Ольга Роленгоф

Книга Любви

Прологос. Переплетение первое

Прологос

- Ты сможешь покорить мир! – воскликнул учитель, торжественно проткнув пальцем воздух. Глаза его горели лихорадочным блеском, щеки, несмотря на старость, полыхали румянцем, во взгляде читались нетерпение и огромный энтузиазм, в этот момент он мог сдвинуть если не гору, то маленький холмик точно.

«Он станет моими руками, там, где я не могу дотянуться, моими мечтами, которые реализуются, моими словами, которые разлетятся намного дальше во времени и пространстве. Я мудр и властвую мыслями, но дальше дело пойдет через него», - воображал учитель.

Идеальный вариант.

Он молод и силен.

Сколько потенциала…

Сколько энергии!..

Сколько… - мысли разбегались, а ведь ответа он все еще не получил.

Ученик сидел, не реагируя. Глаза его были закрыты, веки подрагивали. Повисшая пауза разряжала напряженный эфир…

Переплетение первое

- Я ее ненавижу, ненавижу! – орал Тимур Рашидович, колотя кулаками по портрету женщины неуловимой наружности, заходясь в бессильном отчаянии и злобе.

Тамик наблюдал за ним спокойно, он уже давно привык к припадкам Тимура. «Не смешно, блин, и давно не интересно», - в очередной раз подумалось, но даже и лень было думать такую длинную мысль на такую скучную тему. Он представил, что было бы, если б пристрастие Тимура Рашидовича оказалось сейчас перед ними во плоти. Слава Абсолюту, что в какой-то момент он перекрыл магию. Понятно, что число недовольных растет, но если вернуть телепортацию, съехавшие с катушек Искры начнут сжигать все вокруг.

Что могло прийти в голову Тимуру, у которого такой богатый опыт тирании? Многие века он оттачивал свое умение добиваться всего, что считал нужным для себя и Жемчужин в данный момент, хотя у него уже давно не было доступов наверх и он просто варился в собственном довольно перебродившем уже соку. Если долго не обмениваться энергией и не очищаться, то от тебя в принципе остаются одни пузыри, которые лопаются один за другим, а на их место приходят новые и новые, раз уж ты бессмертен и тонкий канал на поддержание твоего пребывания здесь никогда не порвется.

Ну предполагали, что не порвется… - осек себя Тамик, напомнив себе, что обстоятельства изменились. Он и сам не понимал, что удумал Абсолют, хотя бывал к нему настолько близко, насколько никто из всех ныне действующих Искр не поднимался. Поэтому ему не с кем было поговорить, и он чувствовал себя здесь одиноким. Там, в путешествиях по небесам, Тамик встречал таких же, как он, но жить-то приходилось здесь и сейчас, и хотя у него был вполне понятный план на ближайшие несколько воплощений, идиотизм происходящего навевал на него тоску время от времени. Не с кем было расслабиться и посмеяться. Все такие серьезные. Забыли вообще, кто они есть.

Настолько забыли, что ему самому было давно уже не смешно. Хотя характер у него во все юги был легкий. Никакие предрассудки на него не действовали. Да и терпения раньше было хоть отбавляй. Но в последнюю югу что-то стало прижимать к матушке-земле, как будто это не он – рыцарь, мастер перевоплощений, поддерживающий в себе нужную температуру горения сердца, никогда не забывающий о своей цели, а горсть земли в холщовом мешочке, прах к праху, не под силу который поднять даже великану Святогору. Прах, готовый развеяться по ветру… Иногда ему хотелось стать Жемчужиной, но это единственное из перевоплощений, которое Абсолют запретил, ну как… не то чтобы запретил, но не рекомендовал...

- Или даже нельзя так сказать, - рассеянно перебирал варианты Тамик, хотя и понимал, что логикой тут превзойти невозможно. С одной ступеньки на другую прыгается только при отказе от ума.

… хотя исключение Он сделал для одного своего любимчика, но опыт собран, эксперимент длился долго и выводы из него однозначные, нет смысла повторять.

Тамик прекрасно это понимал, и свое малодушие тоже понимал, которое его навстречу таким желаниям толкает, и что тут вообще нечего искать по большому счету, пока все не закрутится по новой… тут эволюция пошла таким путем, любимчик этот путь от начала до конца весь прошел еще раз, побывав в шкурке каждого живого существа… если Тамику и выпадет такой же опыт, то уже в другой кальпе и где-то, понятное дело, к ее завершению.

