Книга 5. Запас жизни

Глава 1. То, чего здесь ещё не ели

Вера принесла один нож и пачку салфеток. Андрей заметил, что тарелок она не взяла.

— А если начинка вытечет?

— Тогда ты её и соберёшь. С доски.

Под доску Вера освободила место на столе между Андреем и синтезатором. Смена ещё работала: у дальней стены перекладывали кассеты, кто-то подвинул ногой мешавший проходу ящик. Всё это Андрей видел десятки раз. Нож на доске здесь появился впервые.

Пищевые проверки закончили до того, как позвали Веру. Андрей помнил показания лучше, чем изображение изделия на экране. На изображении лепёшка казалась слишком ровной, как крышка от банки. Та, что выехала на лотке, чуть вздулась посередине. Один край был тоньше другого и приподнялся над металлом.

Пахло горячей коркой. Запах дошёл до Андрея раньше, чем лоток остановился.

Он поддел лепёшку лопаткой. Она не соскользнула на доску сразу: мягкий край повис, и Андрею пришлось подвести лопатку глубже. Под ладонью на рукояти ощущался вес. Он поймал себя на том, что переносит эту первую порцию осторожнее, чем переносил кассеты с веществом для неё.

Вера придержала доску. Андрей опустил лопатку почти до дерева и только потом потянул её из-под лепёшки. Край расправился. Он ожидал увидеть знакомую складку с расчётного изображения, но складка оказалась в другом месте. Разумеется: он сам только что подмял её инструментом. От этого небольшого собственного следа вещь стала для него убедительнее.

Нож с коротким хрустом прошёл через корку и увяз в середине. Андрей прижал лепёшку ребром ладони, довёл лезвие до доски и развёл половинки. От разреза потянуло паром. Начинка осела, но осталась внутри. Он отогнул краешек корки, чтобы рассмотреть, как она держится у самого сгиба, и обжёг кончик пальца.

— Ну? — сказала Вера.

Андрей поднял голову. Она смотрела на половинку у ножа и уже раскрыла салфетку.

Он хотел дать ей ту, у которой край вышел ровнее. Вера протянула руку к другой — той, что он держал ближе к себе. Андрей придержал доску, чтобы она не съехала, и на мгновение замер с ножом над разрезом: ему ещё хотелось заглянуть внутрь.

Ему всё ещё хотелось оглянуться на экран. Там было видно, что поступило в машину: порции подготовленного вещества, подведённая энергия. Он сам следил за тем, как готовили входы. ПРФ выделил нужное из исходной смеси, сортировщик разложил по кассетам. На том их работа кончилась. Можно было открыть любую из этих кассет и убедиться, что внутри нечего пробовать. Запах появился только здесь, у другого аппарата.

Андрей мысленно прошёл вслед за веществом внутрь реактора. Активные участки искусственного катализатора сближали исходные молекулы и удерживали их в нужном положении. Программа меняла геометрию и электрическое окружение участка, направляя перестройку связей. Полученная молекула отделялась, а освободившийся участок принимал следующие реагенты.

После синтеза другой узел формировал из полученных веществ пищевую структуру: волокна, поры, распределение воды и жира. Здесь начинка приобретала плотность, которую Андрей только что ощутил под ножом, а корка — способность ломаться с хрустом и гнуться у сгиба.

Если совсем просто: сначала сделать нужные вещества, потом собрать из них еду. Мука сама по себе ещё не хлеб; точный химический состав тоже не объяснил бы, почему Вера сможет взять эту половину рукой. Катализатор помогал пройти превращениям, а формующий узел придавал результату устройство, с которым сейчас имел дело нож.

Андрей посмотрел на кромку разреза. В одной и той же порции он мог найти оба результата — и то, что раньше существовало лишь как задача синтеза, и то, что не разваливалось у него под пальцами. Машина уже сделала своё. Попробовать за него она не могла.

Из глубины разреза выпала крошка. Андрей подобрал её пальцем. Солёная.

Он вдруг вспомнил, как держал одну из кассет перед загрузкой. От неё холодило ладонь, и вес смещался, стоило наклонить корпус. Андрей без труда мог представить путь содержимого до синтезатора. Обратного пути он сейчас представить не мог. Глядя на солёную крошку, он не мог даже угадать, с какой кассеты начать. И это ему понравилось больше, чем ровная картинка на экране.

— Дальнюю, — сказала Вера. — Ты эту уже попробовал.

Он подвинул к ней дальнюю половину. Сам взял ближнюю, не глядя на экран.

* * *

Вера перехватила лепёшку сразу обеими руками.

— Горячая.

Андрей уже успел откусить с тонкого края. Там корка была ломкая. Ближе к разрезу она гнулась вместе с начинкой, и он укусил сильнее, чем собирался. Пришлось жевать, не отвечая. Вера поднесла половину к носу, подождала немного и откусила с угла, который только что выпустила из пальцев.

— Я думала, мне придётся говорить тебе, на что это похоже, — сказала Вера.

— И на что?

Она откусила ещё раз и подняла палец: подожди.

Андрей рассмеялся. Его половинка стала вдвое меньше.

Он прожевал, прежде чем успел решить, какая часть ему понравилась больше. Вера заметила, что он смотрит на оставшийся у неё кусок, и отвела руку.

— Свою ешь.

— Я смотрю.

— А я ем.

Она улыбнулась и откусила сама. Андрей понял, что при следующем запуске будет ждать не появления порции на лотке, а того момента, когда её можно взять. Ещё недавно именно выход на лоток казался ему концом всей работы. Он повернул свою половинку срезом вниз над доской. Начинка не выпала. Вера посмотрела, потом проделала то же самое над своей салфеткой. На ней осталось несколько крошек, которые она стряхнула в ладонь.

— Обошлись без тарелок, — сказал Андрей.

— Подожди. Горячее люди и так съедят.

Она попросила оставить две следующие порции на краю стола. Андрей потянулся было взять одну, но Вера переставила их подальше от него. Свою горячую половину она доела до последнего кусочка, лишь тогда скомкала салфетку. Ему понравилось, что она не торопилась дать название вкусу. Ела, пока было вкусно.

До отъезда им ещё надо было закончить работу на площадке. Порции остались на доске.

Возвращаясь к записям, Андрей обнаружил, что держит в руке пустую салфетку. До мусорной ёмкости было два шага; он сделал их и остановился, глядя на синтезатор. На столе рядом остывала еда, а ему уже хотелось вызвать следующую порцию. Он вернулся к записям. Две оставленные Вера отодвинула не зря. Когда Вера вернулась к столу, над ними уже не поднимался пар. Она взяла одну, надавила двумя большими пальцами и разломила. В месте разлома корка потянула за собой полоску начинки. Ни один кусок не свалился.

Андрей ожидал, что Вера сперва посмотрит внутрь. Она перевернула одну половинку над другой. Начинка не выпала. Теперь корка не обжигала пальцы: Вера взяла половинку одной рукой и откусила.

На этот раз она не стала разворачивать салфетку целиком. Нижний край остался в сгибе, сверху выглядывала лепёшка. Вера одной рукой удерживала её, другой собрала с доски крошки. Андрей увидел готовое движение человека, который сейчас отправится по своим делам. На горячей порции оба думали прежде всего о пальцах; теперь свободной рукой можно было взять что-нибудь ещё.

— Можешь брать, — сказала она.

Андрей забрал вторую порцию. Остывшая корка не хрустела так, как первая, и её уже не приходилось хватать за самый край. Начинка стала чуть плотнее. Он откусил ещё раз и понял, что не оставит ни куска. Вера сначала отложила свою вторую половинку на доску, потом вернулась за ней и съела стоя.

— Я бы такую взяла ещё, — сказала она.

— Прямо сейчас?

Вера покачала головой, сложила на доске чистую салфетку вдвое и показала, как положила бы на неё лепёшку.

— С собой. Для того, кто сюда не приходил.

Она положила салфетку на ладонь, как если бы в ней уже что-то лежало, прижала большим пальцем и второй рукой подняла нож со стола. Андрей следил за её руками. Проверка занимала пару движений, но именно их не было в том, что он до сих пор считал готовым результатом. Покупать человек будет еду. Как он дойдёт с ней до другого, машина не решит.

— Тебе обязательно, чтобы он пришёл сюда? — спросила Вера.

Андрей посмотрел на свободное место у лотка.

— Мне хочется увидеть, как он попробует.

— Мне тоже. Только если он унесёт ещё одну, пробовать будут уже двое.

Она не стала ждать ответа и положила нож на доску. Андрей представил чужую руку, принимающую такую же салфетку. Второй человек мог вообще не увидеть машины. Он получил бы вещь, которую захочется взять ещё. Это нравилось Андрею: работа выйдет за дверь без его объяснений.

Андрей посмотрел на освободившееся место у синтезатора. Он всё утро представлял, как человек подходит туда и получает порцию из машины. Сам сегодня стоял именно там. Вера смотрела со стороны человека, который подошёл, поел и уже собрался уходить.

— Далеко унесёшь?

— Пока знаю только, что от стола до двери донесу и не вымажусь. Нам сегодня хватило времени, чтобы они остыли. На завтра я бы не оставляла без проверки.

Вера забрала нож. Андрей остался у пустой доски на секунду дольше, чем требовалось, и провёл пальцем по тонкой дорожке крошек. На языке ещё держался солёный вкус. Он думал, что первая съеденная порция запомнится ему горячей. Теперь был не уверен.

* * *

За своим столом Андрей обнаружил крошку на рукаве. Смахнул её, подождал, пока стихнут шаги в коридоре, и открыл К‑417.

Область поиска внешнего пункта была там, где он её оставил. Координатная основа, собранная по лунным наблюдениям, по-прежнему позволяла поставить задачу разведки. Архивное сопоставление Андрей держал у себя. Даже теперь, когда по результатам наблюдений можно было давать другим людям работу, этот файл он никому не открывал.

Он приблизил область. От увеличения не появилось ни одного нового признака. Там могло что-то сохраниться; увидеть это предстояло ещё только тому, кто доберётся достаточно близко. Пока Андрей мог сдвигать рамку по экрану. Он убрал руку с мыши.

Он откинулся на спинку стула, и расстояние между ним и экраном вдруг стало заметным. До любого края этой рамки было достаточно протянуть руку. До того, что она обозначала, нельзя было добраться ни одним из привычных ему движений. Андрей снова наклонился вперёд. От мысли о настоящем приближении у него возникло почти телесное нетерпение: увидеть, как неизвестное место перестаёт быть областью и обретает подробности.

В конце лунной работы он написал задание для аппарата: откуда подойти, что попробовать рассмотреть. Это и сейчас было правильное первое задание. Он не собирался подменять разведку красивым обещанием. Но, глядя на ту же область теперь, Андрей поймал себя на том, что мысленно выбирает место не для камеры. Ему хотелось самому подойти к тому, что там осталось, и увидеть, как оно устроено. Узнать что-нибудь, для чего у него сейчас даже не было подходящего вопроса.

На Луне, пока люди только осваивались на Рубеже, его радовало, что они нашли куда поставить свои сумки. Не поставили на пол у двери, чтобы забрать при первом оклике, а раскрыли и вынули вещи. Тогда он смотрел на это с Земли. В кадре был стол, и кто-то за ним показывал соседу что-то на экране. Никто не торопился прервать разговор.

Андрей снова почувствовал вкус той плотной начинки. На столе у машины ему важнее всего было, удержится ли она в лепёшке. Сейчас он вдруг смог представить, как среди длинной дороги открываешь отсек и достаёшь не то, что удалось с собой увезти много времени назад, а еду, приготовленную сегодня. Съедаешь, потому что голоден, и берёшь ещё, потому что понравилось. Пока у него была одна машина, одна форма и несколько порций, съеденных на Земле. Этого мало для дороги. Но питание в пути уже можно было разбирать как задачу, а не вспоминать о нём, когда на схеме нарисован весь корабль.

Он и раньше хотел разобраться, что случилось с этим местом. Если там уцелели постройки, на первый день хватило бы и осмотра. Теперь ему стало интересно, что он захочет сделать на второй. Сесть за стол, поесть и решить, за какое дело взяться дальше, уже там.

Андрей ещё немного посмотрел на старую область поиска. Дороги к ней у него не было. Он закрыл К‑417, не меняя задания на разведку.

В памяти осталась рука Веры над доской: она складывала салфетку для человека, которого в комнате ещё не было.

Глава 2. Не на их условиях

— До какой строки вы дошли? — спросил покупатель.

Андрей поднял голову. Тот следил за большим пальцем, которым Андрей придерживал лист.

— До той, где вы оплачиваете доводку.

— Дальше изготовление и первая поставка. Мы готовы взять всё это на себя.

Покупатель разложил листы так, чтобы Андрей и Вера видели их одновременно. Слева оставил работы, за которые брался платить. Справа положил то, чего хотел взамен. Сумму он не стал повторять. Она и так занимала на странице достаточно места.

Андрей уже успел прикинуть, что она меняла. Между работающей машиной на площадке и аппаратами, которые можно передать другим, оставалась работа. Её можно было оплатить сразу, не выбирая перед каждым следующим шагом, на что потратить собственные деньги. Предложение ему понравилось ещё до того, как он дочитал условия. Теперь он читал медленнее, чтобы это приятное ощущение не отвечало за него.

После первой лепёшки Андрей представлял себе разговор о том, что умеет аппарат. Здесь ему не пришлось ни объяснять, почему начинка держится в корке, ни доказывать, что еду можно взять с собой. Покупатель уже считал, сколько работы нужно, чтобы получать её не у одной машины. На вопросы об изготовлении отвечал без суеты. Ему было понятно, что делать с результатом.

Это Андрею тоже нравилось. Человек напротив не ждал, что достаточно поставить перед ним горячую порцию — и он забудет про всё остальное. Заинтересовался именно потому, что видел продолжение. Только это продолжение он собирался выбирать сам.

Андрей дочитал правый лист и вернулся на строку выше.

— Вера, представь, что после их поставки к нам приходит другой заказчик. Хочет кормить свою смену на отдельной площадке. Аппарат ему нужен другой, и за него он платит сам. Мы можем взяться?

Вера придвинула лист к себе. Проследила пальцем от строки, на которой остановился Андрей, к следующему абзацу.

— Без их согласия — нет.

— Даже если мы не берём у них ни одного аппарата?

Она не ответила за человека напротив. Подняла глаза.

— Если это то же применение, мы хотим сначала решить, можно ли его отдавать, — сказал покупатель.

— У человека своя площадка. Вы туда не поставляете.

— Сейчас не поставляем.

Андрей посмотрел на него поверх листа. Возражение было точным. Он сам только что мысленно оставил покупателю сегодняшний рынок, а себе — всё, что тому ещё не понадобилось. Покупатель платить за такое разделение не собирался. Будущий заказчик в их разговоре не существовал, но право ответить ему уже лежало на столе.

Покупатель дождался, пока Андрей ещё раз прочтёт строку.

— Допустим, я плачу, чтобы вы перестали делать порции по одной на своей площадке. Вы доводите аппарат, учитесь выпускать его серией. А после первой поставки делаете то же самое для моего соперника. Ему уже не надо платить за ту часть работы, которую оплатил я. Вам бы такая сделка понравилась?

Андрей не стал отвечать сразу. В этом расчёте не было ошибки, которую можно показать пальцем и тем закончить разговор. Если бы он сам платил за чужую разработку, ему тоже не понравилось бы тут же оплачивать преимущество другого. Но покупатель предлагал устранить это затруднение так, что после доводки Андрей должен был бы возвращаться к нему с каждым подходящим применением. Дело было не в первой машине.

— Вам не обязательно ждать, пока он придёт. Вы можете продать ему сами.

— Вот именно. За это и стоит платить.

Андрей положил палец на правый лист. Покупатель хотел первым решать, где заработают следующие аппараты. Это право могло пережить и первую партию, и первую машину.

Вера перевернула свободный лист, на котором до этого записывала вопросы об изготовлении. Написала: «Чужая площадка. Чужие деньги». И под ними — «Кто решает?»

Андрей прочёл. Теперь с предложением можно было работать. Большая цифра покупала не только то, что он уже умел делать. Она покупала его ответ на просьбу человека, которого пока даже не было за столом.

***

Покупатель протянул руку к листам, но не собрал их.

— Если вас смущает формулировка, мы можем обсудить, где кончается область применения.

Андрей представил, как они начнут вычёркивать из списка места, где он ещё ничего не пробовал. Договорятся о том, что могут назвать сегодня. А потом он принесёт сюда новое изделие и сядет с той же стороны стола, чтобы спросить, имеет ли право его кому-нибудь предложить.

Ему нравилось приходить к чужой задаче ещё до того, как становилось ясно, что из неё получится. Разобраться, увидеть возможность, проверить собственную догадку. Отмечать заранее, какие из будущих вопросов можно будет оставить себе, он не хотел. Не потому, что покупатель попросил что-то бессмысленное. Тот предлагал вполне определённое дело. Андрей выбирал другое.

— Я не хочу, чтобы вы платили за право решать, куда мы пойдём после вашей поставки, — сказал он. — Давайте говорить о том, что нужно вам. Закажете аппарат и продукт для своего применения — это можно обсуждать.

Покупатель опустил взгляд на левый лист.

— Без исключительных прав я эти работы не оплачиваю. — Он коснулся цифры. — Эту страницу можете не считать. Если дойдём до отдельного заказа, цену обсудим заново.

Андрей задержал на странице взгляд. Только что он мысленно уже распорядился частью этих денег. Теперь пришлось вернуть предложению прежний смысл: ни одной оплаченной работы за этой цифрой для него не осталось. Машина на площадке от этого не исчезала. Но всё, что он собирался сделать с ней дальше, нельзя было записывать за чужой счёт.

— Не считаю.

Вера вынула свой лист из-под локтя Андрея.

— Тогда мне не нужен перечень всех площадок, куда вы могли бы выйти, — сказала она покупателю. — Нужна та, для которой вы сами готовы заказывать. Есть такая?

— Есть интерес. До заказа мы пока не дошли.

— Тогда начнём с интереса, если захотите к нему вернуться.

Она не стала оставлять рядом с его словами свои расчёты об изготовлении. Андрей заметил, как Вера убрала лист. Вопросы на нём никуда не делись, но отвечать на них для этой поставки было пока не нужно. Ни она, ни человек напротив не делали вид, что отсутствие сделки — всего лишь неудачная формулировка.

Покупатель задержал на ней взгляд, потом собрал страницы в одну стопку. Андрей подумал, что тот мог бы оставить первую страницу на столе напоследок. Сумма сделала бы своё дело и после встречи. Но покупатель убрал её вместе с остальными. Без прав ему такой покупки не требовалось, и он не собирался изображать, что переговоры ещё идут.

— Обычную поставку не вычёркивайте, — сказал он уже стоя. — Если вернёмся, будем обсуждать её отдельно.

— Договорились, — сказала Вера. — Обсуждать отдельно.

На выходе она протянула Андрею лист со своими записями. На обороте под вопросом «Кто решает?» не было ответа. Он вернул ей лист.

— Оставь себе. По этой стороне ты всё выяснила.

— На другой, — сказала Вера, — теперь можно записывать, что мы сами хотим делать.

Андрей улыбнулся. Ему захотелось снова увидеть аппарат, а не пересчитать исчезнувшую сумму. Запустить его, взять готовую порцию в руку. У машины он мог выбирать следующий вопрос по тому, что сам увидит и поймёт. Найти человека, которому результат нужен, тоже предстояло им. После разговора это занятие стало для него привлекательнее, а не меньше.

Цифра осталась на листе покупателя. На площадке по-прежнему стоял аппарат, способный приготовить ещё одну лепёшку. Андрей мог решить, кому её предложить, и ему было интересно, кого Вера найдёт.

***

На рабочем месте Веры лист лежал оборотом вверх. Она поставила перед Андреем стул, но сама не села.

— Прочитай сначала, как написано. Не мой пересказ.

Она подвинула к нему экран. Сообщение было от лунного оператора. Андрей прочитал его до конца и вернулся к двум строкам в начале.

— Он хочет знать, что можно приготовить из того, что у них уже есть, а что придётся привозить?

— Для одной точки, — сказала Вера. — Ему сначала надо понять, есть ли смысл её ставить.

В предложении покупателя никто не спрашивал, что у людей уже есть на месте.

Там сначала выбирали право распоряжаться применениями. Здесь человек ещё не знал, понадобится ли ему один аппарат. Андрей придвинул стул и сел ближе к экрану. Этот вопрос хотелось разбирать сразу: не потому, что за ним уже стояли деньги, а потому, что в нём было за что взяться.

— Он прислал перечень?

Вера открыла приложение.

— Вот что у них есть. По остальному обещал уточнить, когда мы объясним, о чём спрашиваем.

Андрей просмотрел список. Он мог бы провести по нему пальцем, выбрать несколько подходящих строк и предложить на их основе первое меню. Получилось бы удобно: он знал бы, из чего делать, а оператор получил бы быстрый ответ. Оставалось выяснить, кому этот ответ пригодится.

За каждой строкой Андрей уже представлял подготовленный вход. ПРФ мог выделить нужное, сортировщик — отделить и разложить вещества. Дальше начиналась работа синтезатора: провести нужные превращения, затем придать полученному ту пищевую структуру, которую они с Верой держали в руках. Перечень помогал понять, что можно подать на вход и чего в нём недостаёт. Но из него не следовало, какой именно продукт стоит готовить для этих людей.

— Попроси ещё, как у них сейчас еду выдают.

— Порядок выдачи?

— Хочу увидеть место. Сколько людей приходит сразу, сколько у них времени, где они садятся. И куда денут порцию, если не хотят есть у аппарата.

Вера обернулась к листу с переговоров. Придержала его ладонью и записала вопросы там, где раньше оставила свободное место.

— Оператор покажет, где выдают. А что люди делают с порцией, он сам может не знать.

Она посмотрела на Андрея, ожидая, что из этих вопросов надо передать дальше. Он ещё раз прочитал сообщение. Оператор предлагал уточнить недостающие сведения, но Андрей уже видел, как легко заполнить такой перечень и всё равно не понять простого: почему человек выберет именно эту еду и захочет ли взять её снова.

Картинка пустого помещения тоже мало помогла бы. По ней можно выбрать, куда поставить аппарат, а столы показались бы свободными местами между проходами. Андрею хотелось увидеть, как к ним подходят, куда кладут руки, что доедают, а что уносят. Не назначить заочно правильный способ обедать, а самому оказаться среди людей, для которых собирался что-то делать.

Андрей вспомнил её руку с салфеткой. На своей площадке он мог встать у доски, посмотреть на пар и сразу понять, что произошло. На Луне у него пока были перечень веществ и экран, который можно было приблизить. И то и другое пригодится. Но он не знал даже, что человек увидит перед собой, когда придёт поесть.

— Тогда я полечу, — сказал он.

Вера перестала писать.

— Смотри, я пока не предлагаю обещать им ассортимент.

— И не надо. Спроси, когда у них едят. Я хочу попасть не на осмотр пустого помещения.

— А куда?

— Туда, где они обедают. Сяду и поем.

Глава 3. Вернуться к своему делу

Ручку пациент вынул из кармана раньше, чем сел. Положил рядом с блокнотом, зажимом к себе, и подвинул стул. По тому, как он разложил вещи на столе, Андрей понял, что так ему удобнее. Анна села сбоку, оставив перед ним свободный край.

До лунного рейса Андрей успел приехать к ней на прежнюю базу. Пациенту уже разрешили возвращаться к обычным делам. Андрей ожидал, что Анна покажет ему, по каким данным приняли это решение. На столе оказался только рабочий блокнот с загнутым углом.

Пациент расправил угол, перевернул страницу и взял ручку. Колпачок держался туго. Мужчина развернул ручку в пальцах, упёрся большим пальцем в зажим и снял колпачок. Положил колпачок поверх блокнота, чтобы не покатился.

Свою руку Андрей заметил уже над столом. Он протянул её, когда колпачок качнулся у сгиба. Теперь убрал, будто просто собирался придвинуть стул. Анна сидела так же, как села. Смотрела на руку пациента, не на колпачок.

Пациент написал дату и чуть передвинул блокнот. Подпись началась размашисто; к середине ручка остановилась. Андрей ожидал, что мужчина перехватит её или начнёт подпись заново. Тот выдержал паузу и дописал с того места, где остановился.

Потом прочёл написанное. Повернул блокнот удобнее для себя. Андрей видел дату над подписью и несколько пустых строк под ней. Пациент закрыл ручку, дождался щелчка и убрал её в карман. Блокнот взял со стола последним.

Анна подняла взгляд только тогда, когда он встал. Мужчина кивнул ей, пригладил пальцем загнутый угол и вышел с блокнотом. В коридоре шаги остановились, и Андрей снова услышал щелчок колпачка. Потом мужчина пошёл дальше.

Андрей посмотрел на руку, которую сам успел протянуть. Он хотел избавить человека от одного неловкого движения. Тот, оказывается, собирался пользоваться ручкой дальше, когда рядом уже никого не будет.

Анна встала. Андрей пропустил её к двери и пошёл следом.

***

В исследовательской комнате Анна поставила перед Андреем две подложки. На каждой рядом с полоской ткани была нанесена риска. Он наклонился, чтобы видеть обе, и заметил, что у ближней образец чуть заходит за метку.

— Это мышечные модели из нашей программы, — сказала Анна. — Обе уже вернули к обычным условиям. Смотри на край у риски.

Анна нажала кнопку пробы. Один и тот же сигнал пошёл на обе полоски: две метки на экране вспыхнули разом. Ближняя полоска укоротилась так, что между её краем и риской открылся просвет. Андрей перевёл взгляд на вторую подложку. Там край едва сдвинулся. Если бы он не смотрел туда специально, мог бы решить, что движение ему показалось.

— Здесь покой был глубже?

Анна развернула к нему экран с записями по обеим моделям.

— Обычную активность подавляли примерно одинаково.

Андрей провёл взглядом по двум записям. Разница была куда меньше, чем между движениями образцов. Если бы Анна показала только записи о покое, он и не догадался бы, который из образцов потом едва шевельнулся.

Ему недоставало не ещё одного знака после запятой. Сам расход, даже измеренный без ошибки, не говорил, на что ушла энергия. Можно получить одинаковую сумму, складывая разные числа. Пока он сравнивал только глубину покоя, эта разница оставалась за пределами вопроса.

Он мысленно отделил сокращение от работы, благодаря которой мышца вообще могла сократиться. Белки двигали волокна, но белки же переносили вещества через клеточные мембраны, разбирали отслужившие молекулы, участвовали в их замене. Если приглушить всё одинаково, не получится ли сберечь энергию именно за счёт того, что понадобится при возврате?

— Мы умеем приглушить часть работы белков, — сказал он. — А видно ли по расходу, что оставалось работать, пока ткань была в покое?

Анна не ответила сразу. Подвинула ближнюю подложку так, чтобы снова открылась риска.

— Что именно ты бы оставил?

— То, чем ткань себя обслуживает. Текущий ремонт тоже. В пустом доме зимой можно погасить свет и убавить отопление. Если отключить его совсем, сэкономишь больше. Только весной откроешь кран, а трубы уже лопнули.

В доме после этого пришлось бы менять трубы. С тканью Андрей пока даже не знал, что именно предстояло бы восстанавливать. Ему хотелось провести границу раньше: оставить достаточно работы, чтобы возвращать было что. Не заставлять мышцу двигаться во время покоя — сохранить то, чем она воспользуется, когда покой закончится.

Анна посмотрела на дальний образец.

— Мы пока не знаем, что именно здесь перестало работать, — сказала она. — Может быть, дело вообще в другом. Чем отличим?

Он снова посмотрел на записи. Ему хотелось найти в них строчку, по которой уже можно ответить. Но для ответа требовалось сравнение, которого они ещё не делали.

Теперь его занимало, удастся ли получить более сильное сокращение, не сделав покой мельче.

— Оставить сопоставимый покой. У одной модели сохранить обслуживание, для другой взять прежний режим. После возврата сравнить сокращение.

— Дай запишу.

Анна записала, какая полоска сократилась сильнее. Ниже добавила вопрос: поможет ли сохранённое обслуживание мышце снова сокращаться? Ответа в записях не было.

Он выпрямился. Перед глазами всё ещё стояла ближняя полоска, отошедшая от метки. У стола в соседнем помещении он едва не подхватил чужой колпачок. Там ответ тоже был виден только после того, как человек закончил движение сам.

***

Вне медицинской части Анна остановилась у окна. Андрей думал, что она ещё вернётся к образцам, и подождал. Она посмотрела вниз, туда, где люди выходили из здания.

— Я хочу свой центр, — сказала Анна. — Здесь, на Земле.

— С какой работы начала бы?

— С той, которую сегодня видел. Я хочу доводить человека до дня, когда он вернётся к своим делам. У нас с ним может быть прекрасная последняя встреча здесь. А потом он придёт домой и обнаружит, что всё по-прежнему приходится просить сделать за него.

— Что бы ты спросила у него первым?

Анна повернулась к Андрею.

— Что он хочет делать сам. Мне иногда на это отвечают совсем не то, что я жду.

Она улыбнулась. Андрей представил пустые строки под подписью. На собственной площадке он привык узнавать, что вышло, по вещи, которую можно взять в руки. Анна дождалась, пока человек уберёт свою ручку и выйдет с ней за дверь.

— Ты так говоришь, будто уже знаешь, какой будет первый день, — сказал он.

— Первый знаю. Дальше буду смотреть, что люди принесут.

У выхода Анна достала телефон и открыла календарь.

— Когда у нас ближайший вечер, в который ты можешь уйти с работы?

Он назвал один. Анна посмотрела на экран, подняла брови.

— У меня там разговор, который я уже два раза переносила. Третий не буду. А следующий?

Андрей открыл своё расписание. В следующем вечере у него стоял разговор, на который он сам попросил поставить время. Он уже собирался назвать ещё один день, потом подумал, что в том разговоре нужнее всего будет его ответ. Ответ можно дать раньше.

— Следующий годится. Я освобожу его.

— Я тоже, — сказала Анна. — У меня там работа, которую я могу сделать до вечера.

Она поставила встречу. Андрей не сразу убрал телефон: сперва открыл тот разговор, чтобы потом не обнаружить, что обещал одно, а оставил себе другое.

Анна придержала дверь, пока он писал.

— Только не оставляй это на наш вечер.

— Уже отправил.

Она отпустила дверь, и они вышли вместе.

Глава 4. Луна, на которой живут

На корабле Нестерова Андрею досталось кресло напротив сетки с ручной кладью. При выведении он сидел у иллюминатора и видел, как внизу отворачивается берег. После пересадки Землю можно было увидеть только в проходе, через маленькое круглое окно. Андрей уже отстегнул один ремень, когда к креслам подплыл пассажир с двумя сумками.

Пассажир придержал сетку локтем, пока заводил под неё первую сумку.

Андрей подался было к проходу, но вторая сумка ещё загораживала дорогу.

Пассажир убрал вторую сумку и оттолкнулся от поручня обратно к своему креслу.

Проход освободился. Из переднего отсека показался Нестеров и сразу повернул к креслу Андрея.

Андрей затянул ремень: Землю он увидит и на обратном пути, а капитан шёл к нему сейчас.

Нестеров остановился у кресла Андрея и протянул руку. Андрей ухватился за неё крепче, чем собирался. Капитан другой рукой держался за поручень; его не потянуло с места.

— Что у тебя на этот раз? — спросил Нестеров. — Прибор в грузовом?

— Обед.

Нестеров не успел ответить. Из переднего отсека его позвали сверить, что переходит в посадочный аппарат вместе с людьми. Капитан забрал у члена экипажа экран со списком. Андрей видел от кресла, как Нестеров перебирался вдоль ряда по поручням, прижимая экран к груди всякий раз, когда нужно было освободить руку.

Капитан вернулся позже. Пристроил экран под ремень пустого кресла, чтобы не держать его в руках.

— Так что с обедом?

— Хочу сесть с людьми после смены. А у тебя кого больше теперь: тех, кто летит работать, или тех, кто летит домой?

Нестеров посмотрел на пассажира с двумя сумками.

— Попробуй у него спросить. В одной сумке форма, во второй гостинцы. На этой дороге всё чаще не разберёшь.

— А везёшь что?

— То, что нельзя оставить ждать следующего рейса. У людей на месте свои планы. Если мне обещали, что груз заберут у посадочной площадки, я хочу знать, что человек уже едет за ним.

Из отсека снова позвали капитана. Нестеров подхватил экран и толкнулся в проход. Андрей ещё немного посидел, положив ладонь на ремень. Когда он только осваивал этот маршрут, ему хотелось увидеть всё, что видно из окна. Теперь ему было интересно, за каким грузом человек выезжает к площадке ещё до посадки.

На лунной орбите межорбитальный корабль пристыковался к посадочному аппарату. Пассажир с двумя сумками взял из сетки обе; Андрей пропустил его к переходу. Нестеров проводил их до люка и остался на корабле. В соседнем аппарате Андрею показали другое кресло, теперь лицом к иллюминатору.

Андрей чуть подался вперёд, пока ремень не придержал плечо, и нашёл положение, в котором мог смотреть вниз, не поворачивая всё тело. Светлый грунт сначала казался сплошным. Потом на нём стали различимы неровности. Взгляд задерживался на одной, но та уходила к краю окна, и он выбирал следующую.

При спуске он увидел длинную тень от опоры, лежавшую поперёк грунта.

Её край на ровном месте тянулся прямой линией, а на изломах грунта распадался на ступеньки. Андрей следил за одной из них: сперва видел только резкий угол, потом различил выступ, на который ложилась тень. Рядом светлела узкая грань. Чем ниже уходил этот участок за раму, тем больше подробностей он успевал разглядеть в том, что оставалось перед глазами.

Потом тень ушла под край окна, и посадочные опоры коснулись поверхности.

***

С посадочного участка Андрей пошёл за двумя работниками. Один нёс плоский ящик, второй остановился у наружной опоры. В освещённой части площадки на металле виднелась головка болта. Работник переступил ближе к опоре, и его тень упала на головку болта. Блеск пропал. Работник наклонился и подсветил крепление фонарём.

Андрей замедлил шаг. Дорога к мастерской шла вдоль опор. В прежний свой приезд он смотрел, что держится и где ещё придётся доделать. Сейчас у одной опоры человек просто подтягивал крепление, а другой уже шёл дальше с ящиком. У поворота он поставил ящик на выступ и обернулся.

За последней наружной опорой Андрей увидел отметку на грунте. Там начиналась газовая граница двора. Никакой стены над отметкой не было; по обе стороны оставались видны те же скалы Малаперт. Работник с ящиком шагнул через черту. Андрей перешёл следом в закрытом шлеме, дождался показаний давления внутри двора и выровнял давление в шлеме.

Пока Андрей открывал шлем, работник с ящиком уже переставил ношу на тележку. Колесо прошло по стыку настила, и Андрей услышал короткий стук справа. С края двора позвали не его. Кто-то за столом придерживал место ладонью, пока товарищ укладывал перчатки на полку.

Андрей отступил от прохода, чтобы не стоять на дороге. По ту сторону отметки всё ещё лежала чёрная тень от наружной опоры. Здесь человек, отдавший ящик, потёр руки и пошёл на голос. Андрей пошёл за ним к столам.

***

Оператор показал ему привозные порции. Ровные пакеты лежали на полке этикетками наружу. Оператор сверил два пакета, взял их и кивнул на свободное место.

— Пойдёмте. У стола понятнее.

Он положил перед Андреем такой же пакет, какой взял себе. Андрей раскрыл упаковку; от еды пахло перцем. На вкус было неплохо. За соседним столом человек выскреб остатки из своего пакета, свернул его вчетверо и встал. Другой подвинул к себе кружку и остался слушать, как товарищ рассказывает про крепёж, который до смены так и не успел поставить.

— А вы этот обед убирать хотите? — спросил Андрей.

Оператор проглотил кусок, прежде чем ответить.

— Нет. Его можно взять и уйти. У кого работа осталась, так и делают. А кто уже закончил, пусть сможет сесть и заказать горячее. Сегодня одно, завтра другое. Спросите вон у него, чего бы он взял.

Работник, который задержался с кружкой, поднял голову.

— А что есть?

Оператор посмотрел на Андрея. Андрей как раз собрался назвать один из вариантов, которые можно было сделать из присланного списка. Вопрос прозвучал так, будто за спиной уже стояла стойка и достаточно было обернуться, чтобы увидеть, что на ней лежит. Стойки не было.

— Пока вот этот обед, — сказал Андрей и поднял пакет.

Человек усмехнулся, отодвинул кружку и дослушал товарища. Андрей заметил, что он не встал, когда разговор закончился. Пересел ближе к краю, где появился ещё один работник.

Оператор собрал пустые пакеты с их стола. Один всё время расправлялся, и оператор прижал его своей кружкой.

— Я вам зачем показывал, где порции лежат? — спросил он. — Чтобы вы увидели: накормить смену я и сейчас могу.

Андрей посмотрел на свободный край стола. Он прилетел выяснить, что местное сырьё позволит приготовить. За обедом стало ясно, какой вопрос надо задать первым: чего человек захочет, если ему действительно дадут выбрать?

***

Оператор отнёс упаковку и вернулся. Андрей попросил показать место, где можно выдавать горячее. Тот указал на ближний торец, откуда видно столы и проход. Потом встал сам на то место и дождался, пока мимо пройдёт работник с тележкой.

— Вот тут я могу спросить, что человек хочет. А тут, — оператор отступил к краю, — могу отдать и не держать остальных.

Андрей встал на его место. Отсюда было видно, кто садится, а кто даже не сворачивает к столам. На Земле он первым делом прикинул бы, сколько порций сможет выдавать машина. Здесь ему захотелось сперва узнать, кто придёт за второй.

— Давайте начнём с одной небольшой поставки, — сказал он. — Посмотрим, за чем люди вернутся. Тот обед, что у вас сейчас, оставьте.

— А выбрать можно будет с первого раза?

— Иначе зачем начинать?

Андрей связался с Верой, пока оператор ещё стоял рядом. Вера ответила с Земли и попросила не держать камеру против света. Андрей повернулся так, чтобы в кадр попали торец, столы и проход. Оператор показал, откуда подойдёт человек с пустыми руками и куда уйдёт с едой.

— Одну пробную поставку, — сказал Андрей Вере. — Горячее на выбор, за столом или с собой. У тебя попробуем варианты по списку. Что войдёт в поставку, решим после того, как оператор сверит запасы и станет ясно, что везти.

— Сейчас покажи проход целиком. Когда вернёшься, разберём запись вместе.

Андрей отступил с камерой на шаг. Люди за столами заслоняли место выдачи. Он подался в сторону, и Вера увидела проход целиком.

Оператор проводил Андрея до прохода и вернулся к столам. Андрей закрыл шлем, перешёл на собственный воздух и вышел за отметку. До орбиты его поднял лунный аппарат. Там Андрей вернулся на межорбитальный корабль, а перед земным спуском снова пересел. По дороге с посадки к Вере он открыл короткую запись двора. Остановил на кадре, где оператор стоял у торца и показывал, откуда подойдёт первый покупатель. К встрече с Верой у Андрея были список местных запасов и место, где люди смогут сказать, чего хотят.

Глава 5. Здесь будут покупать другое

На земной площадке Андрей поставил телефон у доски. Вера уже видела этот двор по связи. Теперь Андрей прокрутил запись до того места, где шагнул вбок с камерой. Стул перестал заслонять проход; у торца оператор показывал, откуда подойдёт покупатель.

— А если человек к столам вообще не идёт?

Андрей провёл пальцем вдоль края экрана.

— Тогда он проходит вот здесь. От торца его видно.

Вера придвинула телефон к себе. На остановленном кадре видны были и торец, и проход. Рядом на доске лежала лепёшка. Когда Вера взялась за неё, Андрей подвинул тарелку, но Вера выбрала салфетку.

— Помнишь, мы оставили две остывать? Свою я потом доела стоя. Одной рукой. Если кто-то понесёт обед коллеге, ему ещё дверь открывать.

Вера сложила салфетку так, как делала в первый день. Начинка осталась внутри; другой рукой Вера отвела тарелку с дороги. Андрей представил рабочего, который ушёл из лунного двора с пакетом, не дожидаясь остальных. Оператору стоило оставить возможность уйти так же быстро.

Вера открыла связь. На экране появился тот же торец, только теперь оператор держал камеру со стороны прохода. На Земле Вера повернула свою камеру к доске.

— Лепёшку оставляем, — сказал оператор с Луны. — Начинки две. Пусть у стойки скажут какую, а не читают, что мы им упаковали заранее.

Вера развернула на доске два свёртка: в одном лепёшка с плотной начинкой, в другом — с мягкой. Позвала двух сотрудников площадки. Первый взял лепёшку с плотной начинкой. Увидел на краю доски соус и отодвинул чашку.

— Мне без него.

Второй попробовал ту, что с мягкой, и вернул половину на доску.

— Мне с мягкой. Можно её побольше?

Вера показала Андрею обе порции. Первая осталась ровно такой, какой вышла из аппарата. Для второй пришлось взять ложку. Андрей придержал раскрытый край, пока Вера добавляла начинку. Сотрудник взял порцию с доски обеими руками, потом сложил салфетку плотнее и попробовал удержать одной. Получилось.

— Так у стойки и спрашиваем: плотную или мягкую? — уточнил оператор из динамика.

Сотрудник с порцией показал на разрез. Вера развернула камеру, чтобы на Луне увидели, на что он указывает.

— Мягкую. А добавку — если попрошу.

Андрей записал две вещи раздельно: какую начинку выбрали и что попросили изменить перед выдачей. Оператор ещё раз посмотрел, как Вера складывает салфетку, и попросил прислать запись целиком. Попробовать еду он сможет, когда она до него доедет. Сейчас он мог выбрать, что спрашивать у стойки.

***

Когда сотрудники ушли, изготовитель периферии поставил у доски пустую ёмкость. Андрей убрал тарелку и разложил перед ним две половинки. На одной остался гладкий срез. Вторая раскрылась там, где Вера добавила начинку ложкой.

— Что из этого выходит из аппарата? — спросил изготовитель.

Андрей взял первую половинку и повернул срезом к нему.

— Основа и начинка. Вот это аппарат собрал. Соус и добавку человек кладёт здесь, у выдачи. Не надо гонять синтезатор ещё раз из-за каждой ложки.

Изготовитель придвинул ёмкость к гладкому срезу, потом отодвинул: она закрывала вторую половинку.

— Тогда место для двух начинок рисую здесь. А сюда что подводить?

Андрей достал список, который привёз с Луны. В рабочей копии Вера оставила справа пустую колонку для того, что придётся везти. Под каждую половинку Андрей подложил карточку того вещества, которое ещё предстояло сверить: одну для плотной начинки, другую для мягкой.

— ПРФ и сортировщик готовят вещества. Еду собирает отдельный синтезатор. Ему нужны эти вещества и питание; пустую ёмкость программа не наполнит.

Изготовитель заглянул внутрь ёмкости. На дне остался сухой след от заводской протирки.

— Как с кирпичами, — сказал Андрей. — Можно велеть машине сложить стену другой формы. Но кирпичи надо сперва подвезти и положить рядом.

Оператор снова вышел на связь. Андрей показал обе карточки и попросил проверить, что из этого можно подготовить для первой поставки. Оператор отвернул камеру от себя. В окне связи вместо его лица появился раскрытый список.

— То, что для плотной, подготовим у себя. А для мягкой — в довоз. В общем перечне оно есть, но на первую поставку запаса не будет.

Андрей передвинул карточку для мягкой начинки в правую колонку. Отдельно на листе была органика после очистки. Синтезатор мог брать её как подготовленное сырьё для другого состава. В этот заказ Андрей её не включил: того, что шло в довоз, она не заменяла.

Изготовитель перевернул свой чертёж и показал место под ёмкости и стол для доводки. Оператор попросил поставить соус у выдачи: так его можно добавить в готовую порцию, если покупатель попросит. Андрей сдвинул на чертеже эту часть. Изготовителю передал только лист с присоединениями, ёмкостями и рабочим местом. Устройство ядра не открывал.

Андрей отложил список для Веры. Теперь в нём было видно, что готовят на месте, что везут и что человек добавляет уже к готовой порции. За каждую строку можно было отвечать отдельно.

***

Вера ещё раз открыла запись лунного двора. Остановила её на кадре, где оператор стоял у торца и показывал, откуда подойдёт покупатель. Придвинула к себе чертёж.

— Выдачу оставляем там, где он показывал. А на пуске проверим, что тележка проходит, пока у торца стоит человек с заказом.

Андрей посмотрел на кадр и вспомнил, как оператор у торца ждал, пока мимо пройдёт тележка. Вера поставила на чертеже отметку для того, кто будет принимать точку после монтажа. Андрей думал о том, что выдаст аппарат. Вера уже смотрела, у кого аппарат окажется и кому его запускать.

Оператор вернул Вере список с отметкой согласования. По номеру на листе она открыла заказ: тот же список, рядом отметка «Оплачено». Вера прошла по работам: изготовление, доставка, пуск и обслуживание. Андрей смотрел ей через плечо. Вера обвела резерв обслуживания отдельно от суммы на изготовление.

— Это на обслуживание после пуска, — сказала Вера. — Если оставим в изготовлении, на бумаге заказ сойдётся, а мне потом нечем будет его обслуживать.

Андрей отодвинулся, давая ей развернуть весь лист. В смете медицинской программы он эту оплату не учтёт. У Веры на каждую часть суммы уже была своя работа.

Вера включила связь с оператором и показала ему итоговый лист, без закрытой части аппарата.

— Оплату вижу. Состав у меня тот же, что у вас. Изготовление и доставку веду я. На пуске пройдём ваш маршрут выдачи от начала до конца.

Оператор на экране задержался на строке с довозом и кивнул. Вера закрыла карточку оплаченного заказа, но не выключила экран: открыла рядом лист исполнения и вписала себя первой. Андрей увидел, что она не ждёт, пока он назначит ей следующую работу.

Глава 6. За второй порцией

В лунном дворе Андрей прошёл от стойки до крана, не глядя под ноги. Путь от чертежа до этого крана занял изготовление, перелёт и сборку. Осталось освободить проход от транспортных ящиков. Люди уже срезали здесь путь к жилым секциям, как прежде.

Наладчики сняли пустую тару с прохода и закрепили доставленные картриджи на отдельной раме. Один, с ещё целой транспортной пломбой, оставили в запасе. Оператор тем временем подкатил с другой стороны баки, заправленные здесь, на Луне.

Андрей провёл пальцами по подводам. Из местного бака очищенная вода шла к смесителю; рядом к дозатору поднималась трубка от ёмкости с подготовленной основой. Узкий подвод от земного картриджа входил отдельно. Там была добавка, которую на месте ещё не делали. Если на Земле опоздают со следующей отправкой, можно поставить запасной картридж. А чем заменить его потом, Андрей пока не знал.

Он попросил оператора прогнать обе начинки на тех запасах, из которых пойдёт выдача.

Оператор поставил две тарелки рядом с аппаратом и выбрал вариант с плотной начинкой. Готовую лепёшку он переложил на ближнюю тарелку, а вторую оставил под следующую порцию. Андрей разрезал первую, пока оператор включал другой вариант. Начинка держалась у среза. Он повернул тарелку к оператору и отступил, чтобы тот мог положить рядом лепёшку с мягкой начинкой.

Вторую оператор разрезал сам. Андрей чуть развёл края, чтобы видеть середину. Они попробовали обе порции ещё у аппарата. По другую сторону стойки пока никого не было.

Оператор сполоснул посуду.

Оператор поставил чистую посуду на полку, открыл ящик с упаковкой и передвинул его под правую руку. Слева он оставил свободное место для готовых порций. Андрей снял с края стойки свой блокнот, чтобы освободить место для первого покупателя.

***

Первым подошёл человек в рабочей куртке со светлой полосой на рукаве. Из двух начинок он выбрал плотную, ту, что поострее, и приложил пропуск к считывателю. Пока оператор складывал лепёшку, человек дважды оглянулся на проход.

— Вам с собой? — спросил оператор.

— Я бы попробовал сначала.

Оператор отогнул один край упаковки. Когда они с Верой проверяли этот сгиб, Андрей пытался вытянуть лепёшку целиком и чуть не вывалил начинку на стол. Работник просто откусил с открытого края. Он прожевал, откусил ещё раз, потом завернул бумагу обратно и прижал сгиб большим пальцем. В другой руке у него был свёрнутый рабочий наряд; с ним и с лепёшкой он ушёл, ничего не переложив и не положив на стойку.

Следующие двое заказали разные начинки. Один уже взялся за свою упаковку, чтобы идти, когда второй подцепил ногой стул из-под старого стола.

— Садись. У тебя там опять дверь не закрывается?

Первый подтянул второй стул. Пока он объяснял, почему дверь закрывается только снаружи, его сосед отломил край своей лепёшки и подвинул к нему на бумаге. Через минуту оба менялись кусками и спорили уже не о двери.

Андрей остался у стойки. Отсюда он видел и проход, в котором скрылся первый покупатель, и стол, за которым двое уже забыли, кто какую начинку заказал. На Земле он пробовал обе подряд и не смог решить, какую оставить. Хорошо, что не решил за них.

Оператор сложил упаковку для следующей порции и спросил подошедшего, какую начинку тот хочет. Человеку со светлой полосой Андрей даже не представился. Если тот захочет ещё, объяснять, где искать стойку, не понадобится.

***

Когда стойка открылась в следующий раз, человек со светлой полосой пришёл с коллегой. Тот замедлил шаг у меню, но работник подвёл его прямо к стойке.

— Мне острую, как тогда. Ему такую же. Если не понравится, сам доем.

Он сказал это оператору. Андрей, стоявший у самого края, подвинул стул и сел. Со своего нового места он видел, как оператор принял оплату за две порции, одну подал открытой, а вторую завернул, когда коллега показал на выход. Работник за стол не пошёл: ждал, пока тот откусит.

— Ну? — спросил он.

Коллега ничего не ответил. Откусил ещё.

Когда у стойки освободилось место, оператор отнёс посуду к мойке. Оператор домыл посуду, вернул её на полку и успел вытереть стойку прежде, чем к ней подошли снова.

Вера села напротив Андрея и показала ему две записи: оплаченную выдачу и повторный заказ. Андрей поискал глазами работника. Тот уже ушёл с коллегой, у которого лепёшка торчала из кармана куртки в той самой сложенной бумаге.

— А на следующий двор хватит? — спросил Андрей.

Вера придвинула экран к себе.

— Сначала сведу, во что нам обошёлся этот.

За её плечом оператор принимал новый заказ. Андрей не встал.

Глава 7. Деньги на собственное будущее

Андрей всё ещё держал в голове второй двор, когда Вера открыла расчёт по первому. Она положила рядом с экраном накладную с лунной приёмки. Внизу оператор расписался за последнее доставленное место. Андрей помнил этот ящик: его дольше всех тащили с прохода, потому что наладчики складывали в него пустую тару.

Вера провела пальцем от подписи к строке в расчёте. Изготовление и доставка стояли среди расходов исполненной поставки. На другой стороне листа она собрала то, что ещё предстояло оплатить. Андрей уже потянулся к экрану, чтобы открыть оставшуюся сумму, но Вера накрыла пальцем нижнюю строку.

— Подожди. Следующий картридж сам себя сюда не привезёт.

Она отнесла запас на обслуживание в отдельную строку. Андрей вспомнил пломбу на сменном картридже. Можно было не вскрывать её ещё долго; нельзя было узнать заранее, когда запас понадобится. Он убрал руку с экрана.

— Резерв оставляем, — сказал он. — Что я могу потратить и больше не трогать этот заказ?

Вера ещё раз прошла от накладной до обязательств. В отчёте оператора Вера отметила, что покупатель вернулся. Плату за порции в расчёт остатка по поставке она не включила.

— Вот это можно забрать. Для второго двора я бы сначала посчитала второй двор.

Андрей посмотрел на остаток. Ещё одну стойку он представлял уже собранной, с двумя столами вместо одного. Но именно этими деньгами он мог распорядиться сейчас и не ждать, когда кто-нибудь одобрит его следующую работу. Он закрыл схему второго двора и открыл две папки, которые принёс с собой.

***

В первой папке была запись Анны с двумя полосками ткани. Андрей запустил короткий фрагмент. На одном кадре края обеих лежали у рисок; на следующем ближняя отступила от метки, дальняя почти не сдвинулась. Ему запомнился именно этот просвет. Не число в таблице, а движение, которое можно было увидеть, если знаешь, куда смотреть.

В другой папке лежала схема управления транспортным узлом. Андрей приблизил участок, на котором одна команда расходилась по нескольким ветвям. Палец сам потянулся развернуть всю схему. Он отодвинул её до прежнего размера. Для начала хватало модели, на которой можно задать смену команды и посмотреть, что исполнится, а что останется ждать. Ему хотелось видеть, куда в конце концов полетит корабль. На этом листе он мог хотя бы перестать гадать, что произойдёт после первой команды.

Он остановил запись на кадре с просветом у риски. С этого и можно было начать: сравнить два режима и выяснить, помогает ли обслуживание ткани во время покоя вернуть сокращение. В дальней дороге мало сохранить человека живым. Андрей хотел, чтобы по прибытии тот мог встать и сам решить, куда ему идти.

— Анне — сравнение на её моделях. По узлу — только модель управления. Раздельно, — сказал он.

Вера подвинула расчёт к середине стола и отвела каждой задаче своё место.

— В этих границах можно начинать. Если понадобится больше, будем считать по результату, а не по названию.

Андрей передал ей лист с моделью, а запись Анны взял с собой. За место для её работы можно было браться уже сейчас.

***

В исследовательской комнате на существующей базе Андрей придержал дверь, пока Анна вносила лоток. В руках у неё поместились обе тканевые модели. Снимки она зажала под локтем и, когда подошла к стенду, подала их Андрею, чтобы положить лоток ровно.

Анна поставила образцы на размеченные подложки и придвинула к себе первый снимок. Андрей узнал чёрную риску у края полоски. На фотографии она была почти не видна под тенью от крепления; на стенде он мог различить и риску, и сам край, не наклоняясь над лотком.

— Исходные снимки оставим рядом, — сказала Анна. — Вот где край полоски был до пробы, у самой риски.

Андрей указал на место у стенда. Анна приложила снимок туда, куда он показал, и тут же сняла: край листа нависал над подложкой.

— Тогда за соседним столом? — спросил он.

Анна повернула стол узкой стороной к стенду и разложила на нём снимки парами. Между ними оставила место для следующей записи. Рядом положила прежнюю тетрадь, открытую на том вопросе, с которым они закончили пробу. Андрей принёс второй стул и проверил, что теперь можно сесть вдвоём и видеть и снимки, и стенд.

Анна вернулась к моделям и закрыла лоток. Порядок работы был готов, но никаких новых ответов от двух полосок сегодня ещё не ждали.

— На ужин пойдём? — спросила она.

Андрей выключил свет над столом, вышел вслед за ней и притянул дверь, пока язычок замка не встал на место.

Глава 8. Не просто остановить

Андрей отодвинул стул от стола со снимками. В прошлый раз он придвинул его вплотную, чтобы сесть рядом с Анной; теперь сотруднику нужно было пройти между столом и стендом с двумя подложками в руках. Тот поставил их так, чтобы Андрей видел края обеих полосок из-за его плеча.

Анна сверила образцы с исходными снимками. На одном обвела карандашом мутный участок, который уже был на прежней записи. Рядом нашла мелкие свежие разрывы рисунка ткани и указала на них сотруднику, не касаясь карандашом снимка.

— Не обводите их. Оставьте снимок как есть. Потом положим рядом второй.

Обычную активность обеих моделей Андрей предложил снизить примерно до одного уровня. Менять он собирался не глубину покоя, а то, что в ткани продолжит работать. Он открыл два производных профиля обратимой регуляции белковой активности.

Андрей расположил профили рядом. За каждым стояли молекулярные регуляторы, которые связывались с определёнными белками и временно меняли их активность. Он просматривал оба задания попеременно: какие процессы будут приглушены, а какие останутся действовать во время покоя.

В первом вместе с обычной работой сильнее подавлялось и обслуживание. Во втором ткань по-прежнему убирала повреждённые компоненты, поддерживала мембраны и продолжала текущий ремонт.

— Если эта полоска после возврата снова потянет, — сказала Анна, — я хочу знать, что она не просто меньше отдыхала.

Анна наклонилась к профилям, но указала на подложки.

— Давай обе записи рядом. Не то, что мы зададим, а что получится у самих полосок.

Андрей кивнул.

Андрей положил перед ней оба профиля и показал, по какой записи они будут сравнивать снижение обычной активности.

— Обычную работу снижаем примерно до одного уровня. Разницу оставляем в обслуживании.

Он дождался, пока Анна сверит настройки, и передал их на стенд. До покоя сотрудник записал, как далеко край каждой полоски уходил от риски под пробным сигналом. Пока модели оставались в покое, Андрей сверил на экране две кривые: измеренная обычная активность обеих снизилась примерно до одного уровня.

Когда модели вернули к обычным условиям, Анна подала им одинаковый пробный сигнал. Край контрольной полоски дрогнул у риски, но не прошёл прежнего пути. Андрей перевёл взгляд на вторую подложку. Там между краем полоски и риской открылся просвет. Край полоски приблизился к отметке, до которой она доходила под тем же сигналом до покоя.

Сотрудник наклонился над подложкой. Андрей чуть подвинулся, освобождая ему обзор. Тот посмотрел на записи обычной активности, потом снова на полоски.

— На этих записях я бы их не различил.

— Представь две закрытые мастерские, — сказал Андрей. — Станки не работают ни в одной. Но в одной всё это время чистили и смазывали инструменты. Откроешь обе, а к работе готова одна.

Анна не стала ставить отметку напротив общего результата. Она выбрала профиль с сохранённым обслуживанием и подвинула сотруднику чистый лист сравнения.

— Повторите на другой паре. Снимки до и после принесите вместе. И старый участок не потеряйте.

Андрей выгрузил для него два производных задания. Сотрудник получил последовательность действий, настройки для стенда и поля для записей. Рабочий файл, из которого Андрей вывел профили, в задания не вошёл. Сотрудник проверил, что может вызвать оба режима со своего места, и забрал лист.

***

Вернувшись в комнату, Андрей увидел на столе вторую пару подложек. У каждой лежал исходный снимок. Сотрудник уже закончил повтор по выданным заданиям и оставил образцы на стенде, чтобы можно было посмотреть не только записи.

— Оба вернул к обычным условиям. Вот запись покоя, — сказал сотрудник.

На экране шли две близкие кривые измеренной активности за время покоя. Сотрудник вывел рядом исходную запись сокращения каждой полоски под тем же сигналом. Затем включил пробу. Край полоски с сохранённым обслуживанием снова ушёл от риски. Андрей посмотрел на другую: она шевельнулась, но прежнего сокращения не повторила. На этот раз никто не подсказал сотруднику, в какую сторону смотреть.

Сотрудник принёс снимки, сделанные по ходу повтора. Анна положила рядом исходный и последний. Старый мутный участок сразу бросался в глаза на обоих. Андрей нашёл рядом мелкие свежие нарушения и прошёл по снимкам от первого к последнему. В образце с сохранённым обслуживанием они не расползались дальше. Старый участок по-прежнему занимал то же место.

— Значит, вот эти не выросли, а старое осталось? — спросил Андрей.

Анна совместила края двух снимков.

— Да. И сокращение вернулось. Если оставить только последний снимок, кто-нибудь решит, что мы убрали старое. Поэтому храним оба.

Она отдала снимки сотруднику, чтобы он связал их с повтором. Андрей задержал исходный у себя ещё на секунду. Мастерская снова работала, но царапины на инструментах остались.

— А если мы когда-нибудь захотим убрать то, что накопилось раньше? — спросил он. — Откуда взять правильное состояние именно этого человека и не стереть то, что он успел приобрести?

Анна перевела взгляд со снимка на подложку.

— Из этой полоски ответа не достанем.

Андрей задержал снимок в руке.

— Даже если старое пока оставить как есть, — сказал он, — сохранить отдельную ткань и вернуть человека — не одна и та же задача. Здесь мы дождались сокращения. У человека всё должно снова заработать вместе. Как сохранить эту согласованность, пока он спит?

— Не одинаковым торможением всего подряд, — ответила Анна. — Расходование ресурсов снижаем, но мембраны, внутреннюю среду клеток и структуру тканей сохраняем. Удалению повреждённых компонентов и текущему ремонту оставляем достаточно активности. Разные регуляторы временно меняют работу разных белков: одно подавляем, другое поддерживаем. Нам важно удержать уже работающий организм около состояния, с которым он вошёл в покой. Не собирать человека заново после сна, а сберечь его.

Ему хотелось самому воспользоваться этой возможностью, а не только прочитать о ней в Архиве.

Андрей положил снимок обратно. В листе сравнения он оставил то, что они действительно увидели: при сохранённом обслуживании сокращение вернулось; на снимках этой полоски мелкие нарушения не стали заметнее, старый участок остался. Вопрос записал отдельно, чтобы не превращать его в обещание. До испытаний на человеке оставались отдельные этапы, которых эти две полоски за них не прошли.

Глава 9. Человек после камеры

От опытов на тканевых моделях к короткому циклу у добровольца перешли только после отдельных проверок и допуска.

В тканевом опыте различались два режима обслуживания. Следующая работа касалась уже согласованного сохранения целого организма; допуск не выводили из того, что край полоски вернулся к риске. Программа самого участника разделяла короткий конечный цикл и восстановление после него.

Когда пианист открыл глаза после цикла, Анна сидела рядом. Он повернул к ней голову.

— А папка с нотами?

Анна взяла её со стола и подняла так, чтобы он увидел загнутый угол листа из-под ремешка.

— Здесь.

Пианист смотрел на этот угол, потом тихо напел начало фразы. Анна узнала пьесу. На середине он смолк и посмотрел на неё.

— Я там не доиграл, — сказал он. — Хочу к роялю.

Анна положила папку рядом. Он накрыл её ладонью, провёл большим пальцем по ремешку и оставил руку на ней. Анна посидела с ним, пока он снова не заговорил о музыке.

Нестеров приехал позже, когда пианист уже восстановился. У окна тот сидел с нотной папкой на коленях.

Пианист проверял застёжку. Одну сторону папки он прижал локтем, пока соединял ремешок; из-под него торчал лист с загнутым углом. Он заправил лист внутрь и посмотрел на Анну.

— Я хочу в репетиционный зал. В тот, где мой рояль.

Анна отложила бумаги, которые держала на весу. Нестеров подумал, что она спросит, не хочет ли он для начала сыграть здесь. По дороге он видел в холле пианино, которым, судя по поднятой крышке, пользовались. Пианист заговорил прежде, чем Анна успела ответить.

— И без съёмки. Я туда играть еду. Как я проснулся, можно спросить у меня, без камеры.

— Поедем в зал, — сказала Анна.

Она взглянула на Нестерова, но отвечать за него или за пианиста не стала. Нестеров остановился у двери, оставив проход свободным.

— Если хотите, я подожду здесь, — сказал он.

Пианист поднялся, перекинул папку под другую руку и оглядел его так, будто до этой минуты принимал за человека, который пришёл по делу к Анне.

— Можете поехать. Только если собьюсь, не подсказывайте.

Нестеров кивнул и отступил с порога. Пианист вышел первым, с папкой под мышкой. В коридоре он прошёл мимо пианино, даже не повернув головы.

***

В зале пианист первым делом переставил скамью. Нестерову показалось, что двигать её уже некуда: она стояла ровно по центру, параллельно клавиатуре. Пианист подтянул её к себе, сел, коснулся носком педали и только тогда открыл папку.

Он поставил ноты на пюпитр. Нестеров с места у стены видел тот самый загнутый угол. Пианист раскрыл страницу по сгибу, провёл пальцем до короткой черты на полях и положил обе руки на клавиши.

Сначала звучало так тихо, что Нестеров услышал, как опустилась педаль. Потом мелодия отделилась от ровного движения левой руки. На переходе пианист задержался, отпустил клавиши и снова взял две ноты подряд. Анна сидела рядом с Нестеровым. Он заметил, как она чуть подалась вперёд на знакомом обороте, ещё до того, как музыка пришла к последней фразе.

Пианист доиграл фрагмент. Руки остались на коленях, а последняя нота ещё держалась в зале. Нестеров уже приподнялся со стула. Он думал, что ради этого они и приехали: человек нашёл оставленное место и дошёл до конца.

Пианист закрыл ноты и положил их поверх папки. Вместо того чтобы опустить крышку, он повернулся к клавиатуре и начал другую пьесу, на память.

После тихого окончания первые ноты прозвучали почти резко. Нестеров снова сел. Пианист не смотрел, слушают ли его. Когда мелодия вернулась во второй раз, он чуть дольше задержал её перед поворотом, словно и сам хотел услышать, что выйдет из этой задержки.

Нестеров перестал ждать, что пианист снова раскроет папку. Теперь ему хотелось спросить, почему тот её закрыл.

***

Пианист снял ногу с педали. В тишине он не сразу потянулся за папкой. Нестеров подождал, пока тот повернётся к ним.

— Почему вы сменили пьесу? — спросил он. — Я думал, вы приехали закончить ту.

Пианист положил ладонь на закрытые страницы.

— Я приехал к роялю. То место хотелось закончить. А дальше мне захотелось сыграть другое.

Он посмотрел на пюпитр и усмехнулся.

— Не потому, что другое труднее. Сегодня мне хотелось именно его.

— Поэтому вы согласились на цикл? — спросил Нестеров.

— Мне хотелось, чтобы такой выбор у меня был, — ответил пианист. — Самому согласиться на паузу, потом вернуться к роялю и играть то, что хочется. Я ведь не ради одной страницы пошёл.

Нестерову вспомнилось, как он вначале услышал просьбу про зал.

Нестеров повернулся к Анне.

— Если говорить обо мне, меня интересует не только, как проснуться и встать. Какой путь оттуда до работы? До той, за которую я сам могу отвечать.

Анна не ответила сразу. Пианист продел ремешок папки в пряжку, и Нестеров услышал, как она щёлкнула.

— Это надо разбирать отдельно, — сказала Анна. — От твоей работы и того, что она требует. По тому, как он сыграл сегодня, я тебе такой ответ не дам.

Нестеров взялся за спинку стула, но не стал его двигать.

— Тогда начнём с того, к чему я хочу вернуться.

Глава 10. Ради чего возвращаться

Нестеров подумал, что Мария принесла ему снимок корабля. Сверху лежала фотография стыковочного кольца: свет падал вдоль обода, и металл казался белым. Нестеров развернул отпечаток к себе. С такого ракурса хорошо было видно, как точно сошлись аппараты.

Мария достала из конверта ещё один кадр. Тот же край кольца виднелся в углу, но первым делом Нестеров увидел её лицо. Он стоял напротив неё, наклонив голову, и жал ей руку. Это было уже после стыковки у спасённой платформы. Нестеров помнил, как в ту минуту пытался разобрать слова Марии, а она всё не отпускала его ладонь.

— Я этот хочу, — сказала она. — Подпишете?

Нестеров взял ручку. На обороте первого отпечатка оставалось много места; туда легко поместились бы и название корабля, и название платформы. Он перевернул второй.

— Что написать?

— Ваше имя. Корабль у меня и так на первой фотографии.

Он написал: «Роман Нестеров». Мария посмотрела, не смазалась ли подпись, и достала из конверта второй экземпляр того же кадра.

— Этот вам.

Нестеров поставил подпись и на своём. Повернул фотографию лицевой стороной вверх. У кольца на первом снимке не было ни одного лишнего блика. На втором свет лёг Марии на щёку так резко, что половину лица почти выбелило. Заменять этот кадр первым ему больше не хотелось.

Он убрал фотографию в папку. На учебный макет пора было идти; Нестеров прижал папку к боку, чтобы отпечаток не выскользнул.

***

На макете Нестеров оставил между кораблём и посадочным аппаратом зазор. Молодой пилот, с которым он занимался, уже имел допуск. Стыковать ему заново объяснять не требовалось. Пилот развернул лунный аппарат ближним стыковочным портом к межорбитальному кораблю и наклонился, чтобы посмотреть вдоль оси.

— Порты сойдутся, — сказал пилот.

Нестеров положил кассету рядом с основанием передаточной штанги на корабле.

— А когда сойдутся, куда подашь кассету?

Пилот перевёл взгляд с кассеты на боковой грузовой люк посадочного аппарата. В выбранном положении люк оказался отвёрнут от штанги. Он поднёс кассету к люку рукой, посмотрел, откуда её пришлось бы подавать, и вернул на корабль.

— Так я пристыкуюсь. А тем, кто внутри, принимать будет неудобно.

Между портами оставался зазор. Пилот отвёл модель на исходное положение и повернул посадочный аппарат вокруг продольной оси. Стыковочный порт по-прежнему смотрел на корабль, а боковой люк теперь оказался со стороны передачи. Пилот задержал модель в этом положении и ещё раз проследил путь от штанги к люку.

— Вот так ещё до сближения. После жёсткой стыковки уже не повернёшь.

Нестеров придержал модель корабля, пока пилот сводил порты на макете. Потом отнял руки. Пилот довёл кассету до люка и не остановился, пока не проверил, с какой стороны её встретят внутри. Убрав модель кассеты, он вернул аппарат на исходное положение, оставив выбранный поворот.

— Теперь можно начинать сближение.

***

Когда работа закончилась, Нестеров нашёл Андрея и вынул из папки фотографию. Андрей взял её за угол. Нестеров показал ему Марию, потом повернул снимок подписью вверх.

— Она просила подписать моим именем. Я чуть не написал название корабля.

Андрей вернул фотографию. Нестеров убрал её к личным вещам и застегнул карман.

— Мне ещё хочется летать, — сказал Нестеров. — И встречать людей, которых раньше не знал. И чтобы парень, с которым мы сегодня занимались, потом рассказал, как он сделал это в рейсе. Лучше бы я и сам ещё успел с ним поработать.

Андрей прислонился к краю стола.

— Я хочу, чтобы после долгого перерыва человек мог снова действовать. А куда он полетит и с кем, ему не я должен решать.

Нестеров коснулся застёжки кармана. На миг ему захотелось спросить Андрея о большом корабле. Но корабль был делом Андрея, а у Нестерова уже были люди, с которыми он хотел продолжать работать.

— Вот об этом и надо думать, — сказал он. — О своих рейсах. Не только о том, чтобы дождаться твоего.

Глава 11. Разобрать, не выбросив

На земном стенде инженер оставил кассету рядом с листом прогонов. Андрей снял кожух и положил его внутренней стороной вверх. На наружном рабочем слое остался след от посадочного места, ровный по краям и глубокий там, где кассета прилегала к подводу. Андрей провёл по нему ногтем, потом повернул узел к свету. За слоем виднелся торец разъёма. Защёлка на нём была цела.

Андрей подвинул лист. После последнего прогона инженер отдельно проверил датчик и разъём. Датчик отвечал, контакт не пропадал, когда двигали кабель. По принятому порядку следовало отложить весь узел: наружная часть уже отработала своё. Андрей поставил кожух рядом с кассетой и увидел, как мало места занимало то, что действительно пора было менять.

— Дай мне годную кассету, — попросил он.

Инженер положил рядом полный запасной узел. Андрей приложил снятый кожух к новому и на миг заслонил ладонью обе сердцевины. Снаружи разница бросалась в глаза. Он убрал ладонь. Два разъёма смотрели на него одинаково, и только один из них собирались списать вместе со слоем.

— По листу внутренности исправны, — сказал инженер. — Но отдельной сменной части у нас пока нет.

Андрей подвинул запасной узел обратно. На действующей точке для работы оставалось всё предусмотренное; ждать их решения у мойки никому не пришлось бы. Он мог взять со стола эту кассету и выяснить, сколько от неё действительно надо выбросить.

— Оставь мне этот экземпляр и его модель. Начнём со слоя.

***

На экране Андрей повернул цифровую модель кассеты так, как она лежала у него перед глазами. Инженер подвёл к столу лоток и ещё раз сверил деталь с моделью. Он указал на край наружного слоя возле разъёма. С этого угла на экране две поверхности почти сливались; Андрей развернул модель на бок, и между ними открылась граница.

ПРФ давно умел различать материалы и работать внутри заданной области. Здесь не надо было снова учить его разбирать электронику или пропускать весь узел через сортировку. Андрей взял известную геометрию кассеты и отметил слой, который предстояло снять. Потом выделил сердцевину с датчиком и разъёмом как сохраняемую часть. Состав слоя был известен. Инженеру требовалось не угадывать, на что подействует поле, а сверить, совпадают ли отмеченная область и деталь, которую он поставит в камеру.

— И куда уйдёт снятое? — спросил инженер.

Андрей открыл схему отвода. Если отвести материал вместе с остальными отходами, по окончании будет труднее проверить, что с кассеты сняли именно намеченный слой. Он вывел снятое вещество в отдельный приёмник и передал инженеру производный профиль.

Инженер закрепил кассету на лотке. Он вызвал переданный Андреем профиль. Знакомый режим для материала слоя был связан в нём с выделенным объёмом: разобрать требовалось не всю кассету, а именно эту часть. Сердцевина с датчиком и разъёмом оставалась за пределами задания на разбор. Инженер закрыл камеру и выполнил разборку.

Андрей смотрел не на всю модель, а на край у разъёма, где до этого две поверхности казались одной. На экране по-прежнему оставалась заданная им геометрия, не изображение из камеры. По этому профилю ПРФ разобщал материал слоя в отмеченной области, а предусмотренный отвод убирал освобождённое в отдельный приёмник. Сердцевина оставалась на лотке: её не требовалось превращать в сырьё, чтобы добраться до отслужившей наружной части.

Когда инженер открыл камеру, на лотке осталась сердцевина. Снятое вещество лежало в отдельном приёмнике. Инженер вынул деталь, придерживая её за корпус, и повернул к Андрею разъёмом.

— Вот теперь есть что менять отдельно.

Андрей взял сердцевину. На столе лежала не смесь, из которой ещё надо было заново добыть нужное. С вещи сняли отработавшую оболочку; то, ради чего её стоило сохранить, осталось на месте.

***

Инженер подготовил материал для сменной части: сортировщик отделил пригодную фракцию, а ПРФ обработал её по уже доступному профилю. Андрей поставил сердцевину на лоток рядом с изготовленной частью. Инженер примерил её к посадочному месту, снял и ещё раз проверил край у разъёма. Тот, что на экране едва различался, теперь был виден, стоило повернуть деталь в руке.

Инженер собрал кассету с той же сердцевиной. Андрей приложил кожух и увидел, что снаружи почти нечего показать человеку, который не видел разборки. Можно было поставить оба узла рядом и решить, что всё получилось: корпус сходился, разъём стоял ровно. Андрей вместо этого раскрыл лист прежнего прогона.

— Повтори на стенде в тех же условиях. Нужен ответ датчика, не фотография корпуса.

Инженер поставил восстановленную кассету в посадочное место, подключил прежний разъём и пустил воду через испытательную линию. Стенд не обслуживал ни мойку, ни пищевую точку. Андрей нашёл в прежней записи момент открытия подачи. До него линия показаний шла ровно, при открытии воды поднялась и остановилась у рабочей отметки. Он взглянул на экран: в новом прогоне линия поднялась и остановилась там же. Инженер проверил соединение: контакт не пропал, когда он отвёл кабель в сторону, как делал на прошлом прогоне.

На листе остались две записи. Андрей придвинул их друг к другу. Важное совпадение было не в том, что корпуса одинаково лежали в ладони: кассета снова отвечала там, где должна была отвечать, и на том же стенде выполняла прежнюю работу.

Он вернул опытную кассету на её лоток. Лист после прогона положил рядом с первым, не вместо него. Если эту вещь повезут показывать в работе, на столе останутся обе записи, по которым можно узнать именно её.

***

Вера подошла к стенду, когда на нём уже лежали полный запасной узел, отдельная сменная часть для обслуживания и собранная опытная кассета. Андрей указал на последнюю. Вера не стала брать её первой. Она подняла полную запасную, взвесила в руке и положила на прежнее место.

— Эту из резерва не убираем, — сказала она. — Если что-то не так с сердцевиной, наружным слоем не обойдёмся.

Вера пододвинула к себе сменную часть и открыла состав второй поставки. В строке обычного обслуживания стоял целый узел. Вера заменила его в этой строке сменными частями; запись о полном запасе осталась на месте. Рядом со сменными частями она вписала производный профиль, по которому можно было обслуживать известную кассету без доступа к ядру.

— То есть оператору для обычной замены не придётся брать весь узел, — сказала Вера. — И не придётся покупать твой ПРФ, чтобы получить обслуживание.

Андрей подтянул опытную кассету к себе. Она прошла разборку и повторный прогон, но не была одной из новых частей, которые Вера только что внесла в поставку.

— Эту оставь отдельно. Мне нужна та же самая кассета, когда дойдём до проверки на месте.

Вера взглянула на лоток и не внесла его в список. Она сверила две строки: что везут на плановый сервис и что оставляют на случай полной замены. Теперь одна не дублировала другую. Вера закрыла состав поставки, забрав с собой запись о сменных частях. Андрей оставил опытную кассету на её лотке, рядом с обоими листами прогона.

Глава 12. Их стол под небом

На Луне Андрей чуть не свернул к служебному входу. Оттуда было ближе к мойке, и ноги ещё помнили дорогу со дня наладки. Он уже повернул, когда заметил сквозь стекло, что у ближнего стола пусто.

Андрей пошёл через общий проход. На наружном участке мелкая пыль собралась у основания ограждения, в ложбинке, где её не доставала щётка. По ту сторону границы работник держал в одной руке разобранную пряжку, а второй ловил винт, скатившийся по сиденью. Андрей дождался сигнала перехода и только внутри снял перчатки. Винт работник поймал сам и затянул на нём нитку, чтобы не потерять снова.

Транспортных ящиков в проходе уже не было. У стены осталась светлая полоса там, где стояла тара, и за неё теперь задвигали стулья. Возле стойки оператор набрал воды в мойку, ополоснул лопатку и повесил её на крючок. Он закончил разговор с покупателем, вытер руки и только тогда посмотрел на Андрея.

Андрей прошёл мимо дверцы к стойке.

— Острую. Заверни наполовину, я здесь.

Возле окна двое посетителей подвинули свои стулья, освобождая проход человеку с подносом.

Андрей приложил пропуск к считывателю и забрал лепёшку. В прошлый раз он сел боком, чтобы видеть и стойку, и кран. Теперь придвинул стул к столу и положил перчатки на свободный край. Через проход шли двое, и один уже на ходу расстегнул карман за пропуском.

***

Человек со светлой полосой на рукаве поставил на стол баночку. Андрей узнал его по куртке, но не сразу вспомнил, какую начинку тот брал. Работник отвинтил крышку, понюхал и подвинул баночку к соседу.

— Ты сначала на край. Если намажешь всю, я тебе воды не понесу.

Сосед развернул свою лепёшку, разрезал её на несколько частей и обмакнул в соус уголок. Он долго жевал, потом подтолкнул к работнику свой поднос.

— Держи. Вот на этот ещё положи.

У стойки появилась компания с другого участка. Двое разом потянулись к одному свободному стулу; один из них придержал спинку, пропуская человека с горячей порцией, и оба остались стоять. Андрей уже взялся за перчатки, собираясь освободить своё место, но оператор вышел из-за стойки.

— Края поднимите. Ножка за шов цепляется.

Оператор взялся за пустой стол. Андрей подхватил другой край, и они придвинули стол к тому, за которым сидели люди со своим соусом. Баночку пришлось переставить: между столешницами осталась щель. Работник со светлой полосой положил крышку от контейнера поперёк щели и поставил на неё баночку. Один из тех двоих забрал свободный стул, другой принёс второй от стены. Оба сели к сдвинутому столу.

Андрей отодвинул свои перчатки. Один из новых соседей положил на освободившееся место наряд, показал пальцем на схему и спросил, у кого остался ключ от шкафа. Оказалось, ключ в кармане у человека, который собирался уходить. Тот достал его, положил поверх наряда и сел обратно: ему тоже хотелось узнать, что сделали с дверцей. Работник в куртке со светлой полосой подвинул баночку к Андрею. Тот обмакнул край лепёшки; капля упала на бумагу. Пока за столом выясняли, кто где оставил инструмент, сосед с подносом собрал бумагу от своей порции и отнёс её к стойке. Вернулся он без еды и снова сел.

К концу перерыва один из этих двоих встал и кивнул второму. Оператор проводил их взглядом до поворота к мастерской.

— Эти от мастерской, — сказал он Андрею. — Пока сюда дойдут и обратно, половины перерыва нет. Пойдём, покажу, откуда они ходят.

***

У мастерской Андрей едва не шагнул под тележку, которую выкатывали из ворот. Он отступил к Вере, дожидавшейся их у стены. Оператор тоже остановился. Работник с тележкой махнул им, чтобы проходили, но оператор не двинулся, пока тележка не прошла весь поворот.

— Вот этот угол нужен им, — сказал он. — Я бы выдачу поставил дальше. Сюда выходят со смены, и обратно не надо через весь двор.

Андрей встал там, куда указал оператор. Отсюда были видны и вход, и проход к секциям. Люди с тележкой могли миновать его, не прося никого убрать стул. Он отошёл к стене и посмотрел, откуда к стойке можно подвести всё, чем уже пользовались в первом дворе.

— Под неё я могу отдать место, — сказал оператор. — А вам у нас что сейчас нужнее?

— Нашим людям нужно где-то остановиться на время. И работать поближе, — ответила Вера. — Что у тебя есть?

Оператор показал на две двери за мастерской.

— Эти два места могу дать на время. И пост вот здесь. За остальное не отвечаю.

Вера прошла от дверей до поста, обошла тележку, оставленную у стены, и вернулась к оператору.

— Два места и пост. Остальное не считаю. Покажи, чем здесь сейчас можно пользоваться, тогда посмотрю, что входит в обмен.

Андрей ещё раз оглядел участок у прохода. Для выдачи здесь хватало места, чтобы отступить с горячей порцией и пропустить тележку. Теперь он знал, под чью смену смотреть знакомую периферию. Пищевую точку только предстояло поставить; люди и путь к мастерской были здесь уже сейчас.

Уходя, Андрей сунул перчатки под локоть. На сгибе бумаги ещё блестела капля соуса. Он подхватил её последним куском лепёшки, пока Вера и оператор шли к посту.

Глава 13. Девять месяцев его жизни

Анна отложила папку. Пряжка щёлкнула, и Роман вспомнил пианиста: тот так же застегнул свои ноты после игры. Тогда Роман спросил, как человеку вернуться к работе. С тех пор вопрос не стал проще. Но он уже не представлял себе возвращение одним движением: открыл глаза, сел, встал и пошёл туда, где тебя ждали.

Роман положил ладони на край стола. Одна легла поверх другой. Он разнял их и придвинул стул.

— Я хочу знать по себе, каково это — уснуть и вернуться, — сказал он. — Если людям придётся на это рассчитывать в дороге, одних записей мне мало. И летать подольше хочется. Я подумал, сколько хочу пробыть во сне. Девять календарных месяцев.

Анна не потянулась к папке.

— А дальше? Что ты себе представляешь, когда говоришь «вернуться»?

Он хотел ответить: первый рейс. Уже видел место у окна, где между рамой и панелью оставалась узкая полоска неба. Но ещё он помнил, как молодой пилот на макете задержал руку у бокового люка и спросил, кто встретит груз изнутри. На рейсе не бывает так, чтобы от тебя зависели только твои руки.

— Проснуться я могу и не на корабле, — сказал Роман. — Меня больше занимает, когда снова смогу работать с экипажем. Не сидеть рядом, а отвечать за свою часть.

— По одному пробуждению этого не узнаешь, — сказала Анна. — И я сейчас не назову тебе день, когда можно будет сесть в кресло.

— Не называй. Если я услышу число, ещё решу, что договорился о рейсе.

Он усмехнулся, но ладонь с края стола убрал не сразу. Девять месяцев переставали быть сроком, который удобно поставить между двумя отметками. Кто-то за это время успеет сделать работу, которую Роман пока знал по макету. Потом надо будет попросить рассказать и дослушать до конца, не перебивая советами.

Анна ждала. Роман мог отодвинуть стул и уйти. Он ещё раз посмотрел на пряжку.

— Девять месяцев, — сказал он. — Я согласен. Но сперва закончу то, за что взялся.

Анна кивнула. Когда он встал, стул, задетый коленом, отъехал от стола.

Роман поставил стул на место и пошёл за рабочей папкой.

***

У Нестерова в рабочей папке остался лист с последнего рейса. Он сверил по нему, что экипаж уже принял и что ещё нужно передать, вычеркнул сделанное и оставил лист там, где им пользовались все. Молодой пилот тем временем развернул схему своей доставки. Под краем схемы остался лежать карандаш Нестерова.

Нестеров высвободил карандаш и положил рядом. На схеме виднелся знакомый боковой люк. Нестеров уже протянул руку к нему, когда пилот развернул лист к себе и показал пальцем на место по другую сторону борта.

— Я начну с тех, кто принимает. Мне надо, чтобы они сказали, куда уберут груз, когда снимут его со штанги.

Он говорил о своей доставке, не об упражнении, где можно остановиться и вернуть модель на стол. Нестеров не сразу удержался: ему хотелось показать на схеме, где удобнее встретить кассету. Но пилот уже смотрел туда сам.

— А если они захотят принять с другой стороны? — спросил Нестеров.

Пилот провёл пальцем от штанги до люка и убрал руку.

— Сначала выясню почему. Если надо что-то поменять, решим до сближения. Потом я уже не стану перекладывать это на тех, кто за люком.

Нестеров наклонился к схеме. Ученик показал, с кем будет говорить на принимающей стороне, и вернулся к началу маршрута. Теперь ему требовалось не разрешение наставника, а время договориться с людьми, которые встретят груз.

Из экипажа подошли за листом. Один забрал свои отметки по законченной работе, другой уточнил, кому передать материалы для следующего разбора. Нестеров разложил их на столе. Пилот забрал свою схему последним и, уходя, подвинул оставленный карандаш к краю.

Нестеров взял карандаш. Вопрос о том, как пилот доведёт груз до принимающих рук, так и остался без ответа. На макете он мог бы сам показать весь путь. Теперь ему придётся услышать, как это было на самом деле.

***

Нестеров поставил макет перед камерой и проверил, видно ли боковой люк. На экране макет занял почти весь кадр. Он отодвинул его и положил рядом фотографию.

Роман включил запись. Хотел начать с того, что оставил после себя на рабочем столе, и даже поднял руку, будто собирался перечислять. Потом положил её на фотографию.

— Здесь Мария, — сказал он. — А этот рядом с ней — я. Корабль там, сзади. Его и без меня узнали бы.

Он отодвинул модель ещё немного. Теперь люк почти скрывался сбоку. Роман не стал разворачивать его к камере: на записи было достаточно и того, что он показал на занятии.

— А про эту штуку я хочу услышать, как ты сделал всё в рейсе. Не как надо было по схеме. Как встретили груз, кто был за люком, что пришлось сделать иначе. И ещё хочу снова увидеть Землю с лунной дороги. Не знаю, с какого места буду смотреть. Это потом.

Роман замолчал. Камера продолжала записывать; на экране была видна его рука на краю снимка. Ничего обязательного он больше не вспомнил. Ему просто захотелось, чтобы парень успел рассказать и про людей, которым на макете не было места.

Нестеров выключил запись, убрал фотографию в личную папку и положил её рядом с макетом. Карандаш, который пилот подвинул ему на прощание, остался у него в руке. Роман положил его поперёк папки, чтобы не искать, когда снова понадобится что-нибудь записать.

Глава 14. Пока он спит

Андрей увидел у камеры карандаш, положенный поперёк личной папки. Роман передвинул папку подальше от края и оставил карандаш на ней.

— Фотография внутри, — сказал он. — Пусть так и лежит.

У стены работали люди Анны. Один отодвинул стул от прохода, другой остановился рядом с камерой, пропуская Романа. Камера стояла здесь и прежде. Андрей знал, сколько работы понадобилось, прежде чем в ней можно было оставить человека. Теперь ему больше мешал этот свободный стул: Роман ещё мог сесть на него, и тогда пришлось бы заново искать слова для прощания.

Роман не сел. Он задержался у папки и протянул Андрею руку.

— Когда вернусь, дай мне сперва самому спросить, как прошёл рейс.

Андрей пожал ему руку.

— Не опережу.

Роман повернулся к Анне. Она не тронула его вещи и не стала подгонять. Подождала, пока он отнимет руку от края полки.

— Я готов, — сказал Роман.

Анна осталась с ним. Андрей вышел и сел у стены, положив ладони на колени. Из-за двери не было слышно ни голосов, ни работы камеры. Через коридор прошёл человек с пустой чашкой и вернулся уже с полной. Андрей поднял голову, только когда Анна вышла и встала перед ним.

— Сон начался.

Он встал. Девять календарных месяцев теперь отсчитывались от этого дня. Андрей хотел ещё раз заглянуть за дверь и увидеть папку с карандашом, но папка и так останется на месте.

Он пошёл с Анной.

***

Они остановились у выхода. Анна надела куртку, не попав с первого раза в рукав. Андрей придержал её за манжету, пока она просовывала руку. За дверью было светло, и кто-то, выйдя перед ними, задержался на пороге, чтобы убрать телефон в карман.

— У меня ещё работа здесь, — сказала Анна. — Сейчас только пройдусь. Потом вернусь.

Андрей собирался ответить, что тоже вернётся к расчётам. Он уже прикидывал, какой вопрос возьмёт первым на Земле и что из лунных дел сможет подождать. Но на пороге ему вспомнился стул, на который Роман не сел. Сейчас Анна стояла рядом, и можно было спросить о чём-нибудь, кроме работы.

— Ты вечером где ужинаешь?

Анна посмотрела на него.

— Если спрашиваешь, свободна ли я, то да. Только домой сначала не поеду. Заберёшь меня отсюда?

— Заберу. Если закончу раньше, подожду снаружи.

— Не снаружи. Зайди. Там у окна есть где сесть.

Она вышла первой, но придержала дверь, пока Андрей не взялся за ручку с её стороны. Они прошли до конца дорожки. Здесь Анне нужно было повернуть назад, ему — идти дальше. Она сказала, что сама напишет, когда освободится. Андрей взял её за руку. До поворота оставалось несколько шагов, и они не стали идти быстрее.

У двери Анна достала рабочий ключ. Андрей дождался, пока она войдёт, и только тогда двинулся дальше. Ему по-прежнему хотелось разобраться с той далёкой задачей, на которую сегодня не хватит одного вечера. Сегодняшнего вечера хватало на ужин.

***

Молодой пилот разложил у себя схему доставки. Бумага распрямилась не сразу. Он прижал один угол ладонью и провёл пальцем по пути от штанги к принимающему люку. На макете он тем же жестом проследил, как груз дойдёт до люка. Кто и откуда подхватит его за люком, на схеме не было видно.

Пилот достал лист, оставшийся после разбора с Нестеровым. Там было достаточно места, чтобы сделать ещё одну пометку. Он уже взял карандаш, но отложил его и открыл связь с принимающей стороной. Вопрос был не к бумаге: ему нужно было узнать, где будут люди, которым предстоит принять груз.

Пока ждал ответа, он повернул схему так, как её увидел бы человек у люка, и оставил её в этом положении. Получив ответ, он согласовал порядок приёма и отметил на схеме места людей за люком.

В другом рабочем помещении Вера открыла состав второго комплекта и положила рядом запись из мастерской. Два места для людей и пост оставались тем, о чём ещё предстояло договориться. Она отодвинула эту запись к краю стола, чтобы не спутать её со списком того, что действительно нужно подготовить.

В строке штатного обслуживания стояли сменные части. Отдельно оставался полный запасной узел. Вера сверила обе строки и не вычеркнула ни одну. Для местного поста нужно было знать, чем там действительно могут пользоваться. Вера записала этот вопрос рядом с названием мастерской и оставила свободное место для ответа.

Потом она придвинула к себе состав комплекта и стала проверять его дальше. В отдельную колонку она выписала то, что можно было готовить уже сейчас. Место для ответа с поста осталось пустым.

Глава 15. Не картинка двигателя

Пока Нестеров спал, Андрей снова открыл область поиска. На обычной карте он мог поставить точку, измерить расстояние, провести линию от Луны. Здесь точка была бы обманом. Он знал, где искать внешний пункт, но не знал, стоит ли там ещё хоть что-нибудь, к чему можно подойти. В последний раз он долго смотрел на эту область. Сейчас достал лист и записал, что должен будет уметь разведчик, если доберётся туда.

Долететь до области было мало. Предстояло подойти к тому, что он там найдёт, и не проскочить мимо. Что толку от двигателя, который умеет только разгонять? Андрей обвёл на листе слово «подойти» и вернулся к закрытому разбору Архива.

Он разложил расчёт на входы и ответ. Можно ли из текущих параметров условного ядра получить команды для колец, если параметры меняются прямо во время работы? Чтобы поставить этот вопрос, не нужно было строить установку. Достаточно задать, что меняется, когда и на сколько. Если он ошибся в самой постановке, это обнаружится раньше, чем кто-нибудь возьмётся за металл.

Андрей завёл отдельный файл и перенёс туда только условия модели. На секунду задержался над рисунком из разбора: его было бы проще приложить, чем заново объяснять, какие величины должна принимать схема. Рисунок он закрыл. В файл добавил две строки о входных данных и указал, что хочет получить на выходе.

Задание ушло исследовательской группе без карты и исходной записи.

Группа приняла входные данные и поставила рядом два расчёта.

***

На первом графике отметки ложились ровно. Андрей придвинул второй экран и попросил инженера оставить те же команды. В одном прогоне параметры ядра не менялись. В другом им задали расход, и параметры менялись по мере того, как шёл расчёт. Всё остальное оставили одинаковым.

Инженер запустил второй прогон с той же последовательностью. Одна кривая показывала, для какого состояния ядра была рассчитана команда, другая — в каком состоянии оно было к моменту подачи команды. Сначала кривые совпадали, затем разошлись. Инженер потянулся менять масштаб, но Андрей накрыл пальцем первую точку расхождения.

— Я могу пересчитать команды под этот расход, — сказал инженер.

— А под другой?

Инженер убрал руку с мыши. Для другого пришлось бы снова подбирать всю последовательность.

На этом шаге команда ещё соответствовала прежнему состоянию. Андрей вывел под графиком значение, по которому её посчитали, и рядом — значение, с которым модель встретила команду. Раньше разницу скрывала толщина линий. Теперь на экране стояли два числа, и ни одно не было ошибкой округления.

Инженер остановил оба прогона на этой отметке. Дальше расхождение росло, но его причина находилась здесь, а не в конце кривой. Если бы они взялись править последний участок, то получили бы ещё одно расписание команд, годное для одного заранее известного расхода.

Андрей убрал из окна готовую последовательность. Он оставил видимыми начальные данные и место расхождения.

Теперь требовалось выяснить не то, как долго годится старая команда, а то, по чему считать новую.

***

Андрей связал расчёт команд для кольцевых интерфейсов с текущим состоянием ядра.

В новый расчёт Андрей передавал состояние, до которого модель ядра дошла к текущему шагу. Из него вычислялась команда кольцам. На следующем шаге расчёт снова обращался к модели, уже с учётом заданного расхода. Изменение ядра попадало в расчёт раньше, чем появлялась очередная команда; готовую строку из старого расписания больше не подставляли.

Инженер оставил прежний прогон рядом. В обоих окнах были одни и те же входные данные, вплоть до расхода. Менялось только то, откуда бралось значение для очередной команды.

Андрей снова подвёл указатель к первой отметке. В старом окне команда осталась прежней. В новом она изменилась на том же шаге, на котором изменилось состояние ядра. Он передвинул указатель ещё на один шаг. Новая команда опять отличалась от старой, уже на другую величину.

Инженер вывел обе последовательности в соседние столбцы. Андрей заметил, что в начале они всё ещё совпадают. Так и должно быть: пока в руках та же отвёртка, ты держишь её так же. Если рукоять вдруг стала толще, бессмысленно сжимать пальцы по памяти. Нужно почувствовать, что у тебя теперь в руке, и перехватить.

На экране это выглядело скромнее любого рисунка двигателя: несколько строк совпадали, затем числа разошлись. Андрей сверил переход ещё раз и сохранил оба выхода.

Он хотел, чтобы следующий человек получил эту разницу сам, без указующего пальца над экраном.

***

Специалист получил входы и описание того, какую величину следовало пересчитывать на каждом шаге. Готовой таблицы команд в задании не было.

Он собрал расчёт у себя, а потом прислал выход: одна строка на каждое состояние модели.

На первых шагах его числа совпали с теми, что Андрей уже видел. На отметке, где прежняя команда впервые расходилась с новым состоянием, в присланной таблице появилась та же поправка. Андрей сверил и следующую строку, чтобы не принять единственное удачное совпадение за повтор всего расчёта.

Специалист приложил полный вывод. Андрей сопоставил строки до конца. Последовательности совпали. Теперь для расчёта не нужны были ни его рука, ни то, что он видел в Архиве.

— А с кольца что снимать? — спросил специалист.

Андрей уже собирался назвать одну из величин с графика, но остановился. Там кольцо отвечало так, как они сами написали.

Как ответит на эту последовательность реальный исполнительный фрагмент, не знал ни один из них.

Андрей сохранил входы и оба расчётных выхода в одной папке. Отдельно записал условие будущего опыта: подать на фрагмент именно эту последовательность.

Глава 16. Рейс без подсказки

На лунной орбите пилот вывел на экран схему сближения. Межорбитальный корабль шёл впереди. В его грузовом отсеке лежала опытная кассета, та самая, которую на Земле разобрали, собрали и снова прогнали. Теперь её нужно было принять на посадочный аппарат и довезти до поверхности.

Пилот совместил на схеме стыковочные оси. Кольца сходились, но боковой люк его аппарата на картинке смотрел в сторону от штанги. Стыковка от этого не становилась невозможной. Просто после неё людям предстояло бы вынимать кассету с другой стороны и тащить её в обход через жилую часть. На плоской схеме эта дорога помещалась под одним пальцем.

Он повернул изображение так, как прежде поворачивал макет. Палец шёл не к стыковочному кольцу: от крепления на корабле вдоль штанги, потом через боковой люк, к человеку внутри. За люком на этот раз был не пустой прямоугольник. Пилот уже знал, откуда принимающий специалист возьмётся за рукоять и куда отведёт кассету, чтобы другой человек мог её закрепить.

Экипаж вывел на соседний экран изображение наружной рамы корабля. Из кресла пилота самого люка не было видно; его сторона отмечалась на схеме, а на камере можно было различить раму и ориентиры подхода.

Пилот сверил две картинки. Чтобы штанга вышла к люку, требовалось поменять не линию сближения, а положение аппарата вокруг неё.

Пилот отметил нужную сторону на схеме и передал положение кораблю. До начала сближения оставалось место для разворота. Он оставил на экране весь маршрут кассеты, хотя для одной только стыковки хватило бы двух колец.

***

Пилот развернул посадочный аппарат вокруг продольной оси. Отметка бокового люка перешла на сторону штанги. Он погасил вращение, сверил ориентацию и только после этого повёл аппарат к кораблю.

По мере сближения наружная рама разрасталась на экране. Пилот перевёл взгляд на стыковочную камеру: здесь был виден центр сопряжения. Он удерживал подход по ориентирам, не пытаясь разглядеть с того же места ни боковой люк, ни груз внутри корабля. Когда кольца сошлись, короткий толчок отдался в спинке кресла.

Оба экипажа подтвердили жёсткую фиксацию. Аппараты теперь держались вместе в том положении, которое пилот выбрал до подхода.

Только после предусмотренной подготовки экипажи открыли грузовой путь. Штанга пошла с межорбитального корабля и подала кассету к открытому боковому люку посадочного аппарата.

Принимающие специалисты встретили её изнутри. Один взялся за рукоять и удержал кассету, пока второй освобождал её от захвата штанги. В невесомости груз легко сдвинулся с места, но его всё равно пришлось придержать, чтобы он не задел край проёма. Кассету отвели к креплениям и зафиксировали внутри. Дверь в жилую часть так и осталась закрытой: через неё ничего не понадобилось нести.

Пилот увидел подтверждение крепления и посмотрел на боковую камеру. Штанга уже отходила от люка. Люди с той стороны закончили свою часть раньше, чем он успел убрать схему с экрана.

***

Принимающий специалист ещё раз потянул за крепёж и вернулся к своему рабочему месту. Кассета больше не двигалась. Никто не пошёл в кабину поздравлять пилота: впереди у всех оставалась посадка.

Пилот сохранил кадр с наружной камеры. На нём были штанга, открытый люк и пустое место на грузовой площадке корабля. Самой кассеты уже не было видно: она находилась внутри его аппарата.

На макете он вёл палец по линии от площадки до люка. Кассету уже сняли со штанги, а спуск ещё даже не начался.

После закрытия грузового пути и штатного разделения экипаж повёл аппарат вниз. Когда под опорами перестала ползти лунная пыль, кассету сняли с креплений и выгрузили. Теперь она снова давила на руки, хотя и не так, как на Земле. Её перевезли по существующей грузовой дороге до мастерской.

Оператор сверил метку опытной кассеты с записью о доставке и принял её на хранение. Везли не запасную кассету и не одну из сменных частей второго комплекта. Именно этот экземпляр ещё предстояло разобрать на месте; пока оператор только убрал его туда, где он будет под рукой, когда дойдёт до работы.

Андрей получил подтверждение с поверхности. Сначала открыл отметку о приёмке, потом снимок. На площадке корабля было пусто; в мастерской лежала та самая вещь. Андрей попросил, чтобы пилот остался в экипаже на следующую работу. Снимок сохранил рядом с отметкой о доставке.

Глава 17. Заказ, который ведёт Вера

Вера открыла список второго комплекта. Под ним висела отметка с Луны: опытную кассету приняли на хранение. В список она не попала. Вера закрыла уведомление и повернула экран к изготовителю. На связи уже ждал оператор мастерской.

— Люди после смены будут брать то же, что в первом дворе, — сказал оператор. — Только за этим сейчас надо идти через весь участок. И если у нас что-то встанет, я не хочу посылать человека в первый двор ещё и за деталью.

Оператор назвал то, за чем его смена ходила чаще всего. Вера оставила этот ассортимент в заказе. Он не просил ещё одно меню; ему нужна была выдача возле мастерской и возможность самому сменить то, что уже умели менять.

Андрей придвинул лист с профилем для известной кассеты. По нему можно было обслужить её наружную часть. Свой лист он оставил у себя: откуда взялся режим и что ещё умеет ядро, изготовителю для этой работы знать не требовалось.

Вера разделила то, что стороны успели свалить в одну строку.

В заказе изготовителю она оставила комплект и пуск. Места и пост вынесла в запись о пользовании, сверив её с тем, что уже согласовали с оператором.

Оператор платит за изготовление и пуск. Его встречные услуги — два места для временного размещения и сервисный пост в оговорённых пределах — остаются отдельной строкой. Она вернула список изготовителю. Теперь можно было собирать то, за что они договорились платить.

***

На участке Громова Вера попросила пока не закрывать ящики. В открытом ящике уже лежали обе детали: сменная наружная часть кассеты внизу, полный запасной узел над ней.

Изготовитель подал ей схему укладки. На рисунке было видно, почему детали уложили одну над другой: так они занимали меньше места. Вера посмотрела на верхний узел. Для обычной замены пришлось бы сначала вынуть полный запас.

Работник обслуживания откинул прокладку и протянул руку к детали. Не достал. Чтобы взяться двумя руками, ему пришлось переставить полный узел на край стола. Он остановился и придержал его ладонью.

Вера взяла сменную часть и прошла с ней от открытого ящика до места установки. Деталь ложилась в руку без перехвата, если вынуть её с правильной стороны. Она вернулась, развернула упаковочную вставку и попросила оставить сменную часть под самой крышкой.

Работник попробовал ещё раз. Теперь он вынул деталь, не тронув запасной узел, и прошёл к установке тем же путём. На столе ничего не пришлось оставлять в ожидании второй пары рук.

Вера дождалась, пока изготовитель перенесёт новое положение в схему укладки. За свою периферию отвечал Громов; из закрытой части для этого ничего не понадобилось. Она разрешила закрыть ящики только после того, как увидела, что сменная часть действительно лежит там, где её будут искать.

***

На грузовой площадке Вера положила накладную на крышку ближайшего ящика. Здесь важно было не собрать всё в одну строку снова. Оператору отправляли периферию и оплаченный запас. Закрытое ядро в накладную не вошло.

Изготовитель назвал места по одному, сверяя метки с грузовой записью. Когда дошёл до сменной части, Вера посмотрела на метку у крышки. Тот, кто будет открывать ящик у мастерской, найдёт её раньше полного запаса.

Вера сверила поступившую оплату с согласованными условиями и отдельно оставила встречные услуги в записи о пользовании. Два временных места и сервисный пост — именно то, чем оператор мог распорядиться. Никакого отдельного помещения в собственность эта запись не давала.

Перевозчик принял груз. Он защёлкнул крепление на последнем месте, забрал экземпляр накладной и увёз комплект с площадки. Лишь когда машина освободила ворота, Вера закрыла строку передачи.

На экране ещё оставалась графа пуска. Вера не стала переносить в неё подтверждение перевозчика. На Луне этот комплект только ждали, и уже доставленная опытная кассета оставалась на своём месте.

Вера отправила оператору номера грузовых мест. По ним оператор примет комплект, когда тот прибудет.

Глава 18. Место Анны

Анна вышла из медицинской части и толкнула дверь соседней комнаты. Створка упёрлась в хозяйственный ящик. Пришлось повернуться боком и протиснуться, придерживая её плечом. Она остановилась внутри, оглянулась на узкую щель и снова вышла в коридор.

Во второй раз Анна открыла дверь медленно. Представила, что идёт сюда со своими вещами и ещё не знает, куда их поставить. Рука занята, за спиной кто-то ждёт. Она отодвинула ближайший ящик и позвала коллегу.

Коллега поднял второй, тяжёлый от сложенной внутри посуды. Пока он держал его на весу, Анна освободила кухонную полку. Они убрали чашки из бумаги, поставили рядом тарелки. Пустой ящик коллега вынес в коридор и тут же спросил, не оставить ли его пока у стены.

— Отнесём сразу, — сказала Анна. — Иначе он опять окажется за дверью.

Анна придержала стол, пока коллега переставлял его к свободной стене. Около окна осталось место для личных вещей. До кухни можно было дойти, не обходя стол; дверь в общий коридор открывалась полностью. Анна прошла этот короткий путь ещё раз и поставила чашку на стол. Рядом хватало места для раскрытой книги.

Коллега посмотрел в сторону медицинской части.

— Сюда ничего из оборудования переносить не будем?

— Оно там и нужно. Здесь я хочу оставить человеку возможность самому решить, чем заняться.

Анна взяла со стола чашку и вернула на кухню. Это помещение она могла вести дальше: обычная комната рядом с той частью базы, где шла её работа. Она пока не знала, каких ещё помещений потребует следующая программа. Знала, что эту дверь можно освободить сегодня.

Когда коллега унёс последние ящики, Анна увидела сообщение с двумя приглашениями. На афише было имя пианиста. Она открыла переписку с Андреем и отправила ему одно.

***

Пианист прислал места рядом. Прежде чем выйти на сцену, он ненадолго показался в боковой двери зала, посмотрел в ряды и кому-то кивнул. Затем дверь закрылась. Анна узнала тот быстрый поворот головы и только тогда заметила, что держит в руках рабочий планшет.

Анна выключила его, убрала в сумку под креслом и расправила программу на коленях. Пианист вышел, поклонился залу и сел. Андрей устроился рядом; когда погас свет над рядами, его рукав коснулся её руки.

Андрей услышал первые такты и перестал смотреть в программу. Анна уже знала этот фрагмент по репетиции, но сейчас он не оборвался там, где ей помнилась пауза. Музыка пошла дальше. Андрей чуть повернул голову к Анне, словно хотел что-то спросить, и остался слушать.

Пианист взял следующий звук после долгой тишины. Из глубины зала донёсся короткий скрип кресла, затем и он затих. Руки на клавишах можно было различить со своего места, но Анна больше не следила, как ложится каждый палец. Она потеряла место в программе и не стала его искать.

Анна положила ладонь на руку Андрея. Он перевернул свою ладонь под её ладонью, не отрывая взгляда от сцены. Когда произведение закончилось, они не сразу разняли руки. Потом зааплодировали вместе с остальными.

Уже стоя у кресла, Анна вспомнила про сумку. Планшет всё это время лежал под закрытым клапаном. Она подняла её и пропустила Андрея в проход.

***

Анна задержалась у выхода из зала, пока люди разбирали верхнюю одежду. Андрей подождал рядом. Он ещё раз открыл программу и нашёл место, на котором перестал читать.

— Я думал, услышу то, о чём ты рассказывала, — сказал он.

— И услышал?

— Теперь понимаю, сколько там было после.

Анна посмотрела на него и улыбнулась. Ей не хотелось сейчас возвращаться к тому, что она отмечала на репетиции. Она взяла его под руку, и они вышли на улицу.

— Когда Роман вернётся к рейсам, давай оставим себе утро, — сказала она. — Одно. Чтобы мы оба знали: в это утро нас нет на работе.

Андрей убрал программу во внутренний карман, не прикидывая дату.

— Договорились. Куда пойдём?

— Утром и решим. Я хочу проснуться и посмотреть, какая погода.

— Тогда начнём с завтрака.

Анна прижалась к нему плечом. На углу она спросила, далеко ли кафе, мимо которого они проходили по дороге в зал. Андрей развернулся вместе с ней.

Программу он оставил в кармане.

Глава 19. Ещё одно место для жизни

Оператор мастерской разложил на пустом столе вынутую из ящика упаковочную вставку. В её верхнем гнезде лежала сменная часть, ниже — полный запасной узел. Он провёл пальцем по метке и отложил вставку к шкафу, где собирался держать запас. Остальные ящики уже стояли открытыми возле будущей выдачи.

Монтажники подали корпус на подготовленные опоры. Один придерживал его, пока другой выбирал положение крепления. Оператор отошёл к двери мастерской и вернулся с пустым подносом. Прошёл от двери к выдаче, забрал поднос с другой стороны и показал, куда удобнее сдвинуть корпус.

— Вот здесь будут идти с горячим. Оставьте им проход.

Монтажники передвинули корпус, закрепили его и освободили место перед столом. Оператор снова прошёл с подносом. Теперь ему не пришлось обходить угол боком.

Наладчики занялись подводами. Ёмкости с подготовленными веществами заняли отведённые им места; вода шла по своей линии. Оператор сверял соединения со схемой и смотрел, куда ему потом придётся тянуться при обычной работе. Один из наладчиков открыл сервисный доступ и уступил ему место. Оператор взялся за предусмотренную рукоять, вынул обслуживаемую часть и поставил обратно.

После подключения наладчик провёл пуск. Оператор сначала стоял рядом, затем сам занял место у управления. Он выбрал начинку, дождался выдачи и надломил горячий край. Начинка удержалась внутри; сквозь разлом поднимался пар. Он положил еду на поднос, отнёс к столу и сел там, откуда только что просил убрать угол корпуса.

У двери мастерской показались люди. Оператор поднял руку: сейчас откроет. Наладчик собрал свой инструмент, а оператор вернулся за стойку и убрал с неё схему.

***

Когда Андрей подошёл к мастерской, один из работников держал в руках две порции и пытался локтем сдвинуть стул. Андрей отодвинул его от стола. Работник поблагодарил, сел и подвинул вторую порцию коллеге.

— Одну ему без этого, — сказал он оператору, показывая на начинку в собственной еде. — В следующий раз.

— В следующий раз я сам выберу, — ответил коллега и потянулся за своей порцией.

Андрей остановился у края стойки. Из мастерской выходили по одному и парами. Кто-то оставался за столом, кто-то сразу уходил с горячей едой в руке. Андрей взял то же, что человек перед ним, и уступил место следующему.

Когда после смены у стойки стало свободнее, оператор закрыл выдачу для обслуживания. Отложил чистую сменную часть, открыл доступ и вынул ту, что следовало снять по рабочему порядку. Полный запас остался в шкафу. Андрей доел, наблюдая, как оператор ставит подготовленную деталь и закрывает доступ. Помощь ему не понадобилась.

Выдача молчала, пока никто ничего не заказывал. Оператор занялся столом, а Андрей убрал свой пустой поднос к остальным.

***

Привезённый специалист оставил сумку в одном из двух временных мест. Молодой пилот заглянул во второе, положил вещи и вышел вслед за ним. Андрей встретил их у прохода к мастерской.

— Кассета в мастерской? — спросил специалист, выходя в проход.

Пилот придержал дверь. Андрей повёл обоих к сервисному посту. Местный специалист уже приготовил лоток у существующего ПРФ. Рядом лежала кассета, которую оператор принял после спуска. На её метке Андрей узнал тот же экземпляр, что оставлял себе на Земле. Привезённый специалист открыл две сохранённые записи прогона и положил рядом с экраном местного поста.

Местный специалист снял кожух и повернул кассету разъёмом к себе. На экране был производный профиль: область снятия, сохраняемая сердцевина, отдельный отвод материала. Он совместил положение детали с моделью и задержался у края наружного слоя.

— Здесь граница проходит совсем рядом с разъёмом.

— Поверните модель, — предложил привезённый специалист.

Местный развернул изображение. Между отмеченным слоем и сердцевиной появился видимый промежуток. Он наклонился к настоящей детали, сравнил край и установил кассету в камеру.

Андрей смотрел, как чужая рука выбирает знакомую область. На Земле он сам искал это положение; здесь специалисту хватало полученного профиля и вещи перед глазами. Андрей отступил от управления, освобождая ему место.

После разборки местный специалист открыл камеру. Сердцевина лежала на лотке, снятый материал попал в отдельный приёмник. Он поднёс к сердцевине подготовленную для этого опыта сменную часть, хранившуюся отдельно от запаса второй выдачи. Привезённый специалист придержал лоток; местный примерил деталь, сверил край у разъёма и собрал кассету.

— Теперь подключим, — сказал он.

Кассета заняла место на испытательной линии поста. Местный специалист открыл подачу воды. На экране поднялись показания датчика; привезённый придвинул прежние записи и нашёл соответствующий участок. Линия дошла до рабочей отметки. Когда местный отвёл кабель в сторону, контакт сохранился.

Андрей подался вперёд, сравнивая записи. Впервые он видел этот результат здесь, после орбитальной передачи, спуска и хранения. Рядом с двумя земными прогонами местный специалист сохранил свой. Потом отключил кассету, снял её с испытательной линии и протянул Андрею.

Пилот взялся за край лотка, помогая перенести её на стол. Андрей положил руку на тот же кожух, который когда-то снял на земном стенде. Сменить наружную часть удалось на местном посту, руками человека, прежде эту кассету не разбиравшего. Теперь он мог принести сюда следующую такую работу и знать, что именно оставит специалисту.

***

Вера нашла Андрея у выдачи. На экране у неё была оплаченная ведомость с номерами грузовых мест. Она развернула её к оператору; тот закончил заказ, передал еду покупателю и подошёл посмотреть.

— Это у вас? — Вера коснулась строки пуска.

Оператор показал установленную выдачу, затем открыл свою запись о приёмке. Вера сверила номер и внесла подтверждение. Строка, которую нельзя было закрыть на земной грузовой площадке, больше не оставалась пустой.

— И пост использовали, — сказал Андрей. — Кассету разобрали и прогнали здесь.

Вера посмотрела на него, потом отметила использование оговорённой услуги. Оператор убрал свою запись: к стойке подошёл следующий человек.

— Что осталось горячее? — спросила Вера.

— Сейчас выберете — сделаю, — ответил оператор.

Она взяла еду и села рядом с Андреем. Экран ещё светился у неё в ладони. Вера закрыла ведомость и положила его так, чтобы не задеть поднос.

— Ты уже ел?

— Пробовал, пока ждал вас.

— Тогда попробуй ещё раз. Со мной.

Андрей вернулся к стойке за второй порцией. Когда он сел, Вера уже надломила край своей. Она отодвинула экран дальше, освобождая ему место, и подождала, пока он устроится напротив.

Глава 20. Для него — следующий день

Роман услышал Андрея ещё до того, как увидел его в дверях. Анна спросила, хочет ли он сейчас поговорить. Роман кивнул и убрал ладонь с края одеяла, освобождая место, будто Андрей собирался сесть прямо здесь.

Анна поставила рядом стул. Андрей сел, наклонился к нему, и Роман вдруг вспомнил карандаш, оставшийся поперёк папки. Молодой пилот уходил со схемой; Роман ещё смотрел ему вслед и хотел спросить что-то про принимающую сторону. Вопрос нашёлся раньше приветствия.

— Как он там с кассетой? Принял?

— Уже довёз, — сказал Андрей.

— До поверхности?

Андрей кивнул и достал телефон. Нашёл снимок, повернул экран. Роман увидел наружную раму, штангу возле открытого бокового люка и пустое место на грузовой площадке корабля. Он придвинул телефон ближе. Кассеты в кадре не было.

— Сняли со штанги, — сказал Роман.

— Здесь она уже внутри аппарата. Потом он сел. В мастерской приняли её на хранение.

Роман посмотрел на край люка. На макете там приходилось оставлять место для воображаемой руки. Здесь рука уже взялась за кассету и убрала её с пути. Пока он собирался спросить, парень успел сделать всю работу.

Он помнил девять месяцев, которые сам назвал Анне. Но доставка почему-то всё ещё стояла впереди: сначала разговор с принимающими, потом подход, потом груз. Роман перевёл взгляд с пустой площадки на Андрея. Для того этот снимок уже успел полежать среди других.

— Ты сохранил его для меня?

— Ты хотел узнать, как он справится.

Роман задержал телефон у себя. Хотелось услышать от пилота, что получилось иначе, чем на столе. Андрей мог рассказать, куда довезли кассету и что с ней сделали потом. Но то, как парень выбирал положение аппарата, Роман хотел спросить у него самого.

Андрей протянул руку к экрану, собираясь открыть что-то ещё.

— Пока не надо, — сказал Роман. — Не включай следом всё, что я пропустил. Оставь этот.

Андрей убрал руку. Анна тоже ничего не добавила. Можно было ещё посмотреть на люк и пустое место, не перескакивая к следующей новости.

Роман положил телефон на одеяло и разжал пальцы. Поперёк руки белел старый рубец. Он провёл по нему большим пальцем: знакомая полоска чуть стягивала кожу, если согнуть кисть до конца. Роман согнул её и снова выпрямил. Рука осталась его рукой, со следом, который он помнил задолго до этого разговора.

— Пусть сам расскажет, когда увидимся, — сказал он.

— Расскажет, — ответил Андрей.

Роман вернул ему телефон. На экране всё ещё стоял один кадр.

***

Анна отвела рабочий планшет в сторону и достала из личной папки фотографию. Она протянула снимок к Роману. Он поднял руку, и Анна вложила фотографию ему в ладонь.

В углу снимка виднелся край стыковочного кольца. Роман стоял напротив Марии, наклонив голову, и жал ей руку. Он узнал этот наклон: пытался расслышать, что она говорит. Роман перевернул фотографию. На обороте было написано: «Роман Нестеров». Последнюю букву он увёл под строку и теперь провёл по ней ногтем.

Роман вспомнил, как отодвигал макет перед камерой, чтобы фотография тоже вошла в кадр. Тогда он ещё держал карандаш. Он снова повернул снимок лицевой стороной вверх. Свет выбелил половину лица Марии; её ладонь оставалась в его ладони.

— Я её сам оставил, — сказал Роман.

— В папке, — ответила Анна.

Она не попросила назвать людей или прочитать подпись. Роман держал фотографию за край и смотрел уже поверх неё — на Анну и Андрея. Они сидели рядом, почти касаясь локтями. Ему захотелось узнать про них что-нибудь, для чего не нужен экран.

— А вы что делали?

Андрей посмотрел на Анну.

— На концерт ходили. А потом в кафе. Дошли, кажется, быстрее, чем выбрали, что есть.

— Ты заказал себе то же, что мне, — сказала Анна.

— Потому что ты уже выбрала.

Роман улыбнулся. Он мог представить этот стол: меню у Анны, Андрей напротив, чашки между ними. Пианист, которого он помнил с нотами в руках, успел выйти перед целым залом. Они успели его послушать, потом уйти по своей улице и долго выбирать еду. В тот вечер Романа с ними не было. Но теперь они рассказывали ему об этом здесь, не торопясь перейти к следующему событию.

— Хорошо играл?

— Я впервые услышал его до конца, — сказал Андрей. — Всё время казалось, что уже понял, как пойдёт дальше. А он делал иначе.

Анна поправила угол фотографии: Роман незаметно прижал его пальцем к одеялу. Он ослабил руку и поднял снимок. Здесь тоже хотелось что-нибудь сказать про корабль. Вместо этого Роман посмотрел на свободное место у стула Андрея.

— В следующий раз я с вами хочу.

— Пойдём, — сказала Анна. — Сначала вернёшь себе свой обычный день. Чтобы сам решал, когда выйти и куда пойти.

— Вот я и решаю. С вами.

Анна улыбнулась. Роман ещё не знал, когда сам зайдёт за ними, что возьмёт с собой и о чём станет говорить за столом. Хотелось выбраться из палаты и обнаружить их рядом не в очередной встрече у его кровати, а в общем вечере, где можно задержаться просто потому, что не хочется расходиться.

Андрей убрал телефон. Фотография осталась у Романа.

Глава 21. Его собственный голос

В комнату рядом с медицинской частью Роман уже ходил сам. Сегодня принёс сюда папку с личными вещами и поставил её на стол у окна. До кухни оставалось несколько шагов. На полке стояли чашки; у двери хватало места, чтобы снять куртку, ни за что не зацепившись локтем.

Он раскрыл папку. Фотографию с Марией положил лицевой стороной вверх, подальше от края стола, а макет придвинул к себе. Карандаш выпал из сгиба. Роман подхватил его с колен и покрутил в пальцах: дерево возле заточенного конца потемнело там, где он привык держать его большим пальцем.

На планшете нашлась оставленная запись. Роман включил её и услышал собственный голос. Камера смотрела чуть сверху; на экране он отодвигал макет, освобождая место для фотографии. Роман остановил изображение, когда боковой люк почти скрылся за бортом модели.

Хотелось взять её и поправить положение прямо сейчас. Он даже поднёс руку к основанию, прежде чем заметил: смотрит на экран, а тянется к вещи на столе.

Роман опустил ладонь. Андрей передал ему копию снимка доставки. Он открыл её рядом с остановленной записью. На одном изображении рука ещё лежала возле макета, на другом штанга стояла у открытого люка, а грузовая площадка была пуста.

Он помнил, что собирался спросить. Можно было сразу набрать пилоту сообщение и потребовать рассказа. Роман открыл переписку, написал «Как ты...» и задержался над следующими словами. Там, на записи, он оставил вопрос себе. Стоило сначала ответить. Он свернул переписку.

Роман поставил планшет напротив, придвинул макет так, чтобы тот попал в кадр, и включил камеру.

— Он довёз кассету, — сказал Роман. — Я пока видел снимок. Хочу спросить, почему он выбрал такое положение перед сближением. И что сказали те, кто принимал.

Он посмотрел мимо экрана на модель. Палец лёг рядом с боковым люком, но разворачивать аппарат Роман не стал.

— Это лучше у него самого. Слетаю, послушаю.

Он выключил камеру и воспроизвёл ответ. В начале немного шуршала папка, задетая рукавом. Потом прозвучало «я пока видел снимок». Роман оставил шорох и весь короткий ответ. Поставил записи одну под другой и закрыл планшет.

Роман набрал воду в чайник и включил его. Достал заварку, выбрал чашку с широкой ручкой. Пока грелась вода, убрал фотографию в папку и отнёс её на свободную часть стола. Затем заварил чай и снова подошёл к окну.

Первый глоток оказался горячее, чем хотелось. Роман поставил чашку и приоткрыл окно. Снаружи разговаривали двое; один закончил фразу, другой рассмеялся. Потом голоса стали удаляться. Роман выглянул, но увидел только спины у поворота дорожки.

Можно было ещё посмотреть запись. Он положил ладонь на крышку планшета, провёл по ней и вернулся к чаю. За окном снова послышались шаги. Роман отпил из чашки и посмотрел туда, где дорожка скрывалась за деревьями.

Чашку он вымыл сразу. Провёл пальцем по внутренней стенке, смыл оставшуюся чаинку и поставил сушиться ручкой к себе. Затем достал одежду, переоделся, сел, чтобы надеть обувь, и потянул за шнурки. Один конец выскользнул из пальцев. Роман поднял его с пола и завязал заново.

Куртку он надел уже у двери. В карман сунул телефон, проверил, не оставил ли его на беззвучном режиме, и вышел в коридор.

Анна шла из медицинской части с папкой под мышкой. Увидев его, остановилась возле своей двери.

— Ты ко мне?

— Хочу пройтись. Составишь компанию?

— Положу это и выйду.

Роман подождал у наружной двери. За стеклом дорожка огибала здание, и дальше начинались деревья. Он открыл дверь, пропуская человека с сумкой, придержал её и услышал за спиной шаги Анны.

— Куда? — спросила она.

Роман посмотрел на поворот, за которым скрылись двое прохожих.

— Пока туда. Дальше увидим.

***

Анна застёгивала куртку на ходу. Роман придержал дверь, вышел следом и догнал её у начала дорожки. Она чуть отступила к краю, оставив ему место рядом.

У первого поворота Роман оглянулся. Из окна его комнаты виднелся угол стола. Теперь он знал, откуда доносились голоса, пока остывал чай. Повернувшись обратно, он обнаружил, что Анна ждёт, разглядывая что-то на ветке над дорожкой.

— Я ответил записи, — сказал Роман.

— Послушал себя?

— Да. Там я всё собирался узнать, как парень справится. Теперь собираюсь узнать, как он справился.

Анна улыбнулась и тронулась дальше. Роман пошёл рядом.

— Он сейчас на Луне, — продолжил он. — Хочу к нему. Сначала посидеть там, где мы раньше садились. Пусть покажет снимок и расскажет. В палате я смотрел на пустую площадку. Он, наверно, в первую очередь помнит людей за люком.

— Ты ему уже сказал?

— Ещё нет. Сперва разберусь с дорогой. Пассажиром я долечу до него раньше, чем снова возьму рейс.

Анна остановилась у скамьи, поправила зацепившуюся под воротником прядь и села на край. Роман устроился рядом. Дорожка продолжалась за деревьями; оттуда был виден другой корпус базы. Роман повернулся к Анне.

— А обратно хочу уже работать. Когда закончу подготовку, возьму рейс. Надо будет пройти всё, что требуется для моего места в экипаже.

— Ты хочешь снова заниматься с ним?

— Хочу. Только сначала послушаю, чему он научился без меня.

Анна посмотрела вдоль дорожки. Роман ждал, что она спросит, уверен ли он. Вместо этого она спросила:

— Сегодня ещё пройдёмся?

Он рассмеялся и поднялся первым.

Они обошли корпус. На обратном пути Анна позвонила Андрею: тот был на базе и предложил зайти. Роман услышал вопрос из телефона и наклонился ближе.

— Я сам к тебе приду. Есть дело.

Анна отдала ему телефон. Роман договорился, где найти Андрея, и вернул аппарат. Прежде чем свернуть к своему входу, она коснулась его рукава.

— Потом расскажешь.

— Расскажу.

Андрей поднялся из-за стола, когда Роман вошёл. Подвинул свободный стул, убрал с него свёрнутую куртку. Роман сел и положил свой телефон рядом с рукой.

— Мне нужно попасть на Луну, — сказал он. — Обычным пассажиром. Хочу встретиться с парнем, который отвёз кассету.

Андрей отодвинул экран, чтобы тот не оставался между ними.

— А после встречи?

— Хочу взять с ним обратный рейс. Сейчас ему есть что мне показать.

Андрей кивнул, но за телефоном не потянулся.

— Я думал, ты захочешь говорить о дальнем корабле.

Роман посмотрел на его убранный экран. Ещё до сна он едва не задал этот вопрос, стоя рядом с фотографией Марии. Ему и сейчас хотелось узнать, куда Андрей собирается лететь. Но сначала предстояло увидеть человека, который уже прошёл свою дорогу.

— О нём тоже поговорим, — сказал Роман. — Потом. Сейчас я хочу вернуться в свои рейсы. Не пассажиром рядом с вами сидеть.

— До Луны место найдём. Дальше свяжешься с экипажем сам?

— Да. Скажи только, к кому обратиться по дороге.

Андрей назвал человека, который занимался пассажирскими местами. Роман сохранил контакт. Следом открыл переписку с молодым пилотом, перечитал набранное в комнате начало и стёр его.

Написал: «Хочу к тебе прилететь. Покажешь, как всё было? И поговорим об обратном рейсе».

Перед отправкой он добавил: «Сначала просто посидим».

Глава 22. Там, где он уже был

Роман узнал проход за наружными опорами и свернул к газовой границе двора. С Земли он добрался пассажиром: на лунной орбите перешёл с межорбитального корабля в посадочный аппарат, потом смотрел из чужого кресла, как приближается площадка. За весь путь никто не позвал его к управлению. Он успел выспаться, перечитать ответ пилота и решить, что не станет начинать встречу с разговора о работе.

За отметку Роман шагнул в закрытом шлеме. Дождался показаний давления, выровнял его и открыл шлем. Послышались голоса у стойки. На прежнем месте стояли два сдвинутых стола; человек у дальнего торца уже приподнял ладонь, показывая, что рядом свободно.

Роман пошёл к нему. Молодой пилот встал, и они пожали руки через край стола. Пилот подвинул стул ногой, освобождая место для ног Романа, затем забрал с сиденья свою сумку.

— Я думал, ты сначала к аппарату, — сказал он.

— Я написал: сначала посидим.

— Потому и жду здесь.

Роман оставил перчатки рядом с сумкой и подошёл к стойке. Оператор посмотрел на него, потом взял лист упаковки.

— Вам плотную, как брали?

— Её. Горячую.

Оператор кивнул и спросил следующего, какую начинку тот хочет. Пока Роман ждал, человек перед ним сложил край упаковки и ушёл с едой в руке. Другой забрал тарелку к столам. Из прохода кто-то позвал пилота; тот поднял руку, ответил и снова сел, придерживая два места.

Роман вернулся с порцией. От разлома потянуло паром. Он откусил и немного подождал, прежде чем прожевать: начинка обожгла язык. Пилот придвинул ему салфетку и взял свою еду.

Некоторое время говорили о дороге. Роман рассказал, как на орбите успел устроиться в кресле раньше, чем заметил, что ему досталось место у другого окна. Пилот спросил, удалось ли поспать. Затем Роман доел, сложил упаковку на пустой тарелке и посмотрел на сумку у соседнего стула.

— Покажешь?

Пилот достал планшет. На снимке были штанга, открытый боковой люк и пустая площадка межорбитального корабля. Роман уже знал этот кадр. Он подождал, пока пилот положит планшет между ними, и показал на край проёма.

— Кто здесь принимал?

— Двое наших. Один брал за рукоять, второй освобождал захват. Я до подхода попросил их показать весь путь, до креплений внутри.

Пилот отодвинул свою тарелку и провёл пальцем по краю планшета, не закрывая изображение.

— Если бы я оставил люк отвёрнутым от штанги, кассету пришлось бы принимать с другой стороны и нести в обход. Через жилую часть. На схеме всё рядом. А там человек стоит, ему нужно самому отступить и оставить место второму.

Роман вспомнил маленькую кассету на столе. Её можно было подать к модели двумя пальцами и не думать, куда деть локоть. Он придвинул планшет, чтобы лучше разглядеть край рамы.

— Поэтому повернул аппарат ещё до сближения?

— Да. Вокруг продольной оси. Стыковочный порт остался к кораблю, а люк вышел на сторону передачи. Потом погасил вращение и пошёл на подход.

— Из кресла люк видел?

— Нет. На схеме была его сторона, на камере — наружная рама и ориентиры. Сам люк я смотрел уже на боковой камере, после передачи.

Роман кивнул. Пилот увеличил снимок. У края люка стало видно больше тёмного пространства, но людей внутри на этом кадре не оказалось.

— А дальше? — спросил Роман.

— Они сняли кассету со штанги, отвели к креплениям. Потом закрыли грузовой путь, разделились с кораблём и пошли вниз. На поверхности выгрузили. До мастерской уже везли по грузовой дороге.

— Там те же люди встретили?

— Нет, оператор. Сверил метку и забрал на хранение. Я ещё у аппарата думал, что надо бы предупредить: это тот самый экземпляр. У него уже была запись о доставке. Он мне первым метку показал.

Роман улыбнулся и убрал руку с планшета. Хотелось спросить про крепления, но пилот уже заговорил о человеке, который в невесомости держал кассету за рукоять.

Роман дослушал. Оператор подошёл забрать посуду; пилот приподнял планшет, освобождая стол. Роман отдал обе тарелки и встал за перчатками.

— Кассета доехала, — сказал он. — Теперь покажи, откуда нам самим подниматься.

Пилот убрал планшет в сумку и взял её с соседнего стула.

***

Андрей ждал у выхода из двора. На Луну он прилетел тем же пассажирским рейсом и после посадки ушёл по своим делам. Теперь посмотрел на сумку пилота и перчатки в руках Романа.

— К аппарату?

— Да, — ответил Роман.

Андрей кивнул и свернул к мастерской. Пилот первым надел перчатки. Роман закрыл шлем, перешёл на собственный воздух и вышел за газовую границу вслед за ним.

У наружной опоры дорожка поворачивала к посадочному участку. Роман увидел аппарат, на котором им предстояло подняться с поверхности. С этого места стыковочного порта почти не было видно; боковой грузовой люк лежал выше линии их взгляда. Пилот показал его рукой, затем повёл к входу для людей.

Через шлюз они прошли внутрь. Когда давление выровнялось, Роман открыл шлем и оглядел проход. В движениях всё ещё оставалась привычка искать рукой поручень раньше, чем делать следующий шаг. Он коснулся ближайшего и пропустил пилота вперёд.

У рабочих мест пилот поставил сумку так, чтобы она не мешала проходу, и сел на своё место. Роман остановился рядом. На неподвижном аппарате можно было посмотреть по сторонам, не отвлекая человека от управления.

— Ты отсюда вёл? — спросил Роман.

— Отсюда.

Пилот показал экран стыковочной камеры. Роман наклонился над его плечом, посмотрел на экран, затем выпрямился. Из кресла боковой люк не просматривался.

— Когда поднимемся, я покажу тебе наш корабль, — сказал пилот. — Что на подходе видно в камеру, а что приходится сверять по схеме. Потом перейдём туда.

Роман сел на свободное место и пристроил шлем у колен.

— А там начнём с нашего обратного рейса. Пройду подготовку с экипажем, разберём нынешнюю схему. Хочу знать, что ты выбираешь первым, когда ещё можно повернуть и никого не заставлять принимать неудобно.

— Уходить будем уже на корабле, — сказал пилот. — Этот аппарат останется здесь, на лунной стороне.

Роман посмотрел в сторону входа, откуда они пришли с поверхности. Потом перевёл взгляд на экран.

— Покажи сначала, как сам смотришь перед сближением.

Пилот достал сохранённую схему. Положил планшет так, чтобы Роман мог видеть её рядом с камерой. Роман начал было поворачивать его к себе, но заметил, с какой стороны сидит пилот, и вернул обратно.

Пилот указал первый ориентир.

— А когда мы окажемся на другом борту, ты начнёшь с того же? — спросил Роман.

Пилот повёл пальцем обратно по схеме, к посадочному аппарату. Роман подался ближе.

Глава 23. Снова за штурвалом

Роман закрепил ноги у кресла и подтянул к себе ремень. После подъёма с Луны и перехода на межорбитальный корабль рукам снова требовалось находить опору прежде, чем отпускать поручень. Шлем уже убрали. Необходимую профессиональную подготовку он закончил с экипажем; теперь перед ним стояла схема их настоящего обратного рейса.

Роман провёл ладонью по подлокотнику и сел глубже. Рядом устраивался молодой пилот. Он закрепил планшет, подвинул его к общему краю и вывел положение двух аппаратов. Лунный посадочный аппарат ещё держался у стыковочного узла. Его экипаж оставался на своих местах по другую сторону перехода.

— Люди перешли. Переход закрыт, — сообщили из отсека.

Роман ответил, дождался окончания внутренней связи и положил руку на управление. Большой палец сам нашёл привычную опору. Роман чуть разжал пальцы, поправил положение кисти и посмотрел на коллегу.

— Дай положение для отхода. С чего будешь смотреть?

Пилот открыл стыковочную камеру. В кадре помещалась только часть наружной рамы посадочного аппарата. Он указал на её край, затем на схему.

— Сначала по этой раме. Пока не освободим место целиком, держу её и узел. Потом переведу взгляд на направление ухода.

Роман посмотрел на соседний экран. На схеме было видно то, что близкая рама сейчас заслоняла в камере. Он проследил выбранный путь от узла до свободного направления и вернулся к изображению аппарата.

— Так и пойдём. Передай им положение.

Пилот связался с посадочным аппаратом. Ответ пришёл, пока Роман ещё смотрел на край рамы.

— Положение согласовано. Держим его, пока отходите.

— Принял, — ответил Роман.

Он больше не тянулся к планшету. Положение своего корабля и чужой рамы сходились в одну понятную картину.

— Разделяемся, — сказал Роман своему экипажу.

По креслу прошёл короткий толчок. Сцепление разомкнулось.

Роман повёл корабль от узла. Край посадочного аппарата медленно отступал на изображении. Молодой пилот следил за рамой и схемой, не перехватывая управление. В посадочном аппарате выдерживали согласованное положение. Роман видел, как меняется расстояние от его движения, и задержал руку там, где корабль продолжал отходить ровно.

Когда рама поместилась в кадре целиком, пилот сверил положение корабля со схемой. Провёл взглядом по наружному краю рамы и переключился на направление ухода.

— Место освободили. Дальше свободно.

Роман сообщил посадочному аппарату, что стыковочная позиция свободна, и завершил отвод. Теперь можно было менять положение корабля для дороги к Земле. Он развернул корабль и проследил, как прежняя ось стыковки уходит со схемы назад. Посадочный аппарат остался на лунной стороне.

Роман вспомнил, как на поверхности наклонялся к экрану через плечо пилота. Оттуда он учился смотреть на этот корабль. Сейчас сидел по другую сторону стыковки, сам выбирал движение и видел, как корабль отвечает на его руку.

Пилот вывел очередной участок маршрута. Роман задал движение по нему и сверил ответ корабля. Отпустил управление лишь после того, как увидел установившийся ход, и перевёл ладонь на подлокотник. Рука ещё помнила сделанное усилие.

Пилот убрал изображение стыковочной камеры и вывел внешний вид по направлению движения. На экране появилась Земля. Роман задержал взгляд на светлом крае планеты. Он помнил своё лицо на оставленной записи, макет перед камерой и слова о том, что снова хочет увидеть Землю с лунной дороги. Тогда ещё не знал, с какого места будет смотреть.

Он подался вперёд в своём кресле.

— Хорошего рейса, Роман, — пришло по связи с посадочного аппарата.

— И вам доброго возвращения, — ответил он.

Корабль шёл по заданной им дороге.

***

На спокойном участке пилот свёл текущие отметки на своей схеме. Сверил их с показаниями, передал экипажу нужную часть и вернулся к изображению маршрута. Роман наблюдал за его руками. На макете он привык видеть, где тот оставит палец; теперь пилот сам убрал лишнее окно, чтобы оно не закрывало рабочее поле.

— С другого борта и рама другая, — сказал Роман.

Пилот глянул на него и улыбнулся.

— А я всё ещё хотел искать край нашего корабля. Пока не сел рядом с тобой.

Роман приблизил на схеме участок, где они освободили стыковочную позицию. Пилот отметил место, с которого смотрел бы на ту же работу из посадочного аппарата. Две точки оказались по разные стороны узла. Роман провёл взглядом от одной к другой и вернул обычный масштаб.

— На следующем разборе сядем наоборот, — сказал он. — Покажешь мне свой вид из аппарата. С этим рядом.

— Покажу. Только ты планшет опять к себе не разворачивай.

Роман рассмеялся и отодвинул руку от его края. Пилот сохранил отметку рядом с текущим участком маршрута. Получился материал для их следующего занятия, взятый из собственного начатого рейса.

По внутренней связи сообщили, что можно передать личное сообщение вместе с очередным сеансом. Роман попросил отправить Андрею короткую запись. Пилот придвинул ему устройство для связи и остался за своей схемой.

— Андрей, я веду, — сказал Роман. — От лунного аппарата отошли. О прошлом рейсе поговорили на месте; теперь разбираем нынешний.

Он хотел добавить что-нибудь про Землю на экране, посмотрел на светлый край и оставил это до встречи. Выключил запись и передал её экипажу корабля на отправку. Когда экипаж подтвердил, что сообщение ушло, Роман убрал устройство в крепление и проверил, не заслоняет ли оно соседний экран.

Перед земным спуском им ещё предстоял переход в другой аппарат. Роман снова открыл текущий участок.

Молодой пилот показал следующую отметку. Роман посмотрел на неё, затем на него.

— Давай дальше.

Глава 24. Жизни хватит на большее

Андрей включил запись. «Андрей, я веду», — сказал Роман.

Роман говорил об отходе от лунного аппарата и разборе нынешнего рейса. Андрей дослушал до конца, затем вернул начало.

Тот же голос. Только теперь Нестерову было некогда долго рассказывать: у него шла работа.

Андрей оставил сообщение открытым на соседнем экране и достал сохранённый расчёт. В папке лежали его собственный выход и повтор, полученный специалистом по одним входным данным. Он вывел отметку, на которой менялась очередная команда для кольцевого интерфейса. Следом за ней расчёт уже показывал нужный ответ.

Теперь Андрей хотел подать эту команду настоящему узлу.

Андрей раздвинул окна. Слева оставил входную последовательность, справа — величину, которую следовало измерять на выходе. Длинная таблица уходила вниз. Он выделил участок с первым изменением команды, добавил следующий шаг и вернулся к началу. Для первого физического вопроса всего кольца не требовалось.

В новом задании он обозначил границы одного исполнительного фрагмента сопряжения. Перенёс выбранные входы, рядом поставил расчётные отклики. Затем убрал готовую линию с той части листа, где должны были появиться измеренные значения. Там пока оставалось пусто.

У модели между командой и ответом стояло выражение, которое они сами ей дали. В настоящем узле предстояло увидеть, насколько точно менялось действие вслед за командой и что происходило между двумя соседними шагами. Как с рукой: мало сказать, куда переставить пальцы, — нужно ещё суметь перехватить предмет, пока тот меняется в ладони. Андрей провёл указателем от одной отметки к другой. Именно этот переход он и хотел получить от вещи.

Он написал: изготовить выделенный фрагмент, подать сохранённую последовательность, записать его ответ целиком. Не только значения в отмеченных точках.

В приложение вошли выделенная часть схемы и связи, необходимые для изготовления фрагмента. Андрей отправил задание группе. Исходный разбор Архива остался в закрытой области.

Вера вошла, когда Андрей складывал рабочие окна.

— Заказ закрыт, — сказала она и положила планшет на свободный край стола. — Все записи у меня.

Рядом с земными документами стояли лунные подтверждения приёмки. Андрей узнал номера поставки. Вера закрыла ведомость и открыла расписание.

— Следующую поездку беру к оператору. Хочу уже спокойно посмотреть, как у него идёт обычная работа.

— Когда собираешься?

— Выбираю рейс. Ты пока остаёшься?

— Пока да.

Вера кивнула и забрала планшет.

— Тогда я сама с ним свяжусь.

У двери она обернулась к экрану, на котором ещё стоял остановленный кадр сообщения.

— Роман?

Андрей включил начало. Вера выслушала короткую запись, улыбнулась и вышла уже со своим открытым расписанием.

Андрей закрыл расчёт, убрал со стола лист и отправился к медицинской части.

Анна вышла после окончания своей работы. Увидела его у входа, поправила сумку на плече и подошла. Андрей включил запись.

Она переложила сумку, чтобы удобнее взять устройство, и дослушала Романа. Возвращая его Андрею, улыбнулась.

— Значит, завтра?

Анна взяла его за руку.

— Завтра нас обоих нет на работе.

Они пошли домой. Андрей оставил устройство в кармане.

***

Анна проснулась от запаха поджаренного хлеба. Из кухни донёсся короткий звон: Андрей поставил на стол две чашки и вернулся к плите. Она задержалась в дверях, ещё не до конца расправив рукав домашней одежды.

— Ты давно встал?

— Хлеб как раз успел.

Он снял со сковороды яйца. Одну порцию положил на тарелку Анны, вторую придвинул к своему месту. Хлеб подрумянился по краям так, как они оба любили. Андрей поставил рядом масло и потянулся за ножом, но Анна уже взяла его.

— Садись. Я намажу.

Пока она делила хлеб, Андрей налил кофе. За окном было светло; на влажном стекле балконной двери высыхала последняя полоска воды. Анна посмотрела туда, потом нашла музыку и поставила устройство подальше от чашек.

Андрей узнал первые такты.

— То самое?

Она кивнула, положила нож на край тарелки и села напротив.

Он помнил зал, её руку и тишину перед следующим звуком. Теперь музыка звучала тихо, сквозь звон чашек. Анна отломила кусок хлеба. На пальце осталось масло; она вытерла его салфеткой и придвинула Андрею тарелку, чтобы он мог взять второй кусок.

Рядом с фотографией Луны лежал планшет. Роман прислал приглашение пройти с ним обычный рейс. Андрей увидел на экране начало, перевернул планшет и отодвинул его к снимку.

— Позже отвечу, — сказал он.

Анна посмотрела на светлое пятно у окна.

— Дождь закончился. После завтрака выйдем?

— Пойдём.

— Только пешком. Я хочу сама выбрать, куда свернуть.

Андрей поднял чашку, освобождая ей место для тарелки с хлебом.

— Тогда поведёшь ты.

Анна засмеялась. На дороге за окном прошла машина, вода под колёсами блеснула на солнце. Они ещё посидели за столом, пока доигрывало произведение. Андрей взял последний кусок хлеба и разделил пополам. Анна забрала свою половину, не дожидаясь, пока он предложит.

Они вышли, когда солнце добралось до нижней ступеньки крыльца. На первом повороте Анна потянула его в сторону ещё мокрой дорожки. Андрей пошёл рядом, стараясь не задеть её туфлю своим шагом.

Позднее, оставшись один за домашним столом, он открыл закрытый разбор Архива.

Перед ним снова была область поиска внешнего пункта. Он знал, к какой части карты возвращаться. Сохранился ли там сам пункт, что к нему вело и к чему можно будет подойти, из этой карты ещё не следовало. Андрей приблизил знакомые отметки. На столе рядом лежала фотография Луны, куда он уже добирался и откуда возвращался.

Андрей передвинул снимок к экрану. Ему хотелось получить другой — собственный снимок того места, которое он пока видел лишь в старых данных.

Он хотел увидеть, что осталось там, за пределами знакомого. Хотел подойти достаточно близко, чтобы задать вопрос не старой записи, а самой вещи. И после ответа жить дальше: возвращаться, спорить, пробовать следующее. Человечество тоже должно научиться жить у других звёзд. Земля останется домом, но однажды перестанет быть единственным местом, где этот дом возможен.

Он закрыл разбор, взял планшет и открыл приглашение Романа.

«Договорились. Приду», — написал Андрей.