Книга 4 "Следующие"

Глава 1

Глава 1

Тайна усадьбы Боголюбовых так и осталась для меня тайной, но мне не терпелось ее раскрыть. Сейчас мой дневник энергетически не притягивал к себе, значит моя помощь в данное время, еще никому была не нужна. Нет, моих «следующих» – это означало, что я могу заняться своими делами, могла расслабиться и довести интригующее прошлое дело до конца. Да, семейство Боголюбовых не давало мне покоя. Больше ста лет назад, у Ивана Боголюбова была большая любовь с моим Ангелом, тогда еще девочкой Аней. Эта история любви никогда не выходила из моей головы, мучая меня бесконечными вопросами: «Если бы Анюта не погибла, как бы сложилась тогда ее судьба? Смогли бы Иван и Анна соединить свои судьбы?» Но, к сожалению, также были и тяжелые мысли в виде того, что – неужели Анюта тоже принимала бы участие в жертвоприношениях? Но я понимала, что она наблюдала с небес за этим чудовищным ритуалом.

Вопросов было очень много. Из-за этого ни спать, ни есть я уже не могла, поэтому мне просто было жизненно необходимо узнать тайну комнаты жертвоприношений. С утра я решила отправиться в музей, оставив Чарли дома, после того, как прогуляюсь с ним в нашем парке. Утро выдалось морозным, снег хрустел под ногами, искрясь миллионами кристалликами природных бриллиантов, от яркого декабрьского солнца. Мы спокойно прогуливались по заснеженным дорожкам. Но пес был чем-то встревожен, постоянно оглядываясь, скулил.

‒ Ты видишь их? – присев на скамейку, я заглянула другу в глаза.

Пес тоже сел, положил голову мне на колени, он всегда так делал в момент опасности, преданно смотрел на меня.

– Я не могу взять тебя с собой взять, – гладя друга по голове, объясняла ему сложившуюся ситуацию. – Ты же понимаешь, что в музей тебя не пустят. Ну не обижайся, и обещаю быть осторожной.

Последняя моя «следующая», родила своего первенца именно в усадьбе Боголюбовых, а вернее в подвальном помещении этого здания и, конечно же, не в нашем мире, а в параллельном. Радовало то, что с малышом и мамой сейчас все хорошо, но зал разрушился, после нашего ухода из него. С одной стороны было очень жалко, что в данный момент жертвенный зал был завален, но с другой – можно было не переживать за людей, которых могли бы там снова принести в жертву.

– Ну, как ты могла уже убедиться на Катерине, – услышала я голос своего Ангела, – они это могут сделать и через портал, который находится в знакомой тебе уже деревне.

– Ой, Анюточка, здравствуй! – я радостно повернулась на ее голос, но Ангела не увидела. – Почему ты не показываешься мне? – тревожно, поинтересовалась я. – Неужели в этом есть моя вина?

– Нет, ты тут не причем, – успокоила она меня, но тут же добавила. – Но здесь много темной силы, – ее голос звучал спокойно, но предостерегающе. – Не ужели ты не почувствовала, что здесь много плохой энергии? А мы, к сожалению, не можем понять, откуда она идет. Поэтому мой совет – уходи отсюда.

– Я ничего не чувствую, а вот Чарли ее чувствует, – вставая, я снова погладила своего друга по голове. – Пойдем дружок, нам пора. Анюта, может, помощь моя нужна?

– Нет, – неуверенно ответила Анюта, – вернее пока не знаю. Мы на самом деле разобраться не можем, что это за скопление темной энергии здесь, и к чему оно ведет. До свидания, Лида.

Отведя Чарли домой, я сразу направилась в музей, где в дверях встретила Марину. И снова была очарована ее природной красотой. Девушка сильно похудела. Лицо и раньше было худым и немного вытянутым, но это ее по-прежнему не портило, а придавало какую-то утонченность. Волнистые темно-русые волосы сегодня были собраны заколкой для волос. Ее стройную фигуру обтягивал брючный бордовый костюм. Я заметила в ней изменения, которые радовали меня – девушка стала более открытой, улыбчивой.

Увидев меня, сразу отправилась в мою сторону:

– Лидия Семеновна, рада Вас снова видеть в нашем музее.

– Мариночка и я рада тебя видеть! Как у тебя дела?

– Знаете, все, как ни странно хорошо, – она печально улыбнулась. – Жалко брата, но похоронив Рому, дом ожил. Стыдно такое говорить, – она оглянулась, убедившись, что нас никто не слышит, продолжила, – но мы стали ходить по дому спокойно, не боимся общаться между собой. Нет истерик, крик, страха. Правда, понимание свободы, к нам не сразу пришло,– зная, что со мной можно говорить на эту тему, она продолжила. – Рома странный был, сами же знаете.

– Да, к сожалению, знаю, – подтвердила я ее слова. – Он где-то сам виноват, что научил вас всех бояться его. Но по-своему он любил вас. Теперь его нет, ваш страх прошел и вы стали обычной семьей.

– Да, это так.

– Не переживай за брата, – я показала глазами наверх, – ему там сейчас лучше, чем было здесь.

– Это хорошо, он дома на самом деле был очень одинок, – она засмущалась, но тут же улыбнулась так, что глаза засияли от счастья.– Лидия Семеновна, знаете, я с мужчиной познакомилась и вроде бы у нас все серьезно.

Марина долго не могла справиться с чувствами любви, поэтому ей понадобилось время, чтобы унять налетевшую бурю чувств, и только после этого она рассказала о своем знакомом.

Счастье сменилось тревогой:

– Боюсь его потерять. Так боюсь, что никому про него не рассказываю, – и тут же уточнила. – Только вам.

– Не потеряешь, он тебя еще и замуж позовет.

– Правда?! – девушка даже слегка подпрыгнула, скрестив руки перед грудью, но сразу взяв свои эмоции под контроль, поинтересовалась. – Вы к нам по делу, или просто?

– По делу.

– Я так и подумала, а я вас болтовней своей отвлекаю. Простите, – она умоляюще посмотрела на меня, – меня ради Бога.

– Не надо просить прощения, я рада тебя видеть и знать твои замечательные новости.

– Я могу чем-то помочь?

– Очень надеюсь на это. Понимаешь, меня интересует этот зал, где тебя хотели в жертву принести.

Марина изменилась в лице. Ей совсем не хотелось вспоминать то, что не так давно чуть не разрушило всю ее жизнь. Но увидев, что я серьезна, и мне нужна помощь, отвела меня в небольшую комнату, где сотрудники могли отдохнуть во время перерыва. Здесь стояла старая мебель, но не старинная. Кто что смог принести из дома: диван, стол, пару стульев. В углу стоял шкаф с посудой, в него была вставлена микроволновая печь.

– Мы здесь отдыхаем, когда народа нет, – объяснила девушка. – Чай или кофе?

– Можно чай, если есть, то лучше зеленый. А Мадина Руслановна ругаться не будет?

– С нашим директором что-то не ладное твориться, после того, как она в подвал одна спустилась, – Марина поставила чашечку с напитком передо мной. Села напротив, прошептала. – Мадина Руслановна очень странная стала. Я как вспомню, как меня в подвал водили для выполнения того ритуала, так вздрагиваю всегда, – Марина поежилась.– Все как в тумане было, но ее хорошо помню. Она когда надевала, тот черный плащ с капюшоном, всегда на меня смотрела пронзительно, а взгляд, – девушка старалась подобрать сравнение, – как у хищника, который поймал пищу, но еще решил поиграть с ней. Жуткое зрелище.

– Понимаешь, что ты для другого предназначена была. Тебя, готовили стать матерью для рождения демона. Он хочет возродиться. Хочет выйти из тьмы.

– Господи, как хорошо, что ничего не получилось, – она смущенно посмотрела на меня, пояснила. – Мне были не приятны все действия, которые со мной он делал. Это было не просто ужасно, это было отвратительно.

– Мариночка, последней моей «следующей» – ее зовут Катерина – пришлось рожать на этом жертвенном камне. У нее хотели забрать малыша. Мне помогли спасти обоих, но где гарантия, что это все не повторится?

– Ужас, какой! – девушка искренне напугалась. – Но ведь ритуальный зал завалило, значит больше ничего не должно произойти.

– Это не совсем так. Катерина, как раз именно в этом зале жертвоприношений рожала, только в параллельном мире. А происходило это поздней осенью. У нее был только восьмой месяц беременности, но я так и не поняла, почему темные силы не стали ждать до девяти месяцев, когда малыш сам родится. А еще я узнала, что этот портал в подземелье этого музея находиться не так далеко от города, а в одной из заброшенных деревень.

Марина слушала, внимательно, не перебивая. Но ее страшила мысль о том, что ей снова придется оказаться в месте, о котором все это время старалась забыть.

– Почему он до сих пор действует, я не знаю, – я старалась говорить спокойно. – Казалось бы, в нашем мире разрушено здание, значит и в параллельном мире это должно произойти. Но как я убедилась это не так. Поэтому я решила обратиться за твоей помощью.

– Да, да, конечно, чем смогу помогу.

– Я вот, что подумала, может здесь какие-то бумаги, книги, рукописи сохранились об этом подземелье? И если это так, ну, по крайней мере, очень надеюсь на это, что они нас выведут на разъяснение, этого загадочного поместья.

– На счет таких документов я не знаю, – задумчиво произнесла Марина, – но думаю, что должно быть этому всему доказательство. Я тоже размышляла на эту тему. Но дело в том, что я изучила вроде бы все документы, – девушка была растерянна. – Понимаете, я еще в детстве полюбила этот особняк. Мы как-то классом пришли на экскурсию, и моя душа так и осталась здесь. Поэтому я пришла работать сюда. Знаете, это мой второй дом. Ой, я опять отвлеклась от главной темы, – виновато улыбнувшись, девушка настроилась на деловой тон. – Все документы говорят о том, что Боголюбов и его родители были, очень положительными людьми. И этому много доказательств. Вот только наследников у них не осталось.

– А почему так? Ведь, насколько мне известно, то у Боголюбовых была дочь, а потом они и сына нашли Ивана. Двое детей, значит должны быть и внуки. Куда они все подевались?

– У сестры Ярославы, – девушка оживилась, – по источникам, которые были здесь, к сожалению, не было детей. Она вышла замуж, и прожила счастливо с мужем. Виновником отсутствия детей оказался муж. Но Ярослава очень его любила, поэтому не отказалась от него. У Ивана и Марии было трое детей. Два сына и дочь, как вы сами наверно уже догадалась, что ее назвали Анной. Да, ее назвали в честь возлюбленной погибшей невесты Ивана! И у них у всех было по двое детей, но кто-то в войнах погиб, кто-то от болезни. У Анны тоже было два сына, один погиб во время революции, а второй сын пропал. Так исчезла родовая ветка Боголюбовых.

– Не повезло.

– Я вот думаю, где нам эти записи искать, – девушка была озадачена. – Я на самом деле все, что здесь мы нашли в усадьбе несколько раз изучила, а нового об этой семье, мы за последние годы, ничего не находили, – Марина была специалистом своего дела и не сомневалась в своей правоте. – Да, и ни в одном из найденных документов не было речи об этом зале. Но как помните, его ведь случайно нашли, только из этого ничего хорошего не вышло.

Девушка замолчала, снова налила в кружки чай.

– Знаете, я даже теперь побаиваюсь искать какие-то другие открытия. К чему они могут привести, мы же не знаем. А то, что они могут принести людям горе, я уже не сомневаюсь.

– Но портал в это подземелье все же существует. Он точь-в-точь, как здесь был. Конечно, простой человек не попадет туда просто так. Сама понимаешь, что только если демон поставит метку на этом человеке, тогда ему не миновать его. Нам нужно понять, почему в параллельном мире он продолжает существовать. Как мне сказал один знакомый, его много раз хотели уничтожить, но ни у кого не получилось. Подумай все же, где нам искать документы?

– Если мы сейчас будем искать, – уверенно произнесла девушка, – то мои сотрудники не поймут нас.

– Ты права, а объяснять им ничего не надо.

– Поэтому давайте вы придете к закрытию, и мы через черный вход вернемся.

– Хорошо, – но видя, что девушка боится, обняла ее, – не переживай я всегда буду рядом с тобой. Но ты можешь здесь находиться, – обведя комнату взглядом, продолжила, – пока я буду исследовать особняк.

Марина ничего не ответила. Ей очень хотелось участвовать в поиске загадочных документов, но страх не давал ей решиться на этот шаг. Договорившись о точном времени встречи, я отправилась домой. Где с нетерпением ждала назначенного часа.

Глава 2

Глава 2

На это мероприятие я взяла с собой верного друга. Дождавшись, когда все сотрудники покинут музей, мы отправились к черному входу. Минут через пятнадцать к нам присоединилась запыхавшаяся Марина.

– Никак не могла избавиться от Вероники. Никогда со мной до остановки не ходила, а сегодня как специально, сказала, что машина у нее сломалась, и она поедет на автобусе. Мне пришлось сесть в свою маршрутку, – объясняла запыхавшаяся девушка, но тут ее вдруг осенило, – а ведь я заметила, что она провожала меня взглядом даже тогда, пока маршрутка не скрылась за поворотом.

– Получается, она контролировала твои действия.

– Получается так, – согласилась Марина. – Но, я точно помню, что она приехала на машине, а сейчас, когда я возвращалась мимо парковки, ее там не было, – девушка хлопнула себя легонько по лбу. – Ну, точно не было. У нее машина приметная очень, в марках машин я не разбираюсь, но она ярко желтая.

– Да, мимо такой просто так не пройдешь, обязательно обернешься на этот яркий цвет.

– Может она разговор наш слышала?

На всякий случай мы прошли с Чарли за угол, но никого из людей рядом не было.

Вернувшись к Марине, успокоила девушку:

– Не переживай, Чарли бы почувствовал чужого. Но он был абсолютно спокойный, значит все хорошо. Ключ от черного входа находится только у тебя?

– Нет, ключ от этой двери, – Марина вставила ключ в замочную скважину, – есть у всех сотрудников, на случай непредвиденных обстоятельств. У нас работают те люди, кому на самом деле история нашего края не безразлична, поэтому нам всем и раздали ключи. Ведь воровать у нас нечего. Музей, как музей, особо ценных экспонатов, к сожалению, у нас нет. За всю историю существования музея, – мы вошли в темный коридор, девушка включила фонарик, предусмотрительно взятого с собой, – ни разу не было, чтобы в него залезли, а тем более ограбили. Да и посетителей у нас немного. – Вы можете спокойно сюда приходить в не рабочее время? – поинтересовалась я.

– Это не воспрещается. Когда я писала диссертацию по нашему музею, так я чуть ли не ночевала здесь. Нет, конечно, я ставила в известность наше руководство об этом, чтобы не было недоразумений.

Пройдя коридор, мы оказались в знакомой мне уже кухне. Марина быстро прошла мимо подсобки, куда раньше вела тайная дверь в подземелье.

– Знаете, Лидия Семеновна, я стараюсь сюда не заходить, после того случая, – прошептала девушка, – но через черный ход, пройти мимо этого места не получится, потому что с этого входа – во времена жизни Боголюбовых – заносили продукты и складывали в той кладовой, где и нашли потайную дверь. Пойдемте скорее в зал.

Мы тут же двинулись в первый зал особняка, Марина обвела его взглядом:

– Вот отсюда и начнем. Только здесь, да и не только здесь, а во всех комнатах, проводился ремонт и не один раз, – она обвела комнату взглядом, – поэтому просто не понимаю, где мы будем искать не достающее звено?

– Кто ищет, тот всегда найдет.

Мы приступили к поиску, может быть никогда не существующих документов. Чарли ходил рядом с нами, не понимая, что мы ищем. Но с ним нам было спокойнее. Мы обошли всю комнату, заглянули во все укромные углы, рассмотрели экспонаты, ища в них потайные кнопки. Но все было бесполезно.

Я посмотрела на часы:

– Ого, час ночи уже. Все Марина закругляемся.

– Жалко, что безрезультатно, – устало, произнесла девушка.

– Отсутствие результата, тоже результат. Зато мы знаем, что здесь ничего нет. Зал не хранит тайну, значит, можем спать спокойно. А завтра, – я посмотрела на уставшую спутницу, – проверим следующую залу. Хорошо?

– Конечно.

Мы быстро доехали до дома Марины, девушка вышла, но уходить не спешила:

– Я вот, что хотела спросить, – она посмотрела на меня, сомневаясь в своих действиях. – У вас случайно не было чувства там, в музее, что за нами наблюдают?

– Да, – согласилась я, – но я не хотела тебя пугать, поэтому решила не говорить об этом.

– А я уж подумала, что с нервами что-то не так. Мне как-то от этого неуютно было, а вам?

– Согласна. Завтра посмотрим, кто или что за нами наблюдало. Иди, выспись хорошо. Завтра выходной, надеюсь, у тебя будет время восстановиться.

– А давайте, завтра с утра пойдем. В выходной из наших сотрудников никто не приходит в музей. Все далеко живут, выходные стараются дома проводить с семьей.

– Договорились, у нас будет больше времени обследовать дом. Тогда утром я заеду за тобой.

– Да, зачем вы будете делать круг. Мне привычнее на общественном транспорте. Встречаемся возле входа в десять. До свидания.

Домой, мы вернулись без приключений, и сразу легли спать, зная, что следующий день снова придется провести в музее.

***

С утра, прогулявшись с Чарли по парку, дома приготовив бутерброды, мы направились к музею Боголюбовых. Марина была уже возле черного входа в музей, топая ножками, чтобы согреться.

– Доброе утро, ну, что смогла сразу же заснуть, после такой работы?

– О, да, спала, как младенец, – Марина улыбнулась. – Мне кажется, что я как легла на правый бок, так и проснулась на нем.

– Ты, знаешь со мной такая же история, потому что я тоже очень крепко спала сегодня.

Мы вошли в здание привычным путем. Сняв верхнюю одежду в комнате для сотрудников музея, отправились на поиски нашего клада. Оглядев просторный зал, в который привела нас Марина, я усмехнулась:

– Хорошо, хоть здание одноэтажное, а то прямо жутко становиться оттого, сколько здесь комнат.

– Да, уж, – согласилась со мной девушка, – особняк не маленький.

Мы визуально разделили комнату пополам и принялись за ее изучение. Марина оказалась добросовестным исполнителем данной миссии, она сантиметр за сантиметр, снова изучала музейные экспонаты, стены и даже пол простукивала. Но потерянные два часа не дали и здесь никакого результата.

– Ну, что перейдем в следующий зал? – спросила девушка, одушевленная поисками.

– Больше ничего не остается.

К обеду мы обошли и вторую комнату, но ничего о том, где могут быть спрятаны какие-либо бумаги, там не оказалось. Отобедав, мы принялись снова за работу, но и следующие комнаты нас разочаровали.

– Может и правда, здесь ничего нет, – усомнилась я.

– Может быть. Но ведь, мы еще не все обошли. Может, надо было со спален начать?

– Точно, пошли в опочивальни господ Добролюбовых.

Но ни в кроватях, ни в какой другой мебели мы также не нашли ничего необычного. Вечерело. Я посмотрела на часы. Мы фактически обошли весь дом. Оставалась кухня и кабинет.

– Давай разделимся, – предложила я Марине.

– Нет, я на кухню не пойду, – решительно ответила девушка, на мое предложение.

– А я и не предлагала, – улыбнувшись ее испугу, я предложила. – Ты пойдешь в кабинет. Так как ты там все знаешь, тебе легче будет увидеть то, что ты раньше может быть и не замечала. Да и Чарли возьми с собой, – вспомнив, что накануне мы обе чувствовали чье-то присутствие в музее, пояснила, – мне спокойнее будет за тебя.

– Да, с такой охранной, я ничего не побоюсь.

Марина удалилась в кабинет, который находился возле главного входа, я же отправилась на кухню. Немедля, принялась поднимать все баночки, миски, кастрюли обшаривая рукой все выступы на полочках. Обследовав больше половины комнаты, почувствовала беспокойство. Обернувшись, никого не обнаружила, но вскоре услышала уверенные шаги в мою сторону. У Марины обувь была на мягкой подошве – ее шаги были не слышны в музее, поэтому я сделала вывод, что это не моя спутница.

Спрятавшись, как и в прошлый раз за стол, услышала, что человек вошел на кухню. Включив в телефоне видеосъемку, я направила его в сторону зашедшего человека. На экране телефона я увидела Мадину Руслановну, которая быстрым шагом прошла в кладовую. Мне показалось, что женщина немного похудела, но свой немаленький бюст так же несла с достоинством.

«Странно, но помещение же завалило», – подумала я, тихо проследовав за ней.

Протянув руку, я снова направила на нее телефон. Женщина вошла в маленькую комнату, нажала на потайной рычаг, и тут же открылась дверь.

Моему взору открылся вход в ритуальный зал жертвоприношений. Там не было никакого завала! Осторожно ступая, чтобы не привлечь внимание директора музея, я отправилась за ней вниз. Мадина Руслановна, с помощью зажигалки зажгла факел, который висел на стене в начале входа, уверенно спустилась по ступенькам вниз, где сразу направилась к жертвенному камню, надавила на небольшой выступ – к моему удивлению – крышка камня с шумом отодвинулась. Мадина Руслановна вытащила из сумочки, какие-то бумаги, положила в тайник, затем тем же способом закрыла его.

Стараясь быть в тени, я нечаянно наступила на камни, которые издали глухой стук, женщина напряглась, резко повернулась на шум, всматриваясь в темноту. В этот момент раздался такой же стук, но с другой стороны подземелья. Мадина Руслановна обернулась на этот звук. Прислушалась.

– Чертовы крысы, – сказала она и поспешила к выходу, унося с собой единственный источник света. – Ненавижу крыс. В следующий раз захвачу отраву для вас, – пробурчала женщина, унося с собой единственный источник света.

А я только сейчас осознала, что попала в ловушку, потому что знала, что с той стороны дверь закрывается на замок. С противоположной стороны комнаты, снова раздался глухой звук, который меня больше заинтересовал, чем проблема с выходом из создавшейся ситуации. Услышав звук закрываемой двери, я вышла из убежища, включив фонарик на телефоне. Радовало то, что с вечера, его полностью зарядила.

Освещая себе путь, подошла к камню, громко спросила:

– Кто здесь?

Тишина. Недолго думая, я повторила действия Мадины Руслановны, крышка камня открылась и я увидела внушительного размера пустоту, в тайнике лежали не только бумаги, которые положила женщина, но и почерневшие от времени старинные рукописи. Только я протянула руку к ним, как снова услышала тот же самый звук. Направив лучик света в сторону камина, увидела возле него мальчика, который стоял спиной ко мне, повернувшись лицом к стене.

– Ты кто? – тихо спросила я, медленно, продвигаясь к нему.

Мальчик не отвечал. Подойдя к нему, я положила руку на его плечи и стала поворачивать ребенка к себе. Он не сопротивлялся.

– Боже, милостивый! – воскликнула я, не ожидая увидеть здесь Рому, – ты как здесь оказался?

Мальчик посмотрел на меня, улыбнулся:

– Я по своей воле вернулся.

– Почему?

– Так надо было, – просто ответил он.

– Но ты свою жизнь отдал за свою сестру и этим получил отпущение грехов, зачем ты вернулся?

– Марине угрожает опасность, теперь я здесь ей за старшего брата. Пусть я возрастом и младше, но опыт в этих делах, – он обвел комнату руками, – у меня побольше будет. Больше, чем даже у вас, Лидия Семеновна.

– В этом я не могу спорить с тобой. Но, что или кто может угрожать твоей сестре? Кстати она здесь со мной.

– Я знаю, – мальчик усмехнулся моей наивности, – я еще вчера наблюдал за вашими действиями, как вы обыскивали музей. Кстати, передайте Марине, что ей надо было в полицию идти работать, проводила бы обыск, а не работала бы в этом месте.

– Так это мы тебя вчера почувствовали.

– Да.

– Но, что будет с тобой, когда демон узнает, что ты вернулся? Он ведь не прощает предательства.

– Это уже не ваши проблемы, – мальчик направился к камню, на котором не так давно родила Катерина своего первенца. – Ваша проблема – это моя сестра. Вы обещали помочь ей, так выполните свое обещание до конца.

– Да, ты прав. Это ты ее тогда спас, ценной собственной жизни, я не успела выполнить обещание.

– Я тогда сделал то, что обязан был сделать, теперь настало ваше время.

– Хорошо, но мне нужны эти бумаги.

– Их нельзя сейчас забирать, но вы можете их здесь изучать. Если хозяин узнает, что тайник пуст, тогда всем несдобровать. Не теряйте время, приступайте, а я вас подстрахую.

– Но Марина заметит мое долгое отсутствие, – всполошилась я, – панику поднимет.

– За это можете не переживать, я все эти проблемы беру на себя, – он стал уходить в тень, там добавил. – Только обещайте, что поможете ей.

– Обещаю, но как же Марина?

Мальчик мне не ответил, тогда я сразу принялась изучать бумаги, которые принесла Мадина Руслановна. В них был отчет жертвоприношений за последний год, в котором были указаны фамилии и стояли даты. Я открыла последний лист и увидела цифру, которая меня просто шокировала.

– Сорок восемь человек!

Я присела рядом с камнем и принялась изучать документ. Из бумаг стало ясно, что на это камень клали по одному человеку в неделю, в месяц четверых, в год сорок восемь жертв. Рядом был еще один столбик, в котором стояли галочки. Прочитав название столбика «упущенные» с надеждой стала просматривать его, в конце стоял итог двадцать два. В списке были и мои последние «следующие» души, которых я спасла. Марина, тоже была в этом списке, но возле ее галочки стоял вопросительный знак. Я поняла, что именно из-за этого душа Ромы, младшего брата Марины, пришла к нам на помощь. Марина была на самом деле еще не отвоевано из лап демона.

Телефон стал садиться, оставалось двадцать процентов. Надо было выбираться из подземелья. Посмотрев с сожалением, на остальные рукописи, все же убрала документы обратно, вернув крышку камня на прежнее место.

– Тебе пора, – услышала я голос мальчика.

Я чувствовала его присутствие, поэтому смело отправилась к выходу, который оказался приоткрыт.

Задержавшись возле двери, спросила:

– Рома, ты завтра будешь здесь?

– Я буду ждать.

Ответ меня обнадежил, я отправилась в кабинет. Было уже девять вечера, поэтому можно было возвращаться домой. Марину я застала в кабинете директора, где она продолжала тщательный осмотр, увидев меня сочувственно разведя руки в сторону, проговорила:

– Здесь тоже ничего нет. А у вас есть что-либо интересное?

Но я не стала говорить девушке о встрече с духом ее умершего брата. Мне было просто необходимо снова вернуться в музей, но также понимала, что присутствии Марины мне будет только мешать. Необходимость в ее устранении дальнейшего расследования так засело в моей голове, что я ни сразу обратила внимание на то, что при выходе из кабинета девушка насторожилась. Чарли поднял уши и встал возле нее.

– Что случилось? – прошептала я, когда наткнулась на своих подельников, нарушающих правила нахождения в музее.

– Тише, кто-то пришел.

Мы услышали удаляющиеся от нас шаги в соседнем зале. Интерес погнал нас вслед за тем, кому тоже не сиделось дома в выходные дни. Подойдя к двери и убедившись, что там никого нет, мы зашли, стараясь держаться стороны, где стояли шкафы с экспонатами. Неизвестный прошел в другой зал. Наступила тишина.

– Странно, но там особо ничего нет, – прошептала Марина. – Комната тупиковая, из старых источников мы знаем, что это была комната сестры Ивана. Но, когда она вышла замуж ее почти не пользовались, – пояснила девушка. – Ярослава вышла замуж за иностранца, приезжала всего один раз, и после революции семнадцатого года, вообще ни разу не возвращалась в отчий дом. Сначала в комнате держали всю мебель, что была при Ярославе, но потом оттуда почему-то все вынесли, комнату держали запертой. После революции много дворянских семей обучали рабочий класс, и Иван Матвеевич со своей супругой, открыли в своей усадьбе школу, а так же читали лекции в других учебных заведениях. В этот период семья Боголюбовых занимала небольшую часть дома, а остальное отдали под классы. Но эта комната всегда пустовала. В ней стояла неиспользованная мебель, и всякий «буржуазный хлам», как говорили в то время пролетариаты.

Марина замолчала, она могла часами рассказывать про жизнь этой семьи, понимая это, я спросила:

– А затем какая судьба была у этой усадьбы?

– Потом здесь клуб был, – печально ответила собеседница, – но затем решили открыть здесь библиотеку, и только в восьмидесятых годах усадьбу решили восстановить, как музейную достопримечательность нашего города. По фотографиям того времени восстановили комнату Ярославы, именно такую же, какая она была до ее замужества.

– Интересная информация, но, что там сейчас делает наш непредвиденный гость?

После посещения подвала, я догадывалась, что это Мадина Руслановна, обходит свои владения, поэтому встреча с ней при данных обстоятельствах, не входили в мои планы. Да и Марина, как заметила я, тоже тревожилась от внезапного появления коллеги.

– Может, мы потихоньку уйдем отсюда, – предложила я. – Не хочется, чтобы из-за нас у тебя проблемы возникли.

Не успела я договорить, как мы снова услышали шаги, но только с той стороны, откуда не так давно мы сами пришли. Мы понимали, что наше укрытие надежное, но тревога оттого, что нас застанут на месте преступления, как-то стала сильно тревожить нас. Чарли насторожился, обняв его, чтобы он нас не выдал, мы стали ждать еще одного гостя.

В дверях показался седой, худощавый старик, взгляд которого был печальным. В руках у него так же были инструменты.

– Петрович? – от удивления Марина даже привстала. – Что это с ним?

– Согласна с тобой, – наблюдая за проходящим мимо нас Петровича, я добавила, – в прошлый раз, когда я его здесь встретила, у него был довольно-таки жизнерадостный вид. Я сказала бы, что с какой-то особой жизненной ноткой.

– Вы слышите, как он идет?

– Марина, а ведь ты и здесь права, он тогда, так тихо ко мне подкрался, что напугал меня сильно. А потом еще рассказывал, что он бывший охотник. И если шумно передвигаться, можно спугнуть дичь.

– Вот именно, он очень беззвучно ходит, – потом поправилась, – вернее, ходил, а сейчас? Что происходит?

Тяжело ступая, старик прошел в ту же комнату, где скрылся первый сотрудник музея. Шаги стихли, снова наступила тишина. Не было слышно ни голосов, ни шагов. Комната, как будто проглатывала людей, окутывая их защитной аурой от посторонних глаз.

– Да, что здесь происходит? – не унималась испуганная Марина.

– Сидите здесь, я посмотрю, – строго наказав им, – только не выходите, пока не позову.

Стараясь снова ступать очень тихо, я проследовала за Петровичем, заглянув в комнату, ничего нового из того, что видела в прошлый раз, я не заметила. Так же стояла старинная мебель времен Боголюбовых. Но людей в ней не было. Осторожно войдя внутрь, обратила внимание, что у кровати был задран один уголок покрывала.

Невольно я заглянула под нее, но там было пусто. Оставалось только открыть шкаф, но там висели женские вещи того времени, постучав по стенке шкафа, по звуку определила, что выхода из него нет.

– Марина идите сюда, – стараясь говорить тихо, но все равно услышав эхо в других комнатах, невольно зажала рот руками.

– Тише, – умоляюще проговорила Марина.

– Акустика, что сделаешь.

Мы вернулись в комнату. Марина была расстроена тем, что столько проработав в музее, не знала ни о потайном подземелье жертвоприношений, ни об этой комнате.

Она тоже обошла всю комнату, так и не поняв, куда делся Петрович, сквозь слезы проговорила:

– А я еще и дипломную работу по этому особняку писала. Грош моим знаниям.

– Вот ты скоро и пополнишь свою копилку знаний, – успокоила я ее. – Будет что-то новое рассказать посетителям. После открытий этих комнат, думаю, вся местная детвора еще долго здесь будут околачиваться в надежде, что тоже смогут открыть здесь какую-нибудь еще потайную дверь.

Но одно я поняла, что теперь прийти сюда без Марины у меня не получится, даже намек, что мне надо вернуться бы сюда одной, ее привел в бешенство.

– Без меня? Лидия Семеновна, Вы думаете, я теперь отступлю? – от возмущения, она раскраснелась. – Я думала, что все знаю об этом семействе, оказывается, я абсолютно ничего не знаю. Только общие факты, которые знают все! – девушка топнула ножкой. – А я не «все»! Мне необходимо все узнать, поэтому видимо я была вовлечена в эту историю с демоном, – она была тверда в своем убеждении. – Иначе я бы никогда не узнала об этом чертовом ритуальном зале жертвоприношений. Я с вами и точка!

Переубеждать девушку не было смысла, поэтому договорившись, встретится уже в восемь утра на том же месте, мы расстались. Марина отказалась от моих услуг, отвезти ее до дома, объяснив это тем, что ей надо подумать. Она было сильно расстроена. Мы же добравшись до дома, припарковав машину, пошли прогуляться по нашему парку. Марине хорошо думалось в транспорте, а мне – когда я ходила пешком, в тихом месте.

В парке никого не было, поэтому меня никто не отвлекал от моих мыслей. Чарли шел рядом со мной, иногда поглядывая в мою сторону. С неба падали большими хлопьями снежинки, придавая сказочность деревьям и кустарникам. Разноцветные гирлянды еще больше, придавали парку волшебные картинки предпраздничного месяца. Природа окутанная, пушистым снежным покрывалом, казалось, сама наслаждалась этим зимним вечером в преддверии Нового года.

Любуясь видом теплого зимнего вечера, я не заметила, как мы прошли весь парк, дойдя до выхода, куда мы редко ходили. Чарли забеспокоился. Вспомнив слова Ангела, что здесь собралась черная энергия, я решила, что пора вернуться домой. Обратно парк мы прошли так же беспрепятственно, но уже на выходе откуда-то взявшийся ветерок донес до меня слова «скоро». Обернувшись, я никого не увидела, но Чарли успокоился, когда мы покинули территорию парка.

Моя пешая прогулка так и не навела меня ни на одну здравомыслящую идею, куда могли подеваться сотрудники музея в спальне Ярославн.

– Снова одни вопросы, – проговорила я, гладя Чарли по голове. – Ну, что пойдем домой?

«И все же почему в ней больше никто никогда не спал?» – с этой мыслью я подошла к дому, где сразу же заглянула в свой дневник, но там по-прежнему не было какой-либо информации, и тем более новых фотографий. Спать не хотелось. Я посмотрела на все папки «дело» моих прежних «следующих». Полка в шкафу пополнялась. Восемнадцать папок, восемнадцать дел, стояли пока еще на одной полке. Скоро будет еще шесть, потом еще шесть.

– Одно хорошо, что я знаю, почему по шесть моих «следующих», – проведя рукой по папках, я печально вздохнула. – Шесть воинов – демон – шесть «следующих», которые нуждаются в моей помощи. В общем, цифра демона шестьсот шестнадцать.

Рука остановилась на папке Марины. Взяв ее, присела на кровать. Посмотрела на фотографию девушки василькового цвета глазами.

– Могилева Марина Игоревна. Тебе всего двадцать шесть в этом году будет, а тебе за этот небольшой промежуток времени, придется еще раз встретиться с демоном. За что тебе такое наказание?

Я вспомнила, что тогда Марину выписали из больницы только через две недели, смерть брата отразилось на ее здоровье, и на похороны ей не удалось попасть. Но одно радовало, что после смерти Ромы жизнь семьи Могилевых потекла по-другому руслу. Теперь в семье царил покой и счастье, а комнату Ромы закрыли. Никто из семьи не смог жить в ней. Да, Рома отдал свою жизнь, за жизнь сестры, которую очень любил. Он устал жить в одиночестве. Он устал оттого, что его все боялись. Поэтому легко ушел из этой своей никчемной жизни. Но душа его все же попала в рай, где он был вознагражден за свой поступок.

О подвале в музее тогда все забыли (по крайней мере, так считала тогда я), как будто его никогда и не было. Ведь я сама видела, что потайную дверь так подперли камни, что она и на миллиметр больше не открывалась. Марину готовили к оплодотворению, чтобы демон мог возродиться, но силы вышестоящие ему, не дали возможности этому случиться, поэтому Марина не забеременела в первые три раза.

– Но как так случилось, что Мадина Руслановна может спокойно заходить в подвал? Надеюсь, завтра что-то прояснится, – с этими мыслями я заснула.

Глава 3

Глава 3

Как только первый лучик солнышка попал в мою комнату, я тут же встала, направилась на кухню готовить завтрак и бутерброды на весь день. Ведь сколько времени мы снова проведем в музее, было не известно.

– Как хорошо, что вчера я тоже взяла еды с собой, а то с голоду бы умерли и тоже стали бы экспонатами, – не удачно пошутила я, глядя на Чарли, который доедал свой завтрак.

Моя суетливость сказывалась на скорости сбора. Я никак не могла сосредоточиться на обыденных делах, потому что все время думала о документах.

– Чарли давай быстрее, нам еще надо успеть погулять, ты же знаешь, что я не люблю опаздывать, – таким образом, я подгоняла себя, потому что мой верный друг сидел на пороге в ожидании, когда хозяйка перестанет метаться по дому. – Да еще фонарик надо взять, – напомнила я себе, – удобней будет читать документы, и освещение лучше, – так сама с собой разговаривая, мы вышли из дома.

Мы во время прибыли к двери музея, но Марины еще не было. Прошло минут тридцать, но девушка не появлялась, телефон не отвечал. Чувство тревоги за нее с каждой минутой нарастал все больше и больше. Я замерзла. От волнения за девушку меня еще больше стало морозить.

– Может она уже внутри? Приехала раньше, и решила начать обследовать комнату? – я дернула за ручку двери, но она была закрыта.

Чарли смотрел на меня спокойно. Мне ничего не оставалось, как снова и снова набирать ее номер телефона, но в ответ мне были только длинные гудки. Понимая, что я сейчас взорвусь, мы отправились к машине, по дороге, я уже продумывала план действий:

– Сейчас Павлу позвоню, потом свяжусь с Мадиной Руслановной, хоть она мне и не рада будет, но это надо обязательно сделать.

– Лидия Семеновна, – услышала я Маринин запыхавшийся голос.

Обернувшись на голос, увидела, что девушка бежит от остановки. Бледная и расстроенная, поравнявшись с нами, сразу же извинилась за опоздание:

– Представляете, авария большая на дороге была. Три машины столкнулись. Одно радует, что жертв не было, - девушка пыталась отдышаться. – Некоторые попали в больницу с ушибами, переломами, но Слава Богу все живы. Машины просто в хлам. Все очевидцы удивлялись, как можно было выжить в такой аварии?

– Значит, время их еще не пришло, – я тоже вздохнула с облегчением. – Я уж думала, что с тобой что-то случилось, – но тут же спохватилась.– А почему у тебя гудки идут на телефоне, а ты не отвечала?

– Не знаю, – девушка открыла его, посмотрела. – Да это сестренка младшая вчера играла в игру на моем телефоне и поставила его на беззвучный режим, а я не проверила. Простите.

– Ладно, хватит извинений, пошли делом заниматься.

Мы зашли в музей, по дороге договорились, что девушка идет изучать еще раз спальню Ярославы, а я кухню, объяснив тем, что не успела до конца там все проверить.

Марина не возражала, но попросила с собой Чарли. Как только они скрылись, я тут же отправилась в подземелье, где меня уже ждал Рома.

– Что-то вы припозднились.

– Все из-за Марины, она опоздала из-за пробки на дороге.

– Да, знаю уже, – мальчик улыбнулся. – Я тоже тревожился из-за нее. Ну, что приступите?

– Да, да, конечно.

Отодвинув крышку жертвенного камня, я достала все бумаги из тайника. В сторону отложила те, что прочитала накануне, предварительно сфотографировав их на телефон.

– Я пойду, присмотрю за сестрой, – Рома видел мою заинтересованность в бумагах, но это для него было скучной затеей, поэтому он решил, что Марине он больше пригодится.

Все мои мысли были уже заняты документами, поэтому не слышала его слова. Первый документ был полностью посвящен династии Боголюбовых. Здесь было указанно все генеалогическое древо всей семьи. Подробно расписаны все члены семьи, начиная с роста, веса новорожденного и до того, когда этот человек умирал. Но на детях Ивана и Марии эта династия заканчивается. «Обидно», – подумала я и взяла в руки другой документ.

– «Добродетель», – прочитала я название толстой книги с обтрепанными краями. – Странное название, – осторожно открыв обложку, которую делали своими руками из натуральной кожи. – Ого, здесь тоже дата, когда начали ее писать, – не удержалась я от комментарий.

Книга начало свою жизнь с тысяча семьсот третьего года. Начал ее писать прапрадед Ивана, затем по наследству она передавалась остальным членам семьи, но с мужской стороны. Почерк в книге менялся, но дела все записывались с точной скрупулезностью.

Обязательно ставился номер, а потом описывалось добродетельное дело. Единственное было то, что каждый, кто начинал заполнять книгу, начинал с первой цифры, но предыдущие складывались и записывались вначале книги.

– Номер тридцать пять, – открыв наугад лист, увидела, как аккуратным почерком было написано благое дело. – Шестой сын ямщика Василия Овчина, народился глухим, взяли в дом прислугой, – я пролистнула дальше страницы, другой почерк, читать древний язык было тяжело, но все же суть была понятна. – Данило Собака косарь, во время покоса поранил ногу. Лечили. Выздоровел.

Затем я нашла, такие дела, как открытие временных приютов, они направляли голодающим людям хлебные обозы, покупали одежду и т.д. Но меня больше удивила закономерность, один раз в неделю.

– Боже, так они отмывали свои грехи, – догадка сама пришла в мою голову. – Один убиенный, потом одно доброе дело. Это что же за семейка была? Неужели Анюта этого не знала?

Я была в шоке от этого открытия. Семейство Боголюбовых из века в век, приносили человеческую жертву темным силам. Я сомневалась, что это жертвоприношение было Богам ради хороших посевов, или вызова дождя,или благополучия.

– И фамилия-то у них какая, – возмущалась я, сидя в подземелье. – Боголюбовы! Неужели вас Боги любили?

Тут я спохватилась и посмотрела на время. Я просидела с книгами около четырех часов, необходимо было вернуться к Марине, чтобы она не догадалась о том, что этот зал продолжает принимать свои жертвы.

Убрав на место документы, с ужасом поняла, что изучила только маленькую часть того, что было спрятано в тайнике. У меня разболелась голова. Одна тайна была хуже другой. Хотелось все бросить и больше не приходить в это место.

– Но тогда ты не сможешь помочь Марине, – услышала я голос Ромы. – Не забывай, ты обещала мне!

– Боже – это просто мои эмоции, – успокоила я его. – А ты знал о ведении этих записях – жертв и добродетельных дел?

– Нет, нас не допускали к этой бухгалтерии, – успокоил меня мальчик. – Только одно знаю, что выносить эти документы нельзя, если хочу сохранить жизнь своим близким и родным.

Я услышала голос Марины, который доносился из комнаты, где мы накануне пили чай. Девушка разговаривала с моим псом.

– И куда твоя хозяйка подевалась? Уже час ее жду, а ее все нет.

– Я на запах пришла, – стараясь говорить не принужденно, чтобы не привлечь внимание девушки на мое настроение. – Там в пакете бутерброды.

– Я уже попила чай, теперь с вами еще попью, а то что-то разнервничалась. Вас нет и нет. Мы уже и на кухне побывали, – она налила чай и серьезно спросила.– А на самом деле, где вы были?

Меня поймали на долгом отсутствии, и я поняла, что мне все же придется сознаться в том, что подземелье до сих пор существует. Я уже собралась начать свой рассказ, как на помощь мне пришел Рома. Он толкнул мне руку, в которой я держала кружку с горячим чаем, я обожглась. Марина завопила от испуга, и мгновенно переключилась на мой ожог, который красовался на запястье.

– Ну, спасибо тебе, – прошептала я, пока Марина бросилась к аптечке.

– Это ирония или благодарность? – мальчик стоял рядом со мной, но все время смотрел на свою сестру.

– С тобой не соскучишься.

– С вами тоже, – съехидничал мальчик, – тут же чуть не раскололись. Ну, вы даете, а вроде серьезный человек.

– Я врать не умею, – оправдываясь, произнесла я, так же шепотом, продолжая дуть на обожженную руку.

– Зачем врать, просто надо было всего лишь скрыть пока информацию, которая моей сестре сейчас не нужна. Скажите, что в одном из залов на входе, заинтересовались одной из скульптур. Кстати, – он посмотрел на меня, – там на самом деле есть такая! Там изображен ритуальный камень с подземелья. Точная копия большого камня.

Марина все это время удивленно поглядывала на меня, но когда нашла спрей от ожогов, нанеся мне на руку пену, повторила свой вопрос:

– И где все же носило?

– Понимаешь, здесь в одном из залов на входе, я заинтересовалась одной из скульптур. Кстати, – я слово в слово повторила слова Романа, чем вызвала у него смех. – На ней изображен ритуальный камень. Точная копия большого камня.

Марина вдруг вскочила с места и побежала в этот зал. Мы проследовали за ней, застав девушку у стеллажа с маленькой копией. Она со страхом смотрела на нее. Тяжелые воспоминания всплыли перед ней, на глазах появились слезы.

– Марина это просто маленькая копия, которая не может нам навредить.

– Я так давно здесь работаю, а на этот камень особо никогда не смотрела. Почему-то он никогда меня не притягивал, не интересовал. Даже, когда я его видела в настоящую величину, я все равно его не замечала, – Марина удивленно посмотрела на меня. – Его не было здесь.

– Это правда, – согласился Рома.

Взяв его в руки, увидела небольшой выступ, как и у настоящего камня. Нажав на него, сработала пружина и крышка отошла в сторону. Мы увидели в ней сложенный плотный лист бумаги. Осторожно поставив камень на прежне место, я вытащила лист и развернула его. Мы обомлели. Это была фотография Марины, на ней была надпись «Следующая».

Глава 4

Глава 4

Марина потеряла сознание, при падении, девушка ударилась головой об стеллаж, кровь хлынула на мраморный пол. Мне ничего не оставалось, как позвонить Павлу, который тут же примчался. Через задний вход он вынес Марину, положил в машину и умчался в больницу. Я же нашла тряпку и ведро, помыла пол и тоже удалилась из музея, который с каждым приходом нравился мне все меньше и меньше.

Узнав, куда Павел увез девушку, я присоединилась к ним. Марина была так же без сознания, но врачи продолжали бороться за ее жизнь.

Павел мрачно посмотрел на меня:

– Рассказывайте.

И мне пришлось рассказать ему обо всем, что произошло в музее за эти два прихода. Внимательно выслушав меня, зять некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Я тоже молчала, все мои мысли были заняты только Мариной. И тут я вспомнила о клейме на ее левом плече.

– Демон наложил на нее клеймо смерти, – я с ужасом посмотрела на зятя, – как я могла забыть о нем?

– Какое клеймо?

– Когда она была в больнице в прошлый раз, там она была не в себе, то есть демон был в ней, – я от волнения начала жестикулировать руками. – Вот тогда он показал клеймо и сказал, что это знак подчинения. Но ведь Марина смогла тогда выбраться из его плена, – стараясь думать и анализировать, продолжала говорить. – Так получается, Рома был прав, ничего не закончилось? Ведь не я смогла помочь ей, поэтому борьба за ее жизнь продолжается. Но, я читала в своем дневнике, что она выйдет замуж, родит первенца.

– Видно, это случится, когда ей на самом деле поможете.

– Ты, прав. Это Рома свою жизнь обменял на жизнь сестры, моей помощи здесь не было. Но, что-то пошло не так и демон решил вернуть себе то, что принадлежит ему теперь по праву.

К нам вышел врач, устало улыбнувшись, сообщил, что кризис миновал, но к больной еще нельзя.

– Доктор, мне надо к ней, на минуточку, – умоляюще попросила я.

– Нет, это исключено, – он категорически был против посещений. – Но не переживайте, больную положили в отдельную палату, а вот когда она почувствует себя лучше, вы придете ее навестить.

Я посмотрела на зятя, который быстро отреагировал на сложившуюся ситуацию.

Павел пошел вперед, этим действием приглашая врача:

– Доктор я полицейский, Миронов Павел Арсеньевич, – показав удостоверение, продолжил отвлекающий маневр, – скажите свое мнение, могло ли случиться, что девушку намеренно ударили по голове?

– Я бы так не сказал. По ране на голове могу сказать, что рана получена при падении.

Мужчины удалялись, я сделала вид, что ищу в сумочке телефон, Павел обернулся и жестом руки, приказал действовать. Я ринулась на поиске Марины, так как доктор не сказал номер ее палаты. Мимо меня прошла женщина, она плакала, я не смогла пройти мимо ее беды:

– Женщина, у вас что-то случилось?

Она убрала платочек от глаз и проговорила:

– Наоборот, я дождалась, когда сынок придет в себя. Его избили прямо на глазах у всех, и никто не заступился, – слезы продолжали бежать по щекам. – Он десять дней пролежал в коме, – она с надеждой посмотрела вверх, умоляюще сложив руки перед грудью. – Теперь, надеюсь, все будет хорошо.

Халат упал с ее плеч, она подняла его, положила на кушетку, в это время у нее зазвонил телефон, женщина пошла к выходу, рассказывая на ходу об улучшении в самочувствии сына. Недолго думая, я накинула на себя белый халат и продолжила поиск.

Марину нашла не сразу, одно радовало, что меня за время моего поиска никто не остановил. Девушка лежала на кровати с перевязанной головой.

Взяв ее за руку, я прошептала:

– Мариночка я с тобой, – шептала я ей, – и ему тебя не отдам, – мне показалось, что она слегка сжала мне руку. – Тем более я обещала Роме и твоей младшей сестре Арине.

Марина не реагировала на мои слова.

Тогда, я отодвинув верх ночной рубашки, оголив ей левое плечо, извинилась:

– Прости девочка, но мне нужно рассмотреть клеймо.

– Вы что делаете? – возмутилась медсестра зашедшая проверить самочувствие больной.

– У нее плечо оголилось, вот поправила, – я погладила девушку по руке, – милая поправляйся скорей, – дошла до двери, обернулась и умоляюще попросила. – До свидания, берите ее, пожалуйста.

Медсестра ничего не ответила, с недоверием прошла к кровати, сразу посмотрела на больную, убедившись, что с ней все в порядке, записала данные в блокноте, который был прикреплен к кровати.

Я догнала Павла уже на улице, который стоял в стороне от центрального входа. Заметив меня, он пошел ко мне на встречу.

– Надеюсь, с Мариной будет все хорошо, – первым делом сообщила я зятю, – выглядит пока не очень, но обнадеживающе.

– Что-то сегодня морозно, пойдемте в машину, там и поговорим.

Усаживаясь на сиденье автомобиля, мне показалось, что среди заходящих в ворота больницы посетителей, я заметила знакомое лицо одной девушки, но мысли мои были заняты другим, поэтому сразу приступила к беседе:

– Клеймо есть, но оно как будто наполовину, то ли стерлось, то ли само исчезло. Оно не такое яркое, как в прошлый раз было. Пентаграмму видно еще хорошо, а череп почти не видно. Там были какие-то буквы, но их невозможно восстановить. И еще мне показалось, – я старалась детально все вспомнить, – надеюсь, что показалось в какой-то момент, что череп немного ярче стал. Знаешь, как вспышка света, а потом погас.

– Может вам не показалось совсем, Марина под крылом смерти, поэтому череп набирает цвет, силу.

– Я так надеялась что это не так. Я дала обещание, что спасу ее и должна обещание сдержать. Да, знаешь, что мне Александр сказал? – увидев не понимающий взгляд зятя, пояснила. – Ну, Александр, такой же воин, как и я, только у него стаж больше, поэтому он мне помог с Катериной.

– А, это тот, который дал женщине возможность родить на камне жертвоприношений?

– Да, да. Но какой он молодец! Я как вспомню, когда он в тот момент крикнул мне «пора» и мы просто сбежали с младенцем и Катериной из этого подвала, так у меня мурашки по коже бегут.

– Я человек приземленный, поэтому не могу понять, как можно сбежать через какой-то там портал?

– Я еще тоже многого не знаю, – проговорила я, вспоминая перемещения в параллельных мирах, – но ощущения потом тяжелые, как будто органы внутри меняются местами, и только через некоторое время возвращаются на место.

– Значит все-таки болезненно, – посочувствовал зять.

– Ладно, мы отвлеклись, – я быстро решила поменять тему разговора. – Катерина спасена, а вот у Марины все только начинается.

– Нет, вы что-то про Александра хотели сказать, поэтому мы и отошли от темы.

– Ах, да, – вспомнила я. – Он объяснил мне, почему фотографий моих подопечных всегда шесть. Шестьсот шестнадцать – это номер дьявола. Шесть – воинов, шесть – «следующих».

– В центре он – дьявол?

– Да, он ключевая фигура в этой комбинации.

– Да, уж фигура.

– Но вернусь к документам. Меня одно поразило в тех документах, что я нашла в этом камне, в графе «упущенные» двадцать два человека – это те, которые нам удалось спасти, среди них были и мои подопечные, и те которых я не знала. Видимо они подопечные других воинов. Перевес в сторону демона двадцать два и двадцать шесть, всего сорок восемь. Кто-то ведет полностью документацию, отчетность. Для чего? Ведь Добролюбовых больше нет.

– Кто, кто, – усмехнулся Павел, – это директор музея. Вы же сами говорили, что со слов Марины она странная стала, после того, как побывала в том подвале. Видимо Мадине Руслановне передались эти обязанности.

– Да, не позавидуешь ей. Она же сейчас зомбирована, а что будет, когда она очнется от этого страшного сна? – ужаснулась я. – Понимаешь, когда она узнает, что своими руками вносила запись в тетрадь, а самое главное принимала участие в жертвоприношениях.

– Да, уж, – тут зять вспомнил. – Лидия Семеновна, вот вы сказали, что в журналах стоит дата начала их заведения, а окончание есть?

– Не успела дойти до этого. Павел, я хочу завтра вечером после закрытия музея, снова попасть туда. Надо до конца изучить книги. Ключ от входа у меня.

– Хорошо, но без меня не пойдете. Понятно?

– Но, Павлуша, если меня поймают, ты меня потом вытащить сможешь, а если двоих там застанут, тогда ты можешь лишиться погон.

– Будем действовать так, чтобы нас не поймали, уверенно ответил Павел.

Зная, что зять меня не отпустит одну, но все же пыталась его отговорить:

– Мне в музее известны все ходы и выходы, плюс ко всему сотрудников я многих знаю в лицо, смогу от них где-нибудь схорониться. И даже запомнила тех, кого ни разу не видела, но они есть на стенде «Наши сотрудники», вот я по фотографиям их и запомнила.

И тут у меня перед глазами всплыло лицо Вероники, девушки, которая в прошлый раз сопровождала Марину до остановки.

Я кинулась обратно в больницу, на ходу объясняя зятю:

– У этой Вероники есть машина, но она соврала, что та сломалась – это было поводом проводить Марину до остановки, и проверить, чтобы она точно уехала домой. А когда я сейчас садилась в твою машину, ну точно видела ее – это точно она заходила на территорию больницы.

– Это не должно быть просто совпадением, – согласился зять, заводя машину.

– Но, как она узнала, что Марина в больнице?

Доехали мы быстро, сразу же поднялись на этаж, Павел пошел в кабинет врача, я побежала в палату. Вероника стояла возле окна, спиной ко мне. Марина по-прежнему без сознания лежала в кровати, убедившись, что девушке не причинен вред, я кинулась на посетительницу.

– Что тебе здесь нужно? Разве тебе не сказали, что посещения больной сейчас запрещены.

Отдышавшись, я грозно посмотрела на мирно стоявшую девушку. Вероника оказалась высокой симпатичной, рыжеволосой девушкой, с длинными ногами, которые прикрывала короткая юбка, не смотря на сильные морозы. Она мягко улыбнулась, но ничего не ответила. В этот момент дверь с шумом открылась, в палату ворвался Павел с врачом, который был не меньше нас удивлен, что без его разрешения были впущены посетители.

– Дана, – он выглянул в коридор, и тут же прилетела знакомая мне медсестра, сразу поняв, что ее поймали с поличным, она начала оправдываться.

– Евгений Олегович, простите, просто девушка, сказала, что она сестра и попросила побыть рядом с больной.

– Как ты могла, – врач вывел медсестру из палаты, но мы еще долго слышали, как он ее отчитывает.

– Вероника, что вы здесь делаете? – спросил Павел, доставая свой документ.

– Ого, Маринку полиция охраняет, – усмехнулась она, от этого чуть раскосые глаза медленно прикрылись. – Кому расскажи, не поверят. У нашей замухрышки, и вдруг такая охрана!

– Вероника, что тебе здесь нужно? – не устояла и я от допроса.

Девушка, качая бедрами, медленно прошла до двери, и там уже ответила:

– Всего хорошего.

– Мы еще не закончили, – возмутилась я.

– А что вы мне можете предъявить? – девушка остановилась. – То, что я взятку дала медперсоналу? Докажите. А, если это преступление, то я просто хотела убедиться, что наша коллега жива. Вот и все.

Вероника вышла. Она знала себе цену, поэтому шла по коридору, как по подиуму, красиво подавая свое тело.

– Она права, – произнес Павел, – нам нечего ей предъявить.

– Еще одна стерва. Павлуша ты своими привилегиями воспользуйся, пожалуйста, чтобы сюда никого не пускали. А может тоже взятку дать?

– Давать взятку будете всему персоналу или выборочно? – съязвил мой спутник.

– Но, что-то надо же делать!

– Я врачу показал уже удостоверение и объяснил, что это наш главный свидетель.

Раздался телефонный звонок, номер был неизвестный.

– Алло.

– Нам она живой нужна, так что можете спать спокойно, – услышала я голос Вероники, которая тут же отключилась.

Я посмотрела на Павла, уверенно проговорила:

– Отбой взяткам и привилегиям.

– А откуда она ваш номер телефона знает?

– Как всегда одни вопросы и ни одного ответа, – расстроено ответила я.

Глава 5

Глава 5

С утра посетив Марину в больнице, у которой было стабильное состояние, отправилась к дочери и внуку. С Павлом договорились, что встретимся у них дома, после конца его рабочей смены. Данил уже проснулся и находился с Кирой на кухне. Дочь готовила обед.

– Мама, как хорошо, что ты приехала. Даня, сегодня капризничает, не дает ничего делать, – она обратилась к сыну. – Смотри сына, какая у тебя сегодня шикарная няня. Только мы сейчас няню нашу покормим, и вы пойдете играть. А ты будешь послушным внуком, – налив чай по стаканам, уточнила. – Мам, ты не против?

– Только рада буду. Я так сильно соскучилась по вам, что с удовольствием проведу это время с вами.

Внук на самом деле был вялым, но спокойным. В этот день у нас не было автомобильных гонок по квартире, а наоборот мы строили башни из кубиков, читали сказки, смотрели мультфильмы. Кира иногда заходила к нам, потому что тишина была не привычна в этом доме.

– Мам, ты смотрела, у него нет случайно температуры?

– Нет, он нормальный, но на самом деле через чур спокойный.

Меня тоже беспокоило поведения малыша, но ни каких простудных симптомов у него не было. Павел с работы пришел пораньше, поужинав, мы отправились в музей. Кира знала, что я жду Павла, но о новом деле,знать не хотела.

На улице было темно, немногочисленные прохожие торопились по домам. Холод загнал людей в помещение, откуда выходить совсем не хотелось. У меня тоже появилось желание, забраться в свое любимое кресло, укрыться пледом и со стаканом горячего чая сидеть перед телевизором, смотреть любимые передачи.

В музей зашли тихо, хоть там никого и не было уже, но шуметь в таких заведениях особо и не хотелось, а тем более при нашей миссии. Сразу же отправились на кухню, чтобы до конца разобраться с бухгалтерскими отчетами. Дверь не подавалась нам. Во время очередной попытки открыть ее, появился Рома.

– У вас ничего не получится, – спокойно ответил он, наблюдая, как Павел с усердием нажимает на выступ. – Ему туда нельзя.

– Только мне можно?

– Я же говорю, что ему нельзя.

Павел понял, что я разговариваю с кем-то из призраков. Остановился. Но потом с недоверием поинтересовался:

– Вы меня не обманываете? – увидев мое удивление, постарался быстрее объяснить свое недоверие. – Просто я же не вижу, тех с кем вы общаетесь, поэтому не могу точно знать, что это вы не сами с собой поговорили.

– Зачем мне это?

– Может, вы не хотите, чтобы я увидел эти документы.

Я заметила, что Рома покрутил головой, затем нашел не очень тяжелую чашку, и сбросил ее на пол. От неожиданности Павел вздрогнул.

– Понял, идите. Вопросов больше нет.

Я проводила Павла в спальню Ярославы, куда уходили сотрудники и пропадали.

– Вот именно эта комната, как бермудский треугольник, все входят, но никто не выходит. Марина здесь искала, потом я прошлась немного здесь, но тоже безрезультатно. Надежда только на тебя, ведь у тебя больше опыта в таких делах.

Оставив Павла, сама отправилась продолжать изучать архив семьи Боголюбовых. Мне не очень хотелось копаться в «грязном белье» этой семьи, но понимала, что это необходимость. Вошла в подземелье.

– А зять у вас ничего себе так. Умный человек.

– Дураков в полиции не держат, – отметила я, – тем более в отделе расследований.

– Скажите, как там сестра? Она будет жить?

– Врач сказал, что кризис миновал, состояние стабильное, но, к сожалению, пока без изменений в лучшую сторону.

– Если она там выкарабкается, здесь все равно смерть не минует ее, – печально произнес мальчик.

– Почему ты так настроен на это? – я не верила своим ушам. – Ты не веришь, что Марину можно спасти?

– Он просто так не отдаст свою собственность. Вы же видели его клеймо у нее на плече! – закричал Рома.

– Зачем, тогда ты вернулся, если не веришь в ее спасение?

– Но, я не знал, что он Марину клеймил. А значит, судьба Марины предначертана.

– Все хватит дискуссии, надо делом заниматься. Уходи, если не хочешь мне помогать.

Рома посмотрел на меня, повернулся и ушел в тень и до тех пор, пока я не закончила с изучением документов, больше не появился. Привычным образом, достав документы из камня, я отложила те, что уже прочитала, но тут же вспомнила слова Павла о том, что начало ведения книг есть, дотирование стоит семнадцатым веком, а вот на чем остановилась запись, я не посмотрела. Поэтому первым делом взяла книгу «Добродетель», перевернула на последнюю страницу.

– Боже, мой!

Только и смогла произнести я, увидев, что дневник ведется и в наше время. Последняя дата стояла два дня назад. Было сделано пожертвование в Благотворительный фонд «Наши дети». Здесь указывалась сумма в сто тысяч рублей. Мне тут же пришла идея сравнить почерк с документами, которые принесла в прошлый раз Мадина Руслановна.

– Здесь не вооруженным взглядом видно, что написано одной и той же рукой, – ахнула я.

Директор музея полностью была под властью темной силы. И это обстоятельство меня начало пугать. Я могла справиться с потусторонней нечистью, но с людьми тягаться у меня не хватит ни физических сил, ни опыта в таких делах. Поблагодарив небеса за то, что у меня есть зять, который мне во всем помогает, я достала следующую книгу, она так же выглядела потрепанно, но была полностью заполнена, но то, что там было написано, я не могла понять. Язык мне был не известный.

Следующий документ, находился в конверте запечатанный сургучем. Но еще со школы я знала, что сургуч использовали для пломбировки важных документов, писем. А так как материал был очень хрупким, можно было определить, вскрывали конверт или нет. Я что-то припоминала что цвет, размер и расположение сургучной печати могли рассказать о его владельце.

Здесь на сургуч была нанесена печать с гербом семьи Боголюбовых. Не смотря на такой большой промежуток времени, сургуч был цел и невредим. Мне очень хотелось заглянуть в конверт, но этим я могла совершить ошибку, и поэтому решила, что сначала надо навести справки об этом письме, а потом открывать.

Оставался последний документ, который больше напоминал журнал. Он был больше по размеру, но листов в нем было меньше, чем в других документах. Листы так же были пожелтевшими, на обложке было написано «Летопись».

– Что еще одна история жизни клана Боголюбовых?

Открыв первый лист, увидела что-то вроде памятки, как правильно пользоваться летописью, здесь рекомендовалось полностью придерживаться инструкциям. А самое главное выучить все наизусть, пока человек не запоминал первую страницу, ему не разрешалось ее переворачивать.

Аккуратно перевернув следующую страницу, увидела образец, как правильно составить договор с дьяволом. Кое-где были зачеркнуты определенные фразы и дописаны другие. Видимо с каждым столетием определенный хозяин книги, исправлял договор в соответствии с веком, в котором он жил. Но основное было неизменным.

С другой стороны договора я увидела рисунок, где был изображен на весь лист дьявол, таким, каким его представлял, а может быть, и видел художник этого рисунка. Он был изображен в виде зверя, с человеческими ногами, но которые заканчивались копытами. С большими, черными крыльями, такими как у летучих мышей. На голове огромные рога. Я понимала, что с веками он видоизменялся, но в одном было то, что не менялся его цвет глаз. Огненно-красные глаза на картинке были, как живые. Меня удивила способность художника, так натурально передать их образ.

Внизу рисунка был человек, стоящий на коленях, с приклоненной головой. Он в руках держал лист, на котором было написано «договор». Человек просил смилостивиться над ним и подписать договор.

Перевернув лист, я поняла, что после подписания договора с сатаной, человеку предлагались все блага мира, о которых он просил. На два листа была нарисована картина, которая складывалась из множества маленьких картинок. Здесь были изображены пиры и битвы, золото и дворцы, похоть и разврат, одиночество и смерть. Любому человеку было понятно, что после всех земных благ, идет расплата. В последней нижней картинки оно изображалось в виде одиночества и смерти.

На следующей странице, была инструкция, как продлить договор. Здесь было несколько пунктов: попытаться обмануть дьявола, но в скобках было написано, что еще ни кому не удавалось этого сделать. Во – втором, пункте было расписано, как составить новый договор. В третьем, обмен – здесь человеческую душу меняли за свою жизнь.

– Ну, дают, – поразилась я такой изобретательности предков Боголюбовых, – и перед дьяволом чисты, так как чужую душу человека отдают, и перед Богом – с помощью благих дел.

На других страницах больше было картинок, где были изображены предки Ивана, которые сумели продлить договор с дьяволом, оставшись при своем богатстве и положении. Аккуратно сложив на место документы, я направилась к Павлу, который тоже порадовал меня положительными поисками.

– Здесь все просто, – произнес довольный собой зять, но для солидности старался не показывать свое превосходство, что ему удалось то, что нам оказалось не под силу. – Здесь, как в любом анекдоте про любовника. Где прячется любовник, если вдруг появляется на пороге муж?

– В шифоньере.

– Вот именно, – похвалил меня зять, – молодец Лидия Семеновна. Здесь такая же история. Все ушли в шифоньер, – он показал рукой в сторону старинного шкафа для белья.

– Как так, – не поверила я, – мы его несколько раз проверяли, там задняя стенка плотно прибита, нет ни каких потайных кнопок.

– Правильно, их там и не должно быть. Кто кладет ключ от замка, под коврик рядом с дверью? – задал очередной вопрос Павел.

– Скорее всего, тот, у кого воровать нечего, – предположила я.

– Логично. Но здесь есть, что хранить в тайне, поэтому ключик, который открывает дверь в этом шкафу и лежит подальше от людских глаз.

– Но, здесь со слов Марины менялась мебель, поэтому она не может быть рычагом, – обведя взглядом комнату, рассматривая мебель, я даже подумать, не могла, что может быть ключом.

Зять не стал меня больше мучить, подошел к окну, приподнял подоконник, нажав на небольшую нишу, а внутри него оказался сложный механизм.

– Ничего себе конструкция!

– То ли еще будет! Смотрите внимательно.

Павел потянул рычаг механизма на себя, шкаф медленно, бесшумно отъехал в сторону, открывая перед нами стену. Как только он встал на место, Павел еще ниже опустил рычаг, снова сработал механизм, теперь стена сдвинулась с места, открывая проход.

– Как же так, – я была поражена находкой, – но ведь мебель отсюда во времена революции и позже выносили, а вход так и не нашли.

– Я думаю, что шкаф не выносили, потому что он прикреплен так, что выдирать только вместе с полом. Но как сами смогли увидеть, если разобрать шкаф, то пока не нажать на рычаг второй раз, стена не откроется. Шкаф защитный инструмент здесь. Не будет тяжести на этом месте, нечему будет двигаться. Шкаф дает вес, для дальнейшего срабатывания. Кто-то очень умный придумал эту конструкцию. Очень умный.

– Кстати этот шкаф есть на одном из рисунков, – вспомнила я, – последнего документа. Я сразу не поняла, что к чему, – стараясь вспомнить все до мелочей, продолжила объяснять, – там было показано, что в случае отсутствия его, надо встать двоим мужчинам на его место. Но и это еще не все, в документах были указаны особые места, куда надо встать.

– Вот и я говорю, что здесь самое главное вес. Кто догадается встать, да еще и вдвоем в это место, чтобы найти вход в подземелье.

Заглянув в темноту прохода, увидела такие же каменные ступеньки, как и в зале жертвоприношений, которые вели глубоко вниз. Оттуда потянуло сыростью и затхлостью. Мне показалось, что я услышала свое имя. Прислушалась. Кто-то тихо, но настойчиво звал меня.

Поежившись, я посмотрела на Павла:

– На сегодня думаю, хватит тайн. Ты, надеюсь, туда не спускался?

– Нет. Что-то меня эта ведьменская тема не очень интересует, я как-то больше по живым людям, – честно сознался Павел. – Ну, или мертвым, но только не по тем, кто ходит рядом со мной, и я их вижу.

– Поехали домой. Да и поздно уже. Кира волноваться будет. Завтра вернемся и проверим, что там внизу.

Но на следующий день нам не пришлось попасть в музей.

Глава 6

Глава 6

Утром я почувствовала себя очень плохо. Болела голова, подступала тошнота.

– Нельзя столько часов проводить в подвалах, – услышала я голос своего Ангела, которая стояла возле окна и смотрела на снующих по улице людей. – Ты разве не знала, что где плохая вентиляция появляются плесень и грибок, которые вредны человеческому организму. Да и не только человеку.

– Я раньше по подвалам не лазила, – честно призналась я Анюте, еле сдерживая рвотный рефлекс, – поэтому о вреде или пользе таких помещений даже не задумывалась. Я городской житель.

– Этими подвальными помещениями давно не пользовались. Поэтому никто за ними не смотрел и не приводил в должный вид, – девочка оторвалась от окна, – кстати, века полтора уже.

– Анюта, а ты знала об этом ритуальном зале, где людей в жертву приносили?

– Я позже об этом узнала, – печально ответила Анна.

– Почему ты не рассказала мне об этом?

– Ты же знаешь, мы даны человеку помогать в их жизни, оберегать, но ты идешь правильным путем и мое вмешательство здесь не уместно.

– Твой возлюбленный тоже был причастен к таким зверским ритуалам?

– Нет, – девочка уверенно посмотрела на меня, – но он знал о них.

– Как так? Он столько сделал добрых дел, но скрывал это дикое увлечение его семейства, которое тянулось столетиями.

– Не Иван начал не ему было, и заканчивать все это.

– Я тебе удивляюсь, ты так спокойно обо всем этом говоришь, – невольно возмутилась я спокойствию своего Ангела.

– Просто я знаю, что ты это все закончишь.

– Вот, тебе и здрастье. Я?!

– Да, ты.

– Я не потомок Боголюбовых, почему я?

– Ты воин. А семейство Боголюбовых будет тебе очень благодарно за это.

Девочка исчезла, я же не сразу поняла, что стала чувствовать себя гораздо лучше. Пропала тошнота и слабость. Выпив таблетку от головной боли, почувствовала себя бодро. После завтрака Чарли ждал меня возле двери с поводком в зубах.

– Что не терпится на свежий воздух? – одеваясь, я тоже поняла, что свежий глоток воздуха мне тоже не помешает.

Оказавшись на улице, я с удовольствием набрала морозный воздух полные легкие, медленно выдохнула, мне даже показалось, что с ним я выдохнула все свои страхи, неуверенность, и даже микробов, которые подхватила в подземелье.

Через час позвонил Павел и объяснил, что у него образовалась внеплановая командировка, но не больше как на пару дней, но настоятельно просил меня одной в музей не ходить.

– Пойдете туда без меня, сам положу вас на этот жертвенный камень, – пригрозил зять.

Мне стало смешно и приятно, что зять переживает за меня от чистого сердца. Пожелав ему быстрого возвращения, поехала к Марине в больницу, которая к этому времени пришла в себя. Мне разрешили недолгое свидание с ней.

– Привет, выздоравливающим! – радостно, с огромным букетом цветов, я вошла в палату.

– Ой, здравствуйте Лидия Семеновна, так приятно, – девушка расплылась в счастливой улыбке.

– Как ты?

– О, хорошо! Голова немного болит еще там, где я ударилась, а так все просто замечательно.

– Я рада, за тебя.

Марина вдруг загрустила, посмотрела на цветы, понюхала их аромат. Она была бледной, растерянной.

– Лидия Семеновна, я умру?

Она посмотрела на меня, давая понять, что ждет от меня честного ответа на свой вопрос. Ее василькового цвета глаза в этот момент немного потемнели, но продолжали излучать доброту и надежду.

– Я этого не допущу. Мне пришлось скрыть от тебя информацию, которую я нашла в тайнике.

– Почему? – не понимая моего поступка, девушка села рядом со мной.

– Не хотелось тебя огорчать. Но видимо надо все рассказать, чтобы ты была в курсе всех дел, потому что это в первую очередь касается тебя.

– Я внимательно слушаю.

– Тогда в первый раз в подвале жертвоприношений я встретила… – и тут решила объяснить, почему его называю полностью. – Кстати мы нашли второй подвал, поэтому первый, где ты была, буду называть по его назначению, а второй пока не знаю, как называть, потому что мы туда еще не спускались.

– Мы?

– Мы - это я и Павел, когда мы привезли тебя в больницу, и мне пришлось все рассказать Павлу. Хотя почему пришлось, – поправилась, – я всегда держу в курсе событий, потому что он мой помощник номер один.

– Ясно. Извините, больше постараюсь не перебивать. Кого вы встретили в подвале жертвоприношений?

– Так вот, там я встретила твоего брата Рому, – у девушки от удивления приподнялись брови, но она решила промолчать, а дослушать мой рассказ. – Вернее не его, конечно, самого, а его дух. Он сказал, что опасность не миновала. И он пришел помочь. Когда я обследовала кухню, то услышала шаги, естественно спряталась, и как ты думаешь, кто вошел на кухню?

В голове Марины пронеслась мысль: «Мадина Руслановна», но она не стала говорить об этом вслух.

– Да, там была она – Мадина Руслановна. Она вошла в подземелье, я спустилась за ней, и увидела, что она кладет какие-то бумаги. Тайник находится прямо в этом камне, на котором лежала и ты. Когда директор ушла, я увидела Рому. А пока я изучала материалы, он приглядывал за тобой, чтобы ничего не случилось.

– Так, это я его чувствовала, – не удержалась Марина, прижав руки к груди, сожалея, что у нее нет такой возможности видеть умерших. – Я так по нему скучаю. Надеюсь, он знает об этом.

– Да, это был твой брат. Он тоже любит тебя, поэтому и переживает за тебя.

– А что в бумагах было? – заинтересовалась Марина.

Я вкратце рассказала о содержании каждого документа, и о том, что Рома наказал не выносить их из помещения. Затем передала беседу со своим Ангелом. Марина выслушала внимательно, потом некоторое время старалась информацию сопоставить со своими знаниями.

Заговорила девушка только минут пять:

– Я так понимаю, что раз ваш Ангел так сказала, значит, я могу надеяться, что останусь жива и ваши слова, что я выйду замуж и рожу первого мальчика – сбудутся. По крайней мере, – она вздохнула, – я надеюсь на это.

В это время пришел доктор, увидев, что я до сих пор нахожусь в палате, очень рассердился, обняв Марину на прощанье, я ушла, под недовольный взгляд врача. Дальнейший день был обычный, как и у всех людей, мне захотелось пробежаться по магазинам, что я и сделала, совершив массу покупок, которые в основном были для моего внука.

Павел приехал на третий день, но я спокойно проводила время дома, лазить по подвальным помещениям музея не особо хотелось, как ни странно, но я была спокойно до того времени, пока Павел не сообщил, что вернулся.

– Лидия Семеновна, когда продолжим вылазку в музей?

– Я вижу, все же тебя заинтересовал подвал, – я вздохнула, – а мне что-то совсем туда не хочется.

– Но ведь надо?!

– Надо.

– Тогда до вечера.

– Да, закончились мои спокойные вечера, а мне так было хорошо, уютно и спокойно дома.

– Не конючьте, я вас не узнаю, – потом поставил меня перед фактом. – Все, в семь я за вами заезжаю.

– Буду ждать, – без особой радости произнесла я, и отключилась. – День испорчен, – проворчав, отправилась на кухню попить кофе и собраться мыслями.

К семи вечера я была готова полностью, сложив всю свою магическую атрибутику, сменив батарейку в фонарике, надев спортивный костюм, обув удобную обувь, я ждала Павла возле подъезда. Чарли сопровождал меня.

– Ого, прекрасно выглядите, – улыбнулся Павел, видя мой серьезный настрой, помогая мне сесть в машину, добавил, – смотрю и боевой дух с собой взять решили. Обнадеживает.

Его юмор, подействовал на меня. Я расслабилась. По дороге он рассказал о том, как прошла командировка из-за чего началась и чем закончилась. Когда мы подъехали к музею, мое не желание продолжать это странное, но в то же время жуткое дело, улетучилось. Я была готова к действиям, к борьбе с очередной нечистью.

Возле музея стояла машина, мы остановились на расстоянии, обошли ее, направляясь к черному входу. Шли, молча, шаг в шаг, как на охоте, боясь спугнуть дичь, хотя в нашем случае было, что мы просто боялись привлечь чье-либо внимание к себе. Открыв дверь, прислушались. Тишина. Мы вошли в здание.

– Ну, что разбегаемся, как в прошлый раз, – прошептал Павел, – или с нового и неизведанного начнем.

– С неизведанного, – так же тихо ответив Павлу, хотела идти вперед, но он остановил меня, взяв за руку.

– Я первый.

Мы обратили внимание, что Чарли напрягся, прислушиваясь к тишине. Цепочкой друг за другом мы стали продвигаться по зданию. Когда мы вошли в зал, граничащий с нужной нам комнатой, Чарли зарычал, остановился, готовым в любую минуту ринуться в бой.

– Тихо, друг мой, тихо, – шептал Павел, держа его за ошейник. – Там кто-то есть? – было не понятно, Павел задавал вопрос Чарли или себе, но я не встревала в его монолог, зная, что просто так Чарли не будет вести себя агрессивно. – Стойте, я проверю. Всем вместе сейчас нельзя идти, прятаться там негде, сразу же себя выдадим. Ждите, позову. Только спрячьтесь где-нибудь.

Павел добежал до спальни и исчез за дверью. Мы же быстро прошли за стеллажи туда, где в прошлый раз прятались с Мариной, там было удобное место, оно скрывало нас, но зал был, как на ладони. Только мы успели спрятаться, когда в зал вошли встревоженные чем-то Мадина Руслановна с Вероникой. Женщины быстро прошли в спальню Ярославы.

– Ника, как ты могла пропустить такое? – женщина была в гневе. – Это безответственно с твоей стороны. Ты у меня правая рука, а значит должна быть в курсе всего, и держать все под контролем.

– Простите Мадина Руслановна, такое больше не повториться. Сама не понимаю, как это произошло.

Женщины удалились. Я ждала возвращения Павла, но его не было. Прождав минут десять, которые показались вечностью, мы пошли в комнату, которая оказалась пустой.

– Паша, – позвала я его, заглядывая под кровать.

Заглянув за тяжелые портьеры, в шкаф, поняла, что он проследовал за женщинами.

– Меня бережет, а сам так рискует, – возмутилась я и отправилась к подоконнику.

Но не успела я найти выступ, чтобы открыть подоконник, как услышала, что он сам сработал. Чарли заскулил, я бросилась к двери, но поняла, что мы не успеем скрыться.

Ничего больше не оставалось, как забраться в платяной шкаф, который тут же начал плавное движение в сторону. Шкаф был большой, и нам с Чарли там вполне хватало места. Я услышала, как открылась стена, и голоса знакомых мне женщин.

– Вот Вероника из-за твоей халатности, мы чуть не поплатились жизнью.

– Но, ведь все прошло хорошо.

– Ты меня по гроб жизни теперь должна будешь благодарить, – возмущенно произнесла Мадина Руслановна.

– Я и так вам за все благодарна и век служить буду, – покорно ответила девушка.

– Век, – усмехнулась властная женщина, – ты сегодня чуть головы не лишилась, – голоса стали удаляться. – Век! Скажешь тоже.

Подождав еще пару минут, мы вышли из своего укрытия,в котором сильно пахло нафталином. Выглянув за дверь, убедившись, что сотрудники ушли, я снова подошла к подоконнику. Нащупала выступ, нажала на него, открыв доступ к основному механизму. Потянув рычаг на себя, была приятно удивлена тем, с какой легкостью он опустился.

– Петрович, хорошо смотрит за тем, чтобы в этом механизме сбоя не было во время открывания, – решила я, ожидая, когда шкаф, но уже без нас отъедет в сторону, надавив на рычаг до конца, стала ждать, когда откроется дверь в подвал. Стена отодвинулась, включив фонарик, мы начали спускаться по ступенькам вниз, к новому неизведанному открытию.

«О, это подземелье находится ниже, чем ритуальное, ступенек здесь в раз пять больше, – поглядывая за поведением Чарли, я старалась не думать о плохом. – Да и лестница здесь в плохом состоянии, значит оно было раньше сооружено, и пахнет намного хуже».

Я светила больше себе под ноги, прикрыв фонарик рукой, чтобы по ту сторону ступенек, раньше времени не заметили мое вторжение. Так медленно и постоянно прислушиваясь, я дошла еще до одной комнаты, в которой было две деревянный двери. Одна обычных размеров, вторая в два раза больше.

– Вторая дверь, скорее всего, ведет в большую комнату или зал.

Меня больше заинтересовала обычная дверь. Дернув за ее ручку с надеждой на чудо, но, увы, дверь оказалась запертой. Замок был внутренний, старинный, с большой скважиной для ключа, я присела, чтобы заглянуть в нее. Но из-за того, что в помещение было темно – ничего не увидела.

Подойдя ко второй двери, заметила, что она была чуть-чуть приоткрыта. Дверь оказалась очень массивной и тяжелой, пытаясь открыть ее, услышала, что меня позвали по имени. Оставив дверь в покое, я прислушалась. Показалось.

Но только я снова прикоснулась к двери, опять услышала приглушенный голос.

– Лидия Семеновна.

Голос шел из скважины обычной двери, приблизившись к ней с недоверием, прислушалась. Я отпряла от двери, когда увидела, что из замочной скважины, стало что-то просачиваться. Оно было свернуто трубочкой, когда вышло, упало к моим ногам. Это было свернута бумага трубочкой, развернув ее, увидела небольшое фото, на котором была изображена Кира с сыном.

– Паша?

– Это я, – его было плохо слышно.

– Ты, как там оказался?

– Сплоховал я.

– Где ключ от комнаты? – я бросилась искать ключ, надеясь, что его повесили где-нибудь на гвоздике, недалеко от двери. – Ты видел, куда его унесли?

– Он у директорши, на связке.

– Так это она тебя закрыла?

– Да, – обреченно ответил зять, – но она меня не видела. Найдите ключ.

Я бросилась вверх по ступенькам. Оказалось, обратно выйти было легче. Но я увидела, небольшую камеру, в которую просматривалась вся комната, видимо для безопасности, чтобы выход из туннеля не увидели чужие люди. Нажав на рычаг, дверь так же легко открылась, выпуская нас.

В музее стояла тишина, приказав Чарли сидеть, я пошла к кабинету Мадины Руслановны. Он был закрыт. Я вышла в коридор, не зная, что делать. Мне было все равно, застанет меня кто, в закрытом для посетителей музее, или нет, у меня была одна цель – вытащить Павла из темницы.

Пройдя к центральному входу, увидела, что женщины садятся в машину. Мадина Руслановна продолжала не довольно смотреть на Веронику и ругать ее, которая не особо была расстроена. Я принялась стучать в окно, но женщины уже сели в машину и уехали.

Слезы бессилия потекли по моим щекам, мне стало жалко себя. Ведь я просто женщина! У меня есть свои слабости. В обычной обстановке, я не знала, как себя вести.

– Надо спасать человека, а я стою и жалею себя, – прошептала я, вытирая очередной слезный поток, который не прекращал бежать, по-моему опухшему лицу.

Чарли, как будто услышав мое настроение, прибежал ко мне, посмотрел на меня, жалобно поскуливая.

– Ничего дружок, я справлюсь со своим приступом слабости, – погладив его по голове, предложила. – Пошли вытаскивать Павла.

Мы бросились обратно в подземелье, подойдя к двери, где был Павел, позвала его. Но в ответ мне ответила тишина. Я принялась стучать, но в ответ мне снова вторила тишина. Чарли вел себя спокойно, он не чувствовал Павла.

Я села на пол, опершись на дверь, она показалась мне очень холодной, поэтому отодвинувшись, принялась обдумывать свои дальнейшие действия. «Павел заперт, – выстраивая логическую цепочку, я старалась собраться мыслями, – ключ не удалось достать, поэтому получается, надо ждать приход женщин. Но! – дошло до меня. – Если они узнают, что тайна музея раскрыта, то мы оба погибнем, потому что живыми нас отсюда просто напросто не выпустят».

Мое внимание снова привлекла вторая дверь. Павел отвлек меня и не дал возможности заглянуть за нее. Дверь по-прежнему была немного приоткрыта. Приблизившись к ней, прислушалась, стараясь расслабиться и постараться почувствовать, что за тайна скрыта за ней.

Вначале была пустота в душе, потом нахлынула волна тревоги, волнения и безмерного счастья, меня просто тянуло туда. Чарли наоборот показывал беспокойство и тревогу. Я взялась за ручку и принялась ее тянуть на себя. Дверь на самом деле оказалась тяжелой и подавалась с трудом. Мне пришлось приложить все свои усилия, чтобы приоткрыть ее. В этот момент, я услышала голоса. Кто-то спускался вниз. Теперь уже не было выбора, мы проникли, через еще узкий дверной проем внутрь темной комнаты.

Чарли исчез в темноте, я проследила за ним, освещая лучом света, и увидела, что он стоит возле старинного шкафа.

– Опять шкаф!

Чарли залаял, эхом разнося, свой зов.

– Тише, Чарли, тише, – умоляюще прошептала я. – Иду.

Я присоединилась к нему, открыла дверцу и увидела черные плащи, которые висели на современных плечиках. Больше на раздумья не было времени, мы залезли в шкаф. Он был намного меньше предыдущего. Чарли вел себя беспокойно.

– Тише, Чарли, тише, ты выдашь нас, – попросила я.

– Ты, что, – услышали мы у дверей знакомый голос директора музея, который в данный момент звучал особенно грозно, – забыла дверь закрыть?! Ты меня сегодня просто бесишь!

– Мадина Руслановна, простите, но дверь очень тяжелая, поэтому видимо до конца и не закрылась, – голос Вероники прозвучал робко, она не была уже так уверена в себе. – Я же девушка, а не Геракл.

– Петрович, давай его сюда.

Я услышала, как открылась дверь, зажглись фонари, которые женщины взяли возле шкафа, в котором мы укрылись. Меня порадовало, что в дверце нашего укрытия, была щель, видимо от времен дерево рассохлось, а у меня появилась возможность наблюдать за происходящим в комнате.

Насколько хватало видимости, я сделала вывод, что этот зал от ритуального особо не отличался. Да там не было мебели, вроде нашего шкафа, но стены так же были из камня. Высокий потолок. И я не увидела ритуального камня.

Женщины прошли вглубь комнаты, я их больше не видела. В помещение вошел Петрович, помогая идти незнакомому мне мужчине. Я с облегчением вздохнула, когда увидела, что это не мой зять. Ему было за пятьдесят, по крайней мере, об этом говорили его седые волосы. Голова была наклонена, и я не видела его лица. Ростом он был выше Петровича, поэтому ему тяжело было вести мужчину, который в данный момент не контролировал свои действия.

Петрович вспотел, но мужчину провел мимо шкафа, на минутку задержавшись возле нас. И мне показалось, что он посмотрел на меня, и качнул головой в сторону выхода.

Передохнув, он дальше повел мужчину, который еле-еле передвигал ноги. Затем они скрылись в глубине подземельного зала. Оттого, что я уже ничего не могла видеть, меня просто распирало от интереса. Просидев в неизвестности еще пару минут, я решила выглянуть. Осторожно приоткрыв дверцу, я выглянула. Рядом никого не было. Люди находились по ту стороны огромной комнаты, они были заняты, а тем более не ожидали гостей, поэтому особо не оборачивались.

Их сторону так же освещали лампы, и насколько позволяла видимость, я успела только рассмотреть, что все они стояли спиной ко мне, загораживая то, что было за ними. Но, одно бросилось в глаза, что в той части комнаты, тоже была мебель. В это время меня схватили за одежду и втащили обратно в шкаф, зажав предварительно рот. От испуга, я просто онемела.

– Тише, тише.

Глаза привыкли в темноте, я увидела Павла, поняв, что я могу контролировать себя, он опустил меня.

– Ты как здесь оказался? – прошептала я, не веря своему счастью.

– Мужик, тот помог.

– Которого сейчас сюда провели?

– Да. Но все это потом, надо выбираться.

Он отодвинул стенку шкафа, я увидела туннель, Павел первым полез в него, мы проследовали за ним. А так как я была последней, мне пришлось задвигать стенку шкафа на место. Ползти приходилось медленно из-за того, что лаз был узким. Будь, кто-нибудь из нас побольше в размерах, здесь мы бы не прошли. Вскоре мы оказались в какой-то темной комнате, только отблески из открытой двери освещали ее тусклым светом. Зять помог мне выбраться. Чарли стоял возле открытой двери.

– Где мы?

– Потом, все потом, – он замаскировал проход сухой травой, которая служила подстилкой.

Подошел к двери.

Выглянул, выждал какое-то время и тихо скомандовал:

– Вперед.

Он выскочил из темной комнаты, мы кинулись за ним. И только, выбежав из нее вместе с Чарли, поняла, что мы находились в первой комнате, где до этого был узником Павел. А Павел бежал уже по ступенькам вверх.

– Лида! Лида! Помоги!

Снова услышала я чей-то тихий голос. Остановившись, я вернулась к большой двери, заглянув внутрь, увидела, что пленника повели к самому краю комнаты.

Павел вернулся, взял меня за руку, и потянул меня вверх. Раздался истошный мужской крик. Он кричал так, что у меня волосы встали на всем теле. Чарли ощетинился, Павел и его, взяв за ошейник, потащил нас наверх. Крики из комнаты доносились до нас, даже тогда, когда мы были в комнате Ярославы.

И только в машине, я начала приходить в себя. Посмотрела на Павла, который тоже просто сидел, глядя куда-то вдаль.

– Что это было? Что произошло? – прошептала я.

– Надо отсюда срочно уезжать.

Он не с первого раза смог завести машину. Руки дрожали и не слушались хозяина. Когда мы все же тронулись с места, Павел ехал, медленно сосредоточившись на дороге. Я не сразу обратила внимание на то, что вся наша одежда была перепачкана землей.

– Давай сначала ко мне заедем. Кира, если увидит тебя такого грязного, в шоке будет.

Павел не возражал. Дома я принялась оттирать куртку Павла, который в это время хозяйничал на кухне, когда закипел чайник, куртка была чистой.

– Рассказывай теперь, – требовательно произнесла я, усаживаясь напротив зятя, – что там произошло, и как ты узнал про этот лаз.

– И на старуху бывает проруха. Понимаете, такое чувство, что я был не в своем мире, а где-то в прошлом веке, – воспоминания ужасали его. Но любопытство оказалась сильнее меня.

– Это я уже поняла. Но как ты оказался вместе с женщинами в подземелье? Не мог подождать, чтобы мы потом вместе зашли?

– Говорю же любопытство, – оправдывал себя зять. – Подождал, когда эти две особы спустятся вниз, последовал их примеру.

– Честно, я подумала, что тебе негде было укрыться, поэтому ты первым туда прошел.

– Да, спрятаться я мог и в шкаф.

«Как это сделали мы», – подумала я, но говорить об этом не стала.

– Но так задело, что они ходят по государственному имуществу, как у себя дома и творят, что хотят, – возмутился Павел. – Дождался, когда они примерно отойдут от входа и вошел за ними. И все же гений тот человек, кто создал эту конструкцию, – снова восхитился он создателем открывающим механизмом. – Дверь, так тихо открылась, что мне не пришлось переживать, что буду замечен.

Спустился вниз, смотрю две двери и обе открыты, то есть маленькая полностью была открыта, а большая на четверть. Естественно любопытство снова сработало и мне захотелось войти в ту, что больше. А так, как она не полностью была открыта, я смог проскользнул не заметно к ней, – он посмотрел на меня. – А вы заметили, какая толщина у этой двери?

– Да, дверь огромная, – согласилась я с ним.

– Там толщина двери не меньше чем, сантиметров двадцать.

– Для чего нужно было делать такую дверь?

– Я бы сказал для кого, – поправил меня зять. – Ну, точно не для человека. Видимо только такая дверь могла удержать того, кто обитал в этой комнате.

– Или обитает до сих пор.

– Да, вы как всегда, наверно правы, – согласился теперь он со мной. – Ведь для кого-то этого бедолагу там держали. И до него тоже много было народу.

– Это тебе мужчина тот рассказал.

– Да, но помочь мы ему уже ни чем не смогли бы. Его Сократом зовут.

– Он такой умный? Раз его в честь древнегреческого философа назвали, – удивившись такому имени, поинтересовалась я. – Или прозвище просто такое по фамилии?

– Имя. Матушка, как рассказал он, пьянчужка была, и не думаю, что она вообще знала, кто такой Сократ и в каком веке он жил. Родила в пьяном угаре, и записала сына – в таком же состоянии – в метрике вот с таким именем. Это она с кем-то из собутыльников поспорила, что даст такое имя ребенку, вот и назвала. Она потом сыну с гордостью рассказывала, что тот, кто проспорил, ей ящик водки купил. Вот счастья у нее было! А ребенок потом всю жизнь мучился. В учебе знаниями не блистал, да и вообще по жизни замкнут был. А все из-за того, что его постоянно дразнили, вот и достало его все. Знаете, сколько ему лет?

– Лет пятьдесят, если не больше.

– Это вы по седой голове, поди решили, – усмехнулся Павел.

– Ну, да. Лица я не видела.

– Ему двадцать пять.

– Да, ну?

– А поседел он здесь. Он работал грузчиком в одном небольшом магазинчике. Тихо спокойно, но однажды до такой степени все достало. Из-за матери и ее дружков домой идти не хотелось. И он пошел к железнодорожному мосту, сами понимаете, так просто туда не ходят поздним вечером. Вот, только он собрался духом, чтобы выполнить то зачем пришел, как увидел рядом с собой представительную женщину, которая предложила ему сделку.

– Что за сделка? И не Мадина Руслановна ли это была? – догадалась я.

– Она родимая. А предложила она ему вечную хорошую жизнь, за одну маленькую услугу, ухаживать за ее дядей. Обещала бесплатное питание, проживание, хорошую оплату на карту.

– У нее дядя есть? А что тогда он делал в подземелье?

– Думаю, что это просто уловка была его убедить на благие дела.

– Или там этот дядя и живет на самом деле.

– Вы думаете?

– Может, он психически не здоров, поэтому его держат там?

– Все может быть, – он задумался.

– А как ты в той комнате оказался?

– Да, о чем это я, – спохватился он, выходя из своих раздумий. – А да, так вот я заглянул за дверь, увидел просто огромную комнату, – он посмотрел на меня, – если хотите залу, смысл один и тот же. В другой стороне комнаты были слышны голоса и тусклое освещение, поэтому я не успел, что-либо рассмотреть. Но они пошли обратно. Директорша злая была, постоянно орала на эту Веронику. Мне надо было выскочить из этого подземелья, но я подумал, раз двери открыты, то я могу и потом выйти, спрятавшись в другой комнате.

– Необдуманный поступок, – укорила я.

– Да, это я уже потом понял, – согласился Павел. – Так вот, я зашел в комнату и тут меня кто-то за ногу схватил, – он посмотрел на меня серьезно, – я чуть со страху не помер там же. Не смейтесь, мне, правда, так страшно стало ужас просто.

– Я и не думала смеяться, тем более в такой ситуации.

– Как вы наверно уже догадались – это был Сократ.

– Там больше никого не было?

– Нет. Женщины вышли, я понял, что они идут в мою сторону и спрятался за дверью. Я не видел, кто именно, но дверь закрыли на ключ. Тут я понял, что попался из-за своей глупости, одно радовало, что успел вам показать, как открывается эта дверь в стене.

– Да, я тоже порадовалась этому факту. Ведь я бы не смогла найти вход туда. А что еще рассказал твой сосед по камере?

– Камера. Хм, а это ведь на самом деле была камера, – подтвердил Павел. – Сократ точно не мог сказать, сколько он там пробыл, дни мог считать, только по появлению женщин в подвале. Но так как они могли и несколько раз зайти за день, поэтому он запутался. Спал на подстилке из травы, кормили редко и мало. Вот такую ему видимо жизнь обещали. Одно сказал, что он больше не жилец в нашем мире и что меня ждет та же участь. Знаете, я думал, что он немного помешался, сидя один в запертой комнате, да еще и в темноте. Но теперь я сомневаюсь в этом. Дело в том, что его сразу поместили в эту узницу, а там был уже мужчина. Тот все рассказал Сократу, Сократ мне. Тому мужику, предыдущий пленник. Так по цепочки они передавали все, что там происходит. Я не знаю, кто начал рыть туннель, но предыдущий мужик рассказал Сократу, что прорыл его до конца, но сил не хватило убрать заднюю стенку шкафа.

– Боже, если бы он узнал, что вырыл лаз в соседнюю комнату, он бы с ума сразу сошел.

– Это точно. Сократ не рискнул лезть тудав темноте. Но у меня был фонарик, поэтому я полез, смог выломать стенку шкафа, но тут услышал вас, вернулся обратно, а вы уже открыли дверь и вошли в комнату. Но, я не сразу понял, что это вы, поэтому тихо сидел в лазе, а когда вы вышли их шкафа, я отодвинул стенку и увидел вас. Вот и вся история.

– Это тебя Чарли в шкафу чувствовал, поэтому и вел себя так, – поняла я поведение своего лохматого друга, но тут же вернулась к интересующей меня теме. – Сократ не сказал, что случилось с его соседом по несчастью?

– Он сказал, что его увели, и он слышал его истошные крики, как будто его в живую резали. Я так думаю, то же самое случилось и с ним самим, раз мы слышали его такие же крики.

– Скорее всего, так и есть. Что будем делать?

– Я сейчас поеду домой, поздно уже. Кира беспокоиться будет. Завтра созвонимся и решим, что делать. Похищение людей – это преступление.

– Да утро вечера мудренее.

Глава 7

Глава 7

Утро свое начала со звонка Марине, которая почему то мне не отвечала. Я позвонила на пост, где мне сообщили, что Марину перевели в другую больницу.

– Как перевели? Ей, что стало хуже?

– Нет, наоборот она шла на поправку.

– Тогда ничего не понимаю.

Я помчалась в больницу, нашла медсестру, которая поведала мне обо всем.

– Мы сами ничего не поняли, сегодня утром приехала мать больной, обвинила нас в плохом досмотре их дочери, сказали, что найдут более компетентных врачей, забрали Могилеву и уехали. Да, а сестра у Марины, такая высокомерная особа. Сестры вообще не похоже между собой. Так эта особа все боялась прикоснуться к больничному оборудованию, только с помощью белоснежного носового платка.

– А как выглядела ее мать?

У меня закрались сомнения, в том, что это были не родители Марины. Тем более, что младшая сестра Ариночка, наимилейшее создание, никак не могла стать взрослой высокомерной особой. По описанию, я поняла, что это была Мадина Руслановна и Вероника. Тут же набрала номер Павла, объяснив все сложившуюся ситуацию с Мариной.

– Выезжаю, – произнес зять.

Я бросилась к машине. Сегодня был вторник, рабочий день в музее, поэтому понятия не имела, как мы смогли бы попасть вовнутрь второго подземелья. И где гарантия, что ее не в первом подземелье держат для ритуала? Одно обнадеживало, что днем, скорее всего, ритуал не будут выполнять.

Павел примчался быстро, сообщил, что попросил помощи у коллег. Взял с собой рацию, чтобы была постоянная связь с ними. Разработав план действий, решили – по приезду в музей сделать вид, что мы интересуемся экспонатами и понаблюдать за сотрудниками, и за общей обстановкой в музее.

В здание зашли по одному, ко мне сразу подошла Вероника и съехидничала:

– Вам так у нас нравится, что вы снова к нам пришли?

– О, да у вас есть, что посмотреть, – невозмутимо ответила я.

Мы знали, что меня хорошо запомнили в музее, поэтому и надеялись, привлечь внимание всех сотрудников к моей персоне. Наш план удался. Я медленно ходила от экспоната к экспонату, передвигаясь по залу, и видела, что с меня не спускают глаз почти все сотрудники музея. Поэтому Павел беспрепятственно слился с другими людьми. А потом незаметно прошел в комнату Ярославы. Оттуда он вышел и покачал головой, давая знак, что Марины там не было.

Пришло мое время действовать. Павел в спальне оставил дымовую гранату, которая через пару минут начала действовать, распространяя дым. Когда дым стал проползать в другие залы музея, началась паника. С меня было снято наблюдение, все бросились тушить пожар, а я спокойно воспользовавшись суматохой, прошла на кухню, и спустила в ритуальный зал.

Марина лежала на столе, не подавая признаков жизни. Пытаясь привести девушку в чувства, я испробовала все методы от уговоров, битья по щекам, до святой воды, но результата не было. Когда сотрудники музея поняли, что это было специально организованно, они кинулись в подземелье. В назначенное время, я села на камень, как меня научил Александр, во время спасения Катерины.

Повернув голову, я увидела, что первая бежала разъяренная Мадина Руслановна, протягивая ко мне свои руки. За ней бежали еще четыре человека.

– Саша, – позвала я, – пора.

В этот момент открылся портал, появился Александр, запрыгнул на камень взял Марину на руки, а я его за руку, мы снова оказались в здании бывшего «Сельского совета» деревни «Выселки», то есть в здании, которое было порталом в потусторонний мир.

***

Теперь я знала, как уничтожить портал семьи Боголюбовых. Я попросила Александра помочь вернуться в ритуальный зал, так как сама этого еще не умела делать. Но и Саша понимал, что в этом нет ничего опасного. Тем, кто был заодно с директором, больше в подземелье делать было нечего. Вернувшись, я забрала все документы из тайника.

После мы сразу же выехали из деревни и помчались в город, где шел штурм здания местного музея. Марина продолжала быть в небытие, но я знала, что через пару часов она вернется с нормальной жизни.

Павел сообщил, что все задержаны. Из второго подвала был освобожден очередной узник, которого посадили накануне вечером. Но, в большой комнате, где узники принимали мучительную смерть – никого не было.

– Представляете, никого, – рассказывал Павел. – Но там нашли море крови! И свежей и засохшей. И еще кости человеческие в углу сложены были.

– Ты сам был в той стороне комнаты? – поинтересовалась я. – Что там было такого примечательного?

– Да, был, – Павел пытался вспомнить все до мельчайших подробностей, – там стояла большая кровать, даже я бы сказал огромная, продавленная, такое ощущение, что там лежал кто-то ну очень большой. Рядом стояли два кресла. Ну и шкаф в начале зала с плащами, в котором прятались вы с Чарли. Куда мог подеваться хозяин кровати, ума не приложу? – Павел развел руки в стороны.

– Его, как и зал жертвоприношений не должны видеть простые люди. Он находился там, а может и находится до сих пор, только вы его не можете видеть.

– Надо с Мадиной Руслановной поговорить.

Оставив Марину в машине, мы зашли в музей. Все задержанные находились в ее кабинете. Когда мы зашли, она обреченно посмотрел на нас, понимая, что в этом кабинете, она находится последний раз. Павел приказал всех увести в машину, оставить только хозяйку.

– Ну, что Мадина Руслановна, как говориться – ваша песенка спета, – спокойно без каких-либо эмоций проговорил Павел. – Будем говорить или будем продолжать молчать?

– Мадина Руслановна, – видя, что та не желает с нами общаться, вступила я в диалог, – я все знаю все про этот странный особняк. И про договор с дьяволом и про жертвоприношения.

Я достала из сумки документы, которые так старательно прятала директор музея.

Женщина вздохнула. Посмотрела на меня сначала с ненавистью, но потом плечи ее опустились, она спокойно проговорила:

– Может, и к лучшему. Иначе это продолжалось бы бесконечно.

– Вы подтверждаете, что в вашем музее, были совершены зверские ритуальные убийства? – спросил Александр.

Мадина Руслановна даже не посмотрела в его сторону, но продолжила свой рассказ:

– Это началось лет двадцать назад. Я шла с работы. Остановилась, чувствуя, чье-то присутствие позади себя. Животный страх сковал мою волю, не давая возможности мне, обернуться. Внизу живота появилось ощущение, что боль, отчаяние стали во мне разрастаться, медленно поднимаясь по телу вверх, и когда дошел до груди, я поняла, что все это время совсем не дышала. Набрав побольше воздуха, я собралась духом и резко обернулась. Но позади себя никого не увидела. Что это было? Я не могла понять, но, я точно чувствовала его, как он подошел ко мне вплотную. Он как будто слился со мной воедино, его дыхание шевелило мои волосы. Никого. Только тишина. Одиночество.

– Вы, меня напугали, – вскрикнув, проговорила я, повернувшись, чтобы уйти с этого странного места.

– Ты его видела? – бесцеремонно проговорил мужчина, который оказался на моем пути.

Он был невысокого роста, небрежно одетый. Без пивного живота, но его лишние килограммы выпирали сквозь одежду. Было просто удивительно, как это она еще выдерживала такую нагрузку и до сих пор не лопнула по швам? Его длинные, сальные волосы были взъерошены, сложилось ощущение, что он напрочь забыл о том, что за ними надо ухаживать. У меня появилось желание убрать с его шевелюры прилипший пух с подушки, который не понятно, сколько времени, находился у него на голове.

Представив эту картину, я брезгливо поежилась, и, обойдя, нагло стоящего мужчину, поспешила к своему подъезду. Не дожидаясь лифта, влетела к себе на пятый этаж. И только, когда оказалась возле своей двери, открыв ее, я спокойно вздохнула. Дом – моя крепость.

Почему у меня тогда была уверенность в этом? Дом – моя крепость. Глупая. Да, страх гнал меня домой. Ведь, в тот момент я даже не заметила, как оказалась на площадке своего этажа, преодолев на своих шпильках такое препятствие на одном дыхании. Да, меня гнал страх. Дом – моя крепость. Но, разве я тогда могла знать, что от него никуда не деться. Никакие стены не спрячут меня от него. Почему я на тот момент этого не знала?

Но в тот вечер, я была счастлива, что нахожусь дома. Поэтому тут же стянув туфли, упала на диван, блаженно вытянув ноги. Что для счастья надо? Конечно же, просто посидеть в тишине, отдохнуть. Как достала меня эта работа! Мне казалось, я ненавижу там всех и вся. Даже свое рабочее место. Бесконечные бухгалтерские бумажки, квитанции и прочее бумагомарательство. Но, у меня была хорошая зарплата, поэтому я ходила на работу и не думала ее менять.

Вот и в тот вечер, отдохнув, направилась к холодильнику, надо, что-нибудь пожевать, я даже кота себе не могла завести, потому что знала, что он у меня помрет от голода. Открыв холодильник, я снова убедилась в правильности своего решения не заводить никакую живность в доме. Кроме начатой бутылки кефира и засохшей корочки батона, я ничего не нашла. Ну, почему я всегда забываю зайти в магазин? Я выглянула на улицу, холодный ветер, казалось, разогнал всех по домам. Но, люди сидят дома с готовым ужином и полным холодильником продуктов. Все, кроме меня. Я поежилась, выходить из дома совсем не хотелось, накинув на себя шаль, решила, что на сегодня хватит и этих крошек, а завтра обязательно накуплю море всякой еды. Так, правда я думала, каждый вечер, всегда забывая зайти в магазин.

Но завтра это будет неизбежность, потому что ни кефира, ни сухарика у меня уже не будет. Как я жила? Я сама себе удивлялась. Но еда для меня не была приоритетом, поэтому наверно меня на работе недолюбливали наши толстушки, даже на фоне нормальных людей, я смотрелась стройной. Моя худоба, всех просто убивала.

Да, это я сейчас весь набрала, – видя, что мы непроизвольно посмотрели на ее тело. – А тогда я была красавицей. Одинокой красавицей. Но тогда мне было все равно, я просто чувствовала, что создана для другого.

Доев свой ужин, я отправилась к ноутбуку, чтобы проверить почту. Вот именно с этого все и началось. Да, мне пришло письмо, письмо из далекого прошлого, где я и узнала о том, что я потомок семьи Боголюбовых. Там были приложены документы, подтверждающие, что моя мать на самом деле дочь Ярославы.

У них не было детей, и муж во всем обвинял мою бабку Ярославу. У них постоянно были скандалы на этой почве и в доказательство, что она полноценна, бедняжка ему изменила всего один раз и сразу понесла, как тогда говорили. И даже хотела бросить его, чтобы родить незаконно рожденного ребенка.

Когда муж понял, что причина в нем, долго умолял его простить, но поставил одно условие, чтобы она избавилась от ребенка. Ярослава приехала в Россию, где и родила мою мать Марию. Девочку еще новорожденной отдали в другую семью, которая помогала в доме. Им хорошо заплатили, да и девочка всегда находилась при бабушке и дедушке, хоть и не знала, что она из их рода.

Тайна ли понимаете. Скрывать бесстыдность дочери, пришлось до конца и только перед смертью, дед Иван сказал Марии, чтобы она взяла документы и спрятала их у себя, где она признавалась наследницей семьи Добролюбовых.

Но так как наследства не было, потому что в Советское время все честно заработанное ее дедом, забрали. Никто бы ей не отдал особняк предков, поэтому мать решила не посвящать меня в эту давнюю историю. Так я и жила все это время. Но меня всегда тянуло в этот особняк, я могла часами стоять возле него, какая-то сила звала меня. Когда открылся здесь музей, я правдами и неправдами стала здесь работать, сначала экскурсоводом, потом уже стала директором.

– А ваша мама, подтвердила вашу связь с этим семейством, – поинтересовалась, видя, что свой рассказ женщина почти рассказала.

– Она в тот момент в больнице лежала, и я задала ей этот вопрос. Мать сказала, где лежат документы, которые она так долго скрывала от меня. Я нашла их, убедившись в этом, прочитав их от корки до корки, узнала о существовании живого нашего предка, которому постоянно нужна была живая плоть. Мы его звали «Темный». Он столько столетий пробыл в подземелье, что другого имени он и не помнил, но по бумагам я узнала, что его звали Боголюбов Благомир. За ним все это время ухаживал Петрович. Его предки преданно служили моему роду. Потом появилась я, ему стало полегче. Возраст, – пояснила она.

Она замолчала, мы дали ей время собраться мыслями.

– Мадина Руслановна Боголюбова, хорошо звучит? – печально спросила нас женщина, потом умоляюще продолжила. – Если вы убьете его, то со мной умрет весь род. Ведь в этом письме договор на бессмертное существование Благомира, – она указала на запечатанный конверт. Там есть пункт, если он его не выполнит, сам умрет и закончится весь род Боголюбовых.

– Но вы погубили столько людей! – возмутилась я. – Неужели вам их не жалко было?

– Тех, кого мы скармливали «Темному», были или бомжы или те, кто не хотел жить. Мы им помогли отмучиться в нашей жизни. Была всего одна жертва в месяц. Так, что это можно назвать благотворительностью. «Темному» еда было не главное, он испытывал экстаз от криков, воплей его пищи. В них была его жизнь.

– Я вижу вам тоже нравились вопли умирающего.

– Нет, но я к этому привыкла, – она равнодушно пожала плечами. – Ко всему можно привыкнуть.

– Как вы сотрудников вовлекли во все это?

– Не всех, а алчных, как Вероника, боящихся смерти, как Петрович, желающих обогатиться, как наш бухгалтер. Со всеми можно договориться.

– А Марина?

– Это другое, – Мадина Руслановна вздохнула. – Она верила в честность и доброжелательность моего рода. В их чистые отношения. Ее не интересовали ни деньги, ни другие соблазны, она рвала и метала, если где-то слышала о семье Боголюбовых какую-то неправду. Ее тоже тянуло это здание, она пришла к нам по зову души. Но был заключен договор, который мы не могли нарушить. Это было главной составляющей его.

– Под «его» вы подразумевается демона?

– Да, но так мы его не зовем. Об этом зале я позже узнала, только тогда, когда его случайно обнаружили. Спустившись вниз, я стала полностью служить и своему роду, и ему. Мы обязаны были раз в полгода предоставлять девственниц ему. А Марина была чиста не только душой, но и телом, поэтому мы знали, что порадуем его этим подарком. Но также раз в неделю мы должны приносили жертву из числа других людей, прославляя его самого. Здесь было все равно кто – женщина, мужчина, ребенок, подросток, старик. Но в свое оправдание хочу сказать, что мы тоже старались подыскать тех, кому жизнь не интересна стала.

– Еще один вопрос, – Павел даже наклонился вперед, чтобы не пропустить не одного слова, – почему второй подземный зал больше, и дверь там такая тяжелая?

– Тут все проще, чем вы думаете, – усмехнулась женщина, видя его порыв. – Вы же сами слышали крики умирающего, поэтому кровать стояла далеко в глубине комнаты, дверь закрывалась, чтобы никто не мог слышать их в самом доме.

– Марина заметила, что вы странная стали после посещения подземелья жертвоприношений, – вспомнила я.

– Как ни странно, но я на самом деле о его существовании не знала. Меня посвятили только в тот, где «Темный» находился, ему же уход нужен был.

– А все же, что случилось в подвале? – я решила полностью разобраться в этом деле.

– Когда я спустилась в него, у меня не было страха. Меня там ждали. Был проведен ритуал посвящения. Жалко, что раньше этого не было сделано. Но, к сожалению, тогда видимо мое время еще не пришло.

– Но, этот подвал завалило камнями. Как получилось, что вы все время им пользовались, – спросил Павел.

– Он завален в этом мире, но «избранные» могут в него входить через портал, – она посмотрела на меня, – как вы.

Мадину Руслановну увезли, а мы с Александром прошли в спальню Ярославы. Павел открыл проход, который успели опечатать, но с нами не пошел. Ему хватило этих приключений, до конца его жизни.

Войдя в подземелье, мы услышали вой и скрежет. Это Благомир чувствовал свою кончину. Медленно мы подошли к кровати, на которой лежало тело хозяина подземелья. Александр предупредил, что на него желательно не смотреть, иначе я, как новичок могла попасть под его чары и стать непроизвольно его слугой, а дав ему клятву, отказаться – было нельзя, только смерть. Поэтому я с закрытыми глазами прошла до кровати, повернувшись к ней спиной, я открыла запечатанный конверт, сургуч сломался, Благомир застонал.

Александр проколол палец хозяину, подал мне иглу.

– Ты Боголюбов Благомир расторгаешь договор, который был заключен… – начала я ритуал по его расторжению, в конце я поставила пятно крови Благомира. – Да будет так!

Послышался жуткий вопль, у меня от его крика даже волосы зашевелились на голове. Потом все стихло.

– Ну, вот и все, – проговорил Александр. – Можешь обернуться.

Кровать была пуста.

– Как он выглядел? – глядя на кровать, я чувствовала сожаление, что не увидела ее хозяина.

– Толстый, немощный старик, – он посмотрел на меня. – Честно, ну очень неприятной внешности.

Александр взял меня за руку.

– Ты, просто большая молодец. Вроде еще новичок, но столько успела сделать!

Пареньку, которого освободили из подвала, Анюта стерла из памяти моменты проведения в заточении и более. Ему захотелось жить. Он не мог понять, что делает в музее, но то, что ему срочно нужно было домой, он чувствовал.

Мадина и ее преступное сообщество были осуждены. По городу – новость про жертвоприношения – разнеслась в считанные минуты. Но за счет этого у музея не было отбоя от посетителей, чем очень радовала честных его сотрудников, директором, которого стала Марина Могилева.

– Спасибо тебе большое, – услышала я слова благодарности от моего Ангела. – Теперь душа Ивана не будет мучиться. Я знала об этом, но помочь ему не могла. Марина тоже отвоевана тобой, клеймо исчезло, теперь за нее можешь не переживать. Рому я вернула к нам.

– Но почему подземелье все же не рухнуло в параллельном мире? Ведь я хорошо помню, что оно стало рушиться, Рома просто успел унести нас оттуда.

– Рома разрушил в своем мире зал жертвоприношений. Закрыл дорогу в свой параллельный мир. Он оберегал свою семью, чтобы никто из его семьи не был вовлечен в эту работу, заменяя его. То есть, как ты помнишь, доставлять души людей для параллельного мира.

Я поняла, что еще не раз побываю в этом зале, потому что, таких, как Рома, доставляющие человеческие души демону, будет еще не мало.

Глава 8

Глава 8

История Марины Могилевой закончилась благополучно для нее самой, что очень радовало, прежде всего, меня. Еще одна жизнь спасена, а тем более ее душа. Разве это не счастье?! Я ликовала. И когда дневник позвал меня, то есть я почувствовала притяжение к нему, первой увидела фото Марины. Поэтому с облегчением вздохнула, что из новых шести человек Марина была уже отвоевана из демонических лап. Одно было непонятно, почему я увидела фото, после того как смогла помочь ей.

– Да, странно, – согласилась со мной дочь, когда я рассказала ей об этом. – Всегда же было сначала фото, потом решение, найти, кто этот человек и как ему помочь. А остальные пять фото рассматривала? Есть кто-нибудь знакомый?

Перед моим лицом встали лица моих «следующих». Из них было еще три женщины, один мужчина и снова ребенок. Я не стала говорить об этом дочери, зная, как она ко всему этому относится, особенно, если решается судьба еще и ребенка.

– Ни одно фото не притянуло к себе, значит у меня небольшой отпуск, – я мечтательно подтянулась. – Скоро Новый год, вот о чем надо думать. Вы может, к друзьям пойдете отмечать, а мне Данечку оставите?

Я знала, что дочь не оставит сына так надолго со мной, потому что моя помощь моим «следующим», могла понадобиться в любую минуту. Темная сила не смотрит на праздничные и выходные дни.

– Это было бы здорово, – вдруг проговорила Кира, – но родители Павла позвали нас к себе, – она улыбнулась и добавила. – И тебя, кстати, тоже пригласили к себе. Ты была, видимо, на очередном задании, поэтому дозвониться сами они до тебя не смогли, поэтому попросили нас передать тебе приглашение, которое обязывает быть, – дочь подала сыну яблоко. – Отказа они не принимают. Данилка особенно будет счастлив, ведь обе бабушки будут с ним, да еще так долго. Да малыш.

– Да, – ответил Данил, даже не вникая, что у него спрашивают, впиваясь своими крепкими зубками в мякоть яблока.

– Видишь, твой внук подтверждает, – улыбнулась счастливая дочь.

– Я только рада, – пожав плечами, с любовью продолжала наблюдать за внуком, доедающим половинку фрукта. – Что мне делать одной дома. Да и Чарли будет рад на свежем воздухе побывать подольше.

– Вот и замечательно. Решено.

Уезжала от детей в приподнятом настроении. Через две недели праздник, надо успеть купить всем подарки, поэтому не стала откладывать в долгий ящик это приятное путешествие по магазинам, где я и провела остаток дня. И только вечером, вернувшись домой, поняла, что Новый год я навряд ли буду со своей семьей.

Возле двери стояла молодая женщина в роскошной норковой шубе. Она держала шапку в руках, постоянно поправляя прядь кудрявых черных волос, подающих ей на глаза. На шум открывающейся двери лифта, она подняла голову и посмотрела на меня, но увидев, что я иду в ее сторону, вскочила и с надеждой в голосе, спросила:

– Лидия? – робко поинтересовалась гостья.

– Да, здравствуйте.

– Здравствуйте, я вас с утра жду, – она смотрела на меня своими карими глазами, выражающие тревогу и надежду одновременно. – Меня Ольгой зовут.

Мне показалось, что ей не больше тридцати, но то, как она нервничала, я решила, что возраст здесь мне не нужен.

– Я не знала, что у меня гости будут, пришла бы пораньше. Помогите, пожалуйста, – передав ей часть пакетов с подарками, чтобы освободить руки и открыть дверь. – Проходите, пожалуйста.

– Вы так просто приглашаете в дом, даже не зная, кто я такая, – удивилась она, но приняла приглашение.

– Ну, почему не знаю, знаю. Раздевайтесь. Идите, мойте руки, будем вечерить. Поди голодная, раз весь день под дверью пробыла. А о делах позже поговорим.

– Честно, есть немного, я с утра перекусила быстро и сразу к вам, – женщина ушла приводить себя в порядок, когда она вернулась, у меня был накрыт стол.

Чарли спокойно лежал на своем месте, не обращая внимания на нас. Он был сыт и доволен такой длительной прогулкой, теперь ему хотелось расслабиться и отдохнуть. Гостья накинулась на еду, когда она наполнила наполовину желудок, счастливо улыбнулась:

– Теперь можно и спокойно поесть. Честно, еще бы час, и я готова была бы слона съесть, – потом сама же усмехнулась своей шутки. – И почему все говорят слона?

Я не стала ее поддерживать в пустой болтовне, просто улыбнулась в ответ. Ольга, заметив мое не желание общаться, замолчала, доедая свой ужин.

– Спасибо, очень вкусно.

– Пожалуйста.

Мы зашли в зал, я предложила ей присесть на диван, сама сходила за дневником, достала ее фото, и показала гостье.

– Я заранее знаю всех тех, кому нужна моя помощь.

– Надо же, – удивленно проговорила она, – а остальные люди, кто они?

– Не знаю еще. Ко мне редко приходят мои «следующие» сами, – пояснила. – Мы так назвали всех, кому нужна помощь. «Следующие». Понимаете Оля, чтобы помочь всем вам, мне необходимо сначала навести о вас справки, узнать, в чем моя помощь заключается. Но, когда подопечным начинаешь объяснять, что им угрожает опасность, они смотрят на тебя, как на сумасшедшую. А вот ты вот сам пришла. Ничего что я сразу на «ты».

– Нет, наоборот так даже лучше, – она улыбнулась. – И я рада, что я облегчила вам работу, придя сама сюда.

– Получается так. Но кто тебя прислал?

– Лиза. Она моя соседка, и я, кстати, вас видела у нее.

– Почему тогда не взяли мой номер телефона и не позвонили?

– Не так все просто, – она понизила голос. – Поэтому я и из дома уехала, что не могу там больше находиться.

– Я не буду тебя перебивать, но рассказывай все честно.

– Конечно, – согласилась она со мной, откашлялась, чтобы начать свой рассказ. – Меня зовут Борзунова Ольга Витальевна. Мне тридцать шесть лет. Я достигла хороших профессиональных высот. Я заместитель директора. Работаю я на мясоперерабатывающем производстве. Чтобы понятнее было объясню, – она достала из сумочки визитку. – Мы изготавливаем замороженные полуфабрикаты в тесте и без него, то есть пельмени, вареники, чебуреки, зразы и так далее. Ну, не вам мне говорить, что такое полуфабрикаты.

– Да, я иногда покупаю пельмени, но стараюсь, все же больше есть домашнюю пищу.

Дела на фирме идут просто замечательно. Но, – она призадумалась, – в последнее время, как бы это правильно объяснить, происходит что-то странное у нас на производстве. Люди перестали выходить на работу. Если бы единичный был бы случай, никто внимание и не обратил бы, а здесь, – она развела руки в сторону, – за чуть больше недели – пять человек. У нас лепщицы пельменей, на вес золота. Нет лепщиц, значит потерянно много килограмм слепленных ими пельменей.

– Может это конкуренты переманивают их, – предположила я.

– Мы сначала тоже так подумали. Но там тоже нет наших рабочих.

– А почему ко мне пришли, а не в полицию, – я не чувствовала ее, поэтому не могла понять чем могу помочь мясоперерабатывающему производству.

– Возбужденно уголовное дело по исчезнувшим людям. Родные подали в розыск и конечно ниточки привели к нам, потому что все они работали у нас. Был обыск, допросы. В общем, вся эта волокита, но все безрезультатно, потому что мы сами ничего не знаем и тоже встревожены очень этими обстоятельствами. Понимаете, мы не знаем, кто будет следующий, – она вдруг растерялась. – Следующий. Вы это слышите, мы тоже говорим на работе, что кто будет следующий? Нет, я точно по назначению пришла.

– Да, уж совпадение.

– Больше, чем уверенна, что это не совпадение, – решительно отрицала гостья. – Люди боятся ходить на работу, производство встало. Что делать никто не знает. А тут я с Лизой разговорилась, потому что она удивилась, что я дома сижу, вот она мне и подсказала путь – направление в вашу сторону.

– Ясно, – посмотрев на телефон, увидела десять пропущенных звонков от Лизы. – Она мне сегодня звонила, но я по магазинам ходила, связь там плохая, хотела дома перезвонить, но видно уже не стоит. Но почему дома боитесь находиться?

– Лидия Семеновна, – начала гостья.

– Можно, можно просто Лида. Так почему?

– Лида, спать не могу, страшно. Слышу, что меня кто-то постоянно зовет. Днем не так, голос слабый, тихий, а ночью требовательный, уверенный. Да так громко, что от страха у меня зубы стучать начинают. А меня тут одна бабушка научила вокруг себя мысленно огонь поднимать, вроде как будто я внутри огня нахожусь. Сказала, что это защита от сглазов, зависти. В общем, от всего плохого.

– Ты научилась сильную защиту ставить, днем к тебе тяжело пробиться, а ночью ты уязвима.

– Наверно так и есть. Но что мне делать?

– Я так понимаю, что в эту ночь произошло что-то сверхъестественное.

– Да, ты права, иначе, я, и сегодня к тебе Лида не пришла бы. Лиза мне еще пару дней назад твой номер телефон дала, и адрес сказала, а я все тянула, не веря во все это мистическое, – она вздрогнула, при воспоминании, прошедших событий. – В эту ночь было как всегда, сделала отчет и уже легла спать около часу ночи. Так сразу крепко заснула, но вдруг кто-то меня схватил за ноги и скинул с кровати. Да так, что я в стенку влетела! – женщина расстегнула пуговицы и показала огромный синяк на плече со стороны спины. – Разве я могла дальше заснуть? Я кинулась к Лизе. Только утром со мной Кирилл сходил домой, я переоделась, на ходу сделала бутерброд и к тебе поехала.

– Ты одна живешь?

– Да.

– Ты стала слышать зов, когда стали люди пропадать или раньше?

Она задумалась, вспоминая и сопоставляя факты, потом удивленно посмотрела на меня:

– А ведь точно, когда у нас Инна пропала, я первый раз услышала, что меня позвали. Да, это было во время планерки. Мастер цеха сказала, что Инна не вышла. Директор ругался очень.

– У вас так за сотрудников переживают? – удивилась я.

– Да, нет, – пожимая плечами, проговорила гостья, – просто она больше всех лепит пельмени, поэтому на весь золота, как говорится. Кто бы другой может и не заметили еще долго, пока полиция к нам не пришла бы.

– Ясно. Так, что насчет голоса?

– Вот в этот момент, я и услышала его. Директор орет, а я головой кручу не пойму кому я понадобилась в этот не подходящий момент.

– Голос женский был?

– Нет вроде. Мне показалось, что мужской, может, потому что приглушенный был, тихий, как будто шепот. – Оля поежилась. – Но ночами точно – мужской. Что мне делать?

– Разбираться будем.

В этот момент зазвонил телефон. Лиза закричала в трубку:

– Разве можно беременную женщину до такого доводить. Ты почему мне не отвечаешь?

– Лизонька, – я говорила спокойно, чтобы моя разъяренная собеседница могла успокоиться, – прости, пожалуйста. Ходила по магазинам, подарки покупала, пришла домой, а тут гостья меня ждет. Не переживай, Оля мне все рассказала, будем избавляться от не нужного.

– Ну, хорошо, – голос стал ровнее и спокойнее. Лиза сменила тему разговора. – А ты уже решила, где будешь на Новый год?

– Сваты позвали.

– А-а-а, я думала ты к нам придешь. Мы были бы рады.

– Там отказа не принимают, но подарки ждут вас.

– Класс! Люблю подарки. Ладно, не буду мешать, помоги ей, пожалуйста.

– Чем смогу. Мужчин своих поцелуй от меня.

– Непременно.

Я увидела, что моя гость задремала на диване, пока я разговаривала с Лизой. Мне жалко стало ее будить, укрыв ее пледом, я пошла спать.

Глава 9

Глава 9

Утром услышала странные звуки в квартире, Чарли рядом не было. Какое было мое удивление, когда я увидела, что Оля хозяйничает на кухне, готовя завтрак, заметив мой приход, виновато улыбнулась:

– Вот отрабатываю койка-место. Я вчера так крепко заснула, даже и не заметила, как сон меня свалил. А теперь вот, – она показала на кастрюли, – пытаюсь возместить неудобства. Извини, если что не так.

– Ничего страшного, – я заглянула в кастрюлю, – а кашу я люблю.

– Здорово. Я люблю готовить, только не для кого. Ты умывайся, а я на стол накрою. Ой, извини, что раскомандовалась у тебя дома. Издержки профессии наверно.

Из кухни заманчиво пахло еще чем-то вкусным, поэтому была приятно удивлена, когда Оля достала из духовки пирог.

– Я тут похозяйничала еще немного, но, если тебе не нравится, я все возмещу.

– О нет, мне все нравиться! – поспешила я ее уверить, чтобы не слышать больше извинений.

– Ты не переживай, я уже позвонила, забронировала номер в гостинице тут недалеко от тебя, так что после всех дел поеду в новое жилище. Дома жить пока не смогу. Боюсь, – искренне проговорила она.

– Я не прогоняю, у меня есть комната, где ты можешь спокойно пожить, пока все не разъяснится.

– Нет, нет, не люблю злоупотреблять гостеприимством, – она категорически замахала руками. – Я лучше рядом, по соседству буду.

– Как хочешь, мое дело предложить твое отказаться.

– Спасибо, конечно, но там мне спокойнее будет, – Оля заинтересовалась. – С чего начнем наше расследование?

– Сначала с твоей квартиры, потом поедем на производство, я правильно поняла, что там сейчас никого нет.

– Да, мы пока стоим, – она вздохнула. – Такие убытки понесем, мама не горюй! Но людей заставить выйти на работу мы не смогли. Ни уговоры, ни увольнение, ни премии. Рабочие сидят дома.

Оля сама убрала со стола, перемыла посуду, пока я собиралась. Затем мы прогулялись по парку, давая возможность Чарли побегать, размяться. И только после этого поехали к Оле, на ее машине. Автомобиль был дорогой с кожаным белым салоном. Когда мы зашли в ее квартиру, я поняла, что мое мнение, что женщина живет обеспеченно, было ошибочным. Она жила сказочно богато!

Появилось ощущение, что я попала в сказку, во всех комнатах был шик и роскошь. От мебели веяло оригинальностью и тщательным подходом к дизайну, вся мебель была в золотисто-белом цвете. Кровать меня поразила шикарным изголовьем, оформленным ковкой.Кухня так же была сделана на заказ из дорогого дерева и камня, бар, скрытая бытовая техника. Мечта любой женщины.Во всей квартире был создан гармоничный ансамбль, который привел меня в неописуемый восторг.

– Элитная резная мебель выполнены в едином стиле – это круто! – не сдержала я своего восхищения.

– Мне тоже нравиться, – просто ответила хозяйка сказочной квартиры. – Но не поверите, когда-то я мечтала о такой мебели, денег естественно на это не было. Так я знаете, что сделала? Я накопила на кресло, и купила его. Конечно, оно никак не подходил к моему тогда еще интерьеру, где мебель у меня была из дешевых материалов. Но я садилась в него и представляла, что у меня вся мебель такая же, как любимое кресло. И как мне один раз фраза попала на глаза, чем больше на себя тратишь, тем больше вселенная дает. Потом я заказал второе такое же кресло. Счастью не было предела. При моей-то зарплате! Дальше, больше. И должность получила выше и зарплату больше. Так постепенно заставила квартиру той мебелью, которая мне была всегда по душе. Я очень люблю свою квартиру, – она грустно обвела ее взглядом, – но теперь мне придется ее бросить.

– Оля не переживай, скоро ты вернешься в свою обитель.

Мы прошлись по всем комнатам, но я ничего паранормального не чувствовала. Хозяйка с облегчением вздохнула, что ее квартире ничего не угрожает. Оля собрала чемодан и твердо сообщила:

– Но жить я все равно пока здесь не смогу. Прощай дом, надеюсь, что скоро вернусь.

Мы отправились на производство. На проходной нас пропустили спокойно, потому что начальство знали в лицо. Территория оказалась большой, на которой находилось несколько цехов. Двери, которых тоже были закрыты на замок.

– Здесь один хозяин, очень предприимчивый. Он сначала наш цех открыл здесь, раскрутился немного, и купил оборудование на другие цеха. И до этих пор все было просто замечательно, – печально проговорила Оля, открывая дверь своего цеха.

Мы прошли коридор, подошли к раздевалке. Везде была чистота. Было видно, что хозяин соблюдал все санитарные нормы. Мы подошли к открытой двери.

– Это раздевалка для женщин. Она больше, потому что основной коллектив у нас все же женская половина.

Из мебели здесь были только шкафчики, которые были закрыты на замки и лавки. Отдельно огорожена часть для верхней одежды. Пройдя по рядам, мы пошли дальше. В мужской раздевалке было все тоже самое, но площадь комнаты была в три раза меньше.

– А теперь пройдем в кабинеты. У нас их три. Один кабинет директора, второй бухгалтерии и наш.

Кабинете, в котором работала Оля, было еще три стола.Кабинет был под стеклом, поэтому, не выходя из него можно было видеть фактически весь цех, как на ладони. В кабинетах тоже была положительная энергетика.

– Это мой стол, рядом – ветеринарного врача Сумина Алексея Михайловича, а этот стол начальника цеха – Краус Ларисы Карловны. Мастера в цехе больше находятся.

– В этом кабинете кровью пахнет, – проговорила я, невольно прикрывая нос рукой.

– Может потому, что Алексей Михайлович часто в цех ходит, мясо смотрит.

– Может быть.

– Пройдем в цех.

– Да, туда тянет.

В большом зале стояли столы, рассчитанных для шестерых лепщиц полуфабрикатов. Под ними стояли деревянные лавки. В начале зала стоял стол, за которым сидел мастер цеха. Меня тянуло к комнатам, где готовили фарш.

– Здесь у нас «дефростер» для размораживания мяса, – объясняла Ольга. – Потом оно идет в другой цех, там, где из него делают фарш.

Мы вошли в соседний цех. Здесь стояла большая мясорубка с человеческий рост и еще оборудование, которое я не знала.

– Ничего себя мясорубка, – заглянув вовнутрь, воскликнула я.

Оля провела для меня небольшую экскурсию:

– Это называется «промышленный волчок», мясорубки у нас дома стоят. Это «фаршемес», здесь замешивается готовый фарш с добавлением лука и специй.

– Здесь много крови, как и в предыдущей комнате, – мне тяжело было дышать.

– Но естественно, здесь работают с мясом животных.

– Что-то здесь не так, а что не пойму. Возле тебя много тайн. Здесь я все увидела, поехали домой.

***

Оля уехала в гостиницу. Всю информацию, что я узнала о ней, вписала на листок и вместе с фото положила в папку. Клонило ко сну. Зная, что теперь у меня не всегда получится выспаться, не раздумывая, забралась под одеяло, обняла подушку и сразу заснула.

«Кровь. Везде кровь. Откуда ее столько?» – открыв глаза, я вспомнила сон. В нем не было сюжета, только кровь. Она была везде, на зданиях, земле. Кровь, одиночество и я. С таким тяжелым чувством я подошла к окну, открывая шторы, мое настроение было ужасным, поэтому нисколько не удивилась унылому утру. За окном было пасмурно. Снег казался серым. Небо тоже было темным и пасмурным. Солнце в этот день не собиралось радовать своим светом. Его так плотно прикрыли тучи, что даже маленький лучик не мог пробиться через эту плотную завесу. Все казалось угрюмым и хмурым.

Чарли подошел ко мне, лег возле моих ног. Присев к нему, я потрепала его густую шерсть.

– Ты пытаешься мне дать частичку своего тепла? Я тебя тоже люблю, пошли завтракать. А на улицу, если честно совсем не хочется.

Меня порадовал зять, почувствовав во время беседы мое унылое настроение, предложил приехать, погулять с Чарли. Боже! Как я была благодарно ему за это. Я не люблю зимы, особенно, когда было пасмурно и холодно, как сегодня.

Павел забрал моего верного друга, я же забравшись на свое кресло от не знания, куда себя деть, стала листать каналы телевизора. Пока не наткнулась на мультфильмы моего детства.

– О, что это с тобой? – услышала я голос Ангела. – Ты что это в хандру впала?

– Анюточка, здравствуй! Рада тебя видеть.

Ангел стояла в своем белом одеянии, которое продолжала излучать какое-то небесно-нежное сияние. Она как всегда улыбалась мне, даже не смотря на то, что мое настроение соответствовало мрачному утру.

– Анюта, ты просто появилась или у нас срочное дело?

– И так, и так, – лукаво посмотрев на меня, она подошла села на краешек дивана. – Мне не нравится твое настроение. Ну и помощь твоя нужна.

– Настроение со временем поднимется – это на самом деле хандра, как ты подметила. Сон тяжелый был. Много крови. Еще погода такая, что хоть волком вой.

– Нам некогда тратить время на печаль из-за непогоды. А дело, за которое ты сейчас взялась на самом деле кровавое. И ты должна этот поток крови пресечь, остановить.

– Подсказки какие-нибудь будут? – с надеждой поинтересовалась я у гостьи, которая отрицательно покачала головой.

– Я по другому поводу пришла. Помнишь, я тебе о сгустке темной силы в парке говорила?

– Да, но тогда ты не знала еще, что это.

– И сейчас толком мы не знаем. Но там тоже стали пропадать люди.

– В парке? – удивилась я.

– Неожиданно, да?

– А в старину, что на этом месте было? Что-то часто в этом парке мы стали чувствовать, как темные силы собираются в нем.

– Ты права, что задала этот вопрос, – девочка встала и посмотрела в окно, из него был виден угол парка.

– Так что? – не унималась я.

– Кладбище.

– Да, что ты! Ничего себе! Но об этом никто из местных сторожил не рассказывал. Я многих людей знала, но ни кто никогда об этом не говорил.

– Когда было принято такое решение, люди даже начали бунтовать из-за переноса кладбища, но когда им выделили сухое, солнечное место с молодым леском, успокоились. Они посчитали, что там даже лучше для усопших и для них, когда тоже займут там свое место. Место на самом деле хорошее.

– Но, что тогда пошло не так?

– Без этого никак, – согласилась со мной девочка, – понимаешь, не у всех усопших нашлись родные. Много, очень много могил остались бесхозными, как тогда говорили. Когда последние останки были перенесены, а кладбище было уже не маленьким, вот тогда еще «Исполком» решил, что дешевле будет сравнять с землей могилы, чем переносить их.

– Ужас какой-то.

– Да, ночью, чтобы не знали местные жители, это место сравняли под постройки. Там вначале стояли бараки, для приезжающих молодых семей, потом их снесли, но это было намного позже, и сделали этот парк.

– Вот это да, – я была в шоке от услышанной информации, сразу забыв о своем угрюмом настроении. – Так там наверно души усопших, теперь покоя простым людям не дают?

– В том то и дело, что мы не можем разобраться в этом вопросе. Столько лет прошло, было все тихо и спокойно, а теперь, кто их мог разбудить и для чего? Вот что самое главное?

В это время вернулись Павел с Чарли, заметив мои изменения в настроении, зять поинтересовался:

– С чем связан подъем жизненных сил? Если, конечно, не секрет.

– Анюта была, обеспокоена некоторыми событиями, происходящими в парке. А ты ничего не заметил, пока вы гуляли?

– В парке, нет, – ответил зять, отпивая горячий кофе, который я ему только успела налить в чашку. – Но, поэтому я к вам с утра и приехал, – увидев мой удивленный взгляд, пояснил. – Нет, я по голосу понял, что у вас нет настроение, и надо с Чарли погулять. Просто я к вам после обеда хотел заглянуть, но вышло чуть пораньше.

– Я рада, что ты мое настроение чувствуешь, но каждый раз ты же не будешь ездить с Чарли гулять, так что сильно не обращай внимания, на мою интонацию. Хорошо?

– Мне не трудно. Ну, ладно вернемся к делу. Да, унас здесь странные события стали происходить, – он снова отпил кофе, приговаривая, – люблю, когда он еще горячий. Моему другу дело попало о пропаже нескольких людей. Знаете, такого у нас еще не было, чтобы столько человек пропало. Неужели маньяк появился?

Павел не успел договорить как, раздался звонок в дверь. Звонок повторился, но только звучал он более продолжительнее и требовательнее. Открыв дверь, увидела на пороге Олю со своим чемоданом, она растерянно и виновато смотрела на меня.

– Я и там голоса слышу, – тихо проговорила молодая женщина. – Этот голос снова спать не дал. А еще вся мебель ходуном ходила, все стучало, громыхало. Кошмар какой-то. Я думала утра не дождусь. Ночь такой длинной показалась.

– Заходи, – пропуская свою клиентку, – я же сразу предлагала остаться. Ты не первая, кто бы у меня жил в такой ситуации.

– Спасибо.

Я показала ей комнату, подала чистое белье и когда мы зашли на кухню, представила:

– Это мой зять Павел, он помогает во всех моих делах, а это Оля, она, как раз и связана с теми пропавшими, о которых ты мне сейчас начал рассказывать.

– Да, ладно! – удивился Павел.

– А что ты так удивляешься, пропажа стольких людей, многих затронуло.

– И что вам известно об этом?

Мы пересказали то, что знали по этому делу, так же рассказали о посещении предприятия, где работала Оля. Не упоминая о своем источнике информации, рассказала об истории возникновения парка. В конце рассказа я вынесла свой вердикт.

– Парк, вернее то, что аномальное в нем происходит и само здание, связаны между собой.

– Согласен, раз люди пропадают только с этого производства, значит, так и есть.

– Ужас какой-то, – расстроено произнесла Оля.

– Мы живем, суетимся, – я положила ей руку на плечи, – но не видим, что происходит с нами здесь и сейчас. Радуемся вроде мелочам и более, но не видим то, что должны увидеть.

– Умно, но не обнадеживающе, – расстроенным видом произнесла Оля и попросила разрешения уйти в ей отведенную комнату. – Спать хочу, сил просто нет, но хочется и побыть с вами еще немного.

– Иди, конечно, отсыпайся. Тревожить не буду.

– Желаю хорошо отдохнуть, – поддержал зять.

– Спасибо, – зевая, проговорила Оля, – очень на это надеюсь.

Она ушла, и только после этого, понизив голос, объяснила Павлу остальную часть проблемы:

– Оля не осознает этого, но все дело в ней. Первое, человек пропал, она стала слышать голоса. Второе, днем ее зовут, но голос тихий, а ночью требовательный, хозяйский. Сам же слышал, что она рассказала про гостиницу. Все громыхало и стучало. Ее беспокоят, потому что она что-то не выполнила в своей жизни. Ты видишь, какая она измотанная. Пусть выспится, а потом постараюсь выяснить все о ней. Но еще дело в том, что ее научили ставить защиту, поэтому я не могу проникнуть в ее подсознание.

– Согласен, сейчас ее еще и этим, если озадачить то, как бы у нее крыша не съехала. Ладно, оставайтесь с ней. Только дайте мне фотографии своих «следующих», до вечера постараюсь набрать о них информацию.

Показав зятю фотографии своих новых «следующих», распрощалась с ним до вечера, сама же стала ждать, когда выспится моя гостья. Ольга проспала до прихода Павла.

– Ничего себе, – удивился он, узнав, что постоялец еще спит. – Поспать ваша гостья видимо очень любит.

– Она несколько ночей толком не спала. Так, что это нормально. Ты, что-то узнал? – Павел показал на сумку с досье на «следующих». – Вижу, пришел не с пустыми руками. Сначала поужинай.

Павел не отказался, принялся за вкусно пахнущий «лагман». Мне же не терпелось открыть папки с делами, но зная, что если я это сделаю, зять сразу переключиться на работу. Поэтому разлила чай по кружкам, стала наслаждаться свежезаваренным ароматом этого напитка. Который с каждым глотком раскрывал все больше и больше свой аромат.

– Лиза в прошлый раз прорекламировала этот чай, но я все как-то забывала его купить, – сделав очередной глоток, подтвердила свой вывод. – Хм, правда, вкусно. Довольно таки приятный аромат, и ярко выраженный вкус.

– Вы так говорите, будто теперь рекламируете его мне.

– Ну, что ты, – усмехнувшись, принесла зятю его кружку с напитком, – я же знаю, что ты пьешь только черный чай без каких-либо добавок.

– Это точно. Хорошо, когда твои близкие знают твои вкусовые приоритеты.

– А то.

Так, не принужденно разговаривая, я дождалась, когда зять спокойно поужинает, и я смогу изучить досье на оставшихся четверых «следующих». Павел достал папки подал мне.

– Держите, думаете, я не видел, как вы поглядывали на них. Но спасибо, что дали поужинать.

– Нельзя во время еды о делах говорить, – но тут же созналась. – Честно, не терпелось. Но почему их пять? Марина была первая, сейчас Оля, но о ней мы уже все знаем.

– Все, да не все. Да, эта ее папка, – он достал из под самого низа стопки, на которой было написано «Барзунова Ольга Витальевна». – Сами ознакомитесь или вкратце рассказать?

Я открыла папку. На первой странице было фото и биография, на второй и последующих страницах информация об Ольге.

– Ого, десять страниц, – закрыв папку, согласилась с предложением зятя. – Сейчас лучше вкратце.

– Тогда слушайте. Ваша Оля, та еще штучка. В четырнадцать сбежала из дома. Ее нашли, вернули домой, через неделю она снова сбежала. И два года о ней ничего не знали. В шестнадцать снова объявилась, пошла учиться. Закончила школу. Снова пропала, как и в первый раз – на два года. Родителям не объясняла ни первый раз не второй, где все это время была.

Вернувшись, поступила на заочное обучение в университет. Она училась и работала. Все время, что была на виду у родителей, жила на съемной квартире. С родителями особо не общалась. Жила замкнуто от всех. Друзей и подруг не было, по крайней мере, родители об этом не знали. На работе была одна девушка, с которой Ольга была в более-менее дружеских отношениях. Но и то, как сказал директор, они общались только на работе, после работы дороги их расходились. Дома у нее никогда никто не бывал. Есть старшая сестра, но между собой они никогда не ладили, поэтому до сих пор отношения не поддерживают. В двадцать пять, закончив универ, снова пропала, и как обычно на два года. Уехала в наш город, устроилась на работу, на которой до сих пор и работает. Все. Это вкратце.

– Интересно и где она по два года находилась? Странная закономерность.

– Это вы у нее спросите, когда она проснется.

Павел не стал ждать, когда моя гостья проснется, ему хотелось домой к жене и сыну. Все, что было необходимо, он мне принес, и на сегодняшний день его миссия была выполнена, поэтому он сразу же ушел. Проводив его, я села более детально изучать досье. Дополнительно для себя находя новую информацию. Я не заметила, как на кухню зашла Ольга.

– Ого, сколько дел, – она дотронулась до папок, но в руки брать не стала.

– И твоя есть.

– Правда? – удивилась гостья.

Я показала ей обложку и первый лист, женщина удивленно посмотрела на меня, не зная, что на это сказать.

– Оля, я все объясню, но сначала ты должна поесть.

– Да, было бы не плохо, – она посмотрела на часы, но вид папок не давал ей сосредоточиться.

– Оля, так надо, не переживай. Иди, приводи себя в порядок и за стол.

Молодая женщина встала, потопталась немного, но потом все же удалилась в ванную комнату, но растерянность не прошла, стало ясно, что ей кусок хлеба в рот не полезет, пока она не выяснеет, почему на нее собрали досье.

– Пойдем, – взяв ее за руку, завела в свою спальню, подвела к шкафу, на котором стояли папки моих прошлых «следующих». – Смотри, здесь дела тех, кому нужна была моя помощь, – она внимательно посмотрела на папки. – К сожалению, я не всем смогла помочь. Но без данных на них, без этих сведений, я вообще бы не знала о них ничего. Мне приходят только фотографии. Без имен и фамилий, места жительства и работы. Это ты сама ко мне пришла, а остальных нам с Павлом пришлось искать. Смотри, у меня есть дневник, который я написала в параллельном мире. Периодически, там появляются шесть фотографий. Всем тем, кому нужна моя помощь, – достав ее фото вместе с другими новыми «следующими», подала ей в руки. – Смотри, здесь даже ребенок есть. Но могу сказать, что и в прошлые раза их тоже было по шесть и тоже были дети. У этих людей демон хочет забрать душу. И мы пытаемся не допустить этого. Я Павла прошу собрать информацию, чтобы мне было легче работать.

– Демон? – совсем растерявшись, она присела на кровать. – Мою душу? Зачем?

– Зачем, здесь не главное, – присев рядом с ней, открыла папку Марины. – Вот эта девушка два раза попала в шестерку кандидатов отдать душу демону, но она жива и здорова.

– Боже мой, – она зажала голову руками, до сих пор не осознавая, что это все происходи наяву.

– Оля успокойся, – я накапала ей успокоительных капель, давая ей время немного прийти в себя.

То, что ей грозит бессонная ночь, я в этом нисколько не сомневалась. Но сейчас мне нужно было, чтобы она немного начала думать и соображать. Когда капли подействовали, молодая женщина посмотрела на меня и жалобно спросила:

– Можно я пойду в свою комнату?

– Оля, здесь ты можешь делать все, что захочешь. В данное время это и твой дом тоже.

Встав, гостья снова посмотрела на папки, лежащие на кровати, которые принес Павел, склонив голову, она все же ушла к себе. В этот вечер я больше ее не видела. Мне больше ничего не оставалось делать, как до конца изучить ее дело, чтобы подумать о том, что можно сделать в этой ситуации.

Я никак не могла понять, в чем связь пропавших людей и моей постоялицы? Что может объединять их? И как это все связанно с парком и энергией, которая в ней появилась? Периодически заглядывая в спальню Оли, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, я так и не пришла к тому, что может связывать два разных дела. Нужно было, чтобы женщина рассказала о своем грехе, может тогда бы у меня появилась возможность получить пусть небольшую, но все же зацепку.

Утром я снова проснулась оттого, что с кухни шел аромат свежее приготовленного завтрака. Оля хозяйничала на кухне, уже хорошо ориентируясь в ней.

– Доброе утро, хозяюшка, – сонно проговорила я, но с удовольствием заметив, что Оля выглядела намного лучше, а это значило, что мы сможем спокойно обо всем поговорить.

– Доброе утро! Приводи себя в порядок и идем завтракать, – проговорила она, улыбнувшись.

Когда я присоединилась к ней, стол был полностью накрыт, она с улыбкой отрапортовала:

– Извиняться не буду, раз живу должна что-то по дому делать.

– Правильно, сейчас мы одна семья, – согласилась я с ней, отламывая вилкой пышный омлет, чувствуя заранее его вкус. – И как это у тебя так получилось?

– Секрет, но когда-нибудь открою.

Позавтракав, мы втроем отправились на прогулку. Оля первая начала тяжелый для нее разговор.

– Знаешь, я готова возобновить наш вчерашний разговор. Я не совсем понимала, что вы мне вчера пытались донести, за ночь, сопоставив все факты, – носом она набрала побольше воздуха, медленно выдохнула через рот и продолжила объяснение. – А под фактами имею в виду – эти голоса, что я слышу, и все, что вчера услышала, сделала вывод, что все это одно звено нашей цепочки.

– Да, ты правильный сделала вывод. Знаешь, почему демон выбрал именно тебя и остальных моих «следующих»?

– Этим вопросом я мучилась вторую часть ночи, но умная мысль в голову ко мне так и не пришла.

– Каждый из вас совершили какой-то проступок, который не дает вам покоя. Вы совершили его, может быть, даже и в детстве, но об этом скрыли от всех тогда и скрываете до сих пор – этим сильно измучив свою душу. А это самое сладенькое для него. Вы мучаете себя годами, почему бы не помучиться так вечно? Но, когда я узнаю вашу тайну, демону вы становитесь неинтересны. Одно могу сказать на сто процентов, что то, что я услышала от своих клиентов, ничего дальше меня не пошло.

– Как на исповеди, – ответила Ольга, но мысли ее были где-то далеко.

Так молча, мы прошли всю аллею, я наблюдала, как резвится в снегу Чарли, прыгая и переворачиваясь через спину, он так увлекся своей игрой, что не заметил, что мы отошли от него на приличное расстояние и только после того, как я его окликнула, он снова присоединился к нам.

– Оля, вернись ко мне, – я дотронулась до ее руки.

Оля вздрогнула, глаза были затуманены, но вскоре приобрели обычный цвет.

Она встряхнула головой, как от какого-то забвения, предложила:

– Посидим немного.

Отряхнув скамейку от снега, мы присели на краешек. Поежившись, Оля посмотрела на меня:

– И у меня есть такой грешок. Да, не безгрешная и я, поэтому видимо и суждено мне было с вами познакомиться, – она погладила Чарли. – Но я одно понять не могу, если я все расскажу, он отстанет от меня?

– Я не могу так сказать, – я старалась мягко преподнести ей всю информацию. – Он захочет просто тебя убить, но душу забрать не сможет.

– Вот успокоили, – она разочарованно отвернулась и посмотрела на проходящих мимо людей. – А в чем разница? – женщина вскочила,уже не контролируя себя, стала говорить, громко, почти крича. – Что так умру, что этак? Смысл в том, что моя душа не будет гореть в аду? Боже, какая щедрость и благородство с вашей стороны.

Проходящие мимо нас люди стали оборачиваться и обходить нас стороной. Я продолжала сидеть на месте, зная, что пока она не выплеснет бурю отрицательных эмоций – не успокоится. Но Оля не собиралась так быстро сдаваться, бегая вокруг меня, строя планы. Сюда входил и отъезд за границу, потом она решила, что лучше к подруге на дачу, потом дошло до гаража, какого-то Фомы, о котором мало кто знает, поэтому искать там ее не будут.

Поведение странной парочки озадачило и напугало прохожих, они вызвали наряд полиции, которые тут же прибыли к нам. На мое счастье, там оказался знакомый Павла.

– Лидия Семеновна, доброе утро! – он радостно обнял меня за плечи. – Рад вас видеть, – говоря со мной, он наблюдал за Олей. – Что тут у вас происходит?

– Санечка, здравствуй! Как дела? Как семья?

– Все хорошо, Лидия Семеновна, – он снова переключился на Олю, которая рухнула наконец-то на скамейку и замолчала. – Но все же что это с ней?

– Саша, Оля роль репетирует, – соврала я, то, что первое пришло мне в голову. – У нее завтра съемки, а она ни как в роль войти не могла.

– Ничего себе. А как фильм будет называться? – он уже с восхищением посмотрел на Олю, которая, гладила в этот момент Чарли. – Так мощно играет. Сила! А ведь знаете, ей многие посетители парка поверили, три звонка нам поступило о происходящем здесь, – он перевел взгляд на своих коллег. – Только прошу, репетируйте, теперь, пожалуйста, где-нибудь в безлюдном месте. Хорошо?

– Прости Саша, я не думала, что она так разойдется. Я ей тоже говорила, что у нее все получится, а она не верила в себя.

Саша подошел к Оле, попросил автограф. Она, ничего не понимая, расписалась у него на каком-то клочке бумаги и с удивлением посмотрела на меня.

– Пошли домой, – взяв ее за руку, заставила встать. – Вставай, вставай, а то примерзнешь. Пойдем, нам лучше дома поговорить. Ты слишком эмоционально выражаешь свои чувства. Даже с перебором.

Оля не возражала. Ее душа в данный момент была опустошенна полностью, не хотелось думать, делать, действовать, поэтому она безвольно пошла со мной.

«Вот так наверно людей лишают воли и уводят куда хотят. А когда человек придет в себя, а уже поздно», – думала я, держа за руку физическую оболочку Ольги.

Заварив ей травяной чай, усадила ее за стол, сунув кружку с напитком ей в руки. Она машинально принялась отпивать маленькими глотками напиток. В этот момент я прочитала одну из молитв над ее головой из родословной книги, через пару минут, она отстранила напиток от себя:

– Фу, не люблю чай с травами, – заглянула в почти пустую посудину. – Но при этом выпила почти все, – с удивлением прокомментировала она свои действия.

– Вышедшая куда-то погулять душа, вернулась обратно, – пошутила я. – Ну, здравствуй, поговорим?

– Конечно.

Оля, как будто увидела себя со стороны, как она буйствовала в парке, потом, как возвращалась домой, ей стало стыдно, за свой страх, эгоизм, невежество по отношение к тому к кому сама же обратилась за помощью.

– Извиняться не надо, – увидев ее кислое выражение лица, опередила я. – Это нормально для таких обстоятельств. Но, одно скажу, хочешь жить, делай только то, что я тебе буду говорить, или Павел. Поняла?

– Да.

– Пойдем, – снова приведя ее в спальню, показала на папки с делами своих бывших «следующих». – Больше, – я ткнула пальцем в папки, – намного большую половину людей все же живы. Умерли те, кто не слушал и те, кто хотел помочь своим близким. Ты поняла?

– Да.

– Если бы ты рассказала о своем проступке раньше, чем демон поставил на тебе метку, может так и было бы, – с ней надо было разговаривать на ее языке, грубо и нагло, что я и сделала. – Просто бы поделилась с подругой, или например, в поезде с попутчиками, или на крайней случай в пьяном угаре, где-нибудь в баре. То ты не сидела бы сейчас рядом со мной, а была бы в своей золотой клетке, которую для себя выстроила. В одиночестве, но с дорогими игрушками. Нет, вы зарываете свой плохой поступок куда-нибудь еще глубже, чтобы ни дай Бог, кто-нибудь узнает. А оно видишь, как потом оборачивается.

– Я тебя услышала, – тихо прошептала женщина, как нашкодившая школьница, вжимая голову в плечи, при каждом моем слове.

– А теперь я тебя слушаю.

Оля поняла, что у нее нет выбора, выпрямилась, но в глаза мне не смотрела. Сев рядом с ней, зная, что сейчас начнется исповедь, мне не хотелось, чтобы этому что-то еще помешало, я убрала громкость звука на телефоне.

– Это произошло, когда мне было четырнадцать. Нет, нет, не подумайте, я была нормальным подростком, училась хорошо, хотела поступить учиться на юриста, но один раз вернувшись со школы раньше положенного времени – в моей жизни все изменилось. У нас был отчим. Мужик мне нравился, я его папой называла. Внимательный, ласковый, никогда слова плохого не скажет. Мама просто таяла возле него. Дома была атмосфера любви и согласия. И зарабатывал он хорошо, мы часто ездили отдыхать. Где только не были, а в то лето мы собирались в Париж. Отчим всегда говорил:

– Надо моих девочек в город любви обязательно свозить.

Заранее были куплены билеты. Мы должны были выехать, как раз на следующий день после моего дня рождения. Мы так ждали эту поездку, поэтому просмотрели кучу материала, куда сходить, изучили цены, достопримечательности. Мы были счастливы, все это нас сильно объединяло. Но в тот день, а это была суббота, все были дома кроме меня, но и рано меня естественно не ждали. А у меня разболелся зуб, вот меня и отпустили с двух последних уроков. Боль давала о себе знать, поэтому я не сразу услышала, что дома что-то не так.

Оля встала, прошлась, ей неприятно было вспоминать день, о котором она пыталась забыть.

– Играла спокойная мелодичная музыка, – справившись со своими чувствами, Оля продолжила, – было сначала тихо, потом я услышала крики, я кинулась в спальню родителей и то, что я там увидела, меня сильно поразило. Мама с отчимом занимались любовью.

– Но, что тут такого, они же взрослые люди, – не поняла я.

– Вы не понимаете, – она поморщилась, – втроем. Третьей была моя сестра. Они были счастливы до безумия какого-то. Не отрываясь от своего занятия, они предложили присоединиться к ним.

– Это меняет дело.

– Мне стало плохо, и я побежала в туалет, где меня вырвало. Ко мне никто не подошел, они были заняты своими делами. Я ушла в спальню и только после окончания оргии, мама пришла ко мне. У нее не была чувства вины, или стыда. Она просто сияла от счастья.

– Дочь, не осуждай. Ты взрослеешь, и скоро ты нас поймешь.

Женщина помолчала, ей тяжело было вспоминать прошлое.

– После этого случая они не прятались. Все выходные отчим обнимал и лапал их по очереди, то сразу обеих. Мать и сестра просто боготворили его. Вечером я случайно услышала их разговор.

– Она из комнаты не выходит, – сказала сестра, как будто это ее особо не интересовало.

– Немного рановато она все узнала, – ответила мама.

– Ничего, после поездки в Париж, она к нам присоединится.

Ольга снова села, нервно теребя руки. Видя ее переживания, которые она не могла скрыть, я обняла ее.

Оля вздохнула и продолжила:

– Меня просто тогда переклинило, представив себе такую картину. Я поняла, отчего моя семья находилась в таком любвиобильном состоянии. Ночью я взяла какие-то вещи и ушла из дома. Я не помню, где я ходила, а просто без какой-либо цели бродила по улицам. Помню только, что ночью проводила в новостройке. Меня нашли и отправили домой. Родители заставили ходить в школу. Я стала странной, как обо мне все стали говорить. Мне казалось, что на меня все тычут пальцем и смеются над моей семьей. Я замкнулась. Теперь я возвращалась домой и всегда видела одну и ту же картину, то есть обнаженную семью, которая уже и не скрывали свою наготу. Представляете, даже за стол садились без одежды, а его шаловливые ручки то и дело лазили по телу своих возлюбленных. Боже, меня каждый раз рвало от этой картины. В один из вечеров они начали действовать, мне принесли сок, но я его нечаянно пролила на ковер, а через несколько минут, они пришли ко мне. Я сделала вид, что сплю.

– Думаешь, уже подействовало? – спросила мама отчима.

– Организм молодой, по идеи должно уже.

Но в этот момент в дверь позвонили, посмотрев в глазок, отчим прошептал:

– Ольгина классная пришла.

Они бросились одеваться. И вот дверь открыла добропорядочная семья. Людмила Павловна – это мой классный руководитель, была обеспокоена моей замкнутостью, поэтому пришла поговорить с родителями. Узнав, что в данный момент, я сплю, посчитала, что это даже к лучшему. Родители пригласили ее на чай. Пока они разговаривали, я сложила все необходимые вещи, документы в рюкзак, залезла в сейф к родителям взяла пачку денег и ушла.

Оказалось у меня около ста тысяч, но этого хватило, чтобы отсидеться в одном и хостелов, как турист. Потом я купила билет до Москвы, много раз слышала, что в ней можно легко затеряться.

Конечно, город меня не принял с распростертыми руками, но я на самом деле затерялась. Нашла работу в одном из баров, там никому были не нужны мои документы, а, тем более, что выглядела я всегда старше своих лет. Так и прожила два года в нашей столице.

– А вернулась почему?

– Я же одну четверть не доучилась, хотелось пойти дальше учиться, но без среднего образования, кто бы меня взял? Да и понадеялась, что все изменилось. Вернулась и поняла, что здесь царить та же любовь и согласие. Сестра родила отчиму сына, мать из-за этого беситься стала. И здесь уже были не только любовь, но и ревность, скандалы. Моя спальня была занята сыном сестры, я даже обрадовалась этому обстоятельству, не надо искать повод, чтобы не жить с этой повернутой семейкой. Но ты бы видела, как они на меня смотрели! Мать с сестрой с ненавистью, понимая, что я им конкурентка, а отчим в тот момент фактически раздел меня глазами. Сестра после родов сильно поправилась, мать почему-то сильно за два года состарилась, скорее всего, из-за постоянных ссор из-за единственного мужика в доме.

Оля вдруг замолчала, вспоминать прошлую жизнь все же было нелегко, но в то же время она чувствовала, что ее отпускает прошлое, медленно, потихоньку, но отпускает.

– Уже не один, и я знаю достоверно, что сына они потом тоже совратили. Стали жить вчетвером. Я окончила школу. И подала документы в университет. Мне не хватало одного документа, и я снова пришла к ним. И когда я увидела, что они и мальчика вовлекли во все это, я схватила документы и убежала. Это и был мой второй побег. Я заочно закончила университет. Со своей семьей больше никогда не общалась. Так только по делу. Поэтому у меня и появился этот маленький бзик по поводу моего жилья. Очень дорожу своим домом и боюсь впустить туда такого, как мой отчим. И рожать боюсь, всего боюсь, – закончила свой рассказ гостья.

– Да, это ужасно, – теперь я ее понимала, – но тогда я одно понять не могу, почему демон выбрал тебя, а не твоих домочадцев? Это они должны были быть наказаны за этот грех.

– Но они не раскаиваются. Им хорошо, – она подумала, глаза загорелись. – Может то, что я их прокляла тогда?

– Да, этого нельзя было делать. Хорошо, теперь надо понять, что связывает всех этих пропавших людей с тобой.

– Ничего, – напугалась моя собеседница, – я их фактически не знаю, чисто рабочие отношения.

– Да, не волнуйся ты так. Разберемся. Но Павлу работы прибавилось. Надо собрать досье на всех пропавших.

– Что их собирать, они есть в полиции.

– Точно, но все же их надо достать, это чужой участок.

Разобравшись в этом деле, сообщив Павлу о том, что нужно достать новые данные, остаток дня мы провели вместе. Оля оказалась начитанной и умной собеседницей, поэтому день закончился в приподнятом настроении духа.

– Спасибо, тебе большое, – прощаясь перед сном, Оля робко добавила, – у меня давно не было таких домашних посиделок. Я сегодня поняла, что хочу семью, свою семью. Устала быть одна.

Глава 10

Глава 10

К обеду Павел нам привез дела пропавших людей. Одно удивило, что не было ни одной фотографии. Но изучив их, мы не нашли ни одной общей зацепки. У людей были разные семейные положения, интересы, знакомые. Связывала, только работа.

– Ничего не пойму, – Оля расстроено посмотрела на меня. – И где нам искать эту ниточку, которая потянула их в одну сторону?

– Это ты. Связывающее звено – это ты Оля.

– Я? – удивилась собеседница. – Но, я их фактически не знаю. Как я могу быть между ними связующим звеном?

– Надо глубже копать, а не в этих бумагах искать ответ, – встав с кресла, потянула ее за руку. – Одевайся, поехали.

– Куда?

– К ним домой. Ты начальник, твое внимание для родственников будет приятным. Будем расспрашивать их, там может, что и узнаем. А еще мне нужны фотографии пропавших людей.

Решили, что поедем поочередно, как пропадали люди. Первой в этом списке была Инна Мельник, которая была лучшей лепщицей полуфабрикатов. Семья Инны жила в небольшом доме на краю города. Мы подошли к деревянному забору, заглянули во двор. Хоть дом был и среднего достатка, но везде была порядок.

– Да, в доме точно есть мужчина. Какой везде порядок! – проговорила Оля, удовлетворенная увиденным. – Смотри во дворе, вон возле той постройки – ровная поленница дров. Так у моих, бабушки с дедушкой, а дед хочу сказать, аккуратистом был заядлым, и то так сложено не было.

Весь дворовый инвентарь аккуратно был подвешен под крышей сарая. До крыльца вела дорожка, выложенная из камня. Дом был просто выбелен белой известью.

– Вам кого? – услышали мы спокойный мужской голос, который стоял позади нас.

Мужчина был высокого роста, крепкого телосложения. Мне в глаза бросился его суровый взгляд и мощная кисть руки. Такому человеку только землю копать, или кузнецом быть. Русский богатырь, каких только в старых фильмах показывают. В руках у него была сумка с продуктами.

– Мы хотели бы увидеть хозяина дома.

– Я и есть хозяин дома. Чем могу помочь? – голос звучал не очень дружелюбно.

– Я Ольга Барзунова, работаю вместе с вашей женой.

Взгляд мужчины смягчился, он открыл калитку, вошел и предложил войти нам.

– Не за воротами же разговаривать, заходите в дом.

Мы вошли, навстречу выскочила девочка лет пяти и радостно закричала:

– Мама, мама вернулась! – но увидев чужих женщин, осеклась, встала, как вкопанная, и только когда за нами зашел ее отец, робко проговорила. – Я думала это мама.

Слезы отчаяния потекли по ее лицу. На крики вышла девочка постарше, на вид ей было лет двенадцать, посмотрела на нас, взяла младшую за руку:

– Аленка пошли, видишь к папе пришли.

Она говорила спокойно, но я видела, что ей тоже хочется плакать. Но она была старшей, а значит должна уметь справляться со своими эмоциями, ради младшей сестры. Девочки были очень похожи друг на друга. Рыжеволосые, с конопушками на лице.

– Старшая дочь все знает?

Мужчина разложил продукты в холодильник и в шкаф, предложил сесть за стол:

– Чай будите?

– Нет спасибо, лучше сразу к делу.

– Как хотите, – он вздохнул. – Инна бы без чая вас не отпустила.

– А, давайте чай, – согласилась я, – за чаем легче вести беседу.

Хозяин засуетился, на столе показались кружки, к ним конфеты.

– Вот и я о том, как без чая, – когда он сел, переспросил. – Вы говорите, с моей Инночкой работаете?

– Да, я заместитель директора Барзунова Ольга Витальевна.

– Лидия Семеновна, – представилась я.– Но с вашей женой я не работаю, я помогаю Оле с этим странным делом.

– Иван. Муж, – представился он, и отпил чай. – Я думал, что опять репортеры нагрянули. Мы Аленку оберегаем от всего этого. Мне хватило, что Маруся все узнала. Полдня потом успокаивал. Что вы хотите узнать?

– Прежде всего, можно фото вашей жены?

– Маруся, – позвал он старшую дочь.

Девочка тут же появилась перед нами, мы поняли, что она подслушивала разговор взрослых.

– Принеси последнее фото матери.

Когда она принесла фотографию, и подала отцу, он строго наказал:

– Дверь плотно прикрой.

Как только девочка вышла, закрыв дверь за собой. Иван отдал снимок мне, на котором была рыжеволосая женщина до сорока лет.

– Девочки очень на маму похожи.

– Да, у Инны кровь сильнее оказалась. Дочки копия она, – согласился мужчина. – Представляете наше восьмое марта? Три рыжие головы в кровати из под одеяла выглядывают, ждут, когда я им завтрак в постель принесу, – он улыбнулся, но тут же улыбка сошла с его лица. – Господи помоги, чтобы моя жена вернулась домой.

От фото шло тепло, я закрыла глаза и увидела ее еще ребенком, она бежала по лесной поляне, смеясь звонким, заразительным смехом. Девочка постоянно оглядывалась, убегая все дальше и дальше, добежав до реки, она остановилась, крикнула: «Смотри!» и прыгнула в воду. Что-то начало тянуть ее на дно, пытаясь выбраться, она стала кричать, звать на помощь. Сердце бешено колотилось. Вода заполняла легкие. Чьи-то сильные руки вытащили ее из воды. На этом все исчезло.

– Она тонула, когда была маленькой, – открыв глаза, проговорила я. – Кто ее тогда вытащил из воды? Не знаете?

Иван смотрел на меня, как на чудо природы, широко открыв глаза. Потом он перевел непонимающий взгляд на Олю.

– Лидия Семеновна экстрасенс, – пояснила моя спутница. – Мы не справимся без ее помощи.

– У меня нет таких денег.

– Денег не надо, мы, правда, хотим помочь.

Мужчина снова посмотрел на меня и проговорил:

– Да, Инна рассказывала, что в детстве тонула. Они с сестрой бежали наперегонки купаться. Там тогда много детей было. И она начала тонуть, ее лесник вытащил тогда из воды.

– Я слышала крики детей, но там еще что-то было, но оно не разборчиво. И еще одно могу сказать, что в данный момент, ваша жена жива, – пояснила. – От фото идет тепло.

Иван с надеждой посмотрел на нас.

– Я чувствовал, что она жива! Я это чувствовал! – он еле сдерживал свои эмоции. – Но как мне ее найти?

– Я пока не знаю, но скоро все выяснится. Мы позвоним вам, если что узнаем. Но можно я фотографию с собой возьму, а когда все выяснится, верну.

– Да, да конечно.

Распрощавшись с хозяином дома, мы поехали к следующему пропавшему человеку. Это был грузчик этого же цеха, где работала Инна. Парню было двадцать два года и жил он в общежитии. В комнате с ним было еще два паренька, которых мы застали за распитием пива. Узнав причину нашего прихода, они засуетились, убирая еду со стола. Ребята были чем-то похожи друг на друга: короткие стрижки, темные спортивные костюмы, одно различие один был курносый, у другого нос был с горбинкой.

– Простите, мы тут расслабляемся. Не знаем, то ли за упокой пить, то ли за быстрое возвращения Витька.

– Рано его хороните, но помочь можете, нам нужно его последнее фото.

Парни пожали плечами, давая понять, что эта задачка не решаема для них.

– Витька не любил фоткаться, – ответил курносый паренек, – поэтому у нас даже совместных с ним нет.

– Слушай, – всполошился второй, – у Альки вроде есть его фотка. Помнишь, она еще его травила, что он там красавчиком вышел.

– Точно. Сейчас я схожу.

Пока мы ждали парня с фотографией, узнали о том, чем живет Виктор. В общежитие он жил второй год. Учился заочно, работал. С девушкой расстался несколько месяцев назад. Они сильно поссорились, но причину никогда не рассказывал. Девушка приходила мириться, но Виктор оказался упрямым и не простил ее.

Забрав фотографию с собой, только в машине я решила ее прочувствовать.

– Не хотелось парней посвящать во все это дело.

– Правильно, а то сейчас накрутят себя.

– Виктор тоже пока еще жив.

Я закрыла глаза и вошла в энергетику фотографии.Об увиденном, сразу рассказала Оле, которая с нетерпением ждала, когда я заговорю с ней.

– Увидела Виктора с красивой блондинкой. Они влюблено смотрят друг на друга, но появляется другой парень и блондинка оказывается с ним рядом, а Виктор стоит в стороне. Он печален, светлая, настоящая любовь растоптана.

– Это ты наверно его девушку увидела, – догадалась Ольга. – Она, получается, изменила ему?

– Я снова слышала голос. Не от них шел, но снова не разборчиво.

– Пока ты в своем трансе была, я тоже зря время не теряла. И я заметила одну закономерность, – она радовалась, как ребенок, что может быть мне полезной, – что все пропадали, через два дня в промежутки друг от друга.

– Молодец! – но заметив, что ей этого не хватило, добавила. – Правда, молодец! Это тоже может быть очень важным событием в нашем деле. На это тоже нужно обратить внимание. Здесь присутствует, какая-то схема. Ладно, разберемся, поехали к третьему пропавшему. Кто там у нас?

– Леня Тихонов, он работает менеджером у нас. Забавный такой. Сам внешне так себе – маленький, худенький. Волосы белые, от этого, он кажется совсем бесцветным, но очень забавный. Он так легко с людьми сходится, шустрый, всегда с юмором и широкой улыбкой на лице. Его просто не возможно не любить, – потом спохватилась. – Его, за что?

Я пожала плечами. Ей же осталось только завести машину, чтобы поехать к семье забавного сотрудника и самой все разузнать. Они жили в соседнем районе от меня. Поднявшись на этаж, мы подошли к деревянной двери, нажав на звонок, долго ждали, когда нам откроют.

– Может, дома никого нет?

– Есть, – уверенно проговорив, я снова нажала на звонок. – Я чувствую теплую энергетику в доме.

Вскоре дверь открыла невысокого роста женщина с завязанным полотенцем на голове. От много пролитых слез, глаза стали красными, отечными. Держась за голову, тихо спросила:

– Вам кого?

– Мы так понимаем, вас.

– Я ничего не покупаю.

– Мы пришли о сыне вашем поговорить.

Представившись ей, попросили разрешения войти и поговорить. Женщина устала от одиночества, поэтому пропустив, ответила:

– Не знаю, чем смогу помочь, я в полиции все рассказала.

У нее не было больше сил плакать, она провела нас в зал и пригласила присесть. В квартире было уютно и современно. Увидев, что мы рассматриваем интерьер, пояснила:

– Это мой, Ленечка, все хотел жить по-модному. Всегда мне говорит: «Мама жить надо со временем в ногу». Вот и старается, все здесь обустроить, – она взялась за голову и заголосила. – Как я теперь жить без него буду? Как? Сыночек мой.

Оля кинулась ее успокаивать. Я же вытащила успокоительное лекарство из сумочки, которое всегда носила для своих «следующих», потому что они на новость, что им угрожает смерть, начинали неадекватно себя вести. Подав ей лекарство, сказала:

– А зачем вы его уже похоронили? Ваш сын жив, а вы его так оплакиваете, – женщина застыла с лекарством в руках. – Выпейте успокоительное и давайте поговорим.

Она быстро проглотила таблетку и с надеждой посмотрела на нас.

– А вы откуда знаете, что он жив? Его, что в заложники взяли? Вы знаете, где он находится?

– Нет, но знаю, что он жив, – я подошла к фотографии, которая стояла на полке с книгами. – Можно?

– Да, да, возьмите. Это Ленечка на день рождения ходил к другу, там его сфотографировали, – мать стянула полотенце с головы, лихорадочно поправляя свои непослушные густые волосы. – Он так удачно вышел здесь, – она посмотрела на фото. – Леня говорит, что он здесь даже выше ростом смотрится. Знаете, него и отец невысокий был, поэтому ему не в кого быть гигантом. Но он никогда не унывал. Мал да удал, говорит. Всегда смеялся, что вот только жену приведет в дом маленькую и дети у них тоже будут гномики.

– А отца нет сейчас у него. Он умер? – спросила Оля.

– Нет, он живой, да только не с нами живет. Да и в другом городе он уже несколько лет.

Но по фотографии я уже знала, что сын сильно поругался с отцом, не смог простить ему обиду. Рядом с мужчиной увидела молодую пассию, которую он горячо обнимал. Женщина была в положении. Я снова услышала слова, но как я ни старалась понять, что Леня кричит отцу, не смогла.

Мы попросили фотографию Лени с обещанием, что вернем ее обратно, когда он вернется домой.

После мы отправились к следующему пропавшему человеку. Им оказалась уборщица другого цеха.

– Людмила Вячеславовна Зубова, – прочитала Оля в деле. – Я ее видела несколько раз, но никогда не разговаривала. На вид – спокойная, немного замкнутая, чистоплотная. Всегда опрятно одета, и постоянно вытирала руки влажными салфетками.

Людмила жила недалеко от Тихоновых. Оставив машину в их дворе, решили пройти пешком. Когда подошли к подъезду увидели двух женщин, которые как раз обсуждали исчезновения своей соседки.

– Здравствуйте, а мы как раз идем к семье Людмилы Вячеславовны, не подскажите, в данный момент может у них есть кто дома?

– Так она одна живет, кто же может там находиться?

– А у нас сведения, что с ней живет сын Глеб.

– Жил, – со злостью в голосе проговорила та, что сидела ближе к нам. – Он бросил мать, ради вертихвостки тут одной.

– Как бросил? Она же не жена, чтобы ее бросать, – не поняла Оля.

– Так Люда болела сильно, – вступила в разговор вторая женщина. – А невестки не хотелось за ней ухаживать, вот она и поставила условие, или она, или мать. Вот Глеб и выбрал эту вертихвостку. Уж как она его окрутила.

– Любовь, – снова вставила Оля.

– Да какая же это любовь?! Она эту любовь со всем почти районом крутила, – гневно ответила ей первая из женщин, которая видимо больше знала свою соседку. – Проститутка она! Любовь. А мать бросить! Она ведь лежащая была, совсем не вставала. Куда он дел сыновью свою любовь? А она ему лучшие свои годы отдала.

– Давно это было?

– Да уж года два наверно уже, – они переглянулись между собой, примерно подсчитывая время. – О, время как быстро летит. И ведь ни разу стервец не пришел навестить мать.

– Может стыдно?

– Ему? – добавила вторая женщина. – Куда там. Мы думали, что Люда с горя помрет. Но она сильная, сказала «не дождетесь моей смерти» и выкарабкалась, на работу вот устроилась, – голос ее дрогнул, женщина вытерла набежавшую слезу. – А теперь вот пропала. За что ей все эти муки?

– Полиция приходила, – продолжила первая соседка, видя, что подруга разнервничалась и говорить больше не может. – Мы все, что знали, рассказали им. Они и Глеба допрашивали, так он пакость такая, узнав, что мать пропала, прибежал узнать все ли в порядке с квартирой! А еще кинулся консультироваться, как наследство оформить, – она сплюнула. – Но Люда молодец, сменила тогда еще замки и в квартиру он не смог попасть, а дверь ломать мы ему не дали. Сказали, что в полицию заявим, что это он ее убил. Он по психовал, по психовал, но видит, что мы не отступаем и ушел. Пригрозив, как только мать похоронит, все равно здесь жить будет. Вот так! А вы говорите стыдно. Таким не бывает стыдно.

Узнав все, что можно было, мы вернулись к машине.

– Жаль, что фото не удалось достать, – сокрушалась Оля.

– Знаешь, я, кажется, поняла, в чем здесь дело и что всех объединяет, но давай на последнем проверим.

Оле не терпелось узнать мои доводы, но настаивать не стала, а бросаться пустыми ничем не подтвержденными идеями, я не стала. В машине Оля достала последнее дело.

– Куравлев Геннадий Владимирович. Знаете, я его совсем не знаю. Он недавно устроился на работу, в охрану. Видела пару раз его издалека. Но говорят, что мужчина серьезный, ответственный. Он из бывших военных, сейчас в отставке. Дома сидеть не смог, пришел к нам. Но больше ничего не знаю.

Мы подъехали к его дому. Бывший военный жил в другой части города, в частном доме. Подъехав к нему, Оля присвистнула:

– Ничего себе домик!

Мы стояли возле двухэтажного дома, с большими затемненными окнами, высоким забором, с коричневой черепицей на крыше.

– Да, крепость. Ну, пошли знакомиться с его семьей.

Нам открыла красивая, ухоженная молодая женщина. Узнав, что мы с работы, она начала прятать свои светло-русые длинные волосы под заколку:

– Знаете, Гена не любит, чтобы я с распущенными волосами ходила по дому, и у меня по привычке, рука тянется их убрать.

Узнав о причине нашего появления, он пропустила нас во двор.

– Проходите. Меня Сашей зовут. Я не знаю, зачем муж на работу устроился? – она пожала плечами. – Деньги у нас есть, плюс его пенсия. Нет же, устал, видите ли, сидеть дома. Хотя может это и к лучшему.

– Я вижу, вы не сильно опечалены его исчезновением.

– Просто я от него отдыхаю, – не скрывая своих истинных чувств, ответила хозяйка, разваливаясь в кресле, – всю жизнь, как в казарме. Сидеть с ногами в кресле нельзя, ходить с распущенными волосами нельзя, кушать возле телевизора нельзя. Знаете, сколько «нельзя» в нашем доме? У нас даже друзей нет.

– Тоже нельзя?

– Нет, они не хотят с ним общаться, – женщина разнервничалась. – А вам бы захотелось бывать у нас в гостях, если такие правила. Курить только в отведенном месте, ходить наверх нельзя, потому что это святая святых и так далее. И представляете, если не дай Бог, кто в туалете сразу за собой не смоет? Боже, начинался скандал, типа того «Вы разве дома позволили себе такое? А у нас, значит можно!»

– А как же вы живете с ним?

– Привыкла. Мы поженились, я еще молодая была. Мне только семнадцать исполнилось, через год свадьбу сыграли. Никогда не работала. Образование у меня только – школа. Куда уходить?

Я попросила фото Геннадия, Александра даже не стала спрашивать для чего оно. А когда мы уходили, сказала:

– Я знаю, что он вернется, поэтому и не переживаю. Он в стольких боевых действиях был, и всегда возвращался живой. Он заговоренный.

В машине взяла фото Куравлева, увидела бой где-то в горах. Солнце, густой лес. На поляне у подножья горы происходят военные действия. На его глазах погибает его лучший друг и двое еще совсем молодых бойца, Геннадий, держит мертвое тело друга и кричит «Будьте вы прокляты!»

– Да, вот оно связывающие, вас звено, – я посмотрела на спутницу. – Вы все послали проклятие другим. Геннадий тех, кто виновен в смерти своих друзей. Леня проклял отца за то, что тот на стороне завел роман и там родился еще один сын. Виктор своего соперника, который увел у него любимую девушку. Люда прокляла сына и его жену.

– А Инна? Она же еще маленькой тогда была, да как она могла проклянуть того, кто вытащил ее из воды? Он же спас ее.

– Инну толкнули в воду, сделал кто-то из мальчиков. Прокляла мать, а девочка просто повторила ее слова, прямо ему в глаза.

– Боже, но что теперь делать?

– Пока не знаю. Поехали домой. Надо Павлу еще все это рассказать.

Глава 11

Глава 11

Павел сразу примчался к нам. Внимательно выслушав об итогах нашего расследования, проговорил:

– Но, к делу это не пришьешь. Остается одно – найти всех пропавших, раз они живы, значит, где-то же их держат.

– Знать бы, где, – расстроенная Ольга встала, нервно ходя по комнате.

– Оля, а это только от тебя теперь зависит.

– В смысле? – она от растерянности даже заикаться стала. – Как это от меня? Разве я могу знать место их нахождения?

– В моей, пока еще не большой жизни, в качестве воина, преследует цифра шесть. Шесть фотографий, шесть исчезнувших людей.

– Но их пять!

– Ты шестая.

– Я тоже должна исчезнуть? – Оля побледнела.

– Мы этого не допустим, – уверенно ответил Павел.

– Но ты нас приведешь туда.

– Как?

– Это не от тебя будет зависеть.

– Закономерность?

– Какая закономерность? – не понял Павел.

– Оля отследила то, что все пропадали через каждые два дня. Значит и ее время подошло.

Павел уехал, Оля заперлась в своей комнате, мне ничего не оставалось, как провести вечер в компании своего лохматого надежного друга. Я понимала свою постоялицу, вернее ее чувства, зная, что она может так же бесследно пропасть и тогда будет намного сложнее. Скорее всего, всех исчезнувших по одному, по мере их поступления, будут приносить в жертву.

– Ты права, – услышала я уже родной для себя голос.

Ангел стояла позади меня, для меня – это обстоятельство было большим сюрпризом, зная, как она любит стоять возле окна и смотреть из него на мой мир.

– Анюточка, здравствуй! Что-то случилось?

– Да, я не могу смотреть на парк. Там что-то глобальное надвигается, но мы до сих пор не выяснили, что там происходит.

– Может нам сходить прогуляться?

– Не стоит, – категорически ответила она. – Там, сегодня я не смогу помочь тебе. Какая-то мощная сила встала на защиту того, что там находится, все скрыто от простых человеческих глаз.

– Но, я не совсем обыденный человек.

– Нет! – твердо сказала девочка. – Я могу тебя потерять, ты не обрела всю мощь, чтобы идти на такой безрассудный поступок.

В дверь позвонили. Посмотрев на часы, которые показывали десять вечера, с удивлением пожав плечами, что для гостей уже поздновато, отправилась открывать дверь.

– Доброго вечера. Погуляем?

На пороге стоял Александр. Человек, который не раз вытаскивал меня из передряг. Этот воин немного смущал меня. То ли то, что он сильнее и умнее меня, как воин, то ли все же вспыхнули давно умершие человеческие чувства. Да чувства, что я тоже женщина и хочу, чтобы рядом со мной был тот мужчина, от которого бы мурашки по коже бегали.

– Что так и будем стоять? – он смотрел с улыбкой.

Я спохватилась, что держу гостя на пороге, извинившись, пропуская ночного гостя вперед, все же поинтересовалась настоящим поводом прийти, так поздно.

– Ладно, ладно, тут же раскрыла меня, – усмехнулся он.

От его улыбки у меня сердце защемило, но слова Ангела вернули меня к реальности: «Лида соберись, сейчас не до сентиментальности». От этих слов мне стало стыдно за свою слабость.

– А что это ты так покраснела? – заинтересовался Александр, заглядывая мне в глаза. – Не я ли тебя смущаю?

– Глупости, – огрызнулась я, уходя в спальню, чтобы переодеться, но в дверях и добавила. – Ангел мой здесь.

– А-а-а, Ангел, так Ангел. Чаем напоишь?

– Чайник на плите еще горячий.

– О Чарли, дружище привет, – Саша потрепал пса по голове, присев на корточки. – Тебя тут дамы не обижают? Пойдем, поухаживаем за ними.

Я вернулась, увидела, что Саша вышел из спальни, где была Оля. Вскоре она тоже к нам присоединилась. Мы попили чай, непринужденно болтая о замечательной погоде этого вечера. Александр хлопнув себя по коленям, встал.

– Пора.

– Куда? – не поняла Оля.

Саша поднял ее за руку, проводил в комнату:

– Олечка, ты отдыхай, а мы пойдем с твоей новой подругой прогуляемся. Погода на улице, правда, замечательная для прогулки.

– Может я с вами? – Ольге не хотелось оставаться одной в чужой квартире.

– Здесь ты в безопасности, – уверенно проговорил Александр. – Тебе надо отдохнуть, а нам надо побыть наедине.

Оля зевнула, и медленно зашла в комнату. Саша вернулся ко мне, помогая надеть куртку. Чарли уже стоял на пороге.

– Прямо джентльмен, – ехидно проговорила я, стараясь скрыть ревностные нотки, которые предательски снова появились в моей душе. – Ты что ее загипнотизировал?

– Пока ты прихорашивалась, я подлил в ее чай снотворное. Нам не нужны сейчас ее не предвиденные выходки.

– В парк идем?

– Догадливая.

– Да, Ангел сказала, что там сильное скопление темных сил. И еще слышала голос в голове у Оли, который звал ее в парк.

– По одному туда сейчас не стоит ходить, а все вместе само то.

– Я что, – от восторга я даже подпрыгнула, – и остальных воинов увижу?

– Да, сегодня, как раз подходящий момент.

В парке в это время суток никого не было, хотя погода на самом деле позволяла прогуляться перед сном. Чарли подойдя к воротам парка, остановился и посмотрел на нас.

– Да, Чарли нам туда, – Александр первый вошел на территорию парка.

Мы последовали за ним. В парке стояла мертвая тишина, мы заметили, что даже шум проезжающего транспорта здесь был не слышен.

– Мы как будто под куполом.

– Тоже заметил? Как-то даже не по себе от такой тишины.

Мы шли медленно, не торопясь, не понимая, откуда ждать опасность. Лампочки на столбах освещающие парк, постоянно мигали, создавая нам проблему в просматривании большей территории.

Когда мы приблизились к середине парка, где находился большой фонтан, укрытый на зиму чехлом, увидела, что рядом с ним находятся четыре человека. Они о чем-то совещались, поглядывая по сторонам.

– Это наши?

– Они, – улыбнулся мой спутник, – не терпится познакомиться?

– Конечно, я же думала, что одна такая чокнутая.

– Ну, да захотела все лавры себе забрать, – пошутил Александр. Он обнял меня за плечи, прижав на мгновенье к себе. – Здесь, к сожалению, всем работы хватает.

– Это я уже поняла.

Воины повернулись к нам, я увидела среди них девушку, которой я бы дала не больше двадцати пяти лет. И как позже я узнала, что не ошиблась, и трех мужчин разного возраста – вся команда была в горнолыжных костюмах.

– Дарина, – представилась смуглая брюнетка, с черно-карими глазами. – В этом бизнесе, – она обвела всех взглядом, подмигнула, – уже пять лет.

– Василий, я этим уже десятки лет занимаюсь, – спокойно ответил круглолицый, крепкий мужчина по виду старше меня, уверенно пожимая мне руку. – Но до сих пор не могу привыкнуть к этой работе.

Ростом он был на сантиметров десять выше меня, но из-за его телосложения, мне он показался просто богатырем.

Последним подошел высокий молодой человек, примерно такого же возраста, как у Дарины. Шапка была сдвинута чуть ли не на глаза, воротник поднят и я толком не успела его разглядеть, но небесно-голубого цвета глаза я запомнила на всю жизнь.

– Анатолий, можно просто Толян, – он легко, даже играючи обнял меня. – Добро пожаловать в нашу команду.

– Лидия, – представилась я, – но вы, скорее всего, все обо мне знаете.

Они улыбнулись. Но то, что на всех были горнолыжные костюмы и рюкзаки за спинами, меня удивило, вроде в горы мы не собирались сегодня. Заметив, что я отметила этот факт, Александр, прокомментировал:

– Удобно. Сидит, как влитой и ничего не задирается, не мешает. А в рюкзаках, то же что и у тебя. Все отработанно.

Все посмотрела на Толяна, который тут же стал оправдываться:

– Ну, все теперь всю жизнь помнить будите? – он возмутился. – Я же не специально! – потом тихо засмеялся. – Ладно, ладно я не злопамятный, – он погрозил пальцем, – но у меня очень хорошая память. Будет еще и на моей улице праздник.

Саша, чтобы не смущать паренька, прошептал:

– На одном задании он штаны потерял, – и тут же пояснил. – Лазили по катакомбам, проход был узкий, он был последний. Нас так прижали, что пришлось бежать на коленях оттуда. Те, от которых нам пришлось удирать, Толяна стали затягивать обратно вовнутрь, а мы стали его тянуть в свою сторону. Вот он и оставил там штаны, зато сам с нами остался.

– Я все слышу, – ответил паренек, продолжая всматриваться в темноту. – И кстати, если бы не мои штаны, меня бы рядом с вами сейчас не было. А сожрали бы меня давно и косточек бы не оставили.

– Это точно, – подтвердили другие. – Спасибо штанам!

– Но штаны, все равно жалко, – спокойно проговорил Василий.

Все прыснули от смеха. Но я понимала, что ситуация скорее всего была у них не из лучших. Это они сейчас стараются шутить, но тогда кто-то из них, на самом деле, мог погибнуть. Они продолжали шутить, я же поинтересовалась у Александра:

– А сколько лет этим занимается Толик?

– Да почти всю свою сознательную жизнь.

– Как?

– Он с детства воюет с нечистью. А ты знаешь, ведь к нему приезжают лечиться со всей страны.

– К Толику? – не веря своим ушам, переспросила я, снова посмотрев на веселого паренька

– Да, представь себе. У него этот дар рано проявился. Сначала его побаивались, но потом заметили, что он животных лечит, своими странными – для простых людей – способностями, потом сами стали приходить к нему.

– Вот это да.

– Руками над проблемной зоной поводит, пошепчет что-то свое и вскоре боль проходит. На себе испытал.

– Тише, – насторожился Василий, подняв руку вверх. – Слышите?

Вскоре мы не только услышали, но и почувствовали вибрацию и гул под ногами. Шум шел откуда-то снизу, прямо из-под земли, с нарастающим звуком.

– Не пойму, – прошептала я, стараясь вслушаться в звуки, которые шли снизу, – это вой или вопли?

– По-моему и то и другое.

– Вопли, скорее всего тех, за кем мы пришли, а вой тех – кто их утащили.

Мне стало жутко даже хоть немного включить фантазию, чтобы понять, что делают с людьми там, куда мы собираемся пробраться, раз им приходиться издавать такие душераздирающие звуки.

– Как нам попасть туда? – снова задала я очередной свой вопрос.

– А это, по ситуации. В нашем деле нельзя просто так взять разработать план и пойти в наступление.

Шум прекратился. Снова наступила мертвая тишина. Мы переглянулись, но только я снова хотела задать очередной вопрос, как почувствовала, что меня схватили за ноги и потащили вниз. Появилось ощущение, что протащили меня сквозь насквозь замерзшую землю. Затем все стихло, движение прекратилось. Царапины на лице кровоточили. Земля была во рту и носу, затрудняя мое дыхание. Очистив глаза, осмотрелась.

– Боже! Что опять?

Я не верила своим глазам, потому что снова оказалась в подземелье усадьбы Добролюбовых. В ритуальном зале никого не было, но и здесь были слышны стоны людей.

– Меня, что это семейство всегда будет преследовать?

Я кинулась к выходу и только сейчас поняла, что это подземелье, но не из дома Добролюбовых. Оно было намного больше и просторнее. На стенах не висели черные плащи, но ритуальный камень посередине зала, был такой же. Я бросилась к нему, чтобы открыть и найти документы в нем. Но в этом камне не было никаких рычагов, и тайников, он был цельный.

– Почему меня одну забрали? – от возмущения, пнув камень ногой, осмотрелась.

Зная, что за мной все равно наблюдают и мне не скрыться отсюда незаметно, отправилась изучать место, в которое попала. Да, это место не особо отличалось от тех, где мне уже пришлось побывать. Но одно меня все же заинтересовало.

Справа от себя я заметила, что стена все же отличается от остальных стен, в одном месте чувствовалось нарушения кладки камня. Я подошла ближе и принялась изучать неровности, которые особенно бросались в глаза на небольшом расстоянии. Постучав, услышала пустоту.

– А вот и еще один вход, – потом подумала, – а может все же выход. Вход, главный большой, центральный, а эта дверь для быстрого исчезновения, – решив так, принялась искать приспособления, как ее открыть.

Одно озадачивало, что, если все же сюда, кто и захочет зайти, то мне негде будет спрятаться. Эта потайная зала, хоть и была большой, но кроме камня, здесь было пусто. Спустя некоторое время поняла, что задачу мне эту не решить, отправилась дальше. Зал казался бесконечным, чем дальше я шла, тем длиннее он становился.

– Иллюзия, – сообразила я и отправилась обратно.

Больше ничего не оставалось, как сесть на камень, ждать. Вскоре послышался шум открываемой двери, которая издала тихий стон, как вздох, будто ей надоело перечить и держать от всех тайну этой комнаты.

На всякий случай, спрятавшись за камень, прислушалась к шагам.

– Как я рад тебя видеть, – услышала я жизнерадостный, красивый мужской баритон. – Ну, что ты прячешься, выходи. Ну же, не бойся. Я слышу, как учащенно бьется твое сердце.

Осознав, что это обращаются ко мне, встала и увидела того, кто постоянно преследовал меня. Демон, как всегда был неотразим. И мне показалось, что он даже немного поправился, что очень подходило к его высокому росту.

– Ты права, – усмехнулся он. – В этом году было очень много душ, благодаря которым я сполна зарядился их энергетикой. Да, да этот камень в ваш огород. Воины, – он засмеялся, – куда вам справиться со мной!

– А что же ты тогда меня одну сюда притащил? Боишься, когда мы все вместе?

– Если у тебя получилось Изверга уничтожить, так ты теперь себя считаешь профессионалом? Что ж ты тогда так долго с его братом сладить не можешь? Или Израд тебе не по зубам?

– А почему ты меня сейчас не уничтожишь? Вот прямо здесь и сейчас?

– А мне зачем? Ты мне по отдельности не нужна, – он так же, как в прошлый раз, когда мы повстречались в астральном мире при освобождении Светы, стал любоваться своими длинными, черными ногтями. – Мне нужно, чтобы бы ты вся встала на мою сторону. Иначе никак!

– С чего бы мне это вставать на твою сторону?

Он внимательно посмотрел на меня, увидев мою заинтересованность в этом вопросе, подошел ко мне ближе, излучая холод и жару одновременно. То появлялось ощущение, что жара и холод волнами накатывают в мою сторону, то двумя разными потоками, уходили в сторону.

– Но я, вижу, что тебе интересно, – он приблизился к моему уху, от этого у меня появилось чувство рвоты от его смрада, который шел из его рта. – Очень интересно, – шептал он. – Так тебя посвятить во все это?

– Я не собираюсь с тобой сотрудничать, – отвернувшись, ища ртом свежий поток воздуха, попыталась отойти в сторону.

Он поднял руки вверх и с триумфом произнес.

– А куда ты денешься, ты же мое детище!

Снова услышав эту фразу, не выдержала и выпалила:

– Что за бред ты несешь?! Я и ты – мы два разных мира!

В этот момент раздался грохот и в комнату, через портал, который находился на камне, вбежали мои напарники. Они рассредоточились, взяв демона в кольцо.

– О! По на бежали! Договорить не дают, – усмехнулся демон. – А мы тут так мило беседовали.

Не успели мои помощники, что-либо сделать, как он вырвался, махнул правой рукой, маленькая дверь открылась – он исчез за ней.

– Опять ушел! – Толик стукнул себя от злости.

– Ты так мирно с ним беседовала, – с подозрением спросила Дарина. – С чего это вдруг темная сила с нами разговоры стала вести?

– Перестань! – оборвал, ее Александр.

– А что я нее права? – завелась девушка. – Сколько я здесь работаю, и ни разу такого не видела. Либо мы их, либо они нас. Что там смерть, что здесь смерть, но ни разговоры!

Василий отвел девушку в сторону, и я услышала, как он сказал: «Ты, же знаешь о ней все, что быкуешь?»

Я не понимала, что происходит. И понятия не имела, как с другими ведет себя демон. Саша, пытался мне, что-то объяснить, но слова Дарины сильно задели меня за живое, я не могла на чем-либо сосредоточиться.

– Смотрите, – услышали мы крик Толика, – демон дверь не смог до конца закрыть. – Подбежав к нему, мы увидели небольшую щель в проеме. – Камешек помешал. Помогите.

Сначала дверь пытались открыть только мужчины, но вскоре нам тоже пришлось присоединиться к ним. Я была удивленна, с каким трудом она открывалась. Медленно, но мы шли к своей цели.

– Эх, Степановича нет, мы бы мигом ее открыли, – стараясь из-за всех сил, проговорила раскрасневшаяся Дарина.

Когда дверь все же подалась нам, мы увидели темный узкий коридор. Василий включил фонарик, достал пистолет:

– Я первый, – он обернулся, – Сашок, ты давай заключающим будешь, смотрим в оба.

– Хорошо. Идем.

Я шла впереди Александра, поэтому тут же спросила:

– А кто такой Степанович?

– Наш – шестой. Он еще не оклемался с прошлого раза, – мужчина не стал уточнять детали. – Да, досталось ему тогда.

– Он в больнице?

– Нам нельзя в простую больницу, свои раны мы лечим в другом месте. Но это позже. Там глядишь и со Степановичем познакомишься.

– Можно еще вопрос, – я старалась говорить тихо, чтобы не слышали остальные, и этим не вызвать снова недовольство Дарины и остальных. – А разве оружие здесь поможет?

– Это не совсем простые пистолеты, они прошли определенную обработку от нечисти. Но знаешь, в этих ситуациях и простые смертные встречаются. В нашей работе не знаешь на кого точно нарвешься. Поэтому пистолеты наши универсальны и по нечисти бьют, и по людям, которые перешли на их сторону.

Вскоре мы услышали снова гул голосов. Василий остановился, мне не было видно, что происходит впереди, но по цепочке была дана команда: «Приготовиться». Саша поменялся со мной местами и велел быть рядом с ним, чтобы не происходило. Мы оказались в комнате пыток.

По краям комнаты стояли такие же камни жертвоприношений, их были десятки, если не сотни. Жертвы были прикованы цепями к жертвенным камням. Охватить взглядом всю комнату мне не удалось. Мучителями были простые люди. Здесь были разнообразные способы пыток, где медленно отрезали жертвам плоть, вбивали в тело гвозди, пришивали части тела обратно… Их изощренность в пытках меня шокировала. Людей здесь только мучили. Когда, жертвы не выдерживали боль и умирали, то их тела сбрасывали в огонь, который горел здесь же в центре комнаты. Но до этого старались не доводить, чтобы человек подольше мучился от боли и бесконечности.

Наши «исчезнувшие», находились в клетке, сооруженной из железных прутьев, чтобы они видели, слышали и знали, для чего их сюда доставили. Напуганные пленники сидели, забившись в угол клетки.

Пробравшись к клетке незамеченными, мужчины быстро справились с замком, но при попытке их освободить, пленники стали сопротивляться, подумав, что пришел их черед, идти на муки. Вцепившись, в прутья своей тюрьмы, они боялись даже смотреть в нашу сторону.

– Всем по одному, – снова распорядился Василий, схватил того, что из всех был самым буйным и потащил обратно в первую комнату. Им оказалась Людмила, которая уже ничего не соображая, смотрела на него безумным взглядом, начала кусаться и царапаться. Я видела, что даже Куравлев Геннадий, побывавший не в одних боевых действиях, не мог справиться с тем, что увидел. Он сидел, отстраненно смотря на происходящее, никак не реагируя на наши попытки спасти их. Мне достался Леня Тихонов, он один не сопротивлялся, смотрел на все невидящими стеклянными глазами. Рассудок у него помутился, не осознавая, кто он такой, пошатываясь шел рядом со мной. Мы заскочили в туннель, я услышала, как Саша закричал:

– Бегом! Кроты!

Все бросились обратно. Нас заметили. Люди, которые служили здесь палачами, с криками бросились в противоположную от нас сторону. Послышалась стрельба, крики. Обернувшись, увидела, что к нам бежит охрана. Затолкав пленников в коридор, соединяющий ритуальный зал и комнату пыток, мужчины бросились к камням, чтобы занять удобную позицию.

Дарина приказала мне:

– Веди всех к камню. Там разберемся.

Но я знала, что делать. С трудом, но все же мне удалось довести узников в другой зал, где они тут же разбрелись по нему, бесцельно бродя от стены к стене. Я бросилась к бестолково бродящим людям, и по одному перевела к камню, заставив их сесть на него. Я кричала до хрипоты, потому что они меня не понимали и не слышали. Когда мне все же удалось поместить их всех в одно место, приказав им сидеть и не двигаться, бросилась на помощь своим товарищам.

Выстрелы были слышны все отчетливее, когда я добежала до своих друзей, увидела, что Толик помогает Дарине выбираться из поля боя. Василий и Александра прикрывали их. Что-то непонятное напирало на них. Эти существа были похоже чем-то на нас, только у них не было глаз, даже глазных ямок не было. Уши находились почти на верхушке головы, и постоянно шевелились, ловя каждый шорох убегавших людей. Уши работали, как локаторы. Вместо носа была вмятина, которая когда они были готовы к бою, надувалась какой-то слизью. Руки были намного длиннее, чем у человека, – это преимущество помогало схватить жертву на большом расстоянии. Ноги были разделены на три части, когда им было необходимо преодолеть большое расстоянии, они приседали на ноги, которые сгибались в суставах, как гармонь, и отпружинивали вверх. На теле присутствовала негустая шерсть.

Мужчины стреляли им по головам, те, кто падал от смертельной пули, тут же сгорал, превращаясь в пепел, но я заметила, как несколько пуль, задели их носовой пузырь, из него расплескалась слизь, попадая на тела измученных людей, она как кислота разъедала их тело. От этого люди стали кричать еще больше.

Саша схватил меня за руку, потащил внутрь коридора, постоянно отстреливаясь, а когда мы добрались до маленькой двери, закричал:

– Толян, забирай всех уводи отсюда. Дарина помогай.

Парень посадил ее на камень, девушка, собравшись силами, смогла забрать и увести через портал только двоих, остальных забрал Толик. Подземные монстры наступали на нас, превосходя своим количеством. Я, не веря во все происходящее, схватила свою шкатулку с находящимся там Таги, поставила на пол. Появился яркий луч света, из шкатулки вылез Таги, быстро увеличиваясь в размерах, он сразу же кинулся на наших обидчиков.

Мужчины остановились, с удивлением наблюдая, как всю черную работу за меня делает мною прирученная жижа, которую я до сих пор так и не изучила. Но я точно знала, что он поедает все что двигается.

– Ты когда последний раз его кормила? – спросил Саша.

– А его что кормить надо?

– Ну, сама я так понимаю, ты ешь, – он удивленно посмотрел меня, – Чарли своего балуешь, меня чаем напоила сегодня, а за ним, почему не ухаживаешь?

– Как?

Я была в шоке от услышанного совета. А мой помощник, начал издавать икающие звуки. Преследователи, поняв, что им не справиться с Таги, поспешили удалиться, закрыв за собой дверь. Таги развернулся к нам, мужчины с опаской отошли подальше. Тело жижи стало колыхаться и через пару минут, он разинул свою пасть, из которой после очередной отрыжки, вышли только кости тех, кого он проглотил. По всему залу, появился запах тухлого мяса.

– Видно переел, раз кости не смог переработать, – предположил Александр.

– А что с ним теперь делать? – с опаской спросил Василий. – До ужаса не люблю эту тварь.

Я взяла шкатулку в руки направила луч света на спасителя, и пока он не исчез в ней, проговорила:

– Благодарю.

Василий пнул по груде костей, убирая пистолет, повторил снова это действие.

– Так вам, уроды!

Мы забрались на камень, и Саша перенес нас снова в здание Сельского совета деревни «Выселки». Только в этот раз мы вышли из другой двери, она находилась ближе к выходу из заброшенного здания. Обернувшись, посмотрела на него:

– Я же говорил, что это здание аномальное и порталов здесь множество.

– Разрушить бы его и все.

– К сожалению, нам без него нельзя.

После уже в машине я узнала, что когда меня демон затянул на их глазах вниз, им пришлось воспользоваться старым способом, приехать в деревню, войдя через этот портал.

– Но как вы узнали, в какую дверь заходить? Меня просто могло там не быть. Вы же могли ошибиться.

– Не могли, – уверенно произнесла Дарина, теряя силы.

– Василий быстрее, Дарине хуже становиться, – прошептал Толик, Василий прибавил газ.

Через пару минут мы оказались в черте города, остановившись, возле одноэтажного кирпичного здания, на котором висела табличка «Стройдом».

– Это наше прикрытие, – пояснил Александр, помогая выйти Дарине из салона автомобиля. – Здесь Василий работает.

Мы зашли на вид ничем не примечательное здание, прошли по коридору, Толик бережно нес тело своей боевой подруги. Василий достал ключ, открыл дверь, я увидела лифт.

– Но здание одноэтажное?!

– Поэтому мы поедим вниз.

Больше я не произнесла ни слова. Когда лифт остановился, открылась дверь, я увидела длинный коридор, по краям были двери в белоснежные палаты, в которых каждая кровать закрывалась плотной шторой. Толик положил Дарину на каталку, а мы пошли в конец коридора. Оглянувшись на девушку, увидела, как двое из медперсонала забрали ее и увезли куда-то в сторону.

– Это и есть наша больница, – пояснил Александр. – Мы ее называем «небесная мастерская». Вот в таких условиях нас штопают.

Войдя в палату, мы подошли к последней кровати, отодвинув штору, Василий произнес:

– Степанович, хватит дрыхнуть.

На кровати лежал седовласый мужчина, старше нас всех. Так же он ничем от остальных не отличался. Коренастый, широкоплечий, с хорошо накаченной мускулатурой, он сел подал мне руку:

– Зорин Аркадий Степанович.

– Лидия.

Он хмуро посмотрел на нас.

– Дарина?

– Да, но с ней все будет хорошо.

– Сильно досталось?

– О, да, – проговорил. – Если бы не Лида, неизвестно, чем бы все это закончилось.

Я была удивленна, ведь ничего мне не удалось сделать в этой битве.

– Она молодец, Таги приручила, – радостно сообщил Толик. – Вот он нас и выручил.

– А еще хозяйка хоть покормила его в тот момент, – съехидничал Саша. – Он от души наелся на несколько дней вперед.

– Даже кости не стал перерабатывать, – подержал Толик друга.

– Я спрашивала про него, но ты в прошлый раз сказал, что все потом, – огрызнулась я. – Откуда я знала, как за ним ухаживать.

– Ну, как тебе наша жизнь? – поинтересовался Степанович, не обращая внимания на нашу перепалку.

– Я в шоке от всего увиденного, – честно созналась я, смущенная происходящим.

– Тебе еще многому научиться надо. Это ты еще так с мелкой сошкой сегодня повстречалась. Но, – серьезно проговорил Саша, – ты еще не готова к другим знаниям и встречам. Ты сегодня растерялась, а это плохо. Твоя некомпетентность может кого-нибудь из нас лишить жизни.

– Но ты меня даже не подготовил к этому. Я боролась только с демоном. Фактически один на один, и вот это все я не встречала еще.

Я заметила уважение в глазах остальных при моих словах, но продолжала оправдываться.

– Да, в этом и моя вина есть, – сознался Александр, – я не думал, что все так серьезно будет.

– Но, хорошо, что Лида своего Таги выпустила, – согласился Степанович. – Он всю, грязную работу за вас сделал.

Мы еще минут десять обсуждали наши действия. Разбирая их до мельчайших подробностей. Когда Степанович понял, что все сделано правильно поставил итог в нашей работе:

– Молодцы, как всегда хорошо сработали.

В этот момент нам сообщили, что с Дариной все будет хорошо, мы отправились обратно.

Степанович встал, беря в руки костыли, проговорил:

– Прогуляться надо, устал лежать. Да и врачи велели ногу разрабатывать.

Я видела, что ему больно было наступать на нее, но он проводил нас до самого лифта, где каждого обнял и проговорил:

– Ребята, берегите себя и друг друга.

В машине я задала снова кучу вопросов, которых для меня стало еще больше, чем было раньше.

– Степановича, как и Дарину кроты ранили?

– Нет, здесь посерьезней дело, будет, – проговорил Толик. – Ему пол ноги оттяпали, мы смогли ему только голень и ступню сохранить.Степановичу вместо не достающей ноги поставили пластины, но как видишь, ходить он еще не сможет долго.

– Да, Степанович еще не скоро в строй вернется.

– Он, что еще сражаться будет?

– А ты как хотела? – удивился в свою очередь Александр, процитировал. – Только смерть разлучит нас.

– В смысле?

– В прямом, – так же спокойно сообщил он. – Мы можем уйти из этого дела, только вперед ногами. То есть, когда умрем. А от старости ты умрешь или тебе помогут – это уже другой вопрос.

– Грустно, но ясно, – я долго молчала, переваривая информацию, но затем созрел новый вопрос. – Хорошо, а все же кто такие кроты? Почему живут под землей?

– Это помощники, что-то вроде чертей, только здесь они между миром мертвых и миром живых застряли. Мы их называем «кроты», из-за полного отсутствия глаз. Но у них сильное обоняние и слух, если ты успела заметить.

– Да, носы у них странные.

– Они и разорвать могут, руки не зря у них такие длинные, а ногти поострее ножа моего. Но и нос тоже их оружие. Когда они близко к нам подходят, у них раздувается носовая часть, вернее выходит кожаный мешок, резко раскрывается и вылетает большой кислотный шар прямо в цель, а потом у него следующий подкатывается. Ему ничего, а мы с ожогами.

– Печальненько. А те, что людей мучают, ведь тоже на нас похожи.

– Это и есть люди, если их так можно назвать. Их выбирают. Они при жизни, мягко сказать, – подбирая слова, произнес Толик, – вели не достойный образ жизни и здесь, чтобы самим не мучится, идут в мучители. Или тебя или ты. Сама понимаешь, что они выбирают.

– А как нам помочь тем людям, которых они истязают.

– Никак. Они давно уже мертвы. Это те души, кого оставили под парком. Чьи могилы, не смогли перезахоронить.

– Но почему не исчезли те, кто виновен в этом? Кто так кощунственно поступил с могилами этих бедолаг.

– Почему ты решила, что они не наказаны? – произнес Александр. – Я изучил дело и хочу сказать, что все кто был к этому причастен, давно умерли, и могу добавить, не своей смертью.

– Но, как помочь этим душам?

– Мы спасли всех, кто был в заложниках, им не хватало только Оли. И если бы ты у себя ее не спрятала, то у нечисти все бы получилось. Но теперь у них нет живого нового мяса, поэтому они были обречены.

Было страшно представить, что было бы, если бы Лиза не дала мой номер телефона Оле, а та не пришла сама ко мне за помощью. Каких масштабов набрала бы эта машина смерти, работая у нас под парком отдыха.

– И все же ответь, как вы узнали в какую дверь заходить, ведь в здании стольких порталов?

– Мы связаны между собой. Неужели ты это еще не чувствуешь?

Мне было стыдно сознаться, что я не чувствую других воинов, поэтому промолчала.

***

Пятерых нами спасенных, мы увезли в заброшенный дом, связали для достоверности. Их нельзя было взять и просто так привезти в больницу, чтобы не вызвать кучу вопросов у полиции. Позвонили Павлу, сообщили о месте их нахождения. Пока к нам добиралась полиция, нашими Ангелами, тоже была проведена своя работа. Они стерли из памяти заложников, все обстоятельства похищения и нахождения в зале пыток. Когда у Павла спросили, как он смог раскрыть такое странное дело, он ответил, что не сдает своих осведомителей.

Вскоре люди вернулись к своей прошлой жизни, ни разу не вспомнив о кротах, существовании демонов, комнате пытках и нас. Оля же проснувшись утром, узнав о хорошей новости, сразу вернулась домой. По истечению времени, она подумала, что мы ее разыграли, поэтому быстро обо всем забыла. Вскоре я узнала, что она познакомилась с иностранцем и уехала жить за границу. Больше о ней мы ничего не слышали.

А я воспользовалась советом Александра, начала раз в неделю выходить в астральный мир, чтобы мой Таги мог найти себе там пропитание. Мне было приятно, что приучить этих странных существ похожих на большую жижу, получилось только у нас двоих. Иногда ко мне присоединялся Саша со своим Таги. Я понимала, что эти прогулки нас еще больше сближают. Дарина перестала на меня давить и приняла в свою семью – воинов.

Глава 12

Глава 12

Оттого, что я не одинока, грело мою душу. Теперь у меня появилась возможность спросить совета у своих новых друзей, узнать, что-то новое, поучительное для себя. С Александром мы почти не расставались.

– Сколько подопечных у тебя осталось? – спросил Саша.

– Из шестерых: один ребенок, один мужчина и четыре женщины. Марине и Оле мы уже помогли.

– У тебя женщины больше грешат, – усмехнулся он. – А у меня одни мужики. Хоть бы одна девушка для разнообразия, – наигранно вздохнул Александр, ожидая моей реакции.

Меня это не задело, но появился очередной вопрос:

– А как распределяются наши «следующие»? Я об этом не задумывалась, но сейчас понимаю, что интересно. Ладно бы из одного района были бы, а то в разных частях города живут.

– Не переживай еще и по другим городам поездишь, – успокоил он меня, радуясь возможности просто пообщаться со мной. Затем пожав плечами, ответил. – Честно, тоже никогда не задумывался на эту тему. Надо и надо!

– Ну, и ладно, – мне было так хорошо, что я решила сменить тему разговора. – Ты часто здесь бываешь? – поинтересовалась, глядя в окно кафе, куда меня пригласил Александр.

– Нет, не часто, но хотелось бы бывать по чаще.

– Мне здесь тоже очень нравится, как-то тихо и спокойно.

У меня зазвонил телефон, я почувствовала, что с моим спокойствием придется на время расстаться, посмотрев на него, вздохнула, но на звонок ответила:

– Алло.

– Лидия Семеновна? – услышала я спокойный женский голос.

– Да, я вас слушаю.

– Мне нужна ваша помощь. Это не телефонный разговор. Вы можете мне уделить минуточку внимания?

– Да. Где и когда?

Договорившись встретиться через час, я посмотрела на Александра:

– Я что популярной становлюсь? Раньше я бегала за теми, кому нужна помощь, а теперь они сами меня находят.

– Слухами, слухами земля полнится.

Он засмеялся, видя мою растерянность. Одно радовало, что у меня было еще полчаса, чтобы провести время с человеком, который мне очень нравился. Допив кофе, я поспешила на встречу, которую мне назначили в доме – музее Добролюбовых. Войдя в здание, снова увидела Марину, которая обняла меня и проводила в свой кабинет.

– Как поживает новый директор музея?

– О, Лидия Семеновна все просто замечательно. Я даже и не мечтала о таком!

– Я вижу, ты справляешься.

– О, да! – не скрывая своих эмоций, Марина подтвердила мою мысль. – Это же моя жизнь! Люди до сих пор к нам еще идут и идут, поэтому мы полностью можем себя обеспечивать.

– Ну, еще бы, – усмехнулась я, вспоминая подвальные помещения, – подвалы, где проводились пытки, обнаружены. Для людей это сенсация! И все же я снова убедилась, что люди стали немного кровожадны.

– Да, но я до сих пор не спускаюсь в эти залы. Так плохо становиться, как о них подумаю, – Марина замолчала, потом подсев ближе, проговорила. – Но, у меня есть просьба к вам, и она не касается моей работы.

– Какая?

– Помочь моей знакомой, она скоро подойдет.

– Поэтому я и приехала немного раньше, – достав фотографии своих «следующих», показала Марине. – Кто из них?

– Вот, – она подала снимок с девушкой примерно ее возраста. – Это Трунникова Эмилия. Она моя одноклассница. Я ее на днях, случайно встретила на улице, и представляете, не узнала. В школе она такая оторва была! – девушка при этих воспоминаниях, улыбнулась. – Ее родителей часто в школу вызывали. Боже, что она только не вытворяла! То клеем намажет стул учителям, да не простым, а самым надежным, то сало из дома принесет, натрет пол возле порога класса и ждет, когда кто-нибудь войдет, поскользнется и упадет. Так однажды сам директор упал. Вот крику было! Ее даже отчислить хотели. Кое-как родители смогли доучить ее до девятого класса. Насколько я поняла, за каждую провинность они за нее хорошие суммы директору и учителям платили. А тут смотрю, идет печальная, лицо серое, плечи опущены, на людей не смотрит. Я ей: «Эмилия! Эмилия!» Не реагирует. Пока не догнала и за руку ее не схватила. Потом сюда привела, она расплакалась и рассказала о своем горе.

Наш разговор наш прервал, тихий стук в дверь – вошла моя «следующая». На ней была старенькая куртка, серая шапка ручной вязки. Девушка разделась, я увидела, что одежда была с чужого плеча, на пару размеров больше, чем сама молодая женщина.

– Здравствуйте, это я вам звонила.

– Добрый день, Эмилия, – я сразу приступила к делу. – Расскажи, что у тебя произошло.

Девушка, посмотрела на школьную подругу, убедившись в правильности своего решения, начала свой рассказ:

– Моей дочери нужна помощь, – пояснила, – старшей дочери. У меня второй брак. Первый муж умер, а со вторым мы еще двух дочек родили. Но у младших все хорошо. А со старшей дочкой, беда просто.

«Наверно, тоже много проблем для родителей в школе создает», – у меня промелькнула мысль, но тут же почувствовала что-то темное во всей этой истории, поэтому сосредоточилась на рассказе.

– Ангелина девочка умная, добрая, – Эмилия продолжила рассказ, – по дому мне помогает. С мужем у нее хорошие отношения. Мы сейчас переехали в другой дом, побольше. Дом достался мужу в наследство от отца. И как переехали, Гелю просто не узнать. Странная очень стала.

– В чем проявляется странность? И когда это началось?

– Представляете, где она находится, там все падает, бьется, рушится, горит. А началось вот уже, – она задумалась, –где-то месяц назад.

– Вы имеете в виду, что она все рядом с собой рушит? – уточнила я.

– Если бы так, то разве я бы пришла, – Эмилия уныло улыбнулась. – Я сама еще та разбойница в детстве была, вон Марина не даст соврать. Да, Марина? – в подтверждение девушка кивнула головой. – А здесь, она может вылить молоко прямо на себя, – увидев мой удивленный взгляд, подтвердила свои слова. – Да, так и есть. Хотела налить в кружку, но рука начинала подниматься, молоко пролилось прямо на нее. То не успеет подойти к холодильнику, как дверца открывается, из него яйца начинают падать на пол. И так каждый день. Младшие девочки ее боятся, да и сама она не поймет в чем дело, постоянно плачет.

– Мне нужно девочку увидеть.

– Да, конечно. Я надеюсь, что вы мне сможете помочь, – она сложила руки перед грудью, умоляюще глядя мне в глаза. – Я заплачу, мы дом продадим, если нужно.

– Зачем дом продавать? – не поняла я.

– Чтобы вашу работу оплатить, – уже неуверенно пролепетала Эмилия. – Или этого мало?

Тут в разговор вмешалась Марина, чтобы прояснить ситуацию:

– Родители Ангелины, объездили всех местных колдунов. Все твердят, что в нее поселился дух умершего родственника, то есть деда, в чей дом они заехали. Всем надо платить, а ставки скажу у них огромные, за выполнения черных ритуалов, которыми они обещают изгнать дух из тела девочки, они просят столько, сколько этой семье, надо год работать.

– Последний колдун, у которого мы были два дня назад, помимо денег, он приказал привезти козла живого или большую рыбу, для того, чтобы дух в них загнать.

– И много берет этот последний колдун за свои услуги?

– Много, – но озвучивать не стала, одно слово черный колдун приводил ее в дрожь. – Мы уже машины лишились. Пришлось продать, чтобы оплачивать все это. Муж на двух работах работает, и калымит еще, когда получается. И все рано сейчас денег не хватает.

– Как долго вы к нему ездите?

– Полгода.

– Помог?

– Нет, еще. Сказал, что так быстро от этого духа не избавиться.

– Ясно. Вам его кто-то порекомендовал или сами нашли?

– По интернету.

– И вы так просто ему поверили?

– Да, представляете, – с восхищением в голосе принялась рассказывать Эмилия, – подал нам чистый лист, из тетради вырвал, над ним сжег три спички и этим пеплом по кругу стал водить и заклинание читать, а там крест вышел!

– Мне, когда Эмилия рассказала об этом, я в шоке была, – подтвердила слова подруги, Марина.

– Вот он и сказал нам тогда, что смерть на мою девочку навели, – закончила свой рассказ женщина.

– Я не хочу вас обидеть, но хотите я кое-что покажу?

Девушки заинтересовались. Взяв у Марины чистый лист, попросила их закрыть глаза, а потом продемонстрировала им обряд с тремя спичками и чистым листом, для солидности сказав волшебные слова:

– Абра-кадабра!

– Как это у вас получилось? – с восхищение спросила Марина.

– Все очень просто. Смотрите.

Я снова взяла чистый лист бумаги, нарисовала на нем свечой смеющийся смайлик, потом с помощью пепла от сожженных спичек, который прилип к воску при растирании, продемонстрировала девушкам улыбку смайлика.

– Это, что он нас просто обманул? – озадаченно произнесла Эмилия. – Но мы столько денег потратили.

– Я сама когда-то на это попалась, – успокоила я ее, – только вот во время сообразила, что это трюк. Они заранее рисуют свечой крест, на листе его не видно, а потом на виду удивленной публики его демонстрируют.

– Но мы чуть дом не продали из-за него, – расстроено проговорила бедная мать, – как он мог на нашей беде такое вытворять?

– Ладно, речь теперь не о колдуне, мне нужно девочку видеть. Когда сможете ко мне приехать?

– Сегодня не получиться, можно завтра, часа в два.

– Буду ждать.

Я ушла, оставив девушек одних, понимая, сколько будет разочарований у мужа Эмилии, и как ей придется постараться, после всего этого, убедить мужа, приехать ко мне.

Глава 13

Но я знала, что Эмилия убедит своего мужа и они точно приедут ко мне, в назначенное время, поэтому заранее подготовилась к встрече. Обрызгала комнату отваром можжевельника и зверобоя. Начертила круг мелом, в который поставила стул для девочки. Заговоренную соль смешала с тринадцатью травами и этим составом посыпала в круге. Под стул крестом положила осиновые колья. Также приготовила осиновые кресты, чтобы дать их девочке в руки.

Трунниковы были пунктуальны, ровно в два часа они стояли на пороге моей квартиры. Эмилия в этот раз надела свои лучшие наряды, которые, конечно уже вышли из моды, но на ней смотрелись просто замечательно.

Ее муж, Артемий Трунников оказался симпатичным мужчиной, с правильными формами лица. Только изматывающий физический труд сказался на его внешности. На лице были морщины не соответствующие его возрасту. Из-за высокого роста он стал немного сутулиться, но держался уверенно, по-деловому. Пожав мне руку, тут же убрал свои шершавые, мозолистые руки в карман пиджака.

Из-за его спины выглянула девочка, совсем не похожая на них. В глаза сразу бросилась ее белоснежная кожа, я бы даже сказала, что мраморная, и ярко-зеленного цвета глаза, которые выражали испуг, но в тоже время интерес. Собранные волосы в пучок отливали желтым цветом.

– Это наша дочь Ангелина.

– Здравствуйте, – у девочки оказался звонкий голосок. – А вы светлая.

Я посмотрела на девочку, но ее словам не придала значения.

– Здравствуй. Ты взросло выглядишь. Сколько тебе лет? – усаживая девочку на стул, спросила я несколько из любопытства, а для того, чтобы раскрепостить ее.

– Девять, – она посмотрела на меня, – я не боюсь, я не маленькая.

– Это хорошо. Меня не надо бояться.

– А можно я тебя Линой буду звать.

– Конечно, меня так мама с папой зовут.

– Вот и замечательно. А теперь расслабься и слушай мой голос, – девочка закрыла глаза. – Сосредоточься на низ живота, со стороны спины, там, где находиться копчик. Мысленно представь там шар желтого цвета, накручивай его, пусть увеличивается, увеличивается, а теперь помогай мне его поднимать по позвоночнику вверх. Представляй, как он поднимается все выше и выше.

Помогая руками, я подняла ее энергетический шар к самой верхней точки головы.

– Жарко, – проговорила девочка, чужим голосом. – Ты меня хочешь вытащить отсюда?

– Да, тебе не место в теле ребенка.

Родители, услышав все это, притихли, держа друг друга за руки.

– Не тебе решать, где мне место, – голова девочки опустилась вниз. – Куда посадили, там и сижу.

– Кто тебя посадил? – в ответ была тишина. – Кто тебя посадил? – более требовательно произнесла я, приложив фамильный крест на спину девочки.

Она зашевелилась, извиваясь, как змея, пытаясь скинуть его со спины.

– Горячо, убери! – зарычала Ангелины.

– Говори, – стояла я на своем, – кто тебя сюда посадил?

Девочка то смеялась, то начинала рычать, но вскоре закричала на каком-то древнем языке. Родители побледнели, но продолжали наблюдать за поведением дочки и за моими действиями. Силы девочки иссякли, мне пришлось прекратить сеанс.

– Лина очень устала, ей тяжело сразу выдержать такую нагрузку, так что прервемся. Надо, чтобы вы приехали завтра, пропускать нельзя.

Девочка пришла в себя. Она ничего не помнила, оглядев комнату, ее взгляд остановился на родителях. Сделав пару шагов к ним, Ангелина бессильно падая на руки отца, тихо произнесла:

– Папа помоги, я не могу стоять.

Он взял ее на руки и перенес на диван. Я налила в стакан святой воды, предложив девочки ее выпить. Через минут пять, она ожила.

– Что вы так на меня смотрите?

– Доченька, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, но хочу домой.

Мы договорились, что они снова придут в это же время. Уходя, Арсений проговорил:

– Спасибо вам, – он замялся. – Теперь я вижу, что здесь работал профессионал.

В дверях они столкнулись с Александром, который даже не успел нажать на звонок, удивленно пропуская моих гостей, поинтересовался:

– Что здесь было?

– В девочке что-то непонятное сидит. Изгоняла.

– Получилось?

– Так быстро, к сожалению, не получится.

– Я не знал, что ты и это умеешь, – удивленно проговорил гость.

– Я тоже не знала, но знаешь – это как будто не я была. Или вернее не одна я, – пытаясь объяснить ему свои ощущения, продолжила, – было чувство, что моя бабушка брала мои руки и помогала мне.

– Я так понимаю, ты еще много раз меня удивишь.

– К такому тяжело сразу привыкнуть, – вздохнув, я налила в чашки чай, – но девочке нужна помощь и своей интуицией, я чувствую, что смогу ей помочь. А ты что это пришел? – спохватилась я. – Что-то случилось?

– Ну почему сразу случилось, – он улыбнулся, – хотел тебя в кино позвать.

– В кино?

Я забыла, когда последний раз была в кино, но хорошо помнила, что в тот последний раз, еле высидела в зале. Очень хотелось уйти, но из уважения к другим, сидела и просто мучилась. Поэтому не знала, как красиво отказать своему новому другу.

– Не хочешь?

Я извиняющее посмотрел на него, но заметила, что мой гость в принципе,и не расстроился.

– Тогда просто погуляем?

– С удовольствием.

Весь вечер мы провели вместе. Саша расспросил все о мною проведенном ритуале, рассказал, чем занимался сам. Нам было интересно знать все друг о друге. Но когда мы зашли в кафе поужинать, мне позвонила Кира:

– Мама, на ужин не желаешь прийти? Я тут гуся с яблоками приготовила, – но заметив в моем голосе, неуверенные нотки в виде «может быть», переспросила. – А ты где?

– Я в кафе с другом, – тихо проговорила я, смущаясь перед Александром, – поэтому мне неловко его бросать и бежать к вам.

– Зачем бросать? Бери своего друга и к нам на гуся приезжайте.

Саша, слыша наш разговор, вставая, проговорил:

– А, что я люблю гуся с яблоками, – он помог мне надеть куртку. – Друг хочет в гости. Поехали, а то гусь остынет.

Глава 14

Глава 14

В два часа снова приехали Трунниковы. Девочка снова посмотрела на меня, тихо проговорила:

– И все же вы светлая.

Меня удивило, что девочка второй раз называет меня «светлой». Но Артемий заметив мой удивленный взгляд, пока Эмилия помогала раздеться дочке, пояснил:

– Когда мы к колдуну приехали, она сказала, что он «темный». А вас видит, говорит, что вы «светлая».

– Теперь все ясно. Проходите.

Девочка сама села на стул. Взяла в руки осиновые кресты и стала повторять за мной призыв:

– Я приглашаю своих властителей кармы, – говорила я.

– Я приглашаю своих властителей кармы, – вторила девочка за мной.

– Я призываю свое высшее я.

Чем дальше я говорила слова, тем отчетливее видела мальчика, рядом с ней. Он был такого же возраста, как Ангелина, только одежда его более соответствовала бродягам примерно начало девятнадцатого столетия. На нем были шортики на одной лямке и суконная рубаха.

– Пусть это исцеление прейдет в сегодня, в сейчас. Аминь.

Когда мы договорила текст, девочка начала медленно раскачиваться из стороны в сторону.

– А теперь расслабься и слушай мой голос, – девочка закрыла глаза. – Как и в прошлый раз сосредоточься на то место, где находится копчик. Мысленно представляй снова шар, раскручивай его, – я вместе девочкой стала раскручивать шар в ее организме, помогая этим движением ей, – пусть увеличивается, еще увеличивается,увеличивается, а теперь помогай мне его поднимать по позвоночнику вверх. Веди, веди. Хорошо.

Девочка в этот раз не буйствовала. А сидела спокойно, по выражения ее лица, я поняла, что она где-то в параллельном мире.

– Ангелина, ты меня слышишь?

– Да.

– Где ты сейчас?

– Возле домика.

– Ты там одна?

– Нет, с другом.

– Опиши своего друга.

– Мальчик. У него такие смешные шортики, на одной лямке, – стало ясно, что она описывает того же мальчика, что я видела рядом с ней. – Волосы растрепанные, но он веселый.

– Где он сейчас?

– В домике.

– Опиши домик.

– Деревянный, – она медленно покрутила головой, – там только две двери. А окон нет.

– Двери друг напротив друга?

– Да.

Девочка говорила спокойно, не показывая никаких эмоций. Я поняла, что она попала в дом, где души уходят в потусторонний мир.

– Ты первый раз возле этого домика?

– Нет. Я здесь уже была.

– Ты открывала другую дверь и выходила из домика?

– Нет, – она рукой показала вперед. – Здесь в домике мой дедушка и папа. Мальчик с дедом зовут меня открыть другую дверь и зайти, но папа не пускает, говорит, что мне туда нельзя.

– Слушай папу, не ходи за мальчиком.

– Но там так красиво! Там так ярко и светло. Это поляна с яркими цветами. Здесь так красиво птички поют. Я хочу туда зайти, наберу ромашек для мамы и вернусь.

– Ангелина ты должна выйти из домика.

– Папа тоже так говорит.

– Слушайся папу, выходи, – требовательно проговорила я, почувствовав, что мальчик начинает давить на нее со своей стороны.

– Мой друг сказал, что мы быстро вернемся, он только покажет мне поляну и приведет обратно.

– Ангелина не ходи туда! Ты где сейчас?

– Папа выгнал меня.

– Ты вышла?

– Да, но здесь темно и холодно.

– Ничего иди, слушай мой голос и иди, только не оборачивайся. Что ты видишь впереди?

– Темный лес, – голос девочки перешел на шепот, –мне страшно.

– Ангелина ты сможешь, просто иди вперед. Слушай мой голос и иди вперед. Что ты сейчас видишь?

– Я подошла к лесу, но боюсь в него зайти.

– Заходи. Я буду постоянно с тобой разговаривать. Где ты?

– Я еще иду по лесу.

– Что сейчас видишь?

– Свет, там свет за деревьями.

– Иди туда. Что там?

– Это мой дом.

– Заходи, что видишь?

– Папа телевизор смотрит, мама ужин готовит, сестра играют.

– Молодец, и больше никогда не выходи из дома.

Девочка обмякла, наклонилась набок, но продолжала крепко сжимать осиновые кресты. Я схватила дух мальчика и вытащила его из тела Ангелины, представила огненную магму и сожгла его там. Мне открылась тайна.

– Ангелина ты звала своего родного папу?

– Да.

– Зачем? Ведь он давно умер.

– Мне его не хватает. Я скучаю по нему.

– Когда ты его звала? – я посмотрела на Эмилию, которая старалась не пропустить ни одного слова.

– Раньше новый папа всегда играл со мной, читал мне сказки, а теперь ему не до меня. Мне стало грустно, а я папу хочу, поэтому стала звать своего родного папу, когда спать ложилась.

– Когда ты его позвала?

– После дня рождения Аленки. Мне было скучно, я плакала и просила, чтобы он вернулся ко мне.

Я посмотрела на родителей и мама подтвердила, что месяц назад был день рождение их средней дочери. Закончив сеанс, вывела девочку из транса, спросила:

– Ты сильно по папе скучаешь?

– Да.

Девочка склонила голову, теребя своими пальчиками подол кофты. Она говорила тихо. Слезы текли по ее щекам. Она посмотрела на отчима.

– Мне не хватает тебя. Ты все время работаешь, и с нами больше не играешь.

– Доченька, – Артемий присел возле нее, – но ты же видишь, что в доме много дел, дедушка за домом не смотрел, и поэтому работы в нем много накопилось. Я устаю. Но я люблю всех вас.

Я дала возможность им поговорить и обсудить все проблемы. После предложив девочке посмотреть телевизор, увела родителей на кухню.

– Все эти проблемы, как вы поняли из-за отсутствия любви отца. Будьте внимательны к своим детям. Но это не главное, хочу сказать, что в вашем доме присутствует еще ни одна умершая душа.

– А не может, что это дух моего отца? Он год назад умер от саркомы. Понимаете, он при жизни был рецидивистом. Он безжалостно грабил и убивал людей. Но об этом я узнал, когда отец уже умер. У нас в доме хранятся все ножи, которые он использовал во время убийства. Он их коллекционировал.

– Ничего себе коллекция, – ахнула я. – Почему не избавились до сих пор?

– Мать не дала. Это память о муже, моем отце. Там много барахла от него осталось.

– Вы сума сошли?! От них надо обязательно избавиться.

– Просто выкинуть?

– Нет, я все вам объясню. Только сделать надо точь-в-точь.

Семья Трунниковых уехала, но вскоре позвонила Эмилия. И взволнованно объяснила, что как только они зашли в дом, в них полетел ее же собственный тапок. Ангелина вдруг взбесилась, схватила младшую полуторагодовалую сестру и стала таскать ее за ногу по комнатам, издавая дикий хохот. Общими усилиями они все же смогли утихомирить старшую дочь, обрызгивая ее святой водой. Мать Артемия, увидев все это, упала на колени, принялась читать молитвы. Но сразу же получила по голове, прилетевшей из кухни, чашкой с чаем.

– Что Ангелина говорила пока бегала по комнатам?

– Она твердила, что «зачем выгнали моего друга, мне весело было с ним».

– Дух отца злится, что я убрала дух мальчика. Завтра жду вас всех вместе. Не забудьте с собой взять свекровь.

– Это трудно будет сделать. Она наотрез отказывается ехать к вам.

– Постарайтесь убедить ее, – настаивала я.

Ложась спать, попросила помощи у своих предков, в изгнании того, кто мешал жить этой семье.

Глава 15

Глава 15

Утром проснувшись, вспомнила сон, который был яркий и запоминающийся. Во сне ко мне пришла бабушка и объяснила, как провести обряд по очищению дома семьи Трунниковых, от души отца Артемия. Я записала все в блокнот, в книге нашла нужную молитву. Подготовив комнату для обряда, стала ждать подопечных, которые должны были приехать также к двум часам.

Было большим разочарованием, когда увидела снова трех членов семьи, Артемий разведя руки в стороны, сообщил:

– Мать наотрез отказалась ехать.

– Не переживайте, в следующий раз сама напросится.

Этот сеанс для девочки прошел намного легче. Она вела себя спокойно, выполняя все, о чем я ее просила.

– Ангелиночка посмотри телевизор.

Мы снова удалились на кухню.

– У вашей дочери есть способности, дар. Но она еще не понимает, как им пользоваться. Радует, что вы нашли с ней общий язык, и она отпустила дух отца, но своими способностями она не умеет совладать. Неизвестно, кого она еще сможет вызвать из потустороннего мира. Ведь в следующий раз вместо отца может прийти другая сущность и на самом деле вредить вам.

Чета Трунниковых старались запомнить каждое слово, сказанное мною. Обняв жену, мужчина спросил:

– Но, что нам нужно сделать, чтобы это все скорее закончилось?

– Ваш отец привел с собой двух мальчиков, одного я в прошлый раз смогла убрать из ее тела, но со вторым будет посложнее. Вы сказали, что Ангелина буйствовала по приезду домой?

– Да, хотя когда ехали домой, она была само спокойствие, – подтвердила мама девочки.

– Одна странность была, – добавил Артемий, – с ее стороны – в машине, дверь дважды открывалась. Когда первый раз открылась, мы подумали, что она плохо захлопнула ее, но потом она пересела на середину сиденья, но дверь снова открылась.

– Это второй мальчик злился, что у него друга забрали.

– И что нам делать?

– Сначала я дам вам ритуал – вы дом почистите, а самое главное выбросите все вещи покойного. Чтобы ничего в доме от него не оставалось. А ножи, которыми он убивал людей, привезите в следующий раз мне. Только не забудьте.

Объясняя правила проведения ритуала, объяснила:

– Сначала вам надо бы самим почиститься, принять душ, с солью, – я подала им четверговую соль, – себя натрите ее, как скрабом. Только нежно, – я улыбнулась, – не навредите себе. Не забудьте про святую воду. Затем вынесите из дома вещи отца и сожгите их, – я говорила спокойно, медленно, чтобы они запоминали информацию. – Это обряд на очищения дома, – подав им листок, объяснила. – Здесь вам понадобиться окропить дом святой водой по часовой стрелки, все углы и проемы, окурить домой ладаном и еще травы вам дам, затем огнем, то есть свечой. В конце солью углы, и труднодоступные места просыпьте. Справитесь?

– Постараемся.

– Надо постараться. Если, что я на связи.

Трунниковы уехали. А я же боялась сглазить удачу, ведь это дело оказалось не таким уж и сложным для всех предыдущих. «Отправлю души обратно, и все. Правда, душа хозяина не упокоенная, и находится в доме. И здесь придется немного повозиться. Зато никаких подвалов, ритуальных камней и потусторонней силы в виде кротов», – подумала я, но вслух произнесла:

– И с этим я справлюсь.

Я счастливо посмотрела на себя в зеркало, вспоминая вчерашний вечер. Гусь с яблоками оказался очень вкусным, и мы неустанно хвалили хозяйку дома.

– Ох, смотрите, перехвалите, – смеялась счастливая дочь, но я понимала, что счастье ее не от похвалы, что голову вскружила, а оттого, что я не одна в этот вечер.

От дочери не скрылось и то, как я смотрю на своего спутника, поэтому, когда мы уходили, шепнула мне на ушко:

– Вы хорошо вместе смотритесь, смотри не оттолкни его от себя. Ы точно созданы друг для друга.

Я этого, не стала говорить своему спутнику, но Саша оказался умным, проницательным человеком, проводя меня до двери, улыбнулся, поцеловал меня в щеку и тоже шепнул мне на ухо:

– По-моему я понравился твоей семье.

Он сразу ушел, а я продолжала, стоять возле двери, глупо улыбаясь. В чувства меня привел Чарли, он просто подошел ко мне, лег возле ног.

– Что дружок, скучно дома одному?

Так закончился мой вчерашний день. Сегодня я знала, что Саша тоже занят своими подопечными, и о встрече мы не договаривались. Он никогда не рассказывал о своих «следующих», но мне и своих хватало, поэтому эта тема разговора всегда была закрыта. Сегодня у меня был свободный день, на всякий случай, посмотрев свой дневник, радуясь, что в нем не появилось никаких надписей, я решила съездить в гости к Лизе.

– Гости это хорошо, – услышала я голос своего Ангела-хранителя.

Ангел снова стояла возле окна, глядя на мир живых людей. Она улыбалась и сияла еще сильнее, чем когда-либо.

– Здравствуй, Анюта. Да, вот решила в Лизе съездит. Она скоро родит, и ей будет не до меня. Да и по Володеньке соскучилась.

– Да, отдыхай, так ты набираешься сил. А в парке вы хорошо все вместе сработали.

– Да, тяжело одному, а когда все вместе, легче. Анюта, вот ты говорила, что этот дневник, – подняла его с колен, чтобы убрать в тумбочку, – писала я сама в параллельном мире, но почему там я не написала, о событиях в парке? Тогда легче было бы мне, а то из-за моей не компетентности, могли пострадать другие воины.

– Да, ты писала дневник и выполняла свою работу. То, что у тебя там не получилось исправить, ты исправляешь в своем мире, но работа всех воинов – это другой дневник.

– Ты имеешь виду, что над нами есть главный, и он вел эти записи?

– Да, ты правильно все поняла.

– Кто он? Степанович?

– Вы все воины, а он главный.

– Я не должна видеть этот дневник?

– Не сейчас.

– А остальные члены нашей команды, знают про дневник?

– Нет.

– Как так? – я была просто удивлена этим ответом. – Ведь они столько лет борются со злом, и не знают, кто их ведет?

– А зачем им знать? Они выполняют свою работу, и хочу сказать, очень хорошо справляются со своими обязанностями. В этом и ты теперь убедилась.

– Да, они молодцы! Но странно все это, – все же не унималась я.

– В том параллельном мире Дарина погибла, а Толик был смертельно ранен, но вы исправили ход событий. Толик жив, а Дарина скоро поправится, и встанет с вами в один ряд. Только Степанович еще задержится на больничной койке, с ним все посложнее.

– А как семья относиться к тому, что Степанович пол ноги потерял? Этого же не скроешь.

– Твоя семья знает, что ты воин?

– Ну, да.

– И его знает, – как всегда спокойно ответила девочка. – Вам нужна поддержка в лице близких и родных людей. Иначе никак.Кому знать о вас не надо, они и не знают, но кто помечен меткой смерти, только тогда каким-либо образом узнают, что есть воины, которые могут им помочь. Это работаем мы.

– Ну, да еще и стираете им память, – добавила я.

– Не совсем так, как ты выразилась. Мы стираем фрагмент из памяти, именно тот отрезок, который связан с вами.

– Я это и имела в виду, – спохватилась я, боясь обидеть своего Ангела.

– В общем, – она отошла от окна, – меня просили передать, вы справились с заданием. Парк очищен. Души неприкаянных людей мы определили, теперь им ничто не будет угрожать, и издеваться над ними.

– Получается, мы сотрудничаем.

– Да, мы тоже на месте не сидим.

– Прости, я не хочу никого обидеть.

Девочка не ответила на это, но взгляд ее помрачнел, она присела рядом и заговорила:

– Я хочу предупредить тебя, что дух отца Артемия, не так уж и прост. Он много людей убил, и ты не должна расслабляться. Он при жизни был жестоким человеком и нисколько не раскаялся в своих злодеяниях. Поэтому тебе лучше сегодня остаться дома.

– Думаешь, они позвонят?

– Да.

– Тогда на самом деле мне лучше остаться.

– Ты права, а то, как ты будешь руководить действиями Трунниковых, при ребенке и беременной подруге?

– Я, конечно, соскучилась по ним, но навредить им не хочу, – согласилась я, – а еще хотела все же понять, почему я видела мальчика так похожего на Володеньку в деревне?

– Ну, ты же знаешь, что деревня «Выселки» – это портал, поэтому это был не он, а его параллельный образ.

– А мальчик, знает о нем?

– К сожалению, он его чувствует, поэтому всегда присматривай за ребенком. Иначе много бед будет рядом с ним.

– Да, я помню, как он меня ударил сзади по голове. А еще эти его демонические рисунки.

– Ну, это же не совсем он был. Он ведомый, поэтому только ты сможешь ему помочь, – девочка исчезла, а я услышала ее далекий голос. – Присматривай за ним.

Поездка отменилась, я принялась изучать родовую книгу, в надежде найти там нужный мне обряд – более эффективным по изгнании души.

Сидя в полной тишине, звонок от Трунниковых заставил меня вздрогнуть.

– Алло.

– Лидия Семеновна, здесь у нас такое твориться! – услышала я взволнованный голос Эмилии. – Не успели мы зайти в дом, как в нас полетели мои же тапки. Потом кошка, вскочила, как заорет диким воплем, подскочила, шерсть в дыбки, глаза бешенные. Лина скачет по дому, как шальная. В общем, кошмар какой-то. Мы так поняли, что Лина с другим мальчиком играла.

– Вы вынесли вещи умершего?

– Выносим. Мать, как увидела, что я обряд начала проводить, так из дома убежала. Время столько прошло, а мы до сих пор деда вещи сжигаем во дворе. Соседи косятся на нас уже.

– Продолжайте.

– Скажите, а дом когда лучше чистить?

– Лучше с утра, но сначала сделайте все, что я вам сказала, до основной чистки дома.

– Спасибо, а потом можно звонить, а то мало ли?

– Конечно, Эмилия, я на телефоне.

Весь остаток вечера я провела на телефоне, объясняя своим подопечным о дальнейших их действиях, на этот так тяжело заканчивающий для них день.

Глава 16

Глава 16

Утром меня разбудил звонок. Трунниковы сообщили, что едут все вместе ко мне на сеанс. Узнав заранее, как зовут старшую Трунникову, приняла ее первой. Мария Андреевна рассказала, что ей посоветовали оставить стакан с водой и хлебом, после похорон. Ей тяжело стало без мужа и она призвала его душу себе в помощь, дабы ее не понимают, обижают.

– Вас на самом деле так обижают?

– Да, не справедливость во всем. Особенно Лина раздражает. Бесит прямо.

– Но я вижу, что вы во время похорон мужа, еще что-то оставили себе.

– Ничего не оставляла, – женщина нервно заерзала на стуле, – мне делать больше нечего. Он мне при жизни не дал ничего хорошего, что мне сейчас о нем вспоминать. Он все по тюрмам, да по тюрмам, а я боялась его, – слезы набежали, но она смогла сдержать их, промокнув платком. – Думаете, мне легко было с ним жить? Он убьет кого-нибудь, сядет, отсидит и опять идет на убийство.

– Почему все же не ушли от него?

– Боялась, вот почему. Он сразу сказал, бросишь – убью тебя и сына. Сам отсижу и выйду. Очень боялась, – вздохнув, продолжила. – Соседи на меня косились, дом стороной обходили, а я просто боялась его.

– Зачем тогда оставили воду и хлеб и просили его помочь?

– Привычка наверно, – смутилась она. – Меня ведь тоже боялись, зная, что за меня он им голову оторвет.

– Хорошо, посидите на кухне, попейте чай, – я отвела ее к остальным Трунниковым. – Чайник горячий, если что подогреете. Ангелина пойдем, – я посмотрела на родителей, которые встали вместе с девочкой. – Нет, вы компанию маме составьте, попейте чаю.

Девочка спокойно зашла в комнату, села на стул. Я же расположилась рядом с ней на диване.

– Как у тебя дела?

– Все хорошо, – уклончиво ответила она, пряча глаза.

– Мальчик второй приходит с тобой играть?

– Иногда, – так же не глядя на меня, произнесла она. – Он обиделся, что его друга убрали, и теперь не часто играет со мной.

– Ты ходила в тот домик еще раз?

– Нет.

– Папа рядом с тобой?

– Да, он меня ругает за то, что я с этим мальчиком дружу, – обиженно проговорила Ангелина. – Но дедушка заставляет меня с ним дружить, – она посмотрела на меня, в глазах читалось не понимание. – Я не знаю, кого из них слушать. Дед сильно кричит, если я его не слушаю. У меня начинает голова из-за этого сильно болеть.

– А папа, что в этот момент делает?

– Он жалеет меня и просит не слушать его. Дед тогда начинает все в доме кидать. Вчера даже горшок с розой в маму прилетел.

– Как ты думаешь, почему больше маме достается?

– Потому, что она папу уговорила к вам ехать.

– Давай посмотрим тебя, – я встала, подошла к ней. – Как в прошлый раз, собираем энергию и вытаскиваем с помощью нее, все, что в тебе сидит плохое.

Девочка тут же закрыла глаза, а я снова почувствовала силу в ней. Она самостоятельно могла спокойно вытолкнуть из себя все потустороннее, ей не хватало только опыта. Я направляла ее, Ангелина в точности выполняла мои задания.

Убедившись в том, что девочка говорила правду, я успокоилась. Радовало, что в дом, где находился портал между мирами, она не ходила. Но душа мальчика, находясь в ее теле, не давала ей спокойно находиться в семье. Все члены семьи не знали точно, кого бояться, то ли дочь, то ли духа хозяина дома.

– Лина, тебе придется расстаться и с этим другом.

– Я не хочу, – простонала девочка, – он мой единственный друг.

– Родители тоже твои друзья, ты должна оберегать их, а мальчик этот вам мешает наладить отношения.

– Но тогда дедушка будет злиться еще сильнее, – ее глаза наполнились слезами.

– У тебя есть родной отец, который тебя защитит.

Девочка ничего не ответила, но я почувствовала, что за нее стали бороться оба духа. И мальчик не хотел уходить, и отец хотел, чтобы его дочь оставили в покое. Вытаскивая дух мальчика, Ангелина начала стонать. Когда я смогла загнать дух в холку девочки, девочка подняла голову, я увидела, что у глаз отсутствуют зрачки. Она начала изрыгать слова на незнакомом языке, вытаскивая длинный, острый язык. Девочка вскочила и начала кидаться на меня, но очерченный круг, вокруг стула не дал ей возможность дотронуться до меня.

Я зажгла ладан, опрыскала девочку святой водой, взяла книгу предков и крест, начала проводить ритуал, который ночью мне показала бабушка. Вскоре девочка притихла, упала на пол. В этот момент я увидела дух мальчика, который пытался выбраться из круга, загнанный в него, он посмотрел на меня и жалобно заплакал, прося помощи:

– Тетенька выпустите меня, – огромные слезы текли по его щекам. – Меня мама дома ждет. Ругаться будет, если во время не вернусь.

Наблюдая за его действиями, я продолжала проводить ритуал. Мальчик перестал плакать, злобно посмотрел на меня, зашипел:

– Ты думаешь, что все можешь? – голос был грубый, звучал нагло. – У меня хороший покровитель, и мне здесь больше нравится, чем там.

Он старался оторвать меня от ритуала, вызвав на диалог. Мальчик понимал, что нельзя допустить, чтобы ритуал был выполнен до конца.

– Если хозяин узнает, что ты и меня выгнала, то тебе самой не поздоровится. И тогда мы еще встретимся с тобой. Да, посмотри на меня! – от его неожиданного крика, вздрогнув, я все же продолжила чтение и проведение ритуала.

– Даже, если тебе удастся избавиться от меня, то хозяина тебе не одолеть! – кричал он.

Когда, мое чтение закончилось, я подошла к нему, крестя, произнесла:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и вовеки веков. Аминь.

Мальчик притих и попятился снова в тело девочки, которая без чувств продолжала лежать в той же позе. Призвав весь свой род, протянув руки к верху, я почувствовала прилив энергии, и незамедлительно схватила мальчика перед самым телом Ангелины.

– Ну, уж нет, дружок, вернуться не получится.

Мальчик снова жалобно начал просить отпустить его домой, вытащив его из круга, я отдала его Таги, который выполз в этот момент из шкатулки. Но мне показалось странным, что Таги посмотрел на дверной проем и собрался двигаться к моим гостям.

– Нет, нет, – я взяла шкатулку, направив ее на своего помощника, который недовольно отправился обратно.

Девочка, открыла глаза, посмотрела по сторонам, увидев, что лежит на полу, спросила:

– А почему я лежу здесь?

– Уже ничего страшного. Как себя чувствуешь? – помогая ей встать, поинтересовалась я. – Садись, рассказывай.

– Хорошо, – неуверенно ответила она. – Знаете, но мне почему-то очень хочется, сейчас начать плакать.

– Хочешь, плачь. А ты не хочешь с бабушкой помириться. Ты же не всегда была права, когда ругалась с ней.

– Бабушка сама мне спуску не дает, – она стала защищаться. – Постоянно придирается.

– Она старше тебя. Ты должна ей уступать, она тебе делает замечания из-за того, что желает тебе добра. У нее большой жизненный опыт и ты должна прислушаться к ней.

– Да, она во всем меня обвиняет! – возмутилась Ангелина. – Чтобы дома не случилось, значит Лина виновата. А я в тот момент даже рядом не нахожусь. И все равно я виновата! Это не справедливо.

– Но ты просто поговори с ней. Лина ты в семье самая старшая, значит тоже со своим опытом. Попробуй.

– Хорошо, – пробурчала девочка.

Я пригласила Марию Андреевну, сама осталась с ее родителями, которые с нетерпением ждали моего объяснения, почему я не разрешила, в этот раз присутствовать им сеансе.

– Им надо поговорить и выяснить свои отношения, не будем сейчас им мешать. По чайку?

После чая, я рассказала им обо всем, что произошло во время сеанса. Но подтвердила свои опасения:

– У девочки феноменальные способности. Их надо развивать.

– Моя бабушка лечила людей, – созналась Эмилия, – и хотела передать их моей маме, у которой тоже были способности к лечению. Но предупредила, что надо будет отказаться от семьи, объяснив, что люди, которые отдаются магическим силам – одиноки. Мама выбрала семью.

– Теперь ваша дочь страдает от незнания, как справляться с этими силами. Я уже говорила, что мы не знаем, кого она потом сможет призвать, а самое главное, чем это для вас будет грозить.

– Я против того, чтобы она развивала эти способности. Как от них отказаться?

– Вы точно решили, что именно так надо поступить?

– Да.

Эмилия была тверда в своем решении, Артемий полностью поддержал жену.

– Хорошо, в следующий раз мы проведем такой обряд.

В этот момент вошли воевавшие, между собой бабушка и внучка. Они улыбались, держась за руки.

– Ну, вот и хорошо, – проговорила я, видя, что они объяснились и пришли к какому-то единому мнению.

– Родные мои – плача проговорила Эмилия, бросилась к ним.

Артемий не смог скрыть счастье на лице и тоже присоединился к ним.

– Спасибо вам, – только и смог он проговорить.

Трунниковы уехали, я же отправилась смывать себя все то, что нахватала после проведенного мною ритуала. Тяжелый груз сковал мои плечи, и мне хотелось быстрее освободиться от всего этого.

***

Предупредив подопечных, что этим все не закончиться, я вызвала дух отца семейства Михаила Юрьевича, используя для этого зеркало. Не ощущая страха, мне захотелось вначале узнать свое предназначение в жизни, потом попросила показать своего духа помощника, который внешне немного удивил меня, но я приняла информацию, и только потом вызвала дух мужчины. Сразу спросив у него, почему он тревожит свое семейство, его удивление меня сильно озадачило. Лицо у него было намного моложе, чем на фотографии. Отсутствовали черные небольшие усы и бакенбарды.

– Это не вы мешаете жить своим домочадцам?

– Нет.

– Вы хозяин дома не знаете, кто мешает жить вашей семье?

Я видела его отражение в зеркале, которое объясняло то, что он не в курсе того, что происходит в доме.

– Это не вы раскидываете вещи, пытаясь попасть в жильцов?

Он снова посмотрел на меня и покачал головой. Поблагодарив дух, за то, что пообщался со мной, я отпустила его.

Взяв фото первого мужа Эмилии, внимательно вгляделась в него, изучая каждую мелочь на ней. На меня смотрел молодой человек чуть старше двадцати лет, с такой же мраморной кожей, как и дочери. Вызвав его дух, принялась задавать ему вопросы.

– Дух Владимира, скажи, ты сейчас находишься в доме своей дочери?

– Да.

– Это ты кидаешь вещи в людей?

Он отрицательно покачал головой, смотрел с грустью и тоской, что не может защитить своих родных.

– Ты знаешь, кто это делает?

Он покачал головой в знак согласия.

– Ты можешь сказать, кто это?

– Нет.

– Это кто-то из жильцов дома?

– Да.

– Это твоя дочь?

Владимир не подавал никаких знаков. Я перечислила всех живущих людей, но он по-прежнему не реагировал на мои вопросы.

– Ты не можешь сказать.

– Да.

Его лицо стало блекнуть и вскоре совсем пропало. Я поняла, что мне придется самой ехать в дом Трунниковых, чтобы до конца разобраться во всем, что там происходит.

Вечером, Эмилия сообщила, что они увезли всех детей к ее родителям, потому что девочки стали бояться находиться в доме. Но как только они приехали к ее родителям, Ангелина устроила скандал, что хочет домой. Опасаясь за их жизнь, родитель вернулись Трунниковы домой все же без детей. Ангелина в школе училась хорошо, и учительница пошла навстречу им, заранее закрыв девочке четверть.

Утром, созвонившись с ними, взяв Чарли, поехала в поселок, где они жили. Дорога должна была занять не более сорока минут, но за это время мне просто не давали ехать. Не успев отъехать от города, я проколола колесо. Проезжающий мимо мужчина помог в моей беде. Затем меня занесло в кювет на абсолютно ровной дороге и хорошо, что не было встречного транспорта, но мне удалось аккуратно выехать из него. Но через десять минут медленной, контролируемой мною езде, я вдруг поняла, что у меня закончился бензин.

Понимая, что мне не дадут доехать до нужного места, я позвонила Павлу, объяснив ему создавшуюся ситуацию. Павел примчался быстро и укоризненно помахал головой:

– Лидия Семеновна, как вы умудрились не проверить, сколько бензина в машине? Это на вас совсем не похоже.

– Да, я на днях заправляла полный бак, а из дома не выезжала ни разу. Сама не понимаю, как это произошло.

– Может кто-то слил? Хотя навряд ли, это можно сделать на вашей машине.

Павел взял меня на буксир, так мы доехали до поселка. Оставив машину на окраине, пересев в машину Павла, мы отправились искать дом Трунниковых, которые с нетерпением ждали моего приезда возле ворот дома.

– Здравствуйте, – первый вышел Павел. – Вас хорошо встречают, прямо возле дома.

– Здравствуйте, – пожимая руку моему зятю, Арсений посмотрел на меня. – Боимся в дом заходить.

Павел тоже посмотрел на меня, дождался, когда я заберу из машины свой рюкзак, проговорил:

– Без меня не пойдете.

Я пожала плечами в знак того «как хочешь», сразу направилась во двор, где почувствовала не хорошую энергетику. Проведя обряд очищения во дворе, вошла в дом. Чета Трунниковых остались за воротами, присев на скамейку, боясь даже представить, что сейчас будет происходить в доме.

Не успели мы зайти в комнату, которая служила одновременно и кухней и прихожей, как в нас полетела кружка с водой. Павел успел увернуться, но кружка задела меня, оставив след на голове, возле виска. Из царапины просочилась капля крови. Павел выругался от неожиданности, и прошел в столовую.

Раздался смех, тут же в мою сторону полетела тарелка со стола. В моих руках был родословный крест, которым я автоматически закрылась, как щитом – тарелка, стукнувшись об невидимый щит, упала на пол, разлетевшись вдребезги. На звук разбитой тарелки Павел вбежал обратно на кухню.

– Вы целы?

– Да, но лучше, если ты будешь идти за мной, а не впереди.

Не успела я договорить, как с холодильника ему на голову упала корзинка с нарезанным хлебом.

– Хорошо, что легкая, – и я повторила свои слова. – Вставай за мной.

Павел подчинился и вперед уже не выходил. Для него дом был, как дом, но я видела, что мебель стала кружить, поднимаясь в воздухе, меня не пускали в спальни.

Я не заметила, как оказалась в темном не знакомом месте, кто-то кричал:

– Торопись! Они рядом!

Посмотрев по сторонам, я никого не увидела, но почувствовала, что меня стали толкать вперед:

– Беги!

И тут до меня донесся шепот:

– Пожалуйста, а то опоздаешь.

Я начала движение вперед, постепенно ускоряясь. Сердце бешено колотилось, я все время твердила: «Быстрее, а то опоздаю. Быстрее». Бежать в темноте было сложно, постоянно спотыкаясь, но я все же добралась до мрачного деревянного дома. В окнах было темно. Подойдя ближе, заглянула в окно, в надежде увидеть хоть что-то, почувствовала, как от дома пахло сыростью и плесенью. Но также присутствовал еще один запах, который я не смогла в этот момент определить.

Поднявшись на крыльцо мрачного дома, я потянула дверь на себя, которая к моему удивлению легко открылась. Посветив телефоном впереди себя, увидела в центре комнаты закрытый гроб, красного цвета. В комнате кроме гроба ничего из мебели не было. «Может это старая часовня», – подумала я, посветив на стены, в надежде найти иконы на них. Икон не было, а стены и внутри были черными и мрачными, от которых пахло тухлым, гниющим мясом. Вот он третий запах, который я сразу не смогла определить.

– Раз меня сюда привели, значит надо посмотреть, кого будут хоронить, – решила я, отодвигая крышку гроба.

Тело было накрыто белым саваном, которое скрывало то, что шевелилось под ней. Аккуратно убрав его с лица, вскрикнув от неожиданности, увидела, что по всему телу ползали мерзкие, белые черви. Их было так много, что я не сразу рассмотрела, что в гробу лежит полусгнившее тело старика.

Закрыв машинально рот и нос рукой, проговорила:

– Вот он источник третьего запаха.

У меня появилось ощущение, что червей с каждой секундой становится все больше и больше. И вскоре старое высохшее дерево не выдержало такой тяжести, гроб развалился, черви стали падать вниз, но тело осталось лежать на нижних досках. Рука старца поднялась вверх и указала в угол, обернувшись, увидела, что на полу стоит небольшой резной ларец, не раздумывая, я кинулась к нему, открыв его, тут же отпрянула, яркий луч света осветил меня.

В этот момент, раздался треск, я поняла, что это рушится мое ветхое укрытие, схватив ларец, кинулась к двери, не успев еще выбежать из помещения, как оно разрушилось, не причинив мне вреда. Я же так и осталась стоять возле бывшей двери, держа ларец перед собой, из которого шел мягкий свет. И только сейчас я поняла, что нахожусь в этом свете, под его куполом.

– Беги! – снова я услышала требовательный голос.

Теперь у меня было два источника света – освещая ими дорогу себе в неизвестность, я побежала вперед, вскоре увидела кладбище, а за тем могилу-склеп, который мне был нужен в данный момент. Возле нее стоял ребенок в полотенце-капюшоне. Из-за одетого на голову капюшона, мне не было видно лица ребенка.

– Я открыл замок, – произнес ребенок.

– Зачем ты это сделал?

– Хотел помочь.

Мальчуган весело прыгал между могилами, смеясь и что-то напевая. Зайдя в склеп, я увидела маленький детский гроб, он был пуст. Рядом на столе лежала новая пеленка, стакан с кристально чистой водой и завернутое тело мертвого малыша. Моими руками, как будто кто-то руководил. Постелив новую пеленку в гробик, я взяла тело малыша, не разворачивая, переложила в гроб. Затем налила воду из стакана в стеклянное блюдо, и только сейчас увидела двух голубей, которые наблюдали за моими действиями.

– Это наверно вода для вас, – проговорила я, поспешила выйти и закрыть двери гробницы.

От волнения я не смогла плотно закрыть створки двери между собой. Замок заржавел, как я ни старалась, он не поддавался. Между створками я увидела черную тень взрослого человека, который сидел ко мне и гробу спиной. Заметив, что я не могу справиться с замком, тень начала вставать и медленно поворачиваясь ко мне. Дикий ужас сковал мое тело, еще немного и я увижу лицо незнакомого силуэта.

– Быстрее, а то не успеешь. Быстрее!

Меня толкнули так, что я ударилась головой о дверцы. Вдохнув побольше воздуха и медленно выдохнув, поняла, что я успокоилась. Сняв замок, я снова открыла створки, приподняла их немного и они плотно соединились между собой, и только после всего этого, я смогла закрыть замок. Достав церковные свечи, скрутила их вместе, прочитала молитву и воском стала запечатывать двери.

Мальчик все это время находился по близости, но ко мне не подходил. Но как только я все сделала, он успокоился, проговорил:

– Иди, тебе надо возвращаться.

Он засмеялся и побежал вглубь кладбища, через пару секунд совсем скрылся из вида. Оглянувшись, увидела, что тропинка стала светлой. Пройдя немного мне, захотелось обернуться, но голос мальчика мне запретил это делать:

– Не смей! Иди тебя ждут.

– Лидия Семеновна! – услышала я голос зятя. – Лидия Семеновна!

– Да, Павел.

Я оглянулась и увидела, что стою посреди гостиной комнаты в доме Трунниковых.

– О, Господи, наконец-то!

– Что случилось?

– Это у вас надо спросить, что случилось, – взволнованно проговорил зять. – Встали, как вкопанные и стоите, вот уже несколько минут.

– Я на кладбище была.

– Где? – не понял зять моего ответа.

– На кладбище. Теперь я все смогу.

Обойдя весь дом, найдя открытый портал, достав зеркала из сумочки, поставила один к порталу, второй с точкой посередине к себе. Зеркала смотрели другу на друга.

– Для чего это? – тихо спросил Павел.

– Ты иди, побудь в другой комнате, – строго наказала я, не ответив на его вопрос.

Прочитав заклинание, увидела, что из первого зеркала стали выходить бесы, но они были маленькие и недовольные, что их выгоняют из дома. Бесы были волосатые, с маленькими ножками. Их было столько много, что я удивилась, как маленькая девочка, смогла своими горькими слезами, обидой, создать такой портал. Последним вышел более крупный бес, на нем и шерсть была длиннее, и выглядел намного суровее.

Убедившись, что все покинули дом, соединила зеркала, стеклом вовнутрь, замотала их в черную тряпку, забрав Павла из комнаты, поехали в лес закапывать их. Принеся дары богам леса, мы вернулись в дом, где я продолжила очищение, с помощью огня, святой воды, и колокольчика.

Открыв все окна в доме, во время процедуры очищения увидела, как из дома вылетела душа бывшего хозяина дома.

– Прощай, – проговорила я ему и захлопнула окно.

Когда мы вышли из дома, Трунниковы также сидели на скамеечке.

– Знаете, – после проговорил Артемий, – было ощущение, что весь дом трещал, что кто-то по крыше бегал.

– Не просто кто-то, – поддержала его Эмилия, – а толпа целая бегала по крыше.

– Все, работу я свою выполнила в доме. Но мне нужно закончить его уже на кладбище.

– Сейчас? – удивилась Эмилия.

– Вечер, – поддержал ее муж, – скоро совсем стемнеет.

Не ответив хозяевам дома, побежала в сторону кладбища, приказав никому не ходить за мной. Я не понимала, где мне взять дополнительный луч света, но добежав до кладбища, увидела рядом с воротами сторожку, в котором горел тусклый свет. Не раздумывая, я вбежала туда, в ней увидела спящего мужчину. В небольшой комнате стоял стойкий запах алкоголя. На деревянном самодельном столе стояла пустая бутылка и остатки скудной еды, в виде банки дешевой рыбной консервы, полбулки хлеба и соленных огурцов. Осмотревшись, увидела в углу керосиновый фонарь, мне не доставило труда зажечь его, потому что рядом с кроватью крепко спящего сторожа, стояла пепельница со спичками.

Я кинулась к могиле. Не зная, откуда, но я знала к ней дорогу. Освещая путь двумя лучами света уверенно пробиралась в темноте к могиле отца семейства. Это была простая могила с деревянным крестом. И то, что я видела в видении, не совсем соответствовало действительности. Я вздохнула с облегчением, что это не слеп. Достав платочек с веревочками, которыми связывали руки хозяина могилы, закопав их в землю, полила святой водой. Зажгла свечи и обошла могилу, прокапывая ее, этим запечатывая, чтобы душа больше не беспокоила живых людей, проговорив:

– Пусть земля тебе будет пухом.

И только после всех проделанных процедур не оборачиваясь, пошла прочь. Я подошла к дому, где взяла фонарь, и оставила его на крыльце. Когда Павел и Трунниковы увидели меня, с облегчением вздохнули, а я же просто без сил упала на скамейку. Говорить совсем не хотелось. Павел с Артемием помогли мне дойти до машины, мы поехали в обратный путь. Моя машина по-прежнему стояла на своем месте. И какого было удивление, когда машина спокойно завелась, и я спокойно доехала до своего дома.

Глава 17

Глава 17

Предупредив своих подопечных, что этим все не закончится, я вызвала дух отца семейства Михаила Юрьевича, используя для этого зеркало. Не ощущая страха, мне захотелось вначале узнать свое предназначение в жизни, потом попросила показать своего духа помощника, который внешне немного удивил меня, но я приняла информацию, и только потом вызвала дух мужчины. Сразу спросив у него, почему он тревожит свое семейство, его удивление меня сильно озадачило. Лицо у него было намного моложе, чем на фотографии. Отсутствовали черные небольшие усы и бакенбарды.

– Это не ты мешаешь жить своим домочадцам? – поняла я.

– Нет, – подтвердил мою догадку дух.

– Ты же хозяин дома и не знаешь, кто мешает жить твоей семье?

Я видела его отражение в зеркале, которое объясняло то, что он не в курсе того, что происходит в доме.

– Это не ты раскидываешь вещи, пытаясь попасть в жильцов? – я все же решила проверить его.

Он снова посмотрел на меня и покачал головой. Поблагодарив дух, за то, что пообщался со мной, я отпустила его.

Взяв фото первого мужа Эмилии, внимательно вгляделась в него, изучая каждую мелочь на ней. На меня смотрел молодой человек чуть старше двадцати лет, с такой же мраморной кожей, как и дочери. Вызвав его дух, принялась задавать ему вопросы.

– Дух Владимира, скажи, ты сейчас находишься в доме своей дочери?

– Да.

– Это ты кидаешь вещи в людей?

Он отрицательно покачал головой, смотрел с грустью и тоской, что не может защитить своих родных.

– Ты знаешь, кто это делает?

Он покачал головой, в знак согласия.

– Ты можешь сказать, кто это?

– Нет.

– Это кто-то из жильцов дома?

– Да.

– Это твоя дочь?

Владимир не подавал никаких знаков. Я перечислила всех живущих людей, но он по-прежнему не реагировал на мои вопросы.

– Ты не можешь сказать.

– Да.

Его лицо стало блекнуть и вскоре совсем пропало. И я поняла, что мне придется самой ехать в дом Трунниковых, чтобы до конца разобраться во всем, что там происходит.

Вечером, Эмилия сообщила, что они увезли всех детей к ее родителям, потому что девочки стали бояться находиться в доме. Но как только они приехали к ее родителям, Ангелина устроила скандал, что хочет домой. Но опасаясь за их жизнь, Трунниковы все же вернулись домой без детей.

Утром, созвонившись с ними, взяв Чарли, мы поехали в поселок, где они жили. Дорога должна была занять не больше сорока минут, но за это время мне просто не давали ехать. Не успев отъехать из города, я проколола колесо автомобиля. Проезжающий мимо мужчина помог в моей беде. Затем меня занесло в кювет на абсолютно ровной дороге. Транспорта не было и мне удалось аккуратно выехать из него. Но через десять минут медленной, контролируемой мною езде, я вдруг поняла, что у меня закончился бензин.

Понимая, что мне не дадут доехать до нужного места, я позвонила Павлу, объяснив ему создавшуюся ситуацию.

Павел примчался быстро и укоризненно помахал головой:

– Лидия Семеновна, как вы умудрились не проверить, сколько бензина в машине? Это на вас совсем не похоже.

– Да, я на днях заправляла полный бак, а из дома не выезжала ни разу. Сама не понимаю, как это произошло.

– Может кто-то слил? – но тут же опроверг эту мысль. – Хотя навряд ли, это можно сделать на вашей машине.

Павел взял меня на буксир, так мы доехали до поселка. Оставив машину на окраине, пересев в машину Павла, мы отправились искать дом Трунниковых, которые с нетерпением ждали моего приезда возле ворот дома.

– Здравствуйте, – первый вышел Павел. – Вас хорошо встречают, прямо возле дома стоят.

– Здравствуйте, – пожимая руку моему зятю, Арсений посмотрел на меня. – Боимся в дом заходить.

Павел тоже посмотрел на меня, дождался, когда я заберу из машины свой рюкзак, предупредил:

– Без меня не пойдете.

Я пожала плечами в знак того «как хочешь», сразу направилась во двор, где сразу почувствовала нехорошую энергетику. Проведя обряд очищения во дворе, вошла в дом. Чета Трунниковых остались за воротами, присев на скамейку, боясь даже представить, что сейчас будет происходить в доме.

Не успели мы зайти в комнату, которая служила одновременно и кухней и прихожей, как в нас полетела кружка с водой. Павел успел увернуться, но кружка задела меня, оставив след на голове, возле виска. Из царапины просочилась капля крови. Павел выругался от неожиданности, и прошел в столовую.

Раздался смех, и тут же в мою сторону полетела со стола тарелка. Но так как в моих руках находился родословный крест, поэтому я закрылась им как щитом, тарелка стукнувшись об этот невидимый щит упала на пол, разбилась. На звук разбитой тарелки Павел выбежал обратно на кухню.

– Вы целы?

– Да, но лучше, если ты будешь идти за мной, а не впереди.

Не успела я договорить, как с холодильника ему на голову упал пластмассовый контейнер.

– Хорошо, что легкий, – вздохнув облегченно, я повторила свои слова. – Вставай за мной.

Павел подчинился и вперед уже не выходил. Для него дом был, как дом, но я видела, что мебель стала кружить, поднимаясь в воздухе, меня не пускали в спальни.

Я оказалась в темном не знакомом месте, кто-то кричал:

– Торопись! Они рядом!

Посмотрев по сторонам, я никого не увидела, но почувствовала, что меня стали толкать вперед:

– Беги! – снова послышался громкий крик.

И тут до меня донесся шепот:

– Пожалуйста, а то опоздаешь.

Я начала движение вперед, постепенно ускоряясь. Сердце бешено колотилось, я все время твердила: «Быстрее, а то опоздаю. Быстрее». Бежать в темноте было сложно, постоянно спотыкаясь, я все же, освещая себе дорогу фонариком от телефона, добралась до мрачного деревянного дома. В окнах было темно. Подойдя ближе, я заглянула в окно, в надежде увидеть хоть что-то, что помогло бы мне в данной ситуации. От дома пахло сыростью и плесенью, но также присутствовал еще один запах, который я не смогла в этот момент определить.

Поднявшись на крыльцо мрачного дома, я потянула дверь на себя, которая легко открылась, не издав не звука. Посветив телефоном впереди себя, увидела в центре комнаты закрытый гроб, красного цвета. В комнате кроме гроба ничего из мебели не было. «Может это старая часовня», – подумала я, посветив на стены, в надежде найти иконы на них. Икон не было, а стены и внутри были черными и мрачными, от которых пахло тухлым, гниющим мясом. Вот он третий запах, который я сразу не смогла определить, сейчас он был ярко выражен.

– Раз меня сюда привели, значит надо посмотреть, кого будут хоронить, – решила я, отодвигая крышку гроба.

Тело было накрыто белым саваном, который скрывал то, что шевелилось под ним. Аккуратно убрав его с лица, вскрикнув оn неожиданности, я отскочила от гроба – по всему телу мертвого человека ползали мерзкие, белые черви. Их было так много, что я не сразу рассмотрела, что в гробу лежит полусгнившее тело старика.

У меня появилось ощущение, что червей с каждой секундой становится все больше и больше. И вскоре старое высохшее дерево не выдержало такой тяжести, гроб развалился, черви стали падать вниз, но тело осталось лежать на нижних досках. Рука старца поднялась вверх и указала в угол, обернувшись, увидела, что на полу стоит небольшой резной ларец, не раздумывая, я кинулась к нему, открыв его, тут же отпрянула, потому что яркий луч света осветил меня.

В этот момент, раздался треск, я поняла, что это рушится мое укрытие, схватив ларец, кинулась к двери, не успев еще выбежать из помещения, как дом развалился, не причинив мне вреда. Я же так и осталась стоять возле бывшей двери, держа ларец перед собой, из которого шел мягкий свет. И только сейчас я поняла, что нахожусь в этом свете, под его куполом.

– Беги! – снова я услышала требовательный голос.

Теперь у меня было два источника света, освещая им дорогу себе в неизвестность. Я побежала вперед, вскоре увидела кладбище, а за тем могилу-склеп, который мне был нужен в данный момент. Возле нее стоял ребенок в полотенце-капюшоне. Из-за одетого на голову капюшона, мне не было видно лица ребенка, поэтому я не поняла мальчик, это был или девочка.

– Я открыл замок, – произнес ребенок.

– Зачем ты это сделал?

– Хотел помочь.

Мальчуган весело прыгал между могилами, весело смеясь и что-то напевая. Я зашла в склеп, увидела маленький детский, пустой гроб. Рядом на столе лежала новая пеленка, стакан с кристально чистой водой и завернутое тело малыша. Моими руками, как будто кто-то руководил. Постелив новую пеленку в гробик, я взяла тело малыша, не разворачивая, переложила в гроб. Затем налила воду из стакана в стеклянное блюдце, и только сейчас увидела двух голубей, которые наблюдали за моими действиями.

– Это наверно для вас вода, – проговорила я, оглядывая усыпальницу.

– Теперь уходи!

Я поспешила закрыть двери гробницы, но от волнения не смогла плотно закрыть створки двери между собой. Замок заржавел, как я ни старалась, он не поддавался. Между створками я увидела черную тень взрослого человека, который сидел ко мне и гробу спиной. Заметив, что я не могу справиться с замком, тень начала вставать и медленно поворачиваться ко мне. Дикий ужас сковал мое тело, еще немного и я увижу лицо незнакомого силуэта.

– Быстрее, а то не успеешь. Быстрее!

Меня толкнули так, что я ударилась головой о дверцы. Вдохнув побольше воздуха и медленно выдохнув, поняла, что я успокоилась. Сняв замок, я снова открыла створки, приподняла их немного и они плотно соединились между собой, и только после всего этого, я смогла закрыть замок. Достав церковные свечи, скрутила их вместе, прочитала молитву и воском стала запечатывать двери.

Мальчик все это время находился по близости, но ко мне не подходил.

– Кто был этот младенец? – поинтересовалась я.

– Это мой брат, – спокойно ответил он, – его мать закапала живым, а теперь он наконец-то дома.

Я видела, что он стал нервничать, но увидев, что я все сделала, он успокоился и проговорил:

– Иди, тебе надо возвращаться.

Он засмеялся и побежал вглубь кладбища, через пару секунд совсем скрылся из вида. Оглянувшись, увидела, что тропинка стала светлой. Пройдя немного, мне захотелось обернуться, но голос мальчика мне запретил это делать:

– Не смей! Иди тебя ждут.

– Лидия Семеновна, – услышала я голос зятя. – Лидия Семеновна!

– Да, Павел.

Я оглянулась и увидела, что стою посреди гостиной комнаты в доме Трунниковых

– О, Господи, наконец-то!

– Что случилось?

– Это у вас надо спросить, что случилось? – взволнованно проговорил зять. – Встали, как вкопанные и стоите, вот уже минут десять.

– Я на кладбище была.

– Где? – не понял зять моего ответа.

– На кладбище. Теперь я все смогу.

Обойдя весь дом, найдя открытый портал, достав зеркала, поставила один к порталу, второй с точкой посередине к себе. Зеркала смотрели другу на друга.

– Для чего это? – тихо спросил Павел.

– Ты иди, побудь в другой комнате, – строго наказала я, не ответив на его вопрос.

Прочитав заклинание, увидела, что из первого зеркала стали выходить бесы, но они были маленькие и недовольные, что их выгоняют из дома. Бесы были волосатые, с маленькими ножками. Их было столько много, что я удивилась, как маленькая девочка, смогла своими горькими слезами, обидой, создать такой портал. Последним вышел более крупный бес, на нем и шерсть была побольше, и выглядел намного суровее.

Убедившись, что все покинули дом, соединила зеркала между собой, стеклом вовнутрь, замотала их в черную тряпку, забрав Павла из комнаты, мы поехали в лес закапывать их. Принеся дары богам леса, мы вернулись в дом, где я продолжила очищение, с помощью огня, святой воды, и колокольчика.

Открыв, все окна в доме, во время процедуры очищения увидела, как из дома вылетела душа бывшего хозяина дома.

– Прощай, – проговорила я ему и захлопнула створку окна.

Когда мы вышли из дома, Трунниковы продолжали сидели на скамеечке.

– Знаете, – после проговорил Артемий, – было ощущение, что весь дом трещал, и что кто-то по крыше бегал.

– Не просто кто-то один, – поддержала его Эмилия, – а толпа целая бегала по крыше.

– Все, работу я свою выполнила в доме. Но мне нужно закончить его уже на кладбище.

– Сейчас? – удивилась Эмилия.

– Вечер, скоро совсем стемнеет.

Не ответив хозяевам дома, побежала в сторону кладбища, приказав никому не ходить за мной. Я не понимала, где мне взять дополнительный луч света, но добежав до кладбища, увидела рядом с воротами сторожку, в котором горел тусклый свет. Не раздумывая, я вбежала туда, в ней увидела спящего мужчину. По всей небольшой комнате стоял стойкий запах алкоголя. На деревянном самодельном столе стояла пустая бутылка и остатки скудной еды в виде банки дешевой рыбной консервы, полбулки хлеба и соленных огурцов. Осмотревшись, увидела в углу керосиновый фонарь, мне не доставило труда зажечь его, потому что рядом с кроватью крепко спящего сторожа, стояла пепельница со спичками.

Я кинулась к могиле. Не зная, откуда, но я знала к ней дорогу. Освещая путь двумя лучами света уверенно пробиралась в темноте к могиле отца семейства. Это была простая могила с деревянным крестом. И то, что я видела в видении, не совсем соответствовало действительности. Я вздохнула с облегчением, что это не слеп. Достав платочек с веревочками, которыми связывали руки в гробу хозяина могилы, закопала их в землю, полила святой водой. Зажгла свечи, медленно обошла могилу, прокапывая ее воском, этим запечатывая ее, чтобы душа больше не беспокоила живых людей, закончила ритуал словами:

– Пусть земля тебе будет пухом.

И только после всех проделанных процедур не оборачиваясь, пошла прочь. Я подошла к дому, где взяла фонарь, и оставила его на крыльце. Когда Павел и Трунниковы увидели меня, с облегчением вздохнули, я же просто без сил упала на скамейку. Говорить совсем не хотелось. Павел с Артемием помогли мне дойти до машины и мы поехали в обратный путь. Моя машина по-прежнему стояла на своем месте. И какого было удивление, когда машина спокойно завелась, а я спокойно доехала до своего дома.

Глава 18

Глава 18

К сожалению, та работа, которую я проделала накануне, была не окончательной. Я сообщила Эмилии, что мне придется еще раз приехать к ним, но я не уточнила когда именно, мне было необходимо восстановить свои силы.

Но самое страшное было то, что я не представляла, чем помочь этой семье. Я просмотрела на сайте колдунов не один ритуал, но полезного для себя ничего не нашла. В расстроенных чувствах, я отправилась на кухню. Чарли сопровождал меня, он всегда чувствовал мое настроение, поэтому был рядом. Зазвонил телефон, я машинально посмотрела на часы.

– Алло, Лидия, пожалуйста, простите меня, что звоню так поздно, но у нас беда, – плача проговорила Эмилия.

– Что случилось?

– Дома жить стало совсем невозможно, мы решили съехать. Я переругалась с мужем, со свекровью, но дети мне дороже, поэтому я нашла квартиру, отдала уже задаток.

– Что Мария Андреевна?

– Скандалит. Не хочет, чтобы мы уходили, но при этом собирает наши вещи, и читает что-то из «Псалтыря».

– Понятно. Переедите, звоните.

Через час, снова раздался звонок. Эмилия уже не плакала, но была сильно расстроена.

– Что у вас происходит?

– Мы еще не все вещи перевезли, муж все же за нами пришел. Но дело в том, что дочка разговаривает с бесом.

– Как именно?

– Она его видит. Он стоит за окном.

– Описывает его?

– Говорит, что с рогами, – прошептала женщина. – Ей страшно, но она молодец держится.

– Что он говорит?

– Что вместе с вещами мы привезли с собой трех бесят, и что мы просто так не отделаемся от них. Они здесь все раскидывают. Такая чертовщина творится. Да, а еще Ангелина видит три ниточки от него, которые ведут к мешкам.

– Вы распаковали их и выпустили бесов.

– Что нам делать? – Эмилия была напугана. – Демон сказал Лине, что сегодня в девять сегодня с остальными вещами еще бесов подселят нам.

– Три ниточки, три дороги к вашему новому дому привели.

– Демон тоже так говорит. Он сказал, что не хочет нам зла. Его заставляют это делать.

– Вы спросили, кто именно заставляет?

– По его объяснению, получилась, что мать Арсения и ее старшего сына жена.

– Спросите у него, он видел, как я чистила дом?

Эмилия задала вопрос и тут же услышала, что Ангелина ответила:

– Да, он присутствовал при этом.

Так мы стали общаться все вместе. Я по телефону задавала вопросы, и через Ангелину получала ответы.

– Спросите, как получилась так, что он не ушел вместе со всеми?

– Его бабушка спрятала, вывела из дома.

– Зная, что мы будем чистить дом, она решила поиграть в прятки, – мне был непонятен поступок Марии Андреевны.

Затем я услышала невнятное объяснение дочки Эмилии, но вскоре получила разъяснение:

– Да, поэтому она его вывела. Но сегодня она призвала еще двух бесов. Чтобы они втроем доделали все, что им было приказано. Странно то, что этот, который за окном стоит, предлагает дать ему откуп.

– В чем он заключается?

– Принести сыр, масло и хлеб в то место, куда он укажет.

– Что потом будет после откупа?

– Сказал, что не будет вредить.

– Он молодой и еще не почувствовал вкус крови, поэтому и откуп такой. Как я поняла он призван кладбищенской магией.

Вскоре получила подтверждение своим словам.

– Не паникуйте, я сейчас вам скину видео со звоном колоколов, молитвами изгоняющих нечистую силу, включите ее и пусть беспрестанно звучит.

Отправив им видео, стала ждать результата, через некоторое время Эмилия сообщила, что когда включила видео с молитвами изгоняющие нечисть, дочь схватилась за голову оттого, что все подселенцы, начали кричать, но вскоре услышали звуки, как будто мыльные пузыри стали лопаться.

Но то, потом Эмилия сообщила то, что меня озадачило:

– Бес сказал, что только вы нам поможете.

– Эмилия ты просто не представляешь, как я хочу вам помочь, но я не знаю как.

– Он сказал, что с помощью огня.

– Я честно не знаю как.

– Он настаивает, что у вас есть эта молитва, но он боится, что вы и его уничтожите.

– Он не хочет уходить?

– Да, он говорит, что провалил задание, но ребенку зла не хочет делать, поэтому у него условие, что вы его оставите.

– Мне его себе забрать?

– Да, в помощники.

– Но я не знаю его имя, поэтому этого сделать не могу.

– Он знает об этом и поэтому согласен назвать свое имя. Но завтра с остальными вещами прибудут остальные бесы, более сильные, что нам делать?

– Я завтра приеду к вам.

И тут бросилась искать то, о чем знал бес, и не знала я. Мне пришлось не раз пересмотреть все записи не на один раз, прежде чем нашла молитву, заговаривающую дверь огнем. Теперь я знала, что через эту дверь не один демон не пройдет. Он просто сгорит.

Но мне предстояло найти жилье своему новому помощнику. Из записей я узнала, что его можно посадить в свою левую руку, но этого мне не хотелось делать, из тех соображений, что во мне был уже один такой помощник.

– Раз он с кладбища вызван, посади его в камень, – услышала я взволнованный голос своего беса, и поняла, что он тоже не желает такого соседства.

– Я думаю дать ему новое имя, и надо сделать ему дом, в котором этот камень с новым помощником будет находиться.

Оборудовав помещение для беса, в виде шикарной деревянной шкатулки, я отправилась спать. Теперь я знала, как мне раз и навсегда избавить Трунниковых от этой напасти.

На всякий случай я решила заговорить монету:

– «Вас проклятых и навеки осужденных дьяволов, в силу слов: Мессия, Эммануил, Саваов… – я было сосредоточена на прочтении молитвы. – Мы сковываем вас, обессиливаем и изгоняем вас из каждого места и дома, где будет положена эта монета… – перед моими глазами встало лицо Ангелины. – Аминь.

Я поняла, что девочку надо защитить.

***

После обеда отправилась к Трунниковым по новому адресу. Заходя в подъезд, увидела, что жильцы дома смотрят на меня с непониманием.

– Я не знаю, что про нас думают соседи, – встретил меня вместо приветствия Артемий, – но думаю, что ничего хорошего. Ой, здравствуйте.

– Добрый день, Лидия Семеновна, – Эмилия укоризненно посмотрела на мужа. – А что бы ты подумал, если бы услышал от новых жильцов звуки колокола, молитв, стук и крики.

– Да, весело здесь у вас, – улыбнувшись им, чтобы как-то подбодрить их. – Но прошу всех удалиться в другую комнату и закрыть дверь.

Как только за ними закрылась дверь, я представилась новому бесу, спросив его имя, а затем показав ему новое жилище, предложила заселиться в него. Бесу понравилось новое жилье, но он попросил заключить договор, что он будет помогать не только мне, но и всему моему роду, зная, что возвращаться ему к себе нельзя.

Я начала проводить ритуал:

– «Отеиде, дьяволе, от храму и от дому сего, от дверей и от четырех углов. Нет тебе, дьяволе, части и и участия, места и покою … – чем дальше я читала, тем увереннее звучал мой голос. – Слово мое крепко, яко камень. Аминь, аминь, аминь».

К назначенному времени, привезли остатки вещей, Ангелина стояла рядом со мной и видела, как во время появления их в дверном проеме, нечисть начинала визжать, стараться увернуться, но так как они в данный момент были привязаны к данному предмету, сгорали, превращаясь в пепел. Когда все было закончено, девочка посмотрела на меня.

– Теперь я не буду их видеть?

– Это твой, дар моя хорошая, – я обняла ее. Мы присели на диван. – Если ты хочешь, я буду тебя обучать, и постепенно ты сможешь стать сильной и помогать людям.

Она посмотрела на родителей, которые с любовью смотрели на нее, но право решения оставили за ней, подумала немного и уже твердо проговорила:

– Нет, не хочу. А людям вы поможете. Я хочу жить, как все.

Родители бросились к ней, говоря, что она приняла правильное решение.

– К сожалению, отказ от дара в принципе невозможен, нельзя просто взять и решить, что это не твое. Понимаешь, этот дар и есть ты. А отказаться от самого себя в принципе невозможно.

– Но, я не хочу, – жалобно простонала девочка.

– Давай все же не будем торопиться, и делать поспешные выводы. Я тебе дам заговоренную монету, которая изгоняет нечисть из дома и от твоего личного пространства. Но, когда ты будешь готова, ты придешь ко мне. Хорошо?

Девочка взяла монету, согласно махнув головой, но словесно утверждать не стала.

– Нам нужно найти подвал.

– Какой подвал? – не понял Артемий.

– Тот, где твоя мама творит зло. В доме родителей есть подвал?

– Есть, – подтвердил он, но потом поправился. – Вернее был раньше. Его давно заколотили, и линолеум положили сверху.

– Я и не знала о подвале, – мрачно проговорила жена.

– Я и сам о его существовании уже забыл.

– Тогда где он?

– В комнате у мамы.

– В комнате, но почему в спальне? – не поняла Эмилия. – Кто строит подвалы в спальнях?

– Да, я ж почем знаю, – огрызнулся муж. – Я что ли его рыл?

– Когда его заколотили? – вмешалась я, чтобы не допустить ссоры, которых и так много было в этой семье.

– Я точно не помню, но вроде, когда последний раз отца посадили в тюрьму. Мать, тогда соседа просила помочь заколотить его.

– И где все же он находится?

– Под кроватью у мамы.

– Так вот почему бабушка не давала мне под ее кроватью ни подметать, ни пол мыть, – воскликнула девочка.

– Тогда, у нее под кроватью что-то лежит, раз она не допускала тебя туда.

Оставив детей дома, мы отправились в родительский дом Трунниковых. Марии Андреевны не оказалось дома. Арсений сразу провел нас в ее спальню.

– Ну, вот. Здесь шкаф, здесь кровать, поэтому я не думаю, что отсюда можно попасть в подпол.

– Может еще, какой вход с улицы есть туда? – робко спросила Эмилия.

– Нет, он здесь.

– Арсений отодвинь кровать, – я была уверена в своих действиях.

– Боже этой кровати сто лет в обед. Думаете, моя мать каждый раз двигает эту тяжесть? – мужчине не понравилась моя идея.

– Отодвинь, – настаивала я.

Артемий наклонился и не успел дотронуться до нее, как она легко отъехала в сторону.

– Что это? – мужчина поднял покрывало и не поверил своим глазам. – Когда она успела колесики прикрутить к ножкам?

– Вот и весь секрет, – я показала на дверной замок. – Закрывшись, чтобы ни кто зашел, она спокойно отодвигала кровать и выполняла свои ритуалы.

Мы посмотрели на линолеум, Артемий молча отогнул его, мы увидели крышку, потянув за кольцо, которое было приделано к ней, мы открыли вход в нижнюю часть дома. «Ну, вот, снова подвалы», – промелькнуло у меня в голове. Спустившись на пару ступенек, Артемий нащупал выключатель, загорелся свет, он первый спустился вниз. За ним пошла я, Эмилия помедлила немного, но потом все же присоединилась к нам.

Ступеньки были немного крутые, поэтому во время спуска я смотрела только себе под ноги, боясь упасть, но только оказавшись внизу, увидела большое помещение, во весь дом. Арсений, пока мы спускались, успел пройтись по всей комнате.

– Представляете, у нее была возможность фактически бывать во всех комнатах. В нашей спальне в полу такие щели, что отсюда видно ее как на ладони.

– Так она не только слышать, но и видеть нас могла, – ужаснулась Эмилия.

В центре стоял ритуальный стол со всей атрибутикой. Я сразу принялась изучать то, что там лежало, потому что меня же не интересовало, что могла видеть хозяйка дома в комнатах. Затем я переключилась на большой шкаф, который стоял в углу, у него было много ячеек. В них лежали какие-то вещи, коробки, но странность была в том, что они были все пронумерованы.

Эмилия присоединилась ко мне:

– Что это? Мария Андреевна, что старые вещи в них хранит? А зачем номеровать их? Она боялась, что мы что-то из старья возьмем?

– Я не думаю, что это так. Здесь пахнет кровью.

Арсений тоже заинтересовался шкафом, открыл одну из коробок, содержимое вытряхнул на старый деревянный стол, который стоял тут же. Мы подошли к нему и увидели аккуратно сложенные женские вещи, от которых пахло сыростью.

– Смотрите здесь полностью вся одежда. От нижнего белья до кофты. Она, что ностальгировала по молодости? – Эмилия продолжала рассматривать вещи, но руками не трогала. – Эти вещи, точно ее молодости.

Мое внимание привлек уголок бумаги, который торчал из стола, открыв дверцу обнаружила в нем журнал с пожелтевшими листами , рядом с ним лежали современные письменные принадлежности. Открыв журнал, увидела аккуратно сделанные записи.

– Номер один. Тысяча девятьсот… – я посмотрела на сопровождавших меня Трунниковых. – Сутулова Валентина. Женщина, – читала я вслух. – Голова. Голубой лифчик и белые трусы…

– Что это?

Арсений подошел к ячейке под первым номером, достал коробку, поставил на стол, посмотрел на нас.

– Ну, вытряхивай что там.

Из коробки так же выпала женская одежда, среди которых были все перечисленные в журнале вещи.

– А вот и голубой лифчик, – испуганно проговорила Эмилия, не понимая, что это за вещи.

– Арсений, номер десять подай коробку, – проговорив, я принялась читать содержание. – Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год. Ваня. Свернута шея. Шорты, льняная рубашка, сандалии.

Я поняла, что это вещи того мальчика, дух которого я выгнала из дома.

– Это, что вещи убитых людей? – Эмилия не верила всему происходящему.

Я посмотрела на последний номер, который был датирован этим годом.

– Это пять месяцев назад, номер сорок девять, подай коробку.

Рассмотрев вещи, Арсений побледнел:

– У нас Софья, девочка пятнадцати лет пропала, я помню ее фото, она именно в этой одежде была, когда пропала.

– Аносова Софья. Голова, – прочитала я.

В это время Эмилия начала пятиться назад, глаза ее округлились, когда она поняла, что это комната хранения вещей, ранее убитых ее свекром людей. Я обратила внимание на сундук, который стоял в углу, открыв крышку, отпрянула назад. В сундуке лежало полусгнившее тело девочки.

Эмилия закричала. Арсений стоял бледный, он не знал, что делать. Вдруг он подошел к шкафу, откуда недавно вытаскивал коробки и увидел, что в нише лежит сверток. Он достал его, от времени, он надорвался, из него посыпались человеческие кости.

Эмилия села и начала причитать, слезы текли по ее щекам. Арсений стоял над костями, с мешком в руках.

– Я не знал, что всю свою жизнь прожил на кладбище.

В это время резко закрылась крышка подвала. Мы услышали, как кровать поставили на место, чтобы мы не смогли выбраться из заточения.

– Мария Андреевна, не сходите с ума, откройте крышку, – крикнула я, не сомневаясь, что это именно она.

– Мама, ты что делаешь?

Мы почувствовали запах бензина. Женщина не жалея жидкости лила ее на пол. Я схватила телефон и позвонила Павлу, сказав, где нахожусь, прокричала:

– Павел быстрее, а то мы сгорим.

– Мама, выпусти нас.

– Нет, – откликнулась женщина. – Нечего было шарить по моему дому, мне не пришлось бы убивать еще и вас.

– Разговаривай с ней, – прошептала я Арсению, – надо продержаться подольше.

– Мама, это ты всех убила? Я не верю в это, ты не могла это сделать.

– Ты плохо меня знаешь.

– Это все отец, ты просто сошла с ума.

– Не называй меня сумасшедшей, я еще здоровее всех вас буду, а отец твой лопух. Это он меня просто прикрывал, любил, видите ли. А знаешь, как мне хотелось кричать на весь белый свет, что это все моих рук дело, а мне приходилось молчать! Все время молчать. А знаешь, как первый раз все это произошло?

– Как? – проговорил через силу Артемий.

– Это было летом, но было прохладно. В магазин завезли модные вещи, и пока я у отца выпрашивала деньги на модную кофточку, прилавки опустели и последнюю кофту забрала моя подруга Валентина. Я упрашивала ее, уговаривала, продать мне ее. Нет, же дура упрямая посмеялась надо мной и ушла. Так я подкараулила ее вечером и ударила ее по голове палкой. Она душу Богу и отдала. Я тогда с твоим отцом гуляла, пришла, поплакалась ему, он и придумал спрятать тело в этом доме. Но тогда мы его еще для себя только строили.

Она замолчала, я же знала, чем дольше она изливает душу, тем больше шансов у нас спастись. Арсений молчал, тогда я взяла на себя весь диалог.

– Мария Андреевна, но как получилось, что ваш муж брал на себя ответственность за остальные убийства?

– А это все просто. Спрятав тело моей подруги, он стал сообщником.

Она не стала много распространяться на эту тему, мне пришлось вернуться к теме убийств:

– А как получилось, что вы второй раз убили?

– Я после Вальки часто сюда спускалась. Надевала кофточку и ходила по подвалу в ней. К сожалению, я не могла одеть ее на улицу потому что, ударив ее по голове, кровь попала на ткань. Отстирать пятна крови я не смогла, поэтому пришлось носить ее дома. О, какое блаженство я испытывала, когда надевала ее, а запах крови, прямо притягивал меня. Я поняла, что мне нужно снова испытать эти ощущения, я подкараулила еще одну знакомую, которая возвращалась с вечерней смены. Ее я проткнула ножом. Когда кровь попала на мои руки, такая теплая и так заманчиво пахнущая, я испытала такой порыв счастья, что потом не смогла остановиться.

Мы с мужем сначала прятали тела в доме, закапывали в землю, а когда они сгнивали, кости перекладывали в мешки и складывали их в дырах за шкафом. Я так любила проводить время в этом месте, так нет же – он заставил меня заколотить подвал. Но я умная. Попросила соседа Михаила помочь инее – он вытащить гвозди, прикрутить мне на кровать колесики. Кстати он под номером тридцать восемь.

– Но Артемий, сказал, что вы сами просили заколотить подвал.

– Да, говорю же, муж настоял. Припугнул, если я этого не сделаю, он меня сдаст. Вот и заколотила так, чтобы все видели, – она помолчала. – А Мишка сам виноват, не надо было ему спускаться туда. Но он любопытный оказался, спустившись вниз, сразу понял что к чему, но не успел и слова сказать, как пришлось его тоже ножечком по горлу.

– Но почему муж всегда сидел в тюрьмах за вас.

– Да, потому что лопух, говорю же, – обозлилась женщина. – Он сидел, потому что мы не успевали, тело домой притащить. Было это четыре раза. Нам пришлось бросить тело и не знаю как, но на нас вышли менты. Вот он и взял на себя вину. А в следующие три раза, на него сразу думали и забирали его. А он давал показания, что виноват в этих смертях.

– Но как вам пятнадцатилетняя девочка помешала?

– Софка? Да какая она девочка?! Проститутка малолетняя, на трассе стояла, ждала, когда ее подберут. Я ее пристыдила, а она мне нагло заявляет, что это ее заработок, а я видите ли «старая морда не в свои дела лезу», вот я ее и порешила. И деньжатами разжилась немного. А ведь правда заработок у нее не плохой был, – усмехнулась она. – За ночь удовольствий пару тысяч и более имела. Тут девка не соврала мне.

– Я видела у вас есть номер пятьдесят, и место под следующую жертву есть. Не секрет, кто это должен был быть?

– Да, что уж, расскажу. Эмилька, кто ж еще. Что я зря ритуалы проводила. Хотела сжить со свету выродков ее, а потом как будто она тронулась умом и утопла. Мне бы поверили, ведь в нашей реке тела никогда не находят, вот и ее бы не нашли, а она бы у меня пятидесятая была. Я уже хотела и ей ямку начать рыть, так нет же, твой нос полез не туда куда надо. Ненавижу я вас всех! Ненавижу! Гореть вам в огненном аду вместо меня!

– Мама!

– И не мать я тебе.

– Мама, о чем ты говоришь?

– Чужой ты мне. Это Мишка мой бабу на стороне завел. Обрюхатил ее, а она дуреха во время родов померла. Вот он за то, что брал мою вину на себя, просил забрать тебя из роддома. Так что мне проблем меньше.

Мы услышали шаги в сторону выхода, женщина чиркнула спичкой, вспыхнуло пламя, дым стал заполнять все комнаты. Огонь разгорался все сильнее и сильнее. Против огня у меня не было заклинаний, нам стало тяжело дышать. Я схватила вещи убиенных людей со стола и приложила их к лицу себе и Эмилии с Артемием, чтобы мы могли дышать.

На полу еще был кислород, я уложила их на землю, сама пыталась найти еще какой-либо путь отступления. Огонь съедал старое дерево, как лист бумаги, выхода не было. Стало тяжело дышать, теряя сознание, я увидела лицо плачущего внука.

Глава 19

Глава 19

– Ну, Слава Богу, она приходит в себя, – услышала я голос Киры.

Открыв глаза, увидела заплаканную дочь, рядом сидел Павел, возле окна стоял Саша. Заметив, что я открыла глаза, он бросился ко мне.

– Где Артемий и Эмилия? – я смотрела на них, боясь услышать страшные для меня новости.

Мой голос звучал тихо и до такой степени жалобно, что дочь еще больше разрыдалась и упала мне на грудь. Я посмотрела на Павла.

– Лидия Семеновна, вы чуть не погибли, – зять посмотрел на меня с осуждением, но потом смягчился, добавил. – Но все живы, они в соседней палате.

Вздохнув с облегчением, закрыла глаза, кислородная маска мешала мне, но пришлось смириться с этой необходимостью. Я заснула.

Проснулась только к вечеру. Чувствовала себя намного лучше, попросила убрать маску. Саша все это время находился рядом со мной, отпустив Киру с Павлом к сыну, пообещав, что как только я проснусь, даст им знать. Поговорив немного с детьми, я посмотрела на Сашу.

– Ну, что ты так смотришь? – он бережно поправил одеяло. – Тебе нужен покой.

– Саша.

– Вот неугомонная. Только обещай, что твои дети об этом не узнают. По рукам?

– По рукам. Но сначала скажи как Трунниковы?

– Им тоже стало легче. Не переживай за них, хотя психолог им теперь точно понадобится, – он присел, взял меня за руку. – Павел мне сообщил о возможности поджога, но мы бы ни при каких условиях не успели бы к вам. Хорошо у меня друг в пожарной части работает, в том районе, я дозвонился до него, и вызвал расчет по адресу, где вы были, но как видишь, они не совсем успели, дом хорошо выгорел, и вы все же пострадали.

– Неужели все улики сгорели?

– Нет, – поспешил успокоить Александр. – И вашу Марию Андреевну поймали. Да, это точно черт в юбке. Страшная женщина. Нашли сорок пять тел. Там и дети, и мужчины, и женщины были. Двадцать четыре были погребены в стену, еще в мешках кости были. А те останки, что еще не успели разложиться в земле лежали. Она рассказывала, как тщательно следила за тем, чтобы на костях мяса не было, а делала это для того, чтобы запаха гниющего мяса не присутствовало в доме. Подвал большой и всем убиенным места там хватило. Она упростила работу полиции, потому что все тщательным образом записывала и содержала вещи в порядке. Родным, кто еще жив, сообщили о найденных телах. Представляешь, что в деревне творится?

– А сколько я здесь уже?

– Сегодня пятый день.

– Ого.

– Вот тебе и ого. Почему ты была такой не безответственной? Что было бы, если наряд пожарных не успел приехать?

– Да, знаешь, даже не подумала, что она может в любое время вернуться и закрыть нам выход.

– Ты почему Павлу не сообщила о своей поездке? Он сказал, что еще поговорит с тобой.

– Да, разговор будет серьезным, – согласилась я. – Я обещала всегда держать его в курсе дел, особенно связанных с поездками. Но в этот раз сплоховала.

– Вот и он так же сказал, что вы одна команда, и должны работать вместе. Это он в параллельном мире тебе не помощник, а здесь ведь она твоя правая рука.

– Дело было серьезное и совсем из головы выпала собственная безопасность.

– Ты могла сама погибнуть и своих «следующих» погубить.

От этих слов мне стало стыдно, что я снова проявила некомпетентность в своем деле. В этот момент дверь открылась, я увидела голову Артемия.

– Не помешаю?

– Нет, что ты заходи, – я попыталась сесть, но Саша пригвоздил меня к подушке.

– Лежи, давай, вскочила уже.

– Как вы?

– Нормально, а Эмилия?

– Она сейчас спит. Ей скорее всего теперь другой врач нужен. По-моему у нее психика пострадала от всего этого. Ну, ничего мы справимся. Я хотел сказать вам спасибо.

– Да, я вас чуть не погубила, – виновато проговорила я.

– Ну, что вы, – запротестовал Артемий. – Наоборот, теперь я хоть знаю, как жить. Ко мне следователь приходил. Он сообщил, что моя родная мать не во время родов умерла, а ее убила та, которую я всегда считал своей матерью. Отец на самом деле загулял от нее, и я родился. Так она пришла и просто ее убила прямо дома. Мне тогда месяц был. Отец настоял, чтобы меня взяли, и обещал сесть вместо нее. Получилось, что получилось, но зато встало все на свои места.

– Да, лучше знать правду, чем жить и не ведать, что за твоей спиной происходит, – согласился Александр. – Как бы тяжело не было принять эту правду.

– Вот и я об этом. Отдыхайте.

Он ушел. Было видно, что человеку не так легко далась новая информация.

Саша подождал, когда за ним закроется дверь, продолжил:

– Ему не стали все рассказывать, а то и ему бы психиатрическая лечебница понадобилась. Его приемная мать, так сказать, до такой степени вошла в раж, что даже после смерти мужа совершила три убийства. Ей тяжело было отказаться от того, к чему она так привыкла.

– Это вместе с пятнадцатилетней девочкой?

– Нет. Ее тело мы в доме нашли. Но тут всплыли еще убийства. Женщина была не в физической форме, чтобы тащить их домой. Так рядом с селом есть заброшенный коровник, от которого остался только каркас. Но силосную яму особо не забросали. А она глубокой оказалась. Так там мы еще несколько тел нашли. А Мария Андреевна сокрушается только о том, что «постарела, и нет сил, дальше выходить на промысел».

– Но как так, – я пыталась осознать то, что говорил мне Александр, – в основном пропадали люди, живущие или в самом селе или которые рядом находились, но так и не вышли на убийцу?

– Но кто бы подумал на такую женщину, как Мария Андреевна? В прошлом она заслуженный работник села. Активистка. О ней только хорошие отзывы по селе идут, и все просто в шоке от такой новости, что именно она оказалась убийцей.

– Но, как вы узнали о том, что у нее еще есть одно место для захоронений?

– Она сама проболталась, когда увидела, наши удивленные лица о количестве ее убитых. Вот она и возгордилась, – он изменился в лице. – Будь она не ладна. Я прямо сам готов ее в этой силосной яме похоронить, – возмутился Александр, но справившись со своими эмоциями, продолжил. – Представляешь, хранила вещи людей, которых в подвале закапывала. А последних просто убивала, а потом ночью на тачке перевозила в коровник, в яму скидывала, прикрывала всяким хламом и ждала удобного случая снова выйти на работу.

– Да я видела вещи убиенных. Аккуратистка. Все коробки пронумерованы и вещи были аккуратно сложены, – вид коробок стоял перед моими глазами. – Но ведь ее психически здоровой не назовешь. Она еже прошла комиссию?

– В принципе она вменяема. Просто, ей понравилось ощущение, когда она первый раз подругу убила, а потом дома носила ее окровавленную кофточку, вот и тогда пришел для нее смысл жизни. так сказать – озарение.

– Ужасный смысл жизни.

– Честно, страшное зрелище, – согласился мой друг. – Я много, что уже видел в своей жизни, но такое… – он помолчал, взял меня за руку. – Слух о погребенных людях быстро распространился по краю. Отовсюду стали приезжать родные убиенных. Слезы! Истерика! Крик! Все проклинают хозяйку дома.

– Но Артемия, надеюсь, не обвиняют ни в чем?

– Нет, все уже знаю историю его появления в семье.

– Но как так, что люди быстро и в подробностях узнали обо всем этом? Разве не должно быть расследование, идентификацию провести надо, а уж потом…

Александр промолчал, отошел к окну и оттуда уже произнес:

– Слухами, слухами земля полнится.

Так я и не узнала, как просочилась информация для тех семей, чьи тела нашли. Да для них это было большое горе, но то, что они могут по-человечески захоронить своих близких, было уже хорошо.

***

Я была рада, что меня выписали как раз перед Новогодним праздником. Теперь можно было встретить такое масштабное празднование вместе со своей семьей. Теперь я была не одинока, Саша постоянно проводил время со мной. Когда сваты узнали о моем новом спутнике, очень обрадовались, что теперь в их компании на одного мужчину стало больше.

– Мама ты купила себе наряд на праздник? – спохватилась Кира.

– О, да такое я не пропустила!

– Я вижу дядя Саша на тебя хорошо повлиял. Ты стала следить за собой, – дочь поцеловала меня. – Сменила спортивный костюм на платье.

– А в костюме мне очень удобно. Не гулять же по парку с Чарли в платье.

– Мама я рада, что ты теперь не одна.

Я задумалась. Вроде мы всегда вместе с ним, но особо теплых чувств ко мне Саша никогда не показывал. Это у меня сердце выпрыгивало из тела при его виде, он же всегда мило и дружелюбно улыбался. Да, было пару раз, когда он меня обнял за плечи, но так, как обнимают любимую женщину, никогда не было.

– Мам, о чем задумалась? – прервала мои мысли Кира.

– Да, так доченька. Просто мысли, – уклонилась я от ответа.

– А знаешь, я как маленький ребенок жду этот Новый год, – глаза Киры сияли от предвкушения счастья. – Сама не знаю почему, но у меня предчувствие чего-то масштабного.

– Лишь, бы это масштабное в глобальное не перевернулось. А то праздника не будет совсем.

– Да, ни дай Бог!

Из своего дневника я узнала, что семья Трунниковых вскоре смогли приобрести себе свое жилье, но в другом городе. Жить там, где на них смотрели все же с осуждением, они не смогли. Люди никак не могли понять, как сын мог прожить всю свою жизнь рядом с убийцей и не знать ничего об этом. Нам Арсений не сознался, но я знала, что когда ему было восемь лет как-то проснувшись ночью, он увидел, что мать спускает в погреб что-то тяжелое. Ему стало интересно, и он пошел за ней. В погребе было темно, только свеча стояла на столе. Мать заметила его только тогда, когда мальчик совсем близко подошел к столу, но она уже успела разрезать мешок и из него выпало тело соседского мальчика.

Вошедший отец, заметив, что сын с недоумением смотрит в полузакрытые глаза друга, и не может понять, почему его принесли в гости поздно ночью, тут же увел мальчика, напоил его снотворным, чтобы тот проспал подольше. А когда мальчик ближе к вечеру проснулся, сказал, что он приболел, и ему нужно лежать в постели. Но мальчик на всю оставшуюся жизнь запомнил лицо друга, которое уже больше никогда не постареет.

Конечно, он старался обмануть всегда себя, что это всего лишь сон, но глубоко в душе понимал, что это не так. И теперь, когда все открылось, лицо друга снова отчетливо сплыло перед его глазами. Ведь, если бы он смог рассказать людям о своем друге, может, и не было бы других убийств. Я же одно знала, что ему жить теперь с этим грузом остаток своего отведенного времени.

Закрыв дневник, я попросила Вселенную дать мне возможность отдохнуть и провести праздник в кругу дорогих мне людей. Мне хотелось жить, дышать полной грудью, и просто радоваться жизни.

Глава 20

Глава 20

– Кто ты? – раздался тихий шепот.

Повернув голову, я наткнулась на что-то твердое и холодное.

– Кто ты? – вторил тот же голос.

– Здесь есть кто? – вопросом на вопрос ответила я. – Где мы?

– Мы там, где должны быть, – шепотом ответил голос.

– Меня что разыгрывают? Кто тут? – я теряла терпение.

– Я.

– Кто я?

– Я.

В этот момент открылась дверь, яркий свет ударил мне в глаза, заставив меня прикрыть их руками. Когда они привыкли к свету, я увидела, что в комнату вошел мужчина старше меня лет на пятнадцать, с очень сильными руками. Он был среднего роста, худощав, но очень легко схватил за ногу, лежащей возле двери молодой девушки и потащил ее за дверь. Девушка была мертва, ее стеклянный, холодный взгляд смотрел на меня. Мужчина даже не удостоил меня взглядом, как будто меня там не существовало.

Оглянувшись, увидела, что в комнате я осталась одна. Дверь закрылась. Снова опустилась темнота. Луч света пробился сквозь щель, благодаря ему, стали различимы стены, мебель комнаты. Девушка мертва, тогда кто со мной разговаривал? Мои руки и ноги были связанны за спиной, из-за этого мне сложно было повернуться.

– Да, что же это такое?

Я никак не могла понять, где нахожусь. И как я попала в эту темную комнату. Стараясь снять веревки со своих онемевших конечностей, я стала извиваться, и через пару часов мне удалось развязать узел на руках. Но звук открываемой двери, заставил меня лечь на прежнее место, сделав вид, что сплю. Тот же мужчина принес на плече невысокую женщину средних лет и бросил ее на место мертвой девушки. Она так же была связана и ничего не понимала. Ее напуганные глаза смотрели только на своего молчаливого мучителя. Рот ее был заклеен, у нее не было возможности произнести просьбу пощадить ее. Мужчина так же вышел, не обращая внимания на меня.

Как только закрылась дверь, я подползла к женщине, и попыталась снять с нее повязку и только сейчас поняла, что видимо, я умерла и это мой дух. Попытки помочь оказались тщетны, женщина не слышала меня, и не видела.

Я снова услышала тихий шепот, но он шел не от новой пленницы:

– Кто ты?

– Лидия, – я решила вступить в контакт с тем, кого не видела. – А ты кто?

– Я не знаю, – прошептал голос.– Я здесь живу.

– Как тебя зовут?

– Не помню.

– Как мне выбраться отсюда?

– Никак, – ответил печально таинственный голос.

Я зажмурилась, напрягла все свои мышцы, а потом плавно расслабила, почувствовав, как голубой поток вошел меня. Легкая эйфория и я открыла глаза. Передо мной сидел Саша и внимательно наблюдал за моим поведением. Я попыталась встать, но закружилась голова, появилась слабость, и мне пришлось сесть обратно в кресло.

– Как ты?

– Что произошло?

– Ты не помнишь?

– Нет, – еще пытаясь хоть что-то вспомнить, проговорила я.

– Ты решила мне помочь с моим делом, и вот, – он показал на мое состояние, – встать не можешь.

– Но почему мне память отшибло?

– Не переживай, скоро все в твоем организме наладится, и твоя память вернется. А сейчас ты права отшибло напрочь.

Я не понимала его, то ли он так пытается шутить надо мной, то ли переживает сильно. Саша принес мне горячего чая и вскоре я все вспомнила. Александр, на самом деле обратился ко мне за помощью, пришел специально пораньше с утра. Мне нужно было проникнуть в подвал, чтобы помочь его подопечному. Речь шла о молодом человеке двадцати трех лет.

– Там были только женщины, – проговорила я, поставив пустую чашку на стол.

– Ну, Слава Богу, твоя память вернулась, – Александр улыбнулся, – честно, но даже я напугался.

– А страшно, – попыталась пошутить я.

– Ну, да, мне голову оторвут, если из-за меня такой воин пропадет.

«Только воин»? – хотелось спросить мне, но я не стала озвучивать то, из-за чего сильно переживала. То, что я для него только друг, как-то не особо радовало мою душу.

– И что много женщин там?

– Одну девушку забрали, но она уже несколько часов, как мертва была, а вторую напуганную принесли. Женщина постарше, первой и ничего общего между ними я не увидела. Да, еще, она видимо доставала его слезами и мольбой, поэтому ей рот заклеили скотчем, но мне не удалось снять его с лица, чтобы расспросить потом бедолагу.

– А ты не смогла бы ничего сделать. Они реальны там, а ты фантом. Как бы ты помогла ей?

– Это я уже там поняла. Поэтому мужик тот на меня внимания не обращал.

– Он один был?

– Я только этого мужика и видела там. Как ты про это место узнал?

– Ангел мой сказал. Задание спасти этого парня, – он показал мне досье на своего «следующего».

На снимке был паренек на вид не больше семнадцати с прыщавым лицом и грустными бесцветными глазами. По снимку нельзя было определить его рост, но мне показалось, что он не намного выше меня.

– Совсем мальчишка.

– Это он на вид неказистый. А так, парень умный, я б сказал башковитый. Главное, что внутри твориться, а не снаружи.

– Слушай, а как ты узнаешь о своих подопечных?

– Так же как и ты, – усмехнулся мой собеседник. – Ко мне приходят фотографии, потом я навожу о них справки, а потом стараюсь им помочь.

– Ты тоже в параллельном мире дневник писал о людях, которым не смог помочь, а в нашем мире исправляешь ошибки?

– Что-то типа того, только не дневник, как у вас у девочек, а записи вел, – важно добавил. – У меня картотека.

– О, это более солидно, – согласилась я.

– Может быть, – без всякого энтузиазма ответил он. – Но принцип тот же. Не смог и здесь помочь человеку, значит, он точно умрет.

– Это и напрягает. В том мире мы не смогли справиться с заданием, еще и в этом не всем удается спасти жизнь. И что с этим пареньком не так? – я снова посмотрела на фото.

– Да все не так, – махнул рукой Александр. – Понимаешь, не зря я его башковитым назвал. В химии уж больно он грамотный, да и в других науках, вроде биологии еще. Он досрочно школу, а потом институт закончил. Его забрали в область в какой-то закрытый центр. И все бы ничего – пропал, не отработав и двух месяцев.

– Все, думают, что он сбежал за границу?

– Ну, что-то вроде того, хотя служба безопасности этого центра уверяют, что никакой секретной информации из их пристального внимания, не утекло.

– Но, как помогать тому, кого еще найти надо?

– Вот и я о том, поэтому и попросил тебя войти в его поток и определить где он. Если бы я мог, сам сделал, но не такой уж я и крутой. А вот ты у нас просто клад!

– Ох, смотри зазвездюсь от таких слов, – засмеялась я. – Все равно тебе ничем не помогла и парня не нашла. Как парня зовут?

– Сидоркин Вячеслав. Славка, в общем.

– Ясно. Может, еще раз попробуем? Ведь не спроста я попала в то помещение, где женщин держат.

– Ну, уж нет, ты мне здоровая нужна, – Саша, запретив мне работать в данное время, напросился на чай. – Уж больно я твой пирог люблю с картошкой и мясом. Вот ты сейчас пропадешь там – в далеком параллельном, – по лицу расплылась его мечтательная улыбка, – а пирог-то остывает, лежит в одиночестве, на кухне под полотенцами.

– Ой, точно, – спохватилась я. – Правда, он уже давно подошел, и остыл уже поди.

Во время еды мы не обсуждали дела, но у меня было смутное ощущение, что я что-то не увидела в том страшном месте. Я все это время терзала себя этой мыслью, но прокрутив очередной раз посещение подвала, не могла понять что.

– Ладно, колись.

– В смысле, колись? – не поняла я, доедая последний кусочек своего пирога.

– Ну, вижу же, что тебя что-то мучает, – как всегда усмехнулся мой друг. – Что не спрошу, ты все невпопад отвечаешь, ладно хоть поесть дала нормально. Никаких вопросов по работе. Ну, говори уже.

– Понимаешь, вот чувствую, что рядом, а что не пойму. Казалось бы, протяни руку и возьми, – я была растеряна, – но вот что взять не вижу.

– Хорошо, давай еще раз, – вытирая рот салфеткой и поблагодарив за вкусный ужин, Александр внимательно посмотрел на меня.

– Как мы это сделаем, вернусь обратно?

– На полный желудок? – запротестовал мужчина. – С ума сошла что ли? Нет, вспоминать будем. Сосредоточься и закрой глаза.

Повиновавшись, сев удобнее на своем стуле, я вернулась мысленно в ту комнату. Рядом со мной лежит молодая девушка, но тут же открылась дверь, и вошел мужчина, забрал тело, вышел. Я старалась прочувствовать этот момент, но кроме непонимания и тревоги ничего. Он вернулся с другой женщиной. Она плачет. Тушь размазана по лицу, рот заклеен, волосы разлохмачены, сбоку еле заметная родинка над правой бровь. Вот!

– По довольной физиономии вижу, что нашла, – это прозвучало гордо.

– Родинка!

Я кинулась в спальню, взяла свой дневник и вернулась к Саше, которому не терпелось узнать, что же за зацепку я нашла.

– Родинка.

– Да понял я уже, что родинка.

– Смотри, – я показала ему свою «следующую», над бровью, у которой была родинка. – Это ее я видела в подвале.

– Я тебя куда заслал? – возмутился шутливо Саша. – Я просил своего «следующего» найти, а ты свою увидела.

– А ты заметил, что между ними есть сходство?

Мы положили на стол обе фотографии, Саша внимательно всмотрелся в лица.

– Разница в возрасте большая, но на самом деле сходство есть, наконец-то согласился он.

– Смотри в досье написано, что это Шашкина Таисия Львовна. А у твоего, как отчество?

– На отчество я не смотрел, не дорос еще, но точно не Львович, такое я бы запомнил. Там что-то более простое.

В это время Саше позвонили, он вышел на балкон.

– Так хорошо, давай дальше прочитаем, – проговорила я сама себе. – Тридцать три года, работает воспитателем в детском саду. Есть муж – Шашкин Дмитрий Дмитриевич, тридцати пяти лет. У них было два сына – Руслан, десяти лет и Андрей – семи лет. Странный выбор имен, – пожав плечами, подумала я. – Руслан и Андрей. Да, уж. Ладно. Что у вас интересного есть в семье? – я бегло прошлась по листку биографии. – Ничего особенного, семья, как семья.

В это время зашел Александр, на ходу надевая куртку, объяснил:

– Толяну помощь нужна, ты уж извини, мне надо бежать.

– Да, конечно, может и мне с тобой?

– Нет, он сказал, что мы вдвоем справимся. Ты, если что узнаешь, звони.

Саша ушел, я же села дальше изучать дело Шашкиной. В характеристике были отмечены ее педагогические качества, так же сюда были приложены родительские отзывы о ней. Мне скучно было копаться в этих бумажках, зная, что где-то там двое моих друзей, рискуют жизнью. В самом конце папки с делом Шашкиной, лежал конверт, на котором было написано рукой зятя: «А это на сладенькое».

– Вот же хитрец, – улыбнувшись, представляя довольное лицо Павла, когда он писал эти слова.

Распечатав конверт, увидела, что это семейное дело Сидоркиных.

Это была многодетная семья. Отец – Лев Романович, мать – Анастасия Кирилловна. У них было пятеро детей. Таисия была третьим ребенком, а Вячеслав последним. Старшие Роман и Родион жили на севере, там у них были семьи, и по сведениям, которые передал Павел, редко приезжали к родителям. Анна, сестра между Таисией и Вячеславом, жила с родителями, воспитывая одна двух дочерей. Муж бросил ее, когда младшей дочке было полгода. Вячеслав снимал квартиру, потому что до новой работы было далеко добираться. Таисия поддерживала младшего брата, у них были дружные отношения.

– Павел, ты как будто чувствовал, что я буду интересоваться этими двумя родными между собой людьми.

Здесь было указанно, что Вячеслав – подающий надежды молодой ученный. И что за ним кто-то наблюдал, это было записано со слов соседа, с которым у парня сложились хорошие отношения. Я тут же набрала номер зятя.

– Павел, тут новое дело вроде начинается. Надеюсь, ты помнишь дело Шашкиной Таисии?

– Я себе сделал копии, могу открыть и посмотреть, если что забыл.

– В конверте, который ты мне отдельно приготовил, мне нужно кое-что уточнить. Младший их сын, Вячеслав, оказался подопечным Саши, а Таисия – моя. Я понять не могу, почему их разделили? Но, конечно, это может и к лучшему. Когда ты мне принес дела мои подопечных, прошло уже недели три. Саша сказал, Что Вячеслав пропал примерно два месяца назад.

– Да, все верно. К сегодняшнему дню он в розыске уже месяца два, – подтвердил Павел.

– Я видела в видении, что Таисия тоже где-то в заточении, но скорее всего это два разных дела. Понимаешь, я видела мужчину, который забрал тело мертвой девушки и принес Таисию в темницу. Может он серийный убийца?

– Нет, вроде такой информации не было. Девушки не пропадали. Я сейчас наведу справки о Шашкиной, ждите.

Я составила таблицу, разделила ее на две части, в одной колонке написала имя Таисии, в другой ее брата. Мне было необходимо понять, что их объединяет, кроме родственных связей. Ведь по работе и другим каким-либо интересам они ни как не пересекались.

– Что же вас еще связывает? – размышляла я вслух.

Я никак не могла найти связь, но не отчаивалась, зная, что от Павла поступит новая информация, да и Александр, что-то должен был узнать о своем подопечном пареньке.

Но навязчивая мысль, что моим новым друзьям сейчас возможно нужна помощь – не давала возможности сосредоточиться и самой понять, что связывает двух Шашкиных. Я обрадовалась, когда позвонил Павел, и сообщил, что Вячеслава до сих пор не нашли и нет ни одной зацепки, где он мог находиться.

– Но, что самое странное, – продолжил зять, – так это его сестра Таисия. Муж сказал, что у нее появилась навязчивая мысль, что ее преследуют, следят за ней. Он посмеялся над ней: «Да, моя ты Мата Хари!» А Таисия два дня назад с работы не вернулась. Я его спросил, кого жена видела, кто преследовал ее? А он ее даже не выслушивал, при ее попытки рассказать о своих подозрениях. Так, что вразумительного он ничего сказать не смог. Вот такие дела.

– Ну, а выкуп, или что там положено, не требовали?

– В том то и дело, что не выдвигались какие-либо требования.

– Ясно, что как всегда ничего не ясно, – печально контактировала я факты. – Одно ясно, что все же эти два дела связанны между собой.

Мы еще немного поговорили, я передала привет дочке и внуку, сразу же принялась изучать заново дело. В дневнике так и не найдя записей о брате и сестре, я все же чувствовала, что им нужна помощь. И чем раньше ее начать, тем больше шансов выжить у наших подопечных.

– И где же вас искать! – я сгоряча стукнула по дневнику.

– Здравствуй, Лида.

– Анюта, привет! – обрадовавшись появлению Ангела, я поинтересовалась у нее. – Ты так редко стала появляться. Тоже наверно много работы?

– Хватает, – она улыбнулась. – Но сейчас речь не обо мне.

– Ты, что знаешь, где Таисия? – обрадовалась я.

– Могу только подсказать. Ее бабушка обеспокоена, что внуки в беде. Но сама она, к сожалению, ничем им помочь не может. Так вот она видела твое видение, и сказала, что похожая комната находится в доме одного лесника. Это лесничество находится около ста километров от тебя. В этом лесничестве до сих пор живет ее двоюродный брат. Сам брат плох уже и не выходит из комнаты, а всем заведует его племянник.

– Как кстати, брата зовут?

– Селиверстов Василий.

– Так бабушка считает, что они могут быть там?

– Сказала, что комната очень похожа. Старушка заметила в углу комнаты старую картину. Она не ценная, ее повесили, потому что когда-то в комнате был пожар, и этот угол хорошо выгорел. Как смогли следы скрыли, а то, что не удалось спрятать – картину повесили.

– О, хоть какая-то подсказка, – открывая в телефоне карту местности своего края, я сразу принялась изучать ее. – Дорога я так понимаю в основном полевая, значит много ям и кочек, поэтому времени туда добраться уйдет больше. Хорошо, выеду туда пораньше. Значит, и лечь спать нужно пораньше.

– Удачи тебе.

– Благодарю

Глава 21

Глава 21

Проснувшись задолго до звонка будильника, я тут же принялась наговаривать сообщение на автоответчик Павла о том, куда направляюсь, зная, что больше зять мне не простит мою забывчивость. Мы одна команда и Павел должен всегда знать место моего нахождения.

Через час мы стояли возле машины.

– Ну, что Чарли поехали, – открывая ему дверцу машины. – Давай забирайся, поедем искать брата с сестрой.

Чарли послушно забрался на свое место. Он показался мне сегодня тихим. Во время прогулки по парку он не бегал, как обычно, а спокойно брел рядом со мной.

Я присела перед ним:

– Дружок, не заболел? – пес заскулил, положив голову мне на колени. – Может, ты сегодня лучше дома останешься?

Чарли посмотрел на меня своими грустными глазами, развернулся и пошел обратно из парка, но к дому не пошел, а подошел к машине в ожидании, когда я ему открою дверь.

– Ну, что ж поехали.

Настроив навигатор на нужное направление, мы выехали из города. В этой стороне я ни разу не была, поэтому заехав в лесничество, ахнула от красоты зимнего пейзажа. Снег искрился на солнце, переливаясь миллионами бриллиантами заснеженного покрывала. Появилось желание выйти из машины и пойти пешком, наслаждаясь красотой местности. Я была даже рада, что из-за толстого слоя снега, здесь невозможно было проехать быстро.

Вскоре дорога стала лучше и через несколько минут я выехала на большую поляну, в конце которой стоял большой деревянный дом. Сразу стало ясно, что хозяин дома любит встречать гостей. Дом был двух этажный, с большими окнами. Рядом стояла баня внушительных размеров. Машин рядом с домом не было.

Я остановилась возле крыльца, но из дома никто не вышел. В окнах я тоже не заметила чьего-либо присутствия, поднявшись на крыльцо, не найдя звонка, постучала в дверь. Подождав немного еще раз, но громче постучала в дверь. К нам никто не вышел. Повернув ручку, я подтолкнула дверь, которая легко открылась. Заглянув вовнутрь, я громко позвала:

– Дома есть кто? Хозяева!

Мы вошли, я приказала Чарли сидеть возле двери, прошла из гостиной в другие комнаты. В доме никого не было. Здесь вся мебель была сделана под старину. Но это придавало определенный шарм деревянному дому, стоящему в заснеженном лесу.

– Грубовато, но, в принципе, уютненько, – согласилась я, присев к камину, на грубое на вид кресло, и тут же провалилась в мягких подушках. – Ох, – только и успела произнести я.

На этот возглас прибежал мой верный пес. Увидев, как я выбираюсь из этого мягкого рая, он присел рядом с креслом, глядя на трещавшие в камине полуобгоревшие дрова. Треск, тишина, и уют подействовал на меня умиротворенно, мне захотелось спать. Если бы со мной не было Чарли, который потянул меня за подол, я бы может быть и заснула, сидя в удобном кресле.

– Да, ты прав, надо поискать комнату с картиной.

Мы обошли дом, но комнаты, где когда-то был пожар – нигде не было, не говоря уже о пленниках. Также мы не обнаружили престарелого хозяина дома – Селиверстова Василия, который со слов Ангела уже не выходил из своей комнаты. Прошло около двух часов прежде, чем мы услышали шум подъезжающего автомобиля. Выглянув в окно, увидела, что к дому подъехала новая «Нива» небесного цвета, из которой с недоумением вышел мужчина лет сорока. Осмотрев мою машину, он поспешил в дом. Я же села в прихожей, чтобы не было вопросов у молодого хозяина дома.

– Здравствуйте, – с порога проговорил мужчина, с удивлением обнаружив гостью у себя дома.

– Здравствуйте, вы уж извините, что мы так нагло зашли, – как можно дружелюбнее проговорила я, – на улице холодно, а у вас не заперто. Видимо не боитесь чужаков.

– Чужаки здесь не ходят, – настороженно проговорил мужчина. – А вы, по какому вопросу?

– Я Василия Селиверстова ищу, – спокойно проговорила я, смело глядя ему в глаза.

– А кто вы ему будите?

– Я троюродная сестра, – нагло соврала я. – Мы давно не виделись. Понимаете, я самый поздний ребенок в семье, но Васю хорошо помню. Он мне тогда казался таким большим, взрослым уже. Ну, еще бы такая разница в возрасте. Я живу далеко отсюда, но обещала маме, навестить его, если буду в ваших краях. Вот выполняю обещание.

– Да? – он подозрительно посмотрел на меня. – А номера вроде местные.

– Ну, да, – я машинально начала соображать, что мне сказать. – Я же на самолете прилетела. А это машина кузена. Он в полиции работает. Здесь в городе. А раз маме обещала Васю навестить, надо выполнять. Я, правда, не знаю, вспомнить ли он меня? – я вошла в роль и продолжила врать. – Мы отсюда уехала, я еще маленькая была. Но хорошо помню, что дом стоял в лесу.

– Но этот дом мы не так давно построили, – в голосе мужчины послышались нотки недоверия.

– Ну, правильно, я же не этот шикарный дом помню, а тот старый, что здесь раньше стоял.

– Ну, да, – уже смягчившись, произнес хозяин. – Что ж вы стоите, проходите. Откуда к нам прилетели?

– Из Мурманска.

– Ничего себе, куда вас занесло.

В его глазах я увидела алчность, человек начал просчитывать, какую прибыль можно содрать с такой гостьи.

– Так я могу увидеть Василия?

– К сожалению, нет. Я сегодня увез его в больницу. Плох, он совсем стал. Деньги надо на лечение, а взять не знаю где.

– О, у вас еще лечат в таком возрасте! – я с облегчением вздохнула, что мне не придется встречаться с так называемым «братом». – В какой он больнице?

– Ну, как сказать, – хозяин занервничал, – проходите чайку попьем, ведь не чужие мы.

– А вы кем Василию приходитесь?

– Племянник я, – он протянул руку. – Серега. Моя мамка и дядя Вася родные брат с сестрой. Мама давно умерла, а дядька живучий оказался, – я заметила в его голосе досаду.

– Жалко, что я его не увидела. А знаешь, можно на «ты»?

– Конечно, мы же родня.

– Так вот я помню, картина у него такая была старая с летним пейзажем, в комнате висела. Она мне так нравилась, я любила смотреть на нее.

– Ну, да она до сих пор есть.

– Правда? – обрадовалась я. – А можно я ее посмотрю?

– Да, – он замялся, – она где-то на чердаке наверно лежит. А давай, ты в следующий раз приедешь, я тебе покажу ее. Не охота сейчас ее искать. Кстати, а ты когда уезжаешь?

– Я еще не решила, – пожав неопределенно плечами. – После Нового года, скорее всего. У меня есть сбережения, – пояснила я, – муж богатый был. Умер недавно… – я сделала вид, что опечалена.

– О, соболезную.

– Да, что уж, – я вздохнула, – болел он сильно. Отмучился. Так вот я могу не работать, решила поездить по миру, отдохнуть.

– Хорошо тебе.

Я видела, что он начал поглядывать на часы, не зная как быстрее меня выпроводить из дома. Но в желание потянуть с меня деньги, оказалось сильнее. Мне же хотелось посмотреть, кого он ждет. Поэтому попрощалась, задержалась у каждой мелочи, находящейся в доме по пути к выходу. Когда мы вышли на крыльцо, послышался шум подъезжающего транспорта. И вскоре мы увидели три машины. Это были какие-то крутые иномарки, из которой вышли только мужчины. Их было человек десять. Тут я почувствовала себя неуверенно, попрощавшись, поспешила к своему автомобилю, но мне загородил дорогу высокий, крепкий мужчина, дыша на меня перегаром, спросил:

– Это что за птица? – Да, это родственница, заглянула на огонек, – поспешил вмешаться Сергей. – Она уже уезжает.

– А что родственница не желает нам составить компанию?

В этот момент мне позвонил Павел, что спасло меня от назойливого ухажера. Разговаривая с ним, я села в машину, сказав, что перезвоню, на ходу делая фотографии мужчин, которые направились к крыльцу, но закурив, они еще постояли, о чем-то бурно обсуждая. По возможности мне удалось сфотографировать номера двух ближайших машин. В стороне от всех держался мужчина невысокого роста, но крепкого телосложения – его особенностью была горбинка на носу и глубоко посаженные глаза. Он внимательно наблюдал за мной. Заведя машину, я поспешила уехать от странного мужского сборища.

Когда я выехала из лесничества, только тогда смогла спокойно вздохнуть. Сразу набрала номер Павла.

– Павел, там на самом деле что-то очень странное происходит, – доложила я. – Мужчин много, и мне показалось, что это неспроста.

– Вот именно, что может, показалось. Мало ли по какому поводу они собрались. Сами же сказали, что там баня была. Вот они и приехала и в баньке попариться.

– Тогда почему так нервничал Сергей.

– Ну, мало ли, – Павел искал объяснение этому «мало ли». – Может в их компании не должно быть женщины.

– Тогда зачем тот бугай меня звал? – не унималась я.

– Из вежливости.

– И все же.

– Да, конечно я проверю, кто там в это время года тусуется. Но без меня туда больше чтобы не ездили. Да, а когда вы договорились встретиться с «племянничком»?

– Мы так и не договорились. И номер телефона я не взяла у него.

– Значит, как снег на голову упадем. И как вы уже догадались, поедем вдвоем, – решительно заявил Павел. – Эффект неожиданности вы ему уже преподнесли, теперь конечно ему тоже не понравится, что мы без предупреждения заявимся в гости, но хотя бы вас уже видел, не будет артачиться. Тем более тетушка богатая, любительница путешествовать… – съехидничал зять.

– А что я ему еще могла сказать, – засмеялась я, – а так глазки у него забегали. Жажда наживы так и выпирала из него. Лишними деньги не бывают. Да, найди еще, пожалуйста, в какую больницу он дядю своего увез.

– Хорошо.

На этом мы распрощались, я же сразу позвонила Александру, чтобы узнать, как они вечером справились с заданием, но его телефон молчал. Не было даже гудков.

– Что ж, наверно еще занят.

Я посмотрела на Чарли, который за все это время тихо, незаметно находился рядом со мной и никак не реагировал на меня.

– Чарли, дружок, что с тобой? Ты даже не зарычал на того мужика, что ко мне приставал, – возмутилась я.

Пес смотрел на дорогу, продолжая игнорировать меня. Пожав плечами от обиды, я тоже сосредоточилась на дороге. И в тот момент, когда я была внимательна и смотрела только на проезжую часть, вылетела на обочину, машину просто снесло в сторону. Я и глазом не успела моргнуть, как мы стояли в сугробе метров пяти от асфальта. Я попробовала выехать, но колеса машины буксовали в снегу, все больше и больше зарываясь в сугроб.

Ехавшие навстречу мне машины, остановились и мужчины бросились в мою сторону, но потом вдруг остановились. Сидеть и смотреть на них с такого расстояния мне не хотелось, и я, открыв дверцу, вступила на наст сверкающего снега. В доли секунды и я оказалась по колено в сугробе. Чарли же даже головы не повернул на мои действия.

– Как вы там оказались? – спросил мужчина в спецодежде с логотипом местной заправки.

– Не знаю, вроде гололеда нет, – я была растеряна, – а меня занесло.

– Это как надо ехать, чтобы так занесло, – проговорил подошедший полноватый мужчина.

Я обернулась на машину и только сейчас заметила, что она стояла на большом расстоянии от дороги, но следов колес на снегу не было. Создавалось ощущение, что ее аккуратно пронесли над снегом, а потом поставили в сугроб.

– Вы что летели? – не унимался полноватый мужчина.

– Да, вроде нет.

– Да, очень странно, – согласился еще один из зевак.

– Вы мне поможете?

Я знала, что неспроста оказалась там, но мне не хотелось об этом обсуждать с незнакомыми людьми, мне просто была нужна их помощь. Мужчина в форме, подъехал поближе к краю дороги, остальные прицепили трос, соединив машины между собой. Потихоньку машину вытащили. Чарли невозмутимо сидел на своем месте.

– Ты смотри-ка, – проговорил один из добровольцев, – сидит как царь и усом не ведет.

– Да, он у меня сегодня какой-то странный, – согласилась я, поблагодарив своих спасателей, я потихоньку направилась к городу.

– Это было предупреждение, – сказал Павел, когда приехав ко мне, услышал историю моей поездки в лесничество. – Вы влезли в не свои дела.

– Вот мне аккуратно и намекнули на это, – согласилась я.

– Ничего себе аккуратно, закинули в поле метров так на несколько, – возмутился зять. – Ладно, что хоть живые остались.

– Ну, ты же понимаешь, что отступить я не могу – это моя работа.

Павел сел на диван, обреченно вздохнул. Посмотрел на меня.

– Да, все я понимаю, но надо быть осторожной в вашей работе. Да я не могу вам помочь в уничтожении там всяких бесов, – он аккуратно подбирал слова, – но с простыми людьми вы сладить не сможете. Что было бы, если бы у тех мужиков в лесничестве перемкнуло, что-то в голове, и тогда где и в каком виде мы бы вас нашли?

– Давай не будем «было бы, да не было бы», – мне не хотелось думать о плохом. – Лучше расскажи, что ты узнал? Ведь ты приехал не с пустыми руками.

– Это так, согласился Павел. – Дядю своего Сергей сдал в дом для престарелых. Он лежачий, вставать совсем не может, но голова ясная. Я сказал медперсоналу, что родственник, меня пропустили.

– Почему удостоверением не воспользовался?

– Чтобы вопросов не было. Кто знает, может Сергей кого подкупил.

– Все может быть. И что ты узнал?

– Старик в обиде на племянника. Кстати, у него хорошая память. Он вспомнил всех своих родственников. Так, что будьте осторожны, с ним и не вздумайте ехать к нему. Я сказал, что его внук по двоюродной сестре, так он быстро меня на чистую воду вывел. Оказывается, у него только братья, сестер нет. Пришлось сказать, что как-то был в лесничестве, видел его там. А в этот раз приехал и Сергей сказал, что в больницу положил его.

– Врет мой племянничек и глазом не моргнет, – эта тема задела его за живое, он забыл о своих подозрениях. – Надоело за стариком ухаживать, вот и сдал сюда, – он грустно посмотрел на убогую комнату. – А ведь я ему совсем не мешал. Он там такое со своими дружками творит, но я молчал. А теперь вот в тягость стал ему.

– Они, что браконьерничают?

– Да, ты что сынок, они в руках и ружья-то держать не умеют, – засмеялся старик. – Какие из них охотники.

– Да, банька у вас там классная, дядя Вася.

– Это точно! – довольно ответил старик, радуясь возможности поговорить. – Знаешь, сынок, сколько денег в этот дом вложено? – Павел пожал плечами. – Ого! – говоривший поднял палец верх. – Да только Сергей этого не ценит. Не его же деньги. Я купил ему должность лесника, а ведь в поселке был хороший парень на мое место. И он был бы хорошим егерем, – старик вздохнул, – но своего обалдуя жалко стало. Пропадет он без меня.

– Да, вроде Сергей мне серьезным человеком показался.

– Да, что ты. Это ты я вижу, серьезно к жизни относишься. А у него ветер в голове. Работать не хочет, а красиво жить хочется. Вот я ему и создал условия для жизни. Будь он не ладен! – старец выругался матом. – Я же не думал, что он до такого додумается.

– О чем это дядя Вася?

Тут он спохватился, что сболтнул лишнего и замолчал. Сколько Павел не старался его «разговорить», но у него неполучилось. Старик, как воду в рот набрал. Хотя Павел говорил совершенно на другие темы.

– Вот так я узнал, что там творятся не ладные дела, но что именно – мне не удалось узнать.

– Тем более ехать надо.

– Хорошо, но завтра Новый год! Сколько дел надо сделать!

– Ох, точно, – я совсем забыла о наступающем празднике.

– Вижу, вижу ваши глаза. Так Лидия Семеновна, пожалуйста, не портите праздник. Я вот прямо чувствую, что вы завтра уже намылись туда.

– Есть повод приехать, – созналась я. – Я привезу ему и его дяде подарок на праздник.

– Нет. Дайте всем встретить нормально Новый год. Иначе чувствую, вы нам его испортите. Подумайте о Кире и о своем единственном внуке.

Мне стало стыдно, что сейчас я забыла о своих родных. Если со мной что-то случится в этот день – это ведь на все года этот праздник будет черным числом. Праздник детям, я не имела право портить, но у меня появилось чувство, что Таисии угрожает опасность.

Павел уехал, я пошла за дневником, в котором появилась запись:

– Слава прости меня, – сквозь всхлипы произнесла Таисия.

– И ты меня прости, сестренка, я всегда больше всех тебя любил.

Обнявшись, они сидели в комнате, ожидая, когда за ними придут. Одно успокаивало женщину, что брат будет жить. Да в неволе, но жить. Его светлая голова должна служить миру. Слезы застилали глаза, и она поняла, что не может вспомнить лица своих детей. Пелена горя сковала ее. Нет, она не жалела себя, пусть хоть столько лет, но она пожила на свете. А как будут жить ее мальчики без матери?

Дверь открылась так резко, что картина, висевшая на стене, покосилась. Вошедший властно произнес:

– Парень выходи.

Таисия еще крепче прижала к себе брата, тогда мужчина с силой стукнул ее по лицу, разбив ей нос.

– Вы что делаете?! – закричал Вячеслав и бросился на обидчика с кулаками.

Мужчина взял его за грудки, и парень просто повис в его руках.

– Скажи спасибо, что мне велено у товара внешний вид не портить, –сообщил мужчина, дыша на Вячеслава перегаром. – Сегодня в такой праздник все должно быть сказочно красивым, как и твоя физиономия.

Он вытолкнул Вячеслава из комнаты, Таисия упала на пол, теряя сознание. Но вскоре пришли за ней.

***

В дверь позвонили, пришел Александр, я бросилась к нему, на ходу ругая его, что он столько времени, не давал о себе знать.

– О как меня хорошо встречают, – улыбнулся гость. – И я рад тебя видеть.

Он снова улыбнулся, но мягко отстранился меня. Этот жест сильно ранил мою душу, но сейчас главное было то, что он рядом и что даст мне совет. Рассказав ему обо всем, стала ждать его вердикт, который Саша не торопился давать. Он думал.

Посмотрев на меня, поинтересовался:

– У тебя есть загранпаспорт?

– Ну, да, – не понимая, куда он клонит, ответила я.

Саша в этот момент уже кому-то звонил.

– Светик, привет солнышко. Как жизнь? – разговаривая с ней, он мило улыбался и весь сиял. – Да, ты правильно догадалась. Да два. Сейчас скину копию паспорта, – зажав микрофон в телефоне, прошептал. – Паспорт давай. Ну, все давай, солнышко. Сейчас скину. Пока.

Он сфотографировал мои данные и отправил женщине, с которой только что разговаривал, повернулся ко мне.

– Что коллега, праздника у нас с тобой не получится. Нашим подопечным нужна помощь, а для твоих – мы едем в Эмираты на Новый год. Покажешь им билеты, думаю, они тебя не сильно осудят.

Сообщив об изменениях празднования Нового года, Кира сначала расстроилась, но Павел сказал: «Зато мы знаем, что она себе на попу приключения не ищет. Пусть лучше отдыхает» и Кира согласилась с ним.

Мне пришлось в этот вечер ехать к детям, подарить подарки, и как бы невзначай показав им билет, доказывающий, что мой Новый год пройдет без снега. Так же мне пришлось привезти им Чарли. «Романтичное путешествие» с животными, как-то не входило в наши планы. Кира была счастлива, что у нас с Сашей начинается роман, но я не стала ее разочаровывать, ведь как сказал Александр – мы коллеги.

Глава 22

Глава 22

В назначенное время Саша приехал за мной. Теперь я тоже была подготовлена к таким мероприятиям и когда я вышла в горнолыжном костюме, мой спутник одобрительно покачал головой.

До лесничества мы ехали, молча, каждый думая о своем. Остановившись возле заправки, он повернулся ко мне и внимательно посмотрел:

– Ты готова?

– Конечно.

– Машину оставим здесь, не надо, чтобы нас раньше времени услышали. Я посмотрел по карте, если на прямую, то мы в два раза путь срежем. Правда придется немного по полю пройти, а потом через лес, но там снега меньше.

– Ты что уже был там?

– Ну, да разведку провел. Примерно час идти. Сможешь?

Мне не хотелось бросаться красивыми словами, зная, что у меня нет такой физической подготовки, как у остальных членах нашего братства.

– Постараюсь.

– Не унывай, – поддержал меня Саша, –бежать не будем. У нас больше двадцати четырех часов. Успеем.

Оставив машину на стоянке, мы сразу же выдвинулись к лесничеству, сойдя с дороги метров через сто. По полю, оказалось, идти тяжелее, постоянно проваливаясь в сугроб, мне приходилось передвигаться чуть ли не ползком. Я была благодарно спутнику, что основную тяжелую ношу нес сам. В лесу снега было намного меньше, поэтому передвигаться стало легче и быстрее.

– Ну, вот час пятнадцать и мы на месте, – остановившись, Александр показал на огни дома.

– Что будем делать?

– Ты не заметила, у него есть собака?

– В прошлый раз не было, я же с Чарли была, думаю, он бы нас облаял.

– Скорее всего, так и было бы. Но странно, ни забора, ни собаки, – рассматривал дом в бинокль. – Он что так уверен в себе и не боится безнаказанности?

– Так и есть, – согласилась я, – потому что вел себя, как хозяин всей земли.

– Ну, пошли, – прошептал мой спутник. – Если все получится, Новый год мы с тобой тоже успеем справить. Приедем к твоим, скажем на самолет опоздали.

Я улыбнулась, но не нашла, что ответить на его шутку. Саша пошел вперед, тихо ступая на снег, я старалась идти след в след. Чем ближе мы подходили к дому, тем тревожнее становилось у меня на душе.

Вскоре мы услышали мелодичную музыку, которая доносилась из открытой форточки. Мы заглянули в окно. Это была спальня. На кровати лежала разбросанная одежда. Вещи были не только хозяина дома, на подушке лежал белый ажурный свитер. Свет был приглушен. Комната была пуста. Не успели мы отойти от окна, как услышали женский смех и голос Сергея.

– Пошли родная, а то мы заждались уже.

Он тянул за руку, игриво упирающуюся рыжеволосую девушку, на которой было только полотенце. Сергей был обнажен. Он упал на кровать, ожидая, когда спутница к нему присоединится.

– А мы это кто? – смеясь, спросила девушка, поправляя короткие волосы.

– Мы, – послышался еще один мужской голос, в комнату вошел тот мужчина, который дышал на меня своим перегаром.

Громила бросил девушку на кровать, она засмеялась еще громче.

– Ах, вы шутники. О, бычок ты мой сладенький, иди к нам скорее.

Мы отдвинулись от окна, смотреть на их оргию не хотелось. Но эти любовные игры нам были только на руку. Легче будет попасть в дом не замеченными. В других окнах было темно. Мы прошли к входу. Перед домом стояла только машина хозяина. Выждав несколько минут, прислушиваясь и осматриваясь, мы поднялись на крыльцо. Тихо повернув ручку, мы вошли в дом.

– Слева гостиная, – прошептала я, – дальше спальни идут, справа кухня и кабинет.

Тихо обойдя все комнаты, мы вошли в кабинет. Наших подопечных нигде не было.

– Вспоминай видение, – прошептал Александр. – Открылась дверь, свет не дал тебе сразу рассмотреть того, кто вошел. Твои глаза привыкли, ты увидела, что он забрал тело мертвой девушки. Что было у него позади.

Я пыталась сосредоточиться, но чем больше я думала, тем больше уходила мыслями на другие темы. У меня не получалось поймать этот момент видения.

– Думай быстрее, скоро закончатся любовные игры и у нас начнутся сложности, – Саша взял меня за плечи. – Что было за его спиной?

И тут я отчетливо вспомнила, что за спиной мужчины стоял шкаф с книгами, я осмотрелась и увидела его.

– Он, – указав на шкаф, я встала к нему спиной.

Перед нами стоял другой шкаф с книгами, только он был без стекол, просто полки. Павел бросился осматривать его. Он поднял каждую книгу и статуэтку, но шкаф не отодвигался. Шум в коридоре заставил нас поволноваться. Спрятаться в кабинете было негде. Шкафы были открытыми, возле письменного стола, стояло одно кресло. Недолго думая, Саша открыл створку окна, вылез и помог мне. Только мы закрыли его, как дверь открылась, и в кабинет зашел обнаженный Сергей. Весело напевая, он прошел к столу, открыл дверцу, достал две бутылки дорого виски. Посмотрев на одну бутылку, потом на другую сравнивая их, затем махнул рукой и забрал обе с собой.

Он подошел к двери и хотел выйти, как его что-то остановило. Он оглянулся, мы отпрянули от окна. Вернулся к столу. Несколько минут о чем-то подумал, смотря в окно. Поставив свою ношу на стол, достал из ящика начатую бутылку водки. Подошел к шкафу, тот легко скользил на колесиках, сдвинул его в сторону. Открыл дверь, занес бутылку вовнутрь:

– Держи, я сегодня добрый. Это для храбрости.

Он засмеялся, закрыл дверь, вернув на место шкаф, и довольный пошел к друзьям, которые его уже начали звать.

– Все гениально просто, – усмехнулся Саша. – Всего-то надо было подтолкнуть его. Пошли. Только мы собрались залезть обратно, как услышали звук двигателя подъезжающего автомобиля. Выглянув из-за угла дома, мы увидели, что подъехал Джип, из которого вышли пять человек.

– Это снова те же самые мужчины.

– Это усложняет наше дело. Ладно, посмотрим, что дальше будет.

Мужчины занесли в дом пакеты с продуктами и три ящика со спиртными напитками. Громко обсуждая предстоящее мероприятие, они гурьбой зашли в дом. Во всем доме загорелся свет.

– Смотри, только в кабинете темно, – Саша посмотрел на меня. – Может рискнуть?

– Сам, говоришь, что рискованно. Надо подождать.

– Ну, хорошо, я так думаю, они сейчас в одной комнате соберутся, где-то же надо такое количество водки пить.

Прошло около часа пока, мужчины угомонились и собрались в гостиной. Девушка осталась в спальне. После всех принятых ее мужчин, ей уже ничего не хотелось. Она отдыхала.

– Я полезу, постараюсь освободить пленников, ты следи за обстановкой, – он подал мне рацию. – Не выключай, держи со мной связь.

– Хорошо, – понимая, что это лучшее что я могла бы сделать. – Будь осторожен.

Убедившись, что гости вместе с хозяином дома продолжают сидеть в гостиной, Саша отправился к окну, толкнув его, он замер.

– Что?!

– Закрыто. Кто-то его закрыл!

– Но в кабинет вроде никто не заходил. Все были на виду, – я была уверена в этом. – Все были в гостиной.

– Но кто-то это же сделал.

Он еще раз толкнул его, створка не поддавалась. Саша присел на фундамент, собираясь мыслями.

– Только через дверь.

– Ты хочешь войти через главную дверь? Ты сума сошел?

– Нет, но нам надо освобождать заложников.

– Может все же Павлу позвонить, все рассказать, он возьмет ордер и зачистит здесь все.

– А что, если мы ошиблись? Что, если мы ошиблись и пленников нет здесь, ты думаешь твоего зятя по голове погладят? Вот когда все узнаем, тогда и позвоним.

– Да и кому-то же он водку отдал, – напомнила я. – И все же идти нагло через дверь тоже не выход.

– Они сейчас заняты, есть шанс не заметно проскользнуть.

– Нет, давай подумаем, может еще один выход найдется. На улице холодно, давай в помещение зайдем. Там баня, а дальше еще что-то есть.

Александр не возражал, мы отправились осмотреть другие здания, находящиеся на этом участке. Баня была просторной с большой парилкой.

– Не баня, а мечта, – оценив старания Сергея, Саша заглянул за дверь, в общем коридоре, – и есть где отдохнуть.

В комнате стоял большой деревянный стол, по краям него стояли деревянные лавки с мягкими подушками, в углу стоял шкаф для посуды, небольшой холодильник, в котором уже охлаждалось пиво.

– Нам не стоит здесь долго задерживаться, – на меня нахлынула волна тревоги, – вдруг им вздумается помыться, раз пиво в холодильник поставили.

– Но они бы тогда затопили бы уже ее, – возразил мой спутник.

– Не будем рисковать, пошли отсюда.

Мы перешли в другое помещение, которое состояло из одной комнаты. Это было что-то вроде продуктового склада. Здесь стояли стеллажи с многочисленными коробками и банками.

– Они что склад ограбили? – удивилась я, заглядывая в коробки. – Тушенка, консервы, смотри коробка с консервированными ананасами.

– Надеюсь, не к войне готовятся. С таким количеством провианта, здесь не один год можно жить.

Скрип снега привлек наше внимание. Кто-то шел в нашу сторону. Спрятавшись за самый дальний стеллаж, мы затаили дыхание. Дверь открылась, в склад зашел Сергей с одним из гостей.

– Серега, мы там еще привезли в багажнике провизию, или завтра разгрузим.

– Петро, давай завтра, – отмахнулся хозяин. – Посмотри в том углу стоит коробка с соком. Этот Иваныч такой капризный. Достал с этим соком.

– И не говори, как баба.

Петро отправился в нашу сторону, не дойдя метра полтора, остановился, открыл коробку, достал коробку с соком, подумал и взял еще одну. Но уходить не торопился. Что-то ему не нравилось, это мы видели по его сосредоточенному лицу.

– Ты чего застрял? Пьешь что ли? Пошли, а то без нас начнут, торопил Сергей.

Петро с неохотой вернулся к товарищу и уже на ходу проговорил:

– Да духами пахнуло. Видно от девки той еще отойти не могу. Ты ей скажи, чтобы столько не лила на себя. Задохнуться можно.

Я невольно понюхала куртку, Саша тоже повел носом.

– Я забыла воспользоваться духами, и это хорошо.

Но тут же почувствовали тонкий шлейф аромата сладких духов, обернувшись, увидели, что в углу сидит Таисия. Она как дикий затравленный зверек, забравшись в норку боялась даже голову поднять и посмотреть на нас. На ней не было куртки, только кофточка.

– Таисия, Боже, вы что тут делаете? – запричитала я. – Господи сколько вы здесь просидели, а холодная какая. Как вы выбрались?

Я обняла ее, но от этого она еще больше сжалась. Женщина от страха начала плакать и просить, чтобы ее не трогали.

– Тася, мы за тобой пришли, чтобы освободить. Где Вячеслав? – женщина не реагировала. – Где твой брат? – повторил Саша.

Пока я старалась достучаться до ее сознания, Саша нашел старый пуховик, надел его на женщину.

– Надо уходить, – проговорил он. – Ее скоро схватятся.

– А как же Вячеслав?

– За ним позже приедем. Надо, хотя бы ее отсюда вытащить.

Мы вернулись к машине. Время было потрачено больше, Тася шла медленно, ее пришлось фактически тащить за собой. Как только оказались на парковке, посадили медную женщину в машину, Саша подал мне ключи:

– Вези ее в больницу, а я вернусь. Когда освободишься, вернешься. Дорогу уже знаешь.

Не дожидаясь какого-либо ответа, он развернулся и ушел в темноту, я посмотрела на женщину, которая сидела бездвижно, смотря в одну точку. Мы отправились до ближайшей больницы, где мне пришлось сообщить, что нашла женщину возле дороги, и вернулась обратно. Я была спокойна за Таисию, зная, что она в надежных руках медицинского персонала.

Оставив машину на прежнем месте, я отправилась к дому егеря. Подойдя ближе, заметила, что во всем доме было темно, свет был только на кухне. Заглянув в окно, увидела, что там сидели самые стойкие мужчины. Они были пьяны, но еще держались на ногах. Пройдя к окну кабинета, я старательно вглядывалась в темноту. Но моя идея не венчалась успехом. Тут я вспомнила, про рацию и позвала Александра. Но в ответ услышала только шум.

Тогда я прошла в баню, где по-прежнему было пусто, а после в склад. Но там тоже не оказалось моего спутника. Я вернулась к дому. Из-за тучи выглянула полная луна, осветив поляну, мне пришлось укрыться в тени дома, чтобы меня раньше времени никто не обнаружил.

Не найдя своего друга, я растерялась. Находиться во вражеском тылу одной, да еще и ночью – меня не особо радовало. Возвратиться домой одна, я тоже ни как не могла. Надо попасть в дом. Но как?

– Эх, Саша! – я была разочарована и растеряна. – Не мог подождать меня.

Я подошла к крыльцу, потянула за ручку двери, к моему удивлению, дверь была закрыта изнутри. «Почему закрылись? Что заставило хозяина сделать это?» – мне пришлось снова спрятаться в тень дома. Меня прямо тянуло к окну кабинета. Паника разрасталась в моем сознании, и я не могла справиться с этим душащим чувством страха.

Светало, нужно было что-то предпринимать. В бане спрятаться я не могла. Там не оказалось укромных мест. Поэтому отправилась снова осматривать склад. Ведь Таисия смогла там спрятаться от своих мучителей, и пробыла там немало времени. Стеллажи плотно стояли друг к другу. Коробки и банки не давали возможность осмотреть полностью все помещение. Я прошла туда, где пряталась Таисия, уголок был укромным, но при первом же обыске, сюда заглянули бы ее мучители и увидели женщину.

– Да, спрятаться негде, – расстроившись, подняв глаза к небу, взмолилась. – Господи помоги мне.

На потолке я увидела небольшой люк, ведущий на чердак. Подобраться к нему не составило труда. Взобравшись на стеллаж, который стоял прямо под ним, я приоткрыла люк, приподнявшись на носочки, заглянула вовнутрь чердачного помещения. Там тоже были коробки, старая мебель и всякий хлам.

– Ну, что осталось только свои акробатические способности проявить.

Подтянуться на руках и влезть на чердак, оказалось для меня большим испытанием. Пришлось еще раз убедиться, что физическая подготовка мне просто необходима. Изрядно вспотев, мне все же удалось забраться в новое свое убежище. Обойдя свой схрон, убедилась в правильности выбора. В щели на стене мне прекрасно был виден весь двор, и главный вход дома.

Присев на старое кресло, свернувшись калачиком, я задремала. Проснулась от того, что лучик солнышка светил мне в лицо. Подтянувшись, чтобы как-то размять затекшее тело, я кое-как встала. В это время услышала мужские голоса. Кинулась к щели, увидела, что мужчины во время разговора сильно размахивали руками, мне было не слышно, о чем они спорят, но то, что не могут между собой договориться, было и так понятно.

Я не поверила своим глазам, когда увидела, что из дома вывели Александра. Руки у него были связаны за спиной, он стоял и просто смотрел в сторону. По его лицу я не смогла понять, насколько сложна ситуация.

– Что они задумали?

В это время у меня заиграл будильник, который я ставила накануне и забыла его убрать. Мгновенно отключив его, с бешено бьющимся сердцем, я посмотрела на мужчин, не сразу заметив, что одного из них не было рядом с остальными. Я из-за всех сил, старалась понять, о чем идет речь. Мне необходимо было обязательно узнать, что они хотят делать с моим другом, но где-то глубоко в душе понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Надо было вытаскивать Сашу из этой передряги. Я набрала номер Толика, ведь только друг-воин мог нам помочь, но связи в этом месте не было, я осознала, что мне придется вернуться к заправке, или хотя бы отправиться в ту сторону, пока не появиться сеть. Я прошла по чердаку, рассматривая в щелях, местность.

Пройти незамеченной, оказалось возможно. Тихо спустившись тем же самым путем, что и поднявшись наверх, предварительно убедившись, что внизу никого нет. Я прошла к двери, увидела, что мужчины повели Сашу обратно в дом. Проскользнула за дверь и бросилась к лесу. Не сразу поняв, почему яс разбегу на углу сарая упала в сугроб.

– Добегалась? – услышала я голос Сергея, прямо над своей головой. – Думаешь, я тебя с первого раза не раскусил? Как бы, не так. Вот только хотел денег с тебя срубить немного. Эх, не получилось! – он на самом деле казался расстроенным по этому поводу. – Вставай чего разлеглась.

Он поднял меня за шиворот одежды, грубо толкнув меня в сторону дома, окликнул своего товарища с приказом отвезти меня к Федору. Через пару минут я стояла перед мужской компанией. Федором оказался человек моего возраста с грубым выражением лица. Он хмуро посмотрел на меня.

– А что родственница с утра пораньше околачивается возле дома? – произнес он, глядя на моего сопровождающего.

Поняв, что это относится ко мне, я не нашлась что ответить. Как объяснить, что делает женщина в девять утра возле дома полного мужчин? Ну, явно в гости к ним мне не хотелось, поэтому лучше всего было отмолчаться.

– Смотри, какая гордая, – усмехнулся главарь. – Разговаривать с нами смертными не желает.

Он встал, подошел ко мне вплотную. От него разило перегаром. Я поморщилась. Этот мой непроизвольный жест сильно задел его. Он обошел стол, взял начатую бутылку водки, я поняла, что сейчас случиться что-то страшное.

– Рот открой, – грубо произнес он, поднося горлышко бутылки к моему лицу.

Машинально закрыв рот руками, я испуганно закивала головой. Тот, который меня привел, довольно усмехаясь, схватил меня за руки и завел их за спину с такой силой, что я почувствовала хруст в правом кисти. Федор надавил на скулы, открывая мне челюсть, и в меня полилось то, что я в принципе никогда не употребляла. Захлебываясь от струи бежавшего напитка, я чувствовала, как спирт обжигает меня изнутри.

– Ладно, хватит, – решил Федор, – а то водки на всех гостей не напасешься.

Ноги мои стали ватные, тело не слушалось. Но соображала я как ни странно хорошо. Притворившись, что я полностью опьянела, стала падать на пол. Мужчинам стало весело от моего поведения.

– Гляди-ка, как развезло, – смеялся Сергей, наблюдая за всем происходящим со стороны. – И куда ее теперь?

– Куда, куда. Туда же.

Меня схватили за руки и потащили по полу. Приоткрыв глаза, я увидела, что мужчины направились к кабинету. Туда, куда мы все это время с Александром пытались попасть. Отодвинув шкаф, Сергей достал ключ из кармана, открыл дверь.

– У тебя гости, – проговорил он весело, и меня закинули в темную комнату.

Я осмотрелась и увидела, что Саша направляется в мою сторону. Больше я ничего не смогла рассмотреть, ощущая, что все поплыло перед моими глазами.

– Прости меня, прости, – услышала я шепот своего друга.

У меня болела голова. Тошнило. Так отвратительно я себя еще никогда не чувствовала. Пытаясь встать, я поняла, что это сделать не так уж и легко.

– Лежи, лежи, – Саша гладил меня по голове. – В тебя столько влили, что слона можно было убить этой дозой. Ты поспи еще, легче станет.

Почувствовав себя под надежной защитой, я снова заснула тяжелым сном. Я была то в компании ненавистных мне мужчин, которые удерживали насильно меня, то пыталась спасти кого-то, но кого именно я не видела. Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Было холодно, и темно.

– Почему здесь так холодно?

– С Новым годом, родная.

– Как с Новым годом?

– Ты проспала, весь день. Тебе не повезло, – Саша гладил меня по голове, – а может, наоборот повезло.

И только сейчас я поняла, что речь его изменилась? Сев на пол, я осторожно дотронулась до его тела и плавно перешла на лицо, сразу ощутив припухлость губы и правого глаза.

– Тебя били?

Александр промолчал. Убрал мою руку со своего лица и крепко сжал ее в ладонях, сменил тему разговора:

– Куранты только, что пробили полночь. Ты вовремя проснулась, – он продолжал держать мою руку. – Желаю, выбраться из этой передряги! И поменьше таких моментов.

– Надо же пропустить куранты! Надо меньше спать, – пыталась пошутить, я решила тоже поздравить его с наступившим годом. – Счастья тебе в новом году.

Саша обнял меня и прошептал:

– Прости родная, из-за моей глупости мы оказались здесь.

– Ну, что ты такое говоришь, – возмутившись, я отпрянула от него. – Это наша работа такая.

– Работа – это бороться с миром темных сущностей, а не с дюжиной здоровых мужиков.

– Всякое у нас бывает, не мне тебе говорить.

– Я не знаю, как они узнали о нас, но я сразу же попал в их лапы. Сложилось ощущение, что меня ждали.

– Ты кому-либо говорил о нашей поездке?

– Нет.

– И я нет. Тогда кто мог предупредить их?

Я почувствовала тяжесть на глазах, невольно прикрыв их. В этот момент появился образ девушки, которую я видела в прошлом своем видении. Она печально смотрела на меня, показывая в угол, где висела картина. «Что там»? – мысленно задала я ей вопрос. «Спасение», – ответила она. Открыв глаза, я снова увидела темноту.

– Я вижу в темноте, когда закрываю глаза, – удивленно прошептала я.

– Это, что-то третьего глаза?

– Наверно.

Встав, я подошла к картине, сняла ее. В стене зияла черная дыра. Оттуда шел холодный поток воздуха.

– Видно это лаз. Но как он может быть сверху? Да и дом деревянный.

Я была в недоумении, потому что видела, что лаз уходит далеко вглубь. Обернувшись, увидела, что Саша сидит возле стены, ориентируясь на мой голос, он направился в мою сторону. Протянул руку и дотронулся до стены.

– Здесь ничего нет, – он продолжал водить рукой по ровной стене. – Абсолютно ровная стена.

– Это портал.

– Но он только для тебя. Раз я не вижу его, значит, не могу в него войти.

– Но, я тоже не видела тот портал, когда ты меня вытаскивал из подземелья в поместье Добролюбовых, но мы же вместе выбрались оттуда.

– У тебя нет такой силы, чтобы вытащить меня. Ты должна спасаться, – я стала сопротивляться, но Саша не слушал меня. – Выберешься и позовешь на помощь. А так нам не справиться со всей этой компанией.Иди. Иди. Чем дольше ты стоишь, тем на дольше задерживаешь помощь.

– Дай, мне хотя бы попробовать вытащить нас обоих отсюда. Я не могу уйти, не испробовав все возможности.

– Ты должна идти, времени мало осталось.

– Дай мне шанс, попробовать.

– Иди! – закричал Александр. – Уходи, давай! Нужна помощь.

Я легко взобралась в лаз, и уже оттуда услышала последние его тихие слова: «Может, еще успеешь».

Эти слова пронзили мое сознание, как раскаленный меч. Я поняла, что может случиться. Но, одно поняла, что если я пойду искать помощь то, точно не успею спасти своего товарища. Я сильно захотела оказаться в кабинете этого дома. И была удивлена, когда портал открылся именно там. Не мешкая, я бросилась отодвигать шкаф, Саша сидел возле стены, в ожидании, что за ним пришли, он гордо встал.

– Лида?! – он от удивления отстранился от меня. – Ты что тут делаешь? Я же велел тебе уходить!

– Тише. Не шуми. Портал сюда вывел, – соврала я. – Выходи скорее.

В доме праздник был в самом разгаре. Звучала музыка, раздавались громкие мужские голоса.

– Надо убедиться, что они все там.

– Только будь осторожен, второго шанса не будет.

Пробравшись к двери, Александр некоторое время пробыл возле нее. Вернувшись, сообщил, что все на месте. Мы вышли из дома, прихватив куртки гостей, так как наши забрал хозяин дома. Выйдя на свежий воздух, Саша набрал свежий воздух в легкие, схватившись за грудь, охнул:

– Видимо ребра сломали.

– Тебя так сильно били?! – ужаснувшись, я легонько дотронулась до него.

– Да, было дело. Надо уходить. Тем путем, что сюда пришли, нельзя. Они видели, как я из леса в этом месте выходил. Пойдем дальше, пусть дольше, но наверняка.

Только мы дошли до леса, как услышали крики. В доме начался переполох.

– Обнаружили наш побег. Давай быстрей.

Мы поспешили уйти подальше вглубь темного леса. Радовало то, что здесь было протоптано много тропинок, и преследователи не смогут сразу определить, в каком направлении мы отправились.

Меня что-то потянуло назад. Я остановилась, прислушалась. Кроме отдаленных мужских криков, я слышала тихий женский голос. Голос звал и умолял вернуться.

– Что с тобой? Почему остановилась?

Меня тянуло назад, но не к дому, а чуть в сторону от него.

– Что-то чувствуешь?

– Здесь еще женщина есть, – я посмотрела на Сашу и он все понял. – Она зовет.

– Зовет, значит надо идти. Веди, – но уже тихо добавил. – Надеюсь не обратно в дом. С таким количеством мужиков, мне не справиться.

Я повернула в противоположную сторону, заметив, как при этом действии, облегченно вздохнул мой напарник. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее я слышала голос женщины, который становился все слабее и слабее с каждой минутой. Мы вышли на небольшую поляну, которая была плотно прикрыта густым лесом, скрывая место от посторонних глаз. Рассматривая странное место, Александр произнес:

– Здесь специально вырубили деревья. Камни стоят, а внутри дрова, что ли лежат? – всматриваясь в темноту, тихо спросил он.

– Не пойму тоже. Подойдем ближе?

– Подожди, вдруг с той стороны кто-то есть. Я обойду поляну по краю леса, ты стой здесь. Если там никого нет, я выйду, значит все тихо.

Он ушел, бесшумно передвигаясь по снегу. На поляне по-прежнему никого не было. Прошло минут десять, но Саша не появлялся. Всматриваясь в темноту леса, я пыталась увидеть знакомый силуэт, но этого не произошло.

Отчетливо послышались голоса наших преследователей. Мужчины шли от дома, в нашем направлении. Вскоре я увидела всю мужскую компанию, которая освещая себе дорогу фонарями, в которых стояли огромные черные свечи. Они вышли на поляну.

– Давайте быстрее, и так уже опаздываем.

– А надо было двери лучше закрывать, тогда этого ничего бы не произошло.

– Да, откуда я мог знать, что они выберутся.

– Так тебя предупредили, что она опасна, и с ней надо ухо держать востро.

– Баба она и в Африке баба, говорю же, откуда я мог знать, что она на такое способна.

– Ладно, хватит перепираться, готовьте быстрее, скоро луна взойдет

Пока эти двое перепирались, остальные молча, готовили поляну к обряду, поставив свечи за круг. Облили дрова, которые находились в центре камней, бензином. Они подкинули еще дрова. В этот момент на небе из-за тучи появилась луна, освещая весь лес. Невольно спрятавшись за дерево, понимая, что меня могут заметить, я услышала голос своего бесенка. Он проявил беспокойство, чем вызывал в моем теле неприятные ощущения.

– Ты чего заерзал?

– Уходи отсюда. Беги.

– Как это беги, ты с ума сошел что ли?

– Беги, – жалобно простонал он.

– Хватит скулить, лучше объясни, что тут происходит?

– Тебе лучше не знать.

– Так говори, или я выгоню тебя из своего тела. Помощи от тебя все равно никакой нет

– Ладно, ладно, что сразу пугать.

Выглянув из-за дерева, увидела, что на поляну ведут женщину. Она была в одной длинной белой рубахе, босиком с распущенными седыми волосами. Мужчины уже стояли в черных плащах,накинув капюшоны на голову.

– Сатанисты, – ужаснулась я, понимая, что женщину принесут в жертву.

– Защитись хотя бы. Поставь защиту вокруг себя, что бы тебя он не почувствовал, – умоляюще простонал мой подселенец.

Недолго думая, я мысленно возвела вокруг себя огонь, и очертила мелом круг. И снова посмотрела на то, что делается на поляне. Мужчины в это время принесли деревянный стол, поставили его подальше от костра, и снова ушли с поляны. Женщина стояла, опустив голову, руки были связаны за спиной, во всем теле чувствовалась обреченность. Она даже холод уже не чувствовала, ей было уже все безразлично.

– Что делать? Чем я могу ей помочь?

Стараясь так же тихо ступать, как Саша, я стала пробираться поближе к месту проведения ритуала. Вскоре мужчины вернулись, неся на руках гроб, в котором лежало тело их друга.

– Боже! Это похоронный костер, – промолвила я от неожиданности. – Правильно и камней девять штук в виде эллипса, – догадка ужасала меня. – Но причем тут женщина?

Только сейчас я увидела, что на столе стояли деревянные кубки, которые для этого обряда должны быть наполнены медом. Тело умершего члена в легком деревянном гробу поместили на костер и покрыли темно-красной тканью. Все присутствующие собрались вокруг, за пределами эллипса камней. Мужчина с горбинкой на носу, был самый низкий в этой компании, и я ни как не ожидала, что именно он будет жрецом среди сатанистов.

Он начал ритуал, твердым, уверенным голосом:

– Agios o Satanas! Мы собрались здесь, чтобы воздать должное нашему брату Мору, который своей жизнью и магией совершал славные дела в честь нашего имени! Agios o Satans!

Все повторили:

– Agios o Satanas!

– Agios o Satanas! – прокричал предводитель.

– Agios o Satanas! – проговорили остальные.

– Так будем же, оплакивая помнить о великих деяниях еще ожидающих своего свершения, – проговорил жрец.

– Так будем же, оплакивая помнить о великих деяниях еще ожидающих своего свершения, – вторили остальные мужчины.

Жрец раздал кубки. После этого он приблизился к костру и проговорил:

– Agios o Satanas! Так будем же, оплакивая помнить о великих деяниях еще ожидающих своего свершения. Ad Satanas quilaetificat juventutem meam.

Жрец осушил свой кубок и бросил пустой сосуд в пламя. Остальные тоже подняли свои кубки, произнося «Ad Satanas», затем выпили содержимое и тоже бросили пустые кубки в огонь.

– Пусть наши воспоминания задержатся, посетив места и Тьму! Так это было, так это есть и так будет снова! – закончил ритуал жрец.

Затем собравшиеся, покинули поляну. Но двое из них остались, в их обязанность было следить за костром, чтобы гроб и его содержимое сгорело дотла. А потом оставшийся пепел развеять по поляне.

Женщина продолжала стоять на своем месте. Про нее как будто все забыли.

Оставшиеся стражи вылили на гроб еще какую-то жидкость, чтобы тело быстрее сгорело, им не хотелось долго находиться в морозную ночь в лесу. Огромное пламя еще больше осветило поляну, и я увидела, что на другой стороне Александра, который маячил мне не высовываться.

– Слушай, мы все равно ничем больше Мору не поможем, – печально, но убежденным в своих словах проговорил один из оставшихся, –давай побольше дров накидаем, а утром пораньше придем и прах раскидаем.

– Серый ты прав, а то они сейчас в тепле пить будут, а мы с тобой опять, в пролете останемся.

– Только в дом не пойдем, – обрадовался первый страж. – Я там, в бане закусон и водяру припрятал, туда пойдем, а то Митрич голову нам свернет, если увидит.

Мужчины быстро набросали дров, вылили остаток бензина из канистры, потирая руки от предвкушения пира, удалились с поляны. Выждав немного, я кинулась к женщине, которая в этот момент подняла голову и посмотрела на меня.

– Ты опоздала, – проговорила она.

Это была та девушка, которую я видела в своем видении, но с седой головой. Теперь она выглядела лет на двадцать старше своих лет.

– Что они с тобой сделали?

И тут передо мной встала ситуация, которая довела девушку до такого состояния.

***

Действия проходили на той же поляне, только летом. Черные свечи на алтаре, маленький серебряный храмовый колокольчик. Маленький деревянный гроб, размером с обувную коробку, задрапированный в черный материал, тоже находился у алтаря, внутри была горсть земли с кладбища.

– Гроб был сделан для восковой фигуры, которую изготовила Госпожа, – пояснила девушка, видя мое замешательство.

Я попала в храм, в котором стоял алтарь, сделанный из камня установленный на Восток. Он был покрыт черной тканью, на котором была перевернутая пентаграмма. Серебряные подсвечники стояли на алтаре по одному с обоих концов. В дубовой кафедре на алтаре лежала «Черная Книга». Сам алтарь был такого размера, чтобы на нем мог разместиться человек. Я поняла, что храм новый и не все здесь еще было соблюдено. Я знала, что внутренний Храм должен быть декорирован в черном или темно-красном цвете (или их комбинации), пол должен быть голым или покрыт простыми ковриками, или окрашен в черный или темно-красный цвет. Здесь этого ничего еще не было.

Но позади алтаря, согласно Сатанинской Традиции, находился образ Baphomet, который рассматривался Сатанистами как неистовая богиня. На картине изображалась красивая женщина с обнаженной грудью. В левой руке она держала отрубленную голову мужчины. В другой руке горящий факел. С отрубленной головы, капала кровь на ее белое одеяние.

– Baphomet рассматривается у нас, как образец Госпожи Земли и Невесты Люцифера, – услышала я голос девушки.

Обернувшись, я увидела, что она показывает в угол храма. Проследив за ее жестом, увидела, что фигурку делала девушка, перед ритуалом, в присутствии только Жрицы. Она поместила несколько белых свечей в кипящую воду, через некоторое время воск образовал на поверхности тонкую пленку. Из этого воска вручную девушка сделала статуэтку. Она сделала ее настолько правдоподобной, что имела большое сходство с моей таинственной незнакомкой.

Потом мы снова оказались на поляне, где уже начался ритуал и тот же самый жрец проговорил:

– Я буду спускаться до алтарей в Аду.

Здесь были не только мужчины, но говорили они все слажено:

– К Сатане, подателю жизни.

Я посмотрела на девушку, которая внимательно рассматривала все, что происходило на поляне. Она тихо повторяла слова, которые говорили остальные сатанисты: «Agios Satanas, – твердила она. – Agios Satanas!»

– Боже! Ты одна из них! – я смотрела на девушку, которая продолжала вместе со всеми выполнять ритуал. – За, что они тогда с тобой так?

Девушка не отвечала, я посмотрела на поляну в то время, когда Госпожа целовала Жреца. Жрец сделал знак перевернутой пентаграммы в сторону паствы, говоря:

– Мы, отродье Хаоса, проклинаем N.N.

– Мы проклинаем N.N.

Жрец чувствовал превосходство над всеми, он правил своим миром:

– N.N. будет корчиться и умирать!

– N.N. будет корчиться и умирать! – вторили остальные.

Я видя все это безумие, посмотрела на Александра, который спокойно наблюдал за происходящим, но заметив мой интерес к нему, пожал плечами. Нам нельзя было вмешиваться в этот ритуал.

Жрец продолжал говорить:

– Мы убили и гордимся теперь убийством!

Я слушала, как его паства повторяла за ним. Потом пустились в какой-то дикий пляс, но вскоре Госпожа взяла восковую куклу, подняла ее над головой, чтобы паства могла ее видеть, затем поместила ее на кладбищенскую землю, заворачивает все это в ткань и положила в гроб. Она повернулась к пастве, произнося:

– N.N. мертв.

Все снова пустились в пляс. Я посмотрела снова на девушку и тут, как будто кто-то быстро прокрутил фильм, я увидела конец церемонии, когда Госпожа проговорила:

– Я приношу жизнь, но также и забираю.

Она взяла гроб и вышла из храма. Жрец проговорил:

– Сейчас празднуйте и радуйтесь, ибо мы убили, делая работу нашего Князя!

Я пошла за Госпожой, увидела, что она поместила гроб в маленькую могилу, приготовленную заранее, забрасывает его землей, говоря:

– N.N. сейчас мертв, убит нашим проклятием.

Она заканчивает похороны и уходит из этого места. Но не в храм, а за здание. Мы последовали за ней, где я увидела, что за ним сидит моя незнакомка, со связанными ногами и руками. Заплаканные глаза были красными и напуганными. Госпожа с помощью мужчины выволокла ее в лес, где для жертвы была вырыта свежая могила. Она посмотрела безжалостно на девушку, проговорила:

– Ты думала, что я с тобой буду делить своего Князя? Или ты на мое место нацелилась?

– Нет, нет, Госпожа, ты заблуждаешься, – бормотала девушка.

– Ты, так нагло смотрела на меня, когда он к тебе прикасался, и ты думаешь, я потерплю это?

– Прости Госпожа, это больше не повториться, – девушка начала умолять и плакать.

Но Госпожа была непреклонна, она столкнула девушку в могилу, бросая в могилу горсть земли, проговорила:

– N.N. сейчас мертв, убит нашим проклятием.

Она ушла, а мужчина, взяв лопату, просто закопал еще живую жертву. Среди мужчин, которые были на сегодняшнем ритуале, я его не видела, но то, что он в моем видении был, я уже не сомневалась. Одно не могла понять, причем тут моя подопечная Таисия и ее брат?

Девушка спокойно смотрела на то, как ее тело закапывают, когда все было кончено, она посмотрела на меня:

– Я буду жить вечно с моим князем Тьмы. А ты тут лишняя, уходи.

Она произнесла это отрешенно, и надменно. Потом развернулась и исчезла в темноте.

В этот момент ко мне подкрался Александр, схватил меня за руку и затащил в тень леса:

– Ты, с ума сошла? Чего разгуливаешь свободно везде, как будто ты в их сообществе находишься?

– Я пыталась понять, зачем меня девушка звала.

– Ну и как?

– Она согласилась быть в темном мире, но я знаю, где ее могила, постараемся, как все пройдет ее тело похоронить в положенном месте, а не как бездомная собак, в лесу.

– Пошли, нам сейчас делать здесь, ну точно нечего.

Я посмотрела на потухающий костер, гроб давно уже сгорел, но тело требовало большей температуры, что бы стать прахом. Мы отправились к заправке, где оставили свой автомобиль. Саша позвонил своему знакомому полицейскому и через час в лесничестве был спецназ. Мы сопровождали их.

Сатанисты были пьяны, и не сразу сообразили, что произошло. На поляне по-прежнему лежало тело мертвого мужчины, но уже на потухших углях, и как мы потом узнали, это на самом деле был их товарищ, погибший в перестрелке во время разборок двух криминальных группировок.

– Там в лесу еще девушка зарыта, я покажу место, – сообщила я, увидев с какой злостью, смотрит на меня хозяин дома.

«Где же этот храм? – думала я, видя как с помощью лома и лопат, сотрудники полиции разрывают могилу девушки. Когда тело вытащили, я не могла отвезти глаз от ее седых волос, девушка состарилась во время своих похорон.

Глава 23

Глава 23

Мы вернулись в город, но наши куртки, которые мы все же забрали из дома лесника, были в ужасном состоянии и надевать свою одежду, я категорически отказалась.

– Они что по ним ходили, рвали и резали одновременно? – печально разглядывая то, что осталось от моего нового лыжного костюма. – Ладно, хоть рюкзаки наши не тронули.

– Они так злость вымещали на них, ведь мы сбежали, – оправдывался мой спутник. Александр посмотрел на меня, слабо улыбнулся. – Я тебя и праздника лишил и куртки.

– Да, это разве проблема, – спохватилась я, – самое главное, что мы целы и невредимы. Надо привести себя в порядок и ехать к Таисии в больницу.

Квартира моего друга не особо отличалась от моей – по некоторым средствам гигиены и по посуде, сразу было видно, что здесь живет один человек,

– Ты прости, гостей у меня фактически не бывает, – сообщил он, когда я вышла из ванны в его халате. – Женских вещей у меня вообще нет, да и с посудой туговато.

Он налил мне в свою кружку чай, а себе достал из дальнего угла шкафа – термос, снял с него крышку и сразу наполнил его чаем.

– Посуда бьется, а купить все как-то время не хватает, – объяснил он.

Мне было приятно, что пока я приводила себя в порядок, хозяин приготовил яичницу с беконом, бутерброды с сыром и ветчиной, заварил свежий чай.

– М-м-м, – улыбнулась я, – все как я люблю.

Завтракали мы молча. У меня из головы не выходило то, что в лесу помимо девушки с седыми волосами, нашли еще десятки могил. Осознание пришло именно в этот момент, что и Таисия должна была оказаться в этом числе. Но как ей удалось бежать, было не ясно.

– Ну, что будем собираться, – сказал Саша, видя задумчивость гостьи.

– О, ничего я оголодала, что не заметила, как все съела.

– Вкусно было? – усмехнулся хозяин.

– Наверно, – я растерянно пожала плечами.

– Вот, – он погрозил пальцем, – надо едой наслаждаться, чтобы вкус понять, а не о работе думать.

Виновато улыбнувшись в ответ, я заглянула в пустую кружку, Саша тут же отреагировал:

– Может еще чайку, чтобы понять, что ты все же поела?

– Хорошо бы.

После уже осознанного чаепития, проверив содержимое своего рюкзака и убедившись, что вся атрибутика на месте, мы отправились в больницу к Таисии, купив ей в магазине фрукты. Больница была большой, трехэтажной. Мы зашли в фойе и сразу направились к посту, где стояла стройная молодая женщина

– Подскажите, пожалуйста, в какой палате лежит Таисия Шашкина.

– Минуточку, – медсестра внимательно посмотрела на меня, – махнула охраннику, чтобы подошел. – Эти люди интересуются Шашкиной.

Охранник грозно посмотрел на нас, пропуская нас вперед, проговорил:

– Вам сначала надо к Геннадию Семеновичу.

– А Геннадий Семенович – это кто? – поинтересовалась я, проходя вперед.

– Лечащий врач.

– Это хорошо, мы бы как раз хотели узнать о самочувствии Таисии.

Охранник молча, сопроводил нас к кабинету, постучал, открыв дверь, проговорил:

– К Шашкиной пришли.

– Да, я уже знаю, – услышали мы приятный голос врача, который вышел к нам. – Проходите, пожалуйста, – и уже тише охраннику. – Будь за дверью.

Нам показалось это очень странным, но мы повиновались и присели на предложенные нам стулья. Геннадий Семенович был мужчиной средних лет, но видимо с тяжелой судьбой. Его уставший, потухший взгляд говорил о постоянном недосыпании, хронической усталости. Убавив звук у телевизора, он протер очки и посмотрел на нас долгим изучающим взглядом, от которого у меня появилось предчувствие беды.

– Почему вы так на нас смотрите? – прервал молчание Александр.

– Кем вы приходитесь Шашкиной?

– Ни кем, – честно сознался мой спутник. – Мы вчера ее нашли, возле лесничества, недалеко от заправки и привезли к вам. – Он показал на пакет с фруктами. – Просто по-человечески жаль женщину, решили навестить. Как она?

– Она умерла, почти сразу после того, как вы ее привезли, – он посмотрел на меня. – Мы по камерам посмотрели, это были вы.

– Да, я. Но как она могла умереть? Ведь она себя неплохо чувствовала, – возмутилась я. – Сама к машине дошла. Вы, что сделали что-то не так?

– Мы бы ей никак не помогли, будь у нас лучшее в мире оборудование.

– Почему? – уже удивился Александр.

– Насколько близко вы ее осмотрели? – продолжал задавать вопросы врач.

– Да, мы ее вообще не осматривали, довели до машины и к вам привезли.

В этот момент начался репортаж о раскрытии преступной группировки, которая благодаря нашим действиям была раскрыта. В кадрах появились и мы, Геннадий Семенович, перевел удивленный взгляд на нас.

– Да, мы ее там нашли, и сразу к вам привезли, просто мы думали, что это еще пока секретная информация, – объяснил мой спутник.

– Это другое дело, теперь даже встало все на свои места, – мужчина с облегчением вздохнул.

– Да, объясните все нормально, –разнервничалась я не на шутку. – Почему умерла Таисия?

– У нее почти не было ни одного органа.

– Как это?

– Вы заметили, что она все время держалась за живот?

– Ну, да.

– Потому что он распорото было. Причем очень аккуратно. Видимо в этой группировки есть свой хирург. Так вот органы были удаленны.

– Но как она была столько часов еще жива?

– Мы тоже этому удивляемся, – сознался врач. – Она ведь до палаты сама еще дошла, легла на кровать. Спросила воды. Пока санитарка бегала за водой, попросила позвонить родителям и сказать, что Слава в храме. И умерла, ни сделав, ни одного глотка. Что за храм мы не поняли.

Нам стало все ясно. Но где искать этот храм мы тоже не знали. Оставив фрукты врачу, посоветовали позвонить полицейскому, который занимался этим делом, покинули больницу.

Только в машине Александр спросил:

– Вот ты была в том храме, что он из себя представлял?

– Это какое-то каменное заброшенное строение.

– Но, как так? Ведь ты привела полицию к могиле этой девушки, а она находилась в лесничестве, значит, храм должен был быть рядом.

– Вот и я об этом все время думаю.

– Странно, но ты запомнила нахождение могилы, хотя сейчас зима, а девушку летом живой закопали, – Александр пытался понять, – но не помнишь, где находился храм. Как так?

– Да, не знаю я!

– Ладно, поехали, осмотрим еще раз это место, но уже по светлу.

Возвращаться в лесничество не хотелось, душа прямо сопротивлялась этой поездке, но понимание того, что моя подопечная погибла, а брат находится в каком-то таинственном храме, перебороло и я повиновалась. Быстро добравшись до места, мы остановились возле дома, который был опечатан, как и остальные строения.

– И где нам этот храм искать? – повернувшись вокруг себя, поинтересовался Александр. – Налево, на право, куда идти?

Я так же покрутила головой, не понимая, где же этот храм может находиться, и беспомощно посмотрела на спутника.

– Может, в дом проберемся и осмотримся там хорошо, – решил Александр. – Да и не сколько не удивлюсь, если под домом будет тоже какой-нибудь подвал, где эти уроды опустошили тело Таисии.

– И для чего им ее внутренности?

– Для ритуала, скорее всего, – уверенно проговорил Саша и направился к двери дома. – Так они задабривали всякую нечистую силу.

Не успел он подняться на крыльцо, как я заметила среди деревьев недалеко от поляны, где проводился смертельный ритуал женский силуэт. Отправившись в его сторону, я не увидела, что Саша увлеченный открыванием двери, не заметил моего ухода.

Подойдя ближе, я поняла, что это дух девушки все еще бродил по лесу. Она шла вперед, что-то тихо напевая. Но, то, что это не сатанинское песнопение, меня очень порадовало.

Вдруг она остановилась. Подойдя к ней ближе, заметила, что девушка обернулась и улыбнувшись мне показала рукой в сторону, где среди деревьев темнелось небольшое здание.

– Это храм? – спросила я ее.

– Да, – пропела седая незнакомка. – Иди туда.

– А что с тобой будет?

– Ты меня освободила, поэтому я теперь могу уйти с этого места. Но я была против Бога и не знаю примет ли он меня в свою паству? – нотки печали послышались в ее голосе. – Но все равно, меня радует, что теперь я не привязана к этому месту. А ты иди, он ждет тебя.

– Кто он?

– Там узнаешь все.

Она исчезла, а я пошла в чащу леса, где среди его темного мира, находился таинственный храм. Чем дальше я шла к нему, тем темнее становилось вокруг меня. Лес в этом месте был в основном еловый, густой и не пропускал солнечный свет.

– Боже, как я не люблю такой лес и почему именно он? – прошептала я, остановившись в несколько метрах от здания, который в темноте смотрелся еще более мрачнее, чем каким его я видела в видении, ночью. – И что мне обязательно идти туда?

Оглянувшись, только сейчас заметила, что Саши нет рядом со мной. Промелькнула мысль вернуться за ним, но что-то подсказывало, что надо поторопиться. И я нерешительно, но шагнула в сторону здания, убирая в себе все страхи.

Вход в храм был по-прежнему открыт, возле дверей стояла вешалка, на которой висели черные сатанинские мантии. Зная, что я оскверню, их храм, но мантию одевать я не стала. Пройдя вовнутрь, увидела, что свечи еще не догорели, слабо освещая комнату. Было ощущение, что хозяева скоро вернуться, потому что здесь осталось все так же, как и в моем ведении. С портрета на меня смотрела только невеста князя Тьмы, мне показалось, что она улыбается и наблюдает за моими действиями.

Обойдя все здание, я никого не обнаружила в нем, но чувствовала, что не одна нахожусь в помещении. Вернувшись к алтарю, мне захотелось взять в руки книгу таинств этого братства. Меня она притягивала, так, что пришлось бороться с собственным искушением.

– Ну, что ты ее не берешь? – услышала я его насмешливый голос.

Оглянувшись, увидела демона в самом темном углу комнаты. Откуда только что сама пришла. Он медленно шел в мою сторону, но я не чувствовала страха, но появилось чувство интереса к нему.

– О, у тебя другие чувства появились ко мне, – снова усмехнулся он.

Я же молча, отошла от алтаря, потому что не знала, что сказать ему в ответ, смущенная своими новыми ощущениями.

– Что ж ты уходишь? Думаешь, расстояние, которым ты стараешься сейчас оградиться, помешает мне приблизиться к твоей душе? – он мгновенно оказался возле меня, дыша на меня зловоньем. – Я говорил тебе, что ты моя!

Отвратительный запах привел меня в чувства, оградившись от него фамильным крестом, который все это время я держала в руке, уверенно проговорила:

– Я неустанно буду говорить – «не дождешься».

– Да, это я уже слышал, – он был спокоен, – но то, что ты сейчас испытала это чувство интереса к моей вере, в меня внушает надежду, что ты все же скоро перейдешь на мою сторону. Ты сдашься рано или поздно, – он замолчал, прислушался, повернувшись к двери, снова улыбнулся. – Твой рыцарь бежит. Он не тот, за которого себя выдает. Помни это!

Я повернула голову в сторону двери, когда в помещение влетел Александр. Демон исчез. Саша подбежал ко мне, гневно сверкая глазами.

– Ты почему снова ушла одна? Мы команда или ты волк одиночка? – он так кричал, что эхо, мгновенно распространившееся по зданию, стало отдаваться многоголосьем.

Резкая боль сдавила мою голову, как будто тысяча людских голосов хотели, пробиться в мою голову. Зажав голову руками, я невольно села на пол. Саша схватил меня за руки. Я видела, что он сменил злость, на милость, но я уже не слышала его. В голове стоял спокойный голос демона, твердивший:

– Он тебе не пара. Он тебе не пара.

Не зная, сколько времени длилась головная боль, но когда все прошло, я чувствовала себя разбитой. Саша посадил меня, на единственную деревянную скамейку, убедившись, что со мной все хорошо, приступил к осмотру помещения. Вскоре вернулся ко мне, присев рядом.

– Ничего особенного. Я таких сатанинских храмов много видел, они ничем друг от друга не отличаются. Но как ты нашла его?

И тут до меня дошло, что Саша не видел, в каком направлении я пошла, как тогда так быстро нашел меня? Он сразу заметил в моих глазах, появившиеся сомнения, но промолчал. Я запуталась! Мне было больно от моих подозрений и страшно, что в этом мире никому нельзя доверять.

В это время мы услышали голоса, прятаться особо было негде, поэтому мы спрятались в единственном подсобном помещение, которое находилось в темной стороне храма. В комнате был старый хлам, и нас это обнадежило, что он не понадобится входящий пастве.

В храм вошли двое мужчин, я узнала того, кто забирал и приводил девушек в тайную комнату. Он подошел к алтарю, я поняла, что он верит, что они – уже боги! Он не из тех, кто будет пресмыкаться перед другими или перед «богом». В нем чувствовалась сила, непокорность. Нам не видно было, что за ритуал он выполнял, но его крик, все объяснил:

– Князь Тьмы, услышь нас! Я верю лишь в одного Князя, Сатану, кто правит всей Землей. И в один Закон, который торжествует над всем. Я верю в один храм – наш Храм Сатане! Князь Тьмы, мы твои слуги!

Затем он отошел от алтаря, направился в нашу сторону. Второй молча, следовал за своим спутником. Я невольно затаила дыхания, боясь выдать нас. Александр также притих. Они дошли до двери, но остановились, достав складной нож, мужчина достал из стены один кирпич, подал его товарищу. Достал из тайника пачку денег, и приказал вставить кирпич на место, пряча деньги в карман, произнес:

– Надо заплатить этой продажной твари, чтобы выпустил «наших».

– Нам же это на руку, что он взятки берет, – услышали мы приятный мужской голос. – Иначе сидеть браткам еще долго там.

Но из-за капюшона, который скрывал его лицо, нам не удалось его разглядеть. Но одно не ускользнуло от моего внимания то, что на правой руке – на запястье, была татуировка «Звезда Хаоса», символизирующая бесконечные возможности.

– Ты прав. Сколько раз он наших вытаскивал из передряг. Но сволочь стал очень жадным, денег с каждым разом все больше и больше стал требовать.

Они ушли, мы с облегченьем вздохнули. Нам нельзя было себя выдавать, чтобы узнать всю подпольную группировку.

– Что будем делать? – спросила я.

– Сначала давай выбираться отсюда.

– Слушай, раз они вели себя спокойно, – вдруг осенило меня, – значит, они пришли не со стороны дома. Иначе бы они заметили нашу машину. Здесь еще одна дорога должна быть.

– Ты права, пошли, поищем, – согласился Александр. – Она им нужна, чтобы не привлекать внимания посторонних людей к своему храму.

Мы сразу увидели следы протектора машины, недалеко от самого здания, пройдя по ним, вскоре увидели шоссе.

– Но к дому лесника от сюда не проедешь, лес мешает, – рассуждал Александр. – Для выполнения ритуалов, скорее всего, они только с этой стороны заезжают.

– Но, что они делали в лесничестве?

– Что, что Новый год отмечали, – уверенно произнес мой спутник. – Два в одном.

– Ну, да праздник еще никто не отменял.

– А выпить, как ты убедилась, они любят.

Мы вернулись к своей машине. Сели. Александр не торопился заводить ее. Молча смотря на дом.

– Куда теперь? – прервала я молчание.

– Отдыхать, – спокойно проговорил он.

Я не стала уточнять, что он имел виду под этим словом. Приехав к нему, домой, он проговорил:

– Твои вещи собраны, – он посмотрел на мою дорожную сумку, которая так и стояла возле стены, – а я этого не сделал. Ты пока располагайся, приготовь нам, что-нибудь перекусить, – он направился в спальню. – Я быстро.

Пока я хлопотала на кухне, Саша появился в дверях тоже с дорожной сумкой.

– Я готов. Ого, у тебя тоже все в норме, ну тогда за стол. У нас час.

– На что час? – не поняла я.

– Чтобы поесть, доехать до аэропорта.

– Зачем?

– Ну, ты даешь? Ты что сказала детям?

– Что еду отдыхать.

– Как ты приедешь без загара домой?

– Мы на самом деле едем отдыхать? – обрадовалась я, не веря своему счастью.

– У нас осталось пятьдесят минут.

Через сорок минут мы были в аэропорту. Пройдя регистрацию, и уже сидя с салоне частного самолета, я наконец-то осознала, что лечу отдыхать. Мы проведем неделю в Эмиратах – только я и Саша!

***

– Мама, ты так загорела! – восторженно произнесла дочь. – Павлуша, а когда мы поедем отдыхать? Хочу, хочу!

– Когда сын еще немного подрастет, – целуя жену, проговорил зять, а когда Кира ушла на кухню, тихо проговорил. – И как это вы, Лидия Семеновна, все успеваете?

– Что ты хочешь этим сказать? – я сделала вид, что ничего не понимаю, продолжила доставать из сумки сувениры.

– Вы и отдохнуть успели и преступную группировку раскрыли, – продолжая шептать, он подошел еще ближе ко мне.

– Ты репортаж видел? – тоже шепотом произнесла я, поглядывая в сторону двери, куда ушла дочь. – А Кира?

– Нет! – категорично произнес зять. – Вы сами представляете, что было бы, если бы она это увидела.

– Ты же понимаешь, что это моя работа. Сказать дочери, что мне придется провести Новый год в лесничестве, да еще и в тайной комнате, во время освобождения своей «следующей» – я никак не могла. Жаль, что Таисию спасти не удалось.

– Я правильно понял, что брат ее так и не найден?

– К сожалению, это так. А у меня еще одна потеря.

– Это страшно, но без этого видимо никак.

– Да, я к этому никогда, наверно, не привыкну. Одно радует, что из четырех моих «следующих», только одна потеря.

– У вас получается двое осталось?

– Да. Мальчик и мужчина.

– Когда дети появляются в деле, мне не по себе становиться, – он посмотрел на сына, который спокойно играл игрушками.

– Я с тобой согласна. Дети, они так невинны, что может их связывать с демоном?

Кира не слышала наш разговор, но войдя в комнату, поинтересовалась:

– Что-то случилось? Почему у вас такие трагические лица?

Убедив дочь, что все хорошо, остаток дня мы провели все вместе, гуляя по парку. Кира, боялась за сына, и никак не хотела слушать о моей работе. Я же радовалась временному затишью. Мой дневник молчал, не притягивал меня.

Утром позвонил Александр и предложил выгулять Таги. Мне стало стыдно, что я за это все время не вспомнила про своего нового друга, которого все же сама побаивалась. Приехав ко мне, мы вышли в астрал, наказав Чарли охранять наши физические тела.

– Я вот думаю, что было бы, если я успела узнать у Таисии, о ее проступке, смогла бы я ее спасти?

Саша посмотрел на меня, не зная чем успокоить. Что можно сказать, когда твой подопечный погибает? Что? Он обнял меня за плечи, молча, прижал к себе.

– А ведь у Таисии остались двое сыновей. Им так нужна мама. Нет, правда, я мучаю себя этим вопросом все это время, – мне хотелось плакать. – Ведь, сколько я все же спасла душ, когда люди мне доверились и рассказали о своем грехе.

– Тебе, хоть в этом повезло. Подопечный раскрыл душу тебе, как на исповеди, и считай живой остался, а у меня не так.

– Ну, они не всегда раскрывают душу, только тогда, когда видят смерть близкого человека. И это обстоятельство очень мешает. А у тебя разве не так?

– Нет. Мне даются люди, не зависимо оттого, совершили они в прошлом злодеяние или нет. Поэтому их жизнь зависит только от моих действий.

Он вдруг замолчал. Я посмотрела на него, и увидела, что он смотрит на своего Таги. Александр вскочил и побежал к нему, и только сейчас я увидела молодого человека, который шел по дороге, выйдя из тумана, прямо на наших помощников. Таги оживились, видя добычу. Это был брат Таисии. Пока я разобралась в чем дело, Саша в уже тащил Вячеслава в мою сторону.

– Ты, что так просто здесь бродишь? – орал он, на и так испуганного парня. – Что жизнь не интересна стала, и ты решил здесь сдохнуть?

Перепуганный Вячеслав озираясь проговорил:

– Где я? Вы кто?

– В параллельном мире, где еще!

Парень удивленно еще раз осмотрелся и недоверчиво переспросил:

– Где?

– Нет, смотри на него. Как войти в астральный мир, он знает, а как тут все устроено – не знает.

– Подожди Саша не кричи. Видишь, он не понимает где он, значит, не по доброй воле здесь оказался, – я усадила рядом с собой молодого человека и спросила. – Ты хоть что-нибудь помнишь?

– Да, – он говорил медленно, стараясь рассказать все подробно. – Был на работе. Потом пошел домой. Все было как всегда. Потом удар. Отключился. Когда пришел в себя увидел это странное место. А почему здесь так хмуро?

– Ты в другом мире, здесь не так, как ты привык видеть. Слава ты можешь сказать, где твое тело?

Он удивленно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Александра, но увидев, что мы не шутим, пожал плечами. В это время Таги стали возвращаться к нам. Увидев странных существ, Вячеслав от страха открыл рот.

– Не бойся это что-то вроде наших домашних астральных животных. Они питаются такими же, как они сами. Души людей не трогают, – успокоил Александр, пряча своего Таги в шкатулку, посмотрел на меня. – Что делать будем?

– Да, уж дела! И где искать его будем?

– В смысле искать? Я же вот перед вами, – не понял паренек.

– Вот, не понятливый, – разозлился мой напарник. – А еще ученный.

– Не кипятись, – я попыталась успокоить друга. – Он ученный, как ты сказал, поэтому и не верит во все это, – я повернулась к подопечному. – Это твоя душа, а физическое тело, где-то в нашем мире. И чтобы спасти тебя, мы должны знать, где оно.

Вячеслав притих. Мы ему не мешали в надежде, что он что-нибудь еще вспомнит.

Воин сделал жест головой, отойти в сторону, и уже там проговорил:

– Оставлять одного его здесь нельзя. Погибнет. Если он не предоставит нам факты его нахождения, то и его мы потеряем. Скорее всего, тот, кто хотел его оглоушить, перестарался, поэтому парень до сих пор не пришел в себя.

– Я правильно понимаю, что если похитители не доставят его в больницу, то паренек умрет.

– Да, согласен, столько дней без сознания, ни к чему хорошему не приведут.

Мы вернулись к Вячеславу, но по его лицу поняли, что сообщить он нам больше ничего не может.

– Давай, его к туннелю уведем. Там граница с нашим миром, и попробуем его вернуть.

– А что давай, попробуем.

Подойдя к туннелю, мы снова увидели людей, которые обреченно шли к своему пути.

– Что это за люди? Почему они идут туда?

– Это те, кто обречен.

Парень стал сопротивляться, упираясь, он старался вырваться из крепких рук Александра, со словами: «Я не пойду туда, не пойду! Оставьте меня в покое!»

– Слава, нам с ними не по пути, мы хотим наоборот вернуть тебя к жизни.

Но подопечный уже ни кому не верил, он не понимал, что происходит, у него началась паника.

– Ты хочешь здесь остаться? Если останешься, значит, в наш мир никогда уже не вернешься, – твердо проговорил Александр.

Но ни какие доводы и уговоры не могли помочь, уговорить молодого ученного, зайти в туннель. Тогда Саша предпринял последний довод, чтобы привести парня в чувства. Он ударил его по лицу, от неожиданности Вячеслав упал. Но, когда он посмотрел на нас, взгляд его был уже более осмысленным. Саша подал ему руку.

– Ну, другое дело, Человек к нам вернулся. Славка, друг, слушай меня внимательно. Это параллельный мир – мир мертвых, и просто душ, как твоя.

– Здесь жутко, – тихо прошептал Вячеслав, озираясь по сторонам.

– Ну, еще бы. Это не астральный мир, где есть небесный госпиталь, где душу твою полечат и домой отправят. Соберись и пошли, если, конечно, хочешь вернуться в свое тело, – Саша развернулся и пошел к туннелю.

– Хочу, – пробормотал парень и направился за нами.

Все время пока мы шли, он молча, брел за нами, с опущенной головой, но когда мы дошли до границы, он посмотрел на нас:

– Вы мне точно поможете?

– Для этого мы здесь сынок, – успокоил Александр своего подопечного.

Взяв его за руку, мы вернулись в свой мир. Чарли продолжал, сидеть на своем месте, тихо поскуливая.

– Чарли, что случилось? – я подошла к нему, понимая, что мое тело еще меня не сильно слушается.

Пес, взял поводок и подошел к двери. Саша тоже чувствовал не удобства.

– Видно мы злоупотребили пребыванием там, – разминая мышцы, проговорил он.

Как только мы вышли на улицу Чарли повел нас не в парк, а совершенно в другую сторону. Он торопился и мы поняли, что он знает куда идти. Через полчаса мы дошли до гаражей, Чарли бежал. За последним рядом, между гаражом и забором мы увидели тело Вячеслава.

– Он что все же умер?

Саша потрогал его, и тут же полез за телефоном, вызвав машину «скорой помощи». Его подопечный был жив. Когда его перекладывали на носилки, парень приоткрыл глаза.

– Я вас видел во сне, – тихим, слабым голосом проговорил он. – Спасибо.

Машина уехала, мы же с облегчением вздохнули, подопечный Александра будет жить.

***

– Сегодня днем, – услышали мы голос диктора, – двумя прохожими, было найдено ослабленное тело молодого ученного, подающего большие надежды Шашкина Вячеслава. Предположительно, что после сильного удара по голове, Вячеслав не пришел в себя, и похитители избавились от ненужного тела, не зная, что он пришел в себя. Цель похищения и имена похитителей остаются неизвестными.

– Мы во время вернули его из параллельного мира, – я радовалась.

– Это точно, – согласился Александр, но тут же добавил, – но ,если бы чуть раньше освободили его и он очнулся, то похитители, навряд ли освободили его.

– Я об этом даже и не подумала.

Глава 24

Глава 24

Утро началось с того, что я услышала детский плач. Тихий, жалобный, как будто малыш боялся, что его услышат. Открыв глаза, я сразу не могла понять сон это или явь. Звал дневник. Он тянул меня к себе с такой силой, что сонливость моментально улетучилась. Взяв его в руки, посмотрела на фото мальчика лет шести. Из-за волнистых волос, он мне напомнил дедушку Ленина в детстве.

– Левушкин Данил Романович, шесть лет. Ходит в детский сад номер сорок два, – читала я досье мальчика, который ранее принес мой зять. – Семья полная, благополучная. Отец Роман Романович – сотрудник банка. Тридцати двух лет. Мать – Людмила Алексеевна, домохозяйка, двадцати восьми лет.

Дальше были приложены характеристика с места работы Романа, и из детского сада. Зацепиться было не за что, обе характеристики были положительные, в принципе, как иу всех моих «следующих».

– Надо ехать, – я посмотрела на дату. – Ага, сегодня вторник, тогда сначала с малышом познакомлюсь.

Под видом социальной службы я приехала в детский и у заведующей, поинтересовалась некоторыми неблагоприятными семьями, а потом перевела разговор на семью Левушкиных.

– Я не пойму, почему к вам на заметку эта семья попала, – удивилась Анна Антоновна, – семья благополучная. Родители постоянно учувствуют в делах детского сада. Мальчик всегда был счастлив рядом с обоими родителями, но… – женщина замолчала, поправила очки в тонкой оправе. –Но, могу только одно сказать, что Данечка странный очень стал. Да, мальчик такой хороший спокойный был, а теперь ну прямо чужой.

– Можете поподробнее объяснить, в чем разница в поведении произошла?

– Раньше зайдешь в группу, он всегда такой вежливый поздоровается, играет тихо, ни кому не мешает. А сейчас то скачет, как козлик, то в ступор встанет, и ни чем его не пробьешь. Ни уговорами, ни угрозами. Я бы сказала, он какой-то тупенький, что ли стал. По-другому не скажешь.

– А родители как объясняют поведение ребенка?

– Говорят, что их ребенок ничем от других не отличается. То ли перемены в нем не видят, то ли мальчик только здесь – в детском саду изменил свое поведение. Непонятно, – она вздохнула, вспомнив, как воспитатели жалуются на его поведение, – но когда мы работать начинаем с родителями, те начинают наседать на нас, что мы придираемся к их ребенку. Сложная ситуация. А так родители благополучные.

Больше мне сообщить заведующая ни чего не смога, получив разрешение посмотреть мальчика, я отправилась искать группу. В это время дети собирались на прогулку. И мне тяжело было узнать в одежде нужного мне мальчика. Поэтому я попросила воспитателя показать Данила .

– Данил? Так он в группе, – с возмущением проговорила молодая женщина. – Он наотрез отказался вместе со всеми идти на улицу. Протестует.

С ее разрешения я вошла в группу и увидела, что мальчик сидит за столом, рисует. Он даже голову не поднял, когда я к нему подошла.

– Здравствуй, Данил. Можно посмотреть, что ты рисуешь?

Мальчик посмотрел на меня, его серые глаза ничего не выражали. Но на лице появилась знакомая ухмылка. Глядя в глаза, он молча, пододвинул ко мне листок, на котором был изображен мужчина во всем черном.

– Это твой папа? – с интересом спросила я.

– Нет. Это плохой человек.

– Почему ты его нарисовал?

Мне было необходимо вывести его на разговор, но мальчик забрал свой рисунок и снова принялся рисовать. Движения с каждой минутой становились резкими, от чего листок больше стал напоминать поле боя, а мальчик уже не замечал, что рисует на столе.

– Ты что делаешь? – услышала я крик воспитателя, которая заскочила за шапкой. – Мария Кирилловна, Мария Кирилловна идите, посмотрите, что ваш любимчик делает!

Девушка выскочила, а через пару минут из спальни вышла женщина ближе к пенсионному возрасту, поохала, вернулась с мокрой тряпкой:

– Данечка, мальчик мой, ну что ты, – она говорила ласково, гладя мальчика по голове. – Успокойся родной мой, все хорошо.

– Вы умеете успокаивать детей, – тихо проговорила я, чтобы дальше не разволновать малыша.

– А вы кто? – недоверчиво поинтересовалась няня, вытирая стол.

– Соцпедагог.

– А что вам надо от Данечки?

– Ничего, просто решила познакомиться, мне сказали, что он сильно изменился.

– Неправда! – она кинулась защищать ребенка. – Он и раньше иногда был ранимый. Воспитатель у нас молодой, новый, вот и не смогла к нему подход найти, вот и все. А вы бы шли по добру по здорову, что малыша травмировать.

Я и сама понимала, что делать мне здесь больше нечего, уже на выходе, заметила, что женщина взяла ребенка за руку и ушла с ним в спальню. Я тихо прокралась за ними.

Мария Кирилловна положила мальчика на кровать села рядом, и стала рассказывать мальчику сказку, который преданно смотрел на нее. Видимо на самом деле женщина была привязана к мальчику больше, чем к кому-то другому. Выйдя из помещения, мне ничего не оставалось делать, как отправиться к отцу мальчика.

Банк, в котором работал Роман, оказался достойным. Он давно уже был в своем бизнесе, и как я понимала, никаких ошибок сотрудников не прощал. Роман встретил меня на пороге банка, он куда спешил, одевая на ходу, куртку. Но заметив мою растерянность, остановился:

– Вы с какой целью пришли к нам? – но, не дав мне ответить, сказал. – Если по вкладам, или кредит взять, то вы к нам правильно пришли. У нас хорошие проценты. Подойдите к терминалу и выберите нужную команду. Вам там подскажут.

Голос у него звучал взволнованно, но он давно работал в этом банке, поэтому умение совладать с собой у него было. Подождав, когда он отойдет от дверей и сядет в машину, я тоже сразу вышла из банка.

За порогом банка Роман почувствовал свою беспомощность и не сразу смог завести машину, что дало мне возможность не потерять его из вида. Я следовала за ним до самого детского сада, в котором он пробыл недолго. Вышел вместе с сыном, крепко держа его за руку.

Мальчик был вялым и послушным. Понимая, что они поедут домой, зашла в детский сад, переполох, что там был, сразу бросился в глаза. Слышался, плачь, крики. Бурные обсуждения сотрудников. Я подошла ближе и увидела, что женщины стоят возле медицинского кабинета, заметив меня, все затихли, но по их бледным лицам, поняла, что такого у них еще никогда не случалось. Я уверенно зашла в кабинет, и увидела девушку, которая была воспитателем у Данила. У нее была истерика. Закрывая лицо окровавленными руками, она качалась из стороны в сторону.

– Что случилось?

Медсестра, даже не спрашивая кто я такая, дав девушки успокоительное, тихо проговорила:

– «Скорую» мы уже вызвали. Надеюсь, все будет хорошо.

Она дрожащими руками, взяла окровавленный бинт, развернула его и перед моими глазами, предстал кончик пальца с ногтем, окрашенный лаком в красный цвет, и кусок кожи.

В это время зашли медработники, убрали с лица девушки руки, и я увидела, что на ее щеке, не доставало еще и кусочка кожи. Девушку тут же увезли. Я же отправилась в кабинет заведующей. Она пила успокоительное лекарство.

– Ой, беда-то какая, – простонала она, и рухнула в кресло.

– Расскажите толком, что случилось, – требовательно и настойчиво произнесла я, усаживаясь напротив.

– Боже! Вот так прославились! Что теперь о нашем учреждении будут говорить!

– Вас только это интересует? А то, что ваша коллега пострадала, вас никак не смущает?

– Да, что вы, – она выровнялась, села. – Олечку очень жалко. Она ведь только год работает, но показала себя только с хорошей стороны. Вот если бы…

Она замолчала, качая головой.

– Вот, если бы, что?

Она вздрогнула, посмотрела на меня отрешенным взглядом.

– Вы мне будете отвечать или нет?

Женщина, снова налила себе лекарство. Она не отвечала на мои вопросы.

– А не многовато будет? – усомнилась я в ее действиях.

Но она меня как будто не слышала. Она схватилась за сердце, мне пришлось вызвать врачей и для нее. Выйдя из кабинета, когда ее увезли в больницу, я нашла методиста, которой оказалась женщина лет шестидесяти, со странной прической, которую носили в послевоенное время. «Старая дева, – пронеслось у меня в голове, – или рьяная бывшая коммунистка». Узнав причину моего прихода, женщина представилась:

– Надежда Георгевна. Методист, – она говорила спокойно. – Да, Ольга Сергеевна у нас работает с декабря того года. Ответственный работник. Грамотная, ответственная. У нее одни хорошие отзывы от родителей.

– Но, не просто так же мальчик бросился на нее.

– Да, мы рассматривали этот вопрос на индивидуальной беседе. Я полностью уверенна, что наши педагоги компетентны в своих поступках.

– Но все же что произошло?

– Сегодня Данил был какой-то особенно неуравновешенный. Он отказался идти на прогулку, и я разрешила ему остаться в группе. С ним была няня. Когда дети вернулись, все весело обсуждали, какого большого они построили снеговика.

– Данька, посмотри в окно, – прокричал друг мальчика, – Ольга Сергеевна какой нос снеговику приделала.

Данил от этих слов, почему-то просто озверел. Я в этот момент зашла к ним, чтобы взять план на проверку у Ольги Сергеевны на месяц. Воспитатель стояла спиной к ребенку, но я увидела, как у него лицо поменялось. Он прокричал «ненавижу» и кинулся на Ольгу Сергеевну.

– Вы можете его лицо описать?

– Оно как-то сильно исказилось, – она продолжала так же спокойно описывать ребенка. – Он изогнулся в спине и как кошка кинулся на Ольгу Сергеевну. Лицо, было чужое, враждебное и ни как не ребенка, – она помолчала. – Вы думаете у него раздвоение личности?

– Я не врач, чтобы ставить диагноз ребенку. А как долго Левушкин посещает ваш детский сад?

– С ясельной группы. Но теперь я боюсь, родителям придется сменить детский сад. Остальные родители, как узнали о случившемся, звонят и звонят. Сами понимаете, что они встревожены и никак не желают своему чаду такое.

– Да, их понять можно, – согласилась я. – Но, а что Данил и к детям так же агрессировал?

– Нет, только на Ольгу Сергеевну так реагировал.

– Что же между ними произошло?

– Не знаю. Честно не знаю.

На звонки Левушкины не отвечали, стало ясно, что они меня и в дом не пустят. Ничего не оставалось, как воспользоваться должностью своего зятя. Объяснив ему ситуацию, предложила.

– Павел, может, в больницу съездим, – но тут же оборвала себя. – Боже о чем это я. Человек в шоке, лишился частей тела, ая поеду ее допрашивать.

– Лидия Семеновна, я узнаю, кто этим делом будет заниматься, потому что не думаю, что пострадавшая сторона не подаст в суд на родителей мальчика, и как только будет что известно, вам сразу сообщу. А пока отдыхайте.

«Хорошо сказать отдыхайте, – убирая телефон от уха, пробурчала я. – Разве после такого, расслабишься».

Домой не хотелось, я отправилась к своей подруге, которая должна была уже через месяц родить. Лиза сильно поправилась. Стала неуклюжей, и плаксивой. Обрадовавшись моему приезду, и вытерев набежавшую слезу, проговорила:

– Какая ты молодец, что приехала, а то я все одна и одна. Скучно. Из-за этого вечером срываюсь на Кирилле, – она разлила по кружкам чай. – Хорошо, что он у меня терпеливый, а то давно бросил бы меня, наверно.

– Ну, что ты такое говоришь. Он понимает, что для беременных такое состояние – норма. Он тебя любит и ни когда не уйдет, какие бы истерики бы не закатывала сейчас.

– Честно, боюсь этого. Но как увижу его счастливое лицо, меня прямо распирает. Думаю: «Ты значит, с людьми общаешься, довольный приходишь, а здесь от тоски хоть волком вой». И начинаю истерить. Ведь понимаю, что так нельзя, но делаю.

– И как часто?

– Раз в три, четыре дня.

– О, это терпимо!

Мы засмеялись. Лиза так обрадовалась моему приходу, что без умолку рассказывала все свои новости, показала, как они оборудовали комнату для дочки.

– Вы же не хотели до последнего знать пол ребенка.

– Так получилось, – счастливо, засмеялась Лиза. – Когда ходили на УЗИ, женщина говорит: «Какая красивая девочка, на маму похожа». Вот так и раскрылся секрет. Зато мы комнату в розовом цвете оформили. А какие красивые мы пеленки в роддом купили, пойдем, покажу.

Так я пробыла с Лизой до самого прихода Кирилла. Лиза была переполнена эмоциями и истерик с ее стороны в этот вечер не было, что для Кирилла было большим облегчением.

Перед моим уходом он прошептал мне на ухо:

– Приходи чаще, видишь, как Лиза радуется.

– Или, то, что не ворчит?

– И это тоже, – улыбнулся Кирилл.

Глава 25

Глава 25

Прошло два долгих часа прежде, чем мне удалось пробиться за границы неизвестности. К Ольге Сергеевне в палату не пускали, а Левушкины прятались от всего мира. Как позже я узнала, они уехали на дачу, о которой мало кто знал. Поэтому когда позвонил Павел, я подскочила и напряженно спросила:

– Неужели новости есть?

– Есть, но я не думаю, что они вам помогут.

– Время уходит, мы можем мальчика потерять.

– Лидия Семеновна давайте, я подъеду, и поедем к Ольге в больнице, – предложил зять. – По дороге все расскажу.

– Давай.

– Собирайтесь, минут через двадцать подъеду.

Когда Павел подъехал, я его уже ждала возле подъезда.

– Рассказывай, – быстро захлопнув дверцу, я повернулась к зятю.

– Да, понимаю, что кроме этой темы вы и слушать больше ничего не хотите?

– А что еще новости есть? – невольно насторожившись, я внимательно наблюдала за эмоциями зятя.

– Да, – выезжая со двора, произнес Павел, – Даня, на следующей неделе идет в садик.

– Как? – ахнула я от такой новости. – Он же еще у нас маленький.

– Два года уже.

– Можно подумать два года – это уже большой, – возмутилась я от такого решения.

– Ему общение нужно, да и Киру на работу вызывают, предлагают хорошую должность. Вот она и загорелась.

– Ладно, я сама с дочерью поговорю, – вздохнула я, прекрасно понимая, что на их решение все равно повлиять не смогу. – А что по делу «следующего»?

– Я договорился с другом – он нас проведет к Ольге в палату. Ей будут делать пластическую операцию по пересадки кожи, но врачи не гарантируют, что смогут полностью скрыть этот изъян.

– Кто оплатил операцию?

– Родители мальчика.

– Он большой кусок кожи у нее откусил, поэтому на самом деле сложно будет скрыть этот недостаток.

– А Оля как?

– Сказали, что психологическая помощь ей обязательно нужна. Видимо сильный стресс перенесла.

Мы беспрепятственно попали в палату к девушке, которая сидела на кровати и при любом шорохе, вздрагивала. Увидев нас, она спустила ноги с кровати, села. Лицо и поврежденная рука, были перебинтованы.

– Олечка, здравствуй, ты можешь с нами пообщаться?

– Да.

– Олечка, как ты себя чувствуешь?

Я присела рядом, взяла ее за здоровую руку, мне не хотелось ее расспрашивать о происшедших трагических событиях, поэтому решила просмотреть все, что произошло через ее воспоминания. Как только я дотронулась да нее, увидела все, что мне было нужно. Первое это почувствовала натянутые отношения с мальчиком, как ребенок просто издевался над ней, стараясь всячески вывести ее из душевного равновесия.

В тот день мальчик с утра был неуравновешен. В садик его привел отец, поэтому мальчик кричал и плакал, потому что хотел, чтобы в детский сад его отвела мать. Но слово отца в доме был закон. Тогда мальчик, зайдя в группу, стал сразу же обзывать Ольгу, тем своим словарным запасом, что имел на данный момент. Девушка пыталась его успокоить, но от этого он становился еще более агрессивнее. Отец не стал вмешиваться, ушел. А мальчика смогла успокоить только Мария Кирилловна, как и в прошлый раз, она положила его на кровать, и стала рассказывать сказки.

Но как только дети вернулись с улицы, Данил услышал восторженные слова о ненавистной воспитательнице, его, как будто перемкнуло, он кинулся, как маленький волчонок на свою жертву. Сначала он ей откусил палец и выплюнул его, а когда девушка от боли присела, вцепился в ее лицо, руками, а потом и зубами.

– Уже все хорошо, врачи сказали, что я еще красивее буду, – попыталась пошутить Оля.

Я посмотрела на Павла, который понял, что информация скачена и можно уходить. Еще немного поговорив с пострадавшей на повседневные темы, пожелав ей быстрого выздоровления, мы пошли к двери.

– А вы зачем приходили? – удивленно спросила девушка.

Даже в таком состоянии она понимала, что раз пришел человек в полицейской форме, значит, будут спрашивать о том, что случилось. Ей неприятен был этот разговор, но она так же знала, что отмолчаться ей просто не получится. Она не писала заявлений на семью, и вообще к ним не имела претензий, объяснив полицейскому, который ее первым допрашивал, что не смогла найти общий язык с ребенком.

– Ну, и что там странного? – идя по узкому коридору, поинтересовался Павел.

– Я видела, всю трагедию, но она закрыла, где-то в глубине души, почему он это сделал, – вздохнув, добавила, – но в этот отсек мне не дали пробиться.

– Плохо.

– Да, согласна. Но, даже, если бы мы напрямую у нее спросили, она тоже ничего бы не сказала.

– И что тогда делать. Родителей допрашивать?

– Да, другого выхода не вижу. Ты нашел их?

– Да, но они ни кому дверь не открывают.

– Разберемся.

Мы сразу же поехали в дачный поселок, где скрывались Левушкины. Дом был не большим, но участок был огромный. Шторы на окнах были плотно завешены.

– Неужели люди так любят в земле ковыряться? – удивилась я площадью участка.

– Может, и нет, – возразил зять. – Нанимают людей, и они за хозяев пропалывают грядки, и все такое, а те натуральный продукт употребляют.

– Если бы они не любили сами этого делать, то участок застроили баней, беседкой и всякой ерундой. А здесь видишь, сколько деревьев много, все подстрижены.

– А вы к кому? – прервал мои рассуждения сухонький старик, который заметив любопытных людей, пришел проявить сознательность. – Что-то своровать хотите?

– Дед, ты чего, – усмехнулся Павел. – Ты же видишь – я в форме, при исполнении.

– Да, много вас таких здесь шастает, – проворчал беззубый дед. – Сейчас постоянно по телеку показывают, что форму купить хоть кто может и надеть на себя. Я вот пойду куплю и надену, что я тоже милиционер?

– Дед, во-первых, сейчас полиция, а не милиция. А во-вторых, староват ты для этой должности.

– Ладно, уж не зазнавайся, – проворчал недовольно старик. – Это молодость не вернуть, а моих годков и ты тоже когда-то будешь. Старость и к тебе придет, не успеешь оглянуться.

– Дедушка, – я мягко обняла его за плечи, – ты не обижайся на молодость, мы с добрыми намерениями. Этим людям, – я показала на дом, и заметила, что там качнулась штора, – помощь нужна. И я должна им помочь.

– Как это?

– Сама еще не знаю, как. Но надо.

Старик с недоверием посмотрел на меня, ругаться не стал, но в помощи отказал. Он просто развернулся и ушел. Смотря в след медленно уходящего ворчуна, Павел предложил:

– А может ну их. Ну, умрут, и что? Я понимаю, что ваша задача – это людям помогать, но мы же не полезем через забор. Не хотят люди жить, торопятся на тот свет и флаг им в руки. Мы то, что можем сделать?

– Павел ты чего?

Зять потряс головой, растерянно проговорил:

– Я ли это сказал? Было ощущение, что за меня кто-то другой говорил.

– Они что, правда, могут умереть? – мы снова услышали рядом голос старика.

От неожиданности мы вздрогнули, оглянувшись, увидели, что дед смотрит на нас, ожидая честного ответа.

– Да.

– Дед, ты же ушел, – не понял Павел, как этот маленькое высохшее тело смогло так быстро преодолеть расстояние.

– Эх, молодость. Это для вас я шел, а на самом деле фактически на месте стоял. Мне надо было же услышать настоящие ваши слова, когда вы думали, что рядом никого нет, и вас никто не услышит.

– Мудро, – согласился Павел. – Ну, что поможешь?

– Как? – хитро улыбнулся старик.

– А как к вам обращаться? – Павлу все больше и больше нравился этот человек.

– Стаценко я. Стаценко Петр Иванович. Можно просто Иваныч. Я здесь лет двадцать живу, всех знаю.

– Иваныч, нас Левушкины интересуют. Нам с ними поговорить надо. Просто поговорить. Мы не как полиция пришли, и ни из газеты. Мы просто хотим им помочь.

– Да, я видел их на днях. Приезжала машина, им продукты привезли. Сами не выходили, им продукты поставили возле двери, они через окно отдали деньги, как только мужик с доставки вышел за ворота, Ромка забрал пакеты. А что они натворили?

– Они ничего, у них мальчик болен, его надо медикам показать.

– Да? Я не заметил, чтобы Данилка болел. Когда приехали они сюда, так он так бегал по сугробам, заходить не хотел. Его ели поймали.

– Но, – настаивала я, – сейчас как бы ему хуже не стало.

– Что-то заразное?

– Надеюсь, что нет, но проверить его надо.

– Здесь они не откроют, а вот за домом, видите вон, – он показал в сторону, – между участками тропинка протоптана. Ну, да ее немного припорошило, поэтому отсюда не видно, так вот пройдя по ней, там калитка есть невысокая. Там спокойно к ним зайти можно.

– Нам нельзя так просто взять и зайти на частную собственность, но дедушка ты мог бы им записочку передать.

– Передать, передам. Что не передать? Почему хорошим людям не помочь.

Я написала Левушкиным, свой номер телефона и то, что хочу помочь им, отдала ее старику, который спрятал ее в рукавицу, пообещав отдать, сразу же, как увидит кого-нибудь из них. Попрощавшись, мы вернулись в город, где потянулись часы ожидания.

***

Прошло два дня, от родителей Данила так и не было вестей. Они по-прежнему никому не открывали дверь и не отвечали на звонки. Я посмотрела в дневник и увидела там новую запись.

– Началось движение. Так, сейчас почитаем, – проговорила я Чарли, который лежал на своем месте, но когда открыла дневник, подошел ко мне, сел рядом. – Так приступим. «Данил сидел у себя в комнате, слушая, как ругаются родители, – начала я чтение. – Он очень любил их, но сейчас он понял, что то, что у него было хорошего в жизни – все рухнуло. Он смутно помнил тот день, что было до детского сада и после, но хорошо помнил, как уничтожил своего врага. Отец всегда его учил, что врага надо уничтожать. Она была врагом, поэтому мальчик ни сколько не жалел, о том, что сделал. Он защитил свою семью. Он герой! Только герои способны защитить слабых. Но сейчас родители ругались, и мальчику от их криков было страшно. Тихо ступая, он подошел к двери комнаты, где находились родители, но заходить не стал. Прислонившись к стене, он просто стоял и слушал их.

Роман подошел к жене, пытаясь ее утешить, но Людмила не подпустила его к себе одним только жестом – протянув руку, ограждая себя от человека, который предал ее.

– Людочка, солнышко, прости меня. Ты и наш сын – это все, что у меня есть. Ты сейчас в том состоянии, что не можешь нормально рассуждать, но я уверен, что ты у меня мудрая и все поймешь.

– Как ты мог? – простонала молодая женщина, уткнувшись в подушку.

– Прости.

– Что мне твое «прости»? Что? – кричала Люда. – Ты о сыне подумал? Что теперь с ним будет?

– Ничего не будет, все хорошо. Я заплатил деньги, Ольга будет молчать.

– Не произноси ее имя, – женщина кинулась на Романа, колотя его руками. – Не смей!

– Я не думал, что так все получиться, – прошептал Роман, прижимая жену.

Она затихла, только вздрагивающие плечи, говорили о том, что она плачет. – Тише родная, тише. Все будет хорошо.

Вскоре женщина успокоилась, села на диван. Она ненавидела мужа, но понимала, что от мужа ей не уйти. Выйдя замуж, она ни одного дня не работала, поэтому сейчас для нее это было, что-то такое страшное и недоступное. Жить на свою зарплату, вдвоем с сыном, она не смогла бы.

– Как ты мог? – прошептала она.

– Сам не пойму как это получилось.

– И давно это у вас?

Рома промолчал, боясь сказать правду, и так расстроившейся жене, увидев ее сурой вид, потупив взгляд, сознался:

– Почти год.

– Что? Год? – она вскочила, потом снова села, сжав кулаки. – Ты год гулял с этой девкой?

– Так получилось.

Он вспомнил тот день: Оля тогда только пришла работать, и ее поставили на группу, где был их сын. Мальчику она очень понравилась. Но и ему тоже. Ее большие глаза весело сверкали какой-то задоринкой и весельем. Девушка всегда играла с детьми, весело смеясь, веселя других. Роман стал приезжать раньше за сыном, чтобы была возможность полюбоваться Ольгой Сергеевной. Девушка заметила его внимание к себе, сразу ответила ему взаимностью. Так начались отношения между ними.

– Ты, знаешь, я хорошо лажу, с твоим сыном и смогла бы стать ему матерью, – как-то сказала Оля.

Но Роман не собирался жениться на ней, поэтому сказанная фраза насторожила его. Он любил свою жену, и бросать ее не входило в его планы, поэтому он честно рассказал об этом Ольге. Но недооценил мужчина веселую и на вид простую девушку. Она стала требовать, чтобы он ушел из семьи, и если он сам не расскажет жене, то это сделает она.

Ситуация выходила из под контроля, из влюбленной простушки, девушка превратилась в озлобленную, расчетливую фурию.

– Так, Рома, мне надело быть на вторых ролях. Я даю тебе последний шанс, сделать все самому.

Роман все чаще стал отправлять жену забирать сына из садика, и это сильно злило Ольгу. Однажды она пришла к нему на работу, и закатила скандал, сказав, что беременна и не собирается растить ребенка одна, потребовала, чтобы он приехал на следующий день и забрал ее с работы. Весь вечер Роман продумывал план, как расстаться с любовницей. Утром, предупредив жену, что не сможет забрать сына, он выждал время, когда закончится рабочий день у любовницы и приехал за ней, чтобы раз и навсегда покончить с этой историей.

Ольга кинулась в его объятия, прямо в группе, она была так нежна и мила, что он снова не устоял перед ее чарами, страстно целуя ее, и именно в этот момент увидел сына, который выйдя из спальни, смотрел на них.

– Ты это специально сделала? – заорал мужчина.

– Ты все решиться ни как не мог, так я тебе помогла. Сынок расскажет маме-клушке обо мне и все, ты мой! – гордо проговорила девушка.

– Ты стерва, ты же с детьми работаешь! – возмутился Роман. – Это же всего лишь ребенок.

– Это не ребенок. Это твой выродок! Я не хочу видеть его, потому что у нас скоро свой ребенок будет, – она начала обнимать его, на глазах у мальчика. – Ты мой! Мой!

Роман не верил в происходящее, он был в бешенстве и не сразу заметил озлобленное лицо сына. Мальчик понял, что Ольга Сергеевна хочет забрать у него отца.

Мужчина никак не мог понять, почему жена не забрала сына из детского сада, а когда Люда появилась в дверях, в гневе, чуть не ударил ее:

– Ты где была? Ребенок остался один в группе! Ты на время смотрела? – выставив жену виноватой, чтобы та не догадалась об истинном его гневе, он вышел из здания, буркнув через плечо. – Жду тебя в машине.

Но последние несколько месяцев, он не жил, а существовал, боясь каждого звонка. Ольга специально доводила мальчика до истерик. Унижала и оскорбляла его на виду детского коллектива. Но в тот день, когда на нее напал ребенок, глядя нагло ему в глаза, заявила:

– Ты со своей мамашкой жить на дачу переедешь, а я с твоим папочкой поселюсь в вашей квартире, – потом щелкнув пальцами ему по носу, – заявила. – Ладно, игрушки свои можешь забрать, я нашему сыну, все новое куплю.

И тут мальчик понял, что он должен спасти свою семью. И он стал супер героем! Ненавистная воспитательница наказана, враг побежден! Но вот почему сегодня ругались родители, он ни как не мог понять.

– Мама, не плачь, – он подошел к ней, – не плачь. Мы же втроем, мы все вместе.

– Да, сынок, да втроем.

– Тогда почему ты плачешь?

– Прости сынок, просто предательство тяжело простить, – крепко прижимая сына, прошептала мать.

– Мама, а кто предатель?

– Твой отец.

– Но я же защитил семью, не понимал мальчик.

Людмила вытерла слезы, посмотрела на сына:

– Защитник ты мой, – поцеловав его,добавила. – Ты мой настоящий мужчина. Ты мой герой.

Но мальчик все равно не мог понять, почему мама каждый день плачет. Прошло несколько дней. Его не выпускали на улицу, не разрешали смотреть в окно. Отец, в какой-то момент сорвался и ударил сына за непослушание, когда тот наблюдал в окно за птицами, а увидев полицейского и женщину, спросил:

– Мама, а почему к нам гости не приходят?

– Папа не разрешает.

– Но почему? – не понимал мальчик.

– Так надо сынок.

В это время в комнату зашел отец, увидев, что Данил открыл окно, со всей силы ударил его по голове.

– Я что не ясно сказал! Брысь отсюда.

Мальчик не заплакал, но ушел. Но когда наступила ночь, лежа в постели, он снова понял, что в доме только он герой, он защитник. Родители спали в разных комнатах. Он сходил на кухню, взял молоток и встал возле кровати отца, который крепко спал. Размахнулся.

– Я супер герой!»

На этом запись закончилась. Я посмотрела на часы. Позвонив Александру, попросив его приехать, я выскочила из дома. Чарли не отставая, бежал рядом со мной. Когда мы оказались во дворе, то увидела подъезжающего друга.

– Надо успеть! – только успела проговорить я, как мы уже мчались в дачный поселок.

Возле дома Левушкиных по-прежнему, была тишина. Дорожки на участке были припорошены снегом.

– Снег был два дня назад, – мне стало тревожно на душе. – Это что получается, они вообще не выходят на улицу?

– Может они уехали?

– Нет, видишь, на гараже замка нет. Если бы уехали то думаю, замок все же повесили.

– Это верно.

– Ох, что-то мне не спокойно. Ох, не спокойно, – тут я вспомнила. – Тропинка!

Я бросилась к тропинке между домами, которую в прошлый раз нам показал Иваныч, и вскоре увидела калитку, ведущую на территорию дачного дома. Она закрывалась на щеколду, которая легко открывалась с обеих сторон. Не раздумывая, открыв ее, мы бросились к дому.

Дверь была закрыта изнутри. На стук никто не отвечал. Я стала стучать кулаками, но в ответ была тишина. Александр обошел дом, вернувшись, сообщил, что другого входа нет, только этот.

– Что делать? Не выламывать же ее? – я посмотрела на Сашу, зная, что он даст хороший совет.

– Почему ты везде физически стараешься помочь? У тебя такие шикарные способности, а ты мыслишь, как простолюдинка. Не хочешь по-другому войти?

Я стукнула себе по голове, созналась:

– Меня мой Ангел за это постоянно ругает. Не знаю, но вот такая я. Но мне надо сначала расслабиться, а здесь… – я осмотрелась, ища для себя место, где смогла бы оставить свое физическое тело.

– Давай в гараж зайдем, он же открыт, – предложил Александр.

Мы пошли к гаражу, открыв дверь, увидели дорогой внедорожник. Я была очень взволнованна, но идеальный порядок в помещении меня все же поразил.

– Здесь, как в больнице, даже не по себе как-то, – поежившись, проговорила я.

– Да, мужик через чур аккуратист.

На полках стояли одинаковые баночки с болтиками, шурупами и прочей мелочевкой. У молотков, топоров были сделаны в черенках отверстия, для того, чтобы подвешивать на гвозди. В стороне также висели грабли, лопаты, тяпки. Для машины была выделена одна часть гаража, для работы с землей другая.

– Он, наверно, поэтому в банке со дня открытия, потому что аккуратист.

– Да, для работы это хорошая черта характера, – согласилась я с другом, – но для дома не всегда.

Машина была заперта, но в углу я заметила старенький табурет, решив, что он мне подойдет, села.

– Смотри не упади. Старье, как ни как.

– Нет, он прочный. Но это твоя обязанность смотреть, а я полетела, – улыбнувшись ему, закрыла глаза, пропустила через себя поток энергии с земли в космос и обратно.

Поблагодарив матушку землю за теплый земной поток, а небесного батюшку – за неоновый, прохладный, почувствовала приятное расслабление, появилось ощущение полета и невесомости.

Я любила эти ощущения, но вот параллельный мир мне не очень нравился. Выйдя из своего тела, оглянулась. Здесь, как и везде в этом мире, было туманно и уныло. Александр сидя на корточках напротив моего тела, не сводя с меня глаз, охранял мой покой. Я пошла в дом.

Двери были распахнуты. Плача из дома выбежал мальчик лет трех, спрятавшись за гараж, стал наблюдать за домом. В доме слышался крик, и звуки бьющейся посуды.

– Свинья, – кричал Роман, – ты как посуду помыла? Я что должен есть из этой тарелки?

Он тыкал ее в лицо своей жены, которая даже не пыталась сопротивляться и закрываться от ударов, зная, что от этого муж еще больше зверел. Я подошла ближе и увидела, что тарелка была чистой и натерта насухо полотенцем до блеска.

Это было прошлое, и меня хозяева дома не видели. Хозяин бросил в жену тарелку и вышел из дома, только тогда Людмила сползла по стенке на пол и разрыдалась.

А муж в это время выволок сына из-за гаража и потащил его в дом. Людмила, услышав, что муж возвращается, вытерев слезы, схватила веник и начала сметать осколки разбитой мужем посуды.

– Смотри и учись, – Роман держал мальчика за шиворот. – Ты мужик в доме, и ты защитник своей семьи. Если не будешь таким, жрать будешь из грязной посуды. Учись, как надо себя вести с тупыми бабами! Надо защищать свою семью от бардака!

Он забросил мальчика в комнату, сам ушел, но вскоре вернулся. Лицо выражало раскаяние, чувство вины перед женой переросло в слезы. Он упал на колени перед ней, обняв ее ноги.

– Прости, родная, прости меня, – умолял он ее, искренне выпрашивая прощения.

Молодая женщина, молча, обняла его, но слезы продолжали бежать по ее опухшему лицу. Прикоснувшись к ней, я увидела, что все его приступы ярости, когда он бил жену ногами на виду у сына, а потом, когда приступы ярости проходили, ползал на коленях и просил прощение.

Он любил жену, но со второй своей озлобленно личностью, справиться не мог. Чтобы сохранить семью обратился к психотерапевту, который прописал ему лекарство. Вскоре приступы ярости прошли, вернее чувствуя, что подкатывает желание ударить, он сразу принимал таблетки и все проходило.

Но пришла новая беда в эту семью в лице Ольги. Я поняла, что проскочила скачок времени, теперь я стояла в этом же доме, но здесь была другая обстановка, современная, дорогая. Тишина. Заглянув в первую комнату, увидела, что Оля спит, укрывшись с головой. Рома спал в другой спальне. Но мальчика нигде не было. Я кое-как разбудила хозяина дома.

– Вы кто? – не понял Роман. – И как вы оказались в моем доме?

– Я ваш Ангел-хранитель. Вы сегодня умрете, но я не хочу, чтобы из-за вас пострадала психика вашего сына.

– Данька? Где он? – всполошился отец, соскакивая с кровати.

– Не знаю. Но он хотел сегодня вас убить. Вы принимали лекарство?

– Да и снотворное выпил. Уснуть никак не мог, вот и пришлось.

– Поэтому и сопротивляться не смогли бы. Как вы его учили? Надо защищать свою семью? Вот он и решил, что вы предатель. Теперь вы не его семья.

– Боже мой!

Мы обошли дом, но мальчика не было. Роман решил разбудить жену, но открыв одеяло, обнаружил под ним вещи, имитирующие позу спящего человека.

– Они, что сбежали?

На него стало жалко смотреть. От того монстра, каким он был в момент приступа, ничего не осталось. Это был безвольный, слабохарактерный человек. Стало понятно, почему им так легко управляла Ольга. Но меня сейчас волновал мальчик.

Почувствовав энергетику женщины вне дома, поняла, что она прячется в гараже. Войдя в помещение, увидела, что она пытается найти ключи от машины, напуганный Данил сидел на заднем сиденье, услышав шум в доме, и поняв, что муж обнаружил их неудачный побег, забрала сына и вернулась в дом.

Я вернулась вместе с ними и увидела, что Рома стоял на коленях, позади него стоит сын, держа нож у горла отца. Люда сидела возле входа боясь сдвинуться с места.

– Сынок, мальчик, мой не делай этого. Не надо, – умоляла она его.

– Я должен защитить свою семью, – твердо проговорил Данил.

– Данил, – я вступила в диалог, – не надо, выбрось нож, – мальчик внимательно посмотрел на меня. – Подумай, как ты будешь жить дальше, зная, что убил собственного отца? Ведь можно по-другому защитить свою семью.

– Как? – его голос становился более чужим и безжалостным.

– Вам с мамой можно просто уехать от отца, – я медленно пыталась подойти к нему. – Пусть он мучается от одиночества.

– Это вариант, – согласился мальчик. – Но так скучно.

Он усмехнулся снова знакомой мне ухмылкой. В нем был демон, он управлял сознанием мальчика. Ему нужна была душа этого ребенка. Но, больше ему хотелось крови, много крови!

Продолжая убеждать мальчика, не подавая вида, достала из рюкзака святую воду и крест. Резким движением, вылив воду на мальчика, выставив руку с крестом вперед, я начала читать молитву по изгнанию демона, понимая, что без специального ритуала уничтожить его не удастся, но выгнать из тела невинного дитя, я все же смогу.

Мальчик нервно задергался, глаза налились кровью. Тело испуганного отца упало на пол. Мужчина боялся, падать любой признак жизни, трусливо закрыв глаза. Подбежав к мальчику, прижимая крест к его лбу, я закричала:

– Выходи, освободи тело ребенка!

Демон бесновался. Мальчик бился в конвульсиях, но вскоре притих. Я видела, как из тела мальчика вышло что-то черное в виде большой змеи с озлобленными, огненными глазами, распространяя по комнате смрад зловонья. Но тут же уползло в темный угол, где сразу исчезло. Убрав крест, я вздохнула облегченно. Чувствуя, что силы быстро восстанавливаются.

– Сынок, родной мой, – женщина подбежала, обняла сына. – Что с ним?

– С ним уже все хорошо. Положите его на кровать, пусть поспит, – но уже тихо добавила. – Надо вернуться в свой мир.

Роман встал, хотел подойти к жене, но ее жесткий взгляд остановил его. Я бросилась в гараж, где сразу же вошла в свое тело.

– Ну, как?

– Можно заходить, двери открыты. Там я их спасла, а здесь только все начинается.

Мы вошли в спальню, застав сцену, когда мальчик стоял возле кровати отца с поднятым над ним, ножом.

– Данилочка не делай этого, – медленно проговорила я.

На шум прибежала Людмила, застыв в дверях от ужаса.

– Я герой! Я защитник!

– Сынок, не делай этого, – прошептала Людмила.

Мальчик посмотрел на мать, улыбнулся. В этот момент раздался стук в окно, мальчик обернулся, Александр первым среагировал, подбежал к мальчику, забрал нож.

За окном стоял дед Иван.

– Что здесь, черт возьми происходит? – проговорил вошедший дед Иван.

– Э, – предостерегла я его, – вы полегче с чертями, а то призовете их.

– И все же? – дед не сводил глаз с ножа, который лежал на столе. – Но все же объясните, что вы тут делаете? Почему Данька хотел отца убить?

– Мы мир спасаем, – проговорила я

– Понятно, – неуверенно проговорил дед.

Мы видели, что ему ничего не понятно, но и правду он уже и сам не хотел знать, попрощавшись, он сразу ушел.

***

Ангел стерла из памяти мальчика все, что произошло с ним, но родителям оставила все их проблемы. По приезду в город Людмила подаст на развод, они продадут квартиру, и все вырученные деньги Роман отдаст своей семье. Люда с сыном поменяет фамилию и уедет из города, а Роман останется на всю жизнь холостяком, хотя Ольга попытается его все же вернуть. Обратно на работу ее не возьмут, в коллективе все узнают о том, что она пыталась разрушить семью. Но откуда просочилась информация, так никто не узнает. Ольга сможет устроиться на работу только на окраине города, к частнику перебирать овощи. Она всю жизнь будет прятать под платком шрам напоминание о своей не удачной попытке любить женатого мужчину.

Глава 26

Глава 26

Мое очередное задание было выполнено, я радовалась, что все остались живы, даже не смотря на то, что семейная ячейка общества все же распалась. Но больше я была благодарна способности моего Ангела-хранителя. Ведь, если бы Анюта не могла стирать с памяти негативные моменты из жизни наших подопечных, как бы они жили с этим грузом дальше? Каким бы человеком вырос Данил? Похожим на отца? Да, Боже упаси! Роман никогда не был хорошим отцом, но он вырос в такой среде, когда отец избивал мать и заставлял его смотреть на это. Таким же образом и он воспитывал своего сына. Поэтому он осознано пошел на жертву – не завел еще одну семью, понимая, что не имеет право калечить душу очередного своего ребенка. Поневоле, все мои мысли были сейчас о последних подопечных.

Александр спасал души своих «следующих», и мы с ним не виделись уже несколько дней, но перезванивались вечерами, рассказывая друг другу о проведенном дне.

У меня остался последний шестой «следующий», но фото не притягивало к себе, значит, помощь ему еще не нужна, но я решила заранее изучить его дело, чтобы быть готовой к борьбе за его душу.

– Комиссаров Олег Самойлович. Странное отчество у тебя Олег Самойлович, – разглядывая фотографию подопечного, проговорила я.

С фото же на меня смотрел мужчина моих лет, половина его лица было обезображено ожогом, но взгляд не был озлоблен, наоборот излучал тепло и спокойствие.

– Хм, и ты, правда, мой ровесник, – читая дело, удивилась я. – Боже!

Я отложила дело и снова всмотрелась в лицо мужчины, не веря своим глазам. Найдя в телефоне номер своей одноклассницы, и как только услышала ее голос, спросила:

– Инга ты не знаешь, что там с Олежкой Самойловым?

– И тебе привет! – произнесла подруга детства. – Рада тебя слышать.

– Прости, срочно надо. Привет. Как дела?

– Да, у меня все хорошо. А вот у Олежки на самом деле плохо.

– Что с ним, и почему я до сих пор ничего не знаю?

– Ну, ты же не пришла на вечер встречи, поэтому и не знаешь.

– О, точно, – расстроилась я. – Забыла совсем. Почему не напомнила?

– Я тебе звонила несколько раз тогда, но ты трубку не взяла. Не веришь, проверь.

– Прости, видимо замоталась совсем. Так, что с ним, и где он сейчас?

– А что ты так всполошилась? И голос у тебя странный, у вас, что роман с ним?

– Боже, да о чем ты? Ты нисколько не изменилась, одна любовь на уме, – усмехнулась я. – Если бы у меня с ним был роман, неужели бы я не знала о нем ничего?

– Ну, тут ты права, но все равно это как-то странно, не унималась Инга.

– Рассказывай!

– Ты же помнишь, что лет пять назад он со своей женой сделал?

– Ну, – стараясь припомнить такие подробности своего одноклассника, ответила честно, – не особо. Я не люблю лезть в семейные передряги.

– Ты, что тогда весь город гудел!

– И что там такого особенного было?

– Его жена загуляла с местным авторитетом. Когда Олежка узнал, пошел с ним разбираться, его там избили так, что он оказался на больничной койке. Олежка не успокоился, но жена еще с ним была, но все равно к тому бегала. Так вот, когда ему легче стало, он сбежал с больницы, пришел домой, видит жена из подъезда выходит, он за ней. Она села в такси, он частника поймал и проследил, где они встречаются. Дом за городом находился. Но он вернулся в больницу, стащил там снотворное и еще что-то. На следующий вечер, сразу к дому приехал. Усыпил собак. Охране тоже подмешал в кофе снотворное, а когда все заснули, вошел в дом с канистрой бензина. Застал женушку стонущей от счастья. Так он этому авторитету по голове ударил, тот отключился, жена от испуга убежала. Олег думал, что она из дома выбежала, а дуреха оказывается спряталась в кладовке. Вот он поджег и устроил. Дом сгорел вместе с хозяином, и его женой. Сам он тоже ожоги получил, поэтому его и вычислили. Посмотрели по камерам, что он выходил. В общем, посадили его тогда. Кстати, мне Ванька, друг его закадычный, сказал, что он должен на днях выйти.

– Да, уж история, но почему я не слышала? Вернее, что-то припоминаю, но что это наш Олежка даже и не знала. Но почему он сейчас Комиссаров? Он же Самойлов.

– Так он, же в горячих точках был. То ли документы у него там сгорели, то ли путаница была, точно не помню. Но тогда они в каких-то военных действиях участвовали. Он долго в госпитале потом пролежал. Ранение тяжелое было. Вот после этого он стал Комиссаровым. Менять не стал, говорил, что его командир с этой фамилией был, но его убили в том бою. Олежка даже гордился этим!

– Ничего какие с ним истории приключились. Можно роман написать.

– Это точно. Но ты-то, почему про него вспомнила?

– Смотрела школьные фотки, – соврала я, – вот и подумала, что о нем ничего не знаю.

– А, ну ясно тогда.

Я поняла, что мою собеседницу ответ не удовлетворил, но выяснять дальше не стала. Поговорив еще немного о повседневной жизни, мы распрощались.

Мне было не понятно, почему в деле не было указано, что мой одноклассник сейчас в местах не столь отдаленных, но выяснять времени не было. Узнав, что он сидит в соседнем районе, через знакомого Павла, мы договорились о свидании с ним.

– Послезавтра поеду к нему, может, что еще выясню, – рассказывала я Павлу о своих планах, зная, что зять не любит сюрпризы в виде моих поездок, о которых он не знает.

– Я не знаю, почему скрылась информация о его местонахождении, но держите меня в курсе всех дел.

На следующий день, узнав, что можно везти в тюрьму для передачи осужденному, я отправилась по магазинам. От Саши вестей не было, я легла по раньше, потому что мне не хотелось опоздать к назначенному времени.

***

Детвора продолжала веселиться. Ну, еще бы! Снег в этом крае большая редкость. За небольшой промежуток времени выпало столько снега, что дети смогли построить снежную крепость. И теперь одна часть детей – ее защищала ее, а другая старалась снежками завоевать, и победить соперников. Вокруг слышался веселый смех.

– Васька, сдавайся, – закричал Олег, своему закадычному другу.

Сегодня они оказались по разную сторону снежной стены, они впервые были друг против друга, и им стало интересно, кто победит и это разбудило дух соперничества, чего раньше за ними не наблюдалось.

– Ага, как бы, не так дружище. Мы не сдаемся, – радостно ответил мальчуган. – Ты же знаешь меня.

– И ты меня знаешь, я тоже никогда не сдаюсь. Так, что готовься к честной схватке. Атака, вперед! – закричал Олег своим братьям по оружию, схватив сразу несколько комков снега.

Олег проснулся, и еще долго вспоминал сон, который ему теперь снился почти каждую ночь. Взятие зимнего городка, выматывало его, сводя с ума и бередя душевные раны. Свесив ноги с нар, потряс головой. В камере его уважали, поэтому проблем у него с этим не было, но вот этот один и тот же сон не давал покоя.

– Что опять сон?

Услышал он голос своего кореша. Разговаривать не хотелось, поэтому он снова лег, не отвечая на вопрос. Ему сообщили, что приедет одноклассница. Но то, что это будет Лида, он удивился.

– Ты же не спишь, – не унимался друг, – пошли, покурим. У меня есть.

Они подошли к окну, закурили.

– Слышал к тебе баба едет.

– Да, не моя, просто одноклассница.

– Бывшая любовь что ли? Узнала, что скоро откинешься, решила напомнить о себе?

– Нет. Так одноклассница и все тут. Мы с ней много лет не виделись. Я даже не знаю, как она живет. Сам не пойму, почему она обо мне вспомнила.

– Значит, есть причины.

– Наверно.

Подъехав к воротам тюрьмы, я растерялась. Раньше мне не доводилось быть в таких заведениях. Но вскоре увидела, что стали подъезжать другие машины, в основном из них выходили женщины. Каждая была с большим пакетом продуктов. Все они направились на проходную. Я присоединилась к ним, но мой пакет был намного меньше, чем те, что несли женщины, и я сильно расстроилась из-за этого.

– Здравствуй, Олег. Я рада тебя видеть, – осмотрев комнату, я снова посмотрела на одноклассника, – жаль, что в таких условиях.

– И я тебя рад видеть. Лида, как живешь?

– Я понимаю, что тебе интересна сейчас не моя жизнь, а почему через столько лет тебя вспомнила. Так же?

– Да, – глядя прямо в глаза, ответил Олег, – но не хотелось сразу в лоб бить. Но все же, как дела?

– Наверно лучше, чем тебе, – пожав плечами, честно сообщила я. – Но дело в том, чем я сейчас занимаюсь, не всегда радует меня.

– И в чем это заключается? – заинтересовался одноклассник. – Ты прямо меня заинтриговала.

– Я души ваши спасаю.

– В смысле, – не понял Олег. – Проповеди читаешь? На монашку вроде не похожа. Очень хорошо выглядишь.

– До монашки мне далеко, – я достала папку с информацией об Олеге и подала ему, зная, что у моего зятя хорошие связи, и меня сейчас никто беспокоить не будет.

Олег с интересом взял папку, увидел свое фото и первый лист со своими данными, с удивлением посмотрел на меня.

– Ты внимательно смотри и читай.

Прошло минут десять, отложив свое «дело» он отодвинул его, убрал в сторону:

– И что все это значит? Здесь у меня есть свое «дело», так и ты зачем-то обо мне справки наводила. Для чего?

– Ты в опасности. На твою душу уже наложен отпечаток руки демона. Я знаю, что ты совершил преступление, но ты скрыл еще какой-то факт. И сейчас он тебя мучит. Демон забирает именно души тех людей, которые раскаиваются, но в то же время скрывают о своем проступке.

– Ну, наговорила. Какие демоны? Боже милостивый, ты, что в психушке все это время была?

– Я понимаю, что ты мне не веришь. Но пойми ты последний, кому я должна спасти жизнь. Это у меня, к сожалению, не со всеми получается, бывает, что у меня не получается отвоевать у демона душу своего «следующего».

Олег внимательно следит за мной, моей речью, интонацией. Потом вдруг встал, взял передачу, постучал в дверь, прокричав:

– Свиданка окончена, – потом повернулся ко мне. – Спасибо за гостинцы, но тебе лечиться нужно. Мой совет – сходи к врачу.

– Я написала совой номер телефона, постарайся его не потерять.

Переубеждать одноклассника было бесполезно, зная заранее, что он мне не поверит. Но я попыталась, хоть и безуспешно.

Олег ушел не оглядываясь. Приезд бывшей одноклассницы для него так и остался загадкой, но вернувшись в камеру, машинально убрал бумажку с ее номером телефона под матрац и вскоре забыл про него.

Вернувшись домой, я все время думала, почему демон выжидал столько во времени, а не убил подопечного в тюрьме руками таких же заключенных как он сам.

Я не знала, что к Олегу сокамерники проявляли почтение, зная, что он служил в горячих точках. Но особенно весть о том, что он не побоялся местного мафиози, придала ему еще большей важности.

Мне оставалось только ждать. Ждать, когда Олега выпустят на свободу, ждать, когда он поймет, что ему угрожает опасность, ждать. Чего ждать? Его смерти? Мне не хотелось об этом думать, поэтому остаток дня я провела у детей.

Последнее время, когда у меня что-то не ладилось, я всегда ездила к ним, они были для меня отдушиной. Я возилась с внуком, радуясь, что он растет смышленым, умным и очень красивым мальчиком.

***

Прошло несколько дней, от последнего моего подопечного не было никаких вестей. В дневнике тоже не было никаких записей. Надо было ждать, а вот, сколько ждать – я не знала. Это был самый не любимый период. Но выхода не было. Саша тоже был занят спасением душ своих подопечных, поэтому я не знала о нем абсолютно ничего.

Звонок в дверь, вернул меня от грустных мыслей, открыв дверь, я удивилась, увидев Степановича. Он нервничал, что на него было не похоже. Мне сразу понравился этот воин. Хотя мы с ним еще не пересекались в нашем деле, но тогда в больнице, когда я первый раз его увидела, он произвел на меня впечатление спокойного, рассудительного человека.

– Почему не спрашиваешь, – входя, поинтересовался воин, – а сразу двери открываешь?

Не успела я ответить на его вопрос, как двери лифта открылись и оттуда вышли остальные воины, пропуская Дарину вперед.

– Мы к тебе, – проговорил Толян, но в голосе не было привычной беззаботности и веселости.

Только сейчас я поняла, что с ними нет Саши и, что они чем-то встревожены.

– Проходите, – пропуская гостей в дом, я еще немного подождала, ожидая, что дверь откроется и Саша тоже выйдет из лифта.

– Мы все, Саши с нами нет, – увидев мое внимание к лифту, произнес Степанович.

– Он на задании, – поняла я. – проходите в зал. Чай, кофе?

– Спасибо, лучше сразу к делу, – произнесла Дарина, усевшись на диван.

Сходив в комнату за стулом, я села напротив, не понимая, что могло случиться такого, что все мои друзья пришли ко мне домой. Чарли лег рядом с моим стулом.

Переглянувшись, все посмотрели на Степановича, который откашлялся, произнес:

– Лида, хоть ты и недавно в нашем деле, но показала себя достойно во время других операций. Нам нужна твоя помощь. Одни мы не справимся.

– Конечно, если чем-то смогу помочь, буду только рада этому, – ответила я, но мое сердце подсказывало, что это просто прелюдия к чему-то серьезному. – Мой подопечный пока не нуждается в моей помощи, поэтому располагайте мной.

Степанович посмотрел на всех, я поняла, что ему тяжело начать главный разговор, поэтому решила помочь ему.

– Аркадий Степанович, что-то с Сашей?

Мужчина снова откашлялся, и прежде чем начать разговор, уточнил:

– Степанович я. Степанович. А тут ты права. Сашка уже три дня на связь не выходит.

– И мне так же примерно не звонит, – проговорила я.

– Его нигде нет. Мы заходили к нему. Дома его нет, даже хлеб заплесневел.

Заметив мое удивление, Дарина добавила:

– Да, у нас есть у каждого запасные ключи от дома наших друзей на тот случай, как этот.

– Да, чтобы мы могли помочь в непредвиденных обстоятельствах, если больше двух дней не даем о себе знать.

– Я не знала, что надо сообщать куда-то о том, что с тобой все хорошо, – растеряно, произнесла я.

– За тебя это делал Саша. Не хотелось сразу на тебя давить. Мы не знали, как ты на это отреагируешь.

– Надо, значит надо, – пожав плечами, произнесла я, хотя пролетела мысль, что они правы, если бы мне сказали дать ключ от своей квартиры, я бы засомневалась в этой необходимости.

– Так вот, мы посмотрели, над каким делом работал Саша. Выяснили, насколько далеко он продвинулся в нем. И выяснили, что он там, откуда еще не один воин не возвращался.

– Что это за место такое? – насторожилась я.

– Преисподня.

– Он в аду? Это разве возможно?

– Нам нельзя туда входить, – произнес Толик. – В нашу компетенцию это не входит. Там работают другие структуры.

– Боже, мы не одни?

– Нет, конечно. Мы что-то вроде полиции нравов, боремся за души наших подопечных, ну и за их жизнь конечно, а есть вроде полиция над полицией и всеми людьми, их работа более круче, у них везде доступ есть.

– Ничего себе.

– Да, но нам не стать как они, – уверенно произнес Степанович.

– Почему?

– Они на половину живы, наполовину мертвы.

– Как это?

– Это долго объяснять, – Дарина нервничала, – сейчас надо Саше помочь.

– Что я должна сделать?

– Найти его. У нас нет такой способности, как у тебя. Ты должна спуститься в недра земли.

– Как? – не поняла я.

– Ну, не в прямом смысле, конечно, – Степанович был очень серьезен. – И еще ты должна знать, что у Саши осталось мало времени. Не успеешь, он умрет.

– Но как мне попасть туда? Я этого никогда не делала.

– Слушай его голос.

– Я готова, – произнесла я, когда надела на спину рюкзак, со всей своей атрибутикой. – Вам оставляю свое тело, – я погладила скулящего Чарли. – И лохматого моего друга. Чарли тебе нельзя со мной. Прости дружок.

Не дожидаясь ответа, я закрыла глаза, почувствовав, как матушка земля пустила по моему телу свой теплый поток, а с сверху повеяло прохладой и спокойствием. Я набрала воздух в легкие, затем медленно выдохнула и вместе с выдохом вышла из своего тела, оказавшись рядом с Дариной, которая внимательно следила за моими действиями.

Оглянувшись, увидела, что зеркало, которое часто служило мне переходом в параллельный мир, увеличилось в размере и сейчас больше походило на дверь. Не раздумывая, я шагнула в него, оказавшись снова в сером, туманном мире.

Я не любила его, но здесь мы с Сашей выгуливали своих Таги. От нахлынувших воспоминаний, мне захотелось плакать. Переборов в себе это чувство, я вышла из дома, окунувшись в промозглый туман.

– Куда мне идти? Саша! Куда мне идти?

Мои слова эхом разнеслись по городку, но ответ я не получила. Выйдя из двора, направилась по знакомому мне маршруту, туда, где мы были с Сашей. Зная, какая опасность грозит нашему другу, поэтому шла быстро, не обращая внимания, на вой и людские стоны. Этим людям я помочь не могла, как бы больно мне не было на душе, мне необходимо было быстро преодолеть это расстояние.

Выйдя в то место, где Рома со своими людьми прятался от часа расплаты, увидела, что подземелье пусто. Там не было не одной души.

Я вышла на дорогу, не понимая, куда мне идти дальше. Ведь параллельный мир это не ад. Значит, мне было необходимо найти лазейку в тот страшный мир.

– Раз Саша нашел, значит, я должна найти, – решила я.

– Тебе нельзя туда, – услышала я голос своего беса.

– Слушай, я понимаю, что тебе комфортно в моем теле, но от тебя нет ни какого толка. Ты за себя боишься?

– У нас с тобой был уговор, что ты меня не отдашь ему.

– Я и не собиралась. Ты мне не мешаешь, иногда, правда, даже помогаешь, но это редко. Раз мы с тобой сейчас в едином теле, то есть во мне, значит, ты должен быть полностью на моей стороне, поэтому помогать мне, а не прятаться во мне.

– Но, если ты пойдешь туда, то меня заберут. Я не хочу рисковать.

– Хочешь ты или не хочешь, а я пойду спасать своего друга. Только вот, если Сашу надо выменять на тебя, я не задумываясь, это сделаю. Будешь, помогать мне или нет?

Бес молчал, видимо обдумывая сложившуюся ситуацию. Вскоре я почувствовала шевеление под кожей и услышала его голос:

– Хорошо. Помнишь дорогу в туннель?

– Конечно, такое разве можно забыть.

– Иди туда, а там я скажу куда дальше.

Я кинулась к туннелю, вспоминая, как первый раз увидела людей идущих туда. В тот день я видела только очертание людей. Их было несколько человек. Люди, среди которых были и мужчины и женщины разного возраста, шли медленно в сторону туннеля. Худые, изможденные, держа друг друга, они проходили мимо, не замечая нас.

– Вы кто? – тихо спросила я у молодой девушки с серым цветом лица и пустым взглядом, но она даже головы не повернула в мою сторону.

– Они вас не видят, – услышала я рядом тихий детский шепот.

Так я тогда познакомилась с Ромой, мальчиком худого телосложения и таким же с безжизненным выражением лица. Уже тогда бросилось в глаза, что в этом мире не было разноцветных оттенков, только серость, но мальчик все же был более живым, чем те, что прошли мимо и скрылись в тумане.

Инвалид в нашем мире и абсолютно здоровый ребенок, в этом мире. Рома пожертвовал собой, отдав свою жизнь, чтобы его старшая сестра – Марина жила. Видимо поэтому подземелье было пусто, ведь этот невзрачный ребенок отправлял людей играть в русскую рулетку. Но я была уверенна, что вскоре найдется ему замена и этот подвал снова будет наполнен людьми, которые ждали экстремальных ощущений, ожидая своей смерти.

Я подошла к туннелю.

– В прошлый раз, когда я из этого мира вытаскивала Свету, мы тоже входили в этот туннель, но это же путь в мой мир, – засомневалась я.

– Ты не туда смотришь, – ответил бес. – Вернее не так.

Я остановилась, сосредоточилась и только сейчас увидела, что туннель раздвоился, первый более светлый вел в жизнь, второй – в ад. Я нерешительно топталась на месте. Имею ли я право входить туда?

– Вот и я о том же, – вмешался бес. – Что ты там забыла?

Это послужила обратной реакцией, толчком и я вошла в него, слыша, как застонал мой подселенец.

– Или помогаешь, или лучше уходи из меня, – решительно заявила я, зная заранее, что выберет он.

– Ладно, закрывай глаза, я буду твоими глазами.

Снова закрыв глаза, доверившись своему бесу, я отчетливо увидела, где нахожусь и куда идти. Туннель казался бесконечным.

– Господи и долго нам еще идти. У меня нет столько времени.

– Для кого это мгновенное путешествие, для кого-то вечность.

– Так ты специально время тянешь? – я готова была от злости разорвать своего подселенца.

В это время предо мной открылась огненная равнина, огонь стоял сплошной стеной, загораживая возможность не только вступить на нее, но и рассмотреть, что меня ждет впереди. Моя готовность увидеть мучающиеся души и их стоны, оказалась напрасной. Стояла мертвая тишина. Легкий треск огня успокаивал и завораживающий вид огненного массива, ввел меня в легкий транс. Меня закружило в этом огненном танце. На душе стало легко и спокойно. Пропала паника, страх перед будущим.

Но где-то там, в глубине души я ощущала, что нужно сопротивляться, оно нарастало медленно, но настойчиво. Невольно я стало прислушиваться к этому чувству сопротивления. Не понимая, как мне может мешать что-то в таком эйфорическом состоянии. И когда этот ком подкатился к моему разуму, я как будто проснулась.

Я находилась над этим огненным бесконечным полотном. Легкость и парение сменилось тяжестью моего тела и началось резкое падение вниз. Бесконечность. Паника, страх. Я закрыла глаза, боясь увидеть последний свой миг жизни. И снова бесконечность… Не понимая, что происходит, открыв, глаза я поняла, что зависла над пламенем.

– Останься со мной, – услышала я голос демона.

Мне было тяжело говорить, меня держали за горло. Пытаясь возразить, не хватала воздуха.

– Израд, отпусти ее! – голос властелина звучал властно.

Я упала. Пламя было вокруг меня, но я его не ощущала – не было ни жара.

– Останься и будешь править этим миром. Тебе же нравиться огонь!

– В костре или камине, но не более, – откашливаясь, прохрипела я, пытаясь говорить уверенно, чтобы он не заметил моего страха.

Я находилась на его территории и лишняя бравада и наглость, здесь были сейчас не уместны. Дыхание восстановилось, с ним вернулась способность думать и рассуждать. Оглядевшись, увидела в центре пламенного поля столб, к которому были привязаны люди.

– Я знал, что ты придешь за ним, поэтому дал возможность твоему другу пройти к нам.

– Так тебе кто все же нужен?

Я не спеша направилась к столбу, хотя желание было бежать со всех ног, чтобы понять, как помочь Александру. Я не видела демона, но чувствовала его зловонье рядом с собой.

– Конечно, ты. Из всех только ты получила мои дары.

– Чем это я заслужила твою благосклонность? – продолжая продвигаться к столбу, проговорила я, боясь, что он мне помешает.

В это время, оказавшись возле столба, увидела, что Саша виновато смотрел на меня. Он хотел что-то сказать, но его губы были зашиты толстой нитью, раны еще кровоточили.

– Ты зачем это сделал?! – закричала я.

К кому это относилось, я и сама понять не могла. В этот момент я и друга ругала за такую глупость проникнуть туда, куда доступ запрещен, и демона – за его жестокость.

– Он пытался читать молитвы, – усмехнулся демон, радуясь, что Саша не сможет в свою защиту ничего сказать. – А я их на дух не переношу. Ни тебе ли это знать.

Демон проявился, снова выглядел импозантным мужчиной, галантно одетый, с иголочки. Как и в прошлый раз, он был неспешен, спокоен. Обойдя свои жертвы, подошел ко мне, прошептал:

– А тебе что не интересен второй мой гость?

Обойдя столб, я застыла на месте. Это был Олег, последний мой «следующий». У него так же были грубо зашиты губы, но он от страха и так не смог бы произнести ни одного слова. Мужчина не мог понять, как это я могу спокойно находиться там, куда все боятся попасть.

– Олежка, я же просила поверить мне.

Я видела в его глазах чувство сожаления, но было поздно. Он был в лапах того, от кого я хотела его спасти. Олег опустил голову, ему не хотелось показывать перед женщиной свой страх и огромное желание жить.

– А хочешь, я тебе подарок сделаю? – демон оказался возле меня, дыша прямо в ухо. Его длинный, черный язык прошелся по моей шее, отчего меня передернуло.

Повернувшись к нему лицом, оказавшись очень близко, переспросила:

– Подарок? Ты умеешь быть щедрым?

Меня тошнило от запаха гниющего мяса, но я продолжала стоять рядом, показывая этим поступком, что не боюсь его.

– О! Еще каким. Согласишься перейти ко мне, весь этот мир твой будет!

– Я не королевских кровей, чтобы миром владеть.

– Так ты ничего не знаешь? – он шептал нежно и томно. – Бедненькая моя.

– Я не твоя, что мне нужно знать, я узнаю постепенно. Всему свое время.

– Я люблю строптивость в тебе. Но мне нужно, чтобы ты добровольно пришла ко мне.

– А где обещанный подарок?

Демон взбесился, за его спиной появились черные большие крылья. Он взмыл вверх, пламя взметнулось ввысь вместе с ним, но тут же вернулось в прежнее состояние.

– Ты можешь забрать одного из них! – донеслось сверху.

Я остолбенела! Выбор! Боже, как можно сделать выбор между людьми? Как?

– У тебя пять минут.

Зная, что просто так он не будет бросаться словами, я растерялась. Надо спасать своего «следующего», но и бросить своего друга, я тоже не могла. Я любила Сашу и отказаться сейчас от него, когда за столько лет впервые обрела снова это чувство, у меня не было сил.

Саша бросал взгляд в сторону Олега, чтобы я брала его и уходила. Олег не поднимал головы. Он боялся увидеть, какой я сделаю выбор. Когда я сделала шаг в сторону Александра, Олег сжался, но не издал ни одного звука. Саша же стал крутить головой, чтобы я не смела, делать такой выбор. Он знал, что воины тоже умирают, и всегда знал, что не доживет до своей старости, поэтому никогда не связывал себя ни с одной из женщин. Не хотел сделать ее раньше времени вдовой.

Я подошла к нему, поцеловала в губы, стараясь не причинять ему дальнейшей боли, прижалась к нему и тихо произнесла:

– Я люблю тебя.

По его взгляду я поняла, что его чувства взаимны, слезы покатились по моим щекам, слезы отчаяния, и безысходности. Он подтолкнул меня, время шло не в нашу пользу. Не глядя ему в глаза, я пошла к Олегу. Развязала веревки, которыми были привязаны его руки и ноги к столбу. Олег посмотрел на меня, вытер мне слезы взял за руку в знак благодарности.

– Надо спешить, – тихо проговорила я, – иначе все здесь останемся.

Повернувшись, я пошла, боясь обернуться и посмотреть на любимого. Я его теряю навсегда. И не просто теряю, а оставляю в аду. Там, куда не даем попасть другим людям. Почему такая не справедливость?

Я не сразу поняла, что Олег не идет за мной, обернувшись, увидела, что он развязал Александра. Они оба молча, смотрели на меня. Я бросилась к ним.

– Осталось не больше двух минут! – закричала я. – Вы что делаете?

В ужасе застыв, видя, как Олег раздирает губы, освобождаясь от нитей.

– Уходите, и помните – Олежка Комиссаров никогда не сдается! – прокричал он.

Он вытащил из кармана нож и вонзил его прямо себе в сердце.

– Бегите!

Я схватила за руку Александра, и мы оказались в туннели. Я слышала, как кричит разъяренный демон, но мы были уже далеко от него. Выбежав из туннеля, я обернулась. Теперь он был один. Второй проход был для нас закрыт. Я разрыдалась. Мой «следующий» спас нам жизнь.

Глава 27

Глава 27

– Смотрите, она возвращается, – услышала я голос Дарины. – Тише, тише, все хорошо.

У меня не было сил пошевелиться. Девушка аккуратно вытерла мне слезы. Все с сочувствием смотрели на меня, но никто не задавал вопросов. Уложив меня здесь же на диван, друзья посоветовали поспать. Я заснула.

Проснувшись, увидела, что мои новые друзья по-прежнему сидят рядом со мной. Дарина дремала в кресле, мужчины расположились прямо на полу, возле дивана, тихо разговаривая. Заметив, что я открыла глаза, Степанович спросил:

– Как ты?

– Лучше, – я села. – Вначале было ощущение, что меня на изнанку вывернули. Саша где?

Все переглянулись, Дарина подсела ко мне.

– Что ты помнишь? – тихо спросила девушка.

– Мы с Сашей вместе вышли через туннель. И все больше ничего не помню.

Степанович вздохнул с облегчением, Василий с Толиком, радостно хлопнули друг друга по плечу.

– Значит, Сашка жив, – проговорил Степанович. – Теперь надо вычислить, где он может находиться, – он посмотрел на друзей. – Есть какие-либо предположения?

– Да, кто же его знает, где он может находиться, – Толик знал способность друга прятать свое тело.

– Не забывайте, что ему нельзя так долго в том мире находиться, – напомнил Василий, – душа может стать заблудшей, и тогда мы не сможем его вернуть, даже, если найдем его тело.

– Да, надежно он свое тело спрятал, – Дарина посмотрела на друзей. – Я все места объехала, где он раньше был. Что делать будем?

Наступило молчание, каждый пытался предложить свой вариант, но понимал, что он не подходит, снова уходили в себя. Тишину нарушила я, предложив снова отправиться в параллельный мир, чтобы найти Сашу и спросить у него, где его тело.

– Ты еще слаба, чтобы по другим мирам ходить, – возразил Степанович.

– Но вы сами сказали, что если во время не вернуться душе в тело, то они вообще никогда не соединятся. Он умрет?

– Если душа не сможет найти свое тело, то через некоторое время может случиться непоправимое.

– Тогда мне надо поспешить.

Я села удобнее, друзья знали, что это единственный выход, поэтому не стали останавливать меня. Ощущение полета мне всегда приносило какое-то необъяснимое удовольствие, так случилось и сейчас. Я не стала смотреть, в какой позе я сижу, а сразу отправилась в туманный двор, который сегодня был еще более гуще, чем обычно. Этот мир решил мне помешать.

Пробираясь сквозь густой туман фактически на ощупь, я вышла со своего двора и оправилась к тому месту, где мы обычно с Сашей выгуливали Таги. Чем ближе я подходила, тем отчетливее была видимость.

Я почти бежала, но Александра не было на нашем месте. Отдышавшись, осмотрелась. Куда здесь еще мог пойти мой товарищ я не знала.

– Ты снова сюда вернулась? – услышала я голос своего подселенца. – Ты же знаешь, что я не люблю здесь бывать, – жалобно простонал он.

– Я не напрашивалась быть колбой для твоей жизни. Не нравиться можешь уходить. И надо не ворчать, а лучше помогай мне. Пока не найдем моего друга, я отсюда не уйду.

– Да, понял я уже.

– А ты почему такой трусливый?

– Я просто боюсь, что когда-то тебе придется сделать выбор, и он будет не в мою пользу.

– Я же тебе обещала.

Мой подселенец о чем-то раздумывал, после недолгого молчания, промолвил:

– Тогда возле тоннеля его ищи.

– А ты наверно прав, ведь там собираются все души.

Я кинулась в сторону туннеля, в надежде, что мой бес прав. Здесь я знала уже каждую тропинку, поэтому добежала быстро к месту, где мог находиться Александр. Разочарование. Его здесь не было.

– Что делать?

Паника охватила меня до такой степени, что я начала метаться по всей местности. Ни в туннели, ни рядом с ним, Саши не было.

– Да вон же он, – обрадовался бес.

Я обернулась и увидела, что Саша шел в мою сторону, опустив голову. Он был потерян, когда я окликнула его, он безразлично посмотрел на меня и побрел дальше.

– Саша, постой, ты куда?

Схватив его за руку, я повернула его к себе, его отсутствующий взгляд бегло прошелся по моему лицу, и он снова повернулся, чтобы уйти.

– Саша, нам пора возвращаться.

Но мужчина, молча, пошел прочь.

– Он слишком долго здесь пробыл, – проговорил бес. – Скорее всего, ты опоздала.

– Не говори так! – прокричала я. – Слышишь, не смей так говорить.

Я бросилась за своим другом, который исчез за деревьями. Я поняла, что он идет к нашему месту. Он не помнил меня, но чувства его вели к месту, где мы были счастливы быть вдвоем. Когда я его нашла, он сидел на поляне, опустив голову. И даже, когда я подошла к нему, он не подняв головы, продолжал сидеть в той же позе.

– Саша нам домой пора, – тихо притронувшись к его плечу, прошептала я. – Пошли.

Он посмотрел на меня.

– Кто я?

– Александр, мой друг. Тебе домой пора.

– Я дома.

– Нет, пошли.

Но, он не понимал чего, я хочу от него, продолжая смотреть на меня отсутствующим взглядом. Взяв его руку, нежно сжав ее, я смотрела на человека, который в данный момент был большим ребенком. Хотелось плакать. Саша перевел взгляд с рук, на меня. Мне даже показалось, что его взгляд стал более осознанный.

– Саша, где ты сейчас?

Он положил голову мне на колени, пождав ноги, лежал, свернувшись калачиком. Гладя его по волосам, я повторила свой вопрос:

– Саша вспомни, где ты оставил свое тело.

Он продолжал молчать, но я заметила, что он старается вспомнить, то о чем я его прошу. Через пару минут он сел, задумался, вскоре тихо проговорил:

– Выселки.

Я вскочила, подняла его голову, глядя в его отсутствующий взгляд:

– Саша мы тебя вытащим.

Поцеловав его, я бросилась обратно. Время уходило то, что Саша мог остаться здесь на всю оставшуюся жизнь, увеличивалось с каждой минутой. Добежав до тоннеля, я остановилась оттого, что вначале входа в него стоял вечный наш враг. Демон смотрел на меня спокойно, но отступать не собирался.

– Ты думаешь, я его отпущу?

– Ты его отпустил, была честная сделка! – закричала я, не зная, как пройти мимо своего заклятого врага.

– Но вы сразу не покинули мой мир, значит, сделка расторгнута, – он усмехнулся.

– Так нечестно!

– А кто говорит о честности? Хотя я был с тобой всегда честен. Это ты должна была заметить.

– Я должна помочь ему, я не могу опоздать!

– Тогда снова сделка?

– Какая? Что ты опять придумал?

– Ты отдаешь «нашего», я отпускаю «вашего», – спокойно пожав плечами и сообщив свой вердикт, демон пошел мне на встречу.

Я почувствовала, что бес, спокойно сидевший до этого в моем теле, зашевелился, и послышался его голос:

– Соглашайся, – прошептал он.

– Я не могу! Я же обещала, – мысленно ответила ему.

– Другого выхода нет.

– Я так не могу. Должен быть еще выход.

– Его нет. Дай согласие, и слушай меня.

Демон подошел ко мне, обошел, принюхиваясь к моим волосам. Затем я почувствовала, как он трогает волосы, стараясь впитать мой запах. Все это он проделывал, молча, ожидая моего ответа.

– Хорошо, – сдалась я.

– Я рад, что ты мудрая.

– Это не мудрость, это безысходность, – прошептала я, мучаясь своим предательством. – Но обмен в конце тоннеля.

– Хорошо, согласен.

В мгновение и мы оказались по ту сторону тоннеля, подойдя к границе между мирами, он проговорил:

– Обмен.

– Обмен, – согласилась я.

В этот момент я увидела того, кто более двух лет жил в моем теле. Бес был невысоким, сморщенным старцем с бородкой, с черными маленькими глазками. Я поняла, что он не хочет пугать меня своим внешним видом, поэтому выбрал именно этот образ.

Он посмотрел на меня и прошептал: «Твои слова в силе?», я махнула головой, тогда бес выхватил мой рюкзак, вытащил из него шкатулку с Таги и открыл ее. Мой защитник тут же появился между нами, открыв свою огромную пасть, он пополз на демона.

От такой наглости противник отскочил назад, а бес, толкнув меня за грань двух миров, снова открыл шкатулку, которая втянула Таги обратно, мгновенно сунув ее мне в руки, снова расположился в моем теле.

Взбешенный демон кинулся на меня стараясь вытащить меня обратно, но пройти через врата двух реальностей он не смог. Мне ничего не оставалось, как развести руками, проговорив:

– Я выполнила свою часть договора, но я не виновата, что твои подчиненные такие хитрые.

Открыв глаза, увидела, что воины сочувственно смотрят на меня. Дарина вытащила из аптечки вату, перекись и направилась ко мне. Протянув руку к лицу, я поняла, что демон все же успел достать меня. Превозмогая боль, я посмотрела на Степановича:

– Он в «Выселках», но конкретно дом не знаю.

– Я знаю, – проговорил Василий, направившись к двери, на ходу объясняя. – Мы как-то были там, и Саша сказал, что любит уединяться в этом доме. Он точно там.

– Ты оставайся, – не требуя возражений, проговорил Степанович, – набирайся сил, мы как найдем его, позвоним тебе.

– Поспешите, – я махнула головой. – Он совсем ослаб.

Мои новые друзья выскочили из дома, я превозмогая боль, легла, тихо проговорила:

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, что держишь слово, – ответил бес и притих, зная, что мне понадобиться какое-то время, чтобы по восстановить свои силы.

***

Выбежав из подъезда Толик кинулся к машине, остальные последовали его примеру. Не успели друзья захлопнуть дверцы, как Толик тронулся с места, унося их в деревню, где находился портал между мирами, в бывшем здании «Сельского совета».

Но то, что у Саши было там укромное место, никто кроме Василия не знал, да и тот вспомнил только потому, что была дана подсказка названия деревни, но тогда Василий как-то не придал этому значение. Ехали, молча, боясь опоздать и не оказать другу помощь.

Остановившись возле дома, где Саша иногда восстанавливал силы, они вышли из машины. Дом отличался своей ухоженностью от других домов. Ворота были закрыты на замок, поэтому Толику пришлось перелазить через деревянный забор, чтобы открыть остальным проход, но дом тоже оказался запертым изнутри.

– Пусть Сашок нас просит, – проговорил Василий, ударив кулаком по стеклу.

Но так как рамы были старые, они ввались в дом вместе со стеклом.

– Да вставим ему потом еврик, а то эти рамы прошлый век, – проговорила Дарина, и первая юркнув в оконный проем.

Сашу они застали сидящим на диване, в руках у него была фотография своего «следующего», которого ему не удалось спасти, даже ценной своей жизни.

– Давайте.

Воины встали вокруг Александра, образуя цепь с помощью соединенных рук, отправились в параллельный мир, и нашли друга на том же месте, где сказала Лидия. Саша не узнал друзей, в данный момент он не знал даже кто он. Они взяли его за руки и таким же образом вернулись обратно.

Саша очнулся только через сутки. Сообщив Лидии, что все получилось, они забрали Александра в госпиталь. Когда Саша пришел в себя, первым делом поинтересовался о своем подопечном, узнав все, что произошло, сник. Он не только не помог своему «следующему», но и из-за его глупости чуть не погибла Лидия.

– Саша как ты мог, – Дарина сердилась на товарища, – один отправиться на такое трудное задание? Ты же мог погибнуть!

– Простите, вышло не так, как я планировал, – Александр тяжело вздохнул. – Возомнил из себя всемогущего. Решил, что уже имею право пойти туда, куда доступ для меня закрыт.

– И как ты знаешь, не только для тебя. Мы тоже не имеем право туда входить.

– Мне показалось на тот момент, что я смогу, что у меня все получится. Но, увы.

– Это не просто, увы! – проговорил Василий. – Мы могли тебя потерять!

– Это я уже понял. Спасибо вам.

– Да, мы то, как раз ничего и не сделали. Это спасибо Лиде.

– Да, если бы не ее способность, – подтвердил Степанович, – то мы бы сами тебя не спасли.

Толик, подсел к своему боевому товарищу и поинтересовался:

– Как там?

Александр пожал плечами, посмотрел на друзей, промолвил:

– А я ничего и не помню.

– Как так? Ты же был в этом пекле!

Саша поднял свои обожженные руки, затем растерянно посмотрел на друзей:

– Честно ничего не помню. Только, – он задумался, – помню, как меня поцеловала Лидия. Может, мне показалось? Как она?

– Демон в ярости успел задеть ее. У нее теперь шрамы на лице останутся.

– Он же не может нанести ей вред, – растерянно проговорил Александр.

– Видимо может.

***

Так закончилась история моего последнего «следующего», которого я так и не успела попытаться спасти. Он погиб, спасая нас – воинов. Убирая дела своих шестерых подопечных в архив, почувствовала притяжение дневника. Открыв его, увидела оглавление «История детства». Да, Олега уже не было, а мне дано было узнать, почему он попал на заметку демона.

– «И ты меня знаешь, я тоже никогда не сдаюсь. Так, что готовься к честной схватке. Атака, вперед! – закричал Олег своим братьям по оружию, схватив сразу несколько комков снега, – читала я историю детства Олега. – Василию не понравился настрой друга против него, но желание победить и доказать Олегу, что он не слабее его, он встал в первые ряды готовый к снежным баталиям.

Битва была жестокой, когда боевых запас снежных комков был исчерпан, друзья перешли в рукопашную. В детей как будто что-то вселилось. Они не уступили друг другу даже тогда, когда остальные участники устали от сражения и отошли в сторонку, наблюдая за когда-то закадычными друзьями. Их разняли взрослые, проходившие в этот момент мимо, заметив озлобленные не детские выражения лиц у дерущихся детей. Так закончилась дружба между мальчиками.

С годами дети так и не смогли смириться с тем, что в той борьбе они не смогли доказать, кто из них сильнее. И этот факт не давал им покоя все оставшуюся жизнь, даже тогда когда родители Олега, переехав в другой район города, перевели сына в школу этого района. Подростки все равно искали возможность встретиться и сразиться на кулаках, доказывая друг другу свою значимость.

В тот вечер, Вася вызвал Олега на пустырь, где только что был заложен фундамент для будущего многоэтажного дома. Василий занимался рукопашным боем, родители ожидали от сына хороших спортивных успехов. Олег же просто бегал по утрам, старался самостоятельно овладеть боевыми искусствами. Поэтому бои, которые они устраивали, для них уже вошли в привычку, но никто из них по-прежнему не собирался уступать. Их постоянно разнимали друзья, которые присутствовали во время стычек, между подростками.

В этот день Василий предложил Олегу прийти одному, сообщив, что у него на следующий день состоится важный бой, а потом он уедет из города, заняв призовое место. Парень был уверен в своей победе. Олег слышал о его спортивных достижениях и знал, что бывшему другу предложили место в спортивной школе области.

Олег понимал, что у него нет перспектив победить друга, потому что не старался быть спортсменом, а занимался только для того, чтобы доказать другу, что он ни за что ему не уступит.

– Надо поставить точку в наших отношениях, – проговорил Василий, разминая руки.

– Согласен, – отозвался Олег, прыгая на месте, делая выпады.

Они смотрели друг на друга с ненавистью. Оба выросли высокими, спортивными. На обоих заглядывались девчонки. Олег лучше учился, но Василий превзошел его в спортивных успехах.

– Готов? – спросил Василий, получив согласие, ударил друга.

От такого удара у Олега потемнело в глазах, он упал. Вася поставил ногу на него и довольный произнес:

– Вот она слава победы! Это самый важный бой в моей жизни!

Олег пытался подняться, кровь бежала из носа, в глазах все плыло. Но собравшись силами, он все же смог подняться. И когда Василий приготовился ко второму своему удару, Олег почувствовал боль в затылке, упал.

Очнулся он не сразу. Смеркалось. Поежившись, он пошел прочь, пока не наткнулся на своего друга. Вася лежал на животе и не подавал признаков жизни. Перевернув его, Олег увидел, что друг был ранен в живот. Нож лежал рядом.

– Васька, кто это сделал?

Вася молча, смотрел на него, у него из-за рта сочилась кровь.

– Боже! Это, что я сделал? – ничего не понимая, прокричал Олег и закричал. – Помогите!

На его счастье его услышали подростки, вызвали «скорую помощь». Олег вместе с другом поехал в больницу, где его друг скончался. Мать Василия кричала, и этот крик стоял в ушах Олега до последнего дня его жизни.

Отец Василия, подошел к Олегу и сквозь слезы сказал:

– Вася просил передать тебе, что всегда относился к тебе, как к другу, поэтому публично никогда тебя в нокаут не отправлял, и только в этот день решил с тобой помириться, но не подрасчитал удар. Поняв, что ты ему этого не простишь, решил ударить еще раз слегка и уйти.

– Дядя Коля – это я убил Васю? – испуганно проговорил юноша.

– Нет, – Николай Евгеньевич вздохнул. – Это его соперник. Им сказали, что только один поедет в область, и все знали, что это будет мой Васька. Но Генка подслушал ваш разговор и пришел тайком на ваш турнир. Это Генка убил моего сына.

Мужчина ушел, опустив голову. Олег так и не смог простить себя за то, что из-за их детского глупого соперничества погиб его единственный друг.

Закрыв дневник, я прошептала:

– Так вот почему он хотел забрать твою душу. Олежка, ты герой для меня.

Конец.