Книга первая. Бег в никуда

Пролог

Я падал с огромной высоты. Тело крутилось и переворачивалось в воздухе, взгляд из-под прищуренных век выхватывал калейдоскоп серого, зеленого и вспышек чего-то яркого, что было, скорее всего, солнцем. Серым были, наверное, облака. Дождевые? Впереди, без всяких сомнений, было стопроцентное естественное приземление мордой об землю. И смерть. Впрочем, это меня не особо волновало.

Почему?

Потому что всё только начинается. Внизу мир, новый, с иголочки, буквально только что созданный. И зовут его Пан.

Вначале многих историй, герой – это обычный...кто-то. Студент, школьник, слесарь, дипломат, менеджер. Ключевое слово «обычный». Наверное, я – это он. В том смысле, что Пожаров Виктор Евгеньевич человеком был старательно невыдающимся, высот в жизни не достиг и не пытался. Жил, кушал колбасу, любил смотреть и читать всякое, в молодости много играл в видеоигры. Непрезентабельная работа, внешность, манеры. Друзья, знающие меня много лет, вполне бы к этому добавили: «эрудирован», «флегматик», «интроверт». Помер, как полагается тихому и скромному человеку – так же. Просто шел по одному из проспектов Санкт-Петербурга, вдруг зашумело в ушах, заслабило в ногах, свет померк – кони двинулись. Привет, молодой сорокалетний труп.

А вот дальше началось непотребство.

Вместо законного небытия – оповещающие и информационные тексты Системы.

«Хотите жить? Да/Нет».

И приписочка:

«При выборе «Да» индивидуум продолжит существование в искусственно созданном мире, выбор «Нет» безболезненно стирает его существование».

Я мысленно нажал «Да», в мыслях крутились разные истории о попаданстве, РПГ, прокачке и женщинах. Ну, куда может деться законное и гарантированное каждому порядочному человеку небытие? Пусть подождет.

Этот логичный и взвешенный поступок привел меня к тому, что сейчас я нелепо болтался в воздухе с прищуренными от напора ветра глазами и морально готовился разбиться насмерть.

Но обо всем по порядку.

Для начала Система ознакомила меня с текущим положением дел. Я дал дуба не сразу, а потерял сознание и впал в кому. Это помогло моему бессознательному телу под капельницей стать строчкой в медицинских базах и тем самым попасться на глаза ученым криогенного центра. По каким-то своим причинам они оставили мою замороженную голову на сохранение… может, форма черепа понравилась? Не суть. Только вот через несколько лет в криобанках мира солидно прибавилось мерзлой человечины подобной мне – случился очередной псевдоапокалипсис.

В 2022 году началась пандемия нейровируса. Его кодовое название не прижилось, народ ласково звал его «Jail» – «Тюрьма». Название себя более чем оправдывало, зараза вызывала нарушения в работе ЦНС человека. 700 миллионов погибших, 33 миллиона прикованы навсегда к кроватям, 116 миллионов частично работоспособны. Эта трагедия заставила человечество объединить свои ресурсы как никогда ранее. Совокупных усилий хватило не только на разработку вакцины, но и на ряд мер необходимых, чтобы засунуть 33 миллиона лежачих больных в криостазис. Спустя 6 лет, конечно, но засунуть.

На сегодня все замороженные уже не существуют в привычной реальности. Нас «оцифровали», сняли информационную копию тела и разума, которые в последствии... утилизировали. Проще говоря, уничтожили, как пришедшие в негодность.

Старта Пана – нашего нового мира, ждут 35 231 112 вынужденных игроков. 81 229 – отказались от новой жизни, выбрав небытие. Каких-либо способов возврата в реальность в обозримом будущем нет. Одной из наиболее фундаментальных причин такого «нет» является простой и неумолимый факт: весь виртуальный мир живет в совершенно ином течении времени, по сравнению с реальностью. Сейчас 2060-й год от Рождества Христова. К 2070-му на Земле Пан будет праздновать свое третье тысячелетие. Ни одно оцифрованное или созданное искусственно сознание, по уверениям Системы, не будет способно занять искусственное или выращенное тело уже спустя две недели реального времени.

Вопрос повторился.

«Вы хотите жить? Да/Нет».

Я снова нажал «Да». Без раздумий. Система продемонстрировала иные цифры. «Ждунов» Нового Мира осталось 34 911 211 человека. У трехсот тысяч видимо оказалась душа поэта, которая этого не вынесла.

Впрочем, чего это я? В новые банки криосна собрали вообще всех, включая тысячи, а может и десятки тысяч людей и их голов, которые хранились в заморозке задолго до пандемии. Человечество решило избавиться от всех «ледышек» скопом.

Людей замораживали чуть ли не с 60-х годов, многие из них еще веровали. Для таких игры с оживлением и оцифровкой – шок за гранью логики и реальности. Ну и мало ли чего еще, тем же индусам вечная жизнь в одном теле по всем верованиям вроде некошерна и ад лютый.

Далее пошли относительно приятные новости.

Мир Пана колоссален! Восемнадцать материков, два из которых – летающие. Моря, океаны, миллионы островов (в том числе и летающих!). Огромные сети подземных пещер, в некоторых из которых плещутся подземные моря. Огромная, разнообразная, многоуровневая планета!

Чуть ранее нас, землян-бессмертных в мир «попадут» через порталы «беженцы» – сотни созданных компьютером рас, наций, народов, видов. Чем-то это напомнило мне популярные походовые стратегии, раздутые до абсурдных величин. Планета равномерно «засеивается» мириадами разумных, объединенных в социумы, чьи законы, правила и порядки поддерживаются Системой на контролируемой ими территории. Великий старт без всяких дополнительных ограничений. Кто как сможет, так и будет выживать.

Хотя, почему «выживать-то»? В таком громадном мире всем хватит места. Всего хватит!

Нам, бывшим «землянам», тоже отвалили плюшек. Нам гарантируются идеальное здоровье, бессмертие через возрождение, практическое отсутствие потолка развития в рамках мира и снятие ограничений, которые диктовала предыдущая физическая форма (что бы это ни значило). Плюс: уникальные особенности бессмертных. Умение «Зов к Матери», телепортирующее в случайное место мира и срабатывающее раз в неделю. Пассивный навык «Немеркнущий разум» позволяющий час в неделю находиться в ясном сознании, если попал под влияние проклятия/болезни/травмы, которые мешают соображать и трезво оценивать обстановку. Совокупно это должно было частично защитить нас от пыток, плена и издевательств. Тем не менее, Система оставляла за собой право отключить «Зов к Матери», если бессмертный начинал убивать смертных без разбору и повода. Впрочем, было сказано, что каждый случай отключения будет рассматриваться самим Куратором.

В бочку меда уважаемый компьютер щедро плесканул несколько половников дегтя. Все разумные существа владели Системой и могли ее использовать, как для развития, так и для сбора информации. Хуже, беднее и проще, чем бессмертные, но все. Все ощущения, включая болевые, были равны ста процентам реальных. С коррекцией «существует зависимость от текущей расы и других особенностей бессмертного». Если удрать из тюрьмы с помощью «Зова к Матери», избежав законного заключения за преступление (Куратор бдит!), репутация всей нации, на территории которой были совершены преступления, падала до предельно низкого значения. Кроме этого, если преступление и заключение соответствовали определенным мировым рамкам, то факт побега отмечался в Статусе и становился видимым остальным разумным, позволяя им запрещать на системном уровне посещение своих территорий. Проще говоря, хитрозадого нарушителя банально не пропускало к цивилизации.

Взгрустнув при виде набора неудобных правил, я в очередной раз захотел жить методом тыка, подивившись на вновь изменившиеся цифры оставшихся игроков. 34 908 002. Что, серьезно? Из-за какой детали в вышеизложенном три тысячи человек расхотели жить?

Далее мне продемонстрировали редактор моего будущего тела и предложили выбрать класс. Итогом моих размышлений стала версия самого себя повышенной брутальности: плотный крепыш с крупным лысым черепом.

Раса – человек, класс – боевой монах.

Моя логика была прямой как лом. Человек? Это фэнтези мир. Вряд ли какая-то раса будет ближе к борделям, унитазам и удобному нижнему белью, нежели человеческая. То есть – к цивилизации. Нормальной, хорошей, спокойной, полной излишеств и пороков. Также вряд ли чья-то культура будет ближе к бывшему...человеку? А орудия труда, приборы, предметы быта?

Монах? Почти во всех играх, что я видел, этот класс был некоей затычкой для любителей кунг-фу. Физически развитый, но без возможности носить броню и использовать мощное оружие. Мудрый и знающий, но ограниченный лишь несколькими эзотерическими техниками. Относительно слабый, по сравнению с воинами, относительно неуклюжий, по сравнению с плутами. Но универсальный и с парочкой эффективных козырей за пазухой. То, что надо для человека, который точно не пойдет на дракона спасать принцессу. Политика «Неуловимого Джо» моя любимая. Я родился со стрелой в колене. В благородном деле риска я – полный крестьянин!

Помню тот светлый момент, когда висел в черной пустоте, рассматривая свой полностью завершенный аватар с выбранным именем «Соломон». Помню, как сотни раз перебрал огромный список рас и классов, прикидывал, гадал, мечтал и одергивал себя от искушений. Вариантов было не просто много, их было почти бесчисленное количество! Но я превозмог, твердя как мантру: «это не игра, это – новая жизнь»!

Помню, как морально подготовившись к любому, как я думал, карканью птицы обломинго, я нажал «Готов».

Но я не был готов.

…и думаю, что никто из 34 907 993 людей не был готов к тому, что случилось.

Обучение. Азы понимания выбранной расы и класса. Что это для геймера?

Час-два времени для быстрого пробега по легким урокам, призванным показать динамику, баланс, возможности новичка. Что это для бессмертного?

ВСЁ с нуля.

Меня родила крестьянская женщина в сферическом крестьянском селе, натурально выдавив из себя.

Детство. Кручение коровьих хвостов. Обучение языку Империи Рошван. Навыки вытирания зада лопухом. Восемь лет беззаботного отдыха, природы, рыбалки, парного молока и выпаса гусей. Прекрасный отпуск, если не считать такую мелочь, что самостоятельное передвигаться по деревне мне доверили только лет в семь…

Пасторальная идиллия под мрачной тенью «Обучение Класса». Долгими зимними ночами, ежась под одеялом, я представлял себе ужасы воспитания в монастыре монахами. Избежать этого было можно. Висящее в воздухе и никем кроме меня невидимое белое каменное кольцо в центре деревни. Портал Провала. На этапе расового обучения выйти в портал означало смерть.

Отказ от классового обучения знаменовался двумя событиями, о чем предупреждала Система. Первое – при Старте Симулякра у игрока будет пустота вместо названия класса. Ни умений, ни достижений, ни статуса. «Пустые» по словам Системы вызывали отторжение и пренебрежение у большинства разумных рас. Обрести класс таким людям было можно, но сложно...как минимум первые два-три столетия, по предположениям Системы. Вторым фактором было то, что возраст прошедшего Портал Провала наглухо фиксировался на веки вечные. Впрочем, как и у завершивших обучение, но те-то заканчивали уже взрослыми.

Быть вечным ребенком...брр.

Страшный день настал на следующее утро после восьмилетия. «Семья» передала меня двум лысым монахам в зеленых робах, и те, отведя меня на околицу деревни, кинули в новообразованный портал, светящийся зеленым.

И там, в монастыре, похожем на земные восточные храмы, начался ад. Такой, что сейчас я, в далеком прошлом вполне себе обычный городской житель, профессиональный диванный лежун и мучитель клавиатур, спокойно падаю с огромной высоты навстречу дивному новому миру.

Будет.

Только.

Лучше.

...ШМЯК!

Глава 1 Начало

Возрождение всегда происходит во тьме. Почва, дерн, снег, даже насыпь небольших камней или копна сена – годится всё. Ты можешь вынырнуть из воды или болота, откопаться из песка в пустыне, наверное, даже груда костей подойдет. Любое укрытие сгодится, чтобы восстать из него, сверкая грязным голым задом. Но навстречу свету.

Шипя под нос нехорошие слова, я выдрался из-под слоя опрелых листьев, пахнущих затхлостью и тараканами. Вокруг, освещаемый явно утренним солнцем, тихо шелестел негустой молодой лесок. Птички поют...идиллия. Промелькнула мысль, что надо бы срочно найти какой-то безопасный уголок, разобраться с обещавшей включиться Системой, которая уже намекающе помаргивала красными конвертиками в углу зрения, но душа требовала совершенно иного. Требовала? Нет, она стонала, она стучала ботинком по трибуне и скрежетала зубами!

Я выпрямился до хруста позвонков, задрал голову, сделал глубокий вдох... и заорал, посылая всех своих тренеров, учителей, их подручных, их родственников, их домашних животных во все дыхательно-пихательные направления! Прошелся по всем трем наставникам – мастерам Су Шуню и Су Лону и настоятеля Ли Фусонга не забыл, уделив последнему особо заковыристый оборот. Мысль о том, что компьютер безжалостно стёр их вместе с монастырем из существования, растекалась по моим нервным клеткам, как мед, сочащийся из сисек малюсеньких цветочных фей.

Пока слушал эхо, у меня немного отлегло.

Все позади. Наконец-то… все кончилось.

Этот мир добр, он не дает тебе сдохнуть. Окончательная смерть будет твоим и только твоим выбором. Как и не дает провалить... «обучение». Хочешь его прервать? Портал Отказа. Нет? Преподаватели сделают всё, чтобы ты получил необходимые знания, навыки и умения. Но тебе это не понравится, потому что твои интересы и пожелания не учитываются. Скорее, наоборот.

Двадцать чертовых лет эти уроды насиловали мою психику и изнуряли нагрузками тело. И не одни, а с целой сворой безликих лысых помощников: старших учеников, средних учеников, младших мастеров, послушников и даже приглашенных гостей. В монастыре много кто жил. Чисто из принципа я не старался запоминать их имена. И много чего еще совершал «непочтительного». Совершал поклон, но «без надлежащего уважения». Подвергался избиениям, но благодарил за них «без должной искренности». Не стремился постигнуть, как выразился настоятель, «сам дух того, что они пытаются передать».

Естественно, я не старался «познать дух»! Это ведь банально означало утратить едва ли не большую часть своего «я»! Воспитание, культура, образование, образ мысли…логика, наконец! Когда твои учителя выглядят, как комичные персонажи из старого китайского фильма, то никакое их умение по запечатыванию духов, каллиграфии или прием, валящий несколько деревьев за раз, просто не покажется серьезным. Сначала, первые года три, я просто не мог уговорить себя воспринимать их серьезно. А потом озлобился – всё, что имело две руки и две ноги, вокруг так или иначе заставляло напрячься самым неудобным образом – спарринги, состязания, поручения, внезапные тренировочные нападения. И чем хуже становилось, тем сильнее я упирался.

Наверное, для тех людей, кто не так много смотрел и читал разной ереси, вжиться в новый образ было бы куда проще…

Су Шунь – хитрый, лживый и лицемерный пройдоха. Весь узкий и согнутый от старости с такими же узкими усами и бородой. Старый говнистый садист выдавал наиболее болезненные наказания. Приказать ученикам подкрадываться ко мне и бить палкой по голове, как только начну дремать… и так в течение недели? Это было почти милосердие. Под конец своего обучения, когда я начал всерьез уже метелить его порученцев, из кустов выскакивал он сам и разделывал меня, как бог черепаху. Его сюсюкающий птичий говорок будет преследовать меня во снах, как и жеманная морда паясничающей мартышки, которую он использовал вместо лица. Этот старый козёл отвечал за духовную подготовку, под его началом я учился правильно медитировать, занимался каллиграфией, познавал тайны монашеской алхимии и приготовления снадобий. С его предметами у меня особых проблем не возникало, я хотел учиться и учился. Но вот, что касается его распоряжений и поручений – тут у нас были проблемы. Я отказывался доставать мозг у еще живой обезьяны. Выкинул и разбил кувшин с собранной в ближайшей деревне мочой девственниц. Не стал бить обожженного кислотой крестьянина, потерпевшего неудачу при сборе нужных почтенному мастеру слизней в пещере. И много-много чего еще. Это невероятно злило и мастера, и его подручных, но вовсе не потому, что они задавались целью омрачить мою жизнь. Просто я считался младшим из младших, который не просто проваливает поручения, предназначенные именно для него, а даже имеет наглость отказываться от них!

Такое поведение менталитет сгенерированных компьютером монахов признавал невыносимым.

Су Лон – этакий китайский бородатый варвар. Здоровенная коротконогая обезьяна со свирепейшим выражением лица и здоровенной же густющей бородищей, торчащей по сторонам воинственными клоками. Такое китайцы в свое время очень уважали. Сам мужик был вполне понятный и простой: дрессировал целый полк монахов, включая и меня, в рукопашном и вооруженном бою. Никакого секретного стиля «Возбужденного Таракана» – голая база. Удары руками, ногами, головой. Изогнутый меч, копье, лук, посох. Единственное поручение, что он время от времени выдавал – это притащить ему пару здоровенных глиняных амфор местного алкоголя. Совершенно другим делом были те козлы, которые метили на место его личного ученика и звались младшими мастерами. Избить в поединке куда сильнее, чем нужно? Каждый раз и каждый день. За что? Да просто так, потому что сам мастер, когда подопьет, лупит их со всей дури. А ее у него много. Поэтому налицо был порочный круг: сильные били слабых, просто потому что могли и желали копировать учителя. Если прилетало настолько сильно, что на следующий день тренировок проявить прыть было нельзя, то Су Лон вставал сам, брал свой шест и »наказывал провинившегося» так, что тот пару недель лежал пластом. Тут-то хоть мне под конец удалось оторваться от души, напав на козлов и переломав им все, что можно, полновесными ударами рук и ног, используя энергию Ки. Они умели и могли куда больше меня, но в спаррингах стоял жесткий запрет на использование внутреннего усиления. Вот я его разок и нарушил.

Ли Фусонг – главная жаба в моей персональной адской песочнице. И главное спасение. Первые лет восемь его роль была почти незаметна. Высокий лысый пень, вечно прямой, как палка, изредка появлялся и изрекал что-то ну очень китайско-шаолиньско-нравоучительное. И обязательно со вздернутым пальцем в небо. А потом, когда я как-то раз остервенел и начал кидаться с пяткой наголо на все живое, его, как будто подменили... ну, на следующий день после выданных мне побоев. Старик начал появляться едва ли не каждый день, менять модели поведения: он угрожал, наказывал, льстил, ходил за мной и бубнил, пытался шутить или вести себя панибратски. Пару раз даже достал откуда-то узкоглазую девушку в простой одежде мне на ночь. Угощал фруктами, вымоченными в меду. Избивал. Демонстрировал, действительно, впечатляющие приемы – от некоторых челюсть буквально отваливалась. Тем не менее, что-то во мне буквально уперлось: я не мог воспринять их философию, образные выражения и сомнительные единицы измерения, которыми Фусонг пользовался. Старый пердун, как я прекрасно понимал, был ключевым персонажем этой «тренировки». И он лично пихнул меня в зеленый портал, когда я, наконец, идеально исполнил требуемый иероглиф «высшего запрета». Летел я туда с улыбкой победителя на лице, понятия не имея, в чем именно победил.

Но чувство было именно таким.

Теперь я тут.

Стоял и бурно дышал во всю грудь. Жизнь прекрасна. Я радовался этому каждый раз, как выпадала возможность. Зрение без очков, никакой одышки, никаких болячек. Вечность. Теперь еще и не скрашиваемая тоннами пинков и ударов от моих... наставников. Я очень счастливый голый грязный мужик!

Проблема, с которой на раз справляются все попаданцы – выход к цивилизации. Чаще всего они, как скромные герои, выходят к деревне, постоялому двору или дороге. А тут этого нет, мир то новенький, с иголочки! И да…штаны. Штаны есть практически у всех. Не у меня. С другой стороны, я уже несколько часов шатаюсь по лесу, сверкая гениталиями и треща ветками, но до сих пор не был атакован какими-либо волками, медведями или злыми разбойниками. На глаза попался небольшой зверек и пара птиц, но всё, что я о них узнал, это надписи: «Зверёк мелкий», «Птица маленькая». Зато встреченная мной живность не нарушала своим внешним видом большинство законов земной эволюции, лапки и крылья были в вполне узнаваемых количествах.

Система выдавала информацию о любом объекте, достаточно было пристально на него смотреть. Но в режиме капитана Очевидности. Ветка/палка/листик. Устав смотреть на происходящее вокруг, я уселся в позу лотоса, прикрыл глаза и скомандовал «Статус».

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 1

До следующего уровня – 500 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики:

Сила – 20

Выносливость – 22

Ловкость – 17

Реакция – 18

Восприятие – 20

Энергетика – 18

Дополнительные характеристики:

– отсутствуют

Свойства Бессмертного:

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик».

Первым делом мое внимание зацепилось за особенности.

«Неподъёмная душа»

«Неподъёмная душа» – за свою жизнь Вы впитали такое количество информации, что ваша душа потеряла легкость эфирного тела. Выйти в астрал или отправиться в духовное путешествие для Вас – недостижимое деяние. Ни один бог не захочет такого последователя, Ваши молитвы тоже не смогут оторваться от земли. Но есть и положительные стороны: на Вас почти не действуют ментальные техники и приемы. Примечание: Ваше присутствие тяжело давит на существ, восприимчивых на духовном и ментальном уровне».

Прекрасно. Нет, я совсем не отказываюсь иметь защиту мозга от любителей в нем поковыряться. Это очень солидный плюс, если и не близкий к большому преимуществу, так хотя бы добавляющий душевного спокойствия. Но как быть с теми, кого я буду раздражать одним своим присутствием? Про божественное отторжение... не особо страшно. Надеюсь.

«Непочтительный ученик» «Ваши учителя были недовольны вами. Виновата ли Ваша грубость, бунтарская натура или просто нежелание следовать путями культуры учителей – теперь не важно. Любой уважающий себя преподаватель, ментор или наставник теперь ясно видят эту Вашу черту и делает выводы. С другой стороны, метка видна хулиганам, шкодникам и прочим непокорным личностям, давая им знать, что Вы такой же, как они».

Чудесно. Я монах-хулиган, от которого будет воротить тонко чувствующие натуры и порядочных граждан. Насторожило другое: в самом старте две особенности, и ни одна из них ничего не убавляет и не прибавляет. Никаких цифр, как будто... это просто объяснения-ярлычки. Констатация фактов. Очки маны? Жизни? Их нет. Иных значений нет. Но это ладно, это как-то лезет в псевдоигровую логику. Если мир реальный, то никакие полоски не отобразят твое самочувствие.

Свойства Бессмертного...

«Возрождение» – после смерти Вы возродитесь в радиусе 1 километра от места Вашей смерти по истечению 1-го часа. При возрождении базовые потребности организма будут частично удовлетворены. Внимание! В зависимости от обстоятельств, умений, поступков Бессмертного и других факторов условия возрождения могут быть изменены!

«Вечный» – Ваше тело не стареет. Это свойство исчезает, когда бессмертный находится в обучающих сценариях, либо обучается основам класса иным способом.

Я задумчиво сидел на заднице, полуприкрыв глаза и мысленно гладил шаблоны, над которыми злобно надругалась Система. Вроде бы все, как надо, но как-то не так. Что ж, получается, если я захочу освоить продвинутый класс, то стану старше? Загадка. Впрочем, сейчас это неважно. Война план покажет. Я могу крепко врезать, умею выживать на минимуме еды (будь проклят Су Лон!) и, по собственным ощущениям, очень вынослив. Прочитаем конвертики Системы, не зря ж они красные!

«Добро пожаловать в мир Пан! Мир сказочных приключений и бесконечных возможностей открыт перед Вами! Ваша жизнь отныне целиком в Ваших руках, кем Вы станете, чего добьетесь и что обретете, зависит только от Вас!»

Ага, значит мир зовётся Пан, а не Симулякр. Наверное, Симулякром назван весь проект.

«Вначале будет Слово.

Первыми в Пан придут Старшие Народы. Набольшим числом вступят они под сень Нового Мира и набольшей силой будут. Теплой весной встретит их мир! Дабы охранить их и преумножить, Матерью да будет проведена граница широкая, замкнутая вокруг Врат, пропустивших их. И будет стоять граница до жаркого лета, изгоняя и отгоняя зверей хищных и прочих чудовищ дикого мира.

Вторыми с небес падут Бессмертные. Чуждые Старшим Народам всем, кроме языка и облика. Они будут умирать и воскресать, жить вечно и расти в силе. Нужно им помнить, что совершенные грехи пребудут с ними до конца времен, если не приложат они усилий, дабы смыть их.

Третьими в Пан вступят Младшие Народы с началом жаркого лета. Некоторые будут в начале, другие – в конце своего Пути. Для них нет защиты, только шанс начать все заново.

Бессмертный, помни: этот мир полон сказочных чудес и невероятных кошмаров, глубоких тайн и простых радостей. Но он не беззащитен перед твоим бессмертием. Есть участи и похуже смерти...»

Э... ладно, запомним и обдумаем. Особенно насчет похуже смерти. Дальше.

«Внимание! Прогрессируйте, набирая уровни. Каждый полученный уровень приносит Вам очки развития, их можно использовать в Домах Матери и у наставников. Тратьте заработанное бережно и внимательно, вернуть вложенные очки можно будет только пройдя задание Эпического уровня с перерождением – это займет минимум 25 лет!»

Моя челюсть вдруг сильно захотела встретиться с пожухлой травой гостеприимного леса. Ну ничего ж себе девки пляшут, по четыре штуки в ряд... То есть захотел ты исправить свои ошибки – будь добр напрячься до потери пульса, а в конце потерять весь прогресс, став младенцем?! Зато сразу большого уровня, ага…или как? И вперед, развивайся заново, вкладывай вернувшиеся очки, ищи наставников. Размах поражает.

...последний красный конвертик.

«Совет от Куратора: не используйте заработанные за уровень очки характеристик для прогресса характеристики, которая еще не достигла Предела Развития. У каждой расы свой Предел, достичь его можно естественным путем. Познавайте себя и мир, усилия всегда окупаются!»

Ага, то есть существует некий предел, который можно достичь простыми тренировками. На это намекает сам Статус, в нем отсутствуют такие значения, как Интеллект, Удача, Мудрость и прочие спорные характеристики, которые не находили у меня понимания при прочтении книг. А то часто бывало: главный герой маг с зашкаливающим значением Интеллекта, а ведет себя дурак дураком – ошибки совершает, идёт на поводу у эмоций, рискует. Хотя… жаль, конечно, я б совсем не отказался от возможности стать умнее, просто бегая по лесу и сшибая палками белок. Выходишь потом из леса умный-умный, сразу к местному пахану на прием, советником при дворе работать и прогресс двигать.

Мои грустные мысли прервал едва слышимый ритмичный стук. Либо это очень ленивый дятел размером с бегемота, либо рубят дерево. Поерзав немного и определив направление, в котором раздавался звук, я зашагал на него. Смело выдравшись из кустов, я увидел около десятка мужиков, занятых рубкой деревьев. Одетые в серые полотняные штаны чуть ниже колен и рубахи, перепоясанные кожаными ремнями, они, не особо глядя по сторонам, споро занимались своим делом. Трое, орудуя массивными топорами, наносили окружающей среде вред в виде ударов по облюбованному дереву, остальные топориками умело и быстро превращали упавшее дерево в прозаическое бревно. Я решил обратить на себя внимание и поздоровался на рошванском:

– Здорово, мужики!

– ***! *****!! – отреагировали мужики в различных вариациях с явной отсылкой на местный фольклор. Один из них, сверкая голым мохнатым торсом, распрямился, сплюнул и тут же крикнул, обращаясь, как мне показалось, ко всем сразу:

– Штаны не отдам!

Компания закатилась в хохоте. Я растерянно стоял на месте, переводя взгляд от одного к другому. Наконец, один из них, кряжистый, здоровый дядька с густой сединой и буквально брежневскими бровями, отсмеявшись, нагнулся, что-то подобрав, и кинул это мне.

– Прикройся, орёл. Штаны уж точно не отдадим.

– Спасибо, добрый человек, – сказал я, обматывая чресла рваной и видавшей виды тряпкой. Настроение скакнуло вверх.

Я осмотрел трудящихся. Все человеческого роду-племени. Хоть в энциклопедию вноси под заголовком «обычный работающий мужик». Славянские морды лица, русые и черные волосы, у одного шевелюра пшеничного цвета. Телосложение у всех было неуловимо схожим: этакие узловатые и жилистые мужики, привыкшие к физической работе. Уровни третий-четвертый. Пашут слаженно, бросили на меня пару любопытствующих взглядов, кто-то перемолвился с соседом парой слов и всё. Я явно не звезда сегодняшнего шоу. Это хорошо. Большинство шуток про дровосеков плохо кончаются для заблудившихся в лесу.

Лесорубы сосредоточились на работе, а я решил поотираться рядом с щедрым бородачом. На пути к нему чуть не споткнулся о кучку еще какого-то тряпья. Кучка взглянула на меня большими глазами какающего суслика. Огромными, круглыми и фиолетовыми. А, так вот куда делась рубаха мужика, не пожелавшего расставаться с штанами. В нее закуталась мелкая и чумазая девчонка? Девушка? Особо было не разобрать. Система подсветила подрубашное существо как «Лилисанна. Человек. Маг. 1 уровень». Существо молчало и явно неловко себя чувствовало, продолжая на меня пялиться. Я спохватился и отошел на пару шагов в сторону, буркнув: «Прости». Повязка была намотана небрежно и с угла зрения фиолетовоглазой ничего не скрывала.

– Приходим, значитца, мы с утра сюда с мужиками, а из земли еёная лапка торчит и шшупает чего-то. Ну я и выдернул, чай Мать предупредила, что с неба люди голые падать будут, и им чуток подмогнуть дело хорошее, – проинформировал меня мужик с бровями. – Смотрю, девка! Мелкая, голая, грязная, как моя подмышка вечерами, а сиськи как будто у мамки своей украла! Ну вот Ейрий ей свою рубаху и отдал, шоб не мерзла.

Потихоньку мы разговорились. Сначала я просто стоял около него и играл в игру «вопрос-ответ» в обе стороны, а потом без лишних вопросов принялся отволакивать готовые стволы деревьев к краю поляны, откуда их утаскивали приходящие мужики. Не, ну а чо? Топора у меня нет, а так хоть что-то. Обратил внимание, что я существенно сильнее тех, кто таскал бревна до меня. На игру в дедушку Ленина народ взирал благосклонно и никаких стремлений прогнать меня и магичку не высказывал. Прекрасно, любая крошка информации для меня сейчас на вес золота. Жаль, что мелкая молчит, как партизан.

Бровастый мужик, представившийся Кригорием, поведал следующее:

Перенесенная в этот мир Империя Рошван, которая неминуемо возродится и воссияет, будет рада видеть бессмертных посланников Матери гостями. Работящими и продуктивными гостями. Особенно она будет рада тем гостям на своей территории, которые обладают классом (доказано – тряпка прикрыться получена бесплатно). Чем выше цвет класса, тем радостнее и гостеприимнее будут добрые и порядочные рошванцы при условии, что досточтимые обладатели классов обладают упомянутым выше трудолюбием и полны желания помочь. А уж если уважаемый бессмертный, известный своими благими деяниями, принес присягу верности императору Агрину Ворону, отслужил в военных силах Империи, покрыв себя славой, то он даже может получить гражданство Рошван и поселиться в любом из городов империи.

Пока я переваривал эту информации, Кригорий шумно хлебал из кожаной фляги воду и косил взглядом на тихой сапой подползшую к нам кучку ветоши с сиреневыми глазами. Пока еще магичка не произнесла ни слова, но внимательно и пристально на нас пялилась и явно грела уши изо всех сил. У меня такое поведение бессмертной вызывало резкую неприязнь. Бровастый Криша тем временем допил и решил свернуть с агитацией, вернувшись к работе. Я последовал его примеру, необходимо было устаканить полученное знание в картину мира.

Итак, думал я, таща бревно, всё выглядит достаточно просто. Скорее всего, условия старта всех рас и народов будут плюс-минус равноценны. Соответственно, такими же будут требования различных «начальных» социумов к игрокам. Будь полезен, гость, или мы выкинем тебя на мороз. В смысле – в дикую глушь. Без инструментов, навыков, знаний. Игроки выживут и там, но не обременяя общество смертных, для которых каждый час пота и крови сейчас – это залог процветания в будущем. Но вот что будет с теми «землянами», которые примут условия смертных и попытаются трудом и усердием заслужить место среди них? Их ждет та же глушь. Роли передовых отрядов, разведчиков, посланников. Но оснащенных, чему-то обученных, более готовых и что важнее всего: имеющих место, куда можно вернуться. Поверхностно, но логично. И перспективы упорного труда на дядю не радуют.

Начало темнеть. Лесорубы подобрали свои холщовые сумки и отправились в поселение, не забыв позвать нас с собой. Кучка-Лилисанна отрастила две тонких ноги и посеменила рядом. Так же молча, но иногда бросая на меня мимолетные взгляды. Шагать пришлось совсем недалеко. По проложенной волокушами тропе мы через считанные минуты вышли из леса, насладившись видом на излучину реки, в которой суетились люди. Много людей. Несколько шатров и грубо сбитых из бревен длинных бараков вразнобой располагались в стороне у леса, возле них горели костры. Их вопиющая временность была очевидна: землекопные работы под более надежные строения велись вплотную к реке.

Внезапно Система выкинула по центру зрения полупрозрачную надпись:

«Вы вступили во временное поселение «Корюши». Принадлежность – империя Рошван. Ваши возможности ограничиваются Пределом Расы. Дополнительно: атакующая магия Бессмертных не работает на территории строящихся поселений».

Мелкие частые шажки сбоку утихли. Я обернулся и посмотрел на магичку. Той явно было не по себе – отпрыгнула назад, застыла сусликом и испуганно забегала взглядом. Я недоуменно спросил:

– Что случилось то?

– Магия, – тихо пропищала она, – запрет на использование магии.

– И что с того? – продолжил недоумевать я, – логично же. Это ж поселение. Мы гости.

– А того! – довольно злобно зыркнула она на меня и неожиданно звонко заговорила. – Посмотри на меня! Я без магии ничего не могу! Обычная женщина, любой обидит. Это ж тебе, полудурок лысый, не современное государство, а средневековое! Нам надо в лес, искать таких же как мы, понял?!

– Какая ты вумная! – я принял восхищенный вид и заулыбался. – Ну прям как вутка! Ну ладно, не ходи с нами, – и, посчитав дискуссию оконченной, отвернулся. Мужики впереди, услышав наш диалог, заржали. Сзади раздалось что-то неразборчивое, отчаянное и откровенно злобное. Я не оборачивался и шуршания сзади больше не слышал.

Дамочка упорно сидела и молчала несколько часов, внимательно слушая наши разговоры. И если параноик внутри меня не дремлет, а мастера монастыря превратили его в существо, позабывшее сон, то все это время маленькая чумазая стервь держала наготове какую-то магию. Понимаю, уважаю, ценю осторожность. Но испытываю глубокий пофиг, он же глубокое и искреннее «НМП» – не моя проблема. Ей никто не мешал вступать в диалог, задавать и отвечать на вопросы, пробовать навести мосты. Хотя бы познакомиться. Вместо этого грела уши и держала нас под прицелом. Несмотря на местами даже эпичный агитационный спич Кригория. И да, оскорбления со второй фразы? Не, мне такого счастья не надо.

Вставать в позу и объяснять ей, что выбора на данном этапе у нас практически нет, я банально ленился. Какая альтернатива? Блуждать по лесам, искать других, собирать их в кучу и идти куда-нибудь голой толпой в надежде построить королевство бессмертных? Не вариант, как по мне. Бояться, что меня сейчас на голубом глазу оденут в кандалы? Вперед, Зов к Матери никто не отменит. Собираться в кучку и держать совет, как дальше жить? Нет, спасибо, я предпочту быть нейтральным, как юрист, не получивший аванс. Пока не буду знать достаточно.

Так что тихо чешем к ближнему к лесу костерку, тем паче, что оттуда мне уже машут руками какие-то люди.

Глава 2 Песочница для взрослых

Для начала я завернул к реке, где с огромным удовольствием смыл с себя грязь и пот. Простирнул набедренную повязку и подвязал ее покрасивше. После чего, уже чувствуя себя почти человеком, подошел к костру, откуда мне ранее подавали знаки.

Здесь сидели бессмертные. Что примечательно, все – представители человеческой расы. Определить это было легко – внешность. Физиономии всех и каждого напоминали о журналах моды или о постерах кинофильмов. Выглаженные правильные черты лица, у половины радужка глаз и волосы самых необычных оттенков: розовые, фиолетовые, оранжевые. И... повальная молодость. У костра сидели буквально дети, самому старшему из присутствующих я бы с натяжкой дал 20 лет. Мелких было почти половина, им на вид я бы не дал больше 8–9-ти лет. Ясно. «Пустые».

Перед тем, как я умостил седалище, девушка, при виде которой застрелилась бы от зависти мисс Вселенная, передала мне полотняные штаны и рубаху. Оделся, сел, получил утешительно глубокую миску с какой-то кашей и ложку. Вкусно.

Пока ел, пристально обводил взглядом окружающих. Пустой, пустой, пустая, пустая...о, «следопыт». Кожа оливкового цвета, глаза темно-зеленые, волосы точно такого же оттенка. Фига себе, продуманный товарищ. Кто еще?

Из девятнадцати лишь четверо оказались с классом, включая меня. Монах, следопыт и два мага парень и девушка. Все «классовые» моложе меня, и сильно, лет 18–20 с большооой натяжечкой. Экий я тормоз в плане обучения, оказывается. На самом деле, тут только совсем уж пустые «дети» могут быть реально детьми...лет так 16–17 совокупно. Замороженные младенцы как-то вот совершенно не шли на ум, но уверен, что без них не обошлось.

Разговор нельзя было назвать оживленным. «Пустые» грустно вздыхали над своим печальным будущим, местные уже их просветили, что псевдодетям для получения образования придётся либо принести полную присягу, либо найти мастера класса и как-то его заинтересовать, чтобы он дал согласие на обучение. Причем, для принесших присягу класс выбирался уже не ими, а уполномоченными Империей людьми. С момента начала обучения продолжится дальнейший рост «ребенка». А полная присяга заставила меня сморщиться: это полувековая клятва в верности нации, подтвержденная и соблюдаемая Системой. Дезертировать технически было можно, но это вешало на нарушителя ничем не убираемые метки, видимые представителям всех разумных рас. Рассчитывать на хорошее отношение со стороны смертных с такой меткой было затруднительно. Предателей никто не любит.

У «пустых» не было ничего: ни навыков, ни особенностей. Только характеристики и, как понимаю, низкие. По сути, ничем они не отличались от обычных крестьянских детей их возраста, кроме внешности и внутреннего, гм, наполнения. Кроме того, Система обошлась с ними еще жестче: их ядро и энергоканалы, которые получают в процессе обучения свои специфические свойства, стали абсолютно нейтральными. «Пустые» обладали некоторыми полученными познаниями, но классовые умения, способности и приемы применять не могли, даже зная, как. Обладатели классов, в том числе и я, о своих особенностях молчали. Полагаю, ни у кого из тех, кто щеголял «стальным» статусом не было ни приятных воспоминаний, ни такого же приятного опыта, зато обратного – по самую маковку. Склонных к безудержному доверию у костра не было. Лишь маги обмолвились, что знают множество заклинаний, но чтобы полноценно использовать все свои знания, нуждаются в собственноручно созданном гримуаре, специальной личной книге. А до нее им как до Пекина раком. Прям отсюда.

Основное минорное настроение создавали «пустые» – их негромкие переговоры имели целью делегировать полномочия по созданию своего светлого будущего присутствующим «стальным». Вроде как, более авторитетным в глазах местных товарищам. Обладатели классов, включая меня, пучили в ответ на это глаза, с явно светящимся в них непониманием. Таким...многогранным, типа: нафига это надо нам, и что вообще предполагается делать? «Пустые» делали слабые попытки взывать к жалости и коллективизму, но встречали предельное непонимание. Точку поставил следопыт, причем одной правильной фразой, сказав «В чем проблема-то? Пятьдесят-шестьдесят лет, и всё у вас будет!». Спорить никто не решился, думаю, из-за того, что никто из местных «стальным» не кланялся и в зад не целовал. Наше преимущество было весьма смутным.

Атмосфера постепенно становилась томной – народ ложился наособицу и пытался уснуть.

Я, поев от души, тоже последовал их примеру. Голову уже ломило от попыток запомнить и переварить все полученные знания и впечатления, а обожравшийся организм отчетливо намекал, что погрузиться в медитацию не выйдет.

Ну, и хрен с ним…

Утро принесло ряд событий. Я проснулся голодным! Как так-то? Той миски, что я вчера слопал должно было хватить аж до вечера следующего дня! Да еще Система разродилась за ночь чередой сообщений:

– «Восприятие повышено на 1»

– Завершено событие «Первая ночь». Разблокированы: карта/дневник/журнал заданий/компас

– Получено задание: «Раскрытие возможностей – 1». Достигните 10-го уровня для разблокирования пространственного инвентаря.

Угнетенно бурча под нос нехорошие вещи, я отправился выпрашивать у местных перекусить. Проблем это не составило: местная повелительница котлов и чугунков понимающе улыбаясь, насыпала мне полную тарелку той же каши. Быстро сметя угощение, я решил вернуться к тому, что так хорошо получилось вчера – тасканию бревен. Только не в пределах поляны, а поработать доставкой до деревни. Задав пару вопросов, я узнал, где находится дальняя вырубка, догнал лесорубов и договорился с ними о моем участии. Конечно, можно было бы пошлындаться по деревне и поискать что-то поперспективнее, но мысль нагрузиться физически ради прокачки и зарекомендовать себя с продуктивной стороны была интереснее.

Направляясь к месту работы, по пути увидел следопыта, он топал в лес в кожаных сапогах, с луком и колчаном. Получил задание на охоту. Про себя я матюгнулся, сам-то не догадался взять задание. Следопыт также поделился вестями, что с утра ему были выданы задания и разблокированы примочки в виде карт, дневников и прочего. Вместе с ним, пока шли, разобрались в подарках Системы.

Всё было несложно. «Статус» и иже с ним управлялся мысленными командами. Достаточно было захотеть, для того, чтобы перед взглядом разворачивался нужный раздел. Первым делом мы с парнем вывели и закрепили себе компасы – теперь я всегда знал, где север. Полезно. С картой было интереснее: я почему-то инстинктивно ожидал кружок в углу зрения, в котором, как в иллюминаторе, будет видно стрелочку, изображающую меня и ближайшие окрестности. Нет, это оказалась карта, по команде закрывающая всё поле зрения. При максимальном удалении она показывала шар и мигающую на нем ничтожную точечку. Где-то. Никаких очертаний морей, континентов и тому подобного не было.

Придя на вырубку и дождавшись первого готового бревна, я аккуратно воздвиг его на плечо и бодро порысил в деревню. Это оказалось неплохой тренировкой. Необходимо было следить за равновесием, балансом деревяшки, а самое главное – умеренно напитывать Ки ноги и руку с плечом, чтобы твердо держаться на курсе и не цеплять кусты и стволы. В монастыре я так носил мешки с песком для сада настоятеля, охапки бамбука и коромысла с водой. Чуть приноровлюсь, и получится носить по два бревна. Кстати, не видно было лошадей и прочего тяглового скота. Только люди. Загадочно.

Принеся бревно в деревню и свалив куда положено, я внезапно увидел сообщение от Системы:

– «Получены очки опыта – 3».

Озадаченный, я пошел искать местного прораба, в уме представляя себе миллионы народа, с радостным корейским выражением лица таскающих бревна отсюда и до полного обожествления. Нет, бред какой-то. Но быть может всё, что угодно. Что тут две луны – это практически норма и классика, но как быть с тем, что на них я отчетливо видел моря и континенты?

Мужик нашелся быстро. Огненно-рыжий, волосатый и энергичный, он бегал возле неглубокого котлована и орал внутрь него команды на строительно-матершинном. Система заботливо высветила над ним «Жарак. Опытный крестьянин. 5 уровень». Рыжий Жарак весьма позитивно отнесся к моему желанию помочь благому делу стройки светлого будущего отдельно взятой деревни Корюши, горячо и быстро согласился с моей ролью таскателя бревен, но дальше возникла небольшая заминка:

– Задание дай-то, на доставку бревен, – сказал я, улыбаясь максимально дружелюбно.

– Какое задание? – искренне удивился рыжий Жарак. Он даже перестал бегать глазами по котловану и следить за рабочими и посмотрел на меня.

– Задание, – еще шире улыбнулся я, – Ну, как работать без задания-то? Это ж не работа, а черт-те что получится, правда?

– Вай, лысый, какое такое задание? – Жарак продолжал гнуть свою линию. – Бери, носи. Вечером кушать получишь. А если утром подрастет чего, то и с утра выдадут. Что тебе еще надо-то?

– Официальное задание давай. Как всем. Вон, дети и те по ягоды идут только после того, как получат задачу от поварих. А вот за бесплатную мудрость о том, почему мне с утра жрать хотелось – спасибо, – я отвернулся, собираясь искать менее упорного выдавателя работы.

– Слишком быстро вы учитесь, засранцы, – недовольно пробурчал мужик. – Держи своё задание.

– «Получено задание «Доставка бревен» от крестьянина Жарака. Необходимо проработать до вечера, доставляя бревна с вырубок на стройку деревни Корюши империи Рошван. Награда: пища и ночлег на одни сутки, 5 единиц репутации с империей Рошван, 15 единиц репутации с деревней Корюши».

Ну, будем считать это нормой! Я бодро почесал совершать арбайтен. Второе принесенное бревно меня обломало: опыта начислено не было. Что? Почему? Какая взаимосвязь? Первое бревно было волшебным? Столько вопросов, и нет ответов. Ладно, война план покажет. У кого хрен – трава мудрая, кто до ясеня докапывается, один я в войну верю. Она ж никогда не меняется, не то что какие-то подлые растения.

Я продолжал носить в деревню бревна. Если попадалась парочка одинаковых по весу и балансу, брал их за один раз. Это приятно разнообразило тренировку. Через каждые три захода присаживался на поляне на краткую медитацию. Тело привычно расслаблялось, мозг впадал в приятное оцепенение. Через пятнадцать минут чувствуешь себя так, как будто вздремнул часик. Пока работал, пристально осматривал всё, что попадалось на глаза: ветки, кочки, камни, лесорубов, людей в деревне. Всё. Система продолжала радовать перлами от капитана Очевидности: «человек», «ветка», «камень». Но знакомые крестьяне и игроки высвечивались иначе: с именем, классом и уровнем.

Вечером, после работы, за тарелкой каши, наблюдал драму. Часть игроков, которые недостаточно серьезно восприняли толстые намеки Системы и местных, были неприятно удивлены вечером – им не выдали пожрать. Несколько разговоров на повышенных тонах, пара красноречивых жестов от местных мужиков «нафиг – это вот там!», и ситуация разрулилась. «Кто не работает – тот не ест», классика жанра. Что интересно – никто не сделал гордый вид и не ушел во тьму леса. Все прекрасно понимали, что идти, собственно, некуда.

Наблюдая за вымотанными людьми, еле жующими у костра, я понял, что частично все мои страдания в тренировочном монастыре окупаются. Суммируя всё свои достоинства, сейчас я был очень хорошо развитым человеком, неприхотливым, выносливым и даже плюс-минус готовым к бою. Все, как я и хотел. Плюс, я был способен направлять собственное Ки в разные части организма, давая им краткосрочное или долгосрочное укрепление, в зависимости от собственной концентрации. Баланс энергий соблюдать было той еще морокой. А еще умел пользоваться собственноручно сделанными талисманами и составлять «пилюли» – это были некие восточные архетипы ритуалистики и алхимии на уровне деревенской ведьмы. Пользы от последнего было меньше, чем никакой. Еще я, как заповедано классическим монахам, немного умел запечатывать и изгонять нежить и духов (при наличии бумаги для талисманов) и мог сделать порошкообразные смеси лекарственных трав, запитанные либо Инь, либо Янь – смотря, что требовалось лечить пациенту: дух или тело.

Если суммировать то, чему меня обучали, то класс монаха можно было легко назвать мудрым бродягой. Этакий классический ведьмак наоборот: ходит по деревням и селам, но делает не плохо монстрам, а хорошо людям. При правильном наборе навыков и умений, разумеется. Алхимия, медицина, травничество и другие ремесла расширяли возможности монаха. Но сейчас я лишь умел таскать что-то тяжелое и провожать покойников в последний путь. Последнее меня не радовало от слова «совсем», но это была достаточно серьезная обязанность класса, если нормальных священнослужителей поблизости нет. Если я откажусь ее исполнять, то любой верующий смертный, заинтересованный в правильном погребении ближнего своего, будет иметь полное право на меня сильно обидеться.

Съев половину своей порции, я передал миску сидящему рядом белобрысому мальчишке лет 13–14-ти. «Пустой» по имени Аркадий, смущенно поблагодарил и принялся за еду. Я обвел глазами сидящих за костром, немного подумал, но все-таки обратился ко всем:

– Народ, – сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали все. – Минутку внимания. Мне есть, что сказать тем, кто сегодня не работал и не получил порцию еды. Кое-что важное.

– Да что он сказать может! – раздался знакомый писклявый голосок с другой стороны костра. Где-то там сидела знакомая мне и слегка неадекватная магиня Лилисанна. Все-таки вылезла к людям.

–Сейчас задвинет вам, что никто вас бесплатно кормить не будет, и ни на кого рассчитывать не стоит. Сам меня бросил одну в лесу и ушел с мужиками!

– Ох, ты воробушек ощипанный, – неприятно удивился я. – Кто ж тебя болезную бросал-то, да еще и в лесу? Сама не захотела в деревню идти. Да и не подбирал я тебя, чтобы бросать. Впрочем, лад...

– Да пошёл ты! – взвилась она. – Урод лысый! Подонок!

Вот тебе и на...Пока я раздумывал, что на это ответить, внезапно сбоку подал голос Аркадий. Тоном, от которого замолчали шепотки и шипение агрессивной девушки, он у меня спросил:

– Ты что, ей сделал чего?

Некислый такой тон, пробрал всех, в том числе и меня. Я повернул голову и ответил, глядя ему в глаза:

– Ничего. Абсолютно. Просто не стал ждать, пока она кончит тупить. Деревню она видела прекрасно, лесорубы во главе с Кригорием мне свидетели. В лес ушла сама.

– Следствию все ясно, – ответил Аркадий, совершенно по-стариковски пожевал губами и в полной тишине спросил, – так что ты нам сказать-то хотел?

– А, точно, – я хлопнул себя по ляжкам. – Да. Народ! Кто сегодня не работал и не получил порцию пожрать! Срочно принимайте во внимание! Если вы в течении дня могли каким-либо образом поднять одну или несколько характеристик, бросайте все и ищите еду на утро! Жрать будет хотеться невыносимо. Не факт, что местные вас бросят помирать с голоду, но есть мнение, что могут подписать на долг за миску еды! Опухнете рассчитываться!

– А что будет, если мы потом откажемся от исполнения, кхм...взятых на себя таким образом обязательств? – продолжил интересоваться фальшивый отрок с замашками полковника ФСБ.

– Поверь, ничего хорошего, – за меня ответил давешний следопыт. – Я сегодня недовыполнил задание. За неделю полностью закрытых заданий мне было обещано как ежедневное питание, так и снаряжение охотника: лук, колчан, одежда, вещевой мешок, прочие мелочи. Добыл меньше. В итоге репутация с деревней упала на два пункта, срок задания увеличился в два раза. Такие дела. Если согласился, надо выполнять все и в срок, местные опытны в эксплуатации Системы.

После этих слов общий разговор закруглился, лишь Аркадий, видимо, в благодарность за то, что разделил с ним трапезу, негромко поделился своими наблюдениями. По его словам, суточный и годовой циклы полностью отвечали земным, несмотря на размеры планеты. Длина часа, дня, времен года – все совпадало. Я вяло кивал и выказывал предположения в духе «а почему бы и нет?», раз мир искусственный? На попытки развить беседу отвечал односложно: Аркадий вызывал нешуточное отторжение диссонансом внешности и поведения. А еще казался человеком идейным. Военный? Политик? Особист? Да не важно, от таких знакомств точно стоит держаться подальше.

Почти половина народа разбежалась по грибы-ягоды-рыбалку, остальные погрузились в задумчивое молчание. А я просто лег спать.

Так прошла неделя. Я просыпался, делал разминку, иногда брал с утра еду, испытывая голод от роста характеристик, бездумно работал грузчиком, таская бревна, воду и прочие грузы. Из бревен рошванцы споро сколачивали избы, приблизительно половина увозилась куда-то повозками на быках… или очень похожих на них животных. Когда я поинтересовался, где, собственно, все домашние животные будущих земледельцев, те выдали неожиданный ответ: «В центре, у разрушенного портала. Там, под навесами, спят магическим сном в ожидании достроенных домов и хлевов животные, а также старики и дети. Их охраняет армия и маги империи». Одернул себя от желания посмотреть Центральную Ставку, где тусует верхушка Империи. Успеется.

Сейчас в мире, получается, нет ни городов, ни весей. В лесах не сидят разбойники, а на перекрестках дорог нет трактиров. Да и дорог самих нет. Насчет монстров тоже испытываю ну очень серьезные сомнения. Могу поспорить, что нигде нет никаких зайцев, кабанов или волков, возрождающихся после убийства за пять минут. Нееет. Этот мир...реален. Болезненно реален. Но что делать? Помогать строить деревню за еду в то время, как я являюсь бессмертным существом? Ну и закончится скоро стройка, что дальше? Отправляться на каменоломни по соседству, в Лайшствицу?

А еще настораживает отношение местных: улыбаются, охотно обещают светлое будущее, но моментально ссылаются на императорский запрет, стоит лишь завести речь хоть о чем-то, что касалось бы личного прогресса. Моего или их... неважно. Наблюдения за работой других бессмертных тоже демонстрировали унылую картину того, что все мои собратья были задействованы либо в самой примитивной и грубой работе, либо, как следопыты и охотники – по прямому профилю.

Как-то приелся мне грубый физический труд по указке чужих дядь. Вот до боли в деснах.

Глава 3 Хеликоптерс нихт!

На девятый день я сидел на подстилке возле потухшего костра и офигевал по-взрослому. Собственная тупость, раньше казавшаяся утешительным светом в конце туннеля, внезапно предстала яркой звездой, заслонившей всё, что только можно. Перед моим взглядом был раскрыт статус.

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 1

До следующего уровня – 216 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики:

Сила – 22

Выносливость – 23

Ловкость – 19

Реакция – 18

Восприятие – 22

Энергетика – 18

Дополнительные характеристики:

– отсутствуют

Свойства Бессмертного:

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик».

В чем суть моего ступора? Вечером я увидел, что несколько «стальных», что остались в деревне, щеголяют уже не привычным 1-м уровнем, а 2-м. А знакомый следопыт бегал уже аж под цифрой 3. Будучи слишком усталым, чтобы разбираться, я махнул на это рукой и отложил на утро, решив устроить себе выходной. А еда… что еда? Что-нибудь придумаю или возьму подработку на пару-тройку часов. С такими мыслями я с утра сел ковыряться в статусе. Сейчас сижу и читаю описание собственного класса, который ранее не догадывался открыть.

«Странствующий монах. В стремлении к совершенству Вы покинули стены монастыря, желая обогатить себя знаниями о чудесах внешнего мира. Монах – странник на дороге жизни, перед ним открыто множество путей. Бродячий мастер боевых искусств, совершенствующий свое тело и дух, ремесленник, поэт или философ – Вы можете выбрать любую стезю или все одновременно. Ваш Путь начат!»

Аспекты класса:

Аскетизм. Монах отрешен от мирских благ. Он не приемлет титулов, владений и власти. Не может быть признан благородным, знатным, набольшим либо быть как-то иначе возвышен между людей людьми. Его тело отвергнет роскошную пищу, а дух сбросит с себя оковы благословения богов. Но он, закаленный лишениями, способен довольствоваться меньшим количеством еды и питья. В дополнение к этому, Купели Домов Матери взимают меньшее количество ресурсов за каждый Шаг за Предел.

Целостность. Монах идёт по пути самосовершенствования. Будучи приверженцем Равновесия, он не приемлет однобокое развитие. Ему необходимо достигнуть Предела Расы во всех характеристиках и поднимать их все одновременно на одну и ту же величину. Яды, токсины и наркотические вещества имеют ослабленный эффект на организм адепта.

Пользователь Ки. Класс использует внутреннюю энергию, образующуюся при равном смешении Телесной Мощи (Янь) и Духовной Энергии (Инь). Она называется Ки. Это многогранный и тонкий инструмент, способный на потрясающие чудеса, но открыть его секреты будет очень непросто.

Аспект приставки:

Странствующий. Вы в путешествии, Вы – гость везде. Нет места, которое вы могли бы назвать своим домом. Для класса «монах» домом может являться монастырь, храм, уединенная от цивилизации пещера или собственноручно построенная хижина.

Мысли завертелись в голове, как бешеные. Выбранная мной до этого стратегия мирного сосуществования уже казалась абсолютно бесперспективной. Вопрос вовсе не в уровнях и личной силе, просто меня внезапно озарило: никто, в том числе и я, не считает местных рошванцев хоть сколько-нибудь искусственными. Они естественно двигаются, общаются, подчинены социальной иерархии и явно гораздо лучше осведомлены о том, как работает Система. Юлят, хитрят, скрытничают, преследуют свою выгоду. И очень заинтересованы в нас, бессмертных, стараясь эту заинтересованность скрыть. Мы не можем для них быть чем-то иным, нежели орудиями, повязанными договорами и присягами. Но пока нет зафиксированной привязки к их нации, пока бессмертный свободен от всех оков и обязательств, то всё, что ему дадут – это миску каши после тяжелого трудового дня. И обещания. А держать его на месте будет именно утренняя жрачка. Тем, кто испытал лютый утренний голод после поднятия характеристики, гарантия хорошо пожрать – это почти привязка. И сладкие слова о том, что «усё будет хорошо», в качестве маслица к куску хлеба.

Вот этого мне совершенно не надо. Я прямо чувствую седалищным нервом, что как только период лихорадочной колонизации чуть сбавит накал, и за бессмертных возьмутся всерьез.

Что это может быть? Неизвестно. Уговоры, умасливания, шантаж, подкуп. Параноик внутри аж воспылал. И сразу резко успокоился: грубых действий Система не простит. Но вот тысячу и одну попытку рекрутинга ждать определенно стоит. «Пустым» деваться некуда. Натурально. В обозримом… везде нет иных тренеров, согласных, грубо говоря, сделать их людьми. «Сталь» вопрос другой – тут нужно несоизмеримо меньше времени, чтобы получить полезного бессмертного.

Короче, надо валить. Уходить внаглую, в пустоту, хотелось даже сказать «к бабке, в глушь!». Причем срочно, деревенька почти достроена, возводят последние хлевы и таскают жерди на заборчики. У реки лежит неслабый массив одинаковых бревен, в том числе и принесенных мной – будут возводить частокол. И потом за оказавшимися тут «лишними» бессмертными придут дяди. И пообещают миску супу в другом месте. А тут суп просто кончится.

Казалось бы, что тут такого? Не гонят. Так вкалывай хоть десяток лет, живи, чутко оглядывайся по сторонам, копи крупицы знаний. Но вот загвоздка лично моих тараканов: эти люди для меня никто. Новый мир, новый старт – никаких долгов и обязательств. Я прихожу в него здоровым, свободным и бессмертным после двух десятков лет измывательств и снова подставляю шею под чье-то ярмо? Нет уж.

Что держит бессмертного? Два очень крепких поводка: знание языка и какие-то жизненные перспективы. В будущем. Но насколько далеко это будущее, насколько к нему будет труден путь, зависит от местных властей. И они его облегчать точно не собираются никому, слишком уж легко прозвучали запомненные мной слова про «полувековую присягу». Что потом? Авантюристам – длительные задания на разведку, охрану, сопровождение. Работящим – какую-нибудь косточку за освоение нужной Империи профессии. С выплатой «студенческого займа» лет эдак на сто. И так далее, тому подобное. Неплохой... «обучающий жизни» сценарий.

Меня перекосило.

Я поднял голову, встал и выпрямился. Глубоко вдохнул и выдохнул. Закрыл глаза. Перед внутренним взором внезапно предстал тропический остров. С белейшим песком, пальмами и голубой прозрачной водой. Хочу. Хочу туда. Буду там жить, познавать дзен, изобретать новый стиль кунг фу и просто страдать фигней в свое удовольствие. В детстве совсем маленьким бывал на Черном море, но не помню ничего. Зато вдоволь налюбовался на сочные и привлекательные фотографии по Интернету. Тепло круглый год, масса съедобных растений, девственные моря-акияны полные рыбы. Познание мира? Ремесла? О, я обычный парень своего времени, а значит мой мозг представляет из себя грандиозное кладбище различной информации. Медитация мне в помощь, найду чем заняться и что совершенствовать. А план, как уйти покрасивше в закат, нарисовался сразу же.

Уйти так, чтобы ни одна собака не тявкнула, что я что-то кому-то должен.

Интерлюдия

Митрослав и Обра скучающе грелись на солнышке посреди главной площади деревни. Оба стражника сбросили свои кожаные куртки, сняли шлемы и выпростали рубахи наружу. Они сидели в теньке оставленного посреди поселения дерева и лениво наблюдали за трудящейся Пришлой. Делать им было абсолютно нечего. Старшина Ковыль, отряжая их сюда, предупредил, что пару седьмиц парни будут валяться и набирать жирок. Мать донесла до всех, что еще долго не будет никаких напастей, а Пришлые слишком слабы, чтобы что-то сделать нехорошее. Ну что они могут-то, даже «стальные»? Напасть? Так стража – это воины того же цвета. Да и набирают в них далеко не каждого. Мать накажет Пришлых сурово, гораздо суровее, чем рошванцев, если те задумают нарушить закон. Так что все спокойно, знай себе лежи, жуй травинки, наблюдай за зреющей под солнышком сушеной рыбой, что рядами вывешена на жердинах и все.

Тем не менее, в тени дерева отдыхали не два деревенских дурачка, способных только девок мять или мужиков дубинами метелить. Да, обычные солдаты легкой пехоты, но они прошли муштру ТАМ, получили свое первое обмундирование ТАМ и были в первых рядах разбужены ТУТ. Обра с Митрославом хоть и валялись двумя кабанами, но, как те же кабаны, могли вскочить и быстро домчать по слову Матери туда, где творилось неладное. А там разобраться.

Тем временем нечто очень похожее на «разобраться» вальяжно входило на неказистую площадь деревеньки Корюши. Парни не сразу почуяли неладное: слишком увлеклись наблюдением за Пришлой. Мелкая магичка, одетая только в нательную рубаху, которая ей была аж до пят, производила вид взъерошенный и злобный. Она быстро, но с существенными усилиями таскала от реки к будущему дому старосты стираное белье, где его принимали более рослые бабы и развешивали на просушку. Глаза доблестных стражей порядком манила серьезных размеров грудь магички, облепленная мокрой тканью, она частично высовывала свой белоснежный верх, когда Лилисанна тащила белье от реки, и взволнованно брынькала туда-сюда, когда девушка торопилась за следующей партией. Митрослав-то еще хоть как-то отрывал глаза и не забывал моргать, а вот Обра, у которого жена была еще в магическом сне, пялился истово и неотрывно. Посему неладное заметил как раз Митрослав.

К дому старосты с некоторой ленцой подходил мужик. Среднего роста, массивный, но жилистый, как сволочь, и лысый. Так-то ничего стоящего внимания: шел он спокойно, никаких предупреждающих отметок Мать над ним не повесила. Лысый? Ну и что, всякий стрижется так, как ему угодно, Пришлые так вон вообще кто во что горазд. Старшина Ковыль Мамой клялся, что видел одного из Пришлых возле гарнизона с волосами аж пяти цветов. Но вот данный экземпляр Пришлого смутил Митрослава другим. Он был голым.

Совершенно голый Пришлый, отчетливо демонстрируя отсутствие волос везде, кроме бровей, проходил мимо дома старосты. И вносил в сознание Митрослава дисгармонию, так как при каждом шаге у него получался неторопливый и даже в каком-то духе исполненный достоинства «брынь»... достоинством. Митрослав потряс головой и сначала медленно, а потом все учащая движения, начал тыкать в бок Обру, привлекая его внимание. Обра переключился на новый объект и тоже подвис, ловя свою порцию удивления. Бабы, вешавшие белье, были куда оперативнее стражников: быстро заприметили голозадого, моментом облепили плетень и стали о чем-то хихикать, не отводя бесстыжих глаз. В то же время, к бабам быстро семенила магичка, набравшая в этот раз такой пук тряпья, что он заслонял ей поле зрения. Мужика она заметила, лишь влипнув в него тряпками, которые рассыпались по земле. Девушка непонимающе захлопала ресницами, перевела взгляд на лысого и, впав в ступор, села, где стояла. Тот нехорошо заухмылялся, подошел к ней вплотную, постоял эдак пару ударов сердца, наклонился, звонко чмокнул магичку в макушку под разухабистое ржание крестьянок, уже вознамерился идти дальше, как был остановлен подбежавшими очухавшимися стражами.

– Лысый, стой! Как там тебя...Соломон! – взял с места в карьер Обра. – Ну-ка прекрати! И стой!

– Стою, – покладисто и спокойно согласился лысый мужик, выпрямившись и честно не совершая никаких настораживающих движений. Магичка перед ним сидела в ступоре и только хлопала глазами.

– А ...это... – Обру полностью заклинило, так как он понятия не имел, что говорить дальше. Лысый Соломон стоял абсолютно спокойно и с интересом наблюдал за Оброй.

Митрослав решил прояснить обстановку и вступил в диалог:

– Ты чего голый, монах? – строго спросил он. – И куда идешь в таком виде?

– Так нет у меня ничего, – открыто улыбнулся лысый и развел руками, потом чуть наклонился и доверительно добавил. – А иду я путешествовать. Я – странствующий монах, стражник. Так что странствую отсюда.

– Куда? – внезапно затупил вслух тупивший до этого молча Обра.

Митрослав тем временем тоскливо молчал, предчувствуя проблемы. Пришлые НЕ должны уходить. Там, где этот гад воскреснет, рошванец останется гнить. И это сейчас. А через год – десяток. А через десять лет – как бы не сотня останется. Навсегда. А вот этот вернется. Быстро вернется. Как солдат он очень хорошо понимал: чужаки нужны, очень. Тем временем голый тип мирно отвечал Обре:

– Как куда? Путешествовать. Странствовать. Мне положено. – но при этом стоял, явно никуда не торопясь. Лишь тихонько переминался на одном месте и задумчиво почесывал бок.

– Так там же ничего нет, – зажато, но искренне удивлялся Обра, всем своим видом показывая, что не понимает тупости чужака, – куда ты пойдешь? Ноги сотрешь, пока других людей встретишь. И людей ли?! И что они тебе? Языка не знаешь, зад вон у тебя так совсем того. Голый. Нет у тебя ничего. Видишь же, строимся. Еще две-три седьмицы, и заживем!

– Это ты, стражник, заживешь, – внезапно очень нехорошо ухмыльнулся Пришлый монах. Его тон изменился с расслабленного на жесткий и злой. – Баба твоя заживет. В городе сидеть будете, а мы, бессмертные, в той же глуши куковать. В дозоре, на разведке, в пещерах и горах. Один только вопрос: за что?

– За что? – тупо переспросил Обра и беспомощно оглянулся на Митрослава. Тот стоял, сжав зубы и играя желваками. Чужак был проницателен и, что гораздо хуже – о многом уже догадался.

– Вопрос цены, достойный стражник недостроенной деревни Кижычи, – спокойно ответил лысый и продолжил, – пока вы покупаете нас и наш труд за сущую ерунду. Миску каши. Безопасность. Обещание учить – за долгую присягу и службу по ней. Цену назначает купец. И пока она мне не нравится. Я вернусь через десяток-другой лет. Посмотрю… как изменятся расценки.

Увидев, что Обра покраснел от возмущения и набирает в грудь воздуха ради очередной глупости, Митрослав решительно вмешался. Он шагнул к Пришлому вплотную и, сверля его взглядом, зло сказал:

– Вали, раз решил. Остановить не можем. Мать не даст, не за что тебя задерживать. Только смотри, как бы тебе не пожалеть потом, когда вокруг на десятки переходов ни души не будет!

– Начну жалеть – вспомню ту неделю, за которую к нашему костру не подошел ни один рошванец вечером. Вспомню кашу вашу. Ответы на наши вопросы тоже вспомню, – отрезал Пришлый, развернулся и устремился прочь из деревни. Не спеша.

Митрослав с Оброй долго стояли и угрюмо смотрели монаху вслед. Рошванцы пока нашли лишь троих «медных», которые не пойми откуда вылезли, полторы сотни «стальных», шесть тысяч «пустых»... и всего двух «серебряных», которых препроводили прямиком к Императору. Рошванец, уговоривший «стального» дать полную присягу, получал дом одним из первых, а здание-то в будущем становилось столичным: вся нация пока умещалась в пределах будущего великого города. Семью удачливого рошванца пробуждали от сна вне очереди. А главное – на всё время, пока «стальной» несет службу по этой присяге, убедивший его не платил налогов. «Доколе под его началом не будет свыше дюжины работников» – так гласило задание, выданное Императором через Мать. Но строжайше запрещалось передавать Пришлым какие-либо навыки, учить хоть чему-нибудь, отвечать на какие-либо вопросы. Улыбайся, будь вежлив, но попробуй ляпнуть хоть что-то лишнее, поделиться хоть крохой знаний – за тобой придут совсем другие стражники с особым магом и погрузят в сон. И проснешься ты через пару месяцев в кандалах, в каменоломне, со сроком лет в десять...

Одно оба стражника понимали ясно: хоть они и невиновны, хоть и ничего не могли сделать, по головке их всё равно не погладят.

Внезапно Обра задергался, вытаращил глаза и побледнел. От его вопроса, в свою очередь, резко поплохело и Митрославу.

– А где магичка???

Глава 4 Будни путешественника

Бежать сломя голову я вовсе не собирался. Догонят, и что? Поцелуют мой блестящий зад? Нееет, я собираюсь провести еще два с половиной месяца (если весна тут длится, как на Земле) в безопасных землях Рошвана. Подальше, впрочем, от местного населения и, в идеале, без пересечений с бессмертными собратьями. Поэтому я, не торопясь и внимательно смотря под ноги, топал вниз по течению реки. Они же характерны тем, что куда-нибудь да впадают? Кроме этого вода обещала дополнительный источник питания, как только диванный эксперт в моей душе прекратит тупить и попробует догадаться, как из ничего сделать нечто, пригодное для добычи пищи. Будь мои энергоканалы в теле и ядро Ки более развитыми, вопрос пожрать стоял бы менее остро: я видел, как старичье из наставников рыбачит. Старый хрен Су Лон просто заходил по пояс в воду и тупо бил соединенными ладонями перед собой и вниз с выплеском Ки. Это работало, как подводный взрыв гранаты: рыбы всплывало столько, что перепадало даже нерадивым ученикам вроде меня. Но сейчас я могу таким способом только шугануть рыбу, владение и формирование техник Ки вне тела – удел мастеров и посвященных, а не только получившего знания.

Впрочем, надежда совершенно не желала теряться. Я бодро озирался в поисках каких-либо даров дикой природы. Ягодный куст? Попробуем. Колосья какого-либо злака? Пожуем! Какая-нибудь неосторожная животина? Попробую пришибить и съесть сырой. Это уже наследие даже не монастырского воспитания и не второго детства в деревне, а, как ни странно, моей первой жизни. Были там такие времена, когда пища была жизненной необходимостью, без оглядки на ее качество и вкус. Ну а добрые учителя монастыря также преуспели в развитии этого таланта. Насекомые? Дайте побольше. Особенно с рисом или хлебом.

Тем не менее, первые часы не принесли ничего, кроме опять-таки капнувшего, неизвестно почему, опыта. В голову упорно лезли обрывки знаний из некогда прочитанной книги. Что-то связанное с умением найти и правильно расколоть кремень, получив практически готовый наконечник копья или стрелы. А копье – это большой, очень большой друг дикого человека. Да и не дикого тоже. Мне, как ранее скованной тысячами условностей личности цифрового века, очень импонировала мысль о владении длинной острой палкой, с помощью которой можно держать людей и прочих злых существ на расстоянии. Вот казалось бы, могу приголубить кулаком так, что мало не показалось бы даже давешним стражникам 6 и 7-го уровней, а вот все равно хочется палку.

Так ничего и не обломилось ни в первый, ни в последующие три дня. Спасался я тем, что сдирал кору у молодых кустов и деревцев, растущих у берега, снимал ее верхний темный слой, а нижний употреблял в пищу. Приходилось этого лыка драть про запас на утро, дважды поднялось восприятие. В первый раз набить желудок запаса не хватило, грыз прямо дерево, как бобёр, рыча и капая слюной. Понимал же, что очень даже стоит найти рощицу у воды погуще и помедитировать денек-другой, пытаясь вспомнить что-то полезное о выживании, но мозг, дико недовольный диетой, постоянно подсовывал красочные картинки: жареного зайца, сочную куриную грудку и даже картошку на сале. Сказать, что это мешало – не сказать ничего. Поэтому в основном я был поглощен двумя высшими добродетелями бойца любого фронта: тупил и превозмогал.

Спустя трое с половиной суток моего путешествия к местным сказочным Бали, перед моим взглядом развернулся богатый выбор интересного. В паре десятков метров правее берега полюбившейся мне реки, на небольшом лугу, за которым начинался густой лес, дрожал воздух. Колебания усиливались до отчетливо видимых чуть ближе к лесу. Казалось, что в воздухе движутся полупрозрачные грани, которые в самый явный момент своего проявления кристально прямы, но затухая, начинают изгибаться и принимать другие формы. У аномалии был центр – висящий в воздухе ромбовидный кристалл на уровне моей груди. Он играл разными красками, вращался по-всякому и постоянно менял количество своих граней, что вызывало отчетливую резь в глазах. Система обозначила явление как «Малый Центр Дикой Магии. 4 уровень» и даже снабдила специальной припиской, которую я до этого еще ни на одном предмете не видел. «Активация возможна при добровольном касании рукой».

Так, вот это мне точно не надо. Да, у меня нет совсем ничего, но это совершенно не повод хвататься за разную ересь, висящую в воздухе. Тем более если оно прозрачно намекает, что могут быть последствия. Что это может быть? Явно ничего хорошего. Приобрести силу, могущество или хотя бы приличное усиление в мире, подготовка жизни к которому заняла порядка ТРИДЦАТИ лет? Не-не-не. Мимо. Смотрим дальше.

Вторым объектом моего интереса был столб света, который отчетливо виднелся, несмотря на яркий полуденный свет солнца. Он бил в небо ровным потоком ниже по течению реки. Откуда именно – я не видел из-за деревьев и холмов. Разведочку мы проведем обязательно.

Последним и наиболее весомым моментом был кабан. Его Свинейшество обладал могучей статью и явно был свинобатькой хоть куда. При жизни он в холке был бы выше моего пояса и весом под четверть тонны, мальчик я не мелкий. Сейчас же обглоданные останки копытного валялись у реки копытами кверху. Мне прямо хотелось зашипеть «Моя прееелессссть!». Кости и части шкуры – прекрасный задел для копья или гарпуна.

Подтащив покойного к реке, я занялся своим грязным делом. Растревоженная свинятина воняла, мухи роились, муравьи кусали ноги, но я не обращал ни на что внимания. Толстая ветка из подлеска быстро превратилась в короткое и мощное копье, берцовая кость у свина была о-го-го. Еще одну я расколол камнем на длинные острые осколки и примотал их к прутьям, организовав себе аж четыре гарпуна. Хотя… скорее пики – никаких зазубрин, небольшие, корявенькие копья. Система мои творения даже назвала «Грубое самодельное копье добытчика» и «Малая самодельная примитивная пика».

– «Получен опыт 50»

– «Получен опыт 40»

– «Получен опыт 40»

– «Получен опыт 40»

– «Получен опыт 40»

Оставшиеся копейки до уровня набрал с лихвой, занимаясь рыбалкой. Сунул в воду кабанячий хребет с облепившими его муравьями, встал сбоку и начал гарпунить рыбу своими пиками. Дело шло ни шатко ни валко, опыта-то никакого, да и меткостью похвастаться сначала не мог, но все компенсировалось изобилием рыбы. Одну пику жирная и здоровая рыба унесла в себе, когда я решил пожадничать, но на этом мои потери закончились. Вскоре на берегу валялось с десяток вполне хороших тушек по полкило весом каждая, сильно напоминающих подъязков. Сожрав сырым половину улова, я, сыто отдуваясь, выпотрошил остальных и развесил на ветки ближайшего куста, после чего, наконец, обратил внимание на сообщения Системы. Совокупно я получил еще около сотни опыта, а следовательно, и уровень. В строчках, кроме опыта, значилось:

– «Получен уровень – 2»

– «Получено очков характеристик – 1»

– «Получено очков способности – 1»

– «Получено очков навыков – 1»

Статус!

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 2

До следующего уровня – 1495 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики:

Сила – 23

Выносливость – 23

Ловкость – 20

Реакция – 19

Восприятие – 24

Энергетика – 19

Дополнительные характеристики:

– отсутствуют

Свойства Бессмертного:

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик».

Свободные очки:

Характеристик – 1

Способностей – 1

Навыков – 1

Почти все характеристики скакнули выше. От уровня, что ли? Так вроде бы не должны. Видимо, сошлись несколько неизвестных мне факторов. Я грустно ухмыльнулся: мой опыт и знания давали сбой за сбоем. Вот тебе и просиженные в молодости тысячи часов за разными играми, копание в туториалах и анализ баланса игр. Совершенно не хватало данных, чтобы представить себе эту игровую систему как нечто цельное, понять зависимости, а значит – выработать стратегию роста. Без нее намеченные мной самим цели выглядели, как плохо придуманная отмазка в поиске смысла жизни.

Впрочем, рефлексировать и думать нужно не в потемках и не на полный желудок. Припрятав получше свои самодельные инструменты, я отошел дальше по берегу от подозрительного луга с дикой магией и лег спать. Утром предстояло жрать как не в себя и идти на разведку к лучу, бьющему в небо.

Интерлюдия

Лилисанна проснулась с истошным воплем. Кошмар снился третьи сутки подряд. Впечатления от гипнотически качающегося органа проклятого лысого монаха не слабели со временем ни на йоту. Девушка съёжилась на наваленной для сна куче листьев, зябко поежилась и начала в который раз уже задаваться вопросом «когда же всё пошло не так?»

Когда-то ее звали Мириам Джонс. Все свои сорок восемь лет, начиная с рождения, Мириам прожила в районе Адской Кухни, города Нью-Йорк. Судьба к ней никогда не поворачивалась лицом, включая и сам факт появления на свет. Ее мать, темнокожая афроамериканка, отличавшаяся легким поведением и корыстной любвеобильностью, зачала ее в молодые годы. Из лотереи возможных отцов победителем вышел шведский турист, возжелавший, видимо, на старости лет, познать другие народы мира. По-всякому. От обоих родителей мисс Джонс с лихвой взяла лишь два качества – выдающиеся физические формы и не менее заметную уродливость. Как-то не так скрестились гены беспутной американки и блудного шведа, породив мощную и крепкую мулатку с таким лицом, что копы начали хвататься за оружие еще в те дни, когда Мириам ходила в школу.

Перенесение в мир Системы сначала подарило будущей волшебнице море блаженства: она родилась в семье высокородного нобиля, получив свои восемь лет детства, роскоши и обожания. А потом –десяток лет тихой войны со всеми в школе магов. Предметы бывшему шеф-повару маленького этнического ресторанчика давались туго, несмотря на идеальную память оцифрованных людей. Бывшая мисс Джонс отчаянно воевала со всеми вокруг, мечтая вернуться в ту идиллию, где прошло ее детство. Со скрежетом освоив пару специализаций и добившись, чтобы брезгливо кривящийся преподаватель неохотно кивнул, подтверждая ее право на аттестацию как мага, Лилисанна с бьющимся сердцем вбежала в светящийся зеленым портал.

И тот ее выкинул высоко над облаками нового мира.

А после ужасного полета и смерти, ее из-под земли маленькую, голую и дрожащую, выдернула грубая мужская рука лесоруба. Ей кинули тряпку, оставив сидеть на поляне, а сами принялись за работу.

У волшебницы ушло около двух часов, чтобы путаясь и начиная заново, собрать одно боевое заклинание и приготовиться защитить свое тело от грязных мужиков, которые вполне могли ее обесчестить. Она сидела, съежившись, с заклинанием наготове и панически думала о том, что вот и наступила самая черная полоса в ее жизни. Еще один грязный голый мужик, вывалившийся из кустов, явно не сделал день ярче.

Хуже того – голый мужик оказался Бессмертным. Таким же, как она. Только вместо приветствий и общения, он просто извинился за демонстрацию своего полового органа, отошел подальше и начал бодро и деловито трепаться с одним из дровосеков! Такого игнорирования Лилисанна не встречала ни за одну из прожитых трех жизней. Двухметровую мулатку, дочку нобиля и адептку волшебных наук никто никогда не игнорировал! Про то, что все персоны во второй и третьей жизни имели свою строго очерченную роль, девушка задумываться не хотела. Обижаться на лысого урода девушка не стала, но решив взять с паршивой овцы хоть клок шерсти, начала подслушивать их разговор.

А вот когда лысый урод пренебрежительно бросил ее за деревней... вот тогда рассвирепевшая волшебница назначила его врагом номер один. Под влиянием чувств, разумеется. Из-за них же она сорвалась на лысого у костра, из-за чего снова была выставлена полной идиоткой.

Бывшая мисс Джонс вовсе не была глупой, просто ее главным утешением в течении десяти лет учебы были мечты о возвращении к счастливому детству. Робкое, поверхностное понимание жестокой правды, что такая жизнь в ближайшие несколько десятков лет для нее невозможна, заставляли цепляться к окружающим. Тем более, что окружающие ее большей частью игнорировали, а свой массивный и угрожающий вид волшебница утратила по собственной воле. Она оказалась в мире, где никому не было до нее дела.

Когда тот самый лысый урод, такой же голый, как и в первую встречу, открыл ей глаза на происходящее, разговаривая со стражниками, у Лилисанны сдали нервы. Последний удар по ним нанес покачивающийся орган лысого, которым тот гипнотизировал ее все время, пока изливал желчь в уши бойцов.

Скрываясь среди хижин от посторонних взглядов, Лилисанна кипела. Мы – расходный материал? Они хотят жрать, спать и любить друг друга, пока мы будем подыхать за копейки и сухари, рискуя собой? Через мой труп, ублюдки бородатые!

Волшебница компактным ужиком проскользнула мимо компании плотников, ввинтилась в стайку крестьянских баб, несущих куда-то сухие сети, и, игнорируя призывные вопли стражников, рванула в лес под прикрытием крайней к нему избы.

Убегать она не собиралась о, нет... Только хотела донести полученную информацию до каждого Бессмертного в Кижичах.

Через сутки все Бессмертные в строящейся деревне вместо того, чтобы пойти на работу, пошли к старосте, задавая крайне неудобные и неприятные для него вопросы.

Через двое суток в Кижичах уже не было Бессмертных. Они ушли, разделившись на три крупных группы и нескольких одиночек, решивших искать другие коллективы в поселках Рошвана.

Империю ждал сильный и неприятный удар.

Глава 5 Дом Матери

Просыпаться пришлось под зверски холодным ливнем. С небес хлестало так, что я почти на ощупь добирался до веток с рыбой. Их чудом не смыло. Торопливо жрать сырую рыбу прямо под струями ледяной воды было совершенно лишним опытом в жизни. Пока я, оскальзываясь и матерясь, искал свои копья, ливень перешел в более приемлемый дождь, сквозь который уже что-то можно было разглядеть вокруг. Сориентироваться мне помогло то, что еще не совсем рассвело, и даже сквозь туманную хмарь и водяную завесу я видел устремляющийся в небеса (или нисходящий с них?) толстый луч света.

Вскоре Система порадовала меня внезапным сообщением:

– «Вы вступаете на территорию – Дом Матери.»

И тут же замигал красный конвертик.

«Добро пожаловать, бессмертный. На территории невозможен прогресс навыков и характеристик, агрессия и враждебные действия по отношению к другим разумным и их сопровождающим наказывается моментальной смертью. Возрождение бессмертных при таком нарушении пройдет на значительном расстоянии от территории Дома Матери. В случае повторного нарушения на той же территории, кроме упомянутых выше мер, бессмертному будет ограничен на нее вход сроком на 100 лет.

Дома Матери – специальные зоны, где жители этого мира могут шагнуть за границы достигнутой силы. В каждом Доме есть Хозяин или Хозяйка, которые предоставляют услуги и товары, ассортимент которых может существенно различаться в зависимости от расположения территории.»

Упомянутый дом оказался круглым приземистым строением, выполненным из монолитного черно-серого камня. У него было четыре входа, закрытых створками ворот без признаков замков, ровно по сторонам света, если верить компасу. Круглая выпуклая крыша выпускала из своего центра толстый, но не жгущий глаза луч, как я понял, это был своеобразный маяк. Внутри все было скучно и интригующе одновременно. Во-первых, объем помещения был на пару порядков больше, чем снаружи. Этакий здоровенный каменный купол, пустой внутри, с толстенной колонной по центру, в которой сквозь камни мерцал свет. Колонна была окружена сплошной стойкой, за которой находился во-вторых – Хозяин Дома. Это был самый классический из всех классических джиннов. Синий мужик, в распашонке, шароварах, с светящимися глазами, длинным черным чубом на лысой голове и выражением лица как у Самого Главного Д'Артаньяна. В-третьих, из внутренних стен мегакомнаты, потолок в которой возле колонны находился на высоте метров в сорок, торчали лица. Огромные человечьи рожи с абсолютно пустым выражением лица и широко распахнутым ртом, высовывались из стен, через равные расстояния по всему кругу помещения.

Наверное, многим джинн бы показался классическим «неигровым персонажем». Необходимо было подобрать вопрос, на который он реагировал, никакой инициативы сам не проявлял, хотя обращался ко мне по имени при ответах. Показался закабаленной духовной сущностью, по крайней мере, так он ощущался моими монашескими инстинктами. Монашеские инстинкты... бред полный, но иначе наработанную совокупность мелких навыков и специфических ощущений не назовешь. Твердят они мне, что это сущность, значит – сущность.

Джинн поведал мне, каким образом происходит повышение характеристик. Лица в стенах. Разумный, желающий поднять свои характеристики, сначала сваливал в пасть любой головы что-то. От камней и травы до редких минералов и драгоценных камней. Тушки животного происхождения также годились, но не трупы разумных. Когда ресурс пропадал в пасти, глаза каменной рожи сверкали зеленым, если большая часть ресурса годилась на прогресс характеристик, красным – если материалу было отказано, или он был уже в избытке, вспышка золотого обозначала, что «пожертвованного» материала хватало, чтобы поднять каждую из характеристик на 1. Наибольшего эффекта можно было добиться, пихая в пасть голов трупы магических существ, особенно подземных. После того, как глазки моргнут золотым, разумному оставалось добавить в Статусе накопленные свободные очки к желаемым характеристикам и самому нырять в пасть этим изваяниям. Через некоторое время они его выплевывали уже «прокачанным».

Еще одним интересным моментом была торговля. Хозяева сдавали площади на безопасной территории Домов в аренду, продавали множество эксклюзивных и интересных товаров, работали как банк и хранилище. За деньги, естественно. Ничего бесплатного, кроме ответа на правильно подобранный вопрос. В уплату принимались монеты Пана: медь, серебро, золото в пропорциях 10/30/1. Либо... ценные металлы, кости и органы чудовищ, драгоценные камни, которые могли как пойти в качестве платы, так и быть обменяны на валюту Пана по определенному, но неизменному курсу. Достаточно было приволочь на глаза джинна или джинны какую-нибудь ценность, как они не задумываясь называли его стоимость и готовы были тут же обменять на деньги. У меня промелькнула мысль, что у этого мира вскоре будет одна валюта – очень уж удобный вариант для всех рас и наций.

Когда я уже собрался уходить, не находя новых вопросов, синий надменный дух меня ошарашил. Оказывается, всем разумным, кто впервые достиг Дома Матери полагался приз, причем на выбор! Мне было предложено абсолютно без-воз-мез-дно выбрать из следующего списка: случайная пассивная особенность низкого ранга (хочу!), книга примитивного навыка на выбор (очень хочу!) и набор новичка, включавший в себя набедренную повязку, легкую тунику, сандалии, острый короткий нож и огниво с кресалом. Все предлагаемые предметы считались «вечными» – при воскрешении они оказывались на мне!

В душе я плакал, страдал и разрывался на части. Хотелось всё. Абсолютно всё было мне дико необходимо, срочно нужно и до боли желанно. Книги предлагаемых навыков включали в себя краткие инструкции на сотню страниц, и из них мое внимание приковало «Искусство выживания». Ориентация в дикой природе, изготовление примитивных инструментов, розжиг огня, поиск воды... Достаточно было коснуться купленной книги и подтвердить желание получить навык, как она исчезала, передавая владельцу навык или знания. Подобные книги, по словам Хозяина Дома были доступны редко, либо их могли создать наставники смертных, обучающие тому же навыку. Что делали редко и нехотя.

Мне понадобилось около часа раздумий и вся сила воли, чтобы выдавить из себя ответ:

– Выбираю особенность

Джинн тут же осенил меня засветившейся синей рукой и снова застыл в позе профессионального Д'Артаньяна. Я лихорадочно залез в «Статус».

«Слабое улучшение обоняния – острота вашего обоняния получила коэффициент 1.2 по отношению к общему показателю Восприятия»

Понятно. Восприятие есть показатель совокупный от всех органов чувств, а чуять запахи я стал лучше на 20 процентов. Пока это абсолютно бесполезно, но в будущем надо будет обязательно учиться пользоваться носом. В душе я горько рыдал по упущенным трусам, знаниям и ножу.

Оп, красный конвертик.

«Вами получена малая новая особенность вне Купели. Обеспечьте себе сытное питание во избежание негативных эффектов».

В будущем эти Дома будут бесценной возможностью провести ночь в безопасности, но пока можно ночевать где угодно. Пора на рыбалку.

Направив стопы к старому месту, где остались кабаний хребет и рыбьи потроха на приманку, я внезапно наткнулся на несколько близкорасположенных кострищ. Видимо, сюда приходили разведчики Рошвана целым отрядом. Не удержался и перерыл носом всю землю вокруг черных кругов, питая надежду найти что-нибудь полезное: старый нож или наконечник стрелы. С этим не повезло, зато наткнулся на тщательно обглоданные кости какого-то не очень крупного животного и обрывок ремня. Получилась небольшая вязаночка запасных костей. И то хлеб. То есть рыба.

Набив чешуйчатой добычи, остаток дня медитировал в надежде и рыбку съесть и ... энергетику прокачать. Попытка увенчалась успехом. Жизнь-то налаживается!

Джинна я еще долго пытался опросить на следующий день. Переиначивал вопросы, повторялся, просто проговаривал вслух разные слова, имеющие хоть какое-то отношение к этому миру. Синекожий дух не реагировал на мои попытки получить желаемое перебором, как и не повторял ответы на уже заданные «успешные вопросы». Единственной моей удачей мог считаться лишь удачный вопрос: «Как умереть насовсем?». Услышав его, синекожий оживился и бодро ответил, что Система будет спрашивать всех игроков о том, хотят ли они жить дальше. Раз в сто лет. Достаточно лишь ответить «нет», как тут же сразу того-этого. Помрешь.

На этом сакральном знании я понял, что большего не добьюсь. Применять к нему насилие в качестве эксперимента или пытаться забрать одежду было откровенно ссыкотно.

Устав от бесплодных попыток, я отошел от стойки и сел в позу лотоса у одной из каменных морд, попутно отметив, что стоило бы помыться. Хотелось расслабить головной мозг, упорядочить мысли, возможно, даже придумать дельный вопрос, который заставил бы синюю морду среагировать.

Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь. Дальняя от меня.

Я затаил дыхание. Интересно, еще один визитер? Смертный, бессмертный?

Вскоре новый гость Дома показался мне на глаза, подойдя к джинну. Последний целиком владел вниманием новоприбывшего – хрупкого и смуглого ребенка.

На вид я бы дал ему лет десять. Смуглая цыганская или арабская внешность, впрочем, мои ставки были на восточника. Мысль о оцифрованных цыганах вызывала комок в горле. Ребенок был одет в наполовину чистую белую рубаху до пят, подпоясанную веревкой, за которую был заткнут здоровенный нож, и держался руками за горловину внушительного мешка, эдак литров на двадцать. Нехило пацан прибарахлился...

Маленький хомяк тем временем скрестил ладони на груди, поклонился джинну и начал заунывно что-то ему вещать, периодически повторяя поклоны. Язык мне был совершенно не знаком. Джинн успешно делал вид, что ничего не понимает, не слышит и не ощущает.

Я внимательнее присмотрелся к мальчишке, в надежде увидеть статус. Ух, ё...

«Намир Фашад. 2 уровень». Обычный вроде бы «пустой», девяти-десяти лет. Но вот ниже имени и уровня красным пульсирующим цветом горели очень интересные приписки, которых я раньше не встречал ни у кого. «Вор», «Осужденный», «Предатель султаната Уррас», «Клятвопреступник», «Беглец от правосудия».

– Так вот ты какой, игрок на максимальной сложности… – не удержавшись, ляпнул я.

Парнишка подпрыгнул с испуганным визгом, начав судорожно озираться по сторонам. Быстро обнаружив меня, он застыл в растерянности, явно не понимая, что делать дальше. Я продолжал сидеть, размышляя о размерах той задницы, в которую бывший житель восточных стран себя вогнал, натворив бед и смывшись Зовом к Матери.

Хилое детское тело. Чужая страна. Целая пачка отметок в Статусе, которые, по убеждениям Системы являлись едва ли не вечными. Отсутствие знания языка. Интересно, он – дурак, мазохист или просто человек, попавший в сложную жизненную ситуацию? Может, в тех его султанатах детей склоняют к непотребным сношениям, от которых он доблестно сбежал...

Малолетний преступник тем временем выволок из-за импровизированного пояса свой кинжал и начал осторожно приближаться ко мне. М-да, вариант со сложной жизненной ситуацией вычеркиваем, дурака и мазохиста пока оставляем. Вставать я не собирался. Убить или ранить пацан меня явно не сможет, даже если ему очень повезет. Зато, если порежет, то увижу, как Дом расправляется с такими гостями.

В последствии пришлось вычеркивать и мазохиста. Зато оставшегося дурака возводить как бы не в куб. Намир или Фашад, хрен пойми, кто он там есть, попытался меня прогнать из Дома, издавая угрожающие слова на своем языке и тыкая в мою сторону кинжалом. Смотрелось это нелепо, но огорчать его смехом особо не хотелось. В какой-то момент фальшивый ребенок понял, что его кривляния не вызывают желаемых им действий и эмоций, поэтому выкрикнув нечто особо обидное, поволок свой мешок назад к джинну. Там он начал, постоянно косясь на сидящего меня, вываливать из мешка какие-то шмотки. Синекожему было совершенно безразлично на проделки мальчишки, пока тот не протянул ему на вытянутых руках отрез ткани, сопровождая жест фразой на своей тарабарщине. Джинн скосил глаза на пацана и на весь дом произнес фразу на неизвестном языке, смысл которой я почему-то понял: «Я не приму украденные вещи!».

Я остолбенел, арабчонок остолбенел, синекожий тоже привычно остолбенел. Первым опомнился мелкий, засунув руку себе за пазуху и быстро достав ее назад явно с чем-то. Хозяин Дома снова порадовал нас феноменом незнакомо-понятного языка, прорычав: «Я не приму украденные деньги!».

Вот те бабушка и Юрьев день.

Парнишка снова начал что-то ныть духу, а я тем временем продолжил сидеть и развлекать себя мыслями. Вот нахватал ты таких статусов – и что дальше? Допустим, они вечные, но лазейка-то должна быть? Скорее всего, выход из ситуации довольно прост – вернись к нации, где осуществил злодеяния, сдай награбленное, покайся, отработай свое на каторге. И на свободу с чистой совестью. Лет через тридцать-сорок. А там уже сущие пустяки остаются, всего лишь найти себе наставника, получить класс, начать честную жизнь. Но вот вернуться на место преступления... уже тянет на неслабый такой эпический подвиг. А что, по сути-то, остается? Сидеть в лесах и охотиться на зайцев. Или же... выйти на большую дорогу, вообще плюнув на цивилизацию. Но вот много ли ты награбишь в теле ребенка десяти лет?

От размышлений меня оторвал мальчишка. Он опять стоял передо мной в прежней позе, держа в одной ручонке нож, а в другой мешок своих краденных ништяков. Но теперь не тыкал в меня ничем острым и не ругался. Вместо этого явно пытаясь что-то произнести. Наконец-то, у него что-то даже получилось:

– Помощь! – на очень ломанном английском произнес бессмертный. И тыкнул пальцем в меня.

– Помощь! – с важным видом тыкнул я пальцем в себя, потом указал на него и твердо ответил, – Нет!

Пацану такое не понравилось. Он злобно прошипел что-то нецензурное, явно борясь с желанием пырнуть меня ножом. Понимания, что такое взрослый человек, класс монаха, и как глубоко я ему могу пропихнуть все его пожитки, у него явно не было. Оказывать этому типу хоть какую-то поддержку я не собирался. Как и покушаться на его вещи тем или иным образом. Мало ли, чем от них можно заразиться... в Статусе.

– Я… очень... важный... человек, – тщательно проговаривая слова, произнес воришка. Глядя на меня своими выпуклыми карими глазами, он с нажимом и убежденностью вещал дальше – Я близок...к шейху! Ты поможешь мне выйти из компьютер, я дать много денег!

– Ты – никто. Преступник. Вор, – мое знание английского позволяло оперировать лишь простыми фразами. – Я не буду тебе помогать. Оставь меня.

Близкий к шейху ворюга так и не унялся. Чередуя слова на английском и родном, он убеждал, приказывал, угрожал. Под конец, отчаявшись, даже начал предлагать мне стыренные у какого-то несчастного вещи! Хотя, судя по богатой вышивке и отделке кинжала, он явно грабанул кого-то из знати. Подштанники, ожерелье, пару колец, золотая шкатулка, ткани и, кажется, занавеска. Одна. Надпись «ворованное» я на предметах не видел, что тоже было ценной информацией. Наконец, поняв, что от меня ничего добиться не сможет, юный отрок ушел назад к Хозяину Дома. Сочувственно покивав джинну, я решил валить дальше по дороге жизни и, возможно, с песней. А то ножик у бывшего араба хороший, жизнь у меня трудная, не поддаюсь искушению с трудом. Пока что.

– Жди! Я с тобой! – внезапно услышал я за спиной. Глубоко вдохнул, выдохнул, усиливая циркуляцию Ки по телу, сосредоточив некоторую ее часть в глазах и голосовых связках. Обернулся.

– Пойдешь за мной – убью, – сказать получилось внушительно, аж от стен срезонировало. Хороший фокус, интересно, а как на Лилисанну накачанный Ки и мотающийся перед лицом мой орган-то подействовал? Я провел большим пальцем по горлу, чтобы Махмуду... Намиру... Фашаду все было предельно ясно.

Закрывающаяся за мной дверь заглушила детские визги и проклятия.

Глава 6 Дивный Мир

Слышался неторопливый плеск волн пока еще безымянной реки, шумела молодыми листьями роща раскидистых деревьев невдалеке, прохладный ветерок шаловливо обдувал тело. Чуть пригревало полуденное солнце. Отличное время и место для того, чтобы успокоить дух, отбросить суетные мысли и проникнуться жизнеутверждающим величием буйно растущего растительного мира вокруг.

Но я этого не замечал. Раззявив до границ возможного рот, я пялился на гигантских размеров термитник, самостоятельно обгладывающий молодое деревце. До этого момента мое сознание довольно инертно относилось к происходящему. Новый мир, бессмертие, пара лун в небе со своей атмосферой – все эти вещи мало перекликались не с пониманием, а с ощущением всего, со мной произошедшего. Но вот наблюдение за тем, как здоровенное строение насекомых, покрытое ими же, обгладывает дерево, отрастив от своей основной массы сравнительно тонкую ложноножку, заставило проникнуться до глубины души.

Сам термитник не очень напоминал дома своих мексиканских собратьев, или где там термиты строят себе высокие, пустотелые хоромы, напоминающие стволы мертвых деревьев, покрытых песком. Он больше был похож на землистого цвета пирамиду, расположенную на очень солидном, но бесформенном фундаменте. Древоядная конечность здания как раз и выходила из нижней части строения. Жильцы тоже внушали шок и трепет: каждый из товарищей насекомых являлся муравьем длиной чуть меньше моего локтя. Угольно-черные тварюшки деловито ползали по родной хате, явственно шевелили траву у ее подножия и особо густо осыпали ложноножку... конечность... не знаю, что. Приближаться для более детального осмотра достопримечательности я разумно не стал, оставаясь по пояс в воде. Надеюсь, они не водоплавающие...

Тем временем, термитник догрыз дерево, оставив от него общипанный ствол, встал и пошел к следующему. Мне показалось это несколько неправильным и удивительным, проще говоря – охренел, как никогда. Строение тем временем неспешно двигалось, задрав свою древогрызную конечность повыше.

В один момент этот отросток соизволил пошевелить своей верхней частью, и я увидел на ней глаза.

Это была черепаха! Огромная, высотой со старый сталинский двухэтажный дом, черепаха, на спине которой покоился термитник!

Массивную рептилию практически не было видно из-под массы муравьев и их дома, но такие мелочи гиганта явно не волновали – он дошагал до следующего деревца и начал его с упоением жрать. Какая-то длинноногая птица, размером с крупного аиста, решила поживиться муравьем-другим и приземлилась почти на самую верхушку термитника, туда, где жителей было особенно мало. Однако, закусить хотя бы одним насекомым ей было не суждено: длинная гибкая шея молниеносно метнула к птахе довольно маленькую, по сравнению с туловищем, голову, молниеносный укус и останки неудачливого охотника валятся вниз, где ими тут же начинают заниматься черные трудяги. Что оказалось для меня особенно любопытным: гигант замер почти на пять минут с открытой пастью, пока его арендаторы тщательно проверяли пасть на предмет крови, ошметков плоти и перьев. Полноценный симбиоз, надо же. Потрясающе.

Только вот почему теперь здоровенная рептилия пристально смотрит на меня, и трава начинает колыхаться все ближе и ближе?

Как только первый из черных муравьев соскочил на воду и бодро побежал ко мне по ее поверхности, я с полузадушенным воплем моментально кинулся уплывать. Изо всех сил уплывать. Быстрые повороты головы показывали мне, что черная река насекомых, высыпавших из травы, умеет перемещаться по водной поверхности. Не был бы так занят, ругался бы сейчас самыми черными словами. Хорошо, что они бегут по воде не так быстро, как я плаваю. Тем не менее, преследователями они себя показали упорными и целеустремленными, плыть пришлось на глубину, полностью плюнув на тот факт, что дальше от берега могут водиться не менее опасные твари.

Увеличивая дистанцию и спускаясь ниже по течению, я со временем понял, что муравьи преследовали меня ровно до момента, пока меня видела черепаха. Видимо, я здорово ошибся с первоначальной оценкой, такое управления своими постояльцами указывало на прямой мысленный контроль. Откуда у черепахи мозги, ее голова как у миниатюрного диплодока, в нее только жевать!

Выйдя на берег никем не сожранным и испытывая по этому поводу сильное облегчение, я углубился в небольшой лесок, выросший вдоль течения. Интересно, почему муравьи на меня напали? И напали ли? По словам Системы, опасностей в определенном радиусе от поселений разумных смертных сейчас быть не должно. Но предпочту все-таки верить собственным ощущениям, тогда они мне диктовали драпать!

Мимо по стволу дерева пробежала... белочка. Существо вцепилось передними четырьмя лапками в толстую ветку и с любопытством на меня уставилось. Я ответил ей тем же потому, как оставшиеся восемь или девять пар лапок вместе с длинным туловищем обвивали ствол толщиной с мой охват почти полностью.

Да, такая после пьянки придёт, и всё. Или не после, а вместо. Многоногобелка… надеюсь, она не задумывается о том, как у нее получается двигаться. Вымрет же.

По лесу я шарахался аккуратно и скромно, стараясь не хрустеть ветками и не колотиться лбом об стволы деревьев. Такая осторожность сама собой прорезалась после встречи с черепахой, вместе с огромными сомнениями в абсолютной безвредности, окружающей меня среды. Что не замедлило окупиться – к полянке, где чем-то были заняты почти два десятка седых негров я вышел незамеченным. Едва заметив присутствие гуманоидов, тут же сполз в пожухлую листву и предпринял меры по аккуратному окапыванию себя любимого.

Тощие седые чернокожие тем временем явно устраивали привал, разводя костер, раскидывая лежаки и устанавливая котелок на треногу. Большая их часть, одетая в одинаковые белые туники, сидела на земле с повязками на глазах и оживленно вертела головами. Таких седунов я насчитал чертову дюжину. Меньшая же, одетая в нечто наподобие очень легких металлических лат с глухими шлемами, деловито ходили по округе, занимаясь хозяйством, и периодически ныряли в едва видимый с моей позиции овраг. Они явно никуда не торопились.

Я прищурился, разглядывая их статусы. Ааа. Темные эльфы. И судя по повязкам и шлемам – подземные жители этого мира, испытывающие серьезные затруднения с открытым солнечным светом.

Хозяйственно-бронированная часть народа могла похвастаться уровнем за шестидесятый и были смертными, если к таким долгожителям применимо подобное слово. Они были вооружены длинными трехгранными кинжалами, чем-то наподобие клевцев и нагрудными перевязями с ножами, скорее всего, метательными. Также возле вещмешков лежало пять небольших, но целиком выполненных из металла арбалетов. Если кто-то из этих ребят меня увидит или учует, вряд ли даже вякнуть успею.

Начав медленно отползать задним ходом, я бросил взгляд на сидящих эльфов в туниках и с повязками. Вот это да! Бессмертные! Поголовно! Да еще и все как на подбор «пустые» и что удивительнее всего – десятого уровня! Вот это да... с чего бы им такое счастье привалило? Как уровень-то себе подняли?

Подумаю об этом на досуге и в безопасности, пока нужно аккуратненько сделать ноги. В отличии от сомнительного поведения черепахоподобной повелительницы муравьев, разумных совершенно не сдерживала вашрутская безопасная территория. И то, что раса, везде и всюду описываемая как крайне злобная, решит меня приютить, обогреть и приодеть, я не верил от слова совсем. Пусть себе сидят, греются на солнышке, медитируют, а я пойду.

Процесс отступления проходил гладко. Я мышью отполз от лагеря метров на двадцать, встал на карачки и тихой сапой принялся удаляться в сторону реки, искренне радуясь тому, что вышедшие из подземелья личности сейчас в больших неладах с собственной сенсорикой. Им явно требовалось много времени на адаптацию, что смертным, что бессмертным: зрение и слух должны были «переключиться» с родного режима. Помнится, у всех исконно подземных рас с этим большие проблемы…

Что меня и спасло.

А нет, не спасло. Что-то кинулось мне на спину и начало уверенно душить, захлестнув каким-то ремешком через голову. Раздалось тихое утробное рычание. Я от неожиданности дернулся вперед, нога проехала по листве, под которой явно был жирный слизняк, и неловко упал на бок. Вокруг горла чувствовалась все усиливающаяся пульсирующая боль. Особо не соображая, что делать, я попытался ударить локтем за спину несколько раз. Безуспешно. Либо противник был очень мал, либо ловок. Помогло катание на спине, пока пальцами я судорожно пытался оттянуть удавку от горла, мой душитель явно не хотел быть раздавленным, поэтому выскользнул из-под меня и отскочил в сторону.

Противостоял мне щуплый и низкий темный эльф, с кожей почти пепельного цвета. Он пригнулся к земле, растопырив руки, в которых был вытянутый из-за пояса нож и что-то вроде пращи, которой меня и пытались задушить. Очень длинные уши, торчащие горизонтально к поверхности, оскаленный рот с мелкими белыми зубами и два не скрытых никакими повязками глаза, которыми тот на меня смотрел без всякой душевной теплоты, дополнялись чем-то вроде намордника, полностью закрывающего рот. А еще у этого чахоточного существа была роскошнейшая грива белоснежных волос, доходящая аж до лодыжек, перехваченная в некоторых местах ремешками. Вся одежда эльфа состояла из разнокалиберных ремешков, скрывающих в принципе только срам, то есть первичный половой признак.

Я со всей доступной скоростью вскочил на ноги, едва успевая уклониться от молниеносного тычка ножом в лицо. За первым тут же последовал второй, оставивший мне знатный порез на предплечье руки, поднятой в защите. Третий я остановил, просто схватив той же рукой рукоять кинжала поверх сомкнутых на нем пальцев и сжав как следует. Хруста не раздалось, хотя глаза моего оппонента тут же расширились от боли. Раздумывать было некогда, поэтому я вздернул кинжал, руку и ее владельца в воздух, а свободной правой рукой снизу вверх врезал агрессору в солнечное сплетение сжатым кулаком. Глаза у эльфенка выпучились, он захрипел и задергался. В растерянности и не понимая, что делать дальше с противником, я предпринял действия, показавшиеся мне разумным компромиссом – не опуская руки, прислонил его к толстому стволу дерева и еще три раза врезал туда же. Идея «если выживет, то будет точно не в состоянии поднять тревогу» дала течь – грудь странного эльфа вмялась внутрь тела. Он теперь вообще будет не в состоянии. Никогда.

Сзади раздалось печально знакомое шипение, я обернулся, как ужаленный в зад кот, не догадавшись выпустить тело из руки. В грудь прилетел небольшой округлый камень. Больно. Выпустившая камень эльфийка, выглядящая как близнец свежеотбитого мной в мясной продукт эльфа, отличалась от него лишь наличием двух мелких острых грудей и чуть более темным оттенком кожи. А еще на ее ременной сбруе болтались три увесистых тушки зайцеподобных зверьков. Девчонка стояла, снова разматывая в воздухе пращу.

Мыслей убить ее у меня не возникло, поэтому я поднатужился, кинул навстречу девчонке тело ее товарища, или кем он ей там был, и тут же дал деру со всех ног. Кто знает, сколько еще таких охотников в одних ремнях бегает тут по окрестностям?

Бег по лесу босиком – занятие не менее рискованное, чем мытье яиц в бассейне с крокодилами. Только повреждения ты в таком случае себе обеспечиваешь сам. Вот я и обеспечил, поскользнувшись на какой-то влажной ереси и приложившись мордой лица о толстенный корень дерева. Собирая мысли в кучу и хлюпая напрочь разбитым носом, я обалдело раскорячился, неловко пытаясь встать. И тут же подпрыгнул от острой боли в заднице, куда угодил выпущенный из пращи камень. Угрожающее шипение послышалось в третий раз.

– Твою-то мать, – обреченно прошептал, разворачиваясь. Белогривая эльфийка тем временем отбросила пращу и достала нож. В другой руке она уже сжимала такой же, видимо подобранный у павшего спутника. Зайцев она тоже не забыла срезать, видимо, для повышения своей скорости. Девушка сделала два скачка по направлению ко мне, остановилась и закатила глаза, пустив из-под своей глухой полумаски пену. А потом крест-накрест провела ножами по своей невеликой груди, пуская ручейки крови и разрезая ремешки. Я оторопело выдохнул, брызгая кровью, и утер нос, отдающий ценную жидкость как отечественные продавцы неликвидное дерьмо в Черную Пятницу. Что это за ритуал-то такой? Эй, не убивай последнее! Его и так мало!

Атака темной эльфийки ничем не отличалась от похожих действий ее собрата, но шуровала она кинжалами с обеих рук настолько часто, что перехватить их было нереально. Приходилось враскорячку осторожно отскакивать, молясь о том, чтобы не поскользнуться, и водить по сторонам взглядом во время очень кратких передышек в поисках какой-нибудь удобной коряги. Я хрипел и фырчал носом, девчонка шипела, оба истекали кровью по разным причинам из несерьезных ран. Наконец, она снова храбро скакнула вперед и с тихим оханьем припала на колено, видимо, напоровшись ступней на какой-то сучок. Я не упустил возможность схватить оба пучка ее шикарных волос за кончики и сильно дернул за них, окончательно лишая опасную личность равновесия. На всякий случай дернул еще пару раз, заставив девушку пропахать носом по земле где-то с метр и начал взглядом искать дерево покрепче. Планы были просты: раскрутить и ушибить об дерево, но видимо, эльфийка умудрилась как-то прочитать мои мысли, поэтому молниеносно отчекрыжила себе волосы намертво зажатым в руке ножом и подскочила с места. Голая, грязная, окровавленная, с новой прической, она вытаращила на меня глаза и забулькала что-то явно нецензурное. К ее сожалению, слишком близко от моей персоны, поэтому получила простой удар ногой в уже пострадавшую грудную клетку, но достаточно сильный, чтобы сверхлегкую тушку унесло назад, заставив несколько раз перекувыркнуться.

Я начал оглядываться в поисках ножа, который оставила пущенная в полет спартанским приемом эльфийка, но мои планы резко изменились, когда из чащи выскочил бронированный темный эльф и разрядил в меня арбалет. К счастью мимо, но намек, что пора убегать, я принял как родной, рванув прочь без оглядки, лишь дав себе указание не прерывать бег даже в случае острой боли в ногах, имевших все шансы найти себе что-нибудь острое и неприятное в густом лесу. Крики или звуки преследования я не слышал, но вполне обоснованно полагал почему: разведчики не орут и двигаются даже по незнакомой территории куда лучше и бесшумнее городского жителя, пусть даже и в новом атлетичном теле.

Увы, но бегать по лесу сломя голову невозможно в принципе. Каким-то чудом сохраняя приличную скорость, поскальзываясь и ушибаясь об корни и стволы деревьев, я минут пять напряженно удирал, постоянно ожидая арбалетного болта в спину. Это ожидание послужило веской причиной недооценки того, что спереди, проще говоря – совершая очередной прыжок практически в никуда со здоровенного корня, я попал обеими ногами в нечто очень волосатое, очень мягкое и сильно охреневшее от такой побудки. Каким образом я скатился с этого волосатого и огромного и продолжил бег, не помню, но как-то получилось. Вот теперь за спиной раздавался обиженный рев очень крупного существа, в котором вроде бы проскальзывали какие-то слова, возможно, даже ругательные.

Пулей вылетев из леса, я радостно загалопировал под уже садящимся солнцем дальше вдоль реки, не обращая внимания на то, что за спиной давно уже тихо, и никаких посторонних звуков не разносится. Мелькали мысли даже утопиться, чтобы железно сбить со следа преследователей, но как-то не хватило духу: тело, избежавшее неоднократной смертельной опасности остро хотело жить. Тем более, из лесу я вырвался, так и не выпустив из рук длиннющие космы волос напавшей на меня эльфийки. Терять их сейчас было бы жалко.

С утра я принялся за выделку новых гарпунов, взамен утраченных инструментов промысла и обеспечение себя продовольствием. Костей, увы, поблизости не наблюдалось, но вот перспективный осколок камня вполне смог их заменить. Будучи примотан парой прядей толстых и крепких эльфийских волосищ к прямой палке, он показывал себя куда как лучше кривой кости. Улов рос и радовал глаз.

Оказалось, что не только мой. На берегу возле кучки моего улова обнаружилась мелкая грязная фигурка, грызущая одну из рыбин. Воришка идентифицировалась Системой как «Патриция Лендер» второго уровня и «пустого» класса. Ни грамма не смущаясь меня, застывшего с вполне себе взрослым гарпуном буквально в трех метрах, девушка довольно быстро лопала рыбину, смотря отсутствующим взглядом куда-то вдаль. Близкая к большинству идеалов мужского племени точеная фигурка, большая грудь, красная радужка глаз и абсолютно белые волосы создавали вполне приятную картину, которую портило только странное поведение, грязь и отсутствие ума, нехарактерное даже для таких блондинок.

Наевшись, Патриция вошла в воду и изобразила несколько вялых движений, долженствующих означать омовение. После этого вернулась к сильно уменьшившемуся моему улову и уселась там же. Мои приветствия, вопросы и пожелания игнорировались так, как будто мы были, как минимум, два года в браке, и я только что потерял работу. Загадочно, впрочем, ладно. Рыбы тут много.

Дальнейшие опыты и эксперименты показали следующее. Первое: Патриция не могла общаться и вообще поведением напоминала вялого и неагрессивного зомби. Если ее все устраивало, она предпочитала стоять/сидеть/лежать или двигаться за мной. Второе: когда ее очень сильно что-то не устраивало, то она издавала отчетливый полустон-полувой, но тем и ограничивалась. Последнее я выяснил банальным методом научного тыка: ей было пофигу на все, пока мои пальцы не приближались к груди или другим интимным местам. Такой же стон она издавала, если я ускорял движение, отдаляясь от нее. Третье: элементарные физиологические процедуры девушка могла выполнять сама и даже пыталась следить за гигиеной. Не очень успешно.

Бросать настолько беспомощного человека мне претило. Что ее состояние явно не со Старта, было очевидно, такой зомби никаким образом не взял бы второй уровень, да и не выжил бы просто столько времени. Значит, ее что-то ушибло совсем недавно, и вполне может быть, что вскоре попустит. Тем более затрат по ее содержанию ноль, просто набить чуть больше рыбы, с которой к тому же падает опыт. На такое я пойти могу.

Так мы и пошли дальше, я и белобрысая «пустая», периодически стонущая каждый раз, когда я автоматом учащал шаг, отрываясь от нее.

Глава 7 Тяготы жадности

Я посмотрел на лося, а потом обратил свой взор к свету. На душе было неспокойно, хотелось материться. Дилемма, стоящая передо мной, требовала решения.

Лось, каким-то макаром свернувший себе шею при падении в небольшой овражек, был хорош. Велик, прекрасен и свеж... как труп. Могучие ветвистые рога, практически прозрачные, как будто сделанные из хрусталя. Отчетливо серебристый оттенок шерсти и угольно-черные копыта. И конечно же, хвост – он был длиной метра два, поросший той же серебристой шерстью и с жалом на конце, которое легко выскальзывало, стоило мне надавить большим пальцем на кожистый бугорок под ним. Аккуратно оттянув лосю губу, я оценил крепкие длинные клыки хищника. Система обозвала лося «Крупный лесной хищник. Уровень 12» и отметила золотым цветом.

Я прикидывал свои силы, тушу надо было доволочь до следующего Дома Матери, чей свет призывно мерцал вдалеке. Слава яйцам – опять возле реки. Начинаю подозревать, что эти Дома гнездятся в местах, где удобно отстроить нечто вроде поселения, с доступом, как минимум, к воде, возможно, и к лесу. В пустынях, наверное, они стоят в каждом крупном оазисе.

Патриция никак находку не прокомментировала, как и мои озвученные планы по транспортировке туши лося в Дом Матери и скармливанию падали лицу в стене. Эта девушка начинает мне нравиться! Особенно на фоне Лилисанны, мир ее стервозной душе и глухоты ее собеседникам. Она молчит, хорошо кушает и молчит. Разве не лапочка?

Я с большими усилиями выволок тушу из оврага и допёр до воды. Понадобилось прилично напитывать свое тело внутренней энергией с каждым рывком, на чистом пердячем паре такое не утащишь, если вес и меньше половины тонны, то ненамного. В воде зато сразу организовалась процессия: впереди я тащу лося за рога, в арьергарде шагает Пат, обвешенная рыбой. В таком духе мы и двинулись дальше. Я шел в постоянном напряжении, ожидая, что из воды сейчас покажется какое-нибудь водоплавающее мурло и сожрет либо меня, либо лося, либо Патрицию, а может всех нас скопом, но ничего так и не случилось. Затратив половину дня, мы неспешно протащились с блондинкой и трупом по воде и свернули к Дому Матери.

За всю свою жизнь, даже работая в юности на стройке с молдаванами, я не проникался выражением «на морально-волевых» так, как проникся, таща этого явно необычного лося к приёмнику-Купели. Когда я остановился возле лица с распахнутой пастью внутри Дома, с меня уже не катил пот, а поднимался пар. Ноги и руки уже не ощущались, но, тем не менее, я как-то запихал тушу в раскрытую пасть каменного лица. Зачем было так напрягаться, понял только потом – хотелось испытать свои возможности на пределе.

Наконец, лосиная рожа с клыками скрылась в пасти каменной морды, напоследок хрустально прозвенев рогами об губы, которые точно никто никогда не целовал, и я отупело уставился в глаза изваяния. Там зажегся зеленый свет, а спустя почти минуту, медленно мигнул золотом. Раз, два, три, четыре. Всё, дело сделано.

...падаю и вырубаюсь.

Проснувшись, я с утробным рычанием накинулся на прильнувшую рядом девушку, лихорадочно щупая ее тело. Еду-то несла она на себе. Жрать хотелось невероятно, едва удерживал себя от желания ее укусить. Патриция моментально проснулась от настолько интенсивных домогательств и начала вторить мне тихим подвыванием – видимо, тоже что-то прокачалось. Обоим было глубоко плевать, что рыбины в песке и пыли – хрустели только так. Звереем потихоньку, да.

Утолив голод, а точнее сожрав всё, я повел девушку к реке, смывать с обоих грязь. Тело сильно ломило, чувствовалась слабость. Потом, усевшись на берегу, открыл системные сообщения, теперь, видимо, для разнообразия, мигали красные и желтые конвертики. Сначала открыл красный:

«Вы получили 3-ий уровень. Разблокирован Календарь и Часы»

Замечательно. Из простого дикаря я превращаюсь в дикаря со встроенным смартфоном. Но жаловаться точно не буду, подлецу все к лицу, как говорится. Что в желтом?

«Последствия перенапряжения!

– 5 в каждой физической характеристике,

– 15 в характеристике «энергетика»!

!!Рекомендуется отдых в течении суток с минимумом физических усилий!!

«Покой нам только снится», – пробурчал я, начиная усугублять свое состояние ловлей рыбы. Штраф, обозначенный Системой, отчетливо ощущался целым букетом негативных ощущений, но жизненный опыт, тесно связанный с периодическим лютым голодом легко пересиливал временное недомогание.

На секунду заглянул в Статус:

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 3

До следующего уровня – 2232 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики:

Сила – 25

Выносливость – 25

Ловкость – 20

Реакция – 20

Восприятие – 24

Энергетика – 20

Дополнительные характеристики:

– отсутствуют

Свойства Бессмертного:

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик», «Слабое улучшение обоняния»

Свободные очки:

Характеристик – 2

Способностей – 2

Навыков – 2

Таак. Я аж замер. Сила и выносливость светились золотым цветом. Видимо, достигнут Предел Расы, дальше только за очки характеристик нырять вслед за лосем. Скорее всего, остальные кондиции тоже замрут на показателе в 25 единиц. Как только это случится – прощай адский утренний голод! Еще каждый уровень добавляет 1 очко к расходным характеристикам, из чего следует, что мне нужно будет взять 25 уровень, чтобы истратить все набранные с помощью лосиной туши ресурсы. Неслабо. Только вот, кажется мне, что добившийся того же уровня волшебник, которому необходимо прокачивать лишь 2–3 профильные характеристики, будет гораздо сильнее…или нет, не так – эффективнее в своих возможностях.

Поживем – увидим.

Окончательно задолбавшись и подвернув ногу, я, тем не менее, обеспечил нас запасом еды. При взгляде на рыбу начинало отчетливо воротить – ни разу не японец же, сколько можно ее сырую жрать? Дотащили улов до Дома Матери, распотрошили и, расположив его в теньке, уселись отдыхать. Можно сказать, сегодня первый выходной с того момента, как я попал в мир Пан.

День прошел тихо и мирно. Я сидел в позе лотоса, гоняя по внутренним каналам крошки Ки – больше старался правильно расслабиться, чем тренировался. Плел из трофейных волос психованной эльфийки тонкие косички, которые затем сплетал в косички потолще, получая тем самым вполне годную веревку. Я бы с удовольствием вообще сплел весь оставшийся запас в один шнур, но понятия не имел, как это делать правильно. Патриция предавалась тем временем любимому занятию – сидела и смотрела в стену. Лишь когда стало темнеть, и я устроился спать, она подгреблась мне под бок и ровно задышала на ухо.

С утра я проснулся, обнаружив в десятке метров от нас парочку мужиков в кожаной броне, что без всякого удовольствия на нас косились. Заметив, что я проснулся, они приблизились и на рошванском довольно вежливо предложили встретиться с бароном Мироном, по прозвищу Курган, желавшему с нами побеседовать. Шел я за ними с тревожными мыслями: мужики совершенно не производили впечатление скрытников и носили гордый статус «Дружинник барона». А значит я их банально проспал. Сколько еще продлится безопасность? Месяц? Два? И после этого каждый засоня будет рисковать проснуться с волчьими клыками в заднице или на горле. Как минимум. Мысль о том, что по этому миру будут бегать твари куда опаснее и смертоноснее волков, я отважно не пускал в череп.

За границей территории Дома Матери был разбит лагерь. Пока шли, я насчитал около трех десятков воинов в кожаных доспехах и пару сотен крестьян. Стражники, сопровождавшие нас к барону, подозвали одну из ближайших девок и озадачили приказом найти нам одежду. Я тут же въедливо уточнил:

– Одежда в подарок или как?

Один из сопровождающих сплюнул, но подтвердил:

– Да, подарок.

Отлично. Я, конечно, привык к нудизму, но совсем уж в дикари подаваться не хочу.

Бароном оказался сухой и жилистый мужик, явно перешагнувший планку в полвека возраста. Лысый, с короткой бородкой и резкими чертами лица, он ничем не выделялся среди обычных воинов, разве что серебряным статусом и медальоном на груди. Статус мужика гордо означал «Мирон по прозвищу Курган. Человек, Воин, Барон Рошвана. Уровень 46». Эва как. То есть тебе могут присвоить прозвище и окружающие его увидят. И звание аристократа идет параллельно общему классу.

Барон тем временем закончил объясняться с парой крестьян в летах и обратил внимание на нас.

– Бессмертные? – отрывисто спросил он. – Потерялись? Ушли?

– Бессмертные, – покладисто согласился я и показал рукой на Патрицию, – она явно потерялась и не в себе. Я ушел.

– Почему? – быстрый и деловой вопрос барона. И явно не про девушку.

– Хочу на юг. Не хочу быть связанным клятвами и присягами, – такой же быстрый ответ.

– Торопишься?

– Нет. Могу остаться и помочь вам всем, чем могу. Если поможете с девчонкой, буду с вами до конца безопасного периода. За еду и немного знаний о том, как выжить в лесу.

– Годится, – барон не привык, видимо, долго раздумывать и тут же гаркнул. – Эй! Варамей! Ходи к нам!

Подошедший мужик, судя по статусу, был магом и некислого такого тридцатого уровня. Он внимательно посмотрел на Патрицию, пожевал губами и забрал ее с собой. Та, не проявив никакого сопротивления, покорно ушла за ним. Барон тем временем насел на меня с вопросами: что я видел по дороге сюда и что, собственно, умею. Я честно признался, что кроме, как носить тяжести ничему не обучен, что мужика вполне устроило. А вот на мои слова о единственном приключении, в ходе которого одна психованная темная эльфийка получила ногой в грудь, он перевозбудился настолько, что приказал готовить гонца к императору. Шутка ли, в двух неделях ходьбы от будущей столицы подземный ход к другой нации и, судя по всему, совсем не доброй. Также я пожертвовал во благо Рошвана пару шнурков из волос темной эльфийки. Взамен мне выделили здоровую миску похлебки с мясом и пару толстенных теплых лепешек. Барон не посчитал зазорным разделить трапезу, хотя сложилось впечатление, что ему глубоко класть на сословные различия. Он его и подтвердил, кратко рассказав о том, что двум десяткам пожилых ветеранов императорской гвардии выделили крестьян, звание барона и чуток воинов на обустройство. Как только первая из его деревень будет построена, звание станет наследственным, и Мирон окончательно забаронеет.

Тем временем маг привел обратно Патрицию и кратко бросил барону загадочные слова: «Оковы Жестокости Человека». Барон нахмурился и задумался. Посидев так, он обратился ко мне:

– Тут у нас проблема, Соломон. Оковы Жестокости – это заклинание, которое мало кто может наложить. И мало кто будет это делать – запрещенное оно. А плюнуть в суп императору или его женам у «пустой» Бессмертной вряд ли бы получилось – нет к нему вам ходу. А что это значит? – он многозначительно помолчал и отхлебнул отвара из кружки, потом сам и ответил. – Это значит, что девочка моталась по лесу и пощупала центр Дикой Магии. Этакий кристаллик, висящий в дрожащем воздухе. Редкость и опасная...

– Видел я такой, – с умным видом брякнул я.

– Трогал? – голос Мирона стал ну очень далек от задумчивого. Человек напрягся.

– Нет, – честно сказал я, понимая, что дело табак.

– Статус покажи! – безапелляционно потребовал Мирон по прозвищу Курган. Но добавил извиняющимся тоном. – Иначе прогоним обоих. Мы так уже с десяток людей потеряли – убить пришлось или изгонять. Один чихал пыльцой… аж целым облаком, та жглась очень сильно. Другой ежей рожал. Натурально. Одного за другим. Добили его из жалости. Еще всякое было. Показывай статус.

Этого делать откровенно не хотелось. Нет у меня там ничего особенного, но очень неприятно – как душу незнакомому человеку показываешь. Но переборол. На запрос Мирона о демонстрации полного статуса ответил согласием. Системный запрос мигнул и пропал. Лицо у мужика разгладилось.

– Дикая Магия – хренотень непредсказуемая, может всё извратить. Причем часто так, как будто над тобой пьяные боги издеваются, – поведал он задумчиво и продолжил: – Так. Вернемся к нашей бабе. Проклятие, Матерью клянусь, явно ей досталось от Дикой Магии. Та может одарить жадного дурака целой пачкой различной дряни. Снять его для обычного честного рошванца – никак. Дорого, опасно для снимающего магистра магии, требуется много сил и ингредиентов. Таким проклятием работорговцы наказывали ну очень сильно провинившихся перед ними людей. Суть в том, что разум запирается в клетке из тела, ему оставляются лишь базовые навыки. Ходить, лежать, есть, спать, избегать холода или тепла. А сам человек все видит, все слышит, все понимает, но ничего не может. Проклятые медленно сходят с ума. Вот так-то.

– И что? Всё? Девчонке не помочь? – мрачно спросил я. Ничего себе «участь хуже смерти». Не думал, что так быстро с этим столкнусь.

Барон ухмыльнулся.

– Можно-можно. Ей дважды не повезло. Первый раз, когда схватила Дикую Магию, а второй, когда встретила тебя. Ты ж ее кормил, поил, заботился? Так?

Я тупо кивнул, не до конца въезжая в тему.

– Ну вот. Так бы она померла с голода или с обрыва вертанулась и шею бы себе сломала. И всё. Вы же Бессмертные – воскресаете...

Со стороны Патриции раздался невнятный звук.

– В общем, бери ее, отведи воооон на то чисто полюшко. И убей к хренам. Часик подождешь – воскреснет поблизости.

Я, пребывая в ступоре, кивнул в знак благодарности, взял Патрицию за ручку и повел в поле. В чисто, маму его, полюшко. Отойдя где-то на километр от будущего поселения барона и найдя небольшой бугорок, который с натяжкой можно было бы назвать холмиком, я быстро раздел девушку. Та снова издала слабый и странный звук. Я немного виновато посмотрел в ее рассеянные глаза и сказал:

– Ну, ты это...прости, если шо.

...и дал ей в лоб.

С выбросом Ки в полную силу.

Девушку отнесло метров на пять и протащило по траве еще немного. Шея сломана, наверное. Померла точно. Разглядывать не хотелось. Неприлично все-таки на чужой труп пялиться, человека смущать.

Сидя на холме и ожидая, пока Патриция воскреснет, я напряженно думал. О ежах. Рожание ежей – это наша, русская тема. Ее, конечно, могут понять другие носители языка и фольклора, но не в этом дело. Дело то нечистое какое-то. Почему ежи? Почему не ливень из кашалотов? Выросшие на плечах кроты? Внезапная лактация у мужика? Почему именно рожание ежей? Совпадение? Нет, не думаю. Зато точно знаю, что ни при каких обстоятельствах, ни за что, даже под угрозой пыток, я не прикоснусь к чему-то, носящему название «Дикая Магия». Не-не-не.

Из задумчивости меня вывел девичий крик, звонко и отчаянно повторяющий одно и то же: «фак! фак! фак!». Я оглянулся и нашел взглядом Патрицию: она шла ко мне по полю, продолжая надрывно выкрикивать одно и то же. Ее тело, что лежало неподалеку, уже исчезло. Подойдя, она бросилась обниматься и начала рыдать, что-то заунывно бубня сквозь слезы. Успокоилась она не быстро, езда на пассажирском сидении в собственном теле произвела на девушку гнетущее впечатление. Она долго вытирала об меня слезы и сопли, даже пытаясь обвинять на английском языке в том, что я, видите ли, не догадался ее убить сразу. Ну охренеть теперь. Впрочем, каких-либо иных мер утихомиривания женской истерики кроме обнимашек и поглаживания по голове я не знал. Устаканилось оно как-то само.

Патриция без вопросов согласилась показать свой Статус барону, а тот, не особо горя желанием, поделился со мной увиденным.

«Сирена для зеленокожих – ваш голос для расы гоблиноидов звучит невероятно привлекательно и услаждает их слух»

«Третье благословление Принцессы – испускаемые вами газы выходят бесшумно и не имеют запаха»

Два вечных, но своеобразных плюса при одном чугунном, но временном минусе. На мой взгляд – размен хорош, но «пустая» продолжала материться, покачивая головой и привыкая обратно к своему телу. Она получила разрешение Мирона на проживание на его территории в обмен на работу. Когда он это предлагал, то упомянул, что в принципе выбор широк – ее никто не держит, она спокойно может уйти одна или со мной. Бросив на меня быстрый взгляд, приведенная в чувство блондинка неистово затрясла головой, отказываясь от настолько сомнительных перспектив. Было немного обидно, но я понимал, что та милая, добрая и молчаливая Патриция уже умерла, и теперь вместо нее есть обычная говорящая американка.

Попрощавшись с бароном и бывшей спутницей, я ушел на берег реки привести мысли в порядок. Впереди были два месяца работы, за которые я должен узнать намного больше, чем знаю сейчас. А еще меня несколько смущали несколько записей в логе Системы:

«Получен опыт 30»

«Получен опыт 80»

«Вы узнали о заклинании «Оковы Жестокости Человека» Очки опыта +120»

«Вы убили бессмертного: Патриция Лендер ур. 3. Очки опыта +400»

За убийство бессмертных дают опыт?

Глава 8 Первый парень на деревне

В первые дни я был готов уйти в любой момент. Настороженность отслаивалась крупными кусками: никто меня не сторонился, не избегал, не следил за словами. Старый служака установил свои правила, а может быть, выдвинулся еще до того, как мы начали падать с неба. Ели, пили и спали у одних и тех же костров. Я таскал бревна, помогал строить дома и радовался вареной и жареной пище. У барона в подчинении оказались еще двое бессмертных: «рейнджер» и «егерь». Но их я практически не видел, парни постоянно пропадали в разведке и на охоте, поговорить с ними и узнать, как они попали к Кургану, не вышло.

Но жизнь теперь казалась куда лучше, я стал опытнее, сильнее и мудрее...в переноске бревен, естественно. Приходил позже, брал по две штуки и не стеснялся смыться отдыхать в середине дня и пораньше заканчивал. В любом случае я выполнял три-четыре нормы одной упряжи из двух молодых парней. Свободное время я тратил на общение, закидывая отдыхающих будущих селян немудреными вопросами. Отвечали мне охотно, много расспрашивали о мире, откуда пришли Бессмертные. Обычные люди, я даже подсознательно не мог воспринимать себя или их частью программы. Напоминать себе, что я лишь цифровая копия, а они – вообще «неживые», было тяжелее день ото дня.

Да если размышлять философски, что есть мозг человека и его восприятие? Электронные импульсы. Здесь они же, но в другом формате. Да, у этого мира есть верховный бог и создатель, но он подчинен определенным правилам. Следовательно, можно не забивать себе голову проблемами экзистенциализма. Есть здесь и сейчас. И сейчас у меня нестареющее тело, прекрасная физическая форма и неувядающая способность к самообучению, не говоря уже о практически абсолютной памяти. Последнюю я тщательно протестировал во время своих остановок в пути: масса событий из прошлого всплывали в голове легко и с подробностями, на которых я вроде бы не акцентировал внимание. Мышление изменилось: исчезла подспудная тяжесть, постоянно давящая на разум и заставляющая фильтровать всю полученную информацию. К примеру, случайно услышанная сплетня не давила на сознание мусорной информацией, а исчезала из восприятия моментально и легко, сразу после принятого решения о ее бесполезности.

Я учился и совершенствовался. За месяц работы все мои характеристики засветились золотым цветом. Удивляясь такому быстрому прогрессу, я обратился с вопросами к Мирону. Тот пообещал ответить, если я научу его чему-нибудь полезному из собственных знаний. Я пару дней ходил, мучительно морщась, медитируя и стуча головой по деревьям, а потом неохотно поделился с товарищем бароном методиками ловушек вьетнамских партизан. Курган, слушая о вырытых в грязи ямах с заостренными кольями, смазанными свежим калом, о подпиленных дощечках, которые под нажимом ноги ломаются, загоняя ногу в ловушку с шипами, наполненную грязной водой, и морщился. Он плевался, изобретательно крыл меня и мой мир матом за подлость, но тем не менее, согласился с тем, что информация полезная. Кажется, в столицу отправился еще один гонец. А барон раскрыл мне разницу в росте смертных и бессмертных.

Лекцию он начал так:

– Характеристики зависят от класса и расы. У среднего крестьянина Рошвана к его 16-летию где-то по 8–10 в каждой характеристике, за исключением энергетики. Человек, целенаправленно обучавшийся на воина, вполне может рассчитывать на показатели в 11–14, если прилагал серьезные усилия. Полный сил солдат Империи в расцвете лет старается достигнуть характеристик в 15–16 очков, это уже считается почти идеалом. С возрастом, ранами, болезнями, увечьями эти показатели будут падать. Маги и священники нормированы чуть иначе: их потолком считается показатель в 20 единиц восприятия и энергетики. А вот Бессмертные, по своей сути, только начинают развиваться с планки в 25 единиц. Они по всем физическим показателям превосходят смертных. Их усилия по достижению Предела Расы – это ничто. Куда сложнее будет набирать уровни и ресурсы на развитие далее.

Видимо, моё лицо отобразило некий уровень довольства, потому что Курган начал меня энергично обламывать:

– Не все так радужно, Соломон, не лыбься так. Только единицы среди Бессмертных вступили в этот мир с серебряным классом. Обычный уровень – сталь. А подняться выше «стали» такой, как ты, может, лишь принеся присягу и верно отслужив много и долго какому-нибудь образованию: государству, ордену, клану. В редчайших случаях – богу. Сменить класс? Нет-нет, изменить, улучшить – вот это будет вернее. А это значит, что истинная мощь раскрывается лишь перед теми, кто присягнул какой-либо силе. Это, собственно, раз. Два – это Перерожденные. Смертные, получившие класс Чемпиона, Паладина, Героя. Пусть со своими ограничениями, правилами и условностями, но такие смертные получают огромные характеристики и чрезвычайно сильные навыки. Более того, как раз против бессмертных такие классы особенно эффективны, смерть от руки перерожденного – это возрождение в самых дальних и забытых уголках мира. Третье – время. Чем сильнее Бессмертный – тем больше времени он проводит в Купелях Дома Матери. Тем, кто жаждет перешагнуть с 49-ти силы до 50-ти, уже потребуется провести там больше несколько месяцев. Монаху, вроде тебя – вроде бы поменьше. Каждый такой рывок – это вычеркивание себя с лона истории. О вас забывают друзья, соратники и союзники. Кому из смертных понравится, что его друг исчез на 5 лет, чтобы всего лишь стать сильнее на чуть-чуть? Ну, и нельзя забывать о главном – Мать бдит. Убивая, грабя, потакая низменным желаниям – ты вешаешь на себя метки. Их нельзя смыть. Верховный правитель и стражи закона любой земли видят их все. Мать держит негодяев в Купели гораздо дольше.

Тут я уже не мог не поинтересоваться с сарказмом:

– Что теперь? Жить праведником?

– Почему? – барон пожал плечами и продолжил, – это общие рекомендации. Если я прикажу солдатам на тебя напасть и арестовать, а ты, сопротивляясь, вырежешь их всех, то будешь в своем праве, потому что невиновен. Если я дам тебе заказ на убийство какого-нибудь человека, и ты убьешь, то грех повиснет и на мне, и на тебе. А вот если ты сейчас возьмешь нож и вырежешь всю деревню, просто в кровавом угаре и из-за прихоти, то лет сто проведешь в Купели, когда в нее нырнешь. А потом рошванцы тебя убьют. Когда увидят. И через тысячу лет убьют. И не только они, граждане любой страны будут видеть метки выродка сразу. Они не смываются временем.

Я поблагодарил Кургана и отправился работать дальше. И думать, конечно. Что-то здесь не складывалось. Понятное дело, что Система так или иначе защищает смертных от нашего произвола, но информация кажется сырой и неполной.

Несколько дней спустя произошел казус. Я ранним утром тихо и мирно тренировался на берегу реки, оттачивая свои навыки по концентрации Ки в разных частях тела. Погода была чудесная, только выпала роса. Свежайший воздух, сердито посматривающие на меня мужики, вытягивающие большую сеть, полную рыбы, и сидящий в позе лотоса я, удерживающий неуравновешенную Ки в обеих ладонях.

Ки – это строгое соотношение частей энергии духа и тела. Оно позволяет духу укрепить тело и телу проецировать дух. Она смешивается во внутреннем ядре человека и доступна для использования адептами. Но есть возможность...как бы это сказать, в уже готовый «суп» добавить еще щепотку, чисто на желании и контроле. Равновесие начинает смещаться, и энергии довольно быстро разъединяются, порождая разное интересное с точки зрения экспериментатора мракобесие. Если он хотя бы достаточно умен, чтобы не производить такие эксперименты внутри тела. Иначе будет бобо. Впрочем, снаружи тоже рискованно.

Вот так и я сидел, буквально на чуть сместив баланс энергий в руках. В левой медленно закручивался и сминался сам в себя сгусток Ки, дисгармонирующий в сторону Янь, а в правой наоборот – медленно расцветал вовне сгусток с перекосом в Инь. И теперь я медленно и плавно соединял руки, желая узнать, как будет себя вести гармонизированная вне ядра энергия.

Пик концентрации и внимания, и в моих ладонях, сложенных чашей, загорается призрачный цветок лотоса, чье сердце проваливается внутрь, а внешняя часть растворяется в воздухе. Он был невероятно красив и гармонично изменчив. Я застыл в каком-то прозрачном состоянии духа и тела, пожирая взглядом изменчивый и хрупкий цветок танцующих энергий…

...и вдруг тишину разорвал в клочья бодрый, звонкий и ясный голос Патриции: «Феминизм, девочки – это будущее!»

Моя картина мира треснула вдоль, поперек и еще в трех измерениях, неизвестных мне, как гуманитарию, но болезненно и внезапно прочувствованных.

Я с размаху, без всяких мыслей, с силой шлепнул себя ладонями по лицу. С светящимся в них цветком энергии.

Мир погас.

И вспыхнул.

И родил во вспышке тысячи вселенных, содержащие в себе бесчисленные планы.

И каждый план расцвел бесконечным количеством своих копий.

И каждая копия была живой и сверкающей.

И в тени каждой агонизировали бесконечные пласты несбывшегося. Бесчисленное множество нестерпимо ярких сущностей, заливая всё вокруг светом, скандировали каждый свою истину. И каждая из истин была единственной и неоспоримой...

Таращило меня, судя по солнцу и Системе, два часа с лишним. Я бросился в ледяную реку и принялся остервенело плавать, пытаясь поскорее выгнать из сознания всю ту хреноту, что привиделась. Пытаться вспомнить и осознать? Нее, от такого мой разум моментально приходил в панику. Итак, теперь икать приходится и плеваться разным речным мусором – такое не развидеть.

Немного придя в себя, я обнаружил желтый конвертик системного сообщения.

«Самостоятельно освоен навык «Дзен Шлепок» уровень 1 – прием открытой ладонью, открывающий перед духовным взором цели Эмпиреи Бытия. Эффекты варьируется от размера вложенной в прием энергии».

«Получен опыт – 4600»

«Получен уровень – 7»

Замечательно. Варьируются. Все понятно. С другой стороны, запас карман не тянет, я получил это умение абсолютно бесплатно, то есть даром. А Очки Навыков на приемы можно потратить только найдя себе наставника и уговорив его учить. Или купив/украв/найдя жутко редкие книги. Впрочем, Варамий, маг барона, подходил ко мне с предложением пары свитков духовных техник, которые завалялись в его библиотеке. В обмен на три года службы. Я отказался. Предложение было бы заманчивым, предложи он мне место личного помощника, я бы очень многое узнал бы о магии, алхимии и местных растениях, которые к нему тащили следопыты. Но хитрозадый волшебник хотел заключить со мной общий контракт, то есть сдавал бы меня в «аренду» всей деревне до опупения.

Впрочем, мой отказ его мало смутил: не прошло и трех дней, как я увидел Патрицию, бегающую с бревном наперевес вдоль реки. Бегающую... ну, волокущуюся. Зато ее статус гордо мигал стальным цветом «Ученица мага». Позже я задал Варамию пару вопросов, и довольный до икоты маг не счел нужным отмалчиваться – ученики не имеют права оспаривать задания учителя в ну очень широких рамках. Зато бывшая «пустая» буквально нахаляву получила то, что такие, как она, получат лишь упорнейшим и долгим трудом – полное гражданство Рошвана. Барон принял новую гражданку и имел не менее довольный вид, чем Варамий. Бывшего десятника явно тяготил дефицит ценных кадров на подведомственной территории.

Тренировка моего единственного приема началась с жутким скрипом: я не видел, как его активировать. То есть, вручную, затратив до часа времени, я мог заново соорудить в руках так восхитивший меня лотос. А вот как отобразившийся прием в Статусе прием – нет. На этот вопрос мне повезло получить ответ у местной джиннии из Дома Матери. Оказывается, надо было подойти на дистанцию, с которой действовал прием (найти ее самому!), и отчетливо произнести название приема! После чего тело самостоятельно выполняло удар/заклинание/способность. Мои глаза от такого надругательства над реальностью едва не выпали из орбит. Это что, аниме!?

Как оказалось, да, полное аниме. Главным издевательством было то, что мне для активации приёма был нужен одушевленный противник, обладающий хоть каким-то сознанием или душой. Кроме жителей деревни и домашних животных не было никого, к кому можно было бы применить атакующий прием, что создавало большую проблему для проведения натурных испытаний. Ее решил я внезапно, обнаружив здоровенное раскидистое дерево, выросшее среди поляны в ближайшем лесу. Я очень радовался, что никто не слышит идиотского выкрика «Дзен Шлепок!» перед, собственно, шлепком по дереву. Запасов энергии без снижения трудоспособности мне хватало лишь на пару ударов днем и вечером. Я исправно бегал к своему деревянному помощнику в течении двух недель и прокачал приём до 5-го уровня, что очень существенно сократило время его применения (с 5 до 2-х секунд) и затраты энергии. Более важным фактором стало то, что я гораздо лучше стал понимать методику формирования нужной конструкции в руке без всяких криков и потери управления над организмом, который каждый раз вставал в до микрона выверенную позу и наносил удар четко в одно место. Единственное, что я хоть как-то контролировал – это объем выделенной энергии. Теперь же я мог даже не садясь в позу медитации и на одной руке сформировать структуру «дзен шлепка» минуты за три, но зато ударить им, когда и куда сочту нужным. А главное – без вопля!

В одно далеко не прекрасное утро я испытал стыд, перед которым меркли ощущения от тренировок приёма. Произнеся положенные слова и шлепнув по коре лесного великана, я внезапно увидел сообщение Системы:

– «Дриада Переяслава Нежная (уровень неизвестен), имунна к эффектам приема. Дзен достигнут.»

Просто нет слов.

Я полупал глазами на надпись и очень тихо ушел с поляны. Очередная ушибленная мной баба. Блин, я в жизни руки на женщину не поднимал и вообще глубоко осуждал насилие над беззащитными. Ну, если это не капризный и избалованный мальчуган, который, кроме как ремень, других аргументов не признает. Стыдоба то какая... сты-до-ба. Хочу на луну. Любую из них!

И если вспомнить ту первую магичку, которая меня ни с того ни с сего облаяла, ей-то перед уходом я подгадил вполне осознанно. Пока общался со стражниками, я не просто ей перед носом своим достоинством покачивал, а напитал его Ки так, что определенную ауру угрозы он вполне себе излучал. Мужики-то мне ниже пояса не смотрели, а вот магичка глаз оторвать уже не могла. Наверняка, он ей в кошмарах снится. Зря я это сделал. Каюсь. Хорошо хоть Патриция от меня не пострадала…

Глава 9 Исход

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 8

До следующего уровня – 6214 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики:

Сила – 25

Выносливость – 25

Ловкость – 25

Реакция – 25

Восприятие – 25

Энергетика – 25

Дополнительные характеристики:

Свойства Бессмертного:

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик», «Слабое улучшение обоняния»

Свободные очки:

Характеристик – 7

Способностей – 7

Навыков – 7

Приёмы

Дзен Шлепок – 6 уровень

Завтра был последний день искусственного мира и спокойствия, гарантированный Старшим Расам от Системы. Утром над миром Пан должна была подняться новая заря – без безопасных зон, да еще и с какими-то непонятными Малыми Расами. Сегодня все отдыхали. Вокруг деревни был возведен хороший частокол на земляной насыпи с двумя воротами, на которых уже стояли стражники. Были расчищены и засеяны небольшие поля, урожай с них планировалось пускать целиком на рассаду. Пока селяне готовились жить охотой, рыбалкой и собирательством, но сегодня решили шикануть и раскупорили последние запасы алкоголя для празднования.

Я тем временем подбивал итоги. Не слишком-то утешительные, по сравнению с следопытами – бессмертными барона. Парни были уже под 15-й уровень, но судя по паре наших кратких бесед, Купель им только снилась. Никто не собирался их отпускать собирать какие-либо ресурсы для Купели или нырять самим хотя бы для поднятия характеристик на 2–3 единицы. Я же... себе мог и не мог это позволить: банально не хватало набранных очков. С другой стороны, наблюдая за самыми крепкими из людей барона, я понимал, что возможности смертных сильно уступают моим.

Мирон по прозвищу Курган оказался нормальным мужиком. Он прекрасно понимал, что я подписался помогать ему ради помощи чужому мне человеку, и так же осознавал, что мне самому удобнее «добить» безопасный период там, где есть возможность почерпнуть знания. Тем не менее, он не поскупился задарить мне просторные шаровары, выполненные из крепкой двухслойной ткани, сандалии, рубаху и крепкий широкий ремень. На ремне умостился нож, огниво с кресалом и с пяток рыболовных крючков в потайном кармане. Эльфийские волосы товарищ маг зачем-то выпросил, предложив в обмен бухточку шелкового шнура. Мужики от лица деревни приволокли мне в подарок дорожный посох прочный, тяжелый, с набитыми на его концы железными набалдашниками и обшитой кожей серединой для удобного хвата.

Кроме обмундирования я разжился вещмешком и небольшим запасом соли и тряпок. К этой всей радости прилагались неплохие знания, полученные мной из бесед с жителями деревни. Они, разумеется, никогда не были выживальщиками в голой пустыне, но кое-какие хитрости знали, как и каждый, живущий на земле. Я узнал несколько полезных растений, чьи листья и корни обладали исцеляющим или обезболивающим эффектом, научился лучше ориентироваться в лесу, правильно сплетать растения и полоски шкуры, для получения грубых веревок и шнуров. Мелочи, но очень нужные.

С утра, провожаемый лишь сонными взглядами стражи, я отправился в путь. К пальмам!

На самом деле я натужно разжигал в себе энтузиазм. Желание путешествовать очень угасло, щедро политое мирной деревенской жизнью, нормальной приготовленной едой и дружелюбным отношением людей барона. Альтернативой было нырнуть в Купель для поднятия характеристик тела на единичку, но это обошлось бы мне в два летних месяца. А в смелых планах у меня было быстро поднять несколько уровней и переждать в Купели холодные времена года.

Спустя всего пару часов, после того как я вышел, Система заботливо меня предупредила, что я покинул условную границу Империи Рошван. Всё, начались опасные места. Проделав по ним с десяток шагов, я испуганно присел от удара гонга в ушах и лихорадочно начал тыкать мысленным указателем в появившийся красный конвертик.

«Наступило лето. Открыты порталы Младших Народов. В мире нет больше безопасных мест, кроме как сотворенных своими руками и волей богов!»

Вот и понеслось. Опасные места теперь везде. Я звучно чихнул и перешел на легкий бег, малодушно потакая реке, решившей направить свои воды уже на юго-запад.

Лесистая местность, примыкающая почти вплотную к реке, всячески демонстрировала отличия от реалий, к которым я привык в первые три месяца жизни. Пение птиц, шмыгающие в реку или в прибрежную траву змеи, стрекотание насекомых – всего этого практически не было. Природа в безопасной зоне была большей частью молчалива, а теперь в реке периодически наблюдались всплески, над ней начали летать птицы, из кустов выломился здоровенный медведь и, азартно ревя, отправился за мной в погоню!

Я придавил на тапок. Серьезно так придавил, мохнатый был чрезвычайно близко после своего маневра, почти задев своей немытой лапой вещмешок. Медведь быстро пристроился в кильватер и бодро, очень бодро заскакал за мной, деловито и шумно выдыхая на каждом своем коротком шаге-прыжке. Это деловое хрюканье мои инстинкты нашли чрезвычайно стимулирующим – я драпал, забыв обо всем на свете, включая здоровенный посох в левой руке, который до этого находил весьма увесистым.

Погоня довольно быстро перешла из острой фазы надрыва в фазу спокойной борьбы за живучесть. Я уверенно убегал, медведь уверенно преследовал, участники забега были полны веры в собственные силы, так сказать. Из-за того, что преследование происходило на местности пересеченной, я никак не мог определить: отрываюсь ли я от медведя, или он догоняет? Тем временем мысленно быстро перебирал варианты дальнейшего развития событий.

Ускориться я могу, но это очень чревато тем, что перестану различать, куда ставлю ноги. В подлеске, да еще и под уклон это «голова-ноги-голова-ноги и… молодой красивый труп». Второй вариант использования Ки – побег по воде, что я умею откровенно хреново. А можно было бы оторваться. Вариант три – залезть на дерево, которое лучший друг штампов и идиотов. Что остается? Принять бой? Палка у меня хорошая, удар поставлен, но закон массы никто не отменял: то, что сшибет с копыт человека, эту тушу лишь почешет.

Возможно, аналогичный перебор стратегий произошел и у медведя, во всяком случае, мы продолжили уже начатое: я убегал, он преследовал. Любые набранные метры преимущества я терял, уворачиваясь от деревьев и пробуксовывая на влажной лесной подстилке. Хотелось рискнуть, ускориться внутренней энергией и нырнуть в реку, тем самым оставив косолапого с носом – уж три минуты я под водой проплыву, но это бы значило потерю посоха. Чем дольше длился забег, тем более привлекательной эта мысль выглядела, а длился он уже минут пять, и медведь все-таки неслабо отстал: его похрюкивание еле доносилось.

В происходящее решил вмешаться случай. Из кустов на противоположном краю поляны, которую я стремительно пересекал, неторопливо навстречу вышел небольших размеров олень или похожее на него животное. Я не особо разбирался, когда бил кулаком сверху по его голове, проносясь мимо. Как показала аккуратная проверка спустя еще пару минут бега – стратегия отвлечения явно увенчалась успехом, никакого преследования более замечено не было.

Но оно было. Это я обнаружил после того, как вернулся к берегу и часик прошагал по бережку в выбранном направлении. В левую лопатку что-то коротко толкнуло, кольнула боль. Я обернулся и увидел стоящего с луком парня лет восемнадцати, который уже ладил на кривенький самодельный лук вторую стрелу. Простая ветка с обожженым и заточенным концом, такая же у меня в спине. Парень бил метров с шести-семи, наверняка. Молодое и правильное лицо было искажено в гримасе, которую я опознал как азарт. «Охотник», 18 уровень. Он выстрелил, я легко ушел от неровной и медленно летящей стрелки вбок, краем глаза заметив еще движение за спиной.

Кувырок, хруст стрелы в спине, жуткая пульсирующая боль развороченной раны там же. Я стоял, перехватив посох двумя руками в подобии боевой стойки. С разных сторон ко мне подходили двое: стрелок, бросивший лук и подхвативший примитивное копье, и «воин» 8-го уровня – блондинистый мужик лет двадцати, с такой же заостренной и обугленной веткой дерева. Голые, измазанные в грязи – обычный вид бессмертного вне цивилизации. Оба совершенно не спешили, остановившись на дистанции в 3–4 метра и крепко сжимая свои деревяшки. Боль в спине нарастала. Выжидают, понял я. Подвигал плечами, получив острейшую вспышку боли, скривился, спросил по рошвански:

– Зачем?

– Шмот хотим, – белозубо и как-то по-доброму улыбнулся «воин», не спуская с меня глаз.

– Вальнем, освободим от вещей, а там потом приходи, покалякаем по-доброму, – внес свою лепту «охотник».

– Не нравится мне такой расклад, господа бандиты, – выспренне показал я свою точку зрения, крутанул посох, перехватив его одной рукой, и громко охнул от пронзившей с головы до пяток боли. Оба парня как-то жадно дернулись ко мне и одновременно отпрянули на исходные позиции. Я тяжело дышал, положив левую руку на пояс, а правой удерживая здоровую дуру посоха.

– Ну, предложи что-нибудь сам, – покладисто предложил «следопыт». Он совершенно никуда не торопился. Это раздражало.

– Конечно предложу, – сквозь пульсирующую боль я еле сообразил, какие мышцы надо растягивать в улыбке. Мужики явно подобрались, ожидая пакости. Я резко махнул кистью левой руки: небольшой мешочек должен был упасть в воду на очень солидном расстоянии. Лица лесных пакостников вытянулись на загляденье, мне аж полегчало.

– Это было огниво, кремень и рыболовные крючки, – любезно уведомил их я. – Если выживите, то поделите мою дубинку, штаны и пояс. А еще есть соль, с которой вы последний хер кушать будете, дурачье.

После чего я выдернул маленький нож левой рукой и изобразил охреневающего в атаке вьюношу с горячими руками, но уже почти холодным сердцем. Парни с вытянутыми и белыми от ярости лицами о чем-то матерились в мою сторону, но слов я уже не разбирал. Беспорядочно размахивая руками и куда-то запулив нож, я каким-то чудом добрался до «следопыта», полностью потеряв из виду воина. Делая богатырский размах, внезапно ощутил слабость и потерял равновесие. Кажется, я слышал чей-то крик. Перед глазами мелькнуло небо, какое-то пятно на его фоне, и я почувствовал, что не могу дышать. Темнота.

Сознание вернулось чуть ли не с щелчком – раз, и включили. Я выдрался из-под лесной трухи, встал и тут же припустил куда подальше, постепенно выравнивая свой маршрут параллельно реке. Вернуться и попытаться отбить оставшиеся вещи или для мести хотелось, конечно, но перспектива оказаться лежащим с переломанными ногами в качестве жертвы для допроса и снятия стресса для веселых пареньков была пугающей. Система в качестве утешения за что-то насчитала мне около полутысячи очков, и я счел размен хорошим и бодро почесал через подлесок, выглядывая ручейки, чтобы запутать след посильнее. Ну их к чертовой бабушке, этих робин гудов!

Интерлюдия

Кристиан Левье, воин 8-го уровня, сидел на берегу реки и сжимал в руках посох убитого монаха. Мужчине очень хотелось зашвырнуть оглоблю в реку, заорать или как-то иначе выпустить пар. К примеру, еще раз убить Ричарда. Первый раз пришлось втыкать ему копье в горло, как и монаху, который своим случайным взмахом, уже падая, раздробил оголовьем посоха колено охотнику. Тот же принялся кататься по земле, выть, умолять его не добивать: он ни разу не умирал со времени их встречи. Пока француз настиг уползающего в панике товарища, пока потратил время на уговоры, пока затыкал его визжащее тело насмерть, просрались все шансы. Шансы на поиск мешочка с ножом, на поиск возродившегося монаха, на всё. Левье точно не помнил, что и в какую сторону улетело.

Обоих парней щедро обгадила птица удачи. Встретили они друг друга почти сразу после приземления на планету и быстро нашли общий язык, договорившись держаться вместе. А через четыре часа на них вывалился из леса поисковый отряд Империи Рошван, возглавляемый каким-то дундуком по мнению приятелей. Дундук, пребывая в состоянии добродушного подпития и благостного настроения, от широкой своей дундучьей души предложил парням трехлетнюю присягу ему лично, за еду, заботу и обучение. И имперское гражданство, само собой. Очень радовался дундук вслух сразу двум найденным «стальным». И свита была с ним целиком и полностью согласна, улыбаясь кто во что горазд.

Только парни сделали глупость, сходу оформив свой отказ в крайне нелицеприятной форме, грубо и по батюшке послав щедрого человека. Тому бы тоже проявить мудрость, вроде бы дурни-то молодые и несоображающие, но сам племянник императора Агрина, герцог Шам Киркий тоже был не слишком умен, зрел и трезв. Поэтому душевно приложил в ответ матюгами, неприличным жестом и меткой в их статусах «Оскорбление лица императорской крови». При входе на любую территорию империи, коих они нашли аж три, парни натыкались на спешащих им навстречу стражников с оружием наголо. «Валите куда подальше или убьем» – такую политику теперь проповедовали все, в чьих статусах значилось гражданство или фракция империи.

Включая других Бессмертных, присягнувших будущей стране.

Парни слонялись около одной из деревень, пытались поговорить хоть с кем-либо или получить хоть какую-то помощь, но, в лучшем случае, обнаруженный разумный просто от них уходил. Лишь один раз «пустой» мальчишка выкрикнул, что при разговоре с оскорбителями аристократов падает репутация, после чего скосил глаза к себе в статус, матернулся и убежал. А статус «оскорбителей» помаргивал таймером: всего он им повесился на год.

Сам Левье, будучи нетипичным для большинства французов меланхоликом, отнесся к происшедшему более-менее спокойно. Ричард – нет. Он психовал, обвинял всех и вся, дергался и вынашивал планы как-то отомстить всем и каждому в Рошване. За исключением Кристиана. Вроде бы. У того не раз мелькала мысль расстаться с компаньоном, но сам он не обладал никакими навыками для успешной охоты в лесу. Но мало-помалу учился.

Воину не оставалось ничего, кроме как участвовать в нападении на монаха. Времени указать Ричарду, что неспешно бегущий лысый мужик не несет меток Рошвана, не было – все случилось слишком быстро. Да и не верил Левье в то, что у легко одетого монаха с посохом будет достаточно вещей, чтобы поделиться. Или хотя бы желания остаться с ними и чему-нибудь научить.

Поэтому его душа против ограбления особо ничего не имела.

Они все сделали тактически верно, как для убийства крупной дичи. Им за эти три месяца уже приходилось вдвоем убивать лосей, кабанов и даже пару некрупных медвежат. Но тут нашла коса на камень: монах попросту их обломал парой движений руки. Какой толк в лесу от посоха? Что им двоим носить в небольшом мешке с горловиной? Штаны, соль, пара пучков каких-то трав, шнур из какой-то ткани… Да тут и повеситься навсегда нельзя!

Кристиан шумно выдохнул и склонил голову на грудь, закрыв глаза. Он чувствовал себя обманутым этим миром.

...и совершенно не услышал, как к нему приближается его друг. Голый Ричард, измазанный в земле, подкрадывался к воину сзади, держа в дрожащих руках увесистый булыжник. В его глазах светилась безрассудная ненависть.

Глава 10 Рассмеши бога

После ограбления, если его так можно было назвать, у меня началась черная полоса в путешествии. Не в жизни – ее то я уже терял неоднократно. В течение двух недель меня не попытались сожрать ночью лишь раза три. Несколько раз это получалось: у стаи волков, у крупной кошки, наподобие пумы, и один раз меня цапнула поутру пригревшаяся рядом крупная змея с фиолетовыми рожками по всей спине. Дважды я ломал ногу, и один раз ее мне разодрал до кости яростно фырчащий зверь вроде барсука. Эти нелетальные случаи вынудили меня обучиться такому полезному навыку как самоубийство. Напитанный Ки удар кулаком под нижнюю челюсть работал хорошо, в отличии от попыток свернуть себе шею. Тем не менее, радоваться было нечему. Белый песок с лазурными волнами в моем воображении всё сильнее покрывался кровью.

Мои ранние проблемы в путешествии ушли на задний план. Я быстро научился метать небольшие камни, сбивая птиц, любая ветка с острым отломанным кончиком становилась острогой на пару рыбешек – идеальные, с точки зрения Предела Расы, кондиции позволяли подобные фокусы, как и позволили удрать от медведя. Отсутствие приступов голода из-за роста характеристик тоже внесло свою лепту, я вполне мог перехватить змею и пару лягушек днем, а вечером спокойно медитировать, упорядочивая сознание и успокаивая мысли. Крыша из-за образа жизни не съезжала, но как-то сильно поскрипывала, привыкая к новым реалиям.

В один прекрасный день лесистый берег сменился степным. Река к тому времени стала настолько широкой, что противоположный берег не просматривался вовсе, но вода оставалась пресной. Я стоял, морщась от воспоминаний о разодранной барсуком ноге и рассматривал видневшийся вдалеке лучик Дома Матери. Сама степь была... как степь. Ровно, гладко, трава по колено, редкие островки более высокой растительности.

Ненавижу степь, слишком сухой воздух.

Я сделал шаг вперед.

«Вы вошли в локацию: Степи Аэшкарим».

«Получено задание: убить 30 представителей вида «степной шаррус».

Время выполнения задания: до конца летнего периода.

Награда: очки характеристик – 30, эволюция случайной особенности (при отсутствии особенностей в награду будет выдано: 1 особенность), питомец.

Штраф за провал задания – отсутствует».

И красный конвертик в углу зрения. Нажал я его далеко не сразу, но нажал. После пятиминутного обалдевания, которое мне чем-то напомнило медитацию. Возможно это вполне могло бы потянуть на медитацию по-русски. А что? Вполне логично. И то и другое – попытки понять что-то новое.

«Вами получено задание от Матери. Подобные задания – редкость в мире Пан, и награда за их выполнение существенна. Отказ от задания или провал не приведут к каким-либо последствиям для Вас, кроме падения шансов получить другие задания.»

Вот и как это назвать? И вопрос вовсе не перспективе утраты шанса на подобные задания. Отказаться невозможно. Нормальный бы человек в моем положении просто плюнул бы и пошел дальше. Он, голый и доведенный на днях до суицида после атаки барсука, и задание на зачистку каких-то тварей в два с половиной месяца длиной? Нет. Тут и думать-то не о чем. Но любой игрок в компьютерные игры, уважающий жанр РПГ, который тут присутствует в полной мере, кристально ясно понимает: от такой награды не отказываются. Огромное количество необходимых мне для развития характеристик очков. Чхать на какую-то эволюцию и особенность, чхать на питомца, но получить очки я был обязан.

К делу я подошел обстоятельно и энергично. За оставшийся день прошерстил часть подлеска, стаскивая в кучу всё, посчитанное мной полезным: длинные ветви, пух из разоренных птичьих гнезд, палки и пару камней с достаточно острыми гранями. Всё это, включая несколько солидных бревен топляка, прибитого к берегу, было переправлено мной к Дому Матери. Там за пару дней я организовал себе шалаш, сушилку для полосок рыбьего или иного мяса и даже костёр. Вращающаяся палочка, выемка в бревне, пух и немного сухой травы довольно быстро дают результат, если умеешь поддерживать трение сильно и долго. Об камень Дома сточил, обжег и даже немного отполировал три здоровых примитивных копья.

Вышел на разведку.

Первая проблема была в том, что я понятия не имел, кто такие эти «степные шаррусы». Может хомячки, может змеи, а может тут какие гигантские подземные черви-пожиратели с непробиваемой шкурой. Придётся выносить всё живое и смотреть, не изменятся ли показатели счетчика в задании.

Второй проблемой являлось жаркое степное солнце, что невероятно быстро пропекало мне лысину. С этим помогли справиться две здоровенные змеи и зверь, напомнивший здоровенного сурка. Из шкуры змей получился плохонький пояс, а пара мегасурков превратилась в шапку и нечто похожее на фляжку. Мех не очень хорошо держал воду, но даже небольшого запаса было вполне достаточно, чтобы сориентировавшись по карте, доскакать до реки.

Мегасурки водились в изобилии. Крупные, наглые, шустрые, их излюбленной тактикой было высунуться или быстро выскочить из норы и грызануть за ногу. Получив так пару очень болезненных укусов, я озверел и на пару дней устроил им личную вендетту, перебив целую кучу с помощью копья, либо бегая и раздавая пинки повышенной силы всем, кто не успел спрятаться. Какая-то часть пошла на засушку, а остальные превратились в чистый опыт и ресурсы, скормленные Купели. Когда я заканчивал войну с грызунами, то в Доме на полу уже появилась устойчивая дорожка из высохшей крови к полюбившемуся мне каменному лицу, которое даже разок мигнуло золотом. Пять зарядов, хватит переработать все обещанные за задание очки.

Степные шаррусы, как выяснилось, любили отдыхать под изредка встречающимися в степном регионе раскидистыми деревьями. Они из себя представляли крупных животных со шкурой песочного цвета, чьи младшие братья любят бегать по ночам и ссать порядочным людям в тапки. Львы. Отличались большие кошки от «земных» своих собратьев несущественно: кисти на хвостах гораздо больше, да позвоночник сильнее выделялся между лопаток.

За это знание мне пришлось помереть. Одна львица вцепилась мне в бедро, вторая – в плечо, третья – в горло, когда уже упал. Несколько секунд животного ужаса, и я выдираюсь из степной почвы с широко раскрытыми глазами и нечленораздельным воплем.

Львы – это не только свирепость, сила и плотоядность. Это еще такая мелкая деталь, как прайд. Они, заразы хвостатые, живут большой и дружной семьей, умеющей и любящей работать в команде. Один самец на семь-двенадцать самок милого семейства местных альфа-хищников. «Стальные» статусы.

Вернувшись на базу, я сел думать. Как? Как можно убить стаю гигантских хищных котов? Лучший вариант, конечно, яд. Подбрасываешь им начиненную ядом тушку, они съедают и дают дуба. Или с гиканием и ором, смущая здоровенных котов, домчаться до дерева, влезть на него и всадить в каждого по смазанной ядом стреле. Проблема: яда нет… тогда привет. Дальше. Ловчие ямы. С кольями, конечно, с острыми. И смазанными ядом. Яда нет. Лопаты нет. По сути, нет вообще ничего. Буквально остается либо уйти, либо брать булыжник и атаковать львов в надежде проломить кому-нибудь из них голову за... ну, за одну жизнь. Но череп крупных кошачьих вроде бы штука крепкая даже для меня.

Я сидел, думал и с досадой стукал кулаком по земле. Выхода видно не было. Даже не в масштабе решения всей поставленной задачи, а хотя бы для убийства одной тварюги за одну мою жизнь. Согласен побыть камикадзе – тридцать очков характеристик это очень много. Мысль не шла. Долбанул от злости по земле еще раз, выпустив приличный заряд Ки. Бухнуло, я подпрыгнул и больно ударился седалищем об твердь. Та продемонстрировала небольшой, но заметный кратер в месте удара.

Тааааак...

У меня, оказывается, был яд. При определенной доле безумия, упорства, упоротости и злобы, я мог «отравить» насмерть льва!

Процесс был простой до идиотизма: я набирал разгон на дерево, возле которого устроили лежку «степные шаррусы». Всё, что от меня требовалось в этой жизни – это нанести сильный и точный удар заряженной рукой по кошке так, чтобы задеть позвоночник, лапу или нижнюю челюсть. После атаки возникал ряд вариантов: быть сожранным, успеть оперативно себя убить, пока в бока и ноги вцепляются разъяренные и возбужденные твари, либо убежать, пока большая часть прайда в недоумении. Проще говоря, ударами я калечил животных, выводя их из строя навсегда. В природе у животного, получившего травму кости конечности, позвоночника или челюсти, шансов остаться в живых очень мало. В итоге, умерев около десятка раз, я перекалечил весь прайд и убежал в закат отдыхать. А на следующее утро вышел на поиски нового.

Так повторилось несколько раз. Я тупо и бездумно атаковал животных, каждое из которых было в разы сильнее меня и обладало лучшей реакцией. Но они не привыкли подвергаться атакам, тем более систематическим, поэтому спокойно застигались врасплох. Мне уже было плевать на происходящее в деталях, оставалась только цель. Они делали больно мне, я возвращал им любезность в виде травмы, гарантирующей несколько дней агонии после удара.

Задание выполнилось быстро. Не прошел и первый месяц лета, как счетчик мигнул и заполнился. Причем под утро, когда я разминался перед очередной охотой. Останки больших кошек, целые и надкусанные собратьями, я относил и скармливал Купели. Один раз мигнула золотом. В остальном награды за столь безумное времяпрепровождение внушали оптимизм. Я набрал пятнадцатый уровень, что открыло мне немало полезного:

на 9-м уровне – «Пространственный кошелек» 1 уровень – недоступный никому, кроме Вас, карман, в котором можете хранить валюту Пана. Доступный общий объём – 5 золотых. Сохраняет содержимое после смерти. На 14-м уровне он получил прибавку до 2-го уровня – 25 золотых. Деньги желаемого номинала сразу появлялись и исчезали у меня на ладонях.

на 10-м уровне – «Пространственный карман» 1 уровень – позволявший хранить 2 килограмма вещей. Обладал теми же функциями, что и кошелек. На 15-м уровне он набрал 2-й уровень развития и позволил хранить 4 килограмма. В него помещалось всё, кроме живых существ и денег.

на 12-м уровне – возможность создавать некий виртуальный Отряд и принимать в него еще двоих разумных.

на 13-м – право вступать в организации и объединения созданные Бессмертными.

Кроме этого я получил эволюцию особенности обоняния, которая стала «Улучшенным обонянием». Ну да, две другие совсем неоднозначны, во что могли бы превратиться и могли ли вообще – загадка. Чуять я стал гораздо лучше, хотя почти все запахи были незнакомые и сбивающие с толку.

Питомца мне не дали. Вместо этого прямо передо мной из воздуха сгустилось «Яйцо питомца» – нехилых размеров белое яичко, обещающее в случае, если я его разобью, снабдить меня случайным спутником жизни. К счастью, предмет не воспринимался живым, поэтому растворился в инвентаре до гораздо лучших времен. Мысль о перспективах заполучить боеспособного зверя я отмел – даже если из яйца вылезет степной шаррус, нет никаких гарантий, что я его прокормлю.

Открыв Статус, я увидел, что он несколько изменился:

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 15

До следующего уровня – 26214 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики: 25

Дополнительные характеристики:

Свойства Бессмертного:

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

«Пространственный кошелек» – 2 уровень.

«Пространственный карман» – 2 уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик», «Улучшенное обоняние».

Свободные очки:

Характеристик – 44

Способностей – 16

Навыков – 16

Приёмы:

Дзен Шлепок – 6 уровень

Вкладка характеристик стала короче, сложившись в себя. Ну и правильно, меньше места занимается. Еще выполнилось висящее с самого начала задание о взятии 10-го уровня, но за него Система ничего не дала. Подозреваю, что это был такой информирующий намек с ее стороны. Мол, усё у тебя будет, товарисч! Но не сразу.

Эх...стоит сейчас вкинуть очки в характеристики и нырнуть в Купель, как я наберу 31 единицу во всем. Сильнее, быстрее, мощнее, выносливее. Но потом-то что? Звенеть тестикулами всю зиму и дохнуть с голода? Нееет, мы будем жить дальше. По моим прикидкам, если я накоплю еще хотя бы 12 очков характеристик до ноября, то как раз вылезу из Купели в мае.

Пора в путь. Вдруг еще раз повезет на задание? Ох, лучше бы не повезло...

Глава 11 Черная полоса, белая полоса...

Двигаться дальше сразу я не стал. Пока бегал по прериям в суицидально-кровавом угаре, чувствовал, что крышу начинает серьезно рвать. К примеру, я начал вовсю засматриваться на хорошо опознаваемые в степи зоны с кристаллами Дикой Магии. За свое путешествие до этих мест я несколько раз видел подозрительное колебание воздуха, но быстро выбрасывал его из головы. А вот состояние остервенелой бесшабашности, в котором я бросался на львиные стаи... Когда пару суток рыскаешь по степи, с хрустом пережевывая разодранного руками и зубами грызуна в поисках хищников и под палящим солнцем, в лысую голову, которую здорово напекает, начинают лезть странные мысли. Содранная с мегасурка шкура была спасением, но душным, вонючим и неполным. На мелькающие тут и там кристаллики центров я засматривался с нехорошим интересом поучаствовать в лотерее. А от «среднего центра Дикой Магии», который фонил искажениями аж на площадь целого стадиона я еле оторвал взгляд. А вдруг?

Психиатра в степи не наблюдалось, джинн в Доме Матери отказался исполнять эту роль, но оказался хорошим слушателем. Так что, можно сказать, первую помощь я получил от него. После вываливания на синего друга человека своих проблем, я уселся медитировать там же, внутри здания. Темно, тихо, прохладно – не сравнить с тесным душным шалашом собственного изготовления, смердящим ободранными сурками. Медитация хорошо помогала структурировать мысли, цели и желания. Я сидел, не спеша и методично загоняя подальше воспоминания о степных приключениях – они изобиловали не только львами и кровью, но и доброй порцией галлюцинаций. В памяти отчетливо отпечатался куда-то бредущий сквозь травяную жаркую пустошь здоровенный бурый медведь, он шел на задних лапах, морда безвольно болталась при каждом шаге, а на голове была шляпа. Не так впечатляюще, как пара часов в полдень одного из наиболее удушливых дней, когда я сильно боялся степных крокодилов, но тем не менее, эти глюки следовало забыть.

Так же внезапно понял, что стал гораздо сильнее с момента как покинул владения строившегося барона. Немного подумал и сделал выводы: не так. Не сильнее, просто мозги и тело привыкли к достигнутым пиковым изменениям. И прогресс может зайти дальше, если разбавить путешествие более интенсивными тренировками. Только вот вопрос… такие мероприятия плохо сочетаются с жизнью путешествующего дикаря. Дела...как бы сесть задницей на все стулья и ничего себе не поцарапать?

Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь... ничего не скрипнула. Просто в определенный момент у стойки рядом с джинном кто-то аккуратно постучал по дереву, привлекая внимание. Я поднял взгляд на новоприбывших.

Эльфы.

Порядка десятка эльфов столпилось около стойки, разглядывая меня с любопытством, которое можно было бы назвать профессиональным. Я ответил им тем же, но на любительском уровне.

Ну... люди как люди. Взять худощавого человека с узкими плечами, обтянуть его чистой и ухоженной девичьей кожей, вместо его обычной мужиковой, ну и заострить концы ушей – вот тебе и эльф. Ну да, еще и никаких признаков сколиоза: осанка, естественно, прямая, движения текучие и быстрые. И ни одного бессмертного – сплошь разведчики и воины обычной цивилизации.

Да, они явно не из магического Гринписа. Кожа брони, немного металла на грудных жилетах, компактные рюкзаки. У каждого в левой руке легкое копье, луки со снятой тетивой всего у четверых. Ножики немалых размеров, но обычной, абсолютно не «эльфийской» формы, как можно было бы ожидать – никаких вычурных изгибов или гравировки на лезвиях.

Тем временем, игра в гляделки подходила к концу. Наиболее сурово выглядящий эльф прокурлыкал что-то остальным, и те занялись своими делами. Большая часть выбежала из Дома. Один из оставшихся присел за стойку и начал что-то быстро рисовать, поглядывая на меня. Второй, совершенно цыганского вида и низкорослый, начал с умным видом светить на меня из странного вытянутого кристалла, зажатого в руке, что-то рассказывая первому. Сам же командир, успокаивающе поведя руками, пригласил меня жестом за стойку, сказав джинну несколько слов.

Важный синий мужик обернулся ко мне и проговорил гулким басом:

– Аквилл из Дома Квал'Кор Великого Леса Хан'Эссель предлагает вам диалог с моим посредничеством. Вы согласны? Это бесплатная услуга Дома.

Конечно, согласен, чего тут думать. Правда, джинн не стал играть в переводчика, а просто помахал руками над нами, вызвав знакомое мне свечение, предупредив, чтобы не отходили от стола далее двух десятков шагов. Вот и всё, мы понимаем друг друга.

Сначала диалог пошел вяло и скомкано. У эльфа было множество вопросов, но на ответы он был скуп. Кроме краткой лекции, что через два дневных перехода ниже по реке начинается огромный эльфийский Лес, в котором меня убьют без вопросов. Как Бессмертного без фракции – один раз. Потом найдут, где возродился, дадут по башке и выкинут подальше от их границ. А вот те Бессмертные, которые присягнули другой державе и залезли в Лес... тем будет хуже. На них будет тренироваться эльфийская молодежь – поиск и уничтожение. До тех пор, пока бедолагу возрождение не вышибет из-под крон Леса, или же он не призовёт на помощь Мать, исчезнув таким образом далеко и надолго. На мой вопрос: можно ли миновать их чудесное жилище по воде, мужик охотно ответил, что да. Если не причаливать. А еще можно обойти, по его словам, это заняло бы месяца три-четыре. Роскошные у них владения...

За это я ему поведал только общие черты своего маршрута: откуда начал, сколько прошел и почему не остался. Тут мужик заинтересовался всерьез, так как с этой стороны у их Леса еще никаких контактов не было. Мои намеки на личную бедность и сильную заинтересованность в орудиях труда он воспринял здраво, но снимать с себя штаны не полез. Я его вполне понимал: экипировка эльфов была ничем иным, как качественной и однообразной униформой. Наконец, он тяжело вздохнул и выложил на прилавок пять золотых монет Пана, предупредив, что за каждую монету я буду должен петь как птица «линтарр» с приходом весны.

Пел я от души и долго. Эльфийский отряд, оставив нам с командиром хороший запас поджаренного на углях мяса и воды, ушел на патруль дальше. Я вспоминал все подробности своего путешествия, а также увиденного, услышанного и понятого. Общение затянулось аж на двое суток, Аквилл надолго задумывался, не стыдился повторять вопросы, уточнял. Лишь одна монета досталась мне легко – за рассказ о встрече с темными эльфами и описанием леса, в котором я с ними поимел конфликт. Интересно, откуда у свежеиспеченной расы такая внезапная настороженность к подземным собратьям?

Впрочем, я заставил скуповатого эльфа расстаться со всеми монетами. Что для одного деньги, то для другого совершенно иной уровень качества жизни, причем на перманентной основе! В каждом Доме Матери был свой ассортимент товаров, и цены на некоторые вещи доходили до умопомрачительных цифр, но также там был открыт для Бессмертных ассортимент определенных «начальных наборов». Тот же «лот новичка» из туники, набедренной повязки, сандалий и пояска с огнивом и кремнем стоил ровно одну золотую монету. И оставался с Бессмертным до тех пор, пока тот не решит избавиться от этих вещей, закинув их в раскрытый рот Купели. А у меня было пять монет!

Когда эльф распрощался со мной и исчез в сумраке подступающего вечера, я, охрипший, голодный и злой пошел ловить рыбу. Золото лежало в пространственном кошеле, его я потерять не рисковал, а вот сглупить, неправильно потратив – запросто.

С утра я насел на джинна, жадно перебирая возможные варианты для личного обмундирования. Разгуляться было категорически негде. Один золотой стоили «лоты новичка» – одежда и пояс с огнетворящими камнями, мешок с затягиваемой горловиной, с парой рыболовных крючков, мотком крепкой и тонкой веревки и фляжкой, короткий нож с точилом, лопата, топорик, плащик... И всё. Кинжал? Двадцать пять золотых. Хороший походный плащ с капюшоном? Сорок пять. Список из «вечных» предметов венчали приличные: копье, сапоги, штаны и тяжелая куртка. Сто золотых! За каждый!

Джинн объяснил, как работает «вечность»: предметы портятся, ломаются, могут потеряться или быть украдены. Естественно, не из «пространственного» инвентаря. Но стоит их владельцу дать дуба, как предметы, их обрывки, огрызки, ошметки – всё это растворяется в небытии, а Бессмертный воскресает с ними, лежащими рядом. Кондиция всех предметов возвращается к первоначальной.

Я представил себе, как сворачиваю себе шею ради стирки туники и безумно захихикал – не до конца еще пустынный беспредел выветрился.

Из Дома Матери вышел уже цивилизованный человек, из тех, кто звучит гордо. Одежда, мешочек с затяжками, нож и топорик обошлись мне в четыре золотых. На пятый я взял еще один мешок с горловиной, прорезал в нем отверстие и натянул на голову вместо шапки от солнца. Хватит с меня глюков.

Итак, я гордо вышел, глянул на мир с вызовом из прорези мешка... и грустно проматерился.

Предстояло много работы.

Вернуться в лес вверх по течению, вить из травы много веревок, рубить одинаковые по объему деревца и вязать плот. И топорик мне сразу показался каким-то уж очень жалким для такого проекта.

Так оно и оказалось.

Выбранное для рубки дерево успешно сопротивлялось моим усилиям с топориком. В конечном итоге оно победило – сломалось топорище. Слишком мелкий и хлипкий инструмент, едва ли не томагавк. Сушняк порубить или кол себе сообразить сгодилось бы, но для таких работ нечто иное нужно.

Тем не менее, пока рубил, внезапно подумал: а зачем плыть вдоль, если можно поперек? Лес эльфов же лишь на этой стороне? А поперек можно бы и без плота, на пердячей, так сказать, тяге.

Чуток отдохнув, я подошел к воде, повел приятно зудящими после работы плечами и радостно вбежав в воду, поплыл.

… съели меня минут через десять после старта. Что-то схватило за ногу и бодро рывком утащило на солидную глубину, отпустило, потом я почувствовал несколько мощных тычков, рывков... и хлоп. Возрождение. В той же воде, но слава яйцам – у берега.

Я с выпученными глазами упал задницей на берег. В голове вертелись и теснились желания: обойти чертов Лес, вернуться к такому доброму и понимающему барону. Ходил бы сейчас, таскал бы тяжелое, учился полезному, а не вот это вот все.

Порефлексировав, я предпринял следующую попытку. Вдруг случайность?

... съели меня минут через пять.

Отдышавшись, я уже в темноте предпринял попытку номер три. Вдруг эта тварь наелась?

... как оказалось – нет. Она там была далеко не одна – рыбы были размером с акулу и похожие на щук, только с более короткой пастью.

Добравшись до берега я пошел думать и медитировать. Спать не хотелось – три смерти за короткое время здорово восстановили мое самочувствие и сильно ухудшили психическое здоровье. Последнее я понял, испытывая сильное желание попробовать в четвертый раз пересечь реку. Вдруг рыбы в темноте плохо видят?

Наверное, у меня аллергия на умственную работу.

С утра с огромной неохотой стал прокачивать иисусинг – ходьбу по воде.

Я планировал учиться бегать по воде в совершенно других обстоятельствах. Он требовал зашкаливающих для меня объемов сосредоточенности и концентрации: было необходимо четко и дозировано подавать короткие импульсы Ки на всю поверхность ступни, соприкасающуюся с водой. Чем быстрее адепт перебирал ножками, тем меньше расходовалось Ки. При этом адепт должен был находиться в чрезвычайно спокойном и сосредоточенном состоянии духа. И мало того, обучение мастера проводили на небольшом прудике, в котором плавали карпы, отъедающиеся как раз на радость мастерам и настоятелю. Поверхность прудика была всегда тихой и спокойной, поэтому-то я и умудрился получить «зачет» по водяному бегу, просто с надрывом и брызгами пробежав, вбухивая в каждый шаг столько Ки, что половина лягушек в пруду должна была передохнуть от инфаркта.

А сейчас мне требовалось форсировано отшлифовать кривое умение до состояния идеала, пригодного для передвижения на весьма неслабых волнах реки, которая по ширине заставила бы покраснеть от стыда Волгу.

Месяц. В итоге это заняло месяц. В течении тридцати дней я бегал по воде и питался жареными сурками. Тренировался, тренировался, тренировался...

Один раз на меня напала приблудная львица. Точнее, самка шарусса. Внезапно выскочив из кустов с бодрым рычанием, она быстро рванула на меня с растопыренными когтями. Как-то на автомате получилось чуть изогнуть тело, уклоняясь от броска, и воткнуть ей кулаком в висок с таким выплеском энергии, что кошка моментально дала дуба.

Еще разок один из больших обитателей глубин, привлеченный моим беганием вдоль кромки берега по воде, решил явить себя суше, выбросившись на мель. Надеялся сожрать меня и потом упрыгать назад на глубину, гад. Я увернулся, чуть не заработав разрыв энергоканалов. Опять бездумно и на автомате, мозги ссохлись от постоянного повторения одних и тех же действий. Отскочив на сушу, я умудрился немного понаблюдать за рыбой моих кошмаров. Эдакий судак весом с тонну и неимоверной свирепостью – он долго танцевал на мелком месте, разрываясь между желанием уйти на приличную глубину или все-таки допрыгнуть до меня и попытаться сожрать. Увы, ушел. Атаковать настолько энергичное и здоровое тело я не решился.

Пару раз, тренируясь днем, замечал эльфийские патрули. Они подходили ко мне ровно на дистанцию, с которой можно было увидеть имя, и быстро исчезали. Ну да, этим я уже не интересен.

Когда пришла пора бежать, то я совершенно не был уверен, что готов. За меня решила погода – поверхность реки была почти гладкой. Лучшие условия из возможных. Я решил не терять шанса и даже придал себе решимости, покидав в Купель все «нажитое»: ветки, шкуры мегасурков и несколько интересных булыжников, как бы ставя метафорическую точку на этом временном пристанище. Вышел на берег в одной набедренной повязке, глубоко вдохнул, взяв разгон… и побежал.

Этот мир реален. Очень реален. В тысячу раз реальнее моего «старого» – там жизнь определялась социумом, цивилизацией, безопасностью. Массой условностей и законов, помогающим чертовой куче людей друг друга не перебить. Там дни летели за днями, я жил в комфорте и практически не испытывал голода. Мир Пан – другой, он бьет наотмашь. Ты чувствуешь жизнь, вкус, запах. Испытываешь боль и страх, приспосабливаешься, выигрываешь и проигрываешь. Но в этой борьбе постоянно забываешь, что этот мир, несмотря на всю свою реальность – не твой старый! Если тут встретилась тебе гигантская плотоядная пресноводная рыба, которая промахнулась при первом броске, то она, в отличие от нормального речного хищника, отправится в погоню!

Как можно сосредоточенно бежать, скрупулезно и быстро отправляя строго дозированные порции Ки на каждом шагу, и при этом громко завывать внутри от ужаса? Не знаю, получилось. Редкие всплески за спиной быстро превратились в шум, как будто сзади мне большими и красивыми хвостами аплодирует сотня русалок. Я с квадратными глазами бежал, сосредоточившись только на едва видимой черной полоске впереди. Подсознание каким-то образом поняло, что если меня сожрут, это будет серия смертей с возрождениями в воде, поэтому весь организм подчинился одному – поддерживать темп. Поэтому даже когда сзади вылезло что-то реально крупное и явно сожрало кого-то из преследователей, я не оглянулся. Меня даже не тронуло то, что на какую-то долю секунды меня закрыла тень этого крупного.

Я бежал.

На берег вломился со всей набранной скорости, моментально споткнувшись о землю и прокатившись кувырком с десяток метров. Ничего не слыша, не видя, не соображая. Пару часов провалялся, бессмысленно таращась в синеву неба. Потом встал. Как-то умудрился онеметь весь, даже волосы, кажется, онемели. И ногти. На углу зрения мелькало красное: «полное истощение энергоканалов».

Я потупил в надпись и выдохнул. Полюбовался на клуб пара, вырвавшийся из легких наружу, в жаркое степное лето. Ух, ё...

На берегу, измазанные в грязи, валялись, уже не шевелясь, три здоровых туши «судаков». Что там Система пишет?

«Самостоятельно освоен навык «Бег водомерки» уровень 1»

«Получен опыт 33 000»

«Получен уровень 16»

«Навык «Бег водомерки» 2 уровень»

«Получен опыт 6300»

«Получен опыт 6300»

«Получен опыт 6300»

«Навык «Бег водомерки» 3 уровень»

«Получен опыт 3200»

«Получен уровень 17»

И негативные статусы: энергетическое истощение, нервное перенапряжение... я еще от себя мысленно добавил умственное отклонение, но оно уже норма, видимо. Статус!

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 17

До следующего уровня – 74238 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики: 25

Дополнительные характеристики:

Свойства Бессмертного:

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Пространственный кошелек» – 2 уровень.

«Пространственный карман» – 2 уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик», «Улучшенное обоняние».

Свободные очки:

Характеристик – 46

Способностей – 16

Навыков – 16

Приёмы:

Дзен Шлепок – 6 уровень

Бег водомерки – 3 уровень

«Бег водомерки» – монах способен перемещаться шагом или бегом по поверхности воды за счет мастерского манипулирования Ки. Прием можно активировать, находясь менее чем в полуметре над водой.

Супер. Побегай я еще минут десять по берегу, то получил бы навык и спокойно пересек бы реку без дикого перенапряжения. Наверное.

Так, нужно вернуть вещи, оставленные на том берегу.

Я устало вздохнул и в который уже раз себя убил.

Глава 12 Нельзя войти в одну реку дважды...

После эпического забега по воде с погоней надо было слегка перевести дух. Нажарив рыбьего мяса и отожравшись, принялся выковыривать огромные реберные кости – жуткое на вид оружие. Успешно вырубив пару штук, смотался от греха подальше. Грех был выражен в виде большой стаи восьмилапых гиен, прискакавших на халявный рыбный день. Забавные существа, сначала думал, четвероногие, а потом увидел разделяющиеся лапы с мощными когтями. А потом драпал, сжимая в руках оба трофейных ребра – количество осторожно окружавших меня собачек в момент стало неуютно большим.

Темп путешествия претерпел определенные изменения. Раньше я бежал осторожно вдоль побережья, выбирая, куда поставить ногу, и наращивая темп только на ровных участках местности, теперь получалось быстрее: бег по земле в щадящем режиме и куда более бодрый галоп по воде. Сначала включал автоматический режим умения, но потом увидел, что на «ручном» управлении опыт применения умения растет, как на дрожжах. Приноровился даже отслеживать подходящих на водопой некрупных животных и при удачном стечении обстоятельств выдавал им леща в виде дзен-шлепка ради тренировки или увесистого удара кулаком – ради мяса. Опыт капал так же исправно, но цифры уже казались незначительными, по сравнению с нужной суммой для набора уровня. 35–40 единиц за удачно пнутого насмерть мегасурка, в то время как нужно 75 тысяч на уровень... это будет много сурков.

На следующий день я увидел летающий остров.

Больше всего он напоминал, наверное, антипод айсберга по цвету и форме: черный, сужающийся к низу, огромный. Кусок тверди величаво плыл в небесах, достаточно низко, чтобы я мог разглядеть тонкую зеленую полоску растительности на его краю. Размеров он был очень солидных, прикинуть его размеры было сложно, но по ощущениям – современный мегаполис 2019 года разместился бы там легко. Еще бы и на пригород хватило. Может бытью, из-за маслянисто черного цвета, а может, голову напекло, но мне показалось, что весь остров окружает еле заметная зеленоватая аура.

Красотища. Хочу туда...когда-нибудь. Чому я не сокiл...

«Внимание! Вами обнаружен разрушенный погребальный курган вождя степного племени, стертого со страниц истории!»

«Предупреждение! Попытка разграбления захоронения может иметь негативные последствия! Будьте осторожны!»

Я смотрел в обалдении на небольшой холмик, в котором зияла дыра, куда бы мог протиснуться крупный медведь. Как так-то? Это же вроде бы должен был быть чистый и девственный мир, не? А точно, нет, не припомню ничего такого в сообщениях Системы. Значит подземелья с монстрами, гробницы, спящие демоны... стоп, стоп, куда меня понесло.

Гораздо важнее вопрос: лезть туда или нет? Сел и помедитировал прямо у дырки – никакого ощущения от присутствия чего-то эдакого. Ни духов, ни волнений сверхъестественных, да ничего – заходите, берите, что хотите. Подумал... и не стал лезть. Прочел вслух одну из вызубренных в монастыре молитв поминовения усопших, руки сложил в замок, поклонился и пошел дальше. Странствующий монах, грабящий могилы – прямо пятой точкой чувствую, что отхвачу за такое осквернение архетипа что-нибудь кармическое. Система на это тонко намекнула, дав сотню очков опыта за околомогильный ритуал. Я тупой-тупой, а намеки понимаю. Иногда.

Ближе к вечеру жаркое степное солнце таки достучалось до моего черепа сквозь тонкую кожу распоротого мешка. Уже и в воду нырял и из пустующего целого мешка флягу сочинил, лысину поливать – не помогло, поймал несколько красочных галлюцинаций. Бреду я, значит, без всякого соображения, пялюсь вперед, и тут ветерком обдувает, хорошо так, мощно. Обернулся посмотреть, а там ангел в тунике белоснежной крыльями невысоко над землей машет и меня рассматривает. Помахал ему тоже, рукой правда, крыльев нету. Тот полетел параллельным курсом над водой, что-то пытаясь у меня спросить. Я ему отвечал на рошванском, русском, английском...так друг друга и не поняли. Ангел, пока общение поддерживал, еще хер достал и в реку задумчиво помочился. Я на это дело посмотрел и подумал, что он какой-то неправильный: ссыт тут у честных людей на глазах, и крылья у него серовато-коричневые. Потом мы с ним отвлеклись на шум со стороны степи – оттуда скакал огромный медведь и отчаянно матерился, окруженный какими-то темными туманными облачками, явно от него чего-то хотящими. Медведь пронесся прямо передо мной и с завыванием прыгнул в реку. Куда спешил, я хотел его предупредить, что на другом берегу эльфы... Ангел посмотрел на это все, смачно сплюнул и улетел вверх, а я поднял здоровенную широкополую шляпу, которую с медведя сорвало в момент нырка и присвоил ее себе, надев на лысину.

В сумерках немного отпустило, я пришел в себя и долго думал, что было глюком, а что – нет? Ангелы, медведи...но медведь вроде был знакомый по тому берегу, значит не галлюцинация? Или у меня в подсознании какие-то страхи перед медведями? Здоровенная плоская шляпа, сплетенная из перекрученной травы, только добавляла вопросов.

Шляпа в итоге и натолкнула на идею. Вечером, ночью и утром я двигался вперед, а как начинало припекать, прятался почти весь под шляпу и засыпал. Потому как припекало совсем не слабо, трава давно уже пожелтела и выгорела.

Интересно, а если поджечь степь, дадут опыт за всех сгоревших животных? Кажется мне, что дадут, догонят и еще раз дадут. Столько, что и не унесешь, и не отмоешься. Но обязательно найдется дебил, который это проверит. Но это буду не я.

Меня вообще как-то отпустило желание «качаться». От роста уровня пока что ничего не меняется, разве что очки капают, да их пока и не потратишь. Вещи? Да вон даже топорик уже надоел, постоянно мешается. Оба мои спецумения растут и затраты на их применение очень приятно снижаются, но толк от них лишь по ситуации. Я так прикинул скорость прогресса, Дзен Шлепок где-то на тридцатом уровне станет моментальным – вот тогда это будет грозный прием, позволяющий показать метафизическую кузькину мать любому живому существу, но пока им только над сурками издеваться.

Так что пока все тоскливо. Степь, река, однообразные тренировки бега по воде, редкие побеги от степных шаруссов и восьмилапых собак. Зато стало видно противоположный берег. Несмотря на ширину реки, которая на глазок вообще ни разу не уменьшилась, противоположный край стало видно хорошо, как толстую черную полоску. Я сначала не понял, что это такое, дошло через пару часов: колоссальные деревья там растут. Ну и дятлы же там у них, наверное...

Тихое степное утро. Слабо потрескивает небольшой костерок у берега широченной реки. Лысый монах мирно рыбачит, намотав бечеву с крючком на палец. И видит, как к нему плывет рыба. Много рыбы! Много большой рыбы!

Ну, отложим в сторону манию величия. Косяк уже знакомых мне мегасудаков преследовал небольшое каноэ, в котором четыре фигурки яростно работали веслами. Со стороны такое преследование выглядело просто жутко: здоровенные рыбы вырывались из воды, щелкали челюстями, отталкивали и кусали друг друга, и снова прыгали. Но фигурки на байдарке были синхронны, как автоматическое требование оплатить месячный счет у провайдера – ни одного лишнего движения, лодка неслась, как угорелая. Я прикинул место их высадки и стоял там наготове, сжимая в руках длинную и острую рыбью кость. Вторую воткнул в песок рядом на всякий случай.

Неопознанный транспорт вылетел на берег, как я когда-то – в прыжке, зарываясь в сухую траву, как в родную. Но недалеко, опасно близко от выскочивших в азарте на берег аж целых пяти рыб. И твари не просто бились на земле, как таранька, а пробовали или подпрыгнуть, или проскользить на брюхе поближе к ушедшим таки от них закускам. Впрочем, безрезультатно. Меня в очередной раз осенила обратная сторона безрассудной храбрости и я смело напал на шевелящие в траве тушки эльфов, отбрасывая их еще дальше от берега. Ну и сам отскочил, наблюдая за пляской здоровых рыбин, становящейся все более и более вялой. А минут через пять спокойно подошел к карасикам и начал дырявить их длинной костью давно помершего собрата. Частично помогло, опыта капнуло хорошо.

Эльфов я выложил в ряд для лучшего осмотра. Мда... то-то летели так хорошо и далеко они у меня. Визуально дети лет двенадцати-четырнадцати. Бессмертные «пустые». Разноцветные волосы, разноцветные глаза. Солкар, Бариэль, Фланиэль, Янниэль. Двое вырубились, один хорошо так контужен, а вот Бариэль в сознании и явственно сверлит во мне взглядом дырки. Самый, между прочим, нормальный по внешности: устроил себе волосяной покров типа жгучего брюнета с прядями седины. Хоть на человека похож. В остальном, если не приглядываться, то похожи на родственников и даже близнецов, уж больно их цветовое безобразие на себя внимание отвлекает. А кто какого пола так вообще ни разу не понятно, они в таких же туниках, что и я, не лезть же под них. Степной монах педофил... это не ко мне.

Пока рыбоспасенные приходили в себя, устроил шикарный праздник живота. Вокруг костра была воткнута куча костей от рыбы, на которые щедро насадил мяса. Восьмилапых любителей халявы давно было не видать, но на всякий пожарный я натащил из рыб целый ворох таких полезных реберных костей – за крупный изогнутый стилет такое пойдет за милую душу.

Внезапно вспомнив себя после преодоления реки, понял, что сотрапезников к столу ждать не стоит. Эльфы у меня не работают, они отработали. Но в сознании и явно шевелят носами – кушать им точно хочется. Пришлось их переносить к костру и усаживать, а также снабжать провиантом с доставкой прямо до рта. По очереди и с длинной косточки, вдруг кусаются. Товарищи длинноухой национальности вполне себе послушно кусали мясо. Между делом, за разговором, познакомились.

Все были разных национальностей. Янниэль – немка, 24-х лет до криостаза, Бариэль – румын 36 лет, Фланниэль – девчонка 16 лет из Северодвинска и Солкар, 86 лет – СССР. Последний был глыбищей – академик, профессор, лауреат премий Сталина и Ленина, конструктор и механик, и черт знает, что еще. Когда я с трудом поднял челюсть с пожухлой травы и спросил, как это суровый и многомудрый муж стал вечным ушастым подростком, тот смутился и что-то пробормотал про то, что посчитал всё происходящее галлюцинацией. Хм, интересно, его явно заморозили чуть ли не в семидесятых, когда он к фэнтези-то приобщиться успел?

Глубоко и расширенно общаться было не с руки. То есть рук – они уже заметно опухли у всех четверых. В результате эльфы мужского пола были лишены туник, разрезанных мной на две части и превратившихся в компрессы. Девушкам я пожертвовал свою собственную, она как раз была в два раза больше. Шляпа опять оказалась кстати – ей всех четверых я и накрыл. А сам просто натянул поудобнее на голову свой запасной мешок и улегся дремать в воду, вставая каждый час и освежая компрессы. Зной и духота по-прежнему давили даже у самой кромки воды.

Как пловцы на каноэ немного отошли и ожили, состоялся более предметный разговор. Все четверо всерьез обрадовались сведениям, что выше по течению есть поселения человеческой расы с вполне нормальным отношением к бессмертным. Когда я спросил, что не так было с эльфами, меня буквально завалили кучей жалоб. Двадцать два года «расового обучающего» сценария оказались чрезвычайно сложными для бывших землян: язык, быт и даже досуг «перворожденных» были им чужды. Эльфы жили до тысячи лет, взрастили сложную и гармоничную культуру и на «несвежий» мозг попаданцев она ложилась с большим трудом. Мои почти современники просто не могли себя убедить в серьезности предметов, которые им преподают и получали симметричное отношение искусственных родителей и воспитателей. Бариэль через россиянку даже признался, что на всех собранных Лесом Бессмертных оказался лишь один «стального» класса, и только его эльфы принимали за своего. Остальные «пустые» владели детским вариантом языка и воспринимались всем народом как некая нагрузка от Матери. Им поручали элементарную и черновую работу, прямо заявляя, что обучение «пустых» на какой-либо класс будет начато совсем не в этом столетии.

Как ни странно, большинство такая жизнь более чем устраивала. Порядка десяти тысяч псевдодетей с нулевой ответственностью увлеченно работали тяпками и лопатами в самом сердце Леса и не помышляли о смене места жительства. Для подобного поведения у них было несколько серьезных предпосылок. Эльфы жили в слабом энергетическом симбиозе с лесным массивом. Выходишь за его пределы – чувствуешь серьезный дискомфорт. В детских телах это было выражено острее – на лицах всех четверых я время от времени ловил странное выражение при взгляде на полосу их Леса, мол «а не прыгнуть ли мне в воду и не вернуться ли назад?». Во-вторых, мне было дано откровение: цифры Системы не абсолютны. Эльф-ребенок достигший золотых пороговых пределов в характеристиках был просто хорошо развитым ребенком... эльфийской расы. Грубо говоря, их 17 единиц «золотой» силы даже близко не лежали рядом с моими двадцатью пятью, даже находись они в Лесу. Идти в новый дивный мир в качестве вечного смазливого ребенка дураков находилось мало. Ну и последним чугунным аргументом была культура. К Бессмертным «пустым» у долгоживущих отношение было своеобразное, как к беспомощным, стукнутым, неправильным, но своим. Стоило самовольно удалиться от Леса на пару сотен метров, и об этом узнавали специально обученные общению с Лесом эльфы, одним из полномочий которых было обращение к Системе от лица нации. «Пустого» просто вычеркивали из «списков населения», и он становился чужим. Со всеми вытекающими из него жидкостями после воткнувшихся острых предметов. Естественно, после попытки зайти назад.

Вот мне и посчастливилось увидеть новоявленных Портоса, Атоса и Арамиса, встретивших своего Д'Артаньяна. Которым, как ни странно, оказался не старый академик, в чьей груди мощно билось сердце коммуниста, а румын Бариэль – личность деятельная и авантюрная. Его план «не ссы – прорвемся» и более того – навыки, благодаря которым он вырезал втихаря из специфичного и крайне легкого дерева четырехместное каноэ, покорил сердца остальных.

А вот что делать дальше, вопрос встал в сложной позе. Эльфы хотели к людям, но те были вверх по течению, а это месяца на два пути и с пересечением реки повторно. К тому же, они были слабы, и им было хреново. Да и дополнительный вопрос повторного переправления через реку стоял очень остро: только тащить с собой каноэ, что представлялось почти невозможным. Но хотелось им очень, так как речной рыбнадзор оставил неизгладимые впечатления, особенно у девушек. С другой стороны, у них как бы был я, путешествующий вниз по реке по своим делам и совершенно не отказывающийся от компании, пусть даже такой беспомощной.

Предложенный им выбор подвергся всестороннему обсуждению. В частности, девушки (хотя какие они девушки, младшей сорок лет!) настаивали на третьем варианте – уговорить меня сопровождать их до Рошвана, а заодно неплохо бы, если б я и каноэ тащил. Я даже как-то опух от такой душевной простоты и вслух позавидовал их безоблачной жизни до этого разговора. Румын и советский ученый отнеслись с большим пониманием к моей позиции, но из солидарности к девушкам попытались-таки развести лысого на девичий вариант. В ответ я предложил эльфам выход, который уверенно назвал наиболее выгодным для себя, а именно: я сваливаю, а они как хотят. Те задумались. Немка явно поняла мою точку зрения, а вот русская девочка порывалась послать сгоряча. Я с хищным ожиданием на морде на нее смотрел.

Сдержалась. Жаль.

Путешествие с компанией – новый опыт. В случае если это еще четыре человека в телах эльфов «замороженных» Системой в стадии раннего полового созревания, то несколько негативный. С передвижением проблем не возникло, мы просто свили канат из туник, на котором я тащил их каноэ. Когда бежал по воде, то девушки веслами корректировали курс, когда уставал и шлепал по мелководью, тогда парни отталкивали лодку веслами от дна у берега. С этим проблем не возникло…

А вот на привалах...

Гормоны били им по голове. И ладно бы трахались по кустам, они предпочитали выносить мозг друг другу и мне. То пытаясь построить какие-то совместные планы (русская), то предлагая начать обустраиваться лагерем на зиму и заняться дальнейшим исследованием Системы (профессор). Румын ратовал за постройку светлого будущего путем использования выдающихся знаний Солкара, ему явно нравился если не коммунизм, так идеи прогрессорства. Немка, судя по бросаемым ей взглядам, хотела оттрахать всех, включая меня – по ее рассказам, она продержалась дольше остальных троих в обучении на класс, и было ей лет 26 по человеческим меркам. В основном все сводилось к трепу, спорам и разным комбинациям обид друг на друга. Мои попытки их утомить пешей ходьбой ни к чему не привели. Эльфы исправно утомлялись, но темп при этом терялся непростительно сильно.

Дня три я искренне и эльфолюбиво терпел происходящий мысленный блудняк, за что отдельно стоило поблагодарить мою роль тягловой лошади. А потом перед сном от души посоветовал товарищам эльфам начинать упражняться в фистинге друг на друге. Глядя в шокированные лица охотно объяснил: если они не найдут в себе силы утихомирить собственный темперамент, то наиболее подходящей для них ролью в будущем окажется сексуальная. И не с моим участием, разумеется, а в составе какой-нибудь цивилизованной страны.

Я даже развил тему в циничном спиче, задолбанный их постоянным беспредметным спором:

– Господа и дамы! На данный момент вы, с точки зрения прогрессивного человечества, в недозревших телах детей! С точки зрения нации Рошван, из которой я вышел, вы бесполезны, как рабочая сила. Да, когда-нибудь, каждый из вас может пригодиться, как носитель каких-либо идей, предложений и новшеств (реверанс в сторону академика). Но на данный момент вы близки к понятию «обуза», что в вашем случае довольно хорошо, так как по мере построения цивилизации появляется такая вещь, как излишество. И слабый, симпатичный, а главное – бессмертный подросток целиком вписывается в это понятие. Как роскошь и средство удовлетворения сексуальных фантазий. Так что на вашем месте я бы поставил себе единственный приоритет – овладение классом. Любой ценой. С классом поднимется как ваш возраст (что сомнительно в случае обучения людьми), так и ваши способности к самообороне. Таково мое мнение, оспаривать со мной его не стоит, мы попутчики временные. Дни путешествия с вами меня убедили, что очень временные. Спасибо за внимание!

Какой же я умный, когда рассуждаю. Но стоит только взяться за дело, так вылезает лажа.

Тем не менее, «пустые» притихли и задумались всерьез. Но уменьшение шумового фона стало единственным конструктивным улучшением жизни. Во время одной из «днёвок» Солкар объяснил, что ни один из них не чувствует себя лидером, готовым как предложить решение, так и взять ответственность за него. Румын, как и я, просто бросился в неизвестность. Ему, пару раз съеденному рыбами, были в основном нужны лишь руки на веслах, для скорости. Девчонок сподвигло на приключение шило в одном месте, а профессор просто хотел к людям в знакомую социальную среду, без оскорбляющих его мозг поэтических оборотов эльфийской речи.

Откровенно разлагающей деталью этого недоколлектива была именно Фланниэль. Девушка, житейский опыт которой заключался буквально в двух детствах подряд и нескольких месяцах эльфийских яслей, явно не понимала и не собиралась понимать хрупкость союза всех пятерых. По любому, даже выковырянному из носа поводу, она разражалась певучей эльфийской речью, изредка переходя на русский для апелляции ко мне. Девочка критиковала, требовала, сама обижалась и прощала, не понимая, как сильно приближает тот момент, когда ее просто могут оставить позади. А в чем проблема? Не умрет же. Ну... насовсем. А вот этот маленький нюансик позволяет чрезвычайно широко трактовать понятия и нормы порядочности по отношению к Бессмертным.

На привале речь зашла о аномалиях с Дикой Магией. Я серьезно и обстоятельно рассказал эльфам о высоких рисках игры с этой непредсказуемой кристаллической штукой, рассказав о возможных осложнениях, предупредив о том, что трогать такие вещи не стоит. В их Лесу «пустых» к подобным аномалиям просто не подпускали, точнее вообще не выпускали за обжитые территории, но снабдили знаниями, как убирать центры взбесившейся магии. Это оказалось элементарно, если у тебя есть соль: пригоршня минерала, кинутая в кристалл, просто на месте гасила явление. Альтернативой служили вещи, содержащие в себе магию, правда... плохой. Брошенный в центр явления магический предмет взрывался с большим бумом.

Не прошло и пары дней, как выяснилось, что не все слушали внимательно. Наша Фланниэль из Северодвинска, пока отходила полить степь, обнаружила искажения, вызванные малым центром, отыскала кристаллик и не удержалась, чтобы помацать своими шаловливыми ручками. Итог: ее кожа стала цвета хаки, и появились две интересные особенности:

«Магическая аллергия – вы плохо переносите присутствие волшебников, действующих заклинаний и магических предметов. С другой стороны, все вышеперечисленные плохо переносят вас»

«Малый астральный защитник – вашу душу защищает небольшое астральное существо»

Ну, все совсем не так плохо, как могло бы быть, так я честно и заявил. Из девушки со временем вполне получится какой-нибудь диверсант, причем, что особо хорошо для нее, как для эльфийки – лесной. Волосы только перекрасить в подходящий цвет и одежду снять, и ведь не найдешь. Однако, эльфийка явно не оценила полученного добра и впала в сильную истерику, переросшую по истечению следующих двух дней в депрессию. Причем, не только из-за цвета кожи, но также и из-за магической аллергии. Фланниэль видела себя в будущем только магом высокого уровня с отрядом сопровождения в виде рыцарей. Так прямо и сказала. Мечтательница.

Тем не менее, кое-что волшебное с ней случилось через пару дней. Эльфийку цвета хаки укусила крупная змея, от чего она упала и в судорогах начала давать дуба. Ну я и добил, чтобы не мучился человек. Хлоп и все, она даже не заметила. И хоть она через час уже была с нами, мой удар милосердия вызвал аж два различных последствия. Остальные эльфы стали поглядывать на меня очень уж косо, а сама добитая ни с того, ни с сего обвинила меня во всех бедах. И сволочь я, что иду не в ту сторону, куда они хотят, и эгоист. И особо виновен, потому что недостаточно убедительно объяснил про опасности Дикой Магии. Я уже собирался организовать ей Дзен Шлепок и, наконец-то, увидеть, какой результат он даст на... относительно разумном субъекте, но профессор девочку утащил. Правда, сомневаюсь, что вразумлять, скорее – утешать.

Ну мне так не холодно и не жарко. Эти товарищи – такие же «попаданцы» как и я, но абсолютно без закалки суровыми реалиями обучения классу и одиночного существования. Да, я им помогаю лишь пока мне по пути, и не сильно напрягает. Хотя, будь у меня другой склад ума и какая-то великая цель, то вцепился бы в профессора руками и ногами. Он же кладезь ценнейших знаний нашего мира. Только вот смотрю я на них с точки зрения того, кого не один десяток раз рвали львы: ну да, пару-тройку месяцев вверх по реке. Может, четыре. Ну, умрете раз сорок-пятьдесят. Мелочи, особенно для тех, у кого есть товарищи, способные поддержать и помочь. Но тем не менее, они идут со мной, в неизвестность. Их выбор. Мой интерес пока в знаниях о пяти наиболее полезных растениях Леса, пара десятков заученных слов на эльфийском и небольшая лекция от Солкара по конструкциям водяных мельниц.

Глава 13 Тот, кто принес плохую весть

Ничто не предвещало беды... вру, ее предвещал я. Растирая пяткой явственно похрустывающий, схваченный утренним ледком, песочек на берегу и принимая на грудь бодрящую прохладцу середины осени. Моим посланием массам была новость, что в следующем Доме Матери я планирую залечь в зимнюю спячку в Купели. Естественно, не с бухты-барахты. Реши они провести зиму в Доме Матери, то я, как сознательный гражданин, обязался в течении двух недель помогать им обустроиться.

Шум поднялся нешуточный, молчал один румын. Молчал и о чем-то думал. Тем временем даже сдержанная немка потеряла хладнокровие и обвинила меня в зашкаливающем уровне эгоизма. Товарищ академик взывал к чести, совести и чувству товарищества. Речи же нашей девы цвета хаки просто сводились к «поматросил и бросил».

Спорить не хотелось. Конечно, я мог вступить в дискуссию, привести аргументы о том, что я их тащил за собой два месяца и сейчас предлагаю просто выкинуть пару недель своего времени чисто на помощь им, но... себе я мог не врать. Просто слишком сильно уже хотелось избавить себя от общества этих товарищей. Скорее всего, они очень неплохие люди, но заперты внутри мелких, несносных и бурлящих гормонами тел, постоянно подталкивающих их на необдуманные слова и действия. Редкий день обходился без сцены, скандала или нытья. Намеки, которые уже не только я, но и сами молодые эльфы делали друг другу вроде «тебя никто не держит», успешно ими игнорировались.

На привалах они научились вить веревки, затачивать кость и камень, гарпунить рыбу. Я им рассказал всё, что знал о выживании, да и вообще поделился всеми знаниями, разве что Статус не открыл. Рассказывал, куда и зачем я иду. И встречал искреннее непонимание людей «старого» мира: как я могу в угоду своим призрачным мечтам игнорировать их нужды и проблемы?

Запросто могу.

Мы не друзья, не товарищи – просто попутчики, и так было с самого начала.

В общем, я просто повторил ранее сказанное, подчеркнув, что мое решение окончательно, и мы продолжили путь, выглядывая Дом Матери. Тем временем, я убедился в относительной правильности своего решения, потому как даже перед угрозой надвигающихся проблем эльфы не пробовали самоорганизоваться хоть в какую-то команду. Каждый из них был четко на своей волне. Что могло быть причиной? Особенности воспитания в «сценарии»? Некий извращенный фатализм бессмертного? Не знаю и знать не хочу.

Мне нужен отпуск.

Луч Дома показался под вечер, как по заказу. На этот раз он находился он километрах в пяти от реки, зато возле шикарной раскидистой рощи, в которой обнаружился даже глубокий прудик. Запалив костер прямо внутри Дома, наша невеселая компания начала обустраиваться. Пока прочие рвали и сушили траву на лежаки, мы с Солкаром пошли на разведку. Пока я осматривал прудик, прикидывая перспективы набить его живой рыбой, тот куда-то отлучился, а через десять минут прибежал ко мне возбужденный и с горящими глазами.

Вместе с ним мы заглянули за дальний конец рощи, где ученый обнаружил гигантский разлом в земле. Шириной порядка ста метров, тот тянулся вдоль реки, насколько хватало глаз. Величественное зрелище, но удивительным было другое: воздушная рябь и преломление, характерные для центров Дикой Магии. Сколько бы мы ни ломали глаза, самого кристаллика нигде не было видно. Солкар предположил, что это может быть настолько крупный кристалл, что искажения от него простираются на километры. Я поёжился. Если товарищ ученый прав, то тот, кому хватит мозгов дотронуться до такого, забудет о нормальной жизни вообще. Там уже не ежей рожать...

Когда вернулись в Дом, нас ждал сюрприз. Чаще всего сюрпризы ждут не в прямом смысле этого слова, но не в этот раз. Как только все собрались греться у костра, Бариэль встал, произнес что-то на эльфийском, из-за чего все застыли, махнул мне рукой... и пропал. Зов Матери.

Я гулко хрюкнул, выходя из ступора. Пацан отправился к успеху, разрубив гордиев узел затянутых кошачьих яиц одним махом. Лица оставшихся надо было видеть. Профессор явно испытал какое-то озарение, выпучившись в никуда. Немка выглядела так, как будто румын удрал от нее прямо из загса, что вполне могло быть, а наша плакса цвета хаки тупо упала задом на пол, как будто у нее подсекли колени, и уставилась пустым взглядом в пол.

Установилась драматическая тишина.

Я с искренним любопытством наблюдал за происходящим. Возможно, мне придётся остаться на чуть дольше?

– Schwein! – внезапно психанула немка. Ее глаза разгорелись, как у нордического берсерка. Она сжала кулаки, гордо выпрямилась и... растаяла.

Йооооожик... наверное, точно придётся остаться...

– Безумству храбрых поем мы песню, – продекламировал Солкар и растаял вслед за ней. Я почесал лысину. Не помогло.

Фланниэль тем временем сидела на полу, но, судя по тому, как обводила взглядом помещение, уже частично очухалась. Вроде бы полагаться на милость случайного телепорта пока не она собиралась.

Я ей сообщил, что мне надо покурить и подумать. И ушел к разлому в земле. Думать, конечно же.

Одна девчонка – не проблема. Они у меня уже были, жизненный опыт подсказывает, что молчаливая девушка есть хороший попутчик. Забить на зимовку, набить зверья, содрать шкуры, пошить одежду вполне реально. Это даст еще месяц-полтора сносно путешествовать. Девчонка, сидя на спине, будет внимательно смотреть со своими эльфийскими 30-ю очками восприятия на противоположный берег. Деревня, причал, дым она должна будет увидеть. Сдам ее каким-нибудь человекам или оркам, а сам – на зимовку. Подумаешь, потеряю пару месяцев, это ни о чем.

Аллинэль я учуял, она подходила сзади, тихо. Я, оборачиваясь, начал говорить:

– Послушай, я могу везти тебя на сп...

...и тут она меня толкнула.

Я падал спиной вниз в кипящее марево искажений или лишь на долю секунды увидел ее растворяющееся лицо. Прочитать на нем ничего было нельзя… она ж вся цветов хаки...

Падать мне не нравилось. Особенно, когда все пространство вокруг корчится в каких-то мерихлюндиях. И уж тем более не хотелось сдыхать, ударившись о дно пропасти. Когда я смотрел ранее на разлом, то посетила мысль, что, либо излом ведет в вообще какие-то тартарары, либо достаточно глубок, чтобы воскресило меня прямо там. А скалолаз я никакой.

Я паниковал, начав судорожно копаться в меню, в поисках Зова Матери. Не лучший выход, но я к такому подготовлен куда лучше, чем те четверо.

Тело пронзило каким-то звоном или гулом именно в тот момент, когда я нашел и активировал кнопку.

А потом всё стало белым.

Снег. Ветер. Холод.

Не повезло. Сильно не повезло.

Ветер был порывами, кое-что разглядеть получалось, когда снежная крошка вокруг начинала падать медленнее. Как будто очутился в степи в январе: все белым бело и ничего, кроме этого белого, нет. Но чуйка подсказывает, что это далеко не степь. Я на одном из полюсов планеты.

Каким-то чудом я увидел тонкий лучик Дома Матери и пошел на него, передвигая немеющими ногами.

Упал. Озноб. Ничего не чувствую. Умираю через какое-то время.

Вырвался из-под снега. Прилив сил, бодрости, ясности ума. Нашел глазами лучик.

Побежал к нему. Потом пошел, пополз, умер.

Заново. Заново. Заново.

Вцепился обледенелыми пальцами в дверь. Открыл ее. Пара пальцев хрустнула и отвалилась. Закрыл.

Холодно.

Пока брёл к Купели, проделывал операцию, которую неоднократно проматывал в голове, раз за раз, отстраняясь от гундения эльфят. Раскидать очки по характеристикам. Сколько их? 47. Жаль, что не 48, получилось бы ровно, в ноль. И так не плохо. Нажать «подтвердить».

Нырок в Купель.

И та моментально выплевывает меня назад.

Холодно.

Замерзая, читаю вывешенную Системой надпись. Месяцы, дни... можно снова воззвать к Матери.

...Зов.

И я падаю в озеро. Божественно теплое озеро, в котором так приятно захлебываться...

Возрождение.

Последнее сообщение в логе Системы: «Прошло 7 дней, Вы воскрешены».

ЧТО???

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – странствующий монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 18

До следующего уровня – 32238 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики: 32

Дополнительные характеристики:

Свойства Бессмертного:

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Пространственный кошелек» – 2 уровень.

«Пространственный карман» – 2 уровень.

Особенности:

«Неподъемная душа», «Непочтительный ученик», «Улучшенное обоняние».

Свободные очки:

Характеристик – 5

Способностей – 17

Навыков – 17

Приёмы:

Дзен Шлепок – 8 уровень

Бег водомерки – 11 уровень

Глава 14 Что такое "не везет" и как с этим бороться

Пару дней я провел, ползая по берегу озера и бездумно отъедаясь. Сначала в ход шли водоросли, молодые ростки растений и лягушки. Потом уже кое-как хватило сил примотать нож к обломанной прямой ветке и начать рыбалку. По какой-то причине от меня остались кожа и кости, буквально, в углу зрения мигали непонятные дебаффы. Разобраться не хватало сил и концентрации внимания, постоянно чувствовал себя умирающим от голода и усталости. С рыбой справлялся благодаря лишь отработанным до автоматизма навыкам. Когда начал чуть-чуть соображать, срезал у обоих своих вещмешков петли и соорудил простенькие силки на хорошо видимой звериной тропке к водопою. В один из них вскоре попался четырехухий заяц, благополучно задушивший сам себя, в другую – довольно массивная лесная кошка за заднюю лапу. От ее бешеных рывков деревце, к которому я примотал силок, сильно зашумело. Успел подковылять и натыкать пушистой заразе обломанной острой веткой всюду куда можно и нельзя. Удрать или плюнуть на добычу не позволила мысль о том, что кошка слишком крупная, сам могу ей попасться на обед.

Мясо хищника так себе лакомство, но позволило несколько дней посвятить только отдыху. По мере прояснения сознания, я поражался тому, что со мной случилось: в буквальном смысле от тела остались только кожа и кости. Еще и постоянно повторял про себя: «Лучше не умирать». Как мантру. Вяло удивлялся нелепым словам, умирать-то вообще штука плохая, не так ли?

Отпускало медленно, в памяти постепенно всплывали детали. Мир с реальностью, похожей на компьютерную игру, долгое путешествие по реке, чертовы надоедливые «эльфы», толчок в спину, полет, бег до Дома Матери с замерзающим рассудком и телом, нырок, снова телепорт, снова смерть, и вот я тут. Только… стоп! Несмотря даже на все случившееся, я не должен сидеть здесь, как оглушенный и исхудавший до последней стадии сурок!

Промотав лог Системы до упоминания «Бессмертный Солкар использует «Зов к Матери», я начал чтение:

– Вы атакованы Бессмертной Аллинэль.

– Вы добровольно дотронулись до «Колоссальный центр Дикой Магии, ур 181».

– !! Внимание! Прикосновение к Центрам Магии уровнем ниже «Колоссальный, 150 ур» эффекта не даст!!

– Вы получаете неизвестное проклятие.

– Вы получаете неизвестное проклятие.

– Вы получаете неизвестное благословение.

– Вы...

Строчек о проклятиях и благословениях было много. Слишком. И не только их. Я прекратил чтение, закрыв лог потом глаза, и начал глубоко дышать. Сбылся мой кошмар. Летя вниз, беспорядочно кувыркаясь и размахивая руками, я задел эпицентр того искажения, что заполнял собой здоровенный разлом в земле. Похоже, птица обломинго всея человечества обратила на меня свое гнусное внимание. В приступе паники начал себя щупать, стартовав с набедренной повязки. Всё необходимое оказалось на своих местах, родного цвета и комплектации, со скидкой на похудение. Очень большой скидкой, но логичной. Выдохнул.

Сидеть и паниковать смысла не было, просто очень хотелось. Надо было гордо открывать Статус и смотреть, как на мне отдохнула Система. Но не каждое «надо» легко переступить, поэтому я малодушно заметался мыслью: «Может, чем-то другим заняться? Что сейчас жизненно важно? Облом. Всё есть. Будем смотреть...»

Проклятия, благословения, отравления и прочая мелочь отсеялись, как только я помер первый раз в местной «Арктике». Суммарно меня «одарило» следующим:

– приставка «странствующий» удалена.

– Особенность «Неподъемная душа» была изменена на «Великодушный»

«Великодушный» – Ваша энергетическая форма в тонких слоях бытия выглядит чудовищной. (энергетические каналы вышли за пределы физической оболочки. Пострадаете ли Вы от этого или сумеете обернуть себе на пользу – зависит только от Вас).

Это был сюрприз номер раз. Из-за подобной мутации мне «отключили» класс, теперь он выделялся серым цветом. Никакие способности и приемы не работали. Система советовала «восстановить баланс энергий». Жизнь продолжала радовать.

– Особенность «Улучшенное обоняние» изменена на «Острые чувства».

«Острые чувства» – все Ваши чувства работают с коэффициентом 1.5 от показателя восприятия.

Несомненный и мощный плюс, который в данный момент работает против меня. Оказывается, я тупой не только по причине врожденной ушибленности, но и потому, что моя энергетическая и сенсорная система получили апгрейды, и мозг по этому поводу испытывает серьезнейшие перегрузки.

– Особенность «Непочтительный ученик» изменена на «Мертвый Анархист».

«Мертвый Анархист» – по истечении часа после вашей смерти оставшимся трупом овладевает злой дух. Получившийся зомби склонен к некромантии, бунтарскому поведению и не приемлет авторитетов. Никаких особенностей, навыков и приемов живого владельца тела зомби не наследует.

Не так страшно, как показалось в начале, когда я таращил глаза, ругался последними словами и щупал свой пульс. Неприятно, что кто-то там овладевает моим хладным телом, но лично мне проблем вроде не несет. Наиболее плохой момент в том, что придется драться с зомби-собой, чтобы отобрать те вещи, что были на мне в момент смерти. Ну… если у меня появятся не «вечные» вещи, которых будет настолько жалко…

Мои приемы оказались заменены тоже, что показалось мне приятным сюрпризом. Так и не опробованный в реальном деле «Дзен Шлепок» превратился в «Создание воды», а «Бег водомерки» волею хаоса стал «Испугом землеройки».

«Создание Воды» 1 уровень – создание воды в ладонях с помощью энергии Ки.

«Испуг землеройки» 1 уровень – позволяет быстро закопаться в землю или песок на том месте, где стоит пользователь, не оставив следа на поверхности.

Это можно считать чистой воды бонусом, так как утраченные приемы я спокойно верну, зная, как их построить. Если, конечно, овладею собой назад... то есть разблокирую Ки, которая из упорядоченной внутри тела системы каналов стала... чем-то. Внезапно пришла мысль, что могу и не вернуть. Если ты всю жизнь учился играть на пианино, а тебе внезапно пришили еще четыре руки в разные части тела, то могут быть осложнения. Как обычно, боевой дух мне вернула мысль о войне, которая всегда показывает план.

Статус

Имя – Соломон

Раса – человек

Класс – монах (стальной)

Пол – мужской

Уровень – 18

До следующего уровня – 32238 единиц опыта

Фракция – отсутствует

Характеристики: 32

Дополнительные характеристики:

Свойства Бессмертного:

«Зов к Матери» – максимальный уровень.

«Возрождение» – максимальный уровень.

«Вечный» – максимальный уровень.

«Пространственный кошелек» – 2 уровень.

«Пространственный карман» – 2 уровень.

Особенности:

«Великодушный», «Мертвый Анархист», «Острые чувства».

Свободные очки:

Характеристик – 5

Способностей – 17

Навыков – 17

Приёмы:

«Создание Воды» – 1 уровень

«Испуг землеройки» – 1 уровень

Тем не менее, спокойствие и энтузиазм я сохранил минуты на три, листая логи дальше. А потом вспомнил про недельное воскрешение после утопления в этом чудесном озере. Система не преминула порадовать меня объяснением – радиус и время воскрешения были солидно увеличены у всех, кто шагнул характеристиками за Предел Расы. С одного часа до недели времени и в десятикратно увеличенном радиусе! А на сотом уровне эти числа еще увеличатся! Впрочем, это и будет последним пределом для их роста. Разумно, а то всякие лысые на львов кидаются в атаке камикадзе... но обидно. Как будто меня ограбили, пока спал. Кстати...

На каждом тортике должна быть вишенка. И на мой эту вишенку навалила от всей своей души любимая моя птица обломинго. Логи бесстыдно показывали, что в Купели я провел не около полугода, как планировал, а несколько больше. На календаре сейчас было начало мая 52-го года. Меня не было больше полувека.

И вот тут я реально сел на зад и уставился в пространство. Со всем можно справиться, ко всему привыкнуть, но только не к доказательствам того, что все твои мысли, выводы, усилия лишь просто... пыль. Рывок в никуда кончился тем, что я сейчас отстал от всех и каждого. Утратил всю инициативу. Упустил все возможности узнать нечто новое и воспользоваться этой информацией. Завоевать преимущество. Будущее казалось очень перспективным. План ко мне пришел спустя пару дней после удачной сделки с эльфами: я мог путешествовать туда, куда нужно мне, продавая информацию о встреченных цивилизациях. Каждый раз цена спокойно могла бы подскакивать на порядок! А сделки, проводимые в Домах Матери безопасны: взял ценности, покидал джинну на сохранение или сразу в Купель и убежал дальше! Несколько лет путешествий на желаемые мной юга привели бы меня туда очень обеспеченным.

Теперь это всё в прошлом. Кто виноват? Что делать? Кому мстить? Как написать жалобу разработчикам? Можно все отмотать назад?

Нет ответа. Не предвидится.

Ну, и половой собачий орган со всем. Будем плясать от того, что есть.

С такими мыслями я начал обустраиваться возле озера с ближайшим планом на восстановление функциональности своей энергосистемы. Немного удовлетворяло то, что на карте мира я был солидно юго-западнее от открытой территории вдоль той безымянной реки. А значит, как ни крути, все равно ближе к цели.

Интерлюдия

Каргамор, десятник стражи города Варт, сидел, привалившись к стене таверны с солнечной стороны и расслабленно дул пиво. Бессмертный культурно отдыхал, полулежа на плаще, разложив рядом с собой на тряпице напластанное вяленое мясо и хрустящие полоски поджаренного хлеба. Ну, и малый бочонок пива, само собой. Правда, приходилось вставать, чтобы наполнить заново кружку, но «страж» 88-го уровня отличался завидной выносливостью и трудолюбием в этом деле. Не то чтобы бывший венгр, а нынче полноправный гражданин королевства Скании, любил выпить, но ему требовалось успокоить свои нервы после слишком тесного и долгого общения с одной неприятной персоной.

За прошедшие полвека большинство рас действовало по одному шаблону, создавая небольшие защищенные поселения в местах добычи ресурсов: леса, камня, металла, сельского хозяйства. Основная же масса разумных жила в неспешно строящихся столицах, которые делились на центральную часть и города –будущие районы, занятые обработкой сырья и промышленным производством. Станийский Варт как раз был таким будущим районом и специализировался на кожевенном производстве и заготовке древесины. Стать десятником стражи на таком значимом объекте было серьезным достижением – Бессмертным ОЧЕНЬ нехотя выдавали хоть крупицу власти.

Гордость за свои достижения, лениво подогретая пивом, была смачно сдобрена грустью. Между смертными и бессмертными пробежало множество явных и неявных черных кошек с самого начала. Уже буквально на втором году от Начала разразилась буря: станийские лазутчики обнаружили, что практически все «лесные» классы, занятые на охоте и разведке убивают все, что могут в лесах и стаскивают тела животных и птиц в Купели. Смертные взвыли как один, ведь пища в которой нуждались все жители будущей страны буквально уходила на ветер! «Лесники» сделали морду кирпичом, мол, присяга не была нарушена, приказы не оспаривались, в чем проблема? Ну им и показали проблему, переведя всю братию на пять лет за стены города в качестве стражи, в охранники грузовых караванов и на прочие места, где волей даже не пахнет.

«Лесники», которым прищемили яйца, зверели. Народ, перед носом которого ходили те, кто бил живого зверя, рыбу, птицу и пихал себе в единоличный профит, зверел не меньше. Остальные бессмертные, «пустые» и классовые – также получили свою долю «любви» от смертного народа и озлились не меньше. Ну а дальше понеслось. Присягу Бессмертному нарушить – аукнется так, что рыдать века будешь, но уж если гражданин страны, которую ты защищать клялся, в тебя ножом тычет и камни кидает, то через пяток смертей глядишь присяга-то и того – тю-тю. Как это известно стало, так на говно изошли буквально все. Смертные Бессмертных ненавидят, те в ответ нарываются словесно, терять-то им нечего. Король Ильвар и так, и так пытался бучу погасить – ничего не вышло. В итоге, промучившись четыре года, правитель... освободил всех Бессмертных от данных присяг.

...и рванули они в разные стороны, как тараканы.

Присяги, клятвы, честное слово – всё это бралось с прицелом на выгоду, с растерянных и голых людей, которые ничего не умели. А уходили уже добытчики, каменщики, мастеровые, маги и воины. Толпами уходили и под предводительством тех «лесников», с которых всё и началось. Тому, кто тебя будет кормить в походе, многое простишь...

Осталась где-то четверть. Те, кто не хотел изменений, боялся неизвестности или просто пригрелся на хорошей должности. Кому-то предложили гораздо лучше условия, у кого-то уже была пара, несмотря на то, что детей от Бессмертных быть не могло. В общем, остались люди. Но многие быстро пожалели. Раскол перешел из острой стадии в длительное неприятие. Станийцы считали Бессмертных ворами и эгоистами, готовыми ради крошечного усиления себя подвергнуть риску других, а Бессмертные видели в жителях этой страны моральных уродов, которые пытались эксплуатировать их труд за сущие гроши. Отношения накалялись с каждым годом: смертные все сильнее осознавали, что каждый из тех, кто ушел может вернуться в составе армий гипотетического врага.

Страх.

Это и многое другое Каргамор рассказывал странному лысому монаху, проживающему на озере, куда его, Каргамора, с подчиненным десятком, притащила эта склочная и вредная Гретта, одна из штатных магичек города Варта. Роскошнейшая баба, по мнению как десятника, так и всей стражи, щеголяла в узких кожаных штанах, тонкой рубашке и синей робе из грубой ткани нараспашку и обладала страшным колдовством. Когда она молчала, то все вокруг благоговели от ее красоты и стати. Она сумела в редакторе аватара создать такое, что обычная пластиковая красота идеальных черт и огромные глаза «стандартных» Бессмертных женщин и рядом не стояли. Но стоило Гретте открыть рот...

...бытовал слух, что ее дважды убил один из жрецов местного храма, когда она с ним сцепилась языками в лавке булочника.

В общем, премерзкая характером ведьма притащила отряд стражей на озеро, потому что там, по словам магессы, «сидело что-то жуткое и опасное». Десяток воспринял предупреждение Гретты всерьез, воины шли медленно, выискивая поломанные деревья, гигантские следы, опалины колдовства и прочие подозрительные вещи. Но не обнаружили ничегошеньки в конечном итоге, кроме лысого монаха с запечатанным классом, бьющего рыбу острогой. Рядом обнаружился костерок, а на раскидистом дереве вполне себе уютный шалашик для жилья.

По мнению венгра, монах на какое-то заявленное зло ну никак не был похож. Особенно после того, как бодро и местами жизнерадостно послал Гретту на много веселых букв после требования показать Статус. Правда, до посыла не сразу дошло, сначала искали общий язык, каким оказался английский, уже лет двадцать как считавшийся Общим у Бессмертных. На нем лысый говорил с трудом, но достаточно понятно.

В целом, совсем обычный Бессмертный, ну разве что уровень безумно низкий и статус показывает, что он за полвека ни одной нации, стране или крупному образованию присяги не давал. Иначе бы у него стояло не «фракция – отсутствует», а «фракция – бывший станиец», к примеру. Мол, свободен, но привлекался. А этот... впрочем, мало ли чудес на свете. Может, он один из редких Новичков-бессмертных, которые то тут, то там падают с неба. Лысый и худой тип вел себя, по мнению венгра, насквозь свободно: мастерски запек в золе кучу рыбы, как ребенок обрадовался паре зачерствевших лепешек, старался отвечать на вопросы, задавал свои и бодро отгавкивался от попыток Гретты вызнать его Статус. Последняя, закаленная десятилетиями перепалок с другими, не сдавалась.

Каргамор видел, что женщине хреново: на нее определенно что-то давило. Гретта с утра брала с собой пятерых стражников и уходила на полдня рыть носом землю в поисках свой чудовищной штуки, а остаток дня всеми силами докапывалась до монаха. Но без ее обычного энтузиазма, на чистом упрямстве. Волшебница с каждым новым днем выглядела все более похожей на мышь в предсмертном спазме, под конец от отчаяния, видимо, она решилась на невиданный шаг. Венгр и его Бессмертные, разинув рты, наблюдали, как Гретта сидит рядом с монахом и едва сдерживая слезы, ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ пытается уговорить его показать Статус, объясняя, что именно она тут ищет и в чем его подозревает. А подозревала она его как раз в угнетающем пассивном воздействии на ее, Греттину, психику.

Тут уже стражники рассердились. Они прекрасно знали, в чем их долг, лямку тянут давно. И поэтому без вопросов пошли за главной язвой города в леса, искать явную опасность. Вместо опасности они нашли безобидного мужика смешного уровня, который опасен чем? Угнетающим воздействием на эту самую ведьму? Да ему за это в центре города дом надо ставить и платить, чтоб отпугивал ее от людей! Гретта слушала и хватала ртом воздух, возразить-то было нечего. Да и опасно, стражи как-то затихли и начали всерьез меж собой советоваться, кто сколько скинется, и кого еще в городе можно заинтересовать рабочим греттоотпугивателем.

Да и Статус открыть...это не хрен собачий в целлофан завернуть. Уже давно прошли те времена, когда такая просьба считалась хоть сколько-то приемлемой. У всех свои секреты. А если секрет опасный для окружающих и владельцем неконтролируемый, то, во-первых, ослабнет на территории поселения до величин Предела Расы, во-вторых, выпрут такого разумного быстро, пинками и с занесением в дело клейма от Матери. И пойдет он на три веселых буквы, светясь для всех и каждого в статусе вредителем и гадом. Это тоже монаху объяснили. Он подумал, понаклонял лысину туда-сюда и договорился обязательно у стражников отметиться, для проверки на опасность себя для общества.

Гретту такое, конечно, не устроило. Гретта хотела знать. Кричала. Ругалась. Грозилась. Под конец, когда морально-волевые кончились, упрямая баба лежала около монаха и в полубреду шептала угрозы. И вроде бы даже обещала отдаться за показ статуса. Но этого Каргамор сотоварищи точно не слышали. Или делали вид. Но то, что зловредная волшебница предлагала даже свое тело, но не деньги, на ус намотали.

В итоге хорошо погулявшие на свежем воздухе стражники и монах расстались хорошими знакомыми. Первые забрали с собой потерявшую сознание и температурящую волшебницу и несколько тюков жирной свежей рыбы, а монах остался в медитации, ласково поглаживая пальцами широкий и острый наконечник копья. Каргамора-то за утрату попробуют песочить, но заткнуть рот интенданту копченой рыбиной будет легко.

Глава 15 Души прекрасные порывы

Есть что-то разумное в конфуцианском учении. Если долго сидеть на берегу реки, то поплывут трупы врагов. А если озера, то из лесу вылезет стервозная магичка со взводом мужиков и подскажет, что я делаю не так.

На самом деле земной поклон мужикам, что с такой охотой ввели меня в курс дела, не отходя от кассы. Впрочем, как мне кажется, они были рады выпустить пар после этой Гретты. Удивительно сволочное существо, даже для меня, понимавшего ее с пятое на десятое. До их прихода я страдал, пытаясь, грубо говоря, расколупать себе назад чакры, возобновив смешение энергий и генерацию Ки. Без этого идти хоть куда-нибудь не представлялось разумным. Досыта хлебнул горького опыта в отсутствии комфортных условий проживания в дикой природе. Озеро было буквально раем.

Моя проблема, грубо говоря, была в том, что я «не чувствовал ног». Энергоканалы в теле прописаны жестко, и движение энергий по ним можно ощутить, приблизительно зная, что ощущать, и какими упражнениями интенсивность тока ускоряется и замедляется. Но что делать в случае, если к жесткой схеме присоединили нечто... непонятное? Я днями сидел, пытаясь что-то ощутить, экспериментировал, работал проверенными техниками и добился лишь того, что еле заметное тепло в солнечном сплетении, сверкнув по каналам, уносилось куда-то вовне, отзываясь оттуда слабым эхом.

Это был затык.

Хорошо и качественно меня отвлекли визитеры, буквально завалив информацией. По их оговоркам я понял, что далеко не только у Скании проблемы с Бессмертными. Все нации и расы, кто решил погреть руки, эксплуатируя нас по бросовым расценкам, огребают проблемы. Впрочем, думаю, что если даже где-то есть царства, принявшие Бессмертных, как родных, всё равно проблем будет море. Попаданец, как я твердо уверен, есть тварь гордая, эгоистичная, склочная и стремящаяся к личному благополучию. А еще склонная к применению знаний, полученных в первой жизни. По себе знаю.

Моя милая Гретта. Чем сильнее она меня раздражала, тем интенсивнее шел личный прогресс по поиску решения проблемы с заблокированным классом. Если бы Каргамор знал, сколько пользы раздражающая магичка принесла мне, то удивился бы во всю мощь своей венгерской души. Судя по исполненным неприязни взглядам всего отряда, ее не любил каждый первый в городе. И это при сногсшибательной внешности, за которую женщине бы простили и Мировую Войну. В итоге, благодаря наблюдению за ее то улучшающимся, то ухудшающимся состоянием, я смог «поймать волну» и ощутить свою нематериальную часть и энергосистему в ней.

Это было печально. Полученный в дар от Дикой Магии «излишек» колыхался вокруг меня, как вывешенное на просушку белье, если бы кто-то решил накрыть одним пододеяльником стадо слонов. Я его потихоньку «сворачивал» вокруг себя в определенную красивую «капусту», а Гретта бледнела, краснела, шипела и давила на мозги еще отчаяннее. Очень упрямая женщина. К тому же явно вырабатывавшая иммунитет к моему воздействию. Интересоваться, каким боком или раком она причастна к духовному миру, было слишком рискованным, все-таки я героически балансировал между работой с аурой и защитой от ее попыток съесть мне мозги вербально. В итоге, маскировки ради, приходилось прекращать тренировки, когда она уходила на поиски «чудовища», и разворачивать всю структуру назад.

Свои плоды это принесло: класс и приемы «включились», как только я умудрился напитать «пододеяльник» тем же количеством Ки, что и основную внутреннюю систему. Теперь предстояла долгая и упорная тренировка.

Следующее утро я мирно отливал на приглянувшееся мне дерево и щурился от бликов солнца с озерной глади. На душе были покой и благодать, несмотря на то, что она сейчас была сложена вокруг моего тела в плотную гармошку. Наслаждаться жизнью мне это не мешало. Зато помешало другое: мимо сломя голову просквозило что-то маленькое, голое, розовое и с истошным воплем «Таскетеееееее!» шлепнулось в воду, подняв веер брызг и грязи. Следом полетел и я, отброшенный кабаньей тушей, явно преследовавшей то, чем бы оно ни было.

Пока я барахтался на мели и пытался вскочить, кабан определялся с выбором цели. Издавая оглушительный визг, он дернулся сначала к первоначальной цели, но влетев в воду по брюхо, раздумал плавать и попер на меня. Пришлось без особых раздумий бить кабаняку ногой, удар прошел вдоль его плотной туши и чуть сместил вектор атаки, заставив свина зарыться пятаком в воду. Пока он разворачивался, фыркая и визжа, я умудрился подняться на ноги. Умную мысль о том, что нужно метнуться за гарпуном, я думал, прыгая на кабана в атаку с голыми руками. Быстро обогнув полуплывущую-полупрыгающую свинью, я схватил ее поперек туловища, сжал объятия изо всех сил и, надув щеки, бросился куда поглубже. Пару минут под водой, судорожно стискивая оппонента, который слабо потрепыхался и затих, и всё: я – гордый победитель, восстающий из-под водной глади, оперативно драпающий на берег к гарпуну.

Ну… так что за неведомая хренотень привела ко мне кабанчика?

Из воды торчала облепленная мокрыми розовыми волосами и каким-то мусором голова и пялилась на меня неестественно большими глазами.

Шо, опять?!

Я вытащил помятого кабанчика на берег, перерезал ему горло, отчекрыжил гениталии и повесил на удобный обломанный сук. Голова пялилась. Глаза стали еще больше. Эй, редактор, это вообще законно?! Такой размер глаз неестественен!

Зашел в воду, сполоснулся от крови и грязи, проверил внутреннюю сторону рук. Повезло, щетина почти не поцарапала. Несколько проколов, пара капель крови.

Сел на берегу и уставился на нового жителя этого озера. Тот не сводил с меня глаз. Наверное, этому нравится сидеть в довольно прохладной воде и пялиться на мужиков в набедренных повязках. Ну, с меня не убудет, подожду, пока вылезет из воды достаточно для того, чтобы увидеть его Статус. Нападать оно явно не планирует.

Голова оказалась нетерпеливой, высунулась посильнее, отплевалась от ряски, и начала выкрикивать жалобным голосом смутно знакомые слова. Причем еще и детским. Я внимательнее прислушался к воплям головы.

– Нуйде! Хатскаши! Фуку окиро! – восклицала голова. Ядрена вошь, это же японский язык! «Голая, стыдно, дай одежды».

Японский я знал очень плохо. На уровне отдельных слов, вот, как сейчас. Поэтому кинул в голову своей туникой. Ежу понятно, что это Бессмертный, а значит ему лет 30 минимум, и он до сих пор с голым задом. Чему там стесняться-то? Больше было похоже на то, что мне пытаются «делать голову», как говорил незабвенный дядя Мойша любой встреченной им тете Циле.

Тем не менее, мне дали насладиться редким зрелищем – попыткой надеть и расправить тунику в взбаламученной воде. Объект забавно копошился, что-то пытался одновременно натянуть, завязать и даже постирать. Периодически лупая на меня глазами и сопя. Хотя здравый смысл и был категорически против, пришлось заняться розжигом костра, повернувшись к неопознанному японскому субъекту спиной. Приходилось очень внимательно прислушиваться к плеску и сопению, готовясь отразить атаку. Хотя если оно маг... да и пофиг. Убьет меня – останется голым.

Не поворачивался до тех пор, пока сзади не раздалось боязливое «Аннооо...». Таким протяжным полустоном разные японские кавайные девочки во всех их аниме пытаются привлечь к себе внимание по какому-либо вопросу. Я обернулся.

Угу. Японская кавайная девочка. Причем прямо из аниме, можно сказать, эдакая полутораметровая нимфетка с огромными голубыми глазами и нехилой грудью. Что радовало глаз и душу, так это пропорциональность фигуры. Обычные живые японки и в тридцать лет напоминают недозрелого подростка. Что неприятно. Впрочем, внутренний «одобрямс» был лишь мимолетной оценкой. Психованная темная эльфийка еще была свежа в памяти, а уж она была куда ярче, чем даже этот кукольный образ... за исключением груди, конечно же.

В общем, обычная кавайная японская девочка стояла возле костра и усиленно делала стеснительный вид. Я тоже чувствовал неудобство и смущение – стояла она так, что врезать кулаком или ногой было бы чрезвычайно неудобно, а нагибаться за гарпуном – слишком долго. Неприятно, да. Поэтому я, наконец, решил рассмотреть, кто на самом деле выскочил тут из леса.

«Митсуруги Ай – Мастер волшебник, 3 уровень». Серебряная. Фракция – отсутствует.

Шо?

Я остолбенело застыл, пялясь на это.

Это повертело ногой в земле и заявило, что хочет жрать.

Пришлось заняться.

Молча жевали полоски свинины, поджаренной на углях. Я напряженно размышлял. Дилемма. Я очень хочу избавиться от этой новой знакомой. Срочно. Но нельзя бить девочку кулаком в лоб просто за то, что она подложила тебе свинью. Можно, конечно, женщину. Разумеется, не за свинью, а за притворство.

Шанс, что притворяется? Высок.

Контраргументы? Фальши не обнаружено, уровень 3, отсутствует одежда.

Допустить, что это ребенок, можно.

Если ребенок? Довести до цивилизации. Город совсем близко.

Но данная нация уже известна своим отношением к Бессмертным.

Сложно. Не нужно. Лень. Не мое дело.

Компромисс? Разумеется, есть. Отпустить на волю! Ведь она откуда-то пришла? Пусть идет дальше!

Разумно. Займем выжидательную позицию.

Я начал старательно улыбаться и ласково смотреть на соседку по костру гостеприимным взглядом. Та почему-то сильно насторожилась и испугалась, даже начав потихоньку отодвигаться. Что, даже чаю не попьет?

Мои надежды не оправдались. Мокрый ребенок отчетливо мялся, стеснялся, делал большие глаза, не забывая, впрочем, хомячить мясо, но всем своим видом показывал, что ему от меня что-то нужно. Я в свою очередь пытался продемонстрировать собственное гостеприимство, улыбался и всячески лицом пытался намекать: «Конечно, заходите еще! Когда-нибудь...». Девочка робко пыталась о чем-то спросить, но языковой барьер был на моей стороне. Английский язык она, к моему удивлению и облегчению, не понимала от слова совсем.

Наконец, я выковырял из глубин памяти нужное слово.

– Мачи! (Город!) – улыбаясь во все зубы заявил я, тыкая пальцем в направлении ближайшего населенного пункта.

– Мачи? – восхищенно-недоверчивым тоном спросила меня волшебница элитного уровня, прижав кулачки к подбородку.

– Мачи! – с непоколебимой уверенностью заявил я, встав и двумя руками, как швейцар, указывая в нужную сторону.

– Мачи! – восхитилась девочка вообще до каких-то невероятных высот, вскочив и даже сделав в нужном направлении с пяток шагов.

Я показал ей большой палец и добавил на японском:

– Хай! (Да!).

Дела, определенно, налаживались. Сейчас пойдет, куда послали.

Девочко по имени Ай бодро сделала еще несколько шагов в нужном направлении, обернулась и с щенячьими глазками спросила:

– Ико? (Идём?)

...твою-то дивизию. Может, все-таки, в лоб?

Глава 16 Внезапный поворот не туда

Поход к цивилизации задался не сразу. Ай не умела ходить по дикой природе от слова совсем. Медленно шла, аккуратно ставя уже порядком исцарапанные ноги, озиралась, дергалась от лесных звуков. Вообще, анимешная девочка мне досталась в порядком побитом состоянии: синяки, ушибы, множество мелких царапин на ногах. Еще и не накрашена. Смотреть на это нервов не хватало, поэтому я приступил к исполнению одной из неизбывных женских желаний, начав жестами приглашать ее сесть мне шею и дальше передвигаться с комфортом. Был яростно отвергнут всеми доступными ей способами коммуникации. Она аж покраснела.

Я настаивал.

Покраснение усилилось. Как и интенсивность отказов.

...движение не ускорялось.

Дошло. Остановился. Подумал. Снял запасной вещмешок с плеча, сделал в нем на глазок пару дырок в дне и передал девочке.

Та покрутила его в руках и всем лицом дала понять, что не сообразила, что это такое.

Пришлось пантомимой ей показывать, как проделать необходимую процедуру.

Прониклась. Покраснела. Согласилась. Убежала в кусты надевать мешок. Далась посадить ее на шею. Ура.

Ну естественно, что без трусов на незнакомой шее ей ездить не хочется. Или притворяется. Или хочет познакомиться. Ох, лишь бы не последнее.

Импровизированные из мешка трусы удивительным образом приободрили мою спутницу. Видимо, можно провести какую-то аналогию с мужчинами по получению штанов. Держалась она крепко, много не говорила, вес ее был незаметен вообще никак. С одной стороны, это радовало, с другой стороны заставляло сочувствовать: чтобы сломать некрупного кабанчика, как сломал я, ей надо будет прокачать силу далеко за 70, как я примерно себе представляю.

Свернув как можно плотнее свою выдающуюся из тела сущность, я широкими прыжками понесся сдавать девчонку... кому-нибудь. Добрая стража подойдет. Пусть ходит строем в карауле. Или жрецы какого-нибудь местного бога пусть экзорцизмом выдурят из нее аниме, и будет она вполне хорошей монахиней. Или сдать в детский приют для архимагов. Может, у нее талант печь булочки?

С этими приятными мыслями и тихо гунькающей от размашистых прыжков Ай, я буквально за пару часов выбежал из леса на натоптанную дорогу, с которой уже виднелись деревянные стены города и ворота. И запах. Мощнейший запах работающих кожевенных предприятий. Девочка у меня на шее судорожно завозилась и захрюкала. Самому очень хотелось тоже захрюкать и рвануть отсюда, куда глаза глядят. Потому что тридцать два плюс шестнадцать равно сорок восемь по шкале Восприятия с бонусами. Моё обоняние в два раза острее человеческого максимума. Пересилил себя и даже сочинил уверенное выражение лица. С трудом.

На воротах как раз виднелись знакомые морды десятки Каргамора. Хорошие мужики, чем-то сильно напоминали мне пару знакомых охранников из прошлой жизни. Бдительные, с суровыми мордами, но дико падкие на халяву и поболтать.

Узнали, поздоровались. Впрочем, дальше этого разговор с ними зайти не успел, стража обратила внимание на несомую мной магичку и спала с лица. Впрочем, быстро очухались и отправили за десятником. Нас попросили подождать. Митсуруги Ай в окружении стольких мужиков явно было крайне некомфортно. Тем более, пара из них явно были когда-то любителями и ценителями японского жанра, от чего охотно и пылко объясняли остальным весь цимус девушки, оперируя понятиями «аниме», «хентай», «этти» и тому подобным. Без задней мысли, разумеется, а чисто трепа для, но волшебница дергалась, как припадочная, и старалась съежиться. Я успокаивающе похлопал ее по коленке. Но про себя отметочку сделал.

Каргамор пришел быстро и тоже стал восхищенно разглядывать чуду-юду на моей шее. Но с более серьезным отношением, чем подчиненные, его интересовал лишь серебряный класс. Узнав о том, что Ай говорит только на японском, предложил проводить нас (или ее) в Дом Матери для конструктивного диалога. Я со всей своей широкой души попытался подарить ему розовую анимешную девочку, но та и не думала отдираться от моей шеи. Причем явно делала настолько жалобные глаза, что даже морды окружающих вояк расплылись в какие-то пугающие меня гримасы. Да, это, конечно, были бессмертные, и у большинства были вовсе не морды... изначально, но определенную протокольность профдеформация все-таки вносит. И искажение этой деформации было реально страшным.

В общем, решили идти втроем.

Сам городок яркого впечатления произвести не мог никак. Деревянные домики с крышами, на которых росла специально высаженная трава. Прямые, но слишком широкие улицы. Центр из двухэтажных зданий, где первый этаж был выложен каменной кладкой. Узкие оконные проемы, затянутые чем-то полупрозрачным и мутным. Множество детей.

И ни одного доброго или нейтрального взгляда, направленного на нас. Обычные люди, внешне напоминающие поляков и финнов, косились на нашу группку с неприкрытым негативом. Как будто на цыганский табор, гейпарад или судебных приставов. Каргамору на взгляды было глубоко ровно, он спокойно пёр вперед и задумчиво делился со мной мыслями. Мне с моим знанием английского приходилось наполовину угадывать сказанное.

– Вчера новости из центра пришли, – говорил он, распинывая с своего пути навоз, наваленный тягловыми животными, похожими на гигантских овец. – Короля дожали окончательно. Народ начинает угрожать бунтами – требуют избавиться от всех Бессмертных на территории Скании. И закрыть для них города и веси. Вообще. Правители могут такое сделать. И плевать им, что на горизонте война с Шором, соседней страной людей-зверей. У тех, видите ли, Бессмертных мало. Так что завтра ждем специального уполномоченного представителя короля, он будет снимать с нас специальной печатью все присяги и расплачиваться за отработанное. А потом – кто куда.

– Прямо так, врассыпную? – засомневался я.

– Нет, конечно, – не стал скрывать бывший венгр, – давно уже разговоры ведутся. Да и подготовка. Народ-то как раз вконец озлобился, когда увидел, что мы в Дом Матери пилы тащим, топоры, веревки и прочий нужный скарб. Казалось бы, за свои деньги куплен, заработано всё честно, а всё равно ядом плюются. Пытались нам и цены задирать и вообще Бессмертным не продавать ничего, так Мать торгашей начала нагибать так по репутации, что и внуки их плакать будут. Пять лет пройдет, про нас забудут, а вот доброе имя вернуть из тех дыр у них не так скоро выйдет. Так-то вот.

– Надо будет запомнить, – сказал я для поддержания беседы.

– Что с девчонкой-то делать планируешь? – задал обыденным тоном вопрос десятник, смотря куда-то в сторону.

– По-разному, – не раздумывая ответил я. И добавил, видя, как он хмурится, – если она реально девчонка, то помогу. Поищу ей место, где жить приятнее, чем в вашей Скании. А если притворяется, то оставлю прямо тут с чистой совестью.

– Я тебя услышал, – кивнул он, – остальное лучше в Доме обговорить...

Так переговариваясь, мы приближались к лучу Дома. Оставалось обогнуть небольшой пригорок, как мне по лысине осторожно постучала наездница. Схватив меня за уши, Ай заставила развернуть меня голову назад. Увиденное радости мне не принесло, так как нас, дыша, как носорог, догоняла Гретта. Каргамор ругнулся и скорчил кислую мину.

Склочная волшебница ткнула в меня пальцем, пытаясь отдышаться. А потом еще, еще и еще. Запугала этим тыканием японку: та аж снова начала меня ляжками душить.

– Лысый козёл! Я знала, что это твоих рук дело! – начала наезд фигуристая стервозина. – Это ты был тем чудовищем над лесом!

– Никакое я не чудовище и не над лесом, – справедливо заметил я. – Обычный монах. А что тебе там волшебного почудилось, так я не знаю. Не маг же.

– Покажи Статус! – завопила отдышавшаяся ведьма.

– Хер тебе!

– Заткнитесь оба! Мы уже почти пришли! – не выдержал Каргамор. И добавил, обращаясь к Гретте. – Иди лучше домой, вещи пакуй. Причуды Соломона – твоя наименьшая проблема. Завтра Бессмертные уходят из страны.

Та разинула рот. Посмотрела на меня. Посмотрела на десятника. Посмотрела выше моей головы. Закрыла рот. Прищурилась. Открыла рот.

Я с интересом наблюдал за ее итерациями. Интересно, если по голове кулаком дать, она перезагрузится?

Видимо, произнес это вслух.

Гретта закрыла рот, выдохнула и... пристроилась к нашей маленькой компании.

До Дома Матери мы добрались молча. Я стащил с себя Ай и пристроил ее на один из барных табуретов возле Хозяйки Дома. Вместе мы дали согласие на режим «переговора». Ай настороженно смотрела на нас, лупая глазами. Моя попытка задать вопрос превратилась в фарс.

Гретта задала свой параллельно, никто ничего не понял.

Каргамор одернул Гретту.

Ай что-то сказала.

Я попытался еще раз.

Никто ничего не понял.

Гретта нахамила Каргамору.

Венгр послал Гретту.

Я жалко улыбнулся японке.

Та жалко улыбнулась всем.

Гретта повысила тон.

Венгр послал ее по матери.

...хватит. Я хлопнул рукой по стойке.

Тишина.

– Представляемся по очереди! – сказал я. – Не перебиваем. Я первый. Потом десятник, Гретта, Ай. Хорошо? Меня зовут Соломон. Русский. Путешествую на юг. Следующий!

– Каргамор. Венгрия. Стражник. Собираюсь с сослуживцами и еще сотней человек на запад, в империю Соларан. Четыре месяца пути. Завтра.

– Гретта. Польша. Маг земли и разума третьего круга. Остальное позже и не всем!

– Митсуруги Ай, – пискнула японка. – Маг восьми направлений пятого круга! Япония, Токио, район Сибуя! Любимый цвет – синий! Я упала!

Понеслись вопросы, понеслись ответы, понесся наш с венгром рёв на наглую сисястую бабу, попытавшуюся первым делом выцыганить у японки ее Статус.

В итоге, все четыре партии высказались.

Партия Каргамора, человека честного и самокритичного, открыто признавала, что идут они большим кагалом на запад. Будут рады взять с собой монаха и серебряную, но Гретте с ними конкретно не по пути. Пришибут злюку моментально, как только выйдут за границу страны. Насчет нас вопрос простой. Если мы вписываемся в их группу по самые гланды, то почет, уважуха и равные права. Садимся на хвост, но сами не при делах, тогда с нас помощь всему каравану за место у костра, безопасность и еду. Венгр, как один из руководителей назревающей движухи, мог нам это гарантировать. Но в основном его интереса нет, он просто парень, проводивший нас до Дома Матери.

Партия Гретты была не в пример агрессивнее. Волшебница в категоричном тоне расписывала наш с ней (втроем) маршбросок в Шор, к зверолюдям. Серебряная волшебница аж восьми направлений уже сокровище, а монах, способный одним своим присутствием гасить ментальные и духовные техники, немногим хуже. А она возьмет над нами шефство, получив за это достаточно ресурсов и возможностей, чтобы на равных вступить с нами в союз. По ее убеждению, получившийся триумвират будет заметен во власти и влиянии буквально с первых дней после образования. На любые иные варианты развития событий она, Гретта, смотрит, как на испражнения овцебыка, и советует с ней согласиться.

Партия Соломона звучала вежливо и нейтрально: тот на половом органе вертел все перспективы оседлости в ближайших странах, преференции и перспективы. Он идёт на юг, желательно один, в следствии чего советует Ай присоединиться к Каргамору. Серебряные классы в любой стране могут устроиться более чем хорошо, по сравнению с остальными.

Партия Ай была исполнена безответственно. Девочка высказалась в духе предыдущего оратора. Давать присягу какой-либо стране или фракции она не хочет и не будет, как и показывать статус. Ни за что. А хочет она найти бывших японцев, хотя бы человек несколько, а лучше целую страну. Поэтому будет путешествовать в поисках соотечественников, даже одна!

Высокие договаривающиеся стороны задумались. Впрочем, ненадолго. Каргамор взял самоотвод, просто отправившись по своим делам и объяснив Митсуруги, где его искать в случае чего.

Гретта проводила венгра взглядом, потом обернулась к нам. Внезапно, ее привычная нервная гримаса ушла с лица. Передо мной оказался адекватный и сосредоточенный человек.

– Соломон, – начала она. – Ты в курсе, что такое системы РЭБ?

– Радиоэлектронная борьба, – согласно кивнул я, тоже становясь поспокойнее.

– Так вот. Твоя особенность, умение или что у тебя там есть, и есть РЭБ в условиях этого мира. Я работаю в этом городишке магом мысли, считай телефоном. Связь, сделки, приказы и даже общение с другими государствами идут либо в Домах Матери при личной встрече заинтересованных сторон, либо – через магов мысли, духа, ментала, астрала. А ты, мой лысый друг, глушишь эти виды связи. И будь уверен, что глушишь их в очень неслабом радиусе. По моим расчетам, твое искажение помех распространяется на два-три километра, полностью глуша передачи, и в десятикратно большем радиусе еще и сильно нарушает чистоту связи. А теперь еще я вижу, что ты умеешь это контролировать.

– Допустим, – я легко принял ее выводы на веру. – И что с того?

– Да всё просто, – тепло улыбнулась статная ведьма, – Есть, как я и говорила, лишь один разумный вариант. Мы идём к людям-зверям. Присягаем им. Получаем цеееееелую кучу благ. И живём долго, счастливо и в роскоши. Работая, конечно, по мере надобности. Есть гораздо менее разумный вариант, но на него я тоже могу согласиться. Звучит он так: серебряная волшебница идёт со стражниками, а ты, мой лысый друг, со мной, к зверолюдям. Остальные варианты тебе точно не понравятся, русский.

– Тем не менее, я хочу их услышать, – приготовился я к очередному высеру своей любимой птицы.

– Да всё просто, – продолжала улыбаться волшебница. – Я не могу вас остановить. Нет ни сил, ни возможностей, ни влияния, ни времени. Меня, если вы не заметили, собираются завтра из страны выгонять. И учитывая мою репутацию, ничего хорошего меня не ждет. Совсем. Поэтому бежать я буду быстро, забрав с собой только самое ценное. А из самого ценного и легкого у меня информация. В том числе и о вас. И будьте уверены, она распространится быстро и далеко. Я за нее получу самый большой куш, остальные маги-связисты поменьше. Но честное слово, пока за нее будут давать хотя бы одну медную монету, информация будет передаваться дальше.

Я попал. Хотя...

– Твоя позиция ясна, Гретта. Не одобряю твоего намерения поживиться за мой счет, но понимаю. Каждый выживает, как может. Желаю тебе успеха в продаже своих знаний и дальнейшего благополучия в жизни, – я постарался улыбнуться волшебнице не менее тепло, чем она.

Гретта медленно пошла красными пятнами.

– То есть, как я понимаю... ты... отказываешься... идти со мной? – выдавила она.

– Да, я рискну побегать от рекрутеров. К тому же, мохнатые девушки у зверолюдей меня не прельщают. Разговор окончен, – поставил точку я.

Фигуристая волшебница, как выяснилось, не разучилась принимать удары судьбы. Вышла с прямой спиной. Лишь коротко взглянула на Ай, когда та спряталась от нее за моей спиной. Доходчиво. Тем не менее...

– Ай?

– Да, Соромон-сан?

– Ты понимаешь, что тут вообще происходит?

– Немного. Жить таким, как мы, тут нельзя. Все уходят.

– Понимаешь, что тебе лучше всего будет идти в большой группе?

– Да...

– Пойдешь?

Девочка подумала, соскочила с табуретки, куда залезла заново после ухода Гретты, и поклонилась мне со словами:

– Я бы хотела пойти с вами, Соромон-сан. Я постараюсь быть полезной.

– Объяснись, пожалуйста, – я сглотнул тяжелый комок в горле.

– Я поняла, что серебряный класс – большая ценность. Меня будут пытаться использовать, продать, подчинить. Я хочу сама выбирать. Как вы. Идти с вами или идти одной, другого выбора не вижу. Одна... – она замялась, потом сжала кулачки и прямо взглянула мне в лицо, твердо продолжив, – одна я буду часто умирать, Соромон-сан.

Я задумался. Ее аргументы были насквозь понятны. Выгоды лично для меня... еще как было. Девушка – знатный маг, плюс вместе мы представляем настолько жирный кусок для страны (по словам Гретты), что вполне возможно, наши преследователи и рекрутеры будут сталкиваться лбами. Разницу между потенциальной спутницей и прошлыми «союзниками» я видел отчетливо. Или хотел видеть.

– Расскажи мне о своей жизни, Ай. Вкратце. Где и сколько лет ты жила?

Та пожала плечами и легко ответила:

– В большом доме, в Сибуе. Папа, мама, братья, сестра. Помню плохо... кажется, в шесть лет заболела этим нейровирусом. Не могла шевелиться, плохо дышала. Лежала в кровати все остальное время, подключенная к аппаратам. Смотрела аниме, кино, сериалы. Немного могла шевелить пальцем ноги, его приспособили для устройства по переворачиванию страниц книг на экране. Училась. После пятнадцатого дня рождения... месяца через два, наверное, родилась уже в этом мире...

Она замолчала.

Я ждал.

– Здесь все повторилось как в зеркале, правда, хорошем, – продолжила она, – новое детство, я могла бегать! И прыгать! И гулять! Знала, что ненастоящее, но радовалась! Потом академия магии, я оказалась гением! Получила серебряный класс за шесть лет и упала... сюда. Потом встретила тебя. Всё!

Ну... допустим. Тем не менее, я предпринял последнюю попытку.

– Ай, я не против нашего совместного путешествия. Только ты должна знать следующее...

Та приняла серьезный вид и скорчила сосредоточенную моську.

– Первое! Денег... нет!

Митсуруги вскинула руки вверх с воплем:

– А у меня есть! Пять золотых!

– Откуда???

– Дали на церемонии окончания академии!

– Отлично! Теперь... второе! Ехать будешь на мне! Ты – тормоз!

– Обидно! А вы будете нести меня, как принцессу??

– Найдешь себе кавайного японца – вот он и будет! Третье! Выдвигаемся... через час!

– Да! А почему???

– Потому что связистов с доступом к государственным тайнам, Ай-сан, так просто не увольняют! Поняла?

– Лучше зовите Ай-тян! Не поняла, но согласна!!

Хм… Она мне нравится. Создаем группу, приглашаем ее.

«Митсуруги Ай присоединилась к группе».