Книга II: Владеющий

Глава 1

Смуглый бородатый мужчина с выбритой до блеска головой сидел в небольшом кабинете и пытался уделить внимание изучению отчетов и донесений. Однако пронзительный женский крик, то и дело раздающийся из подвала, постоянно мешал ему углубиться в это занятие. Когда нечеловеческий надсадный вопль прервал его раз уже в двадцатый, он не выдержал и стукнул своим пудовым кулаком по столешнице, едва не опрокинув полупустую чернильницу.

– Да сколько можно?! – Злобно процедил смуглокожий сквозь зубы, немного коверкая слова из-за южного акцента, характерного почти для всех выходцев из султаната. – Эй вы, за дверью! Позовите мне Тича!

Единственным знаком того, что команда бородача была услышана, стал громкий и частый топот, словно кто-то бросился в отчаянное бегство. И иной реакции на свои приказы хозяин кабинета не ожидал. Своих людей он привык держать в строгости. Пусть некоторым особенно преданным позволялось несколько больше, чем остальным, но общее правило оставалось неизменным.

– Что такое Зулхар?! – Не успели карманные песочные часы опустошить и трети своей колбы, как дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге показался низкорослый плешивый мужчина, облаченный в кожаный мясницкий фартук. – Зачем ты меня дергаешь? Я работаю, вообще-то!

Бритоголовый в ответ на этот демарш лишь тяжко вздохнул и потер двумя пальцами сросшиеся на переносице брови. К сожалению, этот недомерок был как раз одним из тех привилегированных приближенных, кому вообще дозволялось открывать рот в присутствии Зулхара. И, как теперь показалось бородачу, он этим правом стал чрезмерно сильно злоупотреблять.

– Дверь закрой! – Пророкотал смуглокожий, бросая на подчиненного такой взгляд, что у коротышки тут же кровь отлила от лица. – Проходи и садись!

Когда ржавые скрипучие петли снова жалобно простонали, а кривой дощатый щит, по какому-то нелепому недоразумению названный дверью, отделил пространство кабинета от лишних ушей, выражение лица хозяина кабинета сменилось с нарочито гневного на безмерно усталое. Без свидетелей он мог позволить себе демонстрацию слабости. Тич не в счет, этот и не такое видывал…

– Куда задницу тулишь, чучело! – Снова вскинулся Зулхар, едва только завидел, что его заплечных дел мастер вознамерился присесть в дорогое обитое алой парчой кресло. – Если хоть пятнышко на нем появится, ты у меня сидеть вообще никогда больше не сможешь!

Коротышка после гневного окрика тут же кузнечиком перепрыгнул на стоящий рядом колченогий табурет, соседство которого со столь дорогим и изысканным предметом мебели казалось чуть ли не кощунственным. Однако поделать тут было нечего. Полулегальное положение в империи Исхорос не позволяло развернуться на полную.

– Что случилось? – Уже куда менее дерзко и не в пример более тактично поинтересовался Тич, видя, что главарь не спешит начинать разговор.

– А ты как думаешь?! – Ворчливо отозвался Зулхар. – Я тоже, к твоему сведению, пытаюсь работать, но эти проклятые вопли меня отвлекают!

– Кхм… Ну у каждого из нас свои обязанности, – философски отметил низкорослый. – Я ведь не развлекаюсь там, в подвале...

– Разве? – Иронично вздернул брови смуглокожий. – Попробуй повторить это, глядя мне в глаза.

Как и следовало ожидать, Тич сразу же смутился и занервничал.

– Ты что, думаешь я в этом каменном мешке ради своего удовольствия торчу? Если бы я…

– Именно так я и думаю! – Перебил недомерка Зулхар. – Ты уже половину дня там терзаешь несчастную старуху! Весьма голосистую старуху, хочу заметить. Вот скажи, чего такого она может знать, что ты с таким усердием ей занялся?

– Кхе… Зулхар, ну ты же и сам понимаешь, что эта змеюка Силия о чем-то знает! Я просто еще не нащупал ее слабое место. Мне требуется еще немного времени, и эта трактирщица запоет, как утренняя пташка!

– Не мели ерунды, Тич! – Грубо возразил главарь, пытаясь собрать куски пергамента на столе, чтоб это выглядело хотя бы подобием порядка. – Силия это и есть одно большое слабое место. У нее трясутся поджилки от одного только вида кнута. Исш’антала! Да я готов побиться об заклад, что она обделалась, едва увидела твои инструменты!

– Ну-у… почти так оно и было. Эта ведьма действительно обмочила подол, но только когда я «погладил» ее по ляжкам крюком.

– Тогда какого Иблиса я слушаю ее визги так долго?! – Рыкнул Зулхар опять, пристукивая кулаком по столешнице. – Ты уже давно должен был выпытать из Силии все, что ей известно!

– Я стараюсь, босс! – В голосе Тича появились плаксивые нотки, словно он собирался пожаловаться на несговорчивого клиента. – Но в ее рассказе явно не хватает кое-каких деталей!

– Выкладывай, о чем тебе поведала эта скользкая трактирщица? – Приказным тоном распорядился хозяин кабинета, и подчиненный поспешил исполнить повеление. Злить главаря, когда тот находился в столь дрянном расположении духа, было опасно. На пересказ всех деталей ушло совсем немного времени, и мясник уже начал опасаться, как бы бородач снова не разгневался, что за прошедшее время он сумел узнать так мало. Но Зулхар, вопреки ожиданиям, еще глубже погрузился в раздумья.

– Хм-м… значит, кто-то навестил Силию той злосчастной ночью и, используя мое имя, напустил на нее страху? Поэтому она сорвалась с насиженного места искать лучшей доли на границе с Северными Королевствами…

– Получается, что так, – покладисто кивнул мясник. – Именно поэтому мы столь долго не могли отыскать новую норку этой трусливой крысы.

– Знаешь, Тич, меня во всей этой истории кое-что смущает. – Бритоголовый откинулся в кресле и задумчиво сцепил руки на затылке. – Если к трактирщице вломился человек Хьего, то почему не прирезал ее тотчас же, едва она проговорилась, что связана со мной? Почему он соврал, что его послал я? Откуда он знал, что мои ребята исчезли, когда мы сами еще пребывали в неведении? Исш’антала! Да в этом рассказе неувязок больше, чем в бреднях пьяного матроса!

– Я о том же, Зулхар! – Охотно поддакнул мучитель. – Позволь мне еще немного поработать над старухой, и мы наверняка сумеем…

– Нет. – Коротко бросил бородач, и недоросток тут же осекся на полуслове. – Она уже рассказала тебе все. Уверен, она больше ничего не знает. Можешь забирать ее к себе, как можно дальше от меня.

При этих словах лицо коротышки расплылось в столь мерзкой садисткой улыбке, что хозяин кабинета не сдержался и откровенно поморщился. Эта черта характера больше всего раздражала в подчиненном, но и она же делала его наиболее полезным. Тич умел очень долго развлекаться с пленниками, оставляя их живыми и даже в какой-то степени целыми.

– А что с девчонкой? – Все с тем же животным оскалом поинтересовался мясник, уже предвкушая кровавое веселье. – Я пока еще ее не трогал.

– И не тронешь, – строго пресек его поползновения хозяин кабинета. – У меня на нее другие планы. Я собираюсь отдать ее до следующей зимы в бордель, чтоб тамошние обитательницы обучили всему, что нужно. Эти маленькие хитрости должны поднять ее цену многократно.

– Понимаю… – кисло отозвался Тич, который, судя по всему, и на юную пленницу уже успел построить определенные планы. – Деньги нам сейчас нужны, это верно…

– Даже не упоминай об этом, – грустно вздохнул Зулхар, невольно воскрешая в памяти расходы последнего безумного года. – Для войны требуется очень много золота, даже если она разворачивается не на полях сражений, а в вонючих трущобах Махи…

Смуглокожий с тоской посмотрел на бурдюк с ключевой водой и тоскливо подумал, что сейчас неплохо было бы промочить глотку самым крепким вином, какое только можно найти в Исхиросе.

– Я боюсь, что кто-то водит нас за носы и намеренно сталкивает лбами, – поделился переживаниями главарь. – Некто с большой радостью наблюдает за тем, как мы с Хьего грызем друг другу глотки, периодически подливая масла в пламя нашей ненависти, не позволяя ему угаснуть. А началось все с этого проклятого сына кузнеца, на которого дала наводку Силия. Смекаешь, Тич, что я хочу от тебя?

– Видимо, ты хочешь, чтобы я нашел живых свидетелей произошедшего в ту ночь? – Предположил садист, неуловимо изменившись в лице. Теперь он больше не выглядел безумным мясником, алчущим чужой крови. Сейчас в его блеклых невыразительных глазах огонек тупого неуемного изуверства сменился на блеск недюжинного острого ума.

– Все так, Тич, именно это мне и нужно. – Согласно кивнул Зулхар, вовсе не удивляясь, что его собеседник так быстро ухватился за суть. – Найди мне этого Данмара. Интуиция подсказывает мне, что мы упускаем нечто очень важное…

***

– Данмар! Данмар! Очнись! – Низкий бас Астала выдернул меня из объятий ночного кошмара, и я встряхнулся, пытаясь расслабить сведенные судорогой пальцы. Преисподняя не забыла обо мне и сегодня, снова обдавая во сне своим горячим смрадным дыханием… – С тобой все в порядке?

Тревога в голосе здоровяка звучала искренне и неподдельно. Похоже, он на самом деле перепугался за меня не на шутку. Сегодня была первая ночь, которую мы проводили с ним в одном помещении. Ведь раньше, пока мы жили во втором кольце, у каждого была своя отдельная спальня, поэтому воитель понятия не имел о моих кошмарах. А тут, в ученических корпусах Дивинатория, такое было уже настоящей роскошью. Мне и так трехместная комната для нас двоих обошлась почти в полсотни акатов! И все это без каких-либо гарантий со стороны коменданта местного студенческого общежития. Он просто на словах пообещал никого к нам не селить, ссыпая желтые блестящие монеты себе за пазуху. И пусть пока свое слово он сдерживал, я вовсе не был уверен, что его содействие будет длиться вечно.

– Ты что-то кричал во сне, – обеспокоенно продолжал воин, не дождавшись ответа на свою реплику. – Я подумал, что…

– Все в порядке, Астал, – сипло ответил я, когда спазм отпустил голосовые связки. – Привыкай, я часто так беспокойно сплю.

– Беспокойно?! – Немного повысил голос великан и возмущенно округлил глаза. – Дьявол тебя задери, да я подумал, что к нам в комнату кто-то прокрался и напал на тебя!

– Не надо Дьявола… – устало отмахнулся я, – давай лучше просто спать. Завтра с утра нам надо присутствовать на посвящении.

– Ты собираешься на него идти? – Скептически поинтересовался воитель, героически подавляя свой могучий зевок.

– А ты что, устав Дивинатория не читал? – Вернул я ему вопрос. А увидев, что воин пренебрежительно махнул рукой, поспешил разъяснить. – Эта церемония обязательна для всех первогодок. Нам там будут вручать медальоны учащихся. Без них мы даже не будем считаться Аколитами. Не прийти на нее, равносильно отказу от дальнейшего обучения.

– Ворган и Небесная Тысяча! – Астал в сердцах сплюнул и со всего размаху рухнул на свою койку, отчего у той едва не сложились ножки. – А я уж размечтался, как высплюсь за все эти нервные дни.

– Ага, значит, все-таки, нервничал перед поединком? – Не упустил я шанса поддеть здоровяка, который наотрез отказывался признавать, что перспектива выхода на арену его сильно беспокоила.

– Я волновался не за себя, – невозмутимо парировал великан, – а за то, что тебя, бездоспешного простачка, прикопают прямо в этом песочке.

– Ах, ну да, – иронично усмехнулся я, – а мне казалось, что ты на пару с Владеющим Кавимом утверждал, будто не можешь вообразить себе экзаменатора, который сумел бы меня одолеть.

– Данмар, я вообще-то спать пытаюсь! – Астал, понимая, что ему нечего возразить на это, сразу же попытался свернуть неудобный для него разговор. – Если завтра нам все-таки предстоит тащиться на эту чертову церемонию, то я бы хотел не засыпать на ходу!

Преувеличенно громко хмыкнув, я не стал ничего отвечать воителю. И тот, пользуясь наступившей паузой, тут же демонстративно отвернулся на бок, показывая, что с разговорами покончено. Не прошло и пары минут, как с другой половины комнаты до меня донеслось его умиротворенное сопение, изредка переходящее в похрапывание. Вот уж воистину, у человека все в порядке с нервной системой…

А вот я еще долго не мог уснуть, потому что в памяти кровавыми реалистичными картинами возникали видения Ада. Стоило мне только провалиться в дрему, как измученный разум тут же воскрешал в мозгу картины когтистых лап и рогатых голов, которые подступают ко мне со всех сторон. Я сразу же вздрагивал и распахивал глаза, судорожно тиская рукоять сая, который всегда держал под подушкой на всякий случай.

Естественно, промаявшись в постели до самого утра, я не стал себя ощущать лучше. Поэтому, когда рассвет позолотил своими лучами стену нашей обители, я не стал долго разлеживаться и тут же поднялся с кровати, начиная приготовления. Я собирался нарочито шумно, хлопая дверцами платяного шкафа, топая и спотыкаясь обо все, с мстительной улыбкой наблюдая за тем, как Астал ворочается и бурчит себе что-то под нос от каждого особенно громкого звука.

Видимо, здоровяк действительно плохо высыпался последние недели, потому что ранее, когда он только взялся меня тренировать и обучать воинскому ремеслу, Астал всегда вставал еще засветло. И, конечно же, самым нелицеприятным образом начинал добуживаться и меня. Мол, негоже мальчишке мять лицом подушку, когда его старший товарищ уже на ногах. В те серые утренние часы, когда я спал слишком крепко, особенно часто это происходило после моих ночных полетов, он даже не гнушался потрясти меня за плечо. И вот тогда рефлексы вечно преследуемого грешника брали верх над телом, и я пружиной выпрыгивал из нагретой постели, рыча и скаля зубы словно загнанный зверь.

Великан же наблюдал за моими пируэтами с безопасного расстояния, и всегда с одобрительной улыбкой, отпуская издевательские комментарии о том, что чуткий сон – залог долгой жизни любого воина. Ну и, похоже, сегодня мне представился отличный шанс отыграться за все эти бестактные побудки. И пусть меня дважды проклянут, если я его упущу!

Схватив свою подушку, я встал в изголовье кровати Астала и принялся ждать, когда тот, потревоженный очередным шорохом, поглубже провалится в сон. Это не заняло много времени, и вскоре напряженные складки на лбу здоровяка разгладились, а лицо приобрело безмятежное выражение. Тогда я поднял подушку над его головой и выкрикнул:

– Астал, берегись! Потолок падает!

Едва воитель распахнул глаза, как я разжал руки, и моя мягкая ноша устремилась прямо на него.

– Ы-ы-ы! – Мужчина что-то успел нечленораздельно промычать, параллельно совершая молниеносный перекат в сторону, спросонья не понимая, что вообще происходит. Однако неожиданной для него проблемой стало то, что его ложе не могло похвастаться большими размерами, а потому здоровяк кувыркнулся с койки на каменный пол, звучно шлепнув по нему враз вспотевшими ладонями.

– Хи-хи, – ехидно выдал я, – видел бы ты свою…

Я прервался на полуслове, потому что в следующее мгновение мне пришлось уворачиваться от мощного пинка, который попытался отвесить мне разгневанный здоровяк, моментально вскакивая из положения лежа. Естественно, я довольно проворно избежал столкновения с его сорок последним размером и слинял на противоположную половину нашей комнаты.

– Ты что, малец, совсем сдурел?! – Завопил на меня мужчина. Его шрам на лице налился фиолетовым, придавая физиономии донельзя угрожающий вид. Если б я такую образину повстречал в каком-нибудь малолюдном переулке, то точно бы посчитал, что этот головорез хочет меня ограбить и прикопать.

– Тише, Астал, – примирительно поднял я ладони, – ты же сам мне всегда рассказывал, как чуткий сон важен для всякого воителя. Но сам даже одного глаза не открыл, пока я шумно собирался. Я побоялся, что ты мог позабыть об этом важном правиле…

– Ты чертов маленький демон, Данмар! – Пророкотал рассерженный великан. – Нельзя так над людьми шутить!

В ответ я лишь изобразил пожатие плечами и не стал ничего отвечать. В конце концов, я всего лишь одиннадцатилетний мальчишка. Мне по статусу положено проказничать. И пусть воин об этом помнит.

– Хватит бурчать, лучше давай собираться, а то мы опоздаем на церемонию, – отмахнулся я от всех претензий Астала и с невозмутимым видом продолжил наряжаться.

Здоровяк, глядя на наглого мальчишку, скрежетнул зубами, но все-таки принялся убирать свою постель, украдкой кося глазами в мою сторону, словно ждал еще како-нибудь пакости.

– Знаешь, мне кажется, что у тебя начал портится характер, как у всякого подростка, – поделился наблюдением гигант.

– Глупости, мне еще слишком мало лет.

– Ты так говоришь, будто много знаешь о взрослении! – Не упустил случая козырнуть своим возрастом воитель. – Поживи с мое, сначала, а потом уже будешь выводы делать.

Впрочем, после этого Астал немного помолчал и озвучил свое предположение уже совсем иным тоном, куда более тревожным.

– Я беспокоюсь, что ты где-то глубоко внутри тяжело переживаешь оттого, что твоя Анима Игнис тяготеет к воздушной стихии… Быть может, ты даже сам себе в этом не хочешь признаваться, но эта досада то и дело прорывается наружу. Это может сыграть с тобой злую шутку, Данмар…

Теперь уже я украдкой взглянул на здоровяка. Оценил его напряженную позу, излишне резкие движения, смурное выражение лица… Похоже, виной этому было не только внезапное пробуждение, но еще и искренняя забота обо мне.

– Не волнуйся, Стальной, –добавил я в голос побольше тепла, – я ни о чем не переживаю. Воздух – это лучшее, что со мной когда-либо случалось…

Глава 2

По случаю торжественного вручения медальонов учащихся я приоделся в свой парадный наряд. Впрочем, он от моего повседневного одеяния отличался только ценой, но никак не фасоном. Все такой же темный камзол, всего немного не доходящий мне до середины бедра, а под ним дорогущая шелковая бордовая туника. Ее бесспорная прелесть была в том, что она при всей своей непомерной стоимости выглядела хоть и стильно, но совсем неброско. Так что мой нынешний вид мало чем отличался от того, в котором я прибыл на экзамен.

Единственным отличием, которое отчетливо бросалось в глаза, стал бордовый платок-аскот, повязанный на моей шее элегантным замысловатым узлом. Вообще, я очень долго сомневался, стоит ли мне надевать сей предмет средневекового гардероба. Сам я считал, что он смотрится на мне крайне необычно и смешно, но местная мода неуклонно диктовала свои правила.

Появление на официальном мероприятии в непотребном виде могло быть расценено не просто как неряшливость и несерьезность одного конкретного индивида. Это уж я бы как-нибудь пережил. Проблема крылась в том, что некоторые особо вспыльчивые личности вполне способны расценить мой внешний облик, как намеренное оскорбление всем окружающим, и им в том числе. А уж в среде высокородных, где каждый второй крайне болезненно повернут на чести и достоинстве своей фамилии, подобный эпатаж мог произвести и вовсе неприятный для меня эффект. Заполучить во враги пару дюжин чрезвычайно щепетильных аристократов мне не улыбалось.

Единственная вольность, которую я себе позволил в своем образе, касалась обуви. В высшем свете у подавляющего большинства франтов пользовались популярностью длинноносые квадратные туфли, украшаемые большой пряжкой. И чем больше она была, чем вычурней украшена, тем уважаемей выглядел ее хозяин. Порой доходило до того, что на инкрустацию этой детали одежды тратилось поистине неимоверное количество золота, уравнивая пряжку по цене со средним домом во втором кольце.

Я же не захотел идти на поводу этой смешной на мой неискушенный взгляд тенденции, а потому заказал себе у башмачника высокие полусапоги, которые затягивались на голени тремя широкими ремнями. Шнуровка в этом мире хоть и была уже известна, но применялась пока только в доспехах или дамских корсетах, которые, на мой взгляд, по удобству стояли где-то на одном уровне. До использования ее в обуви местные щеголи еще не додумались, считая малопрактичной.

Сапожник, конечно же, долго со мной спорил и пытался переубедить заказать у него что-нибудь более традиционное, подсовывая то один, то другой эскиз. Но я наотрез отказывался носить на своих ногах эти гробы с позолоченными бляхами. Ну вот не нравились они мне и все тут! Даже сильнее, чем шейный платок. Так что, в конечном итоге, ремесленник все-таки сдался, махнув на меня рукой, и по моим примерным наброскам принялся шить именно ту обувку, которую я и хотел.

Кстати, на выходе у этого мастера получились замечательные сапоги, которые смотрелись с моим остальным нарядом не только до невозможного гармонично, но еще и в некоторой степени воинственно. В отличие от парадных туфель, они были удобны, красивы (опять же на мой скромный взгляд) и практичны, позволяя отправиться с торжественного приема хоть в лес, хоть в горы. А мне, как обладателю дьявольских крыльев, именно этот факт был принципиально важен в обуви.

Местные, кстати, насколько я уже успел заметить, пока мы с Асталом шли по просторной территории Дивинатория, на такое сочетание реагировали вполне спокойно. Можно сказать, что им в глаза даже не бросалась некоторая экстравагантность моих сапог. И это даже невзирая на то, что из-за теплого климата многие тут предпочитали более легкие и открытые модели.

Астал же, как и всякий раз до этого, проявил недюжинный консерватизм и ослиное упрямство. Он наотрез отказался даже примерять что-нибудь новое, не то что носить. Причем сделал гигант это с такой категоричностью, будто я пытался впихнуть его в женское платье. Так что на церемонию он топал в том же самом костюме, который мы ему купили, когда впервые пошли с торговым предложением к Флогии.

– Я воин, а не придворный хлыщ, – ворчал здоровяк, отбиваясь от всех моих предложений померить тот или иной предмет одежды, – чтобы на себя цеплять красочные тряпки!

В итоге, я просто махнул на него рукой. Главное, что мой спутник не собирался заявиться к целой толпе благородных в нагруднике и кольчуге, а остальное вторично.

Дойдя до огромного парадного зала, где уже собралась многочисленная толпа, мы с гигантом скромно примостились за ближайшей колонной, не примыкая ни к одной из групп, явно сформировавшихся по кастовому признаку. Одной из таких были, конечно же, аристократы. Они стояли особняком, отхапав целую половину зала, и награждали презрительно предостерегающими взглядами каждого, кто смел пересечь невидимую границу их самовольно воздвигнутых владений. В самом дальнем углу в подобии строя кривыми колоннами стояли простолюдины из числа тех, чья Искра Жизни тянется к воде и земле. Рекруты, которые продали свои жизни имперской армии в обмен на возможность обучаться в Дивинатории. В них железная дисциплина с первого дня вколачивалась тяжелыми палками командиров. Их было не сказать чтоб очень много, едва ли полсотни человек. Но зато презрение, которым их окатывали окружающие, можно было черпать чашкой, настолько густо оно повисало в воздухе. Даже остальные присутствующие из числа незнатных, заполонившие остаток свободного пространства многочисленными стайками разной численности, обходили группу этих ребят стороной и брезгливо кривили лица, встречаясь взглядами с рекрутами.

Мне причины этой всеобщей неприязни не были понятны, но поскольку меня это ни в коей мере не касалось, над их истоками я предпочел не думать. Я намеревался держаться в стороне от всех местечковых интриг, скандалов и заговоров, поэтому мы с Асталом демонстративно выбрали места поодаль вообще от всех.

Приготовившись к ожиданию неопределенной длительности, я облокотился на колонну и уже хотел было порасспрашивать моего спутника о таинственном Разломе, который не давал мне покоя. Однако мои планы оказались грубо нарушены появлением одного нового знакомого…

– О, Данмар! – Йеро Эстуан, облаченный в темные одежды, каковые тут носили ученики жрецов, демонстративно громко обратился ко мне едва ли не через треть зала. Его звонкий голос просто не мог не привлечь внимания Аколитов и сопровождающих, с которыми те пришли на церемонию, а потому в нашу сторону тут же обернулось несколько десятков голов. – Самый молодой и самый старший учащиеся в одной компании! Какая удача!

Не совсем понимая, чего своей выходкой пытается добиться юный аристократ, я следил за тем, как он приближается к нам. Приближается, и отвешивает полуофициальный поклон. Мне. Как равному. Под любопытными взглядами множества других благородных…

– Йеро, какого хрена ты делаешь?! – Прошипел я, вынужденный ответить на его приветствие зеркальным наклоном корпуса, дабы никто потом не сказал, что я пренебрег приветствием. – На нас же смотрят!

– Знаю, – таким же шепотом ответил юноша, – поэтому и разыгрываю это представление.

Когда он распрямился, на губах парня играла фальшивая, но зато очень широкая улыбка, которой позавидовали бы иные телевизионные звезды из моей первой жизни.

– Позволь поздравить тебя с блистательной победой на вступительном испытании! – Снова преувеличенно громко объявил он, будто в самом деле работал на публику со сцены. – Одолеть своего экзаменатора, да не кого-то там, а самого Таасима Атерна, это много стоит! В честь твоего великолепного выступления мой отец устраивает небольшой прием. Ну ты знаешь, только для своих, что называется. Ты обязательно должен прийти!

Я стоял, слушал очевидно заранее подготовленную речь юного Эстуана и не верил своим ушам. Он что, под монастырь меня подвести пытается?! Я же четко ему сказал во время нашего знакомства – я не аристократ. Зачем он сейчас исполняет эту клоунаду на виду у всех?!

– Кстати, – как ни в чем не бывало продолжал Йеро, – Арен снова просил показать ему пару твоих фирменных выпадов. Разумеется, не из родовых стилей, а из тех, что попроще! Ты уж не отказывай, ему правда интересно!

На мое лицо слишком упрямо рвались отголоски мыслей, витавших у меня в голове, пока в мозгу не щелкнула одна простая догадка. Таасим Атерна. Весь этот спектакль разыгрывается из-за него одного. Ставлю свои новенькие ботинки, что его имя прозвучало тут совсем не зря. Мальчишка пытается меня о чем-то предупредить, а заодно, быть может, и защитить, демонстрируя всем, что я не просто какой-то безымянный выскочка, а близкий друг рода Эстуан. Каждое слово было сказано им с тем расчетом, чтобы греющие уши аристократы из другой половины зала, нарисовали себе вполне понятную картину. Это и упоминание званного ужина только для своих, и белиберда про родовой стиль, и намек на то, что некий Арен давно уже что-то там от меня ждет.

– Я обещаю подумать над твоим предложением, Йеро, – расплылся я в такой же насквозь фальшивой улыбке. – Мне крайне неудобно будет отказывать твоему отцу, поэтому я постараюсь найти время.

– Отлично! Тогда надеюсь увидеть тебя послезавтра, к исходу седмицы. Не забудь прихватить и своего огромного спутника! Рад был повидаться! Астал, Данмар, – он по очереди кивнул нам, слегка дернув подбородком, и испарился в толпе так же быстро, как и появился, успев лишь крикнуть напоследок: – У нас занятия начались с первого дня, так что мне пора! Увидимся!

– Гляди-ка, он даже твое имя разузнал, – вполголоса поделился я с воителем.

– Это кто вообще такой был? – Хмуро поинтересовался Астал, напряженно потирая свой шрам на щеке.

– Мой новый знакомый. – Коротко ответил я. – Встретились с ним перед экзаменом.

– Да? – Удивленно поднял брови мой собеседник. – А у меня сложилось впечатление, что вы знакомы гораздо дольше.

– Все верно, – кивнул я, и здоровяк устало помассировал переносицу, пытаясь переварить мой ответ.

– Я тебя снова не понимаю… – признался Астал, отнимая руку от лица. – Так вы познакомились давно или все же перед экзаменом?

– Я же уже ответил на этот вопрос.

– Да, но потом ты сказал…

– Нет, – прервал я воителя, – это ты сказал, будто тебе показалось, что мы с этим юным аристократом давно знакомы. А я лишь подтвердил, что у тебя сложилось верное впечатление.

– Э-э-э-м-м-м… – великан, казалось, запутался от моих объяснений еще больше, поэтому я, проказливо усмехнувшись, решил больше его не мучать.

– Йеро специально говорил так, чтобы всем, кто слышит наш разговор показалось, будто мы старые приятели.

–А-а-а… – понятливо протянул Астал, но потом снова нахмурился. – И для чего?

– Вероятно, это как-то связано с семейством Атерна, – пожал я плечами. – Думаю, что моя победа над Таасимом во время вступительного поединка была воспринята им несколько болезненно. Скорее всего, он теперь будет пытаться мстить мне, а Эстуан посчитал, что статус аристократа и близкого друга их семьи способен меня защитить.

– Но ты же собирался… как же ты говорил… а, точно! Ты же собирался перед знатью особо не отсвечивать? – Последнее слово Астал проговорил с отчетливым довольством, словно пробовал на вкус. Ему явно понравилось то, в каком смысле я его использовал. – Насколько я помню, ты считал, что изображать из себя аристократа это опаснее, чем быть безымянным простолюдином.

– Было дело, – согласился я. – Но только что прямо в твоем присутствии жизнь внесла в мои намерения свои коррективы. Теперь, случись что, горечь разоблачения предстоит разделить со мной и семейству Эстуан.

– И все это ты понял только из одного только отвлеченного разговора? – Глаза великана округлились настолько, будто он увидел, как у меня вырастает вторая голова.

Дождавшись моего утвердительного кивка, воин грязно выругался:

– Будь прокляты эти поганые благородные со своими вонючими интригами…

– Привыкай, мой огромный друг, – преодолевая сопротивление упрямого грешника, сидящего во мне, я похлопал Астала по локтю. Выше было уже просто сложнее дотянуться. – Мы еще даже не начали учиться, а потому ни ты, ни я толком не видели этой подковерной возни во всей красе.

– Надеюсь, что и не увидим, – здоровяк поднес к переносице сложенные в молитвенном жесте пальцы, как будто просил у Воргана избавить нас от такой участи.

– Боюсь, твоим надеждам не суждено сбыться. – Вынужден был я огорчить воина. – Есть у меня подозрение, что нами уже заинтересовались некоторые личности. Твое имя тоже сейчас прозвучало, и оно было многими услышано. А это значит, что о самом взрослом Аколите тоже вскоре поползут слухи…

Астал ничего мне на это не ответил, а лишь нервно дернул щекой, словно напоминание о возрасте его задело. Однако спустя полминуты напряженных раздумий он все-таки не выдержал молчания.

– Данмар, ты же головастый малый, – почти просящим тоном начал он, – скажи, что нам ничего из-за этого не будет.

– О чем ты? – Неподдельно удивился я. На моей памяти, это был первый раз, когда здоровяк выглядел обеспокоенным такой мелочью. – Неужели ты боишься внимания аристократов?

– Да не то чтоб боюсь, – нехотя признался мой собеседник, – но опасаюсь. Знаешь, когда я работал на Флогию, то видел, как некоторых высокородных сторонится даже она. А уж таких маленьких людей, как мы с тобой, эти златозадые вообще раздавят и не заметят.

– Видимо, также рассудили и в семействе Эстуан, – покивал я в ответ на размышления великана. – А ведь ты, помимо прочего, и так довольно известная личность в Махи. По крайней мере, в третьем и втором кольце о тебе многие наслышаны.

– Небесная Тысяча… ну и что же нам делать? – Сокрушенно выдохнул Астал.

– Ничего, – огорошил я его своим безразличным видом. – Просто будем вести себя понаглее. Я – как юный отпрыск нездешней аристократии, а ты – как мой наемник.

– Сомнительный какой-то план… – скептически покачал головой воитель, поджав губы.

– И тем не менее, ничего лучше я пока предложить не смогу. Хотя-я…

Я сделал вид что задумался, а потом, когда Астал чуть ли не пританцовывать начал от нетерпения, выпалил:

– Мы можем устроить революцию. Выгнать всю знать за ворота Махи, и отдать власть в руки ремесленников и производителей. Устроить классовую кровопролитную войну, в водовороте которой благородным будет вообще не до нас.

От моих слов румянец в один миг сошел с лица воина. Он стал цветом едва ли не таким же белоснежным, как мраморная колонна, на которую я облокотился.

– Я же просил, не говорить больше при мне подобных вещей! – Сипло прохрипел здоровяк, нервозно оглядываясь. – Ты же понимаешь, что за одну только мысль о подобном, нас обоих объявят врагами империи и уложат на плаху…

– Ладно. Нет, так нет, чего ты, – беззаботно отмахнулся я от предостережений до полусмерти перепуганного моими словам здоровяка.

Самое забавное, что он выглядел абсолютно уверенным, будто мне подобное под силу осуществить. Ну а что? Местное дворянство действительно нередко перегибает палку, пытаясь еще больше улучшить свое положение за счет рабочего люда. Эта язва зреет в Исхиросе и окрестных государствах уже не первое столетие, и остается лишь вопросом времени, когда она разразится реками белесого гноя, который щедро разбавится кровью, и утопит в своей отвратительной розовой пучине всех причастных и не очень.

Неудовлетворение и раздражение постоянно то накапливаются, то спадают. То тут, то там по империи прокатываются марши недовольства и протестов. В теории, их не потребуется даже слишком сильно подогревать, чтобы они переросли в полноценные бунты и восстания. Однако я не вижу пользы в бесцельном кровопролитии. На данном этапе имперские каратели совместно с элитой аристократии попросту стопчут всех мятежников, отбрасывая собственную экономику на десятилетия в прошлое. Хаос, разумеется, будет, причем еще какой! Но эта та карта, разыграть которую можно только однажды. А потому и не стоит швырять ее на игровой стол сразу же, при первых признаках надвигающихся неприятностей. Чтобы у ремесленников были хотя бы призрачные шансы на успех, потребуются годы подготовки. И вполне вероятно, что когда-нибудь мне это может понадобиться.

Ну а пока у меня есть еще работорговцы. Они уже устали за последний год остервенело резать друг друга и теперь пытаются делать первые, пока еще совсем робкие шаги к столу переговоров. Кого бы мне еще натравить на этот сброд?

– Почтенные гости и ученики! – Мои размышления грубо прервал чей-то глубокий и бархатный голос. Видеть его обладателя я не мог из-за спин множества собравшихся, но из-за превосходной акустики помещения слышал все равно прекрасно. – Сейчас начнется церемония посвящения! Я прошу Аколитов следовать за мной, а всех сопровождающих пройти в следующий зал. Там вас будет ждать традиционное пиршество, музыка и танцы! А ваши подопечные вскоре присоединятся к вам уже в качестве полноправных учащихся Дивинатория Махи!

– Ну наконец-то, – пробурчал вечно чем-то недовольный Астал. – У меня уже ноги затекли тут стоять…

И мы, повинуясь неумолимому течению пришедшей в движение толпы, отправились к широко распахнутым дверям, за которыми нас ждали вожделенные медальоны Аколитов.

Глава 3

Церемония посвящения оказалась до боли пресной и скучной. Не знаю, чего я ждал от нее, но явно не того, что произошло на самом деле. Нас всех выстроили в несколько волнистых шеренг, чем вызвали у некоторых высокородных возмущение, которое они показали парой презрительных высказываний и ядовитых замечаний. Однако один из Мэтров тут же выступил против всех недовольных, в предельно ультимативной форме пояснив, что звание Аколита, помимо прочего, налагает на своего носителя еще и множество обязанностей. И если кто-то из присутствующих чем-либо недоволен, то может сэкономить свое и чужое время, покинув зал немедленно. Все ропщущие детишки из числа знати, моментально прикусили языки, и теперь проявлять свое неудовольствие могли только надменными позами и красноречивыми взглядами.

Дальше Мэтр начал вызывать из нашего длинного строя по одному человеку, называя имена присутствующих по памяти, не пользуясь даже каким-либо списком. Сначала это меня впечатлило, ведь Аколитов собралось тут навскидку не меньше полутысячи. Но потом я понял, что никакой магии в этом нет. Очень быстро я заметил, как шевелятся губы у одного из служителей Дивинатория, что стоял чуть поодаль, прикрытый небольшой трибуной. До нас его шепот не доносился, а вот Мэтру, судя по всему, был прекрасно слышен.

Каждый ученик выходил из строя, приближался к ведущему церемонии и склонял голову, ожидая, пока ему на шею не водрузят серебряный амулет с граненным природным камнем на длинной цепочке. И неизменно из уст Мэтра звучало одно и то же напутствие: «Носи с честью, будь достоин».

В процессе этого невероятно долгого и нудного посвящения я успел со своего места прекрасно рассмотреть, с какими украшениями на шее возвращались в строй подростки, и подметил одну основную закономерность. Формой все ученические знаки оказались абсолютно одинаковы, вне зависимости от пола и знатности происхождения учащегося. Отличались они только цветом камня, который венчал их сердцевину.

Аколиты стихии земли получали медальон с зеленым хризолитом, а будущие водные маги – с голубым лазуритом. Огневики, в числе которых был и Астал, получили знаки с оранжевым цитрином. Целителям, коих набралось почти шесть десятков, вручили медальоны с кроваво-красным гранатом. И лишь воздушники, которых вместе со мной было всего четыре человека, под аккомпанемент гробового молчания получали знак учащегося, украшенного кусочком застывшего неба. На самом деле, конечно же, это был просто белый опал с вкраплением каких-то светлых минеральных образований. Но на свету он взаправду выглядел так, будто в нем застряло маленькое облачко.

Конкретно мой медальон был украшен сразу двумя камушками, и рядом с опалом красовался еще и багряный гранат. Дело в том, что я выбрал обучение одновременно по обоим направлениям, к которым проявила тягу моя Искра Жизни. Я понятия не имел, чего хотел Дьявол, когда отправлял меня в этот мир, ведь вполне может статься, что он желал, чтобы я осваивал целительство. Поэтому, дабы ненароком не промахнуться, я пошел учиться еще и туда. Финансы позволяют, вроде, а с загруженностью что-нибудь придумаю. Ведь, если подумать, то все мое время в этом мире принадлежит Князю Боли. Его волей я попал сюда, его силой был выдворен из Преисподней и его даром пользуюсь практически еженощно, поднимаясь в небеса.

От воспоминаний о Властителе Ада настроение сразу же резко ухудшилось. Я стоял посреди толпы молодых людей, каждый из которых радовался сегодняшнему дню. Все они были полны амбиций, окрылены собственными мечтами о грядущем и имели множество планов на дальнейшую жизнь. Даже троица воздушников прониклась осознанием того, что они теперь полноправные Аколиты, и нет-нет, да сверкали широкими, хоть и робкими улыбками.

Один лишь я стоял с потухшим взглядом, прекрасно осознавая, что, или точнее, кто ждет меня в конце этого жизненного пути. И от подобных размышлений руки готовы были прямо сейчас лечь на собственное горло и сдавить его, лишь бы не терзаться ожиданием неизбежного. Только лишь истовый страх перед гневом Дьявола отвращал от малодушных суицидальных намерений. Черт… видимо, грешники неисправимы. Еще ведь ничего плохого не случилось, а я уже думаю о смерти.

Встряхнувшись и прогнав непрошенные упаднические мысли о тщетности моего существования, я высоко задрал подбородок, примеряя на свое лицо донельзя высокомерное выражение. Сегодня я попробую сыграть новую для себя роль, и кислая мина мне в этом деле не поможет.

Когда все Аколиты наконец получили свои знаки, один из Мэтров зачитал короткую речь, наполненную обещаниями тягостей и сложностей на пути к званию Владеющего. А затем нас выпроводили через узкий коридор в поистине гигантский зал, где всех вошедших приветствовали громогласными аплодисментами.

Тут новых учащихся уже ждали. Их родственники – родители, братья, сестры, да и просто близкие друзья усиленно рукоплескали им. Они встречали первый маленький успех Аколитов, которые сделали лишь крохотный шаг на пути к обузданию своей Анима Игнис. А я шел среди остальных учеников и понимал, что в мою честь здесь не звучит ни одного хлопка. Я был одиноким чужаком, который непрестанно окружал себя паутиной лжи и обмана.

В этой большой стае счастливых щенков, которые улыбались и виляли хвостиками, я был сиротливым злым волчонком с тысячелетней гнилой душой внутри. Посреди роскошного убранства, белоснежного мрамора и богато одетых людей я выглядел средоточием мрака и тоски. И, похоже, та крупица Ада, что таилась во мне, начала отзываться на мое настроение. Все те, кто шел рядом, будто что-то почувствовали и неосознанно отшагнули от меня, оставляя в моей компании лишь пустоту.

Я видел, как хмурились некоторые вельможи, когда наши взгляды встречались. Им совсем не нравилось то, что смотрело на них из глубины моих глаз. В основном они предпочитали поспешно отворачиваться, а одна юная особа вообще поднесла сложенные пальцы к переносице, словно просила защиты у Воргана. Мое общество пугало смертных, потому что в теле мальчишки Данмара сидело нечто большее, чем просто душа. И некоторые чувствовали это. Только вряд ли могли себе объяснить.

Внезапно подле меня возникла чья-то высокая фигура. Я слегка скосил глаза в сторону и увидел гиганта Астала, который выбился ко мне из самого хвоста, растолкав других подростков. Он пристроился рядом, с вызовом поглядывая на всякого, кто осмеливался недобро коситься в сторону нашей контрастной парочки. Самый молодой и самый старший Аколиты, поступившие в этом году. Невысокий одиннадцатилетний юнец и почти двухметровый широкоплечий мужчина со шрамом через половину лица. Проклятый мальчишка и его преданный защитник…

Так мы и шествовали с ним, словно бы противопоставляя себя всему остальному обществу. Не только лощеным аристократам, но и обеспеченным простолюдинам, у которых хватило денег для обучения в Дивинатории. Вдвоем мы притягивали еще больше взглядов, правда теперь уже по большей части просто любопытных. Видимо, компания Астала помогла мне переключиться и утихомирить разгорающееся где-то в глубине буйство пламени Преисподней. И теперь для всех я снова выглядел обычным безусым юнцом в темном камзоле.

Постепенно Аколиты разбрелись по залу, прибиваясь к стайкам своих знакомых или родителей. Причем здесь, как и в предыдущем помещении, сохранился абсолютно тот же порядок. Благородные оккупировали дальнюю половину, а все остальные довольствовались оставшимся пространством. Зазвучала тихая и ненавязчивая музыка, совершенно не мешающая разговорам, и тут же в центре зала показались первые вальсирующие парочки. И, надо заметить, возраст танцующих был довольно зрелый. Молодежь пока то ли стеснялась, то ли предпочитала сначала наобщаться между собой и поделиться первыми впечатлениями.

Одни только будущие императорские воины, наплевав на все условности и приличия, ломанулись к накрытым вдоль стен столам с множеством угощений и яств. Оно и понятно. Эти ведь ребята не были рожденными в богатых семьях, и подобных кулинарных изысков не видывали за всю свою жизнь. И за это в их сторону снова полетели колкие насмешки и брезгливые взгляды. Однако рекрутам, судя по всему, было на это совершенно плевать.

– Что ты делаешь? – Едва коснулся моего локтя и тут же отдернул руку воитель. Он заметил, что я не собираюсь останавливаться в первой половине зала, и это его несколько встревожило. – Там же благородные…

– Именно, Астал, – тихо ответил я ему. – Ты уже забыл, что мы обсуждали, пока ждали вручения медальонов?

– Нет, но я не думал, что ты вот так с мостков, да в самую бездну нырнешь…

– А только так и надо действовать, – поучительно заметил я. – Мы либо имеем свои права и умеем их отстаивать, либо всю жизнь прячем глаза, уткнувшись себе под ноги, и жмуримся от ударов плети. Третьего не дано. И если сейчас я не заявлю о себе громко, то потом меня уже никто не услышит.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет… – пробормотал здоровяк, потерев побагровевший от волнения шрам на щеке. Похоже, воин тоже для себя уже все решил. Что бы я не предпринял, он будет со мной. До конца.

Уже на подходе к тусовке благородных, в нашу сторону полетели тихие шепотки, разобрать которые было затруднительно. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что аристократы сейчас обсуждают двух наглецов, дерзнувших затесаться в их общество. Хотя, справедливости ради, некоторые представители знати узнавали во мне того мальчишку, которого совсем недавно при свидетелях пригласили на прием к Эстуанам, и удостаивали нас легким кивком головы. Видимо просто на всякий случай. Таких я старался запомнить как можно лучше, помечая их в памяти как наиболее благоразумных и открытых к контакту.

Небольшая заминка возникла чуть погодя, когда мы углубились в толпу высокородных. Наш путь преградила занимательная компания из трех человек – мужчина, по виду раза в два старше Астала, подросток лет пятнадцати, лицо которого было будто калькой, срисованной с этого господина, и юная особа, выглядящая старше Данмара всего на пару лет. Причем ни на юноше, ни на девочке не оказалось медальонов Аколитов, зато на их костюмах можно было заметить вычурную золоченую вышивку гербов их рода. Латная перчатка, сжатая в кулак. И это весьма воинственное изображение, насколько я помнил, носили члены фамилии Имаго. Ничем в принципе непримечательный среди остальных род, который не отличался ни особым влиянием, ни военной мощью, ни даже торговыми связями.

Эта троица Имаго будто бы невзначай сместилась на полшага, когда мы проходили мимо, и нам с воителем ничего другого не осталось, кроме как остановиться. Можно было б, конечно, попытаться оттереть внезапно возникшее препятствие из трех человек плечом или обойти их, но и то и другое стояло ниже аристократского достоинства, что неизменно отметила бы публика.

– Почтенные, вы могли не заметить, но вы перекрываете и без того узкий проход между колонн, – громко объявил я, умудряясь высокомерно смотреть снизу вверх на самого старшего в этой троице. В ответ тот сделал вид будто только-только обратил внимание, что кто-то подошел к нему сбоку.

– О, разве? – Наиграно вскинул брови без сомнения родитель этой парочки. – Мне казалось, что здесь достаточно места, чтобы обойти нашу маленькую компанию.

Сказав это, он попытался повернуться обратно к своему сыну, всем видом демонстрируя, что разговор окончен. Хе, значит, кое-кто решил проверить меня на остроту языка? Ну ладно, давайте поупражняемся в пикировке.

– Я вовсе не удивлен. – Поведал я, смерив мужчину с ног до головы настолько презрительным взглядом, что с его лица тут же слетела напускная снисходительная улыбка. – О неотесанности и грубости знатных родов Махи ходят разные слухи. И теперь я имел неудовольствие в этом убедиться лично.

От моих слов у почтенного господина глаза тут же вылезли из орбит. Не то чтоб я озвучил какую-то глупость или откровенную грубость, вовсе нет! Аристократы разных провинций на самом деле частенько собачились друг с другом, пытаясь выставить своих соседей чуть ли не варварами. Поэтому вполне вероятно, что где-то и про фамилии второго по величине города империи отзывались столь нелестно. Государство Исхирос слишком огромно, и какой-нибудь давний гость Махи вполне мог привезти в одну из сотни провинций именно такой слух. Правдивость моих речей проверить будет попросту невозможно.

Однако яд моих слов таился совсем в ином. И предназначался он скорее для окружающих, нежели для четы Имаго. Если свидетели нашей перепалки предпочтут остаться в стороне, то косвенно признают справедливость моих обвинений в адрес всего цвета Махи. Просьбу я свою озвучил достаточно вежливо и суть ее была вполне обоснована. А то что я сделал это с высокомерным видом короля, который снизошел до общения с паршивым пастухом, так это дело десятое. Почти никому, кроме собеседников, конечно, выражение моего лица видно не было. Да и наверняка маневр представителей семейства Имаго не укрылся от внимательных глаз остальной публики. Полагаю, все присутствующие в настоящий момент понимают, что не я спровоцировал этот маленький конфликт.

– Да как ты смеешь… – к моему удивлению голосок подали не мужчины, как я ожидал, а их молодая спутница. Но она тут же сникла, стоило только отцу бросить на нее гневный взгляд.

Однако ее ротик уже открылся, и из него выпорхнули не самые лицеприятные слова, а значит, я вполне мог на них отреагировать. И старший Имаго, мгновенно осадивший дочь, только что дал мне шанс безнаказанно ответить ей, не ввязываясь в перепалку с девчонкой.

– Девочка, – начал я таким ледяным тоном, что он вполне мог бы заморозить напиток в ее бокале, – ты к своим годам еще не уяснила, что это грубо влезать в разговор взрослых?

Пигалица от моей словесной оплеухи аж зарделась. Но помня о том, каким выразительным и предостерегающим взглядом одернул ее старший представитель семьи, не стала больше испытывать судьбу. Ведь это могло пошатнуть авторитет старшего на глазах у всего честного народа.

– Кхе… – парень, стоящий подле девочки, слегка кашлянул, привлекая к себе внимание. В отличие от отца он не выглядел особо желающим вступать в перепалку, но и промолчать отчего-то не сумел. – Но вы ведь даже младше моей сестры...

Несмотря на то, что юнец произнес это вполне мирно, я не упустил случая использовать его реплику против отца этой парочки. Я одарил мужчину поистине надменным взглядом и с издевкой в голосе ответил:

– Проблемы с приличиями это у вас семейное, как я погляжу? Задирать юного незнакомца, без разрешения влезать в разговор… Это ли пристойное поведение для аристократа?

Тут уже красные пятна пошли по лицу не только детей, но и самого провокатора. Мужчина, похоже, уже был и не рад, что решил попытаться задеть меня. Он оказался не готов к такому резкому отпору, буквально на самой грани приличий. Но когда он набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться ответной тирадой, я резко переключил внимание на его сына, вынуждая старшего Имаго неловко замереть, дожидаясь конца моей реплики.

– Отвечая на ваш вопрос, юноша, – сказал я таким тоном, словно обращался к пятилетнему малышу, – я здесь единственный представитель своей семьи, а значит и самый старший. Поэтому могу общаться на равных хоть с императорским наместником. Я не подозревал, что во втором по величине городе империи настолько серьезные проблемы со знанием этикета.

Теперь уже вся семейка кипела от моих слов, как забытые на открытом огне котелки. Разве что не булькали при этом. И отец этой парочки уже собирался мне ответить чем-то без сомнения резким, когда в нашу занимательную беседу вклинился еще один участник.

– Не стоит судить обо всех представителях знати по одной лишь семье, молодой человек.

От прозвучавшего чуть позади меня обворожительного женского голоса у меня едва не пошли мурашки по шее. Такого мелодичного и чувственного контральто я еще не слышал ни в одной из своих жизней. Можно было подумать, что он принадлежит какой-нибудь оперной певице, если б в этом мире вообще был известен такой музыкально-театральный жанр.

Я медленно повернул голову и, стоит признаться, мне стоило некоторых усилий сохранить на своем лице скучающе-надменное выражение. Во-первых, потому что к нашей спорящей компании подошла поистине ослепительно красивая дама. Красивая настолько, что даже юное тело Данмара не смогло невозмутимо отреагировать на ее приближение. Да что уж обо мне говорить, когда мой оппонент, прожженный взрослый аристократ, казалось, напрочь позабыл о том, что мы состояли в диалоге. Он жадным взглядом блуждал по точеной женственной фигуре, укрытой вызывающим обтягивающим платьем, которое на любом другом человеке захотелось бы назвать вульгарным. Но только не на этой гостье. А во-вторых, мне удивительно было видеть рядом с этой прекрасной дивой скромно переминающуюся рыжеволосую грубиянку. Да-да, ту самую, с которой мне довелось познакомиться на вступительных экзаменах. Астра Персус, или как там ее представлял мне Йеро… На ее груди покоился медальон с голубым лазуритом, а это значило, что девочка станет опасным противником – Владеющей воды. Точно как Кавим, который просто уничтожил меня в тренировочном поединке…

Огневолосая явно терялась и меркла на фоне блистательного великолепия своей спутницы, и по ее напряженной и скованной позе было заметно, что она в полной мере понимает, насколько блекло выглядит сама. Однако мало кто из мужчин мог заметить ее неуверенность, когда рядом была такая столь эффектная соседка.

Прежде чем я успел возразить прелестнице, что с манерами ее юной подруги я также знаком, обворожительная женщина, словно бы прочитавшая это намерение в глубине моих глаз, поспешила прервать меня. Она почти точно таким же способом, каким я парой секунд ранее оборвал старшего из Имаго, столкнула меня с этой темы, направляя беседу в нужную ей сторону.

– Позвольте мне на сегодняшний вечер стать вашей провожатой в высоком обществе Махи, Данмар! – Проворковала она, несколько удивив тем, что знает мое имя. – Астра мне столько рассказывала о вас интересного, что я просто сгорала от нетерпения, желая познакомиться с вами лично! Пойдемте!

Она одарила семейку Имаго пренебрежительным взглядом и с поистине царским достоинством прошествовала мимо них. Мне же ничего иного не оставалось, кроме как последовать за дамами, поскольку остаться на месте и продолжать устную баталию выглядело бы глупостью и ребячеством. Последнее слово осталось за мной, меня никто не держит, не останавливает, не кричит вслед. Что это, если не маленькая победа? И пусть упрямцы Имаго так и не сдвинулись со своего места, но внезапное появление Астры и ослепительной незнакомки свело на нет все их потуги преградить мне путь.

Похоже, обучение в Дивинатории обещает быть насыщенным и веселым… как ночевка в гнезде ядовитых змей.

Глава 4

– Позвольте узнать ваше имя, домина, – вежливо обратился я к красотке, когда она остановилась возле столика с закусками. Здесь, при более ярком свете, нежели тот, что лился от колдовских светильников в центре зала, я сумел разглядеть ее лицо более подробно. Невзирая на гладкую бархатную кожу ее лица, становилось заметно, что лет этой особе совсем немало. По людским меркам, конечно же. В уголках глаз уже залегли пока еще крохотные морщинки, похожие на гусиные лапки, и они становились особенно заметны, когда женщина улыбалась. Точно так же обозначились и явные складки вокруг губ, намекающие мне, что эта красотка вполне годится юной Астре в матери.

– Ох, Данмар, давай без этого официоза, – кокетливо прикрыла глаза спутница рыжеволосой девчонки. – Ну какая я тебе домина, право слово! Я мама Астры, и ты можешь звать меня просто Луана.

– Наше с вами знакомство, это самое приятное, что со мной случалось в последний год, – растянул я губы в льстивой улыбке. – Теперь я могу с уверенностью сказать, что слухи об ослепительной красоте Луаны Персус были сильно преуменьшены.

– Ох, Данмар, перестань! – Женщина игриво прикрыла ладошкой широкую якобы смущенную улыбку. – Такой юный, и уже такой галантный. Клянусь небом, я впервые жалею о своих годах.

Я слегка подивился той откровенности, с какой Луана флиртовала со мной. Но потом понял, что эта хитрая лисица просто испытывает меня на прочность. Узнает, так сказать, предел моему самообладанию, за которым будет неловкость и застенчивость, чтобы вогнать меня в краску. Что ж, моя прекрасная собеседница сильно просчиталась в выборе своей тактики. Пока что она только заставляла краснеть свою дочь, явно чувствовавшую себя не в своей тарелке при виде матери, заигрывающей с мальцом, который даже младше ее ребенка. А смутить того, кто плавал в крови собственноручно убитых грешников и прогрызал зубами толщу демонического костяного панциря простым кокетством и намеками – это задача скорее невыполнимая. Дело в том, что душа грубеет вся целиком, а не частями. А кроме этого, я уже и сам начинал осознавать красоту своего нового тела, а потому учился пользоваться обаянием словно оружием, только уже против женщин.

– Поверьте, Луана, – не остался я в долгу, – я о своих годах жалею не меньше.

Леди Персус замерла от такого ответа, и мне показалось, что она сейчас возмутится той скабрезности, которая была замаскирована в моих словах. По-моему, даже Астал за моей спиной как-то уж чересчур резко втянул воздух носом, испугавшись ее возможной реакции. Но никакой грозы за этим не последовало. Женщина звонко и заразительно рассмеялась, словно услышала самую смешную шутку, какую только можно вообразить.

– А ты интересный молодой человек, Данмар, – сказала она немного погодя. – Тебе весьма опасно класть пальцы в рот. Но давай не будем распыляться на фантазии. Лучше представь мне своего могучего спутника!

– Конечно, Луана. – Я повернулся на полкорпуса, чтобы девушки могли увидеть воителя целиком. – Познакомьтесь с моим соратником и верным другом, Асталом!

Обе аристократки сдержано улыбнулись и наклонили головы в ответ на несколько неуклюжее приветствие здоровяка в их адрес. Он несколько тушевался в обществе высокородных, и его пока смущало любое внимание с их стороны. Но ничего, скоро мы это искореним.

– Просто Астал? – С намеком спросила Луана, вскинув бровь. И у меня сложилось впечатление, что она уже и так прекрасно знает ответ, и это лишь очередная проверка на вшивость для меня.

– Именно так, – согласно кивнул я. – Мы познакомились пару лет назад, когда я переехал жить во второе кольцо Махи. И я с самой первой встречи понял, что это именно тот человек, на которого можно будет положиться во всем. А вы наверняка лучше моего знаете, как тяжело отыскать верных товарищей на новом месте.

Что примечательно, в моих словах пока что не было ни капли лжи. Если не знать подробностей, то вполне можно предположить, что я действительно приехал в город издалека. Вряд ли кто-то знает, что перебрался я во второе кольцо из нищего пригорода.

– Что ж, твой спутник весьма неплохо держится для простолюдина, – благосклонно отметила Луана, отчего сразу же потеряла в моих глазах пару очков. Быть может, говорить о человеке в его присутствии так, словно его здесь нет, это и норма для аристократии в отношении низших сословий, но чисто по-человечески она могла бы избежать подобных оценок.

– Мой друг больше привык проявлять себя на поле боя, нежели на паркетах бальных залов, – с некоторым холодком ответил я женщине, сразу давая понять, что низкое происхождение моего товарища меня нисколько не смущает. А потому и намеки на подобное с чьей-либо стороны меня если не задевают, то уж точно не радуют.

Это, в целом, было несколько странно для знатного, но в то же время и не являлось чем-то выходящим за рамки. Что говорить, если в этом мире иные аристократы нередко принимали в свой род простолюдинов. Женились на них, выходили замуж или даже выдавали за них своих детей. Естественно, целью этих действий было исключительно усиление собственного рода, ведь мощь Анима Игнис никак не зависела от голубизны крови. Сильный Владеющий мог родиться у конюха и поварихи, а в противовес этому даже императорский отпрыск вполне способен оказаться полнейшей бездарностью.

– Ах, прошу, не сердитесь на меня, Астал! – Луана тут же попыталась отыграть проигранные очки обратно, обратившись напрямую к гиганту. – Я не имела намерения вас задеть. Напротив, я хотела отдать должное вашим манерам и выдержке!

– Кхм… бросьте, домина, – смущенно выдавил из себя воитель. – Не стоит заострять на этом внимание.

– Как скажете, – улыбнулась мать Астры, даже не подумав предложить здоровяку обращаться к ней без уважительной приставки. А затем она быстро переключилась обратно на меня. – Данмар, расскажи, откуда ты родом?

– Ох, Луана, прошу, простите мой категоричный отказ, – сокрушенно помотал я головой, – но все разговоры о моем прошлом находятся под строжайшим табу. И дело не в том, что я не хотел бы вам о себе рассказывать, а в том, что несмотря на мой юный возраст, я уже успел обзавестись непримиримыми врагами.

– Понимаю и сочувствую тебе, мой мальчик, – позволила себе небольшую панибратскую вольность женщина. – События, которые заставили тебя прибыть в чужую провинцию под маской инкогнито, должны быть очень и очень неприятными.

– Именно так, – скорбно поджал я губы. – Порой, обстоятельства сильнее нас.

– Что же, Данмар, мне остается только пожелать тебе удачи и надеяться, что слухи о самом молодом Аколите в империи за последние восемьдесят лет не дойдут до ушей твоих врагов. Хотя последнее мне и кажется маловероятным.

После такой небольшой шпильки в мой адрес я не должен был отмалчиваться. Конечно же, когда я собирался учиться в Дивинатории, то и не предполагал, что мне придется изображать из себя высокородного. Напротив, я всячески пытался от этого дистанцироваться, подчеркивая свое невысокое происхождение. И только моя победа на экзамене над наследником Атерна, а потом и выходка Йеро резко сместили вектор моих планов. Причем без последнего фактора я бы вполне мог попытаться отложить обучение максимально долго, чтобы вновь вернуться в стены учебного заведения ничем не выделяющимся Аколитом.

– Нередко приходится идти на большой риск, Луана, – туманно изрек я, – особенноа когда дело касается мести.

А вот тут уже лицо женщины немного напряглось. Месть среди аристократов была весьма скользкой темой. Никогда нельзя знать наверняка, каким звоном подобная тема может отозваться в струнах души твоего собеседника. Для знати вопрос расплаты и возмездия всегда оставался сугубо личным, если не сказать интимным. Его обсуждали только с очень близкими и доверенными людьми. Иными словами, я сейчас выбросил предупредительный флажок для леди Персус, что дальнейшие расспросы будут как минимум нетактичными.

– Ты удивительно спокойно для своего возраста говоришь о таком, Данмар, – осторожно сказала Луана. Похоже, ее упрямство или любопытство оказались несколько сильнее, чем я предполагал ранее, и она не хотела так сразу отступаться от разговоров о моем вымышленном прошлом.

– Все верно, – невозмутимо пожал я плечами, – к чему горячность? Ведь месть – это блюдо, которое следует подавать холодным.

– Это… очень мудрая мысль, – женщина на самом деле задумалась над смыслом сказанного мной. Такая поговорка не была известна широким массам в этом мире, а потому матушка Астры сейчас во всю смаковала глубину моей фразы.

– Кстати, раз уж мы заговорили о блюдах! – Словно бы спохватилась Луана. – Данмар, ты просто обязан попробовать вот эти рыбные рулеты!

Женственный палец с длинным изящно подпиленным ногтем указал на один из стоящих на столе подносов.

– Я ведь не из праздного любопытства спросила о твоем происхождении, – попыталась оправдаться аристократка, – я просто хотела посоветовать тебе особенно изысканный деликатес нашей традиционной кухни.

Сперва я оторопел от такой резкой перемены темы, но почти сразу понял, в какую сторону клонит моя собеседница.

– Ох, это же печеная чанна! – С поддельным энтузиазмом потер я ладони. – Сто лет не ел ее!

Конечно же, женщина не просто так решила предложить мне отведать местных кушаний, и это все еще была очередная проверка, призванная вывести лжеца на чистую воду. Дело в том, что рыба чанна бывает двух видов – морской и речной. Последняя водится практически в каждом пресном водоеме южной части империи, и в силу этого широко известна по всей стране. А вот морская – очень редкая гостья на столах простолюдинов, по крайней мере тех, кто не живет вблизи большой воды. Ее доставляют с побережья живой прямо к началу пира, чтобы повара могли дать отведать гостям этого нежнейшего мяса, которое просто тает во рту.

В этом же и крылась ловушка, в которую меня пыталась загнать леди Персус. Ведь если просто взять проткнутый крохотной шпажкой рулетик, то он тут же развалится, потому мясо морской чанны слишком уж мягкое. Тот, кто незнаком с этой особенностью, имеет все шансы опростоволоситься и рассыпать волокна драгоценного рыбного филе по столу или одежде. Подносить ко рту такое кушанье нужно осторожно, придерживая его снизу специальной пятизубой вилочкой, дабы оно не распалось до того, как ты успеешь его положить на язык.

И я, слава Воргану, об этом был прекрасно осведомлен, потому что не терял времени даром на занятиях с наставниками, впитывая новые знания как губка. Столовому этикету я внимания уделял не меньше, чем истории или даже грамоте.

Стараясь не выглядеть так, чтоб мой маленький опыт обращения с приборами бросился кому-нибудь в глаза, я подцепил с тарелки один рулетик и быстренько отправил в рот. Вкус этого деликатеса мне вовсе не понравился. Мясо чанны, конечно же, было невероятно нежным и мягким, но каким-то слишком уж пресным, как по мне. К этому блюду явно не хватало кислинки пары капель лимонного сока и солоноватости желтого сыра. Но несмотря на это, я прикрыл глаза, изображая крайнюю степень блаженства.

– М-м-м… великолепно. Не думал, что на церемонии посвящения в Дивинатории гостей будут потчевать столь недешевым яством.

– Дивинатории – это самые богатые заведения во всей империи, – пояснила удовлетворенная результатом проверки Луана. – Они себе могут позволить и не такое…

Она собиралась добавить что-то еще, но тут ее прервало появление одной особы, увидеть которую здесь я ожидал меньше всего.

– Домин Данмар, простите мою нетактичность, но я чертовски рада вас здесь видеть! – Флогия собственной персоной откровенно по-хамски вклинилась между мной и дамами из рода Персус.

Я даже несколько опешил от подобной напористости и на долю секунды замешкался с ответным кивком. А молодая женщина, облаченная сегодня в легкое и воздушное платье, выглядящее словно целомудренный антипод откровенному наряду Луаны, продолжила тараторить. – Девочки, простите, что отнимаю у вас внимание молодого господина! Но я просто обязана поздравить его!

Флогия, совершенно не церемонясь с этой парочкой, полностью сосредоточилась на мне. Она будто бы намеренно своим пренебрежением втаптывала в грязь девушек Персус, и те, разумеется, не могли этого не заметить. Лица обеих откровенно скривились, будто они занюхнули кучку свежего дерьма. Но моего торгового партнера их гримасы вообще ни коим образом не задели. Она попросту сделала вид, что ничего не заметила, хотя я четко разглядел тень довольства и злорадства в ее широкой улыбке.

– Мой домин, – проворковала Флогия донельзя томным голосом, – позволь мне выразить восхищение твоим упорством и искусством! Сегодня ты стал самым молодым Аколитом, а завтра, смею надеяться, ты станешь самым молодым Грандмастером Исхироса!

Я с легкой полуулыбкой принял эти поздравления. Несмотря на то, что я очень строго предупредил Флогию о том, чтоб она избегала обращаться ко мне, как к аристократу, конкретно сейчас, с учетом изменившихся вводных, ее непослушание сыграло в мою пользу. Мне остается только надеяться, что мой торговый партнер сделала это после того, как до ее ушей донеслись слухи о приглашении меня к семейству Эстуан, а не просто из вредности. Потому что во втором случае, все наше дальнейшее сотрудничество и взаимное доверие оказывается под большим сомнением. Мне такие импровизаторы возле меня не нужны.

– Мы, пожалуй, пойдем, – кисло выдавила из себя Луана. – Находиться здесь стало слишком тягостно.

Но перед уходом леди Персус одарила меня теплой улыбкой:

– Всего хорошего, Данмар, не воспринимайте это на свой счет. Надеюсь, что наша с вами беседа продолжится в более подходящей обстановке.

Она развернулась, потянув за собой Астру, и та, так и не вымолвив ни единого слова за все время, посеменила за матерью, словно послушный теленок.

– Не слишком ли ты была груба, Флогия? – Осведомился я, переводя взгляд с вызывающе виляющей бедрами Лауны на своего компаньона. – Я думал, что ты, как никто, должна уметь вести себя в обществе аристократов.

– Я спасла тебя от двух стервятниц, молодой домин, – смиренно ответила женщина, потупив глазки. – Думала, что ты будешь мне благодарен.

– Кхм… – это поперхнулся воздухом воитель рядом со мной, и тут же попытался сделать вид, что его тут вообще нет.

– Что такое, Астал? – Моментально сменила тон женщина на куда более напористый. – Тебя что-то смутило?

– Ага, – смело улыбнулся гигант, чувствующий себя в обществе Флогии гораздо свободней, чем рядом с ушедшей парочкой высокородных. – Впервые вижу тебя такой покладистой.

– Мужлан! – Наигранно фыркнула женщина. – Хотя чего еще ждать от солдафона…

– Довольно.

Всего одна короткая реплика, больше похожая на команду собаке, и эта парочка тут же прекратила едва только начинающуюся пикировку. Оба посмотрели на меня, демонстрируя всем своим видом вежливое внимание.

– Флогия, – несколько холодновато попросил я, – объясни свой поступок. Зачем ты так грубо спровадила моих собеседниц?

– Тебе не стоит тратить на них время, мой хороший, – попыталась было в своей извечной манере заболтать меня женщина, но, наткнувшись на мой взгляд, тут же попыталась исправиться. Если раньше я спокойно терпел ее полуснисходительные заигрывания, то теперь, когда мне нужно было поддерживать маску благородного как минимум на людях, такие представления следовало пресекать. – Кхе… Данмар, поверь, эта парочка не из тех, кому следовало бы уделять внимание. Ты не так долго вращаешься в высшем свете Махи, а я тут, можно сказать, выросла и поэтому знаю, что эти две курицы…

– Ты о том, что положение Астры и Луаны сейчас под большой угрозой из-за болезни действующего главы рода Персус? – В двух словах озвучил я расклад, который ранее пересказал мне Йеро.

–Э-эм… – Мой партнер по алкобизнесу явно удивилась такой осведомленности и не знала, что сказать. – Признаю, кое-что ты все же знаешь. Но это…

– Послушай меня, Флогия, – невежливо прервал я ее. Или, скорее, тут будет уместней употребить слово «жестко». – Никогда, слышишь? Никогда не пытайся вмешиваться в мои дела, что бы тебе там не показалось, или чего бы ты себе не напридумывала. Иначе последствия тебе очень не понравятся.

Взрослая красивая женщина стояла перед одиннадцатилетним юнцом, словно нашкодившая школьница перед строгим учителем. И эта сцена невольно притягивала взгляды окружающих, потому что Флогию аристократы знали прекрасно. В противном случае она в этой половине зала не рискнула бы объявиться. И им вдвойне необычно было видеть, как она, всегда уверенная в себе и независимая, виновато мнется перед каким-то малоизвестным недомерком.

– Ну все, – сменил я гнев на милость, – ты уже переигрываешь. Еще немного, и это уже будет полноценный удар по твоей репутации.

– Значит, ты уже не сердишься, домин? – Тут же заулыбалась Флогия, одномоментно меняясь в лице.

– Не сержусь, – подтвердил я, – но предупреждение тебе свое высказал.

– О-о-о, не переживай, молодой господин, я его услышала…

Пообщались мы с ней совсем недолго. Женщина лишь обозначила для окружающих мой статус, показав, что не одни только Эстуан и Персус имеют со мной знакомство, и тут же свалила в туман, оставив меня и Астала одних. И этой образовавшейся паузой мы решили воспользоваться продуктивно, отведав и других блюд, дожидающихся своего часа на столах.

– Это что еще за странные грибы? – Поинтересовался здоровяк, разглядывая тарелку с десертами.

– Вот ты даешь, Астал! – Подивился я его невежеству. – Это же пирожные. Ты что, никогда их не видел?

– Да как-то не доводилось… – немного смущенно признался воин. Похоже, его немного задело, что даже сын кузнеца из пригорода знаком с таким кулинарным изыском, хотя я это знание принес из своей прошлой жизни. Но он-то знать об этом не мог.

– Тогда ты обязан их попробовать! – Подтолкнул я гиганта к подносу. – Это должно быть весьма вкусно.

– Как жареное мясо?

– Сам сравнишь, – насмешливо ответил я, наблюдая за тем, как Астал тянет руку к заполненным белым воздушным муссом корзинкам. Дальнейшая трансформация его лица от подозрительного до крайне восхищенного едва не вызвала у меня настоящий хохот. Похоже, здешние десерты оказались весьма неплохого качества, и великан сейчас впервые открыл для себя волшебный мир сладостей.

– Поразительно… – пробормотал он, разглядывая слегка запачканные сладким кремом пальцы. Он явно боролся с желанием совершенно некультурно их облизать, но вовремя поданная мной салфетка порушила все его нечистоплотные намерения.

– Почему их больше никто не ест? – Шепотом поинтересовался воитель, украдкой пробегаясь взглядом по близстоящим столикам. – Это же невероятно вкусно!

– Потому что оно же и невероятно вредно, – безжалостно припечатал я. – Для зубов, для фигуры, да и для желудка, раз уж на то пошло.

– Ну, мфне это не грофит… – вынес вердикт здоровяк, пытаясь прожевать второе пирожное, запиханное в рот целиком. – Фубы у мефя крепфкие, фигура больфая, а живфот перефарифает помои из постоялыф дфоров…

– Тебе видней, мое дело предупредить…

Я повернулся лицом к залу, пытаясь найти еще кого-нибудь из аристократов, с которыми можно было бы завести сегодня знакомство, и увидел, что неподалеку от нас уже длительное, судя по всему, время, мялась какая-то незнакомая девица. Исходя из того, что на ее одежде нигде не виднелось герба, она была либо чьей-то наложницей, либо простолюдинкой, ведущей дела со знатью. Как та же Флогия. Или вовсе чей-то служанкой, которую господин привел с собой на торжество.

Увидев, что я заметил ее, она тут же приблизилась ко мне и исполнила замысловатый реверанс, который только подтвердил мои выводы о ее происхождении. Высокородные дамы так приседать будут только разве что перед императорской семьей…

– Домин, – обратилась она ко мне тоненьким дрожащим голоском, но сделала это достаточно громко, чтобы парочка близстоящих свидетелей могли ее расслышать, – не сочтите мой визит вам за назойливость, просто мне воочию хотелось увидеть самого молодого Аколита. Это огромная честь для меня. Еще раз извините…

Она снова изобразила сложный полупоклон, махнув своей худощавой ручкой над столом, и тут же удалилась. Однако я успел заметить, как из рукава ее платья выпало что-то светлое. Выпало и почти слилось с белоснежными скатертями на столах.

Обуреваемый любопытством, я сделал вид, что заинтересовался ягодами в меду, а сам украдкой подобрал со стола сложенный прямоугольник бумаги. Так-так-так… записка! Интересно, от кого? Похоже, мои планы познакомиться сегодня с кем-нибудь еще начинают воплощаться.

Стараясь действовать так, чтоб меня никто не видел, я укрылся за широкой спиной Астала и развернул крохотное послание.

«После третьего танца у выхода к малому балкону. Пожалуйста, приходи один».

Вот и все, что было там написано.

– М-да, негусто, – подал я голос, чем тут же привлек внимание здоровяка.

– Что это? – Заинтересовался воин, встав в стойку, словно учуявшая дичь охотничья собака.

– Приглашение на приватный разговор.

– Это может быть ловушкой! – Тут же заволновался великан.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Здесь, в переполненном высокородными зале, на виду у всего городского цвета?

– Ты собираешься пойти? – Осведомился воитель, сверля меня несколько встревоженным взглядом. – Я с тобой!

– Нет, ты слишком примечательная фигура здесь. Лучше продолжай уничтожать пирожные.

Астал попытался было возразить мне, но я высокомерно вскинул ладонь, пресекая любые возражения, чем заставил здоровяка нахмуриться.

– Порой мне начинает казаться, что ты и в самом деле избалованный аристократишка… – тихо пробурчал он.

– Если тебе так кажется, то я на правильном пути.

Дождавшись, когда невидимый оркестр в очередной раз умолкнет и вальсирующие парочки остановятся в ожидании следующей мелодии, я отправился к месту встречи, указанном в таинственном послании. Кем бы ни был этот человек, он, очевидно, не хотел, чтобы наш разговор произошел у всех на глазах.

Дойдя до украшенных резьбой и серебром дверей, ведущих к непопулярному у публики в светлое время суток балкону, я заметил женскую фигуру, что стояла, нервно теребя края длинных рукавов своего платья. Она явно кого-то дожидалась, но всматривалась совсем в другую сторону, не в ту, с которой подходил я.

– Чем обусловлено ваше ко мне внимание, домина? – Тихо поинтересовался я, напугав незнакомку.

Она начала поворачиваться ко мне, и я сразу же узнал ее лицо. Меня словно ударило под дых, вышибая разом весь воздух из легких, потому что…

– Данмар, мой мальчик! Как же я рада тебя видеть!

Я силился что-нибудь ответить, но слова упорно не шли на ум. А все потому, что передо мной сейчас стояла Ирида… мама Данмара…

Глава 5

Грохот серебряного подноса, со всей силы заброшенного в стенку, заметался по покоям испуганной птахой. Следом за ним Луана Персус отправила в полет большое фарфоровое блюдо, которое после столкновения с полом разлетелось во все стороны шрапнелью мелких осколков.

– Тварь! Как же я ненавижу эту грязную шлюху!

Астра тихонечко сидела в углу, лишний раз боясь поднять голову. Она не любила, когда мать начинала выходить из себя, потому что вид разгневанной Луаны мог выдержать далеко не каждый. И хоть леди Персус никогда не трогала дочь даже пальцем, почему-то именно в такие моменты начинало казаться, что она, ослепленная яростью, вот-вот запустит в девчушку чем-нибудь тяжелым.

– Эта низкородная потаскуха стала себе слишком много позволять! – Вынесла очередной оскорбительный вердикт женщина, даже не пытаясь успокоиться. – С тех пор, как Флогия начала приторговывать своей огненной водой, она возомнила о себе слишком многое!

Астра только согласно кивнула, все еще опасаясь вставлять реплики в этот монолог. А то мало ли…

– Ладно, хватит об этой подстилке. Больно много чести для нее. Извини, что из-за меня тебе пришлось так быстро уйти с праздника. Все-таки, эта церемония была и в твою честь тоже.

– Ничего страшного, мама, – тихо ответила Астра. – Меня мало интересуют все эти рауты.

– И очень зря, моя радость, – неодобрительно покачала головой Луана. – Не забывай, что нет лучше места для поиска союзников и получения информации. Но да ладно, я надеюсь, ты вскоре дорастешь до этого. Лучше ответь, родная, какие у тебя впечатления об этом юнце?

– Кхм… мне показалось, что он достаточно уверенно держится, – осторожно изрекла рыжеволосая. – Я не заметила, чтобы он стеснялся или зажимался. Напротив… он был как-то излишне самоуверен. Даже не побоялся вступить в перепалку с Имаго…

– Вступить и играючи втоптать этих ничтожеств в землю, прошу тебя заметить, Астра, – женщина наставительно подняла к потолку свой изящный палец. – А это уже наглядно демонстрирует, что мальчишка далеко не глуп и не лезет за словом в мошну.

– Да, но он ведь сказал, что он аристократ, – глухо возразила девушка. – Не ставит ли это крест на нашей затее?

– Разве он так сказал? – Изобразила удивление мать. – По-моему, от него не было ни одного прямого утверждения, а лишь намеки, которые только подталкивали именно к этой мысли.

– Но ведь Флогия… – рыжеволосая осеклась, увидев, как сузились глаза Луаны, но поскольку ничем иным она не выдала своего раздражения, дочь продолжила: – Кхм… Флогия ведь обратилась к нему, как к высокородному…

– Данмар вполне мог заплатить этой лахудре, чтобы та назвала его домином. Зная падкость Флогии на золото, я вовсе этому не удивлюсь.

Астра промолчала, потому что не хотела спорить с матерью, пока та находилась в таком опасном настроении. Сама же она не особо верила в подобное предположение.

– Меня больше смутило выступление сына Эстуана, – призналась леди Персус. – Уж их точно никто не сумел бы заставить сказать то, что сказал Йеро.

– Мне кажется, что Йеро не был искренен, когда приглашал Данмара.

– Почему ты так думаешь, Астра?

– В день экзамена, когда я… э-э-э… – девчонка немного замялась, пытаясь подобрать слова своему поступку, и эта заминка не укрылась от внимательной родительницы.

– Говори как есть! – Строго приказала она, и у дочери не нашлось сил перечить.

– Когда я оскорбила Данмара, Эстуан заявил, что я задела не только его самого, но и его нового друга. А это совсем не вяжется с контекстом его приглашения. Либо он соврал мне вчера, либо соврал при всех сегодня…

– Умница, моя дорогая, – мать одобрительно покивала, отдавая должное памяти своей дочери. – Твоя светлая голова – это пропуск в будущее, никогда об этом не забывай. Ну и, конечно же, не стоит об этой нестыковке сильно распространяться. Не хватало нам еще вражды с Эстуанами.

– Я понимаю, мама, – согласилась Астра, – я и не собиралась никому на это указывать.

– Рада, что ты такая благоразумная. А скажи-ка, моя радость, ты ничего необычного не заметила в облике Данмара?

– Я… кхм…

Девушка внезапно запунцовела, почти сравнявшись цветом лица со своей шевелюрой, за что и удостоилась долгого изучающего взгляда от Луаны.

– Не могу поверить своим глазам! – Всплеснула руками повеселевшая леди Персус. – Этот мальчишка понравился тебе! Ты бесстыдно пялилась на него, даже не обратив внимание на его одежду!

– Это не так! – Горячо возразила Астра, чувствуя, как жар пылающих щек опускается на шею. – Все я заметила! Обычный темный камзол…

– А шелковая рубашка под ним, стоимостью в полгода обучения?

– М-м-м… я как-то…

– Мне все ясно, можешь даже не оправдываться.

Девушка подумала, что аристократка ее сейчас начнет распекать и изматывать нравоучениями, но та, к ее огромному удивлению, лишь горестно вздохнула.

– Я тебя понимаю, дочь. Этот мальчишка действительно красив, словно воплощение порока. Не могу тебя осудить за внезапную растерянность.

Рыжеволосая не верила, что эти слова исходят из уст ее матери. Чтобы Луана сказала так о ком-либо кроме себя?! Да еще и о каком-то мужчине?!! Хотя к этому недомерку рано еще употреблять такое слово. Но стоило признать, что внешностью этот Данмар действительно был недурен. Ему б еще пару-тройку лет возраста, и тогда совсем…

– Знаешь, у меня не было ощущения, что я общаюсь с ребенком, – голос матери вырвал юную аристократку из ее размышлений, которые внезапно для нее чуть не превратились в грезы. – Этот мальчик по-настоящему зрел умом.

– И поэтому ты с ним начала заигрывать? – Съязвила Астра и тут же спохватилась. Не в том настроении сейчас ее матушка, чтоб с ней так разговаривать.

– Перестань пороть чушь, дочь моя, – снисходительно ухмыльнулась женщина. – Я просто пыталась прощупать, насколько владеет собой этот юноша. И хочу отметить, его самообладанию и выдержке должны позавидовать многие взрослые аристократы!

– Не было на то похоже… – поджала губы Астра, сгорая от необъяснимой даже для самой себя обиды. А вот более мудрая Луана, напротив, прекрасно все поняла, поэтому поспешила вернуть разговор в конструктивное русло.

– Ты обратила внимание на ноги мальчишки? – Задала аристократка в лоб тот вопрос, к которому и пыталась подвести дочь.

– Как-то не особо… – созналась Астра.

– Я так и думала… А ведь обувь говорит о мужчине больше, чем любой другой предмет одежды.

– И что же она тебе такого важного сказала? – Несколько иронично отозвалась рыжеволосая.

– Например то, что Данмар в любой момент ждет нападения, и готов вступить в схватку. Он не даром подобрал себе такую необычную обувку – практичную, удобную, прочную. Это не паркетный шаркун в изысканных туфлях, как презренный Имаго. Это настоящий воин, готовый пролить кровь в любое время!

– Мама, ну это же смешно! – Воскликнула дочь. – Как по одним только сапогам ты сделала такие выводы?!

– Дорогая моя Астра, – с ноткой таинственности в голосе парировала леди Персус, – запомни, я никогда не делаю выводов, основываясь на чем-то одном. Ты помнишь, как смотрел на тебя Данмар?

Юная девчушка тут же примолкла, вспоминая, какие табуны мурашек пронеслись по ее спине, когда мальчишка мазнул по ней, казалось бы, спокойным безразличным взглядом. Тогда она списала это все на внезапно пробудившуюся симпатию, но теперь, после многозначительного вопроса Луаны, она сильно в этом засомневалась.

– Вижу, ты тоже заметила, – проникновенно зашептала мать, сверля Астру каким-то полубезумным взглядом. – Почуяла, как на тебя глядит сытый хищник, да, моя дорогая? Почувствовала себя беззащитной перед хладнокровным убийцей, который с мертвенным спокойствием раздумывает, куда бы воткнуть свой клинок? Ощутила себя мишенью, в которую целится стрелок?!

– Наверное… – неопределенно выдавила девушка, теряясь от такого родительского напора.

Внезапно Луана успокоилась, нездоровый блеск в ее глазах потух, а напряженные складки на лбу разгладились.

– Кем бы ни были враги Данмара, они преподали ему очень хорошие уроки, – сказала она на этот раз уже совершенно спокойным тоном. – Если хочешь знать мое мнение, это прекрасный кандидат на роль твоего супруга. С таким человеком подле себя, ты сметешь с пути все преграды, даже своего дядю.

– Мама, но как?! Как мне сделать первый шаг?! – От резко нахлынувшего отчаяния девушке захотелось разреветься, но она сдержала этот постыдный и недостойный высокородной порыв. – Наша первая встреча была просто ужасной! Я теперь не могу просто взять и изменить свое отношение к нему!

– Ты верно говоришь, – безжалостно подтвердила опасения дочки Луана, – это было бы весьма подозрительно. Но не печалься, дочь. Сильные эмоции не всегда должны быть положительными. Гнев, злость и ненависть, порой, справляются не хуже любви.

– Что ты имеешь в виду?

– Продолжай в том же духе, что и начала. Оскорбляй Данмара, унижай, провоцируй. Пусть он вызовет тебя на Поединок Воли.

– Что-о-о?!

– Что слышала, моя дорогая. Он должен вызвать тебя на бой, а ты должна проиграть ему, чтобы с того момента резко и показательно изменить свое отношение к мальчишке. Ты поняла меня?

– Но… как же я… он ведь…

– Ничего не бойся, – подбодрила Астру мать. – Пролитая во имя благого дела пинта крови угодна даже Воргану.

Рыжеволосая девчонка сильно призадумалась над словами родительницы. В очередной раз извилистые пути ее мыслей заставили юную аристократку впасть в ступор. Предложение Луаны звучало в равной степени здраво и безумно. Небесная Тысяча, как же ей не хочется выглядеть дурой. Но, видимо, придется…

– Нет урона твоей чести в том, чтобы проиграть победителю Таасима Атерна, – глубокомысленно изрекла леди Персус, видя, что дочь все еще колеблется. – Зато польза от этого поражения будет просто колоссальной. Признай его превосходство, и ты удивишься, как сильно изменится и отношение Данмара к тебе. Мужчины падки на лесть. Сильные мужчины – падки на нее вдвойне, ведь они воспринимают ее за безоговорочное принятие своих талантов.

Огневолосая подняла голову и встретилась взглядом с темно-зелеными глазами матери, которые словно далекие тучи на горизонте скрывали в своих недрах безжалостные молнии. Эх, вот бы у Астры была хотя б десятая доля той уверенности и веры в себя, каковыми всегда блистала Луана. И немного ее божественной красоты… Тогда бы Данмар точно не устоял бы перед ее женскими чарами.

***

Глядя в бездонные глаза Ириды, я испытывал очень двойственные чувства. Запруда ее век вот-вот грозила уступить напору подступающих слез, но женщина стоически пыталась сдерживать их.

А я все никак не мог понять, как мне реагировать на появление призрака прошлой жизни Данмара. С исчезновением матери и смертью Эпимоса я уже и не предполагал, что когда-нибудь вновь повстречаюсь с тем, кто знал мальчишку безродным сыном кузнеца. А вот поди же ты, как все обернулось. Определенно, Ирида сейчас ставила под угрозу мой образ таинственного юного аристократа, который я только-только начал выстраивать. И главная проблема заключалась сейчас в том, что я не могу переобуваться каждый раз, когда обстоятельства будут подкидывать мне очередную подлянку. Я на сегодняшнем приеме заявил о себе слишком громко …

– Ирида… – холодно ответил я, поджимая губы. – Не ожидал тебя увидеть… вообще когда-нибудь.

От такого приветствия женщина все же не выдержала и уронила несколько крупных слезинок, из последних сил пытаясь сдержать себя и не разрыдаться в голос. Но я ничем не мог сейчас ее утешить. Маленький мальчик, который считает, что его бросила мать, просто обязан ненавидеть ее. Он должен вести себя, словно маленький ершонок, который безжалостно колет любого, кто попытается к нему притронуться. Она уже однажды заподозрила, что в теле ее сына поселился кто-то иной, и сейчас мне следовало сделать все, чтобы она уверовала, что я – это Данмар. Либо же мне придется ее убить. Мертвые не имеют привычки болтать лишнего.

– Мой мальчик… что ты такое говоришь?! – Всхлипнула женщина. – Почему ты так на меня смотришь?! Ты не рад мне?

– Ты бросила нас с отцом три года назад, и за это время никак не давала о себе знать! – Прошипел я, добавляя в голос побольше юношеской агрессии. – Какого дьявола, по-твоему, я должен радоваться?!

– Данмар, родной, неужели ты все видишь именно так?! – Ирида прижала руки к лицу, пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания. – Клянусь тебе душой и кровью, что все совсем не так! Дай мне шанс объясниться перед тобой, если этого не сделал Эпимос!

– Ты упустила свой шанс три года назад, – безжалостно припечатал я, глядя на мать мальчишки исподлобья.

– Небесная Тысяча, Данмар, не будь так жесток со мной! – Взмолилась Ирида. – Если не хочешь слушать меня сейчас, поговори с Эпимосом! Я не знаю, почему он тебе ничего не рассказал, но так ты поймешь, что все это я сделала ради тебя!

– Хороша мать, – изогнул я губы в злой усмешке, – предлагает собственному сыну отправиться в Чертоги Предков следом за отцом.

– Ч-что?! К-какие Чертоги?! – Удивление на лице женщины было таким неподдельным, что никаких сомнений возникнуть не могло. Она до сих пор не знала, что ее муж отправился в свой последний путь. – Эпимос… он…

– Он не выдержал твоего ухода. – Мне оставалось надеяться, что скорбь, звучащая в моем голосе, не была слишком уж наигранной. Лицедейство не являлось моей сильной стороной, но необходимость всегда и везде притворяться все же сумела вывести это умение на новый для меня уровень. – Отца хватил удар, и он перестал вставать с постели. А вскоре и жизнь покинула его.

Мама Данмара горестно прикрыла глаза, и очередная пара слезинок скатились по ее щекам.

– Прощай, Эпимос… ты был хорошим человеком… – едва сумел разобрать я ее тихий шепот, – прости меня за все…

– Не стану врать, что было приятно тебя увидеть, – продолжил я играть роль обиженного ребенка, – но мне пора идти. У меня еще много дел.

– Постой, мой мальчик…

– Не называй меня так! – Зло процедил я. – Твой мальчик остался там, на вонючем соломенном тюфяке! Остался в той самой тесной комнате нищего дома в пригороде, откуда ушла ты, даже не взглянув на прощание в его глаза! Ушла, чтобы купаться в роскоши и ходить здесь, среди этих напыщенных индюков, сверкая блеском дорогих тканей! Я! Не твой! Мальчик!

Вероятно, я несколько переборщил с яростью и неприятием в своей импровизированной речи, потому что женщина отшатнулась от меня, словно увидела рогатого демона, и кровь одномоментно отлила от ее лица. Она явно не ожидала, что ее ребенок окажется настолько ослепленным собственной обидой.

– Данмар, – тихо попросила она, – я взываю к тебе, пойми меня! Я не прошу у тебя прощения, я лишь молю о понимании! Мне просто пришлось вернуться, чтобы ты мог жить! У нас с Эпимосом не было столько золота, чтобы излечить тебя от той травмы… ты умирал… прямо на наших руках…

– Что значит «вернуться?» – Глупо переспросил я, хотя уже и догадывался, какой услышу ответ. Одно только ее присутствие на этом торжественном приеме в Дивинатории уже красноречиво предупреждало о многом…

– Ах, да… Эпимос ведь ничего тебе так и не рассказал… – Ирида глубоко вздохнула, будто перед нырком в воду, а потом выпалила на одном дыхании: – Я с четырнадцати лет была наложницей аристократа. Мне пришлось вернуться к господину, потому что на кону была твоя жизнь. Моего собственного сына...

Не скажу, что я был сильно удивлен этой новостью, ведь Ирида на самом деле достаточно красива, чтоб на нее запал какой-нибудь высокородный. Даже сейчас, когда ее возраст должен был находиться где-то за отметкой в тридцать лет, она выглядела молодо и свежо. Пожалуй, даже не хуже, чем Луана…

Однако отвалившуюся челюсть мне все-таки пришлось изобразить. Просто на всякий случай. И пусть еще многое предстояло прояснить, например, касательно того, с чего это вообще вдруг ее господин решил раскошелиться на лечение малолетнего простолюдина. Наложница – это ведь не жена, у нее прав, иной раз, меньше, чем у прислуги. Но начало нашему примирению уже было положено. Думаю, она мне не будет опасна… а может даже и полезна, как знать?

– Данмар, мы сможем с тобой встретиться где-нибудь? – Спросила Ирида, расценив мое задумчивое молчание, как удобный момент для просьбы. – Нам надо о многом поговорить, а делать это здесь, слишком опасно… я не хочу тебя подвести.

Хм… все-таки мозги у нее есть. Не на пустом месте она развела конспирацию. Быстро Ирида поняла кого я пытаюсь изображать.

– Назови время и место, – коротко бросил я после недолгого колебания. – Желательно ночью. В темноте мне гораздо проще передвигаться незаметно.

Глава 6

Женщина так сильно обрадовалась, что сын дал ей шанс оправдаться и все объяснить, что едва не запрыгала от счастья. По крайней мере, ее сияющее от улыбки лицо выражало именно такое желание. Я невольно даже залюбовался Иридой, но внешне никак это не проявил. Сейчас я обиженный ребенок, и именно вокруг этого должно строиться все мое поведение. В присутствии матери Данмара, как минимум.

Встречу женщина назначила прямо на сегодняшний вечер. После захода солнца она обещала ждать меня неподалеку от северных ворот третьего кольца, в темном и малолюдном месте, где будет мало свидетелей нашего уютненького семейного рандеву и где нас трудно будет узнать со стороны. Кхм… хотя раз уж я теперь обитатель центра, мне пора уже привыкать называть его первым кольцом?

К Асталу я возвращался нарочито задумчивым и хмурым. Он ведь ранее обмолвился, что у меня стал портится характер? Значит, надо соответствовать. Я ему сочувствую, конечно, но с этого момента я должен вообще стать невыносимым маленьким засранцем. И великану это предстоит как-нибудь пережить.

– Что такое? – Здоровяк не мог не заметить моего показного дрянного настроя. – Ты выглядишь словно пройдоха-купец, повстречавшийся с неподкупным таможенником.

– Все гораздо хуже, – угрюмо ответил я воину, – я выгляжу как сын, повстречавшийся со своей матерью.

– Ну эт… – Астал замолк, будто до него не сразу дошел смысл сказанных мной слов. – Что-о-о?! Данмар, ты видел свою мать?!

– Угу… и можешь поверить, я не в большом восторге от этого.

– А она не собирается… э-э-э… делать какие-нибудь глупости? – Деликатно поинтересовался здоровяк, тщательно подбирая слова.

– Ты о том, не задумала ли она публично объявить, что я на самом деле низкорожденный плебей, а не аристократ, нацепивший маску инкогнито?

– Ну хотя бы…

– Насколько я понял из нашей с ней беседы, то нет, – поспешил я успокоить великана. – Она для того и передала записку через третьи руки, чтобы у нашей короткой встречи не было очевидцев.

– Это радует… – вопреки смыслу своих слов, Астал не выглядел радостным, а скорее задумчивым, словно прикидывал величину проблем, грозящих свалиться на наши головы из-за появления Ириды.

– Думаешь, ее придется устранить? – Спросил я безжизненно, глядя немигающим взором в одну точку.

– Устранить? – Глупо переспросил воитель. – Это ты имеешь в ви… ЧТО-О?! Ты собрался убить собственную мать?!! Данмар, да какого ху…

От избытка чувств великан едва не перешел на крик, так что мне пришлось пихнуть его локтем в бок, напоминая, что мы сейчас находимся в таком месте, где полно не только лишних глаз, но и чрезвычайно чутких ушей.

– Можно ли считать матерью ту, которая бросила своего ребенка, когда он в ней больше всего нуждался? Я валялся прикованным к кровати, и единственное что мог, это открывать и закрывать глаза! Я забыл даже то, как произносить слова, забыл, как блестят на ночном небе осколки! Единственное, что у меня осталось, это отпечатавшийся в памяти ее силуэт, стоящий в дверном проеме…

Я постарался, чтобы в моем голосе прозвучало побольше горячности и застарелой горькой досады, которые я не могу отпустить вот уже который год. И мне, судя по всему, это неплохо удалось.

– Так, Данмар, послушай меня! – Немного резковато попытался достучаться до моего рассудка здоровяк. – Я понимаю, что тебе больно об этом вспоминать, но это говорит сейчас твоя обида, а не ты сам. Пойми, то что ты предлагаешь, это совсем не выход! Смерть матери не принесет тебе даже капли утешения, а сделает только хуже! Твоя душа окажется задушена в безжалостных объятьях черной тоски и печали. Я видел подобное бессчетное множество раз!

– Видел? Серьезно? – Иронично поддел я воителя, намекая на то, что зрелище, как сын убивает мать не такое уж и частое. А тем более на публике.

– Да, – с вызовом выпятил подбородок Астал, не поняв сути моей издевки, – видел! Всякая месть заканчивается одинаково. Но особенно паршиво кончается та, где мстят близкие. Просто пойми, что у твоей матери определенно были причины так поступить! Веские! Потому что никакая родительница не бросит свое дитя по доброй воле!

– О-о, ты слишком мало знаешь о матерях, – печально протянул я, почему-то вспоминая какие-то смутные обрывки из своей первой жизни. – Ты ужаснешься, если узнаешь, что некоторые матери способны сделать со своими детьми.

– И все же, я верю, что женщина, породившая тебя, вовсе не из таких! – Пылко возразил воин, весьма тактично избежав спора на отвлеченную тему. – Тебе нужно лишь выслушать ее историю, и я уверен, многое для тебя встанет на свои места!

– Именно этим я и собрался заняться сегодня ночью…

– Она назначила тебе встречу?! – Округлил глаза великан, хотя, казалось бы, что здесь удивительного?

– Вроде того, – пожал я плечами как можно безразличней, пытаясь показать, что меня грядущее свидание с родной матерью вообще не волнует.

– Я иду с тобой! – Безапелляционно припечатал Астал.

– Разбежался.

– Это не обсуждается! – Попытался настоять на своем воин.

– Естественно, – нагловато кивнул ему я, – потому что нет смысла обсуждать то, чего не будет.

Здоровяк громко скрипнул зубами, а в глубине его глаз показалось отчетливое желание придушить одного маленького гаденыша по имени Данмар. Но он все же еще нашел в себе силы поддержать наш диалог.

– Я не отстану от тебя ни на шаг! – Клятвенно пообещал он. – Я стану твоей тенью. Я прилипну к тебе, как клещ к голой заднице. Ты даже до ветру не сможешь сходить в одиночестве. Один ты на эту встречу не пойдешь, да услышит меня Ворган!

– Это мы еще посмотрим, – из вредности пообещал я, хотя и реального намерения оставлять Астала в Дивинатории не имел. Пусть идет, заодно прикроет меня в случае какого-нибудь непредвиденного переполоха.

***

– Как твое самочувствие, сын? – Глава Атерна без стука вошел в комнату к пострадавшему в учебном поединке отпрыску и деловито принялся осматривать его, делая это с таким видом, словно он выбирал ломоть мяса на базаре.

– Уже лучше, – нерешительно ответил Таасим, смущенный таким проявлением заботы. Отец всегда им воспринимался больше строгим наставником, нежели родителем, оттого и взаимоотношения у них были соответствующие. – Боль почти ушла, осталось только ощущение тысяч иголок, которые волнами прокатываются по телу.

– Тебе всего хватает? – Продолжал допытываться Ноир, пропустив мимо ушей жалобы наследника на неприятные ощущения. – Лекарь приходит регулярно?

– Да, отец. Каждый день по три, а то и четыре раза. В первый день он прибыл даже ночью.

– Но ты все еще не можешь встать с постели? – Глава семьи нахмурился и присел в расположенное неподалеку от кровати кресло. – В чем же причина?

– Целитель говорит, что мелкий ублюдок повредил в моем теле какой-то канал, по которому движется жизненная энергия. Из-за этого я плохо могу управлять левой рукой…

– Хм… да, лекарь упоминал и при мне об этом. Кажется, он сказал, что тебе потребуется не меньше трех седмиц интенсивных сеансов, чтобы восстановиться.

Таасим молча кивнул, не понимая, к чему отец ведет эти рассуждения. Признаваться в этом он, конечно же, не собирался, поскольку не желал огорчать аристократа своим неразумением.

– Я это к тому, – неизвестно почему тягостно вздохнул Ноир, – что хочу подыскать тебе другого целителя. У меня поселилось опасение, что Гермут просто решил по старой памяти высосать из моего кошелька побольше монет.

– Отец, Гермут преданно выполняет свою работу с тех пор, как я только научился ходить! – Таасим посчитал своим долгом вступиться за старого лекаря, потому что действительно никогда не видел от него подлости или недобросовестности. Старик, так забавно затыкающий свою длинную бороду за пояс, всегда был внимательным и чутким целителем. Он, пожалуй, лучше всех относился к Таасиму с самого малолетства, и потому юноша не хотел, чтоб в адрес этого человека звучали подобные обвинения. Это словно бы задевало и его самого. – Он никаким недостойным поступком не запятнал своего доброго имени.

– Я знаю, сын, – степенно кивнул глава Атерна, – но проверить просто обязан. Если другой целитель подтвердит слова Гермута, то мои сомнения можно будет пока не рассматривать. Понимаешь ли, Таасим, верность, честность и порядочность – это отнюдь не вечные материи. Каждому человеку их отмерено какое-то строго определенное количество. И может рано, а может поздно, но они заканчиваются в любом. Твоя задача лишь предвосхитить такой момент и вовремя списать отработанный ресурс.

У наследника рода на такое замечание не находилось иного ответа, кроме молчания. За свои двадцать весен молодой человек успел хорошо узнать сидящего напротив него мужчину. И самое первое, что парень о нем усвоил, это то, что Ноир Атерна просто ненавидит, когда с ним начинают спорить. Одно неосторожно сказанное слово может вывести главу рода из равновесия и швырнуть того в пучину одержимости собственной правотой. А когда отец находится в таком состоянии, с ним лучше избегать любых контактов. Иначе он просто морально раздавит и размажет любого, не считаясь ни с родством крови, ни с возрастом оппонента. По сути, Таасим рисковал уже тогда, когда пытался замолвить слово за старого целителя. Но больше испытывать судьбу ему сегодня не хотелось.

– Ладно, – величественно махнул рукой аристократ, словно сметая прошлую тему прочь, – с этим разобрались. Надеюсь, ты меня услышал и сделал выводы. Но теперь я хочу послушать твои размышления по поводу мальчишки, из-за которого ты угодил в койку.

Да, именно так. Ноир был настолько властным человеком, что в его лексиконе практически отсутствовали слова «пожалуйста», «прошу» или любые другие их производные. Он никогда не пытался узнать у собеседника, имеется ли у того вообще желание обсуждать тот или иной вопрос. Глава Атерна хотел что-либо услышать, и это было для него уже достаточным основанием. Противиться его напору было абсолютно нереально.

– Я уничтожу этого плебея, – зло процедил сквозь зубы Таасим, поддавшись на короткий миг эмоциям, – тут даже размышлять не над чем!

– Сын, ты удивляешь меня своими незрелыми суждениями, – Ноир всего лишь с ледяным спокойствием приподнял одну бровь, но юноша от этого жеста уже захотел провалиться под землю. – Разве я не учил тебя быть осмотрительным и думать всегда, в действии ли, или в разговоре. Ты – мой наследник. Когда-нибудь, ты займешь пост главы нашего семейства, и тогда цена за опрометчиво брошенное слово может быть чрезмерно высока.

– Да, отец, – покорно кивнул парень, – ты прав, извини… Просто, вся эта ситуация выводит меня из себя.

– Тогда соберись, и я дам тебе еще одну попытку. Постарайся не огорчить меня.

Теперь, прежде чем раскрыть рот, юный наследник хорошенько поразмыслил над тем, что собирался сказать. Он уважал отца, и не хотел, чтобы тот разочаровался в нем. Все же, он воспитывал его как своего преемника, и сын всегда старался соответствовать его высоким требованиям. И дело было вовсе не в страхе перед этим властным человеком… наверное. Или не только в нем одном.

– Для начала, я разузнаю побольше об этом наглеце, – Таасим начал загибать пальцы на той руке, которая лучше слушалась. – Затем я разрушу в его жизни все, до чего смогу дотянуться. Раздавлю доходное дело его семьи, вгоню их в долги, сделаю так, что они не смогут платить за его обучение! Когда же мелкий ублюдок окажется на самом дне, разбитый и униженный, я найду его, чтобы предложить службу. Он станет моим рабом, которого я буду…

– Не хочу прерывать полет твоей богатой фантазии, – хмыкнул с кресла Ноир, – но у тебя могут возникнуть проблемы уже с самого начала.

– То есть? – Неподдельно удивился юноша. – Почему?

– После церемонии посвящения Аколитов поползли слухи, этот мальчишка из знатного рода…

– Но это ведь невозможно! – Горячо возразил Таасим. – На его одеждах не было родового герба!

– И?

Всего один короткий и донельзя лаконичный вопрос, всего одна гласная, сказанная с нужной интонацией, и почва сразу же ушла из-под ног молодого аристократа. Он окончательно растерялся и не понимал, как ему следует отвечать.

– Наследник Эстуан публично пригласил его на прием, – снизошел до пояснений отец. – И у многих сложилось впечатление, что они давно знакомы. А еще моя старая знакомая Флогия на званном рауте в честь новопринятых учеников обращалась к нему как к высокородному. Что теперь скажешь?

– Как… откуда… я… мне нужно подумать. Я не рассматривал вариант, что этот сосунок окажется из числа аристократов… Надежные люди сообщили мне, что в реестрах Дивинатория он зарегистрировался как сын кузнеца!

– Все так и есть, – кивнул глава семейства, чем только запутал Таасима. – Но, как видишь, ситуация оказалась несколько сложнее, чем тебе представлялось изначально. Однако, ты мог и сам заметить предпосылки к этому.

– Каким образом? – Удивился наследник. – Я увидел этого недомерка впервые в жизни!

– Ну и что? А ты не подумал, что обладатель зачарованных клинков уже может оказаться не обычным простолюдином?

– Все-таки зачарованные... – пробормотал под нос Таасим. – Поэтому он с такой легкостью пробил мои латы…

– Именно. Причем, насколько я слышал, изготовил их не кто иной, как сам мастер Валад.

– Да-а… я обескуражен, – искренне признал юноша. – Получить от этого мерзопакостного строптивца хотя бы крохотную булавку уже немалый подвиг. Но если мальчишка аристократ, то почему скрыл свое происхождение?

– Как знать, – пожал плечами старший Атерна, – мало ли причин? Может, простая блажь, как у того же наследника Эстуан. Не зря ведь они друг с другом спелись. Может, он от кого-то скрывается. А может и вовсе выдает себя за того, кем не является.

– И что теперь? – Озадаченно спросил парень. – Забыть о возмездии? Простить ему мое унижение и жить, как ни в чем не бывало?

– Разве я сказал нечто подобное? – Таасиму почудилось в голосе главы раздражение, и он уже пожалел, что задал свой вопрос.

– Нет, но я подумал…

– Тогда ты в очередной раз ошибся, сын, – грустно констатировал Ноир. – Я боюсь, что ты еще слишком молод, чтобы в одиночку суметь отстоять свою пострадавшую честь.

– Что ты имеешь в виду? – Не на шутку оскорбился молодой человек. Слышать подобное от главы своего рода было действительно обидно…

– Что-что, – хищно ухмыльнулся старший Атерна, – то, что мне придется тебе в этом помогать. Заодно и наберешься опыта в столь деликатных делах. Начать можно, к примеру, со спутника этого мальчишки.

– Спутника? Кто он?

– Самый старый Аколит за последние двадцать лет, – Ноир презрительно скривился, мимикой выражая все то пренебрежение, которое испытывал к недотепам, идущим разжигать свою Искру Жизни в таком преклонном возрасте. – Огромный детина со шрамом на половину лица. Известный среди городской черни смутьян, выпивоха и азартный игрок. Но при всем при том неплохой воин, насколько это вообще можно сказать о человеке со спящей Анима Игнис.

– Самый молодой и самый старый ученики, – задумчиво повторил Таасим. – Странная парочка. Ребенок и воин. Аристократ и пьяница. Что может быть общего у этих двоих?

– Не имею ни малейшего понятия, – невозмутимо развел руками отец юноши. – Но мы можем попытаться разузнать. Я считаю, что бить сразу по мальчишке – это будет несколько поспешно и неосмотрительно. Ударим по его слуге и посмотрим, что юнец станет делать.

– А может стоит обратиться к Флогии? – Выдвинул предположение молодой наследник. – Она ведь откуда-то знает этого Данмара. Немного надавить на нее, и она выложит весь расклад.

– А вот этого бы я не советовал делать, – категорично отмел эту идею глава рода. – Флогия очень укрепила свое положение в Махи за счет невиданного ранее чуда. Пока она торгует огненной водой, ссориться с ней очень нежелательно.

– Я понял, отец… в таком случае ты прав. Ручная собачонка ублюдка – это действительно лучшая цель для пробного удара.

Глава 7

С территории Дивинатория мы с Асталом выбирались порознь. Причем мне стоило поистине титанических усилий убедить великовозрастного упрямца в том, что я не собираюсь обманывать его и назову ему верное место нашей с Иридой встречи. Я потратил на здоровяка столько слов и времени, что успел миллион раз проклясть свою затею помотать ему нервы, стараясь изобразить трудного подростка.

А все дело в том, что я до условленной точки собирался долететь на своих крыльях и провести разведку местности с воздуха. Но сказать об этом великану, понятное дело, не мог. Единственное, что он принял в качестве аргумента, это то, что вдвоем мы кажемся слишком заметной и узнаваемой парой. Только лишь тогда, когда упертый здоровяк все-таки признал справедливость моих доводов, а клятвенные заверения в моей искренности набили на языке кровоточащую оскомину, я, наконец, смог выдохнуть с облегчением.

Астал ушел в нашу комнату переодеваться еще до заката. Ему предстояло дойти до указанного места и там провести предварительную разведку. Все-таки сбрасывать со счетов вариант чей-то хитроумной ловушки не стоило. И пусть Ирида была со мной искренна, насколько об этом вообще возможно судить со стороны, но ведь и ее могли попросту использовать вслепую.

Мне же предстояло светить лицом на этом торжественном мероприятии до самого последнего момента. Чтоб даже ненароком не вызвать у кого-либо подозрений. Возможные наблюдатели должны быть уверены, что у меня не хватит времени добраться до ворот первого кольца, даже если я запрыгну в самый быстрый экипаж. Когда начинаешь наводить мосты с призраками прошлого, нужно быть предельно осторожным, и перестраховываться даже там, где это кажется бессмысленным. Хотя насчет «бессмысленно», это еще с какой стороны посмотреть! Периодически, благодаря своему нечеловеческому чутью, развитому в аду за нескончаемые тысячелетия, я с практически стопроцентной точностью мог определить, когда за мной наблюдали. Это у меня уже получалось совершенно неосознанно, как дыхание.

Поворот головы, разворот корпуса, перемена положения, а на периферии зрения маячат одни и те же фигуры. Тут не нужно быть гением, чтобы заподозрить неладное. Так что осторожничал я вовсе не напрасно. И, кстати, люди, нарочито безразличные взгляды которых я периодически ловил на себе, судя по цветам одежд и видневшихся на них фамильным гербам, по моим сведениям почти все были так или иначе связаны с семьей Атерна. И хоть никто из присутствующих этого аристократического рода со мной не пытался заговорить или спровоцировать конфликт, чужие взгляды уже сказали мне о слишком многом. Уж очень старательно мне пытались показать, что я ничем их не интересую, не выпуская при этом из поля зрения.

Когда на город опустилась ночь и на колоннах зажглись колдовские светильники, привнося в зал непередаваемое волшебство по-настоящему праздничной атмосферы, я отправился к балконам. И, должен сказать, совершенно напрасно. Потому что раскрепостившиеся от некоторого количества вина гости и виновники сегодняшнего торжества начали разбредаться по всем укромным уголкам просторного здания. Отовсюду звучали дружеские беседы, наполненные настоящими эмоциями, а не поддельной обходительностью. Ведь днем, при свете солнца, высокородные занимались рутинной работой. Попадались на нужные глаза, шептали нужные слова в нужные уши, смеялись над шутками нужных собеседников. Но с наступлением темноты все это ушло вслед за закатившимся светилом. Теперь весь собравшийся городской свет изволил отдыхать. И компании уже по большей части подбирались по личным интересам и симпатиям, а не исходя из условий, продиктованных немилостивой надобностью.

Куда бы я не сунулся, везде натыкался на разбредшихся гостей, которые коротали время за чинными беседами. И, собственно, на балконах, где я собирался без лишних свидетелей расправить свои крылья, таких господ оказалось едва ли не больше, чем оставалось в зале.

Плюнув в конце концов на эту затею, я отправился в жилой корпус. Заселен он был преимущественно простолюдинами и приезжими аристократами. И если первые должны уже были по старой привычке залечь на боковую, то вторые в подавляющем большинстве все еще наверняка оставались на торжестве. Так что там уж мне помешать никто не должен.

Уже поднимаясь быстрым шагом на крышу, я на ходу принялся снимать камзол и распускать горловину туники. К тому моменту, когда прохлада ночи снова коснулась моей кожи, я уже был раздет по пояс. Окинув взглядом безоблачное небо и полюбовавшись волшебным сиянием рассыпанных по небу осколков погибшего спутника, я призвал дьявольские крылья.

За спиной раздался звучный хлопок, словно порыв ветра игриво стеганул обвисший парус, и по всему телу разнеслось пленительное ощущение легкости и жажды высоты. Я оттолкнулся от каменной кладки с такой силой, будто собирался одним своим прыжком оказаться среди звезд. Встречный ветер ударил в лицо, растрепывая волосы и вышибая слезы из глаз, и я с ликованием нырнул в его дружеские объятья.

Глядя на сверкающий огнями центр города, я кружил в воздухе и подмечал все темные места, где мне можно было бы незаметно приземлиться. Таких, слава Воргану, хватало даже в первом кольце. Крыши особняков, редкие скверы, небольшие закрытые дворики, лишенные освещения. Да и сам по себе свет от магических огней оказался не таким ярким и слепящим, как сияние больших городов из моего прошлого. Поэтому мою фигуру, скользящую по темному небу на черных крыльях, не различил бы с земли ни один даже самый острый взор. Уже на высоте метров в пятьдесят-семьдесят я прочно сливался с мраком окружающей ночи, становясь ее частью.

Позволив себе немного покуражиться в вышине, я с огромной неохотой припомнил, с какой целью вообще поднялся в воздух. Пришлось заставлять себя начать снижение в ту сторону, где Ирида назначила встречу. И уже совсем скоро неприветливая земля больно ударила по пяткам, а я поборол рефлекторное желание совершить перекат, чтоб не повредить ноги. Но гибкие детские косточки и суставы хорошо самортизировали, погасив всю инерцию от приземления. Только слегка гудящие лодыжки прозрачно намекнули мне, что такими трюками слишком часто злоупотреблять не стоит. А то недолго и костылями обзавестись.

Сразу после приземления я в одно движение накинул на себя тунику и перекинул через плечо камзол, моментально став выглядеть как обычный расхлябанный гуляка. И медленно двинулся вперед.

Неспешным шагом я вышел на освещенную улицу, звонко топая по булыжной мостовой. Взяв направление прямиком к воротам, неподалеку от которых уже виднелась маячащая фигурка, закутанная в глухой плащ, я смело двинулся к ней. Совершенно очевидно, что Ирида не имела большого опыта в подобных тайных делах, а потому торчала на виду у всякого случайного прохожего. Даже Астал, который всегда спешил подчеркнуть, что он прямолинейный воин, и тот проникся важностью момента, найдя себе малоприметное укрытие за ближайшим углом. По крайней мере, мне пришлось некоторое время покрутить головой, чтобы его обнаружить.

– Тебе лучше отойти куда-нибудь, чтоб привлекать меньше лишнего внимания, – тихо проговорил я, подходя к женщине сбоку.

Мама Данмара моего приближения снова не заметила. Мой негромкий голос заставил ее вздрогнуть и отшатнуться. И лишь убедившись, что ее окликнул именно сын, она расслабленно выдохнула.

– Ты все-таки пришел! Данмар, мой милый Данмар…

Она попыталась броситься ко мне и заключить в объятия, но я текучим движением ушел от нее, избегая физического контакта.

– Поч… почему ты сторонишься меня?! – дрожащим голосом вымолвила Ирида, стараясь сдержать вмиг подступившие слезы. Странная реакция, если учитывать нашу беседу на торжестве. Даже и не знаю, на что она еще рассчитывала.

– Он не терпит ничьих прикосновений с тех самых пор, когда ты ушла.

Гулкий бас Астала раздался за моей спиной, и испуганная Ирида, проморгавшая приближение и этого двухметрового амбала, опасливо сжалась при его появлении.

– Успокойся, мама, – попросил я, преодолевая такое же внутреннее неприятие, как и тогда, когда мне приходилось называть Эпимоса отцом, – этот человек со мной.

Женщина при этих словах немного расслабилась и окинула моего спутника быстрым взглядом.

– Простите, я не подумала, что Данмар может прийти не один, – склонила она голову. – Вероятно, это вас мне стоит благодарить за то, что мой мальчик теперь может развивать свою Искру Жизни…

Ирида слегка откинула с лица глубокий капюшон, и я всей кожей ощутил замешательство здоровяка. Астал никогда ранее не видел ее и никак не мог ожидать, что мать Данмара окажется настолько красивой. Я даже украдкой повернул голову, чтобы полюбоваться ошарашенной физиономией моего спутника.

– Эм-м… ну… вообще-то, я… как бы это сказать… он по большей части сам…

Великан начал настолько неуверенно мямлить, что мне стало за него откровенно стыдно.

– Обо мне потом, – вклинился я в не успевший начаться разговор, – сначала найдем местечко поукромней.

Воин молча подчинился, натягивая на свою шрамированную морду извечно хмурое выражение, и Ирида при виде того, как взрослый мужчина беспрекословно слушает одиннадцатилетнего ребенка, перевела на меня вопросительный взгляд. Мне пришлось сделать вид, что я не заметил его, и зашагать по направлению к ближайшей густой тени.

– Кажется, ты хотела мне что-то рассказать? – напомнил я женщине, когда мы убрались с открытого места.

– Я… я хотела рассказать тебе… всё, – призналась Ирида, делая долгие паузы в предложении. – Но я думала, что ты будешь один…

– Можешь не стесняться Астала, – сухо ответил я, – будь уверена в нем. Я ему доверяю так же, как и самому себе.

При этих словах здоровяк слегка повел плечами, словно поправляя одежду, но я заметил, как он слегка приосанился, будто от гордости.

– Астал… – повторила женщина, будто бы пробуя это имя на вкус. – На языке Айну это значит Стальной, ведь так? Вам подходит это имя.

– Кхм… угу… – только и сумел выдавить из себя смущенный воитель.

– Но все-таки я прошу простить меня, – настояла на своем Ирида, – некоторые вещи не следует доверять даже самым надежным людям…

– Я могу… – попытался вставить слово великан, но тут же был перебит мной.

– В таком случае рад был повидаться с тобой, мама. Но времени на твои шарады у меня нет. Прощай, нам больше не стоит ви…

– Нет, Данмар, прошу! – женщина снова попыталась броситься мне на шею, и мне пришлось упредительно выставить ладонь, чтобы ее остановить. Ирида уставилась на нее, словно на направленный ей в грудь клинок, а затем перевела на меня свои большие, полные горечи глаза.

– Либо говори, либо я пойду, – холодно поставил я ультиматум, ощущая себя несколько неуютно от того, что мне приходится вести себя подобным образом. Но я уже свыкся с мыслью, что вся моя новая жизнь – это игра, и играть зачастую мне придется на чужих чувствах. Прямо как тем самым демонам, терзающим души в Преисподней…

– Данмар… я лишь хотела рассказать о тебе, обо мне… о нашем прошлом. Я не смогу жить, если буду знать, что мой сын меня ненавидит…

До хруста сжав челюсти, стараясь показать, что ее слова находят болезненный отзыв в моей душе, я коротко кивнул, побуждая Ириду начинать. Астал тут же дипломатично отдалился от нас на несколько шагов, но бдительности не терял. А я погрузился в историю той самой женщины, которая даровала жизнь моему новому телу.

Оказалось, что Ирида родилась в семье обычных крестьян-простолюдинов где-то на севере империи. Она даже не знала названия провинции, в которой прошло ее детство. Все, что она помнила о малой родине – это высокие горы, хвойный лес и каменистая почва, которую все без исключения жители пытались возделывать, стирая ладони о соху до самых костей.

Мама Данмара призналась, что до десяти лет ей было неведомо такое чувство, как сытость, потому что еды в их деревне всегда было крайне мало. Жителям приходилось добавлять в жидкую кашу различные горькие коренья и древесную кору, лишь бы это варево хоть как-нибудь могло наполнить пустой желудок. Охотиться в их гористой местности было тоже отнюдь не просто, но все-таки выросшие в суровых условиях севера мужчины умели это делать. И, пожалуй, только благодаря их стараниям и умениям жизнь все еще теплилась в тех краях.

Однако длинная лютая зима не позволяла охотиться круглый год, и бедные крестьяне старались за короткое лето и промозглую осень запасти как можно больше дичи и вырастить достойный урожай, чтобы протянуть еще один год. И продолжалось так ровно до того момента, пока очередная затяжные даже для тех мест морозы и сырое холодное лето, погубившее чахлые всходы, не истощили все и без того невеликие запасы продовольствия деревенских жителей. Тогда в порыве отчаянья крестьяне послали весть в ближайший город, прося помощи у императорского наместника. И, как не удивительно, их мольбы все же были услышаны. В деревню прибыл небольшой обоз с солониной и крупой, которых впроголодь, но хватило бы пережить подступающие холода.

Вот только сразу же возникло небольшое «Но». Обозники затребовали у нищих деревенских жителей оплату немедленно, и не чем-нибудь, а серебром. Да вот только едва стало ясно, что у местных нет не то что серебра, но и меди едва ли наскребется с пару десятков монеток со всей общины, то пришельцы легко согласились принять другую плату. Людьми.

Ирида была отдана обозникам в числе других детей, которые вряд ли бы увидели следующее лето, если б остались на голодном пайке в этом поселении. Тогдашняя десятилетняя девочка не понимала, зачем имперскому наместнику потребовалась худая и чумазая ребятня. Но когда их всех одним скопом передали в ближайшем городе в руки каких-то южан, даже наивная Ирида заподозрила что-то неладное.

В конечном итоге чутье не подвело девочку, и они все угодили в рабский караван. Правда, о том, что им «не повезло», дети понимали исключительно из разговоров остальных пленников. Сами-то они новой жизни очень обрадовались. Теперь мало того, что им не нужно было днями напролет заниматься тяжелым трудом, а лишь молча ехать в крытой телеге, так их еще и кормили за это! Настоящим хлебом и вареным зерном! А самое главное, по меркам голодающих детей, порции оказались просто огромные!

Сейчас-то женщина понимала, что их рацион состоял из старых сухарей и лущеных зерен овса и вряд ли стоил дороже паршивой марки. Но тогда ей это показалось настоящим пиршеством. Она искренне не могла понять, почему некоторые их невольные попутчики воротят нос от таких яств. Видимо, те будущие рабы были родом из более благополучных земель, а потому знавали вкус и куда более изысканной пищи.

Молодой организм Ириды, получив неожиданную поддержку, по всей видимости, решил, что лучшего момента для роста у него уже не будет, и потому принялся ударными темпами наращивать мясо на исхудавшем тельце. За пару месяцев пути девочка прямо-таки преобразилась. С каждым новым днем она с удивлением отмечала свои небывалые изменения. Теперь ее лицо, отражающееся в миске с водой, казалось весьма миловидным даже ей самой. Теперь она не походила больше на старую вяленную рыбу, и этих метаморфоз не могли не отметить и караванщики. Совсем скоро ее переселили в другую повозку, где условия содержания оказались еще лучше.

Очевидно, что отдельным транспортом везли особо ценных пленников, за которых рассчитывали выручить немалые деньги. И отделили их от остального сброда еще и для того, чтоб другие рабы ненароком не испортили привлекательный товар. И неизвестно, где бы завершился путь мамы Данмара, если б рабовладельческий караван не попался на глаза отряду императорской кавалерии.

В тот день не дошло даже до кровопролития, потому что работорговцы побросали весь свой скарб вместе с телегами и пленниками, да налегке умчались в неизвестном направлении. Солдаты же империи приступили к конвоированию невольников в ближайший город, которым и оказался Махи.

В пути на Ириду обратил внимание один из воинов, который отличался от многих других не только молодцеватой выправкой, но и дороговизной одежд. И этот контраст был достаточно разительный, чтобы его заметила даже девочка из глухой северной деревни.

– Как тебя зовут, дитя? – обратился к ней однажды мужчина.

– Ирида…

– О, это ведь имя из древнего языка! Что оно означает?

– Мама говорила, что этим словом раньше называли радугу…

– Значит, Радуга? Ты ведь нездешняя, я прав?

– Все так, господин…

– Домин, – поправил ее наездник.

– Что?

– Называй меня «Домин», когда обращаешься ко мне.

– Конечно, домин, как скажете… – Ириде не оставалось ничего другого, кроме как покладисто согласиться.

– Так откуда же ты?

– Я… я не знаю. Мой дом очень далеко…

– Значит, тебе негде жить, – констатировал очевидный факт безымянный домин.

Потом он безапелляционным тоном заявил, что Ирида ему понравилась, и предложил стать его служанкой. Тогдашняя девочка растерялась и согласилась больше на автомате, нежели осознанно. И, как оказалось, именно это решение перевернуло всю ее жизнь.

В доме высокородного господина она прожила целых четыре года, до тех самых пор, пока на обретшую женственные черты девчушку не положил глаз один из хозяев этого поместья. Как оказалось, это был двадцатитрехлетний наследный сын того воина, что привез ее. И очень быстро Ирида из статуса служаки перешла в статус наложницы, за что ее люто невзлюбила законная супруга молодого мужчины.

И нелюбовь эта тысячекратно усилилась, когда девушка от хозяйского сына наконец-таки забеременела. Как выяснилось позже, молодой аристократ со своей женой уже несколько лет не могли зачать наследника. Благоверная с мистическим постоянством рождала от него одних лишь девочек. И когда целители объявили, что Ирида носит в чреве мальчика, глава рода так обрадовался, что пообещал принять этого еще нерожденного ребенка в семью.

Сначала юная наложница возликовала оттого, что ее сын станет дворянином. Но жизнь, как это водится, жестоко разрушила все ее чаянья и ожидания. Роды прошли очень тяжело. Несмотря на работу сразу нескольких лекарей, Ирида едва сумела их пережить. И самым страшным для нее явилось то, что ей новорожденного мальчика не дали даже подержать на руках. Их разлучили сразу же, едва оказалась перерезана связывающая их пуповина.

– Подожди-подожди, – вскинул я руки, прерывая рассказ матери Данмара. Все то, чем она сейчас со мной делилась, казалось каким-то невероятно знакомым, только слышанным мной совершенно сухо, без всех этих маленьких фактов. – Как зовут этого аристократа, от которого ты родила?

– Я боялась, что ты об этом спросишь, – понуро отозвалась женщина. – С другой стороны, скрывать от тебя это все равно бесполезно, ведь это не секрет вообще ни для кого…

– Кто отец твоего первенца?! – немного эмоционально перебил я Ириду.

– Его отец Ноир Атерна, – выпалила мама Данмара и прищурилась, будто ожидала, что я сейчас взорвусь. Однако, убедившись, что я воспринял эту новость относительно нормально, решила добавить то, что я уже и без нее понял. – Таасим Атерна, которого ты ранил на экзамене, твой единоутробный брат, Данмар…

Глава 8

Услышанные от Ириды вести я обдумывал и так и эдак. Совершенно внезапно моя связь с семейством Атерна оказалась куда глубже, чем я мог предположить даже в самых смелых своих фантазиях. Ирида приходилась матерью не только Данмару, но и долговязому Таасиму, который, судя по тому, что я подмечал на торжестве, вознамерился мне отомстить за свое поражение. Конечно же, это все могла быть не инициатива юного аристократа, а его отца, воспринявшего слишком близко к сердцу проигрыш своего отпрыска. Но сути это, по большому счету, не меняет, или меняет только в худшую сторону. Ведь иметь в личных врагах самого главу семейства равносильно тому, что на меня ополчился целый знатный род.

Со стороны моя глубокая задумчивость вполне могла сойти за ступор от услышанных новостей. Но поскольку я не воспринимал Ириду как свою мать, то мне было на самом деле абсолютно безразлично, кто там еще помимо Данмара у нее числится в сыновьях. Единственное значение имел лишь тот факт, сумею ли я этим как-нибудь воспользоваться в грядущем противостоянии с Атерна? Свой человек в тылу противника мне бы очень пригодился. Вот только как бы мне ненастойчиво выведать, согласится ли Ирида мне помочь в столь щекотливом деле? Ведь, по сути, ей придется выбирать, на сторону кого из двух сыновей она встанет. И уж тут ни Ворган, ни Дьявол не смогут сказать наверняка, какая буря противоречий захлестнет несчастную мать.

– Данмар? – робко позвала женщина, нервно отбрасывая прядь волос с лица. – Ты в порядке?

– Мне… – я изобразил небольшое замешательство, а потом словно встряхнулся. – Со мной все хорошо. Но эта твоя история не дает ответа, почему ты бросила нас с отцом.

– Конечно, ведь это только ее начало, – грустно кивнула Ирида. – Когда родился Таасим, его сразу же отобрали у меня, и я ощущала себя из-за этого очень плохо. Мне казалось, что меня лишили самого ценного, самого дорогого в моей жизни…

От нахлынувших воспоминаний наложница аристократа сделала глубокий вздох, пытаясь проглотить возникший в горле ком.

– А потом целители сказали, что я больше никогда не смогу иметь детей, – упавшим голосом изрекла она. – По их словам, настоящим чудом было то, что я вообще выжила.

– Отец знал о твоем прошлом? – тускло спросил я, хотя мне на самом деле было совершенно на это плевать.

– Да, Эпимос обо всем знал, – подтвердила мать Данмара. – Но это еще не все, мой мальчик. Дослушай до конца.

Ирида на мгновение отвернулась, словно смахнула непрошенную слезу, и продолжила свой рассказ.

– После этого мной овладела настоящая черная тоска и уныние. Такая юная, а уже бесполезная. Лишенная самого главного женского предназначения и единственного своего ребенка. Испорченная, пустая, никчемная. Тогда я искренне мечтала о смерти, но не нашла в себе достаточно решимости, чтоб пойти на такой шаг…

М-да, что-то многовато потенциальных самоубийц меня окружает в новом мире. Можно сказать, что вся моя новая семья из одного теста леплена. Я убил себя в прошлой жизни. Эпимос в этой. А тут еще и Ирида, оказывается, носила в себе подобные мысли.

– Однажды я пришла к Ноиру Атерна и попросила у него милости. Я молила, чтобы он позволил мне хотя бы иногда видеть Таасима... – ее рассказ был прерван очередной длительной паузой, в процессе которой Ирида пыталась совладать со своим дрожащим голосом. Было заметно, что события минувшей юности до сих пор не отпустили ее. – И Ноир ответил мне жестким отказом. Он сказал, что это теперь его сын, и я могу вообще вычеркнуть из памяти, что у меня был ребенок. И когда я возжелала уйти, глотая слезы и обиду, он только лишь грубо ответил мне, что он не работорговец и никого не держит в своем доме насильно. Он остановил меня только для того, чтобы пообещать награду за то, что подарила ему наследника. Он предложил мне просить все, что я только могу пожелать. Золото. Шелка. Украшения. Но я все равно ушла, не удостоив его ответом. Потому что единственной моей драгоценностью я считала своего ребенка, которого видела лишь мельком. Я покинула поместье Атерна и принялась скитаться по городским улицам без цели, без смысла, без желания жить.

Да уж, похоже на правду. Не уверен, что в этом мире целители были знакомы с таким понятием, как послеродовая депрессия. А ведь на фоне того гормонального безумия, которое царило в организме недавней роженицы, она вполне была способна абсолютно на любую глупость.

Я попытался из любопытства представить чувства Ириды в тот момент. Честно попробовал вызвать в себе сочувствие или сострадание. Но моя душа осталась совершенно глуха к ее давнему горю. Ад выжег из меня почти все человеческое, и нескольких лет, проведенных в новом теле, было слишком мало для того, чтобы на этой мертвой почве появились хоть какие-нибудь всходы. Но оно и к лучшему. Ведь тогда, после возвращения в Преисподнюю, мне бы пришлось проходить через этот кошмар морального омертвления снова. А это, скажу я, едва ли не самое мерзкое, что мне довелось пережить в обители демонов. Хорошо хоть оно проходит достаточно быстро, всего лишь за пару сотен лет.

– Я могла сгинуть десяток или даже сотню раз, – продолжала делиться Ирида. – Попасть в руки работорговцев, угодить в публичный дом, умереть от голода или болезни. Я мечтала о смерти и молила, чтобы она прибрала меня к себе, потому что сама я оказалась слишком труслива, чтобы призвать ее. Я искала погибели, слоняясь по опасному пригороду, а нашла его… Эпимоса. Он подобрал меня прямо на улице и привел в собственный дом. Он ухаживал за мной и оберегал, пока я окончательно не оправилась и не пришла в себя. Я не успела заметить, как его горячая забота сумела отогреть мое онемевшее сердце. А потом, спустя несколько лет, появился ты, Данмар. Я вновь обрела смысл в жизни и шанс на женское счастье…

– Я так понимаю, целители ошиблись? – задал я вопрос, ответ на которой оказался мне очевидным.

К моему удивлению, Ирида медленно покачала головой, но от каких-либо пояснений воздержалась. Вместо этого, она коротко пересказала события тех дней, когда Данмар получил сильный удар по голове от норовистой кобылы и лежал без чувств. В конце концов женщина не смогла смириться с тем, что судьба забирает у нее и второго ребенка, а поэтому сделала все, чтобы спасти мальца, в котором уже поселилась моя порченная душа.

Она попрощалась с Эпимосом, попросив заботиться о Данмаре, и отправилась прямиком к Ноиру Атерна, который за минувшие годы стал уже не просто наследным сыном, а главой своего рода. Ирида смело пришла к нему и потребовала той самой награды, которую аристократ обещал за рожденного наследника. И попросила она вылечить одного несчастного мальчишку, который медленно умирал в нищем пригороде. Ее бывший господин если и удивился появлению своей давней наложницы, исчезнувшей десять лет назад, то особо виду не подал. Однако, судя по всему, кое-какая симпатия к прекрасной женщине все еще теплилась в его каменном сердце, а потому он согласился удовлетворить просьбу Ириды. Но только если она вернется под его крышу.

Именно этого предложения мать Данмара и ждала от расчетливого аристократа. Она знала, что Ноир всегда ревностно оберегал всё своё. Даже слуги лишний раз старались ничего не перекладывать в его комнате во время уборки, потому что за подобной вольностью неизменно следовала жесткая выволочка. Вот и в этот раз новый глава Атерна вопрос поставил ребром. Либо Ирида снова становится его наложницей, либо он ничем ей не будет обязан. И она, будучи готовой к такому ультиматуму, приняла его предложение. Она никому не сказала, что была беременна второй раз, поэтому никто не знает, что у нее есть второй ребенок. Даже тот целитель, которого прислал в дом Эпимоса Ноир, не имел понятия, кого он лечит. Для него Данмар был обычным простолюдином, лица которого он даже, скорее всего, и не запомнил… Хотя подобный риск я бы не списывал окончательно со счетов. Я-то не забыл седовласого старика, затыкавшего свою длинную бороду за золоченный пояс. Почему бы и ему вдруг не вспомнить когда-то виденное лицо изможденного мальчишки?

– Я не совсем понял, – упрямо вернулся я к заинтересовавшему меня моменту, – что с целителями? Если они не ошиблись, то как… как я могу стоять здесь?

– Я… не могу сказать тебе… – женщина украдкой метнула взор в сторону великанской фигуры воина, который продолжал тихо прогуливаться неподалеку, а потом снова обратилась ко мне. – Это великое чудо, Данмар, и я не думаю, что даже ты готов об этом узнать…

Неприятное предчувствие колючей терновой петлей сдавило мое сердце. Интуиция очень остро отреагировала на услышанное, и я понял, что ответ на мой вопрос мне нужен прямо сейчас. Немедленно.

– Мама, – добавил я просительных ноток в голос и потянул Ириду за ткань длинного плаща, увлекая в сторону еще на несколько шагов, чтоб Астал точно не смог нас услышать. – Пойми, мне важно это знать. Расскажи. Мне. Все.

Женщина попыталась было отказаться говорить, но долго сопротивляться напору сына, перед которым ощущала вину, не смогла.

– Эпимос… он не твой настоящий отец, Данмар… – прошептала Ирида, сохраняя каменное выражение лица.

– И кто же тогда мой отец?! – по-настоящему удивленно спросил я.

Мать Данмара странно замешкалась, и мне пришлось ее немного поторопить.

– Небесная тысяча, женщина! Прекрати играть на моих чувствах! Начала, так договаривай! Кто мой отец?!

– Ты рожден от ангела, мой мальчик, – проговорила женщина, и в ее глазах загорелся тусклый фанатичный огонек, который осквернял своим сиянием красоту ее точеного лица. – Он пришел ко мне глубокой темной ночью, когда на небе нельзя было разглядеть ни единого осколка. Его лик был прекраснее всего, что мне ранее приходилось видеть, а за спиной у него покоились огромные черные крылья, Данмар!

Холодный пот прошиб меня, выступая мелкими бисеринками на лбу, хотя ночью на улице было совсем не жарко.

– Скажи, мама, какие глаза были у этого ангела? – если это был он, то смертная женщина точно бы запомнила его взгляд.

– О, это было невероятное зрелище! – Ирида, одержимая своими воспоминаниями, даже не заметила странного вопроса. На ее устах заиграла безумная улыбка, и мне показалось, что ее разум унесся далеко-далеко в прошлое, оставив передо мной только телесную оболочку, которая продолжала говорить чисто машинально. – Они были глубокие и пленительные. Они могли подарить неземное блаженство, но и они же могли лишить тебя воли. В них нельзя было долго смотреть, потому что иначе краски мира начинали меркнуть…

Я попытался вспомнить взгляд Князя Демонов, которым он пронзал, словно копьями, мою грешную душу в Аду, и крупная дрожь помимо воли прокатилась волной по всему моему телу. Это точно был его взгляд. Парализующий, душащий и темный, словно холодный вакуум космоса. Единственное, с чем я мог поспорить, так это с обещанием блаженства. В глазах Дьявола я читал посулы совсем иного… но встреча наша проходила при совсем других обстоятельствах, так что, наверное, оно было и неудивительно.

– Мама, – почему-то сейчас это слово далось мне тяжелее всего, – а мое имя? Это ангел назвал его тебе?

– Да! Да, Данмар! – горячо закивала Ирида, все еще пребывающая в экстазе своих воспоминаний. – Уходя, ангел сказал мне, что ты станешь великим человеком! И он сам дал тебе такое имя!

– Тебя даже не смутило, что с Айну мое имя переводится как «Проклятие?» – Не удержался я от небольшой колкости, но женщина ее даже не заметила.

– Нет, я не верю в это! – категорично отмахнулась она. – Скорее всего, люди просто неверно перевели древний язык, только и всего. Небесный Воин не мог ошибиться…

У меня перед мысленным взором неожиданно пронеслась сцена из прошлого, когда я только попал сюда и делил тело мальчика с самим Данмаром.

«Я не желала зла моему собственному сыну!» – именно этими словами три года назад оправдывалась Ирида перед тяжелым взором сурового жреца Воргана, который пришел в их дом. «Нашему сыну!» – Попытался тогда добавить покойный кузнец, но никем не был услышан. Возможно ли, что он знал о том, что его супруга родила не от него? Все может быть. Но только вряд ли он поверил в ее рассказ, до последнего считая Данмара своим ребенком.

Мне хотелось спросить, а что если этот «Небесный Воин» вовсе и не ошибался, а характеризовал именно мою дальнейшую судьбу, но вряд ли это сейчас было уместно. Человекоподобное существо с крыльями стойко ассоциировалось у аборигенов с дружинниками бога Воргана. Стража этого мира и защитника простых ремесленников. Мне проще было бы сейчас убедить Ириду в том, что прогуливающийся за моей спиной Астал – это правитель Исхироса, нежели в том, что ангел желал навредить ее сыну. Объяснить же, что явившийся к ней Небесный Воин был никем иным, как Князем всех Демонов, а сама Ирида лишь инструментом в его непостижимой игре, я тоже вряд ли бы смог. А потому мне лишь осталось изобразить на лице недоверие и попытаться свернуть этот разговор.

– Мне пора идти, мама, – это простое слово опять мне далось с усилием. – Боюсь, что нам с тобой слишком опасно встречаться…

– Данмар, подожди! – с Ириды тут же схлынуло наваждение, навеянное ее прошлым. – Ты… ты не веришь мне?

– Не знаю, – мне пришлось пожать плечами и немного поколебаться с ответом. – Ты говоришь слишком странные вещи. Мой отец – ангел. Это даже звучит глупо.

– Понимаю, как это звучит… – тяжко выдохнула она. – Поэтому я и не хотела тебе рассказывать о тайне твоего рождения. Но поверь мне! В моих словах нет ни капли вымысла!

Ирида действительно говорила со жгучей убежденностью, да и я, на самом деле, нисколько не сомневался, что так оно все и произошло в реальности. Но должен же я был хотя бы для вида поколебаться?

– Ты же понимаешь, что никто не должен узнать, что я твой сын? – попытался я переключиться на другую тему.

– Конечно, мой мальчик, я все понимаю. Я не знаю, что ты задумал, а главное, для чего ты все это делаешь, но я верю, что у тебя все получится! Я не стану ни о чем тебя расспрашивать, потому что понимаю: ты вряд ли сможешь доверять мне. Ты уверен, что я просто бросила вас с Эпимосом, но это совсем не так! Все, что я сделала, я сделала ради тебя, мой родной... На мой счет можешь не волноваться, я не стану тебя беспокоить…

– Но… мы ведь сможем видеться? – мой голос зазвучал тихо и жалко, и эта перемена сразу же растрогала женщину. – Хотя бы изредка…

Ирида сделал шаг мне навстречу и медленно протянула руку, словно спрашивая разрешения меня коснуться. Я взял ее ладонь в свою, перебарывая жутчайше нестерпимое желание отшвырнуть от себя, будто ядовитую змею, крепко сжал.

– Ты весь дрожишь, мой милый, – с печалью отметила моя собеседница, пребывая в приподнятом настроении, что наши взаимоотношения несколько потеплели. И мне пришлось лишь вымучить из себя натянутую улыбку, а потом поскорее разорвать столь неприятный мне физический контакт.

– Я постараюсь найти безопасное место, где мы могли бы с тобой встречаться, – пообещала Ирида.

– И я тоже подумаю над этим, мама…

Вскоре мы с Иридой расстались. Она двинулась вверх по улице, постоянно оборачиваясь и оглядываясь, словно опасалась, будто мой силуэт растает подобно миражу. Это бы значило, что вся наша встреча ей померещилась. Но я стоял, а рядом возвышался неприступной башней мой гигантский спутник. И мы провожали женщину взглядами, пока она окончательно не скрылась из виду.

Похоже, сегодня я узнал сразу две маленьких тайны Данмара. Он не только приходился братом юному наследнику аристократического рода Атерна, но еще и был сыном самого Дьявола. Неужели Повелитель Тьмы продумал свой план настолько хорошо? Хотя о чем это я… он ведь высшее существо, для которого и сотни лет не срок. Между рождением Данмара и появлением моей души в этом теле прошло всего восемь лет. Для Князя Боли эти года наверняка казались всего лишь небольшой паузой, которую делает шахматист между двумя своими ходами.

Зато теперь я наверняка знал, что юный сын Ириды на самом деле проклят. Более того, он вообще никогда не должен был родиться.

Глава 9

– … не пытайтесь искать помощи у других своих коллег по студенческой скамье! Это абсолютно бесполезно. Наша с вами Анима Игнис работает по совершенно иным принципам, которые любым другим Владеющим наверняка покажутся просто нелепыми…

Монотонный голос лектора нагонял на меня тоску и ввергал в уныние. И дело было вовсе не в том, что нам рассказывали о чем-то скучном, вовсе нет! Напротив, все было весьма интересно. Глаза моих остальных трех сокурсников, с которыми мы неизменной компанией сидели за одним овальным столом на каждом теоретическом занятии, горели неудержимой жаждой познаний. Они впитывали каждый звук, издаваемый Мэтром, и пытались записывать в свои конспекты даже его отвлеченные размышления на разные темы.

Ну а я? Я ведь всегда замечал в себе тягу к новым знаниям, какого бы рода они не были. Что же вдруг изменилось? А изменилось то, что преподаваемый нам опыт был насквозь ошибочным. И понял я это с самой первой лекции…

– Мы – повелители пустоты, – заявил нам с порога наш Мэтр. – Каждый Владеющий имеет власть над определенной материей или субстанцией, но только не мы. Наша доля управлять всеобъемлющим ничто, которое нас окружает…

Уже на этом моменте я с грустью осознал, что обучение для меня не будет легким. По своему прошлому миру я хорошо помнил, что воздух – это отнюдь не пустота. Это смесь десятка газов, которыми мы дышим и которые в зависимости от условий внешней среды изменяют свою плотность. И пока еще оснований полагать, что законы физики в этом мире отличаются от тех, что были мне известны по первой жизни, у меня не было никаких.

В то же время я никому не мог показать своей осведомленности и заявить об ошибочности такого взгляда на четвертую стихию. С высокой долей вероятности, меня бы просто высмеяли. И это еще в самом лучшем случае.

И вот из этого моего неприятия преподносимой информации проистекала самая большая моя проблема. Я не мог опираться на слова наставников в попытках достучаться до своей Анима Игнис, ведь я неосознанно любой их тезис подвергал сомнению. Остальные Аколиты уже пару месяцев как умели поднимать в воздух мелкие пушинки, а моя Искра даже не отзывалась.

Большую часть занятий мы проводили в медитациях, пытаясь научиться слышать источник своей магии и отдавать ему приказы. И я старался изо всех сил следовать инструкциям Мэтров, но червячок сомнения уже точил меня изнутри. Подсознание играло со мной злую шутку, и как бы я не пытался убедить себя, доверия к словам наставников у меня не появлялось. Я слышал их, но не мог услышать. Я смотрел на результаты их работы с Искрой и не мог увидеть. Я попал в ловушку собственной образованности и теперь никак не мог из нее выпутаться, чтоб двигаться дальше. Вот уж правду говорят: горе от ума…

Кстати, та же проблема меня поджидала и на стезе целительства. Мне, знающему о существовании в организме человека нервной системы, нейронов, лейкоцитов, пищеварительной микрофлоры, о гормонах, да и просто об отделах головного мозга, было невмоготу слушать ненаучные бредни местных мракобесов. Почти вся местная наука о человеческом организме строилась на какой-то полуоккультной убежденности в существовании каналов жизненной энергии в теле. Серьезно. Все болезни от мигрени и до запора лечились именно исходя из этой концепции. Вот, якобы, есть нормальное состояние русел жизненных потоков в организме, а есть всякие препятствия, которые уменьшают их проходимость и искажают сами каналы.

Вдвойне удивительным казалось, что при таком варварском и поверхностном подходе лекари умудрялись хоть что-то в этом мире лечить. Но факт оставался фактом. Проводя какие-то пока не совсем понятные мне манипуляции с собственной Искрой жизни, они вливали собственную энергию в пациента, приводя русла жизненной силы в состояние нормы. И болезнь поистине волшебным образом отступала, а патологии прекращали развиваться.

Нет, я, конечно, понимаю, что при наличии такого удобного и универсального инструмента, как Анима Игнис, здешним целителям вовсе необязательно разбираться в многообразии всевозможных заболеваний и причин их возникновения. Но хоть какой-то теоретический минимум у них же должен быть?! К примеру, я точно помнил, что даже врачи и ученые моего первого мира, жившие еще аж в эпоху античности, уже тогда строили сложные гипотезы, подтверждение которым находили только спустя тысячи лет. Ну, взять, к примеру, те же бактерии. Между первым письменным предположением об их существовании и до того момента, когда человечество моего мира смогло увидеть их в микроскоп, прошло двадцать веков!

Что же я наблюдал здесь? Абсолютное нежелание целителей выходить за рамки установленных кем-то в необозримом прошлом законов. Все они просто учились прокачивать через себя огромные объемы энергии, чтобы больной мог выздоравливать намного быстрее, и тренировались лишь в точности определении тех мест, где жизненные токи подвергались искажению. На этом, к сожалению, все и заканчивалось. И никакого больше стремления познать и постичь неизведанное, или повысить эффективность своих методик.

И совсем не странно, что при таком низком уровне познания человеческого организма тут существовал целый букет заболеваний, считавшихся неисцелимыми. Хоть к практике мы еще не переходили, но на лекциях об этом говорилось достаточно прямо. Лекари лишь могли продлить за счет регулярных вливаний своих сил жизнь пациенту, но не вылечить его. Именно это побуждало многие аристократические семьи обзаводиться целым штатом личных целителей, которые в случае нужды насильственно удерживали неизлечимых больных в мире живых как можно дольше. А с другой стороны, может быть, этот статус-кво одинаково устраивал всех. В первую очередь, самих врачевателей, которые становились крайне нужными и незаменимыми.

Но это так, небольшое отступление. Что же касалось лично меня, то учителя никакого беспокойства по поводу моих неудач не выказывали. Здесь, как я уже упоминал, отношение к Аколиту было до невозможного лояльным, пока он способен платить полновесными акатами за свое обучение. Тут можно было вообще ничего не посещать, и никто бы не сказал тебе и слова. А почему нет? Подобным образом ты тратишь исключительно свое время и свои деньги, Дивинаторий же остается в круглом плюсе.

Хотя нет, одна дисциплина все-таки требовала обязательного присутствия. Это были занятия, где будущих Владеющих обучали сражаться в строю и взаимодействовать друг с другом на поле условного боя. И вот именно подобные уроки я просто терпеть не мог. Душа грешника, запертая в юном теле, яростно протестовала против того, чтоб сражаться с кем-либо плечом к плечу. Я привык за тысячелетия бессмысленного кровопролития к тому, что вокруг меня одни лишь враги. И из-за этого любые мои соседи по строю начинали меня сторониться, ломая в зародыше все намеки на монолитность в нашем неумелом построении.

Насколько я мог судить, подобное направление обучения было внедрено в имперские Дивинатории не просто так и не очень давно. Этот шаг являлся попыткой дать достойный ответ шахирским Аль’сура́, тем самым преданным псам султанатского амира. Ведь превосходство в индивидуальной выучке Владеющих Исхироса перед солдатами восточного соседа было неоспоримо. Но вот в масштабной схватке шахирские янычары почему-то неизменно выходили победителями. Причем, насколько мне было известно, с существенным перевесом.

По сути, элитные воины амира оставались едва ли не единственным сдерживающим фактором, который останавливал императора от решительных действий против строптивого и своевольного Султаната. Но, если я верно понял местную геополитику, Исхирос своих замыслов не бросал и постоянно пребывал в поиске средства, способного помочь ему в войне с вражеской гвардией. Но пока тщетно. Строевая подготовка для Аколитов была введена всего-то несколько лет назад и по сей день не явила каких-либо выдающихся результатов. А потому сам факт существования Аль’сура надежно оберегал рубежи Шахирского Султаната от армий западного соседа.

Впрочем, несмотря на обязательный характер этих уроков, никаких санкций за их пропуск не было предусмотрено, чем я и пользовался. При любой возможности я старался с них слинять, выдумывая самые разные предлоги, а то и просто молча. Вот и сейчас, дождавшись, когда завершится наша лекция, я на скорую руку побросал в сумку все писчие принадлежности, едва не разлив чернила, и поспешил к выходу, чтобы затеряться на просторах огромной территории Дивинатория.

– Аколит Данмар, будь добр, задержись.

Мне очень хотелось сделать вид, что я оглох и онемел разом, однако возникшая прямо на пути к дверному проему фигура моего наставника превращала подобное поведение в настоящую наглость. А вот за такое уже вполне можно было получить по ушам, ведь слова Мэтров в этих стенах были законом в единственной инстанции и требовали неукоснительного соблюдения.

– Да, Мэтр Нимтор, – изобразил я на своем лице крайнюю степень послушания.

– Мэтр Харма пожаловалась мне, что ты не посещаешь обязательные занятия, Аколит Данмар, – строго посмотрел на меня наставник. – Это правда, ученик?

– Абсолютная, Мэтр… – виновато склонил я голову, признавая истинность всех обвинений. Вранье в стенах этой Альма Матер тоже не приветствовалось, а кроме того, могло нанести сильный урон чести лжеца. А уж о ней мне, как фальшивому аристократу, заботиться следовало в первую очередь.

– В чем же дело, Аколит? Разве не понимаешь, что своим непослушанием ты выказываешь непочтение его императорскому величеству Иилию Второму Солнечному? Это его эдикт предписывает всем учащимся Дивинаториев Исхироса обучаться ратному делу в одном строю. Неужели ты не уважаешь нашего правителя?

– Ни в коем случае, Мэтр Нимтор! – воскликнул я с присущей юности пылкостью, а потом сразу поник. – Меня просто беспокоит молчание моей Искры. Все свободное время я трачу на медитации, пытаясь уловить хотя бы малейшее шевеление в своей душе…

Наставник задумчиво взъерошил ежик своих коротких седых волос и глубоко вздохнул.

– Давай присядем, Данмар, – предложил он, рукой указывая на тот же стол, из-за которого я встал минутой ранее.

Прилежно опустившись на предложенное место напротив Мэтра, я изобразил на своем лице волнение и искреннее внимание, словно верил, что сейчас получу мудрый совет, способный помочь мне преодолеть все свои внутренние барьеры.

– Я понимаю твою обеспокоенность, Аколит Данмар, – нравоучительно и в то же время доброжелательно изрек Нимтор, – обычно мои подопечные овладевают азами очень быстро. Мне видно твое смятение. Сейчас ты, глядя на успехи своих товарищей, пытаешься найти причину, почему твоя Анима Игнис все еще спит…

Ну-у, не совсем. Скорее, я ищу способы ее пробудить. Почему она не отзывается, я и так понимаю. Потому что я попросту не верю в непогрешимость знаний, преподносимых мне.

– Но ты упускаешь из виду кое-что. Ведь ты гораздо младше своих однокашников, и, вероятно, в этом и кроется основная загвоздка твоего застоя. Признаюсь тебе честно, – Мэтр состроил скорбную мину, словно расписывался в собственной беспомощности, – столь юных учеников у меня никогда еще не было. Последний раз Аколит твоего возраста почтил эти стены своим присутствием больше восьмидесяти лет назад, да и то он владел водой, а не воздухом.

– Так что же мне делать? – растерянно спросил я.

– В первую очередь, Аколит, тебе не следует равняться на кого бы то ни было. Просто пойми, что ты отличаешься ото всех учащихся. Ты не такой, как они, у тебя должен быть свой путь, непохожий на извилистые тропки других.

– Это… не очень-то помогает мне найти выход, – немного иронично отозвался я.

– И тем не менее, другого тебе никто не сможет посоветовать, Аколит, – строго отозвался Нимтор. – Ты хочешь услышать от меня конкретное напутствие?

– Разумеется, Мэтр!

– В таком случае ступай сейчас на занятия к наставнику Харме и постарайся как можно более полно погрузиться в ту науку, что она до вас пытается донести. Целиком сконцентрируйся на том, чему она будет тебя обучать. Отрешись от своих переживаний.

– Но что мне это даст? – сделал я вид, что не понял сути рекомендации.

– Ну, по меньшей мере, ты избавишься от своей зацикленности на дремлющей Искре. Освобождение разума от оков навязчивых мыслей – это самое благоприятное, что можно сейчас сделать.

– Спасибо, Мэтр Нимтор, – мне пришлось склонить голову, чтобы наставник не увидел скорченной мной недовольной мины, вызванной банальностью его напутствия, – я сделаю все, как вы сказали…

***

Когда я вошел в нашу с Асталом комнату, нарочито шумно хлопнув дверью, то застал здоровяка за тренировкой Искры Жизни. Он сидел в излюбленной позе, сложив ноги по-восточному, и пытался зажечь прикосновением пальца фитиль короткой толстой свечи. Это была тренировка у огневиков, аналогичная той, какою проводили у Аколитов воздуха. Мы пытались заставить взлететь невесомый лебяжий пух, а они – зажечь огонь прикосновением.

Из-под пальцев Астала во всю струился тоненький дымок, но свеча упорно не желала загораться. Воин хмурился, жмурился, обливался по́том, но занятия своего не бросал. И совсем скоро, буквально минуту спустя, его старания были вознаграждены. Фитиль затлел и вспыхнул маленьким огоньком, оплавляя жаром пламени воск.

– Фу-у-ух! – великан утер рукавом влажный лоб. – Мне кажется, что у меня с каждым разом это отнимает все больше сил…

Заметив мое донельзя смурное выражение лица, здоровяк сразу же посерьезнел.

– Все не можешь достучаться до своей Искры? – сочувственно поинтересовался он.

Я лишь отрывисто кивнул, пытаясь показать, насколько меня злит моя очередная неудача. Хотя, чего греха таить, не так уж сильно мне приходилось кривить душой. Мои бесплодные попытки и в самом деле приносили мне искреннее разочарование.

Воитель хотел было как-нибудь приободрить меня, сказать, что раз уж даже такой старый пенек, как он, сумел найти в глубине своей души заветную дверцу, то уж у молодого меня и подавно все будет впереди! Но когда он увидел, что я начинаю вытряхивать из сундука учебное облачение, которое было обязательным на групповых тренировках, решил, что эта тема будет поинтересней.

– О, Данмар! Ты никак собрался почтить своим визитом милашку Харму? – спросил он, хватая со стола мягкую конфету и отправляя ее в рот.

С того самого торжества, когда нас чествовали как новых Аколитов, Астал никак не мог избавиться от жутчайшей тяги к сладостям. Он, наверное, тратил на них все свои свободные деньги, скупая лакомства в промышленных масштабах. Его гигантскую фигуру уже стали узнавать и радушно приветствовать в каждой кондитерской лавке первого кольца. Всякий продавец теперь знал, что этот двухметровый сладкоежка никогда не уходит без покупок, а потому радостно встречал такого клиента.

Я, конечно, многократно предупреждал Астала о вреде сахара. Но разве этот упрямец слушал меня? Предостережения о том, что он от такого количества пирожных, конфет и всевозможных леденцов станет толстым, прыщавым и беззубым вообще не пугали его. «Настоящий воин не должен бояться трудностей», – чаще всего отвечал он на мои слова. Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как махнуть рукой на его нездоровое гастрономическое помешательство.

– Я думал, что ты твердо решил вообще не посещать ее занятия, – снова подал голос Астал, наблюдая за тем, как я излишне эмоционально бросаю элементы облачения на свою кровать.

– Нимтор приказал мне явиться, – глухо отозвался я, не прекращая играть раздраженного подростка. – Он считает, что смена деятельности поможет мне пробить эту глухую стену между мной и моим даром.

– Ну, он твой наставник, – философски пожал плечами великан, – ему должно быть виднее. Но ты не волнуйся, я попрошу Харму поставить тебя в мою команду! Со мной не пропадешь!

Астал осклабился, демонстрируя мне налипшие на его зубах остатки сливочных таффи, которые он только что жевал.

– Наслышан о том, как ты сдружился с этой вороной, – намеренно злобно ответил я, окрестив Мэтра Харму той кличкой, которую ей дали недовольные ее методом преподавания Аколиты.

– Но-но! – возмущенно поднял ладонь воитель. – Она, вообще-то, тоже твоя наставница, проявил бы уважение!

Я не стал отвечать ему, а лишь отвернулся, пряча усмешку. О том, что двухметровый верзила ходил у Хармы в любимчиках, знал весь наш поток первогодок. Среди многих бродили слухи, что эта Владеющая четыре года билась в пограничных стычках на рубежах с Шахирским Султанатом и как никто другой знала, на что на самом деле способны воины Аль’сура.

Она с первого взгляда рассмотрела в суровом, побитом жизнью здоровяке родственную душу и загорелась пока еще слабым, но от этого не менее искренним к нему интересом. А уж когда огромный воин на самом первом занятии встал на острие атаки своей команды, расшвыряв соперников-подростков, словно дикий медведь стаю псов, к интересу Хармы добавилось и неподдельное уважение. Уж кто-кто, а Астал, прошагавший в строю почти половину своей жизни, знал толк в подобной забаве. Чего нельзя было сказать о детях аристократов, у которых во главу всегда ставились персональные умения и личное мастерство. О простолюдинах я и вовсе не говорю. Все обучение в их жизни было сосредоточено на том, чтоб вообще пройти вступительный экзамен.

– Она что-то не торопится проявлять уважение к своим ученикам, – упрямо возразил я здоровяку, намекая на тот моральный разнос, который она регулярно устраивает всем подопечным.

– Харма такой человек, – невозмутимо пожал плечами воин, который ни разу не слышал от нее в свой адрес дурного слова, – она считает, что такой подход заставит вас заниматься усерднее.

– Ну-ну, – буркнул я, с трудом втискиваясь в тесноту тренировочного костюма, – я и погляжу, что у каждого второго глаза аж сверкают…

– Не будь неженкой, Данмар! – укорил меня гигант. – От крепкого словца никто еще не умирал, ха-ха! А многим юным аристократам так и вовсе полезно в свой адрес выслушать парочку ласковых выражений.

Воин ненадолго умолк, напихивая в свой безразмерный рот целую горсть сладких таффи, и принялся их остервенело жевать, издавая настолько громкое чавканье, что его наверняка было слышно даже за пределами комнаты.

– Грофно выглядиф, Дафнар! – поделился он своим наблюдением, когда я закончил мучаться с многочисленными завязками учебного доспеха.

– Я бы предпочел быть вообще голым, чем в этой нелепой штуковине, – с привычной колкостью отозвался я, безуспешно пытаясь круговыми движениями плеч равномерно распределить тяжесть облачения.

– Понимаю, – кивнул здоровяк, прекрасно зная о моей нелюбви к стесняющей движение защите, – но вряд ли ты сможешь что-нибудь с этим сделать. Это на экзамен ты можешь выходить в чем угодно. Хоть в рыболовную сеть укутайся. А вот Харма тебя просто уничтожит, если ты придешь на арену бездоспешным.

– А ты сам-то не собираешься облачаться? – поинтересовался я у воителя.

– Я договорился, чтоб мои доспехи Харма хранила у себя, – беззаботно мотнул головой мужчина, – я переоденусь перед самым началом занятий.

– Ну тогда пошли, – поторопил я Астала, – а то не хотелось бы опоздать к этой сумасшедшей мегере.

– Зря ты так о ней… – осудил меня здоровяк и потопал следом.

Проходя мимо стола, он широкой пятерней смахнул разом все оставшиеся на нем таффи и половину тут же запихал в рот. Нет, ну он точно такими темпами своих зубов лишится…

Глава 10

Счетные кубики задорно клацали друг о друга своими костяными гранями, весело звенело чистое золото, радостно шуршал пергамент и прилежно скрипело гусиное перо. Сегодня Флогия подбивала финансовые итоги двух циклов и никак не могла стереть со своего лица широкую самодовольную ухмылку. Сотрудничество с маленьким демонёнком приносило ей поистине невероятную прибыль, о которой она раньше не могла и мечтать. А самое главное – она не несла при этом практически никаких издержек! Ну не считать же за таковые изготовление голубых флакончиков?

Избалованные аристократы набросились на огненную воду, как стая оголодавших котов на крынку сметаны. Они морщились, зажимали носы, но глотали ее. Фыркали, нюхали свои надушенные дорогими маслами рукава, но неизменно приходили за новой порцией. Великородные господа хлебали огненную воду сами, преподносили друг другу в качестве презентов и приписывали ей какие-то выдуманные чудодейственные свойства…

В общем, этот новый товар оказался настоящей находкой, которая обещала перевести Флогию из числа обычных торговцев в разряд избранных! Тех редких людей, к которым знать выстраивается в очередь, лишь бы получить то, что не может сделать никто иной. Как, например, Грандмастер Валад. Даже этот склочный и ворчливый пьяница своим мастерством снискал себе уважение у высшего света Махи, и всякий аристократ теперь бегает целовать его в задницу, лишь бы он нашел в своем плотном графике время для него.

Флогия тоже вплотную приблизилась к этому статусу и уже в воображении примеряла на себя всеобщее почитание и обожание… Правда, не обходилось на этом пути и без серьезных проблем. Ведь императорские ищейки уже долгое время рыли своими любопытными пятаками землю, пытаясь отыскать источник поставки необычного напитка. Но, судя по всему, Данмар оказался совсем не дураком, и вскрыть его каналы импорта не получалось ни у кого.

К самой Владеющей у чиновников всех мастей тоже находилось множество вопросов, но с тем количеством акатов, которые золотым потоком хлынули в ее руки, разрешать эти ситуации получалось играючи. Самое сложное заключалось лишь в определении цены. Где-то монетами, а где-то и самой огненной водой, Флогия легко предотвращала любые поползновения в ее сторону. И теперь начинало казаться, что ее и без того неплохая жизнь начала становиться еще лучше!

Сладкие грезы Владеющей разрушил настойчивый стук в дверь. Не дожидаясь ее ответа, внутрь протиснулся ее преданный пес Велий, который всем своим видом выражал тревогу и беспокойство.

– Госпожа! – с порога выкрикнул он. – Там без предупреждения прибыл Хоурай Дивита! Он очень настойчиво просит вашей аудиенции!

– Кто прибыл? – не поверила своим ушам Флогия. – Дивита?!

– Именно. И он очень напорист. Я едва сумел убедить его подождать внизу, а не идти следом за мной!

– Принесли же бесы на ночь глядя… – выругалась женщина, начиная ссыпать недосчитанную прибыль в кожаную мошну, которая размером больше походила на средней величины мешок. – Какого дьявола ему понадобилось?!

Дивита – богатейшая семья Махи, способная без труда выкупить все второе городское кольцо, если вдруг такая блажь стукнет им в голову. Чего может хотеть глава этого рода от нее? Да еще и в столь неудобное для визитов время…

– Не имею ни малейшего понятия, госпожа, – виновато склонил голову Велий. – Может, прикажете мне его спровадить?

– Не мели ерунды! – рассердилась Флогия. – Хоурай не тот человек, которому можно так легко дать от ворот поворот. Да и я не та, чей отказ он способен вообще услышать. Так что веди ко мне этого… гостя.

Верный телохранитель согнулся в глубоком поклоне и моментально скрылся за изящной дверью. Вернулся он совсем скоро в сопровождении высокого статного мужчины, который несмотря на выдающуюся ширину плеч был еще и обладателем не менее выдающегося живота. Темноволосый гость носил изумрудно-зеленый дублет, поверх которого была накинута свободная мантия похожего цвета. Поскольку его семья уже не первую сотню лет считала подобную окраску своим фамильным отличием, то даже туфли из мягкой кожи у этого господина отливали одним из оттенков зелени. Хоурай Дивита собственной персоной… в ее кабинете…

– Доброго вечера, Флогия, – немного хрипловатый низкий голос аристократа отчего-то вызвал у хозяйки дома приступ безотчетной тревоги, – спасибо, что соизволила принять меня.

Женщина готова была поклясться, что этот акцент ей не почудился и что за ним Дивита скрывал целый океан презрения и насмешки, но показать этого никак не могла. Слишком уж разный у них с высокородным был вес в обществе.

– Здравствуйте, домин Хоурай, – она не поленилась встать из-за стола и исполнить легкий книксен. – Вы зря беспокоились, двери моего дома открыты для вас в любое время.

– Вообще-то, я совсем не беспокоился, – благородный высокомерно ухмыльнулся и, не пытаясь соблюсти хотя бы видимость приличий, грузно осел в одно из пустующих кресел. Устраиваясь на мягких подушках, он с неприязненной миной поерзал своим массивным задом, словно под ним была не изысканная шахирская мебель, а грубая деревянная табуретка с торчащими сучками.

– Чем обязана столь позднему визиту? – Флогия попыталась сохранить невозмутимость в своем голосе, но, судя по тому, как визитер сдвинул на переносице брови, у нее это получилось не очень хорошо.

– Я зашел узнать, по какой причине ты меня игнорируешь, – с невозмутимой прямолинейностью выдал глава Дивита. – Я написал тебе уже два письма, но ни на одно не получил ответа.

– Ах, домин, – хозяйка кабинета притворно потупила взор, начиная свою извечную игру, – прошу простить меня. Я просто не успеваю справляться со всеми делами! В последнее время мне пишут слишком многие. Стыдно признавать, но большинство писем я еще даже не распечатала…

В доказательство своих слов женщина помахала пухлой стопкой конвертов, которая лежала тут же у нее на столе.

– Вот оно что… – незваный гость усмехнулся, демонстрируя немного кривоватые, но все же удивительно белоснежные зубы, а потом элегантным движением поправил ниспадающую на его высокий лоб иссиня-черную шевелюру. Это движение словно бы загипнотизировало Флогию, и она невольно залюбовалась волшебной игрой света драгоценных камней, украшавших многочисленные перстни на толстых пальцах Хоурая. – А деньги считать, значит, у тебя время есть?

От столь грубого и беспардонного вопроса хозяйка едва не задохнулась. Бросив всего один короткий взгляд на счетные кубики, которые она не убрала со стола, женщина с силой стиснула зубы. Возмущение кипящим прибоем окатило ее разум, перехватывая дыхание. Пожалуй, это было даже кстати, потому что иначе Флогия могла бы ответить что-нибудь крайне оскорбительное…

– С чего вдруг такое внимание к моим деньгам?! – ледяным тоном осведомилась женщина, невзначай смыкая пальцы на кулоне, который висел у нее на груди. Это было не просто украшение, а сигнальный амулет. Всего один короткий посыл от ее Анима Игнис, и сюда ворвется десяток охранников во главе с Велием. Если Дивита вздумает ей навредить, то у него не будет и шанса. А то уж больно вызывающе он себя ведет… Как бы не дошло до беды. Правда, последствия драки с аристократом в своем доме грозили в перспективе куда большими проблемами, но они настигнут ее несколько позже…

– Кто твой поставщик, Флогия? – без какого-либо перехода задал вопрос в лоб аристократ. – Кто, а главное как провозит в Махи огненную воду?

Ах, вот оно что! Проклятый нобиль заинтересовался этим золотым ручейком, что течет мимо океанов его накоплений?! Вот, значит, почему так ужесточился досмотр всех пребывающих в Махи. Это всего лишь ненасытный Хоурай хочет захапать себе еще больше денег, чем у него уже есть. Что ж, ожидаемо…

– Мой поставщик – это мой поставщик, – твердо ответила Владеющая. – Я не намерена кому бы то ни было раскрывать ни его личность, ни даже просто имя.

– Давно ли ты стала такой отважной, Флогия? – изогнул губы глава рода в очередной снисходительной усмешке. – Ты что, не понимаешь, что я могу тебя попросту втоптать в грязь? Вернуть туда, откуда вылезла твоя семья всего лишь три поколения назад. Разве тебя это не пугает?

Чем ответить на такую неприкрытую угрозу, хозяйка попросту не знала. Самое обидное, что она понимала – это не пустые слова. Дивита действительно способен сломать и уничтожить ее семейное дело, причем для этого ему даже не придется особо сильно напрягаться. Хватит одной только его настоятельной просьбы, одного предостерегающего взгляда, чтобы даже самые надежные партнеры навсегда отвернулись от нее… Аристократ даже не будет пользоваться своим богатством, чтобы сделать из Флогии изгоя. Ему достаточно только его имени и его слова.

– Кто. Твой. Поставщик?! – благородный господин позволил себе повысить голос, видя, что его собеседница вполне серьезно восприняла его шантаж.

– Катись к дьяволу! – прошипела Флогия, прожигая ненавидящим взглядом человека, который позволил себе угрожать ей в собственных стенах.

– Что-о-о?!! Ты забыла свое место, женщина?!! – аристократ как-то слишком уж легко для его немалых габаритов вскочил на ноги, роняя тяжелое кресло, и женщине показалось, что ее грубый гость находится в куда более выдающейся физической форме, нежели пытается демонстрировать своим выпяченным животом.

Едва сдержав порыв отправить сигнал Велию, Флогия с тихим вздохом облегчения осознала, что высокорожденный домин не собирается на нее нападать. В противном случае ей пришлось бы защищаться, а это грозило обернуться настоящей катастрофой… Знать не прощает простолюдинов, поднявших на них руку… ни-ко-гда.

Избавляя хозяйку от необходимости отвечать на хамский полуриторический вопрос Хоурая, в кабинет на шум упавшей мебели влетел Велий. Телохранитель наполовину уже вытащил из ножен на поясе свой широкий палаш, но замер на пороге, увидев, что его хозяйка продолжает невозмутимо восседать на своем месте.

Потекли долгие напряженные мгновения, в течение которых было неясно, в какую сторону повернет ситуация. Захочет ли Дивита вывести этот конфликт на совсем иной уровень, обнажив оружие и призвав силу своей Искры, или же он не настолько обнаглел от своего высокого статуса и вседозволенности.

Преданный пес Флогии тоже не спешил начинать действовать и не сводил с визитера настороженного взгляда. Сейчас он был готов броситься в самоубийственную атаку на аристократа, лишь бы дать время его госпоже покинуть кабинет. Да, пожалуй, Хоурай все же сумел бы разделаться с Велием, ведь в юности он считался выдающимся фехтовальщиком, купив обучение у рода Элем – одних из лучших мечников империи. Но, помимо телохранителя, в коридоре толпилось еще с полдюжины отчаянных рубак, которые за Флогией могли броситься хоть в недра Дьяволского Разлома. И вот они во главе с Велием могли бы заставить попотеть даже самого искусного воина.

– Я все вам сказала, домин Хоурай, – нарушила наконец затягивающееся молчание хозяйка дома, стараясь за злостью скрыть овладевшее ей напряжение.

– Ты пожалеешь о своих словах, женщина! – процедил сквозь зубы Хоурай, и стало ясно, что эта его вспышка ярости была самой настоящей, а не наигранной.

– Велий, – холодно произнесла женщина, не сводя немигающего взгляда с пришедшего к ней господина, – нашему гостю уже пора. Будь добр, проводи его.

– Да, моя госпожа! – охотно отозвался телохранитель и тут же угрожающе шагнул к главе Дивита. Тот, увидев этот жест, лишь пренебрежительно усмехнулся и молча проследовал к выходу, одарив напоследок здешнюю хозяйку долгим многообещающим взглядом.

Когда за наглым вельможей наконец закрылась дверь, Флогия в отчаянии обхватила голову руками. Это конец. Это крушение всего. Проклятый мальчишка со своей чудесной находкой все-таки подвел ее под удар. Дерьмо! Ну почему она его не сдала Хоураю?! Почему не рассказала обо всем?! Неужели ей не хватало одних только денег, а захотелось еще и всеобщего почитания? Чтоб проклятые высокородные зазнайки приходили к ней, Флогии, обычной потомственной купеческой дочери с поклоном? Она ведь всю жизнь не знала ни в чем нужды, так зачем ей было все это нужно?!

– Ну, радуйся, дурочка! – в сердцах пробормотала женщина, до боли впиваясь ногтями себе в затылок. – Ты доигралась…

Исступленное самобичевание прервал робкий стук в дверь. Так просительно стучать умел, пожалуй, один лишь только Велий. Наверное, он уже выпроводил Хоурая и теперь решил вернуться к хозяйке, чтобы узнать, что же между ними только что произошло. И первоначальным порывом Флогии было выкрикнуть, чтобы он катился куда подальше, вслед за главой Дивита. Но накатившее опустошение и горечь не позволили это сделать. Женщина вдруг почувствовала себя слабой и одинокой, как тогда, в первые дни обучения в Дивинатории. Ей захотелось тихонько свернуться калачиком, укрыться под мягким одеялом и уснуть, не вспоминая о жестокости окружающего мира. А еще больше, ей хотелось спрятаться за чью-нибудь могучую спину. За спину того, кто бы ее крепко обнял и погладил по волосам, прошептав на ухо заветное: «Я разберусь с этим…»

– Войди, Велий! – немного дрогнувшим голосом объявила хозяйка.

Телохранитель не заставил себя долго ждать. Он влетел внутрь, словно подгоняемый порывистым ветром, и замер рядом, ожидая, когда его госпожа все ему расскажет.

– Что хотел Дивита? – осторожно поинтересовался мужчина, видя, что его госпожа все еще пребывает в прострации.

– Ему нужен был Данмар… – немного отрешенно отозвалась Флогия.

– Что? Этот мальчишка? Зачем? И при чем тут вы, госпожа?!

– Кхм… – женщина кашлянула и попыталась встряхнуться. – Он хотел знать имя поставщика огненной воды.

– Но вы ему не сказали?

– Нет…

– Но почему? – натурально выкатил глаза в удивлении Велий. – Разве этот сопляк стоит тех проблем, которые может создать обиженный на вас Хоурай?

Флогия и сама не знала ответа на этот вопрос. Что ей от этой огненной воды и мальчишки Данмара? Она успела неплохо заработать, чтобы попытаться расширить свое основное дело и увеличить оборот чуть ли не вдвое. Да, оно не такое прибыльное, как продажа невиданной чудо-жидкости, и имеет гораздо большие риски. И никто больше не будет заискивающе крутиться вокруг нее, пытаясь урвать от новой партии пару лишних флакончиков огненной воды. Но ведь жила же она как-то до этого, и вполне себе неплохо! Флогия и без маленького демона была далеко не в последних рядах по богатству среди соседей второго кольца. Так в чем же дело?

Хозяйка дома меланхолично побарабанила длинным ногтем по столешнице, словно пыталась достучаться до собственного разума, но озарение на нее так и не снизошло.

Данмар. Наверное, дело все же в этом смазливом юнце. Его темные глаза, в глубинах которых то и дело мелькало нечто жуткое и неведомое, одновременно пугали и пленили ее. Ореол тайны, окутывающий этого мальчишку, не давал покоя и будоражил ее женское любопытство. Сперва он предстал перед ней каким-то сыном кузнеца, а сегодня он уже выглядит и ведет себя как потомственный вельможа. Эта его холодность во взгляде, самоуверенная ленца в речи, это довлеющее чувство собственного превосходства над всеми остальными… Нет, такому невозможно научиться. По крайней мере, так быстро. Ни один одиннадцатилетний подросток не сможет настолько натурально носить такую неудобную маску. Флогия знавала множество отпрысков аристократов, кто даже в более старшем возрасте вел себя на официальных приемах не столь достойно и высокомерно.

Взять даже Астала – этого толстолобого упрямца! Флогия прекрасно помнила, каким невыносимым он был, пока служил у нее! Непокорный, своевольный, неподатливый, несговорчивый. Он на каждое ее слово имел собственное мнение, о чем никогда не упускал случая сообщить. Воин перечил ей чуть ли не во всем, умудряясь при этом еще и отпускать обидные замечания относительно ее ремесла – торговли. И женщина сотню раз была готова вышвырнуть его со службы, если бы не одно единственное «Но». Этот великан умел быть по-настоящему честным и преданным несмотря ни на что. Однажды он без колебаний встал с простым топором в руке на ее защиту, выйдя против Владеющего. Потому что он считал, что заслонить грудью свою нанимательницу – это его долг. Даже если б на нее набросилась вся Небесная Тысяча с Ворганом во главе, Флогия была уверена, что этот хмурый здоровяк ни мгновения не мешкая бросился бы ей на помощь…

Но она слишком напористо пыталась перевоспитать этого строптивого воина. Слишком сильно давила на него, пытаясь сделать из волка послушную собачку, вроде Велия. И вот результат – он ушел с ее службы, хотя платила Флогия ему более чем щедро.

И вот, не успело минуть и пары лет, как к ней на порог заявляется этот Данмар. Сопливый мальчишка, пусть и весьма красноречивый. А в поводу у него, словно послушный ослик, покорно бредет Астал. И мало того, что опытный воин едва в рот этому сосунку не заглядывает, ловя каждое его слово, так еще и беспрекословно слушается, будто вышколенный лакей. Как и почему? Непонятно…

Женщина невольно вспомнила предупреждение Данмара, которое он обронил на торжестве в Дивинатории, когда она слишком самонадеянно позволила себе влезть в его разговор с сучками Персус. «Никогда, слышишь? Никогда не пытайся вмешиваться в мои дела…» Эти слова засели очередной полыхающей зарубкой в ее голове. Очередной, потому что подобные следы оставались едва ли не после каждой их встречи. Тайны, окружающие маленького демонёнка не только интриговали. Они еще и пугали. Флогия не могла понять предела возможностей этого мальчишки и боялась его. Она не забыла, как он явился к ней посреди ночи, забравшись на балкон. Обойдя всю охрану так искусно что ни один из наемников ничего даже не заподозрил. О, нет, женщина прекрасно помнила все его предостережения, даже те, что не были высказаны прямо…

– Нужно было выдать мальчишку, и забыть о нем, – сердито бросил телохранитель, будто это могло что-то сейчас изменить. – Если он аристократ, то они нашли бы с Дивита общий язык…

– Нет, Велий, боюсь, тогда бы стало еще хуже, – Флогия заторможено перевела взгляд на своего телохранителя и неожиданно даже для самой себя призналась. – Я боюсь его…

– Кого? – не понял наемник. – Хоурая? Ясное дело… он ведь может одним пальцем поломать вам всё, что вы так долго возводили…

– Нет, не Хоурая. Данмара…

От этого признания мужчина по-настоящему опешил. Такого он никак не ожидал услышать от своей всегда подчеркнуто гордой хозяйки.

– Но это всего лишь ребенок! – горячо воскликнул воитель. – Даже если он через пару лет станет Владеющим или, черт с ним, Магистром! Он же ничтожный воздушник. Он даже в теории не может быть опасен!

Флогия хотела было возразить, что клинок под грудь вонзить может и невладеющий. А Данмар уже на глазах целой арены показал, что управляться с оружием он умеет, как никто другой. Но развивать эту тему она не стала. Велий, это не тот человек, который сможет молча выслушивать ее размышления. Он скорее тут же бросится потрясать оружием и грозить кулаком небу, пытаясь доказать свою преданность, но так и не поймет ее. Но в одном он был прав. Данмар и Хоурай – аристократы. У них больше шансов договориться друг с другом. Так что надо предупредить мальчика…

Глава 11

– Резче! Резче! Вторая шеренга, не отставать! Что же вы за колченогие каракатицы, драть вас в гузно! Моим глазам больно смотреть на ваши потуги!

Громкий вопль Мэтра Хармы разносился над ареной, словно клекот рассерженной вороны. А сама она неприязненно морщила свой длинный крючковатый нос, глядя на то, как чуть меньше четырех сотен Аколитов-первогодок перемешивают своими ногами желтый песок, попутно стараясь выполнять все ее приказы.

– Белая команда, какого хрена вы там топчитесь?! Навались! Астал, у тебя правый флаг продавливают, ты вообще собираешься с этим что-нибудь сделать?!

– Собираюсь! – прогремел откуда-то из месива человеческих тел веселый голос здоровяка, перекрывающий гомон сотен мальчишеских и девчачьих выкриков и шум массового столкновения. – Но это пока секрет!

Я слушал все это вполуха, сосредоточившись на своей задаче. Мы с тремя воздушниками, слава всем демонам, в этой задорной свалке не принимали участия. Нам была отведена роль стрелков, поэтому мы, вооружившись кто чем, посылали во вражескую команду облегченные учебные снаряды. Напарники мои, к примеру, пуляли закругленные стрелы из кривых луков. Пусть и делали они это в высшей степени неумело, но у них хотя бы получалось пустить снаряд в нужную сторону!

Я же с луками обращаться не умел и вовсе. Поэтому в качестве вооружения я себе избрал малопопулярную, но отнюдь не менее эффективную пращу. В Аду, между прочим, это было одно из самых ходовых приспособлений, которые грешники умели делать даже из друг друга. Я опущу все эти нелицеприятные подробности о том, с какого именно места бралась шкура для ложа и каким образом можно было вытянуть жилы из поверженного врага, чтобы они остались пригодными для использования в качестве петли и свободного конца с узлом. Суть от этого не поменяется. Я мог прицельно запустить практически любой снаряд на двести-триста метров, невзирая на различия в габаритах и весе пули.

Но это я, а вот остальные… Собственно, в этом и кроется секрет непопулярности такого простейшего приспособления среди аборигенов. Все дело в том, что оно требовало невероятно долгой практики и тренировки, даже в сравнении с луками.

У меня на оттачивание этого навыка были тысячи тысяч лет. И пусть не так часто мне подворачивалась возможность завладеть этим оружием в Преисподней, но в масштабах вечности мой опыт был столь колоссален, что о нем смертные этого мира не могли и мечтать. А потому подавляющее большинство стрелков отдавало предпочтение более простому в освоении луку. Пусть он и был несоизмеримо сложнее в технологическом плане, но зато и не требовал настолько долгого освоения.

Вообще, Мэтр Харма сразу же определила всех воздушников в стрелков, а потому распорядилась снарядиться соответствующим образом. А когда я впервые пришел на занятие без видимого дальнобойного оружия, наставница сразу же попыталась растоптать меня и уничтожить. Но стоило мне невозмутимо размотать повязанную на запястье пращу и продемонстрировать ей, как она сразу же успокоилась. Косилась изредка, правда, пытаясь оценить уровень моей меткости, но когда я разбил пять пустотелых глиняных шариков подряд, залепляя их соперникам прямо в головы, ее столь пристальное внимание ко мне заметно ослабло. Видимо, она удовлетворилась моей меткостью и сноровкой.

На учебном поле боя тем временем ситуация начинала меняться. Причем не в нашу пользу. Белая команда, которой мы противостояли, медленно, но верно прожимала наш фланг. С нашей стрелковой позиции это было прекрасно видно. Однако судя по тому, что возвышающийся на голову над остальными подростками Астал не спешил ничего предпринимать, у него был на этот счет какой-то свой план.

Великана вообще на занятиях Хармы слушались беспрекословно все, даже дети аристократов. Его огромный ратный опыт было глупо отрицать, раз уж сама Мэтр без всяких экивоков признала едва ли не равным по тактическому мышлению. Поэтому я особо не беспокоился за судьбу отряда и не сомневался в нашей победе.

– Что вы там копошитесь?! – надрывалась наставница, костеря команду соперника. – Собрались и ударили! Хватит ползать, как беременные улитки! В реальной схватке Аль’сура не оставили бы от вас даже мокрого места! Позор! И вы еще смеете называть себя Аколитами?!

Да-да, именно так проходили абсолютно все тренировки у Хармы. От начала и до самого конца она кружила разъяренной фурией и плевалась едким ядом в каждого, кто, по ее мнению, делал что-то неправильно. Особое удовольствие мне доставляло смотреть на лица высокорожденных детишек, которые к подобному отношению были вообще непривычны. Их лица то и дело вытягивались, густо краснея, когда они слышали в свой адрес отборную солдатскую ругань. Харма поносила всех, невзирая на возраст и происхождение последними словами, если считала, что он сделал что-то неверно.

И самым прекрасным было то, что возразить против такого обращения к их важным персонам не могли даже аристократы. Во-первых, слово любого Мэтра в стенах Дивинатория было законом для всякого Аколита. И если наставник сказал, что ты хромой калека с руками, торчащими из задницы, то так оно и есть. Во-вторых, обязанность посещать такие занятия возлагалась на каждого учащегося императорским эдиктом. А это значило, что, выступая против Хармы, гипотетический оскорбленный Аколит выступает и против самого императора. Поэтому юные дворяне скрипели зубами, цедили злобным шепотом ругательства и за глаза поливали Мэтра тоннами отборной грязи. Но открыто перечить учителю не решался никто.

А на поле боя ситуация начинала принимать совсем уж опасный для нас оборот. Отряд Белых настолько глубоко вклинился в построение, что начинал создавать реальную угрозу для целостности наших рядов. Соперники будто почуяли свою близкую победу и многократно усилили натиск. Дело для нашей команды начинало отчетливо пахнуть керосином, потому что если наш строй сломают, то это будет конец всему.

Но Астал, как оказалось, контроль над ситуацией не терял и специально заманивал клин сопернического отряда поглубже в наши шеренги.

– ДАВА-А-АЙ! – оглушительный рев воителя, похожий на взрыв артиллерийского снаряда, пронесся над ареной, заставив присесть от неожиданности некоторых Аколитов.

И после этой команды обстановка на песке начала неумолимо меняться. Белые, увязшие в нашем построении, не успели понять, как оказались отсечены от основной массы своих товарищей. Их оттеснили с двух сторон, отщипнув словно кузнечными клещами. Причем все было подстроено так, что с одной из сторон в строй Белых с неистовством разъяренного бизона влетел сам здоровяк Астал.

Узел пращи кнутом свистнул над моей головой, и долей секунды позже глиняный шарик разлетелся пыльным облачком, столкнувшись со шлемом одного из соперников, который набрался храбрости атаковать здоровяка. Юнец бросил в мою сторону испепеляющий взгляд, но из схватки дисциплинированно вышел. Сорвав белую повязку со своего рукава и вскинув ее вверх, он отправился укреплять свой организм физическими упражнениями. Мэтр Харма всех условно поверженных заставляла бегать, кувыркаться, отжиматься и приседать. Чтобы к следующему раунду они были такими же уставшими, как и их товарищи, которые отстояли в сражении от начала и до самого конца.

Не подозревавшие о такой уловке наши соперники замешкались, встретив отпор оттуда, откуда его не ждали, и их атака захлебнулась. Теперь все те, кто стоял на острие несостоявшегося прорыва, «полегли» под совместным натиском с обеих сторон. И перед остальной массой Белых вдруг снова предстала монолитная стена щитов, да вдобавок еще возглавляемая кошмаром всех первогодок – неудержимым Асталом.

Условный враг дрогнул и попытался отступить для перегруппировки, но опытный воин не дал им даже лишнего мгновения. Он вел нашу команду вперед и усиливал натиск до тех пор, пока пятящиеся Белые окончательно не дрогнули и не побежали. И вот тут-то началось форменное избиение детей. В самом буквальном смысле. Уже стало ясно, что наши противники проиграли эту схватку с громовым треском.

– Довольно! Шлемы долой! – наставник Харма уже коршуном летела в самую гущу сражения, чтобы раздать… кхм… ценные указания всем проштрафившимся. – Белые проиграли! Вы все уже мертвы! Ты, ты, ты и даже вот ты! Вы трупы! Ваши растоптанные тела валяются на земле, напоенной вашей же кровью! Это какими же ослами надо быть, чтобы попасться в столь простую ловушку?! Просто уму непостижимо! Мне стыдно обучать таких тупиц, потому что ваша глупость настолько велика, что просто оскорбляет меня!

Мэтр говорила много и эмоционально, втаптывая в грязь наших соперников. Но радоваться никто этому не спешил, так как вскоре она переключилась и на нас. И пусть наши ошибки она перечисляла совсем недолго, однако досталось все равно многим, и даже стрелкам…

– А вы там, четыре обезьяны, какого дьявола засели? Вы что, не видели, что враг уже почти прорвал один из флангов? Еще немного, и вас растоптали бы, как старое дерьмо на дороге!

Почему она высказывала все это именно нам, а не назначенным десятникам, которые и определили наши стрелковые позиции, я не понимал. Насколько я помнил из прошлой жизни, любая инициатива, исходящая от рядовых бойцов, в армии порицалась и всячески искоренялась. Но тут, видимо, был несколько иной взгляд на подготовку личного состава. Раз уж мы потенциальные Владеющие, то и сами должны уметь определять свое место в бою, даже если командиры о нас забыли. Ну это так, просто моя версия.

Во время нашего разноса мы с остальными воздушниками, ясное дело, благоразумно молчали, потому что прекрасно усвоили, что с Мэтром пререкаться себе дороже. Лучше немного послушать о том, какой ты неумеха и тормоз, чем заниматься тем же самым, но в два раза дольше и в упоре лежа. А вот у Белых нашелся какой-то отчаянный смельчак, который решил выступить против Хармы. Ну или глупец, тут еще с какой стороны посмотреть.

– Но это был нечестный бой, Мэтр!

Я присмотрелся к говорившему и без особого удивления признал в нем Согара Имаго. Пятнадцатилетнего сына того мужика, с которым я вступил в перепалку на торжестве. С самим Согаром я лично знаком не был, потому что именно в тот момент глава стоял с другими своими детьми, но после той увлекательной беседы потрудился разузнать об этом семействе побольше. Чисто на всякий случай. Ну а удивления во мне не было по одной простой причине: несдержанность на язык и отсутствие понимания, когда вообще стоит открывать рот – это поистине была фамильная черта Имаго.

– У второй команды были и стрелки, и Астал! – Продолжал возмущаться подросток. – Нам же вы не дали вообще никаких преимуществ!

– Война, Аколит, вообще несправедливая сука! – Харма повернула заостренное худое лицо в сторону говоруна и пришпилила его к месту своим пронзительным взглядом. – Когда тебя окружит в три раза больший отряд шахирцев, что ты будешь делать?! Кричать, что их больше и это несправедливо?! Ты смешон, мальчишка! Вы – будущие Владеющие! Вы – цвет Исхироса! Вы должны уметь распоряжаться теми средствами и ресурсами, которые у вас имеются, а не ныть, как попользованные девки! Вам это понятно?!!

– Я… я бы попросил вас… – получивший словесных оплеух юнец зарделся и теперь что-то жалко блеял дрожащим голосом, пытаясь снова отыскать свою уверенность.

– Я тоже много о чем вас прошу! – пуще прежнего начала звериться Мэтр. – Но разве вы, оболтусы, слушаете меня?! Всякий раз вы поступаете так, как диктует вам ваша собственная тупость, и неизменно прыгаете на одни и те же грабли! Может, мне надо станцевать, чтобы вы наконец-то уложили в свои пустые головы мои простые слова?!

Харма действительно исполнила какой-то нелепый танец, похожий на смесь гопака и «яблочка», но желающих улыбаться этому зрелищу не нашлось. Почему-то глядя на эту женщину, подростки испытывали неприятное ощущение, что война гораздо ближе, чем им кажется. А такие размышления волей-неволей прогоняли любой намек на веселье…

– Прошу прощения, Мэтр Харма. Не хотел бы прерывать ваш урок, но сейчас наше время пользоваться ареной.

К нашему наставнику подошел рослый худой мужчина в черной броне. Из-за его плеча торчал угол длинного щита, а на груди поверх вороненного нагрудника покоился медальон в форме меча.

По рядам Аколитов пронесся шорох сдержанных шепотков:

– Черный щит!

– Смотрите, у него черный щит!

– Жрец…

– Дурак, это паладин ордена!

Мэтр Харма медленно развернулась к визитеру и отвесила еще более медленный почтительный поклон. Для воинов империи не было людей, к которым они бы испытывали большее уважение, чем Черные Щиты – боевая элита всех служителей Воргана.

– Приветствую вас, экзарх. Спасибо за напоминание, мы уже закончили. – потом воительница крутанулась на пятках и громко объявила: – На сегодня все! Завтра жду всех с рассветом. Будем учиться маневрировать по сигналам амулетов!

Не утруждая себя прощанием, наставник повернулась к нам спиной и быстро зашагала прочь с арены. А Аколиты принялись медленно разбредаться, на ходу стягивая и ослабляя тесемки учебных доспехов.

Вслед за паладином на песок высыпала целая толпа послушников Воргана – будущих жрецов. И еще до того, как мы успели удалиться, принялись отрабатывать какие-то странные построения и маневры. Где-то там, среди сотен юношей, был наверняка и Йеро, на приглашение которого на небольшую частную вечеринку я так и не отреагировал. Но я не сумел разглядеть его среди множества чужих лиц.

– Как-то необычно они стоят, – поделился я наблюдением с подошедшим ко мне Асталом. – Харма учит нас совсем по-другому.

– Не удивлен, что ты заметил, – пробасил здоровяк, – ведь это так и есть. Нас натаскивают воевать против людей, а жрецы бьются против демонов. Потому и построения у них совсем другие.

– И где же они их находят? – прикинулся я забывчивым дурачком, хотя прекрасно знал ответ.

– Ясно где! В Дьявольском Разломе!

Отлично. Наконец-то подвернулась интересующая меня тема, расспросы о которой будут сейчас предельно уместны. Не то чтоб я боялся упорствовать в своем интересе, просто почти всегда находились дела поважнее и посрочнее. А уж с тех пор, как воитель погрузился с головой в обучение, подходящий момент для беседы отыскать получалось все реже.

– Слушай, Астал, а ведь ты упоминал, что был там?

– Ага! – гордо отозвался воитель. – С начала лета и до середины осени я прожил там бок о бок с последователями Воргана! Знатные были деньки! Только чертовски тревожные…

– Расскажешь?

– Конечно! – легко согласился мужчина. – Что тебя интересует?

– Да все! Давай с самого начала, как ты туда вообще по…

Договорить я не успел, потому что меня прервал громкий окрик.

– Эй, ты! А ну-ка стой!

Я узнал этот голос, но решил сделать вид, что меня это не касается. Неприязненно зашевелившаяся интуиция начала мне активно намекать, что это звали именно меня, однако невместно мне оборачиваться на каждый оклик в спину, все-таки я не собака.

– Эй! – раздалось уже гораздо ближе. – Я к тебе обращаюсь! Ты совсем оглох?!

В следующее мгновение я ощутил, как чья-то ладонь ложится мне на плечо, и на долю секунды рефлексы взяли верх над моим разумом. Очнулся я уже тогда, когда стоял, вооружившись саями, а передо мной с выкаченными от шока глазами вытянулась Астра Персус…

– Э-э-э… – рыжеволосая явно растерялась от моей молниеносной реакции, ведь она едва успела притронуться ко мне. – Ты что это удумал?!

– Тебе повезло, Астра, – бросил я, отмечая краем глаза, как в нашу сторону начинают поворачиваться другие Аколиты. – Никогда не подходи ко мне со спины и уж тем более не трогай. Я мог тебя покалечить.

– А не много ли ты на себя берешь, голодранец?! – злобно пропыхтела девчонка, чем ввергла меня в легкий ступор.

Голодранец? С чего вдруг такие выводы? Вроде бы во время разговора с ее матерью я достаточно прозрачно намекнул на свое якобы знатное происхождение. Так с чего вдруг эта пигалица пытается меня принизить на глазах у всех?

– Будь осторожней со своими словами, Астра, – предостерег я несносную аристократку, – ведь за них порой приходится отвечать.

– Ха! Ну и что ты сделаешь? – с вызовом ответила Персус, чем дала мне понять, что единственной целью этого разговора является провокация. Не знаю, что задумала эта рыжая бестия, но она явно намеревается со мной подраться. Что ж, давай посмотрим, чья выдержка окажется крепче…

Обведя взглядом пару десятков любопытных лиц, которые во все глаза пялились на нас с Астрой, я усмехнулся и одним быстрым движением спрятал свое оружие. Окружающие нас Аколиты слегка загудели, да и на лице юной высокородной появилось выражение неприятного удивления. Она не успела заметить, куда именно я убрал саи, несмотря на весь свой тренировочный опыт, и это ее сильно напрягло.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил я почти мирно, сбивая девчонку с толку. Она не рассчитывала, что ей спущу откровенное оскорбление, и немного растерялась из-за этого.

– Я… ты… эм…

– Говори внятней, что ты там язык свой жуешь?!

Резкая перемена тона заставила юную Персус вспыхнуть до самых кончиков ее огненных волос. Я снова сумел выбить почву из-под ее ног, и она по-прежнему никак не могла выбрать тактику общения со мной.

– Я хотела спросить, какого дьявола ты чуть не зацепил меня своими игрушечными шариками на тренировке?! – выдала на одном дыхании рыжая. – Если ты не заметил, мы были в одной команде!

Я увидел, что Астал дернулся, явно собираясь вставить свою реплику, но я придержал его, состроив донельзя выразительное выражение лица.

– Разве я виноват в том, что у тебя не хватает мозгов понять, что ты перекрываешь своим стрелкам обзор, Астра? – обратился я к девчонке после красноречивого обмена взглядами со своим огромным приятелем.

– Что-о?! – возмущенная аристократка вскинула брови и сделала полшага вперед, будто собиралась начать драку прямо здесь. – Да как ты смеешь, грязноногий, говорить мне такое?! Ты забыл, с кем разговариваешь?! Для тебя я домина Астра!

Толпа вокруг нас тихо загудела, делясь первыми впечатлениями от бесплатного представления. А я картинно закатил глаза. Ох ты, Ворган милостивый! Как мы заговорили! Кто ж так начинает ругаться, деточка? Я же тебя теперь просто уничтожу, и никто мне слова поперек не скажет…

Мысленно хрустнув пальцами, словно пианист перед исполнением музыкальной пьесы, я позволил уголку губ изогнуться в снисходительной усмешке. Сейчас ты получишь очень полезный урок, моя глупенькая домина…

Глава 12

Астра прожигала меня злым взглядом и ждала, чем же я ей отвечу. По ней было заметно, что она не допускала мысли, будто я покладисто кивну, выбрасывая белый флаг, и назову ее доминой. И оказалась совершенно права…

– Девочка, ты же позоришь саму себя, – снисходительно покачал я головой, отчего рыжеволосая опять раскрыла рот от возмущения, но не успела ничего сказать. – Чтобы к тебе обращались как к домине, ты и вести себя должна соответствующе, а не как базарная хабалка.

Скрип зубов юной аристократки услышали, пожалуй, все собравшиеся. Ее рука с прозрачным намеком потянулась к рукояти длинной спады, которая висела у Астры на поясе. И всего за пару фраз охотник сам превратился в добычу. Девчонка явно хотела, чтобы я вызвал ее на поединок, но из-за собственной несдержанности стала жертвой собственной провокации…

– Ты, кажется, недавно сказал, что за слова принято отвечать, Данмар? – рассерженной кошкой прошипела рыжеволосая, метая в мою сторону молнии.

– У тебя проблемы со слухом, девочка, – снова криво усмехнулся я, – я сказал, что за них порой приходится отвечать. А ты явно не относишься к числу тех, кто может потребовать с меня ответа.

– Ах ты…

Астра проглотила без сомнения очень грязное ругательство, которое в высшем свете вообще не принято произносить вслух. Нечто настолько бранное, что оно пятнает не только уста того, кто произносит подобные слова, но и уши тех, кто их слышит. Но девчонка вовремя успела понять, что она и так уже переборщила с открытыми оскорблениями в нашем разговоре. «Грязноногого» и «голодранца» было вполне достаточно, чтобы вызвать ее на Поединок Чести, но если я этого еще не сделал, то ей надо срочно менять свой план.

– И что же ты сделаешь? – вернул я с нескрываемой издевкой аристократке ее же фразу. Я ждал, что она от этого взорвется, но она сдержалась и попыталась зайти ко мне с другой стороны.

– Как ты вообще смеешь бросать мне упреки касательно моего поведения?! – Астра показательно скривилась, будто беседовала с грязным бродягой. – Ты, который не имеет ни капли чести! Ты дважды стерпел поношение своего имени и рода! Ты – ничтожество!

– Какая же ты глупая, – наигранно прижал я ладони к щекам. – Ты настолько высокого о себе мнения, что думаешь, будто я стану всерьез воспринимать твои слова? Мне тебя искренне жаль. Я бы скорее обиделся на неразумную дворнягу, которая облаяла меня на улице…

– Да как ты смеешь сравнивать меня с дворнягой?! – вот тут уж аристократку прям заколотило. Похоже, девочка не привыкла к подобному обмену любезностями на грани фола, хоть и росла всю жизнь среди высокородных. Я ж говорил, вспыльчивая она слишком…

– А вот теперь, домина Астра, – иронично выделил я интонацией приставку к имени, – ты точно переходишь границы. Я открыто заявляю, что ты лгунья. Ты переиначиваешь мои слова, искажая их смысл, несмотря на то что они были сказаны всего пару мгновений назад!

– Я?! Лгунья?! Да тебя слышало по меньшей мере человек двадцать!

Зеваки согласно загудели, подтверждая слова девчонки, а я лишь ненатурально вскинул брови, изображая удивление.

– Что, серьезно? Давай я попробую повторить тебе по слогам, чтобы лучше дошло. Я сказал, что обиделся бы скорее на дворнягу, нежели на тебя. Где здесь сравнительный оборот? Разве я сказал, что ты, Астра Персус, лаешь, подобно глупой уличной собаке? Или, быть может, я сказал, что ты сама похожа на бродячую шавку? Нет, ничего этого не было. Так что я повторю. Ты, Астра, лгунья.

Симпатичное, в общем-то, лицо девицы исказилось, став похожим на лик отвратительного демона. Я прям ощущал, как воздух заискрился от ее гнева, ее злости, ее возмущения. Она немного недооценила маленького Данмара и теперь угодила в свой же капкан. Однако я сам ей оставил лазейку. Обвинение во лжи было весьма серьезным основанием. За такое нередко вызывали на Поединок Жизни. Но это, конечно, в случае со взрослыми аристократами. Мы, как недоучки-Аколиты, могли только вызывать друг друга на Поединки Чести или Воли. И пусть они тоже иногда заканчивались гибелью кого-нибудь из дуэлянтов, но все же смерть одного из спорщиков не являлась в них ультимативным условием.

– Я вырву твой поганый язык, недомерок! – увидев лишь со второго раза столь явно оставленную мной возможность, Астра ломанулась к ней, как обезумевшая лошадь. – Ты трижды пожалеешь о своих мерзких словах! Данмар, сын кузнеца или кто ты там есть, за нанесенное моему достоинству и имени оскорбление я вызываю тебя на Поединок Воли!

По толпе зрителей, ставших свидетелями нашей горячей перепалки, пронеслось протяжное «у-у-у-у». Большинство из наблюдателей были аристократами и полагали, что на моем месте не смогли бы отказаться от брошенного в лицо вызова. Даже Астал глубоко вздохнул, будто бы хотел попытаться отговорить девчонку от этой безрассудной затеи.

– Держи карман шире! – откровенно рассмеялся я. – У меня нет времени на вздорных детей с дурным воспитанием!

Махнув рукой на прощание, я развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь назад. Ну же, Астра, давай! Отвесь себе прощальную пощечину…

Первый шаг. Второй. Третий. Четвертый… Сейчас!

Я резко разворачиваюсь на пятках, чтобы увидеть, как рыжеволосая дворянка делает в мою сторону неуклюжий шаг, но сразу же замирает, заметив, что я остановился. Ну истинно непослушная собачка, которая ослушалась приказа хозяина ждать на месте и попыталась броситься вслед за ним! Надеюсь, остальные знатные свидетели нашей ссоры достаточно наблюдательные, чтоб додумать нужные ассоциации…

На лице Астры огромными печатными буквами написано полное непонимание происходящего. Как же так? Аристократ ведь не может так нагло уходить от драки! Это просто рушило всю ее картину мира. А судя по недоуменным вытянувшимся физиономиям остальных собравшихся, они сейчас катали в голове точно такие же мысли…

– Я пошутил, – с широкой и невероятно ехидной ухмылкой объявил я, – я принимаю твой вызов. Ты давно напрашиваешься на то, чтоб тебе показали твое место! Сегодня вечером, на этом самом месте.

Когда я уходил с арены, то расслышал за своей спиной несколько смешков со стороны зевак. Вот только предназначались они отнюдь не мне, а красноволосой девчонке, которая сейчас прилюдно облажалась по всем фронтам. Какие бы цели она там не преследовала, она их не достигла.

***

Весь день Астра провела как на иголках. Она ругала себя последними словами за свое дурацкое поведение. Ну почему?! Почему она так глупо поступила?! У нее ведь было с десяток отличных заготовок, которые можно было попытаться использовать в перепалке! ТАК В ЧЕМ ЖЕ ДЕЛО?! Что заставило ее вести себя как последняя дура?!! Почему, стоит только ему оказаться рядом, как все ее задумки осыпаются серым прахом?

И тут перед внутренним взором девушки воскресло видение надменного лица Данмара. Насмешливый изгиб его по-детски пухлых губ, иронично задранная бровь, глубина этих темных глаз, которые будто высасывают из тебя всю волю и просто не могут принадлежать ребенку. Это он. Он во всем виноват. Одно только его присутствие сеет в ее разуме полнейший раздор и смуту! Астра просто не может спокойно смотреть на этого мальчишку, потому что тотчас же начинает тонуть в какой-то сладостной трясине. Она сразу начинает ощущать себя несчастной мухой, которая по неосторожности упала в банку с липкой патокой. Вокруг нее вожделенная сладость, редчайшее лакомство, которое можно есть сколько угодно, но и оно же сулит смерть несчастному насекомому. Из этой ловушки нет выхода… нет, и быть не может…

Раздавшийся стук заставил юную аристократку вынырнуть из своих размышлений. Она подошла и потянула за массивную кованную ручку, отворяя дверь.

– Махара? Что ты тут делаешь? – озадаченно спросила Астра, разглядывая свою давнюю подругу.

Махара – миловидная брюнетка, самая младшая дочь старика Фортем, который не чаял в ней души. Темноволосая чертовка была столь избалована вседозволенностью, что могла по скверности характера дать фору даже Астре с ее взрывоопасным норовом. Но, похоже, что именно на фоне этого сходства две девицы крепко сдружились в далеком детстве. Махара, будучи старше Астры почти на две зимы, естественно, занимала в их маленькой ватаге главенствующую роль заводиы, а заодно и защитницы рыжей девчонки. И эту свою странную заботу о юной подельнице она пронесла сквозь годы, прошедшие с момента их первого знакомства.

– Что я делаю? – забавно сморщила носик брюнетка. – Это ты что делаешь! Я услышала, что ты вызвала одного Аколита на Поединок Воли! Это правда?!

– Тут все немного сложнее, Махара, чем кажется на первый взгляд, – понуро опустила рыжую копну волос Персус.

– Нет. Нет-нет-нет! – яркие голубые глаза Фортем сверкнули, словно у кошки. – Значит, слухи не врут?! Ты бросила вызов самому юному Аколиту?! Этому недоростку, который уложил Таасима одним единственным ударом?! Ты с ума сошла, Ася…

– Я же говорю, тут все сложно! – огрызнулась огневолосая на подругу. Чем старше она становилась, тем больше не любила, когда та называла ее этим нелепым имечком. Но сделать Махаре замечание по этому поводу почему-то стеснялась.

– Слушай, ты же понимаешь, что у тебя пока немного шансов против этого мальчишки? – предельно откровенно осведомилась брюнетка, проходя в комнату. – Без твоей Искры ты его не одолеешь. Хоть он и воздушник, но ты едва научилась обращаться к своей Анима Игнис. В бою от нее немного толку будет… А ведь Таасим…

– Да все я понимаю, Махара, хоть ты меня не грызи! – дрожащим голосом огрызнулась рыжая, находясь на грани срыва. Она на самом деле готова была разрыдаться.

– Успокойся, Ася, – подружка, увидев настроение собеседницы, мягко обняла ее за плечи, пытаясь приободрить. – Сглупила, с кем не бывает. На тебя многое сейчас навалилось. Смерть отца, твой дядька, узурпировавший пост главы… Все это не могло не оставить на тебе своего отпечатка! Хочешь, я поговорю с этим… как его… Данмар, да? Уверяю, мне он отказать не сможет! Я только намекну, что если он откажется от примирения, то будет иметь дело со мной! А уж я за два года неплохо научилась обращаться к земле, ты знаешь! Я этого воздушника-первогодку просто закопаю на арене!

– Нет, Махара… мне нужна эта схватка. Мне нужен этот проигрыш…

– Что-о?! – глаза брюнетки полезли из орбит от такого заявления. – Но зачем?!

– Мне нужно подружиться с Данмаром… – выдавила из себя признание Астра. И это действительно многого ей стоило. Никому кроме матери она не смогла бы сказать об их плане, потому что он напрямую касался родовых дел Персус. И только Махаре можно было доверить их маленький секрет.

– Ох, моя ты бедовая… – Фортем крепко прижала рыжеволосую к своей груди. – До чего ж ты странно выражаешь свою симпатию…

***

Время до вечера тянулось по-настоящему бесконечно. Солнце будто бы прилипло к небосклону и совсем не торопилось клониться за горизонт. Но едва розовые лучи заходящего светила окрасили облака в красивые багровые тона, Астра вместе с Махарой покинули поместье Персус. К тому времени, когда они вернулись в Дивинаторий, сумерки окончательно завладели миром.

На арене двух девушек уже встретила целая толпа зрителей. Поглазеть на поединок первогодок собралось, пожалуй, не меньше сотни бездельников. И среди всего этого столпотворения башней высилась мускулистая фигура ручного пса Данмара. Так что аристократки направились прямой наводкой именно туда. Ведь там, где находился Астал, без сомнения, был и сам мальчишка. И точно, стоило аристократкам подойти ближе, как зеваки немного посторонились, и они увидели его…

Данмар стоял, заведя руки за спину и высоко вскинув подбородок. Такой гордый, такой непокорный, уверенный в своих силах… Астра с трудом отвела взгляд от мальчишки и посмотрела на свою подругу. Черт подери, ей не показалось! Махара прямо-таки поедала ее соперника взглядом! Этого еще не хватало! Молодая Персус совсем не верила в свою способность конкурировать с брюнеткой…

– Это вы, Аколит Астра, были инициатором поединка? – рыжеволосая несколько раз растерянно хлопнула ресницами, прежде чем осознала, что в прямом смысле проморгала приближение мужчины в мантии.

– Да, Мэтр… – кротко кивнула девушка. – Я бросила вызов Данмару, сыну кузнеца, и он принял его.

– Я напоминаю вам, – сухо продолжил Мэтр, – что согласно Уставу Дивинатория, вызывающая сторона обязана поставить в известность дирекцию, чтобы вам на поединок был выделен беспристрастный наблюдатель и целитель. На первый раз я ограничусь предупреждением, но при повторном нарушении вас будет ждать соответствующее наказание. Вам все ясно?

– Да, Мэтр… – покорно согласилась Астра, чувствуя, как начинает краснеть. Слишком много провалов постигло ее за этот чертов день.

– В таком случае пусть крепость вашей воли не подведет вас, – ответил ритуальным пожеланием мужчина в мантии и отошел в сторону.

Астра, действуя словно сомнамбула, сделала несколько шагов вперед, отстегнула от пояса ножны со своей верной двусторонней спадой. Этот клинок ей подарил отец на четырнадцатый день рождения… И видит Ворган, как же ей не хотелось осквернить память папы поражением… Но какой у нее сейчас выбор? В свою победу она не верила совсем.

Данмар по-прежнему стоял неподвижно, как мраморное изваяние. Толпа зрителей сама переместилась так, что он и Астра оказались в центе импровизированного круга. Совершенно очевидно, что мальчишка не собирался начинать первым, так что настало время действовать ей самой…

Юная аристократка осторожно двинулась к своему оппоненту, покачивая из стороны в сторону длинным клинком. Но юнец опять не шелохнулся. Девушка уже приблизилась к нему на дистанцию удара, а он даже не попытался переменить положения. Так и стоял с заведенными назад руками, и открыто встречал ее насмешливым взглядом, но не сталью.

– Да чтоб тебя! – Тихо рыкнула Персус, и нанесла первый рубящий удар. В этот замах она вложила всю свою злость. На себя. На него. На дядю. На отца… Она совсем не думала о том, что повстречайся клинок с плотью Данмара, то последний бы попросту не пережил бы такого столкновения.

Но, хвала небесам, лезвие спады со свистом разрезало лишь воздух, а темноглазый мальчишка каким-то непостижимым образом оказался на полшага дальше, вне пределов досягаемости ее оружия.

– Нападай! – прокричала девушка, пытаясь заодно подбодрить и себя. – Что ты стоишь, как истукан?! Обнажи клинки!

Несносный юноша только обозначил на своих устах холодную улыбку, показывая, что услышал ее. Но ответом девушку не удостоил.

Астра едва не зарычала от бессилия и принялась осыпать Данмара быстрыми и стремительными выпадами. Она плела настоящий стальной узор, рисуя спадой замысловатые фигуры, но всякий раз темноглазый демон уходил от ее атак. Он изгибался, словно ивовый прут, играючи уходил от жалящего острия, едва перебирая по песку ногами, и совсем не пытался ответить…

Данмар дал в полной мере прочувствовать молодой дворянке ту огромную пропасть, которая лежала между ними. Нет, совершенно определенно, уровень их мастерства находился в абсолютно разных плоскостях. Клинок девушки не мог даже вскользь коснуться соперника! Мальчишка просто игрался с ней, демонстративно, высокомерно, жестоко… Каждое ее движение он предвосхищал еще до того, как аристократка успевала представить его в своей голове.

– Напыщенный индюк! – ругнулась сквозь зубы Астра. Она сделала это достаточно тихо, но юнец, казалось, все равно расслышал ее. – Я все же заставлю тебя обнажить оружие!

Девушка пнула ногой песок, поднимая целое пыльное облако, которое должно было перекрыть Данмару обзор. Каким бы опытным бойцом он не казался, но он все же оставался ребенком, который просто не мог ожидать от нее такого маневра. А потому и принять решение он не должен был успеть. Последнее, что увидела рыжеволосая девчонка, прежде чем миллионы мелких песчинок скрыли от ее взгляда юношу, это были его вздернутые в удивлении брови. Все-таки она сумела преподнести ему неприятный сюрприз!

Низко припадая к земле, Астра рванула вперед, укрывая свою новую атаку за песчаной стеной. Она собиралась неожиданно выскочить и нанести хотя бы один единственный удар, чтобы стереть мерзкую ухмылку с этого лица! Прекрасного лица…

Что произошло потом, девушка не совсем поняла. Она выскочила с такой неудобной для Данмара стороны, что тот просто физически не мог бы увернуться! Астра была настолько быстрой, что он никак не должен успеть убраться за пределы досягаемости длинной спады. Но когда рыжеволосая дворянка вынырнула из собственноручно устроенной песчаной завесы, она увидела, что маленького демона не было на том месте, где он стоял до начала ее атаки.

Вместо того чтобы попытаться разорвать дистанцию или остаться на месте, он решил… шагнуть ей навстречу. Такого хода юная Персус никак не могла предвидеть, полагая, что ее юный оппонент в силу возраста мало знаком с подобными не самыми благородными приемчиками. И теперь она сама оказалась в проигрышной позиции, не имея возможности реализовать преимущество длины своего клинка!

Девчонка лихорадочно пыталась успеть распрямиться, выходя из своего выпада, и время, словно желая поиздеваться над ней, злорадно замедлило свой бег. Она видела, как неотвратимо к ней приближается чужое колено, но ничего не успевала предпринять. Это было самое позорное в ее жизни поражение…

Единственное, что было в силах Астры, это зажмуриться перед тем, как нога Данмара впечатается ей в лицо. Удар. Хруст. Туман в голове. Земля и небо трижды перекувыркнулись, меняясь местами, и мягкий песок арены ласково коснулся ее щеки. По крайней мере, рыжеволосой девчонке так показалось. Своего падения она совсем не почувствовала, а будто рухнула на мягкое пуховое облако.

Каким-то чудом после такого мощного пинка девушка не потеряла сознания. Она лежала на песке и плывущим взглядом наблюдала за тем, как спина Данмара удаляется от нее. Все дальше и дальше. Он уходил и даже не думал оглядываться. Он знал, что бьет наверняка, и у него не было нужды оборачиваться, чтобы в этом убедиться.

Нет… нет… все должно было произойти совсем не так…

Это была последняя мысль Астры, потому что сразу после этого удаляющийся силуэт мальчика оказался поглощен беспросветной тьмой, с которой не могла посоперничать самая мрачная и длинная ночь.

Глава 13

Глядя на то, как подкосились ноги у рыжеволосой Персус после моего удара, я понял, что победил. Поединок Воли не считается оконченным до тех пор, пока обоим участникам хватает усердия и упрямства держать свое тело в вертикальном положении. Но я все еще стою, а моя соперница распласталась на песке безвольной куклой. И после такой оплеухи она еще не скоро сможет подняться. Значит, моя воля оказалась сильнее.

Я одолел девчонку, даже не извлекая оружия. И моя победа с демонстрацией столь подавляющего превосходства гарантированно отвадит всех первогодок от намерения проверить меня на прочность. Теперь осталось внушить тот же самый суеверный ужас Аколитам, которые учатся дольше, и считают себя почти равными Владеющим. Но это будет посложнее. Без крови явно не обойдется…

Я попытался уйти, но Мэрт, следящий за нашим поединком, остановил меня. Он заявил, что его обязанность как представителя Дивинатория, на территории которого проходила наша схватка, засвидетельствовать мою победу и убедиться в отсутствии у обеих сторон претензий. Но для начала ему необходимо поставить на ноги Астру.

В общем, пока шла эта бюрократическая возня, песок арены совсем опустел. Все зрители постепенно разошлись, и возле поверженной аристократки остался лишь я, Астал, Мэтр-целитель, колдующий над рыжей бестией, и какая-то темноволосая девчонка.

Большеглазая брюнетка ничего мне не говорила, но бросала в мою сторону такие красноречивые взгляды, что будь я в самом деле одиннадцатилетним мальчиком, то скорее всего попытался бы от нее слинять подальше. Даже не исключаю, что кто-нибудь вполне бы мог согласиться с ней и осудить меня за жесткий, но действенный удар, которым я отключил Астру. Но скорее всего, этого «кого-нибудь» никогда не пыталась наколоть на длинный меч взбешенная аристократка, владеть которым она умела просто отменно.

– Ты поступил не как мужчина, – все-таки не сдержалась девушка, на груди у которой я разглядел герб в виде черепа, вписанного в венок из веток. Значит, эта юная красавица из рода Фортем… что ж, запомним. – Ты мог бы обойтись с ней помягче!

– Она вызвала меня на Поединок Воли. – Резонно возразил я аристократке. – И закончился бы он только тогда, когда один из нас не смог бы подняться с земли. Полагаешь, мне следовало проткнуть ее клинком?

– Она просто… – Темноволосая внезапно осеклась, а потом махнула на меня рукой. – Впрочем, здесь нечего обсуждать. Вы, мужчины, все слишком твердолобые, вам бесполезно что-либо объяснять.

Отвернувшись, она дала понять, что этот разговор окончен. А я взглянул на Астру совсем другим взглядом. Кажется, я только что получил небольшую подсказку… и чтобы проверить правильность моих догадок, мне требовалось перекинуться с рыжей хотя бы парочкой слов…

И вот Мэтр отнял свои руки от головы Персус, о чем-то коротко переговорил с ней и кивнул мне, в знак того, что я могу быть свободен. Однако я не стал спешить покидать арену, а подошел к моей недавней сопернице, которая стояла на ногах, слегка пошатываясь. Ну да, она от меня смачно получила. Тут, вероятно, полноценное сотрясение мозга, которое одним сеансом у целителя не излечится…

– Астра, как ты себя чувствуешь? – Мягко спросил я, стараясь всем своим видом выказать участие.

– Да… – мне показалось, что аристократка сейчас закончит фразу словами «… пошел ты!» Но она словно замешкалась, и закончила вполне мирно: – все в порядке… вроде…

– Надеюсь, ты не в обиде на меня? – Продолжал я прощупывать почву и внимательно следить за мимикой девушки.

– Пожалуй, что нет… – покачала головой рыжеволосая, отчего ее подруге тут же пришлось напрячься, потому что от этого простого движения Астру повело в сторону. Ну точно, сотрясение.

– Ты пожалел меня, – продолжала говорить юная Персус, – хотя мог бы и вовсе убить. Я это поняла почти сразу, едва ты ушел от моего первого выпада. Однако ты предпочел даже не обнажать клинка. Ты преподал мне сегодня хороший урок…

– Я просто не считал нашу сегодняшнюю перепалку достаточным поводом для того, чтобы проливать кровь, – признался я. – Но, надеюсь, мы с тобой все прояснили.

– Да… по-видимому, мне больше нечего добавить… – Астра потупила взгляд, и я понял, что вопреки ее словам, она очень сильно хочет что-то мне сказать. Вот только стесняется своей подруги и Астала.

– Вот и замечательно! – Хлопнул я в ладоши и, прежде чем сожаление успело проступить на лице рыжеволосой дворянки, добавил: – Позволь тогда мне проводить тебя до дому. Боюсь, у тебя могут возникнуть с этим небольшие проблемы.

Юная Персус очень хорошо постаралась скрыть свои эмоции, но я все равно заметил, как она на короткий миг расцвела от радости. Но тут решила вмешаться девчонка Фортем.

– Вообще-то, я могу сама проводить ее…

Мы с Астрой, не сговариваясь, повернулись в сторону брюнетки и одарили такими взглядами, что та сразу же сникла, о чем-то невнятно бормоча. Как мы оба поняли, она от своего намерения быстро отказалась.

– Астал, – попросил я, – составь домине Фортем компанию, пожалуйста. Ей наверняка будет скучно возвращаться одной.

Дождавшись кивка здоровяка, который в присутствии аристократов вел себя всегда крайне осторожно, предпочитая больше отмалчиваться, я повернулся к Астре.

– В таком случае, пойдем?

И я медленно двинулся вперед, подстраиваясь под неуверенный шаг девчонки. Мне было даже немного жаль, что я не могу перебороть свою неприязнь к чужим прикосновениям и поддержать ее за руку. Сейчас бы физический контакт мог бы сильно упрочить нашу только зарождающуюся с Персус связь. Пока я учусь в Дивинатории, да и вообще живу в империи, мне бы очень пригодились надежные друзья из высшего света…

***

Махара стояла, озадаченно смотря вслед уходящей парочке, и не могла понять, что это вообще сейчас произошло. Мальчишка, который совсем недавно буквально поглумился над Астрой, выставляя ее посмешищем перед более чем сотней юных аристократов, резко переменил свое отношение. Он внезапно стал таким учтивым и галантным, словно в самом деле беспокоился об ее давней подруге.

– Странный он, этот Данмар… – пробормотала брюнетка больше для самой себя, нежели для огромного молчуна, оставшегося с ней. Уж от кого-кого, а от этого разбойничьего вида мужика она ответа не ждала!

– Еще какой, – внезапно отозвался великан. – Самый странный ребенок, которого я когда-либо знал.

Аристократка украдкой взглянула на здоровяка, точно так же провожающего глазами спины удаляющихся поединщиков.

– А ведет себя совсем не как ребенок, – подметила она. – А он правда аристократ? А из какого рода? Он вообще из империи?

– Ему пришлось рано повзрослеть, – тихо ответил Астал, игнорируя все остальные заданные вопросы.

– А у тебя очень избирательный слух, да? – Ядовито поинтересовалась Махара, недовольная тем, что ее слова так бессовестно пропускают мимо ушей.

– Ты же не думала, что я выложу тебе все тайны о своем нанимателе? – Сдержанно усмехнулся мужчина, и брюнетка вдруг подумала, что улыбка этому смурному великану идет гораздо больше, чем насупленные брови.

– Да уж, действительно… ну ладно, мы идем или как? Вроде бы ты мне должен был составить компанию…

***

Мы с Астрой уже во всю шагали по мощенным улицам первого кольца, покинув территорию Дивинатория, а она все никак не могла созреть. Я буквально кожей ощущал ее неуверенность и робость, равно как и ее желание пооткровенничать.

– Красивая сегодня будет ночь, – невзначай болтнул я, рассматривая на небе силуэты проступающих осколков.

Рыжеволосая попыталась проследить за моим взглядом и тоже немного запрокинула голову, но ее сразу же повело. Она бы без сомнения рухнула на камни, если бы я вовремя не подхватил ее под локоть. Рефлексы грешника так истово ударили по мозгам, подсказывая сотни разнообразных способов, которые смогут одномоментно повергнуть схваченного противника, что я аж слегка вспотел, пытаясь унять наваждение и убедить себя, что рядом со мной не враг. По крайней мере, на данном этапе моей жизни…

Астра перевела слегка плывущий взгляд на меня, и мне пришлось немного отдалиться, отпуская ее. Мне было откровенно неуютно рядом с людьми, и мне не хотелось бы испортить себе всю игру невовремя наползшей на лицо гримасой.

– Спасибо, что вызвался проводить меня… – тихо поблагодарила девушка.

– Ерунда, – в тон ей ответил я, – мне это ничего не стоило.

– Данмар… – аристократка немного помялась, подбирая слова, и я даже услышал, как участилось от волнения ее дыхание. – Я хотела извиниться перед тобой. Я… я так глупо себя вела. И тогда, во время вступительных экзаменов, и сегодня. Я не знаю, с чего вдруг это началось. Наверное, это все мой дурной характер…

– Все мы порой ведем себя глупо, – тактично ответил я, избегая принимать извинения или пытаться убедить молодую Персус, что меня ее прошлое поведение вовсе не задело. – Но признать за собой подобное могут только те, кто достаточно зрел умом.

Астра немного помолчала, обдумывая мои слова, а я и не собирался ее торопить.

– Восхищаюсь тем, насколько виртуозно ты владеешь умением выражать свои мысли, – призналась юная аристократка. – Больше этого, пожалуй, меня изумляет только твое мастерство. Сложно поверить, что тебе всего одиннадцать…

– Ты смущаешь меня, Астра, – подбавил я в голос немного веселья. – Никогда бы не подумал, что услышу подобное от такой девушки, как ты.

– Какой «такой?» – Тут же встала в стойку аристократка и явственно напряглась.

Что ж… вот он, маленький момент истины. От правильности моего ответа будет зависеть очень многое в наших дальнейших взаимоотношениях. Сделаю ли я ей комплимент, и тонущая в подавляющем великолепии своей матери девчонка растает? Или я неправильно прочитал все знаки, и Астра на самом деле просто избалованная пигалица, которая ведет себя несносно потому, что хочет и может? Как понять, откуда берет начало ее агрессия и вспыльчивость – от комплексов, привитых прекрасной родительницей, или от избалованности и вседозволенности?

Впрочем, чего гадать? Я ведь ничем особо не рискую, да и Персус, потерявшая статус дочери главы рода, будем откровенны, теперь уже не кажется таким уж полезным активом…

– От такой, как ты. – Я прямо взглянул на девушку, отчего та немного зарделась, а потом продолжил лить мед. – От сильной, уверенной… красивой. Знаешь, с первого нашего знакомства мне показалось, что ты меня возненавидела.

– Это не так… – покраснела еще больше Астра. – Я же уже извинилась за это…

– И тем не менее. Тебе сейчас пятнадцать, мне только одиннадцать. Ты – будущая Владеющая воды, – на этих словах я легко щелкнул пальцем по ее ученическому медальону с небесным лазуритом, – а я презренный воздушник. Лежащая между нами пропасть глубже и шире, чем между рабом и шахирским амиром. И все же ты открыто признаешь, что поражаешься моим умениям.

– И все-таки, сегодня такая взрослая Владеющая воды валялась на песке, – возразила мне аристократка с легкой улыбкой, – а презренный малолетний воздушник стоял с гордо поднятой головой.

– На данном этапе эта победа ничего не решает, – возразил я, – потому что мы еще плохо умеем обращаться к своим Искрам, и бились как простые смертные.

– Не принижай себя, Данмар! – Астра легко тронула меня за локоть и, слава Воргану, не заметила того напряжения, которое прострелило все мое тело. – Ты прекрасный воин. Истинная сила не в том, какой стихией ты владеешь, а в том, что у тебя здесь.

Девушка постучала пальцем по своему виску, а мне вдруг подумалось, что она сейчас озвучивает не собственную мысль, а повторяет ранее услышанное от кого-то.

До поместья Персус мы ковыляли еще минут, наверное, десять. Стена стеснительной холодности и настороженного отчуждения между нами постепенно таяла, и к моменту прощания мы с рыжеволосой пусть и не были еще закадычными друзьями, но некоторый приятельский контакт между нами точно установился. Когда я уходил, юная аристократка до последнего провожала меня взглядом из-за высокой кованной ограды двухэтажного поместья. Кажется, предсказание Флогии начало сбываться. Первое разбитое девичье сердце уже можно было записать на счет мальчика, рожденного от самого Дьявола…

С большим трудом отыскав небольшой темный закуток, где не было лишних глаз, я принялся стягивать через голову одежду. Я давненько не навещал Чука и Чака, и мне нужно было им напомнить о моем существовании.

Обратившись к подарку Князя Тьмы, я расправил могучие крылья и в один взмах подбросил свое тело метра на три в воздух. Ветер ласково подхватил меня и, весело растрепывая волосы, понес на своих невесомых руках прочь от сверкающего огнями сердца Махи…

***

Во мраке третьего кольца, подсвеченного лишь светом редких факелов припозднившихся пешеходов, ориентироваться было не в пример сложнее, нежели в блистающем центре. Но я уже имел за плечами богатый опыт, а потому умел интуитивно находить нужное мне место даже в абсолютной темноте с погрешностью всего в пару сотен метров. Вот и сейчас, сложив крылья, я словно охотящийся сокол устремился вниз, к темнеющей подо мной тверди, и замедлил свое падение только тогда, когда до земли оставалось совсем немного.

Отозвав величественные дьявольские крылья, я спрыгнул на землю и сделал перекат, за что тут же обругал себя последними словами. Как-то из головы вылетело, что не во всем Махи улицы столь же чистые, как в первом кольце. Так что сейчас я весьма и весьма густо замазал в сухой пыли свои штаны и зажатую в руках одежду. Благо хоть дождей давно не было, а то бы не отстирал никогда…

Подойдя к искомому домишке, я быстро постучал два раза, а после паузы еще два, только уже помедленней. Это было что-то вроде нашего условного сигнала. Однако когда дверь отворилась, моя рука рефлекторно дернулась к припрятанному за пазухой саю.

– Тебе чего тут надо? – Грубовато осведомился стоящий на пороге парень совершенно неряшливого вида.

Чисто визуально незнакомцу было лет, наверное, двадцать. Но неопрятная копна давно немытых волос и спутанная борода добавляли к его облику несколько лишних зим.

Сперва я подумал, что убежище Чука и Чака снова накрыли работорговцы, или какие-нибудь другие криминальные элементы. Но раздавшийся позади неопрятного чучела голос немного меня успокоил.

– О, Данмар! Заходи, не стой на улице!

Из-за плеча лохматого недоразумения показалась белобрысая голова Чука, который учтиво поспешил мне осветить путь в глубины домика лучиной.

– А, ты к этим, – протянул великовозрастный неряха, видимо, приняв меня за одного из оборванцев, которых прикармливали для меня парни. В принципе, немудрено. Под слоем дорожной пыли, в которой я извозился, можно скрыть изыск даже самой дорогой одежды. И чужак, потеряв ко мне всякий интерес, вальяжно развернулся и скрылся в недрах одной из двух комнат, крикнув напоследок: «Я буду у себя!»

А я вопросительно посмотрел на Чука, всем своим видом выражая недоумение. И, видимо, это получилось у меня весьма красноречиво, потому что подросток стушевался и потупил взгляд.

– Это что еще за обезьяна у вас поселилась? – Иронично осведомился я, видя, что сам паренек не спешит с пояснениями.

– Э-э-э, Данмар, тут такое дело… – сбивчиво начал Чук, – у нас были некоторые проблемы, и Ёрди нам очень помог в их разрешении…

– Ёрди? Подходящее имечко для такого чучела… И какого рода проблемы он помогал вам улаживать?

– Пойдем в нашу комнату, я тебе все объясню!

Белобрысый сделал гостеприимный жест в сторону второй двери, и я уверенно толкнул ее, заходя в небольшое помещение.

– Знакомые все лица! – Преувеличенно весело поприветствовал я сидящую здесь парочку. – Значит, вы тут теперь втроем ютитесь, а какой-то уродец с комфортом живет в отдельной комнате?

Кара и Чак, которые тут находились, тут же подорвались при моем появлении. Причем, если брюнет выглядел раздосадовано, то юная изгнанница излучала откровенное смущение.

Кстати, все трое выглядели гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи. Ребята заметно подросли, став походить больше на молодых мужчин, нежели на угловатых подростков. По их округлившимся лицам и раздавшимся в стороны плечам становилось заметно, что на питании эта парочка не экономит. А судя по тому, что Кара тоже не выглядела голодающей, да и вообще щеголяла в новеньком синеньком сарафане, ей парни отщипывали некоторое количество марок от моего финансирования. Ну да ладно, это их дело…

– Данмар, мы сейчас все объясним! – Горячо воскликнул Чак, и тут же примолк, бросив опасливый взгляд на дверь. А потом продолжил уже гораздо тише: – В целом ведь ничего плохого не произошло, у нас все под контролем…

– В таком случае, я весь внимание…

Глава 14

Рассказ парней надолго не затянулся. Лохматое чудовище по имени Ёрди, оккупировавшее жилище братьев, нашло их само. Он набрел на них, опираясь на слухи оборванцев, которых набирали в свою банду Чук и Чак. И первое время это чудо-юдо действительно оказывалось полезно, взяв на себя роль костолома.

Ёрди несколько раз очень жестоко и показательно разобрался с парой не очень недобросовестных голодранцев, которые взяли серебро у парней, но решили, что работу выполнять не обязательно. И теперь эти бедолаги ползали с кривыми переломанными ногами по улицам третьего кольца, клянча милостыню у прохожих, став живым предостережением для всех остальных.

И в самом деле, с тех пор, как это пугало примкнуло к Чуку с Чаком, количество «соскочивших» и «забывших» о полученных авансом монетах, заметно снизилось. Вот только счастье было недолгим, потому что лекарство оказалось хуже болезни. Ёрди, почуяв себя вдруг настоящим хозяином, стал вести себя так, будто это братья его прислужники. Более того, он еще и деньги не забывал регулярно требовать за свою «работу».

– Я разочарован в вас, парни, – печально покачал я головой. – Вы должны были стать моими ушами и глазами по всему Махи, а вместо этого вас подмяло под себя какое-то пугало.

Чук и Чак виновато молчали, нервно теребя завязки на своих штанах, и не решались посмотреть мне в глаза.

– Я боюсь, что на этом наше с вами сотрудничество окончено. Теперь вы сами по себе, на меня больше не рассчитывайте.

– Но Данмар! – Испуганно встрепенулся белобрысый юноша. Тот, который был посообразительней. Ему явно понравилось жить в достатке и играть в главаря целой банды. Но вот только мне нужно было чтоб игра начинала превращаться в серьезное дело, а не оставалась лишь глупой забавой. – Ты ведь обещал нам другую жизнь! Как же так?

– Разве я вам обещал что-то? – Строго осведомился я, и парень тут же поник. – Я лишь дал вам шанс, но вы его упустили. Мне нет смысла тратить время и деньги на тех, кто не ценит этого. Я вам поставил конкретную задачу – создать агентурную сеть по всему пригороду и третьему кольцу…

– Ты уже заговорил, как аристократ, – обиженно буркнул темноволосый мальчишка. – Для тебя уже первое кольцо стало третьим…

– А вместо этого, – с нажимом продолжил я, игнорируя эту реплику, – вы превратились в лакеев какого-то заросшего страшилища! Мне больше нечего добавить. Прощайте.

Я развернулся чтобы уйти, и специально немного замешкался у двери, чтобы братья успели осознать всю серость и безрадостность их будущего без моей поддержки. На некоторое время им еще хватит денег, но потом они будут обречены вернуться бродяжничать в пригород. Снова пытаться заниматься разбоем и прятаться от работорговцев. Я дал лишь им пробник нормальной жизни, и чтобы я продолжил их спонсировать, им придется очень сильно постараться…

– Данмар, постой! – Воскликнул Чук, который всегда соображал быстрее своего товарища. – Дай нам еще один шанс все исправить!

– Что именно вы собираетесь исправлять? – Несколько безразлично поинтересовался я.

– Ну… всю эту ситуацию… с Ёрди…

– Да! – Поддержал брата второй парень. – Мы прогоним его, если ты так хочешь!

– Я хочу, чтобы вы уважали сами себя! – Прорычал я в ответ. – Вы так ничего не поняли. Вы готовы разобраться с этим Ёрди только потому, что я недоволен им, а не потому что он унижает и прогибает вас под себя!

Ребята притихли, осмысливая мои слова, и Чук, как я и ожидал, первым сделал выводы.

– Мы разберемся с ним, – уверенно проговорил он. – И никому больше не позволим садиться себе на шею!

– Ой ли? – Скептически поднял я бровь. – Таких, как ваш новый сосед, много. Как вы собираетесь с ними бороться?

Я видел, что определенные мысли у братьев уже были по этому поводу, но, похоже, они пока еще не были готовы их принять.

– Хотите, я вам подскажу единственный верный способ? – Предложил я, внимательно следя за тем, как мнутся братья.

Не дожидаясь ответа, я подошел к Чаку, сидящему рядом с Карой, и наклонился, чтобы зацепить рукоять засапожного ножа, который едва выглядывал из-за голенища его новенькой обувки.

– Вы должны стать теми, кого будут бояться больше, чем Ёрди. – Жестко сказал я, поигрывая коротким клинком. – Теми, кого не пожелает задеть ни один даже самый отбитый головорез. Теми, кто сам разбирается с предателями и ворами. Теми, кого будут бояться и уважать.

Проходя мимо рассохшейся лавки, я резким движением воткнул нож в дерево, вогнав лезвие едва ли не до половины.

– Знаете, почему у аристократов Поединки Чести проводятся до первой крови? – Поинтересовался я у притихшей троицы. – Потому что только она может смыть грязь с запятнанного имени. А чтобы очистить ваши имена, крови понадобится очень много.

Оценив эффект, произведенный моими словами на парней, я снова повернулся к двери.

– Я приду всего один раз, – вынес я вердикт. – Это может быть завтра, может через седмицу, а может и вовсе следующей зимой. От того, что я увижу здесь, будет зависеть… всё.

Пройдя через крохотный коридор, я вышел в прохладу ночной улицы. Шагая по кромешной темноте, я начал было медленно снимать одежду, чтобы не разорвать недешевые ткани своими крыльями, но сразу же замер, ощутив чужое присутствие.

– Чего тебе нужно? – Спросил я у ночного мрака, который едва разгонял свет небесных осколков. – Зачем ты пошла за мной?

– Я хотела с тобой поговорить…

Кара приблизилась ко мне, неуверенно комкая в руках подол своего платья. Она оказалась на целую голову выше меня, но ей этот факт не добавлял решительности.

– Ты понимаешь, что я вполне мог тебя убить, приняв впотьмах за врага?

– Понимаю, – кротко кивнула девушка, – но однажды ты уже спас мою жизнь, поэтому было бы справедливо, если б ты же ее и забрал.

– Меня попросил поговорить с тобой Чак, – с долей безразличия ответил я, сходу поняв, о каком эпизоде она ведет речь, – так что его ты и должна благодарить.

– И все же, – упрямо мотнула головой Кара, – именно ты нашел те слова, которые оживили мою душу, а не Чак…

– Но без него эти слова бы вообще не прозвучали.

– Ты жестоко откровенен…

– Чего тебе нужно, Кара? – Попытался я поторопить бывшую изгнанницу. Терять тут с ней время на отшибе Махи мне особо не улыбалось.

– Позволь мне убить Ёрди! – С неожиданной пылкостью попросила девушка. – Я вижу, что Чук и Чак не горят желанием этого делать. Они сомневаются и трусят, не находя внутри себя достаточно мужества. А я… я видела, как этот страшила смотрит на меня. Я могу прикинуться, что заинтересовалась им, а когда он расслабится…

– И ты готова пойти на такое ради парней? – Слегка удивленно переспросил я.

– Я просто хочу быть полезной. Тебе…

Вот это интересный поворот. Значит, тихоня Кара, которую я изначально забраковал и считал бесполезной, вдруг отыскала внутри себя стержень? И судя по той убежденности, что звучала в ее голосе, стержень этот был гораздо тверже, чем у обоих братьев вместе взятых. Собственно, раз уж судьба сама толкает ко мне в руки таких людей, зачем их отвергать?

– Если действительно хочешь мне помочь, то не вздумай делать за братьев их работу, – строго приказал я. – Они должны сами распробовать вкус крови, а ты можешь за ними лишь присмотреть.

– Я сделаю все, что ты скажешь! – Проникновенно зашептала девушка, и я не нашел ни малейшего признака того, что она была неискренна. Я на самом деле ей поверил.

– Тогда контролируй парней, – попросил я. – Вот, возьми этот камень…

Я извлек из-за пазухи заряженный кварц и вложил его девушке в ладонь.

– Когда дело будет сделано, брось камень в воду, и я сразу же обо всем узнаю.

– Это сигнальный амулет? – Проявила Кара удивительную осведомленность для простолюдинки, которая магические артефакты не должна была видеть даже издалека.

– Именно. Откуда ты знаешь? – Не сдержал я любопытства.

– Мой… отец, – произнесла она с некоторым затруднением, – был погонщиком волов в юности, много путешествовал с торговцами. Он часто рассказывал мне свои истории… а потом и сестренке…

Я подумал, что простолюдинка сейчас пустит слезу, но она проявила некоторую твердость духа, и умудрилась сохранить свои глаза совершенно сухими. Похоже, семью она уже считала пройденным этапом своей жизни, и смогла смириться с этим.

– Возвращайся, пока парни не начали волноваться, – не особо церемонясь приказал я. – Ты ведь поняла, кем должны стать Чук и Чак, не так ли?

– Да! – Уверенно кивнула Кара, решительно сжимая кулачки.

Хм… эта девчонка мне начинает нравиться все больше.

– Тогда помоги парням избрать правильный путь. И присмотрись к Чаку, он к тебе неровно дышит.

– Я это заметила. Я сделаю все, о чем ты просишь, – твердо пообещала девушка, и в ее голосе прорезались какие-то фанатичные нотки.

Уходя, я размышлял над ее странным поведением. Почему-то оно не казалось мне фальшивым, и пребывал в твердой уверенности, что встретил сейчас человека, на которого могу положиться так же, как и на Астала…

***

– Отпусти свои тревоги, Данмар, – бубнил где-то над моим ухом Мэтр Нимтор. – Вглядись в себя, узри собственную суть!

Твою мать… а что-нибудь попроще можно?!

Я уже битый час медитировал в том самом месте силы, где проводили инициацию Аколитов, и пытался почувствовать шевеление своей Анима Игнис. Мои однокурсники ушли уже далеко вперед, начав осваивать элементарные техники и их практическое применение, а я все никак не мог достучаться до своего дара. Поэтому меня перевели, так сказать, на индивидуальное обучение. Мэтр подолгу занимался со мной одним и, похоже, сам очень стал переживать из-за моих ежедневных провалов.

– Попробуй рассмотреть собственную душу! – Пылко пытался донести до меня суть наставник. – Где-то там, в недостижимой пока глубине, сидит она – твоя Искра!

Ага, легко сказать. Попробовал бы ты, смертный, заглянуть в мою изуродованную демонами душу, то бился б уже в истерике…

– Пусть ты не сможешь сейчас дотянутся до нее, – продолжал увещевать Мэтр, – но для начала хотя бы увидь ее!

– Ничего не получается, наставник, – изрек я с обреченным вздохом. – Я вижу только обратную сторону своих век и видения из своего прошлого…

– Хм… я так понимаю, тебя терзают не самые приятные воспоминания? – Выдвинул свою версию учитель.

– О, да. Это еще мягко сказано… – я не видел смысла, врать Нимтору. Он ведь не интересовался, что именно меня преследует, и слава Воргану.

– Возможно, именно этот багаж не позволяет тебе двигаться вперед…

– Но я никак не смогу от него избавиться, Мэтр…

И это было чистой правдой. Ад постоянно преследовал меня во снах. А иногда и наяву. Когда я пытался погрузиться в медитацию в этом особом месте, то слышал лишь рычание бесов и истеричный смех Искателей Боли. Собственная же душа мне виделась куском гноящегося мяса, который истачивали могильные черви. И долго смотреть на это зрелище становилось попросту больно и мерзко.

– Тебе придется попытаться, – вынес вердикт Нимтор, – иначе ты никогда не станешь Владеющим, Данмар. Подумай обо всем, попытайся отпустить то, что держит тебя. И приходи в святилище завтра на рассвете. Мы будем пробовать снова.

– Да, учитель… – я коротко поклонился и вышел прочь. В то, что я когда-нибудь сумею побороть страх перед Преисподней и ее правителем, мне не верилось абсолютно. Так что я заранее был уверен в провале затеи Мэтра. У меня должен быть какой-то собственный путь, но я пока не могу разглядеть его.

Пока я брел, словно слепец, размышляя над тем, чем мне грозит неисполнение приказа Дьявола, то не замечал ничего вокруг себя. Мой разум занимала единственная мысль – «Что со мной будет, если я не овладею магией?» И пусть я был достаточно юным по местным меркам, и у меня впереди все еще оставалась целая жизнь, утешало это очень слабо. Что такое шестьдесят, семьдесят или даже сто лет, по сравнению с вечностью в Преисподней? Короткая передышка, и не более.

Очнулся я от того, что вдруг обнаружил пристроившегося ко мне спутника, который шел и настойчиво повторял мое имя. Даже удивительно, насколько я боюсь Князя Демонов, если страх перед ним заглушил даже вбитые в Аду инстинкты.

– Данма-ар! Ты оглох? Ладно, я попробую еще раз. Данмар. Данмар. Данмар. Данмар. Да Небесная Тысяча, это не смешно уже! Данмар!

– М-м-м? – С вопросительными интонациями «включился» я. – Йеро? Ты что тут делаешь?

– О! Ты ожил! Я тут учусь, если ты не забыл.

– Да я не об этом… – поморщился я, попутно ругая себя за слишком глубокое погружения в собственные мысли. – Все-таки у последователей Ордена достаточно плотный график, вас редко можно увидеть слоняющимися без дела.

– Твоя правда! – Грустно и в то же время с долей самодовольства покивал Эстуан, сбивая щелчком пальцев невидимые пылинки со своего черного ученического одеяния. – Но я и не слоняюсь! Я шел как раз на занятия, да вот тебя увидел. Еле сумел растормошить. У тебя что-то случилось?

– Да как сказать, – неопределенно покрутил я ладонью в воздухе, – никак не могу приблизиться к своей Искре…

– До сих пор?! Кхм… извини. – Удивленный возглас Йеро явно вырвался у того помимо воли, что дало мне понять, насколько я отстаю от всех. – Я слышал такие истории, когда Аколиты по нескольку лет не могли пробудить свою Анима Игнис…

– Спасибо, обнадежил!

– Э-э-э? Да нет, я не имел в виду, что у тебя на это уйдут годы! – Тут же замотал головой юный аристократ. – Я сказал это, чтобы ты не отчаивался! Такая участь может постичь каждого.

– Да уж, перспективка так себе… Кстати, Йеро…

– А?

– Теперь-то ты можешь развеять мои сомнения и объяснить, какого Дьявола ты устроил это представление перед церемонией посвящения?

– Ты о приглашении к моему отцу?

– Именно.

– То самое, на которое ты даже не пришел? – Продолжил издеваться Эстуан.

– Да, Йеро, да, – признал я, не думая даже извиняться. Я ведь ему обещал только подумать над его приглашением, а не обязательно быть. – Именно это. Просто скажи, зачем?

– Хе-хе, – по шкодливой улыбке юноши я понял, что тот ну вообще ни о чем не жалеет, а наоборот даже доволен тем, как он разыграл все перед торжеством посвящения, – да так, я думал ты догадаешься сам.

– Атерна? – Полуутвердительно ответил я.

– Ну вот видишь! – Отчего-то радостно воскликнул мой собеседник. – Я так и знал, что у тебя голова на плечах не для красоты посажена! А ты ей еще и думать умеешь!

– И тебя совсем не пугает, что правда о моем происхождении все-таки всплывет? – С хитрецой осведомился я.

– Мы с отцом думали над этим, – откровенно признался парень, – и решили рискнуть.

– И ради чего? – Я пытливо заглянул в глаза юноши, пытаясь найти там свидетельства его неискренности. Однако Эстуан меня удивил.

– Потому что ты интересный человек, Данмар, – без прикрас заявил аристократ, – и я просто захотел тебе помочь. Ну, еще может быть, потому что я ненавижу Таасима Атерна, которому ты надрал зад, и считаю его высокомерным зазнавшимся уродом.

– И отец встал на твою сторону? – Скептически поинтересовался я, потому что в такой мотив шестнадцатилетнего мальчишки я еще мог поверить, но в то, что его поддержит глава рода, который просто обязан быть беспристрастным и расчетливым политиком – ни за что.

– Не сразу, но да. – Йеро убежденно кивнул, и, прежде чем я успел усомниться, добавил: – Только не конкретно в этом.

– А в чем же? – Продолжил допытываться я. – Что может побудить взрослого аристократа так рисковать из-за обычного простолюдина?

– Ну, давай будем откровенными, – хитро прищурился подросток, – не совсем обычного! Да и простолюдина ли? Прошу, не воспринимай, как оскорбление, но я не до конца поверил в легенду о твоем низком происхождении. Особенно, после твоего мгновенного преображения на торжестве по случаю приема новых Аколитов…

Поймав мой не самый теплый взгляд, Йеро тут же примирительно замахал руками.

– Нет-нет-нет! Я вовсе не пытаюсь тебя обвинить во лжи или лезть в твое прошлое! Просто озвучил тебе свои размышления. Как бы ты себя не вел, у тебя есть свои на то причины, и я не собираюсь в них копаться, поверь! В общем, возвращаясь к твоему вопросу, отец хочет познакомить с тобой моего младшего брата.

– Это того самого А́рена, которого ты упоминал?

– Отменная у тебя память, скажу я, – улыбнулся аристократ, а потом пояснил действия отца, не дожидаясь нового вопроса с моей стороны. – Ты ведь понимаешь, что мне, как первому сыну главы рода, пророчилось место наследника? А́рена на эту роль никто и никогда не рассматривал всерьез. Ну а сейчас, когда я решил отречься от мирского и посвятить себя служению Ордену Костяного Меча, отец оказался в некотором замешательстве. В общем, я скажу тебе прямо – он считает, будто знакомство с тобой поможет моему брату повзрослеть и найти в себе силы стремиться стать лучше.

– Хм… Йеро, но ты же понимаешь, что я-то ничего не обещал и обещать не стану, ни тебе, ни твоему отцу, – проговорил я, пребывая в некотором недовольстве от того, что семейство Эстуан без меня меня женили, можно сказать. Они чуть ли не насильно пытаются навязать мне в приятели какого-то ребенка, которого я даже в глаза не видел. – У меня свои дела и своя жизнь. Мои интересы сильно отличаются от детских, и в них не входит становиться чьим-либо вдохновителем и приятелем…

– Я все понимаю, Данмар, – покладисто кивнул аристократ, достойно принимая высказанную в лицо правду, – и поверь, мой род не станет от тебя ничего требовать. Так что можешь быть спокоен. Но все-таки на счет приема «для своих» я не соврал. Ты ведь не передумал? Мы можем организовать его в любой день.

– Теперь даже и не знаю, – для вида поколебался я. Хотя, на самом деле, знакомства с местной элитой мне бы очень пригодились.

– Да брось! Простой светский ужин, ничего более! Пообщаешься с отцом, с дядей, посмотришь на Арена. Уверен, ты всем им понравишься!

– Я обещаю над этим подумать, – со злорадной ухмылкой ушел я от прямого ответа, как и тот первый раз на церемонии.

– Кстати, а ведь у меня скоро день рождения, – тут же зашел с другой стороны Йеро. – И уж на свой праздник, я бы хотел тебя видеть. Можешь считать это официальным приглашением. Что на это скажешь?

– Хм-м… скажу, что я…

Договорить я не успел, потому что меня прервало появление рыжей молнии, которая на скорости пронеслась и едва не сбила нас с Эстуаном с ног.

– Данмар! Данмар, я нашла тебя! – Зачастила запыхавшаяся Астра. – Мне нужно тебя… преду… предить! У тебя… проблемы… Данмар… тебя разыскивает… мой жених…

– И тебе привет, Астра, – невозмутимо поздоровался я. – И что же такого срочного могло понадобиться твоему жениху от меня, что он прям ударился в поиски?

– Он собира… – юная аристократка осеклась и сглотнула слюну, увлажняя пересохшее горло, а потом выдала на одном дыхании, – он собирается бросить тебе вызов!

Глава 15

Очень интересно, продолжай Астра! – Предложил я огневолосой оторве, наблюдая за тем, как после своего забега она пытается выдышать весь кислород из воздуха.

Йеро в этот момент переводил недоуменный взгляд с меня на девушку, и, похоже, не совсем понимал, что происходит. О нашем недавнем сближении он не имел понятия, зато знал о дуэли, на которую меня вызвала Персус.

– А вы, как погляжу, сумели наконец поладить? – С некоторым недоверием спросил он, будто считал, что мы его можем разыгрывать.

– Эстуан… замолкни! – Грубовато шикнула на него аристократка. – Не до тебя… сейчас…

– Ладно-ладно, – примирительно выставил ладони Йеро, – могу просто вас послушать.

– Данмар, – тут же переключилась на меня Астра, начисто игнорируя молодого орденца, – позавчера мой дядя объявил о моей помолвке с Дексамом Иматиросом! Старый козел решил от меня избавиться, отправив подальше из отчего дома в другой род!

– Грустно слышать, – покачал головой я, – но пока еще не понимаю, что могло понадобиться твоему жениху именно от меня. Я этого Дексама ранее даже в глаза не видел.

– Данмар, – вставил реплику Йеро, – Иматирос это весьма воинственный род, который находится в чуть ли не в подданских отношениях с Ноиром Атерна… они ему разве что в рот не заглядывают.

Ах, вот оно что! Похоже, я все-таки дождался мести от Таасима и его отца. А я уж было подумал, что какому-то ревнивому идиоту стало известно о симпатии Астры ко мне…

– Ну, что ж, – стоически изрек я, – раз хочет, пусть бросает вызов. Заодно и познакомимся…

– Небесная Тысяча, – взмолилась Астра, – Данмар, ты не понимаешь масштабов проблемы! Дексаму скоро исполнится двадцать лет! Его от звания Владеющего земли отделяет только несколько формальностей и выпускной экзамен! Если ты примешь его вызов, то он тебя просто убьет, ведь на дуэлях нет ограничений на использование Искры, как на вступительном экзамене!

– Да, я знаю… – коротко кивнул я, подразумевая не только свою осведомленность о том, что двум поединщикам никто не может запретить обращаться к своей Анима Игнис, но и о том, что Иматирос собирается меня прикончить. Просто любопытно, какой он выбрал для этого повод? Причину-то я знаю – это месть за поражение Таасима, но в то же время, я был уверен, что Атерна сделают все, чтобы фамилия их рода не фигурировала даже близко с этим событием.

– Знаешь?! – В один голос возмутились ребята, а затем озадаченно переглянулись.

– Тогда какого дьявола ты так спокоен?! – Рассвирепела рыжая дворянка.

– Потому что я не боюсь его, – как ни в чем не бывало улыбнулся я, – вот будь он Владеющим воды, вот тогда б я забеспокоился…

И правда, та самая первая схватка с Кавимом до сих пор не отпускала меня, заставляя испытывать иррациональный страх перед этой стихией. А тот факт, что я никак не мог обращаться к своей Искре, эту фобию только усугублял…

– Данмар, не хочу рушить твою убежденность, однако ты… – Йеро попытался было достучаться до меня, но был почти сразу прерван.

– Ребята… – Астра внезапно побледнела, став похожей на мертвеца. – Там Дексам! Он идет сюда…

Мы синхронно повернули головы в направлении ее взгляда и действительно увидели небольшую группу юношей и девушек, которые с демонстративной решительностью шли к нам. Возглавлял эту процессию, похоже, сам Дексам Иматирос. По крайней мере, именно на груди этого молодого человека оказалась вышита багровая капля. И если я правильно помнил уроки по геральдике и истории, то так и выглядел герб Иматирос, что в переводе с Айну переводилось как «Кровавый». И представители этого рода всеми силами пытались свое имя оправдывать. Так что Йеро вовсе небезосновательно назвал их воинственными…

При ближайшем рассмотрении Дексам оказался блондином весьма приятной наружности. Высокий, статный, голубоглазый. Судя по тому, какими взглядами стреляли ему в спину девчонки из их компании, женским вниманием парень обделен не был. Широкий волевой подбородок придавал его лицу мужественности, заставляя воспринимать Иматироса как стремящегося к неоспоримому лидерству. Таким человеком, который всегда и во всем привык быть первым, привык играть роль заводилы во всем. Эдакий красавчик, привлекающий всеобщее внимание, и задающий настроение в своем кругу. Тот, на кого гроздьями вешаются девушки и хотят быть похожими другие мужчины.

Вот только тот факт, что он плясал под дудку семейки Атерна, унижая себя ролью бретёра, который собирался мстить мне, защищая чужие интересы, намекал на то, что этот его сиятельный образ не был правдивым. Уж не знаю, какие там отношения между Ноиром и главой Иматирос, но, похоже, последний где-то успел сильно задолжать первому…

– Приветствую всю вашу честную компанию! – С насмешливыми нотками в голосе поприветствовал нас Дексам, демонстрируя в улыбке идеально ровные белые зубы. – Астра, тебя рад особенно видеть.

Отдельно выделив свою невесту, красавчик подошел к ней и чуть ли не силой завладел ее запястьем, чтобы коснуться его губами. В любом другом случае, подобное поведение можно было бы назвать нахальным, но он с недавних пор для рыжей девчушки не посторонний, а полноправный жених. Так что возмущаться тут нечему…

– Эстуан, – обозначил блондин легкий кивок в адрес Йеро, а потом развернулся ко мне. – А вот тебя-то я как раз и искал...

– Да я не особо-то и скрывался.

– Не особо, но все же скрывался? Вот так признание!

Подпевалы Дексама за его спиной натужно захихикали, будто он сказал нечто смешное. А особенно упорствовала одна девушка, у которой на одежде красовался герб Персус в виде башни и раскидистого дуба. Судя по всему, какая-то родственница Астры. Может даже супруга кого-нибудь из молодых мужчин ее рода. По возрасту вполне подходит.

– Дексам, – вклинилась в разговор его невеста, с трудом отводя ненавидящий взгляд от своей родственницы, – прошу, прекрати это. У меня к Данмару нет никаких обид. Мы все с ним уже разрешили полюбовно.

Белобрысый аристократ не удостоил Астру даже взглядом. Вместо этого он пренебрежительно скривился и процедил через губу, окатывая меня волной презрения:

– Ничего другого от тебя я и не ожидал, Данмар, сын кузнеца. Ты даже страшишься сказать слово от своего собственного имени и пытаешься договориться со мной женскими устами!

– Так ты еще ничего конкретного мне и не сказал, – насмешливо парировал я, совершенно не ощущая себя задетым его наездами. – Тебе что вообще надо от меня? Автограф?

Видя, что я нисколько не тушуюсь и не прячу глаза, Дексам несколько растерялся. В собственных глазах он смотрелся весьма внушительно, и попросту не мог ожидать, что я его встречу прямым взглядом и вызывающе поднятым подбородком, а потому раздумывал, как же ему лучше поступить. Стоит ли попытаться поупражняться со мной в острословии или сразу назвать причину своего визита?

– При всех этих почтенных свидетелях, я вызываю тебя на Поединок Воли! – Объявил наконец он, придя, по-видимому, к выводу, что для словесной перепалки я слишком опасный противник. – Ты опозорил мою невесту, избив ее как какую-то девку, и должен будешь за это ответить!

– А, вот ты какой повод выдумал, – понятливо кивнул я, – занятно. А в твоей светлой голове не укладывается, что ты сейчас сам оскорбляешь Астру такими сравнениями?

– Не смей так неуважительно отзываться о моей невесте! – Молодой Иматирос напустил на себя настолько преувеличенно оскорбленный вид, что я едва удержался от смешка. Да уж, школы театрального искусства для высокородных в Махи нет, и это заметно. – Твой поганый рот должен называть ее исключительно «Домина», и никак иначе!

– Дексам, не бери на себя слишком много! – Тут же подключилась рыжеволосая, пытаясь меня защитить. – Ты еще не мой муж, и не можешь диктовать никому, как им следует со мной разговаривать! И уж тем более, не тебе решать, была ли я опозорена или нет!

– Кроме того, – вклинился со своим замечанием Йеро, – поединок Данмара и Астры был чистым. Распорядитель зафиксировал отсутствие у сторон каких-либо претензий касательно его исхода. У тебя нет никаких оснований бросать Данмару вызов.

– Не лезь в это дело, Эстуан!

Рослый красавчик гневно сверкнул в сторону Йеро глазами, но мне показалось, что это все была напускная бравада. Пустая, как корка от выеденного арбуза, и такая же хрупкая. И на самом деле Дексам опасался связываться с юным храмовником, просто не мог этого показать перед своей группой поддержки.

– Эта ситуация касается лишь меня, моей невесты и этого… этого… человека!

Последнее слово белобрысый аристократ даже не сказал, а выплюнул, как какое-то ругательство. И у меня уже не оставалось никаких сомнений, что отпрыск Иматирос настроен очень серьезно.

– Суть не в том, что он победил, – продолжал изображать из себя оскорбленного блондинчик, – а в том, как он это сделал! Издеваться над девушкой и унижать ее – это недостойно воина и мужчины! И если никто больше не может указать зазнавшемуся юнцу на его место, то это сделаю я! Защищать честь моей невесты это не просто мое право, это моя обязанность!

– Да Небесная Тысяча, хватит уже этого фарса! Я принимаю твой вызов, Дексам, – ответил я, прежде чем Йеро или Астра успели раскрыть рты, озвучивая свои новые возражения. – Если тебе так не терпится подраться, то назначай время.

– Послезавтра! На рассвете! – Тут же отозвался блондин, засияв победной улыбкой, словно уже наблюдал за тем, как я издыхаю. И я даже понял, почему он не потащил меня на арену тот же час.

Несмотря на то, что красавчик в своих силах был абсолютно уверен, он не упускал случая перестраховаться. Полагаю, он считал, что тревожное ожидание схватки с заведомо более сильным противником подточит мои и без того невеликие шансы на победу. Две бессонные ночи подряд, наполненные волнением и переживаниями, должны были сделать из меня медлительного зомби с темными кругами под глазами. Но откуда ж этому индюку было знать, что у меня каждая ночь и без того воплощение истинного ужаса? Что каждый раз, когда я смыкаю веки, Преисподняя начинает кусать меня за пятки россыпью своих кривых зазубренных зубов. И ничего, живу ведь как-то.

– Принимается, – коротко кивнул я, не считая нужным что-либо добавлять, и Дексам противно осклабился в ответ.

– Только не потеряйся по пути к арене, Данмар, сын кузнеца, – не упустил он шанса поиздеваться надо мной, и это замечание было встречено новым приступом наигранного смеха со стороны его свиты. – А заодно постарайся за эти два дня завершить все незаконченные дела.

– Да-да, отвали уже от меня.

Я отмахнулся от слов аристократа и его самого, как от назойливой мухи и, не утруждая себя прощанием, развернулся и пошел в другую сторону.

– Ты пожалеешь о своих словах, мальчишка! – Крикнул мне в спину Иматирос, а я улыбнулся краешком губ. Этого ряженного мужчинку явно задело мое показное пренебрежение им. Сейчас обиженным ребенком выглядел именно он.

На этот его возглас я не посчитал нужным даже оборачиваться. Не сбился с шага я и тогда, когда заслышал за своей спиной топот, поскольку узнал поступь Йеро и Астры.

– Данмар, – сходу накинулась на меня рыжеволосая, едва нагнав, – ты не должен был принимать его вызова! Я же тебя предупреждала! Что ты наделал?!

– Да, ты зря согласился на поединок, – взволнованно поддакнул Эстуан, – совершенно очевидно, что Дексам попытается тебя убить одним ударом, и никто ему за это ничего не сделает. По условиям Поединка Воли, бой заканчивается тогда, когда один из спорщиков не сможет подняться. А уж останется ли он при этом в живых, так это никого не интересует!

– Ребята… – я попытался успокоить не на шутку взвинченных аристократов, но мне не дали вставить даже слова.

– Так, я сейчас же поговорю с матерью! – Безапелляционно заявила Астра. – Она может что-нибудь придумать, как тебе избежать этой безнадежной драки и не потерять при этом лицо…

– Ребята… – предпринял я новую попытку обратить на себя внимание.

– Да, – перебил меня на этот раз уже Йеро, – я тоже обращусь к отцу. У нас с Иматирос заключены несколько договоров на охрану, думаю, он сможет связаться с их главой. А тот, надеюсь, прислушается и надавит на Дексама, чтобы он отказался от своего вызова.

– Ребята…

– А еще можно привлечь дирекцию Дивинатория…

– РЕБЯТА!!!

– Да чего?! – Почти синхронно повернулись ко мне юные аристократы с видом разозленных родителей, которых достал нудёж их назойливого ребенка.

– Не вздумайте ничего предпринимать, – очень настоятельно попросил я их. – Я сам разберусь с этой проблемой.

– Данмар, ты что, не слышал нас?! Дексам уже практически Владеющий, ему осталось только сдать выпускной экзамен! – В очередной раз напомнила мне Астра, активно жестикулируя руками. – Его победа даже не ставится под сомнение!

– И это понимает каждый? – На всякий случай переспросил я.

– Абсолютно! Ну, кроме тебя, пожалуй, – не удержался от укола в мою сторону Йеро.

– Прекрасно-прекрасно… – пробормотал я.

– Да что, Ворган тебя разрази, тут прекрасного?!! – Сорвалась на крик девушка. Я видел, что она очень искренне переживает за меня, и не совсем может контролировать свои эмоции. Даже Йеро как-то странно на нее покосился, не понимая, откуда вдруг в ней пробудилась такая забота обо мне.

– Тебе всего одиннадцать, и тебя вызвал на поединок взрослый мужчина! – Продолжала скатываться в пучину истерики Астра. – Ты совсем глупый или прикидываешься?! Ты не понимаешь, что он должен в скором времени окончить обучение, а ты еще даже не научился обращаться к своей Искре?!! Это будет не поединок, это будет казнь!!!

– Не думал, что скажу подобное когда-нибудь, но я согласен с Астрой. Только без обид, – поспешно добавил парень, поймав испепеляющий взгляд рыжеволосой. – Мы ведь и правда с тобой частенько вздорили…

– Друзья мои, – попытался завладеть я вниманием обоих аристократов, – мне очень приятно, что вы так за меня волнуетесь. Но послушайте. Не вздумайте. Лезть. В эту. Дуэль. Если вы поломаете мои планы, то я очень сильно расстроюсь.

Персус и Эстуан переглянулись, словно пытались найти в озадаченных выражениях лиц друг друга ответы, а потом Йеро многозначительно фыркнул.

– И ты мне еще будешь доказывать, что ты не аристократ…

***

Два дня отмеренного мне срока истекли как-то уж слишком быстро. Слух о том, что без пяти минут выпускник Дивинатория вызвал на Поединок Воли самого молодого первогодку разлетелся среди Аколитов со скоростью чумного облака. Уже к вечеру я ловил на себе слегка сочувствующие взгляды от одних и откровенно злорадные от других. Аристократы не были слепыми или глухими, и тоже умели делать выводы. А потому в высоком обществе царила непоколебимая уверенность, что эта наша схватка будет носить характер вендетты. Однако ни имени Таасима, ни уж тем более фамилии рода Атерна нигде не звучало. Желающих снискать себе проблемы своим длинным языком было немного, но этого, в принципе, и не требовалось. Все понимали всё сами. Без озвучивания конкретных имен и упоминания лиц.

Я же эти пару дней не бездельничал, а постарался через Йеро и Астру выведать как можно больше о Дексаме. Узнал, что он такой же оберукий, как и бастард Ноира Атерна, только вместо палаша предпочитает тяжелую длинную рапиру. Этот тип оружия вообще был широко распространен среди дворян, потому что такие клинки, утолщенные у основания лезвия, имели поистине невероятную проникающую силу. Конкретно экземпляр Иматироса имел шестигранное острие, которое просто было создано для того, чтобы пробивать мощными колющими ударами зачарованные доспехи и укрепленную кожу Владеющих земли. Да и рубящий удар, раз уж на то пошло, нанесенный такой громадной дурой, никому бы не показался ласковым поглаживанием. С высокой долей вероятности, при определенном уровне сноровки, которой у Дексама должно быть в избытке, бездоспешного меня вполне можно переломить пополам за один замах. Если я подставлюсь, конечно же. Но все равно, глупо отрицать, что этот его полуторакилограммовый дрын из зачарованного металла был крайне опасным оружием.

Во вторую же руку мой будущий противник брал уменьшенную раз в пять копию этой самой рапиры, которой работал в защите в контратаке на ближней дистанции. Причем, этот кинжал по пробивной способности не уступал моим саям. А учитывая, что его владелец напитывал клинки энергией своей Искры, то и намного превосходил. В общем, на одного меня этого арсенала хватало бы с избытком, а потому исход грядущего поединка не вызывал ни у кого сомнений.

– Мне не нравится это все, – бурчал Астал, пока мы по предрассветным сумеркам шли к арене. – Ты слишком сильно рискуешь!

– Риск – благородное дело. Ты же сходил на нашу конспирационную квартиру и сосчитал все наше золото, как я просил?

– Да, – кисло кивнул здоровяк, – всего у нас девятьсот полновесных акатов и еще примерно на полсотни золотых в салотах и марках.

– Неплохо! Значит, ты можешь смело ставить на мою победу не меньше семи сотен.

– Так ты это затеял только ради паршивых монет?! – Взъярился воин. – Тебе что, мало золота?! Ты хочешь слечь в могилу, пытаясь заработать все деньги мира?!

– Вовсе нет, Астал, – поспешил успокоить я мужчину, – деньги здесь совершенно неглавное. Просто грех упускать возможность заработать, когда неизвестно, какая нужда нас постигнет завтра. Но истинная причина, почему мы сейчас идем на арену кроется в том, что мне нужно показать всем, что случается с теми, кто пытается меня цеплять. После этой показательной порки, которую я планирую сегодня устроить Дексаму, вряд ли у Атерна найдется много желающих попытать счастья в схватке со мной.

– Да, такой мотив я могу понять, – скривился великан, будто откусил половину от лимона, – но не принять! И еще... почему ты сказал поставить на кон только семь сотен, если у нас почти тысяча?

– А это на тот случай, если меня убьют на песке. Какой бы ты не избрал для себя после этого путь – доучиваться в Дивинатории, или же зажить жизнью простого невладеющего, тебе этих денег должно хватить.

Астал от моих слов напрягся, скрипнув зубами, и остановился как вкопанный.

– Что такое? – Недоуменно спросил я у него, отмечая, как налился фиолетовым длинный шрам на его лице.

– Ни-ко-гда! Никогда не говори мне такого, ты понял?! – Прорычал он, словно разбуженный зимой медведь. – Иначе я возьму тебя в охапку и запру в комнате, пока все это дерьмо не уляжется! И плевать мне будет на все твои планы и попытки выглядеть аристократом, тебе ясно?!

– Да перестань, мой огромный друг! – Миролюбиво улыбнулся я. – Я не собираюсь умирать. Просто перестраховываюсь.

– Лучше б ты перестраховался и вообще не выходил на песок… – недовольно буркнул гигант, оставляя последнее слово за собой.

Ну и вредный же он бывает! Но все равно, эта его грубоватая забота обо мне весьма трогательна.

– Главное, чтобы она не стала для меня проблемой, – тихо прошептал я себе под нос, провожая взглядом рослую фигуру Астала, который понуро поплелся к трибунам.

Дождавшись, когда здоровяк скроется из виду, я отправился прямиком на арену.

– Приветствую вас, Мэтр, – отвесил я учтивый поклон распорядителю нашего грядущего поединка. Он уже дисциплинированно ожидал дуэлянтов на поле, несмотря на то что утро еще только зачиналось.

Кстати, в этот раз, в отличие от моего поединка с Астрой, все зрители начинали рассаживаться сразу на трибунах. Вероятно, это было связано с тем, что один из бойцов был почти Владеющим, а потому и дураков пострадать ненароком от случайного выпада, стоя вблизи, не находилось.

Наблюдатель и по совместительству целитель кивнул мне в ответ, и вернулся к безмолвному ожиданию. Я встал неподалеку от него и тоже замер, наблюдая за тем, как свет солнечного диска начинает постепенно высвечивать небо на востоке.

Народу на трибунах становилось с каждым мгновением все больше. Очень многие решили пожертвовать часами самого сладкого утреннего сна, лишь бы увидеть расправу надо мной. И где-то там, в самом водовороте алчущей зрелищ толпы, Астал сейчас устраивал тотализатор, принимая ставки против меня. Пожалуй, он был единственным, кто допускал мысль о том, что я действительно могу выйти победителем из этой схватки. Иначе б он приложил все усилия, чтобы я не попал на арену…

– А вот и ваш соперник, – сухо продекламировал Мэтр, глядя на приближающуюся в нашу сторону рослую фигуру.

Но я уже и без него видел молодого аристократа, уверенно вышагивающего по песку. Ну что же, Дексам, нам с тобой предстоит все решить прямо здесь и сейчас…

Глава 16

Дексам шел, любовно неся в руках длинные ножны с выглядывающей из них украшенной рукоятью. Уже с такого расстояния было видно, насколько трепетно он относится к своему оружию. Даже не как к любовнице, а как к собственному новорожденному ребенку. Нежно и бережно, словно зачарованный металл от неосторожного резкого движения мог рассыпаться.

Появление на поле Иматироса сопровождалось некоторым оживлением на трибунах. Поднялся гомон множества голосов, но быстро стих. Его даже особо никто не приветствовал, потому что все зрители понимали несколько больше, чем произносили вслух. Каждый второй осознавал, что юный красавчик идет не наказывать зарвавшегося юнца за нанесенное его невесте оскорбление. Он просто идет убивать ребенка.

Сам же Дексам, похоже, мыслями о своей репутации озабочен не был. Он двигался легко, выглядя каким-то одухотворенным, словно прогуливался по великолепному саду. Да и на меня поглядывал без каких-либо конкретных эмоций. Просто как на случайного прохожего, встреченного на улице.

В качестве демонстрации своего то ли превосходства, то ли желая показать, что дает мне фору, блондин пренебрег защитой. Он надел на себя лишь простую белоснежную рубашку, которая очень выгодно очерчивала контуры его рельефной мускулатуры. Особенно отчетливо ее становилось видно тогда, когда легкие порывы ветра прижимали легчащую ткань к его спортивному телу, из которого регулярные тренировки и тяжелые упражнения вытопили весь жир до последней капли.

Он остановился в нескольких шагах от меня и элегантным движением, иначе и не сказать, обнажил клинок длинной рапиры. Темный зачарованный металл заблестел, отражая лучи восходящего солнца, вселяя своим воинственным совершенством искреннее чувство опаски. Второй же рукой Дексам ловко, словно заправский циркач, крутанул кинжал, выглядящий как две капли воды похожим на основное оружие. И будь я еще раз проклят, если эти манипуляции не носили цели вселить в меня неуверенность.

– Пусть ваша воля окажется крепче ваших клинков, – пожелал нам Мэтр, и отошел на почтительное расстояние, чтобы не мешать поединку.

– Я тебя уничтожу, – прочел я по губам Дексама адресованное мне обещание, но не стал превращать грядущий бой в состязание по обмену любезностями. Вместо этого я молча извлек саи, сделанные для меня мастером Валадом, и показал, что я готов перейти от слов к делу.

Встав в свою обычную стойку, чуть сгорбив спину и подняв обе руки на уровень груди, я замер и стал ждать первой атаки. На этот раз с трибун уже не слышалось смеха или обидных замечаний в мой адрес. О том, что в точно такой же необычной для аборигенов позиции я одолел Таасима Атерна знали практически все, так что теперь зрители воспринимали меня не как клоуна, а как таинственную серую лошадку, от которой не знаешь, чего стоит ожидать.

Иматирос тоже ненадолго замер, обращаясь к своей Искре, и вскоре Анима Игнис наполнила энергией его тело. Я это понял по тому, как изменились движения моего противника. Мгновение назад он ничем не отличался от обычного человека, а тут вдруг стал походить на танцующую змею. Он не шел, а словно бы плыл над песком арены, стелясь над землей неестественно плавными шагами, а руки его в этот момент выписывали клинком замысловатые узоры, пытаясь сбить меня с толку и замаскировать момент атаки.

Тяжелая рапира рассекала воздух с низким гулом, словно жужжащая рассерженная пчела, готовая смертельно ужалить в любой момент, и мне приходилось очень тщательно следить за траекторией ее полета.

Когда оппонент приблизился ко мне на дистанцию удара его длинного оружия, матовое лезвие в тот же миг метнулось ко мне, извещая глухим свистом о своей атаке, и это было действительно быстро. Просто непостижимо быстро для обычного человека, каковым я все еще оставался. Но до нелепого предсказуемо. Чисто субъективно, даже Владеющий Кавим своей скоростью поразил меня гораздо сильнее в нашем учебном поединке, но ведь тогда и его атаки не могли достать меня. До тех пор, пока я не выдохся, по крайней мере.

Звон металла одиноким колокольчиком разнесся над песком арены, и с трибун послышался протяжный вздох нескольких сотен зрителей. Видимо, наблюдатели были готовы меня похоронить после первого же удара Дексама, но я к всеобщему удивлению устоял. Перехватив сай обратным хватом и укрыв его длинным штыком левое предплечье, я вскинул руку, принимая мощный удар на жесткий блок.

Вибрация болезненной волной прошлась по моему короткому оружию и больно ударила по ладони, но времени на разминание гудящей конечности у меня не оставалось, потому что в меня летел уже следующий выпад. В этот раз стремящееся ко мне острие, без сомнений способное наколоть меня словно жука на булавку, я отбил другой рукой, ловя узкий клинок в крестовину сая и подбрасывая вверх. Инерция атаки понесла Дексама вперед, и я уже было обрадовался, что он по неосторожности сейчас войдет в зону поражения моих трехгранных штыков. Да вот только аристократ разочаровал меня, поскольку двигался слишком быстро, и успел вовремя остановиться.

Сделав широкий замах, словно отгонял назойливую муху, Иматирос вынудил меня самого отступить назад, так как блокировать еще один богатырский удар у меня желания не было. Руки, вообще-то, не железные у меня…

Вздернув брови, парень посмотрел на меня, будто удивлялся, что я сумел устоять. Затем кривая ухмылка искривила его губы, и он ринулся ко мне, пробуя на крепость мою защиту со всех сторон. Мне же оставалось только отражать все его нечеловечески мощные атаки и молиться Дьяволу, чтобы мои детские косточки выдержали эту нагрузку и не сломались от очередного удара. Вместе с тем, я еще внимательно следил за каждым мельчайшим движением Дексама, пытаясь уловить удачный для контратаки момент. Но он все никак не подворачивался…

Блондин не просто был быстрее меня, он еще и изрядно осторожничал, избегая сокращать дистанцию. Кинжалом он не пользовался, и я стал подозревать, что он специально отвлекал мое внимание от своего вспомогательного оружия. Похоже, Иматирос ждал, когда я целиком сосредоточусь на рапире, чтобы потом нанести неожиданный смертельный удар.

И я бы особо не волновался за исход этого поединка, если б не знал о том, что любой Владеющий на порядки выносливей простого человека. Юный аристократ мог поддерживать такой высокий темп схватки от полутора до трех часов, не делая даже перерывов чтобы смахнуть испарину со лба. Это был усредненный показатель для полноправного мага, хотя находились и уникумы, которые умели без устали махать железом хоть четверть суток. Все что выше – уже считалось уровнем Магистра.

Но для меня, по сути, разница была невелика, что час, что шесть. Они одинаково недосягаемы для простого смертного, ведь я выдохнусь значи-и-ительно раньше. И я уже спинным мозгом ощущал приближение этого опасного момента. Будь рапира Дексама чуть легче, я бы мог продержаться подольше. Но сейчас у меня уже начинали неметь руки от кончиков пальцев до самых локтей. Я не имел шанса взглянуть на свои предплечья, но мне казалось, что они уже представляют из себя сплошную вздутую гематому. Еще чуть-чуть, и саи просто выпадут из ослабевшей хватки. Поэтому мне нужно было спровоцировать оппонента на то, чтобы он попытался завершить наш поединок прямо сейчас, пока у меня еще есть силы…

Мне пришлось изображать, что я целиком поглощен узорами, которые выписывает острие чужой рапиры. Я водил за ним глазами, а иногда даже поворачивал голову, будто меня загипнотизировал этот смертельно опасный танец стали. Одну ногу я опрометчиво выставил вперед, словно позабыл о ней, и Иматирос почти сразу заглотил наживку. Он повелся на мою уловку и тут же атаковал.

Первым делом аристократ обозначил, будто пытается поразить выпадом мою голень. Он ринулся к цели так неистово и быстро, что в этом ударе невозможно было заподозрить отвлекающий маневр. И даже ожидая именно такого хода от него, я чуть наизнанку не вывернулся, чтобы успеть увернуться. Мне едва удалось убрать ногу, чтобы вражеский клинок, размазавшись в воздухе молниеносным силуэтом, не поразил меня. Но слава Дьяволу, для меня все обошлось и острие рапиры прошло мимо, зарывшись на две ладони в песок. Теперь уже я моментально сориентировался, опередив по скорости реакции даже невероятно быстрого для меня Дексама, и придавил сверху чужое лезвие подошвой, не позволяя быстро извлечь оружие.

Кинув мимолетный взгляд на своего врага… да, пожалуй, что именно врага… ведь мы оба шли на арену с одной конкретной целью – забрать жизнь другого. Так как же иначе нас можно было назвать? В общем, посмотрев на аристократа, я увидел, что его лицо расплылось в злорадной усмешке. Иматирос уже праздновал свою победу. Он видел, что в настоящий момент я полностью беззащитен, и никак не успевал блокировать или отбить прямой колющий удар его кинжала, уже летящий мне прямо в грудь.

Иматирос… какую же громкую себе фамилию выбрал этот род. И герб под стать – багровая капля на черном поле, символизирующая готовность пустить кровь любому своему недругу. Вот только решимости проливать чужую кровь, зачастую может оказаться слишком мало для победы. Очень часто наступает такой тяжелый момент, когда требуется щедро расплескать собственную. И в своем самонадеянном противнике я этого желания не наблюдал совсем. Дексам демонстрировал мне только лишь трусливое желание избежать любых опасностей и закончить этот бой без потерь. Этим-то мы и отличались друг от друга, ведь мне не было страшно раскрасить песок в алый цвет своей кровью…

Аристократ направил короткий клинок под таким неудобным углом, чтобы я ни при каком раскладе не мог отразить его штыками своего оружия. Единственный вариант, который мне был доступен, это ловить сталь своей плотью…

Лезвие кинжала легко, словно в краюху только что испеченного свежего хлеба, вошло в мое предплечье, оказавшись аккурат между лучевой и локтевой костью. Дексам уже не улыбался, он просто ликовал. Зрачки его расширились от вида первых багряных капель, будто они одурманили его, как сильный наркотик. И горячие ручейки сейчас шустро заструились по моей коже, напитывая и утяжеляя рукава одежд. Иматирос собирался добить меня следующим своим ударом. Просто и незамысловато. Он уже приговорил меня к смерти.

Скажу честно, это было больно. Очень. Скорее даже нестерпимо для любого смертного человека. Но к несчастью аристократа, я не был простым смертным. Внутри этого юного тела сидел Грешник, который в Преисподней подвергался таким жестоким пыткам и истязаниям, что одно только их вдумчивое описание способно свалить в обморок бывалого воителя, как какую-то кисейную барышню. Пусть это было самое первое столь серьезное ранение, полученное Данмаром, но закаленный в огне Геенны и тысячелетних войнах разум легко подавил панические трепыхания плоти и заставил ее делать то, что мне было нужно.

Улыбка блондинчика немного померкла, когда я ни с того ни с сего довернул руку, покрепче фиксируя между костей предплечья его клинок, и резко рванул в сторону. В этот же миг зажатый во втором кулаке сай с проворством атакующего мангуста устремился в незащищенный живот моего противника. И теперь уже Дексам оказался передо мной совершенно беззащитным…

Первостепенным порывом светловолосого красавчика была попытка отскочить от меня назад. И кто знает, может быть благодаря невероятным рефлексам Владеющего он был успел уйти от удара. Но любовь к собственному оружию подвела его. Он так и не смог разжать ладонь и выпустить эфес своей прекрасной зачарованной шпаги, лезвие которой я придавил ногой к земле. И эта жалкая доля секунды промедления сыграла для него роковую роль.

Я почувствовал, как острие моего трехгранного штыка коснулось чего-то упругого и очень плотного, словно я пытался проткнуть нагрудник из толстой дубленной кожи. Глупо было надеяться, что Иматирос станет так сильно рисковать, выходя на поединок без защиты. Аристократ подстраховался везде, где только мог. Он, взывая к своей Анима Игнис, укрепил собственное тело, чтобы никакой случайный удар не мог оставить на нем серьезных повреждений.

В здешнем обществе бытовал слух, что Владеющие земли способны упрочивать свою кожу до такой степени, что она становится по крепости равной стали. Да вот только Дексам полноценным Владеющим еще не был, а натиску моего оружия, созданного величайшим мастером Махи, а может быть и всего Исхироса, легко поддавалась даже сталь. Причем, уступала играючи, словно лист пергамента тычку пальца. Пробитые латы Таасима Атерна тому доказательство. Так что у жениха Астры не было ни малейшего шанса.

С каждым новым дюймом металла, который все глубже погружался в живот моего противника, лицо Иматироса меняло свое выражение. На смену торжеству пришло непонимание. Затем шок. Боль. Паника. Страх. В какой-то момент, он даже потерял контроль над своей Искрой, и чудовищная инерция моего выпада, в который я вложил все свои силы, пробила тело блондинчика навылет.

Жуткий трехгранный штык, окрашенный багровым, выскочил у того со спины, проткнув легкую рубашку. Мощь моего выпада оказалась настолько велика, что и вся моя рука по самое запястье провалилась во влажное горячее нутро парня, путаясь в его кишках. И только сейчас этот глупец выпустил из руки свою рапиру и попытался меня отпихнуть, еще не понимая, что уже слишком поздно… наш поединок закончился.

Сделав пару вращательных движений кистью, чтобы забуриться в разорванное сильным ударом брюхо Дексама поглубже, я стал словно спагетти на вилку накручивать петли потрохов на боковые зубья сая. Изо рта моего врага вырвался протяжный стон, и он попытался то ли попятиться, то ли завалиться на спину, но я удержал его своей раненной рукой.

– Посмотри в мои глаза, смертный, – прошептал я, глядя снизу вверх прямо в лицо Иматироса. – Посмотри же! Ты видишь? Видишь, что тебя ждет там… за гранью?

Молодой парень, который сегодня проснулся полный личностных амбиций, с верой в светлое будущее и любовью к своей собственной жизни, словно завороженный перевел взгляд с кровавого пятна, которое быстро набухало на его одежде, на меня. Он заглянул в темноту моих глаз и узрел, как ему навстречу оттуда ринулся Ад. Ад с большой буквы, где боль и страдания такая же обыденность, как воздух в мире смертных. Проклятое место, где ты раз за разом будешь умирать тысячью смертей, но потом воскресать, словно феникс, вылупляясь из пламени собственной агонии. Воскресать, чтобы погибать вновь. Снова и снова, и снова… И продолжаться эта пытка будет до тех пор, пока на небосклоне не погаснут все звезды до единой. То есть вечно…

Аристократ зажмурился, не выдержав ужасов, которые отражались в глубинах моих зрачков, и по его щекам побежали слезы.

– Прощай, Дексам, – так же тихо сказал я, – впереди тебя ждет тяжелый путь…

Видя, как к нашей сцепившейся в объятиях окровавленной парочке спешит Мэтр-целитель, я оттопырил указательный палец на своей руке, погруженной в живот блондина. Среди мешанины склизких кишок, возле самого позвоночника, мне почти сразу удалось нащупать толстый пульсирующий ствол аорты. Самого большого кровеносного сосуда в теле человека…

Зацепив ее пальцем, я рывком выдернул руку из внутренностей Иматироса. Ощутив кожей, как легко лопнули тонкие стенки артерии, я проводил безразличным взглядом мириады багровых брызг, сопровождавших мое движение. Оглядев пробитое вражеским кинжалом предплечье, а потом и свой сай, закрученный словно шампур в ошметки мяса и потрохов, я отошел на полтора шага от умирающего аристократа.

Да, Дексам был обречен. Он стремительно обливался кровью, словно проткнутый бурдюк с вином, и никакой даже самый искусный целитель не успел бы ему теперь помочь. Алые струи толчками вырывались из развороченного живота парня, щедро орошая песок под ногами, а его лицо стремилось сравняться цветом с белизной его рубашки.

Блондин рухнул на колени ровно в тот же момент, когда к нему подоспел целитель. И в этом случае не нужно было обладать выдающимся умом, чтобы осознать – помогать здесь уже некому. Парень обеими ногами стоял в вотчине Князя Демонов, несмотря на то что все еще пытался дышать. Но Мэтр не хотел получить обвинений за то, что по его вине погиб чей-то высокородный сынок, а поэтому упрямо воздел над пострадавшим ладони и прикрыл глаза.

Бесполезно. Он все равно погибнет. Уж я-то знаю, потому что бил наверняка. Ведь мне именно такая его смерть и была нужна. Быстрая, кровавая, жестокая. Максимально неприглядная, чтобы все эти высокородные детишки, собравшиеся сейчас на трибунах, смотрели и запоминали, что случается с теми, кто бросает мне вызов. Они должны бояться меня, и тогда Атерна не смогут найти нового исполнителя для своей мести. По крайней мере до тех пор, пока я не успею нанести им ответный удар…

***

Астра следила за схваткой своего новоявленного жениха и Данмара крепко стиснув кулаки. Рядом ее безмолвно поддерживал Йеро, который тоже выглядел заметно обеспокоенным, но все же не таким, как она. В какой-то момент (девушка даже не заметила, когда именно это произошло) она обнаружила в своих руках ладонь Эстуана. Юная аристократка с силой стискивала ее, впиваясь длинными ногтями в мягкую кожу, и ее давний знакомый морщился, хмурился, но высвободиться не пытался.

Он только лишь изредка бросал на Астру выразительные взгляды, таящие в себе один единственный немой вопрос: «С чего вдруг?!», но Персус приходилось делать вид, что она его не понимает. Ей просто не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о ее зарождающейся симпатии к Данмару. Достаточно и того, что о них догадывается Махара. И скорее всего матушка. Ведь в подруге рыжеволосая была уверенна даже больше, чем в себе, да и Луана никогда не позволяла усомниться в себе. А вот Йеро такой чести пока не заслужил. Но тем не менее, она была благодарна Эстуану за его молчаливую поддержку.

На арену становилось страшно смотреть с каждым новым мгновением, и девушке приходилось прямо-таки заставлять себя держать глаза открытыми. Тяжелый длинный меч ее жениха летал с такой легкостью и скоростью, словно был пустотелой тростинкой, а не цельнометаллическим клинком. И от этого за Данмара становилось вдвойне боязно…

Подумать только, одиннадцатилетний малец держится против двадцатилетнего мужчины. Просто немыслимо, насколько же мальчишка талантлив! Но ведь это не может продолжаться долго… Астра видела, как морщится Аколит воздуха от каждого удара, который принимает на блок своих донельзя странных кинжалов. Пусть Дексам не мог похвастаться званием великого воина, но все же его превосходство над Данмаром было неоспоримо. Аколит, не умеющий обращаться к своей Искре, и почти полноправный Владеющий… Исход этого поединка был предрешен задолго до его начала…

Юная аристократка не знала, как себя вести. Явить слезы перед столькими свидетелями, ей казалось настоящим позором, поэтому она бледнела, краснела, стискивала зубы, но держала себя в руках. До тех пор, пока…

Что там произошло на арене, Астра толком не поняла. Поединщики вдруг сблизились и сплелись в тесных объятьях, глядя друг на друга. Данмар без сомнения оказался ранен, потому что с трибун прекрасно было видно, что светлая манжета его рубашки напитывается красной влагой. Похоже, смерть уже обдала своим дыханием лицо мальчика…

– Невероятно… – отчетливо прошептал Йеро в тишине, опустившейся на всю арену, – он победил…

Астра хотела крикнуть, что он идиот, что всем и так всё видно! Но ее знакомый вдруг удивил продолжением фразы.

– Данмар одолел его…

Что?! Как это? Рыжеволосая девчонка снова метнула взгляд на песок, пытаясь понять, что именно она упустила, и на этот раз заметила кровавое пятно, набухающее на спине ее жениха.

– Не может быть… – так же тихо прошептала она. – Данмар проткнул его…

Не совсем понимая, что она делает, Персус сорвалась со своего места и помчалась туда, где сейчас истекали кровью двое. Ее законный жених, на которого ей было плевать, и мальчишка, которого она на самом деле хотела видеть в роли своего мужа. Да, пожалуй, что именно бы хотела, и вовсе не потому, что собиралась использовать его как инструмент для войны за власть в семье. Теперь, после пережитого стресса, она могла себе признаться в этом.