Книга первая. Эпоха войн
Глава 1
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Рванная рана на теле прибывающего в бессознательном состоянии шиноби представляла собой ошметки того, что несколькими сутками ранее было кожей и мышцами. Сейчас же подгнившая плоть, ранее неумело обработанная и слишком туго затянутая бинтами не первой свежести, безжалостно удалялась подручными средствами, что были заранее прагматично упакованы и взяты про запас.
Куноичи двигалась нарочито медленно. Скальпель в правой руке, объятый чакрой, срезал плохо поддающуюся чужому вмешательству кожу. Левую ладонь, объятую медицинской чакрой в целях предотвращения кровотечения, покалывало от усталости, да и чакру приходилось экономить. После относительно короткого боя, которому предшествовал двухдневный переход через половину страны Огня без остановок, чакры и так осталось слишком мало.
Был еще и надзиратель за спиной, который настроение не прибавлял, хоть и утихомирил свои ревностно-недоверчивые замашки. Куноичи все равно старалась выполнять каждое действие медленнее обычного, чтобы наверняка исключить ситуацию со сворачиванием собственной шеи или кунаем под ребра.
Убрав остатки мертвых тканей, девушка позволила себе секундную передышку, прохрустев костяшками пальцев.
В этот раз обе ладони полыхнули бледно-зеленоватым свечением, и она погрузила пальцы в тело пациента, отметив, как тот поморщился сквозь навязанный лечебный сон. Рана была не то, чтобы была опасной – прошла на четыре пальца ниже ребер, не задела внутренних органов, лишь добротно вырванный кусок наружной косой мышцы живота с кожей были проблемой.
Будучи уверенной в том, что в ближайшее время второй раз ее к телу не подпустят, приходилось действовать старательно и наверняка. Пальцы напитывали ткани медицинской чакрой, подстегивая резервы тела пациента на самоизлечение в нужном направлении, также как и одновременно наращивали недостающие мышцы, напитывая их чакрой с избытком. Самым простым и легким была кожа – повинуясь напору медицинской чакры, края кожи растягивались, нарастали и в скором времени перекрыли рану, пусть и выглядели слегка бледновато.
Эафура Риз, медик и далеко не последний член клана Эафура, ощутила пробуждение главы клана Учиха за два вдоха до того, как оно произошло.
Спящая до некоторых пор кейракукей одномоментно разогналась, окончательно выводя представителя клана Учиха их забвения, на что сенсорные способности Эафура отозвались покалыванием в висках. Пришлось прекратить вливание медицинской чакры, потому что не до конца очнувшийся пациент уже этому противился подсознательно из-за чего медицинская чакра улетала в пустоту.
Взмах ресниц.
Первый прерывистый вздох.
Риз, сидящая на краю кровати, даже не шелохнулась. Внутреннее чутье подсказывало - стоящий чуть поодаль младший брат главы клана не позволит тому убить незнакомку. Моментально по крайней мере.
За долю мгновения до того, как ладонь шиноби сомкнулась на ее шее, ее правая ладонь вспыхнула голубоватым свечением, вплотную прижатая к подключичной артерии пациента. Следом Риз ощутила на себе все прелести всем известного Мангекьё шарингана, когда Учиха предпринял топорную попытку не то вскипятить ее мозги, не то тараном проехаться по ним.
Выручил фууин за ушами, вспыхнувший и моментально разросшийся жгутами между корней волос вплоть до висков. Но жег так нещадно, что стоило признать силу шарингана.
- Добро пожаловать в мир живых, Мадара-сама.
Глава 2
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Виски нещадно ломило от боли.
Два фууин-накопителя из трех были пусты, пришлось с сожалением опустошить третий и последний, потому то если прямо сейчас меня начнут убивать – я даже двинуться с места не успею.
Пополнившийся под завязку резерв облегчил боль лишь слегка. Проблема головной боли, а если быть точнее даже две – обе находились прямо за стеной, покуда меня выставили из комнаты, приказав не дышать и не двигаться. А судя по взгляду главы клана, которым он меня одарил после короткого экскурса от младшего брата, так и вообще было приказано самоубиться.
Учиха Мадара и Учиха Изуна просто на просто не умели (или не хотели в данный конкретный момент) контролировать свой собственный резерв, из-за чего для моих сенсорных способностей горели так ярко, что я с трудом могла нащупать кого-нибудь за пределами их дома.
Скандалили.
Если быть точнее – яростно перешептывались.
Дверь открылась с грохотом и на долю секунды я испытала на себе уничтожающий взгляд главы клана Учиха, который, не поблагодарив, не кивнув, не сказав ни слова, гордо удалился вдаль по коридору.
Хам.
Следом вышел младший брат главы клана, явно успевший заценить мое изменчивое настроение по лицу.
- Изуна-сама, - короткий едва заметный поклон головой. Достаточно чтобы проявить уважение, но в тоже время легкий намек на одинаковый статус в клановой иерархии.
- Давай без суффиксов, - отмахнулся усталый Учиха.
- Хорошо. – секундная тишина, - проводите меня в госпиталь?
- Вы хотите…?
- Почему нет, - пожала плечами, - если после позволите переночевать и восстановить резерв. И настоятельно попросите соклановцев в госпитале не сворачивать мне шею. – усмехнулась, а сам Изуна поддержал невесомую шутку легкой улыбкой, приглашая следовать за ним. Хотелось, конечно, добавить и пожелание остаться в живых после приближающейся встречи с Мадарой (которая наверняка состоялась бы), но это само собой подразумевалось.
- Госпиталь это сильно сказано, - в голосе Учихи усталость преобладала. – скорее переоборудованный дом с кучкой стервозных травниц времен прошлого века.
- Тогда чтобы не выцарапали глаза.
Признаться честно, от уровня медицины хотелось закрыть глаза и расплакаться.
Все было запущено до невозможности, хотя, быть может, сыграл тот факт, что ирьениндзюцу было относительно новой вехой использования чакры. Здесь, наверное, стоит сказать, что в той или иной мере "лечить" умели все шиноби. Вот только исключительно себя. И не медицинской чакрой, а путь нецелесообразной траты внутренних резервов. Иными словами, средне обученный шиноби, умеющий распределять чакру по телу, был способен направлять собственную чакру на регенерацию собственного тела. Криво, косо и зачастую с не очень положительными последствиями для организма в виде сращивания мышц с кожей, нервов с мышцами и так далее.
Ирьениндзюцу было направлено на преобразование нейтральной ин и ян чакры в медицинскую путем очищения и дозирования, что ранее никем не использовалось и даже мысли не возникало о не стихийном преобразовании чакры. Или как минимум я об этом не слышала, считая себя первооткрывателем.
Дом, выделенный под госпиталь, представлял собой одноэтажную постройку с десятком помещений, главным и самым большим из которых был просторный зал с множеством коек. Беглый взгляд по помещению показал минимум сотню раненных после недавнего боя, случившегося несколькими часами ранее на подходах к клановым землям.
Изуна в приказном порядке собрал медиков в лице местных травниц и наказал оказать мне помощь. Зря надеялась, что заставит их подчиниться чужачке, так что приходилось работать с тем, что есть.
Церемониальный короткий поклон.
- Покажите мне тяжело раненных.
Четыре десятка, из которых тридцать четыре человека с допотопной медициной Учих вполне могли дожить до утра, пять требовали немедленного медицинского вмешательства, а сороковой умер прямо на глазах, пока мне устраивали смотрины по пациентам.
И это при том, что четыре десятка тяжело раненных для местных лекарей были теми, кто в любом случае, по их мнению, уже не мог бы в будущем сражаться. Даже с элементарным переломом ноги и рванной раной торса. Хромые никому не нужны. Средних у них просто не было, а легкие – это так, царапины.
- Этих пятерых, - указала на четырех мужчин и совсем молодого паренька, - положите рядом. На всех, у кого есть открытые раны и которые угрожают жизни в район солнечного сплетения приложите это, - проводила грустным взглядом половину собственного запаса стазисных печатей производства Узумаки, которые были жадно отобраны Учиха, - переломы жестко зафиксировать. Это все.