Тимур Рашидович между тем не унимался. Он изрыгал проклятья и строил какие-то безумные планы.

«Странный все-таки он… - мысли Тамика переметнулись на красного от гнева брата. – Надо же так зафиксироваться. Сколько воплощений подряд бегать за какой-то дев-ахой».

- Послушай, брат, - отойдя на почтительное расстояние и переждав самые сильные крики, сказал Тамик. Он попытался придать своему голосу весомости, растягивал слова. – Последние жизни она сильно изменилась, ты вряд ли ее узнаешь, той, к которой ты привык, уже нет...

- В смысле изменилась?

- Ну в прямом…

- Пластику что ли сделала?

- Да не, скорее… - Тамик потер переносицу, ища слова, - перепрошивку. Особенно когда побывала в шкуре священника в сибирских лесах.

- Священника? – тупо переспросил Тимур Рашидович. – Че ее туда занесло?

- Я тебе скажу больше, брат, - многозначительно понизил голос Тамик, - говорят, она просветлилась!

Переплетение второе

«В последнее время Мир немножко подглючивает», - между делом черкнула в мессенджере Вероничка.

Ее седые волосы красиво поблескивали на солнце, пока она доваривала мыло и капельку лаванды добавляла в получившийся артефакт. В тридцать лет поседеть – не война ведь, между прочим. Наделили же даром так тонко чувствовать все изменения в Мире.

Она сама понимала, что смягчила формулировку.

Что не так? – словно спрашивали все вокруг.

Всеми органами чувств она ощущала ясно, что не так.

Конечно, не в те дни, когда вокруг пыль стояла столбом.

Какое там подглючивает, Мир накренился, верхние этажи сыплются и он вот-вот упадет.

- Сама ты подглючиваешь, - скажет ей Ярослав, но она проглотит, потому что понимает: он еще не вспомнил. И не вспомнит, если ее не будет рядом. Вот такая уникальная ситуация, все по своим местам. Последние несколько недель стало совсем тяжело взаимодействовать, нет коридора понимания. Она пыталась выходить, но коридор просто не возникает. Раньше он сразу разворачивался, как только она отправляла запрос, закрывала глаза и представляла его перед собой. А теперь темнота под веками уже несколько дней подряд, а перед этим коридор начал таять, хотя она пыталась удерживать его сознанием. Через какое-то время стало ясно, что это от нее не зависит, происходит что-то чуть большее, чем их частный случай. Хотя растерянность и потерянность оставались…

Хорошо, что сестричка написывает в мессенджере, не забывает, поддерживая морально.

Вообще, ей повезло, что она нашла своих – хотя, с другой стороны, время такое. Почти никто уже из наших не остался в стороне, хотя и грызутся по привычке, дожевывая чужие раздутые эго.

Слава Создателю. Это единственное, в чем мы все согласны – признаем существование Создателя. Правда, некоторые подменяют его наличием более мелких творцов.

Впрочем, нет времени спорить.

У нее явно есть дела поинтереснее.

Капелька лаванды распалась на маленькие ароматные частички, легкие, как микроскопические облачка. Некоторые из них поднялись в воздух и наполнили комнату ароматом, Вероничка вдохнула любимый запах и почувствовала, как частички проникают внутрь организма, как потерянность и растерянность исчезают…

Переплетение третье

Над Мачу Пикчу летали легкие облачка. Карина каждый раз поражалась, какая здесь видимость и прозрачность воздуха.

- Смотри, Карина, - обвел пространство руками Паулито и улыбнулся, - какая гармония!

Путешествие под землю – вот что произошло только что, и это только видимая всем сторона, а что там было на самом деле, боженька мой многодвижущийся! Но с Паулито Карина делиться таким не собиралась. Она активировала свою внешнюю часть и просто впитывала воздух, солнце, зелень…

Аквамарин

Охра

Ультрамарин

Птицы…

Да, там тоже были птицы. Разумные птицы с голосами, такими мелодичными голосами. Нет, не выйдет отключиться от того, что только что произошло. Слишком уж это явственно. Даже, пожалуй, отчетливее, чем эта неземная красота. Почему неземная? Не может разве Земля наша быть такой красивой. Неужели еще не была?

