пор не заляпаны кровью.

Существо открыло пасть, полную острых как иглы зубов, и с диким рычанием рвануло в атаку.

Глава пятнадцатая. Дом, милый дом.

Если брать поединки отношения к дракам, то люди делятся на четыре основных типа. Первый — не умею драться и не люблю, таких большая часть современного мира и как противники они просто ни о чем. Вторые — не люблю драться, но умею, среди таких часто встречаются крайне опасные бойцы, которые занимаются системами боя для развития и совершенствования себя. Третий — это такие, как я: умеем и любим драться, основная когорта моих противников на рингах. А последняя, самая дурная, — это те, кто любит драться, но нихрена не умеет.

Освежеванный был явно как раз из таких, я бы посчитал, что он тупой монстр, но все же какая-то техника боя у него была, а вот с пониманием — беда. Надо быть полнейшим идиотом, чтобы атаковать в лоб бойца, перебившего такую толпу монстров. Скорость у него была на уровне, вот только не против меня, прошедшего жестокую школу боев без правил.

Прямой удар ноги в грудь остановил его, словно он врезался в стену. И дальше началось веселье. Жгучая боль во внутренностях и мышцах подстегнула меня закончить этот фарс как можно быстрее. Мне было плевать и на его острые зубы, и на мощные, но такие глупые удары, и даже на острейшие когти сантиметров по пять каждый.

Звериная жестокость ударов, отточенная многолетними поединками на ринге, преимущество в скорости и технике делали меня фаворитом в этом поединке. А обжигающая боль, которая с новой силой начала рвать мои энергетические каналы на куски, давала мне самую лучшую мотивацию для победы — я безумно хотел жить!

Мои удары ногами, казалось, могли перерубить дерево, но это чудовище лишь на несколько мгновений замедлялось, а потом снова и снова бросалось в бой, пытаясь разорвать меня на куски. Колхозные удары сыпались со всех сторон, пытаясь хоть как-то меня зацепить, и пару раз этому выродку чудом удалось пустить мне кровь. Каждая капля крови на моем теле вызывала у него бурный восторг, и он напирал все сильнее.

Отстранившись от всего, я действовал как автомат. Лоукик в бедро, уйти от когтей, двойка прямых в лицо. Сместиться с линии атаки и с резким скрутом вбить локоть в затылок. Я видел любую его атаку еще до того, как он начинал бить, но, глядя на это, я осознал одно: мне катастрофически не хватает мощи, гребаное тело малолетнего щенка! Боль, прокатывающаяся по мне усиливающимися волнами, просто кричала мне, что я труп, если не смогу быстро найти правильное решение. И я увидел свой шанс победить, и мне он категорически не нравился.

Боли нет. И я скользнул под его летящими когтями, одновременно вбивая голень в его колено.

Смерти нет. С оглушительным хрустом мой локоть сломал ему несколько ребер.

Есть только путь. Мои руки крепко обхватили его ноги, выводя из равновесия. Рывок вверх, и его тело на моем плече.

Есть только моя воля. Острые когти вонзились в мою спину, разрывая ее на куски. Шаг вперед, и я придаю прыжком дополнительное ускорение его телу. Амплитудный бросок, или же слэм, как его называют в ММА, получился на загляденье, недаром я изучил площадку перед ритуалом. С оглушительным хрустом он воткнулся шеей в небольшую ямку.

Наплевав на боль в спине и отчаянно машущие когти, я прыгнул коленом ему на грудь, добавляя к энергии прыжка весь свой вес. Ощущение крошащихся под коленями костей придало мне сил, и он оказался в моей стихии.

Коленями зафиксировать руки, мне хватило рваных ран и на спине, а потом он прочувствовал то, почему меня ненавидели противники. Жесткие прямые удары кулаками ломали его лицо, локти секли и ломали его голову, а я продолжал бить, как безумец. Глаза застилала кровавая пелена. Я бил, бил, бил, рыча от боли, злобы и бешенства. Впервые в жизни меня захлестнуло волной кровавого бешенства.

Не знаю, сколько это продолжалось, пока меня не окутали мягкая исцеляющая магия и такой родной и приятный голос бабушки Арданы.

— Хватит, Ян, он уже мертв. Ты справился, — ее голос убаюкивал меня, смывая кровавое безумия боя. Совершенно не смущаясь трупов, крови и нечистот, она сидела на коленях рядом со мной и крепко обнимала, шепча успокаивающие слова. Череп моего противника превратился в кровавую кашу.

— Кхкм, — я попытался что-то сказать, но не смог, горло полностью пересохло от рычания и криков.

— Выпей вина, оно поможет, — она протянула мне флягу, из которой я не думая тут же сделал большой глоток. Вино смыло мерзкий осадок, но стоило ему упасть в желудок, как меня тут же вывернуло.

Я исторгал из себя зловонную жижу с таким ужасным запахом, что на глаза наворачивались слезы, а владычица гако поддерживала мои волосы. Сплюнув вязкую слюну, я прополоскал рот вином и, выплюнув его тут же, присосался к горлышку фляги. Несмотря ни на что, я чувствовал себя просто отлично, казалось, мое тело стало сильнее.

— Бабушка, — я начал говорить, когда она меня перебила.

— Сейчас не время, я скажу тебе лишь самое важное. Ты сумел сформировать ядро, и теперь мои заклинания смогут вернуть тебя обратно из царства Юмэ, но тебе не стоит тут появляться ближайшие несколько лет, на тебе метка убийцы, и для большой части духов ты станешь еще более желанной добычей, — она говорила непривычно быстро, словно торопилась мне рассказать что-то очень важное. — Мне придется заплатить за ритуал, который я провела, так что постарайся выжить, мой мальчик. Ближайшие пару лет бабушка не сможет тебе помочь.

— Уууууууууууу, — вдалеке раздался звук труб и следом за ним лай своры псов.

— Что это такое? — спросил я Ардану, поднявшуюся с колен.

— Те, кого я бы не хотела тут видеть, но, увы, от моих желаний тут ничего не зависит, — начала она говорить, как грубый, почти рычащий мужской голос ее перебил.

— Какие мудрые слова, — из медленно тающего тумана вышел настоящий великан, перевитый узлами мышц на практически обнаженном теле. Из одежды на нем была только набедренная повязка и лента, стягивающая его длинные, иссиня-черные волосы в высокий хвост. Глядя на него, я сразу понял, что он лишь отдаленно напоминает человека. — И почему же, мудрая, ты нарушила законы нашего царства, притом дважды? — его лицо было безмятежно, а уверенность в своей силе столь велика, что я почти физически ощутил его мощь.

— Ритуал призыва провела я, — начала бабушка, но гигант ее перебил.

— Я в курсе, но чемпион другой, закон запрещает людям участвовать в ритуалах вознесения!

— Он меня пробудил и он моя кровь! Возможно, последний из рода! Право крови выше всех законов! — голос владычицы гако был похож на свист опускающегося клинка, а на ее пальцах выросли когти, сочащиеся серой хмарью. Она была готова к бою, а я чувствовал, что ей не победить этого великана.

— И только поэтому вы еще живы. Он убирается из Юмэ немедленно, а ты сама знаешь свое наказание. Ты согласна или будешь оспаривать решение Изумрудного магистрата? — в голосе существа была спокойная уверенная мощь и осознание своей правоты.

— Мы согласны с волей Царства темных грез. Позволишь обнять внука на прощание, сильнейший? — она с вызовом посмотрела на безмятежное лицо существа, и впервые на его губах появилась улыбка.

— Кому, как не мне, знать, что такое право Крови. У вас обоих впереди много битв, но объятия родной крови священны.

Ардана подошла ко мне и крепко сжала в объятиях, тихонько прошептав на ухо: “Стань сильнее, мой мальчик, и, ради всех Богов, выживи!”. А потом мне в затылок воткнулись ее когти, причиняя адскую боль. “Прости, внук, но кое-что тебе помнить не стоит”. Темнота заволокла мое сознание.

***

Господин Хван, — словно сквозь тяжелую подушку ко мне начал пробиваться незнакомый голос. — Мальчик жив, он выпил слишком много Слез ранней весны и тем самым запустил процесс постижения духа. Тот, кто решил его отравить, не мог и предположить, что чай будут пить так варварски. При меньшей дозе юный Ян был бы уже мертвецом, а мы бы не смогли ничего с этим сделать.

— Когда он очнется? — голос Хвана был тих, словно затаившаяся змея.

— Этого никто не знает, иглы, которые я поставил, помогут нормализовать течение энергии в его меридианах, но без сформированного ядра это может оказаться бесполезным и он навечно сознанием останется в царстве грез. Шансы есть, в практике моего учителя было два подобных случая и один из них успешен, на формирование потребовалось два года и помощь жрецов.

— Убью, — прорычал дедушка Бэй, а потом раздался грохот удара в стену. — Разорву на куски и скормлю этих тварей демонам! — дедушка совершенно потерял голову, если позволил себе перестать держать лицо.

— Мастер Бэй, прошу прощения, что не могу помочь ему еще чем-то, но сейчас все зависит от него самого. От силы его духа и крепкости его воли. Мы же можем только молиться. Еще раз простите, но мне пора вернуться к своим обязанностям, — лекарь говорил тихим, спокойным и крайне уверенным голосом.

Хлопнула дверь, а я пытался пошевелить хоть кончиком пальцев, но мое тело словно было чужим. Сколько я не бился — ничего не происходило. Хотелось выть от отчаянья! Выжить, сражаясь в другом мире, чуть не сдохнуть от оборотня и теперь оказаться запертым в своем теле без возможности двигаться. Обида, злоба, ярость — все смешалось в диком коктейле, я пытался завладеть своим телом обратно, но все было безуспешно.

Я пытался снова и снова и тут увидел, как над моим телом разгораются небольшие огни. Подобное я видел, когда Даитенгу объяснял, как помочь Игнату! Вот же я тупой идиот! Надо было не пытаться, надо было делать.

Отбросив к чертям всю чушь, я начал пробовать контролировать свою жизненную энергию. Раз за разом она ускользала от меня, словно я пытался поймать угря в мутной воде, но я не сдавался и наконец смог удержать контроль. В сознании сразу всплыла картина, как изменялся в бою с монстрами мой энергетический каркас.

Минуты, часы, годы, века — я не знаю, сколько времени ушло у меня на то, чтобы я сумел повторить энергетический рисунок и провести по нему струящуюся во мне энергию. Все в мире было неважно, я шел к своей цели — формированию ядра!

Я закручивал потоки энергии, пытаясь повторить структуру, увиденную мной в бою, но мой разум рвался на части от нестерпимой боли. Лишь колоссальными усилиями воли я держался в сознании, понимая, что стоит мне отключиться и все придется начинать снова.

Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля. Мантра из другого мира, повторяемая мной без перерыва, держала меня в сознании. Боль никуда не ушла, она была где-то на грани сознания, но, самое главное, у меня получалось. Жгуты энергии, которые с таким трудом подчинялись мне, теперь скручивались в тугой клубок, будто сами этого желая.

В животе словно взорвалась бомба, и ко мне разом вернулись все ощущения. Было такое чувство, что вот я стоял в абсолютной тишине, а сейчас оказался посреди рок-концерта.

— Да! — с диким криком я рывком встал и, зашатавшись, тут же упал обратно.

— Ян, — дед и губернатор, что-то обсуждавшие между собой, в мгновение ока оказались возле меня.

— Живой! Слава всем богам и духам, — второй раз в жизни я видел, как плачет от облегчения дед. — Мой мальчик живой, — руки старика покрылись уже знакомым сиянием, вот только по нему пробегали багровые искры. Влияние махо? — Ян, как? — он непонимающе смотрел на меня.

— Что такое, Бэй? — губернатор переводил глаза с меня на деда и обратно.

— Ву Ян, поздравляю тебя с получением статуса неофит! — Бэй, не меняя позы, поприветствовал меня.

— Спасибо, дедушка, — я попытался поклониться ему в ответ, но, с трудом приподнявшись, рухнул опять на кровать. — Долго я валялся?

— Два дня и три ночи, солнце недавно встало, — ответил мне Хван. — Брат Бэй, с мальчиком все в порядке, а тебе надо поспать хотя бы несколько часов. За ним присмотрят мои люди, — я понял, что с дедом реально что-то не так. Лопнувшие капилляры в глазах, следы переутомления.

— Хватит, за ним уже присмотрели, — раздражение деда рвалось наружу.

— Дедушка, все будет хорошо, прошу вас, отдохните, — вот не хватало сейчас, чтобы у дедули поехала крыша.

— Бэй, мы найдем тех, кто это сделал, — ноздри губернатора раздувались от едва сдерживаемой ярости. — И, клянусь предками, те, кто это сделал, заплатят. Мы возьмем с них кровью и болью. Никто не смеет нападать на моих близких и тем более делать это в моем доме, — он почти рычал, говоря эти слова, а я видел, как вокруг него закручивается черный водяной смерч. Его сила хотела одного — обрушиться на врага, смять его, а потом разорвать на куски. Я больше не видел изнеженного придворного, это был настоящий монстр, готовый убивать любого, кто осмелится встать у него на пути.

— Прости, брат, — дедушка начал успокаиваться, и после его слов бушующий в междумирье водяной смерч вокруг его старого друга стал потихоньку спадать. — Мы возьмем с них кровью и болью, как завещали предки. Но, брат, — дед поднял свои кровавые глаза на Хвана, — если это семейство Дайфан, они умрут все до единого, и Куанг тоже.

— Если это они, я сниму с них шкуру, засыплю солью, а потом скормлю морским демонам, и Куанг тоже, — говоря это, он протянул руку деду. — Кровь за кровь.

— Кровь за кровь, — с хищной улыбкой он пожал руку старому другу. — Ян, тебе стоит поспать, на закате мы приглашены на прием к посланцам Императора, да продлят боги его годы.

Мужчина в черно-красных одеждах сидел перед доской для игры в камни и размышлял над следующим ходом. Исполосованное шрамами лицо выражало решимость, и он сделал следующий ход, выставив кроваво-красный камень, завершая узор, который он выстраивал больше сотни лет.

На игральной доске из черных, белых и красных камней выстроился знак возрождения. Тонкие губы Даитенгу расползлись в жуткой ухмылке — он сделал все, чтобы его дети вновь возродились и раскрывший крылья Ворон снова гордо реял на знаменах армий, идущих в бой. Для возрождения клана никакая цена не будет слишком высокой. Призванный чужак все сильнее напоминает его первых детей, такой же яростный и опасный, готовый рисковать, но при этом не превратившийся в бездушную машину. Лишь тот, кто может чувствовать и сопереживать, сможет пройти лестницу Восхождения до самой вершины и полностью осознать могущество всех пяти колец силы, встать на один уровень с такими, как он — великими духами, равными по силе богам. Если бы не законы Небесной канцелярии, регулирующие воздействие на срединный мир, он бы уже давно завершил свой план по возрождению Великого клана Воронов. Кровь за кровь, виновные будут наказаны!

Глава шестнадцатая. Пробуждение.

Проснулся я в прекрасном расположении духа. Яркое солнце словно говорило мне: “Все плохое позади, ты жив, здоров, да еще и сделал первый серьезный шаг на пути к могуществу”. Закрыв глаза, я просто стоял и нежился под теплыми лучами, прислушиваясь к своим ощущениям. На удивление не было никакой слабости, никаких болей в мышцах, создавалась такое ощущение, что я полностью здоров, и это было прекрасно. Переломанные кости, срощенные магией лекаря-жреца, будто полностью окрепли, интересно, это такой эффект из-за формирования ядра?

Я ощущал, как поток тепла впитывается моей кожей, растворяясь в энергии, текущей по моим меридианам. Едва тлеющие звезды узловых точек мерцали в такт биению сердца, а вместе с этим я ощущал, как мое ядро пропускает через себя все потоки и становится все более и более заполненным. Ко мне пришло осознание, что теперь у меня всегда есть запас энергии, который превышает резервы обычного человека.

Звук распахнувшейся двери вывел меня из трансового состояния. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в классической фронтальной стойке тайского боксера: вес равномерно распределен на обе ноги, руки подняты и готовы в любой момент атаковать.

— Это так ты приветствуешь собственного деда? — зашедший в дверь Ву Бэй смотрел на меня с одобрительной улыбкой.

— Прошу прощения, дедушка, — тело само выполнило поклон младшего. — Я наслаждался солнцем и радовался тому, что я жив.

— Солнце дарует нам чистую энергию ян, медитация под солнцем поможет тебе развиваться, — спасибо тебе за еще один кусочек информации, старик. — Ты не представляешь, что тут творилось, когда тебя нашли. Мы с Хваном были в бешенстве.

— Ты правда думаешь, что это сделали родственники Бао?

— Думаю, нет, только бесстрашный идиот рискнет проворачивать такое в доме губернатора.

— Или же тот, кто уверен, что это сойдет ему с рук, — старик внимательно посмотрел мне в глаза и ответил:

— Ты очень повзрослел, внук. Стал сильнее, опаснее, словно твоя травма закалила тебя, — он внимательно смотрел на меня тяжелым взглядом, словно пытался проникнуть в самые потаенные глубины моего сознания. Неосознанно я вновь встал в свою любимую стойку, Бэй ухмыльнулся, увидев движение моих ног. — Ян, кто бы это ни был, я возьму с него виру. Семья Ву платит свои долги. Завтра ночью у нас будет разговор с тем, кто тебя отравил. Крысы платят свои долги. А теперь тебе стоит поесть, посетить купальню и привести себя в порядок. Вечером нам предстоит сопровождать брата Хвана на квалификационный экзамен. Посмотрим, будет он скрывать свою силу и дальше или же покажет, на что он способен по-настоящему.

— Дедушка, что значит квалификационный экзамен? — у меня был дикий шок: губернатор, который сдает экзамены приемной комиссии… Звучало, как лютый бред, но старик явно не шутил.

— Тебе стоит почитать свод законов Нефритовой империи — каждый гражданский служащий обязан сдавать квалификационный экзамен раз в три года, иначе он может быть снят со своей должности, — вот бы в наше время работало такое правило, насколько все было бы лучше, хотя, думаю, коррупцию это бы не искоренило.

— Я понимаю, что будет учитываться воинское мастерство господина Хвана, а что еще?

— Как же сложно с твоей потерянной памятью, — дед тяжело вздохнул и начал рассказывать. — Есть восемь искусств благородного человека. Первое и самое главное — мастерство колец силы, именно оно возвышает идущих путем силы над остальными людьми. Второе — искусство владения оружием. Третье — искусство стрельбы. Четвертое — владение музыкальными инструментами, — вот тут я впал в ступор, первые три в целом понятны. Первое для того, чтобы отделить зерна от плевел и отдать власть в руки одаренного меньшинства, два других для такой воинственной нации абсолютно понятны, но музыка? В моей голове почему-то сами собой возникли слова Даитенгу: “Твоя душа созвучна моей”. Может, дело в мистической составляющей музыки? “Ты на верном пути. Скоро ты сможешь понять куда больше”. Чертов внутренний голос опять произнес многозначительную фразу и исчез. А Бэй продолжал рассказывать. — Пятое — каллиграфия и живопись, — ага, тут я хотя бы частично понимаю: гражданский чиновник должен уметь разборчиво писать, но причем тут живопись? Гребаное азиатское мышление! — Шестое — искусство счета, ни один чиновник не сможет подняться выше деревенского старосты, если его умение считать слабо, — тут я могу всем вам дать фору, школьная программа в моей памяти держалась отлично. А развитие алгебры — это дело века девятого, если я не ошибаюсь. — Седьмое — знание законов Империи, — тоже логичный экзамен для чиновника. — Восьмое — знание ритуалов. И есть еще девятое — это искусство этикета. Оно считается не основным, но именно на него смотрят, когда рассматриваются кандидатуры на лучшие места, — дед смотрел на меня, пытающегося переварить свалившуюся информацию.

— И господин Хван будет сдавать это все разом?

— Что ты, конечно, нет, в его случае проверки — просто формальность. Он сдавал свои экзамены в столице в присутствии регента и матери Императора, поэтому он может выбрать четыре любых направления и, зная его, он выберет мастерство колец силы, фехтование, музыку и каллиграфию. На сегодня хватит с учебой, приводи себя в порядок. Вечером ты должен выглядеть идеально. Мы входим в ближний круг губернатора, и через нас его тоже будут оценивать, так что давай не ударим в грязь лицом.

— Слушаюсь, дедушка, — я слегка кивнул вместо традиционного поклона младшего, чем заслужил задумчивый взгляд деда. “Прекрати кланяться, как эти напыщенные болваны Журавли или их блохастые соперники Львы!” Кто же ты такая, бабушка Ардана? Почему я не могу вспомнить твой облик и почему это так важно? Голова начала раскалываться, стоило мне сосредоточиться и попытаться выдернуть ее облик из памяти. " Некоторые вещи тебе еще слишком рано знать". Внутренний голос ты бы знал как же ты меня бесишь.

****

Нет ничего лучше чисто вымытого тела. Я смыл с себя застарелый липкий пот, отмыл волосы ароматным травяным мылом и, перейдя в горячую купель, просто лежал в воде, наслаждаясь теплом и возможностью спокойно подумать.

По факту дед показал два пути развития в этом мире. Первый — это тренировочный лагерь, потом академия и дальше как пойдет, возможно, армия, а возможно, и вступление в клан, вопрос, нужна ли мне жесткая иерархия клана, если я там буду чужаком? Думаю нет, так что кланы для меня закрытый путь. С другой стороны губернатор отлично устроился не имея за спиной клана, значит и я смогу!

Второй путь — чиновничья служба, насколько я помню, во всех азиатских странах была ужасная бюрократия, но при этом если ты способен, умен и готов пахать, как сволочь, то социальные лифты работали как надо.

По факту существует еще и третий путь, но дед на нем не останавливался — храмы! Анализируя все, что я знаю храмы выглядят альтернативой кланам, но там слишком много неизвестных. Так, что похоже мой путь в Нефритовой империи это путь чиновника.

Выйдя из купели, я высушил волосы, отросшие до плеч, полотенцем и, совершенно не задумываясь, собрал их в традиционную прическу шан. С созданием ядра я стал глубже понимать, что происходит. Недостаток информации все еще меня напрягал, но основные цели для себя я определил: изучить в достаточной мере восемь искусств, правда, что я буду делать с музыкой и живописью, даже не представляю, вряд ли тут оценят черный квадрат Малевича и матерные частушки. Усмехнувшись самому себе, я переоделся в свежее ханьфу и, завязав пояс, вышел из купальни. Меня вел самый древний инстинкт — я хотел жрать.

Сон, еда и ванна — то, что позволяет ощутить себя человеком, и, судя по солнцу, у меня есть еще минимум пару часов для того, чтобы понять, насколько изменился мой организм. То что я стал куда быстрее восстанавливаться это уже непреложный факт, но чтобы понимать насколько надо систематизировать, мои знания о себе.

Когда ты внук уважаемого друга губернатора, все становится куда проще, стоило мне попросить проводить меня на тренировочную площадку, как слуга безропотно отвел меня в гигантское помещение без стен, в котором активно тренировались несколько стражников. Глядя на то, как они двигаются, я все больше понимал одну истину: все эти люди просто не представляют, что безоружный боец может быть настоящей угрозой, а вот вооруженный — другое дело. Что ж, посмотрим, как вы запоете, когда я войду в полную силу! А пока нечего расхолаживаться, пора приступать к тренировкам.

Без труда отыскав тяжелый металлический шест, я закинул его на плечи и начал свою разминку с неспешного бега. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мысли уплывают далеко, нет ничего важнее, чем сделать следующий шаг, одновременно контролируя дыхание. Движение — жизнь, и первое и самое главное правило для бойца — научиться дышать. В схватке равных выигрывает тот, кто может “передышать” противника. Ненавижу бег, но мне нужно обрастать мясом, становиться выносливее и сильнее.

Следующий этап начался, когда я облюбовал обмотанные веревками столбы для отработки ударов. Отрешившись от всего на свете, я работал только две базовых связки, разнообразить технику я смогу всегда, в моей памяти сотни ударов и тысячи комбинаций, а сейчас я должен отработать базу до автоматизма.

Левый прямой, правый прямой, подшаг, и удар левым локтем. Разорвать дистанцию, и вторая связка — левая нога рубит голень противнику, правая рука бьет прямой, и снова левый локоть. Повторить.

Шаг за шагом я прорабатывал движения, веревки сдирали кожу, пот застилал лицо, но я ни на секунду не останавливался, отрабатывая связки, лишь меняя стойку, когда связка отрабатывалась по двадцать раз.

Удар, удар, удар. Деревянный столб принимал на себя все мои удары. Боли нет. Смерти нет. Есть только путь. Есть только моя воля.

Мантра, бесконечно крутящаяся в моей голове, уводила боль куда-то в сторону. Было плевать на окровавленные руки, на горящие огнем мышцы, на пот, застилающий глаза. Я хотел одного — победы!

Левый прямой, правый прямой, подшаг, и удар левым локтем. Вместо деревянного столба я видел того Паука. Я видел свой страх и я должен был его победить. Я чувствовал, как пульсируют мои меридианы, как разгорается ядро внутри меня, и продолжал бить, выплескивая все: боль, затаенный страх, ярость. Я никогда не сдамся! Я Ворон и я чемпион! Лоукик в голень — доспехи этого ублюдка лопаются от мощи удара. Правый кулак бьет прямо в маску, закрывающую лицо, ломая ее к чертям. Локоть, как топор, рубит шлем, и тот разлетается на куски вместе с башкой этого выродка.

Я убил свой страх. Я вновь был свободен.

Боли нет. Смерти нет. Есть лишь путь. Есть лишь моя воля.

Кровь стекала с моих сжатых кулаков, а я чувствовал облегчение. Я вновь вижу свой путь, и лишь моя воля ведет меня. Никто и ничто не остановит меня!

— Молодой господин, с вами все в порядке? — громкий голос вывел меня из транса, и я, мягко говоря, был в шоке. На деревянном столбе была солидная трещина в месте, куда я вбил свой лоукик. А вот верхушка столба была расщеплена в клочья. Кожа на пальцах была содрана до мяса, и рукава ханьфу были залиты кровью. Кажется, у меня поехала крыша. Десятка два бойцов смотрели на меня, вытаращив глаза. Вчерашний сопляк, пусть и внук такого знаменитого деда, разнес тренировочный снаряд голыми руками, когда еще такое увидишь.

— Спасибо, — я кивнул говорившему бойцу с нашивками десятника внутренней стражи губернатора. Стоп! А откуда я знаю, что эта нашивка стражи, да еще и десятника? Что за чертовщина? — Я в порядке, десятник, просто немного увлекся с тренировкой.

— Немного, — он широко улыбнулся и убрал меч в ножны. — Первое время контролировать выбросы ядра очень сложно. Любые сильные эмоции могут спровоцировать подобное “увлечение”. Чего встали, лодыри, тренировка еще не закончена! — он прикрикнул на своих людей, которые тут же начали показывать, как усердно они тренируются, похоже. — А вам стоит посетить лекаря, мазь поможет ускорить выздоровление. Поздравляю с обретением статуса, собрат по Пути, — он вновь глубоко поклонился.

— Благодарю, старший брат по Пути, — я вернул ему поклон, в голове всплыли страницы книги по этикету, вот только я точно знаю, что лично я ее никогда не читал. И согласно тому, что там написано, я позволил этому бойцу называть меня по имени.

— Ян, ты знаешь, где лазарет? Или лучше отправить с тобой провожатого? — судя по его обращению, книга мне не врала.

— Если это не затруднит уважаемого собрата, то я бы не отказался от проводника.

— Ты, — он ткнул клинком в одного из бойцов, который морщился от каждого удара нападающего на него противника. — Проводи молодого господина в лазарет.

— Слушаюсь, старший! — с радостью, что экзекуция закончилась, боец поклонился и вытянулся в струнку.

— Выполнять. Если через десять минут тебя не будет, лишу недельного жалования.

Похоже, угроза сработала, потому что проводник вел меня очень быстрым шагом и стоило мне открыть дверь лазарета, как он с поклоном сорвался прочь.

Запах трав и микстур наполнял уютом удивительно светлое помещение. За письменным столом сидел и читал свиток этакий классический китайский мудрец — сухонький старичок с совершенно седыми волосами и небольшой аккуратной бородкой. Стоило мне зайти, как он тут же поднял на меня свой взгляд и неодобрительно зацокал языком.

— Молодой господин, в какую передрягу вы умудрились попасть в этот раз? — старик судорожно взмахнул руками — Еще утром вы лежали как труп, а после обеда приходите ко мне с руками в крови. Умывайтесь и рассказывайте, — старик указал мне на таз, заполненный водой, и дернул за висящий шнурок.

— Прошу прощения, я не знаю вашего имени, — спросил я, подойдя к тазу с водой и сбросив ханьфу.

— Называй меня доктор Лянь, Ву Ян. Смой кровь, и я осмотрю тебя.

— Спасибо, — произнес я сквозь зубы, холодная вода с каким-то раствором адски щипала руки. Вода становилась все более красной от медленно сочащейся крови.

Стоило мне смыть кровь, как прибежал слуга, которому доктор сунул листок, приказав срочно доставить послание по адресу. Руки у седовласого доктора засияли синевой моря. Воткнув в меня несколько коротких игл, он провел вдоль моих ран руками, и по моему телу прокатилась освежающая волна прохладной энергии, смывая усталость и боль. Прямо на моих глазах раны на руках начали зарастать тонкой молодой кожей, которая тут же нестерпимо начала чесаться.

— Намажешь через час, а потом в течение семи дней на рассвете и на закате, — лекарь протянул мне баночку с какой-то вонючей мазью, — и не вздумай расчесывать кожу, ей надо окрепнуть.

— Спасибо, мастер.

— Интересно, и каким же образом ты сумел воплотить ядро, да еще находясь без сознания?

— Это не ваше дело, доктор Лянь, его уже ждут. А ты, молодой Ву, идешь со мной, — в проеме двери лазарета стоял сурового вида молодой воин с эмблемой парящего сокола на доспехах. Внутренний голос просто вопил, что у меня проблемы.

Глава семнадцатая. Награда.

— Ву Ян, следуй за мной, — а с какой это радости, дружок, я должен слушаться твоих приказов? Формирование ядра вернуло мне уверенность в своих силах, а то, что я сумел сотворить с тренировочным манекеном, лишь подтвердило, что я снова опасный боец. И когда мое тело будет готово принять весь арсенал приемов из моей прошлой жизни, держитесь, сволочи, никому не дам спуску.

— Прошу прощения, — я отвесил ему короткий поклон и продолжил. — Но кто вы и с какой радости я должен следовать за вами? Среди стражников губернатора Хвана я вас не видел, — судя по всему, от моих слов у него был шок.

— Я имперский магистрат и ты идешь со мной немедленно, — от гнева на его лбу вздулись вены. Он что, так взбесился от моих вопросов? В голове всплыла информация, что любой подданный империи должен слушаться магистрата беспрекословно. Правда, чем выше твой статус, тем больше у тебя свобод, я, например, как шан мог потребовать объяснений.

— Я Ян из семьи Ву, шан восьмого поколения, официально требую объяснений у неизвестного имперского магистрата, — говоря это, я стоял на месте, а от формулировки “неизвестный” он дернулся, как от пощечины, кажется, это что-то личное.

— Ву Ян, по приказу магистра Лоу вы должны немедленно явиться для дачи показаний по делу об атаке города Громовая жемчужина преступным сообществом Пауков, — он посмотрел на меня. — Следуй за мной.

Пока я шел, глядя на эмблему сокола на спине у магистрата, думал о том, какую линию поведения мне выбрать. Скромный книжный мальчик из меня не получится уже точно, значит, будем создавать образ восторженного идиота, идущего путем Чести. Хуже всего было то, что я не знал, что известно этому магистру Ляо и что надо от меня. Значит, прямая ложь исключается. О бабушке Ардане и моих взаимоотношениях с голодными духами точно никому говорить не стоит, а вот про Пауков рассказать — почему бы и нет.

Провожатый остановился так резко, что я чуть не воткнулся в него носом. Он что, специально?

— Ву Ян, — какой сухой и безжизненный голос у этого магистрата. Я ему, походу, не особо нравлюсь, да и плевать. После лечения я ощущал себя словно под кайфом и мне это крайне не нравилось, стоит сосредоточиться. — Тебя ожидают.

Он открыл дверь в уже знакомую мне комнату для совещаний. Вот только во главе стола не сидел губернатор Хван, там располагалось пустое кресло. Да что тут происходит?

С одной стороны сидел губернатор с дедом и рядом с ними было еще одно свободное кресло — похоже, для меня. На одной половине стола сидело трое колоритных персонажей. Первый мужчина выглядел как классический самурай из фильмов Куросавы — худощавый, одетый в кимоно и с такой же дебильной прической. Про таких говорят: рожа просит кирпича, мой взгляд скользнул на его грудь и, когда я увидел там герб в виде парящего журавля, внутренний голос словно сказал: “А что ты хотел от Журавля?”. Второй был его полной противоположностью. Настоящий гигант, наверное, даже больше великана Шао, сражавшегося вместе с дедом, и уж точно шире раза в полтора, а если учесть его тяжелый доспех, то ему в качестве тотема больше бы подошла не черепаха, а какой-нибудь панцирный динозавр типа анкилозавра. Длинные нечесаные волосы и такая же борода были небрежно стянуты плетеными шнурами с нанизанными на них бусинами нефрита. Третий — мужчина неопределенного возраста с мешками под глазами — был одет в традиционное ханьфу, расшитое золотыми драконами, судя по висящей на шее золотой пайцзы, изображавшей дракона, он и был магистром Ляо.

Пока мозг судорожно пытался обработать информацию, тело рефлекторно сделало два шага вперед и я склонился в поклоне “младший приветствует старших”. Возможно, тут стоило делать другое приветствие, но ни званий, ни даже имен этих людей я не знал. В воздухе чувствовалось напряжение. Все происходящее мне крайне не нравилось.

— Юный Ян, прошу, присаживайся, — посланник дракона указал мне на место рядом с дедом.

— Благодарю, почтенный, — я сделал паузу, ожидая, что он представится.

— Ляо, магистр Ляо, — его глаза цвета моря внимательно изучали меня. Казалось, меня оценили, взвесили и приняли решение о моей судьбе, вопрос, какое. — Мы собрались тут, чтоб обсудить некоторые детали той печальной ночи.

— Хватит, магистр, — черепаха прервал Ляо. — Я Бохай из клана Черепахи, хочу знать, почему Пауки высадились именно сюда и чего они хотели.

— И у кого вы хотите это узнать, почтенный страж? — губернатор откинулся на спинку резного стула и с улыбкой задал вопрос. Было похоже, что его веселило происходящее.

— У тебя! Раздери меня демоны на куски. Почему ты позволил им бесчинствовать в твоем городе? — навалившись на край стола, он почти рычал.

— Кажется, именно голос Черепах был решающим на совете о статусе вольных городов и именно благодаря вам вольные не могут иметь собственного воинского контингента, — дед говорил едва слышно, крутя на пальцах нефритовые четки из белых и зеленых бусин. — И лишь благодаря ополченцам, нарушению имперского приказа командующим портовой стражей и моему внуку город все еще принадлежит империи.

— Забываешься, шан, — голос черепахи стал тихим.

— Это вызов, почтенный страж? — лицо деда не выражало никаких эмоций. — Если да, то я пошлю слугу за своим гуаньдао и мы решим все вопросы как полагается воинам — сталью. От своих слов я не отступлю, — Бэй говорил, а я наблюдал за Ляо и журавлем. Если лицо первого было бесстрастно, то у второго раздувались ноздри. — Кланы своим решением обязались защищать вольные города, и сейчас я вижу, насколько хороша защита великого клана Скатов.

— Не дело шан — обсуждать решение совета кланов, — от голоса Ляо повеяло угрозой.

— Согласен, магистр. Шан не может обсуждать такие вопросы, а вот глава отделения Ищущих может позволить себе такие высказывания, — с этими словами дед выложил серебряную пайцзу с каким-то узором. Стоило посмотреть, как от удивления вытянулось лицо у Журавля, а вот Черепаха, наоборот, с довольной улыбкой откинулся на спинку своего кресла, так что раздался угрожающий скрип. Что нахрен еще за Ищущие? — В текущей ситуации я вижу угрозу для Империи. Депешу в отделения Ищущих я отправил, где изложены все мои выводы. Слава Нефритовой Империи! — последние слова он выкрикнул так, что в кабинете от его рева задрожали стекла.

— Озвучьте свои мысли, искатель, — Ляо своим спокойствием и холодностью мог поспорить с айсбергом, плывущим сквозь льдины.

— У меня нет доказательств, но исходя из того, что одновременно с атакой Пауков были спровоцированы массовые беспорядки, во главе которых стояли кровавые колдуны — махо, то я предполагаю, что эти две атаки были скоординированы. Мысль крамольная, но логика следующая: кланы запрещают вольным свой воинский контингент, и происходит нападение, гибнут мирные жители, торговля останавливается на траурные мероприятия. Часть мастеров убита, город несет колоссальные убытки. Следом идет предложение о переходе под власть клана. Для проверки своей теории я запросил список аналогичных нападений, — гигант в доспехах довольно скалился, судя по всему, поведение деда ему доставляло удовольствие. — Момент второй. Кровавые колдуны использовали массовый подъем мертвецов и кровавый раж, а это заклинания, которые требуют подготовки. Инквизиция так же представлена силами кланов и она облажалась.

— Тебе стоит еще раз подумать над своими словами, червяк, — а вот и Журавль подал голос, судя по поведению, он как раз из инквизиции. — Инквизиторы искореняют влияние Дзигоку везде, и не тебе судить о наших методах.

— Червяк, — дед словно покатал это слово во рту, — почтенный Журавль говорит сейчас как представитель инквизиции или же как представитель клана Журавля? А может быть, он просто высказывает личную позицию, — голос деда все больше напоминал тихий шелест выходящего из ножен клинка.

— Брат, не стоит обострять. Думаю, уважаемый мастер-инквизитор из клана Журавля принесет свои извинения и мы продолжим, — губернатор положил руку на плечо деда, тем самым показывая всем, что он считает его настолько же близким, насколько и кровного родственника.

— Храмовый искатель Ву Бэй примет извинения от мастера-инквизитора, начальник тайной службы Громовой жемчужины Ву Бэй примет извинения от члена клана Журавля, а вот покалеченный старик Кровавый вихрь извинениям предпочтет сталь и кровь, — дед смотрел исподлобья, а в его усталых глазах были видны лопнувшие капилляры.

— Мы все слишком устали, и я приношу извинения от лица мастера-инквизитора, — ледяной голос Ляо прекратил спор. — Мы приняли ваше мнение к сведению, и обещаю, о нем узнает в столице искатель храма Ветра. — До меня наконец-то дошло, что делает дед. По факту он, пользуясь служебным положением, бьет по носу семье Орджами, и Скатам придется урезонить их самим, или же они столкнутся с мощнейшей бюрократической машиной. Игра на грани, но то, что дед у меня — полный отморозок, я понял, когда увидел его в бою. А если вспомнить историю про боевые крылья храмов, то все становится еще веселее. Похоже, дедуля у меня — тот еще жук, работающий одновременно на несколько сторон разом.

Пока шли разговоры, я занимался тем, что пытался понять, кто все эти люди и какого черта тут происходит? И почему мне кажется, что черепаха на стороне деда и губернатора, в отличие от журавля? Краем глаза я заметил, что тени в углу начали сгущаться, и стоило мне повернуть голову, чтобы понять, что происходит, как там материализовалась женщина в странном наряде. Больше всего он напоминал нечто среднее между классическим ханьфу с длинными рукавами и одеянием японских ниндзя. Все было выполнено из струящегося черного шелка, смазывающего и сам силуэт, и движения. Длинные черные волосы были перехвачены шнурком с нефритовыми бусинами, а полупрозрачная маска скрывала почти все лицо ниже пылающих зеленым огнем глаз. Пройдя несколько шагов, она села в кресло во главе стола, а все склонились перед ней в поклоне, признавая ее лидерство. Я из-за шока промедлил пару мгновений, прежде чем присоединиться к старшим.

— Искатель, — она кивнула деду, — ваши с губернатором соображения будут доведены до сведения регента и верховного совета. За позднее реагирование на атаку Пауков клан Ската понесет заслуженное наказание. Ваше прошение по изменениям в торговых договорах я подписала и отправила в совет, скрепив личной печатью, так что не беспокойтесь, оно не потеряется в пути, — леди, укутанная в черный шелк, хмыкнула, давая понять, что если будут задержки, кто-то об этом пожалеет. — Ситуация с нападением понятна. Есть предположения, как такое могло произойти? Магистр Ляо, ваше мнение.

— Думаю, все мы согласимся, что без предательства такую операцию было просто невозможно провернуть.

— Ляо, давайте сократим все эти реверансы, — я понял, кого она мне напоминает. Как-то по молодости я наблюдал ситуацию, когда менеджер пытался говорить с главой промоушена, а тот торопился. Вот и тут картина один в один. Спокойный, вежливый, но крайне требовательный тон. Интересно, кто она. — Предателей уже ищут и, думаю, скоро найдут. Мои люди уже связались с вашей командой, Бэй. Меня интересуют детали.

— К сожалению, госпожа Кумихо, мы не знаем, кто были их лидеры, выживших пленников нет, — произнес губернатор Хван.

— Что скажет инквизиция?

— Мои люди работают, но нужно время, — начал журавль, но женщина в черном его резко оборвала.

— Тряси Скатов, Крыс, да хоть вызывай духов мертвых, мне нужны результаты. Мне нужно хотя бы понимать, кто из проклятых семей пришел на мою территорию! — если голос Ляо был льдом, то ее голос напоминал прибой во время шторма.

— Госпожа Кумихо, — все взвесив, я решил принять участие в игре и повысил ставки. — Прошу прощения, но мне кажется, я могу вам немного помочь.

— Ву Ян, — она тщательно посмотрела на меня, а ее глаза вспыхнули еще ярче. — Внук Ву Бэя и сын Ву Квана, — она замолчала на мгновение. — У тебя был сильный отец. Чем ты можешь помочь?

— Я не знаю проклятые семьи, но я могу назвать имена тройки лидеров.

— И откуда же такому сопляку известны их имена? — “птичка, будь я в своем теле, мы бы поговорили по-другому”. Рожа журавля просила кирпича еще сильнее, но я решил проигнорировать его вопрос, смотря на реакцию женщины. Она сложила пальцы в странную сложную фигуру — кажется, азиаты называют такие мудрой. С ее пальцев потек графитово-серый дымок в мою сторону, и она скомандовала.

— Продолжай, Ян.

— Воин в черных доспехах с мечом нодати, мне кажется, именно он командовал Пауками, его имя — Кобаичи, — стоило мне это сказать, как черепаха выругался.

— Бохай? — Кумихо посмотрела на косматого гиганта. — Ты его знаешь?

— Кобаичи когда-то был мне братом, госпожа, но моего брата больше нет, есть лишь падший — оскверненная тварь, которую надо уничтожить как можно быстрее.

— Сочувствую твоей печали, — в ее голосе были нотки искреннего сочувствия. — Продолжай, Ян.

— Монах и ведьма, скорей всего, родственники, — дым начал тонкими струйками окутывать меня. — Монаха зовут Ми Хен по прозвищу Сокрушитель тверди, а колдунью Ми Хэй.

— Как ты это узнал? — дым обвился вокруг моего горла.

— Мне сказал монах, — увидев округлившиеся глаза собравшихся, я тут же торопливо продолжил, — когда ломал мои кости. Он же остановил удар нодати Кобаичи голой рукой, спасая мне жизнь.

— Обсидиановый доспех, значит, не ниже архата по способностям, — задумчиво произнес косматый гигант.

— Есть что-то еще? — Кумихо наблюдала за мной или же смотрела на поведение своего дыма. — Ты понял, почему он сохранил тебе жизнь, кто-то еще может подтвердить твои слова?

— Да, госпожа. Он сказал, что я яростен, техничен и способен, что я отличный кандидат. Я не понимаю, что это значит. А еще он сказал, что их миссия увенчалась успехом. Возможно, мои слова может подтвердить госпожа Цурючи, она была ранена монахом, — надеюсь, с валькирией все в порядке.

— Видишь, мастер-инквизитор, как полезно звать молодое поколение. Губернатор Хван, прошу вас позвать слуг, у меня пересохло горло, и я не отказалась бы от кувшина вина. И прошу узнать, как себя чувствует госпожа Цурючи, если она способна говорить, то я хочу с ней встретиться.

— Хорошо, госпожа Кумихо, — стоило ему дернуть за шнурок, как через несколько мгновений в комнату с поклоном вошел слуга.

— Принеси вина с ледника и перекус, думаю, почтенный Бохай голоден.

— Слушаюсь, господин, — слуга старался исчезнуть с наших глаз как можно быстрее.

Пока Хван отдавал приказы, Кумихо что-то писала, рисуя иероглифы на листе бумаги. Посыпав мелким белоснежным песком свое творение, она сотворила знак, и над документом вспыхнуло небольшое пламя. Я тоже хочу так научиться, кажется, Бэй говорил о том, что у меня талант к магии. Так, Ян, хватит мечтать, может, это вообще приказ о твоей казни.

— Я, мастер-инквизитор, требую детального допроса Ву Яна путем применения магического воздействия в связи с подтвержденными данными о его контактах с пауками, — от официального тона журавля мне еще больше хотелось сломать ему лицо.

— Я, губернатор вольного города Громовая жемчужина и высший мастер суда Чести острова Гроз, отказываю вам в вашем прошении. У мальчика послезавтра поединок Чести, — с ядовитой улыбкой ответил Хван, беспокойство деда выражалось лишь в том, насколько быстрее он стал перебирать бусины своих четок. Со всеми этими событиями я и забыл, что должен драться с Бао. Сейчас это казалось такой мелочью.

— Служба на благо Императора — обязанность всех жителей империи, — я не знаю, что на меня нашло, но внутри меня словно что-то взорвалось, и я не своим голосом произнес:

— У Чести нет Императора.

Стоило этим словам прозвучать, как вокруг моего горла захлестнулся шнур с нефритовыми бусинами, только что висевший на бороде черепахи, а он вскочил, выхватывая из-за пояса тяжелую саблю дао, опередив при этом журавля, выхватившего свою катану. Губернатор и дед вскочили с другой стороны, держа в руках обнаженные мечи цзянь. Спокойными остались лишь магистр Ляо и госпожа Кумихо.

— Сесть! — голос женщины в маске прозвучал как удар хлыста. А я в это время сумел снять с себя шнур и теперь потирал шею. — Мальчик не контролирует себя, но в нем нет порчи или одержимости. Я сказала сесть! — теперь голос напоминал шелест песка, и, честно говоря, сейчас мне стало по-настоящему страшно.

Дед и Хван переглянулись, одновременно убирая оружие в ножны и садясь в свои кресла. Инквизитор медленно, словно красуясь, убрал клинок в ножны и сел. Бохай сел за стол последним, положив клинок перед собой.

После короткого стука распахнулись двери и в комнату внесли еду и напитки. В полном молчании расставив все, они спешно ретировались. В воздухе висело ощущение надвигающегося взрыва.

Отхлебнув из чаши вина, Кумихо начала чуть нараспев говорить:

— Я, Такеши Кумихо из клана Скорпиона, нефритовый магистрат. Волей, дарованной мне регентом и верховным советом, за оказанную помощь в расследовании преступлений против Нефритовой империи дарую шану восьмого поколения Ву Яну право считаться шаном девятого поколения.

Глава восемнадцатая. Предчувствие беды.

— Дедушка, как может быть, что она своим приказом прибавила мне поколение? — спустя два часа мы сидели с дедом в небольшой беседке и пили чай, а я не мог понять, как так.

— Она нефритовый магистрат, таких в Империи не больше десятка. Их задача — следить за ересью и опасной магией, а у нас тут и то и другое. Ты помог расследованию и получил награду, сделать тебя сразу цюань она не могла, а дать тебе право на следующее поколение в ее силах. Поколения — это условность, стань шугендзя — и ты сразу станешь цюань.

— Почему маги так ценны для империи, что их приравнивают к наследным дворянам?

— Один из тысячи может сформировать ядро — он основа самых боеспособных частей армии. Из пяти тысяч сформировавших ядро лишь один сможет постичь магию колец силы и стать истинным шугендзя. А достигших хотя бы каких-то серьезных успехов будут единицы. Без способностей магов Империя была бы совершенно другой, слишком много всего на них завязано, начиная от тайной службы и заканчивая войной, а обсуждать структуру управления империи — это привлечь к себе внимание скорпионов. Ты, мой мальчик, уже сделал это, надо быть осторожнее — скорпион всегда ужалит, — как ни хотелось мне задать вопрос про пушки и порох, но лучше сделать это в более безопасной обстановке.

— Спасибо за урок, старший.

— И еще, внук, запомни: скорпион никогда ничего не делает просто так. Ты у нее на крючке, не удивляйся, если она будет за тобой присматривать и, возможно, помогать. Кихо, служащий Пауку, тебя спас, значит, ты уже интересен, — он налил в пиалу еще немного чая. Бесит меня эта манера цедить чай по каплям. Налил пиалу, выпил и еще налил, но нет же, нарушение гребаного этикета. Тут даже в морду надо бить по правилам. Сам того не замечая, я перебирал в руках шнур с бусинами нефрита, который еще пару часов назад чуть не придушил меня.

— И чего мне ожидать? Я не понимаю, что мне дальше делать и какие у меня есть варианты, я не хочу плыть по течению, — меня распаляла неожиданно поднявшаяся злость.

— Ян, — дед внимательно посмотрел на меня, — сейчас нам надо присутствовать на квалификационном экзамене брата Хвана, завтра у тебя поединок с Бао, а глядя на твои новые способности, я не сомневаюсь, что ты победишь.

— И что дальше? — внезапно я почувствовал такую дикую тоску, что просто хотелось выть. На Земле я мог сам выбирать свой путь, тут же я связан по рукам и ногам кучей традиций и условностей.

— Дальше мы ждем, какое послание привезли посланники Императора, от этого будем решать, как тебе действовать дальше. Мы шан и наша жизнь — это служба на благо Нефритовой империи. Идем, испытания скоро начнутся.

Квалификационные испытания были чем-то вроде праздника для простого народа. На центральной площади были сооружены помосты для посланников императора, рядом попроще для знати и уже совсем просто для зевак. Торговцы всякой снедью курсировали вдоль рядов, расхваливая свой товар. Империи предпочитали проводить экзамены прилюдно, на что мой внутренний циник сказал: все равно сиволапое быдло не сможет оценить, насколько правильно исполняет предписания экзамена тот или иной кандидат, а вот ощущение сопричастности будет. Все как всегда: хлеб и зрелища, а если будут кровавые, то еще лучше.

Примечательно, что руководил всем магистр Ляо, а Кумихо стояла за его спиной незримой тенью. Мы с дедом находились в шатре испытуемого как его близкое окружение, готовые помочь ему в случае чего. Наша задача — быть его секундантами, вот и сейчас дед проверял все ремни на доспехах, подтягивая, чтобы все выглядело идеально.

— Готов, брат? — у меня в груди кольнуло от таких знакомых ощущений. Мы всегда будем беспокоиться за близких, которые готовятся к бою, а мы можем лишь советовать и поддерживать.

— Всегда готов. Моим соперником в воинском искусстве будет этот напыщенный инквизитор из Журавлей, — Хван улыбался, словно готовил какую-то гадость.

— Я слышал, он хорош с клинком и талантлив в кольце огня. Настоящий мастер.

— Мне говорили об этом. Я устал, брат. Маска торговца слишком приросла к моему лицу. Пора ее сорвать, пора показать миру не губернатора Цао Хвана, а бойца, Дробящего Кости, — классический меч цзянь в ножнах, украшенных драгоценными камнями, был водружен на подставку, а губернатор встал на колени перед старым потертым сундуком, украшенным стальными драконами. Положив руки на крышку, он замер, словно боялся открыть сундук, но буквально через мгновение он резким движением поднял ее вверх и достал сверток. Развязав шелковый шнурок, он отбросил ткань и достал пару единиц странного вида оружия. Оно было больше всего похоже на четырехгранный лом с приваренной рукоятью, только один был габаритами с меч, а второй чуть больше локтя. Судя по всему, штуки были тяжелыми, что и подтвердилось, стоило губернатору сделать несколько взмахов. — Как давно я не брал в руки мои малышки, — на лице Хвана была улыбка как у мальчишки.

— Ты, главное, не убей его, а то будет слишком много проблем, — это насколько же губернатор опасный боец, если дед говорит, явно не шутя?

— Не бойся, сломаю пару ребер и если будет сильно наглеть — клинки, — сказал он и надел шлем с маской, закрывающей лицо.

Раздался зов трубы, и губернатор, закрепив свои “ломики” на поясе, вышел на площадь. Журавль, одетый в бело-золотые доспехи и самурайский шлем с уже привычной для меня маской демона, стоял наготове, обнажив свои катаноподобные клинки. Как бы меня он ни злил, стоило признать, что противник он явно крайне опасный.

— У тебя есть редкая возможность посмотреть на бой совершенно разных стилей. Журавль — мастер-техник своего клана, как дуэлянты они выше всяческих похвал, вот только война — это не дуэль, а Хвана, как и меня, учили солдаты, прошедшие горнило войн, — судя по ухмылке деда, инквизитор будет неприятно удивлен.

— Стоило деду это произнести, как раздался звук гонга и журавль танцующими шагами приблизился к центру импровизированной арены. Каждый его шаг позволял атаковать в любую сторону, я всем своим естеством чувствовал, насколько он опасен. Дойдя до центра, он замер в странной стойке.

Второй удар гонга, и в центр площади шел Хван, положив длинный лом — цзянь (на русском звучит и пишется одинаково с мечом, а по-китайски это разные иероглифы. В будущем всегда понимается под цзянем меч, если не сказано иного) на плечо, а короткий оставив на поясе. Каждый его шаг говорил о том, насколько он мощный и опасный боец. Если доспехи журавля, как и пауков, больше всего напоминали доспехи самураев, то губернатор шел одетый в тяжеленный ламелляр наподобие монгольского куяка, усиленный отдельными элементами, на каждой пластинке которого был выбит иероглиф — мощь.

Они стояли друг напротив друга, смотря в глаза, — классика, пойми врага — и ты сможешь его победить куда быстрее. Если бы я не умел не только смотреть, но и видеть, то незначительный шаг журавля, сменивший его стойку, остался бы незаметным.

Гонг!

Журавль тут же взорвался серией атак тесня губернатора. Казалось, он полностью доминирует. Наплечники Хвана, закрепленные на кожаных ремнях, оказались на полу, срезанные точным ударом инквизитора, но доспех пока спасал от серьезных повреждений.

— Сейчас начнется! — в голосе деда звучало нетерпение.

Очередной изящный удар клинка Хван принял на шлем, резко нырнув вперед, и следом шагнул вперед, нанося мощный удар коротким цзянем по ребрам журавля. Короткий цзянь с гулким ударом смял пластины доспеха, а губернатор не позволял пользоваться дистанцией, на которой инквизитор имел серьезное преимущество.

Зацеп стопой ноги — и закованный в металл лоб друга деда бьет в маску демона. Раз, второй, третий, а потом тяжелый удар ноги отбрасывает журавля в сторону.

С удивительной ловкостью журавль кувырком ушел от короткого “лома”, брошенного губернатором, и тут же попытался встать в стойку.

— Стена нерушима! — мне было даже больно смотреть, как Хван, словно грузовик, врезался с разбегу в инквизитора, выкрикивая боевой клич. Блок клинками оказался бесполезным против грубой мощи солдата. Цзянь продолжал падать сверху, вбивая в камни мостовой журавля. Грубая мощь победила изящество.

Раздавшийся гонг остановил это издевательство над павшим противником, пожалуй, бои тут, как и в Бразилии, такие же бескомпромиссные. На площадь вбежали с носилками слуги, погрузившие туда журавля и почти бегом понесшие его в лазарет. Губернатор закрепил длинный меч-лом за поясом и, ногой подхватив короткий, подвесил его с другой стороны. Сделав три шага в сторону магистра Ляо, он снял шлем и прокричал:

— Цао Хван, экзамен по воинскому искусству окончен. Жду решения комиссии, благословенной драконом! — дед хмыкнул, когда из пяти судей четверо подняли флаг с изображением знака чистой победы, а последний поднял флаг бесчестья.

— Цао Хван, милостью Императора, да продлят боги его годы, сдал квалификационный экзамен по воинскому искусству. Объявляю перерыв на полчаса. Следующий экзамен — живопись.

Стоило Хвану зайти за полог шатра, как он зашипел сквозь зубы.

— Бэй, Ян, — он едва говорил от боли. — Снимите доспех! Эта тварь меня достала! И, похоже, серьезно.

Стоило снять доспех, как стал понятен масштаб бедствия. Несмотря на полностью целый доспех, тело губернатора было разукрашено десятками порезов, похоже, очередная магия колец силы, зато теперь мне стала понятна та жестокость, с которой тот заканчивал поединок.

— Ян, воды в таз, — пока я наливал воду, дед уже рвал чистые тряпки на бинты. — Выпей, — он сунул губернатору какой-то флакон, открыв который губернатор закашлялся.

— Что это за дерьмо?

— Пей, сейчас будет больно. Очень больно. Тебя решили убить, повезло, что ты здоровенный, как бык, и такой же тупой, — дед почти рычал.

— Полегче, Бэй! Я справился! Он действительно был хорош, — поморщившись, он залпом выпил дурно пахнущую жидкость.

— У тебя повреждены шесть меридианов! Понимаешь, шесть! Ты размяк, и двадцать лет назад он бы орал от боли, а сейчас именно ты стонешь, как ребенок, — дед был в бешенстве, — выродка, поднявшего флаг позора, голыми руками разорву. Журавль пытался убить тебя, ты стал мешать кому-то на самом верху, — дед рычал и перематывал друга, а я только успевал менять воду и подносить один за другим требуемые эликсиры.

— Спокойно, брат. Все как раньше, эти клановые сволочи просто забыли, что такое гвардейцы императора.

— Не все клановые — сволочи, — в палатку вошел боец Черепах, — и не все забыли, что гвардия отражала нападения тварей из земли Теней вместе с моими клановыми братьями. Прошу прощения за вторжение, губернатор, но у вас проблема.

— Ян, налей нам и нашему гостю вина, — в голове мелькнула мысль: “Сколько можно пить?”, но я послушно разлил вино в пиалы. — И в чем же она заключается, почтенный Бохай?

— Инквизиция получила официальное одобрение на расследование на вашем острове, скоро тут будет не продохнуть от их ищеек и охотников, — косматый благодарно кивнул мне, принимая пиалу. — Вы слишком сильно отдавили хвост Скатам, они этого не простят. Они очень серьезно относятся к любым посягательствам на то, что они считают своим.

— И какая выгода Черепахе рассказывать это мне? — губернатор зашипел, когда дед еще сильнее наложил повязку, смоченную мазью, а потом в два глотка выпил чашу и жестом попросил меня налить еще.

— Если вы дадите добро, мой клан отправит сюда три боевые галеры и два десантных судна, — на губах гиганта играла улыбка. Снова залпом выпив вино, губернатор хмыкнул и сказал:

— Бохай, мне нужен список ваших требований. И если он меня устроит, то вы добавите сюда четыре тройки ваших нюхачей, мне не нужны здесь колдуны махо, — я молчал и смотрел, как на моих глазах вершится большая политика, а Хван улыбнулся. — Если мы договоримся, я готов к тому, что на острове появится аванпост Черепах.

Я смотрел на губернатора, одетого в праздничные одежды, на его поясе висел классический меч — цзянь. Когда раздался звук гонга, призывающий его на новое испытание, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он выглядел воплощением идеальности, и лишь глядя на то, как сжаты челюсти деда, можно было понять, какую боль испытывает его друг.

— Учись держать лицо у Хвана, — едва слышно произнес Бэй, — я слишком гневлив, но ты достигнешь куда большего величия, чем я.

— Почему ты так считаешь, дедушка? — информация, мне нужна информация. Это полная чушь, что можно просто попасть в новые условия и сразу стать своим. Они думают по-другому, действуют по-другому. Это как изучаешь боевые искусства, понимаешь, почему один стиль отличается от другого. Почему в спортивных мероприятиях разные системы оценок. Культура и религия повсюду, они влияют на нас исподволь, незаметно. И только когда ты сможешь прочувствовать инфополе, только тогда ты по-настоящему сможешь понимать, почему люди поступают так, а не иначе.

— Потому что я вижу, насколько ты изменился и вырос. Ты живешь по чести и твоя воля крепка. Я горжусь тобой, как и гордились бы твои родители, будь они живы.

— Пока мы разговаривали, Хван уже отошел от холста, на котором единым движением был изображен иероглиф — Честь. Безупречные линии, выведенные порывистым, но очень четким движением. Чем дольше я вглядывался в совершенные линии рисунка, тем больше я понимал, что губернатор этим иероглифом показал настоящего себя. Эта картина — выкристализованная суть не губернатора Цао Хвана, это суть безжалостного воина — Дробящего кости.

— Истинный воин имеет только одного судью своей чести, и это он сам. Решения, которые он принимает, и как эти решения осуществляются — отражение того, кто ты есть на самом деле. Ты никогда не сможешь скрыться от себя самого. Ты тот, кто ты есть.

— Отлично сказано. Ты обладаешь очень глубоким пониманием чести, мой мальчик. Не потеряй его, — дед смотрел на меня и довольно улыбался, а я не понимал, откуда это во мне. Почему, глядя на какую-то мазню, я увидел и почувствовал все это. “Потому что ты идешь правильным путем. Именно твой путь показывает твое настоящее лицо. Сколько бы у тебя ни было масок, будь честен с собой, и именно тогда ты поймешь, кто ты”. Спасибо тебе, внутренний голос. Сейчас я был ему в кои веки по-настоящему благодарен, а судьи единогласно подняли флаг идеального исполнения.

Лифен, личный слуга Хвана, принес ему футляр и, встав на колени, держал его на вытянутых руках. Медленно, словно преодолевая давление, он двигался к своему слуге. Положив руки на футляр, он замер, а потом резким движением открыл его, достав оттуда длинную флейту — сяо. Черная лакированная флейта была длиной, наверное, около метра, может, чуть меньше.

Поднеся ее к губам, он снова замер на несколько мгновений, а потом, закрыв глаза, начал играть. Медленная, тягучая мелодия шла волной. Я ощущал, как музыка проникает в каждую частичку моей души. Я словно видел, как огромные волны, на гребнях которых танцуют изменчивые духи моря, неспешно катятся по океану, готовые смыть любого на своем пути. Как в потоках ветра играют непостоянные духи воздуха. Как они начинают интересоваться друг другом, как игра ветра вплетается в танец воды.

Тональность флейты изменилась. Теперь в мелодии слышалась надвигающаяся угроза. Танец воды и ветра начал набирать силу.

— Песнь шторма, — голос деда выбил меня из транса. — Тебе не стоит впитывать эту мощь. Скоро он ударит так, что у половины людей пойдет кровь ушами и носом, и это будет лишь фон, — я непонимающе смотрел на деда, а тот продолжал. — Его отец был мастером-музыкантом, как и отец его отца. Дядя Хэй любил море. Он мог игрой на флейте успокоить любой шторм, Хван куда слабее, но талант к музыке у него тоже есть. Быстро открой рот.

Стоило мне это сделать, как по площади прокатилась волна энергии. Давление на глаза и барабанные перепонки поражало. Казалось, еще секунда и у меня лопнут все капилляры в глазах. А дед стоял и улыбался.

— Ну ты и сволочь, младший брат, — эти слова звучали с восхищением.

— Дедушка, что он сделал? — проморгавшись, я пытался понять, почему дед улыбался.

— Он не просто идеально сыграл песнь шторма, он еще и сумел ее направить на судей. А это значит, что им ничего не останется, как засчитать ему оба испытания.

— Потому что иначе его могли завалить, давая задания на поврежденные меридианы? — в голове сразу выстроилась схема, как можно было его слить.

— Молодец, все правильно понимаешь, в большой игре нет правил. Ждем результаты. Уверен, он прошел.

Кумихо наклонилась к магистру Ляо и что-то ему сказала. Тот кивнул ей и, сделав шаг вперед, поклонился губернатору и поднял дважды флаг идеального исполнения, не дожидаясь решения остальных судей, четким поставленным голосом продолжил:

— Губернатор Цао Хван! Властью Императора, да продлят боги его годы, объявляю, что вы в очередной раз доказали свое мастерство в благородных искусствах.

— Благодарю квалификационную комиссию за высокие оценки, — Хван поклонился и, по-военному развернувшись, пошел в шатер.

Стоило ему оказаться внутри, как из него словно выдернули стержень и мы с дедом едва успели подхватить его тело. Из ноздрей и уголка рта медленно текла кровь. Дыхание стало резким и прерывистым. Усадив его на стул, дед, коротко выругавшись сквозь зубы, начал читать какую-то песнь-молитву.

Его руки горели уже привычным для меня голубоватым сиянием. Постепенно глаза Бэя начали светиться красным огнем, медленно сияние на его руках начало изменяться на багрянец. На висках деда выступили крупные капли пота, а он все продолжал читать молитву, двигая руками вдоль потоков энергии, словно пытался их разгладить.

— Ян, пожалуйста, вина, — дыхание Хвана успокоилось, и он смог открыть глаза.

— И кто из нас идиот, брат? — дед выглядел, словно чудовище из детских сказок: залитые кровью глаза и почти прозрачная кожа, под которой были видны черные кровеносные сосуды.

— Конечно же, ты, — губернатор благодарно улыбнулся мне, взяв чашу с вином. — Какого хрена ты опять используешь силу?

— Чтобы в очередной раз спасти твою шкуру.

— Да что со мной будет?! Провалялся бы пару дней.

— У вас нет пары дней, Цао Хван. Ситуация накаляется, — меня пугает то, что Бохай, при своей комплекции, двигается абсолютно бесшумно. — Вот предложения совета старейшин, — он протянул свиток, который губернатор прочитал, и закусил губу.

— Я согласен, но есть несколько принципиальных условий.

— Слушаю.

— Первое и самое главное — руководить аванпостом должен кто-то из бывших стражей Стены.

— Принято, командовать будет Хида Дэй, что еще?

— Отлично, он подходит. Информация, поступающая из Империи, дублируется мне.

— Согласны, за исключением внутренних дел клана.

— Договорились, ну и третье — я отправляю с вашими нюхачами своего человека, — Бохай погладил свою нечесаную бороду и произнес:

— Согласен. Завтра я подготовлю проект договора.

— Благодарю, почтенный Бохай, — тот лишь коротко поклонился и вышел.

— Ян, — губернатор посмотрел мне прямо в глаза. — Ты будешь моими глазами у нюхачей.

— Губернатор? — я непонимающе посмотрел на него.

— Детально обсудим это завтра, после твоей победы, — круто, конечно, что он так в меня верит, но мне не нравится ощущать себя победителем заранее. Каждый раз, когда такое происходит, случается какой-то напряг, и обычно серьезный.

— Идемте, Ян, будь наготове. Брат Хван сейчас держится на честном слове, — судя по виду деда, он и сам держался на словах, только эти слова все как одно были матерными.

Стоило нам выйти, как возле губернатора выстроились бойцы его охраны, и мы медленным шагом двинулись в сторону поместья. Народ приветствовал губернатора радостными возгласами, а он отвечал короткими кивками и улыбкой. Было видно, что он любим в народе и его победе люди искренне радовались. Почти добравшись до ворот поместья, мы встретили делегацию богато одетых мужчин. Все как один они были при оружии в ножнах, украшенных драгоценностями.

— Мои поздравления, почтенный губернатор. У вас идеальное исполнение Песни шторма. Во истину у вас талант вашего отца и деда к музыке — с поклоном начал петь дифирамбы самый старший из них с длинной седой бородой, украшенной кольцами.

— Спасибо за поздравления, мастер Дайфан, — ответил губернатор с благосклонностью. А я вспомнил, где я слышал эту фамилию. Казалось, это было целую вечность назад, а по факту не прошло и недели, как я дрался с Дайфан Бао в таверне его тети. Я не верю, что его семейка появилась тут просто так. На меня накатило ощущение приближающейся беды.

— Как глава семейства Дайфан, я официально заявляю, что в связи с ранением моего внука семья Дайфан выставляет на Суд Чести замену.

Глава девятнадцатая. Суд Чести

— Судя по лисьей морде главы Дайфан, он сделал все по правилам? Что за бойца они подобрали для замены? — мы сидели втроем в небольшой беседке, выполненной в виде китайской пагоды с традиционной крышей, загнутой на краях, а я пытался понять, как мне лучше поступить.

— Не просто по правилам, а в самый последний момент, когда уже мы не сможем отменить поединок. Они выбрали одного из лучших бойцов в этом возрасте и приняли его в семью. И теперь этот псих-полукровка попытается убить тебя. Дайфан Донг — адепт с пробудившимися кольцами воды и огня. На его счету уже больше тридцати поединков, четыре из которых закончились смертью его противников, а ему еще нет и восемнадцати, — дед явно злился, а на меня, наоборот, снизошло спокойствие. Теперь я знал, что за проблемы меня ждут. Другой боец? Ну и что? Да, он будет сильнее Бао, да, у него опыт нескольких десятков схваток, а за моей спиной, если учитывать любительские бои, в которых я бился каждые выходные, сотни турнирных схваток и тысячи тренировочных. Внутренне усмехнувшись, я решил для себя все. Семья Дайфан будет повержена, и ничто меня не остановит.

— Дедушка, я не подведу тебя. Семья Ву не проиграет.

— Ян, я могу перенести поединок, — начал было губернатор, но я с улыбкой его остановил.

— Не стоит, господин Хван. Это всего лишь очередной бой. С сильным и опасным противником, но это не кихо Пауков, чтобы его бояться. Я справлюсь, у меня нет выбора.

— Хороший ответ, мой мальчик. Я горжусь тобой.

— Если вы позволите, то я займу тренировочный зал, мне стоит подготовиться. Донга ждет много сюрпризов.

— Он в твоем распоряжении, как и Лифен. Еда и питье только из его рук. Мы с твоим дедом еще не успели провести чистку рядов, а ему я верю почти как твоему деду.

— Спасибо, губернатор. Дедушка, — я поклонился обоим и вышел из беседки.

Наконец-то я был предоставлен себе. Неожиданно я понял, что мне душно в таких условиях, когда каждый твой шаг полностью контролируется. Когда ты сам ничего не решаешь. Когда ты всего лишь фигура, которая обладает функцией. Семья Дайфан решилась на большую игру, что ж, они ее получат. Черное пламя гнева медленно поднималось внутри меня. Я выжил в мире темных грез, да, с помощью “доброй бабушки”, но убивал духов я сам. Смог выжить там, смогу и тут. Ублюдок хочет мою голову, значит, он ее получит — в лицо, а потом еще и еще. Удары головой — оружие не для слабонервных: чуть замешкался, ошибся — и ты получишь урона больше, чем противник.

Медленно разминаясь, я прислушивался к своим ощущениям, моя задача — понять, насколько мой организм готов к бою на выживание. А то, что это выродок попробует меня убить, я уже понял. Месяц в этом мире, а слово убийство больше не вызывает у меня такого отвращения, как раньше. Этот мир меня изменил, и не могу сказать, что мне эти изменения нравятся.

Первым делом размять все суставы, самое худшее, что может случиться, — это драться, когда твое тело может тебя подвести. Следом растяжка. Удары ног в голову — не моя основная фишка, но ими можно быстро закончить бой. Для поединка с представителем Дайфан у меня есть интересные заготовки, и они ему очень не понравятся.

Никакого перегруза, только взбодрить мышцы. Разминка суставов, растяжка, отжимания и медленная проработка связок ударов — это моя медитация перед поединком. Я смогу справиться с каким-то малолетним пацаном и плевать, что его тело старше моего. На моей стороне опыт бесчисленных боев на выживание. В вале-тудо бой останавливают только тогда, когда противник уже не может сопротивляться или его травмы могут оставить его калекой. Посмотрим, чье кунг-фу сильнее.

