Книга 6. Пожиратель Армий. Часть 2

Глава 25

Выиграть битву на северном участке фронта после того, как я стал Майигу, было уже несложно. Просто одной аурой, несмотря на то, что я растратил бо́льшую часть сил на бой с Майскардом, я вывел из строя почти половину вражеского войска, а дальше бойцы Рауля уже сделали своё дело.

Положение было стабилизировано и, хотя возвращение на старую линию фронта заняло бы ещё несколько дней, в том, что нам это удастся, уже не оставалось сомнений. Так что поручив Раулю и Аркону командование всеми войсками, как местными, так и входящими в мою особую армию, я, взяв Рея и Дьюллу, направился с фронта вглубь страны.

Приглашение покровительницы королевского клана игнорировать не стоило. Да, голос, прозвучавший после убийства Майскарда, принадлежал Золле, богине, пятьдесят лет назад убившей предыдущего королевского Майигу и захватившей власть в стране.

На этот раз уровень оказанного мне приёма разительно отличался от того, что было раньше.

Будучи столпом страны, я, хотя и был одним из важнейших лиц государства, всё-таки официально подчинялся королю. Но теперь, когда я перестал быть смертным и стал богом, никакая светская власть на меня уже не распространялась.

Не сказать, чтобы я стал именно выше короля по статусу, всё-таки он был представителем главного Майигу страны. Но мы определённо вышли из отношений начальник-подчинённый. А с учётом уже продемонстрированной мной силы обращаться со мной без должного уважения стал бы только идиот.

Кримзон идиотом ни в коем случае не был. И потому, помимо организации роскошной приветственной церемонии, он даже лично вышел из дворца, чтобы встретить меня.

То, что я стал Майигу, скрывать не было особого смысла. Даже наоборот, заручиться поддержкой сильного бога, не имеющего своих территории и клана, а потому способного свободного ходить среди людей, было огромным благословением для любого правителя.

И Кримзон, как умный и расчётливый правитель, не собирался своими гордыней и неуважением портить наши, на самом деле довольно неплохие отношения.

Да, пару раз он ставил мне палки в колёса. Но, увидев мой потенциал, поддержал и дал возможность в кратчайшие сроки достичь желаемого.

Вполне возможно, что если бы не король Золлы, я бы сейчас не шёл с почестями по главной улице столицы, а лежал бы, разорванный на части, под слоем песка, не сумев в бою с Майскардом стать Майигу. И я не собирался забывать этого.

Мы обменялись дежурными приветствиями, я выслушал его недолгую речь, почти полностью посвящённую мне, после чего уже без сопровождения торжественной процессии зашли в королевский дворец, в итоге оставшись впятером: Я, Кримзон, Ялиана, Рей и Дьюлла.

- Я, конечно, ожидал такого поворота событий, - вздохнул король, глядя на меня снизу вверх, сильно запрокинув голову. - Но не думал, что это случится так скоро. Ты снова подтвердил, что твои слова не были просто бравадой, а ведь ещё даже полутора месяцев не прошло.

- Самое сложное ещё впереди, - покачал я головой. - Думаю, именно поэтому Золла хочет меня видеть?

- Да. Пойдём, я отведу тебя к ней.

Я удивлённо поднял бровь.

- Она во дворце?

Когда голос Золлы пригласил меня в столицу, я подумал, что речь идёт о какой-нибудь заповедной области рядом с городом. Обычно Майигу-покровители именно так и делали, селясь неподалёку от своих кланов, но при этом в относительном уединении. Но, похоже, тут всё было немного иначе.

- Да, она во дворце. И, к счастью, ты не стал слишком большим, чтобы не суметь к ней пройти.

Мы прошли в главный тронный зал, сейчас абсолютно пустой. После чего Кримзон, как в каком-нибудь шпионском романе, подошёл к своему трону и повернул один из узоров на спинке.

С тихим скрипом широченная каменная пластина посередине зала опустилась примерно на полметра вниз, а потом отъехала в сторону, открыв винтовую лестницу куда-то в подполье.

Как и сказал Кримзон, она была достаточно широкой и с достаточно высокими потолками даже для меня. Причём, что примечательно, лестница была разделена как бы на две половинки.

Внутренняя, ближняя к оси вращения, имела обычные ступеньки для людей нормального размера. А на той, что шла вдоль внешней стены, были огромные великанские ступени, вполне удобные даже для моих габаритов.

Похоже, такие внушительные размеры лестницы были обусловлены вовсе не тягой к гигантизму, присущей всем королевским особам.

Спустившись на десяток витков и оказавшись, пожалуй, метров на сто ниже уровня тронного зала, мы, наконец, добрались до плавно изгибающегося коридора, такого же внушительного по размерам, как и лестница. Слева в стене коридора рядом с лестницей была вырезана длинная каменная скамья, на которую Кримзон указал Рею и Дьюлле.

- Подождите нас здесь. К госпоже мы с Тимом пойдём вдвоём. И сразу предупреждаю, попытаетесь подглядеть – госпожа вас не простит.

- Ой, да больно надо, - фыркнул Рей.

Глянув на меня и поймав мой кивок, он уселся и, закинув руки за голову, прикрыл глаза. Дьюлла, как всегда безэмоциональная, устроилась рядом. Ялиана опустилась на скамью последней.

Мы же с королём двинулись дальше. После того, как мы прошли по коридору метров тридцать, лестница и дожидавшаяся нас троица скрылись за поворотом. А ещё где-то через пару десятков метров впереди стал виден и конец этого коридора.

В первую секунду я подумал, что мне мерещится, или что это какая-то иллюзия. Но никаких намёков на это не было, и мои глаза подтверждали, что всё вокруг было вполне реальным, а не созданным с помощью магии.

Выйдя из коридора, я будто оказался в спальне какой-то знатной средневековой дамы. Огромная кровать с навесом, несколько платяных шкафов, в углу – ширма для переодевания, с другой стороны – трюмо с кучей ящичков. На полу огромный и невероятно пушистый ковёр, на потолке – роскошная хрустальная люстра, на стенах изящная лепнина и прекрасные картины.

Самым удивительным и тем, что ввело меня в заблуждение больше всего остального, было то, что, как и в иллюзии Дьюллы, всё это было почти моего размера. Кровать длиной в десять метров, ковёр с ворсом длиной в человеческую руку, на небольшом столике тарелка с лёгкими закусками, которыми можно было бы накормить роту солдат.

Но, когда я увидел хозяйку этого места, всё встало на свои места.

Богиня Золла, при том, что была лишь примерно на метр ниже меня, имела почти человеческую и, надо сказать, крайне привлекательную внешность. Пышная грудь, тонкая талия, роскошная задница, фантастически длинные ноги, мягкие черты лица, прямой аристократический нос, пухлые сочные губки.

Правда у неё было четыре руки, на каждой из которых было по семь пальцев, а также клыкастая пасть посередине ладони, ещё более устрашающие клыки наполняли “настоящий” рот, глаза были чернильно-чёрными с ярко-белым зрачком, а вместо волос её голову, как у мифической Медузы Горгоны, украшал клубок шипящих змей.

Эталоном человеческой красоты её определённо сложно было считать. Однако от неё, совершенно обнажённой, стоящей у тройного ростового зеркала и поворачивающейся к своему отражению то одной, то другой стороной, было действительно сложно оторвать взгляд. Этого нельзя было отрицать.

К тому же мне на человеческие стандарты сейчас было глубоко наплевать. Возможно дело было в том, что я сам уже давным-давно не походил на человека, а может в том, что с момента попадания в этот мир я в принципе немного поехал кукухой. Но все эти черты монстра меня не только не отвращали, но скорее даже больше привлекали и возбуждали.

- Как считаешь, я красива? - прозвучал в комнате её голос, глубокий и чарующий, принадлежавший будто бы великой оперной диве.

- Восхитительна, - без капли лести или обмана ответил я.

Она резко повернулась ко мне и нахмурила бровки.

- Я понимаю, что ты ещё совсем недавно был человеком. И мне всё равно, как ты разговариваешь с людьми. Но сейчас ты один из нас, и разговариваешь со мной.

Я усмехнулся.

- Мне жаль, если я оскорбил тебя своим тоном. Но искренность моих слов не изменится от того, как я это произнесу. Бесспорно, ты великолепна, и власть, что ты держись в своих руках, делает тебя только прекраснее. Я так понимаю, ты пригласила меня, чтобы эту власть сохранить и преумножить?

- Мне нравятся мужчины, которые умеют делать комплименты, - улыбнулась Золла, продемонстрировав накрывающие друг друга ряды пилообразных акульих зубов. - Так же как мужчины, которые сразу переходят к делу.

- Простите что вмешиваюсь, - с тяжёлым вздохом произнёс Кримзон. - Но, госпожа, если вы закончили, может быть оденетесь и мы обсудим всё в более деловой обстановке?

- Ты как всегда до невозможности скучный, - фыркнула Золла.

Тем не менее, для меня было большим удивлением то, что Кримзона она послушалась. Пусть и в своей манере.

Стянув с ширмы одно из платьев, она явно намерено повернулась к нам спиной и наклонилась глубоко вперёд, опуская платье к полу и открывая мне шикарные виды. После чего, шагнув в него ножками, подтянула его до талии, вдела четыре своих руки в бретельки, прижала переднюю часть к груди, а затем кокетливо повернулась и глянула на меня.

- Поможешь застегнуть?

Не в силах сдержать улыбку, я глянул на закатившего глаза Кримзона, после чего всё-таки шагнул вперёд и защёлкнул на спине несколько креплений корсета.

- Пожалуйста.

- Благодарю. - Золла повернулась ко мне и глянула снизу вверх своими чёрными глазами. Несколько тысяч змей на её голове синхронно подняли на меня свои головки. - У тебя очень ловкие руки.

- Я был очень осторожен, не хотел испортить этот шикарный наряд, ты в нём выглядишь просто волшебно.

И снова я был предельно честен. Да и сложно было сказать что-то иное, ведь это её платье, состоящее, по сути, из плотного корсета и кучи полупрозрачных оборок, почти ничего не скрывало. Скорее наоборот, подчёркивало всё самое выдающееся, а подобная вуали ткань лишь распаляла воображение.

Но просить богиню переодеться Кримзон уже не стал. Да и она в любом случае вряд ли сменила наряд на что-то более пуританское.

Так что уже через минуту мы все расположились вокруг стола с закусками. Мы с Золлой на подходящих нам “обычных” креслах, а Кримзон на чём-то, напоминавшем детские стульчики с высоченными ножками, разве что без встроенного столика для тарелки.

- Я правильно чувствую, у тебя не один Дар? - спросила Золла, накалывая на шпажку мощный телячий стейк.

- Да, я владею тремя.

О Даре Майскарда я решил не говорить, как и не стал хвастаться тем, что Дар жизни сразу же прошёл эволюцию. Даже если всё шло к тому, что мы заключим союз, раскрывать все свои карты не стоило даже самым близким друзьям.

- Поразительно! - похоже, совершенно искренне удивилась богиня. - Человек, ставший Майигу, с тремя Дарами сразу и силой, сравнимой с десяткой моих лучших подчинённых. При этом, если верить отчётам, тебя призвали в наш мир в каком-то мелком королевстве меньше года назад. Каким образом ты смог добиться такого стремительного роста?

Понятно, почему она это спрашивала. Несмотря на поведение, которое скорее ожидаешь увидеть в каком-нибудь эротическом фильме, Золла была умна, расчётлива, хладнокровна и жестока. Иначе ей бы ни за что не удалость стать покровительницей королевского клана, захватившего власть в результате государственного переворота.

Со мной она в любом случае вряд ли разорвала бы хорошие отношения, что бы я ни сказал. Но этот вопрос очевидно был задан исключительно ради того, чтобы понять, не получится ли у неё самой создавать подобных мне.

Майскарда, которому я рассказал о своём начале в Тейе, я убил. Но это не значило, что я в принципе собирался продолжать держать это в тайне. Теперь в этом уже не было никакого смысла.

Скорее наоборот, правда могла помочь моей репутации, сделать из меня в глазах общественности героя не по титулу, а по факту. Выбравшегося из цепких лап Палема и достигшего столь великой силы, чтобы противостоять империи.

Моя “эксклюзивность” также осталась бы в полной безопасности. Повторить такого как я ни у кого кроме империи не получится технически. А сами имперцы, если так подумать, с большой вероятностью не станут слишком активно копать в этом направлении. Слишком уж велики были шансы создать ещё одного врага на свою голову, а не послушного слугу.

- Я был призван не Тхалсой, а Палемской империей в качестве одного из сотен заготовок для будущих поглотителей. Однако вышло так, что не червь захватил меня, а я сожрал червя и смог заполучить часть его сил. В том числе и возможность становиться сильнее за счёт убитых противников. Вот и весь секрет.

- Неожиданно, он был прав… - услышал я бормотание Кримзона.

Похоже, о таком варианте моего происхождения кто-то из приближённых короля догадывался и раньше. Тем не менее, Золлу эта информация скорее разочаровала. Ну, и не удивительно, ведь возможность заполучить армию могущественных Майигу ускользнула от неё безвозвратно.

Впрочем, владеть собой она умела отлично. Уже через секунду на её лице вновь расплылась невероятно притягательная, несмотря даже на зубы, улыбка. И умаслить меня комплиментом она тоже не забыла.

- Уверена, далеко не всё в твоей истории “так вышло”. И тебе, несмотря на полученную от червя-поглотителя способность, пришлось приложить немало усилий, чтобы оказаться в итоге здесь. Но теперь, когда ты стал Майигу, правила изменились. Знаешь ты или нет, но мы все способны становиться сильнее, пожирая убитых врагов. Так что ты больше не уникален. А что куда важнее, на тебя, как на свежеиспечённого Майигу, неизбежно нацелятся те из нас, кто до сих пор идёт варварским путём смертельной битвы.

- Не понял?

- Как думаешь, почему мы так стремимся распространить свою власть на какую-то территорию? Почему подавляющего меньшинство из нас решает остаться свободными, хотя это сулит немало преимуществ вроде возможности общаться с людьми или идти куда хочешь?

Несмотря на то, что за три месяца в Тигрином Клыке я прочитал едва ли всё, что смог найти о Майигу, точных ответов на эти вопросы у меня не было. Были догадки и предположения, но, раз мне собирались рассказать всё от начала и до конца, смысла высказывать их я не видел.

- Пожалуйста, расскажи мне.

- Всё очень просто. Потому что своя территория делает нас сильнее. В отличие от людей, для которых земля – это всего лишь пространство, где они могут жить, для нас каждый клочок территории значим, ведь он содержит в себе силу и волю мира. Чем больше твои владения, тем большей властью ты обладаешь, пока остаёшься в их пределах. И это преимущество вовсе не ограничивается чистой боевой мощью и может стать по-настоящему огромным.

Пазл у меня в голове сложился с громким щелчком.

- А когда ты захватываешь все территории мира…

- Ты обретаешь абсолютную власть. Да, всё так. Потому это такой лакомый кусочек, и не только для Палема. Просто он подошёл к цели ближе, чем кто бы то ни было за последние несколько тысяч лет. Но в далёком прошлом, когда вас, людей, ещё не было, подобных ему было немало. Тогда Майигу жили сами по себе и было совершенно нормальным нападать друг на друга, становясь сильнее за счёт силы убитого врага и захватывая его территории. Насколько мне известно, тогда Тейя несколько раз была почти захвачена. Но по воле судьбы никому так и не удалось завершить своего завоевания до появления вас, людей. А тогда всё стало намного сложнее. Хотя в большинстве своём вы и не способны сами захватывать власть, вы находитесь в милости у мира. Именно поэтому прямое вмешательство в вашу жизнь под запретом для тех, кто имеет свои земли. И поэтому вы можете принимать Дары любого из нас, несмотря на то, что по идее Дар – это личная сила, полученная от мира одним Майигу и никем другим. Эта ваша способность дала нам другой способ увеличения своей мощи. И теперь мы создаём кланы, чтобы развивать свои Дары за счёт вас без сражений друг с другом. При этом к самим сражениям стали прибегать куда реже, так как закон о невмешательстве может быть очень строг и иногда непредсказуем. Тейя вступила в новую эру, более мирную и спокойную и, как по мне, куда более разумную и цивилизованную. Тем не менее, далеко не все Майигу, особенно среди тех, кто остался жив с древних времён, смирились с таким положением дел.

Она замолчала, недовольно поморщилась, наколола на шпажку сразу стопку стейков, закинула их в рот и принялась сосредоточенно жевать. Похоже, те Майигу, кого Золла назвала варварами, её действительно сильно раздражали.

- Они сильны?

- Не обязательно, - покачала головой Золла, из-за чего змеи недовольно зашипели, - Старый не значит сильный. Тем не менее, они представляют угрозу для мирного существования Майигу, приспособившихся к новым правилам изменившегося мира. Отказавшись от территорий и не создавая кланы, они, не скованные законом о невмешательстве, способны нападать на кого и когда угодно. И так как такие как я не всегда способны сами выйти и приструнить их, последствия появления даже одного такого варвара могут оказаться катастрофическими. Именно поэтому очень редко кто из нас соглашается с существованием на своей земле свободных Майигу, при этом не принесших клятвы верности.

- Как бомба замедленного действия, - понимающе кивнул я.

- Не совсем поняла, что ты сказал, но по смыслу похоже. Таких бунтарей мы либо убиваем по-тихому, либо выгоняем в дикие земли. И там они могут хоть что творить под присмотром, к примеру, известного тебе Фирсторна.

- Так ты хочешь от меня клятвы?

- Хотелось бы, - улыбнулась Золла, - но это не обязательно. Ты был рождён человеком, и, насколько я поняла по рассказам Кримзона, хотя в тебе есть жестокость, ты не станешь творить беспредел без причины. К тому же даже без территорий и сразу после становления ты уже очень и очень силён. Это огромная редкость. Когда я только стала Майигу, я была куда слабее. Я хотела бы, конечно, чтобы ты стал моим подчинённым. Но ты вряд ли на это согласишься, и второй мой выбор – союз. Не знаю, что у тебя на уме. Останешься ли ты свободным или захочешь свои владения. Но в любом случае, думаю, достигнешь очень многого. Если выживешь, конечно. Потому что справиться с варварами, которые, прослышав о тебе, сильном новичке без территорий, а значит и без преимущества своей территории, будет непросто.

- А как её получить, если что?

- Сейчас почти невозможно найти клочок земли кроме совсем безжизненных и бесполезных, которые не были бы заняты кем-то. Так что единственный, по сути, выбор – это победить Майигу-хозяина. Грамотнее всего начать с небольших территорий и постепенно расширяться. Но, думаю, ты и сам понимаешь, что тут возможны самые разные варианты.

- Конечно. И, разумеется, я с превеликим удовольствием заключу с тобой союз.

- Рада слышать. Тогда, Кримзон, подожди снаружи.

- Как угодно госпоже, - кивнул король, спускаясь со своего высокого стула и выходя из комнаты сквозь мерцающий барьер, созданный Золлой.

- Я в этом новичок, - усмехнулся я, - как у настоящих Майигу принято закреплять союзы?

- Уверена, тебе понравится, - улыбнулась в ответ Золла. - Однако прежде чем мы приступим к самому интересному, я хочу сказать тебе кое-что, пока мы наедине.

- Что именно?

Чарующая, пленительная и умопомрачительная Золла, сойдя со своего кресла, опустилась передо мной на колени, а её руки потянулись к моему поясу. И не сказать, чтобы я не был удовлетворён таким развитием событий, скорее наоборот. Но веселья не случилось.

- Пожалуйста, - тихо, так, что даже находясь настолько близко, я едва мог её слышать, прошептала Золла, - Спаси меня!

Глава 26

Пятьдесят лет назад Золла была покровительницей одного из самых влиятельных кланов страны, тогда ещё называвшейся Куробас. Однако, несмотря на свою довольно опасную внешность, Золла была довольно миролюбивой Майигу.

Рождённая относительно недавно – всего триста лет назад, она знала только относительно современную Тейю, с уже развившимся и цивилизованным человечеством, и её всё устраивало. Свою силу она получила мягкими методами, почти никогда не убивая других Майигу и лишь грамотно направляя свой клан в правильное русло.

Однако богиня клана – это не то же самое, что сам клан. И одному из наследников клана Золла, отцу Кримзона, было мало просто иметь влияние. Он хотел власть.

Да, иногда Майигу вынуждены смиряться с действиями своих последователей, так как между богами и людьми взаимовыгодные отношения и обеим сторонам не выгоден слишком серьёзный конфликт. Но, разумеется, никогда Майигу не позволят людям творить всё что вздумается, наплевав на их собственное мнение и волю.

К сожалению, Золла была уникальным случаем.

Она была горгоной – крайне редким монстром, почти таким же редким, как драконы. И, помимо уже виденных мной внешних отличий от людей, у горгон также была ещё одна особенность, одновременно помогающая им и мешающая.

Глаза горгоны обладали поистине мистическим свойством. Во-первых, как и в земных мифах, взгляд горгоны мог погружать слабых существ в состояние, подобное оцепенению. Кстати, уже не первый раз убеждался, что миры были в той или иной степени связаны друг с другом.

А во-вторых, глаза горгоны можно было довольно просто и безболезненно вытащить из глазниц. И при этом они никогда не гнили и продолжали видеть, а на их месте довольно быстро вырастала замена.

Сложно было недооценить полезность этих способностей, как в бою, так и для разведки или шпионажа. Но редко когда плюсы не соседствовали с минусами.

Первым минусом было то, что способностью оцепенения обладали только самые первые, “оригинальные” глаза. Все остальные были волне обычными. Но это был только один процентов проблемы.

Остальные же девяносто девять заключались в том, что в случае уничтожения “оригинальных” глаз горгона неизбежно умирала. И становление Майигу делу никак не помогало.

Золла, понимая, что даже в современном относительно цивилизованном мире сложно выжить, не имея в рукаве достойного козыря, активно использовала эту способность. И, собрав за годы немало компромата как на многих Майигу, так и на их последователей, сумела поднять свой клан на позицию одной из главных сил Куробаса.

Так как регенерация глаз не могла идти, пока в глазницах что-то было, а биологические “видеокамеры” нужны были всё новые и новые, свои самые первые глаза Золла спрятала. Куда именно, она никому, разумеется, не сказала.

Но каким-то образом отец Кримзона, Камион сумел найти их и выкрасть. А после начал угрожать Золле, что, если она не поможет ему совершить государственный переворот, он её убьёт.

На первый взгляд это было очень странной угрозой, ведь со смертью бога весь его клан лишался сил. Но люди по своей природе могли использовать любые Дары, и то, что ты присягнул какому-то богу, ещё не было “приговором”.

Убив Золлу, Камион вполне мог в качестве награды войти в клан её неприятелей, получив Дар нового бога. И хотя ему пришлось бы начинать свой путь одарённого с нуля, благодаря имеющемуся опыту ему не составило бы большого труда вернуться на текущий уровень лет за восемь-десять.

Золле, разумеется, не хотевшей умирать, пришлось согласиться. Она заключила союз с давними врагами бога Куробаса – Тремя Праведными, использовав при этом по настоянию Камиона примерно те же методы, которые почти применила на мне. А потом выманила Куробаса с его земли, где он лишился своего преимущества территории и был убит ей.

После того, как Камион занял трон, он предложил Золле что-то вроде договора о ненападении. Богиня завладела территорией всей страны, так что, даже имея на руках такой козырь, как её глаза, королю всё-таки не стоило наглеть.

Лучшим выходом из ситуации Камион видел тот, при котором Золла оставляет его и весь клан в покое, отправляясь в добровольную ссылку, а он в свою очередь отстаёт от неё.

Глаза, правда, он возвращать отказался, сказав, что они – гарантия его сохранности. И Золлу это, разумеется, не устроило. Убийство Камиона, случившееся чуть меньше чем через десять лет после его коронации, спланировала именно она, воспользовавшись теми членами королевского клана, что остались верны ей, а не королю.

Тем не менее, вернуть глаза у Золлы не вышло. Камион, то ли прознав о покушении, то ли просто ожидая чего-то подобного, успел спрятать их настолько хорошо, что даже у владычицы этих земель не вышло их отыскать. И о том, где находится ахиллесова пята богини, сообщил только сыну.

И когда на престол взошёл Кримзон, даже более хитрый, жестокий и расчётливый, чем отец, к тому же невероятно злой на Золлу за убийство Камиона, для богини началась чёрная полоса.

Во-первых, он заставил Золлу “переехать” из её старого обиталища в горах рядом со столицей в подземелье под дворцом.

Во-вторых, он заставил её отдать внушительную долю её Дара, не критичную для богини, но уже достаточную, чтобы негативно повлиять на её силу, и благодаря ей достиг предельно возможного для человека пика девятой ступени. Восьмая ступень, которую видел я, была лишь ширмой, свою истинную силу Кримзон скрывал с помощью своей магии барьеров.

И в-третьих, в отличие от своего отца, который относительно аккуратно сказал богине добиться поддержки Трёх Праведных “любыми способами”, Кримзон, уже ничего не стесняясь, сделал из Золлы буквально шлюху на выданье.

Компромат, что был собран Золлой на Майигу-покровителей разных кланов страны стал кнутом. А шикарное тело богини – пряником.

Разумеется, о том, что всё это происходит по принуждению, никто не знал. Иначе ощущение собственной избранности, получаемое Майигу, проведшими ночь с той, кому они присягали на верность, сменилось бы пренебрежением или даже презрением.

Да, на территории своей страны Золла была практически непобедима. А сама по себе присяга практически исключала возможность предательства. Но то, что у отца Кримзона получилось захватить власть, несмотря на все эти препятствия, только подтверждало, что не бывает неприступных замков.

В результате за сорок лет своего правления Кримзон создал страну, которая на поверхности представляла из себя жёсткую тиранию с абсолютной властью непогрешимого короля, а с изнанки была самым настоящим борделем.

Со мной Кримзон при этом собирался поступить точно также. Подложить под меня Золлу, заставив меня думать, что я настолько шикарен, что меня выбрала сама богиня, а также чувствовать свою неразрывную связь с его страной.

Может быть в итоге я бы и не встал полностью на их сторону. Но и врагом места, где меня обслужила настолько шикарная женщина, мне стать было бы сложно.

И тут я, к сожалению, мог только согласиться с таким прогнозом Кримзона. Сейчас мне в принципе не было из-за чего конфликтовать с этой страной. Но, если бы богиня не рассказала мне свою историю и я бы просто вышел отсюда, то в случае чего я бы действительно трижды подумал, прежде чем возвращаться в Золлу не с миром, а с войной.

Даже несмотря на то, что я бы в любом случае понимал, что инициированный Золлой секс – это не более чем средство влияния. Всё-таки я оставался мужчиной и не мог просто махнуть рукой на ту, с которой стал настолько близок.

Конечно, ещё далеко не факт, что рассказ Золлы был полностью правдивым. Да, она призналась, что шпионила и шантажировала ради влияния, а потом ещё и Камиона убила. Впрочем, совершенно заслуженно, на мой взгляд.

Но в остальном она в этой истории всё равно представала эдакой невинной овечкой, которую только и делали, что использовали. Наверняка там были свои подводные камни. По крайней мере я бы ни за что не поверил, что за сорок лет правления Кримзона Золла ни разу не пыталась как-то выбраться.

Тем не менее, её версия давала ответ на огромный вопрос, которым я задавался практически с первого же дня пребывания в этой стране. А именно: “Как Кримзону это удалось?”

Молодой король, взошедший на престол полуразрушенного государства в пятнадцать и сумевший не только продержаться целых сорок лет, но и превратить потрёпанную гражданской войной страну в мощную монолитную державу, занимавшую не последнее место в Большом Союзе.

Сюжет едва ли не мифологического уровня, буквально. Услышь я нечто подобное до знакомства с Кримзоном, сто процентов счёл бы настолько идеалистическую историю всего лишь выдумкой.

Кримзон, конечно, сам говорил, что часть его успеха – это не более чем удача. Но чтобы на протяжении всех сорока лет продолжать двигаться вперёд, разрушая на своём пути все препятствия и преграды, человеку нужно было обладать удачей поистине космического уровня.

А вот если у человека в тайнике будет запрятана личная богиня, то подобная невероятная удача уже становится вполне объяснимой. Да и в конце концов не было смысла Золле придумывать настолько сложную историю и просить меня спасти её, если бы она оставалась хозяйкой положения.

Так что, хотя у меня оставались некоторые сомнения, которые нужно было проверить, я был склонен верить её словам. Тем не менее, оставался ещё один вопрос, который предстояло задать.

- Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? Думаю, если ты за столько лет ещё не убила Кримзона, то он позаботился о том, чтобы надёжно запрятать твои глаза. Поймать его и пытать тоже не звучит, как хорошая идея.

- Да, ты прав, - произнесла богиня, тяжело вздохнув, из-за чего её грудь совершила восхитительное путешествие сначала вверх, а потом вниз.

На всякий случай, чтобы не вызывать лишних подозрений, мы перебрались на кровать, после чего Золла закрыла плотный полог, сквозь который было почти ничего не видно, и уселась мне на живот. И хотя серьёзность ситуации и обсуждения не способствовали интимности обстановки, я никак не мог не бросать взгляды на её шикарные формы.

Благо, мои глаза были полностью белыми, без намёка на зрачок, и потому понять, куда именно я смотрю, было очень сложно. Нервировать Золлу мне сейчас совсем не хотелось.

- Не говори, что ты за столько времени не смогла найти хотя бы какой-то подсказки.

- Только парочку. Во-первых, из-за того, что Кримзон не просто мой последователь, а носитель значительной части моего Дара, я могу не только видеть и слышать всё, что видит и слышит он, но и отчасти читать его мысли. К сожалению, это не слишком помогает, так как каким-то образом он заставил самого себя забыть, где находятся мои глаза. Но у меня есть информация о Майигу, который помог ему стереть воспоминания. Возможно, у него получится узнать о тайнике Кримзона. А если у тебя получится заставить его вернуть воспоминания Кримзону, то я смогу прочесть, где мои глаза, в них сама. А во-вторых, его телохранительница, Ялиана. Несмотря на то, что на публике они ведут себя предельно сдержанно, на деле они – любовники. И не знаю насчёт неё, но я совершенно точно уверена, что Кримзон по-настоящему любит её и готов сделать ради неё что угодно.

- Почему тогда ты ещё не отправила кого-нибудь к этому Майигу мастеру воспоминаний или к Ялиане? И, кстати, ещё вопрос. Почему ты не могла узнать, где твои глаза, к примеру, когда Камион сообщал об этом Кримзону?

- По поводу второго вопроса всё довольно просто. У нас нет прямой власти над нашими последователями, как ты уже мог понять. Одарённые высоких ступеней могут по желанию блокировать связь со своими покровителями. Это требует значительного усилия воли и такую блокировку невозможно поддерживать на постоянной основе. Но для того, чтобы скрывать от меня свои планы, Камиону сил вполне хватало. Так что даже мы не застрахованы от предательства своих подчинённых, и тебе стоит тоже об этом помнить.

- Я запомню.

- К Ялиане я не могу никого отправить, потому как Майигу-покровителям кланов страны я ни за что не доверю свою тайну, а ни один человек не сможет сравниться с Кримзоном. Они с Ялианой не расстаются почти никогда и, хотя формально она – его телохранительница, на деле всё наоборот. Так что взять её в заложницы невозможно. И по той же причине я не могу вытрясти правду из Майигу, стёршего воспоминания Кримзону. Он – покровитель крупного клана и слишком силён, чтобы на него мог надавить абы кто.

- М-да, ситуация… - я плотно зажмурился, вызвав мерцание алых пятен перед глазами. - А твои мысли Кримзон читать, случайно, не может?

- Нет. Как бы там ни было, но я по-прежнему богиня, а он – смертный. Есть вещи, для него недоступные.

- Допустим. Тогда последний вопрос. Что я получу, если помогу тебе?

- Если ты вернёшь мне мои глаза, освободишь от влияния Кримзона и пообещаешь, что не будешь использовать меня так же, как использовал он, то я поклянусь тебе в верности. По сути, это будет означать, что всё: я сама, принадлежащая мне земля и присягнувшие мне Майигу – станут твоими. Лучше уж так, чем продолжать гнить в этом подвале.

- Заманчиво, - улыбнулся я. - Но разве может быть у одной территории два владыки?

- Может, конечно. И два, и три, и сколько угодно. Я ведь являюсь владыкой территорий, одновременно принадлежащих присягнувшим мне Майигу. У территории может быть только один полноценный хозяин, но если другие присягнут ему на верность, то с его разрешения они смогут легко править на вверенных землях.

- Понятно. По сути, я смогу заполучить всю страну в один присест. Такое предложение мне, разумеется, нравится. Я согласен.

- Закрепим наш договор? - ухмыльнулась Золла, наклоняясь к моему лицу.

Подкладывал её Кримзон под других Майигу или нет, но определённо нельзя было сказать, что ей самой это не нравилось. Тем не менее, я остановил богиню.

- Я не против каких угодно договоров с тобой. Но предпочту заключать их не с отчаявшейся пленницей, у которой это – единственный способ воздействия. Можешь не сомневаться, я не забуду о своём обещании и, если ты мне не соврала, помогу.

- Поняла.

Было видно, что ей досадно и обидно. Она прекрасно понимала: после секса с ней у меня будет куда меньше возможностей отказаться от своих слов. Да и, думаю, в каком-то смысле своим отказом я и её гордость задел. Женщина оставалась женщиной, даже будучи четырёхрукой богиней со змеями вместо волос.

Выйдя из спальни-клетки Золлы, я быстро добрался до начала лестницы. Кримзон и остальные смирно ждали меня там, а вскоре все впятером мы уже вернулись в тронный зал.

И на этот раз настала очередь короля просить остальных удалиться для разговора со мной наедине. Причём на этот раз ушла даже Ялиана. Похоже, о грязном секретике Кримзона она была не в курсе.

- Итак, как всё прошло? Вы с госпожой договорились?

Если история Золлы была правдой и король действительно был не послушным последователем, а коварным манипулятором-сутенёром, то за актёрские навыки Кримзону определённо полагалась статуэтка оскара. Даже имея столько новых данных, я всё равно не мог заметить на его лице ни единого намёка на то, что он спрашивает о чём-то кроме чисто делового разговора.

- Да, договорились… кхм. - Переключаться между человеческим и божественным тоном было не слишком комфортно. И к тому, и к другому я очень быстро привыкал. - Столпом Золлы я больше не буду, но я с огромным удовольствием принимаю предложенный ей союз.

- Рад слышать. И я сразу продемонстрирую немного наглости, если ты не против, понадеявшись, что ты ещё поможешь нам на фронте. А в ответ, если есть что-то, что я могу сделать для новоиспечённого Майигу – только скажи.

Я задумался. Прямо сейчас предпринимать что-то для спасения Золлы было рано. Богиня сорок лет сидела в том подвале, так что подождать ещё немного ей будет несложно, а мне стоило для начала подготовиться и поскорее собрать всю силу, какую я только мог.

В первую очередь речь, естественно, шла о Тхалсе. Но и Кримзон с его возможностями вполне мог оказать мне немалую помощь. И моё обещание Золле никак не вступало в диссонанс с тем, что я намеревался воспользоваться благосклонностью короля.

Пока что я не мог решить для себя окончательно, на чью сторону мне хотелось больше встать.

С одной стороны, спасение дамы в беде всегда было делом благородным, да и предложение Золлы было невероятно заманчивым. Всё это время я старательно продвигался к созданию собственной фракции, и возможность разом получить власть над одной из сильнейших стран планеты была слишком лакомым кусочком.

С другой же, я не мог не восхищаться Кримзоном. Да, не скажу, что по отношению к Золле он поступал как джентльмен.

Но если отбросить сопливые идеалы, то какие в жопу хорошие манеры на пути к власти? Тем более что к Золле у него были вполне реальные претензии.

Наоборот, можно было только поаплодировать тому, что он сделал. Сколько ещё было в мире людей, сумевших приструнить и заставить служить себе великих и непобедимых богов?

И хотя управление Золлой во многом облегчало его существование, для того, чтобы всё правильно сделать и не умереть в процессе от гнева богини, нужно было быть самым настоящим гением.

Так как я сам изначально всё-таки был человеком, чисто по-человечески мои симпатии всё-таки скорее были на стороне Кримзона. И в будущем даже могло сложиться так, что союз с ним, а не с Золлой, принёс мне куда бо́льшую выгоду.

Однако я прекрасно понимал, что такой человек как Кримзон ни за что не согласится быть на вторых ролях. Равный союз – ещё куда ни шло, но, в отличие от Золлы, он скорее умрёт, чем склонит голову или, хотя бы, как Рей, согласится стать моим подчинённым.

Как бы я его ни уважал, стоило признать. Я не хотел, чтобы такой человек как Кримзон продолжал находиться рядом со мной, если я не мог его контролировать.

Даже если вероятность его предательства будет составлять всего один процент, это был как раз тот случай, когда стоило дать волю своей паранойе. Потому что я был уверен: если это будет Кримзон, один процент вероятности предательства превратится в девяносто девять процентов вероятности успеха этого предательства.

Не потому что я буду слаб. А потому что он продумает все варианты и сделает всё необходимое, чтобы даже у меня не осталось шансов.

Впрочем, о том, на чью сторону встать, можно было решить и позже. И, в любом случае, мне стоило как помочь с вторжением империи, так и по полной воспользоваться предложением Кримзона. И плевать, если в процессе придётся тем или иным образом раскрыть часть информации о своих способностях.

- У меня две просьбы, - произнёс я после почти минуты тишины. - Во-первых, мне нужны поглотители высоких эволюций и герои высоких ступеней. Живыми и максимально целыми. Столько, сколько получится. А во-вторых, я хочу узнать, есть ли в Золле Майигу с Даром смены формы, которого тебе было бы не жалко.

- Со вторым несложно, - немного помолчав, ответил Кримзон. - Есть один небольшой баронский клан, Униял. Раньше я часто использовал их для разных операций по проникновению. Их Дар позволяет по-настоящему перестраивать тело, а глава, единственный на седьмой ступени, способен частично имитировать даже чужую магию. Они были очень полезны, но лет двадцать назад иностранная контрразведка сумела найти способ точно вычислять таких подражателей, в результате чего они стали почти бесполезны. Если они вдруг исчезнут, мне будет совсем не жалко. С первым сложнее, но для тебя я приложу максимум усилий.

- Договорились, - кивнул я. - Тогда я вернусь на фронт.

- Тебе нужны ещё войска?

- Нет, тех, что ты предоставил, хватит. И жди хороших новостей. Я намерен выиграть эту войну так быстро, как только смогу.

Глава 27

Хотя я стал Майигу, с последователями всё было довольно туго. Все мои подчинённые уже были одарёнными, принадлежавшими к разным кланам, и не могли отречься от своего бога, даже если бы захотели.

Тем не менее, в качестве Майигу, я мог сделать кое-что другое. Принять клятву верности от Рея и Дьюллы.

Ламия согласилась без особых проблем. Несмотря на то, что теперь она уже была точно уверена, что Самиган искал её, Дьюлла вовсе не горела желанием возвращаться к третьему сыну Палема. А официальное подтверждение наших отношений вассала и сюзерена при этом гарантировало, что я буду и дальше её защищать.

С Реем было сложнее. Хотя он не испытывал ровным счётом никакой привязанности к Палему или империи, Катриона он на полном серьёзе считал своим господином. Так что присягу мне уже он сам вполне мог посчитать предательством.

Однако убеждать его в чём-то я не собирался. Это должен был быть его и только его выбор. Если он не был готов поклясться мне в верности, то так тому и быть. Но в таком случае наши дороги на этом моменте должны были разойтись.

К моему удовольствию, попросив ночь на раздумья, с утра Рей-таки явился ко мне и, даже не пожелав доброго утра, опустился передо мной на одно колено.

Мысль его была проста: Катрион и правда был его покровителем. Однако сам он, в отличие от меня, никогда Рея не видел и вряд ли даже знал о его существовании. Выбирая между далёким спонсором, часть благ от которого просто по совпадению досталась ему, и тем, кто даже после смертельной битвы предложил дружбу, Рей выбрал второго.

Чувство, испытанное мной в момент, когда другие Майигу приносили мне клятву верности, было очень странным. Я ощутил установившуюся между нами связь. Нить, протянувшуюся от меня к ним, не сказать, чтобы неразрывную, но невероятно прочную.

Клятва не означала, что я мог приказать им что угодно, и не оберегала меня от их предательства или крамольных мыслей. Между нами не появлялось конкретных границ, и также не было никаких определённых правил, которые я или они теперь обязаны были соблюдать. Следование клятве никак не поощрялось, а её нарушение не было наказуемо.

Но, добровольно соглашаясь следовать за мной, они вверяли свои судьбы в мои руки, и это было чем-то совершенно особенным, несравнимым ни с чем.

Сколько бы я ни рылся в памяти, не мог придумать, с чем это сравнить. Отношения родителя и ребёнка, старших и младших братьев и сестёр, начальника и подчинённого, учителя и ученика – ничего не подходило.

Ближе всего, вероятно, это можно было сравнить с тем, как относились друг к другу истинно верующий человек и его духовный наставник. Почтение с одной стороны, капелька снисходительности с другой, а ещё много доверия и, главное, взаимного уважения.

По крайне мере теперь я понял, почему предательство Майигу-вассала своего сюзерена считалось такой редкостью. Это не было запрещено клятвой, но, если все Майигу чувствовали то же, что чувствовал я, то акт предательства для большинства из них был бы чем-то максимально мерзким и отвратительным. Предавая своего сюзерена, вассал будто бы предавал самого себя.

По той же причине, вероятно, Майигу с такой серьёзностью относились к клятвам, а некоторые в принципе не принимали саму идею присяги кому-то на верность. Ведь установившаяся связь меняла само их отношение друг к другу, с чем далеко не все могли смириться.

С Реем и Дьюллой у меня и так были неплохие отношения. Но теперь, когда они стали моими вассалами, взаимные понимание и поддержка поднялись на какой-то совершенно новый уровень. Дошло даже до того, что ламия начала в общении со мной и Реем будто бы оттаивать, демонстрируя совершенно несвойственные ей эмоции и однажды даже рассмеявшись над какой-то шуткой.

В результате, когда мы прибыли обратно на фронт и я поставил их во главе двух меньших армий по три тысячи человек, себе оставив четыре тысячи, наша командная работа на поле боя стала действительно значительно влиять на ход сражений.

Между нами не было никакого фактического обмена информацией, ничего наподобие магической рации или чего-то подобного. И мы, хотя и составляли, разумеется, тактики перед сражениями, после начала боя могли даже не видеть друг друга, разделённые километрами дистанции.

Но при этом каждый раз каким-то почти мистическим образом умудрялись снова и снова проводить идеальные совместные манёвры, загоняя противника в неожиданные даже для нас самих ловушки.

Кстати, Дьюлла продемонстрировала неожиданный талант к командованию. Назначая её командиром, я думал в первую очередь о её статусе Майигу и том, как он повлияет на бойцов.

В качестве же главного тактика я приставил к ней Диксага. Старый вояка, уже не раз продемонстрировавший свои навыки, должен был стать отличным помощником для обычно ко всему индифферентной Дьюллы. Тем не менее, уже в первом же бою ламия начала командовать сама.

Ей определённо не хватало опыта, и тем более не хватало харизмы, чтобы уверенно вести за собой людей. Но, используя иллюзии для моментальной отдачи приказов едва ли не всем трём тысячам своих подчинённых разом, и в силу своей холодности моментально принимая решения, она превратила вверенное ей войско буквально в идеальную военную машину.

Рей в этом плане не мог похвастаться такими же большими успехами. Его войско действовало куда менее слаженно и чётко, и, пока Дьюлла уничтожала тысячу бойцов врага, он едва справлялся с пятьюстами.

Однако, в отличие от ламии, совершенно не считавшейся с потерями и ставящей во главу угла эффективность, Рей с самого начала начал относиться к своим подчинённым едва ли не как к семье. Да, он был куда медленнее Дьюллы, но и потери в его войске всегда были куда меньше.

При этом в перерывах между сражениями он не пропадал в командирской палатке, а почти всегда находился в окружении простых бойцов. Ел и пил вместе с ними, горланил песни, смеялся, играл в карты и на полном серьёзе обменивался военными трофеями, иногда доходя до жарких споров о ценности той или иной безделушки.

Мне, в личном разговоре, Рей признавался, что отчасти делал всё это намеренно, чтобы завоевать доверие своих людей. Но также, по его словам, вот так по-простому общаясь, он переносился сквозь годы жестокой муштры в церкви империи в то время, когда он, мелкий беспризорник, днями пропадал в трущобах с соседскими мальчишками. Так что и искренности в его действиях было немало.

Дьюлла же ничем подобным, разумеется, не занималась. Да и вообще своим отношением, а также тем, что, уже не особо скрываясь, пожирала выживших вражеских одарённых, наводила на своих солдат скорее оторопь.

В результате довольно быстро их стали противопоставлять друг другу и называть, в присущей слухам преувеличенной манере, Хладнокровным и Душевным генералами.

При этом, несмотря на все минусы характера Дьюллы, её популярность не была меньше, чем у Рея. Душевного генерала ценили за мягкое отношение и стремление сохранить как можно больше жизней. А Хладнокровного – за мастерский стиль ведения боя, оттачиваемый с каждой битвой, и позволяющий, пусть и с бо́льшим риском, заработать куда больше военных заслуг.

Однако, разумеется, наибольшие успехи и наибольшие потери были в моей армии.

В отличие от Дьюллы я не стремился к идеально выверенным тактикам и манёврам, и не пёкся, как Рей, о жизни каждого солдата. В результате после каждой битвы в моей армии было больше убитых, чем у них обоих вместе взятых.

Но, пользуясь, помимо самых базовых тактик, манёвров и построений, одним-единственным стилем безудержного прямого прорыва, я и результатов достигал соответствующих. Так к Хладнокровному и Душевному генералам присоединился ещё один. Вполне ожидаемо, Безумный.

Спустя две недели и восемь или девять сражений на разных участках фронта от десяти тысяч человек моей особой армии осталось семь с половиной и пришла пора набирать новые кадры. На время набора мы ушли с передовой, организовав себе краткий отдых.

Воспользовавшись возможностью, я решил организовать перетасовку уже имеющегося личного состава. Позволил бойцам самим выбрать, в какую из трёх армий идти. При условии, разумеется, что численность армий останется той же.

Думал я при этом в первую очередь вовсе не о комфорте своих бойцов, а об эффективности армии в целом. Не знаю, было ли это принято в Тейе, но по опыту земной жизни я понимал, что люди куда лучше работали там, куда они сами пошли, а не куда их вынудили пойти. А также немалую роль играла комфортная для человека атмосфера и коллектив, разделяющий его цели и интересы.

Разумеется, обеспечить своим подчинённым четырёхдневную рабочую неделю и тыквенный латте во время обеденного перерыва я не мог. Но в моих силах было как минимум дать им возможность самим организовать себе относительно комфортную обстановку.

Получив в итоге общие сводки по изменениям в моей особой армии, я не мог не начать улыбаться. Настолько всё это было предсказуемо.

К Рею пошли те, кто больше ценил собственную жизнь и в принципе не горел желанием воевать. Почти поголовно это были призывники из кланов, которых на фронт отправили против их воли.

Его войско теперь отвечало за тыловую поддержку и резерв.

К Дьюлле отправились по большей части опытные военные, для которых армия и война были профессией, привычной и действительно комфортной. Такие, которые понимали и принимали оправданные риски и не были против поставить на кон жизнь, если это было действительно оправдано.

Они, с Хладнокровным генералом во главе, теперь были вспомогательным войском быстрого реагирования.

А меня выбрали практически все наёмники, а также те из предыдущих двух категорий, кто хотел каждый раз оказываться в гуще событий и любил сражения и танец со смертью. На наши плечи, разумеется, лёг статус основных прорывных войск.

Всех новичков, подходящих под критерии вступления, теперь распределяли в соответствии с послужным списком и пожеланиями в эти три войска. И когда через четыре дня мы вернулись на передовую, эффективность избранного мной принципа разделения показала себя в первом же бою.

А после ещё пары сражений, когда перемешанные одарённые из разных войск сработались между собой, десять тысяч человек стали демонстрировать военную мощь, обычно соответствующую двадцати, а то и тридцати тысячам.

Если бы мы сосредоточились на каком-то одном участке фронта, то давным-давно прорвали бы любое сопротивление имперцев. Однако цель у меня сейчас была совсем иная.

Моя особая армия по полной пользовалась тем, что и минимальная, и средняя сила входящих в неё одарённых были на очень внушительном уровне. Мы носились вдоль линии фронта как та маленькая площадочка, отбивавшая падающие на неё шарики в древнем арканоиде и вмешивались в столкновения везде, где это было необходимо.

Благодаря этому линия фронта нигде не выдавалась слишком далеко вперёд, делая наши войска уязвимыми с флангов, но при этом стабильно продвигалась на запад, километр за километром. А большего на самом деле и не требовалось.

В самом начале вторжения имперцы сумели продвинуться глубоко в земли Золлы, из-за чего фронт растянулся на несколько сотен километров от границы с Тремя Праведными до великой пустыни. Но, оттесняя имперцев, мы естественным образом, просто в силу треугольной формы этой части территории Золлы, делали фронтовую линию всё короче и короче.

Соответственно, удерживать её становилось всё проще и проще.

Всё меньше становилось разрывов между отдельными армиями, в которые вражеские войска могли проникнуть и нанести неожиданный удар. Меньше требовалось наблюдательных постов и разведчиков. И даже когда имперцы всё-таки прорывались, пока мы сражались где-то в другом месте, можно было быстрее отреагировать и выбить их обратно до того, как они успеют укрепиться на занятой территории.

И, похоже, палемцы сами смирились с тем, что на данный момент это столкновение они проиграют. Как минимум потому, что после смерти Майскарда новых Майигу империя не отправляла.

У меня, правда, в таком случае возникал закономерный вопрос: а почему тогда они просто не отступят? Раз уж они смирились с тем, что моё появление спутало им все планы, зачем было напрасно терять одарённых и поглотителей?

Ответ на этот вопрос я вскоре получил.

От изначальной линии фронта до самой западной оконечности Золлы, области, где раньше обитала Дьюлла, было около семисот километров. Благодаря усилиям моей особой армии за двадцать четыре дня удалось сдвинуть фронтовую линию более чем на двести километров на запад, пройдя почти треть дистанции и вернув едва ли не половину захваченных территорий.

И всё шло вполне неплохо. Но на двадцать пятый день, отправившись в очередной, уже какой-то даже рутинный бой, моё войско, обычно без проблем прорывающее ряды противника, будто бы врезалось в бетонную стену.

Мне самому было всё ещё не особо сложно раскидывать имперцев. Но вот обычные одарённые с трудом могли одолеть даже тех врагов, кто был на целую ступень ниже их силе.

Преимущество палемцев в такой ситуации оказалось колоссальным. А если бы я взялся выкашивать их ряды в одиночку, всё моё войско скорее всего ждал бы геноцид.

Не оставалось ничего другого, кроме как скомандовать отступление и вернуться на прежние позиции. И в тот же момент ровно та же ситуация произошла и на всех остальных участках фронта.

Но чем-то поразительным и новым это, как оказалось, не было. Именно так проявлял себя Дар войны небезызвестного Палема. На захваченных территориях сила всех его последователей, а также последователей всех, кто присягнул ему на верность, возрастала в разы.

Имперцы не просто бездумно сливали свои ресурсы и войска. Они тянули время, пока захваченные ими территории не перейдут во владение империи.

Пытаться отвоевать эти земли отныне было совершенно бессмысленно. Единственное, что могли войска Золлы – это окопаться и не позволить имперцам вновь начать отвоёвывать новые территории.

А в этом деле я уже не требовался и, передав командование войсками Аркону и Диксагу, вместе с Реем, Дьюллой, Рахирой и остальными своими ближайшими последователями вернулся в столицу.

К счастью, мои старания на протяжении этих двадцати четырёх дней не были напрасными. Благодаря тому, что моя армия настолько активно теснила имперцев по всему фронту, у Кримзона освободились ресурсы для исполнения своей части обещания.

И по приезде меня ждали больше сотни клеток с поглотителями пятых, шестых и седьмых эволюций, скованными цепями и усыплёнными специальными ядами. Также было немало похожих, но меньших клеток с пленёнными героями как из имперской армии, так и, насколько я понял, из разных кланов самой Золлы.

Благо, теперь мне не требовалось пожирать их всех “вручную”. Достаточно было лишь вонзить в их плоть когти – и через пару минут от монстров и людей оставались только лишённые всей энергии тела.

Даже все эти тысячи и тысячи пожранных “сердец” никак не повлияли бы на мою силу. Однако это мне и не требовалось. Главной моей целью сейчас было завершить формирование собственного “сердца” в печени. И это мне удалось.

Более того, следующее “сердце”, относящееся к лёгким, сформировалось чуть выше сердца, в месте расхождения трахеи на два главных бронха. И ещё одно зародилось ровно в том месте, где находилось ядро Дара пожирания. Завершить его я, правда, смогу уже скорее всего только после нахождения поглотителей восьмых и выше эволюций.

Тем не менее, еще целых два “слота” под Дары были получены. И очень кстати, ведь один из имеющихся я собирался тут же заполнить.

Майигу Клана Униял, прямоходящий хамелеон размером с автобус, встретил меня со всеми почестями. К его неудаче я явился не для того, чтобы гонять с ним чаи.

Не обладающий никакими боевыми навыками и уже потерявший возможность спрятаться от меня с помощью своей магии Майигу оказался совершенно беспомощен. Свернув хамелеону шею, я разорвал его напополам и сожрал сгусток энергии, расположенный у него под рёбрами.

Второй вспомогательный Дар превращений вскоре занял своё место в позвоночнике в районе поясницы, и, влив в него ману, я почти сразу ощутил, как моё тело начало меняться.

Девять метров роста постепенно сократились до средних метра восьмидесяти, втянулась шерсть, исчезли зазубренные когти, острые клыки. Моё зрение, правда, осталось чёрно-белым, а глаза, по словам Рахиры – всё такими же пустыми, как у слепого. То ли я пока не умел обращаться с этим Даром как следует, то ли это было неизбежное следствие моего особого восприятия.

Тем не менее, в остальном я вновь, спустя уже более чем полгода, стал человеком. Без постоянного вливания маны в Дар превращений я быстро вернусь к своим истинным габаритам и внешности. Но, пока этого не случилось, изменение было полным, включая вес.

Ощущения, надо сказать, были очень странными. Всё вокруг казалось непривычно огромным, великанским, а смотреть на людей, не наклоняя голову вперёд, было настоящим испытанием. Но мне определённо было радостно вновь почувствовать, что я нахожусь в мире своего размера.

Физическая сила значительно уменьшилась, хотя и всё равно осталась невероятной для простого смертного. Но за свою жизнь я не боялся. Как минимум потому, что мой волчий доспех, прошедший вместе со мной через становление Майигу, всё ещё сидел идеально по размеру.

Правда, я остался босиком, и теперь это смотрелось довольно странно. Но и подобрать пару ботинок сейчас уже тоже больше не было проблемой.

По-хорошему, следующим стоило заполучить Дар силы. Но “слотов” осталось всего три, каждый под один из Даров Тизена. Не сказать, конечно, чтобы они были мне прямо сильно нужны. Но хотя бы в качестве уважения к трёхглавому змею мне бы не хотелось упускать Дары, которые он собирался мне пожертвовать.

Как минимум потому, что после пожирания Дара превращений я ощутил, как между мной и последователями хамелеона Унияла начали формироваться нити связей. Меньше чем за минуту несколько сотен одарённых клана перешли мне “по наследству” и, вероятно, то же самое будет и с кланом Тизен.

Лишать членов клана магии, которую они, возможно, развивали много лет, просто потому, что я пожадничал и не оставил для Дара Тизена “слота”. А что делать с полученными Дарами решу уже потом.

Одарённых клана Униял я, немного подумав, решил не трогать. Они, кажется, даже не были в курсе, что их покровитель сменился, пусть так и остаётся. Хотя бы для того, чтобы ввести в заблуждение Кримзона.

А нам тем временем оставалось только одно. Вернувшись в оригинальную форму, я попрощался с Кримзоном, а затем, пообещав вернуться, во главе небольшой процессии покинул Золлу.

Пришла пора возвращаться и взыскивать старые долги.

Жди нас, Тхалса!

Глава 28

Едва ли не более непривычно, чем вернуть себе нормальные размеры было вновь ощутить на ногах обувь. Я не носил ботинки с тех самых пор, как в спешке покинул Тхалсу, спасаясь от преследования королевского клана.

И теперь, обувшись в пару удобных мягких сапог, отлично подходящих к “гражданскому” виду волчьего доспеха, я возвращался в Тхалсу спустя уже, считай, почти десять месяцев. В каком-то смысле это было даже символично.

Компания, которая меня сопровождала по сравнению со временем бегства из Тхалсы также стала куда больше.

К оригинальному составу из Исмы, Шиито и Тириана, с которыми я бежал через Оплот Пяти Великих, первой прибавилась Лой, маленькая девочка-беспризорница, каким-то образом способная видеть даже не ману, а истинную суть разных существ.

Как именно она это делала, мы с Тирианом до сих пор не понимали. Но я, чуя в этом какую-то грандиозную тайну, не мог просто прогнать девочку, да и привязался я к ней, чего уж там.

Следующей в число моих спутников вошла Рахира, воительница из клана Яргол. Долгое время добивавшаяся моего внимания и в итоге успешно его завоевавшая, из просто спутницы став любимой женщиной.

Теперь она занимала “должность” моего секретаря и личного помощника. И отлично управлялась почти со всеми организационными задачами, которые я ей поручал.

Затем в результате огромной случайности я подобрал Руби, монстра вида трёххвостых лис. Я убил её мать, которая на тот момент была беременна Руби, и едва сумел выходить недоношенную лисичку.

Сейчас, правда, она, поглощая невероятно питательные тела Майигу вроде Лидгарба или Майскарда, уже вымахала до роста в десяток метров в холке. За её спиной развевались пять пушистых хвостов, а её сила не так давно превзошла уровень человеческой пиковой седьмой ступени. До того момента, как она сформирует своё ядро Дара, уже оставалось совсем немного времени.

В семнадцатом форпосте, благодаря глупости и жажде наживы к нашей группе против своей воли присоединился Фисак. Профессиональный воришка, обладавший Даром невидимости, пробрался в мою комнату, чтобы выкрасть Руби, тогда ещё с лёгкостью помещавшуюся у меня на ладони.

Пойманный мной и отданный Тириану в качестве подопытной крысы, парнишка за эти месяцы прошёл через все круги ада и растерял всякую волю к сопротивлению. Теперь он выполнял роль помощника нашего безумного учёного, вымуштрованный до такой степени, что даже моргать не смел, если Тириан ему не разрешал. Бедолага, конечно, но он сам был виноват.

За то время, что я был девятым генералом во фракции Первого стража форпоста, круг моих ближайших подчинённых пополнился ещё тремя именами.

Дагьяна, неунывающая воительница, не обладавшая какой-то особо выдающейся силой, но заслужившая моё признание тем, что оставалась на моей стороне с первой встречи и до сих пор, ни разу не усомнившись в своём решении.

Сколь, маг земли, изначально, до того, как я освоил магию мана-платформ, выполнявший роль моей “опоры”, создавая под моими шагами твёрдые участки почвы, чтобы я не проваливался. Относившийся ко мне с какой-то фанатичной преданностью, после участия во множестве сражений на фронте Золлы он избавился от своего главного недостатка – неуверенности в себе. В результате чего был вместе с Исмой и Шиито назначен на должность моего адъютанта.

Зайву, гениальному парню, самостоятельно разработавшему магию “исцеления силы”, я решил помочь, узнав о его невесёлой истории. Меня по-настоящему восхищало то, как он шёл вперёд, несмотря на насмешки и полное отсутствие веры в него со стороны семьи. И я ни секунды не сомневался в том, что, получив настоящую поддержку, он сможет в будущем добиться поразительных успехов.

Последними из присоединившихся к нашей разномастной компании стали, разумеется, Рей с Дьюллой. Из-за того, что к моменту попадания в Золлу я уже имел глобальные планы, тратя на их претворение в жизнь почти всё своё время, никаких новых близких знакомств с обычными людьми у меня завести не получилось. Но пара Майигу, в итоге присягнувшая мне на верность, была, разумеется, совершенно другим делом.

Итого чёртова дюжина разномастных персонажей, спустя неделю после установления паритета между Золлой и Палемской империей подошедшая к стенам Оплота Пяти Великих.

Руби с нами уже не было. Я отпустил её в самой глубокой части кряжа, чтобы постоянно находившаяся рядом со мной с самого рождения лиса всё-таки научилась охотиться и жить самостоятельно.

Если ей не встретится какой-нибудь относительно старый и опытный Майигу, жизни Руби ничто угрожать не будет. А пара-тройка опасных ситуаций были бы для неё даже полезны.

В город нас пустили безо всяких проблем. И меня, объявленного в розыск, и гражданина Палемской империи Рея, и не имевшую никаких документов Лой, и даже Дьюллу, которая в принципе не была человеком. Перед иллюзиями ламии стражники, находившиеся на вторых-третьих ступенях были абсолютно беззащитны.

Наблюдая за окружающими меня одарёнными первых, вторых, третьих и очень редко четвёртых ступеней, в моём видении сливавшихся почти в единую бледно-бледно розовую массу, я едва мог поверить, что мне не мерещится.

Настолько долго варясь в сражениях на уровне седьмых-восьмых-девятых ступеней, боях с элитой человечества и встречах с богами, я напрочь отвык от подобных видов. Чувство было такое, будто я, вооружённый до зубов всеми видами самого современного оружия, попал в детский сад, где мелочь бегает с деревянными пестиками.

Эмоции были смешанные.

С одной стороны, разумеется, была гордость за себя. Может быть возможность для столь быстрого роста мне и предоставила “удачная” возможность в лице сожранного мной червя-поглотителя. Но воспользовался этой возможностью я сам, и достижение такой высоты было полностью моей заслугой.

Но с другой было разочарование и досада. Неужели именно от этого вот недоразумения я ещё недавно убегал, опасаясь за свою жизнь и волнуясь, что не смогу защитить от них небезразличных мне людей? Это было даже не обидно, это было унизительно.

Впрочем, устраивать геноцид или творить ещё какую хрень на эмоциях я, разумеется, не собирался. Как минимум потому, что девяносто девять и девять процентов людей вокруг меня не были ни в чём виноваты.

А ещё я не хотел раскрывать себя, пока не встречусь с Тизеном и Эллисой. Мне было бы неприятно, если бы воссоединение спустя почти год происходило под пристальным вниманием всех моих недоброжелателей.

К сожалению, была вероятность, что нас уже обнаружили. Всё-таки мы были на территории, принадлежащей богине Тхалсе. По идее она могла бы засечь трёх Майигу, несмотря даже на то, что мы с Реем и Дьюллой старательно подавляли свои ауры.

Однако наверняка сказать было нельзя. Хотя Тхалса и была владычицей этой земли, её сила, а значит и возможности, не шли ни в какое сравнение с силой и возможностями Золлы.

Да, власть над территорией давала прибавку ко всем характеристикам. Но если изначальные характеристики были невелики, то даже после умножения они не смогут взлететь к небесам. А чем меньше была сила бога, тем меньше был её прямой контроль над своими землями.

Впрочем, так или иначе, я собирался делать то, что запланировал. И если Тхалса будет достаточно умна, она не станет мне препятствовать. Сейчас моя сила на пике возможностей была сравнима с топ-сто существ мира.

Хотя этот мой рейтинг не учитывал усиление от контроля территорий, я вряд ли был значительно слабее покровительницы королевского клана. Тем более что на неё, в отличие от меня, действовало ограничение в виде правила невмешательства.

Так что бой со мной в любом случае был бы для Тхалсы крайне невыгоден. К ней самой и к её клану при этом у меня не было особых претензий. Да, они объявили меня в розыск, но, по сути, вполне оправдано, и я не собирался строить из себя обиженку.

Вопросики у меня имелись к Экандуге, Вирго и Самдалю, если последние двое вообще ещё оставались в Тхалсе. И, порешав их, а также закончив историю с Тизеном, я собирался мирно покинуть страну, чтобы уже никогда сюда не возвращаться.

Путь от Оплота до столицы в нанятых нами роскошных и невероятно удобных экипажах занял три дня. Мы, разумеется, могли бы преодолеть эту дистанцию и за несколько часов, но смысла в этом я не видел. Торопиться было некуда.

Добравшись до столицы в районе обеда, мы разместились в одном из лучших отелей, перекусили, а потом я взял с собой Исму и мы двинулись в сторону поместья Тизен.

К счастью, поместье всё ещё стояло на том же месте, отремонтированное после осады. И принадлежало, судя по знакомому лицу одного из двух стражников на воротах, всё ещё Эллисе.

Меня охрана не узнала, слишком недолго я пробыл в клане. А вот Исму, несмотря на десять месяцев отсутствия, опознали почти сразу.

- Исма, ты?! - со смесью удивления и непонимания воскликнул незнакомый мне стражник.

- Привет, Норг, - улыбнулась девушка. - Как дела?

- У меня-то в порядке, - отмахнулся стражник, - но тебе нельзя тут быть! Ты разыскиваешься по обвинению в пособничестве тому предателю и убийце Тиму! Не знаю, где ты пряталась эти месяцы, но поспеши вернуться туда!

- Ну вот, помогаешь им, а в итоге становишься предателем и убийцей, - улыбнулся я.

Глаза обоих стражников, повернувшиеся на меня, после секундной заминки почти синхронно полезли на лоб. Тот, лицо которого я помнил, хотя и напрочь забыл имя, попытался наставить на меня подрагивавшее в его руках копьё, но напарник, глянув на него, бешено затряс головой, подавая “тайные” сигналы к отступлению.

- Не волнуйтесь, я не собираюсь никого убивать или предавать, - поднял я руки в знак своих добрых намерений. - Если, конечно, меня беспрепятственно пропустят внутрь.

- У нас ведь всё равно нет иного выбора, да? - обречённым голосом переспросил знакомый Исмы по имени Норг.

- Никакого, - покачала головой моя спутница.

- Нам сообщить о вашем прибытии?

- Не утруждайтесь, я сам.

Эллиса в окружении нескольких старейшин сидела за большим столом в переговорной комнате, обсуждая, насколько я успел услышать, что-то связанное с поставками железа из рудников на юге страны. И хотя я не собирался принижать усилия юной баронессы по поддержанию жизнедеятельности клана, сейчас мне было совершенно не до того.

Проигнорировав вставшего мне навстречу слугу, стоящего у дверей, я шагнул вперёд и распахнул створки. Все разговоры тут же смолкли, комната на секунду погрузилась в полнейшую тишину, а затем в этой тишине раздалось четыре почти одинаковый шокированных возгласа: “ТЫ?!” - и один радостный:

- Тим!

Честно сказать, я ожидал от Эллисы куда более холодного приёма. Всё-таки мы не клялись друг другу в вечной верности, не было предложения руки и сердца и даже самих отношений, по сути, не было. Около месяца мы были любовниками, а также использовали друг друга ради личных целей.

А под конец я и вовсе слинял, даже не повидавшись с ней напоследок, оставив девушке ворох проблем. Пусть, поступи я иначе, всё стало бы лишь хуже, это совершенно точно было не то поведение, которое я сам был бы готов признать достойным настоящего мужчины.

Да и было это всё уже почти год назад. Со мной за это время произошло столько всего, что, казалось, вообще в прошлой жизни. Да и у неё наверняка были свои дела и мысли.

В итоге, несмотря на то, что я никогда не отказывался от Эллисы и продолжал считать её своей женщиной, сейчас у меня была куда более крепкая связь с Рахирой, чем с ней. И я бы ни капельки не удивился, если бы она уже успела найти себе другого ухажёра и напрочь обо мне позабыть.

Тем не менее, вскочив со своего кресла, Эллиса бросилась ко мне и буквально повисла на шее. Обошлось без поцелуев, но крепкость её объятий довольно красноречиво свидетельствовала о том, насколько девушка рада меня видеть.

На душе тут же стало тепло и радостно. Оказывается, я и сам даже не представлял, как по ней соскучился.

Если бы наша встреча ограничилась официальным обменом любезностями, я не ощутил бы досады. Такова была жизнь и далеко не всегда даже лучшие отношения выдерживают проверку временем, что уж говорить о нашем мимолётном романе.

Но, похоже, та, кто вытащил меня из того инкубатора, чьё лицо я увидел первым после того, как очнулся, кто ради меня поставил под удар весь свой отряд, а потом снова и снова рисковала и собой, и кланом, поддерживая мои безумные авантюры, всё-таки занимала в моём сердце куда больше места, чем я мог представить.

И, думаю, её радость была объяснима примерно теми же аргументами и обстоятельствами.

- Привет, я вернулся, - улыбнувшись, я одной рукой обнял её за талию, а вторую положил на волосы Эллисы. После чего глянул поверх её головы на сидящих с открытыми ртами старейшин. - Я её забираю. Верну чуть попозже. Не скучайте.

Подхватив Эллису на руки и аккуратно окутав Исму той же платформой маны, просто свёрнутой в трубочку, я прямым ходом выскочил в открытое окно. Тратить время на то, чтобы что-то кому-то объяснять, у меня не было никакого желания.

Пока мы неслись к тому месту, где, как я помнил, обитал Тизен, я успел вкратце рассказать Эллисе, что со мной произошло за последние десять месяцев. В ответ она, также без лишних подробностей, поведала о том, что после моего исчезновения творилось в столице Тхалсы.

Хотя, на самом деле особо рассказывать было нечего.

По моему совету она официально объявила, что клан Тизен был обманут мной и они не имели ни малейшего понятия о том, что я творил в Вирго, Экандуга и Самдаль. И хотя чисто по логике любому достаточно умному человеку было понятно, что это было очевидное враньё, найти достаточные доказательства лжи следователям Тхалса так и не удалось.

А из-за того, что клан Вирго был почти полностью уничтожен, Экандуга лишился своей главы и значительного количества ресурсов, а Самдаль был обвинён в пособничестве империи и вовсе распущен, никого, кто стал бы вкладывать силы и средства в раскручивание расследования, не осталось.

Война кланов была автоматически выиграна, в результате чего Тизен получили, вдобавок к мане от убитых одарённых врага, значительную компенсацию. Благодаря ей Эллисе удалось не только восстановить поместье, но и прочно закрепиться на позиции баронессы, подавив все остатки противостоящей фракции.

Единственной реальной проблемой, которая заботила девушку на протяжении последних двух-трёх месяцев, была начавшая постепенно уменьшаться сила всех одарённых клана. Ступени у всех оставались теми же, но реальная мощь магии всех поголовно магов уже снизилась почти на треть.

Похоже, я очень правильно сделал, когда поделил предсказанный Тизеном оставшийся ему срок жизни в два года пополам.

Благо, в незнании Эллиса не осталась. Ещё перед тем, как этот спад начался, трёхглавый змей связался с ней, как с лидером клана, и рассказал обо всём. В том числе и о том, что я пообещал ему вернуться и спасти клан от краха, и о том, каким образом это должно было произойти.

- Признаться, до того, как Великий сообщил мне о своём состоянии, я почти забыла о тебе, - смущённо произнесла девушка под конец своего рассказа. - А когда узнала, что единственная, вероятно, возможность для нас выжить – это ты, долгое время была очень зла. На себя, за то, что не в силах ничего сделать, и на тебя, потому мне казалось, что ты хочешь просто воспользоваться Великим. Я никому не рассказала правды, кроме Морнона, не хотела паники. На вопросы отвечала, что Великому нужны все силы, чтобы исцелиться от старых ран и скоро всё вернётся в норму. И злилась, злилась, злилась… пока однажды в разговоре с Морноном не поняла, что я бы и не смогла ничего сделать. Где я, а где Великий с его силой. К тому же, когда он получил эту рану, я была совсем ребёнком. Я могу чувствовать отчаяние и бессилие, но я не должна себя винить. И тем более я не должна была винить тебя. Даже если Тизен пообещал тебе свою силу в обмен на заботу о клане, ты ведь был вовсе не обязан соглашаться. За то, что ты способен что-то сделать, а я – нет, я должна не злиться на тебя, а быть тебе благодарна.

Я невесело усмехнулся. Понятно. Что-то рановато я расчувствовался, похоже.

- Твоя радость от моего появления связана только с тем, что теперь клан больше не обречён?

- Да, но не только, - замотала головой Эллиса. - Думая о тебе так долго, я поняла, насколько на самом деле скучаю. Ты был первым, не считая, возможно, Морнона, кто относился ко мне в первую очередь не как к баронессе, а как к девушке. После того, как война кланов была выиграна и мы начали постепенно возвращать влияние, ко мне начали заявляться сваты. Молодые наследники баронских и графских кланов предлагали мне руку и сердце ради объединения влияния, ради укрепления отношений, ради будущих сильных наследников. И никто ни разу не пообещал, банально, что я буду счастлива с ним. Ты этого, конечно, тоже не обещал, - я кашлянул, - но ты по крайней мере был со мной искренен и видел во мне меня, а не мои титул и влияние.

- И?

- И я хочу ответить тебе тем же. Хотя ты, похоже – единственная возможность для клана Тизен не исчезнуть, я была рада видеть не спасение клана, а тебя, Тим.

- Я тоже очень рад тебя видеть, - уже широко улыбнулся я, нежно целуя лежащую на моих руках девушку.

- Рад видеть молодёжь такой активной! - раздался вдруг в воздухе надтреснутый голос.

Мы, похоже, уже вступили в самые ближайшие владения Тизена, где он, даже ослабленный, мог использовать свою власть. А ещё через секунд тридцать я уже ставил Эллису и Исму на землю перед входом в пещеру. Внутри, положив головы на изогнувшееся кольцом тело, лежал огромный змей.

Эллиса при виде его тут же склонилась до земли в почтении, Исма вежливо поклонилась тому, кто когда-то даровал ей своё благословение. Я лишь кивнул.

- Как себя чувствуешь?

- Отвратительно, как ты, должно быть, уже понял. А ты стал сильным. Думаю, моё умирающее тело сейчас для тебя уже ничего не стоит.

- Возможно, но я привык отдавать долги и не собираюсь отказываться от своих слов. Ты спас меня, в обмен я пообещал позаботиться о твоём клане. А для этого мне придётся тебя сожрать, чтобы твой Дар просто не исчез.

- Я был прав? Скрытая в тебе сила теперь позволяет тебе забирать чужие Дары?

- Да. Понятия не имею, как ты об этом догадался тогда, но всё действительно так.

- Тогда не медли. Сейчас все мои силы уходят на то, чтобы поддерживать себя в сознании. Не хочу умереть на середине фразы и превратить и свои, и твои усилия в несмешную шутку.

- Ничего не хочешь сказать своей главной последовательнице? - я кивнул на Эллису.

Глаза Тизена скосились на девушку.

- Уже то, что на находится здесь, нарушает закон о невмешательстве и причиняет мне сильнейшую боль. Я не против того, чтобы она присутствовала, но говорить я с ней не стану. Это принесёт мне лишь мучения, а она знает всё, что нужно знать прекрасному лидеру и без меня.

Эллиса вздрогнула. На её лице отразилась смесь сожаления от того, что она делает больно своему богу, и смущения от высказанных им комплиментов.

- Ну, как знаешь, - кивнул я, после чего сел прямо на землю и стянул с ног сапоги, протянув их Исме. - Подержи.

Прекратив вливать ману в Дар превращений, я за несколько секунд вернулся в свой истинный облик, заставив Эллису охнуть и в шоке отскочить на несколько шагов.

- Вот теперь ты похож на одного из нас! - хрипло захихикал Тизен. - Давай, не тяни. Я прожил достаточно.

Мои пальцы вонзились в грудь змея, разрывая его сердце. После чего я, глянув на Эллису, с открытым ртом смотрящую на своего умершего бога, закинул тело Тизена на спину и зашёл в пещеру. Не стоило девушке видеть, как я разламываю её покровителю черепа и выедаю мозги, в которых были скрыты три сгустка Даров.

Туман, молния и дождь. Первый отправился в “сердце” в районе копчика, второй – в печень, а третий, когда я вышел из пещеры, двигался к месту в лёгких.

Я уже хотел сказать, что всё кончено и мы можем возвращаться. Но тут вдруг ощутил странную дрожь сгустка Дара дождя, ещё не успевшего слиться с “сердцем”.

Ничего подобного я ещё не ощущал и не собирался игнорировать, так как любая новая подсказка о моих способностях могла быть полезна. Так что я прекратил подталкивать Дар дождя к “сердцу” своей маной и позволил действовать, грубо говоря, по своему усмотрению.

И каково же было моё удивление, когда Дар вполне целенаправленно вылетел из меня и, преодолев десяток метров, погрузился в тело Исмы. В следующее мгновение девушка рухнула на землю и забилась в конвульсиях, будто при сильнейшем эпилептическом приступе.

Эллиса бросилась к ней, я, вновь приняв человеческую форму, тоже. Однако, в отличие от баронессы, на чьём лице были видны лишь страх и обеспокоенность, мои губы сами собой растянулись в широкой улыбке.

Если это было то, что я подумал, то это меняло все правила в этой игре.

Глава 29

Исма провела почти час, корчась в жутких конвульсиях. Благодаря своему рентгеновскому зрению я видел, как рвались её мышцы, ломались кости, крошились зубы и лопались внутренние органы. Но уже через секунды все повреждения срастись обратно и всё повторялось заново. При этом её кожа постепенно темнела, волосы превращались во что-то похожее на широкие плоские водоросли, а между пальцами на руках прорастали тонкие перепонки, как у лягушки.

И всё это время её аура, за время войны благодаря “сердцам” поглотителей поднявшаяся до уровня начальной шестой ступени, не прекращая росла, пока в итоге не остановилась в районе пиковой седьмой ступени.

Наконец конвульсии прекратились, она успокоилась, прекратила стонать и вопить, закрыв глаза, похоже, погрузилась в глубокий сон.

- Что это было? - выдохнула Эллиса, тяжело опускаясь на землю.

Весь час, пока Исма страдала, она хлопотала вокруг неё, утирала пот и проступающую сквозь поры кровь своей рубашкой, следила, чтобы девушка не проглотила свой язык и держала её голову, чтобы Исма не разбила сама себе череп.

На секунду я перевёл взгляд на Эллису, а потом вновь уставился на Исму, сканируя её тело своими глазами, до сих пор не в силах поверить в то, чему я стал свидетелем. Однако я видел то, что видел, и сомнений быть не могло.

- Это – рождение Майигу, - хриплым голосом проговорил я, глядя на сгусток Дара дождя, прочно занявший своё место в сердце Исмы.

- Чего?!

- А ты не чувствуешь? - улыбнулся я, - у тебя ведь врождённая чувствительность к мане. Неужели не замечаешь, что перед тобой уже не человек?

Эллиса с негромким щелчком закрыла рот и перевела круглые глаза на Исму. Через несколько секунд с её губ сорвалось тихое:

- Не может быть…

- Ты можешь использовать магию дождя?

- Эм… - она задумчиво подняла бровь, потом нахмурилась, потом подняла к лицу руку, вглядываясь в ладонь так, будто хотела прожечь её взглядом насквозь. - Нет, не могу!

- А молнию и туман?

Почти сразу между пальцами девушки сначала забегали искры электричества, а затем над её ладонью сформировалось непрозрачное облачко. Похоже, никаких проблем с теми Дарами, что остались у меня, не было.

- Да. И сила магии даже выше, чем была три месяца назад, то того, как Великий ослаб. А ещё я чувствую… это теперь твои Дары?

- Ага. Я забрал, - “сожрал” сейчас говорить не стоило, - Дары Тизена, и вместе с ними перенял и покровительство над его кланом. Но в последний момент Дар дождя самовольно покинул меня и погрузился в Исму. И так как человек не может иметь двух богов-покровителей, магия дождя перестала быть тебе доступна.

- Но как может быть, что Исма стала Майигу? Она ведь простой человек, а не как ты, иномирец со способностями поглотителя.

- Она – всё-таки не совсем человек, - покачал я головой. - Если ты помнишь, я напоил её своей кровью, “заразив”, скажем так, частью своих сил. Она, как и я, может становиться сильнее за счёт пожирания “сердец” поглотителей. А теперь ещё и Дар Тизена каким-то образом присвоила. Хм…

Я задумался. Вряд ли дело было только в том, что Исма напилась моей крови. Допустим, что способность поглотителей во многом нарушала представления местных жителей о том, как должна развиваться сила человека.

Но человек с силой поглотителя, способный впитывать любые Дары – это уже не просто нарушение норм, а нарушение логики. Хотя некоторые вещи в этом мире нельзя было назвать иначе как мистикой, в большинстве своём всё, включая богов, подчинялось определённым правилам.

Чтобы стать Майигу, нужно было принести жертву миру в обмен на божественность, обладать достаточной силой, чтобы эту божественность принять, а также не иметь в своём теле чужой божественности, чтобы не возникло конфликта.

То, что только что произошло с Исмой, нарушало каждое из этих трёх правил. Насколько я мог судить, на неё не снисходила энергия мира. Так что ей банально некому было приносить жертву. Она была слишком слаба для божественности. Уровень шестой ступени ещё приемлем для Нейрагу, но уж точно не для Майигу. И она уже имела в своём теле след божественности. Хотя девушка не была одарённой, она была благословлённой, что означало всего лишь меньшее количество полученного Дара.

Я отказывался верить, что сила поглотителя позволила ей сломать все эти правила, пойдя против самих основ природы. Как минимум потому, что даже мне, обладателю “оригинала” этой силы, всё равно нужно было идти по пути, заранее обозначенному правилами мира.

Однако был один очевидный факт, который мог объяснить все эти нестыковки. Маийгу, последовательницей которого была Исма, был Тизен, она была связана с ним в целом и с его Дарами в частности. И в таком случае всё получалось даже относительно логично.

Правило об отсутствии чужой божественности не нарушалось, ведь в каком-то смысле это действительно была её божественность. В ней уже был небольшой кусочек Дара дождя.

Правило о жертве, которую нужно было принести, также не было нарушено, так как жертву в данном случае принёс давным-давно сам Тизен, а Исме Дар достался как бы в наследство и, считай, бесплатно.

А за нарушение правила о силе она своё наказание уже получила. Её тело не выдержало мощи божественности и начало умирать. Но тут, как мне представлялось, сработала способность поглотителя.

Огромная энергия, содержавшаяся в Даре, начала впитываться в её тело, исцеляя все получаемые травмы и параллельно поднимая силу Исмы. И происходило это до тех пор, пока она не стала достаточно сильна, чтобы выдержать полученную божественность, не умерев.

Ключевую роль в данном случае сыграло то, что она уже была последовательницей Тизена. Вероятно, сам момент притяжения Дара к ней случился по той же причине.

Тем не менее, это всё пока что было лишь моё предположение, требующее проверки. И я точно знал, как это можно сделать.

- Ты не хотела бы, - поднял я глаза на Эллису, - попробовать сделать то же самое?

- Испытать адские муки? - нервно усмехнулась она, глянув на покрывавшую её руки кровь.

- Вообще-то испытать их дважды, так как для начала я должен буду напоить тебя своей кровью и сделать такой же, как Исма, наполовину поглотителем. Но в итоге ты можешь получить силу Майигу.

- А что будет с людьми в клане? Если я больше не могу использовать магию тумана, то после того, как ты отдашь мне ещё один Дар, например туман, у них останется только молния?

- Вероятно, - пожал я плечами. - Я не знаю таких подробностей, для меня это всё тоже совершенно в новинку. Но по этому поводу я могу сказать, что у большинства одарённых в мире один Дар. Два и тем более три – огромная редкость, и на их месте я бы не слишком расстроился, лишившись одной или двух сил из трёх. Их сила по крайней мере останется, они не потеряют свои ступени. К тому же мне, честно говоря, не слишком-то нужны Дары Тизена, кроме, разве что, молнии. Я в любом случае собирался избавиться от них, как только придумал бы, как это сделать. Так что передать ненужный мне Дар тебе, официальному лидеру клана, на мой взгляд – лучшее решение из возможных.

- В таком случае можем мы сначала вернуться к клан и проверить, что с остальными? Дождь для меня никогда не был приоритетной магией, но немалое число одарённых, особенно те, кто занимался сельским хозяйством, специализировались на нём.

- Не вопрос, конечно, - кивнул я, уже собираясь вновь подхватить Эллису на руки и двинуться в обратный путь к столице.

- А что будет с телом Великого? - вдруг спросила она.

Проследив её взгляд, я повернулся к пещере.

- В его теле не осталось ни силы Даров, ни маны, ни энергии монстров. Его съедят местные звери и монстры и, возможно, в будущем это поможет кому-то из них самим стать Майигу. Что-то вроде круговорота жизни.

- Мне… нравится, - чуть грустно улыбнулась девушка. - Думаю, Великий был бы доволен таким концом.

- Наверное. Отправляемся?

- Ага.

***

В клане Тизен царила тихая паника. Никто не бегал и не вопил от ужаса, но всеобщее настроение было крайне подавленным. Когда я, перепрыгнув через стену в задней части поместья, поставил Эллису перед поспешившими нам навстречу старейшинами, баронессу тут же забросали вопросами и жалобами.

Как мы и предполагали, одарённые Тизен потеряли возможность использовать магию. Вот только было довольно неожиданно, что далеко не все лишились именно магии дождя.

Те, кто, как сама Эллиса, специализировались на молнии или тумане, и правда больше не могли вызывать дождь силой воли. Но вот те, кто использовал именно магию дождя, как профильную, потеряли не её, а, наоборот, две других стихии.

И на самом деле это было даже очень логично. Человек мог иметь связь только с одним Майигу-покровителем, а Тизен имел три Дара, все три из которых его последователи могли использовать.

Но, так или иначе, по мере практики магии люди выбирали какой-то один из Даров в качестве главного, а остальные использовали лишь постольку-поскольку. И, хотя их связь с покровителем оставалась единой, внутри этой связи “потоки”, отвечавшие за профильные Дары, становились шире, а за вспомогательные – наоборот, у́же.

Таким образом, когда обладателей Даров стало двое и быть последователями их обоих стало невозможно, сами тела людей выбрали именно того покровителя, Дар которого был им ближе.

Те, кто специализировался на молниях и тумане остались моими последователями. А те, кто использовал в основном дождь, “откололись”, став последователями нового обладателя Дара дождя – Исмы.

Отсюда было логично предположить что, если я отдам Дар тумана Эллисе, то произойдёт всего лишь ещё одно разделение. Те, у кого окажется в приоритете молния, будут со мной, а остальные – с баронессой.

Клан Тизен в этом случае разделится на три отдельных ветви, каждая со своей собственной магией. Но так как Исма даже после становления Майигу останется моим адъютантом, а Эллиса – моей женщиной, три ветви, по сути, останутся едины.

На мой взгляд, это был лучший из всех возможных выходов. И Эллиса, даже без моих подсказок тоже быстро понявшая, что именно и почему произошло, похоже, с этим полностью согласилась. Всё равно таких, как она, специализировавшейся на двух магиях сразу, в клане было очень мало.

Однако, когда она попыталась объяснить это старейшинам, рассказав на этот раз всё, начиная от того, в каком состоянии находился Тизен последние годы, и заканчивая тем, что теперь мы с Исмой были их покровителями, старики тут же подняли бучу.

Кто позволил ей скрывать состояние Тизена? Кто позволил мне решать судьбу клана и то, могу ли я стать его покровителем после трёхглавого змея? Кто позволил передать Дар дождя безымянной благословлённой, а не кому-то из значимых лиц клана?

Похоже, хотя позицию Эллисы во главе клана никто больше не оспаривал, её авторитет был далёк от того, какой был необходим настоящему непререкаемому лидеру. И, глядя на то, как её, пытавшуюся втолковать старым дуракам всё вежливо и тактично, получая в ответ только крики и ругань, я довольно быстро исчерпал и так не слишком глубокую чашу своего терпения.

- А ну заткнулись все! - рявкнул я, вложив в голос мощь природной ауры.

Чтобы избегать активации закона о невмешательстве, я не присвоил ни территорию, принадлежавшую хамелеону Униялу, ни земли Тизена. При том что, убивая их, чувствовал, что могу заявить свои права на их владения и получить соответствующую прибавку к силе от мира.

Сейчас моими последователями были несколько сотен одарённых клана Униял, а также около семидесяти одарённых из Тизен, практиковавших магии молний и тумана. Но, учитывая мою оригинальную силу, прибавка энергии от нескольких не слишком сильных одарённых была смехотворной. К тому же из-за магии превращений и моя физическая сила, и мощь ауры значительно уступали тому, что я мог показать в оригинальной форме.

Тем не менее, даже не беря в расчёт то, что сейчас я был покровителем двух третей присутствующих старейшин Тизен, тысячной доли моей мощи было более чем достаточно, чтобы заставить всех их бессильно попадать на землю, тяжело глотая ртом воздух, будто рыбы на берегу.

А я, крайне недовольный поведением этих идиотов, не желавших понять, что Эллиса думает лишь о том, как лучше для клана, использовал где-то в районе трёх тысячных. Сознание они не потеряли, но, глядя на их раскрасневшиеся от натуги лица, вздувшиеся вены и текущие из глаз слёзы, можно было легко понять, насколько им всем сейчас было хреново.

- Нравится это вам или нет, но случилось то, что случилось. И ни я, ни Эллиса, не собираемся ни извиняться за это, ни пытаться это как-то исправить. То же, что она пытается вам объяснить – это не вопрос к обсуждению, а информация, которую вы должны внимательно выслушать, осознать, покивать своими пустыми бошками и разойтись. Потому что иного не будет. А если вы чем-то недовольны, то я с превеликим удовольствием объясню всё ещё раз, но уже куда менее вежливым образом. Хочется верить, что мы поняли друг друга. Пойдём, - повернулся я к Эллисе, - пусть эти оклемаются, а нам надо много чего сделать.

- Да, хорошо, - кивнула она, не прекращая довольно улыбаться.

Я, хмыкнув, приобнял её за талию и мы неспешной походкой двинулись к поместью. Несмотря на то, что она становилась похожа на курицу-наседку, когда речь заходила о её клане, не стоило забывать, что изначальный план геноцида в клане Вирго предложила именно Эллиса.

Так что мягкой и пушистой девочкой она уж точно не была, просто была вынуждена действовать аккуратно из-за того, что не обладала должным влиянием. Ну, что же, это было легко поправимо.

Может быть с баронессой эти придурки и позволяли себе так спорить, но предъявлять претензии Майигу-покровительнице у них точно кишка будет тонка. Думаю, тогда и сама Эллиса уже не будет тратить время на то, чтобы что-то втолковывать тем, кто не захочет её слушать.

И когда мы поднялись в спальню девушки, я в очередной раз убедился, что под милой внешностью скрывалась та ещё штучка. Войдя первой в комнату и дождавшись, когда я закрою за собой дверь, она буквально наскочила на меня, спившись в губы страстным поцелуем. И мне стоило огромных усилий остановить не только её, но и себя.

- Подожди, - выдохнул я, придя в себя уже когда нижняя рубаха и нагрудная повязка Эллисы оказались на полу, - сначала – дело. Я стал куда сильнее за то время, что мы не виделись, и не хочу наслаждаться тобой, постоянно сдерживаясь и думая, как бы тебе чего не сломать.

- Хорошо, - с заметным разочарованием, но и не без предвкушения в голосе, ответила Эллиса. - Тогда давай поскорее!

Всю межмировую энергию, полученную из предоставленных Кримзоном героев, я уже либо потратил на создание “сердец”, либо переработал с помощью Дара контроля в энергию монстров для собственного укрепления. Однако никто не мешал мне с помощью того же Дара сделать ещё межмировой энергии просто из маны.

Я не мог таким образом бесконечно усиливать самого себя, превращая ману в разные виды энергии и используя их для развития. Это было всё равно, что пытаться наесться собственной отрезанной ногой.

Но получить межмировую энергию, необходимую для превращения Эллисы в пожирателя, мне было совсем несложно. Протянув девушке руку, вену на которой я распорол заострившимся ногтем, я пустил в вытекающую кровь полученную из маны межмировую энергию.

На этот раз всё произошло куда быстрее, чем когда-то с Исмой, видимо потому, что я сам стал сильнее. Сделав всего несколько глотков, Эллиса рухнула на стоящую тут же кровать, схватившись за живот. Не заставили себя ждать и судороги, и кровь из ушей, носа и глаз.

Тело девушки боролось с происходящими в нём изменениями. И это ещё была более лёгкая часть. Потому что, во-первых, закончилась уже буквально через пару минут, а во-вторых потому что изменения происходили больше на уровне тонких энергий. Физиологически, в отличие от меня, созданные мной пожиратели оставались на сто процентов людьми.

- Как себя чувствуешь? - поинтересовался я, когда заметил сфокусировавшийся на мне взгляд.

- Не очень. Но останавливаться на намерена.

- Хороший настрой. Тогда приготовься. Так как ты, в отличие от Исмы, всего на третьей ступени, тебе, вероятно, будет даже хуже, чем ей.

- Не пугай, а делай, - бросила девушка, зажмуривая глаза и откидываясь на уже заляпанные кровью подушки.

Хмыкнув, я прикрыл глаза и сначала для эксперимента отделил от “сердца” Дар роста Майскарда. Хотя построенная мной логическая цепочка была максимально логичной, проверить её ещё раз было не лишним.

Но, как я и думал, сгусток Дара на Эллису никак не отреагировал. В отличие от Дара тумана, который, стоило ему покинуть “слот” в печени, тут же устремился к девушке.

Дальше всё происходило по уже виденному мной сценарию. Дикие конвульсии, вопли и ежесекундно ломающее само себя тело.

Сказать точно, кому было больнее, Исме или Эллисе, я бы не взялся. Вроде бы Эллису процесс приживления Дара ломал всё-таки не так сильно. С другой стороны, он продлился минимум минут на пятнадцать дольше.

С чем это было связано я не имел ни малейшего понятия, причина вполне могла быть банально в особенностях физиологии. Тем не менее, то, что аура Эллисы в итоге даже обогнала ауру Исмы, достигнув начальной восьмой ступени, свидетельствовало, что тут были свои тонкости.

Отнеся девушку в душ, раздев, вымыв, переложив на стоящий тут же в комнате диван и накрыв пледом, я оставил её отсыпаться. А сам вышел из комнаты и зашёл в соседнюю. Там мы оставили Исму и где-то двадцать минут назад я почувствовал, что девушка очнулась.

- Как себя чувствуешь? - поинтересовался я, входя в комнату.

Исма, до сих пор лежавшая, просто глядя в потолок, при моём появлении попыталась подняться, но, застонав от боли, почти сразу рухнула обратно на подушки.

- Не утруждайся. Ты пережила глобальную метаморфозу. Не удивлюсь, если ты ещё неделю проваляешься. Говорить можешь?

- Да… - просипела она, скосив на меня взгляд.

- Понимаешь, что с тобой произошло?

- Чувствую себя… совершенно иначе.

- Ты стала Майигу. Не знаю, каким конкретно образом, но это произошло благодаря моей крови, которую я когда-то дал тебе. И я хочу, чтобы ты здесь и сейчас поклялась мне в верности. Рей и Дьюлла имели право выбора, но ты – нет.

- Я в любом случае не собиралась вас оставлять, - легко улыбнулась Исма. - Всю свою жизнь, свою душу, силу и будущее я отдаю вам, и клянусь в вечной верности тому, кто изменил мою жизнь, позволив увидеть и совершить такое, о чём я не могла даже мечтать.

К двум нитям, связывающим меня с Дьюллой и Реем, прибавилась ещё одна. Текст клятвы Майигу мог быть любым, важнее был посыл и искренность.

- Хорошо, - улыбнулся я. - Лежи, отдыхай. Когда проснётся Эллиса, мы вернёмся к остальным.

- А вы, сэр?

- А у меня есть свои дела, - хмыкнул я. - Надо познакомиться с одним назойливым наблюдателем.

Направленное на меня пристальное внимание я чувствовал с того самого момента, как использовал природную ауру для “убеждения” старейшин Тизен. И так как мы были в столице, источник у этого внимания мог быть только один.

Совсем недавно я встретился с богиней-покровительницей Золлы. Но тогда эта встреча была исключительно мирной, мне предложили союз, а потом ещё и о помощи попросили.

Теперь же вероятность таких же расслабленных и приятных переговоров была минимальной. Может быть войну мне и не объявили бы, но требования, которые я собирался предъявить, другой стороне точно не понравились бы.

Через несколько минут, покинув пределы города, я, уже снова в своём оригинальном облике, остановился на берегу огромного, почти идеально круглого озера, считавшегося заповедным и священным местом. И не удивительно, учитывая то, кто тут жил.

- Эта богиня приветствует нарушителя спокойствия и интересуется, чем эта богиня заслужила настолько грубое вторжение на земли этой богини.

- Здравствуй, Тхалса, - улыбнулся я. - Давай-ка кое-что обсудим.

Глава 30

Без всяких сомнений, Тхалса была самой странной Майигу из всех, что я видел. Как минимум потому, что богиня-покровительница королевского клана страны была огромным пресноводным моллюском почти полсотни метров в поперечнике, всплывшим из-под воды в середине озера.

Видимо, её странная манера речи этим и объяснялась. Слишком уж нечеловеческой была сущность Тхалсы, чтобы изъясняться в привычной для людей манере.

- Что нарушитель спокойствия хочет обсудить с этой богиней?

- Возвращение долгов. Некоторые из твоих подчинённых задолжали мне, и задолжали немало. И я хочу взыскать с них плату в размере их жизней. Обещаю, что помимо Экандуги, Самдаля, Вирго и Дарнака я не трону никого. А когда закончу, быстро уйду, забрав с собой лишь незначительные остатки клана Тизен.

- Эта богиня интересуется, чем названные нарушителем спокойствия боги заслужили настолько большую ненависть нарушителя спокойствия?

- Возможно, ты уже не помнишь, но около года назад последователи этих четверых пытались убить меня, а Вирго и вовсе явился по мою душу лично.

- Эта богиня помнит события, о которых говорит нарушитель спокойствия. Резня в клане Вирго. Попытка убийства нарушителя спокойствия одарённой из клана Дарнак на арене Урматы. Война кланов Экандуга и Самдаль против Тизен. Эта богиня интересуется двумя вещами. Первая: почему нарушитель спокойствия считает действия членов названных кланов равными действиям их богов-покровителей? Вторая: почему нарушитель спокойствия, в той или иной степени бывший инициатором во всех названных этой богиней событиях, говорит о долгах и, насколько эта богиня понимает, мести?

Я хмыкнул. Действительно, это были хорошие вопросы. И на самом деле у меня не было на них ответа, который устроил бы эту огромную жемчужницу.

Вирго пытался убить меня, по сути, совершенно заслуженно, я первый начал геноцид его последователей.

Экандуга и Самдаль, хотя и были теми ещё гнидами, сначала обманом уничтожив элитный отряд клана Тизен, а потом напав на самого трёхглавого змея, лично мне ровным счётом ничего не сделали.

А Дарнака, несмотря на то, что из-за Шиито посланная кланом ассасинша едва меня не прикончила, я и вовсе решил прикончить буквально час назад, когда появилась возможность отдать его Дар япончику.

К тому же наш конфликт с этими четырьмя вполне можно было просто оставить в прошлом. В отличие, к примеру, от ситуаций с Самиганом, наверняка до сих пор не оставившим идею отыскать и вернуть Дьюллу, или с Палемом, даже сотня смертей которого меня бы не удовлетворили до конца.

Несмотря на свои планы и то, что было в прошлом, я не чувствовал по отношению к ним какой-то неизбывной ненависти, а они, скорее всего, уже и забыли о моём существовании.

Тем не менее, эти конфликты были отличным поводом. Как в целом для “общественности”, так и для меня лично. Всё-таки я был честен с собой и с лёгкостью признавал, что не стал бы даже вспоминать об этих персонажах, если бы не смог поиметь с расправы над ними свою выгоду.

Можно было в ответ на вопросы моллюска начать заливать что-то про справедливость и месть, которую следует подавать холодной. Но смысла дальше пытаться натянуть сову на глобус, тем более перед такой как Тхалса, я не видел.

- Ответ на оба твоих вопроса будет примерно один. Я хочу прийти за их жизнями потому, что в прошлом им не повезло и я выжил в противостояниях с ними или их кланами. А ещё потому, что я могу это сделать, и не вижу причин отказываться от своих планов.

- Этой богине не нравится ответ нарушителя спокойствия. Эта богиня предпочитает, когда за действиями разумных существ стоят разумные причины. Эта богиня понимает, что не в силах этой богини изменить точку зрения нарушителя спокойствия. Эта богиня чувствует, что открытый конфликт с нарушителем спокойствия может быть опасен для этой богини. Эта богиня предлагает договор.

Хотя логика Тхалсы была куда примитивнее, чем у того же Катриона, их роднил чисто деловой подход к переговорам. Никаких лишних эмоций, только бизнес. И мне это очень нравилось.

- Я весь внимание.

- Нарушитель спокойствия обещает, что не тронет никого кроме названных нарушителем спокойствия четырёх богов. Эта богиня обещает, что не станет вмешиваться в действия нарушителя спокойствия. Эта богиня предпочитает порядок. Эта богиня вмешается и приложит все усилия для того, чтобы покарать нарушителя спокойствия, нарушившего данное нарушителем спокойствия обещание.

- Меня вполне устраивает. Я и сам хотел предложить то же самое. Но я хочу внести кое-какую поправку.

- Эта богиня интересуется, какую именно поправку хочет внести нарушитель спокойствия.

- Я не стану намеренно разжигать конфликтов ни с кем в твоих владениях. Но если кто-то из твоих подчинённых попытается помешать мне убить Самдаля, Экандугу, Вирго и Дарнака, то я не стану просто стоять и принимать побои.

Не знаю, какие ещё союзы могли заключить эти четверо, так что стоило на всякий случай подстелить соломки.

- Эта богиня соглашается, что поправка, предложенная нарушителем спокойствия справедлива. Эта богиня порекомендует всем богам не вмешиваться в конфликт между названной четвёркой и нарушителем спокойствия. Нарушитель спокойствия будет волен поступать как захочет с богами, не послушавшими совета этой богини.

- Вот и договорились. Было приятно иметь с тобой дело.

- Эта богиня надеется, что нарушитель спокойствия закончит со своими делами и как можно скорее покинет земли этой богини.

- Постараюсь.

Вот и все переговоры. Оказалось куда проще, чем я думал. Действительно очень продуктивно иметь дело с теми, кто не идёт на поводу у сиюминутных эмоций.

Я был бы даже не против оказать Тхалсе некую ответную услугу в обмен на невмешательство. Но, похоже, её подобное не интересовало, а я не был трудоголиком, чтобы предлагать такое самому.

Так что в поместье Тизен я вернулся задолго до того, как Эллиса проснулась. Клан по-прежнему гудел как растревоженный улей. Но благодаря действиям старейшин, на которых мои угрозы явно произвели неизгладимое впечатление, серьёзных беспорядков и волнений удалось избежать.

Когда я вошёл в ворота, один из старейшин как раз инструктировал гонцов, которые должны были отправиться в загородные владения клана, чтобы объяснить произошедшие с Дарами изменения жившим там одарённым. Другой старейшина, собрав небольшую толпу, вещал о будущих перспективах, которые открывались для клана. Третий организовал что-то вроде переписи, чтобы точно знать, кто из одарённых с какой магией в итоге остался.

В общем, работа шла, что не могло не радовать. Впрочем, с учётом того, что в клане после всех произошедших треволнений осталось всего около сотни одарённых, сложно было говорить о том, что старейшинам удалось “предотвратить катастрофу”.

Ну что могли сделать сто одарённых первых-вторых-третьих ступеней? Раскидать песок из песочницы?

Эллиса ещё не проснулась. Исма лежала, сосредоточенно глядя в потолок и, судя по колебаниям маны и лужам воды в комнате, пыталась освоиться с новой магией. Делать мне ни там, ни там было нечего, так что я отправился на поиски единственного небезразличного мне в этом клане человека, которого до сих пор почему-то так и не увидел.

Морнон нашёлся в своей комнате на первом этаже поместья, и его отсутствие оказалось очень просто объяснимо. Старик банально спал, пока в клане творилось чёрти что.

Правда, тот Морнон, которого я помнил, ни за что не позволил бы себе такого. А даже если бы и заснул, его тут же разбудили бы, случись хоть какая-нибудь неприятность.

Но и этой странности я очень быстро нашёл объяснение. Стоило лишь взглянуть на лицо старика, не проснувшегося даже после того, как я, не особо стараясь не шуметь, распахнул дверь его комнаты и подошёл к кровати.

Морнон, которого я помнил, был стариком, тут ничего поделать было нельзя. Но этот старик, подтянутый, жилистый, всегда в идеально чистой и выглаженной форме, с искорками в глазах и хитрой улыбкой, мог легко дать фору многим молодым парням.

Сейчас, однако, я смотрел на старика во всех смыслах этого слова. Морщин на его лице стало раза в три больше; борода, раньше всегда причёсанная и белоснежная, свалялась непонятными колтунами и была покрыта непонятными серыми пятнами, то ли от грязи, то ли от остатков еды; он потерял в весе килограммов десять, не меньше, превратившись в сморщенный изюм, а грудь во сне поднималась еле-еле, будто любой вздох мог стать последним.

Всё хорошее настроение, что у меня было после заключения отличной сделки с Тхалсой, испарилось как дым.

- Что же с тобой произошло, старик? - вздохнул я, пододвигая стул и садясь рядом с кроватью Морнона.

После этих моих слов он, наконец, соизволил проснуться. Вздрогнув и закашлявшись, он открыл глаза и уставился на меня пристальным взглядом, будто бы вовсе не спал и просто дожидался, когда я заговорю.

- Тим? - прошептал он болезненным, свистящим голосом.

- Я. Знаешь, снаружи сейчас страшный переполох из-за моего появления. Почему ты здесь, а не там?

Он меня будто вовсе не услышал.

- Тим… - его глаза наполнились слезами, Морнон резко дёрнулся вперёд и неожиданно крепко схватил мою руку. - Прости меня, дурака! Я не смог воспитать внука правильно, этот ублюдок сдал тебя следователям Тхалсы, так ещё и на госпожу покусился, сволочь! У меня была одна задача в жизни после того, как сын с невесткой погибли – воспитать внука достойным человеком! Чтобы не было перед ними стыдно! А я до последнего был слеп, как крот, и вы с госпожой так пострадали!

- Старик…

Слушать его причитания было буквально физически больно. То, насколько искренне и исступлённо просил моего прощения, означало, что все десять месяцев он жил с неутихающей горечью, не только не утихавшей, но и, вероятно, терзавшей его всё сильнее день ото дня.

О том, что там Тиган натворил после моего исчезновения, я ещё узнаю у Эллисы. Но, что бы там ни было, этот гандон не стоил и мизинца такого человека, как Морнон.

И то, что старик до сих пор так убивается из-за этого, настолько переживает и корит себя, что меньше чем за год постарел лет на тридцать, в секунду стало, без всяких сомнений, главным сожалением едва ли не во всей моей жизни.

Если бы я не сбежал тогда, точно смог бы убедить Морнона, что его вины в этом нет ни грамма. А теперь уже было поздно, старик умирал, и не только телом, но и духом.

Да, у меня были причины. Но я уже давно перестал играть в оправдания. Вина есть вина. Однако случившегося не вернёшь, и сожаления сами по себе были бессмысленны.

Положив ладонь на лоб старика, окончательно ушедшего куда-то в свой мир и продолжавшего лепетать уже какую-то почти бессвязную белиберду, я прикрыл глаза и на полную активировал сразу Дары контроля, пожирания и жизни.

По идее на то, что я собирался сделать, мои способности не были рассчитаны. Я мог свободно распоряжаться своими энергиями и поглощать чужие силы, но не наоборот.

Однако сейчас мне было глубоко наплевать на то, что и на что было рассчитано. У меня было представление о том, что нужно было сделать, и абсолютная уверенность, что сделать это было необходимо.

После убийства Майскарда к девятистам с небольшим годам моей жизни прибавилось около пятисот пятидесяти. После убийства хамелеона Унияла и Тизена – ещё чуть больше двух сотен.

И сейчас мне было не жалко потратить каждый из этих шестнадцати с половиной веков для того, чтобы вернуть Морнону хотя бы часть его жизни и здоровья.

Сгоравшие в пламени Дара жизни годы не увеличивали мою силу, а подхватывались Даром пожирания, после чего Дар контроля перенаправлял их в тело старика.

Из-за того, что я использовал свои силы точно противоположным их назначению образом, на каждом из этапов потери были огромны. Да и тело старика не торопилось впитывать мои годы жизни.

Каждый сожжённый год после всех манипуляций обращался всего парой дней. И только спалив четыреста с лишним лет я смог понять, как это делать относительно правильно.

В итоге остановился я, только когда у меня самого осталось лишь около семисот лет, передав старику почти тысячелетие.

Морнон спал, мирно и спокойно. Его морщины разгладились, мышцы налились силой, борода больше не была белой, пронизанная множеством чёрных волосков.

Сейчас физически ему, вероятно, было около шестидесяти. Не лучший результат, которого я мог бы достичь, но по сравнению с тем, что было, просто небо и земля. И на этот раз у меня будет время, чтобы убедить его в том, что дерьмовый характер внуков – не вина дедов.

Оставив старика отсыпаться, я вернулся посмотреть, как дела у Эллисы и застал её, только-только разлепляющую веки.

- Ну как ты? - задавать один и тот же вопрос уже в третий раз за день было довольно странно.

- Странно, но в хорошем смысле, - просипела она.

Её физические изменения были не такими заметными, как у Исмы. Волосы изменили цвет, приняв светло-светло-серый оттенок, и в глазах, лишившихся, как и мои, радужки и зрачка, и приняв такой же, как у волос, цвет, теперь будто мерцали тысячи тусклых звёздочек.

- Я в хорошем смысле удивлён, - улыбнулся я, и хотел сказать ещё что-то ободряющее, но осадок после визита к Морнону не позволил отложить вопрос, который меня волновал, в долгий ящик. - А что произошло с Тиганом? Он напал на тебя или что?

- Да нет, ничего такого… - поспешно ответила девушка, но обмануть меня ей не удалось.

- Эллиса!.. - чуть повысив тон, произнёс я, будто папа, выспрашивающий о том, что там нашкодила его дочка.

Несколько секунд она твёрдо смотрела мне прямо в глаза, но потом сдалась.

- После того, как ты исчез, его посадили под стражу, но так как никаких реальных обвинений предъявить ему было нельзя, если мы не хотели подставить под удар репутацию клана, в итоге я приказала его выпустить. Пару месяцев он вёл себя довольно смирно, хотя и продолжал утверждать, что сделал всё ради меня, и что ты – действительно предатель и лгун. Но затем, похоже, уже не смог себя сдерживать и напал на меня, когда я спала и… - девушка запнулась, потупила глаза, - попытался изнасиловать.

- Я надеюсь, он ещё жив? - природная аура вырвалась из меня сама собой.

- Чтобы не выносить сор из избы его, получившего благодарность за помощь королевскому клану, решили не казнить. Он заключён в подземной тюрьме. Тим…

- Что бы ты ни хотела сказать, я не хочу это слышать. Если ты согласна со мной, что он напрасно переводит продукты уже более полугода, то и говорить не о чем. Если хочешь меня остановить – то у тебя всё равно не получится. Просто лежи и отдыхай.

Чувствуя, как клокочет внутри уже едва сдерживаемая ярость, я спустился на подвальный этаж поместья, где просто выломал толстую металлическую решётку, ведущую ещё ниже, к небольшой, на четыре камеры, темнице.

Занята была только одна камера, в которой сидел, пристёгнутый толстыми металлическими цепями к стене, исхудавший и обросший Тиган.

- Тим? - воскликнул он, когда увидел меня перед своей решёткой. - Я знал, что ты вернёшься, ублюдок! Теперь королевский клан точно…

С ним разговаривать я не собирался. выломал и эти прутья, после чего шагнул к мерзкому куску человека и сжал пальцы на его шее.

- Эта богиня просит нарушителя спокойствия снова явиться для обсуждения ещё одного важного вопроса.

Голос Тхалсы прозвучал в стенах камеры, слышимый, похоже, только мне одному.

Да вы издеваетесь надо мной, что ли?!

Вырвав из стены цепи, которыми был прикован Тиган, и забрав его с собой, я, уже игнорируя не только двери, но и сами стены, вылетел из поместья, буквально за несколько секунд вновь оказавшись перед заповедным озером.

Вот только на этот раз огромный моллюск был тут не один. Я ещё помнил посещённый когда-то музей с фигурками всех богов-покровителей кланов Тхалсы. И в числе дюжины Майигу, окружавших Тхалсу, сумел узнать и Вирго, и Экандугу, и Самдаля, и Дарнака, и Ресфали – в общем всех, кого я когда-то успел задеть, и сверх того многих Майигу, с которыми я никогда не имел дел.

- Мне кажется, мы договорились, Тхалса! - рявкнул я, уже обратившись в свою оригинальную форму и теперь сжимая уже не горло Тигана, а всего парня целиком.

- Эта богиня считает, что договоры бессмысленны, если одна из сторон может нарушить их условия без каких-либо последствий.

- Вы, суки, - кулак сжался, и паста из человека начала капать на землю. - Выбрали крайне неудачный момент, чтобы попытаться меня прикончить!

Глава 31

Ярость клокотала в груди подобно лаве в проснувшемся вулкане.

Морнон, затем история с попыткой изнасилования Эллисы, а в итоге ещё и Тхалса, самым наглым образом из возможных нарушившая наш договор. Пожалуй, ещё ни разу с самого моего попадания в этот мир я не был в таком бешенстве.

И больше всего злило то, что в ситуации с Тхалсой я сам виноват. Возомнил, что могу просто своим появлением пугать покровителей целых стран, пусть и небольших – и даже не озаботился какими-то гарантиями, подкреплявшими бы нашу сделку.

Ведь надо было подумать о том, что у существа, руководствовавшегося настолько бесстрастной и простой логикой скорее всего нет понятия о чести. И по сути Тхалса была права, и с точки зрения сохранности своей страны поступила совершенно грамотно. С второженцами и террористами не ведут переговоры.

Просто я уже привык к тому, что обладающие силой люди и боги часто старались сохранить имидж или хотя бы видимость оного. И то, что кто-то может поступить настолько беспардонно, банально не пришло мне в голову.

Тем не менее, то, что я мог понять, почему она так сделала, не значило, что моя ярость уменьшалась. Скорее наоборот. И, не дожидаясь даже ответа, я рванулся вперёд, сходу врубив на полную все свои способности.

Дар роста Майскарда принял поток маны, тут же вернувшийся в двукратном объёме. Он не мог работать с бесконечной эффективностью, но порождаемой им “лишней” маны должно было хватить, чтобы мои побочные Дары не нуждались в энергии основных.

Дар контроля, помимо управления течениями маны в теле, запустил приказы силы, скорости, исцеления и магических платформ. Я должен был двигаться и действовать на пределе своих возможностей, и использовать все ресурсы, что у меня были.

Дар пожирания приготовился моментально поглотить и усвоить любую энергию, что попадётся мне. Отголоски вспыхнувшей в ответ на мой рывок чёртовой дюжины аур Тхалсы и её прихлебателей тут же стали для него прекрасной пищей.

Дар превращений покрыл кулаки и ступни жёсткими чешуйчатыми пластинами. Это было не идеальное решение, но более чем достаточное, чтобы позволить мне не думать лишний раз о защите своего “оружия”.

Дар молний пропитал тело, ускорив рефлексы и будто бы замедлив всё вокруг меня. Как самая новая и неосвоенная сила, он и эффект показывал наименьший, но я уже чувствовал, что от этого наследия Тизена точно не стану избавляться.

Дар жизни воспламенил оставшиеся годы, чтобы даровать превосходящую мощь. Максимально доступный мне коэффициент. Один к миллиарду. Тридцать лет жизни в секунду.

Шесть сил, работающих одновременно ради того, чтобы превратить ублюдков, окончательно испортивших мой день, в гору бесформенного мяса. И я не собирался останавливаться на этом количестве.

Первым стал Самдаль. Огромный крылатый тигр, обладатель Дара силы.

Несмотря на то, что этот Дар считался самым примитивным и низкоклассовым, преимущества, которые он давал, нельзя было недооценивать. Особенно для меня, специализирующегося на ближнем бое.

Тем не менее, как и любой другой Дар, этот не был абсолютным. Моя мощь благодаря всем Дарам за мгновение возросла более чем в двадцать раз, и даже естественный обладатель Дара силы, не ожидавший подобного, не успел отреагировать.

В долю секунды я оказался перед Самдалем, возвышавшимся надо мной подобно слону. А затем вонзил обе руки в его грудную клетку и, вложив в это движение всю свою злобу, просто разорвал рёбра огромного тигра напополам.

Следующим движением, с помощью Дара превращений растянув свою пасть до размеров ковша промышленного экскаватора, я сомкнул челюсти на сердце Самдаля, в котором скрывался сгусток Дара силы.

Подстёгиваемый маной, безостановочно хлещущей из Дара роста, новый Дар быстро встал на место в “сердце”, освобождённом отданным Эллисе Даром тумана. Тут же в него хлынула мана, и я ощутил, как тело уже начинает едва ли не трещать от наполняющей его мощи.

Сейчас я мог не опасаться, что, оттягивая энергию из оригинальных Даров, ослаблю себя. По определению было невозможно найти Дар, который был бы лучше в увеличении грубой силы, чем, собственно, Дар силы.

Семь Даров в одном теле. Невероятное количество, о каком я ещё никогда не слышал. И, хотя у меня был ещё один “слот”, я решил не жадничать.

Сейчас, благодаря Дару роста и Дару пожирания, в идеале я мог, балансируя траты маны, использовать все семь Даров минимум процентов на семьдесят.

При этом Дар превращений, пока я не менял никак своё тело, работал в энергосберегающем режиме. А у Дара контроля я отключил все функции, кроме магических платформ и, собственно, управлением перекачкой маны. И в итоге эффективность остальных пяти смогла достичь всех девяноста процентов, что было почти идеальным сочетанием.

Однако, добавив ещё один Дар в комплект, я мог всё только испортить, нарушив довольно шаткий баланс. К тому же, в отличие от очень примитивного в использовании Дара силы, большинство других Даров требовали всё-таки какого-то времени на привыкание и освоение их способностей.

Так что семи мне было более чем достаточно.

Крутанувшись вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов, я, вложив в движение всю, ещё больше выросшую силу, ударил пустоту перед собой. Дарнак, обладатель Дара тьмы, мог пытаться спрятаться от кого угодно, но только не от меня, ощущавшего его ауру благодаря энергетическому восприятию, а также чувствовавшему, как Дар пожирания впитывает мелкие частички маны, окружавшие Майигу-ассасина.

Я точно попал, и сплетение теней, не имевшее, кажется, даже какой-то единой формы, отлетело прочь. Однако отступил Дарнак явно не из-за моего удара, достать его качественно у меня не получилось.

Причиной бегства бога тьмы стал обрушившийся на меня в следующее мгновение поток света. Раковина Тхалсы была открыта, и парящая над её мясистым телом огромная жемчужина сияла в моём восприятии нестерпимо ярким алым цветом.

Майигу вроде Самдаля или Дарнака, если по ощущениям, были сильнее, чем должны были быть. Похоже, Тхалса на время нашего боя как-то поделилась с ними частью своего территориального влияния.

Но, определённо, здесь, на заповедном озере, не было никого сильнее покровительницы этих земель. Благо, я не мог ослепнуть от яркости, и успел прикрыть голову руками. Но жар, излучаемый жемчужиной, был настолько огромен, что даже земля под моими ногами моментально начала гореть и плавиться.

Использовав магические платформы, чтобы не погрузиться в лужу магмы, я сорвался с места и “укрылся” за телами других Майигу, поспешивших, как и Дарнак, уйти из зоны поражения. Тем не менее, даже той пары десятых долей секунды, что свет Тхалсы падал на меня, оказалось достаточно, чтобы опалить волчий доспех до хрустящей корочки.

Прошедшая вместе со мной через крещение в мировой ауре броня смогла бы со временем самовосстановиться. Но ещё парочка таких вот световых атак – и гореть уже начал бы я сам, что было совсем не здорово.

А в следующую секунду к бою подключились и другие Майигу.

Я ощутил, как из земли поднимаются и пытаются оплести мои ноги стволы огромных деревьев бога растений Ресфали.

Ощутил в воздухе отвратительный запах, и, даже незамедлительно задержав дыхание, уже через секунду смог прочувствовать губительную магию богини ядов Экандуги.

Ощутил жар огненной магии Вирго, может быть не такой сильный, как у Тхалсы, но всё равно достаточный, чтобы невозможно было держать открытыми глаза, а каждый вдох превратился в пытку.

Ощутил, как завывает ветер, подконтрольный богу шторма Болрголу, и как его порывы наполняются мириадами острых режущих лезвий, в разы превосходящих по разрушительности то, что когда-то мне пришлось испытать в бою с Лидгарбом.

И параллельно на меня со всех сторон набросилось сразу шесть Майигу-обладателей Даров силы, ни с одним из которых у меня не было никаких конфликтов в прошлом. То ли они любили драться больше остальных, то ли Тхалсе было проще их контролировать, то ли и то, и другое сразу.

За всю свою жизнь до этого я не то, что не сражался, банально не видел столько Майигу, сколько сейчас пытались меня убить. Однако сама эта ситуация меня не то, что не пугала, скорее наоборот, приводила в полнейший восторг.

Если бы Тхалса передумала и попыталась меня убить, но сделала это в одиночку, мне бы, учитывая всё произошедшее за последние полчаса, для эмоциональной разгрузки точно не хватило бы даже расколошматить всю её раковину в труху.

А сейчас меня окружала целая дюжина Майигу, которых я мог без всяких лишних мыслей и рассуждений превратить в фарш. С этим не смог бы сравниться никакой приём у психолога, и никакая терапия.

Главный секрет было в том, чтобы, продолжая осторожно контролировать ситуацию, чтобы не сдохнуть ненароком от шального светового луча или собственного Дара, продолжавшего выкачивать из меня жизнь по тридцать лет в секунду, позволить себе слететь с катушек и превратиться в безумного берсерка.

И, откровенно говоря, я был рад этому и без учёта сегодняшнего дня. Уж очень давно мне не выпадало подобной возможности в целом.

За последние полгода я был генералом, ведущим в бой армии, командиром боевых групп, управленцем, старался быть тонким политиком и переговорщиком. Но хороших боёв за это время у меня было всего два: с Реем и с Майскардом.

Да и то в них обоих я постоянно продолжал думать, действуя с точки зрения тактики, а не эмоций. Мне действительно не хватало в жизни простого человеческого безумия и возможности рвать противников на части, не задумываясь больше ни о чём.

Откуда-то из груди прорвался наружу восторженный, ничем не сдерживаемый, действительно сумасшедший хохот. Меня били, кусали, кололи и рвали. Отравляли, опутывали, резали и жгли. Били в спину, в лицо, в сердце, в пах, по рукам и ногам.

Меня убивали. А я убивал в ответ.

***

Могучий медведь размером с БелАЗ, покрытый толстыми пластинами костяной брони, моими стараниями лишился четырёх лап из шести, а затем его морда была превращена в бесформенный кусок перемолотых тканей, хрящей и костей. В процессе мои импровизированные кастеты из Дара превращений ломались трижды, осколки впивались в пальцы и тыльные стороны ладоней, а исчезая после отмены способности, оставляли зияющие дыры.

Шестирукий лавовый великан, едва не убивший меня когда-то, потерял все конечности до единой. Отрывая ему их одну за другой, я чувствовал вкуснейший аромат шашлыка, исходящий от моих собственных рук. Я превратил его в обрубок, колоду с головой, способную лишь вопить и изрыгать проклятья. А затем нанизал на роскошные ветвистые рога огромного, размером с какого-нибудь первобытного диплодока, белоснежного оленя.

Самого оленя я выпотрошил заживо, вывернул живот наизнанку, разбросав всё содержимое на многие метры вокруг. А остатки печени, в которой находился сгусток Дара и которую я сожрал, забил травоядному ублюдку в глотку.

Небольшую, по сравнению с остальными Майигу, размером с легковой автомобиль паучиху, в режиме нон-стоп пропитывавшую воздух вокруг меня ядом, я банально раздавил. Кайф от сопутствующих звуков: сначала громкого и звонкого хруста панциря, а потом смачных склизких шлепков разлетевшихся по сторонам внутренностей – не смогла перебить даже адская боль в ноге, начавшей гнить заживо из-за наполнявшей паучью тушку отравы.

Человекообразному здоровяку с головой быка, мычавшему слишком громко для самого главного слабака в этой компании, я, запихнув руку в пасть, вырвал язык, тут же вгрызшись в него зубами. К сожалению, вкус языка оказался отвратительным. То ли дело было в том, что я ел его сырым, то ли в том, что он принадлежал не настоящей корове, то ли в том, что его хозяин был крысой, нападающей исподтишка и норовящей продырявить меня своими рогами, а крысятина очевидно куда хуже говядины.

Могучего орла, дико надоедавшего тем, что, как и бык, знал только одну атаку: взлетать и пикировать мне на голову с неба, я, плюнув и позволив впиться когтями мне в плечи, поймал за ноги и, как курочку на разделочной доске, разорвал напополам, окатив себя дождём птичьей крови.

Оплетённую множеством деревьев, будто мифический поддерживающий мир монстр, черепаху, я раскрутив, как на карусели, запустил высоко в небо. А когда она вернулась спустя несколько секунд, её уже ждал мой кулак, насквозь пробивший панцирь и перебивший хребет злопамятной суки, не захотевшей смириться с потерей нескольких поглотителей и парочки клановцев.

Ещё одну птицу, на этот раз четырёхкрылую ласточку размером с птеродактиля, каждым взмахом своих крыльев посылавшую в меня ветряные лезвия одно за одним, я поймал в ловушку. Бросился на неё, перекрыв ей возможность взлететь множеством расставленных повсюду в воздухе магических платформ. Довольно слабые перед мощью Майигу, они всё-таки дали мне необходимые доли секунды, чтобы настигнуть ласточку и, врезавшись в неё, буквально разнести на кусочки.

А невероятно длинного и при этом очень тонкого, не больше моей руки, питона, пытавшегося оплести меня и задушить, я просто порвал на конфети, превратив двухсотметровое тело в где-то пятьдесят небольших кусочков.

Десять Майигу из тринадцати были мертвы, и тут бой на несколько секунд прервался, позволив мне немного прийти в себя и оценить обстановку.

Против меня осталась Тхалса, продолжавшая атаковать меня направленными световыми пучками. Остался Дарнак, после первого удара трусливо прятавшийся где-то неподалёку, так ни разу и не вступив в битву, видимо дожидаясь, пока я окончательно не выдохнусь. И остался сильнейший из обладателей Дара силы в стране, Палкас, огромный волк, почти точная копия Лидгарба, за исключением не чёрной, а светло-серой шкуры.

Я, впрочем, получил тоже неслабо. Настолько, что проще, пожалуй, было сказать, что у меня осталось целым, чем перечислять список травм.

Сильнейшие ожоги по всему телу; левая нога, до самого колена потерявшая всякую чувствительность и мясо с которой кажется, уже начало бы просто отваливаться, если бы не волчий доспех; израненные, обожжённые, изломанные, исколотые и искусанные руки; грудь в глубочайших, до самых рёбер, порезах от магии ветра ласточки Болргола, которую мне пришлось просто принять, чтобы достать быстрого крылатого ублюдка; сломанные ключицы и в принципе вырванные из плеч здоровенные куски мяса; сильнейшее отравление, с которым активированный на полную мощь приказ исцеления даже близко не справлялся; а самое неприятное – правый глаз, полностью переставший видеть, и тут ещё было неизвестно, вернётся ли зрение в принципе.

При этом с моей маной тоже творился полный хаос. Пожирая без разбору всё, до чего я только мог дотянуться как в прямом, так и в переносном смысле я, кажется, заработал энергетическое несварение.

Я всё ещё мог через силу перемещать по телу ману, как собственную, остатки её, так и ту, что я поглощал. Но с каждой секундой это становилось не только труднее, но и болезненнее.

А хуже всего дело обстояло со сгустками Даров. Их я старался поглощать как минимум потому, что в них находились главные сосредоточия жизненной силы Майигу. Без неё, постоянно вливая ману в Дар жизни, чтобы продлить действие усиления, я бы скопытился уже секунд через двадцать. Ну а ещё это в любом случае были энергия и сила, которые было очень жалко просто “выбрасывать”.

Однако Дары, не слившиеся с “сердцами”, внутри меня довольно быстро начинали буянить. Создавали вокруг себя вихри энергий, мешали моим Дарам работать, нарушали потоки моей маны по телу и вообще, будто всё ещё обладали остаточной волей, всячески мешали мне сражаться.

“Выплёвывать” их при этом было нельзя, пока моё тело не поглотит из них всю жизненную силу. Так как это была крайне специфичная энергия, так же быстро, как обычную ману, её усвоить было невозможно.

По итогу выходило, что я не мог оставить Дары, и не мог от них избавиться. Ситуация максимально отвратительная и, если бы мне не удалось как-то прервать бой с Тхалсой, Дарнаком и Палкасом, несмотря на использование семи Даров, меня ждало бы неминуемое поражение.

Вот только было и так понятно, что вывести моллюска на диалог и таким образом потянуть время, не получится, а двух других она быстро урезонит. Оставался ещё один вариант: бегство. Покинув территорию влияния Тхалсы, я без особых проблем смог бы одолеть их, сами по себе, без власти над землёй, они для меня не были противниками.

Однако в этом случае по возвращении меня ждала бы ещё бо́льшая армия Майигу. К тому же, хотя в столице были Рей и Дьюлла, да и Эллиса с Исмой через какое-то время смогут использовать свои божественные силы на полную, а Тхалса и её подчинённые были скованы законом о невмешательстве, я не мог оставлять это дело на самотёк. Да и мне в принципе не хотелось убегать от этого боя.

Голова была готова лопнуть от переполнявших её мыслей и вариантов, однако никакой реальной тактики выдумать не получалось. А затем я вдруг ощутил приближающиеся со стороны столицы новые колебания мощной энергии.

Первой мыслью было, что Тхалса призвала новых приспешников. Но довольно быстро стало ясно, что огромная ракушка тут ни при чём.

Воздух затянуло туманом, а поверх этого буквально в десятке метров над моей головой сформировались могучие грозовые облака, тут же разразившиеся сильнейшим ливнем. Мне ни то, ни другое особо не мешало. Я отлично видел ауры врагов даже через самый густой туман.

А вот моим противникам должно было стать как минимум некомфортно.

Палкас скорее всего полностью потерял ориентацию, не способный определять направление и моё положение ни визуально, ни по запахам, ни на слух из-за дождя.

Дарнака, хоть он и умел мастерски скрываться и по сути был буквально самой тьмой, под таким ливнем и в таком тумане становилось возможно засечь даже без моих особых глаз.

А магия света Тхалсы в таких неблагоприятных погодных условиях должна была значительно потерять в силе.

Под конец Палкас вдруг атаковал не меня, а пустоту, а через секунду ему в челюсть прилетел удар от полупрозрачного иллюзорного воина. На его плечах, удерживаемые кольцами тела ламии, сидели двое девушек.

Я ухмыльнулся. Всё было правильно. Мои усилия по сбору команды, которая смогла бы стать достойной поддержкой, наконец дали свои плоды.

Итак, Тхалса, второй раунд. Стенка на стенку.

Глава 32

Четверо моих помощников даже все вместе были слабее каждого из троицы наших врагов. Про Тхалсу и говорить не стоило. Палкас обладал действительно превосходящей физической мощью, с ним даже мне приходилось вести себя осторожно. А Дарнак, хотя и не был экспертом в лобовых столкновениях, оставался врождённым мастером скрытности и мгновенных смертельных атак.

Для уровня простых людей Рей, Дьюлла, Эллиса и Исма были невероятно сильны. Но в сравнении с другими Майигу, их силы нельзя было считать чем-то выдающимся.

Тем не менее, от них и не требовалось побеждать троицу оставшихся в живых покровителей самостоятельно. Они должны были стать поддержкой, которая помогла бы мне справиться со смертельной ситуацией.

И с этой задачей они справились более чем отлично.

Рей не атаковал, даже не пытался. Сейчас он был не более чем транспортом, с помощью которого катастрофически слабая физически ламия и двое девушек, наверняка едва державшиеся в сознании после обожествления, могли не бояться попасть под удар врага. А его пассажирки втроём вкладывали все свои силы в сдерживание врага.

Разумеется, их появление не стало панацеей. Мне не исчезли с радаров Тхалсы, Дарнака и Палкаса полностью, и атака продолжали преследовать как меня, так и их.

Однако они позволили мне немного перевести дыхание и, воспользовавшись предоставившимся шансом, приложить больше усилий к усвоению пожранных Даров.

Из десяти убитых Майигу мне удалось заполучить восемь Даров. Сгустки ещё двух, принадлежавших Вирго и богу-орлу, у меня самым наглым образом украли Палкас и Дарнак. Пока после убийств я был скован сражениями с другими Майигу, эти двое налетели и просто сожрали сгустки, ровно также, как это делал я сам.

Как и говорила Золла, среди Майигу моя способность становиться сильнее за счёт убитых врагов была далеко не уникальной. Так что отныне моим главным преимуществом должны будут стать “сердца”, способные хранить и давать мне возможность использовать чужие Дары.

Тем не менее, восемь Даров – это тоже было очень и очень неплохо. Как минимум в них по средним подсчётам должно было содержаться около тысячи двухсот лет жизни. А это ещё сорок секунд боя на пределе возможностей.

К тому же, Дары, которые я не собирался использовать лично, были источниками огромного количества мировой ауры. А с её помощью можно было сделать то, из-за чего в первобытном прошлом Тейи до появления людей, Майигу постоянно сражались и убивали друг друга. Усилить собственный Дар, в перспективе добившись даже его эволюции.

Правда, это мне уже придётся делать в куда более спокойной обстановке. Мировая аура в Дарах была ещё намного более сложной и строптивой силой, чем даже жизненная энергию. Поглощать её в бою было совершенно невозможно.

Так что эту силу пришлось оставить на десерт. Тем не менее, выигранных Реем и девочками нескольких секунд относительного спокойствия хватило, чтобы успокоить буйство поглощённых Даров, а также вытянуть из них достаточно жизненной силы для продолжения боя.

И первой моей целью после того, как я более-менее стабилизировал своё состояние, стал Палкас.

Огромный волк сейчас уже не казался мне каким-то прямо великаном. В пропорции с моим ростом в девять с хвостиком метров он был размером с корову или лошадь. Тем не менее, клыкастая и когтистая тварь, глаза которой, яркие и полные злобы, были лишь немногим ниже моих, всё равно выглядела крайне угрожающе.

Даже учитывая тигра-Самдаля и ещё одного Майигу, имени которого я не знал, который был медведем, Палкас всё равно смотрелся крайне внушительно. А, главное, его Дар силы, похоже, был куда более высокого качества, явно куда ближе к эволюции, чем у остальных. В дополнение к использованному Тхалсой благословению, каждый удар его лап заставлял моё тело вздрагивать, а кости – трещать.

Если я хотел расправить с Тхалсой, продолжавшей держаться на безопасной дистанции и использовать свои световые атаки, Палкаса было необходимо устранить. Удар в спину от такого врага определённо стал бы для меня, в моём нынешнем состоянии, смертельным.

Тем не менее, сейчас было не до тонких тактических игр, выматывания врага и победы “по очкам”. Несмотря на то, что Дары внутри меня прекратили буянить, я всё ещё находился в крайне плачевном физическом состоянии. Да и работающий на полную Дар жизни не позволил бы мне продолжать этот бой столько, сколько я захочу.

Потому, несмотря на то, что это была крайне саморазрушительная тактика, я решил воспользоваться тем, что Палкасу туман, дождь и иллюзии мешали куда сильнее, чем Дарнаку и Тхалсе. И, понадеявшись, что он заметит меня слишком поздно, бросился прямо на него.

Тактика сработала примерно наполовину. Палкас и правда среагировал на меня, вынырнувшего из пелены дождя и тумана, недостаточно быстро. И мне удалось поднырнуть под его пасть, получив доступ к ничем не защищённой шее.

Тем не менее, реакция волка оказалось достаточной, чтобы даже после такого манёвра вывернуть голову и впиться зубами в моё и так уже несколько раз травмированное плечо.

Взревев от боли, и параллельно придавая себе этим рёвом силу, я всё-таки обхватил шею Палкаса обеими руками, плотно прижав при этом его нижнюю челюсть к горлу. В следующее мгновение острые волчьи клыки погрузились ещё глубже в мою плоть, начав рвать и кромсать мышцы и сухожилия и скрести по костям.

Началась битва выносливости. Кто первым сдастся? Я ли не выдержу и разожму хватку, либо же Палкас не сумеет устоять и будет задушен.

Уступать никто из нас не собирался, однако разрешился этот спор довольно быстро и, неожиданно, благодаря Тхалсе. Палкас явно не мог ощутить, но я уже успел прочухать, как именно собирается мана перед тем, как жемчужина Тхалсы даст очередной залп.

Именно это и произошло на вторую-третью секунду нашей борьбы. И я, предупреждённый, в отличие от волка, сумел воспользоваться этой возможностью. Резко согнув спину назад, я оторвал тушу Палкаса от земли и махнул им, как здоровенной колодой, закрываясь его телом от светового луча, обрушившегося на нас на целых три секунды.

Мощь магии Тхалсы при такой погоде сокращалась, к тому же благодаря мясному щиту на меня попала едва ли пятая часть атаки. И всё равно мой правый бок оказался обуглен до хрустящей корочки, а печень, кажется, запеклась прямо внутри брюха.

Тем не менее, Палкасу пришлось куда хуже. Почти вся левая сторона его тела оказалась сожжена, и от болевого шока он волей-неволей разжал челюсть и расслабил шею. Упускать возможность я не собирался.

Резкий рывок, и огромный волк обмяк в моих руках. Сломанная шея, как и разорванное сердце или пробитая голова – повреждения смертельные даже для Майигу.

Потратив секунду, чтобы выгрызть сгусток Дара, находившийся у Палкаса между глаз, я бросился на Тхалсу, влив в магические платформы целую тонну маны, чтобы удержаться на поверхности озера.

Мне навстречу ударил сначала один поток света, потом другой, потом третий, почти без перерывов. При том, что раньше Тхалса всегда делала паузы между атаками, видимо выматывавшими даже её.

А когда я оказался уже слишком близко, жемчужина вдруг вспыхнула вся целиком и между мной и Тхалсой встала буквально стена из ярчайшего сияния.

Уворачиваться и юлить у меня уже не было ни сил, ни времени. Несмотря на то, что благодаря Рею и девочкам я смог разобраться с Дарами, выкачивание из них жизненной энергии шло постепенно. И чем больше я слабел от кучи травм и отравления, чем хуже начинал контролировать свои Дары, тем это выкачивание происходило медленнее.

В момент, когда мы были в партере с Палкасом и Тхалса жёстко обожгла мне бок, скорость потребления лет жизни превысила скорость восполнения. И теперь у меня оставалось не более пяти секунд при использовании максимального коэффициента Дара жизни. А снижать его было слишком рискованно в противостоянии с покровительницей целой страны.

Так что, хотя я и старался по максимуму избегать лучей Тхалсы, заниматься полноценными уклонениями уже не собирался. Первый выстрел подпалил мне левое плечо, второй – многострадальный правый бок.

Третий, произведённый Тхалсой с расстояния всего в три десятка метров, почти идеально попал мне в грудь. Спасли меня только выставленные перед собой руки, но теперь они стали совершенно бесполезны из-за того, насколько сильно их опалило.

Через стену света я пробежал, даже не закрыв ничем голову. Только закрыл глаза, чтобы их не испарило. Тонкие веки, правда, превратились в два уголька, и открыть их уже не представлялось возможности. Благо я мог видеть и сквозь них.

На Тхалсу я налетел, уже почти ни на что не способный. Мышцы превратились в шашлык, кожа – в шкварки. Однако у меня по-прежнему была мана и были мои Дары.

Наплевав на здравый смысл и логику, я влил огромное количество энергии в Дар превращений. А затем накрыл почти трёхметровую жемчужину, в которой, как я чувствовал, был заключён сгусток Дара света Тхалсы, разросшейся до абсурдных размеров пастью.

Последним, что я запомнил перед тем, как отключился, рухнув на жёсткую подстилку мяса моллюска, стал Дарнак, вынырнувший из пустоты надо мной, но тут же схваченный за горло иллюзорным воином. Потом разум нырнул во тьму и пустоту.

***

Версия Рея была довольно проста. Благодаря нашей связи вассал-сюзерен они с Дьюллой ощутили, как Тхалса позвала меня в первый раз. Тем не менее, так как ничего плохого не произошло, решили не вмешиваться.

Но когда неподалёку от столицы взорвались наши воинствующие ауры, им обоим стало понятно, что ситуация вышла из-под контроля.

Если бы я не принял присягу Исмы и они, не ощутив “прибавление в семье”, сразу же рванули на подмогу, вероятно я был бы уже мёртв. К счастью, Рей сумел почувствовать союзников и, хотя они и прибыли позже, чем могли бы, зато сделали это не вдвоём, а вчетвером.

Дарнак попытался убить меня, когда я уже сам, без его помощи почти оказался на грани смерти. Тем не менее, насколько я мог предположить, в момент, когда я поглотил жемчужину Тхалсы, даже если не успел её поглотить, связь Майигу-моллюска с её владениями была нарушена, что привело к исчезновению благословения территории для её союзников.

А без этого благословения Дарнак, прирождённый ассасин, хоть и был покровителем клана, по силе уже не мог сравниться с Реем, специализировавшимся на прямых столкновениях. Зная, что Майигу тьмы обязательно попытается убить меня, Рей сумел подловить его над моим телом.

Тхалса, неожиданно, не умерла. Даже после того, как я поглотил её жемчужину со сгустком Дара, створки раковины попытались захлопнуться, чтобы поглотить уже меня самого.

Но, опять же, вмешался Рей. И так как Даром Тхалсы был свет, а не сила, она не смогла помешать моему подчинённому вытащить меня из её нутра. А после того, как её Дар был у неё отнят, она лишилась и той силы, что давала ей родная земля. По сути, хотя она и сохранила разум, от бывшей Майигу осталась лишь раковина.

Как-то помешать Рею, оттащившему меня на берег, она уже не могла. И, к счастью, на этот раз долго без сознания я не провалялся, придя в себя уже минут через пять после того, как бой против двенадцати друзей Тхалсы закончился.

Я лежал на спине, на прибрежном песочке. Глаза открыть до сих пор не получалось из-за ожогов, но оценить обстановку это мне не мешало, тем более что я тут же начал вливать всю оставшуюся ману в приказ исцеления.

Огромная жемчужина, проскользнувшая мне сразу прямо в желудок, раздула мой живот до каких-то почти абсурдных размеров. К счастью, я всё-таки сам тоже был не маленьким, и даже без силы Дара превращений трёхметровый шарик не сумел порвать меня изнутри. А после того, как в дело был пущен ещё и Дар пожирания, живот начал довольно быстро приходить в норму, как и всё тело в целом.

Исцелиться полностью, правда, у меня быстро бы не получилось, несмотря ни на какие усилия. Критическими местами были левая нога, наполовину сгнившая из-за яда Экандуги, а также правый глаз, банально вытекший мне на щёку.

Ногу я ещё мог более-менее подлатать. Из-за того, что некоторые мышцы полностью превратились в кисель и уже не осталось ничего, к чему можно было бы применить приказ исцеления, полностью вернуть функциональность своими усилиями мне бы не удалось. Но по крайней мере, восстановив частично сохранившиеся ткани, через несколько дней я смог бы вновь ходить самостоятельно, пусть и хромая.

А вот глаз вернуть было невозможно. И, к сожалению, Дар превращений тут тоже не был помощником. Может быть оригинальные его владелец, хамелеон Униял, и мог принимать абсолютно любые формы, но в моих руках его возможности были ограничены. Отращивать новые части тела, в частности потерянные глаза, с его помощью я не мог.

Ну, особой проблемы в этом я не видел. Почти полгода проходил без одной руки, побуду и без глаза, ничего страшного. Тем более что у меня уже была идея, как вернуть себе бинокулярное зрение и пружинистую походку.

Впрочем, это позже. Пока что нужно было закончить с исцелением самых критичных из имеющихся травм, а также разобраться с Дарнаком, которого, к счастью, Рей не прикончил. Его остановила Исма, догадавшаяся, какие у меня могут быть планы на бога тьмы.

- Умничка, - улыбнулся я, когда услышал об этом. - Отдохните пока с Эллисой, вы и так слишком перенапряглись сразу после обожествления. А ты, - я посмотрел на Дьюллу, - быстро сгоняй за Шиито.

Кивнув, ламия развернулась и устремилась в сторону столицы, а я, прикрыв глаза, полностью сосредоточился на восстановлении и освоении полученных Даров.

После становления Майигу и до сих пор мне ещё не доводилось именно поглощать чужие Дары. Те, что я поглощал, занимали свои места в моих “сердцах”, либо передавались другим. И вот, теперь мне, наконец, представлялась возможность испытать то, что было частью успеха любого сильного Майигу.

Выжав из сгустков Даров всю ману и всю жизненную силу, я получил десять небольших сияющих звёздочек, представлявших из себя сконцентрированную мировую ауру. И первая из них, принадлежавшая минотавру, тут же была скормлена Дару пожирания.

Мой Дар, после того, как звёздочка пропала в нём, несколько секунд никак на это не реагировал, но затем вдруг вспыхнул мощной энергией, будто бы подтверждавшей, что операция завершилась успешно.

Ещё через мгновение я ощутил, что его собственная аура немного выросла, а вместе с ней увеличились и скорость продуцирования им маны, и эффективность способности. Принцип в данном случае был элементарно простым, даже какое-то разочарование на секунду ощутил.

К сожалению, поглощение одного Дара другим не работало по принципу 1+1. После поглощения звёздочки мировой ауры сила моего Дара пожирания выросла всего процентов на пять. Да, он сам по себе изначально был куда мощнее Дара минотавра, но точно не в двадцать раз.

Это означало, что, чтобы Дар пожирания достиг уровня Дара жизни, находящегося во втором классе, нужно было ещё штук шестьдесят-восемьдесят таких звёздочек.

После пары экспериментов я выяснил, что могу проворачивать то же самое не только со своими главными Дарами, но и со второстепенными. И выходило, что выведение всех своих Даров во второй класс обошлось бы мне примерно в четыре сотни убитых Майигу.

Размеры и “питательность” Даров Палкаса и Тхалсы, куда бо́льшие, чем у минотавра, уменьшили это количество до полутора-двух сотен. Но всё равно это было безумно много. Да и неизвестно ещё было, не снизится ли эффективность поглощения по мере роста силы моих Даров.

Полученные сейчас звёздочки я поровну распределил между Дарами пожирания и роста. Сейчас для того, чтобы сражаться дольше и меньше беспокоиться о тратах маны, они были у меня в приоритете.

Дьюллы не было довольно долго, в районе часа. При том что даже без Рея, своими силами, она смогла бы добраться до города и обратно всего минут за десять. Я не слишком волновался, угроз для неё в столице сейчас не было, да и я мог спокойно заняться восстановлением.

Но когда она наконец явилась, вместе с Шиито и Тирианом, я уже заранее понял, что спокойно заняться обожествлением япончика у меня не получится. Слишком уж знакомая энергия исходила из чемоданчика, который нёс в руках наш безумный учёный.

Хмыкнув, я принял чемодан из рук Тириана и, разломав его пальцами, выудил светящийся зеленовато-бурым неровный, похожий на золотой самородок, камень. Спустя столько времени и пройденных трудностей настала пора получить вознаграждение.

Закинув камень в рот, я отправил ману Даров пожирания и контроля на скорейшее расщепление осколка Закона. Долго ждать не пришлось, в отличие от прошлого раза хватило всего нескольких секунд.

Ощутив рвущееся наружу нечто, я выдохнул густой зелёный дым, сложившийся в знакомую треугольную четырёхглазую голову с вертикальным разрезом рта.

- Ну, привет, Катрион.

Глава 33

- Интересно, - прощёлкала голова высшего истинного бога. - Ты действительно стал Майигу.

- Да. И поставленное тобой условие я выполнил.

- Вижу. Дар второго класса, да ещё и два третьего в придачу. Это действительно достойно того приветственного подарка, о котором ты говорил.

Я даже сказать ничего не успел, когда из зелёного облака, физически неосязаемого, вдруг вылетел и приземлился мне на ладонь совершенно реальный предмет.

Размером с человеческую голову восьмиугольный камень с идеальными, будто лазером срезанными гранями. В его середине, выполненный будто бы из вплавленного в камень стекла, находился странный символ, похожий на замысловатую, выведенную рукой профессионального каллиграфа, букву W.

- Что это?

- Одноразовый камень портала. С его помощью ты сможешь перенестись в любой из подконтрольных мне или моим союзникам миров, это около трёх тысяч. Чтобы активировать, влей в него ману, чтобы символ начал светиться, а потом представь мир, в который хочешь попасть.

- Я ведь не знаю ни одного мира помимо Тейи и своего мира, Земли.

- Камень перенесёт тебя в мир, ближайший к представленному образу. Если захочешь попасть в мой центральный мир, сконцентрируйся на символе и представляй его. Это – моя печать.

- Ясно. Спасибо за такой подарок.

- Я пообещал вознаградить тебя, я всегда держу слово.

- Всё равно, спасибо. Я…

- Очень долго. В чём суть переговоров, о которых ты говорил?

М-да, вот уж точно бизнесмен до мозга костей. Хотел ему комплимент сделать, но, похоже, Катрион действительно понимал только язык прибыли.

- Я всё ещё хочу убить Палема. И ты уже должен был заметить, что свои обещания я тоже привык держать. Думаю, тебе не понравится, если Палем умрёт?

- Нет. В него немало вложено и я хочу получить свои дивиденды.

- Должно быть, тебе проще было бы сообщить ему обо мне и сказать, что от меня надо избавиться, дабы пресечь возможность его провала в зародыше?

- Именно так.

Как и ожидалось, скрывать что-либо Катриону не было никакого смысла. А так как он был куда сильнее, чем я в принципе мог представить, мировой закон о невмешательстве на него скорее всего ровным счётом никак не действовал.

Даже если он не мог убить меня сейчас сам по неким причинам, натравить на меня всю империю для него было бы несложно. Тем более с учётом того, сколько Палем ему задолжал.

- Что нужно, чтобы ты этого не делал и позволил мне продолжить расти? За исключением присяги тебе на верность вместо Палема.

- Ты хочешь присягнуть какому-нибудь другому Байгу?

- Нет, я хочу остаться сам по себе.

- Это облегчает дело. Я буду готов простить тебе убийство Палема при трёх условиях, - не подумав даже секунды, продолжил Катрион. - Во-первых, ты не станешь присягать другим Байгу, а также просить или принимать их помощь, либо каким-либо иным способом связывать себя с ними. Во-вторых, если ты всё-таки попытаешься убить Палема, то сделаешь это, пока остаёшься Майигу. Если станешь Руйгу, не важно, каким образом, посягательство на моих подчинённых я буду считать объявлением войны. И в-третьих, если ты убьёшь Палема, то будешь должен исполнить три моих приказа, вне зависимости от того, что я попрошу и насколько сложно это будет.

- С одной оговоркой. Я не стану делать ничего во вред своим подчинённым.

- Я бы не потратил эти приказы на нечто настолько бесполезное и бессмысленное.

- Тогда я согласен.

- На этот раз, чтобы быть уверенным в том, что ты сдержишь своё слово, я оставлю на тебе своё клеймо. Когда ты умрёшь, либо когда мои приказы будут выполнены, оно исчезнет. Если нарушишь условия договора – я узнаю.

- Если это не будет мне никак мешать – то без вопросов.

Зелёный туман сконденсировался в ещё один, ровно такой же, как на камне портала, вензель W, который, плавно подлетев ко мне, погрузился в мою грудь, оставив на коже едва заметный след.

Никаких изменений я не заметил, и даже не мог ощутить полученное клеймо. Но вряд ли Катрион просто запугал меня пустышкой. Да и в любом случае нарушать условий сделки я не собирался.

- Это было продуктивно, - произнесла треугольная голова, после чего почти сразу же испарилась, не дав мне даже сказать: “Пока”.

Хмыкнув, я оглядел окруживших меня ошарашенных людей и одну ламию. В отличие от Пяти Великих, общавшихся со мной в катакомбах под Оплотом, Катрион не устанавливал изолирующего экрана и наш разговор был виден и слышен всем вокруг.

- Я п-правильно всё п-понял? - даже начав немного заикаться, спросил Рей. - Т-ты только что г-говорил с самим госп-подином Катрионом?

- Да, и мы, похоже, договорились.

- Камень для перемещения между мирами? - у Тириана, подскочившего к моей ладони, на которой лежал подарок Катриона, едва слюни не текли. - Мы можем его протестировать?

- Сейчас? - фыркнул я, пряча в нагрудный карман камень, в который Тириан уже начал вливать ману. К счастью, заскоки безумного учёного меня уже даже не удивляли, а то я бы ему точно врезал. - Ты ведь слышал, что он одноразовый. Используем, когда в этом мире уже нечего будет делать.

- Я не совсем поняла, что произошло, но аура этого существа была поразительной, - выдохнула Эллиса, сидевшая, прислонившись к моему боку. - Я никогда раньше такого не испытывала. И, я не ослышалась, оно сказало: “Три тысячи миров?”

- Да, я тоже это слышал, - закивал Шиито, продолжая коситься на Дарнака, извивающегося в руке у иллюзорного воина Рея. - Эм… Тим, простите, а я правильно понимаю, что это…

- Твой покровитель, ага. И сейчас мы займёмся передачей тебе его Дара.

- Чего?!

- Тим, ты уже делал подобное? - резко поднял на меня глаза Тириан, до сих пор пытавшийся, несмотря на мои аккуратные попытки его остановить, забраться по моему боку к внутреннему карману с камнем портала.

- Да, - я кивнул на Эллису. - И вполне удачно.

Соскочив с меня, безумный учёный подлетел к девушке и, ничего не говоря, прижал одну руку к её лбу, а вторую положил на грудь.

- Что происходит?! - взвизгнула Эллиса, слишком слабая сейчас, чтобы сопротивляться усилившему себя с помощью постоянной накачки маной Тириану.

- Не наглей, - пробурчал я, схватив маниакального исследователя за шиворот и оторвав от девушки.

- Как ты мог провести такой эксперимент без меня?! - завопил в ответ Тириан, безумными глазами пожирая Эллису.

- Сейчас проведём его ещё раз, успокойся!

И действительно, стоило мне сказать это, как Тириан присмирел и лишь, крутанув голову так резко, что аж шея хрустнула, повернулся к Шиито.

Обращение япончика в пожирателя прошло без особых отличий от Исмы и Эллисы. То, что он был иномирцем, на процесс, похоже, никак не повлияло и спустя несколько минут он уже пришёл в себя, сев после бивших его спазмов и потирая живот.

- Дай его мне, - повернулся я к Рею.

По идее Дарнак был даже неосязаем, буквально сгусток тьмы. Но благодаря невероятно плотной мане в руках иллюзорного воина, как и в моих, мы могли без особых проблем держать его, всё это время дёргающегося в тщетных попытках выбраться.

К его сожалению, такой возможности ему не представилось. Растянув в очередной раз рот Даром превращения, я просто-напросто затолкал кучу теней себе в глотку, проглотив его целиком. Через несколько минут Дар тьмы, уже освобождённый от ненужной шелухи в виде полуматериального тела Майигу, перекочевал сначала на место последнего “сердца”.

А затем, когда я усвоил всё, что оставалось от Дарнака, позволил ему вылететь, чтобы почти тут же погрузиться в тело Шиито. И тут же у япончика, как и у девушек до него, начался бесконечный эпилептический припадок с постоянным циклом разрушения и восстановления организма.

К его счастью, а возможно и к сожалению, рядом, вообще, кажется, не моргая, сидел Тириан, так что умереть от какой-то глупой случайности в процессе Шиито не грозило. А мне тем временем предстояло решить другую проблему.

После того, как я поглотил Дар Тхалсы, я тут же ощутил множество появившихся связей, тянущихся к присягнувшим ей на верность Майигу. Это было нормально, если бы другой Майигу убил меня, Рей и Дьюлла тоже автоматически стали бы его подчинёнными.

Однако, в отличие от прямой клятвы верности, которую мог разорвать только сюзерен, “унаследованную” клятву были способны расторгнуть и вассалы. Правда, сделать это удалённо, просто отказавшись и свалив в закат, было нельзя. Требовалось явиться к новому сюзерену лично и, также, как приносил клятву предыдущему Майигу, заявить об отказе от неё.

Так что увидеться со мной уже хотело немало покровителей. К тому же ситуации, подобные этой, в принципе происходили крайне редко. Насколько я знал, на территории Большого Союза и окрестных малых стран, где был возможен относительно свободный обмен информацией, последняя смерть Майигу-покровителя страны случилась пятьдесят лет назад как раз в Золле.

И многим Майигу, даже если они не хотели отказываться от своей клятвы, наверняка было банально интересно увидеть, кто сумел превзойти огромную власть, даруемую контролем территории.

В результате к заповедному озеру за тот плюс-минус час, что я приходил в себя и дожидался возвращения Дьюллы с Шиито и Тирианом, успело стянуться довольно много богов.

Они держали дистанцию, то ли не решаясь приблизиться, то ли дожидаясь, пока их соберётся побольше. Но даже когда их собралось уже больше тридцати, я не почувствовал особого волнения.

Большинство Майигу бывшей Тхалсы, за исключением, вероятно, покровителей княжеских кланов, обладали силой в районе пиковой восьмой, максимум начальной девятой ступени. К тому же сейчас они не находились на своей территории, и благословениями их никто одаривать не собирался.

Хотя за час я не успел восстановить и трети своей полной силы, таких задохликов я мог убивать десятками. И вообще, это даже могло бы стать отличным вариантом, как минимум для прокачки собственных Даров. Однако всё-таки сейчас я хотел избежать смертей среди Майигу, насколько это было возможно.

После поражения Тхалсы её контроль над территорией страны исчез. Я чувствовал, как и после смерти Тизена, что мог заявить на них свои права. Но, как и в случае с трёхглавым змеем, делать этого не собирался. Куда ценнее владения землёй, на которой всё равно не останусь, для меня была возможность свободно передвигаться по миру, избегая закона о невмешательстве.

При этом в ближайшем будущем стоило ожидать активности со стороны империи. Вообще, такая маленькая страна не слишком интересовала палемцев. Для них Тхалса была скорее детской площадкой, куда они отпускали поиграться свои самые слабые кланы, больше ни на что не способные.

Но новые владения никогда не будут лишними. И, узнав о том, что земли Тхалсы стали бесхозными, империя наверняка поспешит отправить на захват как можно больше ресурсов.

За месяцы в Тигрином Клыке я успел изучить методы империи и прекрасно знал, что гражданам мелких стран, в отличие, например, от жителей Золлы, находящихся под покровительством сильных Майигу, палемцы не станут даже пытаться как-то помогать.

Часть из них будет убита, часть уведена в рабство в качестве бесплатной рабочей силы, либо же подопытных для экспериментов с поглотителями. Поведёт считанным процентам.

Самых маленьких несмышлёных детей перевоспитают как граждан империи. Учёных, инженеров и прочих людей науки распределят по исследовательским институтам, где они будут трудиться под угрозой смерти. А одарённых кланов, которые в полном составе, вместе со своими Майигу, поклянутся в верности Палему, отправят в качестве пушечного мяса на малозначимые войны с мелкими странами наподобие самой Тхалсы.

Я не испытывал по отношению к этой стране никаких тёплых чувств. Но мне уж точно не хотелось, чтобы из-за моего эгоистичного желания заполучить ещё несколько звёздочек мировой ауры жизни десятков и сотен тысяч людей либо оборвались, либо превратились в ад.

Да, Тхалса бы неизбежно проиграла в любом случае. Но тут, в отличие от той же Золлы, война шла черепашьими темпами. За пятнадцать лет со смерти отца Эллисы имперцы передвинули границы от силы километров на двести вперёд.

Причина была всё та же. Тхалса была слишком маленькой и не заслуживающей внимания страной, чтобы прилагать больше, чем необходимо усилий к её захвату. Всё равно в итоге она бы поддалась, и так как империя вела непрекращающуюся войну со всем миром, ей было плевать, случится это сейчас или через десять лет.

А за эти десять лет много чего могло произойти. К примеру я мог стать достаточно сильным, чтобы уже наконец-то убить Палема. Так что я не собирался ещё больше ослаблять эту страну.

К тому же отсюда родом была моя женщина. Думаю, она бы не захотела видеть, как её родина падает в лапы имперцев.

Поднявшись на ноги, я выпустил свою ауру, мигом достигшую окруживших заповедное озеро Маийгу.

- Я жду всех, можете больше не ждать и не прятаться.

Несколько секунд прошло в молчании, но затем со всех сторон начали выходить боги. Чтобы всё прошло мирно, я окутал Шиито, продолжавшего корчиться от адской боли, и Тириана, наблюдавшего за ним, плотным коконом мировой ауры.

Теперь они ничего не видели и не слышали, и также их было невозможно рассмотреть тем, кто сам не обладал мировой аурой. Полностью проблему закона о невмешательстве для явившихся Майигу это скорее всего не решало. Но этого было вполне достаточно, чтобы они могли разговаривать со мной, не чувствуя боли от воздействия мирового закона.

Остальные же мои спутники уже сами были Майигу, так что никак на правила не влияли.

После того, как нас окружило уже более сорока богов и новые наконец прекратили появляться, вперёд шагнула высокая, на голову выше меня, богиня, с кожей тёмно-серого, почти чёрного оттенка, и абсолютно гладкими лоскутами кожи на месте глаз.

Её я сразу узнал. Урмата, богиня дуэлей, сильнейшая после Тхалсы Майигу страны, и владелица арены, на которой я когда-то так много сражался.

- Тебя зовут Тим? - произнесла она скрежещущим, напоминающим звук столкновения двух мечей, голосом.

- Да.

- Я помню тебя. Ты был на моей арене.

- Был, - кивнул я. - И рад, что ты не встала на сторону Тхалсы в этом бою.

- Я никогда не любила эту склизкую ракушку, - фыркнула Урмата, бросив взгляд на продолжавшую дрейфовать по озеру Тхалсу.

По словам Рея, когда он спас меня из её створок, моллюск, осознавшая своё поражение, попросила не убивать её. И, получив это обещание, просто закрылась и “ушла в себя”, не предпринимая даже попыток к бегству, видимо, приняв свою судьбу.

- Зачем же тогда поклялась ей в верности?

- Это был наш уговор. Мы сразились и тот, кто проиграл, стал подчинённым победителя. Она оказалась немного сильнее, но это не значит, что она стала мне нравиться. У этой устрицы нет никакого представления о чести.

- Я заметил.

- Именно поэтому она в итоге и проиграла, - произнесла Урмата, явно твёрдо уверенная в своей правоте.

- Вполне возможно.

- Итак? Что ты намерен делать с этой страной? Почему ещё не заявил свои права на территории Тхалсы?

- Мне это не интересно. Предпочту свободу. Тем не менее, оставлять эти земли без присмотра тоже не хочу. Ты не против стать их покровительницей вместо Тхалсы?

- Нет, конечно, - усмехнулась Урмата. - Мы ведь изначально за власть и сражались. Но ты правда не хочешь стать тут хозяином? С такой силой, как у тебя, эти земли в итоге смогли бы подняться до уровня стран из Большого Союза.

- Не хочу, чтобы меня что-то тянуло назад.

- А мы можем последовать за тобой? - вдруг подал голос другой Майигу, высоченный, ростом метров в тридцать, двухголовый журавль.

Его я вроде как даже помнил. По крайней мере помимо Тизена был только один клан, одарённые которого пользовались двумя типами магии: водой и ветром. Звали его, если мне не изменяла память, Чусилаго.

- Да, мне бы тоже хотелось пойти с тобой! - из ровного круга вышла неожиданно мускулистая, будто ежедневно ходила в зал тягать железо, прямоходящая жаба ростом метров в пять.

Следом за ними ещё несколько Майигу сделали шаг вперёд. В итоге желание следовать за мной изъявил почти десяток богов.

- Вы можете присоединиться ко мне. Но во-первых, нужно будет пройти тест. Абы кого я к себе не возьму. И во-вторых, вы должны понимать, что это будет не увеселительная прогулка. Моей целью является война с империей и в итоге, если не сдохну сам, то убийство Палема. Так что трусы и слабаки сразу долой.

Если после первого условия никто не вернулся “в строй”, то вот второе отвадило почти всех. Большинство отступило, и единственными, кто так и остался упрямо стоять на месте, оказались как раз первые, кто заявил о готовности ко мне присоединиться. Двухголовый журавль Чусилаго и мускулистая жаба.

- Хорошо, с вами решим чуть позже. Остальные, можете спокойно разрывать свои клятвы со мной, при условии что вы тут же принесёте новую клятву Урмате. А ты, - я повернулся к богине дуэлей, - Поспеши заявить права на эту землю.

Дальше всё развивалось уже вполне мирно и даже как-то обыденно. Майигу подходили по очереди и разрывали свои клятвы, после чего клялись Урмате. Авторитет богини дуэлей среди Маийгу Тхалсы был очень велик. Никто даже не подумал ни оспаривать её право на главенство, ни отказываться от принесения ей клятвы. Хотелось надеяться, что с изменившимся руководством эту страну будет ждать лучшее будущее.

Проверка двух кандидатов на вступление в мою команду прошла тоже без особых сложностей. Да я и не требовал от них ничего сверхъестественного, лишь попросив продемонстрировать свои способности и провести со мной небольшой спарринг.

О Дарах Чусилаго я помнил правильно, это были вода и ветер. Жаба, или точнее жаб, которого звали Гвурек, оказался обладателем Дара силы. Они оба подтвердили свои клятвы мне, а затем отказались от своих территорий, чтобы иметь возможность свободно перемещаться вместе со мной без влияния закона о невмешательстве.

К тому моменту, как со всеми этими делами было покончено, как раз оклемался и Шиито. И на него обожествление подействовало куда сильнее, чем на девушек.

Внешне он почти не изменился, лишь глаза стали кромешно-чёрными, без белка и радужки. Но тело япончика стало почти таким же эфемерным и полуматериальным, как у самого Дарнака.

Не используя ману, и если он не уплотнялся специально, можно было просто провести рукой сквозь него, ощутив лишь небольшое сопротивление. И при этом самому Шиито от этого было ни тепло ни холодно. А его невидимость теперь мог раскусить только я с моими глазами. Ну, точнее, глазом.

Впрочем, самого япончика это не испугало и не расстроило. Наоборот, он был очень рад, что наконец-то сможет помочь мне не только поднося бумаги и будя по утрам. И, разумеется, он тоже принёс мне присягу как Майигу.

И вот, когда я уже подумал, что со всеми делами в бывшей Тхалсе мы закончили, Тириан, после демонстрации Шиито его новых возможностей сидевший, тупо уставившись в одну точку, вдруг подскочил и ткнул в меня пальцем.

- Я тоже так хочу, Тим!

- Стать Майигу?

- Да! Убей моего бога и отдай мне его Дар!

- У вас с Серхапом, насколько я понял по твоим рассказам, вроде бы были неплохие отношения?

- Плевать! - в глазах Тириана бегали безумные искорки. - Если так я смогу стать сильнее и проводить более подробные и сложные исследования, то Серхап должен умереть!

М-да… вот тебе и верный последователь. Впрочем, пытаться переубедить Тириана я точно не собирался. Майигу-целитель в команде был куда полезнее, чем просто целитель, тем более что на своей шестой ступени Тириан уже не смог бы мне исцелить даже порезанный палец. А то, что для этого придётся убить виноватого, по сути, только в плохом чутье на людей, бога – уже вопрос десятый.

Вот только была одна проблема.

- Тириан, напомни-ка мне. Я правильно помню, что твой бог, хотя сам и отшельник, имеет довольно серьёзного покровителя?

- Да-да, - отмахнулся безумный учёный. - Его отец – Майигу-покровитель королевства Лорго, члена Большого Союза, бла-бла-бла, кому не плевать? Хочу себе Дар! Отправляемся немедленно! Если я не получу свой Дар, я перейду на сторону империи, вот увидишь! Давай, нельзя ждать ни минуты…

Лорго. Родина Эргло и Асваля. Как тесен, оказывается, мир.

Что же, по крайней мере теперь я знал, куда отправиться после Тхалсы.

Глава 34

Саму Тхалсу, огромного пресноводного моллюска-жемчужницу, я в итоге решил не убивать. Без своего Дара она была совершенно безобидна и, переданная “на попечение” Урмате, в итоге оказалась в роли эдакого экзотического домашнего животного. Не знаю, как для самой Тхалсы, но как по мне это было наказание, достойное её подлости.

Ещё около недели мы провели в столице новоиспечённого королевства Урмата, чтобы проследить за сменой власти и в случае чего помочь новой богине-покровительнице страны. И, надо сказать, после того, как королевская семья вместе с дюжиной разных кланов лишились своей магии, переполох поднялся знатный.

Однако благодаря слаженной работе Урматы и других Майигу, присягнувших ей на верность, а также тому, что вместе с Тхалсой я убил покровителей почти всех кланов-сторонников королевской семьи, государственный переворот произошёл куда безболезненнее, чем в Золле.

Разумеется, в ближайшем будущем стоило ожидать и волнений, и нестабильности, и скорее всего вторжения империи. Но по крайней мере перед лицом всех этих невзгод новое государство не осталось полностью беззащитным.

Клан Тизен, неофициально разделённый на три ветви, после долгих обсуждений с Эллисой было решено оставить там, где он был изначально. Да, нам обоим было бы куда спокойнее, если бы клан всем составом переехал в Золлу.

Но, во-первых, такие потрясения могли слишком сильно повлиять на простых членов клана, не связанных напрямую со мной, Эллисой или Исмой. В результате от и так немногочисленного клана Тизен после долгих дней пути вполне могли остаться только рожки да ножки.

А во-вторых, с учётом всех опасных и непредсказуемых ситуаций, в которые я ещё мог попасть в будущем, включая потенциальное противостояние с самим королём Золлы, куда безопаснее для невероятно слабых по глобальным меркам членов клана куда безопаснее было остаться здесь, под присмотром Урматы.

Одарённым клана просто без особых подробностей объяснили, почему теперь они не смогут использовать несколько видов магии одновременно. А простым членам даже таких вещей не сообщили, оставив их в блаженном неведении относительно произошедшего с их прошлым покровителем.

Единственным человеком из клана Тизен, которого я решил взять с собой помимо Эллисы, был Морнон. Старик, теперь выглядевший куда моложе, чем при нашей первой встрече и наверняка способный сыскать расположение у немалого числа юных сорокалетних барышень, внутренне всё ещё был очень подавлен.

Физическое исцеление помогло частично восстановить ментальное состояние, по крайней мере сейчас при виде меня он не начинал плакать и просить прощения, и в целом вёл себя совершенно нормально.

Но я прекрасно видел, что Морнону по-прежнему очень плохо, и не хотел, чтобы он, после того, как мы с Эллисой исчезнем, вновь впал в апатию. На этот раз с ним рядом уже не окажется человека, которому старик будет небезразличен настолько, чтобы продолжать присматривать за ним несмотря ни на что.

Так что, хотя присутствие одарённого всего третьей ступени в команде и накладывало определённые ограничения, это решение я принял без каких-то долгих раздумий. А когда Морнон нашёл бы себе какую-нибудь молодуху и прекратил горевать о прошлом, мы бы просто ушли, оставив его наслаждаться заслуженной пенсией.

Шиито, в отличие от Эллисы, от своих последователей решил полностью избавиться. Хотя нельзя было сказать, что за те пару месяцев, что он провёл в клане Дарнак, с ним обращались как-то особенно плохо, ничего хорошего от них он тоже не увидел. И так как решил следовать за мной, без особых сомнений просто оборвал все связи, полностью уничтожив клан Дарнак.

Тириан, нашедший в одном из поместий столицы один осколок Закона Катриона, с тем же успехом за эту неделю обнаружил и ещё четыре, вычислив таким образом всех предателей и сторонников империи. Осколки, Закон из которых я бы всё равно не смог поглотить, я просто припрятал на случай, если нужно будет снова связаться с Байгу-богомолом.

Таким образом все дела, которые оставалось сделать в Тхалсе, были завершены. За неделю Исма, Эллиса и Шиито полностью восстановились после обожествления, и мы все вместе, компанией из девяти человек и уже аж восьми Майигу, попрощавшись с Урматой, двинулись в обратный путь.

На этот раз, однако, дорога до Оплота заняла уже не три дня, а всего четыре часа. Схватив Гвурека в лапы, а нас всех уместив на своей широченной спине, Чусилаго, по размерам вполне сравнимый с каким-нибудь пассажирским самолётом, с комфортом домчал нас до границы по небу.

Немного подумав, я решил не останавливаться и не забирать Руби. Десяти дней охоты могло быть достаточно, чтобы привыкнуть к самостоятельности. Но этого совершенно точно было мало, чтобы из домашнего питомца, оберегаемого от всех бед, вырос настоящий зверь.

Я чувствовал, что с Руби всё в порядке, и это было главное. А ещё пара-тройка недель охоты в одиночку ей уж точно не повредят. Да и передвигаться с такой скоростью и комфортом, учитывая лису, которая, в отличие от меня, не умела менять свой размер, было бы невозможно.

Не останавливаясь, мы перелетели кряж Пяти Великих и устремились дальше почти ровно на север.

Королевство Лорго, родина Эргло и Асваля, а также единственное место, где можно было узнать хотя бы примерное местонахождение бога Тириана, Серхапа, находилось на крайнем севере. На Земле примерно в этих широтах располагались Финляндия и Норвегия.

С таким жестоким климатом, порождавшим пропорциональную жестокость местных монстров, люди не выжили бы, если бы не научились делать что-то лучше всех остальных и не стали незаменимыми. И жители Лорго, благодаря тому, что на территории королевства были открыты десятки крупных месторождений самых разных металлов, стали мастерами печи и наковальни.

Кузнецы Лорго считались лучшими во всём Большом Союзе, а возможно и лучшими в Тейе. Именно отсюда было родом девяносто процентов оружия, используемого сильнейшими одарёнными вроде Ялианы Шерлиэ или самого Кримзона.

И в результате, хотя сам бог Лорго, а также его королевский клан, на протяжение последних пятисот с хвостиком лет вели максимально мирную политику, а страна даже не имела регулярной армии, нападать на Лорго не решались не только другие страны Большого Союза, но и даже империя.

Правда, тут скорее дело было не в том, что палемцы боялись возмездия со стороны союзников Лорго.

Официально, разумеется, это нигде не подтверждалось, и скорее наоборот, признавалось клеветой и антипропагандой. Но все, кто хотел знать, знали, что свои клинки Лорго продавали и палемцам тоже. Просто делали это втихую и не в массовом формате, работая исключительно с частными заказами сильнейших и богатейших людей империи.

Насколько я успел выяснить, сидя в Тигрином Клыке и читая разные исторические книги, вопрос о том, что Лорго торгует и нашим и вашим, периодически всплывал и в широких СМИ. Невозможно было идеально скрывать каждую сделку.

Тем не менее, каждый раз эти обсуждения заминались, и никаких претензий ни кузнецам Лорго, ни королевству в целом, другие страны Большого Союза не предъявляли. И даже имперцы, которым по идее было бы выгодно официально подтвердить сотрудничество с Лорго, чтобы вбить клин между государствами Большого Союза, молчали в тряпочку.

Причина такого единодушия могла быть только одна. Всем были просто позарез нужны именно мечи Лорго, и никакие другие. Вот что значило качество.

А лучшими кузнецами в самом Лорго, были, естественно, члены королевского клана. Последователи бога Лорго, обладавшего Дарами огня и металла, они по определению были мастерами ковки, и сравниться с ними не мог никто.

И хотя Тириан настаивал на том, чтобы немедленно вызнать местоположение Серхапа и отправиться его убивать, я решил не портить отношения с такими ребятами с самого начала. Выследить покровителя нашего безумного учёного можно было и после.

Тем более что у меня в налаживании связей с кланом Лорго был свой корыстный мотив.

Имея волчий доспех, в дополнительной защите я не нуждался. Прошедшая вместе со мной обожествление броня имела идеальный, по моим меркам, баланс гибкости, лёгкости и прочности. А главное могла становиться ещё лучше, постепенно пропитываясь моей мировой аурой.

Однако бой против Тхалсы и её прихлебателей показал, что Дар превращений, по крайней мере пока он будет оставаться в своём третьем классе, не сможет заменить мне полноценного оружия. Костяные или чешуйчатые “перчатки” и “сапоги”, которыми я покрывал руки и ноги, за время сражения ломались раз десять, иногда нанося мне самому урон даже больший, чем моим врагам.

Если бы у меня были настоящие боевые перчатки и сапоги, мои руки точно не были бы травмированы настолько, что под конец сражения я в принципе потерял способность их использовать. Да и яд Экандуги, вероятно, не сумел бы так просто оставить меня хромым, если бы на ногах у меня была сталь.

Тем не менее, человеческого уровня кузнецы мне сейчас, мягко говоря, не подходили. Материал достаточно прочный, чтобы выдержать бои моего уровня, ни за что не смог бы обработать ни один маг даже восьмой ступени.

А потому, если у клана Лорго не было скрытого эксперта уровня Кримзона, единственным кузнецом, к которому я мог обратиться за помощью, был сам Лорго. И что-то мне подсказывало, что бог-кузнец не сильно обрадуется, если я убью его сына.

Тириан своим требованием поставил меня в знатный тупик, конечно.

Империи он бы вряд ли настучал. Слишком их ненавидел.

Насколько я понял по иногда прорывающимся из него историям о прошлом, мать Тириана, одну из немногих последователей Серхапа, жившую в маленькой деревушке и исцелявшую всех приходящих к ней больных и убогих, похитили проникшие в страну шпионы империи, которым нужно было срочно вылечить какую-то их крупную шишку.

Ну а когда исцеление было завершено, от свидетельницы, понятное дело, избавились. Для Тириана, не знавшего отца и каких-либо других родственников, смерть матери стала жёстким ударом, после которого он, вероятно, и поехал немного кукухой.

Так что эти его угрозы были не более чем пустым блефом.

Однако, зная характер нашего безумного учёного, я почти не сомневался: если бы я не выполнил его требование, или хотя бы затянул с этим дольше какого-то срока, диктуемого шизой Тириана, он сто процентов что-нибудь бы учудил. И далеко не факт, что это было бы что-то безобидное.

Потому действовать надо было оперативно и эффективно. И первым шагом на пути к разрешению всей этой ситуации я собирался поднять старые контакты.

Немного странно, конечно, было считать “старым” знакомство, которое я завёл всего около полугода назад. В прошлой жизни куча моих знакомых даже после полугода очень тесного общения с девушками заявляли, что это просто “интрижка”.

Но для меня, призванного в этот мир лишь чуть больше года назад и успевшего пережить за этот срок столько, что хватило бы на несколько книг, шесть месяцев были действительно очень внушительным сроком.

А потому о встрече с Асвалем я не мог не думать без странного лампового чувства ностальгии. Представлялось, что мы с ним сидим у камина, и я говорю что-нибудь вроде: “А помнишь, как ты меня едва не убил?” - и мы усмехаемся.

Понятное дело, что это всё было лишь играми воображения, и в реальности я бы такого никогда не сделал. Умер бы раньше от испанского стыда.

Однако мысли о встрече со старым знакомым неизбежно поднимали мне одновременно уголки губ и настроение.

Я выдал всем по увесистому кошелю, в деньгах, благодаря Кримзону и Урмате, у меня недостатка не было, и предложил насладиться богатством. И насладиться, на самом деле, было чем.

Центр столицы Лорго, расположенной у подножия спящего вулкана, обиталища бога-покровителя страны, был, по сути, одним огромным рынком-кузницей, где продавался любой товар, какой только можно было представить. С туго набитыми золотом карманами тут было интереснее всего.

А сам я тем временем, вместе с Эллисой и Рахирой, отправился к поместью клана Эсфант. Хотя вообще, изначально я собирался взять только одну девушку.

Рахира за последние месяцы прочно закрепилась в статусе моего секретаря. Например, она вела бухгалтерию и, в отличие от меня, точно знала, сколько я получил золота, от кого, а также сколько и кому роздал.

Я бы не сказал, что её присутствие прямо-таки требовалось при переговорах с Эсфант. Но мне было спокойнее от осознания, что на какой-нибудь неожиданный каверзный вопрос о моих делах будет, кому ответить.

Эллису же я собирался, как и остальных, просто отправить за покупками. Тем не менее, в дело вмешалась женская ревность.

Рахиру с её очень прямолинейным и простым подходом ни капли не смутило появление “конкурентки”. “У мужчины может быть столько женщин, сколько он способен выдержать”, – её собственные слова, в которых, если задуматься, была скрыта большая житейская мудрость.

А вот баронесса Тизен не слишком-то обрадовалась тому, что за десять месяцев моего отсутствия я нашёл кого-то, кто грел бы мне постель. Это при том, что примерно после прихода в Золлу, из-за того, что рос я весь целиком и пропорционально, изменять Эллисе в буквальном смысле уже было невозможно.

Когда я только познакомил их, Эллиса вела себя вполне вежливо. Но это было скорее следствием аристократического воспитания, не позволявшего истерить на публике. Как только мы оказались наедине, мне закатили жуткий скандал.

Впрочем, не сказать, чтобы я этого не ожидал, и, обдумав всё заранее, пришёл к довольно простому и очевидному, на мой взгляд, аргументу.

Это был мой выбор. А я был выбором Эллисы. Если она своего выбора всё ещё желала придерживаться, то и я от своего отказываться не собирался. Если же мой выбор её не устраивал, то и её собственный, вероятно, был неверным.

Первыми её словами в ответ были: “Что, тогда мне тоже можно мужиков заводить направо и налево?!” На что я ответил, что конечно можно, запрещать я ничего не собирался и она была свободна в выборе.

Однако в этом случае тот мужик будет убит, а она выставлена вон. И это будет мой выбор, который ей придётся принять, как и мне – её выбор. Простая арифметика, но на девушку она подействовала отрезвляюще.

Хотя дуться на меня она не перестала до сих пор, вместо того, чтобы бороться со мной, Эллиса решила бороться с Рахирой. Не напрямую, естественно, разборок между своими женщинами я бы не потерпел. Да и сама Эллиса, несмотря на всё своё негодование, вряд ли когда-нибудь опустилась бы до такого.

Она просто решила продемонстрировать, что её одной мне будет более чем достаточно, во всех смыслах. Услышав, что я беру Рахиру к Эсфант, она, естественно, тут же заявила, что тоже пойдёт.

Спорить я не стал. В конце концов, лучше одной прекрасной девушки могли быть только две прекрасных девушки. И почти физические ощутимое напряжение Эллисы, в щепки разбивающееся об обезоруживающее добродушие Рахиры, настроение мне ни капли не портило.

- Добрый день, уважаемые, - поклонившись, поприветствовал нас главных стражник на воротах. - Позвольте узнать, вам назначено?

- Нет, но, уверен, нас примут, - улыбнулся я, остановившись и уже вполне привычным движением опершись на трость. Всегда было приятно, когда люди вели себя вежливо. - Передайте, что Тим Тарс из Золлы пришёл к Асвалю Эсфант.

- Вы – Тим Тарс? - по голосу стражника было заметно, что он сильно сомневается в моих словах. - Герой войны с империей? Человек, самостоятельно ставший Нейрагу?

- Да, это я.

- Семиметровый гигант с лицом зверя? - уже с некоторой насмешкой переспросил стражник, после чего его младшие товарищи тихо захихикали в кулачок.

М-да, сложившаяся репутация иногда могла сработать и в обратную сторону. Объяснять что-то мне, впрочем, было откровенно лень.

- Семь метров – немного заниженные данные, - прорычал я, принимая оригинальную форму и нависая над задрожавшими в ужасе стражниками.

Убив больше десятка Майигу, помимо Даров я получил также содержавшуюся в их телах энергию монстров, которую за последнюю неделю успел полностью усвоить.

По сравнению, к примеру, с гориллой Майскардом, сила прихлебателей Тхалсы была вообще ни о чём. Так что и качество их энергии также было довольно посредственным. Но это был как раз тот случай, когда количество компенсировало качество.

Внешне я почти не изменился, лишь девять метров роста превратились в девять с половиной. Однако чистая физическая мощь без учёта Даров выросла минимум раза в полтора.

- Ну, что, - я вновь принял человеческий облик, забрав из рук Эллисы глазную повязку и натянув её обратно на голову. - Сообщите обо мне?

Впрочем, после такого перформанса это уже не потребовалось. Ещё до того, как перепуганный до усрачки стражник вернулся, к воротам поместья подошла знакомая невысокая субтильная фигура. Ворота тут же распахнулись, открывая дорогу пятому крылу Его Величества, уже протягивающему мне руку.

- Тим, с нашей последней встречи ты, похоже, выучил пару новых трюков?

- Привет, Асваль, - я с огромным удовольствием пожал его ладонь, - Да, есть такое дело.

- Что привело тебя в Лорго? Неужели, как и все, приехал за оружием?

- Именно так, - хмыкнул я. - Однако, как ты понимаешь, обычное оружие мне теперь не подойдёт. Так что думал, что ты поможешь свести меня с лучшим кузнецом страны.

Асваль неожиданно нахмурился.

- Боюсь, сейчас это будет немного проблематично.

Я недоумённо поднял бровь.

- Почему? Что случилось?

- Пойдём, это не разговор для улицы.

Минуя все возможные преграды в виде стражи, слуг и секретарей, уже через несколько минут мы вчетвером оказались в кабинете Асваля. С немного вопросительным выражением он глянул на Эллису и Рахиру, но таким же немногословным образом я подтвердил, что девушкам можно слышать то же, что и мне.

После чего наследник клана нажал какую-то кнопку на своём столе и я ощутил, что кабинет окутал кокон из очень плотной маны. Видимо, это было что-то вроде защиты от прослушки. Дело явно было серьёзным.

- Что такого произошло, что требует таких предосторожностей?

- Говоря о лучшем кузнеце, ты ведь имел в виду не человека, а лично бога Лорго?

- Да.

- Тогда, как я и сказал, с этим могут возникнуть проблемы. Около месяца назад в узком кругу приближенных к королю лиц, в который вхожу и я, как пятое крыло, распространилась информация, что Лорго стал жертвой шантажа со стороны империи.

- Шантаж? - в первую секунду мне показалось, что я ослышался. - Шантаж Майигу-покровителя страны?

- Да. Некий бог из империи, имени его мы не знаем, требует, чтобы Лорго создал для него “лучшее оружие”. А если этого не произойдёт, то сын Лорго, Майигу Серхап, взятый этим богов в заложники, будет убит.

Я едва не поперхнулся, услышав имя покровителя Тириана. М-да, интересно девки пляшут…

- Ты меня извини, конечно, но почему ты рассказываешь об этом мне?

Асваль тяжело вздохнул и потёр переносицу.

- Потому что у меня, как и у некоторых других осведомлённых, есть одна теория, объясняющая настолько неожиданные и радикальные действия имперского бога. И ты имеешь к этому непосредственное отношение.

- Не понял.

- Мы решили тебя не беспокоить, в конце концов ты сейчас относишься к другой стране, что может вызвать некоторые сложности. Да и твоей непосредственной вины в произошедшем в любом случае нет. Но, раз уж ты здесь, и сам изъявил желание получить от Лорго услугу, думаю, будет правильно тебе всё же рассказать. Правда я должен предупредить, что я говорю это тебе не как представителю Золлы, а как …

- Асваль, заткнись, тебе не идёт вся эта бюрократия. В чём дело?

- Хорошо. У нас есть большие подозрения, что похитил Серхапа и теперь шантажирует Лорго не кто иной, как третий сын Палема, Самиган. А причина в том, что империя не сумела быстро захватить достаточно большую часть Золлы, чтобы начать переговоры с позиции силы. И Самиган, разозлившийся, что не получил желаемого, теперь хочет убить тебя наверняка с помощью оружия, выкованного лучшим кузнецом.

Пол кабинета под моими ногами взорвался от вырвавшейся наружу ауры.

- РАЗОРВУ СУКУ.