Книга IV: Элегия войны

Глава 1

Десятки латных ботинок грохотали по мраморному полу. Солдаты неслись со всех ног, цепляя амуницией гобелены, срывая картины и опрокидывая каменные бюсты. Переполох распространялся по всему дворцу патриарха, превращая его в тревожно гудящий улей. «Что произошло? Измена? Переворот? Покушение на государя?» – эти версии витали в воздухе, хоть во всеуслышание их никто и не рисковал произносить.

К многочисленному отряду гвардейцев, мчащихся к залу торжеств, вскоре присоединились молчаливые и сосредоточенные послушники Пятого Ордена. Казалось, что всеобщая растерянность не коснулась только их. Возглавлявший отряд паладин с символом раскрытого глаза на белоснежном плаще смотрелся нерушимой скалой посередь бушующего людского моря.

– Никого не пускать, ни слуг, ни вельмож. Сами тоже не суйтесь, – распорядился он.

– Вы не можете приказывать дворцовой страже! – возразил мужчина с браслетом эльдмистра на запястье. – Мы подчиняемся лишь его Благовестию Леорану гран Блейсину!

– Коли так, то делайте, что хотите, но под ногами не мешайтесь, – фыркнул последователь Сагариса. – Мои братья заходят первыми!

Послушники построились в боевой порядок, укрыли щитами двоих своих магистров, а затем целеустремленно отправились внутрь. Гвардейцы немного помялись, после чего тоже двинулись за ними. Правда, уже не столько уверенно.

Кровь и трупы встретили солдат прямо с порога. На входе лежала груда изувеченных тел в доспехах дворцовой стражи. Они первые прибыли на шум и нашли свою погибель.

– О, боги… что тут произошло? – сдавленно прохрипел офицер, тщетно пытаясь закрыть нос от ароматов скотобойни.

Орденцев открывшееся зрелище шокировало не меньше. Весь пиршественный зал сейчас был усеян разодранной плотью и орошен кровавыми брызгами. Большинство из присутствующих блюстителей порядка никогда не видело столь жестокой резни. Женщины, старики и даже дети… Неизвестные нападающие убили каждого. Но страшнее всего, что патриарх, похоже, не смог избежать той же участи…

Внезапно одного из гвардейцев, вошедшего последним, начало тошнить. Он не выдержал столь жуткой картины и принялся опорожнять содержимое желудка прямо на человеческие останки. Рвотные массы падали, смешиваясь с кровью, и от поднявшегося запаха свело судорогой животы даже у бывалых послушников из Пятого Ордена.

– Быстро запереть двери! – рявкнул своим подчиненным офицер. – Этого никто не должен видеть!!!

Несколько бойцов опрометью бросились прочь, с грохотом захлопнули за собой массивные створки и остались снаружи. Причем, выражение искреннего облегчения на их лицах сложно было не заметить.

– Вам тоже не обязательно здесь находиться, – глухо изрек старший проводник воли Сагариса, – мы с братьями займемся этим сами.

– Нет! Мы никуда не уйдем, пока не узнаем о судьбе Его Благовестия! – твердо решил эльдмистр дворцовой стражи.

– Воля ваша. Тогда займитесь осмотром. Нам нужно понять, что здесь произошло. И начать следует с поиска уцелевших.

Гвардеец скривился и невольно покосился на чью-то оторванную голову с перекошенным в предсмертной гримасе лицом. Она лежала пугающе близко к его начищенному сапогу. Могло показаться, будто служивый уже пожалел, что не воспользовался предложением покинуть залу. Тем не менее, мужчина, стиснув зубы, кивнул и отправился со своими людьми ворошить горы разорванного мяса. Было как-то странно осознавать, что влиятельные гости монарха, высокопоставленные экселенсы и напудренные миларии превратились в это. Разум отказывался ассоциировать разбросанную требуху с теми разодетыми вельможами, которые совсем недавно важно бороздили коридоры столичной резиденции патриарха.

Орденцы сразу же взяли курс к обломкам главного стола, где должен был восседать государь. Первым делом нужно понять, выжил ли сам правитель. Или хотя бы кто-нибудь из его семьи. А в противном случае, их страна рискует погрязнуть в смуте…

– Что-нибудь нашли, экселенс? – вернулся офицер к мужчине со знаком Сагариса на плаще.

– А вы? – в тон ему отозвался паладин.

– Ничего. Только кровь и размочаленные останки, – скорбно покачал головой гвардеец. – В этом безумии не выжил никто.

– Печально слышать…

– А что с… кхм… его Благовестием? Простите, что задаю этот вопрос, но мы должны знать.

– Неизвестно. Тело мы так и не обнаружили, – ответил орденец.

– Оно и немудрено. Тут вообще сложно понять, где начинается один и заканчивается другой…

– И всё же на эти темы распространяться пока не стоит, – наставительно понизил голос мужчина в белом плаще. – Наша первейшая задача скрывать это происшествие как можно дольше, чтобы дать Патриархии время на обдумывание ситуации.

– Вы правы, экселенс. Но кто этим будет заниматься? Весь цвет столичного дворянства остался здесь.

– Кроме их наследников некому, – жестко рубанул ладонью воздух паладин. – Им придется взять бразды в свои руки, ибо нас всех ждет нелёгкая пора. Эхо этого злодеяния еще долго будет откликаться в истории…

Воин в плаще неожиданно осёкся и заозирался.

– В чем дело, экселенс? – забеспокоился гвардеец, стискивая эфес палаша.

– Вы слышали?

– Э-э-э… нет, ничег…

Офицер тоже замолк, поскольку ему почудилось, что откуда-то из центра зала раздалось приглушенное постанывание. Собеседники переглянулись, а затем не сговариваясь бросились на звук. Склонившись над кучей хлама, которую они изначально приняли за обломки стола, мужчины кинулись споро её расшвыривать. И совсем скоро они обнаружили под грудой тело молодого аристократа.

– Кларисия милосердная, он жив! – пораженно выдохнул дворцовый страж.

И здесь действительно впору было удивляться. Потому что безымянный дворянин был с ног до головы перемазан запёкшейся кровью. Его дорогой камзол зиял множеством дыр, в которых проглядывала припорошенное пылью мясо. Плечо казалось неестественно вывернутым. А сама ткань одежд пропиталась кровью так густо, что при малейшем движении хлюпала как губка.

Парень с величайшим трудом приподнял веки, демонстрируя пару янтарных глаз, которые на его безжизненно-сером лице смотрелись неимоверно чуждо. И гвардеец едва сдержался, чтоб не выругаться. Он, как и многие, полукровок совсем не жаловал.

– Срочно целителей сюда! – первым спохватился паладин, а затем обратился к выжившему: – Как вы, экселенс? Вы можете говорить?

– В… воды… – сухой бумагой прошелестел голос аристократа.

– Прошу, потерпите. Скоро подоспеют обученные озарённые, они окажут вам помощь. Пожалуйста, расскажите, что здесь произошло?

Складывалось впечатление, будто орденец не верил, что израненная жертва доживет до прибытия лекарей. А потому желал выудить из свидетеля всю информацию, которую только успеет.

– На… нападение…

– Кто на вас напал, экселенс? Умоляю, изъясняйтесь точнее! – взял на себя ведущую роль в допросе паладин.

– Не… знаю… – слабо шевельнулись губы полукровки. – Они возникли из… кха-кха… ниоткуда… атаковали и… убивали всех без разбора. Забра… ли патриар… ха…

– Что?! Они похитили Леорана гран Блейсина?! – вклинился гвардеец.

На него тут же шикнул воин в плаще, призывая заткнуться. Но желтоглазый парень словно бы и не понял, что с ним заговорил другой человек.

– Д… да. Я видел, как они у… увели его.

– Получается, что Его Благовестие всё ещё жив? – напряженно потер подбородок орденец.

Дворянин набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но тут вдруг его взгляд потускнел и поплыл. Кажется, парень уже не просто терял сознание, а вплотную подступил к черте, за которой его ждала смерть.

– Экселенс! Экселенс, прошу вас, не закрывайте веки! – встревожился паладин. – Продолжайте говорить, скоро прибудут целители, дождитесь их!

– Я… я… ух-х…

– Смотрите на меня, господин, не сдавайтесь! Кто вы? Как вас зовут?!

– Р-ризант… нор… Адама…

Аристократ прервался, сморщившись от боли, и учащенно задышал. Похоже, его душа уже начала сгорать в предсмертной агонии.

– Черное небо Абиссалии, где целители?!! – в отчаянии взревел орденец.

И именно в этот момент дверные створки распахнулись. Внутрь впорхнула невысокая милария в сопровождении солдата, держащего в руках подсвечник. Дамочка ожидаемо впала в полнейший ступор, узрев, во что превратилась большая пиршественная зала. Но паладин, ощущая, как утекает драгоценное время, коршуном промчался сквозь всё помещение, расшвыривая мясные ошмётки, и схватил её повыше локтя. Не замечая сопротивления и гневного шипения, он подтащил озарённую к пострадавшему и произнес:

– Спасите его, милария, заклинаю вас! Он единственный выживший гость, который видел, что здесь произошло. Это дело государственной важности!

– Сделаю, что смогу… – дрогнувшим голосом откликнулась лекарь и опустилась на колени перед тяжело дышащим дворянином.

Размяв пальцы и суеверно потерев драгоценные камни своих трех перстней, она приступила к творению чар. Плетения срывались с её колец дюжинами. Но желтоглазому полукровке всё никак не становилось лучше.

– Я одна не вытяну его, – признала наконец целительница.

– Братья поддержат вас! – тут же решил паладин и дал знак милитариям Пятого Ордена.

Два магистра присоединились к процессу излечения, щедро делясь энергией. И только после этого дело сдвинулось с мертвой точки.

– Нужно доставить его в лазарет! Одни лишь заклинания не заменят полноценного лечения, – отстранилась милария от пострадавшего. – Он потерял слишком много крови. Это вообще настоящее чудо, что ему удается дышать!

– Понял вас, – дисциплинированно кивнул орденец и повелительно махнул своим соратникам. – Что можете сказать о шансах этого экселенса?

– Пожалуй, он самый удачливый молодой человек, которого мне доводилось встречать, – признала лекарь. – Несмотря на жуткий вид всех его ранений, я не заметила признаков поражения жизненно важных органов. Поэтому я с осторожностью и трепетной верой предполагаю, что милостью Кларисии он поправится.

– Это обнадёживает. Спасибо вам, милария, – благодарно склонил голову паладин.

Целительница покинула зал вместе с раненым аристократом, которого стражи переложили на носилки. А орденец и гвардейский офицер провожали их процессию хмурыми и задумчивыми взглядами.

– Что будет дальше, экселенс? – нарушил затянувшееся молчание эльдмистр.

– Не имею понятия, – признался тот. – Могу лишь с уверенностью заявить, что сегодняшнее Кровавое Восхождение в народе запомнят навечно…

Глава 2

Последующие седмицы слились в бесконечную череду пробуждений и провалов чернющего беспамятства. Вроде меня должны были держать в лазарете, но, судя по обстановке, пребывал я в покоях, предназначенных для отдыха какого-то высокопоставленного вельможи. Вполне возможно, что убитого моими же Безликими во время торжества. Дорогая мебель, украшенный изящной вышивкой бархат, отдельная прилегающая комната для омовений с каким-то пусть и примитивным, но все же подобием водопровода и канализацией.

Лекари дежурили у моей койки неустанно. Всякий раз, когда я открывал глаза, возле меня кто-то находился. Часто мелькали белые плащи Пятого Ордена и красные камзолы дворцовой стражи.

По чести говоря, с помощью «Божественного перста» я бы вполне мог уже оправиться на второй или третий день. Ведь плетение, которым меня шарахнул Лиас, было просчитано мной до крохотных мелочей. Да, раны выглядели жутко, но не несли угрозы для жизни. Но мне наоборот приходилось посредством магии тела оттягивать этот момент. И всё ради того, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что я пережил бойню лишь чудом. Как только мне становилось лучше, я сперва творил видоизмененный конструкт «Энергетика», от которого у меня начинался озноб. А потом усыплял себя «Морфеем». И снова целители всем гуртом бились надо мной, переводя невообразимые объемы энергии, дабы вернуть организм в норму.

Уже через несколько дней подобных качелей я стал походить на иссохший труп. Бледный, худой, обмотанный бинтами. Но живой, и в относительно трезвой памяти. Иногда я слышал голоса, но не был уверен в их реальности. Вполне вероятно, что они мне чудились в бреду. Тем не менее, дню к пятому я среди прочих отчетливо стал различать чувственный голос Иерии нор Гремон и чей-то грубый мужской бас. Кажется, принадлежащий тому паладину, который извлек меня из-под обломков металлофона.

Я посчитал, что выдержал достаточную интригу, и теперь могу больше не терзать себя искусственной комой. Стоило мне разлепить свинцовые веки, как свет тысячей игл вонзился в мозг. Но всё-таки я успел разглядеть неподалёку от ложа пепельноволосый силуэт в посеребренных доспехах. Она сейчас о чем-то негромко беседовала с другой фигурой, более массивной.

– Иерия… – тихо выдохнул я и замолчал.

Разговор тут же оборвался. Коротко лязгнули сочленения лат, и я ощутил, как перина справа от меня прогнулась под чьим-то весом.

– Экселенс… Ризант, как вы себя чувствуете? – почти прошептала квартеронка.

– Сколько… сколько времени прошло? – проигнорировал я вопрос.

– Полторы седмицы со дня Кровавого Восхождения, – ответила она.

– Какого восхождения? – сделал я вид, что не понял её.

– Так назвали то жестокое нападение на высший свет Патриархии. К сожалению, мы пока не нашли виновных. Но надеемся, что вы прольете свет на произошедшее.

– А кто-нибудь еще… – начал было я, но Иерия предвосхитила окончание моей реплики.

– Нет, экселенс. Вы единственный, кто уцелел в той мясорубке. За вас боролись лучшие целители Арнфальда и вырвали из лап смерти. Если можете, прошу, расскажите мне всё, что знаете.

Я повторил практически то же самое, что сказал паладину ранее. Неизвестные напали, ничего не понял, спасся чудом. Единственное, что видел, как уводят Леорана гран Блейсина. И по лицу нор Гремон стало ясно – она откровенно разочарована таким скудным объемом информации.

– Может, что-нибудь еще припомните, Ризант? – с потаенной надеждой осведомилась она.

Я лишь беспомощно помотал головой.

– Ясно… тогда мне пора, экселенс. Желаю вам поскорее поправляться. Я буду молиться всем богам за ваше выздоровление, – поднялась с края постели квартеронка.

– Иерия… подождите, – моя исхудавшая ладонь судорожно вцепилась в её латную перчатку.

– Да?

– А вы… вы могли бы провести со мной немного времени? Пожалуйста…

Я вперился в миларию таким умоляющим взглядом, что паладину, бывшему свидетелем нашего разговора, стало неловко присутствовать здесь.

– Кха… госпожа Судия, я, пожалуй, пойду, – смущенно пробормотал он. – Если понадоблюсь, ищите меня в кельях Ордена.

– Да, конечно, Дракнар, иди, – кивнула нор Гремон. – Я скоро.

Мужчина покинул опочивальню, а Серый Рыцарь подчеркнуто осторожно присела обратно на ложе. Стянув перчатки, она с почти материнской нежностью погладила меня мозолистой ладонью по впалой щеке.

– И вновь судьба нанесла вам удар, экселенс, – печально изрекла девушка.

– Но я хотя бы выжил, в отличие от остальных, – возразил я.

– С этим трудно спорить. Но всё же, мне грустно видеть ваши страдания, Ризант.

– Наверное, такая доля мне досталась, – криво ухмыльнулся я. – А почему вас назвали «Судия?»

– Таков мой сан в Пятом Ордене.

– Он выше паладинского? – полюбопытствовал я.

– Да, – коротко ответила собеседница, но потом всё же расщедрилась на пояснения. – У нас существует четыре степени служения. Послушники, следопыты, паладины и судии. Последних всего двенадцать. Они и осуществляют управление Орденом.

– Невероятно… простите меня, госпожа Судия, если я в каких-то моментах вёл себя излишне нагло или бесцеремонно. Просто я не думал, что вы занимаете столь высокий пост…

– Прекратите, Ризант. Наши взаимоотношения меня полностью устраивают, – отмахнулась нор Гремон. – И более того, ежели вы начнете оказывать мне какие-то дополнительные почести, то меня это оскорбит. Я не желаю видеть чрезмерного преклонения от кого бы то ни было, только из-за моего орденского сана.

– Спасибо, мне стало немного спокойней, – слабо улыбнулся я.

В следующий миг с моего лица исчезли любые намёки на шутливость, а взгляд сделался предельно серьёзным. Иерия, уловив эту перемену, тоже подобралась и неосознанно нахмурилась.

– Милария, я кое о чём умолчал, не став говорить при вашем подчиненном. Я заметил несколько больше, чем озвучил.

– Но почему, экселенс?! – не удержалась от повышения голоса нор Гремон. – Разве не понимаете, что этим вы отняли у следствия драгоценное время?!

– Не сердитесь, Иерия, прошу вас. Просто один раз я уже угодил в пыточные застенки, доверившись вашей организации, – намеренно уколол я собеседницу, чтобы сбить жар её праведного гнева.

Девушка, получив от меня легкий щелчок по носу, закусила губу и потупила взор.

– Что вы еще видели, Ризант? – заметно сбавила она эмоции.

– У нападавших были желтые глаза и бронзовая кожа, – признался я.

– Что?! – отвалилась челюсть у квартеронки. – Алавийцы?!

– Прошу, тише, Иерия. Я опасаюсь, что если темноликие узнают о моей осведомленности, то меня попросту уберут. Они совершенно точно старались не оставлять свидетелей.

– Но… Сагарис мудрейший, зачем им это?! Между нашими государствами и так установился плотный дипломатический диалог. Почему Капитулат всё это порушил?!

– Вы же сами мне говорили, что общество альвэ неоднородно, – философски пожал я плечами. – Похоже, нашлась определенная прослойка, которая не желала такого политического сближения. Или, что вероятней всего, хотела его на своих условиях.

– К чему вы клоните, Риз? – насторожилась девушка, как и подобает профессиональной ищейке.

– Всего лишь озвучиваю свои предположения, милария. Мне кажется, что нашего Благовестивого патриарха увели не просто так. Более того, вся эта бесчеловечная акция и была устроена ради его похищения.

– И с какой целью, как вы думаете? – поинтересовалась нор Гремон.

– Не знаю. Устроить Шантаж? Разрушить общество Патриархии? Посеять смуту? А может алавийцы и вовсе хотят промыть Его Благовестию мозги, дабы посадить на трон послушную марионетку?

– Насчет последнего не знаю, экселенс… – с сомнением потерла кончик носа квартеронка. – Разве существуют способы провернуть подобное?

– Поверьте, Иерия, вы ужаснетесь, когда узнаете, насколько хрупок человеческий разум, и сколь легко его обмануть. В плену я видел, как кьерры с помощью своего колдовства творят жуткие вещи с умами пленников улья. А алавийская Арикания – раздел магии совсем иного порядка. Более изощренный, более тонкий, более опасный. Я не утверждаю наверняка, но предполагаю, что кардиналы Капитулата умеют внушать определенные идеи посредством чар. Возможно, именно с этого и началось сотрудничество Леорана гран Блейсина с темноликими. Попробуйте вспомнить, вы последние пару лет видели его без сопровождения альвэ?

Моя, будем откровенны, притянутая за уши теория, заставила нор Гремон призадуматься. Не знаю, сколько в ней правды. Да это, по сути, уже и неважно. Мотивы патриарха, продающего свою державу иноземцам по кускам, отныне не имеют никакого значения.

– Есть еще кое-что, Иерия. Только пусть эта беседа останется строго между нами, – многозначительно произнес я.

– Вы можете не сомневаться во мне, экселенс, – вздернула подбородок Серый Рыцарь.

– Я приносил Леорану гран Блейсину клятву на камне крови. Поэтому если вам нужен в этом деле помощник, то я готов оказать полную и всемерную поддержку. Не сочтите за грубость, но я опасаюсь, что некоторые ваши братья имеют устойчивые связи с алавийцами. Поэтому из всего Пятого Ордена я доверяю только вам. И лишь с вами же я могу быть полностью откровенен.

– Спасибо, Ризант. Я очень ценю это. Однако в своих братьях я уверена, как в самой себе.

– Надеюсь, что вы окажетесь правы. Но кто-то ведь провёл во дворец темноликих. Поэтому, прошу, не осуждайте меня за осторожность.

Иерия замолкла и призадумалась. Кажется, мои слова нашли в её душе благодатную почву для всходов. Пусть она еще не сомневается в своих соратниках. Но зерно подозрения уже посеяно. Пока всё идет в рамках моего плана.

Глава 3

Мое возвращение в Клесден наделало много шуму. Без ложной скромности скажу, что поместье Адамастро еще не знавало такого наплыва гостей. По крайней мере, на памяти Ризанта уж точно. Первыми проведать меня приехали Веда с супругом, да не одни, а в компании главы рода нор Эсим и его жены Оттеды. Причем, последняя не преминула отпустить парочку намеков на то, что помнит о данном обещании и уже ведет отбор невест для меня. Пришлось прикинуться очень-очень больным, чтобы свернуть этот до ужасного неудобный разговор.

Не успела семья Веды покинуть дом, как пожаловала целая делегация Мисхейв. Адилин, Фенир, старик Ксандор, Эфра и еще с полдюжины представителей их рода, с которыми я был плохо знаком. Причем, по глазам главы и его пожилого отца было видно, что их распирает от сотен вопросов. Но задать их в подобной обстановке они никак не могли. Поэтому оба полупрозрачными намеками настойчиво завлекали меня на приватную беседу, сразу, как только поправлюсь.

Потом в поместье с интервалом в половину часа прибыло две трети всего революционного кружка, организованного Адилином. Но что меня окрылило больше всего, так это визит Вайолы гран Иземдор. Девушки, которая не покидала мои мысли с того самого дня, когда меня похитили алавийские прихвостни. Правда, пришла она не одна, а в компании главы своего рода – экселенса Инриана. Но этот тип, признаюсь, у меня симпатий не вызывал никаких. Добровольно я с таким субчиком не сел бы за один стол не то что в карты играть, а даже обедать. Но тут уж ничего не попишешь, подбором союзников занимались Мисхейвы. А мне приходилось работать с теми, кто есть.

– Как ваше самочувствие, Ризант? – тепло осведомилась Вайола, жалостливо глядя на меня, обложенного подушками.

– Не самое лучшее, милария, – через силу улыбнулся я. – Но вместе с тем, я прекрасно помню времена, когда мне бывало значительно хуже.

– Ох, у вас очень насыщенная жизнь, экселенс, – кокетливо прикрылась веером девица.

– Господин нор Адамастро, признайтесь, что вы заключили сделку с самой смертью! – полушутливо вклинился в наш диалог Фенир Мисхейв. – На войне я видывал многих счастливчиков. Но подобных вам – ни разу! Вас уже в шутку называют Дважды Выжившим, а ваше имя стало нарицательным для обозначения крайне удачливого человека!

– Ха-ха, экселенс, смешно слышать, – прокряхтел я. – По-настоящему удачливый никогда в такие ситуации и не попал бы. А я из этих передряг не успеваю вылезать.

Моя реплика отчего-то развеселила аристократов, и опочивальня заполнилась заливистым смехом. Мы провели еще некоторое время в полном сборе, а потом высокородные принялись по очереди отчаливать. Веда с мужем ушли первыми, сославшись на важные дела. То, что они связаны с заботой о малыше Одионе, поняли, пожалуй, только я и остальные нор Эсим. Семейство о рождении первенца у наследника пока еще не объявляло. Следом ретировались еще несколько малозначимых в моей игре фигур. Потом ушел Адилин и Ксандор, но Эфра и Фенир остались.

Последний не на шутку разошелся, травя армейские байки, и не было похоже, что он собирается в скором времени уходить. Но в самый разгар его особо пламенного рассказа входная дверь открылась, а на пороге возникла моя мачеха. После того, как я выпустил её из заточения, она поразительно быстро умудрилась вернуть своему облику былое великолепие. Разве что запавшие глаза, да чуть более глубокие борозды морщин осторожно намекали, что для неё вся эта ситуация не прошла бесследно. Дамы уж точно заметят такое преображение. Однако сторонний наблюдатель с высокой долей вероятности спишет изменения Илисии на пережитый траур по супругу и волнение за младшего сына.

– Почтенные миларии и экселенсы, я бы попросила вас вести себя тише. Моемумальчику нужен покой и отдых. А лучше вовсе не утомлять его разговорами, пока он не встанет на ноги.

Дворяне многозначительно переглянулись. В высшем обществе ходило немало различных слухов, касательно судьбы Илисии. Кто-то шептался, будто бы я сослал её куда-то на север. Другие, что приковал голышом в подвале. Третьи вообще поговаривали, что я прирезал вдову Одиона сразу же, как только получил благословение патриарха на главенство в семье. Короче, версий бродило много, и ни одна из них не была доброй. А от этих пересуд в равной мере страдали имидж фамилии нор Адамастро в целом и моего имени в частности.

Поэтому, чтобы позорнейшим образом заткнуть рты всем сплетникам, я и передал мачехе просьбу показаться на глаза столь уважаемой и многочисленной публике. Фактически, я всех любителей перемывать косточки заклеймил лжецами. Поскольку мало кто поверит, что эта привлекательная милария за последние годы терпела какие-то лишения. Заодно и сама Илисия убедится, что я не врал, когда говорил о своих знакомствах с высшей аристократией. Кроме того, я продемонстрировал гостям вполне нормальные отношения внутри семейства Адамастро. Вдова неплохая актриса, и «мой мальчик» из её уст прозвучало весьма натурально. Это должно притушить в обществе домыслы касательно нашего конфликта. А то после занимательной пикировки на приеме у Леорана гран Блейсина, когда я заявил свои права на главенство, тоже много разных шепотков витало.

В конечном счете, я умудрился подбить одной стрелой двух перепёлок, как принято говорить у северян.

Гости, не будучи дураками, намёк уловили точно и засобирались к выходу. На прощание они одаривали меня теплыми словами и новыми порциями пожеланий о скорейшем выздоровлении.

– Всего наилучшего вам, Ризант! Я обязательно совершу подношение для милосердной Кларисии, дабы она не оставляла вас в трудный час, – обворожительно улыбнулась мне Вайола, покидающая опочивальню одной из последних.

– Когда поправитесь, обязательно навестите моё поместье, экселенс, – вторил ей глава рода Иземдор. – Я буду крайне рад познакомить вас с остальной моей семьей.

– Спасибо вам. Моя душа наполняется теплом от ваших речей, – вежливо кивнул я.

Глядя на то, как удаляется Инриан, уводя с собой и Вайолу, мне отчего-то стало тоскливо. Уже почти три года я по поручению Ваэриса калечу своё тело и дух в чужом мире, но ничего не получаю взамен. Так может, мне стоит немного и о себе подумать? А то неловко признаваться, но вокруг меня нет ни одного разумного существа, на которого я бы мог положиться и полностью открыться. Каждому я доверяю лишь определенную долю своих тайн. Да и то не без оглядки, а под залог клятвы крови. А ведь это невероятно изматывает и усложняет жизнь. Приходится каждую секунду держать в голове, что и кому ты говоришь сейчас, а заодно и то, что говорил раньше. Но может госпожа гран Иземдор когда-нибудь облегчит эту мою ношу? Если я, конечно же, сумею потеснить в её сердце убитого мной же супруга…

– Милария, вы не могли бы задержаться ненадолго?

Вайола оборачивается и смотрит на меня. А я осознаю, что ляпнул это раньше, чем успел взвесить все «за» и «против». Ох, Сашок, неужели тебе без женщины настолько одиноко стало? Ну, тогда готовься. Сейчас тебе Инриан всё выскажет. Повезёт, если вызов на дуэль не бросит. Хотя, пожалуй, моё состояние должно меня защитить. В теории.

– Я подожду тебя внизу, Вайола, – изрек сопровождающий миларии, к моему удивлению совершенно спокойно воспринявший мой просьбу. – Экселенс, а с вами я прощаюсь. Надеюсь в скором времени узреть вас в добром здравии.

Гран Иземдор покинул помещение вместе с другими немногочисленными визитерами. И мы остались с аристократкой наедине.

– Что вы хотели, Ризант? – мелодично пропел нежный голосок девушки.

– Побыть еще немного с вами, – честно признался я, собираясь следующим шагом пригласить собеседницу куда-нибудь. На прогулку, ну или в ресторацию. Просто чтоб узнать друг друга чуточку ближе.

– Экселенс, вы позволите мне быть с вами откровенной? – тяжко вздохнула Вайола.

У меня от её тона что-то неприязненно сжалось внутри. Когда я был Александром Горюновым, то нередко получал отказы от представительниц прекрасной половины человечества. Не скажу, что был совсем обделён женским вниманием, вовсе нет. Подвешенный язык, неунывающий нрав, пара фокусов с монетками или картами, и вот уже дамочки благосклонно мне улыбаются. Но в этом-то и крылась основное наше с Ризантом различие. Ему для получения расположения от противоположного пола не нужно было ни-че-го. Одного взгляда его янтарных глаз хватало, чтобы заставить трепетать сердца молодых миларий. И я, чего уж греха таить, привык пользоваться этой особенностью на полную катушку. Но почему-то именно с той девушкой, которая действительно мне нравилась, это не сработало.

– Разумеется, Вайола, вы можете говорить всё, как есть, – глухо отозвался я, уже догадываясь, что она ответит.

– Вы поразительный человек, господин нор Адамастро. И мне безусловно льстит ваше внимание. Однако же я наслышана, какая слава о вас ходит.

– Какая же? – вскинул я бровь.

Милария гран Иземдор протяжно вздохнула и воззрилась на меня как на расшалившегося мальчишку.

– Вы ловелас, Ризант. И этим всё сказано. Очень многие юные девы покорились вашему напору и обольстительной внешности. Но потом лили горькие слёзы, когда вы воспользовались ими и исчезли. Но я не такая, как они. Я ищу в людях нечто большее, нежели приятную глазу оболочку. Прошу не обижаться на мою прямоту, но я не вижу вас в каком-либо ином статусе, кроме как приятельском. Вы же, я полагаю, планы имеете несколько другие. И поэтому я предостерегаю, экселенс, не убивайте моё вполне нейтральное впечатление о вас.

Устало прикрыв веки, я шумно выдохнул. Ну да, она права. По крайней мере, в той части, где коснулась прошлых похождений Риза. Я же упоминал, что у аристократии очень хорошая память? За последние три года я не закрутил ни единого романа, не задрал ни одной юбки, успел побывать на войне и в длительном плену у нелюдей. Там я умудрился не только выжить, но еще и благополучно сбежать. После я бескровно отодвинул от власти в доме мачеху с братом и привел свой род к финансовому процветанию, начав успешное дело. Но для многих в Клесдене я по-прежнему остаюсь пьяницей и бабником. Это пятно еще долго предстоит вытравливать со своей репутации. И с ним мне ничего не поделать.

– Вы правы, милария, ваши слова заставили меня о многом задуматься. Извините, что отнял время. Всего доброго.

Вайола взглянула на меня с оттенком удивления и, возможно, уважения. Похоже, она не ждала, что я так легко отступлюсь. Однако не уверен, что это прибавило мне очков в её глазах. О своем отношении высокородная высказалась весьма недвусмысленно.

– До свидания, Ризант. Выздоравливайте, – попрощалась девушка и затворила за собой дверь.

Я же откинулся на пышные подушки и задумчиво уставился в потолок. На тихий звук, раздавшийся в другой половине спальни, я даже не повернул головы. Не пошевелился я и тогда, когда плотные шторы с шорохом отрезали комнату от солнечного света.

– Ты устал, мой шаас? – засияла в темноте пара кроваво-алых огоньков.

– Немного, – не стал я отрицать.

Насшафа достала свои многочисленные мешочки со склянками и принялась заботливо обрабатывать мои стремительно заживающие раны. Ее женственные, но сильные пальцы безошибочно находили чувствительные точки на теле, после нажатия на которые мышцы напрягались, а потом наступал момент блаженного расслабления. Каких-то пять минут мне понадобилось, чтобы заплутать в тумане дремоты.

– Ты совсем не бережешь то, что даровано тебе богами, Риз-з, – вырвала меня из объятий подступающего сна реплика альбиноски.

– Что? – переспросил я.

– Твоя плоть, мой шаас. Ты очень небрежен с ней. Когда я увидела что сотворил с тобой этот… этот Лиас, то едва не отгрызла ему руку.

– Знаю, он мне первым делом на тебя нажаловался, – усмехнулся я. – Но ты же понимаешь, что это был мой приказ?

– Как ты мог пойти на такой рис-с-ск?! – нахмурилась в полутьме мордашка Насшафы.

– Так было нужно, – лаконично ответил я.

– Вы, люди, оч-чень странные! Я никогда не пойму ваших чудаковатых обычаев! – фыркнула абиссалийка.

– Зато у нас значительно веселее, чем в вашем улье, – упрямо буркнул я.

Альбиноска что-то заворчала на своем родном наречии, но лечебные процедуры не бросила. Вот уж кто и в самом деле будет меня принимать любым. Сколько бы метафорических скелетов не прописалось в моём шкафу, её это не отвратит от меня. Эх, даже иногда жаль, что мы представители разных видов и несовместимы на физиологическом уровне. Несмотря на общие внешние сходства, внутри у нас невероятно много различий. Успел я этот вопрос изучить. Кьерры, оказывается, и не живородящие вовсе. Они откладывают нечто среднее между личинками и яйцами, за которыми потом ухаживают рабочие улья, а верховный отец поддерживает своей магией. Поэтому привитая Насшафе привязанность ко мне – есть тупиковый путь. И он ни к чему хорошему её не приведёт.

Ну вот… теперь еще и над этим думать. Всё же мы несем ответственность за тех, кого приручили. И я с себя её снимать не намерен.

Глава 4

Вайола сидела в своем будуаре и уже длительное время задумчиво расчесывала густые золотистые локоны. Госпожа Иземдор размышляла, не была ли она слишком жесткой с юным нор Адамастро? Пристальные взгляды красавчика Ризанта она ловила на себе еще в самую первую их встречу. Поэтому ей пришлось высказать всё прямо, чтобы молодой глава Адамастро не страдал, когда рухнут построенные в его воображении воздушные замки. Вайола растоптала надежды парня слишком решительно, но сделала это нарочно. Так будет лучше для них обоих.

Но тут в воспоминаниях девушки возникла картина лежащего на просторном ложе раненного аристократа. Как же потускнел его пышущий огнём взор, когда она категорично отказалась даже выслушать парня. Как бы Ризант не затаил обиду за такое. Он ведь, практически, мальчишка. Пусть и с непростой судьбой. Но в груди-то у него пылает то самое молодецкое пламя, толкающее людей на необдуманные поступки. В его возрасте любой отказ может восприниматься излишне болезненно и трагично.

Эх, пожалуй, придется еще раз встретиться с ним, дабы принести извинения за резкость. Только осторожно, чтобы не подарить молодому человеку ложную надежду. Пусть семья Адамастро слаба и малочисленна. И вряд ли желтоглазый дворянин осмелится пакостить представительнице столь могущественного рода, как Иземдор. Но всё же какая-то тайна у юного Риза определённо есть. Уже один тот факт, что проведать его съехалась половина аристократической верхушки Клесдена, включая даже главу Мисхейв, говорит о многом. Да и господин Инриан явно имеет какие-то виды на экселенса Ризанта. На её памяти, деверь Вайолы мало кого так тепло зазывал посетить свое родовое гнёздышко.

Дверь в покои дворянки отворилась совершенно беззвучно, но она сразу же кожей ощутила чье-то присутствие. Причем, это был явно не кто-то из слуг. Те не смеют входить в опочивальни хозяев без разрешения. Так что девушка не сильно удивилась, когда в идеально гладкой поверхности большого зеркала возникла фигура главы их семьи.

– Мне нужно с тобой кое-что обсудить, Вайола, – не терпящим возражений тоном заявил гран Иземдор.

– Конечно, мой экселенс, как вам будет угодно, – покладисто кивнула вдова и отложила изящный костяной гребень.

– Что хотел от тебя господин нор Адамастро? – в лоб спросил аристократ.

– Не имею понятия, – честно призналась она. – Я сразу обозначила границы нашего общения, поэтому он не договорил.

– И почему же ты так обошлась с ним? – огорошил барышню очередным вопросом глава.

– – К… как это почему? – приподняла идеальной формы брови дворянка, будто бы удивляясь, что собеседник смел допустить какой-то иной исход. – Инриан, я всем сердцем любила Велланта! Как я могу предать его память?!

– Это единственная причина? – деловито осведомился мужчина.

– Я… я не понимаю, к чему ты…

– В этом твоя проблема, Вайола. Ты очень многого не понимаешь, – цыкнул хозяин дома. – Мой брат держал тебя под хрустальным колпаком, ограждая от всех бед и проблем. Ты привыкла жить в беспечности, не имея ни малейшего понятия, чем дышит семья Иземдор. Почти пять лет назад Веллант привёл тебя в мой дом, но ты за этот срок всё еще не стала одной из нас. Ты так и осталась нор Линвальд, хотя и сменила фамилию.

– Ваши слова очень обидны, экселенс, – оскорбленно поджала губы девушка. – Если вы хотите сказать, что я делаю недостаточно для блага нашего рода, то…

– Здесь я глава, Вайола, – резко перебил её аристократ. – И только мне дана власть определять весомость твоего вклада в благосостояние семьи Иземдор. Сейчас я говорю тебе прямо – ты делаешь недостаточно, по той простой причине, что можешь дать нам гораздо большее.

– И что же вы хотите от меня, экселенс? – ледяным тоном спросила милария.

– Во-первых, навести молодого нор Адамастро снова и извинись за свой поспешный отказ. А во-вторых, покажи, что ты не против развития ваших отношений. Только не прыгай к нему в койку сразу, чтобы он не охладел к тебе слишком быстро. Насколько я слышал, экселенс Адамастро персона крайне ветреная.

– Ты… ты… почему, Инриан?! Зачем ты толкаешь меня на такое?! – задохнулась Вайола.

– Затем, что я хочу знать о Ризанте нор Адамастро всё! – припечатал гран Иземдор. – Кто он, о чём думает, чего боится, какие камни прячет за пазухой. Но самое главное, откуда у него ресурсы на исполнение его обещаний.

– К-каких обещаний? – совсем уж потеряла нить беседы девушка.

Аристократ смерил невестку суровым взглядом, размышляя, стоит ли женщине доверять такую информацию. Но, видимо, он решил, что она должна знать, в каком направлении вести поиски.

– Адилин гран Мисхейв свято убеждён, что именно Адамастро нанёс поражение алавийским войскам в Медесе.

– Это… это просто невозможно! – вытянулось от изумления миловидное личико Вайолы. – Как один человек способен осуществить нечто подобное?

– Именно. А это значит, что за молодым Адамастро стоит кто-то еще. Да и очень подозрительно, как ему единственному удалось выжить на Кровавом Восхождении.

– Не думаешь же ты, мой экселенс, что Ризант каким-то образом причастен к организации этого…

– Тс-с-с! Тише, Вайола, – перебил собеседницу мужчина. – Есть вещи, которые не следует произносить вслух даже в родных стенах.

Дворянка осеклась на полуслове, замерев с приоткрытым ртом, а потом степенно сложила ладони на коленях.

– Надеюсь, тебе понятно, что мне нужно, – с нажимом произнес аристократ.

– Но, Инриан… как же ваш брат? Как же моя любовь к нему? – надтреснуто спросила вдова.

– Пора бы тебе смириться со смертью Велланта, ведь прошло уже больше года, – равнодушно пожал плечами глава. – Я всегда предостерегал его от заигрываний с разбойничьим отребьем. Предупреждал, что это лишь вопрос времени, когда он столкнется на кривых тропках ночного Клесдена со зверем, клыки у которого окажутся значительно длиннее его собственных. Но разве он слушал меня?

– Мой супруг никогда не стал бы заниматься ничем подобным! – вспыхнула милария.

– Он владел игорным домом на увеселительной улице, – фыркнул хозяин поместья. – Уж поверь мне, Вайола, у твоего мужа руки были замараны по самые локти. Однако, я ни в чем тебя убеждать не собираюсь. Думай, что хочешь. Мне важно, чтобы ты была предана своей семье.

Дворянин подошел вплотную, нависая над невесткой, и беспардонно взял её за подбородок.

– Твоя красота – это единственное, чем ты можешь помочь роду Иземдор. Используй её, как инструмент. Как оружие. Очаруй Ризанта нор Адамастро. Стань той, кому он доверяет, и принеси мне ответы, которые я ищу. Но если ты подведешь меня хоть в чем-то, то твоё пребывание в моем доме превратиться в кошмар!

Пальцы Инриана сжались, впиваясь в нежную кожу Вайолы, и она вскрикнула от неожиданности и боли.

– Не забывай, что только от моей милости зависит твое благополучие, – прошипел глава в самое лицо девушки. – Моего брата больше нет с нами. А потому терпеть тебя в моей семье я готов только до тех пор, пока ты приносишь пользу. Тебе ясно?

– Д-да, мой экселенс, – тихо произнесла аристократка, сверля деверя немигающим взглядом.

– Прекрасно. В таком случае, жду от тебя вестей к исходу седмицы. Не вздумай меня разочаровать, Вайола.

Инриан отпустил подбородок вдовы и неспешно вышел из её покоев. А оставшаяся наедине со своими мыслями дама судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы и порывисто поднялась. Пометавшись меж четырех стен, она вскоре остановилась у большой картины в резной оправе. Их с Веллантом портрета…

Её узкая женская ладошка прошлась по холсту, поглаживая изображение погибшего супруга. Муж для Вайолы был центром вселенной. Такой огромный и сильный. Надежный и заботливый. Её опора и щит. Она до сих пор не могла смириться с тем, что его больше нет рядом. Воспоминания о днях, проведённых вместе с ним, вызывали боль в груди и заставляли задыхаться от горя. И тем сильнее становились терзания, когда милария гран Иземдор пробовала представить рядом с собой другого мужчину.

Но девушка была воспитана высокородными. Она с молоком матери впитала незыблемую истину – нет ничего превыше блага твоего рода. И поскольку теперь Вайола носит фамилию Иземдор, то ради её интересов должна принести в жертву собственные желания и стремления. Так бы поступила её мать. Её сестры. Её отец. Так бы поступил и сам Веллант…

Она уже неоднократно выполняла различные поручения Инриана. Втиралась в доверие, распускала слухи, выуживала сведения у болтливых жёнушек и их похотливых мужей. Флиртовала, лгала и манипулировала. Стравливала союзников и мирила врагов. Но так далеко никогда еще не заходила.

– Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, любимый, – прошептала вдова, смаргивая выступившие слёзы. – Ради нашей семьи я сделаю всё…

***

Двадцать две фигуры, закутанные в темные одеяния, стояли идеально ровными шеренгами и взирали на меня. Озарённые готовились примкнуть к рядам Безликих Демонов, принеся мне магическую присягу на камнях крови. А потому я решил обставить это событие по-особенному. Не кричаще помпезно, как было принято в этом мире. А исходя из своих представлений о мрачной красоте.

Поскольку я еще не в полной мере оправился от ранений, то сидел перед претендентами на возвышении, занимая неудобное кресло-трон с прямой спинкой. Металлическая маска Маэстро холодила кожу лица. А в её прорезях слабо поблёскивали мои янтарные глаза. Однако в царящем полумраке едва ли можно было разглядеть их цвет.

Темные знамена с силуэтами безликих голов, лишенных каких бы то ни было черт, висели по обе стороны зала. Множество тлеющих свечей своими дрожащими огоньками силились разогнать темноту. Но порождали только глубокие бархатные тени, сплетающиеся в мистической пляске.

Двадцать два медных пьедестала на витой ножке, отполированные до зеркального блеска, располагались справа и слева от меня. На их подставках покоились шкатулки из темного лакированного дерева.

Что ж, всё готово. Можно начинать.

Я сделал знак, и первый кандидат на вступление в братство, носящий аж три магистерских перстня на руке, вышел из строя. Он приблизился к одной из шкатулок и без колебания откинул крышку. Одновременно с этим, словно по волшебству, зажегся и золочённый двусвечник, стоящий тут же. Озарённый извлек вычурный церемониальный клинок, свиток с текстом клятвы и черный голыш камня крови.

– Чего ищешь ты, посвящаемый? – задал я ритуальный вопрос.

– Твоей мудрости и знаний, экселенс, – не задумываясь ответил он. – Я желаю разделить их, чтобы приблизиться к пониманию сути своего дара.

– Безликие могут тебе дать это, – степенно кивнул я.

Разложив перед собой всё нужное для таинства, мужчина с покрытым лицом сперва распечатал бумагу, а затем без колебаний сделал надрез на ладони. Взявшись за божественную реликвию, он торжественно зачитал текст с листа:

– Клянусь своей душой и кровью, своей сущностью и жизнью, что никогда не обращу вверенные мне Братством тайны, против тех, кто наставлял меня. Никогда не подниму я руку на собрата своего и никогда не стану замышлять ничего супротив него. Но ежели оступится мой брат, не пощажу его. Клянусь, что знание, данное мне, послужит только на благо нашему союзу и не выйдет за его пределы. Никогда не посягну я на умения, дарованные мне, никогда не возомню их своими. Ибо принадлежат они только Братству. Добровольно принимаю на себя тяжесть секретов, и пусть они ни гласом ни шепотом не сорвутся с моих уст. Пусть отнимется моя рука, решившая предать сей зарок. Так я клянусь. Так да свершится!

Озарённый тихо зарычал, когда камень принял его обет. С достоинством вытерпев боль, он положил голыш обратно на бархат шкатулки, а затем неспешно сжег в пламени свечи текст клятвы. После этого новообращенный встал на колено перед моим троном и замер, ожидая вердикта.

– Отныне ты один из нас, – объявил я, протягивая мужчине руку.

Неофит подал мне свою распоротую ладонь, и я сформировал плетение «Божественного перста». Магическая проекция налилась энергией, практически мгновенно останавливая кровотечение. Озарённый остолбенел, прикипев взглядом к моим пальцам. Он явно искал на них кольца, но, ясное дело, так ничего и не смог обнаружить.

– Безликие приветствуют своего нового брата! – прогремел хор голосов из темноты.

Несколько кандидатов на вступление в тайную организацию дернулись от неожиданности. Однако быстро совладали с собой.

Мужчина глубоко поклонился мне и растворился в густых тенях. Его место почти сразу же занял следующий претендент.

– Чего ищешь ты, посвящаемый? – вновь спросил я.

– Отмщения! – злобно прозвенел совсем молодой голос.

– Я вижу в тебе жгучую жажду мести, лишающую покоя. Поэтому вынужден предостеречь, что наше Братство никогда не станет инструментом для достижения чьих-то целей и удовлетворения чужих амбиций, – мрачно предупредил я. – Да, Безликие могут даровать тебе и это. Однако ты должен зарекомендовать себя с наилучшей стороны. Но ежели не обладаешь достаточным терпением, то этот путь не для тебя.

– Я понимаю, мой экселенс. И я согласен на всё, – тряхнул головой претендент.

Указав жестом в сторону одной из шкатулок, я дал понять ему, что не возражаю. И парень приступил к исполнению церемонии посвящения. Он практически зеркально повторил все действия, за исключением того, что не проронил ни звука, когда камень принимал его клятву. Лишь тихий зубовный скрежет неприятно резанул мой слух в полнейшей тишине зала.

Еще два десятка раз я повторил свои вопросы о том, что именно магистры хотят достичь под моим началом. Два десятка раз прогремел хор, приветствуя нового брата. И когда зажглась свеча над последней шкатулкой, настала пора и мне самому сбросить маску. Всякий присягнувший мне имеет право знать, кто скрывается под личиной Маэстро. Это будет первой тайной, которую я открою неофитам.

Не могу поверить… Больше тридцати милитариев в моем подчинении. Это и сама по себе сила, с которой можно выигрывать небольшие битвы. А уж если как следует обучить их, то мы огненным смерчем пройдемся до самого Элдрима! Раскалённые иглы мурашек бегали по коже от осознания того, что во всем Клесдене не сыщется достойного противника для такого большого организованного отряда озарённых. Да что там в Клесдене… во всей Патриархии мне противостоять сможет только Корпус Вечной Звезды. И то лишь в том случае, если найдется человек, способный взять власть в свои руки, пока Пятый Орден безрезультатно ищет Леорана гран Блейсина.

Ну да ладно, это лирическое отступление. Не увлекайся, Сашок, мечтаниями. Ведь сделать еще предстоит очень и очень многое. Сосредоточься на текущих задачах…

Новоиспеченные Безликие выстроились вместе с уже проверенными боями и кровью братьями. Стройными рядами они вышли к моему скромному трону. Кто-то даже дернулся, порываясь преклонить колено. Но старшие товарищи придержали их за локти.

Да, таков был основной принцип моей организации. Я не нуждался во всеобщем почитании и раболепии. Потому что власть клятвы над людскими душами и так была достаточно обширна. Зачем мне еще что-то сверх этого? Лучше я подарю идущим за мной милитариям иллюзию свободы и равенства. В здешнем феодальном обществе сей жест невероятно много значит. Особенно для тех, кто не был урожден аристократом, а получил низший дворянский титул за военные заслуги и освоение магического дара. Уж я-то помню, сколь сурово дрессировали простолюдинов в Сарьенском полку. Поэтому, как бы грубо или жестоко это не звучало по отношению к людям, но хорошему хозяину пёс куда охотней лижет руки. Главное соблюдать баланс строгости и заботливости.

– Теперь, когда кровь объединила нас, настало время для очередного доверительного жеста, – велеречиво изрек я. – Наши имена и наши лица – это тоже часть тайны Братства. Поэтому, экселенсы, позвольте представиться…

Картинным жестом я скинул глубокий капюшон и снял металлическую маску с лица. Однако раньше, чем я успел раскрыть рот, откуда-то из глубин строя раздался возглас:

– РИЗАНТ?!! Черное небо Абиссалии, что ты здесь делаешь?!

Я повернулся в ту сторону, пытаясь угадать, чей именно темный силуэт разрушает тут всю тщательно выстраиваемую мной атмосферу. Но несдержанный на язык парень и сам себя обнаружил. Он единственный из всех Безликих сорвал с головы вуаль из тончайшего шёлка. Мгновение, и на меня воззрилась пара таких знакомых глаз, наполненных одновременно и злобой, и беспомощностью.

– Здравствуй, Велайд, – тяжко вздохнул я. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, братец…