Я впал в странное трансовое состояние. Словно во сне я двигался, отрабатывая свои любимые связки, каждый удар словно заставлял течь по мне энергию. Сосредоточившись на этом ощущении, я вспомнил, как управлял этим течением. Шаг, и я пускаю поток энергии в удар. Другой, и новый поток выплескивается в момент атаки. Ощущения говорили, что вокруг меня кружат голодные духи. Они дарили мне уверенность в своей поддержке. Шептали, что мы с ними связаны навеки.

Стук в дверь выбил меня из транса, я перестал чувствовать духов. Кого там еще принесло? Открыв дверь, в тренировочный зал зашел дед. Старик, вот нахрен ты приперся? Понятно, что ты беспокоишься и хочешь помочь, но сейчас мне это только мешает. Я чувствовал раздражение, ненавижу, когда прерывают мои ритуалы, даже если это ради благого дела.

— Дедушка, — я поприветствовал его поклоном.

— Внук, что ты планируешь делать? Донг сильнее и тяжелее тебя, — он не скрывал свое беспокойство за меня. Ухмыльнувшись, я сказал ему:

— Старший, не стоит беспокоиться. Я понимаю, что он идет за моей головой, поэтому его ждет множество сюрпризов и все они будут очень болезненными. Уверен, он такого еще не встречал, — где же ему встречать такое, когда по-настоящему арсенал боев без правил раскрылся после двухтысячных годов, когда бойцы разных стилей все чаще стали встречаться в боях. Видеофиксация с разных сторон позволила в замедленной съемке разобрать любую технику и придумать под нее противодействие.

— Ты слишком уверен в себе, это может быть опасно. Он практикует стиль длинного кулака и хорош в нем.

— Можешь показать его основы? — если я буду заранее знать, что умеет противник, то подобрать ключ для победы будет куда проще.

— Смотри.

Этот стиль чем-то отдаленно напоминал ушу саньда моего мира. Хорошая работа руками и ногами, видны заготовки под броски, а вот работы в партере они просто не знают. Плевать, что он сильнее, сейчас я уже понимаю, что мне нужно сделать для победы. Бой на земле для него будет полной неожиданностью, а уж делать тейкдауны я учился у наших горных друзей. Дагестанцы бороться начинают с самого детства. Да, бой в стойке — это моя стихия, но если ты не умеешь драться на земле, то ты труп. Настоящий чемпион должен уметь не только защищаться от проходов в ноги, но и переводить сам, иначе любой борец с сильным ударом станет для тебя криптонитом. Я превращу поединок в вязкую схватку, в которую вплету удары локтями и головой. Держись, Донг! На моих губах заиграла ухмылка, полная бешенства.

— Спасибо за науку, старший, но теперь я точно знаю, как победить. Есть ли какие-то запреты в поединке? — дед посмотрел на меня долгим изучающим взглядом и начал рассказывать:

— Правил в поединке нет, вы можете использовать силу колец и своего тела.

— Могу ли я перемотать руки тканью? — я даже затаил дыхание, ожидая ответа. Да, при постоянном тейпировании бинтами кулак не набивается, зато это позволит мне избежать травм, когда я буду бить в полную силу. Пять-шесть метров плотной ткани, правильно намотанные на кулак и локоть, превратят мои руки в очень опасное оружие, которым я владею в совершенстве.

— Тканью? — дед явно был в шоке от такого вопроса. — Это не запрещено, но придется делать это прилюдно, чтобы не возникало кривотолков. Зачем тебе это? — он не понимал, а я с улыбкой начал объяснять:

— Дедушка, это поможет мне победить. Я смогу бить в полную силу, не рискуя травмировать руку. Они пошли на хитрость, и мы ответим им тем же! — я загорелся азартом. — Тебе придется помочь мне перед поединком. Правильно забинтовать я смогу только одну руку.

Сон долго не шел ко мне. Я лежал и смотрел на лунные лучи, размышляя о том, что мне делать. Заглядывать за спину Донгу — плохая идея, но я чувствовал, что смогу победить. Если в стойке во многом решает скорость, тактика и рефлексы, то в борьбе куда важнее опыт. Чего-чего, а этого добра у меня хватает с лихвой. И что дальше?

Стать глазами губернатора у каких-то ищеек ? И что это значит, какой профит мне с этого? А что с призывом шан? Мне хватило девчонки Пауков, чтобы захотеть научиться магии и стать шугендзя, но надо быть честным с собой. Там я стану трупом почти наверняка. Уверен, что скорпионы шерстят будущую опору империи, выискивая потенциальных врагов. Составляют списки неблагонадежных и подозрительных. Как же меня все это бесит! Еще и эта Кумихо. Зачем она дала такой подарок, а назвать его по-другому я не могу. Черт, голова идет кругом! Слишком мало информации, невозможно проанализировать и найти оптимальный выход. Нахрен все, сейчас мне надо выспаться, завтра я должен выложиться по полной. Когда голова идет кругом, самое лучшее решение — это дыхательная гимнастика. Глубокий вдох и следом медленный выдох. Постепенно все мысли ушли, а я сосредоточился лишь на контроле дыхания.

Глаза закрылись сами собой, и я провалился в сон, полный странных образов. Мне снился истлевший череп гигантской птицы, я почему-то был уверен, что это ворон. Черные перья медленно падали с неба, как снег, сгорая у самой земли. Все заглушал шум крыльев и хриплое карканье, в котором я слышал призыв. Далекие голоса звали меня. Они говорили, что я подарил им надежду, молили спасти их и вернуть домой. Они говорили, что моя кровь и мой дух одновременно и ключ и замок. Пели песнь о великом предательстве и не менее великом обещании отомстить. Вороны были повсюду, они заполонили все вокруг, а потом раздался такой тихий и уже родной шепот. Голос успокаивал меня и заглушал карканье воронов. “Спи, внучек, бабушка будет охранять твои сны. А вы убирайтесь, слабосилки, раскаркались тут, он еще не готов. Спи, мой хороший. Спи и знай — кровь помнит все. Пробудишь ее — обретешь великую силу“.

Рассветные лучи разбудили меня в мокрой от пота постели. Нехило я понервничал во сне. Широко открыв окно, я запустил прохладный воздух в комнату и сразу начал неспешную разминку. Лучше всего готовиться к поединку именно так — сразу как проснулся на голодный желудок. Первая часть тренировки занимает почти час. Никакого насилия над организмом, только разгон крови по телу и подготовка суставов. Следом растяжка, такая же медленная, на расслабоне. Ничто не ново под луной, я снова и снова отрабатывал связки, чтобы они вбились в мышцы на уровне рефлексов.

После тренировки я отмокал в горячей купели, ожидая, когда Лифен — личный слуга губернатора — позовет к завтраку. Ночные видения были смыты горячей водой, и в памяти осталась только одна мысль: кровь — это ключ. Что особенного в моей крови? Ведь мы не цюань, чтобы окунуться в реку крови. Мы шан, и лишь мой ребенок, отслужив на благо империи, станет первым цюань. Черт, как все это сложно. Будем честны: раньше я пропускал все эти эзотерические заморочки мимо ушей, меня больше интересовала анатомия, биомеханика и медицина. Последняя, правда, больше с точки зрения более быстрого восстановления. Фармакология — штука крайне полезная, если ей умело пользоваться. И тут неожиданно я вспомнил слова деда про кровавые эликсиры, которыми он лечил губернатора. Черт, ничто не ново под луной.

Пока я лежал, наслаждаясь водой, и размышлял, в купальню вошла Кумихо, завернутая в полотенце, самое забавное, что ее лицо все так же скрывала легкая вуаль. Ни капли не стесняясь, она скинула полотенце на бортик купальни и, поприветствовав меня, медленно зашла в воду. Тело предательски отреагировало на ее наготу.

Идеально сложенное тело без единого волоска, шикарные изгибы талии и бедер вызывали дикое желание. Хреновы гормоны! Надо успокоиться! Она не просто красивая женщина, она смертельно опасный противник. Мое чутье говорило, что она тут не просто так.

Под своей маской она улыбалась, видя, как мой взгляд блуждает по ее телу, время от времени сосредотачиваясь на ее красивой груди с небольшими ореолами и крупными светлыми сосками. Так, погоди, а почему у нее светлые соски и кожа? Я всегда думал, что у азиатов они темные. Переключать мысли с ее восхитительного тела на абстрактные вещи — это та еще задачка. Семнадцатилетний Ву Ян тут бы уже пускал слюни, не в силах оторвать взгляд от ее расслабленной позы. Длинные черные волосы лежали вокруг нее, словно лепестки цветка. Что же тебе от меня надо, прекрасный скорпион? В голове возникли строки, которые я негромко произнес:

Глубины темных вод.

Луна… Хризантемы… А вместе с ними

Чаша вина, наполненная ядом.

— Неплохо, молодой Ву, — она мелодично рассмеялась и сместилась так, чтобы я увидел на ее теле татуировку хризантемы — священный символ, изображенный на личном гербе императрицы. Это что, прямой намек, что она работает не только на клан, тайную канцелярию, но и на императрицу? Голова взрывалась от полученной информации. Какие тут сексуальные подтексты?! Когда от твоих действий и реакций зависит твое будущее и сама жизнь, то думать членом будут только тупые животные. Вдох-выдох.

— Спасибо, госпожа Такеши, — я чуть поклонился, обозначая вежливый поклон.

— Кумихо. Когда мы одни, можешь называть меня просто Кумихо, — она внимательно смотрела за мной, изучая мою реакцию.

— Почту за честь, госп… — я запнулся и поправился, — Кумихо.

Разрешение называть ее по имени, это приглашение в ближний круг. Такое в Империи не сделает просто так. Тут даже дружба просчитывается на годы вперед, особенно это сильно заметно у клановых. Зачем же я тебе нужен? Не верю я, что ты просто любишь симпатичных молоденьких мальчиков. С ее положением она может получить таких сколько захочет и большая часть будут еще и благодарить ее за проявленный к ним интерес.

— У нас не так много времени, так что предлагаю не тратить его на прелюдии, — ее улыбка под вуалью была настолько многообещающей, что сердце забилось куда быстрее.

— Я слушаю тебя, Кумихо, — ты слишком опасна, чтобы играть с тобой в такие игры. А моя позиция слишком слаба. Придется играть по твоим правилам.

— Молодец, Ян, — она рассмеялась, увидев мою реакцию. — Сегодня ты должен победить любой ценой. Если требуется, я могу дать тебе пару эликсиров, которые смогут снизить твою чувствительность к боли и придать сил.

— Благодарю, госпожа, но нет. Я справлюсь сам. — Я еще не сошел с ума, чтобы брать такие подарки.

— Он хочет тебя убить и, сделав это в круге Чести, будет в своем праве, — да зачем я тебе? Больше всего меня напрягало то, что я просто не понимаю ее мотивы.

— Я знаю, но он не победит. Со мной будут мои предки.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Твоя победа в данный момент крайне важна. Слушай меня внимательно.

Под прекрасные виды шикарного женского тела я слушал и охреневал, как все в империи весело. Мне предложили работать на нее, при этом мягко намекнули, что отказываться от этого заманчивого предложения глупо. А поколение можно не только прибавлять. На данный момент от меня требовалась лояльность и ответы на вопросы, если они будут заданы. По факту меня делали спящим агентом, связанным клятвой и долгом, если я, конечно, подпишусь под такие расклады. А уж долг для скорпионов — штука священная, и нарушители если и живут после этого, то хреново и не очень долго. За это у меня будет протекция в любой сфере, которую я выберу. Как же тяжело, когда ты уже не восторженный юнец, настоящий Ян Ву сейчас бы пялился на красивые сиськи и только успевал бы кивать головой, соглашаясь с этой женщиной. Я же видел перед собой, в первую очередь, манипулятора, от которого просто веяло опасностью, а не роскошную женщину, с которой в другом мире я бы с удовольствием познакомился поближе. Без консультации с дедом я не готов принимать никакие решения. О чем я ей и сказал, чуток изменив формулировку:

— Кумихо, я бесконечно польщен твоим предложением, но сейчас все мои мысли сосредоточены на поединке, если я погибну, то и этот разговор будет бессмысленным, — боги, надеюсь, тебя устроит такая формулировка. Стоит ей надавить, и выбора у меня не будет. А так есть хотя бы какая-то иллюзия выбора.

— Хорошо, — она хищно улыбнулась. — Разговор уже показал, что я не зря заинтересовалась твоей персоной. Покажи красивую победу и получишь от меня небольшой подарок. — Стоило ей это сказать, как она встала и, пока я наслаждался настоящим произведением искусства — ее телом, вышла из купели. Вот только профдеформация брала надо мной верх, кроме шикарных длинных ног я видел, как проработаны ее мышцы, как она двигается. Кумихо — боец, и очень опасный, и большая круглая задница это только подчеркивала.

Промокнув тело полотенцем, она завернулась в него и, стянув свою гриву в хвост, пошла на выход. Уже открыв дверь, она обернулась и произнесла:

— Я жду твою победу и твое решение. Не затягивай с ответом, — и, не дожидаясь моих слов, вышла.

Стоило ей выйти, как я шумно выдохнул. У меня создавалось впечатление, что я находился в доле мгновений от жестокой смерти. Меня трясло от перенапряжения. В желудке раздалось голодное урчание. Надо срочно пожрать, выдохнуть и закатить такой бой, чтобы все эти узкоглазые увидели, что такое многократный чемпион по вале-тудо.

***

Дед нервничал, а я был спокоен как удав. Не было никаких эмоций, только полное спокойствие. Небольшая площадка с восемью столбами, украшенными изречениями мудрых о чести. Сознание срисовывало каждый сантиметр плотной утоптанной земли. Дед что-то говорил, но я его не слышал. Лишь жестами поправлял его, когда он вел ткань из плотного шелка не в ту сторону. Пять минут, и я был готов к бою. Звук военных барабанов настраивал меня на бой, в котором у меня будет лишь одна цель — победа.

Донг смотрелся куда выигрышнее меня. Длинные волосы были заплетены в тугую косу. Лицо с приятными чертами портил кривой шрам от левого виска до подбородка. Ростом он был сантиметров на десять выше меня и тяжелее килограмм на пятнадцать, если не больше, что ж, мне не привыкать ломать здоровенных амбалов, а вот то, что он, оказывается, левша, было неприятно. Слишком часто их удары идут по другой траектории. Хотя плевать, сегодня он будет валяться и жрать землю. Он жестом показал, что отвернет мою голову, а я в ответ ему улыбнулся моей любимой улыбкой, правда, сейчас она смотрится скорее комично, чем страшно, но это поправимое дело. Посмотрим-посмотрим.

Патриарх семьи Дайфан как младший по статусу вышел в центр арены, а дед, словно специально заставляя его ждать, жестом попросил слугу принести вина. Неспешно выпил его и так же медленно подошел к своему давнему недругу.

— Главы семей Ву и Дайфан, — голос губернатора заполнил всю арену, а он хороший оратор. Его голос завораживал и заставлял слушать. — Ваши потомки сразятся между собой в поединке Чести. Подтверждаете ли вы условия поединка?

— Да, — дед говорил тихим спокойным голосом, но создавалось такое ощущение, что его слышно из любой точки арены.

— Семья Дайфан подтверждает условия поединка, — лисомордый старейшина, чьего имени я так и не знал, выглядел на фоне деда разряженным павлином, но держать лицо умел. Но сколько же в нем пафоса.

— Поединщики, в круг! — Хван творил голосом нечто невообразимое, хотелось следовать его приказу.

Мы с Донгом вышли одновременно. Шел он легко и расслабленно, судя по всему, ожидая легкую победу. Чем ближе мы подходили, тем напряженнее становились его движения. Парень, похоже, имеет бойцовское чутье, он ждал перед собой щенка, которого порвет за секунды, красуясь перед почтенной публикой. Глаза говорили ему, что так и будет, а вот чутье подсказывало, что перед ним матерый зверь, который будет биться до последней капли крови.

— Бойцы! — губернатор встал со своего трона. — Так как всем известно, что старейшина Ву — мой близкий друг, я не буду судить этот поединок. Эти почтенные люди согласились взять на себя эту честь и обязанность, — он показал рукой на вход, из которого вышли четверо.

Первым вышел гигант Бохай, следом за ним огроподобный Шао, магистр Ляо вышел одновременно с Гандом Сатино, судя по всему, они о чем-то негромко переговаривались. Ганд приветливо улыбнулся мне, и я вернул ему приветствие легким кивком. Мне было плевать на судей, я не собираюсь выигрывать по очкам. Я здесь ради безоговорочной победы. Все чаще в голове я слышу одни и те же слова: “На путях силы нет правил...” Ты прав, Сокрушитель, правил нет, но есть твоя личная честь! На путях силы нет правил, кроме тех, которые ты сам выставляешь! “ Сложно представить себе лучшего кандидата, ты идешь правильным Путем! Да пребудут с тобой все Боги и духи, покажи, на что ты способен”. Кандидата на что? От этого голоса в голове одни вопросы. Он благословлял меня на победу, как интересно, но сейчас плевать.

— …. победитель объявляется, если противник сдался или не может продолжать бой дальше, — оказывается, они что-то там вещали, а я был погружен в свои мысли.

— Бойцы, если у вас есть что сказать друг другу, то сейчас самое время, — магистр Ляо стоял между нами, его безэмоциональное лицо просто излучало спокойствие и силу. — Старейшины, займите свои места. — Дед сжал мое плечо и, развернувшись, отошел.

— Донг, ты все знаешь, — лисомордый пошел на свое место.

— Есть что сказать? — Ляо посмотрел на Донга.

— Никаких личных претензий, Ян, но ты сегодня умрешь. Я лично закажу молебен в твою честь, — его голос был спокоен и тверд, настоящий боец. Я даже проникся к нему уважением, но в поединке побеждает лучший.

— Благодарю за заботу, Донг. Постараюсь, чтобы ты выжил, — я говорил едва слышно, а потом выкрикнул. — Да благословят великие предки этот бой! — и уже шепотом:- Приготовься к кровавой бане, Донг.

По его глазам было видно, что он все понял, но все равно не верил в мои способности, тем лучше. Ляо приказал нам разойтись в разные углы и сесть на колени для короткой молитвы.

Дууум.

Думмм.

Думммммм.

Тяжелые удары в гонг запустили вибрирующую волну по арене, и схватка началась. Мы оба рванули с колен и бросились вперед. Было видно, что ему не привыкать к схваткам. Шаг.

Другой.

Третий.

И я с разбега влетаю в него с ударом колена в прыжке, проламывая блок, который он выставил в последний момент. Тут же нанося два вертикальных удара локтем. Стоит отдать должное Донгу: несмотря на то, что он не встречался с таким стилем боя, его реакция была отменной. Он быстро перестроился, тут же разрывая дистанцию и одновременно атакуя ногами по нижнему и среднему уровню.

В эту игру играют двое. Никаких жестких блоков, только сливы его ударов. Глупо принимать на себя такую мощь, он банально прочнее. Серия ударов руками Донга разбилась о мою мягкую защиту.

Шаг в сторону, пропуская его левую, и жесткий прямой, не сдерживаясь! Звук удара разнесся не хуже, чем гонг. Тут же сближаясь и атакуя в корпус.

Резкая боль от рассеченной брови напомнила, почему я так не люблю левшей. А эта сволочь попытался задавить меня массой, порываясь бросить, чтобы добить. Ну кто же так делает?

Зацеп ноги стопой — и я обвиваю его вторую ногу, пытаясь уронить, но он крепко держится на ногах. А если так!

Посмотрим, что ты умеешь в кличне. Я атаковал на всех этажах. Мои кулаки и локти били в корпус и голову. Я не отступал ни на шаг, а он отвечал тем же. Мы устроили жестокую бескомпромиссную рубку. Донг наносил сильные мощные удары, но было видно, что он привык сражаться на расстоянии. Чуть повернуть корпус — и его удар уже не обладает такой разрушительной мощью.

Я бил, не беспокоясь о том, что могу повредить руку, — спасибо тебе за отлично забинтованные руки, дедушка. Мои локти резали его кожу, как клинки.

Разорвав дистанцию, мы оба были в крови, не зная, где чья. Его руки налились энергией огня. Я ощущал, что ему больно, но мне будет в разы больнее, если эта энергия выплеснется на меня.

— Поиграли — и хватит, Ян, — Донг облизал окровавленные губы.

— Ты хорош, Донг, но перворанговые кольца тебя не спасут, — я улыбнулся, глядя ему в глаза.

— Сдохни! — одним движением он преодолел почти три метра.

Скользящий удар в плечо обжег меня адской болью. Держись, сука! Тело действовало само.

Уйти от удара в лицо.

Шаг вперед.

Скрутить корпус, уходя от прямого удара ногой.

Рывок вперед.

Мое плечо вбилось в бедро Донга, а рукой я подхватил его ногу, возвращающуюся после удара. Распрямляясь, с высоты своего роста я рухнул вперед, добавляя к силе гравитации мощь моих мышц. Спина Донга встретилась с твердой землей. Удар выбил весь воздух из его легких.

Я прыгнул вперед, сгибая колени, и всем весом впечатался в его ребра. Отстраненно зафиксировав хруст его костей. Похоже, ребра сломаны.

Огонь на руках Донга потух. Я не знаю, кто удержал бы концентрацию при таком ударе. Парню надо отдать должное: он попытался подняться, но тут же получил кулаком в лицо. А потом жесткий удар лбом в челюсть. Еще и еще. Я это тебе обещал!

Правильный граунд-энд-паунд дает небывалое преимущество в бою. Вали-и-колоти — вот как можно назвать этот стиль. Я сыпал удары руками и локтями, а Дайфан пытался выбраться из-под меня. Идиот! Кто так защищается?

Главное — держать равновесие и бить, бить, бить. Моим удары шли в полную силу, мне было наплевать на все. Черная ярость вновь застилала мне глаза.

Я уважаю тебя, парень, у тебя дух бойца, но я чемпион! Я делаю свое дело, а моё дело — побеждать!

Удар за ударом я вбивал его в землю. Кулак, предплечье, локоть — я не видел никакого различия, стоило ему хоть на мгновение ослабить оборону, как мой удар находил цель. Редкие удары головой были подобны пневматическому молоту.

Кровь стекала по его лицу, но он продолжал огрызаться, показывая, что он настоящий воин. Ты крут, Донг. Удар локтя рассек его бровь, и кровь стремительным потоком начала заливать его глаза. Ты действительно крут, но этого мало для победы.

Он попытался встать из-под контроля. На моих губах играла безумная улыбка. Парень, массы и силы тут недостаточно, нужна правильная техника, отточенная сотнями спаррингов и поединков. Я продолжал вбивать его череп в землю, беспрерывно нанося удары. Рваный ритм атак прорывался сквозь защиту, а я постоянно менял углы, с которых бью. Ты попался, Донг!

Краем сознания я ощущал вспышки энергии, похоже, он хотел применить способности колец силы. Хрена с два тебе! Я не дам тебе сосредоточиться. Рыча, словно дикий зверь, я выплескивал свою ярость. Тебе заплатили за мою голову, но ее надо еще взять!

Лицо Донга напоминало отбивную, но он продолжал защищаться. Настоящий воин. Мое сознание словно раздвоилось, я одновременно восхищался его стойкостью бойца и ненавидел его за то, что он хотел убить более слабого противника.

Словно бешеный медоед, я атаковал без перерыва.

Боли нет! Кажется, я сломал себе пальцы на левой руке. Плевать.

Смерти нет! Его голова моталась из стороны в сторону. Кровь лилась ручьем.

Есть лишь путь! Неожиданный удар рукой сломал мне нос, и теперь уже я заливал его кровью. Ты хорош.

Есть лишь моя воля!

Удар локтя поставил точку в этом бою. Сознание Донга потухло, а энергия требовала выхода. Прямо с его тела я крутанул заднее сальто, вставая в стойку. Кровь заливала мне грудь. Боль была где-то на краю сознания, но мне было плевать. Я вновь доказал, что я лучший. Я чемпион!

— Кровь за кровь! — я рычал, словно зверь, а лисомордый Дайфан побледнел от этих слов.

— Ву Ян победил в поединке Чести! — голос губернатора звучал как набат.

Я вскинул руки в победном жесте, а потом в глазах потемнело и меня накрыл откат…