Книга 4: Разорванная цепь. Том 4.

Глава 1. Болевые точки.

[Запись из дневника. 1 марта 1999 года. Ледяной ливень и черные списки.]

Отложенная правда и шторм за окном

Сегодня мы с заколдованным потолком Большого зала были на одной волне — он отражал совсем не весеннюю погоду. Настоящее буйство стихии. Тёмный свод стал ещё мрачнее от сгустившихся туч; можно было даже разглядеть небольшие сиреневые проблески. Вряд ли это были настоящие молнии — для весенних гроз слишком рано, но у замка свои возможности показывать погоду за бортом. Из-за гула голосов шум дождя не долетал, но если присмотреться, казалось, будто по окнам из брандспойта хлещет ледяной ливень.

Внутри меня бушевала точно такая же буря — только эмоциональная, вызванная вчерашним разговором с Элис и нерешительностью сразу всё рассказать Гермионе.

Бросил взгляд на гриффиндорский стол. Удивительно, но мы ведь никогда не договаривались сидеть так, чтобы видеть друг друга. Она с Роном и Гарри занимала эти места ещё в первый мой год. А вот на Когтевране были свои правила: первокурсники всегда сидят на краю стола, ближе к профессорам, а дальше — кто где хочет, если, конечно, старшие пустят. На четвёртом курсе я занял это место, и друзья постепенно перекочевали следом.

Скорее всего, подсознательно выбрал его ради возможности украдкой наблюдать за Гермионой. Впрочем, если бы кто-то сейчас наблюдал за мной, не зная о моих чувствах к Грейнджер, то для него между трогательной романтикой и замашками маньяка, залипшего на то, как девушка ест, пьёт, улыбается и поправляет локоны, не было бы вообще никакой разницы.

Сегодня моя девочка, как обычно, была идеальна: форменная одежда, приталенная по фигуре мантия, золотой значок на груди. Она уже поела и вела беседу с двоюродной сестрой Осси, старшей старостой Гриффиндора. Почти все ученики с нашего курса с моей лёгкой руки — а точнее, болтливого языка — ещё на первом году обучения стали называть её Розой. Всем это понравилось, кроме, конечно, самой Розамунды Финч. Да, сейчас понимаю, что давал всем уменьшительные имена и, мало того, ввёл это в обиход, а людям было обидно. Вот Осси не даст соврать. Правда, Финч — мой друг, он многое мне прощает. Но тогда мне, попавшему в этот магический, почти средневековый замок, было трудно запоминать все эти чистокровные или чисто британские имена. Вот Гарри Поттер — молодец, изначально его и этого рыжего было проще всего запомнить. Да и многих других, у кого родители дружили с головой и давали детям нормальные имена.

На секунду завис, задумавшись об этом, а затем поймал взгляд Гермионы. Она вопросительно приподняла брови, но я лишь улыбнулся ей и получил ответную улыбку. Она поправила прядь волос и продолжила разговор с пухлощёкой любительницей маленьких блокнотиков.

Отпил кофе, прокручивая в голове вчерашний вечер.

Едва зашёл и увидел, что Гермиона полностью обнажена, решимость взять и рассказать про беседу и предложение Морвен треснула на мелкие кусочки. А дальше была кровать, на которой мы с жарким шёпотом, влажными поцелуями и тихими и не очень стонами замечательно провели добрую половину ночи. Утром подумал, что ничего страшного — расскажу перед завтраком. Но так и не рассказал.

Снова сделал глоток кофе и покосился на сидящую рядом Элис, читавшую книгу.

Она, как всегда, оставалась спокойной и безупречной. В последние месяцы, когда сменила стандартный балахон на дорогую мантию, от Морвен всегда веяло чистотой и свежестью, словно одежда только из магазина. И слегка пахло лавандовыми духами — после того раза, когда она попробовала чересчур ядрёные, от которых у меня нос зачесался, Элис вернулась к этим. Книга лежала на столе на перевёрнутой тарелке, а Элис откусывала тост с джемом и свободной рукой листала страницы. На меня не смотрела, на карту сообщений не отправляла. Выбор был за мной, а она просто ждала.

А ведь ещё пару часов назад пробежку пришлось отменить. Выйдя из замка, увидел, что там уже ждали: Матиас, нервно переминавшийся в тренировочном костюме для квиддича, косился то на стоящую рядом невозмутимую Элис, то в большое арочное окно, за которым стояла стена воды. Морвен в синей шапочке выглядела очень мило. Смотрела на меня. Я обвёл их взглядом, прошёл к двери и аккуратно приоткрыл её. И тут же быстро закрыл. Сказал ребятам, что сегодня без пробежки. Матиас облегчённо выдохнул, Элис даже бровью не повела — кивнула мне и пошла к центральной лестнице. Лонг пожал мне руку и побежал за ней.

Я отвернулся от Элис и повернул голову к Осси. Он, как обычно, был занят ведением бухгалтерии — настолько, что забыл про кашу, которая по виду уже остыла. И если бы не заботливая Гвен Морган, делавшая ему тосты и подливавшая кофе в чашку, друг остался бы голодным. А так он машинально брал из её рук еду и отпивал из чашки.

Поймал на себе чужой взгляд, повернулся и встретился глазами с Вэнс. Она с улыбкой смотрела на меня. И от того, как она смотрела, по телу прошла дрожь — приятная такая.

Это не была та вежливая, пустая маска «лучшего друга», которую она носила всю прошлую неделю. Это был взгляд Бэт, которая помнила меня не как товарища, а как любимого мужчину. Потряс головой и закрыл глаза, отгоняя наваждение.

Когда открыл их, Бэт уже повернулась к Полумне, и они о чём-то едва слышно говорили друг с другом. Наваждение рассеялось, но внутри остался липкий осадок. Что это было? Сбой ритуала? Или память пытается пробить запрет?

Из оцепенения меня выдернул резкий толчок в бок.

Осси подсел вплотную и подтянул к моему лицу свою книгу для записей. Стёкла его очков блеснули:

— Босс, у нас, кажется, проблемы с магазином в Хогсмиде, — зашептал Финч, обжигая ухо мятным дыханием. — Ты или я там давно не были, отчёты мне совами присылают. А я начал готовить отчёт за месяц, чтобы Джорджу отправить в Лондон, и тут такое.

Я пару раз моргнул, убирая Бэт из мыслей, и взял из рук Осси его книгу:

— Что там? Из-за моей акции по миру пошли?

— Да нет, ты сюда смотри, — Осси ткнул пальцем в графу расходов. — Спиннет прислала плановый отчёт за прошлую неделю. По товарам Джорджа всё хорошо. По общей сумме вроде сходится, но по расходу сырья... Кармайкл списал в два раза больше защитных стальных пластин и деревянных заготовок под руну Альгиз, чем ушло в продажу! Пишет: «брак при нанесении магического контура». Но Эдди мало того что дипломированный маг, так он же когтевранец! У него руки из правильного места растут, не мог он столько запороть!

Я посмотрел на столбики цифр — так сразу и не поймёшь, что не так, но одна сумма в колонке слева действительно была намного больше, чем справа. Вспомнил последнее посещение магазина и то, как Кармайкл предлагал упростить технологию. А ещё, зная репутацию Эдди и его страсть впаривать всякую дрянь простакам, складывалась не очень хорошая картинка.

— Думаешь, налево толкает?

— Конечно! По сырью там не такая большая сумма, чтобы стоило бить тревогу, но он либо ворует, либо пытается сам копировать наши схемы и собирать левые амулеты и защитные пластины, — нахмурился Финч. — Нам нужно самим там побывать и провести инвентаризацию. Конечно, Эдди может и обидеться, но если он занимается своими «мутными» схемами, надо это пресечь сейчас, пока всё это далеко не зашло.

— На этих выходных выберемся, всё равно нужно быть там, — кивнул я в ответ, делая очередной глоток горького и уже остывшего кофе. — Зайдём без предупреждения и проверим весь склад. И товары Джорджа, и наши. Так, чтобы он не подумал, будто мы под него копаем. Спасибо, Осс.

Финч кивнул, забрал из моих рук книгу, отодвинулся и принялся за кашу, но тут же сморщился и отложил ложку: как я и думал, остыла. Я перевёл взгляд на окно у дальней стены, в которое хлестал мартовский ливень.

Настроение, и без того не самое лучшее, испортилось окончательно. Вроде нормально платим Кармайклу. Ладно, надеюсь, у него действительно просто кривые руки.