В это она не могла поверить. Все, что она видела перед собой, было вполне реально и пронизано местными токами.

Но только все было совершенно по-другому. Воздух светился множеством ярких точек, в каждой из которых переливался такой потенциал, что аж дух захватывало. Карина видела их все одновременно, и даже не видела, а словно бы воспринимала всем своим существом, и надо сказать, вероятно, большое это было существо, просто огромное, если вмещало в себя всю эту красоту.

Над ее головой пролетела парочка коршунов, и она, не глядя на них физическими глазами, знала, что это именно коршуны и их двое. Дымчатые белохвостые, пришло ей на ум. Они мельче привычных европейских, внизу смотришь – все оперение белое, вроде как и не хищник. Но полет по кругу с высматриванием добычи выдает их с головой. Карина подключилась к эмоциям правой птицы и на пару минут стала ею, с головой нырнув в неотвязный охотничий инстинкт. Замигала желтым глазом, прицелилась и замерла в вечности. Такой широкий миг, уххххх. Вся вселенная в тишине рядом с тобой. Следующее мгновение – и ветер засвистел в ушах, вниииииииииииииииииз – Карина успела отключиться, а то бы вляпалась в кровь и мясо. Столько лет тренировок, а все равно заигрываешься.

Присутствие этих птиц вернуло ее в реальность.

Из путешествия нужно было делать выводы. Ведь не зря ее сюда притащило – все, начиная от любопытства до ностальгии по местам, которые она ни разу в этом воплощении не видала, от выпинывания из дома путем маленького победоносного пожара до подсовывания неадекватного, вечно в энтузиазме находящегося проводника. Надо осознать, что произошло и понять, нужно ли сюда возвращаться.

- Паулито, - сказала она, обернувшись к счастливо улыбавшемуся спутнику, - бахемос.

Переплетение четвертое

- Я бьюсь над этой задачкой уже 3 года, Карл! Нет никаких подвижек! Мне кажется, я испробовала все, но цель от меня так же далека, как и прежде, - саркастически усмехнулась девочка, отставив чашку с какао в сторону.

Блин, у меня такая усталость, такая усталость… разговорчивость на меня находит только с тобой, ты же знаешь…

- Подвижки есть, хорошая моя, - он успокаивающе погладил ее по руке, - просто они не там, где ты смотришь.

- Сколько еще снимать, чтобы увидеть, наконец, реальную реальность?

77 оболочек или 77 гуглов оболочек? Карл, меня так надолго не хватит!

- Слушай, тебе 13 и ты уже принимаешь инфу пакетами… - спутник ее как будто нехотя раскрыл побольше рот и его перекосило от хохота. Посетители кафе недоуменно на него покосились. Он не переставал хохотать и вообще выглядел чрезвычайно довольным.

Девочка смотрела на него с минуту, не моргая, но вскоре уголки ее рта задергались и она тоже захихикала – скорее как отражение его хохота, чем из своего чувства. Ей и самой хотелось забыть все и снова стать той маленькой и ни за что не отвечающей малышкой.

И весело смеяться и ни о чем не думать.

И даже не знать…

Всю тяжесть Мира навесили на ее плечи.

Она вспомнила первую свою встречу с Карлом.

Нагретые солнцем пальмы так же плавились, как все остальное вокруг. Небывалая жара обрушилась на островок, люди тяжело дышали и бежали под ее навес заказывать коктейли.

Подошел какой-то мужчина, она не успевала обслуживать и не увидела его, только приняла заказ и протянула в ответ готовый напиток.

Засмотрелась на руку, обхватившую стакан. Что-то ей в этом запястье показалось знакомым. Укол чуть выше солнечного сплетения, боль разошлась из точки по всей груди, сердце заколотилось вдвое быстрее обычного….

Новый посетитель подошел, попросил ананасовый шейк, и Лия отвлеклась. Когда она уже выгружала ананас из блендера, рядом послышался внятный шепот – «от твоих вибраций он загнется, не рекомендую…»

Руки Лии сами принялись выливать содержимое в стоявшую рядом корзину. А сознание в этом им никак не помогало, только стояло в сторонке и удивлялось. Оно было растеряно и оглядывалось по сторонам в поисках того, кто вверг его в непонятную ситуацию. Лия набрала маму по телефону, сказала посетителю, желавшему ананас, что ей стало плохо и пусть дождется хозяйки, и вышла в пекло искать того, кому принадлежал шепот.

Но беда была в том, что кроме волнующего кусочка запястья она ничего не успела заметить. Как выглядел этот человек? Как она его найдет?

Переплетение пятое

«Сбор всех в 18.00», - отправил сообщение по закрытой сети Виталий. Это было достаточно, осталось настроиться на общую волну и отключить все раздражители. Сейчас он телепатически передаст, что на этот раз приключилось и кому срочно нужна помощь. И наше общее поле активизируется для изменений в пространстве.

«Сегодняшняя задача – ликвидация негативного поля над Астраханью. Местные колдуны решили наехать на нашего хранителя, и перекрыли ему кислород. Нужен возврат управления» - получили сообщения одновременно все участники сети, но уже не при помощи электронных средств связи. Освоивши когда-то, вернее, вернув себе знания прошлого воплощения, уникальную технику, Виталий пустил ее на пользу, обучив тех из нас, кто оказался готов.

Я в данный момент за рулем, еду в пригород по срочному делу, и, не отвлекаясь от дороги, параллельно получаю инфу в общем поле. Очень удобно. Прямо многопожизненный респект Витале, он прекрасный молодец. Помню, как мы с ним там эту технику и создавали, но адаптировать ее под нынешние нужды у него получилось куда лучше, чем, если бы я этим занялся.

Перед внутренним взглядом замигало синим и белым – это пришло личное сообщение от Витали. «Слав, махасаттва, новенькой расскажи технику безопасности», - попросил братец, все слова, конечно же, были не словами, а объемом информации.

Я переключил поворотник, немного настроился на образ новенькой - пространство расширилось, сигнал ушел нормально - и стал ждать ответа. Образ был только общий, без деталей, понятно, пока конфиденциальность, но вот изображение на секунду стало резким, яркость повысилась и прямо на меня надвинулось лицо, блестящие глаза уставились на меня с вызовом. От неожиданности я нажал на педаль тормоза и почувствовал резкий удар сзади.

Переплетение шестое

Ей снился опять тот же самый сон. Хотя, конечно, не снился. Она давно уже освоила осознанные сновидения и просто переключалась в другие локации. Сюда она ходила отдохнуть, место было создано давно, два века назад, уже третий пошел, если быть точной.

Сейчас, когда она вспомнила много-много своих воплощений, как говорил Натаниэль, стало только запутанней. Она не знала, что оставить, а от чего отказаться. Это местечко ей пока нравилось, созданная двести лет назад часть ее чувствовала себя здесь просто отлично.

Каждый раз она спускалась из любого места, где оказалась на тот момент, вниз, наощупь находила ручку в полу, подцепляла крышку и ныряла еще ниже, в уютное пространство из светлого дерева, стены тут всегда были как будто только что обструганные, их еще не успел, как мякоть яблока, заставить потемнеть кислород.

Пространство было настолько мало, чтобы оставаться уютным и еще не вызывать клаустрофобию. Она понимала, что задумала эту комнатку как колыбельку, как материнскую утробу, нечто, где можно отдохнуть, но посреди этой комнатушки стоял низенький, сродни японскому, столик, и на нем возвышалась пишущая машинка. Апдейт! Явный апдейт. И спускалась она сюда для прописывания сценариев – в тишине, спокойствии и расслаблении. Здесь не было ничего отвлекающего, даже приятных запахов и красивой музыки, только светлые, свежеоструганные стены, как будто напитанные солнечным светом.

Но вот не пора ли отказаться от самой этой части? Этого она пока не могла понять. При попытке разглядеть вопрос с разных точек зрения ум натыкался на невидимые препятствия.

Конечно, прежде всего, это привычка.

Ну и, несомненно, в какой-то момент произошла подмена.

Так всегда бывает по итогу.

Надо только найти, возможно, там череда подмен и какая из них самая решающая?

Переплетение седьмое

Синий звездолет приземлился на красную планету в неудачный момент - над ней поднималась песчаная буря, вызванная то ли усилиями природы, то ли нарушением всеобщего галактического баланса... возможно, за ней стояли какие-то враждебные силы, но командир пока не понимал, какие именно... по его стопам шли 5 членов экипажа, и он отвечал за их жизни.

Последнее время путаница всеобщих процессов усиливалась, и ему все тяжелее давалось понимание текущей ситуации. Внутри было какое-то бессилие, понимание, что все бесполезно. Долгий перелет словно атрофировал все его радостные впечатления и вообще способность откликаться на происходящее. Наступала апатия, приближение которой он всегда чувствовал, но никак не мог с ней бороться. Двадцать лет тренировок и ничего. Невидимый кто-то держал этот козырь всегда при себе.

Община отправила команду в соседнюю галактику изучить строение новой, недавно на радарах появившейся звезды. Чего от нее ждать? Ученые и военные были обеспокоены, с нынешними скоростями всякое может произойти. Тем более они пропустили момент ее появления. Родилась ли она как положено или произошло нечто из ряда вон выходящее? Или может это и не звезда вовсе, а засланец из других миров, до которых пока техника наша не может дотянуться.

В записях предыдущей, погибшей, общинизации нашли подобный объект, и якобы он и принес хаос и разрушение. Поэтому все и всполошились…

Лично командир не вдавался в подробности, то, что неизвестно, хотя и манило, но было слишком сложным для представления. А слишком сложное командир в свою жизнь не пускал. Это был его сознательный выбор, и община его уважала. Этот выбор помогал заниматься конкретными вещами и не улетать в будущее, еще никем не прописанное.

Полет был хорошо подготовлен – командир сам отобрал самых эмоционально устойчивых и физически выносливых. Пополам мужчин и женщин, как и гласили договора первых лет создания общности – только в соединении мужских и женских энергий творится следующий гармоничный миг жизни. Может быть, некоторые понимали это наставление слишком прямолинейно… и, с его точки зрения, пользовались договором в свою пользу, когда надо. Но, мудро изрекал он почти каждый день, такова уж человеческая природа…

К самой звезде приблизиться не удавалось – какое-то поле ее окружало и отталкивало звездолет. Рассчитанные ресурсы странным образом стали таять на глазах. Каждая попытка приблизиться забирала часть энергии, на которой летел корабль. И командир принял решение – тут он мог, не советуясь с остальными – когда дело касалось жизни и смерти. Высадиться на ближайшую красную планету. Лишенную жизни. Чтобы передохнуть.

В глазах женщин сквозило недоверие, когда они слушали решение командира.

Особенно скептическое лицо было у Сапфиры. Командир хорошо знал это выражение, не предвещающее ничего хорошо – закушенные губы, прищуренные глаза.

Он явно его считал правильно, но рацио проанализировало и сказало, что это все пустые догадки с их стороны. Тем более перед этим целые сутки он со вторым пилотом изучали окружающую обстановку. Опасности не было.

Командир сообщил пилоту, что пора отключать двигатели и встал с кресла. Пора выходить наружу.

«Ничего не получится, - вдруг прошептал ему голос, - все напрасно…»

Командир вздрогнул.

Какой неудачный момент для проявления слабости.

Это она, апатия, поднимает голову.

Нужно бороться.

Я приложу все силы, чтобы выполнить доверенное мне поручение общины.

Они будут гордиться.

Я не подведу себя.

И их.

Командир разблокировал выход, нажал на кнопку открытия, дернул дверь и собрался выйти на поверхность красной планеты.

Сапфира шла сзади. Он чувствовал ее взволнованное дыхание. Так заныло под ложечкой от предчувствия, которое сквозило изнутри, тоненькой струйкой пробиралось по позвоночнику.

Налетевший неизвестно откуда ветер захлопнул дверь снаружи. Опрокинул корабль.

Командир от резкого толчка повалился назад, успел испугаться за Сапфиру и остальных и сознание его погасло от яркого взрыва.

Переплетение четвертое. Часть вторая

- А ты хоть раз видел мойр? – спросила Лия, когда нашла человека со знакомым запястьем.

- А ты помнишь, что было у меня на руке в прошлый раз? – вопросом на вопрос отозвался Карл.

Лия закрыла глаза и начала погружаться в прошлое. Выглядело это для нее следующим образом – она пробиралась взглядом через тоненькие горизонтально натянутые слои ткани, похожей на марлю или даже спрессованную паутину, настолько они были тонкими. Однако же совсем не похожими на слои воды, через которые видно дно. Добраться до предыдущей встречи было непросто, ведь каждый такой слой создавал еле видимую помеху, а при наложении их друг на друга таких помех создавалось великое множество.

Что это за слои, она не знала.

За чьим они авторством, тоже.

Такие вопросы не приходили ей на ум.

Пока.

Ее дело было внимательно вглядываться.

Вниманием своим проходя сквозь толщу времени.

- Прошлый раз на твоей руке были часы, - наконец ответила она на вопрос Карла.

- Смотри дальше. Вокруг себя. Где мы находимся и что делаем.

- Ты сидишь в кресле. Руки на подлокотниках.

- Кресло какого цвета?

- Черное.

- Нет, выходи оттуда. Искажения пошли.

Лия вынырнула и воспросительно уставилась на Карла.

- Подыши, - попросил он. Рассказал, как именно. – А теперь снова ныряй.

- Какого цвета кресло?

- Темно-зеленое.

- А наощупь?

- Щас, вроде как плюшевое.

- Ура. Теперь опиши мою одежду.

- Я… я не вижу… - Лию выбросило обратно.

- Понятно, энергии пока не хватает. Ничего, это поправимо, - успокоительно сказал Карл, увидев, как Лия разочарованно скривила губы. – Расскажи пока, как ты меня нашла.

Переплетение второе. Часть вторая

Капелька лаванды продолжала висеть в воздухе до прихода друга. Она пересобралась вроде как сама, хотя Вероничка не была в этом уверена. Часть того, что происходило вокруг, она не была готова приписать себе.

Форма капельки, стремящаяся книзу, соблюдая закон гравитации, выглядела настолько врЕменной, что каждое моргание казалось, что она сейчас разорвет тонкую пленку формы и выльется наружу, но этого не происходило.

Ярослав хлопнул дверью, и капелька упала вниз. Растеклась по столу. И тут же испарилась. Вероничка ощутила, как волшебство исчезло. Она нахмурила брови, напряглась всем телом и обернулась к другу.

- Может, ты прекратишь это?

- Что? – удивился Ярослав.

- Ты хлопнул дверью.

- Ты чем тут занималась?

- Творила.

- Мнишь себя знахаркой? Таких, как ты, в средние века сжигали… - засмеялся он.

Вероничка отвернулась.

Надо контролировать себя.

Он не знает, что с ним происходит.

Но как же трудно, невозможно даже…

Изнутри поднимается такая ярость.

Кажется, что обернешься – испепелишь его на месте.

- Ну ладно, чего ты злишься… - примирительно из-за спины прозвучал Ярослав. – Я же пошутил. Смотри, что принес.

Вероничка продавила комок ярости вниз, в третью чакру, и усилием воли повернулась. Увидев родное лицо, не заметила, как расслабилась анахата. Поток нежности хлынул сверху, и она опять на какое-то время все забыла.

Только заныл живот, напоминая, что не все хорошо, как сейчас кажется.

Да темечко будто каменной плитой придавили, отрезая доступы к другим мирам. Рядом с Ярославом всегда возникали эти чувства.

Они сели ужинать как обычные люди, Ярик резал хлеб, включил музычку, чтобы снять висевшее в воздухе напряжение – Вероничка наблюдала за его руками с длинными пальцами, ловко управлявшимися с ножом, и как будто отдаленные проблески понимания от мелькания ножа появлялись в ее голове – будь здесь, будь со мной, в этом слое мира, не ходи в лабиринт отражений. Такое транслировал из себя Ярик.

Это ловушка! – догадалась Вероничка.

Такая приятная ловушка… чтобы я не продолжала свое развитие.

Свернусь клубочком в одном месте, буду вкусно кушать, чилить под приятную музычку, обнимать по ночам теплого и уютного Ярика, но спираль моя не пойдет вверх. Так клубочек и останется замотанным, ничего из него не свяжется.

Вероничка еще повглядывалась в образы, попринюхивалась к всплывающим в сознании ароматам.

Сначала пришел запах раскаленного песка, потом запах горячей речной воды – целое многосоставное облако разных мелких запахов и запашочков, реликтовых ароматов и новых еще не сформированных, но уже имеющих свой малоуловимый дух.

Оставалось совсем немного утончиться – переместиться в то пространство, которое пыталось поговорить с Вероничкой… И вот, растворяя свои защитные оболочки, аромафея нырнула в познание.

Образ зиккурата надвинулся на нее неожиданно. Во всем своим величии.

Не того громоздкого и придавленного к земле, с которого, наверное, та цивилизация начинала свое движение вверх, а того округлого, изящного, спиралями уменьшающейся площади стремящегося к небу. Где-то посреди многочисленных этажей зависло в восхищении сознание Веронички.

Переплетение первое. Часть вторая

Просветлилась, хаха.

Я сам себе Бог!

Нет никакого Бога, все религии лгут!

Что она придумала. В очередной раз. Какая-то глупость – Тимур Рашидович перебирал бумаги на своем столе, забыв позвать секретаршу. Секретаршей была тетка со стороны жены, он взял ее на работу, чтобы сэкономить на зарплате и не отдавать деньги на сторону. Финансовая часть всегда была его сильной стороной.

Сколько ее помню, - вернулся он опять к своей идефикс, - все какая-то блажь и нелепость. Ни одного логичного, разумного поступка. И при этом ей как-то удавалось все время выходить сухой из воды, тогда как он, столько трудившийся и силы тративший на просчеты и стратегии, оказывался в дураках. Не, какое-то время все шло прекрасно, цепочка выстраивалась, все были на подхвате. А иногда даже и до конца удавалось дойти, но там, в конце, каждый раз одно и то же – живой водицы не напиться. Ускользал колодец с благотворной очищающей субстанцией. Может, его и вообще больше нет на земле, иногда с безмерной тоской думал Тимур Рашидович. Ну нет и нет, нафига он тебе сдался… давно пора прибить этого наивного мальчишку, который сидит внутри. Глобальное потепление, всеобщее загрязнение, повальное помешательство. Вот и все, что мы имеем тут.

Плохо было, что колодец постоянно маячил на горизонте…

И всегда рядом с благоверной, ненавидимой всеми фибрами рыбьей тимуровой души…

Она стояла рядом и улыбалась, но эта улыбка вызывала в Тимуре Рашидовиче только бешенство, дикое, жуткое бешенство… яркими вспышками оно разрывало его ауру и выливалось в окружающее пространство.

Поэтому пришлось ему заказать для офиса железные столы и стулья. Кованые, тяжеловесные светильники. Чугунные статуэтки из его родного города. Он и сам утяжелялся все больше и больше, налегая на плотную пищу и крепкие напитки.

Переплетение четвертое. Часть третья

Отчего-то Лии стало сразу понятно, что нужно делать. Как будто выключился расслабленный режим «бытовуха, ожидание настоящих дел» и собралась в единое истинная она, которую сама она чувствовала от силы пару раз за свою 12-летнюю жизнь.

Это такое кайфовое состояние.

Голова ясная, тело бодрое, спокойствие совершенное. Цель понятна, сомнений никаких нет.

Пространство вокруг расчистилось само.

То есть она, видимо, вышла в соседнюю мерность, когда зашла в лес.

Потому что люди куда-то пропали, и в процессе ее поиска никто ее ни разу не побеспокоил.

Хотя, может быть, ее проснувшаяся сила плюс поддержка леса, который она очень любила – и взаимно, изменили это, земное, пространство. Ладно, потом разберусь… - подумала девочка.

Активизировались одновременно все чувства – зрение, слух, обоняние, осязание, вкус – и усилились в разы. Лия непроизвольно подняла руки и выставила их перед собой. Между руками возник прозрачный шар, а в нем засветилось изображение человека – сначала мутное, потом более четкое…

- Ух ты, бабулечка! – восхитилась Лия тому, что произошло. – Теперь я знаю, куда идти.

Переплетение восьмое

- Слышал ли ты про то, что этот мир создан Дьяволом?

- Ну есть такая версия в теологии, да.

- И как ты к ней относишься?

- Да никак, смешная выдумка. Мир сам по себе возник.

- И люди в нем сами по себе?

- ну да, и люди… эволюционная случайность.

- вот, этого он и хотел, - ровно произнес Отто, – чтобы его никто не замечал. Тогда можно будет рулить всем. Божественный промысел в низком его варианте. Промысел разбойника.

- Последний раз в открытую о создателе этого нашего местного мира сказали в 12 веке, - продолжил Отто ровным голосом, рассказывая о давно пережитом. - Тех, кто это сделал, вырезали почти подчистую. Но эта европейская беднота душевная из инквизиции не учла простого, известного всему востоку факта – непреложного факта перерождения. Те, убитые, кому заткнули рот в 12-м, вернулись и в 13, и в 14м веках, и продолжают возвращаться сюда вновь и вновь – с перекрытой памятью, отрезанными чувствами, но они снова и снова возвращаются на места крушения их надежд…

Только он оказался подготовленным к возможности объединения – и с тех пор перекрывает в зачатке массированное сопротивление ему и обнародование правды, путая карты и перетасовывая колоду.

- А зачем ему это? – Женя не заметил, как включился в разговор, и в его голове зароились вопросы.

- Ну если тогда чуть не построили настоящее, доброе общество, то сейчас это произойдет быстро.

- Почему?

- Потому что осознание все-таки началось. Мы вспоминаем, кто мы такие и отказываемся от старых ошибок.

- Про колоду ты для красного словца? – заерзал на ступеньках Женя, сам не понимая как вытаскивая беспокоящие его факты из речи Отто.

- Вовсе нет, - Отто подцепил сачком севшую на траву бабочку, повертел сачок и подбросил ее в небо. – Это я пользуюсь терминологией одного писателя, который хорошо был осведомлен о проблеме этого мира, но плохо разглядел, сколько нас тут на службе. Ну это теперь уже не беда. Правда все равно вышла наружу, и он много сделал для того, чтобы это случилось. В его книгах братья и сестры, идущие на встречу с Отцом, в качестве порталов для перемещения внутри Отражений используют колоду карт. Каждая карта изображает одного из семейства. Семейство это духовное, как ты сам понимаешь, наверное, но в книгах оно выведено как кровное.

Мы перерождаемся, вернее, перерождались раньше – каждый по своей задаче, и рядом с теми, кто помогал ее выполнять. Таков был замысел Абсолюта, создателя всей материальной вселенной и остальных, нематериальных миров. Но чем больше власти захватывал мистер Д, чем больше братьев и сестер переманивал на свою сторону, тем больше росла путаница.

Сначала можно было перерождаться в одной семье и это было удобно – накапливался опыт и его передавали, и дружно шли дальше. Тем более жили тогда больше, успевали многое сделать и отследить те процессы, на которые современный человек даже не всегда один раз-то и взглянет за всю жизнь.

- А потом? – Жене, конечно, все это казалось полным бредом, но альтернативные каналы на ютубе он временами посматривал, так, сам не понимал зачем. Ждал, что Отто заговорит про плоскую землю и всемирный заговор. Впрочем, про заговор он как раз уже говорил, но по его получалось не то, что в блогах – там под копирку шла одна и та же информация про семейства, держащие в руках мир, а тут было что-то другое, непохожее. Да и Отто выглядел очень просто и говорил обыденно, без нездорового блеска в глазах, который Женя замечал у фанатиков какой-нибудь идеи, неважно, ложной или нет.

- Потом в семьи стали подселять бездушных, которые как ламехуза у муравьев, под управлением разработок мистера Д, взламывали систему семьи изнутри. Подселишь одного такого, подловив брата или сестру на слабости – и вот уже в роду появляется алкоголик, наркоман или преступник, и конечно, дальше от него вперед во времени проблемы начинают расти как снежный ком. А пока семейство их разгребает, некогда заниматься им своими прямыми обязанностями. И вот уже на один род сопротивляющихся мистеру Д и его делишкам меньше. Ну это так, одна их тысяч схем.

Раньше-то посвященные точно знали, как работает причинно-следственная связь. Поэтому и в семьи свои какие попало души не призывали, и всё, что затуманивает сознание, до себя не допускали.

- Даааа, - Женя вдруг вспомнил, как мучилась его тетя с двоюродным братом, который непонятно в кого пошел, как все в семействе выражались.

«Сглазили нашу семью, ей-богу, сглазили», - причитала тетя совсем по-старушечьи, опираясь на плечо матери. «Ну что ты, что ты ерунду говоришь, -- противилась мать нелепым домыслам, - воспитывать надо было лучше».

Женя шел следом и тащил сумку с передачками.

Мы сами иногда не понимаем, кто мы … - заключил свой рассказ Отто.

- Заигрались вы, смотрю, - понимающе кивнул Женя.

- Не вы, а мы, - Отто внимательно посмотрел на него.

- А я тут причем? Я простой человек, мне ваши игры неинтересны.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге