Книга четвертая. Добрая похоть

Пролог

Птички весело чирикали над головой. Не то чтобы Олифею Лууну до этих птичек было дело в обычное время, но если ты эльф-торговец, который идёт по лесу, где на него могут напасть бандиты, то чириканье птичек довольно сильно нервирует. Ну вовсе не потому, что ты эльф, конечно же, а потому что торговец. С большим рюкзаком товаров, вестимо.

Олифей эльфом был городским или, как презрительно именовали живущих в городах сородичей те, кто предпочел по заветам предков жить в лесах на деревьях, «выкамнешем», от чего и чувствовал себя сейчас тревожно и одиноко. Нет бы быть тонким, гибким и особо длинноухим «дикарем» (городские тоже за словом в карман не лезли), как целых десять процентов от эльфов Туриката, так нет же, приходится ему собственной неспортивной персоной и излишними килограммами пробираться сквозь мрачную чащобу, дергаясь от птичьих трелей и ожидая, что в любой момент ягодицы могут ощутить на себе железную хватку зубов какого-нибудь монстра!

В общем, дёргался торговец изрядно, но при этом шёл вперед, нервно пыхтя и озираясь. Времена нынче тяжелые и нервные, нужно рисковать и шевелиться, если хочешь остаться хотя бы при своих! А тут еще и ответственность за целую деревню. Маленькая у Олифея, конечно, деревушка, что там и говорить, но семья Луунов жила в ней с незапамятных времен, а благодаря этой самой семье в деревушку и заходили торговцы, скупающие набранные жителями травы, ягоды и прочую дикорастущую полезность. Не пустые, естественно, приходили, от чего и жила деревушка хорошо и долго.

Только вот времена поменялись, от чего и приходится Олифею Лууну рисковать собственной жизнью, отважно пробираясь по лесу в своих скорбных поисках.

А куда деваться?

Верховные богини меняются одна за другой. Авантюристы бегают с континента на континент. Теперь еще Правила Богов прекратили работать, из-за чего детей боятся отпускать из дому даже в соседнюю деревню. А ну как чудище приблудное загрызет? Или знакомый и известный монстр, зовущийся издавна «Геег-паскудник», вместо того чтобы пнуть тебя под зад своим жестким башмаком, вынет из кармана заточку, да выпустит тебе кишки? А то и чего хуже, соберет банду своих собратьев, да заглянет в деревню со своими заточками?

Вон Мухран с сыновьями на охоту теперь ходит только втрое-вчетверо и никак иначе. Далеко ходит, в лес Мур-таг, где и добывает несколько лосей за раз, от чего всей деревне приходится давиться их жестким мясом, но как иначе-то? Страшно эльфам теперь за частокол выходить. Времена такие, монстры с ума сошли, можно жизни лишиться.

А вот ему, Олифею, приходится. Он должен!

Ведомый высоким своим долгом перед деревней толстенький и низенький эльф продолжал боязливо пробираться сквозь лес. Он дёргался, прядал короткими ушами, близоруко щурился и нервно сжимал рукоятку короткого широкого кинжала, свисающего с его пояса. При каждом пронзительном вопле очередной птахи, он замирал, судорожно оглядываясь по сторонам и обильно потея. Здоровенный короб на спине Олифея мотался из стороны в сторону, усугубляя страдания несчастного толстячка.

Лес шуршал, шелестел, был наполнен тысячами голосов его обитателей, но самые опасные из них были на редкость молчаливы. Прошел месяц с тех пор, как было объявлено о том, что трон верховной богини пуст, и за это время деревушка Лууна, как и несколько соседних, обзавелась новым кошмаром.

«Капибара-деспот». Редкий и не очень-то опасный монстр-босс, живущий себе спокойно в одном из отдаленных лесов… изменился. Раньше этот рыжий зверь, равняющийся в холке рослому эльфу, вообще не считался опасным. Подумаешь, набредет на него кто-нибудь… и что? Капибара лишь промывала попавшемуся ей на глаза мозги, заставляя ровно сутки заботиться о себе и разных бегающих возле нее зверюшках. Вычесывать колючки, чистить орехи от скорлупы, обламывать ветки на тропах… ничего серьезного. Потрудится растяпа, да домой пойдет. Сейчас же «Капибара-деспот» прекратила отпускать своих жертв!

Олифей вздрогнул так, что его короб загремел. Ему рассказывали о бедных эльфах, которые с восторженными лицами ухаживают за зверюшками во всем лесу. Более того, через пару недель даже в его лавку постучали «Свидетели капибары», которые, улыбаясь глупыми лицами, попросили торговца «пожертвовать» много чего нужного бедным эльфам, вынужденным прозябать в лесу на подножном корме! А еще лучше, если он сам всё это доставит, заодно и с Капибарой-сама познакомится. Всем от этого будет только лучше!

Всем народом этих несчастных выпихивать из деревни пришлось. Не у себя же их оставлять, тюрьмы-то у местных нету. А те, зомбированные, вяло упираясь, бормотали о том, что если местные к Капибаре-сама не пойдут, так она к ним сама заглянет. Мол, так даже лучше будет.

И это лишь одна из бед, обрушившихся на их деревушку!

Ветки трещали под ногами Олифера, эльф периодически поскальзывался, но продолжал упорно идти вперед, помогая себе сучковатым посохом. Отчаянные времена требуют… отчаянных мер!

…и отчаянных эльфов.

Не только древолазы способны на свершения!

Наконец, уже порядком уставший Олифер добрался до одной из полянок, через которую, весело журча, бежал ручеек. Здесь, на залитой солнечным светом траве, было так хорошо и спокойно, что эльф не удержался, снимая со спины тяжелый короб и падая рядом с ним возле ручья. Ему уже ничего не хотелось, апатия и усталость безжалостно овладевали его пухлым низкоуровневым телом.

«Уж лучше бы дедушка пошёл», подумал про себя юный Луун, чьи духовные и физические силы показали дно. «Дедушку не жалко».

Забрасывать себе за плечи короб после получасового отдыха было сущей мукой. Колени дрожали, позвоночник хрустел, а разум малодушно подсчитывал, что встанет Олиферу «потеря» короба с товарами. Выходило, что в очень и очень многое, поэтому эльфу предполагалось превозмогать дальше. Особенно ради молодой жены, которая слишком уж прислушивалась к бредням пораженной капибарой подруги.

Эльф шел вперед еще час, провожая глазами, полными безмерной тоски, приветливые полянки, на которые был богат лес, но до темноты оставалось несколько часов. Если он не успеет…

– Стоять! – решительный женский голос, неожиданно прозвучавший спереди, едва не заставил Лууна в очередной раз подпрыгнуть. Подняв очи, измученный лесным походом эльф столкнулся со взглядом страшных фиолетовых глаз, свирепо пожирающих его из-под падающих на лицо лохм русого цвета. Торговец и сын торговца почувствовал, что у него подгибаются ноги.

– Стой на месте! – вновь грозно выкрикнула худая как тростинка девушка в походной мятой одежде, широкополой шляпе с острым концом, слегка загнутым в самом верху, и со странным амулетом на груди, больше всего похожим на крупную гайку. Угрожая эльфу корявой палкой, в которой смутно распознавался посох волшебника, девушка продолжила, – Опусти короб на землю! Это ограбление!

Олифей всхлипнул.

Они до него всё-таки добрались.

Глава 1

– Никак вы, блин, не научитесь, – укоризненно сказал я дрожащему толстячку, продолжая ковыряться в зубах, – Тебя, зараза, прямо у выхода из деревни ждали. Зачем удрал?

– Я по-терялся…, – просительно прохныкал толстый паразит, решивший, что он и его семейка самые хитрые.

– Мач, а давай сделаем так, чтобы он совсем потерялся? – кровожадно оскалилась Тами, вынимая из инвентаря одно из своих копий, – Я ж тебе рассказывала, что семья у этих Луунов большая. Одним больше, одним меньше…

– А посмотрим, что у него с собой, – не стал умерять позывы рыжей подруги я, – Если он приволок меньше ожидаемого, то всё возможно!

Одетый в новенькое, хоть и измазанное грязью и травяным соком сукно эльф испуганно засучил ногами, пытаясь отползти, но совершенно забыв, что тяжелый короб у него по-прежнему за спиной.

Ну а мы приступили, собственно, к грабежу. Ну а как к нему не приступить, если мы теперь с Саякой разыскиваемые преступники? Пусть и на другом континенте, пусть и за нарушение контракта, но для законов мира Фиол всё это не является преградой. Наш старый знакомый, хитрый, опытный, но проигравший схватку на выживание старец, по имени Одай Тсучиноко, не преминул нас с Саякой изгнать из своей организации якудза через несколько дней после того, как мы оказались на континенте Турикат. Видимо, он надеялся, что мы, расслабившись, будем сидеть в городе в момент изгнания, от чего нас оперативно и арестуют.

Фиг ему.

– Двадцать литров сливового сока, – тем временем перечисляла Саяка, – Двадцать мер тартанской крупы… залежалая немножко, но съедобная. Малые зелья здоровья. Цвет странный, качество ужасное. Девяносто восемь штук. Разбавили?

– Разбавили, – согласно покивал я, – Но всё равно берем. Это вот… с крупой, соком и зельями – мы его за что грабим?

– За двадцать «плюющихся тушканчиков», – отрапортовала сидящая со списком Матильда Шлиппенхофф. Юная жрица с состраданием поглядывала на ограбляемого, которого трясло как грушу от предвкушения разных кар, который он сам навлек на свой дряблый зад.

– Вот уши тушканчиков, – выложил я ровно два десятка мохнатых ушей перед толстяком, – Идем дальше.

Процесс шёл. Мы потрошили торговца, выбирали из его товаров новый сет, отвечающий ранее поданому от деревни запросу на истребление какого-либо из местных монстров, а затем совали ему доказательство исполненного, присваивая обещанную награду как «награбленное». Дурь редкостная, но, как оказалось, наш единственный способ заработать. Являясь изгнанниками Гильдии Авантюристов и, заодно, преступниками, мы не могли контактировать с официальными властями. Особенно без гражданства текущей страны, которое нам никуда не упало.

Разумеется, Тами и Матильда были чисты перед законом, только вот рыжая непоседливая гномка тоже была изгнанницей одной видной структуры, а жрица… красивой блондинкой, совершенно не предназначенной для каких-либо переговоров. Являясь существом повышенной доброты и наивности, этот ангел во плоти (очень роскошной, надо заметить), не умела ни торговаться, ни договариваться, ни уточнять детали… в общем, нифига не умела в социальном аспекте, кроме как вызывать массовое носовое кровоизлияние, «случайно» обнажаясь в публичных местах.

– Так, ладно, с мелочевкой разобрались, – резюмировал я, когда короб наконец показал дно, – А теперь, дорогой, начинай опустошать инвентарь.

Олифей пищал, пытался врать и отмазываться, но мы его продолжали раскулачивать на заслуженное. Деревенька, находившаяся с краю немалых размеров леса, имела мало проблем поблизости от себя, но эти самые проблемы в виде некоторых монстров уже пришли к ним сами. Стукнувшись о нас с летальным исходом. И, конечно же, зная, что мы вскоре уйдем дальше, местное самоуправление задалось мыслью – как сделать так, чтобы ушли мы без положенной награды. Нет, ну а чо?

Ну да, небольшая деревенская хитрость.

– Будешь? – сунул я пересчитывающему канис эльфу под нос бутерброд, – Это не ваша лосятина. Попробуй, мясо куда мягче!

– Вкусно! – отреагировал тот через минуту, сосредоточенно жуя, – А что это?

– Копченая капибара, – поведала ему Тами, пластая и себе перекус, – Жирная попалась и здоровая. Так что лосятину неси назад в деревню. Мы её вам дарим.

Торговец попробовал упасть в обморок, но животворящий пинок Саяки вернул его в сознание. Последовавшее за ним ворчание бывшей ведьмы о том, что мы не собираемся требовать награды за босса, убитого в личных интересах, так и вовсе привело алчного эльфа в чувство.

Посмотрев, как девушка в широкополой шляпе выговаривает сидящему на земле скупердяю, я подумал, что мы все сильно изменились из-за последних приключений. Саяка Такамацури, когда-то бывшая лишь взбалмошной начинающей алкоголичкой, без малейшей перспективы к личному развитию, стала взбалмошным, но уверенным в себе волшебником, способным задать перцу много кому. Тами Мотоцури, рыжая гномка спортивного телосложения, тоже избавилась если не от шила в заднице, то хотя бы от перегибов настроения, делавших её ранее едва ли не берсерком. Поняв, что она наконец-то в компании тех, кто воспринимает её полноправным партнером, несмотря ни на что, рыжая начала нам доверять. Хоть и осталась той еще жадюгой.

С Матильдой же все было проще и сложнее. Золотоволосая жрица, с которой у нас проклевывались ростки дружбы, а может быть даже и половой любви, в ужасе смылась своей дорогой, узнав о ранге достижения «Извращенец», которым я обладаю. Проведенное вдали время девушка потратила на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, а заодно, выслушав мои истории, понять, что достижение и душевные качества – это далеко не одно и то же. Теперь же «жрица всех богов» серебряного ранга влилась в нашу задушевную компанию без особого труда. Правда просто благодаря тому, что, в отличие от меня, могла лечить без всяких дополнительных последствий. Правда, когда-то промелькнувшая между нами искра, едва не закончившаяся безудержным развратом, вновь мелькать отказывалась.

Наверное потому, что Саяка пристально следила за блондинкой. При-сталь-но.

– Так, ограбляемый! – вяло помахал я рукой, – С вашими заказами закончили. Несмотря на разбодяженые зелья и сырую крупу, претензий не имею. Что с нашим заказом?

– У-у меня, – квакнул толстячок, вываливая здоровенную кипу газет. Его алчный взгляд сразу же к ним прикипел.

– Угу, – оценив на глазок толщину пачки и признав её годной, я вяло помахал рукой, – Тогда наши дела с вашей деревней закончены. Кыш-кыш.

– А вы их с собой заберете? Газеты? – не торопился поднимать зад торговец.

– Нет, прочитаем и сожжем.

– А может тогда нам подарите? – нашему отряду была продемонстрирована жалкая просительная улыбка.

– Приходи через два дня сюда, – милостиво разрешил я, – Пачка будет тебя ждать. Мы её даже завернем во что-нибудь.

– А может, занесете поближе к деревне? – проскулил Олифей, тут же получая просто шикарнейший пинок в короб от моментально взбесившейся Тами.

– Ты, сволота, САМ от деревни упетлял! Мы с Матильдой тебя там ждали, сволочь! – второй пинок пришёл эльфу в душу, заставляя его телом доломать свой переносной рюкзак, – Мач, доставай свою палку! Этого гада необходимо покарать!!

«Гад» заскулил, правда, не просто так, а очень даже ловко драпая с поляны на четырех костях. Пара секунд и местный житель скрывается в известном направлении. Неудивительно, что его к нам отправили. Такую скотинушку мелочную даже если и прибили бы, то в деревне вряд ли кто-то слезы лить бы стал.

– Так, девчонки! Девчоночки мои ненаглядные! – потёр я руки аки довольная муха, глядя на пачку газет, – Дорогие мои! Теперь, когда мы свободны, как фанера над Аустоламбом, теперь, когда над нами не довлеют, когда нас не гнетут и не шантажируют – мы способны на всё и даже больше! А что мы будем делать со своей свободой? Куда направим свои стопы на этом континенте?! Давайте решать! Пора самим строить собственную судьбу, ура!

– Ура! – воодушевленно поддержала меня Матильда, лучась улыбкой и четвертым размером. За прошедший месяц мы посвятили её в историю всех наши злоключений, от чего жрица преисполнилась понимания и сочувствия. Но при этом была самым железобетонным образом настроена не допустить моей встречи с еще каким-нибудь небожителем. От этого уже зависел её собственный класс.

Я не возражал. Хватит потрясений. Хватит приключений, в которых ты постоянно пытаешься выжить, не утратив при этом чести, достоинства и благородного облика бывшего саратовского электрика. Достаточно участвовать в алчных планах сильных мира сего!

И мы погрузились в исследование газетных подборок!

– Гм…, – через несколько часов задумчиво пробурчал я.

– Хм, – кратко поддержала меня скрестившая на груди руки Тами.

– Хррр…, – товарищески прохрапела впавшая лежа в глубокую задумчивость великая мудрица, от умственных усилий аж разлегшаяся на траве.

– Ой, – присовокупилась к нам Матильда, разминая онемевшую ножку, предварительно извлеченную из-под юбки. Полностью. Я чуть глаза не сломал.

– Нам нужно посовещаться, – уведомила нас Тами, начав расталкивать задумавшуюся Саяку, – Мач, сходи погуляй.

– ???

– Да, Мач, – вновь присовокупилась Матильда, стреляя глазками на гномий тыл и возбуждая во мне неявные подозрения, – Мы просто пошушукаемся! По-женски!

Предчувствую беду и печаль, я всё-таки подчинился давлению со стороны. Нет, являясь стреляным циником и эгоистом, всегда предпочитал стоять у руля собственной жизни, только вот как раз из-за меня и только из-за меня последние несколько месяцев у девчонок выдались довольно тяжелыми. Я завлек их в совершенно ненужное приключение, где нас едва не прикончили, несколько раз подставив и предав, лишил очень неслабого богатства, заработанного нами на тараканах в одном интересном замке. Более того, именно с моей подачи Саяка вылетела из Гильдии Авантюристов, а также стала преступницей во время выполнения моего задания от Аллеаллы.

Проще говоря, я был должен двум девчонками как земля колхозу, от чего послушно и прошёлся по окрестностям, предоставив им два часа на размышления. По возвращению на полянку меня ждали три решительные мордочки, измазанные сливовым соком.

Ну и новости, разумеется.

– Пираты?! – мой вопль души достиг небес и, кажется, пронзил парочку ближайших.

– Ну ты выслушай, выслушай, – увещевала меня Тами, прячась за Матильдой, – Чего кричать сразу?

– Вы меня в гроб загоните, – пожаловался я, падая задом на траву, а затем обвиняюще тыкая пальцем в сторону невозмутимой Саяки, – Вы же дом хотели! Отдыха, мирной жизни, размеренности! Сами мне говорили!

– Корабль – тот же дом, – фыркнула необычайно уверенная в себе Такамацури, скрещивая руки на груди, – Только плавучий.

– Мы о мореплавании не знаем ничего! – попробовал применить я логический приём «номер два», на что мне с той же невозмутимостью было отвечено, что «научимся». Третий вопрос также был парирован, а на лицах всех трех девушек постепенно начало образовываться несвойственное им физиогномическое искажение, которое можно было бы назвать «уверенностью».

Основания для подобного чувства были.

Метка нарушителя контракта у нас с Саякой образовалась давно, но бегали мы преступниками недолго, буквально два неполных дня, согласившись на предложение Одая Тсучиноко вступить в его группировку якудза. Нам даже нанесли татуировки, мне так вообще Шедевр, обладающий магическими качествами. Только вот потом, когда наши с оябуном интересы вошли в непреодолимый конфликт, он нас изгнал, от чего наше преступное прошлое, прикрытое до этого момента членством в криминальной группировке, вновь стало заметно.

Решить эту проблему можно было двумя способами. Первый из них – выплатить Великой Библиотеке штраф в размере двух сотен миллионов канис. Таких денег у нас не было, как и не было ни малейшего желания возвращаться в это заведение. Нас обвиняли не только в похищении Книги Всего, но также и в разграблении тайного Архива, где хранились самые важные и могущественные книги, выписанные с помощью этого божественного артефакта. То, что мы невиновны – никого бы не взволновало, просто потому что немногочисленные Герои, оставшиеся в мире Фиол, были не просто на вес золота, а буквально являлись шахтами по добыче этого самого ресурса. Бесконечными. Приди мы туда с деньгами, так нас бы больше не отпустили. Посадили бы на цепь, пусть не по закону, но обходными путями.

Второй способ избавиться от пристального внимания сил закона был вступлением в другую преступную группировку. Только вот, как справедливо подчеркнула Тами, тут был ряд минусов, которые мы, как путешественники и приключенцы, найдем неудобными. У банд и прочих ОПГ есть свои страны базирования, территории, интересы и прочее неудобье, с которым нам бы пришлось связываться так или иначе, что, в конечном итоге, вполне бы грозило новым витком проблем, от которых мы давно уже устали.

Оставался вариант создать собственную банду, что было вполне реально, а среди всех подобных образований лучше всего подходила пиратская команда. Почему?

Команда может быть небольшой. Это важно, если мы не хотим якшаться с левыми людьми.Пиратов далеко не везде гоняют. Они, в отличие от тех же бандитов, воров и контрабандистов, по традиции считают полем своей деятельности только море. А почему не контрабандистами? А вот тут ответ простой – никто не будет терпеть конкуренцию на этом поприще от Героя, в этом Тами ручается. Опыт был.Можно приобрести патент и стать корсарами. Это еще сильнее сгладит углы и шероховатости при общении с властями!Самый важный пункт в том, что чем дурнее слава у пиратской команды, тем та популярнее и тем больше её уважают! А вот этого ресурса у некоего Мача Крайма – ну просто завались!Я с сомнением посмотрел на пышущие энтузиазмом лица девушек. Матильда определенно себя сейчас представляла в чем-то вроде микробикини, чуть не пуская слюну, Тами бормотала о сокровищах, а Саяка о роме.

Явно ведь не понимают, чего хотят! Корабль – это же снаряжение, такелаж и прочие паруса, с которыми я понятия не имею, что делать! Хотя, с другой стороны, стоит лишь вспомнить недоброй памяти толстенького Олифея с его деревней, и их жалкие попытки нас надурить, как идея девушек сразу становится куда привлекательнее. Кроме этого…

Капитан Мач Крайм!

Звучит. Звучит, черт побери! Якорь всем в задницу!

Гремит!

– Договорились! – хлопнул я себя по колену, – Будем пиратами!

– Ура! – подпрыгнула на месте Тами.

– Да! – негромко воскликнула Матильда, прижимая кулачки к груди.

– Мы станем королями пиратов! – провозгласила Саяка, поднимая кружку со сливовым соком.

– Нет! – в ужасе поперхнулся я, – Не станем!

– У тебя титул «Враг всего святого»! – обвиняюще потыкали в меня липким пальцем, – Нам нужно держать марку!

– Разберемся! Но никаких «королей»!

Этого еще не хватало.

Озадачив девчонок прокладывать маршрут (конечной точкой которого был пиратский архипелаг Туа-де-Элиос), я закопался в собственный Статус. С тех пор, как мы оказались в этом лесу, не пройдя от материкового телепорта даже десятка километров, я не находил в себе силы духа взглянуть в лицо страшной правде. Ну, не то чтобы совсем, а так – глянул одним глазком, понял, что жить дальше буду, а затем счастливо предался лесному житию-бытию. А что? Тут даже у местного босса-капибары был всего 28-й уровень. Но сейчас, перед дорогой, нужно было все осознать, понять и простить.

Статус

Имя – Мач Крайм

Титул – Враг всего святого

Раса – человек

Класс – Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень – 63

Уровень класса – 63

ХП – 4250 МП – 830

Очки уровней: 5, очки класса: 5

Характеристики:

Сила – 60 (+12)

Выносливость – 110 (+10)

Скорость – 61 (+9)

Интеллект – 54 (+12)

Удача – 21 (+22)

Свободных очков характеристик – 20

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс А), Носитель шедевра, Поборник справедливости

Навыки: Одноручное оружие 10 ур, (МАХ), Тяжелая броня 10 ур. (МАХ), Крепость рыцаря 10 ур (МАХ).

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 5 ур. (МАХ), Пламя страсти 10 ур (МАХ), Жар души 5 ур, Бастион любви 5 ур. (МАХ), Вера 1 ур. (МАХ).

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы

Особо у меня ничего не поменялось со времен, когда мы дрались с псевдокитайцами возле тронного зала Аустоламба. Немного поднялись некоторые профессии, в том числе и эксклюзивные воровские, но я их выделил в отдельную категорию, не видя никакого смысла в том, чтобы пристально за ними следить. Каждое из доступных мне ремесел нужно было целенаправленно поднимать, а бытие чуть ли не на подножном корме в лесу этому препятствует. Оставались лишь два наиболее важных момента – мой новый титул и новый ранг достижения «Извращенец», превозносящие меня как среди простых смертных… извращенцев, так и среди уже и совсем хитровывернутых.

Извращенец (класс А) – Вы стоите на вершине горы, выше которой только небеса. Совершив столько предосудительных, аморальных, низких и извращенных поступков, вы навсегда покинули ряды как простых смертных, так и талантливых мастеров! Вы – легенда! Безмолвная тень, что скользит среди нас, одаряя своим вниманием лишь избранных! (Ваши финальные удары получают дополнительную характеристику – Грязная Победа! (Удача +15, шанс критического удара +7%)

Здесь моя эволюция слегка споткнулась. Раньше почти все градации «извращенца» придавали всем моим критическим ударам эффект Пошлости, из-за чего при каждом таком на противнике рвалась одежда (не броня), а он сам испытывал (к моему смущению) вполне определенные интимные пертурбации в организме. С одной стороны, это было дико полезно – как-то раз мы с помощью Пошлости ушатали даже такую монстрятину, как Блуждающего Босса, весьма крепкую тварь, способную без особого труда осадить целый город. С другой стороны… бить с ТАКИМ эффектом по мужикам мне категорически не нравилось. Я нормальный человек, чем и горжусь, а это в первую очередь означает категорически гетеросексуальный курс. Да, сам бы я от такой силы на голубом глазу бы не отказался, но тут её сменила другая.

«Грязная победа» была очень похожа по своему воздействию на «Пошлость», усиленную в несколько раз, но работала только если я наношу удар, чей урон больше, чем оставшиеся очки здоровья цели. Пациент, получавший подобный удар, моментально терял всё, что на нём было одето и надето, оставаясь пронзительно обнаженным, возбужденным и удовлетворенным одновременно. А еще, почти всегда, без сознания. От чего именно – я был не в курсе.

Но был доволен как слон. А почему бы и нет? Я ведь не кровожадный отморозок.

Точнее, не так. Если уж разбираться с собой до конца, то с момента своего попадания в этот пусть и не лучший, но очень даже забавный мир я еще не встретил ни единого существа, которое в моих глазах заслуживало бы смерти. Монстров в расчет можно не брать. Они ползают на своих территориях, роняют из себя разные штуки, прямо как свои аналоги из какой-нибудь компьютерной игры, в общем, не тянут они на полноценных живых существ. А вот все прочие, включая, кстати, и разумных демонов, у меня никакой кровожадности не вызывают. А при моих удвоенных характеристиках получить гарантию, что я, при небольшой осторожности, никого насмерть не зашибу – это просто гора с плеч.

Да и, откровенно говоря, окружающие меня девичьи попки, часто бывающие чересчур хитрыми задницами, то и дело просят шлепка, а вот выдать ранее столь ими желаемое, я не мог – уж больно лютые постэффекты были. Зато теперь – никаких проблем! Так что ура, товарищи, однозначно ура. Или нет? Никак не определюсь. Всё-таки, иметь возможность с удара или исцеления парализовать колоссального крокодила, хоть и на несколько секунд…

Хотя, что думать, если поезд уехал без всякого спросу?

С «Врагом всего святого» было сложнее. Особенностей у титула было аж три. Первой было то, что любое активное использование сил с божественной примесью в десяти метрах от меня просто не работало. Матильде требовалось оттащить Саяку и Тами на указанное расстояние, чтобы обвешать своими благословениями, и те уже, при приближении ко мне, спокойно работали, так же как и «благословленный жезл плодородия», лежащий в моем инвентаре. Это была скорее хорошая, чем плохая новость – просто потому, что с утратой Пошлости мой старый титул «богопротивного» становился совсем неэффективным. Вторым было узнанное нами из описания – теперь мне нельзя было входить на территорию храмов и иных образований, посвященных конкретному богу. Вот они уже, эти самые образования, моментально дохли – вся святость улетучивалась, все иконы становились картинками, а все идолы простыми фигурами. Не допускать меня в такие места было частью задания Матильде Шлиппенхофф, о чем меня девушка и предупредила.

Третьей же особенностью титула был он сам. Олифей Луун так трясся в моем присутствии именно из-за «врага всего святого». Титул производил на разумных нехорошее впечатление. Интересно, с чего бы?

– Мач! Мы составили маршрут! – прекрасные девы махали мне руками и улыбались ртами так, что я понял – предстоит долгая и вдумчивая проверка.

Эх, вот прямо мечтал всегда зарыться в кучу газет посреди дикого леса под бутерброды из капибары. Подспудно.

Глава 2

Монахини были неприятными. Может быть, роль играло то, что они все как одна были эльфийками. Худыми, скелетообразными, с вытянутыми от постов лицами, в чересчур свободных одеяниях черного цвета, из-за чего напоминали зловещих призраков. Может быть, чересчур негативное впечатление складывалось от того, что они еще были и мертвыми, но я, честно говоря, не смог бы отличить мертвую эльфийскую монахиню от живой. Разве что по цвету кожи.

– Матильда, лечи!!

– Нееееееет!!

– Хсссс….!

– Лечи, дура!!!

– Уберите её от меняяяя!!

– Хррр..ссссааасссс!!

– Лечи, кому говорят!!

– Так нельзяяя!!

– Дайте я ей втащу!! Тами, пусти! Ну Тами! Ну пустииии!!

Последнее орала Саяка, и она была права. Очень права, прям как никогда в жизни. Из последних сил удерживая энергично рвущееся к жрице тело монахини-зомби, я в очередной раз подлечил себя, давая мысленное обещание как следует выпороть блондинку, которая, как оказалось, страдает монахинефобией. Вот только молот достану, шарахну умертвие по голове… пару десятков раз, а потом займусь капризулей. У неё сейчас как раз идеальный размер точки для наказания!

Осуществить зловещие замыслы не вышло. Гниющая расползающаяся плоть вырывающейся зомбятины вспыхнула мягким солнечным светом, а её носительница судорожно выдохнула, на краткий миг обмякая в моих объятиях. Затем, перед тем как монстр снова смог собраться с силами, Матильда Шлиппенхофф вторично использовала на нём своё лечение, от чего сухая подгнившая мумия наконец-то издохла. Жрица всхлипнула, оседая на пожухлую траву, но собраться с духом ей не дали. Так же как я удерживал нежить, так и Тами держала Саяку, рвущуюся причинить вред здоровью, чести и достоинству нашей пугливой жрицы.

А затем гномка выпустила кракена, так сказать. Нет, ну а что? Саяка сейчас очень худенькая, вещи на ней висят, зла как черти кто – вылитая монахиня, правда, те лишь шипят и хрипят, а великая мудрица изволят ругаться черными словами между пинками, ударами и укусами, обрушившимися на нашу штатную целительницу. Мы с Тами наслаждались зрелищем, несмотря на то что окружающий антураж в виде окрестностей полуразвалившегося монастыря, кладбищенских крестов и пасмурного неба был немного невеселым.

Свою точку зрения мудрица доносила доходчиво. Мы, после месяца пешего пути, делаем недельный крюк для того, чтобы оказать безвозмездную дружескую услугу Матильде, подняв её уровень до минимально сопрягаемого с нашим отрядом, терпим муки и лишения, укусы и удары очень даже высокоуровневых монахинь-зомби, а блондинка, видите ли, чувствуют глубокий моральный дискомфорт из-за того, что ей предполагается использовать своё исцеляющее заклинание для нанесения урона нежити?! Да еще и боится её?! Да еще и находясь под её, саякиным, «выбором дамы»?!

Гнев мудрицы был безбрежен, как океан, и вразумляющ, как первые месяцы самостоятельной жизни очного непьющего студента.

Побои легкой, но частой степени тяжести чем-то задели струнки души нашей доброй новой попутчицы, от того она, почуяв в грудях зов к бою, пообещала быть лучше чем вчера, а затем, сжав всё, что у неё сжимается, приступила к лечению неосторожно подошедшей к нам монахини, в результате чего и пришлось устраивать танцы с саблями, пытаясь переключить агрессию потревоженного монстра на меня. Но, так или иначе, вскоре у нас дело пошло на лад – Матильда, пользуясь удвоенными характеристиками, наносила бедным трупам 60-го уровня просто слонячьи повреждения, от чего хватало одного-двух исцелений, бегающая за ней Саяка своей «аурой радости» исправно восстанавливала девушке ману, я танковал, а маленькая гномка работала на подхвате и подстраховке, следя за тем, чтобы очередная неживая швабра не насела на нас в самый неудобный момент.

Надо сказать, что радовались все. Приключения только в книгах выглядят как нечто захватывающее. Ну, либо если у тебя есть неломающаяся «феррари» с бесконечным баком бензина. А уж пешком… не, это – беспросветное уныние. Ты идёшь. Потом идёшь еще. Затем идёшь со смутной надеждой, что по-прежнему идёшь в нужную сторону. Потом, уставший как тридцать три собаки, разбиваешь лагерь, ешь и спишь. На следующий день всё повторяется. В качестве развлечения по дороге мы разговаривали и тренировали полученные в Нижнем городе Аустоламба воровские навыки, но в итоге всё вылилось в небольшую ссору – Матильда обиделась, что ей не вернули несколько пар похищенного нижнего белья, а мириться пришлось последними запасами алкоголя. Тогда-то я, как самый настоящий Зоркий Глаз, и заметил, что жрица от коллектива отрывается по уровню. Несильно, но нужно догонять.

Вот мы и догоняли.

Сама Матильда влилась к нам легко и непринужденно. Что касалось нежных чувств Саяки, то та еще в Великой Библиотеке перебоялась возможности присоединения к нам фигуристой «конкурентки», от чего и приняла ту с довольно фальшивым «скрипом», ну а Тами так вообще была старым солдатом, несмотря на свои юные года. А уж наёмники к целителям относятся с повышенным дружелюбием, пока обнаглевшие те не дерут с них несколько долей за участие в деле. Фиол – это не Земля, где худшая половина населения свято уверена в том, что врач обязан с волосиками назад нестись им, бедным, на помощь, одной рукой заваривая успокаивающий чай, а второй утирая слезки пациенту. Здесь странствующий целитель, способный сохранить воину в чистом поле жизнь – на вес золота! А тут, можно сказать, даже два в команде – вообще роскошь невероятная!

Что касается чисто женских чувств, то тут шероховатости были, потому как госпожа Шлиппенхофф у любого встречного мужчины вызывает вполне определенные и сильные чувства, а будучи под моим «выбором дамы» так и вообще искреннее недоумение, как прогрессивная разумная жизнь на планете терпит эту блондинку с роскошными формами в вертикальном положении, однако, стоило мне рассказать о пристрастиях жрицы, как парадоксальным образом негатив поубавился. Мол, раз предпочитает доводить всех окружающих спонтанной демонстрацией собственного тела, так и особых претензий к Мачу у нее быть не должно.

Вот так всё и устаканилось.

– Фуф, – смешно ухнула Матильда, шлепаясь на пятую точку, – Всё! Пятьдесят третий!

– Маладесь! – похвалил её я, – Сегодня на ужин будет рассыпчатая рисовая каша с луком и морковью. И мясом!

– Капибары? – обреченно простонала Саяка.

– Её, родимой!

Ну, надо же доесть, в конце концов!

Дальше мы сели держать военный совет. Впереди, на нашем пути, лежали земли двух немаленьких и процветающих королевств Туриката, на которых присутствовало видимо-невидимо городов и городков, тесно связанных между собой частой паутиной дорог. Это обещало как новые возможности, так и проблемы, связанные с нашими статусами. А именно – нелегальностью. Половина нашего отряда была преступниками, а три четверти изгнанниками из Гильдии Авантюристов, из-за чего свободное перемещение как между странами, так и внутри их, было несколько… проблематичным.

Виной всему была бюрократия. Никто свободно не шлындает там, где хочет, кроме бандюг и Авантюристов. Не то чтобы совсем, но будь добр, предоставь бумажки: кто ты есть, где прописан и по каким-таким надобностям не сидишь дома, а вообще находишься тут. Разумеется, ни одна белка в лесу не спросит паспорта, но вот в городах стражи порядка, прекрасно видящие некоторую информацию из Статусов, спрашивать могут и хотят. А нам им и ответить нечего, кроме как ударом по голове и бегством в неизвестном направлении. Такие вот проблемочки.

…были бы. Если бы не наша прекрасная и обворожительная блондинка.

– Назначаю вас…, – я помедлил, тыкая пальцем в гному и жрицу. На язык просилось одно, но за это меня бы удушили свежеобретенной саякиной силой, поэтому пришлось всё-таки сказать по-умному, – Нашим дипломатическим отделением. Ты, Матильда, его глава, а Тами твоя телохранительница. Кодовое название будет: «Рыжая и бесстыжая».

Саяка захлебнулась хохотом, блондинка возмущением, а гнома лишь хрюкнула, индифферентно поводя плечиками.

Вскоре, спустя всего полдня пути, мы дошли до одного городка, где планировали пополнить наши припасы приличной пищей. Отправившиеся на её закупку девицы вскоре вернулись порознь – сначала молчаливая и бегающая глазами госпожа Шлиппенхофф, а затем злая и встрепанная Мотоцури, разговаривающая преимущественно нецензурными словами. По её рассказам значило следующее – Матильда, оказавшись среди эльфов, затеяла целый спектакль со спонтанным обнажением своих прелестей, чем разожгла чересчур сильный пожар в чреслах сына одного из влиятельных торговцев. Отказов тот не понял, начав хватать красну девицу за разное, от чего Матильда просто… испарилась в воздухе, оставив Тами отдуваться одну. Та же, слегка набив несколько лиц, добилась того, что ей отказались что-либо продавать.

Мы поговорили с Матильдой, поели тушеную крольчатину с дикой капустой, да легли спать.

В следующем городе жрица соблазнила своим видом аж двух братьев, работающих лейтенантами стражи. Тами чуть не угодила за решетку, но смогла спрятаться и уйти, используя воровские навыки, изученные нами в Аустоламбе. Жрица же, как обычно, просто телепортировалась.

Мы снова поговорили с Матильдой, выразительно щелкая уставшими от походной пищи челюстями. Хотелось супу и пива.

В следующий городок пошли Тами и некто в парандже, наглухо драпированный черной тканью. В результате тщательного досмотра подозрительной особы в караулке шестеро стражников получили черепно-мозговые травмы от разъяренной гномки, их капитан потерял способность заводить детей, а Матильда… удачно ушла своей случайной телепортацией, чтобы потом с самым невинным видом явиться в лагерь.

– Так, – сказал я, нехорошо глядя на вредительницу, – Ты, наверное, кое-что забыла…

– Не виноватая я, – робко прошептала блондинка, отодвигаясь, – Это рефлексы…

– Ничего, – ласково улыбнулся жаждущим супу ртом, – Мы знаем как с этим бороться! Саяка, лови её!!

– Нет!! – тут же вспомнила, о чем может идти речь эксбиционистка, но тут же была хищно схвачена мудрицей за нежное и выступающее.

За время нашего бытия в Великой Библиотеке эта извращенка едва не довела до трагической гибели троих членов своего отряда. Один из них так вообще впал в кому, а еще двое были на грани истощения, когда туда пришёл я. Потерпев несколько эро-ударов от лучащейся удовольствием девушки, я придумал её одеть в такое, чтобы всё, чем она смущает мужские умы, оказалось спрятано. С застежками там, где не сразу и дотянешься. Сейчас мы решили воспользоваться этим полезным опытом под заполошные вопли насильно одеваемой девушки.

– Комбинезончик, – мстительно пела Тами, копаясь в своих вещах, – Да на купальничек! А что еще придумать можно, Мач?

– Подтяжечки, – ласково говорил я, придерживая дёргающуюся как под электрическим током блондинку на траве за ноги, – А застегиваться у нее это все будет с заду. А в заде будешь идти ты, Тами. Теперь у нас не Матильда будет, а совсем Фатима!

– А кто такая Фатима? – поинтересовалась Саяка, успешно воюющая с передней частью извивающейся и орущей жрицы.

– Это очень скромная девушка, – кивал я, – Одетая везде!

– Помогите! – прорвало Матильду от всех этих угроз, – Спасите!!

– Мы и помогаем! – пропыхтела Тами, пытаясь развернуть довольно большой отрез черной материи, которую носила с собой на тот случай, когда все боевые купальники кончатся, – Мы тебе сейчас так поможем!

– Неееет!

– Мач! Снимай с нее трусы! Я свои старые отдам! Они толстые и теплые!! – победно кричала Саяка, глядя в искаженное ужасом лицо жрицы.

– АЫЫЫ!! – взвыла блондинка, аки одержимая демонами при экзорцизме. Трусы, видимо, оказались последней каплей.

Происходи дело в устанавливаемом мной лагере, не миновать Матильде всех обещаемых кар, включая и толстые трусы, но мы в данный момент просто сидели на одной из солнечных полянок просто потому, что Саяке надумалось позагорать. От чего я не очень удивился, услышав из-за спины ломкий юношеский голос, задорно и гневно орущий:

– Отпусти прекрасную деву, ты, подлый мерзавец!!

Являясь без всяких сомнений подлым мерзавцем, я бы пропустил сказанное мимо ушей, если бы не несколько «но». А именно – я был в стрессе от подножной пищи, слегка разгорячен зрелищем брыкающейся и сопротивляющейся жрицы, находился в неудобной позе, был раздосадован и слегка зол на орущую извращенку. А еще, как и все мужские люди старше 35-ти лет, я довольно негативно реагировал на молодые голоса других самцов человека. Ибо они тонкие, противные и несерьезные. Ими только «занято» с туалета кричать, если уж говорить, положа руку на сердце. И то – жалобно и просительно.

– Так…, – многозначительно вздохнул я, надевая трусы владелице назад и вставая с травы. Попутно я переоделся в свои доспехи и даже нацепил шлем на всякий случай, чтобы проникновенная речь о офигенно тонком льде, на который сейчас вступил вмешивающийся не в свое дело крикун, прозвучала как можно более убедительнее. Я собирался объяснить слишком молодому человеку, что проявленное здравомыслие убережет его от побоев, унижений и потери самолюбия вместе со всей одеждой и доспехами, но не успел.

Мне по шлему звякнули аж две стрелы за раз. Кроме кричавшего, выглядящего как дистрофичная эльфийская посудомойка в доспехе, из кустов выглянул аж десяток лошадиных морд, на которых сидели сородичи крикуна. Половина в тех же доспехах, половина в кожаных дублетах с натянутыми и натягиваемыми луками. Сейчас я тоже кого-то натяну…

«По зову сердца»!

Рывок я применил только из-за того, что не имел ни малейшего желания узнать на собственной шкуре ощущения, когда стрела попадает в глаз. Мало ли что там накинет Система на повреждение такого хрупкого органа? А дальше всё напоминало драку десятка крольчат с бульдозером. У рыцарят были 20–25-е уровни, у их сопровождения чуть повыше, так что в целом происходящее и на драку-то не было похоже. Два-три удара по кумполу, отброшенная ударом щита лошадь, да следующая цель. По мне лишь пару раз звякнуло стрелами и копьями, как все было кончено. Ну, в моем стиле, разумеется. «Финальный удар» всё-таки вещь из вещей – все живы, все здоровы, все счастливы, но на ногах только я!

Разумеется, за исключением доспехов и одежды проигравших, красочно разлетевшихся на мелкие кусочки.

– Ну и чё вы не в свое дело полезли? – риторически спросил я лежащие тела. Из них ответила мне только одна лошадь, да и то, обморочно-слабым, правда довольным донельзя ржанием. Задел бедняжку случайно.

Однако, это оказалось не всё.

Из кустов высунулась следующая толпа, бывшая раза в три побольше, но разразившаяся паническими криками, причитаниями и прочими воплями. Эти были не вооружены, классов почти все мирных, мордами не борзы, от того я самым миролюбивым образом лишь жажахнул молотом по собственному щиту. Последний громко и обиженно загудел, заставляя чуть опоздавших к раздаче наслаждения слуг замереть сусликами и начать внимать любимому мне.

– Кто предводитель этой гнусной и похотливой своры предателей и мерзавцев?! – густым голосом вопросил я, решая сразу поставить все точки над нужными мне буквами, – Что за подлец привел вас сюда, эльфы добрые?! Укажите мне на бесчестного бандита, любящего вероломно бить в спину отдыхающих путников!!

От такого челюсти попадали у всех, включая и девчонок. Нет, ну а чо? И этих бить? А шансы, что какая-нибудь падла уже успела разглядеть наши имена, чтобы затем местный барончик или князек, чью кровинушку мы коварно оголожопили, начал нас преследовать, лелея жуткую мстю?

Я продолжал распинаться, хуля того, кто на нас так внезапно напал последними словами, от чего один эльф почти пенсионного возраста, потерял берега, терпение и частично рассудок, завизжав, как придавленная орком девица:

– Да как ты смеешь говорить подобное о Элизаре Эфите, любимом сыне главы секты Лазурной Осени?!!

Сразу за этим воплем старче выпрямился, закатил глаза, томно вздохнул, а потом стек с лошади, разваливаясь на траве. За его спиной стоял еще один жеребец, на этот раз угольно-черного цвета, имея на спине, что удивительно, эльфа. С дубинкой в руках. Эльф посмотрел на меня, прянул своими длинными ушами, а затем проникновенно спросил в наступившей тишине:

– Кто ты, воин?

Вот этот эльф был хорошим. Он был таким… эльфячьим. Высокий, поджарый, с крупными глазами ярко-зеленого цвета, умной мордой лица и длинными белыми волосами, он смотрелся посреди этой толпы как ягуар среди морских свинок. Большая часть эльфов этого континента были похожи на обыкновенных людей, только обладающих острыми развесистыми ушами, чем меня и бесили, особенно, если рожа была насквозь рязанская, а вот в этом экземпляре чувствовалась порода. Первородность, так сказать. К этому можно и с уважением.

– Я Герой Мач Крайм, призванный верховной богиней Датарис, – честно ответил я человеческим голосом.

– И что делал ты с девами на этой поляне? – вполне миролюбиво продолжил эльф.

– Играл со своим гаремом в переодевание, – пожал я плечами, заслуживая несколько многозначительных девичьих хрюков.

– Но мы слышали крики о помощи, – изысканно наклонил мой собеседник свою эльфячью голову.

– Это новенькая, – не растерялся я, – Её вкусы очень специфичны.

Эльф с вежливым вопросом посмотрел на Матильду. Та с легким возмущенным недоумением и отчетливым желанием сказать гадость посмотрела на меня. Я с неприкрытым обещанием «пояса верности», выполненного из стали и собачьей шерсти, посмотрел на неё.

– Да, я такая! – тут же бросилась ко мне обниматься жрица, – Поэтому мы и в лесу!

Настоящий эльф умно покивал, а затем поинтересовался состоянием павших. Узнав о том, что они целы и здоровы, а в себя придут минут через двадцать, визуально обрадовался. Шикнув на загомонивших слуг, продолжавших высовывать из кустов свои и конские морды, он выдвинул мне предложение – сделать вид, что ничего не было и произошедшего никогда не случалось. На мой коварный вопрос «какие ваши доказательства, что вот эти свидетели не будут гундеть на каждом углу о том, что видели меня» он ожидаемо поскучнел, подёргал ухом и признался, что бессилен.

Эх, опять нам не повезло.

– Ладно, пойдем тогда на север, – устало вздохнул я, разводя руками, – Что уж поделаешь. Нехорошо получилось.

– Хорошей вам дороги, Герой, – дружелюбно кивнул нам настоящий эльф 80-го уровня, спрыгивая с коня и подходя к одному из беспамятных голожопиков.

Стоило отойти нам на пару сотен метров от места поляно-стойбищного происшествия, как я обвиняюще ткнул пальцем в Матильду.

– Уволена! – изрёк я, а затем пошёл дальше с гордым видом.

– Что? Как? Почему? – всполошилась блондинка, семеня за мной. Наконец, нашла нужный вопрос, – Откуда?!

– Из гарема уволена, – веско добавил я, вызывая веселое ржание Тами, – За асоциальное поведение, вредительство… да и вообще, я тебя брал лишь для отмазки.

Жрица тут же надулась как хомячок. Между нам раньше не просто искра мелькала, а целый шторм стоял, что несколько раз чуть не кончилось интимом тяжелой степени, а тут раз и всё. Поматросили и бросили, даже не обняв в ответ!

Так ей и надо.

Жизнь, иногда, больно пнув тебя по некоторым местам, внезапно обнимает с материнской лаской и дает очень вкусную конфету. Поначалу, пока ты молод и энергия бьет ключом, это кажется улыбкой фортуны, но потом, немного пожив на этом свете, понимаешь, что нет ничего кроме детерминированного хаоса. Его влияние на твою жизнь можно солидно уменьшить, если не творишь глупости, вроде попыток смело перейти пешеходный переход на зеленый свет, не следя за дорогой и водилами, но окончательно избавиться от его влияния – нереально. А иногда это влияние проявляется критическим эффектом, что выражается в том, что тебе на голову падает кирпич. Или, как в текущем случае, нечто радикально противоположное.

В общем, мы наткнулись на стоянку эльфийских крестьян в соседнем лесочке. Эти самые длинноухие занимались одним из самых нужных и важных дел, которые только можно представить для эльфийского крестьянина! Они коптили сало.

Много сала!

На обустроенной поляне в ряд стояли дымящие коптильни, вокруг которых суетилось множество разумных. Они развешивали в деревянных ящиках, сильно напоминающих деревенские сортиры, новые пласты волшебного розоватого лакомства, доставали готовые, светло-коричневые, исходящие умопомрачительным ароматом, складывая товар на ждущие его повозки, внимательно наблюдали за процессами, подкладывая то полоски нарезанной коры, то закладывая аккуратные чурбачки бревен в пышущие томным жаром отделения коптилен.

Запах стоял… невыносимо вкусный. Настолько, что Саяка и Тами начали шумно давиться слюной, а меня аж пробило на слезу. Как-то сразу стало понятно, что я отсюда без сала не уйду, даже если придется пойти на преступление. Буду бить этих ни в чем не виноватых трудолюбивых крестьян или вообще угоню повозку, но это сало будет моим. Мне без него не жить. Пусть оно и эльфийское, точнее, сделанное эльфами, но от этого кажется мне еще более вкусным!

Крестьяне шумною толпой загомонили в страхе и панике, когда увидели нас, выламывающихся из кустов с животным рёвом, дикими глазами и капающей на траву слюной. Они начали бестолково бегать, орать, хватать друг друга за всякое, чтобы это всякое трясти, умоляюще смотря в глаза удерживаемым. Две женщины пали на колени, зажимая головы руками и отклячив зады, а один дед, сидящий на пеньке, философски вздохнув, отбрыкнулся назад и, кажется, с концами.

– ТИХА! – заорал я на остатках здравомыслия, а заодно пытаясь удержать животно урчащую рыжую гномку, с вытянутыми руками изображающую из себя зомби.

Эльфийский плебс бегать тут же перестал, но вместо этого, спрятавшись за коптильни, начал умолять нас их пощадить. Пришлось прибегнуть к крайним мерам. Я извлёк из инвентаря пачку канис и, потрясая её, заорал:

– Заткнитесь и возьмите наши деньги! Быстро!

Глава 3

Я с детства знал, что вкусы и пристрастия людей более чем различны, несмотря на то, что мы все выглядим в принципе одинаково: руки, ноги, хвост... Кто-то любит собак, кто-то кошек, для кого-то жизнь не мила без бутылки пива вечером, а есть люди, которых хлебом не корми. Вот не жрут они его. Ни белый, ни черный, максимум плюшку какую-нибудь с чаем, но чтобы православно с пельменями? Неее. Вы что.

Конечно, попав на Фиол и оказавшись в компании с тремя ну совершенно разными девушками, я заметил, что им нравятся совершенно разные вещи. Маленькая рыжая гномка обожает комфорт, чистые простыни и хорошо приготовленную домашнюю пищу. Бывшая ведьма просто тащится от возможности обжираться и пить пиво при каждой удобной возможности, от чего ей на чистые простыни до фени, зато крепко критично количество алкоголя. Матильда тяготеет к обществу, цивилизации, салатикам и разнообразно приготовенной рыбе.

В общем – все разные.

Но не сейчас.

В данный момент мы, все вчетвером, совершенно одинаково сходим с ума от голода и ненависти к дракону. Длинному, синему и мохнатому!

Тогда, сутки назад, я воистину уверовал, что удача наконец-то развернулась к нам лицом, приглашающе разводя руки и обещая обнимашки со своим пятым размером. Всё к этому шло, абсолютно! Закупив всю готовую продукцию у слегка отошедшего от переживаний коптильного эльфячества, мы тут же на месте сели её дегустировать чуть в стороне от дымного производства. Это было волшебно, мы обожрались как четыре хомяка, а затем, лениво блестя губами и прочими жирными частями тела, начали говорить с местными, настроенными теперь куда как позитивнее. Особенно после того, как наша блондинка откачала их старика.

И рёк трудовой народ мудрость – зачем идти, когда можно лететь?

Эльфы Туриката не только были весьма нетипичны во всем, кроме ушей, но еще и были отсталыми в технологическом плане, если сравнивать с континентами, где мы уже отметились. Но жажда комфорта – штука, присущая всем разумным, поэтому, для перемещения на большие расстояния, местные приручили драконов. В целом, мне было непонятно, как можно «приручить» волосатую пятидесятиметровую колбасу с крокодильей головой и восемью парами крыльев, но факт оставался фактом – длинные мохнатые драконы давно и надежно катали желающих по всему Турикату.

С одним единственным «но» – они приходили в неистовство от запаха пищи, получая жрать лишь немного в точке старта и много в точке финиша. А у нас было только копченое сало. Нет, неверное, у нас было много чего, но всё это «много чего» было с копченым салом! Яичницы, бутерброды, двойные бутерброды, поджаренное сало между лепешек… даже каша с салом!

– Прекратите! – раздался сзади меня протестующий стон, – У меня нет молока! Не лезьте ко мне! Ай! Ай!

Кажется, кто-то решился на крайние меры и насильственное грудное питание, подумал я, сглатывая обильную слюну. Не то чтобы идея мне претила, но потому, что я сидел на спине первым после погонщика, защищая девчат от встречного ветра, то добраться до груди Матильды не представлялось возможным. Единственным вариантом было грызть синюю драконью шерсть, в которой пребывали наши тела, и он уже два часа как не казался мне глупым. Те «американские горки», что нам устроила эта скотина, когда Тами достала бутерброд, мы повторять решительно не хотели!

К счастью, самого страшного не случилось. Через несколько часов лютых пыток голодом шерстяная скотина высадила замерзших и голодных как собаки нас на каменистом солнечном плоскогорье, подошву которого лизали волны океана. Угнетенно ворча на ухмыляющегося как последний бандит водителя дракона, мы, проклиная его длинные уши, поспешили ретироваться подальше от синей волосатой твари, бывшей в размерах как четыре старых желтых автобуса с «гармошкой» посередине, которые так и не довезли моих бывших сограждан в светлое будущее.

Однако, не все хотели лишь жрать. Или не так? Не только жрать хотели все!

В общем, в скромной груди нашей тощей обжоры и выпивохи билось большое и сильное сердце праведного мстителя.

Чудовищный рёв чуть не разорвал нашей компании барабанные перепонки! В страхе обернувшись, я увидел изогнувшуюся немыслимым синим знаком волосатую колбасу и галопирующую к нам Саяку, на лице которой сиял злобный и торжествующий оскал. Дракон ревел, вертясь на месте, как ужаленный, и, кажется, пытаясь поймать себя зубами за хвост, а его всадника не было видно. Мазнув взглядом по пятачку, на котором приземлилась тварь, я сделал вывод, что эльф отправился купаться не по своей воле, а сброшенный своим возбужденным летуном.

Дракон орал и вертелся на месте, мы споро двигались куда подальше, а Саяка тем временем похвасталась тем, что намазала волосатому ящеру салом под хвостом. Никто её ругать не стал. Раз местное эльфячество не додумалось предупреждать пассажиров поесть заранее или брать с собой «на борт» продукты, что не пахнут – так всё происходящее теперь сугубо их половые проблемы. Клиент всегда прав!

– И где мы находимся? – задала сакраментальный вопрос Матильда, когда мы закончили обжираться. Животик девушки натужно выпирал даже из-под сочиненной нами черной хламиды, но ничем при этом не отличался от своих соседей. Беременность бы нам диагностировали всем.

– Побережье Лугас-Триффта, – лениво ответил я, ковыряя в зубах, – В окрестностях торгового города Симпута-Пьянка.

– Хороший город, – тут же закивала мудрица, – Мне нравится, как он звучит!

– А что будем делать дальше? – тяжело отдуваясь, задала вопрос рыжая гномка.

Вот здесь была проблема. Не то чтобы большая, но никто из нас понятия не имел, как происходит процесс вступления в ряды пиратов. То есть общая канва была плюс-минус понятна – вооруженная группировка в наличии, осталось лишь разобраться с кораблем и плыть себе куда-нибудь на местные Бермуды в поисках местной Тортуги. А там уж куда кривая вывезет. Хотя, если учесть, что меня и так мотыляет по этому миру как будущего ипотечника с нулевой кредитной историей, то всё, впрочем, как обычно.

На разведку мы отправили одну Тами, а сами начали любоваться видом с горы на город. Тот производил благоприятное впечатление какого-нибудь города-курорта в Крыму. Много солнца, много зелени по окраинам, вполне облагороженный каменной плиткой центр, суетящиеся эльфы, да огромная гавань, в которую то и дело заходят шаланды полные кефали. Ну, как шаланды? Галеоны, барки, каракки и прочие каравеллы, характерные тем, что корпус сбацан из дерева, а сверху, значит, паруса. От подобного зрелища я слегка приуныл, краем мозга помня, что народу, причем умелого народу, на такие парусные дуры нужно много. Где поднять грот-брамсель, где сменить фок-мачту, пацана с трубой на самый верх, боцмана одноногого… в общем, целая наука, её быстро не осилишь.

И куда нам, пешеходам, в море? Эх…

А вот наша копейщица вскоре вернулась, радостная донельзя. Как оказалось, в городе чуть ли не у каждой собаки «светятся» правонарушения похлеще наших с Саякой, и никто на это внимания не обращает! Ну а как же? Портовый город, матросы тут релаксируют, да и идут в море далеко не всегда от хорошей жизни. Нравы в Симпута-Пьянка буйные, свободные и раздолбайские, чему власти не препятствуют, а наоборот, довольно часто поощряют, устраивая фестивали и прочие празднества.

Саяка аж возрыдала.

Наконец-то цивилизация! Сколько мы без нее? Четыре месяца уже?!

Ну, что сказать. Насчет цивилизации мы погорячились. Да.

Пьяные эльфы. Драчливые эльфы. Пузатые эльфы. Волосатые эльфы. Татуированные пузатые пьяные драчливые эльфы. Обоих полов. Пузатые, правда, по разным причинам. В общем, мое мнение о расе прекрасномордых перворожденных, слегка воспрявшее об того «настоящего» эльфа на вороном коне, рухнуло со страшной силой вниз, пробивая дно за дном. Здесь царил чад кутежа и суматоха массового буйного запоя! На каждом углу и в подворотне либо кто-то спал, либо кому-то били морду. Иногда били морду спящим, иногда кто-то засыпал в процессе бития морды другому. Пели песни.

Стреляли. Но в воздух.

Но часто.

…из пистолетов с кремневым затвором. Дикари ушастые.

На самом деле, только вступив в городскую черту Симпута-Пьянка, я сразу понял, что город назвали правильно, но, с другой стороны, именно так должна выглядеть самая отвязная пиратская вольница, потому что представить нечто еще более отмороженное у меня просто не получалось. Не хватало ресурса.

Выпавший из окна второго этажа мужик, стучащийся мордой лица о входную дверь, потому что одна из его ног застряла в простыне, зацепившейся за что-то там? Ладно, терпимо. А вот то, что на стук открывает полуголая веснушчатая эльфийка, перед которой он начинает извиняться пьяным голосом, это уже слегка за гранью. О, вот она использует его как боксерскую грушу. Смотри, как удар поставлен! А он, отлетая, продолжает вести свои речи!

Вот мы уступаем дорогу целому отряду, идущему в две шеренги. Бравые молодцы несут на обнаженных саблях между собой туши жареных зверей, источающих вкусные запахи, а их спины прикрывают несколько мужиков, отмахивающихся и отгавкивающихся от целой толпы то ли нахлебников, то ли тех, кого на это мясо выставили. Саяка рвется вперед, но поймана за подол и удержана от штурма мясонесущего воинства.

– Сало не доставать! – страшно шиплю я, – И личики вытрите получше! К вам уже принюхиваются!

Если бы саратовские студенты отрастили бы себе длинные тонкие уши, торчащие параллельно земле, сабли и деньги – то местом их жительства точно бы стала Симпута-Пьянка. Либо они бы её сами устроили там, где оказались. Вслед нашей команде шумно и жадно принюхивались.

Вскоре, поняв, что маршировать по главным улицам равносильно тому, чтобы на что-нибудь интересное нарваться, мы трусливо ударились по переулочкам, уходя зигзагами с праздника жизни. Тут, вдали от магистралей, было гораздо спокойнее, лишь слегка заставляли скорбеть грустные эльфийские песни, что неслись буквально от каждого изнемогшего пьяницы по дороге. Последнее заставило меня немало удивиться – вроде бы тут разгул преступности, а народ валяется беззащитно кверху пузом прямо на брусчатке? Удивительно.

Девушки вели себя скромно и тихо, лишь пугливо глазея по сторонам. Это они одичали в лесах, понял я.

– Девушки, ищем бабушку, – издал я ценное указание, изучая окрестности.

– Какую? – деловито уточнила Тами.

– Трезвую, – начал ставить техническое задание я, – Желательно опытную. Видавшую жизнь. Смекаешь?

– Мы что, бордель ищем? – тут же спросила Саяка, – А зачем?

– Нет, мы ищем бабушку, – отверг я инсинуацию, – Бабушки всегда все знают.

Субъекта по заявленным мной характеристикам мы обнаружили достаточно скоро. Длинная, сухая, старая как сам мир бабуля сидела на порожке своего дома, задумчиво дымя трубкой. Старая? Нет, скорее древняя, но, если так можно выразиться, в полной дее- и боеспособности. Последнее было ярко выражено чудовищным двуствольным дробовиком-вертикалкой, который по толщине бабулю почти догонял. По остаточному принципу пошли длинный острый носище, маленькие и колючие глазки, светящиеся хтоническим злом и подозрительностью, а также… синева кожи. Вот это уже было неестественно, но приглядевшись, я понял, что старуха у нас не синий эльф, а забитая наглухо татуировками фройляйн.

И уши у нее торчали как у молодой. Правда, такие же морщинистые, как и все остальное.

– Бабусь…, – многозначительно сказал я, делая шаг по направлению к вооруженной археологической находке и выдавая при этом одну из своих лучших улыбок.

Следом за этим тут же последовал мощный лязг от дробовика-монстра, в мгновение ока подхваченным боевой бабкой. Дула там были настолько здоровенные, что я ни грамма не удивился тому, что приклад чудовища был опытно прислонен старушкой к косяку, дабы её саму не унесло отдачей в Поля Вечной Охоты.

– Чего тебе, хрен земляной? – приветливо поинтересовалась бабуленция хриплым прокуренным голосом, удивительно зычным для её едва обтянутых кожей костей. Спросила она смертельно спокойным тоном, таким, что аж Матильда с Саякой хором икнули от страха.

– Мне бы совет, бабушка, – не стал скромничать я, – Хороший. За деньги.

– Миллион канис! – каркнула карга.

– Бабуленька, – покачал я головой, не двигаясь с места, – Я не собираюсь покупать всю твою многовековую мудрость, а жду лишь одного простого совета. Тысячи хватит?

– Мне шестьдесят три года, паршивый говнюк! – каркнула старушка, покрепче наводясь на меня, – Двести тысяч!

– Бабусь, я о мудрости говорил, а не о том, кто на сколько выглядит, – аж хрюкнул я, представляя, как должно помотать эльфийку, чтобы она в 63 выглядела на 100500, – Но даже в таком случае один совет никак не может составлять одну пятую от твоих знаний. Две тысячи.

– Сто!

– Нет, я не хочу покупать твой дом вместе с тобой. Мне просто нужен маленький совет.

Тут от обиды бабка всхрапнула как настоящая боевая лошадь. Здание, на ступеньках которого она сидела, было каким угодно, но точно не развалиной. Крепкий такой двухэтажный домишко, основательный и аккуратный.

– Ладно, болтун, – сняла меня злая бабка с прицела, – Ты скажи, че те надо, а я потом скажу, сколько оно стоить будет. Может даже, сколько ты хошь.

– Дом хотим снять. В тихом районе. На пару месяцев, – перечислил я наши хотелки, – В таком месте, чтобы по ночам спать, а не от пьяниц отстреливаться.

– Дом? Снять? – поперхнулась бабка, – Вы разве не бандюги?

– Окстись, старая, – возмутился я, – Мы – Герой и его команда!

– С такими-то рожами? – мне не поверили самым возмутительным образом, – Видала я и пиратов, у которых морды поблагостнее были. А я много чего видала! Не дури меня!

– Сейчас мы свои рожи возьмем и пойдем искать следующую бабку, – посулил я, – Возможно, её будут звать Элис…

Препирательства с пенсионеркой доставляли уйму удовольствия, но сзади уже нетерпеливо били копытом и мычали о ванне, пиве и простынях. Когда до бабуси дошло, что живые деньги сейчас всерьез уйдут куда-то вдаль, то она, наконец-то, распустилась как майская роза. Правда, тут же попыталась нас обуть, заливая про райские кущи и берега, до которых всего каких-то полчаса по городу с десятком поворотов, но она нам обязательно объяснит. После оплаты.

В ответ я поведал татуированной бабушке, что нас тут, вообще-то, много. Поэтому я вполне могу отправить быстренькую рыжую гномку на разведку, ибо она девочка умная, резкая и с хорошей памятью, а сам останусь здесь. И если моя гномушка вернется, не писая кипятком от восторга, как завещает бабуленция, то реверсивное писанье кипятком я уже проведу с ней, благо далеко за чайником ходить не нужно.

– Ну вот, – внезапно разулыбалась карга, – Говорю же – бандюга ты последний! А то Герой, Герой… старая Зельда никогда не смотрит в эти ваши Статусы, она по лицу все видит!

Сзади заржала лошадь, слегка похожая на Саяку, пони, смахивающий на Тами, и накуренная мышь, неотличимая от Матильды. Диалог с старушкой Изергиль быстро наладился, от чего мы были энергично сосватаны другому пенсионеру Симпута-Пьянки всего за каких-то двадцать тысяч.

Наш будущий дом, как и его владелец, обретались не на окраинах города, а довольно близко к центру, смещенному к гавани. Причина, по которой возле двухэтажного с чердаком каменного домищи было довольно тихо, была проста как выхухоль – там, где местные хотели тишины, они не позволяли строить кабаки и бордели. В портовом городе сам здравый смысл велит огородить места гуляния матросов, а те в места, где им не нальют и не полюбят за деньги, не забредают.

Со смуглым дедом-домовладельцем договариваться пришлось долго и упорно. Излишками доверия он не страдал точно так же, как и его татуированная подруга с дробовиком, но мои навыки, приобретенные в прошлой жизни, помогли пробить брешь в его броне подозрительности. Убеждая старого пердуна, косящего на нас заранее возмущенным взглядом, в том, что мы не будем водить толпы народа (все уже дома), стрелять в потолок (нечем нам, даже лука со стрелами нет), жарить треску на кухне (у деда свой дом был ровно через дорогу, он не любил запах), я тем временем невинно интересовался у него: а не будет ли старый заглядывать по 5–6 раз в день, мешая нам заниматься йогой? А нет ли у него привычки громко петь, ведь живет-то очень близко? А какие тут соседи? А когда последний раз чистили канализацию?

В результате, взаимно задолбав друг друга, мы с дедом Маулом расстались практически друзьями. В основном потому, что я задарил ему нехилый шмат сала, от чего старец, посмотрев на меня зверем, а по сторонам диким взглядом мелкого грызуна, бодрым галопом умчался к себе в хату, а схоронив продукт, вылез на крыльцо с метлой, начав ей разгонять воздух. Впрочем, прервался, когда я сунул ему деньги за первый месяц. Так-то недорого, всего 50 тысяч, так что можно сказать, что старушка с дробовиком отработала классическим риэлтором, взяв ни за что аж двадцатку.

Выбросив из головы песни моих финансов и сакраментальные вопросы о том, что что-то с ними нужно решать, я с девчатами зашёл в свой первый в этом мире дом. Хоть и арендованный.

Дом понравился. Просторные сени, двери из которых вели в кухню, ванну и туалет, были дополнены неширокой лестницей, ведущей на второй этаж. Там была небольшая площадка, оформленная как уголок отдыха с видавшим виды креслом у окна, а также две довольно большие спальни. Центром жизнедеятельности дома определенно служила кухня: здоровенная, монументальная, места – завались! Между здоровенным столом с шестью стульями и, собственно, самой территорией готовки можно было сплясать вчетвером, взявшись за руки, что, недолго думая, мы и сделали. А потом еще раз, когда обнаружили люк, ведущий в пустой, но просторный и холодный погреб.

Взяв себя в руки, мы отправились за продуктами для праздничного ужина. Находившийся буквально в двух шагах от дома продуктовый базарчик радовал меня всем, что свежее и не похоже на то, что мы ели последние месяцы, хоть треску и пришлось обходить стороной. Закупившись фруктами, овощами, корнеплодами, мясом домашней скотины, алкоголем разной градусности, выпечкой и разными противными морскими гадами, пребывавшими еще в живом состоянии, мы вернулись в дом, тут же устроив банный день. Ну как банный? Сначала я сидел у окна, возвышенно взирая на улицу с чашкой чая (пиво остывало в подвале), пока девчонки мылись, а затем, выдав им свой молот для кулинарных подвигов, пошёл отмокать сам.

Затем был пир горой! Стол ломился от вкусностей, пенистое темное пиво с бархатным привкусом ласкало нёбо, свежевыпеченный хлеб почти пробивал на слезу, а суп… суп был просто мечтой поэта! Мы пробовали этот суп так, как будто он волшебный, дегустировали его как лучший из напитков, ну а чуть позже, когда первая трогательная минута единения с цивилизацией закончилась, мы достали обворожительно пахнущее копченое сало, положили его, родимое, на хлеб, взяли в другую руку ложки – и принялись жрать!

Обуревающие нашу четверку чувства выросли отнюдь не на пустом месте. Даже если ты в мире магии, даже если характеристики твоего тела куда круче, чем у любого из земных атлетов, даже если ты несколькими манипуляциями умеешь разбивать уютный лагерь из шалашей, где даже в удобном месте течет фиг знает откуда берущийся ручей, даже если ты неприхотлив как саратовский электрик, лесная ведьма, опытная наемница и видавшая виды жрица – лес тебя все равно бесит!

Везде что-то ползает, нормально помыться нельзя, на мозги давит постоянный гам окружающего биоценоза, где кто-то кого-то либо жрёт, либо сношает, либо зовёт сношаться! Дятлы, грачи и прочие дубы-колдуны не только шумят о чем-то своем, но и сыпят тебе труху на голову, вместе с разными личинками и насекомыми! А в ручье холодно! В нем нормально не помоешься! Приходилось лишь резко споласкиваться, а значит, грязь въедается тебе в кожу, делая ароматы тела густыми и богатыми! Мало того, вопрос с туалетом вообще превращает со временем человека в ботаника, опытно понимающего, чем подтираться можно, а чем – ни в коем случае!

Жареное на углях мясо? Вкусно звучит первые два раза! Только звучит, причем! Лесные животины не монстры, их нужно свежевать и потрошить, а уж жирком и нежным мясом они точно похвастать не могут! Почему мы упорно питались одной только капибарой, как только получили такую возможность? Да потому что она была нежная и жирная, вот почему! Хоть и надоела, зато проваливалась внутрь на «ура», превращая ужин в быстрое хомяченье, но и то – тот маленький, трусливый, жадный и ушастый говнюк-торговец, уходя с нашей поляны, точно прикидывал, хватит или нет у деревни сил отбить у нас мясо босса. Всё-таки, жили они, в основном, на жилистой лосятине, успев неслабо от такого озвереть.

Лес не был адом, но быт этих лихих диких месяцев нам еще предстояло забыть. Залить супами, заесть кашами, закусить разносолами, сдобрить медом, разбодяжить морскими деликатесами, запить вином и пивом…, и мы старались!

– У меня один вопрос, – задумчиво пробулькал маленький шарик, украшенный копной рыжих волос, – А кто будет спать с Мачем в комнате?

Опасная тема всколыхнула воздух и разнокалиберные шарики переглянулись, как ковбои на перестрелке. Тихо засвистел ветер в приоткрытой форточке. Вдалеке взвыл незнакомый эльф.

– Как кто? – поковырявшись в зубах, я вопросительно вздёрнул бровь, – Саяка, конечно же.

– Почему! – взорвались хором Тами-шарик и Матильда-шарик, весьма похожие друг на друга из-за надетых на чистое тело простеньких сплошных сорочек.

– Потому что она храпит, – недоуменно пожал я плечами, – А мне, в отличие от вас, пофигу.

Саяка торжествующе всхрапнула.

Глава 4

Я всегда считал себя человеком умеренно широких взглядов. Жил, в основном, под девизом «Чем бы ты ни занимался, пока это не видят и никто не страдает – занимайся! Здоровья тебе, счастья, деток…». Ну и так далее. Нет, ну а чо? Кто-то клеит модели автомобилей, кто-то шьет куклы, кто-то ходит в свингер-клубы. А то и того пуще, к примеру, строгает человек красиво салаты, а потом эту икебану постоянно фотографирует и выкладывает куда-нибудь. Правда, последнее наносило уже мне моральные травмы. Смотрел и думал «ладно, салат есть, а где пожрать»?

Впрочем, не суть. Широта взглядов, способная перетерпеть даже геев в Австралии (но не ближе), была всегда моим предметом гордости как человека, саратовца и электрика.

Но вот с утра она дала сбой. Одно дело, когда ты спишь в комнате с женщиной, пускай и на разных кроватях. В одной тоже хорошо, если вы не пихаетесь и не воруете друг у друга одеяло. Момент, когда одна женщина спит, весело прихрапывая, а еще одна до тебя, сонного, успешно и тихо домогается, уже отдает некой пикантностью, но в целом: пуркуа бы не па?

Только вот когда еще одна при этом подглядывает в дверную щелочку – это уже как-то слишком!

Когда обмякшая гнома шлепнулась мне на грудь медалью «За утреннюю физиологическую устойчивость», я, сдув с лица рыжие волосы, со вздохом пожаловался:

– Не понимаю я этих ваших гаремов.

И, к собственному удивлению, получил внятный и доходчивый ответ, сопровождаемый храпом великой мудрицы, слегка вчера перебравшей, да неразборчивым ворчанием от дверной щелочки.

Итак, в чем причина слегка упорядоченного промискуитета? А в моделях местной жизни и никак иначе. Перед любым человеком стоит с детства выбор: мирный класс или боевой. Выбор этот тяжел и несправедлив, потому как при смене класса все уровни обнуляются, вместе с «привязанными» к ним умениями, приёмами и прочими плюшками. Сменить выбранную раз стезю означает, что ты никогда не достигнешь на новом поприще высот, будешь до старости отставать от тех, кто выбор свой не менял с детства. Конечно, если раздобыть свиток, который покажет, к чему у тебя наивысший коэффициент развития, то ситуация может быть совсем иной, но далеко не все в этом мире могут похвастаться таким богатством. Или удачей, как в случае Тами.

Так зачем же простые смертные выбирают боевые классы, кроме того, что это прибыльно и весело, хоть и смертельно опасно? А потому, что это единственный способ для сына пекаря стать элитным гвардейцем при графском дворе и кушать до старости с серебра. Не так часто таких бойцов посылают в смертельную схватку, а вот кушают они каждый день. Учитывая, как на Фиоле легко просчитать риск, сравнивая уровни, хорошо кушать – это мечта вполне осуществимая.

Но тут есть определенный момент, который заключается в том, что парню или девушке для исполнения своей мечты нужно выбиться наверх. Сделать это можно только в компании максимум из четырех таких же желающих, так как боевой отряд Гильдии Авантюристов состоит из пяти разумных и не более. Почему же авантюристом? А потому, что постоянно нужно менять свою дислокацию в поисках идеальных монстров под свой уровень и состав отряда. Для развития и поднятия уровня. Таким образом закладывалась определенная культура, где жизнь молодого чебурека делилась на приключения и их закономерный финал в виде светлого будущего… либо темного деревянного ящика.

Тут также идёт разделение между рвущимися к вершинам и теми, кому приходится оставить мечту по причине утери членов компании. Сработанному отряду, путешествующему по континенту, сложно найти нового бойца и переучиться работать на новый лад. Проблемы, связанные с культурой, языком, классами, навыками… в общем, много их. Из-за подобного размежевания отряд настоящих авантюристов мало чем отличается от странствующей семьи, спаянной крепкими узами, причем это считается не просто нормальным, а очень даже хорошим знаком светлого будущего.

– Шо? – сделал заявку на недопонимание и уточнение я.

– Мы, девушки, не любим посещать бордели, – сделала открытие века вновь севшая мне на живот гномка, – А еще мы влюбляемся. Вот представь себе, что ты не можешь лечить, а Матильда сейчас выйдет из дому и влюбится в булочника. Всё, конец истории, она с булочником счастливы, а мы на окраине жизни, так как без исцеления мало что сможем. Грустно мучаемся с полгода, а потом расходимся… ну или идём служить стражниками к одной и той же шишке. Отношения в отряде помогают избежать подобного печального конца! Потому так мало серебряных и золотых рангов в Гильдиях!

У меня оставались вопросы, но кое-кто уже прекратил печалиться, от чего интересы гномки получили иной вектор, от чего могли бы получить даже и развитие, но в этот момент легкую девушку сдуло с меня метким броском подушки от разгневанной в лучших чувствах проснувшейся Саяки, которая тут же полезла брать новую высоту. Заметив, что внимание в дверной щелочке стало еще более интенсивным, я лишь обреченно вздохнул, сдаваясь на милость тяжело дышащей мудрицы.

С другой стороны, можно понять местную задумку – за «аистом» высокого уровня тут нужно бежать годами упорного труда, причем мимо «синичек» булочников, вкусно пахнущих спокойным настоящим. Правда, как они впятером-то уживаются? А если на одну девушку четыре парня? Нет, тут спасут бордели. А если один парень на четыре девушки? Тут вон, трех за глаза, у жрицы от тяжелого дыхания аж глаз в дверной щели запотел!

Ну, что можно сказать? Потом секс был и у Матильды Шлиппенхофф, причем не простой, а групповой и церебральный, от всей нашей команды.

– Милая девушка, – зубасто улыбнулся я, отхлебывая утренний чай, – Так жить нельзя. Ты согласна?

Блондинка, не особо понимая, о чем идет речь, но явно надеясь не в ту сторону, сразу же закивала.

– Вот, – удовлетворенно продолжил я, – Тогда давай решать, как сделать так, чтобы из-за твоей пагубной страсти нас не выгнали из города, либо нам не пришлось мочить в сортирах половину местных моряков!

Обсуждение довольно быстро зашло в тупик, но сразу же после этого девушки постановили избавиться от неудобного элемента (меня), от чего и покинули дом втроем, отправившись к портному с обещаниями, что они обязательно вернутся, а может быть, даже с компромиссом.

Обнадеженный я вышел на крыльцо сделать им ручкой и удержаться от того, что порядочные люди на крыльце не делают, но был несколько смущен видом нашего арендодателя, сидящего около своей хаты напротив. Дед Маул выглядел неважно. Охая и постанывая, он совершал некие телодвижения, пытаясь то ли встать со ступенек, то ли сесть поудобнее.

– Дед, ты чего? – заинтересованно спросил я участливым голосом человека, не желающего, чтобы владелец его дома двинул кони в такой неудобный момент.

– Спину прихватило, – просипел смуглый пенсионер, – Хотел у твоей беловолоски исцеление прикупить, да усвистели они резво. Ничего, внука дождусь…

– Давай поможем твоему горю, – не стал мелочиться я, пуская в деда «жар души», а затем еще и второй. Оба исцеляющих приёма отыграли критическим эффектом, от чего у старика вмиг расправилось всё самым бодрым образом. Даже белые редкие усы встопорщились!

– Это как?! – восхищенной руганью вопросил меня недоверчиво щупающий себя дед, осторожно и успешно пытающийся встать.

– Исцеление обычное, – пожал я плечами, радуясь тому, сколько добра и как дешево я принес уже людям за это прекрасное утро. Вот это настоящая жизнь! Комфорт, приятная компания, никаких рисков, средиземноморский климат, пахнущий морем воздух и добрые дела, которые мне ничего не стоят! Вот она – стезя Героя, а не та фигня, которой я страдал раньше!

– «Исцеление обычное» …, – пробормотал старец, тут же теряя заряд бодрости и снова пригорюниваясь на крыльце, – Эх ты, голова полосатая…

Замолкать он не стал, а поведал мне довольно грустную историю. Море и целители – как лужа и кошки. Не любят друг друга. А с чего бы? А потому, голова ты полосатая, что почти все целители служат богам. Среди последних удивительно мало тех, кто любит разнузданных морских волков, что на суше творят разную дичь, а потом вкалывают где-нибудь на деревянной посудине. Друидам важны леса, жрецов интересует как паства, так и высокие моральные ценности среди людей для проповедования, алхимику нужна лаборатория, а что можно сварить на корабле, качаемом волнами?

Вот и выходит так, что люди моря или те, кто кормятся с него, проживая поблизости, «простое исцеление» видят редко. И за большие деньги. Ну а если какая сердобольная девочка-жрица в Симпута-Пьянка приезжает, то удирает с визгом через пару дней. Да и толку с её двух-трёх слабеньких «исцелений» в день?

В итоге местные выкручиваются иначе. Они, все побережные эльфы, гонят «звездный ром» – алкогольный напиток 35–45 градусной выдержки, имеющий в составе нечто наподобие слабенького зелья здоровья. А когда его разводят водой, как полагается при выдаче дневного норматива на корабле, так доза становится совсем крошечной. Зато эффект накопительный. Результатом служит то, что моряки, пока плаванье проходит без разных травм и происшествий, народ довольно здоровый, только вот когда без них обходится? Ну а уж под старость так совсем труба, организм вырабатывает устойчивость к «звездному рому», от чего надо жрать его ведрами или обходиться совсем уж подручными средствами. Вот такая вот загогулина, полосатая ты башка.

История повергла меня в глубокую задумчивость своими широкими перспективами, которые я и собрался излить в неподготовленные умы своих партнерш.

Но они успели первыми.

Они снесли мне яйцо.

Нет, так просто показалось с перепугу, когда лучащаяся от радости гномка, сверкающая всем своим блендамедом, вручила мне здоровенное яйчище, тут же заставляя удариться в панику с мыслями о том, что я понятия не имею о том, как размножаются гномы! А ВДРУГ?!

– Что это?! – жалобно проквакал я, сидя как дурак на кухне с здоровенным белым яйцом на коленях. Оно было слегка шершавым и подозрительно теплым.

— Это тебе, – ни разу не утешительно укрепила Тами мою тревогу, от чего мандраж даже слегка подскочил, пробивая потолок.

– Подробности, – потребовал я, стараясь, чтобы голос не дрожал, – Мне нужны подробности!

— Это яйцо попугая. Или обезьянки, – мудрая Саяка позволила мне выпустить из себя три-четыре кубометра отработанного воздуха в одном облегченном вздохе, – Мы точно не знаем. Но знаем, что с этим ты будешь настоящим капитаном пиратов!

– Ура! – неубедительно пискнула из-за их спин Матильда.

– Ладно, – начал успокаивать собственный пульс я, – Спасибо. Очень тронут. Стоп. Обезьяна… из яйца?

— Это «яйцо фамильяра», – пожала плечиками Саяка, – Очень дешево нам досталось. Тот матрос спешил на свой корабль, а ему нужно было рассчитаться с долгами! Капни на него кровью, чтобы привязать к себе. Тогда оно начнет подготовку к… вылупливанию.

– Вообще-то, нам сначала нужны деньги, – сварливо начал я мстить за пережитое, – На которые мы купим корабль. Еще нужны навыки управления им. Потом зарегистрироваться в пираты, а вот только потом…

– Мач! Не нуди! – хором закричали эти три бедствия, от чего пришлось если не подчиняться произволу, то разумно и молча грызть собственный палец для добычи красной жидкости.

А еще они как-то вместе и по-женски нашли общий язык, от чего мне было доложено, что Матильда пойдет на огромные жертвы и не будет себя вести как обычно. То есть, спонтанно раздеваясь в самый неподходящий момент. Она даже себе новую одежду выбрала, такого фасона, чтобы все были довольны.

Одежду я оценил. Действительно, любой половозрелый мужчина сразу станет довольным. Жрица отказалась от своих длиннополых одеяний, из-под которых так умело сверкала всем, чем можно и нельзя, заменив их на свитер и юбочку вполне скромных цветов. Трикотажные. Мирного такого синего цвета. Юбка вообще была на вид верхом пристойности, доходя до середины бедер, а свитер был покромсан в безрукавку, открывающую блондинке пузо и немного грудь, но не православно по центру, а с боков.

Обойдя скромно стоящую девицу, постреливающую в меня глазками, я сел обратно на стул, а затем ехидно припечатал ведьму с гномкой:

– Дилетантки!

– Что?! – обиделись те.

– Ди-ле-тант-ки, – по слогам повторил я, а потом попросил Матильду, – А ну, радость наша, пройдись туда-сюда вдоль кухни. Раз десять.

– Зачем? – захлопала та ресницами так, что чуть не взлетела.

Я молча смотрел на неё до тех пор, пока жрица не вздохнула, приступая к выполнению моей просьбы. Первые два «забега» прошли гладко, а вот потом…

– Ах ты ж хитрая ты жопа! – упёрла Саяка руки в боки, – Так вот почему ты твердила «договор» и «договор»! Зараза! Подловила нас!

Тами лишь сердито зарычала, как пассионарный французский бульдог. Было с чего. Наряд хитрой эксбиционистки довольно быстро скукоживался из вполне приличной одежды до того варианта, который стараются продать по интернету молодые девы по всему миру, не опускаясь до откровенного стриптиза или продажи тела. Четвертинки грудей по бокам быстро превратились в веселые свободные половинки, а юбка поднялась наверх почти до упора!

– Наш ты порносуслик, – покачал я головой, – Придётся тебя того-этого. Помнишь ремешочки, которыми мы тебя пристегивали?

– Нет! – протестующе взвизгнула блондинка, лихорадочно растягивая все скукоженное, от чего ожидаемо делаясь еще сексуальнее, – Мы договорились! Они дали слово!

– А я тебе ничего не давал, – улыбнулся я.

– Маааач, – пожухла прелестница, – Ну ты же знаешь…

Да, я знал. Матильда Шлиппенхофф была не простой эксбиционисткой, а идейной. Принципиальной. Она даже класс выбирала с расчетом специфики униформы на высоких уровнях! И… в каком-то смысле я уже трижды похерил её карьеру, доводя верховных богинь этого мира до падения. Блин, да как так-то? Почему я всем должен?

– Ой, всё, – махнул я головой на трикотажное безобразие, вызывая возмущенные звуки из гномов и ведьм, а заодно себе на шею белобрысую обнимающуюся девушку.

– Не дави мне на яйцо!

Вскоре суматоха улеглась. Ну что поделаешь, у всех свои тараканы, а Матильда со своими встала в неудачную позицию. Она привыкла «шалить» направо и налево потому, что владеет навыком молниеносной случайной телепортации, уберегающей девушку от любой беды, а теперь, с нами, полезность её навыка снизилась. Эх, наплачемся мы еще, чувствую, но целители, которые к тому же являются довольно умненькими и уж точно красивыми девушками, на дороге не валяются. Кстати о последних…

– Девушки, хочу вас обрадовать. Мы займемся благотворительностью.

Тами схватилась за сердце. Саяка скривилась, как будто съела лимон. Матильда расцвела как хризантема. Пришлось срочно объяснять, чтобы не подрались и меня не побили.

Исцеляющие приёмы в основном заточены на возврат очков здоровья, а не на оно само, но, тем не менее, крайне благотворно воздействуют на тело. Всё-таки, синяки, ушибы, переломы и прочие пенетрации можно заработать и до того, как твой пул здоровья обнулится, а значит, действие гибридное, пусть и не с самым лучшим кпд. Это окружающие знали, но пока слушали, развесив уши, накал чуть-чуть спал. Воодушевившись, я продолжил дозволенные речи.

А шли они к тому, что мы, такая славная команда, находимся практически в терра инкогнита для вульгарных приключенцев, имея при этом весьма нехарактерные для последних цели. Местные жители, воробьи тертые, битые и стреляные, откровенно недоверчивы к приезжим и тем более молодым (на этом месте дамы синхронно кивнули и даже головами). В результате есть вариант поиметь профит – мы устраиваем регулярные приёмы пожилых больных, пользуясь тем, что саякина «аура радости» отлично восстанавливает ману. Лечим людей, точнее эльфов, но денег с них не берем.

Почему не берем, госпожа Мотоцури? Да потому что богатых тут нет, вот почему. Зато те, что умудрились дожить до старости – обладают прорвой жизненного опыта и знаний о местных реалиях, которые можно использовать в нашу пользу. А еще мы заработаем репутацию, узнаем о близлежащих окрестностях, покурим экономику, найдем места для поднятия уровня, понятно? Филиала Гильдии Авантюристов тут нету, как и самих гильдейцев, иных источников сведений, кроме горожан, нема!

Покумекав туда и сюда, девчонки согласились с моими доводами, от чего жрица засияла как медаль. Ну а я пошёл договариваться, предварительно окропив кровушкой подаренное мне яйцо, чем спровоцировал на нём таймер, показавший, что до появления мартышки или попугая (только бы не павиана или птицы рух!) аж неделя.

Конечно, ленивый мужской разум меня изо всех сил толкал в объятия старого Маула, благо тот жил через дорогу, но, немного расспросив девчонок, я пошёл на поклон к татуированной карге, которая нас сутулому старику и сосватала.

Худая сморщенная эльфийка на мои соблазнительные речи стоически и едва заметно дрожала кончиками ушей, продолжая жевать табак и смотреть в никуда мудрым многовековым взглядом. Затем, выплюнув едва ли не поллитра коричневой от табака слюны, задала сакраментальный вопрос:

– А чего ты ко мне припёрся?

– Мои на базаре были, – просто сказал я, – Цены посмотрели да поспрашивали. Дешево у вас тут. Старик Маул уже в шоколаде, так что, бабуля, я решил поставить на тебя.

— Это почему? – приоткрыла глаз женщина.

– Ты разбираешься в людях, – хмыкнул я, – А нам не нужны неприятности. Мы готовы помочь местным за несколько дельных советов, причем лечить можем часто и много. Но шума не хотим, понимаешь? Наша компания от чужого внимания и хотелок уже задолбалась. Если меня и девчонок начнут напрягать, то мы свалим из города. А так – вам хорошо, нам хорошо.

– А где моя выгода? – продолжала упорствовать вредная бабка.

– Сама определишь, – широко улыбнулся я, – Дело предлагаю поставить так – мы тебе рассказываем свои хотелки, а всё, что ты выторгуешь поверх, оставляешь себе.

– Мутишь, парень. Давай яснее. Я, глядишь, и соглашусь.

– Мы собираемся стать пиратами, Зельда, – стал серьезным я, – А заодно и подзаработать в Симпута-Пьянка. Хотим узнать о выбранной дорожке как можно больше, набив по дороге как можно меньше шишек. Проще говоря, деньги или что-то еще от эльфов, не владеющих информацией, целиком тебе. Расчеты будут вестись с тобой. Нам нужны лишь знания.

– Засранцы, – недолго подумав, резюмировала боевая старуха, поглаживая свою двуствольную шайтан-машину, – То есть если что, то все шишки на меня полетят, да? Якорь вам в кишки и рею в жопу!

– В этом и суть моего предложения, дорогая бабуля. Ты побольше нас будешь заинтересована в том, чтобы все было тихо, гладко и мирно. Но, с другой-то стороны, подумай – всё будет зависеть от тебя. Мы-то будем просто молчать и лечить…

Худая жилистая бабка думала долго, минут десять, заплевав при этом перед собой мостовую как заправская верблюдица. А может, и не думала, а боролась с собственной жадностью. Я бы поставил на второе, так как поднявшаяся с места татуированная эльфийка, хрустнув спиной, выдала:

– Ладно, по рукам! Но сначала к тебе пойдем! Хочу бесплатного сервиса!

– Ша! – довольно ухмыльнулся я, поднимая руку, – Никто никуда не идет!

С этого знакового исцеления, впервые с момента, как я попал в этот суетный мир, ко мне лицом повернулась удача. Или, можно сказать, к нам.

Пошли спокойные и размеренные деньки, большую часть которых мы проводили в праздности, неге и лени, неспешно подрабатывая после полудня клиникой для престарелых. Старая Зельда, периодически получающая «бонусные исцеления», аккуратно приводила или посылала к нам беспроблемных клиентов, которые вскоре у старушки пошли с чистой предоплатой. Мы не отказывали никому, кто приходил с запиской от татуированной карги, от чего быстро исчезли все хитрецы и ипохондрики.

Дело спорилось.

Я пристрастился по утрам дёргать с дедом Маулом с пирса рыбёшку, Тами таскалась хвостиком за Матильдой, дабы та не ввергла нас в приключения, а Саяка, нашедшая выход на крышу в арендуемом нам доме, начала загорать и вскорости превратилась в худенькую начинающую «шоколадку». И даже её глазки от такой жизни стали менее подлючими и беспокойными. Мы никуда не торопились. Мотоцури хоть и причитала каждый день, что пора завязывать наращивать жир и начинать наращивать капитал, но вскоре втянулась в лень Симпута-Пьянки, начав даже бегать по вечерам на пристани, чтобы закупиться жареной на углях треской за свои кровные и на всех.

Это была прекрасная неделя, полная неги, покоя и всеобщего счастья.

А потом вылупился мой фамильяр.

Глава 5

– «Поздравляем, у вас мальчик», – недовольно пробурчал я, толкаемый и пихаемый со всех сторон, – Лучше б девочка была! Запасная…

– Мач! – красная и встрепанная Саяка с укором уставилась на меня, – Заканчивай! Помоги поймать это!

– Зачем?

– Нам интересно!

– Ну, это либо попугай, либо обезьяна, вы сами сказали. Что такой «филийский вжух» я не знаю, – рассудительно ответил я, лениво следя за суетой на кухне.

Девочки, с горящими от азарта и любопытства глазами, пытались поймать нечто размером с крупного хомяка, шмыгавшее туда-сюда с огромной скоростью. Ну… как поймать? Разглядеть хотя бы. Крупнохомячное нечто радостно пищало, продолжая терзать умы и волновать души, но рассмотреть себя не давало, перемещаясь из укрытия в укрытие со скоростью, от которой у любой порядочной кошки закружилась бы голова. На столе с легким шипением растворялись обломки скорлупы яйца.

Игра в прятки шла с размахом, принося удовольствие мне и неопознанному «вжуху». Он задорно пищал, посвистывал и поскрипывал, а девушки, объявившие на существо загонную облаву, бегали туда-сюда, пыхтели, толкали друг друга, вставали в разные очень интересные позы, безмерно радующие меня ракурсами. Мне уже нравился этот питомец, несмотря на то что к обезьянам и попугаям отношение всегда культивировал прохладное. Если так подумать, то где домашнее животное и где образ жизни, который этот дом предполагает лишь изредка? Ну да, проблем с туалетом нет, а вот со всем остальным? Оно ж не все подряд жрать будет, оно ж не мы. Да и сдохнуть такая мелочь может от любого слабенького воздействия по площади... наверное.

Я ж не знаю, что это такое шмыгает!

– Мааач! – взвыла негодующе Тами, которой в тыл влетела голова Саяки так, что гномка едва не оказалась вплющена под кухонный шкаф, – Позови его!

– Позови его с собой…, – задумчиво пропел я, разглядывая натюрморт из молодых и небрежно одетых девушек в провокационных позах и возбужденном настроении. Последнее грозило отыграться на мне, потому пришлось принимать меры.

Мысленная связь с неведомой зверушкой образовалась совершенно незаметно и мягко. Вот трескается скорлупа, а вот я начинаю ощущать эмоции и поверхностные мысли (!) вылупившегося создания, одновременно с этим понимая, что чудо-юдо меня считает за родителя-хозяина, которого нужно слушать.

«Ко мне» – мысленно обращаюсь я к чуду-юду, тихо притаившемуся в совершенно не том месте, куда смотрят оттопырившие попки девушки, старающиеся познать тьму между полом и ящиками. Существо тут же реагирует, у него уходит ровно секунда, чтобы, заложив крюк по полу с прыжком в декольте Матильды, оказаться у меня в ладонях. Девушка исправно визжит и мацает себя по одежде, а я остолбенело разглядываю то, что вертится у меня в ладонях, периодически переворачиваясь кверху пузом. Пробивает на слезу, сразу, вдрызг.

– Это мышь?! – недоуменно интересуется Саяка, заметившая, куда сквозанул фамильяр.

– Нет, – улыбаясь самой дурацкой улыбкой из возможных, говорю я, продолжая рассматривать зверюшку. В горле першит, а зрение расплывается. От счастья.

– Похож на хомяка, – авторитетно заявила Тами, приближая лицо к вертящемуся у меня в ладонях существу, – Точно хомяк! Только странный какой-то. Мач, ты чего это? Ты знаешь, что это?!

– Знаю, – всхлипнул я, ничуть не стыдясь слез счастья, – Это Виталик. Он утконос.

– «Вы дали имя своему питомцу! Детеныш филийского вжуха получает имя: Виталик!»

– Что? Кто? – хором загомонили девушки, кучкуясь вокруг меня и поражая своей вопиющей безграмотностью.

– Утконосы, – начал я, баюкая довольно пищащего и вертящегося Виталика в ладонях, – Это – самые прекрасные существа на земле! Они водоплавающие, теплокровные, млекопитающие и яйцекладущие, роют норы на дне, обладают электроперцепцией, а еще, к тому же, их самцы вырабатывают яд из желез на задних ногах! Они великолепны! Я обожаю утконосов!!

Как-то нехорошо на меня все покосились. Кроме Виталика, разумеется. Да, я люблю утконосов, у кого с этим проблемы?! Мне не нравятся собаки, кошки, хомяки, белки, про птиц, про рыб и черепах вообще молчу, но эту австралийскую прелесть просто невозможно не любить!

А самое главное – у нас с ним это взаимно! Я чувствую!

– Я ревную Мача к странной крысе, – удивленно продиагностировала себя Саяка.

– И я.

– И я.

– Девчата… пойдем напьемся.

…и они ушли, оставив нас с Виталиком наедине.

Вскоре (через несколько часов), мои восторги поутихли, и, разложив вернувшихся пьяных женщин по койкам, я подбил итоги исследований нового друга. Филийские вжухи были очень похожи на утконосов, но ими не являлись. Точнее, были чем-то большим. Виталик умел быстро перемещаться, был всеяден (но любил рыбу), мог как-то откусывать своим плоским клювиком всё, что с его точки зрения подлежало откусыванию, а еще обладал очень сильным хвостиком, позволяющим ему выполнять прыжки на метр-полтора вверх.

А, ну да. Конечно же, он умел лазать по стенам и потолку, как же без этого! Кровь не водица, а кровь рожденного в Австралии (ну, или имеющего с ней такую плотную связь), так вообще неведомая жидкость особой крепости!

Девчонки недолго дулись на следующий день – ровно до момента, пока Виталик не начал с ними играть. Тут они все втроем дружно растаяли, а через полчаса вполне стали способны порвать на клочки любого хама, который бы назвал Виталика мышью! Закормленный вкусняшками вжух млел и балдел – вот что значит жизнь, начавшаяся с белой полосы!

Малую плату мы брали за напитку местных жителей целительной магией, так что на щедрость они, ведомые мудрой (а точнее осторожной и хитрожопой) Зельдой, ответили сполна и с горочкой, от чего всем настало если не счастье, то определенный профит точно.

– Так, дорогие мои, – к вечеру того же дня изрёк я, – Давайте держать совет, что будем делать дальше. Мы немало узнали, поэтому, чтобы не пропустить ничего важного, начнем по пунктам…

Итак! Первое! Изначальный план работал – мы действительно можем стать пиратской командой, получив вместо списка преступлений, свойственного обычным смертным, самый настоящий показатель «дурной славы».Хрен редьки слаще здесь именно в том, что опосредованное и невидимое преступление котируется куда ниже, чем конкретное. Так что – ура товарищи, свет в конце туннеля есть!

Но…

Вторым пунктом шёл корабль и умения, прилагающиеся к нему. Чего не было, того не было, а учиться всей этой морской премудрости нам было не с руки. Тут как – либо суша, либо море, третьего вроде бы не дано. Оказалось… всё возможно в мире меча, магии, кавая и хентая! Причем из нашего положения было аж два выхода – умный и красивый. В первом случае нужно было направить свои стопы в технологически развитое королевство с доступом к морю, дабы купить/украсть там яхту с гибридным управлением. И мы бы поплыли, как сопля по канализации. Но недалеко и недолго, так как механизма ломается, механизма просит керосину, механизма снашивается. А без корабля пиратская команда вскоре распускается – полгода-год бездействия и они простые разбойники.

В общем, не вариант.

А вот живой волшебный корабль был вариантом. Еще каким вариантом! «Големник», как называли такие небольшие каравеллы, удовлетворял всем нашим ленивым и тупым запросам. Он сам плавал, сам разбирался с парусами и маневрами, бросал якоря, мог вести морской бой, стреляя из пушек, был сам себе навигатор, команда и боцман. К тому же, он самовосстанавливался! Было лишь две беды – на своё использование волшебный корабль, имеющий в своем управляющем ядре отпечаток личности и знаний бывалого морского волка, требовал уйму маны, а его приобретение требовало тонну денег.

В таком городе, как Симпута-Пьянка, живых кораблей, да еще и на продажу, не было, но вопрос этот был решаемый.

Главным вопросом были деньги. Много денег. Просто омерзительно много денег, которые нам требовались по всем фронтам – одеться, обуться, умыться, купить корабль… и так далее, тому подобное. А огромные кучи денег вещь такая, что их трудно найти, легко потерять и невозможно забыть, что легко можно понять по утреннему ворчанию гномки, возникающему каждый раз, когда просыпаюсь с Саякой. Пришлось начать просыпаться втроем, сдвинув кровати и с утра любуясь обиженной моськой Матильды. Такая вот гимнастика.

Способ заработка у нас был отличный. Ищи монстров, бей их по голове, собирай выпавшее. Целитель есть, танк есть, урон есть. А вот дальше возникали проблемочки, которые не раз и не два уже оттаптывали нам ноги раньше – как продать набитое за «мучо песо» так, чтобы не огрести внимания и связанных с этим проблем? Ответа на вопрос не было, сколько бы ни пили, ни советовались и ни ругались.

Но. Я же всё-таки саратовский электрик, а не погулять вышел?

Если одна милая, худощавая и татуированная бабушка послужила прекрасным прикрытием для целой целительной операции, здорово поправившей здоровье осевшим на берегу бывшим морским волкам, то почему бы и не повторить удачный опыт? Нужно просто больше бабок для зарабатывания бабок!

«Пенсионный фонд Симпута-Пьянка»!!

Именно город, за процент посредника, будет продавать добытые нами вещи, ингредиенты и эссенции. Именно сюда будут приезжать покупатели и, сталкиваясь с обезличенной массой третьих лиц, проводить сделки в отделении местного банка. Накопительные проценты эльфы предлагают небольшие, но они всё-таки есть, а отдать пару сотен миллионов с каждого миллиарда нам на такие цели не жаль. Даже Тами. А что такое двести миллионов для стариков в городе, где продукты питания дешевы и изобильны? Это очень солидная и гарантированная прибавка к ежемесячному заработку и дополнительные выплаты тем, с кого старость взяла по полной!

Детали, разумеется, требовали уточнений, а приступать к переговорам с местными, не имея на руках хотя бы одной партии «товаров» было бы сущей глупостью, но идея была хороша. У нее была душа! Матильда, поняв, что я предлагаю, начала на меня смотреть влюбленным взглядом, даже позабыв про крутящегося у нее в руках Виталика!

Большая всё-таки у девушки душа. Вон как всё выпирает – это её изнутри добро и свет подталкивают!

А затем мы начали. Разумно, взвешенно и неторопливо, тщательным образом фильтруя всё узнанное о соседних монстрах: что из них падает, что они умеют, что ценится в самом городе, за что захотят заплатить в соседних, какие ингредиенты нужны алхимикам, какие товары сюда привозят в изобилии, а какие нет.

Выбор целей у нас был просто шикарный. Море! Гористая курортная местность, испещренная долинками, где буйно цвели разные субтропические растения! Пещеры! Даже поблизости от Симпута-Пьянка монстрячая жизнь цвела и колосилась во множестве форм, оттенков и полезных потрохов! Да, из-за «лоскутного» рельефа здесь невозможно было развернуться целому филиалу Гильдии Авантюристов, но маленьким скромным нам было настоящее раздолье, а возможность реализовывать через посредников крупные партии востребованных потрохов, сразу же окупала для потенциального клиента отправку к нам сюда посредника!

Что оставалось в качестве ягодки на торте моей блестящей идеи? Качественный отдых от трудов праведных? Так у нас с этим был полнейший порядок!

И мы двинулись. Неторопливо и медленно, как спускается с холма старый опытный бык, направляющийся к стаду коров, но неумолимо, с трудовыми оскалами на честных и загоревших лицах!

Мы били ленивцев-скороходов на гористых склонах Альтугры, воевали с микродраконами, поселившимися в сети пещер Хула-Татры, перестреливались с помощью Саяки с копытными обезьянусами долины Нотудей, ловко владевшими рогатками. Пляжи Куно-Ладива с танцующими крабами познали ужас нашей алчности многократно, ибо на белоснежных песках этих дивных заводей великолепно отдыхалось и ночевалось тогда, когда возвращаться в город не было ни малейшего смысла. Бешеные персики и их деревья-матки, русалкоорки, змеегномы… мы даже знаменитейших тентаклевых монстров нашли во всем их великолепии! Но убежали.

На опасных для наших уровней монстров мы ногу не задирали, предпочитая брать не качеством, а количеством, от чего нередко разделяясь на две и более команды. Разношерстного зверья, посильного даже Матильде, вокруг хватало, ну а то, что падало у девчонок с монстров меньше, чем у меня, никого не волновало. Работали с полной самоотдачей, все деля поровну!

Мы били, резали, душили, замораживали магией и поджаривали моей «страстью»! Пили за здравие, пили, выдергивая из своих мягких мест ядовитые жала, плакали над неудачными днями и ржали как помешанные, когда очередная невнятная монстрина, откидывая копыта, выплевывала из своей тушки эссенцию. Редкую эссенцию, можно сказать – редчайшую!

В Симпута-Пьянку наш отряд возвращался регулярно. Душ, ванна, простыни, прогулки по улицам города, а также хоть и нерегулярное, но обильное снабжение местных «исцелениями» не позволяло бравому отряду утратить боевой дух. Переговоры с местными о «пенсионном фонде» увенчались успехом, загрузив заинтересованных по самые макушки. Рассчитывая аферу изначально, мы ожидали, что местные старики и старушки побоятся прикрывать собой лавочку, на которую могут разинуть пасть как местные, так и «добрые» соседи, в виде обильно произрастающих в таких приморских городах криминальных структур, но мои расчеты оказались неверны.

Те, кто жил с моря и дожил до старости, рисковать умели, а пример удачных взаимоотношений у них уже был наработан через старую Зельду. Нас прикрыли элементарным образом, создав в умах нечистых на руку и помыслы элементов неких контрабандистов высокого уровня, которые сами тоже служили посредниками, от чего цепочка уходила все дальше и дальше. На рынок мы выкидывали «товар» крупными партиями, а уж сами старики, организованные Зельдой и Маулом, решали, куда и кому направить предложение, чем еще сильнее путали следы. Вот, скажем, предлагают они восемь тонн свежайшего мяса эпийской сирены, да? А вот жабры этой сирены не предлагают, как волосы и эссенции. Какой из этого можно сделать вывод? Только один – «залетчики» слили не интересующую их позицию, отправившись дальше. А тем временем, кое-кто из местных капитанов, имеющих тесные связи с «пенсионным фондом», уводит свою шаланду, полную жабр, волос и эссенций эпийских сирен (и много чего еще), в совершенно другой город!

Разделяй и властвуй!

Для местных торгашей «фонд» был невидимым, все операции либо с посторонними, либо с насквозь своими. Клиенты, пребывающие с других городов и сел? А как их определить, они же целевые. Пришёл человек в город, да ушел, не подкопаешься. Большие грузы? А их сопровождают работники банка за свой процент, обезличенная сделка. Впрочем, банковские эльфы тоже люди, мзду любят как собака мясо, только вот у стариков и родственники есть, и друзья. Обзавестись «фонду» личными менеджерами ничего особо и не стоило.

Мы работали без всякого надрыва, фонд исправно переводил наши кровные поровну на четыре счета, сам жирея не по дням, а по часам. Старики и старушки, организовавшись в настоящую организацию, бдили и скопидомили, проходя регулярные курсы исцеляющей магии. Ради этого дела я даже потратил наградные за случайное низвержение Йен Чунь, вкинув 20 очков в Интеллект и докачав навык «жара души» до максимального 10-го уровня. Бабахая по работающему пенсионеру критическим эффектом, излечивающим за раз под 1500 очков здоровья, я приводил его организм в чуть ли не эталон для эльфа его возраста. Даже побитая жизнью Зельда начала колоситься и пахнуть, расцветя второй молодостью, от чего бабуле пришлось утроить усилия, выбивая из нас премиальные на сведение её морских татушек.

Ну и, под занавес, как-то раз, давным-давно, в самом начале, при зависящих друг от друга обстоятельствах, одна утомленная дневной колотьбой танцующих крабов жрица, слегка испив пальмового вина, упала высокой грудью на мелкий белый песок (наверное, поскользнувшись), ну а потом на неё (наверное, по этим же причинам) упал я. От чего и случилась вспышка запретной страсти, адюльтер, срамота, похабщина и единодушное «наконец-то» от свидетелей матильдиных мук и томных вздохов. Даже Виталик что-то облегченное крякнул. Так и зажили мы дальше полноценной половой жизнью.

Так прошло… полгода.

Без обиняков, лучшее время не только в моей, но и в жизни девушек. Всё было настолько хорошо, гладко и умиротворенно, что в нашем тесном коллективе не раз и не два поднимался вопрос – а почему бы… и не остановиться на этом? В городе нас только на руках не носят, все схемы отработаны, деньги текут уверенным бодрым ручьем, климат великолепный, так зачем что-то еще делать?

Я мудро молчал, слушая девичьи речи и ухмыляясь себе под нос. Своей аферой мы местным старожилам подложили хмурую жестоковыйную свинью, зовущуюся в просторечии «зовом золотого тельца». Ну вот действительно, схема работает, фонд пополняется… нашими стараниями. Но он-то не бесконечен! Мы уйдем, а что потом с фондом? Допустим, процентов хватит, чтобы участники до конца дней могли себе позволить хлеб с маслом, но что с чрезвычайными происшествиями делать? Старики ж болеют, а медицина дорога. А мы уйдем. Так что будет выбор либо доить фонд, по копейке уменьшая ежемесячные выплаты всем, либо искать новые источники дохода. Хотя и без этого момента среди пенсионеров шли нездоровые шевеления в остром желании вложиться в какую-нибудь пирамиду, чтобы получить свои законные 300 процентов прибыли. Пирамид на Фиоле не было, а вот последнее должно было аукнуться.

В любом случае, пока наши с девчонками вклады мирно толстели, лежа тихо и не жужжа, счета «пенсионного фонда» постоянно шевелились туда-сюда, что, в конечном итоге, и привлекло нездоровое, алчное и коррумпированное внимание со стороны. Сначала слабенькое и едва заметное, но когда пенсионеры начали неосторожно скупать небольшие лавочки в людных местах, мечтая коротать деньки на солнышке, продавая разные мелкие товары, то внимание резко выросло. Симпута-Пьянку наводнили мутные личности, задающие вопросы, обернутые в купюры и угрозы. Другие личности, куда как более неприятные на морду и Статус, начали тереться вокруг тайных и явных гаваней города, а на нашей улице появился замечательный сосед, умудрившийся в первый же вечер напоить старика Маула до свинячьего визга.

Посмотрев на радостно блюющего с крыльца старика, я отдал приказ срочно паковать шмотки, а затем, не отвечая на вопросы, рванул в порт, к знакомому капитану, с которым у нас был свой маленький гешефт на совсем уж стороне. Капитан Шрюммор с готовностью согласился взять нас на борт прямо сейчас, и даже особо не торговался из-за того, что его «Хромому фениксу» придётся сделать заплыв дальше предварительного пункта назначения. Слегка погоревав о том, что накрылся вполне доходный бизнес, полугном-полуэльф послал матроса на судно предупредить о нас, а меня за остальными.

Там-то, на борту старой и крепкой каракки, я и раскрыл девчонкам суть происходящего. Мол, праздник жизни подошёл к концу, сливайте воду, занавес. Отпуск кончился, возвращаемся в кочевой жизни!

– Их же ограбят! – ужаснулась Матильда, прижимая к пышной груди не кулачки по своему обыкновению, а целую Саяку, – А мы… просто убежим? Мач?

– Нет, – покачал я мудрой головой, вслушиваясь в плеск волн за иллюминатором, – Вы не понимаете, это другое. Никто прямо грабить дедов и бабок не будет. Всех, кто в город явился, интересует денежный поток, а не те жалкие три миллиарда, что лежат в фонде. Маул и Зельда нас просто сдадут, как и всю схему. Их оставят в покое, но вот нас искать начнут… как только услышат, какой процент мы отдавали посредникам. Мы им помогли уже тем, что удрали.

– То есть, нам опять бегать? – рыжая гномка, развалившаяся в гамаке, аж зубами скрипнула.

– Не придётся, – отмахнулся я, – Мы куда плывём? А?

– В Грис, – Мотоцури прищурилась, – В Грис-Алиа мы плывём. Хочешь там затеряться?

– Нет, – погладив Виталика, я привычно сунул его в декольте Матильды, слегка расплющенное об саякину макушку, – В Грис-Алиа мы потратим деньги на живой корабль и наше обмундирование. А вещи выше 60-го уровня почти все завязываются на кровь.

– То есть, никакой нам спокойной жизни, да? – вздохнула бывшая ведьма.

– Если будем жадничать, то да, – развел я руками, – Мы и «пенсионный фонд» – живые примеры.

– Ну и ладно, – философски вздохнула Такамацури, укладывая поудобнее голову на грудь подруге, – Всё равно хорошо отдохнули!

Глава 6

– Грис-Алия!

Орущий юнга был весел и взбудоражен, носясь по лестницам и вопя во всю глотку. Ему вторили оживленно переговаривающиеся матросы, к стуку башмаков которых мы привыкли за всё это путешествие, длившееся почти месяц, правда, сейчас этот топот достиг такого масштаба, что пыль посыпалась нам на голову. Задумчиво чихнув, я предположил, что вот не тогда, а именно сейчас наш долгожданный и приятный отпуск подходит к концу. Впереди суровая проза исекайного мира – крупная морская столица Грис-Алия, знаменитый торговый цветок эльфийского континента!

– Так, девочки, – постановил я, – Одеваемся так, чтобы ничего не было видно. Наша цель – хороший постоялый двор, баня…

– И мясо с пивом! – хищно и безапелляционно постановила Саяка, пытаясь разглядеть голую себя с разных ракурсов.

Нет, ну а чо? Корабль торговый и здоровый, в команде 130 рыл мужиков разной степени отмороженности, с капитаном отношения хорошие, да на борт мы попали в последний момент, напросившись. Вопрос – стоит ли трем молодым и привлекательным девушкам мозолить глаза экипажу, особенно если в их гардеробе нет ни хиджаба, ни паранджи? Да это бы и не спасло, морские волки и чайку бы не преминули натянуть, если б та неосторожно села в доступное их рукам место. А может быть, и натягивали, судя по доносящимся до нас иногда нечеловеческим воплям.

Как итог – мы провели месяц в крохотной гостевой каюте, где даже ковра на стене посмотреть не было! Что нам было делать? В ладушки играть? Нет, кое какие занятия были. Мы неплохо прокачали умения, добытые в Нижнем городе Аустоламба, воруя друг у друга мелочевку или крадясь в палубный гальюн, возились с Виталиком, отличавшимся умом и сообразительностью, у Матильды нашлись несколько колод карт… Но только вот так или иначе, в одной из дам рано или поздно просыпалось желание близости, а у других просыпалось желание не отставать, а у меня ничего не просыпалось, потому что просто не успевало как следует отдохнуть, но только в душе. Высокая Выносливость прирожденного танка сбоев не давала, от чего мы много времени посвятили узнаванию друг друга в самых неожиданных местах и позах.

Затрахались, в общем, ужасно! Особенно я.

Перед выходом «в люди» у нас было несколько часов на подготовку, к чему мы и отнеслись со всей полагающейся серьезностью, занявшись распределением того, чем нас одарили полгода ударного труда на почве зарабатывания денег. Изначальная идея «поднакопить свободных очков» за счет того, что мы не будем лезть к опасным монстрам, базировалась на том, чтобы грамотно их применить, когда полезть всё-таки придётся, но мы решили, что защита собственных капиталов в большом городе куда важнее.

Прогресс уровней вывел всю нашу команду кроме Матильды за внушительный показатель в семь десятков, выводя нас в высшую лигу простых смертных с усредненными коэффициентами на класс. Выше добраться могли только гении, очень богатые аристо, протеже магнатов да везунчики среди магов, научившиеся могучим площадным заклинаниям. Самый прорыв в развитии знаменовался следующим успехом: лидировала Саяка, не раз и не два накрывавшая своей «ледяной бурей» особо неудобные скопления особо неудобных монстров, на чем и взявшая аж 78-й уровень, ей в тыл интимно дышал я, как основной добытчик, со своим свежим 77-м, на нас с 69-го с половиной смотрела Матильда, а Тами лишь хмуро чесала 76-й уровень, поднявшись всего ничего. Впрочем, заработанные деньги и эссенции примиряли гномку с жизненной несправедливостью.

В итоге, почесав макушку, я решил не мелочиться. Наша дружная бригада монстроубивателей хорошо насобачилась понимать друг друга с полувзгляда, от чего общая веха развития виднелась вполне отчетливо. Недрогнувшей рукой запуливая 7 очков в Удачу, я доводил её конечное значение до 100, что позволяло рассчитывать каждый второй удар как критический, кроме как против ну совсем уж удачливых противников. Следующим стал Интеллект, которому перепало восемь очков, что с удвоением характеристик демонстрировало радующую глаз цифру почти в две сотни. Как целителя это уже делало меня круче Матильды, от чего блондинка забавно дулась, но не всерьез. Всё-таки, ей нужно читать молитву с спецэффектами и поддувающим снизу ветерком, а мне достаточно вытянуть лапу. Профит налицо.

Оставшиеся 55 очков я разделил почти поровну между Скоростью и Выносливостью. Первая, «сожрав» 21 очко, стала зеркальным отображением Интеллекта, а Выносливость «доела» остальное, делая меня куда толще и лучше. Это нужно было для эффективной работы нового приёма, который я сразу же впилил на максимальный уровень. Назывался он грустно, но делал вкусные вещи!

«Через мой труп!» – любовь Рыцаря к своей Даме настолько велика, что он, не в силах оторвать от нее глаз, принимает на себя все удары, угрожающие ей. Во время действия приёма все умения Рыцаря заблокированы за исключением приёма «Вера».

Умение было… просто ураган! Я с такими раньше сталкивался в паре игрушек, но там возможность защитить кого-либо таким образом сопровождалась обязательными штрафами или, как минимум, расчетом повреждений – защитник получал урон, который понес бы сам защищаемый, а то и побольше. Здесь же Датарис подстелила не соломки, а выстроила целую фабрику подушек – любой удар по защищаемой мной Даме считался проходящим через мои доспехи и характеристики!!

Настоящий класс «феминиста».

Остаток, в виде трех жалких очков, я ввалил в совершенно бесполезный и даже вредный приём «Бросок щита», который, что удивительно, позволял мне метнуть во врага щит. Бесполезным и вредным этот атакующий приём был из-за того, что удар у попавшего в цель щита хоть и хорош, но вот время, за которое тот вновь появлялся на бросившей его руке, было аж целых пять секунд. В случае боя, особенно в реалиях, когда Правилам Богов настал кирдык, это оставляло меня на большой промежуток времени без очень солидного куска защиты. Однако у приёма был дополнительный эффект в виде активации другого приёма… «Бастиона любви», зависящего от моего показателя Удачи (который нормальные люди не прокачивают). Как итог, брошенный мной щит был способен выдать два лютых удара по цене одного, причем каждый из них мог пройти критическим эффектом!

После всех нововведений в собственный организм я сам себя почувствовал монстром. Да, не могу устраивать землетрясения или поднимать армии мертвецов, совершенно ничего не представляю из себя как многоплановый боец, способный оперировать десятками приёмов, но вместо этого имеет место быть самый настоящий танк, имеющий в загашнике несколько краплёных карт! Могу бить, могу бить сильно, могу даже бить массово! А могу не бить, пустив все ресурсы на усиление миленькой худенькой Саяки, которая, подлетев в воздух от «Веры», даст просраться кому угодно. Массово. Или Тами, превратив мелкую рыжую жадину в сверхзвукового шмеля с двумя жалами. Или Матильду, которая под всеми моими усилителями, своими благословениями и аурами Такамацури просто станет фонтаном божественной силы! Хоть в последнем случае и придётся ей висеть на месте неподвижно, чтобы не залететь случайно в мою зону, гробящую всю эту божественную тряхомудию.

Что и говорить, сходя с трапа «Хромого Феникса», мы были круты как горы и яйца! Хотя… нет.

Как яйца у горы!

Статус

Имя – Мач Крайм

Титул – Враг всего святого

Раса – человек

Класс – Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень – 77

Уровень класса – 76

ХП – 5365 МП – 1260

Очки уровней: 19, очки класса: 0

Характеристики:

Сила – 60 (+14)

Выносливость – 144 (+17)

Скорость – 82 (+12)

Интеллект – 82 (+12)

Удача – 28 (+22)

Свободных очков характеристик – 0

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс А), Носитель шедевра, Поборник справедливости

Навыки: Одноручное оружие 10 ур, (МАХ), Тяжелая броня 10 ур. (МАХ), Крепость рыцаря 10 ур (МАХ).

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 5 ур. (МАХ), Пламя страсти 10 ур (МАХ), Жар души 10 ур (МАХ), Бастион любви 5 ур. (МАХ), Вера 1 ур. (МАХ), Через мой труп! 10 ур. (МАХ), Бросок Щита 3 ур.

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы

Грис-Алия город был здоровенный. И порт у него был здоровенный. Сотни кораблей, тысячи разумных разных форм, размеров и половых извращений – всё это издавало такой шум и гам, что мы, отсидевшие месяц в тесной каюте, едва не тронулись и так хлипкими чердаками от сенсорной перегрузки. Кое-как отгавкавшись от чахоточного прыщавого эльфа, желавшего задекларировать нам инвентарь, мы поставили свои закорючки под бланком, что ничего продавать не привезли, а затем рванули куда подальше от всей местной сутолоки.

Мдааа…

Там, где Симпута-Пьянка производила наблагоприятнейшее впечатление слегка сонного курортного городка, в котором лишь часто гуляет матросня и льется вино, Грис-Алия представляла из себя жопу эльфа. Не нормального худого как палка грациозного лесоходящего перворожденного с прекрасным лицом и тугим луком, а местного – жирного, прыщавого, небритого, вонючего и заросшего! Порт был окружен настоящей клоакой из множества зданий, когда-то состоявших из простого честного кирпича, но давным-давно заросшим говном и палками!

Одна радость – подозрительные эльфячьи личности, сидевшие там и тут на корточках, бледнели с лица, видя нашу шлепающую мимо команду, принимая максимально невинный вид. Сделать им это было сложновато по причине татуировок, щербатых пастей да здоровенных тесаков, висящих у каждого на поясе, но ребята старались, чего уж там. Конечно, по закону жанра, тут нужно было поймать самого прожженного из местных кислодристов, а затем, сделав зверскую рожу, запугать и выпытать местоположение нормального кабака, но надо ли мне, чтобы через час вся эта пропахшая говном, потом и брагой эльфячья столица знала, куда забурился Герой?

Нет. Не осмеливаются садиться на хвост? И хорошо. А где нормально кормят, мы все, включая Виталика, понимаем прекрасно. Не здесь!

Так и прошлепала наша дружная четверка (слегка подросшего утконоса, сидящего у меня на плече толстеньким эполетом, считать было незачем) в места, где начиналась эльфийская цивилизация. Массивы трудовых и портовых трущоб, раздавшиеся перед нашим героическим квартетом, продемонстрировали очень даже приличный город, буквально усеянный мостами и каналами. Слегка ностальгнув по Санкт-Петербургу, а также цинично покивав, после взгляда на то, какие говны текут по каналам возле трущоб, я с девчонками смело рванул дальше, имея целью приличную гостиницу.

Между «приличными» и «неприличными» районами огромного города обосновался здоровенный базарище, куда мы с разгону и вписались, чуть не потеряв голову и друг друга. В царящем гомоне и толкотне я не нашел ничего лучше, чем посадить Тами себе на плечи навроде ребенка на рок-концерте, а затем, взяв в каждую руку по оставшейся девушке, с натугой попёр вперед аки атомный ледокол. Связка оказалась на диво удачной, только вот наше стесненное положение оказалось знаком судьбы не для кого иного, как для местных карманников. Дети и подростки разного возраста и степени оборванности как-то зашуршали вокруг как голодные пираньи, пользуясь той толкучкой, что мне приходилось создавать, пробивая себе дорогу через ряды.

– Защищайте меня от этих засранцев! – выдал я ценное указание девушкам.

– Уже! – хихикнули саякиным голосом из-под левой руки.

Через десяток минут мы уже стояли на краю огромного толковища, слегка встрепанные и помятые.

– Десять тысяч! – голосом довольной донельзя жабы произнесла госпожа Такамацури.

– Ноль! – грустно пискнули у меня над ухом, – Я сверху сидела.

– Пятьдесят восемь, – скромно улыбнулась Матильда, оправляя свою «слегка» съехавшую одежку.

– Сколько?!!

– Пятьдесят. Восемь, – блондинка лучилась довольством и весельем.

Тами скорбно простонала, падая щекой мне на макушку. Ну, а что тут скажешь? Всё-таки мы довольно высокого по планете уровня, а еще обладаем тренированными воровскими умениями. У пацанвы, промышляющей на базаре, было мало шансов залезть к нам в карман и инвентарь, а девчонкам это было проще пареной репы. Вот они и шмонали тех, кто сунулся своей загребущей лапой туда, куда не следует. Все правильно сделали, нужно определять, на кого лапу поднимаешь. Статус наше всё! И постоянная бдительность! Даже Виталика спереть хотели, но утконос каким-то образом умел болюче кусаться.

– Долго нам еще идти? – недовольно пробурчали голосом незаработавшей гномки с моей шеи, которая даже не собирается спускаться.

– Ты знаешь путь? – шутливо пихнул я девушку затылком, а затем, не дожидаясь ответа, продолжил, – Мы не знаем. Местные доверия не вызывают. Поэтому идём дальше, ориентируясь на стражников. Чем больше представителей закона вокруг – тем лучше место, куда мы пришли!

Так оно и сработало. Ну, кроме одной маленькой детали, что чующая храмы богов Матильда постоянно куда-то нам запрещала идти, от чего поход по городу стал похож на путешествие по невидимому лабиринту. Правда, кто ищет, тот всегда найдет, потому мы всё-таки нашли, хоть и устали.

Два здоровенных постоялых двора, буквально соперничающих за звание небольших дворцов, оказались расположены друг напротив друга через широкую дорогу в одном из респектабельных районов. Тщательно выложенная мостовая, свежий воздух, постоянно курсирующие стражники, вооруженные уже не дубинками с мечами, а довольно злобными на вид алебардами, всё говорило о том, что в суп здесь не плюют, если подобное не входит в его рецепт и стоимость. А вот выбор между гостиницами был неоднозначен.

– «Приют героев»…, – протянула так и не слезшая с меня Тами, указывая на заведение с высокими и мрачными каменными стенами, – …или «Золотая борода»?

Если первое из названных заведений напоминало сурового кряжистого воина, несмотря на то что из окон бил теплый свет и слышались вполне мирные возгласы, то второе напоминало деревянный терем, расползшийся во все стороны. А еще у ворот «Бороды» стояло аж четыре эльфа охраны. Знатные мордовороты. Эльфийская десантура, буквально! Правда, страшные, как недоброй памяти тролле-эльф Туриан гар-Шаррг, но внушали. У ворот «Приюта» не было никого. Да и забор «Золотой бороды» был выше… раз в пять. Выбор был очевиден.

– Господин Герой, – намекающе загудела прокачанная даже в ушах пародия на эльфа-культуриста в образе охранника, – Вам, скорее всего, нужно туда. Со всем уважением.

– А если я приехал в Грис-Алию только покупать? – хмыкнул я заинтересованно. Увы и ах, мышцы, рост, вес и морда ящиком мало котируются на Фиоле. Громилы были 40-х уровней, так что по щам им могла навалять даже Саяка, благодаря мне развивавшаяся разносторонне. Без магии. Но валять, разумеется, было незачем.

– Покупать, говорите…, – задумчиво промычал тот же здоровяк, – Только покупать? Не пить, не драться, не шуметь? «Золотая борода», господин Герой, очень приличное заведение. Очень. Приличное.

– И для очень приличных людей, – подхватил я, согласно кивая, – Мне как раз нужны очень приличные люди. Ну очень приличные.

– У нас дорого, – сделал еще один мягкий намёк стражник, – кроме того, уважаемый, ваши со спутницами одеяния…

Правильный намек. Мы хоть и не в тряпках, но носим обычную непритязательную одежу, которую не жалко с нашим образом жизни. А сейчас незачем мелочиться, мы горбатились ради этого момента!

Я вынес предложение, на которое все, кроме ничего не понявшего Виталика, отреагировали положительно. А именно – нас пропускают в «Золотую бороду» черным входом, мы снимаем номер, не оскорбляя местную публику своим слегка затрапезным видом, получаем ужин и банно-помывочные услуги, а с утра нас таким же тихим макаром выводят в люди, чтобы достойный дон и его доньи могли приобрести более респектабельный шмот. Готовность к компромиссам, а также желание расстаться с 15-ю тысячами канис за съём среднего номера, полностью удовлетворила привратников.

В бане я парился, уже уверенный до мозга костей, что будь мы даже респектабельнейшего 50-го уровня, то нас бы точно на порог одной из лучших гостиниц для торговцев не пустили бы. Народ, даже если у него длинные уши, предпочитает держаться своих социальных групп. Черт побери, приятно быть танком. Нет, не рыцарем в броне, отважно стучащим своими яйцами друг об друга перед мордой разозленного дракона, а социальным танком, перед которым распахиваются все двери!

На следующий день, после сна на мягчайших постелях и плотного завтрака, мы были предупредительно выведены в город и снабжены инструкциями о том, где достойные личности могут заказать себе приличествующую им одежду. Ранним вечером же, радуя себя и окружающих видом новых шмоток недешевого пошиба, мы уже «легитимно» засели в ресторане «Золотой бороды», отдавая должное местной кухне.

– Не понимаю, зачем мы потратили такую прорву денег, – бурчала Тами, вгрызаясь в сочную клешню краба, из которой брызгал умопомрачительно пахнущий сок, – Грустно… но вкусно. Мач, расскажи?

– Объясняю, – обманул любопытную девушку я, вместо объяснений зажевав потрясающей вкусноты сардельку. Но затем исправился, продолжив, – Ответь на вопрос, рыжая – нам что надо?

– Броня, оружие! – бодро отрапортовала гномка, смешно собрав глаза в кучу, – Кольца, амулеты всякие тоже бы неплохо. Корабль…

– Неправильно! – мой указующий в потолок перст поколебался из стороны в сторону, – Неверно мыслите, товарищ копейщик. В корне неправильно подходите к ситуации! Архипреступная небрежность!

– Саяка, укуси его за палец, – хмуро попросила Тами, облизывая при этом свои, – Мач вредничает. Или умничает. Раздражает!

Пришлось спасать упомянутое от щелкающих челюстей бывшей ведьмы. Это уже слегка выходило за рамки этикету, престижу, апломбу и реноме, что я собрался поддерживать у нас в «Золотой бороде», но выбрали мы столик далекий и тихий, имея мою стратегию аккуратно приучать к себе местных толстопузых ушастых аборигенов, повелителей золота и морских путей.

– Так вот, прекрасные дамы, – продолжил вести я дозволенные речи, – Тами не права и права одновременно. Нам нужно многое. И стоит это многое просто дофига. Если мы начнем бегать по всем соседним лавкам, то на второй уже нас обгонит слух о том, что четыре очень высокоуровневых человека хотят закупить полные комплекты боевого обмундирования. Понимаете, что это значит?

– Мм…, – слово взяла Матильда. Жрица, аккуратно клевавшая жареную птичку с тремя ногами, оторвалась от пищи, предположив, – Что кому-то из мастеров брони и оружия… повезет?

– Нет, – отвергла её наивность нахохлившаяся Тами, – Мач прав. Нас четверо. Нам всем нужно разное. Деньги, чтобы одеть с нуля таких как мы – это головокружительные деньги, а еще много-много беготни. Нам будут мешать…

– Нам обязательно помешают, – кивнула все понявшая Матильда с грустным видом.

– Поэтому мы и здесь, – резюмировал я, обводя наколотой на вилку сарделькой окрестности, – Нам нужен тот, кто сможет без шуму и пыли купить всё нужное, представив это как заказ Гильдии Авантюристов. А мы выкупим у него шмоточки с небольшой наценочкой, привяжем шмоточки к себе, а затем тихо-мирно покинем этот причал, не потревожив местных пескарей. Все понятненько?

– Саяка-чан, укуси его.

Это Матильда сказала? Мда, как общество портит извращенок.

Атмосфера ресторана «Золотой бороды» внушала уважение и… тревогу. Дорого, богато, но не кричаще, а стильно. Аккуратно одетые в одинаковую строгую униформу официанты и официантки, передвигающиеся без малейшего шума, белоснежные скатерти, секьюрити через каждые пару метров. Вместо толстых купцов в мехах, швыряющихся золотом и блюющим на соседей, тут были вполне себе серьезные ушастые граждане, с комфортом кушающие после своих трудовых будней. Ни о каком пресловутом исекайном раздолбайстве тут речи не шло, нас со всех сторон окружали суровые, желчные и сосредоточенные морды акул капитализма, давным-давно научившихся не обращать внимания на такие мелочи, как охрана и обслуживающий персонал.

Сложно, очень сложно. Сложно вообразить себе кривую козу, на которой надо подъезжать к таким типам! Но мы, электрики, тоже не пальцем деланные, жизнь курили взатяг, а поэтому знаем одну простую вещь: как бы шалман не выглядел, всё равно в нём бухают! Поэтому подождём. Поспим с девочками в шикарных кроватках, покушаем сладко, попаримся в банях, полежим в бассейнах, помозолим окружающим глазки своим примерным поведением… а там, глядишь, и вылезет ниточка полезного знакомства!

Глава 7

Рыба нашей мечты клюнула на четвертый вечер дорогого и престижного отдыха в «Золотой бороде». До этого момента к нашему столику лишь несколько раз обращались с беседой окружающие леди и джентльмены, в основном проявляя вежливый праздный интерес вопросом – уж не найма ли мы здесь ждем? Спрашивали с легкими ухмылками, но без издевок, просто ради общения и разведки. Ежам и виталикам было понятно, что незнакомая боевая группа высокого уровня местным была нужна как зайцу стоп-сигнал, так что нас принимали за сильно ошибающихся на всю кору головного мозга. Не скупясь на угощение и время, я вежливо пояснял добрым жителям Грис-Алия, что в найме заинтересован менее, чем никак, а в «Бороде» вижу надежное укрытие от авантюристов, прохвостов и прочих лиц, заинтересованных в Героях. Мне вежливо и с пониманием кивали, отсыпали девушкам комплиментов, а затем оставляли в покое.

А потом пришёл он. Ну как пришёл? Буквально ворвался.

На коротких кривых ногах в ресторанный зал влетел злым воробьем эльф. Маленький, толстенький, одноухий, бренчащий разными цепочками и медальонами, навешанными на богатый наряд, этот кадр обладал потрясающе близко посаженными очами, свирепо сверкающими из глубоких глазных впадин. Если в моей душе теплились обрывки стереотипов о светлой и бессмертной расе, то этот индивид их походя растоптал, превратив в невесомую пыль. Был эльф зол, нервен, но зато рукопожатен с большинством присутствующих в зале, тут же начавших вежливо кивать прибывшему. Сам метрдотель, или кто-там за главного распорядителя в зале, подскочил к коротышке, согнувшись совсем уж неясной загогулиной, трепетно выслушивая его пожелания о том, чтобы изволилось сожрать и выпить.

Затем мы насладились довольно долгим спектаклем. Помесь эльфа и пингвина, оформив себе пищевое гнездо, начала наводить суету, носясь по залу в поисках самки или самца, тут всё было сначала довольно неясно. Периодически уродливый коротыш затаскивал кого-либо из присутствующих в своё логово, где и вёл с добычей речи. Сначала они были довольно длинные, коротыш выглядел солидно и достойно, но чем больше проходило времени, тем нервознее он себя чувствовал.

Ему отказывали, причем не всегда открыто. От некоторых невнятных предложений, которые я не слышал из-за расстояния между нашими столиками, у эльфа-коротышки подгорало так, что он подпрыгивал на своем стуле и лупил кулаками по столу. Такое поведение публично роняло его достоинство, страшный коротыш был в курсе, но, кое-как справляясь с собственным буйным темпераментом, начинал кружить в поисках следующей «жертвы». Под конец, когда над ним уже открыто начали улыбаться, он осунулся, поник, вернулся за своё место, где и предпринял успешную попытку нажраться.

Опытно определив состояние, когда разумный еще дееспособен и может мыслить, но алкоголь уже почти доточил его душевные силы, я выбрал момент и нанес свой удар… жопой об стул напротив одноухого толстяка.

– Здрасти, – зубасто улыбнулся я эльфу, над которым значилось «Луйюль Шарвара, негоциант 53-го уровня», – Прошу прощения за незваный визит, уважаемый господин Шарвара.

– Что? – оторвал тот взгляд налитых кровью глаз от растерзанного на волокна бифштекса, – Ты кто такой? Я тебя не звал! Катись к демонам!

– Давно меня не посылали, уровней пятьдесят как, – доверительно поведал я мужику, беспардонно наливая вина в бокал.

Тот негодующе захрапел, вращая буркалами и дергая ухом, но потом взял себя в руки, воткнув в меня тяжелый взгляд близко посаженных глазок. Бррр… ненавижу такие глаза, особенно когда прическа у человека пышная! Сразу кажется, что в детстве мама на него села, от чего череп сплющился. Жуть-то какая.

– Герой…, – промычал Луйюль Шарвара, делая богатырский глоток из своей посуды, – Не лучший ты момент выбрал для разговора. Не веду я с вами дел. И с Гильдией не веду. Да и вообще… сейчас уже ни с кем не веду.

Разговорить огрызающегося мужика оказалось тяжко. Нет, на самом деле! Пить он умел как никто, приглашаемым за свой стол делал конкретные предложения, а вот мне прохладную историю своих бед рассказывать не собирался совершенно, хоть и не бузил особо против попыток забить ему баки. Я, чувствуя седалищем, что это тот, кто нам нужен, колупал крепость эльфийской уродливости и упертости изо всех сил, вспоминая всё, что можно из своей прошлой жизни. Были затравлены несколько бородатых анекдотов, выпито за короля, съедено за маму, но Луйюль не сдавался, продолжая держать лицо. Девчонки по моему жесту уже ушли в нумера, а я продолжал колоть орешек так, чтобы не выдать этому орешку своего интереса. Сам же эльф оказался не против просто забухать в компании с Героем, ибо оный, в отличие от окружающих Шарвара на данный момент гомосексуалистов, вроде бы никаких к ним отношений не имеет.

Пришлось подъехать на кривой козе. Это бесценное животное, выручавшее везде и всегда, сработало и на этот раз. Недрогнувшей рукой заплатив за заказанный эльфом фуршет, я добился того, что его мелкие глазки чуть не осыпались на тарелку. Потрясенный эльф не сдержался, пробурчав:

– Так тебе не деньги нужны?

– Нет, уважаемый Шарвара, – с акульей улыбкой проворковал я, – Со средствами у меня полный порядок. Но есть подозрение, что канис нужны вам, иначе бы вы не стали затевать разговоры с каждым третьим в этом зале. Здесь же купцы из других стран столуются, я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, разноволосый…, – вздохнул коротыш и, наконец-то, раскололся.

Луйюль Шарвара был уважаемым коммерсантом и, как почти все из них, имел свои дела через океан. Был у него в наличии неслабый торговый флот из трех десятков кораблей, часть из которых возила товары самого эльфа, а часть брала чужие грузы полностью или в довесок. Вполне обычное, давнее и почетное дело, перешедшее аж от деда. Всё было довольно хорошо, кораблики крутились, канис мутились, дела шли медленно, но в гору, как вдруг несколько забитых чужим грузом каравелл пропали с концами.

Очень неприятно, но не смертельно. К такому повороту событий готов любой, у кого есть голова на плечах. А вот то, что на Шарвару успешно пытаются наложить судебным порядком куда как неправомерный штраф за пропажу той рухляди, что везли корабли – ситуация нестандартная. Этот штраф торговец уже не потянул, иссякла его подушечка финансовая. А уж когда каждый первый из партнеров стал отказывать в ссуде наравне с банками, понял, что его выдавливают с рынка Грис-Алии. Выдавливают мощно, буквально сбивают с ног, а чья это идея и как с ней бороться, он понятия не имеет. Если уж королевский суд пристёгнут, то явно его давят с размахом, вон даже иностранцы в «Золотой бороде» готовы выкупить его городские лавки только за откровенно смешные деньги… Выкрутиться Луйюль еще может, чай мир не без добрых людей, но вот времени на маневры у него нет. Но его можно купить за деньги.

– Так что если хочешь инвестировать 350 миллионов канис, я открыт к предложениям, – со слабой надеждой пробурчал бедствующий эльф, но тут же упрямо вскинул подбородок, – Но если имеешь соблазн плюнуть мне в лицо очередным вымогательством, то забудь об этом!

– С инвестициями я связываться не собираюсь, как и оседать в Грис-Алия, – вздохнул я, с сожалением поглядывая на парующую сардельку, один в один похожую на те, что остыли за нашим столом. Затем, посмотрев на пьяную и чернеющую от отчаяния противную рожу, поторопился, добавив, – Зато я могу заплатить тебе такие деньги за работу посредником. Быструю, тихую и законную. В Грис-Алия.

Эльф попытался подавиться воздухом. У него почти получилось, несмотря на то что я, слегка запаниковав, высадил в него весь свой объём маны, шарахая исцелениями. Два десятка приёмов, две трети из которых прошли критами, сделали Шарвара не только самым уродливым, но еще и самым здоровым эльфом на всём белом свете, попутно протрезвив бедолагу целиком и полностью. Оправившись, он присосался к бутылке, не сводя с меня выпученных глазок, а затем, тряхнув головой, заорал как резаный, требуя немедленно предоставить помещение для переговоров. Пока мы шли в него, мне спину сверлил как минимум десяток ненавидящих взглядов пираний, чуявших запах крови, но подозревающих, что вскоре им придётся кусать лишь свои локти.

Шарвар был калачом тёртым. Из его истории правдой было лишь то, что мужик позарез нуждается в деньгах, но деталями я интересоваться не стал, лишь намекнув, что не поверил ни единому слову. Мужик хмыкнул, поблестел глазками, залпом выпил кружку горячего крепкого кофе, а затем, покивав каким-то своим мыслям, приступил к переговорам. Здесь уже пришла моя очередь развешивания макаронных изделий. Торговались мы очень долго и очень тяжело. Он не верил мне, я не верил ему, все как полагается у взрослых людей, оба ограничены во времени и крайне друг в друге заинтересованы, поэтому обречены были найти компромисс, выдавив из друг друга килограммы нервов.

– Какой же ты, на хер, Герой…, – выдохнул под конец Лайюль после рукопожатия, знаменующего успешно завершенные переговоры.

– Бывалый, господин Шарвар, бывалый...

Схема выработалась простой и надежной, как швейцарские часы. Я выкупал у страшного толстенького эльфа то, что позарез нужно было ему и бесполезно для меня, а он брал на себя обязательства закупить нужные нам вещи. Проще говоря – торговый флот господина Шарвара сменил владельца, а он сам набух деньгами, как сакура лепесточками. Однако, за эти деньги был спрос, как и бонус за удачное их использование. Здесь роль сыграло то, что 32 новых корабля, которые себе мог бы позволить господин Шарвар, если бы решил меня обуть, быстро бы не построились. Утрата флота ставила на нём крест едва ли не надежнее, чем виселица. Эльф это понимал, я это понимал, мы оба понимали, что я сам просто не найду покупателей или хоть какого-то рационального использования для временно доставшихся мне купчих на торговый флот. То есть, мы радостно взяли друг друга за яйцо, зажав их в крепком дружеском… яйцепожатии. Всё, как полагается у взрослых людей для честного бизнеса.

Самым интересным здесь было то, что Шарвару было крайне невыгодно раскрывать потом детали этой сделки. Месть за упущенную прибыль эльф понимал как никто другой, поэтому начал пахать за страх, совесть и, что куда важнее, за нас, радостно продолживших бухать в «Золотой бороде».

Правда, мы не все это время праздновали удачный маневр. Сначала все мои дамы прошли жесточайший инструктаж на тему как себя вести при шоппинге, затем Лайюль Шарвар тягал нас по очереди, выцыганив где-то на время и за деньги «плащ анонимности». Один. Замаскированные, мы играли роль «консультанта» при выборе торговцем товара, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность в исходе сделки. Сам Шарвар, разыгравший какую-то свою легенду, отчаянно торговался со знакомыми мастерами, упирая на то, что подрядился лишь закупить большую партию экипировки для филиала Гильдии у черта на куличиках. Это вполне себе канало – смотрины шмоток и сделки проходили тихо, без свидетелей, а с учетом того, что закупались очень редкие и дорогие вещи, уже продавцам было невыгодно озвучивать, сколько они скидывают. Тихое бизнес-закулисье, так сказать. Вопросами толстого эльфа тоже не изводили – тут и ежу понятно, что коротыш дернул удачу за хвост, но акция это одноразовая.

Конечно, делай мы это медленно и печально, слухи бы успели пойти, ведь что знают двое, известно и свинье, но управились всего за пять дней, правда…

– Корабль…, – бухтел отдувающийся эльф, закончивший ронять крокодиловые слезы, видя, как мы капаем кровушкой на приобретенную экипировку, тем самым её обесценивая в ноль, – Есть одно очень хорошее предложение! Но…

– В чем оно, уважаемый? – пошелестел я оставшимися купчими, настраивая партнера на конструктив. Что предложение всего одно жалко, конечно, лучше б выбор был, но живые корабли – это скорее экзотика и роскошь, чем реально использующееся транспортное средство.

– Его владелец, Сатир Ффноа, сын начальника порта, Литара Ффноа, – пояснил негоциант, – Юноша проигрался в веллюк, задолжав огромные деньги. Его отец – эльф суровый и могущественный, сами понимаете. Если Литару станет об этом известно, то Сатир не просто пострадает, будет гораздо хуже! Его отец обязательно накажет тех, кто осмелился обуть его отпрыска на такие деньги. В общем, тихая продажа корабля, подаренного парню в детстве – это единственный способ Сатиру выкрутиться. Или хотя бы выиграть время, пока до его отца не дойдут новости.

Цена была очень «вкусной», позволяя нам даже после всех расходов и расчетов с Шарваром остаться не на мели. Только вот…

– Я и близко к тому причалу не подойду! – решительно отрубил низенький эльф, – Давайте что-то думать! Рано или поздно делишки Сатира выплывут на поверхность!

– Плащ возьми, – щедро протянул я торговцу его же арендованный предмет. Тот шарахнулся от него как от проказы, хотя потом, передумав, схватил и упрятал в инвентарь.

– Вас видели со мной! – открестился коротышка, – Нет уж, я хочу алиби! Даже с ним я рискую! Давайте рассчитываться здесь и сейчас! Я за наводку возьму на тридцать процентов меньше!

Взял он в итоге меньше аж на пятьдесят (ибо нефиг), но за дело, а именно – за железобетонный договор через третьих лиц, что в восемь вечера сынок местной шишки будет ждать нас на корабле, полностью готовом к отплытию. Сам живой корабль по уверениям Шарвара был в состоянии «муха не сидела», проведя большую часть своего существования на сухом доке одной из гротовых гаваней возле города, где его всячески обихаживали. Получив на руки остатки своих купчих за остатки наших кровных, эльф выдохнул пару кубометров спёртого воздуха, а затем наладился по своим делам… но был пойман в мои нежные и любящие объятия.

– Вы куда, уважаемый? – ласково спросил я его.

– Н-ну… мы же всё закончили…, – вильнул взглядом торгаш.

– Самый раз отпраздновать, правда? – улыбнулся я, отпуская его, – Идите, мой дорогой друг, идите! Только не выходите из ресторанного зала «Золотой бороды», всеми богами вас заклинаю! А то я могу подумать, что вы захотите укрепить своё алиби, рассказав глубокоуважаемому Литару Ффноа интересную сказочку! Я, конечно, человек понимающий, но если вы выйдете из зала до нашего ухода, то расскажу сказочку Сатиру. А он, как вы сами упомянули, негодование родного папы переживет. Но запомнит, чем оно вызвано и кто виноват во всех его дальнейших бедах. Понимаете, господин Шарвар? Время написать письмецо, а затем сунуть его господину Ффноа, у меня еще есть.

Негоцианту ничего не оставалось, даже зубного скрипа. Скрипел уже я, причем его тестикулами, зажатыми в кулаке, а мои уже свободно развевались на ветре перемен. Что ж, бывает, шёл к успеху, а тут не повезло, не фартануло, не прогнулся залетный олень под временные сроки, не купился на театралку. Ну, к чести страшного эльфа, можно было сказать, что с кораблем ситуация действительно неоднозначная, а тереться рядом с нами ему дальше было совсем не с руки – своих дел полна жопа огурцов. Вот пусть над ними и подумает в тёмном зале ресторана.

Надо признать, мы предусмотрели все. Поймали девушку из обслуживающего персонала, замаскировав её под Тами и наказав бдить за одиноко и хмуро бухающим бывшим партнером. Вышли очень заранее, помня, что мне нельзя приближаться к храмам, взяли неплохой темп… но всё равно лажанулись. То ли нам повезло в первый раз, то ли сейчас по улицам шлюхалось море священников, волокущих с собой намоленные реликвии, но Грис-Алия предстала чертовым лабиринтом повышенной сложности! Матильда бдила, девчонки нервничали, а я глухо ругался, тычась от одной «невидимой» стены до другой. Время шло.

В нужную гавань мы ворвались, как среднестатистическая бабка в отъезжающий автобус – с шумом, пылью, великими физическими нагрузками и паром из ушей. Опоздание было уже на полчаса, от чего я с легкой паникой представлял себе возможные алаверды от жестоко ущемленного Шарвара (хотя возвращение в «Золотую бороду» казалось на порядок страшнее), но молодой эльф со звучным именем Сатир оказался на месте. Даже больше, по звучному эху им изрыгаемых ругательств и проклятий, мы быстро отыскали пузатый корабль, весело покачивающийся на волнах в самом дальнем конце пирса. На его палубе и сидел сквернословящий молодой че… эльф, активно прикладывающийся к бутылке.

Был упомянутый «золотой молодец» встрепан, расстроен, поддат и слегка истеричен, поэтому начал общение с вопля, носящего негативный оттенок с легким вопросительным подтекстом, в отцензуренном варианте представляющим из себя вопрос: «А чего так долго?!».

– Пробки! – ляпнул я, не подумав. Все сделали круглые глаза.

– Ну пробки, это конечно да…, – заметно смешался подвыпивший юноша, уже вводя меня в изумление, но тут же ожил, – У вас есть деньги?!

– Есть! А у вас есть корабль?! – следующей «неподумавшей» стала Саяка, вводя Матильду в челодлань, а эльфёнка в ступор, который тот решил лечить с помощью бутылки вина.

Полечившись, юный тип, не выказывая никаких признаков капризности, задирания носа и прочих замашек золотой молодежи, деловито предложил нам начать оформлять сделку, суть которой была простой как тапок: я ему миллиард, а он мне корабль. Со стороны Сатира обмана не было, Статус корабля был как на ладони, с моей тоже, поэтому, без особых треволнений, мы приступили к расчету.

А вот с последним было не всё так просто. Дело было в том, что самой крупной купюрой у канис значилась банкнота в 10 000, то есть мне нужно было передать продавцу 100 000 купюр. Передавались они довольно смешным образом – рассчитывающиеся стороны протягивали друг к другу ладони, между которыми начинали весело летать купюры, появляясь у одного и исчезая в инвентаре другого. Конечно, можно было воспользоваться другим способом и выгрузить денежный «кирпич» прямо на палубу, но здесь, в гроте, было довольно ветренно, от чего мы с Сатиром и раскорячились друг напротив друга, соединенные денежной «струей».

Однако, жизнь просто не могла пропустить такой прекрасный момент, чтобы не плюнуть мне в суп. Выразилось это в виде мухой вскарабкавшегося на палубу встрепанного пацана, дышащего как загнанная лошадь.

– Господин Ффноа! – прокашлял едва отдышавшийся пацан, – Вас ищут! Ваш отец с отрядом стражи! Они только что покинули «Ястребиную утку» и направляются сюда!

– Мне!%?:(*»!! – экспрессивно выдохнул представитель золотой молодежи, начиная совершать панические движения ногами и задом. Его перед был надежно фиксирован получением денег, от чего глаза парня стали отчетливо круглыми и полными ужаса. С дрожью в голосе он пробормотал, – «Утка» очень близко отсюда. Шога, они торопятся?!

– Ваш отец очень зол! – доложил пацан, – Но он идёт пешком!

– Так, Шога! – Сатир дал изрядного петуха, но тут же принизил голос, – Беги туда! Обойди отца и подберись к нему сзади! Скажи, что я валяюсь пьяным в… в… «Салоне Пловиса»! Понял?! Бегом!

– Г-г-г-г-г…, – мальчишку затрясло как старый холодильник.

Я медленно закатил глаза, вздохнул, а затем успокаивающе произнес:

– Кто-нибудь… дайте этому пацану денег!

Две крупные купюры моментально примирили мальчика с перспективой всего, кроме смертной казни, от чего тот унесся со скоростью ударенного током кота. Раз – и его нет.

– Не сработает, – сквозь зубы процедил слегка успокоившийся Сатир, – Шогу отец расколет до задницы за один взгляд!

Он оказался прав. Меньше, чем через пару минут, произошли одновременно два события – денежный поток иссяк, завершая сделку, а от начала пирса раздался злобный вопль чрезвычайно разочарованного в собственном сыне отца, плавно переходящий в начальственный мат, приказывающий окружающим немедленно доставить всех причастных в удобной для анальных кар позе под светлые очи высокого начальство, иначе эти самые кары будут применены как к стражникам, так и к их семьям, родственникам и домашним питомцам.

– Отдать швартовы! – рявкнул я, хлопая окровавленной ладонью по голубой полусфере, выступающей из палубы ближе к корме, прямо за рулевым колесом. Корабль перешёл в мою полную собственность, по уверениям Системы, а нам срочно нужно было перейти теперь на нем в море. Подальше от злого как российский тренер по футболу бонзы местного разлива.

– Что такое швартовы?! – тут же возопила почуявшая грядущие беды Саяка.

– Режь херню, которой он примотан к деревянной херне!

Великое преимущество рабочего русского, имеющего много общих корней с женским русским, в том, что им можно очень кратко задать понятный вектор, одновременно с этим сопроводив его достаточно ёмким эмоциональным посланием, призванным максимально стимулировать исполнителя. Великое преимущество универсального переводчика магикона в том, что волшебная машинка это понимает в полной мере. Саяка тут же лупанула по одному из удерживающих корабль канатов «волшебной пулей», а Тами, расщелкнув своё копье на всю длину, обрезала второй.

Топот множества тяжеловооруженных людей, несущих нам звездюли, был уже близко.

– Нам конец!! – проинформировал нас паникующий сын, сидя на корточках и держась за волосы обеими руками.

– Как им управлять?! – прорычал я, слегка пиная Сатира.

– Голосом! – всхлипнул тот, – Только у корабля нет маны, понимаешь?! Совсем нет!

– Ах ты козёл нехороший, – сказал я матом, разгибая парня и тряся его за грудки, – Как зарядить?!

Заикаясь, Сатир быстро объяснил, что требуется прижать руки к голубой полусфере, а затем разрешить той жрать собственную ману, от чего и был моментально унесен любящим мной в нужную сторону, а затем впечатан наглой мордой в метрового диаметра полусферу, выступающую над досками палубы. Одновременно с этим, я сунул к голубому стеклу собственные руки, отдавая команду на зарядку. Резерв, содержащий почти тысячу очков маны, был моментально «высосан» сферой, от чего та едва заметно засияла.

Я сразу почувствовал себя слегка зажатым в угол. Собственное здоровье пришлось сбить в ноль, чтобы выдавить кровь на привязку корабля, по пирсу топочут взбешенные стражники, а мана показывает нулевые значения. То еще дельце. Ну да, девчонки готовы к схватке, но я-то не готов?!

– Командуй! – заорал не желающий встречаться с отцом эльф, – Прикажи ему выходить из гавани на максимальной скорости!!

Пролаяв нужную команду, метнулся к борту, готовясь драться. Однако, этого не требовалось, по крайней мере, сейчас. Умничка Матильда, которая хоть и вертела головой до этого момента без особого толку, догадалась сделать одну жизненно важную штуку – просто-напросто повиснув всей своей тушкой на примечательном рычаге возле трапа. От такого дела трап и свернулся нафиг, а там уже и сам корабль двинулся с места, разрывая дистанцию с топчущимися по пирсу матерящимися стражниками, тщетно норовящими зацепить борт алебардами.

– Задержите их! – орал стоящий позади толпы стражей мужик в роскошной шубе, – Сатир! Вернись! Лишу наследства! Отрекусь! Вернись немедленно! Я же тебя найду!!

– Хрен тебе, отец!! – восторженно заорал моментально приободрившийся эльф, – У меня есть миллиард канис и впереди свобо..

Дальше он договорить не успел, будучи взятым мной за шкирку и за штаны в районе задницы. В следующий момент Сатир Ффноа изобразил из себя гордую птицу, впиливаясь собственным телом в нестройную толпу стоящих на причале стражников, от чего некоторые из них посыпались в воду, крича плохие и грубые слова.

– Это тебе за ману, козёл нехороший, – пробурчал я, отворачиваясь от чужой семейной сцены, – И за папу. И чтобы еще этот дятел нас в задницу не клевал!

Живой корабль бодро пёр из грота в открытое море, от чего мне в лицо бил ветер свободы и приключений. Сзади бурно радовались обнимающиеся девушки.

Жизнь определенно налаживалась.

Глава 8

Как описать чувства обычного саратовского электрика, который внезапно очутился в чистом безбрежном море на собственном корабле? Да никак. Нет таких словов, словей и даже слов. Не придумано, не изобретено, не запатентовано. Даже на великом и могучем.

Ветерок радостно шевелил мне черно-белые волосы, сверху слегка припекало утреннее солнышко, мерзко орали чайки, а я сидел по-турецки, возложив руки на полусферу корабля, перегоняя и перегоняя быстро накапливающуюся ману в накопитель. Корабль, самостоятельно развернувший паруса, пёр вперед, девчонки давно уже дрыхли в каюте, а Виталик мирно сопел кверху брюхом у меня на расщепыренной от позы мотне. На душе был мир и благодать, густо смешанные с неслабой тревогой, именуемой в народе «очкование».

Нет, ну на самом деле? Это здоровое деревянное корыто с парусами, которыми мы понятия не имеем как управлять! Я уже тысячу раз пожалел о том, что решил перестраховаться, выкинув предыдущего владельца судна в объятия любящего папочки! Да, парень нас чуть не подставил! Если бы он смылся с деньгами, а мы остались на приколе без малейшего понятия, как заставить корабль двигаться, то всё! Сливайте воду, я ваша тетя!

А у меня цели, планы и ответственность за четыре голодных рта!

Чтобы слегка успокоиться, я занялся тем, что считал наиболее важным в сложившихся обстоятельствах. Позарез требовалось провести тщательный аудит всех наших закупок в Грис-Алии, оставив корабль напоследок. Начать я решил не с себя, а с девчонок, так как особо не вникал в то, что они берут, целиком и полностью полагаясь на их выросший на моих глазах с нуля соображёметр. А это, мягко говоря, не плюшки трескать. Всё-таки, мы неоднократно влипали в крайне невкусные ситуации, а после вообще полгода занимались вырубкой самых разных монстров, так что время у девушек продумать, чего они хотят от жизни такой, было с лихвой. И они продумали.

Сильнее всех удивила Тами. Изначально я думал, что боевой (и весьма раскрепощенный, так сказать) образ гномки является исключительно её авторской задумкой, но, как оказалось, это далеко не так. Рыжая приобрела себе новые сапоги и наручи, что были еще массивнее её предыдущих, от чего и стала выглядеть совсем уж эротично в своем купальнике. Ну просто потому, что здоровенные металлические краги и рукавицы выглядели как брутальные кандалы, в которые девочка неведомым образом попала, от чего и должна лежать пластом в вполне понятной позе, пригодной для удобного совокупления. Однако, все было с точностью до наоборот – компенсировав отсутствие броневых элементов полным набором весьма дорогих колец и амулетов, гномка-копьеносица сделала ставку на свою ловкость и скорость, окончательно превратившись в живую молнию. При этом она здравомысляще применила на своей новой экипировке эссенции, усиливающие защитные качества, от чего могла похвастать и неплохой броней, и 2500 очками здоровья.

Саяка поступила еще интереснее. Она, прикинув что-то жуткое в своей голове, большую часть своей доли потратила на лютый, черный и корявый посох длиной метра в два, увенчанный здоровенным фиолетовым шаром, который вечно нервически мигал, вызывая наше нервное мигание в ответ. Сама эта поделка обезумевшего артефактора почему-то обладала нехилым физическим уроном и, с какого-то бодуна, совершенно нелогичным уровнем защиты, превосходящим показатели моего щита раз в десять! Свойств у посоха было столько, что я просто попытался выкинуть из головы эту вундервафлю из опаски, что фиолетовый стробоскоп меня доведет до ручки. В остальном? Госпожа Такамацури сыграла строго на соотношении цена/качество/универсальность, повышая себе за счет одежды и бижутерии все характеристики до уровня среднего бойца 45-го уровня. Интеллект же бывшая ведьма подняла целиком и полностью за счет скопившихся очков, чем и превратила себя из простого советского крайне мощного суперэлитного золотого «Великого Мудреца» в вообще нечто не поддающееся логике. Правда, сэкономив на ожерелье – добытую неизвестно где здоровую гайку неизвестного металла, носимую на веревочке, Саяка даже посмотреть не давала.

С Матильдой вышло практически наоборот. Для неё, как для жрицы, выбор был куда богаче, но она всё равно остановилась на ниспадающей красивыми складками белой тунике, красиво подвязанной тонким золотым пояском, сандаликах в тему, да скромных украшениях. Характеристик, кроме регенерации маны, предметы давали не так уж и много, зато целиком и полностью соответствовали вкусам этой эскбиционистки – развевалась туника от любого чиха так, что Мерлин Монро на поддувающей решетке метро нервно курит в углу. Зато как раз на оружии наша жрица всех богов оторвалась смачно, прикупив себе аж два одинаковых золотых жезла, как усиливающих её молитвы, так и полностью годных для того, чтобы вломить кому-нибудь по хребту.

В целом, можно сказать, если вычесть дополнительные расходы на евреистого торговца и наше проживание в «Золотой бороде», деньги и эссенции девушки потратили самым рациональным образом.

А вот я, можно сказать, дал маху!

Мне нужно было больше всех. Единственным предметом экипировки, который по своим качествам соответствовал уровню, был «Щит громовой расплаты», обладающий характеристиками, равными элитным аналогам 70-х уровней, от чего мне и нужно было купить буквально всё, кроме него. Кольца, амулетик, броню, оружие… и ведь всё это было в наличии! Выбор был не особо богат, так как такие высокоуровневые вещи это не кот чихнул, но всё оно было, вот буквально руку протяни и купи, купи, купи! Но я дал маху, влюбившись в один латный доспех с первого взгляда. Стоил и весил он как чугунный мост, только вот удержаться не было никаких сил! Моментально воспалившийся мозг начал гадко нашептывать, что лучшего я и на 100-м уровне не найду, а все эти характеристики с предметов… что они мне? Благодаря удвоению характеристик от «выбора дамы» актуальность искусственных бонусов была для меня в два раза ниже, а приобрести чудовищно редкий даже для Грис-Алии элитный доспех такого уровня…

В общем, я заплатил.

«Доспех Барона-разбойника»

Материал – келлийский сплав, агатитовая пыль, шкура кринж-медведя, кристаллы Ку

Броня: 64 (добавлено эссенциями +16 брони, +48 к регенерации маны, +5 к удаче)

Свойства: Самовосстановление, Крепость, Суровый вид, Алчная длань

Описание: Этот угрюмый доспех могут себе позволить лишь те, кто взял власть и корону с меча, став первым в своем роду.

Выглядело это чудовище в меру скромно, но откровенно пугающе. Латная основа без каких-либо украшений полностью закрывала моё тело, а гладкий шлем без всяких прорезей позволял свободно смотреть куда угодно. Устрашающим этот доспех делала отторочка на плечах, совмещенная с ниспадающим тяжелым плащом из шкуры какого-то там медведа. Ни выступов, ни смешных наплечников, ничего. Скромно, со вкусом, даже внушает, хоть это лишь приятная побочка.

Основным цимусом этой броньки было 2 свойства. Благодаря инкрустированным в неё кристаллам Ку броня активно собирала ману, передавая её пользователю и не мешая при этом естественной регенерации. Учитывая, что у Матильды, без аур нашей великой мудрицы, общая регенерация была 120 единиц в минуту, то пассивное свойство брони увеличивало мою до показателя в 162 единицы! Это, наравне с безумным уровнем защиты, делало эту одежку достойной своих денег. Но была еще и «Алчная длань», повышающая шанс выпадения с монстров любого из предметов, которые в нем могут быть… на 1 процент.

НА ЦЕЛЫЙ. ОДИН! ПРОЦЕНТ!

Меня даже Тами ногами не пинала, когда я рассказал, что взял только броню! Наоборот! Прыгала и верещала так, как будто я ей долг отдал, причем не только деньгами, но и натурой с процентами. Один процент в местный реалиях, да еще и у Героя – это такая сила и мощь… достаточно сказать, что буде мы еще раз возьмемся зарабатывать такую кучу денег, то с учетом всех обновок и этой брони вместо шести месяцев затратим три, а то и два!

Эти воспоминания здорово подхлестнули мне настроение, а тут еще и девчонки повыползали, сладостно зевая во весь блендамед и щурясь на яркое солнышко. Вот все вместе мы и приступили к оценке доставшегося нам вслепую корабля.

«Таратийский аквеном «Лазурник», магический корабль»

Гм, это не говорило ни о чем, кроме того, что имечко у нашего имущества было так себе. В остальном пришлось ориентироваться на мои весьма скудные знания о деревянных кораблях. Скорее всего, «Лазурник», несмотря на свои скромные относительно большинства виданных нами кораблей размеры, относился к классу больших каравелл. Малая каравелла из себя представляла крупную лодку, где почти все свободное трюмное место предназначалось под груз, средняя каравелла (вроде бы ретонда), была лишь чуть больше с уже разожратой кормой и двумя косыми парусами, а у нас тут были три паруса, да и внутреннего объёма хватало на очень многое. Две палубы, несколько каюток, камбуз. Этот корабль был предназначен для путешествий, не для перевозки грузов. Последнее было очень странно, так как даже для моего совершенно дилетантского взгляда в трюм бы могло влезть тонн двадцать груза, а уж если демонтировать или забить каюты, так и тридцать бы влезло.

С точки зрения Тами, единственной из нас, кто раньше пару раз плавал на чем-то подобном по габаритам, «Лазурник» представлял из себя верх роскоши и комфорта, правда, был пустой как барабан. Снятый с сухого дока корабль имел на борту лишь намертво всобаченную в пол капитанскую кровать, сундук возле нее, десяток сложенных в одной из кают гамаков и… всё.

– Хм, Мач, – начала делиться со мной мыслями облазившая весь корабль Тами, – А он большой. Помнишь, мы расспрашивали в «Бороде» о кораблях? Так вот, этот больше, чем волшебные корабли вообще должны быть! Он не курьерский, он почти торговый! Почему нам его так дешево продали?

– Может быть потому, что Сатиру кровь из носу нужны были срочно деньги?

– Даже если ты прав, – с сомнением проворчала девушка, щупающая грот-мачту, – Он стоит в десять раз больше. И он большой! Идеальный корабль для ценных или секретных грузов. Но много лет сушился в гроте. Что с ним не так?

– Все со мной так, ржавая мартышка!

Мы аж присели, пуча очи, Саяка аж Виталика выронила, а Матильда вообще шлепнулась плашмя. Голос был низким, прокуренным таким, определенно мужским. А еще звучал вроде бы из ниоткуда.

Ну, тут двух мнений быть не может. Если все смотрят по сторонам глазами какающего суслика, то у меня не слуховые галлюцинации, а значит, слова «живой корабль» имеют более широкое понимание, чем нам объясняли.

– Кто тут мартышка!? – взвизгнула Тами, с щелчком раздвигая свои телескопические копья, – А ну иди сюда!!

– Напугала акулу жопой, – фыркнуло пространство, – Всегда говорил, что баба на мне – к беде. А тут целый рассадник!

– Откуда ты это сказал? – произнес я с искренним интересом человека, пытающегося понять, где расположен источник звука.

– Слышишь! – внезапно испугалось пространство, – Ты мне такие вопросы не задавай!! Тебе баб мало?!

Я поперхнулся от столь гнусной инсинуации.

– Как тебя там, Лазурник? – обиженно воззвал я в воздух, – Я не такой! Хоть и являюсь извращенцем А-класса, но не… ТАААА!!!

– АААА!!!!

Ничему меня жизнь не учит, подумал я, взлетая в воздух между мачтами, чтобы затем грохнуться рожей об доски в районе руля. Каждый… раз!

Бытует поговорка, что тот жизни не видел, кто не жевал гудрон. Или не ходил в турпоходы. Или не спускался по реке на байдарке. В общем, каждый сверчок славит свой шесток, превознося то, что ему нравится, а иногда и испытания, в которые он угодил. Дурость, как по мне.

…но вот когда единственное плавсредство посреди безбрежного моря начинает выть, вертясь с боку на бок, подпрыгивать, хрустя досками и звеня такелажем, безбожно материться и вообще всячески пытаться тебя с себя сбросить, то перед глазами проносится не только эта жизнь и не только прошлая, но еще цепляется парочка более ранних! Кажется, в одной из них я был некоей маленькой девочкой, живущей в Канзасе, которую ураган поднял вместе с её домом и небольшим черным песиком. Во всяком случае, впечатления были один в один!

К счастью, Лазурник не был катером, поэтому не имел технических характеристик от нас быстро удрать. Скинуть? Да. Искупались все. Девчонки, после второго подброса в воздух, сориентировались и отплыли от бесящейся посудины, получив возможность наблюдать за моим родео. Я же, в виду упертости и банальной боязни, что корабль все-таки удерёт, остался травмировать себя об палубы, борта и мачты, периодически подлечиваясь своим умением и без остановки ругаясь. От некоторых моих обещаний Лазурник испуганно орал своим прокуренным голосом, утраивая усилия так, что некоторые доски на палубе с треском лопались.

Бесился корабль долго, почти час. Ну, это мне казалось, что он бесится, а сам плавучий сарай искренне считал, что борется за свою честь и достоинство. Но всему приходит конец, поэтому, испустив напоследок полный отчаяния вопль, долбанная живая лодка закачалась на волнах, печально поскрипывая сломанной мачтой и хрустя выгнутыми досками палубы. Мана кончилась. Та самая, которую я трудолюбиво заливал в это корыто несколько часов!

Охая как старый дед и потирая ушибы, я помог девчонкам залезть обратно на борт, а затем добрался до синей полусферы, чтобы как следует её пнуть.

– Ну, сволочь, я тебе это припомню…

– Пошёл в задницу, живучий ты урод! – тихо прошелестело в воздухе, – Ненавижу тебя! Ненавижу извращенцев! Я скорее сдохну, чем буду тебе подчиняться! Мы никуда не плывем! Попробуй закачать в меня свою извращенскую ману, и я сломаю себя еще сильнее! Сдохните!

– Что-то он слишком живой для живого корабля, – спокойным тоном высказалась Саяка, меланхолично развешивающая выжатую одежду по уцелевшим веревкам. Тами и Матильда, также щеголяющие в полном неглиже, согласно заугукали, занимаясь тем же самым. Зрелище слегка отвлекло меня от кровожадных мыслей доломать корабль, а затем рискнуть, вернувшись вплавь на Грис-Алию. Или куда-нибудь еще.

– Я полностью живой, глупая плоскодонка! – шепотом огрызнулась развалина, – Потому и такой большой! Потому меня и держали все эти годы в доке!

Девушка невозмутимо покивала, а затем продефилировала к синей сфере, возле которой стоял и думал я. Похлопав по полусфере ладошкой, Саяка заявила:

– А сюда я буду ходить по-большому!

Лазурный тут же застонал от отчаяния и унижения. Это сподвигло меня на пару интересных идей, но первым делом я решил воспользоваться подвернувшимся под руку. Словив бывшую ведьму за талию, я начал ласково наглаживать её по голове, предлагая воспользоваться собственным даром «великого мудреца», чтобы определить, как можно заткнуть, починить и подчинить эту деревянную скотину. Всё-таки денюшки плочены, а оно нас не везет. Непорядок и проблемочки, что и говорить.

Идея вызвала отклик в грудях присутствующих и повышенную нервозность в матюгах обессилевшего корабля. Правильным образом настроенная мудрица быстро погрузилась взглядом в ломаные доски палубы, а затем начала выдавать… нет, не историю этого конкретного судна, а его характеристики, среди которых нас заинтересовала лишь одна. Манапотребление.

– Это слишком много, – тут же покачала головой Матильда, – Столько маны даже верховная жрица Датарис не смогла… нет, неправильно! …не стала бы отдавать! Просто глупо тратить все свои силы на то, чтобы корабль двигался, понимаете? Можно купить дракона или большую птицу, сделать летающий корабль, как в Аустоламбе, просто телепортироваться или нанять обычный! Зачем нужен корабль, на который будут уходить силы единственного мага на борту? И маг должен быть сильным!!

– То есть нам впарили неудачный эксперимент, – сделал вывод я, – Бесполезную одушевленную лохань, не стоящую ни своих денег, ни маны.

– Меня создавали для архимага Диана Фартаготоа! – впервые что-то сказал без мата Лазурный, – Придворного мага империи Харс!

– Да хоть для верховной богини, дурная ты деревяшка! – взвыла Тами, пиная голубую полусферу, – Бесполезный! Бесполезный! Миллиард канис зря!

– Это он потому такой живой? – приложила пальчик к губам Матильда, совершенно не стесняясь своего вопиющего неглиже, от которого мне, несмотря на все злоключения и недосып, приходилось старательно прятать глаза.

– Не думаю, – призвал я на помощь свой опыт электрика, – Скорее всего, какие-то недоумки просто решили сделать этот корабль больше уже опробованных и принятых в эксплуатацию размеров, от чего порядково повысилось энергопотребление. Скорее всего то, что наш деревянный и неприятный знакомый имеет такую свободу воли, является побочным эффектом.

– Пошёл в задницу, мерзавец…, – пробурчал в ответ корабль, правда, получилось у него это как-то подавленно.

Мне было плевать.

– Слышь, хренотень, предлагаю тебе сделку, – не стал рассусоливать я, – Мы даем тебе ману, много. Достаточно, чтобы ты починился, а затем довез нас до какого-нибудь города или порта. Там мы с тебя сходим, и я дарю тебя первому встречному. Не продаю, а просто дарю. Прямо любому. Всё по чесноку. Ты избавляешься от нас, мы избавляемся от тебя, все счастливы. Как тебе такое?

– Эй, Мач! – тут же взбеленилась Тами, – Мы вообще-то можем его содержать! И нам нужен живой корабль! С какого перепугу ты предлагаешь такое, даже не рассказав этому куску дерева, за что тебе досталось звание извращенца?!!

– А зачем? – невозмутимо взглянул я на злобную голую гномку, – Ты правильно заметила, нам нужен живой корабль. Подчеркну: корабль, который нас будет возить. Послушно и молча. Ты станешь доверять свою жизнь, свободу и богатство истеричной деревяшке, которая жизни не видела? Которая тупо может за твоей спиной договориться с любым козлом, выдать этому козлу наши планы или… я не знаю, сыпануть нам яда в ужин? Ты посмотри, что он с собой сделал, думаешь, он не сможет шевельнуть полочку с какой-нибудь дрянью для нашего супа?

Аргументы оказались весомые. И так ранее не страдавшая доверительным отношением к людям гномка приняла их на «ура», с подозрением уставившись на полусферу. Я молча сидел, посвистывая, да рассматривал окружающий морской пейзаж. Было красиво. Так прошли пять минут тишины и спокойствия, после чего Лазурный всё-таки неохотно подал голос:

– Я согласен… Но хочу сам выбрать себе хозяина!

– Нет, – спокойно отрезал я, – Не будь дураком, деревяшка. Кому бы я тебя не отдал, ты так или иначе окажешься у тех разумных, которые могут тобой воспользоваться, уж это ты отрицать не будешь? Таких… ну, наверное, пять или шесть на континент. А бегать искать среди них достойного я не собираюсь, проще просто спрыгнуть с тебя и попытать счастья вплавь.

– Не надо пытать счастья, – на ладошке Саяки возник небольшой круглый компас. Продемонстрировав его всем, девушка хвастливо заявила, – Я знаю, где Грис-Алия!

Её тут же полезли обнимать и хвалить, от чего подлючие ведьмины глазки масляно заблестели, а она сама заизвивалась от позитивных эмоций и прикосновений. Я с облегчением выдохнул. Ну хоть на одну проблему меньше. Да, возвращаться туда, откуда прибыли, нет ни малейшего желания, но такого попутчика, как это корыто, мне даром не нужно. Тут от людей не знаешь, чего ожидать, а уж от отпечатка личности какого-то моряка, что вживили в эту посудину, и подавно.

– Я… согласен…, – медленно и печально проскрипел корабль.

– Вот и ладушки, – хмуро отреагировал я, понимая, сколько денег на ветер мы выкинули из-за спешки. Воистину, она хороша лишь для ловли мух!

Делиться маной стали все вместе, благо размер сферы позволял. Опытным путем было выяснено, что если я надеваю свежеприобретенные доспехи, сижу и нахожусь под влиянием «ауры радости», то даже сам по себе способен кормить это голубое ядро почти на максимум «входящих». Правда, это выяснилось не сразу. Сначала Лазурный жрал ману как не в себя, тут же пуская её на самолечение – доски с треском и грохотом вставали на место, мачта взлетела в воздух и, повертевшись, пристроилась обратно, а рулевое колесо, встав на ребро, само подкатилось назад к штурвалу и нанизалось на него в прыжке. Через полчаса на волнах качался новенький живой корабль, а мы сидели и икали, отходя от многократно опустошенных резервов. Неприятное ощущение, когда оно вот так туда-сюда, очень…

– Можем плыть, – сухо возвестил нам Лазурный, – Куда вы хотите добраться?

– Свободные острова Айзен-Лоа. Порт Заракийя, – холодно отреагировал я на его вопрос.

– Я знаю, где это. Хорошо. Даю полный вперед.

Паруса над нашими головами с хлопаньем развернулись, тут же наполняясь ветром, и живой корабль пришёл в движение. Пусть и не так, как мечталось, но наше морское приключение началось.