Парты и синие строчки

Профессор Сильванус Тримбл внешне выглядел до того хрупким, что, казалось, его снесёт обычным сквозняком из коридора. Но это обманчивое впечатление — с того самого первого урока, когда он трансфигурировал огромный дубовый стол в ревущего медведя. Палочкой старик работал чётко, резко, без единого лишнего движения, и с тех пор все начали относиться к нему с огромным почтением. Стоило Тримблу сжать в пальцах отполированное древко волшебной палочки, как всякая дрожь мгновенно исчезала, а сам он превращался в монолит. Выйти с ним на дуэль не рискнул бы даже я.

— Итак, господа семикурсники, — скрипуче произнёс Тримбл, прохаживаясь вдоль первого ряда. — Мы заканчиваем теоретический блок по боевой трансфигурации стихий и переходим к самым нестабильным средам. «Протего» тратит слишком много магической энергии, а трансфигурация атаки на лету переподчиняет её.

Он остановился у нашей с Гермионой парты и направил палочку на хрустальный графин с водой, стоявший на учительском столе. Короткий, еле заметный росчерк — и вода из графина с рёвом выплеснулась вверх, метнувшись прямо в лицо Тримблу. Но не успели мы и глазом моргнуть, как летящий поток прямо в воздухе мгновенно закипел, с шипением рассыпался плотным сухим паром и через мгновение рассеялся без следа, не уронив на пол ни единой капли.

— Напомню: задача — не просто вслепую поменять форму, а перестроить агрегатное состояние объекта под свои цели, — скрипуче пояснил Тримбл. — Если в вас летит таранящий поток воды, а вы от паники используете огненные заклинания или же трансфигурируете в гранитную плиту прямо перед собой, эта плита по инерции вас и прихлопнет. Запомните: плотные летящие атаки мы рассеиваем — превращаем воду в сухой пар или туман, а вот энергетические заклятия улавливаем, трансфигурируя воздух перед собой в плотную преграду. Откройте фолианты на странице двести четырнадцать. Разберите связку формул плотности и вектора давления — без этого к практическим занятиям никого не допущу. Жду завтра эссе с полным разбором.

Я вздохнул. Кто бы знал, как не любил все эти письменные работы. На пятом курсе Эхо Гриндевальда обучало меня чему-то подобному, когда мы изучали различные стихийные щиты.

Рядом Гермиона яростно строчила конспект — перо в её пальцах ритмично царапало бумагу. Хорошо, что в нашей паре хоть кто-то делает записи. Пришлось и мне открывать книгу — сидим-то на первой парте, под самым носом у преподавателя. Сколько раз говорил Грейнджер: «Давай сядем подальше, ты уже всем всё доказала, ты лучшая из лучших!» А в ответ слышал только: «Нет, только первая парта. А ты садись где хочешь». Ага, так я и купился.

Нашёл нужную страницу и попытался прочитать, но буквы и цифры расплывались от нехватки сна.

Взгляд соскользнул влево: через ряд от нас сидели Элис и Матиас. Раньше Морвен старалась быть незаметной и забивалась на дальние ряды, но всё меняется. В плане учебы она была таким же ботаном, как и Гермиона.

Лонг и Морвен сидели близко — почти так же близко, как и мы с Грейнджер. Судя по довольному виду Матиаса, они переписывались на карточках. Наверняка Элис, как и Гермиона, давно прочитала эту книгу, и перечитывать её снова у неё явно не было никакой нужды. Опять покосился на Гермиону, строчившую вторую страницу: да что она там пишет-то?!

И снова перевёл взгляд на сладкую парочку. Внутри заскребло.

Чёрт, а ведь и Матиасу придётся как-то объяснить, что мы с Элис отправимся в её поместье, и эту, мерлинову роль «жениха»? Этого мне ещё не хватало. Ладно, сначала надо всё рассказать Гермионе, а там решим.

Внезапно дубовая дверь за нашими спинами открылась, впустив в натопленный кабинет коридорный сквозняк, и высокий, почти детский голос выкрикнул:

— Профессор! Директор отправила меня к вам. Старосту К.., старосту Грейнджер, а также Джинни Уизли срочно вызывают в кабинет директора!

Мы с Гермионой переглянулись.

— Опять министерские? — прошептала она, и её пальцы тревожно сжались на моей ладони.

Я лишь пожал плечами. Скоро узнаем.

Распоряжение министерства

Мы шли по коридору втроём. С Рыжей мы беззаботно шутили, подкалывая друг друга, а вот Гермиона хмурилась и явно о чём-то напряжённо думала.

Каменная горгулья, завидев меня, без лишних вопросов и паролей отъехала в сторону с тяжёлым глухим скрежетом.

Галантно пропустил девчонок вперёд, а затем поднялся по круглой винтовой лестнице. Шагнул через распахнутую дубовую дверь кабинета — и замер прямо за спинами ошарашенных Гермионы и младшей Уизли.

У Макгонагалл сегодня было многолюдно — даже сказал бы, наблюдался полный аншлаг.

Возле окна, скрестив руки на груди, стояла сама директор. По её лицу я сразу понял: ничего хорошего нас здесь не ждёт. Огненного взгляда из-под очков и плотно сжатых в тонкую линию губ было более чем достаточно.

Рядом с ней в глубоком кресле сидел старик Уоллес, тяжело опираясь обеими руками на узловатую трость и сердито пуская сизые кольца дыма в потолок. А чуть сбоку от него стоял... Даже сначала не поверил глазам. Наш «помощник мракоборца» — рыжий Рон Уизли. Причём в новенькой, ещё не обмятой форме стажёра Мракоборческого корпуса. Выглядел он так, словно ему только что плюнули в суп: голова втянута в плечи, уши и щёки пылают ярко-красным цветом.

Покосился на Гермиону с Джинни. Они тоже уставились на Рона и, мягко говоря, пребывали в полном шоке.

У противоположной стены застыли двое Невыразимцев в тёмно-серых мантиях и плотных безликих масках. Один — знакомый плечистый громила «Качок», мистер Грей. А вот второй...

Второй стоял чуть впереди. Невысокий, едва достававший своему напарнику до плеча, но сухой и жилистый. От него буквально фонило исходящей угрозой, и в голове сразу родилась для него кличка: «Матёрый». Скорее всего, это и был тот самый старший из шестёрки Невыразимцев, о котором предупреждал Аберфорт.

Чуть в стороне от нас замерли Осси, Ричи и Полумна, которых выдернули прямо с Травологии. Выглядели растерянными и молча переглядывались. Лишь Ричи, как обычно, витал где-то в своих астральных мирах или где он там парит.

И тут до меня дошло. Вызвали вообще всех моих друзей... кроме Элис.

Почему-то Морвен среди нас не было. И это выглядело чертовски странно.

— Вижу, все собрались, и мы можем начинать, — раздался сухой, металлический голос из-под маски «Матёрого».

Он шагнул к нам и с ловкостью фокусника извлёк из широкого рукава плаща свиток, скреплённый тремя фиолетовыми магическими печатями Визенгамота.

— Меня уполномочили огласить экстренный циркуляр специальной комиссии по безопасности при Визенгамоте, — прохрипел Невыразимец, и от его тона в кабинете будто стало на пару градусов холоднее. — Начиная с сегодняшнего дня вводится полный запрет на пересечение границ территории школы и посещение Хогсмида. В частности, Александру К... строго запрещается заходить за периметр замковой территории.

Внешне я оставался абсолютно спокоен, но внутри всё полыхнуло жарким пламенем злости. Гермиона тихо ахнула, Джинни едва слышно сквозь зубы выругалась. Осси нервным жестом поправил очки. И лишь Ричи и Полумна остались абсолютно невозмутимы.

«Матёрый» сквозь прорези маски медленно обвёл нашу компанию тяжелым, давящим взглядом.

— Однако Министерство, отдавая себе отчёт в характере Александра К... и его привычке игнорировать законы магического мира, понимает: лично его это вряд ли остановит. Поэтому вместе с ним данный запрет разделят следующие студенты: Гермиона Грейнджер. Джиневра Уизли. Освальд Финч. Ричард Стивенс. Полумна Лавгуд.

Осси шумно втянул воздух. Гермиона мгновенно сжала мою ладонь холодными пальцами.

— На каком основании?! — выкрикнула Джинни, сделав резкий шаг вперёд. Кулаки сжались, и казалось, ещё секунда, и она врежет этому типу. — Мы ничего не нарушали!

«Матёрый» даже не шелохнулся. Мне даже показалось, что под безликой маской он расплылся в противной, ядовитой ухмылке. Игнорируя вспышку Джинни, всё таким же официальным тоном продолжил:

— Министерство понимает, что вы попытаетесь нарушить запрет. Поэтому устанавливаются следующие меры:

Первое нарушение — немедленная запись в личное дело студента о неблагонадёжности. Второе нарушение — пожизненный запрет на работу в любых структурах, финансируемых или лицензируемых Министерством магии, а также в банке Гринготтс.

Третье нарушение — немедленный арест и передача дела в чрезвычайный трибунал Визенгамота.

Я скосил взгляд на друзей. Лицо Осси стало серым, как мантия невыразимца, родители Финча пророчили ему кресло начальника в Министерстве, а он сам всегда думал о карьере банкира в Гринготтсе. Ричи побледнел сильнее обычного — казалось, вся кровь отлила от лица. У младшей Уизли от ярости волосы на затылке буквально наэлектризовались. Лишь Полумна продолжала безмятежно улыбаться, будто речь шла о поимке лукотрусов.

Гермиона сделала два шага вперёд и молча протянула руку к документу. «Матёрый» без колебаний передал ей свиток.

Развернув пергамент, она принялась изучать его содержимое.

Закончив оглашение, Невыразимцы направились к выходу. Коротко кивнули директору и покинули кабинет. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за ними с тревожным стуком.

Несколько секунд в комнате было тихо, пока тишину не нарушил сухой кашель Уоллеса. Глава мракоборцев с усилием поднялся, и его трость со стуком ударилась о паркет:

— Минерва, Кингсли пытался этому помешать, — прохрипел старик, а затем перевёл суровый взгляд на меня. — Но Огден и его сторонники прекрасно всё поняли: накладывать персональные ограничения на тебя одного бессмысленно. Тебе плевать на министерскую карьеру и их законы. Ты не побоялся влезть ни в МАКУСА, ни в наше Министерство. Они узнали о твоём слабом месте. У твоих друзей есть будущее, и Огден рассчитывает, что они сами удержат тебя в рамках. А ты не захочешь портить им жизнь.

Профессор Макгонагалл опустилась в своё кресло и попросила у Гермионы свиток. Грейнджер передала его, и по её потемневшему лицу было видно: юристы Министерства составили документ так, что не оставили ей ни одной лазейки, чтобы опротестовать.

Уоллес сделал пару шагов в мою сторону. За ним, как тень, семенил Рон. Джинни неодобрительно косилась на брата.

— И самое скверное во всём этом... Список твоих близких у них появился слишком вовремя. Про твои отношения с мисс Грейнджер и дружбу с мисс Уизли знали все, это есть в твоём деле. Но Финч, Стивенс, Лавгуд... Кто-то слил им точнейший поименный состав твоего ближнего круга.

За себя я не боялся — никогда не собирался становиться министерским чиновником. Но Гермиона... Это же была её главная цель и мечта.

Опять же, хоть это и не тайна, но всё же. Кто слил всех моих друзей? И самое главное — почему в этом списке не оказалось Элис Морвен? Возможно, у её рода слишком сильное влияние в Визенгамоте... Или же... Нет. Она не могла так поступить с нами.

Хватка за лацкан и тайна стажёра

Директор даже не стала читать свою обычную лекцию о том, что мне нужно вести себя тише воды, ниже травы. Просто устало махнула рукой, давая понять, что мы свободны. Портреты бывших директоров на стенах взволнованно перешёптывались, но я старался даже не смотреть в их сторону. Не хотелось видеть Дамблдора.

Едва мы всей толпой спустились по винтовой лестнице и каменная горгулья с глухим скрежетом встала на место, отрезая нас от кабинета директора, я не выдержал.

Резко шагнув вперёд, ухватил Рона Уизли за полы мантии и со всего размаху впечатал спиной в каменную стену.

Пижонская ткань формы стажёра натянулась и затрещала, спина рыжего со скрежетом прошлась по каменной кладке, а затылок лишь слегка стукнулся о гранит. Уоллес даже не попытался вмешаться — лишь с ехидной ухмылкой наблюдал за нами, не спеша пыхтя трубкой, окутываясь сизым дымком.

— Саша, нет! — вскрикнула Гермиона за спиной, но я уже впился взглядом в испуганные глаза рыжего.

— Чёрт возьми, Уизли, что у тебя вообще в голове?! — прорычал я прямо ему в лицо, чувствуя, как внутри закипает слепая ярость. — Ладно я — ты меня ненавидишь, хрен с тобой! Но Гермиона?! Джинни?! Твоя родная сестра! Почему ты не прислал сову?! Почему не предупредил их заранее?!

Рон мгновенно побледнел, кадык бешено заходил вверх-вниз, но в глазах мелькнула злость пополам со жгучей обидой:

— Руки убери, К...! Я помощник мракоборца при исполнении! — зашипел он, пытаясь вырваться из захвата. — Это... это приказ министерской безопасности! Я давал клятву неразглашения! За мной с самого утра невыразимцы следили! Если бы я отправил хоть одну записку, меня бы вышвырнули из Мракоборческого корпуса в ту же секунду и заперли в камере! Я ничего не мог сделать!

— Ой, какой бедный, несчастный мальчик! — ядовито фыркнул я. — И что теперь, медаль тебе за это дать?!

Но тут на мою руку легла прохладная ладонь Гермионы. Перехватила запястье, и её пальцы мягко погладили мои сжатые пальцы.

— Саша. Хватит, — её голос прозвучал тихо, ровно и абсолютно безэмоционально. — Отпусти его. Он ничего не решает.

Я разжал пальцы и сделал шаг назад.

Рон едва не сполз по стене, судорожно поправляя измятую мантию и тяжело, с хрипом выдыхая воздух.

Друзья смотрели на эту сцену со смешанными чувствами. Джинни демонстративно скрестила руки на груди и смерила брата взглядом, от которого могло бы замерзнуть Чёрное озеро:

— А ведь я с утра отправила тебе подарок совой в Лондон, — с ощутимой яростью в голосе процедила она. — С девятнадцатилетием тебя, Рональд.

Рыжий именинник дернулся, словно сестра ему пощечину влепила, и вжал голову в плечи еще сильнее.

Уоллес хмыкнул и постучал трубкой о камень стены, высекая сноп искр:

— Весело у вас тут. Знал бы, что у вас такие семейные драмы, чаще бы заглядывал.

Гермиона подошла к прислонившемуся к стене Уизли и протянула ему руку. Он на секунду заколебался, но затем ухватился за её ладонь и поднялся на ноги.

— Тебе пора уходить, Рон, — негромко произнесла Гермиона, глядя ему прямо в глаза. Ни злости, ни упрёка — лишь звенящая пустота, которая ранила куда больнее криков. — И... с днём рождения.

Уизли выглядел как побитый дворовый пёс. Его щёки залил густой пунцовый румянец — то ли от стыда, то ли от бессилия. Он открыл рот, словно хотел оправдаться или сказать хоть слово в ответ, но наткнулся на ледяные взгляды ребят, сник и отступил за спину Уоллеса.

Старик коротко кивнул нам, развернулся и неторопливо пошёл по коридору. Рон побрёл за ним, вжав голову в плечи.

Я с досадой дёрнул плечом, сгоняя раздражение. Чёрт, опять сорвался. Внутри снова вскипел хищник, требующий мгновенно вцепиться за любую угрозу стае. Поздравил, называется, именинника. Впрочем, после того подлого Круцио в спину осенью жалеть Уизли не получалось при всём желании. Мы никогда не были друзьями, скорее приятели через его сестру и Гермиону, а теперь, когда я и Грейнджер вместе, не будем уже точно.

Гермиона подошла ко мне и молча обняла за талию, уткнувшись носом в плечо. Рядом встали злая, наэлектризованная Джинни, мрачный Ричи, обеспокоенный Осси и Полумна, которая впервые за день перестала улыбаться. Стояли и молча смотрели друг на друга — потрёпанная, зажатая в угол стая.

Но мы ещё не проиграли.

Никто ничего не говорил: всем нужно было переварить случившееся. Я снова подставил друзей под удар. И поделать с этим прямо сейчас ничего не мог.