Книга Фальвура. Троелуние

Пролог.

Я люблю воду.

Искренне.

Я люблю воду слишком сильно и настолько глубоко, что готов прощать этой стихии каждое из прегрешений.Начиная от проливных дождей, не прекращающихся месяцами, до волн цунами, сносящих многотысячные поселения людей.

Любовь – самое сильное чувство. Каждый человек любит что-то свое, и это «свое» может быть безумно сокровенным, но в то же время чем-то очевидным и лежать на поверхности.

Однако предмет любви всегда родной. Обычно дети любят игры и веселье, беззаботно отдавая себя воле судьбы, несущей их по только начинающейся жизни, но у меня никогда не получалось их понять: я мог часами сидеть в озере вблизи нашего дома, лишь изредка доставая макушку над гладью спокойной воды, чтобы вдохнуть воздух, заставляя каждого, кто еще не привык к тому, как долго я могу находиться без свежего глотка кислорода, открывать рот от изумления.

Я сидел в объятиях стихии, так нежно обнимающей со всех сторон, ласкающей меня своими аккуратными прикосновениями и показывающей мне красоты мира под гладью, который никогда не покорится человеку. Жители подводной вселенной столь тихо и величественно передвигались в толще воды, что я невольно задумывался об этом каждый раз, когда пересекался с ними взглядами и недоумевал, неужели мы существуем в одном, едином мире? Мы же такие разные.

Я жил в одном доме со стариком, который приютил меня. Как мы встретились, что со мной было, откуда я и почему сердце старика сжалилось надо мной – все эти вопросы кружились в моей голове, но найти на них ответ я был не способен. Единственное, что я знал и в чем был уверен – это наличие сильной внутренней связи между мной и мастером Адоем. Я называл его мастером, потому что он учил меня. Учил тому, что было под запретом, тому, что давно покинуло наш умирающий мир – магии. Мастер Адой говорил мне, что я должен спасти эту планету, что только мне под силу дать возможность нашему миру начать дышать заново и полной грудью, но я не понимал его и не хотел принимать эту ответственность.

Мне нравилось строить водяные замки на дне озера, создавать спутников из воды, которые помогали по хозяйству, устраивать грибные дождики для нашей набольшой клумбы, когда жар солнца начинал опалять жизнь и лепестки распустившихся цветов. Я любил воду и был благодарен мастеру, за то, что он подарил мне возможность выучить еще один язык взаимодействия с ней.

Вернее сказать, я испытывал бесконечное чувство благодарности мастеру за все, что он сделал. Ведь он был не только моим наставником, но и семьей. Он никогда не грубил мне, даже когда мои шалости выходили за допустимые рамки. Собираемая веками библиотека без сухого места; река, протекающая сквозь деревню, решившая повернуть и течь в обратном направлении; созданная мной ливневая туча, чуть не смывшая наше поселение с места, на котором оно стояла столетиями.

Его спокойный голос всегда показывал границу между правильным и неправильным, дозволенным и тем, что находится под запретом, между тьмой и светом и именно поэтому я не только любил его, но и уважал сильнее, чем кого-либо.

Он всегда говорил мне, что я должен быть сильным. Он говорил, что несмотря на то, что судьба дала мне силу спасти не один мир, я должен развивать свою внутреннюю силу, быть смелым и решительным, ведь именно эти черты должны были сделать меня тем, кем я должен стать.

Однако я очень быстро понял, что сила пугает тех, кто не способен принять ее. Именно по этой причине мы с мастером стали изгоями в деревне, в которой жили. Из-за моей силы нас вытеснили сначала на окраину, а через несколько месяцев – за Ограду.

Наш дом, если его можно так назвать, находился рядом с поселением фермеров, но тем не менее за Оградой из охранных кольев, агрессивно торчащих из земли в сторону каждого жителя предгорных лесов. Существа, жившие там, не теряли возможностей потрапезничать вкусными ильранами.

Ильраны – существа, снящиеся мне достаточно часто, похожи на людей, отличаясь лишь наличием родимых пятен необычной формы синего цвета, длинных и распространяющихся от локтей до шеи, от ахилловых сухожилий и до поясницы, на всю спину и ромбической формы – многообразие внешних качеств ильранов действительно потрясало, точно так же, как и их фиолетовые глаза. Радужки их глаз были непривычных для меня цветов, но действительно красивых и до глубины души потрясающих, ведь в моем собственном мире оттенки глаз были много более спокойные: карие, зеленоватые, серые, голубые.

Я не знал, почему мне снятся эти существа, общающиеся на своем языке, который я понимал. Я не знал, почему почти каждую ночь мне снятся моменты из параллельной жизни, бесконечно сильно отличающейся от моей. Мне снилась жизнь, в которой я был юным волшебником, сила которого позволяла создавать шедевры при помощи воды, возводить изумительные барельефы на глади озера, подчинять и направлять потоки по направлению своего желания и подчинять себе стихию. Я не знал почему, но любил эти сны, ведь они помогали мне почувствовать себя особенным, ощутить внутреннюю силу, которой мне не хватало.

Мне всегда снился я. Не могу объяснить этого чувства, но я ощущал всеми фибрами души, что в моих сновидениях появляется не чужой человек, а я, просто из другого мира. Самое интересное, что рябь на уверенности в том, что мне никогда не стать тем, кто навещает меня по ночам, появилась не так давно. Уже завтра меня ждет шестнадцатое двоелуние и я стану взрослым человеком.

Двоелуние – день, когда человек становится на год старше. Все волшебники в нашем мире в этот день видят две луны вместо одной. Вернее сказать, единственной, ибо почему все говорят о второй мне не было ясно. Разум говорил, что я просто не избранный, но душа не хотела принимать эту информацию.

Я ни разу не видел две луны, как и подавляющий процент населения, но, тем не менее, очень многие в разговорах за вечерней трапезой на кухне в кругу друзей передают описание этого процесса, стараясь заворожить своих собеседников и убедить в том, что в них тоже течет волшебная кровь: «луна начинает дрожать, после чего от основной будто бы отделяется вторая, переливающаяся всеми цветами радуги и словно смотрит на тебя, показывая свое расположение». Очень забавно слушать подобные описания от взрослых людей, которые утверждают, будто видели это, ведь все знают, что как только ребенок впервые видит двойную луну, он тут же встает на учет в академию заклинательства, волшебства и чародейств.

Интересен тот факт, что чародей способен увидеть две луны лишь до того времени, как ему исполнится шестнадцать лун, после чего ему уже никогда не увидать этого волшебного процесса. Тем не менее, память об этом остается на всю жизнь и дни, которые знаменуют еще один прожитый год так и называют днем двоелуния. Вот такая особенность нашего мира, интересная, но не продолжительная. Почему так происходит – никто не знает, но говорят, что люди, которые видят две луны, находятся под благословлением богини Алоры.

Жаль, что я не из их числа.

В моем сне я волшебник, а в своей настоящей жизни – ребенок в семье фермеров. Самое удручающее, что в мире, который я вижу во снах – магии не существует, но мне она подвластна. В реальности все наоборот – в нашем мире магия не просто существует, ей обучают в школах и каждая семья, в которой рождается волшебник, просто обязана отправить свое чадо на учебу, ведь волшебники, или как их называют официально – заклинатели, являются стеной, защищающей всю планету от опасностей из других миров. А я обычный. Неволшебный и нечародейский подросток, зарабатывающий на жизнь тем, что учит детей из богатых семей плавать. Вот такая вот история.

Я думаю, что стоит рассказать об еще одной легенде нашего мира. Ядро нашей планеты, в отличие от других, существующих в бескрайнем космосе, опять же, согласно сказаниям, не обладает способностью создавать жизненную энергию, необходимую для зарождения жизни в достаточном объеме. Причины данного явления не известны никому, однако заключение напрашивается само собой: у планеты иссякают силы и она умирает. Однако, верховная чародейка-покровительница, проживающая тысячелетия назад, была против такого порядка вещей и совершила акт великого самопожертвования, став энергией нашего мира и разменной монетой в сделке с вселенским правопорядком во имя планеты, которую поклялась защищать. Именно эту покровительницу все называют Алорой.

Тем не менее, согласно легенде, Алора не оставила свой мир без присмотра и из года год перемещает блуждающую в космосе жизненную силу в силовой кристалл, находящийся в ее храме, который преобразовывает эту энергию в необходимую зарождающимся существам жизненную силу – Олум. Легенда утверждает, что в каждом живом организме существует источник, который должен быть заполнен той самой жизненной энергией при рождении, ведь без него существо просто не сможет начать жизнь. Сил планеты достаточно для того, чтобы вдыхать Олум в рождающихся детей, но их не хватает для того, чтобы даровать возможности существовать животным и растениям, именно поэтому богиня создала силовой кристалл, который позволяет планете жить, по крайней мере до того момента, как сил у планеты перестанет хватать даже для того, чтобы даровать жизнь хотя бы людям. Рукотворное сердце планеты бьется каждый миг, стараясь продлить ее жизнь и содержа в себе волю и силу богини, что создало его.

Именно такую невеселую легенду всем детям на нашей планете рассказывают перед сном, будто бы подготавливая к тому, что их ждет нелегкая и полная противоречий жизнь.

Я всегда задумывался над тем, откуда берется жизненная энергия в космосе. Это осколки сердец уже мертвых планет? Души погибших людей? Естественный порядок вещей? Никто мне не ответит, но я уверен, что ничего не рождается из пустоты. У всего есть начало и первопричина, и я бы многое отдал, чтобы разобраться в этой истории.

Я сидел у окна и думал обо всем этом, почему я не умею творить чары, почему не вижу двойную луну в день своего рождения, откуда берется жизненная сила в космосе, почему мне снится другой мир…

Незаметно для самого себя я стал засыпать. Глаза слипались, будто приглашая в страну грез и сновидений, а луна, будто бы фонарь, указывающий верный путь, начала переливаться всеми цветами, как фантастический калейдоскоп, после чего разделилась на три полумесяца…

1. Три луны

Я уже говорил, как сильно люблю воду. Несмотря на всю свою любовь к этой стихии, сырость, промозглая сырость пещеры, в которой мы остались, вызывала не просто дискомфорт - самое настоящее отвращение и желание выбраться из нее как можно скорее.

Не было похоже, что дождь, выбивающий одному ему известные ритмы по каменному плато над нашими головами, собирался останавливаться. Наоборот, будто бы в приступе извращенного вдохновения он ускорял темп с каждой исполненной нотой, вбивая ее в мою голову все глубже и глубже. Я сидел и смотрел в одну точку, стараясь сфокусировать зрение на противоположной стене в условиях, предоставляемых мне исхудавшей свечой, но никак не мог поймать момент, чтобы картинка, передаваемая через усталый орган зрения, перестала быть размытой и нечеткой.

Сил не было. Никаких – ни физических, ни моральных. Борьба за свою жизнь высасывает внутреннюю энергию в огромных объемах, а если к сражению присоединяется жизнь единственного близкого человека, положившего 19 лет на твое воспитание, процесс постановки на ноги и обучению всему, что ты знаешь, то выход лишь один. Силы должны быть бесконечными, чтобы иметь призрачный шанс не иссякнуть за неделю.

Наша война длится второй год. Никто не знает откуда, ни один ученый не может ответить на вопрос – почему, и ни один провидец не может предсказать когда это закончится, но через хаотичные червоточины в наш мир проникает всепоглощающая мгла, сметающая все на своем пути. Лучшие полководцы в страхе убирают аванпосты с маршрута движения напасти, потому что сражаться с противником, который дышит, ест и испытывает те же эмоции, что и ты – это одно, но когда противостояние доходит до необходимости преодолеть давление однородной, густой, вселяющей первобытное безумие массы – дело приобретает другой оборот.

Все, чего касается Мгла бесследно исчезает в ней. Мгла не останавливается, она не оставляет после себя даже выжженной земли – все, что остается за ней – бесконечная темная гладь в которой не отражается даже свет солнца. С ней ничего нельзя поделать, идеальное уничтожение и приведение к единому знаменателю окружающего естества – вот описание того, что пришло в наш мир.

Стены городов, а потом и они сами попадают в бесформенный бич нашей вселенной, чтобы исчезнуть в нем. Никто не в силах ей ничего противопоставить, даже двое волшебников, в свою очередь единственных, кто обладает силой большей, чем у обычного жителя планеты, бегут от ближайшей волны в противоположную сторону, прекрасно осознавая, что рано или поздно тупик перечеркнет все попытки продлить свои жизни.

Так все началось, так все и продолжается. Два года мы бежим, как и любое другое разумное существо, и вот в один из вечеров, когда мы устало переводили дыхание перед следующей гонкой со смертью, дождь загнал нас в единственное пристанище – еле заметный каменный грот в горной гряде.

Условия нахождения были приемлемыми, но отвращение не отпускало. В мыслях подростка все еще витали воспоминания о беззаботных временах, когда солнечный свет еще был теплым, а спектр эмоций включал в себя радость и ощущение счастья. Хотя, почему ощущение? Тогда я был счастлив.

Адой был совсем плох. Он никогда не рассказывал о своем возрасте, лишь по редким упоминаниям известных нашей истории людей можно было определить, в какой период происходило то или иное действие, но я был уверен, что он достойнейше проживает свой третий век. Постоянный бег и отсутствие постоянного места проживания наложили отпечаток на здоровье старика – морщины, глубокими линиями исчерчивающие его лицо раньше, стали бороздами на тускнеющем лике чародея. Голос, полный силы и уверенности, истончился и увял, оставив лишь остов былого звучания.

Я боялся. За мастера, за себя, за наш мир. Когда начался конец света, а это был именно он, я боялся еще и за наш дом. Не прошло и месяца, как горы, за которыми находилась наша лачуга, стали черными, выделяясь на фоне свинцовых туч на бордовом небе.

Да, небо стало бордовым. Темным, как кровь. Потеряв свою голубизну, оно уже никогда не покажется только что родившимся детям тем, что видели их родители не так много времени тому назад. Картина умирающего мира угнетала и подавляла волю, оставляя в сознании лишь холст, на котором пугающими отпечатками изображалась смерть, желающая прикоснуться своими длинными и худыми пальцами до всего, в чем еще теплилась жизнь.

Одни и те же мысли каждую ночь перед сном превратили меня в старика, желающего проснуться как можно раньше, лишь бы последний день, если он настанет, длился хоть чуть-чуть дольше. Мое лицо было покрыто морщинами, синяки под глазами были серыми, как и волосы, поседевшие внезапно и не оставившие шанса остаться молодым. Единственное, что выдавало во мне меня прошлого – фиолетовая радужка глаз, не потускневшая ни на один оттенок, что в какой-то степени радовало, но не ободряло.

Обнимаемый горестными думами, я уснул, чтобы проснуться посреди ночи от нечеловеческого крика. Я никогда не думал, что человек может так кричать, но он кричал.

Я кричал.

Я никогда не думал, что боль может быть такой ужасной. Такой глубокой. Я не чувствовал свою руку, но она будто обрела свой разум и мироощущение и покинула меня. Она чувствовала боль всей вселенной. По крайней мере, я был готов поклясться в этом в тот момент, когда все закончилось. Резко, еще более резко, чем началось.

Все, что я увидел – было темнеющая пустота в области моего плеча, медленно расползающаяся по туловищу, будто бы густая краска, капля которой попала на нежную белую ткань. Время замедлилось, чтобы дать сердцу возможность поставить все рекорды в количестве ударов на измеряемый период. Я исчезал, точно также, как и весь наш мир.

Точно так же, как стена, облокотившись на которую я позволил себе уснуть. Всегда думал, что самая легкая смерть – это смерть во сне. Правда в моем представлении она была другой: мирной и безболезненной, перетекающей из мира сновидений в мир вечного покоя, не включающей в себя пробуждения от чудовищной боли. Однако, как видно, у судьбы на все свои планы.

Я открыл глаза, осознав, что потерял сознание. Оценив расползающуюся тьму по моему телу, я понял, что отключился всего на несколько секунд, которыми воспользовался мой мастер. Он уже стоял напротив меня, произнося заклинание на неизвестном мне языке, а под ногами его один за одним появлялись круги с древними рунами, петляющими быстрее, чем тысячи тараканов могут носиться по полу.

Я не успел задуматься, как увидел себя, растворившегося наполовину. Половины моей головы не было видно на фоне стены, но я был уверен, что тьма поглотила ее. Правая рука и нога чернели бездной на фоне каменного пола, разделяющего судьбу моего бренного тела. А мой убийца, будто насмехаясь над тем, как легко ему удалось забрать еще одну жизнь, виднелся на стене за моей спиной небольшой, но бесконечно страшной лужицей, обманывающей все законы мира, который она решила уничтожить.

Я смотрел на себя и не понимал, почему я смотрю на себя со стороны. Решив взглянуть на себя так, как я делаю это обычно, я понял, в чем дело. Мои руки были старческими, а губы покалывала отросшая борода. Поле зрения, изначально показавшееся необычным, было своеобразно обрезано нависшими веками, а во рту было так сухо, что ощущение было сравнимо с горсткой песка, находящейся на языке. Я отказывался думать, но мысль вопреки команде из управляющего центра пронзила мое сознание.

Я был Адоем. Адой был мной. Мы поменялись…Телами?

Мир будто бы замер. Я даже подумал, что время пошло вспять, как после этого осознал, что дождь точно также выстукивает свои марши по булыжникам над нашими головами надоедливыми аплодисментами. Просто тишина, поглотившая нашу пещеру, слишком сильно приковывала внимание к себе. Лишь шепот, едва различимый, разламывал ее вдребезги.

Шепот?

Плюнув на все предостережения своего мозга, я бросился к своему телу, ставшему телом мастера Адоя. Ведь именно он шептал, стараясь произнести все то, что не успел сказать до горизонта событий этой ночи.

- Янад…- голос был настолько слабым, что руки, трясущиеся от всего, что происходит, перестали быть подконтрольными моему мозгу.

- Да, учитель… - мой голос, прозвучавший на фоне голоса моего мастера, вызвал очередную волну ужаса. Потому, что мой голос звучал также, как голос мастера Адоя, но тем не менее, жизни даже в нем было в миллионы раз больше, чем в звуках, складывающихся в последние слова моего приемного отца.

- Ты должен спасти… себя. Всех. Будь сильным. – я понимал, с каким трудом старику дается каждое слово, поэтому молчал, впитывая в себя слова, понимая, что запомню их на всю оставшуюся жизнь. Семь слов, растянувшихся более чем на минуту стали последним, что произнес мой мастер. Мне показалось, что последние слова я додумал за него, так как рта, который произносил бы их, уже не было. Мое тело, ставшее телом мастера Адоя, стало мглой, убивающей наш мир.

БОЛЬ.

Снова ужасная боль, красная пелена, застилающая глаза и я начал ощущать, как мой дух умирает. Боль от того, что происходит со мной сейчас, не была похожа на боль от поглощения тьмой, но была всеобъемлющей и пронизывающей. Я почувствовал, как умираю второй раз подряд за несколько минут и последнее, что успел ухватить мой взгляд, была красная вспышка, которая, как мне показалось, и была причиной моей повторной смерти.

Тело ушло, как ушла и боль. Ушло все. Ушел я. Я не знал, кто такой я. Что такое я?

Что Я такое? Я пустота? Где я? Ощущения были похожи на попытки вспомнить сон, резко оборвавшейся и не оставивший после себя ничего, как бы ты не старался вспомнить. А я старался. Думал, удивлялся и снова думал. Я ощущаю все, но не ощущаю ничего. Я не могу понять, время остановилось или бежит быстрее. Быстрее чего? ..

Внезапно пустота стала менее опустошающей, если можно так сказать, но по-другому – никак. Все будто бы завертелось в безумный водоворот и я сделал то, что никак не мог. Сделал то, чего не мог ожидать.

Я закричал, после чего сделал глоток воздуха. Вернее, жадно вдохнул. Я не понимал, почему на меня смотрят бледные лица, ничем не похожие на те, что я видел. Я чувствовал страх, но не мог сформировать мысли. Я не думал, я ощущал. Взгляд на тусклый свет и две маленькие детские ручки, старающиеся ухватить воздух, кажущиеся такими нелепыми и неуместными.

Которые были…Моими?

2. Посетитель

Я открыл глаза от яркого света, оставляющего темные пятна на поле моего зрения. Но моего ли зрения? Родной подоконник, родная улица и не менее родное небо на котором в бешеном танце сливаются в одну три разные луны, оставляя на месте себя предыдущих слепки наваждения, которые обманывают взор, создавая впечатление того, что полумесяцы все еще и там и их несколько.

Я только что видел сон, которому не мог поверить. Сон, в котором был я. Сон, который молнией поразил мое понимание мира, разрезанное на мелкие лоскутки явлением двух лун, которых на деле было три, оказался насколько несвоевременным, что я не мог представить, что меня ждет дальше.

Занятый мыслями, роями носившимися в моей голове, я не слышал ничего, что происходит вокруг. Звук всего окружения слишком внезапно утих, но мне показалось, что в один момент я услышал стук. Отбросив ощущение неправильности и несвоевременности этой слуховой галлюцинации, я продолжил процесс формирования умозаключений на основании имеющихся фактов.

Итак, меня всю мою сознательную жизнь навещают сновидения, рассказывающие и повествующие о том, как на другой планете существовал человек, вернее сказать, ильран, обладающий даром творить магию в мире, где ее не существует. Лишенный родительской любви, он вырос под присмотром своего наставника, также обладающего магическими способностями. Однако, в определенный момент на их планету своей разрушительной поступью ступила мгла, уничтожающая все живое и превратила процветающий мир в безжизненную пустыню. Ученик и учитель не могли справиться с апокалипсисом и стали спасаться бегством, однако тьма настигла их. Мастер пожертвовал собой, чтобы спасти своего приемного сына, поменявшись с ним телами и отдав свою жизнь за него. После чего, тем не менее, снящийся мне волшебник все равно погиб, причем, похоже от какого-то заклятия…

Получается, что мастер и лишил жизни своего ученика, перед этим сохранив ее и пожертвовав собой? И почему в конце концов я почувствовал ощущение возвращения к жизни от лица героя своих снов? Возможно ли, что Адой решил перенести душу своего подмастерья в космос, в слабой надежде на то, что она найдет пристанище на одной из существующих планет? Или …

- Сынок, спустись, пожалуйста…

Я вздрогнул, не ожидав услышать голос матери, который показался мне очень взволнованным.

- Хорошо, одну минуту, мам – бросил я, в попытке поскорее нацепить на себя верхнюю одежду, чтобы не спускаться в нижнем белье. Закончив с одеждой, я оглянулся, еще раз взглянув на луну в окне, которая продолжала одиноко смотреть на меня.

Внизу меня ждала неожиданная картина: мать, сидящая за нашим круглым обеденным столом и отец, стоявший у стены около входа, смотрели на лестницу, по которой я спускался, будто ожидая меня. За этим же столом, рядом с моей родительницей, сидел статный мужчина, гладко выбритый, с аккуратной прической и в строгом костюме, поверх которой была накинута белая мантия, являвшаяся особенностью волшебников, работавших в академии. У него были темные волосы, на которых виднелась седина, однако тяжело было сказать, что мужчине больше 30 двоелуний. Его взгляд, который я поймал, стоило только войти на кухню, был проницательный. В нем читались мудрость и высокий интеллект смотрящего, сочетающиеся с интересом к чему-то необычному.

- Янад, этот человек собирается поговорить с тобой. – сказал мне отец, смерив суровым взглядом сначала меня, а потом переместив его на нашего позднего гостя.

-Благодарю, уважаемый, за предоставленное слово. Тем не менее, я бы хотел попросить вас оставить нас наедине. Уверяю, что не причиню никакого вреда вашему сыну, я просто сообщу ему информацию, которой после нашего разговора в обязательном порядке поделюсь и с вами.

Да уж, голос этого мужчины был очень звучным. Он успокаивал, демонстрируя при помощи тембра силу человека, обладающего таким голосом. Я успел позавидовать ему, надеясь, что в будущем мои собеседники будут испытывать подобные ощущения от разговора со мной.

- Прежде всего, мне бы хотелось представиться. Римулус Пиро, к твоим услугам. Я являюсь действующим директором академии магии Фальвур, что находится в столице нашей необъятной страны Алоры. Для начала я задам вопрос: ты догадываешься, почему я лично нанес вашей семье визит в столь неактуальное для него время?

Я не стал разыгрывать дурачка, понимая, что то, что происходит со мной ненормально. Возможно, этот мужчина что то знает, поэтому я скажу ему то, что он хочет знать и буду надеяться, что получу ответ хотя бы на один из своих вопросов. Приступим…

-Да, сэр, догадываюсь. Как я могу к вам обращаться, сэр?

-Профессор Пиро, этого будет достаточно, учитывая субординацию между профессорами и студентами академии.

-Сэр, вы сказали, студентами, но я не являюсь таковым, поэтому нахожсь в замешательстве. Прошу простить меня за наглость, но я не верю, что вы допустили бы такую формулировку непреднамеренно. – Я решил играть по-крупному. Нужно показать, что я умею думать и замечать детали, что наше сотрудничество должно быть взаимовыгодным, а не банальным использованием одним другого. Естественно, использованием меня, так как я не сомневался, что именно для этого он и посетил наш дом.

-Все верно, парень, ты прав. В папке, которая лежит перед тобой, лежит готовый приказ о твоем зачислении в нашу академию. Единственное, чего там не хватает – твоей подписи. Именно за этим я здесь, чтобы ты принял, возможно, самое важное решение в твоей жизни.

Шок. Сказать, что я был удивлен, значит не сказать ничего. Я был настолько обескуражен, что случайно плюхнулся на стул напротив Профессора Пиро. Да, именно профессора, потому, что упускать возможность поступления в академию я не собирался ни за какие жетоны. В этот же момент, я обратил внимание на папку, вернее, тонкий и продолговатый пакет из плотной зеленой бумаги, внезапно оказавшийся передо мной. Готов поклясться, что его тут не было 10 секунд назад! Не знаю, как я выглядел со стороны, но я начал рассматривать этот конверт, потому что в нашей деревне таких вещей и днем с огнем не сыскать. Бумага даже на вид была ошеломительно дорогой. В свете свечи на ней переливались орнаменты, а обрамлявшие края конверта руны были настолько обворожительны и таинственные, что я начал просматривать их, даже не надеясь при этом понять, что же на них написано. В ближнем ко мне правом углу этого произведения искусства, а по другому назвать эту вещь я не мог, красовалась размашистая подпись, под которой была ее расшифровка – Пиро Римулус Де Аркенстон

- Сэр, я бесконечно рад всему, что вы сказали и искренне верю тому, что это действительно приказ о моем зачислении, однако я знаю, что не обладаю способностями к магии. Я ни разу не видел двоелуния и со мной не происходило странных вещей, какие обычно происходят с волшебными детьми.

- Именно поэтому ты сегодня увидел три луны, верно?

Мда. Я собирался раскрутить его на информацию, но похоже, начинают раскручивать меня. Я был готов к неудобным вопросам, но констатация факта того, о чем не говорят люди и того, что не написано в книгах, а в них не написано ничего о трех лунах, я читал много и знаю это наверняка, поставила меня в тупик. Скорее всего, мои мысли отражались на моем лице, поэтому Профессор продолжил:

-Янад, я хочу поведать тебе о цели своего визита. Дело в том, что произошло нечто очень уникальное и необычное. Ты знаешь, что в нашей стране Фальвур является единственной магической академией, именно поэтому в зону нашей ответственности входит отслеживание необычных детей. У нас есть зал, в котором находится карта страны, очень и очень подробная, зачарованная таким образом, что каждый раз, когда кто-то из детей видит две луны, на карте появляется соответствующая отметка. Почему это работает так? Все просто, богиня действительно обращает свой взор на будущих волшебников, даруя им свое благословление, которое является концентрацией ее святой энергии, именно поэтому отслеживать такие вспышки довольно просто. Учитывая тот факт, что две луны чаще всего являются в полночь, перевести имеющуюся информацию в факты элементарно. Кстати говоря, я только что поведал тебе секретную информацию, за разглашение которой меня ждет увольнение с моей должности, поэтому, надеюсь, ты будешь осмотрительнее в своих рассказах.

Было видно, что ему нелегко далось решение рассказать мне об этом, поэтому я воспользовался моментом, когда волшебник переводил дух, чтобы сказать ему, что не собираюсь никому ничего рассказывать.

- Сэр, я никому не расскажу, можете положиться на меня.

- Ты ни разу не назвал меня профессором, Янад. Умение ждать момента для принятия решения несмотря ни на какие обстоятельства и эмоции – редкий навык, который стоит развивать. Ты не доверяешь мне и я могу понять тебя. Тем не менее, я хочу рассказать тебе о том, что же такого уникального произошло. В подземелье нашей академии находится огромный зал, в центре которого находится алтарь богини. Интересно, что периметр этого зала выглядит как ровный треугольник. Каждый день, когда на свет появляется новый волшебник, точнее сказать, когда он получает благословление богини, в этом зале на алтарь с каждой из двух стен падает луч света. Все уже настолько привыкли к этому, что перестали замечать. Стоит отметить, что исследование культа богини очень давно ищет различные артефакты и капсулы времени, способные рассказать о ней больше и этот зал в подземелье был открыт не так давно, около 200 лет назад. Тем не менее, попытки отыскать в нем что-то заканчивались провалом и в итоге алтарь оставили, как и надежды узнать его предназначение и секрет. Ты знаешь, парень, я довольно любознательный и всегда интересовался тайнами и загадками. Именно поэтому еще во времена моей учебы я очень любил тайком пробираться в этот зал и проводить там время, изучая учебную литературу или делая домашние задание. Так вот, неделю назад у меня было видение, согласно которому я нахожусь в этом самом зале с алтарем. Я не придал бы ему значения, этому видению, если бы я не был собой. Именно поэтому сегодня ночью я был там. Догадываешься, что произошло дальше?

Я не стал юлить и обманывать и честно ответил:

-Нет, сэр, не догадываюсь.

-На алтарь упало три луча света, Янад, три. Такого не было никогда. Никто не думал, что из третьей стены, в которой находится вход в этот зал, может бить свет. Но он бил! Кирпичи выпали из стены, открыв спрятанный столетия назад зеркальный механизм, аналогичный известным двум, преобразующим лунный свет в лучи энергии. Естественно, я тут же привел зал в вид, в котором он находился до момента явления своей тайны, и отправился на поиски тебя. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что случилось что-то необычное. Я блефовал, спрашивая у тебя про три луны, потому что не мог знать наверняка, что именно ты видел. Выложив все карты на стол, я надеюсь, что ты будешь искренен со мной также, как и я был с тобой.

Профессор выдохнул, показывая, что он тоже человек. Надеюсь, это не был очередной блеф с его стороны, чтобы вызвать у меня эмоции.

- Янад, мы же не будем играть в молчанку? Я могу сохранить надежду на взрослый разговор?

-Конечно, сэр – решение о том, что сказать, пришло мгновенно – я действительно видел три луны, сэр…

Я стал описывать сам процесс, сказав, что отключился незадолго до троелуния и почти сразу после, оставляя себе лазейку не рассказывать о своих снах и догадках.

- Вот значит как… Тогда я вынужден спросить, Янад, готов ли ты стать студентом нашей академии? Для меня, как для директора, положительный ответ станет намного более приятным, нежели отрицательный. Все таки, отказов от становления волшебником за всю историю существования академия было не так много, а на страницах моей истории, как директора Фальвура, такого не было совсем. Надеюсь, ты примешь верное решение. Возьми папку с собой и иди к себе. Если ты согласен, поставь свою подпись, ознакомься с приложенными правилами и оставь папку на столе, в таком случае, мы сможем считать тебя зачисленным на обучение и я завтра снова навещу вас, чтобы забрать тебя под свое крыло. Если ты намерен ответить отказом, оставь место для подписи пустым.

- Хорошо, Профессор, я все сделаю.

Волшебник подарил мне улыбку, которую я не ожидал увидеть на его серьезном лице. Улыбка была искренняя, он улыбнулся мне и глазами, и губами, показав забавные морщинки около глаз. Похоже, мой ответ его устроил.

- До скорого, Янад. Будь любезен, пригласи сюда своих родителей…

3. Спасибо, что все поняли.

Я не знаю, что именно меня разбудило, но я был бесконечно этому благодарен, так как сегодня должно было произойти одно из самых важных событий в моей жизни.

Несмотря на то, что я уснул очень поздно, я чувствовал себя превосходно. Знаете, ведь заснуть в моменте после того, что произошло со мной, вряд ли бы получилось бы хоть у кого, окажись он на моем месте. Вот и у меня не получилось.

Я думал обо всем, мысли носились в голове беспорядочно и от одной темы к другой, но если подводить какой-то итог всему обмозгованному, то можно определить, что я толком ничего и не обмозговал.

Ведь я, честно говоря, почти ничего не знаю насчет того, что из себя представляет академия волшебства. Да, я знал, что факультеты академии отличаются по своей направленности и выпустившиеся специалисты становятся мастерами в разных аспектах магии, причем каждый факультет специализируется на чем-то своем. Естественно, идет всестороннее развитие волшебника, но если индивид расположен душой к призывной магии, то ему и поступать на соответствующий факультет, где из него воспитают подкованного в выбранной области чародея. Еще я знал, что детей, которые готовятся к поступлению в академию, готовят с малых лет. Есть целые династии волшебников, где магия передается из поколения в поколение. Такие семьи, как правило, на хорошем счету в государственной структуре и живут в достатке, не испытывая почти никаких проблем. В том, что мне придется иметь дело с детьми из таких семей я не сомневался ни на минуту. Естественно, дурной ребенок не получит благословления богини Алоры, однако как именно она выбирает кого благословлять не знает никто, именно поэтому даже избалованные и жестокие дети могут стать волшебниками в нашем мире, что не может не огорчать. Значит, нужно иметь это в виду и готовиться к наиболее вероятному отношению других ко мне. Отношению элиты к черни, которая каким-то образом перескочила «из грязи в князи».

Естественно, я не был неучем. Все мое детство мать занималась моим обучением, заставляя меня читать книги по истории современного мира, медицине, естественным наукам, учебники по начальному волшебству и далее по списку. Если можно так выразиться, я был на домашнем обучении и не жалел об этом, так как я всегда все делал полностью, что тратило множество сил на учебу. Мама всегда говорила, что я должен быть всесторонне развитым человеком, ведь так будет проще найти свое место в жизни и закрепиться там. Спасибо ей за это, теперь у меня есть определенная подушка безопасности, которая не позволит ударить в грязь лицом перед городскими. Нужно еще прочитать основы этикета, у нас вроде была подобная книга…

К слову о книгах, у нас их было огромное количество. Мать забрала комнату на втором этаже под библиотеку и ругала отца каждый раз, когда тот пробовал пролоббировать вопрос о переносе «места силы» в другое расположение. Эта библиотека была богата всевозможной литературой и я провел не одну зимнюю ночь, погружаясь в романы о странствиях отважных искателей приключений…

Отвлекся. Итак, далее по списку. У многих детей способность к волшебству открывается в довольно раннем возрасте и их учат чарам с малых лет, нанимая преподавателей элементарных чар. В этом пункте я буду значительно отставать от своих сокурсников, значит, нужно будет отчаянно догонять их по программе и тратить больше времени, чтобы не только не отставать в умениях, но и перегонять. Потому что я собирался стать лучшим.

В конце концов, не просто же так три луны явились именно мне, а не кому то другому… Что именно значат три луны я так и не понял. Возможно, одна из половинок начала двоиться у меня в глазах, но как тогда объяснить слова профессора Пиро, который сказал, что именно произошло в зале с алтарем?

Именно так, мысль за мыслью, я и засыпал, упорно сопротивляясь объятиям сладкой дремы. Тем не менее, в один момент моя оборона начала трещать по швам и я уснул неспокойным сном.

Сейчас, протирая глаза и наспех напяливая на себя одежду, я обнаружил на своем стуле тканевый сверток. Заинтересовавшись, я решил узнать его секреты и начал занимательный процесс исследования.

Все вещи лежали обернутые в специальную ткань, защищавшую от влаги, как гласило короткое описание внутренностей. Да, оно там имелось и называлось «Начальным набором студента Фальвура». Класс! Теперь официально студент, бумаги же подписаны, а значит, вопросов быть и не должно. Я до последнего сомневался в реальности происходящего, но этот сверточек расставил все точки по своим местам.

Кроме самой котомки, которую я решил сохранить и использовать в случаях, когда мне нужно будет непромокаемое вместилище, в ней находилась темно-серая мантия студента и такого же цвета форма, которую я тут же примерил. Села идеально, как будто кто-то знал все мои мерки.

Компанию форме, которая была в двух экземплярах, составляла стопка учебников, наверху которой красовался список того, что в ней находилось:

«Основы составления заклинаний. Автор – Вортул Мим»;

«Человек: строение тела и основы биомеханики. Автор – Кандес Бернард»;

«История создания. От Начала до сегодняшнего дня. Автор – Фортесса Фелурндес»

«Физическая суть. Учебник по определению естества. Автор – Дуд (Написано при помощи Отдела изучения необычных наречий и древних языков академии Фальвур).»

Ага, интересно. Интересно, что всего четыре книги, хотя это, наверное, связано с тем, что нас будут распределять по направлениям и потом выдавать специальную литературу…

Тем не менее, я не обратил внимания сразу, но с другой стороны стопки, не в ней, а сзади, как бы прислонившись к другим «кирпичам» лицевой стороной, находилась еще одна книга, в светлой обложке. Все книги, кроме нее, выглядели достаточно опрятно. Новые, с чистыми листами (да, я тут же пролистал все, в надежде найти что-то интересное и необычное), они не создавали такого впечатления, как последняя книга. Я сразу отложил ее, желая отодвинуть момент ее изучения, понимая, что не будь эта книга необычной, она бы лежала в общей стопке, ничем не привлекая внимания.

«Стихийные чары. Автор – Атлас Клирбгол».

Стихийные чары! Ну-ка, посмотрим…

«Приветствую, Янад.

Поздравляю с зачислением в академию! Одновременно с новым статусом появляются новые обязанности, которые тебе предстоит выполнять. Таков долг студентов академии.

Вынужден тебя расстроить: тебе придется догонять своих сокурсников в основах магии, так как большинство из них учится этому с малых лет. Несмотря на то, что основы магии заложены в общей программе, по этой дисциплине будет исключительно зачитываться лекционный материал, а значит, тебе придется изучать его самостоятельно.

Тут же спешу тебя обрадовать: «придется изучать самостоятельно» исключительно де-юро, тебе будет помогать один мой хороший знакомый, я позже обязательно вас познакомлю. Кроме того, это письмо находится в моем подарке для тебя в связи с таким радостным моментом.

Вещь, в которой находится это сообщение, невероятно ценна. Храни ее и дорожи ей, она станет тебе верным другом и помощником. Я лично участвовал в ее создании, поэтому могу говорить о ее качестве.

Успехов на новом поприще!

Профессор Пиро.»

Меня будто водой холодной окатили. Подарок! Нужно будет обязательно ознакомиться с содержанием в дороге, благо, она должна быть долгой.

- Ян, ты проснулся? – я услышал крик матери, явно демонстрировавший, что мне пора вставать.

- Да, мам. Спускаюсь! – копируя громкость ответил я и побежал вниз.

Побежал, потому что я хотел потрапезничать как можно скорее и пойти примерять новую форму. На часах было без десяти минут девять, я быстро поел, принял душ и переоделся в форму академии, которая выглядела просто потрясно, и пошел собирать вещи.

Собственно, главный вопрос: а что мне действительно нужно с собой? Одежду мне выдали, литературу тоже, легкое чтиво мне не жизненно необходимо, да и я думаю, что в библиотеке найдется, что почитать. Наспех сложив пару футболок и пончо в свой рюкзак и нацепив найденную с утра котомку, я спустился на кухню и стал ждать десяти часов утра.

По словам матери, профессор обещал прийти к 10 утра и помочь мне добраться до академии. Я успел собраться достаточно быстро, поэтому оставшиеся полчаса пролетели за беседой с родителями достаточно скоро. Даже отец отложил свои дела, чтобы посидеть и поговорить со мной и мамой. Мы редко разговаривали так, не думая ни о чем, по-семейному, открыто и спокойно, обо всем сразу. Чувствовалось, что все взволнованы, но это было приятное волнение, которое ощущается в те моменты, когда знаешь, что все должно быть хорошо.

Наше время уже почти подошло к концу, как вдруг отец сменил тему:

-Ян, тебе будут нужны деньги. В городе есть банк «Винленга и Норта». Полностью – Вклады и Займы у Винленга и Норта. Так вот, в нем есть вклад на твое имя, созданный специально для тебя. Доступ в хранилище и к вкладу открыт для тебя с рождения, все, что там – твое. Мы много лет с твоей матерью откладывали для тебя средства, надеясь оплатить твое обучение в одном из хороших институтов, но то, как все случилось…Никогда не знаешь, как повернется эта жизнь. Мы тебя любим.

Я стоял и не мог сдержать слез. Я так люблю свою семью…Они заботились обо мне все это время. Отец, для которого необычно говорить такие длинные фразы, видимо, тоже взволнован…

Я пролепетал слова благодарности, но соленая вода, стекающая по щекам, была красноречивее всех выражений мира, которые я мог бы подобрать в такой ситуации.

-Ну, иди сюда… - сказала мама и протянула ко мне руки. Без всяких раздумий я отправился в прощальные обьятия. Настолько теплые и родные, что предательские мысли бросить все и остаться стали лезть в несмышленую голову, давая волю птенцу внутри, но твердым пинком, будто выгоняя его из гнезда, я отправил эти мысли в небытие. Мне выпал шанс и я должен сделать все, что в моих силах. Как поговаривал отец, одна только попытка уже половина успеха.

Он сидел рядом с мамой и смотрел на меня. Я думаю, что он молчал, потому, что боялся, что я услышу как дрожит его голос, но мои сомнения были развеяны одной только фразой:

-Я люблю тебя, сын.

-Я тебя тоже люблю, пап.

Мы пожали руки и именно в этот момент в дверь раздался стук, которого я одновременно бесконечно ждал и в то же время не менее сильно страшился.

-Заходите! – крикнула моя мама с кухни, после чего послышалось уже знакомое покашливание и в двери появился мой статный сопровождающий.

-Мистер и мисс Тамала, доброго утра. Ян, ты готов? Предстоит долгая дорога.

- Конечно, профессор, вещи собраны.

- Тогда можем отправляться. Полагаю, вы успели попрощаться, но если нет, то я готов дать вам время, понимая, как вам может быть тяжело.

-Нет, сэр, спасибо, мы уже все сказали – ответила моя мама, державшаяся так, будто ничего не произошло. До чего же сильная у меня родительница, уметь так успокоить свои эмоции! Хочу научиться подобному контролю, думаю, без него будет тяжело во взрослой жизни…

-Отлично! Ян, бери вещи и выходи, я буду ждать на улице. – оставив трактуемую однозначно команду, профессор покинул наш дом и, похоже, действительно стал ждать.

В очередной раз отметив способность профессора Пиро подмечать детали и чувствовать собеседника, я еще раз обнял своих родителей, сначала каждого по очереди, а затем обоих вместе. Не желая ничего говорить, я взял свои сумки и направился к выходу, но, не сдержавшись, обернулся и сказал:

-Мам, пап, я вас…

- И мы тебя любим, сынок – ответила, опередив мою фразу, мама, наполняя душу теплом и доброй грустью.

Ну, в путь! Отвернувшись от родителей и открыв дверь, я обомлел от увиденного. Перед входом в наш дом стояло два огромных зверя, перед которыми, как ни в чем не бывало, стоял профессор Пиро и гладил их по выразительным мордочкам. Слово «мордочкам» появилось в моей голове лишь потому, что язык не повернулся обозвать «мордами» расплывшиеся в улыбках и наслаждении моськи животных, которых, как подсказывала мне память, называли Зерифами. Справка! Зерифы – огромные, размером со льва коты, обладающие кисточками на ушах и хвосте, и чуть укрупненными лапами, из-за чего создается впечатление, что они будто бы ходят в тапочках, в форме лап, надетых непосредственно на лапы. По большей части расцветки этих животных темно-синих оттенков, однако изредка встречаются светлые оттенки, а еще реже – рыжие. Животные, которых использует элитный отряд стражи столицы и Его Величества, а также люди, способные заплатить заводчику круглую сумму. Проблема в том, что зерифы подобно лебедям находят себе единственную пару на всю жизнь, не любят жить вневоле и очень своенравны по отношению к тем, к кому не испытывают никаких чувств. Именно поэтому они не так популярны у населения, ведь добиться расположения животного проблематично, так как взрослые зерифы никого не пускают к новорожденным котятам, а значит и привыкать малыш к людям будет уже когда вырастет. Поэтому и заводчиков зерифов почти не осталось, а те, кто таки посвятил свою жизнь этому занятию, работают с очень строгими требованиями к своим клиентам и их будущему отношению к питомцам.

Зерифы очень умные существа. В одной из книг нашей домашней библиотеки я читал, что первый зериф, которого приручил человек, был спасен им из под завала в лесной пещере, после чего привязался к нему, чувствуя себя находящимся в неоплатном долгу перед последним, что в свою очередь стало причиной, по которой зверь пустился с прямоходящим в путь. Однако со временем спутники стали друг другу намного ближе, чем соратники по несчастью, и не покидали друг друга до самой смерти, разделив трудности тех военных времен, но вместе с этим славу и почести ветеранов сражений…

Красивая история, однако насколько она доподлинна – неизвестно. Тем не менее, сейчас мне предстояло подружиться с этими величавыми зверьми, ведь как я догадался, путешествовать мы будем именно на них.

-Ян, рад тебе представить наших спутников – Взор и Мята к твоим услугам. Это …

- Зерифы, профессор. – я решил показать свою осведомленность, после чего припал на одно колено, низко наклонив свою голову, и сцепив руки за спиной, показывая существам, что я полностью беззащитен и в их власти, а мое доверие к ним полностью подконтрольно их желаниям и поступкам.

Морды, которые при моем появлении резко изменились с домашних и довольных в настороженные и опасливые, обратили на меня свое внимание, изучая двумя парами осмысленных глаз с ног до головы. Я заметил, как более крупный, которого зовут, как я понял, Взор, продемонстрировал совсем не кошачий клык, длиной с мое предплечье, объясняя таким образом с чем мне придется иметь дело, если я решу сделать глупость.

- Ого, вижу, ты подкованный юноша, - ухмыльнулся профессор, - ты молодец, парень. Заслужить уважение двух зерифов в момент знакомства – редкость в наше время. Эти волшебные существа видят души людей и их намерения, именно поэтому их не обмануть. Молодец, мои аплодисменты. Можешь поднять голову.

Осторожно последовав совету своего будущего наставника, начав с головы, очень осторожно поднимая ее, я, лишь достигнув своего обычного расположения, решился поднять и глаза, позволяя себе взглянуть на реакцию животных, которая застала меня в расплох. Оба зерифа присели на задние лапы и немного опустили свои головы, что на их языке, как я читал в энциклопедии о волшебных животных, значило, что они принимают меня.

В этот момент я позволил себе более подробно рассмотреть этих двух красавцев. Вернее говорить, красавца и красавицу, которые снова обратили внимание на профессора и ждали его решения. Они были прекрасны: самец был яркого синего цвета, отдающего речным зеленоватым оттенком. Будучи достаточно крупным, стопы его лап были крупнее моей головы, а когти, которые он не показывал, обещали быть длиннее кухонного ножа. Грива у Взора была не такая пышная, как люди привыкли видеть у льва, но она продолжалась от его головы к хвосту, а рядом с ней, с каждой стороны от нее, бежали две параллельные полосы, более темные, нежели остальная его шерсть, создавая неповторимую окраску, поражающую воображение.

Самка, которую звали Мята, полностью соответствовала своему имени: Она была белая, а тигриные полосы на ее лапах, голове и хвосте были очень нежного, светло-зеленого оттенка. Она была не менее восхитительна, чем Взор. Абсолютно белая шерсть на туловище гигантской кошки потрясала и завораживала, а глаза, цвета светлой, но яркой алоэ, смотрели в самую душу.

Мята мне очень понравилась и в голове пронеслись мысли о том, как бы я хотел подружиться с этими зверями ближе и, как в легенде, не расставаться до самой смерти. К слову, зерифы были бесконечно преданными существами и их сердце разрывалось при смерти того, кого они любят. А так как зерифы любят лишь одного зерифа противоположного пола, в дикой природе, эти волшебные кошки умирают почти сразу после смерти возлюбленного, вне зависимости от того, как умер их спутник, от старости или от внешних факторов. Зафиксировано, что средняя продолжительность жизни зерифов около 80 человеческих двоелуний, в случае наступления смерти от старости.

Продолжая мысль, единственный вариант для зерифа продолжить жизнь это иметь кого-то еще, кому они смогут дарить себя и свою преданность. Например, человека. Но зериф никогда не полюбит человека, если человек не любит зерифа, но если все-таки зериф и человек стали близкими друг другу, их связь будет очень сильна.

Поглощенный размышлениями, я пропустил мимо ушей обращение профессора к себе.

- Прошу прощения, профессор, я задумался… - стушевавшись, произнес я.

-Я заметил. – довольно жестко ответил Римулус. - Но могу понять тебя. Пока мы не на территории академии, нам позволительно общаться более неформально, но когда мы будем там, никто не должен знать о том, что мы знакомы ближе, чем профессор и студент. Я могу довериться тебе на этот счет?

-Конечно, профессор. Я – могила. – многозначительно заверил я, добив фразу медленным и амплитудным кивком, показывая, что мне не безразлична его просьба.

-Вот и славно! Забирайся и поехали, Мята довезет тебя.

Мята! Слава богу, что мне не придется испытывать терпение Взора. Благородная кошка, с которой мне предстоит познакомиться ближе, произвела впечатление более спокойной и снисходительной, нежели машина для убийства, первым делом обратившая мое внимание на то, чем можно проткнуть двух меня насквозь, если на то появится причина.

Поправив рюкзак и свою котомку, я подошел к Мяте. Робко остановившись, я решил посмотреть ей в глаза, наши взгляды пересеклись, после чего она сделала шаг в мою сторону и ткнула меня своим носом в плечо, как бы подгоняя к тому, чтобы я залез на нее.

Решив рискнуть, я протянул руку, как бы прося разрешения погладить зверя, на что она многозначительно подалась вперед и подставила свой лоб под мою ладонь, давая свое согласие. Я позволил себе провести сверху вниз по носу несколько раз, после чего решил таки залезть на сидение, прикрепленное на неком подобии шлейки, созданном, вероятно, для того, чтобы зверям было максимально удобно передвигаться.

Глянув на профессора, я заметил легкую улыбку на его щетинистом лице, после чего он, будучи уже в седле, развернулся на своем спутнике и отправлся вниз по улочке. Мы с Мятой не стали отставать и отправились за ними, держа определенную дистанцию. Я не управлял Мятой, я просто сидел и держался, и именно поэтому я пару раз оглянулся на свой дом, который покидаю именно в этот момент. Родители стояли на пороге и провожали меня печальными взглядами.

Мам, пап, так нужно. Так будет лучше, мы обязательно еще увидимся, я обещаю. Ты этому сама учила меня, мам. Если дал слово – держи.

4. Рассказ

- Я думала, что директор не вытаскивает щенков из грязи…Лично, по крайней мере. Вижу, что ваше желание держать руки чистыми перестало быть актуальным.

- Спасибо за ваше мнение, Милена. Бесконечно рад увидеть вас в такой дали от столицы. Могу понадеяться на рассказ о том, как получилось, что вы сейчас находитесь здесь?

- Директор, я не подотчетна вам, несмотря на должностное подчинение. Тем не менее, скажу, что природная активность в пригороде этого поселения весьма подозрительна и я здесь, чтобы узнать, в чем дело.

Да уж…Никогда не думал, что напряжение от разговора может быть физическим и ощущаться с первых слов произнесенного приветствия. Красивая женщина со светлыми волосами, обрамленных по нижней линии волос бордовым узором, даже не посмотрела на меня. Казалось, что она хочет заморозить взглядом директора, но я радовался, что сам не стал объектом такого визуального контакта. Пока не собираюсь становиться ледышкой.

- Желаю хорошей дороги, профессор, вам и вашему щенку, – выплюнула Милена, - Не утопите его по дороге в академию… Я сама займусь этим в начале учебного года. Эти дети так редко дорастают до выпуска.

Красивая, но хищная улыбка, заставила дрожь пробежаться по моему телу. Вот эта женщина будет меня учить? Похоже, я что-то ей сделал, иначе мне очень трудно понять, отчего она такого мнения обо мне.

- Спасибо, Милена, постараемся избегать водоемов. Успехов в вашем деле! – осклабился профессор, после чего обратился ко мне:

- Ян, прошу за мной.

Профессор двинулся к лестнице, а я засеменил за ним. Нам выделили две комнаты в гостинице в центре небольшого города, так что, в целом, я был рад тому, как все обернулось. Два дня непрерывной езды на спине у огромного кота оставили внушительные синяки на моей пятой точке, несмотря на мягкую шерсть.

Тем не менее, вместо того, чтобы пройти в свою комнату, я решил дать волю наглости и любознательности, сидевшим внутри меня и задать вопрос об этой грубой женщине.

- Это была Милена Рим. Она работает профессором элементальной магии в нашей академии. Очень способный и опасный чародей, с мнением которого приходится считаться. Она хочет быть директором академии, но из-за характера пока не может достичь своей цели. – ответил профессор, достаточно сильно удивив меня. Я не рассчитывал, что он поддержит разговор.

- Профессор, а почему… - начал я.

- Дело в том, что она помешана на законах чародейства нашего мира, как гласным, так и не очень, согласно некоторым из которых сила, текущая в чародеях, накапливается и передается из поколения в поколение, из-за чего могущество и магические возможности детей с длинными родословными выше, чем у детей, получивших дар первыми в своих семьях. Она не признает и не верит в таких учеников. Намерено давая им непосильные задания, отказывая в помощи с учебой, выставляя на смех и всячески демотивируя их, она доводит истории будущих чародеев до забрасывания учебы, по крайней мере тех, кто не может выдержать давления.

- Но почему такой человек до сих пор работает в академии? – изумился я.

- Дело в том, что многие профессора и влиятельные люди нашего мира боготворят ее, ведь как я уже сказал, ее сила достаточно высока. Как ты понимаешь, сильные мира сего разделяют ее взгляды.

Похоже, изумление отразилось на моем лице, потому что я услышал понимающий выдох от своего собеседника.

- Тем не менее, излишняя жестокость и черствость не дают ее амбициям превратиться в жизнь – Подвел черту профессор Пиро.

- Большая часть учеников все равно из волшебных семей, поэтому ее гнев и принципы нечасто получают какой-либо ощутимый отклик. Тем детям не важна ее позиция, большая их часть из древних родов заклинателей. Тебе же придется несладко. – закончил профессор.

- Получается, я не смогу изучать элементальную магию? – расстройство в моем голосе могло бы быть очевидным даже людям, полностью лишенным эмпатии.

- Сможешь конечно, просто тебе это будет труднее. Не забывай, у тебя есть мой подарок и будет два особых учителя. – улыбнулся профессор, откидываясь на спинку кресла. Щелкнув пальцами, он зажег огонь в камине и протянул к нему ноги.

- А можете рассказать про магию, профессор? – я решил играть по крупному и испытать свое везение. Во время нашего путешествия профессор не разбрасывался словами и информацией, предпочитая разговаривать о литературе, погоде, политике, но не о «делах», поэтому я сильно рисковал быть посланным в свою комнату с пожеланием как можно скорее лечь спать.

- Знаешь, Ян, вообще-то могу. Мне сейчас хочется поговорить, встреча с мисс Рим растрясла мое сознание, поэтому да, я расскажу тебе немного. Я расскажу тебе, с чего все началось.

….

- В те года, когда земли нашей планеты не были нанесены на карты, когда не существовало единого языка и государства, когда общины семей, называющих себя кланами, враждовали между собой в кровопролитных битвах, впервые произошло то, что впоследствии назовут «проклятием стихии».

После недель непрерывных сражений наконец-то настал апофеоз всех последствий человеческой жестокости в тогда еще великом лесу Танцующих Отблесков, в дни, когда его чаща нависала над близлежащими горами, а лучи солнца, добирающиеся до земли в буреломах бесконечных деревьев, можно было сосчитать по пальцам одной руки.

Бойня длилась 22 дня и 23 ночи. В ней участвовали лучшие войны самых жестоких, беспощадных и самых влиятельных кланов того времени. Последствия оказались намного более кошмарными чем тысячи человеческих жизней. Они обрели масштаб природного катаклизма: языки пламени бесчисленных пожаров, подхваченные порывистой силой ветра, начали сжигать озера и плавить землю.

Оставшиеся в живых пытались найти спасение от буйствующей стихии, но ни один из них не смог найти безопасного места ни на одном квадратном метре лесной громады.

Под ногами людей развергалась пылающая земля, водная гладь, в которой искали спасения отчаявшиеся души, воспротивилась законам природы и приняла в себя огонь, полыхая сильнее, чем сухой торф и сжигая дотла все чужое, пришедшее к ней со стальными клинками, несущими смерть. Ветряные потоки в ту лунную ночь создавали ощущение, будто бы все божества вселенной решили одновременно сдуть само существование человеческого рода с лица планеты, в извращенном танце раздувая сошедшую с ума пламень.

Никто не знает, был тот огонь рукотворным или нет. Известно лишь, что сумасшествие стихии длилось шесть месяцев.

А когда все закончилось…

Те места стали считать проклятыми. Они привлекали к себе внимание людей: охотников за сокровищами, надеявшихся поживиться; исследователей, ищущих знания; отчаявшихся матерей, чьи сыновья пали в той жаркой битве; даже дети, живущие в горах, полгода наблюдавшие столбы пламени в небесах и дышащие нескончаемой гарью, хотели заглянуть в место, где некогда бушевало исполинское горило. После того, как воплощение ада на земле наконец прекратило сжигать воздух на территории некогда великого леса, наиболее смелые представители того времени начали устраивали краткие вылазки в пепелище, так и не утратившее былого величия в беспощадном пылающем уничтожении.

Они возвращались. Не все и не всегда, но возвращались. Немногие записи тех времен, обрывки фольклора, переходящего из поколения в поколение, повествуют о том, что из проклятого пепелища мало возвратиться.

Людям нужно было вернуться в твердом уме и крепкой памяти, не утратив разума и способности мыслить, что на самом деле удавалось лишь единицам.

Информации почти не осталось, а та, что все таки сохранилась, извращена и пересказана, но одно можно утверждать наверняка: каждый кто по возвращении из пепелища мог разговаривать, рассказывал о странных существах, враждебно настроенных, агрессивных и исключительно жестоких, убивающих без промедления и лишний мысли. Их описывали по разному. Сгустки тумана со светящимися глазами, гуманоидные деревья с ветвистыми рогами, обгорелые остатки людей, соединенные неясной энергией в чудовищных химер…Форм было много, но их все объединяло одно: жажда убийства и ненависть к людям. Счастливчики видели их лишь мельком, менее везучие встречали их лицом к лицу и расставались с жизнью.

С течением времени экспедиций в колоссальное пепелище становилось все меньше, а данный памятник кровавой мести стихии назвали «Сгоревшей чащей». Спустя столетия, рассказы о ней, несмотря на достоверность, стали считать страшилками для детей.

Тем не менее, тех существ не забыли. Их назвали морга́нами.

Морганы пугали людей. Страшно существовать в мире, в котором появляются жестокие и непонятные сознанию сущности, для которых убийство людей - не путь к выживанию, а что-то такое же естественное как дыхание или сон.

Проходили годы, Сгоревшая Чаща уже не была столь такой загадочной и таинственной. Вместо места, покрытого тайнами, мертвое пепелище стало местом с дурной славой. Люди обходили его стороной, стараясь даже не приближаться к границам мертвого леса, чтобы случайно не стать частью очередной жуткой легенды. Ночами же радиус обходных маршрутов увеличивался кратно. Тьма, покрывающая землю после захода солнца, служила резонатором страха перед неизвестной напастью. Путешественники говорили, что видели страшные фигуры ночами далеко за пределами сожженных стволов, устремляющихся в небеса. Однако никто не хотел проверять были эти рассказы истиной или же нет. Правила взаимоотношений со Сгоревшей Чащей устраивали всех, ведь почти всегда гарантировали безопасность. Однако нет ничего вечного на бренной земле.

Громом среди ясного неба на территории уже сформировавшейся страны, спустя десятилетия после страшных событий той ночи, прошла новость о полном уничтожении прибрежной деревни. Обезображенные трупы, изничтоженные дома, развороченная земля… Каждая деталь той истории внушала ужас.

Последующие попытки разобраться в произошедшем позволили определить предшествующие бойне события.

В том поселении жила молодая девушка, любившая море всем сердцем. Она плавала с прибрежными рыбами, помогала юным черепашатам доползти из скорлупы до моря, пела песни ветру и любовалась закатами. Девушка убирала чужеродные предметы с берега, заботилась о близжайших деревьях, засыпала на теплом вечернем песку, отдавая всю себя стихии и получая от той благодарность в ответ.

Однако, к сожалению, светлые дни не были бесконечны. Один чужеземец, проезжавший сквозь эту деревню, возжелал эту девушку в свои жены, лишь только увидев ее. Ответив отказом на низкое и грубое предложение, девушка побежала в свои сады на берегу бескрайнего моря. Но чужак не был готов к отказу. Решив добиться исполнения своего желания силой, мужчина вошел в сокровенные земли, куда никто из приезжих не заходил никогда. Отыскав девушку, он схватил ее за руку и потащил за собой. Девушка воспротивилась, ведь она хотела сам выбирать свою судьбу. Завязалась драка, в ходе которой от доброжелательности мужчины не осталось и следа.

Он избивал ее…

Когда девушка наконец потеряла сознание, он взял ее за волосы и поволок за собой. С ее холодной щеки скатывались горячие слезы на вечерний песок. Слезы бессилия и отчаяния.

Никто не знает, что произошло потом. Известен лишь результат: мертвое, изничтоженное поселение. Стихия жестоко отомстила за свою любимую.

Хранители закона, исследовавшие те места, рассказывали о призрачной фигуре девушки в длинном платье у самого края берега, непрерывно смотрящую в даль.

История, похожая на легенду, жуткую и неправдоподобную, но и по сей день с последним, зеленым, лучом заката на море, на прибрежном валуне, поставленным в память о той девушке, мелькает прозрачная фигура в длинном, атласном платье.

С того дня стали учащаться необъяснимые события. Люди пропадали, исчезали, проваливались сквозь землю повсеместно. Тела их находились много позже, в обезображенном, изуродованном виде. Специальное следствие каждый раз натыкалось на какую-то историю. Плохую историю без счастливого конца.

Напряжение в стране достигло высшей точки, когда на дне высушенного озера нашли тело рыбака, насаженного на гигантский костяной крюк. Местные жители рассказывали, что после поимки рыб, этот человек отрывал им жабры, выдавливал глаза и выбрасывал обратно в озеро. Нетрудно догадаться, что у разделанного тела рыбака не было глаз, а на месте грудины зияла пугающая дыра.

В тот момент, на срочном собрании в главном дворце великой страны Алоры, кто-то вспомнил Сгоревшую чащу. Чиновники не хотели верить, но были вынуждены признать - природа жестоко наказывает зазнавшихся людей.

Как известно, истина рождается в спорах, а потому в ходе многочасовых препирательств было решено признать существование мстительных духов природной энергии реальными. Имя им дали такое же, как и первым известным существам их рода. Морга́ны.

Глашатаи разъезжались по стране, предупреждая людей об опасности. Кто-то внимал словам, кто-то нет. Но морганы появлялись все чаще. Более того, явившись в этот мир, они не покидали его, совершив извращенное правосудие. Мстительные духи продолжали свое существование, являясь опасными и жестокими соседями людям.

Никто не мог понять, из чего они состоят, как с ними сражаться и есть ли хоть небольшой шанс выжить, если в вечерней чащобе леса человек встретит трехметровую фигуру с горящими глазами и темными, широкими рогами.

Однако в известной фразе правителя древней и ветхой эпохи пряталась истина. «Гармония жизни возможна лишь при идеальном балансе в ней.» Так и случилось. Люди эволюционировали, выработав механизм защиты от морган.

То, что мы сейчас называем магией.

В древнюю эпоху, но находящуюся уже намного ближе к нашим годам на ленте времени, один смелый юноша предположил, что если природа защищает себя, близких ей существ, свои самые сокровенные владения от чужого вмешательства, то наверняка ее сила связана с каким-то видом энергии, до сих пор не подконтрольной человеку. Но человек ведь тоже часть природы, а значит эта энергия должна быть и в нем.

Парень оказался прав в своих предположениях. Энергию, текущую в каждой части нашего мира, позже назовут Олумом. Его объем будет оказывать прямое влияние на внутреннюю силу человека и его способности к чародейству.

Того юношу звали Келтом. Он был первым, кто сумел постичь азы владения внутренними потоками олума и подчинить себе стихию. Юноша начал путешествовать и в своих странствиях приоткрывать открытым к познанию умам тайны управления потоком олума. У людей появился шанс дать бой.

Человечество стало опасным противником. Самоотверженные чародеи бились насмерть с морганами, отравляющими жизнь. Но человек - воплощение жестокости. Научившись давать отпор, некоторым людям оказалось этого мало.

Эволюция коснулась не только людей. Морганы стали приобретать самые странные и разнообразные формы, как та призрачная девушка, просто наблюдающая за морем. Синий олень, оберегающий лес; Ветер, приобретающий фигуру волка в раздольной степи; Ребенок, хранящий сны других детей в своем городе…

Морганы развивались как вид и не все они были жестокими. Их стало настолько много, что у некоторых хранителей появлялись целые культы. Их опасались, но переставали бояться.

Спустя годы, доживающий свои годы сумасшедший король решил, что он умнее всех.

Объявив охоту на проклятых существ, человечество ввязало в свою глупую войну духов природы, не причинявших людям зла. Хранителей лесов, озер, рек. Все чужеродное стало врагами рода людского и постепенно уничтожалось. Как известно, у дураков без возведения в абсолют нет никакого смысла в бытии. Если в котле человеческой души преобладают глупость и жестокость, то теплым надеждам на справедливое течение обстоятельств не суждено претвориться в жизнь.

Но эволюция обоюдоострый клинок. Обладая энергией природы и потоками олума, морганы также открыли в себе способности к чародейству. Являясь более близкими к стихии существами, их владение потоками значительно превосходило человеческое.

Стихия решила дать отпор вновь забывшим свое место людям. Бойни стали настолько частыми, что потери перестали считать. Сильных заклинателей, способных дать бой любой моргане, было невозможно мало.

Их чудовищно не хватало.

Именно в тот момент было принято решение о создании академии Магии. Именно в тот момент было принято разделять чародеев и морган по ступеням их силы. Именно этот момент можно считать поворотным в истории Алоры.

Великий момент великих перемен. Надеюсь, в твоей голове теперь сложилась картина того, с чем приходится иметь дело заклинателям в нашем мире.

Профессор позволил себе улыбнуться, но я понял, что он был очень серьезен. Рассказав мне историю, он, скорее всего, поведал мне то, что знают большинство учеников академии. Кстати, интересно, сколько их всего поступит со мной на курс…

- Профессор, а сколько студентов будет учиться со мной на курсе?

- Всего вас будет 10 человек.

- А можно задать еще вопрос, профессор?

- Задавай.

По лицу профессора Пиро было невозможно понять, каким будет его ответ. Я приготовился к иронии, но все равно продолжил.

- Профессор, вы говорили про внутренний поток и про управление им. Можете ли рассказать, как это происходит?

- То-есть подождать начала обучения ты не хочешь? - осклабился профессор, откидывать на спинку сидения.

- Могу…- я замялся с ответом, - но ведь если я буду знать принцип, возможно, я смогу лучше справляться с учебой? - продолжил допытываться я.

Прекрасно понимая, что хожу по грани, я шел в отчаянное наступление, со смешной надеждой получить ответы на свои вопросы.

- Внутри тебя течет энергия. С древних времен ее название - олум. Движение этой энергии не останавливается, поэтому ее называют потоком. Она есть во всем, но я думаю, ты это и так знаешь.

Я кивнул, потому что правда знал это. Профессор продолжил:

- Сила твоего внутреннего потока и его специфика напрямую влияют на то, какой вид магии будет тебе подконтролен. И силу твоей магии, разумеется.

Этого я уже не знал, но догадывался о чем то похожем.

- А какие типы магии бывают? Как понять, какой специфичен для меня? Как им управлять?

- Ты задаешь хорошие вопросы, но я не смогу ответить на все достаточно развернуто. Иначе я отберу работу у наших преподавателей.

- Но вы же тоже преподаватель…

Профессор ухмыльнулся, стараясь оставаться спокойным, но его глаза весело блеснули.

- Тип магии скорее удобный для заклинателя способ работы и использования стихийной энергии, ведь именно за ее счет и происходит весь процесс колдовства. Кто-то использует силу стихии в разных ее проявлениях, кто-то призывает стихийные воплощения магических существ, выполняющих приказы заклинателя. Некоторые маги используют энергию напрямую для укрепления и усиления собственного тела, а кто-то вырабатывает свои уникальные способы владения стихийной энергией. - А…

Будто предвосхитив мой вопрос, профессор продолжил:

- Только в момент, когда заклинатель постигает все аспекты владения собственным потоком и подчинением стихийной энергии, он обретает способность понять, что же наиболее специфично для него. Тебе предстоит многому обучиться, сейчас никто не в силах предсказать, какой вид примет твой поток. Иди спать, утро вечера мудренее.

- Но, профессор…

- Завтра поговорим, Ян. Мне необходимо поработать перед сном.

Вот так профессор Пиро поставил точку на нашей вечерней беседе. Что ж, ничего страшного, пойду спать и обдумывать услышанное.

Путь от комнаты профессора до моей лежал через спуск на первый этаж. Победив лестницу в неравной схватке, я в очередной раз ощутил все прелести поездок на дальние расстояния на спинах животных, после чего, завернув в крыло, где находилась моя комната, пошел к ней.

Когда я уже открывал свою дверь, я услышал голос Милены из приоткрытого входа в следующую комнату. Не то, чтобы я особо гиперактивный подросток, но что-то во мне захотело возместить обиду, полученную при нашем первом диалоге. Не особо размышляя над тем, какие последствия могут быть у моих действий, я подошел ближе и обратился в слух.

- Этот Пиро вечно вставляет мне палки в колеса…

- Однако, госпожа, уверены ли в том, что он здесь за тем же, за чем и вы? – послышался второй, более тихий и спокойный голос.

- Я знаю, что он ничего не делает просто так. Его дорога до Фальвура на может пролегать здесь, так как я знаю, куда он отправлялся, когда покидал академию. Меня не оставляет ощущение, что с этим мальчишкой что-то не так, Лина.

- Госпожа, а ваша миссия не кажется вам слишком опасной? В этой местности не видели морган, но все признаки указывают на ее наличие. Ведь нам не известен класс этого духа…

- Лишнее болтаешь, Лина. Я уверена, что творящееся здесь связано с морганой также, как уверена в своих силах. Тем не менее, уровень природной энергии высок в этом районе и я не могу просто взять и отказаться от возможности воспользоваться мощью этой твари. Обычно морганы такой силы становятся грозным оружием. – голос Миланы был твердым, но я услышал нотки чего-то странного, очень похожего на неуверенность в себе.

- Как вам будет угодно, госпожа, лишь прошу вас быть аккуратнее. Вы знаете, как вы мне дороги.

- Конечно, милая, конечно. Завтра важный день, мы не можем упустить такой шанс стать сильнее.

Послышались звуки отодвигания стульев и я понял, что мне нужно убираться. В целом, ничего необычного в диалоге я не услышал, кроме того, что узнал, зачем именно здесь находится мой будущий профессор. Не знал, правда, как она собирается использовать моргану, но, похоже, что есть способ превращать их в оружие. Главное, чтобы ее не использовали против меня…

5. Лес

Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Похоже, было раннее утро, но в сон меня не клонило. Встав с кровати, потянувшись и сделав элементарные упражнения, я понял, что настолько сильно измотался за предыдущие дни, что уснул как только коснулся подушки. Новый день, новые свершения! Скоро доберемся до академия и начнем расследовать все странности, происходящие со мной. Даже немного потряхивает.

Профессор сказал искать его внизу, значит, так и поступлю. О времени мы не договаривались, поэтому я неспешно пошел к лестнице. Наверное, если бы что-то случилось, он бы предупредил, разбудил, постучал… В общем, что-нибудь да и придумал бы.

Шаг, еще шаг… Спустя секунд тридцать я стою в парадной гостиницы на первом этаже. Никого нет, значит будет ожидать. Так, дверь я вроде закрыл, вещи не разбрасывал…

- Эй, малек!

Я знал этот голос. Его обладательница вчера составляла компанию в вечерней беседе мисс Рим. Оглянувшись, я увидел напротив себя девушку примерно моих лун, плюс-минус две, смотревшую на меня будто на некультурное растение в огороде профессионального садовода.

- К кому ты обращаешься? - Я решил не сдавать позиции в разговоре, тем более, что мы были примерно ровесниками.

- К тебе, малек. Ты видел профессора Пиро?

- Нет, не видел, я как раз жду его здесь.

- Может быть, ты видел госпожу Рим?

- Сегодня нет, но вчера мы с ней пересеклись в парадной. А что? - мне стало интересно, почему меня подвергают допросу с самого утра. Я ведь еще даже не поел, а уже должен волноваться.

Хотя, не знаю как точно описать это ощущение, но обращение этой девушки ко мне вызвало странное трепетание внутри. Какой-то мандраж. Не столько из-за того, что ей нужны были профессора Фальвура, сколько из-за факта самой беседы.

- А как тебя зовут?

Выдох. Как гора с плеч после этого вопроса.

- Тебя это не касается, малек. Важнее то, что сейчас в отеле нет ни профессора Пиро, ни госпожи Рим.

- Ты не знаешь где они?

Меня подмывало назвать ее по имени, ведь я знал его, но что-то подсказало мне, что тогда могут возникнуть неправильные вопросы. Точнее, вопросы то возникнут правильные, просто отвечать на них мне совсем не хочется.

- Ты с луны свалился? Если бы я знала, то спрашивала бы у тебя, как думаешь?

- Вдруг тебе хотелось спросить меня о чем-то другом, но ты не могла найти предлог.

- Лучше бы ты просто молчал.

Она отвернулась, а я наконец-то нашел удобный момент для того, чтобы рассмотреть как она выглядит. Без необходимости ломать голову над тем, что лучше сказать, чтобы не упасть в ее глазах. Хотя, похоже, и эту миссию я провалил своей последней репликой.

У нее были русые волосы, стриженные под каре. Я не мог определить точный цвет, потому что они были рыжеватыми, но при всем этом сохраняли весьма светлый оттенок. А тонкие брови с густыми ресницами были восхитительным украшением для зеленоватых глаз, вкрапление рыжины в которые будто бы крутились в калейдоскопе.

Небрежно разбросанные веснушки по ее щекам словно подчеркивали тот факт, что в любой оказии она будет выглядеть восхитительно.

Да, очень красивая девушка.

Немного вздернутый нос на тонком лице смотрелся весьма гармонично, а ее губы были не слишком тонкими и не слишком пухлыми, но будто бы яростно кричали о том, что у их обладательницы безумно красивая улыбка.

- Не пялься так на нее, иначе возьму тебя работать пугалом для ворон.

Эта фраза выдернула меня из моих мыслей и я обернулся на звук голоса. Женщина, примерно пятидесяти лун от роду, с крайне проницательным взглядом очень больших серых глаз. Насколько я понял, это была хозяйка гостиницы где мы остановились.

По моей спине пробежала дрожь от ее взгляда, и я ответил весьма скомкано:

- Наверное, вы правы.

- Лина, мисс Рим покинула свою комнату с раннего утра, а профессор Пиро искал ее примерно час назад, после чего также ушел. Я не знаю, куда они пошли, но в гостинице их нет.

- Спасибо, мадам По. Пойду поищу их, после чего мы вернемся за вещами.

Она развернулась и пошла к выходу.

- Постой.

Она не остановилась. Придется догонять.

- Постой, пожалуйста, ты же пошла их искать, верно?

- Отвали.

Она была ниже меня, отчего я чувствовал себя странно, пускаясь ей вдогонку. Ахилл и черепаха, черт возьми.

- Ты думаешь, что - то случилось?

- Отвали, малек.

- Может, нам стоит поискать их вместе?

- Не стоит.

Ее тон неуловимо изменился, она будто смутилось, но тут же вернула себе свое прежнее выражение лица. Выражение, которое можно примерно так: «мне нет до тебя дела, тупица».

- Послушай, почему ты так резка в своих выражениях?

- Есть причины. А теперь возвращайся, малек, и жди профессора Пиро.

- Но ты же тоже его искала?

- Только чтобы найти госпожу.

- Она не говорила, что планирует делать?

- Говорила, но не оставила указаний на случай исчезновения.

Дальше мы шли молча. Я просто шел рядом с ней, а она игнорировала мое присутствие. Мы вышли с населенной территории, и оказалось, что поселение, где мы остановились, называется «Минор».

Дорога, которая шла сквозь Минор и по которой мы приехали сюда, продолжалась дальше как прямая линия, а мы неустанно ступали по ней в четыре ноги, не решаясь заговорить и нарушить хрупкую тишину. Точнее, так чувствовал себя я, размышляя о том, ищет ли Лина на самом деле со мной разговора или нет.

В один неуловимый момент окружающее нас поле сменилось густым лесом, а широкая дорога - довольно узкой тропинкой.

Меня насторожило то, что мы слишком резко зашли в лес. Он не должен начинаться настолько быстро, возводя подобными масштабами непроходимые крепости из стволов деревьев уже у самой окраины.

Мои внутренние ощущения трубили о том, что что-то не так. Я чувствовал чужеродную энергию, наполнявшую эти чащобы. Агрессивную и злую энергию.

- Лина..

- Что?

- Ты ничего не чувствуешь?

- А ты? - переспросила она.

- Здесь очень тяжелая аура. Агрессивная. Меня обволакивает энергия этого места, но я не чувствую ее расположения к себе.

- Здесь есть кто-то кроме нас - меня будто током ударило. Потому что именно это ощущение не покидало меня.

- Думаешь это… - я только начал говорить, как спутница перебила меня.

- Моргана. Сильная. - тон Лины не отражал уверенности в своих выводах до этой фразы. Сказать по правде, тревожных звонков уже было так много, что игнорировать их было неразумно.

- А почему мы идем в этом направлении?

- Я знаю специфику энергии госпожи Рим. Мы идем по этому следу.

- Кстати, меня зовут Ян.

Наконец-то я представился. Вышло ненавязчиво, как мне кажется.

- Отлично, но у меня безумно плохое предчувствие…

В этот момент меня пронял озноб, разбежавшийся по моей спине стаей тараканов. Я был уверен, что мне смотрят в затылок прожигающим взглядом.

Я оглянулся, чтобы понять в чем дело, но ничего не происходило. Пугал факт отсутствия просветов в деревьях там, где должна была находиться граница леса. Мне казалось, что мы не заходили в лес так глубоко.

Я только пожал плечами и повернулся обратно к Лине, как в этот же момент понял, что стоит мне сделать хотя бы один лишний шажочек, как я умру.

Перед нами в темноте светились два круглых, белых глаза. Создавалось ощущение, что они неживые. Эти два мерцающих блюдца быстро начали свое движение и нашим испуганным взглядам открылось тело этого монстра.

Гуманоидное телосложение твари с очень длинными руками, имеющими в своем вооружении серьезного вида когти. Мне не хотелось с ними знакомиться, но еще больше мне не хотелось иметь свидания с его магией. Энергие просто перла волнами на нас, поэтому я не сомневался, что превратить меня в пыль для нее – как раз плюнуть.

На лице этого чудища не отражалось ни одной эмоции. У нее не было волос, ушей, все тело будто бы состояло из жидкого металла темного, болотного цвета.

Оно прошло полтора круга вокруг нас к тому моменту, когда выражение ее морды приобрело странное выражение. Это чертово создание улыбалось так, как улыбаются тогда, когда понимают, что сейчас им будет весело.

Но мне совсем не хотелось веселить ее. И быть ее игрушкой тоже не хотелось.

Я не успел докрутить эту мысль в своей голове, когда небо поменялось местами с землей.

А потом мне стало больно.

Очень-очень больно. Мне казалось, что у меня порвался живот; вместе с этим было ощущение будто мой позвоночник треснул.

Тварь отправила меня одним ударом в полет, который закончился встречей с каким-то слишком крепким деревом. Ни одна щепка не отлетела от него в момент, когда яростная сила впечатляла меня в него.

Я не мог сфокусировать взгляд секунд 20, но когда все таки получилось взглянуть на мир незамутненным взором, я увидел Лину, прибитую к верхним веткам деревьев обломками палок. Я просто молился, чтобы палки были заостренные, а не тупые.

Я пытался придумать, как заработать хотя бы маленький шанс выжить в этой канители, когда увидел, что рядом с Линой сидит и тыкает в нее когтями еще одна тварь.

Оно отличалось от первой: чудище было светло-серое, но в целом как две капли воды похожее на первую моргану. Она внезапно повернулась ко мне и я был готов поклясться, что в ее глазах отражалось буйство всего безумия и ненависти этого мира.

Стало страшно.

Внезапно перед моим лицом снова оказались два безжизненных блюдца и страшная пасть раскрылась в извращенное подобие улыбки. Мир потух, исчез даже куцый свет, пробивающийся сквозь густую листву. Мне показалось, что нас захватило в непрозрачный пузырь, в котором почему-то не было ничего из нашего окружения.

Внезапно пространство начало заполнятся: пол под моими ногами начал густеть и было похоже, что он становится каким-то подобием трясины. Вокруг меня начали появляться темные колонны и я понял, что теряю дыхание.

ББББУХ. Я ничего не видел, даже не успел почувствовать боль, как понял, что вряд ли еще хоть раз увижу чистое небо.

Боль. Резкая боль. Снова резкая боль.

Я получал удар за ударом, пока наконец не понял, что чувствую из имеющихся двух лишь одно ухо и только один глаз.

Не в состоянии встать, я просто лежал и трясина утягивала меня вникуда. Внезапно я услышал звон, будто бы кто-то разбил стекло, и мир вокруг меня затух, подобно тлеющей в темноте спичке.

6. Прогулка

В эту ночь ему не спалось.

Люди говорят, что беда не приходит одна, и подобные разговоры никогда не возникают из ниоткуда. Всем тем, кому посчастливилось провести свои юные луны вдали от крупных городов, хорошо известно, что присказки и поверья являются тем, на что стоит обращать внимание.

Он не знал, как ему реагировать на произошедшее. Явление мальчику третьей луны, гнетущее ощущение опасности в месте, где ничего подобного не должно было быть, появление стервозной коллеги в неподходящее время… Нужно разбираться со всем постепенно.

Откуда в окрестностях Минора взяться источнику такой силы? Он ни капли не сомневался в том, что недалеко от города пробудилась какая-то нечисть: давление чужой энергии на огромной площади ощущалось задолго до приближения к городишке и это наводило на мысль о рождении мощной морганы. Другие заклинатели вряд ли бы позволяли своему потоку растекаться настолько неэкономно и малоэффективно. Более того, любой заклинатель знал, что подобное проявление своей силы в этом мире подобно костру на поле. Его невозможно не заметить.

Римулус Пиро сидел в своем кресле и думал - может ли это быть чьей-то ловушкой? Если да, то зачем и для кого? Если нет, то что такого могло произойти в их спокойное время, чтобы вызвать рождение нечто настолько ужасного? Он не сомневался, что моргана рано или поздно решит навести свои порядки в городе, поэтому необходимо как можно скорее организовать охоту на нее. Проблема была в том, что выбросы энергетического потока твари в атмосферу говорили о пугающей силе морганы. Первая, если не высшая ступень, что означало одно - умеренными силами здесь не разобраться.

Римулус не хотел пугать своими мыслями юного студента, отдыхающего за несколькими стенами, ведь тот лишь сегодня узнал о природе этих страшных созданий. Он не отрицал, что парнишка был подкованным в отношении информации, но явно не знал всего, что ему будет жизненно необходимым.

Написав письмо в Фальвур о необходимости начать активные действия в отношении рождающейся угрозы населению Минора, он снова упал в кресло и продолжил гонять по своей голове невеселые мысли.

Что здесь делает Милена? Он был уверен, что она знает о существовании морганы, но не понимал, почему она не обсудила это с ним при встрече. Глупо предполагать, что она не знает насколько Римулус действительно чуток к следам чужой природной энергии.

И почему она так отреагировала на Яна? Старалась сместить фокус разговора с морганы на него? У нее есть собственные планы на эту тварь? В таком случае ей необходимо действовать до того, как Фальвур пришлет ответственного заклинателя…Хорошо было бы дойти до нее и задать несколько вопросов. Но это все утром.

Еще и эта третья луна..

Ух.

Он решил, что может позволить себе выкурить трубку-другую на крыльце гостиницы, наслаждаясь колючестью утренней прохлады.

Закрыв свою комнату, он неспешно спускался по лестнице, продолжая думать о своем. Моргана, Милена, моргана, Ян, моргана… Его мысли постоянно возвращались к ней: он не переживал, что она встретится ему прямо в городе - обычные индикаторы опасности отсутствовали, находясь в режиме ожидания, но что-то настораживало и беспокоило.

Внезапно профессор понял, что он не один в парадной гостиницы. Не то чтобы Римулус скрывался: он привык передвигаться бесшумно, поэтому предположил, что тень, мелькнувшая около входной двери и мимолетно скользнувшая в нее, его не заметила. Заинтересованный потенциальным ночным приключением, он проследовал за ней.

Держась на достаточном расстоянии от фигуры в плаще, явно загодя накинутом от утренней мороси, Римулус немного сожалел, что не успел подготовиться к прогулке подобным образом. Правильно говорят - не поворачивайся к недругу спиной - узнать человека спереди не всегда просто, но походка - вот что действительно открывает все карты. Профессор моментально узнал в аккуратной фигурке свою коллегу.

Нет, все-таки она не была дурна собой ни с одной из сторон, и он как всегда заново убедился в этом. Римулус усмехнулся, осознав, что так можно говорить лишь не беря в расчет изнанки ее гнилой натуры.

Гоняясь в своем сознании за подобными мыслями, профессор не мог позволить себе упускать из вида детали своей небольшой вылазки. Он превращался из доброго наставника в опытного следопыта, с доблестью прошедшего отгремевшую двадцать лун назад кровопролитную войну между великими странами. Он думал, что смог оставить боль от утраты этого азарта опасности позади, но следуя за профессором Рим, мелькающей куколкой в свете розовеющего рассвета, Римулус понимал, насколько же он ошибался.

Ухмылка ужом проползла на его щеки, когда он понял, что на самом деле желает встретить неприятности, а не разминуться с ними.

Ветеранов уважают и ценят за их силу и опыт, но любимая его душе работа стала не по статусу после получения должности в академии магии. Полевые условия - вот лучшее лекарство для тех, кому опостылевают кабинеты и бумажки.

Римулус был сконцентрирован настолько, что отчетливо видел недоуменный взгляд белки, смотревшей на него. Более того, он подмечал кучки рыхлой земли, в которые падали парами скорлупки щелкнутых орешков. Он был готов ко всему, но не мог понять, отчего по его спине носятся мурашки. Как будто чужой взгляд из темноты изучает его, в нерешительности скрываясь в тенях утреннего леса.

Профессор Пиро заметил, как быстро чащобы захлопнули свою темную пасть за его спиной. Он знал, что это недобрый знак, но не мог позволить себе оставить коллегу без присмотра.

Ее скорость замедлилась: было очевидно, что она не знает, как ей действительно стоит действовать и в какую сторону двигаться. Римулус понимал, что дивиденды от правильного решения в данной ситуации противопоставляются тяжелым последствиям от неудачного. Он не сомневался, что Милена также держит это в голове.

Профессор Пиро был чародеем первой ступени, также, как и его коллега мисс Рим, что отражало их силу и показывало реальные шансы на победу даже при встрече с морганой особого уровня. Тем не менее, даже среди заклинателей одного уровня существует разница в силе, которая может достигать огромных размеров.

Римулус знал, что Милена сильна, как знал и то, что его собственная сила значительно превосходит ее.

Он физически ощущал, как им обоим тревожно от размеренности их прогулки. Но если Римулус со скромным нетерпением ждал коллапса, то движения Милены отражали ее неуверенность. Они были как два ребенка, один из которых воодушевленно ждёт сюрприз, а другой боится вместо подарка получить наказание.

Внезапно деревья прервали свой непроходимый заслон и профессор Пиро оказался на поляне, в середине которой стоял домишко. Его коллега уже шла к этому дому, и у него не было другого выбора, кроме как последовать за ней.

Внешне дом не представлял ничего особенного: пара грядок за забором, колодец, одноэтажное строение, заляпанные изнутри кровью окна…

Огонь в сердце Римулуса разгорелся сильнее и он решил выдать себя:

- Доброе утро, коллега, как вам эта прелестная утренняя картина?

Даже слепой бы заметил, как вздрогнула Милена. Тем не менее, сохранив хладнокровие и не позволив себе даже короткого вскрика, она ответила:

- Решили вспомнить старые дела, профессор?

- Отнюдь! Всего лишь пришел к тому, что прогулка с вами не только приятна уставшему глазу, но и в том, что ваше высокое общество разгоняет невеселые мысли в голове.

- Тогда почему вы решили, что ваше общество мне будет неприятно?

- Прошу простить, но я не принимал подобного решения.

- Как иначе объяснить ваше нежелание завязать разговор раньше?

- Слишком долго выбирал повод для начала разговора.

- Было много вариантов?

- Красота бликов на рассветных росах или благодать чудесной погоды.

- Нужно быть более решительным, профессор.

В этот момент они подошли к крыльцу дома, которое было по другую сторону от них.

- Ничего себе!

Римулус позволил себе эту фразу лишь по той причине, что обычно дом не вертится волчком вокруг своей оси.

- Может быть, попробуем еще раз? - спросил профессор Пиро

- Хотите обойти дом? Он заколдован, вряд ли поможет. - предположила Милена, но было видно, что она также сбита с толку.

- Проверим вашу теорию.

Они снова обошли дом и тот так же, как и минуту назад, повернулся к ним задним торцом, на котором располагалось единственное окно. То самое, с кровавыми пятнами на стекле и занавесках, бросившееся в глаза первым порядком.

- Что ж… - профессор Пиро был озадачен.

- Нужно попробовать подойти к дому одновременно и спереди, и сзади - предположила Милена.

- Хорошая идея, коллега. Попробуем.

Однако результатом им стало лишь лицезрение задней стены дома.

- Похоже, здесь поставлен барьер, копирующий пространство заднего торца дома перед непрошенным гостем.

- С таким тяжело справится, но я уверен, что в этом доме находится нечто важное…

- Этот дом проклят, молодые люди.

Профессора Фальвура одновременно обернулись на голос. Мало кто мог подойти к Римулусу сзади и не обратить на себя его внимание. Их посетитель двигался бесшумно. Более того, он был не один, а в компании величавого оленя, рога которого раскидывались в разные стороны загребущими ветками, складывающимися в чудесные узоры.

- Та девушка не выносила гостей. Что ж, после ее смерти, вход в этот дом закрыт для посетителей.

Римулус первым пришел в себя.

- Господин, будьте любезны, скажите, кто вы?

- И чей это дом? – не выдержала Милена.

- Мой. Дом – мой. – последовал ответ.

Человек выдерживал паузу, изучая незваных гостей этого странного подворья. Профессора в то же время изучали его.

Старик очень почтенного возраста, в бороде которого по прежнему виднелись темные волосы, внушал уважение. Широкие плечи, низкий голос, очень густые и кустистые брови, скрывающие под собой пронзительный взгляд.

- Мое имя Фед. Я друид. Один из немногих оставшихся в живых.

Он говорил медленно, четко обозначая предложения паузами.

Профессора знали, кто такие друиды. Отшельники, владеющие потоком, как и маги, но всю свою жизнь хранящие спокойствие и мир на своих территориях. Раньше их луга и леса считались заповедниками, а те, кому везло найти общий язык с хранителями, рассказывали о диковинных животных и невероятных растениях, которые им доводилось лицезреть. Редкие люди в настоящее время, их действительно почти не осталось. Многие погибли в последней войне, развернувшейся чудовищными габаритами для обеих воюющих стран.

- Очень приятно, господин. Меня зовут Римулус, а мою спутницу - Милена.

- Интересные вы спутники. Редко встретишь людей, путешествующих вдвоем, но один из которых не ведает о компании второго.

- И тем не менее, сейчас мы вместе.

- Римулус, это не важно. Вам нужно покинуть это проклятое место как можно скорее – зловещая фраза вызвала ощутимое напряжение у профессоров академии. Друид же продолжал:

- Мне ведомо все, что происходит в лесу и каждому живому существу в нем грозит смертельная опасность, пока оно не покидает владения моего заповедника.

- Сможете рассказать, что здесь произошло? - Милена задала вопрос, витающий воздухе и создающий гнетущее напряжение.

- Это не тайна, молодые люди. Это совсем не тайна…

7. Никогда.

Ей было тревожно.

Сегодняшний день обещал стать самым особенным для нее, но она боялась. Так часто говорить самой себе, что уже ничего не пугает и не берет, чтобы в миг наибольшей ответственности начать дрожать от волнения…Да, столько пережить и все равно не удержать себя в руках.

«Неужели я смогу наконец стать счастливой?»

Она смотрела в зеркало и видела перед собой измученное затянувшимся ожиданием лицо. Ей казалось, что она была весьма красивой: темные волосы, карие глаза, кажущиеся черными в тенях ее длинных прядей, правильная форма губ, острые скулы. Единственное, что не было ей по душе - синяки под глазами и бледность ее кожи. Но ничего, это пройдёт.

Друид обещал, что сегодня она наконец-то родит и ее жизнь изменится. Она перестанет быть одна, перестанет чувствовать себя лишней на этой планете.

Эта девушка бесконечно любила своего ребенка, даже несмотря на то, что он еще не родился. Она разговаривала с ним днями и ночами, веря в то, что он ее слышит.

Взглянув в свои глаза, отраженные в посеребренном стекле, она невольно вернулась в свое ужасное прошлое, воспоминания о котором проносились в её мыслях тягучими вспышками.

Война разверзлась чудовищными масштабами - Улистар терпел поражение, теряя позиции и пропуская войну на свои территории. Девушка содрогнулась, вспомнив, как впервые услышала вести о том, что ее страна готовит вторжение в Алору.

К несчастью, планы императорской семьи пошли прахом и война шла уже не за захват соседских земель, а за защиту собственных. Соседи с запада теснили восточную империю и все глубже вгрызались в провинциальные владения наместников пограничных префектур.

Она жила в благородной семье высокого полководца: в крупном поместье и на солнечной стороне горы под защитой высоких и крепких стен, оберегающих обитателей от любой опасности.

Однако ее жизнь не была счастливой, как не была счастливой и жизнь ее родной сестры. По злой иронии, судьба решила отомстить их отцу за все его грехи, но промахнулась. Вместо наказания жестокому тирану, несчастье снизошло на двух девочек, которым не повезло родиться близнецами в слишком суеверной семье.

Возмездие свыше пришлось на двух юных девочек, ведь рождение близнецов было самым чудовищным предзнаменованием для семьи на востоке, которое только могло быть. По крайней мере, согласно древним устоям и традиционным поверьям.

Они же с сестрой не были с этим согласны; девчушки вообще не понимали почему их постоянно бьют, оставляют в холодных подвалах за любую провинность и даже кормят скуднее, чем кур и коз.

Но ужасные семь лет в ненавистном доме были не последним наказанием юной душе: самый близкий человек, разделявший с ней всю боль и печаль несправедливой судьбы, заразился неизвестной болезнью.

Диагноз старого врача был неутешителен: в тот год сестра должна была покинуть ее. Ей становилось хуже с каждым днём после того, как заболевание поразило её во время очередного наказания. Никто не знал от чего возник вирус: то ли это реакция организма на затхлый и ядовитый воздух, то ли контакт с грызуном-переносчиком…

Тем не менее, вирус был настолько силен и заразен, что все обитатели того дома в скором времени разделили судьбу девочки. Более того, городской совет во главе с наместником запретил членам этой семьи покидать территорию поместья после новости о страшной болезни.

Однако… спустя несколько дней решение изменилось: было решено сжечь дом вместе с вирусом, навсегда вырвав эту страницу из книги их благородного города.

Она лежала, сжимая последний кусочек хлеба, выделенного ей на две неделе в карцере. Она всего лишь игралась и не хотела разбивать важную вазу, но кто знал, что та упадет от легкого и случайного касания? Не все же рождаются уклюжими…

Девочка не думала ни о чем, когда увидела странные отблески на стенах. Подбежав к выходу, она ахнула, не в силах понять, почему её дом полыхает. Она ненавидела это место, но малышке было страшно остаться одной. В конце концов, её сестра там, внизу…

Она сидела в пещере наверху скалы и давилась угарным газом, поднимающемся к ней со двора полыхающего дома. Впервые она радовалась своему наказанию - она была не в адском пламени, пляшущем внизу, а наверху. Задыхающаяся и голодная, без дороги вниз, зато здоровая и живая.

Да, она была единственной, кто не заразился от сестры этой проказой. Была единственной, кто выжила в том аду. Собственно говоря, когда она была в карцере, то еще не знала о том, что ее сестра заболела. Эта весть пришла к ней спустя несколько месяцев с того мрачного дня.

Ей пришлось спускаться с двадцати метровой высоты по отвесной стене в самую пасть пепелища, опаляющего воздух остаточным жаром. У нее могло получится справиться с задачей, но она упала с пяти метров и сломала бедренную и пяточные кости, после чего, не в состоянии подняться и начать идти, уснула.

Потом ей повезло: малышку приютили к себе оккупанты её родной провинции. Нашли на пепелище её старого дома, выходили после четырех суток без воды и еды и взяли с собой. Став частью огромной семьи, она была принята одним из военных начальников в свои помощники, а после окончания войны продолжила учиться в академии Королевских войск Алоры. Тем не менее, двоелуние изменило ее жизнь снова и она очутилась в Фальвуре.

В академии удача отвернулась от нее: она стала объектом травли их главного куратора - шаманки чистых кровей, не принимающей за чародея никого, чье фамильное древо не может похвастаться известными и могущественными колдунами. Девушка была готова терпеть издевательства - далекие и несчастные отроческие годы закалили её характер, но она не смогла вынести позора на глазах у почти всего курса, которому её подвергли прихвостни деканши.

Выждав момент и сделав всё для того, чтобы позор для девушки стал несмываемым, те злые души добились разделения жизни нашей героини в Фальвуре на до и после.

Толки за её спиной продолжались, тычкам пальцами не было конца, и она не выдержала - отчислилась из академии и побежала…

Она меняла города и села, деревни и поселки, работала за копейки и откладывала деньги, лишь бы построить дом, в котором будет лишь она одна.

Годы шли, та девушка смогла возвести уют, о котором мечтала, обустроила себе сад, небольшой огород… Даже её измученное сердце в один момент сменило пустоту внутри на осторожное тепло.

Он был высоким, широкоплечим, со странными темно-зелеными глазами. Они провели вместе совсем немного времени, пока она работала в тех краях, где встретила его. Они смеялись, гуляли до поздней ночи, делились чувствами, которые никто из них не испытывал до этого, и были счастливы.

По возвращении домой, девушка почувствовала недомогание и обратилась к друиду, жившему не так далеко от нее. После скорого осмотра, он сказал, что она беременна…

И вот сегодня тот самый день, когда она сможет увидеть своего ребенка! Она так долго ждала этого!

Волнение не покидало её, но оставалось напрасным - все прошло отлично. Друид Фед принял роды и девушка лежала на мягком покрывале из овечьей шерсти и любовалась на двух своих детишек. Два мальчика, близнецы.

Их мать была спокойна - теперь она не одинока! Более того, у её детей всегда будет рядом родной и близкий человек. Неужели она наконец сможет быть счастливой?

Далекие отголоски злых мыслей твердили, что рождение близнецов не несёт ничего хорошего, но она упорно отгоняла мысли о злом роке. В конце концов, у нее не оставалось ничего общего ни с её старой семьей, ни с восточными традициями и поверьями.

Внезапно дверь в дом отворилась, и в нее ввалился израненный мужчина средних лет: он был темноволосый, с желтоватой кожей, все его лицо было в порезах, а вся одежда - в крови. Друид поспешил к нему, помог встать, после чего они прошли в соседнюю комнату.

Мать только что родившихся детей не придала значения этой ситуации - многие обращались за помощью к друиду, а тот довольно часто оказывал её. В конце концов, она сама именно так и оказалась у него…

Сон начал поглощать её, но она услышала, что сказал Фед, когда зашел навестить:

- У нашего гостя затуманенный рассудок - я должен принести из леса травы, которые помогут ему. Набирайся сил, Миа.

Она ничего не ответила ему: сон уже поймал и не собирался её отпускать. Разные мысли бегали в ее голове, но ни одну она не могла схватить за хвост - все эмоциональное истощение, которое накапливалось последние 9 месяцев, сумело взять вверх над ней. Миа понимала, что не может позволить себе отдых в момент, когда ее дети только-только появились на свет, но ничего не могла сделать - ее самой попросту не хватало. Роды и усталость сразили юный организм.

***

Её разбудил детский крик: чувствуя тревогу, она открыла глаза и закричала. Мужчина, ввалившийся в дом друида, стоял около люльки, в которой были её дети. В его руках был нож, а взгляд, с которым тот смотрел на детей был безумным и ненавидящим.

Она кричала не своим голосом и единственное, на чем было сфокусировано её внимание - окраваленное лезвие в руках безумца. Мужчину разорвало сразу же - находящееся за ним окно и предметы внутреннего убранства одновременно окрасились багровыми пятнами.

На негнущихся ногах, с трясущимися руками и коленками она шла к люльке, уже прекрасно зная, что там увидит. Её сознание со всех сил отодвигало признание самого страшного, что только могло случиться, но глазам было необходимо увидеть. Лишь бы её душу не терзала надежда на то, чему уже никогда не произойти.

В скорбящем сознании девушки мелькнул образ татуировки на шее мужчины, которую она видела когда-то давно…Настолько давно, что она уже не могла поверить в то, что снова встретила ЭТО и узнала.

Черный лист сакуры - символ ее старой семьи, отравивший их с сестрой жизни. Рисунок, не позволяющий забыть о том злосчастном времени каждый раз, когда она смотрела на свою шею в зеркало.

Миа понимала, что именно вбитые в голову традиции стали очагом пожара в воспаленном сознании мужчины, являющегося ее дальним родственником. Но что он здесь делал? Почему именно он, почему именно она? За что ей это все? Когда же она сможет стать счатливой? И сможет ли…

Все эти мысли выстроились в единую цепь за доли секунды до того, как она увидела своих детей. Их маленькие тела лежали бездыханно, рядом друг с другом, и казалось, что братья обнимали друг друга в свои последние мгновения. Сердце матери не выдержало и разорвалось: единственное, чего она желала - чтобы её дети были живы и никто и никогда больше не смог бы к ним подойти.

***

- Вот уже больше недели я не могу войти в собственный дом, а то, что появилось в этом лесу уничтожает все, что в нем находится. Именно поэтому я и сказал вам уходить отсюда.

- Это паршиво. Все это крайне паршиво, - выдохнул Римулус.

Было видно, что он очень сильно встревожен; даже запал и адреналин, которые сопровождали его в начале дороги, потихоньку исчезали. Милена заметно побледнела и становилось ясно, что оба преподавателя Фальвура прекрасно понимали, с чем им придется столкнуться.

- Римулус… Это не может не быть особый ранг… - сказала Милена и шумно проглотила слюну. Тем не менее, голос её оставался твердым.

- Я должен согласится с вами, коллега. Город в опасности, и, кроме того, у нас с вами общая ответственность - наши спутники будущее этого мира.

- Вы предлагаете изгнать её? - спросила Милена, и профессор Пиро понял, что сам не до конца уверен, смогут ли они сделать это своими силами.

- Мы обязаны. - твердо сказал Римулус, но часть волнения коллеги перескочила на него: тот факт, что Милена назвала его по имени, отражал смятение всегда уверенной в своих силах женщины.

Он знал, что не может позволить себе переложить ношу предстоящей битвы ни на кого другого: слишком много было на кону. Три луны, паренек, положение дел в академии. Римулус просто не мог взять и оставить все это, просто не мог умереть в этой битве, как не мог и обойти это место и оставить жителей города в смертельной опасности.

Чародей из штаба прибудет, но время в пути займет несколько дней без учета времени передачи информации. Ситуация же вокруг опасности и поведения морганы изменилась - агрессия чудовища не проявлялась лишь потому, что оно было еще совсем юным и не понимало мир. Как только моргана поймёт, что жизнь существует вне чащи - она пойдет туда и будет мстить.

Римулус не сомневался в том, что это не стихийная и не призрачная моргана, а мстительный дух. Мстительный дух, появившийся из отчаяния матери, являющейся чародеем в прошлом и обладающей силой, более того, в рождении этой морганы сошлись страх и боль сразу трех связанных между друг другом кровными узами существ.

- Глаза обитателей леса - мои глаза. Я должен сказать вам, что двое юных людей зашли в лес. Юноша и девушка. - промолвил Фед.

- Что?! - в один голос спросили профессора Пиро и Рим.

- Их только что заметили.

- Кто?…

- Оно.

8. Столкновение

Они сорвались с места почти одновременно, но Римулус был быстрее. Друид указал рукой направление, куда профессорам следовало двигаться, и они, в свою очередь, быстро поняли, что он был прав.

Оба профессора ощутили мощный выброс энергии. Вернее, выбросы. Один за одним, мощные сгустки силы сотрясали пространство и Римулус очень сомневался, что на такое способен кто-то из студентов.

Милена отставала от него: выдержать темп ветерана разведывательных отрядов - задача не из легких, но профессор Пиро не мог позволить себе дать фору коллеге, чтобы двигаться в одном темпе. Мысли, крутившиеся в его голове, молили всех существующих богов о том, чтобы они не прибыли слишком поздно.

Внезапно непроходимая чаща сменилась довольно крупным открытым пространством. Но что-то было не так…Римулус тут же понял, что с самого первого взгляда на это место не давало ему покоя: это была не поляна, а разрушенный лес. Выкорчеванные деревья лежали вперемешку, а земля была светлой от огромного количества щепок, отлетевших от поломанных стволов. В середине этого безумия находилось то, что прогнало холодок по спине Римулуса.

«Правила» - элемент магии, характеризующий высочайший уровень владения собственным потоком и техникой. Высшая ступень силы чародея проявляется в создании собственных Правил.

Если говорить предметнее, то с помощью этой техники использующий Правила маг запирает своих противников в пространственном барьере, которому при создании навязываются определенные правила. Именно из-за того, что маг при создании сам определяет принципы, возникающие внутри барьера, эту технику так и назвали.

Проше говоря, обладая достаточной силой и превосходным контролем собственной энергии, чародей, заперший другого в своих Правилах, может навязать последнему такие условия как несворачиваемость крови или отсутствие воздуха внутри барьера для всех, кроме самого заклинателя. Но чаще всего условия барьера коррелируют с собственнй техникой мага, возводя в абсолют её силу и мощь.

По сути дела, все зависит от навыков заклинателя, главное - не перейти неустановленные границы: так, например, правило о моментальной смерти при получении урона может сказаться не только на противнике, но и на использующем это правило. В целом, чародеев, умеющих создавать свои Правила не так уж и много в мире и каждый из них обладает чудовищной силой. Принципы же, закладывающиеся в Правила, всегда создают кратное преимущество по ходу поединка.

Сам Римулус не обладал такими навыками. Он смотрел на бесформенную полупрозрачную фигуру, лениво меняющуюся из сферы в приплюснутый эллипс и понимал: несовершенство внешней оболочки говорит и о несовершенстве заложенных в барьер свойств.

А значит, у него был шанс.

Римулус знал, что в их магическом мире должен быть баланс: получая в чем-то преимущество, ты проигрываешь в чем-то другом. Точно так же запирая противника внутри и отбирая у него возможность пробиться наружу силой, ты не можешь сделать барьер столь же крепким снаружи.

Вложив в свой кулак энергию, профессор нанес сокрушительный удар по оболочке барьера.

Тот лопнул, как дутая фигурка, и, инстинктивно закрывшись от осколков руками, Римулус в мощном прыжке погрузился в чужие Правила.

Его захватила темнота: единственным источником света внутри барьера оставалась чуть светящаяся гладь воды. В этом скудном освещении он заметил темную тень, лежащую у чего-то похожего на ствол иссохшего дерева. Тут же его взгляд скользнул чуть правее, где ему почудилось какое-то движение…

Два неясных силуэта носились по буграм, торчащим из воды, и перекидывались чем-то очень сильно напоминающим человеческую руку.

Прошло не больше секунды с того момента, как Римулус очутился внутри барьера, но этого времени ему было достаточно для того, чтобы трезво оценить обстановку. В тот же миг четыре глаза, напоминающих блестящие в темноте блюдца, одновременно повернулись в его сторону. Тогда же профессор понял, что он стоял не на водной глади, а на поверхности болотной тины, которая уже начала быстро затягивать его в себя. Он попробовал усилить свои стопы потоком, чтобы иметь возможность находиться на поверхности, не взаимодействуя с самой тиной, но это не помогло.

Две тени стремительно двинулись к нему и он понял, что нужно как можно скорее думать о спасении своего весьма шаткого положения. Адреналин ударил в голову профессора, когда Римулус резко ощутил опору под своими ногами. Жар битвы пылко обнял его сердце и он возликовал внутри. Как же ему повезло! Дело оказалось в свойствах энергии самого профессора - она напоминала огонь, несмотря на то, что его техника не имела ничего общего со стихией пламени.

Взаимодействие энергии Римулуса и техники барьера было неожиданным: тина твердела и давала возможность двигаться.

«Если бы барьер был совершенным, скорее всего, в этих Правилах не было бы воздуха. Все было бы сплошной трясиной без возможности даже вдохнуть» - пронеслось в голове у профессора, когда он уворачивался от быстрых, но не связанных между собой атак морган-близнецов.

Римулус покрыл все свое тело энергией, укрепив и усилив его, после чего несколько раз пытался перейти в наступление - ему не было тяжело блокировать атаки тварей, но он не мог найти момента для ответного удара. Скорость и ярость морган перекрывали открывающиеся от их неопытности прорехи: пока одна восстанавливала позицию, когти второй уже снова создавали смертельную опасность.

Профессор не позволял себе спешить, ведь знал, что на его стороне играет опыт множества битв. Ему было важно понять характер противников, их предельную скорость, манеру движения. Римулус радовался, что свойство его энергии пришлось настолько на руку. По сути, это нивелировало эффект правил, но он понимал, что не имеет права ослаблять бдительность. Время не играло на его стороне - студенты были сильно ранены, и спасти их не мог никто, кроме него.

Внезапно его глаза широко открылись, в доли секунды он убрал поток энергии со своего тела, оставив его лишь на стопах и сконцентрировав большую часть в кулаке, в резком выпаде нанес сокрушительный удар светлой моргане в челюсть, после чего, перевернувшись и уперевшись в пол руками, дважды повторил урон быстрыми и четкими ударами ногами.

Ему выпал шанс и он не собирался его упускать. Тварь упала на гладь воды, наполовину погрузившись в нее, но Римулус был уверен, что в самом болоте она будет чувствовать себя уверенней, чем вне него. Близнец пострадавшего монстра понесся в атаку, рассвирепевший от произошедшего, но профессор уже использовал свою технику.

«Марево» - так её называли противники во время войны. Техника Римулуса позволяла сделать невидимым себя и объект техники, скрывая их от окружающих, но не дематериализуя. Профессор, выбрав себя и раненую моргану целями техники, в мгновение добрался до нее, после чего, сконцентрировав поток в тонкое лезвие на своем кулаке, нанес добивающий удар в голову.

Внутренний барьер содрогнулся от взрыва, отбросив темного близнеца подальше от профессора. «Один есть» - ухмыльнулся Римулус, встряхнулся и бросил взгляд на оставшегося противника. Профессор оставался невредимым, несмотря на произошедший коллапс.

Дело в том, что у энергии Римулуса необычное свойство: когда она взаимодействует сама с собой, образуется мощная реакция, вызывающая взрыв. Естественно, профессор Фальвура знал об этом.

Сила его техники не в становлении невидимым - перчинка шафрана совсем в другом.

Сила его техники это разрушительная мощь взрыва после непосредственно удара, которая высвобождается из-за взаимодействия потока профессора и его собственной энергии, покрывающей противника. Более того, самому профессору не обязательно защищаться от взрыва, ведь его собственная энергия почти не наносит ему урон, а тот, что все-таки приходится отражать, легко блокируется чуть видоизмененным потоком, покрывающим тело. Да, первое, чему учился Пиро после того как узнал свойства своего потока - способность видоизменять его свойства, чтобы не создавать неудобства и разрушения постоянными взрывами. Ему было лестно осознавать, что он, вероятнее всего, единственный заклинатель в мире, умеющий менять свойства своей энергии. Ведь, как правило, индивидуальные особенности потоков чародеев являются скорее отклонением от нормы, чем ей самой.

Мысли о том, что половина работы сделана, лезли в голову, но директор их отгонял. Он не мог позволить себе расслабиться и думать о ерунде. Сконцентрировав поток в своих зрачках, он следил за сгущающейся темнотой. Его динамическое зрение улучшилось, а адаптация к отсутствию света значительно ускорилась, что позволяло ему следить за все сильнее разгоняющейся морганой.

Она прыгала между созданными деревьями-колоннами, отскакивала от кочек на поверхности болота, стараясь сократить дистанцию.

Внезапно Римулус почувствовал отсутствие воздуха и невозможность вдохнуть. «Она все-таки смогла?!» - пронеслось в мыслях у профессора, пока он пытался нащупать саму жидкость на своей голове. Моргана приближалась и чародей понял, что не успевает. Он сделал единственное, что мог - попытался уклонится, но проворная тварь цепанула плечо. Боль обожгла его дельтообразные мышцы, обозначив очаг поражения. Римулус не думал о глубине раны, он пытался снять с себя эту болотную темницу.

«Удивительно! Вода чистая, хотя на ощупь вязкая и плотная, как тина» - подумал профессор. Внезапно его осенило: не обращая внимания на боль, он коснулся своих ушей и, почувствовав пленку ловушки, выбрал её целью своей техники. Абсолютно дезориентированный шумовой атакой от прогремевшего взрыва, он пытался сфокусировать взгляд.

-Убх…- выплюнул профессор, получив пинок в ребра, сравнимый с ударом кувалды. «Хорошо, что я укрепил себя потоком» - выдохнул Римулус.

-Эй, малыш, игра это когда обоим интересно! - обратился он к моргане. Она ответила ему взглядом полным скорби и ненависти.

-п..п…пПоигрррраееем?..- голос монстра был звонким и будто бы резонирующим с каким-то фантомным эхо.

«Оно разговаривает…» - тупо заключил профессор, но другого вывода сделать просто не мог - голова все ещё шла кругом. Он просто тянул время - звуковая атака не прошла бесследно для него: правым ухом он не слышал, а левое передавало звук сильно приглушая его.

-где м..мАмМаАа??!? ГДЕ??? - завопила моргана и бросилась в атаку, но Римулусу хватило образовавшейся паузы - он снова был в состоянии сражаться.

Верно предугадав паттерн движений твари, он схватил ее за руку и провел три усиленных энергией удара туда, где у человека должны находится печень, солнечное сплетение и кадык. Профессор понимал, что не сможет нанести таким уроном значительный вред, но ему нужно было время восстановить технику.

Тварь наседала все сильнее, было заметно, что чем дольше длится сражение, тем более опытной она становится. В один момент моргана начала усиливать свои удары энергией и профессор перешел в оборону: его техника восстановилась, но был нужен момент, когда его противник не будет в состоянии защититься потоком.

Внезапно Римулус понял, что снова задыхается, только в этот раз тело его не слушалось. «Черт, это же Правила этой твари. Она развивается! Её техника становится опаснее…» - подумал он, создавая заряд энергии в своих ладонях. Тварь поместила его в сразу в несколько кубов болота, поглотив его ноги, руки и голову. Было похоже, что ей пока не под силу поместить человека в такую ловушку целиком, либо же она еще не додумалась до этого.

Римулус радовался, что тварь не понимает, благодаря чему он еще в состоянии продолжать сопротивление. Превратив в глиноподобную массу кубы на своих ладонях, он быстро разбил их друг об друга, одновременно с этим усиляя свое лицо потоком и проделывая то же самое с ловушкой на голове, обретая возможность дышать. Пригнувшись от атаки морганы, профессор освободился из оков трясины и понял, что у него получилось избежать опасности не применяя свою технику. Это был его шанс.

Создав концентрацию энергии в своем носке, Римулус обратил внимание чувствительной твари на возможный удар ногой, после чего провел сдвоенную атаку в область головы поочередными ударами кулаков. Моргана пошатнулась, но сохранила равновесие. Внезапно она выпустила в него несколько комьев тины, которые, скорее всего, при попадании, должны были обездвижить мага, но директор Фальвура уже вошел в раж, поймав один из них на лету, одновременно с этим обращая его в камень и делая объектом своей техники.

Да, у «марева» есть слабость - достаточно длительное время подготовки между использованиями, что связано с внушительными затратами энергии. Это неудивительно, ведь техника имеет своими целями сразу два объекта - более того, их взаимодействие вызывает взрыв, который по сути является мощным выбросом энергии. Соответственно, чем больше выброс, тем больше энергии уходит на применение техники.

Еще одна сильная сторона, не раз выручавшая Римулуса на войне - способность скрывать свой поток от окружающих. Да, пользователь остаётся осязаемым, но незаметным для сенсорных свойств противника.

Именно поэтому, когда профессор пропал перед глазами твари, та открыла рот от удивления. "Критическая ошибка" - мелькнуло в сознании Римулуса: директор Фальвура был в состоянии боевого безумия и ошеломительной готовности пользоваться каждым шансом на преимущество, каким бы незначительным он не казался. Он просто засунул получившуюся глиняную массу, пропитанную собственной энергией, в разинутый рот морганы. В ту же секунду, Римулус элегантно обошёл её за спину быстрым нырком, убирая весь щит из энергии со своего тела и концентрируя его на кончике пальца, где поток олума уже собирался в достаточно длинную, примерно 10 сантиметровую иглу. Какие-то сотые доли мгновения и лезвие было сформировано.

Череп морганы взорвался, забрызгав Римулуса темно-зеленой кровью. Барьер лопнул, как пузырик, и заклинатель оказался на твердой почве.

-Ну, с победой меня, - тяжело выдохнул директор.

9. Вести

- О, ты возвращаешься! И до чего вовремя!

Голова раскалывалась. И свет слишком яркий.

- Может, откроешь глаза? Привет!

Разлепить веки было не так уж и просто. Мои мышцы не хотели меня слушаться от слова совсем, но я все-таки смог открыть глаза. Оба.

Не знаю, что могло произойти, но одно из последних моих воспоминаний было как раз о том, что мне оторвало ухо и выбило глаз. Не то, чтобы это был самый запоминающийся момент из всего, что успело со мной произойти, но он явно не фантомный. Я все прекрасно помню и если сейчас я нахожусь не в доме для умалишенных, то мне совершенно непонятно то, что происходит.

Я попытался приподняться на локтях и оглядеть комнату: светлое помещение, скромно обставленное тумбочкой и двумя табуретками. Конечно, еще кровать, на которой я лежал, но это мы не берем в расчет. Меня поразило окно: высокое, в пол и почти до самого потолка, с шикарным балконом по ту сторону, по которому величаво вился яркий плющ.

На меня смотрел незнакомый молодой человек, и было похоже, что именно он пытался со мной заговорить. Я бы не сказал, что он был сильно старше меня, но мы не были ровесниками совершенно точно.

- Ты разучился разговаривать? Мне передали, что тебе нужно многому учиться, но я думал, что начинать нужно будет не настолько издалека – сказал он и улыбнулся.

Какой-то он чудаковатый. Улыбка совершенно неагрессивная, в поведение ничего не говорит о враждебном настрое, но меня потряхивает от его общества. Этот парень странный.

- Привет.

- Это не может не радовать! – воскликнул он.

- Что я умею говорить?

- Что твой мозг не пострадал, конечно. Хотя, до конца мы это не выясним. Прямо сейчас, разумеется – он продолжал улыбаться.

- Ты врач?

- А сильно похож? – с этими словами он оторвался от пола и, перевернувшись в воздухе кверху ногами, оказался в позе повернутого на 180 градусов лотоса.

- Хм… Меня Ян зовут. Не подскажешь, где профессор Пиро?

- А меня Юсо! Юсо Каоми, будем знакомы.

На самом деле, у него было открытое и красивое лицо. Он был достаточно высок, я бы сказал, что-то близкое к двум метрам, явно в хорошей форме, с торчащими светло-зелеными волосами в разные стороны и твердым взглядом. Его глаза были ярко зелеными и казалось, что цвета на радужке его глаз плывут, как облака по небу.

- Профессор Пиро сейчас в командировке…Если что, он не забыл о тебе. Каждый день интересуется как ты. – продолжал Юсо.

- А долго… - самый важный вопрос для меня. В конце концов, я же нахожусь где-то вдали от того леса.

- Всего около трех недель, если ты про время своего вынужденного отдыха – его голос стал более серьезным, а взгляд ужесточился.

Я сглотнул загустевшую слюну. Бесконечно хотелось пить, но я должен был узнать все, что произошло в тот день.

- Юсо, ты знаешь, что случилось в том лесу? – я был уверен, что он знает.

- Знаю. Но перед тем, как я расскажу тебе, необходимо, чтобы ты знал ещё кое-что. Мисс Рим обвинила тебя в покушении на её жизнь и на жизнь её воспитанницы - Лины Дариус.

- ЧТО?

Я почти потерял дар речи от такой новости.

- Представляешь, она заявляет, что тебе было известно о существовании морганы особой ступени в том лесу. Что ты намерено завел туда Лину. Забавно, не правда ли? – он ободряюще улыбнулся.

- Вроде ничего забавного… - промямлил я.

- Пожалуй, ты прав. Тот факт, что ей поверили в ратуше намного забавнее – улыбка сползла с его лица, - Твое положение весьма паршивое, Ян.

Я молчал. Мне просто нечего было сказать.

- Профессор Пиро, кстати, оспорил её заявление. Часть заседающих его даже поддержали, ведь именно он изгнал обеих морган. Милена, конечно, решила сыграть в свою игру, но пойти против того, что наш директор в одиночку сразил двух морган, она не могла. В той местности не нашли следов ее энергии, но все было пропитано потоком олума Римулуса и остаточными следами магии Морган. Здорово, что все связаное с чародейством оставляет свой след.

- Но почему она обвинила меня? В такой глупости? – недоумевал я.

- Мне кажется, у нее есть какой-то план, которому она следует. Я не могу даже предположить, в чем его суть, но ее доказательства – это твоя беседа с Линой, когда ты первым заговорил о том, что с тем местом что-то не так. Якобы, так точно установить присутствие мощного противника ты не мог, в силу своей неопытности. Тяжелая, агрессивная аура – это с одной стороны то, что ты чувствуешь рядом с сильной морганой, но с другой стороны, шанс того, что твое мироощущение настолько яркое и сильное – весьма низок.

- Но Лина же сама предполагала, что там моргана, - я не мог успокоиться.

- А вот этим фактом наша дорогая Милена предпочла не делиться. В конце концов, Лина почти сразу погрузилась в кому…Я бы предположил, что все слова профессора Рим – блеф, но твоя реакция подтверждает ее тезис. Естественно, в том отношении, что она говорила с Линой. – Юсо попытался улыбнуться.

- Да уж…

- Не забывай, кто сидит в ратуше Имингера. Консервативные идиоты, по большей части. Они держатся за свои места и им проще не замечать проблемы, чем решать их. – его голос ужесточился. Похоже, эта тема тревожила его.

- Примерно неделю назад, кстати, я и придумал наш план. Мы уведомили совет, что ты погиб от полученных телесных и душевных ран. Просто не выжил в той заварушке. Здорово, да?

- Эмм, но я же живой? – удивился я, почесывая свой затылок.

- Конечно, это так, но мы не знали, очнешься ли ты и сохранишь ли рассудок. Я вот не сомневался, поэтому каждый день приходил к тебе, и, надо же, сегодня ты почтил меня своим пробуждением! – Юсо улыбался во все свои зубы.

Его настроение передалось и мне.

- И какой же теперь план, если все думают, что я мертв?

- Мы с профессором узнаем, в чем была цель такого обвинения. Разумеется, со временем утрясем вопрос, и все будет хорошо. Но тебе нужно учиться, а в тюрьме такими делами обычно не занимаются. – отвечал Юсо, открывая окно и втягивая свежий воздух.

- А что насчет моего глаза и уха? Я помню, что мне их оторвало, - задал я мучивший меня вопрос.

- Ах да, потеря ушной раковины – ерунда для моей знакомой, вот она и помогла тебе, - сказал Юсо, надевая на себя рубашку, оставленную на спинке моей кровати.

- А глаз?...

- С ним вообще комедия. Восстановить глаз – задача весьма тяжелая, с которой не всегда получается справиться. Мы нашли донора, Саюри провела операцию, и мы думали, что ходить тебе с гетерохромией, когда ты очнешься, но…- мой собеседник остановился, будто бы вспомнил что-то.

- Но что? – я решил уточнить.

- Но тебе все-таки придется ходить с гетерохромией, Ян. Проблема в том, что карий глаз донора, как только мы пересадили его тебе, стал вот таким, - с этими словами он протянул мне зеркальце.

Я схватил его, ожидая увидеть все, что угодно, кроме того, что в нем в итоге отразилось.

Мой правый глаз был фиолетовым. Левый же глаз, слава Алоре, остался намного более привычного голубого цвета, но меня пугало другое. Я уже видел глаза такого цвета. Слишком часто видел их и любовался ими.

- Ильраны… - вырвалось у меня.

- Что? Все-таки юный мозг повредился? – улыбнулся Юсо.

- Похоже на то, - я вернул ему улыбку – но что дальше?..

- А дальше мы будем делать из тебя чародея.

Юсо открыл дверь и, обернувшись, добавил:

- Когда поправишься, конечно.

Я понял, что меня беспокоит еще кое-что.

- Юсо!

Довольное лицо заглянуло ко мне в комнатку.

- Я уже думал ты не спросишь. Уже записал тебя в список черствых корочек в своей голове, - он хохотнул и тут же стал серьезным.

- А что с Линой?

- Она в коме, Ян. В битве девочка потеряла свое сердце. Профессор Рим предложила единственный выход - заменить её потерянное сердце на сердце одной из убитых морган.

- Разве это возможно? - я еле выдавил из себя эти слова. Мне было тяжело говорить, будто бы ком в глотку попал.

- Такого никто никогда не делал. Обычно морганы исчезают, после того, как их изгоняют. Но в тот раз процесс превращения одной из них в пыль замедился, по словам Римулуса. Будто бы кто-то хотел, чтобы случилось то, что случилось.

- А что стало с Линой?

- Сердце прижилось, Ян. На удивление, оно продолжило биться и сейчас Лина находится в одной из больниц Имингера, где за ней ведут наблюдение лучшие врачи. Вся столица молится за здоровье девочки, она очень быстро стала героем новостей. Юная мученица.

Камень на моей душе стал немного легче, когда я услышал, что она жива. Но теперь уже мое сердце ушло в пятки.

- Выходит, люди ненавидят меня? - я сделал единственный вывод из полученной информации.

- К сожалению, заявлению Милены верят многие... Но я не верю, например! - Юсо улыбнулся, но глаза его оставались сосредоточенными, а голос холодным. - Как и те, у кого есть разум. Это вторая причина, по которой мы решили признать тебя мертвым. Чтобы немного успокоить общественность. В конце концов, нападение морганы особой ступени на студентов - сильный резонанс в информационном поле. Такие морганы редко появляются. - тон, с которым Юсо рассказывал мне это, угнетал меня все сильнее и сильнее.

- Ян, знаешь, что меня беспокоит сильнее всего? - он внезапно спросил меня.

- Что?

- То, что пока она была в коме, у нее регенерировала рука. Я был там, когда ее клали в палату. Был и видел, что у нее не было руки, Ян. Можно по пальцам рук пересчитать чародеев, обладающих способностью к самоисцелению, и Лина не была такой. Для того, чтобы уметь исцелять себя, восстанавливать себе конечности, нужно владеть особой техникой контроля потока олума, которой никто не учит. Это исключительно способности и талант чародея, понимаешь?

Я кивнул, а Юсо замолчал. Я не знал, к чему он это рассказывал, но радовался, что моя подруга не будет инвалидом. Забавно, я уже записал ее в свои друзья, хотя мы даже не общались. Просто... Как будто, после такого пережитого коллапса люди сближаются. По крайней мере, я верил в это.

Юсо присел на край моей кровати и замолчал. Было похоже, что он размышляет о чем-то очень тяжёлым и невеселом.

- Ян, люди так не регенерируют. - резко сказал Юсо, как бы ставя точку в разговоре с самим собой.

- А кто-то вообще так может? - спросил я.

- Вернее, что-то - загадочно бросил Юсо в ответ.

- Что? - по мне пробежал холодок от жуткой догадки.

- Морганы.

10. Сообщники

Шел восьмой день моего восстановления. В целом, я чувствовал себя сносно. Не считая, конечно, морального опустошения от всего происходящего. Я бы умер в своей комнатушке от скуки, если бы Юсо не притащил мне учебников.

- Это чтобы ты рос, а не валялся без дела, - вот с такими словами этот чудак вывалил книги на стол.

На самом деле, он был очень специфическим человеком. Даже в условиях того, что мы выносим за скобки его необычную внешность, такой характер с трудом можно было бы называть сформировавшимся до конца.

За вечерними разговорами я узнал, что он уже два года как закончил академию. Сейчас ему двадцать четыре луны и он является членом преподавательского состава! Интересно, однако, что он не ведет ни одного предмета ни у кого из студентов. На мой вопрос «А почему ты вообще там работаешь?» он весьма неохотно ответил:

- Есть пара причин...

- У тебя? - подозрительно уточнил я.

- У руководства Фальвура. Впрочем, есть и своя мотивация... Вот Римулус и пошел мне навстречу, убив сразу двух зайцев, - отрезал Юсо таким тоном, что желание продолжать вопросы пропало.

Так мы и притирались друг к другу: я спрашивал все подряд, а он отвечал примерно на четвертую часть всех вопросов. Было довольно интересно выстраивать предположения о том что он проигнорирует, а что - нет. Особенно радовало, что Юсо приходил каждый день, на второй свой визит захватив связку с книгами. Он подумал, что сможет отвлечь меня этим от тягостных мыслей и оказался прав.

Так все и было до тех пор, пока учебники не кончились. Они держали оборону шесть дней, но даже самый крепкий и неинтересный том «Строения человека» покорился под напором моей мощной осады.

За эти шесть дней я немного научился использовать свой поток олума: обволакивать свое тело энергией, менять её формы и назначение, усиливать ей свои связки, покрывать предметы интерьера и…

- Да ладно! Янчик, у тебя талант! – улыбнулся Юсо, когда я показал ему то, на что потратил свой день.

Он висел в воздухе в своей излюбленной позе лотоса, когда я заставил воду покинуть чашку и сложиться в почти ровный куб примерно на одинаковом состоянии между нами.

- Ты создал форму из своей энергии для воды, после изменив ее в куб? – попытался догадаться моей визитер.

- Неа, я просто придал желаемую форму для жидкости, когда пропитал ее своим потоком, - ответил я – мне не хотелось действовать топорно, просто создавая искусственные границы.

- А ты знаешь, что даже просто создавать границы на расстоянии из своей энергии не так просто? Есть, конечно, специальные техники ограждений и барьеров… Но это не наш случай, - задумался Юсо.

- А что тогда наш? – я был озадачен.

- Есть одна догадка, - его улыбка расползлась от уха до уха – Попробуй создать такой же кубик перед собой исключительно из своей энергии. Только верни первопроходца на место, пожалуйста…

Я удивился его просьбе. На самом деле, я читал в книге, что чародеям нужно взаимодействовать с предметами, чтобы влиять на них своей энергией, но у меня изначально не было никаких проблем с дистанционным контролем своего потока, поэтому я не обратил внимание на такую мелочь.

Так, создать кубик из своего потока перед нами… В своем сознании я мысленно изобразил в том месте, где хочу видеть куб, некий трафарет, в который тут же пустил свою энергию, напитывая его границы и наполняя внутри. Открыв глаза, я настолько удивился, что потерял контроль и куб расплескался.

Да, именно что расплескался, несмотря на то что ни с какой жидкостью я не взаимодействовал. Юсо прыснул:

- Знал бы ты сколько чародеев готовы отдать свои состояния за такие возможности.

- А что такого?

- В целом, ничего, не считая того, что твоя энергия обладает свойством. Более того, ты уже умеешь его использовать! Действительно забавно.

Юсо рассматривал меня как-то по-новому. Заинтересовано. Изучающе.

- Сколько еще сюрпризов от тебя ожидать? – он ободряюще посмотрел на меня и продолжил:

- Во-первых, ты можешь взаимодействовать со своей энергией на расстоянии, без непосредственного контакта, что является довольно редким случаем в нашем магическом мире. Сначала я думал, что это просто свойство твоего потока – возможность растягивать его, но… Сейчас ты показал мне довольно редкую штуку. Ты меньше недели учишься колдовству и уже создаешь воду из воздуха! Вернее, из своей энергии, - он сделал паузу, похоже, что-то обдумывая, а на его лбу появилась тонкая морщинка, - Получается, что твой поток похож по своим свойствам на воду. И мне безумно интересно, какая у тебя будет техника.. – только что Юсо сказал больше, чем обычно, объяснив лучше, чем объяснял когда-либо. Я был потрясен.

- Получается, у меня есть перспективы? – я сыронизировал. Слова Юсо были довольно лестными: в конце концов, 16 лун я и подумать не мог о том, что буду заклинателем. Тем более, схватывающим все на лету.

- Определенные есть, - гоготнул Юсо.

В тот вечер мы много экспериментировали со свойствами моего потока, и, сильно устав, я попросился пойти спать пораньше. Не то, чтобы я спрашивал разрешение, скорее мне был нужен предлог, чтобы он скорее ушел. Я долго не мог улечься, все думал о новых способностях: Юсо показал мне много интересных вещей, которые можно делать со своим потоком, и я понял почему он в преподавательском составе академии. У него был талант объяснять: все было предельно понятно и почти сразу получалось. Невольно я проникся уважением к нему.

А еще он вот так вот просто летает… Наверняка это его техника! Ещё он был одним из двух людей, знающих о том, что я не умер, так что я радовался, что мы нашли общий язык. Да и Римулус тоже ему доверяет… Думая о подобном, я уже был готов отправится в сладкий сон, как вдруг резко осознал, что этому не бывать.

- Эй, Ян, готов к путешествию? – раздался знакомый голос.

- Хотел поспать, конечно… Но отказаться нельзя, да? – в душе я ликовал: слишком осточертело находиться в одной комнате.

- Если ты сильный, то тебе можно все, что угодно, — сказал Юсо то, что я точно не ожидал от него услышать. Но говорил он это с таким напыщенным видом, что напомнил мне индюка.

Я одевался, когда вдруг решил спросить:

- А ты сильный?

- Самый, - усмехнулся зеленоволосый, – Ты готов?

Что-то настораживающее было в его словах.

- Конечно! А куда идем? – я поинтересовался, потому что был сильно заинтригован предстоящим приключением. На часах было за полночь, и меня потряхивало от настигнувшего врасплох мандража.

- В сердце Фальвура, в Залу инициаций, – последовал ответ.

- Ого! – на одном вдохе выпалил я, - Тогда в путь!

И мы отправились. Юсо заставил меня накинуть плащ с капюшоном, поэтому я не видел ничего, кроме его ног. Сама прогулка по улицам города не была долгой – довольно скоро мы взяли левее от длинной мраморной лестницы и оказались перед дубовой дверью. Юсо пошарил по карманам, ловко достал связку ключей, и, будто случайно выбрав один из них, вставил в замок. Тот недовольно скрипнул, но открылся, пропуская нас внутрь.

Мне показалось, Юсо удовлетворенно проворчал что-то вроде «С первого раза угадал...», но я решил не спрашивать ничего не этот счет.

- Получается, я наконец-то увижу академию? - мой вопрос нарушил хрупкую тишину.

Юсо шел так, что можно было подумать, будто мы не идем в одну из самых секретных и таинственных зал нашей страны. Он двигался небрежно и вальяжно, но при этом непринужденно и спокойно. Самое же поразительное было в его ауре: ареол идеального хищника ощущался так, будто его украли у акулы в мировом океане и набросили на моего проводника.

Не было слышно и цоканья его каблуков о каменный пол - я даже начал сомневаться, касается ли он земли. Стараясь ступать как можно тише, я вслушивался в немое окружение, ожидая, наконец, хоть какого-то ответа.

- В общем-то, да, но только изнутри. Я только сейчас понял, что из твоего окна её не видно, - он хмыкнул так, словно посчитал это своим личным поражением.

Ответить было особо нечего - мы шли не так долго, поэтому окружающий нас грязненький коридор еще не успел мне наскучить. Я же никак не мог избавиться от напряжения, ожидая встретиться с угрозой нос к носу буквально на каждом пройденном повороте. Кажется, мой проводник улавливал мое настроение, но никак на него не реагировал.

Интересно, подумал я, а что со мной будет, если нас увидят или поймают? Я ведь сейчас персона нон-грата в столичном обществе, и более того, де-юро я инсценировал собственную смерть, чтобы уйти от наказания. Наверное, без последствий будет не обойтись, но в таком случае очень важно, чтобы моя вина никак не перешла на родителей. Ох, зачем я снова о них вспомнил…

- Кстати, Ян, ты знаешь, что мы сейчас с тобой серьезненько нарушаем установленный академией режим? А заодно проникаем на территорию особого государственного значения? - спросил Юсо, будто пытался вторить моим мыслям.

- Догадываюсь, - невесело отозвался я.

Вот с одной стороны меня защищают такие маги как директор Римулус и Юсо, а с другой стороны я помню, как профессор Пиро говорил, что у них что-то вроде борьбы за власть в ратуше. А про Юсо я вообще почти ничего не знаю.

- Так что мы с тобой, получается, сообщники, - улыбнулся он.

Ободряюще, конечно, но мне по-прежнему было нечего ответить. Как бы подводя итог, эта фраза разлетелась эхом по коридору, и я решил, что остается лишь довериться ему. В конце концов, он многое сделал для меня и причин не верить ему не было.

Мы шли еще минут двадцать: тусклое освещение коридорчика постепенно меркло, давая шанс воображению самому раскрасить однообразные стены. В один момент тугую мглу пронзил довольный голос Юсо.

- Любишь лестницы?

Я что-то прокряхтел и поплелся за ним по вырезанным в камне ступенькам. Честно говоря, воодушевления совершенно не осталось в гамме моих настроений. Наверное, это было связано с тем, что меня до сих пор не посвятили в цели нашей вылазки. Или с тем, что меня хладнокровно вытащили из сладкой дремы. Хотя, может быть, главная причина была в том, что я потратил много сил на эксперименты накануне… Уже не важно, да и выбора нет. Просто нужно сделать то, что нужно и отправиться спать.

Пока я размышлял, мы все поднимались и поднимались, пока очередной пролет не сменился тяжелой резной дверью. На ней красовался незнакомый мне знак:

- Символ академии: круглая эгида с изображением гербов трех великих семейств Алоры. Семьи Дариус, Хало и Каоми. Каждый из этих трех родов когда-то вложил огромные ресурсы в благополучие Фальвура, - с напускным благоговением прокомментировал находку Юсо, - по крайней мере, так пишут в книжках.

И вот тут по спине пробежали мурашки. Юсо ведь как раз носит фамилию одной из этих семей!

Я, конечно, чувствовал, что Юсо вовсе не крохотная рыбка в океане Ирмингера, но чтобы настолько... Только сейчас я понял, что за ощущение я испытывал, когда он заходил в комнату - трепет перед распирающей пространство внутренней силой. Даже эта простота в общении передает мне не легкомыслие и глупость, а твердую уверенность в своей правде.

Вырезанный орнамент на двери забрал почти все мое внимание: молот и наковальня на гербе семьи Дариус, серп полумесяца как герб семьи Хало и шестиконечная звезда, состоящая из двух равнобедренных треугольников, как символ семьи Каоми.

Мы отворили дверь, которая сошла с места без единого звука. Тут же поднялись крупные клубы дыма - нос засвербел и я чихнул.

- Тише! - шикнул Юсо.

Вот и подмена понятий - моя академия, где я должен учиться, сейчас является вражеской территорией!

Мы шли по темным коридорам и единственным моим указателем были зеленые волосы, слегка выделяющиеся в общем мраке. Наконец мои ноги перестали считать темный камень и ступили на выложенный мраморной плиткой пол. Мы оказались в освещенной лунным светом анфиладе, на которую падали тени танцующих за окнами деревьев. Стены комнат, следующих одна за одной, будто бы нанизанных на нитку огромной оси, были щедро украшены богатыми картинами и элементами культурного наследия столицы. Потрясающе.

- К стене!

Резкий шепот Юсо сбил все мои мысли - я сорвался с места и забился в угол. Мое убежище находилось около окна, совсем рядом с шелковой занавесью, тень которой позволяла мне укрываться в ней. Внезапно тьма будто стала живой и окутала меня - очень хотелось закричать, но большой палец Юсо, показанный мне, означал, что все хорошо. Тень сгустилась вокруг меня, закрывая обзор. Я решил, что стоит успокоиться и обратиться в слух - всё равно ничего не видно.

Спустя пару секунд, издалека раздалось цоконье каблуков о плитку, с каждым шагом раздававшееся все громче. Человек, идущий в нашу сторону, уже совсем скоро должен был подойти к комнате, где мы остановились. В один момент звук шагов прекратился.

- Добрый вечер, госпожа Рим.

- Приветствую, господин Каоми. От чего не спите в такой час?

- Работа, дорогая моя. Всего лишь вышел размять косточки и полюбоваться ночным городом. Ну, вы понимаете.

- Странно, что вы так далеко отошли от Ритуальной Залы. Насколько мне известно, сегодня вы там за главного.

- Госпожа Рим, вы же знаете, что никто не сможет пройти через мою защиту в мое же отсутствие. А зов природы это естественный позыв, игнорировать который невозможно. Тем более, я уже возвращаюсь.

Чуть улыбнувшись, я понял, с каким выражением лица Юсо говорил это.

- Что же, тогда вы не будете против, если я составлю вам компанию? - нарочито вежливо произнесла профессор Рим, и мое сердце ушло в пятки. Ну только не сейчас!

- Конечно, конечно! В путь! - сказав это, мой проводник, похоже, круто повернулся на каблуках и отправился вглубь коридора. Цоканью туфель профессора Рим теперь вторили шаги Юсо и их тихая беседа, постепенно исчезающая в полной тишине ночной академии.

Я решил, что лучше всего будет просто дождаться своего спутника и принялся считать минуты. На удивление, мимо меня несколько раз кто-то проходил, однако никто из них не останавливался рядом - что же, это полностью удовлетворяло мое спокойствие. Меньше неожиданностей - меньше седых волос.

- Бу!

Я чуть ли не подпрыгнул, потому что совершенно не был готов к такому звуку в уже привычной тишине. Конечно, шелест веток за окнами разбавлял её, но он все же оставался частью ночного спокойствия, привычного для полуночной академии.

Я решил промолчать, понимая, что любой ответ спровоцирует новую шутку в мою сторону.

- Ладно, прости. Боюсь, что Милена может как-то проследить за мной, поэтому вот тебе задание - ни в коем случае не издавай ни звука, ты понял? Встретимся через 3 секундочки, - его голос стал каким-то загадочным.

В тот же миг я начал чувствовать, как буквально распадаюсь на малейшие атомы. Это ощущение длилось тысячную долю мгновения, после чего примерно столько же я чувствовал, как каждая моя частица снова складывается в меня. Все, чего я хотел - просто не создать лишнего шума, чтобы все не испортить.

- Вот мы и на месте!

Я шумно выдохнул. Голос Юсо был ободряющим, но главное - он говорил не шепотом. Это означало лишь одно: теперь можно не волноваться о том, что любой неаккуратный звук обернется неприятностями. Мы находились в почти кромешной темноте, поэтому я совершенно ничего не видел.

- А что теперь? - я решил, что настало время получать ответы.

- Освободи немного своей энергии, Ян, - сказал Юсо, после чего отошел в сторону.

Я закрыл глаза и позволил своему потоку перетечь из моего нутра на мое тело, а оттуда во внешний мир, чужой и незнакомый. Я представлял, что нахожусь в пространстве, пронизанном миллионами плоскостей, и на каждую из них я отправлял частицу себя, часть своего потока, который растекался по поверхностям озерами и реками, наполняя все вокруг моим естеством.

Сквозь закрытые веки я почувствовал, как зала озаряется неярким светом, который с каждым мгновением становился мощнее и настойчивее. Открыв глаза, я узрел удивительное зрелище: причудливые интерьеры огромной комнаты будто бы соревновались друг с другом в том, чьи тени будут танцевать задорнее, быстрее, размашистей. Контуры барельефов мерцали и расплывались неясными очертаниями, оставляя вуаль своей грации и величия в моем сознании.

Сталкиваясь и сбивая друг друга, яркие лучи лазурных вспышек носились по пространству, не давая возможности уследить за собой. Безумная пляска интерференции света и искажения пространства словно не собиралась стихать: она набирала силу и скорость с каждой секундой, проецируя в сознание как визуальную интерпретацию, так и звуковое отражение, отдающееся в голове потусторонне чужой, но при этом предательски родной симфонией из мириадов оттенков каждой существующей ноты.

Все прекратилось слишком резко, оставив лишь три луча, сходящихся в одной точке на разноцветной мозаике пола. Они звали меня, и я знал, что должен внять их зову. Протянув руку и закрыв глаза, мои ноги сами сделали шаг в моргающий круг снежно-белых искорок, весело взлетающих и растворяющихся во тьме потолка.

11. Непростительно

Пришлось зажмуриться.

Мои глаза не были готовы к резкой смене освещения: я оказался в совершенно белом пространстве, в котором не было ни стен, ни потолка.

Глянув под ноги я понял, что подо мной что-то есть, хотя, конечно, трудно было назвать мое положение «устойчивым» - я скорее парил в пустоте. Тяжелый вздох положил начало мыслительному процессу - мне нужно было понять что делать и как двигаться дальше.

- Привет, малек.

Раздавшийся голос был таким знакомым и таким далеким, что я не мог поверить в то, что услышал. Резко обернувшись, я увидел её.

- Ты, наверное, удивлен, - её голос был звонким и приятным; он будто бы резонировал с самим пространством, отражаясь от несуществующих сводов потолка и фантомных стен.

- Да уж, - это было все, что я смог выдавить из себя.

- У меня очень мало времени, - слова дрожали в воздухе, и мне показалось, что хрупкая радость от этого разговора может лопнуть в любой момент.

- Почему? - я задал вопрос, показавшийся мне самым важным.

- Приглядись, ты сам все поймешь.

Последние слова Лины прозвучали совсем по-другому: их словно стянули ноты печали, заставляя физически прочувствовать тяжесть момента. В тот момент я наконец понял, что именно держало меня в напряжении. Да, я отчетливо видел лицо своей знакомой, её тонкую шею, легкое хлопковое платье и собранные в хвост волосы, но те места, где я должен был видеть ее тело, будто бы расплывались в воздухе. Сконцентрировавшись, я решил, что хочу увидеть её и понять в чем дело. В то же мгновение обнимавшее ее марево исчезло, и я ужаснулся: по рукам и ногам Лины шли от кончиков пальцев и наверх сплетения непонятных трещин, царапин, ран. Её кожа была обезображена этими чужеродными отметинами и лишь одни глаза говорили о том, что внутри она не изменилась.

- Я ничего не могу сделать с этим, малек. Сейчас разговариваем не мы, а наши души, и моя медленно умирает, - Лина отвернулась, приобняла себя руками за плечи и нервно сжалась, - Они спасли мое тело, но не мою душу, Ян. Эта тьма меня поглощает; я летаю призраком по столице, не в силах сделать ни шага своими ногами! Я чувствую ненависть ко всему, но это ненависть… Она не моя! Я не знаю, что я такое, и мне страшно! МНЕ СТРАШНО! - она сорвалась на крик и затряслась в беззвучном плаче.

Усилием воли я заставил себя сделать шаг - пусть он получился деревянным и неуклюжим, зато следующий дался мне намного проще. Переставляя ноги и думая, что лучше сказать, я сам не заметил, как уже стоял рядом с ней. Неуклюже сместив вес с правой ноги на левую, я понял, что лучшим решением будет просто обнять её.

- Вот черт! - из меня вырвался возглас изумления.

Мои руки просто прошли сквозь нее, словно она не была материальной. Физически я ощутил прохладу в тех местах, которыми секундой раньше я касался Лины. Внутри же я сгорал от смущения - мне было тяжело решиться обнять её, а неудачная попытка совсем выбила меня из колеи.

Лина медленно повернулась: её кожа около глаз стали красной, и, поймав мой взгляд, она поспешно отвела свой.

- Мы просто проекции наших душ, не более, - на её щеках появились застенчивые ямочки, - Но спасибо, что навестил меня тут.

- Я могу приходить чаще, если ты подскажешь как! - слова вырвались наружу, но я даже не пытался их удержать в себе. Наверное, получилось слишком эмоционально…

- Вряд ли это получится, - она посмотрела мне в глаза, и тень печальной улыбки скользнула по её красивому лицу, - Мое время уже подходит к концу. Спасибо, что подарил мне этот разговор. Я боялась, что умру, так и не сказав ничего из того, что хотела, но сейчас я поняла, что слова не всегда могут передать то, что на душе. Прощай, малек.

Я не успел ничего ответить, как вдруг Лина шагнула ко мне, и я ощутил уже знакомую прохладу прикосновения ее души к своей. Окружающий меня мир потух, завертелся и стал похожим на калейдоскоп из темных пятен.

***

Я открыл глаза в той зале, где все началось.

- Доброе утро, соня! Ты успел к самому началу праздника!

Первое, что я почувствовал - холод. Первое, что увидел - лицо Юсо.

Резко поднявшись, я встал на ноги; лежать было холодно, да и чувствовал я себя более защищенным в положении стоя.

- Надолго я отключился?

- Думаешь я считал? Я был занят.

- Чем?

- Думал о красивых девушках, - сунув руки в карманы, небрежно ответил Юсо.

- Кхм…

- Минуты две. Я поймал тебя и положил на пол.

- Я видел Лину, - сразу выпалил я.

- Чего?…

- Она говорила мне, что там разговаривали наши души. Мы могли слышать друг друга, но не могли прикоснуться, - я сбивался и с трудом подбирал слова, но хотел скорее рассказать, что произошло.

- Это интересно! Но я не знаю, что это могло бы быть такое, - Юсо пожал плечами. Я заметил, что он стал серьезнее - действительно, ни разу при мне он не говорил, что не знает чего-то.

- Тут кстати кое-что произошло, пока тебя не было. Если коротко, то сюда пытается попасть преподавательский состав, поэтому… - Юсо не успел договорить.

- Будет очень паршиво, если меня увидят, - закончил я.

- Именно!

- Послушай, она сказала, что её душа умирает, сказала, что чувствует чужую ненависть. Лина говорила, что призраком летает по городу, но её тело ей неподвластно. Она умирает! Мы должны помочь ей! - я распалялся все сильнее и последние слова уже не говорил. Кричал.

- Потише! - Юсо посмотрел на меня так, что захотелось вжаться в пол, - Она стала ёкаем, Ян, потерянной душой. Что-то подчинило себе её поток олума и выгнало Лину из своего тела. Я думаю, ты догадываешься что именно могло стать причиной.

- Её можно спасти? - мое сердце будто пыталось сорваться и убежать в пятки: готовое к старту, оно отбивало в ушах марши громкими барабанами.

- Нет. Никак. Я ни разу не слышал и не читал ни о чем подобном, - Юсо смотрел мне в глаза, когда говорил это, - если человек стал ёкаем, ему уже не быть прежним собой.

Эти слова острыми кольями вонзались в меня - я не хотел принимать тот факт, что мне просто больше повезло. Что моя жизнь - везение, а её смерть - нет. Такого не должно быть.

- Но ты сказал, что не слышал и о разговорах между душами! - я ухватился за нитку и не собирался её отпускать.

- Смотри, мы находимся в одной из наиболее важных зал нашей академии и сюда хотят попасть ничего не понимающие профессора. У нас нет возможности устраивать стол обсуждений и предположений, поэтому действуем так, как я сейчас скажу, ты понял?

Я кивнул.

- Держи, для начала, - он протянул мне зеленый кусок мозаики, длиной в полторы моих ладони, - эта штуку я вытащил из пола, после того, как свет погас. Сейчас ты окажешься в другом месте, где будешь меня ждать, хорошо? Мне нужно будет время, чтобы решить здесь все проблемы.

Я снова кивнул: встревоженный голос Юсо заставил меня собраться.

- Главное будь там, когда я вернусь, - он заглянул мне в глаза.

- Понял.

- Пока! – Юсо улыбнулся и помахал мне.

И снова я почувствовал себя мириадами различных частичек и деталей самого себя, чтобы потом точно так же собраться из них обратно.

***

Передо мной находился небольшой домик, тропинка от которого вела к огромному озеру. Обе лунных дорожки на нем уже сливались в одну солнечную, меняющую свой цвет в гамму рассвета, застенчиво поднимающегося над лесом.

Мне безумно захотелось спать, и я понял, что силы меня уже давно покинули. Сжимая мраморный кусок мозаики в руках, я ввалился внутрь домишки, безвольно упав на первый же диванчик.

Мысли носились в моей голове тараканами от одного угла сознания до другого. Я не понимал, как я здесь оказался, не понимал можно ли спасти Лину, не понимал ничего из того, что случилось этой ночью. Взгляд скользнул по обломку мрамора, который я по-прежнему держал в руках. Похоже, я перестарался в своем усердии - по камешку стекали капельки крови, но боли совсем не было.

Внезапно я увидел, как одна из них слегка изменила свою линию движения. Примерно на том же уровне за ней повторила и другая. И так капля за каплей в одном и том же месте сворачивали со своего маршрута, словно попадая на невидимый мне порог. Под резким воодушевлением от догадки я побежал к озеру, чтобы промыть вверенную мне вещь от крови. Я должен был рассмотреть ее.

Мне было настолько приятно прикоснуться к холодной воде, что по коже побежали мурашки удовольствия. Опустив ладони в озеро, я зачерпнул воду и шумно умылся, смывая с себя грязь и усталость.

Выдох.

Опустившись на колени, я бережно погрузил кусок мрамора в воду. Я аккуратно промывал его, полностью сконцентрировавшись на процессе. Усилив свои пальцы потоком, я уверенно отламывал и убирал лишнее. Скоро я понял, что в моих руках очень древняя вещь, к которой время было поистине беспощадно. Чувствуя воду, я отлично понимал, где на камешке находятся шероховатости и рейки, но не мог позволить себе спешить. Я не считал время, пока смывал налипшую вековую пыль и торчащие куски странных минералов - но в один момент в моих ладонях наконец-то оказалось то, что так долго было частью огромной мозаики.

Я держал стальной прямоугольный брусок, раза в два меньше и тоньше того, чем он был изначально. На каждой его грани были выгравированы слова: повертев его, я догадался, что это строки стиха. Похоже, что начало было отмечено инкрустированным изумрудом, а значит, мне следовало начинать именно с этого места.

Итак, посмотрим…

«Мое знание в миг подвело меня:

В сотнях исходов я смог выбрать худший.

Мертвое сердце мацу троелуния

Может спасти даже мертвую душу»

Меня затрясло: я словно провалился в странный стазис, в котором читал и перечитывал эти строки безумное количество раз. Мое сознание настолько желало, чтобы эти строки могли стать правдой, что боялось упустить этот шанс даже из вида. Мне казалось, что если я перестану вертеть этот брусочек перед собой и читать выгравированные на нем слова, то раз и навсегда лишусь возможности спасти свою подругу. Несправедливо погибающую в одиночестве в тусклой и холодной комнате.

Я пылал диким желанием спасти Лину и навсегда вытащить её из ловушки, в которой она оказалось. Мой внутренний мир сгорал от ощущения чудовищной несправедливости, захватившей её жизнь. Все, что я хотел – найти возможность для Лины прожить ту жизнь, которую она хотела. Шанс быть настоящим человеком! Студентом лучшей академии, магом, личностью.… И я уверен: это точно не бытие жалким призраком, которого выгнали из собственного тела.

Меня снова затрясло. Её душу выставили за двери тела будто нищего пьяницу из паба, не способного заплатить за выпивку. НЕПРОСТИТЕЛЬНО.

Как же это непростительно! Сфокусировав взгляд на брусочке, я попытался встать, разминая затекшие мышцы. Злость давала мне силы: сжимая в кулаке новую надежду, я, шатаясь, направился к дому. Идти было безумно тяжело, но я не мог позволить себе упасть – от меня зависела чужая, несправедливо отнятая, жизнь.

Добравшись до двери, я споткнулся и упал, ударившись лбом о стену. Голова закружилась, а я зарычал от обиды и бессилия. Царапая пальцами деревянный пол, я старался встать, опираясь обо все, что можно, но каждая моя опора была слишком хрупкой и падала вниз. Задетые мной предметы разбивались об пол сотнями стеклянных осколков и отбивали мне пальцы, ударяя их после падения. А я видел всю эту картину так, будто бы время замедлили раза в два: невероятное зрелище, быть в центре которого мне не хотелось.

Окоченевшее тело и разбитое сознание лишили меня оставшихся сил – не помогала даже злость. Я просто лежал в устроенном самим собой беспорядке и смотрел в потолок.

- Кто здесь? – раздался голос у меня за спиной.

12. Море и Небо

Открыв глаза на следующее утро, я невольно улыбнулся. На самом деле, было чему. Представьте: вы почти неделю живете в доме совершенно одни, и в одно раннее утро просыпаетесь не от солнечных лучиков, целующих ваши щеки, а от адского шума в парадной. Спустившись, вы наблюдаете, как незнакомый парень пытается встать с пола, опираясь на все подряд, но раз за разом терпит неудачу. В это же время все те вещи, что должны были помочь в подъеме на ноги, неумолимо падают на него, заставляя бедолагу орать от горечи поражения в битве с гравитацией и интерьером.

Примерно так вчерашний день начался для Эмбер.

Кстати, о ней. Эта девушка, по её собственным словам, сбежала от своих родителей и несколько дней бродила по лесу. Разумеется, потерявшаяся. Она долго планировала свой побег, но в все пошло не по плану, как только беглянка покинула отчий дом - у Эмбер не получилось понять в какую сторону идти, и было принято решение шагать туда, куда глаза глядят. Вот так она и попала в дом, в котором мы с ней встретились. Как она потом сказала: «я хотела дождаться хозяев дома и спросить, куда мне идти, но их долго не было, вот я и задержалась». Дело было в том, что Юсо, похоже, использовал этот дом как запасной план, потому что в нем можно было найти все самое необходимое, начиная от еды и заканчивая теплой одеждой.

Продолжая рассказ, нашему непредвиденному обстоятельству - Эмбер - было пятнадцать лун, но выглядела она как выпавший из гнезда вороненок. Темные вьющиеся волосы, бледная кожа и аккуратное личико создавали стойкое впечатление, что ей лишь недавно исполнилось двенадцать или тринадцать.

Судя по прическе, она старалась держать волосы в порядке, но непослушные пряди постоянно выскакивали и торчали - именно это делало её похожей на птенчика.

На самом же деле, она была красивой. Её волосы падали чуть ниже плеч; они были густыми и казались довольно жесткими. Эмбер была совсем невысокой, почти на две головы ниже меня: я бы сказал, в ней было чуть больше, чем метр шестьдесят, а очень худые руки и бледная кожа создавали впечатление, что она чем-то больна - особенно выделялись её яркие темно синие глаза. Они казались стеклянными и неживыми, будто подчеркивая общий болезненный вид девушки. Но манера её общения, постоянная улыбка и забавные ямочки на щеках полностью перечеркивали первое впечатление.

Мы почти не общались с ней: весь предыдущий день я не мог уснуть и просто лежал в кровати, думая о том, что же произошло.

Зала Инициаций… Я понял, что комната, где все произошло, была именно тем местом, где профессор Пиро увидел третий луч. Вспомнил, как он рассказывал мне об этом, вспомнил наши беседы и его истории. Этот спокойный и сильный тембр уверенного в своей правде человека вызывал восхищение и бесконечное уважение.

«Интересно, как он там?» - я задумался, осознав, что успел очень соскучиться по нему. За окном лениво выглядывало солнце, поднимаясь над водной гладью - сегодня оно снова сделает очередной круг по небесам, отсекая новый день на ленте времени.

«Подумать только, уже почти две недели прошло с того дня» - пронеслось в моей голове, снова возвращая в те события, когда мы с Линой встретились с морганами. Я сидел на кровати, неуклюже повернув голову в сторону окна, и ловил мелькающие мысли за их юркие хвостики. Мне безумно хотелось спасти Лину и вернуть её в ЕЁ тело, и ни одна частица ни моего сердца, ни моей души не протестовали против этого решения. Вся моя сущность будто бы наполнилась новым смыслом: предотвратить и исправить ужасную ошибку.

Да, мозг пытался отстаивать свою позицию: «Почему? Что тебя так зацепило? Она даже не была вежлива с тобой! У тебя и своих проблем хватает».

Но разве я должен был объяснять себе все то, что лежало на моей душе? Дьявол, да пару недель назад я и подумать не мог о том, что стану частью высшего мира, наполненного магией. Быть волшебником - элитарная привилегия, удел избранных! А я всего лишь сын фермера, которому повезло на самом исходе отведенных шестнадцати лун. Просто не должно быть так, что из-за одного случая другой человек терял абсолютно все. И тут дело даже не просто в потери жизни, а в том, что у меня был ровно такой же шанс разделить судьбу Лины, просто мне повезло, а ей - нет. Меня трясло от мысли, что она уже успела попробовать вкус этой жизни, понять как работает магия, побыть студенткой академии, а теперь вынуждена смотреть на все сверху безликим призраком. Одиноким и безучастным.

Кто может понять её лучше, чем я? Я шестнадцать лун видел сны о другой жизни, недоступной мне. Засыпал в надежде, что смогу снова посетить другой мир, в котором у меня было всё то, чем так хотелось обладать в настоящем. Могу ли я говорить, что я был безликим призраком, наблюдающим чужую жизнь? Наверное, нет, ведь все таки у меня была любящая семья и своя собственная жизнь, пусть даже и настолько отличающаяся от желаемой. Но я могу говорить о том, что я искренне ждал каждую ночь, чтобы уйти от такой обычной реальности.

И когда я представляю, что будет испытывать Лина, то все мое естество начертал отказывается принимать такой исход. Да, мы с ней почти не были знакомы, но то, что нас объединило было слишком громадным, чтобы просто отпустить и забыть. Мне кажется, первобытный страх и бессилие в тот день очень сблизили нас, а когда между собой говорили наши души, мы будто бы были знакомы уже не одну сотню лет. В конце концов, она даже пыталась обнять меня на прощание…

И чем больше я думал, тем сильнее была моя решимость. Я понимал, что если не смогу спасти её, то до конца жизни ни за что не прощу себя.

Солнце поднималось в зенит. Прокручивая прочитанное стихотворение в голове, я все сильнее сжимал тот самый брусочек немеющими пальцами, шагая в сторону озера.

Плюхнувшись на теплый камень у самой воды, я крепко задумался: в тех строках просто обязан быть какой-то секрет, какая-то подсказка или указание!

Нужно еще раз внимательно вспомнить каждую строку…

«Мое знание в миг подвело меня:

В сотнях исходов я смог выбрать худший.

Мертвое сердце мацу троелуния

Может спасти даже мертвую душу»

- Ого, а что это?

Я вздрогнул; голос прозвучал очень неожиданно и застал меня врасплох. Похоже, незаметно для самого себя я бурчал стихотворение под нос.

Эмбер подошла и села рядом.

- Это ты сам сочинил? Очень красиво!

Она заглянула мне в глаза.

- Нет, это не мои стихи.

- А чьи?

- Хотел бы я знать, - глубокий вздох вырвался сам собой.

- Почему? - Эмбер так искренне интересовалась, что мне стало неловко.

- Знаешь, это просто очень важно для меня, - я решил ответить именно так и понял, что мне стало легче: правда, завернутая в искренность, словно сдвигала камень с души.

- Тогда нужно узнать, верно? - она улыбнулась, и на её щеках появились озорные ямочки.

- Наверное, - я совсем потерялся. Её прямолинейность и простота заставляли меня чувствовать себя неловко.

- А можешь прочитать мне стих полностью? А то я только последние две строки услышала, - Эмбер немного покраснела, - если что, я не подслушивала!

- Верю! Вот, смотри, он написан здесь, - ледник моих бастионов растаял, и я протянул ей заветный брусочек, - начинать читать нужно…

- Ой, какой красивый камешек! - она уставилась на инкрустированный изумрудик, - начинать с него, верно?

- Да!

Она насупилась, поднесла железку ближе к глазам и начала читать. Эмбер довольно забавно концентрировалась - немного высунув язык и нахмурив брови. По тому, как она крутила брусочек, можно было понять, что она перечитывает стихотворение несколько раз. В один момент она вернула вещицу мне и задумчиво уставилась на озеро, что-то проговаривая себе под нос.

- Ты знаешь, где растут мацу? - заданный вопрос поставил меня в тупик.

- Я даже не знаю, что такое это мацу, - честно ответил я.

- Ну, это такие деревья, хвойные! Они безумно красивые и очень благородные, - повернувшись, пояснила Эмбер, - когда я была маленькой, отец часто гулял со мной в Долине Памяти. Между прочим, мацу в нашей стране растут только там! Я помню, как наша горничная рассказывала мне про эти деревья, когда мы ходили там… - будто провалившись в воспоминания, Эмбер рассеянно подняла глаза к небу, слегка откинувшись назад.

- А ты знаешь, где находится эта Долина Памяти? - казалось, что мое сердце перестало биться: я замер в невероятном волнении от услышанных слов.

- Конечно, совсем недалеко от моего дома! - она, повеселев, слегка хлопнула в ладоши, - Правда я совсем не хочу туда, - загоревшиеся глаза тут же потухли: её эмоции были таким ясным зеркалом души, что было просто невозможно не обращать на это внимание - эта искренность сильно располагала к себе.

- Домой, то есть! - Эмбер эмоционально закончила фразу, лишая её двусмысленности.

- Если бы ты была счастлива там, то вряд ли бы оставила свою семью, - я сказал то, что думал, - И все таки.. Не могла бы ты показать мне, как добраться до туда? - я задал этот настолько же прямой, насколько и наглый вопрос, о котором очень быстро пожалел. Прямота здесь была слишком близка к грубости.

- Это чтобы отыскать автора стиха, верно?

- Верно.

- Если мы не пойдем к отцу, то запросто! - она улыбнулась, - Но нужна карта, иначе я могу снова потеряться.

Мы одновременно замолчали, слушая тишину и шелест волн. Неожиданно встретившись глазами, мы тут же отвели взгляды. Я улыбнулся, а Эмбер поддержала меня звонким смехом. Это был первый раз после событий с морганами-близнецами, когда я смог ненадолго отпустить все наболевшее и наконец-то выдохнуть после всего, что было.

- Никак не могу привыкнуть к тому, что у тебя разные глаза, - внезапно сказала Эмбер, вставая с камня, - но они очень красивые!

Я был смущен. По правде говоря, я и забыл о своей гетерохромии, но добрые слова заставили меня покраснеть.

- Гм.. Твои глаза тоже очень красивые, - только и смог выдавить я в ответ.

- Спасибо! Я сейчас хочу поискать карту, пойдешь со мной?

- Я скоро присоединюсь к тебе, - мне хотелось согласиться, но я понимал, что нужно навести порядок в мыслях, - совсем недолго, хорошо?

- Давай! Я буду наверху!

Она убежала в дом, а роящиеся мысли снова захватили голову. Я встряхнулся и пошел за ней, понимая, что загоняя себя все глубже в пучину негативных эмоций, я оказываю себе дурную услугу. Нужно было сделать и обсудить множество важных вещей, так как решение идти в Долину Памяти было твердым и неизменным.

Собственно, мы провели ведь день разгребая книги, в поисках понятной карты, которая могла бы помочь нам установить наше местоположение. С задачей мы справились, даже накинули примерную дорогу, только возникла новая проблема: просто дойти до долины памяти было невозможно.

Вечером же мы договорились устроить «военный совет», чтобы ещё раз проговорить маршрут и обсудить все опасности, которые, возможно, возникнут у нас на пути.

- Итак, смотри: сейчас мы находимся на берегу озера Ароуст, а наша цель…

- Долина Памяти, – вырвалось у меня.

Эмбер кивнула и разложила карту, после чего последовательно ткнула пальцем сначала в одну точку, а потом провела им до второй.

- По сути, если бы путь был прямой, мы смогли бы добраться пешком за два дня. Но есть нюанс: на пути находятся Изумрудные Фьорды и Дремучие сады. Причем, сначала нам будет нужно пройти сквозь Дремучие Сады, и только потом пересечь горы. И это совсем непросто! – пока Эмбер говорила, мимо меня промчалась мысль, что ей было бы очень комфортно в стратегическом штабе: она говорила четко и уверенно, прекрасно зная все детали и подводные камни.

Я опустил глаза на карту, найденную на чердаке, чтобы ещё раз пробежаться взглядом по маршруту. Вспомнив, как мы устанавливали наше местоположение, я слегка улыбнулся: задачка оказалась простой.

Когда обнаружили карту, мы поняли, что важно определить однозначный и уникальный указатель, своеобразный «маячок», который было бы просто найти и тяжело спутать с чем-то другим. Забравшись на холм, я тут же заметил, что «наше» озеро имеет форму наконечника стрелы, а коса на противоположном берегу узкая и длинная. Кроме того, с того же холма были видны протыкающие небо пики Ирмингера, так что радиус поиска не был широким.

Да, за пару дней я понял, что Эмбер весьма рассеянна в обычной жизни, но это ни капли не умаляло остроты её мысли. Зная лишь местоположение своего дома, она определила самый скорый и короткий маршрут. Проблема была в том, что он не был самым безопасным. Я не знал, сколько у Лины оставалось времени, поэтому не мог не спешить. Согласившись с предложенной Эмбер дорогой, я попросил лишь рассказать о том, с чем нам предстоит иметь дело.

- Самая большая опасность – Дремучие Сады. Никто не знает этот лес полностью, но я помню, как подружки при дворе рассказывали о том, что матери пугали их этим местом. Люди, как правило, не особо любопытны в таких вещах: они руководствуются принципом «меня не трогают, мне и этого достаточно», - улыбнулась Эмбер, - в здешней библиотеке нет ничего об этих садах, а сама я знаю почти ничего не знаю, поэтому….

Она сделала паузу, как мне показалось, для того, чтобы подобрать нужные слова.

- Поэтому я не могу точно сказать, сможем ли мы пройти там без проблем, - уверенно закончила она.

- Что ж, тогда идем там! - я был полон решимости, - а что насчет горной цепи?

- Изумрудные Фьорды необычное место. Я много знаю о нем, так как интересовалась этими горами в детстве. Например, человек сможет пройти эти вершины лишь в одном случае, - она поежилась и сжала чашку с чаем так, что костяшки на её руках побелели.

- В каком? – спросил я, поддаваясь внезапному волнению.

- Только в случае, если не свернет с рыжей тропы, Ян, - Эмбер взглянула мне в глаза.

- Я думаю, мы справимся, - я пытался поделиться с ней своим настроением, но было видно, что девушке все сильнее становится не по себе. Она повернулась к вальсирующему огоньку в камине, думая о чем-то своем.

- Справимся, конечно, - я видел Эмбер лишь в профиль, но мне показалось, что её улыбка стала печальной.

- А потом, вроде, нам останется идти всего ничего? – я вспомнил, что она говорила, когда в первый раз рассказывала план.

- Да, если мы спустимся там, где должны, то всё будет здорово. Всего несколько километров и мы у цели, - Эмбер поднесла к губам чашку с горячим чаем и сделала глубокий глоток.

Я промолчал, не зная, что ответить. Хотелось просто поговорить с ней, но что-то внутри мешало начать диалог – я просто не знал, с чего начать. Уверенность в том, что она стала отдаляться от меня, крепла с каждой минутой. Просто вспоминая то, как она общалась со мной при знакомстве и сегодняшним утром, я не мог не заметить разницы. Что-то точно изменилось, и мне очень хотелось узнать что именно. Между нами будто находилась стеклянная нить, которую могло разрушить любое неосторожное движение.

- Ты не обожглась?

- Вроде нет.

После такого ответа мой вопрос казался донельзя неуместным. Я хотел спросить ещё что-то, даже было открыл рот, собираясь начать говорить, как она внезапно спросила:

- Я же не глупая, Ян.

Мне стало неловко, ведь я и не считал её таковой.

- Ты чего, я же вижу, какая ты умная. Откуда у тебя такие мысли? Ты самый умный человек из тех, что я встречал, правда. Меня восхищает скорость твоей мысли! – я был искренен в своих словах и не мог понять, о чем она говорит.

- Спасибо, Ян, мне очень приятно, правда. Но пока ты просто не понимаешь, - она повернулась и наши взгляды встретились. Её глаза были настолько синими, что мои мысли тонули в них: они смотрели в самую душу, а я не мог понять, нравится мне это или нет.

- У меня есть одна песня. Я хотела бы спеть её тебе перед дорогой, - она снова отвернулась.

- Я бы очень хотел её послушать, - я улыбнулся, чувствуя, как в комнате снова становится тепло.

- Минутку! – сказала Эмбер и убежала вверх по лестнице. Быстро спустившись, она принесла с собой странный инструмент. Я никогда не видел таких: он был сделан из дерева и имел овальную форму, а с одной из сторон был специальный упор, на котором крепились четыре струны.

- Эта вещь называется скрипкой, - она опустила глаза, - её изобрел отец и научил меня играть. Ты не против музыки? – она поймала мой взгляд, который я быстро увел в сторону.

- Конечно не против.

Эмбер элегантно опустилась на пол рядом с камином, после чего уперла скрипку себе в плечо. Я не понимал, как она собирается играть с таким расположением инструмента, пока не заметил в другой её руке странный жезл.

- Это вторая часть инструмента, называется смычок. Он помогает создавать музыку, - заметив мой интерес, пояснила Эмбер, - Ну что ж….

Тихо полилась музыка: она была настолько же нежной, насколько бесконечно прекрасной. Никогда в жизни я не слышал такого звучания и даже не мог представить, что что-либо в мире способно создать такое превосходное воплощение чувств и эмоций, выразив его в музыке. Эмбер водила смычком по струнам, создавая восхитительную мелодию, проникающую в самую глубь души.

Когда я услышал её голос, я не сразу смог узнать его. Он был таким взрослым и сильным, что по моему телу забегали мурашки. Она пела нежно и печально, создавая восхитительный резонанс со струящейся мелодией.

Твои глаза как небо,

Но мои глаза - море.

Всем твоим ливням

Шепот волн будет вторить.

Осветит нашу историю

Танец робкого пламени.

Мои глаза стали морем,

Чтобы твои отражались в них.

Твои глаза…

Словно бы небо синее.

Так тяжело молчать,

Когда хочется очень сильно

Поймать до того, как скатятся

По щекам мои слезы.

Да, твои глаза - небо,

Но с посторонними звездами.

Твои глаза…

Словно бы небо синее.

Так тяжело молчать,

Когда хочется очень сильно

Сказать, что они бликуют

Так, будто луна висит.

И слезы мои бегут

Вниз капельками росы.

По мере того, как звучала песня, Эмбер держалась все более уверенно. Она начала очень тихо, но чем дольше длилась песня, тем громче звучал её голос, подчеркивая всю вложенную в слова искренность.

Я дрожал от восхищения перед её талантом… Когда она закончила, аплодисменты наполнили комнату.

- Спокойной ночи, Ян, - голос Эмбер дрожал, когда она говорила это.

- Разве ты уже спать? Почему? – я не мог понять, почему она уходит.

- Да, завтра тяжелый день.

Быстро встав, она убежала наверх. Находясь в слепом недоумении, я просто смотрел на камин и думал о своем, не в силах определить, что так расстроило Эмбер.

***

Ян уснул, так и не заметив, как умчавшаяся наверх Эмбер смахнула предательски скатившуюся слезу со своих темных ресниц.

Закрыв дверь в свою комнату, девочка запрыгнула под одеяло и дала волю эмоциям. Слезы бежали по её щекам, сталкиваясь друг с другом и падая на подушку. Она не хотела думать о том, что бушевало в её сердце, всячески прогоняя ненужные мысли.

Ей не хотелось, чтобы Ян видел её такой.

Эмбер старалась успокоиться, но боль лишь становилась сильнее. Давно известно, что нет ничего хуже, чем бесчинствующая обида, которой вторит злость и ревность…

Когда девочка, наконец, уснула, луна уже давно освещала домик, в разных частях которого спали такие разные дети. Жестокая судьба сплела их судьбы, не дав ни одной подсказки о том, что же их ждет в будущем.

13. Буран

- Добрались…

Мы стояли почти у самого края острого склона и наблюдали странную картину: под нашими ногами раскидывалась широкая и безжизненная пустыня, непрерывно выжигаемая солнцем.

Казалось бы, что в этом такого? Мы образованные молодые люди, читали о том, что такие ландшафты существуют и удивляться, в общем-то, нечему.

Определенная логика в рассуждениях, безусловно, есть.

Но проблема была в том, что в этих местах карта обещала широкий фронт старого леса, а на самом деле перед нами раскинулись горы высушенного и мертвого песка. Ошибиться невозможно: путь до сюда был до смешного простым.

Чтобы добраться до Дремучих Садов, мы должны были двигаться вдоль одной единственной дороги, на которую вела короткая тропинка. Сначала мы переживали, что свернем не туда, но на развилке поняли: поворот пропустить было невозможно.

В том месте, где разделялась дорога, находился цепляющий внимание знак. По моей спине пробежали мурашки, когда я вспомнил череп козы с лаконичной надписью «ДАЛЬШЕ - СМЕРТЬ».

- Но мы же шли правильно, - опустошенно выдохнула Эмбер, вглядываясь в горизонт.

- Это значит, что пришли куда нужно, - я повернулся к спутнице, стараясь поймать неправильное настроение до того, как оно проникнет в наш небольшой отряд.

- Мы пойдем туда? - её огромные глаза распахнулись от удивления.

- Мне кажется, другого выхода нет.

Вечерело. Дорога до сюда была утомительной: мы не хотели делать дополнительные привалы, а сумки с едой и вещами неприятно отягощали спину. Внутри я восхищался стойкостью Эмбер: она ни разу не сказала, что ей тяжело или некомфортно, хотя её багаж был не меньше моего. Мы не могли позволить себе не брать дополнительную одежду, ровно как и жертвовать одеялами и достатком провизии. Никто не мог предсказать, как именно сложится наше путешествие.

- Ян, я думаю, что мы не должны сейчас делать большой привал, - Эмбер коснулась моего плеча.

- Согласен. Если нам предстоит идти через пустыню, то лучше попытаться пройти её ночью, когда воздух не такой раскаленный.

- Если честно, ночью я боюсь встретить моргану, – она начала теребить прядь с челки и накручивать её на палец. Было похоже, что она всегда так делала, когда переживала.

- Я тоже, но в пустыне мы должны увидеть её издалека. Да и если что-то случится, то я смогу защитить нас, - у меня не было права показывать неуверенность в своих силах, - Ты мне веришь?

- Спрашиваешь ещё, – последовал неожиданно бойкий ответ, – иначе пошла бы я с тобой?

Было приятно услышать такие слова.

Решив сделать короткий привал перед дорогой, мы разместились под сенью дерева. Говорить ничего не хотелось – оставалась определенная неловкость после вчерашнего вечера. Мне казалось, если Эмбер захочет что-то обсудить, то начнет разговор сама, а все остальное - это вторжение в личные мысли.

Быстро перебрав вещи, приготавливая к использованию платки на голову и лицо, мы подошли к обрыву.

- Вперед! – раздался звонкий голос, и я увидел, как Эмбер шагает к уступу, после чего уверенно скользит по песку вниз, словно по ледяной горке. Я тут же последовал её примеру, и, не прошло пяти секунд, как мы уже стояли внизу. Идти по песку было неприятно – он был жестким и мгновенно проникал в обувь, покалывая стопы при каждом шаге.

Я моргнул, не сразу поняв, показалось мне или нет. Воздух прямо перед моим носом будто бы пошел рябью и стал немного темнее. Я изо всех сил старался побороть инерцию, толкающую меня дальше, но ничего не выходило - тело уже коснулось этой непонятной пленки.

- Стой, Эмбер! – слова вырвались из моего горла, но моментально утонили в холодной тишине.

Я повернулся, чтобы узнать, что случилось с идущей позади Эмбер, как внезапно все звуки вернулись в мир. Девушка потрясенно смотрела на меня, открыв рот от удивления.

Вдруг что-то холодное коснулось моей щеки. Потом носа. Когда я поднес к нему руку, что-то коснулось и её.

Подняв глаза наверх, я увидел неспешно падающие снежинки. Они украшали затянутое тучами небо белёсыми веснушками, догоняя друг в друга в запутанном вальсе.

- Это что, снег? - мысли отозвались словами вопроса, крутившегося на языке.

- Мы же были в пустыне только что… - Эмбер озвучила то, что меня очень сильно беспокоило. Было похоже, что когда мы прошли сквозь ту пленку, ландшафт изменился с мертвой пустыни на снежную долину.

Оглядевшись, я понял, что мы находимся там же, просто изменения коснулись лишь климата. За нашими спинами был тот же обрыв, над ним виднелись те же кроны деревьев, под которыми мы отдыхали, только голые. На Эмбер не было наших вещей, но была теплая одежда, шапка и мягкие варежки. Взглянув на свои руки, я обнаружил, что на них надеты плотные кожаные перчатки, и, по ощущениям, на мне был шерстяной шарф. Спину ничего не отягощало, так что, похоже, мои вещи также пропали.

Ну что же, будем действовать по ситуации.

- Ты куда, Ян?

- Хочу кое-что проверить.

Я пошел назад, уверенно протаптывая себе путь по сугробу. Но сколько бы шагов я не делал, обрыв, по которому мы спускались, не становился ближе.

- Эмбер, а я сейчас двигался? - нужно было уточнить, двигался ли я вообще или нет.

- Да, шагал вот туда, - она указала в сторону, куда я шел. Проследив за её пальцем, я обнаружил перед собой следы на снегу. Попробовав пойти по ним, я столкнулся с тем, что моя нога всегда ступала след в след, но не доходила до нетронутого снега.

- Интересно…

- Ты пробовал вернуться? - голос Эмбер стал обеспокоенным.

- Да, я будто бы шел вперед, - я старательно думал, как можно выйти из этой ситуации, но паника потихоньку охватывала сознание, - но на деле не продвинулся ни на шаг.

- Нам, наверное, нужно идти в другую сторону, раз вернуться не получается, - Эмбер высказала мысль, которая не была лишена смысла.

- Тогда двинемся так, как планировали изначально, не обращая внимания на всю эту дрянь? - я постарался обобщить решение в одну фразу.

- Угу…

И мы пошли - я во главе отряда, а Эмбер сразу за мной. Яростный ветер не дул в лицо, снег не сменялся калечащим градом, а снежная буря вроде бы не собиралась хоронить нас в трехметровых сугробах. Если не считать холода, то все было не так уж и плохо.

Довольно скоро на горизонте показались темные силуэты, и мы поспешили к ним. Уже смеркалось, а ночевать на открытой территории не входило в планы.

- Знаешь, а мне даже нравится здесь! Все такое снежное! И вообще, это моя самая первая зима, когда я не сижу у камина в отцовском доме, - Эмбер поравнялась со мной; я заметил, что её глаза мечтательно обращены к небу. Она выдохнула, и пар забавным облаком обрисовал белое облако перед ней.

- Ого! А ты так можешь? - засмеялась она.

Невольно улыбнувшись, я выдохнул, давая секундную жизнь такому же облаку пара.

- Я кину в тебя снежком! - она отбежала от меня, - Можно?

- Я кину в ответ, если рискнешь!

Эмбер присела, начав собирать снег в ладоши.

- Это значит можно? Да, Ян….А-А-А-А! - мое имя слилось с её криком, Эмбер отдернула руку, после чего побежала ко мне. Глаза девушки были полны ужаса.

Что-то поднималось из снега. Изначально небольшой холмик все больше и больше увеличивался в размерах.

- Я собирала снег, а там… п-п-под ним…. ГЛАЗ! Он открылся и посмотрел на меня! - голос Эмбер дрожал: я отодвинул девушку за свою спину, краем глаза заметив, как она накручивает волосы на пальцы.

- Не переживай. Я рядом.

- Знаю, - я почувствовал, как она коснулась моего плеча.

- Отойди назад, но не очень далеко, чтобы не потеряться, - мне хотелось предостеречь её, но адреналин уже ударил в голову, и было трудно задать мыслям четкую структуру.

Тем временем «холмик» вырос до размеров небольшого дома. Я ждал развития событий, когда на меня посмотрел он.

На темном и неясном силуэте ярко распахнулся широкий глаз серого цвета, пристально смотрящий на меня. Тут же открылся второй: он довольно быстро скользил по разным сторонам, будто пытался сфокусироваться на всем сразу, от чего казалось, что зрачок просто бегает по глазнице.

Все было бы не так страшно, если бы глаза находились на одном уровне, но у этой твари они располагались четко друг над другом. Уже смеркалось, и в потемках её силуэт казался еще более мрачным и бесформенным, чем он был на самом деле.

Монстр раскрыл пасть и издал чудовищной рык, вынуждая меня закрыть уши руками, чтобы хоть как-то защитить перепонки. Я смотрел на его клыки, хищно белеющие в полутьме, и понимал, что это моя вторая в жизни встреча с морганой.

Ох, как бы хотелось, чтобы она отличалась от первой!

Сорвавшись с места, я побежал к монстру, на ходу покрывая себя олумом. Я давно заметил, что окружающий воздух был плотно наполнен частицами чужой магии, и очень хотелось верить, что это не заслуга все ещё растущей в размерах морганы. Впрочем, сейчас это было на руку - придавать форму потоку в сочащемся энергией воздухе мне было намного проще. По-крайней мере пока мой контроль олума находится на текущем уровне.

В голове я сформировал острый клин рядом с головой монстра, тут же напитав его олумом под завязку, и, стараясь разогнать как можно быстрее, отправил конструкцию прямо в висок этой твари. Со стороны атака выглядела как острие до предела натянутой и бесконечно циркулирующей воды. Это что, правда моих рук дело?

Созданная стрела понеслась к моргане, но та приняла удар рукой, успев среагировать на угрозу. Долину снова потряс рёв монстра, однако в этот раз он был пропитан не устрашающей злобой, а болью. В вечернем полумраке было видно, как огромную черную лапу почти пробило насквозь.

"Нужно повторить!" - пронеслось в моей голове.

Когда я уже сформировал трафарет для энергии в пространстве и начал запитывать его энергией, моргана оказалась рядом с этим местом, и, взмахом лапы, полностью стерла мои старания.

"Слишком долго!" - было страшно осознавать, что противник уже нашел способ противостоять моей магии.

В этот же момент я увидел, как ко мне с огромной скоростью приближается лапа монстра. Успев сконцентрировать всю защиту на правом плече, я сначала подумал, что этого может быть достаточно, но в уже в следующее мгновение, с глухим хлопком, воздух полностью покинул мои легкие. Я пролетел, наверное, метров двадцать, прежде чем упасть в толщу сугроба. Плечо невероятно саднило, а очаг боли расползался от руки по всему телу, мешая мыслить рационально.

Тварь была огромной, но за гигантизм она, похоже, заплатила скудным мышлением и черепашьей скоростью.

Отдышавшись, я пустил поток в стопы так, чтобы он образовал своеобразные снегоходы и двинулся к моргане. Почему-то она не была повернута в мою сторону и, казалось, только удалялась от меня. Грудь раскалило пламя гнева, когда я понял, что могло стать новым объектом её интереса.

- СТОЙ, СКОТИНА! - я заорал в черную спину, стараясь привлечь внимание монстра.

Два глаза тут же обернулись, и даже с расстояния в десяток метров я чувствовал исходящую от морганы злобу и враждебность.

В этот момент я вспомнил слова Юсо, когда тот рассказывал основы чародейства:

"Знаешь, Ян, магия такая штука интересная... Вот ты думаешь, что на силу влияет лишь твой поток, а на самом деле есть ещё огромное разнообразие вещей, способных усилить чары. Например, знаки или заклинания."


"А как мне узнать, какие знаки использовать? Или как формировать заклинание?" - спросил я тогда.

"Заклинания ты создаешь сам, если только ты не наследник определенного потока и техники. В таком случае, все уже давно известно. А насчет знаков... У тебя же поток по свойствам напоминает воду, поэтому, я смогу подсказать один..."

Полностью сконцентрировавшись на битве, левой рукой я формировал потоки энергии, целью которых было запустить меня ближе к голове монстра, а правой складывал знак, показанный мне Юсо. Соединить большой и безымянный палец, формируя направление потока средним, и выбрать цель заклинания указательным и мизинцем...

Прямо перед моим лицом сформировалось горизонтальное лезвие, циркулирующее быстрее, чем недавно созданная стрела: сам я уже летел по воздуху в моргану и ждал лучший момент, чтобы вонзить смертоносный клинок ей в шею.

Не пропустить бы момент....

Сейчас!

Лезвие сорвалось и начисто снесло голову монстру, не оставив даже шанса издать предсмертный крик. Я смог это сделать, я смог убить её. Смог защитить Эмбер.

Глухой удар выбил из головы все мысли - инерция впечатала меня в грудину твари, и удар получился столь сильным, что я перестал контролировать тело. Не способный двинуться, я чувствовал, как после столкновения безвольным мешком падал в снег.

Даже ладонь не поднять! Ещё и какая-то слабость появилась... Только бы веки не закрылись! НЕ СЕЙЧАС!

***

Она кричала. Она просила помощи, молилась каждому из существующих богов о том, чтобы Ян остался целым и невредимым.

Эмбер казалось, что то время, пока она бежала к Яну, было самым тревожным временем в её жизни. Сердце девушки билось так громко и отчаянно, что она не слышала ничего, кроме его стука.

"Выпрыгивай, только пусть с ним все будет хорошо!" - думала Эмбер про себя, пока бежала к нему.

- Ян! Ян, вставай! Хватит спать, пожалуйста! - она обнимала его руку, - ЯН! ПРОШУ, ВОЗВРАЩАЙСЯ!

Но он не мог. Ян потерял сознание, когда ударился головой о ключичную кость морганы - единственную кость, выпирающую из под массивной мышечной массы всего тела твари. Холод сугроба предотвратил появление гематомы на его виске, так что Эмбер даже не могла понять, что же произошло.

Девушка не могла также и знать, что у юноши было сильное магическое истощение - будучи совсем неопытным магом, Ян не смог рассчитать силы и потратил почти всю духовную энергию, что у него была. Более того, он пока не знал методик восстановления олумной недостаточности, поэтому его тело восстанавливало утраченную энергию единственным возможным, естественным путем - при помощи сна.

Эмбер не могла разбудить его - ни при помощи непрямого массажа сердца, ни при помощи искусственного дыхания. Она слышала биение его сердца, чувствовала работу его легких, но все равно пробовала все, что знала, лишь бы помочь своему другу. Она держала его голову у себя на коленях, чтобы тот не замерз, и грела его ладони своими, неустанно думая об одном: "Пусть он придет в себя, пусть с ним все будет хорошо."

Но беда пришла откуда не ждали: резкий ветер подхватывал снег и закручивал его в режущие потоки, набирающие силу с каждой секундой. Пурга сменялась бураном, и Эмбер начала понимать, что они находятся в самом сердце зарождающейся снежной бури.

Что-то в ней держалось из последних сил - последний прут внутри уже был готов сломаться, и, наверное, сломался бы, если бы в сердце вьюги находилась она одна. Девушка знала, что не может позволить себе сдаться. Она была в ответе за юношу, пострадавшего из-за неё. Кроме того...

Отбросив лишние мысли, девушка плотнее прижала Яна к себе, и начала думать.

- Точно!

Не сумев сдержать эмоции от пришедшей идеи, Эмбер потащила Яна туда, где должна была быть моргана. Она вспомнила, что давным-давно слышала историю о том, как два человека на вечно холодной планете пережили снежную бурю, укрывшись в теле мертвого животного. Она понимала, что тело монстра должно обратиться прахом, но девушка чувствовала силу находившейся в воздухе этого места магии, а потому предположила, что естественный магнетизм морган к природной энергии не позволит пропасть трупу моментально.

Это значило, что у них появился призрачный шанс.

Ей было тяжело двигаться вместе с телом юноши, но Эмбер не сдавалась. Буран закрывал обзор, создавая почти нулевую видимость, но вот, наконец, перед ней появился долгожданный темный силуэт остывающего трупа. Добравшись до него, девушка достала из поясных ножен клинок и проделала достаточную дыру для того, чтобы они с Яном могли протиснуться внутрь. Её теория оказалась верной - тело морганы не исчезло.

Внутри стоял отвратительный смрад, но другого выхода не было. Сражаясь со снегом и ветром, не обращая внимания на вонь и шерсть монстра, она смогла затащила Яна внутрь, после чего забралась к нему сама.

Последнее, что Эмбер сделала перед тем, как потерять сознание, было создание небольшого отверстия, пускающего к ним свежий воздух.

***

Ух, до чего же сильно воняет!

Я мог принять любую ситуацию, понял бы любой факт, но какой морганы я оказался внутри огромной смердящей кучи мяса?!

Ощутив прикосновение к своей щеке, я с ужасом понял, что это была рука Эмбер. Обернувшись, замыленный взгляд отыскал и её саму. Нужно срочно выбираться отсюда!

Нос уловил свежий воздух где-то совсем рядом; взяв Эмбер за руки, я подался туда, откуда сквозило приятным холодком свободы. Потеряв равновесие, я вывалился наружу, стараясь максимально смягчить падение для своей спутницы. Зрение сфокусировалось на том, откуда мы вылезли, и мой рот открылся от удивления. Мы были внутри убитой твари! Что мы там делали вообще?!

Я не сразу обратил внимание на то, что сугробов вокруг уже не было. Даже не подумал, что окружающие меня огромные грибы - это ненормально. В голове даже не мелькнула мысль, что льняная рубашка и штаны не были той одеждой, в которой я находился до того, как потерять сознание.

Я держал Эмбер на руках, думая о том, все ли с ней хорошо. Она дышала ровно, и, я бы даже сказал, безмятежно, так, словно отпустила все то, что совсем недавно произошло с нами. Лен подходил Эмбер: легкое платье будто бы было создано специально для неё.

Внезапно все то, что я игнорировал, свалилось лавиной информации, обработать которую мне было не по силам. Мозг просто не мог принять все случившееся. Смену ландшафта, огромные грибы, появление во внутренностях монстра, смердящих за километр...

- Ну вы и устроили тут, конечно.

Я оглянулся, стараясь найти источник голоса, но не смог.

- Где ты? - спросил я у пустоты, - И кто ты?

- Я везде, но я нигде. У меня нет имени, но меня знают многие.

Ничего не понимаю.

- Ты покажешься мне?

- Бу!

Я отшатнулся, но удержал Эмбер. Не мог позволить чему-то плохому случиться с ней.

Передо мной в воздухе парили очертания собачьей морды - будто нарисованные красками прямо на воздухе, они были одновременно забавные и жуткие. Моська казалась довольной - она улыбалась и облизывалась.

- Ты знаешь, парень, а ведь эта девчушка спасла твою шкуру!

Почему-то мне хотелось верить говорящей морде. Она словно и не желала нам зла; посмотрев на спящую Эмбер, я почувствовал бесконечную благодарность за то, что она находится рядом.

- Скажи, а ты всегда выглядишь так?

Ау! Что-то коснулось моего левого плеча, и, обернувшись, я увидел высокого, безумно красивого и благородного оленя с замысловатыми и ветвистыми рогами.

- Я могу выглядеть как угодно.

Эту фразу мне говорила сидящая на двухметровом грибе кошка, шерсть которой была цвета скошенной травы. Я заметил, что у всех обликов этого существа были глаза необычного цвета - пурпурные, словно вереск, они переливались на свету и создавали впечатление иллюзорности происходящего.

Я не чувствовал враждебности от этого существа, поэтому решил спросить:

- Ты не поможешь нам? Не подскажешь, где мы находимся?

- Я уже помог вам. А находитесь вы в моих садах, - последовал ответ.

Почувствовав движение, я взглянул на приоткрывающую глаза Эмбер.

- А как зовут этого котика? - голос девушки был сонным и безмятежным.

- У меня нет имени, - ответил он, - но меня зна...

- Тогда я буду звать тебя Клу! - сказала Эмбер, посмотрела на меня и улыбнулась.

14. Потерянные

- Вы, кс-с-с-тати, довольно з-з-забавные, - белая змея с причудливым алым рисунком на спине обернулась вокруг моей ноги, - интерес-с-сно, с-с-сможете ли догадатьс-с-ся…

- Догадаться до чего? – интерес Клу передался и мне.

- Чем было то с-с-сущес-с-ство, в котором вы укрылис-с-сь в буран? – Клу уставился в Эмбер, стоящую рядом, немигающими глазами.

- Морганой? – быстро предположила она.

- С-с-стихийным духом? – добавил я, улыбнувшись. Змея тут же повернулась и зашипела, обнажив блеснувшие клыки.

Дернувшись, я попытался отскочить от того места, на котором только что стоял, но плечо будто бы зажало стальными тисками.

- На вашем месте, я бы не торопился шутить, - у самого уха раздался глухой голос, и, как гром следует после молнии, сразу за ним показался огромный длинношерстный енот, лапа которого и удерживала меня на месте. Вся поляна наполнилась давящей силой, заставляющей дрожать и бояться того, кто ей обладает.

Однако, спустя мгновение все закончилось.

- Хотя предположение парня было неплохим.

Я оглянулся на Эмбер, испуганно ахнувшую в стороне, но лишь увидел, как она гладит нашего нового знакомого, принявшего облик призрачного пса. Хотел бы я знать, друг он нам или нет.

- Почему же оно было неплохим, Клу? – Эмбер опустилась в траву, продолжая нежно трепать последнего по холке.

- Предпосылки, - многозначительно ответил Клу, - однако, ни один из вас не прав. То существо было вам сородичем. Человеком.

- ЧТО? – одновременно вырвалось и у меня, и у Эмбер.

- Он вторгся в сады и затерялся в них. Время и моя сила сделали все сами, - продолжал Клу, перевернувшись на спину.

Стало темно - свисавший с высохшей дубовой ветви нетопырь открыл горящие глаза и в голове пронеслись чужие мысли:

«Кстати, вторгся так же, как и вы.»

Меня вдавило в землю. Если бы я не стоял в постоянном напряжении, точно бы упал.

- Тем не менее, вы правда заинтересовали меня. жгучее желание выжить любой ценой девушки и отсутствие инстинктов с-с-самос-с-сохранения у юноши, - мужчина, появившейся посреди поляны, гоготнул, - Забавно! Потому я дам вам совет, как не разделить печальную судьбу заблудившихся путников, - тут он взял паузу и посмотрел на мою спутницу.

- Конечно, дорогая Эмбер, он не был единственным!

- Ой… ты умеешь читать мысли? - ахнула она.

- Пока вы у меня в гостях, да, - согласился он, добродушно улыбнувшись, - Можно было заметить, что после того, как вы оказались внутри, выйти наружу уже не получалось. Это барьерное свойство моих садов - вы называете их Правилами. Я давно живу и долго путешествовал по миру, чтобы хорошо выучить законы вашего мира. Вам известен принцип - чем сложнее и совершеннее форма внешней оболочки Правил, тем более совершенным будет и внутреннее убранство. Естественно, вы не видели границу моих садов со стороны - это одно из свойств ограждающий техники, но я положил множество десятилетий для того, чтобы создать идеальную сферу, - Клу взял паузу, давая возможность впечатлиться его рассказом.

Мы молчали.

- Так вот, разочаровавшись в навещающих меня путниках, я установил определенный закон - любой зашедший сюда обратно не возвращается. Я не превращаю людей в монстров - они просто не могут выбраться, а витающий в воздухе поток олума, покрывающий мои сады, делает людей такими, какими они и являются. Безобразными и жестокими, не имеющих никаких моральных принципов.

Эмбер ахнула, да и я испуганно сглотнул затвердевшую слюну. Клу показал себя тем, кем он и является – самым опасным существом из тех, что я когда-либо встречал.

- Но как я уже сказал - вы меня заинтересовали, а потому я дам подсказку. Ваши мысли не секрет для меня - как и мысли любого на этой территории. Собственно, поэтому у вас все ещё есть шанс выжить. Слушайте внимательно: дверью из моих владений является то, что появится лишь на грани двух противоположностей, имеющих общую суть, но разный момент.

ЧТО?

Я не понял ничего из того, что он только что сказал.

- Надеюсь, вы запомнили.

***

Что-то вспыхнуло, забирая себе все внимание девушки.

Эмбер чуть не упала, потеряв равновесие, но вовремя нашла опору под ногами – ей казалось, что что-то изменилось.

- Ян, ты тоже это почувствовал?

Ответа не последовало.

Она была не робкой девушкой, но глухая тишина создавала напряжение на физическом уровне. Попытки осмотреть окружение не привели ни к чему хорошему – Яна не было ни сзади, ни спереди. Он словно провалился сквозь землю, и это сильно пугало.

- Клу, так себя не ведут! Это очень, ОЧЕНЬ некрасиво! – от досады Эмбер топнула ногой по земле. Она прекрасно понимала откуда растут ноги у сложившейся ситуации.

Внезапное знакомство с непонятной сущностью было ей приятно, однако девушку пугала реакция Клу на шутку товарища. Подумаешь, передразнил? В конце концов, было довольно забавно узнать, что если бы змеи могли говорить, то их голоса сопровождались бы шипением.

- Разве это забавно? – голос Клу раздался откуда-то сверху. Подняв голову, Эмбер увидела филина, перья которого были необычного темно-зеленого цвета.

- Да, весьма. Хотя Ян, наверное, все же был неправ, - она опустила взгляд, почувствовав стыд и неловкость за свои мысли.

- Не нужно стыдиться своих дум. Ты мыслишь, а значит существуешь. Цени это и живи с высоко поднятой головой, - дух взлетел и приземлился на плечо девушки.

- Как можно не стыдиться того, что может обидеть живое существо? Сделать ему неприятно? – Эмбер потянулась к филину, в робкой надежде погладить его. Она любила животных, но всю жизнь была отлучена от них – её отец не держал ни одной живой души в доме, кроме себя и своей дочери.

- Очень просто, если у человека сбиты моральные ориентиры, - возразил Клу, подавшись вперед. Ему было приятно внимание девушки – даже простая беседа доставляла удовольствие, не говоря уже о том, чего дух не испытывал никогда в жизни.

Тепло.

Доброта.

Внимание.

Клу никогда не чувствовал ничего подобного. Даже это странное имя, разозлившее его вначале, уже будто бы успело стать частью его самого. Как он думал о себе? Что представлял до этого?

Ему было стыдно думать о себе в третьем лице – но новое имя так нравилось, что каждое свое действие он прокручивал в голове, заворачивая примерно в такую обертку:

«Клу даст себя погладить!»

«Клу хочет продолжить разговор с Эмбер!»

Он не знал, как вести себя в такой ситуации и слишком давно не чувствовал ничего кроме скуки и ярости. В сознании духа пронеслись давно забытые чувства, похороненные глубоко-глубоко в почве прожитых лет.

Одним из них было любопытство.

Отстранившись от ладони девушки, Клу обернулся котом и спрыгнул на землю.

- Ты уже поняла, что является разгадкой?

- Ой, - Эмбер вздрогнула, - я даже не думала об этом…

- Можно сказать, что разгадка является украшением. В каком-то смысле, - сказал Клу и растворился в воздухе.

Ему стало неловко – клятва, которую он заложил в барьер, чтобы добиться безупречности в системе его функционирования, была завязана на невозможность прямого вмешательства в судьбу всех, попавших внутрь. Клу переживал.

Но не за себя.

Он боялся, что Эмбер так и не сможет угадать, что же является дверью во внешний мир. Боялся того, что с ней может произойти, и что самое главное – жалел, что не в силах ничего сделать. Нарушить клятву означало обречь себя на чудовищную судьбу. Никто не знал что случится, если это произойдет, но известные истории подтверждали, что смерть – самое легкое наказание для клятвопреступников.

Клу знал, что должен помочь. Иногда судьба приоткрывала ему створы своих окон: в одном из них он видел фрагменты будущего. Эти дети не должны пропасть здесь – еще слишком рано. Хотя, возможно, умерев здесь, им не пришлось бы терпеть всю ту боль, что обещала накрыть их неприступной лавиной в ближайшем будущем…

Дух отбросил эти мысли: он уже все решил. Даже тот парень – внутри него был стержень, сломать который было непросто. Клу казалось, что его можно сравнить со стволом осины: не только прочный, но и гибкий, способный менять свою форму и подстраиваться под ситуацию. Стоило узнать, какая у него слабость…

Отправившаяся в путь Эмбер не знала, что Клу не пропал, а всего лишь стал невидимым для глаз и продолжал следить за ней. Её мысли были далеки от происходящего вокруг – она думала о пропавшем друге и загадке, являющейся ключом к выходу. Более того, девушка провела в огражденном от внешнего мира доме большую часть своей жизни, поэтому была совершенно незнакома с тем, какие следы присутствия может оставлять опасность в дремучем лесу.

Именно поэтому она не приметила сломанные ветки и опавшие на тропинку листья. Не заметила содранную кору на мощных стволах деревьев. Даже грибы, растущие подобно траве, и, похоже, заменившие её на определенной площади, не обратили на себя внимание девушки. Лишь на несколько секунд Эмбер показалось, что её зовут по имени… Но она больно хлопнула себя по щекам, сбивая наваждение, чтобы отправиться дальше в сердце заколдованного леса без страха и сожалений.

Пытаясь понять, что же может быть на грани двух противоположностей, имеющих общую суть, но разный момент времени, Эмбер зашла в часть леса, где концентрация измененных людей была наибольшей. Дело в том, что та область, куда она зашла, была пограничной территорией Правил, куда периодически забегали обитатели фауны примыкающего леса. Чуть ли не единственное место во всех Садах, где обречённые на изувеченную жизнь существа могли найти пропитание.

Условная «кормушка» изначально являлась местом сражений изменённых, однако, со временем между сильнейшими в местной пищевой цепи установился нейтралитет – каждый на уровне инстинктов понимал, что не сможет выйти победителем из битвы, если в ней внезапно появится третья сила, решившая принять участие. Ведь эта сила может принять сторону противника.

Эмбер не повезло – голод сводил с ума изуродованных пленников адского сада, из-за чего каждый хищник решил отказался от установок, гарантировавших безопасность.

За девушкой, притаившись, следовало больше двух десятков опасных тварей, впитавших огромное количество олума, превратившего людей в чудовищ. Каждое из них понимало, что на добычу претендуют все находящиеся здесь, и поэтому выжидало.

Но ничего не может длиться вечно.

Спина девушки, задумчиво продвигающейся все глубже и глубже в чащу, отражалась в зрачках голодного зверя. Миг щелкнул как хлыст, и монстр совершил смертельный прыжок на беззащитного человека.

***

Мир внезапно потух. Вернее сказать, завертелся, вспыхнул, после чего погас и заново загорелся.

Я почувствовал жжение на правом предплечье и опустил взгляд: меня касалась белёсая паутинка. Тонкая нитка разрезала мою кожу, как нож масло, погружаясь в кожу на добрую пару сантиметров. Аккуратно освободив руку, я начал пристально всматриваться в окружение - меня так часто куда-то переносит, что удивляться уже нет сил. Подумаешь, очередная ситуация. Нужно только остановить кровь…

Если повезет - выберусь, не повезет - стану монстром и в моих кишках когда-нибудь переждут ночную бурю пара подростков.

Я рассмеялся, даже не осознав до конца, что именно стало очагом веселья - мне просто было смешно. Слезы катались по щекам, мышцы пресса начинали болеть, но останавливаться не хотелось.

- Вот умора, да? - выдавил я, падая на спину. Казалось, что лежа на земле веселее на великое множество порядков.

А почему мне никто не отвечает? Я что, слишком тихо спросил?

- Я СПРАШИВАЮ: ВОТ УМОРА, ДА? - закричал я, ударяя землю кулаком в приступе гнева. Злость захлестнула меня, не встретив никакого сопротивления от волнорезов душевного равновесия.

Стоп.

- Эмбер, ты тут?.. Эмбер.. - зубы застучали, издавая неприятный скрежет. Я оглянулся, заметив периферийным зрением небо, которое приближалось ко мне. Уже повернувшись, я понял, что оно падает.

- П-п-пожалуйста н-н-не н-надо!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!

Слова вырывались сами, я их не контролировал, но все закончилось также резко, как и началось. Мне было страшно, панически страшно.

Но не за себя.

- Где ты? - ударом звонкого колокольчика мой голос пронзил тишину.

Я стоял на коленях перед огромной паутиной, на другой стороне которой сияли изучающие меня глаза. Красные зрачки горели в тени, и их было много.

Очень много.

- Ну, давай, иди сюда, скотина, - страх сменился решимостью и желанием отомстить. Жгучая ненависть к этому существо, чем бы оно ни было, говорила, что оно хочет отобрать у меня Эмбер. И я больше не был намерен отдать в жертву несправедливости хоть что-то из того, что принадлежит мне.

Стоп. В каком смысле - принадлежит мне? О чем я вообще думаю? Что я говорю? Кто вообще это говорит? Я?

Нужно проморгаться. Зажмуриться, сжав веки до темных пятен.

Стало легче - приглядевшись, я увидел огромного паука, смотрящего на меня. Однако его взгляд не был агрессивным. Изучающим, заинтересованным, недоверчивым – да, но точно не агрессивным.

Злость на это существо клокотала во мне: дыхание прерывалось, сердце билось, как ненормальное, но…

Но больше всего хотелось отомстить ему за то, что он отнял у меня Эмбер. Голова раскалывалась под ударами молотков, забивающих гвозди в мои виски, но во всем этом постороннем, будто бы искусственном шуме, я наконец расслышал тихие отголоски мыслей. Отчужденно спокойных, мирных, не отражающих ненависти ко всему миру и желанию уничтожать. Они казались до боли знакомыми, словно были родными.

Пока я вслушивался в себя, каждая прошедшая секунда глушила грохот обиды. Я был словно страдающий от жажды волк, наконец-то добравшийся до водопоя.

Мне удалось понять, что было не так.

Я не злился на этого паука, ведь он ничего мне не сделал. Он не желал мне зла.

- Старина, я пойду по своим делам, хорошо?

Молчание стало ответом. Щелканье его жвал было своеобразным индикатором, позволяющим понять, что восьминогий товарищ успел отправиться по своим делам.

- Значит, все-таки гнев… Интересно, - около моих ног появился Клу.

В этот раз в форме кота.

- Гнев? – не понял я.

- Да, я превратил деревья в источающие феромоны грибы, чтобы понять, какая твоя главная слабость. Ты смог проконтролировать свои эмоции, не поддался панике и подавил злость. Однако гнев вызвал у тебя перед глазами картину – паук служил отражением того, что тебя пугает. Нечто, способное забрать у тебя что-то дорогое, но ты смог найти в себе ориентир и не поддаться гневу. Похвально.

- То есть падающее небо и неестественный смех были проверками?

- Да.

- И они продолжались бы, пока что-то жуткое не нарисовалось в моей голове?

- Да.

- А что было бы, если бы я поддался? – мне стало жутко, - Поддался эмоциям?

- Стал бы одним из твоих сородичей. Дикими лишенным рассудка, - бросил в ответ дух.

- Отличная перспектива.

Мы замолчали. Клу просто смотрел вперед, а я невольно повторял за ним. Внезапно задрожала земля – я схватился за ближайшее дерево, чтобы не упасть, но тут же отпрянул от него. На ощупь оно было чем-то мягким и вязким, но при этом достаточно твердым. Неприятно и мерзко.

Землетрясение продолжалось – толчки было схожими и монотонными, будто бы кто-то шагал по направлению к нам. Подняв взгляд, я потерял дар речи. То, что было принято мной за дерево, на самом деле являлось ножкой огромного гриба.

- Вот черт!

- Наконец-то заметил! – Клу сидел неподвижно, но я слышал по голосу, что он доволен произведенным впечатлением. Да и происходящим, похоже, в целом.

Спеша к огромному стеблю, я крутил в голове мысли, что совсем не хочу умереть под лапами какой-нибудь магической твари. Было важно провести разведку – понять, что происходит.

Карабкаться наверх было просто – шершавая поверхность позволяла цепляться за нее руками и ногами, и спустя пару десятков секунд я уже был наверху. Увиденная картина поразила меня больше, чем первичное осознание своих новых размеров. Я не сомневался, что Клу потешался такими маневрами, но то, что открылось взору выходило за все разумные рамки.

Прямо надо мной пронесся огромный сапог, не узнать который было невозможно.

- ЭМБЕЕЕЕЕР! Я ЗДЕСЬ! ЭМБЕЕЕЕЕЕР! – я закричал что есть мочи. Орал изо всех сил, без жалости надрывая голосовые связки, но она меня попросту не слышала…

- Неплохая попытка, - облизываясь, пробормотал кот, снова оказавшийся у моих ног.

- Наверное, тебе было смешно.

- Почему было? Все ещё.

Разбежавшись, я прыгнул на соседнюю травинку: мне хотелось поспеть за Эмбер, но каждый её шаг лишь увеличивал расстояние между нами. Немного отступить, наметить место приземления и отправится в полет. Задача была простой, но моих сил не хватило для того, чтобы выполнить её без ошибок.

Небо с землей поменялись местами под глухой звук падения. Воздух полностью выбило из легких, мне даже показалось, что ребра сломались, столкнувшись сами с собой. Боль растекалась рекой лавы по телу, и единственное, что было перед глазами – размытая фигура Эмбер, неумолимо удаляющаяся от меня. Из последних сил я перевернулся на спину, чтобы терпеть весь этот мрак было хоть немного проще. Ох, ну почему же все так паршиво?

- Попытка похуже, - два немигающих глаза глядели на меня сверху. Ощущение приятной теплоты наполняло все тело, начинаясь от пят и поднимаясь по ногам и дальше по корпусу - казалось, что очаг боли понемногу затухал.

- Это ты?.. – мне было тяжело произнести даже такую короткую фразу.

- Смотря кого ты имеешь в виду, - не знаю, умеют ли коты улыбаться, но у Клу точно получалось.

- Клу? – боль продолжала утихать.

- Конечно я, кто же ещё, - он замурлыкал, - мы же знакомились.

- Нет, ты не правильно понял. Это ты убираешь мою боль? – говорить становилось легче – воздух возвращался в легкие, и ощущение вбитых внутрь ребер понемногу отпускало.

- Конечно я, кто же ещё.

- Но почему? – я искренне удивился.

- У тебя душа светлая, - урчание загадочного существа создавало ощущение уюта и спокойствия. Даже в совершенно чужом лесу, наполненном монстрами и коварными ловушками.

- А можешь объяснить подробнее? – я заинтересовался.

- Совсем скоро ты поймешь. Мне бы искренне хотелось, чтобы она так и осталась светлой, - Клу слез с меня и пошел в противоположную сторону.

- Ты умеешь видеть будущее? – чем больше мы разговаривали, тем больше вопросов возникало.

- Лишь крупицы на песчаном берегу времени, - взмахнув хвостом, он растворился в тени деревьев.

Став размером с таракана, я взглянул на жизнь иначе: все происходящее лишь невзрачный пустяк в масштабах вселенной. Да, даже в масштабе нашей планеты – сколько лет пройдет от её рождения и до смерти? Сколько поколений людей проживут свои жизни? Сколько поколений предков и потомков увидят то же небо, что вижу я прямо сейчас?

Мысли были вязкие и неуклюжие - что-то напрягало и сдавливало сознание. Я никогда не бежал от размышлений, но сейчас вся окружающая тишина настойчиво поглощала внимание своей оболочкой – каждый звук словно пропал из общего равенства и не собирался возвращаться обратно.

И я пошел.

На север – именно туда, куда махнул своим хвостом Клу. Ориентира не было: меня окружали громадные ножки грибов, почти полностью закрывающие небо. Даже грунт под ногами был странным – он абсолютно глушил звуки шагов; так создавалось мрачное ощущение прогулки по облакам. Казалось, что каждый шаг может привести к свободному падению.

А мысли продолжали свое навязчивое жужжание: как я мог понять, куда нужно идти? Как узнать что именно искать? Я люблю загадки, но мне не нравится ставить на кон свою жизнь. Интуитивный выбор может быть следствием интуитивного действия – вдруг наш новый знакомый непроизвольно подсказал мне, что делать? Впрочем, сейчас уже поздно поворачивать.

Так потерялся счет времени. Не знаю, сколько я петлял в этих громадах, но в один момент раздался хруст.

После – треск.

Я стоял на пожухлом листике, усыпанном сосновыми иглами и ликовал: наконец-то удалось услышать хоть что-то. Камень упал с души, эта тишина действительно сводила с ума.

Солнце садилось, так что, похоже, времени на прогулку ушло немало.

- Вот бы покушать… - сказал я вслух, падая спиной к какой-то ветке.

Усталость брала свое – новых идей не появлялось, а рваться в бой без сил было собственноручным ограблением шансов на победу. Все силы уходили на то, чтобы держать веки открытыми, но они, как назло, успели стать невероятно тяжелыми.

«Интересно, что проще – держать небо на плечах или пытаться не уснуть в моем состоянии?..» - последняя мысль, промелькнувшая в мозгу перед путешествием в дрёму, была именно такой. Тьма накрыла сознание внезапно, однако столь нежно и заботливо, что сопротивляться не было ни сил, ни желания.

***

Тончайшее лезвие звонкого крика пронзило ночной воздух.

Я распахнул глаза, пытаясь вспомнить, что произошло, как внезапно меня вдавило в землю. Что-то давило чудовищной плитой на мои плечи и трапецивидные мышцы – эта масса была несравнима ни с чем из того, что мне доводилось поднимать когда-либо в жизни. Более того, это было несравнимо даже с моим самым смелым представлением о тяжести – земля треснула под стопами, а я сам упал на колено, не в силах выдержать перегрузку.

Оперившись руками в эту колоссальную массу, я нашел силы поднять свой взгляд чуть выше надоевшей за несколько секунд почвы. Не знаю, как описать точнее, но глазам открылся весь мир: грань восходящего на горизонте солнца и подвешенная в середине небосвода луна. Горные цепи, протягивающиеся у самых стоп и бескрайнее море, дойти до которого, казалось, у меня бы получилось за смешную пару шагов.

Стаей мышей промчалась по коже дрожь от внезапного осознания.

Я понял, что вдавливало меня в землю. Понял, почему мир казался таким крошечным.

И ключевым было слово «казался».

Я стал колоссом. Атлантом из легенд, стоящим над всеми и держащим свою непосильную ношу…

…Небосвод.

Но хуже всего было то, что я понял, кому принадлежал разбудивший меня голос.

- ГРХ… - закашлявшись, я выплюнул невнятный звук, утонувший в наполняющей рот крови.

- МНЕ НГХ…УЖН…ГХ..О - было тяжело говорить, но я начинал понимать, что происходит, - .. К ЭМБЕР! МНЕ НУЖНО К ЭМБЕР!

Я кричал, ведь сил говорить не было. Я держал небо меньше минуты, но уже дрожал, как осиновый листик на ветру. Меня вдавливало в землю каждый раз, когда я собирался с духом, чтобы дать новое усилие и столкнуть ЭТО с себя.… Но бесконечная масса обрушивалась на плечи в троекратном объеме. Небосвод словно сражался со звериным неистовством и ставил себе единственную цель – растоптать мятежную душу, не желающую рассыпаться под жутким давлением.

«Эмбер… Эмбер… ЭМБЕР… » - снова и снова проносилось в голове. Она была единственной причиной, почему мое тело ещё не сломилось – горячее желание быть рядом и спасти её жгли изнутри.

Все закончилось также резко, как и началось. Тяжесть пропала, и я упал на колени, выплевывая сгустки крови и слюны. Дыхание сбилось, и каждую часть тела пробирала судорога – но даже так периферийным зрением я увидел перед собой знакомый силуэт.

- Так что? – в этот раз Клу был псом, забавно наклонившим голову в ожидании ответа.

- Легче было не засыпать, - мне даже не пришлось думать над ответом, и я не смог не улыбнуться. Правила игры были жестокими, но интересными. А значит…

- Ты сам выбирал, - Клу махнул хвостом, и прямо перед ним выросло тонкое деревце, на ветках которого росли ярко-красные фрукты, - А сейчас поспешим.

Контролировать тело было тяжело, но со второй попытки у меня все-таки получилось встать и добраться до яблока. Однако, кушать добычу я не спешил.

- Сможешь придержать его, Клу?

- Спрашиваешь еще, - яблоко пропало прямо из моих рук, - а теперь дотронься до меня.

Я подошел ближе – было жутко от подступавшей неизвестности, но я знал, что должен решиться на это. Пальцы коснулись его лба, и мир снова сошел с ума.

***

Она сама не знала, что именно подтолкнуло её сорваться с места и побежать. Какое то внутреннее ощущение опасности? Инстинкт? Удача?..

Девушке было страшно даже оглянуться; она понимала – если промедлит, то попрощается со своей жизнью и со всем тем, что уже успело добавить в неё яркие краски нового смысла. Вернее, с тем, кто позволил ей разглядеть свет.

Она бежала со всех ног, собирая голыми голенями торчащие со всех сторон ветки. Отталкиваясь руками от деревьев, Эмбер чувствовала, как ей под кожу проникают занозы, но сейчас ей было не до жалоб на эту смешную боль: она должна оторваться, чего бы ей это не стоило.

Продираясь сквозь чащи, девушка слышала рев и визг за своей спиной. Это пугало её, придавая сил и наполняя тело адреналином, но она не знала, что смесь этих адских звуков была индикатором повышения шансов на выживание – чудовища, преследующие её, начали междоусобную бойню за право полакомиться свежим мясом.

Оглянувшись, она увидела несколько пар горящих глаз, несущихся за ней. Задыхаясь, Эмбер постаралась ускориться, но споткнулась о торчащую из земли корягу. В тот же момент нежную кожу на её спине разорвали когти голодной твари, и звонкий крик пронзил застывшую тишину.

Она припала к земле, и это спасло её – развернувшаяся за девушкой гонка была насколько беспорядочной, что обезумевшие от спешки монстры стали влетать друг в друга. Ухватиться за этот шанс было главной задачей уставшей и раненой девушки.

Сжав зубы от резкой боли, Эмбер перевернулась на спину, чтобы оценить ситуацию: в тот же момент пасть, а затем и туловище измененного существа показалась из-за массивных листов и с огромной скоростью помчалась на девушку. Испугавшись, она сделала единственное, что могла – пнула монстра в единственное возможное место – в выступающий вперед тела нос.

Задумка Эмбер была хороша, но она промахнулась… Впрочем, этот промах стал апофеозом всей неуклюжести охоты: целясь в нос монстру, девушка случайно выбила ему глазное яблоко. Оглушительный рев боли сотряс чащу: у Эмбер получилось ухватиться за выигранные секунды. Вскочив, она побежала в другом направлении, не думая ни о чем.

«Бежать, бежать, бежать!» - единственное, что было в её голове. Силы заканчивались – они убывали слишком стремительно для того, чтобы обеспечить ей возможность продлить время действительно эффективного бега. Раны давали о себе знать, доставляя физический дискомфорт и тягучую, тупую боль.

Но худшим было не это.

Самое страшное происходило внутри Эмбер – она начала сомневаться в том, что хочет продолжать свою жизнь. Будто услышав её мысли, после следующего поворота перед ней выросла огромная каменная скала, преграждая путь к спасению.

Обернувшись, она увидела, что преследующие её твари уже сформировали оградительное кольцо. Возможности сбежать уже не было. Даже самой призрачной – проходить сквозь камень она не могла, а любая попытка прорвать «блокаду» голодных чудовищ станет последним, что девушка сделает в своей жизни.

Эмбер сдалась: ей было страшно встречать свою смерть лицом к лицу. Закрыв глаза ладонями, она заплакала. Горячие слезы текли по поцарапанным щекам. Время будто замедлилось – Эмбер слышала, как когти измененных заскрежетали по камням, когда те сорвались с места.

Но после этого начался ад – сумасшедший визг и истошный рев поглотили поляну. Девушка не понимала, что происходит, и была готова поверить, что ей уже оторвали голову – она не чувствовала ничего. Ей не было больно. И это казалось ей невозможным.

Спустя пару десятков секунд визг сменился предсмертным хрипом, но вскоре оборвался и он. Эмбер продолжала стоять, закрыв глаза руками, в страхе даже пошевельнуться. Ей было страшно.

Неожиданно она почувствовала то, что не была готова почувствовать сейчас. Что-то очень теплое и нежное коснулось её щеки, смывая грязь и кровь. Смывая страх и соленые слезы, робкий поток чистой воды побежал по её рукам, телу, ногам. Он умывал её, убирая занозы и вычищая грязь из открытых ран – страх не уходил, но девушка нашла в себе силы открыть глаза.

Она увидела перед собой небольшую речушку, берега которой находились всего в паре метров друг от друга. Тихо шелестела вода, падая с камня на камень, и отражая в себе поднявшуюся луну.

Не было ни монстров, ни шума. Эмбер снова оказалась одна, понимая, что недавние ужасы остались позади. Однако она боялась даже думать о том, что худшее могло быть впереди.

Почувствовав, что в её ладони что-то зажато, она опустила взгляд и в недоумении уставилась на свою руку, в которой держала красное яблочко.

- Спасибо… - робкая благодарность утонула в пустоте засыпающего леса.

Усталость начала накатывать волнами, набирающими силу с каждой секундой. Сил не оставалось, и единственное, что согревало испуганную душу девушки – нерушимая уверенность. Девушка знала, кто спас её.

***

Мы оказались на ветке какого-то дерева.

Сердце забилось как ненормальное, когда я увидел то, что происходило на земле внизу. Эмбер, прижавшись спиной к камню, беззвучно плакала, закрывая лицо от монстров, медленно настигающих её. Твари уже почувствовали вкус добычи – было понятно, что они преследовали девушку. Её руки покрылись царапинами, одежда была в пятнах и следах грязи, а волосы неестественно спутались: если раньше их растрепанность выглядела буднично, то сейчас пугала. Похоже, ей пришлось через многое пройти, прежде чем она оказалась здесь.

Ярость переполнила меня: весь предыдущий опыт работы с энергией объединился в непреодолимое желание уничтожить то, что угрожало моему товарищу. Мне было плевать, что я снова стал размером с воробья – такая чушь не сделает меня слабее.

Кровь била фонтаном из ушей, носа и заполняла рот – я понимал, что стараюсь сделать невозможное, но это было последним, что волновало меня. Я создавал тончайшие лезвия из воды и беспощадно посылал их в верещащих тварей, заставляя поток циркулировать внутри каждого отправленного разреза. Я увеличивал мощность, проникающую способность, количество и размер лезвий до тех пор, пока поляна под деревом не поменяла свой цвет на алый.

Ни один из монстров не выжил – мне было все равно, являлись ли они измененными людьми или морганами. Они хотели забрать жизнь у невинного человека, не совершившего ничего дурного, а значит, я имел полное моральное право желать того же в их отношении.

Более того, они хотели забрать жизнь у Эмбер.

У моей Эмбер.

Я стоял наверху и харкал кровью – мои руки тряслись, взгляд был расфокусированным, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Кислорода не хватало, и единственное, что заставляло меня сохранять сознание – Эмбер, которая могла в любой момент убрать руки с лица и увидеть следы той бойни, что я только что устроил.

Глубоко вдохнув, я постарался сделать концентрацию своей энергии максимально мягкой и нежной, добавив лишь мощности в самый центр, чтобы согреть воду. Я направил ручеёк своего потока к Эмбер, мягко смывая с её рук кровь, а со щек – слезы.

Мне так хотелось позвать её, но сил хватило лишь на то, чтобы сказать:

- Отдай ей, - потеряв равновесие, я начал падать, - пожалуйста...

Последним, что я увидел, был кот, державший меня за воротник своим когтем.

- Спасибо, - еле слышно донеслось до меня, когда мир снова начал погружаться во тьму.

***

Эмбер не хотелось никуда идти. Она сидела и смотрела на лунную дорожку, подрагивающую от неугомонного течения лесного ручья. Не было сил думать – она перебрала все варианты ответа на безумную загадку, которые только могли прийти ей в голову.

И ни один не подходил под текущие обстоятельства.

Девушка благодарила судьбу за такой контраст между событиями вечера и ночи – тишина и одиночество ей нравились много больше, чем попытки убежать от голодных чудовищ.

- Я просто сяду на камень и буду думать, - прошептала Эмбер, после чего принялась прокручивать в мыслях головоломку, пытаясь найти решение. Она не понимала, почему к ней подходили жители ночного леса – подползали и сопели ежики, с деревьев спускались белки, птички щебетали на плечах. Ей было уютно и она радовалась новой компании - соседи находили себе место рядом с Эмбер и оставались там, прижимаясь к ней и делясь своим теплом.

Девушке казалось, что все здесь чувствуют её страх и одиночество, поэтому она нежно гладила зверушек и убаюкивала их добрыми словами. Ей было все равно, понимают они или нет. Она верила, что понимают, а большего было не нужно.