Книга четырех миров. Том 1

Пролог.

Иногда пробуждение по утрам оставляет неприятный отпечаток плохого настроения на весь день. Связано ли это с тем, что надо ложиться раньше, не есть перед сном или вовсе с тем, что надо дать отдохнуть мозгу от переживаний прошедшего дня, так, пожалуй, и останется загадкой для многих.

Впрочем, такие вопросы мало кого волнуют по утрам, вот и сейчас, еле поднимая свинцовыми веки, Глеб пытался понять, что же черт возьми его разбудило? Может тиран-кот, который возмущался отсутствию еды в своей тарелке? Или солнце, которое немилосердно светило в лицо из окна? Никто не сможет дать четкий ответ, но одно Глебу было известно точно — он проснулся, и настроение от того, что в свой законный выходной ему не дали поспать, опустилось ниже плинтуса. Захотелось вновь сомкнуть веки, закутаться с ног до головы в теплое, нежное одеяло, дарившее ощущение покоя и защиты. Но все планы были нарушены, и не было ни единого сомнения, в том, что на этот раз это было сделано специально. Недовольный усатый «хозяин» квартиры, нагло залез сверху на «своего» человека, и требовал внимания, периодически оглашая на всю квартиру недовольное «мау». Котяра пытался раскопать так нагло лежащего без движения двуногого. И ладно, если бы это был просто кот, так нет, это был здоровый, восьмикилограммовый мэйкун иссиня-черного цвета, с желтыми глазищами.

— Титан, отвали, — человек сделал жалкую попытку смахнуть кота в сторону, но не тут-то было. Вцепившись в одеяло, словно утопающий в обломок корабля, Титан не отпускал недавно разбуженного человека. Немного потоптавшись, тот уселся сверху на одеяло и принялся буравить взглядом хозяина. Тот же, поняв, что этот бой ему не выиграть, и что котяра может перейти к более действенным методам, откинул одеяло от лица, насколько позволял сидящий на солнечном сплетении кот, и уставившись в его глазищи сказал:

— Уф, ладно, если ваше величество соблаговолит, то я встану и дам одной наглой волосатой морде поесть. Идет? — спросил Глеб, вопросительно изогнув правую бровь.

А котяра даром, что не понимал человеческую речь, тут же спрыгнул с человека и неспешно потрусил на кухню к миске, где и остался ждать.

Понимая, что в следующий раз так просто не отделается, Глеб поднялся, и широко зевнув направился на кухню. Там положив горячо любимый сухой корм коту, поставил на газовую плиту чайник и выглянул в окно. За окном стояло ясное июньское утро, небольшого городка южного Урала. Немногочисленные прохожие спешили на работу. Бойкие бабульки используя клюки спешили занять места в общественном транспорте, да обсудить последние сплетни. Поняв, что больше ничего интересного не увидит, Глеб вернулся к процессу приготовления еды. Соорудив пару гигантских бутербродов и употребив пару сырков, налил себе в супницу чаю(да-да, именно в супницу, ибо обычной чашки в 350 мл, ему уже давно перестало хватать), уселся с аппетитом поедать два своих недавних творения. Мысли витали вокруг предложения Женька с Максом, а именно, запланированного на следующих выходных похода в лес. Причем похода основательного: с палатками, спальниками, запасной одеждой, удочками, да кое-каким охотничьим инвентарем. Все это уже приняло вид огромного, под завязку набитого походного рюкзака и прочной походной одежды. Но не все было гладко. Открытым оставался вопрос с провиантом. Совершив набег на один из супермаркетов, Глеб закупился всевозможными суповыми наборами, сухофруктами, консервами, и прочими плохо портящимися, однако удобными для употребления в походе припасами. И теперь все это лежало, даже нет, скорее было свалено в углу небольшой прихожей, в ожидании, когда Глеб все же решит, что именно с собой брать.

Но тот и не думал решать данную проблему, лениво попивая чай. Лишь отметил для себя, что пора бы до конца разобраться с планированием похода, и допив чай, поставил супницу в раковину, пошел в комнату. Сегодня по плану был его фирменный "выдохной". Да-да, не выходной, а выдохной. В чем разница? Все просто. В такие редкие дни Глеб полностью и бесповоротно отдавал себя лени: не выходил на улицу, не лазил по социальным сетям, ни с кем не общался и не встречался. А потому, взял недавно купленный бестселлер русского фэнтези, с головой ушел в чтение. Перед глазами вставали огромные армии, великие маги громили врагов, герои предавали и были преданы другими. Все настолько затянуло его, что когда вдруг электронные часы на тумбочке предательски пискнули, да потухли, он не обратил на это почти никакого внимания. Но вот когда, вслед за часами, перестал жужжать старенький холодильник, и из строя вышла декоративная самодельная лампочка в виде небольшого облачка, то прочитав еще несколько страниц, Глеб заставил себя оторваться от книги и недовольный пошел разбираться в происходящем. Открыв пару замков на двери, он увидел лишь темноту общего коридора, который так же вел к еще трем квартирам соседей. Поняв, что света нет не только у него, он немного поумерил свой пыл, и взяв в руки старенький мультиметр с фонарем пошел разбираться с щитком. Результатом стало знание того, что напряжения нет на этаже в принципе, и интуиция подсказывала, что не только на этажа, а во всем доме. Глеб вернулся в квартиру и выглянул в окно. Света не было еще как минимум в нескольких соседних домах. Осознал, что случай затронул не один дом, а следовательно в ближайшее время вредные бабки с малолетними игроманами в тандеме начнут терроризировать управляющую компанию. Следом придет через городской, что обслуживает весь город. В связи с этим, рано или поздно местные алкаши-электрики все-таки начнут заниматься данной проблемой, бубня вернулся к себе в квартиру. «Небось опять какой-то идиот возомнил себя виртуозом трансформатора и диода, полез копаться, да перерезал не тот провод, или просто не рассчитал напряжение."

—Уррод. — зло подумал про себя Глеб, сыпля нескончаемые кары на голову неизвестного. Кот, что до этого лежал развалившись у прохладной батареи, открыл один глаз, посмотрел на человека и снова уснул. Настроение если и было подпорчено, то не сильно, и, в сердцах плюнув, Глеб вернулся к книжке. Так он и просидел за книгой почти до самого вечера. Лишь когда начало темнеть и света катастрофически не хватало для комфортного чтения, желудок неистово напомнил о себе, и отложив книгу, человек направился на кухню «что-нибудь схарчить». В глубокой задумчивости открыв холодильник с погасшей лампочкой, тот уставился на пару банок сгущенки с тушенкой, пачку сосисок, двухнедельные макароны, которые успели покрыться плесенью, да на вздувшуюся банку сока, и с такой же задумчивостью на лице закрыл дверцу. Что бы через пару секунд снова открыть ее, и внимательным взглядом обвести свои небольшие запасы продовольствия. Как вдруг, какая-то мысль пришла ему в голову. Он решительно достал из холодильника банку сгущенки, одним махом содрал с нее бумагу и кинул в первую попавшуюся кастрюлю. Кран, к которому он подошел, на попытку набрать воды ответил лишь урчанием и хлюпаньем. Воды не было. Ни холодной, ни горячей. «Тааак, мало того, что света нет весь день, так теперь еще и воды! Да они издеваются!» — подумал Глеб и направился к своему мобильнику. Тут его тоже ждал облом. Он был разряжен в ноль, как и внешний аккумулятор, созданный именно для таких случаев. «Да вашу Машу, что за день такой!» — Глеб от души ударил кулаком по столу, на что тот жалобно скрипнул.

За попыткой найти себе занятие и скоротать время Глеб не заметил как опустилась ночь. Через пару часов, потеряв всякое желание что-либо делать, он уже собирался от души покрыть трехэтажным матом все коммунальные службы городка. Неожиданно за окном раздался крик. "Кто там бесится? Опять местные малолетки что-то не поделили?" - подумал хозяин квартиры и выглянул в окно. Там, на углу соседнего дома, в пятне лунного света он увидел темную фигуру, показавшуюся ему здоровенным амбалом. Фигура несла визжащую и трепыхающуюся девчушку за угол дома. В том, что это жертва женского пола, было понятно по тонкому голосу, который просто не мог принадлежать мужчине. Жертва кричала и пыталась вырваться.

Мысли, словно получили разряд тока, быстро заметались в голове. Он особо не раздумывая,что в принципе было свойственно для Глеба в опасных ситуациях, метнулся к шкафу в комнате, где под ворохом одежды лежал старый травматический пистолет с резиновыми пулями, и словно спринтер, припустил вон из дома. Механически, буквально на ходу отмечал про себя, что на улице отсутствует искусственное освещение, пропали все звуки живой природы, словно все птицы вымерли, впрочем, как и остальные животные. Немного запыхавшись, Глеб оказался на углу дома, где он видел похитителя с его жертвой. Вращая головой во все стороны он держал руку в кармане с травматом. Внимательно вслушиваясь и всматриваясь, пытаясь понять — куда же дальше? Помог ему помог его величество случай. Он уже хотел пойти по стене дома направо, как метрах в пятистах впереди, раздался сдавленный вскрик на грани слышимости. Глеб, не раздумывая, быстрым шагом направился в ту сторону. Уже приближаясь к нужному месту, увидел, что на лавочке лежит кто-то, скорее всего бомж, и скривился. Ну не любил он эту братию, хоть убей. Он презирал тех, кто опустил руки, самолично закопал себя на дне социальной лестницы, не делая никаких попыток выбраться. Но с этим бомжом было, что-то не так. Он еле слышно сопел, даже не сопел, а скорее хрипел, к тому же, под лавочкой была изрядная лужа чего-то темного. «Ба! Да это ж кровь». Куда- то сразу подевалась брезгливость, хотя чего лукавить, она так и осталась, но была немного приглушена выбросом адреналина и нестандартной ситуацией. Глеб осторожно, подошел к лежащему человеку.

—Эй, — никакого ответа. —Эй, ты живой? Мужик? — Глеб подошел совсем близко, и внутри все похолодело. В груди у бомжа торчал нож, серебристый в свете Луны, с обмотанной кожаными лентами рукоятью, почти полностью погрузившийся в тело несчастного. К слову о несчастном. Тому с его седыми как лунь волосами, в пору было лежать в доме престарелых, а не на улице. Приблизившись почти вплотную и зажав нос, горе спаситель давя в себе отвращение, аккуратно дотронулся до шеи, пытаясь почувствовать пульс. Постоял секунду, другую и сплюнул с досады, вытерев об джинсы руку.

Он, великий и ужасный, выбежал спасать непонятно кого, даже не вызвав полицию и не позвав никого на помощь, с одним единственным оружием, в котором всего два патрона и... да и все, пожалуй. «Черт! Хоть бы нож еще взял. Спаситель хренов. Побежал за какими-то амбалом, которого даже не смущает то, что это почти центр, пусть и не большого, но все-таки города. Так он еще и бомжа грохнули! Ну дела. И что теперь делать? Звать ментов? Соседей? Кричать караул? Да меня на смех поднимут, еще и жмура повесят. Нет уж, надо того хлопца найти, попробовать если и не напугать, так хоть заставить понервничать. В темноте ж плохо видно, боевой у тебя в руках, или обычный травматический.» Примерно с такими мыслями он пытался решить куда же идти дальше, как глаз уловил отблеск света. Он был довольно ярким и не естественным в почти полной темноте, так что Глеб не раздумывая направился туда. «Если это нормальные люди — попрошу помощи, может тогда удастся найти и утихомирить того бугая. Ну а если это именно тот, кого я ищу, тогда уж тем более» — подумал Глеб побежал в сторону, где видел блик света, сжимая в руке травматический пистолет.

Спустя несколько десятков секунд, он понял, что стоит на небольшой аллее за деревом и видит фантастическую картину. Чуть впереди, на ровном газоне, лежит, распятая словно, звезда девушка, над которой склонился похититель, в руках которого что-то светится. Справа, слева и спереди него сидят еще 3 неизвестных. Почему-то, мозг отказывался воспринимать фантастическую составляющую увиденного. «Небось наркоманы. Обкурились или обдолбался чего, с них станется. Мда дело, что называется дрянь — под кайфом они вообще слабо воспринимают реальный мир, да и боль могут почти не чувствовать. Ладно, была не была.»

— Эй, уроды, отошли от бабы! Поиграли и хватит — Глеб старался крикнуть громко и добавить металла в голос, но похоже не слишком у него это получилось. Как иначе расценивать то, что вместо того, чтобы испугаться и начать заговаривать ему зубы, громилы никак не среагировали.

—Ало, ты слышишь меня? Сейчас ментов позову не до шуток будет, — скорее, чтобы приободрить себя сказал Глеб, обращаясь к тому, кто держал голову девушки на коленях. И опять это не дало эффекта.

Понимая, что словами тут ничего не решишь, он набрался смелости, и подойдя к громиле, взял того за плечо и попытался развернуть к себе лицом. Но не тут-то было. Во-первых, Глеб банально не смог обхватить пальцами мускулистое плече. Во-вторых, пальцы почувствовали под собой очень грубую ткань. Однако воздействие возымело эффект, и здоровяк резко развернулся. В неярком алом свете, лицо исказилось гримасой ярости, и, отшатнувшись, Глеб упал на задницу. Удивляться было чему — зеленая грубая кожа, торчащие нижние клыки, ярко-изумрудные глаза, огромный сплющенный нос, сильнейший запах крови и разложения.

Чисто инстинктивно, человек нажал на спусковой крючок.

Глава 1.

Глор захрипел приходя в себя. Голова жутко раскалывалась, в глазах плясали мошки. «Где это я? Вот это мне прилетело в голову. Ох, как же плохо». В ушах поселился противный звон и не хотел покидать столь гостеприимное место. Память услужливо подбрасывала недавние воспоминания.

Вот примчался мальчишка и передал приказ явиться к главе рода Темного Кота. И уже глава Рода старик Зуург, который сезон успешно улучшает благосостояние некогда обедневшего рода посылает своего ученика и шамана, с двумя его учениками на разведку. Духи сообщили, что в неделе пути появилось нечто странное. И теперь существует хоть призрачная надежда немного улучшить материальное состояние рода.

В течение недели небольшой отряд быстро продвигался по холмистой местности. Пока наконец в середине седьмого дня пути, не увидели огромные постройки из камня и стекла. Земля подле них была буквально вся покрыта темным шершавым камнем. Это зрелище настолько шокировало их, что когда неподалеку на тропинке появилась женская особь непонятного вида, то все присутствующие впали в оторопь. Так продолжалось несколько мгновений, пока один из учеников шамана не подскочил к застывшей девушке и легким тычком в голову не вырубил её. Шаман тут же начал отдавать распоряжения. Неожиданную встречную связали по рукам и ногам, в рот сунули кляп, и быстро убрались от ближайших троп и дорог метров на триста. В ходе недолгого исследования, было выяснено, что эта особь словно неправильная орка. Белая кожа, ровные тупые белые зубы, отсутствие больших нижних клыков, слабая мускулатура и довольно низкий рост — словно Лоа прокляли этот род. Шаман узнал в ней человека, однако это знание принесло еще больше вопросов чем ответов. Орки вернулись к наблюдению, ибо у них были серьезные сомнения, что среди такого количества больших построек находится всего одна женщина. В результате наблюдений они увидели много нового: многочисленных «недоорков» в странных одеждах с непонятными продолговатыми штуковинами в руках. Какие-то коробки из железа, стекла и камня, а так же огромное количество разных приспособлений. Взять, например, черный браслет из очень эластичного материала. Как только орки решили посмотреть на него поближе, и поднесли руки пленницы к глазам, случилось неожиданное. На гладкой поверхности браслета загорелись разными цветами письмена. Появилось ещё больше вопросов, когда шаман заявил, что не чувствует в них никакой волшбы. И это лишь один пример из сотни увиденных за день.

Особое внимание орков привлекли зеркала и стекла. По меркам степных орков — изумительная роскошь, доступная не каждому вождю племени. Пленница в течении всего дня никак себя не проявляла. Только первое время смотрела на них испуганными глазами, а затем притихла и не доставляла вообще никакого неудобства. Лишь когда стемнело, шаман решил, что новой информации хватит с головой и есть пища для размышления, девчонка неожиданно освободилась из пут и дала деру. Орки даже сначала опешили, ибо связывали ее на совесть несколькими веревками из кожи шангов. Теперь же, на примятой траве валялись полуистлевшие остатки пут. Шаман затейливо выругался и немногочисленный отряд разведчиков направился вглубь поселения в погоню за пленницей. Они боялись разъездов и патрулей, но огромный город, казалось, вымер. Девчонка первое время держалась впереди преследователей, постоянно петляя словно заяц, и орки поспевали за ней только благодаря шаману, который уверенно вел их по следу. В итоге им удалось настигнуть беглянку, и когда она уже думала, что оторвалась - схватить ее. Шаман запретил снова причинять ей вред, боялся, что ее хрупкое тело не выдержит последующих ударов. Поэтому они попытались с помощью грубой силы удержать ее и не дать ей вырваться. Затем Глор предложил просто связать ее вновь, при этом постоянно присматривать за девушкой. Когда веревки коснулись ее кожи- лицо ее исказилось, глаза заволокла тьма и Глор отпрыгнул от нее словно ужаленный.

Его руки на глазах покрывались нарывами и язвами, а от пальцев к локтям начала расползаться не естественная чернота. Шаман не раздумывая сорвал одно из своих ожерелий и обмотал им руки пострадавшего. После чего оно рассыпалось прахом, а на грани слуха раздался замогильный вой. Двое других орков увидев, что безобидная на вид пленница покалечила соплеменника непонятной волшбой, уронили ее на камни. Та враз обмякла и, кажется, потеряла сознание.

—Проклятие черной крови, — еле слышно прошептал шаман. — Но это высшая волшба! А в ней нет ни капли магии! Но как!? — мир шамана рушился прямо на глазах. Только что, не подготовленная особь без магического дара, не используя долгой подготовки, смогла за секунду наложить на Глора одно из мощнейших проклятий. Однако, он не был бы одним из лучших шаманов рода больше сорока лет, если бы не умел брать себя быстро в руки.

— Так, Орт и Атр, свяжите ее и глаз ни спускайте. Что хотите делайте, но убивать ее не смейте и не давайте приходить в себя. Следите чтобы ее руки вас не касались, а глаза и рот были завязаны, — растерянность ушла, оставив место холодной решимости и четкости мысли. — Теперь ты, Глор. Не знаю как в этом мертвом городе, но у тебя не больше часа, на то чтобы кого-то убить. В таком случае, проклятие перейдет на него и труп просто усохнет до состояния мумии. Даже я без должной подготовки не смогу просто развеять его, а времени и средств для ритуала сейчас нет. Мы отойдем вон к тому большому дереву, рядом с черным столбом, видишь? — шаман дождался кивка и продолжил. — Будем ждать тебя там час, если не появишься, то это будет значить, что ты погиб. Удачи. — сказал и развернувшись зашагал в указанную сторону. Два брата Атр и Орт, несся связанную пленную, последовали за ним боязливо косясь на свою ношу. Глору даже не пришлось долго искать свою жертву. Отойдя немного в сторону, он увидел на лавочке непонятный сверток одежды, который громко храпел. Не раздумывая ни секунды, он всадил нож прямо в груду тряпок. Оне почувствовал, как сталь легко вошела в мягкую плоть. Раздался вскрик и Глор тут же почувствовал, как в руках появляется легкость.

«Получилось! Я буду жить» — забилась радостная мысль в голове, но он тут же с опаской оглянулся, не появился ли кто еще. Но нет, никто не почувствовал смерти человека. Все так же было тихо, даже птицы не пели. Он еще раз взглянул на рукоятку ножа, что торчала из теперь уже обреченного существа. Ему было безумно жалко оставлять столь ценную вещь. И хотя нож служил лишь связующей нитью, по которой перешла темная энергия, и был "чист", орк решил не рисковать. Вокруг все так же царила полная тишина. «Странно это, надо поскорее вернуться к шаману» — додумал он уже на ходу свою мысль. Выйдя к намеченной точке, Глор увидел как шаман прямо на траве, с помощью жертвенного кинжала, создает треугольник вписанный в круг. В центре его лежала пленница без сознания, а в двух вершинах треугольника сидели на коленях два брата.

-Быстро, нет времени объяснять. Близиться Большой Шторм. Садитесь на вершины и сидите ровно. Не мешайте мне, а лучше обратитесь к духам, в надежде чтобы нас услышат. Все ясно? — он посмотрел на Глора, и дождавшись неуверенного кивка, вернулся к своей работе.

Каким образом трое орков проворонили появление Глеба, никто никогда не узнает, но факт есть факт — в ритуал вмешались. Первые мгновения они даже не восприняли его как серьезную угрозу. Он был ниже любого орка, заметно уже в плечах, да и под тонкой одеждой не было заметно как больших мускулов, так и какого-либо намека на оружие. Однако, когда незнакомец приблизился и схватил одного из братьев за плече, тот не выдержал. Быстро схватил копье, что лежало под рукой и вскочил. Громкий звук и вот Орт роняя копье прижимает к себе руку, оглашая окрестности воплями боли и ярости.

А дальше началось, что-то совсем странное. Шаман воспринял резкий звук как серьезную угрозу. Он опередил других орков и натравил на человека кого-то из младших духов, после чего вернулся к ритуалу. Атр, не обращая внимания на действия шамана и желая отомстить за поражение брата, выпустив стрелу и промахнувшись, кинулся с ножом на человека в рукопашную, игнорируя рядом сидящего Глора. Высокий черный столб неожиданно загорелся на вершине ярким желтым светом и от него в человека ударила молния. Тот, словно продолжение ее, выгнулся всем телом. С его руки сорвалась шаровая молния.

Остального в памяти словно не было, но было ясно, что пролежал он без сознания порядка четырех часов, так как небо начало светлеть.

Кое-как заставив себя опереться на локоть и приподняв туловище, Глор мутным взглядом огляделся. Зрение возвращалось в норму постепенно, с каждой секундой вырисовывая полную картину происходящего. Они находились в лесу, неподалеку от странного города. В том что это город, не могло быть сомнений. Слишком правильная планировка и расположение строений. Множество одинаковых или с минимумом отличий построек. Шаман с посеревшей кожей лица медитировал на коврике. Орт лежал на подстилке из листьев, его грудь равномерно поднималась и опускалась. Атра не было рядом, но как и любой член рода он мог ощущать его присутствие, а потому знал, что тот где-то рядом. Чуть поодаль от него самого, рядом с шаманом, лежал связанный пришелец. В том, что именно он прервал ночной ритуал, не могло быть ни капли сомнений. Глор полулежа начал с интересом рассматривать его.

Самое важное на его взгляд заключалось в том, что кожа чужака была не зеленого или коричневого цвета, а скорее бежевого, как и у той беглянки из-за которой все закрутилось. Одежда верхней части туловища была довольно тонкой и яркой, что не скажешь о нижней его части: синие плотно облегающие штаны, скорее всего из какой-то прочной ткани и странные белые сапоги, оканчивающиеся буквально только покрыв стопу. Все наталкивало на странные мысли. И молодой орк никак не мог определить кем являлся этот чужак, пока Глор не припомнил один из рассказов своего учителя, тот рассказывал о всевозможных расах населяющих этот мир.

«Может он охотник? Не может быть, слишком тонкая верхняя одежка. Да и цвета не естественно яркие. А может он начинающий шаман, который прервался посреди ритуала? Но тогда почему на нем нет ритуальных узоров? Где ритуальный кинжал, талисманы, амулеты? В конце концов нет татуировок. Хмм, а может он знахарь? Тоже нет, у него почти нет с собой никаких вещей, не говоря уже о травах, мазях и прочем. Воин? Слишком хлипкий и безоружный. Подросток? Пожалуй, тоже нет, слишком правильно сложен и нет юношеской нескладности. Кто же ты, странный чужак?Каким-то образом ты смог свалить Орта и издать странный звук?» — примерно такие мысли роились в голове молодого орка.

Да и шамана обуревали примерно таки же мысли, вот только он был скорее в замешательстве, чем в задумчивости. Дело все в том, что при обследовании тела чужака, он приметил на энергетическом уровне странную картину. А именно, дух, которого тот запустил в него ночью, никуда не делся, а под действием молнии преобразовался и слился с духом чужака. Попробовав же разделить две начавшие слияния сущности, шаман принес чужаку только реальную боль. Последнего просто выгнуло дугой, а с плотно сжатых губ сорвался полувсхлип-полустон. «Интересно, — подумал он, — кто же ты теперь такой? Не дух, не орк, да и не тот кем был буквально вчера. Кем ты теперь станешь?» Шамана потянуло в философию и размышления. Тот пребывал в полумедитативном состоянии, где мысли текли быстрее, чем в повседневной жизни. И он мог себе позволить немного отвлечься, тем более зная, что один из помощников поблизости.

Минут через тридцать, закончив медитацию и почувствовав себя чуть лучше (столь быстрая подготовка к сложному ритуалу, да и плюс чужак отвлек — факторы сказались на откате), он подозвал Орта и Глора, скомандовал выдвигаться в обратный путь. Совет Шаманов должен был узнать важные сведения.

Отступление 1.

Где-то на окраинах города, в подземном бункере.

-Докладывайте, Александр Петрович.

—Вам в каком виде: подробно или лучше как обычно кратко? —Второй вариант. —Что же, если кратко, то приступим, — маркер замелькал по офицерскому планшету, вычеркивая лишнее и делая пометки. Буквально через пол минуты диалог продолжился. — И так, по прошествии месяца с даты Инцидента, мы имеем следующее:

* во-первых, тридцать первого августа этого года, под воздействием неизвестных факторов Город и территория радиусом несколько километров перенеслась по неизвестным координатам в пространстве, и ...

—Александр Петрович, я же просил кратко и по делу. Зачем мне общеизвестные факты? Давайте без этого. —Прошу прощения, разрешите продолжить доклад? —Разрешаю. —Такс:

* во-вторых, городские коммуникации обесточены, остановлена подача воды и газа. Город, в основном в светлое время суток,переживает нашествие ящеров, которые зрительно определяются, как некогда вымершие доисторические динозавры. Для более подробного отчета нужно ваше разрешение на изъятие трупа с последующим изучением в лабораториях. Попытки полиции и военной части навести порядок в городе не принесли особых результатов. Спутниковая связь не работает, интернет тоже. Радиочастоты ловят какой-то странный сигнал на границе зоны «переноса», ученые пытаются разобраться с ним, но сами знаете, радиосвязь - это не их профиль.

* в-третьих, примерно треть личного состава обнаружила у себя различные хм...способности. Такие как: криогенез, телекинез, обострение органов зрения, слуха и других органов чувств, увеличение скорости реакции... Весь список не буду перечислять, продолжу далее, — человек напротив лишь кивнул.

* в-четвертых, местное население обнаружило у себя такие же способности. Помимо этого, в черте города образовались стихийные объединения людей. На данный момент из крупных это: банда Крылова, состоящая в основном из отбросов и криминально-нестабильных элементов. Они захватили южную часть города, занимаются в основном мародеркой: гребут под себя все что плохо лежит, ну и случайных залетных принимают только в путь. Далее, так называемая в народе Башня — группа бывших военных в отставке, молодежи, женщин и детей. Что-то на подобии общины. За главных у них подполковник в отставке -Чупко Николай Сергеевич семидесятого года рождения, был в горячих точках. Обосновались в новом районе новостроек на севере города. Так же на востоке и юго-востоке, в частном секторе, возникло объединение которые называют себя Фермерские. В связи с огромным потенциалом почвы после переноса, по предварительным данным, первые урожаи можно ожидать уже через три- четыре месяца. А в последующем, с учетом удобрений, предполагается снимать урожаи каждые четыре месяца. Фермерские активно ведут сотрудничество и с Башней, а с Крыловцами держат нейтралитет.

* в-пятых, наши яйцеголовые, после доставления к ним образцов почвы и ранее неизвестных видов флоры и фауны, совершили кардинальный прорыв в исследованиях. Оказывается, некоторые виды растений и животных имеют искусственную природу происхождения.

— Стоп, искусственную? Они там что, совсем своих грибов нанюхались? —кажется человек за столом начал выходить из себя.

— Нет, Антон Павлович, они на полном серьезе утверждают, что некоторые виды не могли появится чисто физически. Набор генов в их организмах таков что... — Понял, понял, продолжай без этих геномов-хреномов, и скажи, у них есть предположения как так могло получится? — Предположения есть, но точных данный понятное дело быть в данный момент быть не может. Так вот, по предварительным данным некто занимался исследованиями и селекцией флоры и фауны. Было выявлено несколько видов животных, растений и спор, которые имеют крайне интересные свойства. Наши ученые еще разбираются с ними, однако обещают очень интересные результаты. На этом пока что все. —Что же есть богатая пища для размышлений. Поисковые группы еще не вернулись? — человек за столом нахмурил седые брови. —Нет, Антон Павлович, поиски пропавшей группы еще продолжаются. —Что ж иди, доклад через пять дней о том, что там с исследованиями. В окрестностях объекта ввести усиленный режим наблюдения и удвоить количество постов. И да, добавь точку снайперов, не нравится мне, что последнее время к нам никто на огонек не заглядывает. — Понял, Антон Павлович, будет выполнено. Разрешите идти? —Разрешаю.

—Что ж, — произнес некто весьма важный. Это можно было заметить по небольшому пивному животу, образовавшемуся скорее всего от длительной сидячей работы, а также погонам генерал-майора, — пока все идет как надо.

Глава 2.

Сознание никак не хотело возвращаться. Мысли путались и ускользали, словно бабочки летающие по лугу от маленького мальчика, что бегает за ними с сачком. Это было то, многим знакомое пограничное состояние между сном и реальностью, когда ты еще не до конца проснулся и краешком своего "я" держишься за сон.

Глеб бежит по заливному лугу. Сочная зеленая трава мерно колышется на ветру и иногда скользит между пальцами. Яркое солнце согревает мир своими теплыми объятьями. Он ощущает себя маленьким, будто попал в детство. "Что за чертовщина? Я никогда не бегал так по лугу!" Однако мысли как вода, вот появляется мысль и вот ее уже смывает другая. Возникает ощущение легкости и свободы, его лицо озаряет улыбка. Кто-то окрикивает его. Глеб останавливает свой бег и оборачивается посмотреть. Кто бы это мог быть? На границе леса и поля, что расположилась за его спиной, стоит его мама. Она улыбается и машет ему рукой. Маленький мальчик разворачивается и бежит ей на встречу размахивая руками. Кажется, будто он счастлив. Однако расстояние разделяющее их не сокращается. Мальчик недоумевал, нахмурил брови и как мог прибавил скорости. Но и это не принесло никакого результата. Не его лице отразилось непонимание.

Тем временем на небе довольно быстро стали набегать грозовые облака. Между ними стало видно вспышки молний и через несколько мгновений можно было расслышать раскаты громы.

А маленький Глеб все бежал, он не мог сократить расстояние разделяющее его с матерью ни на метр. Напротив, казалось, что оно начало увеличиваться.

-МАМА! - выкрикнул Глеб. Он бежал к ней со всех ног, с его глаз начали капать слезы, а руки были вытянуты в надежде, что это хоть как-то поможет.

Все закончилось так же неожиданно как и началось. Из грозовой тучи ударила ослепительно яркая молния и взор затмила ярчайшая вспышка.

Глеб открыл глаза и тут же сморщился от сильной боли, что пронзила мозг. Все тело ныло как после больших физических нагрузок, а в голове не было ни одной мысли. Через несколько минут он повторил свою попытку, мозг уже не страдал от вспышки боли. Он неуверенно оглянулся.

-Где это я? Что за... - слова замерли у него в глотке. Он находился в какой-то палатке. Вот только вместо брезента или непромокаемой ткани, тут присутствовали хорошо выделанные шкуры животных. Каркас был сделан из палок, каких-то рогов и прутьев, довольно необычно переплетавшихся между собой. По центру располагался небольшой костерок, который дымил еще не до конца прогоревшими углями. Дым же выходил в небольшое отверстие под самой крышей. Под потолком были развешаны всевозможные связки трав, деревянные иероглифы покрытые странной краской и связанные в причудливые символы косточки. На полу располагалось некое подобие циновки, на которой лежало несколько шкур животных. "Меня подобрали охотники? Странно, зачем эта недо-юрта? Нормальной палатки нет? В нашем же краю достаточно много охотников, благо лес богат зверем, однако никогда не слышал, что бы кто-то из них пользовался таки вот сооружением. Да и к тому же зачем эти все приспособления? Под старину косит ?" И пока мысли текли неспешным чередом, память потихонечку возвращалась: квартира, отсутствие электричества, непонятные типы, поляна, вспышка...

-Твою же мать! Э пацаны, пошутили и хватит! ЭЙ АЛО! Есть кто тут? Да что же это такое, дурдом на выезде, - причитал Глеб. Он только сейчас понял, что нам нем лежат несколько шкур непонятных животных. Довольно странный окрас и структура напоминающая соболя. Попробовал пошевелиться, но это не увенчалось большим успехом - тело затекло, словно долго лежало в одном положении. Ругаясь как сапожник, он кое-как приподнялся на локтях и откинув шкуры понял, что лежит он полностью голый. Кое-как запахнувшись одной из шкур на манер полотенца, преодолевая не слушающиеся ноги, поднялся. "Ох, если дальше так пойдет, то пора на пенсию. Хе-хе".В этот момент вход в шатер, который загораживала очередная шкура, сдвинулся в сторону и в шатер-юрту вошел некто.

-Уф ну наконец-то! Слушай мужик, не знаю что тут за цирк, но спасибо что присмотрел за моей тушкой, а то нарвался тут понимаешь, - глаза Глеба постепенно расширялись, по мере того как незнакомец выходил на свет к небольшому костру. Кожаные мокасины грубой выделки, штаны из того же материи примерно по колено, широкий пояс из темной кожи, безрукавка из грубой ткани и шкура животного на плечах. На мощной груди покоилось ожерелье из различных зубов всевозможных форм и размеров. Мощные руки покрывали старые ниточки шрамов, кисти украшали браслеты. Черные волосы с сединой ниспадающие до плеч, стянутые в хвост на макушке. А так же зеленый цвет кожи. Но не болотный, а скорее света сочной травы. - нна, всяких...чуди...ков, - слова застревали в горле, а в голове нарастала паника. "Твою мать, да это ж орк! Мне не показалось, это в самом деле орк! Мама..." Орк же не терял времени и когда Глеб договаривал свою фразу, резко шагнул к нему и кинул щепотку непонятного порошка желтоватого цвета тому в лицо. Человек же испытал желание чихнуть, но пару раз вдохнув воздуха и обмяк на руках орка, который аккуратно, словно боясь сломать того, положил его обратно на шкуры. После чего сел рядом, и со стороны могло показаться, что просто прикрыл глаза.

***

Зуург тяжело выходил из транса, в который сам себя и погрузил. Давно не встречалась ему такая запутанная, странная, но в то же время захватывающая задачка, а именно - разобраться, что случилось с этим человеком и кем он стал теперь. Судя по рассказам одного из шаманов, тот запустил в паренька младшего духа и в то же время человека пронзила молния сплавив три сущности: дух человека, младшего духа и первобытную мощь стихии. Кем он будет? Сможет ли обуздать две чуждые для себя силы и энергии? В том, что этот человек ранее не имел ни малейшего отношения к магии можно было сказать лишь взглянув на его энергетическую оболочку. Каналы в теле были довольно тонкими, ядро в районе только начало формироваться. Энергия молнии, которую непостижимом образом этот молодой парень смог поглотить, даже отчасти, не полностью, а буквально выжигала в его энергетическом теле себе дорогу. А дух, заключенный и навеки связанный с этим человеком, пытался предотвратить свою гибель структурируя и упорядочивая потоки силы в своем новом теле. Ведь кто знает, что будет если этот парень умрет. Освободиться ли дух? Умрет ли дух парня? Куда уйдет энергия стихии, что он в себе несет? Сплошные вопросы, на которые у старого Зуурга не было ответа. Пока не было. Старик улыбнулся и вновь погрузился в транс. Надо было помочь младшему лоа, ведь если тот ошибется, то человек может и не очнуться. А к нему у Зуурга, да и совета шаманов, накопилось порядочно вопросов.

Отступление 2.

—Изначально было великое Ничто. Не было ни Богов, ни планет, никого. Однако из Ничто появились они — первые сущности, которых некоторые называют Величайшими Духами, некоторые Богами, а другие считают, что их вообще не было. Их было четверо. Четыре Великих, которые стремились заполнить пустоту космоса. Каждый из них создал свой мир, отличный от других. Так родились Терра, Мантилэр, Градоргард и Узгашд . Первым демиургом был Фремос. Ему захотелось, чтобы в его мире царил порядок и гармония. Чтобы Жизнь сменяла Смерть и так бесконечно, в бесконечной череде развития и увядания. Дабы в том мире царил свет, Фремос сотворил Светило. Оно оберегало живущих от холода и ужасов темноты. Он создал землю, чтобы первые создания (растения) могли почувствовать ласковое тепло. Фремос создал воду, чтобы никогда и никого не мучила жажда. Вместе с тем, сформировал под поверхностью земли раскаленную магму, дабы в самые холодные ночи его творения могли согреться хоть немного.

Растения не могли перемещаться, Фремос не мог показать им все красоты того мира, что он основал. У первых подопечных не было сознания, чтобы восхититься миром вокруг. И тогда он произвел на свет новую жизнь — животных. Создав самых малых из них, тоньше и меньше того, что может заметить твой глаз. Он позволил им развиваться самим, лишь иногда направляя их. В конечном итоге, придав финальный толчок в развитии животных, Фремос смог вывести лишь один полностью разумный и осознавший себя вид — человека. Но никто не всемогущ. Фремос ослаб настолько, что у того почти не осталось сил. И тогда он попросил помощи у других. Они откликнулись на его просьбу, каждый из них попросил что-либо взамен. Увы, я не знаю, что и кто потребовал. Великие откликнулись и результат превзошел все ожидания. Эльтилион научил людей искусству и грамоте, чтобы они могли не только любоваться на красоту мира, но и выражать свою любовь. Дрэгор научил новый народ ремеслу, чтобы они могли добывать и использоваться богатства своего мира. Карнак’Ду научил их быть сильными, честными и чтить память предков. Он наставлял их, закладывая первые традиции и правила.

Люди впитывали знания, словно сухая земля влагу. Они учились стремительнее, чем любой из Великих мог себе представить: из их уст выходили красивейшие речи, а орудия труда могли составить им конкуренцию. Никто из людей не считал себя выше других, ибо свежи были заветы Карнак’Ду. В конечном итоге, люди приблизились по своему могуществу к Великим. И убоялись людей Великие, и покарали их. Каждый забрал свой дар, оставив лишь крохи знаний и умений. Так произошло «Великое запустение». Жизнь сделала свой оборот, расцвет привел к упадку. Всё как и задумывал Фремос. Но он был все еще слишком слаб для того, чтобы помешать другим Великим. И ушел он в забытье. Фремос уснул долгим сном для того, чтобы набраться сил и покарать тех, кто его обманул. Тех, кто обманул и предал его детище. Предания гласят:

«И проснется Первый,

И содрогнуться миры,

И начнется Великая битва,

В которой не будет победивших и проигравших.

И наступит Великое Ничто — мир сгорит в великом Огне,

Что бы возродиться вновь».

— Опять очередная сказка! Надоели сказки! Зачем мне они? Вот я вырасту и стану великим воином, прям как мастер Архам! Или, или нет! Как мой отец! — маленький мальчик, сидевший до этого смирно, и делавший вид что ему интересно, вдруг вскочил со стула и уперев руки в бока, нахмурил брови.

—Тише мой принц, тише. Не пристало столь великосветской особе вести себя, словно малолетнее дитя.

—Я уже не маленький! Какой толк от детских сказок! Я настоящий воин! Я должен драться на мечах, а не слушать рассказы о прошлом! Было и прошло, нужно жить дальше!

—Короли не всегда сражаются мечем, мой юный принц. Надо знать историю, дабы не повторить в будущем ошибки былого. Но ты в то же время прав. Смелый король должен вести своих воинов к победам, быть героем в сердцах людей. Стать в итоге не только смелым и сильным, но и мудрым правителем. Тебе, Мариус, еще ни раз предстоит обнажить свой меч, ради защиты королевства. А сейчас, Ваше Высочество, мы продолжим наш урок, — произнес мудрый учитель.

Мариус грустно вздохнул и опустился на стул, пододвинувшись к столу. Сторонний наблюдатель сразу бы понял, что будущий король разочарован тем, что должен слушать нудную историю старого человека, а не учиться фехтовать на плацу.

—Но, — улыбнулся Учитель, — я поговорю с твоим отцом по поводу увеличения количества тренировок с мечём, но если я увижу успехи на наших занятиях.

Глаза мальчика тут же загорелись и активно закивав головой, он стал подробно конспектировать материал.

Глава 3.

Глава 3.

«И снова боль по всему телу. Били меня эти зеленые что ли?» Глебу очень не хотелось открывать глаза. Ведь если их открыть, то придется мириться с тем фактом, что дважды орки ему привидеться вряд ли могли. А если и привиделись, значит проблемы с головой серьезные. Ни тот факт, что рядом с ним находятся существа из сказок, ни тот, что у него проблемы с головой — его не устраивал. Как следствие, ему не хотелось в данный момент решать проблемы. Хотелось лишь спать.

— Я знаю, что ты не спишь, Дра’Зрог. Нам надо поговорить, — рядом с Глебом на шкурах сидел старый шаман. Он спокойно ждал, когда человек закончит притворятся, что спит.

Глеб мгновенно открыл глаза и повернул голову. Справа сидел тот самый орк, который войдя в «юрту», кинул ему в лицо порошок, а затем..." А собственно, что затем? Затем провал. Похоже каким-то снотворным порошком усыпил. Травник что ли«. И тут мозг зацепился за фразу, которую сказал собеседник. Что-то не так было с этой фразой. С этим голосом. Со всем этим.

— Что ты сказал? Повтори, — сказал Глеб и замолчал. И тут до него дошло, ни орк, ни человек — оба они не говорили на русском. Это был другой язык, однако, Глеб прекрасно понимал все сказанное.

Старый орк открыто улыбался происходящему. Он смотрел на этого молодого, неплохо сложенного паренька, сидящего напротив: черный ежик волос, небольшая щетина, глаза цвета ясного неба, широкие скулы, прямой нос и тонкая ниточка шрама возле правого виска. «Дра’Зрог, надеюсь ты станешь сильнее. Ибо даже Древнейшие лоа не ведают твою судьбу, и испытания ожидающие тебя на жизненном пути.»

Мозг Глеба работал на все сто. «Как?! Что это за язык?! Орочий? Откуда я знаю орочий?! Почему я „Рожденный Молнией“? Что за бред! Так, спокойно. Надо успокоиться, в таких ситуациях нужна ясная голова. Может потому что мне шарахнуло дугой при первом нашем знакомстве? Но ведь это другой орк тогда сидел на поляне перед девушкой. Стоп, а где те типы тогда? И что стало с девушкой? Почему так болит тело? Почему они пришли в город? И откуда? Из Сибири? Не смешите мои подковы, как говориться. Черт одни вопросы и ни одного ответа. Похоже придется расспросить этого, хм, травника.»

— Хм, уважаемый...

— Зуург мое имя, — ответил орк.

— Уважаемый, Зуург, не могли бы мне объяснить почему я вас понимаю и говорю на том же языке? Что тут происходит? Где я? Откуда в России орки? Вы что скрывались в лесах? Или вы вообще не из России? Почему вы назвали меня Дразок? И что стало с той девушкой, которую я нашел на поляне, вместе с четырьмя другими орками? Что вообще происходит?! — если Глеб начинал говорить достаточно тихо и неуверенно, то ближе к концу он просто вываливал Зуургу все навалившееся на него.

Глеб порывисто встал, и не взирая на свою наготу, выскочил из юрты. Свет больно резанул ему глаза, а когда тот проморгался и привык к свету, то ему пришлось поднимать свою челюсть.

Он находился на небольшом холме. Перед ним, сколько хватало взгляда, располагались шатры-юрты, внешне напоминающие тот, в котором находился он. Безусловно, в них можно было найти отличия. Некоторые были разрисованы разными символами, некоторые не имели отверстия в верхней своей точке. А вообще, глаз как-то сразу выцепил то, что жилища располагались в строгом порядке. Да и к тому же, все это нагромождение спокойно можно было разделить по секторам: вокруг холма стояли в основном строения темных цветов с белыми узорами на них. Дальше же шли целые скопления красных, синих, серых и прочих цветов. Про разнообразие узоров и орнаментов говорить нечего.

Между хижинами ходили здоровые (под два метра) орки с зеленым цветом кожи. Самой популярной одеждой была рубаха с коротким рукавом из грубой ткани, да такие же штаны до колен. На ногах в основном кожаные мокасины или лапти. У некоторых можно было заметить жилетки из кожи животных. На поясах у многих висели костяные, а иногда железные кинжалы. Волосы в основном темного цвета, многие носили завязанные хвосты или косы, бороды не имели.

Между жилищами так же носились маленькие орчата, не обращая внимания на старших. По всему огромному лагерю кто-то что-то говорил, кричал и обсуждал, другие просто занимались своими делами. Все это создавало невообразимой громкости гомон, который в первые мгновения дезориентировал Глеба. Он, пребывая в полнейшем шоке, стоял и смотрел на это все, не имея сил сдвинуться с места. В голове словно вымерли все мысли. Сзади откинулся полог юрты.

— Вернись в унча, юный воин. Ты еще слишком слаб и давно не ел, — как сквозь вату послышалось человеку.

Глеб словно кукла, без всяких мыслей вернулся обратно. Сел на шкуры и погрузился в себя. В голове витали обрывки мыслей, которые не хотели ужиться друг с другом.

— Понимаю твою растерянность, Дра’Зрог, в этом нет ничего постыдного. А что касается твоих вопросов, на некоторые из них я могу ответить. Что касается тебя, то тут даже я до конца не уверен, что именно с тобой произошло. Твой дух слился с младшим лоа под воздействием стихии, а именно энергии молнии. Процесс слияния продолжается до сих пор. И что самое интересное, энергия что ударили в тебя тогда, никуда не делась. Она продолжает циркулировать в твоем теле, зачастую принося внутренние энергетические травмы. Однако, все не так плохо, видимо тот лоа должен был скоро перейти на следующую ступень своей силы, и как данность, еще не полностью растворился в тебе. Он пытался спасти твое тело от полного разрушения могущественной стихией и ему это удалось с моей помощью. Он выращивал будто с ноля энергетические каналы, по которым теперь устремляется ранее чужда энергия. Она же, постепенно, как бы лучше тебе объяснить, вливается в тебя, и словно вода в сухую землю, обустраивается в тебе. Ты объединил в себе свой собственный дух, младшего лоа и энергию молнии. Три абсолютно разные энергии, три абсолютно разных духа. Я не не знаю кто ты теперь и что с тобой дальше будет. Но могу с уверенностью сказать- твой организм на данный момент почти полностью усвоил ранее чужеродную энергию.

— Хех, ну хоть не помру завтра, уже хорошо, — на лицо Глеба пришла легкая усмешка.

— Да, это действительно так. Что касается твоего второго вопроса, то ты находишься в моем унча Верховного шамана Рода Темного Кота. За пологом моего унча, ты уже думаю увидел стойбище нашего народа. Собралось же в одном месте столько орков, вследствие того, что был созван Совет Шаманов. Причина же, большой город из камня из стекла в неделе пути на юге. Тот город, из которого тебя принесли еле живого.

— Спасибо конечно, — Глеб аккуратно кивнул, потому как голова немного начала болеть, — но думаю не стоило этого делать. На утро меня бы обнаружили, вызвали скорую и откачали бы уж как-нибудь. Я конечно ничего не понимаю в ваших словах про духов, разряд тока что в меня шарахнул с фонаря и выражаю свою признательность за то, что помогли мне оклематься. Но, пожалуй, меня уже ищут и мне нужно возвращаться домой. Кота в конце концов покормить, заждался меня бедняга. И да, та девушка. Она ведь тоже здесь? Я прав? — парень прищурил глаза ловя каждое движение лица орка в попытках понять, ответит тот честно или попытается слукавить?

Повисла неловкая пауза. Зуург замолчал. Он невидящим взглядом уставился в угли костра в центре унча, словно находился очень далеко. Просидев так с минуту он проморгался и посмотрел на Глеба.

— Нет.

— Что «нет»? — Нет, она не здесь. — Если не здесь то где? — В безопасном месте, — от молодого человека не укрылось то, что с последней орк чуть нахмурил брови. Не сконцентрируй он свое внимание на лице Зуурга, никогда бы не заметил. — Почему же так? — Потому что так будет безопасней. Она одержима духом, способным уничтожить всех живых в пределах нескольких дневных переходов вокруг нее. Правда он пока не полностью взял контроль над ее телом и нам удается сдерживать ее. Это безусловно трудно, но осуществимо. — Позвольте узнать, кому это «нам»? — Роду Темного Кота конечно же, — шаман сказал это с такой интонацией, будто это было само собой разумеющимся фактом. — И когда вы вылечите ее? Ведь это возможно? — Думаю это возможно. Не сразу, но возможно. В твоем случае дух менее, безвреден. Он растворяется в твоем естестве, сливается с тобой в одно целое. И для того, чтобы дальнейшая жизнь не превратилась для тебя в одно мучение, делает все дабы облегчить данный процесс. Ведь в какой-то степени он так же будет существовать, но как часть тебя. С девушкой же дело обстоит иначе. Дух не пытается слиться с ней, а скорее захватить контроль целиком и полностью. — Мда, ситуация, — Глеб невесело усмехнулся понурив взгляд. — И что вы предлагаете делать? — Начнем с того, что тебе вряд ли удастся вернуться так скоро. Видишь ли, мое время очень дорого, а я потратил почти неделю, чтобы выходить тебя. И потребую соответствующую плату, — орк таинственно замолчал, а может специально взял паузу, для нагнетания обстановки.

— Но, у меня ничего нет. Мне просто нечем оплатить вашу помощь, тем более вряд ли вы примите бумажные деньги, что в ходу на моей родине, и....

— Нет-нет. Мне не нужны материальные ценности. Ты расскажешь мне про свою родину: откуда ты родом, кто главный в вашем поселении, живете вы миром или войной, торговлей или разбоем. Расскажешь про свой язык, что ни разу не произносился под этим небом и звездами. Про ваши обычаи и культуру. И как только это произойдет, я мало того, что выделю тебе с собой еды в дорогу, но еще дам своего ученика в качестве сопровождения.

«Очень странно. Ему не нужны никакие материальные ценности, а лишь информация. Ему не интересна моя одежда, травматический пистолет или что еще. Ему жизненно важна информация. Хе-хе, информация иногда даже важнее тех материальных ценностей. Не думаю, что сильно сделаю бяку своей родине, если расскажу про культуру и Город. К тому же, рано или поздно, так или иначе они это узнают. Интересно, а что собственно произошло? Орки „попали“ к нам или это мы к ним? Или это я только такой индивид? М-да, самому нужна информация как воздух. Поскорее вернуться домой, если это вообще возможно, и решить, что делать дальше. Ибо по словам этого Руука-Зуука, или как там его, город все так же стоит где и стоял. Вот только ни черта я не помню, чтобы хотя бы в радиусе километров ста от Города у нас были холмы. Или сто километров это больше недели пути? Черт, как мало информации. Ладненько, хочет этот зеленый инфы, будет ему инфа», — улыбнулся своим мыслям Глеб.

— Уважаемый Зуург, — имя этого шамана таки всплыло в памяти, — я согласен на ваши условия, и я благодарен вам за гостеприимство. Но, как и вы хотите узнать о том откуда я, так и я хочу узнать где я нахожусь. Кто вы такие, какова ваша культура, что за язык, на котором я говорю сейчас, но в то же время не знаю ни единого слова.

— Ахахаха, — орк начал хохотать, — а ты смешной, человек. Дерзкий, мне это нравиться, — отсмеявшись, орк как будто снял с себя личину. Теперь перед Глебом сидел старый опытный политик, который несет ответственность перед своими подопечными. В его взгляде чувствовалась сила и несгибаемая воля. — Требовать от Верховного шамана, когда не расплатился за прошлый долг, пройдоха. Мне надо подумать, — и после этих слов будто каменная статуя, застыл в сидячем положении.

Прошла минута, вторая, десятая... Ничего не происходило. Шаман как сидел, так и сидел. Тем временем Глеб начал ерзать на своих шкурах. То одна, то вторая нога начали затекать, а голова постепенно болела все больше. Наконец подумав, что орк давно все обдумал и просто тянет время, думая какаю цену запросить, Глеб прокашлялся, напоминая о себе.

— А? Да. Я согласен с твоим предложением. Взамен ты выполнишь одну мою просьбу. Не волнуйся, она никоим образом не навредит тебе или твоему народу, даю тебе свое слово, и да услышат меня Духи предков, — после чего достал костяной нож, откуда-то из-за спины и полоснул себя по руке. В ту же секунду полог унча чуть колыхнулся, а кровь и не думая падать, чуть выступила из ранки и ...испарилась.

«Твою мать, вот это я вляпался кажется».

— Что ж, слово сказано, слово услышано, а теперь отдыхай, начнем после твоего полного восстановления, — и словно ожидая этого Глеб кивнул и рухнул обратно на шкуры. Как только голова его коснулась ложа, он тут же провалился в сон.

"Хм, видимо он действительно сильно удивлен. Даже не поел. М-да, надо будет проследить за тем, чтобы кормили его получше, а то совсем исхудал.

Глава 4.

Потянулись дни. К Глебу каждый приходил ученик Зуурга, знакомый по той «клятой» ночи. Как позже выяснилось его звали Глор. Пребывая в состоянии маленького ребенка, которого буквально кормили с ложечки и выводили в туалет, Глеб ощущал себя максимально беспомощно. Первые несколько дней сил хватало лишь на то, чтобы недолго шевелить руками, да стоять на месте опираясь на что-либо. Как сказал Зуург: " Чудо то, что Глеб в первый день, когда состоялся памятный разговор с Верховным шаманом, смог встать и самостоятельно выйти из унча«. Вероятно организм мобилизировал все свои силы из-за стресса, и теперь расплачивался за «растрату».

Каждый день начинался как предыдущий: приходил молчаливый ученик шамана Глор, кормил Глеба, выводил на воздух, если тому нужно было опорожнить мочевой пузырь, возвращал обратно. Во время посещений Глор был молчалив, отделываясь небольшими ничего не значащими фразами типа «туалет», «еда»," идти" и так далее. Складывалось ощущение, что это ученик шамана не знает языка, а не человек. В обед и вечером ситуация повторялась. Периодически Глеб проваливался в забытье, которое помогало коротать время между кормёжками и походами в туалет. На четвертый день с утра вместе с Глором пришел и Зуург. Последний поинтересовался о самочувствии и убедившись, что Глеб идет на поправку(человек уже мог самостоятельно есть, и медленно ходить), начал расспрашивать спасенного о его жизни. Кем родился, у кого учился, чем занимался? Как часто были войны, насколько многочисленны и воинственны люди. Вопросы были, казались безобидными, но по ним, а Глеб это понимал, складывалось общее впечатление о людях. Однако, что-то в этих вопросах не нравилось Глебу. Например: мелькали такие вопросы, а иногда и отсутствовали некоторые из них, которые были бы логичны. Такие как: шаман ничего не спросил об оружии, которым пользовались люди, а позже вообще сказал, что высокие дома из камня и стекла не свойственны людям. Откуда шаман знал, что свойственно людям, а что нет? Порой возникали вопросы, над которыми Глеб в минуты покоя долго думал ища ответы, но возможные причины были одна бредовее другой. В итоге человек махнул на эти странности рукой, решив что вернется к ним позже.

Так прошли еще три дня. Трижды в день приходил шаман с учеником и расспрашивал спасенного. На седьмой день Глор принес Глебу его одежду и сказал что его на улице ждет Зуург. Выйдя на улицу человек застал уже ставшую привычной картину — разнообразные унча и орки, что ходят меж них. Но сегодня их целью был небольшой лесок , который начинался метрах в двадцати за унча Зуурга. Выйдя на не большую поляну, Глеб обнаружил, что в центре растет самый натуральный дуб. У него был настолько толстый ствол, что его пожалуй не смогли бы обхватить и четверо взрослых человек. В его тени на шкуре сидел Зуург, перед которым горел костер. За его спиной и перед костром так же можно было обнаружить по шкуре.

— Приветствую Дра’Зрог, вижу ты идешь на поправку. Присаживайся, — сказал Зуург указывая на шкуру перед собой. Глеб кивнул и уселся по-турецки напротив, а Глор прошел дальше сев за шаманом так, будто выглядывая у него из-за плеча.

— Я же просил называть меня Глебом. — Я уже говорил тебе, что это ваш новый дом, а не Земля, как вы называете свой мир. А раз так, то что бы ужиться в нем нужно взять новое имя, более родное этому миру. — При всем уважении, мне не нужно новое имя, мне и старого знаете ли, достаточно, — усмехнулся человек. — Что ж , это твое право, Глеб, — шаман выделил его имя интонацией. — Думаю, тебе интересно зачем я пригласил тебя сюда. Мне кажется тебе надоело лежать, есть и отвечать на мои вопросы целыми днями. Поэтому у меня есть к тебе предложение. — И какое же? — Я являюсь Верховным шаманом Рода Темного Кота. И хочу предложить тебе один ритуал. — Ритуал? Это танцы в темноте вокруг костра, битье в бубен и всяческие вопли на непонятном языке? Не, тогда я пас. — Не торопись человек. Нет, это не то что ты подумал, вряд ли опытный шаман в здравом уме будет прибегать к такому. Все намного проще и сложнее. Мой ученик Глор, которого ты уже знаешь, под моим руководством проведет ритуал. В ходе его он увидит твою память, ну или ту ее часть, которую ты позволишь ему увидеть. Я буду следить за ритуалом и полностью контролировать ситуацию, страхуя его и тебя от неприятностей. В замен, в качестве жеста доброй воли, ты сможешь заглянуть в память Глора. Он покажет тебе наши обычаи и правила поведения, ты сможешь лучше понять наш язык, а так же узнать письменность не затрачивая много времени. — И? — Что «и»? — не понял шаман. — А то и «и», что слишком все просто. Почему вы предложили это только сейчас, когда я окреп? Ритуал не безопасен? Почему вообще предлагаете? Не легче и не безопасней ли, сделать это более привычными методами. — Твои опасения напрасны, Дра...Глеб. Что касается времени, то тут ты прав. Ты за прошлые дни достаточно окреп, чтобы вынести данный ритуал. Видишь ли, любое действо, которое в вашем мире назвали бы магией и мистикой, может повлечь негативные последствия для существ неподготовленных к ним. Ты же уже окреп настолько, что выдержишь его без опасений. — Я окреп питаясь кашей и лежа целыми днями на шкурах, не в состоянии порой даже встать самостоятельно?! — Именно Глеб, именно. Помнишь ли ты что я говорил тебе в первый наш разговор? Ты объединил три сущности. И дух, что продолжает находиться в тебе, не неся никого ущерба, укрепляет твое тело и дух. И не волнуйся, за всем процессом я буду пристально следить. Тебе нечего опасаться. — Ну допустим. А как он поймет что я ему «позволяю» увидеть в своей памяти, а что нет? И как он собирается показывать мне что-либо? Как вообще будет все происходить, если я соглашусь? — Хорошие вопросы, правильные. Cначала, так как ты не умеешь погружаться ни в мир духов, ни в глубь себя, мне придется дать тебе снотворное, которое погрузит тебя в глубокий сон. Затем Глор войдет в мир духов и найдя тебя там, погрузиться в твою память. Каждый ощущает ее по своему, но зачастую она представляется нитью или рекой. Некоторые видят цепь или рисунки, что сменяются очень быстро. Ты же будешь следить за всем, и нужно будет лишь твое желание, чтобы помешать Глору и мне «пройти» по цепочке воспоминаний дальше чем ты хочешь. Понимаю, что описание довольно мутное, однако тебе будет легче один раз увидеть, чем несколько раз услышать описание. Повторюсь, ритуал безопасен и я буду всегда рядом. Тебе будет достаточно лишь позвать меня мысленно по имени и я тут же окажусь рядом, вне зависимости от обстоятельств.

"Как то это мутно все«,- подумал Глеб, чуйка подсказывала ему, что тут пахнет жареным. «Да не будет шаман, да еще не простой, тратить на меня свои порошки и травы, когда можно все узнать и так. Или это проверка на вшивость? Мол рассказать то ты мог все что угодно, а вот увидеть -это другое дело. Если все так как говорил — молодец, возьми с полки пирожок. А если нет... М-да, как то не хочется об этом думать. Похоже придется соглашаться. Вот только что за мир духов? Они тут реально всяких призраков видят или под галлюциногенами у костра упарываются? Проверять как-то не тянет. Так, ладно, шаман вон уже подозрительно на меня смотрит.»

— Если вы считаете, что так будет быстрее и проще — хорошо. Я согласен. Однако боязно это все. Я все еще слабо верю в ваших духов, призраков и прочее. — Поверь, как только ты увидишь, сам поймешь что это теперь реальность. Думаю можем начинать прямо тут. Нас никто не потревожит, я предупредил дозорных. Они никого не подпустят и нам никто не сможет помешать.

Дальше Глор встал и подойдя в Глебу, отцепил от пояса одну из деревянных бутылочек. Бросив короткое «пей», тот отдал её Глебу. Поднатужившись и открыв довольно сильно закупоренную бутылочку с зельем, Глеб принюхался. Пахло травами и чем-то пряным. Он сделал тяжкий вздох и словно ныряя в омут, опрокинул в себя содержимое. На вкус зелье было довольно нейтральным, только опять же, отдавало какой-то травой. Первые несколько секунд ничего не происходило. А затем взгляд человека затуманился и он свалился на шкуры погружаясь все глубже в объятия Морфея.

***

Глор делал все как указал ему Зуург. Как только человек упал на шкуры без сознания, орк уселся в голове последнего и положил правую руку на лоб человека. Левую же протянул Зуургу и закрыл глаза отрешаясь от окружающего мира.

Окружающий мир подернулся рябью и Глор проскользнул в мир духов как и обычно очень быстро. В этом была особенность ученика Верховного шамана — он мог почти без подготовки очень быстро входить и выходить из мира духов. Другим же для этого нужна была или медитативная подготовка или большой опыт шаманизма. Возможно, поэтому Зуург и приметил обычного паренька, который в детстве иногда терял связь с реальностью, путая мир духов и обычный мир, из-за чего постоянно прибывал в полу бредовом состоянии. Но с тех пор прошло довольно большое количество времени. Старик Зуург хорошо учил юного орка и за какие-то двадцать пять лет, тот достиг довольно внушительных результатов. Зуург мог поручить Глору больше половины довольно сложных ритуалов, за которые взялся бы не каждый слабый шаман, а ученик шамана и подавно. Он хорошо разбирался в травах, мог сварить несколько десятков зелий и последние, без сомнений, будут очень высокого качества.

Войдя в сознание человека и строго следя за тем, чтобы все было именно так как описывал учитель, Глор углублялся все дальше в сознание, не встречая абсолютно никакого сопротивления. Орк было удивился, но Зуург предупредил, что могут быть странности и Глор не должен отвлекаться на них. Ученик шамана верил в Зуурга и раз тот не вмешивался, значит все шло как надо. Вот он набрел на воспоминания о городах, где жило очень много людей. Он «потянул» за эти воспоминания и связанные с ними знания, и на него «обрушились» целые пласты знаний. Мегаполис, города миллионники, перенаселение, популяция, виды. Каждое новое слово, каждое значение тянуло за собой сонм других. Слова и выражения, минуту назад казалось бы значащие для орка сущую абракадабру обретали смысл. Информация широким неконтролируемым потоком вливалась в мозг орка. Он потерял нить, по которой он вошел в данное место памяти и начал паниковать, как все резко оборвалось и его выкинуло в реальный мир.

Глор тяжело дышал широко распахнув глаза . Волосы на лбу слиплись от пота, сердце стучало как бешеное. Кончики пальцев дрожали. Глор никогда еще не работал с чужим сознанием и для него это все было в новинку.

— Глор, ты должен больше внимания уделять контролю своего сознания. Не позволяй мимолетным желаниям захватить тебя, даже если это желание узнавать новое. — Зуург был недоволен своим учеником. Это случалось довольно редко, однако Зуург считал, что Глор мог бы и не допускать этого. Зачастую последний делал мелкие ошибки из разряда: мало помешал зелье, слишком грубо закончил ритуал, слишком увлекся и испарил из котла слишком много реагентов, или же вовсе — сложил очень большой костер, где можно было б обойтись и вовсе малюсеньким костерком. — Пусть то, что я вытащил тебя из сознания этого человека не воодушевляет тебя. Я спас твой мозг от переизбытка информации. А тебя от возможности превратиться в тупой овощ. Надеюсь этого не повториться. Пробуй еще раз, но теперь очень аккуратно, — все еще довольно строго сказал Зуург не открывая глаз.

— Да, учитель, этого не повториться. — Глор отдышался и уселся поудобней. Теперь он понимал то что имел в виду учитель, предупреждая о «излишке знания». Глубоко вздохнув ученик шамана закрыл глаза и опять нырнул в мир духов. Сейчас он чуть дольше, но в тоже время более плавно, погружался в сознание человека. Первое куда устремился своим сознанием Глор, была память из детства. Зуург сказал, что Глор должен владеть этим языком, но зачем — оставалось загадкой. Учитель редко открывал свои замыслы кому бы ты ни было. О последнем становилось понятно лишь по результатам того или иного действа. Родители, детский сад, школа. " Странно. Зачем сидеть так много времени в каменных постройках? Неужели нельзя в теплую погоду учиться на улице? И почему учеников так много? Они все разом не смогут усвоить одинаковый материал. Обязательно будет тот кто понимает лучше и тот, кто понимает хуже остальных. У шаманов или великих воинов редко бывает больше пяти учеников. Хм, какой интересный язык. Как много рун? Символов? Букв? Да, это называется буквы." Глору было интересно узнавать что-то новое, особенно о народе, в котором магия и шаманизм считались чем-то несуществующим, чем-то на границе мифов, реальности и легенд. Он впитывал знания как губка. Правила произношения и грамматика. Алгебру и геометрию. Он буквально за секунды проживал часы, что Глеб проводил в школе. Что самое главное, знания оседали в голове орка не вызывая отторжения.

Но вот поток прервался. Пребывая в сознании человека орк очутился...по колено в болоте. Вокруг раздавались крики птиц и животных, росли низкие деревья, а дальше пятидесяти метров было трудно что-либо разглядеть, так как стоял густой, словно кисель, туман. Глор осмотрелся. Краем глаза он увидел, а затем и развернулся к покосившейся избушке. Неказистая, заросшая мхом и местами покрытая плесенью, с чадящей дымом трубой, она вызывала противоречивые желания. Часть сознания Глора требовала немедленно разорвать контакт сознаний и вернуться в реальный мир. Другая его часть пылала азартом. Было жутко интересно и интригующе узнать, почему он оказался тут и откуда возникло окружающее его. Ибо сознание человека витало непонятно где и его присутствия не ощущалось. Словно Глор пребывал не в теле человека, а настроился на контакт с глупой рыбешкой. Усмехнувшись своим мыслям, Глор мысленно представил тропинку из кочек, что образовывается под его ногами... И о чудо! Она стала проявляться. " Похоже простейшие манипуляции с сознанием работают. Отлично! Значит все еще в норме. Только надо исследовать эту аномалию. Интересное слово. Вообще этот Глеб целый кладезень ценной информации! Надо будет многое обсудить с учителем," — подумал Глор и уверенно зашагал по тропинке. Подойдя к избушке он распахнул дверь и его взор заполонила тьма. Было ощущение, что глаза вообще закрыты, но орк убедился в обратном пару раз моргнув. " Что за дела? Что происходит?" Внутри начинала набираться обороты зарождающаяся паника.

— Учитель! — воскликнул в черную пустоту Глор. — Учитель вы здесь?!

Но не через мгновение, не через пару минут никто не отозвался на его зов. И вот тут то его образ в прямом смысле прошиб озноб. Учитель что ни разу не дал усомниться в своих словах банально не откликался на зов ученика. Глор запаниковал по настоящему. Он попытался сам покинуть сознание Глеба, однако это не принесло результата. Вдруг перед взором замаячила яркая точка. Она постепенно приближалась увеличиваясь в размерах. Ее резкий бело-голубой свет резал глаза, мешая рассмотреть что-либо еще. Свет все приближался и приближался, пока вдруг резко яркость не уменьшилась и Глор смог рассмотреть визитера. Перед ним стоял орк в просторной накидке. Волосы ниспадали с его плеч до груди, руки и ноги украшали ритуальные шрамы и символы. Но самое пугающее было другое. Его тело состояло полностью из молний. Призрачный силуэт источал ярко голубой свет. С пальцев срывались разряды тока и били в тело. Дуги разрядов словно живые путешествовали по призрачно-грозовому телу.

-КТО ТЫ ТАКОЙ И КАКОЕ ПРАВО ИМЕЕШЬ ПРЕБЫВАТЬ ЗДЕСЬ?! — прогремел голос. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ ТРЕВОЖИТЬ МЕНЯ СМЕРТНЫЙ! ВОЗВРАЩАЙСЯ ТУДА ОТКУДА ПРИШЕЛ! НЕМЕДЛЕННО!!! — казалось сама пустота гремит от мощи этого голоса.

— Я ученик Верховного шамана Зуурга, Дух. А кто ты такой и какое право имеешь указывать мне! Я могу....

— ТЫ ЖАЛКИЙ ЧЕРВЬ! НЕДОСТОЙНЫЙ ДАЖЕ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ! ИЗЫДИ!!! — дух резко вытянул руки перед собой из них в Глора ударили разряды молнии. Не помогли даже навыки защиты разума, о которых рассказывал Зуург. Пустота утонула в душераздирающем вопле Глора, а затем мир для него потух уже в реальном мире.

Разряд огромной мощности сорвался с рук человека отбрасывая назад двух орков, что сидели рядом с ним.

Зуург аккуратно поднялся. Его одежда и волосы дымились. По телу проходила чужеродная энергия. Глор лежал неподалеку и от него исходили небольшие струйки дыма. Однако тот был жив. Шаман чувствовал это. Повернув голову и посмотрев на то место, где они только что сидели, он не мог поверить своим глазам. Там стоял человек. Точнее уже не совсем человек. Одет он был так же. Две руки, две ноги, голова. Вот только вокруг него летал мелкий сор, а глаза представляли собой живые молнии. Между пальцев пробегали разряды молнии. От того, что пять минут назад было Глебом несло необузданной мощью. Шаман усмехнулся. Давно он не встречал столь странных и необычных противников. Сломав несколько амулетов он призвал духов помощников и стал готовиться к битве не на жизнь, а на смерть.

Глава 5.

Шаман рода Легкой Травы всегда любил эксперименты. Он был самым не предсказуемым заклинателем духов в Роду, который славится своими сильными шаманами. «Растения с малоизвестными свойствами — почему бы не сварить и выпить? А может стоить смешать целый мешочек из несовместимых трав и измельчив их сделать взвар? Забраться на гору в самый лютый шторм и попытаться призвать одного из Элементалей стихии? И снова — да!» Собственно, последнее его и сгубило. Забравшись на самую верхнюю точку одинокой горы, шаман начал проводить ритуал призыва Элементаля грозы.

Дабы осознать все сумасбродство данного поступка, достаточно учитывать, что Элементаль — сильнейший из духов стихии. Это Олицетворение и квинтэссенция силы и мощи первозданной стихии. При этом всём данное создание обладает зачатками разума, а иногда и полноценным разумом, способным мыслить и выражать свою волю. Для того чтобы главы Родов признали тебя Великим шаманом, необходимо лишь вызвать из мира Духов в реальный мир элементаля любой стихии и продержать над ним контроль в течении светового дня. А затем с помощью других шаманов изгнать его обратно. Казалось бы, что тут трудного? Не такой уж и тяжелый ритуал, не слишком редкие реагенты и вуаля — перед тобой Элементаль. Но не каждый шаман претендующий на почетное звание способен на такое. Главная трудность состоит не в вызове элементаля в реальный мир, а в том, чтобы не дать ему вырваться на свободу. Зачастую случалось так, что другие Великие шаманы, присутствующие при этом, приходили на помощь для изгнания Элементаля задолго до заката светила. В таком случае заклинатель проваливший испытание лишался возможности повторить данный ритуал в течении следующих десяти лет.

Так было и с этим шаманом. Он провалил попытку и не смог сдержать силу Элементаля магмы, хотя до захода светила оставалась каких-то пара часов, если не меньше. Тяжело пережив свой провал, шаман решил, что при должной подготовке, он без помощи других шаманов сможет совладать с мощью Элементаля. Вот только надо «выбрать» нужного, более удобного для удержания его в реальности. Не слишком сильного и довольно предсказуемого. После недолгих раздумий выбор пал на Элементаля стихии ветра, а именно — Грозового. Не самый сильный Элементаль, как например Элементаль Холода или Ветра. Его узконаправленная мощь: молнии и статические разряды, давали возможность лучше подготовиться к противостоянию.

Но наивный шаман не знал такой науки, как физика. Не слышал об электромагнитных полях, напряжении, электронах, индукции и прочем. Все его знания ограничивались лишь тем, что молния бьет в самую высокую точку и почти никогда в одно и то же место. Наивный глупец.

Шаман считал, что он учел, казалось, любую мелочь: выбрал одинокую пещеру чуть ниже вершины, развесил в ней всевозможные обереги и амулеты защищающие от данной стихии, исчертил пол рунами, которые должны были бы впитать в себя часть мощи Элементаля, приготовил дюжину зелий для поддержания своих сил во время ритуала. Но всё оказалось тщетно. Первые несколько часов все было как обычно, появившийся Элементаль, выглядевший будто двуногий гуманоид состоящий из молний и разрядов, пытался выбраться из заклинательного круга пробуя его на прочность. А затем, он неожиданно затих и перестал подавать признаки подобия жизни. Будучи уверенным в своих силах, шаман уже возликовал, празднуя победу. Зря. Он никак не мог знать, что камешки, разбросанные по пещере содержали в себе прожилки металла. Что кое-где, под слоем пыли наружу выходили его залежи. Он также не мог знать, что этот Элементаль разумен и полностью освоился в своей стихии. Не просто бьет всей мощью банальными разрядами, а может играть с электромагнитными полями, напряжением и прочей кучей параметров, как он захочет. В итоге, на третьем часу сдерживания элементаля, охотник и жертва поменялись местами.

Неожиданно разряды начали бить не в барьер, удерживающий элементаля, а в землю под ним. Шаман не понимал, что происходит, но своей развитой за годы практики интуицией, чувствовал, здесь что-то не так. Предчувствие опасности, которое ни разу не подводило его все эти годы, взвыло в сознании орка. Он понимал — Дух что-то задумал. Примерно ещё час ничего не происходило, лишь волосы шамана постепенно наэлектризовывались, да по стенам стали изредка бегать небольшие искорки. Поняв, что дольше тянуть нельзя, орк принял решение изгнать Элементаля обратно раньше времени, а после внимательно изучить эту странную стихию. Выпив залпом пару зелий, он скорчил от их суммарного вкуса лицо. В пещере заиграло эхо речитатива древней песни. На языке, который используют орки для общения с потусторонним миром в своих ритуалах. Было уже поздно. Дух добился задуманного. Пока орк недоумевал и пытался понять действия Элементаля, тот не сидел сложа руки. Он пуская импульсы тока, словно щупальцами, искал выход породы на поверхность в этой пещере. И если первый из них был прямо в круге призыва, то на поиски второго ушло очень много времени. Словно большая подкова, жила опускалась вниз глубоко, ниже уровня земли и снова поднималась, только чуть дальше, почти до самой верхушки горы. Одно из ответвлений этой жилы было строго за спиной шамана. И когда дух почувствовал, что его затягивает обратно в потусторонний мир, то направил всю свою силу и мощью через породу. Из казалось бы гладкой поверхности пещеры, за спиной орка вылетела ослепительная молния. Удар был такой силы, что мгновенно вывел из строя большинство охранных чар и талисманов, а сам орк полетел вперед, прямо на заклинательный круг. Запоздало пришла мысль: «И все-таки проиграл». После чего сознание орка поглотила вспышка боли и темноты.

И вот он стоял в мире живых. Осознавая себя. Долгие годы его разум был заточен в энергетической структуре элементаля, словно узник. Много нового и необычного узнал тот, кто некогда был шаманом Рода Легкой Травы. Вот только воспользоваться знаниями, пребывая в импровизированной темнице было невозможно. Но подвернулся случай. Один шаман пытался найти себе духа помощника. Это был его шанс выбраться завладев телом другого орка. Отвлекая внимание элементаля на себя, он дал возможность шаману захомутать некогда сильного, но ослабшего из-за слияния сознаний элементаля, себе на службу.

Удача улыбнулась ему вновь, под руку попался человек. Хоть в нем буквально пришлось с нуля взращивать токи силы и укреплять его тело, чтобы оно могло выдержать присутствие потусторонней сущности без особого вреда. Да еще и прятаться в самых глубоких пластах сознания этого человека. Под шумок удалось даже пролистать его память. Ничего важного, но присутствовали и интересные моменты.

—Глеб? — Зуург был напряжен. Вокруг него кружили духи, в воздухе витал аромат снадобий, которые употребил Верховный Шаман. Он понимал, что Глеб стал одержимым, и возможно это его ошибка, но уж больно было интересно к чему приведет то, что произошло с человеком. Теперь же, от когда-то ослабевшего Глеба веяло силой, которая больше бы подошла не самому слабому духу, а может и вообще элементалю.

Одержимый повернул голову к Зуургу и на лице его заиграл хищный оскал. Он резко выкинул руку по направлению к орку и с ладони его сорвалась дуга разряда. Старый Зуург скрылся из виду в облаке поднявшейся пыли. Больше не глядя в сторону Верховного шамана, одержимый духом Глеб развернулся и пошел к стойбищу.

Но зря он недооценил старика Зуурга. Переживший череду покушений и вышедший из сотни другой схваток победителем, Зуург не являлся тем, кого можно было убить столь просто. Отряхнув одежду от пыли, он лишь усмехнулся и начертив в воздухе перед собой руну, толкнул ее в сторону Глеба. Глеб же явно что-то почувствовал и резко развернувшись взмахнул рукой, развеивая символ. Последнее стало для Зуурга неприятным сюрпризом. Только шаманы приблизившиеся к рангу «Великий» могли с такой легкостью развеять чужую руну, словно муху прихлопнуть.

— Не пытайся меня удержать, шаман. Я не враг тебе, я просто иду своей дорогой, — чуть изменившимся голосом произнес Глеб.

— Раз ты мне не враг, какое право ты имеешь нападать на моего ученика? Раз ты не враг, то почему захватываешь тело и душу моего гостя?

— Ученик? Ха, сам напросился. Он посмел указывать мне, что мне делать в моем новом теле! Представляешь? Мне! — под конец дуга разряда ударила в землю рядом с Глебом. Но тот быстро взял себя в руки. — А за человека, этого, — он сделал странный жест рукой, словно накручивал волос на палец, — Прошу прощения, — Глеб прижал открытую ладонь левой руки к сердцу, а правую вытянул перед собой на уровне пупка и развернул ладонью к солнцу.

«Жест извинения! Так мы просим искреннего прощения. Но как? Не уже ли это Глеб, добравшийся до глубин памяти Глора? Но это ведь была лишь приманка для него, никто в здравом уме не будет открывать тайны своего народа чужеземцу, который неизвестно как настроен по отношению к тебе. Или... или это некто другой. Некто, кто знает данный жест.»

—Кто ты? Ты, тот, кто сейчас говорит устами человека? Ты же был орком, верно? Шаманом? Иначе тебе просто неоткуда знать этот жест. Из какого ты Рода? Как ты оказался связан с духом, как...

— Хватит! — одержимый резко сжал кулаки. — Какое тебе дело до этого? Зубы мне заговариваешь? Время тянешь?! — Глеб затравленно огляделся, оскал снова появился на его лице. — Думаешь схватить меня?! Думаешь, заточить и изгнать меня?! Не выйдет! Не для этого я столько лет был заперт в мире за гранью! Не для этого потратил столько сил! — с каждым словом, с каждым предложением Глеб говорил все громче, все сильнее жестикулировал. Дошло до того, что по телу начали бегать разряды. — НИКТО НЕ ПОСМЕЕТ! НИКОМУ МЕНЯ НЕ ПЛЕНИТЬ! УМРИ! — он вскинул две руки в сторону шамана и с них начали бить потоки ослепительных молний.

***

Атр и Орт сидели в зарослях неподалеку от старого дуба, у которого расположился Верховный шаман со своим учеником, и тот странный, как сказал Зуург, человек, что напал на них в поселении людей ночью. Верховный шаман приказал сторожить их покой. Он собирался провести ритуал с человеком, а это многое значило. Не каждый день Верховный лично уделяет время чужаку, тем более такому.

Молодые орки, ранее знакомые с людьми только по рассказам старых шаманов, они всегда считали их сказкой, вымыслом. Шаманы рассказывали, что столетия назад, когда Роды были едины и ими руководил единый Вождь, орки и люди жили вместе. Сообща росли, воевали, да просто жили по соседству. Но случилось нечто, что раскололо два народа и повергло их в состояние войны. Народ орков был изгнан с материка, на котором веками жили их предки. Их вынудили отправиться в поисках нового дома, покинув старый.

Два брата не верили в эти россказни, пока сами на столкнулись с человеком лицом к лицу. И где — за тысячи километров по воде от другого материка и в двух месяцах пути по суше до ближайшего залива у Большой Воды. Откуда мог взяться город посреди суши? Да еще в скверном месте, где постоянно происходила какая-то чертовщина, и даже Верховные шаманы не отваживались ходить туда в одиночку. Последнюю неделю по стойбищу орков ползли всевозможные слухи и фантастические объяснения. Находились даже умники, что утверждали, будто этот город всегда там стоял, но был скрыт сильным мороком. Многие порывались собрать отряд и направиться на разведку боем, но совет шаманов останавливал горячие головы от этого. Нужно было сначала разобраться с тем, что удалось узнать отряду Рода Темного Кота.

Два брата считавшие, что только безумец осмелиться потревожить покой Верховного Шамана, оставили на тропах силки, издающие громкий шум, если в них кто-то попадется, и направились посмотреть за происходящим на поляне. Каково же было их удивление, когда до их слуха донеслись слова человека, говорившего на чистейшем орочьем без малейшего акцента, будто владел им с рождения.

— Смотри, смотри! Он на нашем языке разговаривает! — воскликнул Арт. — Как такое возможно? Откуда он знает его?! — не унимался старший брат.

— Понятия не имею Атр, но если ты не начнешь говорить шепотом, то старик Зуург услышит тебя и придумает какое-нибудь каверзное наказание нам. Мы ведь должны сейчас сидеть на тропе, а не здесь.

— И то верно, — судя по интонации Атр согласился нехотя. Он был, как ни странно немного глупее своего младшего брата, но не смотря на это, никогда не считал данный факт обидным. Может хотя бы потомучто был искуснее своего брата в стезе воина. — Смотри, Глор взял человека за голову. Он что, хочет раздавить его?!

— Ты чего, зачем ему это? Он, наверное, собирается подчинить его себе, как слабого Духа.

-— Ну ты и дурак, братец. Неужели ты не знаешь, что поработить можно только духов, ну и немного влиять на растения и животных?

— С чего ты это взял, Атр? — удивился Орт.

— Мне вчера рассказал Дугур из Рода Антилопы. Он недавно стал учеником шамана и узнал много нового.

— Не может быть! Он еще в прошлый сезон дождей ходил подмастерьем! — удивился Орт. — Быстро он, и двух лет не прошло.

— Это да. Вот бы и нам ста....

Но Атр не успел договорить, как раздался взрыв. Ослепительная вспышка, и вот двух орков, а также человека раскидало по поляне. Светлокожий почти сразу поднялся на ноги, но было видно, что движения его скованные, будто он отвык стоять. Он поднялся, оглядел себя, потом местность вокруг. По его пальцам побежали искры. Они были видны даже двум братьям.

— Отец Степи! Он шаман?! — воскликнул Атр. Челюсть его по-видимому готова была пробить земную твердь.

— Если и так, то он настолько искусен, что смог перехитрить Зуурга, а это уже вызывает уважение. Смотри, у него руки искрятся, словно огниво!

— И правда. Во дела, — протянул старший из братьев. — Как думаешь, Зуургу помощь нужна?

— Вряд ли он не справиться с человеческим шаманом, пусть и таким хитрым. Давай посмотрим, чем дело кончится, а если что мы за подмогой сбегаем. Идет?

— Идет.

Два брата затаились в кустах, заворожено наблюдая за действиями двух главных персонажей. А посмотреть было на что.

Человек метнул в Зуурга молнию и уже развернулся уходить, считая, что с заклинателем духов все кончено, но не тут то было. Защитные амулеты Верховного шамана сработали на отлично, тот даже не сдвинулся с места. Наоборот, Зуург начертал в воздухе какую-то руну и отправил ее в своего противника. Однако произошло чудо. Человек не упал на землю корчась в судорогах, не застыл ледяным изваянием, будто окаменел, нет. Он резко обернулся и взмахнув рукой развеял руну, словно сильный ветер утренний туман. Было заметно, что оппоненты заново оценивают друг друга. Две атаки, два выпада не принесли никаких результатов, и они негласно решили взять перерыв, заняв оппонента разговором.

Казалось, что все удастся уладить миром, но тот кого звали Глебом резко вскинул руки и закричал. С его ладоней ударили ослепительные дуги разрядов метя в Зуурга. Что самое удивительное, этот странный поток не прекращался, а скорее постепенно крепчал. Молнии словно живые извивались и накрывали Верховного шамана с головой, образовывая ослепительно-белый кокон.

Первым в себя пришел Атр. Он было дернулся к человеку, но Орт схватил его за локоть.

— Стой! Умом слаб? Да тебя убьют и не заметят в пылу сражения! — воскликнул Орт.

— Что ты предлагаешь брат?! Чужак хитростью напал на Зуурга и только Отец Степи знает, сможет ли Верховный шаман справиться с ним!

— Глупец! Это шаманы. Шаманы брат! Ты лишь зря умрешь ничего не добившись.

-— И что ты предлагаешь? Сидеть здесь и смотреть из-за кустов как трусы? — было видно, Атр рвется в бой. Сжатые кулаки, хищный оскал на лице и напряженные канаты мышц.

— Думаю верховный способен продержаться против человека хоть пол дня. Я верю в него. Но ты прав. Предлагаю, брат, позвать шаманов. Вернемся с подмогой не пройдет и двухсот ударов сердца! — высказал предложение младший из Орт.

— Ххорошо, — нехотя согласился Атр. — Но я останусь здесь, на случай если Зуургу все-таки понадобиться помощь. Наше племя не может потерять так глупо Верховного шамана. Пусть лучше я умру, но помогу тому в борьбе.

— Не рискуй напрасно брат, не успеешь оглянуться как я вернусь и не один, — Орт резко вскочил, подхватил копье и помчался по направлению к стойбищу.

Атр лишь сильнее сжал челюсти. Он прекрасно понимал, что брат прав, но не мог просто сидеть на месте зная, что его родичу требуется помощь. В душе боролись два желания: первое, было вскочить и броситься на выручку шаману не взирая ни на что; второе же — дождаться союзников и уже вместе с другими заклинателями победить чужеземца.

Тем временем ситуация на некогда мирной полянке накалялась. Зуург ушел в глухую оборону и не сопротивлялся. Однако судя потомучто человек все продолжал бить в то место, где был Верховный шаман, молниями из рук- свидетельствовало, что старик все еще жив и сдаваться не собирается. Атр же в бессильной злобе сжимал и разжимал кулаки. Он принял решение. Его трудно назвать умным, но больше сидеть и бездействовать орк не мог. Это было сродни пытки.

Резко поднявшись, он отвел руку с копьем в замахе за спину и неуловимым движением метнул по направлению к человеку. Чужеземец почувствовал угрозу. Он лишь взглянул на копье и еще один разряд ударил прямо в наконечник, пройдя сквозь него и не замечая сопротивления, молния устремилась дальше к орку. Последнее, что увидел воин Рода Темного Кота стала ослепительная вспышка.

Глава 6.

— Башня, башня, это Азот. Как слышно меня, прием?

— Это Башня, слышу тебя хорошо, Азот.

— Пока тихо, но на востоке заметно движение. С точки не видно, но возможно ящеры. Запрашиваю разрешение на разведку. Как поняли меня, прием?

— Понял тебя хорошо Азот, тихо, на востоке движение, возможно ящеры. Сниматься с точки запрещаю. Прием.

— Вас понял. Конец связи.

— Конец связи.

— Черт! — в сердцах воскликнул молодой парень. Но вспомнил о необходимости соблюдать тишину и бегло осмотрелся. Пространство вокруг старого двухэтажного дома сталинской застройки словно вымерло. Солнце освещало несколько десятков метров пней, бывшими частью лесополосы, которая когда-то отделяла старый район одинокого городка от не менее древней железнодорожной станции. Легкий ветерок еле-еле гонял душный воздух, предвещающий скорый дождь, а то и ливень.

— Что там начальство? — поинтересовался мужчина в спортивном костюме, сидящий недалеко от Азота. Виски его тронула седина, в уголках глаз паутинкой развернулись морщины. Цепкий взгляд всматривался в пустые оконные проемы.

— Ты как будто не слышал, Палыч. Сидим, ждем смены, потом как обычно домой.

— Сказал бы мне кто, что через месяц мы будем называть домом — недостроенные многоэтажки, с забаррикадированными дорогами между ними , позвонил бы «ноль три», — невесело усмехнулся человек, откликнувшийся на обращение «Палыч».

На улице было очень жарко. В полуразрушенном доме повисла тишина: ни пения птиц, ни криков животных, мир вокруг словно вымер.

— Макс, будь другом, кинь водички охлажденной.

— Ха, тут тебе не ресторан. Только теплая есть, — сказал Максим доставая из армейского рюкзака полулитровую бутылку чистой воды.

— Ну так охлади. Долго что ли? Или это я здесь рефрижератор ходячий? — пошутил Палыч.

— Ой, не начинай. Сам знаешь, я до абсолютного ноля только могу, — сказал Макс, но по интонации его собеседник понял, что тот колеблется.

Палыч развернулся на стуле и уставился на Азота:

-А ты попробуй. Вдруг получится? Всегда холодненькое под рукой будет, чем плохо? В походе костер быстро потушить. В жару ледяной водички хлебнуть. Вот сейчас, немножко б подморозил воздух, мы бы ...

— Да понял, понял я. Ладно, — Максим облизнув губы и вытер пот со лба. — Сейчас попробуем, — Макс подмигнул Палычу. Усевшись поудобней и взяв в руки бутылку с водой, он замер, прикрыв глаза. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что тот уснул в странной позе, но все было намного сложнее. Тот, что имел позывной «Азот» старался пробудить свои способности, появившиеся у многих людей после «переноса».

На него нахлынули воспоминания первых дней: кровь и трупы на улицах, паника в глазах простых граждан. Отсутствие мобильной связи, интернета и замолчавшие радио. Малочисленные отряды полиции, отставных военных или просто добровольцев с огнестрельным оружием, слабо помогали. Не каждый же день увидишь как тварь из документальных фильмов про динозавров, вспарывает твоему другу живот когтем, размером как спелый банан. А если сюда добавить то, что такие ящерицы достигают высотой в холке до полутора метров, от морды до кончика хвоста порядка двух , бегают не поодиночке, нападают из засады и при все при этом обладают просто огромной ловкость и скоростью, становиться совсем грустно. Неразбериху устраивали и всевозможные криминальные элементы, словно пятой точкой чувствующие ,что в мутной воде можно половить жирную рыбку. Мародеры, грабители и насильники проходили второй волной вслед за ящерами, словно падальщики за сильным хищником подбирая объедки. А в течении первой недели у людей начали проявляться и сверхспособности. Кто-то от сильного испуга чихнул огнем в своего оппонента, кто-то перепрыгнул грузовой автомобиль удирая от ящеров, а кто-то просто уничтожил стайку чешуйчатых голыми руками. Индивидов хватало. Обычные люди, не получившие сверх сил боялись их и опасались, а потому и придумали им названия, клички. О, как их только не называли: псионы, сверхи, паранормы, аномалы. Кто во что горазд.

Так и Максим, получивший такую силу взял себе позывной «Азот». Заключалась она в том, что он мог понизить температуру любого предмета, которого касался при соприкосновении до абсолютного нуля. Данная способность временами сбоила. Иногда Макс мог превратить в глыбу льда целый аквариум полный воды менее чем за пару мгновений, а иной раз и на то, чтобы заморозить яблоко уходило до пяти секунд. Причем с такой странностью сталкивались многие в процессе познания своих сил. Но главная особенность Азота, заключалась в том, что он не мог изменить конечную температуру охлаждения. То есть в итоге результат всегда был один, примерно минус двести семьдесят три градуса по Цельсию. Сейчас же молодой человек пытался это изменить, стараясь лишь немного охладить жидкость в бутылке.

Палыч же, понимая, что процесс трудный в освоении, переставил свой стул, так чтобы охватывать взглядом больше оконных проемов, да иногда посматривать на Максима.

Поначалу ничего не происходило. Однако спустя несколько минут температура недалеко от молодого парня начала постепенно снижаться, изо рта при дыхании вырывались небольшие облачка пара. Руки его покрылись инеем, что никак не повлияло на него самого.

— Макс, эй ты как? — забеспокоился Палыч. Максим сидел без движения уже порядка получаса. Губы стали синими, в комнате похолодало. — Эй, очнись! — Палыч было хотел толкнуть напарника, но только притронувшись в руке Максима тут же ее со вскриком отдернул. Не понимая, что случилось он посмотрел на свои пальцы и о чудо! Они покраснели свидетельствуя о ожоге.

— Дьявол! — выругался Палыч махая рукой.

— ЯЩЕРЫ! Восток триста, около десятка! — со второго этажа раздался крик еще одного человека и сразу за тем громкий перестук чьих-то сапог по лестнице.

На Палыча, в миру известного как Павел Аристархович Воронок, словно вылили ушат воды. Мысли побежали в голове с увеличенной скоростью, однако ни разу не спутались. Обожженная рука отошла на второй план. Как и обычно в критической ситуации, он думал очень быстро. Много раз выручала его эта особенность во времена Чеченской войны, когда получив срочную и важную информацию он мог принять верное решение, спасшее его самого вместе с отделением бойцов.

— Веня, мать твою, ты салют дал?!— прокричал Павел неуловимым движением закидывая рюкзак на плечи, одновременно с этим вставляя патроны в ружье.

—Бл... Точно! — опомнился третий член небольшого отряда и с удвоенной скоростью понесся обратно на крышу.

— Один красный, один желтый, один зеленый! — прокричал надрывая глотку Палыч.

— К-как желтый? Зачем?! — недоуменный возглас раздался с лестницы эхом разлетаясь по пролетам.

— Бегом я сказал! Долго объяснять, быстрее!

—И смотри последовательность не перепутай! — донеслось до Вениамина с первого этажа.

Как дать понять всем вокруг и караульным на вышках Башни, что надвигается беда? В условиях когда радиосвязь сбоит, телефон не работает, да и раций дефицитно мало? Конечно же сделать нечто, что будет заметно издалека. Поэтому идея одного из молодых членов общины общаться с помощью разноцветных петард и салютов, благо последних было так много, что их просто некуда девать и нетрудно создавать, была воспринята на ура. Один из местных, работник НИИ города Москвы, химик по специальности, приехал повидать родню и чудом уцелел в резне, что захлестнула город в первые дни. Он добавил какой-то порошок в салюты улучшив их. Благодаря этому их стало возможным различать даже в ясную безоблачную погоду. В кратчайшие сроки общиной был разработан способ общения. Сигнал два красных салюта означал немедленную мобилизацию и серьезную угрозу. Один красный, а затем один зеленый сигнал, значил то, что угроза существенна, но присутствует вероятность благоприятного исхода инцидента. Он не отменял того, что следует быть настороже, но все же другим группам не обязательно сниматься с мест для немедленного возвращения на базу. Существовал также и третий сигнал, за целый месяц ни разу не применявшийся: красный, желтый, затем зеленый салюты. Красный салют означал угрозу с данного направления. Зеленый — возможный благоприятный исход. Желтый же, символизировал нештатную ситуацию.

Сейчас же, был как раз такой случай. Недолго думая, Палыч скрипя сердцем принял тяжелое решение.

— Извини паря, — тихий, едва слышный шепот раздался у Максима над ухом. — Мы вернемся, обязательно вернемся слышишь! Только живи. Выживи Максимка. Схоронись и не отсвечивай, — договорил Павел и накинул на Азота старое, местами дырявое покрывало.

Из-за того, что Максим ушел вглубь себя и никак не реагировал на внешние раздражители, превратившись в ледник с запредельно низкой температурой, было принято единственное, как казалось, решение — оставить парня здесь при этом замаскировав его, в надежде на то, что пронесет. В ход так же пошли ближайшее кресло, старый диван и куча пыльных тряпок. Соорудив на скорую руку некое подобие шалаша Павел оценил свое творение придирчивым взглядом, как раздались быстрый перестук шагов на лестнице.

— Готово! Щя как бахнет, — вбежал на первый этаж Веня, но притормозил увидев странную конструкцию перед кусающим губы Палычем.

—Ээ, а что за инсталляция? — задал вопрос Веня. Ответом ему стало молчание. Где-то сверху раздались один за одним три небольших хлопка.

— А где Макс? Эй, Азот, вылазь, хорош в прятки играть, валить надо!

— Макс вперед ушел. Бежим, догоним его, — произнес Воронок и окинув взглядом оставшегося в боеспособном состоянии напарника припустил в сторону выхода.

Пробежав несколько минут в тишине они остановились перевести дух. Веня, запыхавшись, стоял опираясь на стену двухэтажного дома.

— Так. А где, Макс? — выплевывал Вениамин слова вместе воздухом из своего горла. Легкие горели, руки дрожали. Что поделать, если человек пол жизни провел сидя за компьютером и лишь недавно начал заниматься своей физической подготовкой?

Правее, метрах в двухстах раздались какие-то крики. Павел и Вениамин переглянулись.

— Максим. Максим, наверное, дальше побежал, или где-то схоронился, пока ящерицы не свалят. Пошли, надо уходить отсюда, — произнёс Палыч восстанавливая дыхание. Он опустил глаза стараясь не пересекаться взглядом с Веней. Ни к чему ему сейчас знать правду. А потом на базе, он расскажет всем. Это его решение, его ноша. И за последствия отвечать ему и еще раз ему. Так было не раз. Что ж, если потребуется, он возьмет не один грех на душу. Зачем погибать всем, когда может погибнуть, а может и нет, всего лишь один? Война учит и не такому. Цинично? Да. Хладнокровно? Абсолютно верно. Но на войне только так и можно избежать огромных потерь личного состава. Оценивать все с холодным рассудком, порой принимая невыносимо трудные решения. Павел Воронок делал это не раз. Может именно поэтому, его отделение и несло наименьшие потери?

— Отдышался?

—Фуф, да. Легкие так и горят.

— Ну так бежим. Может еще нагоним Макса.

Максим всегда любил зиму: новый год, длинные выходные, подарки и запах мандаринов; Детвора, резвящаяся во дворах и играющая в снежки.

Максим ощутил это как никто другой. Сначала все шло хорошо. Он погрузился в глубь себя, своей души, представляя вокруг заснеженные просторы русских полей, укутанных снегом. После чего мысленно начал закручивать вихрь из льдинок вокруг себя. Поначалу воображаемые кусочки зимы не хотели слушаться, норовя выскользнуть из-под власти Максима. Но постепенно, прилагая усилия и сохраняя максимальную концентрацию, Макс захватывал своим воображением все больше и больше снежинок. И вот, в один момент пришло ощущение холода. Он вымораживал до костей, в тоже время принося свежесть, бодрость и ясность сознания.

Это было привычное состояние Максима, когда он соприкасался со своей новой силой, которая в буквальном смысле свалилась на него, как снег на голову. Дело было на второй день, когда проверяя проводку в своем частном доме, молодой человек полез в гараж, в котором находился генератор, а также запас горючего к нему. Недолго провозившись с заправкой, Максим гордый собой донельзя, включил рубильник на щитке и под грохот старого генератора направился к холодильнику, стоящему неподалеку. Ну вот любил он попить холодненькой медовухи, пока копался в гараже. Вдобавок ко всему в морозилке всегда был в достатке лед. Макс ничего не подозревая и напевая себе похабную песенку под нос, направился к старому советскому холодильнику. Открыв дверцу и убедившись в том, что рефрижератор заработал, Максим схватил бутылку медовухи и уже было отворил морозилку дабы достать кубики льда, как нечто заставило его остановиться. Странный звук? Да нет, все то же тарахтение генератора. Интуиция? «Бред какой-то. Ну что может случиться, когда ты берешь кубик льда из открытой морозильной камеры? Током ударит? Насмерть заморозит? Не смешите меня, надо меньше всякой бурды смотреть по ночам, Максимка. Сколько раз уже бабуля говорила,» — усмехнулся Макс и дотронулся до льда. А дальше произошло совсем уж из рада вон выходящее. Лед словно живой, мгновенно проник в организм Максима через руку, подражая току. Холод сковал его тело. Невозможно было даже пошевелиться. Из полураскрытых губ вырывались облачка пара. Глаза в панике вращались, пытаясь отыскать причину недуга. Однако все было точно так же, как и минуту назад. Только застывший, словно каменная статуя человек, да заметно опустившаяся температура в гараже, выдавали — что-то здесь не ладно.

Макс в это время испытал на себе холод. Нет, не так. ХОЛОД. Казалось, будто вечная мерзлота проникает в каждую клеточку тела промораживая его до молекул, до атомов, причиняя жгучую боль. Хотелось подскочить, растереть руки и ноги, вбежать в ванную, включить горячую воду и банально оттаять. Но Максим не мог сделать даже малейшего движения.

Но так продолжалось не долго. Спустя некоторое время он вдруг мгновенно оттаял. Из горла вырвался мучительный хриплый вздох, тело забила мелкая дрожь. Двери гаража буквально выплюнули из себя человека с сжатой в руке бутылкой медовухи и посиневшими от холода губами. Он судорожно вдохнул горячий, прогретый солнцем горячий воздух, будто заядлый курильщик, что целый день не притрагивался к пачке сигарет. Он приносил желанное тепло, по которому успело соскучиться тело. Пьянящее и дарующее легкую эйфорию. На губы сама собой пришла полуулыбка. От переизбытка чувств Максим облокотился на ворота гаража и банально съехал по ним на асфальт. Но что такое холодный камень под ногами, когда ты минуту назад испытал на себе все прелести абсолютного ноля? Смех да и только. В этот момент ему казалось, что теперь он может гулять зимой голым по улицам — настолько велика была разница меж тем, что он пережил открыв дверцу морозилки и зимним морозом, оставшимся в памяти еще с холодной сибирской зимы.

Увы, долго наслаждаться отдыхом ему не позволили. Сначала солнце скрыла тень, а над головой раздался странный скребущий звук, словно железным прутом провели по кровле. Предчувствуя неладное, Максим открыла глаза. Сверху на него в лучах полуденного солнца смотрели голодные вертикальные зрачки рептилии. Между острых как ножи зубов гулял раздвоенный язык. Тихое шипение ничуть не насторожило парня. Наоборот, он все так же сидел и улыбался прямо в морду хищной бестии.

Вероятно, мозг твари был далеко не на уровне разума амебы, если он у них вообще есть, и поняв что запугать добычу не удастся, ящер грациозно спрыгнул с крыши. Приземлившись в метре перед ним, он умудрился в прыжке развернуться лицом к своему оппоненту.

Прошла секунда. Другая. Рептилия и человек смотрели друг другу в глаза. Вертикальный голодный зрачок хищника и голубые, словно небо, счастливые глаза человека. Но вот ящер сделал свой выбор. Угрожающе зашипев, тот усилием мощных задних лап взмыл по дуге в воздух, с целью приземлиться на неопасного человека, да распороть ему когтями кожу, добираясь до столько лакомых, еще теплых внутренностей.

Для Максима все выглядело будто в замедленной съемке. Вот ящер приземлился напротив него. Попытался напугать его, просто пошипев и поиграв в гляделки? Пф, забавный. Надеялся испугать человека рожденного в конце двадцатого века, который за свою жизнь видел многие ужастики и в кино, и в игровой индустрии? Затем он взмыл в воздух, вынося вперед свои когти. Медленный такой. Максиму хватило немного качнуть корпус в сторону, чтобы ящер вмял своим телом тонкую жесть ворот и застрял в них не в силах выбраться.

Человека поднялся. Не боясь подошел к рептилии, которую крепко держала жесть ворот. По чистому наитию Макс положил свою руку на бок твари и представил как холод, что все так же остался где-то глубоко внутри него, по руке передается в бок рептилии, желавшей ему смерти.

По конечности пробежали мурашки. Опять появилось чувство холода, однако теперь он не обжигал, а дарил покой и умиротворение. Бок ящера начал покрываться инеем, в то же время, внутри Максима принялась разгораться холодная ярость.

«Эта кракозябра пыталась меня съесть? Человека? Самого страшного хищника из тех кто когда-либо ходил по земле? Чертова пресмыкающаяся букашка, которую природа обделила даже крохами ума. Жалкая отрыжка эволюции, которая по странным стечениям обстоятельств сейчас уродует мои ворота! Мразь! Твое место в музее!»

Пока Максима одолевала жгучая ярость, почти вся правая сторона ящера начала покрываться инеем. Клетки его примораживались одна к другой, причиняя невыносимую боль. Чувствуя скорую кончину тот забился сильнее, пытаясь пусть и большой ценой, но все таки выбраться из пут и в дальнейшем никогда не приближаться к этому странному двуногому, что ни капли не испугался его.

Буквально за несколько секунд , бок твари представлял собой огромный кусок льда. Рывок, второй и вот правая сторона ящера взрывается острыми ледяными осколками, ранящими лицо и руки Максима. Сама же тварь опьяненная болью и ужасом, пулей выскочила из ворот. Это было страшное зрелище. Всю правую сторону рептилии будто вырвали с мясом и костями. Из артерий хлестала кровь , окрестности оглашал душераздирающий вопль умирающей рептилии. Маленький шаг, затем другой и мертвая туша, некогда молодого и наводящего страх на округу хищника, валится на лужайку у дома.

Макс тряхнул пару раз головой, прогоняя наваждение и огляделся. Половина двора утопала крови. Туша доисторической ящерицы истекала кровью. С рук капала кровь. Своя и чужая. Во рту металлический привкус чего-то теплого. Он попытался облизнуть губы, но от этого они лопнули, будто переспелый плод. Снова кровь. Живот взбунтовался и Максим упал на колени опорожняя желудок. Рвало его долго. Сначала остатками завтрака, затем желчью. Когда и она закончилась, еще минуту организм сотрясали болезненные спазмы.

Дальнейшее он помнил как в тумане. Встал, пьяной нетвердой походкой добрел до кровати и провалился в забытье.

Сейчас же, очнувшись от глубокой медитации и концентрации он понял несколько вещей. Во-первых, темно. То есть вообще. Нет Луны, Солнца, других источников света, абсолютная тьма. Во-вторых, трудно дышать. Пыль забилась в нос и невыносимо хотелось чихнуть. В-третьих, в руках была бутылка чего-то холодного. Жидкость остыла, но не превратилась в лёд! Победа! У него получилось! Однако ликование продлилось не долго. Буквально в паре метров послышались незнакомые голоса.

— Пломба, ты сказал тут схрон этих с новостроек, так веди, — раздался прокуренный властный голос.

— Да чё ты ля, топчут они тут постоянно. Как не гляну, бегают туда сюда. Ну и подумал я, не чисто тут. Че им носиться, как угашенным вокруг этого дома? Мож вкусное че зарыли, — второй голос был высоким, сквозил раболепием и больше подошел бы какому-нибудь подростку.

— Посмотрим, — раздался первый голос снова. — А теперь не мельтеши, может у них тут подарки расставлены. Гарь, Паук, Плюха, первый этаж. Пломба, ты со мной на второй. Идем тихо, не тарахтим. У кого язык длинный, обращайтесь, укорочу.

Раздались шаги, перестук на лестнице и шум переворачиваемой мебели на первом этаже. Стало страшно. Может от осознания того, что вокруг как минимум шесть мутных , вероятно с уголовным прошлым, личностей, решивших найти чем поживиться. Может от осознания того, что они могут сделать с парнем, у которого из оружия только выданный Палычем ПМ в кармане, да краткий курс обращения с ним.

— Плюха, тут кто-то есть, — разделся еще один голос.

— Паук, не мути, был бы кто, вышел бы давно, -произнес насмехаясь другой участник разговора.

— Я в натуре говорю, прочекай вот ту гору тряпок, чую странным чем-то веет.

— Смешной ты Паук. Лады, с тебя пиво.

А сразу после Максим ощутил сильнейшее давление. Будто на его голову давит целая гора. Максим пытался сопротивляться, но после нескольких секунд силы покинули его и мир вокруг поглотила тьма.

Глава 7

— Встать! — властный крик и удар по ребрам чем-то тяжелым, вырвали из не забытья молодого человека. Лежа на холодном полу, грязный, весь в пыли и рваной одежде, он больше подходил под описание бомжа одного из вокзалов, чем на доблестного наблюдателя Башни: короткий ёжик волос, нос с горбинкой, смуглая кожа и узкая форма лица; Местами рваные штаны из известного комплекта «Горка», засаленная черная футболка, куртка цвета хаки да зеленая бандана на голове. Берцы с него уже успели снять и теперь Максим пребывал в одних драных носках.

— Вставай голожопый, подъем! — какой-то идиот вылил сверху ведро ледяной воды, желая поглумиться над несчастным пленным. Добился он этим правда обратного результата. Мысли в голове Макса выстроились аки оловянные солдатики и рассредоточились по своим местам, оставляя простор для других вещей. Максим приподнялся и сел на копчик, встряхнув головой словно собака.

Перед глазами всплыли последние секунды памяти — странная темнота, которая оказалась набором старых вещей, неизвестные голоса, принадлежавшие чужакам, видимо обнаружившим точку наблюдения Башни и решили поживиться полезными вещичками. «Вот только где Палыч и Веня? Их тоже схватили или они успели сбежать? Но если так, то почему меня не взяли с собой? Решили замаскировать? Пф, слишком банально и глупо, прятать что-либо в центре полупустой комнаты свалив как можно больше хлама. Где я вообще, и кто этот му...кхм, мужеподобный орангутанг?»

- Чё, закаленный типа? Хватить пялиться, удот. Ниче, к тебе сейчас один уважаемый человек подойдет, отвечать ему будешь. Ток ты это, базар фильтруй, а то если че обидится, может и отрезать че лишнего, пойл? — перед ним стоял какой-то прыщавый парень лет восемнадцати, не более. Темный спортивный костюм «найк», справа на уровне ремня висит кобура с пистолетом. Черные берцы с окованными металлом носками. Худощавого телосложения со сбитыми костяшками на кулаках и «фонарем» под левым глазом.

— Где я? — взгляд заскользил вокруг, но уперся в кирпичную кладку. Небольшое помещение два на два метра с невысоким потолком и дверью в виде решетки с замком. Что находилось за ней разглядеть было невозможно, мешал этот гоповатого вида тип.

— В раю! Их-их-их, — заржал словно гиена человек с пистолетом на поясе.

Максим опираясь на стену привстал на ноги, держась за ребра. Кажется, в груди что-то хрустнуло.

— Э, чернявый, — «спортсмен» быстро подскочил к Азоту хватая того за горло и приставляя мгновенно выхваченный пистолет к его виску. — Ты че такой резкий? Не уважаешь? Так с тобой разговор короткий — пулю в башню и на суп, — нос Максима уловил убийственный амбре нечищеных зубов от приблизившейся головы парня.

— Не звизди. Хотел бы — убил давно. Сам сказал, пахан твой идет, нужен я ему, — сказал пленник, поморщившись от боли в ребрах. Глаза его внимательно следили за рукой с пистолетом, удерживая свои ладони открытыми на уровне лица. «Не выстрелит. Предохранитель не в том положении. Вроде не в том.»

— Ты че, страх поте...

Договорить он не успел. Сложенные лодочками ладони ударили по ушам вызывая дезориентацию и прерывая начавшуюся фразу. Щелчок бойка. Пронесло, пистолет на предохранителе. Удар правой с поворотом корпуса в челюсть. Грозный и важный охранник, валится на грязный пол импровизированной камеры.

«Получилось. Уф, пожалуй, стоило рискнуть. Что дальше? Связать и допросить? Или постараться убраться отсюда побыстрее не наделав шума?» Решить эту задачу Максиму не дали. С правой стороны начали доноситься тяжелый шаги. Необходимо было что-то предпринять, при том быстро. Максим кинул взгляд на дверь, она была приоткрыта. Приблизившись к ней, он прислонился к левой стене. Ему казалось, что именно с этой стороны приближаются шаги. План был довольно примитивен.

Когда гороподобный мужик в зеленом рыболовном костюме приблизился, Азот уже был готов. Как только новое действующее лицо поравнялось с решеткой и заглянуло внутрь, в него с мощного удара ноги полетела дверь. Тот схватился за нос и с всем известным матерным возгласом отшатнулся. Макс пулей вылетел из камеры и собирался повторить так хорошо получившийся удар справой, но увы, здоровяк оказался не прост. Только рука Азота начала приближаться к точке назначения, как его оппонент проделал молниеносный бросок через себя с захватом руки.

Максим разве что чудом не разбил голову при падении, однако воздух из легких выбило на раз. Да к тому же, в глазах заплясали темные точки. Пытаясь прийти в себя после неожиданного броска, он ничего не смог противопоставить «борцу», когда тот так же быстро уселся ему на грудную клетку и начал душить его. Макс попытался разжать хватку, но куда там, дезориентированному парню против здорового мужика, пылающего жаждой мщения за разбитый нос. В глазах быстро начало темнеть, легкие накрыло огненной волной из-за нехватки кислорода.

Спустя несколько секунду трепыханий, мозг неожиданно пронзил лютый холод, принесший такую необходимую ясность рассудка. Руки Максима, до того пытавшиеся разорвать хватку своего противника, вдруг сжались еще сильнее. Бандит не сразу заподозрил подвох. Лишь когда его руки побелели от холода, в мозг из-за переизбытка адреналина дошел сигнал о окоченевших конечностях. Он попытался освободиться, но не тут-то было. Их удерживал бывший заключенный. Глаза того стали однородно-голубого цвета. Пропал зрачок и хрусталик, губы и кожа приобрели бледность как у мертвеца, став практически белыми.

Максима вновь посетило чувство умиротворения, как тогда у гаража. Мысли потекли размеренно, спокойно. Если раньше, когда он пытался заморозить что-либо нарочно это отнимало уйму сил, то сейчас все было просто аки «дважды два». Однако теперь он столкнулся с явной проблемой — энергия очень тяжело поступала в противника. Словно ей мешало нечто.

Он пытался максимально быстро заморозить руки и вырваться из смертельного захвата. Но сроднившись за месяц с этой энергией, с этим холодом внутри себя, он каждый раз открывал все новые и новые ее стороны. Так, например, Максим никогда до этого, если не считать момент своей инициации, не пытался заморозить живое существо, обладающее достаточно развитым разумом. Аквариумные рыбки не в счет.

Бандит закричал, стараясь вырвать свои примерзшие конечности. Это послужило спусковым механизмом. Азот, оправдывая позывной, будто получил подпитку извне, одним махом заморозил своего противника. Кожа того посинела, конечности застыли в тех позах, в которых находились за секунду до этого. Над ним начал подниматься пар. Рот замер в беззвучном крике. В остекленевших глазах, что больше никогда не увидят свет, поселился ужас.

Не до конца понимая, что все кончено, Максим дернулся раз, другой, как вдруг тело бандита рассыпалось на сотни маленьких промороженных кусочков. Он приподнялся на локтях. Спокойствие и умиротворение царящее в душе очень быстро уходило на второй план. Макс с ужасом смотрел на кусочки льда, некогда бывшими человеком. Может злым и неприветливым, возможно отпетым негодяем, но человеком. Тем, кто дышал, радовался жизни и печалился. Смеялся и плакал. Любил и ненавидел. Его жизнь оборвалась за считанные секунды.

«Как лего» — промелькнуло в сознании Максима. Он не верил своим глазам. Никогда до этого Макс не убивал людей. Ящеров, всевозможных агрессивных зверей и созданий, что пытались убить его самого, безусловно. Но человека — ни разу.

Так Азот и просидел бы на холодном полу, наблюдая за тем, как со временем обломки тают, превращаясь в кровь, частички внутренних органов и костей. Из коматозного состояния его вывели звуки стрельбы. Кто-то яростно отстреливался из автоматического оружия. Вскоре к первому стволу присоединились другие. Одиночные хлопки пистолетов, сдвоенные выстрелы ружей и обрезов, залихватские очереди из калашникова. Раздавалось все это словно вокруг него.

Макс огляделся. Он находился в коридоре, что сотнями проектировали, а затем строили во времена СССР. Старая потрескавшаяся плитка с цветочным узором, стены, выкрашенные в синий и белые цвета. А также длинные коридоры с множеством дверей. Некоторые были заменены на решетчатые и представляли собой импровизированные камеры. Другие же, все еще удерживали в своих проемах массивные железные двери.

Азот резко поднялся, отряхивая себя от ледяных кусочков плоти, и завертел головой решая куда же идти: налево, где коридор заканчивался крутым поворотом, из-за которого лился свет, или направо, где метров через сорок проход перекрывала дверь. Мысли заметались, как стая мух. Он не мог выбрать дальнейший свой путь.

Ему помогли.

Дверь справа по коридору немного приоткрылась и в щели показалась лысая голова.

— Вано, ну ты где там?!

Два человека уставились друг на друга. Максим без мыслей о том, что предпринять. Бандит же пытался понять кого он видит и где «Вано»?

— ТЫ че за перец?! Кто такой будешь? — дверь вместе со словами, под неистовый скрип начала открываться.

Дальнейшее Макс уже не слышал. Он бежал со всех ног прочь, не разбирая дороги. Поворот, дверной проем, снова поворот. В памяти оставались лишь обрывки-картинки. Удивленное лицо какого-то небритого мужика. Угрозы и разгневанные крики ему в спину с приказами остановиться.

В один момент он понял, что банально вылетел на улице через металлическую дверь, которую кто-то забыл закрыть. Руки обожгло болью, перед глазами лишь грязный асфальт. Легкие работали на полную, сердце бешено колотилось, заставляя воздух с хрипом вырываться из груди, босые ноги саднили десятки порезов и царапин.

«Получилось. Получилось!» — радостно подумал Максим. Он поднял голову и огляделся. Позади располагалась старая промзона литейного завода, что развалился вместе с СССР. Впереди на него смотрели осуждающим взглядом пустых провалов окон панельные пятиэтажки. При переносе многие здания покосило, часть построек, не важно старый дом или новый, вообще упали. Макс лично был свидетелем того, как две рядом стоящие многоэтажки сначала закачало, а затем одна из них рухнула. Главная странность была в том, что даже упав она осталась полностью целой, будто некто прямо перед падением придержал монолитное здание. Как так вышло — никто не знал.

От размышлений о своей дальнейшей судьбе, Максима оторвал отблеск, солнечный зайчик, идущий из окна на пятом этаже дома перед ним. Ему даже показалось, что стекла остались целы, но наваждение, стоило моргнуть пару раз, пропало.

За спиной снова раздалась пальба. Вскоре к ней присоединились крики ужаса. Необходимо было немедленно убираться с открытого пространства. Затаиться в укромном месте, а лучше вообще двигать по направлению к Башне. Там точно можно будет получить помощь. Правда Макс все больше склонялся к первому варианту. В городе после переноса полно домов, пустых квартир, даже сохранились такие, из которых просто в спешке ушли и не вернулись. А значит там можно будет найти пару банок консервов или другой еды.

Повертев головой и не найдя ничего подозрительного или опасного Максим трусцой подбежал к дому. Подъезд словно гигантская пасть чудища встречал смрадом: запахом гнили и крови. Наваленный хлам, оставшийся от тех, кто в первые дни спешно пытался вместе со всем добром свалить из Города как можно дальше и забыть творившийся здесь кошмар, свидетельствовал о неудачных попытках бегства. Засохшая кровь на стенах и полу, только усугубляла обстановку. Ему даже показалось, что из-под кучи мусора, торчит испачканная чем-то темным рука. После чего он старался не смотреть в ту сторону. Максим прислушался. Вроде никого. Ни шагов, ни голосов. Приняв решение, он стал осторожно, стараясь не издавать шум, обходить завалы мусора. Осложняло стацию отсутствие обуви. Противно жужжали мухи. Из приоткрытой двери квартиры на втором этаже торчали какие-то окровавленные лохмотья, а из сумрака несло таким амбре, что Макс еле сдержал рвотные позывы, прикрыв лицо рукой. На третьем этаже одна квартира оказалась заперта. По глубоким царапинам и вмятинам было заметно, кто-то очень желал попасть по ту сторону крепкой металлической двери, и это вряд ли был человек. Из другой несло так же, если не хуже, как и из квартиры на втором.

Внимание его привлекла идеально чистая дверь на четвертом этаже, ни вмятин, ни царапин. Косяки целы, не видно следов взлома или попыток открыть ее с помощью верного спутника мародёра — монтировки. Осторожно подойдя к ней, Азот приложил ухо к холодной поверхности. Вроде тишина. Затем он еле дыша взялся за ручку двери и потянул на себя. Странно, она оказалась не заперта. Максим осторожно ступая и стараясь не распороть себе ноги зашел внутрь, закрыв за собой дверь. Тишина. Небольшой коридор встретил аккуратностью. Все вещи были на месте: несколько курток висели на крючках, пара домашних тапочек стояли при входе. Чуть дальше коридор вел в комнату, справа располагалась небольшая кухонька.

Особо не раздумывая, Макс напялил тапочки и отправился осматривать квартиру. Чудно! Вся квартира была опрятной, вот только единственная комната больше походила на прибежище химика, решившего поэкспериментировать. Огромный деревянный стол украшали десятки колбочек, подписанных вручную непрозрачных баночек, емкостей всевозможной формы и размера, в чем Максим совершенно не разбирался и решил не трогать от греха подальше. Поняв, что здесь никого нет, он продолжил обследовать свое новое убежище. Да именно убежище. Беглец решил обосноваться прям под носом у бандитов, подумав что тут его точно не будут искать. Да любой здравомыслящий человек убрался бы как можно дальше, да вот только этого от Азота и ждут — бегства.

Обследовав квартиру до конца, был вынесен вердикт: никого здесь нет и не будет. Выглядела она прилично, запах тухлятины и гнили отсутствовал, лишь холодильник Макс решил не открывать. Электричество исчезло с момента Переноса, а значит там могла поселиться маленькая новая жизнь. Пошарив по шкафам и полкам, были обнаружены: два килограмма сахара, пара пачек макарон, по банке кукурузы и гороха, две банки сгущенки и четыре пачки гречневой крупы.

«Прям комплект на случай голодной войны! Ну или Переноса» — обрадовался Максим. Довольный до ушей своей находкой, он быстро нашел открывалку, вскрыл банку кукурузы и с жадностью набросился на сладкие консервы. До того как он увидел еду, он и не подозревал насколько голоден. Адреналин, а также возбуждение отодвинули сигналы о пустом желудке на задний план. Буквально урча от удовольствия, Макс доел все до последнего зернышка, попутно запивая сладким нектаром. Утолив первый голод, остальные продукты он решил оставить на потом. К тому же, ничего кроме консервов ему сейчас было не доступно, банально негде было приготовить еду. Воды не было, плита не работала, баллон с газом не обнаружен, вдобавок разводить костер, тем самым демаскировать себя, когда рядом идет бой, а весь лагерь мародеров и всякой шушеры стоит на ушах... Лучший выход — это залечь на дно.

Пройдя обратно в комнату, Максим осторожно заглянул в окно. Во дворе была тишь да гладь. Выстрелы и крики стихли, повисла гнетущая тишина. Подумав о возможных перестановках в верхушке банды, молодой человек плюхнулся на диван.

— Красотааа, — мечтательно потянул Азот. Он и не заметил, как начала размышлять вслух. Усталость медленно, но верно брала верх над Максимом. Плен, убийство бандита, побег. Слишком много событий для одного дня.

— Эх, книженцию еще бы почитать какую, потом послушать музыку и как будто не было переноса! О, а это еще что?

Возле кровати стояла небольшая тумбочка. Сверху лежали исписанные корявым почерком листы и шариковые авторучки. А вот и чтиво! Макс попытался разобраться в написанном, но получалось плохо. В некоторых местах бумага была чем-то замарана, испачкана, кое-где просто промокла. Но что-то все же удалось разобрать:

«День 27 от первого месяца.

Сегодня как обычно возвращался через .... Эти идиоты решили поставить пост на крыше. Всю ночь пили как проклятые, даже все квартиры не осмотрели. Кретины! ...

Черт! Эксперимент опять провалился. Корень валерьяны не дал ожидаемых результатов при смешивании с к.... Возможно стоить использовать чистый корень, а не готовый настой. Однако листья герберы были выше всяких похвал! Стоило только профильтровать у... фильтром Образец № 89, как исчезли ... частицы, а сама смесь приобрела фиолетовый оттенок. Необходимо найти опытного(подопытного?) для эксперимента.»

«Черт меня дери! Да я видимо забрел к какому-то алхимику! Скорее всего он сгинул в Городе, или рядом находящийся сброд пустил ему кровь, ибо все записи сделаны не позднее „27 дня с момента переноса“, а значит прошло минимум 4 дня. Возомнил себя великим алхимиком и сгинул! ХА!»- восторженно заметил Азот.

«Может у него тут есть что-то особенное. Ну там чтобы раны быстрее заживали, или яды не брали. Мало ли до чего он тут доэкспериментировался. Надо будет почитать. Но завтра, все завтра, слишком уж спать хочется».

Максим поднялся с кровати, с печальным вздохом положил листы обратно так и не дочитав первый до конца. Он вышел в коридор и стал думать, как ему заблокировать дверь. Ключей от замков не было. Цепочка тоже отсутствовала, а точнее была сорвана и валялась на полу. Видимо некто уже побывал здесь и был это отнюдь не хозяин.

Подумав так и эдак, Максим в итоге махнул на всё рукой и осторожно затворив дверь, подпер ее наклоненным стулом. Подергал, вроде не так уж и хлипко. Вдобавок если он упадет, у него появится время проснуться. Затем на кухне взял нож, чтобы иметь хоть какое-то оружие.

Добравшись до кровати, он положил свое орудие на тумбочку, а потом не раздеваясь, улегся на нее и закинув под голову локоть почти мгновенно уснул.

Отступление 3.

«День 45 от первого месяца.

Образец № 89 признан малоэффективным, требуется корректировка некоторых составляющих. Клиническая смерть Подопытных №3 и №6 спустя 11 минут 27 секунд. Симптоматика та же. Образец № 89 был улучшен добавлением вытяжки из местного аналога Костяники. Образцу присвоен №90.

Образец № 90 был протестирован на Подопытном №7. Введен внутривенно, Подопытный был надёжно зафиксирован. Следует отметить заметное понижение температуры тела подопытного в течении первых 5 минут действия. Слабые судороги в конечностях.

10 минут после введения Образца.

У Подопытного №7 отмечаются отличные от предыдущих испытуемых результатов. Особо стоит отметить ярко выраженные посиневшие проступившие повсеместно каналы вен, а также белки глаз…»

«…День 48 от первого месяца.

Подопытный №7 показывает феноменальные результаты! Отмечается легкая заторможенность, слабовыраженное замедленное восприятие команд…»

«…День 49 от первого месяца.

Действие Образца №90 неожиданно прервалось. Со слов Подопытного, ощущается головокружение тошнота, сухость во рту и легкая дезориентация. Следует отметить повышенную возбудимость и агрессивность. Образец введен повторно. На этот раз продолжительность судорог существенно возросла. Пришлось вводить внутримышечно Образец № 19. Первые признаки успешного воздействия на организм появились спустя несколько секунд. В будущем следует изучить взаимодействие Объектов 90 и 19…»

Глава 8.

— Ха, слабак! А чего так медленно?! Не уже ли старость?

— Меньше болтай и больше дерись! Хватит бегать!

— А-ха-ха, так мы деремся! Я просто использую тактическое превосходство!

На живописном берегу широкой реки происходило действительно необычное событие. Орк и человек спарринговались. Шест в руках орка, против двух коротких палочек в руках человека, олицетворяющих короткие ножи.

Казалось бы, исход боя заранее предрешен. Более сильный и высокий орк, вооруженный длинным оружием, не должен давать ни малейшей возможности человеку приблизиться для атаки. Да и вообще, шест — это оружие подразумевающее достаточно безопасную дистанцию. При работе против короткого одноручного оружия он может дать последнему несколько очков форы. Но не тут-то было!

Небольшого (по сравнению со своим противником) роста и не имеющий уступающих в физической силе человек, который находился в заведомо проигрышном положении, умудрялся уже довольно продолжительное время сводить ситуацию в ничью. Он двигался на грани человеческих возможностей, будто гимнаст, который всю жизнь посвятил тренировкам на гибкость и пластику. Какое-то время ни один из противников не мог достать другого. Скорость с ловкостью против силы и умения.

Неожиданно, повинуясь наитию, Глеб сделал резкий кувырок вперед и на обратном движении полоснул «оружием» под коленом Глора, отмечая тем самым попадание. Чтобы в следующую же секунду получить концом шеста по почкам.

— Это было подло! — возмутился Глеб, поднимаясь с земли и старательно растирая отбитое место.

— Кто бы говорил! Сам подрезал жилы. В бою нет честных или подлых приемов. Не будь рядом целителя я скорее всего не смог бы продолжать бой, — оправдался Глор. — Ладно, пойдем искупаемся, потом к Учителю. А если опоздаем, опять заставит меня варить пойло, что он называет целебным отваром!

— О Боги, только не эти помои! Там же оно вроде должен томиться на медленном огне не меньше двух часов, да и к тому же жутко воняет. Я ведь правильно тебя понял? — в голосе человека читалась нескрываемая надежда, мол давай, скажи, что я неправ, что ошибаюсь. Он уже несколько раз присутствовал при приготовлении зелий, заговаривании предметов и прочих процессах, которые на Земле кроме как шарлатанством не назовут.

— Да, правильно.

Они шли по петляющей среди ив и берез тропе, уставшие и довольные собой. Два существа: человек и орк, из разных миров. Такие разные, но в чем-то неизменно похожие.

— Слушай, — Глеб проходя сорвал травинку и начал ковыряться у себя в зубах. — А что значит «гошшх»? Яркий или светлый?

— Неужели до сих пор мысли не прояснились?

— Да бывает такое.

— И часто? — Глор покосился на человека.

— Да нет, иногда. Вот идем мы сейчас, а я думаю не «какое Солнце яркое», а «какое Солнце гошшх». Поэтому и спрашиваю. В голове каша.

— Ты правильно сказал. «Гошшх» значит яркий, — сощурился Глор улыбаясь, на солнечный свет.

Странные отношения сложились у них за время знакомства. Глеб уже не воспринимал орка как тюремщика или надзирателя. Не мог после всего случившегося. Во время той попытки настроиться на работу с шаманом и его учеником, Глебу пришлось не сладко. И это мягко говоря...

По началу все шло как ожидалось. Мысли не путались, сознание было легким и ясным, периодически всплывали картины из уже прошлой жизни: школа, детский сад, универ. Хорошее и плохое. Но в один момент Глеб понял, что видит и переживает явно «не свои» воспоминания. А как еще можно объяснить то, что он отбивался от огромного варана переростка голыми руками, да какой-то заточенной палкой? Или, например, лицо Зуурга, что поил его горьким отваром. При том, волосы его были не седыми, а черными. Да и сам он выглядел...моложе? А раз Глеб это пережить точно не мог, возникает закономерный вопрос. Чье прошлое он видит? Единственным возможным вариантом оставался только один —Глора. Притом не отдельные фрагменты и картинки, а полноценно проживает моменты недолгой жизни в его шкуре. Ощущает эмоции и чувства. И надо сказать это было «нечто». Радость, грусть, страх, тревога, чувство одиночества, всплески адреналина. Такие насыщенные и такие настоящие переживания. А затем чернота...

Приходил Глеб в себя очень тяжело. И на известие о том, что теперь он будет жить отдельно, в нескольких километрах от основной стоянки орков и общаться в основном только с Зуургом и Глором- отреагировал достаточно спокойно, не став уточнять причины. Дни потянулись за днями. Восстанавливался он на удивление быстро. Зачастую весь день он проводил с учеником шамана. Тот странно и даже немного с опаской украдкой поглядывал на Глеба, но не более. Зуург поручил ему помочь освоиться Глебу с теми знаниями, что на него свалились. А узнал он действительно много. Информация периодически всплывала в голове отдельными кусками, словно редкие части большой мозаики.

Глор помогал этим знаниям закрепиться, а заодно сам интересовался разными вещами из жизни Глеба. Парень и сам был не промах. Ему было очень интересно узнать этот новый мир, его законы. Начать с того, что здесь возможно контактировать с духами и душами умерших, заканчивая тем, что заговоренная шаманом стрела летела дальше, урона при попадании наносила больше. Сказки да и только!

Постепенно лед недоверия между Глором и Глебом тронулся. Не сказать, что они стали друзьями, но уж точно не были чужими. Когда знаешь в мельчайших подробностях многие моменты из жизни другого, а тот в свою очередь прочувствовал твою нелегкую судьбу, становиться в разы легче наладить контакт.

А где-то через две недели, как Глеб поселился от всех, он решил размяться, сделав парочку простейших упражнений. Лет эдак пять-шесть назад, во времена бурной молодости, было модно заниматься в различных секциях на подобии каратэ и бокса. Глеба с приятелями тоже зацепила эта волна, правда продержаться на одном месте более полугода он так и не смог. Кто-то пошел в борьбу, кому-то больше хотелось натренировать прямой с правой, а ему становилось банально скучно, и он шел дальше. Таким не хитрым образом он перепробовал многое. Навыков было не особо много, но в результате недавнего ритуала, многое всплыло из глубин памяти.

Сделав тридцать приседаний, Глеб понял, что абсолютно не устал! Начал он выдыхаться примерно после ста пятидесяти. Выполняя отжимания, он почувствовал усталость лишь приблизившись к сотне! И это был просто поразительный результат для человека, который последний раз выполнял физические нагрузки в лучшем случае месяца за два, до ночного происшествия.

Каково же было удивление орка, когда он, подходя к хижине где поселился человек, увидел следующую картину: Глеб встав ногами и руками на землю поднимает корпус вверх, после чего снова опускается вниз. В результате диалога, состоявшегося на ломаном русском и орочьем, выяснилось, что таким нехитрым образом можно улучшить физические показатели. Для Глора это была словно манна небесная. А когда уточнил, что именно он видел во время ритуала в памяти Глеба, то готов был плясать от радости. Это были учебные поединки каратэ.

Дело в том, что среди орков ученик шамана слыл если не трусом, то слабаком точно. Он был слабее большинства своих сверстников. Из-за чего неоднократно являлся объектом насмешек и шуток. Надо отметить, что на втором месте после заклинания духов, на пьедестале почета у орков стояла физическая сила и умение сражаться. В статусе ученика шамана Глор только начинал свой долгий путь, охотиться он сносно умел. Не раз удавалось ему в рукопашной завалить хищного зверя за счет смекалки и ловкости, однако в плане физических кондиций матушка природа его порядком обделила. Ростом вышел, а мышцами нет. И своей фигурой больше напоминал просто подкаченного человека с двухметровым ростом. Хотя даже так он оставался сильнее среднестатистического человека.

Желания орка были просты — стать сильнее. Глеб же был заинтересован в новых навыках. Буквально несколько недель назад, он от первого лица видел схватку с вараном, где Глор был вооружен лишь ножом и копьем. Ему банально хотелось научиться делать что-то подобное.

После недолгого разговора Глеб согласился поделиться своими знаниями и умениями, однако взамен попросил орка научить его обращаться с холодным оружием. На Земле оно было распространено мало, да и зачем, когда удобнее таскать с собой компактный травмат, которым и припугнуть можно, и обезвредить особо ярых вредителей: будь то собака или агрессивный тип в подворотне. Теперь же перспектива разжиться огнестрельным оружием отсутствовала напрочь, была лишь необходимость его заменить. Так начались их совместные тренировки, а затем учебные спарринги. Сначала разминка на пол часа с пробежкой, во время которых Глеб активно уточнял названия растений, предметов или же просто обозначения каких-либо процессов на орочьем, орк делал тоже самое, но уже на русском. Далее следовали два часа усердных тренировок с телом: заломы, захваты, броски, болевые, удушающие и прочие приемы. Некоторые вещи не работали на орке, из-за специфической анатомии его расы. Начать хотя бы с того, что ребер у них было двадцать шесть, а не двадцать четыре как у людей. Сами кости были толще и прочнее.

Глеб почти не прикладывал никаких усилий, для того что бы вспомнить приемы. Фрагменты прошлого сами собой всплывали в голове. Таким образов их тренировки выглядели так: демонстрация нескольких приемов, отработка, небольшой перерыв, рокировка. Ученик и учитель меняются местами. Теперь уже орк рассказывает и показывает на практике простейшие приемы обращения с палками, посохами и кинжалами. Пожалуй, не стоит даже говорить о количестве синяков и ссадин, остававшихся на телах двух молодых спарринг партнеров. Однако, это приносило свои плоды.

Сегодня, спустя три недели программу пришлось сократить. Зуург просил Глеба прийти к нему на «деликатный» разговор. И это навевало на последнего не очень радостные мысли. Когда закончится его «туризм» здесь? Когда он сможет уйти? Что стало с друзьями, родными? Что происходит в городе? Прошла уже уйма времени, а подобной информации не было в принципе, да и взяться ей было неоткуда. По вечерам же Глебу было особенно тоскливо, а смутные мысли и догадки грызли его словно стая голодных волков. Если бы не тренировки до изнеможения с орком, было б совсем грустно.

За размышлениями парень и не заметил, как они вышли к основному лагерю. Тут царила все та же обстановка, что и раньше. По крайней мере так могло показаться неопытному человеческому взору, знакомому с бытом и жизнью орков по обрывочным воспоминаниям из жизни Глора. В свою очередь от последнего не укрылись некоторые интересные детали. Вот, например, мать двух орчат, покосилась на них и сразу же загнала детей обратно в жилище. Вот несколько взрослых орков перебросились парой фраз и скрылись среди многочисленных унча. То тут, то там некоторые орки проявляли следы не столько страха, сколько беспокойства? Глор догадывался с чем это связано.

Одержимый Глеб, когда не контролировал себя, умудрился устроить нешуточную драку с самим Зуургом и по ходу дела убил несколько орков пытавшихся утихомирить человека. И если в своем собственном роду Верховный шаман пусть и с трудом, но угомонил горячие головы, надавив своим авторитетом и властью, заставил их отказаться от мести, то вот некоторых орков состоящих в родах Кровавого Топора и Змеи увы нет. Первое время последние требовали немедленной расплаты и наказания человека. Где это видано, чтобы чужак, не состоящий ни в одном из родов, покушался на жизнь орка.

Надо отдать должное Зуургу. Старик не зря являлся главой рода, некогда славившегося своими шпионами и воинами, устраивавшими ловушки и засады, и имел немалый авторитет среди многих родов. Правда было это давно еще до разделения родов, когда народ орков был един и жил на другом континенте. Но это совсем другая история.

Тем временем Глор и Глеб продолжали свое молчаливое шествие. И чем дальше они шли, тем меньше нравилась идея пройтись через весь лагерь Глору. Велико же было его желание срезать путь.

Постепенно он начал замечать, как вокруг них все больше и больше мелькает орков Кровавого Топора, да еще Змеи были тут и там. Их родовые цвета, красный с коричневым и болотный с серым, больно было их много. Ситуация пахла керосином и нравилась с каждой секундой все меньше.

— Эй друг, все нормально? — как можно с более жизнерадостным и открытым выражением лица спросил Глеб. На чистом русском. Он видел, как напряжен его приятель.

— Много недруги. Цвета. Не наш семья, — Глор еще не так хорошо овладел русским языком, но делал большие успехи.

— Да ладно тебе. Ты ученик Верховного шамана. Очень сомневаюсь, что кто-то посмеет нам что-либо сделать, — человек все пытался быть оптимистом. Но периодически подмечаемые уже даже им взгляды посторонних начинали нервировать и его.

— Ты прав, — Глор решил перейти на орочий, — но если ты помнишь, меня тут не сильно уважают, а по...

Договорить он не успел. Буквально вынырнувший из-за поворота огромный орк в компании прихлебателей, которого в темноте, пожалуй, можно было б спутать с быком, вставшим на дыбы, столкнулся с Глором. Все ничего, но вот Глор его не заметил от слова совсем, так как смотрел в это время в другую сторону. Что и говорить, врезался он в встречного, как теннисный мячик в бетонную стену, быстро оказавшись на земле.

— Так, так, так, — громила даже не шелохнулся от такой жесткой «встречи». — Вы только посмотрите кто здесь? Да это же малыш Глор и его мелкая бледная шавка! Давно тебя не было видно. Все пропадаешь где-то, никому не говоришь где, с убийцей якшаешься, старых знакомых не уважаешь, — улыбка, не сходящая с морды орка, была подобна оскалу змеи.

— Хгошш, — Глор не торопился подниматься. Он бросил взгляд на двух орков за спиной у Хгоша. Ну да, можно было даже не сомневаться, Ках и Хогу, младшие браться близнецы данного дуболома. И пусть они были младше его на два года, силы в каждом из них было за двоих, что правда сказалось на их умственных способностях. Было видно, как упавший напрягся всем телом готовясь к схватке.

— Лежишь? Правильно делаешь. Нечего такому слабаку как ты смотреть в глаза своему сородичу. Тому, кто якшается с бледнокожими гобче место в пыли у ног настоящих воинов, — проговорил Хгош и смачно харкнул на землю.

— Глор ты не освежишь в памяти один момент, — задумчиво сказал Глеб на русском смотря в смеющиеся глаза Хгоша, — гобче это же такая маленькая, слепая, беззащитная бедолага, что копается в земле всю свою жизнь? — орк лишь кивнул.

— Слышь, ты свинья переросток, идите ублажайте друг друга со своими дружками. Вы же за этим спешили в лесок? Вот и бегите дальше, че привязались?

Слова человека на орочьем произвели эффект взорвавшейся бомбы. Вокруг все замерло, опустилась гнетущая тишина. Окружающие уставилась на человека выпучив глаза. Только что, чужак не состоящий ни в одном клане, формально «никто» без рода и племени, смертельно оскорбил сыновей вождя рода Кровавого Топора. Того самого, член которого погиб, пытаясь утихомирить одержимого Глеба.

От напряжения, повисшего в воздухе казалось, можно было прикурить. А до человека начало доходить — лучше бы он молчал.

— Глор, — Глеб шумно сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну, — что я только что сделал?

— Роковую ошибку...

— Ты...ты...., — казалось Хгоша сейчас хватит инфаркт. Глаза наливались кровью, верхняя губа поддергивалась, оголяя желтые клыки, кулаки сжимались и разжимались.

— Глеб, — Глор почти не шевелился, говоря еле разжимая губы. — Беги.

Дальше случилось сразу несколько вещей: Хгош дернулся вперед на человека желая проткнуть его кинжалом, что мгновенно оказался в его правой руке, а Глор кинулся тому в ноги.

— Беги идиот!

Дальнейшего человек уже не видел. Он стартанул с места с максимальной скоростью. Стоит ли говорить, что после слияния с лоа увеличилась не только сила? Так что бежал он действительно быстро. Унча, орки, какие-то вещи, растянутые шкуры на жердочках. Он почти не видел куда он несется. Сшибая все на своем пути, он бежал не разбирая дороги. Осознал он себя только когда плюхнулся в свою унча, пытаясь отдышаться, что удалось далеко не сразу.

— Мне пи**ец.

Глава 9.

Полог унча резко распахнулся. Вошедшему ударил в нос запах углоонта, важного атрибута в шаманизме орков. Он с давних пор используется во многих ритуалах при взаимодействии с миром духов. Многие начинающие шаманы применяют этот горький пахучий корень полевого цветка, как благовоние для упрощения работы с «миром за гранью».

Для Верховного шамана Зуурга, который по своей силе и могуществу ушел уже довольно далеко от простых шаманов, этот «костыль» был скорее данью уважения стандартным практикам работы с лоа.

— Верховный, там... там...

— Отдышись Загшу. Что случилось? — Зуург не открывая глаза сидел возле костра. Голос его был ровным и спокойным.

— Верховный, ваш ученик и этот, этот человек, — при упоминании бледнокожего, Загшу чуть оскалился, словно надкусил лимон. — Они столкнулись в лагере с Хгошем. Человек назвал его во всеуслышание свиньей и... и что они с братьями ублажают друг друга. Человек убежал, Глора схватили Кровавые Топоры. Хгош хочет крови бледнокожего. Если он вам еще нужен, думаю стоит вмешаться, — Загшу замолчал, уставившись своими желтыми глазами на Зуурга.

Верховный лишь вздохнул и медленно открыл глаза не меняя позы.

— Знаешь какое важное качество я ценю в тебе больше всего, Загшу? Не силу, не умение сражаться. Ты умеешь думать. Половина нашего рода, к сожалению, сразу бы ломанулась в драку, но не ты, — руки шамана начали перебирать связку деревянных четок. — Отправь Шогоша с братьями к унча Глеба. Делайте что хотите, но не допустите большой крови. С головы нашего друга не должен упасть и волос. Он слишком важен для нас. Я скоро буду.

***

Зоху кивнул и вышел, оставляя Верховного шамана в одиночестве. Глава рода Темного Кота резко выдохнул, осунувшись и словно постарев лет на двадцать. В свои сто шестьдесят три года Зуург чувствовал себя на все двести с гаком. Это был приличный срок для орков, средняя продолжительность жизни которых была сто двадцать — сто пятьдесят лет. Можно припомнить, конечно, парочку долгожителей, что второй век коптят небо этого мира, но их можно пересчитать по пальцам одной руки. К тому же, жить они предпочитают глубоко в Мрачных горах на юге, или в непроходимых топях на востоке, где молодые шаманы, ищущие себе умудренных опытом учителей, не будут их доставать своими глупыми вопросами.

Но дело не столь в возрасте Верховного, сколь в его нелегкой судьбе. В свое время ему пришлось почти с нуля поднимать авторитет и мощь рода Темного Кота.

Некогда вымирающий род, с захиревшим лоа тотемом-хранителем, во главе с ним стал одним из сильнейших, а к голосу Зуурга начали прислушивались многие орки.

Восстановление и усиление лоа рода, многочисленные стычки с извечными недоброжелателями в виде Кровавых Топоров и Ночных Сов, требовали полной самоотдачи и поддержки древнейших лоа мира духов. Они в свою очередь, зачастую в плату за службу требовали не кровь животных или других привычных подношений, а жизненную силу и кровь шамана, которой он щедро с ними делился.

Но статус одного из сильнейших шаманов орков и лидера рода Темного Кота, требовал постоянно держать руку на пульсе. Около двадцати лет назад, Зуург почувствовал, что начал выдыхаться. Да, он все еще был силен, но понимал, что никто не вечен. Можно конечно, было начать принимать редкие корни растений и настои из грибов, что дало бы еще пару десятилетий. Однако последствия того не стояли — к закату жизни он превратился бы из сильного и мудрого шамана в старика, который пускает слюни да гадит под себя. Но был другой выбор. Более трудный, требующий много сил, времени и внимания — впервые в жизни взять себе ученика или учеников. Оставить после себя достойных приемников.

Тот день он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Зуург как раз прибыл в стан рода Антилопы. Они с Бодарком, с тогда еще одним из подающих надежды молодых шаманов, а ныне Великим шаманом рода Антилопы, решили провести эксперимент по части целительства. Процесс очень вымотал двух шаманов, и от своего знакомого Зуург выходил опустошенным. Краем глаза Верховный зацепил взглядом странную вещь. Маленький Глор сидел и играл сам с собой. Казалось бы, что тут такого? Но Зуург не зря стал Верховным. Он почувствовал малейшие колебания грани миров, которые обычно возникают при работе с потусторонними сущностями. Еле уловимое, что почти любой смысливший в шаманизме мог отнести это явление к категории «показалось». Можно ли представить его удивление, когда «взглянув» другим взором на орчонка, Зуург увидел, как тот играет с младшим лоа воды. Дух только начинал осознавать себя и по разуму был близок к ребенку. Как потом оказалось, Глор был сиротой. Мать умерла при родах, отца на охоте разорвал дикий лютоклык. За мальцом следили все чуть по чуть. Одни накормят, другие напоят, третьи приютят на пару дней. Род всегда поддерживает своих. Но нигде орчонок не задерживался дольше пары дней. То разольет чистую воду из бурдюков, то подожжет унча, то испачкает все ритуальными красками. Шаманы же не обращали никакого внимания на него. Дело в том, что если у орка и пробуждаются особые способности к магии духов, шаманизму, то в более осознанном возрасте. А тут сирота, несмышлёныш. Одним словом — ходячее недоразумение. В тот момент Зуург понял, что если и брать кого-то в ученики, то только вот его. Маленького, еще толком не умеющего говорить. Взрастить так, как он считает нужным. Привить ему те взгляды на жизнь и умения, которые в будущем помогут ему стать хорошим наследником знаний Великого шамана, а может даже встать во главе рода. Чем духи не шутят, может даже получится объединить разрозненные рода и кланы в нечто большее?

Последующие несколько лет Зуург не любил вспоминать. Тяжело далась ему роль учителя, коим он ни разу не был. Нехотя он делился своими знаниями, считая эти открытия и наработки чем-то личным, сакральным. Процесс обучения осложнялся поначалу малым возрастом орчонка. Тот постоянно канючил и плакал, желая бегать со сверстниками, играть, ходить на охоту. Зуург же был непреклонен, а потому растил Глора в строгости и дисциплине, не позволяя тому проводить много времени со своими сверстниками, и как он считал, отвлекаться на пустяки.

Шаг шагом, год за годом Глор рос. Росли его знания, умения, навыки. На тот момент, как ему стукнуло пятнадцать зим, он уже владел многими умениями и знаниями присущими ученикам шаманов, которые уже в скором времени получат свой первый атрибут настоящего заклинателя духов — нить для четок состоящую из волос своего учителя. Такой довольно странный «браслет» служил напоминанием о годах обучения, а для их учителя давал возможность всегда найти частичку себя или связаться через астрал со своим учеником. В последующем на эту нить многие навешивали амулеты и талисманы.

Теперь же, когда Глору было двадцать лет, тот уже давно мог считаться шаманом. Уже не раз и не два Зуург, под видом помощи себе, заставлял проводить того непростые ритуалы почти полностью самостоятельно. Однажды, он специально вселил одичавшего духа в варана, чтобы испытать своего ученика. Безусловно, Верховный беспокоился за последнего, и был наготове прийти на помощь. Однако и этого не понадобилось. Глор показал себя на высоте, получив неприятный укус в левое предплечье. Варан так же разодрал ему своими мощными задними лапами бедра, но не зря парень был учеником Верховного шамана. Приняв болеутоляющий порошок и кровоостанавливающий настой, из многочисленных кармашков и петелек, что так любят на поясе шаманы, умудрился самостоятельно вернуться в стан рода. В тот день Зуург был доволен как слон. Не каждый начинающий шаман, получивший плетеный браслет для четок, способен выйти победителем из схватки с одержимым зверем, напавшим из засады, да в процессе сражения умудриться изгнать лоа. А Глор официально был только учеником.

***

Выходил из своего унча Верховный шаман был максимально собран и готов, казалось, ко всему. Руки от кистей до запястий были покрыты браслетами из кожи и костей. Грудь украшало ожерелье из полудрагоценных камней, что служили домом для множества лоа. При ходьбе Зуург опирался на резной деревянный посох с сердцевиной из заговоренного дерева. Любой ученик шамана при первом же взгляде на Верховного шамана рода Темного Кота предпочел бы убраться с дороги. При другом взгляде, как могут смотреть только шаманы, можно было увидеть сонм духов, что вились вокруг него.

По мере того как он шел через стан орков, к нему с разных сторон стекались воины его рода. Они были преданы ему до глубины души, ибо многие сами видели, как при Зуурге род только набирал силу. Для орка его род значит очень многое. Это одновременно семья, друзья, товарищи, банально те, кто поддержат тебя в трудную минуту.

К унча Глеба Верховный шаман вышел в компании четырнадцати воинов своего рода. Тут уже находилось порядка двадцати воинов Кровавого Топора и Змеи. Те что-то громко кричали и махали оружием пред лицами троих воинов Кота. Те оставались спокойны, говорили ровными голосами, но руки держали на ножах и топорах, заткнутыми за пояса. Ну руках двоих из рода Топора висел без сознания Глор. Все его тело покрывали кровоподтеки и гематомы. Голова представляла собой кровавое месиво.

Зуург едва уловимым движением руки отправил одного из духов помощников подлатать Глора по мере возможностей. Тот не залечил бы мгновенно сломанные ребра или рассеченную губу, но вот подстегнуть регенерацию организма мог.

— Что здесь происходит? — громким властным голосом спросил Зуург. — По какому праву вы схватили моего ученика? Что вы делаете здесь? По какому праву угрожаете Моему гостю? — постепенно их группу замечало все больше орков, гул спадал.

«Молодняк. Еще совсем сопляки. Старшему не больше сорока зим. Хорошо. Меньше будет проблем потом» — подумал Зуург осматриваясь.

Растолкав толпу вперед вышел главный заводила. Хгош. Он шумно дышал, сжимал и разжимал кулаки, мышцы были напряжены — был готов к бою, жаждал крови. Лицо его украшал свежий фингал, который делал коричневую кожу орка еще более темной.

Стоит отметить, что не все орки имели зеленый оттенок кожи. Некоторые блистали кожей коричневых оттенков. Черных же орков, как и белых, не существовало.

— Он оскорбил меня, шаман! — закричал Хгош резко взмахнув руками. — Я требую поединка крови!

Толпа за его спиной поддержала своего предводителя шумными выкриками. Кто-то даже держал в руках оружие и потрясал им.

— Человек не состоит в роду, — Зуург говорил максимально холодным голосом. — Он не может учувствовать в поединке крови. И потом, с каких пор нападение на ученика Верховного шамана, позволяет вам, тупые малолетние идиоты... — Зуург со временем хоть и приобрел прозвище «Спокойный», но на неуважение к своему роду, а уж тем более к своему ученику реагировал очень остро. — ...Требовать что-либо от меня?!

— Поединок крови древний обычай! Кому как не тебе, шаман, знать об этом!

— Молчать! — из-за спины Зуурга вышел Зоху. — Помни к кому ты обращаешься, щенок! Перед тобой верховный шаман рода Темного Кота и ты обязан проявить уважение!

— Смотрите кто тут! Сам Зоху Молчун! Что, Молчун, хозяин разрешил говорить?!

Теперь пришел черед уже Зоху закипать от ярости.Он был одним из лучших воинов рода и одним из немногих приближенных к Верховному шаману.

— Молчать! — Зуург ударил посохом о землю. В следующее мгновение на поляну опустилась тишина, орки Кровавого Топора будто попали в густой кисель: их движения стали очень медленными и плавными. — Мне надоели пререкания какого-то юнца, которому и тридцати зим не стукнуло, — еще один удар посоха. Те, кто держали Глора попадали на землю, однако ученик шамана смог удержаться на подкашивающихся ногах. Его шатало. Он мутным взглядом огляделся, сплюнул ставшую вязкой слюну вперемешку с кровью и нетвердой походкой направился к своему учителю.

— Что касается вас, — колючий взгляд Зуурга прошелся по оркам, которые пытались очнуться от чар. — Я, избранный Советом шаманов, Верховный шаман, Зуург Спокойный, глава рода Темного Кота, запрещаю всем, кто не состоит в роде Темного Кота приближаться к этому человеку! Любой, кто посмеет помешать или угрожать ему, будет мешать и угрожать мне! До тех пор, пока не пройдет месяц, как он покинет стан орков, он неприкасаемый! Я все сказал, — следующих удар посохом о землю вернул полную подвижность всем оркам. — А теперь пошли вон отсюда и не смейте приходить сюда.

Кровавые Топоры стояли и ждали, что скажет их стихийный лидер Хгош. Тот в свою очередь метал глазами молнии. Его переполняла такая ярость, что он готов был сорваться и напасть на Зуурга. Лишь крупицы разума, что плескались на дне сознания, удерживали его из последних сил.

— Хгош, уйдем. Потом разберемся, — это его брат, Хогу, положил ладонь на его плече и крепко сжал, желая достучаться до него. — Хгош.

Сын вождя рода Кровавого Топора резко сбросил его руку Хогу. Не глядя ни на кого, лишь шумно дыша через нос и сжимая кулаки он быстро направился в сторону лагеря. Остальные его прихлебатели поплелись за ним.

— Загшу. Выдели тройку на охрану. Да и послушай, о чем будут говорить вечером у костров. Чую, что этот малолетка не угомонится так просто.

Верховный шаман понимал — грядет буря.

Глава 10.

Ночь. Большинство людей всегда чувствовали себя неуютно в ее объятиях. Игра теней и бледный свет Луны испокон веков несли людям первобытный страх, неуверенность на уровне инстинктов, что унаследовали от далеких предков. Лес ночью это абсолютно иное место, нежели лес при дневном свете. С наступлением сумерек он наполняется таинственными звуками, будто большой организм, живущий по своим законам и правилам.

Для городского человека оказаться в ночном лесу без привычных гаджетов и современных подручных средств — серьезная проверка на прочность. Глеб был одним из таких людей. Уставшим, выдернутым из своей зоны комфорта в виде знакомых переплетений улиц и переулков. Безусловно, иногда полезно встряхнуться, подышать свежим воздухом, получить заряд свежести, а после вернуться в знакомые пенаты, к горячему душу, электроплите и централизованной системе отопления. Где нет необходимости собирать хворост для костра, чтобы согреться, приготовить чашку чая или разогреть ужин.

После того, как Кровавые Топоры покинули окрестности унча Глеба, тот наконец осмелился высунуть голову наружу и осмотреться. Но наткнулся на напряженные взгляды орков Темного Кота и решил, что лучше не искушать судьбу. Остаток дня он провел в безопасности, почти не покидая унча.

Зоху и Глор пришли к человеку сразу после заката. Полностью собранные для пешего путешествия: плотная кожаная одежда зелено-коричневых цветов, словно созданная для маскировки в зарослях; На поясах топоры и ножи, в руках каждого по копью и за плечами мешки с вещами. На Глоре так же находился пояс шамана с множеством мешочков и кармашков, часть из которых была наполнена различными кореньями, травами, порошками и маленькими бутылочками из мутного стекла. Ничего толком не объясняя, они сказали, что сегодня человек покинет стан орков. Зуург помня договоренности выделил Зоху с Глором в качестве сопровождения для Глеба.

Вот уже несколько часов без остановки в быстром темпе они продвигались почти в кромешной темноте через плотный подлесок. Первым прокладывал дорогу Зоху, сзади шел Глор, который периодически то отставал, то снова нагонял впереди идущих. Глеб шел вторым. Человек видел в темноте хуже орков и не имел практики бесшумного хождения по лесу. В связи с чем он шел словно огромный исполин — шумно продирался через переплетение ветвей, сухого хвороста и низко висящих веток. Только благодаря ученику Верховного шамана, что шел сзади и иногда придерживал человека от падения, тот еще не разбил себе что-то, а всего лишь заработал пару неприятных ссадин и царапин на лице.

Глеб чувствовал себя очень неуютно. Постоянные крики ночных обитателей леса, треск ветвей во тьме. Физическая и моральная усталость, гнетущая атмосфера, непривычные звуки — все это заставляло нервничать, напрягаться и оборачиваться на каждый неожиданный звук.

В памяти человека были обрывки из жизни Глора, когда тот только учился бесшумно передвигаться по лесу, читать следы, охотиться. По ним можно было попробовать освоить данные навыки. Однако они были слишком хаотичны и обрывочны, будто случайный набор картинок или коротких, на несколько секунд, видеороликов. Глеб пытался вечерами навести в голове порядок, выстроить четкую последовательность в воспоминаниях, но за раз получалось «склеить» всего несколько мгновений. После подобных сеансов копания в новоприобретенной памяти, человек подолгу лежал выжатый как лимон не в силах подняться на ноги и собратья с мыслями. В итоге — лишь некоторые моменты схваток, охоты, шаманских ритуалов. Надо понимать, что даже они являлись большим пластом информации, недоступным для постороннего.

Неожиданно, под ногу Глебу попал очередной корень. В этот раз Глор снова отстал и не смог спасти человека от падения. Тот шумно упал, больно ударившись коленкой и содрав кожу на руках. Шипя от боли, он поднялся, потирая ушибленное колено и отряхиваясь от мусора.

Зоху развернулся и подошел к человеку.

— Ты не можешь издавать чуть меньше звуков? Хватит шуметь словно стая уго! — шепотом возмутился орк.

— Да ни черта не видно! — в сердцах воскликнул Глеб. — Темно хоть глаз выколи, да еще корни эти. Почему нельзя было пойти утром? Что за срочность?

— Верховный сказал «отправиться после заката». Мы отправились после заката, — пояснил Зоху и уже хотел продолжить путь, но Глеб не унимался.

— Так. Меня это задолбало. Почему мне Зуург ничего не говорил. Почему я должен идти хрен пойми куда ночью?! Что за спешка? Я ничего не вижу в этой кромешной тьме. Понимаешь? Ни-че-го!

— Что за шум? — это вернулся Глор. — Что случилось Глеб?

— Ну хоть ты мне объясни, почему мы должны идти ночью? Куда спешить? Я устал и хочу спать, день был не из простых, сам знаешь.

— Глеб, послушай, я сам не рад тому, что мы вышли в ночь. Но если Зуург...

— Да что мне этот Зуург, — не унимался Глеб. Долгий насыщенный день, тренировка с учеником Верховного шамана, затем забег по стану орков, а теперь и многочасовая прогулка ночью. Нервы не выдерживали. — Я устал и если пройду еще хотя бы метров сто, то упаду без сил. Идите вы все в...

— У нас нет времени на споры. Нам нужно до утра уйти как можно дальше, иначе...

— Что иначе? М? Армагеддон? Потоп? Пожар? — продолжал Глеб активно жестикулируя.

— Глеб уймись, — жестко сказал Глор. — Если Учитель счел необходимым проводить тебя именно сейчас, то на это есть веские причины.

— Это ж какие?

— Тебе напомнить, что ты устроил сегодня днем? Какая муха тебя укусила?! Хгош просто любитель поболтать языком и поиграть мускулами на публике. Чего ты вообще встрял? Кто тебя просил?

— А что мне было делать? Мы идем, никого не трогаем. Тут из ниоткуда появляется какой-то идиот толкает тебя и начинает поносить на чем свет стоит. Как прикажешь мне на это реагировать?

— Глеб не будь идиотом! — человеческая недальновидность начала выводить ученика шамана из себя. — Как ты не поймешь — ты чужак! Как ты сам любишь говорить: «есть никто и звать никак». У тебя нет поддержки рода. За тобой не стоят духи предков. Да если бы не Зуург, то после того раза Кровавые Топоры вместе с Змеями не оставили бы от тебя даже костей!

— Чего? Какого «того» раза? О чем ты Глор?

Орк занервничал. Глебу никто не сообщал, что он был одержим. Зуург строжайшим образом запретил даже упоминать про тот случай при человеке. По правде говоря, даже сейчас находиться рядом с ним было равносильно раскуриванию трубки верхом на горе пороха. В любой момент дух, который все еще находился в человеке, мог взять над ним контроль. Сдерживающими фактами оставался Глор увешанный амулетами и заговоренными вещами, подавляющими духовную активность вытягивая энергию духов из окружающего мира, да одежда Глеба.

Дело было сразу после того, как человек попал в стан орков и Зуург осмотрел его. Верховный шаман уже в тот момент подозревал, что парню может понадобится защита от того, что сидит в нем. А потому шаманы племени заговорили его одежду таким образом, чтобы пока она была на теле, подавляла неспокойного духа внутри. Естественно об этом Глебу тоже никто и ничего не говорил.

— Глооор? — Глебу не понравилось, как замолчал орк.

-Отдохнули? Хватит болтать, идем, — вмешался Зоху. — До рассвета еще пару часов, силы пригодятся.

Он так же молча развернулся и пошел, давая понять, что разговор окончен. Глор поспешил за ним, желая уйти от неприятной темы. Учитель строго настрого запретил что-либо говорить человеку. Только в самом крайнем случае, когда не будет другого выхода Глор должен был распылить специальный порошок и произнести слова, активирующие наговор. Таким образом бывший ученик, а теперь уже полноценный шаман с браслетом из волос своего учителя, пробудил бы заточенного духа. После чего Зуург взял с них клятву, что сразу после, орки унесут оттуда ноги как можно быстрее, и как можно дальше. В прошлый раз, одержимого Глеба удалось утихомирить лишь благодаря слаженной работе Зуурга с другими шаманами. Страшно представить, что будет, когда дух снова возьмёт контроль над телом парня. Дело в том, что стихийные духи, а один из них как раз и «сидел» в Глебе, одни из самых сильных. Повелевая стихиями, они могут творить воистину страшные вещи.

Глебу же ничего не оставалось делать, кроме как от души выматериться и продолжать идти вслед за орками. До самого утра ему так и не удалось вытянуть из своих провожатых ни капли подробностей.

После того как начало светлеть, Зоху скомандовал привал на сон. Глебу было уже все равно. Уставший, не выспавшийся, морально подавленный и голодный он больше всего на свете хотел спать. Есть, конечно, тоже хотелось, но желание поспать было сильнее. Полузакрытыми глазами, по сути ничего не соображая, он взял первое что попалось под руку. Почти рухнув на землю, сунул себе под голову загадочное нечто и провалился в сон.

***

Зоху разбудил Глора ближе к полудню и лег спать. Молодой орк должен был дежурить вторым, заодно заняться готовкой.

Настроение было паршивым, а в горле скреблись кошки. Знакомые последствия приема настойки из печени ночной кукушки. Средства, что после приема почти сразу проясняет голову, бодрит и позволяет продержаться ночь без сна. Последствия правда иной раз того не стоят. Приняв настойку будь готов весь следующий день страдать от дикой жажды. Глор считал ее единственным выходом. Во время пути он должен был, во-первых, каждые метров триста — четыреста вырезать руны на камнях и деревьях, не позволяющие взять их след специальным духам ищейкам, а во-вторых, заметать следы их передвижения. Особую сложность составлял Глеб. Не обученный ходить по лесу человек издавал много посторонних звуков, выдавая местоположение отряда, ломал сухие ветки и ветви кустарников, что в стремлении разрастись вылезали своими побегами на тропу. Это в свою очередь давало возможность взять их след без особого труда. А сделать это точно попытаются.

Кровавые Топоры и Змеи. Два рода объединились, дабы отомстить человеку за смерть собратьев и пошатнуть силу рода Темного Кота.Зуург предвидел это, поэтому и отправил орков ночью, дабы след успел остыть. У Верховного были серьезные опасения на счет этого союза. Коты никогда не водили дружбу ни с одними, ни с другими. Скорее наоборот. У них периодически возникали трения из-за общей границы охотничьих угодий и территорий.

Глор пару раз мотнул головой стараясь прогнать остатки сна, широко зевнул потянувшись. Поднялся, сделал пару разминочных движений, что показывал Глеб. Улыбнулся сам про себя. Как много нового и необычного он почерпнул из памяти человека. Орк бросил взгляд на человека. Тот уснул, сунув под голову походный котелок завернутый в грубую ткань. Оно и понятно. Глор принял своеобразный допинг, Зоху как одному из лучших воинов и охотников было привычно мало спать и передвигаться по лесу длительное время без отдыха. А если случиться форс мажор, то всегда имел при себе специальные отвары и зелья, помогающие в различных ситуациях6 будь то ранение, усталость или необходимость несколько дней не есть. С приходом к власти Зуурга, тот обязал шаманов рода обеспечивать всем необходимым воинов рода. Надо сказать, это почти сразу же дало результат. Смертей в результате неудачной охоты или, например, стычки с орками других родов, стало в разы меньше. Человек же не имел ни запаса зелий, ни необходимых навыков и умений. Не удивительно, что к середине ночи у того сдали нервы. Глор видел, Глеб держался лишь на упорстве, силе воли, да желании не казаться слабым.

Закончив небольшую разминку, он обошел небольшую полянку у родника, где они остановились, и остался доволен результатами осмотра. В ближайших трестах метрах вокруг стоянки отсутствовали следы орков и диких животных. Не было вытоптанных троп или каких-либо схронов с припасами, что так любят делать охотники на тот случай, если придется заночевать в дали от дома.

Вернувшись на поляну Глор занялся готовкой. Вырыл небольшую лунку в земле сняв верхний слой дерна, запалил небольшой костер. Натаскав хвороста принялся за осмотр съестных припасов. После чего аккуратно вытащил из-под головы Глеба котелок и принялся кашеварить. В посудину полетели пара горстей крупы, несколько кусков сушеного мяса, пара овощей и листочки съедобной травы-приправы, которую он приметил пока делал обход лагеря. По ходу дела частью припасов задобрил духа, что обитал на поляне, дабы тот не дал дыму и запаху еды разойтись далеко, демаскируя их лагерь.

Вскоре над поляной разнесся запах похлебки. Первым проснулся Глеб, что не удивительно. Он сел, растирая глаза и зевая во все свои тридцать два. Немного посидел, спросил, где Глор достал воду и пошел умываться. Немного взбодрившись с помощью родниковой воды сел с другой стороны костра от орка.

Тишина стояла не долго.

— Слушай, Глор, — начал Глеб. — Я вчера вспылил, не подумал. Наверное, не стоило мне хамить и оскорблять того здоровяка.

— Не стоило.

— Ты это, извини ладно. Тебе вроде крупно досталось из-за этого.

— Держи ты свой язык за зубами, не досталось бы, — буркнул орк.

— А кто это вообще был?

— Хех, а сначала у меня узнать нельзя было?

— Да не подумал. Так кто этот орк.

— Эх Глеб. В стане орков ты смертельно при всех оскорбил сыновей Храдора Свирепого. Он глава рода Кровавого Топора. Тем самым заработав себе очень влиятельного врага.

— Бл**ь.

— Именно.

В дальнейшем разговор не клеился. Молча поели, вымыли посуду.

Ближе к вечеру проснулся Зоху и отряд быстро «позавтракав» отправился дальше.

Следующая ночь была похожа на предыдущую. Правда теперь Глеб отдохнул и меньше обращал внимания на ночную округу, больше смотря на дорогу под ногами. И зря!

Ближе к середине ночи на идущего впереди Зоху напала какая-то плотоядная тварь. В результате скоротечной схватки с опытным охотником закономерно проиграла и в считанные минуты была освежевана. Как потом оказалось это был далекий предок волков, единственным отличием которого были его размеры. Он был в полтора раза крупнее собратьев, что водились на Земле, имел костяные наросты на голове и жесткую шерсть. Именно из-за последней ухширр, а именно звали эту тварь, и считался опасным хищником. Она была необычайно толстой, жесткой и прочной. Не каждая стрела, пущенная с сорока шагов, могла пробить его шкуру и шерсть. Поцарапать, засесть неглубоко в шкуру — да, но не достать до внутренних органов. Зоху повезло, он успел воткнуть свое копье точно в пасть и отделался лишь глубокими ранами на плечах. Глор сразу обработал их специальной мазью, после чего подстегнул с помощь энергии духов естественную регенерацию орка, которая была и без того сильна у этой расы. Так что опасности они особой не несли и через неделю от них останется в худшем случае новые шрамы.

После небольшого совещания, в котором, естественно, голос Глеба не учитывался, было решено сразу приготовить мясо, а на утро, после сна, отправиться дальше.

Глеб очень надеялся, что до конца пути никаких приключений больше не будет. Ему дико хотелось принять горячий душ, сварить таких любимых макарон с сосисками, казавшиеся ему сейчас пищей богов, потискать Титана и уснуть на родной мягкой постели. К сожалению, этому не дано было сбыться.