Книга пятая. Искатель
Пролог
Квен Хонь терпеть не мог турниры «яркоглазых». Для него, потомственного мастера из рода, уже две сотни лет поражающего врагов точечными техниками, основанными на строгом дозировании Ки, было почти физически больно наблюдать за тем, как вольно, небрежно и безответственно распоряжаются энергией малолетки, которым просто повезло родиться такими. Легендарный Журавлиный Лорд находил это чрезвычайно непростительным.
Только вот его клан, тщательно и любовно выпестованный неусыпным наблюдением Хоня, более других зависел от этих глазастых пигалиц! Там, где другие по капле наращивали свои источники, набирая своим детям наложниц и суррогатных матерей из этих везучих девок, Журавли Сян Мэй нуждались в «яркоглазых» лишь чтобы оставаться на месте по мощи источников. Их школа требовала тонких манипуляций и кристального разума, а, как известно, в тихих озерах бурь не бывает!
Поэтому молодой, всего-то девяносто три года, Квен Хонь, совершенно не выглядевший этническим китайцем, сидел, удерживая каменное выражение лица, и бездарно тратил своё драгоценнейшее время, рассматривая двух пигалиц, остервенело колотящих друг друга ногами и руками… с грацией ушибленных камнем древесных лягушек.
Вокруг, на небольшой арене, восседало множество других глав родов, озадаченных ровно теми же мыслями и эмоциями, что сам Журавлиный Лорд. Увы им всем, будучи весьма обособленным и сильно недружественным по отношению к себе (да и к другим!) обществом, аристократия боевых искусств жесточайшим образом придерживалась когда-то заключенных соглашений. Если было оговорено, что главы родов должны наблюдать за турниром претенденток на вступление в род, будущих матерей – то так оно и будет до скончания времен.
- Ты почти отравляешь атмосферу своей кислой рожей, Журавль.
Разумеется, Квен ощутил приближение старого врага, собственноручно убившего двадцать лет назад его старшего сына и племянника, но даже не дёрнул бровью, пока высокий и тощий русский умащивал свой зад в кресле возле Журавлиного Лорда. Сын Кащея, как звали Витольда Гаузина, никогда не нападал исподтишка, и уж тем более – не здесь и не сейчас.
- Тебе самому настолько тошно, что ты доволок свои мослы до меня, старый упырь.
Если Сын Кащея обратился к Журавлю на чистейшем мандарине, то брюзгливый ответ последнего был на не менее чистом русском.
Некоторое время они молчали, наблюдая за очередным боем. В полуфинале столкнулись две девушки, каждая из которых по-своему запомнилась зрителям. Одна из них, русоволосая француженка, из кожи вон лезла в каждом бою, используя совершенно всё, чтобы победить соперницу. Она поливала их бранью, использовала грязные удары, постоянно пыталась вывести из равновесия, а когда не получалось – то демонстрировала очень занятные ударные техники, не столько причиняющие урон здоровью, сколько выводящие из равновесия. Ки у девчонки было в десять раз больше, чем у половины из присутствующих здесь мастеров. Вторая, черноволосая помесь японских и китайских кровей, демонстрировала совершенно безынтересный присутствующим навык рукопашных боев, с легкостью уложив большинство своих соперниц без каких-либо техник. Она лишь изредка била чуть ли не сырой силой, демонстрируя очень низкий потенциал. Этого более чем хватало, чтобы втаптывать соперниц в пыль одну за другой, но при этом было совершенно неинтересно зрителям.
Вот и сейчас француженка бегала по всей арене от неумолимо следующей за ней азиатской девицей, определенно опасаясь, что та пройдется по ней катком, если догонит.
- Заманивает, - опытно и чуть азартно определил русский, - Хочет показать себя.
- Напомнишь, когда последнюю из этих батареек принимали? – буркнул глава рода Квен.
- Юность полна несообразных мечтаний, - улыбка на костлявом лице Сына Кащея показалась бы кошмарной обычному человеку.
Всем зрителям было плевать, как себя показывают эти юные девочки. Что они умеют, что могут, к чему стремятся. Шестнадцать-восемнадцать лет – отличный возраст для деторождения, но совершенная старость для начала истинного владения боевым искусством, а зачем в роду… или подле него – неумехи? Здоровье и сила источника, больше глав родов не интересует ничего, а сам этот конкурс является лишь возможностью оценить пиковые выбросы Ки. Пусть даже кто-то и выбыл в первых же битвах, но это ничуть не скажется на интересе к ним. Однако, всем нужен стимул, поэтому конкурсанткам лгут, что от них что-то зависит.
Но это очень невинная ложь, помогающая старым родам собирать и контролировать этих дев со всего света. Свобода до зрелости, искусственное оплодотворение, пенсия отработавшим свое – всё это куда менее затратно, чем ранее, когда приходилось мало того, что похищать «яркоглазых», так еще и насиловать их, а затем держать месяцами в плену, пока не родят. Это ведь не просто жестоко и неудобно, так еще и отпугивает других детишек вкушать Снадобье. Сколько войн было ранее за подходящую утробу…
- Узкоглазая не показала и грана своего таланта, - вяло попробовал раскинуть ловушку Журавлиный Лорд, - она сильнейшая не только по умению.
Полукитаянка, тем временем, тут же доказала состоятельность слов Хоня, небрежно ногой сшибив небольшой красный комок энергии, брошенный в неё исподтишка француженкой. Та, явно не ожидавшая подобного, растерялась и… получила простецкий удар кулаком прямо в нос, немало позабавивший публику. Удар был совершенно не акцентированный, то есть сделал минимальное – сшиб хитрюгу с копыт и пустил кровь.
- Не только она припасла козыри для финала, - наконец, отреагировал русский, - Сейчас… а, вот, смотри!
Француженка, которой дали встать на ноги, злобно шмыгнула окровавленным носом, а затем с натугой «вытянула» обеими руками из живота небольшую, пульсирующую красным, сферу. Её оппонентка, ожидая, что в неё кинут очередной «мячик», была обманута – сфера испустила тонкий красный луч, который уперся азиатской девице в грудь. Ту тут же повело из стороны в сторону, закачало как пьяную, но француженка, закусив губу и затаив дыхание, умело направляла луч, продолжающий «жечь» противницу.
Наконец, силы излучательницы подошли к концу, она остановилась, согнувшись и бурно дыша с упертыми в колени руками, а азиатка, тем временем, закончив свой балет пьяной в драбадан мартышки, пала на четвереньки, начав бурно блевать. Это занятие её так увлекло, что она не заметила взявшую разбег француженку, запулившую ей в живот натуральный футбольный пинок!
- Это она зря! – совершенно одновременно сказали оба мастера боевых искусств, неожиданно увлеченные видом безобразной атаки, слишком затратной для каждого из них.
Француженка продолжала активно пинать пребывающую не в себе азиатку.
- Думаешь, я не знаю, что на эту узкоглазую японцы наложили вето? – тем временем хмыкнул русский, оборотив к своему старому врагу свое скелетообразное лицо, - Она то ли плод их экспериментов, то ли чья-то ученица. Не интересовался.
- Хм? Впрочем, ты прав, неинтересно.
«Яркоглазые» считаются собственностью Старых родов, но претендовать абсолютно на всех, без исключения, со стороны этих самых родов было бы не самой умной идеей. Многие заинтересованы в Пути, многие желают экспериментировать и наблюдать. И эти самые многие вовсю способствуют появлению новых «яркоглазых». Правда, не за неделю до турнира, обычно. Плевать, общество получит больше…
Хлопок услышали все на трибунах, как и увидели тело француженки, подлетающее метра на три над татами. Конечности девчонки безвольно болтались, глаза были выпучены, а снизу, прямо от кое-как вставшей на ноги китаянки, уже летел веселенький желтый шарик энергии размером чуть меньше футбольного меча. Не долетев, он звучно взорвался, порождая еще один хлопок, а взрыв, мало того, что дополнительно слегка подкинувший подлую француженку, «сдул» с той всю одежду, в которой она выступала!
Когда тело с слабыми признаками сознания долетело назад, его уже ждала злая как тридцать три кобры азиатка, тут же начавшая вымещать на ошарашенной противнице всё, что накопилось. Прежде чем судья успел добежать до парочки, голая француженка была показательно измордована, как говорится, в «ноль», но без единой серьезной травмы. Азиатка даже подгадала время так, чтобы последний удар нанести за секунду до того, как её схватил человек в судейской форме, так что противница еще и шлепнулась на татами в позе «звезды», демонстрируя всё, что только можно, сотням собравшихся в зале людей.
Журавлиный Лорд и Сын Кащей глубокомысленно молчали после этого красочного события минут десять. Многие в зале от них ничем не отличались. Каждый, кто хоть сколько-то понимал (а это были все присутствующие), заметили беспрецедентно высокую пропускную способность тела полукитаянки, выпустившей свои необычные техники легко, спокойно и очень отработанно.
На их уровне опытного пользователя техник.
— Это что…, - наконец, задумчиво пробормотал Квен Хонь, - …это было приглашение… в Японию?
- Возможно, - очень нейтрально проскрипел его старый враг, - Но нам ли?
- Думаешь о том же, о чем и я?
- А есть разница? – хмыкнул русский, - Мы - не будем делать ничего, как и уговаривались. Договора абсолютны, это знают все. Но кто помешает нашим младшим проявить… любопытство? Вон, смотри, уже проявляют.
- Тогда идем к Судье, - кивнул ему Журавль, легко подымаясь с места, - негоже будет, если все сразу отправят своих детей. Это любопытство необходимо как можно скорее взять под контроль!
Глава 1. Песня жизни
Рио Коджима не умеет расстраиваться, это не в его характере. Наверное, тут можно даже выдвинуть другую версию, например о том, что он может расстроиться какому-нибудь событию лишь потому, что случилось нечто, что им не предполагалось. Его недочет.
Да, так будет более логично.
- Но рассказал ты мне только сейчас…, - протянул мрачный «грязный блондин», стоящий с запрокинутой головой, - Почему?
С неба накрапывал мелкий дождик. Было пасмурно.
- Потому что я убил его только сегодня, в пять тридцать две утра, - спокойно ответил я, - Очень много информации требовалось извлечь.
- …все это время? Каждый день?
— Все это время. Каждую ночь.
Красивая долгая пауза, глубокий вздох. Капли, стекающие по запрокинутой роже моего лучшего друга. Не хватает лишь пару лучиков солнца, слишком пасмурно, но нельзя же ожидать идеала от спонтанной сцены.
- Он страдал?
- Недолго.
- Как это?
- Рио…
- Лааадно…
Вновь тишина. Я не мешаю другу омывать лицо дождем, но сам мудро стою под мостом, оставаясь сухим. Когда-то на этом самом месте я убил одного киборга, управляемого безумным ученым. Памятное место. Ах да, тут еще как-то раз якудза держали и допрашивали несколько мальчишек, а потом мы… да, точно. Бежали спасать Асуми, которая жила здесь неподалеку. Теперь вот, откровенный разговор.
- Он ел мою еду, пил мой сок, смотрел мое аниме и дрочил на мой хентай, - неожиданно продекламировал Рио, разводя руки в стороны, - а еще трахал мою сестру. А потом предал моего друга. Гори в аду, Онивабаши. Там тебе самое место!
- Сок и аниме ты пихаешь всем, а твою сестру мы как-то раз планировали убить, - уточнил педантичный я, - Так что, если учесть, что я его могу простить за предательство, ты только что пожелал другу смерти за твой хентай.
- Ты уловил самое главное! – важно поднял к плачущим небесам указательный палец Коджима, а затем заржал как конь.
Слова иногда – лишь обертка для чего-то иного. Возраст Рио хоть и близится к отметке в семнадцать лет, но он, тем не менее, понимает, насколько важны полутона во взрослой жизни. Если «Хайсо Онивабаши» кого и предал, так это именно его, своего нанимателя, когда отправился на авантюру по велению собственного отца. Шиноби был под контрактом, но дважды уходил в «самоволку».
Тем не менее, он был его другом. Даже нашим другом.
Ключевое слово: «был».
- К тебе не придут?
- Нет.
- Хорошо. Я домой, надо дать по заднице Мичико, чтобы больше уделяла времени Тануки Ойе. Хотя нет, попрошу отца. У него лучше получится. Ты домой?
- Нет, к родителям. Мать вчера звонила, сказала, что Эна себе кого-то нашла. Хочу её расспросить.
- Если она выйдет замуж, я подарю ей квартиру! – тут же выдал Рио, уточнив, - В Киото. Передай ей. Нет, не надо. Киото слишком близко. В Саппоро!
- Предложение действует, если она выйдет за тебя? – не мог упустить я возможности.
- Нет!!! – и впервые за всю свою жизнь я увидел Рио Коджиму испуганным.
Хороший разговор. Важный. Прошедший в нужном ключе. Не сказано вообще ничего, но мы друг друга, как и всегда, поняли.
Наш друг, Онивабаши Сайто, белоголовый парень Мичико, умер в тот момент, когда предал своего нанимателя, пусть и по приказу собственного отца. Всё остальное не имеет ни малейшего значения.
Шел я неторопливо, обдумывая мою вчерашнюю встречу с главой Сенко-гуми. Конго-сан, позвавший меня на приватный разговор, рассказал, как дела у Асуми. Синеглазая, случайно выигравшая весь турнир (и принесшая тем самым деду отличный профит), показала слишком многое из того, чего мы с ней достигли тренировками, чем заинтересовала некоторые важные персоны. Поняв, что дала промашку, Хиракава воспользовалась связями Сенко-гуми, чтобы скрыться на Шри-Ланке с от всех, кого только можно. И у неё это, вроде, получилось.
По секрету оябун якудза проворчал, что сама хафу этого уже не хотела. Участвуя в турнире, она уже вовсю планировала вернуться в Японию и как следует от меня залететь, а уж потом… Но увы, какая-то западная лахудра, заставившая Асуми проблеваться на глазах у элиты всего мира боевых искусств, сильно сорвала той планку, от чего и пострадала. А сама виновница, по-быстрому отмудохав боявшуюся её финалистку, усвистала в неизвестном направлении.
- Куда – никто не знает, даже я, - разводил руками Хиро Конго, — Это было оговорено. У меня уже интересовались, но я лишь ткнул рукой в размытый след, ведущий в порт. Так что не удивляйся, если вдруг у тебя появятся гости.
- У меня?
- Ну а кому она нужна, раз ты уже договорился? А вот узнать, откуда у «яркоглазой» такие навыки – совсем другое дело.
Неприятный момент со непрогнозируемыми последствиями, в основном именно поэтому я и иду сейчас к родителям. Возможно, мне придется от них дистанцироваться на некоторое время. На Хиракаву я не сержусь, но вот найти бы её стоило хотя бы для того, чтобы объяснить, насколько она сейчас, как говорят русские, «Неуловимый Джо».
Дома у родителей никого не было, кроме мрачного как туча Такао, переживающего свое первое личное и серьезное горе. До родителей его девушки, Савады, дошли слухи о том, что парень их славной дочери не гнушается бить людям лица, что тут же стало катастрофой. Честному японцу не положено иметь дел с отбросами, применяющими насилие, вследствие чего на отношения молодых было наложено жесткое вето.
- Если нас заметят вместе, то Саваду отправят доучиваться к дедушке, - горько пожаловался мне брат, — Вот как теперь жить?
- Живите, учитесь, общайтесь по сети, - пожал плечами бессердечный я, - Сосредоточься на получении дополнительного образования, найди подработку. Время до конца старшей школы пролетит незаметно, а когда поступите в университет – это уже будет совершенно другое дело. Там родители уже ничего не смогут сделать, если Савада снимет квартиру. Либо переедет к тебе.
- Ты меня вовсе не утешаешь, - пробубнил младший брат.
- Ты меня тоже огорчил, когда начал использовать то, чему мы тебя научили, на хулиганах, просто ради собственного эго, - хмыкнул я, — Это последствия. Ты можешь их принять, можешь искать иное решение, но затем снова будут последствия. Такова жизнь. Ты мужчина, ты должен взять на себя ответственность.
- Звучишь как дед…
- Узко мыслишь. Вот, к примеру, моя девушка покинула меня, улетев путешествовать, смотреть мир. Оставила меня. Что я мог сделать с этим? Правильно, ничего. Но что я сделал в итоге?
- Что? – с интересом посмотрел на меня младший брат.
Сначала я положил ему руку на плечо, затем серьезно посмотрел в глаза, а потом, чуть наклонившись, доверительным тоном сообщил:
- Я начал заниматься сексом со своей женой.
Лицо младшего брата, совершенно не ожидавшего такого откровения, начало медленно претерпевать метаморфозы, но я уже, хлопнув его по плечу, шел к двери. Шум внизу, равный тому, при котором приличный японец уже вызывает полицию, повествовал, что остальная семья Кирью только что вернулась домой.
- Кира-чан! – мать.
- Сынок! – отец.
- Памагите, он убил Такао!! – любимая младшая сестра.
Шум, гам, тысячи вопросов, половина из них про то, где сейчас Мана. Узнав, что та вместе с одной подозрительной русской в городе за покупками, Эна тут же срывается с места, но поймана за живот бдительным мной. Поясняю, что они там давно, и, что уже, скорее всего, едут домой. В ответ весь дом и пара соседних слышат истошный вопль брошенной на произвол судьбы женщины, которой никто не сказал о таком важном событии.
- Мана прогуляла пару уроков ради этой встречи. Тебе прогуливать нельзя.
- А ей кто разрешил?!! – полная возмущения рожица.
- Я.
Против этого аргумента Эна Кирью бессильна также, как бессилен осенний листок, сорванный цунами. Преисполнившись трагизмом, она ковыляет горевать к себе, оставив меня наедине с родителями. На полпути на лестнице встречается с горюющим братом, спускавшимся вниз, обнимает его за колени и начинает жаловаться на меня. Такао вынужден стоять столбом и с тоской смотреть на нас сверху вниз, пока Эна самозабвенно токует, мастерски выделывая из меня нового Муссолини.
- Ока-сан, расскажи пожалуйста о том молодом человеке, что появился у моей младшей сестры, - прошу я, спуская с поводка всех демонов Ада.
У брата хрустят колени, отец хватается за сердце, мать расцветает как роза, а некто с весьма неординарной прической воет в чужую ляжку до тех пор, пока ей не прилетает подзатыльник от порядком заколебавшегося стоять на одном месте Такао. Дальнейший хаос, суматоху и белиберду по имени Эна уже ловим и обезвреживаем всей семьей, чтобы, усадив за стол, приказать терпеливо ждать экзекуции и допроса после ужина.
Обычный день в семье Кирью, самой неяпонской семье японцев.
Правда, ожидание срабатывает не так, как мы надеемся, Эна вспоминает, что лучшая защита – это нападение, поэтому начинает рассказывать сама.
- Сначала я искала такого, как мой старший крутой брат! – в меня на расстоянии безжалостно воткнут палец, - Чтобы высокий, злой, с мышцами! Прямо ух! Такие только у деда водятся, но там мозгов нету, вообще! Я у деда спрашивала, далеко не все школу кончили! Потом я искала такого, как Такао! Он по другому крутой! Знаете, сколько ему девок в школе признались?! Все! А он, гад, потом пришел с бумажным пакетом… теперь его ненавидят!
- Рио научил, - тут же кивнул Такао, - Большое ему спасибо.
— Вот! – Эна продолжала нагнетать страсти, - Таких как они – больше нет! А такая как я – вообще единственная на всю Японию! И что делать?! Как размножаться!?
- Эна!! – родители хватаются за всякое.
- Что Эна?! У нас только Рио достаточно крутой мужик и при этом не мой брат! Но он меня боится! Я его тоже…
- Так боится, что пообещал Эне подарить квартиру, когда она выйдет замуж, - уточняю с удовольствием я, - Но только не за него.
— Вот!! – торжествует сестра, а потом смысл моих слов просачивается в её сознание, - Как квартиру?!!
- Не отвлекайся по мелочам, рассказывай дальше.
В общем, вопрос поиска возможного любовного интереса у Эны стоял давно и очень остро. Будучи активной, живой и яркой девушкой, она рассматривала обычных японских парней как «одинаково застиранные тряпочки, не имеющие ни малейшей индивидуальности». Это было вполне логично, но ни разу не хорошо.
- И тогда…, - девичий палец грозно уткнулся в потолок, - …я решила слушать собственное сердце!
Наврала, разумеется. Сидела себе спокойно на перемене, маялась дурью, чуть ли не ковыряя в носу, как в это время прибежала одна из её подруг с захватывающей новостью – кто-то, прямо сейчас, рисует Эну Кирью в клубе рисования! Разумеется, девушка тут же поскакала туда, а там, к своему громадному удивлению, обнаружила рисующего мальчика, которого никогда не видела!
Позже выяснится, что этот тихий, лохматый и почти забитый подросток-невидимка учился с Эной в одном классе младшей школы и вот, теперь учится в параллельном, но для парня, привыкшего тихо и спокойно жить, уже всё будет кончено – в его жизнь, с грацией атакующего бегемота, войдет первая красавица как минимум Аракавы.
Еще и дверью хлопнет по дороге.
Проще говоря, Эна нашла себе тихоню, потом нашла его забавным, а затем начала терроризировать.
- Да не такая я!
- Все именно так, как они-сан говорит! – тут же сдал её брат, - Видел я этого Хидео! Вчера! Он на свой мольберт молиться пытался под конец дня! Вроде даже плакал…
Ну, судя по тому, что я слышу, это совершенно безвредные для нашей семьи отношения, от которых если Эна и забеременеет, то это будет целиком и полностью её вина. В целом, мы совершенно бессильны перед вариантом развития событий, в котором моя сестра кого-нибудь может изнасиловать, так что можно лишь порадоваться тому, что она, наконец, нашла себе отдушину.
- Злые вы!! – с надрывом в голосе и слезой в глазу, Эна Кирью покинула семейные посиделки, убежав плакать в свою комнату. Правда, по пути утащив из холодильника свой любимый пудинг.
Посидев с родителями, я отправился домой, вполне довольный тем, как проходит этот день. Много общения – зло, но решаются вопросы, которые с наскока не возьмешь, а это очень хорошо. Некоторое время назад я был буквально завален различными делами, долгами и обстоятельствами по самую макушку, а теперь, наконец, разгребся, получив передышку.
Поставлена точка на гениальном психе, натравливающем собственноручно сделанного киборга на «надевших черное». Я разрушил этого кадавра, за что его создатель, не имеющий возможности повторить свой шедевр, затаил на меня злобу, выразившуюся в целой груде писем с угрозами. В конечном итоге я, чтобы не подвергать опасности семью, выследил его и убил.
Последнее желание Шираиши Айки, покойной матери моей жены, Маны. Оно заключалось в требовании исправить одну мою ошибку, это тоже было выполнено. Мало того, что была выслежена и казнена сама Ирис Плакса, глава альянса Джакко, огромной группировки женской молодежной мафии сукебан, так еще и вся их «субкультура» получила сокрушительный удар от операции неких серьезных людей, в число которых вошёл Коджима Котару, отец Рио. Проще говоря, некоторых их лидеров потравили как тараканов, а остальные, боясь за свою жизнь и никому не доверяя, разбежались как тараканы. Вся структура распалась как ложка сахара, брошенная в кипяток.
Кроме этого, продолжала развиваться компания «Нексу», учрежденная семьей Мотосуба с моей помощью, демонстрируя стабильный и мощный рост. Многим разработчикам в мире была удобна единая платформа с едиными стандартами под несколько наиболее распространенных операционных систем, поэтому дело ширилось и процветало. Уже были открыты несколько дата-центров в Японии, шли переговоры о размещении основной лаборатории в России, откуда у нас было большинство программистов. Счет, открытый отцом для получения моей доли, потихоньку пополнялся. Цифры на нем были смешными, но лишь пока.
Не считая предостережения от Конго, мне теперь ничто не мешало сосредоточиться на учебе и на задании Спящего Лиса. Мы искали распространителей синтетического Снадобья, недавно запустивших в этой стране настоящую волну преображений среди подростков. Теперь легендарный детектив уверенно предполагал, что проект Коджима и Тануки Ойи, призванный «оздоровить» уличные бои «надевших черное», имеет своей тайной целью популяризацию этих боев. Затем будет новая попытка массового внедрения Снадобья. Её необходимо пресечь.
- Добрый вечер, Кирью-сан!
- Добрый вечер!
- Здравствуйте!
- Добро пожаловать домой!
Двор общежития «Солнечный цветок», меня приветствуют несколько девушек, стоящих во дворе.
Страх, робость, похоть, возможно даже влюбленность. Я арендую жилой… подвал у семьи Коджима в принадлежащем им здании, являющимся общежитием. Здесь, в Аракаве, проживают будущие айдолы не самого высокого пошиба, которые раньше себя плохо вели. Приводили сюда молодых «надевших черное», устраивали разврат, наглели и вообще теряли всякий страх. Мы с ними прошли короткий, но очень чувственный путь к взаимопониманию, окончившийся крайне болезненной точкой для самолюбия этих девушек. Страх от меня и угрозы от Рио были относительно эффективны, а устроенная некоторым из этих девушек трепка от Маны и Эны тоже многое донесли до их некрепкого сознания, но вот последний эпизод, когда я снимался с Мией Ханнодзи, бывшей топ-айдолом всея страны, окончательно решил возможные недопонимания. Слишком уж многие девушки считали её за идеал, к которому нужно стремиться.
Теперь у меня с подзащитными были строго деловые отношения, никто не пытался ко мне стучаться, лезть в штаны или демонстрировать нижнее белье на камеру перед входной дверью.
Ну а если начнут плохо себя вести, то я приглашу Мию на чай. Зрелище бывшего альфа-айдола, выползающей из моего подвала, думаю, наотмашь сломает им всем оставшиеся мозги. Все равно они, по глубокому убеждению Рио, айдолам не нужны.
Маны дома не оказалось, поэтому я отправился на её поиски, в комнату, которую мы называем «серверная». Перед тем, как начать отслеживать её телефон, я запустил программу-шпион, установленную на домашнем компьютере Елены Сахаровой, той самой рыжей девицы, что утащила мою жену в неизвестном направлении, и… направление тут же стало известным. В объективе веб-камеры, частично захватывающей чужую комнату, отобразились обе молодые женщины, сидящие на диване перед включенным телевизором и с энтузиазмом пожирающие пиццу.
Недавно нам пришлось провести настоящую цифровую инспекцию по всему Токио, охотясь за одним любителем настоящего американского фастфуда, так что, по итогу, мы узнали, где в городе есть аутентичные заведения, предоставляющие нормальный, а не искаженный японским энтузиазмом продукт. Видимо, рыжая русская соскучилась по неяпонской еде, а Мана ей помогла найти требуемое.
Хорошо. Значит ужин готовлю на одного себя.
Несмотря на то, что мой аппетит в последние месяцы начал снижаться, пока это падение пока было незначительным. «Надевшие черное» вынуждены есть много, причем качественные, натурально выращенные продукты. Восемьсот грамм риса, полкило вырезки, килограмм разнообразных овощей – всё это я несу к Сиеко-оба-сан, коменданту «Солнечного цветка» и владелице единственной кухни на всё здание. Надо сказать, очень большой. Во всяком случае, ни самой бабушке, ни четырем девушкам, уже хозяйничающим на кухне, я не мешаю.
- Кирью? – тут же ворчливо удивляется Сиеко, - А чего это ты вдруг готовишь? У тебя все разбежались, что ли?
- Мана упала в коридоре и не шевелится. А я хочу есть, - с абсолютно непроницаемым выражением лица сообщаю это вредничающей старухе. Та, моментально изменившись в лице, кидается на выход, причем настолько быстро, что едва успеваю её поймать.
Ловкая старушка. А взрыв негодования после моего «я пошутил» доказывает, что еще и громкая. Спустя пару минут я определяю, что на этой большой кухне чересчур много «кулинарного» сакэ, которое легко употребляется Сиеко для успокоения нервов. Зато готовить получается довольно весело, потому что речи коменданта, обличающие моё чувство юмора, очень разнообразны и поучительны. Впрочем, пожилые люди часто «цепляются» к кому-либо вовсе не за тем, чтобы проявить характер, а чтобы начать беседу. Докопаться до человека значительно легче, проще и приятнее, чем искать общие темы.
Ужин в одиночестве – такой роскоши я лишен с самого детства. Нет, жизнь вдвоем с Маной более чем комфортна, эта высокая девушка сама та еще любительница помолчать, но я считаю, что любому человеку нужно определенное время проводить в одиночестве, хотя бы затем, чтобы собраться с мыслями.
Например то, чем я сегодня так ошеломил своего младшего брата. Да, недавно наши отношения с женой вышли на новый уровень, и мы всё-таки начали заниматься сексом… строго обычного характера. Несмотря на то, что этот характер совсем не соответствовал особым потребностям девушки, само занятие ей всё равно очень понравилось. Так что теперь мы его сделали регулярным. Правда, теперь на меня время от времени в шутку обижаются – мол, чего тянули раньше, когда это так хорошо?
А ведь она просто человек, а я «надевший черное». Может, слегка недооцениваю то, насколько понравилось?
Хлопок входной двери, тихое и явно довольное «я дома», а через несколько секунд за сидящим мной опускаются на колени и обнимают сзади.
- Пахнет пиццей, - нейтрально произношу я, а затем, прислушиваясь к собственным ощущениям, уточняю, - Моя шея будет пахнуть пиццей.
- У нас есть душ! – тихо и оптимистично делятся со мной «новостями», - Даже два.
Мана явно веселится. В своей манере.
- Ты чуть не довёл Сиеко-сан до приступа, - продолжает девушка.
- Она вредничала. Как прошла прогулка?
- Старые люди все вредничают. Хорошо. Когда ехала домой, получила сообщение от Асуми.
- Она дала свои контакты?
- Нет, как обычно, с одноразового входа, как мы учили. Рассказывает, что у неё всё хорошо. Путешествует.
- По Китаю, конечно же.
- Мм? Она не писала.
- Мана… Асуми знает только китайский и японский. Куда еще она могла поехать? Плюс у неё мать в Китае.
Ко мне прижимаются крепче.
- Может, тогда с ней свяжемся? Расскажешь…
- Не вижу смысла, - протянув руку за спину, ловлю жену за талию, чтобы, слегка приподняв, перетащить себе на колени, - Тут будет два варианта. Либо она продолжит своё турне, либо вернется сюда, чтобы срочно зачать, срочно родить и срочно убежать. У меня в планах пока ребенка нет. Хотя… твоя идея здравая. Завтра зайду к Конго, передам через него информацию, а заодно и собственные планы. Пусть лучше учит английский и путешествует, чем пытается усесться задом на все стулья.
Внятного ответа не получаю, зато теперь мои губы тоже пахнут пиццей.
…и чуть-чуть вином.
- Проклятая русская снова попыталась споить мою жену.
- Замани её сюда! Мы её накажем! - охотно делают мне предложение, в котором я вижу хитрую манипуляцию всех троих. Хиракавы, Сахаровой и бывшей Шираиши. Его смысл мной никак не улавливается, поэтому просто встаю с Маной на руках, и несу её в душ. Девушка действует все активнее и активнее.
Да, недооценил. Определенно недооценил.
Глава 2. Монстры среди нас
Галстук мне понравился. Придавая мало значения оригинальности внешнего вида, я обычно ходил по улицам либо в черной школьной форме, либо в костюме «саларимэна», чрезвычайно популярной в Японии деловой «двойки». Не обычной, сшитой на заказ, но, тем не менее, очень похожей. Подарок Маны, сейчас расположившийся на моей груди, сильно менял этот навязший в зубах образ на нечто более молодежное. Хотя, конечно, череп на черно-белом галстуке… слегка перебор?
Вряд ли. Ничего подобного я никогда не видел. Как и где она нашла такой дизайн – неизвестно, но носить буду.
Покидающие школу дети косились на нас во все глаза. Что я, что Мана вымахали куда выше обычных японцев, а хорошее питание и здоровый образ жизни хорошо сказались на наших формах. Мы куда ближе внешне к взрослым людям, никто, даже я сам, не возьмется утверждать, что чуть менее двух лет назад я сам ходил в эту школу. Я был в костюме, а Мана в своей школьной форме. И шапочке.
Первым появился Такао. Увидев нас, он тут же на слегка повышенной скорости сблизился, интересуясь – а что, мол, происходит. Узнав наши планы и мечты, младший брат побледнел, выдав, что к такому его жизнь не готовила, поэтому он сваливает. Правда вместо того, чтобы убежать, средний сын семейства Кирью замер, в его глазах промелькнул отчаянный и слегка безумный отблеск, после чего он снова убежал в школу. Переглянувшись, мы с Маной молчаливо договорились не пытаться догадаться о том, что мой брат сделает дальше. Точнее, кого приведет домой, как разденет и в какие именно половые отношения вступит… пока дома никого нет.
Следом вышла Эна. Точнее выковыляла, держась за плечи самого несчастного и, почти наверняка, самого лохматого японца в этой школе. Вид у парня был боязливый и покорный, но больше смущенный донельзя, чем забитый. Увидев нас, Кирью-младшая и не подумала отпускать добычу, а начала её толкать перед собой в нашем направлении. Парень шел, определенно боясь споткнуться, поэтому строго смотрел под ноги. Появление на маршруте препятствия, плюс саму остановку в толкании, он воспринял с непониманием, но затем поднял глаза на меня.
И замер.
- Прювет, они-сан! – жизнерадостно вякнуло родственное мне стихийное бедствие, - А это Хидэо! Хидэо Мидзутани! Вы чё тут?
- Мы за тобой, - озвучил я, игнорируя ужас в глазах выключившегося от реальности школьника, - Нужно съездить в город. Час-два.
- О! Круто! А давайте Хидэо с собой возьмем?!
Понятие «жалость» и моя сестра? Они в разных реальностях.
- Можно, - пожал я плечами, - Нам нужно тебе и Мане кое-что купить, взгляд со стороны не помешает.
- Круто! Идем!
Ну, я создавал разумных мертвецов, в которых жизни было больше, чем в этом Хидэо, но кто я, чтобы отнимать у ребенка игрушку? Это их дела. Тем более, что Мане и Эне вполне весело, пока они уговаривают выпавшего из реальности (но передвигающего ноги) парня ничего не бояться. Мол, Акира только выглядит немножко строго, а так он очень хороший. Даже у меня глаз дёрнулся, когда такое услышал.
- Стоп. Отойдем вон туда, втроем. Мидзутани-сан, мы на минутку, - оповестил я так и не пришедшего в себя зомби, тут же остановившегося после того, как его перестали вести. Правда, проблесков разума в глазах парня, оставленного посреди тротуара, я так и не заметил.
- Он стеснительный! – бодро поведала лучащаяся удовольствием Эна, - Но мы над этим работаем!
Кажется, Демон Инцеста превратился во Владыку Террора, но я готов принести эту жертву в виде совершенно никак не связанного с нами парня.
Мы прошли всего лишь на ответвление от улицы, сделав с десяток шагов. Оказавшись на дороге между заборами, я огляделся, а затем, удовлетворенно кивнув, попросил младшую сестру выполнить передо мной поклон на девяносто градусов. Та, с недоумением дёрнув плечиками, согнулась в требуемую позицию и… слегка удивилась тому, что Мана ловко подсунула под её лицо раскрытый бумажный пакет.
- А…?
- Секретная техника: Новое начало, - серьезным тоном проговорил я, кладя руку на макушку сестры.
И активируя, собственно, технику. Она подействовала незаметно, вспышка из-под ладоней была совсем слабая, но тут многого и не требовалось. Лишь повести рукой, смахивая с головы Эны отпавшие волосы.
- Теперь шапочку, - скомандовал я Мане, ловящей все в пакет, - Эна, разогнись.
- А…?! – страшным шепотом прохрипела разгибающаяся Кирью-младшая, чьи волосы приобрели длину, равную максимально выстриженным ранее, после драки с айдолами. В её глазах теперь разума было не больше, чем у её друга.
- Мне сегодня позвонил директор школы, - пояснил я свои действия, заботливо надевая на почти лысую сестру черную обтягивающую шапочку, - Ширасаки Сейя, твоя одноклассница из 3-го «Б», сегодня пришла с такой же стрижкой, какая у тебя была… ну, только что. Меня очень убедительно попросили это прекратить. Так что мы сейчас идём вам с Маной за париками.
Жена, довольно мудрая для своего возраста, тут же стянула свой головной убор, демонстрируя помертвевшей Эне своё «новое начало». Правда, с широкой такой улыбкой.
- Не волнуйся, волосы будут расти быстрее, чем прежде, - что-то во мне не очень хотело говорить эти слова, особенно на фоне замученного парня, который стоял, опустив голову, там, где его оставили, но…
- Они-сан страшный… они-сан… страшный…, - забормотала Эна, обняв себя за плечи и начав раскачиваться.
Мда, теперь мы получили двух зомби, которых, как оказалось, можно поставить рядом. Разумеется, теперь товарища Хидэо выбирать парик с собой не взяли, но вид морально надломленный изнасилованием на улице в самое святое Эны оказал крайне благотворное влияние на Мидзутани, он даже пришёл в себя, снова начав моргать. Или, может быть, шапочка у него тайный фетиш? В любом случае, распрощавшись с ним, мы уехали втроем. Домой девушки вернулись, вовсю щеголяя правильными японскими прическами, а заодно имея с пятерку париков про запас.
…но вдвоем, а вот я поехал дальше.
Закончив еще пару незначительных дел, требовавших моё присутствие в городе, я оказался возле дома Ивао Хаттори в строго условленное время. Дверь мне открыла девушка лет двадцати двух. Японка. Совершенно мне незнакомая. Симпатичная, агрессивно накрашенная, одетая в довольно дерзкий молодежный наряд, отдающий то ли панком, то ли роком.
Сердитая.
- Ужасный галстук! – фыркнула она, уставившись на меня с пренебрежением и почти что отвращением, - На какой помойке ты…
- Секретная техника: Новое начало.
Благодаря собственному росту, я без особых проблем могу положить руку на голову подавляющему большинству жителей Японии.
На удивительно громкие крики пораженной до глубины души женщины из недр жилища выскочил сам Спящий Лис, пребывающий в своем обычном виде, то есть, в нелепо застегнутом на все пуговицы плаще. Я вежливо с ним поздоровался. Девица продолжала сидеть на корточках, истошно орать и держаться за лысую голову.
- Ты страшный человек, Кирью, - обозначил своё мнение детектив, когда, слегка утешив девицу, убрал её куда-то на второй этаж, - Хотя я предупреждал Мику о том, что людям грубить нельзя. Раз с тысячу. Такой уж характер…
- Возможно, теперь всё изменится, - равнодушно бросил я, поздравляя себя с тем, что нашёл применение почти полностью бестолковой технике, которую придумал «на коленке» с утра, не желая покупать машинку для стрижки женщин. Вообще-то волос, но волосы у женщин более нежные и шелковистые, что сказалось бы на стоимости машинки.
- Еще бы…, - дёрнул щекой Хаттори, - Только будь добр, немного сдержанности. Мика довольно важна для меня.
- Я не прибегаю к таким мерам без веского обоснования.
- Поговорим об этом, если у нас останется время. Прошу за мной. Хвоста не было?
- Я потратил немало времени, договариваясь с весьма специфичной компанией доставки о грузе бамбука для одной чрезвычайно много о себе мнящей панды. Это происходило на территории, где легко можно отследить любой «хвост».
- Ты знаешь Пангао? Хм. Впрочем, чему я удивляюсь. Кирью-доно имеет крайне удивительную привычку проявлять себя в самых разных местах, иногда даже очень удивительных для школьника из Аракавы…
Хм, похоже на намек.
- Дети очень любознательны, Хаттори-сан, - проникновенно доложил я, возвышаясь над хозяином дома, - Один ребенок, прямо сейчас, сгорает от желания узнать, зачем он здесь.
- Идем, шутник. Кажется, Мика плачет…
- Купите ей софуто-криму. Женщины без ума от этого мороженого.
- Видишь ли…, - прокряхтел детектив, поднимаясь передо мной по лестнице, - Именно Мика ходит мне за покупками. Сам я…
- Я только сегодня был в очаровательном магазине с париками. Могу подсказать адрес.
Тяжелый вздох мне был ответом. А затем просьба подсказать адрес.
У знаменитого детектива, как оказалось, был прекрасный, великолепно обставленный в западном стиле кабинет, площадью вызвавший бы сдержанное негодование у девяноста процентов японских семей – он занимал метров сорок квадратных, причем еще и излучал роскошь своими коврами, книжными шкафами, софами, креслами и канделябрами. Из-за последних я внезапно испытал к Хаттори нерациональную симпатию, которая тут же пропала, стоило мне встретиться глазами с тремя людьми, уже находящимися в этой комнате.
Каждого из них я знал.
Стоящий у окна крепкий и слегка седой японец с чертами лица, будто вырезанными в камне. Соцуюки Шин, бывший комиссар самого одиозного подразделения силовиков Японии. Его взгляд, брошенный на меня, полон сдержанного раздражения, густо замешанного с прочим негативом. Заслуженно.
Сидящий на диване славянин с крайне небрежной прической и короткой растрепанной бородой. Свитер не по размеру, тесные брюки, рубашка отсутствует. Нервные движения пальцев, неприкрытый испуг в глазах при виде меня, защитная поза неуверенного ни в чем человека. Андрей Баранов, сын иммигрантов в США, агент ЦРУ, хакер.
Красивая молодая женщина с насыщенно-рыжими волосами и зелеными глазами, робко, но искренне улыбается, стоя ближе всех. Полтора метра ростом, обтягивающие джинсы, кроссовки, майка, джинсовая тонкая куртка нараспашку. Елена Сахарова, русская. Старая подруга, с которой у нас очень сложные отношения. Завербована Спящим Лисом не так давно.
Оценка. Анализ. Вывод.
- Три хакера, - первым подал голос я, подавляя нечто шутливое, что хотел изречь Хаттори для разрежения атмосферы, — Это значит – дарквеб. Бывший комиссар Соцуюки присутствует для формализации операции. Куратор Ивао Хаттори, но непосредственное подчинение формально вам, Соцуюки-сан. Согласен, разумно. Обязуюсь содействовать в этом деле, с вашей стороны условия сделки были выполнены. Баранов, убивать не буду, за тебя поручатся прямо сейчас. Сахарова-сан, сказал бы, что рад видеть, но я вас вижу каждый день через веб-камеру вашего домашнего компьютера в любое удобное мне время. На этом все? Можно приступать к делу напрямую?
Общее сложное молчание продлилось с полминуты, а затем было прервано задумчивой фразой киборга:
- А мне ты, значит, Мику побрил, да?
- У нас тут киборг, мертвец, предатель, скучающая дочь миллиардеров, обычный японский школьник и лысая грубиянка, - бросил я через плечо, - Полный комплект. Наверное, справимся вообще со всем на свете.
Не знал, что такая мощная и известная в прошлом фигура как комиссар отряда ликвидаторов умеет грязно ругаться на японском. На нем мало кто из японцев ругаться умеет. Вон русские сидят, даже не понимают, что там бурчит себе под нос страшный расстрельный дядька… хотя, кажется, Киберсойке куда интереснее сверлить меня чрезвычайно обиженным взглядом. Ну да, как же так, за ней подсматривали. А вдруг она прыщи давила? Или храпела во сне?
- Ваша первая задача предельно проста, - спустя несколько минут цедил генерал Соцуюки, - Необходимо отыскать в этом… дарквебе координационный центр распространителей наркотических веществ, или то, что его заменяет. Любая новая атака Снадобьем на город будет нуждаться в быстром, почти моментальном насыщении рынка. Либо сети распространителей. Без предварительной работы реализовать подобный этап невозможно. Вопросы?
- Главным будет он? – подал голос Баранов, ткнув в меня пальцем.
- Главным будет он. Хаттори-сан в теме, - поправил я его, ткнув пальцем в слегка изменившегося в лице Спящего Лиса, - Я на этой вечеринке приглашенный гость, нужный в основном для того, чтобы оказывать консультации, силовую поддержку, а также оторвать тебе голову, если попробуешь что-то выкинуть. Ну и, возможно, подучу вас чему-нибудь, если это будет нужно.
- Кирью, много на себя берешь…, - с легко различимой угрозой в голосе протянул Соцуюки.
- Нет, - тут же возразил ему хозяин дома, - Изначальный уговор был в том, что Кирью будет действовать один. Сейчас он, как самый универсальный, но при этом уже занятый в иных местах, правильно раскидал приоритеты. В этой инициативе мы у него на подпевках, вас, Соцуюки-сан, я не имею в виду. Баранов-сан получит апартаменты в этом здании, у Сахаровой-сан все необходимое оборудование уже есть дома, а Кирью… ну да, он наша силовая поддержка, консультант, добытчик.
- Добытчик чего? – не понял генерал.
- Наркоман, - любезно пояснил я, - Нам понадобится наркоман. Опытный, тёртый, со стажем, уверенный пользователь сети. Для консультации. Потом отдадим его вам, вы расстреляете, как обычно. Это сэкономит время.
Русские сидели бледными и тихими. Соцуюки стал задумчив. Хаттори, кажется, рыдал в душе, но непонятно, что конкретно было этому причиной.
- Не годится, - подал голос пришедший к мысли бывший комиссар, - Квартира Сахаровой-сан слабо защищена, людей на прикрытие у меня нет. Хаттори, готовь два помещения.
- У меня нету.
- А этот кабинет? А две комнаты с хламом внизу?
- Мне это пространство нужно для нормальной жизнедеятельности, Соцуюки-сан! Вы представляете себе, насколько специфичны мои запросы… Кроме того, Мика…
Киборг трепал бывшему комиссару нервы, причем явно ради собственного удовольствия и комфорта. Я закатил глаза. Это, всё-таки, случается. Может, судьба? Богов в этом мире не существует, я первым делом проверил наличие этих паразитов, как только начал ходить. Религии пусты. Вера бессмысленна. Миром правит случай.
- Ты, - ткнул я пальцем в молчаливую Лену, - Переезжаешь ко мне.
- А-аа? – сделала она круглые, но подозрительно счастливые глаза.
Может, мне еще и Хаттори побрить? Почему-то не оставляет уверенность в том, что он такой исход планировал с самого начала, за исключением лысины своей помощницы и моего резкого как понос осаживания авторитарного тайного генерала всея японской расстрельщины?
Соцуюки определенно хотел собрать нас всех под крышей у Спящего Лиса, желательно еще сделав так, чтобы никто не выходил на улицу в ближайшие лет тридцать, но мечтам этого достойного человека не суждено было исполниться. Хаттори, как на духу, описал ему специфики моей жилплощади, небезосновательно указав, что защита его дома по сравнению с бывшим бомбоубежищем даже рядом не стоит, а «надевший черное» в охранниках куда лучше, чем то, что может предложить сам детектив.
Тем не менее, генералу очень жглось проявить себя. Застигнутый врасплох между моим нахальным подчиняющимся диктатом и логикой Спящего Лиса, на которого не получалось давить, он продемонстрировал бы слабость, согласившись со всем, что сыпал ему на голову детектив, поэтому Соцуюки Шин не нашёл ничего лучше, чем рявкнуть на меня:
- По чьему приказу ты ликвидировал Ирис Плаксу и её тридцать шесть подчиненных?!
- Мне связаться с родителями Сахаровой и объяснить им, что генерал японских спецслужб запугивает их дочь связью с массовым убийцей для гарантии её лояльности? – предельно холодно отреагировал я, пока менее искушенные слушатели этого концерта бледнели еще сильнее, - Хаттори-сан, генералу вообще можно объяснить разницу между терминами «подчиненный» и «временный сотрудник»?
- Мы с генералом проведем беседу на эту тему…, - кислый тон Спящего Лиса был полон уверенности в бесплодности этой угрозы, - Тем не менее, учитывая, что у нас тут дело первостепенной государственной важности, я настойчиво прошу вас, Кирью-сан, ответить на этот вопрос. Сейчас.
- Это была частная инициатива, - не стал нагнетать дальше я, - Моя. Хотите услышать подробности?
///
Галстук душил. Поддев его пальцем, он чуть ли не с яростью принялся ослаблять удавку вокруг шеи, слегка напугав девушку в мужской шапке, что-то шепотом втолковывающую хозяину дома. Тот, выслушав, кивнув и отослал её короткой фразой. Бросив мимолетный взгляд опухших заплаканных глаз на Шина, Мика исчезла из кабинета. На третьем этаже возился обустраивающийся русский, запуганный ими до мокрых штанов.
- Невыносимый ублюдок, - озвучил накипевшее на душе генерал, махом выглотав стакан виски.
- А я просил тебя не приходить, - пожал плечами детектив, протягивая руку за пустым стаканом у генерала. Наполнив его вновь, совсем до краев, Ивао Хаттори, содрав с себя плащ, упал в кресло. Его механизированный экзоскелет, почти скрывающий собой рубашку и брюки детектива, зажужжал и зашипел, явно тому что-то вкалывая. Лицо Ивао расслабилось, глаза закатились, киборг замер. Ему было хорошо.
- Без моего присутствия…, - лязг в голосе бывшего комиссара сменился угрюмым ворчанием, - …этот… Кирью бы начал строить вас всех. Ты из-за своего характера тут же бы отступил, предоставляя ему фальшивую свободу, а он, добившись лояльности от Баранова, начал бы диктовать удобные ему правила.
- Так и произошло, - тут же кивнул Спящий Лис, - только ему пришлось взять на себя инициативу, чтобы дополнительно построить тебя, от чего, старый друг, у тебя до сих пор вытянутая и обиженная рожа…
- Не мели чушь! – тут же взорвался Шин, - Пока ты ему поддакиваешь – он наглеет! Парень выкосил четыре десятка баб, Ивао! Молодых бездумных девок, которым бы хватило года в тюрьме, чтобы взяться за ум!! Думаешь, я дурак? Думаешь, не понимаю, почему он так сделал?! Ему не хотелось «тратить время», ксо!! Ты покрываешь массового убийцу!
- Он такой же «массовый убийца», как и ты! – крайне грубым жестом отмахнулся от него детектив, по прежнему расплывающийся в кресле закованной в металл медузой, - Только ты, тупой солдафон, защищаешь свою совесть принципами фальшивой чести и вечной отмазки убийц на тему, что они «просто следуют своему долгу» и «просто выполняют приказы», а ему эти костыли не нужны. Повторюсь в сотый раз – прекрати это, Шин. Акира Кирью не тот человек, которому есть дело до твоих игрушек. Он не тот человек, которому есть хоть какое-то дело до всей, нежно любимой тобой, Японии. Он срал на твои приказы и твой авторитет, а если попробуешь надавить – то ударит в ответ. Или поставит тебя на место, так что ты уснуть не сможешь из-за скрипа собственных зубов.
Ивао всегда был слегка ненормальным, но сейчас Шин особенно остро понял, насколько всё далеко зашло. Один психованный гений углядел другого, восхитился им! Что в итоге? Закон не просто нарушается, а ломается о колено, шестнадцатилетний сопляк натурально «строит» всех окружающих в угодные ему позы, спокойно забирает на глазах у генерала его подзащитную и увозит при полном попустительстве Хаттори!
И тому плевать на всё! На то, что, придя в этот дом, этот отморозок первым делом довел до нервного срыва Мику, на то, что школьник (школьник!!!) перехватил инициативу беседы, поставив себя хозяином положения, да…
Шин глубоко вздохнул. Раз, другой. Нужно успокоиться. Совсем ни к чему, чтобы их случайно услышал русский, к которому доверия в сотню раз меньше, чем к надменному двухметровому ублюдку. Это, кстати, дополнительная игла под ногти бывшего комиссара – у них попросту нет никого, близкого по навыкам к Кирью, чтобы контролировать обоих русских.
- Я знаю, что бродит в твоей голове, тупой солдафон, - в очередной раз использовал Хаттори ругательство, которое позволял себе довольно редко, - «школьник», «маньяк», «хам». Два больных на голову психа и ты, без сомнения единственный ответственный человек, знающий, что надо делать, как надо делать и почему. Единственный достойный контролировать ситуацию. Так вот, это не так. Для того, чтобы вообще понимать, что вокруг происходит на самом деле, тебе нужен я. А твоё понимание, эффективный генерал Соцуюки, ограничивается мной так, чтобы ты и твои люди действовали наиболее эффективно. В этом, и только в этом, секрет твоей эффективной эффективности. Всегда был.
- Ну и зачем тогда, Хаттори-сама, я вообще знаю об этом Кирью?! – не сдержал в себе яд Шин, заливая внутрь алкоголь.
- Затем, что этот монстр на каждой нашей с ним встрече всерьез рассматривает перспективу моего убийства, потому что я для него опасен, - абсолютно серьезно поведал ему хозяин дома, - Каждый раз делает выбор. Он знает, что мне недолго осталось жить, более того, старый друг, он разделяет наши с тобой ценности и устремления, он хочет остаться в этой стране, жить мирно и без насилия. Просто опасается, что ты или я, или кто-либо еще другой, окажутся насквозь тупыми самоубийцами и попытаются его к чему-либо принудить. К чему-либо, что помешает его планам. Он смотрит на тебя и видит тупого жадного вояку, обезумевшего от власти, готового отправлять людей на смерть ради «общего блага». Для него ты – массовый убийца, маньяк и, буду прям, - враг, который хотел на ровном месте устроить из его дома хаос, попутно убив его деда и друзей. Так что вы с ним одинаковы в своих чувствах, только у Кирью намного больше возможностей причинить тебе вред.
- Думаешь? – он не был бы собой, если бы не ухватился бы за последнее.
- Поверь, если он захочет ворваться на твою базу и там тебя прилюдно, на камеру, выпороть, то у него, скорее всего, получится, - кивнул Хаттори, - А твои люди будут пахнуть горелым дерьмом. Но останутся живы… в отличие от баб, травивших живых людей собаками. Прямо в Токио, у тебя, Соцуюки, под носом. Несколько лет.
«Тупой жадный вояка». Было над чем задуматься, потому что, как не вой раненное самолюбие военного, Хаттори в своих выводах был совершенно прав. Шин находил невыносимым то, что ценнейшие ресурсы, такие как Сахарова, Баранов, Кирью, не находятся на своём месте, выполняя то, что выполнить нужно (необходимо!), а живут в свое удовольствие тогда, когда парни самого комиссара гибнут на заданиях. Лучшие из лучших этой страны, умирающие в попытках рассечь и уничтожить рак, пожирающий родину.
Надо еще выпить. Сознанию нужно избавиться от оков дисциплины, чтобы хоть слегка примириться с тем, что происходит вокруг.
Спящий Лис оправдывал своё прозвище, делая вид, что задрых прямо там, в кресле, так и не сняв с себя внешнюю машинерию, однако, когда Шин пошёл назад к облюбованному месту, таща с собой бутылку, неожиданно выдал:
- Положение еще можно исправить, дружище. Отношения. Наладить контакт. Когда я сдохну, Соцуюки-кун, а до этого уже недолго осталось, Кирью может стать тебе ценным союзником. Очень ценным. Обмозгуй это.
Стакан в руке генерала чуть не треснул от такого «совета».
Глава 3. Ненормальности
Елена Сахарова, припадочно пискнув, попыталась шарахнуться назад, но позади неё стоял суровый я с двумя массивными сумками. Впереди же, в длинном центральном коридоре нашего уютного бункера, на рыжую русскую глядели две лысых головы, вооруженные широкими улыбками. Высунувшись сбоку, из комнаты.
- А вот и третья, - страшно и непонятно высказалась одна из голов голосом Эны, - Они-сан, брей её! Можно всю!
Киберсойка, и так пребывающая в крайнем смятении чувств, оглянулась на терпеливо ожидающего конца балагана меня, всхлипнула и понурилась. Свои шикарные рыжие волосы девушка любила беззаветно, но, как и все русские была фаталисткой, а также впитала с молоком матери поговорку «Бог троицу любит». Зато, когда я хмуро высказался о том, что она еще пока такой экзекуции не заслужила – расцвела как майская роза.
Как мало человеку для счастья надо. Вот она трясется всю дорогу на заднем сидении такси, глядя на меня перепуганным хомячком, а вот уже трещит со своими бритыми подружками, подготовившими, ни много, ни мало, а настоящую приветственную вечеринку. Женщины.
Впрочем, в ней участвовали только они. Мне требовалось срочно перенести не такие уж и скромные пожитки Сахаровой внутрь, плюс расположить её машинерию в нашей, совсем не такой уж и большой серверной, а это был труд не на один час. Когда закончил, то остаток вечера решил посвятить анализу и силовой тренировке, но получилось только второе. В спортзал пришла русская и, усевшись на свободную скамью, принялась на меня молча смотреть. Сидела так минут пятнадцать.
- До меня только сейчас дошло…, - пробормотала она на русском, - …твоя сестра у меня в лифчиках копалась, как мышь какая, а я сидела, смотрела и всё думала насчет тех, сорока… А потом как осенило. Ты Соцуюки грубил. А он терпел… Он утерся.
- Хм? – поощрил я, продолжая работу со штангой.
- И ты ему лицо набил, еще тогда. Вообще куче народа набил! – слегка ожила Ленка, - Ты… кто такой?
- Не поверишь, но обычный японский школьник. Немного уличный боец. Немного хакер. Чуть-чуть программист. Моделью еще подрабатываю, - отрывисто докладывал я, поднимая и опуская спортивный снаряд.
- …убиваешь людей, грубишь знаменитому японскому карателю…
- …и динамлю тебя, потому что не желаю бодаться с твоими родителями, когда им попадёт под хвост вожжа, - воспользовался я богатством русского языка, - Что насчет остального, то мне периодически приходится выходить за рамки простого школьника, чему я отнюдь не рад. У меня семья, работа, родственники и масса планов на жизнь.
- Видимо, другого ответа я не услышу...
- Ты его уже услышала, но не поняла, - поставив штангу на держаки, я сел на своей скамье, взглянув старой подруге в глаза, - Я обычный японский школьник, который может нагрубить Соцуюки, водится с сомнительным детективом и вообще замешан в куче дурно пахнущих дел. В этом здании, например, я выполняю роль помощника коменданта. В другом месте являюсь «лицом» сайта для «надевших черное». В третьем, как ты уже убедилась, могу подрабатывать парикмахером. Так что единственная моя роль, которую я уверенно могу назвать, будет просто… школьником. Ах да, теперь еще мы оба хакеры, выполняющие спецзадание японских секретных служб. Как видишь, варианты множатся не по дням, а по часам. Встречный вопрос, Лена – зачем ты начала на них работать?
Ответ оказался неожиданно подробным и вдумчивым.
Всё началось с того, что, сидя в своих роскошных хоромах, Лена Сахарова задумалась о том, что они являются прорвой денег, уходящих в никуда. Причем очень большой, в десятки раз превосходящей её заработок. Подняв эту тему с родителями, рыжая получила неожиданно жесткий и суровый отлуп, что эти апартаменты либо есть, либо их нет, но денег не будет. «Хочешь жить самостоятельно – живи», - поведали ей, - «Но пока ты живешь за наш счет, ты живешь по нашим нормам, как дочь Сахаровых».
Лена обиделась и съехала в куда более удобную для себя квартиру (видимо, мне не упомянули многие нюансы этого разговора), а через пару дней в её дверь постучался Спящий Лис, имеющий с собой предложение. Вообще, он мог Сахарову «прижать» известной ему информацией о её делишках, но вместо этого, Хаттори раскрыл русской планы её собственных родителей. Они, желая извлечь дочь из Японии, плотно обложили рыжую наблюдением и готовились сделать ей щедрое предложение, в котором фигурировал особняк на Шри-Ланке, кресло исполнительного директора в недавно организованной фирме и очень важную роль в семейном бизнесе.
- Индусы, - выдохнув, поведала мне Киберсойка, - Индусы-программисты. Папа считает, что это дешевый, нужный и почти бесконечный продукт, которому нужно придать необходимый минимум качества. А затем продавать. Золотое дно.
- И кресло-синекура, - кивнул я, - Тебе, по сути, нужно было бы просто значиться главной среди кучи злых сержантов, «строящих» эти будущие кадры.
- Ну и писать методички, - согласно кивнули мне в ответ, - Суть в том, что это действительно нужно и важно, а на Шри-Ланке японских туристов целая куча, так что у отца бы вполне получилось продавить своё предложение. Через пару недель. Я как раз пристрастилась по вечерам пить винишко… Хаттори очень вовремя появился.
- Русская девушка-хакер, спившаяся в Японии из-за несчастной любви, - дёрнул я щекой, - Сахарова, ты на самом деле настолько дура?
- Что ты хочешь услышать? – надулась та, - Да, меня заклинило, и что? Теперь вообще придётся жить там, где ты за стенкой будешь трахать другую бабу. Причем жить на месте той бабы, которую трахал ранее! Для русских характерны жизненные трагедии! Мы черпаем в них силу!
- У тебя, куда не посмотри, всё трагикомедия. Ты даже себе ни единого приятеля не завела, с тех пор как приехала в Токио. Все общение лишь с моей сестрой, Маной и Асуми.
- Я, вообще-то, Сахарова! – обиделись на меня еще сильнее, - Я не могу подружиться с человеком на улице!
- Ну и дура.
- На себя посмотри!
В какой-то мере справедливо. Когда я занимался только хакерскими делишками, у меня был всего один друг и один партнер. Тот, к сожалению, покончил с собой.
В общем, Лена решила перечеркнуть планы родителей, а заодно и актуализировать свои собственные навыки во взломе, поставив их, временно, на службу Японии в лице Хаттори. Ей за это было обещано много всего «вкусного», на что девушка и клюнула. Правда, потом пожалела, особенно увидев Баранова, а затем сильно пожалела, когда Соцуюки начал рычать о безвинно убитых бандитках, державших собак-людоедов в бывшей больнице, а вот теперь, сидя у меня дома на правах временного жильца, трогаемая за всякое моей гиперактивной бритой сестрой, она уже не знала, что и думать.
Мне же хватало радости Маны, которой явно не хватало этого шебутного хаоса в жизни.
Под конец этой импровизированной вечеринки, стоящая обутой и одетой сестра отколола свою последнюю шутку. Похлопав в ладоши особым образом, она помолилась за упокой души наивной русской Лены. Когда та выпучила на младшую Кирью глаза, та ехидно потыкала в нас с Маной пальцем, задав риторический вопрос: неужели эти две громадины, ежедневно упражняющиеся на уровне спортивных атлетов, будут терпеть рядом праздную ленивую коротышку?
…когда я запирал дверь снаружи, отправляясь провожать сестру, кажется, изнутри доносился плач и мольбы о пощаде.
- Они-сан, - как-то вкрадчиво обратилась ко мне Эна, когда мы вышли за ворота «Солнечного цветка», - Ты, конечно, умный-умный, прямо очень, но сейчас… ты уверен в том, что ты делаешь?
- Особо не был, пока ты не подала мне идею, - честно ответил я, протягивая руку и обнимая сестру за плечо. Та от неожиданной ласки выпучила глаза как лягушка, но затем, тут же совладав с собой, прижалась к моему боку другим плечом.
- Идею? Ты о чем?
- В здоровом теле – здоровый дух. Я плотно займусь Сахаровой, чтобы из её головы выдуло весь ненужный мусор. Мана поможет.
- Ох, я только что ощутила себя демоном…
- Только сейчас…?
- Они-сан!!
Лекция о добре, зле и необходимости быть чувствительным к нежным стрункам девичьих душ (даже если ты не собираешься ничего делать с этими душами и телами!) закончилась быстро, потому что перед нами, из полутьмы сгущающихся сумерек, соткалась массивная широкоплечая фигура человека, всем своим видом демонстрирующая, что идеи насилия над ближним своим этой фигуре близки, понятны и желанны.
- Кирью…, - прохрипел этот человек, встав перед нами непреодолимой преградой.
- Химэдзима… сан? – недоуменно обозначил я его.
Джотаро Химэдзима собственной персоной. Первый ученик додзё Джигокукен, здоровый, крепкий как скала, весь увитый мускулами… и определенно пребывающий вне себя. Лучший ученик моего прадеда вид имел взвинченный до предела, далеко не добрый и не всепрощающий. Усугублялось это тем, что Джотаро предстал перед нами в своём боевом кимоно, причем, порядком извазюканном и даже надорванным.
- Акира, - в кои-то веки выдавил из себя этот тип, - Я бросаю тебе вызов!
- Я его приму, но не прямо здесь, - сориентировался я, глядя на сжимающего и разжимающего кулаки здоровяка, - Чуть дальше мост, под ним.
- Годится, - коротко кивнул Джотаро и, резко развернувшись, быстро зашагал в нужную сторону.
- Я за ним, ты домой, - проинструктировал я молчаливую сестру, подхватывая её с места и сажая на плечо.
Та, вякнув, вцепилась в мою руку, а утвердившись задом, возмутилась:
- Нет, я с вами!
- Только так, как я скажу.
Догнав Химэдзиму, я получил возможность узнать, с чем связано его поведение и желание размазать меня по стене или асфальту – как оказалось, желания как такового было ноль. Просто Джотаро фантастически не повезло нарваться на три подряд боя, в каждом из которых соперник его… подвёл. На первый бой не явились, на втором иностранец выступал хорошо, но, потеряв голову от азарта, сломал ногу о блок нашего богатыря в самый неудобный момент, а на третий раз, буквально пятнадцать минут назад, под удар противника попало колесо большого грузового автомобиля, проезжавшего в непосредственной близости поединка (они сражались буквально чуть ли не на улице), от чего того унесло с контузией и потерей сознания.
Теперь Джотаро буквально «жгло» от переполняющей его Ки, а из нормальных бойцов поблизости был я, да мой пра-прадед. Только вот Горо сокрушил бы своего ученика в полном бою, а это бы на нем отозвалось в таком состоянии крайне паршиво. Поэтому ими совместно было принято решение попытать счастье со мной. Дед оставался как крайний случай.
- Три раза подряд! – сипел Джотаро, прущий по улице как танк, распугивая своим видом всё, способное испытывать страх, - Даже сенсей никогда такого не видел! Три раза!! К-со!!!
- У тебя аж из ушей пышет, - качал головой я, глядя как над бойцом поднимается натуральный пар, - Если будет четыре, то взорвешься. Сдержи себя, я только раскачиваюсь.
- Да что происходит вообще! – прыгающая у меня на плече Эна, поняв, что личных претензий у Джотаро ко мне нет, начала подавать голос. За что и была шлепнута.
Дело было серьезным.
Сестре я велел остаться аж на дорожке, идущей поверх спуска к реке, так, чтобы ни один из нас даже в самом крайнем случае её не задел. Настрого внушив ей не соваться вниз а, если что, бежать в додзё к деду, я поспешил зайти под мост, туда, где меня уже ждал распираемый от жажды боя Джотаро.
Выглядел он чрезвычайно внушительно, только вот моё чувство эфира улавливало, что каналы Химэдзимы буквально вот-вот начнут сгорать, человека удерживала лишь его стальная воля. Поэтому, рявкнув «Бой!!», я тут же пошёл в атаку на поразившегося бойца, максимально концентрируясь на защите.
///
Эна, раззявив рот, смотрела на ту дикую дичь, что развертывалась у неё перед глазами. Её брат, крутой конечно, и высокий, как столб, совершенно не смотрелся на фоне Джо-Джо, который вообще напоминал сбежавшего из цирка медведя… в нормальное время. Сейчас же это чудище пугало до мокрых трусов, которые не были мокрыми лишь потому, что она сходила в туалет перед тем, как почапать домой! А вот когда брат пошёл бить морду любимому ученику деда, у младшей Кирью вообще чуть не случилось несчастье большего, чем мокрые трусы, калибра!
Это выглядело смешно даже тогда, когда Акира, дойдя до зажатого, но очень опасного на вид Химэдзимы, прошёлся по нему ударами, которые запросто могли бы убить человека! Массивный Джо-Джо аж подпрыгивал, получая то по роже, то в душу, но длилось это мясо лишь пару секунд, после чего уже старший брат отловил кулаком от этой гориллы!
Отловил так, что улетел метров на пять назад!!
…но остался на ногах, затормозив пяткой так, что из-под неё вылетели куски земли с травой.
Тут Эна икнула. А затем икнула еще раз, когда невыносимо круто приземлившийся братан невыносимо круто вытянул руку и поманил к себе всё еще съежившегося и жутко напряженного Джо-Джо!
Тот в ответ заорал низким грубым голосом так, что Эна, находившаяся в двадцати метрах от моста, шлепнулась на задницу, а потом попёр на Акиру!
И вот тут началось то, чего она никогда в жизни больше не смогла забыть!
Оба отморозка шатали друг друга такими ударами, что каждый, наверное, был сильнее удара грузовиком из манги Татакао! Они даже били друг друга специально так, чтобы противник не улетал, а лишь подпрыгивал в воздух как мешок с песком! Звуки ударов, свист от разрывающих воздух кулаков и ног, всё это смешалось в бритой голове девушки, пока она, выпучив глаза и отмораживая задницу, наблюдала за происходящим чудесиловом!
Ладно бы только она! Даже сам Химедзима-сан, хоть и был на вид злой как черт, но еще и выглядел удивленным, ловя от брата плюхи в табло! Его реально ушатывало с этих плюх!
Бух! Бам! Бабах! Вот братан, принявший мощнейший круговой удар толстой как бревно ноги переходит в параллельный земле полёт… точнее, воде! Вот входит в неё! Даже отпрыгивает пару раз, как, блин, блинчик! Джотаро снова ревёт и бежит к нему, а Акира, вынырнув, прёт за новой порцией пинков и затрещин!
Ага! Всё-таки он не обезумел, поэтому, когда Химэдзима залез в воду чересчур глубоко, братан подловил его подлой подсечкой, а потом вжухнул каким-то хитрым ударом с двух кулаков прямо в душу так, что огромная туша любимого дедова ученика понеслась жопой вперед на берег! Тут у Эны вообще челюсть отпала ниже плинтуса!
Девушка смеялась, хоть ей было и страшно. Она уже достаточно соображала в этих делах, чтобы понять, что каждый удар, который наносили друг другу бойцы, совершенно каждый, был способен убить обычного человека наповал. Просто раз, и всё. Они же держали такие удары так, как будто нет ничего естественнее силы, способной подбросить человека в воздух одним только импульсом. Они не дрались, не сражались, не пытались друг друга грохнуть… они мочалили друг друга этими ударами, оставаясь абсурдно целыми и невредимыми. В основном страдала трава. Траве под мостом на Аракаве приходилось в щи несладко, земля тоже разбегалась в испуге, воде было чуть полегче…
А эти монстры продолжали биться, оголяясь всё больше и больше. Ни спортивный костюм, в котором вышел из дому Акира, ни кимоно Джо-Джо не выдерживали их ударов. Клочья сине-зеленой ткани и белой материи так и реяли в воздухе!
Поднявшись с прохладного асфальта, Эна заметила и других зрителей, которые очень быстро… прекращали быть зрителями, отправляясь в слегка паническое бегство. Несколько отважных душ стояло на мосту, вовсю снимая происходящее на свои раскладушки, но тут ученик деда с глухим выкриком ударил вперед себя кулаком совсем уж мощно (так, что ветер дошёл аж Эны, едва юбку не поднял!), а старший брат, ловко извернувшись, двумя руками, как краном подбросил этот кулак со всем остальным мужиком! Вышло как-то так, что оказавшийся в воздухе огромный Джо-Джо почти долетел до уровня зрителей с моста, от чего они тут же стали поспешными убегателями, а не зрителями!
Спохватившись, младшая Кирью достала свою раскладушку, принявшись снимать!
А эти… они как будто ждали чего-то подобного, перейдя от бешеного мочилова к крутому, захватывающему, страшному до жути, но всё-таки бою!
…и брат, аж через пятнадцать минут этого боя, проиграл. Получив еще один дикий пинок, унесший его в реку, Акира Кирью всплыл, как героическая какашка, принявшись покачиваться на волнах. Эна, конечно же, тут же начала спускаться, но Джо-Джо, жутко избитый, шатающийся, пускающий струйки крови из носа и ушей, быстро сунулся в воду, а затем выкинул оттуда её старшего брата на сушу. Тот, шлепнувшись на взрытую землю, тоже начал сочиться водой и кровью, но после того, как его пихнули в живот, плюнул в Эну тем, что было во рту, а потом задышал.
- Всё с ним… будет в порядке…, - прохрипел Химэдзима, а затем, качаясь как пьяный, двинулся прочь. Но недалеко. Пройдя несколько метров, мужик, щеголяющий голым торсом, медленно обернулся, а затем отвесил её вырубившемуся брату очень уважительный поклон.
А потом ушёл, оставив в ночи беззащитную девушку охранять своего совершенно беззащитного и совершенно неподъёмного брата. Нет, Эна умная, конечно, она уже через пять минут догадалась, что они, вообще-то, очень недалеко от дома, а там есть брат и отец, но её спасательную операцию прервал спасаемый, встав на ноги самостоятельно.
- Идём, - невнятно пробубнил этот полуголый избитый извращенец опухшим лицом.
- Куда? – не поняла его младшая сестра, слишком уверенная, что им надо в больницу.
- Я же тебя провожаю, - Акира был омерзительно спокойной человекообразной отбивной, - Но… заходить не буду. Не рассказывай родителям. Пожалуйста.
Так-то Кирью-младшая считала себя не просто умницей и красавицей, а еще и кремнем, который всегда знает, что нужно ей, окружающим, и миру в частности, но у этого твердого материала был один изъян: слово «пожалуйста» из уст старшего брата на неё действовало куда эффективнее чем мочащий трусы рык Джотаро Химэдзимы. Как выяснилось. Вроде бы Акира еще ни разу в жизни не говорил «пожалуйста»?
Или было дело? Да?
…да?
В общем, жутко избитый, но несломленный Акира Кирью поковылял в свою берлогу, светя трусами сквозь прорехи в едва держащихся целыми штанах, а всклокоченная, взбудораженная и встрепанная Эна, ворвавшись в родные пенаты, быстро застучала копытами в сторону комнаты второго из своих единственных любимых старших братьев. Её распирало как не знай кого!
Глупый Тако со смешным прозвищем «Татакао» валялся у себя на кровати, читал мангу и преступно не интересовался внешним миром. Конец его вопиющему небрежению Эна положила, с размаху прыгнув брату на пузо. С сипением выпустив из себя воздух, глупый брат принялся страдать, но ему не дали – под нос невежде оказалась сунута раскладушка с запущенным на ней видео!
Разумеется, он тут же начал гулькать, булькать и возиться, сочинять разные глупые слова и делать всякие телодвижения, но Эна, продолжая удерживать лидирующую позицию, пихала дурака в грудь и вынуждала смотреть дальше. Даже укусила разок за необоснованную критику, мол, всё темно, а еще у его младшей сестры руки дрожат, как у пьяницы. У кого бы не дрожали после рыка этого Джотаро! Мама бы вообще в обморок упала, в лучшем случае!
Наконец, видео кончилось, а девушка, выпустив пар в многочисленных комментариях, встала со своего неприлично раскоряченного брата, уже позабывшего про мангу, а затем победно посмотрела тому в замутненные от увиденного глаза.
- Понял, теперь?! – почти торжественно вопросила она глупого Тако, а когда тот помотал головой, пошла к двери. Без объяснений. Лишь высокомерно указала, что с Акирой всё в порядке, а говорить родителям не надо. Мол, этот болезный домой уковылял, причем бодренько. А если рассказать, то Ацуко Кирью разохается, разнервничается, а затем убежит в ночь, проведывать битого сына. Тому и так хорошо, у него снова две бабы.
- Асуми вернулась? – только и вставит Такао.
- Нет, он рыжую приютил, - сдаст старшего брата с потрохами девушка, - Готов к рыжим племянникам, пьющим водку вместо молока?
На этот язвительный вопрос Такао снова уляжется на свою кровать, сунув ладони под затылок, внимательно посмотрит в потолок, вздохнет, и скажет вещь, за которую будет зверски бит ровно через пять с половиной секунд.
- Мне нужно завести любовницу!
Глава 4. Особенности национальной культуры
Единственное, по чему стоит скучать в родительском доме – ванна. Душевые здесь, у меня, прекрасно справляются со своими функциями, но в них, увы, не полежать после тяжелого боя, когда мышцам нужно расслабиться и воспалениям сойти. Остается медитировать, лежа на полу в комнате, а этому занятию мешают разные рыжие особы, которым уже не нужно учиться.
Гм, и да, они, как и прочие молодые женщины в моей жизни, почему-то любят экстремально короткие домашние наряды, только в случае товарища Сахаровой – это халатик.
- Как ты вообще выжил? – качала головой гостья, глядя на разлегшегося на полу меня, - Ты вчера был похож на кусок отбитого мяса…
- Судьба «надевшего черное», - поморщившись, отозвался я, принявшись вставать, - Раз ты не хочешь оставить меня в покое, одевайся, поехали за остальными твоими вещами.
- Не-не-не! – замахали на меня руками, - Тебе нельзя из дому выходить в таком виде! Прохожие полицию вызовут!
- Раз так…, - я достал свой сотовый телефон.
Одно из преимуществ тесного знакомства с кланом якудза в том, что у тебя всегда есть силовая поддержка. Несерьезная, зато способная оказать помощь в любое время дня и ночи. Слегка бледная Лена удаляется с двумя громилами в направлении Акихабары, а я, наконец, могу расслабиться, сосредоточившись на анализе вчерашнего боя.
Проиграл я за счет того, что не был готов так, как был готов сам Джотаро. Еще свою роль сыграло то, что мне приходилось куда сильнее «тратиться» и на защиту, и на атаку. Простыми ударами я бы мышечный каркас здоровяка не смог бы пробить, но вот комплексные укрепляющие импульсы Ки, которые я применил для усиления собственных ударов, великолепно себя показали. Разница в ударной поверхности между моими кулаками и лапищами Джотаро? Велика. Я уверен, что ему сейчас даже хуже, чем мне.
Мог ли я просто вытянуть излишки энергии из Химедзимы? Конечно, но это было бы неестественно и подозрительно, а так мы оба получили бой. Хороший, тяжелый, на пределе и за пределом сил. А еще мой телефон опух от сообщений сестры, которая полночи делилась своими впечатлениями. Нужно попросить родителей, чтобы они обрезали её бюджет на сообщения по телефонной связи…
Тут же зазвонил телефон. Меня хотел слышать Тануки Ойя, более того, он хотел говорить, он страстно желал узнать, не дам ли я согласие на использование уже залитых в интернет видеоогрызков нашего вчерашнего боя с Джотаро Химэдзимой. Я отказал, аргументировав это тем, что пусть сначала получат разрешение как у ученика додзё, так и мастера, а вот потом уже идут ко мне. Как знать, может, у меня в таком случае найдется куда больший и качественный отрезок видео, с которым я расстанусь… за деньги.
Последнее поразило престидижитатора в самое сердце, но на мой резонный вопрос о том, какие выгоды Акира Кирью имеет со всего этого с Коджимой гешефта, Тануки крепко задумался. До него внезапно дошло, что весь устроенный ими с Коджима проект, в котором я являюсь одним из учредителей, не несет этому учредителю никакой выгоды, даже платы за работу моделью.
- Кирью, мальчик мой, а что ты хочешь? – аккуратно поинтересовался этот деликатный человек спустя целую минуту размышлений.
- Покоя хочу, - честно испортил я ему сразу литра три крови, - Тишины, размеренности. Закончить школу…
- Ты меня убиваешь!
- Сконцентрироваться на серьезных вещах, а не на мордобитии…
- Пощади!!
- Можно деньгами.
- Да откуда тут деньги?!
В этом моменте Ойя не шутил ни на грош. Всё это начинание отнюдь не было сплошным альтруизмом, но прямой выгоды почти не несло. Определенный уровень дохода целиком и полностью улетал на обслуживание проекта, а остаток (больше трех четвертей) гасился Специальным Комитетом.
- Социальный кредит? – выдвинул следующее предложение я.
- Что ты под этим имеешь в виду? – недопонял меня собеседник.
- Мы буквально создаем проект под курированием Специального Комитета, - попробовал объяснить я, - Делаем общественно-полезное дело. Так нельзя ли…
Действительно, такой момент был. Дети Коджима Котару «точили зубы», их модели получали бесплатную практику, Хигу Годаэмон вовсю сверкал авторитетом, не ломая лишних конечностей, а Тануки Ойя воплощал то, что воплотить хотел. Но репутационные «плюшки» получал именно Специальный Комитет. Представители которого, как мне сразу начали плакаться, штурмуют мозг Тануки Ойи ежедневно, пытаясь пропихнуть в проект свои инициативы, причем, временами, кардинально идиотские.
- Ублюдки, - плакался он, - Не представляешь, как они тратят моё время! О, от тебя подхватил… нет, ну правда же!
- Хм, - задумался я вслух, - А у меня есть документы внештатного сотрудника Специального Комитета. С довольно неплохими полномочия…
- Повтори, что ты сказал? – тон Тануки изменился на хищный.
Я повторил. Некто небольшой, но очень темпераментный тут же воспылал неодолимым желанием увидеть Акиру Кирью во плоти. Тот отказался, мотивируя это избитостью организма. Ни грамма не смущенный престидижитатор напросился в гости. Получил согласие и адрес, прозвучавшие, казалось, когда он уже был в движении.
Когда в квартире появились русские и якудза, там уже был его величество Тануки Ойя, и он был громок как колокол победы и экспрессивен как итальянец под кокаином. Выражение лица Сахаровой, когда она увидела этого человека, отправилось в анналы моей памяти с пометкой «забавно». Тем не менее, если не отвлекаться от дела, то у нас с Тануки созрел собственный, довольно коварный план, в котором определенную помощь окажут другие бумаги, лежавшие у меня под подписью Шираиши Айки, покойного руководителя токийского отдела по делам несовершеннолетних специальных граждан.
Затем, спустя некоторое время, полное грохота и экспрессий, японцы покинули мое жилище, оставив нас с Леной вдвоем. Та, слегка оглушенная происходящим, растерянно смотрела на свою комнату, чересчур забитую барахлом, натащенным ей от широты души.
- Потом расставишься, идём, - позвал я её, - Время работать.
- Работ… это был Тануки, да? Наш… наша…? – запинаясь, попыталась она высказать свои недооформленные мысли.
- Нет, не наша, - всё-таки русский язык мне нравится, - Он не цель, а средство. Далеко не единственное, если так подумать. К тому же, он мне полезен. Идем поищем нам наркомана.
В Японии наркотики не популярны, здесь не так много любителей упороться, как в других странах, а, кроме того, это дорого и рискованно. Тем не менее, свинья везде грязь найдет, а нам нужна была не просто уличная свинья, а опытная, прожженная, ориентирующаяся во всем этом деле. Искать такую нужно было довольно глубоко в даркнете на форумах этих наркоманских сомелье, обменивающихся опытом своих сомнительных коктейлей.
- Смотри, у них даже отдел есть, на котором провожают отъехавших и севших добрыми словами! – поразилась русская, погрузившаяся со мной в виртуальную среду человеческих отбросов, - И даже тех, кто попал в психушку!
- Нет такой мерзости, которую не простил бы себе человек. Если захочет, - коротко отозвался я, - Читаем, ищи тех, у кого большой рейтинг или много сообщений. В идеале и то, и другое. Записывай аккаунты с данными в отдельный файл.
- Может, с Барановым выйти на связь? – задумчиво протянула русская.
- Его японский не настолько хорош, а кроме этого, мы ему поручим отслеживать интересантов, - не согласился я, - Сейчас трое есть – уже много для нас.
Скоро домой вернулась Мана. Увидев, что мы заняты, моя жена хотела уйти, чтобы не мешать, но я, вспомнив об одном небольшом деле, попросил её с ним помочь, пока всё равно сижу за компьютером. Вернувшись через минуту, вооруженная щипчиками, она принялась неловко, но довольно аккуратно снимать мне швы с пары уже почти заживших ран. Один удар Джотаро вчера пришелся как раз по больному месту и швы слегка надрезали мясо. Теперь всё это дело кровило и опухало, но это я планировал исправить чуть позже, своими методами. Мана протерла пораженное место чистым спиртом, а затем, подув для просушки, прилепила сверху широкий пластырь.
- Ужас какой, - тут же прокомментировала её действия Сахарова, - Мне в больницу хочется от одного только вида всего этого.
- Не переживай, скоро мы это поправим, - отозвался я, - Здоровый образ жизни перестанет быть тем, что ты можешь игнорировать.
Ну да, пробежки-то сегодня не было. Сейчас будет.
- Эй, давайте с утра, как обещали! – тут же забоялась Сахарова и… в общем-то, правильно сделала, но тут сыграл случай. У неё, как оказалось, не было спортивного костюма и нормальных кроссовок, так что я попросту отправил их вдвоем в магазин, наказав купить сразу три.
- Зачем т-три…? – испуганно возмутилась русская.
- Понадобятся, - тихо, но очень уверенно пообещала ей Мана, ласково улыбаясь.
Вкусный домашний ужин, сделанный из первоклассных продуктов, игра в приставку и пара комедийных шоу впоследствии притупили опасения русской, так что она вполне спокойно заснула… и была поднята бодрым, уже практически здоровым мной в пять утра. Точнее, мне пришлось утащить это мычащее тело в душ, а там, включив холодную воду, будить. То, что Сахарова спала провокационно голой, никак не подействовало ни на меня, ни на Ману, наблюдавшую за экзекуцией.
Дальнейший опыт показал, что природа была к русской благосклонна, но та не ответила ей взаимностью. Физические показатели рыжей находились на отметке «обнять и заплакать», она была слабее и дохлее среднего японского школьника или даже школьницы. К началу пробежки, то есть, уже метров через двести пятьдесят, Елена Сахарова представляла из себя жалкое задыхающееся зрелище, пытающееся не отдать концы.
Отдых, по новой. Отдых, по новой. Домой мы притащили умирающую тряпочку, которую Мане пришлось кормить с ложечки.
- Не годится, - постановил я, - Нужно заказать беговую дорожку. Будет бегать чаще, но меньше. На первое время.
«Тряпочка» подавилась рисом.
Затем мы ушли в школу. Честно говоря, я уже рассматривал это учебное заведение как обузу, в которой отсутствует какой-либо смысл. Качественно выстроенные одноклассники и прочие школьники, убедившись, что наша компания не причиняет им каких-либо неудобств, начали полностью нас игнорировать, как и задумывалось изначально. Что делать с самой этой тратой времени, я себе не представлял. Будь вопрос только в Мане, то мы могли бы найти какой-то компромисс с директором, позволяющий девушке закончить досрочно, а остаток времени готовиться к университету, но ей это не было нужно, а мне высшее учебное заведение было не положено.
Вот такая вот дилемма, с которой я, недолго думая, пошёл к Тадамори Изао, директору школы. Видеть он меня был совершенно не рад, а слышать так тем более, потому что говорил я прямо и без обиняков вещи, категорически неприятные и противоестественные для государственного служащего на посту директора школы.
- Кирью-кун, я очень надеюсь, что мой подробный ответ на твои вопросы будет достаточным, чтобы ты больше не приходил в мой кабинет, так что слушай, - довольно грубо начал он, когда я закончил свои выкладки, - Система обучения, как и социальная составляющая этой страны, не рассчитаны на исключения. Да, я вполне верю твоим словам, что ты прямо сейчас, не выходя из этого кабинета, можешь сдать выпускные экзамены в три четверти вузов Токио, но… это никого не волнует, тем более – на системном уровне…
- Я понимаю…
- Нет, не понимаешь, - немолодой человек глубоко вздохнул, кладя руки перед собой на стол, - Прекрасно понимаю твои затруднение и желание избавиться от «обузы», как бы это обидно не звучало, но, даже наступив на горло собственным интересам и потребностям школы, я не могу тебе посоветовать её просто… бросить. Подобный шаг решил бы твои затруднения, и мы ничего бы с ним не могли сделать, но видишь ли – ты уже публичное лицо. Даже я, скромный директор школы, не один и не два раза слышал твоё имя с экрана телевизора. Бросив тратить время здесь, ты получишь повод к колоссальному недопониманию с обычными японцами на всю жизнь. Чем это чревато – догадаешься сам. Мне можно вернуться к работе?
Паршиво донельзя, но Тадамори был совершенно прав. То, что я уже получил «свободное посещение», чем пользуюсь довольно разумно – уже было на грани того, с чем соглашается местный менталитет. Досадно.
Мои родители могут себя вести так, как посчитают нужным. Их не интересует никто, кроме семьи, а рабочие моменты каждый из них решает по-своему, оставаясь, пусть и условно, японцем. У брата с сестрой подобных затруднений нет, потому что они, пусть и выделяясь местами из коллектива, затем снова под него мимикрируют. Эна не бесится на уроках, Такао не избивает одноклассников. Тем не менее, если гиперактивной девочке прощают многое, то мой младший брат уже почти считается изгоем просто потому, что защитил собственную сестру, избив троицу сукебан. Это, по местным меркам, неприемлемое поведение для хорошего японца.
Директор указал мне на очевидный просчет в моих планах – способа легитимно сбросить с себя социальные нормы (и, при этом, остаться социально приемлемым) не существует. Если я брошу школу, что дешево и сердито, то могу забыть о любой «легальной» общественной деятельности. Социум отвернется от того, кто нарушил один из элементарных этапов взросления каждого человека. Неполноценное образование, оно, как, к примеру, и нищета, служит распространенным маркером для оценки гражданина. Куда более «ярким», чем его возможности и багаж знаний.
- Мог бы и со мной поговорить, прежде чем идти к Тадамори, - недовольно буркнул Рио, закладывая руки за затылок, - Я бы тебе тоже самое сказал. Или ты б не поверил?
- Ты не директор школы, - вздохнул я, принимая у Маны свою коробку с бенто, - Я рассчитывал, что он знает окольные пути, может, имя назовёт. Всё-таки, не вижу особой проблемы добраться до министра образования…
- Да хоть до самого премьер-министра, - поморщился «грязный блондин», - или до императора! Они бы тебе сообщили тоже самое. Слово в слово. Настоящий японец должен прилежно трудиться и не высовываться. Ни в коем случае не высовываться!
- У Акиры не получается, - с гордостью поделилась своим мнением Мана.
- Он настоящий сынок рядом с тобой! – гадко ухмыльнулся Коджима, воруя у меня сосиску в форме осьминога, - Тысячи школьников, стерших себе ладони до мозолей о то видео из аквапарка мне в свидетели!
Мана густо покраснела. Когда-то её заманили на эти съёмки, присутствовали айдолы и прочие звезды, было нечто вроде молодежной тусовки, которую мы дополняли. Мана, слегка напоенная Асуми, сначала нормально себя чувствовала, но, когда пришло время выйти в бикини к людям, впала в тотальный ступор. Тогда мне пришлось прибегнуть к крайним мерам, применив к ней крайне грубое внушение, от чего она впала в экстаз, а затем, полностью расслабившись и пребывая на вершине довольства, липла ко мне все время, излучая обожание и привязанность. Смущения она тогда испытывала приблизительно нисколько, что было запечатлено камерами со многих ракурсов. А учитывая, что Мана высокая и отлично сложенная девушка, но при этом чистокровная японка…
- Кстати да, вот! – с бульканьем высосав остатки апельсинового сока из пакетика, Рио потыкал пальцем в начавшую обедать девушку, - Живой пример, Кирью! Твоя жена по всем внешним параметрам превосходит любую известную модель, актрису или айдола. Любую, я тебе это гарантирую со всей ответственностью фамилии Коджима! Но мы никогда не предложим ей роль или работу. Она слишком не такая, как надо. Слишком выделяется среди японок. Мы не можем позволить такому исключению тревожить нормы. Нормы – это святое в этой стране.
Мана, окончательно спрятав красное лицо за прядями волос парика, продолжала давиться едой, а вот позади невозмутимо восседающего на чужом месте Рио стояли Окада, Йосикава и Уедзуми. Лица двух девушек выдавали не самые лучшие чувства по отношению к разболтавшемуся блондину, который вовсе не сдерживал голос.
- Хорошо, убедили, продолжу обучение, - сдался я, - Трата времени во благо общества. Полтора года – это много. За это время можно устроить революцию и качественно изменить подход к образованию.
- Ты сможешь уделять этой революции по полдня? – тут же деловито вопросил Коджима.
- Нет, - честно ответил я.
- Тогда смирись и учись как простые смертные.
Что же, видимо, придётся. Не все проблемы можно решить, лишь некоторые. К примеру, теперь мне нет нужды пользоваться презервативами или иными способами не допустить нежеланную беременность, но вот общественное мнение, увы, с помощью Ки проигнорировать нельзя.
Вернувшись домой, мы обнаружили работающую русскую и ожидающую меня возле двери беговую дорожку, заказанную этой самой русской. Установив её в спортзале и запустив Лену бегать, мы с Маной устроили учебный спарринг. Эффект оказался прекрасным – полюбовавшись на разрекламированное ранее Коджимой тело японки, надевшей лишь топик и обтягивающие спортивные леггинсы, рыжая замотивировалась на здоровье, силу и красоту. Причем даже вслух. Сказала, что не хочет чувствовать себя хомячком на фоне двоих здоровяков, а хочет подняться хотя бы до белочки.
- Умирающим от истощения хомячком! - поймав ногу жены, решившей исподтишка заехать мне пяткой по уху, я дёрнул её, лишая равновесия, а затем, перехватив в районе талии, закрутил вокруг себя, пытаясь замотивировать этим зрелищем пыхтящую русскую еще сильнее, но Мана, сориентировавшись, выгнулась, сумев использовать набранную инерцию для того, чтобы свалить меня на маты. Сев сверху, она лучисто улыбнулась, показывая Сахаровой два пальца в виде жеста «виктории».
- Показушники! – независимо фыркнула та, продолжая обливаться потом. Но, кажется, помогло.
Переслав Баранову со Спящим Лисом часть имен для общей отработки, мы принялись шерстить глубинную Сеть дальше, вылавливая «экспертов» и «сомелье» запрещенных веществ. Отфильтрованных нужно будет отсортировать, а затем попытаться отследить, после чего я начну продумывать операцию по захвату. Доверять подобное дело людям Соцуюки я не видел никакого смысла, они, насколько меня просветил Хаттори, никогда не занимались тонкими делами, а вот я, как «надевший черное», мог куда больше обычного подготовленного солдата. Например, залезть с помощью одних только пальцев по внешней стене многоэтажки.
- Мне пора к Тануки, - наконец, оторвался я от компьютера, - Пока меня не будет, попробуй пробить вот этого.
Пальцем указал на мониторе Киберсойки в довольно странный никнейм «Oomba».
- Почему его? – задумчиво поинтересовалась та, наматывая рыжий локон на указательный палец.
- Очень давняя дата регистрации. Кстати, можешь позвать Ману, она неплохо умеет каталогизировать… людей.
- Ты ей… настолько доверяешь? – донеслось мне, ну конечно же, в спину. Видимо, кто-то из японцев уже заразил этим русскую девушку.
Посмотрев на стоящую прямо передо мной жену, держащую поднос с двумя стаканами зеленого чая, я чуть-чуть улыбнулся.
- Да.
Глава 5. Опасная сталь
- Нет.
- Нет?
- Нет.
- Можно узнать почему?
- Можно, Хаттори-сан, - кивнул я детективу, перехватившему меня после школы и утащившего на «прогулку» в пару десятков метров, - Но для начала попробуйте ответить себе на вопрос – почему я не опубликовал способ рекуперации для «сломанных», а предлагал его только вам?
Киборг посмурнел и задумался. Он хотел «легализовать» наше с ним общение перед Темным миром, выбрав очень щекотливую тему, потому что и сам являлся «сломанным», однако, я только что отказался заниматься с теми людьми, которых он нашёл.
- Способ либо малоэффективен, либо неэффективен совсем без твоего непосредственного участия, - размышлял он недолго.
- Именно так и есть. Без моего личного регулярного участия, пациентам пришлось бы больше года надрывать свои жалкие остатки сил, чтобы добиться хоть какого-то улучшения здоровья. Учитывая, что смысл таких процедур был бы реален лишь под постоянным наблюдением опытного врача, а «сломанные» не могут похвастать богатством…
- Понятно. Ты хотел подсадить меня, сделать зависимым? Контролируемым? – беззлобно выложил свои выводы киборг в виде вопроса.
- Нет, - удивил я его, - Взаимовыгодное сотрудничество, которое нежелательно прерывать. Но возможно в любой момент, без особых последствий для вас. Приложив определенные усилия, я могу запустить ток слабого Ки в вашем организме, Хаттори-сан. Циркуляцию, которая будет стимулировать органы и медленно заглаживать шрам на подсознании, образующийся после «слома». Но этот метод не эффективен при отсутствии полагающихся каждому «надевшему черное» схваток. Лишь временное облегчение.
- И продление жизни, - задумчиво заключил киборг, - Которое ты мне не предлагал.
- Я либо делаю дело хорошо, либо не делаю никак. Хотя, в вашем случае уже поздно рассчитывать на многое.
- …верю.
Сложно не поверить, когда ему только что сказали, что не стали предлагать нечто равноценное перенесенной им трансплантации органов. А ради неё, как я узнал несколькими минутами позже, Хаттори вскрыли как рыбу и сменили ему чуть ли не половину потрохов.
- Я по-прежнему могу стать вашим… лечащим врачом.
- Это бы решило проблему, - кивнул Спящий Лис, - но создало бы новую. Как думаешь, что скажут наблюдающие меня врачи, когда увидят такое улучшение? А они увидят сразу же, моя техника перенасыщена датчиками. Ты представляешь себе, насколько сейчас остёр интерес во всем мире к технологиям клонирования и пересадки? Нас моментально разорвут на части. Я, как и ты, не могу себе позволить разбрасываться своим временем.
Вот такая неприятная ситуация. Организовать защищенную связь… даже не требуется, у Лиса дома сидит Баранов и портит ему нервы с кровью, но к буквам у детектива доверия мало, общение вживую несет на порядок больше информации и возможностей. Нам нужно координировать действия, но я не могу заметать следы каждый раз, как выхожу из дому. Следить могут и за его домом. Камеры, спутник…
- Есть еще один вариант, - решился я на очередной шаг вперед, - Более безопасный. Но для этого вы должны тряхнуть своим прошлым.
- Я понял, о чем ты думаешь, но не сработает, - покачал головой детектив, - даже когда я был на пике формы… даже тогда ты бы меня убил одним ударом, как в том бою с Химэдзимой. Я тебе не учитель, Кирью.
- Не это имелось в виду, - вздохнул я, прямо посмотрев на собеседника, - В Японии есть один милый неписанный закон – у древних родов не бывает однофамильцев.
Сказав это, я… исчез. Ненадолго, всего на полторы секунды, это было неимоверно тяжело и сложно, самый мой максимум на сейчас. Тем не менее…
Информация, выбитая мной из бывшего друга, известного под именем Онивабаши Хайсо, была тяжелой, громоздкой и, большей частью, совершенно бесполезной. Сверхъестественные навыки шиноби базировались на определенной стартовой методике, а затем шлифовались всю жизнь постоянной практикой, в которой не так много места было для умственной деятельности. Работа на ощущениях, инстинкты, забитые рефлексы. Нечто, совершенно противоположное мне по своей сути, однако, именно в их скрытность я вцепился, не щадя ни себя, ни своего времени. Это было единственным достойным моего времени призом.
А затем, сразу же, споткнулся на сложности в осваивание этого сверхполезного навыка. Для него был необходим наблюдатель. Такой у меня был, но увы, его звали Мана, а эта девушка даже самого Хайсо время от времени могла засечь. Поэтому, всё, что я пока мог – это полторы секунды при полностью пассивном источнике Ки и нулевой циркуляции энергии внутри. И не двигаясь с места.
«Пустота», так назывался основное умение шиноби, позволяющее «стирать» себя из реальности. Никакого камуфляжа, гипноза или иных дешевых способов. Навык «растворять себя в окружающей среде, становясь невидимым для человеческого разума»… ложь, да и только. Манера и техника передвижения, дыхания, даже моргания глаз, вся микромоторика «пустоты» больше походили на повадки какого-то хищного животного, с которым местное человечество плотно столкнулось на заре времен и отпечатало в своих генах жесткую установку не замечать эту тварь любой ценой. Наверное, это был очень странный хищник, если он реагировал на взгляд. Иных версий мне в голову не приходило.
- К-со…, - Спящий Лис выдохнул, а приборы на груди его костюма резко и недовольно запищали, - Кирью… Ну что ты за существо?
- Обычный японский школьник, - невозмутимо откликнулся я, вспомнив о необходимости тратить на проклятое учебное заведение еще полтора года, - У которого мало времени. Любой, кто сунет нос настолько глубоко, чтобы вынюхать меня у вас в доме, будет знать историю фамилии Хаттори. Она уже давно не секрет. Следовательно…
- Понижение ставок – это не про тебя? – это прозвучало почти обреченно.
- Вам осталось недолго жить. Занятия со мной продлят этот срок, в разумных пределах, которые никого не побеспокоят, - дал ему намек я.
- Мне нужно подумать! - отрезал Ивао, а затем, не прощаясь, ушел. Кажется, моё предложение его взволновало.
Что же, теперь пора на съемки.
Сегодня, для разнообразия, предстояло выручить Мичико, которой отец в наказание или в награду дал какой-то мелкий контракт, но сам Тануки Ойя в студии почему-то присутствовал, утрясая какие-то свои дела с местной командой. После того, как я освободился, он подозвал меня к себе, чтобы сказать с таинственным видом:
- Кирью, мальчик мой, тебе тут кое-что принесли…
«Кое-что» оказалось гигантским букетом цветов в коконе из очень плотной бумаги. Принес его один из подчиненных Хигу Годаэмона, что было Ойе вполне известно, так что следующий вопрос, очень аккуратно и слегка игриво, он задал на тему «не должен ли он что-либо знать?». Посмотрев в лукавые и ехидные глаза невысокого человека, а затем оценив совершенно шокированное лицо Мичико, я взвесил букет, весящий, судя по всему, килограммов двенадцать, а затем честно сказал, что нет. Никто ничего знать не должен.
В букете, внутри довольно крепкой деревянной рамы, прикрытые сверху цветами, находились восемь мечей типа «катана», сделанных совершенно нелегально в подпольных мастерских города. Абсолютно одинаковые, ничем не выделяющиеся штампованные мечи из очень хорошей стали. Инструменты, которые не купишь в магазине, но которые могут пригодиться в совершенно любое время. Четыре с половиной миллиона йен, но теперь у меня есть запас инструментов на случай, если нужно будет… выпотрошить рыбу. Где-нибудь, как-нибудь.
- Акира…, - подкралась ко мне сестра Рио, - А можно спросить…
- Хм, - отозвался я, глядя на это лучащееся любопытством лицо, - Подержи, мне нужно в туалет.
Как хрупкая японская девочка шатается под весом букета катан теперь знаю не только я, но и видеооператор. Нужно будет попросить его сделать копию записи.
Дома встречающие тоже сильно удивились тому, что сначала зашел благоухающий цветами пакет, а только потом за ним я, но шквал удивления, восхищения и совершенно напрасной надежды разбился вдребезги, когда я прямо в дверях порвал маскировку, выложив мечи на пол, а картон и деревяшки понес выкидывать. Мана просто отнеслась к этому вывиху жизни со стоицизмом восточной женщины, а вот Сахарова, сидя за компьютером, корчила гримасы и возводила очи горе, пока не получила нагоняй.
- Цветы – это просто растения, - строго отчитал её я, - Тебе была куплена беговая дорожка.
- Ты омерзительно прагматичен!
- Кстати, да, - я отвлекся от своих графиков, - Активность Баранова сегодня была низкой. Он работал только с утра.
- Мне уже отписалась эта… Мика. У него сегодня что-то вроде выходного. Знаешь, она просила тебя убить. Что ты ей сделал?
- Она критически отозвалась о галстуке, который мне подарила жена, я заставил её облысеть.
- Ты монстр!
- Когда тебе хамят с порога незнакомые люди – нужно принимать меры сразу же. А теперь пора за работу… после того, как ты отбегаешь очередные десять минут.
- Я только поела…
- Быстро.
- Невозможно быстро отбегать десять минут!!
- А под угрозой облысения?
Родители-миллиардеры не умеют воспитывать детей, а я умею. Кстати, волосы у Маны и Эны растут сейчас раза в четыре быстрее, чем у обычного человека, а еще, кажется, стали гуще и толще. Через пару недель Лена сама попросит произвести над ней такую «операцию», а пока пусть боится и работает над своим здоровьем.
Интерлюдия
В этом роскошном загородном особняке был кинозал, но владельцы этого места шли нога в ногу со временем, поэтому в уютной комнате с слегка наклоненным полом, где на креслах могли разместиться три десятка человек, уже не было белого полотна экрана – вместо этого «кино» показывали большие цифровые мониторы из серий, что еще не попали в самые современные магазины страны. За происходящим на экранах внимательно следили два десятка молодых людей, большинство из которых было крепкими юношами в возрасте около двадцати.
Звездой показа являлся один единственный человек выраженной азиатской внешности, японец. Он присутствовал на каждом видео. Молодой, очень высокий, с шапкой нестриженных волос, падающих ему на глаза. На каждом закольцованном видео-отрывке он сражался. Молодежный турнир, уличные бои, даже сшибка под каким-то задрипанным японским мостом. Отрывки заканчивались, а затем запускались по новой, и так – уже второй час.
Наконец, она подняла руку с пультом, и нажала кнопку «остановить всё». Следом, с помощью того же устройства, зажгла в зале свет. Раздалось приглушенное бормотание.
- Тишины, пожалуйста! – громко объявила Мария, выходя на крошечную сцену перед мониторами. Пульт она, на всякий случай, притащила с собой, и теперь дирижировала им в такт своим словам, - Выскажется каждый, но по очереди. Я буду вызывать. А начну…
Она медленно оглядела присутствующих. Каждый из них, глядящих на неё, был представителем Старых семей. Каждый, включая и её саму, являлся «надевшим черное», но это было единственная общая черта. Расовых и национальных признаков у присутствующих… не было, хотя, если уж быть точным, то были все. Все в Старых семьях являлись той еще генетической солянкой.
- Нет, Соломир, тебя я спрошу последним, - качнула Мария головой, глядя на спокойно поднявшего руку потомка одного из наиболее древних и уважаемых родов Египта.
- Почему-у? – Соломир протянул с обиженным видом.
- Потому что ты здесь самый умный и опытный, - девушка была не настроена шутить, - После меня. Посмотрим, что скажут другие.
У Старого рода нет друзей, только враги, но враги верные, вековые, преданные. Только смертельная схватка дает возможность идти дальше, только сокрушение противника из Старого рода показывает твою значимость в истории. Поэтому все они, молодая поросль родов, - враги. Правда, Мария, высокая, бледная, с узкими глазами и пухлыми губами, русоволосая и тонкокостная… слегка не дотягивает до этого высокого звания.
- Какая ты опытная…, - пренебрежительно кривит губу Ганс, один из самых молодых, присланных Родами, в эту богами забытую Японию, - С тобой любой из нас справится одной рукой!
- Именно, - легко согласится девушка, - Вы все тренировались всю жизнь в боевых искусствах… но только в них. Этому сборищу нужен был кто-то с мозгами, этим человеком поставили меня. А теперь, Ганс, что можешь сказать по существу?
Ганс Аффаузи, юный и очень талантливый, с неприлично большим источником и еще большим самомнением был не из тех, кто постесняется ответить. На это и рассчитывала хитрая девушка.
- Он не применяет техники. Никакие! – надувшись, выдал молокосос жалких четырнадцати лет, - Слабак!
В зале раздались ленивые смешки. Слишком уж откровенно смеяться над тем, кто может в любое время бросить тебе вызов… дураков нет, но ход Марии оценили.
- Ему всего шестнадцать лет, Ганс, - участливо поведала ведущая, проказливо улыбаясь, - Он принял Снадобье и занялся боевыми искусствами менее двух лет назад. Какие техники?
А вот этот момент большинством присутствующих был пропущен, она видела на их лицах. Акира Кирью, знаменитый японский гений, вроде даже учитель столь нашумевшей Асуми Хиракавы, не впечатлил никого из них своим боевым мастерством, но вот узнать, как давно он им вообще занимается…
- Да ложь это! – бледнеет вставший мальчик, - У него дед…
- Не ложь, - Мария качает головой, - Этого человека обстоятельства вынудили принять Снадобье. До этого момента в его жизни были совершенно другие планы. Вы же, наверное, слыша слово «гений», думаете о ком-то вроде нашего Ганса, да? Большинство людей, и я имею в виду простых смертных, так называют самых умных представителей своего вида. Как понимаете, разница чрезвычайно значительна.
Мальчик обиженно усаживается назад под смешки со всех сторон. Что тут поделаешь? Даже не прочитал личного дела субъекта их интереса, не сделал выводов. Впрочем, думает Мария, другие вряд ли от него далеко ушли. Все, здесь присутствующие, набраны лишь за молодость и боевой опыт. Во всем остальном их может победить инструкция к стиральной машине. За исключением Соломира.
- Это не значит, что Ганс совсем уж не прав, - с места встала Киана, светловолосая воительница куда крупнее самой Марии, но при этом удивительно женственная, - Мы прибыли, потому что заинтересовались техниками Асуми Хиракавы, не так ли? Этот Кирью не показывает ничего и близко похожего на техники. И не показывал, как узнавали наши люди.
- Потому что у ваших людей сушеное дерьмо вместо мозга! – брюзгливый, хоть и молодой, голос с места вызвал у Марии легкую тревогу, - Какой задницей вы смотрели последний бой?!
Сафронов, молчаливый представитель рода, живущего в России, больше напоминал внешностью выходца из Африки, а темперамент ему вообще достался непонятно от кого. Встав с места, высокий молодой человек скрестил руки на груди, повернувшись к напрягшейся блондинке.
- Он сражался с выходцем из Джигокукен-додзё, «гении» …, - продолжил условный русский вредным голосом, - Со взрослым тридцатилетним мужчиной! Источнику парня менее двух лет, его тело не способно к такому пассивному усилению! Никто на такое не способен! Нет ни одного случая в истории, описывающего подобное!
Мария досадливо прикусила губу. Русский оказался сообразительнее, чем она думала. Вон даже Соломир кривится. Это не та пища для размышлений, которую они хотели бы дать этому стаду тупых малолеток.
- Он что, себя активно усиливал?! – подскочил с места Ганс. Глаза четырнадцатилетнего мальчика загорелись. Он, как и любой четырнадцатилетний мальчик, был куда легче взрослого мужчины, поэтому обычно летал от ударов этих мужчин, невзирая на собственную мощь и гениальность.
- Это нам предстоит выяснить, - взяла слово Мария, выходя вперед, - Как только придумаем, как это сделать. Напоминаю, что любые силовые способы нам запрещены. Следующий?
- Почему запрещены? – Ганс, сев, спросил соседку.
- Потому что иначе…, - громким, на всю аудиторию, шепотом, поведала ему Киана, - К нам приедут злые японские дяди и расстреляют нас всех из оружия. Акира Кирью под защитой правительства.
- А…
- Следующий? – нажала голосом Мария.
- Я, пожалуй, задам вопрос, - вредный голос Сафронова, явно вознамерившегося испортить ей настроение до конца, прозвучал особо желчно, - Скажите мне, уважаемые… коллеги! Много ли среди вас тех, кто мог бы спланировать и осуществить убийство в бою? Не ради победы, а именно лишить жизни? Казнить?
Легкий шум переговоров в зале тут же стих полностью. Некоторые из представителей Родов начали недоуменно переглядываться. Убивать? Зачем? Убийство – это для низших, для простых людей, не для «надевших черное»! Они не убивают целенаправленно, даже самых лютых своих врагов! Ненависть должна питать волю к совершенствованию, а каждый враг Рода – он на вес золота!
Проще говоря, планировать смерть стоящего перед ними человека – было совершенно чуждым всем и каждому, включая Марию. А Кирью именно это проделал на Ямикене, выйдя на бой против сумасшедшего бойца, калечившего и убивавшего своих соперников. Он казнил психопата, небрежно, просто и быстро.
- Акира Кирью – хладнокровный и опытный убийца, - вздохнув, подтвердила слова вредного русского Мария, — Это еще одна причина, почему мы пока ведем дистанционное наблюдение и сбор данных.
- Он что, псих? – раздался чей-то недовольный голос с места, - Вроде не убивает всё, что видит. Почему бы просто не бросить ему вызов?
- Он весь Ямикен таскал с собой катану, но так ни разу не обнажил, - кто-то очень удачно спародировал вредный тон Сафронова, - Против бойца из Старого рода он вполне может взять меч в руки. Кто хочет умереть?
Мария бросила быстрый взгляд на египтянина. Соломир сидел, расслабленно улыбаясь. Видимо, что-то придумал. Точно не вызов. Этот парень мог бы легко справиться с самим Кирью, будет тот с оружием или нет, но кому вообще нужно с ним справляться? Они прибыли сюда узнать секрет Асуми Хиракавы, которая, как утверждают все, до единого, источники, не контактировала ни с кем из «надевших черное», кроме Акиры Кирью. Узнать, как он её научил столь впечатляюще отработанным техникам, вот зачем они явились в Японию. А если не он – то кто?
Шум обсуждения всё сильнее захватывал молодых людей, отвлекшихся от Марии, но ту это совершенно не смущало. Раз всё пошло не по плану, то куда проще и полезнее отдать инициативу другим. Цели у них у всех одинаковые, а вот средства… тот же Сафронов выдал сюрприз, может, и кто другой что-то предложит? Им нельзя пытаться принудить этого Кирью силой, но…
- А почему его просто не спросить? – недовольный и негромкий голос Аффаузи удачно вклинился в паузу между неразборчивыми фразами.
- Потому что мы представители Старых родов, Ганс, - ласково ответила ему Мария, - Мы не можем чем-то интересоваться у человека, менее как два года «надевшего черное». Это будет катастрофическая потеря лица.
Конечно же могут! Еще как могут! Но об этом собравшемуся в зале обществу знать совершенно не нужно, потому что планы Марии Синатра и Соломира Хатш – это планы домов Синатра и Хатш, древних, чрезвычайно могущественных и смертоносных. Именно поэтому сюда послали её, одну из самых красивых и умных, но при этом ничуть не выделяющуюся боевыми умениями. Они у Марии всегда были на уровне талантливых «яркоглазых», а те, как известно, лишь мешки для вынашивания потомства. Однако, у неё есть другие таланты.
- Видимо, больше выступающих не будет, дорогая Мария? – весело осведомился египтянин, вынуждая зал слегка примолкнуть, - Может, и мне слово дадите?
- Говори, Соломир, - вздохнула горестно Мария, - Других идей здесь не витает…
- Сообщу две вещи, - поднявшись во весь свой немалый рост, младший Хатш ярко улыбнулся, озирая развернувшихся к нему «коллег», - Первое, что довелось узнать нашим людям, так это то, что у столь яркой личности, как Акира Кирью, совершенно нет врагов. Кому-то из вас это не скажет ничего, а кому-то многое. Теперь, уважаемые, второе, чем я считаю нужным с вами поделиться. Гм. У меня есть план, как нам получить этого примечательного молодого человека на откровенный разговор, но для того, чтобы этот план сработал, мы должны действовать все вместе, так, как нам и приказали наши старшие. Вы готовы выслушать этот план?
Мария, уступающая сцену Соломиру, очень старалась, чтобы случайно не улыбнуться. А то мало ли, вдруг этот негодяй Сафронов снова проявит совсем неуместную здесь и сейчас проницательность?
Это было бы совершенно нежелательно.
Глава 6. Безобразие с кулаками
Наркомана мы нашли, даже трех, на выбор. Точнее, нашли десятка полтора «экспертов» по всему Токио, весьма активных в сети, а конечную выборку произвела Мана, выписав три никнейма с адресами и краткой характеристикой. Все трое принадлежали к мужскому полу, имели доходные творческие профессии, а также желание плотно и инкогнито общаться в сети. Последнее для японцев становилось новым мейнстримом, они очень застенчивая нация. Видимо, рождаемость скоро упадет еще сильнее.
- Андрей наблюдает, а ты, Лен, раскопай по этому Омори Ягю всё, что только сможешь, - поставил я задачи, - Мы в школу.
- Ага, вперед, дети…, - вяло помахала нам рукой рыжая, сидящая за компьютером, - Заставьте маму гордиться.
Сегодня на пробежке она умирала уже в два раза реже, так что эту выходку мы решили проигнорировать. Ну, сделать вид.
- Я её буду учить готовить, - решимости в голосе шагающей рядом Маны хватило бы на дивизию камикадзе, - Она рассказала, чем питалась раньше. Непростительно.
- Делай с ней что хочешь, - оторвался я от своей книги, - Лишь бы тебе было весело. Думаю, что если выбить из этой головы всю дурь, связанную с влюбленностью, то она может стать хорошей подругой.
- Это не дурь.
- Возможно, - киваю я, вновь вчитываясь в свою книгу, — Это не имеет для меня значения.
- Тебе меня мало, - фраза произносится как констатация факта, без всякого негатива, но с уточнением, - Я просто человек.
- Корень проблем не в сексе, а в отношении. Точнее, в перспективах, - строго смотрю я на жену-сводницу, - У нас с тобой есть перспективы, а также они присутствуют в отношении детей Асуми. Не её самой. Русская вообще не попадает в это уравнение.
Дальше идем молча, но на подступе к школе, Мана удивленно переспрашивает:
- Даже Асуми?
- Даже она, - киваю я.
Конго связался со мной, переслал запись боя, на котором Хиракава «спалилась». Дурная девчонка. Она занижала свои возможности весь турнир, причем не только не показывая, но и двигаясь медленнее, атакуя слабее. У неё все получалось. Однако, стоило ей проблеваться на глазах у публики, как резьбу сорвало целиком и полностью. Она выбила дух из своей противницы совершенно излишним образом, работая на всю катушку.
Этот эпизод я счел характеризующим моментом. Синеглазая хафу всегда была чересчур импульсивной и темпераментной, но здесь она подставила нас без какого-то особого повода… насколько мне известно. Что именно проделала с ней эта лучевая техника – оставалось только гадать.
Возле школы шла массовая драка. Приглядевшись, я понял, что не совсем драка, а пародия на неё. Две большие группы школьников, в нашей униформе и… не в нашей, яростно мутузили друг друга настолько неумело, что это кололо глаза. Без оружия, но с огромным энтузиазмом. За этим бардаком наблюдало несколько разных групп. Учительниц, призывающих школьников к порядку жалобными голосами, я в расчет брать не стал, а вот стоящий в отдалении Рио с руками в карманах интересовал тем, что стоял не один. Рядом с ним на весь этот бардак смотрело двое чужаков. Выглядели все так, как будто не собираются ничего предпринимать, а лишь составляют ему компанию.
Направившись к ним, я оценил другую группу наблюдателей. Хмурый лысый учитель истории, Хаташири Ода, стоял вместе с преподавателем физической культуры и медсестрой, внимательно оценивая творящееся безумие, но, вроде, тоже не собираясь никого разгонять.
Девушек, кстати, не было видно вообще. Ни единой. Даже из окон школы никто не выглядывал.
Недоуменно переглянувшись с Маной, я направился к Рио. Тот встретил нас ехидным вопросом:
- По шкале от одного до десяти, насколько я должен быть милосердным, сообщая тебе, что тут творится?
- Пятерка, - тут же отозвался я.
- Какой ты скучный, - сморщил нос мой друг, - В общем, это те, кто не наши, они из Старшей Технической школы Аракавы. Дерутся все, кроме тех, кто занимается единоборствами. Причина – поссорились в интернете, обсуждая девушек из школ…
- И, как понимаю, обидели этих самых девушек? – хмыкнул я, обменявшись взглядами с незнакомцами, прислушивающимися к нашему диалогу.
- Всех, до единой, - ехидно улыбнулся Коджима, - Ну, кроме Маны. На её фотографии молятся всей страной. На те, из аквапарка… Это, кстати, вполне тянет на основную причину, почему тут никого из девушек нет.
Раньше я даже не догадывался, что человек способен настолько быстро и сильно покраснеть. Причем парни покраснели тоже, но слабее.
- В таком случае, - принял решение я, - Нам нет смысла здесь задерживаться. Звонок скоро. Идемте в класс.
- Преподаватели тут, - резонно оказал Рио.
— Это их проблемы.
Пока мы втроем шли ко входу в учебное заведение, вежливо обходя массовую драку, к нам решила подбежать Каматари-сенсей, вся взволнованная и взбудораженная.
- Кирью-кун! – выдала она, чуть не пав мне на грудь, - Ты можешь это остановить?!!
- Могу, но не имею права, сенсей, - не стал юлить я, - Если хотите, попросите Коджиму и вот, Ману. Они вполне справятся.
- Они…? – глаза преподавательницы литературы стали круглые, - К-как?
- Просто изобьют всех, - любезно пояснил я.
- Э, нет, давай без меня, - тут же решил отмазаться «грязный блондин», - Тут человек двести! Если хотя бы десять объединятся – мне будет потно! А вот Мана справится…
Мана, обозревая побоище, сильно засомневалась в своих силах. В принципе, верно. Но мы же это так, к слову? Каматари-сенсею вовсе не надо, чтобы кто-то бил драчунов, ей хочется, чтобы они перестали бить друг друга, а затем, все дружно, пообещали больше никогда не опускаться до наси…
Мана, ловко вывернувшаяся с места, едва успела чуть-чуть пихнуть летящего в спину Каматари ученика, который, взяв разбег на врага, промахнулся. Мазила, уже расширивший глаза от ужаса из-за своей промашки, с облегчением покатился по земле, а вот его противник, бывший не из нашей школы, решил, видимо, что таких высоких женщин не бывает, поэтому можно и ударить высокую фигуру в определенно чужой, совершенно черной, форме. Минус колготок, которые надевает Мана, большая часть девушек предпочитают обходиться без них.
- Мана, сзади, - коротко предупредил я девушку, и та, бросив быстрый взгляд на орущего что-то невнятное парня, согнула ноги, встречая его подшагом с упором локтя в ключицу. Короткое движение, и еще один ушибленный молодой японец катится по асфальту.
- Видите, Каматари-сенсей, иногда есть причины делать людям больно, - пояснил я раскрывшей рот в полном шоке женщине, - Просто они должны быть достаточно весомыми.
Впрочем, не одна она была в шоке. Даже, можно сказать, драка начала затихать, но нам было плевать, мы уже переобувались.
К моменту, когда занятия закончились (а клубы были отменены из-за инцидента), Рио уже был в курсе истинных причин, почему в самом мирном и тихом месте Токио произошел этот эпический всплеск юношеской агрессии. Как оказалось, именно ученики нашей школы повадились ходить к Высшей Технической, причем с целью познакомиться с девушками. Там же этих самых девушек было не так уж и много, в отличие от парней, которые возмутились подобному «нападению» ...
И услышали ответ – мол, в Аракава-коу-коу-гакко большинство девушек, за совсем небольшим и неизвестным числом, уже признавались в чувствах аж двум парням (не будем показывать пальцем). Некоторые далеко не по разу. Чем, разумеется, сильно обидели других представителей сильного пола, так что вот, мы пришли туда, где порочности нет, зато есть шансы. Так как дело происходило в чате, куда имеют доступ все школьники, наши девушки тут же возмутились таким компрометирующим заявлениям, девушки-технички ответили солидарностью, ну а технари-парни начали ругаться и, под конец, пришли бить лица.
Причем победили. Еще бы, их же больше.
Травм было смехотворно мало, на мне одном сейчас ран заживало больше, чем понесла ущерба вся школа, но зато гордость у бедолаг, битых на своей территории, пострадала неимоверно. Особенно у тех, кто видел, как красавица-тихоня молниеносно расшвыряла двоих парней (по одной штуке с каждой стороны). Хотя, на этом все не закончилось, объявились девушки, у которых был свой общий сбор в актовом зале. Итогом этого совещания стал полный игнор всех и каждого учеников мужского пола, причем, с открытой датой окончания.
Вот это окончательно подкосило боевой дух в Аракава-коу-коу-гакко. Рио усмехался как енот, вывалявшийся в кокаине. Ману же одолевали стаи девушек, узнавших, как та спасла учительницу литературы. Щебет стоял просто остервенелый, зато потом, когда я оказался в клубе, наступила настоящая благодать – осмелевшие ранее участницы клуба теперь молчали, читая книги, а самой Каматари не было. Преподаватели держали совет о том, как и что им говорить своим ученикам, устроившим такой беспредел.
- Хуже того, у нас студсовет с дисциплинарным комитетом встали! – злорадствовал Рио, решивший составить нам компанию по пути домой, - Все девчонки не разговаривают. Ну, кроме Маны. Ты у нас теперь драчунья и нарушительница.
- Почему? – недоуменно моргала та, - Я же просто защищала Каматари-сенсей!
- Потому что это люди, - коротко объяснил я, - Им выгоднее и приятнее назначить тебя грешницей и отступницей. А учителя поддержат мнение студентов потому, что они всего лишь наемные работники, которым важна дисциплина и атмосфера в школе, отнюдь не справедливость. Такова ментальность нашего общества.
Инициатива, выдающиеся качества, внедрение новых методов – это всё в японском обществе вдавливается назад в носителя. Если бы школьник сшиб преподавателя, нанес ей травму, то его бы отчислили, что легло бы неисправимым пятном на всю его жизнь. Тем не менее, это был бы уместный, одобренный обществом, системный подход. То, как поступила Мана, которая спасла не только учительницу, но и репутацию школы, которой не пришлось никого выгонять – было инициативой с места, насилием, хулиганством.
- Это же… глупо! – моя жена ошеломленно моргала. Раньше она бы не позволила себе даже анализировать подобный расклад, но сейчас, сама поступив так, как посчитала нужным, поражалась тому, что её абсолютно верный поступок будут воспринимать совершенно не так, как должны.
- В частном порядке? – от довольной рожи Коджима можно было ловить солнечные зайчики, - Безусловно, ты - героиня! Но частный порядок никто не рассматривает. Это вредно для общества. У нас не любят выскочек. Ненавидят, презирают и боятся. Добро пожаловать в клуб, Кирью Мана!
Как оказалось, ленивый Коджима не просто так увязался с нами. Увидев, как моментально рослая тихоня разобралась с двумя парнями, Рио загорелся желанием провести спарринг. Сказать, что Мана прямо хотела драки, было нельзя, но идея проверить свои силы против умелого и, что еще важнее, не собирающегося поддаваться ей противника, девушке определенно пришлась по душе.
- Всерьез вы спарринговать не будете! – отрезал я, - Потому что оба психи. По чуть-чуть да, можно. Ножи и подручные средства запрещены.
- Может, ты нам еще зубные щетки выдашь? – тут же пробурчал недовольный Рио, оглядывая мой спортзал, - Что за капризы…?
- У вас на лицах совершенно одинаковые выражения, - хмыкнул я, тыча пальцами в обоих, - почти жажда крови. Ваши мозги друг друга оценивают по высшей планке опасности, поэтому только попробуйте в спарринге дернуться опасно – обездвижу на остаток дня. А тебе, блондин, еще и клизму апельсиновым соком поставлю.
- Да у тебя его нет! Я уже проверил!
- Ради такого дела, схожу и куплю. Готовьтесь! Бой!
Как я и предполагал, драку пришлось останавливать почти сразу. Оба психа, что первый, что вторая, тут же среагировали на опасное движение противника, а затем сцепились, еле удерживая себя от удара на убой. В следующую секунду уже катились по мягким матам вдаль, до стенки, но если бы я не предупредил их заранее, то мог бы и не успеть.
- Нельзя вам драться, - поставил диагноз я, - …друг с другом. Берите оружие и выходите против меня. Проигравший не будет есть дынь один год и пить апельсиновый сок один месяц.
- Мана, - слегка раздосадованный, но до сих пор пребывающий в азарте Рио упруго вскочил на ноги, - Нам нужно ушатать твоего мужа!!
Девушка решительно кивнула. Она очень любит дыню в меду.
Вот тут дело пошло куда лучше. Два психа, не видящих рядом с собой поведенческих паттернов, направленных на их уничтожение, оказались очень слаженным дуэтом, заставившем меня всерьез напрячься. Приходилось одновременно отбиваться от нападок двух полностью сбросивших тормоза людей, следить за собой, да еще и перемещаться в ставшем довольно тесном зале. Спустя десять минут я понял, что они не дадут себя победить (обезвредить любым безопасным способом), так что пришлось объявлять ничью… щеголяя полностью порезанной одеждой.
- Вы молодцы! – не скупясь, похвалил я обоих, красных и взлохмаченных, - Теперь Рио можно дыни, а Мане – сок!
Вот после этого меня попытались убить всерьез. Причем, не сговариваясь. Ладно, посчитаем за тренировку возможной боевой слаженности. Мы проводили время так увлеченно, что не вспомнили про Сахарову, а та, выползя из серверной, где сидела в наушниках, попала в спортзал под занавес поединка. Ну и увидела… скромную тихую подругу, зло чиркающую по воздуху остро отточенным танто в опасной близости от моей кожи. Её тревожные вопли и прервали наше занимательное времяпрепровождение.
Затем, дождавшись, пока я выйду из душа, а Рио зайдет, Ленка зашипела на меня укушенной скорпионом змеей:
- Пока вы развлекаетесь, у нас клиент в Норвегию собирается! На месяц!
- И что? – не понял я, - У нас же три имени, мы даже не…
- Это с утра «не», а сейчас да! – Киберсойка была серьезна, а для общения использовала русский, - Я пробила этого фраера, он настоящий зубр! К тому же, если ты его сейчас возьмешь, его никто месяц искать не будет, он на курорт собрался!
Аргумент был по-своему очень хорош.
- Когда он вылетает?
- Послезавтра!
…и время есть.
- Тогда за работу.
- Рио выгони!
Блондин сам выгнался. Приняв душ, он выпил кофе, действуя мне на нервы, а затем убежал проводить инспекцию по «Солнечному цветку», утверждая, что я дилетант. Мол, если стадо молодых кобыл, мечтающих стать айдолами, неожиданно перестало доставлять проблемы, то есть лишь одна причина – их близорукий и ленивый сторож не нашёл способа, которым они эти проблемы продолжают доставлять.
Закрыв за ним дверь и оставшись глухим к требованиям держать в холодильнике апельсиновый сок, я поцеловал мимопробегающую Ману, сказал, что ей сегодня доволен, а затем пошёл с совершенно другой женщиной выслеживать в сети элитного наркомана.
Выслеживать – громкое слово, мы его уже нашли, но нужно было узнать побольше. С этим образовались определенные затруднения, потому что с адреса, откуда этот персонаж нырял в дарквеб, чтобы пообщаться с другими отбросами, никаких легальных соединений не было. Мы узнали, где он живет, выяснили часы его активности, но при этом не узнали ни настоящего имени, ни каких-либо подробностей о жизни.
- Как будто тебе не все равно, - пожала плечами Лена, - Возьмешь его и вызовешь Хаттори.
- Или позвоню тебе по телефону, сообщу его имя, а ты пробьешь.
- Как ты узнаешь его имя, Акира?
- Мы в Японии, Лена. Здесь все вешают табличку с именами рядом с квартирой или перед домом.
Уходя из дому, обнаружил подозрительно счастливую Ману, а путем недолгих размышлений, понял, чем это было вызвано. Ради проверки поцеловал еще раз, и та расцвела. Хм. Надо было это начать делать раньше… не только в постели и в определенные моменты, но и просто, между делом.
Впрочем, позитивные мысли надолго в моей голове не задержались, потому что возле входа в общежитие терся Рио Коджима, болтающий с Саёко-оба-сан. Увидев меня, «грязный блондин» сделал стойку и поинтересовался, куда это я намылился.
- Мне нужно в Оту, - честно ответил я на нескромный вопрос.
- Ота большая, давай конкретнее, - фыркнули мне в ответ, - Есть там…
- В Дей-ен-Чофу, - назвал я одно из наиболее престижных мест мегаполиса, где проживали почти только одни знаменитости.
- Ора! – обрадовался внезапно друг, - А вот мне как раз туда надо! Поехали!
- Надо? – засомневался я, переходя на быстрый шаг.
- Надо, увы, - скис приятель, бодро шагая рядом, - Отца совершенно не впечатлили старания Мичико с этими вашими аренами, так что не я должен был наведаться в «Цветок», а она. Но что может это несчастье? Только говнится на тех, кто стал айдолами тогда, когда она обгадилась. Я её прикрываю. К тому же, одно дело соплюшки, за которыми ты смотришь, и совершенно другое – те, кто живет возле Чофу…
Спрос рождает предложение, так повелось с начала времен. Красивые женщины прокладывают себе путь, пользуясь тем, чем их одарила природа. Кто-то развивает свои таланты, кто-то использует лицо для подспорья, а кто-то продает тело, получая за это блага, которые и не снились простым смертным. Временно, разумеется. Многие совмещают все способы, потому что удержаться на вершине, полностью использовать отмеченный природой срок… невозможно, не запачкав руки. Или что-то другое.
Шоу-бизнес суров, его законы жестоки, а фанаты капризны. Сегодня ты в фаворе и на эстраде, твою кожу греет обожание миллионов и свет софитов, а завтра ты в сауне с боссами якудза, потому что это не только лучшее предложение, что упало тебе на стол…
…а вообще единственное. Принимать не обязательно, здесь не мафия, потухшие звезды никому не нужны, только вот образ жизни и отсутствие перспектив порождают свои решения. Особенно когда руки уже неоднократно запачканы. Или не руки.
- Понимаешь, - негромко рассказывал мне Рио, пока мы ехали в вагоне электрички, - Подобное наблюдал мой дед, отец, я сам видел неоднократно. Красота губит душу её носительницы. К Коджима приходят чистенькие юные девочки, еще учащиеся в школе, талантливые, красивые. Их никто не принуждает, никто не заставляет. Мы обеспечиваем защиту каждой, кому как тебе не знать. Ты сам видел, как они живут. Работают, учатся, ни в чем не нуждаются. Тем не менее, исход всегда один. Догадаешься какой?
- Несложно, учитывая, что ты частенько упоминаешь это вслух, - отозвался я, - Была женщина, стала шлюха?
- Именно, - желчно отозвался сунувший руки в карманы блондин, - Причем восемьдесят процентов – еще до дебюта. Слишком много работы вложено, чтобы рисковать, понимаешь?
- Не особо.
- Ну, тебе, видимо, не судьба, гений Кирью. Я вообще не знаю, что у тебя может не получиться.
В общем, если миновать рассуждения и ворчание Рио, совсем не довольного тем, что ему предстоит, то можно сказать, что он ехал к элитным шлю… звездам нанести им короткий визит вежливости от лица семьи Коджима. Поинтересоваться здоровьем, узнать, как идут дела, напомнить о себе. Постучать палкой по прутьям клетки.
- Так что извини, я тебя с собой не возьму! – бодро закончил своё испражнение цинизмом Рио, - Очень интимное дело такие визиты.
- Я, вообще-то, по своим делам еду, - напомнил ему я, - Кстати, если Мичико так прохладно ко всему относится, почему бы вам не дать ей шанс стать айдолом? Поселите в «Солнечном цветке», я присмотрю. Никто её не обидит.
- Акира, - блондин закатил глаза, - Она старая. Совсем.
- Так не пихайте её в общий пул. Попробуйте что-нибудь экспериментальное. Пусть сама выберет, и сама работает. Если она тебя даже в таком деле заменить не может, то ей судьба либо замуж, либо…
- А замуж сейчас она не пойдет, - на лице друга возникла глубокая задумчивость, - По Хайсо тоскует…
- Ну вот, - пожал я плечами.
Разойдясь с Коджимой на станции, мы отправились каждый по своим адресам. Через полчаса я уже стоял неподалеку от роскошного дома, почти поместья, выполненного в модерновом стиле. Скромный гараж на четыре машины, двухэтажное здание, высокий кованный забор, автоматические ворота и, конечно же, табличка. Прочитав её, я позвонил Сахаровой.
- Да? – тут же откликнулась она, - Ты там? Что за фамилия?
- Ненужная, - неторопливо произнес я, удаляясь от особняка, - Совсем.
- Ну какая?!
- Дома тебе скажу. Ждите, я уже иду.
Сарабашири. Человека с такой фамилией нельзя выкрасть, допросить и ликвидировать без очень серьезных последствий.
Неудача.
Ладно, в Токио еще много нужных людей…
Глава 7. Внезапный пикник
- Прощайте, мечты об отдыхе, - ворчала Сахарова, крутясь вокруг заканчивающей приготовления Маны, - А ведь так хотела отоспаться и поиграть!
- Вчера ты прыгала как ребенок, приговаривая, что наконец-то увидишь настоящих каратистов на загородной тренировке, - напомнил я, - А сейчас жалуешься?
- Ты разбудил меня в полшестого и заставил бегать!
- Все бегают, и ты бегаешь.
- Раньше такого не было!
Звонок в дверь прекратил эту бессмысленную дискуссию. На пороге стояли Эна и Такао во всем их подрастающем великолепии, выражающемся в том, что несмотря на воскресенье, они сегодня бегали тоже. Как и мои родители.
- Хм, а где ваши бенто? – поинтересовался я, рассматривая брата и сестру, пришедших с пустыми руками.
- Да, Эна, где наши бенто? – повернулся Такао.
- Мама их не сделала!
- Ну, почему не сделала мама, я спрошу потом, а почему не сделала ты?
- Ну я у брата немного возьму! Я мало ем!
- Явно не у того брата, у которого нет бенто, да? – уточнил я, одеваясь, - Ладно, куплю вам что-нибудь в магазине. Если будет по акции.
Такао лишь вымученно вздохнул, а Эна уже ускакала к Мане, подлизываться со страшной силой. Нам скоро нужно было выходить. Горо Кирью решил сегодня свозить всё своё додзё на свежий выпас, а еще позвал нас, вроде как на пикник. Сгрузив тщательный отбор имен, явок и адресов на Баранова и Хаттори, я возглавил отряд молодежи, идущей на этой мероприятие. Было нас, разумеется, пятеро – все младшие Кирью и одна рыжая Сахарова. Дед в кои-то веки вспомнил, что у него несколько внуков.
Добираться нам пришлось своим ходом, а вот додзё наняло автобус. Мне было слегка жалко водителя, увезшего на природу несколько тонн жилистого мужского мяса, зато совершенно не удивился, услышав, что сам великий Громовой Кулак изволил отбыть на место на машине. Хотя мои чувства слегка изменились, когда я увидел, с кем он прибыл…
На довольно уединенной поляне вдали от трасс, три десятка здоровых амбалов занимались установкой полевого лагеря под отеческими взглядами двух старых пердунов. Причем тот, который Хиро Конго, тоже прибыл не один, а взяв с собой двух подчиненных – одного из своих сятейгашир, Огаву, да его лучшего друга, Жирного.
- Вот теперь мне всё ясно, - кивнул я, возглавляющий отряд из трех бойких молодых японцев и одной помирающей от пройденного пути русской, - Двое стариков решили выпить на природе, но, как всегда, не смогли оставить окружающих в стороне.
- Ты только им в лицо это не скажи, - тут же предостерег меня Такао, - Обидятся.
- Посмотрим на их поведение.
Представление русской двоим старикам, обмен приветствиями со знакомыми, Конго, отозвавший Ману к ним с Горо, и начавший что-то там выяснять. Огава, деловито достающий из багажника просто прорву мяса и складные мангалы. Кажется, праздник будет у всех.
Недолго думая, я помог своим разложить тонкие циновки, которые мы взяли, не имея пледов и ковров, а затем, видя, что большая часть додзё приступила к разминке, отогнал в сторонку своих родственников, вынудив их устроить легкий спарринг. Оба держались вполне прилично, хотя мне сразу стало видно, что Кирью-младшие куда реже тренируются, чем раньше. Ну еще бы, после того втыка, который я устроил Такао за то, что он вздумал играть в укротителя хулиганов…
- Лентяи, как и всегда, - поставил я диагноз, - Пойду поговорю с дедом, пусть принимает вас в додзё по воскресеньям. Хотя бы на час.
- Нет, воскресенье – священный день! – протестуют брат с сестрой.
— Значит, выбирайте день! – отрезаю я, - Будете пропускать клуб, но хоть не забудете, за что уже пролили пот и кровь!
Горо оказался занят. Убедившись, что лагерь разбит, а Огава доложился о припасах, мастер додзё взял в руки заранее подготовленную котомку, а затем зычным рыком созвал своих учеников, разминающихся неподалеку. Когда те, одетые в тренировочное кимоно и босые, собрались перед главным, тот задвинул краткую и мощную речь о силе воли, о воле силы, о мастерстве преодоления препятствий и поиске себя в процессе. Закончив, он подозвал тех из своих, кто принял Снадобье, каждому дал из котомки нечто, крайне напоминающее огромный бутерброд, а затем послал всё своё додзё в сторону виднеющейся неподалеку горы… с наказом принести с её вершины ему камень, успеть это сделать к ужину, а размер камня будет символизировать…
Подавив сильное желание прикрыть лицо рукой, я дождался, пока всё стадо мускулистых мужиков отправится за камнями, оставляя двух старых алкоголиков блаженствовать в кругу семьи и близких до самого вечера. Иногда быть правым… очень болезненно. Ну, как минимум, я могу подойти и заменить Ману своей персоной, чему оба деда не слишком обрадуются.
- У меня не спортивная школа для подростков! – тут же забрюзжал Горо, уже раздавивший с сыном по паре токкури сакэ, - У тебя что, денег нет их в нормальный зал отдать?!
- Не бывает нормальных залов с нужным уровнем подготовки, - качал я головой, - твои ученики учатся драться. Внуки тоже.
- У них был шанс начать нормально учиться, засранец! Вы не дали! – взъерошил Горо гриву.
- Хватит тебе, - пробурчал Конго, ковыряя пальцем в ухе, - Старик, ты все это затеял из-за Акиры. Если не пойдешь к нему навстречу, то, считай, мы сегодня будем просто бухать.
Так-так…
Огромный двухметровый старик слегка смутился, глядя на меня, поднявшего бровь в немом вопросе.
- Перед тем, как я узнаю подробности, хочу указать кое-что, - хмыкнул я, - «Джигокукен» - боевой стиль, и ты, оджи-сан, постоянно приглашаешь желающих со стороны для обмена опытом у младших учеников. Не вижу причин, почему твои собственные внуки не могут попасть в число этих желающих. Они не новички.
- Люди будут говорить, что я вожусь с неумехами просто потому, что они моей крови! С гражданскими! – брови гиганта встопорщились от возмущения. Липового.
- А тебе вообще не надо обращать на них внимание, - парировал я, - Поручи тому же младшему, да и всё.
- Всё равно будут говорить!
- А ну хватит! – снова каркнул Конго, - Акира, не слушай старого тупицу! У него в жопе зудит узнать, насколько ты стал сильнее, но разве эта упрямая сволочь может прямо попросить? Вот сидит и вредничает, старый хрен!
- Заткнись, говнюк!
- Сам заткнись! С родной кровью на ровном месте разводишь базар!
- А сам-то!
- Я-то, в отличие от тебя, дурака древнего, сидел и любовался на других внуков, пока ты своим ученикам в головы срал! Сила воли, воля силы… тьфу!
Слушать перебранку, которая могла идти часами, я не собирался.
- Ты нас позвал, чтобы провести со мной тренировочный бой? – прямо спросил я Горо.
- Да, - нехотя ответил он, - И чтобы ты бился по нормальному! Не как с Джотаро, а показал всё!
- Всё?
- Да! Всё, что ты можешь! – надулся прапрадед, - Тогда дозволю Такао и Эне приходить в любое время!
- Всего нельзя, - заставил я деда натурально выпучить глаза, - Две техники я не покажу тебе в бою. Одна просто смертельная, вторая наносит чересчур большой урон.
- Две техники…, - тут же со вкусом пробормотал босс якудза, растравливая своего старика еще сильнее, - У тебя ученики гордостью пышут, если к двадцати годами две знают. Гениями считаются.
- Ты хоть знаешь, сколько «смертельных» техник я выдержал, не заметив?!! – натурально надулся огромный «надевший черное», - Мальчишка!
- Постой, старик…
- Это не «смертельная»…, - сделал я пальцами кавычки, - …техника. А убивающая. Наповал.
- Хорошо! – Горо пружинисто вскочил с места, - Верю! Но только её, слышишь! Посмотрим на твой «огромный урон»!
И он тоже сделал кавычки пальцами.
Кажется, Конго был абсолютно прав, Кирью-старшему реально не терпелось увидеть меня в бою.
Ну что же, я неожиданно ощутил себя на месте Сахаровой. Не так я планировал провести этот день. Зато теперь у меня есть легальный повод затесать старика Конго меж его внуков, пока они будут наблюдать тренировочный поединок. Понятия не имею почему, но мне подобное нравится.
Горо действительно прятал под невозмутимым фасадом изнывающее любопытство. Древний титан мира боевых искусств, вырастивший сотни бойцов, он прекрасно был в курсе того, что случилось с Джотаро, тот свои синяки и ушибы принес прямо в додзё, вместе с историей, а значит, Кирью-старший загорелся желанием узнать, насколько его невыносимый внук стал сильнее, раз дрался в стиле полного контакта с тем, кто должен был его размазать.
Мы отошли на более-менее ровное место, где и встали друг напротив друга. Я, возблагодарив собственную паранойю, вынудившую меня надеть школьную форму, пошитую в специальной мастерской, принял боевую стойку боком к деду. Тот, бросив косой взгляд на зрителей, сбросил верхнюю часть кимоно, являя увитый жилами и мускулами торс. Где-то кто-то слабо вякнул, похоже было на подавившуюся чем-то русскую. Ну да, зрелище не для слабонервных.
- Запомни внук! Мы договорились! – рыкнул огромный старик, с хрустом сжимая кулаки и принимая свою фирменную стойку, - Я не потерплю малодушия!
Это вот так вот он просит об одолжении.
Тем не менее, малодушие я проявил сразу же, начав атаковать противника обычными ударами, уходя из-под ответных ленивых махов. Мой источник был активен с тех пор, как только зашла речь о возможном поединке, а вот деду, как и любому другому «надевшему черное», надо было разогреться. Впрочем, и мне не помешало бы разойтись на полную.
В течение двух минут схватка проходила по классическим правилам развития у таких поединков, за исключением того, что я старался не принимать ударов деда на блоки. Некоторые проходили, но я успевал усилить защиту, а заодно приспосабливался к ударам, каждый из которых мог помять машину. Они неслабо встряхивали меня, едва успевающего упереться в почву, а вот мои удары не могли похвастать никакими успехами. Мышечный каркас старика их просто игнорировал.
Ну, это теперь временно… мы же условились, что я покажу всё?
- Ну что?! Разогрелся?! – гаркнул только-только вошедший в свою «норму» дед, - Может, уже покажешь чего, а?!!
Это.
Было.
Уже.
Слегка…
Чересчур.
Нельзя сказать, что Горо Кирью меня разозлил своим поведением, просто если брать в расчет ситуацию – то прадед опять, в который раз, заманил меня, а теперь еще и других, куда-то туда, куда было надо ему и только ему. Мы пришли из уважения, но ответного жеста я так и не вижу. Придётся его добиться.
Поэтому я пнул своего почти самого любимого дедушку прямо в грудь особым приёмом, имевшем в первоисточнике название «джигокукен». Адский кулак.
Старика, весящего под двести килограмм мышц, костей и самоуверенности, снесло с места, отправив в полёт спиной вперед метров на пять. Спиной вперед, вытаращенными в изумлении глазами – назад.
- Я назвал этот прием «Открывашкой», - сообщил я грянувшемуся оземь деду, - Он бесполезный, но им очень удобно открывать запертые двери.
Узнать свою технику у Горо Кирью не вызвало никаких затруднений, а вот совладать с собой, да еще и под заполошное хрюканье собственного сына – нет. Взревев как контуженный бизон, гигант вскочил на ноги и кинулся ко мне. Вовсе не за тем, чтобы особо жестоко убить, но вот наказать…? Да. Статридцатилетний мастер додзё летел карать наглеца!
Только вот у нас шёл бой. Разумеется, прадед был необоримо сильнее, крепче и опытнее меня, но дело обстояло на свежем воздухе, где возможность маневрировать была целиком и полностью на моей стороне. Гигант, каким бы сильным и проворным он не был, проворным был для своих лет или даже для Хиро, но никак не для молодого подвижного меня. Прыгая и бегая вокруг бушующей башни, очень желающей добраться до наглого внука, я продолжал бой, периодически даже нанося удары в ответ.
Последнее получалось легко, потому что дед с удовольствием пошёл бы на размен ради шанса меня поймать. Стиль его боя не подразумевал бег за противником, скорее, это было неторопливое продвижение вперед танка… либо торопливое, но здесь и сейчас подобное бы не помогло. У меня был отличный опыт драк против этой школы.
- Джигокукен! – потерявший терпение Горо попытался опрокинуть меня толчком воздуха от своего «фирменного» приёма, выполненного в пустоту.
- Хлопушка! – в тот же момент отреагировал я навыком, который мы долго и успешно ставили Асуми. Куда как более экономичная желтая сфера, детонировавшая перед кулаком Горо, смягчила и разредила ту ударную волну, что он пытался сотворить.
Прадед, и так пребывающий в не лучшем расположении духа, побагровел.
- Хлопушка, открывашка! – прогремел он, - У тебя нет вообще никакого понимания?!
- А ты думаешь, что-то изменилось с того дня, когда ты меня забрал шестилетним из дому? – вздёрнул бровь я, - С тех пор «надевшие черное» не стали пуленепробиваемыми. А значит…
- Дерись!! – на меня надвинулась гора мышц и праведного гнева.
А я рванулся к ней навстречу. Не только старым пердунам проверять других, мне тоже хочется узнать больше о себе.
Узнал. Полновесные удары Джотаро держать могу, хоть и с зубовным скрежетом, а вот такие же тычки дедушки сносят меня с ног как цыпленка. Не помогают даже «хлопушки», которыми я пытался отвести эти титанические удары. Было бы во мне килограммов пятьдесят побольше – пришлось бы очень плохо…
- Что? Всё?! Кончились твои фокусы?! – прогремел приободрившийся дед, продолжая наступать на меня паровозом, - Покажи что-нибудь еще, гений!! Покажи свою особую технику!! С ущербом!!!
Несмотря на рёв и поведение оторванного от случки медведя, Горо не просто так надсмехался надо мной, а предусмотрительно напитывал тело максимальным количеством Ки, для защиты. Для меня быстро стало понятно, что он готов меня так гонять до вечера, но обязательно увидит всё, что хочет.
Что же, я сделал всё, что смог.
- Сейчас будет моя финальная техника, - предупредил я воинствующего родственника, - Готовься…
- Ха!! – вокруг побагровевшего лица патриарха Кирью встопорщились его белые густые волосы, - Ну давай! Давай всё, что можешь!
Тем не менее, облегчать мне доступ к своему телу Горо не собирался. Несмотря на очевидную несерьезность поединка, он заметил, что его удары и движения отнюдь не принесли какого-либо серьезного эффекта, и это старика не устраивало. Мало того, что он хотел увидеть мои успехи, еще он определенно рассчитывал задать мне взбучку. Хорошего понемножку.
Прорваться вплотную к обрадовавшемуся подобному противнику было несложно. Два финта, смягченный «хлопушкой» удар локтем в плечо, едва не вбивший меня в землю, но я всё-таки впечатываю засветившийся белым кулак деду под ребра, а затем быстрым броском с кувырком разрываю дистанцию, буквально укатываясь от него на несколько метров и вскакивая на ноги.
- Что это было?!! – издевательски грохочет Горо, встав на одном месте и внимательно рассматривая бок, - Я ничего не почувствовал!
- И не должен был, - отвечаю я, - Тайная техника: Новое начало…
- О нет…, - тихий писк вцепившейся в свой парик Эны.
…а вот спустя несколько секунд меня на самом деле принялись убивать.
///
Хиро знал, что добром всё не кончится. Оба идиота, что старый, что молодой, были слишком гордыми. Один, тот, который сейчас, блестя идеальной лысиной (и жуткими пустотами на месте ранее кустистых бровей) пытался убить своего внука, был слишком преисполнен собственной роли. Боец, учитель бойцов, сенсей и мастер додзё, Горо Кирью уже давно врос в эти роли, они стали его неотъемлемой частью. Как и что мир не кидал в лицо этой ходячей древности, та принимала это на грудь и с вызовом, но при этом даже не пытаясь выйти за рамки выбранной себе участи.
Молодой дурак рамок не видел вообще. Да, у оябуна мороз по коже шёл от собственного внука и его свершений, но правде нужно в лицо смотреть всегда! Акира не имел берегов, границ и каких-либо ограничений. Он развивался с сумасшедшей скоростью, шел напролом во всех «неважных» делах, а еще был жестко нетерпим по отношению к любым слабостям. Особенно к тем, которые не понимал.
Забавную возню деда с внуком, а именно так воспринимал старый дурак этот выезд на свежий воздух, Акира воспринял как покушение на своё время, время своих брата с сестрой и, что даже слегка пугало, - собственной жены.
- Дети, идёмте отсюда! Быстро! – сухо и властно велел Конго, отступая, но стараясь сохранить максимум достоинства. Два идиота, полностью потерявший человеческий вид старый и пытающийся выжить молодой, были заняты тем, что крушили подлесок в своем подобии схватки, переросшем в догонялки.
- Убьююю!!! – ревел лысый старик, буквально распыляя со своего пути нетолстые деревца. Юный гений, в очередной раз выкинувший нечто шокирующее, пытался справиться с последствиями своих решений. Его измазанное землей тело уже блестело от пота, так как прыть, проявляемая Горо Кирью, была куда выше, чем ранее.
Куда выше.
- Идемте посидим, - притворно кряхтел старый якудза, поднимаясь по всхолмию к разбитому лагерю, - Мяса поедим, поболтаем. Жирный, ты только не пей. Как Акира вернется, повезешь молодежь в город.
Горо показался аж через четыре с половиной часа. Уставший, исцарапанный и грязный, великан шел, отчаянно сверкая своей лысиной. Хиро, невозмутимо сидящий с Огавой на циновке, изо всех сил постарался сдержать ухмылку, но получилось, видимо, паршиво. Мастер додзё, хмуро покосившись на потомка, принял у сятэйгаширы полотенце, начав обтираться. Проделывал он это с сопением, выражающим глубочайшую степень его негодования.
Еще бы, оценил Конго стати своего родителя. Кажется, Акира «сдул» с него вообще все волосы. Для японцев волосы очень больная тема, а уж лишиться такой гривы в сто тридцать лет…
- Смешно тебе, сволочь?! – рык Кирью был страшен, но старый бандит и бровью не повел.
- Так я тут из-за тебя уже часа два один сижу, - не смутился Хиро, - скучаю. Кто виноват?
- Этот…!! – тут же нашел виноватого старик, с шумом плюхнувшийся рядом с сыном, - Завел меня демоны знают куда!
- А чего ему тебя старого убивать надо было? – безразлично хмыкнул оябун, протягивая отцу токкури с сакэ, - Как мог, так и выкрутился.
- Позащищай его, позащищай…, - угрюмо пробормотали ему в ответ, прикладываясь к бутылочке.
- А надо ли? – приняв от Огавы поднос с жареным мясом, Конго аккуратно утвердил его на столике между ними двоими. «Надевший черное» тут же принялся набивать опустевший желудок. Молча.
Так прошло еще пятнадцать минут. Хиро блаженствовал на солнце, попивал сакэ, Огава возился у машины вместе с привезшем еще одну внушительную порцию мяса Жирным, а вот Горо…
…тот очень хотел выговориться.
- Он украл мою технику! – наконец рявкнул Горо, - Выставил меня дураком! Сделал лысым! Нахамил! Бросил в лесу! А ты его защищаешь?!
- Было бы от чего, - расслабленно махнул рукой Конго, - Кто во всем виноват? Ты виноват.
- Что?! – раненная гордость в вопле удалась хорошо, а вот оскорбленная невинность сфальшивила.
- Ну, во-первых, - рассуждал якудза, - Ты его сюда приволок. Причем не одного, а с младшими, с твоими же родственниками, внуками. Уделил ты им время, старый дурак? Нет. Тебе жглось и не терпелось узнать, кем стал Акира, почти сумевший уделать твоего лучшего ученика. Да что уж там, уделавший. Джотаро не дурак, он понял, как и зачем дрался твой внук. И благодарен ему.
- Я его дед!
- И я его дед, старик. Но даже несмотря на то, что пацан отвечает мне взаимностью, я никогда не позволю себе позвать его ради собственного увеселения. От некоторых моментов его жизни ты бы и сам облысел, без чужих техник. А обращаешься с ним, как с ребенком. После того, как он почти разбил твоего лучшего ученика…
- Ему семнадцать! – не сдавался Горо, - Как мне еще обращаться с семнадцатилетним?!
- Тем семнадцатилетним, который, как я вижу, украл и видоизменил твою лучшую технику, ояджи? – ударил в самое больное место слегка потерявший терпение оябун, - Наверное, на коленях, не иначе. Но, скажи, разве он от тебя этого ожидает?
- К-со…
- Да и к тому же, если меня не обманывают уши, то внучок прямо сказал, что просто приспособил её для того, чтобы выбивать двери. Тобой-то он в футбол не играл, а мы знаем, что мог. Неповоротливый ты старый лось…
- Я не этого ожидал! – сдался Горо, опустошивший подряд пять бутылочек из белой глины, одну за другой, - Я хотел увидеть его прогресс! Его величие!
- А увидел свой позор, - хмыкнули ему в ответ, - Ему семнадцать. Он гений, а не сверхчеловек. Что он мог? Украл твой прием, позаимствовал технику, которую учили они с Асуми… ну и эта дурацкая техника облысения. Не думаю, что она сложная или важная. Похожа на баловство.
- Баловство?!! – а вот это был настоящий рев боли, - Как мне теперь ученикам в глаза смотреть?!!
- Скажешь, что просветился, пока их не было. Смотрел на гору, гора смотрела на тебя, ну и снизошло сатори, аж волосы облетели. Я буду молчать и кивать, - предложил Хиро, - А насчет внука подумай лучше так – он от тебя, обуянного бешенством, бегал больше часа. Вот где настоящая техника. Ты вон, пол-леса разнес, Громовой Дурак. Так что успокойся. Выпей сакэ, да поешь мяса. А как успокоишься, подумай над тем, как будешь извиняться перед другими внуками.
- Да я…
- Когда они придут в додзё. С полным правом, придут, ояджи. Тебя никто за язык не тянул. Даже твоя лысина…, - Хиро усмехнулся, - …возникла потому, что ты как баран уперся и требовал всего. Вот и получил всё. Получай теперь остальное. Пиво, мясо, сатори. Панамку дать? У меня есть в машине.
- Да… скажи, пусть принесут.
Глава 8. Стена молчания
Окинава – это всегда проблемы. Она никому не дает забыть о том, что она – Окинава, а не что-то иное, например, простая часть Японии, как Муцу, Саппоро или какая-то там Фукуока. С настойчивостью, игнорирующей любой здравый смысл. Глупо, нагло, с напором, но продолжая продавливать свою точку зрения, даже если аргументов нет, в карманах свистит ветер, а необходимость принять решение чуть ли не стучится в лицо.
Почему?
Потому что это Окинава. Во всяком случае, именно так мне объяснил Тануки Ойя. Жаль, что это случилось слишком поздно.
В данном конкретном случае, представители этого острова, ведущие переговоры с менеджером Коджима, присланным на смену Мичико, и Тануки Ойей, желали получить свои, эксклюзивные фоны сайта и фотографии для медийных целей, но их требования по отношению к материалам звучали однозначно – на них, этих материалах, главная модель, то есть я, должен пребывать в состоянии проигрывающего. Бойца, способного обеспечить мне это состояние, у окинавцев в наличие не было. По крайней мере, согласного на фотосессию. Вместо того, чтобы искать, комитетчики, подзуживаемые окинавцами, приехавшими с ними, решили, что проще будет уговорить школьника на подставной бой.
Настойчиво уговорить. Возможно даже припугнуть.
Вышло наоборот, спасибо Хигу Годаэмону и его науке о «жажде крови».
- Кирью, мальчик мой, ты бы хоть немного сдерживался…, - вздохнул невысокий японец в деловом костюме за пару миллионов йен, - Нельзя просто брать и давить всех на переговорах, это очень грубо.
Лоб у него был покрыт испариной.
- Я вообще не должен был участвовать в этих переговорах. Это не моё дело, - отрезал я.
- Ты совершенно прав! – горячо согласился со мной маэстро арен преступного мира, - Но, пойми, ты – школьник…
- А еще, вашими стараниями, не случившийся чемпион Ямикена. Они не могли не знать.
- Но школьник…
Намеки Тануки на то, что даже чемпион не должен пугать взрослых солидных людей до мокрых штанов, были мной проигнорированы. У нас тут некоммерческая деятельность, как-то выделять представителей небольшого острова смысла просто нет. А еще у меня, как всегда, нет времени.
- Помнишь наш уговор? – кисло продолжил Ойя, — Вот они могут вставить проблем с твоим продвижением. У меня уже всё готово, но если комитетчики подадут жалобу…
- …то это будет внутриведомственное дело, на котором я предоставлю аудиозапись, - достал я из кармана телефон с работающим диктофоном.
- Ох, Кирью… впрочем, о чем это я? Ты даже собственного деда не пожалел.
Надо же, и суток не прошло, а этот человек уже знает о том, что мастер Джигокукен обзавелся роскошной лысиной. Токио – это очень маленькое место. Говорю это как тот, кто, уйдя с работы, пытается скрыться в электричке от… довольно раздраженной панды.
Я прекрасно осознаю то, что иногда поступаю не совсем разумно, когда резко обращаюсь с людьми, пытающимися продемонстрировать необоснованно более высокий статус в отношение меня, но это просчитываемый риск. А вот ответить на вопрос, с какого демона по Токио свободно гуляет крупный самец китайского медведя, совершенно невозбранно делающий всё, что придёт ему в голову… думаю, надо, всё-таки, выяснить, что это за тварь.
Вместо того, чтобы ехать домой (и быть пойманным в процессе), я выскочил на одной остановке, кивнул обиженно-расстроенной морде Пангао, уносимой в даль поездом, а сам поспешил пересесть, отправившись в гости к Ивао Хаттори. В данный момент детектив должен был быть дома, отслеживая, как проходит захват найденного нами тремя человека, который, по всем предпосылкам, должен был стать ключом к токийской системе распространения наркотиков. Вот и загляну к нему… на чай. А то нет никакой уверенности в том, что эта панда успокоится сама по себе.
Дверь мне открыла Мика в парике. Молча. Зайдя в убежище Спящего Лиса, я отстраненно подумал, что резкая реакция на некоторые раздражители вполне окупает риск неблагоприятных последствий. Вот посмотрите, была девочка-хамка, а теперь и одета совсем иначе и не разговаривает. А всего-то чуточка Ки, примененная к месту и по серьезному поводу.
- Пангао? – рассеянно пробормотал киборг, отслеживающий что-то на своих мониторах, и даже не обернувшийся к зашедшему мне, - Кирью, тебе говорит что-то такой термин, как «маскот»?
- Да, - найдя, куда присесть в бардаке этой мастерской, я расположился, рассчитывая на долгий разговор. Это заставило киборга беспокойно завозиться.
- Ты пришел ко мне, чтобы услышать байку о панде?!
- О преследующей меня панде, - уточнение было необходимым, - Он расталкивал людей в метро, гоняясь за мной, а те воспринимали это без особого негатива.
- Видимо, ты не придаешь вообще никакого значения слухам и городской культуре. Пангао-сан уже более пятнадцати лет является одним из маскотов Акихабары, - пробубнил Лис, начиная что-то быстро набирать на клавиатуре, - Меня в своё время интересовало, как этот зверь, принявший Снадобье, вообще способен существовать. Ты же в курсе диеты панд? Да, сам говорил, что покупал ему бамбук…, он должен есть двадцать четыре часа в сутки… в теории. Но этого не наблюдаем. Большая загадка.
- То есть, он ходит, где хочет и делает, что хочет, потому что его все знают? – удивился я.
- Именно так, Кирью. Он знаменитость, и похлеще тебя.
- А…
- Не сейчас. Бойцы Соцуюки на боевой готовности, сейчас они будут брать цель. Если хочешь, иди подействуй на нервы Баранову. Или попроси у Мики подшивки газет за восемьдесят шестой, там должны быть статьи по этой панде. Мои переговоры ты слышать не должен. Поговорим чуть позже.
Баранов оказался занят не тем, от чего отрывают светской беседой, Мика меня ненавидела, так что пришлось полчаса провести в ремонтной мастерской киборга, изучая схемы его костюма. Тот оказался далеко не настолько кустарщиной, как выглядел, скорее, маскировался под неё. Множество миниатюрных модулей, общей мощностью с пару хороших компьютеров, были оснащены совершенно незнакомой мне системой охлаждения. Эта система, невероятно компактная, напоминала мне об одном из глаз Спящего Лиса, об искусственном. Миниатюризация за пределами возможностей текущего технологического уровня.
Здесь, среди хлама, деталей и компьютерных плат, хватало такого «ультра»-оборудования. Чем-то оно напоминало тот мозговой имплантат, схемы которого я видел в логове одного гениального маньяка. Само устройство, как и носители данных, я оттуда не забирал, благоразумно решив, что головной боли и так хватает, но мельком эти выжившие компьютеры просмотрел, времени было много. Больше всего хранилось в жестких дисках, вмонтированных в машинерию на троне маньяка, которому я в свое время пробил висок танто, но туда тоже не полез. Знания в такой специфичной области для меня бесполезны.
Однако, какой вывод из увиденного здесь можно сделать? Есть определенные технологии, к которым имеют доступ, в основном, только те, кто близок к властным вершинам. Причем, доступ разрозненный, странный. Механизмы костюма Спящего Лиса гибридны, в них есть «ультра»-охлаждение, но при этом наши процессоры. Движущиеся части явно из «ультра»-сплава, но основа у экзоскелета обычная, хоть и очень хорошая.
Загадочно.
- Ками меня побери, вот ты где! – на худом лице Хаттори читалась досада крупным буквами, - Кирью, ну куда ты полез!
- Я ничего не трогал, - повернулся я к нему, - Вообще ничего. Только смотрел.
— Это, наверное, еще хуже!
- Если тебя это утешит, то могу в качестве ответного жеста поделиться всем, что выпытал из пойманного шиноби, - негромко, так, чтобы услышал только детектив, предложил я, - Он говорил несколько ночей…
Лиса как будто мешком по голове ударили. Он сглотнул и уставился на меня. Такая перемена разговора была ну точно не тем, чего мог ожидать этот человек. И такие новости.
- Ты умираешь, - напомнил я, - Можно оттянуть этот момент, но не более. Посмертно вредить ты мне не будешь, а я могу помочь тебе здесь и сейчас.
- И чего будет стоить моя помощь посмертно, если ты, Акира Кирью, буквально нарываешься сам на смерть? – очень тихо прошептал детектив, - А после неё – что? Твои закладки сработают и кошмары станут явью?
- Нарываюсь? – повторил я, озирая комнату еще раз, - Может быть, и так. Но в присутствие кого?
Сложно иметь дело с проницательной, волевой, поставившей на себе крест и крайне упрямой сволочью-манипулятором. Сложно, но можно. Если рискнуть.
- О панде он поговорить пришёл…, - выдавил из себя Ивао спустя пару минут молчания и бодания взглядами, - Идём. Поговорим… о панде. Заодно покажешь мне свое чудо-лечение. Что-то мне стало любопытно...
Это звучит как «да».
Великолепно.
Вылечить «сломанного» нельзя, его организм – это лодка не просто с пробоиной в днище, а со сломанным килем. Точнее, можно, но это бы заняло лет пять, причем с моим непосредственным регулярным участием, а значит, всё-таки, нельзя. Тем не менее, кое-что сделать можно. Настроиться на жалкие волны затухающей энергии, бродящие в истощенном теле, настроить своё Ки в унисон, испытывая при этом необыкновенно отвратные чувства, а затем, нежно и бережно, начать прогонять «топливо» правильно по этому сломанному механизму. Он не заведется, он не начнет производить энергию самостоятельно, но зато «вспомнит», каким когда-то был. Процесс деградации повернется вспять. То же донорство, но энергетическое.
— Это займет время, - положивший руку на вспотевшую макушку Хаттори я предложил, - Расскажите о панде.
- Он такая же загадка, как и ты, - буркнул, пытаясь расслабиться, Спящий Лис, - Появился непонятно откуда, с избранными ведет себя абсолютно разумно, как человек. Остальные считают просто очень умной пандой. Чрезвычайно умел как «надевший черное», на уровне твоего деда, как минимум. Ему бросают вызов каждую неделю приезжающие из-за рубежа гости. Почти все уезжают битыми. Каким образом он существует, поглощая только бамбук и немного фруктов – никто не знает. Ни разу за все годы не причинил зла гражданским.
- Ну и чем же мы тогда похожи? – я начал очень медленный и осторожный разгон Ки слабейшей концентрации в теле киборга. Процесс шел с определенным трудом, так как у Хаттори внутри хватало железа и иных включений, не свойственных живым.
- Не прикидывайся… тупым…, - вяло пробубнили мне в ответ, - Тебе на самом деле… семнадцать… лет?
- Вы с Соцуюки уже просветили мою жизнь, по крайней мере – все её публичные моменты. Так что ответ вы знаете.
Детектив плыл. Сейчас, по моим предположениям, он себя чувствовал так, как будто плавает в парном молоке, которое обладает всеми свойствами живой воды. И это было лишь начало. По этой же причине его критическое мышление определенно взяло отпуск.
- Значит ты перерожденный император… или кто-то вроде него…
- Потрясающее умозаключение после сравнения с пандой.
- Снадобье не повышает интеллект зверя до человеческого… и гордыню ребенка до… императора…
- Разумно, логично, но никак не помогает мне понять, как сделать так, чтобы эта панда от меня отстала.
- Что ты ей… сделал?
- Совершенно ничего, Хаттори-сан. Кажется, она на меня обиделась за то, что я лишил Кирью Горо волос. Всех.
- Что… сделал…? Они старые… друзья…
- Поговорим чуть позже. Эйфория мешает вам думать. Боритесь с ней. Это важно.
- Хорошо…, - расплывшийся как медуза киборг начал делать попытки сосредоточиться, пока довольно жалкие. Его можно было понять, скорее всего, он так хорошо себя не чувствовал с того момента, как «сломался».
Реабилитация «сломанного» в настолько запущенном состоянии была похожа на реставрацию скрипки Страдивари, что должно идти медленно и печально. Плюс, к тому же, состояние человека отнюдь не всегда было стабильным, ведь он, по моему требованию, отключил экзоскелет, а значит, и его медицинские функции. Это приходилось «выравнивать» на ходу. Муторно и тяжело даже для меня. Только попав в этот мир, я бы точно не потянул оперирование настолько мизерными дозами эфира, но сейчас у меня это получалось.
У Ивао тоже был прогресс. Детектив, всласть набултыхавшийся на волнах эйфории, принялся с ней бороться всерьез. Пока я вымеривал ту дозу своего Ки, которую могу замкнуть в обновленной циркуляции тела киборга, последний почти вернул себе здравомыслие.
- Я жив, - хмыкнул он, - Ты до сих пор не раздавил мне череп.
- Этим бы я сделал себе гораздо хуже, - ответил я, продолжая свои манипуляции, - Мы оба застрахованы от неожиданной смерти.
- Ты можешь…, - пальцами я почувствовал, как лицо Хаттори сморщилось, - Чуть убрать приятные ощущения? Мешают даже сейчас.
- Не могу, это не приятные, это нормальные ощущения. Сгладятся сами через пару часов. Могу объяснить, что именно я с вами сделал.
- Внимательно тебя слушаю!
Короткая лекция и вид собеседника перед собой окончательно помогли детективу прийти в себя. Включив экзоскелет, тут же начавший суматошно пищать, Ивао вчитался в одному ему видимые доклады, кивнул, отключил писк, а затем, позвав с помощью какого-то устройства Мику, попросил организовать нам чай. Уточнив, что сильно расстроится, если в моем чае будут обнаружены «дополнения». Девушка, горестно вздохнув, ушла.
- Значит, ты просто манипулируешь Ки? – выдал Спящий Лис, - Ты накачал меня ей, синхронизировал с биоритмами, и…
- А сейчас вы побежите в туалет.
- К-со!!
Да уж, не за тем я пришёл в этот дом. Но не упускать же возможность?
В конечном итоге, спустя, правда, три часа, мы сумели договориться. Хаттори принял мою версию происходящего о взаимопомощи и обмене информацией, составил краткий список того, что я в свое время выдавил из «Онивабаши Хайсо», а сам дал согласие обучить меня сакральной «пустоте», навыку шиноби. Или дообучить, тут как пойдет. Тему о переселении душ мы не затрагивали, ограничившись лишь парой фраз-намеков. Меня спросили «а ты не…?», на что я невнятно пожал плечами «а что, если да?». Оба друг друга поняли без лишних слов.
Последнее меня не смущало. Человек с интеллектом Хаттори подобное мог предположить давно (тем более, на фоне разумной панды), но что это дает? Объяснение моему высокомерию и дисциплине? Мелочи.
Удалось даже переговорить с Барановым. Узнав от него, что захват нужного человека прошел без сучка и задоринки, я вместе с ним и Лисом отправились на допрос пойманного наркомана, которого, вместо спец-квартиры, вредные «соцуюковцы» увезли к самому Соцуюки. Генерал решил, что должен принять непосредственное участие в допросе.
Не первое опрометчивое решение этого человека. Впрочем, последствия, в виде отходняка от моей «жажды крови», которой я приложил вполне интеллигентно и бодро выглядевшего японца лет пятидесяти, наш главнокомандующий быстро вылечил чаем. Применять пытки к человеку, который обязан был поделиться с нами массой точных сведений, я счел опрометчивым. Боль затуманивает разум, страх и отчаяние тоже не помогают делу, а отсутствующие конечности, несмотря на эффективность своего отсутствия, сокращают срок службы допрашиваемого. А вот запугивание, давление – это работает прекрасно, хотя понявший к кому попал в руки человек сопротивлялся отчаянно, не видя для себя никаких дальнейших перспектив в жизни. Этот пункт я тоже внес в список долгов Соцуюки Шина.
Тем не менее, нужное мы узнали, так как «взятый» оказался не много, ни мало, а одним из организаторов самой сети дистрибуции. Не фактически, а принципа распространения, завязанного, как удалось выяснить, на тот же дарквеб. Идеологом и теоретиком.
Разумеется, что не существует никакого большого наркопровода, по которому на остров доставляются тонны дури. Эта система всегда была децентрализована, у крупных банд были свои методы доставки или создания отравы, но вот у тех, кто занимался импортом массово, открылись новые горизонты с приходом глубинной цифровой сети. То есть, у иностранцев. В частности, мы говорим о Китае. Кроме него никаких сверхкрупных игроков не было. Индийская «химия», малазийская, даже что-то из Океании и России, всё доставлялось мелким опытом, чаще всего через бесчисленных японских рыбаков и контрабандистов. Тем не менее, когда товар попадал на территорию страны, его часть, во имя конспирации, как раз и шла по этой великой китайской системе, великолепно позволяющей путать следы.
Система была проста в освоении, и предлагала беспрецедентно высокий уровень безопасности для своих пользователей, естественно, за счет снижения дохода, ведь уходящий в неё «товар» закупался отнюдь не по розничным ценам, зато о нем можно было больше не волноваться. Концов не находили. Обратной стороной монеты было то, что качество «товара» проверялось в обязательном порядке и те, кто пытался подсунуть нечто плохое – очень об этом жалели.
Последний момент нас и заинтересовал. Если в системе есть люди, то они могут быть допрошены, могут дать наводку на других, более информированных.
- Мои люди этим займутся, - отреагировал генерал, с энтузиазмом выслушавший доклад Спящего Лиса, - Устроим «впрыск» неликвида от подставной банды, посмотрим, кто придёт решать вопрос. Так, вы куда?
Вопрос предназначался мне с Барановым.
- Назад, в камеру, - ответил на него я, - У них обязана быть закрытая линия связи со всеми местными дистрибуторами. Не по нормативам же они всё высылают. Нам нужен способ подсмотреть за их общением.
Идея была правильной и нужной, но неожиданный звонок родителей заставил меня сорваться с места, вытребовав у местных транспорт с водителем. Машина, неоднократно нарушив скоростной режим, в рекордные сроки привезла меня в Аракаву, к дому, но…
…я опоздал.
Несколько мужских тел, валяющихся на асфальте и перед входной дверью в дом семьи Кирью, уже были в наручниках и паковались полицейскими, а там же, на нашем скромном газоне, сидела с невозмутимым видом большая панда, в данный момент обнимаемая Эной Кирью. При виде меня зверь оживился, встал, а затем, аккуратно стряхнув мелкую надоеду, неторопливо и вразвалку, но пошёл навстречу.
///
- Дай сюда! - Такао, выхватив у сестры телефон, на который та вознамерилась снять потасовку между её знаменитым братом и знаменитым медведем Акихабары, выдал взамен аппарата подзатыльник, со словами, что Акире уже хватит славы в сети. Следующими от его диктатуры пострадали родители, желавшие срочно бежать и помогать… медведю, которому и так было неплохо.
Конечно, у молодого человека были вопросы к своему старшему брату, из-за которого к ним домой пришли не только люди с окинавским акцентом, но и китайский медведь, но эти вопросы могли подождать своего часа.
- Злой брат! Ай!
- Не мешай им своими воплями, - строго урезонил он сестру, - Видишь же, не всерьез дерутся.
- Ну пусти я посмотрю! Вон полиция смотрит!
- Лучше следи за родителями. Или иди помойся, от тебя пандой пахнет.
- Такао, сынок, а это нормально? – с огромным сомнением в голосе спросила Ацуко, наблюдая за тем, как огромный черно-белый медведь, подмяв под себя её старшего сына, щедро награждает того оплеухами. Тот защищается, причем, сохраняя полную невозмутимость на лице, но не так, чтобы совсем успешно.
- Милая, нашему старшему мальчику давно уже надо было подраться с медведем! – нервно заметил Харуо, обнимая жену за талию, - Видишь, как все хорошо получилось? Может, он его позвал на помощь, когда эти бандиты пришли?
- Нет, мы позвонили Кире-чан, когда уже все началось, - с сомнением откликнулась супруга, - Так что этот медведь пришел сам.
- Это не «этот медведь», - решил вставить слово Такао, - А сам Пангао-сан из Акихабары. Это очень известный медведь.
- Интересно, его можно угостить дайконом…? – мысли матери не всегда были понятны её сыну, но сейчас, на фоне медведя, которого старший брат каким-то образом запустил в воздух, заставив мягко шмякнуться об асфальт, непонятны вдвойне.
- Ока-сан, - тут даже глава семейства почувствовал неладное, обратившись к жене, - Этот медведь бьет твоего сына.
- Сын его тоже бьет, - не смутилась Ацуко, - А Пангао-сан нас спас от бандитов. Кстати, они тебе визитку дали, да, ото-сан?
- Дали. Я её Акире отдам. Когда они… прекратят.
- О, у нас еще есть и морковь! – захваченная идеей кормления медведей Ацуко уже была на кухне.
- Тако! Пусти! Я пойду и попробую их помирить!
- Не пущу, - тут же отреагировать Такао, схватив сестру понадежнее, - Пусть сами разбираются.
Лицо у пролетающего над забором Акиры было по-прежнему невозмутимым…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге