Книга 5 "Следующие"

Глава 1

Глава 1

– Лидия! Лидия!

Я проснулась оттого, что меня звал тихий женский голос. На улице еще было темно, посмотрев на часы, вздохнула:

– Боже! Два часа.

Прислушалась. Тишина. Только рядом тихо сопя, спал мой верный друг. В этот момент Чарли, как будто тоже что-то услышал, потому что он тихо заскулил, поднял голову, посмотрел на меня.

– Спи дружок – это всего лишь сон.

Чарли снова заснул, а мой сон ко мне уже не вернулся. Ворочаясь в кровати, я вспомнила своих новых друзей-воинов.

В нашей группе кроме меня была еще одна девушка – Дарина. Интересная экземпляр в нашей команде: смуглая брюнетка двадцати пяти лет, с черно-карими глазами. Ее идеальная фигура должна была красоваться на глянцевых обложках журнала, а не быть воином, о котором никто никогда не узнает.

Василий – спокойный, круглолицый, очень крепкий мужчина, хоть по виду он выглядел старше меня, на самом деле мы были ровесниками.

Анатолий, или просто Толян – высокий молодой человек, был старше Дарины на два года. Внешне особо ничем не выделяющийся, но его небесно-голубого цвета глаза я запомнила на всю жизнь. Да, и кто бы мог подумать, что он с детства борется с невидимыми силами.

Но, главным, в нашей команде все считали – Степаныча, то есть Зорина Аркадия Степановича, хотя в этом деле мы были все равные. Степаныч был коренастым, широкоплечим, с хорошо накаченной мускулатурой. Его все слушали, может потому что в этом деле он был дольше всех. К нему обращались за советом все члены нашей команды. Еще я была удивлена тем фактом, что только он сказал свою фамилию, ведь остальных до сих пор я знала только по имени.

Но судьба меня свела с Александром. Он был среднего роста, широкоплечий, спортивного телосложения. Первый раз, когда я его увидела то по внешнему виду, предположила что ему до сорока. Но прядь седых волос на левом виске, не вписывалась в его темно русые волосы, и это обстоятельство привело меня в замешательство. Он всегда следит за своей внешностью. Его аккуратность во всем у меня вызвала симпатию к этому человеку. И со временем у нас появились более теплые отношения, но в разряд близких они так и не перешли. Я видела, что ему не безразлична, но он держал между нашими отношениями дистанцию. И я уважала его приоритеты. В нашей работе неизвестно – будешь ты завтра жив или нет.

– Лида! Лида! – снова я услышала женский голос, который звучал за окном. – Помоги им.

Я кинулась к нему, широко распахнув штору, увидела, что внизу на газоне стоит женщина и смотрит на мои окна. Из-за большого расстояния я не могла хорошо разглядеть ее, но по одежде предположила, что ей не больше сорока лет. Она стояла с опущенными руками, как будто они у нее были привязаны к телу, но голова неестественно была сильно запрокинута назад.

Открыв окно, почувствовала, как еще прохладный мартовский ветерок подул мне в лицо. Снега уже не было, но теплом нас погода еще не сильно радовала. Поежившись, от холодного ветра, я постаралась максимально наклониться через подоконник, чтобы хоть как-то быть ближе к женщине, но когда наклонилась – ее на месте не оказалось. Там, где она стояла, образовалась туманная дымка.

– Привет с параллельного мира, – прошептала я, понимая, что отдых мой скоро закончится.

Чарли тут же вскочил со своего коврика, зевая, подошел ко мне и сел рядом, с вопрошающим взглядом: «И чего тебе не спится?»

– Что дружок, снова тебе спать не даю, – обратилась я к своему лохматому другу, гладя по голове. – Иди, досыпай.

Я еще раз посмотрела на то место, где стояла незнакомка, но там по-прежнему, никого не было. Чарли послушно отправился на свое ложе. Закрыв створки окна, прихватив с собой дневник, я пошла на кухню, зная, что больше уже точно не засну. Сварив кофе, села за стол, отпивая горячий напиток, посмотрела на дневник. Все же странно, что он перешел ко мне с параллельного мира. Ведь то, что я не смогла сделать в том мире, теперь здесь, в своем мире, у меня появился шанс исправить это и довести дело до конца, с более позитивным концом. Я не помнила ничего с того, что и кого я спасала в параллельном мире, но, когда заканчивала свое очередное дело, то всегда знала, что в нем будет запись того, что я смогла исправить, а что мне все-таки не удалось. Еще была одна особенность этого дневника – это когда моим «следующим» нужна была помощь, дневник энергетически притягивал меня к себе. В этот момент было ощущение, что невидимая веревка тянет меня с такой силой, что сопротивляться не имело смысла. Но, сейчас он молчал. Дневник себя не проявлял, но женщина-то была. Значит, все снова начинается!

Допив кофе, я все же открыла дневник, но фотографий своих «следующих» там не увидела, и текста нового тоже не было. С облегчением вздохнув, потому что для меня это значило, что небольшой отпуск мой продолжается. Правда, «отпуск» так называемый, нам воинам нужен был, чтобы мы могли восстановиться – восстановить свой энергетический баланс, да и просто физически отдохнуть от предыдущих сражений за человеческую душу.

Мне не так часто удавалось побыть со своими детьми, сходить в гости к друзьям. Да и забыла я, когда ко мне кто-то приходил в гости. Старые друзья потихоньку сами отошли от меня, видя во мне перемены, которые их очень пугали. Ведь я стала видеть то, что простому человеческому разуму не понять. Но новые мои друзья, были всегда рядом. Они, пройдя через мясорубку, которую устраивала демоническая сила, но спасенные мною, знали, что такие, как они сами – еще много людей на свете, поэтому всячески старались мне помогать. Да, и все же я не одна в этой смертельной схватке! И это обстоятельство меня очень радовало.

Мои мысли прервало мерцание экрана телефона. Звонил Кирилл. Я не успела ему ответить и в ужасе увидела, что от него было три пропущенных.

– Кирилл, что случилось? Почему ты звонишь в пять утра?

– У меня родилась дочка! – радостно закричал мужчина.

– Боже! Поздравляю! Когда? Как себя чувствуют малышка и Лиза? – у меня было много вопросов, но Кирилл меня прервал.

– С ними все хорошо. Они у меня сильные девочки. Ты прости, я не хотел тебя будить, но Лиза настояла, чтобы я тебе позвонил.

– И правильно сделал, тем более я не спала. Рассказывай.

– Два часа назад, наша девочка появилась на этот свет. Лиза сказала, что она чудесная! Весом три пятьсот, похожа на меня, – с гордость проговорил новоиспеченный отец, но тут же уточнил, – так, по крайней мере, Лиза сказала.

– Прекрасный вес! И очень хорошо, что на тебя похожа – значит, счастливой будет. Утром обязательно съезжу к ним. Меня пустят в палату?

– Да, они в частной клинике, – продиктовав адрес, Кирилл добавил. – Так, что приходи, я буду там с утра.

– Обязательно приеду.

Кирилл был полноватым мужчиной, но это даже придавало ему солидности. Лицо у него было мужественное, и открытое. Серого цвета глаза смотрели на мир весело и задорно. И мне стало интересно, как выглядит его нарожденная на свет дочка. Эта новость подняла мне настроение, забыв о тревожной ночи, быстро позавтракав, отправилась с Чарли в парк на нашу ежедневную, но еще раннюю прогулку. Весеннее солнышко светило ярко, но зима еще не торопилась отступать, поэтому утро было таким же прохладным, но меня это совсем не огорчало. Я бодро шла по тропинкам парка, Чарли бежал рядом со мной. Вскоре мы перешли на спокойный шаг, когда дыхание восстановилось, я присела на скамейку.

– Устал дружок? – гладя Чарли, вдруг почувствовала за спиной чье-то присутствие, резко обернулась, но там никого не было.

Но меня удивило то обстоятельство, что мой верный пес не реагировал на вторжение «чужого» в нашу идиллию. Чарли спокойно сидел рядом и смотрел на меня. Но я продолжала чувствовать, что мы не одни. Еще раз обернувшись, убедившись, что за спиной никого нет, я встала, призывая этим действием, своего друга двигаться обратно к дому. Но все это время продолжала чувствовать того, кто наблюдал за нами до самого выхода из парка.

– И почему в этом парке всегда какая-то аномалия происходит? – я снова посмотрела на Чарли, который по-прежнему спокойно шел рядом со мной. – А ты почему такой спокойный сегодня? Неужели никого не видишь? Стареешь?

– Лида! Лида! – снова послышался тихий шепот за спиной.

Ночной голос снова напомнил о себе, в этот момент мы подошли к выходу из парка. Пришлось остановиться, чтобы понять, кто со мной хочет связаться. Но как я ни старалась прочувствовать, ничего не получилось.

– Лидия, помоги! Спаси его!

– Началось, – поняла я, и поспешила домой к своему дневнику.

Вернувшись с прогулки, я сразу отправилась в комнату, взяв дневник, решительно открыла его, но к большому своему удивлению снова не обнаружила никаких новых фотографий и записей. Посчитав это все же хорошим знаком, стала собираться в больницу, к Лизе.

– Я оставляю тебя дома, ненадолго, – глядя в грустные глаза Чарли, пообещала, – как приеду снова пойдем гулять. Хорошо?

Моему верному другу не нравилось, когда его оставляли одного дома, но в этот раз он послушно ушел в комнату, лег на свой плед.

Заехав за цветами для Лизы и подарком для новорожденной, я сразу же помчалась к подруге. Кирилл был уже с ними и бережно держал на руках малышку. Он смотрел на нее, как на чудо природы, от умиления у него выступили слезы, но он не стеснялся своих чувств. Лиза лежала на кровати, роды прошли не совсем благополучно и врачи запретили ей вставать. Серый оттенок лица, говорил о ее тяжелой ночи. Но и сейчас она не утратила своей природной красоты. Ее светло-русые волосы были собраны заколкой, а огромные серые глаза излучали счастье.

– О, Лида! – проговорила Лиза. – Иди, познакомься со своей тезкой.

– Вы, что дочку моим именем назвали?

Подойдя к подруге, поцеловала ее в щеку, поздравила с новорожденной.

– Да, – подтвердила роженица. – Это Кирилл предложил. Ты нас соединила, он хочет, чтобы наша Лидушка, тоже нас навсегда объединяла.

– Вы прямо суеверные какие-то стали, – улыбнулась я. – Дайте-ка мне возможность познакомиться с тезкой, – протягивая руки к счастливому папочке.

Кирилл передал мне свое сокровище, а сам сел на кровать к жене, обнимая ее. Девочка, почувствовав чужие руки, зашевелилась, но пригревшись, снова притихла, мило улыбаясь во сне.

– Боже! Она на самом деле чудо! Ваша малышка выглядит уже на несколько недель, ни за что не скажешь, что ей всего несколько часов с момента рождения, – проговорила я тихо, будто боясь ее разбудить. – Крошечка, ты наша, – шептала я ей на ушко, тихо качая на руках. – Самая красивая девочка на свете. Бусинка, ты, наша драгоценная. Ты будешь самой счастливой девочкой в этом мире, красатулечка.

Мне не хотелось расставаться с ней, но пришла медсестра, чтобы перепеленать малышку, а потом унесла ее кормить.

– У тебя, что молока нет? – удивленно спросила я у мамочки.

– Еще нет, но мне сказали не переживать из-за этого, на третий день все восстановиться.

– А где Володенька? – спохватилась я, не увидев мальчика вместе с ними.

–Он у нас уже совсем большой, – гордо произнесла Лиза и посмотрела на мужа.

– Он же в школу идет в этом году, – напомнил мне Кирилл. – А сейчас начались дополнительные занятия по подготовке к школе, – целуя жену, продолжил. – Кстати, мы ему нашли замечательного педагога. Прекрасная женщина!

– Ну, ты это прекрати, – пригрозила Лиза.

– Золотце мое, так она пенсионерка, но ведет практику до сих пор. Ее все хвалят.

– Все равно смотри у меня, – засмеялась Лиза, – а то пока жены нет дома, у него пенсионерки – прекрасные стали!

– Ты мое самое главное сокровище, – Кирилл посмотрел на дочку, – вернее у меня теперь два драгоценных камушка, которые я буду беречь.

– Так Володя тоже доволен своим репетитором? – прервала я их беседу.

– Сегодня у него первое занятие с ней, он не хотел пропускать, – продолжила Лиза. – Ты же знаешь, какой он у нас ответственный. Как занятие закончится, Кирилл привезет его сюда, чтобы и он с сестрой познакомился.

Через минут двадцать Кирилл уехал за сыном, нам принесли малышку и положили в кроватку, наказав:

– Нечего ребенка баловать и долго держать на руках.

Мне не хотелось оставлять подругу одну, но она заметила мое беспокойство, поэтому взяв меня за руку, произнесла:

– Лида, ты езжай, я же понимаю, что у тебя дела, – потом сочувственно добавила. – Опять новые «следующие» дают о себе знать?

– Да, началось, – вздохнув, добавила. – Я смотрела дневник, но там пока пусто. Кому нужна помощь я не знаю, но кто бы он, не был – я ему нужна.

– Езжай, скоро Кирилл с Володенькой вернется, – посмотрев на мирно спящую дочку, Лиза поддерживающее меня, улыбнулась. – Не переживай за нас, все будет хорошо. Медперсонал здесь очень внимательный, мы здесь в хороших руках.

– Да, но…

– У меня есть кнопка вызова, если будет необходимость, я позову медсестру. Езжай, я же знаю, как важно, чтобы ты была всегда рядом со своими подопечными. Ты им сейчас больше нужна.

Обняв подругу и поцеловав ручку тезки, я помчалась домой, испытывая сильное притяжение к дневнику. Такой тяги к нему у меня давно уже не было, но я поняла, что это знак того, что помощь нужна незамедлительно.

Не переодеваясь, я взяла дневник в руки, тут же открыв его на последней странице, где в обложке был приделан кармашек для фотографий. И в этот раз в кармашке лежали фотографии моих «следующих». Достав их, начала рассматривать снимки, но только последнее излучало неоновое свечение.

– Боже!

Со снимка на меня смотрел Володенька, приемный сын Лидии и Кирилла. Растеряно глядя на фото мальчика, я поняла, почему в первый раз мне не дали возможность посмотреть на моих новых подопечных. Я не смогла бы скрыть волнение и Лиза бы все сразу поняла. Поняла бы, что над их семьей снова повис тяжелый рок. Но, я отчетливо осознавала, что это когда-нибудь случится, ведь мальчик и раньше был связан с темными силами, не зря он рисовал демона в своих рисунках, а его фантом находился в деревне «Выселки», где находился портал в другие миры.

Только сейчас поняла, что так и не нашла время понять, почему фантом Володи находится в заброшенном доме, хотя сам мальчик всегда находился с семьей. Этот факт, что он под постоянным присмотром и постоянной опекой приемных родителей, тогда успокоил меня, и я совсем забыла о том случае, когда столкнулась с фантомом в деревне, в заброшенном доме. Сейчас моя оплошность может стоить мальчику жизни. Я позвонила Павлу, который внимательно меня выслушал.

– Ведь начни тогда искать причину, – ругала я себя, – Володя не был бы сейчас в списке «следующих», еще и в первых рядах.

– Лидия Семеновна здесь не предугадаешь всех обстоятельств, – успокаивал меня зять. – У вас постоянно кто-то нуждается в помощи. Вы же не можете разорваться на всех одновременно. Тем более что в тот момент вы были заняты тоже серьезным делом, на которое вы тратили все свое время.

– Нет, я просто обязана на все обращать внимание. Ведь мне фантом Володи не зря показался в той проклятой деревне. Это был знак обратить внимание на ребенка. А я только возмутилась, что Лиза за мальчиком не следит, а когда узнала, что Володя был с ними, а я видела всего лишь фантом, то успокоилась. Разве так можно?

– Может вы и правы, но на ошибках мы учимся. Самое главное помочь мальчику, а не корить себя за то, что не сделано. Вы мне остальные фото сфотографируйте и отправьте сразу же, буду собирать материал на этих людей. А то, что Володька первый с одной стороны – это хорошо. Вы о нем все знаете, значит, точно сможете помочь мальчику. А тем более раз и навсегда сможете разобраться с нечистой силой, которая периодически подкрадывается к ребенку, – продолжал успокаивать меня Павел, – да и он, наконец-то, перестанет рисовать своих демонов.

– Очень надеюсь на это. Иначе, как я буду смотреть в глаза Лизе и Кириллу, если не смогу спасти их сына, но тут же спохватилась. – Да, забыла сказать, Лиза девочку родила, назвали Лидочкой.

– О, поздравить их надо! Я позвоню им. А Володьку мы обязательно из этой передряги вытащим, и не сомневайтесь.

– Дай бог.

После разговора с зятем я сфотографировала каждый снимок своих «следующих» и отправила ему. Пять моих «следующих» были – две женщины и трое мужчин.

– Ну, вот и у меня мужчин больше стало, – вспоминая разговор с Александром, когда он говорил, что у него одни мужчины и почти никогда не бывает женщин.

Я же никогда не обращала внимания, кого пола у меня «следующий», только наличие детей в этом списке всегда меня расстраивало. А в этом списке был еще и тот, кто стал родным из родных. «Как сообщить об этом приемным родителям? Или не говорить вообще?» – мысли не давали возможности сосредоточиться и подумать, как правильно подойти к этому делу. Я огорчилась в больнице, когда Лиза сказала, что из-за осложнения, ее могут продержать больше положенного в больнице, но сейчас я поняла, что это наоборот моя возможность помочь мальчику, не волную ее, зная, как она любит его. Но то, что надо об этом сообщить Кириллу – я не сомневалась. Мне нужен был союзник, чтобы не отдать мальчика демону. А Кирилл подходил в этом деле больше всех. Павел заехал ко мне после работы.

– После восьми Кириллу позвоню, – сидя на кухне за кружкой чая, сообщила я зятю, который внимательно слушал все, что я рассказывала. – Он сейчас много времени находится рядом с Лизой и малышкой, но вечером я думаю, Кирилл будет дома.

– Я считаю, что лучше с глаза на глаз с ним поговорить, чем по телефону.

– Естественно, я только узнаю дома он или нет, и напрошусь в гости.

– Кирилл не глупый мужик, сразу поймет, что произошло что-то из ряда вон выходящее, раз вы поедете к нему вечером.

– Вот приеду и объясню ему все, – и тут же поинтересовалась. – Да, что там по другим «следующим», нашел какую-либо информацию?

– Да, подобрал материал на них, особенного ничего такого нет, – он помолчал. – Только один ваш «следующий» показался мне интересным типом.

– Что в нем такое особенное?

– Вам надо голову сейчас забивать всем этим? – ответил Павел.

– Хорошая у тебя способность отвечать вопросом на вопрос, – усмехнулась я, – но все же о ком ты?

– Не забивайте голову, придет время работать с ним, вот и изучите его дело.

Павел уехал, а я собралась к Кириллу, предварительно позвонив ему, чтобы узнать о месте его нахождения. Узнав, что они с Володей уже дома, тут же отправилась к ним в гости. Дверь мне открыл Кирилл.

– Кирилл, как Лиза?

– Уже лучше, – облегченно вздохнул мужчина. – Я сильно переживал за нее, когда увидел ее бледную, уставшую, – помогая мне снять пальто, произнес мужчина, – так сильно сердце защемило. Бедняжка сколько ей пришлось выстрадать!

– Да у Лизы сложная судьба, – поддержала я его, – потеряв мужа и поборов такую страшную болезнь, как рак, она заслужила большего в этой жизни. Вот, казалось бы, у нее теперь есть сын, муж в твоем лице и ваша дочка – живи и радуйся. Но, к сожалению, проблемы не отступают, вот поэтому я пришла к вам так поздно, – увидев удивленное лицо Кирилла, подтвердила. – Да, к сожалению, для Лизы испытания не закончились.

– Что ты этим хочешь сказать? – Кирилл так разволновался, что не знал, как себя вести. – Может, чай попьем?

– С удовольствием.

Мы прошли на кухню. Кирилл, включил электрический самовар, присел рядом со мной.

– Неужели с нашей дочкой что-то может случиться?

– Надеюсь, с моей тезкой будет все хорошо. Проблема в Володеньке.

– Да? Но с ним вроде бы тоже все хорошо, – с удивлением произнес хозяин дома.

– К сожалению это не так. Ты же сам был моим «следующим» и знаешь, что фотографии в моем дневнике просто так не появляются. Ты забыл, как мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы ты остался жить и смог вернуться к нормальной жизни.

– Это разве забудешь, – с грустью произнес мужчина.

– В этот раз фотография Володи оказалась в моем дневнике.

– Он же еще совсем мальчишка!

– К сожалению, он не первый ребенок, у которого демон хочет забрать душу. Я не знаю, говорила тебе Лиза про рисунки, на которых Володя рисовал Демона Израда?

– Да, – вспомнил он, – я тогда был в командировке, и по приезду домой, Лиза мне их показала. А еще она рассказала, что ее подруга детства, Наташа вроде бы так ее зовут? – я подтвердила его слова, кивком головы. – Тоже хотела навредить нашему сыну.

Мне было приятно, что усыновленного Володю он считает своим, и не делает различия между детьми.

– Да Наташа заключила договор с дьяволом, чтобы быть лучше Лизы во всем. Эта травма детства, когда еще девочкой она завидовала своей лучшей подруге, которой и была Лиза. Но срок договора закончился, и она, навредив мальчику, так решила продлить свою молодость, красоту и достаток.

– Сволочь, ой прости.

– Я бы ее по-другому назвала, но соглашусь и с этим словом. А еще странность в том, что помнишь, когда я была в деревне, где находится портал в потусторонний мир, там я видела Володю, вернее его вторую половину.

– Да, помню, но все не пойму, как это происходит?

– Мы живем в двух мирах одновременно. Там серо и неуютно, но это я еще мягко обрисовала тот мир. Я – как ты понял, там тоже есть. Там, в параллельном мире, как ты помнишь, кому я не смогла помочь, у меня есть шанс исправить все это в нашем мире. Двойник Володи тоже сейчас там живет. А раз он там есть, значит, нашему Володеньке, угрожает опасность.

– Ты поможешь сыну?

– Я избранная. Это мой долг помогать людям, поэтому могу бывать в обоих мирах. Но, хочу сказать мальчик, в параллельном мире запущен.

– В каком смысле запущен?

– Он грязный, неухоженный, полуголодный. Он напуган, Но другой жизни он и не представляет. Мальчик знает, что должен помогать демону, и делает это для того, чтобы выжить в том страшном, жестоком мире. Но главное даже не это, а то, что Володенька и здесь подвластен влиянию демона, который спокойно входит в него, поэтому и получаются такие страшные картинки у мальчика. А еще Володя хотел задушить меня. Помнишь?

– Но, как он мог это сделать, ему всего шесть лет было?

– Я же говорю, что демон управляет им, отсюда нечеловеческая сила.

– Но что делать?

– Пока сама не знаю, но решила предупредить, чтобы ты понаблюдал за ним. Надо вытащить мальчика из этого ада, пока Лиза домой не вернулась. Иначе я не знаю, какие последствия могут быть.

– Согласен. Но я за свою семью готов сражаться. В чем заключается мое наблюдение за сыном?

– Когда начнет себя вести не так, как всегда сразу сообщи мне. Ты же хорошо уже его знаешь, поэтому тебе не составь труда заметить даже малейшие отклонения в его поведении. Или может уже, что заметил?

– Даже и не знаю, что сказать, – он прислушался к звукам, которые шли из комнаты сына, и осторожно добавил, – лучше я понаблюдаю пока.

– Хорошо, но только сразу звони, чтобы нам не опоздать.

После разговора я пошла к мальчику, где провела еще с час. Володя был воодушевлен тем, что у него родилась сестра, поэтому только об этом и говорил. В этот вечер он был обычным ребенком, проводив меня до порога, поцеловав, сразу ушел в свою комнату рисовать подарок для своей мамы и маленькой сестрички. Странностей за ним я тоже не наблюдала. Но то, что они скоро начнутся, я не сомневалась. Выполнив первый этап своей миссии, я отправилась домой.

Глава 2

Глава 2

Кирилл позвонил через два дня. Он был сильно взволнован, поэтому не сразу смог объяснить, что произошло.

– Кондратьев успокойся, и начни говорить с самого начала. Что произошло, и когда это было?

– Лида, представляешь, в тот вечер, когда ты была у нас, я проводил тебя и заглянул к сыну. Он так увлеченно рисовал, я и не стал ему мешать, поцеловал его в макушку и взглянул мельком на рисунок, где он нарисовал комнату своей сестры, а ты же видела, как мы ее обустроили. Так он почти подробно в ней нарисовал расставленную мебель, цвет обоев ну и остальное. Я его еще похвалил за точность и ушел. А вчера возил его к педагогу, которая занимается с ним, и Татьяна Ивановна попросила его оставить на час дольше. Сказала, что хочет провести дополнительные занятия с Володей, потому что он одаренный мальчик. Я обрадовался, что сына похвалили, и времени свободного у меня больше стало, вот и поехал домой, чтобы порядок навести. Я не успеваю ничего. Работа, больница, дом. А уборку совсем забросил. Ну, не в этом дело, когда я дошел до комнаты сына, а ты сама знаешь, что у него всегда полный порядок в комнате, только медведь лежал на полу. Ну, тот большой, помнишь?

– У того, что на спине замочек?

– Да, он любит этого медведя. Так вот стал пылесосить, медведь мешает, решил на место его положить, а внутри слышу, шуршит что-то, естественно расстегнул замок, а внутри медведя рисунки Володькины лежат. Я еще так удивился, то это он вдруг спрятал их, но когда увидел, все понял. Я уже вначале говорил, что сын рисовал комнату нашей малышки, так я же не видел весь рисунок, – Кирилл содрогнулся.

– Что он там нарисовал?

– В кроватки Лидочки лежали, как я понял части ее маленького тела, потому что под кроваткой было красное пятно.

– Кровь.

– Да. Но это еще не все, – голос задрожал от волнения. – Возле кроватки на полу тело Лизы. А мое – около двери, видимо я не успел дойти, чтобы помочь моим девочкам. Представляешь, какой я шок испытал, увидев все это художество.

– Не поверишь, но я представляю. Я сама была в полной растерянности и ужасе, когда видела прошлые рисунки Володеньки, – испытав в этот момент чувство злости на себя, что во время не уделила мальчику время, может быть, все это не повторилось. – А еще какие-либо странности были в его поведении?

– Странности? – он как будто начал возвращаться в реальность, помолчав, сообщил. – В общем, все как всегда ничего такого, кроме рисунков.

– Ты сказал рисунков, а что на других он изобразил?

– Ах, да, ты там тоже есть, – спохватился отец семейства, – он тебя нарисовал на кухне с разбитой головой.

– Значит, добьется своего.

– Ты о чем?

– В прошлый раз он душил меня именно на кухне. Поэтому и хочет закончить то, что не удалось в тот день.

– Но, как мальчик может это все сделать со всеми нами? – Кирилл не мог поверить в происходящее.

– Еще раз говорю, что это демон руками мальчика творит зло.

– Ах, да. Прости, туплю. Просто расстроен. Боже и что делать?

– Не паникуй, самое главное Лиза не должна ничего об этом знать. Если не сможешь скрыть свои эмоции, найди любую причину не ходить к ним.

– Да, ты права, если не смогу справиться с волнением, то лучше не поеду к ним. А ты к нам приедешь?

– Как заберешь Володю, я сразу подъеду.

Меня волновала судьба этого ребенка. Мальчик рано принял все тяготы жизни, оказавшись в детском доме, а то, что Лизе разрешили его забрать его оттуда, было наградой им обоим за все перенесенные лишения. Я вспомнила слова Лизы: «Да, мы с ним, как будто всю жизнь вместе жили. Я же, его во сне видела, а он как увидел меня, как закричит: «Моя мама пришла!» вцепился в меня и не отпускает, а другие ребятишки стоят в сторонке, смотрят».

– Лиза говорила, что он притягивал ее во сне, – рассуждала я вслух. – Он притянул ее, значит его силы не совсем светлые. Тут надо разобраться то ли демон им руководит, то ли Володя сам исчадие ада.

Последний вариант меня больше расстраивал, чем первый. Очень не хотелось в это верить. Но готовым нужно было быть ко всему. Время поджимало. Лизу обещали через неделю выписать, а мы еще не знали с чем или с кем имеем дело. В дневнике, по-прежнему не было никакой информации, которая хоть как-то бы облегчила мою задачу. Взяв свой рюкзак, я остановилась на пороге квартиры. Чарли стоял рядом, не понимая моего замешательства.

– Чарли, дружок, ты, скорее всего тоже поедешь со мной, – погладив его по голове, я вернулась в спальню, чтобы взять необходимые вещи. – Чувствую. Что мы в гостях надолго задержимся.

Собрав все необходимое, мы отправились на борьбу с демоническими силами.

***

Когда мы добрались до дома наших друзей, я с удивлением обнаружила, что в окнах их квартиры было темно, хотя Кирилл сказал, что будет меня ждать. Чарли заскулил, и не успела я взять свою сумку из машины, как он зарычал и бросился к подъезду. Входная дверь в подъезд была открыта и мы беспрепятственно прошли к лифту. Двери шахты через пару минут открылись, и из лифта вышла женщина. Не мешкая, мы зашли в кабину, нажав на кнопку, мы медленно стали подниматься вверх. Чарли жалобно скулил, поглядывая то на дверь, то на меня.

– Чарли ты тоже это заметил? – я не понимала, почему лифт так медленно двигается.

В этот момент он остановился между этажами. И сколько я не нажимала на кнопки, он не реагировал.

– Все застряли, – подытожив, я все же с надеждой нажала на кнопку диспетчера. Но нам никто не ответил. – Здорово, – растерянно посмотрев на Чарли, я вспомнила, что связь с внешним миром еще не потеряна.

Достав телефон, с облегчением вздохнула. Слабо, но телефон принимал сигнал. Набрала номер зятя:

– Павел нужна твоя помощь.

Но обрывающая речь Павла, дала понять, что разговора не получится.

– Надо послать смс, – решила я и принялась писать.

Чарли успокоился, присел. Прошло несколько минут, прежде чем пришел ответ: «Еду». С облегчением вздохнув, я присела рядом с верным другом, гладя его по жесткой шерсти.

– Чарли, как хорошо, что мы вдвоем здесь, одной мне было бы как-то не уютно. Да и не очень я люблю закрытое пространство, – созналась я ему.

Чарли, как будто понял меня, положил голову мне на колени, так мы просидели около получаса.

– Странно, но за это время, жильцы дома должны бы уже хватиться того, что лифт не работает, – посмотрев на часы, с удивлением отметила. – Да и Павел очень долго к нам добирается. Тут ехать то всего минут пятнадцать.

Чарли ощетинился, подошел к двери, прислушавшись к тишине, я тоже почувствовала, что за дверью кто-то есть.

– Помогите, пожалуйста. Мы в лифте застряли, – закричала я. – Вызовите кого-нибудь, чтобы нам дверь открыли.

Тут мы услышали, как по ступенькам поднимается, сразу несколько людей, весело переговариваясь. Я начала стучать в дверь, прося помощи, Чарли громко лаял, но удаляющиеся голоса людей, дали понять, что они нас не слышат. Снова наступила тишина.

– Как так, – я посмотрела на Чарли, – ведь они не могли нас не слышать?

Чарли жалобно заскулил, он отошел от двери в угол. Я же приложив ухо к двери, пыталась понять, что там происходит. Тишина.

– Чарли, ты кого там услышал? – оглянувшись на притихшего друга, только сейчас заметила, что из его глаз бежит кровь, образовывая на полу небольшую лужицу. – Что с тобой?

Я кинулась к нему, но он зарычал, не давая возможности прикоснуться к себе.

– Дружок, дай я тебя осмотрю, – тихо проговорила я, протягивая к нему руку.

Но Чарли забился в угол, так и не подпустил меня к себе. Вскоре и в этом месте образовалась кровяная лужица. Пес упал, прямо на кровь, не издавая никаких звуков.

– Чарли!

Я бросилась к нему. Обнимая бездыханное тело, услышала, что дверь открылась, в проеме показался мужчина в комбинезоне.

– Так вот почему, лифт дальше не пошел. Как угораздило собаке в дверях застрять? – проговорил он.

– Его бедолагу, прямо на две части разрезало, – послышался женский голос. – И куда хозяева смотрят.

– Так все бы ничего, так его бедного еще и бросили здесь. Живодеры! – возмутился хозяин комбинезона.

– Вот, вот и я об этом.

Я смотрела на них, не понимая, почему они не обращают внимания на меня. Мужчина взял часть тела Чарли и аккуратно отнес в сторону.

– Надо верхнюю часть найти.

– А крови, почему нет? – удивленно посмотрела женщина на место, где только лежала задняя часть моего друга.

– Сам удивляюсь, – пожал плечами мужчина. – Может его где-то в другом месте убили, а сюда потом принесли?

– Зачем? – поинтересовался паренек, недавно подошедший, но уловивший смысл разговора. – А разрез, какой ровный, как будто гильотиной его разрубили. Все так четко и ровно.

– Тут скорее скальпель хирурга, – возразил мужчина.

– Боже! Какая разница, как бедолажку убили, – женщину передернуло от этого разговора. – Самое главное кто это сделал? Почему такую страшную смерть выбрали для своего друга?

– И то верно.

У меня не было сил подняться, продолжая сидеть на полу, измазанная кровью, я продолжала обнимать верхнюю часть своего лохматого друга. Меня разрывало от бессилия, что я все же не смогла уберечь того, кто постоянно спасал меня, того, кто всегда был рядом, оберегая меня от непрошенных гостей, с потустороннего мира. «Почему я к тебе была так не внимательна? – шептала я. – Почему ты не дал понять, что ты в опасности?»

– Лида, что с тобой? – услышала я голос Кирилла.

Обернувшись, я увидела, что Кирилл держит в одной руке пакет с продуктами, другой за руку Володю. Чарли лизнул мне руку, приводя в чувства. Осмотревшись, я поняла, что до сих пор стою возле двери лифта, который только еще продолжал опускаться вниз.

– Мы в магазин вон с Володькой сходили, – показывая пакет, сообщил Кирилл, погладив Чарли по голове. – И тебе друг вкусняшки купили.

Я не могла отойти от видения, поэтому, когда из лифта вышла та же самая женщина, я вдруг сообщила:

– А давайте пешком пойдем, – заметив удивленный взгляд мужчин, добавила. – Да, засиделась дома, надо пройтись.

– Ну, ладно, – с неохотой согласился Кирилл, подталкивая Володю вперед. – Молодежь может идти впереди, нам за вами не угнаться.

Мальчик с Чарли побежали по ступенькам вверх, мы медленно начали преодолевать лестничные пролеты один за другим.

– Лида, я не пойму что произошло, – первый заговорил Кирилл, прервав наше молчание, запыхавшись от непосильного подъема. – Ты прямо сама не своя.

Мне не хотелось говорить на эту тему, поэтому я ускорила шаг и первая вступила на лестничную площадку, где Володя с Чарли, стоя возле двери, ожидая, когда мы поднимемся, о чем-то говорили. Вернее говорил мальчик, а Чарли внимательно смотрел на него.

– Слава богу, мы дома, – устало проговорил Кирилл, не любивший трудностей, а тем более физических.

– Чаще надо ходить пешком, – проговорила я. – Привыкли на машинах ездить, отсюда и отдышка.

– Не то сейчас время, чтобы до работы ходить пешком, – ставя пакет с продуктами, Кирилл защищался, – а тем более, когда работа в тридцати минутах, от дома, – и тут же уточнил. – Это тридцать минут на машине, а пешком сколько будет?

Мальчик вел себя обычно, ничего странного в его поведении по-прежнему не было. Кирилл тоже расслабился, зная, что находится под нашей защитой. Предложив нам отдохнуть, тут же отправился на кухню готовить ужин.

– Я сейчас такой ужин забабахаю, пальчики оближите, – радостно сообщил он, но посмотрев на мое выражения лица, не стал больше ничего говорить, удалился, и вскоре гремя посудой, стал напевать какую-то мелодию.

Володя сел на диван, щелкая пультом от телевизора. Разочарованно бросив его, проговорил:

– Тетя Лида, смотреть ну совсем нечего. Одно старье показывают, а хотите я покажу свои тетради?

– Да, Володенька с удовольствием. Ты же у нас будущий первоклассник, и думаю, что ты очень стараешься.

Мы пошли в его спальню, мальчик был жизнерадостным, но возле спальни новорожденной сестры, задержался. Мне показалось, что он прислушивается, что происходит за дверью. Лицо выражало злость и страх.

– Хочешь, чтобы поскорее малышка домой приехала? – поинтересовалась я, не зная как он на него отреагирует.

– Рано еще, – буркнул он и забежал в свою комнату.

– Ты не рад, что у тебя родилась сестра?

– Рад, – мальчик радостно запрыгал, – очень рад. Если мама разрешит, я ее на руках держать буду. Я во всем маме буду помогать, – мальчик скрестил руки возле груди, мечтательно смотря на меня, – и гулять, и играть. А когда выросту ей самые лучшие на свете игрушки буду покупать.

Сейчас мальчик был такой, как и всегда. Но то, что произошло возле двери, меня насторожило. «Что происходит? – глядя на жизнерадостного мальчугана, чувства мои все больше и больше били тревогу. – Скоро все начнется».

– Вот смотрите, – Володя подал мне тетради, в которых аккуратно были выведены буквы и слова. – Меня хвалят, – гордо сообщил он.

– И я тебя хочу похвалить, – прижимая мальчика к себе, – ты большой молодец. Очень аккуратно написано и красиво. Хочу отметить, у тебя будет красивый почерк.

– Мне все так говорят, – серьезно проговорил он. Потом посмотрел мне в глаза и грустно спросил. – Вы считаете, я могу навредить маленькой Лидочке?

От этих слов у меня по спине прошел озноб. Мальчик вырвался из моих объятий, отошел к столу и стоя спиной ко мне снова заговорил:

– Вот, поэтому вы к нам приехали. Боитесь за мою сестренку.

– Почему ты так говоришь? – мне не хотелось подтверждать его слова.

– Я чувствую страх, который папа сейчас испытывает, когда видит меня. Да, он старается виду не показывать, но он боится меня.

– А ты?

– Боюсь ли я себя? – мальчик снова посмотрел на меня, в глазах читалась растерянность. – Иногда да, – сознался он. – Иногда я бываю таким… – он пытался подобрать слова.

– Чужим?

– Да, скорее всего так. Будто это не я совсем. Когда я злюсь, то в этот момент, мне ничего не нравится, я готов всех убить. Мне хочется всех уничтожить! И тогда я такие ужасные картинки начинаю видеть, что самому страшно становиться.А потом, как будто просыпаюсь, и боюсь себя того – злого.

– Ты поэтому рисунки рисуешь?

– Я и раньше видел такие картинки еще в детском доме, но их быстро забывал, и от этого у меня сильно болела голова. Так болела, что я мог броситься на любого кто был рядом со мной в тот момент, – я видела, что мальчик очень сильно переживает. – А потом я решил, что прежде чем забыть надо их нарисовать. И головная боль сразу стала проходить. Но теперь эти рисунки при мне, и меня тянет сделать то, что там нарисовано. И мне от этого еще страшнее становится.

– А ты хочешь этого второго себя прогнать? На совсем избавиться от него?

– Вы думаете это возможно?

– Если ты захочешь, то да.

– Тетя Лида, я очень хочу жить с папой и мамой и со своей маленькой сестренкой, – мальчик говорил искренне, – но я боюсь им причинить вред. Думаете, я не помню, что это я вас тогда на кухне душил, – мальчик подошел, сел рядом. – Но это не я был, – он смотрел мне в глаза, – а тот второй, который злой. Вы хотели помешать ему, вот он и решил от вас избавиться, – мальчик приуныл. – А я, правда, этого не хочу. Я люблю вас, как свою вторую маму.

Я прижала его к себе. Его признание, начало все ставить на свои места. Мне нужно было уехать, но оставлять их одних мне было страшно.

– Володенька, скажи, пожалуйста, а ты можешь контролировать того, второго? Ну, ты можешь ему помешать, делать плохие поступки?

– Иногда у меня получается. Я начинаю в этот момент думать о маме Лизе, и он отступает, как будто в прятки со мной играет. Бывает, надолго прячется.

– А если меня завтра не будет рядом с вами, я могу положиться на тебя, как на мужчину? – мальчик серьезно кивнул головой. – Ты сможешь защитить свою семью?

– Постараюсь, – тихо проговорил он, сомневаясь в своих возможностях. – Я буду стараться! А вы, правда, нам поможете?

– Постараюсь.

В этот момент зашел Кирилл и пригласил нас на ужин. Вечер прошел спокойно, уложив Володю спать, я сообщила Кириллу, что утром уеду.

– Ты хочешь оставить нас?

– Это по вашему делу, – успокоила я его, – и Чарли с вами оставлю, он защитит вашу мужскую компанию.

– Надеюсь.

– Только не забудьте с ним погулять.

– О, это с удовольствием! Не переживай за своего напарника, с ним все будет в порядке.

Глава 3

Глава 3

Утром, пока все еще в семействе Кондратьевых спали, я тихонько покинула квартиру, предупредив Чарли лежать тихо и ждать, когда все проснутся. Приехав домой, еще раз перечитала досье Володи, записав адрес детского дома, где он жил, сразу же отправилась туда, понимая, что все тайны кроятся именно в этом учреждении.

Через час я сидела в кабинете директора детского дома, беседуя с приятной молодой особой, не старше тридцати лет. Ее огненно-рыжие локоны постоянно падали ей на лицо, и по тому, как она кокетливо откидывала их назад, мне показалось, что это ей даже нравилось. Но, в общем, она создала приятное представление о себе.

–Мария Васильевна, я правильно поняла, что вы на этой должности недавно?

– Это так, – мило улыбнулась она, – но хочу вас заверить, что на эту должность я попала не за красивые глазки. Я здесь работаю с восемнадцати лет, поэтому опыт у меня не маленький.

– Вы не подумайте, что я хотела вас этим обидеть, – извинившись, я сразу начала о главном. – Просто мне необходимо поговорить о мальчике, который у вас не так давно здесь был. Его усыновили.

– Я знаю всех детей, которых в семьи забрали, – посмотрев на меня с вызовом, продолжила. – Понимаете, не так часто к нам обращаются с подобными просьбами. Это только по телевизору показывают, что дети уходят в семьи. Наши детки никому не нужны. Но мы стараемся отдать детей только хорошим родителям, и время от времени контролируем вопрос о том, как живется нашим подопечным с новыми родителями. Так о ком вы хотели узнать?

– Мальчика зовут Володя, сейчас у него фамилия Кондратьев, а в прошлом, – не успев договорить, как лицо у Марии Васильевны помрачнело.

– Вы имеете виду Володю Астраханцева?

– Да, именно о нем я и хотела поговорить.

– Я всегда знала, что мы о нем еще узнаем. Насколько я знаю ему хорошо в новой семье. Или что-то не так?

– Нет, с семьей ему повезло. С мальчиком что-то не так.

Я не стала сразу объяснять настоящую причину нашего волнения за мальчика, захотелось сначала узнать, информацию о нем из первых уст. Тем более меня заинтересовало то, как отреагировала на его имя женщина.

– Вы не против? – показывая на сигарету, поинтересовалась она. – Дурная привычка не могу от нее избавиться, – она закурила. – Будите?

– О, нет! Что вы я не курю.

– Это хорошо, – одобряюще проговорила она и глубоко затянулась, выпустив дым, проговорила. – Знаете этого мальчика и любили, и боялись. Причем это относится и к взрослым, и к детям.

– Почему?

– Здесь понимаете история такая. Ребята к нам попали, когда им было около месяца. Мы же ведь не всегда точно знаем точный день рождения подкидышей.

– Простите, я правильно поняла, что Володенька был не один?

– Да, у него был брат-близнец.

– Почему был?

– Да, история очень тяжелая. Когда нам их подкинули, не было записки о том, как их зовут, ни фамилии. Вот мы и дали им сами имена. Вова и Рома. А фамилию по глобусу дали.

– Это как? – не поняла я.

– Ну, что тут не понятного. В глобус, – хозяйка показала рукой на внушительного размера макет земли, стоявший на шкафу, – закрытыми глазами ткнули в него. Получилось Астрахань. Вот поэтому Астраханцевы.

– Теперь понятно. Простите, что перебила. И что мальчиками никто никогда не интересовался?

– Ни разу.

– Что о мальчиках сможете рассказать?

– Ромка тот пополнее был, а Вовчик щупленький, маленький. Когда пришли родители, им Рома очень понравился, но двоих они брать отказались. Мы объясняли, что не можем разлучать братьев, так они представляете кому-то взятку хорошую дали и Антонине Семеновне – это бывший наш директор, она сейчас на пенсии, просто пришлось отдать им Рому. Рома мальчиком рос шумным, шустрым, а Вова наоборот спокойным, тихим был. Но, вот что с мальчиком дальше было мы, к сожалению, не знаем, знаем только то, что его вывезли за границу. Им тогда по полтора годика было. Вовчик, ведь не помнил брата, но вот года через три у него странности появились. Он как будто раздвоился. Иногда мы в нем стали видеть Рому. Взгляд, поведение, – она вздохнула. – Но в то же время слухи до нас дошли, что эта семья, в которой Рома оказался, живет очень хорошо. И мы успокоились, что хоть одному из мальчиков повезло. Видимо, что мы их разъединили, сказалось на Вове, ведь между близнецами сильная связь.

– Но почему вы все его побаивались.

– Да дело в том, что когда он становился Ромой, и его в это момент кто-нибудь обижал, то человек этот обязательно в этот день получал травму. Приведу пример из личного опыта. В их группе Саша был, драчун, конечно, еще тот, но вот он и стукнул Вову по голове, но дело в том, что Вова не виноват был. Мальчик так посмотрел на драчуна, что Санек притих, отошел в сторону, заплакал. Но я видела, что Вова что-то еще и шептал в этот момент.

– И что случилось с Сашей.

– Выпал из окна. Да, повезло что не с третьего этажа, а со второго. Упал неудачно, сломал ногу – тяжелая операция была. Там был открытый перелом со смещением. У мальчика теперь это нога стала короче намного другой. После этого Саша притих, и к Володьке больше никогда не подходил. И старшие ребята, которые цеплялись к нему, тоже травмы получали. Антон – ему было пятнадцать на тот момент, а Володе четыре. Антон шутя, толкнул его. Через час увезли с приступом эпилепсии, хотя раньше за ним такого не наблюдалось. В общем, детей много пострадало, пока не поняли, что во всем виноват именно Вова.

– А взрослые тоже его обижали?

– Нет, вы не подумайте, что мы тут детей избиваем. Семен Семенович, дворник наш, угощал детей конфетами, а нескольким не досталось, потому что кто-то из детей залез к нему в сумку и несколько конфет стащил. В число детей, как вы наверно уже догадались, входил и Володя. Так Семен Семеновича в тот же день нашли с разбитой головой. На работу он больше вернуться не смог.

– Травма тяжелая была? – я решила все же уточнить обстоятельства этого дела. – Инвалидом стал или не захотел с детьми работать?

– Он теперь овощ, лежит никого не узнает.

– Да, жутковато тут у вас было.

– Вы правильно подметили – было, – согласилась Мария Васильевна. – Как забрали Вовчика, так у нас перестали несчастные случаи происходить. Как вы думаете, почему старый директор ушла?

– Раз говорите, что травм было много, видно у нее были неприятности по этому поводу.

– Еще какие! Постоянно всякие комиссии, проверки. Она не выдержала и ушла. Но так как она была заслуженным работником, то ей не стали, что-либо предъявлять, – Мария Васильевна помолчала немного, но все же добавила. – Но, понимаете, мы еще долго боялись.

– Почему?

– У нас один угол есть, Володя любил в нем сидеть. Он часто, когда ему было грустно, уединялся там, и его боялись даже звать, чтобы он шел поесть. И до сих пор, если кто там прячется, то с ним обязательно произойдет что-нибудь неприятное. Слава богу, что не так все серьезно, как раньше, – директор стала перечислять травмы полученные детьми. – Ну, там коленку обдерет, ударится сильно обо что-нибудь, что потом огромный синяк проявляется, – она загибала палец после каждого инцидента с детьми, – поцарапается, что потом шрамик остается на всю жизнь. А еще тетя Таня – уборщица наша – тоже боится этот угол мыть, хотя Вову она не знает, только понаслышке.

– Тоже ударяется?

– Ну, по всякому, – неопределенно ответила хозяйка кабинета. – Теперь она этот угол даже мыть отказывается.

– А вы мне покажите этот угол?

– Сейчас?

– Ну, а что откладывать в дальний ящик то, что можно сделать сегодня.

– Пойдемте.

Мы вышли из кабинета, пройдя небольшой коридор, мы оказались в большой игровой комнате, в которой стояли многочисленные шкафы с игрушками. Посередине был огромный ковер с дорожным движением. По краям комнаты стояли диваны. В одном из углов я увидела три кадки с большими растениями, закрывающие угол от людских глаз. Дети в это время находились на улице, поэтому комната пустовала.

– Вот в этом травяном раю он и прятался. Между кадками есть расстояние, он туда пролазил спокойно и сидел часами.

– А можно их как-то раздвинуть? Я просто так туда не пролезу, – я посмотрела умоляюще на спутницу. – Пожалуйста.

– Ну, хорошо, – удивившись просьбе, она все же согласилась, – сейчас мужчин позову, они отодвинут кадки.

Находясь на расстоянии от места, где прятался Володя, я чувствовала плохую энергетику. Видно мальчику здесь было очень плохо, он оставлял здесь все свои отрицательные эмоции. Вскоре директор вернулась с двумя мужчинами среднего роста. Они раздвинули кадки, чтобы я могла свободно зайти туда. Пробравшись внутрь, увидела, что на стене выцарапано слово «помоги». Я присела, прямо на пол, положив руку на эту надпись. Передо мной прошла вся жизнь мальчика в этом заведении. Я увидела, что детей здесь жестоко избивали, добиваясь от них повиновения и тишины. Володю, как самого маленького наказывали все – и дети, и взрослые. Его заставляли выполнять всякие унизительные поручения. Он с каждым днем становился неуверенным, стирая нижнее белье старшим ребятам и заправляя кровати тем, кто находился в его комнате. А здесь, в зеленом массиве, он мог спрятаться от всех. Мальчик разговаривал с растениями, как с друзьями, рассказывая им обо всех своих бедах.

«Неужели Рома чувствовал, что его брату здесь тяжело живется, поэтому отдавал ему свою энергию, чтобы наказать обидчиков? – мне хотелось плакать, я чувствовала боль мальчика. – Бедные дети, неужели здесь до сих пор над ними издеваются?» Я видела, как Антонина Семеновна поднимает руку на детей, и новый директор ничем от нее не отличалась. Она также налево и направо раздавала пощечины детям, сколотив из кучки старшеклассников себе надежную защиту.

Я выбралась из угла, посмотрела на Марию Васильевну, и твердо заявила:

– Еще раз ударите детей, сядете надолго в тюрьму. Я вам это обещаю!

– Я, да что вы такое говорите, – возмутилась женщина.

– Девочку, которую вы вчера ударили, увезли в больницу. И у меня есть связи, чтобы доказать, что это ваших рук дело.

– Она просто нечаянно ударилась об косяк, – неуверенно проговорила молодая женщина.

– Если бы вы ей не залепили пощечину, она бы не ударилась об косяк, – я показала на место, где это случилось.

– Кто вам рассказал? – она зловеще посмотрела на мужчин, которые продолжали стоять на месте в ожидании приказа вернуть кадки на место.

– Я это увидела. Я вижу.

Женщина не нашлась что-либо ответить.

– А теперь дайте мне адрес приемных родителей Ромы.

– Я не имею право.

– Мне все равно, что вы имеете или не имеете, – напирала я. – А то, что у вас в сейфе лежит больше полмиллиона рублей, которые предназначались для детей, – мужчины злобно посмотрели на Марию Васильевну, и у меня тут же промелькнула картинка, что после беседы со мной, ей предстоит тяжелый разговор с сотрудниками. – Я могу вызвать полицию, как этот факт объяснять будите? Так что?

Мария Васильевна совсем опешила от моей наглости, но тут же молча пошла в сторону кабинета, где сразу же подошла к компьютеру, ища для меня данные на мальчика.

Распечатав все, чем она владела, с опаской переспросила:

– Вы, правда, ясновидящая?

– Я связана со всем мистическим, поэтому помогаю людям, которые нуждаются в моей помощи.

– А вы не могли бы дать мне свою визитку?

– Во-первых, у вас должен был остаться мой номер телефона, ведь я договаривалась с вами о встречи, ну, а во-вторых, меня в основном не просят о помощи, это я прихожу к людям и говорю, что им нужна помощь и я могу помочь, – возле двери я все же остановилась, и предостерегла ее. – И кстати, если не поменяете отношение к детям, то через год окажетесь в тюрьме.

Мне не хотелось больше разговаривать с этой особой, попрощавшись, я сразу же поехала к Павлу на работу, чтобы сообщить ему все, что узнала о мальчиках. Как я и думала, застала его в полицейском участке, в своем кабинете.

– О, Лидия Семеновна, какими судьбами? – зять знал, что просто так я бы не пришла к нему на работу, поэтому оставив папку с делом, переключился на меня. – Что случилось?

– Доброе утро. Павел здесь вот какое дело, – я достала листок, который получила в детском доме. – Это по поводу Володи?

– И что там? – Павел взял листок, прочитал и непонимающе спросил. – А это еще кто?

– Это приемные родители Володиного брата близнеца.

– У Вовчика есть брат близнец? – удивился Павел. – Вот это новость.

– Да сама только что узнала. Ромой его зовут. Понимаешь надо пробить этих родителей. Но как видишь – это будет не так просто, потому что они живут за границей.

– Здорово, у мальчика и сестра родилась, и брат скоро найдется. Я так понимаю, что он еще не знает этого.

– Нет, конечно, я сразу к тебе поехала.

Я вкратце передала разговор с директором детского дома. Павел тоже был возмущен поведением персонала к детям.

– Может нам шефство над ними взять, тогда они не посмеют обижать детей.

– Это было бы здорово.

– Ладно, я об этом с начальством поговорю. А это, – он посмотрел на листок с адресом, – как что выясню, сразу вам позвоню.

Выйдя из полицейского участка, я сразу набрала Кирилла, чтобы узнать, как Володя себя ведет, есть ли какие-нибудь отклонения в его поведении.

– Мы только, что с парка пришли. Боже, Лида ты бы видела их! Я даже не знаю, кто больше рад был этой прогулке, то ли Володька, то ли Чарли. Вот они набегались от души! Сейчас едят, проголодались. Ты как? Есть новости?

– Есть, но жду от Павла данные, которые помогут в дальнейшей работе. Вы, к Лизе поедете?

– Да, сейчас сын доест и поедем.

– Чарли спокойно можешь дома одного оставить, Лизе привет.

– Может, расскажешь что там? – тихо спросил Кирилл.

– Позже, все объясню.

Но мне не хотелось, чтобы он был осведомлен в этом деле, зная, что он не сможет скрыть свои эмоции, и Лиза узнает, что над Володей нависла опасность. Ей нельзя было волноваться, и я все делала, чтобы Лиза спокойно находилась в больнице со своей крошкой.

Поговорив с Кириллом, немного успокоившись, поехала домой, чтобы хоть как-то скоротать время одиночества. Часа через два позвонил Павел, узнав, что нахожусь дома, сообщил, что скоро подъедет.

– Что-то серьезное случилось, – глядя на его расстроенное лицо, я включила чайник.

– Сейчас я бы лучше водки выпил, но и чай подойдет.

– Что случилось?

– У Володьки нет брата.

– Как это нет? А зачем директору меня обманывать?

– А она и не обманывала. Больше нет.

– Умер?

– Погиб. Упал со скалы. Там у них выступ был в скале, он туда забрался, видимо не удержался, вот оттуда и свалился.

– Боже, какое несчастье.

– Это очень странная смерть. Семья Симсовых его усыновила, и они фактически сразу уже уехали в Америку. У них своих – трое детей, но они зачем-то усыновили русского мальчика. И Роме поначалу там хорошо жилось. Он стал любимчиком этой семьи.

– Как ты это все узнал?

– Через их соседей.

– Ты их знаешь? – в очередной раз, удивившись, я не стала больше прерывать его рассказ.

– Нет, я с ними по интернету общался. Мы дозвонились в полицию в этом городе, а так как эта история получила фактически всемирную шумиху, то я много интересного узнал. Соседа Симсовых зовут Майкл, так он вот что рассказал. Рома был любимчиком. Он и к ним в гости приходил, а так как у Майкла и его жены детей нет, они очень к мальчику привязались. Перед смертью он забегал к ним и сказал, что они все вместе едут на пикник. Но Майкл отметил в тот день, что мальчик был подавлен. Рома был шустрым, а тут сидел тихий, молчаливый. Майкл предложил ему у них остаться, но мальчик отказался, и ушел. А потом они узнали, что Рома упал со скалы.

– Что тут не так?

– Майкл утверждает, что при всей подвижности мальчика он страшно боялся высоты, и ни как не мог один подняться на тот выступ. А вся семья Симсовых говорит, что он сам туда побежал, ослушался их, поэтому произошла случайная трагедия.

– Но, я так понимаю, что это не все?

– Правильно понимаете. После трагедии мальчик пролежал в коме несколько дней. Майкл сказал, что каждый день звонил в больницу и его там уверили, что Рома идет на поправку. Но мальчик умер. А еще дело в том, что у этой семейки свой сын больной и ему необходима была пересадка почки. И догадайтесь, что произошло?

– Почка Ромы идеально подошла их сыну?

– Вот именно!

– Так Рому взяли, как донора?! Боже мой, мальчика просто убили, чтобы спасти своего сына!

– Да, Майкл пытался вывести их на чистую воду, но как только начался этот скандал вокруг убийства русского мальчика, эта семья уехала в неизвестном направлении, хотя их сыну нужен был постоянный медицинский уход.

– Боже, мой! И что делать теперь?

– Не знаю, но это все.

– А я, кажется, знаю, – картинка стала складываться, – ладно Павел спасибо, за эту ценную информацию, – и тут я спохватилась. – Когда погиб мальчик?

– Получается два года назад.

– Директор сказал, что странности у Володи начались через три года после, как мальчиков разлучили. Володе скоро семь. Это им примерно по четыре года было.

– Так это что дух Ромы сейчас в брате?

– Получается так.

– Но это не по моей части, – Павел вздохнул с облегчением. – Я даже рад, что я не ведьмак. Жуткая у вас работа.

– У тебя прямо лучше, – усмехнулась я, – так же со смерти видишь. Ладно, надо ехать в «Выселки», ведь я там видела двойника Володи, вернее, его брата. А я тогда так удивилась их сходству, думая, что это Володенька.

– Вы, что туда одна собрались? Нет, Лидия Семеновна, – уверенно проговорил Павел, – одну я вас туда не отпущу. Хоть убейте, но не пущу.

– Я Саше позвоню, попрошу помощи.

– Хорошо, – вздохнув, он посмотрел на меня. – Нет, вы при мне звоните, думаете, я не знаю вас?

Мне была приятна забота зятя, но здесь был перебор, но посмотрев на решительное лицо Павла, набрала номер Александра, который выслушав мое объяснение, тут же весело ответил:

– А, зять у тебя просто клад и ты должна на него молиться.

– Да, я не отрицаю, что Павел умница, – глядя на довольного зятя, согласилась я, – но ты не задерживайся, время не ждет.

– Лечу, – ответил мой друг-воин.

Павел успокоился, но уехал только, когда приехал Александр.

– Ты мне не доверяешь? – усмехнулась я.

– Нет, перестраховываюсь.

Александр заходить не стал, сообщил, что ждет в машине. Мы спустились. Мужчины поздоровались, перекинулись парами предложениями, зять, передав меня, сказал:

– Теперь моя душа спокойна.

Попрощался с нами, он отправился по своим делам. Мы же сразу поехали в «Выселки». Я не любила эту богом забытую деревню, но так как нам без нее было не обойтись, то ехала, молча, настраиваясь на нелюдимое место.

– В гости будем напрашиваться?

– Да, боже упаси! – запротестовала я.

– Успокойся, это я так чтобы затянувшееся молчание прервать, – улыбнулся Александр, на мою реакцию. – Что тебя так беспокоит?

– Ну, не люблю я это место, – созналась ему.

– А кто его любит? Это наша работа. Нам нельзя без портала. Не будет этого сельсовета – не будет возможности сражаться с демонами и его прихвостнями. Так, что просто думай, что эта деревня – просто работа.

– Легко сказать, – отмахнувшись, отвернувшись в окно.

– Ладно, ты по телефону объяснила мне суть дела. Но вот какие действия мы должны выполнить, ты с этой частью работы меня не ознакомила. А знаешь, хотелось бы узнать, все в мельчайших подробностях.

– Приедем, найдем брата Володи, а там по обстоятельствам.

– Молодец, – иронизировал мой спутник. – Вот так я люблю, до такой степени все подробно, замучался подпункты считать.

– Ну, да у тебя вроде бы всегда так, – заартачилась я. – «Все по обстоятельствам», – передразнила я его. – Разве не ты мне так постоянно говоришь.

– Ну, что ты какая-то сегодня ершистая, – примиренчески заговорил Александр, – я просто хочу тебя немного отвлечь от грустных мыслей. И даже не грустных, а агрессивных.

Мне стало стыдно, что я показываю свои страхи, вымещая их на своем друге. Посмотрев на его добродушное выражение лица, проговорила:

– Прости, за Володеньку сильно переживаю. Я же сама себе не прощу, если с ребенком что-нибудь случится.

– Нет, Вовчика мы не отдадим этим тварям!

В это момент мы въехали в деревню. Здесь ничего не изменилось. Дома по-прежнему казались нелюдимыми. Окна и двери были плотно закрыты. Жители как будто чувствовали чужаков, и заранее прятались по домам.

– Знаешь, а ведь сколько раз я здесь была – никогда никого на улице не видела, – продолжая всматриваться в пустынные улицы и дома, но тут же уточнила. – Ну, кроме продавщицы.

– Хочу тебя огорчить, но я тоже.

Мужчина остановил машину. Огляделся. Потом посмотрел на мое удивленное лицо.

– Ну, что ты так смотришь? Просто хочу тебя спросить, поэтому и остановился.

– О чем?

– Ты помнишь, в каком доме мальчишку видела?

– Конечно.

– Ну. Тогда показывай дорогу, а то я же не знаю, где произошла ваша не забываемая встреча, – снова начал шутить Александр, но я уже так бурно не реагировала на его слова. – Навигатор включился? Или еще время дать на подзарядку.

– Еще немного вперед. А потом налево.

– Замечательно. Подзарядка не нужна

– Только ты быстро не езжай, боюсь дом, пропустить.

Теперь Александр посмотрел на меня с недоумением. Я не понимала, что ему опять не нравиться. Поэтому поинтересовалась:

– Что опять не так?

– А ты где-нибудь здесь асфальт видишь? Лично я нет.

Только сейчас я почувствовала, что мы ехали очень медленно, разбитая ухабистая дорога, не давала возможности ехать больше пяти километров в час. Мы просто ползли по улице, а Александр серьезно проговорил:

– Сударыня, я не слишком быстро все же еду, я то, вдруг дом все же не увидите, из-за моей большой скорости.

– Ладно, хватит, – засмеялась я.

– Вот, прежняя Лида вернулась, и даже смеется!

Мы выехали на улицу, я тут же увидела знакомый уже мне заброшенный дом, с покосившимся забором. По тому, как мое тело подалось вперед, Александр догадался, что мы приехали. Остановился.

– Сиди, я осмотрюсь.

– Что осматриваться, пошли в дом.

Не дожидаясь ответа, резко открыла дверцу и вышла из машины. Спутник тоже вышел, не сводя глаз с дома, пошел к нему первый. Во дворе был такой же беспорядок, заглянув в дом, мы обошли все комнаты, но там никого не было.

– Что делать будем? – поинтересовался Александр.

– Ждать.

– Ну. Ждать, так ждать, – согласился со мной Александр, и тут же уточнил. – В машине?

– Ты – да, а я в доме одна буду.

– Это, что еще за новость?

– Мальчик при тебе не выйдет, а должна быть дома одна.

– Ну, уж нет! – запротестовал мой товарищ-воин. – Так дело не пойдет. Для чего тогда ты меня с собой взяла? Чтобы я в машине отсиживался?

– Не обижайся, но он не выйдет, – я старалась быть убедительной, –если ты со мной будешь.

– Но эта идея, правда, мне не нравиться.

– Если, что я позову.

– Может, еще варианты обсудим?

– Саша, нет больше вариантов!

– Вот тут я с тобой не могу согласиться, – возмутился мужчина, – всегда есть еще какой-либо путь. И нам нужно найти самый подходящий для нас.

– Какой?

Он молчал, понимая в глубине души, что, скорее всего, других вариантов не будет. Александр долго пытался, хоть что-нибудь придумать, но вскоре сдался.

– Хорошо, но помни, что телефоны здесь не работают, поэтому тебе надо будет кричать. Да так кричать, чтобы я в машине мог тебя услышать.

– Обещаю, кричать, как будто меня убивают.

На этот раз моему спутнику не понравилась моя шутка, он еще раз предупредил меня, что, если я в течение получаса, не дам о себе знать, то зайдет вовнутрь старого дома. Оставив его возле машины, я вернулась в дом. Еще раз, обойдя полутемные комнаты, я вошла в ту, где первый раз увидела мальчика.

Стоять и ждать не понятно чего я не стала, а присела на стул, предварительно постелив на него журнал, который купила в киоске, перед тем как ехать в детский дом. Мне было не до него, но поискав глазами, на что мне присесть, поняла, что на грязный стул сесть не смогу, заглянув в рюкзак и увидев утреннюю покупку, применила, пусть и не по назначению.

В доме стояла тишина, только где-то жужжала муха. Я удивилась, что и здесь есть эти вредители спокойствия и тишины. «Смогли же прижиться, – думала я, боясь даже шепотом произнести что-либо. – Такой заразе везде хорошо».

– Ты тоже и здесь, и там, – услышала я тихий голос мальчика.

– Да, откуда же вы беретесь? Ничего от вас не скроешь, – оборачиваясь на голос, также тихо произнесла я.

– Умеющие читать мысли?

– Ну, да.

– Когда будешь мертвой – тоже научишься. Вернее, когда между мирами бродишь, и нет тебе дома.

– Надеюсь мертвой мне быть не скоро, Рома.

– Докопалась все-таки до истины.

– Это моя работа.

– Ясно.

Мальчик вышел из тени. Он был такой же худой, грязный и в той же самой одежде. Я поежилась, на дворе хоть и была весна, но особым теплом нас она не радовала.

– Мне не холодно, – усмехнулся мальчик, подошел ко мне.

– Как вы похожи.

– Ну, мы же близнецы, – Рома улыбнулся. – Только вот брату больше повезло, чем мне.

– Я думаю, люди, которые вас разлучили – будут наказаны.

– Ты думаешь?

– Я уверенна.

Но в душе у меня были все же сомнения, ведь в этом деле крутились большие деньги, значит и высокопоставленные люди.

– Это правильно ты мыслишь. Никому мы не нужны, – он печально посмотрел на меня. – За брата я рад. Правда, рад. Он в этой семье счастлив, – вздохнув, мальчик мечтательно посмотрел вперед. – Вначале я тоже радовался. Я их папа и мама называл, а потом все пошло не так.

– Ты думаешь, они вначале по-настоящему любили тебя?

– Не думаю.

– Но ты сам говоришь, что вначале все хорошо было.

– Это я теперь понимаю, почему они делали вид, что любят меня. Они меня растили, как донора. Поэтому оберегали меня, чтобы ни дай бог со мной что-нибудь не случилось, чтобы не искать другого донора.

– И как видишь – не уберегли, – с грустью и сожалением я посмотрела на мальчугана.

– Наивная, – усмехнулся Рома. – Это все спланировано было.

– Ты можешь рассказать, что произошло на самом деле?

– Есть желание – слушай.

Мальчик сел рядом на сломанную тумбочку, давая понять, что рассказ будет долгим.

– Мы раньше никогда в горы не ездили. Я боялся высоты, причем панически боялся, – мальчик серьезно посмотрел на меня, – травма детства. Это я потом узнал, подслушав разговор приемных родителей. Поэтому они все сделали, чтобы я не переносил стресс, даже спальню мне сделали на первом этаже.

Мальчик замолчал, тогда я решила не мучить его тяжелыми воспоминаниями, поэтому предложила:

– Давай, я сама.

Мальчик не сопротивлялся, а, наоборот, с благодарностью посмотрел на меня. Я взяла его руку, закрыла глаза, и прошлая его жизнь медленно стала открывать завесу тайны.

В тот день, Рома проснулся, как всегда рано, прокрался на кухню, чтобы съесть клубнику, родители купили ее накануне.Ему запрещали много есть ягод, а так сильно хотелось. Мальчик ел понемногу, чтобы не было красных высыпаний на коже, зная, что родители не простят его. Он только взял спелую ягоду с тарелки, как услышал голоса. Мальчик запаниковал, не зная, что делать. И чтобы ему не попало, спрятался в шкафу. Мама редко пользовалась этим шкафом, в семье его называли «шкаф для редко нужных вещей». Здесь хранились вещи, редко употребляемые в быту. Мальчик, не обращая внимания на родителей, зачарованно смотрел на ягоду с нетерпением, ожидая, когда будет возможность полакомиться ее, но всхлипывание женщины, заставило его прислушаться к разговору взрослых.

– Томас, ты думаешь, что время пришло? – плача прошептала женщина.

– Да, врач сказал, что ждать больше нельзя.

– Но, я так к мальчику привязалась, – вытирая слезы, продолжала шептать женщина.

– Ты, что хочешь собственного ребенка поменять на этого донора?

– Ну, мальчик не виноват, – пыталась протестовать она.

– Ну, хорошо, пусть наш мальчик умирает, а этот – живет! – со злостью проговорил отец семейства и вышел из кухни.

Луиза, плача сползла на пол, слезы душили ее, но она боялась разбудить детей, поэтому закрывая рот руками, долго плакала в одиночестве. Но вскоре вернулся муж, обнял ее, поднял с пола.

– Дорогая вспомни, что именно для этого мы и купили мальчика.

– Но, я все это время надеялась, что найдется другой донор и Ромочка останется с нами.

– Как видишь, не нашелся. Врач сказал, что у нас осталась неделя, не больше. Неужели ты не видишь, что нашему мальчику совсем плохо?

– Вижу, – созналась Луиза, обняв мужа, снова заплакала.

– Надо подумать, как все обставить. Я тут кое-что ночью придумал. Слушай внимательно и не перебивай.

Они сели за стол, и за несколько минут было предоставлено несколько способов убийства мальчика. Их маленький семейный совет никто не прерывал. Луиза молча, слушала его, вытирая слезы, которые безостановочно бежали по раскрасневшимся щекам. Рома слушал, о том, как он умрет, остальные дети еще спали.

– Это жестоко, – только и проговорила Луиза, когда глава семейства закончил свою речь.

– Ладно, берем мой последний план, – отец семейства встал. – Приведи себя в порядок и готовь завтрак. Скоро дети проснуться. За завтраком объявим детям, о нашей поездке в горы, на пикник.

А план у него был такой. Ударить мальчика по голове, чтобы остальные органы не пострадали, и в беспамятстве увезти в больницу, где его уже ждали. Так они и сделали, пробыв на пикнике не больше двух часов, Луиза отвлекла своих детей, чтобы они находились рядом с ней, а Томас, взяв мальчика за руку, увел его к скале, где ударил его камнем по голове. Затем положил тело у подножья скалы, а сам поднялся наверх, откуда и стал звать на помощь, крича, что сын оступился и упал с выступа.

– Да, так оно и было, – подтвердил мое видение мальчик. – А в больнице, у меня взяли нужный им орган, а тело похоронили.

– Но почему ты здесь?

– Меня, как взрослые говорят – не по-человечески похоронили.

– Это как? – не поняла я.

– Мое тело просто закопали в чужой могиле. Нет ни надписи, ничего обо мне.

– Ну, это они совсем подло поступили.

– Они побоялись огласки, хотя соседи наши все равно подняли людей в городке, чтобы разобраться в моей гибели. Но моя семья быстро съехала, а я вот попал сюда.

– Но зачем ты хочешь брату своему навредить? Неужели месть? Тебе плохо сделали и Володя не должен жить хорошо?

– Да, – честно сознался мальчик.

– Но ты же брат, – поразилась я его признанию. – И, насколько мне известно, ты старший. Ты должен защищать его.

Мальчик молчал. Он просто смотрел куда-то вперед, на лице не было никаких эмоций.

– Рома, если не ты так кто о нем заботиться будет? – я продолжала убеждать мальчика. – А я обещаю, сделать все, чтобы вернуть твое тело на Родину. Думаю, когда Володя вырастит, он станет ухаживать за твоей могилкой, и никогда ее не бросит.

– Уходи, тебе больше нельзя здесь оставаться, – вставая, произнес мальчик, – скоро хозяин вернется, тогда, как бы тебе не пришлось ко мне присоединиться, вместе со своим другом.

Почувствовав, что мальчик прав, и здесь мы беззащитны, не оборачиваясь, я вышла из дома, быстро села в машину.

– Саша уезжаем.

– Что произошло.

– По дороге расскажу, поехали скорее.

Машина рванула с места, я посмотрела на окно, из которого на нас смотрел мальчик. Он улыбнулся и помахал рукой. В его взгляде, я прочитала, что больше мы уже не увидимся.

– А я ему ни одного теплого слова не сказала, – с грустью произнесла я, смотря на удаляющийся дом.

– Рассказывай.

По дороге в город, я передала, все что узнала. Александр долгое время ехал, молча, но уже в городе, стукнув со злостью по рулю, произнес:

– Я костьми лягу, но эту семейку найду. Они за все заплатят. А ты видела, в какую могилу его положили?

– Да, Рома показал мне это место.

– Лида, не переживай, мы вернем его домой. Жалко только, что только его тело.

Глава 4

Глава 4

Дома я достала дневник, который снова притягивал меня своей энергией. Открыв его, я начала читать:

– «Рома не смог смериться с тем, что его брат живет, а его убили. Ведь он мог выжить от травмы головы, что нанес приемный отец, но из его организма вырезали жизненно важный орган, и отдали другому мальчику. Рома решил, что брат должен быть рядом с ним, и делал все, чтобы его отправили обратно в детский дом. В этом заведении, у Ромы была своя лазейка, чтобы забрать брата за собой. Там они никому не нужны, и смерть Володи будет всем только в радость. А в этой семье он был под защитой высших сил и у Ромы не получалось ему навредить. Но, однажды Рома смог снова пробраться в тело брата, заставив его взять нож и подойти к своей маленькой сестренке. Он внушал брату, что девочку любят больше, чем его, и когда-нибудь она полностью завладеет сердцем родителей, а Володю отправят обратно в детский дом. Ему не удалось убить девочку, Кирилл, почувствовав неладное, зашел проведать дочку, которая в этот момент, молча, смотрела на мальчика, как будто понимала, что сейчас должно произойти.

Вскоре Лиза согласилась с тем, что Володя опасен и его отправили на обследование, а оттуда мальчик уже вернулся обратно детский дом. В течение месяца Рома выполнил свое обещание, теперь они с братом вместе».

Я не верила своим глазам, как объяснить приемным родителям Володи, что они больше ничего не смогут сделать. Вечерело, надо было возвращаться к Кириллу и Володе. Мужчины наводили порядок в квартире.

– Тетя Лидочка, маму завтра с сестренкой выписывают, – радостно сообщил мальчик. – Ура! Мы завтра будем все вместе.

– Тебе что плохо было в нашей мужской компании? – засмеялся счастливый Кирилл, но когда увидел мое расстроенное лицо, насторожился. – Володька заканчивай с уборкой. Я пойду напою тетю Лиду чаем.

Мы ушли на кухню, Кирилл налил мне свежее заваренный чай, сел рядом:

– Что случилось?

Я кратко изложила то, что узнала, не успев рассказать про то, как мы съездили в «Выселки», как позвонил Александр и взволнованно сообщил, что он смог добиться изгумации тела Ромы, чтобы привезти его в наш город.

– Я думаю, что наши эксперты смогут определить, что у еще живого мальчика вырезали жизненно важный орган, – взволнованно проговорил Александр, – тогда этим Симсовым не отвертеться от уголовной ответственности.

– Не надо, – услышала я голос Володи. – Ничего не надо делать.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я у мальчика, который в это время вошел на кухню.

– То, что тело брата привезете – хорошо, а больше ничего не надо. Вы взрослые и должны меня услышать.

Кирилл не сводил глаз с сына, его поражала его взрослая стойкость.

– Сынок, как это не надо? Ведь он твой брат.

– Рома сказал не надо.

Он подал лист, который крепко держал в руках, осторожно взяв рисунок, мы остолбенели.

На рисунке был изображена могила – холмик с крестом, на котором была надпись «Рома». Рядом были изображены люди, с поднятыми руками. Из глаз лились слезы, образуя целую реку.

– Что это?

– Это его семья. Рома сказал, что он отомщен.

– Каким образом? – не понял Кирилл.

– Орган не прижился и их сын умер. Теперь они наказаны.

Недолго думая я открыла дневник, где прочитала изменения в жизни мальчиков. В конце было написано, что Володя вырос, получил хорошее юридическое образование, и встал на защиту нуждающихся людей в его помощи. Он ухаживал за могилой брата до последних дней своей жизни.

– Спасибо, – услышала я голос Ромы, как легкое дуновение прохладного ветерка.

– Покойся с миром.

***

Дома открыв дневник, чтобы убедиться, что с Володей теперь все будет хорошо, вдруг почувствовала чье-то присутствие.

– Кто здесь?

Чарли тоже насторожился, но не рычал, а просто прислушивался.

– Чарли ты их видишь?

Пес не отреагировал на мой голос, продолжая смотреть в сторону зеркала, туда, где обычно открывается портал в параллельный мир. Я не ощущала тревоги, но то, что здесь был чужой дух – была уверенна.

– Почему ты не проявляешься? – но в ответ была тишина. – Я же чувствую, что ты пришел с миром. Покажись.

В этот момент я увидела Рому вместе с женщиной, которая меня звала ночью под окнами и просила спасти.

– Вы их мама? – поняла я.

– Да, – она улыбнулась, прижимая к себе Рому.

– Это вы просили спасти своих мальчиков. Но почему вы так и не пришли ко мне? Если бы вы мне все объяснили, то у меня быстрее бы получилось помочь Володеньке!

– Я не могла, – печально произнесла женщина, – иначе навредила бы сыну, – она прижала мальчика к себе. – А то, что вы Лида сможете Володе помочь – не сомневалась.

– Что произошло? Почему вы бросили своих сыновей?

– Меня разлучили с ними.

– Кто?

– Я молодая была, но детей очень хотела. А мой муж находился в одной секте, где в жертву приносили человеческие жизни, – женщина вздохнула. – Но я об этом не знала. Мой муж был спокойным человеком, рассудительным, серьезным. И это мне нравилось в нем. И жили мы очень хорошо.

– Он заставил вас отдать детей в детский дом? – удивилась я.

– Нет. Он хотел другого, – она печально посмотрела на сына. – Он хотел принести их в жертву.

– Как? Своих сыновей?

– Одного, – поправила она меня. – Одного. Самого слабого, он сказал, что в жизни выживает сильнейший.

– Когда вы об этом узнали?

– Он старше был меня на десять лет. Всю мою беременность он так счастлив был. Оберегал меня, не давал выполнять ни какую работу по дому, нанял для этого странную женщину. У нее были немецкие корни и звали ее Ирмой.

– В чем была ее странность?

– Она была хорошей помощницей, все по дому делала. Но была очень угрюмой и всегда странно так на мой подрастающий живот смотрела. Это я потом поняла ее взгляд, но в тот момент в ее присутствии я себя неуютно чувствовала, поэтому старалась не находиться с ней в одной комнате. Да я больше проводила времени во дворе на свежем воздухе. Но и там ловила ее на том, что Ирма часто стоит у окна и смотрит на меня. А когда наступили холода, пришлось чаще с ней сталкиваться в доме. Я говорила Георгию об этом, но он сказал, что это все бред беременной женщины.

Но однажды, я задремала в кресле, а проснулась от того, что кто-то гладил мой живот, а мальчики из-за этого стали беспокойными. Я думала, что это муж с работы вернулся так рано, но к большому своему удивлению обнаружила, что это женщина стоит передо мной на коленях и что-то шепчет, глядя на живот. Мальчики начали буйствовать, было ощущение, что они разорвут кожу и вылезут из живота – это было очень больно. Я закричала, а Ирма, как ни в чем не бывало, спокойно встала и пошла, протирать пыль. Дети успокоились, боль прекратилась.

– Вы и об этом рассказали мужу?

– Да, но это оказалось последней каплей терпения у него. Ведь через месяц я должна была родить. Он накричал на меня, за такую клевету на прекрасную домработницу с большим послужным списком. Он кричал, что ее не в одном доме так не обижали, а я вот такая не благодарная. Последний месяц для меня был тяжелым. Муж рассчитался с Ирмой, и та, поблагодарив его, ушла, но напоследок таким взглядом меня одарила, и я поняла, что это не последняя наша встреча. А муж заставлял меня вставать в пять утра, чтобы я готовила ему завтрак и все время твердил:

– Ты же знаешь, что я люблю кушать только свежее приготовленную пищу. Вот не капризничала бы, спала бы до сих пор, как королева. Иди, готовь, и чтобы завтра сама встала, до моего будильника.

Я один раз проспала, ночь бессонной была, так он за это избил меня. Нет, по животу меня не бил, – проговорила она, увидев мое расстроенное лицо, – бил только по лицу. Я потом несколько дней есть не могла. Пила из трубочки только жидкую пищу. Одно хорошо, что он не приезжал на обед, и у меня было время, и порядок в доме навести (он за каждую пылинку кричал на меня), и ужин приготовить. Вечером я просто падала от усталости. А знаете, когда у меня схватки начались, он все равно заставил идти, готовить ему завтрак. А в девять утра я родила по дороге в больницу. Попалась хорошая бригада врачей, они просто спасли Володю, иначе бы он умер у меня еще в животе. Но муж не дал мне долго лежать в больнице, забрал на второй день. Со скандалом, но забрал. И у меня снова начались ранние подъему в пять утра. Молоко стало пропадать, я сказала об этом Георгию, на что он ответил, не глядя на меня:

– Опять ноешь. Не переживай, скоро тебе полегче будет, – потом посмотрел на меня и спросил. – С одним то хоть справишься?

Я тогда не поняла о чем это он. Подумала, что он хочет нанять нянечку, чтобы за одним из мальчиков смотрела. Мы им тогда даже имена еще не дали. Когда я осмелилась подойти к нему с этим вопросом, он снова меня ударил и сказал, что это не мое дело. А в тот же вечер к нему пришли люди. Человек десять. Там были и женщины и мужчины, среди них, как вы наверно уже догадались, была и Ирма. Она первая зашла в дом, и сразу прошла на второй этаж, в детскую, где спали мальчики, а за ней прошли и остальные гости. Меня в комнату не пустили, закрылись.

Я не слышала их разговор полностью, но поняла, что этот приход отразиться плохо на моих сыновьях. Я выбралась на карниз из окна своей спальни, проползла до окна детской, зная, что оно приоткрыто и услышала последний разговор:

– Георгий время подошло, через неделю отдашь своего хилого.

– Да, – покорно проговорил муж, – я сам жду этого момента.

– Если твоя поднимет шум, убери ее.

– Не поднимет, – уверил их хозяин дома. – Но, если не утихомириться, на задах я ужу вырыл ей могилку. Пусть с остальными покоиться.

– Это хорошо, – проговорил старший. – Все через неделю ждем тебя с ребенком. Только он на самом деле слабый у тебя, смотри, чтобы не помер раньше времени. Хозяин нам этого не простит.

– Не переживайте все будет хорошо.

– Ладно, надо идти подготовиться, ведь скоро важная встреча. Ирма ты проверила, там порядок?

– Да, – только и ответила женщина.

Я видела, что они стали выходить, я не удержалась и упала вниз. На шум выглянул муж из окна, но я успела отползти в сторону. А когда гости выходили из дома, сделала вид, что все это время была на улице, подметая дорожки вокруг дома.

Муж ушел вместе с ними, сказав, что задержится. Я с облегчением вздохнула, потому что при падении сломала, видимо ребра – мне было тяжело дышать. Я не понимала, что они хотят сделать с Володей – это уже в приюте его так назвали. Но сразу же собрала своих мальчиков, взяла деньги, вызвала такси и уехала на вокзал. Но я не думала, что за мной следят. Когда приехала на вокзал, то увидела там своего мужа, который меня уже искал. Ему помогали и его другие друзья. Я попросила таксиста провести меня мимо вокзала и остановиться. Поймала попутку и так смогла уехать из нашего городка. На попутках я доехала до вашего города.

– Все время на машинах? И что ни у кого не возникло вопроса, почему женщина с двумя детьми таким способом добирается?

– Но, почему спрашивали. Сказала, что дом сгорел, денег нет, еду к родителям,а они старенькие у меня, сами за мной приехать уже не могут.

– И что верили?

– Верили или не верили, какая разница, самое главное везли. Было страшно, но страшнее было то, что я боялась покупать билеты, зная, что так муж может меня отследить.

– Но зачем детей подкинули в детский дом?

– Он и здесь меня нашел.

– Я сняла сначала квартиру. Наняла няню. Сама перекрасилась, подстриглась. Однажды, пошла в аптеку, у одного из сыновей поднялась температура и увидела Георгия. Он стоял возле остановки и с кем-то по телефону разговаривал. Он не узнал меня, тогда я села в подошедший автобус, чтобы точно понять, что он за мной не следит, а на следующей остановке вышла, вернулась домой.

– Как они тебя так быстро вычислили?

– Из разговора поняла, что они нашли всех водителей, кто меня подвозил.

– Ничего себе, какие у него связи.

– Да, он страшный человек, – согласилась женщина. – В этом городе ниточка оборвалась. Но хорошо, что я последнему водителю, сказала, что поеду к подруге погостить – в Тюмень, а потом к уже к родителям.

– Подруга не пострадала?

– А у меня нет там никакой подруги, – усмехнулась она, – это я, чтобы просто было о чем говорить, а получилось, что пригодилось. Потому что слышала, как муж сказал: «Найди что за подруга у нее в Тюмени». Стало ясно, что он все равно меня найдет. Тогда я рассчитала девочку, которая помогала мне с детьми, сказав, что уезжаю, сама подкинула детей к детскому дому и уехала из города. Чтобы мальчиков не опознали, я не стала ничего о них писать.

Так же на попутках, я доехала до какого-то большого города. Я спала и проснулась, когда мы уже въехали в город, водитель высадил меня, сказав, что дальше он не поедет, ему надо переночевать, так я оказалась, сама не зная где. Город красивый, весь в огнях, я сняла комнату у одной алкоголички. А она в запой ушла, и пропала на несколько дней. А у нее тоже был мальчик, ему было, может чуть больше, чем моим сыновьям, но так как она его фактически не кормила и бросала его постоянно, бедняжка умер. Я не знала, что с этим маленьким тельцем делать, взяла его на руки и пошла в полицию, вот тут-то меня и настигла компания моего мужа. В полиции посмотрев мой паспорт, сообщили мужу о моем нахождении и о мертвом ребенке. Там даже слушать не стали, что это не мой ребенок, а Георгий был в бешенстве. Я потом уже поняла, что это хорошо, что у меня маленький труп на руках. Он спас моих детей.

– Он не понял, что это не его ребенок?

– А он к мальчикам никогда и не подходил. Да и для мужчин, мне кажется младенцы все на одно лицо.

– Да, наверное. И что было дальше.

– А что дальше. Меня вернули домой. А тельце где-то закопали, им же нужен был живой малыш, а не труп ребенка. Но это тоже было хорошо, потому что когда меня привезли домой, там была Ирма, а она бы точно заметила подлог. Вся компания была в бешенстве. Георгий подошел ко мне и по привычки ударил. Но в это раз он из-за злости на меня не рассчитал удар, при падении у стукнулась головой об угол стола. Смерть была мгновенной.

– Ужасно.

– Да, но я все же думаю, что это к лучшему. Ведь не известно, что меня ждало в будущем, зная, что на меня эти люди очень злы. Я считаю, что для меня эта лучшая смерть. Одно плохо, я не уберегла Ромочку, – женщина сжала его ладошку. – Но надеюсь, что вы все присмотрите за Володей. Пусть из нашей семьи, хотя бы он счастлив будет.

– Я все сделаю, чтобы он был счастлив.

– Спасибо.

Я увидела Анюту, возле которой образовался неоновый луч света, она взяла за руку женщину и Рому и вошла в луч.

– Подождите, а как вас зовут? – увидев растерянность женщины, добавила. – Это для того, чтобы Володя знал.

– Я не хочу подвергать его дальнейшей опасности, ведь Георгий жив. А у него одна теперь мама, и зовет ее – Лиза. Прощайте.

Свет исчез вместе с душами моих гостей, я вздохнула:

– В жизни выживает сильнейший.

Мне было и грустно от истории, которую услышала, но в то же время я радовалась, что мальчик, который родился самым слабым – выкарабкался в этой жизни и станет хорошим человеком.

Глава 5

Глава 5

Всматриваясь в фото своей «следующей», отметила, что женщине, на снимке чуть больше пятидесяти. Круглолицая, со светло-русыми волосами и небесно-голубыми глазами, у нее были широкие скулы, но лицо не воспринималось тяжелым потому, что изящная линия нижней челюсти, придавала лицу хрупкость.

– Федорова Лариса Александровна, – читала я ее досье, – учительница, преподает русский язык и литературу. Заслуженный учитель года, прекрасный классный руководитель, – вздохнув, мельком пробежав по характеристикам, убрала их в сторону. – Все одно и то же. Конечно – это нормально, что с каждой работы моих подопечных нам дают положительные характеристики, но мне-то это ничем не помогает! – ворчала я.

Встав, я прошлась по комнате. «Где искать зацепку? Ехать к ней в школу и познакомиться? Под каким предлогом?» – мысли одна за другой снова пролетали в голове, создавая полный хаос и беспорядок.

Встряхнув головой, решив, что нам просто необходимо подышать свежим воздухом, но только сейчас обратила внимание, что Чарли сидит рядом, не сводя с меня своих умных глаз. То ли пес умел все же читать мои мысли, то ли на интуитивном плане, но он бросился в коридор, тут же вернувшись, со своим поводком.

– Умница, – погладив его по голове, я не могла нарадоваться своему верному другу. – Ну, что ж пойдем гулять, умного все равно в голову ничего не лезет.

Одевшись теплее, так как погода сегодня была прохладной и дождливой, мы вышли на лестничную площадку, где столкнулись с моей бывшей соседкой Алиной, которая увидев нас, сначала растерялась, но потом эмоции взяли вверх и девушка радостно воскликнула:

– Ой, здравствуйте, Лидия Семеновна! Рада встрече с вами, – девушка наклонилась к Чарли. – И тебя, дружок, очень рада видеть.

– Алиночка, здравствуй! Какая приятная встреча! Давно тебя не видно было.

– Да, знаете, – радостно сообщила девушка, – после свадьбы Николай Николаевич нам подарил квартиру, так мы там ремонт такой шикарный делаем!

–Николай Николаевич все же решил отпустить сына, и дать ему возможность жить отдельно?

– Знаете, та история, – девушка помрачнела, – мы стараемся ее не вспоминать, но она заставила пересмотреть ему свои приоритеты. Он стал намного мягче к своим домочадцам.

– Еще, если бы не его умение просчитывать свои действия, – тут я призадумалась. – Хотя я бы сейчас сказала, что это его интуиция помогла ему пойти ко мне на ту встречу. Ведь, если бы он из-за своей занятости и деловитости, не пришел ко мне, то сына и тебя не было сейчас бы в живых.

– Он, знаете – еще и Надежду Ивановну, как, оказалось, очень сильно любит. Мы с ней очень подружились, – девушка обняла меня. – Ведь, если бы не вы, я не была бы так сейчас счастлива, – девушка отодвинулась от меня, на глазах были слезы.

– Это моя работа, помогать тем, кто попал в беду. Ты к родителям?

– Да, приехала к ним в гости, Саша на работе, вот и выбрала время, чтобы забежать к ним.

Я видела ее раздвоенные чувства, с одной стороны – она рада была встрече с нами, с другой – напоминание прошлой страшной ситуации – ее очень напрягало. Поэтому девушка быстро распрощалась и отправилась к родителям.

– Вот так бывает Чарли, – зайдя в лифт, мне стало грустно, – нас вроде рады видеть, но стараются быстрее избавиться от долгой встречи, – Чарли посмотрел на меня, заскулил. – Знаешь, я думала, что мне показалось, что Алина старалась быстро проскочить мимо нашей двери, но оказывается, она на самом деле не хотела с нами встречаться. А все потому, что мы напоминание страшных событий.

Мы вышли из подъезда и отправились, по привычному уже маршруту, к парку. Меня озадачило поведение девушки. Перед глазами стоял момент, как она старается быстро пройти мимо, но наш выход ее смущает и настораживает.

–Помогите, – услышала я рядом женский голос, обернувшись, увидела на скамейке сидящую старушку, держащуюся за левый бок.

– Что с вами? Вам плохо? Сейчас «скорую» вызову.

Старушка не могла разговаривать, ее посиневшие губы, были плотно сжаты. Она смотрела на меня с угасающей надеждой на помощь.

– Алло, примите вызов, – чуть ли не крича, я сообщила о состоянии старушки, предположив о сердечном приступе. – Да, откуда я могу знать, как зовут ее. Говорить она не может! Я же вам объяснила, что женщина сидит в парке одна, без сопровождающих. Быстрее пришлите машину. Мы находимся у западного входа.

В это время позвонил Павел, узнав о случившемся, тут же примчался ко мне. Минут через пять подъехала машина «скорой помощи», Павел помог перенести на носилках старушку в машину. Мне пришлось ехать вместе с больной женщиной, потому что врачи отказались везти ее одну без документов. Павел, забрав Чарли в свою машину, поехал следом за нами. В больнице еще раз объяснив, что я не родственница больной, все же не торопилась уходить, сев на скамейку, я ждала вестей от врача о состоянии старушки.

– Здравствуйте, – услышала я незнакомый женский голос. – Это вы мою маму спасли?

Я оглянулась и увидела мою «следующую» – Ларису Александровну. «Вот уж точно день встреч», – подумала я, но вслух ответила:

– Здравствуйте Лариса, – заметив удивление в ее глазах, поняла что поторопилась, назвав ее имя. – Ваша мама несколько раз звала вас, вот я и подумала, что вы и есть ее дочь – Лариса. Или я ошибаюсь?

– Нет, вы правы, – она присела рядом со мной. – Говорила же ей не ходить одной, – расстроено проговорила женщина, переключившись на мать. – Нет, не послушалась. Спасибо вам.

– Но, – все же возразила я, – не я спасла ее, а врачи, что сейчас с ней.

– Сейчас такое время, что не каждый протянет руку помощи, в такой ситуации.

– Я не думаю, что вашей маме дали бы умереть, другие прохожие. Мы просто раньше других в этом месте оказались.

– Но, если бы вы не позвонили, то ее бы не спасли, – настаивала Лариса Александровна. – Врачи сказали, что ее во время привезли. Еще бы чуть задержались, то спасти уже не удалось бы. Поэтому я и говорю – спасибо. А в парке были и другие люди, но никто даже не подошел к ней.

Я не стала комментировать ее слова, понимая, что все это не случайно. Утром я знала, что Федоровой нужна моя помощь, а сейчас она сидит рядом со мной. Разве это может быть совпадением?

– Как зовут вашу маму?

– Антонина Романовна. Ей уже 76, а она все себя молодой считает, сокрушалась Лариса.

– Это же хорошо, что душа не стареет.

– Так в том-то дело, что душа. У нее ишемия, далеко ходить не может. Ума не приложу, как она оказалась в этой части города? Рядом с нами тоже парк есть, не такой большой, конечно, но очень приличный. Она всегда там сидела, – Федорова была растеряна, от данной ситуации. – Что она в этом парке делала, ума не приложу?

– Она была одна.

– У нас, в вашем районе ни друзей, ни родных нет.

– Вот поправится и спросите. Вы же у врача были, как она себя сейчас чувствует?

– Дай бог, чтобы поправилась. В реанимацию перевели, состояние стабильное.

Лариса еще что-то рассказывала, а я не знала, как объяснить ей, что смерть охотится сейчас больше на дочь, а не на ее мать.

– Почему вы так на меня смотрите?

Я поняла, что женщина заметила мою заинтересованность к себе, отвела взгляд, подумав, решила не ходить вокруг да около, а рассказать ей о причине моего интереса к ней.

– Может, кофе где-нибудь попьем? – неожиданно для себя, спросила я, так и не решившись объяснить женщине мою заинтересованность к ее персоне.

– Тогда я угощаю.

Мы нашли недалеко от больницы кофейню, заказали напиток. Все это время мы молчали. Когда принесли ароматный кофе, я от наслаждения закрыла глаза. Но не успела я вдохнуть аромат, как почувствовала запах гниющего мяса. Резко открыв глаза, я оглянулась. В кафе было мало народа, но никто не подходил под описание того, кого я боялась больше всего на свете, но то, что демон рядом – это я точно знала.

– Вы его тоже чувствуете? – тихо спросила Лариса, не поднимая глаз.

– Что?

– Вы же его почувствовали, – так же тихо проговорила собеседница, но уже глядя мне в глаза.

– Да, – появилось чувство облегчения. – Вижу мне на самом деле с вами можно говорить напрямую.

– Да, я все знаю.

– Что именно?

– Что скоро умру.

– С чего вы взяли Лариса Александровна?

– Можно просто – Лариса.

– Лида,– представилась я. – Так с чего ты взяла, что должна умереть?

– Он сказал.

– Демон?

– Да. Он сказал, что скоро придет за мной. Я одного боюсь, на кого маму свою оставлю. Детей у меня нет. А ты же видела, какая она у меня уже старенькая, поэтому боюсь, что ее в дом для престарелых оформят.

– Мы будем бороться, – уверенно проговорила я. – Не так часто я встречаю тех своих «следующих», которые знают о демоне.

– Он мне снится, – она подумала немного и уже неуверенно проговорила, – а может и не снится. Понимаешь, да, я раньше только во сне видела его, думая, что это просто страшный сон, а теперь, даже когда урок провожу, слышу его голос.

– Что он говорит?

– Что время мое пришло.

– Ясно, это я тоже слышала и не один раз. Но как видишь до сих пор жива. А про сны расскажешь?

– Это один и тот же сон. Я как будто нахожусь в какой-то заброшенной деревне, хожу по ней, прошу помощи, но мне никто не открывает двери, а наоборот даже запирают окна и двери. Потом, я вижу здание, видимо бывшая контора, мэрия бывшая. Поднимаюсь по ступенькам и даже вывеску вижу.

– Выселковый сельский совет?

– Да, – удивленно проговорила Лариса, но задавать вопросы не стала. – Так вот, поднимаюсь, захожу в здание, а там длинный коридор и двери по обе стороны. Тут он подходит к одной из них, – женщина старалась вспомнить все до мельчайших подробностей. – Я его не вижу, но чувствую его смрад. Открывается дверь, и я понимаю, что мне туда надо идти, – глазах женщины появился страх, – но вдруг кто-то хватает меня за руку и тащит силой из здания. Я спотыкаюсь на ступеньках, падаю и вижу тебя. Демон хватает меня за другую руку, и вы оба начинаете тянуть меня в свою сторону.

– Сон всегда одинаково заканчивался?

Женщина грустно вздохнула, опустив обреченно плечи.

– Демон каждую ночь меня дальше и дальше в здание забирал.

– Получается, – подытожила я, – каждый раз новый сон начинался с того момента, как закончился предыдущий?

– Да, он первый раз на одну ступеньку перетянул к себе, я проснулась. Второй сон начался с этой ступеньки, потом на вторую, и третий сон именно с нее начался.

– И где мы сейчас?

– Возле самой двери, – прошептала она, сквозь слезы.

– Возле двери входа в здание, или в кабинет?

– Нет, мы еще не зашли в здание.

Она смотрела на меня с такой надеждой, что мне самой захотелось прижать ее к себе, но собрав все свои эмоции, проговорила:

– То, что не в здании еще – значит, я точно могу помочь.

– И тебя не удивляет, что я тебя видела, – мой настрой приободрил Ларису.

– Нет. Я многим во сне прихожу. И поверь – это лучше для всех, потому что вы готовы к нашей беседе. Хуже, когда людей надо подготавливать ко всему этому, а они еще, что наверно все же, естественно, но мне не верят – сложно поверить, что за твоей душой пришел демон. Поэтому с ними намного сложнее работать.

– И что они – умирают? – с дрожью в голосе спросила собеседница.

– Почему? Нет.

– А многие все же умирают? – не унималась Лариса.

– Бывают и такие… – уклонившись от статистики, тут же строго добавила. – Нам не об этом сейчас надо думать, а о том, что предпринять, чтобы в их числе не оказаться, – посмотрев на приунывшую Ларису, смягчилась. – Бороться будем?

– Будем.

Мы обменялись телефонами. Ларисе позвонили с больницы, и она умчалась. Я же попросила еще повторить заказ, спокойно обдумывая создавшуюся ситуацию. Радовало, что моя подопечная хочет бороться и знает всю сложившуюся ситуацию. Одно озадачивало, что все связанно с сельским советом деревни, где и находился портал в параллельный мир.

Глава 6

Глава 6

– Лидия Семеновна, что будем делать? – поинтересовался зять. – Не повезем же Ларису Александровну в эти «Выселки».

– Демон пока не давал о себе знать, но я предложила Ларисе взять отпуск, чтобы никого не подвергать опасности. А то, что она видела во сне, где находиться портал, скорее всего там события и будут развиваться.

– Но, раз она видела этот сельсовет, значит, мы ее и повезем туда, – предложил Павел.

– Или демон ее туда заманит, – я решила продумать все моменты данной ситуации.

– Она же не создает мнения глупого человека, – Павел был уверен в своем мнении, – поэтому не думаю, что поедет из города туда.

– Надеюсь. Я строго настрого запретила выезжать из города. И маршрут у нее должен быть только один: больница – дом.

– Ладно, я к вам приехал, чтобы поговорить о других «следующих», – Павел сменил тему разговора. – Понимаете, когда я составлял досье на них, мне один тип показался очень знакомым.

– Так показался или все же знакомый?

– Да, вроде показался. Когда я набрал на него информацию, понял, что точно я его не знаю.

Павел замолчал, стало ясно, что его терзают сомнения. Он боролся со своими профессиональными качествами и с общими человеческими чувствами.

– Что не так?

– По данным, что собрал, получается, что я его при всем желании не мог знать. В нашем городе он недавно живет, а там где он до этого жил, я никогда не был. Но все равно вот нутром чувствую, что знаю его, общался с ним. У меня в воспоминаниях осталась его одна особенность. Понимаете, когда он икал, то всегда говорил: «Чтоб тебе, так икалось».

– Значит надо проверить его. Кто это у нас такой?

Павел достал досье, на котором было написано «Дело», а внизу «Муравьев Иннокентий Антонович», он открыл папку и подал мне фото, на котором был молодой человек, с худым, изможденным лицом и потухшим взглядом, уныло смотрящего на меня со снимка.

– Какой-то он безжизненный.

– Да, его параметры не совпадают с возрастом. Хилый, болезненный. По данным собранным мною, он часто болел, не учился в школе, а был на домашнем обучении. Учился вроде плохо, кое-как натянули ему тройки. Дальше учебу не продолжал.

– И что все время был на шее у родителей?

– Да, лет восемь.

– И чем занимался все восемь лет?

– Ничем, в интернете зависал. Соседи говорили, что родители его постоянно стыдили, на что он отвечал: «Сами такого родили, вот и терпите». Со слов тех же соседей, родители хотели выгнать его, но он вроде бы пенсию даже получал. Мизерную, но получал и считал, что имеет право на проживание в их семье. Да, кстати, семье он единственный ребенок.

–Я правильно понимаю, что он до сих пор сидит на шее у родителей?

– Да, это так.

– Ты видел его самого?

– Он пропал.

– Как пропал? Когда?

– Где-то недели три назад. Родители сказали, что он вышел погулять перед сном, хотя раньше за ним такое не наблюдалось, и в результате, больше домой не вернулся, поэтому они сразу позвонили в полицию. Но примечательно то, что тот, кто без интернета и минуту не мог обходиться, но телефон в тот вечер оставил дома. В чем причина такого поступка?

– Да, странное поведение, – согласилась я с зятем и потянулась к телефону. – Такое ощущение, что Лариса должна позвонить.

В моих руках он начал вибрировать, увидев, что звонит именно она, тут же ответила:

– Алло.

В трубке была тишина, я посмотрела снова на номер, связь была, поэтому снова приложила телефон к уху:

– Алло, Лариса, ты где? Я тебя не слышу.

Через пару секунд, услышала его дыхание, сопровождающее зловоньем. Было впечатление, что этот запах шел прямо из телефона.

– Лариса, ответь!

Я вскочила с кресла, на котором только, что удобно сидела. Павел сразу все понял. Позвонил Кире, сообщив, что задержится, снова переключился на меня.

– Ты думаешь, что сможешь перехитрить меня? – голос демона прозвучалторжествующе, но от меня не скрылось то, что он говорит не уверенно.

– Где Лариса?

– Со мной.

– Где вы?

– Ох, хитра! – засмеялся демон, скрежущим голосом. – Хитра! Ты точно должна быть в моих рядах, такие воины мне очень нужны.

– Лариса борись с ним! – кричала я в трубку. – Он слаб, если твоя душа крепка! Борись, не сдавайся!

В порыве своих эмоций, я не сразу заметила, что связь прервалась, а я уже разговаривала сама с собой. Снова набрав номер подопечной, услышала длинные гудки, которые казалось, отдавались в голове громким звуком, от которых начала болеть голова.

– Лида, здравствуй, – послышался спокойный голос Ларисы. – Я сейчас у мамы, выйду, сразу позвоню тебе. Хорошо?

– Хорошо, – растеряно ответив ей, села в кресло.

– Что демоническая игра,– догадался Павел.

– Да, – успокоившись, я посмотрела на Павла. – Но раз он звонил, значит готов ее забрать. Надо ехать в больницу, пока она еще там.

– Я с вами.

Мы выскочили из квартиры, Чарли даже понять не успел, что его не взяли с собой. Посмотрев в след убегающим, снова положил голову на свой плед. Когда мы подъезжали к больнице, я вздрогнула от звонка телефона, который держала в руках.

– Лариса, – сказала я Павлу и тут же ответила. – Лариса, ты только не выходи из больницы. Жди нас.

– Лидочка, мне позвонили с работы и просили срочно приехать. Там комиссию ждут и нужны мои отчеты.

– Какая комиссия? Какие отчеты? Боже, Лариса это его уловки выманить тебя.

– Лидочка, я уже в школе. И здесь, правда, комиссию ждут. Все суетятся, бегают. Я как освобожусь, сразу наберу тебя.

В телефоне уже слышались гудки, а я продолжала держать его возле уха.

– Я что параноиком становлюсь? – спросила я у Павла, глядя на потухший экран телефона.

– Станешь тут параноиком, когда демоны сами звонят, – Павел усмехнулся

– И что делать?

– Да, в школе она может надолго зависнуть. Когда нам приходиться всякие отчеты сдавать, – поделился зять, – мы по несколько часов сидим, пыхтим над ними.

– Ладно, будем ждать от нее звонка. Я сама поеду, а ты домой езжай. Как Лариса позвонит, я тебе сообщу.

– Нет, давайте, – возразил зять, – как бабушка свои обязанности, наконец-то выполнять. Когда вы последний раз внука видели? – пристыдил меня Павел. – А когда ваша подопечная позвонит, мы вместе и приедем.

Мне стало стыдно, что редко езжу к ним в гости. Внук уже ходил в садик, с ним было очень интересно проводить время, но я знала, как тяжело относится дочь к моей работе, вернее она боялась за свою семью, ведь вместе со мной в их уютное гнездышко могла проникнуть любая нечисть.

– Знаю, знаю, что хотите сказать в свое оправдание, – Павел хитро улыбнулся. – Мы Кире ничего говорить не будем. Когда Лариса позвонит, мы просто уедем и все.

– Хорошо, – сдалась я. – Очень по Данюше соскучилась. С дочкой хоть по телефону разговариваю, а внука совсем не вижу. Стыдно.

– Вот, вот, и я о том же. И дочь порадуете своим присутствием и внука. Поедем сюрпризом.

Кира обрадовалась, увидев меня, внук вышел следом за матерью, увидев нас, сразу потянул руки ко мне.

– Здравствуй, мое солнышко! – поцеловав его, принялась рассматривать малыша. – А папа был прав, ты уже такой большой становишься. Солнышко мое, я так по тебе соскучилась, – обнимая внука, приговаривала я.

– Соскучилась, так приезжай чаще, кто тебе не дает, – укорила дочь.

Но я видела, что она не сердится на меня, зная о моей занятости. Малыш что-то тоже говорил, глядя то на меня, то на мать.

– Это он оправдывает тебя, – засмеялась Кира. – Заступник бабушкин растет.

Мне так хотелось сказать, что воин – воина всегда защитит, но зная, как она отнеслась к тому, что Данил следующий воин, после меня – воздержалась от высказывания.

– Так, женушка, а ужин у нас сегодня есть или так словами любезности обойдемся?

– Можно и так, – улыбаясь, согласилась жена. – Пойду подогревать, вы же не сообщили, что едете, – она пошла на кухню и оттуда прокричала. – Надо во время с работы приходить и греть ничего не пришлось бы.

Мы пошли за ней на кухню.

– Ну, прости, – Павел поцеловал жену. – Ты же знаешь, что от нас это не зависит.

– Ладно, мойте руки и за стол.

Не успела я дойти до раковины, как увидела, что звонит Лариса.

– Лариса, ты уже освободилась?

– Помоги, – послышался ее слабый голос.

– Лариса, где ты?

Но в ответ была тишина. Я перезвонила ей, но мне уже никто не отвечал.

– Поели, – проговорил Павел и отправился к двери.

Последовав за ним, обернувшись, увидела, что дочь, держа сына на руках, крестит нас в спину.

– Удачи вам, – шептали ее губы, а в ее глазах стоял страх за своих родных.

Только внук радостно махал нам руками, не понимая, почему мы так быстро ушли. Павел уверено шел впереди меня, а у меня появилось чувство тревоги оттого, что не знала, что нас ждет впереди. Каждый раз все было по-разному, и к такому заранее подготовиться никак было нельзя.

Мы быстро добрались до школы. Пустые коридоры и тишина нас радовала, никто не будет мешать нам. Узнав у охранника, где учительская мы сразу направились туда, надеясь застать Ларису именно там. Но в кабинете был только учитель физкультуры, который сообщил:

– Да, она не так давно ушла. Ей вроде бы с больницы позвонили, она разволновалась, и уехала.

– Почему вы решили, что она может уехать в больницу? – пытался уточнить Павел.

– Ну, вы наверно же знаете, что у нее мама в больнице? Так вот она и спросила: «Мама? Хорошо еду». Вот я и подумал, что маме стало хуже, потому что она побледнела и выскочила, не попрощавшись с нами.

– Спасибо.

Предъявив свой документ, Павел попросил у охранника посмотреть камеры наблюдения и увидели, что на самом деле Лариса почти бегом выскочила из школы, вышла за территорию, села в машину и уехала.

– Жаль, что номеров не видно, – расстроился Павел.

– Так это машина дворника нашего Анатолия, он, правда, сегодня выходной взял, но машина, точно его.

– Можно его номер телефона?

Охранник, продиктовав номер, был заинтригован, почему полиция интересуется Федотовой, но лишних вопросов не задавал. Мы же, ничего не объясняя, вышли из здания школы.

– И куда теперь? В больницу? – разведя руки в стороны, растеряно произнесла я. – Так и будем, как кошка за мышкой бегать?

Павел пытался дозвониться до Анатолия. Выругавшись, убрал телефон в карман.

– И куда их унесло? Телефон вне зоны действия сети.

Мы помчались в больницу, где сразу расспросив медперсонал о состояние Марии Кузьминичны, узнали, что у нее все без изменений, и что дочь они не вызывали. Оставалось одно, ехать к Ларисе домой. Уже возле дома мы увидели знакомую машину дворника Анатолия.

– Дневник! Надо посмотреть дневник, – я достала его, и он сразу же открылся на нужной нам странице.

– Запись есть – это хорошо. Читайте же скорее.

– «Лариса быстро справилась с поручением директора, собрав нужные документы для проверки. Но ей не хотелось уезжать, ведь работа была для нее отдушиной. Находиться дома с каждым годом становилось тяжелее и, если бы не было рядом престарелой матери, Лариса бы, скорее всего, не захотела больше жить. Ей с каждым днем тяжело было справляться с пустотой в душе, и одиночеством. Зазвонил телефон, увидев номер больницы, она поняла, что случилось что-то не поправимое.

– Алло.

– Лариса Александровна, к сожалению, мы ничего сделать не смогли. Приезжайте, вашей маме стало хуже. Вы еще успеете попрощаться с ней.

– Хорошо. Еду.

Лариса выскочила из школы. Руки не слушались, у нее никак не получалось набрать номер телефона, чтобы вызвать такси. Хотелось рыдать, кричать от бессилия.

– Лариса Александровна, здравствуйте, – Лариса обернулась и увидела, что недалеко от нее стоит машина, в которой сидел Анатолий Степанович. – Вы куда-то торопитесь?

– В больницу.

– Садитесь, я подвезу.

Лариса, не раздумывая села в машину. Через пару минут они были уже на центральной улице, в этот момент снова раздался звонок.

– Алло.

– Лариса Александровна, состояние Марии Кузьминичны стабилизировалось. Она начала разговаривать и попросила привезти ее вязанную кофту. У нас тепло, сами знаете, но это ее желание.

– Ох, хорошо,– Лариса вздохнула с облегчением. – Я благодарна вам.

Лариса посмотрела на водителя, который сбавил скорость, чтобы можно было быстро перестроиться, ведь Лариса жила в другом районе.

– Анатолий Степанович, пожалуйста, – она умоляюще посмотрела на мужчину, который тут же развернулся и они поехали к дому Ларисы.

– Лариса, я понимаю, что я пенсионер. Но я военный пенсионер. Поэтому давай не будем по имени и отчеству вне работы. Если можно.

– Хорошо Толя, – Лариса улыбнулась первый раз за все это время.

Мускулистый мужчина с военной выправкой, хоть он и был дворником, но он был любимец детворы. Он помогал детям во всем, и портфель починит, на котором вдруг дети решили прокатиться с горки, и упавшему ребенку коленку обработает. На переменах, когда дети выходили во двор, он рассказывал им разные истории из своей интересной жизни. Слушая его, ребята помогали мужчине с его территорией. Как любил шутить Анатолий Степанович:

– У нас с детьми пятьдесят на пятьдесят. Я им, они мне.

Анатолий Степанович давно заприметил Ларису, но никак не мог решиться, чтобы подойти к ней и рассказать о своих чувствах. Сегодня она была рядом, но момент был не подходящий, чтобы пообщаться с ней на волнующую для него тему.

– Толя, пошли чай попьем, – предложила Лариса, и тут же добавила. – Я сегодня еще ничего не ела. Время у нас есть, поэтому успеем чай выпить.

– Я, совсем не против.

Проводив гостя в зал, женщина отправилась на кухню со смешанным чувством. Ведь она раньше никогда не думала о нем, как о мужчине. Да, он был хорошим сотрудником, любимцем детей, но только сейчас она поняла, что он ей на самом деле давно уже нравится. Рядом с ним она чувствовала приятное волнение, но тут же старалась отойти от него, чувствуя нелепую неловкость рядом с мужчиной. Когда чайник закипел, женщина поставила чашки с чаем и вазочку с домашней выпечкой на поднос, но не сразу пошла к Анатолию. Чтобы он не заметил ее волнения, она подышала немного, успокоилась и вошла в зал.

Анатолий стоял спиной к ней, рассматривая фотографии, висевшие на стене. Чувство ненависти затмили ее: «Как он смеет без спроса лезть в личное?» Она бросила поднос схватила статуэтку и со всего размаху ударила его по голове. Мужчина обмяк и упал на пол. Лариса осознала, что убила человека, вышла на балкон, встала на перила и спрыгнула вниз», – дочитав до конца, я посмотрела на Павла.

– Понятно, едем к ней домой.

Через некоторое время мы подъехали ко двору Федотовой. Поставив машину на стоянке, мы бросились к подъезду, но дверь была заперта, ее номер не отвечал.

– Дверь не выломать, – печально констатировала я факт, глядя на железную преграду.

– Сейчас узнаю, кто участковый здесь и его подключу.

Павел принялся звонить, мне же ничего не оставалось, как прислониться к двери и ждать. В этот момент, я услышала, из домофона тихий злорадствующий голос:

– Ну, что ты стоишь, заходи, гостем будешь.

Именно в этот момент дверь щелкнула и стала медленно открываться. Я отпрянула назад, понимая, что демон подготовил ловушку.

В дверях появилась молодая девушка с коляской, которую она пыталась протолкнуть в дверной проем. Павел обернулся, увидел создавшуюся ситуацию, помог молодой маме выйти. Поблагодарив, девушка отправилась на детскую площадку, а мы направились в подъезд. Лифта в этом доме не было, мы бросились по ступенькам на четвертый этаж. Когда я добралась до квартиры, Павел настойчиво звонил и стучал в дверь. Но на звонок Федотова не отвечала, но зато Павлу позвонил участковый, узнав, что в квартире может быть преступник, примчался к нам на помощь. Молодой участковый, был худощав, но высокого роста, поэтому он мне напомнил дядю Степу из детского стихотворения.

– Я по пути сюда слесаря прихватил, – сказал он, показывая на мужчину лет сорока, с небритым лицом, который сразу же принялся вскрывать замок.

Через пять минут дверь была открыта. Павел со своим коллегой зашел в квартиру, где стояла тишина. Я проследовала за ними, слесарь остался стоять на площадке, по личному опыту он знал, что вскрытие дверных замков, просто так не бывают. Видеть лишний раз трупы ему не хотелось, но он стоял и прислушивался к тому, что происходит в квартире.

Я прошла в зал, где стояли мужчины, и увидела, что на полу лежит дворник с разбитой головой, рядом с ним, окровавленная статуэтка. Ларисы нигде не было.

– Квартира закрыта изнутри, значит, хозяйка должна быть где-то дома, – сказал участковый, отправившись в спальню.

Но, я вдруг почувствовала слабую энергетику подопечной на балконе. Войдя туда, сразу отметила идеальный порядок на нем. Пол был устлан старым ковром, сложенным вдвое, из-за этого ногам было очень мягко и тепло. Но на балконе никого не было.

– Лариса, – позвала я, стараясь не привлекать внимания мужчин, которые исследовали трехкомнатную квартиру, заглядывая во все углы и шкафы.

Услышав тихий всхлип, я посмотрела через перила и только сейчас увидела, что женщина стоит на карнизе, из последних сил держась за водосточную трубу.

– Это не я его убила, – сквозь слезы проговорила она. – Это не я.

Протянув к ней руки, я твердо заявила ей:

– Знаю, Лариса, ты на такое не способна. Перелазь обратно. Давай я тебе помогу.

Женщина протянула руку, но в этот момент оступилась, тело ее наклонилось.

– Лариса держись крепче, а то упадешь.

Но тело продолжало висеть в том же состоянии, плавно раскачиваясь, постепенно вернувшись в прежнее положение. И только сейчас я увидела рядом с Ларисой своего Ангела-хранителя и дух Марии Кузьминичны, которые приложили немало усилия, чтобы удерживать тело моей подопечной.

– Павел! – крикнула я из последних сил держа Ларису за руку.

Подоспевшие мужчины помогли женщине перебраться обратно на балкон. Хозяйка квартиры бледная и напуганная наотрез отказалась заходить в комнату, где лежало тело дворника.

– За что вы его так? – спросил участковый, и обратился к Павлу. – Надо понятых пригласить. Сделаешь?

– Да.

Павел ушел, я продолжала стоять рядом с своей «следующей», держа ее за руку.

– Это не я, – шептала Лариса. – Это не я.

В комнату вошли соседи, покачивая головами, они со страхом смотрели на лежащее тело, но я не видела осуждение в их глазах, когда они переводили взгляд на хозяйку квартиры.

– Понятые, ваша задача сейчас внимательно, – начал привычное дело участковый, как вдруг тело мужчины, лежащего на полу, вздрогнуло. Он застонал, дотронулся рукой до кровоточащей раны.

– Живой! – крикнула хозяйка и бросилась к своему гостю.

– Ой, Лариса Александровна, а кто это меня так приложил, – рассматривая окровавленную руку, спросил он, садясь на пол, непонимающе посмотрел на присутствующих. – Вас же в комнате не было, когда меня того…

Он не договорил, посмотрел на участкового, пытаясь встать, но сел обратно:

– Товарищ участковый здесь еще кто-то был. Лариса пошла чайник греть, а я тут осматривался и вдруг вижу – Лариса заходит, несет в руках чай, потом бледнеет, начинает пятиться назад, бросает поднос, – он показал на разбросанное по полу печенье, – и все, – он посмотрел на нас. – Ничего не помню.

– Лариса Александровна, вы видели того, кто ударил гостя по голове? – спросил участковый.

– Нет, – женщина опустила глаза, потирая разодранные колени.

– Как нет? Лариса, но ты видела его, – начал настаивать дворник.

Но Лариса молчала. Вдруг гость притих. Было видно, что он что-то вспомнил. Мужчина встал, держась за кресло, посмотрел на дверь, показывая туда пальцем, прошептал.

– Я точно видел его, – он перевел взгляд на участкового. – Там глаза красные были, – прошептал он.

– У вас шок. Видимо сильное сотрясенье. Ладно, разберемся. Сейчас в больницу поедем и там выясним, что за посторонний был у вас здесь, да еще и с красными глазами.

Мы переглянулись, прекрасно понимая о ком, идет речь. Поэтому вместе с ними поехали в больницу, где пострадавших разъединили. Ларису вскоре отпустили, и она присоединилась к нам, а Анатолия, после того, как наложили швы, увезли в палату. Участковый проследовал за ним. Минут через двадцать он вернулся, сел рядом.

– Странно ни алкоголя, ни наркотиков, а такую ахинею несет, – удивленно проговорил он. – Разве я могу такое в рапорте написать? И что мне с ними делать?

– Он заявление собирается писать?

– Нет.

– Тогда еще проще. Мы с ними еще побеседуем, а ты все сошли на шоковое состояние, – предложил Павел.

– Да, так и придется сделать, а иначе мой рапорт засмеют.

Участковый уехал, а мы повернулись, к молчавшей Ларисе.

– Анатолий тоже его видел, – прошептала она, потом посмотрела на меня, плача проговорила. – Он маму мою убил.

–С чего ты взяла? Мы были в больнице, состояние у нее стабильное.

– Я видела маму, когда пыталась спрятаться от него на балконе. Он ударил Толю, а потом пошел ко мне.

В этот момент у нее зазвонил телефон, она посмотрела на меня, покачала головой – не в силах ответить на звонок. Взяв у нее телефон, ответила я.

– Лариса Александровна, – услышала я голос врача,– мы все силы приложили, но спасти Марию Кузьминичну, мы не смогли.

Глава 7

Глава 7

Похоронив маму, Лариса рыдала весь день. Потерять любимого человека не так легко. Душа разрывалась на мелкие кусочки оттого, что по ее вине погиб ее единственный родной человек.

Когда-то у Ларисы была семья – муж, дочка. Но судьба распорядилась так, что дочь умерла, не достигнув и трех лет. Женщина сильно убивалась из-за этого, постоянно плакала, перестала следить за собой. Стала придираться к мужу, из-за задержки с работы, поэтому он не выдержал и ушел. Лариса не знала, как сложилась его судьба. Ушел, предал, значит – существовать для нее перестал. Время немного залечило раны, а тут новая беда. Нет, мамы. Как ей теперь жить? А самое главное для кого?

– Боже, но почему ты меня не забрал? – закричала она, обессилено падая на пол. – Ненавижу, – шептала она, – ненавижу.

С момента похорон прошло два дня, я решила съездить к Ларисе, потому что на звонки она не отвечала. Возле ее дома немного помешкав, я все же решила пойти к ней, хотя непонятная сила останавливала меня. Ангела своего после того, как она помогала Ларисе устоять на карнизе, я не видела, поэтому понимала, кто именно меня не хочет пускать к своей «следующей».

– Ты ее не получишь, – прошептала я и вошла в подъезд.

Двери Лариса открыла сразу, в глаза бросились разительные перемены в ее внешности. Это была уверенная в себе особа. Еще опухшие от слез глаза, сейчас выражали ненависть.

– Лариса, как ты?

– А что по мне не видно? – усмехнулась она.

– Потерять близкого человека всегда тяжело, но Бог забирает лучших, – я пыталась утешить ее.

– Бог!? Где твой Бог? – прокричала женщина. – Ты его видишь? Бог, ты где! Бог! – стала кричать Лариса, заглядывая во все углы комнаты. – А нет его! Нет того, кем ты прикрываешься.

– Лариса, что ты такое говоришь?

– А что я не права? Когда он нужен его нет! А я ведь его умоляла оставить мне мать. Чтобы дал возможность ей пожить еще несколько лет. Нет же и ее забрал! А я его об этом просила?

– Лариса ты от горя обезумила, поехали ко мне, – я попыталась взять ее за руку, – тебе нельзя здесь оставаться одной.

Выдернув руку, грубо оттолкнув меня, она продолжила свои обвинения.

– А за что он мою малышку забрал? Тоже лучшая? – женщина готова была взорваться. – Да она даже пожить не успела, чтобы можно было сказать, каким она человеком бы выросла. Что смотришь? Что я не права? Вот он у тебя мужа забрал, и что ты из-за этого счастливую жизнь прожила? Почему же твой Бог твою же дочь без отца оставил? Куда его глаза глядят? Вон сколько алкашей, бомжей, убийц! Почему он их к себе не забирает? А, они не лучшие! Тогда я делаю вывод, чтобы рано не сдохнуть, надо стать одной из этих бомжей или убийц. Мой теперь девиз жизни: «Стань худшей – и проживешь долго!»

– Лариса, что ты! Ты что хочешь попасть в ад? – я не верила, что это она сама говорит.

– А я уже в аду.

Женщина разошлась так, что схватила со стола нож, махая им перед собой, закричала:

– Пошла прочь! Уходи отсюда.

Выскочив на лестничную площадку, я смотрела, как женщина закрывает за мной дверь:

– И не приходи больше, – злобно проговорила она.– Не пущу.

Выйдя из подъезда, я посмотрела на окна Ларисы, которая в это время из-за шторы наблюдала за мной. И мне на минутку показалось, что она сложила руки перед грудью моля о помощи. Но тут же ее лицо сменилось на жестокое выражение, она закрыла окно плотной шторой, отделяя себя от всего внешнего мира. Я же заворожено продолжала смотреть на окно, в надежде снова увидеть хозяйку квартиры. Зазвонил телефон, который вернул меня к реальности, встряхнув головой, посмотрела на него, звонил Александр.

– Боже, Лидочка, мы с тобой вечность не виделись, – его радостный голос, согрел душу, – есть желание сходить куда-нибудь, посидеть?

– Это ты точно подметил – вечность. Здравствуй Саша, я тоже рада тебя слышать.

– Здравствуй, золотце мое. Так, где увидимся? В нашем ресторанчике? – уточнил Александр. – Давай минут через тридцать – раньше не успею добраться.

– Пойдет. До встречи.

На душе стало легко и спокойно. Переключившись на приятную встречу, я ушла, не оглядываясь на окна своей «следующей», оно как будто перестало для меня существовать. Добравшись первой до ресторана, я не смогла сесть за наш столик, немного расстроившись, села возле окна в ожидании друга.

Я знала Сашу не больше года, а ощущение было, что вечность. Рядом с ним мне было легко. Даже попадая в передряги, я все равно радовалась, что это время нахожусь рядом с ним. «Когда мы виделись последний раз? – вспоминала я. – И все же кто я для него?» За своими размышлениями не заметила, что он подошел с огромным букетом роз.

– Здравствуй, Лидушка, – мягко произнес он.

– Ух, ты и даже с цветами, – я была приятно удивлена.

– Да, воину от воина,– засмеялся он, а у меня в голове пронеслось: «И все же я для него просто друг».

От этого стало немного грустно, но его улыбка и сияющие глаза, восстановили во мне равновесие.

– Где ты так долго пропадал?

– О, дел было много. Ну, все, у меня мини-отпуск, у тебя как с этим?

– А у меня только вторая, и как ты понимаешь впереди еще четыре «следующих».

– Плохо, а то съездили куда-нибудь отдохнуть вместе. Имеем право на отдых.

– Как остальные ребята? – поинтересовалась я, понимая, что их тоже давно не видела. – Как у них с дела с их «следующими»?

– Воюют, что у них может измениться, – усмехнулся Александр, принялся изучать меню. – Есть хочу, с утра еще ничего не ел.

– Что только сейчас закончил свое дело?

– Да.

– И как?

– Живой, – радостно сообщил воин. – Отбил. Иначе не сидел бы с тобой сейчас рядом, – он взял мою руку. – Ты же сама знаешь, что когда твой подопечный погибает – праздновать нечего. А в этот раз все шесть человек живы.

– О! Это высший класс! Хвалю! – я была очень рада за Александра.

– Ты тоже хороший воин, и сама понимаешь, что не все от нас зависит. У тебя я вижу не все так гладко.

– Да, выставили за дверь.

– Да и такое бывает, – усмехнулся собеседник, который поглаживал свой живот, в ожидании заказа.

– Что теперь с ней делать ума не приложу.

– А дневник что, молчит?

– Нет, не заглядывала. Вернее до этого смотрела, конечно, но записи не было. Ты прав, домой приеду, надо посмотреть, может какая запись появилась.

Нам принесли заказ, и больше мы о делах не говорили. Саша рассказал о том, где бы хотел отдохнуть, и вскоре я услышала, что он забронировал места для нас двоих. Мне было приятно его внимание, но обещать ему, что смогу поехать – я не могла. Как бросить своих подопечных в трудную минуту? Саша и сам это понимал, но надеялся, что у меня будет все же небольшой перерыв в борьбе со злом.

Домой я вернулась с романтической улыбкой на лице, и какое у меня было удивление, когда я увидела Павла со своей семьей у себя дома.

– Так, так, – услышала я голос дочки, – мы тут места себе не находим, а она…

Дочка вышла из зала с сыном на руках, который при виде меня встрепенулся и радостно залепетал на своем детско-тарабарском языке.

– Да, да, Лидия Семеновна, вы почему телефон отключили? – с укором проговорил Павел, выходя их кухни с двумя кружками, наполненных ароматным чайным напитком.

– Я? Я не выключала, – растерянно проговорив, достала телефон, который был разряжен.

Так стоя в дверях, с цветами и выключенным телефоном, я чувствовала себя напроказившим школьником. В этот момент вышел к нам Чарли, сел возле меня.

– Ты тоже вышел меня поругать? – погладив пса, поинтересовалась я у него.

– О, мама ты на свидании была, – сменив гнев на милость, дочь, поставив сына на пол, взяла у меня букет роз, спросила. – И кто этот счастливчик?

– Саша.

– О! Я могла бы и не спрашивать, – заявила дочь, но тут же снова добавила. – Но за зарядкой на телефоне все равно надо смотреть.

Дети ушли в зал, Чарли последовал за ними, только внук направился ко мне, забравшись на колени, не дав переобуться, заглядывая в глаза, что-то все время говорил. Он был активен и весел.

– Зачем вы переживали за меня, если Данил барометр моих неприятностей? – я присоединилась к детям, продолжая держать внука на руках. – Вы, что забыли о том, что когда со мной беда ваш сын становится до такой степени капризный, что вы его ничем успокоить не можете?

– Я не смог дозвониться, зная, что вы с Ларисой должны встретиться, поэтому заволновался, – оправдывался уже теперь зять.

– Пусть при таких обстоятельствах, но я рада, что вы ко мне приехали, – я решила сменить тему разговора.

– Как там Лариса?

Вкратце я рассказала о том, что произошло у нее в квартире. О проведенном вечере с Александром распространяться не стала, зная, что, по-моему, выражения лица, дети и так догадались, что я чувствую от проведенного времени рядом со своим другом.

– Раз Федотова закрылась от вас, скорее всего она теперь вообще никого не пустит в квартиру. Это я, как представитель власти, может смогу к ней попасть. Когда ей выходить на работу?

– Через неделю.

– Неделя, которая решит в чью сторону будет перевес, – печально произнесла Кира.

– Это самое страшное в нашей работе. Саша сказал, что все шесть его подопечных остались живы. Как я хочу всегда побеждать! Всегда знать, что все мои «следующие» будут жить.

Дети сочувственно посмотрели на меня, зная, как я переживаю, когда я все же не могу помочь своим подопечным. Каждая смерть – это не просто потеря, – это удар, прежде всего для меня.

– А сейчас, что просто сидеть и ждать? – вступила в разговор дочь.

– Ждать нельзя, – категорически заявила я. – Неделя, это не значит, что все может произойти сегодня, сейчас. Но это и не значит, что это случится в конце недели.

– Если было бы сегодня–сейчас, ты бы почувствовала, – напомнила Кира. – А что в дневнике так ничего и нет?

– Как ни странно тишина. Открываю каждый день – там чистые, пустые страницы. И Ангел-хранитель совсем обо мне забыла, – подняв руки к груди, взмолилась. – Господи, помоги!

Но то ли Вселенная меня не слышала, то ли слабо я просила – ответа не было. День прошел в семейной обстановке, с обычными бытовыми проблемами.

Глава 8

Глава 8

Утром зять рано уехал на работу. Кира с внуком еще спали, поэтому позавтракав, мы с Чарли пошли гулять. На нашем постоянном месте прогулки сегодня, как ни странно было многолюдно. Было ощущение, что сюда согнали всех студентов и школьников для наведения порядка. Дети ходили с граблями, мешками для мусора, смеясь и переговариваясь, не торопясь они занимались уборкой парка. Со всех сторон звучала музыка. Каждая группа подростков, убирающие свой участок, включили свою музыку, из-за этого казался шумовой бардак.

– Да, уж, – оглядывая молодежный трудовой десант, я увидела и беспокойство моего шерстяного друга, – Чарли нам здесь отдохнуть и расслабиться не дадут. Пошли отсюда.

Я развернулась, чтобы идти к выходу, но Чарли продолжал сидеть, глядя куда-то впереди себя. Всмотревшись, куда он смотрит, увидела, что за одной из групп школьников, стоит Лариса. Заметив, что мы увидели ее, она резко развернулась и пошла от нас. Мы сорвались с места и быстрым шагом отправились ее догонять. Чем быстрее мы шли за женщиной, тем быстрее она набирала скорость. Почти перед самым выходом из парка она перешла на бег. Выскочив за ней из ворот парка, с удивлением обнаружили, что Ларисы нигде не было.

– Смотри она, как будто в землю провалилась, – осматриваясь по сторонам, в надежде, что все-таки увижу свою подопечную, но убедившись, в обратном, я посмотрела на Чарли. – Что ж пошли вокруг парка, здесь даже тише и спокойнее будет.

Не раздумывая, мы направилась вдоль парка, Чарли спокойно шел рядом. Медленно идя по тротуару, я старалась расслабиться, ища в этом походе хорошие стороны, но мои мысли все время возвращались к своей подопечной.

– Что это? – оглянувшись, я не верила своим глазам.

Мы снова были в парке, который на этот момент оказался тихим, я бы сказала даже каким-то заброшенным. Было ощущение, что здесь давно не ступала нога человека. Дорожки раскрошились, кусты и деревья выглядели неухоженными, их засорил плющ, который чувствовал здесь свое господство, стараясь под собой оставить все и даже скамейки. Пройдя немного вперед, увидели, что даже детская площадка, на которой всегда было много ребятишек – пустовала. Качели тоскливо поскрипывали. Плющ и здесь похозяйничал, обвивая своею плетью все, что раньше было когда-то выкрашено, привлекая своей яркостью детвору.

– Боже, да что происходит?

Чарли заскулил, но потом резко бросился в обратную сторону.

– Чарли, ты куда?

Выскочив за ним на тротуар, но тут же потеряла его из вида. Я звала его, но в ответ стояла мертвая тишина. Не было слышно даже городской суеты. Ни пения птиц, ни рев двигателей городского транспорта. В душе появилось чувство опустошенности, одиночества. Я не ощущала ни тревоги, ни радости. Мне страшно захотелось присесть и отдохнуть. Появилось безразличие к жизни. Пройдя еще немного вперед, я устало села на скамейку, наблюдая, как плющ медленно стал обвивать мои ноги, уверенно поднимаясь все выше и выше. В этот момент, послышался громкий лай Чарли, который вернул меня к реальности, я стала срывать с себя колючие лианы растения, но борьба с ним оказалась не простой. Исцарапав ладони до крови, я не смогла снять с себя это растение, которое продолжала обволакивать мое тело так же медленно, но сильнее сжимая его. Вытащив святую воду из рюкзака, который теперь всегда носила с собой, я смогла все же обрызгать странное растение. Оно издало звук похожий на хрип, и исчез в земле. Убрав бутылочку с водой обратно в рюкзак, бросилась на лай Чарли. Выбежав на другую такую же, рассыпавшуюся дорожку увидела, что Чарли стоит возле скамьи, на которой кто-то лежал. Тело обволакивал плющ, медленно он делал свое дело. Толщина его лиан доходила до нескольких сантиметров. Я с трудом узнала под ним свою подопечную, еще немного и плющ полностью поглотит ее.

– Помоги, – из последних сил прошептала Лариса.

Машинально вцепившись руками в ветви, я снова пыталась разорвать их. Вспомнив, что это бесполезно, вытащила святую воду и стала поливать ею растение, от которого пошло испарение, раздалось многоголосное шипение. Толстые ветки плюща стали ломаться и падать на землю. Внутри каждой ветви появилось извивающее тело змей, которые стали расползаться в разные стороны, угрожающе шипя на меня.

– Мерзость, какая.

Мне неприятны были эти рептилии. Но страха перед ними не было. Отползя на расстояние не больше метра, рептилии окружили нас плотным кольцом. Шипя и извиваясь, они не собирались отступать дальше.

Как только последняя змея покинула тело Ларисы, женщина испуганно вскочила со скамьи, прижимаясь поближе к нам.

– Что это? Что делать? – шептали ее губы, но взгляд был прикован к змеиному кольцу.

– Они не нападают – это хорошо. Но, вот, сколько они будут нас держать в этой блокаде, я не знаю.

– Но мы же не можем вечно здесь стоять, – испуганно проговорила Лариса.

Я не стала отвечать ей, зная, что надо действовать, а не вести беседу. В душе понимала, что святая вода здесь уже не поможет, но на всякий случай снова сбрызнула на змей, на что они зашипели, но не сдвинулись с места.Лариса начала нервничать.

– Это не простые, примитивные сущности, а разумные – это высокоразвитые существа. Эти существа могут влиять на психику человека, то, что сейчас с нами происходит, это их воздействие. Ты заметила, что их взор прикован только к тебе? Они глаз с тебя не сводят. А вот главарь следит за моими действиями, – я чувствовала на себе чей-то невидимый пристальный взгляд.

– Они, что хотят меня до психического расстройства довести? – уточнила Лариса.

– Да, – не задумываясь, ответила я испуганной женщине, – они не успели доделать свою работу, из-за нашего вмешательства с Чарли, – я посмотрела на своего друга, который был готов мгновенно броситься на нашу защиту. – Вот сейчас эти твари и восполняют пробел.

– Так, что же делать будем? – женщина в страхе еще больше прижалась к нам. – Я не хочу в психушку попасть, уж лучше умереть.

– Рано нам о смерти думать.

Достав фамильный крест, читая заговор от нечисти, я пошла на змеиное кольцо и какое было удивление, когда змеи не только не расступились, а наоборот стали в это место сползаться другие змеи укрепляя свои позиции.

– Господи, господи, – шептала Лариса, упав на колени.

Чарли лаял на змеиное кольцо, пытаясь отогнать заслон, но они как будто и не замечал его. Тогда Чарли схватил одну из змей и откусил ей голову, выплюнув ее из пасти. Я посмотрела с благодарностью, на верного друга, а Чарли снова схватил ближайшую змею. Процедура повторилась. Но в тот момент, как Чарли откусил змее, голову, из земли выползли две новые змеи, только в два раза крупнее предыдущих. Чарли схватил очередную жертву и тут же змеи, получили еще две новые змеи только крупнее первых.

– Чарли стой, – закричала я, схватив его за ошейник. – Ты же видишь, ты одну убиваешь, а их потом две появляется. Охраняй Ларису.

Пес сел рядом с отчаявшейся женщиной, продолжая грозно рычать на змей. Я тоже не знала, что делать.

– Ну, ничего себе какую вы себе изгородь выстроили, – услышали мы мужской голос.

Я подняла голову и увидела, что к нам подошел Александр, за ним шли остальные воины. Дарина усмехаясь, добавила:

– Да, уж отгородилась ты прочно от нас, подруга.

– Нам лучше быть рядом с вами, – обрадовалась я их появлению,– чем в этой компании, – я показала на живой барьер. – Их ничто не берет. Не знаю что делать.

– Ты не забывай, что ты в другом мире, – ответил Василий, рассматривая рептилий, – здесь их правила, здесь они хозяева жизни.

– Да мы даже не заметили, как здесь оказалась, – пожав плечами, ответила ему я. – Вроде мимо парка шли, все было как всегда, а потом почему-то здесь оказались.

– Почему потом узнаешь, – проговорил Саша, – сначала надо вас вытащить из этой блокады.

Саша подошел к живой змеиной изгороди, которые были ближе к нему, извиваясь, они повернули голову в его сторону – начали угрожающе шипеть.

– У, гадюки, – проговорил мужчина и отошел в сторону.

Змеи тут же вернулись на место.

– Эй, народ, что делать будем? – спросила Дарина у мужчин. – Такого у меня еще не было.

– И я с таким еще не сталкивался, – признался Толик.

– Ну, у меня был один раз такой случай, – пожимая плечами, проговорил Василий, – тогда, конечно, их столько не было, – почесывая подбородок, он пристально что-то высматривал, в этом шевелящемся кольце.

Василий замолчал, обойдя нас по кругу, потом присел возле более крупных змей, которые мгновенно отреагировали на его внимание к ним – грозным шипением.

– Не томи уже, поделись своим опытом, – поторопил Степаныч, замолчавшего друга.

– Да тогда их меньше было, – снова заговорил Василий, – и я заметил, что одна змея сильно отличалась от остальных. Она была менее активна, и было ощущение, что именно она корректирует поведение остальных. Так я сделал резкое движение в сторону от нее, ее войско тоже метнулось за мной, а я быстро вернулся на свое место и ухватил ее за голову, чтобы она свой яд в меня не вонзила. Да забыл сказать, что они своим ядом и без укуса, могут поранить. Он у них, как кислота. Так, когда остальные кинулись на меня, ну я и оторвал ей голову.

– И что дальше было? – поинтересовалась Дарина, тоже стараясь взглядом найти особенную змею.

– Василий, ну, правда, рассказывай быстрее, – поторопил Толик, – уж больно мне эта вьющаяся компания не нравиться.

– Они исчезли, как будто их и не было. Только дымка серая осталась. И вонь, – мужчина поморщился. – Да, да вонь, такая, что мне пришлось нос зажать, чтобы не вывернуло наизнанку.

– Я чувствую главную змею, – созналась я, – но вот отличить от остальных не могу. Единственное, уверена в том, что она спереди от меня.

Вся компания принялась искать главную в этом войске, но было ощущение, что они все были похожи друг на друга и в поведении, и внешне.

– Здесь так не прокатит, – услышали мы голос Александра, который стоял с канистрой бензина в руках. – Попробуем их сжечь.

– А если заложники пострадают, – засомневался Толик, в правильности таких радикальных действий.

– Саша пробуй, я попробую закрыть нас энергетическим шаром, – подбодрила я своего друга. – Я не думаю, что это последний раз, когда мы с ними столкнулись и надо знать, как с ними воевать.

– Согласен, – Василий встал на мою сторону. – Ведь в прошлый раз я убил их главаря, а они умные твари, поэтому сейчас не выдают вожака. Учли ошибки. Только закройте глаза, чтобы они не запечатлелись у вас в памяти, иначе они сразу снова появятся, как только откроите их. Думайте только о хорошем.

Саша стал обильно поливать кольцо бензином, змеи всполошились, и начали ссужать кольцо.

– Быстрее, – я поторопила друзей.

Александр достал зажигалку:

– Готовы?

– Давай!

– Не забудьте закрыть глаза! – напомнил Василий

Обняв Ларису и Чарли, я возвела вокруг нас энергетический защитный, и в этот момент огонь стал расползаться по змеиному кольцу. Появилось ощущение, что горит сухой хворост, мягко потрескивая, будто приглашая нас погреться у костра, рядом с лучшими друзьями, делясь впечатлениями дня.

– Не открывайте глаза! – кричал Василий.

Пламя поднялось так высоко, что друзьям не было видно, что происходило внутри огненного кольца. Но когда огненная завеса стала спадать, а от змеиного кольца не осталось и следа, все увидели, что энергетический шар надежно закрыл свою хозяйку и ее спутников.

– Вроде все закончилось, – проговорила я, открывая глаза.

Чарли тоже выпрямился. Но Лариса продолжала, сидеть в той же позе, боясь пошевелиться.

Поднявшись с колен, увидела, что мои друзья, закрыв лицо рукавами, кричали мне что-то. Но по тому, как они махали нам руками, поняла, что нам надо поторопиться покинуть место блокады. Но когда я сняла завесу, почувствовала отвратительный запах гари и мяса, мы машинально закрыли нос руками и бросились в сторону остальных воинов, которые тоже пошли прочь от смрадного места.

– Мы же тебе кричали, чтобы ты не снимала защиту, – проговорила Дарина, убирая руку от лица. – Все здесь этого запаха нет. Открывайтесь, ребята.

– Защита, видимо, слишком плотная была, и нам не было слышно, что вы нам хотели сказать, – объяснила я девушке.

– Да, уж это и вонью не назовешь, такой смрад стоял, что я чуть не задохнулся, – Толик подошел к нам. – Ну, что все живы? Я уж боялся, что вы тоже сгорите, огонь такой сильный был.

– Я так думаю, если бы не защита Лиды, так оно и было бы, – согласился Степаныч с Анатолием.

– А я рада, что мы легко отделались, – вздохнув, я посмотрела на Ларису, которая стояла, не шевелясь, продолжая смотреть на землю. – Лариса, что с тобой? – взяв женщину за руку, я стала успокаивать ее, что все страшное уже позади.

Я тоже посмотрела на землю, не понимая, что привлекло ее внимание. Но, когда подняла голову, увидела, что мы находимся в парке, но уже не в параллельном мире. Мы сидели на скамье, где когда-то сидела Ларисина мама, во время сердечного приступа – мы были не в состоянии пошевелиться. Кто-то из прохожих вызвал «Скорую помощь», я посмотрела на вход и увидела, что врачи уже бегут в нашу сторону. В этот момент, я почувствовала, что меня отпустили, падая на землю, увидела, что подбежавший к моей подопечной, мужчина пощупал пульс, осмотрел женщину, покачал головой, бросился помогать своему коллеги, который пытался привести меня в чувства. Но силы покидали меня, я их плохо слышала, их лица стали расплываться. Последнее, на что был пригвожден мой помутневший взгляд это то, что Лариса с Антониной Романовной, взявшись за руки, последний раз улыбнулись мне и пошли прочь.

Глава 9

Глава 9

– Лариса, – позвала я свою подопечную, – Лариса!

Но женщина шла, не оборачиваясь, но я слышала ее слова.

– Возвращайся Лида, тебя там ждут.

– Лариса, а как же ты?

– У меня там уже никого нет, я там никому не нужна. А ты нужна нам, твоим «следующим», – женщина продолжала идти.

– Давай вместе вернемся.

Тут Лариса остановилась, повернулась. Она была спокойна и умиротворенна.

– Спасибо тебе.

– За что, я же не спасла тебя.

– Ты спасла мою душу. Ты же для этого нам дана, – она снова улыбнулась. – А теперь возвращайся, тебе пора. Твое время еще не пришло, чтобы быть рядом со мной.

Она отошла на шаг назад, в это время появился яркий луч света, от которого мне пришлось прикрыть глаза руками, но я видела, что Лариса, посмотрела на этот луч с благоговением, крепко сжав руку матери, она подняла глаза вверх, ожидая, когда ее заберут.

– Лида, – услышала я голос Александра, – Лида вернись к нам.

Почувствовав тепло его руки, мне стало так хорошо на душе, но я находилась где-то между двумя мирами, и вернуться сама не могла.

– Сколько времени пройдет, прежде чем она сможет быть с нами? – Александр был встревожен.

– Это зависит от ее организма, мы делаем, что можем.

– Может, мы все вместе сможем помочь?

– Отдыхайте, вам тоже всем досталось.

Тишина. Почему такая тишина? Когда последний раз я слушала тишину? Никогда! Да, самой мне не удавалось в себе создать тишину, сколько я не пыталась слушать тишину и контролировать свои мысли, у меня не получалось. Только, когда я хотела выйти из тела, тогда происходило само собой. Тело! Мне надо вернуться в свое тело!

– Здравствуй, Саша, – произнесла я, обнаружив его сидящим перед моей кроватью.

– Лида! – он выскочил за дверь, я услышала его радостный крик. – Лида вернулась!

И тут же шумной гурьбой ко мне зашли мои друзья-воины. Дарина бросилась ко мне с объятьями, Толик тоже подскочил к нам, обняв нас обоих, Василий и Степаныч были более спокойны, но радостно улыбались. Саша вернулся последним с большим букетом роз.

– С возвращением.

– А где это я?

Принимая цветы, и осматриваясь, куда бы их поставить, только сейчас поняла, что это не моя комната. Стены в этом помещении, были до такой степени белоснежными, что если долго на них смотреть, начинали слезиться глаза. Мебели здесь не было, не считая моей кровати и рядом стоящей тумбочки.

– Я что в небесной лечебнице, – догадалась я.

– Догадливая, – смеясь, проговорила Дарина. – Сейчас вазу принесу с водой.

Девушка вышла из комнаты. Василий присел на край кровати.

– Вот и тебя здесь подштопали, теперь ты можешь быть в строю вместе со всеми, – он показал рукой на друзей, которые продолжали стоять вокруг кровати, улыбаясь нам.

– Подштопали? А что случилось?

– Ты что ничего не помнишь?

– Нет, а что я должна была помнить?

Саша стоял дальше всех, давая друзьям возможность пообщаться со мной, все посмотрели на него и он тихо проговорил:

– Последние часы Ларисы.

– Ларисы? А что с ней? Она что умерла?

И тут я вспомнила все, слезы покатились по моим щекам.

– Я ее не спасла, – сквозь рыдания шептала я, – я ее не спасла.

– Мы ее не спасли, – уточнила вернувшаяся Дарина, с вазой в руках. Поставив цветы в воду, она, взяв меня за руку, печально добавила. – Мы.

– Но я не помню, как она умерла.

– Ты в этот момент сама была при смерти, поэтому ты и не могла видеть этого.

– Так как она умерла? Ведь мы сожгли это змеиное кольцо, и вышли живыми из него. У меня до сих пор в носу запах стоит.

– Это так. Мы в тот момент победили, но я предупреждал, что они змеи учатся, и с каждым днем сильнее становятся.

– Но, что случилось потом?

– Ты, правда, хочешь это знать?

– Да. Я должна знать.

Все посмотрели на Степаныча. Он как старший должен был все объяснить. Вздохнув, он сел на место Саши, рядом со мной.

– Ну, наверно, на самом деле ты должна все знать – это же твоя подопечная, – согласился он со мной. – Мы просто хотели уберечь тебя, но с другой стороны это твой опыт, и когда-нибудь он тебе может пригодиться. Ну, что ж слушай, – еще раз обведя всех взглядом, ища поддержку друзей, он начал свой рассказ. – Когда вы вышли из круга, мы отошли на безопасное расстояние.

– Да, я это четко помню.

– Так вот, только мы отошли и уже даже поздравили друг друга с победой, как ты заметила, что твоя подопечная упорно смотрит в землю, – Степаныч старался не упустить не одного момента. – Ты подошла к ней, и она подняла голову, и мы увидели, что у нее зрачок вытянут, как щель, и когда она дышала тяжело, он, то ссужался, то расширялся.

– Почему у нее стали такие глаза? – не понимала я.

– Я постоянно кричал вам, чтобы вы глаза не открывали, – напомнил Василий, – но Лариса не послушалась.

– Я не знаю, специально она ослушалась или страх ее вынудил это сделать, но она посмотрела. А Василий говорил, что надо сначала главаря убить, чтобы все погибли.

– Но мы не нашли его, – Дарина тоже чувствовала досаду за провал. – Они же все, одинаковые были.

– Вот он, – продолжил Степаныч, – чтобы не сгореть со всеми, воспользовался моментом, и попал вовнутрь своей жертвы, которой и стала Лариса.

– Но, так как она себя вела, я думаю, что она специально посмотрела, – добавила Дарина.

– Согласен, – Степаныч продолжил. – Ведь ты сама сказала Саше, что Лариса выгнала тебя из дома, а потом она убежала из парка, зная, что ты побежишь за ней, таким образом, заманила тебя в параллельный мир. Где и разыграла из себя жертву. У нее все бы получилось, если бы не мы. Она не рассчитывала, что к тебе помощь придет.

– А, в самом деле, как вы оказались рядом?

– Зятю, своему спасибо скажи, – усмехнулся Александр, – он тебе жучок положил в рюкзак, чтобы знать о месте твоего пребывания.

– Что? – возмутилась я.

– А ты не ругай его, – опять начал Степаныч, – ведь если бы не его предусмотрительность, то ты была бы сейчас рядом с Ларисой. Он как увидел, что ты в районе парка пропала, сразу Саше позвонил, а уж Саша – нам сообщил. Догадаться было не трудно, что ты в беде. А еще – неужели ты еще нас не чувствуешь?

– Ничего подобного я не чувствую, – виновато ответила я.

– Еще придет, – успокоила меня Дарина, – Я тоже не сразу ребят почувствовала. Понимаешь – это такая связь, ну как тебе объяснить.

– Это наверно, как у меня и внука. Когда со мной беда – он капризничает, – поняла я.

– Капризничать мы не будем, – проговорил, смеясь Степаныч, – Но на помощь придем.

Все засмеялись, разрядив этим обстановку. Мне стало на душе так хорошо, что снова захотелось плакать, ведь таких надежных и верных друзей у меня еще никогда не было.

– Сырость разводить не будем, – увидев мою плаксивое выражение лица, твердо проговорил мужчина. – Ну, теперь к главному вернемся.

– Хорошо, больше не буду тебя перебивать, просто столько вопросов сразу всплывает.

– Так на чем я остановился? Ах, да, когда мы увидели глаза женщины, ты была рядом с Ларисой. Она успела вытащить язык, – увидев мое удивленное лицо, подтвердил. – Да, да язык.

– Поверь, Лида, он был такой же, как у змеи, – подтвердила и Дарина его слова.

– У нее и кожа стала на тот момент чешуей обрастать, – вставил Анатолий.

– В общем, она успела пройтись по тебе языком. Поверь, он оказался острее бритвы, поэтому разрезал твою плоть, так легко и быстро, что мы даже не успели среагировать на все это. Ты упала, но еще жива была. А мы бросились к Ларисе, чтобы изгнать из нее эту нечисть. Но не так-то легко это оказалось сделать. Силища у нее была такая, как у нас пятерых вместе. Она раскидывала нас в разные стороны, как мячики для тенниса.

– Да, уж синяков мы много в тот день заработали.

– Один, на спине, у меня до сих пор не сошел, – Толик, поработал мышцами спину, поморщился. – До, сип пор его ощущаю.

– И как вам удалось все справиться с демоном?

– Не поверишь, Чарли помог.

– Как!?

– Он кинулся на нее сзади, схватив за ногу, она отвлеклась, вот мы и накинулись на нее все вместе. Такого ранга демона может одолеть только общая наша сила. А нас было пятеро, поэтому мы очень подустали. У нас сложилось впечатление, что ты Чарли свою силу на тот момент отдала.

– Я этого не помню, но он и без моей силы, хорошо по порталам перемещается.

– Собачья супер способность! – гордо произнес Толик.

– Да, пес твой не зря с тобой рядом оказался. Но мы чувствовали именно твою силу, поэтому и одолели демона.

– Что вы сделали?

– Провели обряд по изгнанию демона из тела Ларисы, но ее спасти не смогли.

– Да, демон смог все же забрать ее жизнь, – подтвердил Александр.

– Жизнь, но не душу, – это принесло мне маленькое успокоение. – Я видела ее душу, когда она покидала наш мир. Но как я здесь оказалась? Я помню, что мы на скамейке были в парке и к нам бежали медработники.

– Просто одну в парке мы не могли Ларису оставить, поэтому положили вас в парке, а когда приехала первая машина «скорой помощи», Толик подогнал и нашу. В общем, мы тебя забрали и доставили сюда.

– И что люди видели меня разрезанную?

– Нет, что ты, – успокоила меня Дарина. – Представляю, какая бы паника началась!

– Это же травмы параллельного мира, и простым людям не свойственно их видеть.

– Да, я забыла об этой особенности, – я облегченно вздохнула. – И сколько я здесь лежу?

– Пару недель.

– Что!? А как же дети?

– Зять твой в курсе, что ты на лечении, а Кире сказали, что ты на задании.

– И все же надо было сказать, что отдыхать уехала, – настаивала Дарина.

– Нет, вы правильно поступили. Дочь не поверила бы, что я уехала, не заехав предварительно к ним, попрощаться.

– Да, и еще, тут вот еще какое дело, – Степаныч говорил медленно, подбирая слова, чтобы правильно донести информацию. – Здесь ты сейчас можешь хоть сейчас в пляс пуститься, но в нашем мире, к сожалению, ты будешь еще не дееспособна. Травма была тяжелой, поэтому какое-то время у тебя будут проблемы с ногами.

– Да, самое главное ты не переживай, – успокоил Александр, – эти неудобства временны.

Пролежав еще пару дней в небесной лечебнице, я вернулась домой. На этом моя история со второй подопечной закончилась. Мне жалко было, что я не спасла Ларису. Но то, что ее душа теперь была на небесах – меня все же успокаивало.

Глава 10

Глава 10

После небесного лазарета, я еще неделю пролежала дома в постели. Кире мы так и не стали рассказывать истинное мое заболевание, сославшись на хроническую усталость и слабость. Но мне было противопоказано вставать, поэтому дочь меня окружила заботой.

– Мама, чайку не желаешь попить?

– Дочка, у тебя своих проблем столько, а ты со мной еще возишься?

– Мама мне приятно, за тобой ухаживать, – поправляя бережно одеяло, дочь, улыбаясь, ответила. – Ты самое главное поправляйся. Да и вообще, когда мы с тобой еще вдвоем столько бы времени вместе провели. Неужели ты не соскучилась по тем временам, когда мы с тобой вдвоем жили?

– Соскучилась? Зачем скучать, я же вижу, как ты счастлива, от этого и мне хорошо. Когда Данечку заберешь?

– Ты еще слаба.

– Не говори глупости, со мной все хорошо.

Внука увезли к родителям Павла, которые были довольны этим обстоятельством. Зять заезжал к нам после работы, а потом ехал к родителям, чтобы быть рядом с сыном.

Когда Павел снова приехал к нам, я тут же выдвинула ультиматум:

– Или вместе здесь со мной живете, или возвращайтесь домой!

– Мама, нам врач сказал, чтобы тебя не беспокоили.

– Мой внук не может меня беспокоить, – настойчиво возразив, дочери, я обратилась к зятю. – Да и твоим родителям пора на работу выходить. Все из-за меня страдают, им даже отпуск внеплановый пришлось взять. Все! Ничего не знаю, или вы здесь со мной все вместе, или…

Я не стала договаривать, зная, что дети тоже хотят быть вместе, и, быстро согласившись с моими доводами, счастливый Павел поехал за сыном, который никак не мог понять, куда пропала его мама. А Кира, тоже скрывая от меня радость, что наконец-то увидит сына, отправилась на кухню готовить ужин на нашу уже большую компанию. Мои ноги еще не слушались, поэтому я не могла больше пяти минут стоять. Но, я, держась за стенку, пошла за дочерью, мне хотелось посидеть с ней рядом, попить чай, как это было раньше.

– О, мама, ты зачем встала? – забеспокоилась дочь, увидев меня в дверном проеме, – давай помогу.

От помощи я отказываться не стала, преодолев последнее самое тяжелое для меня расстояние, с облегчением вздохнула, идти мне было очень тяжело, но виду я не показывала, а наоборот весело произнесла:

– Вот, видишь, скоро бегать буду. Что дочка, может, чаю попьем?

Кира налила свежезаваренный чай, села напротив меня и мы, как и раньше стали делиться впечатлениями проходящего дня.

Вечером приехал Павел, держа сына на руках:

– Забирайте постояльца, я за вещами спущусь.

Сколько было восторга, когда семья воссоединилась! Кира, с трудом отпустив от себя сына, принялась накрывать на стол, а внук тут же залез ко мне на колени, прижался и сидел тихо-тихо.

– Что солнышко боишься, что тебя опять с мамой разлучат? – улыбнулась я, глядя на притихшего внука. – У тебя после ссылки прямо характер поменялся. Повзрослел! Дедушка с бабушкой из тебя взрослого мужчину сделали.

Данил не сводил взгляда с матери, и если она выходила из кухни, подавался вперед, следя за ее перемещениями по квартире. И когда, освободившись от домашних хлопот, Кира взяла сына, то он ее уже больше не отпускал.

– Вот, наскучался, – усмехнулся Павел. – Даня пошли спать, – но видя, что он смотрит на мать, засмеялся. – Зови маму и пошли.

– Мама тебе помочь, дойти до спальни?

– Нет, идите, отдыхайте, тут уж я сама.

Как только дети скрылись за дверью, тоже встала, но тут же села обратно. Ног я не чувствовала.

– Перетрудила, – поставила я вывод, гладя на онемевшие ноги. – И что детей звать?

Я посмотрела на дверь, но мне не хотелось их беспокоить.

– Тебе же сказали лежать надо.

Услышала я укоризненный голос своего Ангела-хранителя. Обернувшись, увидела Анюту, которая подойдя ко мне, положила руку мне на спину, тихо добавила:

– Теперь медленно вставай и иди.

В этот момент, я легко встала и направилась к двери. Анюта шла за мной. Доведя меня до кровати, она убрала свою руку, и я упала на кровать лицом вниз.

– Ой, надо было предупредить, – испугалась Анюта.

Мне было стыдно, что я так неловко упала. Но Ангел, видя мое смущение, пошла в сторону окна, где она так любила стоять, глядя на наш суетной мир. После того, как я легла, она повернулась.

– Почему не слушаешь нас? Ты могла погибнуть в той схватке. А сейчас ты можешь остаться инвалидом, если будешь ходить, – в ее глазах промелькнул укор. –Как ты будешь нам помогать?

– Да, инвалидом не хотелось бы быть, – согласилась я с ней.

Она умела читать мои мысли, притворяться не было смысла, поэтому посмотрев на нее, честно созналась:

– Мне просто хотелось, чтобы дети снова были вместе. Ведь по моей вине они по родителям разбежались. Думаешь, я не слышала, как дочка звонила Павлу и разговаривала с ним часами по видео, чтобы сына увидеть. Она скучала по ним. Да и что это за семья, когда дети живут каждый у своих родителей?

– Я понимаю, но вставать, зачем надо было? – она снова посмотрела на меня. – А ну да, чтобы показать, что тебе легче.

– Вот именно.

– Ладно, горемыка моя, ложись спать, утро вечера мудренее.

Я не стала спорить, хотелось спать до такой степени, что глаза сами закрывались. Сон тут же сморил меня.

***

– Боже, как хорошо!

Подтягиваясь в постели, улыбаясь солнечному дню, я быстро вскочила с постели, чтобы открыть шторы. И только подойдя к окну, поняла, что снова чувствую свои ноги. В этот момент зашла Кира с подносом, на котором стоял мой завтрак.

– Доченька, – я закружила ее по комнате.

Кира не знала, что делать, то ли радоваться, что мать хорошо себя чувствует, то ли переживать, что они могли разбить посуду и обжечься горячим кофе.

– Доченька, – я взяла у нее поднос, – теперь я всегда буду завтракать только на кухне.

Проворно обойдя ее с отобранным завтраком, я удалилась на кухню, дочь растерянно отправилась за мной.

– Я наверно к этому никогда не привыкну, – искренне произнесла она. – Ты, то в коме, то без сознания, то без действующих ног, но потом ты начинаешь новый бешенный рывок в жизни, с интенсивным ритмом.

– Ну, это же хорошо, что на мне заживает все, как на собаке, – усмехнулась я, откусывая бутерброд, вдруг всполошилась. – Ты сама-то завтракала?

– Нет еще.

– Ну, так садись, чего ждешь.

Кира налила себе чай, сделала бутерброд, села за стол. Ела, она, молча, яркие перемены в здоровье матери напрягали ее, потому что она понимала, что впереди еще все то, что к чему она шла: победы и поражения, боль и выздоровление, радость и утрата.

– Доченька, ты, что не рада, что я пошла на поправку? – меня удивило задумчивое лицо дочери.

– Что ты, мама, очень рада, – замялась она. – Просто, сколько еще всего этого будет впереди… Понимаешь, я боюсь тебя потерять.

– Что ты такое говоришь?

– А как? Ты уже не раз была между жизнью и смертью!

В этот момент у нее раздался звонок, она постаралась успокоиться.

– Алло, здравствуйте.

Я смотрела, на ее мрачное лицо, оно смягчилось и дочь, улыбаясь, ответила:

– Да, вон сидит бутерброд уплетает. Как дошла? Кружась в ритме вальса, – она протянула мне телефон. – Дядя Саша звонит, интересуется твоим здоровьем.

– О, Саша, здравствуй, почему мне не позвонил?

– Думал, ты еще отдыхаешь.

– Нет, я сейчас на прогулку с Чарли пойду, – я посмотрела на лохматого друга, который ждал меня возле двери с поводком в зубах, помахивая хвостом. – Мы столько совместных прогулок пропустили, что я не могу себе отказать в удовольствии прогуляться с ним.

– Рад слышать твой боевой настрой. Я скоро к вам присоединюсь.

Александр приехал через тридцать минут, застав нас уже в парке. Мы присели на скамейку, Чарли лег рядом, закрыв глаза.

– А ты когда последний раз Таги выгуливала? – спросил боевой товарищ. – С Чарли то ты постоянно в парке.

– Да, я опять про него забыла, – я чувствовала себя плохим хозяином своего параллельного животного. – Это существо пугает меня. – Александр удивленно посмотрел на меня. – Да, знаю, он мне жизнь спас и не раз, но эта жижеобразная масса – не собака. Понимаешь я с Чарли, и поговорить могу, и мне с ним безопасно, а вот Таги… – я не знала, с чем сравнить его.

– Но, ты обязана к нему так же относиться, как и к Чарли, – возмутился мой спутник. – Иначе он может тебе когда-нибудь только навредить. Он должен чувствовать твою силу – силу хозяина, но и дружелюбие к нему, а не страх.

– Да, я все это понимаю.

– Ну, что ж тогда, после прогулки здесь, рванем в параллельный мир? Надо этих существ выпустить.

–Хорошо, – вздохнув, я согласилась с ним.

Мы еще побыли в парке какое-то время, отведя Чарли, домой, Саша подвел меня к машине, открывая дверцу, сообщил:

– Поедем в «Выселки».

– Зачем? – не поняла я.

– Через основной портал войдем.

– Что-то произошло?

– Нет, просто погуляем.

По дороге Александр рассказывал о тех днях, когда я лежала прикованная к постели. Слушая внимательно своего собеседника, все время искала в его словах подвох. Не понимая, зачем ехать в «Выселки»? Ведь он прекрасно знал, что я не очень любила бывать в этой портальном месте. От каждого дома несло холодом и страхом, одиночеством и обреченностью.

– Саша, меня всегда мучает мысль, – я посмотрела на спутника, – почему местные жители не покидают эту деревню?

– Это надо у них спросить.

– Ты разве не заметил, что они сидят все время с закрытыми дверями? Да, я и магазина у них не видела. Где они продукты берут?

В этот момент мы въехали в деревню, которая нас встретила своими безлюдными улочками. Окна домов были плотно зашторены, в некоторых домах окна были закрыты ставнями. Здесь не было никаких запахов, не слышались людские голоса, и домашних животных.

– Как они все же здесь живут? Здесь ни чем не пахнет, они, что не готовят себе еду? – не унималась я.

– Ты хочешь в магазин?

– А, что он здесь все же есть?

Саша свернул в другую сторону от сельского совета, проехав на другой конец деревни, остановился у небольшого здания, который уже несколько лет не видело ремонта. Штукатурка на стенах в нескольких местах осыпалась, показывая полуразрушенный кирпич. Дверь покосилась. Окна, как и во всех домах странного селения, были плотно закрыты.

Открыв дверь, Александр пропустил меня вперед, пройдя такой же мрачный коридор, мы оказались в просторном, освещенном зале. Везде стояли деревянные стеллажи, на которых лежал огромный ассортимент продуктов, что самое главное, что они отличались от продуктов в наших магазинах.

– Здесь что еще с советских времен все лежит?

Я была в шоке оттого, что абсолютно все продукты были выпущены в советское время. Александр улыбнулся и поприветствовал хозяйку заведения:

– Томочка, здравствуй. Как продвигается сбыт экологически чистых продуктов?

Я посмотрела в ту сторону, куда пошел мой спутник, увидела женщину примерно моего возраста, очень крупных габаритов, с ярко красными губами.

– Саша, вы решили порадовать меня своим посещением? Рада, рада вас снова видеть, – женщина посмотрела на меня, а я уловила нотку ревности в ее взгляде.

– Это Лидия, мой напарник.

– А-а-а, – протянула женщина и потеряла ко мне всякий интерес.

Я тоже не стала вмешиваться в их беседу, а ходила мимо стеллажей, не веря своим глазам. Цены здесь были такие же, как и в обычных магазинах. «Боже, мои любимые конфеты! Боже «Кара–Кум»»! – взяв в руки бумажный пакет с конфетами, тут же пошла к кассе. Продавщице видно я не внушала доверия потому, что взяв с меня деньги, снова вернулась к разговору с Александром. Я тут же раскрыла пакет, развернула конфету и попала в далекое прошлое. Такое наслаждение, я давно не получала. Доев конфету, я потянулась за второй и только сейчас заметила, что Александр смотрит на меня с улыбкой.

Вскоре мы вернулись к машине, я же невольно потянулась за следующей сладостью.

– Успеешь доесть до того, как уедем отсюда?

– Навряд ли, – угощайся, – ответила я и тут же задала свой вопрос. – А почему ты спрашиваешь?

Мы доехали до сельсовета, взяли свои рюкзаки, с которыми мы никогда не расставались и вошли в здание. Пройдя в самый конец длинного коридора, подошли к двери, которая ничем не отличалась от других. Александр посмотрел на меня и спросил:

– Готова?

– Разве здесь можно быть готовой?

– Ну, тогда пошли.

Он открыл дверь, взял меня за руку, закрыв глаза, я вздохнула и вошла с ним. Мы оказались на незнакомом пустыре, туманность, которая здесь всегда присутствовала, сегодня была очень плотной, и не давала возможности разглядеть его размеры. Александр открыл свою шкатулку и из появившегося луча света появился Таги. Жижа, выбравшись наружу тут же набирая скорость, бросился в поиске добычи. Я последовала его примеру. Но в моем луче появилось вялое существо, которое упав на землю, лежало не шевелясь.

– Ты когда его кормила последний раз? – с возмущением спросил Александр. – Он же обессилил у тебя.

– Ну, я болела, не могла встать, – пытаясь выгородить себя, все же поняла, что очень виновата перед этим существом, которое не раз мне спасло жизнь. Существо попыталось встать, но тут же рухнуло обратно. – Что делать? – я посмотрела на спутника в надежде, что он поможет моему Таги.

– А что здесь сделаешь? Но, подходить к нему не советую.

– Может еды ему найти?

– И как ты это себе представляешь?

– Не знаю, – пожав плечами, оглянулась. – Я сейчас.

– Э, ты куда?

Но я уже бежала в противоположную сторону. Я узнала этот пустырь, за ним должно быть укрытие тех бедолаг, что добровольно ждали смерти. Да, в последний раз, там никого не было, но такие же жижообразные существа – водились. Подбежав к зданию, увидела, что они вышли на охоту, проникая в здание, но никого там не обнаружив, возвращались обратно, издавая голодный вой.

Дождавшись, когда основная часть существ уйдет в поиске еды. Недолго думая, я вышла из укрытия, зная какая чувствительность у этих существ. Один из отставших Таги тут же отреагировал на мой выход и помчался в мою сторону. Меня всегда удивляло то, как это на вид не поворотливая жижа может с такой скоростью передвигаться. Не успев добежать до своего обессиленного питомца, я споткнулась и упала, сильно ударившись рукой о камень. Жижа тут же оказалась возле меня, открывая свою огромную пасть, чтобы проглотить меня и переработать всю без остатка.

Закрыв глаза, чтобы не видеть, как эта сущность начнет поглощать меня, приготовилась к самому страшному и неизбежному. Как вдруг услышала грозное рычание, а потом звуки борьбы. Ко мне подбежал Александр, помогая встать, он смотрел на борьбу двух одинаковых существ, которые боролись между собой. Я отличала своего Таги от чужака, потому что он был светлее, а когда он от боли сжимался, я тоже ощущала его боль, чувствовала, что силы не равные. Но, Таги, не сдавался, нападая на более сильного соперника. Его судьба была предопределена. В этом мире выживал сильнейший.

– Как я могла так с ним поступить, – слезы потекли по моим щекам. – Теперь он из-за меня погибнет.

Александр молчал, не зная, что сказать мне. Но чтобы хоть как-то утешить меня, он просто обнял меня за плечи, прижимая все сильнее и сильнее к себе.

– Нет, я не могу это допустить!

Решительно сняв рюкзак и достав святую воду, улучшив момент, брызнула ее на сильного противника, который был готов наброситься на лежавшее тело моего жижеобразного друга. Вода не навредила ему, но от кожи пошло небольшое испарение, которое доставило ему неудобства. Этим действием, я снова переключила его внимание на себя.

– Боже, что ты наделала. Они же толстокожие! Ты этим их не пробьешь.

Я бросилась в его сторону, но Александр, схватив меня за руку, побежал прочь с открытого места. Пробежав половину пути, мы оглянулись и увидели, что Таги Александра преградил путь нападавшему. Теперь борьба продолжила на равных. Оба сильных и желающих победить самца бились не на жизнь, а на смерть. Теперь Саша бросился спасать своего питомца, стараясь всеми способами, обезвредить его мужским воздействием. Тут шли в ход камни, палки, которые летели в него со всей силы, на что способен человек. Место побоища передвинулось от того места, где лежал Таги.

– Смотри! – закричала я, увидев, что из тумана, появляется еще один гость.

Саша обернулся и попятился ко мне, стараясь собой прикрыть меня. И только сейчас я поняла, что это мой питомец, медленно двигался на помощь. Как только он достиг места побоища, напал на чужака со стороны. Вдвоем они справились с тем, кого я привела. И через пару минут оба Таги принялись поглощать тело погибшего. Вскоре от него не осталось ничего. Меня удивило то, что Сашин Таги, фактически все тело оставил для моего помощника. Когда мой Таги подкрепившись, набрался сил, они отправились дальше искать себе пропитание. А мне даже на минутку показалось, что он, обернувшись, наклонился вперед, благодаря меня.

– Он, что тебе спасибо сказал? – удивленно проговорил Александр, глядя в след удаляющимся Таги.

– Я тоже не поняла. Но скорее всего, – с сомнением ответила ему я и переключилась на своего друга. – Но, ты же тоже бросился защищать своего питомца.

– Сработал инстинкт самозащиты, и забыв обо всем стал камни кидать, – Сашу усмехнулся. – А ведь я воин со стажем, а сам камни в руки взял.

– Да, в таких ситуациях человек перебарывает воина, – поддержала я его.

– Мы связаны с ними, поэтому они защищают нас, мы защищаем их. Значит, они не такие уж и бездушные

– Только вот мне надо к своему помощнику быть внимательнее, и не морить голодом, – решительно добавила. – Больше такого не повториться. А еще я чувствовала его боль.

– Это у тебя появилась связь с ним. Теперь ты не будешь, его боятся, вы взаимосвязаны.

Мы сели на сваленное дерево на краю пустыря, ожидая своих потусторонних помощников, которые вернулись минуть через тридцать, появившись на горизонте, они легли недалеко от нас именно на том расстоянии, откуда их захватывает луч из шкатулки.

– Ну, что идем отдыхать? – спросила я у своего питомца.

Он тут же встал, но с места не сдвинулся. Как только луч появился, он исчез в нем. Шкатулка закрылась. Саша провел ту же процедуру, и мы направились к выходу из параллельного мира.

– Это мне будет уроком. Но знаешь, я думала, что что-то все же случилось, поэтому ты меня сюда привез.

– Нет, просто хотелось здесь с тобой побыть, так сказать приятное с полезным.

– Да, полезное было, а вот приятное, – я вздохнула, – что-то сомневаюсь.

Выйдя из здания сельсовета, мы сразу же отправились к машине. Саша повернул ключ в замке зажигания, потом его взгляд упал на пакет с конфетами.

– А конфеты лучше ешь быстрее.

– Почему?

– Ну, хорошо сама сейчас все увидишь.

Я достала конфету, получая удовольствие от конфетного вкуса прошлой эпохи. Когда я потянулась за следующей конфетой, Саша стукнул мне по руке.

– Хватит.

– В смысле хватит? Что происходит?

– Сама смотри, мы как раз приехали, – он показал на вывеску, «Выселки». – Граница, между мирами.

Александр переложил пакет со сладостями на газету, в этот момент конфеты вместе с бумажным пакетом превратились в пепел, медленно рассыпаясь на газете. Я невольно закашлялась, хватаясь за желудок.

– У меня что, то же самое в желудке?

– Нет, не переживай. То, что съедено на территории этого селения, быстро перерабатывается. Но вывести отсюда ничего нельзя.

– Этот поселок, что так и остался в советском времени?

– Не совсем. Просто продавщице дан дар, посещать прошлое. Вот она там и отоваривается. Местные приходят к ней за продуктами, поэтому выезжать им и не надо, а вернее нельзя. Это место покидать им запрещается. Они все застряли в нем.

– Они в чем-то провинились?

– Можно и так сказать.

– В чем?

– Не все сразу.

– Да, уж точно деревня-призрак.

Глава 11

Глава 11

Вернувшись, домой, чувствуя себя превосходно, я принялась изучать дело своего «следующего» – это был молодой паренек с гладко выбритой головой и огромными глазами цветом лагуны.

– Красивые у тебя глаза, – восхитилась я, рассматривая его фото, открыв досье начала читать. – Игорь Владиславович Степанян. Так лет тебе всего восемнадцать, а туда же, в моем списке оказался.

Изучая дело, выяснила, что молодой человек учился в школе в одиннадцатом классе. На фото он был в темно синем костюме, и белоснежной рубашке. Он сидел возле фонтана, глядя устремлено куда-то вдаль.

– А ты симпатичный. Наверное, сердце девушек, немало разбил, раз я смотрю твое досье. И скорее всего из-за девушек у тебя неприятности.

Юноша занимался спортом, был успешен в оценках. Дальше была информация, что семья благополучная, в которую входила мать – Варвара Алексеевна, отец – Алексей Анатольевич. Он был единственным ребенком, и ему уделялось, очень много времени. Мать никогда нигде не работала, а все свое время отдавала своим мужчинам. Отец занимал руководящую должность.

– Семья, как семья. И что у вас не так?

Я знала по своему опыту, что пока не узнаю своего подопечного лично, то есть не наведу с ним личный контакт, толку никакого не будет. Все, что я держала в руках, была общая информация, и мне суждено было покопаться, как сейчас говорят «в грязном белье» этого мальчика, но, только познакомившись с ним, я смогу узнать, что он сделал плохого в этой жизни, что его душу хотят забрать на века вечные.

– Где же ты спрятал свою тайну? – пытаясь найти между строк его досье, хоть какую-то зацепку. – В каком направлении ее искать?

Но, ничего особенного я так и не узнала. Записав домашний адрес и номер школы в блокнот, посмотрела на Чарли:

– Ну, что дружок сегодня мы будем гулять в другом районе. Надо привычки свои менять, а то мы с тобой каждое утро только в парк ходим. Теперь возле школы погуляем. Ну, что поехали.

До района, в котором находилась школа, мы ехали не больше пятнадцати минут, но не успели мы подъехать, как увидели, что мой подопечный, выбежал из школы, на ходу застегивая черную кожаную куртку, и направился во дворы многоэтажных домов. Мы проследовали за ним.

Игорь подошел к одному из подъездов, позвонил по телефону и стал ждать. Мы, не привлекая его внимания, остановились недалеко, но парню было не до нас. Через пару минут к нему вышла симпатичная брюнетка невысокого роста. Увидев его, она смущенно поправила старенькую потертую курточку, улыбнулась ему, но поцеловать себя не дала.

Тогда Игорь взял ее за руку, и они пошли прочь, медленно не торопясь, удаляясь от дома. Они прошли не малое расстояние, прежде чем сели на скамейку в небольшом парке перед фонтаном. Я присела позади них, на рядом стоявшую скамью. Фонтан еще не работал, но из-за шумной детворы, что играла здесь, мне было плохо слышно, о чем говорили влюбленные, но по обрывкам слов, поняла, что они договариваются о вечере. Было ясно, что сидеть рядом с ними не имело смысла, а то, что они должны были встретиться в девять вечера на этом же месте, меня заинтересовало. Поэтому, так же, не привлекая их внимания, мы направились в обратную дорогу.

До вечера у меня было много свободного времени, поэтому, не раздумывая, я отправилась к детям. После того, как дочь ухаживала за мной – отказавшись от собственной семьи создавая мне все условия для быстрого выздоровления – я их почти не видела. И решив восполнить пробел, купив огромный букет белых роз и подарки внуку и зятю, вызвала такси, и через тридцать минут сидела на полу с внуком, играя с ним новыми игрушками.

– Мамочка, какой замечательный букет! – восхищалась дочь. – Но не надо было покупать, тратиться.

– Ты единственная моя дочь и я хочу тебя иногда радовать, – улыбнулась я ей. – Тем более ты знаешь, что мне дали безлимитную карту нашего рода, и я могу для личного пользования ее пользоваться. Мне запрещено на нее покупать всякую роскошь в виде вилл, самолетов, яхт. А это всего лишь знак любви и признательности.

– Ну, да хоть карта всего рода, но ты заслужила все эти деньги.

– Ты так не говори. Не я заслужила, а как ты правильно отметила наш род воинов. И Данил, когда вырастит, тоже ее будет пользоваться, ведь нам нельзя работать на простых работах, потому что наша помощь может понадобиться в любую минуту.

Кира, снова услышав о сыне, загрустила, ей не хотелось, чтобы ее ребенок продолжал мое дело.

– Работа у вас сложная, что и говорить, – проговорила она и решила поменять тему разговора. – Кто у тебя на этот раз?

– Школьник. Вот фото.

Я достала телефон и показала переснятый снимок, зная способность Киры видеть мельчайшие мелочи, надеясь, что она сможет мне больше о нем рассказать.

– Его случайно не Игорем зовут?

– Да, Игорь. А ты что его знаешь?

– Немного. У меня есть знакомая, так вот его я с ней видела. Что связывает их, я не знаю, но вот то, что они близко знакомы – в этом я уверена. У них, по-моему, даже родители между собой дружат.

– Ты не могла бы позвонить этой своей знакомой и узнать о нем побольше?

– Тебе срочно?

– Желательно, прямо сейчас.

– Хорошо.

Кира ушла в комнату, а я продолжила строить башню из кубиков, вместе с внуком. У нас получился целый замок, прежде чем появилась дочь. Присев на пол рядом со мной, она передала то, что узнала от своей знакомой.

– Как я уже сказала, их родители дружат, хотя в возрасте у них большая разница. И дружат давно. «Проверенные люди» – так охарактеризовала их Наташа. Мужская половина этих семей оба занимают хорошие должности и абы кого в друзья не берут.

– Понятно, а что она про самого мальчика сказала?

– Типичная золотая молодежь. Этот ребенок считает себя безумно красивым, да плюс еще и связи, поэтому девочки должны падать к нему сами в ноги, штабелями. Хотя ветреные девушки, так и делают, сами себя предлагают.

– Ну, точно не одно сердце разбил. Может из-за этого, демон на него охоту будет вести?

– Не знаю как на счет сердца, раз девушки сами стараются, чтобы он на них внимание обратил. А вот с друзьями у него пошло напряженное отношение.

– И что у них не так?

– Она точно не знает, но вроде он обмолвился, что они его достали. А он хочет жить спокойно.

– И что это он вдруг такой целеустремленный стал? Что-то тут не так.

– Да здесь все проще. Вроде он по-настоящему влюбился.

– Ну, видно в ту девочку, из-за которой с уроков сбежал. Они сегодня возле фонтана о свидании вечернем договорились.

– Вот все и прояснилось.

Внук захотел спать, Кира ушла его укладывать, а мне позвонил зять, узнав, что я нахожусь у них дома, проговорил:

– Что сынуля еще не спит?

– Кира с ним в спальне, а я на кухню вышла, чтобы не мешать им.

– Лидия Семеновна, тут такое дело. Один из ваших «следующих» сегодня задержан, находится у нас.

– Это кто?

– Игорь Степанян.

– Как так? Я недавно видела его со своею девушкой.

– Вот из-за девушки его и задержали.

– Он что изнасиловал ее?

– Нет, она пропала. Их видели вместе, и камеры в парке это показали. Потом по камерам мы отследили их путь обратно. Они зашли за угол одного дома, а там камер рядом нет. И все след ее исчез. Его потом видели одного, а девочка пропала. Видимо, он замешан в похищении.

– У них же сегодня должно быть свидание, я видела, как она сияла от счастья, да и сам Игорь был счастлив, когда она согласилась на его предложение. Зачем ему до свидания у фонтана, похищать ее? – я была в недоумении. – Ну, ладно бы после свидания, но до?

– Да, что-то здесь явно не так.

– А он что сам говорит?

– Ничего молчит. Просто молчит.

– Может мне с ним поговорить? Проведешь меня, как школьного психолога и все, проблем не будет.

– Я узнаю, потом вам перезвоню. Будьте на связи.

Сидеть на одном месте – это было не в моем характере, поэтому, когда Кира вернулась, я сообщила ей новость, и помчалась к зятю в полицейский участок, но его там не оказалось, как я потом выяснила, он выехал на место убийства. К Игорю меня не пустили, мне ничего не оставалось делать, как вернуться домой и ждать. Ждать! Как можно просто так сидеть и ждать? Поэтому, когда наконец-то позвонил Павел, я фактически схватила телефон, и этой своею не сдержанностью, чуть не уронила его на пол.

– Лидия Семеновна, в общем, я вот что узнал. К нему пока не пускают, у него же отец не простой человек, поэтому Игорю сейчас нельзя с кем-либо общаться. Но, отец, боясь, что его отпрыск может пострадать, решил оставить его у нас. В общем, на начальника моего надавили так, что он сам вздохнуть теперь не может.

– И как мне ему теперь помогать, если он под вашей крышей сидит?

– Вечно он здесь сидеть не будет. Хотя ему здесь папенька такие условия создал, считайте, что он на курорте. Отдельная камера, телевизор, холодильник, даже кровать привезли, – представляете, новую из магазина.

– Что скажешь сынок из богатой семьи.

– Да, у богатых свои странности, – ответил зять.

– Комфорт все любят.

– Но против него нет улик, только то, что они за угол зашли вместе и все. Хотя мне участковый сказал, что он фигурирует, как свидетель уже в трех эпизодах. И во всех случаях пропавших девушек, не нашли.

– Вот это новость. Неужели он причастен к их исчезновению?

– Здесь надо еще покопаться, может, что и нароем.

– А другие девушки давно пропали?

– От трех месяцев до года. Примерно раз в три-четыре месяца.

– Что-то мне перехотелось помогать этому ребенку.

Только на следующий день я узнала, что парня выпустили, и что он находится дома под пристальным присмотром матери. Я решила, что надо действовать, пошла к ним. Дверь мне открыла Варвара Алексеевна, домохозяйка была в брючном белоснежном костюме с бигудями на волосах. Увидев незнакомку, она сначала хотела закрыть дверь передо мной, но услышав, что я пришла помочь, все же пустила на порог квартиры. Но в комнаты не предложила пройти.

– А мне можно, с вашим сыном наедине, поговорить?

– Нет.

– Тогда при вас?

– Нет.

– Вы понимаете – это касается жизни и смерти, в буквальном смысле этого слова.

– Нет.

Она смотрела на меня, не выражая каких-либо эмоций. Я дотронулась до ее руки и картинки из ближайшего будущего тут же всплыли передо мной. Увидев мой растерянный вид от прикосновения к ней, женщина проговорила:

– Сын пробыл сутки в этом ужасном заведении, и я не хотела бы его сейчас еще больше расстраивать. Мальчик и так стресс перенес.

– А вы считаете. Что ему там было хуже, чем здесь? – увидев ее удивленное лицо, продолжила. – Вашего мужа сейчас попросили с должности, потому, что ваш ребенок был замечен в исчезновении предыдущих девушек, и это дало отпечаток. Шефу вашего мужа не нужны такие сложности, поэтому он его просто уволил.

– Что вы такое говорите? Уходите.

– Да, нет уж. Я вашего мужа подожду, я вижу, что он скоро подъехать должен к дому.

– Да, вы кто такая? – возмутилась хозяйка дома, чувствуя страх перед ней.

– я, та, что должна помочь вам, вернее Игорю. И не надо меня бояться.

В этот момент послышался звук открываемого дверного замка, в дверях показался понурый глава семейства.

– Леша, так это правда? Тебя уволили?

– Откуда ты знаешь? – удивился он.

– Вот эта женщина сказала.

– Вы кто?

– У вашего сына проблемы и я хочу помочь ему.

– Уходите, мне не до вас.

– Знаете, если честно мне не особо хочется помогать вашему сыну, но это мой долг.

– Раз не хочется, тем более идите отсюда.

Женщина тут же вытолкала меня на лестничную площадку, закрыв дверь, но я услышала ее рыдание.

«Интересно, – подумала я, спускаясь по ступенькам вниз, – ей сейчас сына жалко или должность, которую потерял муж?»

От Павла узнала, что за Игоря родители внесли залог, поэтому его выпустили до конца ведения дела по исчезновению девушки. Школу он не посещал, поэтому я вообще не понимала, как к нему подобраться.

– Сложность за сложностью, – расстроено я рассказывала о своих неприятностях Александру.

– Думаешь, мне никто перед моей физиономией двери не закрывал? – он усмехнулся.

– Да, это полбеды, я к этому уже тоже привыкаю.

– Одно. Конечно, хорошо – за шиворот меня нелегко выпроводить. Я – мужчина, я – сильнее. А ты женщина, значит должна быть хитрее. Ищи другие подходы к подростку.

– Подросток, – передразнила его, – переросток. Он уже давно взрослую жизнь ведет, а тут за спинами родителей спрятался, хвост прижал, даже с друзьями гулять не ходит, видимо понимает, что серьезно влип.

– Не то слово. А что Павел говорит, вернее как дело это продвигается? Прошла неделя, должны же быть хоть какие-то результаты.

– Сам он это дело не ведет. Но интересуется им ради меня. Пока все на одном месте топчутся. И как мне с этим переростком поговорить ума не приложу?

Неделя это был уже не малый срок, для расследования дела может и немного, а для меня, когда его жизнь могла оборваться в любую минуту, сводила меня с ума. От бездействий у меня начиналась депрессия. Ангел мой не появлялась, дневник молчал, в нем стали редко появляться записи. И это меня доводило до того, что я металась по квартире, как тигрица в клетке, готовая броситься на защиту, но не подзащитного, ни врага рядом не было. Вернее враг не дремал, но о себе пока не давал знать. Так прошло еще несколько дней. Когда позвонил Павел с новостями, я испытала чувство облегчения, что наконец-то, я смогу принять участие в этом не понятном пока еще деле.

– Особо порадовать мне вас нечем, – сразу объявил мне зять, – одно могу сказать, что дело не простое и затянется. Но есть, и хорошие новости – Игоря пригласил друг на день рождение, который он будет справлять за городом

– И он, что едет?

– Да, он спрашивал разрешение на выезд, ведь у него подписка о не выезде за пределы города.

– Если за город, то, скорее всего, какое-нибудь закрытое заведение будет, – догадалась я. – Ну, а мы сможешь туда попасть?

– Надеюсь, что это проблемой не будет.

– Ты мой спаситель!

– Ну, все готовьтесь, идем на закрытую вечеринку, я завтра за вами заеду где-то около трех. Пока доедем, пока определимся с местом, как раз четыре будет.

Глава 12

Глава 12

К шести я была уже готова и стояла возле окна, ожидая звонка Павла, что можно спускаться вниз, но Павел задерживался и не перезванивал.

– Волнуешься?

Обернувшись от неожиданности, увидела, что Ангел-хранитель стоит позади меня.

– Ты всегда так неожиданно появляешься, – проговорила я, стараясь успокоить свое сердце, которое билось в груди так учащенно, что казалось, что вот-вот выпрыгнет.

– Ты раньше так не пугалась, – девочка подошла ко мне. – Волнуешься?

– А ты как думаешь? Я не знаю, как себя вести с этим юношей. И не думаю, что он будет с нами сотрудничать. Как ты думаешь, последняя девочка мертва?

– Что в дневнике?

– Ничего. Да и про девочку эту я не смогу что-либо узнать из дневника. Вот если бы ее фото было у меня, а так все бесполезно. Поеду пытать мальчишку, может все же расколется.

– Попробуй.

– Анюта что-то случилось? Ты так давно не появлялась, что хочешь, не хочешь, а сразу эта мысль в голову лезет.

– Все нормально, просто пришла тебя поддержать, ведь ты не так давно, как поправилась.

– Спасибо.

В этот момент позвонил зять, я бросилась к двери, на ходу предупреждая Чарли, что взять его с собой не могу. Пес остановился, обернулся на Ангела, потом снова посмотрел в мою сторону, делая шаг вперед.

– Чарли я не могу тебя взять с собой. Прости.

Он развернулся и пошел на свой коврик. Лег. Больше в мою сторону он не смотрел. Ангел улыбнулась на эту сцену, подошла к Чарли и стала гладить его.

– Езжайте, я побуду с ним.

С чувством благодарности я вышла на лестничную площадку и уже через пару минут мчалась в автомобиле рядом с Павлом, который извинялся за опоздание.

– Зато мне удалось договориться по поводу столика в том заведении, так что проблем попасть туда не будет, – он показал пригласительные билеты на наши имена.

– Как это тебе удалось?

– Эх, Лидия Семеновна, связи иметь надо, связи.

Я не стала больше выпытывать у него информацию, как он достал пригласительные билеты, для меня было главное сейчас, что он это смог сделать. Павел рассказал, что Игорь останется там, на ночь, поэтому у нас будет предостаточно времени найти к нему подход.

Когда мы приехали, Павел припарковал машину недалеко от входа, где у крыльца стояла охрана, показав пригласительные, нас проводили в кафе под чудесным названием «Капелька счастья».

– Странное название, – поднимаясь по ступенькам в вечернем платье, я чувствовала себя неуверенно. – Может, я хочу, большое счастье.

Павел усмехнулся и произнес:

– И большое счастье здесь есть.

Покрутив головой и не найдя еще одно счастье, мы вошли в здание, вдыхая ароматы еды. К нам сразу подошел официант, посмотрел еще раз на пригласительные, показал наши места за столиком. Народа было много, человек сто, может чуть больше.

– Это, что свадьба?

– Ну, что вы – это всего лишь день рождение. Видите, – Павел показал головой справа от себя, – столы стоят отдельно с диванчиками – это для молодежи, а нам старикам столы и стулья.

Народ потихоньку собирался. В зале стояли столы на восемь персон. За нашим столом шесть мест было уже занято. Поздоровавшись со всеми, мы сидели в ожидании начала праздника. Молодежь, пришла последней, войдя в зал большой шумной толпой, в центре шел жизнерадостный Игорь.

– Да, юноша нисколько не переживает.

– И не говорите, полон сил и энергии.

Появился тамада, началось празднование восемнадцатилетия отпрыска человека, который держал сеть магазинов. Было много сказано слов в адрес именинника, но во всех словах чувствовалась фальшь. Люди говорили то, что нужно говорить, но по отдельным мускулам лица, было видно, что это все ложь. Именинник вел себя вульгарно и вызывающе, он постоянно перебивал говорящих, стараясь сказать что-нибудь обидное в их адрес. Молодежь его поддерживала, громким смехом. Но родителей эти выходки сына нисколько не смущали, они не могли налюбоваться своим отпрыском.

– Ты обратил внимание, что девушек в их обществе нет, – прошептала я, чтобы не слышали другие гости, сидящие за нашим столом.

– Так зачем они здесь? – усмехнулся зять. – Они будут в «большом счастье».

– Это где? – не поняла я.

– Пойдемте, покажу.

Мы вышли, не привлекая внимания, Павел привел меня к длинному стеклянному коридору, который соединял гостиницу, рядом стоящим зданием, на котором висела вывеска – «Большое счастье».

– Господи, что люди только не придумают.

– Взрослые будут гулять в ресторане до самого утра, а молодежь потом пойдет в «Большое счастье», где папочка снял для сыночка элитных проституток. Вот он и радуется, от предвкушения большого счастья.

– Да, уж. Видимо сильно удивить своего сыночка больше они ничем уже не могли.

– А самое главное, я узнал, он купил учительницу с их школы, чтобы она мальчиков обслуживала.

– Это что за беспредел!

– Да, но по бумагам она добровольно приехала сюда.

– Почему вы органы не помешали всему этому?

– Как вы это себе представляете? – зять искренне был удивлен. – Мы сейчас сидим за одним столом с прокурором города, а сынок друг именинника, справа от нас за столом заместитель мера города, – он загибал пальцы, – продолжать?

– Не надо, – буркнула я.

Мне была неприятна эта тема разговора. Понимая, что именно на эту ситуацию никак не смогу повлиять, поэтому переключилась на основную, из-за которой мы здесь находились.

– И как нам с Игорем поговорить? Мы же не можем взять и подсесть к нему.

– Подождем.

Мы вернулись за стол. Тамада стоял рядом с соседним столом, передавая микрофон, мужчине средних лет, который постоянно вытирал вспотевший лоб.

– Да, – всполошилась я. – А какой подарок мы будем дарить?

– Никакой.

– Как так, вот к нам подойдет тамада, чтобы мы поздравили этого оболтуса, а мы что делать будем?

– Его прокурор от всех нас поздравит, ведь никто не знает, кто мы, все считают, что мы с ним.

– А мы с ним?

– А вы как думаете?

– Ответь просто, а не пытай меня.

– Да, это он помог нам с билетами. Он давно зуб точит на папеньку этого «чудесного мальчугана», – проговорил Павел и посмотрел на именинника, который в этот момент выливал из бутылки содержимое на одного из уже поздравивших его гостей.

Мужчина шутил в ответ, но я чувствовала в его душе боль, что ответить этому пареньку он не мог. Но именинник не со всеми себя так вел, поэтому гостю было от этого еще больнее на душе, что он выбран на роль шуток и насмешек. Но когда встал прокурор и еще несколько человек, парень с почтением слушал его и даже поблагодарил за подарок и поздравление.

Тамада сделал перерыв, гости потянулись к выходу. Мы тоже встали, и пошли вместе со всеми.

Вскоре мы увидели, что в нашу сторону направилась небольшая группа молодежи, среди них был Игорь. Они прошли мимо, и вышли на крыльцо, весело обсуждая, как именинник вылил шампанское на гостя, мы пошли за ними, но они не обратили на нас внимания.

– Игорь, можно с тобой поговорить?

Парень, сначала посмотрел на меня с удивлением, но узнав меня, поморщился. Ему никак не хотелось в разгар веселья, обсуждать неприятную для него тему. Он хотел отойти, но передумал и подошел поближе ко мне, когда его друзья заметили это, он сказал, что ненадолго и первый отошел на расстояние, чтобы друзья не слышали наш разговор.

– Я приходила к вам, но родители не разрешили поговорить с тобой.

– Да, я видел вас.

– Игорь ты ничего не хочешь мне рассказать?

– А почему я должен вам что-то рассказывать? – он с вызовом посмотрела на меня.

– Да, может ты и не должен рассказывать ничего, тогда скажи только одно – почему ты его поручения выполняешь?

– А вы откуда знаете? – удивился Игорь, опустив голову.

– Знаю, поэтому я здесь. Тебе угрожает опасность, а я хочу помочь тебе избежать этого.

– Он обещал меня не трогать, если я приведу девок к нему.

– И Наташу он потребовал?

– Наташа, – юноша посмотрел на меня, – она была последней. А вам все равно никто не поверит, – прошептал он.

– Ты думаешь, что откупился? И он больше не потребует жертв?

– Он сказал, что она последняя будет. Он обещал! – чуть ли не крича, повторил Игорь.

– Но ты же не один, все это провернул!

Дотронувшись до него, я резко одернула руку. Обернувшись на хохочущего именинника, снова повернулась к Игорю:

– Ты понимаешь, что он первый будет?

– Отстаньте от меня, – крикнул Игорь и резко развернувшись, пошел в здание, но не успел он пройти и несколько шагов, как вдруг налетел сильный ветер, вывеска «Капелька счастья» упала на голову восемнадцатилетнего паренька. Он обмяк, рухнув замертво на мраморный пол крыльца. Наступила тишина. Все смотрели на тело, а Игорь не мог отвести от глаз друга, которые становились с каждой секундой мутными, стеклянными.

Началась паника, послышались крики, истерика. Игорь наконец-то смог оторваться от глаз погибшего друга. На шум выбежали взрослые. Увидев мертвого сына, мать именинника упала в обморок, а отец сел рядом с телом сына, обнимая его. Павел вызвал полицию. Начался опрос свидетелей. Эта процедура затянулась, Павел подошел к коллегам, поговорил с ними, нас опросили в числе первых, и через час отпустили домой.

Мы сели в машину, и тут увидели, что к нам подошел бледный Игорь:

– Можно я с вами поеду, сразу и поговорим.

– Тебя допросили? – спросил Павел.

– Не думайте, я не сбегаю, меня тоже отпустили.

Сев на заднее сиденье, парень замолчал, но как только мы отъехали, он прервал молчание:

– Спрашивайте.

– А сам не хочешь рассказать?

– Я еще не знаю, что можно вам рассказывать, а что нет.

– Мы здесь не официальные органы, – спокойно произнес Павел. – Ты наверно и сам понимаешь, что такое в полиции не расскажешь.

– Да, это так.

– Тогда рассказывай.

– Мне некуда деваться, – он горько вздохнул. – Ванька погиб, а он тоже был причастен к нашему делу. Понимаете, мы создали тайное общество, в которое входили только избранные. Вы думаете, Ванька был психом или невоспитанный пацаном? – Игорь усмехнулся. – Ну, конечно вы так думаете, а все потому, что он хамил со всеми присутствующими? Потому, что мог бутербродом с икрой кинуть в физиономию кому-либо, шампусик вылить на бедолаг.

– И ты хочешь сказать, что это не так?

– Нет, мы как раз и боролись с этим рабством. Все гости, как послушные рабы, готовы были все терпеть, лишь бы наши родители по головке их гладили, подачки всякие давали. Вот мы и вели себя так, чтобы люди протестовать начали. А они все равно терпят.

– Вы просто пользовались своим положением.

– Нет, мы хотели, чтобы эти рабы хоть раз плюнули в наши физиономии, послали нас.

– Но причем тут девушки? – не поняла я.

– Вы о тех, что нас в гостинице ждали?

– Да, кстати, – вспомнила я, – правда, что одна из ваших учительниц там ждала вас?

– Да, родители Ваньки ее купили для него. А мы, кстати, ей тоже придумали наказание, чтобы не шла на поводу наших родителей.

– Хорошо, что до этого не дошло.

– Как это не дошло. Она у нас в избранных была, поэтому мы задержались. А видео с тем, как она нас ублажает уже у директора.

– Как вы можете?

– Можем. Она ведь просто могла отказаться, но ей предложили бабло и пообещали, что она будет вхожа вкруг наших предков. Дура наивная, – брезгливо проговорил юноша и отвернулся к окну. – Кто ж таких в наше общество пропустит. Мы элита!

– Почему вы себя богами возомнили? – возмутился Павел. – Почему вы решили, что можете влиять на судьбы простых людей? Это вы так себя ведете, потому что у вас родители при должности, а будь вы на их местах, тожепритихли бы и были мальчиками на побегушках.

– Мы никогда на их месте не будем! – взорвался Игорь. – Я любому по морде дам, кто решит меня унизить!

– Поэтому ты хвост прижал и спрятался за спину родителей? – не унимался Павел.

– Вы не понимаете, это другое.

– И что это другое? Мелкие мстители?

– Мы тайное общество и боремся своими методами, но мы не уроды. Видео с нашей училкой, только у директора школы. И то мы сказали, что в его интересах не разглашать эту информацию, иначе он сам окажется на ее месте. Ну, уволиться она, ну уедет в другой город, зато уроком будет не гнаться за деньгами и уметь говорить «нет».

– Ладно, бог с ней с этой учительницей, – встряла я в перепалку мужской половины. – Давай о главном, ведь, если хочешь жить ты должен все как на духу рассказать нам. А мы даем обещание, что за пределы этой машины наш разговор не выйдет. Мы тоже что-то вроде тайного общества и свои тайны не разглашаем.

Юноша снова смотрел в окно, мы въехали в город, Павел остановился во дворе Игоря, но он не выходил, не поворачивая головы, проговорил:

– Это случилось около года назад. Мы тогда решили проучить одного мужика, он у отца работал, отец орал все время на него, а он потупит голову и молчит. Отец даже пару раз руку на него поднимал, а тот все равно молчал. Но отец его держал, говорил, что он хороший специалист, и если бы не этот факт, то давно бы уволил его. Он и стал нашим следующим претендентом. Мы ведь года три, как таким образом протестуем. Но как-то вяло у нас получалось. А этот мужик для нас кладом показался. Я узнал, где его хата, в тот же день поехали к его дому. Несколько дней наблюдали за ним. Знали, во сколько уезжает на работу, во сколько возвращается. А в тот вечер мы знали, что он еще на работе, поэтому смело залезли к нему, в его берлогу. Он должен был прийти в семь, но его не было.

– Так вы еще в чужие дома лазили?

– Но как-то надо же было поговорить с ним. В войне все способы хороши, – гордо проговорил юноша. – Мы ждали его около двух часов, устали просто так сидеть, кому-то пришла идея обследовать его дом. Посмотреть, так сказать, как живут низшие сословия нашего общества. Мы облазили весь дом, но особо нас ничего не заинтересовало. Но Ванька залез на стол и стал смотреть, что у этого мужика лежит на антресолях. Там мы нашли старинную книгу, конечно же, она нам показалась клеевой. Вот мы и решили раз она пылиться там, значит, хозяину она не нужна. Забрали книгу, и ушли, так и не дождавшись его.

– И что это за книга была?

– Обложка такая клевая была. Из натуральной черной кожи, с пентаграммой и еще всякой такой ерундой. Мы нашли в ней всякие старинные обряды. Думали – это шутка и решили попробовать один из них – это вызвать демона, как там было написано. Решили – сделали. Провели обряд, сделали вроде все как положено, но у нас ничего не вышло и мы выбросили книгу. Зачем нам это хлам. А через неделю начались всякие странности. Но только через месяц, когда произошел один странный случай, мы поняли, что натворили.

– Можешь рассказать, что именно произошло?

Игорь помолчал, снова вздохнул тяжело, но от разговора не ушел.

– Придется. Ванька погиб, значит, я следующий. А умирать ой как не хочется. А вы, мне, правда, поможете?

– Для этого мы здесь, – уверенно ответил Павел.

– А еще, – я посмотрела на Игоря, – хочу сказать тебе, что тот мужчина, у которого вы были дома, специально вам книгу подкинул, поэтому и не торопился домой. Он знал, что вы к нему залезете, ждал, когда вы оболтусы, найдете ее.

– Зачем?

– На это вопрос позже отвечу, – я посмотрела на удивленного паренька. – Сначала скажи, давно этот мужчина работает у твоего отца?

– Я не отдел кадров, – Игорь почесал голову, – но года два уже наверно. Да, я в позапрошлом году зашел к отцу, ну у меня нал закончился, и я решил разжиться у него. Пришел, а этот мужик отчет ему принес, и отец его тогда похвалил. Я еще так удивился, потому что батя на похвалу скупой. Папка с документами такая объемная была, и отцу некогда было со мной разговаривать, и чтобы я ему не мешал, тогда тысяч тридцать отвалил. Я обрадовался и ушел сразу.

– А теперь отвечу на твой вопрос «Зачем?» Видимо он знал о вашем тайном обществе и о ваших методах борьбы с «рабами», поэтому и раболепствовал перед твоим отцом, чтобы вы его тоже заметили.

– Точно, – спохватился паренек, – отец еще жаловался не раз: «Почему, как ты придешь, он дурак дураком становится». Так он, что все продумал? А мы в его сети попали?

– Получается так.

– О! Какие же мы придурки! – воскликнул Игорь, но потом с удивлением осмотрел на меня. – Но зачем?

– Он хотел избавиться от этих записей, вернее от книги.

– Зачем?!

– Как зачем!? Зачем, зачем! Заладил. Да за тем, что раньше он был поставщиком девушек демону, но это стало ему не в радость. Вот он и решил, все обставить так, чтобы этим занимались вы. Группа глупых, наивных подростков возомнивших себя Робин Гудами. И как понравилась вам новая жизнь?

– Да, но мы сами никого не убивали.

– Верю, но все же расскажи о том дне.

– Мы тогда гуляли. Так ничего особенного, потусили, пиво попили и хотели по домам пойти, как вдруг в подворотне нам дорогу мужик перегородил. Длинный такой, шляпа сдвинута на глаза. И сказал, что когда мы ему долг вернем. Мы еще посмеялись, что никому ничего не должны. Тогда он достал ту самую книгу и велел больше ее не выбрасывать. Мы послали его и хотели уйти, как вдруг все пятеро оказались прикованы к стене. Мы тогда такого страха натерпелись, что с перепугу согласились, выполнять его требования, – юноша был напуган, вспоминая тот вечер, но увидев, что мы не смеемся над ним, продолжил. – Представляете, висим все пятеро, орем, материмся, а он только хохочет. А потом такая резкая боль была, что я чуть сознание не потерял, когда мы пришли в себя увидели, что лежим на земле и у всех животы надпороты. Кровь сочится, больно и голос. Такой странный, как будто кто-то в трубу говорит: «Не хотите требуху свою потерять, через неделю девушку приведите сюда же». А самое главное фамилию и имя ее называет. Сначала мы перепугались до смерти, дня через три успокоились, ведь больше не было никаких общих галлюцинаций, только шрамы на животах напоминали о том вечере. Да и то к концу недели мы подумали, что обкурились вот и все. Но в субботу наши швы у всех в одно и тоже время так начали гореть, что мы подорвались и побежали на поиски этой девушки. Мы тогда еще не сразу вспомнили ее фамилию, да и имя тоже, но как говорится, жить захочешь, найдешь выход из положения. Вот и мы вспомнили все, когда вместе собрались. Нашли ее. Симпатичная девушка, мы предложили ей погулять с нами, она, конечно, нам не отказала. Ну, мы ее и привели на то же самое место, где с незнакомцем столкнулись. Он велел уходить нам, мы не перечили, сразу ушли, но мы долго еще слышали, как она кричит, – юноша вздохнул, – этот крик до сих пор слышу, и во сне она мне снится.

– А ты что думал, убийство бесследно проходит? Что дальше было?

– А через три месяца он вторую запросил, все повторилось. Мы поняли, что потом будет еще и еще! И это будет бесконечно. Но вот третья оказалась девушкой, которая очень нравилась Ване. Мы долго думали, что делать и решили.

– Вы решили обхитрить демона? – усмехнулся Павел. – Ну, вы даете!

– Да, – Игорь занервничал. – В общем, мы произвели подмену, нашли похожую девушку из многодетной семьи, которой плохо жилось с родителями. Дали ей одежду, которую нам передала Ванина девушка.

– Она тоже в курсе была?

– Нет, что вы. Сказали ей, что надо помочь бедной семье, что мы богатые, а у кого-то ничего нет и надо делиться, ну все в таком виде преподнесли ей. Она еще нас тогда похвалила и, конечно же, отдала несколько своих вещей.

– Теперь понятно и что дальше было?

– Девушка переоделась, обрадовалась новым вещам, поэтому с удовольствием пошла, с нами вечером гулять. Мы привели ее во двор. Хозяин ее забрал. Я не знаю, что точно происходило там, но когда мы один раз все же вернулись, после того как крики стихли, там никого не было.

– А в этот раз он назвал девушку, которая нравится тебе?

– Вот именно. И мы проделали то же самое. Наташу спрятали, у ее тетки, а похожую девушку привели во двор. Но раз Ваня погиб, значит, следующий я.

– Но нам известно, что пропало три девушки, значит, их больше было.

– Да, но бродяжек никто же не ищет, кому они нужны, – понуро ответил Игорь.

– А что с первой девушкой, которую спрятали?

– Мы тогда подумали, что это случайность, но она погибла. Ее машина сбила, но теперь я в этом не уверен.

– Своей девушке звонил?

– Да, велел никуда не выходить, ждать моего приезда.

– Надо ее забрать от тетки.

Павел завел двигатель:

– Говори адрес.

Пока мы ехали, Игорь пытался дозвониться до нее, но в ответ были только длинные гудки. Юноша нервничал. Но вдруг он притих, услышав, что он сидит спокойно, я удивленно оглянулась. Его стеклянные безжизненные глаза смотрели куда-то сквозь меня.

– Игорь?

Юноша не отвечал. Он продолжал смотреть куда-то вдаль, но через некоторое время у него потекли слезы, он обмяк.

– Опоздали, – прошептал он, падая на сиденье. – Мы опоздали.

Послышалось его тихое рыдание. Павел остановился, повернулся к Игорю.

– Что случилось? Рассказывай!

– Опоздали, – рыдая, кричал он. – Опоздали! Это только моя вина. Она погибла из-за меня. Я виноват в ее смерти.

Он вскочил, открыл дверцу и выбежал из машины, остановившись на секунду не зная, куда бежать. Посмотрев по сторонам, потом закрыв лицо руками, он побежал по узкой дорожке, которая проходила мимо гаражей. Павел побежал за ним, мне пришлось дожидаться возле машины.

– Не догнал, – тяжело дыша, проговорил он, вернувшись обратно. – Пробежал несколько кварталов, он как сквозь землю провалился.

– Может и провалился, – пробормотала я, позвонила Александру, попросив помощи.

Договорились встретиться возле парка, где я всегда гуляла с Чарли, и минут через двадцать мы сидели в парке, обсуждая план действий.

– Да, скорее всего надо ехать в «Выселки».

– Может через музей? – предложила я. – Я постоянно через этот портал захожу.

– Это ты можешь через музей, а мне только в «Выселки».

– Нам нельзя медлить, – настаивала я.

– Тогда давай так, мы с Павлом в деревню рванем, – согласился Александр, – ты езжай в музей. Найди пацана, но не геройствуй! – крикнул вдогонку мне Александр, на что я просто улыбнулась. Как можно спасти своего «следующего» без сложностей?

Взяв машину Павла, я помчалась к музею Боголюбовых, в котором и был портал в потусторонний мир. Музей был еще открыт, увидев меня, Марина сразу поняла, что мне необходимо попасть в подвал музея, не спрашивая ни о чем, она сама проводила меня до кухни, отправив молоденького гида обслужить зашедших за мной двух иностранцев.

– Здравствуйте. Мы рады приветствовать вас в усадьбе Боголюбовых, – сразу же начал он, уводя иностранцев в первый зал музея.

После того, как сама чуть не стала жертвой в зале жертвоприношений, Марина больше никогда не входила в это помещение. Поэтому проводив меня до места, остановилась, давая понять, что дальше не пойдет.

Но, когда уходила от меня, Марина оглянулась:

– Удачи, Лидия Семеновна.

– Спасибо, Марина.

– Простите, что дальше не сопровождаю, но вы же знаете, что это выше моих сил, снова войти туда.

– Понимаю, но мне, надеюсь, не понадобится помощь. Иди.

Как только Марина ушла, я открыла дверь в подсобное помещение. Теперь дверь не скрипела, она легко открылась, пропуская меня в таинство, которое было спрятано за стеной. Потянув рычаг, я так же не услышала скрипа и от отъезжающей стены. Зажгя факел, что находился в стене, я стала спускаться вниз по каменным ступенькам.

– Да, давно я здесь не была.

Спустившись, отметила, что здесь ничего не изменилось, ведь простые сотрудники музея не могли сюда попасть, это место было только для избранных. Но, что бросилось в глаза, что за жертвенным камнем здесь постоянно ухаживали. На нем не было ни пылинки, появилось ощущение, что в этом зале есть, кто-то постоянный, кто смотрит за порядком в помещение. Но, кто? Невольно оглянувшись, еще раз осмотрела большой зал жертвоприношений.

Игоря здесь не было. Но то, что его в любую минуту могут сюда привести – это я точно знала. И не ошиблась. Не прошло и пяти минут, как послышались приглушенные голоса, я спряталась в самом темном углу залы. Зная из прошлого опыта, что здесь пользуются только факелами, а они освещали только небольшое расстояние от жертвенного камня, поэтому потушив свой факел, приготовилась встречать хозяев подземелья.

Вскоре я услышала недовольный женский голос:

– Давайте пошевеливайтесь, время не на нашей стороне. Каждый раз одно и то же. Я же не могу постоянно вас контролировать, – продолжала возмущаться она, – а доверять такое важное дело, я вижу вам нельзя.

– Но Марина Игоревна, как назло еще домой не собирается, – поддакнула девушка. – Что мы должны были все проделать на ее глазах? Вы хотите, чтобы нас всех уволили, тогда, как мы сюда попадем?

– У, как ты ее, – издевалась взрослая женщина,– Марина Игоревна! Куда деваться. Какая она Марина Игоревна?

– Ну, что ты бурчишь, – успокаивал разбушевавшуюся женщину, мужчина, – Марина хороший директор. Смотри, в музей люди потянулись, иностранцы приезжать стали. Теперь музей стал себя оправдывать.

– Зарплату нам Мариночка Игоревна подняла, – почувствовав поддержку, проговорила девушка. – И если бы не она, нас точно бы давно закрыли.

– Ладно, заступнички, взяли его. Да, крепче держите. Труп нам сейчас не нужен.

Я увидела, что перед камнем появилась вся троица, мужчина на плече нес Игоря. Все вместе они взяли юношу, и положили на камень. Игорь был безвольным, даже на таком расстоянии, я видела, что глаза его были открыты, руки не связаны, но он их держал в замке, соединив крепко пальцы.

– Спина затекла, – жаловался мужчина. – Стар, я уже стал, одному таскать такую тяжесть, не под силу мне уже.

– Не ворчи, в следующий раз что-нибудь придумаем.

– Сколько еще зелье подействует? – спросил мужчина, поправляя жертве ноги, чтобы тело лежало ровно.

– Зачем раньше времени опоили его? – ворчала женщина постарше.

– Так он такой крик поднял, – оправдывалась девушка, тихо, – что нам пришлось это сделать, а так его точно бы другие услышали. Думаете, Марина Игоревна, нас по голове погладила за такие действия за ее спиной? – съехидничала девушка.

– Говорила же, дайте ему просто снотворное, – не унималась женщина, – и проблем таких сейчас бы не было.

– Ага, – уже смело выпалила молодая особа.– Вы же помните, что хозяину не понравилось, что в прошлый раз, жертва спала.

– Согласен, хозяину вменяемые жертвы нужны, иначе он не кайфует.

– Кайфует, не кайфует, – не унималась старшая женщина. – А что мы будем делать, если он раньше времени очнется?

– Что-нибудь придумаем.

– В прошлый раз, что придумали? Молчите? Думаете, хозяин кайфовал, при виде того, как мы за девушкой гонялись по всему залу?

– Да, уж больно прыткая она оказалась, – усмехнулся мужчина.

– Ага, – улыбнулась девушка, – я как вспомню, до сих пор смешно.

– Смотри до веселишься, – устрашающе прошипела женщина, – как бы тебе на ее месте не оказаться.

– Да, что вы такое говорите?! – возмутилась робко молодая сообщница.

Но все же это оказало эффект на спутников, все замолчали, побрели одевать черные мантии, которые по-прежнему висели на стене. Но на свои места вставать не спешили, видимо ожидая прихода других. Я знала, мои напарники еще не добрались до «Выселок», поэтому мне необходимо было что-то предпринять. Но юноша был в забытье, а одной мне было не осуществить его спасение, поэтому мне пришлось все же ждать своих помощников. В это время стали собираться остальные члены этой группировки. Стараясь всматриваться в их лица, поняла, что никого из них я не знаю. «Боже! Избавились от одних любителей жертвоприношений, – печально констатировала я факт, – как появились другие. И откуда они берутся?» Мне ничего не оставалось, как достать телефон, и снят приходящих людей, чтобы показать Марине, ведь, как директор она должна была знать этих людей, хотя бы кого-нибудь.

Когда все плащи были разобраны, они встали на свои места по кругу, вокруг камня жертвоприношений, на котором лежал Игорь. Чувствовалось их трепетное желание быстрее увидеть того, для кого это все проводилось. Никто из присутствующих не смотрел на жертву, он для них был всего лишь отброс общества, им не интересна была его жизнь, его родители. Им хотелось быстрее увидеть то таинство, ради которого они здесь собрались. Поэтому когда Игорь сел на камне, не понимая, где находится, присутствующие заметили это не сразу, а юноша вскочил с камня, крича:

– Что тут происходит? Куда вы меня притащили?

Но не успел он сделать и шаг, как женщина. Которая видимо была здесь главная, вколола ему какое-то лекарство, паренек ослаб, его подхватили и снова уложили на каменное ложе.

– Я же говорила, – ворчала главная, убирая шприц в карман. – Снова все некстати. Хозяин опять будет недовольный.

– Идет, – послышался взволнованный голос одного из участника их злодеяния.

Не понимая, как они услышали приход своего господина, но в дальнем углу залы я увидела его очертания. Демон шел спокойно, давая своим подданным насладиться своим появлением. Только сейчас я осознала, что он может меня почувствовать, если уже не знает о моем присутствии, только делает вид, что не видит.

Все опустили головы, сложив послушно руки внизу. Они были полностью готовы идти за своим господином. Израд по-прежнему выглядел эффектно. Статный, ухоженный, он прошел мимо своих слуг, которые раболепно шептали его имя.

– Израд, – шептали они имя демона, – Израд.

С каждым разом добавляя нотки голоса.

– Израд, – звучало громко.

Демон подошел к камню, поднял руку, все стихли. Хозяин долго рассматривал юношу, затем стал принюхиваться. Прошелся по его телу, затем резко посмотрел в мою сторону, и я поняла, что он видит меня, молча, он отправился в мою сторону, дойдя до меня почти в плотную, он снова принюхался.

– Господин, – проговорила кротко главная женщина, – простите, что опять вам предоставили полусонную жертву, непредвиденные обстоятельства.

Демон не слушал ее, он пытался что-то увидеть. Женщина продолжала объяснять все обстоятельства их промаха.

– Заткнись, – прошипел он, и в ту же секунду оказался, возле говорившей женщины, которая от страха вжала голову в плечи. – Ты мне мешаешь, – демон говорил зло, но тихо. – Здесь чужой.

– Нет. Здесь только свои, – не глядя в его огненные глаза, прошептала она.

– Я тебе говорю, что здесь чужой, – зарычал он. – Или ты мне не веришь?

Женщина склонила голову, боясь даже взглянуть на него.

– Я чувствую его, но не вижу.

В это момент я увидела рядом с собой Рому. Душа брата Марины, продолжал находиться в этом подземелье. Мальчик стоял между мной и демоном, создавая барьер.

– Рома, – прошептала я, – спасибо.

– Вам за сестру мою спасибо. Вы ее спасли от него, – мальчик посмотрел на демона, – теперь моя очередь помогать вам.

– Но ты и так не раз меня выручал здесь.

Рома посмотрел на меня с усмешкой, но проговорил серьезно:

– Жизнь моей сестры Марины – бесценна, поэтому я буду всегда вам помогать, когда вы будете здесь, находится. Да и привязан я к этому зданию, сами же знаете.

Дух Ромы теперь вечно должен был находиться в бывшей усадьбы Боголюбовых, за все зло, что он причинил людям. Но это было самое лучшее наказание для него. Он не попал в ад, а находился рядом со старшей сестрой, которая теперь была директором его заточения.

Мальчик приложил палец к губам, приказывая молчать, посмотрел на тех, кто находился вместе с нами в подземелье. Демон еще раз вернулся в мою сторону, прошел, но так и не смог пройти через невидимый барьер, созданный Ромой, развернулся, мгновенно оказался возле Игоря, который по-прежнему лежал на камне, не реагируя на происходящее. Демон вонзил свой коготь ему в шею, и оттуда медленно потекла кровь. Я поняла, что еще чуть-чуть, и он вскроет ему сонную артерию и мальчик истекает кровью.

– Рома, ты сможешь мне помочь?

– Нет, здесь я тебе не помощник.

– Мне надо этого юношу вытащить отсюда, но как? – у меня началась паника. – Одна я не справлюсь.

В этот момент открылся портал, я рванула к камню, вскочила на него, обхватила юношу руками, именно в этот момент появился Александр, схватил меня за руку и вытянул нас из подземелья, портал тут же закрылся, я услышала громкий вопль своего противника. Оказавшись в «Сельском совете» деревни «Выселки», мужчины тут же подхватили Игоря, и мы побежали к машине, нам было необходимо быстрее покинуть это место, ведь только в городе мы могли быть спокойны за парня.

Игорь очнулся, когда мы подъехали к его дому. Не понимающим взглядом он смотрел на нас.

– Я что заснул?

– И что тебе снилось, – поинтересовалась я.

– Чертовщина какая-то. Он потрогал место прокола на шее, снова посмотрел на нас. Это что был не сон?

Я оглянулась и увидела рядом с ним Анюту, которая провела рукой над его головой, стирая из его памяти, последние события.

Дома я открыла дневник и прочитала, что девушку Игоря так и не нашли. С него были сняты все обвинения за отсутствием улик, но в городе началась травля на юношу, им били стекла дома и в машине, писали на двери что он маньяк, поэтому, не выдержав такого напора, родителям Игоря пришлось продать все, что у них было и уехать в другой город. Игорь станет замкнутым и жизнь свою проведет в своей комнате. Он будет работать через интернет, сменив фамилию и даже фотографию, чтобы никто из знакомых его не смог узнать. Он забыл все, что с ним произошло, но то, что по его вине погибла его девушка, он это знал всегда, только не мог вспомнить – как.

Я же вернулась в тот же день в музей и показала Марине людей, которых, я сфотографировала в подземелье, на телефон.

– Ты должна их знать.

– Да, это Настя, она у нас недавно работает, а это, – Марина показала на женщину, которая в подземелье чувствовала себя главной, – Валентина Петровна – она у нас уборщицей работала, рядом с ней ее муж. Имени, к сожалению, не помню. Остальных плохо видно, но здесь они не работают.

– Да, качество фотографий не очень хорошее, но включить фотовспышку, как ты понимаешь, я не могла, иначе бы меня сразу обнаружили.

– Да, понимаю, и рада, что с вами ничего не случилось, – проговорила Марина. – Но что получается этот портал так и будет к себе новых людей притягивать?

– Получается так.

– Неужели это будет бесконечно? Ну, уволю я Настю, другую найдут. И этот новый человек также будет прислуживать своему господину. Голова идет кругом от этой истории. Я до сих пор порой просыпаюсь от ужаса, что было со мной. Этот подвал, люди в черных мантиях, факела, демон! А эти сами идут служить ему! Ничего не боятся. Как так?

– Кто-то Богу служит преданно, кто-то противоположным черным силам. Эта борьба между добром и злом всегда была и всегда будет.

– И что мне Настю все же не увольнять?

– Да, скорее всего не надо этого делать, – решила я. – Ты лучше приглядывай за ней. Ты, по крайней мере, теперь знаешь, кто этим занимается за твоей спиной. И тогда сможешь предотвратить другие жертвоприношения.

– Да, так наверно лучше будет, – согласилась девушка. – Но я боюсь и близко подходить к кухне, где находится этот портал, как я помогу вам?

– Ты теперь под нашей защитой, поэтому не бойся. А в портал тебе и не надо заходить. Ты обходишь стороной это место, поэтому те, кто служит демону, беспрепятственно через черный ход проносят жертвы. А так у них эта возможность пропадет. Я понимаю, что они все равно найдут лазейку и принесут очередную жертву, но я всем помочь никак не могу. Ты же знаешь, что нам даются по шесть человек, которым мы можем помочь, а остальным сможешь помочь ты, контролируя это место, – Марина с сомнением посмотрела на меня. – Ну, хотя бы некоторым.

– Постараюсь, перебороть свой страх.

– Марина, а Рома снова помог мне. Это благодаря мальчику, демон не смог меня обнаружить в подземелье.

– А что душа моего брата так и будет заперта в этом подвале? – плача проговорила Марина. – Я думала, что он прощен за свои скверные проступки. Он мой младший брат, – она вздохнула, поправилась. – Он был моим младшим братом, и я его все равно люблю, и скучаю по нему.

– Он не заперт в подвале, он тебя оберегает. Рома всегда просит тебе помогать, – Марина улыбнулась на мои слова. – И меня всегда спасает. Видимо это его судьба, быть для нас защитником. Он тебя тоже любит, поэтому оберегать тебя и дальше будет.

Глава 13

Глава 13

Весна вступила в свои права, заканчивался апрель теплыми, солнечными днями. Птицы усердно пели свои серенады, поэтому в парке гулять стало намного веселее. Парк ожил. Молодые мамочки все больше времени стали проводить на свежем воздухе, а мы с Чарли продолжали гулять по парку, не смотря на капризы природы.

Прошло пару недель, прежде чем снова началась борьба за людские души. Судьба сразу же свела меня с очередной моей «следующей». Оля мне как-то сразу приглянулась, еще, когда я на ее фото смотрела. Но увидев воочию это чудо природы, прониклась к ней с первой секунды. Женщина была не на много старше меня, но внешне она не выглядела на свой возраст. Невысокого роста, с фигурой девочки, она смотрела на меня своими огромными голубыми глазами, в которых стояла тоска и одиночество.

– Здравствуйте, Оля.

– Здравствуйте, – будто очнувшись от сна, она растерянно посмотрела на меня и удивленно спросила. – Мы знакомы?

– Я вас заочно знаю, – просто ответила я, протянув ей руку. – Лидия.

– Ольга, – в ответ, пожав мою руку, она странно посмотрела на наше рукопожатие, и сразу же убрала свою руку в карман. – Простите, но ваша рука просто кипяток. Я даже сказала, что она обжигает.

– Это потому что вам, Оля, помощь моя нужна.

– Помощь мне и правда нужна, – устало проговорила она, – но я сомневаюсь, что вы мне чем-то поможете.

Женщина хотела встать и уйти со скамейки, на которой она сидела в одиночестве со своими грустными мыслями. Но я остановила ее, взяв женщину за руку. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, но настойчивость незнакомки все же ее заинтересовала.

– Оля не уходите, иначе ваша беда так и останется с вами. А я постараюсь помочь избавиться не только от тяжелых мыслей, но и от невыносимой жизни.

– Но, – женщина села обратно на свое место, не уверено осмотрелась по сторонам, переведя взгляд снова на меня, – откуда все же вы меня знаете? – в ней проснулся интерес к моей персоне. – А тем более про мое несчастье? Ведь я никому не рассказываю, что у меня в душе происходит, а тем более из-за чего.

– Это моя работа, помогать таким людям, как вы.

– И в чем она заключается? – заинтересовалась собеседница. – И чем я отличаюсь от других людей?

– Медицина лечит физическую боль, а я душевную. Ведь вам сейчас очень плохо.

– Очень, – согласилась она, – но все равно я ничего не понимаю. Или вы пришли поиздеваться надо мной?

– Ну, что вы.

Женщина ссутулилась, слезы заполнили глаза, как два бездонных озера. Но она не разрыдалась, а набрала воздух в легкие, какое-то время посидела так, потом медленно выдохнула, а слезы, что все-таки выбежали из глаз, вытерла платочком.

Она посмотрела на меня и сдержанно спросила:

– И как тогда вы хотите мне помочь?

– Мне хотелось бы узнать о вас побольше, а потом решим.

На эту фразу Оля с недоверием посмотрела на меня.

Я встала, протянув ей руку, проговорила:

– Пойдемте ко мне, я здесь недалеко живу, там и поговорим.

Оля продолжала сидеть на месте, не зная как себя вести в данной ситуации, ведь не каждый день подходят незнакомые женщины и предлагают пойти к ним в гости. Тем более так настойчиво.

– Если хотите, вы можете сфотографировать мой дом и квартиру, а потом отправить своему сыну Артему, на случай, если боитесь, что это похищение.

– Вы и сына моего знаете? – вставая, проговорила Оля, но еще с большим сомнением в душе.

– Его самого не знаю, – взяв ее под руку, я жестом показала в сторону дома. – Пойдем Оля, дома я все расскажу. Хорошо?

Женщина вздохнула и ничего не говоря пошла рядом со мной. На душе у нее была пустота и, если что и должно было плохое случиться, то это ее уже никак не удивляло. Возле дома она все же остановилась, я не торопила ее, потом что-то пробормотав, она уверенно направилась в подъезд.

Чарли нас встретил радостным лаем. Я заметила, что гостья ничуть не испугалась, а наоборот, присев на корточки погладила пса.

– Привет, дружок.

– Это Чарли, мой помощник и друг.

– Ты тоже одна живешь?

Она не заметила, как тоже перешла со мной в общении на «ты».

– Почему одна, с Чарли. Пошли пить чай, а после все объясню.

– С удовольствием.

За столом мы разговорились, рассказывая о своих детях и делясь бурными эмоциями радости от своих внуков. Но, когда время пришло для серьезного разговора, она снова сникла, но говорить на тяжелую для себя тему, не стала. Я же провела ее в свою спальню, показывая на папки с делами моих бывших «следующих», которых с каждым разом становилось все больше и больше, произнесла:

– Это такие же люди, как и ты. Им нужна была помощь, и я постаралась им помочь, – достав ее папку, подала ей, наблюдая за ее эмоциями, когда она просматривала свое дело.

Ознакомившись с ним, она удивленно посмотрела на меня.

– Зачем все это?

– Чтобы помочь своему «следующему», – на этом слове она приподняла брови и мне пришлось объяснить. – Понимаешь, говорить клиент или еще как-то не хотелось и всех людей, которым нужна моя помощь, мы называем «следующие».

– Логично, – тихо согласилась гостья. – После меня ведь еще кто-нибудь да будет. Так?

– К сожалению, да. Я бы очень хотела, чтобы все закончилось, а я зажила обычной человеческой жизнью, но, – разведя руки в сторону, добавила, – увы. Это только станется в моих мечтах.

– Я должна, что-то рассказать?

– Что с тобой последнее время происходило не так, как раньше? Что-то особенное, что тебя удивляло и ты не находила этому объяснение.

Она задумалась, потом воскликнула:

– Да, все не так! – вскочив, женщина нервно стала ходить по комнате, потом показала на папку со своим досье. – То, что от меня муж ушел к молодой любовнице, ты это и так уже знаешь. Но, представляешь, за этот год я пять раз попала в ДТП! И первые три раза полицейские сказали, что я в рубашке родилась, так как должна была погибнуть в этих авариях.

– У тебя сильный Ангел-хранитель, – успокоила я разволновавшуюся гостью. – Он тебя оберегает.

– Может мне и Ангел помогал тогда, – она развела руки в стороны, – но почему в остальном не поможет? Ведь я ни в чем перед Господом Богом не виновата, я всегда вела себя достойно, – тут она села на свое место. – Яна чужих мужей не засматривалась, со всеми всегда была открыта и честна. Но понять не могу, что я сделала в жизни не так, что меня преследует злой рок? Что со мной не так?

– Давай не будем сейчас думать почему, и за что. А, лучше вспомни все до мельчайших подробностей.

– Подробности? – она задумалась. – Хотя последнее время со мной на самом деле чертовщина творится.

– В чем она заключается?

– Понимаешь, когда мой муж ушел к этой своей молодой любовнице, я ведь места себе не находила.

– Ну, конечно, ты переживала из-за его предательства.

– Это так, но здесь что-то другое еще есть. Понимаешь, я могла вскочить среди ночи и помчаться, не понимая куда. Я могла без цели ехать, ехать и ехать. Останавливалась лишь тогда, когда понимала, что бензина хватает только на обратную дорогу домой. Тогда только возвращалась домой.

– Это Ангел твой тебя домой возвращал. В таком состоянии, ты навряд ли бы, следила за тем, сколько у тебя бензина в баке осталось.

– Может быть, – неуверенно согласилась со мной гостья. – Но я уезжала ночами даже тогда, когда муж, два раза уходил от своей Жанны, и возвращался домой. Я тоже могла вскочить среди ночи, и уехать в неизвестном направлении. Меня как будто толкали на этот шаг. Но всегда понимала, что выполняла эти действия не осознанно. Но, что странно, – она удивленно посмотрела на меня, –муж меня даже не останавливал в тот момент. У меня сложилось впечатление, что ему было все равно, куда я поехала, и что со мной в таком состоянии может что-либо случиться.

– Я правильно тебя поняла, что эти поездки случались с регулярной последовательностью?

– Когда он жил дома – реже, – объяснила Оля, – а когда к ней уходил – чаще.

– Ясно.

– Но, когда он возвращался к ней, я просто с ума сходила от мысли, что он ее обнимает, целует. Тогда я могла приехать к их дому и часами стоять возле ворот. И мне было все равно, сколько в данный момент время – полночь или вечер. Я просто приезжала, когда меня накрывало, и стояла возле их калитки. Ужас какой-то! Представляешь, дождь ли, снег, ветра, а мне безразлично – стою и стараюсь увидеть хотя бы его тень в окне. Но, когда я видела их двоих рядом, вот тут у меня просто голову сносило, тогда я тоже мчалась, куда глаза глядят. Мне хотелось умереть!

– Хорошо, что ты это сейчас поняла.

Она посмотрела на меня, в ее глазах читалась ясность и открытость. Осознание того, что она делала в прошлом, пришло только сейчас, и ей стало страшно. Женщина задрожала, ей стало холодно, но преодолев неприятные ощущения, спросила:

– Ты видимо что-то сделала со мной, раз я все это сейчас понимаю? Где ты раньше была? – она внимательно посмотрела на меня. – Почему раньше не помогла?

– Тогда время еще не пришло, – спокойно ответив ей, обняла женщину, которая обхватив голову руками, качаясь из стороны в сторону, твердила:

– Вот дура! Какая ж я дура!

– Оля, ты не дура. Не надо себя ругать, – убирая руки от ее головы, посмотрев ей в глаза, твердо проговорила. – Тебе сделали так, чтобы жизнь твоя стала не выносимой. Этот человек умышленно делал на тебя порчу.

– Кто?

– А это мы сейчас узнаем. Ты только расслабься, хорошо?

– Постараюсь, но если честно, у меня как будто глаза открылись, поэтому мне очень тяжело сейчас успокоиться.

– Но, ты постарайся.

Я взяла ее руку, закрыла глаза и в тот же миг погрузилась в прошлую жизнь Ольги. Я видела, как счастливы были супруги. Дом полный гостей, веселье, радость от каждой прожитой минуты. Муж нежен и страстен. Их любовь вызывала и радость, и зависть одновременно. Прожив в браке долгую вроде бы уже жизнь, Оля была уверенна в их счастливых надежных отношениях.

Но, тут нагрянула беда в виде появившейся на работе молодой женщины – это была Жанна. Димитрий, муж Ольги стал часто задерживаться на работе, под различными предлогами. А в доме Оля стала часто слышать имя «Жанна», но тогда она и подумать не могла, что эта роковая женщина принесет ей столько горя и страдания, а самое главное разлад в их семью.

– Милая у нас на работе новая сотрудница появилась, ты не могла бы посоветовать в какой тренажерный зал ей лучше ходить? – как будто невзначай интересовался муж.

– Я могу только посоветовать тот, в котором сама занимаюсь, – отвечала ничего не подозревавшая жена.

Потом стало чаще это имя появляться в речи Димитрия:

– У Жанны голова болит, что бы ты посоветовала ей выпить?

– Жанна спрашивает, в каком магазине лучше покупать одежду?

И постоянно Оля терпеливо отвечала на вопросы мужа, даже когда ее сердце подсказало, что пора бить тревогу. Ей все же не верилось, что человек с таким жизненным семейным опытом может, так низко упасть и предать их семью.

Но она не учла, что соперница оказалась не простым человеком. Жанна оказалась женщиной с целью, ей нужен был мужчина, не только как любовник, но и человек который умеет зарабатывать деньги. Она сначала присмотрелась абсолютно к другому мужчине на работе, стала уделять ему знаки внимания, и как любой другой мужчина, он не устоять перед чарами красивой молодой женщины. Далеко отношения у них не зашли – Жанна не знала, что жена этой жертвы работает вместе с ними. И когда эта женщина, смогла отстоять свою семью, Жанне пришлось переключиться на другого мужчину, им оказался Димитрий.

Жанна, хоть и была моложе Ольги, но опыт по уводу мужей из семьи у нее был огромный, поэтому, когда Димитрий все же возвращался домой к своей жене, она придумывала свою беременность, и мужчина сразу возвращался к ней обратно. Жанна знала, что он никогда не бросит своего ребенка. А то, что у Жанны никогда не будет детей, Димитрий узнал намного позже. А тайна, на то и есть тайна, чтобы когда-то стало все всем известно. Но Жанна смогла убедить его в своей любви, плакала, что хочет от него ребенка, поэтому они дважды делали ЭКО, но эмбрионы не приживались. Жанна платила огромную сумму денег врачам, чтобы они не сообщали, о ее невозможности иметь детей.

Так прошло три тяжелых года для Ольги. Я видела, как женщина мучается. Да, она старалась продолжать жить своей жизнью, не забросила ходить в спортзал, где она регулярно занималась фитнесом. Оля по-прежнему ходила на работу, нашла дополнительный заработок, чтобы меньше времени проводить дома, где было пусто и одиноко без Димитрия. Да, ее везде окружали люди, но она была одна. Больше в ее жизни не было никого. Теперь не было гостей, шумных вечеров, счастливой семьи. Только сплошное одиночество. И в какой-то момент она сдалась, взяв в руки лезвие. Что остановило ее от этого поступка? Она и сама не знала, но увидев, как течет ее кровь, вдруг осознала, что это не она сама делает, а как будто кто-то руководит ее. Перед глазами появилось лицо сына, который с укором смотрел на нее.

– Прости сынок, – прошептала Оля, обрабатывая руку. – Я буду жить ради тебя и внука.

Картинка моего ведения сменилась, и я увидела, как Жанна заходит в старый деревянный дом. Открыв дверь, она уверенно вошла в большую комнату, сразу же села на стул возле стола, за которым сидела седая, сморщенная старушка, увидев гостью, она вздохнула. Ничего не говоря, встала, и вышла из комнаты, вернулась с каким-то свертком.

– Бери и больше ко мне не приходи, – прозвучал ее тихий, но требовательный голос.

– Спасибо тетя, я век тебя не забуду, – радостно проговорила Жанна и выскочила из комнаты со свертком в руках.

А старушка села снова на свое место и глядя ей вслед, прошептала:

– Чтоб мои глаза тебя больше не видели.

Я открыла глаза и посмотрела на Ольгу, которая наблюдала за мной, стараясь даже медленно дышать, чтобы не помешать мне, просматривать ее жизнь.

– Что? – прошептала она.

– Эта Жанна приворожила твоего мужа.

– Приворожила? Боже ты мой! Неужели такое на самом деле бывает? – Ольга была шокирована новостью. – Я, честно, никогда не верила во весь этот бред.

– К сожалению, это не бред, – я смотрела на настрой гости, боясь, что она отступит. – Надо Димитрия твоего отвоевывать.

– Надо, – вторила мне Оля, прижимая руки к груди.

– Раз даешь согласие, значит, начнем работать.

– А мне, – созналась женщина, – всегда было страшно признаться даже самой себе, что я сума сошла. Ведь доходило до того, что после очередного моего бзыка, я могла очнуться на кладбище. Да, да, – она посмотрела на меня, ей теперь не страшно было произнести вслух то, что она так долго гнала от себя, – я помнила, как садилась за руль своего автомобиля, но как оказывалась на кладбище, не помнила. Я вставала с могилки, на которой лежала в тот момент, и когда понимала, где нахожусь, то мне становилось очень страшно. Одна ночью на кладбище! Жуткие ощущения. Я думала, что схожу с ума!

– Жанна все делала, чтобы ты или умерла, или в психиатрической больнице оказалась. Если бы тебя кто-то из знакомых увидел в этом месте, а тем более не один раз, то точно ты бы оказалась в этом заведении.

– Честно, я и сама так считала, поэтому боялась кому-либо рассказать об этом. Даже единственной на этот момент подруге.

– А на кладбище были какие-либо странности?

– То, что я находилась на кладбище – не странность? Этого мало? Я жедаже боялась кому-либо рассказать об этом, потому что психиатрическая больница была б моим домом. Это не странность? – удивилась Ольга. – Одно хорошо, что я всегда ездила не на свое городское кладбище, а соседних поселков. Хотя всегда ломала голову, почему так далеко уезжала? А ты спрашиваешь о странностях.

– Но все же?

Оля снова задумалась, потом стукнула себя по лбу:

– А, ведь, точно было, – она была сама удивлена своему открытию. – Я всегда лежала на могиле, где женщину звали Ольга. И не на одной и той же, а на разных погребениях, только имя было как у меня. Как я находила в темноте эти могилы?

– Молодец, что вспомнила.

– Да, как приходила туда я не помнила, а уходила уже осознанная. Самое страшное, что так было несколько раз. Так что, получается, это точно на меня сделали какой-то ритуал, чтобы я умерла? Жанна наверно хотела, чтобы я умерла на одной из могил, а когда меня бы там нашли, подумали, что это я сама какой-то ритуал провела, чтобы умереть на могиле с таким же именем, как у меня.

– Точно, какой проведен ритуал я не могу знать, но то, чтобы увести твоего мужа, а тебя устранить, как соперницу – это точно, – я взяла ее руку. – Мы все узнаем, но по порядку. Сначала мне надо узнать поближе твою соперницу. Ведь муж к тебе дважды возвращался, поэтому Жанна переживает, что будет и третий раз, окончательный его уход обратно в семью.

– Дай Бог, чтобы это быстрее случилось, – взмолилась Оля.

– Теперь мне надо с этой любительницей чужих мужей, встретиться.

– Мне проводить тебя к ней? – оживилась Ольга. – Или просто адрес ее дать?

– Адрес.

– Может мне все же с тобой поехать?

– Нет, адреса хватит.

Мне надо было прочувствовать Жанну, а Оля мне просто бы мешала, поэтому взяв домашний адрес, проводив гостью, сразу направилась к дому соперницы, который в этом районе города ничем не отличался от других. Но вот, что все же было не как у всех– не очень высокий забор. Оглянувшись по сторонам безлюдной улицы, чтобы определиться, откуда можно было бы заглянуть во двор, не привлекая внимания соседей, я услышала приближающие голоса. Отойдя от ворот, увидела, что из-за угла вышли две женщины, с ними шел мальчик лет семи. Женщины за разговором, не обратив на меня внимания, прошли мимо, а мальчик подошел ко мне. Он, долго, молча, смотрел на меня своим не по-детски пронзительным взглядом. Когда женщины удалились от нас, одна из них повернулась, крикнула:

– Санька, что к людям пристаешь. Пошли, скорее уже, – женщина повысила голос. – Санька, я что говорю! Пойдем, а то отец сейчас тебе ремня-то всыплет.

Мальчик даже глазом не моргнул, на эти слова, продолжая смотреть на меня. От его пронзительного взгляда у меня мурашки побежали по коже.

– Санька, я что сказала! – уже более грозно добавила женщина.

Мальчик наконец-то пошевелился и прошептал:

– Не мешай мне.

И тут же ребенок, как ни в чем не бывало, побежал к женщинам, подпрыгивая и смеясь.

Когда они удалились, я решила, что нечего играть в партизаны, раз демон знает, что я задумала, поэтому уверенно подошла к воротам, нажала на звонок. Подождав немного времени, позвонила еще раз, но в ответ была тишина. Я разочарованно прижалась к воротам, думая о том, как увидеться с хозяйкой дома. Нечаянно я задела ручку локтем, ворота открылись, я чуть не ввалилась во двор. Удержало меня от падения только рядом стоящий столбик, за который я успела схватиться.

Оправившись от испуга, крикнула:

– Хозяйка!

Стоя на месте у ворот посмотрела на окна и дверь. Но из дома никто не вышел. Прошла до крыльца, поднявшись, постучала в стеклянную дверь, всматриваясь через стекло вовнутрь дома. На стук никто не отреагировал. Я дотронулась до ручки и с удивлением обнаружила, что здесь тоже было не заперто.

– Хозяйка, – снова позвала я, оказавшись в небольшом коридоре, где стоял угловой шкаф для верхней одежды и полка для обуви, затем оказалась в большой комнате, которая служила гостиной.

Здесь стоял угловой диван, два кресла у камина, сбоку висел большой телевизор. На полу лежал большой ковер с длинным ворсом. Мебели было мало, но было все продуманно до мелочей.

– Дома есть кто?

Я прошла на кухню, заглянула в спальни. Но в доме на самом деле никого не было. Я с удовольствием отметила, что хозяйка дома была аккуратисткой, и обладала хорошим вкусом. Только собралась уходить, как увидела, что ворота полностью открылись, въехала машина, из которой вышла Жанна в пальто горчичного цвета. Закрыв ворота, вытащив из машины пакеты с продуктами, она пошла к дому, на ходу разговаривая по телефону. Моя первая реакция была спрятаться, ведь про меня могли подумать, что я влезла в их дом. Я открыла шкаф, который стоял в небольшом коридоре, и спряталась в нем. Жанна сразу прошла на кухню, я услышала, как она положила пакеты и возвращается.

– Вот и я об этом, – проговорила Жанна, переложив телефон к другому уху. – Подожди, пальто сниму.

Я поняла, что она сейчас откроет шкаф и увидит меня. «Боже, но почему я просто не встретила ее возле двери?» – подумала я, невольно закрыв глаза.

Но дверца не открылась. Я посмотрела в щель, увидела, что хозяйка дома бросила пальто на банкету, сняла высокие сапоги и вернулась на кухню.

Мне удалось тихо выскользнуть из шкафа, и только хотел выйти из дома, как услышала дальнейший ее разговор, который меня заинтересовал. Жанна, включив телефон на громкую связь, положила его на стол, а сама стала раскладывать продукты в холодильник:

– Ну, что ты так переживаешь? Бери пример с меня – я само спокойствие!

На этих словах, я достала телефон и включила диктофон, чтобы записать прямую улику против Жанны.

– Ты думаешь, он не вернется к своей жене? – спрашивал женский голос из телефона.

– Да куда он денется. Я же само совершенство! Я для него идеал! – радостно хвалила себя самовлюбленная особа.

– Жанночка, ты конечно прелесть! – усмехнулась подруга. – Но ты надеюсь, не забыла, что он уже дважды возвращался к своей жене.

– Ну и что, – теперь усмехнулась хозяйка дома. – А ты, что забыла, что оба раза потом ко мне возвращался! А мой главный козырь? – добавила Жанна.

– Ты думаешь, что твоя липовая беременность и в этот раз прокатит? – подруга не была так оптимистически настроена, как Жанна.

– Да, он как слышит о ребенке, так у него сразу чувство ответственности прет из всего тела, – Жанна засмеялась. – Он никогда своего ребенка не бросит.

– Жанна ты слышишь себя? Вот именно ответственность перед ребенком, но его-то никогда не будет.

– Ну, подруга, ты меня задела за живое.

– Жанночка прости, я просто хочу донести до тебя, что тебе за ним приглядывать надо. Боюсь, что этот твой «главный козырь» сейчас не котируется. Я же за тебя подруга переживаю.

– Ладно, проехали.

– Да, и не забывай, что сын у него, уже есть.

– Он уже взрослый, сам уже папа, так, что это не в счет, – парировала Жанна.

– Тем более будь осторожна, ведь там его внук. А вдруг ему захочется к нему ближе быть. Он же не берет тебя, когда к сыну едет.

– Димитрий у меня на коротком поводке, а вот его жене я дороги закрыла, – довольная собой, усмехнулась хозяйка дома. – Даже, если он захочет вернуться, не сможет. У меня все продуманно.

– Ты ей дороги закрыла, а не думаешь, что тогда она вас совсем достанет? Ведь Ольга не отказывается от денег, что Димитрий ей дает

– Ты думаешь, что я полная дура? – снова усмехнулась Жанна, убирая пустые пакеты в ведро. – Я закрыла дороги к нам, то есть к себе и к Димитрию, к ее успеху. А остальное пусть у нее будет. А то начнет к мужу приставать, чтобы деньги давал ей. Пусть теперь сама поработает, привыкла жить при деньгах. Теперь место обеспеченной жены пусть навсегда мне освободит.

– Да, кстати, а почему они до сих пор не развелись? – вдруг вспомнила подруга.

– Вот это я и сама пока не пойму, – грустно проговорила Жанна. – Он просто отмалчивается, когда я завожу разговор о том, чтобы нам расписаться.

– Вот, видишь, ты не знаешь, что у него на уме, поэтому будь бдительней к своему благоверному.

Понимая, что разговор заканчивается, я стала пятиться назад и наступила на ее сапог, который валялся у шкафа.

– Кать, подожди, – женщина насторожилась. – Димитрий, что ли вернулся? Хотя еще рано. Сейчас посмотрю и вернусь.

Я отскочила к двери, делая вид, что только, что открыла ее, громко позвала:

– Хозяйка! Да есть в доме кто?

В дверях появилась удивленная Жанна, ставя сапог на место, поинтересовалась:

– А вы как зашли?

– Там калитка открыта, – уверенно показывая в сторону ворот, я продолжила. – Я зову, зову, мне никто не отвечает.

– И что вам нужно? – грубо спросила хозяйка.

– Мне бы поговорить с вами.

– О чем? – продолжая держать меня в дверях, поинтересовалась Жанна.

– Не о чем, а о ком, – я сразу начала с главного, хотя заранее знала, что это может спровоцировать агрессию у хозяйки дома. – Я хотела поговорить об Ольге, жене Димитрия.

Как я и думала, женщина вытолкнула меня за дверь и прокричала:

– Если вы адвокат, то нам не о чем с вами говорить! – кричала она. – Уходите, иначе полицию вызову за незаконное проникновение на частную собственность.

Я и сама поняла, что разговор у нас не получится, но все, что мне нужно было узнать – я уже знала, поэтому развернулась и пошла к калитке, потянув за ручку, оглянулась. Жанна продолжала стоять, наблюдая за мной, а из-за окна одной из спален качнулась шторка. Там кто-то был и тоже наблюдал за моим уходом.

Глава 14

Глава 14

Мне позвонил Александр. Был уже поздний вечер, я собиралась спать, поэтому такой поздний звонок насторожил меня. Просто так мой боевой товарищ не стал бы мне звонить, и только я ответила, как услышала его шепот:

– Нужна помощь, сейчас адрес скину.

Он сразу же отключился, не дав мне вставить ни слова. Получив сообщение, открыв его с удивлением, обнаружила, что это адрес Жанны.

– Так значит, дела наших «следующих» переплелись. Очень интересно.

Одеваясь на ходу, я радовалась этому обстоятельству. Одной тяжело распутывать все судьбы, и бороться с демоном, а вдвоем это уже армия! Чарли уже стоял возле двери, но погладив его по голове, я проговорила:

– Прости друг, но я одна еду. А ты отдыхай.

Чарли жалобно заскулил, но я была уже за дверью, мне не хотелось смотреть в его умные глаза, зная, что он не одобряет мой уход, без его сопровождения. Чарли отличный друг, и боевой товарищ, который много раз спасал меня, но сегодня он не мог чем-либо помочь. Но промелькнула мысль: «Встретимся там». Но откуда же я могла знать, что снова попав в параллельный мир, Чарли каким-то своим собачьим чутьем поймет, что мне нужна его помощь.

Подъехав к дому, увидела, что машина Александра стоит недалеко, но хозяина в ней не было. «Значит ты в доме, – решила я, – поэтому шепотом и говорил со мной».

Посмотрев на забор, я оглянулась. Вокруг никого. В этот момент услышала щелчок замка и ворота открылись. Заглянув во двор, увидела, что Александр стоит возле окна. Он махнул рукой, чтобы я подошла к нему, но жест – приложенный палец губам, означал – тихо. Усмехнувшись, этому жесту я пробралась к нему.

– Ты, что решил, что забравшись в чужой дом, я буду себя вести, как у себя дома?

– Привычка.

– Что у тебя тут? И кто твой подопечный?

– Жанна.

– Да, ты что? Я у нее сегодня здесь была.

– Зачем? – не понял мужчина. – Она, что и твоя тоже?

– Нет. Но она отбила мужа у моей подопечной.

– Вот блин дела, – усмехнулся теперь он, – мы, что теперь любовные треугольники разбирать будем?

В доме послышался шум, крики. Заглянув в окно, увидели, что хозяева ссорятся. И по бурным жестам и крикам, мы решили, что произошло, что-то очень серьезное. Димитрий был выше своей жены Ольги, но с Жанной они были почти наравне. Он схватил Жанну за шею, но женщина даже не сопротивлялась. Тогда он гневно бросил ее на диван, вышел из комнаты. Вскоре мы услышали стук открываемой двери. Не успели мы спрятаться за углом дома, как мужчина вышел, нервно закурив, сразу пошел к своей машине. Не раздумывая, завел ее, открыл ворота, уехал. Мы вернулись к окну, чтобы проследить за действиями нашего объекта. Жанна продолжала сидеть на диване, но у нее не было расстроенного вида, она странно улыбалась. Она была довольна собой! Этот факт нас удивил, переглянувшись между собой, мы снова посмотрели на довольную собой женщину.

– То, что мужик уехал, хорошо. Она нам нужна. Хм, во время прямо они поругались! Согласна?

– Что-то мне это все не нравится, – уже зная, на что способна эта женщина, я повернулась к другу. – Не может это быть просто совпадение. Ты видишь, что она странно себя ведет. Такое ощущение, что Жанна специально от него избавилась сегодня.

– Может ты и права.

В это время Жанна встала с дивана, прошла в спальню, где во время моего ухода из дома, шевелилась штора.

– Там, куда она пошла, кто-то есть, по крайней мере, днем точно был, – прошептала я, указывая в направлении спальни.

– Черт побери. Что еще один любовник? – так же прошептал озадаченный этим обстоятельством, мой спутник.

– Не знаю, кто именно, но когда я от нее днем уходила, там точно был человек.

– Или не человек, – договорил Александр.

– Все может быть. Но шторку кто-то все же отодвигал, чтобы посмотреть, что я ухожу. Хотя я там сама никого не увидела, когда дом обходила.

– Ты у них по дому ходила? – Александр с удивлением посмотрел на меня. – Тебе, что даже экскурсию по дому провели? Ну, ты даешь, – с уважением проговорил мой напарник. – Ты меня все больше и больше удивляешь.

– Получилось так, что у меня была свобода передвижения, – пояснила я, не вдаваясь в подробности, и тут же улыбаясь, добавила, – но потом меня снова выставили из дома.

– Тебе уже не привыкать, – усмехнулся Александр. – Одно радует, что тебя это не расстраивает больше.

– К такому быстро привыкаешь, – отшутилась я.

Как только женщина скрылась, мы осторожно проскользнули в дом, в котором было темно и тихо, но я хорошо ориентировалась во мраке, Александр следовал за мной, чуть ли не ступая след в след.

– Мы что-то ищем? – поинтересовалась я у друга.

– Сам пока не знаю, но то, что мне надо, должно быть здесь – это точно знаю, – он развел руками. – Интуиция. В общем, по обстоятельствам.

– Ясно все с тобой, только, какой все же план действий?– спрятавшись на кухне, я решила все же уточнить последовательность наших действий. – Не будем же просто сидеть и не понятно чего ждать? Или же мы бессмысленно обходим все комнаты, в ожидании, когда хозяйка нас застукает на месте преступления.

– Давай для начала посмотрим, где сама хозяйка?

Мы пробрались к двери, которая была открыта, но там никого не было. Комната была пуста. Осмотрев ее и убедившись, что здесь нет никаких потайных дверей, мы вышли. Обследовав весь дом, мы так и не нашли хозяйку.

– Смотри, она как сквозь землю провалилась, – отчаянно проговорила я. – Разве это возможно?

Александр посмотрел на меня, стукнул себя по лбу:

– Сквозь землю! Умница! Ты знаешь, где здесь подвал?

– Нет. Там мне не довелось побывать.

– Тогда пошли искать.

Но снова обойдя все помещение, мы остановились на том, что его просто нет в доме. А меня смущало то, что женщина точно шла в свою спальню, здесь некуда было деться. Между двумя дверями, ведущими в спальни, в коридоре стоял шкаф, который и привлек мое внимание. На его полках стояли несколько штук статуэток ангелочков. Подойдя к нему, принялась рассматривать их, Александр сразу смекнув, в чем дело, принялся мне помогать, и к большому нашему удивлению, отодвинув одну из статуэток, мы нашли рычаг.

– Ангелочков собирает, а сама далеко не ангел, – с сарказмом проговорил Александр.

Потянув рычаг, шкаф отошел от стены, открывая дверной проем. Саша первый прошел в него. Спустившись на метра три вниз, мы оказались в длинном узком туннеле, но он был с человеческий рост, поэтому мы беспрепятственно преодолели все расстояние.

– Здесь, как в могиле, – проговорил Александр.

– Жуткое сравнение, – передернув плечами, созналась я.

– Правда, так же тишина даже давит.

В конце нашего пути, мы увидели еще одну массивную деревянную дверь. Александр приложил ухо к двери.

– Правда, как в могиле, – тихо проговорил он, – там тоже тишина.

– Ты как будто там был, что так говоришь.

– Был. И поверь там, ну мягко сказать, не очень хорошо и уютно.

Александр больше не стал ничего говорить, а медленно стал опускать дверную ручку вниз, дверь поддалась, не издав ни одного скрипа, стала открываться. Я была готова ко всему, но ни к тому, что стало перед нами.

Когда дверь немного приоткрылась, мы увидели большой ритуальный зал с жертвенным камнем посередине, полное подобие тому, что был в усадьбе Боголюбовых.

– Мы что в музее? – еще не веря своим глазам, проговорила я.

– Сам не пойму, но, похоже, что так.

– Но этого не может быть, расстояние огромное между домом Жанны и музеем, мы такое расстояние под землей, ну точно не прошли.

– Согласен. Пошли, осмотримся. Там вроде никого нет.

Мы вошли в полутемное помещение. Мне пришла в голову мысль, посмотреть тайник, который так же должен был находиться в жертвенном камне. В этом камне тоже оказался выступ для тайника, но там было пусто. В этот момент вспыхнул огонь в камине. От неожиданности мы остались стоять на своих местах. Возле камина мы увидели Жанну.

– А вот и самые главные гости пришли, – проговорила Жанна, приближаясь к нам. – Что-то вы задержались, – усмехнулась она. – Мы устали ждать.

– Это ловушка, – проговорил Александр и бросился ко мне, загораживая меня, от появившихся неизвестно откуда людей.

За Жанной вышли еще несколько человек, среди них были разного возраста и женщины, и мужчины. Все они были одеты в черные мантии. Но капюшоны на голову, почему они не стали одевать. Молодая девушка не старше шестнадцати лет, не скрывая своего интереса, с восторгом наблюдала за происходящим.

– Ох, джентльмен какой, своей широкой спиной даму закрыл, –снова злорадно усмехнулась Жанна, проведя рукой по его лицу. – И почему, мне такие в жизни не встречаются? – она говорила медленно. – Одни слюнтяи рядом, которые своих жен боятся бросить. Жалеют их, – она посмотрела снова на Александра и крикнула ему в лицо. – Почему? – в ее голосе звучала агрессия и злость. – Чем я хуже их жен? – сменив гнев на милость, продолжила. – Я молодая, красивая, – она плотно приблизилась к Александру, показывая обнаженную грудь, – у меня молодое упругое тело. Хочешь потрогать?

– Отвали, – грубо проговорил Александр, но на Жанну это не произвело впечатления.

Она обошла нас, встала на свое почетное место в изголовье камня, надев на голову капюшон своей мантии, затихла. Это был знак. Все собравшиеся, повторили ее действие и встали на свои места. Только молодая девушка, все время старалась выглядывать из под большого капюшона, чтобы видеть все, что дальше будет происходить.

– Во Имя Сатаны – Правителя Земли и Царя Мира сего – я призываю Силы Тьмы поделиться своей Адской мощью со мною! Откройте шире врата Ада и выйдите из пропасти, дабы приветствовать нас, как вашего брата и сестру!

Жанна громко говорила слова, призывающего темные силы, подтверждающая ее уверенность, говорилао том, что она давно уже находится в этом клане. Все с нетерпением ждали прихода своего хозяина.

– Дайте мне милости, о которых прошу! Имя Твое я взяла, как часть себя! Я живу, подобно зверям в поле, радуясь плотской жизни! Я благоволю справедливость и проклинаю гниль! Всеми Богами Бездны я заклинаю все, о чем испрашиваю произойти! Выйдите же, и отзовитесь, сделав явью мои желания! Израд! Приди к нам!

– Израд! Приди к нам! – вторила ее паства.

Затем все, четко поговаривая слова, стали кричать только одно слово:

– Израд! Израд! Израд!

Мы продолжали, стоять возле камня, не зная, что предпринять.

– Приди! Приди! Приди! – скандировали они.

В зале стало холодно, паства притихла. Александр печально посмотрел на меня.

– Прости, интуиция меня подвела.

– Ты, что меня уже хоронишь? – прошептала я. – Ты сам сказал, что в могиле ничего хорошего нет.

– Смелость – это хорошо, – услышала я уже знакомый мне голос демона. – Но сегодня ты моя!

– Не дождешься, – проговорила я, стараясь понять, где он находится.

– Я это уже слышал, – прозвучало рядом со мной.

Зловонье, что тут же появилось вместе с хозяином, распространилось по всей комнате, но у меня сложилось впечатление, что это чувствую только я, потому что только я одна зажала нос, чтобы как-то убавить этот удушающий запах.

Люди в мантиях, не поднимая головы, стали петь песню, восхваляя своего властителя. Молодая девушка продолжала подсматривать за тем, что происходит. Не понимая, почему она не видит своего господина.

– Как давно я ждал этого момента. Ты же знаешь, что ты для меня главный приз. И ты в моих рядах – это высшая похвала от Люцифера! Наконец-то я заслужу его расположение к себе! – раздался хохот, сотрясающий стены.

С потолка и стен посыпался песок и мелкий гравий, чем напугал находящихся в кругу его слуг. Они, озираясь по сторонам не понимая, что происходит, смотрели на нас. «Они его не видят», – поняла я.

Но понимали, что я разговариваю с их хозяином, поэтому тут же успокоились и встали на свои места, склонив в почтении свои головы.

– Я все сделаю, только чтобы не стать твоей слугой, – вступила я в диалог, чтобы у Александра было время придумать, как нас вытащить из этой ловушки.

– Но, ведь это уже произошло. Ты здесь!

– Это ты так считаешь, что все закончилось, я бы не была в этом уверенна!

– Хватит!

Я почувствовала, что не могу больше ни говорить, ни двигаться. Мое тело безвольно повисло в воздухе и стало медленно перемещаться на камень. Увидев это, Жанна и ее паства запели:

– Хвала Великому, Святому Сатане! Ты в Небе царствовал, теперь Ты в глубине. Пучин отверженных поруганного Ада, в безмолвных замыслах теперь Твоя услада, – они пели так слажено, что любой хормейстер позавидовал бы. – Дух вечно-мыслящих, будь милостив ко мне!

– Хватит! – скомандовал демон.

Все притихли, но никто даже не вздрогнул от грозного крика хозяина – все приготовились к кульминационной части. Я снова оказалась на камне жертвоприношений. Александр бросился в мою сторону, но его схватили близстоящие слуги. Демон стал проявляться, и все снова его увидели в обличии человека. Перед ними стоял все тот же импозантный высокий мужчина с холеными руками. Я же почувствовала всеобщее разочарование, им хотелось видеть его в своем виде. Но когда Израд, поднес руку надо мной, все снова затихли, готовясь к таинству ради которого они здесь собрались. Только Жанна ликовала, она выполнила часть договора с демоном, заманив меня в ловушку. Александр смотрел по сторонам, не зная, что предпринять. И именно в этот момент на камне, рядом со мной оказался Чарли. Александр ударив того кто его держал, запрыгнули на камень, обнял меня, а Чарли схватил его за рукав и затянул нас в портал...

…Мы снова оказались в длинном коридоре здания «Сельского Совета» деревни «Выселки». Чарли продолжал крепко держать Александра за рукав, тянул нас к выходу.

– Чарли ты молодец, – стараясь освободиться, от его цепких зубов, Александр погладил его по голове.

– Чарли, ты как всегда вовремя, – похвалила и я своего лохматого помощника, но Чарли вцепился в меня и стал тянуть к выходу. – Все мой хороший. Все, ты нас смог забрать. Ты и так нам уже помог.

Но Чарли не унимался и продолжал тянуть. Не успели мы отойти от двери, в которой был портал в комнату жертвоприношений, как дверь открылась и демон, схватив Александра, который шел позади меня, и затянул его обратно. Я бросилась за ними, но верный мой друг преградил мне дорогу, грозно рыча и наступая медленно на меня. Такого пса я еще никогда не видела, его разъяренный вид заставил меня отступить, а пес снова бросился в портал.

Шли минуты, бежали секунды, но мои друзья не возвращались. Мне нужно было знать, что там происходит. Я не могла бросить их, поэтому отойдя подальше от портала, сев на пол, расслабилась и вышла из своего тела, оглянувшись на себя, посмотрев на свое умиротворенное лицо, решительно развернулась, чтобы войти в комнату, но передо мной снова оказалась моя квартира, вернее моя комната, а в стене был открыт портал. Ни сколько не сомневаясь в своих действиях, я вошла в параллельный туманный мир.

Здесь ничего не менялось – вечный промозглый туман. Дорогу я уже знала, поэтому выскочив из дома, побежала в сторону, где находился музей Боголюбовых. Там, я чувствовала, что найду эту комнату, в которой держали моих друзей. И не ошиблась.

– Боже семейство Боголюбовых нет уже больше ста лет, но они видимо постоянно будут давать о себе знать, – подбежав к зданию, немного отдышавшись, посмотрела на вход, не мешкая уверенно взявшись за кованную почерневшую от времени ручку, потянула старинную дверь на себя, которая, как старый, изношенный старец, проскрипел, что вход открыт.

Здание выглядело мрачным и запущенным, видимо в этом мире не было желающих посетить старинный особняк, чтобы узнать, как жила семья Боголюбовых столетие назад. Сразу же прошла на кухню, где находилось подсобное помещение, ведь именно там находилась дверь в зал жертвоприношений. В музее была, как говорил Александр «мертвая тишина», но здесь это словосочетание звучало в точку. Мне казалось, что души усопших, проживающих когда-то в этом особняке, следили за моими действиями. Ведь в данный момент, здесь гуляла моя душа, а не моя физическая оболочка.

– Не ходи, – услышала я спокойный приятный мужской голос.

Обернувшись на него, увидела Ивана Боголюбова, но не такого, какого описывала мой Ангел, а уже взрослого, как на портрете, но немного моложе. Волосы были не так сильно еще украшены сединой, да и морщинки возле глаз были не так явно проявлены.

– Не ходи, ты им уже ничем не поможешь.

– Не правда, – я бросилась к двери, но хозяин особняка преградил мне дорогу. Он просто качал головой.

– Почему вы меня не пускаете? – возмутилась я.

– Ты там погибнешь. И я не смогу этого простить себе.

– С чего это вдруг такая забота?

– Анюта попросила.

– Анюта? Мой Ангел-хранитель?

– Да, – спокойно ответил Иван.

– Вы что встречались?

– Естественно, мы же души, – он вздохнул. – Только она выше меня по рангу. И такая же красивая, – мечтательно произнес Иван.

– Да, между вами всегда была большая разница. Там вы были барин, а она всего лишь крестьянка, – я не стала договаривать, зная, что мне надо поторопиться.

Мне некогда было вести с ним дискуссию, хотя мне очень был интересен наш разговор, но друзья меня волновали больше, поэтому решительно отодвинув его, зайдя в подсобку, нажала на рычаг, и вошла в подвальное помещение. Спустившись по ступенькам вниз, увидела, что теперь Александр лежит на столе, а рядом с ним мой верный лохматый друг – Чарли.

Их тела были обездвижены. Им также как и всем предыдущим жертвам, дали снадобье, после которого они не могли шевелиться, но разум по-прежнему работал. Меня не могли видеть простые люди, поэтому очень удивилась, когда Жанна тоже смогла выйти из своего физического тела. Но остальные присутствующие стояли по-прежнему на своих местах, не понимая, что происходит.

– О, Господин! Вы снова оказались правы, она пришла! – радостно проговорила Жанна.

И только сейчас я поняла, что в таком виде я не защищена. Обернувшись, увидела духов, которых призвала Жанна себе в помощь. Меня схватили, крепко держа за руки, подвели к камню.

– Смотри, как будут умирать твои друзья.

Александр пытался рассмотреть, что происходит вокруг него и почему началось такое оживление. Чарли тихо зарычал, но поднять голову он не мог, но когда я оказалась рядом с ним он жалобно заскулил. Он меня чувствовал.

– Отпустите их, ведь вам нужна только я, – глядя на довольную Жанну, я старалась говорить уверенно.

Отсутствие демона, расстроило паству, но не Жанну. Здесь она чувствовала себя хозяйкой, а значит ей решать судьбу жертвы.

– Что разозлили мы вашего господина? – догадалась я.

– Да, твои выходки его бесят. Он вместо тебя забрал Алиску, – проговорила Жанна. – Хотя она сама виновата, нечего было смотреть, что здесь происходит. Говорила же ей – не будь такой любопытной.

Обернувшись, увидела пустое место, где раньше стояла самая молодая девушка из всей этой компании.

– Хотя она знала, на что шла. Это занятие добром не заканчивается. Ладно, что это мы о ней, да о ней. У нас посерьезнее есть проблемы.

– Она совсем еще ребенок была, – возмутившись, я попыталась вырваться.

– Да, ладно тебе, – Жанну забавлял этот разговор, – Алиску не жалко, все равно дурехой была. А вот то, что сейчас господин за тобой придет, и мы снова оправдаем его надежды – это просто замечательно.

Стоящие рядом стали перешептываться, и поглядывать в сторону камина. По-прежнему опыту я знала, что демон выходит с той стороны, а все снова ждали только его. Он не заставил себя долго ждать, при его появлении, все склонили головы, боясь оказаться на месте девушки, которую он забрал с собой. А передо мной снова оказался импозантный мужчина, которого я еще видела, когда освобождала Светлану из параллельного мира. Он был доволен! Улыбаясь, обошел стол и встал в изголовья камня.

– Я вам нужна, а не мои друзья, – снова повторила я.

– Рад, что ты это поняла. Но твои друзья на самом деле, мне не нужны. Лишний груз и хлам.

– Тогда отпусти их!

– О, я передумал! Я рад всем троим! – усмехнулся демон, проводя по лицу Александра ногтем.

Мужчина не видел демона, но почувствовал, как что-то острое вонзилось возле виска, и медленно разрезая плоть, стало спускаться по щеке вниз. Чарли снова грозно зарычал.

– Хорошо забирай их, – спокойно ответила я. – Я все равно уйду.

– Нет, теперь ты в моей власти.

– Не совсем, потому что мы по разным сторонам этого мира.

Я представила, что нахожусь снова в зале музея, и мгновенно оказалась там. Иван Боголюбов с удивлением посмотрел на меня, не успев что-либо сказать, как я снова вернулась в зал жертвоприношений, успев только сказать Ивану:

– Зови Анюту.

Вернувшись в зал, увидела, что демон был в бешенстве, подойдя к нему, произнесла с торжеством в голосе:

– Ну, что будем вести переговоры?

Демон был в ярости. Те секунды, что меня не было, привело его в такую ярость, что поднялся сильный ветер, поднимая песок с пола. Стены начали дрожать, посыпался мелкие камешки. Паства, вжав головы в плечи, продолжали стоять на своих местах, боясь поднять голову и посмотреть по сторонам. Александр не мог понять, почему поднялся вихрь.

– Как ты смогла так спокойно уйти? – взревел он.

– Я же сказала, что мы по разные стороны, и у меня есть свои хитрости.

Демон долго смотрел на меня в упор, но потом согласился:

– Хорошо, пусть идут, – он подошел ко мне вплотную, разя зловоньем. – Ты слово дала!

– Освободи их.

– Ты дашь слово, которое нарушить уже не сможешь, – напомнил он мне.

Демон щелкнул пальцами, и тела пленников тут же освободились от оков. Александр сел, Чарли вскочил и хотел кинуться на хозяина помещения, но тут же застыл в позе. Демон снова лишил его движения.

– Ненавижу это отродье, – брезгливо произнес он, вытирая руки, – потом руки после них воняют.

Я подошла к Александру и твердо проговорила:

– Как только Чарли снова будет двигаться, хватай его, и возвращайтесь домой, – повернулась к псу, погладив его, прошептала. – Чарли ты отправишься домой с Сашей.

Александр не мог понять, откуда слышит мой голос, но обнял пса, готовясь к прыжку в свой мир.

– Освободи Чарли, ты же знаешь, что без него мои друзья не смогут вернуться. Он проводник между мирами.

Демон молчал.

– Освободи! – настаивала я. – Тогда я дам слово.

– Сначала слово!

Мой бесенок, что сидел во мне стал сопротивляться, умоляя меня не делать этого.

Я уверенно проговорила:

– Даю слово, что останусь здесь после того, как ты освободишь моих друзей, вернув Чарли способность двигаться.

Я продумала каждое слово, чтобы демон не нашел малейшую лазейку не сдержать свое обещание. И как только он вернул Чарли способность двигаться, закричала:

– Чарли, домой!

Пес послушно повернул голову в сторону портала и тут же мои друзья исчезли в нем.

А я оказалась на их месте, лежа на камне жертвоприношений. Камень не казался мне таким холодным, как раньше, а наоборот согревал меня своей энергией.

– Я счастлив! – закричал демон. – Ты просто не представляешь, какое я сейчас испытываю чувство!

– Торжество, – спокойно проговорила я.

Мое тело тоже было обездвижено, поэтому я просто наблюдала за восторженным танцем демона, который кружил вокруг камня. Насытившись триумфом, он успокоился, подошел к изголовью, подняв правую руку, приказывая этим жестом начинать ритуал.

Жанна в это время уже вернулась в свое тело, достав из тайника камня книгу, начала читать. Она уверенно продолжала ритуал, с торжествующими нотками в голосе.

Демон, подняв руки вверх, слушал, как Жанна начала речь:

– Во Имя Сатаны - Правителя Земли и Царя Мира сего - я призываю Силы Тьмы поделиться Своей Адской мощью со мною! Откройте шире врата Ада и выйдите из пропасти, дабы приветствовать нас, как Вашего брата и сестру, – так же четко проговаривая каждое слово, в этот момент она перешла на более высокие нотки. – Всеми Богами Бездны я заклинаю, прими жертву, которую мы тебе приготовили!

Для меня показалось, что ритуал сильно затянут, но когда женщина готова была произнести последние слова, я пожалела о своих мыслях. «Вот и все, – подумала я, закрыв глаза. – Анюта, где ты?»

– Ну, привет, палочка-выручалочка, – услышала я голос Александра.

Открыв глаза, осмотрелась. Я по-прежнему сидела на деревянном полу бывшего «Сельского Совета» поселка «Выселки». Александр пытался помочь мне встать, но у меня не было сил, чтобы помочь ему в этом. Чарли лизал мне лицо, радостно виляя хвостом. В конце коридора увидела своего Ангела-хранителя, которая уходила в тень, но из-за большой потери своей энергии, я не успела прошептать ей слова благодарности.

– Так не пойдет, – проговорил Александр, подняв мое тело на руки.

У меня же сложилось впечатление, что он нес только мое тело, а душа моя просто шла рядом, видимо, поэтому я видела себя со стороны. Александр спустившись на первую ступеньку, продолжая держать меня уже на коленях, проговорил:

– Прости, пришлось Василия вызвать, ведь отсюда надо же как-то выбираться, – сообщил Александр.

Силы медленно возвращались ко мне. Чарли не отходил от меня, но он был спокоен – это значило, что опасности для нас не было.

– Но, здесь же связи нет, – тихо проговорила я. – Как ты мог его вызвать?

– Ты забыла, что мы чувствуем друг друга в момент опасности?

– А я вас еще никого не чувствую, – опечалилась я.

– Это со временем приходит.

В этот момент подъехал Василий на старенькой «Ниве», увидев мое состояние, проговорил:

– Даже, не удивлен этому. У тебя без вреда своему организму, – печально усмехнулся он, открывая заднюю дверцу своей старенькой «Нивы», – не выходит ни одно дело.

– Ну, вот такая я у вас особенная, – улыбнулась я в ответ, своему товарищу-воину.

Положив мое тело на заднее сиденье машины, Александр достал бутылочку с водой, поднося ее к моим губам, объяснил:

– Это святая вода, выпей тебе легче станет.

Как только глоток воды попал в меня, мне на самом деле стало легко и спокойно, я полностью ощущала свое тело. Я села.

– Ну, слава Богу! – Александр крепко обнял меня, прижав к себе. – Очнулась, прежней стала.

От него пахло затхлостью и сыростью, но меня не отталкивал этот запах, а наоборот хотелось, чтобы он не отпускал меня, а продолжал держать в своих крепких объятьях. Чарли тоже забрался на сиденье, положив голову мне на колени, изредка, поглядывая на меня, когда я шевелилась. Александр пересел вперед, рядом с водителем, но все время оборачивался, контролируя мое состояние.

– Все хорошо, – прошептала я, гладя Чарли по голове, который в это момент с тревогой поднял голову, будто что-то снова услышал, – мы вместе.

– А могло быть иначе, – пробурчал Александр.

– Не могло.

– Почему ты так уверенна?

– Я же предупредила Анюту, через Ивана Боголюбова, – продолжая гладить Чарли, тихо ответила спутнику. – Вот она и пришла мне на помощь.

– Каким образом? – спросил Василий.

– Мой Ангел не может входить в зал жертвоприношений в музее, без моего согласия, а я видела дух Боголюбова, когда шла к тайному ходу, вот и попросила вызвать Анюту, то есть пригласила ее в обитель демона.

– А демон не мог навредить ей? – забеспокоился Александр.

– Нет. Мне как-то Анюта сказала, что, если моя душа будет рядом с демоном, а физическая оболочка в нашем мире, то в таком случае она просто вытянет меня из подвала, но сама фактически там не будет находиться. Это, конечно, рискованно, но как мы уже проверили – эффективно.

– Но, как ты смогла убедить демона отпустить нас? – Александр обернулся и уточнил. – Меня и Чарли?

– Просто попросила его об этом, – я не стала рассказывать об обмене, зная, что моему напарнику это совсем не понравится.

– Просто попросила, и все? – с недоверием переспросил Александр.

– У него просто не было выбора.

Мужчины переглянулись, я поняла, что это мое объяснение их не удовлетворило.

– Лучше говори правду, – настаивал Александр.

По собственному опыту, зная, что Александр просто так не отступится, поэтому пришлось дать объяснение.

– Я дала демону обещание остаться вместе с ним в подвале, вместо вас, – от этих слов лица моих боевых товарищей посерели. – Но не давала обещания, что меня не сможет спасти кто-то другой. Ведь я не сама ушла, меня вытащили оттуда, а это уже не нарушение договора. Я что не права?

Глава 15

Глава 15

Только вечером мы оказались дома. Александр с Василием отошли в сторону о чем-то поговорили, Александр пожав его руку и поблагодарив за помощь, отпустил друга домой. Но сам не торопился уходить. Мы вместе поужинали, Чарли тоже все время находился рядом со мной, не отходя ни на шаг. Меня это насторожило, и когда мой гость напросился переночевать у меня, я не выдержала и поинтересовалась:

– Что происходит?

– Э, понимаешь, домой ехать не хочется, поздно уже, – подбирая каждое слово, проговорил он. – А завтра нам все равно с утра эту Жанну еще раз надо навестить, – он старался, говорит беззаботно, – вот с утра вместе и поедем. Что туда-сюда мотаться? А так вместе и поедем, не надо будет друг друга ждать.

Чрезмерная забота мужской половины этого вечера, меня совсем выбила из равновесия, чувствуя, что мой друг скрывает от меня какую-то важную информацию, решила действовать наверняка, взяв его за руку, чтобы у него не было возможности встать и уйти, решительно проговорила:

– Рассказывай.

– Что тебе рассказать? – удивленно спросил мой гость.

– Рассказывай, – повторив снова, сжала его руку, показывая свою решительную настроенность на раскрытие данного вопроса.

Александр перевел взгляд на Чарли, пожал плечами.

– Эх, друг не получилось у нас с тобой ничего. Плохие мы брат, с тобой актеры. В театре бы нас тухлыми яйцами и помидорами бы закидали.

Я посмотрела на пса, который заскулил и лег у моих ног. Я перевела взгляд на гостя.

Александр, усмехнулся:

– И почему я не собака, лег бы сейчас у твоих ног, и мне не надо было бы ничего объяснять.

– Не драматизируй. Я жду.

Александру не хотелось мне что-либо объяснять, поэтому он решил перевести тему разговора в другую сторону:

– Как ты думаешь Жанна давно в этой секте?

– Причем тут Жанна? Она, что виновник того, что ты не хочешь мне рассказать? Это из-за нее ты остался у нас? – но прочитав в его глазах, страх потерять меня, продолжила допрос. – Что тебя тревожит?

– Ты начала чувствовать меня? – удивился Александр.

– Я чувствую, что тебя что-то очень тревожит, поэтому ты не знаешь, что предпринять, чтобы со мной не случилась беда, – я погладила Чарли. – Когда ты смотришь на Чарли, у тебя эти мысли успокаиваются, но стоит тебе перевести взгляд на меня – сразу вспыхивают.

Он отодвинул пустую чашку, понимая, что ему отвертеться, уже не получится, собрался с мыслями, но глядя мне в глаза, спросил:

– Что ты помнишь?

– О том, когда я была в подвале?

– Да.

– Тебя с Чарли на камне, – пытаясь вспомнить все до мельчайших подробностей, сосредоточилась на том моменте. – Людей вокруг вас. Демона. И вроде бы все. Больше там никого не было, да и обстановка в ритуальном зале не менялась уже много веков. Все на своих местах.

– Больше точно никого не видела?

– Точно, нет, – твердо ответив своему другу, все жепереспросила. – А ты, разве видел еще кого-то?

– Я не видел, но чувствовал присутствие еще одного демона. Он более силен и жесток, ему прямо хотелось крови в этот момент.

– М-м-м, ну не знаю, – уверенно проговорила я, – там точно никого не было. Я бы точно почувствовала.

Он поднял рукав моего джемпера, перед моим взором появился рисунок, который был выжжен на моем теле. Это была его метка.

– Он что мне клеймо поставил? – трогая место ожога, который не приносил мне боли, я удивленно посмотрела на друга.

– Выходит так, – Александр сочувственно спросил. – Очень больно?

– Хм, совсем не больно, поэтому видимо я и не заметила его.

– Когда ты вернулась в свое тело, я сразу обратил внимание на это клеймо, поэтому решил, что ты сейчас уязвима. Вот и остался у тебя, чтобы защитить на момент опасности, – объяснил Александр свое нахождение рядом со мной.

Мне была приятна его забота, но то, что я сейчас была уязвима, очень сомневалась. Но высказывать свое предположение не стала – очень хотелось подольше побыть рядом с ним, зная, что наши «следующие» скоро снова разлучат нас на неизвестно, на какой промежуток времени, поэтому вслух проговорила:

– Я рада гостю. Нам скучно порой вечерами с Чарли вдвоем, – пес радостно завилял хвостом. – Видишь, Чарли меня поддерживает. Так, что оставайся, если хочешь. А я хочу спать, что-то сегодня очень устала.

Александр расположился в комнате моей дочери, взяв в руки роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» из нашей домашней библиотеки, которая располагалась в зале в одном из шкафов, а я же сразу же отправилась спать. День был не из легких и требовал восстановлению сил. Мне было спокойно, ведь рядом был мой напарник, но сразу заснуть мне не удалось, потому что не успела я лечь, как комната озарилась неоновым светом, и я увидела Анюту. Ангел стояла, смотря на меня с укором, поэтому поняла, что и здесь мне нужно будет давать объяснения.

– Ты снова подвергла себя опасности, – возмутилась она. – Ты должна быть осторожна, а не идти напролом.

– Анюта, не было другого выхода, – защищалась я. – Ты должна понять меня, я никогда себе не простила, если бы потеряла обоих друзей, – но тут же смягчившись, добавила. – Я же все продумала, все до мельчайших деталей, прежде чем пойти на этот серьезный шаг.

Анюта подошла ко мне, улыбнулась.

– Да, хочу отметить, что ты мудро поступила, взяв Ивана в помощники. Боголюбов тоже был удивлен твоему плану, и рад был, что все закончилось благополучно. Ты молодец. Но все же, прежде чем, в следующий раз,пойти на какой-либо риск – подумай прежде, чем это сделать. Надо все взвешивать и оценивать обстановку. Хорошо?

– Так вот я по обстановке и действовала. Анюточка, там на самом деле был всего один единственный выход, через который мы и выбрались. Я все продумала – это был не спонтанный поступок.

– И все же я тебе не раз уже говорила, что ты нам нужна, – не успокаивалась мой Ангел-хранитель. – Еще ты нужна своим «следующим». Ты нужна своей семье.

Я промолчала. Как я могла дать такое обещание, если наша работа, работа – воина, требовала постоянно от нас умение находить какие-либо новые решения проблемы. Ведь были разные судьбы, поэтому другие жизненные истории, другие ситуации, которые требовали срочного решения. Да, я промолчала, но то, что у меня творилось сейчас в душе, чувствовала мой Ангел-хранитель, моя Анюта. Мне не нужно было скрывать от нее что-либо, потому что с ней мы были соединены невидимыми нитями, нитями доверия, надежности и долгого сотрудничества.

– Спокойной ночи, Анюта.

– Добрых снов тебе, Лида. Я тоже побуду сегодня рядом с тобой.

Сегодня у меня была надежная защита, поэтому я на самом деле могла спать, не боясь, что во сне буду уязвима. Проваливаясь в сон, видела, как Анюта подошла к окну, зная, что там она простоит до самого утра, оберегая меня от зла, которое затаилось по ту сторону нашего мира.

– Спит? – услышала я сквозь сон, тихий голос Александра.

– Да, мгновенно уснула, – тихо проговорила Анюта.

– Это хорошо.

Почувствовав острую боль в руке, в том месте, где стояло клеймо, я вскочила в кровати, не понимая, что происходит. Рука была забинтована, сквозь него просочилась кровь. Не раздумывая, я содрала повязку. Клеймо было выжжено, на его месте красовалась красная затянувшаяся корка.

– Сколько я проспала?

В спальне никого не было, но как только я встала, в комнату с громким лаем ворвался Чарли, запрыгнул ко мне на кровать и радостно начал лизать мое лицо.

– Чарли, дружок, и тебе доброе утро, – смеясь, я старалась освободиться от его бурных эмоций.

– Тук, тук, – следом послышался голос Александра, – можно войти, или наша спящая красавица, еще не готова к обеду?

Накинув халат, поправляя волосы, я выглянула в коридор, где возле стены стоял мой боевой товарищ.

– Я что так долго спала? Правда, уже обед?

Чарли выскочил следом за мной.

Александр улыбнулся, развел руки в стороны:

– Иногда надо хорошо выспаться.

Мне стало стыдно, что у меня гость дома, а хозяйка так долго спит, чтобы скрыть смущение, присев возле Чарли, заглядывая ему в глаза, проговорила:

– Прости, дружок, и ты без утренней прогулки сегодня остался.

– Почему? Мы хорошо прогулялись сегодня чисто мужской компанией, – заметив мое смущение, он снова улыбнулся. – Лидушка, ну что ты так переживаешь из-за этого. Это не твоя вина.

– Я видно просто расслабилась от такой защиты, – пролепетала я, не поднимая глаз на гостя.

– Боже ты мой, – засмеялся воин, – да это я тебе снотворное подсыпал. Надо же было удалить то, что тебе поставили на руке. Иначе, твой сон, в первую же минуту, мы бы прервали. И ты бы боль чувствовала, тебе это надо?

Я удивленно посмотрела на Александра, ведь за моей спиной, в моей же квартире творился произвол.

– Но все равно мог бы предупредить меня, – укорила я друга.

– Зачем? Чтобы ты заранее боялась болезненного ощущения?

– А почему мы в небесную лечебницу не отправились?

Александр взял меня за плечи и провел до ванной комнаты, подтолкнув в открытую дверь, проговорил:

– Потом объяснение, сейчас марш приводить себя в порядок, а то у меня борщ на плите остывает.

Только сейчас, я почувствовала, насколько я голодна. Вдыхая ароматный запах, который доносился из кухни, тут же услышала, как в животе предательски заурчало.

– Вот и я об этом же, – улыбаясь, проговорил гость и отправился на кухню.

Мне это уже начинало нравиться то, что кто бы у меня не ночевал, все готовили мне завтрак, а теперь еще и обед. Быстро приведя себя в порядок, я вошла на кухню и поразилась изобилию продуктов на столе. Кроме уже налитого по тарелкам борща, здесь были овощи, мясная нарезка и много еще чего того, что у меня не водилось в холодильнике.

– Я голодна, – заметила я, – но не до такой степени.

– Не смущайся, когда в доме мужчина, значит должно быть много еды. А так как я у тебя еще пару дней поживу, поэтому мы с Чарли забежали в магазин, – объяснил гость, взяв ложку в руки.

Я не стала расспрашивать о том, почему гость решил еще задержаться, а вдохнув запах, который шел из тарелки, не раздумывая, тоже взяла ложку в руку.

– М-м-м, и почему у мужчин все блюда получаются вкуснее, чем у нас – женщин? – прошептала я, наслаждаясь вкусом настоявшегося борща.

– Спасибо, но – это потому что мы не экономим продукты.

После сытного обеда, мы пошли гулять в парк. Чарли бодро бежал впереди нас, а я все оттягивала разговор об удалении пятна без моего согласия. Мне было так хорошо и спокойно рядом с Александром, поэтому я просто наслаждалась его обществом в этот теплый апрельский день, который сегодня был особенно жарким, сняв ветровку, Александр посмотрел на меня:

– Что присядем?

– Давай, – с неохотой я села на скамейку рядом с ним, понимая, что мы снова вернулись к работе.

– Мы посоветовались, – начал Александр.

– А мы – это кто?

– Ну, Степаныч, Дарина, Толян, Василий и я, – перечислив всех воинов, он на минутку задумался, посмотрел на меня и сознался, – еще и Павел.

– Павел в курсе клейма?

– Ну, да! Зачем от него скрывать? Он же твоя правая рука. И сама понимаешь, что он хоть и внештатный, но помощник. Тем более он теперь твоя семья. Без него никак нельзя было решать этот вопрос.

– Ладно, – я махнула рукой, – и что дальше?

– Еще, конечно, и Ангел твой сказала, что от клейма обязательно надо избавиться, поэтому она вчера и пришла к тебе, чтобы не только защитить тебя, но и помочь избавиться от него.

– Так это произошло все же вчера?

– Ну, да.

– Просто рана хорошо затянулась, – пожав плечами, объяснила я, – вот и подумала, что прошло несколько дней.

– Нет, мы выжгли клеймо, а твой Ангел заботится, чтобы быстрее все зажило. Вот увидишь через пару дней, от него и следа не останется, – успокоил меня друг. – У нее это здорово получается!

– Но почему, все же меня в небесную лечебницу не поместили, как в прошлый раз? Там тоже они хорошо нас ставят на ноги.

– Нельзя. Это заведение только для воинов, и если темные силы узнают о месте ее нахождения, беда будет. Это клеймо, ну, – Александр искал сравнение, – как жучок, прослушка для демонов, чтобы они всегда могли знать о месте твоего нахождения. Демоны давно хотят ликвидировать нашу лечебницу, чтобы нам негде было восстанавливаться после сложных боев с ними. Теперь понимаешь, что у нас не было другого выхода.

– Но вы же допустили, что в своей квартире я была с этим клеймом.

– Так они и так знают, где ты живешь, и насколько мне не изменяет память, не раз пытались пробраться к тебе.

– Да, было дело.

– Квартира твоя сейчас под сильной защитой, так что можешь не переживать, – объяснил Александр. – А вот небесную лечебницу нам оберегать и прятать надо от темной силы. Если бы я не заметил это клеймо, то точно бы они уничтожили ее. А наши врачи в обычных больницах, нам не помощники, наши раны, нанесенные демонами, и остальной темной силой, и им не залечить. К сожалению, но это факт.

– Тогда зачем ты решил еще остаться? Раз я под надежной защитой дома, значит и не надо меня охранять.

– Пока рана не затянется до конца, ты уязвима. Хочешь, не хочешь, но незажившая рана – портал. А то, что через этот портал может любая нечисть к тебе пробраться, я так думаю, ты и сама понимаешь.

Конечно, мне хотелось другого объяснения, ведь я видела, что Александр не равнодушен ко мне, но мой друг никак и никогда со дня нашего знакомства, не показывал свои настоящие эмоции в мою сторону, только в момент опасности, когда боялся меня потерять, проявлял иногда слабость. Вздохнув, я встала, мне не хотелось больше сидеть. Чарли тут же отреагировал на мои действия, сразу встал рядом со мной, поглядывая на меня, как будто спрашивая: «Куда сейчас пойдем?»

– Гулять, так гулять, – стукнув по коленям, Александр тоже встал, и мы снова пошли по пустым аллеям парка. – А вечером с меня ужин, – предупредил он.

Мы гуляли около двух часов, Александр много рассказывал о своей жизни, но не о жизни воина, а простого человека. Мне было интересно его слушать, но все же меня интересовала еще и другая его жизнь – жизнь воина, поэтому возвращаясь, домой я все же задала ему волнующий меня вопрос:

– Саша скажи, пожалуйста, вот ты говорил, что был в могиле. Ты тогда так отвлекал меня разговором или это на самом деле было? – увидев, что его лицо посерело, пожалела, что задала этот вопрос.

Он остановился, посмотрел куда-то вдаль, я видела, что он борется со своими чувствами, но махнув рукой, предложил сеть на скамейку:

– Быстро в двух словах не расскажешь, – объяснил он, – поэтому лучше сидя слушать эту сторону моей жизни.

Я не возражала, ноги ныли от усталости, поэтому вытянув их, приготовилась слушать. Александр не стал ждать, следующий вопрос, а сразу же перешел к своему рассказу:

– Это произошло, когда я еще не опытным был.

– А я ведь не знаю, сколько лет ты помогаешь людям, – вдруг осознала я.

– Года быстро летят, вот ты не успела оглянуться, а уже полтора года с нами.

– Ох, точно. Я как-то об этом и не думала никогда.

– Вот и я не с младенческого возраста пришел к ребятам, – мужчина был серьезен, – и уже двадцать лет в этом деле. Мне тогда двадцать стукнуло, – начал он свой рассказ о прошлой жизни. – Юбилей! Мы с друзьями решили отметить это событие. Сама понимаешь – молодость, полны сил и энергии. Казалось, что жизнь бесконечна. Так в тот день мы собирались у меня, родители уехали на дачу, при этом полностью накрыв стол. Я ждал друзей. Настроение было до такой степени приподнятое, что не сразу заметил, что мои друзья опаздывают. Я выглянул в окно, увидел, что по улице идет девушка, даже не идет, убегает, постоянно озираясь по сторонам. Было ощущение, что она не знает в какую сторону двигаться. Куда бы она не пошла, как будто на невидимую стену натыкается. Меня заинтересовала эта странная особа, и я решил помочь ей. Но когда спустился во двор, ее уже не было.

В это время во двор вошли мои друзья, они шумно прошли мимо меня, и пошли к подъезду, бурно обсуждая, как они классно отдохнут на моем дне рождении. Я окликнул их, но они меня не видели и не слышали, подбежав к Олегу, который шел последний, окликнул его, но он даже не обернулся. Ребята скрылись в подъезде, а я посмотрел на свои окна и увидел там себя, смотрящего во двор.

– Помогите, – услышал я шепот.

Обернулся и увидел, что та самая девушка, из-за которой я спустился, сидит за детской горкой, плачет

– Девушка, что с вами?

Она схватила меня за руку, глядя на меня испуганными глазами, прошептала:

– Он здесь.

– Кто?

– Он, – она стала озираться. – Он пришел за мной.

Не успел я ответить, как девушку подняла какая-то мощная не видимая сила и понесла ее, как пушинку, из двора. Я сначала напугался сильно, ведь не каждый день видишь, как девушки по воздуху летают, но потом, меня как будто током ударило, я побежал за ней. Схватил ее за ноги и стал к себе тянуть, кто-то меня отбросил в сторону, ударившись о стену головой, я потерял сознание. Очнулся в больнице. Там уже узнал, что дня рождения моего не получилось. Друзья звонили в дверь, но им никто не открыл, они обиделись и ушли. А я так и лежал на полу, пока не приехали родители. Потом, правда, узнав, что я в больнице, приходили навещать меня. Но что было для меня очень странным, друзья очень быстро от меня отдалились. И мне самому стало не интересно проводить с ними время, обсуждая скучные темы. Заметив во мне перемены, родители рассказали о наследии рода – пути воина, о моем долге защищать людей. Так я стал воином. Не было какого-либо посвящения, я просто после объяснения отца и матери встал на защиту людей от темных сил. Но, что случилось с той девушкой во дворе, я не знаю, могу только догадываться.

Мужчина замолчал на некоторое время, вспомнив свой путь становления воином.

– Я около года старался всеми силами спасать своих, – снова продолжил Александр, – как ты их называешь «следующих». Был настроен решительно, что у меня ни одна душа не пойдет в услужение темной силе. В начале, так же как и ты, близко к сердцу принимал все свои неудачи, переживал за своих подопечных, – он вздохнул. – Это я сейчас зачерствел, а тогда для меня было болезненны все мои неудачи.

– Да, я понимаю, что надо убирать эту черту в себе, – разведя руки в сторону, созналась. – Но не получается.

– Наши эмоции мешают нам в нашей работе, а нам нужен чистый светлый ум и ясная способность, думать, чтобы ориентироваться во всех обстоятельствах запутанных дел наших подопечных.

– Согласна, но тоже обучусь этому.

– У тебя еще не было эмоционального выгорания. Как только сердце зачерствеет, так и эмоции уйдут.

Согласившись с ним взмахом головы, понимала, что мы уходим от темы, поэтому решила больше ни о чем не спрашивать. Александр это тоже понял, поэтому вернулся к своему рассказу.

– Так вот, у меня была в подопечных в тот момент – молодая женщина. Я ее на всю жизнь запомнил. Симпатичная была, – Александр вдохновился, – я бы сказал красивая даже. Все при ней и фигура, и личико ангельское, и характер у нее был замечательный.

В этот момент мне хотелось при слове «была», спросить: «Умерла твоя подопечная?» Но увидев, как у него загорелись глаза, когда он ее вспомнил, прикусила язык, и стала слушать продолжение рассказа.

– Она ко мне сама обратилась, узнав обо мне от своего знакомого. В тот момент у нее была сложная ситуация в семье. Замуж она рано вышла за своего одноклассника, и поначалу у них все хорошо было. Они прожили года три, когда свекровь стала давить на них, с вопросом: «Почему детей не хотите?» Молодые хотели ребенка, но по воле злого рока, им было не суждено иметь их. У них была не совместимость. Да вот, при абсолютно здоровом организме забеременеть Ксении не удавалось. Мать мужа стала давить на сына, что зачем ему нужна бесплодная жена, и тот в какой-то момент сдался, загулял и там, на стороне у него родился сын. Свекровь от счастья, что стала бабушкой, стала ту девушку звать дочкой, а Сергей – это муж Ксении, подал на развод. Ксения очень переживала из-за этого, а тут еще как назло, однажды, встретила этих счастливых родителей, когда шла с работы. Ей даже показалось, что новая возлюбленная специально выбрала этот маршрут прогулки, чтобы показать, как они счастливы. И на самом деле Сергей был счастлив, катя коляску с младенцем перед собой. Ксения тогда сильно расстроилась, и не контролируя свои эмоции, прокляла их вслед. И после этого у нее начались неприятности.

– Как так?

– Да, вот так бывает, прокляла их, а проблемы начались у нее.

– А Ксения не говорила, какие конкретно слова она в тот момент сказала?

– Давно это уже было, – Александр задумался, но вскоре не уверенно проговорил. – Вроде того, что «пусть будет проклят тот день, когда я решила связать свою жизнь с твоей жизнью». Примерно так. Но точно утверждать, что не могу, – но потом уверенно добавил. – Хотя смысл именно в этом.

– Так это она себя прокляла, ведь она прокляла день их общего соединения, где участвовала и сама Ксения, и ее муж Сергей. Насколько я знаю, она должна была попробовать снять это проклятие. Хотя собственное проклятие можно снять только через шесть лет, минимум три года и то там есть определенные нюансы.

– Я тогда этого не знал, а у Ксении на самом деле начались большие проблемы. С мужчинами у нее вообще не получалось найти общий язык, на работе начальство стало постоянно наседать на нее, за любую малейшую оплошность. Ей пришлось уволиться, хотя там и зарплата у нее хорошая была. Нашла другую работу рядом с домом, но и тут все для нее не закончилось. Вроде мелочи, но стали сильно давить на нее. То проезжающая мимо ее машина грязью обрызгает, то какой-нибудь мелкий воришка сумку вырвет и убежит, то было даже то, что школьник на велосипеде наехал на нее, так, что Ксения упала и сломала руку. У паренька цепь слетела, а он вовремя не смог затормозить. После больницы молодую женщину на работу уже не взяли, объяснив это тем, что у нее слишком много прогулов. Ксения стал работать на дому, начала репетиторством заниматься, у нее знания иностранных языков были в совершенстве. Ну, казалось бы, сидя дома, какие могут быть неприятности? Да не тут-то было. Она на себя и кипяток выливала, и утюг падал на ногу, а здесь как ты сама наверно догадалось уже, и ожег, и перелом пальца. В общем, вместе с ней всегда был рядом мешок с неприятностями. Так вот, когда Ксения мне все это рассказала, а она у меня была в списке, естественно я стал ей помогать.

– Но там должны быть проблемы только на личном фронте – ведь она прокляла свой день, когда связала жизнь со своим мужем, – стараясь вникнуть в суть проблемы, я была очень удивлена. – Откуда взяться этому мешку с неприятностями?

– Вот и я тогда задумался, что это все неспроста. И понимаешь, эти неудачи и в моем присутствии у нее случались. Она на ровном месте упала, и сильно ударилась при падении, я успел ее задержать, а так бы точно был бы перелом. Ксения тогда сказала, что ноги подкосились. В момент другой нашей встречи, она ждала меня в парке, мы пообщались, стали вставать, вернее я первый встал, она рукой оперлась на сиденье скамьи, одна доска сломалась, и руку зажало между обломанными досками. Самостоятельно освободить руку нам не удалось, пришлось вызывать МЧС, они распилили доски, но рука тогда сильно пострадала. Ей даже операцию делали на руку, чтобы хоть как-то спасти конечность, но она так и осталась не работоспособной, – говоривший, напрягся. – Ты бы слышала, как она кричала от боли – кровь в венах застывала. Казалось бы, надави на доску и рука освободится, хотя это я сейчас понимаю, что это происки демона, поэтому справиться с этой проблемой мы не смогли сами.

Мужчина заново переживал этот момент, легкая испарина появилась на висках, он посмотрел куда-то вдаль и снова продолжил свой рассказ:

– Когда я к ней в больницу пришел, она долго извинялась за поведение в парке, а потом, когда успокоилась, рассказала, что в тот момент, у нее было ощущение, как будто ей снизу руку отпиливали, боль была ужасной. Ноне буду все перечислять, сама понимаешь, чем дальше, тем ужаснее у нее муки были. Мы начали работать, и вскоре я узнал, что это новая молодая жена ей жизнь портила. Я не помню, как ее звали, – проговорил Александр, – то ли Маша, то ли Катя, да и не хочется напрягать память из-за таких людей. Так вот она сделала куклу Вуду, и таким способом наносилателесный вред Ксении, через эту куклу и Черной магии.

– Но зачем? – недоумевала я. – Сергей же с ней был.

– Да, дело в том, что этот неугомонный муженек стал, снова захаживать к Ксении, объясняя это тем, что до сих пор любит только ее и не понимает, что делает с новой женой. В общем, чтобы мы не делали, жена Сергея, каждый день старалась навредить ей с большим размахом. На разговоры эта особа не шла, только усмехалась, когда я пытался ее вразумить. А когда однажды я пробрался к ним домой в их отсутствие, увидел, что эта кукла лежит в гробу, а рядом веночки ритуальные. Да она собственными руками создала миниатюрные похороны Ксении, которая в тот момент лежала в больнице, после очередного падения. Тогда я решил пойти на хитрость, распустив слухи о том, что Ксения находится в критическом состоянии и ей осталось жить не больше месяца. Все поверили. В палату к Ксении никого не пускали (благо у меня друг в больнице работал тогда), да и на самом деле мало кто приходил к ней. Родители были далеко и им не сообщали о ее мнимом заболевании. Подруг у нее фактически не было, поэтому я не боялся разоблачения, – Александр подробно рассказывал о тех давних событиях, будто они произошли только вчера. – Так одна давняя знакомая приходила пару раз, и все. А, да, еще соседка бабушка, заходила один раз. Но жена Сергея приходила регулярно через день, как на работу, и все время пыталась попасть в палату.

В общем, через месяц мы устроили похороны, на которые в ритуальный зал пришел только Сергей. Он так плакал, что я поверил в его искренность. Когда повезли гроб в сторону кладбища, а тогда мне уже помогали Семен и Саныч, нам дорогу преградил грузовик, из которого выскочили четыре бугая – началась потасовка. Я сразу понял, что жене Сергея надо было убедиться в смерти Ксении. Мне пришла идея переодеть Ксению в комбинезон, шапку ей нахлобучил, сам лег в гроб, и велел после того, как она закрутит болты в крышку моего саркофага, сесть за руль машины под видом водителя. Громилы сильнее оказались и по количеству и по силовой подготовке, и мои ребята сдали позиции, сильно избитые они видели, что гроб со мной переставили в их грузовик. Машина резко тронулась с места меня, повезли в неизвестном направлении. Но я слышал, что эти ребята кому-то сказали, что могила готова, можно ехать. Мы долго куда-то ехали, потом машина остановилась. Гроб сняли и небрежно поставили на землю.

– Откройте крышку, я хочу знать наверняка, что там она! – услышал я голос жены Сергея.

– Нет, мы так не договаривались, – возмутился один из мужчин. – Плати еще, если хочешь жмурика увидеть. А мне не охота, нас обед ждет.

– Да, мы и так опаздываем, – согласился другой, провожатый. – Сама открывай, но побыстрее или плати еще бабки.

– Да, я вам и так все деньги отдала, – возмутилась женщина, – мне еще нужно как-то мужу объяснить пропажу этой суммы.

– Дамочка – это уже ваши проблемы, – резко прервал ее возмущение один из сопровождающих. – Платишь или нет?

– Ладно, закапывайте.

Вот тогда я сильно пожалел, что приказал Ксении завернуть болты в крышке гроба, потому что вскоре услышал, как меня опустили в яму, и на крышку стала падать земля. Вот так меня похоронили.

– Но почему ты не стал стучать, чтобы тебя выпустили?

– Тогда они точно бы меня убили, – усмехнулся Александр, – и так же закопали в этой безымянной могиле. А так всегда хоть маленький, но шанс есть выжить. Хотя на тот момент, я не думал, что жив останусь. В общем, скоро воздух стал заканчиваться и я понял, что нелепая смерть погребенного заживо человека, то есть меня – это самая моя большая оплошность в работе.

– Но, ты же передо мной, значит, рано себя похоронил.

– Это спасибо моим друзьям. Они жучок прицепили к машине, и проследили маршрут похитителей. Только вот эта дамочка не торопилась уходить, проводя какой-то обряд над моей могилой.

– Да, видимо не хотела, чтобы душа Ксении обрела покой.

– Да, что-то вроде этого. Но, хорошо, что эти мужики на какой-то банкет опаздывали, поэтому поторопили ее с этим обрядом. И как только они уехали, меня откопали, а я увидел, что они не просто в лесу закопали меня, а на сельском кладбище, на котором уже давно никого не хоронили.

– Да, теперь я понимаю, что там было тебе не сладко.

– Не сладко, – ухмыльнулся Александр, – это ты еще мягко преподнесла мое состояние. А еще хорошо, что у меня телефон был с собой. Связь он, конечно же, не ловил, но я хотя бы не в темноте лежал, от этого было легче на душе. А когда услышал, звук лопат, которые откидывали землю, не знал, радоваться или нет. Ведь это могли быть и те мордовороты, которые помогали жене Сергея.

– Санек, ты жив? – услышал я голос Семена, и от радости закричал.

– Землю мы почти откидали, теперь постарайся выбить крышку, иначе мы не сможем гроб вытащить, здесь слишком узко.

Хорошо, что Ксения закрутила крышку болтами только ближе к изголовью, поэтому мне удалось не без труда, конечно, выбить ее ногами. Хочу сказать, что Ксения со страху надежно их прикрутила! – рассказ подошел к окончанию, Александр посмотрел на меня. – Так я оказался на свободе, но еще долго мне снился сон, что я похоронен.

– Да, стресс.

– К сожалению, хочу признаться, что этот опыт мне тяжело дался– захотелось все бросить и больше не заниматься этим делом, – Александр усмехнулся. – Молод был, импульсивен.

– А что дальше было с Ксенией?

– Дальше? А дальше, мы закопали пустой гроб, постарались все на могилке расставить, как оставила жена Сергея, на тот случай, если ей захочется вернуться. Да, хочу отметить, что куклу она все равно с собой забрала. Но мы понимали, что надо уничтожить эту чертову куклу, а потом уже подумать, что делать с самой Ксенией. Поэтому по прибытию в город, я проследил за Сергеем и узнал, что они на неделю поедут к морю, видимо женушка решила так отметить свой триумф. И когда они отлучились из дома, я пробрался к ним, обыскал всю квартиру, но куклу, правда, не нашел.

– Она, что все же избавилась от нее?

– Я тоже так подумал, – улыбнулся мой спутник, – но чтобы убедиться в этом, поставил видеокамеру у них в спальне. И в день отъезда увидел, что складывая вещи в чемодан, женщина ее берет с собой. Да, представляешь, положила ее в дорожную сумку, которую всю дорогу не выпускала из рук.

– Странно, но почему она не закопала ее в могиле?

– Я тоже удивился этому обстоятельству, но понял, что не зря она просила открыть крышку гроба.

– Она еще сомневалась, что Ксения по-настоящему умерла, – поняла я.

– Вот именно. Мне пришлось поехать на вокзал. Там я знал одного карманника, заплатил ему за то, чтобы он стащил эту сумку. Так кукла оказалась у меня.

– А женщина не поняла, что именно из-за куклы произошла кража?

– Нет. Думаю, что нет. Видишь ли, они заехали в банк, где жена сняла приличную сумму денег, и уже на вокзале убрала деньги в эту же сумку, где для нее находилось все самое ценное. А когда мой знакомый отдал мне куклу, то спросил, что делать с сумкой и ее содержимым. Я сказал, что в его интересах, чтобы сумку вообще никогда не нашли. Поэтому, что он с ней сделал, я не знаю, слышал только со слов знакомых, что этой семье пришлось вернуться домой, потому что в сумке не только деньги были, но и документы, билеты и всякая дорожная дребедень.

– Вот карманнику подфартило.

– Да, он был доволен, – согласился Александр. – Кстати, когда он спрятал сумку, вернулся на вокзал, чтобы не вызвать подозрения к себе. Его же все знали как карманника, и никто не думал, что он на такую крупную кражу пойдет, поэтому в «подозреваемые» он не попал. И он мне потом рассказывал, что столько шума было от этой особы: «Вот, она в гневе была! Ты бы ее видел! Я таких мегер, еще никогда не видел!»

– Представляю, что там было, – я тоже радовалась за Александра.

– Эту куклу я отдал Семенычу, он в этих делах мастер. Но после всего этого у Ксении перестали быть неприятности. Но, чтобы больше не рисковать, она продала свою квартиру, и уехала из города. Больше я ее не видел, но она как-то написала мне, что вышла замуж, родила двойню, и что очень счастлива.

– А Сергей со своей женой?

– Бумеранг.

Стало ясно, что бумеранг вернулся, наказав их семью. Я не стала уточнять, как именно, мне хватило то, что Саша смог помочь своей подопечной, вернув ее к нормальной жизни, и сам не пострадал.

Глава 16

Глава 16

Александр с утра уехал по своим делам, а мне позвонила Оля, сообщив, что Жанна набралась наглости и пришла к ней домой.

– Как просто пришла и все? – меня шокировала новость.

– Да, – Оля была возмущена, – даже не предупредила о своем намерении прийти ко мне.

– И что она хотела?

– Наверно до конца хотела меня морально добить, потому что пришла и сразу же похвасталась кольцом, который ей подарил мой муж, – Ольга была расстроена. – Понимаешь, он за все это время ни разу мне, ни одного подарка не сделал, даже самого маленького. Ну не считая моего дня рождения и восьмого марта. И то, как он это делал! Деньги на стол бросит со словами: «Сама купишь, что тебе нужно». А тут такое шикарное кольцо с бриллиантом! – Оля вздохнула. – А одета эта мерзавка, как будто только что с глянцевых журналов сошла. Я спрашиваю у нее: «Зачем пришла?» А она усмехнулась и произнесла: «На твою старость посмотреть». Представляешь! Наглость, какая.

– А что это она кичится своей молодостью? Когда-то и она будет в твоем возрасте, и как она будет выглядеть в эти года еще не известно?

– Я ей тоже об этом сказал, на что она мне ответила: «Я буду лучше тебя выглядеть, и найду себе молодого мужа, а твоего старичка могу потом тебе вернуть». Нахалка! Я пожалела, что не включила диктофон, чтобы потом дать Димитрию послушать, что она о нем говорит.

– Да, это было бы хорошо. Но гарантии нет, что он бы из-за этого вернулся к тебе. Она его магией к себе привязала, а это таким же путем нужно снимать.

– Но как? Когда? – женщина заплакала. – Я устала ждать. Устала.

– Оля успокойся, – мне было жалко ее, но слезный поток моей «следующей» надо было немедленно прекращать, – я думаю, что Жанна неспроста к тебе заглянула. Здесь дело не в психологии. Я сейчас к тебе приеду. Жди.

Чарли сидел возле двери, ожидая, когда я ее открою. Последнее время я часто его оставляла одного, но сегодня решила взять с собой, взяв ошейник, поймала на себе понимающий взгляд своего лохматого друга.

– Да, Чарли, сегодня мы поедем вместе, а потом пойдем на прогулку. Хорошо? Ну что вперед к новым испытаниям.

Через пятнадцать минут мы стояли возле дома Ольги, которая встретила нас у ворот. По ее встревоженному лицу поняла, что за эти пятнадцать минут что-то еще произошло, раз хозяйка ждала нас на улице.

– Что случилось?

– Сама не могу понять, но в дом боюсь заходить, – спутано объяснила Оля, нервно теребя края платка, который она накинула на худенькие плечи.

– Объясни подробнее, – мы сели на скамейку в ее ухоженном дворе.

– Мы как с тобой поговорили, у меня появилось ощущение, что я не одна дома, – ее плечи вздрогнули. – Даже ощутила чье-то прикосновение. Да, да, – прошептала она, – кто-то положил руку на мое плечо. Я сначала не придала этому значение, просто подумала, что перенервничала, и поэтому всякие страхи нагнала на себя. Пошла успокоительное выпить, но как только потянулась за аптечкой, в стекле шкафа за своей спиной увидела Жанну, которая тянула ко мне руки. От неожиданности, я бросилась бежать из кухни, – Ольга содрогнулась. – Но эта Жанна другая была. Серая, страшная, больше на мертвую похожа была, – она посмотрела на меня. – Я боюсь. Мне очень страшно.

– Пойдем, посмотрим.

– Можно, я здесь останусь? – жалобно попросила Оля.

– Хорошо, – я посмотрела на испуганную женщину, которая сжавшись, казалась совсем ребенком.

– А можно Чарли со мной оставить? – прошептала она.

– Да, конечно. Чарли, – вставая, отдала команду, – охранять.

Еще с порога я почувствовала негативную энергетику, пройдя на кухню, увидела разбросанные на полу лекарства. Собрав препараты в аптечку, поставила ее на стол, но больше ничего особенно в этой комнате не было. Обходя комнату за комнатой, но скопление чего-то потустороннего обнаружила только в спальне Ольги, над кроватью. Это темное пятно стало волноваться, как рябь на воде, издавая запах тухлой застойной воды и болотной тины.

– Так и что тут у нас такое?

Чем ближе я подходила, тем ярче выражен был запах, а пятно волнообразно стало двигаться от меня. Но когда я подошла в плотную, пятно замерло, затем стало менять цвет, становясь все светлее и светлее, сравниваясь с цветом потолка. Вскоре его не стало видно, но запах еще чувствовался.

– Ух, у нас, что хамелеоны появились? – я пыталась понять, с чем мне стоит работать. – Спрятался, но запах-то никуда не спрячешь.

Меня потянуло к прикроватной тумбочке, на которой стояла шкатулка, открыв ее, высыпала содержимое на поверхность. Среди украшений Ольги я увидела скрученный моток ниток с торчащими из него прокаленными иголками.

– Ох, Жанночка, неспроста ты все же приходила.

– Что это? – удивленно спросила Оля, которая появилась в этот момент в дверях комнаты.

– Не побоялась зайти, – улыбнулась я ее храбрости.

– Да, Чарли скулить начал сразу как ты ушла, и все время смотрел на дверь, – она погладила пса по голове. – Мне с ним ничего не страшно, вот и пришла. Так все же что это такое?

– Это подклад, – мне пришлось объяснить хозяйке дома его появление. – Его прячут в доме того, кому хотят порчу навести.

– А как он здесь оказался? – недоумевала хозяйка. – Я вчера уборку дома делала и ничего подобного не видела. Да, я перебирала свои украшения, не зная, что лучше подойдет к моему платью. У мамы день рождение скоро будет, – растерянно объясняла мне хозяйка дома. – И этой штуки точно здесь не было.

– Жанна сюда проходила?

– Нет, она всегда была только в гостиной.

– Кроме нее не кому было это сделать, – я была уверена в своих выводах. – Вспоминай.

– Она всегда на виду была, – уверенно ответила хозяйка дома.

– Может ты ее одну оставляла ненадолго?

– Точно, – Оля села на кровать, – она меня довела до истерики – я выходила на кухню, воды попить и телефон взять, чтобы мужу позвонить. Но он трубку не взял, все время занято было. А, когда вернулась обратно в гостиную то, она сама пошла к двери, сказав, что больше ей у меня делать нечего.

– Ну, правильно, подклад она положила, поэтому ей можно было уходить. Миссию свою выполнила, зачем ей на тебя так долго смотреть.

– Вот стерва!

– Человек не успокоится, пока не избавится от тебя.

– Она хочет меня убить?

– Я не думаю, что она так широко думает, но убрать тебя как соперницу – для нее это смысл ее жизни.

– Что мне делать? – женщина запаниковала. – Я теперь и дома не могу чувствовать себя защищенной.

Страх снова начал давить на Ольгу, побледнев, она кинулась к аптечке с лекарствами, которые я собрала с пола.

– Все, хватит на успокоительных сидеть, – я решительно, посмотрела на растерянную хозяйку дома. – Собирай свои вещи примерно недели на две – поедем ко мне. Поживешь у нас, да Чарли?

– Ну, что ты, зачем?

– Ты не первая, кто будет жить под моей крышей, и с таким надежным другом, как Чарли. Тем более что мое жилье защищают высшие силы, и там тебя никакая Жанна не достанет. Собирайся. А я пока твой дом от этого подклада избавлю.

Оля посмотрела на иголки, передернула плечами:

– Мерзость какая. А почему она мне в шкатулку положила?

– В подкладе на одиночество используют соль и иголки. Соль она могла в пороге тебе насыпать, – заметив, что Оля внимательно меня слушает, решила рассказать подробнее о заинтересовавшей ее темы. – Понимаешь подклады бывают скрытые и явные. Явные – это сувениры, подарки, вещи, полученные бесплатно. Здесь опасно то, что человек даже не подозревает, что эти вроде бы приятные вещи на самом деле инструмент мощного негатива.

– О, я теперь буду осторожна в принятии подарков, – задумчиво произнесла Оля.

– А скрытые, – продолжила я, – те, как ты уже поняла, которые прячут от твоих глаз.

– Но, я бы все равно обнаружила эту гадость, – брезгливо произнесла женщина. – Я теперь к этой шкатулке даже не прикоснусь, – решительно добавила. – Куплю новую.

– Да, такие подклады стараются спрятать. Она могла иголку тебе в плинтус воткнуть или в косяк двери, и ты бы даже не знала, что она в твой дом принесла какую-то негативную программу. Но здесь видимо что-то другое, ей нужно было, чтобы ты дотронулась до него, а вдобавок укололась и окропила подклад своею кровью.

– Ужас какой!

– У тебя все признаки подклада на одиночество – ты сторонишься друзей, у тебя часто бывает депрессия, невезение. А это и есть твои постоянные аварии. Да и суицид прокрадывается в твою голову.

– Да это так, – но тут же спохватилась. – Но это получается, она уже давно мне на одиночество сделала, тогда это что?

– Твоего мужа все равно к тебе тянет, вот видимо твоя соперница решила применить более решительные меры. Я сейчас немного поработаю здесь, пока ты собираешься, но дело в том, что так просто от этого не избавиться. Ты иди, собирайся.

Оля вышла, прочитав молитвы, попросила защиту у высших сил, поблагодарила за помощь, закончила ритуал:

– Уходи зло к тому, от кого пришло. Назад не возвращайся, дороги нет!

Сложив обратно в шкатулку драгоценности хозяйки, а подклад убрав в отдельный сверток, сообщила Оле, что все это надо почистить, поэтому надо взять с собой. После всего, что она увидела, Оля с благодарностью приняла мое приглашение.

Когда Оля была готова ехать, я сообщила:

– Мне нужны будут ключи от твоего дома, я потом приеду, чтобы почистить его о негативной энергии.

– Я тебе тоже нужна буду? – испуганно проговорила она.

– Нет, поэтому прошу ключи. Я сама все сделаю.

Оля облегченно вздохнула, отдавая мне дубликат ключей. Временный переезд просто вдохновил Ольгу, она всю дорогу была беззаботна и весела, но когда мы вошли в квартиру, грустно вздохнула:

– Знаешь, сейчас я была настоящая, как когда-то. Мне даже жить захотелось. Так раньше и было, и я никогда бы не подумала, что моя радостная счастливая жизнь, когда-то в раз и оборвется. И начнутся унылые дни одиночества. Теперь я не одна, со мной вы.

Чарли радостно залаял. При виде такой бурной встречи Оля снова воодушевилась:

– Ну, раз меня здесь так хорошо встречают, – гостья погладила притихшего пса, – думая, что мне у вас очень понравится. Только, чур, я на кухне хозяйничать буду, – сложив руки перед грудью, умоляюще посмотрела на меня женщина. – Очень люблю готовить, только сейчас не кому совсем, а себе не хочется.

– Не удивленна, – улыбнувшись, я проводила ее в пустующую комнату дочери, – все мои гости, почему-то любят на моей кухне время проводить, и хочу отдать должное, готовили все очень вкусненько. Я сейчас не люблю готовить, потому что тоже сейчас одна. Дочка замужем, и мы с Чарли остались одни, поэтому хозяйничай, если тебе хочется.

– И я тебя не разочарую!

Позже позвонил Александр, сообщив, что не сможет приехать, так как у него появилось новое дело, но взял обещание, что буду держать его в курсе всех моих дел. «Завтра к Жанне с утра поеду одна», – подумала я, отправляясь, проводит ритуал по чистке шкатулки и ее содержимого.

Глава 17

Глава 17

– Не спи, родная, не спи, – услышала я сквозь сон, голос умершей бабушки. – Лидочка тебе надо проснуться.

Ее голос звучал откуда-то издалека, но настойчиво. Мне хотелось открыть глаза, чтобы посмотреть на нее, но навалилось что-то тяжелое, не давая возможности открыть их.

– Лидочка, проснись, – настаивала бабушка. – Проснись.

Она появилась передо мной, взяв за руку, потянула меня в темный край моего сна.

– Бабушка, куда мы идем?

– Лида, не разговаривай, идем быстрее.

– Я не могу уходить, мне нужно здесь остаться, – сопротивлялась я.

– Ты погибнешь, если останешься.

– Я не могу.

– Можешь! – закричала она, схватив меня сильнее за запястье, снова потянула меня в темноту. – Быстрее!

Оглянувшись, я увидела, что на светлой стороне осталась моя дочь с внуком на руках, зять, и друзья-воины, которые звали меня обратно. Они кричали мне, но я не слышала их голоса. Я снова посмотрела на свою бабушку, которая мило улыбалась и продолжала тянуть меня к себе:

– Идем милая, идем. Ты сейчас все поймешь.

Одной ногой я была на темной стороне своего сна, собираясь войти внутрь, как вдруг почувствовала, что шрам от печати стал гореть, создавая нестерпимую боль.

– Что это? Почему он болит?

Я посмотрела на руку и увидела, что печать снова появилась на моей руке, ничего не понимая, я посмотрела на бабушку, которая вдруг начала меняться в лице – стали появляться очертания Израда. Услышав лай Чарли в тот момент, когда я уже хотела перейти черту, как почувствовала, что пес схватил меня за рукав и потащил обратно. Демон рассвирепел, а я очнулась от его чар, оттолкнув его от себя, упала на светлую часть сна. В это время ко мне подбежал, Александр помог встать, мы побежали к остальным.

– Лида, Лида, – тревожный голос Оли, меня разбудил. – Лида ты так стонала, я напугалась за тебя.

– Во сне бабушку видела, – пояснила я, садясь в кровати. – Она звала меня с собой.

– Она умерла?

– Да.

– Но насколько я знаю, раз мертвые зовут, то, – она не стала договаривать, боясь меня напугать.

– Хочешь сказать, что я умру?

Оля кивнула головой, смотря на меня с сочувствием.

Улыбнувшись своей гостье, поспешила ее успокоить:

– Это была не совсем моя бабушка, поэтому на тот свет мне еще рановато.

– А-а-а, – неуверенно протянула гостья, но переспрашивать не стала.

– Сколько время? Боже, всего три часа, ты почему не спишь?

– Я спала, – оправдывалась Ольга, – Чарли пришел, разбудил меня и стал меня тянуть к тебе. Я и увидела, что ты во сне стонешь, мечешься, поэтому прервала твой сон, – она извиняющее, пролепетала, – прости.

– Да, что ты, – подбодрила я ее, – наоборот спасибо.

– А, ну тогда я пошла, спать, – ободренная моими словами, Оля направилась к выходу.

– Конечно.

Оля ушла, а я пошла на кухню, зная, что сон ко мне уже больше не придет. Рука продолжала болеть, приподняв рукав пижамы, увидела, что ожог воспалился, но клейма не было видно. «Видимо сон был не совсем сном, – опустив рукав, подумала. – Саша был прав, я уязвима».

Зазвонил телефон.

– Семен, что случилось? – снова посмотрев на часы, я удивилась такому позднему звонку воина.

– Ты как?

– Нормально, но почему ты звонишь в это время?

– Ты чуть не ушла от нас.

– Так это точно был не сон?

– Он пытался забрать тебя, – пояснил мужчина, – поэтому мы были вместе с тобой там. Но ты нас не слушала.

– Я не ни слушала, – уточнила я, – а не слышала, что вы говорили, но по жестам поняла, что вы меня зовете вернуться к вам. Но почему вы сами не подошли ко мне?

– Ты нас не пригласила.

– Ах, вот оно что? Я не знала об этом. А как я могу во сне пригласить вас?

– Научишься, ведь мы вошли в него. А делается это так же, как ты отказала демону пойти с ним.

– Да, многому мне нужно будет учиться.

– Научишься. Добрых снов.

– Да нет, с добрым утром. Я уже не засну.

– А у меня тяжелый день был, да и ночь расслабиться не дает, поэтому попробую отдохнуть все же.

– Сладких снов.

Сварив кофе, взяв книгу в руки, погрузилась в мир детективов. Сюжет книги меня так захватил, что я не заметила, как наступило утро. На кухню вошла заспанная Оля.

– Ты не ложилась спать?

– Нет, Оля не спалось, – посмотрев на окно, перевела взгляд на гостью. – Ого, уже утро. Пойду с Чарли погуляю. Кофе я два раза уже пила так, что завтракать я не буду.

Мы ушли, оставив хозяйничать по дому новую жиличку. Утро было просто волшебным, солнце пригревало так, что еще больше захотелось, чтобы быстрее наступило лето. Гуляя под его теплыми лучами, которые даже через затемненные стекла очков, мешало всматриваться в мимо проходящих людей. Вот мимо детвора пробежала с портфелями за спиной, не спеша прошла старушка, с кем-то громко разговаривая по телефону. Позади нее шла Оля, грустно опустив голову, поравнявшись с нами, она задержалась на пару минут, и прошла мимо. «О, Оля гуляет! – подумала я и пошла дальше. – Как Оля!» Резко обернувшись, не понимая, что здесь делает моя подопечная, но ее нигде не было. Набрав ее номер, услышала ее веселый голос:

– Вы уже возвращаетесь? А у меня почти обед готов! – она засмеялась. – Надеюсь тебе понравится!

– Обед – это хорошо, – не понимая еще, что происходит, и не подавая признаков нарастающей тревоги за нее, добавила. – Возвращаемся.

– Жду. И Чарли ждет сюрприз.

Мы быстро пошли обратно, но чувство тревоги не проходило. Поднявшись на лестничную площадку, только у двери поняла, что забыла дома ключи. Позвонила в дверь, приготовив извиняющую речь перед Олей, за свою рассеянность. Но дверь мне никто не открывал. Чарли завыл. Из соседней двери выглянул заспанный сосед:

– Что происходит?

– Простите, ключи дома забыли, – пожав плечами, сообщила я, удивившись, что раньше я его не видела. – Вы что недавно у нас живете?

– Да месяца два уже, – он поправил разлохмаченные волосы на голове. – Предыдущие ваши соседи уехали куда-то за границу на ПМЖ.

– Атанасий, – он протянул мне теплую руку.

– Лидия.

У мужчины было крепкое, но мягкое пожатие.

– У вас редкое имя.

– Да, бабушка решила меня так назвать, – сосед оживился. – А знаете, что оно означает?

– Что?

– Бессмертие.

– Странный выбор у вашей бабушки.

– Да, – согласился со мной, сосед, – она очень странная была.

– Да? И в чем ее странность проявлялась? – меня насторожил новый сосед. – Странно, но мы ни разу не встречались.

– О, я ночами охранником работаю, – не ответив на мой первый вопрос, он показал на Чарли, – а вы вижу ранние пташки. Но, а я в это время сплю. Сейчас еще сменщик заболел, приходиться работать сутки через сутки, сами понимаете некогда гулять ходить, тут лишь бы ноги до постели дотащить, – говоря, он вышел на площадку, осмотрел дверной замок. – Плоховато дело, здесь только дверь выбивать, или замок распиливать, – он погладил Чарли по голове. – Не переживай дружок, что-нибудь придумаем.

– Нет, не надо что-либо придумывать. Я сейчас зятю позвоню, он привезет запасной ключ.

Тут же набрав номер Павла, объяснив ему ситуацию, стала ждать, когда он подъедет. Атанасий тоже не уходил.

– Чарли пойдем на скамейке у подъезда подождем Павла, – мне захотелось быстрее избавиться от своего нового соседа.

– Зачем? Заходите ко мне, чайку попьем.

Но странное чувство – бежать от него подальше – только усилилось. Поблагодарив его за внимательность и извинившись, что помешала отдохнуть, мы спустились вниз. Через несколько минут Павел отдал мне ключ, сказав, что у него дела, умчался. Я же поспешила домой. С порога поняв, что Оли дома нет.

На всякий случай обошла все комнаты, но ее не было. В спальне кровать была заправлена, на кухне на столе стоял еще теплый не тронутый завтрак.

– Оля, ну где же ты?

Чарли снова завыл. Опустившись на колени, рядом с ним, я пыталась прочувствовать то, что произошло здесь в нашем отсутствии, но все мои усилия были тщетны. Вдруг я заметила, что беспокойный Чарли притих. Оскалился и помчался в спальню, проследовав за ним, увидела, что мой друг стоит перед зеркалом, где открывается портал и, рыча на него, смотрел не отрываясь.

– Чарли, я тебя поняла.

Сев на кровать, приказав ему охранять мое тело, вошла в трансовое состояние. Меня стало удивлять, с какой легкостью я стала проделывать это. Выйдя из своего физического тела, обернулась. Чарли внимательно смотрел не на мое физическое тело, а на меня.

– Чарли, друг мой, ты, правда, одаренный пес. Но все же оставайся на месте, жди меня.

Войдя в открытый портал, снова очутилась в своей же комнате, но по ту сторону – в параллельном мире. Здесь все было неизменно – серость, унылость и чувство тревоги. Я не пошла, сразу искать Олю, а прошла по квартире, чувствуя, что найду здесь подсказку. В комнате, которую я выделила для гостьи, ничего странного не обнаружила и прошла на кухню, где и увидела Олю. Женщина сидела спиной ко мне, смотря в окно.

– Оля, ты почему ушла из дома?

Не поворачивая головы, она ответила тихо и равнодушно:

– Он позвал меня.

– Кто он?

– Он, – она медленно показала рукой на окно.

Обойдя ее, я посмотрела в ее безжизненные глаза. Она продолжала так же сидеть с прямой спиной, и поднятой рукой, показывающей на окно. Я присела рядом с ней, легонько потормошила ее, стараясь вернуть в чувства, но женщина была, как каменная статуя, абсолютно не реагируя на мои прикосновения. Тогда я встала и подошла к окну, где увидела в дымке тумана очертания своего врага. Только в этот раз он не выглядел импозантным мужчиной в образе человека, а стоял, а в обличии зверя, готового напасть в любую минуту. В его горящих глазах была такая мощная энергия, что появилось ощущение, что нахожусь рядом с огромным горящим костром, при этом ощутив всю мощь боли, страдания и понимания того, что здесь он власть и сила. Оля стала издавать странные звуки, обернувшись на нее, увидела, что жижа повисла над ней и вытягивает с нее энергию ее жизни. Тело женщины вытянулось к верху, запрокинув голову назад, а из чакровой зоны, в районе темечка, тонкой струйкой выходила жизненная сила. Я бросилась на жижу, но та даже не отреагировала на мои попытки отогнать ее. Вдруг они исчезли. Я знала, что у меня мало времени, но оно у меня еще было, я бросилась к выходу. На улице уже никого не было.

– Он убьет нас, – прозвучал голос в моей голове.

– Мне не до тебя.

– Не ходи туда, он же заманивает тебя в ловушку, – протестовал бес.

Меня начал раздражать бесенок, который находился в моем теле. Мне не хотелось вступать с ним в дискуссию, но остановившись, чтобы отдышаться, поинтересовалась:

– Почему ты даешь о себе знать только тогда, когда ты мне только мешаешь?

– Я хочу жить, – просто ответил он, – а если Израд справится с тобой, то и меня не помилует.

– Ну, да ты же предал его.

– Но мы с тобой заключили договор, что ты меня не выгонишь из своего тела, – тут же напомнил мне подселенец.

– А я разве пыталась это сделать?

– Но, когда ты так рискуешь, – настаивал бес, – то ты рискуешь не только собой, но и мною тоже. И да – он меня не помилует.

– Я не собираюсь сегодня погибать.

– Тогда зачем ты это делаешь?

– А ты забыл о моей миссии? Я должна спасать своих подопечных, ценной своей жизни. А не думать о себе или о тебе. И нечего скулить, помоги лучше. Как вытащить Олю?

Бес замолчал, а я продолжила путь к известным мне помещениям, где находились души тех, кто хотел быстрее свести счеты с жизнью. Добежав до строения, где раньше находились души, тех, кто жаждал смерти, сразу же спустилась в подвал. Как ни странно, но сегодня здесь был народ. Этих людей мне не приходилось раньше видеть. И я не понимала кто теперь здесь проводник. Рома умер, а на его месте тоже должен быть кто-то другой, хотя мне и раньше было понятно, что этот портал самоубийц никогда не закроется. Все сидели за столом, ожидая, когда сквозь стены приползет очередная жижа и выберет себе жертву. Ведь кто будет следующей жертвой в этот раз – никто не знал, и когда жижа проползала мимо каждого из этих душ, у них зашкаливал адреналин – русская рулетка! Пан или пропал.

Первый раз, попав сюда, я с удивлением обнаружила, что всеми этими людьми командует одиннадцатилетний мальчик и все к нему относились с почтением. Но в тот день нашего знакомства, Рома сразу дал знать, что он главный среди любителей острых ощущений, а сейчас же я не смогла определить, кто здесь правит. Я осмотрелась, некоторые любители пощекотать себе нервы сидели в напряжении, кто-то медленно ходил из стороны в стороны, ожидая своей участи, но особо никто не выделялся. Я не знаю, почему, но была уверена, что именно этот главный знает, где находится Оля, но он так и не проявил себя. Заметив, что все затихли, поняла, что сейчас начнется выбирание жертвы, поспешила, удалиться, не хотелось видеть, как жижа заглатывает очередную человеческую душу.

– Ладно, вернусь позже, – решила я, зная, что еще появится возможность встретиться с хозяином этих бедолаг, которые в ожидании «русской рулетки», со смешанным чувством страха и вожделения, продолжали смотреть на стены, ожидая Таги.

По-прежнему опыту зная, что мы продолжаем жить в своих домах и в этом мире, я отправилась искать дом Оли. Чем ближе я подходила к ее дому, тем гуще становился туман, мешающий мне в поиске, из-за этого дорога казалась еще длиннее. Устав от пройденного расстояния, я остановилась, как тут же услышала уже знакомый вой падальщиков, которые поедали тех, кто не мог уже передвигаться, останавливаясь, так и не дойдя до своей цели. Тут же ноги стала засасывать трясина. Я в прошлый раз тоже ни поняла, как это твердая земля вдруг начинала становиться вязкой, стараясь уставших путников затянуть поглубже, чтобы они не смогли больше двигаться, давая возможности падальщикам выполнять свою работу. Я тут же начала свой путь, медленно, но уверенно продвигалась к Олиному дому. Здесь время текло по-другому, поэтому мой путь мне показался вечностью, тем более что так далеко я еще ни разу не отходила от своего района. Возле дома, я снова остановилась, но трясина и здесь сразу обволокла мои ноги, но как только я вступила во двор моей подопечной, почувствовала твердую почву под ногами, но стоять и раздумывать, не было времени, поэтому я сразу же направилась в дом.

– Оля, ты где?

Я обежала все комнаты, но ее не было, тогда я направилась в летнюю кухню, где и обнаружила женщину, с нависшей над ее головой жижей. Оля по-прежнему сидела безмолвная, полностью подчиненная той, что вытягивала с нее силы. А жижа меня цвет, наполняясь ее энергией, становилась все темнее и темнее.

Недолго думая, я выпустила своего Таги, чтобы он помог мне справиться с тем, кто мне был не подвластен.

– Иди, дружок пообедай.

Таги появился в луче света, и сразу же бросился на того, кто был полон сил благодаря Олиной жизненной энергии. Я же обхватив Олю за талию, повела безвольное тело женщины в дом, уложив ее на кровати, налила ей святой воды, дав женщине испить ее. Но она продолжала лежать неподвижно, тогда я достала свою книгу «Тайн», которая открылась на нужной мне странице и я начала проводить обряд. Очертив, мелом круг вокруг кровати, зажгла четыре свечи в изголовье и ногах подопечной, приготовила ладан, соль, а затем, окропив тело святой водой, я принялась читать:

– «Господи милостивый, даруй силы рабе Божьей Ольге, чтобы она могла противостоять силам темным. Да придет к ней ясность ума, безграничная сила воли. Пусть она будет нескончаемой и неломаемой. Да будет так».

Ольга бледная и осунувшаяся, продолжала лежать, не подавая признаков жизни.

– Так пусть вернется маята, безразличие, ломота к тому, кто наслал на рабу Божию Ольгу, – не успела я договорить, как в комнате поднялся ураган, но в круг, который я очертила мелом, эта сила прорваться не могла.

Дочитав молитву, я обратилась к четырем стихиям. Налила в чашу родниковую воду. В нее опустила Олино украшение с камнем.

– Сила земли, сила воды, сила камня, соединяйтесь вместе. Огонь, ветер и вода, войдите в этот оберег, заряжайте его своими силами. А он пусть все эти силы передает Ольге, ее защищает от всего плохого, помогает восстановить силы свои и усилить энергетику».

Зачерпнув щепотку соли, слегка смочила ее водой и высыпала на руки женщины. Аккуратно растирая солевые кристаллы между ее ладонями, принялась читать слова заговора:

– «Соль природная чистая и белая. Она такой была и будет всегда. Так пусть покинет рабу Божью Ольгу хворь и болезнь навсегда… – Оля простонала, но глаза были по-прежнему закрыты, а, я не останавливаясь, читала слова молитвы. – Слово мое сильное и действенное, соль откликнется на него и недуги прогонит. Аминь».

После того, как произнесла слова, обмыла руки женщины над тазом, поливая из кувшина.

– «Водица-матушка, моя помощница. Ты даешь жизнь всему живому на земле. Дай рабе Божьей Ольге зарядиться силой своей целебной. Нужна Ольге помощь твоя и сила, только так смогут я сделать все, что задумано… – Оля продолжала стонать, а я более настойчивее стала читать слова… – Что сказано в этот миг, что надумано, все только на пользу мне идет. Да будет так».

Теперь мне было необходимо обратиться к ветру, но женщину я не могла вывести из круга, поэтому поднесла благовония к телу Оли, громко произнесла:

– «Ветер, ветер, ты мой помощник. Заберите хвори, отнесите за тридевять земель, в тридесятое царство. Отправьте недуг за высокие горы, пусть развеется по долинам широким. Помолюсь Божьей Матери, всем святым, попрошу высшие силы о помощи. Заберите болезнь, пусть она никогда ко мне не возвращается к рабе Божье Ольге».

Внезапно все стихло, закрыв книгу, осмотрелась. По комнате на полу валялись вещи хозяйки дома, но чужой энергии я не почувствовала. Оля открыла глаза.

– Почему я дома?

– Как себя чувствуешь?

– Не знаю, – пытаясь встать, тихо проговорила она. – Опустошение какое-то внутри. Слабость.

– Что ты помнишь?

– Звонок. Кто-то зашел, попросил воды, а больше ничего не помню.

– Лежи, не вставай, – уложив ее на подушку. – Ты здесь под защитой, поэтому будет лучше, если ты будешь оставаться здесь, а я сейчас приду.

– Как-то уныло здесь, – еще ничего не понимая, произнесла хозяйка дома. – Мне здесь не нравится.

Я не успела почистить дом у Оли в своем мире, поэтому решила, что это к лучшему и надо начать с этого мира. Подготовившись к обряду, я зажгла свечу, с которой стала проводить обряд.

Когда я обходила спальню, где была Оля, увидела, что женщина спит. Закончив чистку дома, вернулась за Олей, обнаружив, ее более бодрой и активной.

– Оля нам надо уходить.

– Зачем, я же дома?

– Ты сейчас у меня в гостях. Пошли.

– Да? – удивленно спросила она и, не сопротивляясь, встала. – Ну, хорошо.

Взяв ее за руку, мы пустились в обратный путь. Оля все время озиралась, не понимая, почему в городе так туманно и странно, но вопросов не задавала. И тут я вспомнила, что забыла Таги. Его нигде не было, придя к убежищу любителей «русской рулетки» я спустилась к ним. Они были более оживленны, но на меня никто по-прежнему не обращал внимания, а главарь себя и в этот раз себя не выдал. Мне необходимо было возвращаться. Поэтому выйдя на улицу, открыла свою шкатулку и появившийся луч света, устремился куда-то далеко вперед, вскоре я увидела Таги, который вступив на этот луч, уменьшился, его затянуло вовнутрь шкатулки.

– Как он туда поместился? – удивилась моя подопечная.

– Не знаю, но это теперь его дом.

Мы вернулись домой. Войдя в свое тело, я увидела, что Чарли продолжал сидеть рядом, внимательно наблюдая за мной.

– Привет дружок, я дома.

Он радостно залаял и побежал на кухню, пройдя за ним, обнаружила Олю, которая по-прежнему сидела на стуле и смотрела в окно, а возле нее стояла мой Ангел-хранитель, держа руку над головой женщины.

– Анюта, стираешь ей воспоминания?

– Ты же знаешь, что нельзя простым людям знать всего этого, – ответила Ангел. – А ты молодец.

– Но я ей еще не помогла.

– Но уже спасла.

Оля очнулась, посмотрела на меня.

– Ой, вы уже пришли? А у меня обед готов, – но обнаружив его холодным, удивленно проговорила. – Я что заснула?

– Да, а мы не хотели тебя будить.

– О, простите, вот я поспать, – сокрушалась гостья.

– Ну, что ты, сейчас подогреем и вместе пообедаем.

– О, это я сейчас мигом, – спохватилась Ольга.

Она засуетилась, ставя остывшую сковороду на плиту, принялась накрывать на стол. В этот момент, в дверь позвонили, открыв ее, я с удивлением обнаружила, что в гости к нам пришел мой новый сосед – Атанасий. Он стоял с тортом в руках и букетом прекрасных красных роз.

– Здравствуйте, Лида, – он показал на цветы и торт, – вот пришел познакомиться, а то как-то неудобно получилось, что вам и помочь не смог.

– Лида, кто там? – проговорила Оля, выходя из кухни вытирая полотенцем руки.

– О, простите, знал бы, что здесь две прекрасные дамы, то второй букет тоже бы купил, – растерянно проговорил сосед.

– О, что вы, я здесь гость, так что букет не заслуживаю, а вот тортик давайте, это я люблю, – смеясь, проговорила Оля, забирая угощение. – Проходите, да Лида? У нас обед готов.

– Это хорошо, я еще не обедал.

Я пропустила гостя в дом, видя, как Оля оживилась его приходу. За обедом они постоянно о чем-то говорили, я их почти не слушала, меня волновало, кто и зачем пытался навредить Ольге. Атанасий и Оля, будто не замечали моего отчуждения, а я быстро пообедав, сославшись на дела, взяв с собой Чарли, поехала к Жанне домой, которая оказалась дома, и на мой звонок сама открыла ворота.

– Ну, заходите, – без какого-либо сомнения, пропуская меня во двор, произнесла она.

– Вот так просто меня пускаешь в дом?

– А что мне от вас скрывать, вы и так все уже видели, и все уже знаете, – усмехнулась она. – И дома были и о тайном моем месте знаете. Проходите, проходите в дом.

Я шла впереди Жанны, и даже не знала с чего начать с ней беседу, ее примиренческое поведение меня насторожило, а так как я такого не ожидала, то и к разговору я оказалась, была не готова. Пропуская меня в дом, хозяйка насмешливо проговорила:

– Вы у меня дома хорошо ориентируетесь, так что проходите в гостиную, а я чай налью, как раз свежий заварила.

– Вот дела, – прошептала я и пошла в указанную мне комнату, где обнаружила Даниила.

Мужчина смотрел телевизор, увидев меня, он крикнул:

– Жанночка, ты почему не сказала, что ждешь гостей, – он улыбнулся вошедшей женщине, – ладно не буду мешать женским секретам, поеду к Оле съезжу, там у нее ремонт еще никак не могу доделать. Может, что еще успею сделать.

Я удивилась спокойствию Жанны, которая поцеловав мужчину, нежно произнесла:

– Да, милый, конечно, езжай. Сколько можно твоей бывшей жене, жить в грязи. Только сильно не перетруждался, – игриво засмеявшись, добавила, – ты мне ночью нужен будешь.

Даниил ушел довольный, а Жанна подала мне горячий напиток, пододвинула вазочку с конфетами.

– О чем хотите спросить? – поинтересовалась она, отпивая чай.

– Да все о том же, – тоже делая глоток, обжигающего напитка, – вы как-то собираетесь приходить к одному решению?

– Вы о чем?

– Неужели вам нравиться жить так? Он и к жене ходит, и с тобой живет.

– Он только помогает ей, – уверенно проговорила хозяйка, – но как вы наверно уже поняли, я все меры предосторожности предприняла – это я насчет того, чтобы у них не было близких отношений.

– Но, если ты так его любишь, почему бы вам Оле голову не морочить? Пусть он даст ей развод, и жениться на тебе. Тогда и Оля сможет быть счастливой, – Жанну при этих словах передернуло, лицо исказилось, но она тут же поменялась в лице и мило улыбнулась. – Тогда она сможет тоже найти себе мужчину.

– А с чего вы решили, что я хочу за него замуж?

– А разве ты не этого добиваешься?

– Не совсем, – уклончиво проговорила хозяйка дома.

– Странно, мне показалось, что ты только этого и хочешь.

– Не совсем, – снова уклонилась от ответа молодая женщина.

– Тогда, я ничего не понимаю.

– А что тут понимать, – пожав плечами, усмехнулась она, – раньше хотела сейчас перехотела. Мы женщины капризный народ, сами себя иногда не понимаем. Разве это не так?

– Не так. Вот я, знаю, чего хочу.

– Да неужели? – она засмеялась, поставила чашку с недопитым напитком на стол. – Вот на счет вас я тоже знаю, что хочу. Как вам чай?

– Спасибо, – допив напиток, я поставила пустую чашечку на стол, – вкус такой необычный. Ты что туда добавляешь?

– То, чтобы вы быстрее заснули.

– Что?

Я пыталась встать, но тело меня не слушалось, засыпая, поняла, что снова попалась по своей же глупости.

– Все она почти отключилась, берите ее.

Глава 18

Глава 18

– Жанночка, ты такая находчивая, – услышала я незнакомый женский голос, – я прямо восторгаюсь твоею сообразительностью.

– Хочешь жить умей вертеться, – засмеялась Жанна. – Просто все складывается, как никак лучше – Даниил ушел к своей дурехе, а эта сама пришла. Судьба!

– Вот поэтому ты у нас и главная! – заискивающе проговорила вторая женщина. – Ты не только красивая женщина, но еще и очень умная. Я так благодарна тебе за то, что меня позвала идти за собой. Ты самый лучший мой начальник.

– Ладно тебе, – одернула Жанна, но по голосу я поняла, что ей было приятно слушать похвалу в свой адрес.

– Но нам только завтра ритуал провести можно, – спохватилась женщина. – Что будем делать с этой жертвой?

– Снотворное вколим, пусть еще поспит.

– Ох, хозяин рад будет, за такой подарок, – довольная проговорила собеседница. – Теперь ни за что не отпустит ее от себя.

– Надеюсь, что мы вымолим у него прощение, через эту особу, – искренне произнесла Жанна, потом немного помолчав, удивленно добавила. – И зачем она ему нужна? Ни кожи, ни рожи, в общем, так себе.

– Ой, и не говори, мы ему столько всяких прекрасных жертв доставляли, но он их так не оценил, как эту дамочку.

– Да, я согласна с тобой – эта особа для него, как кость в горле, видимо, поэтому ценна.

Я пыталась открыть глаза, чтобы посмотреть, где нахожусь, хотя по еле слышанному эху поняла, что снова оказалась в комнате жертвоприношений. Одно меня интриговало, почему я не чувствую холод камня.

– Смотри, она вроде моргает. Просыпается что ли?

– Как проснется, так и заснет снова, – уверила ее Жанна. – Давай шприц, нам проблемы не нужны.

Снова ощутив тяжесть в теле, я больше не слышала женские голоса, провалившись в тяжелый сон. Женщины довольные собой, принялись наводить порядок в помещении, с годами здание стало осыпаться, доставляя людям большие неудобства, но страх, что когда-то здание рухнет, а им негде будет благословлять своего господина, их все же волновало больше.

Вечером должна была пройти церемония почтения господина, а Жанна любила, чтобы во всем была придельная идиллия – и в проведении ритуалов, и в чистоте помещения. Поэтому когда все было готово, она, осматривая свой труд, с удовольствием подчеркнула, что поработали они на славу.

– Да, Лена, а ты нашла кого-нибудь на место Алисы?

– Жалко, конечно ее, молодая, глупая девчонка, но правда она сама виновата, говорила же я ей – не любопытничай, – грустно проговорила Елена.

– Хватит о ней! Вот именно, что сама виновата! Мы всех предупреждаем о том, что можно делать, а что нельзя! – возмутилась Жанна.

– Да, – тут же исправилась женщина, – у меня есть паренек один смышленый, я ему предложила вступить в нашу паству, он так обрадовался, что от счастья меня обнял! Хороший мальчик.

– Инструктаж провела с ним?

– Да, но сегодня перед процедурой еще экзамен устрою ему.

– Ты что ему инструктаж дала, чтобы он его выучил? – усмехнулась Жанна. – Зачем экзамен?

– Ну, да, не хочу, чтобы как Алиса он тоже поплатился за свою невнимательность, – женщина изменилась в голосе, появились грустные нотки. – И все же жалко было ее родителей, они так и не поняли, с чего это их совершенно здоровая дочь Богу душу отдала.

– Если бы Богу, – снова усмехнулась Жанна. – Тут круче, сам господин забрал ее себе. Пусть радуются.

– Я была на похоронах, – продолжила тему Елена, – родители уж сильно убивались по ней, а в толпе больше любопытных было, чем ее друзей, так вот эти зеваки говорили: «Это она еще долго пожила, – сказала девушка, – при ее образе жизни, она давно должна была там оказаться». А бабка одна сказала: «Дьяволице, дьявольская смерть». Ну и все в этом духе. Ни одно доброго слова о умершей.

– А про дьяволицу, разве это не высшая похвала?

– Да, да, конечно, – поторопилась ответить Елена, боясь, что показала слабость перед своей начальницей.

– Так, что пусть ее родители гордятся, что дочь со своим Господином вместе сейчас находится! – сухо проговорила Жанна.

– Да, уж с Господином, – прошептала Елена, отходя в сторону. – Горит в преисподней бедолажка, вот и вся высшая похвала.

В этот момент стали собираться остальные члены их паствы. Сразу надевая мантии, они вставали на свои места.

– Повторим алгоритм ритуала, – строго проговорила Жанна. – И не дай бог, чтобы завтра кто-то из вас меня подведет!

***

– И что опять? – пролетело у меня в голове. – Снова наступила на те, же грабли.

Очнулась я как раз в тот момент, когда Жанна начала свой ритуал:

– Пусть Сатана, всемогущий Князь Тьмы и повелитель Земли удовлетворит наши желания!

Остальные присоединились к ее призывам:

– Князь Тьмы, услышь нас!

– Я верю лишь в одного Князя, Сатану, кто правит всей Землей, – Жанна присоединилась к своей пастве. – И в один Закон, который торжествует над всем. Я верю в один Храм – Наш Храм Сатане, – все четко, дружно проговаривали слова, не поднимая головы. – Который есть жертвоприношение и позволение крови, для которого я не проливаю слез. Так как я воздаю хвалу моему Князю несущему огонь, и предвкушаю его царствовании!

Я увидела, как Жанна повернулась к своей пастве, говоря:

– Пусть Сатана будет с вами!

Оказаться снова на камне жертвоприношений в мои планы никак не входило, поэтому, как только я смогла нормально думать, поняла, что без моих друзей мне не справиться, собравшись силами, я стала призывать их, настраиваясь на их вибрации. Чем настойчивее я звала их, тем сильнее становилось ощущения их присутствия. Но я точно видела, что рядом их не было.

– Василий, Дарина, Семен, Толик, Саша, – перечисляла я друзей, – помогите мне. Василий, Дарина, Семен, Толик, Саша – помогите.

Но кроме их тепла я ничего не чувствовала, и не видела своих друзей. Мне не хотелось вот так нелепо умирать, а когда паства стала звать своего господина, приготовилась к худшему. Ведь теперь не получиться снова его провести. Мне захотелось, чтобы быстрее все произошло. Но одно я знала точно, душу, он мою не получит.

– Боже! – вспомнила я. – Мне же пригласить их нужно, а не звать! – я громко, что было сил, закричала. – Я приглашаю своих воинов-братьев себе в помощь! Да будет так!

Паства подняли головы от моего крика, не понимая, что происходит, ведь с минуту на минуту они ждали появление своего господина.

Но только я проговорила последние слова, увидела, что мои друзья стоят по углам камня, а Саша в этот момент уже освобождал меня от веревок. Жанна в бешенстве бросилась на нас, но Дарина быстро лишила ее способности двигаться, нанеся ей удар. Жанна упала. Вся паства бросилась защищать свою жрицу. Началась потасовка. Не успела я освободиться от веревок, как все наши противники лежали на полу, хватаясь на ушибленные места. Слышались стоны, плачь.

– Да, так быстро я еще не в одной битве не побеждала, – засмеялась Дарина, потирая руки, – желаю еще кому-нибудь врезать.

– Не когда расслабляться, – прервал Василий, радостную речь боевой подруги, – скоро их главный придет, – но тут же напомнил. – Не забыли, что нам нельзя вмешиваться в чужие жизни, если они не наши клиенты.

– Ну, что Лида, возвращай нас обратно.

– А мне понравилось путешествовать между мирами, – снова восхитилась девушка, – такое необычное ощущение. И почему не могу так?!

Друзья сели на камень, обняли меня и мы переместились в уже знакомый «Сельсовет» деревни «Выселки». Возвращаясь, домой, я представила картину, когда мой злейший враг, войдя в зал жертвоприношений, обнаруживает валяющуюся паству на полу и без сознания главную свою жрицу.

***

Вернувшись, домой обнаружила, что Оля готовит ужин. Она была так сосредоточена на кухне, что не сразу заметила мое возвращение. Только, когда я стала принимать душ, она крикнула:

– Лида – это ты?

– Конечно.

– Глупый вопрос задала я, – созналась Оля и засмеялась.

У нее было приподнятое настроение. За ужином она много шутила, рассказывала и моем новом соседе. Меня насторожил этот человек, но то, что Оля ожила, светилась изнутри счастьем – меня радовало. После ужина я сразу ушла в спальню, а Оля даже не заметила, что я за весь вечер не произнесла ни одного слова. Только Чарли положив свою голову мне на колени, тихо поскуливал, понимая, что у меня был тяжелый день.

– Оля, спасибо за вкусный ужин.

Женщина еще долго хлопотала на кухне, но вскоре и она притихла. В квартире наступила тишина. Спать я не могла, но встать с кровати не было сил. Я долго лежала с открытыми глазами, смотря в потолок.

Но утром я проснулась бодрой и отдохнувшей. Оля, как я и предполагала – была на кухне.

– О, Лидочка, садись скорей у меня завтрак готов.

– Это хорошо, а то я сейчас поеду к тебе домой, надо дом почистить.

При этих словах я заметила в глазах у Оли грусть. Она вздохнула, села на стул:

– Знаешь, я ведь боюсь возвращаться домой.

– Ты не подумай, я тебя не выгоняю. Хочешь, живи у меня, вдвоем веселее, – тут же я успокоила гостью. – Но дом чистить надо, ведь этот негатив на тебе отражается. Ты же хочешь жить нормальной, спокойной жизнью?

– Конечно. Но, – она замолчала, посмотрела в окно, – ты знаешь, я так давно этого ждала, а теперь вот растерялась, – Оля перевела взгляд на меня. – Муж вернется, и у меня закончатся все мои неприятности?

– Я все для этого сделаю.

– Хм, – она усмехнулась, – сама себя не пойму, – женщина встала. – Видимо я привыкла жить в страхе, в напряжении, в переживаниях, и мне наверно будет не хватать этих страшных эмоций.

– Не волнуйся, когда Даниил вернется к тебе, вы еще долго притираться друг к другу будете.

– Он не будет меня любить, как раньше?

– Олечка, ну подумай сама, – я говорила спокойно, чтобы она могла сразу же мои слова принять, – вы столько лет живете врозь. И не просто врозь, а он с другой женщиной. Тебе самой тяжело будет отпустить эту ситуацию, и простить его.

– Да, я все это понимаю. Просто, когда мне было плохо, и я была одна, я не думала, как мы снова будем привыкать друг к другу.

– Привязку я до конца сниму, и защиту поставлю, дом почищу, но в остальном я тебе не помощник. Тут или психологическая помощь вам нужна будет, или как-нибудь сами, – я взяла ее за руку. – И моя поддержка, как от подруги тоже прилагается. Но магического здесь нет и моей работы тоже значит – нет.

Оля обняла меня, слезы покатились по ее щекам.

– Спасибо, что ты подошла ко мне в парке, – прошептала она, вытирая слезы.

– Это Вселенная меня к тебе направила. Ее благодари.

Оля тут же сложила руку возле груди в молитвенной позе и проговорила:

– Благодарю!

Оставив новую подругу на хозяйстве, прогулявшись с Чарли в парке, мы поехали к дому Оли, где с удивлением обнаружила машину Даниила.

– Хозяева, – прокричала я, понимая, что не могу сама зайти в дом. Не хотелось объяснять мужчине, кто я есть на самом деле.

Даниил вышел из дома, его руки были заняты молотком и гвоздями.

– Вы что-то хотели?

Я с облегчением поняла, что он меня не узнал, поэтому поинтересовалась:

– Оля дома?

– Нет, – мужчина убрал инструмент в ящик. – Сам не пойму где она? Приехал еще вчера, а Оля дома не ночевала. Переживаю.

У него зазвонил телефон.

– Да, Жанна, – в голосе не слышались нотки любви к ней, как прежде. Он сухо ответил. – Хорошо, сейчас приеду.

Мужчина забыл о моем существовании. Я решила не напоминать ему о себе и села в машину. Даниил ушел в дом, а вскоре вернулся в спортивном костюме, и сразу же поехал к Жанне. Не откладывая ни минутки, прошла в дом, ведь я не знала на какое время он уехал. Сразу же приступила к чистке дома: прошла свечой весь дом, окурила его ладаном, прозвонила колокольчиком, обрызгала каждую комнату свяченой водой, закончив ритуал – прошла с иконой по всем комнатам.

Закончив работу, с удовольствием отметила, что дом чист, и в нем стало легко находиться. В комнате Оли, особенно с ее стороны поставила сильную защиту, чтобы во время сна, когда люди особенно уязвимы, никто не смог нарушить ее покой. Мне очень хотелось, чтобы эта женщина наконец-то начала жизнь легкую, без вмешательств потусторонней силы. Хватит, она уже настрадалась! Она заслужила счастья!

Оля прожила у меня еще пару дней, но Даниил вернулся домой и гостья, радостно собирая вещи, прощебетала:

– Ура! Я живу! У меня снова есть семья! Спасибо тебе еще раз, но надеюсь на дальнейшее продолжение нашей дружбы, – искренне проговорила она.

– Конечно, Олечка, мой дом всегда открыт для тебя.

Я смотрела в окно, как она садится в машину, помахав мне рукой. Я открыла дневник, чтобы прочитать, как сложится дальнейшая жизнь моей подопечной.

– «Оля застала мужа дома, когда он заносил чемодан со своими вещами. От счастья женщина расплакалась, ведь она так давно ждала этого момента. Даниил подошел, обнял ее, прижавшись к нему, Оля разочарованно почувствовала пустоту. Не было желания обнять его, поцеловать. Чужой. Они прожили около трех месяцев, но так и не смогли стать родственными душами. Семейная чета распалась окончательно. Оля просто не сразу поняла, что в ее сердце находится давно уже другой человек, к которому тянуло, с такой силой, что она сама первая позвонила ему:

– Анастасий, привет!

– Олечка, как я боялся, что ты меня забыла, – выдохнул мужчина. – Выходи за меня замуж.

– Вот так сразу, – засмеялась счастливая Ольга, и тут же ответила. – Конечно, да. А то вдруг передумаешь!

Они прожили счастливую жизнь. Оля никогда не вспоминала Жанну, а с Даниилом встречались только на семейных праздниках у сына. Даниил так больше никогда не женился. Он всегда с содроганием вспоминал последние дни, проведенные с Жанной.

Жанна, после полного краха в подземелье, была лишена титула жрицы и изгнана из паствы. Ее место заняла Елена, когда-то правая рука и верная боевая подруга. Теперь она свысока смотрела на Жанну, а когда иногда их пути пересекались, делала вид, что не знает ее. Вернувшись, домой с неудачно проведенного ритуала Жанна весь гнев вынесла на Даниила, где в порыве злости и ярости, рассказал все правду, об их отношения.

– Ты, что себя считаешь красавцем? Ты думаешь, поэтому я с тобой? Да мне деньги твои нужны были и только. Я просто не думала, что так быстро твоя женушка оправиться от моего ритуала. Я хотела подольше тебя подоить, да только ей помогли снять чары. Ну, ничего страшного, теперь я богаче себе найду и моложе. Иди к своей старухе, и никогда не возвращайся.

Даниил был раздавлен этим признанием, уехал к жене, но когда Жанна на второй день позвонила и сообщила, что им надо встретиться и обсудить дела, он приехал. Жанна стала снова ласковой и нежной, но у мужчины, как будто глаза открылись и он увидел перед собой лживую, льстивую особу, которая ни перед чем не остановится, лишь бы в ее карман сыпались деньги. Даниил собрал остальные вещи и ушел:

– На первое время хватит, – он кинул ей на стол стопку денег, – а потом выкручивайся сама.

О Жанне пошла дурная слава. На нее показывали пальцами, шептались. Деньги, при ее расточительной жизни, быстро закончились, на работу ни куда не брали. Ей пришлось продать дом и уехать в неизвестном направлении, потому что она боялась, что эта слава, заработанная в этом городе, последует за ней на новое место жительства.

Глава 19

Глава 19

Прошло около трех недель, как я смогла помочь Оле наладить свою жизнь. Но меня постоянно мучил вопрос: «Почему я не доверяю Атанасию?» Сомнения не давали мне покоя, поэтому вчера я решила пойти к нему и разобраться. Атанасий был дома, но я не застала его как в день нашего знакомства – заспанным. Он был в темно-синем костюме, что ему придавало строгость и элегантность. Он изменился. И я не сразу поняла, в чем его изменения.

– Здравствуй, не помешала?

Мужчина, пропуская меня в квартиру, улыбнулся:

– Привет. Нет, у меня еще есть время с тобой чай попить.

В квартире у холостяка было очень уютно. Заметив, что я с удивлением рассматриваю интерьер, добавил.

– Располагайся. Чайник уже закипел.

– У тебя мило.

– Для мужчины?

Я не стала отвечать на его вопрос. На стене висел портрет, на котором была изображена девушка. Насмешливый, счастливый взгляд ее светло-голубых глаз, притягивал и очаровывал. Я не могла оторваться от портрета, всматриваясь в нежное лицо ее обладательницы.

– Я дизайнер.

– Тогда почему в охране работаешь?

– Временные бзыки.

– Это как?

Мужчина поставил чашки с чаем на журнальный столик и тоже подошел к портрету.

– Это Алла – моя жена.

– Красивая.

– Да. Согласен, она была необычайной красоты, – голос его дрогнул.

– Была? – сочувственно проговорила я, переживая, что спровоцировала этот разговор.

– Да, она погибла, – Атанасий отошел от стены и сел за стол, показывая жестом, чтобы я присоединилась к нему.

– Сочувствую, – искренне проговорила я, присаживаясь напротив него.

– Спасибо. Уже пять лет прошло, но рана, почему не заживает.

– Да, потеря близкого человека, всегда остается в сердце, – печально ответила я, вспоминая своего мужа. – Мой муж погиб. И тоже это было очень давно.

– Значит мы с тобой два одиноких человека.

– Почему, – не согласившись с ним, я сделала глоток горячего напитка, – у меня есть дочь, зять, внук.

– А у меня никого.

– Это трагично. Но почему ты в охране работаешь? Судя по интерьеру, ты хороший специалист.

– Без ложной скромности могу с этим согласиться. Меня до сих пор зовут вернуться.

– Так, в чем дело?

– Вот, – он показал на костюм, – иду на собеседование. Хватит страдать, надо жить.

– Вот это правильно.

– Спасибо, что зашла ко мне и поговорила, я от одиночества совсем раскис. Аллочка была моей музой. Этот портрет нарисован, когда мы ездили в Гагры, – он улыбнулся. – Море, пляж, солнце. Ох, замечательное было время. Вот один из художников обвинил меня тогда, что я не имею право прятать такую красоту, а нужно ее увековечить. И нарисовал, Аллочкин потрет. Я сейчас ему так благодарен! Иначе, как бы я сейчас жил.

– А как она погибла? – я понимала, что ему хочется выговориться.

– Какой-то наркоман напал в нашем же подъезде, когда жена возвращалась домой, выхватил сумочку, а Алла от неожиданности упала и ударилась головой. В общем, спасти ее не удалось, и наркомана не нашли, хотя были очевидцы, и его в лицо многие знали. Пропал парень.

– Сбежал наверно.

– Лучше бы он издох, мне наверно бы легче бы стало.

– Но, жену этим не вернуть.

Атанасий замолчал. Мужчине тяжело было снова пережить тот страшный для него момент, но в тоже время ему стало легче оттого, что он смог рассказать о своей беде.

– Я тогда запил. По-черному запил. С работы попросили. Нет, ты не подумай, они долго прощали мне мои прогулы. Тогда я продал квартиру и переехал сюда, устроился на работу в охрану.

– Почему именно сейчас решил вернуться на свою работу?

Он улыбнулся, глаза засияли.

– Олечка. Вся причина в ней. Увидел ее, и понял, что мое сердце еще может любить.

– Да, и Оля заслуживает счастья, – обрадовалась я.

– Надеюсь, что Оля счастлива со своим мужем. А мне тоже надо возвращать свою жизнь! Вот, поэтому иду на собеседование. Хоть коллектив фактически не поменялся, но директор новый там.

– Желаю удачи.

– Спасибо.

Я не стала говорить ему о том, что Оля бросит своего горе-мужа и позвонить Атанасию. Пусть для него это будет сюрпризом. Но после разговора с ним, у меня прошли сомнения, я успокоилась. Здесь моя работа было точно закончена. Впереди у меня был еще один «следующий».

Я достала досье, на котором было написано «Дело», а внизу «Муравьев Иннокентий Антонович», открыв папку, посмотрела на фото своего «следующего», на котором был изображен молодой человек, с худым, изможденным лицом и потухшим взглядом, уныло смотрящего на меня со снимка.

– И все же у тебя безжизненное лицо Иннокентий Антонович. Не зря Павел на тебя обратил внимание.

«Да, его параметры не совпадают с возрастом. Хилый, болезненный. По данным собранным мною, он часто болел, не учился в школе, а был на домашнем обучении. Учился вроде плохо, кое-как натянули ему тройки. Дальше учебу не продолжал», – вспомнила я слова зятя, когда он мне досье подал.

– Странный ты человек, – я, продолжая изучать его фото, но никак не могла понять, что мне в нем не нравиться, – родители тебя восемь лет кормили, а ты в интернете зависал.

«Соседи говорили, – рассказывал тогда Павел, – что родители его постоянно стыдили, на что он отвечал: «Сами такого родили, вот и терпите». Со слов тех же соседей, родители хотели выгнать его, но он вроде бы пенсию даже получал. Мизерную, но получал и считал, что имеет право на проживание в их семье. Да, кстати, семье он единственный ребенок».

Убрав фотографию, прочитала в досье, что Иннокентий на самом деле был единственным ребенком, эгоистичным, наглым, с большими запросами. Жил только для себя и как ему угодно. В тот вечер ушел из дома погулять и не вернулся. Главная странность в том, что интернет для него был всем, а он ушел гулять без телефона.

– Почему же ты не взял телефон? Забыл? – пытаясь найти любую подсказку, я прочитала досье несколько раз. – Или тебе сказали не брать его? Ты не особо любил гулять, и друзей у тебя не было, только виртуальные. Так почему ты в тот вечер ушел из дома?

Пытаясь увидеть через фотографию, хоть какую-то информацию, я пыталась сосредоточиться, но у меня ничего не получалось. Все время в голову лезли посторонние мысли.

– Прошел уже месяц, но ты жив, – почувствовав его энергетику, я снова вернулась к фото. – Где ты сейчас все же находишься? И почему твое фото не дает мне покоя?

Но сколько я не старалась рассмотреть фотографию, ничего нового я не увидела.

– Надо Кирочке показать фото, она уж точно найдет зацепку, убрав фотографию в сумочку, посмотрела на друга, – Чарли, мы едем в гости.

Пес тут же вскочил и побежал к входной двери, и через десять минут мы были возле дома дочери. Кира была с сыном на детской площадке. Внуку неудобно было еще гулять в комбинезоне, но он важно вышагивал по мягкой плитке, застеленной на площадки, таща за собой детскую лопатку. Он был чем-то недоволен, а Кира смеясь, шла за ворчащим сыном, увидев меня, она помахала рукой, показывая на сына:

– Шеф нервничает.

– И кто моего Данилушку посмел обидеть?

Внук, увидев меня, бросив лопатку, которая мешала ему быстро идти, побежал ко мне. Его лицо озарилось счастьем.

– Ну, все и игрушки не нужны, – засмеялась дочь, поднимая за сыном игрушки.

Данил показал на песочницу, и что-то пытался мне объяснить. Я посмотрела на Киру, чтобы она перевела его детский язык.

– В песочнице хотел играть, но мы забыли ведерко дома, вот он и возмущается.

– Ясно, ты сходи за ним, а мы в песочнице тебя подождем.

Кира ушла за игрушками, а мы принялись делать песочное пирожное, одолжив на время ведерко у рядом сидящей девочки, когда Кира вернулась, внуку было уже не интересно играть в песочнице, он потянул меня к качелям, мы перешли туда.

– Мама, я вижу, ты не просто в гости приехала.

– Ты права, дочка, мне нужна твоя помощь.

– Чем интересно я смогу тебе помочь? – качая сына, она предположила. – Скорее всего, фотографию привезла?

– Да, нужен твой зоркий глаз, – доставая снимок из сумочки, протянула его Кире. – Я понимаю, что там есть что-то такое, что мне сможет помочь, но сама, к сожалению, ничего не вижу. Поможешь?

– Если получится, конечно, помог, – Кира посмотрела на снимок. – Кто у тебя сейчас требует помощи?

Некоторое время, она внимательно вглядывалась в снимок, затем повернула его вниз головой, и только потом посмотрела на меня:

– Ничего особенного не вижу, кроме человека, который много времени проводит закомпом. Прогулки на свежем воздухе не его стихия.

– Да, так и есть, – согласилась я с ней. – Он вообще не любитель выходить из дома. А еще что скажешь?

Дочь еще раз внимательно посмотрела на снимок:

– Здесь есть еще один интересный объект.

– И что это? – с нетерпением произнесла я, затаив дыхание.

– Ну, я не понимаю, как ты это не увидела, – она подала мне фотографию. – Посмотри на правый верхний угол.

И только тут я увидела, что на заднем фоне расплывчато, но прочесть все же можно, была надпись поселка «Выселки».

– Боже, он тоже связан с этой аномальной деревней! И как я не увидела это? Неужели он тоже знает, что там портал между нашими мирами?

– Но он стоит уверенно, поэтому – скорее всего, знает, – но уже не уверенно предположила Кира. – Что с ним?

– Пропал уже больше месяца назад. Когда Павел мне показал его досье, тогда было недели три со дня его исчезновения.

– И почему ты раньше не начала его искать?

– Ты же знаешь, что я начинаю искать только тогда человека, когда мне мой дневник дает знать. Что пора и моего «следующему» надо спасать. До этого я Оле помогала, теперь вот его очередь настала.

– Но ты чувствуешь, что он живой еще?

– Да, конечно.

– Тогда действуй. Павлу рассказать об этом?

– Да. А я поеду в «Выселки», постараюсь узнать что-либо об Иннокентии.

– Но, ты же знаешь, что Павел не хочет, чтобы ты туда одна ездила, – спохватилась Кира. – Дождись его.

– Я не одна, я с Чарли.

Еще немного поиграв с внуком, мы отправились в ненавистную мне деревню. Как бы я не хотела вычеркнуть ее из своей жизни, но все дороги возвращались именно туда. На всякий случай позвонила Александру, но он был недоступен, в это время решительно въехала в пустой, полузаброшенный поселок.

Улицы по-прежнему были пустынны, люди в домах не подавали признаки жизни, подъехав к сельскому совету, посмотрела на Чарли:

– Что друг заходить будем?

Чарли смотрел в другую сторону, обернувшись на его взгляд, увидела, что в проулке стоит Иннокентий. Увидев меня, он поспешил скрыться, но по его не уверенной походке поняла, что я его смогу догнать. Выскочив из машины, мы бросились за ним. Но он успел скрыться за поворотом. Добежав, увидели, что Иннокентий забежал в заброшенный дом, Чарли кинулся за ним, я тоже старалась не отставать. Дверей в доме не было, половицы скрипели подо мной, ставни монотонно стучали об выбитые окна, но в остальном стояла тишина, что мурашки побежали по телу.

– Чарли ты где?

Но мой верный друг не отвечал. Пройдя в самую дальнюю комнату, увидела, что в темном углу стоит Иннокентий, дождавшись, что я вошла к нему, он сделал шаг назад и исчез в темноте. Я нашла укромное место, для своего физического тела, решительно вышла из него. Подойдя к месту, где пропал мой «следующий» потрогала руками, моя рука мягко вошла в стену.

– Портал, – поняла я, решительно шагнула за своим подопечным.

Я снова оказалась в туманном месте, но это было другое место. Здесь все было более мрачным и унылым. Прежнее место, где часто находилась я, мне теперь казалось более дружелюбным и гостеприимным. Я осмотрелась.

Особенностью этого места стало то, что когда я долго смотрела в одно и то же место, туман здесь рассеивался, и я могла разглядеть то, что он скрывал – вокруг меня находиться лес, он был густой и непроходимый. Я развернулась и увидела, что в этой стороне находиться высокое строение, направилась туда.

– Здание, лучше, чем лес, – утешала я себя, приближаясь к нему.

Людей здесь тоже не было, поднявшись по ступенькам на крыльцо, почувствовала, что за мной наблюдают. Оглянулась. Стояла тишина. Из-за сильной сырости, мне казалось, что одежда намокла, мне стало холодно. Подняв голову, увидела название санатория «Ивушки».

– Санатория мне еще не хватало.

Уверенно войдя в здание, увидела красивый холл. Здесь были мраморные колоны, с зеркалами на все стороны. Так как помещение было удлиненное, поэтому стойка администратора был дугообразной форме в бело черных тонах.

Напротив рабочей зоной администратора, вокруг небольших стеклянных столиков стояли диваны и кресла. Было много зелени в больших и маленьких вазонах. Невольно меня потянуло к ним, захотелось потрогать пышную темно-зеленную растительность.

– У, искусственные, – разочарованно произнесла я и пошла к ресепшену.

Мои шаги гулким эхом отдавались в безлюдном помещении. Нажав на кнопку вызова, стала ждать в надежде, что ко мне выйдут и спросят о причине моего прихода. Тишина. Снова нажала на кнопку, но такой надежды уже не было. Я обернулась, не понимая, что мне здесь делать? Поселиться как постоялец, у меня не было ни желания, ни времени, но ведь для чего-то меня сюда привела судьба. В моем деле не было случайностей.

– Ну, что ж, пойду искать своего подопечного.

– Добрый день, – неожиданно услышав за своей спиной мужской голос, обернулась.

– Добрый, – произнесла я и замолчала, увидев за своей спиной подопечного, – Иннокентий Антонович.

– Мы знакомы? – искренне удивился он.

– Заочно.

– А… – он улыбнулся. – Вам меня порекомендовали, – он посмотрел в компьютер. – Что конкретно вас интересует?

– В смысле?

Он снова удивленно посмотрел на меня.

– Ну, какую предпочитаете комнату? Эконом, стандарт, а может люкс?

– Я вообще-то просто хотела спросить, где нахожусь.

– А-а-а, – он разочарованно посмотрел на меня. – Я правильно вас понял, что вы потерялись?

– Можно и так сказать.

– Странно, но к нам просто так не попасть.

– Почему?

– Ну, вокруг нас божественная природа, если вы успели заметить. Но за лесом скалы, поэтому к нам можно добраться или по воздуху, – он показал в сторону окна на канатную дорогу, которую я раньше не заметила, – либо через перевал пешком, но с проводником. Вы как добрались?

Пока я соображала, как объяснить свое появление в этом месте, он продолжил.

– Канатная дорога у нас сломалась, а с перевалом тоже проблемы. Был обвал и ее еще не расчистили. Вы у нас единственный гость. Так какой вам номер? И какой этаж?

– Давайте стандарт, и лучше не слишком высоко, – я решила, что нужно осмотреться и понять, почему Иннокентию грозит опасность. – Вы давно здесь работаете?

– Второй подойдет? – получив мое согласие, улыбаясь, добавил. – Не переживайте стаж у меня уже не маленький, – уклончиво проговорил он. – Пойдемте я ваш номер покажу. Как вы наверно успели заметить, сотрудников у нас тоже мало, но это временно, из-за отсутствия большого количества постояльцев.

– Но они все же есть?

– Да, те, кто успел добраться до нас раньше, чем начались проблемы с поставкой их сюда.

По лестнице мы поднялись на второй этаж. В центре этажа был небольшой холл, также с пышной искусственной растительностью с диванами вокруг журнальных столиков, на которых лежали стопки журналов и газет. На стене висел большой телевизор.

Заметив мой взгляд, Иннокентий объяснил:

– Мы противники, чтобы наши гости много времени проводили за коммуникациями, поэтому в номерах нет телевизоров, но если вы все же захотите посмотреть, что в мире делается, сможете это сделать здесь. Но лучше наслаждайтесь нашим чистым воздухом, гуляя по удивительному парку.

Я посмотрела в окно, где сквозь туман виднелся мрачный лес.

– У вас здесь всегда так туманно?

– Вы, что? На улице такая замечательная погода, – возмутился провожающий меня мужчина. – Сегодня, как никогда!

«Тогда что же подразумевается под плохой погодой?» – подумала я, но вслух это произносить не стала.

Мы подошли к моему номеру, Иннокентий открыл дверь, пропустил меня вперед, положил ключ на столик.

– Вы без багажа?

– Да, к сожалению, – я его потеряла, – соврала я.

– Постараемся найти вашу пропажу, а пока воспользуйтесь нашими халатами в ванной, а когда дорогу откроют, вы сможете съездить в магазин.

– Спасибо.

Иннокентий ушел, а меня осенило, что он не спросил ни моих документов, ни даже имени.

– Странно, – подумала, и подошла к окну.

Туман рассеялся, и я увидела, что мой номер выходит на главный вход в здание санатория, и на лес, который еще больше наводил на меня уныние. Он казался еще чернее, и гуще. В этот момент из леса вышла группа людей. Они шли уверенно, что-то бурно обсуждая, но по их эмоциям, поняла, что время они провели замечательно. В коридоре послышались их голоса, но вскоре все стихло. Выглянув в пустой коридор, прислушалась, пытаясь понять в какие номера зашли постояльцы. Но их не было слышно, пройдя по коридору, я так же не смогла определить в каких номерах, они заселенны.

Вернувшись в свой номер, почувствовала, что хочется спать, не раздеваясь, легла, веки стали тяжелыми, глаза сами закрылись. Перед тем, как заснуть, я подумала о том, что потеряла Чарли.

– Она еще спит, – услышала я сквозь сон женский шепот. – Может все же разбудить?

– Устала наверно сильно, может пусть еще поспит, – ответил другой женский голос, с характерной особенностью – шепелявость. – Молоденькая еще совсем.

– Ой, ой, – радостно воскликнула первая, – просыпается!

Открыв глаза, увидела, что надо мной склонились женщины преклонного возраста, но бодрые и активные.

Та, что шепелявила, проговорила:

– Милочка, у нас сейчас обед будет, и Кеша сказал, что у нас новенькая, вот мы решили вас пригласить к нашему столу. Я – Розалия.

– Да, да, – согласилась вторая женщина, – а то мы здесь уже давно, хочется поговорить с новым человеком. А я – Амелия.

– Да, конечно, буду рада, – вставая, отметила, что женщины были одеты в одинаковые серые спортивные костюмы, которые больше походили на пижамы, представилась. – Лида.

Женщины, заметив мой интерес к их одежде, защебетали наперебой:

– Красивые костюмы мы купили, правда?

– Я очень люблю сиреневый цвет, – Амалия была счастлива.

– А мне больше подходит зеленый, он как раз под цвет моих глаз.

Я еще раз посмотрела на их невзрачные костюмы, обдумывая, что сказать, Амелия растерянно посмотрела на меня:

– Что для нашего возраста слишком яркие цвета?

– Ну, и пусть, – с вызовом сказала Розалия, – а мне нравится!

– Ну, что вы, – успокоила я женщин, – прекрасные цвета. И вы сами такие спортивные! Молодцы.

Женщины, услышав похвалу, расцвели, но вдруг спохватились:

– Мы же на обед опаздываем, поторопитесь милочка.

Мы вышли в коридор, спустились вниз, прошли в другую сторону от ресепшена, где по-прежнему никого не было, вышли на большую террасу, там за столами уже сидело несколько человек. На нас никто не обращал внимания.

– Ох, как я люблю сидеть здесь. Вам нравиться кушать на свежем воздухе? – спросила Розалия.

– Да, мы не красиво поступили, надо было поинтересоваться сначала у Лидочки, а потом решать, куда нам сесть, – всполошилась Амалия.

– Но, здесь такая панорама! – возразила Розалия. – И не думаю, что такое место может не понравиться. Как вам здесь? – спросила она у меня.

– Довольно таки мило, – ответила я, глядя на серость места, в котором мы находились.

– Мило?! Да, здесь божественно!

– Но сегодня жарко, может, все же в ресторан зайдем? – не унималась Амалия.

– Нет, что вы здесь замечательно, – я поспешила успокоить своих новых знакомых.

Мы сели за стол, женщины положили салфетки себе на колени и приступили к трапезе. Я же смотрела на серую непонятную субстанцию на своей тарелке, боясь даже ткнуть в нее вилку.

– Милочка, а вы, почему не кушаете? – забеспокоились женщины. – Сегодня шеф-повар нам приготовил отменный обед.

– Здесь, тем хорошо, что можно заказать еду по своему вкусу, – объяснила Амалия, – Вот я заказала «Окрошку», потому что очень жарко, а Розалия очень любит баранину. Повар здесь просто высший класс! А вам, как новичку приготовили тушенные овощи с мясом. О, это тоже очень вкусно! Вы кушайте, просто ваши приоритеты в еде еще не знают, потом закажите, что любите.

– Только заказывайте разные блюда, – вступила в объяснение Розалия. – Это для того, чтобы все попробовать. А то Амалия любит куриные рулетики с сыром и часто их заказывает, а ей тоже говорю, в нашей жизни нужно успеть все попробовать.

– Ну, и что, за то я получаю удовольствие, когда ем их, а ты в прошлый раз что заказала? – напомнила Амалия. – А потом выкинула и ходила голодная. Надо есть проверенные блюда.

Я решила сменить тему разговора, потому что при виде всей этой еды меня начало тошнить.

– А вы сестры?

– Нет, – засмеялась Розалия. – Боже упаси такую сестру иметь.

– Так это ты ко мне прилипла, – чуть не плача откликнулась Амалия. – Ты первая ко мне подошла.

– Да, потому что ты робкая, не смелая, сама бы никогда не познакомилась со мной.

– А может, мне это и не надо было, – парировала женщина.

– Ах, вот как! – Розалия встала и ушла, громко поставив стул к столу.

Амалия тоже встала, пошла к лесу. Я осталась одна, не понимая, что делать.

– Что опять поссорились? – обернувшись, увидела Иннокентия, который сидел за соседним столиком. – Не переживайте, они постоянно ссорятся, но при этом друг без друга не могут. Можно к вам подсесть?

– Конечно, – оживилась я. – Буду рада.

– Эти две милые дамы, – подсев, он сразу приступил к разъяснению ситуации, – давно дружат. Одна как вы наверно уже заметили более боевая, уверенная.

– Розалия, – поняла о ком речь.

– Да, а Амалия более романтичная натура.

– Но по их именам я подумала, что они сестра, – и тут же пояснила свое умозаключение. – Ну, подумала, что родители хотели дать своим дочкам красивые и более схожие имена.

– Ну, что вы, – засмеялся молодой человек. – Это Раиса и Мария. Это они придумали облагородить свои имена. И теперь их все так называют.

– Надо же, сроду бы не догадалась. Это они здесь себя переименовали?

– Нет, они сюда с этими именами уже приехали.

– А давно они у вас?

– Давно, очень давно.

– Так они что здесь живут?

– Можно и так сказать.

Я видела, что дальнейший разговор моему собеседнику не нравился, и он перевел тему разговора:

– Как вам спалось?

– Сама не ожидала, что усну. Видимо устала все же я сильнее, чем думала.

– Не заморачивайтесь. Я попросил Розалию и Амалию посвятить вас, в наш устрой жизни, но они как всегда были заняты только своими проблемами, то есть, как вы успели заметить – ссорой и выяснения отношений.

– Тогда это сделайте это вы.

– Придется. Не хотите прогуляться?

– С удовольствием.

Мы прошли обратно в здание, он подошел к ресепшену, где мой спутник, взял какой-то листок, положив его в карман. Мне было не уютно находиться в этом мире, но необходимость спасти Иннокентия, заставило меня пройти весь этот путь.

– Иннокентий.

– Можно просто Кеша

– Хорошо, Кеша, а здесь большая территория?

– О! Поверьте на слово – огромная! – он пытался руками обвести горизонты. – За лесом горы, и с этой стороны тоже горы и это вся наша территория, в общем, глазами не объять.

– А для чего санаторию такой огромный участок земли?

– Как это зачем? – удивился в свою очередь мой спутник. – Постоянно находиться в здании, может не правильно сказаться на выздоровлении наших пациентов. У нас постоянно запланированы различные походы и в горы, и в лес. Здесь как видите очень красивые места. А трава, какая нежная и чистая, поэтому наши гости просто лежат и сидят на ней, греясь под лучами солнца. Здесь замечательная экология.

«Ну, почему я тогда этих красот не вижу?» – подумала я и посмотрела на Амалию, которая расположилась на лужайке, прикрывая глаза от «яркого солнца». Я невольно остановилась и перевела взгляд на небо, где за тяжелыми серыми тучами, его даже не было видно.

Иннокентий продолжал медленно идти по лужайке, не дожидаясь, когда я его догоню. Когда я к нему приблизилась, заметила, что он держал листок, но как только я подошла, сразу убрал его в карман.

– Ну, что я хочу сказать о наших распорядках дня, – он посмотрел на меня, чтобы убедиться, что его слушают. – Так вот, чтобы наши отдыхающие чувствовали себя отдохнувшими, мы в определенное время в комнаты пускаем газ.

– Какой газ, – не поняла я.

– Сна.

– В смысле газ сна?

– Вы правильно поняли, газ для сна. Наши гости часто не могут заснуть, вот мы и помогаем им расслабиться. Но это только днем. И, знаете ли, наши гости довольны этим обстоятельством. Смотрите, какие они подвижные.

Я смотрела на немногочисленных пациентов, которые медленно переходили с места на место, будто боясь долго оставаться на одном и том же месте. Невольно, я обернулась на Амалию, которая единственная сидела на лужайке. И только сейчас заметила, что к ней идет Розалия, резко жестикулируя руками. Мне не было слышно, что она кричит, но по жестам поняла, что женщина снова недовольна. Она подошла к подруге, помогла ей встать и они отправились в сторону здания.

– Вот наш замечательный лес.

И только сейчас я обратила внимание, что мы стоим возле края жуткого леса.

– Зайдем?

– О, знаете ли, нет, – решительно отказав ему, я попятилась назад. – С детства боюсь заходить в лес, в котором мало света.

– Но здесь очень много грибов и ягод, а также белок можно покормить, и других животных увидеть.

– Нет, как-нибудь в следующий раз. Хорошо?

– Нет проблем. Вы же у нас надолго, поэтому все успеете.

Я не стала ему противоречить, сославшись на головную боль, пошла обратно, но Иннокентий стоял на своем месте, глядя мне в след, до тех пор, пока я не скрылась за дверью. Но уже в комнате, выглянув в окно, увидела, что он смотрит на мои окна. Чувство тревоги стало усиливаться, я поняла, что мне надо поговорить хотя бы с одной из подруг. Я не знала где их искать, поэтому мне пришлось обойти фактически все комнаты. Двери здесь никто не замыкал на ключ, поэтому мне пришлось приоткрывать каждую дверь и спрашивать:

– Амалия? Розалия? Кто-нибудь знает, где живут эти женщины?

Но ни в одной из комнат мне не отвечали. Только в угловой комнате, я и увидела подруг. Амалия лежала, а Розалия, держа ее за руку, сидела рядом с ней на кровати, услышав звук открываемой двери женщина, не поворачивая головы, тихо произнесла:

– Лида, заходите.

Амалия была бледна, но в ее глазах я видела радость. Женщина мне улыбнулась, но говорить ничего не стала. У меня появилось чувство, что они ждали моего прихода, поэтому, как только я села на стул, который тоже пододвинула к кровати, чтобы быть ближе к подругам, Розалия заговорила первая:

– Лидочка, зря вы сюда приехали, – подруга подержала ее кивком головы. – Уезжайте от сюда скорее.

– Но вы же знаете, что от сюда нет возможности сейчас выбраться, – возразила я.

– Но вы еще молода, и полна сил, зачем вам это место?

Я не знала можно ли довериться этим женщинам, но решила немного все же открыться, поэтому наклонившись к ним, заговорнически, прошептала:

– Я здесь по делу.

– Розочка, я же говорила тебе, – обрадовалась Амалия, но потом, тоже снизив голос, проговорила. – Я так и поняла, что вы не одна из нас.

– Одна из вас?

– Да, – прошептала женщина и перевела взгляд на подругу. – Мне тяжело говорить Розочка все объяснит.

– Здесь нельзя разговаривать, – присоединилась к нашему заговору, Розалия, – встретимся после обеда, на лужайке.

– Так обед был уже.

– Здесь всегда только обед.

В это время в дверь постучали, женщины замолчали, приказав жестом руки молчать и мне. В дверь снова постучали, но уже настойчивее, Розалия выпрямилась, а Амалия от страха еще больше побледнела. Я хотела спросить, что здесь происходит, как Розалия закрыла мне рот своей рукой. Послышались мужские голоса, один спросил:

– Где они?

– В комнате нет, может в лес снова пошли?

– По камерам пойду, посмотрю.

– Хорошо, но я на всякий случай пойду в лес.

Мужчины удалились. Розалия, выждав еще пару минут, расслабилась, убрав руку от моего лица. Амалия вздохнула. Розалия, погладила подругу по руке и пошла к двери, прислушалась, а затем тихо приоткрыла дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, она вернулась на свое место.

– Что тут происходит? – все еще шепотом поинтересовалась я.

– На лужайке поговорим.

– Но вы не закрыли дверь на ключ, почему они просто не открыли ее и не вошли в комнату?

– В комнату можно войти только, если пригласили.

– Но вы же вошли ко мне, когда я спала.

– Это другое, – Розалия встала. – Ты лежи, не вздумай вставать, – приказала она подруге, потом решительно добавила. – Пойду, отвлекающий маневр сделаю.

Она вышла. Я посмотрела на Амалию, которая пыталась сесть, но у нее не получалось.

– Вам наверно лучшее еще полежать, – поправляя ей подушку, добавила. – И Розалия велела. А о каком отвлекающем маневре она говорила?

– Когда мы хотим спрятаться от всех, мы приходим в мою спальню. Не знаю почему, но это единственная комната, где они не могут контролировать своих постояльцев. Но как вы уже заметили и войти без разрешения тоже не могут, – женщина прислушалась к тому, что происходит за окном.

Там слышался шум. Я подошла к окну и увидела, что Розалия идет со стороны леса, кружась в ритме вальса. К ней подошел Иннокентий, попытался ее остановить. Но это было бесполезно, женщина в силу своего возраста, смеясь, побежала к зданию. Иннокентий махнул рукой, уверенно пошел в сторону, откуда появилась Розалия.

– Актриса! – улыбаясь, проговорила лежащая женщина. – У нее всегда получается их обмануть.

– Но, как она так быстро оказалась в лесу? Ведь расстояние не малое?

– У нас сообщник есть, он ее отвозит на велосипеде туда, куда она просит. Он не может отказать Розочке, потому что влюблен в нее, – она мечтательно улыбнулась. – Вот так у нас получается обмануть персонал.

– Этот мужчина тоже здесь лечится?

– Нет, что вы, – она махнула рукой. – Вы видели какие здесь пациенты? Разве они на подвиг пойдут? Он из персонала санатория.

– Но, Иннокентий сказал, что вы здесь давно, значит, вам должно здесь нравиться.

– Один раз, сюда попав, выбраться тяжело, – пояснила Амалия, закрывая глаза, тихо добавила. – Устала я, мне нужно отдохнуть.

Женщина заснула, я вышла в коридор, Розалии нигде не было, мне захотелось поговорить со своим «следующим», поэтому сразу отправилась в сторону леса, куда он ушел. Подойдя к кромке странного леса, остановилась, что-то не пускало меня туда. Стоя на месте, не зная как поступить дальше, я все же осталась ждать Иннокентия, предполагая, что рано или поздно он выйдет оттуда.

Глава 20

Глава 20

Так, не дождавшись своего «следующего», я отправилась к корпусу, где и встретила снова подруг. Амалия выглядела бодрой, но Розалия продолжала ее поддерживать, подвела ее к диванам в фойе, помогла ей сесть, а сама пошла ко мне навстречу.

– Как Амалия? – поинтересовалась я, видя беспокойство женщины.

– С ней все хорошо.

– Тогда, что вас тревожит?

– Вы.

– Я?

– Уезжайте от сюда скорее.

– Но вы же знаете, что дороги закрыты.

– Но, Лидочка, ты же не этим путем сюда пришла, – в ее голосе читался страх. – И все об этом знают.

– Кто знает? – не поняла я. – И что знают?

– Все – это все, – она обвела взглядом здание. – А знают то, что ты не из наших. И тебе здесь не место. Ты хорошая, и нам с Амалией очень понравилась, – она оглянулась на подругу, которая не сводила с нас взгляда. – Мы желаем тебе добра. Уходи скорее, иначе поздно будет.

Ее лицо исказилось до неузнаваемости, она смотрела куда-то мимо меня. Я оглянулась, увидела, что Иннокентий вышел из лесной полосы, за ним шли люди в черных мантиях. Они шли уверенно и быстро.

– Поздно. Беги, – крикнула Розалия и толкнула меня в сторону, закрывая меня своим телом.

– Куда бежать? – не поняла я.

– Беги в комнату Амалии, и не выходи оттуда, пока неприду сама за тобой. Или пока не услышишь – роза белая, роза красная. Да беги уже! Уходи, или мы из-за тебя тоже пострадаем.

Последние слова подействовали на меня, и я побежала по ступенькам. Сердце бешено колотилось, забежав в комнату, сразу подошла к окну, как раз в то время, когда Иннокентий зашел в здание. Послышался шум, истошные крики, но через пару минут все прекратилось, наступила тишина. Снова выглянув осторожно в окно, увидела, что люди в черных балахонах несли мужчину на странных носилках, у которых было по две ручки еще и по бокам. Мужчина не сопротивлялся. Иннокентия в этой процессии не было. Когда группа людей скрылись в лесу, снова на лужайку стали выходить люди, медленно прохаживаясь по ней. Но по-прежнему никто не садился, все только ходили. Еще бросилось в глаза, что все были по одному, только Розалия и Амалия были всегда вместе.

Раздался тихий стук в дверь, я боялась дышать, боясь, что по ту сторону двери могут слышать мое дыхание. Ручка двери стала медленно поворачиваться. Вооружившись большой книгой, что лежала на тумбочке, подняв ее над головой, чтобы можно было нанести удар, я встала за дверью.

– Лида, – послышался тихий мужской голос, – меня Розалия к вам отправила. Они не могут сами прийти, чтобы не вызвать подозрения.Роза белая, роза красная.

Я вспомнила, что эти слова мне говорила Розалия, вышла из-за двери, увидела седовласого мужчину по возрасту, как и сама женщина, поняла, что это и есть ее поклонник. Мужчина посмотрел на книгу в моих руках, улыбнулся.

– Это оружие здесь не поможет. Пойдемте, я вас выведу отсюда.

– Но, я смогу увидеть Розалию и Амалию, чтобы попрощаться с ними?

– Боюсь, что нет.

– Но, они хотели мне что-то рассказать.

Мужчина, не слушая, схватил меня за руку, потащил по ступенькам вниз, но мы пошли не в холл, а под лестницу, где он, достав связку ключей, стал подбирать ключ к замку, руки у него дрожали, и он никак не мог найти нужный. В это время послышался голос Иннокентия, который приказал привести меня к нему. Мужчина наконец-то открыл замок, и тихо, чтобы нас не услышали, открыл дверь. Втолкнув меня в темную комнату, попросил немного потерпеть и через некоторое время включился свет, где я увидела каменные ступеньки, которые вели вниз.

– Это что снова ритуальный зал?

– Ну, да вы же оттуда пришли.

Он первый стал спускаться, мне пришлось подчиниться, вскоре мы оказались зале жертвоприношений, который ни чем не отличался от других. Здесь также находился камин с огромным котлом, и каменный стол в середине залы.

– Уходите.

– Прошу, вас хотя бы в общих чертах объясните, пожалуйста, что здесь происходит?

Мой сопровождающий молчал, только показал рукой на камень. Мне ничего не оставалось, как бить на больное.

– Но вам же нравиться Розалия, неужели вы не хотите ей помочь?

Он был неумолим, отошел от меня на расстояние, и только проговорил:

– Я не хочу, чтобы нас здесь застали. Уходите, я сделал, что мог.

– Тогда я возвращаюсь, – я решительно отправилась к ступенькам.

Мужчина запаниковал, он боролся со своими страхами, но я даже не поняла, кого он больше боялся: Иннокентия или осуждения любимой женщины. Когда я вступила на первую ступеньку, он закричал:

– Стойте, хорошо, задавайте свои вопросы.

Вернувшись к нему, подошла к камню, нажав на рычаг, тайника, заметила удивление мужчины, он через мое плечо, с интересом заглянул в нишу, но, к сожалению, там тоже было пусто.

– Я даже и не знал о тайнике, – удивленно проговорил он, – хотя однажды видел, как Кеша подошел к нему с пустыми руками, а потом у него оказалась какая-то, то ли тетрадь, то ли книга. Потрепанная, старинная. Я тогда удивился, откуда он ее взял, но потом как-то и забыл, – он снова посмотрел на тайник, – теперь понятно откуда. Задавайте вопросы.

– В общих чертах расскажите, что это за место.

– Это в двух словах не расскажешь.

– Рассказывайте. И как вы давно здесь находитесь?

– Я давно, поэтому из пациентов этого санатория, стал служащим, правда, должность не высокая, но все же.

– И что у вас за должность?

– Я смотритель.

– Это как?

– Я смотрю, чтобы наши пациенты не нарушали правила нахождения здесь.

– И какие здесь правила?

– Наши пациенты, люди, которые в вашем мире, находятся между жизнью и смертью.

– В моем мире в больнице лежат?

– Не все. Но все они перестали бороться за свою жизнь, опустили руки. Амалия лежит в доме для престарелых, она не может передвигаться самостоятельно, да и нет там за ней нормального ухода. А здесь она может ходить, общаться. А там к ней никто не приходит. Сын спился совсем, а снохе она не нужна. Розочка моя, так еще ужаснее. В том мире она заключенная, отбывает пожизненное наказание. Большую часть своей жизни там провела, но она молодец борется здесь, а там ей «безразлична ее пустая никчемная жизнь» – это она так говорит. Ну, а остальных судьбы схожи.

– А вы?

– Я? – он растерялся, про себя ему не хотелось рассказывать, но видя, что я жду его объяснения, проговорил. – Я растяпа.

– В смысле?

– Подкаблучник, растяпа, боюсь своей жене слово против сказать. Я себя ненавижу за это, но ничего поделать с собой не могу. Боюсь, свою жену до такой степени, – от этих слов он ссутулился и стал казаться еще старше своих лет. – Она меня так сильно бьет, что от боли я готов на стены лезть.

Я с удивлением смотрела на мужчину, который терял свой авторитет на моих глазах, но одернув себя, не зная всех обстоятельств дела, спросила:

– А Иннокентий, как оказался здесь?

– Он избранный. Появился, может, месяца два назад, и сразу в начальники.

– Вы завидуете ему?

– Чему?

– Ну, как чему? Не успел появиться и в начальниках.

– На его месте – и это только на моем веку – он седьмой.

– Это, о каком промежутке времени вы говорите?

– Я здесь три года.

– Ну да срок не большой, для смены людей на этой должности. А остальные просто добровольно ушли?

Мужчина внимательно посмотрел на меня, я видела, что он сомневается – стоит ли дальше продолжать разговор. Мы услышали голоса, которые медленно приближались к нам.

– Ну, вот договорились, живо уходите отсюда.

Взобравшись на камень, я настроилась на свое тело, чтобы вернуться. Мой сопровождающий пошел навстречу голосам.

– Ты что тут делаешь? – услышала я удивленный голос Иннокентия.

– Ты же сам говорил, здесь порядок навести, вот я и спустился.

Больше я их не слышала, только почувствовала, как облегченно вздохнул мужчина, видимо увидев пустой камень.

***

Я вернулась в заброшенный дом, в котором и нашла портал – тело по-прежнему находилось за шкафом, Чарли рядом не было. Мне стало не спокойно, поэтому не стала торопиться заходить в свое тело, решила осмотреться, ведь в таком качестве, я никогда не ходила по этой деревне. Выйдя из дома, я просто оторопела. Поселок жил. Солнце светило, так ярко, что мне пришлось прикрыть глаза ладонями, пока они не привыкли к яркому свету. Дома были ухожены, по улице бегала детвора, они смеялись, догоняя друг друга.

Из дома напротив, выглянула женщина:

– Дочка, пойдем кушать, обед стынет, – от детей отделилась девочка с тоненькими косичками, лет пяти. – Заходи в дом, – переведя взгляд на меня, удивленно спросила. – Вы родственница Анны Ивановны?

Я не знала, кто такая Анна Ивановна, но решив, что раз я вышла из дома, так зовут хозяйку, обернулась и увидела удивительно красивый дом, с разрисованными ставнями, воротами. Здесь были изображены все русские народные сказки. От такой красоты я забыла, что нахожусь в параллельном мире.

– Вы наверно племянница, – спохватилась соседка, – а Анна Ивановна вас ждала еще неделю назад. Вы наверно ночью приехали, поэтому и не увидели какой красивый дом у вашей тети. Да, это Петр Петрович, сказочный дом сделал. Вы же помните, что он сам своими руками дом построил, – женщина всплакнула. – Какой замечательный человек был. Там так не будет его хватать. Он детям игрушки из дерева мастерил, они его так любили. И нас взрослых не забывал, никогда не отказывал в помощи. А вы, почему на похороны опоздали? А ведь Анна Ивановна так ждала вас, так ждала.

– Не смогла, с работы не отпустили, – я решила поддержать беседу со словоохотливой соседкой.

– Жалко, что вы и Анну Ивановну не застали, – вздохнув, произнесла она.

Я не понимала, что сказать, боясь ответить невпопад. Но женщина этого даже не заметила, она обняла меня, всхлипывая, успокоившись, произнесла:

– Ну, вы не переживайте, у нас врачи хорошие. Сказали, что она выкарабкается.

– Очень на это надеюсь. А еще, какой прогноз врачи ставят?

– Сердечный приступ, конечно серьезное дело, но вроде бы как кризис миновал. К ней еще не пускают, так что сейчас ехать к ней не стоит. вы уж здесь обживайтесь, Лидочка. А к тете съездите, когда ей полегчает.

Я очень удивилась, что женщина назвала мое имя. Соседка извинившись, что надо кормить дочь, удалилась. Я вернулась в дом. Здесь было по-деревенски чисто и уютно. На полу лежали домотканые яркие половики. Везде была деревянная самодельная лакированная мебель. Видимо хозяин был мастер по дереву. В серванте стояли деревянные фигурки животных. Они ни чем не отличались от настоящих животных. Рассматривая их, я увидела своего Чарли. Фигурка моего друга, стояла самая последняя.

– Чарли дружок, так вот почему ты так легко между мирами путешествуешь. Ты когда тоже здесь жил.

Открыв дверцу серванта, увидела большой фотоальбом. Расположись здесь же за круглым столом, открыла его, на первом листе была аккуратно вставлена фотография семьи этого дома. Люди были одеты в одежду девятнадцатого века. Лица у всех были серьезные, видимо они не часто фотографировались, поэтому были напряжены. Далее на фото была сама Анна Ивановна с мужем, затем их дети. На остальных снимках они были более раскрепощены. Пролистав несколько страниц, всматриваясь в незнакомые лица людей, я вдруг увидела, в одной из фотографии, где были изображены школьники – свое лицо.

– Не может быть! – от неожиданности я чуть не выронила альбом из рук.

На снимке было шесть человек, четыре мальчика разного возраста, а в центре две девочки, одна из которых очень напоминала меня. Я стала листать альбом дальше, где все чаще и чаще стало появляться мое лицо, взрослея с годами.

– Боже, вот мне пятнадцать, а здесь мне двадцать.

Я смотрела и не могла понять, как связанна моя судьба с чужими для меня людьми. То, что на фотографиях была я – не сомневалась. Только снимков этих, я точно помню, не делала.

– Боже – наконец-то я поняла, – это же я с параллельного мира. Это она, то есть я, – запутавшись в определении, продолжила мысли вслух, – это я в этом мире, помогала своим «следующим», а то, что не смогла здесь сделать, передала сама себе дневник, но в мир настоящий.

Грустно закрыв фотоальбом, с мыслью, ведь в своем мире, мне тоже не всех своих подопечных удается спасти.

– Значит, их время пришло, и ты ничего не смогла сделать.

Обернувшись на голос, от неожиданности, я чуть не упала со стула. Напротив меня стояла я. Мы были очень похожи.

– Ну, правильно, – прочитав мои мысли, сказала вторая я, – мы и есть одно целое, но в разном мире живем.

– Сейчас здесь тоже хорошо, но в моем мире «Выселки» не такие уж жизнерадостные.

– Да, я знаю. Пришло время поговорить.

– О, это хорошо.

– Да, именно до этого момента нам нельзя было встречаться. Ты будешь спрашивать или сразу начать мне.

– Ты начинай, а я по ходу буду задавать вопросы, если будет что-то не ясно.

– Как ты уже поняла, но воином я раньше тебя стала, а ты потом уже доделывала то, что мне здесь не удалось, – согласившись с ней, я старалась вслушиваться в каждое сказанное слово. – Да, к сожалению, не получается помочь всем нашим подопечным, – она усмехнулась, – а это хорошо, что ты их «следующими» назвала. Так вот и все же ты многие жизни смогла спасти, и это радует.

– Хотелось бы всем помочь, но, увы.

– Мы не всесильны, и это наверно нормально, что кто-то, как бы это печально не звучало, а перепадает демону. Иначе бы он совсем бы покоя не давал нам. Было бы очень тяжело всем. Люди сами виноваты, что попадают в его список. Но не будем об этом, речь идет о тебе.

– Я вся во внимании. Но только понять не могу, почему у тебя одна семья, а у меня другая? Ни какой Анны Ивановны я не знаю.

– Да, это тебе сегодня предстоит узнать. А еще, почему я отдала тебе свой дневник, написанный именно в этом мире.

– Да, это меня всегда волновало.

– На самом деле твои родные те что, в твоем мире, поэтому ты и унаследовала путь воина. Но это не главное в твоей жизни, тем более ты это и сама уже знаешь. Твоя прабабушка отдалась чарам демона, полюбила его.

От услышанного, я дар речи потеряла, но потом, взяв себя в руки, проговорила:

– Как это возможно? Как?

– Ты же знаешь, что в образе человека он обаятелен, и она не знала на тот момент, что он не человек.

– Как воин может не почувствовать противоположную силу?

– Не осуждай ее, тогда она была молодой, и еще не совсем была воином. По роду передавалась эта информация, но ей еще было не суждено им стать. Она увлеклась тогда еще молодым подпоручиком, и сама понимаешь любовь, застилает глаза. Но дело в том, что никто из родных не заметил врага на своей территории, а когда все вскрылось, узнали, что юная Мария беременна.

Время страшное наступило для нашего рода, Марию хотели убить, потом решили, что когда родится ребенок убить только его. Сама понимаешь, что творилось в семье. Марию увезли и спрятали в глухой деревне, где она и жила до рождения дочки. А когда появилась малышка, убить ее не смогли, появился образ Ангела-хранителя и сказал, что дети этого ребенка будут сильными воинами против демона. Они будут в десять раз сильнее предыдущих.

– Я бы про себя так не сказала.

– Ты себя недооцениваешь. Ты очень много сделал, хотя и не знала о своей наследственности.

– А почему меня раньше не посвятили во все это?

– Ангел-хранитель сказал, что девочка, родившаяся в третьем поколении, будет сильнее всех вместе взятых. И что к тебе знания будут приходить сами, поэтому обучать тебя всему нет необходимости.

– А ведь точно, я и раньше брала нашу родословную книгу, но ничего в ней не понимала, а теперь и ритуалы сами откуда-то приходят на ум, – я была растеряна.

– Поэтому заполучить тебя, для демона – главный приз.

– Вот, почему он мне сказал, что я его.

– Да, в тебе его кровь, и он чувствует, в тебе неимоверную силу. Встань на его сторону и представляешь, какая мощь будет. Страшная сила.

– Но почему ты с другими на фото?

– Так тебя спрятали от нашего главного врага, чтобы запутать. Ты еще не готова была показать, на что ты способна, а теперь ты в открытую работаешь, он тебя знает, поэтому скрываться уже не нужно. Но как он бесился, когда не мог найти тебя! Гром и молнии метал!

– А бабушка?

– Она была простым человеком, да она знала, всю историю своих предков, умела лечить простых смертных, отливала воском, но сражаться она не могла. Все ждали твоего появления. И когда родилась девочка в третьем поколении, представляешь, какая у всех была радость. Только мама переживала за свою малышку, зная, какая участь ей предначертана.

– Да, я всегда замечала, как иногда мама печально смотрит на меня, я думала, что расстроила ею чем-то на тот момент, а теперь понимаю, почему,она всегда меня так сильно прижимала к себе.

– Теперь, она гордится тобой.

– Надеюсь, – мне были приятны эти слова, – я так жалею, что ее нет рядом со мной. Она рано покинула меня, в принципе, как и бабушка.

– Они не сами ушли, их забрали, иначе бы демон забрал их души, он тогда очень близко к тебе подобрался.

– Я уничтожу его.

– Все на это надеются.

– Помнишь, мы с тобой встретились в коридоре дома престарелых, и ты сказала, что нам нельзя видеться?

– Ну, тогда нельзя еще было, но теперь демон знает правду.

– И что мы теперь сможем общаться?

– Нет, теперь мы станем одно целое.

– Это как?

– Как только ты войдешь в свою физическую оболочку, в нее войду и я. Здесь ты бываешь сама, и без меня.

– О, я теперь в двойне сильнее буду!

Я встала и пошла к шкафу, где находилось мое тело. Вторая моя часть, подошла ко мне, мы взялись за руки.

– А кто теперь будет заполнять дневник?

– Он на несколько лет вперед заполнен. И для других хватит.

– Он тоже передается из поколения в поколение?

– Да, это так.

– А как же Анна Ивановна, – спохватилась я, глядя на фотоальбом, который продолжал лежать на столе.

– В твоем мире ее уже нет, а в этом ей еще долго жить. Будешь приходить ее навещать, ведь ты теперь и хорошую сторону нашла в этой деревне «Выселки».

Я улыбнулась, да ненавистная мне раньше деревня стала родной, и мы сделали шаг вперед.

Глава 21

Глава 21

Вернувшись домой, увидела на столе записку, в которой Павел написал, что меня в «Выселках» не нашел, но увидел Чарли и забрал его к себе. Я вздохнула с облегчением, потому что сильно расстроилась, что потеряла своего лохматого друга. Сообщив зятю, что со мной в порядке. Я чувствовала себя обновленной, поэтому, как только привела себя в порядок, сразу помчалась к детям, где все меня встретили по-разному. Чарли радостно вилял хвостом, Данилка сразу же забрался ко мне на колени, дочь радостно сообщила, что ужин готов, а зять сурово посмотрел на меня, прошептав: «Потом поговорим».

Но поговорить вдвоем не удалось, после ужина Кира сообщила:

– Так давайте-ка не переглядывайтесь, я тоже хочу знать, что произошло в этой деревне.

– Но ты же боишься всех этих тем, – удивленно проговорил Павел.

– И сейчас боюсь, – согласилась Кира, – но мама такая обновленная приехала, поэтому тоже хочу знать, что там произошло.

Мы перебрались в зал. Данил принялся играть с машинкой, а я подробно рассказала о том, что со мной произошло в доме Анны Ивановны и в санатории «Ивушки».

– Вот ничего себе, какие факты открылись, – ужаснулась Кира. – Мама я теперь за тебя еще больше бояться буду.

– Будешь переживать, что я на сторону темной силы стану, – пытаясь пошутить, обняла дочь.

Шутка не удалась, Кира обняла меня с такой силой, и чуть не плача проговорила:

– Мама, не говори так.

– Доченька, я сама, когда все это услышала, была в шоке, но мне придется с этим жить. Этого я не хотела, но теперь отказаться уже не смогу.

– Ладно, дамы, все это конечно странно, – прервал наши причитания, Павел. – Но эту ответственность ни с кого из нас не снимает. Мы как помогали, так и будем помогать вам, Лидия Семеновна, но надо подумать, что с Иннокентием делать?

Данил, оторвался от игрушек, не понимая, почему взрослые обнимаются и вытирают слезы. Но увидев, что все сели на свои места и снова начался спокойный разговор, тут же переключился на свои игрушки.

– Да, надо его вытаскивать оттуда, – подумав немного, я добавила. – Хотя мне показалось, что ему там очень комфортно.

– Но, это не правильно, что он там оказался, – успокоившись, проговорила Кира. – Но вот где его искать?

– Да, физическое тело найти обязательно нужно, иначе он там навечно останется, – согласилась я. – Но, где искать? Я ведь ничего толком о нем не узнала.

– Согласен. И сам не понимаю, что сейчас с этим делать, – Павел развел руки в стороны. Он был озадачен.

– Есть один выход, – дети посмотрели на меня, но Кира сразу поняла, к чему я клоню, запротестовала.

– Мама, но там мы тебе ничем не поможем!

– Но – это единственный выход, – настаивала я. – Вернусь снова в этот санаторий, и постараюсь все разузнать. Я сама не знаю, почему больше времени я провела с этими странными женщинами, а про главное совсем забыла. Просто там, все так странно, – то ли выгораживая свои поступки, то ли оправдываясь, но я продолжила свою мысль. – Вот раньше я ничего, кроме тумана не видела, вернее людей я совсем не видела.

– Но в том подвале, ты же видела их.

– В подвале они собранны, но по городу они не ходят, а ждут своей очереди именно там. Светочку – это первую девочку, которую я спасла, тоже видела, но только ее, ни соседей, ни кого.

– И ее пса, Чарли.

– Да он привязан был к ней, он и помог мне спасти ее. Но когда он стащил для Светочки еду, я не видела, что это был он – один сплошной туман. А в санатории, они живут! Да я не видела разноцветье, как это видят они, для меня там все также серо и уныло, но они там живут обычной жизнью.

– Получается для них там, все цветное, как и здесь в жизни, но ты видела, только черно-белое, – уточнила Кира.

– Да и могу сказать, очень скучная панорама. Вот мне и нужно вернуться туда, чтобы все встало на свои места.

– Наверно вы правы, – согласился со мной, зять. – Но, Лидия Семеновна, я поеду с вами. Буду все время находиться рядом с вашим бренным телом. Но, – он замешкался, посмотрел на Киру, пожалев, что хотел задать вопрос.

– Да, говори уже, – успокоила его жена, – меня уже ничем не удивить.

– Я хотел узнать, как мне, в случае опасности, вытаскивать вас из этого транса?

– Меня Ангел моя вернут, если что-то пойдет не так. Ну, а если я ей буду не доступна, зови меня настойчиво и громко.

Объяснив зятю, что ему полагается сделать, погладив Чарли по голове, добавила:

– А еще Чарли будет рядом, он сможет меня вернуть, ему только команду надо будет дать во время. Знаете, меня все равно беспокоят эти две женщины, им тоже хочется помочь, но я не знаю, могу ли я это делать, ведь они не мои подопечные. Надо, у своих друзей спросить. Ну, что ближе к обеду выезжаем.

Вернувшись, домой, позвонила Степанычу:

– Добрый вечер. Аркадий Степанович можно вопрос?

– Лидочка, я же просил просто называть меня Степаныч.

– Ну, Степаныч, так Степаныч. Но вопрос можно?

– Конечно. Задавай.

– У меня есть подопечный, которому я должна помочь, но я познакомилась с двумя женщинами, и мне очень хочется им тоже помочь. Но проблема в том, что они же не мои «следующие».

– Да, мы не имеем права вмешиваться в жизнь тех, кто не находится в наших списках.

– Но, не знаю почему, но я к ним прониклась, – мне стало грустно, – они замечательные, а там им долго не прожить.

– Но они сами эту дорогу выбрали, – напомнил Степаныч. – Ты же знаешь, что в параллельный мир они по своей воле прибыли.

– Да, я все понимаю, – обреченно ответила я. – Но они такие замечательные.

Степаныч молчал, я поняла, что разговор пошел к концу, но, не успев попрощаться, услышала снова его голос:

– Здесь есть одна лазейка.

– Какая? – ухватилась я за маленькую надежду помочь подругам.

– Это, если они тебя сами попросят об этом.

– Получается, я не должна им предлагать помощь, они сами должны попросить?

– Да.

– Но они не знают, что могут воспользоваться этим шансом, а рассказать я им не могу об этом. Как же быть? – я поняла, что все потерянно.

– Здесь, интуиция самосохранения должна сработать. Если им суждено спастись, то они попросят тебя об этом. Но, а уж если этого не произойдет, то они будут ждать своей участи. Вернее – их время подошло, чтобы расстаться со своей жизнью.

– Кошмар какой-то.

– Но для тех, кто заключил этот договор о скорой смерти, видимо это единственный выход из создавшейся ситуации.

– Я все равно этого не понимаю.

– Но ты же знаешь, что там оказываются не только те, кто хочет новых экстремальных ощущений, но и те, кому жизнь в нашем мире уже не в радость.

– Да, конечно.

– Они или в коме, или в доме престарелых, проживают жизнь в одиночестве без поддержки родных, или еще что-нибудь по страшнее. Сколько людей, столько разных судеб.

– Спасибо Степаныч, – время было много и мне не хотелось и дальше загружать друга своими проблемами, – за разъяснения. Радует, что хоть пусть такой, но есть способ помочь женщинам. Буду надеяться, что они меня попросят о помощи.

– Я бы не стал так себя обнадеживать, – Степаныч проникся к эмоциям своей боевой подруге, – потому что, если у них уже пошли признаки страха, паники за свою жизнь, значит, их скоро заберут.

– Час от часа не легче. Значит, мне нужно ускориться.

– Будь осторожна, ведь твоя цель – твой подопечный.

– Спасибо. Спокойной ночи.

Отключив телефон, сразу же написала зятю: «Едем утром, обстоятельства поменялись. Встречаемся в семь у меня». Не сомневаясь в своих действиях, отправила ему СМС.

***

Сон, у меня в эту ночь, был тревожный, прерывистый, поэтому, как только забрезжил рассвет – я встала. Чарли тоже открыл глаза, подтянулся, сладко зевнув, но тоже пошел за мной на кухню.

– Ну, прости, – накладывая ему еду в тарелку, посмотрела на своего друга, – не спится. Я чувствую, что сегодня решающий день за душу моего «следующего». И ты больше не теряйся. Ведь я до сих пор не пойму, куда ты пропал? Да и почему ты меня оставил одну в том доме?

Чарли наклонился над тарелкой, но ел вяло, без аппетита. Мне жалко стало своего помощника, поэтому предложила ему:

– Может, ты еще поспишь, а потом пойдем в парк?

Чарли не стал доедать, медленно подошел к окну, лег, но глаза его были открыты, он наблюдал за моими действиями. Я приготовила себе завтрак, но аппетита и у меня не было. Допив кофе, предложила:

– Может, пойдем, погуляем? – на часах было шесть утра. – Рановато, но зато ты точно проснешься. А через час будем выезжать. Пойду, переоденусь.

Чарли так же медленно подошел к двери, в ожидании, когда я открою дверь. Меня насторожило его поведение, от шустрого, подвижного характера моего лохматого друга ничего не осталось. Вернувшись в коридор, увидела, что он не шевелясь, стоит на своем месте. Поводок, который он всегда в такие минуты держал в зубах, лежал по-прежнему на полке.

– Да, что с тобой? – гладя его по голове, предложила. – Знаешь, что оставайся ты дома, я одна пройдусь. – Чарли ближе подошел к двери, давая понять, что одну меня не отпустит. – Хорошо, идем вместе гулять. Мы медленно дошли до парка, пройдя еще метров двести, Чарли упал прямо на дорожке.

– Боже, что с тобой. Чарли! Чарли!

Дрожащими руками я набрала Павла и сообщила ему о том, что случилось в парке.

– Ждите, сейчас приеду.

Сев рядом с телом друга, подняла его голову, чтобы положить на свои колени.

– Прости, дружок, но всего поднять я тебя не смогу, – взгляд у него был болезненный, из глаз вытекла слеза. – Боже, ты плачешь! Ты, что прощаешься со мной?

И только сейчас я увидела, что в внутри глаза, появился червячок, подполз к зрачку, остановился. Чарли заскулил.

– Он заражен, – подал голос бес, который сидел во мне.

– Ты опять не во время, – возмутилась я.

– Почему не вовремя – вовремя. Я могу помочь.

– Ну, так помоги, а не разговаривай. Тебе наверно скучно сидеть, молча, вот и лезешь в трудные моменты моей жизни.

– Вот именно, что в трудные, – парировал поселенец. – Но ты меня не всегда слушаешь.

– Да потому что ты, больше ноешь и боишься вместе со мной издохнуть! – я была в бешенстве. – Ты будешь помогать или так и будешь препираться?

– Да, боюсь, – спокойно ответил он, – ничего в этом постыдного нет. И тебя стараюсь от опрометчивого поступка отвести.

– Ну!

– Ну, что ну! У тебя такая силища, а ты ну! Настройся на себя, собери всю свою энергию между ладонями, а потом приложи их к глазам своего пса. Ты не выгонишь их, но нейтрализуешь. Как только, почувствуешь, что руки горят огнем, а преданный твой пес, – он выделил последние слова, –начнет сильно скулить, значит прекращай работать, потому что ему больно. Это надолго не хватит, но вы успеете увезти его в «Небесную лечебницу», где его восстановят.

Проделав, все, что мне сказал мой бес, я увидела, что дыхание Чарли восстановилось.

– Здорово, я могу, пусть не лечить, своей энергией,но хотя бы нейтрализовать вирус, – я была удивлена этой своей способностью. – Но почему я не заразилась?

– Так он тебя спас, принял все на себя, – объяснял бес, довольный тем, что помогает своей хозяйке. – Он заразился в том месте, где был вход в портал. Да, это была ловушка, чтобы ты подхватила это.

– Почему ты меня не предупредил!

– Да, потому что я уже видел, как Чарли забежал в дом, и он тоже увидел эту опасность, вот поэтому не смог быть рядом с тобой.

– Спасибо, что объяснил. Чарли снова спас меня, – почувствовав небольшое давление внутри себя, добавила. – И тебе спасибо, ты и его спасешь, и мне помогаешь. Вот это я понимаю – командная работа!

– Здорово звучит – «командная работа».

– Ну, да. А ты все сидишь тихохонько во мне и даешь о себе знать, когда мне нужна тишина, чтобы сосредоточиться. Но, что было бы, если я подхватила этот вирус?

– Сама, что не видишь, что происходит с твоим псом? Ну, в лучшем случае, впала бы снова в кому на много лет.

– Ужасная перспектива.

– Тем более что ты там уже была.

– А ты будешь предупреждать меня о такой западне дальше?

– Теперь да, чтобы и пес не заражался больше.

– Это было бы здорово, – Чарли тихо заскулил, я нервно крутила головой. – Ну, где же Павел? Что-то он долго.

– Нет, все нормально – это для тебя время тянется, а так время мало прошло.

– Это хорошо, что у нас еще есть время, – я решила полностью получить информацию по данному вопросу. – Слушай, а как тогда нам преодолевать это препятствие?

– Искать другой портал, для входа, но ты же и сама можешь входить в другой мир.

– Но, где гарантия, что я окажусь в нужном мне месте. Ведь только через тот портал я попала в этот санаторий.

– Да, путь будет длиннее, но ты все равно последуешь за своим подопечным.

– Понятно, а то я только в своей комнате оказываюсь, в том мире.

– Это основной твой вход в портал, я бы сказал личный. Из своей квартиры своего мира, в свою же квартиру параллельного мира. Но, ты думай о том, кому хочешь помочь, и будешь оказываться рядом с ним.

– Но, я вроде всегда о них думаю, когда работаю.

– Ты не поняла, – голос моего поселенца расстроено продолжил ставить меня на путь истинный. – Ты должна сосредоточиться на нем полностью, а не просто думать. Слиться с ним воедино. Быть с ним, одним целым.

– Понятно теперь, но почему ты раньше мне этого не объяснил?

– Ты не спрашивала.

– Но, столько раз ты видел, что я делаю не так и ни разу не помог мне.

– Ты не спрашивала, – проворчал бес.

– А я такое расстояние проходила, – продолжая возмущаться, я пыталась достучаться до своего нового помощника. – Особенно, до Ольги далеко было идти. Эти постоянные опасности, ну ты даешь!

– Я понял, что был не прав, – сдался мой невидимый собеседник.

Чарли все это время продолжал лежать без движения. В это время увидела, что Павел быстрыми шагами, приближается к нам, я помахала ему. Павел ускорил шаг и через пару минут оказался возле нас.

– Я Александру позвонил, попросил подъехать.

– Зачем?

– Не знаю, но почему чутье подсказало связаться с ним.

Бес усмехнулся и прошептал:

– Он у тебя молодец, а ведь, если твой друг Чарли повезет – это будет быстрее, ты не знаешь кратчайшую дорогу туда, а он знает. А вам спешить надо, если ты еще заинтересована помочь своему подопечному.

– Вы чего замолчали? – удивленно спросил зять.

– Со своим подселенцем беседую, говорит, что Чарли Саше передать надо.

– Значит, так и надо сделать.

Вскоре в парке показался мой боевой товарищ. Павел поднял Чарли на руки и поспешил ему навстречу. Как только Александр посмотрел на пса, сразу понял, что надо спешить, забрал Чарли, и бегом устремился от нас, так и не дождавшись пока я подойду. Хоть я Сашу и не видела долгое время, но меня этот факт не расстроил, жизнь моего Чарли была важнее всех приветственных речей.

– Ну, что, а нам в другую сторону, – все еще глядя вслед Александру, зять посмотрел на меня. – Поехали?

– Да, я готова.

– Но без Чарли будет сложно, – вздохнул Павел, когда мы дошли до машины, – но самое главное, чтобы он поправился.

– Согласна, но ты не переживай у меня еще один помощник есть, по крайней мере сильно на это надеюсь.

И тут же услышала не дольный голос в своей голове: «Будто я жить тоже не хочу!»

Всю дорогу мы молчали. Мне было неизвестно, о чем думает, мой зять, но я все не могла настроиться на работу, переживая из-за плохого состояния Чарли.

– Лидия Семеновна, не переживайте, с Чарли все будет хорошо.

Я посмотрела на Павла, и только сейчас поняла, что мы подъехали к поселку.

– Прости, не могу расслабиться.

– Куда нам? В Сельский совет?

– Нет, мы к тому дому поедем, где прошлый раз я в портал вошла. Дорогу я покажу, пока езжай прямо.

Когда мы оказались возле дома, прихватив плед, мы решительно вышли из машины и пошли в дом. Павел хотел пойти первый, но сказав, что я дом лучше знаю, первая шагнула вперед. Возле портала, я осмотрелась, присматривая более удобное место для себя.

– Я там старое кресло видел, давайте принесу. Пледом накроем его, вам будет комфортно.

– Хорошо бы.

Павел принес пыльное, но еще добротное кресло, а следом принес сломанный табурет, пояснив:

– Это для меня, вдруг вы долго отсутствовать будете.

– Начнем!?

– Давайте.

Застелив кресло пледом, сев в него, я пыталась расслабиться, но у меня не сразу получилось войти в трансовое состояние, переживания долго не отпускали мой разум. Но как только я смогла выйти из своего тела, осмотрелась.

– Все чисто, – проговорил бес, – иди смело.

Оказавшись снова на лужайке, только сбоку здания санатория, бес забеспокоился, чем вызвал снова неприятное ощущение сверху спины.

– Что с тобой?

– Не знаю, но будь осторожно, мне тревожно.

– Тебе тревожно, а мне больно. Так, что сиди тихо, если нечего сказать.

Из здания вышла печальная Розалия и пошла в противоположную от меня сторону. Я тут же бросилась за здание, чтобы с другой стороны столкнуться с женщиной. И оказалась права, Розалия дошла до угла и хотела возвращаться обратно, я окликнула ее:

– Что ты тут делаешь? – ужаснулась женщина, озираясь по сторонам, подошла ко мне. – Тебя ищут. Кеша так сильно бесится, оттого, что найти тебя не могут. Ты зачем вернулись? Мы жизнью рисковали ради тебя!

– Успокойтесь, не волнуйтесь так, – взяв ее за руку, повела за здание. – Я вернулась, потому что это моя работа.

– Как это работа? – женщина выдернула руку. – Ты, что как Иннокентий?

– Нет, ну что вы, – постаралась быстрее успокоить ее, прошептала. – Моя работа вытащить его отсюда.

– Зачем? – не поняла собеседница.

– Я все вам позже объясню, а пока скажите, где Амалия?

– В своей комнате, она совсем уже не встает.

– Что с ней?

– Она и при тебе уже плохо себя чувствовала, а сейчас совсем сдала, – женщина вытерла слезы. – И бороться совсем не хочет.

– Мы можем не заметно пройти в ее комнату?

– Да, да, конечно, – женщина засуетилась, подошла к углу, убедившись, что их никто не видит, вернулась обратно.

Мы снова пошли за здание, подошли к небольшому окошку, которое было вровень с землей, она легонько толкнула его, створка открылась.

– Ты только аккуратно, пролазь и жди меня там внизу. Только никуда не ходи, я зайду с главного входа, чтобы не вызывать подозрения, – она улыбнулась, – да и тяжело мне по таким проходам лазить. Не молода уже. Эх, где мои молодые годы, я таким сорванцом была! – но тут же осеклась. – Не когда вспоминать, лезь.

Пробравшись внутрь небольшой комнаты, стала ждать своего проводника, которая почему-то задерживалась. Я успела рассмотреть все, что было в комнате, в которой оказалась в заточении, здесь были собраны ненужные вещи: в коробках лежали пыльные книги, в шкафах стояли папки с документами, которые меня ничем не заинтересовали. И еще много всякой всячины, вернее всякий ненужный хлам. Выйти из своего заточения я не могла, дверь была закрыта.

Вскоре в комнате стемнело, присев на стул, услышала, что дверь открывают ключом. Спрятавшись за шкаф, стала всматриваться в темноту.

– Лидочка, ты здесь? – услышала я шепот Розалии.

– А где ж мне быть, – выйдя из своего укрытия, я пошла к двери.

– Прости. Дверь никогда не закрывали, а сегодня, почему-то она оказалась закрытой. Выходи, только тихо.

Мы поднялись по ступенькам на первый этаж, и сразу же прошли на второй, пройдя, держась стенки до комнаты Амалии, мы так же тихо вошли в нее.

Амалия лежала в кровати, увидев меня, она приветливо улыбнулась:

– Не думала я, что когда-то еще увижу тебя.

– И я рада вас видеть. Я о вас обеих думала.

– О, как это прелестно, – Амалия, хоть и была слаба, но восторгалась искренне, – Розочка ты слышала, нас вспоминали.

– Я не глухая, – проворчала подруга, но тут же заботливо поправила ей одеяло.

– Но, почему ты вернулась? – опять спросила Амалия.

– Я в прошлый раз говорила, что здесь по делу. Понимаете, я тот человек, кто спасает людские души, – я начала с главного. – Я – воин.

– Я что-то никогда не слышала о таких воинах, – подозрительно проговорила Розалия.

– Мы себя не рекламируем, но когда людям нужна помощь, они попадают в наши списки и мы вытаскиваем их из лап неприятностей.

Я намеренно не стала говорить «демон», заменив его на менее грозное название, чтобы не пугать и не путать женщин. Амалия встрепенулась.

– Может Лидочка – это как тот Александр? – спросила Амалия у подруги.

– Какой Александр?

– Да был как-то здесь такой мужчина. Он помог нашему соседу домой вернуться, – пояснила Розалия.

– Да, я помню, как они были оба довольны.

Я сразу поняла, что мой друг Александр тоже был здесь со своей миссией, но рассказывать этого не стала. Мы не должны рассказывать о своих друзьях, не зная, кто перед нами – друг или враг.

– За кем ты пришла?

– В моем списке есть Иннокентий, и я должна его вытащить отсюда.

– Зачем? – не поняла Амалия. – Ему вроде здесь нравится.

– Мы не знаем, кто будет нашим подопечным, мы просто принимаем их по факту и работаем с ними.

– Здесь столько людей, а ты именно по душу того пришла, кто этого не достоин.

– Да, встречаются мерзкие личности, но я обязана и этому человеку помочь. Но сейчас не о нем речь. Скажите, сколько прошло время с момента моего исчезновения?

– Мы не знаем, – растерянно проговорила Амалия.

– Как так?

– Здесь до такой степени все одинаково, что мы не задумывались об этом.

– Да, а почему вы говорили, что здесь только обед?

– Да, мы просыпаемся, идем гулять, – Голос Розалии звучал равнодушно, – идем обедать, потом приходит время, мы снова засыпаем, и все идет по кругу.

– А ночью вы не спите?

– Здесь нет ночей.

– Как нет, а сейчас разве не ночь? Когда я была в комнате, то там быстро стемнело.

Я подошла к окну, отодвинула штору, и увидела, что за окном светло, по лужайке ходили люди, так же спокойно, как и в прошлое мое пребывание.

– Но как так? – спросила я, глядя на еле передвигающихся пациентов.

– Не знаем, – пожав плечами, проговорила Розалия и тоже подошла ко мне. – Нас заставляют гулять.

– Но это тяжело, – добавила Амалия.

– Почему?

– Если мы остановимся, то сразу умрем, – тихо проговорила Розалия.

– Поэтому вы в прошлый раз не дали своей подруге сидеть на лужайке?

– Да.

В этот момент в подтверждении слов, один из стариков упал, а встать не смог, те, кто был ближе к нему, постарались быстрее покинуть свое место, и зайти на крыльцо здания, кто все же был дальше, продолжили прогулку, не обращая на него внимания. Старик сначала пытался все же встать, но потом смирился, закрыв глаза. Раздался громкий, душераздирающий вой, мужчину подняло вверх, и тут же он упал в огромную пасть, выползшего непонятного животного, чем-то похожего на червя, но с большой головой, и огромной пастью. Проглотив жертву, он так же исчез в земле, а на место трагедии, прибежали сотрудники санатория, сровняли место провала, как будто ничего не было, и спокойно разошлись по своим делам. Я посмотрела на Розалию, которая стояла с закрытыми глазами.

– Простите, не могу на это смотреть.

– Что Розочка – Коля?

– Да, он.

Амалия тихо заплакала, Розалия подошла к ней, чтобы успокоить. Я не верила в то, что люди здесь живут ради того, чтобы вот так быть проглоченным, странным существом.

– Кто это был?

– Падальщик.

– А, так вот как они выглядят.

– Ты уже встречалась с ними?

– Нет, только слышала, но знала, что стоять на месте ни в коем случае нельзя.

– Да, это так, поэтому люди и ходят такие измученные.

– Ну, да ходить постоянно тяжело. Но Иннокентий говорил, что вас усыпляют снотворным газом.

– Да, для них не выгодно, если все сразу упадут, поэтому дают нам возможность отдыхать. Но это, к сожалению, не самое страшное.

– А что здесь еще монстры водятся?

– Это похуже монстра будет.

– Где?

– В лесу. Туда нельзя по одному ходить. Никогда не вернешься обратно. Нас иногда, чтобы поддержать в нас силу водят туда по грибы и по ягоды, но всегда в определенное место. Но, там есть одна поляна, нас туда не пускают, а когда кого-то из нас все же берут, обратно еще никто не вернулся.

– Поэтому туда не ходи!

– Вы, об этом мне на поляне хотели рассказать? – поняла я. – Хорошо, прислушаюсь к вашим советам. А не подскажите, где комната Иннокентия?

– Господи, дался он тебе.

– Я обязана это сделать.

– Розочка, помоги ей, – умоляюще, слабым голосом попросила Амалия.

– Хорошо, – не сразу дав ответ, Розалия снова подошла к окну, – но только дождемся, когда Кеша со своими служащими в лес уйдет, тогда можно будет по зданию спокойно передвигаться.

– Спасибо вам.

Амалия заснула. Мы же встали возле окна, чтобы не пропустить момент, когда Иннокентий пойдет в лес, но как только мы заметили группу людей во главе с ним, сразу спустились вниз. Розалия, подойдя к главному входу, убедившись, что они зашли на границу леса, подошла к двери с надписью «только для служащих», открыв ее, смело вошла в небольшой коридор, где друг напротив друга было четыре комнаты, в первой жил Иннокентий.

Женщина открыла ее, проговорив:

– Вот, заходи. Только я не знаю, что здесь можно найти.

– По вашим решительным действиям, я так понимаю, что вы здесь давно все обошли.

– И это плохо?

– Для меня нет, для них не знаю.

В комнате стояла кровать, письменный стол, два кресла, большой шкаф, а на стене висела картина с изображением леса.

– Все комнаты одинаковы, – спокойно проговорила спутница, – Различие только в том, что у Кешы две комнаты.

– А где вторая? – не поняла я.

– Вот и я этого не узнала, но наш друг сказал, что она есть, но только Иннокентий знает, где она.

Мы обследовали комнату, но двери нигде не было.

– Может друг, что-то перепутал?

– Есть, точно есть. Он сказал, что как-то пришел к нему, постучал, но в ответ была тишина. Он заглянул и ванную комнату, но Кешы нигде не было, поэтому он вышел, но только вышел, как дверь открылась, Кеша вышел и спросил, зачем он приходил.

– Может он в шкафу был?

– Глупо в своей комнате в шкафу прятаться.

– У меня уже был один опыт со шкафом, – вспомнила я. – Там стенка отходила, а отодвинув ее, можно было попасть в другую часть здания.

– Ну, давай посмотрим и шкаф.

Снова убедившись, что ни каких потайных дверей здесь нет, мы решили покинуть комнату. Вернувшись к Амалии, увидев, что она до сих пор спит, мы тихо сели в кресла, чтобы не будить женщину. За окном послышался шум, мы увидели, что это Иннокентий возвращается со своими дружками. Главарь был не в духе, он ударил одного из подчиненных, замахнулся на другого, но бить не стал, махнул рукой, ускорил шаг, чтобы быстрее их зайти в здание.

– Что-то случилось у них из ряда вон, – прошептала довольная Розалия.

– Что не часто такое происходит?

– В основном, они довольные приходят, – отодвигаясь от окна, сказала женщина, – а здесь видно что-то пошло не по плану. Ну, ничего пусть понервничает, а то он слишком уж взялся здесь свои порядки устанавливать.

Амалия пошевелилась, открыла глаза, посмотрела на нас, но при попытке сесть, слабо улыбнулась.

– Что-то я плохо поспала – не набралась сил. Вы уж извини, что лежу.

– Да, ну что вы, лежите, – успокоила я хозяйку комнаты. – Как спалось?

– Да, вроде бы хорошо, но не пойму, почему нет сил, встать, – слабо проговорила она. – Вы ходили в комнату Кешы?

– Да, подруга, ходили только толку никакого.

– Жаль, – Амалия посмотрела на меня. – Лидочка, ты не расстраивайся, рано или поздно, у тебя все получится.

– Время мало осталось у вашего Кешы, да и я не могу долго здесь оставаться, там, – я показала в сторону, – меня зять ждет. Сами, понимаете, что вечно ждать он не сможет.

– Хорошо, что ты не одна.

– Но, где же у Кешы потайная комната? – не унималась я.

– Как это где? В шкафу, – проговорила Амалия.

– А ты откуда знаешь? – удивилась подруга. – Да, к стати, мы обследовали шкаф, нет там никакой двери.

– Не там где одежда, а где книги, – настаивала Амалия.

– Да ты-то откуда можешь это знать?

– Помнишь, когда мы с тобой только приехали, мы тогда с тобой сильно поругались, и я пошла к Иннокентию просить, чтобы он переселил меня подальше от тебя? Так вот я пришла в комнату, а его там не было. Я зашла в саму комнату, сама даже не знаю почему, а тут слышу его голос, со страху то и залезла в шкаф, где одежда висит. Смотрю в щелку, а он к шкафу подходит, ну думаю: «Все попалась. Вот позор-то какой». А он подошел к половине, где книги стоят, что-то потрогал, шкаф отодвинулся, и он там исчез. Я сразу же убежала оттуда.

– А почему ты мне об этом не рассказала?

– Сначала стыдно было, что по чужим комнатам хожу, а потом – забыла.

– Ну, почему все же ты раньше не рассказала, – с досадой в голосе произнесла Розалия, – мы бы сегодня уже попали в нее.

– Дамы, я больше не могу оставаться, появилось чувство беспокойства. Мне надо возвращаться. Но завтра я вернусь и попробую попасть в эту таинственную комнату.

– Тебя нужно проводить, чтобы вернулась домой.

– Нет, я знаю дорогу. Постараюсь так же в окно пробраться, проследите, пожалуйста, чтобы дверь открыта была, тогда я к вам спокойно смогу пройти.

– Я бы не стала ради Иннокентия помогать тебе Лида, – спокойно проговорила Розалия, – только ради тебя, и твоей работы.

Мне жалко было этих женщин, особенно на глазах таяла нежная Амалия, но я не могла им ничем помочь и они понимали это больше меня. Печально, помахав мне рукой, Амалия улыбнулась:

– До встречи, Лидочка, до встречи.

Выйдя за дверь комнаты, у меня появилось чувство, что больше я ее не увижу. Пройдя половину пути, я вдруг поняла, чем могу помочь женщинам, хотя бы продержаться до следующего моего прихода сюда. Я помчалась обратно, ворвавшись в комнату, чем напугала женщин, вытащила бутылочку свяченной воды, дала наказ, Розалии:

– Будите сами пить по глотку и Амалии будите давать, каждый день. Хорошо?

– Ты думаешь – это нам поможет?

– Поможет, – уверенно подтвердив свои слова, напомнила. – Каждый раз, как проснетесь. Обещаете?

– Ну, если поможет, почему не пить, – пожав плечами, все же неуверенно произнесла Розалия.

– Спасибо, – прошептала Амалия.

– Вот теперь до встречи! Когда приду, постучу три раза, чтобы знали, что это я.

Глава 22

Глава 22

– Ох, Лидия Семеновна и боюсь я таких ваших астральных путешествий, – проговорил Павел, помогая мне встать с кресла. Плед будем забирать или здесь оставим?

– Здесь, мне еще раз придется вернуться туда, не могу бросить этих женщин, но надеюсь, что это уже последний раз будет.

– Когда? И как все прошло?

– На вопрос «когда», то точно завтра, а как прошло – безрезультативно. Нет, есть, конечно, новые сведения, но не по моему подопечному.

По дороге домой, я в подробностях пересказала о своем посещении санатория, о сомнениях, и тревогах.

Павел слушал, не перебивая, а когда рассказ был закончен, уточнил:

– А что вы надеетесь в тайной комнате Кешы найти?

– Не знаю, – честно созналась я, – но скорее всего знак, где его искать в этом мире, вернее его физическое тело. Но, сначала надо узнать, как Чарли. Саша не звонил?

– Нет, там же связи нет.

Когда мы подъезжали к городу, я набрала Александру, который тут же ответил.

– Ну, наконец-то, – я чувствовала его тревожность, – извелся весь, ведь некогда было расспросить вас о ваших планах. Как день прошел?

– Здравствуй, Саша, да поздороваться нам сегодня некогда было, – согласилась я со своим другом. – Скажи сначала, как Чарли?

– Не переживай, он со мной. Мы в парке, подъезжайте.

– Хорошо, едем, – отключив телефон, посмотрела на Павла, который ждал, когда закончится разговор. – Саша сказал все хорошо, и что они в парке.

– Раз в парке, значит Чарли, вылечили. Здорово.

Саша сидел на скамейке, читая газету. Чарли лежал рядом на молодой зеленной траве, но как только почувствовал нас, вскочил и побежал нам на встречу.

– Чарли, дружок, – обнимая пса, счастью моему не было предела, – ты здоров.

– Вон как прыгает, ну точно выздоровел, – смеясь, проговорил Павел, подавая Александру руку, проговорил. – Привет дядя Саша, не знаю, что вы с ним сделали, но он просто помолодел. Прыгает, как молодой щенок.

– Это он вам радуется, – садясь обратно на скамейку, спросил. – Ну, рассказывайте, где бывали, что видали?

Мне пришлось заново все пересказать ему о посещении санатория, и чем дальше я рассказывала, тем сильнее он хмурил брови.

– Саша ты чего мрачнее тучи стал?

– Да, как тебе и сказали, я на самом деле был там. И столкнулся с этим Иннокентием, – Саша сжал кулаки. – Мерзкий, алчный тип. Врезать бы ему хорошо, да нельзя.

– Он и в жизни такой, – успокоила я мужчину, – вот вытащим его оттуда, можешь врезать, я разрешаю.

– Вот столько лет в этом деле, но никак не могу понять, почему мы этим мерзавцем должны помогать? – продолжал возмущаться Александр.

– Не нам это решать. Так что расскажешь о нем.

– Я когда своего подопечного вытаскивал, пришел к ним через портал, и так же мне Кеша сказал, что там камнепад был, и канатная дорога была закрыта. Всем одно и то же говорит, как под копирку. Но они сразу нас чужаков распознают, мы же их мир видим в черно-белых красках, а они в цветных.

– А ты про тайную комнату Иннокентия ничего не знаешь?

– Нет, – Александр успокоился, – не было необходимости искать ее. Мой подопечный попал случайно туда, по глупости. Его на слабо, взяли. Да, один из его друзей, рассказал о мире, где можно испытать новые ощущения, предложил друзьям там побывать, мой подопечный отказался, так его на это «слабо» и подловили. Друзья-то его в решающий момент, нашли повод не прийти, а моему подопечному пришлось туда отправиться. Их с этого санатория можно легко вытащить, если они осознали, что им там не место, а если они все еще ждут этих острых ощущений, а это, скорее всего, зомбирование, то тут дохлый номер.

– Да, умеешь ты обнадежить, – усмехнувшись, я посмотрела на Павла, который все это время сидел, молча, и в разговор не вступал. – Павел, а ты что скажешь? Что молчишь? Ведь есть же мысли по этому поводу.

– Да, есть, но их сначала надо проверить. Я поеду. До свидания дядя Саша, – повернулся ко мне, – а с вами на связи. Чарли пока, больше нас так не пугай.

Чарли поднял голову, посмотрел на Павла и снова лег в удобную позу, греясь на солнышке. Павел уехал, а мы еще долго сидели на скамейке, обсуждая волновавшую меня тему.

– И когда снова планируешь вернуться в санаторий? – на прощанье поинтересовался мой собеседник.

– Завтра, так же с утра.

– Жаль, но я не смогу тебя сопроводить, у меня завтра встреча в другом городе, так что хочу с вечера выехать, там, в гостинице переночую, чтобы не опоздать.

– Видно серьезная встреча, раз переживаешь, что можешь опоздать.

– Да, я вообще пунктуальность люблю, – улыбнулся он. – Давай я тебя провожу, да тоже поеду.

– Нет, мы немного пройдемся, а потом уж домой. Езжай. И спасибо тебе за Чарли.

– Это не мне спасибо, а тем, кто его на ноги поставил.

– Все равно спасибо.

Александр тоже покинул нашу компанию, я же обняв своего лохматого друга, прошептала:

– Ты меня так напугал сегодня, прошу, больше не принимай на себя такой удар. Хорошо? Ну, что пойдем гулять? А потом домой, а то что-то кушать хочется, – Чарли заскулил. – Ты тоже проголодался? Ну, тогда сразу домой, а погулять, мы позже сможем с тобой выйти.

Вечером позвонил Павел, он был встревожен:

– Лидия Семеновна, я проверил одну версию и она подтвердилась. Вы говорили, что Иннокентий в санатории на этой должности седьмой.

– Да, так, по крайней мере, воздыхатель Розалии сказал.

– А я тут вспомнил, что уже слышал о том, что в морге в соседнем районе сменился седьмой смотритель.

– В морге? Боже, это что наш Кеша там?

– Все может быть, завтра с утра поеду и все узнаю.

– Я с тобой?

– А хотите?

– Честно, как-то не очень.

– Тогда будете ждать от меня звонка.

– Хорошо, тогда после этого и решим, что нам дальше делать.

Павел отключился, а я поняла, что меня ждет еще одна бессонная ночь, поэтому взяв книгу, которую никак не могла дочитать да конца, включила светильник, устроилась удобнее в кресле собираясь погрузиться в мир любви.

Меня разбудил звонок, вскочив, не сразу поняла, что так вчера до спальни и не дошла, заснув в кресле с книгой в руках.

– Да, Павел? – сонно проговорила я.

– Вы что спали? На вас это совсем не похоже, вы же у нас жаворонок – ранняя пташка.

– Представляешь, книгу читала, помню, на часы посмотрела, два часа, и все – видимо заснула.

– Самое главное, что выспались. Ладно, слушайте. Наш Иннокентий, лежит в больнице с переломом черепа. Родственников найти не смогли, поэтому лежит, как безымянный.

– Ну, да чужой район, особо никто искать не стал.

– Ладно, не будем критиковать работу местной полиции и врачей, слушайте дальше. Он поступил в день своего выхода на улицу. А что самое интересное то, что врачи говорят, что он находиться между комой и простым сном.

– Это как?

– Он, то вроде как спит, а потом у него начинают отсутствовать любые реакции на внешние раздражители, они не могут прослушать его сердцебиение, и тело ледяное становиться, а потом снова обычный крепкий сон, но без просыпания.

– Так это признаки летаргического сна.

– Да, но это с периодичностью примерно в две недели, то он теплый и сердце слышно как бьется, а потом снова тишина. Его так первый раз, чуть даже в морг не отправили, думали что умер.

– Надо его вытаскивать, чтобы быстрее очнулся, нужно ехать в «Выселки».

– Выходите, я подъехал.

– Как, уже?

– Ну, да, пока с вами разговаривал, успел доехать.

– Но мы только встали. Заходи, позавтракаем, и поедем.

– Кушайте, я позавтракал, знаете же свою дочь, не отпустит, пока не убедится, что я все съел. Так, что я вас жду в машине.

Завтрак наш был не долгий, быстро перекусив на ходу, пока собиралась, и через десять минут мы с Чарли были уже в машине.

Увидев меня заспанную, зять улыбнулся:

– Книга, наверно, очень интересная была.

– Не поверишь, даже не помню, о чем читала.

Когда мы прибыли в знакомый нам уже дом, Павел встряхнул плед, себе на табурет постелил журнал, захваченный из машины, Чарли сел напротив меня.

– Ну, что готовы? – спросил Павел.

– К этому никогда не бываешь, готова, – набрав побольше воздуха в легкие, на выдохе добавила, – все я ухожу.

И я отправилась в санаторий «Ивушки», пробравшись, как и в прошлый раз, через узкое окно в помещение, мысленно поблагодарила Розалию, за открытую дверь. Пройдя в комнату Амалии, постучала в дверь, как было условленно три раза. Дверь открыл Иннокентий.

– Проходите, не стесняйтесь.

Меня втолкнули в комнату, женщин не было. В комнате, кроме Кешы и воздыхателя Розалии, который делал вид, что меня не знает, было еще двое мужчин, особо ничем непримечательных.

– Что с женщинами? – закричала я. – Где они?

– В лесу, – спокойно проговорил главный. – И ты сейчас туда отправишься.

Меня вытолкнули из комнаты, повели по коридору, мужчины все это время шли – двое спереди и двое сзади, Иннокентий шел впереди, не оглядываясь на меня. Когда проходили по лужайке, я видела, как все кто здесь был сочувственно смотрят мне вслед.

А у меня стучало в голове: «Только в лес не ходи! Только в лес не ходи!» Наша процессия, не останавливаясь, вошла в лесную полосу. Я не почувствовала ни страха, ни радости, наоборот появилось чувство безразличия к происходящему. Пройдя по ухоженной аллее, мы оказались возле большого деревянного дома, в котором не было окон, а дверь имела ручку только снаружи.

Возле дома по кругу стояли камни, в центре деревянный, обугленный столб. «Здесь меня и сожгут, – я спокойно смотрела на обожженное место моей казни. – А Розалия с Амалией будут смотреть, как я буду гореть?»

– Я всегда удивляюсь тому, как этот необычный лес на чужаков влияет, – наблюдая за поведением гостьи, произнес Иннокентий.

– Да, наши здесь, наоборот страх ощущают, орут, как бешенные, чтобы их пожалели, а эти в каком-то коматозном состоянии всегда находятся, – поддержал его один из сопровождающих.

– О, а я люблю, когда они орут, – с ощущением праздника, произнес второй неприметный мужчина.

Только воздыхатель Розалии молчал, зная, что ждет его возлюбленную, но идти против Иннокентия он не посмел. Боязнь за свою жизнь перевешивала все другие чувства.

На поляну вывели напуганных женщин. Розалия шла гордо, держа под руки, упавшую духом подругу. Но, как бы Амалии не было тяжело, она не плакала, а, наоборот, из-за всех сил старалась быть сильной, как ее подруга.

– О, а вот и наши дамы! – Иннокентий подошел к ним, вежливо поинтересовался. – Милая, нежная Амалия, как себя чувствуете?

Женщина не стала ему отвечать, а еще крепче сжала руку подруги. Тогда он обратился к другой женщине:

– Гордая и отважная Розалия, вы нарушили правила пребывания в нашем прекрасном заведении, и как сами понимаете должны понести наказание. Дамы вы готовы к тому, для чего вы сюда пришли?

– Да пошел ты, – Розалия плюнула ему в лицо и посмотрела с презрением.

– Вот как, – Иннокентий быстро вытащил из кармана брюк платочек, брезгливо вытер лицо. – Но вас сюда никто не тянул, – он фактически кричал, – вы все сами сюда пришли. Разве это не так?

– Вы обманом сюда людей заманиваете, – вступила в диалог с ним Амалия, – вы обещаете не то, что на самом деле даете.

– У нас один договор, принести в вашу никчемную жизнь – разнообразие, в виде новых ощущений! Вы что не читали договор, когда подписывали его?

– Вот именно, там было написано, что здесь нас избавят от мучений и мы обретем новую замечательную жизнь! – продолжала, спорит Амалия. – Лично мне обещали, что у меня будет семья и мой дом.

– А что все это время у вас не было семьи и дома? О вас здесь заботились, создавая тепло и уют, чтобы вы чувствовали себя в семье.

– Это ты мне семья? – не унималась Амалия.

– Да, – торжественно проговорил Иннокентий, – и все остальные.

– Амалия молчи, ты ему все равно ничего не докажешь!

– А что доказывать? – он снова приблизился к женщинам, но держался на расстоянии. – Розалия, а разве ваши пожелания здесь осуществились?

– Из одной тюрьмы в другую? Вы считаете – это свобода? Мне тоже обещали, что я проживу остаток лет в семье.

– А вы и нашли друг друга, – разве вы не семья?

– Тут я согласна, – Розалия обняла подругу, – здесь я встретила мою Амалию.

– И я рада, что нашла тебя, – женщина еще сильнее прижалась к подруге.

– Но это не правильно, – не выдержал влюбленный в Розалию мужчина, – вы не обговариваете в договоре, что смерть здесь нас настигнет раньше, чем в нашем мире. А мы для вас здесь пища для монстров и развлечение для вас.

Иннокентий с интересом посмотрел на заступника, Розалия увидев, что ее почитатель, наконец-то смог переступить через себя и заявить о своих правах, теперь смотрела на него с гордостью, но в тоже время с сожалением, понимая, что этим он обрек себя на верную и быструю смерть. Но мужчине было уже все безразлично. Он видел, что любимая женщина гордится им.

– Я устал бояться, и когда я умру: сейчас или завтра уже не имеет смысла, самое главное, чтобы быть рядом с тобой, – он подошел к Розалии, обнял ее. – Лучше, если мы умрем в один день.

Я наблюдала за создавшейся ситуацией, делая вид, что мне все безразлично, и благодарила Александра за то, что провел со мной беседу о том, как надо себя вести в лесу, чтобы не вызвать подозрения.

– Вот, как, – Иннокентий даже обрадовался, – вместо трех жертв, будет четыре – это успех! Господин будет просто доволен мною, – он указал в мою сторону. – Ведите ее к столбу, а этих просто на съедение отдадим.

Помощники подошли ко мне, подталкивая вперед, прошли мимо бывшего своего коллеги.

– Хм, – усмехнулся один из них, – герой любовник, что жить надоело.

Второй явно сочувствовал ему, поэтому просто прошел, опустив голову. Воспользовавшись этой ситуацией, я шепнула женщинам: «Как крикну, бегите к Иннокентию». Они не поняли зачем, но Розалия махнула легко головой, что она поняла приказ.

– Стойте! – закричал Иннокентий. – Я передумал, ведите ее в дом.

Я уже знала, что это путь в мир мертвых, зная заранее, что открыв вторую дверь, которая была напротив первой – обратно уже никогда не вернешься. Мы поднялись по невысокому крыльцу, мужчина, что любил, когда жертвы кричат и умоляют о пощаде, произнес:

– Дамы вперед.

Я поняла, что тянуть больше нельзя, толкнула наглеца в дом, закрыла за ним дверь, зная, что сам он оттуда не выберется, посмотрела на второго надсмотрщика, который от страха попятился назад, крикнула:

– Пора.

Женщины и мужчина подбежали к Иннокентию, схватили его, крепко держа его, Розалия спросила:

– Что с ним делать будем?

– Ничего, я его домой верну.

Амалия посмотрела на подругу, прошептала:

– Я тоже домой хочу.

– И я, – произнес мужчина.

Розалия посмотрела на меня, еще сильнее обхватив вырывающего Иннокентия, спросила:

– А нам можно с вами?

– Конечно, буду рада, вернуть вас домой, – обняв их, крикнула. – Чарли!

В тот же миг я снова оказалась в заброшенном доме, сидящей в кресле, Чарли принялся лизать мне лицо, а Павел облегченно вздохнув, произнес:

– Это самое страшное время, когда сидишь и смотришь на ваше бездвижное тело.

– Да, Паша, работа у нас не из легких, – пытаясь встать, я поняла, что не могу этого сделать.

– Сидите, сидите, вы просто обессилили совсем.

– Нет, ты мне лучше помоги, пусть потихоньку, но я хочу уехать отсюда.

– Ну, тогда Лидия Семеновна, держитесь крепче за мою руку, – он помог мне встать. – Все идем, осторожно здесь пол совсем прогнил, – обернувшись, спросил. – Чарли, тебя надеюсь нести не надо.

Пес первый выскочил из дома, когда мы вышли, он уже сидел возле машины, в ожидании, когда откроется дверца. Когда мы тронулись с места, Павел задал вопрос, который его волновал:

– Ну, как получилось?

– Надо в дневнике посмотреть, там точно будет запись, законченно это дело или нет.

– Вы сомневаетесь?

– Чарли помог мне перенести четверых человек, а это многовато для нас.

– Так получается, женщины все-таки попросили вашей помощи? А кто четвертый?

– Да, в последний момент Амалия сказала, что хочет вернуться домой, и остальные ее поддержали. А четвертый – это Ромео, воздыхатель Розалии. Представляешь у мужика голос и характер проявился. Он пошел против того устоя. Интересно вернувшись к жизни, он сможет выйти из статуса «подкаблучник»?

– Да, характер показать перед той, что держала его много лет под сильным гнетом – будет сложно, но у него есть уже опыт пойти против правил.

Вернувшись, домой, я сразу же прошла в спальню за дневником. Павел не стал заходить, но попросил оповестить его о том, какая запись будет в дневнике. Но там были пустые страницы, никакой новой записи.

– Как так, – чуть не плача, я смотрела на чистые страницы, – ведь мы вроде все выбрались. Что я могла упустить? Чарли ты где?

Я прошла на кухню, Чарли сидел напротив холодильника, посмотрев на меня, он снова переключился на холодильник.

– Проголодался? Хорошо, давай поедим, и пойдем, прогуляемся, но уже нормально, в нашем парке.

Через час мы гуляли по аллеям парка, наслаждаясь чистым свежим воздухом, любуясь ярким, теплым солнцем.

– И все же в нашем мире в сто раз лучше.

В этот момент, я услышала знакомый голос, обернувшись, увидела, что на соседней скамье сидит Амалия, и кому-то машет рукой, проследив за ее взглядом, увидела, что к ней под ручку идут Розалия со своим воздыхателем. Они подошли, сели рядом. Женщины выглядели замечательно, а мужчина – счастливым.

– Розалия, Амалия, я так рада вас видеть, – я посмотрела на мужчину, – а с вами мы так и не познакомились. Лидия, – я протянула ему руку.

– Василий, – с недоумением проговорил мужчина, пожимая мне руку в ответ.

– Раечка, кто это? – прошептала Амалия.

– Не знаю, но спросим, – так же уверенно проговорила Розалия. – Простите, а мы знакомы? И почему вы нас такими именами назвали?

За их спиной, я увидела своего Ангела-хранителя, которая держа руки над головой женщин, стирала из их памяти нахождение в параллельном мире.

– Ой, простите, я обозналась.

Отходя от них, заметила, что Амалия странно смотрит на меня, но тут же услышала:

– Раечка, но я не знаю почему, но эта женщина мне кажется знакомой.

– Ну, что ты придумываешь, как ты можешь ее знать у вас такая большая разница в возрасте.

Вернувшись, домой, я снова взяла дневник, принялась читать.

– Раису выпустили досрочно из заключения, но находясь еще там, в соцсетях она познакомилась с Марией, которая так же проводила свою одинокую жизнь, но в доме для престарелых. Выйдя из тюрьмы, женщина сразу же поехала и забрала новую подругу, но что ее сильно удивило, это то, что у нее даже не поинтересовались, родственники они или нет.

Но жить им было негде, а судьба снова преподнесла им новый удачный жест – в парке они познакомились с мужчиной, который на тот момент развелся с женой. И у них сразу появился интерес друг к другу, Василий предложил им переехать к нему жить – подруги не отказались.

А судьба Иннокентия не была столь беззаботна, очнувшись в больнице, он домой решил не возвращаться. У него остались смутные воспоминания жизни в параллельном мире, поэтому возвращаться к своей прошлой жизни, которая проходила за компьютером, его больше не прельщала. Выписавшись из больницы, он стал скитаться по всей стране, в надежде, что его заметят и снова вернут туда, где он себя чувствовал восхитительно.

Закрыв дневник, я улыбнулась, вспоминая счастливые лица Розалии и Амалии. Да и Василий, все же решился уйти от жены, которая не давала ему проявить свое мужское эго.

– Да, так радует, когда в жизни людей происходят такие замечательные перемены, – я посмотрела на Чарли.

– Да, ты права, – услышала я голос Ангела-хранителя. – Ради такого нужно жить.

– О, Анюта, ты так редко стала ко мне заглядывать.

– Зачем? Ты сама справляешься, а мне с небес тебя видно, ты же знаешь, что я всегда с тобой рядом, и наблюдаю за тобой.

– Но, когда ты приходишь ко мне, мне как-то спокойнее. Да и спасибо тебе, что помогла им все же встретиться и прожить все эти года вместе.

– Они заслужили такую жизнь.

– А почему ты не до конца стерла память у Иннокентия?

– Зачем? Вот ему возвращаться к своей старой жизни, ну ни как нельзя.

– Согласна с тобой, будет снова сидеть у родителей на шее, – я решила высказать свои сомнения, – но, а вдруг он все же встретит того, кто снова отправит его в тот санаторий?

– Я этого не допущу, он вернется домой, когда остепениться, повзрослеет.

– Да, родители хоть отдохнут от него, а там глядишь, и он поумнеет. А ты думаешь, родители отпустят сына так надолго?

– За это тоже можешь не переживать, я им внушила, что ему нужно повзрослеть.

Глава 23

Глава 23

Меня радовало, что все мои пять подопечных были живы. Оставался еще один «следующий», вернее это была девушка – Неолова Станислава Станиславовна. Девушке было двадцать пять лет, работала в цветочном магазине. Замужем не была, да и по данным, что мне дал Павел – мужчины у нее не было.

– Станислава, ты красивая девушка, – рассматривая фото, отложив ее в сторону, – принялась изучать биографию. – Так Стася, родители у тебя пожилые, и почему тебя решили поздно так родить? Ага, у мамы были проблемы со здоровьем, но она все-таки решилась на роды. Сейчас они еще живы, но видитесь вы редко. Почему? Хоть и родители живут в селе, ездить к ним ты все равно должна, а может даже и обязана. Они все-таки тебе жизнь дали.

В отчете было написано, что Станислава уже пять лет работала в одном и том же цветочном магазине.

– Раз так долго задержалась на одном месте, значит, тебя все устраивает и твоих работодателей все в тебе устраивает, – размышляя вслух, отметила для себя, что у меня стало это уже в привычку. – Так Стася, а где же секреты в шкафу? Без них ведь никак? Мне нужно твое покаяние.

Но в отчете, что мне предоставил Павел, не было ничего компрометирующего девушку.

– Что ж это надо самой все узнавать, – Чарли зевнул, сел. – Да, да дружок, поедем знакомиться. Пошли.

Цветочный магазин был в соседнем районе, посмотрев в телефоне в карте, что это займет минут сорок, если мы пойдем пешком.

– Тогда точно пойдем. Нам преодолевать такое расстояние не впервой.

Мы шли не торопясь, наслаждаясь теплом. После обеда обещали температуру выше восемнадцати, поэтому я порадовалась, что мы пошли раньше. Городская суета меня сегодня даже радовала, чувствовалась жизнь, все куда-то бежали, суетились. Никогда не думала, что эта суета так хорошо будет влиять на мое настроение – особенно после хмурой, туманной погоды в параллельном мире, где люди ходят медленно и безжизненно, поэтому я шла, улыбаясь новому дню. Возле магазина я остановилась, рассматривая в витрине шикарно оформленные букеты.

– Кому цветы покупать будем? – я посмотрела на Чарли, который внимательно смотрел на меня. – Правильно мы давно не были у моей тезки. Решено едем к Лизе.

Мне стало стыдно, что с момента рождения девочки, у подруги я была всего один раз. Мы вошли в магазин.

– Ой, простите к нам с животными нельзя, – услышала я растерянный голос Станиславы.

– Это почему? У вас нет на двери вывески, что с животными вход воспрещен.

– Простите, не успели повесить, – девушка посмотрела на Чарли, – но он у вас вроде спокойный, хорошо проходите. Для кого хотите купить букет?

– Для подруги, – я посмотрела на своего помощника, погладила по голове. – Чарли посиди здесь, я сейчас вернусь.

Пес послушно остался на своем месте, я подошла к Станиславе, которая смотрела на моего друга с восторгом.

– Какая умная собака.

– Чарли не просто пес, он член моей семьи.

– Вы уж извините меня, пожалуйста, что я вас так с порога встретила, но вчера такое было!

– Что у вас случилось?

– Вчера к нам пожилая леди пришла с маленьким пудельком. Так он так разбесился, что нам несколько ваз с цветами уронил, еще представляете, почему-то сильно разозлился, забрался на прилавок и мне всю подарочную упаковку повредил, просто в клочья разорвал ее. Я думала он милый песик, а оказалось монстрик какой-то. Поэтому хозяйка запретила пускать посетителей с собаками, сказали, что сегодня привезут специальный вольер, где их можно будет оставлять, пока покупатель выбирает букет.

– Это что за вольер такой?

– Да, что-то вроде клетки, ну, чтобы они не смогли выбраться, и но только со всякими собачьими штучками. Думаю, наши посетители не обидятся. К нам же многие приходят со своими питомцами.

– И часто у вас такие проблемы?

– В том то и дело, что за мою практику, первый раз. Да и старушку эту я первый раз видела.

– А как себя вела хозяйка пуделя?

– Да, – девушка призадумалась, – а ведь точно, она странной мне показалась. Они зашли, я еще умиленно посмотрела на них, отметив про себя: «Боже, какая прелесть!» Старушка вежливо попросила показать букет для подруги:

– Милочка, подскажи, пожалуйста, вот мы с Мосечкой идем на день рождение к моей подруге детства так, что лучше выбрать для нее, – мило улыбнувшись, добавила. – Она деревенщина из деревенщин, карга старая.

– Простите, – я думала, что ослышалась.

Она, так же мило улыбаясь, спокойно повторила свои последние слова:

– Она деревенщина из деревенщин, карга старая. И ты такая же будешь.

Девушка посмотрела на меня, содрогнувшись от недавнего происшествия, затем продолжила свой рассказ.

– Я сделала вид, что не поняла ее и поинтересовалась, какие цветы любит ее подруга. В этот момент собака начала себя странно вести, начала бегать, как сумасшедшая, а старушка так и продолжала стоять возле прилавка, глядя на меня. Я попросила унять своего питомца, тогда у посетительницы лицо таким озлобленным стало, что я даже попятилась назад, – девушке стало страшно. – Да хорошо, что отошла – эта Мосечка, запрыгнула на прилавок и стала все рвать на мелкие кусочки, но в это время хозяйка приехала, увидела разгром, пыталась поговорить со старушкой, чтобы та своего пса утихомирила, тогда старушка, обозвала ее не приличными словами, взяла свою Мосечку и ушла.

– А что старушка не делала собаке замечания, когда та все крушила? – задала я вопрос, когда девушка закончила свой рассказ.

– Нет, вы знаете, она все время почему-то на меня смотрела, то ли на мою реакцию, то ли специально натравила на меня эту озлобленную собачонку. И вообще, сейчас вспоминая ее лицо, думаю, что старушка получала удовольствие от этой ситуации, – она замолчала, потом перевела взгляд на камеру.

– У вас же видеонаблюдение ведется, можно посмотреть на эту старушку?

– А мы даже и не смотрели, как-то не до этого было. Хотя, что смотреть хозяйка сама видела эту ненормальную, поэтому не предъявила мне претензий. Анастасия Романовна знает, что я всегда вежлива с покупателями, поэтому даже не сомневалась, что причина не во мне.

Девушка повернула ко мне ноутбук, нашла видеозапись, мы стали пересматривать события того дня.

Старушка на самом деле вела себя странно, а когда она уходила, посмотрела в угол, где была видеокамера, улыбнулась и что-то сказала.

– Вы видели, она говорит, – взволнованно проговорила девушка, – но я точно помню, что она вышла спиной к двери. Она так странно шла, как будто пленку наоборот отматывают.

Я поняла, что это послание для меня, поэтому просмотрела несколько раз этот момент, пока не поняла, этих слов.

На девушку нахлынули неприятные воспоминания, руки у нее задрожали, поэтому я постаралась успокоить ее:

– Старость, сами понимаете, не в радость, старушке давно за девяносто, хотя бодрая довольно-таки, – я достала визитку Павла. – Возьмите, мой зять в полиции служит, поэтому будут проблемы, звоните.

– Спасибо, большое, но надеюсь у меня не появится такая необходимость, но все равно спасибо, – я заметила, что визитку она сразу положила в сумочку.

«Значит, все-таки боится за свою жизнь», – промелькнуло у меня в голове.

– А ты спроси, когда она вчера домой возвращалась, ведь с ней тоже странность произошла, – услышала я голос подселенца.

– Простите, как вас зовут?

– Станислава, можно просто Стася, а некоторые меня Слава называют.

– Станислава, а потом в тот день ничего больше странного не произошло? Ну, например, во время работы, или когда домой шли?

Девушка побледнела, ей не хотелось этот момент вспоминать, но он ее так напугал, что девушка не знала, с кем можно было откровенно поговорить на эту тему.

– Понимаете, я до самого вечера не находила себе места. Было смутное ощущение беды, – девушка, прижала руки к груди, взволнованно продолжила. – Я себя, конечно, успокаивала, что просто трудный выдался день, поэтому накручиваю себя. Закрывая магазин, мне показалось, что за мной наблюдают, и витрине магазина я снова увидела эту старушку, но обернувшись – никого не увидела. Подумала, что мне показалось. Я недалеко здесь живу, всего одна остановка до дома, поэтому хожу пешком. Пешая прогулка всегда доставляла мне удовольствие, а вчера так тепло было, поэтому я не спеша шла домой. Но перед самым подъездом на меня, вы не поверите, упал огромный горшок с цветком. Ведь подойди я чуть раньше, он бы упал мне на голову. Я от испуга подняла голову, все окна были закрыты, но увидела эту старушку на крыше нашего дома. Как она могла взобраться на крышу, ума не приложу?

– Вы не обознались?

– В том то и дело что нет. Я видела ее разочарование, что горшок упал раньше, чем я подошла к крыльцу. Да, я понимаю, что вы можете мне не верить, но этот момент увидел сосед с нижнего этажа, он еще сказал:

– Ну, дочка ты в рубашке родилась. И какая – это сволочь цветами раскидывается?

Но когда мы с ним подняли голову вверх, то на крыше никого уже не было.

– Мне деревья помешали, а то я точно бы увидел, с какого окна горшок летел, – возмущался мужчина.

– Я не стала ему рассказывать о старушке, – продолжила девушка свой рассказ, – потому что он бы мне точно не поверил. Да и как она могла такую тяжесть поднять одна? Может у нее сообщник был?

– Все может быть, – я не хотела сразу пугать девушка, поэтому решила подвести ее к главному вопросу постепенно. – Но, если это все же была старушка, то Стася вы думаете – это месть?

– За что? – удивилась девушка, потом спохватилась. – За то, что я не дала магазин до конца разгромить ее неуемного псу? – расстроено сев на стул, вытирая пот со лба, тихо проговорила. – Час от часу не легче. И что мне теперь делать? И все равно, не укладывается в голове, как этот божий одуванчик, смогла на крышу взобраться?

– Но вам нужно быть поосторожнее.

– Да, куда еще осторожнее, мало того, что она мне всю ночь снилась, так я еще сегодня всю дорогу шла, оборачиваясь, – она посмотрела на меня. – Не подумайте, что я параноик, но все время казалось, что она следит за мной, вместе с этой бешенной собакой.

– Я вам верю.

Девушка, вдруг посмотрела на меня с подозрением, отошла на расстояние, спросила:

– А почему вы меня обо всем этом спрашиваете? Вы не сообщники случайно?

Я поняла, что могу потерять ее доверие, поэтому пожав плечами, спокойно ответила:

– Вообще-то это вы разговор завели на эту тему, а мне стало интересно, такое в фильмах не увидишь.

Продавец, встряхнув головой, извинилась передо мной, подала букет, который я уже успела выбрать:

– Вы простите меня, пожалуйста, но мне стало даже как-то легче, что с вами поговорила.

Поблагодарив, позвав Чарли, мы вышли из магазина, вызвала такси, и отправились к Лизе. Но прежде чем войти в подъезд, позвонила Павлу, объяснила создавшуюся ситуацию с моей подопечной:

– Павел, я дала ей твою визитку, так что если позвонит, сообщай сразу мне.

– Конечно, Лидия Семеновна, без вас мне не справиться с проблемами ваших «следующих».

Лиза обрадовалась нашему появлению. Вся семья была дома. Володя не отходил от маленькой сестры, Кирилл сиял от радости, а Лиза радовалась нам.

– Какие вы молодцы, что приехали. Я вот вроде бы всего месяц дома, но что-то устала от однообразия: готовка, стирка, глажка, уборка – вот все мои развлечения.

Маленькая Лида сначала лежала тихо у меня на руках, как будто чувствуя, что ее взял чужой человек, потом, то морщилась, то пыталась заплакать.

– Ну, что ты бусинка моя, – ласково заговорила я со своей тезкой, – солнышко мое, ты прекрасное сокровище наше, – девочка притихла. – Ты красавица наша, – маленькая Лида начала улыбаться, и вскоре заснула на моих руках.

– Тетя Лида, давайте я сестру в кроватку отнесу, – Володя вел себя, как взрослый человек, – врач сказала, не приучать ее к рукам, а то потом маме тяжело будет с ней справиться, когда нас дома не будет.

Я посмотрела на Лизу, та улыбаясь, кивнула головой, и как только сын вышел из кухни, прошептала:

– Он так повзрослел, такой помощник! – ее лицо сияло от счастья. – Когда я вернулась домой из больницы, его как подменили.

– Наверно чувствует, что он старший.

Я так и не стала рассказывать подруге, что Володя, обрел в ее лице настоящую семью, попрощавшись с душами родной матери и братом близнецом. Этот факт сильно изменил мальчика, но одно я теперь знала точно, что он обычный ребенок, и никакой демон не сможет им больше руководить.

– Да, старший – это ты точно подметила, – согласилась Лиза, – Володенька полностью взял заботу о сестре. Да, ты не поверишь, но он смотрит на часы, не пора ли кормить ее, гулять, ну и все прочие режимные моменты, – она наклонилась еще ниже ко мне, – и знаешь, он теперь фактически не рисует, а если и садиться творчеством заниматься, то только яркие, солнечные рисунки.

– Ты не переживай, он больше не будет нечисть всякую рисовать, он вышел из этого возраста.

– Ты думаешь?

– Я знаю.

Да, мы решили, пока Лидочка не подрастет, не рассказывать Лизе о том, что произошло в тот момент, пока она была в роддоме. На кухне появился Кирилл с бутылкой шампанского:

– Ну, что дамы – расслабимся? А то уединились вдвоем, шушукаются.

– Мы столько не виделись, – парировала Лиза, – думаешь нам не о чем поговорить?

– Я совсем, – он чмокнул жену в щеку, – не против, но присоединиться к вам тоже бы хотел, – он посмотрел на нас. – Или я рано пришел?

– Ну, что ты Кирилл во время, – я пододвинулась, освобождая ему место рядом с собой.

Я видела, как они счастливы, и от этого на душе стало тепло и хорошо.

Но долго мне было не суждено побыть у своих друзей, позвонил Павел и сказал, что на Станиславу напали в подъезде, соседи обнаружили ее лежащей на полу, но прежде чем потерять сознание, она попросила позвонить, в руках у нее обнаружили визитку, которую я ей дала.

– Серьезные травмы?

– Пока не знаю, голова пробита, звонил в больницу, идет операция.

– Заезжай за мной, вместе поедем в больницу.

Через тридцать минут мы были в больнице, девушку прооперировали, но она находилась в реанимации.

– Утешительных прогнозов, – посмотрев удостоверение Павла, врач сообщил, – пока дать не могу. Били чем-то тяжелым, удар был нанесен высоким человеком, или же человек стоял на несколько ступенек выше потерпевшей. По силе нанесенного удара, то думаю, что он нанесен, скорее всего мужчиной. Так проломить череп, – он покачал головой, – мог только крепкий мужчина.

– С ней все будет хорошо?

– Мы сделали все что могли, теперь будем ждать. Хотя организм молодой, будем надеяться на лучший исход.

Врач ушел, мы сели на кушетку. Мимо нас ходили больные, изредка поглядывая на нас.

– Павел, но ее нельзя здесь без охраны оставлять.

– Лидия Семеновна, вы же знаете, что это не наш район, и никто не выделит ребят для ее охраны. Может, в частную фирму обратимся и наймем бойцов?

– Нет, не стоит, я опять рассуждаю, как простая смертная. Они не помогут. Это мне надо быть рядом с ней.

– Так, Лидия Семеновна, в реанимацию вас не пустят, а когда в палату переведет – видно будет.

Павел в тот же день съездил в отдел полиции района, где проживала Станислава, предъявил доказательство, что это второе покушение на девушку, и попросил письменное разрешение, мне охранять девушку.

– Участковый был даже рад, – рассказывал Павел, – что ему этим делом не нужно заниматься. Так, что мне сообщат, когда вашу подопечную переведут в палату, и тогда уже ваша работа начнется.

Через четыре дня Станиславу перевели в отдельную палату, девушка стала сопротивляться, что у нее нет денег, чтобы заплатить за такую роскошь, но когда в палате появилась я, она все поняла.

– Здравствуйте, это вы и есть мой Ангел-хранитель?

– Хочешь жить, – я присела рядом с ней, – прими все, как должное.

– Вы тоже думаете, что это не совпадение?

– Таких совпадений не бывает.

– А вы вообще кто?

– Зовут меня Лидия Семеновна. Можно просто – Лида, – я улыбнулась ей.

– А пес ваш где?

– У зятя с дочкой, в больницу ему, к сожалению, нельзя.

– Жаль, он у вас умный.

Девушке, еще было тяжело разговаривать, она вскоре заснула, а я расправила раскладушку, застелила ее своим любимым постельным бельем с ромашками, достав из своей сумки то, что может пригодиться в борьбе с темными силами, вскоре снова услышала ее голос.

– А зачем вам все это нужно?

– Что именно?

– Это, – она показала взглядом на раскладушку.

– Ты же сама сказала, что я твой Ангел-хранитель. Вот я и буду тебя защищать.

– Вы полицейская? – удивилась больная.

– Нет, что ты, – я снова подсела к ней. – Я тебе потом все объясню, самое главное, чтобы ты на поправку быстрее пошла.

– А вы не хотите спросить меня, что я помню про тот вечер?

– Хочу, – честно созналась я, – но ты еще слаба.

– Но я могу говорить, – меня удивляло ее мужество, – не так быстро, но могу.

– Нам некуда торопиться, рассказывай, но, если почувствуешь, что устала, мы прервемся. Хорошо?

– Хорошо.

– Тогда начни с того момента, когда я ушла из магазина.

– Да, хорошо, – начала девушка. – Вы ушли, и вроде все пошло, как и раньше. Приходили покупатели в основном постоянные наши клиенты. И я как-то забыла всю эту историю. Но через часа два мне позвонила хозяйка, сказала закрыть магазин.

– А зачем было закрывать так рано магазин? – заинтересовалась я.

– И я тоже удивилась. Такого никогда не было, чтобы мы раньше времени закрывались. Но она сказала, что материалов для работы особо нет, хотя хочу отметить, что у нас всегда запас был.

– А как зовут в твою хозяйку?

– Алевтина Александровна.

Я тут же позвонила Павлу, чтобы он узнал у Алевтины Александровны, почему она отдала такое распоряжение продавцу.

– Ну, я не стала перечить, закрыла магазин и пошла домой. По дороге зашла в магазин, купила фруктов. Мне так захотелось апельсин, что я его вкус чувствовала, пока домой шла. По дороге ничего необычного не заметила, только я так сильно захотела этот фрукт, что не удержалась, а у нас небольшой сквер есть недалеко от дома, я села стала снимать кожуру, смотрю – он внутри черный, я его выбросила с перепугу, смотрю на руки, а они у меня в крови. Я сумку с продуктами, так и бросила там, побежала домой. Но когда зашла в подъезд, сразу обо все забыла.

– Ты увидела старушку? – догадалась я.

– Да, она стояла на ступеньках, мило улыбаясь, в руках у нее был молоток. Я развернулась и хотела выбежать обратно, но она как-то быстро возле меня оказалась, затем боль, и все больше ничего не помню.

В этот момент позвонил Павел, я поставила на громкую связь, он сообщил, что хозяйка девушке не звонила, и сама была возмущенна, когда увидела магазин закрытым в рабочее время.

– Как не звонила, – возмутилась Станислава, – я у нее уже столько лет работаю, и ее голос ни с чьим не перепутаю. Да, у меня в телефоне звонок должен остаться.

Павел дослушал девушку, сообщил, что разберется со всем этим, отключился.

– Стася, можно на «ты»?

– Конечно.

– Так, вот ты не волнуйся, мой зять со всем разберется. Но как ты думаешь, почему все же эта старушка не оставляет тебя в покое? Ведь ты сама понимаешь, что это не из-за случая в магазине.

– Я тоже об этом думала уже, но понятия не имею, что ей от меня нужно.

– Я постараюсь тебе помочь, но ты должна меня во всем слушаться, только так мы справимся с этой проблемой.

– Это точно проблема, – согласилась девушка, ей стало тяжело разговаривать, она пошептала. – Спасибо, Лидия.

Она закрыла глаза, я же достала термос, налила себе кофе, взяла в руки книгу, которую так и не было возможности дочитать. Посмотрела на спокойное выражение лица своей подопечной, прислушалась к ее тихому дыханию – убедившись, что с ней все в порядке, открыла книгу, погрузившись в замысловатый ее сюжет. На этот раз книга поглотила меня полностью, вместе со своими героями я проходила сложный путь отношений, поэтому не сразу почувствовала, что в палате похолодало. Поежившись, потерла руки, отрываясь от книги, не до оконца осознавая, что я в реальности.

Моя подопечная спала, я укрылась пледом, что взяла из дома, и снова уткнулась в книгу, но читать уже не могла, мысли постоянно были о Станиславе. Убрав книгу на тумбочку, подошла к девушке, и только сейчас заметила, что на ее лице находится темное, но еще прозрачное жижообразная тварь из параллельного мира. Она тянула энергию из девушки, и чем больше она поглощала ее – тем темнее становилось.

– Ах, ты зараза, – я схватила бутылочку со свяченной водой и полила ее жижу, но та даже не отреагировала на мои действия.

– Ты смотри-ка, адаптировались! – возмутилась я, и схватила ее руками.

Я прогрузилась во что-то липкое, неприятное и плохо пахнущее тело. Жижа стала быстро увеличиваться в размере, издавая жуткий вой.

– Что ты делаешь, – испуганно проговорил мой подселенец, – ведь благодаря твоей силе, он так растет. Убери руки от него.

– Я не могу, оно меня не пускает! – пытаясь избавиться от западни, я запаниковала. – Что делать?

В это время в палату ворвался Александр, он вытащил шкатулку со своим Таги, и выпустив его на волю, попросил:

– Только женщин не задень.

Жижа, что держала меня, стала волноваться, и видимо поняв, что с двумя сразу ей не справиться, отпустила меня, и кинулась на Таги. Зная, что если здесь произойдет их сражение, то палату они точно разгромят, Александр снова открыл шкатулки и оба существа попали под ее луч, уменьшились и оказались взаперти.

– Тебя на минуту оставить нельзя, – возмутился Александр, осматривая мои руки. Убедившись, что у меня нет ожогов, направился к двери. – Смотри за девушкой, я отправлюсь в параллель, надо выпустить их, – он показал на шкатулку, – пусть там мой друг полакомится.

Он так же быстро ушел, как и появился, я подошла к Станиславе, девушка тяжело дышала, я выбежала в коридор за медсестрой. Когда мы вернулись в палату, но уже вместе с дежурным врачом, Станислава задыхалась, хватаясь за горло.

– Неси кислород, – закричал врач, – быстро.

Когда на девушку надели кислородную маску, дыхание ее восстановилось, все с облегчением вздохнули. Тот час, что медработники искали способ вернуть девушку в нормальное состояние, для меня показалось вечностью, и когда все покинули палату, я убрала книгу в сумку, понимая, что это я виновата в том, что произошло.

Медсестра через каждые полчаса приходила, проверяла пациентку, увидев в очередной раз, что я сижу рядом с ней, проговорила:

– Вы идите, поспите, я буду еще чаще заходить и смотреть за состоянием больной. Ложитесь, вы и так ей жизнь спали, надеюсь, приступ больше не повторится.

«Если бы я была внимательнее, этого не случилось», – корила я себя, но девушке ответила, что спать совсем не хочется.

– Нам сказали, что это ваша племянница, – проговорила медсестра, – но вы и так что смогли, то и сделали. Она должна быть вам благодарна.

Я не ответила ей, просто улыбнулась. Медсестра больше не стала лезть ко мне с разговором, еще раз осмотрев Станиславу, удалилась.

– Ложись, отдохни, – услышала я голос Ангела-хранителя. – Завтра сложный день будет, тебе надо выспаться.

Я обернулась и увидела Анюту, стоящей у окна, она смотрела куда-то вверх. Я подошла к ней, почувствовала, что демон смотрит на меня.

– Да, он здесь, но пройти сюда не сможет.

– Но он же прислал своего падальщика.

– Ты забыла защиту поставить.

– Точно! – стукнув себя по лбу, посмотрела на нее, которая сегодня казалась еще красивее. – Прости.

– Тут не совсем ты виновата, – поспешила утешить меня девочка, – он повлиял на тебя, чтобы ты увлеклась чтением.

– Да, я так еще никогда не зачитывалась, чтобы не видеть все вокруг себя.

– Но, защиту, ты должна была все-таки сразу по приходу поставить.

– Стася не спала, когда я вошла в палату, и если бы начала тут ходить, выполняя не понятные для нее манипуляции, она могла неадекватно отреагировать. Ладно, если бы просто выставила меня за дверь, а то бы и совсем не захотела со мной общаться. Тогда бы мне тяжелее было бороться за ее душу.

– Хорошо, но запомни, чтобы спасти своих подопечных, а самое главное и себя – ставь защиту! А теперь спать! Я буду рядом.

Я послушно легла на раскладушку и тут же заснула, но сквозь сон слышала, как зашла медсестра:

– Устала бедняжка, заснула, – заботливо поправив мой плед, проговорила она.

Глава 24

Глава 24

– Готовимся к обходу, – послышался женский голос в коридоре. – Куда пошли, а ну-ка марш в палату, сейчас обход начнется, – ругалась медсестра, но ее голос мне был не знаком.

Кислородной маски на лице у Станиславы уже не было, поэтому открыв глаза, она улыбнулась.

– Доброе утро. Мне так стыдно, вы мне оплатили палату, а сами спите на раскладушке.

– Доброе утро, Стася, у меня же еврораскладушка, а она очень удобная. Так, что нечего за меня переживать. Как спалось?

– Хорошо, – она замялась, – вот только сон странный приснился. Будто я тону в озере. Вода сначала чистой была, а потом вдруг темнеть стала. Я прямо до сих пор, ощущаю привкус воды, – девушка потрогала горло и тихо добавила. – Да, знаете, и я вроде утонула.

– Это просто сон, – улыбнулась я, чтобы отвлечь ее от плохих мыслей. – Сейчас врач осмотрит тебя, и надеюсь, что скоро выпишут домой.

– Хорошо бы, – но девушка, еще больше и больше чувствовала вкус воды, которая стала заполнять ее рот, она стала давиться ее.

– Что происходит?

Я кинулась к ней, видя, что из ее рта выходит грязная вода, девушка захлебывалась. Я пыталась перевернуть ее, чтобы вода выливалась из-за рта, а не попадала вовнутрь. Зашедший врач, бросился мне на помощь.

– Что происходит? – мужчина был в ярости. – Вы что ей много воды дали?

– Она еще ничего не пила и не ела, – проговорила я, видя, что девушка постепенно приходит в норму.

– Она что у нас утопленница? – ничего не понимая, спросил он у медсестры.

– Нет, с пробитой головой к нам попала, вы же сами, Юрий Юрьевич, ее принимали.

– Да, да, точно, – рассеянно проговорил врач.

Я понимала, что для него все это очень странно, мужчина с подозрением посмотрел на меня, отвел в сторону медсестру, и та в пол-голоса объяснила, что меня приставили к пациентке, что я с полиции.

– Она точно с полиции? – сомневался Юрий Юрьевич.

– Точно, участковый же звонил нам.

Юрий Юрьевич снова подошел к пациентке, осмотрел ее.

– Люда принесите больной чистое белье, – потом снова посмотрел на Станиславу. – Как себя чувствуете?

– Спасибо хорошо, – растерянно проговорила девушка, но обсуждать происшедшее с ним не стала.

Я видела, что у нее есть вопросы, но ко мне. Юрий Юрьевич, осмотрел девушку, а когда принесли чистое белье, обратился ко мне:

– Поможете переодеть больную?

– Да, конечно, – ответила я, молчавшая все время нахождения его в палате.

Поменяв постельное белье, и одев на девушку чистую, сухую рубашку, я помогла ей лечь обратно в кровать.

Раздался стук, дверь приоткрылась, в проеме показалась голова Павла:

– К вам можно? – весело проговорил он. – Я вам завтрак привез. Кира тут наготовила, всякой всячины. В шесть утра соскочила, чтобы горячее вам приготовить, – он поставил пакет с продуктами на стол, посмотрел на нас. – Что произошло?

Станислава пожала плечами, перевела взгляд на меня. Я же не знала, как все это объяснить, чтобы не напугать девушку. Вдруг ее лицо исказилось от ужаса, она стала закрывать голову одеялом. Мы бросились к ней, но она так крепко держала одеяло, что нам не сразу удалось поговорить с ней.

– Стася, что случилось? Ты чего так испугалась?

Девушка, боясь повернуть голову, глядя только впереди себя, прошептала:

– Она здесь.

– Кто? – не понял Павел.

– Старуха.

– Где?

Девушка показала в угол, где стояла моя раскладушка. Обернувшись, я увидела, что старушка, сидела в углу потолка, прицепившись к нему руками и ногами. Голова ее свисла. Она злобно смотрела на нас. Павел, не мог такое видеть, но понимал, что я точно вижу того, про кого говорит подопечная.

– Лидия Семеновна, что делать? Говорите, – Павел был готов к действиям, но не понимал, чему быть готовым.

– Возьми рюкзак, – не шевелясь, отдала ему поручение, – только не спеша.

При каждом моем движении, старуха готова была кинуться на меня. Павел медленно подошел к тумбочке, но старуха на него не реагировала, но стоили мне протянуть руку, она стала раскачиваться, чтобы броситься на свою жертву. Я застыла, и старуха тоже замерла.

– Дай мне крест и книгу. Только медленно мне отдавай.

Павел открыл сумку, достал книгу, подал мне крест. Станислава, забравшись под одеяло, даже боялась выглянуть, чтобы понять, что происходит.

– Павел открой сто вторую страницу. И подай мне книгу в открытом виде.

Павел, выполнив мое поручение, пытался рассмотреть, на что я смотрю, подал мне в протянутые руки книгу. Книга была тяжелой, и мне не удалось ее удержать, без лишнего движения, рука соскользнула под тяжестью вниз, старуха тут же бросилась на меня, но я уже держала крест перед собой и читала молитву. Она взвыла, пытаясь прорваться ко мне, но невидимая стена ее не пускала к нам. От ярости, старуха стала бегать по потолку, издавая свирепые вопли. Дочитав текст, увидела, что следующая молитва тоже начала излучать сияние, поняв, что это знак, чтобы продолжить ритуал изгнания, приступила к следующему чтению.

Когда я его дочитала, старуха кинулась к окну, и вскоре мы увидели, что мимо окна, сверху пролетело тело и упало вниз. Павел бросился к окну, посмотрел на асфальт.

– Там старушка выпала из окна, – удивленно проговорил он.

– Павел, мы на последнем третьем этаже, какое там может быть окно? Это она с крыши упала.

– А что она там делала?

– Ее дух сейчас пытался навредить Станиславе, но я его изгнала, он вернулся к своему телу, и она упала.

Я выглянула в окно, чтобы убедиться, что женщина мертва. Она была, как сломанная кукла – голова была повернута назад, и смотрела на нас, рядом медленно разливалась лужица крови. Раздались крики, на улицу выбежал почти весь медперсонал, не понимая, откуда она упала, и чья пациентка. Только позже, было выяснено, что женщина сбежала с психиатрической больницы, поэтому никто больше не удивлялся, как она оказалась на крыше, на которой еще долго просидел ее пес, пока он не начал отчаянно лаять и выть, когда его хозяйка издала дух.

– Представляете, – шептались медсестра, – ведь старая совсем, как она умудрилась с собакой на крышу забраться?

– Видно споткнулась, поэтому и упала.

– Но собаку то привязала, чтобы та не свалилась.

– Песика, бедняжку, наш дворник забрал. Ее так трясло, и она так сильно выла. Ужас какой! Животное, но понимает, что хозяйки больше нет.

В больнице все шептались, но вслух боялись говорить. Мы же волнующую тему не поддерживали, а наоборот настояли, чтобы забрать Станиславу домой, предварительно убедив ее, что это для ее блага.

– Почему вы решили забрать больную? – возмущался Юрий Юрьевич. – Вы что не понимаете, что ей нужен постоянный медицинский осмотр. Вы что медработник?

– Нет, но… – пытаясь одержать победу в перепалке, я искала доводы.

– Вот именно, что но. Как вы собираетесь ей помочь? Вы умеете делать перевязки? Вы умеете оказывать первую помощь? – наступал врач.

Мне надоело воевать с ним, и я решилась на главный козырь:

– У меня с дома старушки не завершают жизнь самоубийством, прыгая с крыши.

Юрий Юрьевич оторопел, но потом все же возразил:

– Да, она даже не наша пациентка.

– Ну, и что. Мы пишем расписку, что уходим по собственному желанию.

Я видела, что сильно задела мужчину, своими словами, решила смягчиться:

– Юрий Юрьевич, мы благодарны вам, что вы сделали все, что могли для Станиславы, и не переживайте, я найму медицинский персонал, который будет приходить к нам на дом, и осматривать Станиславу. Ну, поверьте, ей дома будет лучше.

Мужчина направился к двери, махнув рукой, проговорил:

– Да, делайте что хотите, – но дойдя до двери, остановился, обернулся. – Но раз, хотя бы в два дня, звоните мне и говорите, как у девушки самочувствие.

– Спасибо, обязательно.

Взяв его номер телефона у медсестры, мы забрали Станиславу домой. Девушка ни о чем не спрашивала то, что она видела старушку на потолке, лишило ее способности о чем-либо думать, а тем более принимать важные решения. Но интуитивно она чувствовала, что чтобы с ней сейчас не происходило, исправит только женщина по имени Лидия.

Почти сутки Станислава спала, но так как моя квартира была защищена, я не переживала за ее долгий сон, зная что он пойдет ей только на пользу. Через два дня девушка стала сама передвигаться по квартире, выглядела намного лучше, и когда я давала отчет Юрию Юрьевичу, она сама с ним поговорила, на что врач ответил:

– Хочу признать, Лидия, что вы оказались правы, девушка быстрее идет на поправку под вашим чутким уходом. Вы прямо волшебница.

– Я тут не причем, Станислава очень сильный человек, не падает духом, а вы сами понимаете, что это главный козырь при выздоровлении. Да и медсестра приходит, делает профессионально перевязки, – общаясь с ним по телефону, я прониклась к этому человеку. – Юрий и простите меня, если я была груба с вами.

– Груба? Вы еще не видели по-настоящему грубых и наглых людей. И Вы меня простите, но я очень за больную переживал – с такой травмой и домой!

Теперь я знала, что у меня есть еще один друг – при необходимости, он никогда не откажет мне в помощи. Станислава была готова к разговору, но она боялась даже думать о нем, а не то, что начать. Теперь ей казалось, что это ей все показалось или приснилось.

Вечером, смотря телевизор, девушка проговорила:

– Мне звонила хозяйка, сегодня утром, когда вы с Чарли гуляли, спрашивала, когда я смогу выйти на работу.

– Почему ты утром не рассказала?

– Не знаю, – девушка казалась потерянной. – Я боюсь выходить на работу.

– Боишься, что старуха снова придет?

– Да, ‒ в голосе слышались нотки страха.

– Но, она разбилась, упав с крыши, я же тебе рассказала об этом несчастном случае, – пытаясь успокоить ее, я все же настаивала. – Да и рано тебе думать о работе. Ты еще не окрепла.

– Если они найдут мне замену, то я лишусь работы.

– На этот счет не волнуйся. Ведь ты не будешь все время торговать цветами, надо и по профессии поработать, ты же у нас филолог.

– Да, а вы откуда знаете?

– Пошли.

Я привела девушку в свою спальню, открыла шкаф и показала на папки.

– В этих папках судьба моих подопечных, к сожалению, я не всем смогла помочь, но таких мало.

– Подопечных? Это те, кто попал в больницу?

– Нет, Станислава – это те, кто видел странных старух, как ты. Эта старуха хотела лишить тебя жизни, чтобы душа твоя прямиком отправилась в ад.

– В ад? Что вы такое говорите, – она встряхнула головой, и тут же ойкнув от боли, присела на кровать. – Простите.

– Сиди, сиди, тебе нельзя резких движений делать. А я тебе все сейчас постараюсь объяснить.

Мне пришлось рассказать о своих воинах-предках, о родословной книге, которую я не так давно начала понимать. О своих «следующих», которым я должна была помочь, о дневнике, который показывает, кому нужна помощь в первую очередь, и что там появляется запись, когда судьба моего подопечного предрешена. Я подала папку, на которой было написано «Дело», открыв ее девушка, увидела собранное Павлом досье о ней.

– Павел мне помогает, но он не видит потусторонних сущностей. Вот он не видел старуху на потолке, а ты видела. Он помогает мне, как простой человек, но основная работа ложится на плечи тех, кто не дает демону забрать ваши души.

– Так вас много?

– Не скажу, что много, но мои друзья всегда приходят мне на помощь, как и в ту ночь, когда ты сказала, что тонула. Александр помог снять сущность с твоего лица, а ведь если бы не он, ты бы задохнулась.

– Я думала, что это все мне приснилось.

– Увы.

– И что делать? Почему я?

– Понимаешь, демон забирает души тех, кто в чем-то виноват, сделал какой-то проступок в жизни и до сих пор винит себя за то, что произошло. Вот и у тебя есть какая-то тайна, которую ты никому не можешь рассказать, и это тебя гложет изнутри. Понимаешь, рассказав ее мне, ты демону будешь не интересна, ведь ты вроде бы как покаешься.

Девушка задумалась, ведь столько лет держать в себе тайну, а теперь вот так просто взять и рассказать о ней? Но в то же время она понимала, что очень хочется жить.

– Да, и у меня есть скелет в шкафу, – начала девушка, – может, поэтому я и работаю в цветочном магазине. И если я вам расскажу, он оставит меня в покое?

– По крайней мере, я точно смогу тебе помочь, зная, в чем здесь причина. А еще знай то, что ты мне расскажешь, останется в стенах этой комнаты.

– Да, наверно так будет лучше, – все же с сомнением проговорила моя гостья, – но можно я об этом вам завтра расскажу? – с мольбой попросила она, получив одобрение, ушла в свою комнату.

Утро началось с неприятностей. Проснулась я оттого, что Чарли сидел рядом с моей кроватью и скулил.

Не понимая, что происходит, я погладила его:

– Чарли, дружок, у тебя что-то болит?

Было пять утра, очень хотелось спать, но мне пришлось пересилить себя, чтобы встать с кровати. Чарли выбежал из комнаты, проследовав за ним, увидела, что он сидит возле закрытой двери, где жила наша гостья. Он смотрел на дверь и продолжал скулить.

– У Станиславы проблемы?

Постучав, я приоткрыла дверь, тихо, чтобы не разбудить девушку вошла в комнату. Кровать была аккуратно заправлена, на тумбочке лежала записка, написанная красивым почерком: «Лидия, я благодарна за все, что вы для меня сделали. Но я не могу переступить через себя и рассказать вам то, что спрятала от всех в глубину своей души и боюсь об этом даже думать. Если я заслужила смерть, то я приму ее достойно. Так, я искуплю свой грех. С уважением, Станислава».

Я поняла, что девушка ушла из дома почти сразу, как я заснула. Искать ее сейчас не имело смысла. Что-то мне подсказывало, что домой она не поехала. Сон как рукой сняло, я пошла на кухню, машинально включила чайник. Подошла к окну, наблюдая, как постепенно начинает светлеть небо, начинался новый день – день проблем и убеждений.

– Но как мне ее убедить, что она не права? – повернувшись в Чарли, я посмотрела на него. – Но почему ты меня сразу же не разбудил, когда она уходила?

Пес опустил голову, потом лег. А я еще раз убедилась, о своем сожалении, что мой лохматый друг не умеет разговаривать. Закипел чайник. Но я его выключила, пить чай перехотелось.

– Она его попросила, не будить тебя, – услышала я голос подселенца. – Она знала, что ты будешь настаивать и убеждать. Вот и сбежала.

– Но, ты почему не разбудил меня? – устало проговорила я.

Он ничего не ответил, а я вдруг почувствовала, что усталость навалилась на мои плечи. Мне надоело бегать за моими «следующими», устала уговаривать и объяснять им, что они не просто могут умереть, а самое страшное, что их души будут вечно гореть в аду, за грех, который они совершили по неосторожности. Я снова отправилась в спальню, легла в кровать, накрылась с головой одеялом.

– Ты почему раскисла? – завелся мой подселенец.

– Заткнись!

Бес видимо понял, что меня лучше сейчас не трогать, поэтому притих, и больше не произнес ни слова. Я же мгновенно заснула. Во сне увидела Станиславу, которая сидела возле своего магазина, а над ней висел дух старухи, которая не могла покинуть землю, пока не выполнит свою миссию – отправить девушку к своему Господину. Станислава смирилась с тем, что она должна искупить свою вину, поэтому даже не сопротивлялась тому, что старуха продолжала преследовать ее.

Сквозь сон, я услышала сердитый голос Павла. Я пыталась проснуться, но было ощущение, что на мои веки положили тяжесть, и поэтому они не открывались. Затем раздался громкий лай, Чарли принялся мне лизать лицо и с каждым его прикосновением, в теле стала появляться легкость и прояснение.

– Лидия Семеновна, – сердитый голос Павла вернул меня к повседневной жизни, – вы чего нас так пугаете? Да, что с вами?

Открыв глаза, я осмотрелась. Павел стоял рядом со мной, держа в руках ароматный кофе, Чарли радостно завилял хвостом, увидев, что я села на кровати.

– Что происходит? И чего это ты решил мне кофе в постель принести? У меня, что сегодня день рождения?

Я не понимала, что происходит, на чашечку с горячим еще напитком взяла. Сделав глоток, поняла, что полностью вышла и грез сна. Павел присел на краешек кровати.

– Вы проспали сутки. И как нам на это реагировать?

– Как сутки? Сегодня Станислава ушла, и я психанула, пошла спать.

Раздался звонок, Павел ушел открывать дверь. Я не понимала, кто это еще мог прийти ко мне, но на всякий случай встала, надела халат, но от кофе не отказалась, сев обратно на постель, сделала еще один глоток. В комнату, постучав, вошел Александр.

– Саша? А ты почему здесь?

– Нет, она еще спрашивает?! – возмутился вошедший друг. – А то, что ты на сутки пропадаешь, – он посмотрел на не заправленную постель, – вернее дрыхнешь здесь, на звонки не отвечаешь, ты считаешь это нормально?

– Саша, но мы с тобой неделями не общаемся, и ты не звонишь и ничего. Тут то, что не так? Подумаешь, я выспаться решила. Я устала, – не поднимая интонации, спокойно проговорила, – понимаешь, просто устала.

– Ты в деле. Ты работаешь со своим подопечным, а значит уязвима. Если бы ты не работала, и у тебя был бы так сказать отпуск, никто не паниковал бы. А ты работаешь со своей Станиславой! Что мы должны были думать?

– Я об этом не подумала. Я, правда, устала бегать за ними и что-то доказывать. Как будто это мне надо, а не им.

– Это, прежде всего, тебе надо, – уже спокойно проговорил Александр, сел рядом. – Ты воин и это твоя работа. Ты не имеешь право раскисать, ты нужна своим подопечным. Понимаешь, нужна. Они без тебя не справятся.

Во время нашего разговора Павел вышел из комнаты и вскоре вернулся, сообщив, что завтрак на столе. Я посмотрела на Чарли.

– Бедный ты сутки дома просидел, еще и голодный.

– Что это он голодный, а я на что? – удивился Павел. – Мы с ним и сегодня уже погуляли, да дружок, – зять погладил Чарли, посмотрел на меня. – Все идите, умывайтесь и давайте уже на кухню, все остывает.

Во время завтрака мы как всегда не говорили о работе. Но после, когда я убрала со стола, забрав эту обязанность у Павла, мы вернулись к разговору.

– Я даже не знаю, куда она ушла.

– Куда, куда, на работе она, – успокоил меня зять. – Я проверил, второй день работает, но бледная, как смерть.

– Еще бы, после такой травмы, встать за прилавок!

– Но я боюсь, она меня, и слушать не будет, – я принялась искать записку, которую она мне оставила.

– Вы это ищите? – Павел достал из кармана оставленную девушкой записку.

– Да, ты ее уже прочитал.

– Конечно, еще вчера, она у вас на столе, на кухне была. Поэтому и поехал к ней на работу. Увидев меня, она сникла, и попросила оставить ее в покое.

– Вот я о том, если люди замыкаются их тяжело вывести снова на доверительные отношения.

– Но ты же сама можешь увидеть то, что она натворила, – напомнил Александр.

– Да, но если она согласится. Мне же нужно войти в ее биополе, только тогда я все могу увидеть. По другому, никак.

– Кстати, Саша, а как ты в больнице оказался?

– Я почувствовала твою боль и растерянность, вот и примчался.

– Как ты хорошо меня чувствуешь, – позавидовала я, – у меня так еще не получается, чтобы вас всех чувствовать.

– У тебя другие способности есть, что нам не дано. Но ты не думай, что это легко. Когда я где-нибудь за несколько километров от вас, а чувствую, что кому-нибудь из вас нужна помощь, а примчаться не могу, при всем желание не успеваю к вам – знаешь как это тяжело, что помочь не можешь. А в тот момент я свободен был. Мой последний подопечный, к сожалению,погиб, – грустно проговорил мужчина, – но зато я рядом с больницей был, поэтому смог быстро к тебе на помощь прийти. А ты зачем его руками схватила?

– Машинально, – пытаясь оправдать свой поступок, продолжила. – Как увидела, что на него вода не действует, а девушка задыхается, вот и схватила, – мужчины засмеялись. – Вам смешно, а мне не до смеха было. И вообще не понимаю, как это ожоги не получила, ведь эта мерзость по-моему состоит из кислоты.

– Да, я тоже удивился, что он не успел разъесть твои руки.

– Ну, не совсем.

– Что ты имеешь в виду, под словом «не совсем»?

Я ушла в свою спальню и вернулась с кофточкой, в которой была в больнице, развернув ее, показала дырки от кислоты.

– Ничего, он какой он ядовитый, – удивился Павел.

– Это ты еще легко отделалась.

– Легко? Да эта тварь мою любимую выходную кофточку испортила.

Мужчины снова засмеялись, а я увидела свое недовольное отражение в стекле стенки, поняв, как смешно выгляжу, тоже рассмеялась. Тут жизнь стояла на кону, а я кофту пожалела.

– Ничего новую купишь, – успокоил меня Александр. – Ладно, мне пора, – он пожал руку Павлу, обернулся ко мне и погрозил пальцем, – а ты так больше не делай.

– Хорошо, – улыбнувшись ему, добавила. – Буду включать автоответчик: «Простите у меня депрессия, поэтому я сплю».

Александр оценил мою шутку улыбкой, но уходя, все же снова погрозил пальцем.

Павел достал новые данные на Станиславу, которые были распечатаны на листе и подал мне:

– Может – это вам поможет. Я тоже пойду, Кира звонила уже, беспокоится, поехал и я домой.

– Конечно, дочку поцелуй за меня. И прости за слабость.

– Вы тоже человек, хоть и со сверх способностями.

– Спасибо.

Оставшись одна, принялась изучать дополнительные сведения о Станиславе, где Павел отметил, что Неолова Станислава Станиславовна, окончив школу, начала сразу же работать домработницей в богатой семье, в этом же селе. Но через полгода ее со скандалом выгнали из дома, но причину объяснять не стали. Объяснив, что она не выполняла свои обязанности. Домыслов было много, но так никто и не знал из-за чего они поругались. На следующий год девушка поступила в институт, потом перевелась на заочное отделение, чтобы работать в цветочном магазине. Родители не могли финансово обеспечивать дочь, да и общаться они с ней перестали тоже после того скандала.

– Надо ехать к родителям Станиславы, – решила я и пошла переодеваться.

Село, в котором жили Неоловы, находилось в часе от города. Село процветало, везде были ухоженные газоны, тротуары.

– Боже, какая чистота, – восхищаясь селом, я подъехала к дому нужной мне семьи, сверившись с адресом, я постучала в железные ворота.

– Кто там? – услышала я женский голос. – Иду, иду.

В проеме ворот показалась женская седая голова, с зачесанными назад волосами, собранными на затылке.

Она улыбнулась, поинтересовалась:

– Добрый день. Вы кого-то ищете?

– Добрый день. Неоловы здесь живут?

– Да, проходите, – женщина открыла ворота, пропуская меня, – чем обязаны?

– Спасибо, я по поводу вашей дочери – Станиславы.

– Что с ней? – забеспокоилась мать, но потом перешла на шепот. – Вы проходите в дом, только тихо, чтобы мой муж не слышал, зачем вы пришли, иначе он выставит за ворота, – она прослезилась, – а у меня так душа за дочку болит, места себе не нахожу.

– Простите, Татьяна Матвеевна, а к Станиславу Брониславовичу у меня тоже вопросы есть. Как же быть?

– Ой, – запричитала женщина, – навряд ли, он вас слушать будет. Упрямый, как черт. Вы проходите, вот сюда, – она показала в сторону кухни.

– Таня кто там? – услышала я строгий мужской голос.

– Это ко мне, отдыхай.

Она прикрыла дверь, чтобы мужу был не слышен наш разговор, предложила чай, а когда чай стоял передо мной, произнесла:

– Что вы хотели узнать? Знаете, мы стараемся о дочери не говорить ни с мужем, ни с соседями, но я смотрю на вас и понимаю, что случилась беда с нашей девочкой.

– Ваше сердце не обманывает. Так и есть.

– Что с ней? – услышала я голос хозяина за своей спиной. Он подошел, сел за стол. – Мать и мне чаю налей, – потом перевел проницательный взгляд на меня. – Что вы знаете?

– Татьяна Матвеевна, Станислав Брониславович у меня для вас не очень хорошая новость, – я увидела, как женщина схватилась за сердце, а лицо мужчины посерело, поспешила их успокоить, – на Станиславу было совершенно покушение. Сейчас у нее все хорошо.

– Что же вы так людей пугаете, – возмутился отец девушки, но тут же спросил. – Но значит не все так хорошо, раз сюда приехали.

– К сожалению, но это так. При первом покушении она не получила травм, но во втором случае, пробита голова, было сотрясение мозга. Спасибо врачам поставили ее на ноги.

– Я так понял, что третье покушение неизбежно.

Татьяна Матвеевна молчала, но слезы ее душили, она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Хозяин дома строго посмотрел на нее, всхлипы тут же прекратились.

– Цыц, мать, не хорони раньше времени нашу дочь. Ей помочь надо, а не хоронить раньше времени. Что вы хотите знать?

– Да, мы ничего о ней и не знаем уже, – начала причитать хозяйка, – он уже лет пять, как уехала, и больше не приезжала. Ни ее друзей, ни врагов мы не знаем, – она с мольбой посмотрела на мужа. – Чем мы ей поможем? Это из-за тебя наша дочь забыла порог нашего дома.

– Цыц.

– Понимаете, ей на самом деле угрожает опасность, и мы можем опоздать. Но я надеюсь, что вы мне поможете прояснить ситуацию. Началось все с того, что к ней в магазин, – при последнем слове, у них не дрогнул не один мускул, на чем я сделала вывод, что они знают, где работает их дочь, – пришла странная старушка с собакой, которая нанесла ущерб магазину, потрепав букеты и обертку.

Мужчина встал, слушая, стал ходить по комнате, когда я дошла до старушки и ее описанию, он резко обернулся и спросил:

– Собаку она называла Мосечка?

– Да, – удивленно произнесла я. – Вы знаете эту женщину?

Хозяйка дома совсем сникла, а хозяин дома вернулся на свое место.

– Да – это моя сестра, – произнес хозяин, стукнув по столу.

– Она же лежала в психиатрической больнице, как она смогла прийти в магазин к нашей дочке? – напугано произнесла Татьяна Матвеевна. – Нам сказали, что ее болезнь не излечима, и что Маша там останется до конца своей жизни.

– Последние года, она стала очень агрессивной, –пояснил Станислав Брониславович, – и нам пришлось ее туда сдать.

– Она с вами жила?

– Да, детей у нее не было, – женщина покраснела, – мы обе были бесплодные. Она дважды была замужем, но так как Маша не могла иметь детей, мужья ее бросили. Она перебралась к нам. Втроем, знаете ли веселее, – женщина замолчала, ее разрывала боль и отчаяние.

– Да, но Бог над нами смилостивился и Таня понесла. А когда Маша узнала, что у нас будет ребенок, сначала обрадовалась, что втроем мы сможем ребенка на ноги поставить, опекала мою жену, не разрешала никакую тяжелую работу по дому делать. Ведь нам уже за сорок было, когда открылось, что жена дитя ждет. Но когда жена родила, сестру, как подменили. Стала замыкаться в себе, как увидит, что мы радуемся дочке, так совсем головой тронулась.

– Мы несколько раз видели, – продолжила наболевшую тему хозяйка дома, – как она со злобой смотрит на Стасю, а когда муж застал ее за тем, что она душит дочку подушкой, ударил ее, да не рассчитал силу, – она посмотрела на своего крупного мужчину, – она шибко ударилась головой. И после этого все вроде на свои места встало. Мы ей собаку купили, она ее Мосей назвала. А когда дочке исполнилось три года, она свою Мосю натравила на нее. Она конечно сильно не покусала, но напугала дочь сильно. Тогда муж ее выгнал.

– Совсем из дома?

– Я же не изверг какой, – возмутился Станислав Брониславович, – у нее своя квартира пустовала в городе, вот мы и увезли ее туда. Таня помогла ей порядок навести, полы ей помыла, я продукты на месяц купил.

– Она даже пару раз приезжала к нам, после этого, – продолжила женщина. – Но как-то дочка заболела, а меня срочно вызвали на работу, я и побежала. Думаю быстро сбегаю, помогу и прибегу. Дочка спокойная была, ни куда не лезла за зря. Прибежала, а мне говорят: «У тебя дочь болеет, а ты шастаешь». Я отвечаю, что мол меня вызвали, прибегал малец Гибертов, просили прийти. Тут я узнала, что никто меня не звал. Я поняла, что неспроста все это и побежала домой. Бегу, а у самой ноги ватные становятся. Тут меня сосед на машине догнал:

– Матвеевна, куда спешишь?

– Дочка заболела, боюсь беда с ней.

– Садись быстро.

Мы приехали, сосед первый вбежал в дом, а я пока выбралась из машины, захожу, а он Машу за шиворот держит и материт ее. Дочка на полу сидит напуганная, рядом пакет. Она, оказывается, душила ее пакетом. Вот тогда мы и сдали ее в больницу, где ей сложный такой диагноз поставили.

– Мы первое время ездили ее проведывать, – проговорил угрюмо мужчина, – но после наших посещений, она буйная становилась, и нам запретили приезжать.

– Да, после последнего посещения, она накинулась на медсестру и откусила у нее часть уха. Вот тогда и запретили.

– Страшная трагедия вашей семье случилась, но как так, что Станислава не узнала свою двоюродную тетю?

– Так, мы, – спохватилась Татьяна Матвеевна, – все ее фотографии убрали с глаз долой. У дочки тогда истерика началась, мы ее долго по врачам возили, потом бабушку одну нашли, она ее воском отливала, после этого у нее прекратились истерики.

– Да, страшно было. Дочка в эту комнату боялась заходить, а с годами вроде бы все забыла. Мы никогда об этом не разговаривали, фотографии все сожгли. Станислава ожила, и снова стала прежним ребенком.

– Вы уж простите меня, но я не их чистого любопытства спрашиваю, а почему вы перестали с дочкой общаться?

Они переглянулись, отец нахмурился, но махнув рукой, дав согласие рассказать все своей жене, вышел из комнаты, закурил. Татьяна Матвеевна принесла фотоальбом, показывая фотографию с выпускного дочки, где девушка была одета в белое платье, оно казалось воздушным и легким.

– Дочка там была самая красивая, я ей сама это платье сшила. Она такая здесь счастливая, – женщина вытерла набежавшую слезу. – Она же у нас с одной четверкой школу закончила, ей иностранные языки так и не дались. Директор распорядилась ей выставить все пятерки, так она принципиальная, не согласилась с этим, сказала: «Что заработала, то и пусть ставят. Зато у меня твердая четверка». А у нас здесь один богатей живет, мы его «господином» зовет, так вот он пригласил Стасечку, стать для своего сыночка – няней. Дочка согласилась, ведь пообещали платить большие деньги. Она надеялась на другой год поступать в университет, подзаработает деньжат, и может ехать в Москву. Далась ей эта Москва!

– Что ты человека мурыжишь, ты суть расскажи, – заворчал мужчина. – Ты, воспоминания себе оставь, а человеку факты нужны.

– Дочка у них полгода проработала, уходила рано, приходила поздно. Я за нее всегда переживала, девка видная, умная. Но беда пришла не оттуда. Пацаненок этот, что воспитывала наша дочь, принес альбом с фотографиями, они сели рассматривать, и там на одном из общего фото она увидела Марию, начала задыхаться, паниковать. В приступе нечаянно ударила мальчика рукой, получился скандал.

– Мы тогда надавили на них, – мужчина сильно переживал, рассказывая о том времени, – ведь просили их убрать фотографии с сестрой, пока дочь на них работает, но они не восприняли нашу просьбу серьезно. А так как все в деревне знали, что Мария хотела убить нашу девочку, они не стали рассказывать ни кому нечего, но дочь нашу больше в дом не пустили. Да по деревне разные слухи ходили, и не пристойные тоже, поэтому дочка уехала в город. Почему-то когда она нас видела, ее начинало трясти, и она начинала кричать: «Не трогайте меня, отпустите, я не могу дышать». Видимо мы напоминали ей о той трагедии с ней.

– Но дочка у нас молодец, сама поступила в институт, еще и работала. Мы ее хозяйке каждый месяц привозили деньги, чтобы она к зарплате добавляла. А сами смотрели на нее через стекло и боялись подойти.

– Поэтому Станислава и работала так долго на одном месте, – поняла я, – думая, что хозяйка щедрая, платит ей хорошую зарплату.

– Наверно, но она с такой любовью букеты делала, что мы нарадоваться не могли. И посетители ее любили, каждый раз выходя из магазина, мы слышали только хорошие слова о нашей дочке.

– Да, ваша девочка мне тоже очень понравилась. Я одно не поняла, почему она не узнала в магазине в женщине, свою тетю? – я посмотрела на пожилых родителей девушки. – Или узнала, поэтому так сильно и напугалась! Я все поняла, спасибо вам большое, что поделились информацией, мне надо спешить.

– А вы поможете нашей дочке? – тихо спросила Татьяна Матвеевна.

– Постараюсь, но теперь все будет зависеть от нее самой, она почему-то не хочет, чтобы я ей помогала, – пожав плечами, – или кто-либо другой. Считает, раз виновата, значит должна ответить.

– Да она такая, принципиальная, – проговорил отец, опустив голову.

– Возьмите мою визитку, вдруг нужна будет помощь, или что-то узнаете. Здесь мой номер телефона, и сейчас запишу номер моего зятя, он полицейский.

– А вы все же кто? – спросила Татьяна Матвеевна.

– Я тот, кто хочет, чтобы ваша дочь была жива.

Глава 25

Глава 25

Я сразу же отправилась в магазин, где работала Станислава, девушка, увидев меня, занервничала, но, все же мило улыбаясь, отпустила покупателя, который уже был там до меня.

– Станислава, ты просто чудо, твои волшебные ручки творят волшебные букеты, – забирая покупку, проговорил мужчина с лысиной на голове и в строгом костюме, – Элечка будет счастлива, получив его.

Он ушел, рассыпаясь комплементами до самой двери, как только закрылась за ним дверь, улыбка сошла с ее лица, девушка вздохнула, села на стул:

– Ну, что еще вам от меня нужно? Перестаньте меня преследовать.

– Я не преследую, но хочу помочь. Только что видела твоих родителей, они очень за тебя переживают, если ни дай бог с тобой что-то случится, ты думаешь, они переживут это горе?

– Не надо играть на моих родственных чувствах, – зло проговорила девушка. – Уходите.

– Почему ты не хочешь жить?

– Зачем?

– Это глупый вопрос, – спокойно ответив девушке, подошла к ней ближе. – Зачем? Потому что у тебя еще вся жизнь впереди, а еще, потому что родители не должны хоронить своих детей. Ты о них подумала?

– Я их не просила, чтобы они рожали меня на старости лет! – плача проговорила подопечная. – Я не просила их об этом.

– Им небеса тебя дали. Они тебя очень сильно любят, а ты к ним так?

В этот момент зашла хозяйка магазина, не понимая, почему девушка плачет, сердито заявила:

– Что-то Станислава у тебя слишком много проблем появилось. Мне это не нравится. Если и дальше так дело пойдет, нам придется с тобой расстаться.

Станислава вытерев слезы, встала к прилавку, начала просить прощения у хозяйки.

– А ты в курсе, что родители тебе привозят деньги, отдают твоей работодательницы, поэтому у тебя такая достойная зарплата? – поинтересовалась я.

– Это правда, Алевтина Александровна?

Женщина замялась, не зная как выйти из этой ситуации, но мы смотрели на нее и она, стукнув по столу, созналась.

– Да, это так, – с вызовом заявила она. – И что? Как будто ты не знаешь, какие зарплаты платят в таких местах. Тебе с самого начала платили то, что ты заслуживала, потом приехали твои старики и попросили вкладывать их деньги к этой сумме, но ты сама виновата, бросила их, раз они тайком тебе деньги давали. Разве это не так? Я, между прочим, все до копейки отдавала тебе, ни какой комиссии не брала, за неудобства.

– Какое неудобство вам создали, как вы сказали мои старики? Да, вы им в подметки не годитесь. Ясно!

– Вы уволены, – гордо заявила Алевтина Александровна.

Но Станислава сама уже собирала свои вещи, выходя из магазина, услышала:

– Ты еще ко мне сама приползешь, и прощения будешь просить.

Девушка ничего не ответила, она пошла к дому, я как тень, следовала за ней.

Вскоре девушка обернулась:

– Я так понимаю, вы от меня не отстанете.

– Правильно, понимаешь. Моя работа сохранить тебе жизнь.

– Отстаньте от меня, пожалуйста, – она сорвалась с места, побежала, догнать я бы ее не смогла, поэтому решила вернуться к машине.

Какого у меня было удивление, когда в стороне увидела Станислава Брониславовича, когда девушка скрылась, он подошел ко мне.

– Вы что тут делаете?

– То же что и вы, – расстроено, проговорил мужчина, – спасаю жизнь своей дочери.

– Что-то у нас плохо получается.

– Согласен. Что делать будем?

– Пойдемте в машину, там поговорим, пока едем к дому Станиславы.

В машине, я задала волнующий меня вопрос.

– Как вы думаете, какой опрометчивый проступок совершила ваша дочь, из-за которого она может погибнуть?

Мужчина молчал, обдумывая каждое слово, он вскоре заговорил:

– Мы все это время были рядом с нашей дочерью. Да она не видела нас, но мы были счастливы, хотя бы за то, что видим ее, как она живет, куда ходит, с кем ходит. Но хочу сказать, дочь наша не любит шумных компаний и вечеринок. Мы так радовались, что она у нас не вертихвостка, но сейчас понимаю, лучше бы она на танцы бегала, чем одна дома сидела.

– Да, вы наверно правы. Она у вас очень замкнутый человек. Красивая девушка, но одинокая.

– Вот именно – одинокая. Но в школе она другая была. У нее столько подруг было много. Всегда дома шумная компания собиралась. В основном были одни девчата, но иногда и Влад приходил – одноклассник. Он влюблен в нее был с начальных классов, но наша девочка только смеялась над его чувствами. А когда она сюда переехала, он ушел в армию, а после через год женился на ее лучшей подруге. Стася сильно тогда расстроилась из-за этого, на свадьбу не приехала и с подругой все связи порвала. Влад хорошо живет, двое ребятишек у него, а все равно когда видит меня, всегда Станиславой интересуется. Я долгую жизнь прожил и понимаю, что он сделал неправильный выбор. Когда он говорит о нашей дочке, у него глаза начинают сиять, но стоит, спросит, как его семья – потухают, – он посмотрел в окно. – Вот видите, много вроде знаю, а с другой стороны ничего не знаю. Даже не знаю, что может она сделать в жизни не так, если все время дома сидит.

– Вот и мне она ничего не рассказывает. Я не знаю, как ей помочь. Понимаете Станислав Брониславович, я ей предложила у себя пожить, пока все не разрешится. И работу ей по профессии нашла. Но дочка у вас упряма.

– Это так.

Подъехав к дому, увидели, что возле дома стоит машина «скорой помощи» и «полиции», мы бросились к ним, предчувствуя беду. На асфальте лежала девушка, она что-то кричала, смеялась, то вдруг начала закрывать глаза, кричать.

– Простите, что тут у вас? – поинтересовалась я у водителя «скорой помощи».

– Да, малолетки обкурились. Двоих уже в реанимацию увезли. А эта, – он показал на девицу, – притворяется. Полицейские говорят, что эта она вроде снабдила остальных наркотом.

– Ясно, спасибо.

Я посмотрела на окна Станиславы, увидела, что она вышла на балкон, сняла белье с веревки, но не успели мы войти в подъезд, как столкнулись с ней в дверях, увидев меня, она даже не удивилась, но когда заметила отца, расплакалась:

– Дочка, ты куда?

– Домой папа, домой.

Станислав Брониславович позвонил жене о том, что они возвращаются домой, вызвал такси. Я не стала мешать им, отошла в сторонку. Отец с дочерью сели в машину, я облегченно вздохнула, что семья теперь вместе.

– Обернись, – услышала я голос своего подселенца, машинально повернув голову, увидела, что багажник приоткрылся, из него выглянула Мося, и тут же женская морщинистая рука затянула ее обратно. Раздался визг тормоза, в машину с моей подопечной въехал автобус. Я бросилась к месту трагедии. Бригада «скорой помощи» бросились за мной. Полицейские пытались вытащить пострадавших. Девушка, которая пыталась изобразить из себя наркоманку, быстро вскочила, бросилась в противоположную сторону, радуясь, что легко отделалась.

***

Татьяна Матвеевна, не дождавшись мужа и дочки, позвонила мне, по визитке, что я им оставила. Рассказав о том, что ее родные в больнице, сообщила, что приезжать, пока не стоит, так как они находятся в реанимации. Так же рассказала, что Станислав Брониславович меньше пострадал, но случился сердечный приступ, а дочь под пристальным наблюдением врачей.

– Лидочка, пожалуйста, сообщай мне все новости, – женщина разрыдалась. – Даже, если они будут плохими.

Пообещав, звонить ей каждый день, из больницы я сразу же поехала домой. Болела голова, день был насыщенный плохими событиями, поэтому удовольствия мне не принесло ни то, что птицы так красиво пели, ни то, что дома я увидела дочь с зятем, который держал торт в руках, и всех моих друзей-воинов, но, когда вышла счастливая Лиза с дочкой на руках, я все же спросила:

– А что происходит? Что-то случилось?

– Конечно, случилось! Твой день рождения!

– Да? У меня сегодня день рождения? Надо же, – я растерянно прошла в зал, где увидела, что все гости сидят за праздничным столом, – а я забыла.

– Май заканчивается, а ты и не заметила, – засмеялась дочка.

– Это хорошо, что у нее депрессия прошла, а то мы сегодня бы ее из кровати вытаскивали, – засмеялся Александр.

Дарина первая протиснулась ко мне с подарком, обняв меня, прошептала:

– Хочу, чтобы ты стала счастливой! Но лучше, если ты потом одна откроешь подарок, – хитро подмигнув и улыбнувшись мне, она предоставила возможность и остальным гостям поздравить именинницу.

Я открыла подарочный пакет, увидела ажурное нижнее белье, тут же закрыв пакет, улыбнулась своей боевой подруге. Остальные подарки пообещала посмотреть позже, так как присутствующий брат заявил:

– Ой, давайте муси-пуси на потом оставим, ну правда есть хочется, – все посмотрели на него, а у меня в этот момент заурчало в животе, то ли от его слов, то ли от вида салатов и закусок на столе. – Вот и я об этом, – показывая на меня, он усмехнулся. – Что смотрите, я тоже есть хочу.

Все засмеялись, дружно усаживаясь за стол. Меня нисколько не смущало, что при нарядных гостях я не вписывалась в с воем спортивном костюме.

Вечер удался на славу, дочка постаралась, чтобы день рождения прошел на высоком уровне, зная, как я не люблю шумную компанию, она пригласила только близких друзей, поэтому все прошло весело и непринужденно. А когда брат со своей семьей уехали домой, мы уже могли спокойно говорить и о своих делах.

– Мама прости, но как без брата, – закрывая за ними дверь, дочь обняла меня, – потом обид бы было на несколько лет.

– Ты все правильно сделала. Но сейчас на самом деле можно не бояться, что вдруг скажешь то, что другим слышать нельзя.

– Да остались те, кто знает твою работу. А твои друзья мне понравились, – прошептала Кира, – а Дарина пообещала в гости прийти.

– О, это здорово, она прекрасный человек, впрочем, как и все остальные.

Мы вернулись к гостям, которые я знала, что, к сожалению, долго не задержатся, так как работа для нас была превыше всего. Мои друзья сегодня были обычными людьми, которые смеялись, говорили тосты, и просто отдыхали, оттого, что завтра снова может понадобиться помощь нашим подопечным, и мы помчимся к ним, забывая о себе, а также о своих близких и родных.

Утром, я проснулась оттого, что по квартире кто-то ходил. Осторожно ступая, я вышла в коридор, где столкнулась с Павлом:

– Лидия Семеновна, вы чего, как приведение ходите. Напугали.

– Это ты меня напугал, – возмутилась я, – вы же вчера уехали домой.

– А, у нас машина не завелась, мы вернулись, но вы уже спали, и мы не стали вас будить. Так, что простите, что у вас непрошенные гости.

Из спальни вышел заспанный внук, увидев меня, потянул руки:

– Баба.

Обнимая Данила, я улыбнулась:

– Вы самые лучшие мои гости, да солнышко мое?

Данил засмеялась, и тут же потянул меня на кухню, давая понять, что проголодался. Кира стояла в дверях, наблюдая за нами, но как только мы пошли на кухню, запротестовала:

– А умываться? – она подхватив сына, на ходу поцеловала меня. – С добрым утром, мама, – умчалась приводить себя в порядок.

– Ну, вот хотел тихо уйти на работу, а получается – всех разбудил, – улыбнулся зять. – Пойду чайник ставить.

– Хотел без нас позавтракать, – пошутила я, – ничего не получится, тем более, что самый главный, – в этот момент вышел довольный внук, – человек в нашей семье проголодался.

Данил подошел к своему столику, пытаясь самостоятельно взобраться на высокий стул.

Павел поднял сына, поцеловал его, усаживая его, обратился ко мне:

– Лидия Семеновна, вы чай или кофе будете?

– Наверно все же чай. Я выспалась, в кофе не вижу необходимости.

– Знаете, а на меня кофе не действует, поэтому я утром только чай пью, а кофе могу выпить и тут же заснуть, оно на меня как снотворное действует.

– Это точно, вот я и говорю, пей чай, что продукты переводить, – смеясь, проговорила вошедшая Кира. – О, я проголодалась.

Я ушла умываться, слыша, как дочь командует на кухне, и оттого, что мое утро началось сегодня в компании моей семьи, меня настроило на лучший исход дела, надеясь, что семья Неоловых смогут сплотиться и все вместе справиться с трудностями, что преподнесла им судьба.

– Кира, доченька, ты не могла бы с Чарли погулять в парке, мне в больницу надо съездит, проведать свою подопечную.

– С удовольствием, мы у тебя до вечера остаемся, Павел сейчас эвакуатор вызовет, машину надо же ремонтировать, а мы пойдем гулять, да сынок?

Я помогла Кире спуститься вниз, проводила их до парка, а потом поехала в больницу, где узнала, что дежурный – мой уже знакомый Юрий Юрьевич.

– Здравствуйте, Юрий Юрьевич.

– Здравствуйте, Лидия! – мужчина встал, убрал карту больного, показал на стул. – Присаживайтесь. Как же вас угораздило снова попасть к нам?

– Бывают в жизни огорчения, – уклончиво ответила я. – Как Неоловы?

– Ну, отец – уже не в нашем отделении находится, – пояснил он, – у него же сердечный приступ, а у дочери – состояние стабильно тяжелое.

– Но надеюсь, есть надежда?

– Надежда должна быть всегда, – ответил Юрий Юрьевич, – но у меня складывается впечатление, что вашу племянницу, если она является таковой, – наблюдая за моей реакцией, проговорил он, – преследует тяжелый рок, – но заметив, что я не подаюсь на провокационные слова, перешел в нападение, повысив интонацию. – Как же надо умудриться попасть в наше отделение, в течение одной недели? Да еще с такими тяжелыми травмами. Как? Кому она перешла дорогу, что ее стараются убрать? Она что в криминальную разборку влезла? Я, же правильно понял, что это была не случайность?

– Это следователи сказали?

– Да, слухи ходят, – уклончиво ответил врач. – Но девушку жалко, у нее множественные переломы, хотя и не угрожающие жизни.

– Но раз угрозы ее жизни нет, значит тем более Станислава пойдет на поправку.

– Но вы не ответили на мои вопросы?

– А вы точно знаете, что хотели бы знать правду?

Мужчина задумался, огонек в глазах потух, он уже спокойно посмотрел на меня:

– Скорее всего, вы правы – это не мое дело. Но хочу сказать, что вы все же хорошо за племянницей ухаживали, прежние повреждения фактически зажили.

– Я хочу ей сохранить жизнь, долгую жизнь.

Узнав, что еще пару дней Станислава пробудет в реанимации, я вышла из больницы, позвонила Татьяне Михайловне, сообщила все, что узнала о ее родных. Я отправилась домой, захотелось больше времени провести с дочкой и внуком. Но не успела я подъехать к дому, как Татьяна Михайловна снова позвонила мне.

– Лидочка, я знаю, что скрывает моя дочь, – плача, проговорила она, – если расскажу я, то дочь можно будет спасти?

– Она сама должна рассказать, чтобы снять с себя чувство вины за содеянное, – женщина разрыдалась. – Хорошо вы мне расскажите, и мне может быть легче будет вывести ее на разговор. Ждите, скоро буду.

Проехав половину пути, мне позволил Павел.

– Вы где?

Рассказав ему о событиях утра, сообщила:

– Минут через двадцать буду на месте.

– Подъезжайте, я уже здесь.

– Ты у Неоновых? Что-то случилось с Татьяной Михайловной?

– Вы не поверите, но ее только что увезли с сердечным приступом.

– А причем, тут полиция?

– Подъедете, и я все расскажу. Будьте внимательны на дороге.

Я наперекор наставлениям зятя, домчалась до села за десять минут, встретив его осуждение в глазах, парировала:

– Просто времени меньше оставалась, чем я рассчитывала.

– Или кто-то сильно гнал?

– Что случилось, рассказывай, – мне не хотелось выслушивать наставления Павла.

Возле двора стояла машина Павла и участкового, который допрашивал испуганную женщину во дворе. Недалеко стояли любопытные соседи, но близко никто не подходил.

– В общем, – он тоже сразу переключился на злободневную тему, – соседка пришла попросить у Неоновой сахар, стучит, а та не открывает. Зная, что ее семья попала в аварию, соседка вошла в дом, переживая, что у хозяйки давление могло подскочить. Так вот зашла, а в доме тишина, она позвала, позвала, никто не отвечает. Вот женщина и прошла в спальню, видит хозяйка стоит и смотрит на потолок. Женщина тоже посмотрела, обошла хозяйку, спрашивает:

– Татьяна, ты чего потолок-то разглядываешь? Белить, что ли собралась? Ты же вроде в том месяце побелкой занималась.

Когда обошла, смотрит, а у нее зрачков нет, одни белки. Женщина напугалась, выбежала из дома, давай соседей звать. Когда собрались соседи, к дому подошли, а дверь перед ними захлопнулись. Стал слышаться шум, крики хозяйки дома, грохот. Они пытались открыть дверь, но было бесполезно, заглядывали в окна, но их сразу шторами закрывали, хорошо, что кто-то догадался участкового вызвать, а он уже меня.

– Почему тебя?

– Пойдемте, покажу.

Мы вошли в дом. Везде были разбросаны вещи, валялись сломанные стулья. Разгром был по всему дому.

– Здесь что-то искали?

– Нет, такое ощущение, что была борьба.

– Ты думаешь, хозяйка пыталась защититься и кидала стулья?

– Скорее всего, стулья об нее ломали. Вот.

Павел показал на пол, где была небольшая лужица крови, а рядом моя визитка с написанным его номером телефона.

– Позвонили вам, но телефон был недоступен, поэтому набрали меня.

– Я в больнице у Станиславы была, видимо там сеть не ловит. В каком состоянии увезли Татьяну Михайловну?

– В тяжелом, – честно сознался Павел, не пытаясь обнадежить меня. – На ней живого места нет.

– Боже, но им то, за что все это? Что ж Станислава так упрямится? Ведь это можно было бы все предотвратить. Ее куда увезли?

– Я так понял, что они все в одной больнице теперь находятся.

– Это упрощает немного мою задачу, не надо будет бегать по разным больницам.

– Что врачи говорят о вашей подопечной?

– Дня через два надеются, что ей станет лучше, но в голосе у Юрия Юрьевичу я услышала сомнения. Так, что не скоро она очухается.

Павел дальше продолжил осмотр, я же не чувствовала необходимости находиться в доме, решила поговорить с соседями, которые продолжали стоять особняком.

– Добрый день, – я подошла к ним.

– Кому добрый, а кому и нет, – проворчала женщина, нервно теребя цветастый передник.

– Степановна, чего на людей кидаешься, как собака, – вступил в разговор старик с острой седой бородой. – Сказали добрый день, значить так и есть. Тебе то, что до Татьяны, ты же ее терпеть не могла, чего стоишь теперь выпендриваешься?

Чтобы избежать скандала между соседями, я задала вопрос:

– Скажите, а что странного вам здесь больше всего показалось?

– Да, все странно было, – проговорил дружелюбный старик. – Я таких криков за свой не малый век – отродясь, не слышал.

– Да, до сих пор в ушах крик стоит, – подтвердила женщина помоложе.– Тетка Таня ведь одна в доме находилась, муж и дочка в больнице, так кому она помешала, не поймем. А ведь семья тихая, спокойная.

– Ну, да никогда ни скандалов, ни драк не было, – подтвердили другие соседи.

– Да, уж прямо идеальная семья, – съехидничала Степановна.

– Ну, да Стас суровый мужик, – согласился старик, но тут же заступился за соседа, – но он только голосом брал, но руку на своих никогда не поднимал.

– Да, да, – махали головой соседи, подтверждая его слова.

– Так что там могло произойти? – спросила я больше у старика, чем у других.

– Да, кто ж его знает, – поглаживая острую бородку, ответил тот.

– Да, нечистая сила в доме буйствовала, – снова начала Степановна. – Так простой люд орать не может!

– Ох, не любишь ты Татьяну, тогда и помолчи, – закричал на нее старик. – Ты в своем уме? Люди в космос летают, а ты нечисть вспомнила. А еще ведь партийным работником была. В церковь не разрешала ходить, а теперь, что и в Бога и демона поверила?

– Да, идите вы все, – Степановна махнула рукой, ушла домой.

– Вы не обращайте на нее внимания, – уже спокойно проговорил разговорчивый дед. – Она в молодости красивая была, ух, – он снова погладил бородку. – За ней столько парней бегало, только Стас внимания на нее не обращал. Стас Танюху с детства любил. После армии они поженились, так Степановна тогда и обозлилась на соперницу. До сих пор простить не может, что Татьяна у нее жениха увела. Хотя Стас ей никогда повода не давал. Он Татьяной ни на минуту не расставался.

– Тогда понятна агрессия с ее стороны.

– Да, если честно, – слушая наш разговор, вступила женщина по моложе, – Антонина Степановна вообще никого не любит. Она всегда всем не довольна, так не слушайте ее, она такого наговорит! Все ссоры в поселке только из-за злого, острого языка этой женщины!

– Но ведь кто-то избил Татьяну Михайловну, – снова я вернулась к нужному мне разговору.

– Вот и мы все думаем, гадаем, – согласился со мной дед, – кто это мог сделать с ней. Ведь, когда приехал участковый, и вошел в дом, дверь уже была не закрыта, в доме, кроме Татьяны никого не было. И он еще сказал, что окна тоже были закрыты изнутри.

– Да, и никто не мог пройти незамеченный мимо нас, – проговорила женщина. – Мы отсюда никуда не уходили, и заметили бы, если кто из дома пытался проскользнуть не замеченным.

Поблагодарив всех за помощь, я подошла к участковому, который сообщил еще и то, что человек, который нанес такие увечья хозяйке дома, должен быть очень здоровым и сильным. Он был в недоумении, как этот человек мог пройти незамеченным.

– Вы думаете, преступник был один?

– Скорее всего, да, соседи говорят, что слышали только два голоса, женский – Татьяны Михайловны, но второй был не разборчивый – мужской.

– А что слышали соседи, вернее, что конкретно говорила Татьяна Михайловна?

– Со слов тех же соседей, хозяйка просила пощадить их, и все, – участковый был в растерянности, такое странное дело у него было первый раз.

– Спасибо. До свидания.

– Подождите, – окликнул меня участковый, подойдя ближе ко мне, тихо спросил, чтобы никто наш разговор не услышал. – А вы можете мне объяснить, что здесь происходит? И почему Неолова держала в руках вашу визитку, вот только воспользоваться ею не успела.

– Я была у них на днях, – спокойно ответила я, чтобы у собеседника не созрели новые вопросы. – Знаете же, что они с дочерью перестали общаться?

– Да, в деревне ведь ничего не скроешь.

– Вот и приезжала их помирить. У них замечательная дочка.

– И что получилось?

– Ну, раз они были вместе в такси, значит да, – я видела, что участковый был в курсе последних событий. – Вот только авария помешала отцу и дочери домой вернуться.

Поблагодарив, полицейский пошел допрашивать соседей, я подошла к Павлу:

– Нашел, что-нибудь интересное?

– Только это, – Павел протянул мне небольшую записную книжку. – Это дневник Марии, сестры Станислава.

– Так она столько лет уже с ними не живет, зачем они ее хранят?

– Я так думаю, они о ней не знали, – Павел повел меня в небольшую спальню, где стояла односпальная деревянная кровать, застеленная простым покрывалом, шкаф, в котором лежали ненужные вещи и стул возле окна. – Как я понял – это спальня Марии, – зять подошел к стулу, – когда я хотел отодвинуть стул, он мне показался тяжелым, перевернув его, увидел, что там есть двойное дно, ну подковырнул фанеру, а там дневник.

– Смотрел, что тут написано?

– Особо еще не когда было, решил вам отдать на изучение. Думаю, Неоловы не будут против моих действий.

– Ладно, пойду в машину, там почитаю.

– Хорошо, я еще здесь осмотрюсь немного, хотя вроде бы все обошел, но мало ли. Если что интересное найдете, расскажите потом.

Сев в машину, я сразу же развернула дневник, который был, завернут, в газету, датированную еще девятнадцатым столетием. В начале дневника была сделана надпись: «Радонежская Мария Станиславовна». На второй страницы появилась запись, тогда еще молодой женщины:

– Я, Мария – одинокая, измученная душа. Мне так тяжело переносить радость моего брата и снохи. Сегодня я узнала, что у них будет ребенок. За что? За что мне такие муки? Почему она может иметь детей, а я нет? Я вижу, как у Таньки светятся глаза от счастья, а Стас, как дурак с нее пылинки сдувает. Кто она? Почему она? Никто и ничто! Меня родители больше любили, чем Стаса, но сейчас ему судьба больше улыбается, чем мне. Да я буду делать вид, что тоже рада, но я ненавижу их, особенно этого выродка. Он еще не родился, а я его готова убить.

Я была в шоке от прочитанного, все записи были датированы, и следующая запись была сделано через неделю.

– Ненавижу! Ненавижу! Танька ходила в больницу, у нее подтвердилась беременность, врачиха наша, тоже принялась опекать будущую мамашу, что она с ней возится, нет, чтобы запретить рожать, ведь Танька старая уже. Сегодня приходила соседка, сказала, что у дочки очень много детских вещей осталось, так что их может отдать новорожденному. Я подкараулила соседку и ударила ее сзади кирпичом. А нечего быть доброй и предлагать Таньке вещи!

Через неделю снова появилась запись, но подчерк был корявым, будто человек торопился писать, внизу были бурые пятна. «Кровь», – поняла я.

– Я готова их всех убить! Почему они так все радуются ее беременности? Что в этом такого необычного? Подумаешь, обрюхатела. Можно подумать подвиг совершила! Сегодня приезжала из города тетка, карга старая туда же: «Танечка, деточка береги себя, ради малыша». Да Танька и так себя бережет. Стас все за нее делает. Мне, конечно, приходиться ему помогать, но так хочется ей в живот воткнуть нож и выковырять оттуда выродка. Ну, ничего, я на тетке отыграюсь. И на моей улице будет праздник.

В следующей записи, Мария описывала, как убивала родную тетю, во всех подробностях. Дочитав его до самого конца, я сначала подошла к соседям, чтобы уточнит некоторые факты, а потом уже пошла к Павлу:

– В общем, женщина здесь изложила все свои нападения на соседей, убийства родной тети, и еще двух женщин, и еще много пакостей, которые она сделала соседям. А все из-за того, что люди радовались Татьяниной беременности, предлагая им помощь в виде детских вещей, коляски и так далее. Злость Марию переполняла, и она шла мстить. Я спросила у соседей об этих случаях, он сказали, что был такой факт, думают, что был маньяк, который терроризировал местных жителей, но его так и не нашли. На вопрос, когда примерно закончились неприятности, они сказали год, именно тогда, когда Марию увезли в город. Да и еще женщина несколько раз планировала убийство племянницы, но каждый раз срывалось. Последняя запись, когда она пакет на голову девочки хотела одеть и таким способом задушить. Дальше записи закончились.

– Получается, ее в этот же день увезли в город, и она не успела забрать с собой дневник, – подытожил Павел. – А соседям вы сказали, что маньяк – это Мария?

– Ну, что ты, нет, конечно. Зачем Неоновым такие неприятности, ведь соседи потом их со свету сживут, еще не дай бог их обвинят в соучастии преступления. Я просто спросила, что особенного происходило в эти годы. Вот они и наперебой стали мне рассказывать об этом. Их слова полностью совпадают с записями в дневнике.

– Значит – это не фантазия озлобленной женщины, а факты. Жаль, что она не дожила до правосудия.

– Да она себя и так наказала, оказавшись в психиатрической больнице.

– Ну, может быть и так. Я так понимаю, что дневник мы обнародовать не будем.

– Преступницы в живых нет, да и срок давности прошел, так что, если можно скрой эту улику.

– Пойду на должностное преступление, – улыбнулся Павел. – Хотя я здесь больше, как частное лицо, это же не моя территория, так что все в порядке.

– Ну, вот и хорошо, а то ко всем неприятностям Неоловых, если добавить эту, – я показала на дневник, – тогда им точно только ногами вперед и на кладбище сразу.

– Да, такого позора они не выдержат, – согласился Павел. – Со слов участкового люди они хорошие, добропорядочные.

– И соседи о них хорошо отзываются, так что не будем, им дальше портит жизнь.

Вернувшись в город, снова заехала в больницу, где мне сказали, что улучшения у всех троих не наблюдаются.

Глава 26

Глава 26

Возвращаясь, домой, я вдруг почувствовала в машине холод.

– Лида, помоги! Лида!

Обернувшись, увидела, что на заднем сиденье сидят все семейство Неоловых. Станислав Станиславович сидел посередине, обнимая своих женщин, будто стараясь их защитить. Стася прижавшись к отцу, не смотрела на меня, а Татьяна Михайловна снова произнесла:

– Лида, помоги! Лида!

Резко нажав на тормоз, я чуть не спровоцировала аварию, водитель который успел объехать мою машину, поравнялся со мной:

– Дура, ты, сколько за рулем сидишь? Водить сначала научись, а потом за руль садись.

Я не стала отвечать на оскорбления, понимая, что вина на самом деле моя присутствует, съехала на обочину, обернулась назад, но там уже никого не было.

– Померещиться же.

Аккуратно вырулив на дорогу, я снова тронулась в путь, как снова услышал позади себя:

– Лида!

Медленно съехав на обочину, я обернулась. Троица сидела в той же позе.

– Что вы хотите?

– Помоги нашей дочке, ведь она еще ребенок.

– Но она и сейчас не хочет со мной общаться. Да, и почему вы вышли из тела? Если вы надолго здесь задержитесь, то не у всех будет шанс вернуться.

– Мы знаем, ты дочке помоги, – ответил, глава семейства, – нам можешь не помогать.

– Так я этим и занимаюсь. Но пока Станислава не выйдет из реанимации, я помочь ей не смогу.

– Мы будем ждать.

Они испарились, а я набрала номер Юрия Юрьевича.

– Простите, я понимаю, что недавно интересовалась своими родственниками, но что-то на душе не хорошо. Все ли у них в порядке?

– Лидия не поверите, – взволновано проговорил врач, – у всех троих сработало оборудование – остановка сердца, кое-как откачали. Не знаю, как это может быть совпадением, но вы все какие-то странные. И все, что происходит с ними, ни в какие рамки не лезет, я как врач просто отказываюсь от понимания того, что я не понимаю.

– Да, наговорили вы, – усмехнувшись, постаралась успокоить мужчину. – Все будет хорошо.

– Да, может, сумбурно говорю, но это факт. Таких странных больных у меня, правда, еще не было.

– Я верю вам, но вы не волнуйтесь так. Вы сделали свое дело, вернули их к жизни.

– Вы тоже странная, как вы почувствовали, что с ними что-то не так? – не унимался врач.

– Ну, мы же родственники.

Вернувшись домой, вздохнула с облегчением, дочь с внуком были еще у меня, значит, я могла быть простым человеком, и побыть со своей семьей. Игра с внуком позволила мне расслабиться, но от Киры скрыть мои переживания и тревогу, мне все равно никогда не удавалось.

– Мама что тебя не отпускает? Сложное дело?

– Да, они все дела сложные, но здесь не знаю чем помочь, – созналась я. – Все семейство в больнице, сейчас, когда ехала домой, их души ко мне пришли с просьбой о помощи. Но как это сделать, пока не знаю.

Вкратце рассказав суть своего дела семьи Неоновых, показала дневник Марии.

– Я его прочитала от корки до корки, но чувствую, что здесь еще что-то есть, позже еще изучать буду.

– Дай, посмотрю.

– Но, там такая информация, которую ты пытаешься избегать.

– Много крови?

– Да.

– Ладно, ты меня подготовила, давай дневник.

Кира принялась читать, а я продолжила строить из кубиков башню, вместе с внуком, иногда поглядывая на реакцию дочери от прочтения содержимого. Вскоре, она закрыла его, вздохнула.

– Да, жутковато. Но что хочу сказать, ты заметила, что у нее иногда почерк менялся.

– Да, мы с Павлом решили, что она торопилась в этот момент.

– Нет, – категорически ответила дочь. – Там где почерк похуже, значит, у женщины приступ начинался. И именно в этих днях описаны более страшные ее преступления. Больше крови, злости, желание всех убить.

– А где почерк ровный, красивый, она просто излагает свою обиду на свою судьбу, – поняла я.

– Да, в эти дни у нее проявляется только зависть, что у Татьяны будет ребенок, а у нее нет. Но она не совершает преступления.

– Значит, правильно, что они упекли ее в больницу. Но она как-то оттуда сбежала и опять пыталась убить Станиславу.

– Может, не сбежала, а ей помогли уйти?

– Знать бы кто.

– Здесь она несколько раз упоминает Степановну, я так поняла, что она ее сообщница.

– Ты думаешь, что Антонина Степановна ей помогала? Я как-то не заметила этого. Но я бегло прошлась по записям, поэтому и хотела вечером досконально изучить.

– Не совсем, я бы больше сказала – направляла. Да, эта соседка видимо видела, что у нее прогрессирует заболевание и пользовалась этим.

– Ну, да сосед рассказал, что эта Антонина была влюблена в Станислава, но он кроме своей Татьяны ни на кого не смотрел. Так она хотела чужими руками в семью горе принести. Вот ведьма!

– А не в этой Антонине Степановне и лежит весь секрет?

– Доченька ты просто моя палочка выручалочка! – восхищенно поцеловав дочь, сообщила. – Все с утра к Степановне поеду, выведу ее на чистую воду!

– Надеюсь, я тебя правильно направила, – неуверенно проговорила Кира.

– Не переживай, я же буду выяснять, а не казнить.

– Успокоила, – усмехнулась дочь.

В это время приехал Павел, пока Кира подогревала ужин, я рассказала о версии с Антониной Степановной.

– Жена, какая ты у меня внимательная, даже настораживает, – обнимая Киру, – любовницу точно заводить нельзя, сразу просчитаешь ее.

– Но, но, – засмеялась счастливая дочка. – Даже думать на эту тему не смей, а то и любовнице достанется.

Мне всегда было радостно смотреть на детей, на их счастливый брак, и все же моя интуиция меня не подвела, ведь Павел мне с первого момента понравился еще тогда, когда остановил нашу машину для досмотра.

***

Выполнив свои обычный привычные моменты – завтрак, прогулка – мы поехали к Антонине Степановне. Я до сих пор сомневалась, что вся проблема в этой женщине, но проверить обязательно нужно было. Когда Станиславу переведут из реанимации, было неизвестно, потому что самочувствие у нее оставалось – стабильно тяжелым. К родителям не пускали, хотя они чувствовали себя намного лучше, чем дочь.

Когда я подъехала к дому Неоновых, чтобы спросить, где живет Степановна, то увидела женщину, выходящую из их двора.

– Здравствуйте, Антонина Степановна, а что вы здесь делаете?

– Жульку кормила, – огрызнулась женщина, – все только кажутся добрыми, а сами ни разу собаку не пришли и не покормили. А то, что псина воет от голода, всем наплевать. А вы что опять дом приехали осматривать?

– Нет, я к вам.

– Ко мне? – женщина удивилась, но показывая в сторону своего дома, уверенно проговорила. – Ну, пойдемте, раз ко мне. А ваш пес не кусается?

– Ну, что вы, он очень умный.

До, дома мы шли, молча, мои попытки заговорить с ней по дороге не увенчались успехом. Соседи поглядывали на нас, но Степановна прошла с гордо поднятой головой. Когда мы вошли во двор ее дома, женщина изменилась до неузнаваемости, из грубой тетки превратилась в милую домохозяйку. Оставив Чарли на высоком деревянном крыльце, мы вошли, в большую кухню.

– Вы простите, что на улице вела себя так, надо же поддерживать свое амплуа. Вы проходите, сейчас чай попьем, только свежий заварила, но не успела попить, как услышала, что Жулька воет, вот и пошла кормить. Присаживайтесь.

На столе тут же оказались все продовольственные продукты, что были в доме, от варенья до бутербродов с колбасой и сыром.

– О, простите я не такая голодная.

– Я же не знаю ваши предпочтения, поэтому решила поставить все, – она пододвинула ко мне тарелку с булочками. – Вы не стесняйтесь, кушайте, сама пекла утром, – когда я все же взяла одну булочку, она спросила. – Что вы хотели узнать?

Так и не надкусив сдобу, положив ее на край блюдца, решила сразу перейти к делу:

– Вы хорошо знали Марию, брата Станислава?

– Ну, как хорошо, – неуверенно проговорила хозяйка, – не на столько, чтобы подругами быть, но отношения с ней были намного лучше, чем с женой Стаса. А причем тут Маша? Она ведь давно здесь не появлялась, и вроде слухи ходят по селу, что она в психушке лежит.

– Да, есть подозрения, что из-за нее в доме все неприятности произошли.

Лицо у женщины просветлело от какой-то мысли, она посмотрела на меня и радостно проговорила:

– Вот теперь-то хоть вы мне поверите. Понимаете, у нас в селе странные дела происходили, ну где-то лет двадцать назад, и я подозревала Машу. Я знаю, что это может глупо звучит женщина-маньяк, но каждый раз, когда у нас совершались убийства или просто нападения на односельчан, то она какая-то окрыленная ходила. Все в селе шушукаются, переживают за себя, за детей, а она блаженная ходит. А потом, когда она уехала, и убийства прекратились, – женщина стала серьезной, и немного агрессивной. – Я пыталась об этом соседям сказать, так они меня сами убить, тогда захотели. Почему-то все решили, что это я месть так свою вымещаю, – она стукнула по столу. – Делать мне нечего, как руки о них марать.

– Почему?

– Война у меня с ними.

– Со всем селом?

– Так они все друг за дружку.

– Но против вас, – уточнила я. – Но может в этом и ваша вина есть?

– Может, – в глазах женщины появились слезы, – но вернуть уже ничего нельзя. Это с детства тянется. Понимаете, я в Стаса была влюблена, да и не то, что влюблена, а самолюбие мое было задето. Я ему дружбу предложила, а он отверг.

– Да, мне говорили, что вы были первой красавицей на селе.

– Да, многие парни за мной бегали, – женщина самодовольно улыбнулась. – А Стас на меня внимания вообще не обращал, вот я и решила перед подругами выпендриться, что завоюю его сердце, и что он навсегда забудет Татьяну. Но у них настоящая любовь была. Куда уж мне! Но перед подругами стыдно было, что у меня ничего с ним не получилось. Молодая была, глупая.

– Да по молодости мы много ошибок совершаем. Так почему потом не наладили с этой семьей отношения?

– Да все из-за этой же гордости. Дура!

– Но, получается, вы сами настроили соседей против себя. Может вам просто поговорить с ними?

– Да, они как видят, что я иду, сразу домой заходят! – грустно проговорила хозяйка. – А ведь я никому плохого ничего не делала! Честно много раз пыталась. Бесполезно.

– А еще у меня такой вопрос по поводу Марии. Вы, не могли влиять на нее, чтобы она совершала преступления?

– Есть грех за мной такой, – согласилась она, – но только я не сразу заметила это. Маша одна ко мне хорошо относилась. Вот я и жаловалась ей на свою жизнь, ненавидя особенно Татьяну, а потом и стала замечать за Машей эти перемены. Я же не знала, что Маша тоже озлобилась на брата и сноху. Она скрытная тогда была, мало, что рассказывала, в основном только слушала. Вот я и распиналась перед ней, изливая душу. Так, что каюсь. Я, когда заметила все эти странности за Марией, то сразу перестала с ней общаться, но ее вскоре увезли и я перекрестилась. Знаете, я ведь тоже стала побаиваться ее, – искренне созналась она. – Да, за жизнь свою боялась. Вечерами вообще на улицу не выходила.

Я сменила тему разговора, понимая, что предъявлять ей больше нечего. Мы попили чай, Антонина долго еще рассказывала о своей жизни, понимая, что женщине нужно высказаться, поэтому слушала ее внимательно.

– Спасибо Лидочка, что ко мне в дом зашли, и выслушали меня.

– Надеюсь, я у вас не единственный гость, будут и другие.

А когда я вышла за ворота, специально пожала ей руку, заметив, что соседи наблюдают за нами. От этого жеста женщина расцвела, улыбнулась соседям без своего высокомерного взгляда, как это было раньше. А у меня появилась надежда, что Антонина Михайловна наладит отношения с соседями, ведь им интересно будет узнать, для чего приезжала городская женщина.

А мне необходимо было срочно узнать тайну Станиславы, чтобы помочь ей, поэтому я сразу поехала в больницу. Из троих Неоновых только Татьяна Михайловна чувствовала себя лучше. Палата у нее была общая на четыре кровати, но в комнате никого не было, все ушли на обед.

– Татьяна Михайловна, здравствуйте, – кладя фрукты ей на тумбочку, поинтересовалась. – А вы, почему от еды отказываетесь? Что за голодовка?

– Ой, Лидочка, – проговорила радостно больная, – вы ко мне пришли?

– Ну, да, поэтому очень недовольно, что вы отказываетесь кушать.

– Я не отказываюсь, – устало проговорила женщина, и тихо добавила. – Я не могу.

– Как так не могу? У вас, что-то болит? Что-нибудь с желудком?

– Нет, меня проверили, вроде все в порядке. Я просто, как вспомню его, так сразу жить не хочется.

– Жить надо, а то кто будет заботиться о единственной своей любви, я о вашем муже.

– О, да Стасик без меня не сможет, – улыбнулась Татьяна Михайловна, – он и кушать не садится без меня. Я порой уеду в город, так он сидит, ждет, весь день голодный, а стоит в дом зайти, и все сам подогреет, и на стол накроет. Всегда говорит: «Кусок в рот без тебя не лезет».

– Ну, вот видите, – я почистила ей апельсин, налила сок, – как он без вас. Давайте витаминчики хотя бы съесть надо.

Женщина послушно съела весь апельсин, выпила сок, на лице появился небольшой румянец.

– Ну, вот и молодец. Нигде ничего не тревожит?

– Нет, все хорошо. Спасибо вам большое.

– А теперь скажите, чего вы боитесь?

Татьяна Михайловна придвинулась ко мне, и заговорила шепотом:

– Я не знаю почему, но чувствую, что вам можно доверять.

– Тогда расскажите все, что с вами произошло, только все без утайки.

– В тот день, – она взяла меня за руку, – когда он на меня напал, я же вас ждала, а тут слышу, кто-то дверь открыл, но в дом не заходит, – начала свой рассказ собеседница. – Я еще подумала, что Стасу не мог вернуться, а вы так нагло в дом бы не зашли. К двери подхожу, стоит мужчина, высокой весь в черном. У нас в селе таких нет, и спрашивает: «В дом можно зайти?», ну я и пропустила. Что потом было, смутно помню, – женщина во время разговора все сильнее и сильнее сжимала мне руку. – Помню, что все в доме летало, а он кричал, что все равно заберет нашу дочь.

Когда она закончила, освободила мою руку, то на ней появились синяки. Кисть болела, но я не подала виду.

– Простите, я вам больно сделала, – смущенно проговорила Татьяна Михайловна, увидев свои отпечатки пальцев.

– Скажите, а что вы хотели мне рассказать о своей дочери?

– А это ей точно поможет?

– Я не могу ручаться на сто процентов, потому что сама Станислава на контакт не идет, – теперь я взяла ее руку. – Но сделаю все, что в моих силах.

– Я дословно не знаю, но как-то однажды я услышала от дочки, такие слова: «Эта мразь за все заплатит. Я костьми лягу, но из психушки ей никогда не выйти!» Это она по телефону кому-то говорила, но с кем она разговаривала, я не знаю, – она вдруг замерла, посмотрела на меня. – А ведь, когда она это говорила, то телефон возле груди держала.

– Это она сама себе установку дала, – согласилась я с догадками матери.

– А я еще подумала, что это она телефон так далеко держит, еще спросила: «Доченька ты с кем разговариваешь?» Она посмотрела на телефон, положила на стол, но проговорила так уверенно: «Да, с подругой, скоро же экзамены». Вот, я и успокоилась, а потом и совсем забыла, пока вас не встретила. Этот разговор сразу в памяти и всплыл.

– Как вы думаете, кого она имела в виду?

– Да, кого ж как не Марию. В психиатрической больнице была только она у нас. Мы от соседей скрывали, не говорили про нее. Боялись осуждения, что Машу упекли в больницу. А она на самом деле так плоха была.

– Да, не нервничайте, я знаю.

– Спасибо, что верите мне, – она вздохнула, закрыла глаза, – только боюсь, что доченьку нашу не спасти – это за ней приходил тот мужчина, он хотел ее забрать. Забрать от нас навсегда.

Она отвернулась к стенке, в этот момент по одной стали заходить женщины в палату, я поправила одеяло у женщины, наклонившись к ней, прошептала:

– Будьте сильной, вы еще и мужу нужны.

У Станиславы было все без изменения, врачи разводили руками, говоря:

– Делаем, что можем, но, увы, пока утешительных диагнозов дать не можем.

Вернувшись, домой, я открыла дневник, в котором появилась запись:

– Станиславу через неделю перевели в палату, девушка быстро шла на поправку. Она смогла несколько дней общаться со своими родителями, которых вскоре выписали. Взяв с дочери обещание, что она сразу позвонит им, когда ее будут выписывать, они вернулись домой. Все радовались, что семья соединилась, после такой долгой разлуки. Но в день, когда девушку выписали, родители так добраться до нее не успели, машина их взорвалась, когда они ее только завели.

Прочитав нерадостную запись, я позвонила в больницу, где мне сообщили, что девушка так и не пришла в себя, умерла, как только я уехала с больницы.

– Простите меня, – услышала я голос Станиславы.

Обернувшись, увидела, что мой Ангел-хранитель держит девушку за руку.

– Почему? – я посмотрела на Ангела. – Анюта почему, все так произошло? Ведь я еще ничего не успела сделать.

– У меня не было другого выхода, – проговорила Станислава. – Спасибо вам, что вы были рядом с моей семьей.

– Я не понимаю.

Девушка подошла ко мне, от нее повеяло холодом. Она мило улыбнулась.

– Лида, и все же вы помогли мне, – она посмотрела на Анюту. – Меня ваш Ангел забирает на небеса.

– Но, что я сделала не так? – не унималась я.

– Это был мой выбор. Я, нашла теткин дневник, – она показала на тумбочку, в которой лежал дневник Марии, – прочитав его, тоже была в ужасе, как и вы. Я решила, что раз она убивала людей и калечила, значит ей место только в больнице. Как-то услышала разговор родителей, что можно забирать тетку из больницы, врачи сказали, что у нее положительная динамика, и что она не опасна для общества. Тогда я поехала в больницу, привезла ей фрукты, начиненные сильно действующими лекарствами. Мне знакомый их посоветовал, сказал, если не был дураком, то станешь им. Когда ее готовили к выписке, у тетки началось обострение, и больше никогда не заводилась речь о ее выписки. Она стала постоянным клиентом этой клиники. Я не понимаю, как она смогла выбраться. Но когда я ее увидела в магазине, дар речи потеряла.

– Но почему ты мне сразу не рассказала?

– Она поставила меня перед выбором или я, или родители. Вы же читали, – кивком головы девушка, показала на мой дневник, – что с ними должно было случиться. А когда я первый раз попала в больницу и увидела ее на потолке, поняла, что она выполнит свою угрозу. Сегодня она пришла ко мне, и потребовала сделать выбор. Вот я и сделала.

– Но я могла еще тебе помочь.

– К сожалению, нет, – проговорила Анюта, – у нее не было другого выбора.

– Но, я все равно должна была попробовать.

– Я очень люблю своих родителей, и не могла им навредить.

– Но как они без тебя будут жить?

– Как и раньше вдвоем.

– Нам пора, – сказала Анюта, взяв Станиславу за руку.

– Ты ее уже на небо забираешь?

– Еще рано, но я буду за нее просить, она искупила свою вину, спася своих родителей. А сейчас приедут родители, забирать тело, тебе надо быть рядом с ними.

Они исчезли, а я увидела, что в дневнике запись стала меняться.

– Похоронив дочь, родители долго горевали, но то, что они были вместе, их еще больше объединило. Они померились с Антониной, и та стала для них самым лучшим другом. Родители прожили еще долгую жизнь, не понимая, почему их не забирают, чтобы быстрее встретиться с дочерью.

Закрыв дневник, печально посмотрела на дело Анастасии, отрезав от черной бумаги квадрат – символ того, что в живых моей «следующей» нет, приклеила его на папку с ее делом.

Продолжение следует.