Кажется, кто-то заинтересованно обсуждал фууин Узумаки, кто-то возмущался тем, что непойми какая девка командует представителями клана Учиха, а я лишь наблюдала за перемещением пациентов.
Надобность в озвучивании техник отпала еще лет семь назад с ростом контроля, но будучи на чужой территории, приходилось комментировать собственные действия. Во избежание.
Увесистый свиток был извлечен из пространственной печати на предплечье, после чего развернут.
- Фууиндзюцу: раскрытие.
Письмена на свитке вспыхнули и поползли по направлению к койкам пациентов, охватывая их по площади. Фактически примененный фууин представлял собой расширенную стазисную печать с объемом медицинской чакры сопоставимой со среднестатистическим представителем клана Узумаки. Единственный способ поддержать тяжелых пациентов до того, как у меня дойдут до них руки.
Глава 3
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Час.
Два.
Три.
Раздражено сдула в сторону падающие на лицо пряди, поглядывая в сторону пятого, последнего пациента, пока заканчивала с четвертым.
В ходе лечения выяснилось, что местные медики чакру применяли исключительно не по назначению – чтобы удержать дух в теле, но никак не для того, чтобы залечить раны той же чакрой. Хотя и это один раз сгодилось.
Время действия и запас медицинской чакры в развернутой печати подходил к концу, что вызывало лишь раздражение. Пятый (в ходе непрекращающейся траты чакры на четверых пациентов) резко из категории тяжелых перешел в категорию крайне тяжелых, едва развернутый фууин комплекс тускло вспыхнул последний раз и развеялся, оставляя после себя девственно пустой свиток.
Когда я приступила к последнему пациенту, в лице как мне пояснили четырнадцатилетнего Учиха Фудо, за спиной столпилась толпа зевак, которая не то восхищалась, не то ждала окончания лекарственной пытки паренька, чтобы все-таки свернуть мне шею.
Едва печать потухла стало понятно, что парень почти не дышал, из разорванной грудной клетки вырывалось тихое сопенье вперемешку с булькающими звуками.
Отлив чакры на моих ладонях — светло-зеленоватый.
Правая рука в буквальном смысле погрузилась в его грудную клетку, дюйм за дюймом сращивая разорванные сосуды. Топорно и излишне быстро с единственной целью – остановить кровотечение и выиграть время.
Сращивание отнимало чакру с чудовищной силой и с не менее быстрой прытью. Обычно расход не столь большой, но в данном случае потребовалось влить в паренька практически половину резерва разом, просто чтобы удержать душу в теле. Да и что уж говорить, в Эафура у меня всегда под боком была батарейка в лице какого-нибудь полукровки из клана Узумаки.
Дыхательные пути – первое, что приходилось выращивать с нуля. Сложилось впечатление, что парень получил ранение в момент создания техники стихии огня, потому все дыхательные пути буквально обуглились. Чудо, что его дотащили и он дожил до моего желания посетить госпиталь. Пусть последнее было давно спланированным действием.
От легких остались ошметки. Следом плевра, диафрагма. Аккуратно и медленно, чтобы не просто восстановить, но и напитать достаточным количеством медицинской чакры в целях подстегивания собственной регенерации и запуска их работы – иначе никаких техник, бега, да и вообще отдышкой он бы страдал оставшуюся жизнь.
Жить точно будет.
Следом внутренние межреберные мышцы, потом наружные межреберные мышцы и наконец-таки ребра и реберные хрящи.
Межреберные нервы и параллельно вены.
Мышцы.
Все бы ничего, но мышцы я потратила последние капли чакры. Оставлять парня в таком состоянии значит лишь признать поражение, учитывая какой объем работы был выполнен. О стерильности здесь никто и не слышал.
Оборачиваюсь, выдавливая из очага последние капли. И уж точно не ожидаю, что за спиной окажется пустота, покуда….часа два назад? Примерно. Там стояло десятка два представителей клана Учиха.
А сейчас только один.
Хмурый, но неотрывно наблюдающий за моими действиями.
- Мне нужна чакра, - голос подводит, чуть хрипит от усталости и от желания выпить бочку воды разом. А лучше не воды.
Отворачиваюсь, перемещаясь ближе к солнечному сплетению по правую сторону.
Два шага.
Молчание - знак согласия.
- Положите руки на плечи и когда почувствуете отток – не сопротивляйтесь и ради Ками – не преобразовывайте чакру в стихийную.
Касание ладоней. Я еще не начала поглощать его чакру, но буквально почувствовала, как меня вдавило в пол и накрыло марево чакры Учиха. Целый океан. Разом вызывая головокружение из-за чего, пришлось тряхнуть головой, приводя себя в чувство.
Даже нейтральная чакра Учиха обжигала.
Приходилось тратить силы на фильтрацию и ограничение объема поступающей чакры, потому что он за какое-то мгновение умудрился влить в меня такое её количество, что собственная система пошла ходуном, грозясь лопнуть как шарик.
Печать концентрации. Левая ладонь на солнечное сплетение, правая мягко проходится по невидимым для глаз Учиха каналам чакры, восстанавливает их, растягивает, образуя или леча поврежденные тенкецу.
Дело оставалось за малым, вырастить новую кожу и перекрыть разрыв в груди. Трудно, трудоемко, но выполнимо. Правда уже к этому моменту клонило в сон из-за перенапряжения столь сильно, что стоило мне закончить, устоять на ногах удалось только из-за чужой поддержки.
— Постарайтесь меня не убить.
Остановка тока чакры. Хорошая имитация обморока.
А потом была лишь блаженная тишина и темнота.
Интересно, когда последний раз Демон Учиха носил девиц на руках?
Глава 4
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Учиха Мадара раздраженно потер переносицу, ревностно и въедливо осматривая стоящего перед ним младшего брата. Ран нет, хоть это радовало.
За последний час он испытал весь спектр чувств, на которые был способен – от беспокойства до ярости.
Ситуация была откровенно хреновая. Он это признавал.
Учиха Ичизоку располагался на юго-западной границе страны Огня вблизи границы со страной Рек и где-то в часе бега от малой столицы страны огня Хохокай, где Дайме любил проводить месяц другой в летний период.
Достаточно далеко от пристанища Сенджу, чтобы не опасаться ежедневных набегов этих бессмертных дураков, но в этот раз не свезло. За последние сутки, что он провел в беспамятстве, произошло разом столько всего, что описать свое состояние Мадара мог одним словом – раздражение.
Краткую экспрессионную версию из уст брата он уже слышал, покуда они переругивались после того, как он очнулся. Теперь нужны были подробности.
- Еще раз. С самого начала. И особенно про эту. – Учиха поморщился, уже придумывая десяток способов втихую прикопать девчонку за стенами клана. Главное надежно и наверняка, а то этой станется воскреснуть и натравить на Учиха собственный клан.
- Две недели назад пришел заказ из западного замка Дайме. Простая доставка корреспонденции. Ушли шестеро. Среди них была Азорни.
Мадара нахмурился, вспоминая Азорни Учиха. Двадцать с чем-то лет. Шаринган с двумя томоэ, остановившийся в своем развитии еще лет шесть назад. Ах да, девчонка виртуозно владела катоном. Пожалуй, это было одной из немногих причин почему он лично не посадил ее под замок клана, запретив как и любой женщине выходить на поле боя, что сделал десять лет назад, едва занял место главы клана. Теперь в клане Учиха воевали и проливали кровь только мужчины. Почти.
- Заказ был выполнен. На обратном пути на южной границе Земли и Дождя в окрестностях горной гряды Цучидо на них напали Камизуру. Шенсей, Мамору и Сузуки мертвы. Каору и Рио были ранены, Азорни тоже, но не серьезно.
Акцент на девчонке из уст брата Мадаре не понравился.
Учиха прищурился, но к использованию шарингана не прибёг, начав лишь с удвоенным вниманием наблюдать за мимикой брата.
- Их почти добили, но Эафура появилась вовремя.
- Одна?
- Да. Садао, Рио и Азорни были доставлены в клан Эафура, где были приведены в относительно живой вид. Переход выдался бы тяжелым, так что они дали согласие на запечатывание. Еще через сутки как ты говоришь «эта» выдвинулась к нам. С Азорни.
- Почему ее не запечатали? Свитки у Эафура закончились? – Мадара усмехнулся, но довольно быстро сменил настроение, начиная прожигать взглядом в миг сбившегося с рассказа брата.
- Азорни беремена.
- …Что?
- Тебе рассказать откуда берутся дети? – Изуна огрызнулся.
- Какого черта ты…
Вот про эту интрижку брата он точно не знал. Его упущение.
- Если бы я знал, что она беремена к моменту выхода на миссию, то запер бы дома.
- Ладно. – вновь тяжело вздохнул, - Понятно почему Камизуру напали. Сенсоры у них всегда были неплохие. Две недели…мы вполне могли не заметить. Но сейчас…Изуна, ради всего святого, проследи чтобы твоя девчонка носа из дома не высовывала пока я не разберусь со всем остальным. Что было дальше?
- Они прибыли. Риз Эафура передала свитки и спящую Азорни, которую тащила на себе последние часы. И ушла.
Вспышка раздражения в этот раз вышла сильнее из-за чего голос сорвался на злое шипение.
- Хорошо. А теперь объясни какого черта Риз. Чертовая Потрошительница. Эафура. Делает сейчас здесь?
Гнев.
Он бы скорее принял в гостях Сенджу, чем допустил к клану гребанную Потрошительницу из клана Эафура!
- Она вернулась спустя несколько часов с тобой. Ты уже был без сознания в бреду. Мы только успели уложить тебя, когда Риз. – Изуна явно веселился на фоне растущей усталости. Давно они так не припирались на пустом месте, - Чертовая Потрошительница Эафура внезапно оказалась потрясающим сенсором. Она обнаружила приближение Сенджу еще раньше, чем сработали сигнальные барьеры. Отделались малой кровью, атаку отбили, тебя она подлечила, а ты чуть ее чудную шею не свернул.
Стоило свернуть. Однозначно.
Сенсор. Все интереснее и интереснее.
Глава 5
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Эафура приходила в себя урывками, всё же сказывалось чакроистощение.
Нет, конечно, можно было воспользоваться внутренними скрытыми резервами, но... всегда есть но. В данный момент ее «но» это нахождение на условно-враждебной территории клана Учиха, ничего сверхординарного, однако парочка ненавязчивых ошибок может обойтись дорого не только ей, но и клану.
Повезло, что чакроистощение не полное.
Когда удалось окончательно разлепить глаза, за окном стояла глубокая ночь. Открытым оставался вопрос — ночь какого дня?
Риз неторопливо приподнялась, опираясь на локти, без особого энтузиазма разглядывая окружающее ее пространство. Полное отсутствие мебели, один лишь футон на полу.
Ладно, хоть жива.
Куноичи не торопясь приняла сидячее положение и провела рукой вдоль собственного тела, оценивая уровень чакры. Тот столпился на отметке чуть выше «хреново», но уже было достаточно чтобы унять давящую боль в затылке и встать на ноги. Риз нахмурилась, пытаясь прощупать окружающее ее пространство, но чакра вокруг постоянно соскальзывала, не давая толком определить собственное положение относительно других шиноби.
Складывалось ощущение, что чакра равномерно распределяется по всей территории поместья, не сосредотачиваясь в каком-то определенном месте. Чего явно не было когда она впервые посещала поместье главы клана, если она все еще находится в нем.
Эафура вышла в коридор и медленно побрела в одном известном ей направлении, рано или поздно кого-нибудь да найдет.
Коридоры казались однотипными и бесконечными, пару раз она заглядывала за чуть приоткрытые сёдзи, но не находила там ничего интересного. Нет, конечно, она натыкалась и на библиотеку, и на рабочие кабинеты, но дурой не была чтобы туда заходить – заметят и тогда точно шею свернут. Шпионаж никто не простит.
Кто бы мог подумать…
Коридор вился безостановочно и был не слишком широк, позволяя ей, раскинув руки, кончиками пальцев касаться обоих стен.
Казалось, по этим коридорам можно блуждать вечность, что Риз и сделала бы, если бы в какой-то момент от навалившейся усталости не привалилась спиной к не слишком устойчивой перегородке.
— Может, уже выпустишь меня?
Чего он хотел добиться, погрузив ее в иллюзию, Эафура так и не поняла, но спустя секунду вернулась в комнату, в которой проснулась. Оказалось, что она так и замерла, открывая сёдзи, ведь по ту сторону её уже ждало весьма неслабое гендзюцу.
Достаточно качественное, раз она смогла его распознать лишь через несколько минут блуждания по нескончаемым коридорам.
Повезло, что не Тсукиёми.
Каждый был наслышан, но не каждый испытывал счастье столкнуться с техникой гендзюцу Мангекьё шарингана. Да и она предпочла бы никогда не испытывать, предполагая, что неподготовленного шиноби Тсукиёми, наложенное любым представителем клана Учиха, могло свести с ума, что уж говорить про Тсукиёми главы клана. Да и держалось то, согласно слухам, куда более стандартных трех дней. К тому же одного столкновения с Мангекьё главы клана хватило, чтобы предусмотрительно нанесенный фууин за ушами помахал ручкой и растворился после единственного применения.
В своей жизни Риз имела неосторожность столкнуться только с вечным огнем Аматэрасу.
Ладонь правой руки, медленно оттягивающая сёдзи в сторону, неприятно зазудела.
Он стоял по ту сторону сёдзи, опираясь спиной о стену.
Невозмутим и спокоен. Как всегда.
Эафура непроизвольно поежилась, ощущая его чакру. Словно огонь.
Ледяной огонь, ласкающий своей силой и мощью всех, кто находится рядом.
Риз даже не сомневалась, что те крохи, которые она способна была ощутить, находясь от него на расстоянии вытянутой руки, вырывались из-под сильнейшей защиты, подавляющей его истинную силу. Очевидно, активировал уже после пробуждения.
Словно ледяной огонь, который не обжигал, но при этом подогревал силу находящихся рядом с ним.
Ирьенин заинтересованно скользнула взглядом по окружающему ее пространству, быть может никто кроме неё не был способен это увидеть, но витавшая вокруг него сила поражала. Дарила одновременное чувство легкой всесильности, отгоняла усталость, но в тоже время подчиняла.
Понимает ли он, что делает с теми, кто рядом с ним?
Произвольно или нет, но Учиха Мадара делился с теми, кто находился рядом с ним силой, мощью и спокойствием. Кто знает, может это и было залогом успеха клана Учиха в битвах.
Они были как две противоположности. Абсолютно.
Хотя природа не обделила Риз ростом, она едва доставала ему до плеча. Вряд ли кто-то из шиноби мог пожаловаться на качество своего тела, но залечивая раны Мадары, сложно было не признать, что он красив. Бледная кожа, длинные черные волосы, красивое лицо, в меру накачанное тело.
Пора сыграть, Учиха Мадара.
— Наверное, мне стоит извиниться за попытку вскрыть тебе артерию.
— Не стоит, — шаринган в его глазах угас.
— Вот и я думаю, что не стоит, — Эафура хмыкнула и без страха взглянула в его глаза, ожидая, что в них снова вспыхнет шаринган.
— Ты либо глупая дура, либо самоуверенная дура. — Учиха двинулся вглубь коридора, не оборачиваясь.
— И то, и другое, — легко соглашаясь, кивнула куноичи, бесшумно двигаясь вслед за ним. — Долго я проспала?
— Двое суток.
— Хм… — они вышли во внутренний дворик, на улице к тому моменту стояла глубокая ночь, — а парнишка как?
— Жив, — и помедлив несколько секунд, не оборачиваясь, добавил, — спасибо.
— Да мне не сложно, — честно призналась ирьенин, а потом, поразмыслив и придя к выводу, что уходить с улицы он, судя по всему, не собирается, присела на край, свесив ноги.
Глава 6
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Пальцы ног едва коснулись земли, а Риз уже почувствовала внутреннее умиротворение.
Был удивлен Учиха Мадара ее поведением или нет — Эафура выяснять не торопилась, предпочитая какое-то время провести в тишине.
Учиха не торопился возвращать на нее свое внимание, предпочитая разглядывать пустоту перед собой.
- Сенсор. – обвинение прозвучало какое-то время спустя.
Риз вскинула голову, глядя на Учиху снизу верх.
- Да, - отпираться было глупо, да и она не планировала. Согласилась легко и просто, предполагая, что подобный вопрос в любом случае будет задан.
- Азорни.
- Если ты про то помогла ли я ей потому, что ощутила ребенка – то да, - Эафура склонила голову к плечу, - и если про то, что я ощутила силу этого ребенка – тоже да. Догадывалась ли я, что это ребенок фактически наследника клана Учиха в лице твоего младшего брата? Скорее нет, чем да. Я предполагала, что он твой.
Мадара фыркнул. Он и девчонка Азорни, которая в его глазах была малявкой? Ну уж нет.
- Что ты хочешь?
Риз хотелось ответить что-нибудь язвительное в своей манере, но сенсорика сменилась тончайшими щупальцами эмпатии, считывающие поверхностные эмоции собеседника. Заинтересован. Совсем немного, но ей этого было достаточно.
- Ты же знаешь кто я?
- Потрошительница.
- Ооо. Дурная слава бежит впереди моих заслуг. - Гафура улыбалась, оголяя ровный ряд белоснежных зубов с чуть заостренными клыками, но в пределах нормы, - Согласись они есть.
Он не мог не согласиться. Пусть природа обделила Эафура резервом чакры – он это чувствовал даже своими слабыми сенсорными способностями, заслуги были. Она в одиночку сделала для пятерых то, что не сделал бы никто в клане. Спасла, поставила на ноги, а если верить скверной старухе Кумихо то и вовсе из госпиталя пятеро выйдут куда здоровее, чем были месяц назад.
- Эафура предлагают соглашение о сотрудничестве?
- По правде говоря нет, - Эафура кисло улыбнулась, - Иошохиро был готов пинками отправить твоих соклановцев восвояси и проклял меня до седьмого колена покуда я выразила настойчивое желание проводить подружку твоего брата домой. Хотя думается мне, что он изменит свое отношение если в знак доброй воли в клане Эафура случится приток свежей крови от клана Учиха.
- Тогда что?
- Я говорю от своего лица, Мадара. Я займусь вашим госпиталем. Буду лечить каждого. Сделаю все зависящее, чтобы спасти каждого. И возьму учеников. Год или два – и у вас будет минимум десятка три медиков, способных справиться с теми травмами, что были сегодня.
- Взамен?
Она ждала этого вопроса. Уголки губ дрогнули, произнося:
- Тобирама Сенджу. Когда истечет обговоренный срок или если это внезапно случится раньше, ты поможешь мне его изловить. Если быть точнее, то ты возьмешь на себя его старшего брата, чтобы он не путался под ногами, пока я буду снимать скальп с младшего Сенджу.
Снять скальп с гребенного Тобирамы, толком достать которого не может даже Изуна?
Учиха Мадара не торопился с ответом.
Нет, предложение, безусловно, было здравым и необходимым. Хотя он слабо представлял, как заставить хоть какого-нибудь соклановца, любящего помахать кулаками, начать разучивать медицинские техники.
Про Химе клана Эафура и внучку главы клана Иошохиро, Мадара был наслышан.
Потрошительница.
Любой шиноби или любой клан...Все они относились к телам погибших со всеми почестями. Осквернение тел считалось преступлением, уже не говоря про то, что любое тело хранило в себе секреты клана.
Но клану Эафура было на это наплевать.
Они как стервятники подбирали оставленные на полях битв тела, вскрывали, изучали. Мадара помнил, что одно время на редких собраниях глав кланов при Дайме Огня обсуждалась возможность нападения на Эафура, проживающих в Дожде, с целью, так сказать, объяснить, что с мертвыми не играют.
Но обсуждения остались на уровне обсуждений, потому что в тоже время на арене шиноби вспыхнула фигура его нынешней собеседницы. Риз Эафура каким-то невероятным образом объявилась на арене мира шиноби, оказавшись при дворе Дайме Огня, когда его жена находилась на краю жизни из-за какой-то непонятной лихорадки.
И Эафура ее вылечила. Тогда мир впервые услышал о таком направлении использования чакры как ирьениндзюцу.
Риз Эафура произвела фурор, который повлек некий негласный запрет сначала от Дайме огня, а потом и соседних стран, устраивать откровенную травлю Эафура. Простецы - не шиноби бурным потоком текли на территорию страны Дождя в их клановые земли, не боясь вверять свои тела местным медикам. Шиноби опасались, но только лишь первые годы. На текущий момент, как слышал Учиха, Эафура охотно соглашались на заключение ученических контрактов.
Медики Учиха были нужны. Он сам в этом убедился двумя днями ранее в госпитале и дома.
Этот факт с лихвой перевешивал его нежелание видеть Потрошительницу внутри клановых стен.
- Плюс поставки фууин от Эафура. В разумных не боевых целях. – Эафура жадно ловила каждую исходящую от собеседника эмоцию, подкидывая все новые аргументы. – Зная закрытость твоего клана, я не предлагаю стандартную схему, в рамках которой Эафура снаряжают отряд из пяти – семи медиков, чтобы обучать медицинским техникам и преобразованию чакры в медицинскую. Только я. Легче следить, легче контролировать. Да и прелести личного медика ты оценил на себе, ведь так?
- Так, - Мадара согласился, вспыхнул шаринган, - я согласен. – усмехнулся, наблюдая за тем, как улыбка сползает с лица собеседницы после появления в его глазах первой ступени додзюцу, - для мотивации. Обманешь, причинишь вред клану или упаси тебя Ками окажешься шпионом, я не просто убью тебя, Риз Эафура, я выжгу весь клан Эафура. Каждого его члена. Стариков, женщин, детей, младенцев. Мы друг друга поняли?
- Более чем.
Глава 7
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Страна огня не всегда считалась мощной державой.
Были времена и даже столетия, когда стычки между кланами внутри страны перерастали в открытые войны.
Гибли мужчины, женщины и особенно дети. Порой нехватка военной мощи вынуждала глав кланов отправлять на войну или же на простые миссии совсем ещё детей. Самым маленьким было не больше пяти лет. И для кланов существовало бесчисленное количество угроз: клановые войны, миссии, поручаемые Дайме и гильдиями, и самые обыкновенные войны между странами. От участия в последних ни один клан, проживающий на территории страны, не мог отказаться. А когда под знаменами Дайме одновременно выступали такие непримиримые враги как Сенджу и Учиха, или же Учиха и Хагоромо, никто не удивлялся трагическим смертям в лагерях.
Большинство умирало, едва те ступали на поле боя, но были и те, кто выживал и становился сильнее. Для таких война была лишь закалкой.
Клан Эафура уже много десятилетий как потерял свой военный потенциал. Ожесточенные войны сократили их численность. Да и, по правде говоря, еще два или три столетия назад Эафура не представляли из себя ничего. Эафура не обладали каким-то додзюцу, кеккей генкай или кеккей тота.
Желая выжить в межклановых войнах, главы клана Эафура один за другим пристрастились к политическим бракам, желая связать себя «узами», тем самым прикрыв собственную спину. Были в их коллекции и потомки Учиха. Мало, но были.
Другие же кланы, не только с территории страны Огня, охотно принимали участие в такой игре.
Кровь.
Удивительное наследие, не сравнимое с кровью Узумаки. Если прилив крови Узумаки был способен увеличить чакро-потенциал будущего ребенка и даровал долголетие, то кровь Эафура была способна пробуждать утерянный кеккей-генкай или усиливать уже существующий.
Клан Эафура много десятилетий назад обосновался на западной границе страны Дождя. После смерти прямого наследника и сына нынешнего главы клана двадцать лет назад, весь клан фактически отдалился от реального мира. Они до сих пор, но лишь изредка, выполняли поручения Дайме страны Дождя, полностью отстранившись от межклановых войн. Да и не было у них кровных врагов. В той или иной степени они были связаны узами практически со всеми сильнейшими кланами на материке, а на более мелких просто не обращали внимание.
За последнее десятилетие, проведенное без войн, клан начал постепенно восстанавливаться, принявшись за воспитание подрастающего поколения.
Риз Эафура не желала быть созидателем или мессией. Она желала крови и мести. Силы под стать главам кланов.
И она делала все для этого.
Оттачивала тай- и кен - дзюцу, покуда не обладала хоть каким-нибудь внушительным резервом чакры. Использовала все ресурсы клана, среди которых было немало полукровок и квартеронов Узумаки. Хотя, конечно, сравниться по силе и устойчивости ее печати с истинными Узумаки не могли.
Но именно нательные фууин стали первым шагом к созданию ирьёниндзюцу. Оказалось, что даже чистокровные Узумаки осторожничали с нательными фууин, не способные просчитать характеристики отдельно взятого тела, резерв чакры, проходимость чакроканалов и, соответственно, влияние печатей на чакросистему шиноби. Переборщишь с количеством печатей или случайно нанесешь ее на пару сантиметров левее, задев незапланированное тенкецу, и все – прощай. Пациент либо инвалид, либо мертв. Лишь поэтому Узумаки использовали ограниченный объем нательных фууин в строгом соответствии с заветами предков, которые нанесение подобных фууин пережили. Уже на текущий момент количество нательных фууин у Риз Эафура в два раза превышало количество тех у Узумаки.
Риз видела в нательных фууин потрясающий потенциал. В первую очередь, накопители чакры. Пусть отдельно взятый накопитель не мог вместить в себя объем чакры больший, чем ее собственный резерв, поскольку опустошался одномоментно, а не дозировано, но тем не менее, ее на текущий момент три накопителя чакры частично компенсировали небольшой резерв.
Во вторую очередь, железо. Очень много железа. Хоть пространственные парные фууин располагались в крайне уязвимом месте на запястьях.
Еще три-четыре поколения назад считалось кощунством вскрывать чужие тела не только при жизни, но и в посмертии. Многие кланы считали, что осквернение тела не позволит душе попасть в Чистый мир. При родах запрещалось вскрывать тело матери с целью спасти жизнь ребенка в тех случаях, когда матери уже нельзя было помочь. И шиноби и гражданские просто давали таким несчастным умереть.
Хьюга с их бьякуганом, к великому сожалению Риз, проживали на другом конце материка и не шли на контакт, а иной способности разглядеть очаг, каналы и тенкецу Эафура не видела, что привело к первичному желанию покопаться в чьем-нибудь теле. Или в десятке - сотне тел, за что и получила прозвище Потрошительницы. Тела были вскрыты, препарированы, но результат был очевиден – невооруженным глазом увидеть кейракукей было невозможно. Но она была и все это знали.
Результат был, пусть и не сразу. Только с повышением контроля чакры и умением дозировано концентрировать и распределять ян и ин чакру, изначально получилось начать отслеживать кейракукей, а в последствии выяснилось, что очищенный от примесей стихийной чакры практически чистый интон лишь с небольшим добавлением йонтона давал возможность лечить разумеется с соответствующим целенаправленным преобразованием чакры.
То, что наблюдала Риз в клане Учиха для нее было примитивом — вложить всю чакру и собственные жизненные силы в умирающее тело мог любой не подготовленный шиноби, но кончиться это могло смертью лечащего в любой момент. И именно с предрассудками и закостенелостью мышления ей предстояло бороться.
Глава 8
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Тридцать два дня.
Утро, день, вечер каждого из тридцати двух дней, проведенных в расположении Учиха Ичизоку, были однотипными. С небольшим исключением.
Мне было дозволено ходить, дышать и о, Ками, разговаривать! Правда желательно мало и по делу. По крайней мере с Демоном Учиха.
Правда ходить только под конвоем Учиха Каору. Он был одним из тех, кого я как нельзя кстати спасла при бойне у горной гряды Цучидо, хотя и преследовала цель вытащить только девчонку. С малодушничала, а потом пожалела ее соклановцев.
Дышать не запрещали и при этом негласно разрешили сенсорику и минимальное использование чакры для личных нужд. Никаких техник, никаких призывов. Фууиндзюцу только под контролем Каору или еще кого-нибудь из клана Учиха.
Старые грымзы в госпитале сначала взъярились моему решению прописаться у них, но были вынуждены заткнуться уже на пятый день, когда госпиталь опустел, а выздоровевшие, пусть и ненадолго его покинув, притащились обратно на поклон благодарности.
Второй виток сопротивления начался, когда Мадара известил о своем гостеприимстве глав семей и совет старейшин. Третий виток начался сразу после - когда было оглашено о добровольно-принудительном наборе учеников под патронаж Потрошительницы.
За эти тридцать два дня я подтвердила два слуха.
Первый. Мадара правил жестко, порой жестоко, но справедливо, с первого дня руководства кланом бросив все усилия на то, чтобы дать детям некое подобие детства, которого очевидно было лишено наше с ним поколение. Иначе говоря, в бой шли только подростки после второго малого совершеннолетия, то есть с четырнадцати лет. И только мальчики.
Девочек обучали в меру сил и достаточно продуктивно, но никаких битв, стычек и тем более участия в войнах. Контроль чакры, техники и развитие шарингана смешивались с поддержанием домашнего очага, уюта и обучением грамоте. Плодитесь, так сказать.
Исключение составляли те, кто уже испробовал крови к моменту его становления главой клана, но только в том случае, если они не желали оставлять стезю шиноби.
Этим, собственно, и объяснялся бум рождаемости и общее число Учиха, которое я совсем не ожидала услышать. Почти девять тысяч человек с перекосом три к пяти в пользу женского пола. Активно действующих шиноби порядка двух с половиной тысяч.
Второй. Мадару не любили. По большей степени боялись, по меньшей уважали. Первые состояли из тех, кто не воевал под его началом, вторые - наоборот. Последние три года для них выдались относительно спокойными и закрепился паритет. Пока один из братьев Учиха проливает кровь, второй как курица наседка сидит в клане.
Из чего следовал логичный вывод. С внезапной беременностью Учиха Азорни и скорым становлением папашей курицей наседкой оказался Учиха Изуна.
А глава клана весьма резво от меня бегал. Если быть точнее - еще на десятый день пребывания в Учиха Ичизоку, согласовав все мелочи пока мы устраивали ежедневные часовые чаепития в тясицу, Мадара махнул рукой и скрылся с горизонта.
На тридцать третий у меня начали сдавать нервы. Удивительно, что продержалась так долго, учитывая, что процентов девяносто представителей клана Учиха меня игнорировали, процентов пять проявляли минимальное благочестие, еще процента четыре хамили, фыркали и были готовы глаза выцарапать за тот факт, что Демон Учиха поселил меня аккурат у себя под боком. В соседней комнате если быть точнее.
Оставшийся процент приходился на раненных и отобранных учеников. Девять детей - девочек. Шесть подростков женского пола. Трое взрослых куноичи, окончивших карьеру шиноби. Все с высоким контролем чакры и запасами чакры до среднего.
Первый ученический блок в виде сухого материала они схватили слишком быстро, сказывалось наличие шарингана. Второй блок состоял из попеременного дежурства в госпитале с оттачиванием контроля чакры с целью получения чистого интона. Успехов пока не было, да и я их не ожидала за каких-то тридцать дней. Мне на это потребовалось чуть больше года просто для того, чтобы понять принцип действия, очищения и преобразования чакры.
Так и прошел первый месяц жизни в клане Учиха, разбавляемый редкими разговорами ни о чем с Изуной и Азорни, которую на фоне шумихи вокруг меня тихо перевезли в поместье главы клана, посадив по замок.
Нельзя сказать, что ребенок Изуны и Азорни поражал своей силой. Ему едва ли было два месяца, но я постоянно ловила свой взгляд, обращенный на эту парочку. Хотела я этого или нет, но что-то не давало мне покоя, вынуждая уделять им времени больше, чем я на то планировала или хотела.
Этот ребенок должен был стать особенным. Просто обязан.
Глава 9
Около 2 лет до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
- Тебе следует быть с ней осторожней.
- Ты слишком много времени уделяешь Эафура.
Взаимный упрек прозвучал одновременно, вызывая раздражение.
В последнее время он испытывал это чувство постоянно. И дело было далеко не в чужачке. Просто все нутро требовало крови. Битв. Хоть какой-нибудь стычки, пусть даже с Сенджу.
Изуна был прав в одном – Эафура захватила часть его внимания. Умело и незаметно влезла в давно устаканившуюся жизнь. Инстинкты никуда не делись. Слабачка Эафура с мизерным резервом чакры была опасна, и он ожидал удар в любой момент.
Но первые десять дней показали, что Эафура умеет быть покладистой, тактичной, но в тоже время стервозной и раздражающей.
Девчонка совсем не следила за своим языком.
Она. Ему. Улыбалась.
При встрече в коридорах поместья, при совместных чаепитиях в тясицу, покуда они были нужны для согласования всех деталей.
Она ему улыбалась. Не жеманничала, не тряслась. Смотрела прямо в глаза, прекрасно зная, что в он любой момент может проломить ее блоки чистой силой. Соклановцы ее возраста и младше даже боялись поднять взгляд, предпочитая создавать вокруг него зону отчуждения. А она нет. Будучи сенсором, который в здравом уме должен держаться подальше от таких как он, она поступала совершенно противоположным образом.
Были еще два факта, оба из которых вызывали вопросы.
Эафура была квартероном Узумаки без какого-либо намека в цвете волос на этот факт. Она была кареглазой брюнеткой и если бы не ее поведение и повадки, то вполне могла сойти за Учиха, но никак не за Узумаки, которые сохраняли цвет волос или как минимум оттенок вплоть до пятого поколения. Этим она и объясняла своё излишне переменчивое настроение от ледяного спокойствия до бури с разницей в несколько минут. Пришлось спросить, застав ее на третьи сутки на личном полигоне для тренировок при поместье, где она яростно и без чакры разбивала костяшки пальцев о дерево, вымещая злость на старух из госпиталя. А через минуту после его появления уже чинно кланялась и будничным тоном рассказывала о ближайших планах на госпиталь.
Тобирама Сенджу якобы убил ее мать, когда та была беремена вторым внуком главы Эафура - Иошохиро. Вот здесь то интуиция явно подсказывала, что врет. Не полностью, но врет. Где-то в этой фразе был подвох.
Был и третий факт, но он больше относился к Эафура, нежели к этой конкретной персоне.
У Эафура были потомки Учиха, пробудившие шаринган. И одна особо ретивая, пробудившая мангекьё.
Еще три или четыре поколения назад Эафура и Учиха связывал не просто мирный договор, а целая чреда браков.
При смешивании с кровью других кланов додзюцу клана Учиха имело привычку теряться уже в первом поколении, но совершенно иначе обстояла ситуация с кровью Эафура. Пробудившая мангекьё Эафура была потомком Учиха в шестом поколении. Поразительно.
Эафура, пробудивших шаринган, в клане насчитывалось около пятнадцати.
Трое стариков, трое мужчин и двое женщин за тридцать, семь детей от трех до десяти лет и одна девушка шестнадцати лет. И именно последняя пробудила мангекьё.
Намек Риз был более чем прозрачен. Эафура нужен брак для притока свежей крови Учиха. Хватит даже одно единственного союза, но для Каори Эафура, обладательницы мангекьё и по словам Риз ее лучшей ученицы, которую та порочила на место главы клана, как только Иошохиро решит сложить полномочия.
Контекст он уловил сразу. Риз возвращаться в Эафура не собирается.
- Ты опять витаешь в облаках.
Мадара тряхнул головой, продолжая проверять снаряжение.
- Я с ней разберусь. Как вернусь.
- Надолго?
- Три недели. Максимум. До страны Чая и обратно.
Глава 10
2 года до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Следующие полтора месяца слились в одно сплошное пятно, изредка меняющее свой окрас из-за смены погоды.
Мадара вернулся к концу пятой недели моей жизни в клане, но общение было редким.
Количество времени, которое приходилось тратить на сон, приближалось к отметке чуть ниже двенадцати часов в неделю.
Признаться честно, идея взрастить поколение ирьенинов в клане Учиха, казалась уже не такой забавной.
То, сколько крови из меня выпило дряхлое поколение клана Учиха, вряд ли можно было сравнить с той мизерной частью, что они проливали на поле боя.
Они делали все, чтобы вывести меня из себя.
Старые бабки в лице старейшин шастали по госпиталю как у себя дома. Фыркали, кидали пренебрежительные взгляды, сетовали на неразумного главу клана, но быстро скрывались с горизонта стоило последнему появиться в поле зрения.
Не помог даже Мадара, хотя тот в последнее время оставался в стороне и наши с ним встречи свелись к трем чайным церемониям в тясицу в неделю, да и те проходили в полнейшей тишине.
Толику радости прибавляла лишь Учиха Азорни.
Не знаю, что сыграло главную роль в наших приятельских отношениях. То ли, то, что я спасла ей жизнь, то ли, то, что я была единственной женщиной в окружении братьев Учиха кроме нее.
Азорни довольно болезненно перенесла полный запрет покидать расположение клана и с трудом, но все же приняла медицину как отдушину. А ирьенином она могла стать первоклассным.
Уровень её чакры был чуть ниже среднего, но куда больше моего, застолбившегося на отметке "хреново". При этом ее контроль чакры поражал.
Неудивительно, что с таким, мягко говоря, великолепным, контролем чакры она могла заткнуть за пояс любого во владении стихией огня.
Хоть и занимались мы с ней за закрытыми дверьми поместья и крайне мало.
Ближе к концу второго месяца моего пребывания в расположении клана Учиха стало ясно, что Изуна не торопится афишировать будущее отцовство. Все же скрывать появляющийся живот Азорни становилось тяжелее.
За все это время я ни разу не видела их вдвоем за пределами поместья главы клана. Да и в самом клане ни разу не слышала, чтобы их взаимоотношения хоть как-то обсуждали.
Изуна был...беспечным.
Чакра в нем горела ничуть не тусклее, чем у старшего брата. По силе они были более чем равны, но характеры были диаметрально противоположными. Если Мадара продолжал бросать на меня цепкие взгляды, стоило сделать лишний шаг вправо, то Изуна проявлял всю обходительность.
Не смотря на тот факт, что будущий наследник вполне мог оказаться бастардом главной ветви клана Учиха, Азорни продолжала оставаться невозмутимой, всем своим видом показывая, что не видит в этом ничего плохого.
Причины были понятны, к тому же младший из братьев Учиха буквально хвостиком ходил за будущей матерью своего ребенка. Но опять-таки, исключительно на территории поместья, не давая соклановцам повода для сплетен.
Главная ветвь любого клана являла собой сильнейших представителей клана, обладателей уникальных техник и додзюцу, не смотря на кровное родство. Женитьба любого из представителей главной ветви клана приравнивалась к официальному мероприятию, грозившему заставить клан раскрыть ворота всем желающим, в первую очередь Дайме.
Со слов Азорни, Мадара безапелляционно заявил о запрете распространяться о будущем наследнике кому-либо за пределами клана, видимо тонко намекая на мою скромную персону в застенках. Но запрещать младшему брату на деле показывать всем соклановцам, кто является отцом ребенка, зачатого вне брака, не собирался.
Вот только сам Изуна не грезил желанием показывать будущее отцовство клану.
Одним словом - Учихи. Умом их не понять.
Азорни не унывала.
И этим она мне нравилась. Упорству ей было не занимать, и лишь по этой причине ее прогресс в познании ирьениндзюцу был в разы быстрее всех остальных. По началу было бесчисленное число теории и анатомии, которые обладателю шарингана не доставляли особых проблем.
Пришлось даже признаться в легкой зависти, когда за первые два месяца первая группа учеников, осилила базовые теоретические знания, большинство из которых они почерпнули из книг, написанных мной. Для меня эта часть обучения в свое время растянулась на многие месяцы и продолжалась до сих пор. Потом было сложнее.
В отличие от Учиха, Эафура, которых мне удалось обучать, почти все как на подбор обладали склонностью к сенсорике. Назвать это додзюцу у меня бы не повернулся язык, скорее...предрасположенность. Не все, конечно, но среди Эафура находились те, кто был способен видеть то, что видела я.
Спектральное зрение. Почти каждый шиноби, каждая куноичи виделись в разном спектре. Кто-то ярче, кто-то блеклее, кто-то краснее, кто-то нет. Будто бы над каждым человеком витала легкая дымка, передававшая не только цвет, но и само ощущение.
Способность прочувствовать человека на таком уровне давала мне то преимущество, которое до сих пор я не встречала ни у кого больше, хотя справедливо полагала, что все представители клана Учиха могут им обладать.
Любая "цельная" медицинская техника сочетала в себе умение мастерски манипулировать интоном и йотоном на одинаково хорошем уровне.
Йотон основан на физической энергии тела человека, что отвечает за жизнь. Йотон - основа любой медицинской техники и при преимущественном уклоне в ян-чакру у любого шиноби есть возможность овладеть ирьениндзюцу на сносном уровне, именно йотон отвечает за сам процесс лечения.
По-другому дело обстояло с интоном. Интон основан на духовной энергии человеческого тела. Интон создан для того, чтобы создавать всё из ничего. Овладевая интоном в чистом виде, было возможно использовать "погружение". Я назвала это состояние именно так. От части это было внутренним миром. Даже своим собственным.
Закрыв глаза и провалившись в собственное подсознание, я оказалась в сумрачном пространстве.
В пространстве, полном искрящегося сумрака, в котором струились из ниоткуда в никуда сотни цветных нитей. Сплетались, мерцали, звали. Не сопротивляясь зову, я медленно потянула одну из искрящихся нитей, ту единственную, что отличалась от всех остальных. Она была потемневшей и обгорелой. Следуя моему зову, нить зашевелилась и отозвалась в подсознании тихим звоном, а следом ноющей болью в правом запястье.
Это было погружение.
Целенаправленно применяя чистый интон в лечении, у ирьенина была возможность проскользнуть в открытую часть человеческого подсознания и в полной мере оценить причиненный ущерб, при этом ни одна застарелая травма не могла укрыться при погружении. Видно было все, словно на ладони.
Идеальный способ выявлять скрытые печати и ментальные закладки, но самое главное заключалось в способности воздействовать на высшую кейракукей.
Глава 11
2 года до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Спустя две недели начался самый настоящий снегопад.
Третьи сутки подряд всю деревню засыпало хлопьями снега, что безумно радовало уставшую Риз и младшее поколение детей.
Но Риз все равно последнюю неделю пребывала в весьма скверно-молчаливом настроении, сказались на этом, в первую очередь, прекратившиеся контакты с Мадарой. На это она не рассчитывала.
Чем больше времени Риз уделяла госпиталю, тем меньше контактов стало между ними. Изначально каждодневные чайные церемонии сначала переросли в редкие встречи, а потом и вовсе сошли на нет.
- Риз.
Как неоднократно замечала Эафура, младший брат главы клана отличался своей непосредственностью и был более легок в общении, в отличие от старшего брата.
Изуна был одет в свободного кроя брюки и футболку, сверху было накинуто темно-синее хаори в пол, слабо подвязанное черным поясом.
Куноичи медленно поднялась на ноги, воспользовавшись протянутой рукой и чуть заметно склонила голову в знак приветствия.
- Что – то случилось?
- Нет, - шиноби тряхнул головой и подставил правую руку, приглашая на прогулку.
Прогулка не оказалась слишком долгой. По внешним коридорам они пересекли большую часть поместья и оказались в уже знакомом ей внутреннем дворике, посреди которого располагался тясицу.
- Я думала это обязанность Мадары развлекать меня своим молчанием во время чаепития, - Риз чуть поправила собственное сероватое хаори, которое было чуть выше колен, присаживаясь посреди тясицу на мягкие, но слегка промерзлые подушки.
Изуна улыбнулся в ответ на ее реплику.
Как и умел всегда – обворожительно, а следом без складывания печатей выдул несколько крохотных огоньков, направив те в стоящие по периметру тясицу чаши. Пространство вокруг полыхнуло и Риз почувствовала распространяющееся тепло. Изуна тем временем принялся разливать подогретый зеленый чай.
- Так, где твой брат?
- Ты слишком интересуешься главой клана Учиха, Риз.
Эафура поморщилась. Заметно.
- И все же?
- Решил размять кости.
- Ты хотел сказать кого-то убить?
- Риз, ты должна понимать, что я и все мы относимся к тебе с должным уважением не только потому, что ты химе клана Эафура. Ты спасла Азорни, за что я лично всегда буду тебе благодарен, но..
- Можешь не продолжать, - ирьенин чуть нахмурилась, прекрасно понимая к чему он ведет разговор, - уверена, что для Мадары мои слова ничего не значат, но я не собираюсь вредить клану Учиха. Умышленно.
- А не умышленно?
Риз потянуло холодный воздух полной грудью и перевела пристальный взгляд на собеседника, смотря тому прямо в глаза.
- Вы не глупы и должны понимать, что я преследую свои цели. Это так. И нет, я не шпионка. Даже более того, желания вскрыть горло кому-то из вас ночью у меня тоже не возникает. Это обоюдный контракт, я взращиваю для вас целое поколение ирьенинов, а вы становитесь неплохим подспорьем для моей цели.
- Разница лишь в том, что я не верю в эту цель. Зачем тебе Тобирама?
Риз даже не думала о том, чтобы скрывать от Мадары, что ее интересует что-то большее, чем восстановление прежних договоренностей. Не говорила прямо, но и не скрывала. Ясно дала понять, что клан ее заботит постольку поскольку, хоть и выбила делегацию Учиха в Эафура. Непрозрачный намек на то, что возвращаться в Эафура и становиться главой клана она не планирует.
Она не сомневалась, что оба Учиха подумал в одном единственном направлении - брак.
Но Эафура про брак даже не задумывалась. Мадара дал четко понять, что любое неверное действие приведет к уничтожению Эафура и как бы Риз не лукавила, но подставлять клан под месть Мадары она не собиралась.
Не дурак.
Дураком она не считала и Мадару, что уж говорить про его улыбчивого, но опасного младшего брата.
- Твои попытки завлечь Мадару топорны и не принесут тебе успеха.
А вот это уже хамство.
- Ты и вправду считаешь, что я собираюсь затащить твоего братца в койку? – невинный взмах ресниц и усмешка, - хотя койка вариант неплохой, признаю. Становиться Учиха я не планирую, Изуна. В моих планах…хочешь верь, хочешь нет, но я собираюсь распотрошить младшего Сенджу и скорее всего сдохнуть после этого от руки его старшего братца.
- Вот видишь, - Изуна улыбнулся, - врешь. Говорила про скальп, а сейчас уже хочешь его распотрошить.
Глава 12
2 года до основания Конохи.
Учиха Ичизоку. Юго-западная граница страны Огня вблизи города Хохокай.
Если бы кто-то сказал Риз, что все будет так сложно – возможно, она бы отказалась от своей затеи. Но делать было нечего – только терпеть. А все началось с малого…
Мадара вновь отсутствовал, а госпиталь ломился от количества детишек, слегших с обыкновенной простудой. Риз, конечно, какое-то время мельтешила меж больных, но потом не без чувства гордости отметила, что первые ирьенины вполне способны самостоятельно сбить температуру и другие симптомы. Ничего сверхъестественного, но делали они это осознанно, что не могло не радовать.
Но были и куда более опасные случаи.
Паренек лет восьми надорвался и не удержал стихийное преобразование. Обжег легкие и вместе с этим сжег треть каналов чакры и тенкецу в легких.
Разобравшись с первичными повреждениями, предварительно погрузив парня в навязанный медицинской чакрой сон, Риз уложила одну руку на лоб пациента, а второй начала перебирать пальцами воздух в нескольких сантиметрах над раскрытой грудной клеткой.
Риз тянула за нить.
Сначала синюю нить, потом алую с белыми всполохами, потом целую связку. Прикасаясь к нитям, которые по смыслу должны были быть исключительно в спектре от белого до золотого, она направляла с те чакру, развязывая узлы. Напитывала чакрой.
Внезапно пространство дрогнуло. Где-то на краю восприятия появились черная тень, от которой тянулся явственный запах крови.
Черт возьми.
Эафура удержалась на краю сознания, стараясь как можно скорее разобраться с ребенком. Когда ей каналы и тенкецу были восстановлены, и она наконец-таки приоткрыла глаза, вокруг было слишком тихо.
Мадара был одет в темно-синее хаори и дорожный плащ, который был чем-то заляпан. В правой руке глава клана Учиха сжимал кусаригаму, рукоять которой уходила вверх и вправо. За плечом Учихи виднелась рукоять гунбая.
Страшным было то, как он выглядел.
С острия кусаригамы стекала свежая кровь, а он сам, спокойным жестом принялся отряхивать рукава хаори, капли крови летели во все стороны. Длинные темные волосы неаккуратно разметались по плечам, а в глубине его глаз виднелись проблески безумия. Все бы ничего, но по лицу тоже струилась кровь. Нет, не из глаз, а с пореза, рассекшего правую щеку от кончика губы до виска.
Кто-то из старух, поборов оторопелость, попробовали подступиться, но Риз легонько скользнула вперед и толчком в бедро отогнала женщину в возрасте в сторону, кивком головы указывая на свободную койку в главном холе.
Мадара последовал безмолвному приказу безропотно, хмуро из подлобья оглядывая почти три десятка детишек на больничных койках, кого-то постепенно начали переводить в больничные палаты из общего зала.
Учиха перехватил потянувшуюся к его лицу руку и распахнул края хаори, оголяя рванную рану на правом боку, не смертельную, но малоприятную. И снова на том же самом месте, что и два месяца назад.
Риз могла бы поспорить насчет его нежелания залечивать порез на щеке, но скользнула в его подсознание использую интон.
Мадара наблюдал за ней молча.
Вот ее правая рука засветилась нежно-зеленой чакрой накрывая рану, но не прикасаясь, а пальцы левой руки сжались на его запястье.
Ледяные.
Некоторое время ничего не происходило, и он уже задался вопросом, как вдруг… словно теплая вода возникла сначала у основания шеи и заструилась по позвоночнику в сторону раны. Мощная волна какой-то странной и чужой чакры проникла в его тело, расслабила, разнежила и легонько потянула в сон. Учиха прикрыл глаза, а следом тряхнул головой, развеивая наваждение.
А когда открыл глаза, столкнулся с взглядом ее карих глаз. Глаза у нее были темно-карие с черноватым отливом и оранжевыми бликами у зрачка.
Рана на щеке затянулась. Мадара нахмурился. Он не ощутил, что ирьенин прикасалась к его лицу.
Риз, несколько раз сжала правую руку в кулак, разминая ту. То, что она увидела нравилось ей куда меньше его наигранно здорового вида. Следовало разобраться, но не сейчас – позже.
Время склонилось к полудню и госпиталь наполнился новыми подопечными. Неудачно прошедшая тренировка.
Эафура коротко кивнула главе клана Учиха, но уже по одному его взгляду поняла, что вечером ее ждет полноценный допрос, и тут отправилась к кучке парнишек лет четырнадцати.
Весь остаток дня для нее прошел муторно. Одному залечить трещины в ребрах, другому подлечить вывихнутое плечо. А еще оставалось бесчисленное количество больных детишек. Конечно, теперь уже новый штат медиков справлялся, но лишь с легкими симптомами, к тому же оставались ее медицинские препараты и настойки, в которых более или менее сносно разбиралась парочка человек из старшего поколения. Когда куноичи прекратила раздавать рецепты и наставления нерадивым родителям, стояла уже глубокая ночь и сил на что-то еще попросту не оставалось.
В госпитале осталось трое дежурных медиков.
Раздав последние указания, Риз покрепче укуталась в хаори и вышла на улицу. Снегопад был в самом разгаре, а сопровождающий ее Каору держался на отдаленном расстоянии.
И не надоело ему так за мной таскаться?
Риз здраво рассудила, что не хочет шлепать по тающему снегу через весь город в сторону поместья главы клана, где ей так милостиво выделили комнату, так что предупредила парня, что собирается добраться туда довольно быстро и их ждать не собирается. А потом резво вскочила на крышу какого-то дома и за несколько десятков прыжков добралась до своей цели.
Попытки просканировать поместье каждый раз натыкались на сильнейшую совокупность фууиндзюцу и гендзюцу, положенных в основу поместья еще при его строительстве. Фон здания отражал любые попытки его просканировать, искажая чувства. Хоть внутри, хоть снаружи. Но за два месяца Эафура принаровилась и хоть все также не могла прощупать поместье, но вот клановые земли чувствовала уже довольно хорого.
Большая часть поместья была нежилой – пустые комнаты служили своеобразным лабиринтом. Чужак, попавший в поместье главы клана, мог блуждать в нем вечность. Но в этот раз, стоило Риз появиться на пороге, по ту сторону ее уже ждал глава клана Учиха.
- Как охота? – попытка сгладить нарастающую бурю не увенчалась успехом.
- Что это было?
Риз вздохнула. Тяжело и уставши – как всегда умела, словно весь груз мира на ее плечах.
- Что ты хочешь знать?
- Что. Это. Было.
Эафура помялась с ноги на ногу, но потом все раздраженно зыркнула на Мадару, всем своим видом показывая: на смотри.
Не дожидаясь пока он бесцеремонно влезет к ней в голову, она подталкивала ему нужные ощущения и воспоминания, сливающиеся в единую картинку.
Казалось, в этот раз стало еще темнее.
В пространстве, полном искрящегося сумрака, струились из ниоткуда в никуда сотни цветных нитей. Сплетались, мерцали, звали, обволакивая все пространство вокруг, но посреди сферического пространства оставляя крохотную площадку для прибывших.
Обычно, появляясь здесь, Риз с трудом ощущала себя человеком. Здесь все ее тело было соткано лишь из чакры, и она не могла ощутить себя целостной.
В этот раз все было по-другому лишь потому, что это было воспоминание. Пускать Мадару по-настоящему ей совершенно не хотелось. Лишь по этой причине она впервые смогла прикоснуться собственной рукой к одной из нитей.
Мадара, не сопротивляясь зову, потянулся следом. К той же.
- Что это?
Нить, та самая, обгорелая, выдавала следы старых ран.
- Неудачный опыт с огнем.
- Это…подсознание?
- Открытая его часть, я так полагаю. Исключительно внутреннее виденье организма. Но, здесь прослеживается куда больше, чем обычные жизненные циклы. Смотри, - Риз ухватилась за одну из нитей и потянула.
Нити, до этого всполохами кружившие по сферичной траектории вдруг замерли и натужно зазвенели. Чуть расступились, оголяя пространство за собой.
- Те самые фууин на память. И прежде, чем ты решишь что-то неправильное могу пояснить, что я это вижу в других – закладки, печати, но ничего сделать не могу. Только влияние на физическое состояние тела. И работа с системой циркуляции чакры. Так я восстанавливаю разорванные и уничтоженные каналы чакры и тенкецу.
Когда Риз вновь открыла глаза – уже стояла глубокая ночь. Ирьенин молча потерла переносицу и чуть ослабилась головную боль.
- Как прогресс у медиков?
- Идет, но давай обо всем завтра, я без сил.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге