Книга первая: «Долг из Пепла»
Глава 1: Номер 899-32-4781
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 1: Инкубатор
Глава 1: Номер 899-32-4781
Холод был первым. Он проникал глубже костей, до самой сердцевины того, что только начинало формироваться как сознание. Это не был холод ветра или льда — это был стерильный, металлический холод вакуума и отполированного камня. Он был повсюду: в жидкой питательной среде, что обволакивала тело, в стенках прозрачной капсулы, в которой он находился, в самом воздухе, который он еще не научился вдыхать.
Затем пришел свет. Резкий, безжалостный, лишенный всякого тепла. Он прожигал веки, заставляя зрачки сузиться до булавочных головок. Фигуры в серых робах и респираторах мелькали за стеклом, их движения отточенные и лишенные суеты. Они были похожи на машинные узлы в огромном, бездушном механизме.
Звук обрушился на него третьим. Это не была музыка или речь. Это был гул — низкочастотный гул энергетических сердечников, шипение гидравлики, мерный стук шагов по металлическим мосткам и, поверх всего, монотонное, ритмичное бульканье жидкости, циркулирующей по трубам. Этот звуковой фон стал саундтреком к его пробуждению.
Его тело, бледное и лишенное волос, дрогнуло в судороге, когда сифон в основании капсулы начал с громким хлюпанием откачивать амниотическую жидкость. Он захлебнулся, впервые почувствовав, как легкие, никогда не знавшие воздуха, с жгучей болью наполняются им. Воздух был таким же холодным и стерильным, как и все вокруг.
Руки в толстых перчатках грубо вытащили его из капсулы. Он не умел стоять. Мышцы дрожали, подкашивались. Его бросили на холодный решетчатый пол, и он ощутил его ребристую структуру коленями.
— 899-32-4781, — прозвучал голос.
Он поднял голову. Перед ним стоял один из серых людей. Его лицо скрывала маска респиратора, а глаза смотрели на него без капли интереса, как инженер смотрит на свежеотлитую деталь.
— 899-32-4781, — повторил серый человек, и это сочетание цифр отозвалось в только что сформированном сознании чем-то вроде искры. Это не было именем. Это был идентификатор. Маркировка.
Ему сунули в руки грубый, серый комбинезон. Одевание было мучительным, первобытным процессом. Ткань показалась невероятно грубой на его нетронутой коже.
Его поставили в строй. Рядом с ним так же неуверенно стояли другие. Сотни других. Все такие же бледные, все с одинаково пустыми, непонимающими глазами. Все — номера.
Он оглядел «Вита-матку». Это было колоссальное подземное сооружение, уходящее ввысь и вглубь на невидимую глазу дальность. Ярусы за ярусами, тысячи таких же капсул, в которых копились, росли и пробуждались новые солдаты. Империя. Вся эта гигантская машина работала ради одной цели — производства пушечного мяса для вечной войны. Его мяса.
— Запомни свой номер, рекрут, — голос серого человека был плоским, как скрип железа. — Это все, что у тебя есть. Это твоя судьба. Это твой долг.
Он стоял, чувствуя холод решетчатого пола через тонкую подошву ботинок, и смотрел в пустоту. Мысли были обрывочными, туманными. Но одна была кристально ясной, отчеканенной в сознании самим актом рождения.
«Я — 899-32-4781. Мой долг — умереть за Императора».
И это был его первый и единственный урок.
Глава 2: Безликий хор
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 1: Инкубатор
Глава 2: Безликий хор
Зал для хоровых занятий был огромным, холодным и абсолютно лишенным каких-либо украшений. Стены из нешлифованного бетона сходились к высокому потолку, где тускло горели несколько ламп-шаров, отбрасывающих жутковатые, расплывчатые тени. Воздух был спертым и пах озоном, пылью и слабым, едким ароматом антисептика.
Рекруты, включая 899-32-4781, стояли идеально ровными рядами на металлических подиумах. На них были все те же серые комбинезоны. Они не пели — они производили звук. Ровный, монотонный, лишенный каких-либо эмоций или варьирования в тоне.
Их учителем был Инструктор Грохн, человек с лицом, как будто высеченным из гранита, и голосом, похожим на скрежет камней. Он стоял перед ними, держа в руках древний, потрепанный фолиант с литаниями.
— Строка седьмая. Предательство, — прокаркал Грохн, и его голос, усиленный вокс-усилителем, эхом разнесся по залу. — Повторяйте. «И пали мы не от ксеносской мощи...»
«...И ПАЛИ МЫ НЕ ОТ КСЕНОССКОЙ МОЩИ...» — проревел в ответ хор из сотен юных глоток. Звук был физическим ударом, он заполнял все пространство, давил на барабанные перепонки.
— «...а от слабости духа нашего и яда ереси в сердцах...»
«...А ОТ СЛАБОСТИ ДУХА НАШЕГО И ЯДА ЕРЕСИ В СЕРДЦАХ...»
4781 шевелил губами, сливаясь с общим гулом. Слова были лишены для него смысла, они были просто набором звуков, ритмическим паттерном, который нужно было воспроизводить с идеальной точностью. Но по мере повторения, как вода, точащая камень, они начали проникать вглубь.
— «Потому долг наш — искупить вину предков!» — выкрикивал Грохн.
—«ПОТОМУ ДОЛГ НАШ — ИСКУПИТЬ ВИНУ ПРЕДКОВ!» — вторил ему хор.
«Вина». Это слово начало обретять вес. Они все были виноваты. Рожденные от мира-предателя, они несли в себе этот грех с первой секунды жизни. Их существование было ошибкой, которую можно было исправить только службой. Только смертью.
4781 заметил, как рекрут двумя рядами впереди слегка пошатнулся. Возможно, от усталости, возможно, от недостатка кислорода в спертом воздухе. Его голос на мгновение сбился с общего ритма, став тише.
Грохн замер. Его взгляд, холодный и безжалостный, устремился на сбившегося.
— Остановить! — скомандовал он.
Зал затих. Гул стих, оставив после себя звенящую тишину.
— Рекрут 899-32-4550. Твой голос ослабел. Твоя вера ослабела? Твое раскаяние недостаточно?
Мальчик, бледный как полотно, пытался выпрямиться, его губы дрожали.
— Нет, инструктор! Я...
— Молчать! — рявкнул Грохн. — Из-за одной слабой ноты рушится вся литания! Из-за одного слабого духа рушится вся линия обороны! Наказание — очистительный труд. Весь хор будет декламировать Литанию Верности, пока ты будешь отчищать отхожие каналы блока 7. И так до тех пор, пока твои пальцы не сотрутся о щетку до кости!
Никто не посмел пошевелиться. Никто не посмотрел на виновного. 4781 чувствовал, как что-то холодное сжимается у него в груди. Это был не страх за того рекрута. Это было понимание. Понимание того, что он — часть механизма. И если одна шестеренка даст сбой, это отразится на всех. Его индивидуальность не имела значения. Его голос не имел значения. Значение имел только хор. Только коллектив. Только долг.
Когда наказанного уволокли, Грохн снова поднял фолиант.
— С начала! — проскрипел он. — «И пали мы не от ксеносской мощи...»
И хор снова загремел, еще громче, еще безжалостнее, заглушая в себе все личное, все человеческое. 4781 вложил в крик все свои легкие. Он не пел. Он извергал из себя вину, пытаясь сжечь ее в огне коллективного раскаяния.
Он был номером. Он был голосом в хоре. Он был виноват.
И это было единственной правдой, которую он знал.
Глава 3: Урок анатомии
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 1: Инкубатор
Глава 3: Урок анатомии
Аудитория, известная как «Прозекториум», была выдержана в том же бездушном стиле, что и хоровой зал, но здесь царила иная, более зловещая атмосфера. Воздух был густым и тяжелым от запаха формальдегида, озонованного металла и подчеркнутой, почти сладковатой ноты дезинфектора. Запах смерти, остановленной и законсервированной.
Вместо скамеек стояли ряды холодных металлических столов. На каждом лежал голый манекен из бледной, восковидной плоти — анатомическая модель человека. Они были лишены лиц, волос, половых признаков, представляя собой лишь чистую биологическую схему.
899-32-4781 занял место за одним из них. Его пальцы коснулись холодной кожи манекена, и он почувствовал легкое противодействие — имитацию мышечного тонуса.
Инструктор Сарин вошла бесшумно. Женщина с лицом, застывшим в маске бесстрастия, ее волосы были убраны под тугой серый чепец. В руках она держала указку, чей тонкий стальной наконечник блестел под тусклым светом.
— Человеческое тело, — ее голос был резким и четким, как скальпель, — это не храм духа. Это машина. Неэффективная, хрупкая, полная изъянов. Ваша задача — изучить ее слабости. Как в себе, чтобы игнорировать боль, так и во враге, чтобы эффективно его уничтожать.
Она подошла к центральному манекену и ткнула указкой в область шеи.
—Каратидная артерия. Рассечение приводит к потере сознания за три секунды. Смерть — за восемь. Точка приложения для клинка или штыка под углом сорок пять градусов.
Указка скользнула ниже, к подмышечной впадине.
—Подмышечная артерия. Защищена лишь тонким слоем кожи и жира. Идеальная цель для ближнего боя, если противник в тяжелой броне. Вспарывающее движение.
4781 смотрел, не моргая. Он видел не человека, не живое существо. Он видел схему. Сеть трубок, проводов и рычагов. Инструктор Сарин говорила о теле так, как техперсонал мог бы говорить о двигателе внутреннего сгорания: холодно, методично, с акцентом на точки отказа.
— Черепная коробка, — указка постучала по лбу манекена. — Толщина варьируется. Наиболее уязвимы точки за ушными раковинами и переносица. Удар достаточной силы дробит кость, осколки повреждают мозговую ткань. Критическое отключение цели.
Она велела им взять инструменты. 4781 достал из лотка хирургический скальпель с лезвием, отточенным до атомарной толщины. Рукоять была холодной и неудобной в его неопытной руке.
— Разрез по меловой разметке, — скомандовала Сарин. — Обнажить грудную клетку.
Лезвие вошло в плоть манекена с легким сопротивлением. Внутри не было крови, лишь разноцветные пучки имитационных мышц, резиновые трубки, изображавшие сосуды, и белые пластиковые ребра. 4781 работал аккуратно, следуя линиям. Он не чувствовал отвращения. Не было ни страха, ни любопытства. Был лишь процесс. Изучение механизма.
— Легкие, — говорила Сарин, прохаживаясь между столами. — Уязвимы для пневмоторакса. Колотая рана в межреберное пространство выводит их из строя. Почка. Печень. Селезенка. Все это — цели. Не думайте о боли, которую вы причините. Думайте о функциональности. Вы выводите из строя систему за системой.
Он вскрыл брюшную полость, обнажив пластиковый муляж кишечника.
—Кишечник. Не жизненно важный орган, но его повреждение вызывает шок и медленную, болезненную смерть. Эффективно против морального духа противника.
В конце урока его манекен был расчленен, как автомат на запчасти. Разрезаны мышцы, вскрыта грудная клетка, извлечены муляжи внутренних органов и сложены в лоток в строгом порядке.
Инструктор Сарин остановилась у его стола. Ее глаза скользнули по аккуратно разложенным «органам», затем на его лицо.
—Адекватно, — произнесла она. — Вы понимаете, что тело — это не более чем машина из мяса и кости?
—Так точно, инструктор, — ответил 4781, и в его голосе не было ни капли сомнения.
Он смотрел на изуродованный манекен и видел не жестокость, не смерть. Он видел инструкцию по эксплуатации. И применению.
Глава 4: Тень брата
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 1: Инкубатор
Глава 4: Тень брата
Оружейный зал был храмом функциональности. Стеллажи с безупречно очищенными, но устаревшими моделями лазганов тянулись до самого потолка. Воздух был насыщен едким запахом оружейной смазки, озона от разряжаемых энергопаков и пота. Здесь не пели литаний и не вскрывали манекенов. Здесь учились убивать.
899-32-4781 стоял по стойке «смирно», ощущая непривычный вес деревянного муляжа лазгана в руках. Инструктор Марлок, его лицо скрытое за респиратором, а фигура искривленная годами ношения тяжелой брони, похаживал перед строем.
— Ваш лазгун — это не оружие. Это продолжение вашей руки. Ваша воля к искуплению, отлитая в пластмассу и сталь. Вы будете любить его. Вы будете лелеять его. Вы будете знать его лучше, чем собственное сердце. Потому что сердце может остановиться, а лазгун должен стрелять до самого конца.
Внезапно Марлок остановился напротив 4781. Его глаза, похожие на две угольки, сузились.
— Ты. Девятьсот-семьдесят-восьмой. Почему твой штык примкнут под углом в восемьдесят три градуса, а не в девяносто?
4781 замер. Он не знал ответа. Он не понимал, как инструктор вообще может видеть эту разницу.
— Я жду, рекрут!
— Не знаю, инструктор! — выпалил он.
— Не знаешь! — передразнил его Марлок. — А ты, сосед его, восемьсот-семьдесят-девятый? Знаешь?
Рекрут №899-32-4779, стоявший рядом, не дрогнув, ответил четким, поставленным голосом:
— Угол в восемьдесят три градуса позволяет нанести колющий удар с меньшим риском застревания клинка в ребрах противника, инструктор! И облегчает извлечение!
Марлок хмыкнул, и в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.
— Верно. Запомни, Семьсот-восемьдесят-первый, твой «брат» здесь не для дружбы. Он — твое зеркало. Он показывает тебе твои слабости. И ты показываешь ему его. Соперничайте. Выжимайте друг из друга все соки. Империи нужны лучшие. Остальные — пушечное мясо.
С этого дня 4779 стал для него тенью. Они были почти одного роста, одного телосложения, их номера шли один за другим. Они всегда оказывались рядом: в строю, на занятиях по стрельбе, в симуляторах ближнего боя.
Их первое реальное взаимодействие произошло на тренировке по штыковому бою. Они были сведены в пару. Деревянные муляжи с резиновыми штыками. По команде Марлока они бросились друг на друга.
4779 был быстрее. Его удар был точным и жестким, пришедшимся точно в солнечное сплетение. 4781 согнулся, издав хриплый выдох.
— Слабо! — просипел Марлок, стоя над ним. — Ты думаешь, орк будет ждать, пока ты отдышишься? Встать!
Они сошлись снова. На этот раз 4781 парировал удар и контратаковал, целясь в горло. 4779 отбил его, но был вынужден отступить на шаг.
Они не говорили ни слова. Только взгляды. Взгляд 4779 был таким же холодным и пустым, как и у всех, но в его глубине читался расчет. Оценка. Он видел в 4781 угрозу. Препятствие.
После изматывающей серии раундов, когда их тела покрылись синяками, а руки дрожали от усталости, им дали пятиминутную передышку. Они сидели на холодном полу, прислонившись к стене, в метре друг от друга. Дыхание вырывалось клубами пара в ледяном воздухе.
4781 украдкой посмотрел на своего «брата». 4779 снимал перчатку и изучал свою ладонь, где от рукояти муляжа образовался кровавый волдырь. Затем он так же украдкой посмотрел на 4781.
Их взгляды встретились на долю секунды. Ни улыбки. Ни кивка. Ни слова. Но в этом мгновенном контакте было что-то, чего 4781 никогда не испытывал ранее. Не дружба. Не товарищество. Это было... признание. Признание того, что они — однотипные детали в гигантском механизме, вышедшие с одного конвейера. И что они оба понимают правила игры.
Они были соперниками. Но в этом безликом мире, где все были просто номерами, эта связь, рожденная из взаимной оценки и конкуренции, была самой близкой вещью к человеческим отношениям, на которые они были способны.
4779 снова надел перчатку, встал и, не глядя на него, пошел к стеллажу с оружием для следующего упражнения.
4781 последовал за ним. Он теперь видел не просто номер. Он видел тень, в которой должен был измерять свою собственную силу. И он знал, что однажды им придется сойтись не на учебном плацу, а по-настоящему. Чтобы доказать, кто из них — лучшая деталь в машине войны.
Глава 5: Инструктор Марлок
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 2: Уроки выживания
Глава 5: Инструктор Марлок
Рекрутов подняли до зари. Не по будильнику, а по оглушительному реву сирены, который впивался в мозг, как раскаленный дротик. Строительство было молниеносным, в полной темноте, под крики сержантов-инструкторов. Их погнали по бесконечным, слабо освещенным туннелям, в часть комплекса, которую они еще не посещали.
Здесь пахло по-другому. Не стерильной чистотой инкубатора, а потом, сталью, порохом и чем-то животным, свинцовым — запахом немытого человеческого тела, закаленного в бою. Стены были не гладким бетоном, а грубым камнем, испещренным сколами от пуль и выбоинами от осколков.
Они вошли в просторный, похожий на ангар зал, который назывался «Тактикум». И он ждал их.
Он не был похож на прежних инструкторов. Если те были безликими винтиками системы, то этот был живым, дышащим оружием. Инструктор Марлок. Зенитец.
Он был невысок, но широк в плечах, словно выкован из куска железной руды. Его форма была старая, потертая, с выцветшими нашивками, и сидела на нем не по уставу, а так, как было удобно. Но главное — его лицо. Вернее, то, что от него осталось. Левая сторона была уродливым наплывом рубцовой ткани, тянущейся от скулы до шеи. Ухо отсутствовало. Левый глаз заменен тускло светящимся красным точком кибернетического импланта. Он не носил респиратора, и его рот, искривленный шрамом, был сжат в вечную гримасу презрения.
— Смотрите на меня, мусор! — его голос был скрипом ржавой брони, хриплым и режущим. — Видите эту красоту? Это тебе не лазером из манекена тыкать. Это осколок грётской гранаты. Он не спрашивал мой номер и не читал литаний. Он просто хотел меня убить.
Марлок прошелся перед шеренгой бледных, замерших рекрутов, его киберглаз безжалостно сканировал каждого.
— Вам промыли мозги. Вам рассказали, что смерть за Императора — это почетно. Это ложь. Смерть — это конец. Это неудача. Ваша задача — не умереть с улыбкой. Ваша задача — заставить умирать их. Пока вы живы, вы можете убивать. Каждая ваша секунда жизни — это секунда страданий для врага Империи. Запомните это.
Он остановился перед хрупким рекрутом с номером 899-32-4601, который, нервничая, потер руку о штанину.
— Ты чего трясеся, рекрут? — просипел Марлок.
—Никак нет, инструктор! — выдохнул рекрут.
—Врешь. Я вижу. Твои пальцы дрожат. Ты боишься. Страх — это гниль. Он заражает строя. Он губит операции.
Марлок повернулся к строю.
—Урок первый. Боль — это информация. Она говорит тебе, что ты еще жив. А еще она говорит, где твоя слабость.
Он резко развернулся и, быстрым как молния движением, схватил рекрута 4601 за ту самую дрожащую руку и с силой провернул ее за спину. Раздался сухой, костлявый хруст. Крик, короткий и пронзительный, замер в толще каменных стен.
Рекрут рухнул на колени, зажимая неестественно выгнутую конечность.
— Видите? — Марлок смотрел на них своим единственным живым глазом, в котором не было ни злобы, ни удовольствия. Только холодный расчет. — Его страх материализовался. Теперь у него есть реальная причина бояться. И он больше не будет тереть дрожащие руки о штаны. Он либо сломается, либо научится игнорировать сигналы собственного тела. Так же, как и вы. Уберите это с моих глаз.
Двух рекрутов отправили оттащить свистящего от боли товарища в лазарет. Строй замер, напряженный до предела. 4781 чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Это было иное, качественно новое насилие. Не безликая процедура, как в Вита-матке, и не абстрактная угроза, как в хоре. Это была грубая, персональная жестокость, имеющая четкую, пугающую логику.
Марлок снова пошел вдоль строя.
—Там, за пределами Крига, вас не будут ждать. Орк не будет читать вам лекций о долге. Тиранид не станет проверять, правильно ли вы примкнули штык. Еретик будет смеяться над вашими литаниями, пока будет резать вам глотку. Ваш долг — не умереть. Ваш долг — убивать. Эффективно. Без эмоций. Без колебаний. И если я увижу в ком-то из вас слабину, я выжгу ее каленым железом, чтобы вы не подвели Империю, когда придет час.
Его киберглаз на мгновение остановился на 4781, и тому показалось, что он видит его насквозь — видит его невысказанные мысли, его мимолетные сомнения, его молчаливое соперничество с 4779.
— Завтра, — закончил Марлок, и в его голосе прозвучала ледяная усмешка, — мы начнем учиться правильно держать лопату. Это спасет вам жизни чаще, чем любой лазгун. А теперь все — на круг поступи. Пока тот ублюдок в лазарете не вернется к строевой подготовке.
И он повернулся к ним спиной, демонстрируя полное пренебрежение, как будто они были уже не рекрутами, а трупами, которые пока что по ошибке оставались на ногах.
Глава 6: Лопата и долг
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 2: Уроки выживания
Глава 6: Лопата и долг
Тактикум преобразился. Голый камень пола теперь был покрыт грубыми макетами траншей, насыпями из песка и мешков с гравием, имитирующими брустверы. В воздухе, помимо привычных запахов, висела едкая пыль и запах влажной земли. Но самым неожиданным было то, что им выдали не лазганы, а обычные саперные лопатки.
Инструктор Марлок стоял перед ними, держа в своей мощной руке такую же лопатку. Он помахал ею в воздухе, и стальное лезвие с свистом рассекало воздух.
— Смотрите, мусор, на лучшего друга гвардейца! — его хриплый голос был наполнен почти религиозным фанатизмом. — Это не орудие труда. Это орудие войны. Это твоя кровать, твой стол, твой убор, твой щит и твое копье. Пока у тебя есть это, ты не просто цель. Ты — земляной червь, который может выжить под адским огнем и задушить врага в его же норе.
Он подошел к макету траншеи и одним мощным, отточенным движением вонзил лопатку в мешок с песком.
—Окоп — это не могила. Это твой дом. Чем он глубже, тем дольше ты проживешь. Чем он хитрее, тем больше врагов ты отправишь в настоящие могилы. Вы думаете, война — это героические атаки? Глупость. Война — это грязь. Это сидеть по шею в ледяной воде, пока над твоей головой свищет смерть. И тот, кто лучше копает, тот дольше сидит. А тот, кто дольше сидит, — больше убивает.
Начались практические занятия. Их заставили рыть. Сначала просто ямы. Потом — траншеи правильной геометрии, с ходами сообщения, пулеметными гнездами и укрытиями. Лопата в руках 4781 поначалу казалась неуклюжей и бесполезной. Но через час его ладони стерлись в кровь, а мышцы горели огнем. Через два часа боль притупилась, осталась только монотонная, изматывающая работа. Копать, отбрасывать грунт, выравнивать стенку. Снова и снова.
Марлок ходил между ними, его киберглаз фиксировал каждый промах.
—Ты, Семьсот-восемьдесят-первый! Стенка должна быть вертикальной! Враг не должен иметь угла для рикошета! Ты роешь себе могилу!
—Девятьсот-семьдесят-девятый! Ширина хода сообщения позволяет бежать двоим! Ты что, орков будешь к себе в тыл приглашать? Сузь!
Он не просто критиковал. Он показывал. Его собственная лопатка мелькала в воздухе, и через двадцать секунд на его участке была вырыта идеальная ячейка для стрелка.
— А теперь, — проревел он, когда они, изможденные, стояли по грудь в вырытой ими же траншее, — забудьте про копание. Урок второй. Лопата — это оружие ближнего боя. Эффективнее штыка в тесноте окопа.
Он выбрал самого крупного рекрута и поставил его перед собой.
—Штыковой бой требует пространства. Лопата — нет.
Марлок сделал короткий шаг вперед. Лопатка в его руке описала короткую, молниеносную дугу. Ее заточенный край со свистом опустился на деревянный макет автомата в руках рекрута, выбив его с оглушительным треском.
— Удар сверху — по ключице, по кисти, по каске. — Затем он сделал движение на себя, острием вперед. — Колющий удар — в горло, в лицо, в подмышку. — И, наконец, он развернул лопату и нанес плоской стороной сокрушительный «удар» по голове рекрута, от которого тот пошатнулся. — Оглушающий удар. Чтобы обездвижить и прикончить уже ножом.
Их снова свели в пары. Теперь они тренировались в тесных, искусственных «траншеях», отрабатывая короткие, смертоносные движения лопаткой. 4781 снова оказался против 4779. Их деревянные муляжи с грохотом сталкивались в темноте подземного тактикума. Было тесно, негде было развернуться. И здесь лопатка и правда оказалась страшным оружием. Ею можно было зацепить противника, отвести его штык, нанести удар в пах или по колену.
После одного из таких спаррингов, когда 4779 сумел провести удачный тычок, который заставил 4781 отступить, их взгляды снова встретились. На этот раз в глазах его «брата» читалось не просто расчетливое признание, а нечто новое — уважение к инструменту. К оружию, которое уравнивало их шансы, делая сильного уязвимым, а быстрого — предсказуемым.
В конце дня, покрытые грязью, потом и собственной кровью, они отдраивали свои лопатки до зеркального блеска. Инструктор Марлок наблюдал за этим.
— Запомните, мусор, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали ноты чего-то, кроме презрения. Нечто вроде удовлетворения. — Прежде чем вы сможете отдать свою жизнь за Императора, вы должны сделать все, чтобы ее сохранить. Ради возможности убить еще одного врага. Эта лопатка спасет вас чаще, чем любая молитва. Любите ее. Целуйте ее на ночь. Она — ваше искупление, отлитое в стали. Ваш скромный, верный и самый смертоносный долг.
Глава 7: Шахты Мора
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 2: Уроки выживания
Глава 7: Шахты Мора
Их погрузили в грузовой транспорт с глухими, бронированными бортами. Внутри царила кромешная тьма, нарушаемая лишь тусклым алым светом аварийных ламп. Воздух был густым от выхлопных газов и запаха страха, который рекруты тщательно скрывали за масками безразличия. 899-32-4781 сидел, прижавшись спиной к холодной броне, и чувствовал, как вибрация двигателя проходит через все его тело.
Транспорт ехал долго, спускаясь все ниже и ниже по бесконечным серпантинам шахтных туннелей. Наконец, он остановился с глухим стуком. Засовы с грохотом отъехали, и их встретил давящий гнет абсолютной темноты и запах столетий — влажный камень, ржавое железо и что-то неуловимо гнилое.
Инструктор Марлок стоял на рампе, его фигура силуэтом вырисовывалась на фоне нескольких мощных ручных фонарей.
—Добро пожаловать в шахты Мора, мусор, — его голос гулко отдавался в подземном зале. — Здесь добывали руду для военной промышленности Крига, пока толпы сепаратистов не устроили тут свою последнюю цитадель. Имперские шахтеры подавили их. Ценой своих жизней. Теперь здесь учитесь вы. Карты — у старших рекрутов в каждом отряде. Ваша задача — дойти до координат «Дельта» и вернуться с маркером-жетоном. Против вас — не только темнота. Другие отряды получили ту же задачу. Помеха друг другу не запрещена.
Отряд 4781 состоял из десяти рекрутов. Старшим был назначен 899-32-4765, рослый и уверенный в себе парень. Он развернул грубую карту-схему, и они двинулись вглубь пещеры.
Шахты были лабиринтом. Низкие, сырые тоннели сменялись гигантскими карстовыми пещерами, где их шаги отдавались многократным эхом. Своды потрескивали, с них временами сыпалась мелкая каменная крошка. Они шли в почти полной тишине, нарушаемой лишь мерным капанью воды и скрежетом гравия под подошвами.
Именно в одной из таких пещер это и случилось. Они пересекали ее по шаткому мосту из досок и ржавых балок, перекинутому через глубокий разлом. 4781, шедший в середине колонны, почувствовал, как под ногами дрогнула опора.
— Стой! — крикнул он, но было уже поздно.
Рекрут №899-32-4822, шедший первым за старшим, сделал неверный шаг. Доска под ним с громким треском переломилась. Он провалился, но успел ухватиться руками за балку. Его ноги беспомощно болтались над черной бездной.
— Помогите! — его голос, искаженный паникой, оглушительно грохнулся в тишине пещеры.
Отряд замер. Старший, 4765, подбежал к краю.
—Держись! Тяни его! — скомандовал он.
Несколько рекрутов бросились помогать, но в этот момент раздался оглушительный грохот. Где-то высоко в своде послышался нарастающий скрежет, и с потолка обрушился ливень из камней и пыли. Весь мост задрожал, как в лихорадке.
— Обвал! — кто-то крикнул.
4781, пригнувшись, видел, как висящий рекрут отчаянно пытается подтянуться, но его пальцы скользят по ржавой стали. Он видел, как остальные, включая старшего, в панике отскакивают от края, спасаясь от падающих камней. Один из крупных обломков ударил по спине висящего рекрута. Раздался приглушенный хруст, и его тело обмякло. Пальцы разжались. Беззвучно, как тряпичная кукла, он исчез в черной трещине. Звука падения не было слышно.
Все замерло так же внезапно, как и началось. Пыль медленно оседала. Отряд стоял в ошеломленном молчании, вглядываясь в пустоту, где только что был их товарищ.
Старший, 4765, был бледен. Он смотрел на карту, потом на мост, потом на оставшихся рекрутов.
—Мы... мы не можем его спасти. Он погиб. Нам нужно... обойти. Здесь должен быть другой путь.
Он показал на карту. Обход означал лишние два часа пути через лабиринт нестабильных туннелей. Они бы не успели к сроку.
4781 смотрел на висящие, готовые рухнуть балки моста, на осевшую после обвала пыль. Он видел страх в глазах остальных. Он видел нерешительность старшего. И в его сознании, отточенном уроками анатомии и траншейной науки, всплыла холодная, безжалостная логика.
— Мост выдержит, — сказал он тихим, но четким голосом. Все посмотрели на него.
—Что? — не понял 4765.
—Обвал был локальным. Основные опоры целы. Он выдержит, если идти быстро и по одному. Обход займет слишком много времени. Другие отряды уже будут на точке.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли по этому... по этому кладбищу? — прошипел другой рекрут.
—Я хочу, чтобы мы выполнили задачу, — парировал 4781. Его голос был лишен эмоций. — Он, — он кивком головы указал в бездну, — уже мертв. Его смерть не должна сделать нашу миссию бессмысленной. Мы жертвуем одним, чтобы не потерять всех и не провалить приказ.
В его голове звучал голос Марлока: «Ваш долг — не умереть. Ваш долг — убивать. Эффективно. Без эмоций. Без колебаний». Спасение одного рекрута поставило бы под угрозу миссию всего отряда. Это было неэффективно.
Старший все еще колебался, но в его глазах читалась паника. Он не знал, что делать.
—Я пойду первым, — заявил 4781.
Он не стал ждать разрешения. Сделав глубокий вдох, он ступил на поврежденный мост. Доски под ногами пронзительно скрипели, но держали. Он шел быстро, но не бежал, сосредоточив весь свой вес на основных балках. Через пятнадцать секунд он был на другой стороне.
Его пример стал решающим. Один за другим, молча, остальные рекруты последовали за ним. Старший, 4765, перешел последним, его лицо было искажено стыдом и облегчением.
Они дошли до точки «Дельта», взяли маркер и вернулись к транспорту без дальнейших происшествий. Их отряд был одним из трех, выполнивших задачу.
Марлок, встречавший их, окинул их беглым взглядом. Его киберглаз на мгновение задержался на 4781.
—Отряд 4765. Потерял одного рекрута. Причина?
—Обвал, инструктор! — доложил старший. — Рекрут 4822 погиб.
—И как вы приняли решение?
4765 замолчал,не зная, что сказать.
—Мы оценили обстановку и продолжили движение по прямому маршруту, инструктор, — четко сказал 4781, выступив вперед.
Марлок медленно кивнул, его искривленный рот тронула едва заметная усмешка.
—Правильно. Один — ничто. Миссия — все. Остальные отряды, пытавшиеся «спасать» своих или искать долгие пути, провалились. Запомните этот урок, мусор. Война — это арифметика. И иногда нужно вычесть меньшее число, чтобы сохранить большее. Выживание отряда важнее жизни одного. Империя не считает потери. Она считает результаты.
4781 слушал и понимал. Он не чувствовал триумфа. Не чувствовал горя. Только холодное, тяжелое знание, осевшее в его груди, как тот камень, что сбил его товарища в пропасть. Он принял решение. Жестокое. Необходимое. И оно оказалось верным.
Это был его первый настоящий долг. Долг из пепла.
Глава 8: Испытание Пустошью
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 2: Уроки выживания
Глава 8: Испытание Пустошью
Их построили в Главном ангаре, том самом, где когда-то их встретил Марлок. Теперь, спустя недели изнурительных тренировок, они стояли не согнувшись, а вытянувшись в струнку, их позы отшлифованы до автоматизма. Но в воздухе витало нечто новое — электрическое напряжение предвкушения. И страха, тщательно скрываемого под маской дисциплины.
Инструктор Марлок медленно прохаживался перед строем, его киберглаз загорался алым огоньком, сканируя каждого.
—Подошло к концу ваше сладкое детство, мусор, — прохрипел он. — Завтра на рассвете вы выйдете на поверхность. Не в симулятор. Не в учебные шахты. На настоящую поверхность Крига. Туда, где воздух отравлен, а земля выжжена. Туда, где ждут те, кто не прошел очищения.
Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание.
—Испытание Пустошью — это ваш первый и последний экзамен. Те, кто пройдут, станут гвардейцами. Те, кто нет... — Он пожал плечами. — Станут уроком для следующих. Вам предстоит совершить марш-бросок по указанному азимуту, достигнуть точки сбора и продержаться до прибытия эвакуации.
Затем началась выдача снаряжения. Это был не учебный муляж. Это было настоящее оружие, видавшее виды.
Сначала им вручили лазганы. Модель «Люсиус-Паттерн №98», устаревшая, с потертыми прикладами, царапинами на цевьях, но с чистыми, исправно работающими механизмами. Вес настоящего лазгана был иным, более солидным, смертоносным. К нему прилагалось три энергопака.
Затем — каска. Стальная, без каких-либо нашивок, с кожаным подшлемником, пропотевшим и засаленным от бесчисленных поколений предыдущих владельцев. Она пахла чужим потом, порохом и озоном.
Респиратор. Самая важная часть экипировки. Устройство с стеклянными глазками и фильтрующими патронами, которое должно было отделить их легкие от ядовитой атмосферы Крига. Его холодная маска плотно прилегала к лицу, искажая дыхание, превращая его в громкий, мерный шепот.
И, наконец, саперная лопатка. Та самая, о которой он говорил. Настоящая, с остро заточенным краем и деревянной рукоятью. 4781 взял ее в руки и почувствовал завершенность. Он был экипирован. Он был инструментом, готовым к применению.
Им выдали по две питательные пасты и одну флягу с очищенной водой. Никаких палаток, никаких спальных мешков. Только они, их оружие и воля к выживанию.
Вечером у них было два часа на подготовку. 4781 сидел на своей койке в казарме, разбирая и собирая лазгун с завязанными глазами. Его пальцы сами находили каждую деталь, каждый механизм. Рядом с ним то же самое делал 4779. Между ними висело невысказанное напряжение. Завтра они могут стать врагами. Завтра им, возможно, придется применить уроки друг против друга.
К ним подошел Марлок. Он остановился, глядя на их отточенные движения.
—Завтра вы увидите то, ради чего родились, — сказал он негромко, так, что слышали только они двое. — Пустошь не прощает ошибок. Она проверяет не силу твоих мышц, а силу твоего духа. Помните арифметику шахт Мора. И помните: ваш долг — не просто выжить. Ваш долг — доказать, что вы достойны служить. Любой ценой.
Он ушел, оставив их с тяжестью этих слов.
4781 закончил сборку оружия и вставил энергопак. Характерный щелчок прозвучал как приговор. Он посмотрел на 4779. Тот уже закончил и смотрел на него. Их взгляды встретились через барьер будущего испытания. Никто не отвел глаз. В этом молчаливом поединке не было ненависти. Было холодное, безжалостное признание: завтра они будут сражаться не только с пустошью и мутантами. Они будут сражаться друг с другом за право жить.
4781 лег на койку, но не спал. Он прислушивался к гулу комплекса, к звукам шагов, к тихому шепоту респираторов. Он мысленно проходил каждый урок: хоровые литании, анатомию, траншеи, шахты. Все это вело к завтрашнему дню.
Он думал не о славе, не о долге перед Императором — эти понятия были слишком абстрактны. Он думал о простом, животном желании выжить. И о том, что для этого ему, возможно, придется сделать. Убить того, кого он знал. Убить своего «брата».
Когда сирена подъема прозвучала в кромешной тьке перед рассветом, он был уже на ногах. Его движения были выверены, разум чист и холоден, как лезвие его лопаты.
Он был номером 899-32-4781. И сегодня он должен был доказать, что заслуживает права стать чем-то большим. Или умереть, как неудачная деталь, отправленная в утиль.
Глава 9: Радиационный рассвет
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 3: Искупление кровью
Глава 9: Радиационный рассвет
Массивные бронированные ворота шлюза отходили с оглушительным скрежетом, который, казалось, разрывал сам воздух. Сначала была только узкая полоса света — грязно-желтого, ядовитого оттенка, которого 4781 никогда прежде не видел. Затем на них обрушился ветер. Он не был похож на искусственные потоки вентиляции комплекса. Это был полновластный хозяин мертвого мира, несущий в себе леденящую сырость, мелкие, абразивные частицы песка и запах.
Запах был самым ужасающим. Сладковато-гнилостный шлейф разложения, едкая химическая гарь и под ними — невыносимая, плоская стерильность тотальной смерти. Воздух, даже отфильтрованный респиратором, щипал слизистые, оставляя на языке металлический привкус.
4781 сделал свой первый шаг на поверхность Крига. Нога утонула не в твердом грунте, а в зыбкой, серой пыли, перемешанной с острыми осколками скальной породы. Он стоял на краю гигантской воронки, уходящей в туманную мглу. Перед ним простирался пейзаж, от которого застыла кровь. Бескрайние равнины, покрытые пеплом и ржавым железом. Скелеты мертвых гор, изрешеченных ударными кратерами. Небо — ядовито-зеленая пелена радиоактивных облаков, сквозь которую пробивался тусклый, больной свет уродливого солнца.
Это был не учебный макет. Это была реальность. Реальность, которая превосходила самые мрачные его ожидания. Он видел масштаб. Масштаб падения. И понимал, что вся его жизнь, вся история его рождения была лишь крошечным, ничтожным эпизодом в этой гигантской трагедии.
— Двигаться! — прохрипел голос старшего рекрута их отряда. — Держать строй! Проверять дозиметры!
Они двинулись вниз по склону воронки. Каждый шаг давался с трудом. Пыль лезла в складки униформы, налипала на оружие. Ветер выл, завывая в развалинах как голодный зверь. Они шли молча, пригнувшись, как будто и без того ядовитое небо могло на них обрушиться.
Первый выстрел прозвучал, когда они достигли дна гигантской воронки. Это был не громкий залп лазгана, а глухой, сухой хлопок, и сразу за ним — короткий крик. Рекрут, шедший на фланге, схватился за шею, из которой торчала короткая, кривая костяная стрела. Он рухнул, дергаясь в немой агонии, окрашивая серую пыль алым.
— Контакт! — закричал кто-то. — Слева, среди развалин!
Отряд залег, как одного их учили. 4781 вжался в пыль, прижав к щеке приклад лазгана. Его сердце колотилось как бешеное, но разум был холоден. Он сканировал груду обломков, из которой пришел выстрел.
И тогда он увидел их. Фигуры, вылезающие из-под ржавых плит, из темных нор. Они были тощими, с серой, покрытой струпьями кожей, одетыми в лохмотья из брезента и кожи. Их лица были обезображены мутациями — лишние глаза, рты, уродливые наросты. Но в их руках были самодельные арбалеты, заточенные куски арматуры, дубины. Это были пустоши — потомки тех, кто выжил на поверхности после падения Крига, низведенные до состояния диких, каннибалистических племен.
Их было много. Десятки. Они двигались стремительно, перебежками от укрытия к укрытию, испуская пронзительные, птичьи крики.
— Огонь на поражение! — скомандовал старший.
Строй огласился треском лазговых выстрелов. Алые вспышки энергии пронзали желтый туман. 4781 прицелился в одну из бегущих фигур, нажал на спуск. Луч ударил мутанта в грудь. Тот не упал сразу, а сделал еще несколько шагов, издавая булькающий звук, прежде чем рухнуть. Это была не чистая, быстрая смерть от учебного манекена. Это была грязная, медленная агония.
Пустоши не отступали. Они бросались вперед с животной яростью. Скоро дистанция сократилась настолько, что стало ясно — дело дойдет до ближнего боя.
Первый мутант, с клыкастой пастью и занесенной дубиной, прыгнул на их позицию. 4781 действовал на автопилоте. Уроки Марлока всплыли в его сознании. Он не стал целиться из лазгана. Он резко вскинул его и ударил прикладом в оскаленное лицо. Раздался хруст. Пока мутант отшатнулся, 4781 левой рукой выхватил свою лопатку и нанес короткий рубящий удар по его шее. Удар был неидеален, лезвие впилось в ключицу, но этого хватило.
Кровь, темная и густая, брызнула на его комбинезон, на перчатки, на стекло респиратора. Он чувствовал ее теплоту даже сквозь ткань. Он не смотрел на умирающего. Он уже искал следующую цель.
Бой превратился в хаотичную свалку. Крики, выстрелы, хруст костей, запах гари от лазговых ожогов и медной сладости крови. 4781 двигался, стрелял, рубил лопаткой. Он видел, как падают другие рекруты, сраженные стрелами или разорванные на куски обезумевшими мутантами. Он не чувствовал ничего, кроме необходимости выжить. Не долга, не искупления. Простого, животного инстинкта.
Когда последний мутант был добит, наступила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и тяжелым дыханием выживших. Они стояли среди тел, свои и чужие. Отряд сократился на треть.
4781 оперся на лазгун, пытаясь отдышаться. Его руки дрожали от выброса адреналина. Он посмотрел на свои перчатки, залитые кровью. Затем он поднял взгляд на мертвенный, бесконечный пейзаж, на ядовитое небо.
Первый урок поверхности был усвоен. Мир — это боль, грязь и смерть. А его долг — нести все это с собой, пока он сам не станет частью этого пейзажа. Он стер кровь с респиратора и повернулся к оставшимся в живых.
— Проверить боезапас. Подобрать полезное снаряжение с убитых. Мы движемся дальше.
Его голос прозвучал хрипло, но твердо. Мальчик из Вита-матки умер в этой воронке. Остался солдат.
Глава 10: Реликварий
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 3: Искупление кровью
Глава 10: Реликварий
Марш-бросок после первой стычки превратился в кошмар наяву. Они двигались, постоянно чувствуя на себе взгляды из-за гребней кратеров и груд обломков. Каждый тенек казался засадой, каждый шорох ветра — криком мутанта. Потеряв еще двух рекрутов, отряд, наконец, достиг координат, обозначенных как «Реликварий».
Это было полуразрушенное здание из черного камня, уцелевшее среди моря руин. Когда-то оно могло быть частью фортификаций или мавзолеем. Теперь это была просто коробка с пустыми глазницами окон, увенчанная куполом с огромной пробоиной. Согласно их заданию, внутри находился артефакт — стандартный маяк-жетон Империума. Его нужно было извлечь и доставить к точке эвакуации.
Старший рекрут, его голос срывался от напряжения, отдал приказ:
—Отряд, окружить здание. Двое со мной на вход. 4781, прикрой тыл.
Они вошли внутрь. Воздух был неподвижным и спертым. Пыль лежала толстым слоем, перемешанная с осколками стекла и костями. В центре главного зала, на массивном каменном постаменте, лежал тот самый маяк — металлический цилиндр с мигающим зеленым огоньком.
Именно в этот момент снаружи донесся шум. Не птичий визг пустошей, а четкие, отрывистые команды и звуки передвижения по гравию. Другой отряд.
4781, прижавшись к дверному косяку, выглянул наружу. Из-за соседнего здания, соблюдая интервалы и прикрывая друг друга, вышла группа рекрутов. Их было восемь. И впереди них, с холодной уверенностью во взгляде, шел 899-32-4779. Его «брат».
— Контакт! Чужие! — крикнул 4781.
Их отряд замер внутри Реликвария. Ситуация сложилась патовая. Две группы, одна внутри, другая снаружи. Задача у всех одинаковая — забрать артефакт.
— Эй, внутри! — раздался голос 4779. Он стоял на открытом пространстве, его лазгун был опущен, но палец лежал на спусковом крючке. — Мы знаем, вы там. Артефакт принадлежит Империи. Отдайте его, и мы уйдем.
— Он наш по праву первого обнаружения! — парировал их старший.
— Права здесь определяются силой, — холодно ответил 4779. — У нас численное преимущество. Вы устали после боя. Отдайте маяк, и вам не придется умирать.
4781 видел, как его «брат» уже ведет себя не как рекрут, а как командир. Он оценил ситуацию, понял, что штурм здания стоит крови, и выбрал тактику давления. Умно.
— Не слушайте его! — прошипел их старший. — Мы можем держать оборону!
— Они заблокируют выход и возьмут нас измором, — тихо, но четко сказал 4781. — Или дождутся, пока шум привлечет пустошей. Он прав. Сила — единственное право здесь.
В его голове зазвучали уроки. Уроки Марлока о эффективности. Урок шахт Мора о арифметике потерь. Столкновение с другим отрядом не было запрещено. Помеха друг другу была разрешена. Это была часть Испытания.
— Что же ты предлагаешь? Сдаться? — с вызовом спросил старший.
— Нет, — ответил 4781. Его взгляд был прикован к фигуре 4779. — Я предлагаю решить это. Один на один. За артефакт.
Тишина повисла и внутри, и снаружи. Предложение было настолько неожиданным, насколько и логичным. Это минимизировало потери для обеих сторон и решало вопрос быстро.
4779 услышал это. Он медленно кивнул.
—Я принимаю вызов. Выходи.
Их старший был в ярости, но другие рекруты смотрели на него с молчаливым одобрением. Никто не хотел умирать в стычке с себе подобными из-за куска металла.
4781 вышел из здания. Он и 4779 сошлись на расстоянии десяти шагов друг от друга. Ветер трепал их серые комбинезоны, неся пыль с костями предков.
— Я не хочу тебя убивать, — сказал 4779. Его голос был ровным, но в глазах читалось напряжение.
—Тогда отступи, — ответил 4781. — Или это слабость?
Они медленно начали кружить друг вокруг друга, как два хищника. Никто не хотел делать первый выстрел. Первый выстрел мог промахнуться, а второй — убить.
Именно 4779 нарушил пат. Он резко рванулся вперед, не стреляя, а пытаясь сблизиться для рукопашного боя. Возможно, он все еще надеялся обезоружить, а не убить. Это была его ошибка.
4781 не стал отступать. Он принял уроки траншейного боя. Когда 4779 был в двух шагах, занося для удара приклад, 4781 резко присел и выбросил вперед свою лопатку, как копье. Острый край вонзился 4779 в бедро.
Тот вскрикнул от боли и шока, споткнулся. Его лазгун выстрелил в воздух. В его глазах на мгновение мелькнуло непонимание, а затем — чистая ярость. Он попытался поднять оружие, но 4781 был уже рядом.
Время замедлилось. 4781 видел искаженное болью лицо своего «брата». Видел того самого рекрута, с которым он делил все тяготы подготовки. Тень, в которой он мерял свою силу. И в этот момент он услышал в своей голове не литании, не голос Марлока, а холодную, безжалостную логику, которую он усвоил с первого дня. «Любой ценой».
Он не стал добивать лопаткой. Он вскинул лазгун и, почти в упор, нажал на спуск.
Алый луч прошел сквозь респиратор и вышел затылком, унеся с собой клубки пара и крови. 4779 рухнул на землю, его тело дернулось раз и замерло.
Тишина. Только ветер выл в развалинах.
4781 стоял над телом, его лазгун все еще был направлен в дымящуюся рану. Он не чувствовал триумфа. Не чувствовал горя. Только ледяную пустоту, будто он только что отвинтил и выбросил вышедшую из строя деталь из машины.
Он посмотрел на отряд 4779. Те смотрели на него с ужасом и ненавистью.
—Артефакт наш, — сказал 4781, и его голос прозвучал как скрежет металла. — У вас есть десять секунд, чтобы уйти, прежде чем я применю ту же арифметику ко всему вашему отряду.
Они отступили. Не из-за страха смерти, а из-за шока от холодной жестокости, которую только что видели.
4781 повернулся и, не глядя на тело своего «брата», вошел в Реликварий, чтобы забрать маяк. Первая часть его искупления была совершена. Он заплатил за нее кровью самого близкого существа, которое у него когда-либо было. И он понял, что это — лишь начало.
Глава 11: Цена долга
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 3: Искупление кровью
Глава 11: Цена долга
Тишина после выстрела была оглушительной. Она давила на уши тяжелее, чем грохот боя. 4781 стоял над телом, из раны в голове которого все еще поднимался тонкий дымок, смешиваясь с ядовитым туманом Крига. Он не чувствовал ничего, кроме ледяной пустоты, будто та часть его, что могла что-то чувствовать, была выжжена тем же лучом, что убил его «брата».
Он наклонился и поднял маяк-артефакт. Металл был холодным и безжизненным в его руке. Он повернулся к остаткам своего отряда, которые смотрели на него через разбитые окна Реликвария. Их взгляды были смесью шока, страха и странного облегчения. Он спас их от боя, но ценой, которая казалась немыслимой.
— Мы движемся, — сказал он, и его голос, искаженный респиратором, прозвучал чужим и окончательным. Никто не возразил.
Они вышли из здания, обходя лужицу крови, темневшей на серой пыли. 4781 шел первым, не оглядываясь. Но он чувствовал тяжесть того выбора в каждом шаге. Это не был выбор, который он хотел сделать. Это был выбор, который от него требовался. Логика, вбитая в него с момента пробуждения, не оставляла пространства для сомнений. Эффективно. Без эмоций. Без колебаний.
Марш к точке эвакуации прошел в гнетущем молчании. Они больше не сталкивались с мутантами. Казалось, сама Пустошь затаила дыхание, наблюдая за этим странным отрядом, ведомым палачом.
Когда они, наконец, достигли координат, их уже ждал грузовой шаттл Империума, его раскаленные двигатели шипели на ядовитой земле. Рядом стояли инструкторы, включая Марлока. Его единственный живой глаз безразлично скользнул по изможденным, залитым грязью и кровью рекрутам, задержавшись на 4781, который нес артефакт.
— Отряд 4765. Задание выполнено, — доложил их бывший старший, но его голос дрогнул.
Марлок медленно подошел к 4781.
—Где остальные? — спросил он, хотя, казалось, уже все знал.
—Погибли в столкновениях с пустошами, инструктор, — четко ответил 4781.
—А отряд 4779? Мы фиксировали ваше столкновение у Реликвария.
Все замерли. 4781 посмотрел прямо в киберглаз Марлока.
—Рекрут 899-32-4779 пал в ходе решения тактического спора о праве на артефакт. Угроза для миссии была нейтрализована.
Он не сказал «я убил его». Он сказал «угроза была нейтрализована». Это был язык, который Марлок понимал лучше всего.
Инструктор несколько секунд молча смотрел на него, и в его искривленном рте дрогнул уголок.
—Нейтрализована, — повторил он, и в его голосе прозвучало одобрение. — Цель оправдывает средства. Миссия превыше всего. Ты понял этот урок, рекрут. Возможно, единственный из всех.
Он взял у него из рук артефакт.
—Испытание пройдено. Поднимайтесь на борт.
Когда шаттл оторвался от поверхности, 4781 смотрел в иллюминатор на уходящую вниз выжженную землю. Он видел воронку, где принял первое боевое крещение. Он видел развалины, где сделал свой выбор. Он не видел могилы 4779. Ее там и не было. Песок и ветер уже сравняли все следы.
Он сидел неподвижно, пока другие рекруты тихо перешептывались, бросая на него украдкой взгляды. Он был для них теперь не просто номером. Он был тем, кто переступил через последнюю, незримую черту. Он был орудием. Идеальным, смертоносным орудием.
И тогда, в грохоте двигателей, уносящих его с планеты, которая была ему и матерью, и тюрьмой, он впервые позволил себе проанализировать тот момент. Мгновение, когда 4779 заколебался. В его глазах был не страх, а что-то иное. Вопрос. Сомнение. Именно это и решило его судьбу. В машине не должно быть сомневающихся деталей.
4781 закрыл глаза. Он не видел больше лица «брата». Он видел лишь тактическую схему. Угрозу, которая была устранена. Цену, которую он заплатил за право служить.
Это была цена долга. И он заплатил ее сполна. Не кровью пустошей, а кровью единственного, кто был ему хоть сколь-нибудь близок. И в этой ледяной пустоте, что заполнила его после выстрела, он нашел свое окончательное, бесповоротное искупление. Теперь он был готов.
Глава 12: Имя Кастор
КНИГА ПЕРВАЯ: «ДОЛГ ИЗ ПЕПЛА»
Часть 3: Искупление кровью
Глава 12: Имя Кастор
Они вернулись не в тот ангар, откуда уходили. Их привели в Цитадель Посвящения — огромный, похожий на собор зал с остроконечными сводами, где в свинцовых канделябрах горели факелы, отбрасывая на стены пляшущие тени черепов и скрещенных костей. В воздухе витал запах ладана, оружейной смазки и свежеотполированного камня. Воздух звенел от торжественной, давящей тишины.
Стоял строй выживших. Из пятидесяти рекрутов, вышедших на Испытание, осталось двадцать семь. Они стояли по стойке «смирно», их комбинезоны были пропитаны грязью, прожжены лазерами, залиты запекшейся кровью — своей и чужой. Перед ними на невысоком помосте стояли инструкторы во главе с Марлоком, а по бокам — настоящие гвардейцы Крига в своих длинных шинелях и касках, с респираторами на лицах. Они были безмолвными статуями, живым воплощением того, кем предстояло стать выжившим.
Началась церемония. Инструктор Грохн зачитал имена — нет, номера — павших. Монотонный, бесстрастный перечень: «899-32-4550... 899-32-4601... 899-32-4822...» Когда он дошел до «899-32-4779», 4781 почувствовал, как что-то холодное и твердое сжимается у него внутри. Он не дрогнул.
Затем Марлок сделал шаг вперед. Его хриплый голос гремел под сводами:
—Вы прошли через огонь и сталь. Вы доказали свою преданность не на словах, а на деле. Вы показали, что понимаете высшую истину: долг превыше жизни. Личной... или чужой.
Его киберглаз на мгновение остановился на 4781.
—Но чтобы стать гвардейцем, недостаточно просто выжить. Недостаточно просто убивать. Вы должны отречься. Отречься от всего, что связывало вас с прошлым. С тем миром, что был до искупления.
К ним подошли сержанты с горящими кадильницами. Едкий дым ладана окутал их, проникая даже через фильтры респираторов. Это был не очищающий фимиам, а дым испепеления. Символическое сожжение их старой, греховной сущности.
— Отрекаетесь ли вы от своей прежней жизни, как отрекаются от ереси? — громово спросил Марлок.
—ОТРЕКАЕМСЯ! — хор голосов, привыкших к литаниям, грянул в ответ.
—Отрекаетесь ли вы от своих слабостей, дабы они не осквернили служение Императору?
—ОТРЕКАЕМСЯ!
—Отрекаетесь ли вы от самого себя, дабы стать орудием Его воли?
—ОТРЕКАЕМСЯ!
В этот момент 4781 почувствовал это отречение по-настоящему. Он отрекался от мальчика, рожденного в Вита-матке. От рекрута, соревнующегося с братом. От того, кто на мгновение усомнился. Он выжигал все это каленым железом долга.
Подошли следующие сержанты. Они сняли с рекрутов их грязные, изорванные комбинезоны. Символически обнажив их перед лицом Империи. А затем началось облачение.
Сначала на них надели прочный, серый подшлемник. Затем — тяжелую, стальную каску. Ее внутренность была холодной и пахла металлом. Потом — длинную шинель из грубой шерсти. Ее вес был непривычным, но он ощущался как доспех, как мундир чести. И, наконец, новый респиратор. Настоящий, боевой, с чистым фильтром. Когда он пристегнул его к своему лицу, мир снаружи стал чуть более далеким, а его собственное дыхание превратилось в ровный, механический шепот.
Когда облачение было завершено, Марлок снова заговорил, держа в руках древний фолиант.
—Номер... — он сделал паузу, и в зале повисла напряженная тишина. — 899-32-4781. Ступай вперед.
4781 сделал шаг из строя. Его шинель тяжело взметнулась. Он остановился перед Марлоком.
— Ты прошел через горнило и не сгорел. Ты принес высшую жертву, которую может принести воин — жертву человечностью. Ты доказал, что твоя воля есть воля Империума. А орудие, не имеющее имени, не может верно служить. С сего дня твой номер упраздняется.
Марлок положил руку на его каску.
—Я нарекаю тебя... КАСТОРОМ. Да служит это имя напоминанием о твоей роли. Кастор — бобер. Терпеливый строитель. Неутомимый труженик. Тот, кто возводит плотины против ксеносской скверны и роет траншеи для грядущих побед. Прими же свое имя, солдат, и займи свое место в Бесконечной Армии.
Кастор.
В его сознании не возникло никаких ассоциаций. Это был не подарок. Это была новая маркировка. Более эффективная, чем номер. Имя-функция. Имя-напутствие.
— Приказываю служить и умереть во имя Императора и ради искупления Крига! — голос Кастора прозвучал из-под респиратора твердо и ясно.
Он повернулся и строевым шагом вернулся в строй. Теперь он был не номером. Он был Кастором. Гвардейцем Крига.
Эпилог
Глухой гул транспорта «Гнев Императора» был первым звуком его новой жизни. Он стоял у огромного иллюминатора десантного отсека, держась за поручень. На нем была новая, пахнущая оружейным маслом форма. Его лазгун был безупречно чист. Его лопатка висела на поясе.
За иллюминатором медленно поворачивалась планета Криг. Шар цвета пепла и язв. Место его рождения. Место его искупления. Он смотрел на него без любви и без ненависти. Это была просто точка на карте Галактики. Точка, которую он покидал.
Раздался оглушительный рев двигателей, и по корпусу корабля пробежала мощная вибрация. Искусственная гравитация вдавила его в пол. «Гнев Императора» отрывался от орбиты.
Кастор не видел прощания. Он чувствовал, как корабль набирает мощь, унося его прочь. От пепла. От теней. От долга, который начался с рождения.
Впереди был Армагеддон. Впереди была война.
Он сделал свой первый шаг навстречу ей.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге