Книга первая: Руна первой смерти

Пролог

Когда мир ещё умел умирать

В древних сагах врали не обо всём.

Они говорили, что в начале была бездна — Гиннунгагап. Пустота между жаром Муспельхейма и льдом Нифльхейма. Говорили, что из инея и искры родился Имир, первый великан, и что боги убили его, чтобы из плоти создать землю, из крови — моря, из костей — горы, из черепа — небо.

Это была почти правда.

Только Имир не был великаном.

Имир был первым миром.

И когда его убили, из его тела сделали не землю.

Из него сделали систему.

Девять миров держались не на корнях Иггдрасиля, как думали скальды. Древо было лишь оболочкой, видимой формой того, что смертный разум мог принять без безумия. На самом деле сквозь миры проходили нити: законы, имена, судьбы, уровни силы, права доступа, запреты, долги крови, древние протоколы богов.

Боги называли это Рунным Порядком.

Великаны называли это ошейником.

Люди называли это судьбой.

И только мёртвые знали, что судьба — это интерфейс, который тебе просто не показывают, пока ты жив.

Валькирия Сигрун стояла на краю поля, где заканчивался Асгард.

Не фигурально. Именно заканчивался.

Под её ногами белый камень дворцовой дороги обрывался в пустоту. Дальше не было ни неба, ни земли, ни тумана. Только чёрная трещина, в глубине которой медленно вращались мёртвые руны. Они вспыхивали синим, гасли, снова вспыхивали — будто кто-то пытался вспомнить слово, но каждый раз давился кровью.

За спиной Сигрун лежал город богов.

Золотые крыши Вальхаллы были расколоты. Один из шпилей висел в воздухе, удерживаемый только древним заклятьем, которое уже распадалось на пепел. По мостовым текли ручьи света и крови. Эйнхерии, лучшие из мёртвых воинов, поднимались снова и снова, как им и было обещано, но теперь вставали с задержкой. У некоторых не хватало рук. У некоторых — лиц. У некоторых при возрождении в глазах появлялся чёрный лёд.

Система ломалась.

В центре площади перед великим залом стоял Один.

Не на троне. Не в славе. Не с воронами на плечах.

Он стоял на одном колене, опираясь на копьё Гунгнир, и из пустой глазницы у него текли светящиеся символы.

Перед ним лежал мёртвый Тор.

Мьёльнир был расколот пополам.

— Слишком рано, — сказала Сигрун.

Один поднял голову. Его единственный глаз был серым, как зимнее море.

— Нет. Слишком поздно.

Над ними дрогнуло небо.

Не гром. Не магия. Не великанский рев.

Системное сообщение.

Оно появилось сразу везде: в воздухе, в крови, в костях, в сознании каждого живого и мёртвого существа девяти миров.

«ГЛОБАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ: РАГНАРЁК

Статус: активирован досрочно.

Причина: нарушение корневого протокола.

Источник нарушения: неизвестен.

Все мировые ограничения сняты.

Божественные сущности теряют иммунитет к окончательной смерти.

Смертные сущности получают право на восхождение.

Ошибка.

Ошибка.

Ошибка.

Поиск внешнего носителя руны…»

Сигрун почувствовала, как холод прошёл между рёбрами.

— Внешнего? — прошептала она. — Ты не мог.

Один не ответил.

Это было хуже любого ответа.

Сигрун резко шагнула к нему, но между ними ударила молния, чёрная по краям. Из разлома в небе вылезла рука размером с башню. Пальцы были из инея, сухожилия — из тьмы, ногти — из обломков миров.

За рукой показалось лицо.

Без глаз.

Без кожи.

С улыбкой, слишком человеческой для великана.

— Всеотец, — произнёс Локи голосом, от которого у Сигрун заболели зубы. — Ты всё ещё играешь в старые игры? Даже когда доска уже горит?

Один поднялся.

Медленно.

Очень старо.

— Игра не закончена, пока есть хотя бы одна фигура.

Локи рассмеялся.

— Фигура? Ты зовёшь это фигурой? Ты вытащил кого-то из-за пределов Древа. Из грязной маленькой ветки, куда даже Норны не смотрят. Человека без имени в сагах. Без крови богов. Без права на руны.

Один повернул голову к Сигрун.

— Найди его.

— Кого?

В этот миг новая строка вспыхнула перед глазами всех в девяти мирах.

«Носитель найден.

Мир-источник: Земля-Ноль.

Статус: смертный.

Класс: отсутствует.

Потенциал: несовместимый.

Назначение временного титула: Ошибка Иггдрасиля.»

Локи перестал улыбаться.

— О, — сказал он тихо. — Вот теперь стало интересно.

Один поднял Гунгнир и ударил древком о камень.

Площадь раскололась.

Асгард закричал.

А где-то очень далеко, в мире, который давно разучился верить в богов, человек по имени Артём умер так тупо, что даже судьбе стало стыдно.

---

Глава 1 Смерть от дешёвой лапши

Артём Морозов всегда считал, что умрёт как-нибудь неправильно.

Не красиво. Не геройски. Не на руках у рыдающей женщины под дождём. Не в драке с ножом в боку и фразой “я успел” на губах.

Скорее всего — под колёсами маршрутки, потому что водитель решил обогнать вечность по встречке. Или от тромба в тридцать два, потому что работа, сигареты и доширак — это не образ жизни, а медленная заявка на утилизацию. Или, что тоже было реалистично, его прибьёт шкафом, который он сам же и собрал “по инструкции”, но с двумя лишними болтами.

В итоге он умер от лапши.

Точнее, не совсем от лапши.

Сначала был чайник. Старый электрический чайник с трещиной возле ручки, который давно надо было выбросить, но “он же ещё работает”. Потом была розетка, державшаяся на честном слове, скотче и презрении к электрикам. Потом была попытка одной рукой залить кипяток в пластиковую миску, другой — ответить на сообщение начальника, а третьей, которой у Артёма не было, удержать телефон от падения в раковину.

И где-то между “да, я завтра выйду” и “блядь, горячо” мир щёлкнул.

Буквально.

Белая вспышка.

Удар.

Запах палёной кожи.

И последнее, что Артём увидел в своей жизни, была пачка лапши со вкусом говядины, на которой улыбающийся мультяшный повар показывал большой палец.

Сука.

Даже смерть издевалась.

---

Он открыл глаза.

И сразу понял три вещи.

Первая: он лежит на снегу.

Вторая: он голый по пояс.

Третья: над ним висит полупрозрачная надпись.

«Добро пожаловать, носитель.

Инициализация интерфейса…»

Артём моргнул.

Надпись не исчезла.

Он моргнул ещё раз.

Надпись стала резче.

— Ага, — хрипло сказал он. — Значит, мозг всё-таки поджарился.

Холод вгрызался в спину. Не “ой, прохладно”, а так, будто кто-то решил заменить позвоночник ледяным ломом. Артём резко сел, тут же пожалел об этом и схватился за голову.

Лес.

Вокруг был лес.

Не парк, не посадка за гаражами, не дачный сосняк с бутылками под кустами. Настоящий северный лес: чёрные ели, белый снег, серое небо, тишина такая плотная, что в ней слышно было, как падают отдельные снежинки.

И ни одного провода.

Ни одной дороги.

Ни одного сраного фонаря.

Артём посмотрел вниз.

На нём были джинсы, носки и один тапок.

Один.

— Ну охуенно, — сказал он.

Голос прозвучал жалко. Сипло. Не как голос человека, попавшего в приключение, а как голос идиота, который выбежал зимой мусор вынести и захлопнул дверь.

Перед глазами снова вспыхнул текст.

«Инициализация завершена частично.

Ошибка синхронизации души.

Ошибка определения класса.

Ошибка доступа к локальной ветви судьбы.

Назначен временный статус: Вне Древа.

Открыть характеристики?»

Артём замер.

— Нет.

«Команда не распознана.

Открыть характеристики?»

— Я сказал нет.

«Команда не распознана.

Открыть характеристики?»

— Да отъебись ты.

«Команда принята.

Открытие характеристик…»

— Чего?!

Перед ним развернулась таблица.

«Имя: Артём Морозов

Раса: человек / внешний

Уровень: 1

Класс: отсутствует

Титул: Ошибка Иггдрасиля

Здоровье: 37/40

Выносливость: 18/25

Мана: 0/0

Ярость: заблокировано

Судьба: не определена

Сила: 7

Ловкость: 8

Живучесть: 8

Восприятие: 10

Разум: 11

Воля: 9

Удача: ошибка

Свободные очки характеристик: 0

Свободные очки навыков: 0»

Артём тупо смотрел на таблицу.

Потом медленно поднял руку и провёл пальцами сквозь надпись. Пальцы прошли через неё, будто через холодный дым.

— Так. Хорошо. Либо я умер и попал в игру. Либо я лежу на кухне, дёргаюсь от тока, и это последние глюки мозга.

Он ущипнул себя за предплечье.

Больно.

Очень больно.

Потом холодный ветер прошёлся по голой коже, и Артём понял, что боль — не главная проблема.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, игра. Где инвентарь?

Ничего.

— Инвентарь.

Ничего.

— Открыть инвентарь.

«Инвентарь недоступен.

Причина: отсутствует пространственный якорь.

Рекомендация: не умирайте.»

— Да ты гонишь

Снег хрустнул где-то справа.

Артём замолчал.

Лес снова стал тихим.

Но теперь это была не пустая тишина. Теперь в ней кто-то был.

Он медленно повернул голову.

Между деревьями стоял волк.

Только волки, которых Артём видел в интернете, были другими. Меньше. Реальнее. Этот же был размером с телёнка, с серой шерстью, в которой застряли куски льда, и глазами цвета старой меди.

Над ним появилась надпись.

«Ледяной волк, уровень 3

Состояние: голод

Угроза: высокая»

— Высокая, значит, — прошептал Артём. — Спасибо, блядь. Я бы сам не догадался.

Волк сделал шаг.

Артём начал пятиться.

Мозг наконец включился и выдал план.

План состоял из одного пункта:

бежать.

Артём развернулся и рванул между деревьями.

Через три секунды он понял, что бегать босиком по снегу в одном тапке — это отдельный вид идиотизма. Через пять секунд он понял, что волк быстрее. Через семь — что дыхание обжигает лёгкие, а сердце пытается выбить грудную клетку ногами.

Позади рыкнуло.

Артём прыгнул через поваленный ствол, зацепился носком, потерял второй тапок и рухнул лицом в снег.

Волк врезался ему в спину.

Мир стал зубами.

Боль вспыхнула от плеча до рёбер. Артём заорал, перевернулся и вцепился руками в морду зверя, пытаясь оттолкнуть пасть. Волк был тяжёлый, горячий и вонял кровью. Его зубы щёлкнули в сантиметре от лица.

«Получен урон: 9

Здоровье: 28/40»

— Пошёл нахуй!

Артём ударил волка кулаком в глаз.

Раз.

Второй.

Третий.

На четвёртый волк мотнул головой, и зубы скользнули по предплечью.

«Получен урон: 6

Кровотечение: слабое

Здоровье: 22/40»

Боль стала белой.

Не красной, как показывают в кино. Белой. Чистой. Пустой.

Артём зашарил рукой по снегу, нащупал что-то твёрдое и ударил.

Камень вошёл волку в висок с глухим мокрым звуком.

Зверь взвизгнул.

Артём ударил ещё.

И ещё.

И ещё.

Когда волк перестал двигаться, Артём продолжал бить.

Пока рука не отказалась подниматься.

Пока снег под ними не стал тёмным.

Пока перед глазами не вспыхнуло:

«Вы победили: Ледяной волк, уровень 3.

Получен опыт: 38.

Бонус за победу над противником выше уровнем: +12 опыта.

Текущий прогресс: 50/100 до уровня 2.

Получен навык: Грубый удар I

Условие получения: нанесение повторяющихся тупых ударов в состоянии смертельной угрозы.

Получен скрытый прогресс навыка: Выживание в холоде.»

Артём сидел на мёртвом волке и дышал так, будто каждый вдох крал у него годы жизни.

Руки тряслись.

Зубы стучали.

Кровь текла по предплечью, капала на снег и сразу темнела.

Он посмотрел на камень в руке.

Обычный камень.

Не меч.

Не топор.

Не “стартовый предмет новичка”.

Камень.

— Ну спасибо, игра, — выдохнул он. — Очень щедро.

В ответ система вывела новое окно.

«Доступен первый квест.

Квест: Не сдохнуть до заката

Ранг: жалкий

Цель: найти укрытие, тепло и источник пищи.

Дополнительная цель: остановить кровотечение.

Награда: 60 опыта, базовый навык выживания, неизвестно.

Штраф за провал: смерть.

Принять?»

Артём посмотрел на слово “жалкий”.

— А можно без оценочных суждений?

«Принять?»

— Да.

«Квест принят.»

Где-то далеко каркнул ворон.

Артём поднял голову.

На ветке ближайшей ели сидела птица. Чёрная, крупная, с умными глазами. Она смотрела не на мёртвого волка. Не на кровь. Не на лес.

Она смотрела прямо на Артёма.

Потом наклонила голову и сказала человеческим голосом:

— Ну здравствуй, ошибка.

Артём закрыл глаза.

Открыл.

Ворон всё ещё был там.

— Нет, — сказал Артём. — Не сегодня.

— Сегодня, — ответил ворон.

— Я только что умер от лапши, проснулся в морозильнике, убил волка камнем и получил квест “не сдохнуть”. У меня лимит на ебанину исчерпан.

Ворон моргнул.

— Лимит снят. Рагнарёк начался.

Снег продолжал падать.

Где-то в лесу завыл второй волк.

Артём медленно повернул голову на звук.

Потом посмотрел на ворона.

— Ты случайно не умеешь превращаться в тёплую куртку?

— Нет.

— Тогда ты бесполезен.

— Я могу привести тебя к огню.

Артём сразу перестал язвить.

— Где?

Ворон расправил крылья.

— Недалеко. Если успеешь дойти.

— А если не успею?

— Тогда тебя съедят, замёрзнешь, истечёшь кровью или тебя заберёт Хель.

— Кто такая Хель?

Ворон посмотрел на него так, как учитель смотрит на ученика, который на экзамене спросил, зачем вообще нужны буквы.

— Ты правда ничего не знаешь.

— Я знаю, что кипяток лучше не лить рядом с розеткой. Уже поздно, но знание есть.

Ворон издал звук, похожий на смешок.

— Вставай, Артём Морозов. Пока у тебя ещё есть ноги.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Его написали над твоей душой.

— Звучит мерзко.

— Так и есть.

Артём попытался подняться.

С первого раза не вышло. Ноги подогнулись, перед глазами потемнело. Система заботливо подсветила проблему.

«Состояние: переохлаждение I

Состояние: кровотечение I

Состояние: шок

Рекомендация: прекратить быть идиотом.»

— Это ты дописал? — спросил Артём у ворона.

— Нет.

— Жаль. Я бы тебя ударил.

— Ты едва стоишь.

— Морально ударил бы.

Ворон слетел с ветки и сел на снег рядом с трупом волка.

— Сними шкуру.

Артём посмотрел на него.

Потом на волка.

Потом снова на ворона.

— Чем? Зубами?

— Камнем. Руками. Чем можешь.

— Ты в курсе, что я не охотник?

— Теперь охотник.

— По-моему, это так не работает.

— В этом мире работает всё, что не убивает тебя сразу.

Артём сглотнул.

Его мутило. Не от крови даже. От понимания, что это не сон. Сны не пахнут так мерзко. Сны не дают ощущение ледяных ступней, будто кости внутри уже стали стеклянными. Сны не оставляют рваные раны на руке.

Он взял камень покрепче и наклонился к волку.

Дальше были десять минут ада.

Шкура не “снималась”. Она сопротивлялась. Рвалась не там, где надо. Кровь липла к пальцам. Камень скользил. Артём пару раз едва не блеванул. Один раз всё-таки блеванул, но желудок был пустой, так что получилось жалко.

Система, как последняя сволочь, комментировала процесс.

«Получен прогресс навыка: Разделка туши — 3%

Получен прогресс навыка: Разделка туши — 5%

Ошибка инструмента: неподходящий предмет

Эффективность снижена на 80%

Получен прогресс навыка: Матерная концентрация — 1%»

— Что? — прохрипел Артём.

«Навык скрыт до выполнения условий.»

— Я сейчас выполню условия для убийства интерфейса.

Ворон наблюдал молча.

Когда Артём наконец отодрал достаточно шкуры, чтобы набросить её на плечи, он уже почти не чувствовал пальцев.

Зато стало чуть теплее.

Совсем чуть-чуть.

Но в этом лесу “чуть-чуть” было разницей между “живой” и “уже декорация”.

«Импровизированная защита от холода создана.

Состояние “переохлаждение I” замедлено.

Прогресс квеста обновлён: найти тепло — частично выполнено.»

— Видишь? — сказал ворон. — Ты обучаешься.

— Я ненавижу обучение.

— Хорошо. Ненависть греет.

— Философия уровня бомжа у костра.

— Бомжи у костра часто живут дольше королей.

Артём хотел ответить, но в лесу снова завыли.

На этот раз ближе.

Ворон взлетел.

— Идём.

— Куда?

— К огню.

— Там люди?

— Почти.

— Что значит “почти”?

— Ты слишком много спрашиваешь для добычи.

— Для кого добычи?

Ворон не ответил.

И это, как Артём уже начинал понимать, было местным вариантом слов “жопа рядом”.

Он затянул волчью шкуру на плечах, подобрал окровавленный камень и пошёл за вороном.

Снег скрипел под босыми ногами. Боль в ступнях стала тупой, далёкой. Это пугало сильнее, чем когда было больно. Где-то внутри Артём знал: если перестанет чувствовать ноги окончательно, дальше останется только лечь и красиво умереть пейзажем.

Но он шёл.

Потому что альтернатива была хуже.

Лес становился гуще. Ели стояли так близко, будто специально не хотели пропускать его. Ветки царапали лицо. Снег забивался под шкуру. Иногда Артёму казалось, что между деревьями движутся тени — длинные, худые, слишком прямые для зверей.

Система пару раз мигала, но он уже не мог читать. Буквы расползались.

— Эй, птица, — сказал он.

— У меня есть имя.

— Мне плевать. Долго ещё?

— До огня — нет.

— А до безопасности?

Ворон помолчал.

— В девяти мирах нет безопасности.

— Отлично. Просто охуенная туристическая зона.

Они вышли к оврагу.

На дне, среди камней и снега, горел костёр.

Настоящий костёр.

Оранжевый.

Живой.

Рядом с ним сидел человек.

Или Артём сначала подумал, что человек.

Фигура была закутана в меха. Широкие плечи, седая борода, лицо в шрамах. На коленях лежал топор с лезвием чёрного металла. Рядом стоял круглый щит, покрытый рунами. От старика пахло дымом, железом и чем-то звериным.

Над его головой не было надписи.

Артём сразу понял: это плохо.

В играх, если над кем-то нет уровня, это обычно значит одно из двух. Либо он безобидный NPC. Либо настолько выше тебя, что интерфейс решил не травмировать твою самооценку.

Судя по топору, это был не первый вариант.

Старик поднял глаза.

Один глаз был синим.

Второй отсутствовал.

Артём остановился.

Ворон сел старику на плечо.

— Привёл, — сказал он.

Старик посмотрел на Артёма.

Долго.

Так смотрят не на человека. Так смотрят на нож, который нашли в собственной спине и пытаются понять, кто его туда воткнул.

— Значит, это ты, — сказал старик.

Артём сжал камень.

— Смотря кому должен.

Старик усмехнулся.

— Дерзит. Замерзает, истекает кровью, едва стоит, но дерзит.

— У меня это защитная реакция.

— Плохая.

— Другой не выдали.

Старик кивнул на место у огня.

— Садись, Ошибка Иггдрасиля.

Артём не сел.

— Сначала имя.

Ворон тихо каркнул, будто ему понравилось.

Старик прищурился.

— В твоём положении требовать имена у незнакомцев — глупо.

— В моём положении вообще всё глупо. Я сегодня умер от лапши.

Старик медленно моргнул.

— От чего?

— Забей.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом старик сказал:

— Меня называли многими именами. Гримнир. Хар. Бёльверк. Старик в плаще. Бог повешенных. Кормилец воронов. Но тебе хватит одного.

Он поднялся.

И даже стоя в овраге, у костра, в грязных мехах, он вдруг стал выше леса.

Не телом.

Смыслом.

Воздух вокруг него потяжелел. Руны на щите вспыхнули. Ворон склонил голову. Снег перестал падать на несколько ударов сердца.

Старик сказал:

— Один.

Перед глазами Артёма наконец появилась надпись.

Только она была не как у волка.

Не аккуратная. Не игровая.

Она горела болью.

«Один, Всеотец

Уровень: ???

Класс: ???

Статус: умирающий бог

Угроза: абсолютная

Внимание: вы находитесь в присутствии божественной сущности.

Внимание: ваша душа не защищена.

Внимание: он уже заплатил за вас.»

Артём почувствовал, как пересохло во рту.

— Заплатил? — спросил он. — Чем?

Один сел обратно у костра.

Теперь он снова выглядел стариком.

Почти.

— Глазом, — сказал он. — И это было только начало.

Артём медленно опустился у огня.

Тепло ударило в лицо, и он чуть не застонал. Пальцы начали болеть сильнее — значит, оживали. Рана на руке пульсировала. Волчья шкура воняла, но сейчас казалась лучшей одеждой в истории цивилизации.

Один бросил ему кожаный ремень и полоску ткани.

— Перетяни руку.

Артём взял ткань.

— Ты бог. Исцели.

— Не могу.

— Хреновый бог.

Ворон щёлкнул клювом.

Один улыбнулся краем рта.

— Очень.

Артём кое-как замотал предплечье. Получилось плохо, но кровь стала идти медленнее.

«Кровотечение I стабилизировано.

Прогресс квеста обновлён: остановить кровотечение — выполнено.»

Один смотрел на системное окно так, будто тоже его видел.

— Она с тобой разговаривает?

— Система?

— Ты называешь это системой?

— А ты как называешь?

— Ошибкой, которую мы приняли за порядок.

Артём выдохнул.

— Ладно. Я умер. Попал в скандинавскую мифологию. Меня нашёл Один. У меня перед глазами интерфейс. Волки хотят меня сожрать. И какой-то Рагнарёк начался раньше времени.

Один молчал.

— Я ничего не пропустил?

— Пропустил главное.

— Ну конечно.

Один наклонился вперёд.

В его единственном глазу отражался костёр.

— Ты не попал сюда случайно.

Артём почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Это ты меня убил?

— Нет.

— Но вытащил?

— Да.

— Зачем?

Один протянул руку к огню. Пламя наклонилось к его пальцам, будто собака к хозяину.

— Потому что боги проигрывают. Великаны идут на Асгард. Мёртвые выходят из Хельхейма. Мировой змей проснулся. Фенрир рвёт цепи. Локи больше не играет по правилам. А правила, мальчик, были единственным, что удерживало девять миров от конца.

— И ты решил: “О, надо позвать Артёма. Он специалист по умиранию от лапши”.

— Нет. Я решил позвать того, кого не видят Норны.

— Кто такие Норны?

— Те, кто плетёт судьбу.

— А меня они не видят?

— Нет.

— Почему?

— Потому что в этом мире тебя не должно быть.

Артём уставился в огонь.

Пламя трещало. Где-то сверху завывал ветер. Волки больше не приближались, и это радовало, но не настолько, чтобы расслабиться.

— То есть я баг.

— Да.

— И ты хочешь использовать баг, чтобы сломать игру.

Один улыбнулся.

— Теперь ты начал понимать.

В голове Артёма вспыхнуло новое окно.

«Внимание: доступна цепочка уникальных заданий.

Основной квест: Пережить Рагнарёк

Ранг: невозможный

Цель: неизвестно

Награда: неизвестно

Штраф за провал: конец девяти миров

Принять?»

Артём посмотрел на слово “невозможный”.

Потом на Одина.

Потом снова на окно.

— А отказаться можно?

«Отказ невозможен.

Причина: вы уже вовлечены.»

— Классика.

«Квест принят.»

Артём ткнул пальцем в окно, хотя понимал, что это бессмысленно.

— Слушай, интерфейс. Просто для ясности. Ты умеешь давать нормальные задания? Например: “Найти штаны”, “Добыть обувь”, “Не разговаривать с богами, которые втягивают тебя в конец света”.

«Создан побочный квест: Найти штаны

Ранг: низкий

Цель: получить пригодную одежду для нижней части тела.

Награда: +5 к сопротивлению холоду, неизвестно.

Принять?»

Один впервые за всё время по-настоящему рассмеялся.

Смех у него был хриплый, сухой, неприятный. Но живой.

Артём посмотрел на него с ненавистью.

— Не смешно.

— Очень смешно.

— Я говорю с интерфейсом о штанах, пока бог смерти и войны объясняет мне, что я должен спасти мир. Это не смешно. Это диагноз.

— В девяти мирах диагноз часто становится классом.

Артём замер.

— Класс. Точно. У меня его нет.

— И не будет.

— Почему?

Один взял палку и пошевелил угли.

— Классы — это пути, признанные Рунным Порядком. Воин. Скальд. Провидец. Берсерк. Рунорез. Жрец. Охотник. Много имен, много клеток. Каждая даёт силу. Каждая требует подчинения.

— А я?

— Ты вне клеток.

— Звучит круто.

— Это значит, что система не знает, как тебя развивать. Не знает, какие навыки тебе разрешены. Не знает, какие запреты на тебя наложить. Не знает, как правильно тебя убить.

— Последнее нравится.

— Но и защитить не знает.

— Последнее нравится меньше.

Один поднял взгляд.

— Ты будешь брать силу не через класс. Ты будешь брать её через руны.

При слове “руны” воздух у костра изменился.

Артём почувствовал это кожей. Будто рядом открыли дверь в очень глубокое место.

Один достал из-за пазухи маленький камень.

Чёрный.

Плоский.

С вырезанным знаком, похожим на кривую молнию или ветку.

Камень не светился. Не пел. Не дрожал.

Но смотреть на него было неприятно. Казалось, глаз всё время соскальзывает в сторону.

— Это первая руна, — сказал Один. — Не Феху. Не Уруз. Не Турисаз. Их знают люди. Их режут на дереве, носят на шее, рисуют на оружии и думают, что понимают силу.

— А это?

— Та, которую вырезали до имён.

Артём напрягся.

— Звучит как хрень, которую нельзя трогать.

— Правильно звучит.

— Тогда я не буду.

Один протянул камень.

— Будешь.

— Слушай, дед…

Ворон громко каркнул.

Один даже не моргнул.

— …уважаемый дед, — поправился Артём. — Я сегодня уже умер, замёрз, убил волка и подписался на конец света. Может, руническую наркоманию перенесём на завтра?

— Завтра тебя может не быть.

— Отличный аргумент, но он работает и против любых твоих планов.

Один наклонился ближе.

— Эта руна даст тебе право расти. Без неё ты останешься ошибкой первого уровня. Ошибки первого уровня живут недолго.

Артём посмотрел на камень.

— Что она делает?

— Учит смерть помнить тебя.

— Можно нормальным языком?

— Обычно, когда смертный умирает, система забирает результат. Опыт, путь, ошибки, часть души. Всё возвращается в порядок. Но ты не встроен в порядок. Если ты умрёшь сейчас, тебя просто размажет между мирами.

— Обнадёживает.

— Руна первой смерти закрепит тебя. После неё каждая близость к смерти будет оставлять след. Ты будешь получать силу там, где другие получают конец.

Артём медленно выдохнул.

— То есть чем чаще меня почти убивают, тем сильнее я становлюсь?

— Если выживешь.

— Конечно, мелкий шрифт.

Перед глазами вспыхнуло окно.

«Обнаружен внешний рунический объект.

Тип: неизвестно

Совместимость: ошибка

Внимание: объект может изменить структуру персонажа.

Внимание: объект может повредить душу.

Внимание: объект может привлечь внимание сущностей уровня ???

Принять взаимодействие?»

Артём посмотрел на Одина.

— А точно нет варианта с фермерством? Я бы выращивал репу. Качал мотыгу. Мир спасали бы компетентные люди.

— Компетентные люди уже мертвы.

— Справедливо.

Он взял камень.

Руна была ледяной.

Не холодной. Именно ледяной, как будто её только что достали из сердца зимы.

Сначала ничего не произошло.

А потом Артём умер второй раз.

На этот раз без кухни, лапши и чайника.

Его просто разорвало изнутри.

Он не упал. Не закричал. Не успел.

Мир исчез.

Осталась только тьма.

И в этой тьме кто-то огромный открыл глаз.

«РУНА ПРИНЯТА.

Получена уникальная механика: Смертный след.

Каждый раз, когда ваше здоровье падает ниже 10%, вы получаете метку смерти.

При выживании метка преобразуется в постоянный прогресс.

При накоплении трёх меток открывается выбор: характеристика, навык или руническая мутация.

Внимание: смерть всё ещё убивает вас.

Не путайте близость к смерти с бессмертием.»

Артём открыл глаза и обнаружил, что лежит у костра, свернувшись на боку.

Его трясло.

Из носа текла кровь.

Ворон сидел рядом и с интересом смотрел ему в лицо.

— Живой, — сказал он.

Артём с трудом поднял средний палец.

— Почти, — уточнил ворон.

Один сидел напротив. Он выглядел старше. Намного старше, чем минуту назад.

— Что ты мне не сказал? — прошептал Артём.

— Многое.

— Я заметил.

— Привыкай. Знание убивает быстрее меча.

— А незнание?

— Медленнее. Но обиднее.

Артём попытался сесть. Получилось со второй попытки.

Перед глазами висело новое окно характеристик.

«Имя: Артём Морозов

Раса: человек / внешний

Уровень: 1

Класс: отсутствует

Титул: Ошибка Иггдрасиля

Руническое состояние: Руна первой смерти

Здоровье: 11/40

Выносливость: 4/25

Мана: 0/0

Судьба: не определена

Сила: 7

Ловкость: 8

Живучесть: 8

Восприятие: 10

Разум: 11

Воля: 9

Удача: ошибка

Активные эффекты: переохлаждение I, истощение I, рунический шок II

Смертные метки: 1/3»

— Метка уже есть? — спросил он.

Один кивнул.

— Руна почти убила тебя.

— Очень заботливо с её стороны.

Ворон почистил перья.

— Многие умирают при первом касании.

— Спасибо, мне сразу легче.

Один бросил Артёму кусок сушёного мяса.

— Ешь.

Артём поймал его, понюхал и поморщился.

— Это кто?

— Уже никто.

— Отличный ответ.

Он откусил.

Мясо было жёстким, солёным и пахло дымом. После смерти, снега и волка оно казалось лучшей едой в мире.

Система тут же ожила.

«Получена пища низкого качества.

Восстановление выносливости: +1 каждые 5 минут в течение 30 минут.

Риск расстройства желудка: низкий.»

— Даже еду комментирует, — пробормотал Артём. — У меня теперь в голове токсичный фитнес-браслет.

Один протянул ему меховые штаны и грубые кожаные сапоги.

— Надевай.

Артём посмотрел на вещи.

Потом на Одина.

— У тебя всё это было с самого начала?

— Да.

— И ты дал мне сначала снимать шкуру с волка?

— Да.

— Почему?

— Чтобы ты понял цену тепла.

Артём медленно кивнул.

— Ясно.

Он взял штаны.

— Когда-нибудь, Один, Всеотец, бог мудрости и всякой мутной херни, я найду способ засунуть тебе воспитательный процесс в задницу.

Ворон замер.

Один посмотрел на Артёма.

Потом снова улыбнулся.

— Вот теперь я верю, что ты можешь пережить Рагнарёк.

«Побочный квест “Найти штаны” выполнен.

Получено: меховые штаны странника.

Получено: изношенные сапоги.

Получено: +5 к сопротивлению холоду.

Награда: 20 опыта.

Текущий прогресс: 70/100 до уровня 2.»

Артём натянул штаны, обулся и впервые с момента пробуждения почувствовал себя не совсем трупом.

Это было приятное разнообразие.

— Что дальше? — спросил он.

Один посмотрел вверх.

Над оврагом небо темнело. Хотя до ночи, по ощущениям, было далеко.

— Дальше ты пойдёшь в Мидгард.

— Я думал, я уже в Мидгарде.

— Нет. Это окраина между корнями. Мёртвая ветвь. Место, где удобно прятать ошибки.

— Меня, значит.

— И не только тебя.

Из леса донёсся треск.

Не волчий.

Тяжёлый.

Будто кто-то ломал деревья, не обходя их.

Один встал.

Ворон взлетел ему на плечо.

Артём тоже поднялся, хотя тело было категорически против этой идеи.

— Это за мной? — спросил он.

— Уже да.

— Кто?

Один взял топор.

Руны на лезвии загорелись синим.

— Сборщик долгов.

— Чьих долгов?

— Моих.

— Почему он идёт ко мне?

Один посмотрел на него.

— Потому что я заплатил за тебя.

Артём несколько секунд молчал.

Потом сказал:

— Знаешь, дед, я начинаю подозревать, что ты не очень хороший работодатель.

Из-за деревьев вышло существо.

Сначала Артём увидел рога.

Они были не как у оленя. Они были как сухие ветви, обмотанные жилами и рунами. Потом показалась голова — длинная, костяная, с провалами вместо глаз. Тело напоминало человека, если человека растянуть, высушить, обтянуть серой кожей и заставить ходить на слишком длинных ногах.

В руках существо держало цепь.

На каждом звене было вырезано имя.

Некоторые звенья шептали.

Некоторые плакали.

Надпись появилась не сразу. Сначала интерфейс моргнул. Потом дрогнул. Потом выдал:

«Долговой драугр

Уровень: 12

Тип: мёртвый взыскатель

Угроза: смертельная

Рекомендация: бегите.

Дополнительная рекомендация: бегите быстрее.»

Артём посмотрел на свои характеристики.

Потом на драугра.

Потом на Одина.

— Ты же сейчас его убьёшь?

Один покачал головой.

— Не могу.

— Почему?

— Долг мой. Право взыскания теперь на тебе.

— Что?!

Драугр повернул костяную голову к Артёму.

Цепь в его руках зашевелилась, как змея.

В воздухе прозвучал голос, скрипящий, как дверь в склеп:

— Плата-а-а.

Артём сделал шаг назад.

— Один.

— Да?

— Я тебя ненавижу.

— Это начало мудрости.

«Новый квест: Чужой долг

Ранг: смертельный

Цель: пережить встречу с долговым драугром.

Дополнительная цель: узнать имя на первом звене цепи.

Награда: уровень 2, доступ к руническому выбору, неизвестно.

Штраф за провал: изъятие души.

Квест принят автоматически.»

Цепь ударила.

Артём успел только упасть.

Звено просвистело над головой и врезалось в дерево. Ель мгновенно почернела, скукожилась и рассыпалась серым пеплом.

— Да вы издеваетесь, — сказал Артём.

Один отступил к краю костра.

Ворон взлетел.

Драугр потянул цепь обратно.

Артём сжал окровавленный камень.

Единственное оружие.

Единственный уровень.

Одна руна, которая почти убила его.

И бог, который явно считал это обучением.

Артём вдохнул.

Выдохнул.

И впервые за этот день не побежал сразу.

Не потому что стал храбрым.

А потому что понял: бежать некуда.

Цепь снова поднялась.

Система вывела короткую строку:

«Смерть приближается.»

Артём оскалился.

— Пусть в очередь становится.

И бросился вперёд.

Глава 2 Долг Всеотца

Артём бросился вперёд.

Это было тупо.

Он понял это сразу, ещё на первом шаге.

Драугр был выше его почти вдвое, сильнее — даже не смешно сравнивать, а его цепь превращала деревья в пепел. У Артёма были камень, обмотанная тряпкой рука, волчья шкура на плечах и жизненный опыт человека, который максимум дрался пару раз во дворе и один раз неудачно спорил с дверью подъезда.

Но стоять на месте было ещё тупее.

Цепь ударила сверху.

Артём не уклонялся красиво. Он просто поскользнулся, завалился на бок и проехал по снегу, содрав кожу на ладони. Удар прошёл рядом. Земля вздрогнула. Снег взлетел чёрным фонтаном, будто под ним была не земля, а гнилая зола.

«Уклонение: случайное.

Прогресс навыка: Инстинктивное уклонение — 2%»

— Случайное?! — заорал Артём, перекатываясь. — Да пошла ты!

Драугр дёрнул цепь назад.

На этот раз Артём увидел звенья ближе.

Каждое было размером с ладонь. Чёрный металл, покрытый инеем. На поверхности шевелились имена. Не просто буквы — именно имена, живые, болезненные. Они вспыхивали, стирались, снова появлялись. Некоторые были на языках, которые Артём не знал, но всё равно понимал смысл. Потому что долг, похоже, перевод не требовал.

Первое звено ударилось о снег прямо перед ним.

На нём горело имя:

Вальгард Сломанный Щит.

Окно системы моргнуло.

«Дополнительная цель обновлена: имя первого звена обнаружено.

Имя: Вальгард Сломанный Щит.

Связь долга: активна.

Внимание: знание имени открывает возможность спора.»

— Спора? — выдохнул Артём. — С этой хренью?

Драугр шагнул к нему.

Костяная голова наклонилась.

— Пла-а-ата.

— Да я бы с радостью, но у меня с собой только камень и психологическая травма!

Цепь снова пошла в атаку.

Артём рванул в сторону костра.

Не от драугра. К костру.

Потому что если система сказала “спор”, значит, дело не только в драке. А если Один, старый одноглазый гад, не вмешивается, значит, хотел, чтобы Артём что-то понял.

Или просто был мудаком.

Варианты не исключали друг друга.

— Один! — крикнул Артём. — Кто такой Вальгард?!

Старик стоял у края оврага, опираясь на топор. Он даже не пытался помочь.

— Эйнхерий.

— Это я уже почти понял! Конкретнее!

Драугр ударил цепью по костру.

Артём едва успел отпрыгнуть.

И вот тут случилось первое полезное чудо за день: цепь не погасила огонь. Наоборот, пламя взвилось вверх и стало белым. В воздухе запахло не дымом, а горячим железом и кровью.

Драугр отшатнулся.

— О-о-о-долг, — заскрипел он.

— Вальгард был моим воином, — сказал Один. — Он умер в Мидгарде. Я забрал его в Вальхаллу.

— И что с долгом?

— Он должен был умереть окончательно на Рагнарёке.

— Очень рад за него, но мне-то что?!

Драугр поднял цепь. Звено с именем Вальгарда загорелось красным.

Один ответил спокойно:

— Я использовал его смерть как плату, чтобы протянуть руку в твой мир.

Артём замер на полсекунды.

Полсекунды чуть не стоили ему головы.

Цепь ударила сбоку. Артём успел прикрыться левой рукой, и звено скользнуло по плечу. Не разорвало. Не сломало. Просто коснулось.

Но этого хватило.

Весь мир стал болью.

Не физической. Хуже.

Будто кто-то засунул в голову чужую смерть.

Артём увидел поле. Снег. Человека с расколотым щитом. Копьё в животе. Воронов над телами. Радость — странную, дикую радость мёртвого воина, которого зовут в зал богов. Потом зал. Пир. Битвы каждый день. Возрождение. Сотни лет ожидания последней битвы.

И в конце — пустоту.

Смерть, украденную до того, как она случилась.

«Получен урон: 11

Здоровье: 9/40

Внимание: здоровье ниже 25%.

Внимание: здоровье ниже 10%.

Активирована Руна первой смерти.

Получена смертная метка: 2/3.»

Артём упал на колено.

Изо рта пошла кровь.

— Ты… — он поднял глаза на Одина. — Ты спиздил чужую смерть?

Один ничего не сказал.

Это было хуже любого “да”.

Драугр приближался.

Цепь волочилась по снегу. Там, где она касалась земли, снег чернел и таял.

Артём попытался встать. Ноги не слушались. Выносливость была почти на нуле.

«Состояние: критическое истощение

Скорость передвижения снижена на 40%

Сопротивление боли снижено

Вероятность потери сознания: растёт»

— Нахер твою вероятность, — прохрипел Артём.

Он посмотрел на драугра.

На цепь.

На имя.

Вальгард Сломанный Щит.

Система сказала: возможность спора.

Не победы.

Не атаки.

Спора.

А спорить Артём умел. Не потому что был гением риторики. Просто жизнь научила: когда у тебя нет силы, иногда остаётся только наглость, голос и умение ткнуть пальцем в чужую тупость.

Он поднял камень.

Не чтобы ударить.

Чтобы показать.

— Эй, взыскатель!

Драугр остановился.

Медленно повернул голову.

— Пла-а-ата.

— Да, плата. Я понял. У тебя словарный запас как у терминала оплаты. Слушай сюда.

Один резко поднял голову.

Ворон на его плече затих.

Артём ткнул камнем в сторону первого звена.

— Долг за Вальгарда Сломанного Щита?

Цепь дёрнулась.

— До-о-олг.

«Спор долга инициирован.

Сторона взыскания: Долговой драугр.

Сторона удержания: Артём Морозов.

Основание: носитель платежа.

Внимание: провал спора приведёт к немедленному изъятию души.»

— Конечно, — сказал Артём. — А просто штрафом нельзя?

Драугр поднял цепь, но не ударил.

Ждал.

Значит, работало.

И это было самое страшное.

— Вальгард должен был умереть на Рагнарёке, — сказал Артём, пытаясь говорить ровно. — Один забрал эту смерть раньше. Так?

Цепь звякнула.

— Та-а-ак.

— Значит, долг на Одине.

— Пла-а-ата взята. Носитель — ты.

— Хрена с два.

Один едва заметно улыбнулся.

Артём это увидел и почти сорвался.

Старый козёл наслаждался.

— Я не брал смерть Вальгарда, — продолжил Артём. — Я не просил платить за меня. Я вообще был занят важным делом — умирал на кухне как идиот. Сделка заключена без моего согласия.

Драугр застыл.

Система вспыхнула.

«Аргумент принят частично.

Сила взыскания снижена на 8%.»

— О! — Артём сплюнул кровь. — Вот теперь разговариваем.

Драугр заскрипел.

Не голосом — всем телом. Будто внутри него провернулся ледяной жернов.

— Носитель поль-зует-ся платой. Носитель дол-жен.

— Пользуюсь? — Артём показал на себя. — Ты это называешь пользуюсь? Я тут босиком по снегу бегал, волка камнем убивал, бог мне штаны зажал ради педагогики. Где конкретно выгода?

«Аргумент отклонён.

Причина: эмоциональная херня не является юридической основой.»

Артём завис.

— Ты серьёзно только что сказала “эмоциональная херня”?

Один кашлянул. Очень похоже на попытку не рассмеяться.

— Не беси меня, интерфейс.

Цепь поднялась выше.

Драугр сделал шаг.

Спор был не закончен, но терпение у мёртвого взыскателя кончалось.

Артём лихорадочно думал.

Вальгард должен был умереть окончательно. Один забрал его смерть. Смерть стала платой, чтобы вытащить Артёма. Значит, Артём — носитель платежа. Долг требует компенсации.

Компенсации.

Не обязательно души.

— Вальгард, — сказал Артём.

Имя прозвучало странно.

Слишком громко для оврага.

Первое звено вспыхнуло.

Внутри металла будто кто-то вдохнул.

— Вальгард Сломанный Щит, — повторил Артём. — Ты меня слышишь?

Драугр дёрнулся.

Один уже не улыбался.

Хороший знак.

Или очень плохой.

— Ты не просто долг, — сказал Артём, сам не до конца понимая, куда ведёт. — Ты имя. Тебя должны были помнить в последней битве. А тебя списали как оплату. Тупо использовали. Красиво, конечно: бог, судьба, девять миров, большая цель. Но по факту тебя кинули.

Цепь затряслась.

В остальных звеньях зашептали имена.

Драугр согнулся, будто его потянули в разные стороны.

«Внимание: вы обращаетесь к остаточной воле долга.

Риск: высокий.

Возможность: неизвестно.»

— Скажи ему, — прохрипел Артём, глядя на первое звено. — Скажи Одину сам.

Тишина.

Потом из цепи донёсся голос.

Не драугра.

Человеческий.

Глухой, усталый, будто говорил человек, которого разбудили под землёй.

— Всеотец…

Один закрыл глаз.

— Вальгард.

— Я ждал… поля.

— Знаю.

— Я ждал… волка… огня… трубы…

— Знаю.

— Ты взял это.

— Да.

Цепь перестала шевелиться.

Даже огонь стал тише.

Артём чувствовал, что сейчас происходит что-то огромное, древнее, не для него. Но именно он, чёрт побери, стоял в центре этого с камнем в руке и кровью на подбородке.

Голос Вальгарда спросил:

— Зачем?

Один открыл глаз.

— Чтобы дать мирам шанс.

— Мне обещали смерть с мечом.

— Я дал твою смерть тому, кто может сломать обещания.

— Это не ответ.

— Нет, — сказал Один. — Это ставка.

Долгая пауза.

Потом звено с именем Вальгарда потемнело.

Не погасло. Просто перестало гореть красным.

Голос сказал:

— Тогда пусть платит не душой.

Артём сразу напрягся.

— Так, стоп. Я за переговорным столом, но без сюрпризов.

— Пусть несёт мой осколок до поля, — сказал Вальгард. — Если Рагнарёк ещё будет. Если труба ещё прозвучит. Если волк ещё придёт. Пусть вернёт мне смерть.

Окно системы развернулось перед Артёмом.

«Предложено изменение условий долга.

Было: немедленное изъятие души носителя.

Стало: принятие долгового осколка Вальгарда Сломанного Щита.

Условие: доставить осколок к месту истинного Рагнарёка.

Условие: не позволить имени Вальгарда быть стёртым.

Награда при принятии: снятие немедленного взыскания, опыт, неизвестно.

Штраф при нарушении: долг вернётся усиленным.

Принять?»

Артём посмотрел на Одина.

— Это хорошая сделка?

Один ответил не сразу.

— Лучше, чем смерть.

— Это не ответ.

— В девяти мирах это часто лучший ответ.

— Боже, как же ты бесишь.

Артём посмотрел на цепь.

Драугр ждал.

Вальгард ждал.

Система ждала.

Даже ворон, кажется, ждал.

— Ладно, Вальгард, — сказал Артём. — Я не обещаю спасти мир. Не обещаю стать героем. Не обещаю красиво умереть под музыку. Но если доживу до твоего поля — верну тебе твою смерть.

Первое звено цепи раскрылось.

Металл разогнулся, как челюсти.

Внутри была маленькая костяная пластина с вырезанным знаком щита, расколотого пополам.

Она вылетела из звена и ударила Артёма в грудь.

Не пробила кожу.

Прошла внутрь.

Он упал на спину.

«Долговой осколок принят: Вальгард Сломанный Щит.

Немедленное взыскание отменено.

Квест “Чужой долг” обновлён.

Основная цель выполнена: пережить встречу с долговым драугром.

Дополнительная цель выполнена: узнать имя первого звена цепи.

Скрытая цель выполнена: изменить условия долга.

Получено опыта: 160.

Бонус за спор с сущностью выше уровнем: +90 опыта.

Бонус за сохранение имени: +40 опыта.

Уровень повышен: 1 → 2.

Уровень повышен: 2 → 3.

Получено свободных очков характеристик: 4.

Получено свободных очков навыков: 2.

Получен навык: Спор долга I

Получен навык: Имя имеет вес I

Смертные метки: 2/3.»

Драугр отступил.

Цепь стала короче.

Одно звено исчезло.

Существо наклонило костяную голову, словно в поклоне, но Артём не обольщался. Это был не поклон уважения. Скорее галочка в бухгалтерии ада.

— Долг… отло-о-ожен.

Драугр шагнул назад и рассыпался в снег.

Не в пепел.

В снег.

Просто стал частью зимы, будто его никогда не было.

Артём лежал у костра и смотрел в серое небо.

Потом сказал:

— Я хочу домой.

Никто не ответил.

— Это не драматическая фраза, — добавил он. — Я реально хочу домой. У меня там, между прочим, лапша не доедена.

Ворон сел рядом.

— Она остыла.

— Спасибо. Очень помог.

Один подошёл и посмотрел на него сверху вниз.

— Ты сделал больше, чем я ожидал.

Артём медленно повернул голову.

— Я сейчас не в состоянии тебя ударить, но ты запомни настроение.

— Запомню.

— Ты специально не сказал, что можно спорить с долгом?

— Да.

— Почему?

— Потому что если бы я сказал, ты бы пытался повторить мои слова. А долг слышит ложь.

— А если бы я не догадался?

— Ты бы умер.

Артём закрыл глаза.

Открыл.

— Тебя в детстве кто воспитывал? Медведь с топором?

Один сел у костра.

— Хуже. Мудрость.

— Тогда она тебя покусала.

Система мягко мигнула.

«Доступно распределение очков характеристик.

Текущее состояние: критическое.

Рекомендация: повысить Живучесть или Волю.

Альтернативная рекомендация: перестать спорить с богами.»

— Даже ты туда же, — пробормотал Артём.

Он открыл характеристики.

«Имя: Артём Морозов

Раса: человек / внешний

Уровень: 3

Класс: отсутствует

Титул: Ошибка Иггдрасиля

Руническое состояние: Руна первой смерти

Долговой осколок: Вальгард Сломанный Щит

Здоровье: 9/40

Выносливость: 2/25

Мана: 0/0

Судьба: не определена

Сила: 7

Ловкость: 8

Живучесть: 8

Восприятие: 10

Разум: 11

Воля: 9

Удача: ошибка

Свободные очки характеристик: 4

Свободные очки навыков: 2»

— Если я подниму Живучесть, здоровье восстановится?

«Да. Частично.»

— Насколько частично?

«Достаточно, чтобы не выглядеть настолько жалко.»

— У тебя точно характер появился после моей инициализации.

«Комментарий не распознан как команда.»

Артём вздохнул.

— Два в Живучесть. Один в Волю. Один в Ловкость.

«Подтвердить распределение?

Живучесть: 8 → 10

Воля: 9 → 10

Ловкость: 8 → 9»

— Подтверждаю.

Тело скрутило.

Не так, как с руной. Мягче. Но всё равно неприятно: кости будто на секунду стали длиннее, мышцы налились горячей водой, рана на руке зачесалась так, что хотелось содрать кожу.

«Характеристики повышены.

Максимальное здоровье: 40 → 50

Максимальная выносливость: 25 → 28

Текущее здоровье: 19/50

Текущая выносливость: 6/28

Порог сопротивления боли увеличен.

Порог сопротивления холоду увеличен.»

Артём сел.

Теперь мир хотя бы не плыл.

— Навыки?

Перед ним открылся список.

«Доступные навыки для улучшения:

Грубый удар I → II

Улучшение силы тупых ударов, особенно импровизированным оружием.

Инстинктивное уклонение I

Повышение шанса избежать атаки при внезапной опасности.

Выживание в холоде I

Снижение штрафов от мороза, снега и переохлаждения.

Спор долга I

Позволяет видеть слабые места в обязательствах, клятвах и сделках.

Имя имеет вес I

Усиливает действия, если известно истинное имя цели, предмета или долга.

Свободные очки навыков: 2»

Артём прочитал список дважды.

— Один, что лучше?

— Выживание и уклонение.

— Почему не спор долга?

— Потому что ты должен сначала научиться не умирать от простых вещей.

— Простых вещей типа волков, мороза и взыскателей душ?

— Да.

— Логично, сука.

Артём выбрал:

«Улучшен навык: Выживание в холоде I

Улучшен навык: Инстинктивное уклонение I

Активные эффекты переохлаждения ослаблены.

Скорость потери выносливости на морозе снижена.

При смертельной атаке шанс рефлекторного уклонения повышен.»

— Вот теперь я почти функциональный бомж, — сказал Артём.

Ворон посмотрел на него.

— Что такое бомж?

— Свободный человек без инвентаря и квестового журнала.

— Значит, ты не бомж.

— Обидно.

Один протянул ему деревянную чашу.

Внутри было что-то горячее. Пахло травами, дымом и мясом.

— Пей.

Артём взял чашу, но пить сразу не стал.

— Это не очередной воспитательный яд?

— Нет.

— Ты понимаешь, что доверие между нами слегка подмёрзло?

— Понимаю.

— И тебе похрен?

— Нет.

Артём посмотрел на него внимательнее.

Один выглядел усталым.

Не просто старым. Старость — это про тело. Усталость Одина была глубже. Как будто под кожей сидела тысяча зим, тысяча битв, тысяча сделок, и каждая требовала проценты.

— Ты реально умираешь, — сказал Артём.

Не вопросом.

Один кивнул.

— Да.

— Система написала. Но я думал, это… ну, условно.

— Боги плохо умирают. Долго. Громко. С последствиями.

— Что тебя убивает?

— Рагнарёк.

— Он же вроде событие, а не болезнь.

— Для богов разницы мало.

Артём осторожно отпил из чаши.

Горячее разлилось по горлу и животу. Мерзкое, но полезное.

«Получен отвар старого костра.

Восстановление здоровья: +2 каждые 5 минут в течение 20 минут.

Восстановление выносливости: +2 каждые 5 минут в течение 20 минут.

Временный эффект: сопротивление холоду +3.»

— Нормально, — признал Артём. — Даже не умер.

— Это впереди, — сказал ворон.

— А ты оптимист.

— Реалист.

— Реалисты обычно получают камнем.

Ворон перелетел на плечо Одина, подальше от Артёма.

Один достал из мешка маленький нож в кожаных ножнах и бросил ему.

Артём поймал.

— О, прогресс. От камня до ножа. Цивилизация.

«Получен предмет: Нож путника

Качество: низкое

Урон: 3–6

Прочность: 18/30

Особенность: лучше, чем камень.»

— Даже система издевается.

Он вытащил нож. Лезвие было коротким, тёмным, с зазубринами. Рукоять — из кости или очень старого дерева. Ничего эпичного, но в руке лежал нормально.

И главное — это был нож.

После камня ощущалось как легендарный лут.

Один сказал:

— В Мидгард ты пойдёшь через корень.

— Звучит как метро для психов.

— Почти.

— Ты со мной?

— Нет.

Артём медленно поднял взгляд.

— Конечно нет. Зачем бы сильному богу идти спасать мир, если можно отправить туда полуголого мужика третьего уровня?

— Если я войду в Мидгард открыто, меня увидят.

— Кто?

Один посмотрел в сторону леса.

— Все.

Ветер изменился.

Стал ниже. Гуще.

Артём вдруг понял, что овраг больше не кажется укрытием. Наоборот, он казался ловушкой. Слишком много теней. Слишком мало выходов.

— Кто охотится за тобой? — спросил он.

— Локи. Великаны. Мёртвые. Некоторые боги. Некоторые люди. Долги. Собственные ошибки.

— Последних, подозреваю, больше всего.

— Да.

Артём допил отвар.

— А в Мидгарде мне что делать?

Один протянул руку над огнём. Пламя вытянулось в тонкую линию и стало картой.

Не бумажной. Живой.

Артём увидел дерево — огромное, невозможное, его корни уходили в тьму, ветви терялись среди звёзд. На одной из ветвей горела маленькая искра.

— Пограничное поселение, — сказал Один. — Храфнхольм.

— Это по-ихнему значит “дыра в снегу”?

— Воронья земля.

— Почти угадал.

— Там живут люди, которые ещё помнят старые договоры. Они помогут тебе добраться до первого святилища.

— А в святилище?

— Ты найдёшь вторую руну.

Артём аж поперхнулся.

— Нет.

— Да.

— Первая почти убила меня.

— Вторая тоже может.

— Прекрасно. А третья, наверное, уже просто добьёт для симметрии?

— Возможно.

— Я ненавижу квестовые цепочки.

Система тут же вспыхнула.

«Основной квест обновлён: Пережить Рагнарёк

Текущая цель: добраться до поселения Храфнхольм.

Следующая цель: найти святилище Резчика.

Награда за текущую цель: опыт, безопасная зона, доступ к торговле, неизвестно.

Штраф за провал: смерть, плен, продажа души, съедение, ритуальное использование, прочие варианты.»

— “Прочие варианты” звучит особенно мерзко.

— Потому что вариантов много, — сказал ворон.

Артём показал ему нож.

— Я тебя предупреждал.

Один поднялся.

— Время.

— Уже?

— Да. Мёртвая ветвь закрывается. Скоро здесь не останется пути в Мидгард.

Артём тоже встал. На этот раз почти без шатания. Прокачка работала. Не превращала его в героя, но хотя бы в человека, который мог идти и не падать каждые три шага.

— Последний вопрос, — сказал он.

— Один?

— Пока один.

— Спрашивай.

Артём посмотрел ему прямо в глаз.

— Почему я должен тебе верить?

Один молчал долго.

Потом сказал:

— Не должен.

— И всё?

— Верь фактам. Ты жив. У тебя есть сила, которой быть не должно. За тобой уже охотятся. Домой ты пока не можешь. Если девять миров рухнут, твой мир тоже может треснуть следом. Не потому что он важен. Просто потому что он рядом с дырой, которую я сделал.

Артём медленно кивнул.

— То есть ты не предлагаешь доверие. Ты предлагаешь отсутствие нормального выбора.

— Да.

— Честно хотя бы.

— Ложь дороже правды. А я и так в долгах.

Артём посмотрел на нож, потом на свои руки, потом на тёмный лес.

— Ладно. Храфнхольм так Храфнхольм.

Один снял с плеча плащ.

Старый, серый, пропахший дымом и снегом. На вид — обычная тряпка. Но когда он бросил его Артёму, тот едва не согнулся под весом.

— Это что?

«Получен предмет: Плащ чужого пути

Качество: редкое

Защита от холода: высокая

Особенность: скрывает носителя от слабого прорицания.

Недостаток: пахнет Одином.

Внимание: запах Одина может привлечь сильное прорицание.»

— То есть плащ одновременно прячет и палит?

— Как и всё полезное, — сказал Один.

Артём накинул плащ.

Тепло пришло сразу. Не мягкое, а грубое, как чужая ладонь на затылке: “живи, придурок”.

Ворон слетел с плеча Одина и сел на ближайшую ветку.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Да.

— Я не спрашивал.

— Я тоже.

Артём посмотрел на Одина.

— Это твой?

— Один из двух.

— Где второй?

— Там, где должен быть.

— Почему этот со мной?

— Чтобы смотреть.

— За мной?

— За тем, что будет смотреть на тебя.

Артём устало потёр лицо.

— Каждая твоя фраза звучит как надпись на стене в психбольнице.

Один протянул руку и коснулся огня.

Пламя резко вытянулось в вертикальную линию. Снег вокруг костра начал проваливаться вниз, открывая корни — чёрные, огромные, сплетённые, как жилы под кожей земли.

Между ними появился проход.

Не дверь.

Скорее разрез.

За ним Артём увидел сумрак, каменные ступени и далёкий зелёный свет.

«Обнаружен переход между ветвями.

Назначение: Мидгард / северная окраина / Храфнхольмский корень.

Уровень угрозы: умеренный.

Внимание: “умеренный” рассчитан для местных жителей 8–12 уровня.

Для вас уровень угрозы: крайне неприятный.»

— Спасибо за уточнение, — сказал Артём.

Один встал рядом с проходом.

— Не называй никому своё полное имя.

— Почему?

— Имя имеет вес.

Артём вспомнил новый навык.

— Ага.

— Не заключай клятв.

— Вообще?

— Вообще.

— Даже если очень попросят?

— Особенно если очень попросят.

— Не ешь ничего, что предложат мёртвые.

— Это я и сам бы, наверное, понял.

— Не смотри в колодцы ночью.

— А вот это уже странно конкретно.

— Поэтому запомни.

Артём кивнул.

— Ещё?

Один снял с пояса маленький деревянный кругляш и бросил ему. На нём был вырезан ворон.

«Получен предмет: Знак ворона

Тип: одноразовый призыв

Эффект: позволяет обратиться к Одину через ближайшего ворона.

Ограничение: не гарантирует ответ.

Примечание: боги часто заняты, умирают или врут.»

— Система, ты сегодня в ударе.

Один сказал:

— Используй только если выхода нет.

— У меня с момента пробуждения выхода нет.

— Тогда когда не останется даже плохого.

Артём убрал знак в карман плаща.

— Как тебя зовут? — спросил он у ворона.

Птица расправила крылья.

— Мунин.

— Память?

Ворон замер.

Один тоже посмотрел на Артёма внимательнее.

— Я не совсем тупой, — сказал Артём. — Просто умер неудачно.

Мунин склонил голову.

— Да. Память.

— А второй — Хугин. Мысль.

Один кивнул.

— Ты знаешь больше, чем кажется.

— Я из мира, где мифы продают в книжных магазинах, играх и фильмах. Правда, там у тебя обычно пресс покрасивее.

Один нахмурился.

— Что?

— Забей.

Проход между корнями начал сжиматься.

— Иди, — сказал Один.

Артём сделал шаг.

Потом остановился.

— Вальгард.

Первое звено больше не было снаружи, но внутри груди что-то отозвалось тяжестью.

— Он меня слышит?

— Иногда, — сказал Один.

— Он может захватить тело?

— Если ты будешь слаб.

— Прекрасно. Ещё одна мотивация не быть тряпкой.

Мунин взлетел и первым нырнул в проход.

Артём посмотрел на Одина в последний раз.

— Я верну тебе воспитательный процесс.

— Я буду ждать.

— Не дождёшься. Ты же умираешь.

Один улыбнулся.

— Тогда торопись.

Артём шагнул в разрез между корнями.

Мир вывернуло.

Его не перенесло плавно.

Его протащило.

Сначала через холод, потом через запах мокрой земли, потом через крики, которых он не слышал ушами. Вокруг мелькали ветви, руны, лица, волчьи пасти, чьи-то руки, тянущиеся из темноты. Один раз он увидел огромный глаз под корнем. Не человеческий. Не звериный. Змеиный. Глаз медленно повернулся к нему.

Система закричала красным:

«ВНИМАНИЕ: обнаружено внимание сущности уровня мирового бедствия.

Не думайте о ней.

Не называйте её.

Не—»

Артём изо всех сил подумал о лапше.

О говяжьем вкусе.

О пластиковом поваре с большим пальцем.

О тупой смерти на кухне.

Глаз исчез.

Переход выплюнул его лицом в грязь.

Не в снег.

В грязь.

Это уже было разнообразие.

Артём закашлялся, поднялся на локтях и огляделся.

Он лежал на склоне холма. Под ногами тянулась узкая дорога, разбитая колёсами. Вдалеке, среди серых сосен, виднелись огни.

Настоящие огни.

Много.

Поселение.

Храфнхольм.

Над ним висело низкое небо, такое тяжёлое, будто его прибили к горизонту гвоздями. Ветер нёс запах дыма, навоза, рыбы и людей.

Живых людей.

Артём почти улыбнулся.

Почти.

Потому что рядом из грязи вылез Мунин, встряхнулся и сказал:

— Не радуйся. Здесь люди хуже волков.

Артём сел, вытер грязь с лица и посмотрел на огни.

— Ну хоть штаны у них есть?

— Есть.

— Тогда уже прогресс.

Система открыла новое окно.

«Локация обнаружена: Окраина Мидгарда

Регион: Северные фьорды

Ближайшее поселение: Храфнхольм

Текущая цель: добраться до поселения.

Рекомендуемый уровень: 5

Ваш уровень: 3

Рекомендация: не привлекать внимание.»

В этот момент с дороги донёсся женский крик.

Не испуганный.

Злой.

А потом мужской голос:

— Держи ведьму!

Артём медленно закрыл глаза.

— Ну конечно.

Мунин сел ему на плечо.

— Не привлекать внимание, — напомнил он.

Артём посмотрел вниз, на дорогу.

Там трое мужчин в кожаных доспехах тащили за руки девушку с короткими светлыми волосами. На её шее висел железный ошейник с рунами. Один из мужчин держал факел, второй — копьё, третий — верёвку.

Девушка сопротивлялась плохо.

Не потому что не хотела.

Потому что была избита.

Над её головой вспыхнула надпись.

«Лив, руническая травница

Уровень: 4

Состояние: истощение, подавление рун, кровопотеря

Угроза: низкая

Отношение: неизвестно»

Над мужчинами:

«Дружинник Храфнхольма

Уровень: 5

Состояние: раздражение

Угроза: высокая»

«Дружинник Храфнхольма

Уровень: 6

Состояние: пьян

Угроза: высокая»

«Сборщик храмовой десятины

Уровень: 8

Состояние: самодовольство

Угроза: очень высокая»

Артём медленно лёг обратно в грязь.

— Нет.

Мунин повернул голову.

— Мудро.

— Я не лезу.

— Очень мудро.

— Я только пришёл. У меня девятнадцать здоровья из пятидесяти, нож как зубочистка, плащ пахнет дохлым богом и в груди сидит долговой осколок какого-то Вальгарда.

— Сломанного Щита.

— Да плевать. Я не лезу.

С дороги донёсся удар.

Девушка упала на колени.

Сборщик храмовой десятины наклонился к ней и сказал:

— Руна без храма — кража у богов. А кражу надо выжигать.

Он поднял раскалённый конец железного прута.

Артём смотрел.

Стиснул зубы.

Не моё дело.

Не мой мир.

Не мои проблемы.

Система, конечно же, решила иначе.

«Обнаружено событие: Храмовая десятина

Возможные действия:

1. Проигнорировать.

2. Наблюдать.

3. Вмешаться.

Внимание: вмешательство может ухудшить отношения с Храфнхольмом.

Внимание: игнорирование может повлиять на долговой осколок.»

В груди что-то стало тяжёлым.

Не боль.

Упрёк.

Голос Вальгарда был едва слышен:

— Щит… не для себя.

Артём зажмурился.

— Да вы издеваетесь.

Мунин тихо сказал:

— Не привлекать внимание.

Артём посмотрел на девушку.

На прут.

На троих мужчин.

На свои дрожащие руки.

Потом на нож.

— Я не герой, — сказал он.

Мунин промолчал.

Артём поднялся.

— Просто, блядь, день такой.

«Вы выбрали: вмешаться.

Новый побочный квест: Ведьма на дороге

Ранг: опасный

Цель: спасти Лив или изменить условия её наказания.

Дополнительная цель: не раскрыть связь с Одином.

Скрытая цель: не умереть как идиот второй раз за сутки.

Награда: опыт, репутация, доступ к рунической травнице, неизвестно.

Штраф за провал: смерть, изгнание, храмовое клеймо.»

Артём спустился с холма.

Не красиво.

Почти съехал на заднице.

Грязь чавкала под сапогами. Плащ цеплялся за кусты. Мунин летел над ним чёрной тенью.

На дороге его заметили не сразу.

Потому что все были заняты девушкой.

Это дало Артёму примерно три лишние секунды.

Он использовал их максимально рационально.

Поднял с земли камень.

Старые привычки так быстро не умирают.

— Эй! — крикнул он.

Трое мужчин обернулись.

Сборщик с раскалённым прутом посмотрел на него так, будто грязь внезапно заговорила.

— Кто ты?

Артём открыл рот.

И на секунду завис.

Один сказал: не называй полное имя.

Клятв не давать.

Имя имеет вес.

Ладно.

— Арт, — сказал он. — Просто Арт.

Система мигнула:

«Ложное имя принято частично.

Защита истинного имени: слабая.»

Сборщик нахмурился.

— Чужак.

— Быстро соображаешь.

Дружинник с копьём шагнул вперёд.

— Проваливай, чужак. Это храмовое дело.

Артём посмотрел на Лив.

Она подняла голову.

Глаза у неё были зелёные. Слишком яркие для такого серого мира. На щеке — кровь. На губах — презрительная усмешка, хотя держалась она явно на чистой злости.

— Храмовое дело, — повторил Артём. — Это когда трое мужиков жгут одну избитую девушку на дороге?

Сборщик улыбнулся.

— Она украла руну.

— У кого?

— У богов.

Артём почувствовал, как внутри что-то неприятно ёкнуло.

Боги тут, похоже, были как налоговая, полиция и мафия в одном пакете.

— А боги лично жалобу написали? — спросил он.

Пьяный дружинник заржал.

Сборщик — нет.

Плохо.

— Ты смеёшься над храмом?

— Я уточняю процедуру.

Система вспыхнула:

«Навык Спор долга I реагирует.

Обнаружена структура обязательства: храмовая десятина.

Слабое место: требование свидетеля, знака или признания.

Навык Имя имеет вес I реагирует.

Истинное имя обвиняемой известно: Лив.

Возможность защиты: низкая.»

Артём медленно вдохнул.

Спор, значит.

Опять не драка.

Слава богу.

Хотя с богами тут всё сложно.

— Она признала? — спросил Артём.

Сборщик прищурился.

— Что?

— Она признала кражу руны?

— Её поймали с травами, вырезанными знаками и кровью на алтарном камне.

— Это не ответ. Она признала?

Лив хрипло сказала:

— Нет.

Один из дружинников ударил её рукоятью копья в плечо.

— Молчать.

Артём почувствовал, как в груди потеплел осколок Вальгарда.

Щит не для себя.

Да понял я, понял.

— Свидетель есть? — спросил Артём.

Сборщик сделал шаг к нему.

— Ты кто такой, чтобы спрашивать?

— Чужак. Поэтому мне интересно, как у вас тут правосудие работает. А то вдруг я завтра не так чихну, и меня тоже богам в должники запишут.

Пьяный дружинник снова заржал.

Но второй, с копьём, уже смотрел внимательнее.

Сборщик поднял прут.

Красный кончик зашипел под дождём, который начал накрапывать из низкого неба.

— Храм не обязан отвечать чужаку.

Система выдала:

«Аргумент противника: власть без объяснения.

Слабость: действует только на признанных членов общины или подданных храма.

Вы не признаны.

Возможный ответ: требование статуса.»

Артём усмехнулся.

— Тогда и я не обязан признавать решение храма.

Тишина.

Вот теперь перестали смеяться все.

Даже Лив посмотрела на него с выражением: “ты храбрый или просто тупой?”

Артём бы сам хотел знать.

Сборщик медленно опустил прут.

— Ты вызываешь храмовое решение?

— Я вызываю его на… проверку.

Система мигнула.

«Формулировка слабая.

Рекомендуется использовать местный юридический термин.»

— На проверку перед свидетелем дороги, огня и крови, — внезапно сказала Лив.

Артём не повернул головы, но услышал.

Система радостно вспыхнула:

«Формула распознана.

Дорожный спор инициирован.

Сторона обвинения: сборщик храмовой десятины.

Сторона вызова: Арт / чужак.

Предмет спора: законность немедленного наказания Лив.

Внимание: проигрыш позволит стороне обвинения назначить штраф.»

Сборщик посмотрел на Лив.

— Ведьма учит чужака словам.

Лив улыбнулась кровавыми губами.

— А ты боишься слов, Торкель?

Имя вспыхнуло над сборщиком.

«Торкель Жареная Печать

Уровень: 8

Роль: сборщик храмовой десятины

Состояние: раздражение, осторожность

Слабость имени: скрыта»

Артём тихо сказал:

— Торкель.

Сборщик резко повернул голову.

О, вот это ему не понравилось.

Навык “Имя имеет вес” приятно завибрировал где-то в сознании.

— Не зови меня так, чужак.

— Почему? Это же твоё имя.

— Для тебя — господин сборщик.

— Пока спор не решён, ты сторона. Не господин.

Система:

«Давление имени успешно.

Уверенность противника снижена.

Вероятность немедленной атаки снижена на 12%.»

Артём мысленно поставил системе маленький плюсик.

Торкель сжал прут так, что костяшки побелели.

— Хорошо. Дорожный спор. Ты утверждаешь, что наказание незаконно?

— Я утверждаю, что ты не доказал кражу.

— Руна вырезана без права.

— Кем вырезана?

Торкель ткнул прутом в Лив.

— Ею.

— Она признала?

— Нет.

— Свидетель?

— Храмовый знак на её руке.

Артём посмотрел на Лив.

Она чуть повернула запястье.

На коже был выжжен маленький символ — молот, заключённый в круг. Но поверх него свежими порезами была выведена другая руна, похожая на ветку с двумя зубцами.

Система подсветила:

«Объект: храмовая метка подчинения.

Повреждение: руническое вмешательство.

Назначение вмешательства: подавление боли / остановка заражения / неизвестно.

Анализ неполный. Требуется навык рун.»

— Это знак на её руке, — сказал Артём. — Не доказательство кражи.

— Она изменила метку храма!

Лив хрипло рассмеялась.

— Метка гнила. Рука чернела. Я бы умерла.

Торкель ударил её по лицу.

Артём дёрнулся.

Копьё дружинника тут же оказалось направлено ему в грудь.

— Стоять.

Артём остановился.

Внутри всё кипело.

Но он остановился.

Потому что сейчас драка была бы смертью. Его смертью. А возможно, и Лив.

Система тихо вывела:

«Воля проверена.

Успех.

Импульсивная атака предотвращена.

Прогресс навыка: Самоконтроль под угрозой — 4%»

— Молодец, — прошептал Мунин с дерева.

— Заткнись, — так же тихо ответил Артём.

Торкель услышал не слова, но движение губ заметил.

— С кем ты говоришь?

— С совестью.

— Что?

— Забей. Она тут редко у кого встречается.

Пьяный дружинник снова хрюкнул от смеха.

Торкель резко повернулся:

— Молчать!

Пьяный замолчал.

Артём это отметил.

Значит, дружинники не фанатики. Просто служат. Один пьян, второй осторожен. Торкель главный. Убери уверенность Торкеля — и вся конструкция может треснуть.

— Ты сказал: она изменила метку, — продолжил Артём. — А наказание за изменение метки какое?

Торкель нахмурился.

— Храм решит.

— Не кража руны?

— Это одно и то же.

Система вспыхнула:

«Ложное объединение обвинений обнаружено.

Слабое место подтверждено.»

Артём ткнул пальцем в Торкеля.

— Нет. Это не одно и то же. Ты тащил её за кражу руны. Теперь говоришь про изменение метки. Значит, первое обвинение не доказано. А второе требует решения храма, не дороги.

Дождь усилился.

Прут в руке Торкеля начал темнеть, теряя жар.

Лив смотрела на Артёма уже иначе.

Не с надеждой.

С оценкой.

Как смотрят на нож, который внезапно оказался в нужном месте.

«Аргумент успешен.

Сила обвинения снижена на 34%.

Возможность завершить спор: потребовать отсрочку наказания до храмового круга.

Риск: Торкель может назначить залог.»

Залог.

Артём не любил это слово ещё из своего мира.

— Требую отсрочку наказания до храмового круга, — сказал он.

Торкель улыбнулся.

Артём сразу понял: сейчас будет гадость.

— Принято, чужак. Ведьма не будет наказана на дороге.

Лив напряглась.

Торкель продолжил:

— Но вызвавший спор отвечает за её явку в храмовый круг на рассвете. Назови залог.

Система:

«Внимание: требуется залог.

Допустимые формы: серебро, кровь, имя, оружие, клятва, долг.»

— Не давай клятву, — каркнул Мунин.

— Я помню, — тихо сказал Артём.

Серебра нет.

Кровь — хрен знает, чем это кончится.

Имя — нельзя.

Оружие — нож, единственное нормальное оружие.

Долг — после драугра вообще не хотелось.

Оставалось…

— Кровь, — сказал Артём.

Мунин зашипел.

Лив резко подняла голову.

Торкель улыбнулся шире.

— Сколько?

Система предложила варианты:

«Малый кровавый залог: временное снижение здоровья на 5, слабая связь.

Средний кровавый залог: временное снижение здоровья на 15, устойчивая связь.

Большой кровавый залог: временное снижение здоровья на 30, сильная связь, риск смерти при низком здоровье.»

— Малый, — быстро сказал Артём.

Торкель скривился.

— Малый залог за руническую ведьму?

— Не за ведьму. За отсрочку до рассвета. Ты сам признал спор.

Навык “Спор долга” снова дрогнул.

Торкель хотел продавить больше, но не мог. Правила держали его так же, как цепь держала драугра.

— Малый, — процедил он.

Он достал маленькую медную чашку и нож с кривым лезвием.

— Руку.

Артём протянул левую. Не раненую.

Торкель резанул ладонь.

Кровь потекла в чашку.

«Принят малый кровавый залог.

Здоровье временно снижено: -5

Текущее здоровье: 16/45

Создана связь ответственности: Арт ↔ Лив.

До рассвета вы отвечаете за её явку в храмовый круг.

При попытке бегства Лив вы получите штраф.

При смерти Лив до рассвета вы получите штраф.

При вашей смерти связь перейдёт к храму.»

— Охрененно, — пробормотал Артём. — Теперь ещё и поручитель.

Торкель подошёл к Лив и снял верёвку с её рук, но ошейник оставил.

— До рассвета, чужак. Приведёшь её к храмовому кругу. Не приведёшь — мы найдём тебя по крови.

— Романтично.

Торкель приблизился.

Теперь он стоял почти вплотную.

От него пахло железом, дымом и кислым пивом.

— Ты думаешь, что умный.

— Нет. Я думаю, что сегодня все вокруг сильно тупее, чем хотелось бы.

Глаза Торкеля сузились.

— Храфнхольм не любит чужаков.

— Я тоже пока не в восторге.

— До рассвета, Арт.

Он специально произнёс имя.

Ложное.

Но всё равно неприятно.

Трое мужчин ушли по дороге в сторону огней.

Пьяный дружинник пару раз обернулся. Не зло. Скорее с любопытством. Второй не оборачивался. Торкель тоже. Он был уверен, что ситуация всё равно в его руках.

Когда они отошли достаточно далеко, Лив медленно поднялась.

Пошатнулась.

Артём машинально подхватил её за локоть.

Она тут же приставила к его горлу маленький костяной шип.

Откуда взяла — он даже не понял.

«Внимание: угроза у горла.

Источник: Лив.

Уровень угрозы: умеренный.

Рекомендация: не делать резких движений.»

Артём посмотрел на неё.

— Серьёзно?

— Кто ты?

— Человек, который только что спас тебя от раскалённой железки.

— Ты взял за меня кровавый залог.

— Да, потому что у меня карманы не набиты серебром, клятвы мне запретили, а имя я тебе точно не дам.

Лив прищурилась.

— Кто запретил?

Артём молчал.

Мунин сверху сказал:

— Хороший вопрос.

Лив резко посмотрела на ворона.

Потом снова на Артёма.

— Ворон говорит.

— Да. Он неприятный.

— Это ворон Одина.

— Все вороны Одина? Или только говорящие зануды?

Лив сильнее прижала шип к горлу.

— Ты служишь Всеотцу?

Артём устало выдохнул.

— Я сегодня познакомился с ним у костра, получил от него штаны, рунический шок, плащ с запахом проблем и квест на выживание. Это служба? Если да, то профсоюз тут нужен срочно.

Лив смотрела на него несколько секунд.

Потом убрала шип.

— Ты странный.

— Ты в ошейнике, с костяной иглой в рукаве и обвинением в краже у богов. Не тебе бросаться словом “странный”.

Она хмыкнула.

И тут же поморщилась от боли.

Артём посмотрел на её лицо.

— Идти можешь?

— Могу.

Она сделала шаг и почти упала.

Артём снова подхватил её.

— Убедительно.

— Не трогай.

— Тогда падай тихо, у меня штрафы за тебя.

Она скрипнула зубами, но руку не оттолкнула.

Система вывела:

«Квест “Ведьма на дороге” обновлён.

Лив спасена от немедленного наказания.

Новая цель: обеспечить явку Лив в храмовый круг или найти способ снять кровавый залог до рассвета.

Награда частично отложена.»

Артём посмотрел на огни Храфнхольма.

До них было не так далеко.

Но после всего, что случилось за день, даже сто метров могли оказаться отдельной главой ада.

Лив заметила его взгляд.

— В поселение нельзя.

— Почему?

— Торкель там сильнее. Храмовая земля.

— А где он слабее?

Она кивнула в сторону леса.

— У старого кургана.

Мунин каркнул:

— Плохое место.

— Есть хорошее? — спросил Артём.

Ворон помолчал.

— Нет.

— Тогда идём в плохое.

Лив посмотрела на него с подозрением.

— Ты правда не знаешь, что такое курган?

— Знаю. Место, где мёртвые лежат и иногда имеют наглость вставать.

— И всё равно идёшь?

Артём поправил плащ и сжал нож.

— После долгового драугра у меня планка нормальности сломалась.

Лив замерла.

— Долгового… что?

Мунин сказал:

— Он спорил с взыскателем Всеотца.

Лив медленно повернулась к Артёму.

В её зелёных глазах впервые появился настоящий страх.

Не перед ним.

Перед тем, что шло за ним.

— Кто ты такой?

Артём посмотрел на небо.

На дождь.

На огни поселения.

На лес, где ждал курган.

— Я же сказал. Арт.

Система тихо добавила только для него:

«Ложное имя укреплено.

Текущее прикрытие: Арт, чужак без рода.

Внимание: чем чаще вы используете имя, тем больше оно становится частью вас.»

— Вот только этого не хватало, — пробормотал он.

— Чего? — спросила Лив.

— Личностного кризиса по подписке.

Она ничего не поняла.

И, судя по всему, решила временно не уточнять.

Они свернули с дороги и пошли к лесу.

Позади горел Храфнхольм.

Впереди ждал старый курган.

Над головой летел ворон Одина.

В груди сидел долг мёртвого воина.

А где-то очень далеко, в корнях мира, огромный змеиный глаз снова открылся.

И на этот раз он запомнил вкус мысли о лапше.

Глава 3 Курган без мёртвых

До кургана они дошли почти молча.

Не потому что говорить было не о чем.

Наоборот. Вопросов у Артёма было столько, что из них можно было собрать отдельную башню, поставить на вершину Одина и поджечь для красоты. Кто такая Лив? Почему её хотели клеймить? Что за храмовая десятина? Почему в Мидгарде люди, судя по всему, поклонялись богам так, будто боги были налоговой с топорами? Что значит “руна без храма”? Почему Мунин ведёт себя как пернатый участковый? И какого хрена где-то в корнях мира его запомнила гигантская змея?

Но он не спрашивал.

Во-первых, Лив едва шла.

Во-вторых, лес вокруг дороги был слишком тихим.

Артём уже начинал понимать: в этом мире тишина не означала “спокойно”. Тишина означала “что-то решает, с какой стороны тебя сожрать”.

Дождь стал мелким и холодным. Не ливень — хуже. Такой дождь не бил по коже, а настойчиво просачивался везде: под плащ, в волосы, за ворот, в рукава. Сапоги чавкали в мокрой земле. Плащ Одина грел, но запах у него был такой, будто старый бог много веков курил у костра, спал в могиле и спорил с мокрой собакой.

Лив держалась за бок.

На её шее железный ошейник с рунами тускло светился. Иногда одна из рун вспыхивала, и девушка вздрагивала, будто её били изнутри.

Артём заметил это на третьем таком всплеске.

— Он тебя жжёт?

— Подавляет.

— Я спросил не красиво, а по факту.

Лив бросила на него злой взгляд.

— Да. Жжёт.

— Снять можно?

Она усмехнулась.

— Конечно. Найди храмового резчика, заставь его назвать ключевую руну, принеси холодное железо, кровь поручителя и не умри в процессе.

— То есть обычный вторник.

— Что?

— Забей.

Мунин летел над ними бесшумно. Иногда он садился на ветку, ждал, пока они пройдут, потом снова взлетал. Его чёрные крылья почти сливались с ночью, хотя ночь ещё не наступила полностью. Небо просто решило заранее сделать вид, что день ему надоел.

Вскоре деревья расступились.

Курган стоял на голом холме.

Невысокий, круглый, покрытый бурой травой и мокрым мхом. Вокруг торчали камни — старые, наклонённые, исписанные рунами, половина которых стерлась. Вход был с северной стороны: низкий провал между двумя плитами. Оттуда тянуло холодом.

Не обычным.

Не зимним.

Могильным.

Система ожила.

Локация обнаружена: Старый курган Храфна Тип: погребальное место / нарушенное Уровень угрозы: переменный

Внимание: мёртвые не обнаружены.

Внимание: это хуже.

Артём остановился.

— Почему “хуже”?

Мунин сел на ближайший камень.

— Потому что в кургане должны быть мёртвые.

— Очень спорное заявление.

— Мёртвые охраняют своё место. Имя, кости, оружие, память. Если мёртвых нет, значит, кто-то забрал то, что должно лежать.

Лив села на камень и тяжело выдохнула.

— Или они сами ушли.

— Ещё лучше, — сказал Артём. — Обожаю жильё с историей и сбежавшими покойниками.

Он подошёл ближе к входу и заглянул внутрь.

Темнота.

Не “мало света”. А такая темнота, которая будто специально тренировалась быть темнотой. На расстоянии двух шагов ничего не было видно.

— У нас есть факел?

Лив подняла глаза.

— У тебя есть?

— У меня есть нож, камень, плащ и ворон, который даёт комментарии вместо пользы.

Мунин каркнул.

— У меня есть глаза.

— Тогда иди первым.

— Нет.

— Вот и поговорили.

Лив осторожно полезла в сумку у пояса. Артём только сейчас заметил эту сумку — маленькую, кожаную, почти плоскую. Как она не отобралась у неё дружинниками, было непонятно.

Девушка достала сухой пучок трав, кусок коры и серый камешек.

— У меня есть свет.

— Почему сразу не сказала?

— Я решала, не бросить ли тебя у дороги.

— И?

— Пока не решила.

— Честно. Уже ценю.

Она сложила травы, провела камешком по коре, что-то шепнула — и пучок вспыхнул мягким зелёным светом. Не огнём. Скорее светляком, которому выдали злость и магическое образование.

Обнаружена руническая техника: Травяной свет Исполнитель: Лив Уровень техники: низкий Эффективность снижена из-за подавления рун.

Артём посмотрел на свет.

— Удобно.

— Было бы удобнее без ошейника.

— Согласен. Попробуем снять.

Лив замерла.

— Ты серьёзно?

— Я вообще редко выгляжу серьёзно, но иногда случайно попадаю.

— Ты не резчик.

— Я много кем не являюсь. Это пока не мешало мне влезать в дерьмо.

Мунин сказал:

— Мешало. Ты просто не делаешь выводы.

— Птица, я тебе клянусь…

Мунин резко расправил крылья.

— Не клянись.

Артём закрыл рот.

Потом медленно поднял палец.

— Ладно. Почти попался.

Лив смотрела то на него, то на ворона.

— Ты правда не местный.

— Рад, что хоть это очевидно.

Она коснулась ошейника.

— Его нельзя снять снаружи. Там замок не железный.

— А какой?

— Именной.

Система тут же подсветила ошейник.

Объект: Ошейник храмового подавления Качество: необычное Материал: железо, кровь, руническая печать Замок: именной

Требуется: имя резчика или право храма. Альтернативный путь: спор связи.

Навык Спор долга I может быть применён. Шанс успеха: низкий. Риск: средний.

Артём прищурился.

— Система говорит, можно спорить связь.

Лив побледнела.

— Ты видишь Порядок?

— Если ты про токсичные окошки перед глазами — да.

— У всех он есть, но не все видят ясно. Обычно только резчики, жрецы, сильные воины, скальды и те, кому боги открыли путь.

— Мне открыли.

— Кто?

Артём посмотрел на Мунина.

Мунин молчал.

— Один старый мудак у костра.

Лив медленно выдохнула.

— Значит, слухи правдивы.

— Какие?

— Что Всеотец нарушил собственный порядок.

— Нарушил — это мягко. Он в нём, по-моему, ногами потоптался.

Лив поднялась, покачнулась, но удержалась.

— В кургане говорить тише. Там эхо помнит.

— Эхо тут тоже с характером?

— Тут всё с характером.

Они вошли внутрь.

Первым шёл Мунин, но это не считалось, потому что он летел и вообще был птицей. За ним Артём с ножом в правой руке и камнем в левой. Лив шла следом, держа зелёный свет. В другой ситуации Артём бы оценил картину: загадочная травница, древний курган, руны на стенах, мистика, северная атмосфера.

Но в этой ситуации он думал только о том, что коридор узкий, отступать неудобно, а если из темноты вылезет что-то размером с холодильник, его максимум хватит на героический мат.

Стены кургана были сложены из плоских камней. На них виднелись рисунки: корабли, вороны, люди со щитами, змеи, огромный волк с раскрытой пастью. В одном месте был вырезан одноглазый человек с копьём. Кто-то позже процарапал поверх него кривую линию, как будто хотел выколоть второй глаз, которого не было.

— Его тут не любят, — заметил Артём.

— Здесь мало кого любят.

— Уютный регион.

Коридор вывел их в круглую погребальную камеру.

В центре стоял каменный саркофаг.

Пустой.

Крышка была сдвинута. Внутри лежали только пыль, обрывки ткани и несколько почерневших костяных бусин. На стенах висели ржавые наконечники копий. У дальней стены стояла разбитая деревянная скамья. В углу — старый щит, расколотый пополам.

Артём замер.

В груди сразу потяжелело.

Осколок Вальгарда проснулся.

Не болью.

Памятью.

Снег. Удар. Щит ломается. Рука немеет. Кто-то кричит. Ворон садится на древко копья. Смерть рядом, но не страшная. Своя. Заслуженная.

Артём медленно подошёл к щиту.

— Это не Вальгард? — спросил он.

Мунин сел на саркофаг.

— Нет. Но имя похоже.

Лив посмотрела на него.

— Ты несёшь мёртвое имя.

— Да. Долгая история.

— У нас ночь до рассвета.

— Тогда средняя.

Он коснулся расколотого щита.

Система выдала:

Объект: Щит погребального стража Состояние: сломан Остаточная связь: защита / провал / стыд

Долговой осколок Вальгарда реагирует. Возможность: извлечь урок щита. Риск: пробуждение пустого места.

— “Пустого места” мне не нравится, — сказал Артём.

Лив подошла ближе.

— Не трогай.

— Я уже тронул.

— Тогда не трогай сильнее.

— Очень точная инструкция.

Осколок в груди вдруг стал горячим.

Перед глазами вспыхнула не таблица, а образ: человек с расколотым щитом стоит перед дверью дома. За ним дети. Женщина. Старики. Перед ним — люди с факелами и топорами. Он знает, что не выстоит. Но щит всё равно поднимает.

Голос Вальгарда прозвучал тихо:

— Щит не спрашивает, достоин ли тот, кого он закрывает.

Артём убрал руку.

— Вот же приставучий мёртвый философ.

Долговой осколок обновлён. Открыт пассивный эффект: Память щита I

Когда союзник рядом получает смертельный урон, вы можете принять часть удара на себя. Внимание: эффект может активироваться инстинктивно. Внимание: вы всё ещё можете умереть как идиот.

— Последнее уже фирменное.

Лив внимательно смотрела на него.

— Что произошло?

— Мёртвый в груди дал мне урок. Теперь я могу закрывать людей от ударов. Кажется.

— Почему?

— Потому что я делаю плохие жизненные выборы.

Мунин вдруг резко повернул голову к входу.

— Кто-то идёт.

Лив погасила свет так быстро, что темнота ударила по глазам.

Артём едва не выругался вслух, но успел сдержаться.

Из коридора донёсся звук.

Не шаги.

Скрежет.

Как будто по камню тащили железные когти.

Лив прошептала:

— Ищейки.

— Собаки?

— Храмовые.

— То есть хуже собак.

— Намного.

Система подтвердила, потому что, видимо, любила драму:

Обнаружены сущности: Храмовая ищейка ×2 Уровень: 5 Тип: рунический зверь / след крови Угроза: высокая

Внимание: ищейки идут по вашему кровавому залогу. Внимание: скрыться невозможно без разрыва связи.

Артём медленно повернулся к Лив.

— Торкель же сказал до рассвета.

— Он сказал, что не накажет до рассвета. Не сказал, что не будет следить.

— Юридическая мразь.

— Да.

Мунин тихо каркнул:

— Они не должны найти ворона.

— Тогда не свети перьями.

— Они чуют кровь и руны.

— Отлично. У нас тут шведский стол.

Артём оглядел камеру.

Вход один. Узкий коридор. Саркофаг в центре. Ржавые копья на стенах. Сломанный щит. Разбитая скамья.

Две ищейки пятого уровня.

Он третий, раненый, с ножом низкого качества.

Лив четвёртого, избитая и в ошейнике.

Мунин — комментатор.

План был нужен срочно.

И желательно лучше, чем “умереть с сарказмом”.

— Они живые? — спросил Артём.

— Нет.

— Мёртвые?

— Тоже нет.

— Как же вы задолбали с промежуточными состояниями.

Скрежет стал ближе.

В темноте коридора появились две красные точки.

Потом ещё две.

Ищейки вышли в камеру.

Это были не собаки.

Собаки хотя бы честные.

Эти твари были сделаны из костей, железа и натянутой серой кожи. У них не было глаз, только раскалённые руны на мордах. Пасти открывались слишком широко, а вместо языка внутри шевелились тонкие цепочки с крючьями.

Надписи вспыхнули:

Храмовая ищейка Уровень: 5 Здоровье: 60/60 Особенность: чует кровь залога Слабость: нарушение рунической морды

Храмовая ищейка Уровень: 5 Здоровье: 60/60 Особенность: чует подавленные руны Слабость: холодное железо

— У одной слабость морда, у второй холодное железо, — прошептал Артём. — У нас есть холодное железо?

Лив подняла костяной шип.

— Нет.

— Прекрасно.

Ищейки одновременно повернули головы к ним.

Потом одна — к Артёму.

Вторая — к Лив.

— Разделяются, — сказал Мунин.

— Спасибо, Капитан Ворон.

Первая ищейка прыгнула.

Артём успел только выставить сломанный щит.

Не поднять красиво. Не поставить стойку. Просто схватил половину щита с пола и сунул между собой и пастью.

Удар сбил его с ног.

Зубы вонзились в дерево и почти достали до лица.

Получен урон: 4 Прочность предмета “Щит погребального стража”: 3/12 Навык Инстинктивное уклонение I частично сработал.

— Лив!

— Занята!

Вторая ищейка загнала её к стене. Лив держала перед собой зелёный свет, но ошейник вспыхивал каждый раз, когда она пыталась использовать руну. Травяной огонь трещал, слабел, снова вспыхивал.

Артём ударил первую ищейку камнем по морде.

Раз.

Второй.

На третий руна на её морде мигнула.

Попадание. Урон: 3 Слабая точка задета. Структура морды повреждена: 7%

Ищейка дёрнула головой и вырвала кусок щита.

— Да сдохни ты уже!

Он ударил ножом.

Лезвие вошло между костяных пластин, но неглубоко.

Урон: 5 Прочность ножа: 17/30

Ищейка рванулась, царапнув когтями бедро.

Получен урон: 7 Здоровье: 9/45

Артём отшатнулся.

Опять ниже четверти.

Опять кровь.

Опять холодный страх в животе.

Вторая ищейка бросилась на Лив.

Она не успевала.

Артём увидел это слишком ясно: пасть, цепочки, горло девушки, ошейник, вспышка подавленной руны.

И тело двинулось раньше мысли.

Он не решил её спасать.

Он просто оказался между ними.

Память щита вспыхнула.

В груди развернулся Вальгард.

Пассивный эффект Память щита I активирован. Вы приняли часть смертельного удара, направленного в союзника.

Распределение урона изменено.

Ищейка ударила его в бок.

Не укусила.

Пробила.

Когти вошли под рёбра, горячо и глубоко. Артём не сразу понял, что кричит. Мир стал узким, красным, почти чёрным.

Получен урон: 8 Здоровье: 1/45

Внимание: здоровье ниже 10%. Активирована Руна первой смерти. Получена смертная метка: 3/3.

Критическое состояние. Вероятность смерти: высокая.

Артём упал на колени.

Ищейка раскрыла пасть для второго удара.

Лив закричала.

Не от страха.

От ярости.

Ошейник на её шее вспыхнул белым, но она обеими руками схватилась за него и прошипела слово, которое Артём не понял. Зелёный свет в её ладони стал чёрно-зелёным. Травы рассыпались пеплом. Руна на руке раскрылась, как рана.

Она ударила ищейку ладонью в морду.

Лив использует технику: Гнилая ветвь Подавление рун: сопротивление Успех частичный.

Морда ищейки покрылась трещинами. Цепочки внутри пасти заржавели за секунду. Тварь отлетела к стене.

Артём пытался вдохнуть.

Не получалось.

Система мигала красным так ярко, что бесила даже при смерти.

Смертные метки заполнены: 3/3. Доступен рунический выбор.

Выберите награду:

Характеристика: +2 ЖивучестьНавык: Последний рывок IРуническая мутация: Сломанный щитВнимание: выбор во время критического состояния может повлиять на форму награды.

— Мутация, — прохрипел Артём.

Подтвердить выбор: Сломанный щит?

— Да!

Мир остановился.

Не красиво.

Не эпично.

Просто всё стало неподвижным: ищейки, Лив, капли дождя, падающие с одежды, Мунин в воздухе с раскрытыми крыльями.

Артём снова стоял на снежном поле.

Не телом. Чем-то другим.

Перед ним был Вальгард.

Большой мужчина с седой бородой, в разорванной кольчуге, с расколотым щитом на левой руке. В животе у него торчало копьё. Из раны не текла кровь. Вместо крови падали маленькие руны и исчезали в снегу.

— Ты глуп, — сказал Вальгард.

— Мне уже говорили.

— Ты закрыл ведьму.

— Она травница.

— Для тех, кто жжёт, разницы нет.

— Значит, они мудаки.

Вальгард усмехнулся.

— Хороший щит часто держит удар за тех, кого даже не знает.

— Плохая работа.

— Да.

— Оплата есть?

— Иногда песня.

— Песня меня не устроит.

Вальгард поднял расколотый щит.

— Тогда бери трещину.

— Что?

— Целый щит ломается один раз. Сломанный знает, как ломаться дальше и всё равно держать.

Он ударил щитом Артёма в грудь.

Артём снова вдохнул.

Уже в кургане.

Боль никуда не исчезла.

Но стала другой.

Не меньше. Управляемее.

По коже на левом предплечье прошла чёрная линия. Потом вторая. Они сложились в узор расколотого круга. Кожа затвердела, будто под ней выросла тонкая костяная пластина.

Руническая мутация получена: Сломанный щит I

Эффект: при здоровье ниже 20% вы получаете временный рунический барьер. Эффект: первый удар по защищаемому союзнику может быть частично перенаправлен на барьер. Недостаток: после разрушения барьера боль возвращается усиленной.

Текущее здоровье: 1/45 Рунический барьер: 18/18 Состояние: на грани смерти, но упрямый.

— Вот за “упрямый” спасибо.

Ищейка прыгнула.

Барьер вспыхнул перед ним полупрозрачным расколотым щитом.

Удар пришёлся в него.

Трещина прошла по воздуху.

Барьер получил урон: 11 Остаток: 7/18

Артём не стал вставать.

Не мог.

Зато мог бросить камень.

Он бросил его прямо в морду первой ищейки, той самой, у которой слабость была в рунической пасти.

Камень попал.

Смешно.

Жалко.

И достаточно.

Руна на морде треснула окончательно.

Критическое попадание по слабой точке. Структура морды разрушена. Храмовая ищейка теряет связь управления.

Урон: 18 Дополнительный эффект: дезориентация.

Ищейка завизжала.

Не зверем.

Металлом.

Мунин спикировал сверху и ударил клювом в трещину. Артём даже не знал, может ли ворон наносить урон, но система решила, что может.

Мунин наносит урон: 2 Эффект: унижение.

— Даже птица добивает лучше меня, — прохрипел Артём.

Лив подняла с пола ржавый наконечник копья.

— Холодное железо, — сказала она.

— Оно же ржавое.

— Зато мёртвое.

— Логика мира окончательно ушла бухать.

Она вонзила наконечник в бок второй ищейке.

Тварь выгнулась.

Руны на её теле вспыхнули и начали гаснуть одна за другой.

Слабость использована: холодное железо. Урон: 21 Руническая структура нарушена.

Артём кое-как поднялся, держась за саркофаг. В боку было мокро. Очень мокро. Он старался не смотреть.

Первая ищейка, дезориентированная, металась у входа. Вторая пыталась вырваться от Лив.

— Ко мне! — крикнул Артём.

— Зачем?!

— Просто сделай!

Лив, к счастью, спорить не стала. Отскочила к нему.

Ищейки рванули следом.

Обе.

Артём ждал.

Ждал слишком долго.

Почти до последнего.

Потом ударил ногой по разбитой скамье, которую заранее приметил. Скамья не была ловушкой. Она была гнилой доской. Но за ней стояли три ржавых копья, прислонённых к стене.

Скамья развалилась.

Копья упали.

Одно просто звякнуло о пол.

Второе проскользило мимо.

Третье упало идеально.

Прямо поперёк прыжка первой ищейки.

Она налетела грудью на наконечник, и собственная скорость насадила её глубже.

Импровизированная ловушка сработала. Урон: 24 Храмовая ищейка уничтожена.

Первая тварь рассыпалась костями и чёрной пылью.

Вторая врезалась в рунический барьер Артёма.

Барьер получил урон: 7 Рунический барьер разрушен.

Вся боль вернулась.

С процентами.

Артём ослеп на секунду.

Колени подогнулись.

Лив шагнула вперёд и ударила наконечником снова. На этот раз в морду. Потом ещё. И ещё.

Она била молча.

Жестоко.

Точно.

Третьим ударом руна на морде ищейки треснула.

Четвёртым — погасла.

Храмовая ищейка уничтожена.

Победа. Получено опыта: 140. Участие в бою: высокое. Бонус за бой в критическом состоянии: +60 опыта. Бонус за защиту союзника: +40 опыта.

Текущий прогресс: 240/300 до уровня 4.

Получен навык: Импровизированная ловушка I Прогресс навыка: Сломанный щит I — 11%

Артём хотел сказать что-нибудь умное.

Получилось только:

— Блядь.

Потом он упал.

Лив поймала его не полностью — скорее замедлила падение, чтобы он не приложился головой о камень.

— Не умирай, — сказала она.

— Я стараюсь… не из-за тебя… из принципа.

— Заткнись.

— Уже… почти.

Она разорвала край своей рубахи и прижала ткань к его боку.

Ошейник снова вспыхнул, но Лив зашипела и продавила технику через боль. Её ладонь засияла тусклым зелёным.

Лив применяет технику: Вяжущая трава Эффект: замедление кровотечения, слабое восстановление тканей Подавление ошейника: активно Эффективность снижена на 55%

Боль стала тупее.

Кровь перестала течь так весело.

Кровотечение II снижено до Кровотечение I. Текущее здоровье: 4/45 Состояние: критическое, стабилизированное.

Артём открыл глаза.

Лив была близко. Очень близко. На лице кровь, грязь, мокрые волосы прилипли к щеке. Зелёные глаза злые, упрямые и напуганные одновременно.

— Ты идиот, — сказала она.

— Все союзники… начинают с этого.

— Ты мог умереть.

— Я уже… практиковался.

Она на секунду замерла.

Потом отвернулась.

— Не шути так.

Артём хотел ответить, но сил не было.

Мунин сел на край саркофага.

— Ищейки не вернутся сразу. Но Торкель узнает, что они уничтожены.

— Пускай… расстроится.

— Он поймёт, что чужак опасен.

— Я лежу… в луже крови.

— В этом и опасность.

Лив продолжала давить тканью рану.

— Почему они рассыпались?

— Что?

— Ищейки. Храмовые твари не рассыпаются от обычного железа. Их надо развязать от печати.

Мунин посмотрел на Артёма.

Лив тоже.

Артём вздохнул.

— Не смотрите на меня так. Я сам не знаю, как работаю.

Система услужливо вспыхнула:

Возможное объяснение: статус Ошибка Иггдрасиля нарушает стандартную обработку рунических связей. Ваши действия могут повреждать структуры, которые обычно требуют специальных навыков.

Внимание: это привлечёт внимание резчиков, жрецов и тех, кто ест ошибки.

— Кто ест ошибки? — спросил Артём.

Мунин и Лив одновременно сказали:

— Не спрашивай.

— Ненавижу этот мир.

Лив вдруг подняла руку к ошейнику.

Руны на нём мигали слабее.

— Их связь прошла через мою метку. Когда ищейки умерли, печать дрогнула.

Артём прищурился.

— То есть сейчас шанс снять выше?

Система подтвердила:

Ошейник храмового подавления ослаблен. Шанс спора связи: средний. Требования снижены: кровь поручителя уже активна.

Риск: обратный удар по носителю залога и цели ошейника.

— Обратный удар — это насколько плохо?

От неприятно до смертельно.

— Очень информативно.

Лив покачала головой.

— Нет. Ты едва жив.

— А до рассвета мы должны явиться к Торкелю, где он с удовольствием продолжит. Или мы снимаем ошейник сейчас, или утром он будет держать тебя за горло этой железкой.

— Если сорвётся, умрём оба.

— Я сегодня уже столько раз почти умер, что у смерти наверняка очередь сбилась.

Мунин сказал:

— Это плохой аргумент.

— Зато мой.

Лив смотрела на него долго.

— Почему ты это делаешь?

Артём закрыл глаза.

Перед ним снова мелькнул Вальгард со щитом.

Потом Один.

Потом волк.

Потом девушка на дороге под раскалённым железом.

— Потому что меня бесит, когда трое с властью жгут одного связанного, — сказал он. — Не надо искать сагу глубже.

Лив молча кивнула.

Потом села напротив него на каменный пол.

— Что нужно делать?

Артём открыл окно ошейника.

Спор связи доступен.

Сторона удержания: Храмовая печать Торкеля Жареная Печать. Сторона освобождения: Арт / кровавый поручитель. Цель освобождения: Лив, руническая травница.

Известные слабости: — наказание отсрочено до рассвета; — кровавый залог принят вместо немедленного удержания; — ищейки уничтожены, связь слежения повреждена; — истинное обвинение не доказано.

Требуется якорь спора: кровь поручителя на ошейнике. Требуется формула: назвать противоречие.

— Моя кровь на ошейник, — сказал Артём.

Лив побледнела.

— Тебе нельзя терять кровь.

— Тогда аккуратно. Я уже протекаю, много не надо.

Она хотела возразить, но потом просто взяла его порезанную ладонь и коснулась пальцами крови. Очень осторожно, почти бережно. Провела по железу ошейника.

Руны вспыхнули красным.

Артём почувствовал, как что-то дёрнуло его изнутри за ребро.

Спор связи инициирован.

Голос Торкеля прозвучал в камере, хотя его самого здесь не было:

— Храм держит то, что принадлежит храму.

Артём выдохнул.

— Лив не принадлежит храму.

Руны вспыхнули ярче.

— Метка на коже. Кровь в круге. Десятина неоплачена.

Система показывала слова как строки боя.

Аргумент удержания: метка подчинения. Аргумент удержания: долг десятины. Аргумент удержания: право наказания.

Артём сжал зубы.

Боль пыталась вытащить его из сознания.

Нельзя.

Сейчас нельзя.

— Право наказания отсрочено до рассвета дорожным спором, — сказал он. — До рассвета храм не имеет права усиливать удержание.

Одна руна на ошейнике погасла.

Лив резко вдохнула.

Аргумент успешен. Связь наказания повреждена.

Голос Торкеля стал злее:

— Кровавый поручитель отвечает за явку. Ошейник обеспечивает явку.

— Нет. Залог обеспечивает явку. Ошейник был наложен до спора по недоказанному обвинению.

Вторая руна треснула.

Аргумент успешен. Связь слежения повреждена.

Артём почувствовал вкус крови во рту.

Не из раны.

Будто сам спор бил по нему изнутри.

Обратный удар: 3 урона. Здоровье: 1/45.

Лив увидела, как он побледнел.

— Хватит.

— Молчи.

— Ты умираешь.

— Не отвлекай.

Голос Торкеля прошипел:

— Ведьма исказила храмовую метку. Тело с меткой принадлежит храму до решения круга.

Система подсветила слабость, но текст плыл.

Артём видел плохо.

Тело с меткой принадлежит храму.

Метка.

Круг.

Решение.

Он вспомнил: Лив сказала, что метка гнила. Рука чернела. Она изменила её, чтобы не умереть.

— Метка была повреждена, — сказал Артём. — Храм не поддерживал собственную печать. Лив не украла силу. Она спасла носитель метки от гибели. Если тело принадлежит храму, храм сам допустил порчу своего имущества.

Тишина.

Даже Мунин поднял голову.

Лив уставилась на него с выражением человека, который не знает, обидеться или восхититься.

— Ты только что назвал меня имуществом?

— Юридически. Временно. Не начинай.

Система вспыхнула:

Аргумент успешен критически. Противоречие найдено: храм обязан сохранять носителя метки, если заявляет право владения. Ошейник не имеет основания для подавления лечения.

Связь подавления разрушена.

Ошейник щёлкнул.

Не открылся.

Просто треснул по передней пластине.

Лив вскрикнула.

Зелёный свет вырвался из её кожи, из раны на руке, из глаз. Камера кургана на секунду наполнилась запахом свежей травы после дождя.

Артём упал назад.

Спор связи завершён. Ошейник храмового подавления повреждён. Полное снятие невозможно без физического ключа или разрушения замка.

Эффект ошейника снижен на 70%. Лив частично восстановила доступ к рунам.

Получен опыт: 80. Навык Спор долга I прогресс: 49%. Навык Имя имеет вес I прогресс: 17%.

Состояние: критическое. Рекомендация: перестать быть полезным.

Артём смотрел в потолок кургана.

— Система…

Да?

— Пошла ты.

Команда не распознана.

Лив склонилась над ним.

Теперь её руны светились иначе. Не ярко, не свободно полностью, но живо. Она положила ладонь ему на бок.

— Не двигайся.

— Я и так… роскошно лежу.

— Молчи.

Тепло пошло от её ладони в рану.

Не приятное. Лечение вообще оказалось не таким, как в играх. Не мягкое сияние и плюсики здоровья. Скорее кто-то засовывал раскалённые нитки в мясо и стягивал его изнутри. Артём зашипел, но не дёрнулся.

Лив применяет технику: Корень живучки Эффективность: 64%

Кровотечение остановлено. Здоровье: 1/45 → 11/45. Состояние “на грани смерти” снято. Состояние “сильная слабость” активно.

— Одиннадцать, — выдохнул Артём. — Уже почти курорт.

Лив убрала руку.

Она сама выглядела так, будто сейчас рухнет.

— Мне нужно время.

— Мне тоже. Лет сорок.

Мунин спрыгнул с саркофага и подошёл к остаткам ищейки.

— Торкель почувствует разрыв.

— Насколько быстро?

— Уже.

— И сколько у нас времени?

Лив ответила:

— До того, как он решит, что выгоднее: дождаться рассвета или нарушить спор.

— Судя по его лицу, ждать он не любит.

Она посмотрела на вход в курган.

— Тогда нам надо уйти до рассвета.

Артём медленно повернул голову.

— Но кровавый залог. Я отвечаю за твою явку.

Лив улыбнулась.

Впервые не зло.

А так, что стало понятно: вот сейчас она тоже собирается сделать что-то сомнительное.

— Ты отвечаешь за явку Лив в храмовый круг.

— Да.

Она коснулась треснувшего ошейника.

Зелёная руна вспыхнула на её пальцах.

— Значит, надо сделать так, чтобы до рассвета Лив перестала существовать как сторона спора.

Артём посмотрел на неё.

Потом на Мунина.

— Я правильно понимаю, сейчас ведьма предлагает юридически убить саму себя?

— Травница, — сказала Лив.

— Рунная травница, которая предлагает юридически убить саму себя.

— Не убить. Сменить имя.

Мунин нахохлился.

— Опасно.

— Всё опасно, — сказала Лив.

Артём медленно сел, держась за бок.

— Один говорил не называть полное имя. Ты хочешь сменить имя. Система сказала, что ложное имя может стать частью меня. Я начинаю видеть схему, и она мне не нравится.

Лив кивнула.

— Имя — это крюк. Храм держит меня как Лив, дочь Сольвейг, метка южного круга. Если имя оборвать, залог потеряет цель.

— А ты?

— Я тоже потеряю часть.

— Какую?

Она отвела взгляд.

— Память. Навык. Родовую связь. Иногда лицо. Если сделать грубо.

— Звучит как хреновая идея.

— Лучше, чем храмовый круг.

Артём посмотрел на интерфейс.

Обнаружена возможность: Смена малого имени Исполнитель: Лив Помощник: Арт / носитель ошибки

Эффект: временно размывает юридическую и руническую привязку имени. Может ослабить или снять кровавый залог.

Риски для Лив: потеря части памяти, повреждение навыков, привлечение внимания Норн. Риски для Арта: усиление статуса ошибки, нестабильность ложного имени, неизвестно.

Рекомендация: не делать это в старом кургане без мёртвых.

— Система против, — сказал Артём.

Лив фыркнула.

— Порядок всегда против того, что его ломает.

Мунин смотрел на Артёма.

— Решать тебе. Твоя кровь в залоге.

— Да почему всё решать мне? Я тут меньше суток.

— Именно поэтому у тебя ещё нет привычки бояться правильно.

Артём устало засмеялся.

Смех вышел хриплый и болезненный.

— Ладно. Что надо?

Лив села напротив него.

— Кровь на камень. Моё имя вслух. Потом ты должен отказаться от него как поручитель.

— То есть сказать “это не Лив”?

— Нет. Ложь не сработает. Нужно сказать: “Та, за кого я поручился, больше не держится этим именем”.

— И всё?

— Потом я выберу малое имя.

— Какое?

Она посмотрела на зелёный свет в своей ладони.

— Эйра.

Мунин тихо сказал:

— Исцеление.

Лив кивнула.

— Не настоящее имя. Малое. Для дороги.

Артём провёл большим пальцем по порезанной ладони. Кровь снова выступила.

— Мне это потом не прилетит?

— Прилетит, — сказала Лив.

— За честность спасибо.

Они положили руки на плоский камень у саркофага.

Кровь Артёма смешалась с кровью Лив — её старая рана на запястье снова открылась. Зелёный свет стал темнее, глубже.

Мунин взлетел и сел у входа.

— Быстрее. Снаружи шевелится дорога.

— Что значит дорога шевелится? — спросил Артём.

— Это значит быстрее.

Лив закрыла глаза.

— Говори.

Артём вдохнул.

И сразу почувствовал, как кровавый залог натянулся внутри, будто крюк под рёбрами.

— Лив, руническая травница, дочь Сольвейг, метка южного круга…

Ошейник зашипел.

Где-то далеко, очень далеко, Торкель закричал от злости.

— …та, за кого я поручился, больше не держится этим именем.

Кровь на камне вспыхнула.

Лив открыла глаза.

Они были уже не зелёные.

На секунду — золотые.

— Для дороги я Эйра, — сказала она. — Не дочь. Не метка. Не долг. Не ведьма храма.

Система развернулась огромным окном:

Смена малого имени инициирована.

Лив → Эйра Статус: дорожное имя Юридическая привязка храмового спора: нарушена Кровавый залог: поиск цели… ошибка… ошибка…

Внимание: статус Ошибка Иггдрасиля вмешался в обработку имени.

Кровавый залог не снят. Кровавый залог изменён.

Новая связь: Арт ↔ Эйра Тип: взаимное поручительство Эффект: вы чувствуете критическую опасность друг друга на малом расстоянии. Эффект: ложное имя “Арт” укреплено. Недостаток: разрыв связи причинит боль обоим.

Получен титульный след: Поручитель ведьмы Скрыт от общего просмотра.

— Что значит не снят? — Артём уставился на окно. — Мы же хотели снять!

Эйра открыла глаза и резко выдохнула.

Ошейник на её шее раскололся ещё глубже, но не упал.

— Что случилось?

— Мы теперь взаимно поручены.

Она побледнела.

— Это невозможно.

— Добро пожаловать в мой личный бренд.

Мунин каркнул у входа.

— Времени нет.

Снаружи послышался низкий гул.

Камни у входа дрогнули.

Артём кое-как поднялся. Эйра помогла ему встать, хотя сама держалась не намного лучше.

— Что там?

Мунин повернул голову.

— Торкель не идёт сам.

— Конечно. Он же начальство.

— Он послал печать дороги.

Эйра выругалась.

Коротко, резко, на местном языке.

Артём смысла не понял, но уважил интонацию.

— Насколько плохо?

Система ответила вместо неё:

Обнаружена приближающаяся структура: Храмовая печать взыскания Уровень угрозы: высокий Форма: руническая волна / поиск нарушенного залога

Внимание: физический бой невозможен. Внимание: при контакте печать наложит храмовое клеймо.

Рекомендация: покинуть область через задний ход кургана.

Артём огляделся.

— Тут есть задний ход?

Эйра посмотрела на пустой саркофаг.

— В каждом старом кургане есть путь для души.

— Мне не нравится, что это звучит как “через гроб”.

— Потому что это через гроб.

Она подбежала к саркофагу и начала сдвигать почерневшие костяные бусины, выкладывая из них знак.

Артём подошёл помогать, но система тут же вывела:

Ваше участие может усилить ошибку перехода. Рекомендация: не трогать погребальные ключи.

— Наконец-то рекомендация, которой я рад следовать.

Снаружи гул стал громче.

В коридоре вспыхнул красный свет.

Он полз по стенам, как раскалённая паутина.

Мунин взлетел.

— Быстрее!

Эйра закончила знак и ударила ладонью по дну саркофага.

— Храфн, старый хозяин пустого дома, открой путь тем, кто не крал твоих костей!

Ничего.

Артём посмотрел на красный свет в коридоре.

— Может, сказать “пожалуйста”?

Эйра ударила снова.

— Храфн!

Тишина.

Мунин вдруг повернулся к Артёму.

— Имя имеет вес.

— Да понял я уже!

Артём опёрся рукой о край саркофага и наклонился.

— Храфн, — сказал он. — Я не знаю, кто ты. Не знаю, где твои кости. Но твой курган используют как проходной двор храмовые ублюдки, мёртвые тут сбежали, а у нас за спиной ползёт какая-то красная дрянь. Открой путь — и я запомню, что ты не был бесполезным холмом.

Эйра посмотрела на него.

— Это была худшая просьба к мёртвому, которую я слышала.

— Зато от души.

Саркофаг дрогнул.

Потом изнутри донёсся сухой смешок.

Старый.

Пыльный.

Довольный.

Каменное дно раскололось, открывая узкую лестницу вниз.

Система вспыхнула:

Навык Имя имеет вес I успешно применён. Остаточная гордость Храфна задета. Путь души открыт.

Примечание: мёртвые тоже не любят, когда их называют бесполезными.

— Работает же, — сказал Артём.

— Это не значит, что так надо делать, — сказала Эйра.

Красная печать ворвалась в камеру.

Она была не существом. Скорее плоским кругом из рун, который катился по воздуху, выжигая стены. В центре горел символ храма — молот в круге.

Храмовая печать взыскания достигла локации. Контакт через 8 секунд. 7… 6…

— Вниз! — крикнул Мунин.

Эйра первой прыгнула в саркофаг.

Артём полез следом, но бок пронзило болью. Нога соскользнула. Он ударился плечом о край.

5…

Мунин вцепился когтями в его плащ и дёрнул.

— Шевелись!

— Я пытаюсь!

4…

Эйра снизу схватила его за руку.

Связь между ними вспыхнула.

Не магией.

Ощущением: она тоже боится. Тоже злится. Тоже не хочет снова в ошейник.

Артём стиснул зубы и провалился вниз.

3…

Он упал на ступени, больно ударился спиной, покатился вниз вместе с Эйрой.

Сверху красный свет залил саркофаг.

2…

Мунин нырнул последним.

1…

Каменное дно захлопнулось.

Печать ударила сверху.

Весь курган вздрогнул.

По лестнице прокатилась волна жара, но не достала.

Артём лежал на ступенях вниз головой и пытался понять, все ли части тела ещё при нём.

— Живы? — спросил Мунин из темноты.

Эйра застонала.

— Да.

Артём поднял палец.

— Смотря по стандартам.

Система спокойно сообщила:

Квест “Ведьма на дороге” обновлён.

Лив спасена от немедленного наказания. Лив сменила дорожное имя: Эйра. Кровавый залог изменён: взаимное поручительство. Храмовая печать взыскания избегнута.

Получено опыта: 120.

Уровень повышен: 3 → 4.

Получено свободных очков характеристик: 2. Получено свободных очков навыков: 1.

Открыт новый путь развития: Рунные споры Требуется выбор наставника или самостоятельное развитие.

Артём закрыл глаза.

— Уровень четвёртый. Почти бог.

Мунин сказал:

— Нет.

— Я сарказм тренирую.

Эйра, всё ещё лежа рядом, тихо спросила:

— Что ты такое?

Артём открыл глаза.

Внизу лестницы горел слабый синий свет.

Оттуда тянуло не холодом.

Пустотой.

Система вывела новое окно:

Локация обнаружена: Путь души Храфна Тип: погребальный переход Статус: повреждён

Внимание: этот путь не ведёт туда, куда должен.

Внимание: кто-то украл выход.

Артём посмотрел в темноту.

Потом на Эйру.

Потом на Мунина.

— Я? Я просто хотел поужинать лапшой.

Из глубины лестницы донёсся голос.

Сухой, старый и насмешливый.

— Тогда ты очень далеко от кухни, мальчик.

Эйра резко подняла свет.

На нижней ступени стоял человек.

Нет.

Не человек.

Старик в погребальных одеждах, прозрачный, как дым в лунном свете. В бороде у него были вплетены костяные бусины. В груди зияла дыра там, где должно было быть сердце.

Над ним вспыхнула надпись:

Храфн Без Костей Уровень: ??? Тип: остаточная душа / лишённый погребения Угроза: договорная

Отношение: оскорблённое любопытство

Старик улыбнулся.

— Ну что, бесполезный холм готов поговорить.

Глава 4 Храфн Без Костей

— Ну что, бесполезный холм готов поговорить.

Артём лежал на каменных ступенях, смотрел на прозрачного старика с дырой в груди и думал, что где-то в его жизни был момент, после которого удивляться стало бессмысленно.

Наверное, этот момент назывался “смерть от лапши”.

— Отлично, — сказал он. — Мёртвый обиделся.

Храфн Без Костей улыбнулся шире.

Улыбка была нехорошая. Не злая даже. Старая. Такими улыбками, наверное, встречают людей, которые сами пришли в ловушку и ещё гордо постучали.

Эйра медленно поднялась на ноги. В ладони у неё горел зелёный свет, но теперь он был слабее — после лечения, спора с ошейником и бегства сил у неё осталось не больше, чем у Артёма терпения.

То есть почти нихрена.

Мунин сидел на ступени выше и молчал.

А это было плохим знаком.

Обычно ворон хотя бы выдавал язвительный комментарий или бесполезно предупреждал об очевидном. Сейчас он просто смотрел на Храфна, чуть наклонив голову.

— Ты знаешь его? — спросил Артём.

Мунин ответил не сразу.

— Помню.

— Это “да” или “мёртвые опять усложняют”?

Храфн тихо рассмеялся.

Звук был сухой, как кости в мешке.

— Ворон Всеотца помнит всех, кто умер с именем. Но меня он помнит хуже, чем должен. Правда, птица?

Мунин расправил крылья.

— Твоё имя повреждено.

— Украдено, — поправил Храфн. — Не повреждено. Украдено. Это разные оскорбления.

Эйра напряглась.

— Кто украл твоё имя?

Храфн посмотрел на неё.

— Ошейник треснул, но не снят. Имя сменено, но не спасено. Ты спрашиваешь о чужой краже, девочка, когда сама стоишь с половиной души в чужих руках?

Эйра побледнела, но не отступила.

— Я спросила.

— И я ответил: тот же, кто крадёт всех нас.

Система вспыхнула перед Артёмом.

Обнаружена тема: кража мёртвых Доступно задание: узнать источник нарушения погребальных путей.

Принять?

— Нет, — сказал Артём.

Команда принята частично. Задание отложено.

— Частично? — Артём прикрыл глаза. — Даже отказ тут с инвалидностью.

Храфн повернул к нему прозрачное лицо.

— Ты видишь Порядок ясно.

— К сожалению.

— Но пахнешь не Порядком.

— Я уже слышал. Ошибка, баг, дырка в дереве, чужак без рода. Есть свежие оскорбления или повторяем программу?

Храфн подошёл ближе.

Он не шёл по ступеням. Скорее вспоминал, что когда-то умел ходить, и мир из вежливости подыгрывал.

— Ты не просто чужак. Ты несёшь долг мёртвого, плащ бога, ложное имя и кровь ведьмы.

— Травницы, — автоматически сказал Артём.

Эйра коротко посмотрела на него.

Храфн усмехнулся.

— Травницы. Конечно. Слово мягче, костёр тот же.

— Ты можешь вывести нас отсюда? — спросила Эйра.

— Могу.

— Цена?

— Вот теперь разговор становится похож на взрослый.

Артём медленно сел. Бок тянуло, внутри всё болело, но жить стало немного легче. Уровень четвёртый ждал распределения очков, но делать это прямо перед мёртвым, который явно любил договоры, казалось плохой идеей. Сначала понять, насколько глубоко они в дерьме.

А потом уже выбирать лопату.

Он посмотрел на Храфна.

— Давай без поэзии. Мы внизу, за нами храмовая печать, наверху Торкель, впереди неизвестно что. Что тебе надо?

Храфн склонил голову.

— Мои кости.

— Так тебя не просто так зовут Без Костей.

— Очень наблюдательно. Наверное, поэтому ты весь в крови.

— Сарказм у покойника. Мило.

Мунин сказал:

— Кости Храфна должны были лежать в саркофаге. Их нет.

— Это я уже понял, — сказал Артём. — Кто забрал?

Храфн перестал улыбаться.

И сразу стал страшнее.

Без улыбки его лицо оказалось не старым, а пустым. Там, где должны были быть гнев, боль или страх, была дыра. Такая же, как в груди.

— Человек без смерти, — сказал он.

Система моргнула.

Термин не распознан. Поиск аналогов… Возможное совпадение: Бессмертный через кражу погребений Возможное совпадение: Пожиратель имён Возможное совпадение: ошибка классификации

— Пожиратель имён? — спросил Артём.

Эйра резко повернулась к нему.

— Ты видишь это слово?

— Да.

Мунин каркнул глухо.

— Не произноси его часто.

— Да что у вас тут не произнеси — всё вылезает.

Храфн указал прозрачной рукой вниз по лестнице.

— Мой путь души должен вести в зал предков. Не в Вальхаллу, не в Хель, не в тёмные воды. В мой зал. К моим мёртвым. Но выход украли вместе с костями. Теперь путь ведёт туда, где чужие руки сортируют имена, как мясник кости.

Артём почувствовал, как внутри шевельнулся Вальгард.

Тяжело.

Недовольно.

Мёртвые не любят, когда у них воруют смерть.

Логично. Живым, впрочем, тоже бы не понравилось.

— И ты хочешь, чтобы мы вернули твои кости? — спросил Артём.

— Да.

— Они где?

— Внизу.

— Разумеется.

Храфн наклонился ближе.

— Мои кости — ключ. Без них этот путь не откроет другой выход. Вы можете вернуться наверх к храму. Или пойти вниз ко мне.

Артём посмотрел на Эйру.

Она выглядела паршиво. Бледная, мокрая, с треснувшим ошейником, но взгляд держала твёрдо.

— Наверх нельзя, — сказала она.

— Вниз тоже нельзя, — сказал Мунин.

Артём поднял на него глаза.

— Но надо?

— Да.

— Обожаю выбор без выбора. Прямо как в жизни, только с рунами и трупами.

Система открыла окно.

Новое задание: Кости Храфна Ранг: опасный Цель: найти и вернуть кости Храфна Без Костей. Дополнительная цель: узнать, кто крадёт погребальные пути. Дополнительная цель: сохранить дорожное имя Эйры.

Награда: выход из погребального перехода, опыт, благосклонность Храфна, неизвестно. Штраф за провал: потеря пути, встреча с храмом, повреждение имени, смерть.

Принять?

Артём устало посмотрел на “смерть”.

— Ты уже как реклама в интернете. Везде лезешь.

Принять?

— Принимаю.

Задание принято.

Храфн довольно кивнул.

— Хорошо.

— Не радуйся. Я принял не потому, что ты убедил. Просто другие варианты ещё хуже.

— Это и есть лучшая форма убеждения.

— Ты с Одином не родственник?

Храфн тихо засмеялся.

— Все мёртвые немного родственники богам. Особенно когда боги приходят за долгами.

Эйра опустилась рядом с Артёмом и достала из сумки маленький свёрток. Внутри были высушенные листья, чёрные ягоды и тонкая костяная игла.

— Тебе надо восстановиться.

— У тебя самой лицо цвета дохлой рыбы.

— Я не принимала удар ищейки в бок.

— Зато тебя били, душили ошейником, пытались клеймить, ты лечила меня и ломала храмовую печать.

— У меня Живучесть выше.

Артём прищурился.

— Ты видишь свои характеристики?

— Частично.

— Уровень?

— Четвёртый.

— Я тоже.

Она посмотрела на него с сомнением.

— Ты четвёртый?

— Сам в шоке. Но с учётом количества почти-смертей, я бы уже требовал премию.

Эйра приложила листья к его ране и проткнула кожу иглой.

— Ай! Предупреждать надо.

— Боль значит, что не умер.

— В этом мире вообще есть приятные поговорки?

— Есть. Но не для чужаков в погребальном переходе.

Листья под её рукой потемнели, впитали кровь и прилипли к коже. Боль стала глухой, будто её накрыли мокрым одеялом.

Получено лечение: Горькая живучка Эффект: здоровье +7 в течение 10 минут Побочный эффект: мерзкий вкус во рту

Текущее здоровье: 11/45 → 18/45

— Неплохо, — сказал Артём. — Спасибо.

Эйра чуть замерла.

— Что?

— Спасибо говорю.

— Я слышала.

— Тогда зачем “что”?

— Не привыкла.

Артём хотел съязвить, но передумал.

Иногда лучше промолчать. Редкий, почти экзотический навык.

Система тут же мигнула.

Прогресс навыка: Не сказать лишнего — 1%

— Да ты издеваешься, — пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Внутренний конфликт с интерфейсом.

Он наконец открыл распределение очков.

Уровень 4 Свободные очки характеристик: 2 Свободные очки навыков: 1

Рекомендация с учётом текущих угроз: — Воля: сопротивление именам, клятвам, страху — Восприятие: обнаружение скрытых рун и слабостей — Живучесть: очевидно, потому что вы постоянно получаете урон

Артём посмотрел на список.

— Один в Живучесть, один в Восприятие.

Подтвердить? Живучесть: 10 → 11 Восприятие: 10 → 11

— Да.

Тело отозвалось теплом. Не сильным. После рунических мутаций и смертных меток обычное повышение характеристик ощущалось почти приятно. Будто организм вспомнил: “А, точно, мы ещё работаем”.

Максимальное здоровье: 45 → 50 Текущее здоровье: 20/50 Восприятие повышено. Вы лучше различаете слабые рунические следы.

Навыки:

Доступно улучшение:

Спор долга I → II Лучше видите противоречия в договорах, залогах, клятвах и правах взыскания.

Имя имеет вес I → II Усиливает воздействие истинных и малых имён. Повышает риск ответного влияния.

Инстинктивное уклонение I → II Улучшает шанс выжить, когда вы тупите.

Импровизированная ловушка I → II Улучшает использование окружающей среды для нанесения урона или задержки врага.

Сломанный щит I Руническая мутация. Улучшается только через использование и боль.

Артём прочитал строку про уклонение.

— “Когда вы тупите” — это уже личное.

Он подумал.

Спор долга уже спасал. Имя имеет вес открыло путь. Но они шли в место, где воруют имена. Усиливать работу с именами сейчас было полезно, но опасно. Уклонение — всегда хорошо. Ловушки — тоже.

Он выбрал:

— Спор долга второй.

Навык улучшен: Спор долга II

Эффект: вы лучше видите структуру обязательств и слабые места в них. Эффект: можете формировать встречные условия в слабых договорах. Недостаток: долги лучше видят вас в ответ.

— Конечно. Без “недостатка” было бы слишком весело.

Эйра смотрела на него.

— Что выбрал?

— Спор долга.

— Умно.

— Неожиданно, да?

— Немного.

— Не расслабляйся, я ещё могу всё испортить.

Храфн спустился ниже по лестнице и махнул рукой.

— Закончите ухаживания. Внизу дорога гниёт.

Эйра резко отвернулась.

Артём моргнул.

— Какие ухаживания? Она мне иглой в бок тыкала.

— У живых странные обряды.

Мунин тихо каркнул.

— Он провоцирует.

— Да я понял.

Храфн, довольный собой, поплыл вниз.

Артём поднялся. Бок болел, но держал. Нож на месте. Плащ на месте. Камень…

Он посмотрел на ладонь.

Камня не было.

— Мой камень где?

Эйра удивилась.

— Какой камень?

— Боевой. Легендарный. С ним я волка убил и ищейку приложил.

Мунин сказал:

— Ты потерял его наверху.

Артём замер.

— Чёрт.

Эйра достала из сумки небольшой тёмный камень с острым краем и протянула ему.

— Возьми.

Артём взял.

Система оценила:

Получен предмет: Острый речной камень Качество: мусор Урон: 1–3 Особенность: психологическая поддержка

Артём кивнул.

— Пойдёт.

Эйра почти улыбнулась.

— Ты правда собираешь камни как оружие?

— Не собираю. Судьба подкидывает.

— Судьба?

— Ну или мусор под ногами. Пока разницы не заметил.

Они пошли вниз.

Лестница оказалась длиннее, чем выглядела. Ступени были узкими, мокрыми, местами стертыми почти до ската. Синий свет снизу пульсировал, как дыхание. Чем глубже они спускались, тем меньше ощущался курган над головой. Камень вокруг менялся: сначала обычный серый, потом чёрный, потом с прожилками, похожими на старые вены.

На стенах появились руны.

Артём видел их не глазами.

Восприятие цеплялось за линии, и система переводила куски смысла.

Погребальная формула: “имя вниз, память вверх” Повреждение: грубое вмешательство След: неизвестная руническая техника

Погребальная формула: “кости земле, путь душе” Повреждение: украден якорь

Погребальная формула: “хозяин дома не отдаёт гостей без платы” Статус: активна

— Храфн, — сказал Артём. — Последняя формула про плату — это ты?

Призрак остановился ниже.

— Мой дом. Мои правила.

— Мы уже взяли квест на твои кости.

— Это плата за выход. А не за гостеприимство.

Артём прикрыл глаза.

— Эйра, у вас можно бить мёртвых?

— Можно. Но часто бессмысленно.

— Жаль.

Мунин сказал:

— Осторожнее. Хозяин кургана может быть полезен.

Храфн довольно улыбнулся.

— Слушай птицу. В ней больше памяти, чем мяса.

— А в тебе меньше костей, чем гонора, — сказал Артём.

Призрак опять засмеялся.

— Хорошо. Плату за гостеприимство возьму позже.

— Нет, нет, нет. Вот это прямо сейчас обсудим.

Система вспыхнула мягко.

Навык Спор долга II реагирует. Обнаружено незаявленное условие: плата за гостеприимство. Возможность: потребовать определение условия до принятия услуги.

Артём ткнул пальцем в Храфна.

— Определяй плату сейчас. До того как мы воспользуемся твоим “гостеприимством”.

Храфн перестал спускаться.

Эйра тихо сказала:

— Хорошо.

Мунин тоже не перебивал.

Значит, он попал правильно.

Призрак повернулся.

— Ты учишься быстро.

— Меня часто пытаются кинуть.

— Плата простая. Один ответ.

— На какой вопрос?

— Когда придёт время, я задам его.

— Нет. Так не пойдёт.

Храфн прищурился.

— Ты споришь с мёртвым в его доме.

— Да. Потому что мёртвый в своём доме мутит условия мелким шрифтом. Один ответ — это широко. Ты можешь спросить моё настоящее имя, путь к Одину, слабость Эйры или ещё какую-нибудь гадость.

Эйра тихо выдохнула.

Храфн смотрел на Артёма уже без смеха.

Система подсветила:

Аргумент успешен. Незаявленная плата ограничивается. Предложите рамку.

Артём подумал.

— Один ответ, но не о настоящих именах, не о клятвах, не о путях к живым союзникам, не о слабостях моей души, тела или тех, кто со мной. И вопрос должен касаться того, что я сам видел или узнал после входа в твой курган.

Храфн молчал.

Эйра смотрела на Артёма с новым выражением. Почти уважение. Почти.

Мунин чистил перья, делая вид, что вообще не впечатлён.

Призрак наконец кивнул.

— Принято.

Система подтвердила:

Условие гостеприимства ограничено. Плата: один ответ на вопрос Храфна. Ограничения: приняты.

Навык Спор долга II прогресс: 11%

— Вот теперь можно идти, — сказал Артём.

Храфн поклонился с издёвкой.

— После вас, живые.

— Нет уж. После тебя, бесполезный холм.

— Ты начинаешь мне нравиться.

— Это тревожный симптом.

Они спустились ещё ниже.

Лестница закончилась резко.

Под ногами открылся зал.

Он был огромным.

Слишком огромным, чтобы помещаться под маленьким курганом. Потолок терялся во тьме. Каменные колонны уходили вверх, как стволы мёртвых деревьев. Между ними висели сотни тонких нитей синего света. На каждой нити дрожало имя.

Некоторые имена были яркими.

Некоторые тусклыми.

Некоторые уже почти стёрлись.

В центре зала стояла река.

Не вода.

Пепел.

Серый поток медленно тёк между каменными берегами, шурша, будто миллионы сухих голосов шептали одновременно.

За рекой виднелись клетки.

Костяные.

И в каждой клетке сидела душа.

Артём остановился.

— Твою мать.

Эйра закрыла рот рукой.

Мунин не сказал ничего.

Храфн стал почти прозрачным.

— Вот куда теперь ведёт мой путь.

Система открыла окно, но текст дрожал.

Локация обнаружена: Сортировальня непогребённых Тип: незаконный узел погребальных путей Статус: активен Владение: неизвестно

Внимание: здесь удерживаются имена мёртвых. Внимание: нахождение живых не предусмотрено. Внимание: ваш статус вызывает ошибку доступа.

Артём почувствовал холод.

Не снаружи.

Внутри.

Это место было хуже леса, хуже кургана, хуже дороги с Торкелем.

Потому что здесь не пытались убить.

Здесь сортировали.

И это было мерзее.

За ближайшей клеткой сидела женщина лет сорока. Прозрачная, как Храфн, но слабее. Она прижимала к груди что-то невидимое и беззвучно качалась. Над клеткой висело имя, но буквы осыпались.

Сигне, дочь Рагнара Статус: имя повреждено Осталось: 43%

Дальше мальчик.

Эйрик Рыбий Глаз Осталось: 27%

Старик.

Торбьёрн… Осталось: 9%

Когда имя теряло буквы, душа в клетке становилась тише. Не умирала. Хуже. Пустела.

Эйра прошептала:

— Их не отправляют дальше.

Мунин сказал:

— Их очищают от имени.

Артём сжал нож.

— Для чего?

Храфн ответил:

— Кости дают якорь. Имя даёт путь. Память даёт силу. Если забрать всё, остаётся пустая душа.

— И кому нужны пустые души?

С противоположной стороны зала донёсся голос.

Живой.

— Тем, кто строит новый порядок.

Все замерли.

Между колоннами появился человек.

Высокий, худой, в сером плаще без застёжек. Лицо молодое, почти красивое, но слишком гладкое. Ни шрамов, ни морщин, ни усталости. Как лицо статуи, которая научилась улыбаться.

На шее у него висела связка костяных пластин.

Артём сразу понял, что это не украшение.

Кости.

Маленькие.

Разные.

На каждой — имя.

Система попыталась показать надпись.

Экран перед глазами дёрнулся.

??? Уровень: ??? Тип: ??? Ошибка доступа

Внимание: сущность скрывает имя. Внимание: сущность видит ваше ложное имя. Внимание: сущность голодна.

Человек улыбнулся.

— Арт, чужак без рода. Эйра, имя для дороги. Мунин, память бога. И Храфн… почти никто.

Храфн зашипел.

По-настоящему.

Весь зал отозвался шёпотом.

Эйра подняла зелёный свет.

— Ты кто?

Человек коснулся одной из костяных пластин на шее.

— Сейчас? Рольф. Иногда Кетиль. Иногда Сван. Иногда имена заканчиваются, и я беру новые.

Мунин сказал:

— Пожиратель.

Рольф посмотрел на ворона.

— О, птица помнит старые слова. Скажи, Мунин, твой хозяин уже понял, что проиграл?

— Один ещё дышит.

— Дышать — не значит играть.

Артём сделал шаг в сторону, чтобы между Рольфом и Эйрой был он.

Не героически.

Просто после мутации “Сломанный щит” тело, похоже, решило, что ему теперь можно лезть под удары без разрешения.

— Нам нужны кости Храфна, — сказал Артём.

Рольф перевёл взгляд на него.

И Артём впервые за всё время почувствовал, что его не просто видят.

Его читают.

Как объявление на стене.

Как кривой код.

Как ошибку, которую хочется открыть и понять, почему она работает.

— Да, — сказал Рольф мягко. — Тебе нужны многие вещи. Кости. Выход. Ответы. Дом. Смысл. Штаны ты уже нашёл, поздравляю.

Артём окаменел.

Эйра резко посмотрела на него.

Мунин нахохлился.

— Не слушай, — сказал ворон.

— Слушай, — сказал Рольф. — Я хотя бы говорю приятнее.

Артём стиснул зубы.

— Ты следил?

— Нет. Ты громкий. Ошибки всегда громкие для тех, кто умеет слушать Порядок.

Система мигала, но не могла нормально классифицировать Рольфа.

Анализ невозможен. Причина: цель использует чужие имена как слои защиты.

Навык Имя имеет вес II отсутствует. Навык Спор долга II применим ограниченно. Возможная слабость: текущее имя “Рольф” не является корневым.

— Ты крадёшь мёртвых, — сказала Эйра.

Рольф слегка пожал плечами.

— Мёртвые никому не принадлежат.

Храфн взревел:

— Ложь!

Зал дрогнул.

Река пепла пошла волнами.

Рольф даже не повернул головы.

— Мёртвые принадлежат тому, кто может их удержать. Боги делали это веками. Хель держит своих. Один забирает своих. Предки требуют своих. Я всего лишь честнее.

— Ты стираешь их, — сказала Эйра.

— Я освобождаю их от тяжести.

Артём хмыкнул.

Рольф посмотрел на него.

— Смешно?

— Да. Каждый мудак, который хочет кого-то использовать, обязательно называет это освобождением.

Улыбка Рольфа стала тоньше.

— Ты говоришь как человек из мира без богов.

— У нас тоже хватает тех, кто мнит себя богами. Обычно заканчивают плохо. Иногда поздно, но плохо.

Рольф сделал шаг ближе.

Сразу несколько душ в клетках затихли.

— Ты интересен, Арт. Не Артём. Нет. Это имя спрятано глубже. И пахнет молнией, кипятком, дешёной солью и чужой кухней.

Артём почувствовал, как холодная игла прошла по позвоночнику.

Он знает слишком много.

Рольф вдохнул.

— Ты не принадлежишь Древу. Не вплетён. Не обещан. Не записан. Тебя можно было бы разобрать без сопротивления Порядка.

Эйра тихо сказала:

— Арт…

Артём поднял руку, не глядя на неё.

— Я правильно понимаю, что ты сейчас предлагаешь сделку?

— Умный.

— Тогда нет.

Рольф моргнул.

— Ты даже не услышал цену.

— Если предложение начинается с того, что меня можно разобрать, я обычно теряю интерес.

— Я могу вернуть тебя домой.

Тишина ударила сильнее любого крика.

Даже река пепла будто стала тише.

Артём смотрел на Рольфа.

Дом.

Кухня. Раковина. Чайник. Лапша. Телефон. Нормальный холод из холодильника, а не из могилы. Мир без волков третьего уровня, долговых драугров, храмовых ошейников и богов, которые выдают штаны после психологической травмы.

Система вспыхнула красным.

Внимание: предложение затрагивает корневое желание. Риск манипуляции: высокий.

Навык Воля проверяется…

Артём не стал ждать результата.

Он сам сказал:

— Врёшь.

Рольф улыбнулся.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что если бы мог легко вернуть меня домой, ты бы уже торговался конкретнее. А не кидал наживку.

Система:

Проверка Воли: успех. Манипуляция снижена. Навык Спор долга II реагирует. Обнаружено неполное обещание.

Артём сделал ещё шаг вбок.

Теперь перед ним была одна из колонн, рядом — пепельная река, за спиной Эйра и Храфн. Плохая позиция. Но лучше, чем никакая.

— Ты можешь не вернуть домой, — сказал Артём. — Ты можешь показать путь. Или открыть кусок. Или использовать моё желание как крючок. Формулировка мутная.

Рольф смотрел на него внимательнее.

— Тебя быстро учат.

— Меня быстро пытаются убить.

— Это одно и то же.

— В этом мире, похоже, да.

Рольф поднял руку.

На его пальцах висели тонкие нити имён. Они тянулись к клеткам.

— Я могу показать тебе дверь в твой мир.

Система:

Обещание уточнено. Истинность: частичная. Опасность: высокая.

— А открыть?

— Возможно.

— Цена?

— Отдай мне ворона.

Мунин замер.

Эйра резко подняла руку.

Храфн прошипел:

— Не смей.

Артём медленно повернул голову к Мунину.

Ворон смотрел на него чёрным глазом.

Не просил.

Не угрожал.

Просто ждал.

Артём вспомнил, как Мунин вцепился в плащ и дёрнул его в саркофаг. Как предупреждал не клясться. Как комментировал каждую жопу, но всё равно был рядом.

Потом посмотрел на Рольфа.

— Нет.

Рольф вздохнул.

— Память бога за путь домой — хорошая цена.

— Для тебя.

— Для тебя тоже.

— Не-а.

— Почему?

Артём почесал висок окровавленной рукой.

— Во-первых, Один меня потом, возможно, найдёт и сделает что-нибудь педагогическое. Во-вторых, если тебе нужен Мунин, значит, он для тебя опасен или полезен. В обоих случаях отдавать его тупо. В-третьих…

Он посмотрел на ворона.

— Он зануда, но свой.

Мунин отвёл взгляд.

Эйра тихо усмехнулась.

Рольф перестал улыбаться.

— “Свой”. Быстро же ты обрастаешь цепями.

В груди шевельнулся Вальгард.

— Цепь не всегда цепь, — сказал Артём. — Иногда это связь. Разницу понимают не все. Особенно те, кто носит чужие кости как бусы.

Рольф опустил руку.

Пластины на его шее зашептали.

— Тогда я возьму другое.

Пол под ногами дрогнул.

Клетки за рекой открылись.

Души не вышли.

Из них вытянулись тени.

Пустые, тонкие, длинные. Без лиц. Без рук. Только голодные провалы там, где когда-то были имена.

Система взревела:

Враждебные сущности: Пустые остатки ×6 Уровень: 3–6 Тип: имя-лишённые души Угроза: высокая

Особенность: атаки повреждают Волю и память. Физический урон снижен.

Рекомендация: не позволять им касаться головы и груди.

— Ну наконец-то нормальная рекомендация, — сказал Артём и поднял нож.

Эйра встала рядом.

Зелёный свет вокруг её руки стал ярче.

— Их нельзя просто резать.

— А что можно?

— Дать имя. Или сжечь.

— У нас есть огонь?

— Нет.

— Значит, будем обзываться.

Мунин взлетел и закружил над ними.

— Храфн! Твои кости где?

Призрак смотрел на Рольфа с ненавистью.

— На нём. Третья пластина слева.

Артём прищурился.

На шее Рольфа висело с два десятка костяных пластин.

Третья слева была маленькой, сероватой, с трещиной посередине.

— То есть надо сорвать с него кость?

— Да.

— Скромная задача. Может, ещё Мирового змея за хвост дёрнуть?

Рольф поднял два пальца.

Пустые остатки рванули вперёд.

Первый оказался рядом почти мгновенно. Артём ударил ножом, но лезвие прошло сквозь тень, оставив лишь слабую рябь.

Физический урон снижен на 80%. Урон: 1

— Охуенно.

Тень коснулась его плеча.

И Артём забыл лицо матери.

На секунду.

Всего на секунду.

Но эта секунда была страшнее боли.

В голове образ распался: черты, голос, запах, всё стало пустым пятном. Он заорал не от раны, а от ужаса.

Получен урон памяти. Воля: проверка… успех частичный. Потеря стабилизирована.

Внимание: повторные касания опасны.

Образ вернулся.

Не полностью. Но вернулся.

Артём отшатнулся, тяжело дыша.

— Так, — сказал он хрипло. — Вот это уже личное.

Эйра бросила в тень горсть измельчённых трав.

— Сигне! — крикнула она.

Тень дёрнулась.

Женщина в клетке за рекой подняла голову.

Имя над клеткой вспыхнуло ярче.

Пустой остаток закричал.

Не громко.

Беззвучно.

Но камни зала задрожали.

Имя частично восстановлено. Пустой остаток ослаблен. Физический урон повышен.

Артём ударил ножом снова.

На этот раз лезвие встретило сопротивление.

Урон: 7

— Значит, даём имена!

— Надо знать имена! — крикнула Эйра.

Артём оглянулся на клетки.

Система подсвечивала несколько.

Сигне.

Эйрик.

Торбьёрн.

Ещё имена, обрывки, проценты.

Пустые остатки надвигались.

— Мунин! — крикнул он. — Ты память или декоративная курица?

Ворон спикировал над клетками.

— Сигне, дочь Рагнара! Эйрик Рыбий Глаз! Торбьёрн Красная Ладонь! Аса из Дымного Берега! Халль, который смеялся у виселицы!

Имена ударили по залу, как камни по стеклу.

Пять теней согнулись.

Шестая не отреагировала.

Над ней имени не было.

Только пустая строка.

Пустой остаток: имя утрачено полностью Угроза: очень высокая Слабость: отсутствует

— Один без имени! — крикнул Артём.

— Тогда не подпускай! — ответила Эйра.

— Гениально!

Слабые тени метались, будто пытались вспомнить форму. Эйра ударила зелёным светом по Сигне. Та вспыхнула и рассыпалась не пеплом, а светлыми искрами, которые полетели обратно к клетке. Женщина внутри клетки вдохнула.

Душа частично восстановлена. Пустой остаток нейтрализован.

Артём ударил Эйрика. Потом Торбьёрна. Нож трещал, но держался.

Храфн внезапно бросился вперёд.

Призрак прошёл сквозь тень Халля и выкрикнул:

— Ты смеялся у моей могилы, пьяная свинья! Вспомни себя!

Тень Халля задрожала и сложилась пополам. Мунин ударил её крыльями, Эйра добила светом.

Рольф стоял у реки и наблюдал.

Не вмешивался.

Это бесило сильнее.

Он изучал.

Артём это понял.

Рольф смотрел не на бой. Он смотрел на Артёма. На то, как ошибка взаимодействует с пустыми остатками. Как имена вспыхивают. Как система сбоит.

— Он тестирует нас! — крикнул Артём.

Рольф улыбнулся.

— Конечно.

Безымянная тень бросилась на Эйру.

Артём рванул наперерез.

Сломанный щит активировался, но здоровья было выше двадцати процентов, барьер не появился.

Тень прошла через его поднятую руку и коснулась груди.

На этот раз она не забрала лицо матери.

Она забрала слово “дом”.

Не саму идею.

Слово.

Артём почувствовал, что внутри есть место, куда он хотел вернуться, но не мог назвать его. Не мог даже подумать правильно. Будто кто-то вынул ручку из двери и оставил гладкую стену.

Он упал на колено.

Получен тяжёлый урон памяти. Утрачено понятие: “дом” Воля: проверка… провал.

Внимание: корневое желание повреждено. Статус Ошибка Иггдрасиля реагирует.

Мир дёрнулся.

Не зал.

Не река.

Весь Порядок вокруг него.

Система выдала строку, которой раньше не было:

Ошибка не может найти отсутствующий элемент. Ошибка создаёт временную замену.

Временный элемент: место, куда надо вернуться.

В груди стало больно.

Не как от раны.

Как от ярости.

Артём поднял голову.

— Верни.

Безымянная тень застыла.

— Верни, сука.

Рольф впервые нахмурился.

— Интересно…

Артём протянул руку к тени.

Не нож.

Не камень.

Руку.

Он не знал её имени. Значит, имя надо было сделать.

— Ты будешь называться Долбаный Похититель Дверей.

Мунин на лету сбился.

Эйра вытаращилась.

Храфн замер.

Система зависла.

Попытка присвоения малого имени безымянному остатку… Ошибка. Ошибка. Статус Ошибка Иггдрасиля вмешался.

Малое имя создано: Похититель Дверей Эффективность: неприлично высокая

Безымянная тень взвыла.

У неё появилось лицо.

Не человеческое.

Но лицо.

Провал, похожий на дверь без ручки.

Артём ударил ножом в центр.

Лезвие сломалось.

Но удар прошёл.

Критическое попадание. Пустой остаток нейтрализован.

Нож путника разрушен.

Получен навык: Грубое наречение I Условие: присвоить имя тому, что имени не имело, без разрешения Порядка.

Внимание: Норны нахмурились.

Артём тяжело дышал.

— Пусть нахмурятся в очередь.

Понятие “дом” вернулось.

Но не полностью.

Теперь оно было другим.

Дом — это не только кухня, чайник и старая жизнь.

Дом — это место, куда надо вернуться.

Даже если пока не знаешь, где оно.

Артём ненавидел философию, особенно когда она лезла в голову после боя. Но спорить с внутренними сдвигами было некогда.

Рольф медленно хлопнул в ладоши.

Раз.

Другой.

Третий.

— Великолепно.

— Рад, что развлёк, — сказал Артём. — Теперь иди сюда, я тебе тоже имя придумаю.

Рольф улыбнулся.

Но теперь в улыбке была осторожность.

— Нет. Сегодня достаточно.

Он коснулся третьей пластины слева — кости Храфна.

— Ты пришёл за этим.

— Да.

— Забери.

Он сорвал пластину и бросил через реку.

Кость упала на каменный берег у ног Артёма.

Храфн вскрикнул и бросился к ней, но не смог коснуться. Прозрачные пальцы прошли сквозь пластину.

— Живой должен поднять, — сказал Рольф.

Артём не двигался.

— Почему ты отдаёшь?

— Потому что я узнал достаточно.

— Плохой ответ.

— Лучший, который ты получишь бесплатно.

Мунин сел на плечо Артёма и прошептал:

— Не трогай сразу.

Артём посмотрел на кость.

Система открыла анализ.

Объект: Кость Храфна Тип: погребальный якорь Статус: подлинный Дополнительный эффект: метка наблюдения

Внимание: объект отслеживается владельцем узла. Навык Спор долга II предлагает условие: принять кость только как имущество Храфна, не как дар Рольфа.

— Хитрый ты говнюк, — сказал Артём.

Рольф слегка поклонился.

— Стараюсь.

Артём поднял голос:

— Я принимаю эту кость как имущество Храфна Без Костей, возвращаемое владельцу, а не как дар, долг, плату или знак от тебя.

Кость дрогнула.

С неё слетела тонкая серая нить.

Рольф рассмеялся.

— Хорошо. Очень хорошо.

Артём поднял кость.

В тот же миг Храфн стал ярче.

Не живым.

Но более целым.

Дыра в его груди немного сузилась.

Кость Храфна получена. Метка наблюдения отклонена. Задание “Кости Храфна” обновлено: вернуть якорь хозяину кургана.

Навык Спор долга II прогресс: 24%

— Остальные кости? — спросил Артём.

Храфн сжал прозрачные кулаки.

— Это первая. Сердечная.

— Сколько всего?

Храфн отвёл взгляд.

Артём понял.

— Только не говори “девять”.

— Девять.

— Да вы издеваетесь. У вас тут всё по девять? Миров девять, костей девять, проблем девятьсот.

Рольф улыбнулся.

— Девять — красивое число.

— Иди нахер со своей нумерологией.

Эйра подошла ближе к Артёму.

— Нам надо уходить.

— Да. Но куда?

Храфн поднял руку.

Кость в ладони Артёма нагрелась.

Река пепла остановилась.

На другом берегу, между клетками, открылся проход — узкая арка из синего света.

— Это выход, — сказал Храфн. — Не тот, что был. Но он выведет вас за пределы Храфнхольма.

Артём посмотрел на Рольфа.

Тот не мешал.

Это было хуже, чем если бы мешал.

— Мы ещё встретимся, — сказал Рольф.

— Не надо.

— Ты слишком редкий, чтобы потеряться.

— А ты слишком мерзкий, чтобы по тебе скучать.

Рольф улыбнулся.

— Береги своё настоящее имя, Арт. Ложное растёт. Иногда такие имена начинают хотеть жить отдельно.

Система неприятно мигнула.

Предупреждение подтверждено частично. Ложное имя “Арт” укреплено: 18%

— Потом разберёмся, — пробормотал Артём.

Мунин сказал:

— Идём.

Они побежали к арке.

Ну как побежали.

Эйра бежала. Мунин летел. Храфн плыл. Артём изображал человека, которому организм уже давно выдал письменный отказ, но начальство заставило работать сверхурочно.

За спиной Рольф поднял руку.

Не для атаки.

Для прощания.

Но когда Артём уже почти вошёл в арку, Рольф сказал:

— Всеотец не сказал тебе главное.

Артём остановился.

Эйра схватила его за рукав.

— Не слушай.

Рольф продолжил:

— Тебя вытащили не потому, что ты невидим для Норн.

Мунин резко каркнул:

— Ложь!

Рольф улыбнулся.

— Спроси Одина, почему именно твоя смерть открыла дверь.

Арка вспыхнула.

Эйра дёрнула Артёма на себя.

Мир снова вывернуло.

На этот раз не через корни.

Через пепел.

Он летел в сером потоке, слышал имена, которые цеплялись за него, как пальцы. Сигне. Эйрик. Торбьёрн. Халль. Храфн. Вальгард. Эйра. Арт.

Артём.

Последнее имя ударило больнее остальных.

Он вцепился в него изо всех сил.

Потому что впервые понял: здесь можно потерять даже самого себя.

Переход выплюнул их на мокрую землю.

Свежий воздух ворвался в лёгкие.

Ночь.

Лес.

Где-то далеко шумела вода.

Не пепел.

Настоящая вода.

Артём перевернулся на спину и рассмеялся.

Нервно.

Хрипло.

Почти безумно.

Эйра упала рядом, тяжело дыша.

Мунин сел на ветку над ними.

Храфн возник последним. Теперь он был привязан к кости в руке Артёма и выглядел недовольным этим фактом.

Система открыла окно:

Задание “Кости Храфна” частично выполнено. Сердечная кость возвращена из Сортировальни непогребённых.

Получено опыта: 260. Бонус за нейтрализацию пустых остатков: +90. Бонус за создание малого имени безымянному: +120. Бонус за отказ от сделки Пожирателя: +60.

Уровень повышен: 4 → 5.

Получено свободных очков характеристик: 2. Получено свободных очков навыков: 1.

Получен навык: Грубое наречение I Получен титульный след: Тот, кто спорит с пустотой Скрыт от общего просмотра.

Основной квест обновлён: добраться до святилища Резчика. Новая промежуточная цель: пережить ночь вне Храфнхольма.

Артём лежал под дождём и смотрел в ветви.

— Пятый уровень, — сказал он. — Чувствую себя всё ещё как избитый мешок.

Эйра тихо ответила:

— Зато дорогой мешок.

— Это был комплимент?

— Почти.

— Запишу в достижения.

Храфн склонился над ним.

— Ты вернул одну кость.

— И не начинай.

— Осталось восемь.

— Я сказал не начинай.

— Мой выход теперь связан с тобой.

Артём повернул голову.

— В смысле?

Система услужливо показала:

Храфн Без Костей временно привязан к сердечной кости. Носитель кости: Арт.

Эффект: Храфн может проявляться рядом с носителем. Эффект: Храфн знает старые погребальные пути. Недостаток: Храфн раздражает.

— Система, я тебя обожаю.

Храфн оскорбился.

— Я хозяин кургана.

— Сейчас ты брелок с характером.

Мунин каркнул так, что это почти было смехом.

Эйра закрыла глаза рукой.

— Мы не можем оставаться здесь.

Артём медленно сел.

За деревьями, далеко на востоке, виднелось зарево.

Храфнхольм.

Поселение осталось позади.

Но не проблема.

Проблема, как водится, шла следом.

В груди Артёма потянула связь с Эйрой. Не больно. Тревожно. Как тонкая нить, дрожащая от ветра.

Эйра тоже это почувствовала. Посмотрела на него.

— Торкель будет искать.

— Рольф тоже.

Мунин добавил:

— И тот глаз в корнях.

Артём повернулся к ворону.

— Я надеялся, мы сделаем вид, что его не было.

— Он был.

— Спасибо, память. Без тебя никак.

Храфн вдруг стал серьёзным.

— Глаз в корнях?

Артём кивнул.

— Большой. Змеиный. Система сказала не думать, я подумал о лапше.

Храфн и Эйра посмотрели на него одинаково.

Мунин вздохнул.

— Это сработало.

— Вот именно.

Храфн медленно сказал:

— Если Нидхёгг посмотрел на тебя и не сожрал мысль сразу, значит, ты либо удачлив…

Система мигнула:

Удача: ошибка

— …либо очень опасен для правил.

Артём поднялся, покачнулся, но удержался.

— Ставлю на второе. Удача у меня официально сломана.

В лесу завыл волк.

Обычный или нет — выяснять не хотелось.

Эйра поднялась следом.

— До рассвета надо найти укрытие.

— Святилище далеко?

Мунин посмотрел на север.

— Два дня пешком. Если не идти дорогами.

— А если дорогами?

Эйра сказала:

— Полдня. И смерть.

— Значит, два дня.

Артём проверил инвентарь, которого всё ещё не было.

Нож сломан. Камень мусорный. Плащ есть. Порванный бок есть. Союзники: травница с треснувшим ошейником, ворон Одина, призрак-брелок и мёртвый воин в груди, который иногда включает режим щита.

Нормальная партия для RPG.

Полный цирк.

— Ладно, — сказал он. — Идём.

Эйра посмотрела на него.

— Куда?

Артём кивнул на север.

— К святилищу Резчика. К руне. К очередной почти-смерти. По списку.

Храфн усмехнулся.

— Ты привыкаешь.

— Нет. Я просто уже слишком устал, чтобы сопротивляться сюжету.

Мунин взлетел первым.

Эйра пошла рядом.

Храфн растворился в кости, оставив после себя запах пыли и старого самолюбия.

Артём сделал первый шаг на север.

Система открыла короткое сообщение:

Группа сформирована.

Арт — Ошибка Иггдрасиля, уровень 5. Эйра — руническая травница, уровень 4. Мунин — память бога. Храфн Без Костей — погребальный проводник. Вальгард Сломанный Щит — долговой осколок.

Состояние группы: плохое. Перспективы: сомнительные.

Но вы всё ещё идёте.

Артём посмотрел на последнюю строку.

— Да, — сказал он тихо. — Пока идём.

Где-то далеко, под корнями мира, огромный змеиный глаз снова открылся.

На этот раз он не смотрел.

Он ждал.

Глава 5 Ночь, которая шла следом

Лес ночью был не тёмным.

Он был внимательным.

Артём понял это минут через двадцать после того, как они ушли от места выхода из погребального перехода. Темнота не просто лежала между деревьями. Она смотрела. Слушала. Запоминала, кто хромает, кто дышит слишком громко, у кого кровь ещё не до конца остановилась, у кого на шее треснувший храмовый ошейник, а в кармане — кость мёртвого хозяина кургана.

То есть, если коротко, лесу было с чего начать список покупок.

Дождь наконец закончился, но легче не стало. Влажность повисла в воздухе тяжёлой шкурой. Земля под ногами была мягкой, местами проваливалась. Ветки цеплялись за плащ. Где-то справа шумела река, но Мунин велел к ней не подходить.

— Почему? — спросил Артём.

— Ночью вода слушает.

— А днём?

— Тоже, но ленивее.

Артём посмотрел на Эйру.

— Он всегда так отвечает?

— Вороны Одина редко говорят прямо.

— Очень удобно. Сказал херню — и вроде мудрый.

Мунин летел впереди, но услышал.

— Я могу молчать.

— Не угрожай мне хорошими вещами.

Эйра шла рядом, чуть впереди. После выхода из сортировальни она почти не говорила. Только иногда касалась ошейника, проверяя трещину. Железо больше не светилось постоянно, но при каждом её движении руны на нём слабо вспыхивали, будто напоминали: “я ещё тут, не расслабляйся”.

Артём чувствовал её через новую связь.

Это было странно.

Не мысли. Не эмоции напрямую. Скорее давление где-то под рёбрами. Когда Эйра отходила дальше десяти шагов, нить становилась тоньше и неприятнее. Когда она спотыкалась — Артём чувствовал лёгкий укол тревоги. Когда он сам начинал шататься от боли, она оборачивалась раньше, чем он успевал что-то сказать.

Взаимное поручительство.

Звучало как юридическая пакость.

Ощущалось как повод постоянно знать, что рядом ещё один человек тоже в дерьме.

— Надо остановиться, — сказала Эйра.

Артём хотел возразить, но организм предал его первым: нога зацепилась за корень, и он едва не уехал лицом в грязь.

— Согласен, — сказал он, выпрямляясь. — Просто решил продемонстрировать аргумент.

Мунин сел на ветку.

— Здесь нельзя.

— Почему?

— След открыт.

Эйра присела на корточки и провела пальцами по земле. Потом понюхала их, поморщилась и посмотрела на северо-восток.

— Он прав. Печать прошла рядом.

— Храмовая?

— Нет. Другая.

Артём сразу почувствовал, как настроение просело ещё ниже.

— Другая — это насколько “другая”?

Эйра поднялась.

— Не Торкель. Не Храфнхольм. Что-то старше.

Мунин нахохлился.

— Охота Дикого Ярла.

— Кто такой Дикий Ярл? — спросил Артём.

Эйра закрыла глаза.

— Не человек.

— Удивил.

Мунин ответил:

— Старый охотник между землями. Когда-то был ярлом. Потом заключил сделку с лесом, чтобы не умирать. Теперь охотится на тех, кто идёт без разрешения.

— И у него разрешение где брать? В лесной администрации?

— У него.

— Ага. Логика шикарная: чтобы пройти без охоты, надо найти того, кто на тебя охотится.

Эйра тихо сказала:

— Лучше не шутить с Диким Ярлом.

— Я не шучу. Я нервно оформляю пиздец словами.

Система выдала окно:

Обнаружен след: Охота Дикого Ярла Статус: спящий / поблизости

Уровень угрозы: высокий Условие активации: кровь на открытой земле, громкий огонь, нарушение старых троп, ложная клятва, страх без движения

Рекомендация: найти укрытие вне охотничьей тропы.

— “Страх без движения”? — переспросил Артём. — То есть если бояться стоя, он придёт?

Мунин кивнул.

— Дикий Ярл любит неподвижный страх.

— Прекрасно. Будем бояться в динамике.

Храфн проявился рядом с его плечом полупрозрачным пятном и недовольно сказал:

— Иди к камням.

Артём вздрогнул.

— Ты можешь не появляться как скример из дешёвого хоррора?

— Могу. Но не хочу.

— Камни где?

Храфн указал на запад.

— Старое межевое кольцо. Там лес не имеет полного права.

— Что значит “не имеет права”?

Эйра ответила:

— Границы. Старые договоры между людьми, мёртвыми, лесом и землёй.

Артём на секунду остановился.

— У вас даже лес юридически оформлен?

Мунин сказал:

— Всё, что достаточно долго живёт, начинает требовать условия.

— В моём мире это называлось ЖЭК.

Никто не понял.

И, наверное, так было даже лучше.

Они свернули на запад.

Деревья стали ниже, кривее. Под ногами появились камни, сначала отдельные, потом целые россыпи. Мох покрывал их толстыми подушками. В воздухе пахло мокрым гранитом и старым дымом, хотя огня нигде не было.

Через десять минут они вышли к кругу.

Двенадцать камней стояли посреди небольшой поляны. Каждый был высотой по грудь Артёму. На них виднелись стёртые знаки: нож, рыба, глаз, открытая ладонь, пустая чаша, ветка, сломанный рог. В центре круга лежала плоская плита, расколотая пополам.

Система подсветила место:

Локация обнаружена: Старое межевое кольцо Тип: нейтральная граница / повреждённая Статус: частично активна

Эффект: слабая защита от лесных прав, охотничьих следов и простого прорицания. Недостаток: требует платы за ночлег.

Артём медленно повернулся к Храфну.

— Платы, значит.

Храфн сделал вид, что его это не касается.

Эйра подошла к одному из камней и положила ладонь на знак открытой чаши.

— Здесь можно переночевать. Если дать плату.

— Что они берут?

— То, что не жалко потерять, но жалко выбросить.

Артём посмотрел на неё.

Потом на Мунина.

Потом на Храфна.

— У меня в карманах нихера. Из вещей: плащ не мой, кость не моя, нож сломан, камень мусорный, штаны нужны. Что отдавать? Воспоминание о налоговой?

Система вдруг открыла список:

Возможная плата: — обломок ножа путника; — острый речной камень; — капля крови; — честный сон; — одно сожаление.

— Честный сон? Одно сожаление? — Артём поморщился. — Камень забирайте.

Эйра покачала головой.

— Камень слишком пустой.

— Это его главное достоинство.

— Кольцо может не принять.

Мунин сказал:

— Обломок ножа.

Артём достал рукоять сломанного ножа. Лезвие обломилось почти у основания, но всё равно было жалко. Первый нормальный нож в этом мире прожил меньше, чем некоторые мои надежды, подумал он.

— Он же бесполезный.

Храфн фыркнул.

— Тогда тебе не жалко?

Артём посмотрел на обломок.

Жалко.

Потому что нож был первым шагом от камня к нормальному оружию. Потому что он сломался, когда Артём ударил безымянную тень и вернул себе слово “дом”. Потому что вещь была дерьмовая, но уже своя.

— Ладно, — сказал он.

Он положил обломок ножа на расколотую плиту.

Камни вокруг круга едва слышно загудели.

Обломок потемнел, потом рассыпался в серую пыль. Пыль втянулась в трещину плиты.

Плата принята. Ночлег разрешён до первого света.

Эффект: следы группы приглушены. Эффект: слабое укрытие от Охоты Дикого Ярла.

Примечание: круг считает вашу жертву драматичной для предмета низкого качества.

— Даже камни издеваются.

Эйра впервые за долгое время улыбнулась почти нормально.

— Ты привязываешься к мусору.

— Мусор не предаёт. Обычно.

Мунин сел на один из камней и спрятал клюв под крыло.

— Спать по очереди.

— Я первый не сплю, — сказал Артём.

Эйра сразу покачала головой.

— Нет. Ты ранен.

— Ты тоже.

— Я могу лечить себя лучше, чем ты себя.

— А я могу проснуться от любого шороха, потому что у меня нервная система теперь как дешёвая сигнализация.

Мунин поднял голову.

— Я первый.

Артём посмотрел на него.

— Ты вообще спишь?

— Не так, как вы.

— Это “да” или “я опять птица-загадка”?

— Да.

— На какой вопрос?

Мунин снова спрятал клюв.

— Ненавижу пернатую философию, — пробормотал Артём.

Они устроились в центре круга, у расколотой плиты. Огонь разводить было нельзя — Дикий Ярл, лес, следы, старые права и прочая юридическая нечисть. Эйра достала из сумки сухие травы, растёрла их между пальцами и рассыпала вокруг небольшим кольцом. Запах пошёл горький, хвойный, чуть кислый.

— От зверей? — спросил Артём.

— От насекомых.

— После душекрадов и храмовых псов комары были бы прям унижением.

— Поэтому лучше заранее.

Она села рядом, спиной к камню, и начала осторожно разматывать повязку на его боку.

— Эй, что ты делаешь?

— Смотрю рану.

— Я думал, у нас романтика: ночь, камни, лес, отсутствие шансов.

— У тебя рана открылась.

— Романтика отменяется.

Эйра работала молча. Света почти не было, но её пальцы сами находили края повязки. Когда она коснулась кожи, связь между ними дрогнула. Артём почувствовал её усталость — глухую, глубокую, накопленную не за день, а за годы. Почувствовал боль в шее от ошейника. Чувство постоянного ожидания удара.

Он резко отвёл взгляд.

Не потому что стало неловко.

Потому что это было слишком личное.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил он.

Эйра не подняла глаз.

— Иногда.

— Мои ощущения?

— Кусками.

— И что там?

— Боль. Злость. Очень много слов, которые я не понимаю. И странная тоска по месту, где еду делают кипятком.

Артём хмыкнул.

— Лапша.

— Это хорошая еда?

Он задумался.

— Нет.

— Тогда почему тоска?

— Потому что моя.

Эйра кивнула так, будто поняла больше, чем он сказал.

Она приложила к ране свежий лист и тихо прошептала руну. Ошейник вспыхнул, но слабее прежнего. Трещина на металле пропустила зелёный свет, и рука Эйры засветилась ровнее.

Эйра применяет технику: Мох под кожей Эффект: слабое восстановление тканей, снижение боли

Здоровье: 20/50 → 27/50 Состояние: сильная слабость снижена до слабости.

— Ты стала сильнее после имени? — спросил Артём.

— Нет. Свободнее.

— Разница?

— Сила — это сколько ты можешь сделать. Свобода — сколько тебе разрешают попробовать.

— Звучит как фраза для дорогой кружки.

— Что такое кружка?

— Потом расскажу. Там целая цивилизация.

Она закончила перевязку и села рядом. Не вплотную, но ближе, чем раньше.

Храфн проявился напротив, сидя прямо на расколотой плите, хотя физически сидеть на ней не мог.

— Кружки, лапша, кипяток, электрический гром. Твой мир скучен странным образом.

— Зато у нас мёртвые обычно не болтают без приглашения.

— Зато вы умираете от еды.

Артём поднял палец.

— Технически от чайника.

— Это не улучшает историю.

Мунин тихо каркнул с камня.

— Тише.

Все замолчали.

Лес за кругом дышал.

Не метафорически.

Где-то между деревьями медленно двигалось что-то большое. Не подходило близко, но обходило круг по широкой дуге. Влажная земля под его шагами почти не хлюпала. Иногда звякало железо. Иногда слышался низкий звук, похожий на выдох через рог.

Эйра погасила свой травяной свет.

Артём сжал речной камень.

Система вывела:

Внимание: Охота Дикого Ярла проходит рядом. Не двигайтесь резко. Не называйте охотника. Не демонстрируйте страх без движения.

Рекомендация: медленно выполнять осмысленное действие.

— Какое действие? — прошептал Артём.

Мунин ответил едва слышно:

— Делай вид, что занят.

— Чем?

Храфн прошептал:

— Чисти оружие.

— У меня камень.

— Чисти камень.

Артём очень медленно опустил взгляд на речной камень в ладони и начал большим пальцем стирать с него грязь.

Выглядело это, наверное, максимально тупо.

Но система, к удивлению, поддержала:

Выполняется осмысленное действие: уход за оружием. Уровень убедительности: жалкий, но достаточный.

За кругом показались рога.

Сначала Артём решил, что это ветви.

Потом ветви пошевелились.

Между деревьями стоял всадник.

Конь был огромный, чёрный, с провалами вместо глаз. Из ноздрей шёл пар, но пар стелился вниз, как туман. На спине коня сидел человек в ржавой кольчуге и плаще из звериных шкур. Его лицо скрывал шлем с оленьими рогами. В правой руке — длинное копьё. На поясе висели маленькие колокольчики, но они не звенели.

Надпись появилась с задержкой:

Дикий Ярл Уровень: ??? Тип: старое право леса / охотник Угроза: не провоцировать

Статус: ищет неподвижный страх

Артём продолжал чистить камень.

Медленно.

Сосредоточенно.

Как будто это был не мусор с уроном 1–3, а фамильный меч.

Эйра рядом перебирала травы в сумке. Мунин чистил перо. Храфн изображал мёртвого, что было с его стороны почти читерством.

Дикий Ярл смотрел на них.

Точнее, не смотрел. Лица под шлемом не было видно. Но Артём чувствовал взгляд.

Нить связи с Эйрой дрожала. Она боялась. Очень. Но её руки продолжали двигаться, перебирая травы.

Хорошая выдержка, подумал Артём.

Потом понял, что сам тоже боится.

Не панически.

Глухо.

Так боятся не зверя, а закона, который ты не понимаешь, но уже нарушил.

Дикий Ярл поднял копьё.

Кончик указал на Артёма.

Система мигнула:

Вас проверяют. Условие проверки: право находиться в межевом кольце. Плата принята, но статус чужака сомнителен.

Навык Спор долга II доступен. Навык Грубое наречение I применять не рекомендуется. Очень не рекомендуется.

— Я и не собирался называть его Долбаным Оленем, — тихо прошептал Артём.

Эйра едва заметно дёрнулась.

Мунин закрыл глаза.

Храфн прошипел:

— Молчи.

Но было поздно.

Дикий Ярл повернул шлем чуть ниже.

Система выдала:

Внимание: охотник услышал намерение имени. Он заинтересован.

— Ну прекрасно, — сказал Артём уже вслух, но тихо. — Даже мысли с матом тут опасны.

Дикий Ярл заговорил.

Голос был как скрип дерева под снегом:

— Кто платил?

Артём медленно поднял обломок… которого уже не было.

Точнее, поднял пустую ладонь и показал на плиту.

— Я.

— Чем?

— Ножом.

— Почему?

Артём почувствовал, как включается “Спор долга”. Перед глазами появились тонкие линии между ним, плитой и охотником.

Кольцо признало плату.

Охотник проверяет не предмет.

Причину.

Почему нож был платой.

Надо ответить не красиво. Честно.

— Потому что он был первым оружием, которое стало моим в этом мире, — сказал Артём. — И сломался, когда я не дал пустоте забрать мою дорогу назад.

Дикий Ярл молчал.

Где-то рядом Эйра перестала перебирать травы, но быстро снова начала.

Система:

Ответ принят частично. Требуется подтверждение утраты.

— Я его потерял, — сказал Артём. — Не железо. Первый кусок уверенности, что я не только камнем могу махать.

Дикий Ярл опустил копьё чуть ниже.

— Камень остался.

— Камень — это запасной план.

— Запасные планы пахнут страхом.

— Конечно. Бесстрашные обычно дохнут на первом плане.

Тишина.

Артём понял, что, возможно, только что нагрубил лесному праву уровня “не провоцировать”.

Но Дикий Ярл не ударил.

Наоборот, колокольчики на его поясе едва слышно звякнули.

Один раз.

Система:

Проверка завершена. Межевое кольцо подтверждает право ночлега. Охота не имеет права входа до первого света.

Дикий Ярл запомнил ваш запах.

— Вот последнее лишнее, — пробормотал Артём.

Дикий Ярл повернул коня.

Перед тем как уйти, он сказал:

— На севере тропа мёртвая. На дороге храм. У воды пасть. Идите через шипы.

— Это совет? — спросил Артём.

— Это охота.

Всадник исчез между деревьями.

Не уехал.

Именно исчез. Рога растворились в ветвях. Конь стал тенью. Звук шагов ещё несколько секунд шёл вокруг круга, потом пропал.

Все молчали.

Потом Артём медленно выдохнул.

— “Идите через шипы”. Нормальный GPS у вас тут есть?

Эйра положила травы обратно в сумку.

— Он дал путь.

— Он сказал, где меньше шансов сдохнуть?

Мунин поправил:

— Где интереснее охотиться позже.

— Ненавижу нюансы.

Храфн задумчиво посмотрел туда, где исчез Ярл.

— Странно.

— Что именно из этого цирка тебе показалось странным?

— Он говорил с тобой, как с тем, кто может платить.

— Я заплатил.

— Нет. Ты понял цену. Это другое.

Артём устало махнул рукой.

— Всё. Философский кружок закрыт. Кто спит первым?

Эйра сказала:

— Ты.

— Я же говорил…

— Ты спишь первым, — повторила она. — Иначе завтра развалишься. Я разбужу через два часа.

— А если нападут?

— Тогда ты проснёшься от боли.

— Надёжная система оповещения.

Мунин добавил:

— Я буду смотреть.

Храфн поднял прозрачную руку.

— Я тоже.

Артём посмотрел на призрака.

— Ты, если что, можешь реально сделать что-нибудь полезное?

— Могу напугать слабого мёртвого.

— А живого?

— Если он суеверный.

— То есть боевая эффективность как у страшилки у костра.

— Лучше, чем у твоего камня.

Артём хотел поспорить, но посмотрел на камень.

Система честно напомнила:

Острый речной камень Урон: 1–3 Особенность: психологическая поддержка

— Ладно. Ничья.

Он лёг на бок, осторожно, чтобы не давить на рану. Плащ Одина оказался неожиданно хорошим одеялом. Пах всё ещё как дедовская баня после войны, зато грел.

Эйра сидела рядом, спиной к камню. В темноте её лицо казалось более резким: скулы, следы побоев, тёмная линия треснувшего ошейника на шее. Она поймала его взгляд.

— Что?

— Думаю, как снять эту штуку.

Она коснулась ошейника.

— Не сегодня.

— Я не сказал сегодня.

— Ты подумал.

— Связь?

— Лицо.

— Настолько читаемо?

— Когда ты собираешься сделать глупость, у тебя становится очень уверенный вид.

— Это оскорбительно точно.

Она отвернулась, но уголок губ дрогнул.

Артём закрыл глаза.

Сон пришёл быстро.

Слишком быстро.

И это был не сон.

Он стоял на кухне.

Своей.

Плитка на полу. Раковина. Старый чайник с трещиной возле ручки. Пачка лапши на столе. Телефон лежит экраном вверх, сообщение от начальника всё ещё открыто.

“Ты завтра выйдешь?”

Артём стоял босиком.

Не в сапогах. Не в меховых штанах. В домашних штанах и футболке.

Руки целые. Бок не болит. На предплечье нет чёрной линии Сломанного щита. На груди нет тяжести Вальгарда.

Дом.

Слово ударило тепло.

Он сделал шаг к столу.

Чайник щёлкнул.

Сам.

Вода внутри закипела.

— Нет, — сказал Артём.

С кухни донёсся голос Одина:

— Да.

Артём резко повернулся.

Старик сидел за столом, как будто был здесь всегда. Плащ на плечах, один глаз, воронья тень за спиной. Перед ним стояла миска с лапшой.

— Ты издеваешься?

Один помешал лапшу вилкой.

— Твой разум выбрал место.

— Мой разум не звал тебя на кухню.

— Но я заплатил за дверь.

Артём медленно сжал кулаки.

— Рольф сказал, что ты не сказал главное.

Один не удивился.

— Он любит говорить правду так, чтобы она служила лжи.

— Это не ответ.

— Нет.

— Почему именно моя смерть открыла дверь?

Один отложил вилку.

Кухня стала темнее.

За окном не было города. Только корни. Огромные, чёрные, сплетённые в бесконечную сеть. Между ними двигались звёзды.

— Потому что ты умер между командами, — сказал Один.

— Чего?

— Твоё тело умирало. Твой разум отвечал на зов. Твоя рука держала воду. Электрический огонь разорвал связь тела и души не чисто, не по правилам твоего мира. На одно мгновение ты был ни жив, ни мёртв, ни согласен, ни отказавшийся.

— И таких людей больше нет?

— Есть.

— Тогда почему я?

Один посмотрел на него.

— Потому что в момент смерти ты сказал “нет”.

Артём нахмурился.

— Нет чему?

— Всему.

В памяти вспыхнуло.

Кипяток. Боль. Белая вспышка. Падение. И где-то в самом конце, когда мозг уже проваливался, действительно была мысль.

Не слово даже.

Отказ.

Нет.

Не так.

Не сейчас.

Не этим.

— Многие умирают, цепляясь за жизнь, — сказал Один. — Многие принимают смерть. Многие не понимают, что происходит. Но ты отказался от самого факта. Не героически. Не мудро. Упрямо. Грубо. Неправильно.

Артём сел напротив.

— То есть ты выбрал меня, потому что я умер как упрямый идиот?

— Потому что Порядок на мгновение не смог решить, куда тебя положить.

— И ты вытащил.

— Да.

— А кто ещё это видел?

Один молчал.

Артём почувствовал холод.

— Кто, блядь, ещё это видел?

За окном, между корней, открылся змеиный глаз.

Огромный.

Чёрно-зелёный.

С вертикальным зрачком.

Один не повернулся.

— Нидхёгг.

Имя прозвучало, и кухня треснула.

Не стены.

Сон.

— Я думал, его нельзя называть.

— Нельзя тем, кто не замечен. Тебя он уже заметил.

— Утешил.

Змеиный глаз приблизился к окну.

Теперь в нём отражалась кухня.

Артём.

Один.

Миска лапши.

Глаз моргнул.

И в голове Артёма появилось чувство голода.

Не его.

Чужого.

Глубокого, как яма под миром.

— Он хочет меня съесть?

— Не совсем.

— Хуже?

— Он хочет понять, почему ты не вписан в корни. Нидхёгг грызёт корни Древа. Ошибки в корнях для него как кровь в воде.

— Значит, да. Съесть.

— Возможно.

Артём посмотрел на Одина.

— Ты всё это знал.

— Предполагал.

— И всё равно вытащил.

— Да.

— Потому что шанс для миров.

— Да.

— И сколько людей, мёртвых и богов уже пострадали из-за этой ставки?

Один впервые отвёл взгляд.

Артём тихо сказал:

— Вот теперь ты выглядишь честно.

Кухня задрожала сильнее.

За окном корни начали шевелиться. Змеиный глаз давил на сон. Телефон на столе зазвонил, хотя звука не было. На экране вместо сообщения начальника появилась строка:

ПРОСНИСЬ

Один поднялся.

— Иди к святилищу Резчика. Не доверяй храмам. Не отдавай ворона. Не позволяй Рольфу назвать тебя полностью. И если увидишь женщину с серебряной нитью в глазу — беги.

— Кто она?

Один взял миску лапши и поставил перед Артёмом.

— Та, кто решила, что судьбу можно чинить ножницами.

— Норна?

— Хуже. Бывшая.

Кухня начала ломаться.

Плитка отрывалась от пола и улетала в окно. Чайник плавился. Лапша в миске превратилась в клубок тонких золотых нитей.

Один схватил Артёма за плечо.

— Запомни: ты не избранный.

— Да я уже понял.

— Нет. Не понял. Избранного ведёт судьба. Тебя судьба пытается вытолкнуть. Используй это.

Змеиный глаз ударил в окно.

Стекло разлетелось.

Артём проснулся.

Он проснулся от того, что задыхался.

Эйра держала его за плечи.

Мунин бил крыльями над головой.

Храфн стоял у края круга и шипел в темноту.

— Что?! — Артём резко сел, хватая воздух. — Что случилось?

Эйра отпустила его не сразу.

— Ты перестал дышать.

— Сон.

— Это был не сон, — сказал Мунин.

— Да я уже понял, что у вас тут даже сны требуют страховку.

Система мигала:

Обнаружено вмешательство во сне. Источник 1: Один Источник 2: Нидхёгг Защита плаща чужого пути повреждена на 12%

Получен след: Запах корня Эффект: сущности, связанные с корнями Иггдрасиля, легче замечают вас. Недостаток: вы легче замечаете их в ответ.

— Великолепно. Теперь я пахну корнем.

Эйра напряглась.

— Кто вмешался?

Артём посмотрел на Мунина.

Ворон молчал.

— Один. И змей под корнями.

Храфн тихо сказал:

— Не называй.

— Он уже в курсе. Один сказал.

Мунин резко повернул голову.

— Что именно сказал?

Артём пересказал коротко. Не всё. Но главное: почему его выбрали, кто видел смерть, про Рольфа, про женщину с серебряной нитью в глазу.

Когда он закончил, Эйра сидела совсем неподвижно.

— Бывшая Норна, — сказала она.

— Ты знаешь такую?

— Сказки. Запретные.

— Самое время.

Она обняла себя руками, будто ей стало холодно.

— Есть три Норны у корня: Урд, Верданди, Скульд. Прошлое, становление, долг. Так говорят все. Но в старых травничьих песнях была четвёртая.

Мунин тихо каркнул:

— Не имя.

Эйра кивнула.

— Имя не пели. Только знак. Серебряная нить в глазу. Она не плела судьбу. Она обрезала лишнее.

Артём потёр лицо.

— Лишнее — это я?

— Скорее всего.

— Чудесно. У нас список охотников растёт быстрее уровня.

Храфн добавил:

— Если обрезательница идёт за тобой, святилище Резчика может быть ловушкой.

— Почему?

— Резчики работают с тем, что Норны оставляют.

— То есть если кто-то режет судьбу, он может ждать меня у места, где режут руны.

— Да.

Артём посмотрел на север.

До святилища два дня.

Если не дорогами.

Через шипы.

С храмом позади, Рольфом где-то в тенях, Нидхёггом под корнями, Диким Ярлом вокруг леса и бывшей Норной впереди.

Он рассмеялся.

Эйра нахмурилась.

— Что смешного?

— Я вспомнил, что вчера утром моей главной проблемой был начальник.

— Начальник?

— Маленький ярл на зарплате.

— Он охотился на тебя?

— Психологически.

Мунин сказал:

— Первый свет близко.

И правда, темнота между деревьями стала чуть светлее. Не рассвет ещё, но предрассветная серость. Камни кольца уже не казались такими древними. Просто мокрые камни. Почти нормальные.

Система открыла сообщение:

Ночлег завершён. Межевое кольцо снимает защиту после первого света.

Восстановление за ночь: неполное. Здоровье: 27/50 → 38/50 Выносливость: восстановлена до 70% Ментальная усталость: активна

Уровень 5: очки не распределены. Рекомендация: сделать это до следующего боя.

— Да-да, мамочка, — пробормотал Артём.

Он открыл характеристики.

Имя: Арт / Артём Морозов Раса: человек / внешний Уровень: 5 Класс: отсутствует Титул: Ошибка Иггдрасиля Скрытые следы: Поручитель ведьмы, Тот, кто спорит с пустотой Руническое состояние: Руна первой смерти Мутация: Сломанный щит I Долговой осколок: Вальгард Сломанный Щит Связь: взаимное поручительство с Эйрой

Здоровье: 38/50 Выносливость: 20/32 Мана: 0/0 Судьба: не определена

Сила: 7 Ловкость: 9 Живучесть: 11 Восприятие: 11 Разум: 11 Воля: 10 Удача: ошибка

Свободные очки характеристик: 2 Свободные очки навыков: 1

Он задумался.

После сна хотелось вложить всё в Волю. После боёв — в Живучесть. После Рольфа — в Восприятие. После собственной манеры вляпываться — в мозги, но Разум и так был выше средней печали.

— Один в Волю, один в Живучесть.

Подтвердить? Воля: 10 → 11 Живучесть: 11 → 12

— Да.

Тело отозвалось тяжёлым теплом. В груди стало чуть плотнее, будто внутри поставили дополнительную распорку, чтобы душа не шаталась на ветру.

Максимальное здоровье: 50 → 55 Сопротивление страху, давлению имён и ментальным атакам повышено. Текущее здоровье: 41/55

Навык.

Доступно улучшение:

Грубое наречение I → II Позволяет сильнее воздействовать на безымянные, повреждённые или слабые сущности через присвоение малого имени. Риск ответной связи растёт.

Имя имеет вес I → II Усиливает работу с известными именами.

Инстинктивное уклонение I → II Вы чаще не умираете от внезапной херни.

Выживание в холоде I → II Снижение штрафов от холода, сырости и истощения.

Спор долга II → III Недоступно. Требуется уровень 7 или наставник.

— “Внезапная херня” — это широкий профиль.

Он хотел взять “Имя имеет вес”, но после Рольфа и сна что-то внутри сопротивлялось. Слишком много всего завязано на имена. Усилить можно потом. Сейчас надо банально дожить до “потом”.

— Инстинктивное уклонение второй.

Навык улучшен: Инстинктивное уклонение II

Эффект: повышен шанс избежать внезапных атак, ловушек и ударов из слепых зон. Эффект: при активации может потратить выносливость автоматически. Примечание: навык не спасает от осознанных идиотских решений.

— Тогда половина моей жизни вне зоны покрытия.

Эйра уже собирала травы. Мунин осматривал край круга. Храфн снова спрятался в кости, но иногда ворчал оттуда, как старый сосед за стеной.

— Что выбрал? — спросила Эйра.

— Волю, Живучесть, уклонение.

— Хорошо.

— Ты тоже качаешься?

— Медленнее.

— Почему?

— Я не умираю каждые полчаса.

— Скучная прокачка.

Она посмотрела на него с сухой усмешкой.

— Я постараюсь не завидовать.

Мунин слетел с камня.

— Идём через шипы.

— Это буквально место с шипами? — спросил Артём.

Эйра кивнула.

— Старый терновник. Граница между землями Храфнхольма и северным святилищем. Там нельзя быстро идти, нельзя вести коня, нельзя легко пролить кровь.

— Почему тогда туда?

Мунин ответил:

— Потому что храмовые не любят места, где нельзя легко пролить кровь.

— Логично.

Артём поднял свой острый речной камень, повертел в руке и сунул в карман.

— Надо найти оружие.

Эйра достала из сумки костяной шип.

— Могу дать это.

— Ты сама им тыкала мне в горло. Оставь.

— Ты запомнил?

— У меня богатая эмоциональная жизнь.

Храфн проявился маленьким силуэтом у кости.

— В шипах есть старый сторожевой пост. Возможно, там осталось железо.

— Оружие?

— Или гниль.

— Твой оптимизм вдохновляет.

Они вышли из межевого круга с первым светом.

Камни за спиной потускнели. Плита в центре закрыла трещину, будто ночлега и не было. Лес встретил их утренним туманом, мокрыми ветками и таким количеством колючих кустов впереди, что Артём сразу понял: Дикий Ярл не соврал.

Через шипы.

Терновник начинался через полчаса пути.

Сначала обычные кусты. Потом плотнее. Потом ветви стали чёрными, кривыми, с длинными серыми иглами. Они переплетались над землёй, образуя узкий проход, похожий на пасть без зубов — если зубы росли бы из стен.

Система выдала:

Локация обнаружена: Серый терновник Тип: живая граница Уровень угрозы: средний

Эффект: замедление движения Эффект: кровоточащие раны привлекают терновые корни Эффект: громкая ложь усиливает рост шипов

Рекомендация: говорить правду или молчать.

Артём остановился.

— Всё. Мне конец.

Эйра вопросительно посмотрела.

— Почему?

— Молчать долго я не умею, а правда у меня обычно звучит как оскорбление.

Мунин пролетел вперёд.

— Тогда тренируйся.

Они вошли в терновник.

Первые десять минут всё было терпимо. Узкая тропа, ветки цепляют плащ, иглы скребут по ткани, но не пробивают. Эйра шла аккуратно, будто знала, где можно ставить ногу. Артём повторял за ней и всё равно дважды чуть не порвал рукав.

Потом терновник стал плотнее.

Иглы начали двигаться.

Едва заметно.

Тянулись к коже, к повязкам, к засохшей крови на одежде.

— Они чувствуют кровь, — сказала Эйра.

— Да я догадался. Один шип уже пытался познакомиться с моим бедром.

— Не ругай их.

— Почему?

— Они слушают.

Артём посмотрел на ближайшую ветку.

— Уважаемые кусты, прошу не лезть мне в штаны.

Шипы на секунду замерли.

Потом один медленно отогнулся в сторону.

Система:

Успешное взаимодействие с Серым терновником. Причина: честная просьба без лжи. Прогресс навыка: Дипломатия с хернёй — 1%

Артём остановился.

— Нет.

Эйра обернулась.

— Что?

— Ничего. Просто система только что официально признала мой стиль общения.

Мунин сверху сказал:

— Плохо для системы.

Тропа вывела их к старому сторожевому посту ближе к полудню.

Пост оказался не башней, а разваленной каменной будкой, наполовину поглощённой терновником. Крыша провалилась. Дверь висела на одной петле. Рядом валялась сломанная телега. На столбе у входа был вырезан знак: молот, перечёркнутый веткой.

Эйра остановилась.

— Это не храмовый пост.

— Хорошо?

— Не знаю.

Храфн проявился рядом.

— Старый знак свободных поселенцев. До храмовой десятины.

— То есть раньше люди жили без Торкелей?

— Люди всегда находили, чем себя мучить, — сказал Храфн. — Но да, без этих.

Артём подошёл к двери.

Система подсветила:

Объект: сторожевой пост свободных Статус: заброшен Следы: кровь старая, железо, зола, руническое выгорание

Внимание: внутри есть предметы. Внимание: внутри есть чужой сон.

— Чужой сон? — спросил Артём.

Мунин резко сел на крышу.

— Не входи один.

— Я уже понял, что solo-прохождение тут быстро заканчивается.

Эйра зажгла слабый травяной свет.

Они вошли.

Внутри пахло пылью, ржавчиной и сухими листьями. В углу стояла разбитая печь. На стене висели крючья. На полу — обломки мебели, кости мелких зверей, старая ткань. И оружие.

Не много.

Но достаточно, чтобы у Артёма сердце чуть не запело.

Короткий топор с потемневшим лезвием. Копьё без наконечника. Ржавый нож. Круглый щит с дырой у края. И узкий меч в ножнах, лежащий под обвалившейся балкой.

Артём сразу потянулся к мечу.

Эйра схватила его за руку.

— Стой.

— Что?

— Чужой сон.

Она указала на меч.

Теперь Артём увидел.

Над мечом дрожал воздух.

Как над горячим асфальтом. Только вместо жара там были обрывки сна: рука на рукояти, крик, горящая крыша, женщина у двери, кровь на снегу, ветка терновника, входящая в глаз.

Система показала:

Объект: Меч последнего сторожа Качество: необычное Урон: 8–14 Особенность: хранит последний сон владельца

Внимание: при взятии предмета сон попытается завершиться через нового носителя. Риск: средний / высокий

Требование для безопасного получения: признать сон и отказать ему в праве управлять.

— Меч хороший, — сказал Артём.

Мунин каркнул:

— Мечи редко бывают просто хорошими.

— Но урон 8–14.

Эйра нахмурилась.

— Ты сейчас выбираешь по цифрам?

— А что, надо по цвету ножен?

— Если сон сильный, он может заставить тебя повторить смерть владельца.

— А если я не возьму меч, то буду дальше воевать камнем.

Храфн сказал:

— Камень хотя бы не видит снов.

Артём вздохнул.

— Что значит признать сон?

Эйра посмотрела на дрожащий воздух.

— Надо увидеть его. Не утонуть. И сказать, что он окончен.

— Звучит как психотерапия с шансом умереть.

— Ты можешь взять топор.

Артём посмотрел на топор.

Система:

Короткий топор сторожа Качество: обычное Урон: 5–9 Прочность: 21/40 Особенность: требует Сила 8 для эффективного использования Ваша Сила: 7 Штраф: небольшой

Меч:

Урон: 8–14 Требование: Ловкость 9 Ваша Ловкость: 9 Совместимость: высокая

— Нет, — сказал Артём. — Меч мой.

Эйра посмотрела на него очень выразительно.

— Уверенный вид.

— Да. Сейчас будет глупость.

Он медленно подошёл к мечу.

Воздух стал холоднее.

Система открыла окно:

Взаимодействовать с предметом “Меч последнего сторожа”?

— Да.

Он взялся за рукоять.

И сразу оказался в огне.

Пост горел.

Не развалина — живой, целый, набитый людьми. За дверью кричали. Терновник снаружи шевелился, как чёрное море. Мужчина держал меч обеими руками. Его звали…

Имя было рядом.

Но не давалось.

Сторож.

Последний сторож.

Он стоял у входа, пока дети лезли в подпол. Женщина с рассечённой щекой кричала ему уходить. Он не уходил. Потому что за дверью были храмовые дружинники и кто-то с белой печатью на руке.

Не Торкель.

Другой.

Старше.

Сильнее.

— Открой, — сказал голос снаружи. — Десятина должна быть уплачена.

Сторож ответил:

— Здесь свободная земля.

— Свободная земля закончилась.

Дверь проломили.

Меч ударил первого в горло.

Второго — в лицо.

Третий вошёл с руной на щите. Белая вспышка. Боль. Сторож упал. Терновник пролез через разбитое окно, будто хотел помочь, но опоздал. Один шип вошёл сторожу в глаз.

Последнее, что он увидел: дети в подполе молчат.

Не плачут.

Молодцы.

Потом сон должен был повториться.

Меч требовал.

Встать у двери.

Снова.

Защищать.

Умереть.

Артём почувствовал, как его руки сжимаются на рукояти. Тело в реальности сделало шаг к двери поста.

— Арт! — крикнула Эйра где-то далеко.

Меч тянул.

Сон тянул.

Вальгард в груди тоже отозвался.

Щит не для себя.

Опасная мысль.

Очень опасная.

Артём стиснул зубы.

— Нет.

Сон дрогнул.

Дверь снова ломалась.

Дети снова молчали.

Сторож снова умирал.

— Нет, — повторил Артём. — Ты уже сделал своё.

Меч сопротивлялся.

Память сторожа ударила болью в глаз, хотя глаз Артёма был цел. Он едва не закричал.

— Ты удержал дверь, — сказал Артём сквозь зубы. — Они успели спрятаться. Сон окончен.

В огне что-то изменилось.

Женщина с рассечённой щекой посмотрела на него.

Не на сторожа.

На Артёма.

— Они выжили? — спросила она.

Артём не знал.

Не мог знать.

Система подсветила:

Навык Спор долга II реагирует. Вопрос требует истины. Вы не знаете ответ.

Он сказал честно:

— Не знаю.

Огонь стал тише.

— Но ты дал им шанс, — сказал Артём. — Это всё, что может сторож.

Мужчина в сне опустил меч.

Наконец Артём увидел его имя.

Бранд.

Не титул.

Не роль.

Имя.

— Бранд, — сказал Артём. — Отпусти дверь.

Сон рассыпался пеплом.

Он очнулся в посту на коленях.

Эйра держала его за плечо, Мунин сидел на балке, Храфн парил рядом с таким выражением, будто уже выбирал, куда поставить очередной призрак.

В руке Артёма был меч.

Узкий, тёмный, с простой рукоятью. Лезвие покрывали мелкие царапины, но оно было целым. У основания клинка теперь светился едва заметный знак двери.

Система открыла окно:

Предмет получен: Меч Бранда, последнего сторожа Качество: необычное Урон: 8–14 Прочность: 46/60 Требование: Ловкость 9

Особенность: Держать дверь При защите узкого прохода, союзника или границы вы получаете +1 к Воле и временный бонус к устойчивости.

Недостаток: меч не любит отступать первым.

Сон признан и завершён. Риск повторения смерти владельца снижен.

Артём провёл пальцами по клинку.

— Вот теперь другое дело.

Эйра отпустила его.

— Ты назвал его.

— Бранд.

Храфн сказал:

— Хорошее имя.

Мунин добавил:

— Хорошая смерть.

Артём поднялся.

— У вас тут комплименты такие, что хочется лечь обратно.

Он взял ещё нож — ржавый, но рабочий. Эйра нашла в посту моток старой верёвки, два сухих мешочка соли и маленький железный крюк. Храфн указал на тайник под печью, где лежали три серебряные монеты, почерневшие от времени.

— Можно брать? — спросил Артём.

Храфн пожал плечами.

— Владельцы мертвы.

Мунин сказал:

— Спроси.

Артём посмотрел на пустой пост.

Потом на меч.

— Бранд, если ты не против, мы возьмём серебро. Нам надо дойти до святилища и не сдохнуть. Если встретим твоих — скажем, что дверь ты держал до конца.

Тишина.

Потом одна монета сама выдвинулась чуть вперёд.

Система:

Разрешение получено частично. Можно взять: 1 серебряная монета. Остальное принадлежит другим именам.

Артём взял одну.

— Честный дом.

Эйра кивнула.

— Свободные поселенцы такими были.

— Были?

Она посмотрела на знак перечёркнутого молота.

— Храм не любит свободное.

Снаружи треснула ветка.

Все замерли.

Не терновник.

Не лес.

Шаг.

Человеческий.

Потом второй.

Мунин взлетел к дыре в крыше.

— Двое. Нет. Трое.

Эйра погасила свет.

Артём сжал меч.

Система показала:

Сущности приближаются: Храмовый следопыт, уровень 6 Дружинник Храфнхольма, уровень 5 Дружинник Храфнхольма, уровень 6

Статус: идут по старому следу кровавого залога

Внимание: Торкель не с ними.

— Нашли, — прошептала Эйра.

Артём тихо ответил:

— Не нашли. Почти нашли.

Он оглядел пост.

Одна дверь. Дыра в крыше. Окно, забитое терновником. Узкий вход.

Меч в руке чуть потеплел.

Держать дверь.

Артём медленно улыбнулся.

— Ну что, Бранд, — прошептал он. — Проверим, как ты работаешь?

Эйра посмотрела на него.

— Мы можем уйти через крышу.

— Можем. Но они пойдут следом.

— А если бой?

— Узкий проход. Их трое. У нас меч, травница, ворон, призрак с гонором и кусты, которые не любят громкую ложь.

Храфн поднял бровь.

— Я не “с гонором”. Я оскорблённо величественен.

— Записал.

Снаружи голос сказал:

— След сюда ведёт.

Второй ответил:

— Терновник закрыл дорогу назад.

Третий, хриплый:

— Значит, они внутри.

Артём встал у двери.

Система выдала:

Позиция: узкий проход Активирована особенность меча: Держать дверь

Воля: +1 временно Устойчивость к страху: повышена Отступление первым вызовет сопротивление предмета.

— Да я понял, не ссы.

Эйра встала за ним слева, готовя травяной свет. Мунин исчез в дыре крыши. Храфн растворился, но Артём чувствовал его рядом — как холодок у кармана с костью.

Дверь поста скрипнула.

В проёме появился мужчина в кожаной броне, с коротким копьём и серой повязкой на глазах.

Повязкой.

Он был слеп.

Но шёл точно.

Надпись:

Храмовый следопыт Уровень: 6 Состояние: сосредоточен Особенность: видит кровавые связи Угроза: высокая

Следопыт остановился.

— Чужак Арт. Эйра с ложным именем. Ворон. Мёртвый. Выходите. Храм требует явки.

Артём поднял меч.

— Рассрочка возможна?

Следопыт повернул голову прямо к нему.

— Ты нарушил залог.

— Нет. Залог изменился.

Следопыт нахмурился.

Система:

Навык Спор долга II реагирует. Следопыт распознаёт старую форму залога, но не новую. Возможность: выиграть время.

— Лив должна явиться на рассвете, — сказал следопыт.

— Лив больше не держится этим именем.

— Ложь.

Шипы за окном резко зашевелились.

Эйра прошептала:

— Осторожно.

Артём сказал:

— Не ложь. Имя изменено. Кровавый залог не снят, а преобразован во взаимное поручительство. Сторона спора изменилась. Храм не уведомлён, потому что его печать взыскания напала до рассвета и не имела права требовать исполнения.

Следопыт замер.

Один из дружинников позади тихо выругался.

Система:

Аргумент сложный. Следопыт обрабатывает. Вы выиграли время: 6 секунд.

Артём использовал их не для разговора.

— Эйра.

Она уже поняла.

Бросила горсть трав под ноги следопыту.

Зелёная вспышка.

Не атака.

Дым.

Густой, едкий, пахнущий болотом и перцем. Следопыт отшатнулся, но не потерял ориентацию полностью.

Эйра применяет технику: Слепой мох Эффект: нарушение рунического зрения Успех: частичный

— Назад! — крикнул следопыт.

Первый дружинник вломился в дверь с щитом.

Артём встретил его ударом сверху.

Меч Бранда вошёл в край щита и застрял на секунду, но Артём дёрнул, провернул кисть и ударил плечом.

Не сильно.

Но в узком проходе хватило.

Дружинник споткнулся о порог.

Удар: 9 Противник потерял равновесие. Особенность Держать дверь усиливает устойчивость.

Второй дружинник попытался ткнуть копьём из-за спины первого.

Инстинктивное уклонение сработало раньше мысли.

Артём резко ушёл в сторону, копьё прошло мимо и застряло в дверной раме.

Инстинктивное уклонение II активировано. Потрачено выносливости: 3 Атака избегнута.

— О, вот это люблю!

Он рубанул по древку копья.

Меч Бранда не разрубил его полностью, но надсек. Эйра ударила зелёным светом в место надлома, и дерево пошло гнилью.

Копьё треснуло.

Мунин сверху спикировал на лицо второго дружинника и когтями полоснул по глазам.

— А-а-а!

Мунин наносит урон: 3 Эффект: ослепление на 2 секунды Эффект: унижение повышено

— Я всё ещё поражён, что унижение считается дебафом, — сказал Артём и ударил первого дружинника ногой в колено.

Тот рухнул на одно колено.

Но следопыт уже восстановился.

Он не полез в дверь.

Он поднял руку и провёл ножом по собственной ладони.

Кровь повисла в воздухе тонкой линией.

— Храм видит залог.

Линия резко дёрнулась к груди Артёма.

Связь с Эйрой вспыхнула болью.

Она вскрикнула.

Храмовый следопыт применяет технику: Кровавое натяжение Цель: связь Арт ↔ Эйра Эффект: принудительное раскрытие поручительства

Внимание: при продолжении техники храм сможет восстановить право взыскания.

— Вот же сука.

Артём шагнул вперёд, но меч Бранда сопротивлялся.

Дверь.

Держать дверь.

Не выходить первым.

— Бранд, не сейчас!

Меч потяжелел.

Следопыт продолжал тянуть кровь. Эйра упала на одно колено, держась за ошейник. Трещина на металле снова горела красным.

Артём понял: если он останется у двери, следопыт выиграет. Если выйдет — меч может взбрыкнуть. Если бросит меч — потеряет преимущество.

Храфн проявился за спиной следопыта.

Прозрачный, злой.

— Слепой, — прошептал он. — Хочешь увидеть мёртвого?

Следопыт вздрогнул.

Не сильно.

Но достаточно.

Кровавая линия дрогнула.

Артём шагнул вперёд.

Меч Бранда сопротивлялся, но Артём сказал:

— Я не бросаю дверь. Я расширяю порог.

Система зависла на долю секунды.

Формулировка принята. Особенность Держать дверь адаптирована. Порог временно считается зоной защиты.

— Ха!

Он вышел из проёма и ударил следопыта плашмя по руке.

Кровавая линия порвалась.

Удар: 6 Техника “Кровавое натяжение” прервана.

Эйра резко вдохнула.

Следопыт отступил.

Теперь они стояли снаружи поста, среди терновника.

Очень плохое место для лжи.

Следопыт поднял лицо.

— Ты не имеешь права.

— На что конкретно? У меня уже коллекция прав, которых нет.

— На чужие имена. На споры с храмом. На мёртвых. На ворона.

Артём поднял меч.

— А ты имеешь право тащить избитую травницу к мудаку с раскалённой железкой?

Шипы вокруг зашевелились.

Следопыт сказал:

— Храм очищает.

Терновник дрогнул сильнее.

Эйра тихо сказала:

— Это ложь.

Артём улыбнулся.

— Повтори.

Следопыт понял слишком поздно.

— Храм очищает, — сказал он жёстче.

Терновник ударил.

Не по Артёму.

Не по Эйре.

По следопыту.

Шипы из земли обвились вокруг его ног, рук, груди. Он вскрикнул, дёрнулся, но чем сильнее сопротивлялся, тем глубже входили иглы.

Система:

Серый терновник реагирует на громкую ложь. Цель: Храмовый следопыт Состояние: удержание

Дружинники замерли.

Артём ткнул мечом в их сторону.

— Кто ещё хочет рассказать кустам про очищение?

Первый дружинник бросил щит.

Второй, с оцарапанным лицом, попятился.

Следопыт хрипел, пытаясь освободиться.

— Вы… не уйдёте…

Эйра подошла ближе.

Её лицо было бледным, но взгляд — твёрдым.

— Торкелю передай, если выберешься: Лив больше не придёт.

Шипы на ошейнике? Нет. На терновнике. Артём даже не сразу понял, что кусты вокруг будто слушают её дорожное имя.

Следопыт оскалился.

— Эйра тоже придёт.

Связь под рёбрами Артёма дрогнула.

Он почувствовал — имя зацепилось.

Не сильно.

Но следопыт услышал его.

Система:

Внимание: дорожное имя Эйра частично распознано храмовым следопытом. Риск восстановления связи: повышен.

Возможность: заставить следопыта отказаться от знания имени. Метод: спор, страх, сделка или смерть.

Артём посмотрел на Эйру.

Она поняла.

И побледнела сильнее.

Убивать связанного?

Следопыт был врагом. Опасным. Он почти восстановил храмовую связь. Если оставить его — Торкель узнает новое имя. Если убить — это уже не защита двери. Это казнь.

Мунин сидел на крыше и молчал.

Храфн тоже.

Дружинники стояли неподвижно, ожидая, что сделает чужак.

Артём почувствовал, как Вальгард в груди стал тяжёлым.

Щит не для себя.

Но щит не топор палача.

Система не давала подсказки.

И это было хуже всего.

Следопыт улыбнулся сквозь кровь.

— Не сможешь.

Артём подошёл к нему почти вплотную.

— Знание имени — это долг?

Следопыт моргнул.

Навык Спора долга включился.

Обнаружена связь: знание дорожного имени, полученное в ходе взыскания. Статус: не закреплено храмовой печатью. Возможность: оспорить право хранения.

— Ты получил имя Эйры не как человек, — сказал Артём. — А как инструмент храма при незаконной попытке восстановить спор до рассвета.

Следопыт зашипел:

— Рассвет уже был.

— А храмовая печать напала до рассвета. Нарушение первое. Ты продолжил взыскание по изменённому залогу, не признав новую сторону. Нарушение второе. Ты назвал храмовое насилие очищением, и терновник сам подтвердил ложь. Нарушение третье.

Шипы сжались.

Следопыт застонал.

Система:

Аргумент успешен. Право хранения имени ослаблено. Требуется условие отказа.

Артём наклонился ближе.

— Откажись от знания дорожного имени. Скажи: “Я не несу это имя храму”.

Следопыт плюнул ему под ноги.

— Нет.

Артём кивнул.

— Тогда скажи это кустам.

Он отступил на шаг.

— Этот человек несёт имя, полученное через ложь.

Терновник замер.

Следопыт резко поднял голову.

— Нет!

Шипы вокруг его шеи поднялись.

Не убили.

Пока.

Система:

Серый терновник требует правду. Цель должна отказаться от ложного права или заплатить кровью.

Следопыт дрожал.

Дружинники смотрели на него уже не как на начальника, а как на человека, которого лес сейчас очень юридически разберёт на мясо.

— Я… — прохрипел он.

Шип коснулся кожи под подбородком.

— Я не несу это имя храму.

Система вспыхнула:

Право хранения имени разорвано. Дорожное имя Эйра снова скрыто от храма.

Навык Спор долга II прогресс: 42%

Терновник отпустил его не полностью, но ослабил хватку.

Следопыт повис, тяжело дыша.

Артём повернулся к дружинникам.

— Забирайте его. И скажите Торкелю: ещё раз полезет через залоги и печати — я найду способ скормить его бюрократию кустам.

Первый дружинник сглотнул.

— Ты кто такой?

Артём хотел ответить “Арт”.

Но вспомнил предупреждение Рольфа.

Ложное имя растёт.

Чем чаще используешь — тем больше становится частью тебя.

Он сказал:

— Тот, кто сейчас отпускает вас живыми.

Терновник вокруг тихо зашуршал.

Не возразил.

Дружинники вытащили следопыта из шипов, не глядя Артёму в глаза. Тот был жив, но выглядел так, будто лес провёл с ним серьёзную воспитательную беседу.

Они ушли обратно, к югу.

Медленно.

Без героизма.

Когда шаги стихли, Эйра села прямо на землю.

— Ты мог убить его.

Артём вытер меч о мокрую траву.

— Мог.

— Почему не убил?

Он посмотрел на неё.

— Потому что если я начну убивать всех, кто может стать проблемой, мне быстро станет слишком удобно.

Эйра ничего не сказала.

Мунин спустился на ветку рядом.

— Один бы убил.

— Вот именно.

Храфн проявился у плеча Артёма.

— Иногда живой враг приносит больше беды, чем мёртвый.

— Иногда мёртвый потом ходит рядом и требует кости.

Храфн обиделся, но возразить не смог.

Система открыла окно:

Столкновение завершено.

Храмовый следопыт обезврежен без убийства. Дорожное имя Эйры защищено. Терновник признал вашу правоту частично.

Получено опыта: 180. Бонус за использование местного права: +70. Бонус за удержание порога: +40.

Текущий прогресс: 430/700 до уровня 6.

Получен прогресс особенности меча: Держать дверь — 18% Получен скрытый прогресс: Пороговый спор — 9%

Артём устало сел рядом с Эйрой.

— Вот теперь можно сказать, что утро началось.

Она посмотрела на него.

— У тебя в мире все утра такие?

— Нет. Там обычно кофе.

— Что такое кофе?

Артём закрыл глаза.

— Эйра, если мы выживем, я найду способ объяснить тебе кофе так, чтобы ты поняла, ради чего вообще стоит спасать мир.

Мунин каркнул:

— Миры спасают не ради напитков.

Артём поднял палец.

— Вот не начинай. Может, именно поэтому у вас всё и развалилось.

Северная тропа уходила дальше в терновник.

К святилищу Резчика.

Ко второй руне.

К бывшей Норне с серебряной нитью в глазу.

И, наверняка, к очередному дерьму, которое система назовёт “возможностью”.

Артём поднялся, поправил плащ, проверил меч Бранда и посмотрел на спутников.

— Идём. Пока кусты на нашей стороне.

Из кармана тихо проворчал Храфн:

— Они не на нашей стороне. Они на стороне правил.

Артём шагнул на тропу.

— Тогда будем временно выглядеть как правило.

Терновник перед ними медленно разошёлся.

Не широко.

Ровно настолько, чтобы пройти.

И где-то очень далеко, там, где северные камни держали старое святилище, серебряная нить дрогнула в чужом глазу.

Глава 6 Там, где шипы помнят кровь

Терновник расступался перед ними неохотно.

Не как слуга.

Скорее как хозяин, который всё ещё сомневается, стоило ли пускать гостей в дом, но уже взял плату и теперь вынужден соблюдать приличия.

Ветки уходили в стороны ровно настолько, чтобы можно было протиснуться боком. Иногда шипы царапали плащ Артёма, иногда цепляли ремень Эйры, иногда пытались дотянуться до кармана, где лежала кость Храфна. На последнем призрак обиделся и начал шипеть в ответ, из-за чего терновник слегка оживился.

— Храфн, — сказал Артём, протискиваясь между двумя особенно наглыми кустами, — если ты сейчас поссоришься с растением, я тебя выкину в ближайшую лужу.

Призрак проявился рядом с плечом, маленький и полупрозрачный.

— Я хозяин кургана.

— А это кусты. Поздравляю, титулы не совпали.

— Терновник тянулся к моей кости.

— Все к тебе тянутся. Харизма, хули.

Эйра шла впереди и осторожно отводила ветви костяным шипом. После столкновения со следопытом она стала ещё молчаливее. Не испуганной — нет. Скорее собранной. Будто внутри неё что-то щёлкнуло, и теперь она считала каждый шаг, каждую руну, каждое слово.

Артём чувствовал это через поручительство.

Её страх не исчез.

Просто страх встал в строй.

Система время от времени подсвечивала тропу.

Серый терновник Отношение: настороженное

Текущее поведение: пропускает Причина: признанная плата, правота в споре со следопытом, отсутствие громкой лжи

Внимание: не злоупотребляйте.

— Да понял я, — пробормотал Артём.

Мунин летел над тропой низко, почти касаясь крыльями ветвей. Обычно он держался выше, но здесь терновник сплетался над головами, образуя живую крышу. Свет проходил через неё полосами: серый, зелёный, иногда почти синий.

— Сколько ещё? — спросил Артём.

Эйра не обернулась.

— До края терновника? Полдня.

— До святилища?

— Если повезёт, завтра к вечеру.

Система мигнула:

Удача: ошибка

— Я бы на “повезёт” не ставил, — сказал Артём.

Мунин каркнул:

— Хорошо. Не ставь.

— А можно как-то починить удачу?

Храфн фыркнул.

— Удача не чинится. Её покупают, воруют, вымаливают или наследуют.

— Отлично. У меня денег одна монета, воровать пока не у кого, молиться некому, а наследство в другом мире.

Эйра тихо сказала:

— Иногда удачу дают мёртвые.

Храфн сразу стал важным.

— Да.

Артём покосился на него.

— Не начинай. У тебя самого кости в рассрочку.

Призрак возмущённо исчез обратно в кость.

Тропа пошла вниз. Земля стала мягче, темнее, будто терновник веками сбрасывал сюда листья, кровь, перья и чужие плохие решения. Шипы на ветках становились длиннее. Некоторые были пустыми внутри и тихо свистели от ветра. В этом свисте Артёму пару раз показались слова.

Не настоящие.

Почти.

“Назови”.

“Останься”.

“Отдай”.

Он остановился.

Эйра тут же почувствовала через связь и обернулась.

— Что?

— Шипы шепчут.

Мунин сел на ветку рядом.

— Не отвечай.

— Я уже выучил: тут вообще лучше никому не отвечать.

Система выдала:

Обнаружено воздействие: Шёпот старой крови Тип: слабое ментальное давление Цель: получить имя, сожаление или каплю крови

Воля проверяется… успех.

Артём почувствовал лёгкий зуд за зубами, будто очень хотелось что-то сказать. Полное имя. Матерное проклятие. Любую фразу, лишь бы нарушить тишину.

Он стиснул зубы.

Шёпот отступил.

Эйра подошла ближе и провела пальцами перед его лицом. На кончиках её пальцев загорелись маленькие зелёные точки.

— Смотри на свет.

— Я не ребёнок.

— Тогда веди себя как взрослый и смотри на свет.

Артём посмотрел.

Зелёные точки сложились в маленький круг. Шёпот стал тише.

Эйра применяет технику: Тихий лист Эффект: снижение ментального давления

Сопротивление шёпоту повышено.

— Спасибо, — сказал он.

Эйра кивнула.

— Терновник пробует всех.

— Он хотел моё имя?

— Или сожаление.

— Сожалений у меня много. Ему бы пришлось брать телегу.

— Не отдавай ни одного.

Она сказала это слишком серьёзно.

Артём посмотрел на неё внимательнее.

— Сожаление тоже имеет вес?

— Всё, что держит тебя за прошлое, имеет вес.

— Прекрасно. Значит, я хожу с мешком гирь внутри.

Мунин сверху сказал:

— Поэтому ты ещё не улетел.

— Глубоко. Почти раздражает.

Тропа вывела их в место, где терновник расступался шире. Не поляна, но что-то вроде кармана между живыми стенами. В центре стоял камень, высокий и плоский, как надгробие. На нём было вырезано изображение женщины с ножницами.

Артём остановился.

Эйра тоже.

Мунин резко замолчал.

Из кармана проявился Храфн.

— Не трогать.

— Я даже не собирался, — сказал Артём.

На камне женщина была изображена без лица. Только один глаз прорезан глубокой линией. Из этого глаза вниз шла тонкая серебристая прожилка. Не краска. Металл. Нить.

Система попыталась прочитать знак.

Объект: Памятный камень обрезанной судьбы Тип: запретный знак Статус: активен

Внимание: этот знак не должен существовать в Мидгарде.

Внимание: не называйте владельца знака. Внимание: не обещайте, что дойдёте до святилища. Внимание: не думайте о прямой линии пути.

— Не думать о прямой линии пути? — прошептал Артём. — Да как это вообще контролировать?

Мунин ответил:

— Думай о кривой.

— Спасибо, блядь, гений навигации.

Эйра медленно обошла камень по кругу, не приближаясь ближе чем на три шага.

— Его поставили недавно.

— Насколько недавно?

Она коснулась земли.

— Дождь не успел смыть след.

Артём присел рядом. Восприятие подсветило слабые линии на грязи: следы ног. Узкие. Человеческие. Босые. Но там, где ступня касалась земли, трава не приминалась — она седела.

След обнаружен: неизвестная женщина Особенность: контакт с землёй старит живые ткани Направление: север

Связь с целью: высокая вероятность.

— Она прошла перед нами, — сказал Артём.

Эйра кивнула.

— И оставила знак.

— Для меня?

Мунин сказал:

— Для тех, кто идёт к Резчику.

Артём посмотрел на камень.

Женщина без лица.

Серебряная нить из глаза.

Запретный знак.

Система молчала, но в этом молчании было что-то напряжённое. Будто интерфейс тоже не хотел смотреть прямо.

— Что делает этот камень? — спросил Артём.

Храфн ответил:

— Напоминает пути, что они могут закончиться.

— Очень поэтично. Практически?

Эйра сказала:

— Он режет уверенность.

Артём медленно повернулся.

— В смысле?

— Если ты решил, что идёшь куда-то, камень может отрезать часть этого решения. Ты забудешь, зачем шёл. Или решишь повернуть. Или начнёшь считать, что это была чужая мысль.

— Удобная штука для тех, кто не хочет гостей.

Система мигнула:

Проверка Воли: активна. Проверка связи основного квеста: активна.

Угроза: потеря цели “добраться до святилища Резчика”.

Слова “святилище Резчика” вдруг стали мутными.

Артём помнил, что они куда-то идут. На север. Через терновник. Из-за Одина? Из-за руны? Из-за Эйры? Нет, Эйра просто рядом. Мунин ведёт. Храфн ворчит. А зачем именно святилище?

Вторая руна.

Какая вторая?

Первая была смерть.

Была ли?

В груди шевельнулся Вальгард.

Тяжело.

Грубо.

Как щит, который ударили кулаком изнутри.

— Держи, — сказал мёртвый.

Артём вцепился в это слово.

Держи.

Меч Бранда на поясе потеплел.

Держать дверь.

Держать путь.

Держать себя.

Он резко выдохнул.

— Мы идём к святилищу Резчика, — сказал он. — За второй руной. Потому что Один — старый манипулятор, Рагнарёк сломан, Рольф крадёт мёртвых, а бывшая Норна, похоже, хочет отрезать меня от сюжета.

Камень дрогнул.

Серебряная нить в глазу женщины вспыхнула.

Проверка Воли: успех. Проверка связи с целью: стабилизирована.

Долговой осколок Вальгарда помог удержать намерение. Меч Бранда усилил эффект удержания порога.

Скрытый прогресс: Держать путь — 6%

Эйра стояла неподвижно.

Слишком неподвижно.

— Эйра?

Она смотрела на север, но взгляд был пустой.

— Я должна вернуться, — сказала она тихо.

— Куда?

— В Храфнхольм. На рассвет. В храмовый круг.

Артём почувствовал, как связь между ними натянулась ледяной проволокой.

— Нет.

Она сделала шаг назад.

— Я нарушила залог. Я должна…

— Нет, — повторил он жёстче.

Мунин взлетел.

— Камень режет её дорожное имя.

Система открыла окно:

Эйра подверглась воздействию: Обрезание малого имени Эффект: дорожное имя слабеет Риск: возврат к храмовой привязке Лив

Связь взаимного поручительства может быть использована как якорь. Цена: боль обоим участникам.

— Цена боль, — сказал Артём. — Ну, наконец-то что-то привычное.

Он схватил Эйру за руку.

Её кожа была холодной.

Она попыталась вырваться.

— Пусти. Я должна явиться.

— Ты никому ничего не должна.

Система сразу вспыхнула красным.

Ложное утверждение. Взаимное поручительство существует. Кровавый залог изменён, но не снят. Терновник слушает.

Шипы вокруг зашевелились.

— Блядь. Ладно. Формулирую точнее.

Артём сжал её руку сильнее.

Боль ударила через связь — её и его одновременно. Будто кто-то потянул за одну жилу в двух телах.

— Ты должна мне, — сказал он. — А я должен тебе. Не храму. Не Торкелю. Не камню. Мы поручились друг за друга, и я как сторона связи говорю: ты не возвращаешься одна к тем, кто хотел тебя сжечь.

Эйра зажмурилась.

Ошейник на её шее вспыхнул красным.

Трещина расширилась.

Камень с женщиной зашипел серебром.

Связь взаимного поручительства активирована. Арт оспаривает возврат храмовой привязки.

Боль связи: 5 урона обоим участникам. Здоровье Арта: 41/55 → 36/55. Здоровье Эйры: неизвестно.

Эйра вскрикнула и упала на колено.

Артём удержал её, сам едва не рухнув следом.

— Эйра, — сказал он. — Для дороги ты Эйра. Не Лив на верёвке. Не метка. Не десятина. Эйра. Ты сама выбрала.

Её пальцы сжались на его руке.

— Эйра, — повторила она хрипло.

Серебряная нить на камне вспыхнула ярче.

Мунин закричал:

— Не отпускай!

Артём почувствовал, как что-то пытается пролезть между ними. Тонкое. Холодное. Осторожное, как лезвие. Оно не резало сразу. Оно искало, где связь слабее.

Там, где недоверие.

Там, где страх.

Там, где он всё ещё думал: “Я её знаю меньше суток”.

А она, наверное, думала то же самое.

Связь дрогнула.

Артём оскалился.

— Да, знаю меньше суток! — сказал он вслух. — Но за эти сутки она не пыталась меня использовать, в отличие от половины местного пантеона и всего вашего храмового сброда. Так что режь кого-нибудь другого.

Система:

Грубая честность принята. Связь укреплена.

Эйра стабилизирует дорожное имя.

Эйра подняла голову.

Её глаза снова стали зелёными.

Не золотыми.

Не пустыми.

Своими.

— Я Эйра, — сказала она.

Камень треснул.

Серебряная нить в глазу женщины порвалась.

Звук был тонкий, почти неслышный, но от него у Артёма заболели зубы.

Воздействие “Обрезание малого имени” отражено. Дорожное имя Эйра укреплено. Взаимное поручительство стабилизировано.

Получен опыт: 110. Навык Спор долга II прогресс: 55%. Скрытый прогресс: Держать путь — 14%

Эйра тяжело дышала.

Артём тоже.

Несколько секунд они сидели на мокрой земле, держась за руки, и выглядело это, наверное, почти нежно, если забыть про запретный камень, терновник и то, что обоих только что чуть не порезали юридически-мифологической хернёй.

Потом Храфн всё испортил.

— Трогательно.

Артём повернул голову.

— Я когда-нибудь найду способ заставить тебя молчать.

— Мёртвые молчат только когда их забыли.

— Не искушай.

Эйра отпустила руку Артёма, но не резко. Она посмотрела на треснувший камень.

— Она знает, что мы идём.

Мунин сел на верх камня, но держался от серебряной трещины подальше.

— Да.

— И хочет остановить до святилища.

— Или проверить, — сказал ворон.

Артём поднялся, помог Эйре встать.

— В этом мире разница между “проверить” и “убить” вообще есть?

Храфн задумался.

— Иногда проверка занимает дольше.

— Спасибо, максимально ясно.

За треснувшим памятным камнем терновник снова разошёлся. Теперь тропа стала шире. Не намного, но достаточно, чтобы идти не боком.

Артём проверил меч, поправил плащ и посмотрел на Эйру.

— Нормально?

Она кивнула.

— Да.

Через связь он чувствовал: нет, не нормально. Но идти может.

Как и он.

Как все они.

Значит, “нормально” по местным стандартам.

Они двинулись дальше.

После камня терновник изменился. Шёпот почти исчез, зато появились знаки. На некоторых ветках висели маленькие костяные подвески, на других — ленточки выцветшей ткани, на третьих — засохшие птичьи черепа. Эйра сказала, что это старые отметки свободных поселенцев. Храфн сказал, что это старые предупреждения. Мунин сказал, что оба правы.

Артём сказал, что местная навигация похожа на попытку написать дорожные знаки проклятиями.

К обеду они вышли к ручью.

Вода была узкая, быстрая, с каменистым дном. На другом берегу терновник становился реже, а за ним виднелся подъём к северным холмам. Воздух там был светлее. Холоднее. И почему-то злее.

Система подсветила:

Водная преграда: Ручей Серой Межи Глубина: низкая Угроза: неизвестно

Внимание: Дикий Ярл сказал “у воды пасть”. Рекомендация: не переходить первым без проверки.

— Ну вот, — сказал Артём. — Хоть кто-то помнит предупреждения, кроме моей паранойи.

Эйра присела у воды, но не коснулась её.

— Вода быстрая. Следов зверя нет.

Мунин перелетел на ветку над ручьём.

— Слишком чисто.

Храфн проявился у края.

— Пепельного запаха нет. Мёртвые здесь не ходили.

— А живые?

— Живые часто делают вид, что не ходили.

Артём поднял с земли ветку и бросил в ручей.

Ветка упала в воду, быстро поплыла, дошла до середины…

И исчезла.

Не утонула.

Не сломалась.

Просто щёлк — и нет.

Артём медленно отступил от берега.

— Пасть, значит.

Система выдала:

Обнаружено пространственное нарушение: Водяная пасть Тип: скрытый разрыв / хищный переход Эффект: поглощает малые объекты, кровь и неосторожные конечности

Уровень угрозы: высокий Слабость: требует движения воды и незамеченности.

— Требует незамеченности, — повторил Артём. — То есть если мы её заметили?

Эйра подняла зелёный свет.

— Можно заставить закрыться.

— Как?

— Назвать.

Мунин сразу сказал:

— Осторожно.

Артём посмотрел на ручей.

— У меня как раз новый навык “называть всякую хрень”. Правда, в прошлый раз Норны нахмурились.

Храфн сухо сказал:

— Они, вероятно, ещё не расслабились.

Эйра покачала головой.

— Не надо создавать имя. У неё уже есть старое. Нужно найти.

Артём присел, глядя на воду. Восприятие подцепило странный ритм. Вода бежала неравномерно. В середине ручья была складка, как угол губ. Пасть маскировалась не под яму — под течение.

Система медленно выдала:

След имени: “…глот…” След имени: “…меж…” След имени: “…та, что пьёт шаги…”

Навык Имя имеет вес I может быть применён. Уверенность имени: низкая.

— Та, что пьёт шаги, — сказал Артём.

Вода на середине ручья дрогнула.

Эйра тихо добавила:

— Межеглотка.

Ручей зашипел.

Вот теперь складка в воде раскрылась.

На секунду Артём увидел пасть: не звериную, не рыбью, а как разрыв в мире, полный мелких белых камней, похожих на зубы. Внутри не было горла. Только другой берег, но неправильный, перевёрнутый, тёмный.

Система:

Имя найдено частично: Межеглотка, та, что пьёт шаги Пасть раскрыта. Уязвимость: видима.

— И что дальше? — спросил Артём.

Эйра достала из сумки щепотку соли.

— Соль на язык.

— У неё есть язык?

— У всего, что глотает, есть.

Она бросила соль в раскрытую пасть.

Ручей взвыл.

Вода поднялась дугой, словно прозрачная змея, и обрушилась обратно. Пасть захлопнулась с мокрым хлопком. Течение стало обычным.

Межеглотка временно закрыта. Безопасный переход: 43 секунды.

Рекомендация: не обсуждать, насколько это мерзко, пока переходите.

— Бежим, — сказала Эйра.

Они перешли быстро.

Артём шёл последним, потому что меч Бранда опять потеплел, недвусмысленно намекая на “держать проход”. Вода была ледяной, но мелкой. Он уже почти вышел на другой берег, когда ручей под ногами дёрнулся.

Не пасть.

Рука.

Из воды вылезла тонкая белая рука с длинными пальцами и схватила его за сапог.

Внимание: остаточный хват Межеглотки. Проверка Ловкости…

Инстинктивное уклонение сработало странно: тело не уклонилось, а резко вывернуло ногу, да так, что Артём чуть не упал. Пальцы сорвались с сапога, но один шип-ноготь всё-таки царапнул кожу.

Атака частично избегнута. Получен урон: 2 Незначительная кровопотеря.

Внимание: кровь попала в воду.

Ручей заволновался.

— Быстрее! — крикнула Эйра.

Артём выскочил на берег, и в тот же миг пасть раскрылась снова. Вода за его спиной щёлкнула зубами, откусив кусок берега.

Грязь, трава и камни исчезли в разрыве.

Артём сел на землю и посмотрел на сапог.

— Почти съело ногу.

Мунин сел рядом.

— Но не съело.

— Позитивный ты наш.

Эйра перевязала царапину быстро, почти грубо.

— Кровь в таких местах нельзя оставлять.

— Я не специально поливал.

— Я знаю.

Связь между ними на секунду стала мягче. Потом Эйра поднялась.

— Терновник заканчивается.

И правда, шипы за ручьём редели. Дальше начинались холмы — низкие, каменистые, покрытые серой травой и отдельными соснами. Небо над ними висело тяжёлое, но светлое. На севере, очень далеко, виднелась тёмная вертикальная линия.

Башня?

Нет.

Каменный столб.

Мунин посмотрел туда.

— Святилище Резчика.

Система подтвердила:

Цель обнаружена на горизонте: Святилище Резчика Расстояние: примерно 1,5 дня пешком Уровень угрозы: неизвестно

Внимание: между вами и целью обнаружены активные следы: — храмовый патруль; — старая руническая ловушка; — одиночный костёр; — серебряная нить.

— Серебряная нить впереди, — сказал Артём.

Эйра посмотрела на тёмный столб.

— Она ждёт.

Храфн проявился и неожиданно не стал шутить.

— Или уже ушла, оставив ножницы открытыми.

— Что это значит?

— Что ловушка может резать и без руки.

Артём устало потёр лицо.

— Отлично. То есть даже если её нет, она всё равно есть.

Мунин кивнул.

— Бывшие Норны не уходят полностью.

Они двинулись по холмам.

К вечеру ветер усилился. Терновник остался позади, но ощущение, что за ними наблюдают, никуда не делось. Просто теперь смотрел не лес. Смотрели холмы, камни, редкие чёрные птицы в небе и далёкий столб святилища.

Костёр они увидели уже в сумерках.

Он горел в ложбине между двумя холмами. Маленький, ровный, синим пламенем. Рядом сидел человек в тёмном плаще и точил нож.

Один.

Без лошади, без спутников.

Но на земле вокруг костра было слишком чисто. Ни следов, ни мусора, ни запаха еды.

Система показала:

Объект: одиночный костёр Состояние: горит без топлива

Сущность у костра: неизвестно Уровень: ??? Видимое имя: Старик у синего огня Угроза: договорная / скрытая

Внимание: он стоит на вашем пути не случайно.

Артём остановился на гребне холма.

— Ну конечно. Случайные добрые дедушки у синего костра в этом мире закончились ещё на Одине.

Эйра смотрела вниз напряжённо.

— Это не бог.

Мунин сказал:

— Не бог. Не мёртвый. Не живой полностью.

Храфн принюхался, хотя носа у него по сути не было.

— Пахнет резьбой.

— Резчик? — спросил Артём.

— Нет. Ученик. Или обрезок ученика.

Старик у костра поднял голову.

Расстояние было большое, но Артём сразу понял: их заметили.

Старик улыбнулся и поднял руку.

Не махнул.

Показал нож.

Синий огонь вспыхнул выше, и в воздухе над костром появилась тонкая линия.

Серебряная.

Она дрожала, как волос на ветру.

Система открыла новое сообщение:

Препятствие: Сторож серебряной нити

Возможные действия:

Обойти через каменные осыпи. Риск: руническая ловушка.Подойти к костру. Риск: договор.Атаковать. Риск: смерть, расчленение пути, глупость.Ждать. Риск: храмовый патруль догонит.Рекомендация: выбрать плохой вариант осознанно.

Артём прочитал список.

Потом медленно выдохнул.

— Как же я скучаю по выбору “заказать пиццу и лечь спать”.

Эйра тихо спросила:

— Что делаем?

Артём посмотрел на осыпи слева. На костёр. На серебряную нить. На темнеющий юг, откуда могли идти храмовые. На север, где ждал Резчик.

Потом на меч Бранда.

Потом на свои характеристики.

Потом на спутников.

— К костру, — сказал он.

Мунин наклонил голову.

— Почему?

— Потому что ловушку мы не видим, патруль ждать не будем, атаковать неизвестного дедушку с ножом — это прямо премия Дарвина. Остаётся договор.

Храфн мрачно сказал:

— Ты любишь договоры слишком сильно для человека, который их ненавидит.

— Я не люблю. Просто они хотя бы говорят перед тем, как кусать.

Эйра поправила сумку и встала рядом.

— Тогда я говорю первой.

— Почему?

— Потому что он пахнет резьбой. А у меня есть руны.

Артём покачал головой.

— Нет. Если там договор, он может зацепить твоё имя.

— И твоё тоже.

— У меня имя уже в кризисе. Одним больше, одним меньше.

Она посмотрела на него жёстко.

— Это не смешно.

— Я знаю.

И правда знал.

Ложное имя “Арт” укреплялось. Настоящее имя охотились украсть, назвать, обрезать, использовать. Каждый разговор стал минным полем. Каждое “я” могло стать крючком.

Но идти всё равно надо.

Они спустились в ложбину.

Старик у синего огня продолжал точить нож. Шорк. Шорк. Шорк. Звук был слишком ровный, будто не металл касался камня, а время тёрлось о кость.

Когда до костра осталось десять шагов, старик сказал:

— Дальше нельзя.

Голос у него был мягкий.

Почти добрый.

Это сразу не понравилось Артёму.

— А если очень надо?

— Тогда можно. Но не всем.

Старик поднял лицо.

Глаз у него был один.

Но не как у Одина.

Второй глаз не отсутствовал — он был зашит серебряной нитью.

Не та женщина.

Но знак тот же.

Система вспыхнула:

Сущность определена частично: Сторож серебряной нити Уровень: 9 Тип: человек / изменённый судьборезом Состояние: связанный приказом

Угроза: высокая Слабость: приказ сформулирован узко.

Старик улыбнулся.

— К святилищу идут только те, у кого есть что резать.

Артём остановился.

Эйра рядом напряглась.

Мунин сел на камень за их спинами.

Храфн исчез в кость.

Вальгард стал тяжёлым в груди.

Меч Бранда тихо потеплел.

Артём посмотрел на серебряную нить над костром.

— А если у меня и так всё порезано?

Старик впервые перестал точить нож.

— Тогда, мальчик, ты можешь пройти.

Он указал ножом на Эйру.

— А она — нет.