Книга I: Марш обреченных

Глава 1

Два десятка озарённых, в числе которых был и я, расселись вокруг костра и внимательно слушали наставника. Кто-то подложил под зад седло, кто-то притащил пустые бочонки из обоза, а иные довольствовались тем, что просто расстелили плащи на голой земле. Да, это далеко не благоустроенный тренировочный зал, но таковы уж реалии военного похода. Обучаться премудростям магического искусства нам предстояло прямо на бегу.

– Ну что ж, почтенные экселенсы, дальше откладывать уже невозможно! – громогласно объявил полковой магистр, заменяющий нам преподавателя. – Совсем скоро мы вступим на приграничные земли. А к тому дню вы все должны уже уметь обращать врага в пепел с расстояния в две дюжины шагов! Основную теорию вам объяснили, посему сегодняшний день мы целиком посвятим практике. Поэтому я с гордостью вручу вам ученические перстни…

По рядам собравшихся пронеслись воодушевленные шепотки. Похоже, многие ждали этого момента с великим предвкушением. Но наставник тут же решительно остудил пыл у особо ретивых:

– Экселенсы, вы все потомки знатных фамилий и привыкли к соответствующему обращению. Вот только я сейчас скажу такую вещь, которая многим из вас покажется обидной или даже оскорбительной. Прошу простить мою прямоту, но то, что вы озарённые, не дает вам права зваться боевыми магами. И овладение элементарными чарами вас ими не сделает тоже. Поймите, магистры – это военная элита Южной Патриархии или любого другого человеческого княжества. И путь даже к первой ступени извилист, долог и тернист. Про более высокие ранги я и не смею упоминать. Поэтому не мечтайте, что я в кратчайшие сроки сделаю из вас полноценных милитариев. Моя задача всего лишь повысить ваши шансы выжить на поле боя, и ни капли сверх этого. Так что молю вас, не вздумайте мнить о себе лишнего. Ибо это приведет только к разочарованию или того хуже – к смерти. Я рассчитываю на ваше благоразумие и сдержанность!

Офицер обвел всех нас суровым взглядом, словно бы приглашая к спору. Но никто из молодых озарённых не посмел ему возразить. Атмосфера воодушевления, всего мгновение назад царившая вокруг костра, заметно помрачнела. И учителя произведенный эффект вполне устроил.

– А теперь давайте займемся освоением элементарных чар, которые зовутся «Объятия ифрита». Как вы, наверное, догадались, они имеют огненную направленность, то есть, наиболее легкую в покорении. Но не обманывайтесь, почтенные экселенсы. С одной стороны, не каждому суждено укротить даже их. А с другой, разрушительного потенциала Объятий хватает для того, чтобы сжечь плоть простого неозарённого до самых костей. Поэтому прошу отнестись к моему заданию со всем тщанием и осторожностью. Итак, наденьте перстни, они станут проводниками вашей внутренней энергии. Без них нечего и пытаться сотворить заклинание. Магистры полной руки тратят десятилетия усердной практики, чтобы научиться колдовать без вспомогательных инструментов. Но нам с вами до них так же далеко, как и до звезд. А теперь слушайте внимательно. Для плетения чар нам потребуется обратиться всего к трем истинным слогам. К «Адай», «Мнима» и «Ун». Сконцентрируйте каждый на отдельной грани кристалла, вставленного в ваши кольца. Но не допускайте слияния! Напитывать силой их следует очень аккуратно, чтобы не вызвать каскадный распад…

Зевок сам собой прорвался наружу, как только офицер пустился в нудное объяснение давно знакомых для меня вещей. Здешняя магическая теория на девяносто девять процентов повторяла музыкальную грамоту из моего прошлого мира. А уж в ней-то я хорошенько успел поднатореть в силу профессии. Более того, в теоретическом плане я на две головы превосходил местных колдунов, которые тут звались озарёнными. Уж не ведаю, как так вышло, но «мелодии» своих чар они творили в пределах одной лишь первой октавы. А выход за её рамки тут считался чем-то сродни спринту по минному полю с завязанными глазами. Плюсом к этому, никто из магов не имел понятия о таких тонкостях, как полутона, неустойчивые ступени, альтерация, гармонические интервалы и многом другом. Они просто с неутомимым усердием тасовали семь известных им Истинных Слогов, умудряясь каким-то непостижимым образом создавать из них жизнеспособную волшбу различной направленности.

Однако подлинный потенциал озарённых был значительно… нет, ЗНАЧИТЕЛЬНО выше. И, похоже, никому, кроме меня, не по зубам его полноценно исследовать. Но этот момент наступит нескоро. Мне самому нужно еще постичь очень и очень многое.

Заметив, что я витаю где-то в облаках, магистр грозно навис надо мной, требовательно уперев кулаки в пояс. Чую, он решил прибегнуть к известному педагогическому приему и сделать мне публичный выговор, чтобы остальные не нюхавшие пороха обалдуи старались усерднее.

– Молодой господин, пожалуйста, напомните ваше имя.

– Младший эльдмистр Ризант нор Адамастро первый, мой экселенс! – в полном соответствии с этикетом представился я, поднимаясь с седла.

– Что ж, Ризант нор Адамастро, поведайте: вам мои слова кажутся чем-то несущественным?

– Ни в коем случае, экселенс! – категорично помотал я головой.

– Тогда почему вы считаете ворон, пока я рассказываю о вещах, которые, вполне вероятно, спасут вашу жизнь? – не собирался отступать офицер.

– Не хочу показаться чрезмерно самоуверенным, но вы не сказали ничего нового для меня, – честно ответил я.

– Вы раньше обучались творению волшбы?

– Нет, экселенс. Только знакомился с теорией.

– Если так, то мне всё с вами понятно, господин младший эльдмистр. Будьте любезны, отойдите вон туда, – милитарий многообещающе ухмыльнулся и указал на кривой пень, торчащий из земли шагах в десяти от костра.

Пришлось подчиниться. Всё-таки я теперь человек военный, и за неисполнение приказов вполне могу попасть под трибунал.

– Вот там и практикуйтесь в создании Объятий ифрита, – с издевкой разрешил наставник. – Уверен, что эрудит вроде вас справится и без моих подсказок. А заодно ваше избыточное разумение никому не навредит с такого расстояния.

Офицер наградил меня выразительным взглядом, будто проверял непослушного ребёнка, поставленного в угол. А затем с видом победителя вернулся к лекции:

– А пока господин нор Адамастро демонстрирует свои недюжинные способности, мы продолжим. Очень важно понимать, что точное попадание в фазы есть основа всего. Без этого ваши чары в лучшем случае безвредно распадутся, а в худшем, выйдут из-под контроля и нанесут увечье. Поэтому я всегда рекомендую…

– Готово! – известил я учителя о том, что справился с заданием.

В мою сторону тотчас же повернулось все двадцать голов. Увидев, что я невозмутимо катаю в своей ладони пульсирующий огненный сгусток, половина озарённых уронили челюсти. Но ниже всех она отвалилась у самого полкового магистра. Он-то явно рассчитывал, что я провожусь с чарами до самого рассвета, но так и не смогу сотворить это простейшее заклятье.

– Вы обманули меня, нор Адамастро?! – хрипло выдохнул он наконец. – Всё же вас кто-то обучал владению магии?!

– Я сказал чистейшую правду. Зачем вы так оскорбляете меня, экселенс? – ледяным тоном отозвался я.

И это еще была весьма мягкая реакция. Ведь за обвинение во лжи в среде высокородных запросто можно было получить вызов на дуэль.

– Кхм… мне… да, прошу прощения за мои необдуманные речи, Ризант нор Адамастро, – нашел офицер в себе силы признать собственную неправоту. – Слишком уж вы меня потрясли своим быстрым успехом. Однако позвольте спросить, почему ваше Объятие горит синим пламенем, а не желтым?

– Тут всё просто, мой экселенс. Я всего лишь добавил «Фазис» к тем трём ступеням, которые вы назвали. Это позволило стабилизировать конструкт и повысить температуру горения.

– Невероятно… Но как вы решились на подобное?! Вслепую вносить изменения в готовую формулу заклинания это же безумный риск!

Наплевав на все условности, магистр проворно подскочил ко мне и принялся рассматривать пляшущий огонек со всех сторон. Если он его на зуб решит попробовать, то я нисколько не удивлюсь.

– Э-э-э… Ризант? – вмиг осипшим голосом обратился ко мне офицер.

– Да, мой экселенс?

– А где ваше ученическое кольцо?

– Ну как же? Оно на моём… пальце… – только под конец фразы до меня дошло, что я держу сотворенные чары не в той руке, на которую надет перстень с камнем.

Однако мою оплошность уже заметили все. Не только наставник, но и его молодые ученики. Они вытаращились на меня, как на полуденного призрака. Некоторые даже рты распахнули в приступе небывалого ошеломления. Да-а-а… вот это я дал, конечно, маху. Ну что поделать, если мне без надобности костыли в виде колец, которыми тут пользуются озарённые? Не убивать же меня теперь за это…

Но, пожалуй, мне стоит поведать свою историю с самого начала. С того дня, когда меня знали не как Ризанта нор Адамастро, старшего сына главы рода Адамастро. А как заядлого картёжника, прожженного хитреца, профессионального шулера и кабацкого пианиста по имени Александр Горюнов. Вероятней всего, им мне и суждено было помереть. Причем весьма скоропостижно. Но меня спасло появление одного представительного господина, который предложил заключить с ним довольно необычную сделку. А я возьми, да согласись. Но кто ж мог знать, что тот незнакомец окажется богом обмана, а по совместительству покровителем всех авантюристов и пройдох? С этого-то и началась моя новая жизнь. Но обо всём по порядку…

Глава 2

Ранее в другом мире.

Придирчиво осмотрев в отражении свой концертный наряд, я внес последние штрихи в образ. Ох, каков красавец! Даже немного жалко выгуливать этот великолепный фрак в каком-то там ресторане, пусть и весьма престижном, а не на большой оперной сцене. Впрочем, мое грядущее выступление было ничуть не менее ответственным. Ведь сегодня в «Мятном ликёре» отмечал юбилей один оч-чень важный в городе человек. Тот, кто может решить все мои проблемы щелчком пальцев. И раз уж он захотел видеть на своём празднике персонально меня, то грех было не воспользоваться подвернувшимся случаем.

Близился час «икс», и совсем скоро мне предстояло садиться за музыкальный инструмент. Поэтому я бестолково мерил шагами служебное помещение, приспособленное тут одновременно под гримёрку и под закулисье. Вот завершилось чьё-то выступление, и банкетный зал взорвался аплодисментами, сквозь которые прорывался восторженный свист. Это кто ж, интересно, умудрился так зажечь толпу?

Буквально через минуту ответ сам вышел ко мне. Дверь, ведущая к сцене, отворилась, и внутрь величаво вплыла фигуристая и весьма эффектная дамочка… оп-па! Да это ж Плисова Дарья собственной персоной! Я бы мог назвать её «кабацкой певичкой», но язык не поворачивается. В реальности, она настоящая звезда ночного города, которая по размеру гонораров не всякому артисту с большой сцены уступит. За ней бегают такие высокопоставленные почитатели, что впору их в музее выставлять. Настолько громкие у них фамилии. А Плисова перед ними лишь хвостиком крутит, но никому в руки не дается. Как она сама говорит: «Денег у меня и так хватает, а вот менять свободу на золотую клетку даже не подумаю!»

В общем, это настоящая кошка в человеческом обличии. С кем-то ласковая, с кем-то безразличная. Часто своенравная и неподатливая, но может стать покладистой и беспрекословной. Исключительно потому, что ей самой хочется сегодня побыть такой. Вдобавок она очень недурна собой. Умеет себя преподносить и, что немаловажно, знает цену себе и своей красоте. Оттого за ней и бегают воздыхатели толпами, мечтая покорить эту женщину-загадку.

– Привет, Даша! – преувеличенно дружелюбно замахал я девице. – Потрясающе выглядишь! Если что и способно твой образ затмить, то это только твоё восхитительное выступление!

– Оу, Саша? Здравствуй. Неужели слушал? – обаятельно улыбнулась мне певичка.

– Ну разумеется! – соврал я, не моргнув глазом. – Веришь, нет, но до мурашек пробрало!

– Спасибо, мой дорогой, от тебя особенно приятно такое слышать. Кстати, ты тоже потрясающе выглядишь. Я бы сказала, слишком хорошо для этой маленькой сцены.

Обменявшись комплиментами, мы с Плисовой символический обнялись, будто близкие знакомые. Хотя, по чести говоря, между нами никогда особо приятельских отношений и не было. Но это и нормально в нашей профессии. Ведь каждый вечер мы выходим на сцену, чтобы изображать из себя тех, кем не являемся. Мы общаемся с людьми, которые нам противны, но вынуждены им улыбаться, имитировать интерес, восхищение и умело поддерживать опостылевшие пьяные беседы. Это всё часть нашей работы. И в другой день я бы даже не стал заводить диалог с Дарьей, ограничившись вежливым кивком издалека. Однако знакомства, которые она имела, вполне могли помочь в моей беде. Как минимум, попробовать стоило.

Не упуская удобный момент, я мягко придержал девушку за руку. Мимолетно проведя по гладкому дамскому предплечью, я мастерски отточенным движением снял с него изящный золотой браслетик с камушками. Явно недешевая бирюлька. Навскидку, на пару миллионов легко вытянет. Жаль, только, что слишком приметная, и меня сдаст любой скупщик, если я попробую ее толкнуть.

Мне удалось проделать всё столь филигранно и ювелирно, что профессиональные воры-карманники удавились бы от зависти. Моя коллега по сцене, разумеется, ничего при этом не почувствовала. Нет, ну а что? Не только музыка кормит пианиста, но еще и его ловкие пальцы! Впрочем, они же иной раз могут стать и источником невообразимых проблем, как в моей ситуации, но это уже совсем другая история…

– Ладно, Саш, рада была бы подольше поболтать, но мне нужно идти. Да и тебе, я так понимаю, скоро выступать, – тактично свернула Дарья наше общение.

– Да, ты права. Рояль уже меня заждался, – согласно кивнул я. – Приятно было повидаться!

– Взаимно. Ну, удачи тебе!

Плисова развернулась и зашагала прочь, соблазнительно покачивая округлыми бедрами, выглядящими еще более аппетитно в вечернем обтягивающем платье. Но я не позволил ей далеко уйти и сделал вид, что внезапно о чем-то вспомнил:

– Ой, Даша, подожди!

– М-м? – вопросительно задрала бровь артистка, поворачиваясь ко мне вполоборота.

– Слушай, я тут пока в гримерке сидел, нашел вот такую красоту. Она не твоя, случаем?

Я бережно вложил секунду назад стыренное украшение в ладошку хозяйки, а затем вперил в неё самый честный и наивный взгляд, который сумел изобразить.

– О боже, Саш, ты просто чудо! – выдохнула Плисова, изумленно рассматривая свой браслет. – Я даже не заметила, как потеряла его! Сложно передать, насколько он мне дорог!

Девица благодарно прижалась ко мне, и на сей раз сделала это значительно искренней, нежели в начале разговора.

– Ерунда, всегда рад помочь, – плотоядно ухмыльнулся я, пока собеседница не видела моего лица.

– Я твоя должница! – с томным придыханием сообщила артистка. – Разреши тебя сегодня угостить чем-нибудь.

– Да брось, ну что ты! – прикинулся я скромником. – Я же просто по-человечески, а не ради награды какой…

– Саша, я обижусь! – надула губки Дарья, попавшись на мой крючок. – Ничего не желаю слышать! После твоего выступления, я хочу видеть тебя в банкетном зале. Прямо за моим столиком. Понял?

– Ох, ну вот как тебе отказать можно? – обезоруживающе улыбнулся я. – Буду как штык!

– В таком случае, до встречи, – игриво подмигнула Плисова, и только после этого удалилась.

Хех, а неплохо вышло! Даже лучше, чем я смел надеяться. Теперь главное не провалить дальнейшую коммуникацию. Если все пойдет гладко и мне удастся заручиться поддержкой больших людей, то…

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как тихо приоткрылась дверь в гримерку. Будучи слишком занят планированием дальнейших шагов, я спохватился только тогда, когда рядом со мной возникли две мужские фигуры, которых тут быть не должно в принципе…

– Ну здоро́во, маэстро! – недобро улыбнулся один из незваных визитеров. – Не ждал нас?

Эх… а вот и те самые проблемы нашли меня. Предупреждала же маленького Сашеньку мама, что игры не доводят до добра. А я, дурак, не послушал! Правда, она говорила о компьютерных, а не о карточных. Но всё же я мог бы и сам параллель провести.

– Сизый, Лукаш! – расплылся я в насквозь фальшивой улыбке. – Как же давно я не видел ваши не осквернённые интеллектом лица! Даже немного жаль, что вереница этих счастливых дней подошла к конц… ух!

Мои словоизлияния прервал короткий удар, направленный в лицо. Вбитые во времена безбашенной молодости рефлексы сработали раньше мозга. Я вскинул локоть, защищая челюсть. Но тяжелый кулак всё равно приложил меня так мощно, что перед глазами целый фейерверк зажегся. Зрение на пару секунд подернулось, а рот наполнился металлическим привкусом крови. От волосатой и по-пролетарски могучей лапы Сизого я уже увернуться не успел. Он грубо схватил меня за шею и прижал к стенке.

Пальцы на автомате скользнули к поясу, где я по старой лихой традиции носил небольшой чехольчик с недешевой испанской «выкидушкой». Зная, что меня ищут, я не решился с ней расстаться даже надевая фрак. И, как оказалось, не напрасно! Ножик прыгнул в ладонь, словно родной. С задорным щелчком выскочило короткое лезвие. А в следующий миг бугай, держащий меня за горло, болезненно вскрикнул и отшатнулся назад, потрясая пострадавшей конечностью.

– Тв-в-варь! Он мне руку пропорол! – яростно взревел Сизый, глядя, как по его кисти струится тонкий ручеек темной крови и срывается маленькими каплями на светлую плитку пола.

– А не хрен культяпки распускать! – сплюнул я под ноги розовую слюну. – Это пока только предупреждение! Сунетесь ближе, оба на ремни пойдете, упыри!

В качестве подтверждения своих слов, я виртуозно завертел орудием, исполняя замысловатые финты. Нож крутанулся в моих пальцах почище пропеллера, сливаясь в сплошной серый диск. И парочка мордоворотов опасливо отступила еще на шаг, чтоб ненароком не получить полоску стали в филейную часть. Они знают, у меня духу хватит.

– Да ты, Маэстро, никак совсем обурел? – хмыкнул Лукаш, наблюдая за моими выкрутасами. – Уверен, что вывезешь?

С этими словами громила извлек из-под ремня прикрытый кожаной курткой пистолет и дернул затвор, посылая патрон в патронник. Я тотчас же ощутил себя бедуином, который размахивал саблей под дулом револьвера Индианы Джонса. И поскольку судьбу этого безымянного киногероя я повторять не хотел, мне пришлось поумерить пыл. А то черт знает этих отморозков. Я не большой специалист в огнестреле, чтобы отличить со стороны боевой ствол от травмата. Вдруг они меня прямо тут хлопнут?

– Спрячь перо, а то я нервный, могу и пальнуть, – приказал вооруженный амбал.

Я неохотно опустил руку с ножом, хотя совсем убирать его не рискнул.

– Хороший пёсик, – криво усмехнулся Лукаш, – а теперь вернемся к насущным вопросам. Вчера у тебя был крайний срок отдать бабло. Но ты, падла, загасился. И я вот никак не уразумею, ты настолько смелый или просто тупой? Иль ты Батю за распоследнего лоха принял и решил, будто его можно безнаказанно кинуть?

– Нет-нет, вы что, парни, я никогда так не думал! – отрицательно замотал я головой. – Какой же он «распоследний, если есть еще вы двое…

Когда несоответствие между моим покладистым тоном и смыслом сказанного дошло до отморозков, их кустистые брови сомкнулись на переносице. На одутловатой морде Лукаша отчетливо проступило желание меня завалить. А тут еще и Сизый стал идеи подкидывать:

– Да чё ты с ним валандаешься? Прострели этой мрази грабли, чтоб он больше на пианине своей не играл и картишки в рукавах не прятал!

И к моему вящему ужасу физиономия его подельника приобрела пугающе-задумчивое выражение. Будто он всерьез размышлял над тем, а не спустить ли ему курок.

– Не вздумай! Подстрелишь меня, и я не смогу работать. Тогда точно ваш Батя ничего не получит! – чуть охрипшим голосом предостерег я вооруженного громилу.

– Ты и так уже просрал сроки... – равнодушно пожал плечами Лукаш.

– Сегодня всё отдам, – кисло выдавил я.

– Гонишь, шерсть, по глазам вижу, – не повёлся мордоворот.

– Нет, по чесноку говорю! Я уже почти всё собрал. Сегодня получу гонорар за выступление и как раз вся сумма будет! Просто небольшая накладка с датами вышла…

Разумеется, я безбожно врал. Плата за сегодняшний вечер не покроет и десятой части моего долга. Но сейчас это не имеет значения. Куда важнее было выторговать себе немного времени. А там уже обмозговать в спокойной обстановке, что мне делать дальше…

Верзилы задумчиво переглянулись. Я воочию увидел, как напряженный мыслительный процесс закипел в их шишковатых черепушках. Впрочем, не было похоже, что мои аргументы убедили оппонентов. Пальцы до хруста сжались на рукоятке ножа. Я уже готовился продавать свою жизнь так дорого, чтобы те, кто на неё посягнули, сто раз успели пожалеть. Но, к счастью, мне так и не довелось узнать, к каким именно выводам пришли мои нежеланные собеседники. Потому что меня спасло появление владельца ресторана, который неожиданно нагрянул в гримерку. Вытаращив глаза, он уставился на открывшуюся ему сцену, больше подходящую для криминального боевика. Я с подбитой губой и ножом в кулаке стою на прицеле у вооруженного пистолетом отморозка. Рядом трется порезанный Сизый. Под ногами щедро заляпанный кровью пол… Но смутило ли это хозяина? Ничуть. В своем заведении он обладал беспрецедентной властью. И крышу имел такую, что даже признанные и авторитетные каталы, типа Бати, не захотели бы с ним ссориться. Поэтому он бесстрашно наехал на наглецов, дерзнувших проникнуть в его ресторан:

– Вы что, совсем оборзели?! Эй ты, ну-ка, убери ствол, идиот!

– Да ладно тебе, Глебыч, я ж так… для проформы, – заметно стушевался Лукаш. – А то Маэстро по-хорошему говорить не хочет, сразу за пику хватается.

– И слышать ничего не желаю! Пош-ш-шли вон отсюда! Оба! И чтоб даже на пороге не появлялись! – натурально зарычал владелец.

Мордовороты подчинились, пусть и без особого энтузиазма.

– Последний шанс у тебя, Маэстро, – бросил мне на прощание Лукаш. – Не успеешь лавандос до полуночи принести, тыквой станешь. И даже не пытайся свинтить. Если мы тебя здесь достали, то ты от нас нигде не спрячешься.

– А за это, гниль, отвечать придется отдельно! – мстительно пообещал Сизый, тряся окровавленной рукой.

Парочка бугаев вразвалочку отчалила, оставив меня наедине с хозяином ресторана. И тот на удивление по-доброму отреагировал на всё произошедшее.

– Целый? – участливо поинтересовался он.

– Вроде того, – немногословно буркнул я.

– Играть сможешь, или мне юбиляру объявить, чтоб не ждал твоего выхода?

– Ну что вы, Дмитрий Глебович, как можно? У нас же уговор! Исполню всё в лучшем виде.

– Да ты в зеркало-то смотрелся, Сашок? Куда тебе на сцену?

Я осторожно пощупал распухшую после удара губу и тихо зашипел от боли.

– Фигня. Свет сделайте потише, и никто из гостей ничего не заметит.

– Ну ладно, как знаешь. Я заставлять не буду, но и отговаривать не стану, – с оттенком уважения кинул владелец. – Ты мне скажи, это, случайно, не батины холуи тебя прессовали?

– Угу… они самые.

– И во что проигрался? В блэк-джек небось?

– В покер. Только не проигрался, а с лишней картой в рукаве спалился, – тяжко вздохнул я.

– Ох, Сашок, не завидую, – сочувственно поморщился собеседник. – Как же тебя так угораздило?

– Удача наказала, – бессильно развел я руками. – Выигрыш уже на кармане лежал, а я пожадничал, захотел взять больше, чем мне надо было. Видели б вы, Дмитрий Глебович, эти обалдевшие лица, когда я второй пиковый туз на стол выложил. Первый, как оказалось, самому Бате в руку пришел.

– Ну и в опасную же историю ты влип, Горюнов… – неодобрительно поджал губы хозяин ресторана. – Так-то ты неплохой парень, да только сам же себя сомнительными авантюрами зарываешь. Ну вот куда тебя несёт постоянно, а? С твоим ли талантом шулерством заниматься?! Ты ж за фортепиано как садишься, так все рты раскрывают! Я сколько раз предлагал тебе в «Мятном ликёре» у меня играть на постоянной основе? Ну почему бы музыкой на жизнь не зарабатывать?

– Ой, да что мне той жизни осталось… – сокрушенно отмахнулся я. – Поздно нотации читать, Дмитрий Глебович, ничего они не изменят. Батя с меня не слезет. Поэтому после сегодняшнего мероприятия мне только два пути светит: либо в тюрьму, если повезет парочку этих чудил зарезать. Либо на кладбище, потому что уже они меня хлопнут. Третьего не дано.

– Ладно тебе нос вешать! Сколько задолжал?

– Ровно сто штук. Не в рублях, разумеется.

– Ну немало, конечно, но и не катастрофично, – задумчиво почесал затылок владелец заведения.

– Для кого как, – грустно усмехнулся я.

– Так, Сашок, я твою дилемму понял. Иди на сцену, сейчас твой выход объявят. Отыграешь, а после уже прикинем, как тебя спасать от Бати. Договорились?

– Спасибо, Дмитрий Глебович, по гроб жизни обязан буду! – клятвенно прижал я руки к груди.

– Не беги впереди паровоза, я еще ничего не сделал. Ну всё, давай, шагай, пока гости не заскучали!

Коротко кивнув, я поправил свой костюм, нацепил на лицо лучезарную улыбку и пошел к музыкальному инструменту. Что бы за дерьмо у меня на душе ни кипело, а зрителям этого показывать нельзя. Для них я должен выложиться на полную и даже чуть больше.

Банкетный зал встретил меня полумраком и легким шуршанием разговоров, быстро стихших при моем появлении на сцене. Яркий софит высвечивал дорогущий белоснежный рояль, который все эти дни терпеливо ждал моего возвращения. И я с огромным удовольствием уселся за него, патетично откинув полы фрака. Ну что, здравствуй, старый друг! Давно не виделись. Надеюсь, не в последний раз на тебе играю…

Мои пальцы запорхали над клавишами, и мелодия наполнила своды роскошного зала. На короткий миг окружающий мир перестал для меня существовать. Здесь остались лишь я, слепящий луч света, отгоняющий тьму от моей фигуры, и музыка. С ней-то мы и закружились в диком страстном танце, позабыв обо всём…

Глава 3

Остаток вечера после выступления я провел в самом дальнем углу ресторана, угрюмо глуша водяру. Время неумолимо близилось к полуночи, а я всё никак не мог поверить в то, что не сыграла ни одна из моих ставок. Ни Плисова, ни хозяин заведения, ни уж тем паче высокопоставленный юбиляр – никто из них не вспомнил о моем существовании. Даже снующие туда-сюда официанты старательно делали вид, что не замечают меня. Я для всех будто в призрака превратился! Ну как такое может быть?! Это уже не просто тотальная невезуха, а хроническая!

Обжигающая спиртовая волна хлынула по горлу, выжимая слёзы из глаз. Но я почти сразу же налил себе снова. В голове не осталось ничего, кроме навязчивого желания посильнее напиться. Так хотя бы на происходящее будет по хрену…

– Добрый вечер, Александр. Не возражаете, если я составлю вам компанию?

Я заторможено поднял голову и воззрился на подошедшего незнакомца. Моё одиночество нарушил чрезвычайно импозантный мужчина, который опирался на элегантную лакированную трость. Его безупречно черный костюм выглядел дорого и экстравагантно. Но я за свою жизнь каких только франтов не повидал. Так что меня подобным прикидом было не удивить.

– Пожалуйста, – равнодушно буркнул я, нисколько не придав значения факту, что собеседнику известно моё имя.

– Благодарю, – чинно кивнул тот, и с поистине королевским достоинством приземлился на свободное место.

– Чем обязан? – не выдержал я затянувшегося молчания.

– Попробуйте догадаться, – хитро ухмыльнулся визави.

– Я не в настроении ломать голову над ребусами, – с безразличным видом покатал я между пальцев опорожненную рюмку.

– Ну же, Александр, не пасуйте в самом начале партии. Я полагал, что сдаваться это не в ваших правилах. Не разочаровывайте меня.

– Да что вы говорите? – скривился я, испытывая неподдельное раздражение от высокопарной манерности собеседника. – Меня никак мастер по личностному росту посетил? Не припомню, чтобы совета вашего спрашивал. Да и что вы вообще обо мне можете знать?

– Всё, Горюнов, – перешел мужчина на ты. – Я знаю о тебе всё…

От резких перемен, произошедших с его голосом, я аж немного протрезвел. Сразу захотелось сконфужено опустить глаза и извиниться. Но я, разумеется, из врожденного упрямства этого не сделал.

– Александр Горюнов, тридцать пять полных лет, – продолжил вколачивать в меня слова представительный визитер. – Картёжник, шулер, манипулятор и по совместительству гениальный музыкант. Последние лет шесть усердно стараешься выкарабкаться из той пропасти, в которую сам же себя методично и загонял практически с детства. Ты много раз пытался начать жить с чистого листа, но так и не смог отказаться от полулегальных заработков. При первых же финансовых трудностях ты возвращался к знакомому ремеслу и вновь жульничал, обманывал и строил мошеннические схемы. Большинство твоих афер были успешными, но некоторые оканчивались провалами. Впрочем, благодаря лисьей хитрости и блестящей импровизации, тебе удавалось выходить сухим из воды. Везение иссякло, когда местный воротила поймал тебя на шулерстве в карточной игре. С этого момента и началась твоя черная полоса. Ты, что называется, попал на счетчик, который к сегодняшнему дню накрутил неподъемную для тебя сумму. И теперь ты отчаянно ищешь пути выхода из сложившейся ситуации. Что еще мне рассказать? Хочешь послушать о своем прошлом?

Мужчина, которого я совершенно точно видел впервые, с невозмутимостью профессионального игрока в покер принялся вскрывать факты обо мне. Швырять их, словно карты из руки. И что самое поразительное, каждым своим выводом он попадал в десяточку. Откуда-то франт разнюхал про мои дрянные отношения с родителями. О мотивации, которая мной двигала. О несбывшихся надеждах. Черт подери, ему даже было известно обо всех моих неудачных интрижках и попытках выстроить долгосрочные отношения! Сложилось впечатление, что этот чудно́й незнакомец знал про меня больше, чем я сам!

– Вы что… из ФСБ? – полушепотом озвучил я свою первейшую догадку.

Собеседник на мгновение завис, а потом неожиданно расхохотался. Да так громко и пронзительно, что у меня вилка задребезжала на тарелке. Однако же никто из гостей в банкетном зале даже ухом не повёл в нашу сторону.

– О, нет, Александр, ничего подобного, – снизошел до ответа господин напротив, когда отсмеялся. – Скажем так, моя деятельность в самом деле тесно связана с разного рода мошенниками, плутами и аферистами. Однако же к спецслужбам я не имею никакого отношения. Если согласишься со мной сотрудничать, то обо всём узнаешь. В противном случае, мы никогда больше не увидимся.

– Сотрудничать, говорите? И что же вы хотите от меня? – навострил я уши.

Слова незнакомца я воспринял как признание о том, что он вращается в околокриминальных кругах. И, конечно же, ради своего же блага не стал углубляться в эту тему. Известно мне, что с чрезмерно любопытными случается в таких сферах. То кирпичик на голову падает. То наркоманы в подворотне грабят с летальным исходом. То у автомобиля тормоза отказывают в самый неподходящий момент…

– Я хочу, чтобы твой талант послужил на благо человеческому обществу, – многозначительно улыбнулся визитер.

– Не понял… вы мне предлагаете в благотворительном концерте поучаствовать или что? – озадаченно почесал я бровь.

– Нет, Александр, я предлагаю тебе нечто несоизмеримо большее. Новую жизнь, о которой ты так мечтал. Возможность построить её практически с нуля… – взгляд мужчины приобрел какой-то дьявольский блеск, от вида которого мне стало не по себе. – Покуда ты работаешь на меня, тебе не грозит встреча с прошлым. Будь уверен, ни один из твоих недоброжелателей до тебя не дотянется…

– Согласен! – моментально хлопнул я по столу пустой рюмкой.

– Что, и даже не обсудим оплату? – притворно округлил глаза незнакомец.

– Если мне за эту работу еще и сверху перепадёт, то я вообще не вижу минусов!

Кто-то, вероятно, скажет, мол нельзя столь явно показывать свою заинтересованность, иначе условия сделки одномоментно могут ухудшиться. И я всё это прекрасно понимаю, чай не вчера родился. Однако считаю, что в данной обстановке нет смысла набивать себе цену. Во-первых, до полуночи осталось пугающе мало. Батя действительно мне перекрыл кислород по всем фронтам. А нежданный собеседник отлично знал о моем безвыходном положении. А во-вторых, какое-то шестое чувство подсказывало, что обмануть сидящего напротив господина попросту невозможно. Он к диалогу со мной подготовился отменно. Дотошно изучил всю мою подноготную, а потому знал, чем меня соблазнить. Иными словами, сей таинственный гражданин сейчас мой единственный спасательный круг. И ему это известно.

– Великолепно, Александр! – поощрительно кивнул мужчина. – В таком случае, я предлагаю обмыть нашу сделку. Это ведь так у вас называется?

– «У нас», – это у кого? – вопросительно вздернул я бровь. – Вы что, не из России?

– Совершенно верно. Я прибыл издалека.

– Оу, понятно. А как мне можно к вам обращаться?

– Зови меня Эрис Ваар. Отныне я полностью к твоим услугам, – изобразил визитер шутливый полупоклон.

– Хм, действительно, необычное имя для наших краёв, – констатировал я. – Ну а меня вы и без того прекрасно знаете. Признаюсь, ваша осведомлённость немного настораживает. Вы точно не из ФСБ?

– Точно-точно, Александр, не волнуйтесь. Давай-ка мы лучше поднимем чарки с этим горьким напитком в знак скрепления нашего соглашения!

В руках у Ваара, словно по волшебству, возникла хрустальная стопка. Хотя я готов поклясться, что за моим столом питейная ёмкость была всего одна. С собой он её что ли носил?

Мой новый наниматель подхватил бутылку с водкой и скользящим движением наполнил наши рюмки. Причем, сделал это так мастерски, будто тщательно вымерял уровень жидкости по линейке.

Внутренне ликуя и не веря в свалившееся на мою голову счастье, я взял предложенный алкоголь. Символически чокнувшись с собеседником, я влил в себя водку, на сей раз совершенно не почувствовав вкуса. Я уже собирался озвучить какую-нибудь банальность, соответствующую случаю, но язык вдруг подвёл меня. Последнее, что я запомнил, это как тарелка с недоеденным салатом устремилась навстречу лицу. Бах! И сознание затопила чернильная пуста…

***

Моё следующее утро оказалось поистине отвратительным. Меня мутило, голова раскалывалась, а по телу прокатывались волны ломоты. Я попробовал открыть глаза и тут же захлопнул их обратно, потому что свет хлестнул по ним почище, чем кнутом. Вроде из моего рта вырвался непроизвольный протяжный стон. Но в сознании царила такая каша, что я даже за это не готов был поручиться. Ох-хо-хо… с чего меня так размазало? Разве я успел много выпить вчера? Не помню…

Впервые задумавшись о том, что перспектива подохнуть в отчаянной уличной драке с прихвостнями Бати уже не кажется такой уж дерьмовой, я грузно перевернулся на бок. Организм даже за такую ничтожную активность тотчас же наказал меня новым приступом яростной мигрени и дичайшей тошноты. О-о-о-о… господи, чем же я заслужил подобное?

– Эй, Риз, ты проснулся? – раздался над самым моим ухом чей-то до омерзения звонкий голосок. – Давай, поднимайся, отец желает видеть тебя!

Я что-то нечленораздельно пробормотал, стараясь отгородиться от происходящего подушкой. Кого бы там к себе не призывал чей-то папаша, меня это не касается. Я просто буду продолжать спать, прикидываясь трупом.

– Ри-и-и-из, уже полдень близится! Поторапливайся!

Некто неизвестный настойчиво потряс меня за плечо, и тут я окончательно психанул. Мне захотелось вскочить и во всю мощь легких заорать, чтобы приставучий собеседник катился к чёрту вместе со своим дружком Ризом, ну или как там его. Для пущей убедительности я собирался со всего маху шлёпнуть по руке, не прекращающей меня кантовать. Но вместо этого я лишь вяло отпихнул чужую конечность. На крик сил уже не нашлось, а только на неразборчивое бормотание…

– Ризант нор Адамастро первый! Немедленно прекрати уподобляться капризному ребёнку и приведи себя в долженствующий отпрыску аристократического рода вид! Ты позоришь всю нашу семью!

Пронзительный голос неожиданно набрал силу и резанул меня по ушам как скрежет зубов по металлической вилке. Мечтая прекратить это жестокое надругательство над собой, я всё-таки с огромнейшим трудом продрал налитые свинцом веки. Продрал и моментально позабыл, что вообще собирался сказать. А всё потому, что передо мной стояла, гневно уперев кулаки в бока, обворожительная юная дева! Пару секунд мне потребовалось чтобы сфокусировать зрение и отметить её необычный наряд. Оголенные плечи, пышное платье, явно стилизованное под старину, изысканная подвеска на тонкой атласной шее. Мать моя женщина! Что за прелестное создание?! Неужели алкогольные возлияния привели меня в компанию какой-то театральной труппы? Это бы пролило свет на необычный внешний вид незнакомки…

– Риз, ты снова использовал Ясность? – с какой-то неподдельной тревогой посмотрела на меня юная барышня. – Ну зачем же так? Для чего ты употребляешь это зелье, если даже не собираешься развивать магический талант?

– Магический… талант? – глупо повторил я, насилу выталкивая слова из пересохшего до состояния пустыни горла.

Мозг всё никак не желал воспринимать объективную реальность. Окружение казалось мне каким-то… диковинным. Тело отказывалось подчиняться нейронным импульсам. Даже язык во рту ощущался чужеродным. Он шевелился будто бы по какой-то собственной воле, помогая произносить абсолютно незнакомые слова. Но отчего-то мне прекрасно был понятен их смысл. Ма-а-атрица дырявая… А вдруг я до такой степени вчера допился, что инсульт хватанул?! Надо срочно вызывать скорую!

– Ох, Риз, это уже не смешно! – нарядная девица вдруг порывисто опустилась на краешек ложа и потрогала мой лоб своей прохладной ладонью. – Может, мне стоит передать отцу, чтобы позвал для тебя лекаря?

– Лекаря? – вновь озадаченно переспросил я.

– О, черное небо Абиссалы, да, Риз, лекаря! Ты что, вообще не понимаешь, о чем я с тобой говорю?! Ты можешь встать?! Посмотри на меня, пожалуйста! Ты помнишь, как меня зовут?!

Юная красавица требовательно, но в то же время нежно взяла мой подбородок и развернула к себе. На лице у неё отчетливо проступило беспокойство, а потому я не стал тянуть с ответом. Сперва я отрицательно покачал головой, втайне удивляясь напористости собеседницы. Она вела себя так, словно мы были сто лет знакомы. И только спустя мучительно долгие секунды в моём страждущем разуме вдруг всплыла подсказка…

– Веда… тебя зовут Веда, – прошелестели мои пересохшие губы, а буксующий мозг отстранённо отметил, что имечко-то весьма необычное! И как я вообще его с такого жесткого бодуна припомнил?

– Ну слава Многоокому! – облегченно выдохнула девушка. – Я уж думала, что ты окончательно тронулся рассудком. Пойдем, Риз, я помогу тебе умыться. Отец ждать не любит, ты же знаешь…

Хрупкая барышня сноровисто поднырнула под мою руку и с удивительной для своей комплекции силой потянула с кровати. Я хотел поинтересоваться, почему она называет меня не Александром, а каким-то странным трёхбуквенным огрызком. Успел даже открыть рот, но именно в этот момент мы прошли мимо массивного старинного зеркала. Все мои мысли выпорхнули из черепа, оставив там зияющую пустоту. А сам я замер как вкопанный, отчего моя невольная спутница сдавленно выругалась.

Кто этот человек в отражении? Юную деву в старомодном платье вижу. Но почему рядом с ней не я, а какой-то смазливый хлыщ в помятом сюртуке?! Что за дьявольщина здесь происходит?! Куда, разрази меня гром, подевался настоящий Александр Горюнов?!!

Глава 4

Я стоял и рассматривал в полированной серебряной пластине совершенно незнакомое лицо. Молодое и красивое. Мужественное, но вместе с тем и утонченное. С таким надо идти в актеры или фотомодели. Однако даже не это притягивало внимание. Больше всего на этой холеной физиономии выделялись глаза. Они были ярко-желтыми и будто бы слегка светились изнутри! Никогда раньше не встречал ничего подобного…

– Ну ты чего замер, братец? Потом на себя полюбуешься! – поторопила меня спутница. – Давай же, пошли!

«Э-э-э? Какой еще братец? Это она мне сказала?» – апатично спросил я у самого себя. А потом в сознании вспышкой молнии сверкнула новая подсказка. Веда нор Адамастро вторая. Моя младшая сестрёнка, с которой мы… Стоп-стоп-стоп! Откуда это дерьмо всплывает в моей голове?! Это же не мои воспоминания! Почему они со мной?!! Вздор какой-то! Так не бывает!

Схватившись за виски, я с силой надавил на них, надеясь прервать поток похмельного бреда. Но до одури нелепая реальность никак не желала распадаться. Скорее напротив, она являла всё больше и больше мелких деталей, убеждая в собственной истинности. Ну не бывают сны или алкогольный делирий такими правдоподобными!

– Что, Риз, голова болит? – по-своему истолковала мой жест юная барышня. – А я ведь тебя предупреждала. Вино и Ясность дурные соратники. Даже магистры высших ступеней не рискуют их объединять. А тебе-то уж и подавно такое сочетать опасно.

Дева мягко, но настойчиво потащила меня к дверям. А я побрёл за ней, как послушный телок, всё сильнее утопая в замешательстве. Это что еще за средневековое имение?! Лепнина, резная деревянная мебель, масляные лампы и канделябры со свечами… Всё казалось мне таким чужеродным и вместе с тем мучительно знакомым. Я абсолютно точно был здесь впервые. Однако откуда-то знал, что увижу за следующим поворотом коридора. От этого неописуемого диссонанса моя голова разболелась еще сильнее.

По пути нам попалось пара молодых служанок, одетых точно так же старомодно как Веда, но не столь изысканно. И фасон у их платьев выглядел сильно проще. И ткани явно грубее и дешевле. Да и украшений не наблюдалось. Моя сопровождающая не терпящим возражений тоном приказала им следовать за нами. И те, глубоко поклонившись, покорно засеменили позади нас.

Вскоре вся эта делегация затолкала меня в еще неостывшие купальни и усадила на каменную лавку. Там троица девушек принялась меня бессовестно раздевать! Когда прислужницы опустились передо мной на колени и стянули высокие сапоги, я еще не сопротивлялся. Но когда одна из них решительно взялась за завязки моих штанов, мне пришлось судорожно вцепиться в её руки.

– Мой экселенс, что с вами? – невозмутимо захлопала она глазками. – Позвольте вас вымыть и переодеть…

– Действительно, Риз, чего на тебя нашло? – вставила слово Веда. – Не помогаешь, так хоть не мешай.

Видимо, я всё еще пребывал в глубоком шоке от сюрреалистичности происходящего со мной. А потому безропотно сдался на милость девицам. Барышни раздели меня догола, подтащили громыхающую медную бадью, а затем в шесть рук самым унизительнейшим образом выскоблили каждый сантиметр моего тела. Причем, Веда от служанок не отставала и принимала в моем купании самое активное участие. Ей богу, даже мама в детстве меня так тщательно не мыла!

Одна из поборниц гигиены куда-то убежала, когда моя кожа уже поскрипывала от чистоты. Вернулась она примерно через минуту, неся целый ворох полотенец и сменного белья. В процессе одевания, я ощутил себя малышом из младшей группы детского сада. Впрочем, что-то в этом всём определенно было. Ведь пока меня скребли, поливали водой, обтирали и заботливо заматывали в безразмерную рубашку, больше похожую на ночнушку, я погрузился в полноценный медитативный транс. Я словно вживую услышал голос своего нанимателя, представившегося мне как Эрис Ваар. «Предлагаю новую жизнь, о которой ты так мечтал…» Так неужто его высказывание несло в себе настолько буквальный смысл? Но… как?

И каким бы закоренелым скептиком я ни был, а с сухими фактами не поспоришь. Допустим, архаичное окружение я бы еще мог как-нибудь объяснить. Но вот чужие воспоминания, то и дело всплывающие в моей голове, разумному толкованию не поддавались. Добавить к этому девушку, в которой я признал сестру, коей у Александра Горюнова никогда не было. Незнакомое тело красавчика, чьими желтыми глазами я отныне смотрю на мир. И непривычный язык, который я не только совершенно спокойно воспринимаю на слух, но и говорю будто на родном. Что в итоге получается? Да какая-то мистика!

– Риз, ты в порядке? – тронула меня за руку Веда. – Ты какой-то слишком странный сегодня.

– Я… да, все хорошо. Спасибо тебе за заботу, – выдавил я.

Кажется, моя реплика барышню удивила. Но при служанках она говорить ничего не стала.

Еще несколько минут у девиц ушло на то, чтобы меня облачить, да причесать. И только после этого сестрица… боже, до чего же непривычно произносить это слово! В общем, сестрица подхватила меня под руку и повела на второй этаж отнюдь не маленького семейного поместья.

– Только прошу, братец, не дерзи отцу, – инструктировала меня Веда. – Он и так злится на тебя за вчерашний кутёж. Пусть ты и отмечал свою девятнадцатую зиму, но надираться как элдримский матрос не следовало. Многоокий создатель не даст соврать, когда я увидела, как тебя заносят в дом, подумала, что это тащат мертвеца…

Начисто пропуская мимо ушей щебетание сопровождающей, я ковылял как сомнамбула, ошалело озираясь. И едва не споткнулся, увидав напротив монументальной дубовой лестницы какое-то подобие алтаря. Сам по себе он ничем не был примечателен. Но вот одна из фигурок, вырезанная из полированного камня с особым тщанием и искусностью, приковала моё внимание. Игнорируя возгласы юной барышни, я высвободился из её нежных рук, сцапал статуэтку и прикипел к ней жадным взглядом. Как странно… ведь Ризанта наверняка неоднократно ходил мимо этого мини-святилища. Почему же сейчас его память не спешит мне ничего подсказывать?

– Веда, ты можешь сказать, кто здесь изображен? – повернулся я к сестре, демонстрируя ей каменную фигурку.

– Ты чего, Риз? Совсем плох стал? – воззрилась на меня собеседница, как на умалишенного. – Это же Ваэрис – смеющийся бог. Покровитель торговли, хитрости и плутовства.

От услышанного мои ноги подкосились, и я бахнулся на задницу, где стоял. Моя спутница кинулась поднимать меня с пола, что-то испуганно причитая. Однако мне не удалось разобрать ни слова, поскольку биение собственного сердца оглушило меня. Никакой ошибки быть не может. Я узнал лицо на этой статуэтке. Ваэрис. Ваар Эрис. Неведомый ремесленник поразительно точно воспроизвел в своей скульптуре черты того странного типа, предложившего мне работу. Это что же получается? Я пил водку с самим богом обмана и защитником всех мошенников?!

***

Невзирая на все мои чудачества и неадекватное поведение, отец Ризанта откладывать воспитательную беседу не стал. И в конечном итоге меня всё равно поставили в его кабинете, как провинившегося школяра. Одион нор Адамастро сверлил отпрыска суровым взглядом из-под опущенных бровей. Глава этого дома оказался мужчиной средних лет, на вид не старше тридцати пяти. Однако чужая память услужливо подсунула мне информацию, что ему на самом деле почти пятьдесят. А молодо выглядит он благодаря тому, что является одним из озарённых, то есть магом. Вон те два крупных перстня на его пальцах как раз свидетельствовали о том, что аристократ имеет звание магистра второй ступени, чего бы это ни значило. Ризант наверняка знал. Но разбираться в перипетиях неродного сознания оказалось той еще задачкой…

– Как долженствует приветствовать старшего? – наконец прервал затянувшееся молчание Одион.

На звук голоса этого человека мое новое тело отреагировало… странно. Голова сама по себе втянулась в плечи, а глаза опустились к полу. Мне стоило немалых усилий подавить инстинктивное желание отвесить унизительно-низкий поклон. Вместо этого я степенно кивнул мужчине, как равному, и четко произнес:

– Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, мой экселенс.

Глава рода еще больше нахмурился и воинственно выдвинул нижнюю челюсть. Впрочем, я сделал все в соответствии с этикетом, принятым у высших сословий. Если верить багажу чужих воспоминаний.

– Откуда в тебе столько смелости, сын? Злоупотребление Ясностью совсем притупило твою тягу к жизни?

Несмотря на общий угрожающий смысл сказанного, в голосе Одиона прозвучали и оттенки тщательно запрятанного одобрения. И нет, страха перед этим человеком у Риза было хоть отбавляй. Но загвоздка в том, что те вещи, которые я выуживал из памяти молодого аристократа, удивительно точно перекликались с моим личным опытом. Почти половину из прожитых лет я провел на улице в компании всевозможных отбросов общества. Воры, братки, гопники, сидельцы со своими тюремными понятиями, беспредельщики и прочее отребье. Если якшаешься с подобной публикой, то прогибаться перед ними нельзя ни в коем случае. Иначе тебя быстро низведут в ранг шестёрок, из которого никогда уже не выбраться. И в этом аспекте аристократы очень походили на шпану из моего прошлого мира. А юноша по имени Ризант, чье тело я ныне занял, свой авторитет и так подмочил знатно. Выпивоха, трус, бездельник и вообще позор фамилии. Если я предпочту остаться таким же ничтожеством, то мне никогда не отмыть репутацию. Господи… всё еще не верю, что всерьез об этом рассуждаю. Но, блин, пора бы уже посмотреть фактам в лицо!

Не дождавшись от меня ответа, Одион Адамастро порывисто вскочил на ноги и исполнил замысловатый фортель руками. Оба камня на его перстнях засветились, порождая небольшую энергетическую проекцию. А уже через мгновение на кончиках пальцев мужчины заплясали языки настоящего пламени. По идее, Ризант должен был испугаться такой демонстрации силы. Но Александр Горюнов видел подобное представление впервые. И у меня от этого зрелища челюсть отвалилась до самой груди. Так вот ты какая, магия?

– Приветствуй меня, как подобает, или пеняй на себя! – пророкотал глава рода, которому, почему-то было важно добиться от сына не просто послушания, а раболепного подчинения…

– Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, мой экселенс, – упрямо повторил я, изобразив точно такой же полупоклон, как и минутой ранее.

И с Одиона внезапно слетела вся напускная враждебность. Складки на его переносице разгладились, а взгляд сделался спокойным и изучающим.

– Не верю своим глазам. Неужели мой первенец к двадцатой весне отыскал собственную гордость? – изрек маг, стряхивая с голой руки огонь и опускаясь обратно в кресло.

– Скажем так, вчерашняя попойка мне на многое открыла глаза, отец, – неумело подыграл я местной вычурной манере изъясняться.

– Хочешь меня уверить, что ты свернул с пути саморазрушения? – не скрывая скепсиса хмыкнул мужчина. – Свежо предание, да верится с трудом…

Я безразлично пожал плечами, показывая, что не ставлю перед собой цели убеждать собеседника в чем-либо. И это, кажется, в очередной раз искренне удивило главу дома.

– Такие слова требуется доказывать поступками, а не пустым сотрясанием воздуха, сын, – продолжил давить старший Адамастро. – Я уже неоднократно становился жертвой твоих обещаний. И вчера, когда тебя бесчувственного снова принесли к порогу, моё терпение иссякло.

– К чему ты меня подталкиваешь, экселенс? – замер я в тревожном ожидании.

– Тебе предстоит обелить своё имя, Ризант, – не стал Одион долго кружить вокруг да около. – И способ я вижу только один. Это служба на благо Патриархии!

Магистр вперился в меня тяжелым взглядом, который буквально говорил мне: «Ну, и что ты на это скажешь?» И я лихорадочно копался в ворохе воспоминаний молодого аристократа, по крупицам собирая информацию для ответа. Так-так-так, Южная Патриархия – это у нас местное государство. Одна из многих разрозненных держав, населенных людьми. Эм-м… откуда в моей голове взялся такой акцент именно на людях? Кем же еще ей быть… Ай, тьфу, потом разберусь! Не отвлекаться!

Шестеренки в черепушке скрипели так натужно, что в какой-то миг даже Одион Адамастро не выдержал и принялся нервно постукивать пальцами по лакированной столешнице. А я, наконец, пришел к определенному выводу. Правда, совсем неутешительному.

– Ты хочешь отправить меня на войну, отец? – подбавил я горечи в свой тон, рассчитывая этим пронять собеседника.

– Именно, Ризант, – непреклонно кивнул тот, не клюнув на мою уловку. – Только так я могу быть уверен, что ты действительно повзрослеешь. Или сгинешь, не справившись с тяготами ратной жизни. Поверь, лить слезы по тебе в таком случае никто не станет.

«Кроме Веды», – подумал я, с неприязнью отмечая, что старший Адамастро по большей части прав. По крайней мере в сознании парня я вот так с ходу не сыскал возражений на эту до обидного откровенную фразу. Дерьмище. Что ж за фрукт этот Риз, что его даже родной папаша собрался удавить?! Пусть и опосредованно, а не собственными руками…

– У меня будет время на подготовку? – закинул я новую удочку, проверяя степень решимости главы.

– Даже не пытайся оттягивать неизбежное, – раскусил меня мужчина. – Это окончательное решение, и оно не изменится. Ни через седмицу, ни через целую луну. У меня больше не осталось к тебе жалости.

– Но мне действительно нужно многому выучиться! – порывисто выкрикнул я. – У меня нет ни малейшего понятия о военном искусстве! Если я не постигну хотя бы азы, то бестолково погибну!

– Опыт – лучший наставник, – безжалостно парировал Одион.

– Мой экселенс, я не прошу многого! – мне пришлось унизительно прогнуть поясницу, чтобы придать своей просьбе большей искренности. – Я не смею отказываться от твоего повеления. И у меня нет умысла тянуть время. Я всего лишь хочу повысить свои шансы на выживание! Клянусь тебе, что ни капли вина не побывает на моем языке, покуда идет моя подготовка!

– Сегодня ты на удивление красноречив, Ризант, – подозрительно сощурился маг. – Я не узнаю тебя. Или ты снова засыпал за веко щепотку Ясности?

– Мой разум свободен от всякого дурмана! – категорично рубанул я ладонью по воздуху. – Разве что вчерашний хмель еще бродит где-то во мне.

Моя финальная откровенность, кажется, сумела немного растопить черствое сердце аристократа и развеять его недоверие. Он даже изобразил нечто похожее на кривую ухмылку.

– Я ничего не стану обещать тебе, – произнес собеседник. – И уж тем более ты не получишь от меня даже ломаного медяка. Несколько лет ты где-то находил деньги на выпивку и дорогостоящее зелье для озарённых. Отыщешь их и на сей раз, ежели они вправду тебе так нужны. Я всё сказал. Ступай!

Развернувшись на пятках, я выскочил из личного кабинета Одиона. Фух, кажется, я справился. Как минимум, меня не вышвырнут из безопасного убежища немедленно. А там, кто знает, быть может, глава смягчится, увидев, что его сын изменился? Ведь он, то есть я, теперь совсем другой человек. И уж таких загулов, как настоящий Ризант, устраивать точно не стану.

Уже подходя к лестнице, я вдруг поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к своему новому телу и имени. Ну а чего? Кто еще может похвастаться тем, что выполняет работу для настоящего бога? Вот бы мои старые приятели с района удивились…

Глава 5

Хитроумная настольная клепсидра, показывающая течение времени, не успела наполнить и трети малого отрезка с той поры, как за Ризантом захлопнулась дверь. А в кабинете главы рода уже возник новый посетитель. Вернее будет сказать: «посетительница». Это была немолодая, но весьма привлекательная женщина, которая за минувшие годы сохранила не только гладкость своей алебастровой кожи, но и сберегла неукротимый пленительный огонь в глазах.

– Ты поговорил со своим сыном, мой экселенс? – нежно проворковала она, вплывая в помещение.

– Да, Илисия, мы уже побеседовали, – сухо ответил Одион, откладывая в сторону пергамент, который изучал.

– Отчего ж тогда ты не весел, моя любовь? – узкая дамская ладошка ласково погладила мужчину по плечу. – Разве не ты сам говорил, что в своем недостойном поведении Ризант перешел все допустимые границы?

– Да, я не отрицаю, но…

– О нет, мой экселенс, прошу, не произноси этого! Если этот пьяница и распутник вновь сыграл на твоей благосклонности и мягком сердце, то я…

– Не перебивай, когда я говорю, Илисия! – пристукнул по столу глава Адамастро и его супруга тотчас же покорно склонилась.

– Молю, не сердись, моя любовь, – произнесла она, – просто моё сердце плачет, когда я вижу, как бастард снова и снова обманывает твое доверие.

– Ризант… не… бастард! – глухо прорычал Одион, и камни на его перстнях угрожающе заискрились.

– Мой экселенс, я не желала тебя задеть своими словами! – не вняла весьма прозрачному предостережению аристократка. – Пусть он твой первенец и ты признал его сыном, однако это не меняет сути. Мы оба прекрасно знаем, кем была его мать. Презренная алавийка. Неблагодарная тварь, сбежавшая из твоего дома. Она точно так же пользовалась твоей милостью, как это делает сейчас порожденный ей полукровка! А едва ты станешь ему…

Рука главы семейства взвилась в воздух со скоростью атакующего коршуна, и меж стен кабинета заметалось эхо звучного шлепка. Женщина, которая не была озарённой, даже не успела осознать, что произошло. Только лишь когда щеку обожгло словно пламенем, она вскрикнула и испуганно отшатнулась от мужа, прижимая руки к лицу.

– Ты забываешься, женщина! – свирепо пророкотал Одион Адамастро. – Врываешься ко мне, отвлекаешь от дел, задаешь вопросы, но не желаешь слушать ответов! А вдобавок еще и поносишь плоть от моей плоти! Тебе напомнить, кто хозяин этого дома?!

– Нижайше прошу прощения, мой экселенс, – безропотно приняла Илисия эту оплеуху от супруга. – Мне стыдно, что я себя так повела. Пожалуйста, расскажи мне, как прошла встреча с Ризантом?

– Я понимаю твои сомнения и совсем недавно полностью бы их разделил, – смягчился супруг, откидываясь в кресле. – Однако мне показалось, что где-то во взгляде Риза я рассмотрел нечто такое, ранее ему несвойственное. Даже когда я объявил, что он пойдет на службу, сын не стал молить о прощении, как я ожидал. Он лишь спросил, будет ли у него время на подготовку…

– Любовь моя, ты же осознаешь, что это может быть очередной уловкой и хитростью? – куда более тактично и осторожно изрекла аристократка. – Сколько первенец тебя уже обманывал?

– Я ничего не забыл! Но сегодня всё было иначе. Риз поклялся, что не притронется ни к какому зелью…

– Как и сотню раз до этого… – скептически фыркнула женщина.

– Нет, ты не понимаешь! Передо мной словно бы предстал другой человек. Такое ощущение, что людское начало стало брать верх над своенравной и непокорной алавийской породой! Моя кровь наконец-то вырвала победу у дурной материнской наследственности Ризанта! Я не отказываюсь от своего намерения. Но хочу понаблюдать за сыном еще немного…

– Сердце моё, неужели после всей той лжи, ты сохраняешь…

– Довольно, Илисия! – жестко пресёк все возражения Одион. – Не вынуждай меня снова обходиться с тобой сурово. Ступай! Ты мешаешь мне сосредоточиться…

Жена почтительно поклонилась и вышла из кабинета. На её всё еще пылающем от пощечины лице не дрогнуло ни единого мускула. Однако на душе у аристократки бушевал настоящий ураган. Желтоокий паршивец вновь провёл её недалёкого муженька? Ну ничего… Илисия приложит все усилия, чтобы показать доверчивому главе Адамастро, что мерзкий полукровка не способен измениться!

***

После непростого разговора с отцом Ризанта меня одолела такая лютейшая сонливость, что я еле успел доковылять обратно до комнаты. Там я рухнул на постель, не снимая одежды. И моё сознание погрузилось во мрак раньше, чем голова коснулась мягкого валика, заменяющего тут подушку. Однако раствориться в беспамятстве не получилось. Неведомая сила вышвырнула меня из темноты будто пробку от шампанского. И уже через миг я открыл глаза, оказавшись… твою рать! В банкетном зале «Мятного ликёра» с недопитой бутылкой водки перед лицом! Неужто я вырубился и мне вся эта чепуха с аристократами и магией просто почудилась? Нет, не верю! Я совершенно точно был там! Слишком уж логичное и подробное видение…

– Ну как успехи, Александр? – отвлек меня от размышлений мужской голос. – Как прошло первое знакомство с новым миром?

Я поднял лицо и увидел перед собой Эриса Ваара, который сменил безупречный черный костюм на причудливый старинный наряд.

– Ты… вы… что за… – только и смог пробормотать я, не в силах подобрать слова для начала диалога.

– Да, понимаю, тебе нелегко поверить в произошедшее. Но я верю, что твой разум достаточно гибок, чтобы принять новую реальность. Тем не менее, я осознаю, каким потрясением для смертного человека может стать существование других материальных планов. И потому я снова здесь, чтобы обсудить возможные проблемы.

– Вы в самом деле божество торговли и обмана? – в лоб спросил я.

– Ну это звучит слишком грубо, – поморщился Ваэрис, – но в целом, если тебе так удобно считать, я не возражаю. Хотя гораздо важнее то, что я единственный из пантеона защищаю интересы людей во множестве измерений.

– Даже так? – удивился я.

– Именно. И когда я говорил, что хочу, чтобы твой талант послужил на благо человечества, это не была фигура речи. Теперь, когда ты видел всё собственными глазами, давай я тебе кое-что объясню…

Эрис сделал сложный пас руками, а затем принялся водить ими по воздуху. Там, где проходили его пальцы, оставались висеть сияющие линии, постепенно складывающиеся в подобие карты.

– Это мир, в котором людская популяция поставлена на грань вымирания. По моим прикидкам, твоих соплеменников окончательно истребят в течение семи или восьми поколений. А мне бы очень не хотелось допускать этого…

– И кто их уничтожает? – нахмурился я, ожидая услышать про каких-нибудь монстров или демонов.

– Другие разумные расы, конечно же. Вы не единственный прямоходящий вид, обладающий самосознанием.

Ваар обвел участок на сияющей проекции. Довольно большой, но не имеющий выходов ни к одному из морей или океанов.

– На этом клочке суши ныне обитают все человеческие независимые государства. Их туда согнали после поражения в большой войне, отгремевшей пару сотен лет назад. Однако это не самый плодородный и богатый край. И поэтому тамошнему населению не хватает многих ресурсов. Ситуацию усугубляет давление соседей – альвэ и кьерров. И если первые душат больше экономически, то вторые не гнушаются физических методов. Они похищают целые села и деревни, чтобы самым противоестественным способом надругаться над телами жителей и сотворить из кусков их плоти покорных слуг.

– Звучит крайне мерзко, но всё еще не особо понятно… – вынужден был признать я. – Кто такие эти создания? Что из себя представляют, как выглядят, чего добиваются?

– К сожалению, я тоже не могу открыть всего, Александр. Значительную часть информации тебе придется добывать самостоятельно, – скорбно развел руками Эрис.

– Это почему еще?! – возмутился я.

– Потому что другие боги тоже играют со мной в эту игру, и у неё есть свои правила, – без обиняков заявил наниматель. – А что происходит с теми, кто жульничает за карточным столом тебе и самому хорошо известно.

– Да уж, пожалуй… – угрюмо подтвердил я, припоминая мордоворотов Бати.

– Вот поэтому мне запрещено напрямую вмешиваться в ход событий и вещей. Но у тебя подобных ограничений нет, Александр. Ты мой козырь. Моя карта, которую я извлек из рукава. И я очень заинтересован в том, чтобы у тебя всё получилось. Люди нужны мне. И чем их больше, тем сильнее я.

– Но что от меня требуется? Спасти человечество?! Не слишком ли жирную задачу ты… кхм… вы ставите?! Как мне это провернуть в одиночку?!

– Я не такой честолюбивый, как остальные высшие создания, поэтому можешь обращаться ко мне на ты, – благодушно разрешил Ваар. – Что же касается твоего вопроса… время еще есть. Для начала, познакомься с новым миром. Узнай пределы своих возможностей. Уверяю, они тебя впечатлят. Твой выдающийся музыкальный талант станет величайшим подспорьем в освоении магического искусства.

– Да ладно? А как чародейство связано с музыкой? – затаил я дыхание, предвкушая получить божественное откровение.

– Правила, Александр. Меня сдерживают правила, – напомнил собеседник. – Так что найди ответы сам.

– Тьфу ты… А то что я вообще оказался в этом мире ничего не нарушает, а? – рассержено проворчал я.

– Как сказать… забери я нечто принадлежащее другому божеству, то это наверняка бы заметили. Ну а поскольку я воспользовался бесхозным, то никто и не обратил внимания на мою маленькую проделку.

Покровитель мошенников и воров таинственно улыбнулся. А у меня от всех этих его загадок заломило в висках.

– Я вообще ни хрена не понял… – честно признался я.

– Ну же, Александр, подумай! Ты ведь уже видел свою новую внешность?

– Ну да, – кивнул я, еще не понимая, куда клонит Эрис.

– Ты – полукровка, рожденный от союза человеческого мужчины и алавийской женщины. Конкретно тебе от матери достались необычные глаза, более темный оттенок кожи, утонченное телосложение и несвойственное людям долголетие. Появление на свет таких метисов событие отнюдь не уникальное. В захваченных темноликими колониях их предостаточно. Правда, им доля алавийской крови достается преимущественно от отцов. Таких детей, как правило, отвергают и презирают с самого рождения. От них отворачиваются даже собственные родители или боги. Их не привечают ни высшие хранители народа альвэ, с которыми, надеюсь, тебе не доведется встречаться, ни покровители людей. Поэтому я никому не перешел дорогу, когда прибрал сей невостребованный актив и спрятал в свою колоду. Всё просто.

– И вот об этом я должен был сам догадаться? – саркастично хмыкнул я.

– Почему бы и нет, – как ни в чем не бывало пожал плечами Ваар. – Ты обладатель очень гибкого разума. Не следует себя недооценивать.

– Черт! Я не понимаю, как должен на это всё реагировать… – в сердцах стукнул я по столу. – Боги, магия, другие миры, какие-то кьерры и альвы…

– Альвэ, – поправил меня покровитель плутов.

– Да хоть эльфы! – отмахнулся я. – Сути это не меняет!

– И всё же, посмотри на себя, – вкрадчиво начал собеседник. – Нет ли ощущения, что этот мир не желает принимать тебя? Что ты бестолково бьешься в установленные рамки и не знаешь, как их пробить? Что сам воздух душит тебя здесь? Вспомни свой жизненный путь, Александр. Сколько раз судьба отшвыривала тебя назад, едва ты добивался чего-то мало-мальски значимого? Согласившись на моё предложение, ты теряешь не так уж и много. А вот приобрети можешь всё, что захочешь…

Слова Эриса падали на иссохшую почву моей души подобно прохладной росе. Да-да-да, задери тебя боги все вместе взятые! Именно это я всегда и чувствовал, но не мог столь точно сформулировать!

– Я ставлю перед тобой нетривиальную задачу, – продолжал искушать меня бог обмана. – Но тебя выбрал не слепой случай, а я сам! Ты обладаешь всем необходимым, чтобы справиться с моим поручением и вписать своё имя в века, как спасителя человечества. А заодно скинуть давящие оковы старой судьбы и обрести свободу. Да, в том, что у твоего нового тела не будет высшего покровителя – это минус. Но, с другой стороны, это же означает, что твоими поступками не будет руководить воля небесных сил. А только лишь ты сам…

– А что насчет тебя, Ваэрис? Разве ты не являешься представителем этих небесных сил? – всё еще сомневаясь глянул я на собеседника.

– Правила не позволят мне влиять на тебя напрямую. Однако же совсем без присмотра я тебя не брошу. Как бы там ни было, а окончательное решение остается за тобой. Я не могу тебя принуждать. И поэтому, когда ты побывал уже на той стороне, я спрошу тебя снова, Александр: готов ли ты работать на меня?

Ваар, словно бы предлагая чокнуться, поднял на уровень глаз рюмку с кристально прозрачной жидкостью. Я опустил взор и увидел перед собой точно такую же. Тоже наполненную до самых краёв.

Колебался я совсем недолго. Секунды три или четыре. А потом всё-таки схватил стопку с водкой. Ну всё, назад пути нет. Как бы ни печально было признавать, но жизнь Александра Горюнова я бездарнейшим образом запорол. Так может юному Ризанту нор Адамастро повезет больше? Пока не знаю, но верить хотелось в лучшее…

Стоило мне опрокинуть рюмку, как привычный мир рассыпался миллионом осколков. Меня рывком вернуло в новую реальность. И лишь застрявший в горле обжигающий спиртовой вкус подсказывал, что эта встреча с Ваэрисом не была сном.

– Тебе всё еще нездоровится, Риз? – проворковал над самым ухом уже знакомый нежный голос. – Вот, я принесла немного вина. От него должно стать лучше. Только не налегай сильно…

Я приоткрыл глаза и обнаружил присевшую на край моего ложа Веду. А на прикроватном столике стоял и принесенный ей серебряный кувшин в компании кубка на высокой ножке.

– Благодарю, но я обещал отцу, что больше не прикоснусь ни к чему пьянящему, – мягко отказался я.

– И ты всерьёз готов сдержать слово?! – подивилась девушка. – Если так, братец, то я искренне рада! Я сейчас же унесу это, дабы не искушать тебя…

Сестра действительно поспешно подхватила кувшин и направилась к выходу. Вот только в дверях едва не столкнулась с самим Одионом нор Адамастро…

– Что это?! – требовательно рыкнул глава рода, выхватывая у дочери ношу. – Вино?! Я так и знал, Ризант, что слова твои ничего не стоят! Пожри меня Абиссала, а ведь я почти поверил тебе…

– Я же говорила, любовь моя, что тебя ждет лишь одно разочарование!

Следом за аристократом в помещение вошла чертовски привлекательная дамочка и замерла чуть позади. Я, признаться, сперва невольно залюбовался её статью и строгой красотой. Но уничижительный взгляд, которым она меня наградила, быстро испортил первоначальное впечатление.

Так-так-так… кто это у нас? Илисия нор Адамастро! Законная супруга Одиона и по совместительству мать двоих его детей. Веды и Велайда. Если Ризант ни в чем не ошибался, то эта женщина пылала к нему искренней и неподдельной ненавистью. Хотя теперь уже можно сказать, что ко мне. И основная причина крылась вовсе не в том, что первенец главы вел аморальный и распутный образ жизни, отравляя существование остальным домочадцам. А в том, что он носил приставку к имени в виде числительного «первый». То есть был старшим сыном Одиона со всеми вытекающими наследственными претензиями. А Илисия мечтала, чтобы род возглавил именно её отпрыск. Веда на эту роль не могла претендовать, поскольку была девочкой. И потому оставался только младшенький – Велайд нор Адамастро третий. Пятнадцатилетний упырь, страдающий от чрезмерного самообожания.

Почему сразу упырь? Да потому что в памяти Ризанта всплыло множество моментов, как брат устраивал ему подлянки. Всячески пакостил, клеветал и подставлял. А когда стал постарше и занялся фехтованием, то и вовсе принялся увлеченно унижать и поколачивать Риза. Н-да уж, неудивительно, что прошлый обладатель этого тела пристрастился ко всяким зельям. Обстановочка-то у него дома далека от здоровой.

– Мой экселенс, но я не выпил ни капли из этого кувшина, – состроил я оскорблённую мину. – Взгляни сам, он полон.

– Это истинная правда, отец, – внезапно заступилась за меня Веда. – Я принесла вино Ризу по просьбе матушки. Однако я не знала о вашем уговоре. Но Ризант мне всё объяснил. Он даже не притронулся к кубку. Клянусь, что так оно и было.

Оп-па! По просьбе матушки, говоришь? Кажется, я уже понял, что тут происходит! Ну и подлая же змеюка эта дамочка! А судя по тому, как на жену покосился и Одион, то он тоже быстро вник в ситуацию. Хе-хе-хе, что-то сейчас грянет…

– Как это понимать, милария Илисия?! – полуофициозно обратился к супружнице глава рода. – Ты всё подстроила специально? Ты поэтому потащила меня сюда?

– Клянусь, моё сердце, всё не так! Я действительно предложила Веде отнести твоему сыну вина. Но это было до того, как я узнала о его обещании!

Женщина невинно захлопала глазками, изображая из себя святую простоту. Но не похоже, что эта актерская игра убедила Одиона.

– Пойдем со мной, – непререкаемо припечатал он. – Кажется, под этой крышей не один лишь Ризант нуждается в моём твердом наставлении!

Мужчина грубо схватил супругу под локоть, и вытолкал из комнаты, как какую-то бесправную служанку. Веда наблюдала за развернувшейся сценой с непритворным ужасом. Кажется, она только сейчас поняла, как подставила родительницу своим признанием. Но лезть под горячую руку папане не рискнула.

Хех, сестрица, и в кого ты такая наивная выросла в этом столь милом семействе?

– Прости Риз, но мне тоже надо идти. Может я смогу убедить отца не наказывать маму. Отдыхай! – выкрикнула Веда, подхватывая пышный подол. Не успел я ничего ответить, как моя обитель уже опустела.

А суровые у них здесь нравы… патриархальные! Ну ладно, я тут вроде как не при делах. Илисия рыла мне яму, но угодила в нее сама. Разве виноват я, что она так топорно плетет свои интриги? Пусть с ней муж разбирается теперь.

Рухнув обратно на кровать, я решил основательно покопаться в памяти Ризанта. Мне предстоит очень многое узнать о новом мире, магии, окружающих меня людях и остальных разумных расах. А для этого нужны тишина и покой…

Однако планам моим не суждено было сбыться. Не прошло, наверное, и получаса, как дверь моей комнаты с грохотом распахнулась, и на пороге показался мой младший братец Велайд.

– Ах ты, подлое исчадие! Как посмел ты оболгать мою мать?! – заорал он, обличительно тыча пальцем. А затем, без всякого перехода, выхватил висящую на поясе шпагу и кинулся на меня.

Да чтоб тебя разорвало! Что не так с этой сумасшедшей семейкой?!

Глава 6

Узкая шпага, со свистом рассекая воздух, устремилась ко мне. Единственное, что я успел рассмотреть, так это то, что Велайд собирался огреть меня плашмя, а не острием клинка. Ну хоть на том спасибо! Впрочем, чтобы раскроить мне черепушку и этого бы с лихвой хватило.

Даже не пытаясь вступить в диалог, я перекатился в сторону, падая на пол. Средневековое оружие с гулким хлопком опустилось туда, где мгновением ранее находилась моя голова. В воздух взвилось целое облако пыли, как из старого и давно не чищенного ковра. Вот же засранцы какие тут живут! А еще аристократы. Хотя это сейчас не основная моя проблема…

С грохотом упав на доски и сшибив по пути небольшой столик у кровати, я не глядя ударил пяткой. Целил туда, где должен был стоять психованный братец. И, к счастью, попал ему куда-то в голень. Велайд зашипел от боли, но на ногах всё-таки устоял. Он вновь замахнулся на меня, собираясь огреть сталью. Но я, всё так же из положения лежа, лягнул его ступнями в живот. И опять повезло! Агрессивный юноша сдавленно охнул и отступил на полтора шага назад. И пока он кряхтел, держась за брюхо, я пластично вскочил на ноги, удивляясь тому, как легко двигается моё новое тело.

Нет, серьезно, если Ризант даже при таком образе жизни сохранил звериную грацию и завидное проворство, то чего бы он достиг, если б тренировался? Всё-таки, алавийская кровь не водица. Её вином так просто не разбавишь…

Не дожидаясь, когда Велайд переведёт дух и снова попытается меня атаковать, я подхватил опрокинутый столик и подивился его тяжести. Ух! Цельнодеревянный массив! Таким и зашибить можно. Но на меня тут с настоящим мечом нападают, на минуточку. Так что сейчас все средства будут хороши.

Держа тумбу за ножки, я размахнулся и широким движением отогнал младшего брата еще дальше от себя. И пусть по координации отчетливо видно, что в боевых искусствах Велайд не зеленый новичок, однако он явно привык к другой обстановке. Ему комфортней было размахивать своей железкой на просторном внутреннем дворе, вымеряя дистанцию до противника и подбирая траекторию удара. Но я ему подыгрывать не намеревался, а потому перевел этот внезапный поединок в удобную для себя плоскость. Юнец попросту не знал, как действовать против моего орудия. А вот я уже придумал сотню способов осадить вспыльчивого братишку…

Ох, наверное, даже сам бог не упомнит, в скольких драках на вписках я успел поучаствовать во времена бурной молодости. Когда в тесной и захламленной блатхате начинается потасовка, то в ход идёт всё, что подворачивается под руку. Столешницы, стулья, табуретки, полочки шкафов, кухонная утварь и даже бутылки. А поскольку я дожил до своих лет и умудрился сохранить зубы в целости, это значило, что из таких заварушек я чаще выходил если не победителем, то и не проигравшим уж точно. И тактики я придерживался самой простой: стой в сторонке, в гущу замеса не лезь. Если кто-то подходит в зону досягаемости, лупи по башке тем, что потяжелее. Разбираться будешь уже после.

Собственно, с одним противником было даже проще. Я неотрывно следил за ним, ни на что не отвлекаясь, и примерно представлял себе его намерения. Поэтому, когда Велайд в очередной раз замахнулся шпагой, что-то истерично вереща, я просто крутанул корпусом и запустил ему тумбочку прямиком в физиономию.

Обалдевший от такого поворота событий аристократ ничего не успел сделать. Нет, он, конечно, инстинктивно выставил свою длинную зубочистку. Но этим даже траекторию моего снаряда не изменил. Деревянный предмет мебели с глухим стуком состыковался с черепом юного Адамастро. Тот, к сожалению, не вырубился, но заметно поплыл. Ну а дальше дело оставалось за малым.

Мои молодые ноги поразительно легко несут меня вперед. На бегу я прихватываю бронзовый канделябр, весом килограмма в полтора. Велайд, невзирая на отшибленную башку, успевает вскинуть шпагу, надеясь меня отогнать. Но я не пугаюсь и не отступаю, а со всего маху бью ему по запястью. Пятнадцатилетний аристократ вскрикивает и роняет свое орудие. Прижав к себе отбитую руку, он смотрит на меня испуганным взглядом. Происходящее явно выбило его из колеи. Раньше-то тюфяк Риз никогда не смел дать ему отпора. А тут такое…

Я же, предпочитая ковать железо, пока оно горячо, пинком отбросил выпавшую шпагу к стене. В рукопашной я ощущал себя как рыба в воде. Тесное помещение, в котором много мелких и не очень предметов. Здесь побеждает тот, кто быстрее соображает. Тут любое подавляющее превосходство противника в силе, умении и габаритах может быть нивелировано своевременным броском табуретки в рожу. Ну или тумбой, как в моем случае.

Без долгих раздумий я добавил Велайду зажатым в кулаке подсвечником по мордасам. А потом еще раз. И еще. Малолетний нахал натурально завизжал, стараясь заслониться от моего натиска. Но я бил, метя по наиболее болезненным точкам. Хребет, локоть, предплечье, ребра. Аристократ заметался, ища пятый угол. В стрессовой ситуации он резко позабыл всю военную науку, которую в него вбивали наставники. А я всё наступал и наступал, окучивая тяжелым канделябром. По лицу братишки уже вовсю бежала кровь. Багровые ручьи из рассеченного лба заливали ему глаза, а правая рука повисла безвольной плетью. Юный Адамастро откровенно запаниковал, а я всё никак не останавливался.

Наш спонтанный поединок закончился тем, что дерзкий пацан забился между монументальным платяным шкафом и стенкой. Побитый и скулящий, как бродячая псина. И именно в этот момент нас застал отец.

– Что за грохот?! Чем вы оба тут заняты?! Немедленно прекратить! Ризант, чего ты творишь?! – оглушительно завопил Одион, и я побоялся, что он сейчас пульнёт в меня чем-нибудь магическим для усмирения.

– Сам не понимаю! Велайд ворвался в мою комнату и напал с обнаженным клинком! – сразу же заложил я братишку, предусмотрительно отшвыривая от себя подсвечник.

Для пущей убедительности я кивнул в сторону валяющейся шпаги. Ну и отошел от охреневшего аристократишки на пару шагов. А то мало ли… вдруг папка младшенького любит больше, и решит, что его нужно срочно спасать? Ловить какой-нибудь фаербол от магистра второй ступени мне не очень-то улыбалось.

– Я… я всего л-лишь… х-хотел… – начал оправдываться Велайд, но я жестко перебил его.

– Ты набросился на меня, пока я лежал, размахивая боевым оружием! Твоему поступку не может быть оправдания! И только посмей сказать, что я вру! Факты говорят не в твою пользу. Ты находишься в моей комнате, – принялся я загибать пальцы, – твоя шпага вынута из ножен, а на постели всё еще виднеется отпечаток, оставленный её лезвием!

Мне показалось, что от моего яростного напора обалдели оба родственника. Причем, братец выглядел даже более ошеломленным, чем в процессе выгребания канделябром. Ну да, Ризант так бы вряд ли смог за себя постоять. Но вот Александр Горюнов за словом в карман не лез.

– Я всего лишь хотел тебя проучить! – младший Адамастро с появлением папаши заметно осмелел и выбрался из-за шкафа. – Я бы не нанёс тебе увечий! А ты… ты…

– Ты слишком много берешь на себя, брат! Не забывай, что я старше тебя на четыре года! Не дорос ты еще, чтоб меня чему-либо учить! – уничижительно фыркнул я.

– Да как ты смеешь… – задохнулся от возмущения юный аристократ.

– Это ты как смеешь поднимать на меня оружие?!

– Молчать. Оба.

Одион произнес это почти спокойно, но мы с братом поспешили благоразумно заткнуться. Что ни говори, а экселенс Адамастро умел добиваться послушания.

Глава рода с потаенным разочарованием осмотрел своего младшего сына. А меня наградил куда более долгим изучающим взглядом. Столь резкие перемены в Ризанте сбивали его с толку.

– Ваше поведение недостойно дворян! – вынес он вердикт.

– Но отец, я же всего лишь защищался! – вякнул я, но тут же прикусил язык, стоило магистру грозно сверкнуть глазами.

– Когда я говорю, все должны молчать! Это понятно?! – сквозь зубы процедил Одион.

– Да, отец, – покорно склонился я, не став, впрочем, извиняться.

– Так вот… когда между двумя высокородными возникает конфликт, то они не бегут решать его кулаками, уподобляясь грязноногой черни! Если один почтенный экселенс нанес оскорбление другому, то следует незамедлительно и открыто бросить вызов. И кровное родство в данном случае не препятствует этому. Вы всё усвоили?

Я покосился на Велайда и по его хитрому прищуру понял, что этот стервец замыслил взять реванш. Только уже на привычном для себя поле. И оказался совершенно прав в своих догадках…

– Мы поняли, отец! – напыщенно продекламировал пятнадцатилетний аристократ, а потом развернулся ко мне: – Я призываю тебя, Ризант Адамастро, ответить за нанесенное оскорбление и мою попранную честь! Требую, чтобы ты принес мне извинения собственной кровью!

– У тебя нет такого права, ибо ты первым напал на меня обнажив клинок, – пришлось мне напомнить брату об истинной причине и вытекающем из неё следствии. – Если уж кто и должен бросать вызов, так это я.

– Но ты этого не сделаешь? – полуутвердительно осведомился юнец.

– Мне кажется, что ты уже получил по заслугам, – криво ухмыльнулся я, выразительно посмотрев на окровавленную физиономию аристократа.

Велайд мой намёк уловил четко. Он грозно насупился и стиснул челюсти, испепеляя меня взглядом. Но потом отчего-то внезапно повеселел, заулыбался и двинулся ко мне. В более спокойной обстановке я отметил, что невзирая на разницу в возрасте, он заметно превосходит Ризанта габаритами. Ниже на полголовы, зато значительно шире в плечах. Всё же Риз хоть и был полукровкой, от Одиона взял куда меньше, нежели от предков по линии альвэ. В его случае кошачья ловкость уравновешивалась общей субтильностью и хилостью. К примеру, ходили слухи, что не всякий взрослый алавиец сумеет одолеть в состязании голой силы даже человеческого подростка. И сейчас, сравнивая себя с братом, я склонен был этим домыслам поверить…

Велайд, приблизившись вплотную, подчеркнуто неспешно взялся за одну из пуговиц на моем камзоле. Гадко осклабившись, он выдрал её, резко рванув вниз. А затем с наглым видом замер, ожидая, как я отвечу. Это было так называемое «оскорбление действием». Провокационный жест, вроде броска перчатки в лицо, распространенный среди дворян в моем прошлом мире. Спустить подобное – означало заклеймить себя трусом без капли чести и достоинства. Что в присутствии главы дома втройне унизительно и позорно. И этим ходом Велайд фактически загнал меня в угол. В открытом противостоянии я ему без вариантов проиграю. Но и стерпеть такой плевок не могу. Иначе в глазах местного общества я стану не просто посмешищем, а ничтожеством, которому приличные люди даже руки не подадут. А уж о том, чтобы о моем посрамлении узнало как можно больше народу, милария Илисия и её сынок точно позаботятся. И если сравнивать последствия, то для Ризанта получить пару лишних проколов в шкуре и проиграть дуэль было более предпочтительным, нежели вовсе от неё отказаться. Дерьмо! Как же у этих аристократов всё сложно…

Все эти выводы я спешно обкатал в голове буквально за пяток секунд. А затем принял решение. Под удивленными взглядами отца и брата я неспешно примерился к самой красивой декоративной пряжке на костюме молодого Адамастро. Ухватился за неё и тоже дёрнул со всей дури. По комнате разнесся треск рвущейся ткани, а у меня в ладони осталась вычурная застёжка вместе с куском материала. Будем считать, что я таким образом удовлетворил его ходатайство. Хотя мог бы и не портить одежду оппоненту. Хватило бы и словесного заявления. Но тут сложно было удержаться. Уж больно мерзко лыбился братишка Ризанта.

– Что ж, поединок состоится немедленно! – подытожил глава рода. – Я выступлю вашим секундантом. Ступайте и облачайтесь.

– Подожди, мой экселенс, – мягко остановил я Одиона. – Мне раньше не доводилось участвовать в такого рода схватках. Но верно ли я понимаю, что в соответствии с дуэльным кодексом Патриархии я, как оскорблённая сторона, имею право на определение условий, по которым будет разрешаться грядущий спор?

– Традиционно бои между дворянами проходят на шпагах и без магии, если не оговорено иного, – поделился мужчина. – Однако формально тебя ничто не ограничивает в выборе другого оружия.

– Что ж, прекрасно! Тогда биться будем на ножах, – моментально решил я.

– Что-о-о?! Это немыслимо! – тотчас же вскинулся Велайд. – Такое плебейское оружие недостойно аристократа! Я не стану даже марать об него руки! Скажи ему, отец!

– Я во многом согласен с тобой, сын, – недовольно поджал губы Одион. – Мне тоже не по нутру всяческие уловки и ухищрения. Но у меня нет такой власти, чтобы заставить Ризанта отказаться от сделанного выбора. Он в своем праве. Я, как секундант, могу лишь его засвидетельствовать. Если ты, желаешь отклонить вызов, то должен принести извинения, которые бы удовлетворили твоего брата.

– Не бывать этому! – скрежетнул зубами молодой Адамастро. – Я принимаю эти условия!

– Да будет так. Жду вас обоих на тренировочной площадке.

Глава 7

Внутренний двор поместья оказался просто пятаком утоптанной до состояния камня земли без намека на какие-либо украшения. Ни цветов, ни кустиков, ни плодовых деревьев. Один сплошной утилитаризм. Тут в кратчайшие сроки собрались практически все обитатели дома. Конюхи, посыльные, кухарки и даже немногочисленные воины рода из числа тех, кто не был занят на службе. Не отказала себе в удовольствии посмотреть на поединок и милария Илисия Адамастро. Похоже, именно она и выступила рупором, который разнес весть о предстоящей дуэли. Наверное, хотела чтоб все видели, как её сынишка одолевает гнусного полукровку. Она даже Веду притащила сюда. Девушка стояла рядом с матерью и без конца нервно теребила подол своего платья. Казалось, она одинаково сильно беспокоилась как за меня, так и за Велайда.

Перед началом дуэли нам с оппонентом пришлось вздеть нагрудники, плетенные из толстых дубленых кожаных ремней. Выглядела амуниция, кстати, весьма недурственно, да и изготовлена довольно искусно. Такая не только удар ножа выдержит, но и укол шпаги. А закрепленные металлические бляхи и пластины, прикрывающие жизненно важные органы, уберегут и от чего-нибудь потяжелей. Ризант лично видел в прошлом, как подобная защита спасала от топора.

Причем, обрядили нас с Велайдом не просто так. Не ради великой заботы о потомстве Адамастро. Ну, может, отчасти. Но основная причина крылась в эдикте Величайшего Патриарха, читай, местного правителя. Воинственной элите государства было сложно запретить самозабвенно кромсать друг друга в поединках. В здешнем обществе это вызвало бы волну негодования и непонимания. Поэтому для сокращения смертности среди аристократии была введена обязанность проводить поединки доспешными. Защита корпуса в большинстве случаев спасала жизнь дуэлянту. А чтобы дополнительно сконцентрировать усилия противников на конечностях, а не смертельных атаках, патриарх ввел еще одно общее условие. Бой длился до тех пор, пока поединщики способны держать оружие. Потеря своего клинка сразу же означала поражение. А если при этом еще и не пролилась кровь, то проигрыш ложился на честь дворянина совсем уж срамным пятном. И в целом, такая система худо-бедно работала, но не всегда соблюдалась. Особенно, когда лицом к лицу сходились непримиримые враги, готовые биться до смерти. Но я надеюсь, что это не наша с Велайдом ситуация.

Прежде чем началась схватка, мне предстояло вооружиться. Но у Ризанта была только собственная рапира, которую он носил исключительно для красоты и никогда не использовал по назначению. Поэтому я обратился к одному из солдат нашего рода. Тот безропотно извлек из-за голенища широкий засапожный нож, длиной в локоть, и протянул мне.

«Фью-у!» – мысленно присвистнул я. Неслабая такая игрушка! По меркам моего мира полноценный «холодняк». И хоть Александр Горюнов привык обращаться с пырялками значительно меньшего размера, вряд ли это мне сильно помешает. Всё-таки ловкие пальцы профессионального шулера умели исполнять финты с практически любыми предметами, которые попадали мне в руки. Причем, делали это настолько виртуозно, что иные циркачи от зависти зеленели. И это не риторический оборот. Я действительно был знаком со многими артистами и фокусниками, которых крайне впечатляли мои навыки.

Вот и сейчас я взял нож за рукоять. Оценил остроту клинка. Взвесил в ладони, примеряясь к размерам и тяжести. А затем, под взглядами десятков любопытных зрителей, мастерски крутанул его и… ах, дерьмо! Чуть не проткнул себе ногу!

Немаленький засапожник выпал из неподатливых пальцев, втыкаясь кончиком в утрамбованную почву. По рядам собравшихся пронеслась волна сдавленных смешков. И я с грустью подумал, что сильно переоценил способности Ризанта. Да, в недавней стычке с братом он показал себя отменно. Наследие крови альвэ сыграло свою роль, а потому двигался аристократ проворно и грациозно, как бывалый танцор. Но вот с мелкой моторикой у желтоглазого парня был полный швах. Как будто он ничего кроме кубка и ложки за всю жизнь в руках не держал. Хотя почему «как будто?» Примерно так ситуация и обстояла.

– Эй, Риз, ты не порезался? – не упустил Велайд случая поиздеваться надо мной. – Похоже, что даже эти детские игрушки для тебя слишком опасны!

Слуги разом тактично опустили лица в землю, чтобы не отсвечивать улыбками. Не пристало им так откровенно потешаться над сыновьями своего господина в его же присутствии. А вот Илисия не стала таиться и в открытую захихикала, растягивая накрашенные алым губы в ехидной усмешке. Кобра, блин, ядовитая…

Проигнорировав реплику, я отправился оппоненту навстречу. Плевать! Ничего это особо не меняет. Основные движения я не забыл, а в ножевом бою общая координация имеет куда большее значение, нежели мои излюбленные выкрутасы. И вот с этим у Ризанта проблем не было. Так что не всё потеряно.

Велайд встал как классический фехтовальщик, развернувшись корпусом на девяносто градусов. Нож он держал перед собой, будто длинный клинок. А пострадавшую от канделябра руку заложил за спину, вероятно, подражая своему наставнику. Выглядело это несколько комично с таким небольшим оружием. Но смеяться мне как-то не хотелось.

Я же принял открытую правостороннюю стойку, подняв руки на уровень груди и отставив левую ногу. Мне удалось заметить, как Одион Адамастро скептически вскинул одну бровь, наблюдая за мной. Но никаких комментариев или вопросов озвучивать не стал. Отец лишь напомнил правила дуэли и отошел, позволяя нам с братишкой резать друг друга на потеху публике. Чем мы, в сущности, охотно и занялись.

Велайд сразу ринулся вперед и исполнил прямой колющий выпад, словно орудовал привычной шпагой. Я легко отошел на полшага, увеличивая дистанцию, и его нож бестолково вспорол воздух. Но пятнадцатилетний аристократ не успокоился и предпринял еще одну атаку. Точно такую же, только более длинную, с подшагом. В этот момент я заметил, что на тыльной стороне ладони у него отливает голубоватым медленно набухающая гематома, оставшаяся от канделябра. И шансы на благоприятный исход перестали для меня выглядеть такими уж мизерными.

Движения брата вообще не показались мне хоть сколь-нибудь отточенными или опасными. Он просто наскакивал на меня и либо пытался незамысловато колоть, либо делал широченные замахи. И всё без особого эффекта. Благодаря врожденной грации альвэ я от этого бесхитростного напора уходил играючи. И мне даже стало немного непонятно, отчего Ризант, имея такую великолепную координацию, боялся надрать задницу зарвавшемуся юнцу?

Первый ответный удар я нанес, когда Велайд нацелился в мое лицо. Левой ладонью я сбил нож оппонента в сторону, а своим оружием полоснул ему по рукаву. Младший сын Одиона сразу же проворно оттянулся назад, демонстрируя, что отец не зря тратил серебро на его обучение. А я с сожалением вынужден был констатировать, что бездарно упустил такую удачную возможность. Лезвие прошлось по плотной ткани камзола братишки, но так и не распороло её. Надо было всё же тыкать… В следующий раз умнее буду. Если он вообще мне представится. Ведь, как оказалось, даже такой сопляк успел получить значительно больше практики за несколько лет интенсивных тренировок, нежели я за всю свою неспокойную жизнь…

Юный Адамастро бегло глянул на конечность, убедился, что всё в порядке, а затем снова приступил к атакам. Никаких выводов он не сделал, а потому свободную руку так и не подключал. Хотя я мгновением ранее показал, что ей тоже можно успешно работать. Но Велайд предпочитал пользоваться опытом своих учителей по фехтованию, который для дуэли на моих условиях подходил примерно никак. Ну или я просто в нашей недавней потасовке так качественно отбил ему культяпку, что она его толком и не слушалась.

Поначалу я очень осторожничал. Страх поймать в тело полоску стали был велик. Да чего уж там, я мандражировал так сильно, что колени подгибались! Но спустя около минуты махания ножами адреналиновый выброс улёгся, и я заметно успокоился. Стал действовать более свободно и напористо. Вскоре самоуверенный аристократ еще дважды чуть не нарвался на моё острие. Лишь чудо и вбитые наставниками рефлексы позволили ему избежать близкого знакомства с моим засапожником. Но стал ли Велайд от этого более осмотрительным? Отнюдь. Он по-прежнему пребывал в полной уверенности, что превосходит меня по всем статьям.

В конце концов, его однотипные выпады меня утомили. Мне удалось их хорошенько изучить. А потому, дождавшись очередного бессмысленного замаха, я подловил оппонента и подтолкнул его атакующую руку. Братец не успел среагировать, чуть потерял равновесие и сбился с ритма. И это секундное замешательство решило исход всего поединка. Мой нож на всю длину вонзился Велайду в предплечье, легко протыкая и рукав камзола, и мягкую плоть.

Дерзкий юнец вскрикнул от неожиданности и оттолкнул меня, но сделал этим только хуже. Меня повело назад, и отточенное лезвие засапожника пропороло руку младшего Адамастро вдоль лучевых костей. На утоптанную почву с сочным звуком упали первые крупные капли крови. Однако упрямый молодой аристократ оружия так и не выпустил. Пришлось засветить ему размашистым пинком по отбитому подсвечником запястью. Только после этого зажатый в кулаке Велайда нож птичкой выпорхнул куда-то в сторону и с тихим металлическим звяканьем брякнулся на землю.

Всё произошло так быстро, что слуги, для которых дуэли оставались зрелищем весьма редким, еще даже не поняли, что случилось. А глава рода, выступивший независимым секундантом, уже во всеуслышание объявил:

– Поединок окончен! Победитель: Ризант нор Адамастро первый!

Затем Одион быстрым шагом двинулся к проигравшему сыну. Он уверенно разорвал напитавшийся кровью рукав и критически осмотрел ранение. Велайд от этих манипуляций аж взвыл. Но папаша что-то грозно прорычал, и юнец счел за благо потерпеть молча.

После недолгого обследования магистр поднял ладонь и принялся совершать какие-то сложные пассы. Сразу же с пары его перстней, словно с зажженных бенгальских огней, посыпались мириады искр. Они с шипением скрывались в истекающем багровой влагой разрезе, и кровь почти сразу же перестала бежать столь активно. Первые несколько ударов сердца бедолага Вейлад пытался терпеть. Потом, не выдержав боли, дернулся раз, за ним другой. Не прошло и полуминуты, а наглый братишка уже судорожно бился, подобно угодившему в капкан волку. Но Одион вцепился ему в предплечье стальной хваткой, поэтому младший Адамастро вырваться так и не сумел. Всё-таки ему, пятнадцатилетнему сосунку, тягаться с озарённым второй ступени было еще ой, как рано. Еще через пару мгновений над внутренним двором поместья разнесся надсадный вопль. Некоторые особо впечатлительные прислужники даже побледнели и поспешно отвернулись, чтобы не видеть этой жестокой сцены.

А я стоял, слушая, как визжит Велайд, и не верил, что дуэль закончилась так быстро. Я что, еще и победить умудрился?! Да ну нет… не может быть! В этот миг мне на глаза попалась перекошенная от бешенства физиономия Илисии. И я понял: еще как может! У меня действительно получилось!

– Эка ладно вы себя показали, мой экселенс, – неожиданно оторвал меня от созерцания гневной гримасы миларии Адамастро один из воинов рода, который с исключительным хладнокровием пропускал мимо ушей надрывистый вой молодого господина. – Я лишь хотел поведать вам, что кажинное утречко десятники муштруют нас и заставляют упражняться с мечами. Знамо, вы не научитесь у нас никаким сложным техникам и изящным вывертам. Однако все мы бывалые солдаты, и тоже кой-чего могём. Ежели надумаете, то обязательно приходите. Этим вы окажете нам большую честь.

– Благодарю, я приму к сведению, – гордо кивнул я, почему-то чувствуя легкое смущение.

Сразу после этого короткого обмена репликами бойцы разошлись, потеряв интерес к происходящему. А тот воин, у которого я взял нож, даже не стал требовать его обратно. Велайд же всё еще орал благим матом, бестолково дергаясь в захвате отца. Под конец процедуры одуревший от боли парень немного сомлел и обмяк, опустившись на колени. Однако тишина наступила совсем ненадолго. Уже через пару мгновений мучительные ощущения вновь привели его в сознание, и крик возобновился.

Первой не выдержала Илисия. Она поспешно убежала с внутреннего двора, прихватив с собой троицу служанок. А вот я, напротив, подошел ближе и замер, наблюдая за отцом и братом Ризанта. Почему-то у меня было подозрение, что Одион после этого захочет поговорить. И я не ошибся.

– Ступай со мной, сын, – приказал глава, когда закончил лечить младшего, и передал его на руки прислуге, – нам нужно поговорить.

– С моим братом всё будет хорошо? Он оправится? – на всякий случай изобразил я заботу.

Экселенс Адамастро как-то странно на меня покосился, но все же снизошел до ответа:

– Плоть заживет уже через пару лун. Я бывал на войне и умею останавливать кровь раненым воинам. Но связывать пострадавшие сухожилия будут уже лекари.

Удовлетворенно кивнув, я отправился следом за Одионом. Постепенно я выстраивал в голове ход предстоящего диалога. Уже думал, какими аргументами стану убеждать его отсыпать немного золотишка на обучение. Всё-таки мне надо учиться не только магии, но и фехтованию. А то остальные благородные засмеют меня с моими ножичками. Надеюсь, мой удачный поединок убедит отца, что Риз небезнадёжен…

Под аккомпанемент своих размышлений, я поднялся на второй этаж и без задней мысли вошел в кабинет главы. Но старший Адамастро неожиданно резко повернулся ко мне. Его кулак с перстнями окутался мимолетным свечением, и сразу же движения аристократа стали поразительно стремительными. Быстрыми настолько, что даже отменная реакция Ризанта не спасла. Я ощутил, как крепкая хватка Одиона стальным ошейником легла мне на горло. Мужчина толкнул меня и со всего маху впечатал затылком в дубовую дверь. Голова звучно встретилась с деревянным полотном, и в глазах аж поплыло от удара.

– В ч-чем де… ло?! – прохрипел я, цепляясь за запястье Одиона, чтобы хоть немного ослабить давление.

– Кто ты?! Назови себя! – жестко потребовал глава рода.

– О… тец… это я… Ризант! Отпу… сти…

– Нет, ты не Ризант. И даже не пытаешься быть на него похожим. Довольно этого лицедейства!

В ладони старшего Адамастро зажглась кроваво-красная сфера с угрожающе пульсирующими черными прожилками. Это уже не те веселые огоньки, которые раньше демонстрировал магистр. Это на порядок более сложные боевые чары. И если я сейчас ляпну что-нибудь не то, эта без сомнения смертельно опасная магия залетит мне прямо в морду. Кажется, я попал…

Глава 8

Давление на горло усилилось, и я совсем уж неразборчиво засипел. И лишь убедившись, что я не помышляю о сопротивлении, Одион немного ослабил нажим, позволяя мне говорить.

– Отец, о чем ты? Это же я! Разве ты меня не узнаешь?! – поспешно выдал я, пока Адамастро снова не перекрыл мне кислород.

– Не морочь мне голову! – зло выплюнул мужчина. – Мой сын трус, и никогда не держал оружия в руках! Ты же в поединке действовал расчетливо и холодно. Я внимательно следил за тобой. На твоем лице не дрогнул ни единый мускул, когда ты пронзил руку Велайда! А настоящий Ризант лишается чувств даже от вида одной капли крови!

– Подобное случилось всего однажды! Мне было двенадцать, и в тот раз пролилось куда больше одной капли! – быстро откопал я в памяти Риза нужный эпизод.

Тогда парень стал свидетелем короткой потасовки между дворянами на каком-то формальном мероприятии. До официальной дуэли у горячих поединщиков не дошло. Они сразу обнажили шпаги и бросились друг на друга. И, прежде чем их успели растащить, один глубоко пропорол оппоненту бок. Да так, что можно было рассмотреть кусочек какого-то внутреннего органа. Хотя допускаю, что последнее впечатлительному Ризанту просто почудилось.

В общем, у юного Адамастро в тот день действительно подкосились ноги. И с тех самых пор он всячески избегал любых колющих и режущих предметов. А также ситуаций, когда их могли пустить в ход. Даже рапиру, которую традиционно дарили всякому аристократу на пятнадцатую весну, он носил как стильный аксессуар. Риз если и обнажал оружие, то лишь для того, чтобы покрасоваться перед бордельными девками.

– Откуда ты знаешь?! – снова сдавил мне шею Одион. – Кто тебе об этом рассказал?!

–Хр-р-а… ах-руг-г-р-р…

Мужчине пришлось ослабить хватку, поскольку иначе мою речь разобрать становилось невозможно.

– Знаю, потому что я – это я, отец! – постарался я придать своему голосу достаточно эмоциональности и юношеского пыла.

– Не верю! Назови имя своей матери!

Сперва я не на шутку перепугался, ибо такой информации в голове Ризанта не нашлось. Но чуть погодя мне удалось разобраться в хитросплетении чужого разума. Парень в самом деле не ведал этого, потому что папаша тщательно оберегал от него эту тайну.

– Ты издеваешься, отец?! – нахмурился я. – Я не знаю о ней ничего! Ты всю мою жизнь скрываешь от меня это!

Аристократ на несколько мгновений нерешительно замер, а затем отпустил моё горло. Но не успел я толком перевести дух, как он грубо ухватил меня за грудки и потащил к окну. Там он подставил моё лицо под солнечный свет и принялся что-то дотошно выискивать.

– Ч-что ты делаешь, мой экселенс? – осторожно спросил я.

– Я ищу отметины!

– Но у меня никогда там ничего не было…

– Не было у Ризанта! – с нажимом произнес магистр. – А вот у подонка, который украл его облик, они наверняка есть!

– Отец, я совсем не понимаю, что происходит! – искренне признался я, поскольку действительно не нашел в воспоминаниях нового тела никаких объяснений.

– Брось свои уловки! Я прекрасно осведомлен о вашей недобитой секте отступников! – всё еще отказывался верить мне Одион. – Вы используете запрещенную кьеррскую магию и с её помощью похищаете лица, чтобы потом менять их, словно платья! Но я знаю, что сей противоестественный ритуал оставляет шрамы! Я уже такое видел…

– Ну и как, обнаружил что-нибудь? – не сдержал я легкой иронии.

Глава Адамастро раздраженно выдохнул сквозь сжатые зубы, но мой безжалостно смятый камзол наконец-то отпустил.

– А умеют ли эти сектанты похищать тела целиком? – кинулся я додавливать отца Риза.

– Нет, такое под силу разве что богам… – неохотно признал магистр.

– Ну тогда вот тебе доказательство, что никто моё лицо не похищал! – почти торжественно молвил я.

Под недоуменным взглядом аристократа, я скинул с себя верхнюю одежду и закатал рукав сорочки. Под ним обнаружился застарелый ожог, очертаниями повторяющий человеческую ладонь. И Одиону должно быть хорошо известно, откуда он у Ризанта появился.

– Припоминаешь его? – вкрадчиво поинтересовался я. – Это ты, отец, четыре года назад наказал меня своей магией за непослушание. И точно такой же ты мне оставил и на плече. Вот тут…

Я потянулся к пуговицам рубашки, собираясь продемонстрировать еще один рубец. Но старший Адамастро перехватил мою ладонь.

– Остановись. Я уже вижу, что ошибся.

– Нет, мой экселенс, ты должен посмотреть! – мстительно прошипел я, гипнотизируя собеседника немигающим взглядом. – Тебе ведь так нравилось запугивать меня своим огнем. Отчего же сейчас ты стыдишься собственных трудов?

– И ты смеешь убеждать меня, что ты настоящий Ризант?! – зарычал озарённый. – Он никогда бы не осмелился мне подобного сказать!

– Смотри-ка, осмелился, – издевательски развёл я руки в стороны. – Неужели вид не трепещущего в твоем присутствии сына настолько тебя не устраивает, что ты готов поверить, будто меня подменили?

– Я просто хочу докопаться до правды… – уже не столь воинственно буркнул магистр.

– Тебе нужна правда, да? Ну что ж, тогда слушай! Не отрицаю, долгие годы ужас перед тобой вынуждал меня искать спасения в вине и дурманящих зельях. Твой силуэт являлся ко мне в кошмарах каждую ночь и терзал обжигающим пламенем. Утром я просыпался на мокрых от пота простынях и не решался укладываться вновь. Но недавно после очередной щепотки Ясности мне явилось одно откровение – страх не вечен. Оказалось, что его можно изжить. Пересилить себя и выпить по капле, как горькую микстуру. Именно это я и сделал. Я больше не боюсь тебя, Одион Адамастро! И тебе ничем меня не запугать!

Я очень рисковал, переходя в такое безумное наступление на вспыльчивого папашу Риза. Но в том положении, в которое он меня загнал, ничего получше я выдумать не смог. Пока не знаю, сыграет ли моя ставка и удастся ли надавить на отцовские чувства магистра. Но буду надеяться, что мой спектакль хоть немного его убедит.

– Что за несуразицу ты несешь, сын?! По-твоему, я получал удовольствие, истязая тебя?!

Оп! Похоже, я нашел у озарённого больную мозоль! Да к тому же еще и заставил его оправдываться. Неплохое начало.

– Ага, значит, теперь-то ты во мне признал сына? – подкинул я новый ядовитый упрёк в стиле обиженного ребенка.

– Прекрати это! – разъяренно приказал Одион, и я решил, что пока и в самом деле хватит драконить его.

Примерно с полминуты мы не мигая смотрели друг на друга. И, к моему удивлению, хозяин дома первым не выдержал вида моих нечеловеческих глаз.

– Я всего лишь хотел сделать из тебя достойного преемника, – вздохнул после длительного молчания аристократ. – Наш род не очень силен и богат. Слабый лидер может его погубить всего за несколько зим. Потому-то я желал воспитать тебя в строгости, чтобы ты стал твёрдым и несгибаемым! Но ты, Ризант, с самого детства был неуправляемым. Все мои наставления ты пропускал мимо ушей. Изводил учителей, которых я нанимал. И добиться от тебя послушания можно было только силой…

– Хочешь сказать, мой экселенс, что ты собирался назначить меня главой рода Адамастро? – искренне поразился я.

– А для чего, как ты думаешь, я вообще до сей поры от тебя не отрёкся?! – нервно дернул плечом высокородный.

– Не имею понятия… может, в тебе говорило чувство вины? А может любовь к моей матери всё еще теплится в тебе? Или надежда, что она когда-нибудь вернется к тебе и увидит, что ты хорошо обходился с её чадом. Тогда бы ты сказал ей…

– ЗАМОЛЧИ!!! – внезапно проревел Одион, перебивая меня.

Между парой его перстней с треском пробежала череда разрядов, похожих на маленькие молнии. И я тотчас прикусил язык. Так-с, а вот нашлась по-настоящему болезненная мозоль Адамастро. Да такая, что наступать на неё было опасно для жизни.

– Прости, мой экселенс, я не имел намерения бередить твою душу, – постарался уйти я с минного поля, на которое ненароком ступил. – Сам бы я никогда не начал этот разговор. Благодарю тебя, что позволил излить мою обиду.

– Обиду? За то что я не желал растить слабака?! Что закалял твой характер?! – с вызовом воззрился на меня мужчина.

– Даже сталь становится хрупкой, если её перекалить, – философски развёл я руками.

– Однако именно сейчас ты демонстрируешь настоящую силу, – упрямо возразил Одион.

– Извини мою прямоту, отец, но в этом нет твоей заслуги.

Аристократ набычился, злобно прищурившись. Но больше ничего не сказал. И только сейчас я наконец-то осознал – гроза миновала. Адамастро поверил, что перед ним настоящий Ризант, а не какой-то там похититель лиц. Боже, какое ж облегчение я испытал! Будто выровнял пикирующий самолёт. Ох, ну и проблемная же семейка мне досталась! Если так и дальше пойдет, то я до выполнения поручения Ваэриса и не доберусь. Инфаркт раньше меня свалит…

– Я могу быть свободен, мой экселенс? – открыто спросил я. – Или ты собираешься подвергнуть меня еще какой-нибудь проверке?

Одион что-то неразборчиво процедил. Но мне в его ворчании послышалось отчетливое разрешение валить на все четыре стороны. Потому я подхватил сброшенный на пол камзол и поспешил покинуть сии гостеприимные чертоги. Ну и заставил же меня этот проклятый магистр понервничать! Аж испарина на лбу выступила…

***

Дальнейшее моё пребывание в доме Адамастро стало уже значительно спокойней. Илисия и Велайд старательно меня избегали и всячески делали вид, что я для них не существую. А вот Одион, вопреки моим ожиданиям, в своем отношении к старшему сыну заметно потеплел. Больше он не поднимал тему с отправкой меня на войну с алавийцами, которая столетиями бурила где-то на далеких рубежах обжитой человечеством ойкумены. То есть, даже не на территории Южной Патриархии.

Пару раз глава рода возлагал на меня какие-то совсем уж мелкие и незначительные поручения, будто хотел посмотреть, насколько серьезно я настроен меняться. А я и не возражал. Все-таки мне нужно было заинтересовать Одиона и в перспективе выбить из него золотишко на обучение колдовству. А удовольствие сие обходилось в баснословные суммы по моей информации.

Вот и сегодня, когда аристократ попросил меня съездить в торговые ряды, дабы решить проблему с одним ремесленником, я охотно согласился. Суть неурядицы крылась в том, что один лавочник подрядился перевооружить воинов нашего дома и обязался поставить полтора десятка стальных фальшионов еще к прошлому новолунию. Но получили мы от него меньше половины партии. Самому главе такой мелочью заниматься не с руки. Слуги уже трижды ходили к нему в лавку, но так ничего и не добились. Велайд пока еще сторонился задач, где надо было шевелить мозгами, а не мускулами. Женщинам же, по непоколебимому убеждению аристократа, решение коммерческих вопросов вообще нельзя доверять. Потому Одион вручил мне закупну́ю грамоту, в которой излагались условия сделки между мастеровым Боктодом и родом Адамастро, да расписку об оплате. С этим пакетом я и отправился призывать обнаглевшего торгаша к ответу.

По пути в конюшни я совершенно нежданно повстречал Веду. Та, каким-то образом прознав, что я собираюсь в город, стала слезно напрашиваться со мной. И я, не видя причин ей отказывать, позволил девушке присоединиться. Пришлось, правда, челяди поручить расседлать жеребца и подготовить к выезду небольшую двуколку. Но разве это проблема? Не мне же под пузом у лошадей ползать. Как оказалось, звание дворянина даже средней руки имело множество плюсов. И я постепенно учился ими пользоваться.

Конечно, моё воспитание из двадцать первого века иной раз повергало дворовой люд в шок. Но исключительно в добром смысле. Словами не передать, как гордо расправлялись плечи и радостно сияли лица у прислужников, которые слышали от старшего сына своего господина простые «пожалуйста» и «спасибо». Ведь в доме Адамастро даже бесконечно милая Веда иной раз нещадно гоняла челядь, будто они и не люди вовсе. Я же так пока не умел. Сразу виноватым себя чувствовал.

Остальные члены семьи эту мою маленькую причуду, разумеется, не поняли. И даже в какой-то мере осудили, если я правильно расшифровал их косые взгляды. А вот отношение слуг ко мне изменилось до неузнаваемости. За право исполнить любую мою просьбу они чуть ли не драться начинали. И если что-то делали для меня, то не просто на совесть, а с душой! Как говаривала моя бабушка, ласковое слово и кошке приятно. И лишь в новом мире я сполна постиг справедливость этой пословицы.

Так что когда я вернулся к конюшне вместе с принарядившейся Ведой, там уже меня ждал улыбчивый усатый кучер на запряженной коляске. Мы погрузились в неё и поехали. А чтобы не терять время понапрасну, я взял обычную серебряную монетку и принялся катать её в пальцах. Мелкая моторика не была сильной стороной Ризанта. А потому её требовалось долго и упорно развивать, чем я усиленно и занимался. Но со дня дуэли с Велайдом пока прошло слишком мало времени, чтобы я мог похвастаться какими-либо успехами.

Когда наш транспорт выехал за ворота, я хотел бы сказать, что мне открылись невероятные виды сказочного иномирного города. Очень хотел, но не скажу. Поскольку никаких мощеных белым камнем улиц, колонн из розового мрамора и великолепных особняков тут не было и в помине. Не знаю, отчего я решил, что вообще увижу нечто подобное. Наверное, меня обманула субъективность памяти Ризанта. Он-то к этой грязи, страшненьким приземистым малоэтажным домикам и вездесущей вони дерьма привык с детства. Более того, он считал свой город если не вершиной цивилизации, то чем-то вплотную к ней приближенным.

Его не смущала чавкающая раскисшая земля, которая засасывала колеса двуколки и вполне могла стащить с пешехода обувь. Не вызывали жалости скрюченные тяжелым трудом чумазые простолюдины, снующие где-то там внизу, практически за пределами видимости. Поражающие своей унылостью крестьянские бараки, в которые сгоняли на сезонные работы окрестный сельский люд, тоже не замечались сыном аристократа. Как и гниющие останки животных, нечистоты, выплескиваемые на обочины и наполняющие воздух непередаваемым амбре, лошадиный помёт, который периодически соскребали лопатами с улиц. Для молодого Адамастро всё это было частью повседневной обыденности. Да он и сам нередко бултыхался в сточных канавах, когда слишком сильно напивался.

А вот я знатно охреневал, смотря на это всё. Уж не знаю, чего мой воспитанный на голливудском представлении о средневековье мозг ждал. Но уж точно не такого! По сути, я уже не впервые столкнулся с разрывом между реальностью и воспоминаниями Ризанта. Лишний раз убедился, что безоговорочно полагаться на них не следует. Лучше всё пропускать через призму своего личного восприятия, дабы переосмыслить чужой опыт. Но это такие колоссальные объемы информации, что в ней невозможно разобраться ни за день, ни за неделю, ни даже за месяц.

Нет, когда ищешь что-то определенное, то это находится довольно быстро. Особенно в стрессовой ситуации, как было во время диалога с Одионом. Но в спокойном состоянии по лабиринту памяти Ризанта блуждать можно очень и очень долго.

К примеру, необычайно сильное потрясение я испытал, когда нам на одной из площадей попалось нечто похожее на огромную витрину. Вот только вместо товара в ней не особо аккуратно навалили человеческих останков разной степени разложения! Запах вокруг этой конструкции, должен заметить, стоял соответствующий. И разносился на многие метры.

Первым моим порывом было спросить о причинах подобного варварства у Веды. Но сознание Ризанта мне и само заботливо подсунуло верный ответ. Пусть и несколько запоздало. Оказалось, что это так называемые «последние прибежища». Такие сооружения городские власти возвели на каждом крупном перекрестке. Туда скидывали все собранные по подворотням и выгребным ямам трупы, чтобы у родственников или друзей погибшего был шанс отыскать его среди остальных почивших.

Город Клесден, на задворках которого обитало семейство Адамастро, насчитывал около двадцати тысяч жителей. Огромный населенный пункт по меркам средневековья. И с учетом нынешних нравов, можно представить, сколько мертвецов находят сборщики тел после каждой ночи. Жертвы грабежей, пьяницы, невезучие забулдыги, просто больные бродяги, да и мало ли кто еще. Всех их свозили в «последние прибежища», где без лишнего пиетета выбрасывали на всеобщее обозрение. И частенько возле таких витрин можно было встретить заплаканных женщин или нервно стискивающих челюсти мужчин. Они, борясь с собственным страхом и неприятием, дотошно вглядывались в каждый труп, высматривая среди наваленной плоти своих родных…

Ух, что-то мне совсем жутко стало от таких мыслей. Даже и думать не хочу, что чувствуют эти люди. Когда заставляешь самого себя идти к «прибежищам», лишь бы не томиться в гнетущей безызвестности. Но ежели твои поиски увенчаются успехом, то ты собственноручно убьешь последнюю надежду. Бр-р-р! Мрак какой…

– Как думаешь, Веда, а куда потом убирают трупы, за которыми никто так и не пришел? – спросил я у спутницы, поняв, что Ризанта никогда подобные вопросы не интересовали.

– Вывозят за город и скопом зарывают, – безразлично повела плечом девушка, будто бы речь шла о крысах, а не людях. – А почему тебя вдруг озаботили мертвые простолюдины?

– Потому что я рисковал оказаться на их месте всякий раз, когда возвращался из питейных домов, пошатываясь и спотыкаясь. Меня могли прирезать, раздеть догола и скинуть в отхожую яму. И когда б меня выловили, никто бы не признал во мне высокородного. Смерть нас уравнивает даже с самым последним крестьянином.

Девица внимательно посмотрела на меня, видимо, выискивая хоть малейшие признаки того, что я шучу. Но я был предельно серьезен.

– Ты очень сильно изменился, Ризант, – обескуражено выдохнула Веда. – Я не ожидала от тебя столь зрелых рассуждений…

– Приходится взрослеть. Ведь если я останусь великовозрастным повесой, отец выпнет меня из дому. И выбор встанет передо мной простой: либо я строю карьеру военного, как он хочет, либо иду на паперть.

Девица задумчиво покивала, вполне удовлетворившись таким объяснением. А потом у меня и вовсе пропала нужда продолжать диалог. Поскольку извозчик довез нас до торговых рядов.

– Риз, не возражаешь, если я посещу лавку трав и благовоний на соседней улице? – состроила просительную мордашку юная Адамастро.

– Да, езжай! – великодушно разрешил я.

– Спасибо! – просияла аристократка. – Мы скоро вернемся!

Двуколка укатила, а я направился навестить обнаглевшего торгаша, придерживая ножны с рапирой. Ну-с, посмотрим, что там за хитровыделанный Боктод смеет целый аристократический род за нос водить!

Глава 9

Пока я преодолевал десяток метров до дверей лавки, то успел дважды вляпаться в кучи конского навоза. А может и не конского вовсе. Ведь в торговом квартале какой только тягловой живности не проходило. И быки, и волы, и ослы. И весь этот зоопарк неистово гадил, покрывая улицу толстым слоем дерьма. Торговые точки из тех, которые поприличней, обязательно нанимали специально обученных людей с деревянными лопатами. И те только и делали, что целыми днями отбрасывали нечистоты от магазинов работодателей. Но лавка Боктода оказалась не из их числа.

Толкнув самую простецкую дощатую дверь, я вошел в пропахшее гарью и жженым жиром помещение. Окошки здесь были совсем маленькие и полноценно не могли разогнать полумрак. Потому в заведении, для большего комфорта покупателей, едко тлели какие-то гротескные пародии на свечи. Они выглядели как вымоченные в каком-то растворе тряпки, намотанные на толстую щепку. И испускали едкий черный дымок, от которого у меня тут же запершило в горле.

Однако невзирая на общую убогость обстановки, товары, развешанные на стенах, казались весьма добротными. Простые, без лишних украшательств, орнаментов и гравировок. Но при том справные. Они выглядели ровно так, как и должен выглядеть крепкий рабочий инструмент. В основном тут присутствовали сельскохозяйственные орудия, вроде колунов, мотыг, лезвий кос, серпов и прочих крюков непонятного назначения. Но встречались среди них и изделия отчетливо боевой направленности. К примеру, над самым входом висели две скрещенные спады. На дальней стене гордо красовались классические прямые мечи. Чуть ниже – лепестки копейных наконечников всевозможных форм и размеров. Про топоры, явно не плотницкого толка, я уж и не говорю. Их тут тоже хватало. Правда, о них память Ризанта ничего мне не могла рассказать. Потому что подобное оружие парень считал уделом «презренных простолюдинов», и никогда им не интересовался.

– Доброго дня, почтенный экселенс! – оживился худощавый плешивый мужичок за стойкой, стоило только мне пересечь порог. Торговец сразу же оценил мой презентабельный наряд и украшенную гарду рапиры. – Желаете что-то приобрести? Или сделать частный заказ? Может по внешнему виду лавки и сложно подумать, но её хозяин выдающийся кузнец! Он обучался ремеслу у элдримских мастеров, а потому в его руках металл примет любую форму, какую только захотите!

– Меня зовут Ризант нор Адамастро первый, и единственное, что я хочу, так это видеть Боктода, с которым мой род заключил сделку на приобретение полутора десятка мечей! – веско и в какой-то степени даже надменно высказал я.

При звуках моего голоса торгаш съежился, став казаться еще меньше, чем он был. Раздраженный молодой аристократ – это явно не то, о чём он сегодня мечтал.

– П-прошу п-п-прощения, сиятельный экселенс, н-но мастер Боктод целыми днями занят в к-кузне. Однако я попробую р-решить любое возникшее н-недоразумение от его имени…

– В таком случае, объясните мне, почему поставка оплаченного заказа задерживается! – продолжил я играть роль заносчивого высокородного юнца. – Все разумные сроки уже вышли, а из пятнадцати клинков мы получили только шесть! Вы понимаете, что своими безответственными действиями наносите урон боеготовности дома Адамастро?! А если завтра наш Благовестивый Патриарх призовёт нас под свою длань, чтобы идти в поход на алавийскую нечисть?! Чем, по-вашему, мы должны будем воевать? Камнями и палками, как дикари с северных пределов?!

Пока я задвигал свой гневный спич, продавец виновато кланялся мне, всеми силами показывая, как он сожалеет о сложившейся ситуации. Только единожды, когда я упомянул об альвэ, он с плохо скрытым ироничным прищуром мимолетно заглянул в мои желтые глаза.

– Я прошу извинений з-за такую вопиющую оплошность! – согнулся в очередном поклоне плешивый торгаш. – Пожалуйста, дайте мне время, я посмотрю в гроссбухе. Возможно, были какие-то задержки с поставками сырья, из-за которых мастер Боктод не уложился в срок…

– Ваши проблемы не должны касаться моего рода! – жестко изрек я. – Принимая заказ, вы обязаны позаботиться обо всех возможных неувязках!

– Бесспорно, почтенный экселенс! – выставил руки лавочник, будто опасался, что я кинусь его колотить. – Я сейчас же во всём разберусь! Пожалуйста, не гневайтесь!

Мужчина выбежал из торгового зала в подсобку, а вернулся с огромной амбарной книгой, превосходящей толщиной пуховую перину. Что-то бормоча себе под нос, он шуршал страницами и боязливо косился на меня. А когда нашел то, что искал, отчего-то и вовсе вид приобрел донельзя жалкий.

– Б-б-благородный эк-к-к-кселенс… в-в-вы… я… не поз-з-зволите ли м-м-мне взглянуть на р-р-распи…

Не дожидаясь, пока оробевший торгаш договорит, я с шумным хлопком припечатал к стойке скрученную расписку от имени ремесленника Боктода о получении монет. Собеседник принял её с глубоким поклоном, а затем развернул с такой осторожностью, словно она его могла укусить.

– Сиятельный экселенс, мне неприятно об этом говорить, но сия грамота ненастоящая, – с видимым облегчением выдохнул плешивый.

– Что?! Вы думаете отделаться от меня подобной нелепицей?! – грозно насупился я, для верности еще положив ладонь на эфес рапиры.

– О, нет, ни в коем случае! Я клянусь Многооким создателем, что не пытаюсь вас обмануть! Прошу, экселенс, взгляните сами! Вот здесь в гроссбухе описаны все денежные операции. Будьте уверены, каждую из них ревизоры Благовестивого Патриарха проверяют со всем тщанием! Поэтому ни один торговец не рискнет подделывать их…

В ответ на этот аргумент я лишь пренебрежительно фыркнул. Ведь мне прекрасно известно, что при должной сноровке запудрить голову аудитору можно и при более совершенной системе учета, нежели была принята в этом мире. И лавочник, видимо, по-своему восприняв мою реакцию, затараторил еще активнее:

– Третьего дня от пятой луны некто Рорий оплатил одну шестую часть за совершенный почтенным экслеленсом Адамастро заказ. Одиннадцатого дня, он же внес еще четверть от оставшейся суммы. Двадцать пятого дня он…

– Стоп-стоп-стоп! – замахал я руками. – Какая, к дьяволу шестая часть?! В расписке сказано, что ремесленник Боктод получил полную стоимость серебром и золотом! И тут стоит его подпись!

– В том и дело, молодой господин, что эта отметка поставлена не Боктодом. Я уже много лет работаю с ним. Он никогда не использовал такой витиеватый стиль письма. Вот, посмотрите на эти строки в гроссбухе. Они совершенно точно выведены рукой мастера. А еще в вашей грамоте использованы совсем другие чернила. Явно дороже тех, что мы варим. Смотрите, какой насыщенный цвет!

И действительно, записи, на которые указывал торгаш, были накарябаны будто куриной лапой. Совсем не похоже на ровный почерк из расписки. Да и с аргументом про чернила я вынужден был согласиться.

– Выходит, молодой экселенс, что род Адамастро получил ровно столько товара, сколько оплатил, – подытожил лавочник. – К сему дню погашена лишь половина стоимости заказа. Оттого и передано только семь фальшионов из пятнадцати. В качестве доказательства, я могу показать вам расписки с настоящей подписью мастера Боктода. Мне очень жаль, господин, однако я бессилен в этой ситуации…

– Мне нужно вернуться в поместье, чтобы уточнить некоторые моменты, – не перестал я отыгрывать заносчивого дворянина, хотя, откровенно признаться, мне стало несколько неловко за свои наезды.

– Да-да, почтенный экселенс, как вам будет угодно! – охотно закивал торгаш, украдкой утирая засаленным рукавом испарину со лба. – Двери нашего магазина открыты для вас в любое время!

Я вышел на «свежий» воздух, и непроизвольно поморщился, когда в нос ударила вонь крупного города. Черт, и как здесь вообще люди живут?! Ну невыносимо же! Перепрыгивая через кучи навоза, я доковылял до соседней улицы, где Веда изволила рассматривать товары. Пришлось объявить, что шопинг отменяется и нам надо срочно ехать домой. Я ждал, что девушка сейчас примется спорить, капризничать и упрашивать меня задержаться еще ненадолго. Но сестрица удивительно покладисто отправилась к двуколке. Иногда я забываю, насколько здесь большой вес имеет мужское слово.

Обратный путь до поместья Адамастро прошел в спокойной и молчаливой атмосфере. Все-таки моя спутница расстроилась оттого, что нам пришлось спешно уехать. Но виду старалась не подавать. Мне даже как-то жалко стало её. Не так уж много у юной барышни тут развлечений, раз уж столь незначительная поездка пробуждает в ней такой энтузиазм. Надо будет как-нибудь Веде полноценный вояж устроить. Она всегда так трепетно опекала своего непутевого брата, а тот воспринимал её заботу как должное. Пора бы ей хотя бы в малости отплатить за доброту и ласку. Но сначала предстоит решить вопрос с непонятной сделкой. А для этого нужно идти на поклон к Одиону…

– Мой экселенс, позволишь занять немного твоего времени? – осторожно заглянул я в его кабинет, когда мы прибыли в имение.

– А, Ризант, ты уже вернулся? Входи, рассказывай, – добродушно махнул увешанной перстнями ладонью глава рода. – Ты разобрался с этим кузнецом?

– Пока еще нет, отец. Ситуация оказалась несколько не такой, как мы думали…

– И в чем же сложность? – вмиг улетучилось благостное настроение собеседника.

– Боюсь, что нас обманывают…

– Это я без тебя знаю! Деньги потрачены, а товар до сей поры не поставлен! За такое вопиющее бесчинство этого Боктода нужно…

– Нет-нет, мой экселенс, подожди! Ремесленник как раз ни при чем, – поспешно прервал я поток возмущений отца Риза.

– А кто же, по-твоему, виноват во всем этом? – вперил в меня Одион тяжелый взгляд.

– Пока что всё указывает на Рория.

– Мой приказчик?! Этого не может быть, сын! Рорий служил мне еще до твоего рождения. Я доверяю ему чуть меньше, чем самому себе!

– Ну тогда выслушай, отец, что я узнал в лавке. Возможно, я в силу юности упускаю какую-то важную деталь…

Я обстоятельно пересказал главе Адамастро подробности разговора с торгашом. О поддельной расписке от Боктода и о подлинных грамотах, которые сохранились в лавке. Согласно им, Рорий вносил оплату частями, хотя Одион выдал ему из родовой казны сразу всю сумму.

– Не могу поверить! Неужели все эти годы приказчик обкрадывал меня? – пораженно изрек хозяин кабинета. – А ведь я припоминаю, что такие странные задержки с поставкой товаров были и раньше! Не очень часто, примерно, один или два раза в луну. Но всё-таки…

– Гораздо интересней, отец, что Рорий делал с монетами, – многозначительно подметил я. – Ведь он оплачивал все покупки, пусть и с большой задержкой. Но для чего ему понадобились деньги?

– Сейчас и узнаем… – аристократ встал из-за стола, подошел к двери и рявкнул в коридор так, что пыль со стропил посыпалась: – Рория сюда! Немедля!!!

Сразу где-то за стенами наметилась суета. Забегала прислуга, послышались перекрикивания и почему-то донесся звон каких-то медных тазов. Не прошло и двух минут, как внутрь кабинета втиснулся дородный мужик с выдающимся пузом, будто он прятал под одеждой бочонок браги.

– Здеся я, господин! – запыхавшись объявил он. – Изволили меня видеть?

– Подойди ко мне, Рорий, – тихо попросил Адамастро.

Приказчик, смешно подпрыгивая при ходьбе, заторопился к столу. Приблизившись к главе, он почтительно склонился и в таком положении замер. А дальше отец Ризанта меня удивил. Я, конечно, догадывался, что он с челядинами не особо церемонится, раз даже первенцу крепко перепадало на орехи в прошлом. Но такого продолжения я не ожидал…

– Признавайся, собака, серебро у меня таскаешь, а?! – прямолинейно заорал Одион, хватая мужичка за воротник.

– Ай! Что вы такое говорите, милостивый экселенс?! Я столько лет служу вам, и никогда… а-а-а-а!

Адамастро дернул рукой, впечатывая своего эконома мордой в дубовую столешницу. Грохнуло так, что аж по полу вибрация прошла. Но еще громче Рорий заверещал, когда глава рода придавил его сверху, как нашкодившего котёнка.

– Отвечай, погань, как давно ты меня дуришь?! – разъяренным медведем ревел аристократ.

– Не ведаю!!! Не ведаю, экселенс, о чем вы!!! А-а-а-а! Прошу-у-у, хва-а-атит! Отпустите-е-е! – надсадно вопил слуга.

Естественно, Одион не поверил. И он принялся самозабвенно колотить приказчика всем, что подвернется под руку. В считанные секунды пузатый бедолага лишился едва ли не половины своей густой бороды. Хозяин дома просто выдрал её. Взамен неё Рорий обзавелся глубоким рассечением на лбу, здоровенной набухающей гематомой на залысине и расквашенным носом. Но, что примечательно, так и не сознавался. Он до последнего кричал, заслоняясь руками от тяжелых ударов, что ничего не крал у своего господина. Адамастро же лютовал подобно зверю, и если его не остановить, то он прикончит несчастного прислужника. Но сказать легко. А под тяжелую руку Одиона лезть совсем не хочется. Может, он скоро выдохнется?

Недвусмысленно подсказывая, что дальше ждать уже опасно, перстни главы загорелись алым светом, создавая какие-то чары. И у меня не оставалось иного выбора. Пришлось вмешаться, покуда тот не прожарил Рория до хрустящей корочки.

– Отец, остановись! Не надо! – с целеустремленностью самоубийцы бросился я между аристократом и провинившимся приказчиком. – Ты же убьешь его!

– Отойди, Ризант! – ожег меня своей яростью мужчина. – Не смей влезать, когда я воспитываю моих слуг!

– Пожалуйста, мой экселенс, дай мне попробовать самому уладить это проблему! – с нажимом проговорил я, бесстрашно смотря главе рода прямо в глаза.

Одион вскинулся было, чтобы меня приструнить, но узрел в моем взгляде только непоколебимую решимость. И медленно, о-о-очень медленно пелена бешенства, застилающая взор аристократа, пошла на убыль. Вместо неё появился легкий интерес. А ну как его непутёвый отпрыск и вправду отыскал голову на своих плечах, да еще и думать ей научился?

– Будь по-твоему, сын, – вынес вердикт Адамастро. – Делай с этим псом всё, что захочешь.

– Спасибо, отец! – благодарно поклонился я. – Только позволь еще одну просьбу?

– Какую?

– Не вмешивайся, чтобы не произошло, хорошо?

Хозяин дома иронично вскинул брови, явно борясь с желанием отвесить и мне парочку живительных оплеух. Но любопытство всё-таки победило. Фыркнув, он отшвырнул избитого прислужника, а сам вернулся за стол, прикидываясь, будто нас для него не существует. Однако я знал, что следить за происходящим он будет очень внимательно…

– Давай, я помогу тебе, Рорий, – вежливо предложил я, поднимая истекающего кровью пузана с пола.

– Спа… спа… спасибо, молодой экселенс! – пыхтел тот, всем своим немалым весом опираясь на меня. – Я… я бы никогда… поверьте… я предан роду Адамастро… предан до самой смерти! Клянусь Многооким создателем, я не смел и помыслить…

– Тс-с-с, я знаю Рорий, знаю, – мягко прервал я сбивчивые словоизлияния приказчика. – Ты очень долго служишь нашей семье. Помню, как ты угощал меня медовыми орешками, когда я еще разговаривать толком не умел. Прости, но это я заподозрил тебя в нечестности. И поделился своими мыслями с отцом.

– Ну что вы… не стоит так говорить, молодой господин… – смутился от моих слов Рорий. Шутка ли, аристократ извиняется перед простолюдином! Для этого мира подобное событие более редкое, чем солнечное затмение. Вон, даже Одион что-то сдавленно крякнул от удивления.

– Нет, Рорий, стоило! Ты не заслужил такого отношения к себе! – пылко воскликнул я. – Ты честный человек, который трудится на благо рода Адамастро вот уже более двух десятков лет! Поверь, я этого так не оставлю! Я приложу все усилия, чтобы вывести чертовых обманщиков на чистую воду! Те, кто тебя оклеветал, получат по заслугам! Завтра же мы наведаемся к ним вместе. И чтобы подлые надувальщики уже не отвертелись, с нами пойдет магистр полной руки!

– Но… но зачем? – ошарашено пробормотал прислужник.

– Затем, что своими чарами он не позволит зарвавшимся торгашам изрыгать ложь! – строго припечатал я. – Слышал о том, что многие могущественные маги способны проникать в людские разумы? Так вот, это чистейшая правда! Наш завтрашний спутник как раз из таких!

– Да, экселенс, как скажете… – согнулся приказчик. – Ваш способ действительно поможет распутать сей узел и найти истинных виновников! Благодарю вас за доверие!

– Ступай, Рорий. Умойся и переоденься, – напутствовал я. – Затем, возьми бумагу и подробнейшим образом изложи всё, что знаешь. Занесешь её мне вечером. А завтра на рассвете мы отправимся в торговые ряды.

– Еще раз спасибо, господин, не сомневайтесь, я всё исполню!

Непрестанно кланяясь, слуга попятился к двери и вышел из кабинета, оставив меня наедине с главой Адамастро.

– Ты совсем спятил, сын?! – пророкотал Одион, как только Рорий покинул нас. – Почему ты отпустил его?! Ты же сам мне говорил, что видел подлинные расписки!

Магистра прямо-таки распирало во время моей беседы с прислужником. Но к своей чести, обещание не вмешиваться он выполнил.

– Мне показалось, что твой приказчик был достаточно искренен, – поделился я своими размышлениями. – Как бы ты его не избивал, он ни в чем не признавался. Даже угроза применить чары не подействовала на него. Но знаешь, что странно? Никто из нас не произнес вслух имя ремесленника Боктода. Но Рорий будто бы и сам прекрасно знал, за что ты его наказываешь.

– Это свидетельствует лишь о том, что он виновен! – стиснул кулаки нор Адамастро. – И его требуется немедленно схватить!

– Прошу, мой экселенс, не нужно торопиться. Дай мне закончить начатое. А там уже и рассудишь, спятил я или нет.

Одион был не в восторге от моей просьбы. Но ведь он уже пообещал не мешать, пока я решаю возникшую проблему? А для аристократа его слово очень много значит…

Глава 10

На темное время суток я не строил никаких иных планов, кроме как провести его в своей постели. Однако всё вышло несколько иначе. Глава Адамастро задержал меня в кабинете, и мы с ним до самой ночи обсуждали различные вопросы. Насущные и не очень. Можно сказать, что аристократ заново знакомился со своим сыном, которого всегда считал и паршивой овцой, и белой вороной в одном флаконе.

Теперь же он внимательно слушал мои рассуждения на различные темы. С чем-то соглашался, с чем-то спорил. Но самое главное, я ощутил, что между нами налаживается стойкий контакт. Уж не берусь судить, что мешало ему установиться раньше. То ли паталогическая инфантильность Ризанта, то ли упрямство Одиона, решившего во что бы то ни стало переломить и исправить дрянной характер первенца. Но сам факт: лишь сейчас, с моим появлением удалось ликвидировать все барьеры между высокородными. И потому я небезосновательно считал это полностью своей заслугой.

– Не желаешь испить со мной вина? – внезапно предложил нор Адамастро.

– Спасибо, отец, но меня сдерживает обещание, – тактично отказался я.

– Если ты полагаешь, будто это очередная проверка, то ты не прав, Ризант, – уважительно покосился на меня хозяин кабинета. – Я вижу, сколь сильно ты изменился. А потому не осужу тебя за пару кубков.

– И всё же, я откажусь. Ведь я господин лишь несказанного слова. А сказанного слова – я слуга.

– Твоя решимость и твердость вызывает у меня восхищение, Риз. Знаешь, в последние пару лет я много думал над тем, чтобы сделать Велайда своим преемником. Твое поведение ввергало меня в ярость и смятение. Каждодневные пьянки, злоупотребление зельями для озарённых, разнузданный образ жизни… Я собирался признать тебя недостойным наследником.

– Что бы ты ни решил, экселенс, я приму твою волю, – смиренно прикрыл я веки. – Если ты считаешь, что мой младший брат справится лучше, то не мне оспаривать твой выбор.

– Подожди, Ризант, я еще не договорил, – довольно мягко прервал меня Одион. – Теперь же, наблюдая за тобой, меня всё чаще посещают мысли, что ты можешь стать не самым плохим главой для своего рода. Но чтобы окончательно определиться, мне нужно знать, какие ты вообще себе цели ставишь? Чего хочешь добиться?

«Хех, вот это уже деловой разговор пошел!» – мысленно потер я ладони.

– Для начала, отец, я бы хотел стать магистром, как ты. Ведь личная сила – это залог успеха во многих вопросах. И именно её мне сейчас остро недостаёт.

– Хм… вот даже как?

Не уверен, показалось мне, или на волевом лице Адамастро промелькнуло нечто похожее на неловкость?

– Ну да, а что такое? Есть какие-то причины, по которым это будет затруднительно? – с подозрением осведомился я.

– Есть. И не одна, – не стал юлить Одион. – Во-первых, это деньги. Обучение в школе даже самого заурядного мастера обойдется в такую сумму, что наша семья его не потянет. Однако это не основная проблема, ведь я могу запросить ссуду или взять золото под залог нашего поместья. Но есть еще и «во-вторых». Твой дар, Риз. Скорее всего, ты этого не помнишь, ведь тебе тогда было совсем мало зим. Но я показывал тебя трем наставникам магических искусств. И все они единогласно заключили, что ты хоть и озарённый, но не склонен к творению чар. Твой предел – это стать тонко видящим ингениумом.

– Мне неловко просить тебя, мой экселенс, но ты не объяснишь чуть подробнее? Кто такие ингениумы, и почему я не смогу создавать магию?

Аристократ протяжно выдохнул, будто молчаливо сетуя на необразованность сына. Но упрекать ни в чем не стал, что уже прогресс. Вместо этого он углубился в подробнейшее описание устройства иерархии озарённых.

Если упростить и сократить пространные речи Одиона, то выходило, что у магов-материалистов, которым была дарована возможность колдовать, существовала градация в семь ступеней. Самая низшая, нулевая, соответствовала ученическому статусу. Такие начинающие звались послушниками и, по сути, вообще за озарённых не считались. Они только учились управлять энергией, и перстень магистра получали лишь после длительной подготовки и прохождения контрольного испытания.

Отец Ризанта, к примеру, достиг второй ступени. Он умел концентрировать на каменьях своих колец сразу два заклинания. Либо же разбивать одно сложное на несколько фрагментов и поочередно воспроизводить. Из этого уже следовало, что перстни озарённых – это не просто драгоценности и статусные безделушки, которые надевают ради бахвальства. Совсем нет. Они являлись призмой для внутренней энергии мага. Инструментом для её концентрации, направления и воплощения в виде чар.

Разумеется, изготовление такого украшения тоже обходилось в немалую сумму. Поскольку нюансов сей процесс имел великое множество. И все как один значимые. Вид природного минерала, его размер, чистота и даже форма огранки. К примеру, посредством янтарных топазов, как у Одиона, легче творить стихийные заклинания. А кровавый алмаз, считающийся редчайшим камнем, являлся эталоном, подходящим под любую направленность. Но такая роскошь доступна лишь избранным. Королям, да и то не всем. Послушники, как правило, довольствовались дешевейшими минералами, вроде цитрина, зеленого хризолита или низкопробного граната. И перстни с такой инкрустацией годились лишь для плетения простейших чар.

Магистры высоких ступеней, вроде четвертой и пятой, вполне могли носить разнонаправленные кольца. Одно для избранной стихии, другое для манипуляций с твердыми материалами, третье для воздействий на личную энергетику или жизненную силу, четвертое для иллюзорных искажений. Ну и так далее. Комбинаций существовало великое множество.

Ну а на самой вершине иерархии озарённых находились магистры полной руки. Прославленные колдуны, вокруг которых роилось невероятное количество слухов, суеверий и домыслов. Нередко им приписывались совсем уж фантастические способности. Но никто не брался судить, где проходят границы их могущества. Единственное, что о них знали наверняка, так это то, что им для сотворения заклинаний никакие перстни не требовались вовсе. Собственно, именно на этом народном страхе я и сыграл, когда обрабатывал Рория. Но да не суть.

Такая градация существовала в среде магов-материалистов, которых еще иначе называли операриями. Ну или милитариями, ежели озарённый избирал путь войны и шел на службу. Но была еще одна маленькая каста, особо никого не интересующая. Это те самые ингениумы, которые сами не умели творить волшбу, зато более тонко улавливали энергетические всплески. Я не скажу, что они считались полностью бесполезными. Совсем нет. Когда дело доходило до создания новых заклинаний, эти недомаги становились поистине незаменимы. Кроме того, действуя на поле боя в связке с милитариями, они могли поделиться с выдохшимися материалистами своей невеликой силой. Или заранее определить по энергетической проекции, какие чары плетет вражеский маг еще до того, как они сорвутся с его перстней.

Иными словами, ниша, доступная для ингениума, оставалась слишком тесной, чтобы туда влезли все и сразу. Ты либо должен быть гениальным творцом, в совершенстве владеющим теоретической стороной магии, либо стать батарейкой для полноценного озарённого. Третьего, вроде как, и не дано. И это было той самой причиной, по которой Одион не мог выбросить огромную кучу золота на мое обучение. Ибо вложения грозили никогда не окупиться. Это только операриев ценили так высоко, что один лишь факт покорения своего дара гарантировал носителю получение младшего дворянского титула. Правда, без земель и наделов. Но и их вполне можно заслужить своими подвигами, совершенными во благо любой державы. Ходила молва, что даже альвэ охотно привечали у себя человеческих магистров. Однако создатели-ингениумы таких привилегий были лишены. Обучать их долго, дорого и бесперспективно. Вот и бродили по людским государствам тысячи и тысячи озарённых, которые никому не нужны.

Н-да, не обрадовал меня глава новой информацией. Как же мне поручение Ваэриса выполнять, ежели я в тело такого слабака попал? Или существует вероятность, что мастера, которые определяли уровень Ризанта, ошиблись? А может, мой собственный дух обладает какими-то иными параметрами, отличными от тех, что были у старшего сына Адамастро? Как бы сей вопрос провентилировать, не вызвав лишних подозрений?

Пока я молча разгребал десятки навалившихся на меня мыслей, напряженно постукивая пальцем по подлокотнику кресла, в кабинет Адамастро кто-то тихо постучал.

– Сердце моё, ты снова засиделся допоздна. Пойдем в постель, я уже зажда… ой! – внутрь заглянула супруга Одиона и крайне удивилась, застав тут еще и меня.

– Здравствуйте, милария Илисия, – сдержанно кивнул я. – Вам невероятно идет эта ночная сорочка.

Миловидная мордашка женщины окаменела, а сама она тут же напряженно скрестила руки под грудью, словно желая отгородиться от моего взгляда. Ох, недаром она так вырядилась. Похоже, дамочка имела на муженька планы интимного характера, которые я бессовестно обломал. Вряд ли у неё после этого прибавится любви к пасынку.

– Ступай, Илисия, мы с Ризантом обсуждаем дела рода, – властно махнул рукой нор Адамастро. – Не мешай нам, ложись спать.

Аристократка онемела, заслышав такую отповедь. На её лице застыло выражение, в котором читалось: «Что вообще можно обсуждать с этим полукровкой?!» И Одион, как мне показалось, тоже его сумел распознать.

– Ты хочешь, чтобы я повторил еще раз?! – насупил брови хозяин дома.

– Нет, мой экселенс, прости, что потревожила. Я пойду…

Обиженно поджав губы, дама ретировалась, плотно затворив дверь. Я при этом неодобрительно покачал головой. Зря, конечно, отец с ней так. Ох, и хватит он еще горя со своей избранницей. Видится мне, что эта мстительная милария ни единой нанесенной обиды не забыла. И только ждет случая поквитаться. Ну да не мне папку учить, сам как-нибудь разберется…

– И что ты теперь скажешь, сын? – вернулся к диалогу Одион, как будто нас и не прерывали.

– Я все равно настроен учиться, – решительно заключил я. – Пусть и не у признанного мастера. Быть может, ты мог бы объяснить мне хотя бы азы?

– Сожалею, Ризант, но ты просишь невыполнимого. Пути ингениума и оперария слишком различаются. Тебе недоступно большинство упражнений, по которым мы учились колдовать. Кроме того, для меня теория так и осталась темным лесом. Ведь я зазубривал уже готовые заклинания, не углубляясь в принципы, по которым их строили. Всё что у меня сохранилось с той поры, это пара дневников с записями. Но вряд ли они тебе сильно помогут.

– Мой экселенс, если ты не возражаешь, я бы хотел с ними ознакомиться. – мне пришлось склонить голову, чтобы скрыть довольную улыбку. – С чего-то нужно начинать.

– Хорошо, я передам их сразу же, как только найд…

– Господин, господин! Мы поймали его! – в кабинет, обрывая Одиона, с диким грохотом вломилась пара воинов. – Рорий пытался покинуть поместье, как и говорил молодой экселенс!

Раздраженный беспардонным вторжением глава рода перевел вопросительный взгляд на меня, а затем неожиданно улыбнулся:

– Так вот какой у тебя был план, Ризант? – ухмыльнулся аристократ. – Ты решил, что если мой приказчик попытается улизнуть, то это станет свидетельством его виновности?

– Да, отец, именно так, – кивнул я. – Вдобавок я рассчитывал, что он ударится в бега не с пустой мошной, а прихватит всё то, что успел наворовать у тебя за годы службы.

В глазах старшего Адамастро полыхнул огонь неподдельной гордости. Не то что бы я продемонстрировал какую-то выдающуюся смекалку. Но по сравнению с тем, что представлял из себя сын Одиона до моего появления, подобная хитрость действительно казалась чем-то невероятным.

– Привести подлеца ко мне! – скомандовал воинам глава рода.

Бойцы, коротко поклонившись, ринулись исполнять приказ. Они вернулись уже через минуту, ведя под конвоем испуганно озирающегося Рория. При нем не было никаких баулов или сумок, свидетельствующих о том, что он собрался в далекое путешествие. А только лишь не по погоде теплый стеганый дублет, который облегал выдающееся пузо прислужника.

– Хватит ли у тебя наглости отпираться дальше, червяк?! – зло выплюнул магистр, испепеляя незадачливого беглеца взглядом.

– Мой экселенс, о чем вы ведете речь? – промямлил тот. – Я же ничего не…

– Довольно! Я устал от этой скользкой твари! Обыщите его! – рявкнул нор Адамастро.

И воины с изрядным рвением кинулись копошиться в каждой складке одежды Рория. Вытряхнули его из сапог, сняли пояс, даже штаны стянули, чтобы убедиться, что он ничего там не прячет. Иными словами, его раздели догола, но так и не обнаружили денег, которые он должен был уносить по моим прикидкам. Десяток монет серебра в кошеле не в счет.

Хм-м… и куда ж он мог их припрятать? Успел скинуть раньше? Держал тайник за пределами особняка? Передал какому-нибудь подельнику? Черт! Как неудобно всё складывается... Мне нужно производить хорошее впечатление на Одиона, а не дураком себя выставлять. Неужели я недооценил этого пузана?

– Скажи, Рорий, куда это ты собрался посреди ночи? – спросил я у полураздетого приказчика.

– Дык это… молодой экселенс, не берет сон меня и дрёма не клонит вот уже который год! – с предельно честным видом потупил взор мужичок. – Покуда ноги не натружу, очей сомкнуть не могу.

– Угу, то есть, ты просто собирался прогуляться?

– Истинно так, господин! – лихорадочно закивал подозреваемый.

– А почему вырядился так, будто за околицей морозные северные пределы? – не отступил я.

– Так кости мои старые тепло уж больно полюбили, от всякого сквознячка ломить начинает. Оттого и приходится укутываться поплотней.

– Хорошо. Тогда такой вопрос. Когда я просил тебя в подробностях расписать свою версию событий, как ты понял, что речь идет о закупке мечей у Боктода? Ведь имя этого ремесленника даже не звучало в разговоре.

Для пущей убедительности, я взял со стола три кривых желтых листа из дешевой бумаги, в которых Рорий во всех подробностях описывал детали спорной сделки, и помахал ими перед приказчиком.

– Милостивый экселенс, ну какие могут быть сомнения? – удивленно поднял кустистые брови слуга. – Ваш дражайший батюшка столько раз меня туда засылал, я ажно со счета сбился! В остальном никаких нареканий по хозяйской части ко мне не было!

Взяв паузу для размышлений, я заложил руки за спину и принялся расхаживать по кабинету. Легенда у Рория звучала гладко. Даже Одион, судя по задумчивому виду, засомневался в моих выводах. А ну как и вправду лавочники задурили мозги недалекому сыну, который раньше, будем откровенны, не блистал сообразительностью? А он из-за одних слов чуть своего верного приказчика не забил. Даже странно, что он мне сразу поверил. Эх, а ведь неудобно получится, если я не раскушу пузана! Так отец Ризанта может вновь разочароваться в первенце, и вернуть его расположение будет нелегко. Вот же засада! А ведь у нас контакт только-только стал налаживаться.

Я еще раз пристально оглядел слугу, пытаясь понять, что меня в его облике смущает. Он стоял, почтенно склонив голову. И ничем не выказывал, что его происходящее задевает или оскорбляет. Грустные глаза, печальные вздохи и полное смирение перед волей господина. Я уже и сам готов поверить в его непричастность. Ну не круглый же он дебил, верно? Почему при первых признаках недовольства Одиона он не внес остаток оплаты? Пропил он что ли все монеты? Хм, задачка… Хорошо! А если зайти с другой стороны? Вот как бы поступил Александр Горюнов, окажись в подобной ситуации?

– Рорий, а где ты раздобыл такой модный дублет? – огорошил я приказчика неожиданной сменой темы.

– Я… так мне… э-э-э… на заказ изготовили в городе, милостивый экселенс, – осторожно ответил тот.

– Дорого, наверное, обошелся? Дашь посмотреть? Очень уж интересно, какая ткань на него пошла. Такой же себе думаю пошить. Ну же, чего ты мнешься? Снимай давай!

У прислужника на лбу выступила испарина. Но непонятно, то ли от нахождения в такой плотной одежде, то ли от волнения. Теперь главное внимательно следить за реакцией пузана…

Нехотя, но Рорий всё-таки расстался со своим дублетом и протянул его мне. Я сразу же взвесил предмет гардероба в руке, отмечая, что не такой уж он и тяжелый. Монет в подкладке точно не зашито. Но ведь не серебром и золотом единым живет здешнее общество! А что если…

Мои пальцы сноровисто стали ощупывать каждый сантиметр одёжки. И первое время мне ничего не попадалось. Но потом я дошел до рукавов…

– Эй, Рорий, – весело подмигнул я подозреваемому, – а что это у тебя тут шуршит такое?

– Э-э-э-э… молодой эскеленс, это всего лишь… э-э-э… такая специальная… эта…

– Ну? Что? Говори же! – поторопил я.

А бедолага уже поплыл. Он осознал, что попался, и отвертеться у него больше не выйдет. С победоносным видом я попросил у Одиона изящный ножик, которым он вскрывал запечатанные конверты с письмами. А потом аккуратно вспорол ткань дублета ровнёхонько по шву.

– Что там, Ризант? – с интересом приподнялся за столом нор Адамастро.

– Доказательства того, что кое-кто здесь не такой уж и честный, как изображает, – поделился я, извлекая из недр предмета одежды заботливо запрятанные листы.

Глава рода нервно запыхтел, недовольный таким расплывчатым ответом, и я услужливо принялся раскладывать бумаги перед ним.

– Это долговые расписки от семи разных купцов, – пояснил я. – Старина Рорий оказался слишком хитрым и понял, что держать свои активы в золоте опасно. Поэтому он деятельно участвовал в совместной закупке товаров. Получал с этого прибыток и снова вкладывался. Где он брал деньги, полагаю, ты уже догадался, отец. Вот почему постоянно происходили задержки с поставками. Твой приказчик регулярно относил золото не туда, куда ты ему велел, а своим проверенным торгашам. Те на эти средства закупали различные изделия, привозили и реализовывали в Клесдене. В итоге Рорий возвращал деньги, полученные из казны рода и тратил их уже по назначению. А наваренный сверху небольшой процент оставлял себе. Если судить по оборотам, то происходило это не столь уж и редко. Такие суммы ни за год, ни даже за пять простым слугой не собираются. Ну и в заключение могу сказать, что проблема с фальшионами от Боктода должна была решиться уже к следующей седмице.

– Откуда ты знаешь? – поднял на меня удивленные глаза Одион.

– Очень просто. Исходя по срокам выплаты вот из этой расписки, – постучал я пальцем по одной из бумаг.

Глава рода Адамастро тщательно просмотрел каждый документ, а потом бросил многообещающий взгляд на Рория. Тот, будто только этого и ждал, сразу же упал на колени и заголосил, моля о пощаде и прощении. Кричал и рыдал, что это Ваэрис соблазнил его нечистыми посулами, а сам бы он никогда на такое не решился. Но, разумеется, пузатому приказчику эти крокодильи слезы уже ничем не могли помочь. Аристократы своё привыкли оберегать очень рьяно. Поэтому, я толстяку не завидую. Однако у меня не было желания смотреть на то, как бедолагу режут по живому. А именно это ему и обещал пылающий взгляд Одиона. Посему я вежливо отказался от предложения отца Ризанта посетить дальние конюшни. Вместо этого я осведомился, дозволит ли мне он самому навестить авторов всех расписок, чтобы вернуть серебро. И нор Адамастро мне не отказал. Он вообще выглядел донельзя гордым тем, что его сын раскусил мелкого жулика сам. Эх, знал бы он, в каких схемах я участвовал в прошлой жизни…

В общем, всё что мне сейчас хотелось, это лишь отправиться спать. Глаза-то уже слипаются, а завтрашний день обещает быть оч-чень долгим.

Глава 11

То, что мой авторитет в глазах главы Адамастро возрос еще больше, было видно невооруженным взглядом. Следующим утром, когда я отправлялся в торговые ряды Клесдена, аристократ лично вышел меня проводить. Впервые на памяти Ризанта он по-отечески похлопал сына по спине и приобнял за плечи. И, как назло, эту сцену застала пронырливая милария Илисия. То, как недовольно скривилась при этом её физиономия, не поддавалось никакому описанию. По её глазам я кристально ясно понял – за главенство для своего Велайда в семье она будет биться до последнего вздоха.

Но всё это случится когда-нибудь потом. Одион пребывает в самом расцвете сил. И до той поры, когда начнется его угасание, еще не один десяток лет. Ну а пока мне следует старательно укреплять наши отношения. Ведь лояльность главы дворянского рода упростит мою жизнь, как ничто другое. А потому я погрузился в уже знакомую двуколку и проверил наличие расписок в глубоком внутреннем кармане сюртука. Поплотнее запахнув полы длинных одежд, чтобы утренняя прохлада не дотянулась до моей кожи, я приготовился к длительному ожиданию. Дабы не терять время напрасно, я извлек дежурную монетку и принялся перекатывать её в пальцах. И хочу сказать, что Ризант оказался поистине уникальным молодым человеком! То, на что у Александра Горюнова когда-то ушли годы тренировок, у аристократа заняло ничтожные недели. Мелкая моторика прогрессировала ударными темпами. И мне кажется, что я уже вполне мог бы схлестнуться с кем-нибудь в кости или напёрстки на своих правилах. Интересно, а на что способны чистокровные альвэ?

Увлеченный своим нехитрым занятием и первыми успехами, я и не заметил, как мы домчали до торговых рядов. На сей раз по-крестьянски захолустные строения не навевали тоску, и вездесущий смрад не ощущался так остро. Сегодня даже деревянный настил, заменяющий тут тротуары, был каким-то поразительно чистым от продуктов жизнедеятельности крупного одомашненного зверья. И сей факт только улучшил мое настроение.

Спрыгнув с коляски, я приказал возничему отъехать чуть подальше, а сам двинулся к магазину первого купца из списка. Двинулся, да тут же замер, будто пораженный громом. Потому что мне навстречу из лавки вышла… нет, выплыла самая прекрасная девушка, которую только видел Александр Горюнов! Она была стройна, как лоза. Подвижна, как бегущий горный ручей. В каждом жесте сквозила такая грация, что профессиональные акробаты обзавидовались бы!

Её обтягивающий костюм отчетливо не дамского покроя, привлекал внимание ничуть не меньше пары висящих на поясе кривых сабель. И, судя по всему, пользоваться прелестница ими умела отменно.

Кожа у незнакомки выглядела заметно смуглее, чем у остальных жителей Клесдена, которых я видел. Я бы сказал, что по тону ближе находился насыщенный коньячный цвет. Но больше всего меня поразили глаза этой особы. Такие волчьи, глубоко-янтарные, будто бы слегка светящиеся изнутри. Почти как и у Ризанта… Матерь божья, да это же чистокровная альвэ! Впервые я видел представителя другой иномирной расы воочию! Как она вообще попала в человеческие государства?

Заметив, что я откровенно пялюсь на неё, алавийка прямо взглянула на меня и брезгливо поморщилась. По-солдатски смачно сплюнув себе под ноги, она с нескрываемым презрением процедила:

– Vaail mingsel…

А потом гордо прошествовала мимо, не удостоив больше ни каплей внимания.

– Ох, мой экселенс, ну что же вы так… – вмиг осипшим голосом поделился еще не отъехавший извозчик. – Слава Многоокому, обошлось.

– Что именно? – не понял я.

– У темноликих не принято так неприкрыто рассматривать друг друга. Для них это считается дурным тоном. Нам обоим повезло, что алавийка за мечи не схватилась…

– У себя дома, пусть хоть перережут друг друга за косые взгляды! – раздраженно буркнул я. – А у нас не надо свои порядки насаживать.

– Кха… конечно, мой экселенс, ваша правда…

Возничий поспешно свернул беседу и отъехал на указанное мной ранее место. Сначала я не понял причины столь странной реакции. Но потом, когда уже дошел до дверей лавки, чуть не хлопнул себя по лбу. Ё-моё, да я же сам наполовину этот… как там кучер их назвал? Темноликий, во! Постоянно о том забываю. Похоже, прав был Ваэрис, утверждая, что полукровки одинаково презираемы и людьми, и альвэ. И благо, что меня еще защищает аристократическое происхождение. Будь я простолюдином, давно бы камнями забили где-нибудь в подворотне…

Выбросив из головы не шибко приятную встречу, я всё же отправился исполнять то, за чем приехал. Марафон по купеческим лавкам затянулся до самого вечера. И разговор с каждым из дельцов, с которыми сотрудничал Рорий, выдался крайне напряженным. Торгаши изо всех сил упирались, не желая обналичивать свои собственные расписки сейчас. Некоторые особо наглые даже утверждали, что и после наступления оговоренного срока не смогут вернуть всю сумму. Поскольку судоходство было осложненно из-за штормов, засуха с южных предгорий дошла до хозяйственных угодий, степные разбойники распоясались, реки обмелели и еще тысяча иных отмазок.

Мне, чтобы добиться от бессовестных барыг требуемого, пришлось тоже активно включаться в эту игру. Я сыпал оскорблениями, угрозами, хватался за эфес рапиры, пугал несуществующими знакомствами в торговой палате Патриархии и многое другое. В общем, блефовал по максимуму, чтобы отбить всяческое желание пудрить мне мозги. На удивление хорошо себя показало стращание алавийцами. Вкупе с моими нечеловеческими глазами оно срабатывало безотказно во всех случаях, когда я к нему прибегал. Стоило только намекнуть купцам, что шутить со мной не надо, ибо за моей спиной маячат влиятельные темноликие, как у оппонентов сразу же выступала испарина на пухлых лицах. Что ни говори, а альвэ внушали людям не просто страх, а какой-то глубинный иррациональный ужас.

Если честно, я до сих пор не понял, в каких отношениях находятся наши расы. Вроде и воюют, а вроде и дипломатическое взаимодействие между ними активное. У нас в Клесдене это еще не так заметно, а в столицу делегации желтоглазых чуть ли не каждую седмицу наведываются. А где-то на окраинах Патриархии, поговаривают, существуют города, где возведены целые алавийские кварталы. Причем, человеку пройти туда стоило немалых усилий. Будто он границы другого государства пересекал.

Иными словами, я боюсь, что у меня уйдет только год, чтобы разобраться в геополитической ситуации нового мира. А ведь есть еще и таинственная пустошь Абиссала, населенная кьеррами. О них никто толком ничего не знает, но слухи бродят самые наипаскуднейшие. Если верить им, то получалось, что это народец психопатов и кровожадных потрошителей. Основной их ресурс –людская плоть. Она для них и пища, и сырье для сотворения неведомых монстров. Признаться, звучало это всё как какая-то детская страшилка. Однако здесь, в мире магии, всякое могло быть. Кроме того, о чем-то таком меня предупреждал и Ваэрис…

Ну да пусть оно всё катится в Абиссалу, как у местных принято говорить. Будет время – разберусь. А пока нечего голову забивать. Сбор информации устрою как-нибудь позднее.

Вывалившись из лавки последнего купца, я понял, что выжат не только морально, но и физически. Однако мои старания принесли желанные плоды! Мне удалось выполнить поставленную задачу. Набитый до отказа кошель с монетами тому подтверждение. Ушлый Рорий за годы своей службы успел сколотить целое состояние. Если перевести в понятные аналогии, то на эту сумму всё поместье Адамастро могло бы жить не меньше двух-трех лун. Это с учетом выплат жалования челядинам и расходов на содержание скота. А уж семья каких-нибудь рабочих и вовсе бы себя обеспечила на десяток лет вперед. При условии, конечно, что их привычные расходы не сильно вырастут. И сейчас всё это богатство болталось у меня на поясе, прикрытое лишь полой тонкого сюртука…

Изрядно потолстевшее солнце уже клонилось к горизонту. Вечерняя прохлада для всяких подозрительных личностей стала знаком, что пора покидать свои убежища. На улицах появились размалёванные девки, хмурые и дёрганые молодчики, пьяные компании и еще бог весть какое отребье. А тут я иду такой красивый. С почти сотней целковых серебряников, которые по весу далеко переваливали за килограмм. В общем, были поводы понервничать.

Я как раз шел к двуколке, когда меня позвал чей-то гнусавый голос. Причем, окликнул по имени.

– Эй, Риз, мой старый друг, отчего ж ты так давно не навещал нас?

Я резко крутанулся на пятках, хватаясь за висящий на поясе кинжал. Ну как кинжал… по местным меркам он ненамного превосходил длиной обычный засапожный нож. Но зато крайне удобно лежал в ладони, что для меня было немаловажно.

Мой взор быстро отыскал неприятного типа, который выглядел прямо-таки хрестоматийным жуликом. Щербатая ухмылка с неполным набором зубов, широченный плащ, начисто скрывающий фигуру, бегающие мутные глазки, прохиндейская бородка. Но при всем этом, Ризант откуда-то его знал. Вот только сознание молодого аристократа почему-то наотрез отказалось делиться со мной подробностями. Будто на этих воспоминаниях стоял какой-то блок. Такого раньше еще не бывало…

– Гляньте-ка, малыш Риз поверил в себя, – не укрылось от проходимца моё движение. – Ужель ты думаешь, что сможешь меня ткнуть этой своей красивой игрушкой?

– А ты подойди поближе, да проверь, – изрек я, цепко следя за каждым движением мелкого проныры.

Мой ответ вверг его в ступор. Видимо, настоящий Ризант этого шныря боялся. И от меня ожидали совершенно другой реакции.

– Ты что, Риз, заболел? – натурально удивился доходяга. – Ты угрожаешь… мне?

– Чего тебе нужно? – предпочел я не развивать эту тему, чтоб ненароком не выдать своей неосведомленности.

– Да так, соскучился. Ты совсем перестал ходить по кабакам. Носа не кажешь из родового гнездышка. Неужели скрываешься? Но это же глупо. Ты ведь знаешь, от нас не спрятаться… – елейная улыбочка на лице собеседника вдруг сменилась злобной гримасой, от которой прежний Ризант мог и портки обмочить. – Хватит морочить мне голову, Адамастро! Где товар?! Ты должен был принести его еще к началу роста луны!

От такой заявки у меня едва глаза из орбит не выскочили. Че-е-е-го?! Какой еще, ко всем чертям, товар?! Откуда у юного повесы могло найтись хоть что-то, помимо долгов? Да что вообще связывало высокородного наследника и уличное отребье из торговых кварталов?! Как он…

Неожиданно мои мысли споткнулись об одну маленькую деталь. Одион в самом нашем первом разговоре обронил фразу, на которую я не обратил особого внимания. «Несколько лет ты где-то находил деньги на выпивку и дорогостоящее зелье для озарённых. Отыщешь их и на сей раз, ежели они вправду тебе так нужны.» И я должен был признать, что Ризант действительно любил крайне затратный досуг. Недешевое вино текло рекой, когда он вваливался в питейные дома. А уж пристрастие наследника Адамастро к Ясности обходилось в еще большие суммы! И как бы я не напрягал мозг, докопаться до ответа на вопрос: «А откуда дровишки?» у меня так и не вышло. Неужели доходы глупого аристократического сынка шли от криминала?

– Обстоятельства изменились, – сухо отрезал я, по-прежнему избегая конкретики. – Теперь я буду работать на своих условиях.

– Это на каких же? – позабавило проныру мое нахальное заявление.

– Ты предлагаешь мне обсуждать эту тему здесь? – красноречиво обвел я взглядом оживленную вечернюю улицу. – Да еще и с тобой?

– В чем дело, Адамастро? Откуда в тебе столько безрассудной отваги? – посерьезнел мужчина в плаще. – Я ведь пока говорю с тобой по-хорошему. Но могу и по-плохому…

Сухопарый собеседник коротко свистнул, и из-за ближайшего угла возникла пара плечистых молодчиков такого же разбойничьего вида, как и он сам. Они принялись показательно похрустывать пальцами и бросать в мою сторону многозначительные взгляды. На что я уже не таясь извлек кинжал из ножен, лихо перекрутил его кистью, перебросил в другую ладонь и взял обратным хватом. Всё это я проделал достаточно уверенно и быстро, не глядя на короткий клинок. Разогретые упражнениями с монеткой пальцы слушались меня хорошо. И слава всем богам, в этот раз мне удалось не уронить оружие так же позорно, как это произошло перед поединком с Велайдом.

Уличное отребье продемонстрированными навыками впечатлилось. По крайней мере, сухарь в плаще сразу же решил вернуться на стезю дипломатии.

– Слушай, парень, ну зачем ты загоняешь самого себя в тупик, из которого не будет выхода? – сделался его голосок обманчиво добрым и сочувствующим. – Дядюшка Лис подарил тебе редкий шанс закрыть долги. Тебе ведь совсем чуть-чуть оставалось! Но теперь ты сорвал сроки, чем ужасно подвел влиятельных людей. Очень многие из-за тебя понесли убытки, понимаешь, Риз? Особенно пострадал Дядюшка Лис. Его обещания сильно обесценились и перестали иметь железную гарантию. Видишь, как ты всё усложнил?

Вся эта бандитская ересь прозвучала настолько схоже с блатными базарами из моей прошлой жизни, что мне захотелось поморщиться. Господи, криминал и его методы во всех мирах остается неизменным! Долги, вменение вины, постановка на счетчик… Словно бы я опять вернулся в шкуру Горюнова. Кстати, вовсе не удивлюсь, если окажется, что над Ризантом тоже какой-нибудь игровой долг висит…

– Ладно, Риз, спрячь клинок, давай-ка для начала всё обсудим, – продолжал щербатый негодяй. – Пойдем, не будем торчать на виду. Нам ведь ни к чему лишние уши, да?

Сухарь призывно кивнул в сторону темного переулка, откуда вылезли его мордатые подельники. И я осознал, что если заверну туда вместе с ними, то обратно могу уже и не выбраться. Ну или выйду, но уже без мешка серебра и шпаги, которой я так и не научился владеть. А то и вовсе без одежды.

– Мне нет интереса куда-либо с тобой ходить, – безапелляционно отрезал я. – Передай Дядюшке Лису, что я стану говорить только с ним.

– Ты совсем обезумел, Адамастро?! Уже забылся, с кем имеешь дело?! – с жулика моментально слетела вся напускная дружелюбность. – Да я же тебя сейчас…

– Я вспорю брюхо любому, кто ко мне приблизится, – уверенно перебил я сухаря. – И мне даже ничего за это не будет, потому что на ваших рожах написано, кто вы есть.

– А-а-а, так ты, сраный экселенс, вдруг вспомнил о своем высоком происхождении? – понятливо протянул мутный тип. – Решил, сосунок, будто красивые колечки твоего папаши защитят тебя? Не глупи, ведь ты прекрасно знаешь – тебя достанут отовсюду, где ни спрячься! Поэтому завязывай скалить пасть, щенок, и следуй за мной!

– Нет.

– Нарываешься?! Значит, мои мальчики тебе помогут…

Мужчина в плаще сделал знак своим вышибалам, и оба двинулись на меня. Нас отделяло меньше десятка метров, и мне срочно надо было решать, что делать. Биться, либо бежать? Последнее вроде как недостойно аристократа. Еще слухи поползут о том, как нор Адамастро первый бегает от всякого мужичья. А драться сразу с двумя бугаями… блин, да страшно как-то! Я еще не настолько опытный боец, а у этих верзил тоже могут пырялки прятаться под одеждой. Один раз моргну невовремя, и привет! Полоска стали уже в животе. Ладно, придется прибегнуть к третьему варианту. Назову его «Оптимальный». Береженного и бог бережет, как говорится…

– Поди прочь, подлый грабитель! – оглушительно заорал я, напуская на себя оскорбленный и вместе с тем бесстрашный вид. – Поищи добычу полегче! От меня ты не получишь ни единого медяка!

Мой крик пронзил привычную сутолоку и шумную суету торговых рядов подобно скрипу пенопласта, ворвавшемуся в слаженную игру оркестра. В нашу сторону тотчас же обернулось полтора десятка прохожих. Несколько лавочников высунули любопытные носы из своих магазинов. И даже парочка проезжавших мимо карет сбросила ход, а потом и вовсе остановилась. Ну еще бы! Ведь зрелище намечалось весьма интересное.

Ставлю свой мешок серебра, что люди подумали, будто на богато разодетого молодого человека напал какой-то перебравший ханыга с ножом. А он, то есть я, сначала обезоружил его, а теперь великодушно отпускал, вместо того чтобы прирезать тут же. Парочка мордоворотов, кстати, моментально срыгнула куда-то в неизвестном направлении, бросая предводителя самому разгребать заварившуюся кашу. Такая вот она, крысиная верность. Дожидаться прибытия стражи им явно не мечталось. А тут еще и у каждого пятого купца личная охрана имелась.

– Пыряй! Пыряй его, экселенс! – эмоционально выкрикнул какой-то чумазый мужик с необъятным тюком на плечах. – Неча такой падали на нашенских улицах расхаживать! Доброе дело сотворишь!

– Точно!

– Да!

– Стража! Кличьте стражу!

– Совсем обнаглели, ужо темноты не ждут!

Возмущенные и подбадривающие меня выкрики зазвучали со всех сторон. Кто-то из самых смельчаков даже поспешил мне на помощь, чтобы сообща скрутить распоясавшегося разбойника. Но тут сухарь в плаще затравленно оглянулся и предостерегающе выхватил из-под своих просторных одежд клинок, длиной в полтора локтя. Такого легкого намека хватило, чтоб желающие погеройствовать прохожие нерешительно замерли.

– Видит Многоокий создатель, я пытался с тобой обойтись по-доброму, – тихо прошипел щербатый, сверля меня ненавидящим взглядом. – Но ты, Риз, предпочел плюнуть мне в лицо! Однако этим ты оскорбил не меня… Ты перешел тропинку Лису. Имей в виду, тебя достанут везде, где бы ты ни прятался! Ну и запомни, сопляк, дом аристократа горит ничуть не хуже, чем халупа бедняка. И нож под ребро заходит с одинаковой легкостью и тем, и другим.

С этими словами мерзавец нырнул в узкий проход между домов и был таков. А я сокрушенно вздохнул и обессилено опустил руку с кинжалом. Нет, ну что за хрень?! Почему в обеих жизнях меня преследуют одни и те же проблемы?!!

Глава 12

В последующие дни мне пришлось залечь на дно как самому натуральному крабу. За ограду поместья я не высовывал носа. Но и Одиону признаться в произошедшем не сумел. Ведь, во-первых, я ничего не мог объяснить по сложившейся ситуации. Память Ризанта так и не уступила усиленному мозговому штурму. Во-вторых, вскрывшаяся связь с бандитами могла окончательно похоронить и без того шаткие отношения главы рода и его легкомысленного первенца. А мне лишаться такого удобного плацдарма для дальнейшего развития очень не хотелось.

Зато найти информацию о загадочном Дядюшке Лисе не составило большого труда. Для этого не пришлось даже выходить за ворота. Ведь о нем слышали практически все прислужники, которые любили хаживать по кабакам. Если собрать разрозненные сведения от них в одну кучу, то получалось, что за мной охотился весьма мутный тип, промышляющий всем, что только можно придумать. Официально он содержал лишь питейные и игорные дома, курильни и несколько борделей. А вот что творилось в тени этого вполне легального прикрытия, никто толком не ведал. А те, кто случайно узнал, уже ничего не расскажут.

В общем, мои ненавязчивые расспросы успокоение не принесли. Скорее, наоборот, заставили еще больше напрячься. В свое время мне одного Бати хватило, чтобы клещом вцепиться в предложение Ваэриса сбежать в другой мир. А Дядюшка Лис, судя по всему, еще более лютый бугор. И вот я фактически вернулся к тому, с чего начинал. Если не хуже. Ведь теперь мне неизвестно даже, что ему должен! Будь проклята эта избирательная амнезия…

От непрекращающихся нервных метаний по моей комнате уже болели ноги. Я утомил самого себя этим мельтешением, но сидеть на месте попросту не мог. На ходу почему-то лучше думалось. И спустя множество часов бесцельных топтаний, в мою голову постучалась одна мыслишка. Та самая, которая изначально была на поверхности.

Если отбросить всё лишнее, то мои текущие цели сводятся до двух простейших условий. Первое – укрыться от длинных рук Дядюшки Лиса и его прихлебателей. Второе – стать сильнее, дабы со мной даже связываться побоялись. Буду объективным, я далеко не такой умелый боец, чтобы противостоять клесденским головорезам. Значит, единственное мое спасение в освоении магии. А в каком месте можно вычеркнуть одновременно эти два пункта? Так в армии же! Куда меня с самого начала и пытался запихнуть Одион.

Еще несколько суток ушло на финальную обкатку плана. Через посыльных я навел справки о том, что необученные озарённые действительно получают начальное магическое образование при поступлении в ряды доблестных войск Южной Патриархии. Теорию им, конечно, никто углубленно не преподает, зато практики на их долю выпадает выше крыши. Заключается при этом средневековый аналог контракта, который спустя пару-тройку лет можно расторгнуть. Причем для аристократа перечень способов вернуться к мирной жизни гораздо шире, нежели для простолюдинов. Те если попадают на военную службу, то тянут лямку либо до самой смерти, либо до глубокой старости.

В общем, эти сведения помогли моим замыслам обрести конкретные очертания. И когда я окончательно решился, то отправился сообщить о своем выборе главе рода. И почти в самых дверях столкнулся с Ведой.

– О, Риз! Ты всё же соизволил нарушить свое уединение? А я как раз по поручению отца к тебе. Он хотел, чтобы ты к нему зашел.

– Спасибо, я немедленно к нему отправлюсь! – заверил я сестру, удивляясь удачному совпадению. А то заглянуть к экселенсу Одиону и не застать его занятым чем-то архиважным и неотложным сродни выигрыша в лотерею.

– Молодец, братец, взрослеешь на глазах! – одарила меня сомнительной похвалой девица и, подобрав пышные юбки своего платья, скрылась где-то в недрах дома.

Дойдя до кабинета главы, я вежливо постучал и дождался разрешения входить.

– Доброго дня, мой экселенс, Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, – изобразил я традиционный полупоклон.

– Брось разводить политесы, Риз, – по-свойски отмахнулся Одион. – Присаживайся, я хотел тебе кое-что сказать.

Благодарно кивнув, я занял предложенное место. Невольно вспомнилась наша первая беседа с папаней молодого аристократа. Тогда он вовсе не был таким добродушным.

– Я начну издалека, – степенно откинулся в широком кресле магистр. – Все эти дни я непрестанно размышлял над произошедшими с тобой изменениями, мой сын. Резкими и пугающими. Можешь сердиться и обижаться за мою прямоту, но я по-прежнему уверен, что так не бывает. Люди меняются крайне неохотно. Альвэ же не меняются и вовсе, хотя и умеют мастерски прикидываться. Твоя мать мне это доказала лучше, чем кто бы то ни было. Потому долгое время я пребывал в смятении. Не ведал, как реагировать на твое неожиданное преображение. И, кажется, только сейчас я пришел к определенному выводу…

Нор Адамастро выложил на столешницу туго набитый кошель, задорно звякнувший металлом. А затем устремил на меня оценивающей взор.

– Что это, отец? – подал я голос, когда пауза затянулась.

– Серебро, которое долгие годы воровал у меня и преумножал Рорий. Ты сам распутал эту ситуацию и вернул его. Ты выбил у презренных торгашей все до последнего гроша. Я даже затрудняюсь предположить, каких усилий тебе это стоило. Но что самое важное, ты честно принес все деньги. Поэтому мне бы хотелось тебя вознаградить. Они твои.

– Мой экселенс, я не хочу, чтобы ты думал, будто я старался ради…

– Помалкивай, Риз и забирай деньги, – строго перебил меня Одион. – Ты же знаешь, я ненавижу уговаривать. Моё слово в этих стенах закон. Так было и так будет до тех пор, покуда моё дыхание со мной.

Я ничего не ответил. Адамастро действительно очень авторитарный человек, и спорить с ним невыносимо сложно. А иногда и опасно. Отметины на теле Ризанта тому ярчайшее подтверждение.

– Мне отчасти понятны твои чувства, сын, – несколько смягчился магистр. – Ты имеешь полное право считать, будто я был с тобой излишне суров. Однако вот тебе ярчайшее доказательство тому, что причина крылась вовсе не во мне.

Аристократ подтолкнул мошну с серебром, и мне пришлось взять её. Интересная, все-таки, у них тут мораль. Ну да ладно, не мне критиковать здешние устои. Не за тем Ваэрис меня отправил.

– Дети должны чтить своих родителей и беспрекословно слушаться их, – продолжал рассуждать Одион. – Иначе всё наше общество погрузится в страшный хаос. Поэтому даже если ты замыслил какую-то собственную игру, в которой стоит цель добиться моего расположения, я это приму. Но мириться с этим я буду до той поры, пока ты предан своей семье и мне лично. Я хочу, чтобы ты понял, что членам рода гораздо выгоднее работать сообща. Без этого семья Адамастро канет в лету уже в следующем поколении. Наконец-то я разглядел в тебе качества, которые должен иметь настоящий лидер. А потому я готов передать место главы, когда наступит время. Тебе, не Велайду.

– Это великая честь для меня, мой экселенс, – склонился я, не вставая с кресла. – Я приложу все усилия, чтобы не обмануть твоего доверия.

Ну что, Горюнов, поздравляю! Всё пока идет просто отлично. Если не вспоминать про уличных головорезов, которые обещали меня прикончить.

– Я рад, что мы поняли друг друга, – медленно прикрыл веки Одион.

– Позволишь ли ты мне спросить, отец, что стало с Рорием?

– Я сжалился над этим наглецом, – будто бы с сожалением выдохнул аристократ. – Сначала я хотел четвертовать его, но потом пощадил. Теперь на базарной площади стало на одного безрукого калеку больше.

Да-а-а, вот так представление у папаши Ризанта о жалости. Добряк прямо-таки, ничего не скажешь… А ведь по законам Патриархии высокородные действительно имели право казнить своих слуг за некоторые тяжкие проступки. Не знаю, правда, относится ли к ним хищение.

– А почему тебя заботит участь этого гнусного вора? – осведомился Адамастро. – Ты знал Рория с самого детства, но неужто ты волнуешься о человеке, который крал у меня?

– Как же не волноваться за того, кто помог мне заработать столько денег, – хлопнул я по туго набитому кошелю.

И тут Одион впервые на моей памяти расхохотался. Кажется, даже сам Риз не видел отца таким веселым. Однако потом аристократ внезапно посерьезнел, став тем смурным главой рода, которым все его и привыкли видеть.

– Вот об этих качествах я и говорил, сын. Тобой всегда должен руководить холодный расчет и здравый рассудок, а не горячие эмоции. И тогда ты многократно преумножишь славу и силу дома Адамастро!

– Я понимаю, мой экселенс. Спасибо за это наставление. Однако у меня тоже есть, что тебе сказать.

– Говори смело, Риз, я с удовольствием выслушаю тебя, – благодушно разрешил магистр.

– Последние пару седмиц мне тоже пришлось поломать голову над поисками своего места в жизни. И сегодня я решился окончательно. Отец, я все-таки хочу отправиться добровольцем в армию!

– Но… Ризант, зачем… зачем тебе это? – выкатил глаза Одион. – Я думал, что для тебя служба хуже всякого наказания. Пуще неволи. А ты вдруг…

– Если ты решил, что я буду следующим главой Адамастро, то мне просто необходимо стать сильнее, – выдал я лживый аргумент, который вполне укладывался и в ценности здешнего дворянства, и в образ пылкого юноши, коим я должен быть. – Я хочу двигаться вперед, а не стоять на месте. А для этого мне придется покинуть на время отчий дом. Если не возражаешь, то твой дар я потрачу на закупку снаряжения.

– Я чувствую, что должен тебя отговаривать, сын, но не могу, – печально опустил голову аристократ. – Впервые я вижу, как ты к чему-то стремишься, и не позволю себе укрощать твои порывы! Если таково твое решение, то я тебе помогу. Завтра же направлю письмо своему боевому товарищу. Он может поспособствовать подбору перспективного местечка в доблестной армии Патриархии!

– Благодарю, мой экселенс! Твоя благосклонность много для меня значит…

***

То, как активно Одион бросился помогать мне со сборами, показывало, что своим сыном он в действительности дорожил. Мы объехали весь торговый квартал, чтобы закупить необходимое. Ведь аристократу, согласно действующему указу патриарха, надлежало прибывать на службу «конно, людно и оружно», что называется. В противном случае, он не мог рассчитывать на офицерское звание, полагающееся ему по праву высокого происхождения. Для озарённых из этого перечня вычеркивалось «людно», но остальные пункты сохранялись.

Поэтому под чутким руководством Адамастро я обзавелся полноценным мечом вместо легкой щегольской рапиры, копьем с парой запасных наконечников и щитом с металлической окантовкой. Дальше по списку пошли бесчисленные седельные сумки, запасные пряжки, ремни, две пары качественных кожаных сапог, кованные наручи и остроконечный шлем. У последнего наличествовало некое подобие забрала, исполненное в виде маски, закрывающей лицо. Но я его сразу же отсоединил. Уж больно неудобная оказалась штуковина. Я с ней всё равно что крот слепой. Ни черта не вижу.

Все приобретения были сугубо утилитарными. Без мельчайших намеков на свойственный дворянству блеск и красоту. Но добротными, этого не отнять. Поэтому стоимость имели соответствующую. И вот тут-то запасы презентованного мне серебра и подошли к концу. Я уж собрался возвращаться в поместье, но Одион вдруг потащил меня к какому-то кузнецу на другой конец торговых рядов. В итоге магистр купил там мне прекрасную стальную кирасу! А по нынешним реалиям это даже для аристократии средней руки недешевый подарок. Тут уж моя душа вовсе запела. Я еще с прошлой жизни испытывал слабость ко всяким колющим и режущим игрушкам. Но это… это уже совсем другой уровень!

Однако на том чудеса и закончились. Подбив расходы сегодняшнего дня, отец Ризанта заметно погрустнел и сбавил обороты. На скакуне было решено сэкономить. А зачем его приобретать, если у рода Адамастро в конюшнях стояло больше полудюжины смирных кобылок? Не элитные боевые жеребцы, конечно, приученные галопом мчаться сквозь огонь и воду, но и не косоногие клячи. Если взять лошадку помоложе, то она быстро обучится всему необходимому.

Впрочем, я насчет экипировки особо не переживал, так как рассчитывал получить назначение в безопасные северные гарнизоны, где обстановка была довольно спокойная. Там Патриархия граничила с Равнинным княжеством, и отношения между нашими государствами оставались более-менее… кхм, ну пусть будет, ровными. Иногда, конечно, случались стычки из-за разных мелочей. Ну, к примеру, русло реки, по которому определялась межа, после половодья сдвинулось. В таком разе приходилось срочно бежать и грозно бряцать оружием, чтобы показать, что мы ни пяди земли не уступим. А ежели природа решила в нашу пользу, то наоборот отстаивать новоприобретенную полоску суши и спешно переставлять пограничные столбы. Ну или чужой обоз прошел, краешком задев наши территории, но не заплатил за проезд. В этом случае тоже требовалось яростно демонстрировать, что мы тут хозяева.

Иными словами, все это больше походило на мелкие дрязги сварливых соседей, нежели на настоящие боестолкновения. Даже сравнивать стыдно с теми ожесточенными схватками, которые гремели на западе континента. Там объединенные армии людей отчаянно пытались пробить себе сквозь колонии алавийцев хоть какой-нибудь выход к большой воде. И вот в ту мясорубку мне попадать категорически не хотелось. На востоке тоже было жарко, ибо там простирались пустоши кьерров, прозванные Абиссалией. Насколько я понял, этот народец жил под землей. И для обеспечения себя всем необходимым, ему не требовалось подниматься на поверхность. Однако же это не значило, что они не выползали из своих нор. Напротив, глубинные твари очень любили прошвырнуться по земле, охотясь на всё, что дышит. Хоть на безобидного зайчика, хоть на человека. Собственно, скорее всего, именно поэтому над их головами теперь и находится безжизненная степь. Ведь если на протяжении многих поколений истреблять всё живое, то экосистема рано или поздно не выдержит и загнется. А самим кьеррам от того ни горячо, ни холодно. Единственное неудобство для них – это то, что за свежей плотью для своих жутких экспериментов бегать далековато приходится. Поэтому ужасающе мерзкие порождения Абиссалии с каждой луной все ближе и ближе подбирались к рубежам человеческих государств.

В общем, север и юг оставались самыми безопасными направлениями. И я, благодаря Одиону, рассчитывал попасть именно туда. Он двадцать лет назад и сам успел много повоевать в составе Корпуса Вечной Звезды, куда набирали одних только милитариев. Это было что-то наподобие магического спецназа – малочисленные, но быстрые отряды, владеющие невероятной огневой мощью и избыточным потенциалом разрушения. Ими затыкали самые сложные участки фронта. А посему повоевать они успели практически везде и со всеми. И с рукотворными чудищами кьерров, и с другими человеческими государствами, и с альвэ. Из одного своего похода, кстати, нор Адамастро и привез пленную алавийку, родившую ему впоследствии Ризанта. За время, прожитое в теле молодого аристократа, я успел услышать от прислуги еще и альтернативную версию. Мол де, Одион благородно спас от растерзания прекрасную темноликую девушку. Привел ее в свой дом и едва ли не пылинки с нее сдувал. Но неблагодарная нелюдь сбежала обратно к соплеменникам, едва только подвернулся шанс. Но как оно там было на самом деле, хрен разберешься. Уж точно не психованного Адамастро об этом расспрашивать. Я не забыл, как резко он отреагировал в прошлый раз…

В итоге военная служба принесла отцу Риза очень многое. Посттравматическое расстройство средней тяжести, несколько ранений, любовь всей его жизни, которая разбила ему сердце. А также первенца, выдающийся боевой опыт и множество полезных знакомств. Ведь все озарённые из Корпуса Вечной Звезды имели аристократическое происхождение, но не каждому было суждено возглавить свои семьи. Поэтому, в отличие от нор Адамастро, ушедшего после десятка лет службы, многие остались и дальше строить карьеру в армии. К настоящему моменту они уже переросли должности милитариев и давно сменили меч, копье и щит на перо и пергамент. Ныне они преспокойно заседают в штабах, почивая на лаврах былой славы.

К одному такому боевому товарищу Одион меня и послал, вручив запечатанное сургучом письмо. Желания отправляться со мной он не изъявил, а мне и упрашивать было неудобно. В то же время появляться в Клесдене, где меня мечтает прирезать местный криминальный главарь без сопровождения магистра второй ступени совсем не хотелось. Но я из ситуации выкрутился и уговорил выделить мне троицу воинов из числа родовой стражи. Официальная причина – для солидности.

И вот мы вчетвером тряслись в седлах, гордо возвышаясь над прохожими. Впервые я ехал верхом, и мне, должен признать, это понравилось гораздо больше, чем на телеге. Ох, прошу прощения, я хотел сказать: «в прогулочном фаэтоне!» Память Ризанта объяснила, как себя вести и как управляться с лошадью. А тело будто бы самопроизвольно купировало все мои потенциально неверные движения.

Не успел я заметить, как мы доскакали до угрюмой цитадели, которая словно откормленный кряжистый великан улеглась посередь городских улиц. Вот где-то в её недрах и проводили рекрутские наборы. И если я сейчас войду внутрь, то выйду уже воином Южной Патриархии.

– Ух… Ваэрис, срочно дай мне знак, если я делаю что-то не так… – прошептал я себе под нос, глядя куда-то на небеса.

Постоял с полминуты, но никакого божественного проявления так и не дождался. Ни тебе облачка хитрой формы, ни даже птички пролетевшей. Ну ладно, пусть будет так. Пойду записываться в добровольцы. С богом, что ли? Или с богами, раз уж их много…

Глава 13

Привратники в цитадели встретили меня с предельным почтением и уважением. Косились, конечно, из-за характерно алавийского цвета глаз. Однако вооруженное сопровождение в виде троицы всадников вкупе с недешевым типично аристократическим прикидом свою функцию выполнили. Стражники сразу поняли, что к ним не лапотник какой заехал, а почтенный господин, носящий гордую приставку «нор» к своей фамилии. Хотя и на человека, к которому обращаются «гран», я объективно не тянул. Но для обычного солдата, что один, что другой находились на недосягаемой вышине.

Мне подробнейшим образом объяснили, как найти старшего рекрутёра, и я отправился к нему. Но даже имея четкие инструкции о том, куда идти, где подниматься и где сворачивать, я умудрился заплутать. Найти нужное помещение в средневековой цитадели, где нет ни единой информационной таблички или указателя, задачка та еще. Даже в госучреждениях из моей прошлой жизни как-то попроще было.

Но осилит дорогу идущий, как говаривал один мой бывший подельник. Трижды сбиваясь с направления и уже потеряв всяческую пространственную ориентацию, я всё же набрел на искомую дверь! Помогла небольшая компашка из трех человек, которые пришли сюда за тем же, чем и я. Молодые дворяне из не самых богатых семей, судя по облачению. Те, у кого в жизни нет других трамплинов, кроме службы в армии. Даже Ризант на их фоне выделялся. Он хотя бы наследник. А эти парни, очевидно, вторые, пятые или десятые сыны, которым мало что светит по праву рождения.

Честно дождавшись своей очереди, я вошел в… ну пусть будет «кабинет» рекрутёра. Не знаю, чего я ожидал тут увидеть. Наверное, нечто похожее на рабочее место Одиона в особняке Адамастро. А попал в какую-то кладовку. Здесь стоял единственный стол и с полдесятка шкафов. Все полки и горизонтальные поверхности оказались завалены трубками пергаментов, бумажными листами и пыльными фолиантами. Обстановка тут была не просто скромная, а аскетичная. Единственное, что выбивалось из общей картины, это дорогое бархатное кресло, в котором пыхтел и нервно ёрзал худощавый усатый мужчина со строгим, но изможденным лицом.

– Приветствую тебя, доблестный сын Патриархии! – выдал он дежурную фразу, даже не поднимая головы. – Ты решил послужить своему государству?

– И вам доброго дня, экселенс Висант нор Палви. Вы совершенно правы, – сдержанно ответил я.

Заслышав собственное имя, офицер оторвался от бумаг и с интересом уставился на меня. Однако стоило только нашим взглядам встретиться, как его брови полезли куда-то на лоб.

– Не может быть! Ризант нор Адамастро? Это ты, мой мальчик?!

– Э-э-э… да. А как вы поняли? – немного растерялся я, так и не успев передать письмо от отца.

– Не сочти за колкость, но в высшем свете Клесдена есть всего один юноша с такими глазами, – прозрачно намекнул усач на мое происхождение. – Последний раз я видел тебя настолько маленьким, что ты помещался у Лаайды в одной руке, занимая место от ладошки до локтя! Как же ты вырос! Просто невероятно!

– Прошу простить, но кто такая Лаайда?

– Как кто? Это же твоя мать! Неужели ты… оу…

Мужчина осекся, запоздало осознав, какую скользкую тему для семейства Адамастро затронул. А потому поспешил свернуть обсуждение.

– Кхм… как бы там ни было, не мне об этом говорить. Лучше Одиона тебе никто не расскажет о ней.

– Для отца это больная тема, экселенс. Он не терпит подобных расспросов, – развел я руками.

– Значит, старина Пепел так и не смирился с её уходом… – скорбно поджал губы Висант.

– Это если мягко выразиться, – подтвердил я. – Но как вы сказали? «Пепел?»

– Да-да, так нарекли Одиона в боевом корпусе, – ностальгически улыбнулся офицер, погружаясь в воспоминания. – Потому что там, где он проходил со своим десятком, оставались лишь гарь и зола. Но мне всегда казалось, что ему это прозвище не нравилось. И раз уж он им не хвастался даже перед собственным сыном, то, чутье меня не подвело.

– Всё может быть. Мой отец вообще не из тех, кто любит травить истории. Кстати, он же передал вам послание, – спохватился я. – Примите его, экселенс.

Висант Палви взял бумажный сверток, перевязанный лентой, и сломал на нем сургуч. Углубившись в чтение, он попеременно то хмыкал, то тяжко вздыхал. А под конец и вовсе сдержанно рассмеялся.

– Выходит, мой мальчик, ты решил повторить славный путь своего родителя? – подытожил усач, убирая письмо куда-то под стол.

– Именно так, – вежливо склонил я голову.

– Похвально, похвально… Знаешь, Ризант, хоть двадцать лет назад наша страна переживала довольно скверные времена, но годы, проведенные в строю Корпуса Вечной Звезды я всё еще считаю самыми лучшими. В чем-то я даже завидую тебе. Ведь сей путь ты пройдешь впервые. Он не будет лёгок, но ты его запомнишь навсегда!

– Не смею спорить с вами, экселенс, – тактично отозвался я, ни капли не поверив в эту очевидную завлекаловку для наивных простачков.

– Так куда бы ты хотел отправиться, мой мальчик? – перешел к делу рекрутёр. – Как насчет участия в наступательной кампании? На западе сейчас объединенные войска восьми государств героически стаптывают алавийских подстилок! Еще немного, и людская раса вновь отобьет морское побережье! Поверь, подвигов хватит на каждого! Если где и есть место, чтоб проявить себя, то только там.

Ох, что-то не нравится мне, как этот усач склоняет меня к самоубийственным решениям. Не за таким назначением я к нему пришел.

– При всем уважении, господин нор Палви, но боюсь, что не готов принимать участие в крупномасштабных сражениях, – мягко отказался я от дурно пахнущей перспективы. – Для начала, мне бы хотелось прослужить где-нибудь в более спокойном месте. Ведь я не обучен ни фехтованию, ни владению магическим даром. Полагаю, мне бы подошли северные рубежи с Равнинным княжеством.

– Сожалею, Ризант, но туда набор закрыт уже давно, – отбрил меня Висант. – Наш Благовестивый Патриарх своим особым эдиктом повелел сосредоточиться на пополнении войск для других более важных направлений. Здесь я бессилен что-либо поделать…

Мужчина выдержал паузу, словно хотел понять, насколько сильно меня огорчит его ответ. А потом закинул новое предложение:

– Впрочем, есть еще одно местечко на юго-востоке – крепость Сарьен. Да, она расположена близковато к проклятым пустошам Абиссалии, но всё же далеко за линией основных столкновений с порождениями кьерров. Там формируется новый полк, который еще долго будет проходить обучение и слаживание. В перспективе он должен стать пограничным и нести совместную службу с воинами Королевства Медес. На данный момент, это самая тихая гавань из всех возможных.

Так, ну вот уже пошел деловой разговор! Для моих целей, юг тоже сгодится. Не хотелось бы, конечно, находиться слишком близко к территориям народа подземных мясников. Но вроде от пустошей до Медеса в самом деле путь неблизкий. И раз уж север отпадает, то у меня и выбора особого нет.

– Думаю, мне это подходит, – признал я, недолго поколебавшись.

– Прекрасно, мой мальчик, – широко ухмыльнулся рекрутёр. – Тогда присаживайся, нам надо обсудить многие детали…

***

В поместье я вернулся уже к обеду. На обратном пути не смог отказать себе в удовольствии прокатиться на лошади с ветерком. Сперва ускоренным аллюром, а потом и полевой рысью. А ближе к окраинам Клесдена, где позволяла интенсивность движения, мы с воинами Адамастро, состязаясь друг с другом, пронеслись галопом. Кобылка подо мной была смирная, но резвая. А потому встречный ветер аж слезы из глаз выдавил. Ух! Здорово-то как! Кажется, я уже привязался к этой тихоне! Надо её хорошенько вычесать сегодня, да каким-нибудь яблочком прикормить. А то в походе никто кроме меня о скакуне заботиться не будет. Надо приучаться ухаживать за моей гнедой красавицей.

Однако взять мастер-класс у наших конюхов мне не удалось. Стоило только въехать за ворота имения, как слуги сообщили о том, что Одион велел наведаться к нему сразу же по возвращению. А потому я отправился на второй этаж дома, прямиком в кабинет главы Адамастро.

– Мой экселенс, ты хотел меня видеть? – заглянул я внутрь.

– Да, Риз, проходи. Как прошло?

– Хорошо, отец. Я записался добровольцем и принял военную присягу. Отныне я младший эльдмистр Сарьенского конного полка.

– Сарьенский полк? Впервые слышу об этом… – задумчиво потер переносицу магистр.

– Неудивительно. Твой друг, экселенс нор Палви, сказал, что это новый отряд, который будет стеречь внутренние границы людских земель вместе с войсками Королевства Медес.

– Значит, старый Висант отправил тебя на юг? – полуутвердительно изрек Одион. – Что же, не самое плохое местечко.

– Да, отец. И я бы хотел поблагодарить за эту помощь.

– Пустое, Ризант. Это меньшее, что я могу сделать для сына. Поэтому вот, возьми. Это тебе пригодится.

Адамастро-старший протянул мне что-то прямоугольное, обернутое тонкой материей. Я без задней мысли принял из его рук непонятный предмет и приступил к распутыванию ткани. Один оборот. Второй. Третий. Четвертый! Боже мой, да это же целая простыня, которая складывается до размера носового платка! Поразительно виртуозная работа для средневековья…

– Этот плащ я снял с трупа алавийского офицера, когда мы штурмовали подступы к Элдриму, – подсказал магистр. – Благодаря специальному методу переплетения нитей и особому материалу он совсем не промокает. Ежели возникнет надобность, ты можешь постелить его хоть в лужу. И сквозь ткань не просочится ни единой капли влаги. Кроме того, плащ очень прочный и теплый. Даже в самую холодную и ветренную ночь он согреет тебя без всякого костра. Весьма полезно для организации засад.

Я и вправду чувствовал, как от мельчайшего касания материал стремительно напитывается теплом моего тела. Будто какой-то нагревательный микроэлемент включается внутри. Крайне необычные ощущения…

А вскоре я добрался и до предмета, завернутого в драгоценный подарок Одиона. Это оказалась небольшая книжица, толщиной в два пальца. Уже по цвету обреза мне стало ясно – она изготовлена из белоснежной бумаги, что по меркам этого мира является немалой ценностью. Вероятно, поэтому нор Адамастро и прятал брошюру в ткань, чтобы она не желтела.

– Это мой дневник, Ризант. Тот, который я вёл, обучаясь владеть магией. Надеюсь, в нем ты отыщешь то, что хотел.

– Отец… мой экселенс, спасибо тебе! Твои дары поистине бесценны!

Впервые на моей памяти аристократ улыбнулся Ризанту столь печально и столь же сердечно. Кажется, где-то в глубинах своей суровой души, огрубевшей после войны и пережитого предательства возлюбленной, он по-настоящему любил первенца. Мне даже стало стыдно, что я всего лишь прикидываюсь его сыном.

– Просто возвращайся домой, Риз. Знай, что тебя здесь всегда будут ждать.

– Твои слова много для меня значат, отец. Еще раз позволь поблагодарить тебя за всё…

Я поклонился магистру искреннее, чем когда-либо до этого, и вышел из кабинета. Стоило только двери за моей спиной закрыться, как руки сами схватили дневник Одиона и раскрыли на первой странице. Глаза быстро забегали по ровным строчкам, разбирая чужой витиеватый почерк. А мозг с жадностью принялся впитывать каждый бит новой информации.

Так-так… сначала, как и ожидалось, идут теоретические выкладки. Энергия внешняя, внутренние резервы, тезисные размышления о природе магии и всякое прочее. Затем описания медитативных упражнений и дыхательных техник, помогающих найти общий язык со своим даром. Несколько абзацев уделено состоянию диссонати́и. Эдакому внутреннему истощению, наступающему после особо длительного применения чар или при сотворении объемных и энергоёмких заклинаний.

Потом настал черед более углубленного материала, предшествующего практике. Речь зашла уже о самой магии. То есть непосредственно о преобразовании невещественного желания озарённого в материально-физическое проявление. Для начала в огонь, пар и лёд, а затем и в более сложные энергетические процессы. Для этого существовало семь ступеней или, как их еще называл Адамастро-старший в своих конспектах, «истинных слогов». Они комбинировались в предложения различной длительности, которые и являли собой заклинание. Их не нужно было произносить вслух, а творить на ментальном уровне. Однако многие операрии себе в этом помогали, проговаривая нужные ступени голосом, либо же совершая пассы руками и пальцами.

Страничку за страничкой я листал заметки отца Ризанта, позабыв обо всем. Я заперся в своей комнате и не вышел даже к обеду. Ко мне приходила Веда, но я толком не разобрался что она хотела. Просто наглейшим образом спровадил сестру подальше, а сам вернулся к изучению дневника.

И вот я добрался до первой схемы, описывающей простейшее заклинание из двух ступеней. Звалось оно «Лучина» и по описанию выглядело вполне безобидным. Просто тусклый огонёк, не способный потягаться даже с дешевой свечкой. Долгое время я рассматривал изображенную комбинацию, и не мог понять, что же она мне напоминает. Такое ощущение, что я видел нечто подобное сотни и сотни раз еще в прошлой жизни, только с другого ракурса…

Повинуясь нежданно нахлынувшему наитию, я заглянул на следующие страницы дневника, где были запечатлены схемы более сложных чар. Так, вот эта вертикаль показывает высоту ступени. А горизонталь – нечто вроде длительности, с которой её нужно напитывать энергией. Вроде бы и элементарно, но до чего же мудрёно записано! Я бы мог изобразить то же самое, только в десять раз компактней. Да хотя бы нотами. Там тоже есть и высота, и длительно… стоп!

Неожиданная догадка прошибла меня словно удар тока. Мать моя женщина, а ведь и правда! Это же они и есть, только в каком-то невероятно усеченном виде, понимании и начертании. Семь истинных слогов есть ничто иное, как семь нот, из которых строится мелодия будущего заклинания!

От всколыхнувшегося возбуждения я заметался по комнате, уподобляясь запертому в вольере тигру. Будь у меня хвост, так наверняка бы по бокам себя хлестал. Нет, не может такого быть! Слишком невероятное совпадение, чтобы оказаться правдой! Или все же может?

В сознании вдруг эхом пронеслись слова Ваэриса, сказанные им в нашу первую встречу: «Я хочу, чтобы твой талант послужил на благо человеческому обществу». А что если речь шла о музыкальном таланте?

Нервно хрустнув пальцами и прикрыв веки, я потянулся к источнику внутреннего тепла, который жил в каждом озарённом. У операриев он был яркий и обжигающий. А у меня, как у ингениума, мягкий и обволакивающий. По всем признакам, я не способен сотворить никакие чары. Даже простейшая Лучина находится выше моих скромных сил. Но что-то внутри меня настойчиво требовало попробовать.

Итак, я должен взять первую ступень «Фазис» и объединить её с третьей ступенью «Мнима». Говоря на языке сольфеджио, нужны тоника и верхняя медианта в тональности до-мажор, только и всего. Мне надо лишь их «проигрывать» одновременно даром и разумом на протяжении одного такта. Эх, как же там у Одиона в конспекте писалось?

Неспешно воспроизводя инструкции с первых страниц лекций, я сконцентрировал ментальные усилия на кончике указательного пальца. Сначала ничего не происходило, и у меня никак не получалось достучаться до внутреннего источника магии. Потом, когда я все-таки ощутил его биение в своем теле, возникла новая проблема. Напитывать конструкт следовало строго вымеренным количеством энергии. И у меня никак не выходило уловить оптимальный темп. Подаю тонкую струйку – она сочится бесконечно, но так и не заполняет ступени плетения. Расширяю магический поток, так он сразу же смывает заготовку заклинания.

Безрезультатно проковырявшись минут сорок, я понял, что иду не тем путём. Тогда я решил помочь себе какими-нибудь понятными и знакомыми ассоциациями. Если волшба так похожа на музыку, то почему бы не представить, что я сижу за фортепиано? Прикрываю глаза. Воображаю черно-белую клавиатуру. Теперь я мягко нажимаю нужные две клавиши. Даже движение рукой делаю соответствующее. Выдерживаю длительность… оп! И отпускаю. А теперь попробую с подачей энергии.

После повторения манипуляций мне вдруг почудился укол легкого жара на коже. Распахнув глаза, я увидел, как в воздухе зарождается проекция, похожая на те, которые плясали по кольцам нор Адамастро, когда он творил заклинания. Прошла секунда, за ней другая. А потом над моим ногтем зажегся крохотный огонёчек, похожий на уголёк прикуренной сигареты.

«Черт… У меня получилось, что ли?!!» – шокировано подумал я, боясь даже дышать, дабы не спугнуть ненароком свою удачу. По-детски восторженная улыбка сама собой наползла на мои губы, и стереть её было задачей невыполнимой.

В данный момент я еще не осознавал, насколько сильно мой успех выбивался из рамок общепринятой нормы. Ингениум, плетущий активные чары – это уже само по себе нонсенс. А то, что это получилось без специального перстня, без длительных медитаций и подготовки, без долгой предварительной практики и изучения теории магии, и вовсе великое чудо. Но покамест об этом как-то не думалось.

Весьма скоро ликование сменилось на волнительное предвкушение. Во мне проснулся неутомимый экспериментатор, у которого руки чесались по самые локти. А что если к этим двум истинным слогам добавить еще и третий? Например, устойчивую «соль». Ну или, выражаясь принятыми здесь терминами, пятую ступень «Ним». Тогда должно получиться большое мажорное трезвучие. любопытно, какой эффект оно производит?

Короткое мысленное усилие, и немощная искорка на кончике моего пальца растянулась в линию и зашипела, подобно струе газовой горелки. Баловства ради я поднес ее к изголовью своей кровати и тут же отдернул, поскольку огонь за долю секунды обуглил дерево, оставив после себя идеально ровный черный круг. Так, пламя самое настоящее, неиллюзорное. Стало быть, обращаться с ним надо осторожно, чтобы ненароком не устроить пожар. Всё это очень опасно, но, задери меня Многоокий, до чего же интересно…

Игнорируя легкий запах палёного, повисший в воздухе, я «потушил» пятую ступень, возвращая чары в изначальное состояние. А что если я перенесу слоги этого заклинания в другую тональность? Оно приобретет какое-то иное воплощение?

Не в силах устоять перед жаждой познания, я исполнил свою задумку. Вот только, похоже, чего-то не учел. То ли мимо «нот» с непривычки промахнулся, то ли вызвал какое-то недопустимое сочетание. Сначала энергетическая проекция, доселе сияющая мерным желтоватым светом, налилась угрожающей краснотой. А потом и вовсе самоуничтожилась, разлетаясь мириадами пламенных брызг. Несколько таких жарких капель угодили мне прямиком в лицо, а другие упали на покрывало, вгрызаясь в крашенную шерсть.

Сочно выругавшись, я отнял ладонь от обожженной физиономии и кинулся тушить тлеющие искры, пока не загорелась вся кровать. Шипя и чертыхаясь, я хлопал по ним голыми руками, матерясь от каждого прикосновения. И только потом догадался натянуть рукава своих одежд пониже. Да уж, в стрессовых ситуациях у меня соображалка не всегда хорошо работает…

Разобравшись с учиненным переполохом, я облегченно осел прямо на дощатый пол. Лицо неприятно жгло после пламенной пощечины от неудавшегося заклинания. Где-то над бровью и на щеке уже прощупывались набухающие водянистые волдыри. Да и руки покраснели от тесного контакта с огнем. Успей я прервать творение чар на полсекунды раньше, ничего этого бы и не случилось. А ведь это я еще легко отделался! А если б меня взрывом по стенкам размазало, а? Что тогда, Горюнов, балда ты бестолковая? Забыл, что не за роялем сидишь?

Да-а уж, вот, это знакомство с магией у меня вышло. Отличное напоминание о том, что не следует слишком сильно зарываться. Но, с другой стороны, если не считать этого досадного инцидента, все остальное ведь прекрасно! Я не только способен видеть проекции заклинаний, как ингениум, но и колдовать сам. А это открывает для меня поистине безграничный простор в магических изысканиях. Нужно только разработать меры предосторожности, чтоб ненароком не испепелить себя…

Глава 14

Илисия нор Адамастро прогуливалась по центру Клесдена, то и дело прикладывая к носу надушенный ароматными маслами платок. Возницу она отослала подальше и велела забрать её, когда небесное светило встанет в зенит. А до тех пор она могла спокойно пройтись по улочкам города, который за минувшие восемнадцать лет брака так и не стал ей родным.

Да, не такой жизни ждала юная милария, урожденная Лайдэ, когда выходила замуж. Молодой и статный озарённый, пропахший кровью и железом, будоражил её девичье воображение. Пусть он происходил из такой же маленькой и небогатой семьи, как и сама Илисия, но вскоре Адамастро должен был стать главой своего рода. А это уже какой-никакой, но престиж. К тому же, Одион к двадцатой весне достиг звания магистра первой ступени, а к двадцать пятой, уже получил второй перстень. А это весьма выдающийся результат!

Потому глупенькая Илисия с огромной радостью приняла известие отца о том, что он решил выдать её за молодого офицера из прославленного Корпуса Вечной Звезды. Она без сожалений покинула уютный северный край и переехала со всем скарбом в огромный удушливо-вонючий Клесден. Вид и ароматы большого города, утопающего в нечистотах, стали первым потрясением для новоиспеченной невесты. А потом она и вовсе узнала, что у её жениха есть малолетний бастард-полукровка, которого тот признал сыном. Эта новость окончательно выбила почву из-под ног супружницы Адамастро. А с каждым годом в её сердце копилось всё больше и больше разочарования.

Дальнейшее покорение магического таланта Одион отложил, полностью посвятив себя делам рода. Новых перстней на его пальцах не появилось ни через пять лет, ни через десять. Да и в быту мужчина оказался человеком строгим и жестким. Он хоть и прислушивался к жене по некоторым вопросам, но манипулировать собой не позволял. К Илисии магистр относился с отчетливым холодком. Если та решалась ему перечить, мог и затрещиной наградить, как какую-то уличную девку. Пожалуй, можно было сказать, что между ними никогда не полыхало настоящей любви. По крайней мере, как бы женщина не старалась разжечь её огонь, получались лишь какие-то вяло тлеющие угольки. Да и те быстро затухали, стоило ненамного ослабить усилия.

Но даже не это тяготило бывшую нор Лайдэ больше всего. Огромное беспокойство вызывало то, что её прекрасные детки оставались ниже по праву наследования. В случае смерти Одиона, всё имущество бы досталось желтоглазому ублюдку Ризанту. А уж в способности этого полукровки промотать его за считанные луны, оставив всё семейство без средств к существованию, никто не сомневался. И потому Илисия нор Адамастро поклялась себе, что изведёт проклятого бастарда, чего бы ей это ни стоило!

Тут вдруг неподалеку от дамы, прерывая её невеселые размышления, остановилась черная закрытая карета. Сквозь наглухо занавешенные окошки невозможно было разглядеть, кто находится в ней, но аристократка и так это прекрасно знала. Поэтому, как только отворилась дверца, женщина воровато огляделась, и проворно запрыгнула на подножку.

– О, Илисия, мой прелестный цветок! Как же я скучал, по нежному бархату твоей кожи!

Сидящий внутри мужчина, без лишних церемоний поприветствовал ей жаркими объятиями и пылким поцелуем в шею, неприятно уколов щеткой своих усов.

– Что ты себе позволяешь, Висант! – строго шлепнула аристократка по ладоням, беспардонно блуждающим по её телу. – Я тебе не трактирная потаскушка!

– Да… прости, моя любовь. Наша длительная разлука совсем затмила мой разум и заставила позабыть о приличиях. Я так виноват перед тобой…

– Желтоокий ублюдок приходил к тебе? – с легким недовольством в голосе осведомилась пассажирка.

– Ризант? Конечно, радость моя. Всё прошло, как я и планировал. Тебе нет нужды больше беспокоиться об этом выродке. А теперь позволь мне отведать сладость твоих уст…

– Нет, мне нужны детали! – отстранилась Илисия от приставаний настойчивого ухажера.

– Ну ангел мой, прекрати меня истязать! Я так истосковался по твоим прикосновениям! – застонал мужчина и ринулся на новый приступ.

– Висант нор Палви, я призываю тебя сейчас же прекратить! Иначе я потребую остановки и сойду немедленно! – звонко прикрикнула женщина.

– Ох, моя царица, пощади! Сделаю всё, как ты скажешь, только не покидай меня так скоро!

– Рассказывай. В мельчайших подробностях, – потребовала супруга Адамастро.

– Да-да, твой пасынок приходил ко мне. Малыш Риз записался в добровольцы и сразу же произнес ритуальную клятву. Так что никуда от службы ему не отвертеться. Забавно, что прибыл он не с пустыми руками, а с целым письмом от твоего муженька! – издевательски выделил тоном Висант. – Представь себе, семь лет обо мне не вспоминал, а тут изволил вдруг! Тьфу! Самовлюбленный болван…

– Твои обиды на Одиона меня вовсе не интересуют, – решительно вернула дама своего собеседника в нужное русло. – Что с Ризантом?

– Мальчишка просился на север, мечтал отсидеться на казённом жаловании в безопасном местечке, – с нескрываемым пренебрежением вымолвил офицер. – Но я посоветовал ему вариант получше…

– Запад? – предположила Илисия.

– О, нет, моя прекрасная милария! Это слишком очевидно, и желтоглазый трусишка сразу бы отказался. У меня получилось найти более верный способ свести в могилу твоего пасынка. Я убедил его вступить в Сарьенский полк…

– И что мне это должно сказать? – недовольно поджала губы спутница.

– Я объясню тебе, мой нежный цветок. Но поклянись, что эта информация останется только между нами…

– Разумеется, я буду молчать, Висант! Ты можешь мне доверять! – почти оскорбленно вскинулась аристократка.

– Ну, тогда слушай...

Нор Палви склонился к самому уху женщины и зашептал, обжигая кожу горячим дыханием:

– Патриарху в начале года пришла депеша с юга. Там проклятые темноликие заняли пограничные предгорья Королевства Медес. Цели их по сей день неизвестны, но они пригнали туда около трех тысяч своих молдегаров. Это элитные человеческие воины, которых алавийцы выводят и выращивают, подобно тому, как мы отбираем щенков из сучьего помета, оставляя лишь самых сильных. Они с самого детства растут безвольными куклами, у которых нет иного предназначения, кроме как биться и умирать во славу своих господ! Их еще называют рожденными для…

– Я знаю, кто такие молдегары, Висант, – нетерпеливо перебила аристократка собеседника. – Ближе к делу!

– Прости, моя милария, обычно женщины плохо разбираются в таких вещах, как война, – изобразил вежливый поклон офицер. – В общем, Благовестивый Патриарх не мог не отреагировать на это послание. Союзническое соглашение обязывает его поддержать Королевство Медес. Но оно не диктует нашему правителю, каких именно солдат отправлять. Это могут быть как опытные ветераны, так и зеленые новички. Собственно, потому и было принято решение сформировать Сарьенский конный полк.

– Я верно понимаю, что патриарх собрался бросить необученных новобранцев на монолитный строй молдегаров? – уточнила Илисия.

– Точнее и не скажешь, мой нежный цветок. Снимать умелых воинов с западного фронта сейчас никак нельзя. На востоке тоже остро не хватает обученных людей. А поддержку южным соседям оказать всё-таки надо. Поэтому туда записали чисто символическое количество опальных офицеров, которые хотя бы знают, за какой конец держать меч или как разжечь магический огонь. А все остальные – это просто мясо и смазка для копий алавийских выкормышей. Иными словами, моя сиятельная Илисия, Сарьенский полк – это сборище самоубийц. Они обречены на смерть, хоть и сами не понимают этого до поры. Ну как, мне удалось развеять твои сомнения?

– Определенно, мой мужественный экселенс! – томно проворковала аристократка, моментально превращаясь в ласковую кошечку. – Ну а теперь скорее иди ко мне! Я тоже соскучилась по твоим сильным объятиям…

***

Всю ночь я не сомкнул глаз, испытывая свои новые возможности. С десяток раз мне лишь чудом удалось не ошпарить красивую мордашку Ризанта. Но от фатальных последствий меня боги всё же отвели. Занятие волшбой оказалось крайне увлекательным, но и столь же опасным. Без опытного наставника можно запросто убиться или покалечиться!

Но у меня, в сравнении с остальными операриями этого мира, наличествовала колоссальная фора. Во-первых, мое чувствительное зрение, как у ингениума. Благодаря ему я мог успеть заблаговременно развеять опасное плетение, если замечал, что оно начинает распадаться. Во-вторых, музыкальный опыт из прошлой жизни дарил мне понимание принципов, по которым строятся магические фразы.

Но даже с такими преимуществами я всё равно умудрялся что-нибудь подпалить или сжечь. Но, клянусь шпагой Ризанта, у меня была причина так рисковать! Я шел на необдуманные эксперименты, поскольку конспекты Одиона содержали весьма однозначное указание на то, что семь истинных слогов – это вся основа магической грамоты. Поэтому опытным путем я решил установить, а применимы ли тут знания из моего прошлого мира? Сначала я проверил, можно ли эти ступени переносить в другие октавы. Оказалось, что да. Пусть не без нюансов. Но за это знание я расплатился испорченными брюками, в которых прожег дыру.

Как-то так вышло, что почти все схемы заклинаний, записанные нором Адамастро, носили огненную направленность. А вслепую создавать свои собственные мне было боязно. Вот и игрался я с ними и так, и эдак.

По сути, на то, чтобы элементарно познать, какие эффекты порождают те или иные сочетания слогов, могут уйти годы. А то и десятки лет! Потому что этих комбинаций неисчислимое множество. А есть ведь еще знаки альтерации, различные тональности, диатонические… тьфу, да что я рассказываю? Короче, поле тут не паханное. Минное. И я стою в самом его центре.

Вскоре меня от размышлений и экспериментов отвлек тихий звук, похожий на то, как робкая кошка скребется в дверь. Ну и я, раз уж не сплю, подошел к выходу и отпер латунную щеколду.

– Веда? Ты чего? – удивленно воззрился я на визитершу. – Время такое, что даже петухи еще спят.

– Я… извини Риз… мне так хотелось проститься с тобой, – потупилась девица, комкая в руках подол безразмерной ночнушки. – Ты ведь скоро уезжаешь, и неясно, когда мы увидимся вновь. Я хотела поговорить вчера. Но ты был занят…

Вспомнив, как выставил молодую аристократку, увлекшись опытами с магией, я чуть устыдился своего поведения. Всё же сестра Ризанта оставалась единственным человеком, который принимал парня таким, какой он есть. Даже ненависть матери не сумела повлиять на её искреннюю любовь.

– Это я должен просить прощения у тебя, Веда, – посторонился я, впуская девушку. – Мне следовало бы почаще думать о чувствах других, а не только о себе.

Барышня, входя в комнату, при этих словах едва не споткнулась. Она уставилась на меня такими квадратными глазами, будто я ни с того ни с сего заговорил на языке Абиссалии. Ей тяжело было представить, чтобы эгоистичный братец произнес нечто подобное. Но я считал, что милария Адамастро заслуживает хотя бы такого признания за всё то тепло, которое дарила Ризанту.

– Чем у тебя тут пахнет? – настороженно повела носом девушка. – Ты что-то жёг?

– А, да это так… неважно, в общем, – отмахнулся я, не став придумывать никаких оправданий.

Веда хмыкнула, а потом резко, без какого-либо перехода, упала мне на грудь и крепко-крепко обняла. Я от неожиданности вскинул руки, но потом всё-таки позволил себе осторожно погладить сестру по спине.

– Когда ты вернешься, Риз, я уже, скорее всего, выйду замуж, – сдавленно проговорила она. – У меня будет новый дом, новая фамилия, новая семья. Наверное, я даже из Клесдена уеду.

– Не волнуйся, я всё равно приеду в гости к своей маленькой сестричке, – пообещал я. – Мы обязательно еще встретимся.

– Правда? – с надеждой подняла на меня слегка раскрасневшиеся глаза Веда.

– Конечно. Знаешь, мне даже немного жаль, что ты моя сестра и я сам не могу на тебе жениться.

– Ну что за глупости ты говоришь, Риз? – тихо хихикнула аристократка. – Маму бы удар хватил, если б она тебя слышала.

Я сдержанно улыбнулся, и ничего не ответил. Мне ведь нельзя объяснить этой юной красотке, что для Александра Горюнова она никакая не родственница. Значит, пусть воспринимает это как шутку.

С Ведой еще долго сидели в обнимку. Просто болтали и вспоминали их с Ризантом детство. А потом Одион созвал всех обитателей особняка на помпезную трапезу, устроенную в мою честь. Магистр, так сказать, организовал мне отвальную. За столом царила вполне дружелюбная атмосфера. Поразительное дело, но даже змеюка Илисия подняла за меня кубок, явно пребывая в добром расположении духа. Наверное, никак не могла нарадоваться, что ненавистный полукровка наконец-то покинет отчий дом.

Однако в тот же день отправиться в дорогу у меня не вышло. Пришлось потратить еще некоторое время на окончательные сборы и подготовку. В итоге за ворота я выехал только лишь спустя седмицу. Стальная кираса, подаренная нором Адамастро, давила мне на плечи, натирая даже через поддоспешник. Шлем норовил сползти на глаза. Боевой палаш казался слишком неподъемным, в сравнении с парадной шпагой. Но это ничего. Отец Ризанта заверил, что я довольно скоро привыкну к тяжести доспехов.

Со стороны, вероятно, я в своем облачении выглядел достаточно боевито и внушительно. И пока моя гнедая кобылка с забавной кличкой Мурашка бодро рысила к окраинным предместьям Клесдена, простолюдины уважительно сторонились и уступали мне дорогу. Многие кланялись, хотя не обязаны были этого делать. А крестьянские девки и вовсе мечтательно вздыхали, подолгу провожая взглядами мою фигуру.

Ну а я спешил на юг. Туда, где находилась небольшая крепость Сарьен, именем которой и назван мой полк. А что ждало меня впереди, не мог бы сейчас сказать и сам Многоокий…

Глава 15

Передвигаться по землям средневекового государства оказалось не так-то и просто, как я предполагал. Ведь здесь не существовало дорог в моем обычном понимании. Эдаких мощеных камнем, монументальных и прямых, по которым сразу видно – вот она, важная транспортная артерия! Тут были лишь протоптанные в буйной зелени тысячей копыт и подошв тропинки. Каждая разной степени ширины и кривизны. И ежели на такой просеке могли свободно разъехаться две телеги, то она вообще целым трактом считалась.

Вдобавок к этому жители окрестных деревень торили свои собственные дорожки, во множестве мест пересекающие основной путь. И потому я несколько раз по недоразумению сворачивал на них, ошибочно полагая, что иду в верном направлении. В итоге до ближайшего постоялого двора я добрался уже впотьмах. Вымотанный, покрытый пылью с ног до головы, раздраженный и хмурый. На меня даже остальные посетители предпочитали не смотреть, опасаясь спровоцировать конфликт. А трактирщик, завидев злого как демон гостя на пороге, лично поспешил ко мне, не решившись отправлять служанку.

– Чего желает молодой экселенс? – учтиво согнул он спину, умудряясь при этом выворачивать шею и заглядывать мне в глаза. – Эля, мяса, ночлег?

– Экселенс желает вымыться, а затем схарчить тарелку сытной каши с окороком! – недовольно отозвался я. – Вместо эля лучше принеси кувшин кипяченной воды. И позаботься о моей лошади. Ее надо вычистить, расседлать и накормить.

– Сей же миг, господин! – еще ниже поклонился мужчина. – Парна́я уже остыла, и топить её будут только следующим утром. Однако у нас осталась нагретая водица. Если изволите, я распоряжусь наполнить для вас бадью.

– Годится! Комнаты есть свободные?

– А то как же, сиятельный экселенс! Самые лучшие! Без клопов и крыс.

Внутренне я усмехнулся здешним критериям «лучшего». Но ничего комментировать по этому поводу не стал. В юности, когда я неделями скитался по улицам с дворовой шпаной, мне в каких только бичарниках не приходилось ночевать. Так что вряд ли меня здешние условия сильно смутят.

Когда я искупался в огромной деревянной бочке и соскреб с себя весь засохший пот вперемешку с пылью, мое настроение немного улучшилось. Мышцы ломило от непривычно длительной нагрузки, а тело без брони ощущалось необычайно легким. Еще больше мне похорошело, когда я сел в общем зале и навернул щедро сдобренную жиром порцию вареной смеси из различных круп. Здоровенный шмат мяса на косточке, казалось, уже в меня не влезет. Но я зря недооценивал себя. В желудке нашлось местечко и для него.

Я заметно повеселел и приободрился. И звучащий вокруг мерный гул чужих голосов уже не раздражал, а убаюкивал. Припозднившиеся путники неспешно разбредались по своим апартаментам. Да и я, чего скрывать, собирался последовать их примеру. Вот только перед самым уходом я вдруг поймал на себе отчетливо неприязненный взгляд одного постояльца. Широкоплечий мужчина с пышной, но запутанной бородой, буквально гипнотизировал меня. Он сидел через два столика, у самой стены. И заметив, что я смотрю на него, резко встал и направился ко мне.

Предчувствуя приближение проблем, сонливость под напором адреналина расступилась. И ладонь автоматом нырнула к поясу, проверяя рукоятку обоюдоострого ножа, который я взял с собой.

– Что ты забыл в наших краях, чужеземец? – навис надо мной незнакомец.

Украдкой окинув помещение, я отметил, что гости навострили уши, но в нашу сторону старательно не смотрят. Они явно предвкушали веселье. И только трактирщик за стойкой напрягся, почуяв, как накаляется обстановка.

– А с чего ты вообще взял, что я нездешний? – не стал я сразу изображать из себя оскорбленного аристократа.

– По глазам понял, – осклабился бородач. – Отчего ты смеешь разгуливать по дорогам благословенной Патриархии, покуда наши народы воюют, алавиец?

– Спешу разочаровать тебя, но если у меня желтые глаза, это не значит, что я альвэ, – вполне мирно изрек я. – Ты же наверняка слышал, что их зовут темноликими? Это потому у них кожа не сильно светлее этого глиняного кувшина.

– Не заговаривай мне зубы! Ты даже не похож на человека! – не принял моих аргументов агрессивный постоялец. – Проваливай отсюда, и не смей отравлять своим присутствием воздух!

– Попридержи язык, смерд, – угрожающе понизил я голос. – Чтоб ты знал, я уроженец Клесдена. И сейчас ты открываешь рот на младшего эльдмистра Сарьенского конного полка!

– Вот ты и попался, соглядатай желтоглазый! – обличительно наставил на меня палец незнакомец. – В нашем государстве такого отродясь не было! Я в пехоте тысячи верст на своих двоих прошел! Уж мне это точно известно!

Бородач подался вперед, намереваясь схватить меня то ли за шею, то ли за воротник. И тут я уже не стал медлить. Мой кулак с зажатым коротким клинком взметнулся из-под столешницы, целя точно по растопыренной пятерне наглеца. Однако, похоже, этот крепыш и в самом деле имел за плечами немалый боевой опыт. Потому что он в последний момент успел отдёрнуть руку. Лезвие только кожу ему оцарапало пониже запястья.

Грязно выругавшись, бдительный ловец алавийских шпионов наотмашь попытался засветить мне в голову. Но мое проворное молодое тело без труда ушло от этого удара. Более того, я еще и сам успел контратаковать, вынуждая бородача отскочить за пределы досягаемости моего оружия.

Не знаю, чем бы закончилась наша потасовка. Незнакомец явно был настроен решительно. Да и я, уже привыкнув к житию в шкуре высокородного, отступать не планировал. Но тут вдруг между нами бесстрашно прыгнул истошно голосящий трактирщик:

– Остановитесь! Хватит! Не надо кровопролития! Здесь приличное заведение!

– Что же в твоем «приличном заведении» всякие проходимцы пристают к честным путникам, обвиняя их невесть в чем? – напустил я на себя грозный вид.

Для пущей убедительности, я с пугающей быстротой завертел в руках свой нож. И, конечно же, снова добился желаемого эффекта. Бородач при виде финтов, которые я с легкостью выписывал, явно расхотел со мной связываться. По крайней мере, лицом к лицу.

– Молю о прощении, молодой экселенс! Разрешите мне в качестве компенсации предложить вам бесплатный завтрак? – промямлил трактирщик.

– Ты думаешь подкупить меня миской похлебки? – нахмурился я.

– Нет-нет, что вы, господин! – испугано замахал тот руками. – Я лишь стараюсь сгладить это досадное происшествие! Это ведь мой долг, как хозяина заведения, гасить все возникающие конфликты между постояльцами.

– Что же твой гость сам за себя ответить не может? – ухмыльнулся я.

– Может, экселенс, всё может! Он прямо сейчас извинится перед вами за свое недостойное поведение! Ведь правда, Гугош?!

Трактирщик гневно развернулся к бородачу и наградил его таким взглядом, что тот как-то сразу сник. Видимо, этот широкоплечий мужик частенько создавал здесь проблемы.

– Ну же, Гугош, проси прощения у молодого экселенса! Иначе, видят боги, я тебя даже на подворье больше не пущу!

– Извини… – едва слышно буркнул урезоненный баламут.

– Я тебя не расслышал, – поддел я его на прощание.

– Извини! – уже громче, повторил тот.

Несмотря на то, что в голосе Гугоша не было даже намека на искренность, я решил дальше ситуацию не развивать. Ни к чему мне эти дорожные приключения. Не такой я человек, чтоб себе передряги на ровном месте устраивать. Поэтому коротко кивнув, я потребовал обещанную мне койку. Трактирщик облегченно выдохнул, искренне радуясь, что его заведение сегодня не превратится в ристалище. И дабы еще больше задобрить знатного экселенса, приказал своей молоденькой помощнице меня сопроводить.

Пышногрудая девица, получив такое указание, аж засияла. Она окинула Ризанта игривым взглядом, особенно долго задержавшись на его смазливой мордашке. А затем, не прекращая многообещающе улыбаться, повела меня к лестнице на второй этаж. От служанки очень явно исходило желание согреть своим телом кровать дорогому гостю. Однако мне пришлось жесточайшим образом обломать все её планы. Ибо единственное, чего я хотел, так это подушку, которая будет хотя бы чуть мягче седла, об которое я отбил себе весь филей пониже спины. Ну и, помимо прочего, я не голодающий студент политеха. Поэтому благоухающая жарёхой и прочими столовскими запахами женщина не будила во мне никаких желаний.

Так что, едва попав в отведенную мне комнату, я моментально захлопнул за собой дверь и запер на деревянную щеколду. А добравшись до постели, я уснул раньше, чем успел занять горизонтальное положение. Кажется, я впервые понял, что значит выражение «спать без задних ног».

***

Ночь прошла без происшествий. Утром я со старческим кряхтением кое-как воздел своё одеревеневшее тело. Особенно сильно болел отшибленный седлом зад. А вдобавок бедра и почему-то пресс со спиной. Каждое движение давалось с таким трудом, что я всерьез начал раздумывать, а не остаться ли мне еще на сутки, дабы оклематься. Однако после короткой зарядки и тщательной растяжки я эту идею задвинул подальше, поскольку мне ощутимо полегчало. Потому я решил, мол, не беда, прорвемся!

Спустившись в общий зал, я отметил, что почти все вчерашние гости уже разъехались. По крайней мере, народу к настоящему времени было совсем мало. Поэтому я позавтракал в спокойной обстановке и отправился седлать свою Мурашку. И потратил я на сей процесс минут пятнадцать, не меньше. Да, долго. Но я ведь только учусь. Для меня и такой результат своего рода достижение.

Денёк выдался на редкость удачный. Не жарко и не холодно. Вчера солнце нагревало мою стальную кирасу похлеще самовара, а сегодня меня обдувал свежий ветерок. Шлем и наручи я решил тоже не надевать. Чай не на битву еду. Так что ничто не мешало поупражняться на ходу в плетении простеньких чар. Практики мне в этом деле сильно не хватало, но я прямо чувствовал, как у меня с каждой попыткой получается всё лучше.

Так я проскакал, наверное, не меньше часа, обучаясь дозировать и вымерять потоки внутренней энергии. И очень скоро достиг определенных успехов. Прогресс был заметен невооруженным глазом. Однако мне пришлось прерваться, когда мой путь преградила какая-то замызганная телега, груженная объемистыми тюками. Вокруг этой дорожной помехи суетливо скакал бойкий мужичок, досадливо причитая и постоянно дергая себя за длинные патлы. Завидев меня, незнакомец что-то обрадованно воскликнул и резво подскочил к Муршаке, сгибаясь в подобострастном поклоне. Я бы с удовольствием проскакал мимо, да вот только подвода раскорячилась аккурат на узеньком мостике через речку. Объехать ее было попросту негде.

– Милостивый экселенс, сжальтесь надо мной, над растяпой неразумным! Каюсь, не уследил! Хомут истрепался, да и лопнул! Никак мне одному не сдвинуть проклятый воз! Даже съехать не могу отсель, чтоб дорогу освободить! Не откажите в милости, господин, подсобите, а я уж в долгу не останусь! Как столкнем возок мой, дык я по чести рассчитаюсь! А то и вам же иначе не проехать никак…

Слушая обрушившийся на меня словесный поток, я подозрительно осматривал место средневекового ДТП. Что-то в манере этого болтливого мужика сильно смущало. Какой-то он навязчивый, будто привокзальный цыган. Уж как бы не задумал чего дурного. Но в одном бродяга прав, другого пути здесь нет. Придется помочь ему, а там уже поглядим, к чему тут весь этот спектакль был устроен…

Спешившись, я взял кобылу под уздцы и подвел к застрявшей телеге. Тут я действительно обнаружил разбросанную простецкую упряжь, которую пытались починить на коленке. А на другом бережке уныло пощипывала травку серая коротконогая кляча, выглядящая так, будто ей завтра уже помирать.

– Ну и чего ты от меня хочешь? – осведомился я.

– Ох, милостивый экселенс, спасибо вам! Да ничего эдакого! Просто вот тут приподнимите, где колесо, а я толкну! А то сил никак не хватает. Да с порванным хомутом лошадь не приладить в помощь…

– А давай-ка лучше ты будешь поднимать, а я толкну, – предложил я, всё еще ожидая подвоха.

– Как скажете, господин! – охотно согласился путник. – Вот, становитесь сюда. Здесь сподручней всего. А я туточки пристроюсь…

Не запуская незнакомца себе за спину, я занял предложенное место и уперся плечом в борт телеги.

– Готовы, мой экселенс? На счет три. Раз, два и…

А в следующий момент произошло именно то, чего я опасался. Словоохотливый возничий, вместо того, чтоб подымать свой застрявший транспорт, резко взмахнул рукой. Я не успел заметить у него какого-либо оружия, но все равно рефлекторно отскочил, разрывая дистанцию. И слава Многоокому! Потому что туда, где долей секунды ранее торчала моя черепушка, с хрустом впилилась свинцовая гирька на ремешке! Она вылетела из рукава этого патлатого негодяя и оставила на грубой деревянной доске глубокую вмятину. От такого подарочка мою башку бы и остроконечный кованный шлем не защитил! Ох, спасибо моему чутью на прохиндеев! Рыбак рыбака видит издалека, как говорится…

– Ц-ц! Гля, шустрый какой! – неодобрительно цокнул мужичок, посматривая на меня как на загнанную дичь. У него даже голос преобразился, сменившись с просительно-заискивающего на более грубый басовитый. Вот же актер, блин!

Я в ответ на открытое нападение тоже обнажил оружие. Правда схватился не за кавалерийский палаш, а за более привычный нож. Длинный клинок пока еще для меня оставался больше обузой. Ну не мог Ризант им полноценно махать! Слишком тяжелая железяка для его субтильной комплекции оказалась.

– Э, Гугош, вылазь! – бахнул кулаком по телеге разбойник. – Вертлявая гадина тебе дорожку перебежала, в одиночку не сдюжу!

Пухлые тюки зашевелились, и из них вылез вчерашний тип из трактира. А с ним еще и какой-то отрок явно младше двадцати зим. Оба с увесистыми дрынами на плечах и многообещающими ухмылками. Вот же дьявол! Похоже, влип я крепко. Как же мне троих сразу осилить?

– А вот мы и снова встретились, – мерзко ощерился бородач. – Нонче твоя очередь у меня прощения просить! Ну что, теперь сожалеешь, падаль желтоглазая?

– Еще бы. Очень сожалею, что вчера тебя не прирезал, – угрюмо пробормотал я.

Гугош, заслышав окончание моей реплики, сразу же вышел из себя. Его даже дополнительно распалять не потребовалось.

– У-у-у, паскуда дрянная! Ну сейчас я тебя…

Мой вчерашний знакомец ринулся вперед, раскручивая над головой дубину. Поэтому его подельникам пришлось малость притормозить, чтоб не попасть под раздачу. Я же попятился назад, выжидая момента для атаки.

Вот узловатый дрын полетел в мою голову, и мне пришлось резко наклоняться. Потом еще раз. И еще. Узкий мостик вскоре кончился, и теперь подонки вышли на меня сплошным фронтом, тесня сразу с трех направлений. Причем, тот патлатый с кистенем, был, пожалуй, опасней остальных.

Быстро-быстро перебирая ногами, я уже почти бежал спиной вперед, молясь, чтобы мне под пятку камешек какой-нибудь не попался. Нападающие, войдя в раж, неслись за мной, параллельно пытаясь огреть меня либо дубинками, либо гирькой на ремешке. Но я, дождавшись, когда Гугош в очередной раз взмахнет своим массивным оружием, широко расставил ноги, гася набранную скорость. И потом, не давая бородачу ни мгновения опомниться, прыгнул прямо на него. Мерзавец, не ожидавший такого пируэта, замешкался всего на секунду. Но моя рука с ножом работала очень стремительно. А потому клинок молниеносно вошел под углом ему в брюхо. Попал удачно, чуть пониже ребер и на всю длину.

Лезвие провалилось в чужую плоть как в топленое масло. Только почти неслышимый треск материи или кожи намекнул мне, что я не промазал. Гугош сдавленно ойкнул и поморщился. Я же на отходе успел еще провернуть в ране нож, а потом отпрыгнул, покуда его патлатый сообщник не зацепил меня кистенем.

Бородач коротко глянул на себя и, не заметив ничего критичного, вновь бросился вперед, орудуя своим дрыном. Он ощутил, как его что-то кольнуло, но увидав на рубахе крохотное багряное пятнышко, быстро успокоился. Решил, будто ранение не критичное. Однако я хорошо видел со стороны, как его бок неумолимо заливается красным. Буквально два вздоха назад еще ничего не было. А теперь материал одежды так густо напитался, что аж прилипал к телу. А после очередного богатырского замаха Гугоша, кровь потекла уже по его бедру.

Прошло меньше полуминуты, и физиономия разбойника стала белее мела. Дубина выпала из его ослабевших рук при следующем замахе. А сам он с протяжным «у-у-ух!» осел на утоптанную почву тракта.

– Бать? Батя! Ты чаво это?! – взволнованно вскрикнул паренёк, оборачиваясь к подельнику.

Ни фига себе, какой у них тут семейный подряд! Ну ничего, сейчас я эту милую традицию прерву…

Пока безусый грабитель щелкал клювом, отвлекшись на своего родителя, я кинулся к нему, заходя чуть со спины. Нож я перекинул из правой руки в левую уже тогда, когда она распласталась в выпаде. Все выглядело так, будто я изначально собирался просто ударить недомерка голой ладонью, но потом в ней как по волшебству материализовался клинок. И вновь сталь играючи пронзила тело, наглухо засев под левой лопаткой.

– У-у-у-а-а-а! Дядька! Дядька, спасай! А-а-а-а-а!

Пацан хрипло заголосил, выгибаясь дугой, а потом рухнул прямо на папашу. К сожалению, свое оружие я не успел вызволить. А тупой отрок, барахтаясь и крутясь на земле, вогнал его себе по самую рукоятку. Новый приступ истошного воя, конечно, порадовал мои уши. Однако плюсы на этом заканчивались. Ведь против самого опасного из всей троицы лиходея, я остался без своего главного козыря.

– Ну, сучья бестия, конец тебе! – с жаром пообещал патлатый. – Шкуру с тебя спущу, клянусь Ваэрисом!

Разбойник принялся раскачивать гирьку кистеня, держась на почтительном расстоянии от меня. А я лихорадочно размышлял, что мне делать. Может, палашом попытаться протянуть этого отброса? Да я же с ним как балерина с отбойным молотком! Но что мне еще остается?!

Схватившись за эфес, я потянул меч из висящих сбоку ножен. Боже мой! Какой же он тяжелый и неуклюжий в моих руках! Но, кажется, у меня неожиданно появилась кой-какая идейка. Надо только немного настроится, что в условиях схватки оч-чень непросто…

Лохматое чудовище сделало бесхитростный замах, направляя грузик в горизонтальный полет. Я подставил под него клинок и кожаный ремешок закрутился вокруг лезвия.

– Ну вот и всё, выродок! – торжествующе выкрикнул патлатый, дергая за кистень.

Он уже праздновал победу, полагая, что обезоружил меня. А я даже не стал пытаться удержать палаш. Я его попросту отпустил. Лиходей ловко увернулся от летящей в него почти метровой полоски стали. Но вот чего он никак не ждал, так это того, что я прыгну за ней следом.

Ну же, давай, не подведи! «Фазис», «Мнима» и «Нин!» Я обратился к дремлющей внутри меня силе. Это пока еще не было привычным действием. Однако я всячески помогал себе, воскрешая в разуме знакомые образы. Пальцы мои пробежались по воображаемой клавиатуре несуществующего в этом мире фортепиано, и в растопыренной ладони зародилось слабое свечение. Спустя одно неописуемо ничтожное мгновение, оно с гудением трансформировалось в струю ревущего синего пламени. Но в отличие от прошлого опыта, когда я призывал эти чары в доме Адамастро, на сей раз я увеличил длительность магической фразы. Оттого и огненный поток у меня получился толще кулака.

Я сбил негодяя с ног и пока он не успел очухаться, приставил пятерню с активированным заклинанием прямо к его роже.

– И-и-и-и-и-и-а-а-а-а!!! – свиньёй завизжал ублюдок, жмурясь и ошалело мотая башкой.

Гаденыш бился, лягался, вырывался. Он всячески норовил скинуть меня, но я методично выжигал каждый квадратный сантиметр его лица, превращая щербатую морду в черную обугленную маску. Удушающий смрад горелой плоти ударил по ноздрям так мощно, что я на некоторое время потерял обоняние.

Я видел, как лопается кожа подонка и как закипает выступающая в трещинах сукровица. Как сгорают спутанные нечесаные волосы. Как под воздействием высокой температуры, стягивается рот, обнажая кривые зубы. Это всё происходило на расстоянии вытянутой руки от моих глаз, шокируя меня ужасающими деталями. Совсем скоро ублюдок затих. А я, пребывая в состоянии глубочайшего аффекта, всё не прекращал прожаривать его череп. Остановился я только тогда, когда прожег мясо до самых костей.

Слегка пошатываясь, я поднялся с обезображенного трупа и развернулся к притихшему отроку. Он всё еще оставался жив, хотя и старался прикинуться покойником. Однако мне нужен был мой нож…

Веки недомерка подрагивали при каждом моем шаге. Иногда он даже заметно жмурился. Потому принять его за мертвого мог разве что полный кретин. И когда малец догадался, что его «великолепная» игра провалилась, он жалобно заскулил:

– П-п-пожалуйста, милостивый эк-к-кселенс… сжальтесь… я не хот-тел, это они меня з-заставляли заниматься т-т-таким… Я ч-ч-честный ч-ч-человек, я буду трудиться! Т-т-только не н-н-адо… п-п-пощадит-те…

Но я не слышал его. В ушах всё еще звенел предсмертный крик сгорающего заживо разбойника, затмевая остальные звуки.

Беспардонно перевернув пацана на живот, я упер ступню ему в поясницу, а затем с некоторым усилием выдернул засевший под лопаткой клинок. Кажется, малолетний негодяй что-то вскрикнул. И я задумался, что делать с ним дальше. Однако сам он, по-видимому, принял мою нерешительность за милосердие.

– Сп-пасибо! Спас-с-сибо, экселенс! – грабитель умоляюще сложил ладони на груди. – У вас добрая душа и огр-р-ромное сердце! Я готов ради вас… хшса-ч-ч-ша-а…

Глаза юноши недоуменно расширились, когда вместо привычных слов из его глотки вырвалось тихое неразборчивое шипение. Он с ужасом посмотрел на зажатый в моей руке нож, а затем неверяще принялся ощупывать своё распоротое до самого позвоночника горло. Отрок попытался закричать, но изо рта у него вырвался только противный булькающий звук в сопровождении фонтана ярко-алой крови.

Мне не хотелось смотреть на его агонию. Поэтому я, оставляя позади перебитое семейство разбойников, нетвердой походкой побрел к безмятежно пощипывающей траву Мурашке. Этот день я запомню надолго, ведь он навсегда связал Александра Горюнова с Ризантом нор Адамастро. Сегодня мы оба впервые отняли чью-то жизнь…

***************************** Друзья, надеюсь, вам всё понравилось! Но считаю своим долгом сообщить, что на покупку всего цикла установлена скидка в 20%! Она действует даже если часть цикла уже вами куплена! Приятного чтения 𦄕j/ ?