Книга 4. Пожиратель Чудовищ. Часть 2

Глава 26

Рахира появилась спустя секунд тридцать и, видимо, не заметив меня, едва не выскочила прямо на сражающихся. К счастью, я успел её поймать за руку и, дёрнув на себя, с силой впечатал в скалу за моим временным укрытием.

- Сиди тут и не шевелись, - прошипел я, глядя снизу вверх в щель её забрала.

Масштаб развернувшейся битвы был примерно таким, какого я ожидал. В конце концов, это было сражение с участием пяти с лишним десятков невероятно сильных магов. Долина площадью в несколько сотен тысяч квадратных метров, где бойцы из Золотого Ястреба разбили лагерь, сейчас больше походила на ад на земле.

Но стремительность и жестокость происходящего была даже для меня в новинку. Мой собственный последний масштабный махач – с монстрами сразу после покидания Оплота, не соответствовал даже десятой доле того, что происходило здесь. Рахире при всём желании воительницы в этом хаосе было нечего делать.

Спрятавшись за скалой более чем в сотне метров от ближайших бойцов, я, тем не менее, ежесекундно ощущал изменяющуюся от творимых заклинаний температуру воздуха. А грохот, звуки ударов и рёв дракона наверняка были слышны за многие километры.

Тварь была огромна. Когда она поднимала голову, чтобы в следующую секунду выбросить её вперёд в стремительном выпаде, её рога оказывались на высоте пятых этажей. А от кончика хвоста до передних клыков в широченной пасти в ней были все сорок метров. Ни один грёбанный динозавр, передачами о которых я засматривался в детстве, не был таким огромным.

А ведь этот дракон был не только больше всех разумных границ, но и невероятно быстрым. Будто бы его тело вовсе не весило десятки тонн. Единственное, что могло “успокоить” – он не умел дышать огнём. По крайней мере ничего подобного дракон не делал, да и его Дар по идее не предполагал таких навыков.

В том, что я угадал правильно, я был уверен процентов на девяносто. А всё потому, что помимо прочего я также с большой вероятностью был прав насчёт того, откуда этот парень в принципе взялся.

Йольд, один из Пяти Великих Майигу этих гор. Про остальных четверых я мог с тем или иным уровнем уверенности сказать, какими Дарами они обладали. Тигриный череп Зурга – Даром костей; Хоргос, дымный силуэт без конкретных форм, владел Даром нетленности; Пагсхот, трёхглазая голова – Даром металла или типа того, а паучья голова, имени которой я так и не узнал – Даром камня.

Что-то из этого они сказали прямо, а что-то следовало банально из их внешнего вида. Но вот Дар Йольда определить было куда сложнее. Вернее, было бы, если бы после сжирания кучи костей зомби я не почувствовал, что мой голод стал намного сильнее.

С большой вероятностью его Дар был связан с пожиранием или поглощением. О том, что я был такой один уникальный в этом плане, я никогда не думал. Идея становиться сильнее за счёт съеденных врагов была максимально простой и удобной.

Да, Йольд показался мне в виде огромного глаза. Но это не значило, что вокруг этого глаза ничего не было. Трёхглазая голова и тигриный череп как бы тоже вряд ли были всем телом Пагсхота и Зурги.

И, увидев сражающегося с людьми дракона, я только подтвердил свою догадку, потому как глаза монстра были почти такими же, как явившийся мне облик Йольда. Теперь я был готов поставить своё шикарное пальто на то, что дракон, сожравший всю живность в округе – сын Йольда.

О том, что Майигу могли иметь детей, и что их дети могли иметь схожие Дары, я понял после встречи с Увкаром, когда меня едва не убил последователь бати Дарнака. А значит в итоге мы имели, что начавшим проявляться Даром дракона тоже было поглощение.

Напрямую в бою этот Дар был куда менее полезен, чем то же управление огнём. Скорее поглощение было об ускоренном росте и прогрессе. Так что вряд ли стоило рассчитывать на то, что у дракона будет припрятан какой-то козырь.

Вот только это не значило, что одолеть его будет просто. За ту плюс-минус минуту, что я наблюдал за сражением, тварь успела прихлопнуть лапами и сбить с ног хвостом ещё двоих, а одного зазевавшегося мага просто проглотила целиком, не оставив на земле даже капельки крови.

Самому дракону при этом тоже доставалось изрядно. Как бы он ни был быстр, огромные габариты не позволяли уворачиваться от мощных и масштабных магических атак людей.

На него ежесекундно обрушивались огненные вспышки, удары молний и каменные метеоры; сверху поливал дождь, заставлявший чешую монстра шипеть и плавиться; его лапы вязли в моментально возникавших и тут же застывавших болотцах, а брюхо царапали стальные пики и тонкие как игла потоки воды, наверняка способные без проблем рассечь даже толстенный лист металла.

Одарённые физического типа тоже не забывали вносить свой вклад. На тело дракона со всех сторон и во всех местах ежесекундно обрушивались десятки ударов, от которых земля даже у меня под ногами дрожала, как при настоящем землетрясении.

Вот только чешуя монстра была слишком прочна даже на животе, а сам он был слишком силён, чтобы реально страдать от всех этих атак. Да, постепенно его тело покрывалось множеством ран, подпалин и вмятин.

Но уже сейчас было очевидно, что, если всё так продолжится, то победа в этом бою будет именно за драконом. Монстр был банально выносливее людей, для которых каждый его удачный удар становился фатальным. И чем меньше их будет оставаться, тем проще ему будет добивать оставшихся.

К тому же я заметил, что через секунд через пятнадцать после того, как тварь съела одного из магов, её раны начали медленно зарастать. Как и я, когда сжирал “сердца” поглотителей, дракон мог лечиться за счёт энергии съеденных врагов.

Маги Золотого Ястреба, очевидно, тоже это всё прекрасно видели. Даже лучше меня, ведь я-то был в сотне с лишним метров от сражения. И вряд ли им улыбалось в итоге стать просто кормом для огромной твари.

До меня донёсся выкрик одного из бойцов шестой ступени, видимо лидера этого рейда. Что именно он приказал я не разобрал, было слишком далеко. Но в следующую секунду напор атак на дракона заметно ослаб.

Стихийные маги притихли, а одарённые физического типа вместо хаотичных атак перегруппировались и, взяв дракона в полукольцо, перешли к тактике сдерживания, не атакуя, но и не давая монстру слишком активно двигаться. Смысл подобных манёвров я понял довольно скоро.

Стихийные маги, которых было чуть больше десятка человек, объединились в четыре маленькие группки и спустя несколько секунд тишины от них в дракона ударили куда более мощные, чем раньше, комбинированные заклинания.

Смесь огня и молний, воды и яда, камня и металла сработала куда лучше, чем всё это поодиночке. Пока совместная магия готовилась дракон успел сожрать ещё одного бойца авангарда, а другому когтем распорол доспех на груди до самого мяса, но нанесённые ему увечья того определённо стоили.

Здоровенная, длиной в десяток метров отблескивающая в свете луны и пожаров острая каменная сосулька вонзилась дракону в бок между рёбер минимум на пару метров, несмотря на прочную чешую. Огненный шар десяток метров в поперечнике рухнул монстру прямо на голову, ослепив и наверняка хорошенько прожарив мягкие и нежные части внутри рта и носа. А захлестнувший задние ноги и хвост яд, уже не дождь, а самое настоящее цунами, за считанные секунды в десятках мест разъел чешую до самого мяса.

На секунду мне показалось, что вот она – победа людей. Ещё две-три таких же атаки и дракон почти что буквально превратится в отлично промаринованный и прожаренный шашлык. Но затем я посмотрел на стихийных магов и тут же осознал, что всё не так просто.

Комбинированная магия определённо отняла у них в разы, если не в десятки раз больше энергии, чем обычные заклинания. Они тяжело дышали, многие бессильно опирались руками о колени, парочку и вовсе качало, как при серьёзной кровопотере. Что там два-три удара, их даже на одну такую же мощную атаку вряд ли хватит.

И, опять же, очевидно что сами маги Золотого Ястреба прекрасно знали об этом. Потому что сразу после комбинированных магических атак эстафету перехватили бойцы ближнего боя.

Только что стоявшие и защищавшие магов одарённые авангарда, не дожидаясь, когда созданные заклинания полностью схлынут, рванулись вперёд, атакуя дезориентированного дракона изо всех возможных сил.

В первые несколько секунд это отлично сработало. Монстр, ослеплённый и шокированный резкой болью даже почти не сопротивлялся, позволяя себя бить, колоть и резать.

Один из бойцов, одарённый шестой ступени, подскочил к его передней ноге и, занеся над головой огромный и наверняка невероятно тяжёлый молот, обрушил его на лапу дракона. Брызнула кровь и мне показалось, что я даже из своего укрытия смог услышать хруст дробящихся костей.

Другой запрыгнул на голову и вонзил меч прямо дракону в глаз. Третий, опять же воспользовавшись тем, что тварь не шевелилась, и вовсе обнаглел настолько, что забежал ей между задних ног, после чего, подняв вверх трёхметровое копьё и оттолкнувшись от земли, глубоко вогнал остриё в одну из немногих мягких частей любого живого существа.

И вот это, похоже, стало для дракона последней каплей. Взревев так громко, что через секунду я услышал звуки нескольких сошедших в окрестностях лавин, монстр сорвался с места, буквально перейдя в режим берсерка.

Дракон и так был невероятно быстр для своих габаритов и веса, а теперь, подстёгиваемый болью и яростью, будто бы врубил дополнительное ускорение.

Его атаки и движения стали куда менее продуманными и чёткими, а сломанная передняя лапа нарушала координацию. Но, тем не менее, меньше чем за полминуты от его хаотичных ударов боеспособность потеряли больше десятка бойцов Золотого Ястреба, просто сметённые беснующейся тушей.

Многие из них не погибли, но участвовать дальше в сражении уже точно не могли. И преимущество, только что вроде как перехваченное людьми, вновь стремительно утекало у них из рук. Магам нужно было ещё какое-то время, чтобы восстановить силы для нового удара, а бойцы ближнего боя просто не могли найти возможность атаковать постоянно крутящегося во все стороны дракона.

Всё это время, внимательно наблюдая за боем, я ждал своего шанса. В какой-то момент, после невероятно удачной атаки магов мне показалось, что я опоздал и возможность проявить себя безвозвратно упущена. Но затем стало понятно, что я сильно недооценил монстра.

Сняв пальто, рубашку, очки, оторвав Руби от своих волос и сдав это всё Рахире, я остался в одних кожаных штанах и, выйдя из-за скалы, за которой прятался, уже наплевав на конспирацию, встал в низкую стойку, приготовившись в любое мгновение рвануть вперёд.

Прошло десять секунд, пятнадцать, двадцать. Количество боеспособных магов Золотого Ястреба сократилось ещё на семь человек. Я слышал крики командира, но в том хаосе, в который погрузил долину разъярённый дракон, какие-либо приказы и тактики были бесполезны.

Монстр, неизвестно, понимая ли, что делает, совершил самое логичное, что можно было сделать в этой ситуации. Превратил бой “Чудовище против боевого отряда из пятидесяти человек” в бой “Чудовище против просто пятидесяти человек”. И для людей это превращение должно было стать фатальным.

Если бы только не случилось чего-то совершенно неожиданного. И такой неожиданностью на этот раз стал я.

Шанс, которого я так долго и сосредоточенно ждал, появился. Один из бойцов, тот самый, с молотом, что сломал дракону лапу, запрыгнул твари на спину, видимо решив ещё одним ударом сломать, ну или хотя бы повредить позвоночник.

Дракону это, разумеется, не понравилось, и он сделал то, что сделало бы любое существо, не имеющее рук, ощутив на спине посторонний объект. Упал на бок и пару раз перекатившись туда-сюда, намереваясь раздавить мелкого паразита.

И это ему даже удалось, молотобоец, не успев выскочить из-под широченной спины, остался лежать, вдавленный в камень многотонной тушей. Но из-за катаний дракона по земле каменная сосулька, видимо зацепившаяся внутри его грудины за рёбра и потому до сих пор торчавшая из тела монстра, всё-таки выпала, предварительно хорошенько так размесив всё внутри раны.

В то же мгновение, когда я это заметил, я бросился вперёд, оттолкнувшись от импровизированной стартовой площадки в виде двух выкопанных ям.

Если не считать полётов на самолёте, так быстро, пожалуй, я не двигался ещё никогда в жизни. Сотню с лишним метров, отделяющие меня от дракона, я преодолел всего за пару секунд.

Проигнорировав удивлённый возглас одного из бойцов, подскочил в воздух и вонзил когти рук прямо в драконье мясо, обнажившееся в проделанной костяной сосулькой дыре. А затем, ощущая себя то ли пиявкой, то ли теми тропическими личинками, что селились у людей под кожей и жрали их изнутри, вдавил себя прямо в рану.

Вероятно, примерно похоже себя чувствовали рождающиеся дети. Жарко, очень тесно, всё вокруг сопротивляется твоему движению, а ещё повсюду кровь. Хотя, насчёт последнего в случае новорождённых не уверен.

Если бы каменная сосулька просто выпала из раны – я бы точно не смог пролезть, слишком узко было бы. Но из-за того, что она напоследок пропахала внутри тела дракона глубокую борозду, мне удалось впихнуться по грудь и, протянув руки вперёд, схватиться за обломок ребра.

Ещё раз подтянувшись и ощутив головой иную консистенцию плоти, вероятно упершись в лёгкие, я уже погрузился в тело дракона по пояс. Только чтобы в следующую секунду ощутить сомкнувшиеся на левой ноге острые клыки.

Однако до конца челюсть монстр не сжал, понимал, что, откусив мне ступню, ничего не добьется и из раны меня не вытащит. Вместо этого он, покрепче меня ухватив, дёрнул и я лишь чудом смог удержаться, раскинув руки чтобы встать в распор и изо всех сил уцепившись за рёбра.

Ногу будто бы окунули в лаву, мясо почти на всей голени было снято с кости, как на готовой куриной ножке, и я, честно сказать, вообще не мог представить, как долго это будет заживать. Вот только то, к чему я так старательно пробирался, было куда ценнее ноги.

А в следующую челюсть дракона разжалась, выпустив мою ногу из капкана и, подтянувшись в последний раз, вдавливая себя между долями его лёгкого, я полностью скрылся в ране. Сам он бы меня точно не отпустил, так что это наверняка постарались люди. Командная работа, отлично.

Лёгкие были куда мягче и нежнее мышц, так что сквозь них пробираться было куда проще. И уже меньше чем через минуту я, двигаясь на ощупь, коснулся пальцами мощно и быстро сокращающегося чего-то.

Ещё через мгновение мои клыки уже впились в драконье сердце. Кровь, в которой я до сих пор барахтался, вытекавшая из разрывов мышц и лёгких, не шла с этой ни в какое сравнение.

Только-только обогащённая кислородом, она была слаще всего, что я когда-либо пробовал. Слаще мороженого, слаще мёда, слаще самого сахара и, уже не в силах себя сдерживать, я принялся жадно пожирать огромное, размером с бочку, сердце, проглатывая его куски даже не жуя.

Тело дракона начало конвульсивно дёргаться, монстр дрожал в предсмертной агонии, но спасти от незавидной участи это его не могло. Всего за несколько минут, работая в темпе карьерного экскаватора, я сожрал его сердце почти целиком, ощущая огромную, невероятную, не поддающуюся никакому описанию энергию, затопившую моё тело.

В одном этом сердце было больше силы, чем во всём теле матери Руби. А ведь вместе с этой энергией в меня перетекал ещё и формирующийся Дар дракона, оформившийся уже в куда большей степени, чем у четырёххвостой лисы.

Я искал новую порцию энергии для продолжения тренировок? Я её получил. Ценой максимально жёстко травмированной ноги, но тем не менее. Это того определённо стоило.

Тем более что туша дракона, уже замершая и прекратившая подавать какие-либо намёки на жизнь, ещё была горячей и свежей. А это значило, что моя трапеза далека от завершения.

Глава 27

Какие-то небольшие островки сознания, сохранившие здравый рассудок, пытались меня остановить. Но тело и разум, пьянённые кровью дракона, похожей на райскую амброзию, эти слабые потуги благополучно проигнорировали.

Снаружи слышались тяжёлые удары и приглушённые слоями плоти голоса. Но ждать, пока меня вытащат из трупа, я не собирался. Воспользовавшись той пустотой, что появилась на месте сердца, я развернулся и секунд за двадцать выкарабкался по уже проложенному маршруту обратно.

Мышцы дракона уже были расслаблены, так что это оказалось тем более намного проще. Несмотря даже на то, что ползти пришлось почти вертикально вверх, монстр перед смертью упал на бок.

Меня, появившегося на свежем воздухе с ног до головы в крови и ошмётках драконьих внутренностей, встретили нестройным ликованием. Кто-то из бойцов Золотого Ястреба искренне радовался моему появлению и тому, что я смог вот так вот уничтожить монстра, который их всех чуть не убил.

Но большинство испытывало вполне понятный скепсис. Непонятно, был ли я другом или врагом, убийство дракона никак этот вопрос не проясняло. К тому же моя внешность, в которой очевидно просматривались звериные черты, вполне могла создать ещё большее недопонимание. В конце концов откуда-то же брались гуманоидные Майигу вроде Вирго или Пагсхота.

В нормальной ситуации я бы первым делом попытался наладить с бойцами первого Стража контакт и убедить их в своих мирных намерениях. Однако сейчас весь мой разум занимало только одно. Голод.

Я соображал вполне здраво, но не мог абсолютно ничего поделать с этим чувством. Казалось, если я в течение минуты не сожру ещё драконятины, то просто сдохну на месте, а то и что похуже. А потому ни о каких переговорах и дипломатии не могло быть и речи.

Оглядевшись по сторонам, я заметил в паре метров бойца с большой двуручной секирой, стоявшего, как и я, на груди дракона и рубившего чешую монстра. Похоже, именно его я услышал изнутри груди монстра, он пытался прорубить более широкую щель, чтобы вытащить меня наружу.

Шагнув к нему, я выхватил из его рук топор. Боец, парень лет тридцати, почти не сопротивлялся, настолько был в шоке. Последние овации стихли, все максимально напряглись, кто-то тоже схватился за оружие, уже было убранное.

Но люди меня сейчас вообще не интересовали. Спрыгнув на землю со стороны спины дракона, я, хромая на повреждённую ногу, поспешил к его голове. Рубить неподвижную и лежащую на земле голову было максимально удобно, да и топор был превосходного качества, с лезвием острым как бритва даже после столь ожесточённой битвы.

Так что раскроить драконий череп мне удалось всего за ударов за шесть. После чего, отбросив в сторону топор, я опустился на колени перед головой монстра, руками сорвал и отбросил наполовину разломанную крышку черепа и принялся, зачерпывая руками будто пудинг – ложками, пожирать мозг.

Орган, на который приходилась непропорционально большая часть энергозатрат, был одним из самых питательных в любом организме. И его вкус, кардинально отличающийся от вкуса сердца и крови, но от того не менее великолепный, а также вкус полнившей его энергии, разлился по моему телу очередной волной наслаждения.

Люди, явно шокированные таким перформансом, даже не пытались остановить меня, отбросившего в сторону топор и очевидно не особо агрессивного. Просто обступили полукругом, я ощущал на себе их пристальные, полные недоумения взгляды.

- Лучше не трогайте его, а то мало ли, - услышал я голос. - Если попытается сбежать – поймайте. Убивать запрещаю. Остальные со мной.

После чего людей вокруг меня стало заметно меньше, остальные, видимо, пошли помогать раненным и собирать трупы убитых. В голове немного прояснилось и я начал более трезво осознавать, насколько дико и странно сейчас выгляжу.

Но тело настойчиво требовало ещё еды, ещё драконьей плоти. И, возможно как раз из-за Дара, что я впитывал вместе с ней, сопротивляться этому требованию было выше моих сил.

Мозг я съел минуты за три, под конец, мысленно воя от стыда, ведь я прекрасно понимал, как это выглядит со стороны, занырнув внутрь черепа по грудь, чтобы выскрести самые далёкие ошмётки.

После чего встал, подобрал топор, чем вновь всполошил бойцов Золотого Ястреба, и поплёлся в обход драконьей туши, пачкая землю маленькими кусочками мозгов, налипшими на бороду и собственными слюнями.

Благо, в этот момент к месту происшествия наконец-то явилась Рахира. Её тут же окружили и принялись задавать вопросы. Я, охваченный приступом нечеловеческого голода, мог только по-звериному взрыкивать и на слова людей, как бы ни хотел, не мог нормально ответить.

Я услышал её уверенный и сильный голос. Девушка предъявила свои документы, потом показала мои, которые я оставил в кармане пальто и объяснила, что мы прибыли из семнадцатого форпоста в качестве подмоги. А также сказала что я не опасен, а веду себя так из-за побочного эффекта своего Дара.

Технически всё примерно так и было. И особых причин не верить девушке у командира боевого отряда не было. Наверняка у них ещё оставалось немало вопросов по поводу того, как мы так удачно появились и откуда узнали, что им будет нужна поддержка.

Но по крайней мере наибольших проблем удалось избежать и из десятка человек, приставленных ко мне, чтобы в случае чего остановить, оставили лишь троих. Да и те не для каких-то активных действий, а лишь для наблюдения.

И всё это время я, как зомби, очень опосредованно воспринимавший окружающий мир и максимально сосредоточенный лишь на удовлетворении голода, прорубался сквозь брюхо дракона.

Остались ещё два органа, которые, я чувствовал, мне было просто необходимо сожрать. Печень и желудок. К счастью, драконье брюхо было защищено куда более мягкой чешуёй и до нужных органов я добрался тоже довольно быстро.

Огромную, размером с легковой автомобиль, печень я оставил на финал, для начала взявшись за желудок. Вернее, за желудочный сок.

Не знаю, откуда проистекала эта уверенность, но нечто внутри меня, возможно тот самый голод, настолько сильный, что я бы не удивился, обрети он действительно сознание, говорило мне, что именно едкая кислота, плещущаяся в драконьем желудке – это именно то, что надо моей диете.

Под уже не просто удивлёнными, а попросту охреневшими взглядами приставленных ко мне в качестве надзирателей людей, я добрался до колышущегося желудка, пикой на секире проделал в нём дыру и подставил рот под потекшую густую, как кисель, жидкость.

В ту секунду, когда первая капля желудочного сока дракона коснулась моих губ и языка, я ощутил адскую боль. Единственный раз в жизни я испытывал нечто подобное, когда однажды по незнанию хлебнул острейшего мексиканского соуса прямо из бутылочки.

Но даже те ощущения были несравнимы с тем, что происходило сейчас. Потому что это была не просто острота. Желудочный сок в буквальном смысле разъедал моё мясо, я даже смог увидеть поднимающийся от моего рта дымок.

Вот только вместе с болью я ощутил также и новое наслаждение. Как люди наслаждались острой едой, краснея и плача, но продолжая с аппетитом уплетать за обе щеки, так и я, несмотря на боль и осознание максимальной неадекватности происходящего, не мог оторваться от вытекающей из желудка дракона жижи.

Трое бойцов Золотого Ястреба, оставшихся со мной, начали активно материться, одного и вовсе стошнило. Запах желудочного сока, даже для меня едкий и не слишком приятный, для обычных людей наверняка был отвратителен.

Как, думаю, и сам этот процесс, тем более что в какой-то момент в потоке желудочного сока сквозь дыру прямо на меня выпал покрытый многочисленными следами воздействия кислоты латный сапог.

Я совершенно не представлял как после такого мне выстраивать с этими людьми доверительные отношения и отдал бы и вторую ногу, чтобы заставить себя остановиться. Но, к сожалению, это было невозможно.

Вкусив сладость драконьего сердца, я позволил инстинктам взять надо мной верх. И теперь чётко понимал, пока они не будут удовлетворены, вернуть контроль у меня не получится. К счастью, остановить меня никто не пытался, иначе я бы точно накинулся на того, кто мешал моему пиршеству с максимальной жестокостью.

И также было очень удачно, количество кислоты в желудке дракона всё-таки было не слишком большим. Литров двадцать, возможно. Иначе я бы попросту лишился языка и челюсти, уже изъеденной кислотой в некоторых местах до самой кости. И так мои щёки разъело начисто, как и кожу на подбородке.

Следующей и последней на очереди была печень. Её, действительно огромную, я при всём желании не смог бы сожрать меньше чем минут за пятнадцать. К тому же в какой-то момент голод всё-таки начал отступать и я наконец-то почувствовал копящееся в животе насыщение.

И где-то на двух третях печени скрытый во мне голодный монстр довольно заурчал и позволил рациональности и здравому рассудку вновь взять верх над телом. Встав от драконьего трупа, я, покачнувшись, повернулся к настороженно глядящим на меня бойцам, утёр лишившийся губ и щёк рот ладонью.

- Ждрафте, - выдал я, едва ворочая распухшим от воспаления языком.

К счастью, мне хватило ума, подставив под кислотный поток лицо и грудь, сжать в кулаке кулон с амулетом-переводчиком. Иначе я бы даже не смог как-то объяснить и оправдаться за те странные, мерзкие и даже аморальные вещи, что я творил на глазах у этих людей.

- Командир, он заговорил! - тут же крикнул за спину один из бойцов.

Спустя минуту передо мной собрались все одарённые шестых ступеней отряда. Одного, с плотно перебинтованной грудью и фиксацией на обеих сломанных ногах, притащили на чём-то вроде медицинской каталки. Похоже, моя личность и моё появление были максимально интересны им всем.

- Прежде всего, я хочу сказать спасибо за то, что ты сделал, - вежливо и с действительно искренней благодарностью в голосе, произнёс командир отряда.

Мужчине было в районе пятидесяти, невысокий, в районе метра семидесяти, уже почти седой, с тонким длинным шрамом через левый глаз. Он был стихийным магом, это я помнил, но при этом всё равно носил полноценный стальной доспех и меч на поясе.

- Фошалушта, - кивнул я, надеясь, что моя речь будет понятна.

- Во-вторых, Рахира рассказала нам в общих чертах кто ты и как тебя зовут, Тим, так что было бы неправильно, не узнай ты моего имени. Я – Вурга Исмал, из клана Исмал, королевства Ис, четвёртый генерал первого Стража.

Вместо ответа я ещё раз вежливо кивнул.

- А в-третьих, - Вурга резко посерьёзнел, - у меня к тебе имеются определённые вопросы. Думаю, ты и сам это понимаешь.

- Фонифаю.

- Итак, вопроса четыре. Первый: как ты узнал об этой операции? Все данные по операциям засекречены и единственными, кто имеет к ним доступ, являются другие генералы и первый Страж. Второй: правильно ли я понял, что вы с Рахирой сидели в засаде с самого начала нашего боя и решили вмешаться, только когда появилась возможность для решающего удара? Третий: как бы ты поступил, если бы такая возможность не представилась? Просто оставил бы нас умирать? И последний вопрос: Рахира объяснила, что твоё… странное поведение – особый эффект Дара, связанного с пожиранием монстров. Но я бы хотел услышать от тебя подробности. Потому что я ещё никогда не слышал, чтобы Дар богов как-то влиял на человеческую психику. И я, честно говоря, нахожусь в некотором недоумении по этому поводу.

Мысленно я тяжело вздохнул. Всё это было вполне ожидаемо, скорее даже неизбежно. Уже когда мы только покинули форпост и отправились сюда, я начал думать о том, как буду отвечать на все эти вопросы.

Единственное, о том, что мне вот так сорвёт крышу и я на глазах у кучи народа займусь пожиранием драконятины и полупереваренных останков их товарищей, я, разумеется, не подозревал. И, на самом деле, вопрос Вурги по этому поводу был наиболее опасным.

Даже если бы я не смог дать на первые три вопроса удовлетворяющие его ответы, худшее, что могло бы произойти – меня бы не приняли в Золотой Ястреб. Потому что по сути никаких правил я не нарушил, данные об операции получил от Сарзака, и единственное, в чём “провинился” – это в цинизме и жестокости.

А вот если Вурга был прав и умственное помешательство от Дара для людей было невозможно, то единственным ответом было бы, что я – не человек. И если я не смогу это нормально объяснить, в лучшем случае меня конвоируют обратно в форпост для допросов и проверок, а в худшем – прикончат на месте.

Открыв было рот, я сморщился, осознав, что мне сейчас придётся кучу всего говорить изъеденным кислотой ртом. Вурга, кажется, был не против слушать меня столько, сколько понадобиться и не собирался уходить без ответов. Но это было не только неудобно, но и очень больно.

Так что, немного подумав, я попросил что-то, на чём можно было написать свои ответы. Благо, амулет и на письменную речь тоже работал. Один из окруживших меня одарённых достал из нагрудного кармана маленькую записную книжку с вставленным в специальный крепёж карандашом.

“1. Данные мне предоставили в распределительном центре по личному приказу Сарзака Сарзака.

2. Да, мы сидели в засаде, потому что понимали: ни я, ни она никак не сможем повлиять на сражение, если просто бросимся в бой без плана.

3. Если бы я понял, что ваше поражение неизбежно, я бы вмешался, чтобы помочь отступить с минимальными потерями”.

Написав это, я отдал блокнотик Вурге. Я ни написал ни слова лжи и, надеялся, что он это поймёт. Однако какой-либо реакции от четвёртого генерала я не дождался.

- Что насчёт последнего вопроса? - переспросил он, возвращая мне книжечку с абсолютно каменным лицом.

Уже во второй раз за сутки ощущая себя балансирующим на тонкой леске, протянутой над пропастью, я начал писать.

“Рахира права лишь отчасти. Мой Дар действительно связан с поглощением силы и отчасти способностей побеждённых мной монстров. Однако временное помешательство напрямую с моим Даром не связано и со мной такое происходит впервые. Могу лишь предположить, что это – побочный эффект от печатей, наложенных на меня Пятью Великими Майигу. Если точнее, печатью, наложенной Йольдом, чей Дар тоже связан с пожиранием, и который с большой вероятностью является родителем этого дракона. Когда я пробрался в его тело и схватил сердце, то ощутил от него невероятную притягательную силу и будто бы родство, и просто не смог с собой ничего поделать”.

Передав блокнот Вурге, я, дождавшись, когда он прочитает примерно половину, протянул вперёд левую руку и стёр ладонью уже частично засохшую корку крови, показывая оставленные Йольдом и компанией родимые пятна. Через пару секунд мужчина, видимо дочитав до этого момента, поднял на меня глаза, после чего подошёл и внимательно рассмотрел следы Даров Пятёрки.

После чего, просмотрев страничку до конца, молча показал блокнотик по очереди всем присутствующим одарённым шестых ступеней. Двое тоже подошли и с минуту изучали пятна, а затем у них пятерых развязалось горячее обсуждение того, могут ли мои слова быть правдой, или нет.

Проблема была в том, что на самом деле от печатей Пятёрки было очень сложно ощутить хоть что-то. Даже я с трудом чувствовал скрытые в них силы Даров.

Но сама по себе сочинённая мной история выглядела вполне складно, по крайней мере я бы поверил. Тем более что это всё в любом случае были такие редкие возможности, что вряд ли во всём семнадцатом форпосте найдётся человек, способный дать по этому поводу квалифицированную оценку.

Так что было вполне ожидаемо, что в итоге они пришли к выводу: “Ничего непонятно, но очень интересно”.

- Пока что я не могу доверять твоим словам полностью, - вновь поднял на меня глаза Вурга. - Скажи, зачем ты вообще пошёл на такие сложности? Ради чего?

О, это был самый простой вопрос.

“Потому что я хочу вступить во фракцию первого Стража”.

- Тогда, - хмыкнул Вурга, прочитав мой ответ, - думаю, ты будешь не против, если мы убьём двух зайцев одним ударом? Узнаем, говоришь ли ты правду, и проведём вступительное собеседование?

- Неф, не фуду.

- Рад слышать. По возвращению в форпост отправимся прямо к первому Стражу.

Глава 28

Остаток ночи, выдвигаться решили с рассветом, я провёл в относительном спокойствии. Ко мне приставили троих охранников, один из которых был на шестой ступени, и ещё пара караулила Рахиру, что отчасти меня тоже нервировало.

Но нас не трогали и тем более не задирали, к тому же девушка довольно быстро стала объектом всеобщего внимания. То ли это было какое-то правило фракции первого Стража, то ли такое удивительное совпадение, но в отряде по уничтожению дракона были одни мужики.

И представительница прекрасного пола не могла не притягивать самые разные взгляды, в том числе и восхищённые и даже похотливые. Пусть она и была трёх метров ростом и накачана больше многих мужчин в отряде.

Впрочем, пожалуй, рост Рахиры в определённых аспектах мог сыграть и в сторону повышения соблазнительности. Её женские прелести даже чисто в пропорциях были выдающимися. А уж если вспомнить, что она была вдвое выше средней женщины, размеры её округлостей просто не мог не привлекать восхищённые и мечтательные взгляды.

Девушку, несмотря даже на то, что нас до сих пор подозревали в разных подозрительностях, обступило с полдюжины бойцов Золотого Ястреба, всячески старавшихся привлечь внимание Рахиры. Сыпались шутки, комплименты, травились байки, задавались самого разного толка вопросы.

Как опытный наёмник, Рахира не тушевалась и умело держала оборону, на шутки отвечая шутками, на колкости – колкостями и мастерски обходя самые неуместные вопросы. Но было видно, что ей приятно такое внимание. Ну, а какой женщине не было бы приятно?

Я, с другой стороны, из-за куда большей подозрительности и мгновенно распространившейся среди бойцов информации о том, что я вместе с драконом сожрал и некоторую порцию их погибших друзей, остался изгоем.

Кроме моих стражников ко мне даже никто подходить не хотел, не то, что разговор вести. А они в основном говорили друг с другом, делая вид, что меня в принципе не существует. Также из-за приказа Вурги я не мог сходить с места без разрешения, генерала моя история явно мало успокоила.

В результате, в тишине сидя на земле, прислонившись к оставшемуся от сломанного дерева пню, я, сам того не желая, то и дело бросал взгляды в сторону Рахиры. И видел, что она тоже на меня посматривает. Оценивающе и чуть насмешливо.

За свои двадцать пять лет девушка ещё ни разу не была с кем-то в отношениях. Но какие-то чисто-женская хитрость и даже кокетливость присутствовали в ней, похоже, с рождения. Потому что смысл этих взглядов был очевиден. Каждый раз, ловя мой взгляд, Рахира будто спрашивала: “Ревнуешь?”

И я, сука, ревновал. Не скажу, что это было какое-то прямо давящее или невыносимое чувство, я точно не влюбился в неё. Но также я не мог не признать существование довольно сильного чувства собственничества в её сторону, появившегося за последние пару недель.

Я не хотел принимать её чувства и держал на дистанции, но при этом нервничал и злился, когда она болтала с другими парнями. Вот уж точно: ни себе ни людям. Такое положение дел меня не устраивало совершенно и с этим что-то надо было делать.

Вот только я всё равно не хотел, чтобы она становилась моей женщиной. В текущих обстоятельствах это было слишком хлопотно и даже опасно, да и не было у меня цели формировать гарем из всех встречных барышень.

В мире половина людей были женщинами. Что мне теперь, всех представительниц прекрасного пола, кого я встречу на своём пути, в койку валить и к себе привязывать? С таким балластом я никогда до Палема не доберусь.

М-да. Когда вернёмся в форпост, надо будет всё-таки что-то с этим делом решить. Дальше так продолжаться не могло.

Как минимум можно было попросить Рахиру, если она так хотела помочь, заняться сбором информации и налаживанием связей, пока я буду охотиться за стенами форпоста. С собой брать её я точно больше не хотел.

Отвлекаясь то и дело на все эти мысли, параллельно я занимался тем, что вслушивался в свой организм. Вурге я много чего наврал про то свой приступ обжорства, но кое-что было правдой. Я ведь действительно не мог остановиться, как бы ни хотел.

Подобное со мной уже было пару раз. Например, когда на арене я убил ассасиншу Дарнака и шокировал толпу, сожрав её сердце у всех на глазах. Когда я пожирал “сердца” поглотителей, тоже каждый раз ощущал нечто подобное, благо это чувство неуёмного аппетита длилось всего несколько секунд и на моём поведении никак не отражалось.

Вот только сейчас всё-таки было немного по-другому. Я не потерял голову, не свихнулся, не превратился в кровожадного зверя. Хотя я не реагировал ни на что вокруг и не мог нормально разговаривать, я полностью осознавал происходящее и действовал вполне обдуманно. Даже воспользовался топором, чтобы вскрыть брюхо и череп.

А ещё откуда-то мне приходило осознание того, что я должен съесть следующим. Ладно мозг, ладно печень – эти органы по умолчанию были крайне питательны и полны энергии. Но идея выпить желудочный сок дракона мне просто не могла прийти в голову сама по себе.

Как некоторые дикие звери без знаний в ботанике находили особые травки, которые помогали им бороться с отравлениями или инфекциями, так и я на чистых инстинктах понял, какие именно части дракона будут мне наиболее полезны.

И теперь мне было максимально интересно и важно понять, был ли от такой избирательной диеты какой-то особый эффект.

По идее энергия монстров сама по себе на меня никак не влияла. Я должен был как сумасшедший упарываться на тренировках, чтобы она начала проникать в мои ткани и органы и оказывать какой-то эффект.

Но ведь дракон был Нейрагу – “кандидатом в боги”, и куда более сильным, чем четырёххвостая лиса. А значит мне от него должны были достаться хотя бы какие-то крупицы Дара, и не простого, а максимально сходного с моим. Хотелось надеяться, что это окажет какой-то эффект синергии или типа того.

Конечно, было очень неплохо получить сразу столько энергии монстров и мне в любом случае было бы грех жаловаться. Но куча воспалившихся язв во рту, на лице, шее, груди и руках, содранное до костей мясо на левой ноге и подорванное доверие фракции первого Стража сводили выгоду в виде энергии почти до нуля. А за свои старания и боль всё-таки хотелось получить какое-то достойное вознаграждение.

Прикрыв глаза, я вслушивался в посылаемые телом сигналы. И самым ярким была, конечно, боль.

Нога, даже подлеченная целителем отряда, не таким умелым как Тириан, но всё же вполне неплохим, болела адски. А выжженое мясо на щеках и во рту он вообще был не в силах восстановить, так что с каждым вдохом я чувствовал колючий холодный ветер, тысячами лезвий проходящийся по воспалённому языку.

Также я ощущал могучую монстрячью энергию, лёгшую тяжёлым грузом будто бы где-то в районе пупка. Это было фантомное чувство, на самом деле физически эта сила никак на меня не влияла. Но убедить своё тело, что на самом деле я не проглатывал свинцовую болванку весом в пару центнеров, было практически невозможно.

И, наконец, третьим, самым слабым и незаметным чувством была уже знакомая мне по сожранным когда-то костям зомби прохлада растворяющегося во мне Дара. Она была очень слабой, если бы я не искал это ощущение, то даже вряд ли бы смог его засечь.

Но при этом, несмотря на то что с моего пиршества прошёл уже почти час, прохлада никуда не девалась и продолжала потихоньку расползаться по телу. Почему было именно так, я не имел ни малейшего понятия.

Но у меня было предположение, что по сравнению с маной, энергией монстров и СИЛОЙ поглотителей, Дар был явлением более высокого порядка. Так что даже моя способность могла лишь потихоньку подтачивать его. Не закидывать в рот и тут же разжёвывать, как ириску, а медленно облизывать, как чупа-чупс.

Сколько по времени займёт этот процесс, я не имел ни малейшего понятия. Крохи Дара в костях зомби растворялись за считанные минуты. А когда я сожрал целиком с костями и шкурой четырёххвостую лису, её Дар во мне переварился максимум за четверть часа, да и то я так и не ощутил никаких его эффектов.

После первого часа прошёл второй, потом ещё один. Время близилось к пяти утра. В горах утро наступало позже, но всё рано уже довольно скоро горизонт начнёт светлеть и мы выдвинемся в обратный путь.

Большинство бойцов лагеря, насладившись обществом Рахиры и успокоив нервы после боя с драконом, спали. Кроме троих моих охранников лишь ещё двое несли караул, неторопливо обходя лагерь кругами. Но особо бояться в этом вымершем стараниями дракона районе было некого, так что даже они скорее были чисто для проформы.

А во мне так ничего и не изменилось. Похоже, на этот раз ждать моментального результата всё-таки не стоило. Ещё одной довольно неприятной штукой было то, что регенерация, хоть и работала, не восстанавливала полностью уничтоженные ткани.

Мой язык, из-за кислоты похожий на швейцарский сыр, опухший и воспалившийся, уже начал возвращаться в норму, как и частично изъеденные драконьим желудочным соком дёсны, и кожа на подбородке, шее и груди. Ноге под бинтами, чтобы прийти в норму, потребуется ещё пара дней, но и на ней уже были заметны следы сращивания тканей.

Однако щёки, пострадавшие больше всего и лишившиеся целых шматов мяса, так и остались дырявыми.

Воспаление на них спало и края разрывов перестали кровоточить, но у меня во рту по-прежнему гулял ветер. Похоже, без Тириана что-то сделать с этим было нереально. Говорить это очень мешало, многие звуки звучали неправильно, а какие-то и вовсе не выговаривались.

Но по крайней мере мне уже не было больно разговаривать, что можно было назвать большим прогрессом. Писать каждый раз на листочке было той ещё морокой.

Оставшееся время до побудки я решил провести с пользой. Раз уж даже максимально внимательное наблюдение за происходящими изменениями не могло раскрыть мне никаких великих тайн, куда разумнее было остаток ночи проспать.

Что я и сделал, без стеснения улёгшись прямо перед троицей моих охранников, закрыв глаза и почти сразу отключившись. Нормально спал я, честно говоря, уже даже не помню, когда, и хотя мог без проблем сражаться и заниматься делами, усталость всё же неизбежно накапливалась.

- Вставай, соня! - раздался над ухом чуть гнусавый голос.

И снова, очевидно, мне не дали всласть поспать. Причём растолкать решили довольно грубо, пару раз пнув ногой в бок. И так как вместе с усталостью накапливалось ещё и раздражение, мысли о том, чтобы спустить подобное на тормозах, у меня не возникло даже на секунду.

Резко заведя руку за спину, я схватил камикадзе за голень.

- Эй, ты чего-о-о?!..

Гнусавый голос перешёл в протяжную высокую ноту, когда я резко махнув рукой, перекинул идиота через себя, впечатав его лицом в землю. Тела одарённых, даже стихийных магов, с ростом ступеней становятся крепче. И для одарённого пятой ступени, каковым мой будильник являлся, такое надругательство не должно было стать большой проблемой.

Тем более что силы особой я в движение не вкладывал. Убивать у меня не было цели, скорее проучить самого наглого и предупредить остальных о том, что такие шутки со мной чреваты неприятными последствиями.

- Ещё фять финуточек, - ухмыльнулся я.

Я был готов к тому, что меня начнут обвинять в жестокости, возможно попытаются тоже атаковать или хотя бы просто начнут материть. Так что, вопреки сказанному, довольно быстро сел, чтобы иметь хотя бы минимальное пространство для манёвра и более удачную позицию.

Вот только реакция других бойцов отряда Золотого Ястреба была совсем иной.

- Так тебе и надо, придурок! - расхохотался один, пузатый лысый мужик со странной, похожей на рога, татуировкой на лбу.

- Ведь говорили – не трогай его, - удручённо вздохнул щуплый паренёк на вид даже младше меня, с буквально полыхающими пламенем глазами. - Учись соразмерять весовую категорию.

- Да он неисправим, - махнув на поднимающегося с земли камикадзе рукой, ответил пареньку охранявший меня, похоже, всю ночь одарённый шестой ступени, мужчина лет пятидесяти с отрезанным, будто бритвой, носом. - Он если бы логово этого дракка нашёл – его бы тоже попытался разбудить.

С разных сторон донёсся дружный гогот. И даже воткнутый мной носом в землю гнусавый будильник, поднявшись на ноги и швыркнув на землю сгусток крови из разбитого носа, в первую секунду напряжённый и явно готовый к драке, уже в следующую тоже заулыбался.

А когда он, глубоко вдохнув, с удивлением глянул на меня и на весь лагерь уже совершенно обычным голосом объявил:

- У меня насморк прошёл! - заржали уже почти все, включая даже генерала Вургу, как раз подходившего ко мне со стороны своей палатки.

Атмосфера в этой команде мне определённо была по душе.

- Как спалось? - Вурга, несмотря на ранее утро уже бывший в полном боевом облачении, с мокрыми после умывания волосами и идеально ровно причёсанными роскошными усами, глянул на меня снизу вверх. - Готов к встрече с первым Стражем?

- Да, - не раздумывая и секунды, кивнул я.

- Хороший настрой. Я не могу подтвердить или опровергнуть твой рассказ, и не могу сейчас тебе доверять. Но, если первый Страж согласится принять тебя во фракцию, то ты станешь младшим генералом, возможно даже под моим командованием. Так что не расслабляйся.

- Я фонял.

- Не “Я понял”, а “Так точно”, - беззлобно поправил меня Вурга.

- Я фока что не фладший генерал, - покачал я головой.

В армии я не служил, офицерам не козырял, да и в принципе чужие авторитеты не особо признавал. С учётом того, что я мог перегнать Вургу по силе за считанные недели, “такточнить” ему не видел никакого смысла.

Уважение – это одно, Морнона, старого слугу Эллисы, я уважал несмотря на то, что давно стал в десятки раз сильнее него. Но все эти дурацкие формальности субординации меня откровенно коробили.

Вурге такой ответ явно не понравился, но он решил пропустить мои слова мимо ушей.

- Готовься, выступаем через полчаса.

Я кивнул, но по сути готовиться и собираться мне было не нужно. Плащ и рубаху Рахира мне отдала, штаны, пропитанные насквозь кровью и с разодранной штаниной, были на мне всё это время.

Руби, спрыгнув с рук воительницы и вернувшись ко мне на голову при первой возможности, просидела там всю ночь, вылизывая драконью кровь из моих патл. А когда я лёг спать, перебралась под тёплый и тоже покрытый кровавой коркой бок. Больше у меня ничего с собой не было.

К тому же я проснулся слишком поздно и завтрак уже успели весь раздать. Да и после ночной трапезы каша с вяленой свининой была мне как-то не особо интересна. Так что отмеренные Вургой полчаса я просто просидел на том же пне, ладонью сгладив все торчавшие на нём щепки.

Возможно дело было в дневном свете, при котором я уже не казался бойцам монстром, несмотря на ещё оставшиеся на коже и волосах кровяные чешуйки. Может быть в том, что Рахира успела развеять часть их подозрений и страхов. А может быть в том, что произошедшее с гнусавым будильником как-то разрядило обстановку.

Так или иначе, в отличие от ночи, когда в мою сторону старались даже долго не смотреть, теперь ко мне уже некоторые бойцы подходили и заводили какие-то бытовые разговоры.

Спрашивать что-то более серьёзное, вроде: “А ты людей, случайно, не ешь?” - им, похоже, ещё было некомфортно. Но на банальный трёп о туше дракона, моём пострадавшем от кислоты лице или о том же утреннем инциденте – вполне.

И, разумеется, я старался поддерживать беседу. Во-первых, мне действительно нужно было доверие этих людей. А во-вторых, большинство из них мне действительно нравились.

Первого Стража не интересовали внутренние склоки форпоста, лишь уничтожение монстров, и в свою фракцию он, похоже, набирал людей под стать. Прямолинейные, свои в доску парни и мужчины, с которыми было реально приятно разговаривать, и даже не суть важно, о чём именно.

Возможно, то, что из-за бати Дарнака у меня не получилось попасть во фракцию второго Стража, было правильно. Если я хотел убить Кантарику, то куда проще на это было подбить этих ребят, а не занятых плетением интриг и внутренней борьбой людей из Трёхглавого Змея.

За полчаса лагерь окончательно свернули, палатки позапихивали в огромные, куда больше человека, рюкзаки, тела умерших погрузили на носилки. Голову дракка, как оказалось, эта тварь всё-таки не была драконом, отрубили, чтобы притащить в форпост как доказательство успеха операции.

Я предложил тащить эту здоровенную бошку, мне не отказали.

Из кряжа мы выбрались в районе полудня и остановились на часовой обеденный привал. А затем, двигаясь уже по ровной земле, весь отряд перешёл на лёгкую трусцу в темпе хорошей скаковой лошади.

Таким темпом к стенам форпоста мы должны были добраться уже ближе к двенадцати, но это всё равно была отличная скорость. Жаловаться мне было не на что. Если бы я не вспомнил рассказ одного неудачливого ночного похитителя.

Лес, в котором Фисак искал свою дурман-траву и наткнулся на гнездо жесточайших воронов, находился сравнительно недалеко от нашего маршрута.

Конечно, у меня была возможность потом отправиться туда одному и пожать весь урожай в одиночку. Но главное, для чего мне нужны были вороны – энергия монстров, я уже получил в очень приличном объёме и следующее, что мне было нужно – это лояльное войско.

- Генерал! - догнав Вургу, бежавшего почти впереди всех, я окликнул мужчину.

- Что такое?

- Хотите ещё поохотиться на монстров?

Глава 29

- Точно на этой скале? - Вурга обернулся на меня и пристально всмотрелся мне в глаза.

- Я не фогу фыть точно уферен, но фероятность фелика. Фещера находится на фысоте фетроф тридцати и не фидна снизу, так что надо фодняться на скалу.

- Ты ведь понимаешь, что будет, если это окажется ложью или, того хуже, засадой?

- Фрекрасно фонифаю.

- Хорошо. Скудд, проверь скалу. В пещеру, если найдёшь, не суйся. Сразу возвращайся с докладом.

- Так точно, - козырнул тот самый гнусавый парень, что так неудачно попытался меня разбудить, после чего лёгким шагом устремился в сторону отвесных скал.

- Ждём, - скомандовал Вурга, - ни звука лишнего, ясно?

- Так точно! - шёпотом подтвердили семеро отправившихся с нами бойцов.

Мой рассказ генерал поначалу воспринял крайне скептично. Ну, оно и не удивительно, учитывая то, сколько насчёт меня у него уже было подозрений.

Причин мне врать о гнезде жесточайших воронов, если задуматься, было немало. Может быть я хотел оттянуть момент возвращения отряда в форпост. Может быть на самом деле пещера была, но внутри было что-то иное, какое-нибудь сокровище, которое я не мог заполучить самостоятельно. А может быть это была банальная засада и бойцов Золотого Ястреба внутри ждали другие одарённые из враждующей фракции.

Однако предположил я правильно. От шанса разобраться даже не с одним вороном, а с целым гнездом монстров и вернуться в форпост с триумфом Вурга не мог отказаться.

Как и тридцать пять из сорока шести оставшихся боеспособными бойцов отряда. Генерал вместо того, чтобы решать этот вопрос единолично, вынес его на голосование. Чем в очередной раз подтвердил моё представление о нём, как об отличном лидере.

При этом одиннадцать магов, высказавшихся “против”, в основном просто слишком не доверяли мне и потому не хотели впутываться в предложенные мной авантюры. Нашлось всего два человека, которые отказались идти проверять воронье гнездо потому, что хотели поскорее вернуться в форпост. За что их тут же осмеяли, впрочем совсем беззлобно.

В итоге большинством голосов было решено всё-таки послушать меня и по крайней мере разведать, что и как. К счастью, я заставил Фисака во всех подробностях рассказать мне о месте, где он обнаружил пещеру, и о том, как он до туда добрался.

Найти нужный участок леса и скалы благодаря этому стало намного проще, хотя наша небольшая разведывательная группа всё равно проплутала часа два. Но вот я увидел вдалеке одиноко торчащую из лиственных крон сухую сосну, потом набрёл на тоненький ручеёк, текущий в овраге, и наконец в очертаниях выступов на скале смутно угадал “клыкастую морду”.

Приметы, выданные Фисаком, были обнаружены, а значит, если ночной воришка мне не соврал, то гнездо воронов должно было быть где-то неподалёку.

Скудд, вылечившийся от насморка будильник, был магом земли, для него обследовать сравнительно небольшой участок скалы должно было быть несложно. Так что я не думал, что мы застрянем тут надолго.

Но я всё равно сел на землю и расслабленно прислонился к деревцу. Я не устал, таща на себе голову дракка, даже с учётом повреждённой ноги, но мне хотелось показать Вурге и остальным, что я уверен в своих словах и нет повода для волнений.

Прошла минута, вторая, третья. Я, задумавшись о чём-то отвлечённом, просто пялился в пустоту, дожидаясь возвращения Скудда. И потому то, что произошло дальше, стало для меня полнейшей неожиданностью.

Поначалу я даже подумал, что мне мерещится, что я слишком устал или что наоборот, поймал момент какой-то особенной концентрации. Но чувство того, что мир вокруг определённо стал чётче и ярче, если такое слово можно было применить в случае моего монохромного зрения, никуда не пропало, что бы я ни делал.

И это изменение касалось не только зрения. Слух, обоняние и даже осязание. Казалось, что до сих пор я жил внутри огромной прозрачной луковицы, не мешавшей воспринимать окружающий мир, но искажавшей и притуплявшей все ощущения, а теперь с этой луковицы один за одним начали снимать слои.

Я мотнул головой, пару раз хлопнул себя по черепу, встряхнулся и сделал “Бр-р-р!”, из-за чего мой язык едва не выпал сквозь отсутствующие щёки. Ничего не поменялось.

Вне всяких сомнений это не были глюки. Не сказать, конечно, что я прямо увидел дивный новый мир, изменения не были настолько кардинальными. Но они определённо были, и, более того, это было только начало.

В какой-то момент я поймал себя на том, что мой внутренний голос, ведущий бесконечный диалог с самим собой, произносит слова быстрее обычного. У меня в голове вместо диктора будто поселился рэпер, но самым странным было то, что его скоростная читка ничуть не мешала мне думать и понимать самого себя.

Мысли текли также плавно и размеренно, даже, кажется, стали более упорядоченными и понятными, хотя тут уже было сложно судить. Да и в целом в голове прояснилось, будто после долгого и качественного сна.

Происходящее, разумеется, было замечательно. Но то, насколько незаметными в моменте были эти изменения, мне совершенно не понравилось. Что ещё могло во мне поменяться так, что я этого даже не заметил бы, пока не станет слишком поздно?

За те пару месяцев, что я провёл в этом мире, я и так изменился куда сильнее, чем мне хотелось бы. И совсем не хотел, чтобы эти превращения окончательно вышли из-под моего контроля.

Не то, чтобы из-за этих мыслей у меня началась паника, нет. Но я отчётливо ощутил хлынувший в тело адреналин, ставший реакцией организма на ощущаемую угрозу. Благодаря этому я обнаружил второе глобальное изменение.

БУМ-БУМ! БУМ-БУМ! БУМ-БУМ!

В первое мгновение я даже не понял, что это за звук. Только зашумевшая в ушах кровь и забившаяся на шее жила навели меня на отгадку. Это билось моё сердце. Громко. Очень громко.

Не прошло и пары секунд, как всё моё тело наполнилось дикой энергией. Мне захотелось подскочить и броситься бежать, не важно куда, лишь бы двигаться. Лёгкие заходили туда-сюда как кузнечные меха, на спине проступил пот.

Я сидел на попе ровно, но чувство было такое, что отстоял уже не меньше трёх раундов против минимум мастера спорта. Очень немаленьких усилий стоило, зажмурившись и максимально сконцентрировавшись, замедлить свои вдохи и выдохи и успокоить бешено колотящееся сердце.

Открыв глаза, я в шоке уставился на свою грудь. Что это было? Явно не приступ паники. Но при этом я не сомневался: не успокой я своё тело – последствия могли быть крайне неприятными, несмотря даже на то, каким мой организм стал крепким.

Догадка вспыхнула в мозгу подобно лампочке. Встав и сделав вид, что решил размяться в ожидании Скудда, я начал прохаживаться туда-сюда по небольшой полянке, которую мы заняли. И в какой-то момент, оказавшись спиной к остальным, запустил в рот два пальца, затолкал их поглубже в глотку и начал шебуршить, царапая гортань когтями.

Рвотный эффект после всех физических изменений у меня почти пропал, но настолько активное надругательство всё-таки не осталось незаметным. Содрогнувшись всем телом, я сплюнул на землю немного густой вязкой жижи.

Вверх тут же пошёл дымок, неудачливый под моими ногами камешек начали стремительно плавиться. Стараясь не показывать своего удивления, я затоптал дымящийся плевок землёй и вернулся обратно.

В моём желудке, почти в режиме реального времени переваривавшем даже сырое мясо, и раньше была крайне агрессивная среда. Но теперь там плескалась кислота куда страшнее царской водки и причина для этого могла быть только одна. Желудочный сок дракка.

Сердце стало сильнее настолько, что я схлопотал гипертонию просто сидя на месте, потому что я сожрал сердце дракка. А мир вокруг и мои мысли стали чётче благодаря диете из драккового мозга.

При этом дело не могло быть только в самих органах. Я и раньше жрал внутренние органы монстров и людей. Да, все они вместе взятые не стоили и одной дракковой лапы. Но, если бы такой эффект существовал, я точно должен был его почувствовать, хотя бы минимально.

А это могло значить только одно. Постарался дракковый Дар.

Как не могло существовать двух одинаковых Майигу, так и не существовало двух одинаковых Даров. Хотя готовая проявиться сила дракка была связана с пожиранием противников, как и у меня, принцип был разный.

Я получал чистую энергию, ранее скрытую в телах моих жертв. Дракк, едва не ставший Майигу, забирал себе физическую силу вражеских тел. Съел сердце – твоё сердце стало активнее качать кровь. Съел мозг – прояснилось в голове. Съел член – пропала эректильная дисфункция… наверное, я не проверял.

Вообще не представлял, как это могло работать с точки зрения физики и биологии. И тем более было максимально странно получить часть Дара дракка, сожрав его органы. Но умения бросаться фаерболами и контролировать деревья – это тоже были очень слабо стыкующиеся с наукой штуки. Работали же.

Эффект улучшенной работы печени я так и не почувствовал. Но это, конечно, вряд ли потому, что Дар не сработал.

Правда, никак глобально в предстоящем столкновении с жесточайшими воронами мне все эти новшества бы не помогли. Ускоренное мышление и обострившиеся чувства конечно, были полезными штуками, но мою боевую мощь тоже не слишком поднимали.

Хотя, жаловаться мне всё-таки было не на что. Может быть сейчас, от внутренних органов дракка я и не получил какого-то решающего преимущества. Но ценнейшей частью дракканятины был сам Дар Нейрагу, перешедший ко мне вместе с его энергией.

Теперь даже в отсутствие поглотителей я смогу увеличивать свою силу за счёт пожирания монстров, а возможно и человечина перестанет быть для меня бесполезной.

На несколько секунд я даже задумался о том, что теперь мне даже могла не понадобиться команда поддержки. Превратившись в машину по переработке мяса, я в теории мог бы за оставшиеся дни раскачаться до уровня, требуемого для убийства Кантарики.

Однако, подумав ещё немного, я понял, что в одиночку на этот раз всё-таки вряд ли смогу сдюжить. Медведица была не просто случайным монстром, а любимой питомицей бога.

Сам Фирсторн не мог лично вмешиваться по правилам мира. Но, например, если бы кто-то покусился на жизнь Руби, а я не мог помочь сам, то совершенно точно отправил бы на защиту лисички всех: Шиито, Тириана, Рахиру, её братьев, Исму и до кучи ещё постарался бы припахать всех, кого только смогу.

Да, у богов были немного иные рамки морали. Своего сына Йольд даже не подумал спасать. Но с другой стороны почему-то я был уверен, что питомец для Майигу будет куда важнее и ценнее ребёнка. Как бы это ни звучало.

В конце концов, у монстров не было контрацепции и детей они могли плодить просто из-за повышенного либидо. А вот домашняя зверушка – уже совсем другой вопрос. Ты его выбираешь, ухаживаешь за ней, заботишься, никто тебя не заставляет.

Так что, когда я отправлюсь убивать Кантарику, с большой вероятностью помимо самой медведицы мне придётся сражаться ещё и с кучей других монстров под командованием Фирсторна. И для этого случая куда лучше было иметь за спиной достаточно сильную армию, чем приходить на бой одному.

А потому, несмотря на новые открывшиеся перспективы, мои планы на гнездо воронов не изменились. В первую очередь укрепление связей с бойцами первого Стража, и только во вторую – насыщение желудка.

Скудд вернулся спустя минут десять, буквально вырос из-под земли, как грибочек.

- Нашёл что-то? - отмахнувшись от попытки мага отдать честь, спросил Вурга.

В его голосе легко было расслышать нетерпение. Похоже идея за одну экспедицию расправиться сразу с двумя угрозами для форпоста будоражила генерала даже больше, чем я мог представить.

- Да, - кивнул Скудд. - Пещера, как он и сказал. Изнутри доносится клёкот. Какие именно монстры не знаю, но шансы на то, что это – вороны, довольно велик.

- Хорошо! - Вурга довольно рассмеялся. - Возвращаемся к остальным.

Основная часть отряда ждала нас на опушке того самого леса. Тащить носилки через бурелом было такой себе идеей даже для одарённых высоких ступеней, да и здоровенная башка дракка своими рогами сто раз бы зацепилась за все ветки. Да и не было смысла идти к тем скалам всем скопом.

Увидев наше появление, рассевшиеся на земле бойцы тут же повскакивали и поспешили узнать новости. Сохранять интригу Вурга не стал.

- Гнездо имеется и внутри определённо монстры. Проверить, какие именно, мы отправимся прямо сейчас. Те, кто голосовал “против”, берут носилки с раненными и тащат их в форпост. Умирающих у нас, слава богам, нет, но слишком откладывать оказание помощи пострадавшим всё-таки нельзя. Мёртвых тоже захватите.

Многие из одиннадцати магов, проголосовавших за немедленное возвращение в форпост, тут же начали возмущаться. Теперь, когда существование пещеры подтвердилось, им, разумеется, тоже хотелось принять участие в мероприятии.

Однако решение Вурги обжалованию не подлежало и, на самом деле, на мой взгляд это был гениальный ход. Генерал и раненным обеспечивал своевременное возвращение в форпост с опозданием всего на два часа, и любые претензии по сути пресекал.

На возмущения у него был один простой, но совершенно неоспариваемый ответ: “Вы же сами не хотели туда идти!” И хотя было очевидно, что большинство голосовавших “против” не хотели идти не из-за воронов, а из-за меня, начать препираться с генералом из-за этого было бы максимальным идиотизмом.

- Иди с ними, - я подошёл к Рахире и протянул ей лисичку.

- И не подумаю, - фыркнула воительница. - Я тоже хочу поучаствовать в охоте на воронов.

- Нужно чтобы кто-то позаботился о Руби. Пожалуйста, возьми её и возвращайся в форпост.

- Ты сам решил её взять. Вот и думай, что делать со СВОЕЙ питомицей. А я иду на охоту на воронов.

Я нахмурился. Рахира явно была на меня за что-то обижена. Раньше в той же ситуации она без лишних слов согласилась, тем более что прекрасно понимала: Руби ни в чём не виновата. Но, похоже, я сделал что-то, что вывело её из себя. Даже не представляю что именно, честно говоря.

Упрашивать её я считал ниже своего достоинства, приказывать – тем более. В отличие от Исмы, она не была моей подчинённой, просто помогала мне на добровольных началах, пусть и по личным мотивам.

По идее этим можно было воспользоваться. Но говорить что-то типа: “Сделай как я говорю, если я тебе действительно нравлюсь”, - при том что я сам старательно избегал девушку в этом смысле, выглядело уже даже не унизительно, а просто по-ублюдски.

Так что я лишь кивнул и усадил Руби обратно на голову.

- Я тебя понял.

В итоге в пещеру отправлялось тридцать семь человек. Четверо, считая меня, на шестых ступенях, остальные – на пятых. Против дракка этого было бы даже близко недостаточно, но вороны, даже если их было много, вряд ли могли сравниться по силе с Нейрагу.

Так что, хотя мы и отправлялись, по сути, в неизвестность, настроение в рядах бойцов было приподнятое. Продвигаясь в очередной раз к скале, ночь для атаки гнезда была самым подходящим временем, ведь жесточайшие вороны были дневными птицами, они болтали, шутили и травили байки.

Меня по-прежнему по большей части игнорировали. Но уже никто не пытался держать дистанцию, дискомфорт, который я вызывал, определённо уменьшился. А потом я и вовсе почувствовал, как кто-то коснулся моего локтя.

Повернув голову и глянув вниз, встретился взглядами с одним из одарённых шестой ступени, сравнительно молодым парнем лет тридцати. Выглядел он довольно необычно и я обратил на это внимание ещё когда они сражались с дракком.

В отличие от большинства жителей Тейи, с кем я встречался до сих пор, он не был похож на европейца. Смуглая кожа, чёрные как смоль волосы, широкий приплюснутый нос, чуть раскосые глаза, большой рот. На Земле я бы сказал, что он – какой-нибудь филиппинец или коренной житель Новой Зеландии.

Однако я уже знал, что в Тейе тоже были разные расы, так что сама внешность парня ещё ничего не говорила. Впрочем, довольно быстро стало понятно, что я подумал правильно.

- Слушай, а из какого ты мира? Как он назывался?

- Земля.

Он тут же поник.

- Жалко… я надеялся встретить соплеменника. Я Ма’Ауро, из Гиреона.

- Тим, - мы обменялись рукопожатиями. - А, что, среди героев ты ещё не встречал никого оттуда?

- Нет. Людей из твоего мира видел раза три, не считая тебя. А из Гиреона – никого.

Я пожал плечами.

- Ну не можешь же ты быть единственным. Просто пока не повезло. Миров, откуда могут быть призваны герои, насколько я знаю, несколько десятков.

- Это да, но хочется всё-таки встретить кого-то с моей родины.

- А сколько ты здесь?

- Уже почти десять лет.

- Скучаешь по дому?

- Да. Думаю, как там мои родные. Наверняка дико волнуются обо мне. В один день ушёл на работу на завод – и пропал. Мать, должно быть, с ума сходила от тревоги.

Он тяжело вздохнул. Я непроизвольно повторил за ним. Обо мне, по большому счёту, некому было волноваться, но его чувства я прекрасно понимал.

- Сочувствую.

- Спасибо. А ты сам давно в Тейе?

- Нет, лишь несколько месяцев.

- Серьёзно? - он удивлённо поднял бровь. - Быстро ты приспособился. Я в первый год, если бы меня не шпыняли на тренировках в клане, наверное вообще ничего делать бы не смог.

- Обстоятельства вынудили, - расплывчато ответил я.

- Бывает, понимаю. А откуда ты узнал об этом гнезде?

- Один воришка растрепал за то, что я пообещал не откусывать ему нос.

На секунду его губы растянулись в улыбке, видимо он решил, что я шучу. Но после взгляда на моё каменное лицо парню явно расхотелось смеяться.

- Ла-а-адно… удачи тебе… - Ма’Ауро неловко кашлянул, хлопнул меня по руке и начал отступать подальше.

- Ага. Тебе тоже.

Через примерно двадцать минут мы подошли к подножию скалы и полезли наверх. Для магов пятых-шестых ступеней, вне зависимости от Даров, это было несложно и на относительно невысокий уступ мы все забрались ещё минут за десять.

Пещера, о которой говорил Фисак, была действительно максимально неприметной. Чётко видно её было лишь сверху, а снизу и по бокам она была скрыта нагромождениями камней. Идеальное убежище.

Изнутри действительно звучал птичий клёкот, для моих ушей даже довольно отчётливый. И, судя по количеству источников звука, внутри было не меньше нескольких десятков монстров.

Зев пещеры был шириной метров в семь, однако плоского пола не было, так что идти даже двумя колоннами было не слишком удобно.

- Все готовы? - переспросил Вурга шёпотом, доставая из ножен клинок.

Никто ничего не сказал, все просто кивнули.

- Хорошо. Третье построение, до дальнейших приказов приоритет – безопасность. На рожон не лезть, товарищей не подставлять. Поняли меня?

Ещё одна серия кивков.

- Тим, Рахира, держитесь поближе ко мне. Заходим.

Глава 30

“Третье построение”, судя по всему, предназначалось как раз для сражений в замкнутых пространствах. В отличие от очевидного строя, когда маги ближнего боя стояли впереди, а стихийные – сзади, сейчас бойцы Золотого Ястреба, вынужденные выстроиться в две длинные колонны, распределили свои силы куда более равномерно.

Впереди шли четверо одарённых с Дарами физического типа, потом два стихийных мага, потом ещё четверо ближников, ещё два мага и так далее. Таким образом, насколько я понял, достигалась максимальная эффективность боевой группы в любой части колонны. Даже при внезапной атаке с фланга можно было не бояться, что стихийные маги останутся без защиты, а ближники – без прикрытия.

Вурга, как генерал и лидер нашей небольшой военной экспедиции, стоял во второй паре стихийников. Здесь он и не был прямо на передовой, и при этом мог достаточно быстро реагировать на любые изменения ситуации впереди, своевременно отдавая приказы.

Мы с Рахирой шли прямо за ним.

Продвигаясь вперёд по неожиданно ровному, имевшему лишь небольшой уклон вниз тоннелю, я всё отчётливее слышал впереди клёкот. Понятно, что отчасти этот эффект появлялся из-за эхо, но чем дальше – тем больше отдельных источников звука я мог разобрать.

Несколько десятков монстров, о которых я подумал в начале, быстро превратились не меньше чем в сотню. О чём я поспешил сообщить Вурге. Жесточайшие вороны могли достигать уровня человеческой шестой ступени и, хотя такой силой вряд ли обладали даже десять процентов птиц, всё равно ситуация начинала выглядеть крайне опасно.

К счастью, генерал оказался всё-таки недостаточно амбициозен, чтобы проигнорировать предупреждение и пойти напролом. Был отдан приказ о краткой остановке и к нам стянулись трое других магов шестых ступеней для обсуждения. Если впереди и правда была целая сотня воронов, то эта пещера могла стать могилой для нас всех.

Вот только отправить на разведку Скудда, чтобы проверить мои слова, на этот раз было невозможно. Сильные монстры, даже не ставшие Нейрагу, были очень чувствительны к мане и творящиеся заклинания наверняка ощутили бы.

Вообще, они бы довольно быстро учуяли нас и так, если бы не маг, шедший в центре нашей колонны и всё это время использовавший магию сокрытия. Ауры, свет факелов, звуки шагов и даже запахи наших тел – всё было спрятано под магическим куполом. Только благодаря этому мы могли так спокойно шагать по тоннелю воронов.

- А как ты вообще это определяешь? - поинтересовался Ма’Ауро, после того как в какой-то момент в дискуссии наступила пауза, колонна погрузилась в тишину и далёкий клёкот воронов стал лучше слышен. - Их гомон определённо стал громче, а значит мы приближаемся, но сколько именно там воронов я бы никогда не сказал.

Я не хотел говорить о том, что могу слышать жизненные ауры. Но и без этого у меня было достаточно возможностей объяснить свою уверенность.

- Из-за моего Дара мой слух намного острее обычного. Я слышу сердцебиение каждого из вас, слышу шелест листьев в лесу снаружи и даже слышу, как у тебя в кишечнике побулькивает обед. Небольшое несварение?

- Дракканятина туго пошла, - хмыкнув, пробормотал Ма’Ауро.

- Я не могу точно сказать, сколько нам ещё идти и сколько там воронов, изгибы пещеры путают. Но совершенно точно клекочут больше сотни птиц.

- Вообще это странно, - встрял в разговор, кажется, самый старый маг в отряде, старик на вид лет под восемьдесят, вроде бы его звали Куотр. - Ночь – время сна для жесточайших воронов. Они отдыхают, набираются сил перед дневной охотой. Такая их активность кажется неестественной. К тому же, если бы там действительно была сотня воронов, об этом гнезде уже давно узнали бы в форпосте. Стая такого размера должна истреблять местную живность не хуже дракка.

- Хочешь сказать, что Тим врёт? - без какой-либо претензии переспросил Вурга. Старику он, очевидно, доверял куда больше, чем мне.

- Не обязательно. Есть один вариант. Ты можешь сказать, - Куотр повернулся ко мне, - клёкот, который ты слышишь, весь в одной тональности, или в разных?

Не совсем понимая, к чему он клонит, я, тем не менее, не стал уточнять, лишь закрыл глаза и повнимательнее прислушался. Поначалу казалось, что разницы я не услышу, но в какой-то момент всё-таки стало понятно, что старик имел в виду.

Среди общего галдежа сотни птичьих глоток то и дело раздавались более низкие и громкие крики. Да и в общей пестроте аур после внимательного изучения можно было найти несколько куда более густых и мощных.

- В разных, - вынес я наконец свой вердикт. - Большинство довольно высоких, но есть и те, что ниже.

- Тогда, вероятнее всего, мы имеем дело с новым, недавно вылупившимся выводком, - кивнул самому себе Куотр.

По рядам бойцов, внимательно слушавших наш разговор, прошла волна шепотков. На всякий случай я решил уточнить.

- Я правильно понимаю, что это хорошо?

- Замечательно! - расчувствовавшийся Вурга хлопнул меня по плечу. - Шанс устранить разом кучу монстров до того, как они вырастут и станут угрозой – это огромная удача. Даже у сильнейших чудовищ детёныши рождаются относительно слабыми и монстры всегда тщательно прячут их, пока они не вырастут. Найти даже один выводок очень сложно, а тут мы наткнулись на целую сотню птенцов, если не больше! Понятно, что не все они смогут выжить до того, как станут по-настоящему опасными. Но устранение их всех сейчас всё равно равноценно не меньше чем десятку боевых операций, которые пришлось бы отправлять за выросшими воронами через несколько лет.

Мои губы сами собой растянулись в довольной ухмылке. Ночной визит Фисака, сейчас, надеюсь, всё ещё находящегося под присмотром Тириана, обернулся неожиданным успехом.

Даже за наводку на это гнездо во фракции первого Стража меня наверняка хорошо наградят. А если я смогу достойно себя проявить в бою – то место в Золотом Ястребе будет мне обеспечено сто процентов. Единственное, надо будет объяснить своё маниакальное обжорство, но тут уж как-нибудь отбрехаюсь, не впервой.

- Рано радуетесь, - осадил нас с Вургой старик Куотр. - Насколько я помню энциклопедию Приота Шиенти, жесточайшие вороны – очень умные твари с развитой социальной структурой. Молодняк они растят коллективно, и птенцов всегда защищают сильнейшие взрослые особи. На сотню мелочи там наверняка будет не меньше десятка тварей уровня шестой ступени. Так что не расслабляйтесь только из-за того, что большинство наших врагов – ни на что не способные птенцы.

Я нахмурился. Хотя эта идея наверняка в итоге пришла бы и мне. Но то, что потенциальная награда настолько вскружила мне голову – всё-таки было нехорошо. Не стоило настолько расслабляться только из-за того, что я был с отрядом в тридцать пять человек и против нас были обычные монстры, а не какие-нибудь Нейрагу.

Кстати, я не мог не обратить внимание, что Приот – старик, вступившийся за нас в пабе перед Зеридадом, оказывается, был даже круче, чем мне тогда показалось, раз написанный им учебник по монстрологии цитируют даже такие как Куотр.

- Правильно, - кивнул тем временем Вурга. - Действуем с максимальной тщательностью. Чем больше птенцов мы убьём – тем лучше.

- Рад, что вы относитесь к этому серьёзно, генерал, - покачал головой старик, - но я говорил не совсем к этому. Сейчас я предлагаю отступить. У этих пещер может быть несколько выходов и вороны могут, почуяв опасность для молодняка, просто схватить птенцов и улететь. Нам нужно вернуться в форпост, доложить обо всём Стражу, собрать хотя бы человек семьдесят бойцов, тщательно разведать эти скалы, отыскать все скрытые входы и выходы и только потом начинать операцию по зачистке. Сотня птенцов жесточайших воронов – это не то, к чему можно относиться небрежно. Если мы бросимся в атаку без подготовки и из-за этого упустим хотя бы пятую часть выводка, через несколько лет это может обернуться серьёзными проблемами для форпоста.

Вурга замолчал, пристально глядя Куотру прямо в глаза. Позицию старика я понимал прекрасно, и это была на самом деле максимально здравая позиция. Он не думал о своей славе и достижениях и действительно заботился о будущем форпоста, а следовательно и всех окрестных стран и их жителей.

Вот только, даже после того недолгого общения, что у нас было с Вургой, я мог понять, что, несмотря на уже серьёзный возраст, четвёртый генерал Золотого Ястреба всё ещё был очень амбициозен и честолюбив.

Прорваться на седьмую ступень магии у него уже вряд ли бы вышло, наилучшим временем для роста любого одарённого всё-таки были первые лет тридцать, максимум сорок. Но личная сила была не единственным, к чему мог стремиться человек.

Тем более что жизнь большинства людей в форпосте им не заканчивалась. Таких, кто, как тот же Приот, решили остаться в диких землях добровольно, было от силы процентов десять-пятнадцать.

Для остальных форпост был местом временной службы. Довольно долгой, многие страны отправляли сюда своих одарённых на десять лет минимум, но тем не менее вполне конечной.

По завершению срока службы люди возвращались на родину и с собой могли взять, по сути, не так много, и по большей части это были вовсе не богатства.

Тела монстров были очень ценны, но они шли на создание оружия и доспехов для бойцов самого форпоста. Так что в мирные страны забрать можно было очень ограниченное количество ресурсов.

Главным, что человек получал после службы в форпосте, были связи и репутация. Тем более это было актуально для тех, кто, как Вурга, уже давно оставил позади свою молодость – лучшее время не только для развития магии, но и в принципе для любого развития.

Очевидно, расправившись с гнездом жесточайших воронов лишь силами своего отряда, Вурга получил бы куда большие почёт и уважение, чем если бы сделал это как часть большой боевой группы. И теперь ему надо было принять решение. Поставить на первое место либо себя и свои амбиции, либо всеобщее благополучие.

Молчал Вурга довольно долго, секунд двадцать. А потом окинул взглядом пещеру и выхватываемые сполохами факелов лица бойцов.

- Проголосуем, - произнёс он.

Куотр, вздохнув, покачал головой. Я усмехнулся.

Хотя на первый взгляд это решение мало чем отличалось от того, что Вурга принял, когда я только рассказал ему про гнездо, по сути это были совершенно разные вещи. На самом деле, тут даже никакого решения не было, а голосование было по большей части фиктивным.

Из тридцати пяти человек, уже раз проголосовавших за атаку вороньего гнезда без каких-либо реальных доказательств и подтверждений, сторону Куорта заняли всего трое. Остальные не захотели отступать, уже, фактически, стоя на пороге.

И Вурга не мог не понимать, что так и будет. В конце концов он был лидером этих людей и прекрасно знал их всех лично. Он мог приказать развернуться и отступить, мог сказать, что Куотр преувеличивает и скомандовать: “В атаку!”

Вместо этого он поступил, на самом деле, не лучшим образом, переложив ответственность за принятие этого решения на плечи сразу всех бойцов.

Если бы что-то пошло не так, если бы слова Куотра о дополнительных тоннелях для бегства воронов подтвердились, если бы части птенцов удалось избежать истребления, Вурга мог бы просто сказать: “Мы ведь все голосовали, это было совместное решение”. И придраться было бы не к чему.

Разумеется, я проголосовал за немедленную атаку, тут не могло быть никаких вариантов. То, что произойдёт с форпостом через несколько лет меня мало волновало, ведь без достаточной силы для убийства Кантарики я сам сдохну чуть больше чем через месяц. Да и амбиции и Вурги я прекрасно понимал.

Но его решение сбросить с себя часть груза ответственности мне максимально не понравилось. Настоящий лидер так бы ни за что не поступил. Ведь, если бы у нас всё получилось, именно Вурга получил бы львиную долю почёта.

Подобные двойные стандарты меня всегда очень сильно коробили и моё уважение к генералу, до сих пор только росшее, резко просело на несколько пунктов. Впрочем, жаловаться мне всё же было не на что. Атака вороньего гнезда, столь мне необходимая, будет проведена, а об остальном буду думать, уже вернувшись в форпост.

Вновь выстроившись в две колонны, мы продолжили плавный спуск по тоннелю. Вход в пещеру находился на высоте примерно семидесяти метров над землёй, но сейчас, кажется, мы уже спустились до сорока пяти – пятидесяти.

Количество отдельных жизненных аур, что я слышал впереди, достигло ста двадцати – ста тридцати, и дальше уже не росло. Наоборот, каждая из них становилась лишь отчётливее с каждым пройденным метром, так что, скорее всего, именно столько жесточайших воронов там и было.

Ещё через минуту осторожного, уже почти что на цыпочках, продвижения вперёд всего отряда, я увидел впереди алые отсветы. До гнезда оставалось всего несколько десятков метров. О чём я поспешил сообщить Вурге.

- За следующим поворотом, - произнёс я, склонившись над плечом генерала.

Он кивнул, после чего скомандовал очередную остановку. Колонна замерла и все повернулись к Вурге.

- Врываемся в гнездо. Огненные маги вперёд. Ваша первая задача, как только окажетесь внутри – осветить пространство, чтобы мы поняли масштабы гнезда и есть ли из него запасные выходы. Завалить их при первой же возможности. Приоритет – убийство тех воронов, что будут пытаться сбежать с птенцами. Тех, кто будет атаковать нас, сдерживать и убивать по мере возможности. Если птенцы уже могут летать сами, использовать против них магию широкого радиуса действия. Плевать на убойную мощь, главное накрыть как можно больше молодняка. С ожогами, ранами и переломами они, даже если сбегут, долго не протянут. Если птенцы совсем мелкие, то оставить их напоследок. Может быть удастся захватить нескольких живыми и потом приручить. Атаковать аккуратно. Если встанет выбор между убийством ворона и сохранением целостности пещеры – без сомнений выбирайте второе. Над нами несколько десятков метров камня, обвалы никому не нужны. Шансы невелики, но если среди воронов будет Нейрагу, постараться в первую очередь оттеснить его от остальных птиц и не дать мешать остальным. Свою полную мощь Нейрагу тоже использовать скорее всего не будет, побоится всё того же обвала и смерти птенцов. Всем всё понятно?

В ответ донеслось стройное: “Так точно!” Я хмыкнул. Что бы там ни было, дело своё Вурга знал, предусмотрев, кажется, всё что только можно. Этому мне у генерала точно стоило поучиться.

Подождав секунд десять, пока все бойцы уложат в голове его приказы, Вурга, почему-то обернувшись и кивнув мне напоследок, скомандовал:

- В атаку!

Вылетев вместе с бойцами из тоннеля, я оказался в обширной, по форме напоминающей перевёрнутый конус, пещере. Её радиус был больше сорока метров, глубина от пола до потолка – около семидесяти. Вдоль стен были вырублены или, скорее, выдолблены, вороны скорее всего делали это клювами, небольшие углубления с площадками.

На них, будто зрители в театральных ложах, сидели, под двое-трое, непрестанно верещащие птенцы. Они были ещё совсем маленькими, только недавно вылупившимися, покрытыми лишь мягким пушком. Однако, если говорить об абсолютных размерах, то каждый птенчик был с хорошую такую индейку. Всего на сорока с чем-то площадках их было около девяноста.

В самом низу пещеры, в самой узкой её части, были грудой сложены десятки звериных туш. И между ними и площадками птенцов, будто заботливые няньки, не останавливаясь ни на секунду, летали взрослые вороны размером с человека. Их ауры соответствовали четвёртым-пятым ступеням.

Они отщипывали от туш кусочки и кормили ими мелочь. Таких кормилиц было около двух дюжин.

Ещё восемь более крупных, выше даже меня, жесточайших воронов с аурами пиковых пятых и начальных шестых ступеней, сидели на импровизированных насестах. Кто-то отдыхал, засунув голову под крыло, кто-то внимательно наблюдал за процессом кормления.

Однако это было не всё. Почти что прямо напротив входа в пещеру, через который ворвались мы, располагалась площадка раза в три больше, чем остальные с одним-единственным птенцом. Он, хоть и был такой же покрытой пушком мелочью, как остальные, превосходил других птенцов по размеру раза в полтора.

И над ним на своих насестах сидели два громадных, высотой метра по четыре, ворона. Похоже, мама и папа.

Вурга сказал, что делать, если в пещере будет монстр-Нейрагу. Но даже генерал не мог ожидать, что Нейрагу будет двое.

Глава 31

Несмотря на то, что этот бой неожиданно стал в разы сложнее, чем любой из нас мог подумать, никакой паники и никаких намёков на бегство не было и в помине. Нейрагу существовали разные, и сравнивать эту парочку воронов с убитым накануне драконом было всё равно, что сравнивать комодского варана с парой воробьев.

Сила обоих воронов-Нейрагу находилась даже не на уровне пика шестой ступени. Они были куда сильнее матери Руби, и даже в нынешнем состоянии я не смог бы побороть даже одного из них в честном бою. Но этого всё равно было недостаточно, чтобы создать для бойцов отряда смертельную угрозу. Как минимум Вурга и Куотр сами были на пике ступени, так что у нас было, кому дать отпор воронам.

Куда большую проблему создавала не личная сила этих чудовищ, а то, что они могли сломать боевое построение людей.

Нас было примерно столько же, сколько взрослых воронов, при том что в среднем люди были сильнее птиц. С учётом того, что приоритетом для многих воронов будет не убийство врагов, а защита молодняка, эта операция должна была пройти чётко и без заминок.

Единственная потенциальная сложность – бегство птиц через три других тоннеля, выходящих в пещеру-гнездо в разных её концах. И с добавлением в уравнение двух настолько мощных переменных главная цель всей операции – убийство птенцов, с лёгкостью могла пойти по одному месту в любой момент.

Тем не менее, рассуждать об этом и думать, как лучше стоило поступить, уже было поздно. Вороны, до сих пор летавшие в кромешной тьме, в первые секунды были ослеплены ярким светом охватившей пещеру огненной магии.

Этого оказалось достаточно, чтобы пара самых близких к нашему выходу из тоннеля птиц незамедлительно лишились своих жизней. Но дальше гнездо наполнил яростный клёкот и всё закрутилось, как в худших американских горках.

Скудд и ещё один маг, обладавший Даром металла, имени которого я не запомнил, устремились вдоль окружности пещеры к чернеющим тоннелям запасных выходов. Для них было проще всего завалить их, не нанося урона самой структуре пещеры, банально замуровав выходы каменными или стальными пробками.

Огненные маги, особо не переживая о том, что как-то навредят товарищам, запустили в пещере настоящий огненный торнадо. Жар этого пламени был относительно небольшим, вряд ли превышавшим температуру самого обычного полевого костерка. Однако это с лихвой компенсировалось масштабом.

Тысячи кубических метров пространства были погружены в огонь. Совершенно равномерно “размазать” столь непокорную стихию, как пламя по пещере не получилось даже у двух магов шестых ступеней. Но небольшие пустоты в огненных протуберанцах не играли такой уж большой роли.

Для людей, либо обладавших телами, по крепости сравнимыми с танковой бронёй, либо магией, без труда способной такую броню создать, такое пламя, даже постоянно окружавшее их со всех сторон, не было большой проблемой.

Я сам ощущал жар, но очень слабый, будто держу руку над горячей ванной. И взрослым воронам это пламя тоже было ни по чём. А вот птенцам приходилось куда хуже.

Они всё-таки не были обычными птицами и не умирали. Но в первую очередь вспыхнули их мягкие, похожие на звериный пушок, пёрышки, а спустя всего секунд тридцать уже и розовая кожа, обнажившаяся из-под перьев, начала покрываться ожогами и волдырями.

Пещеру вместо жадных и просящих криков заполнили болезненные вопли почти сотни птенцов. Я не страдал излишней жалостливостью и прекрасно понимал, что это было необходимо.

В будущем, если ничего не сделать, эти самые птенцы вполне могли начать убивать людей десятками и сотнями. Но это определённо был далеко не тот звук, который я был готов слушать на постоянной основе.

К этому моменту противостояние между людьми и взрослыми воронами уже успело дважды сменить свою направленность.

В первые мгновения после нашего появления в гнезде вороны бросились в атаку с яростным клёкотом, намереваясь уничтожить агрессоров, посягнувших на их молодняк.

Из-за того, что в пещере фактически не было пола, лишь стены с некоторым количеством небольших площадок для птенцов, и мелких естественных уступов, противостоять птицам было довольно сложно. Тем более одарённым физического типа, которые могли использовать только своё оружие, чтобы сталкиваться со способными летать воронами.

Однако почти обезумевшие от гнева птицы не особо-то пользовались этим своим преимуществом. Вместо того, чтобы атаковать неустойчиво стоявших на найденных выступах людей и тут же отступать, уходя из зоны досягаемости человеческого оружия, вороны налетали на бойцов и начинали хаотично бить когтями, крыльями и клювом, не обращая внимания на ответные атаки.

Тела птиц по умолчанию были куда легче, чем у наземных животных тех же размеров. Но мощь уровня четвёртых, пятых и даже начальных шестых ступеней всё-таки никуда не девалась.

К тому же когти жесточайших воронов, хищно загнутые и острые как бритвы, без труда пронзали даже тяжёлые доспехи. А их мощные клювы походили на промышленные тиски, в которые, если что-то попало, то обратно вытащить уже было невозможно.

Пять или шесть человек, не удержавшись на почти вертикальных стенах под градом вороньих атак, упали и покатились вниз, на груду звериных туш. Умереть они не умерли, хоть и получили разной тяжести травмы. Но не стоило ждать, что они смогут подняться и вернуться в бой, преследуемые разгневанными птицами.

Были и смерти. одного бедолагу, стихийного мага воды, непонятно чем приглянувшегося птицам, сразу трое воронов схватили за плечи и ноги, подняли в воздух и буквально разорвали на части. На другого налетел, упущенный на секунду мной и Вургой, ворон-Нейрагу, которого генерал до тех пор старательно сдерживал, и в одно движение перерезал когтями шею.

Тем не менее, наибольшие потери понесли как раз-таки вороны. Их когти дырявили пластины доспехов и плоть под ними, а клювы оставляли вмятины на стальных древках оружия. Но куда чаще это самое оружие пронзало, разрезало и разрывало их собственные тела.

Всего секунд за десять-пятнадцать с нашего появления из тридцати четырёх взрослых воронов погибло около десятка. К счастью, вороны-Нейрагу, хоть и должны были быть куда умнее своих обычных сородичей, действовали практически по тем же шаблонам, так что Вурге и Куотру при поддержке моей и Ма’Ауро, удавалось их сдерживать.

К этому моменту из четырёх входов в пещеру-гнездо два уже оказались завалены. Причём в том, через который прошли мы, стояли два наших огненных мага, пройти через которых невредимыми для птиц было практически невозможно. И вороны, видимо, осознали, что проигрывают, и что в ближайшее время у них уже не будет даже возможности сбежать.

А потому больше половины оставшихся в живых птиц бросили попытки атаковать людей и, похватав в когти по паре птенцов на ворона, устремились к единственному оставшемуся свободным проходу. Другая же часть, в которую входили сильнейшие вороны гнезда, организовалась в защитную формацию, отражавшую все атаки на спасавшихся птиц.

И вот тут как раз проявилась та самая проблема, о которой я подумал, только увидев пару огромных воронов. Участвуй в основном противостоянии мы четверо – те, кто сейчас был занят парой Нейрагу, подобная ситуация не стала бы большой проблемой.

Но в отсутствие четырёх из шести одарённых шестых ступеней остальным было очень сложно достаточно быстро преодолеть отчаянное сопротивление воронов-“телохранителей” и атаковать тех птиц, кто пытался унести птенцов.

Через последний оставшихся проход, самый далёкий от того тоннеля, через который мы вломились, успели даже вылететь три ворона с отчаянно верещащими ношами. И тогда произошло то, чего Вурга приказал ни в коем случае не делать.

Тот самый одарённый шестой ступени, что сломал переднюю лапу дракку, вооружённый огромным и тяжеленным боевым молотом, устремился напролом сквозь стаю воронов-защитников прямо к последнему тоннелю. И со всей дури, вложив в удар, кажется, даже больше силы, чем в сражении с дракком, врезал молотом по своду тоннеля.

Вздрогнула вся пещера, с потолка посыпались мелкие камешки и крупные булыжники. Ни люди, ни птицы до сих пор старались не прикладывать слишком много сил к самому камню. В отличие от нас всех, пещера не была усилена энергией.

Спасительный для воронов тоннель, естественно, обрушился в ту же секунду, едва не завалив самого молотобойца. К счастью, видимо из-за куполообразного потолка, пещера оказалась достаточно сейсмоустойчивой и выдержала такое над собой надругательство. Однако я живо представлял, как идиоту потом достанется от Вурги.

Впрочем, в моменте, раз не случилось мгновенного обвала, цель, можно сказать, оправдала средства. Потому как путей отступления для воронов больше не осталось.

И, видимо, птицы тоже это поняли. Некоторые попытались улизнуть со своей драгоценной ношей через “наш” тоннель. Но были быстро превращены в курицу табака парой огненных магов. В замкнутом пространстве, когда невозможно было увернуться, узкие сконцентрированные потоки пламени, похожие на плазменные солнечные протуберанцы, были страшнейшим оружием.

Ещё через пару секунд жалобно запищали и завопили птенцы, исчерпавшие свою устойчивость к огню и начавшие гореть заживо. И тогда произошло то, чего я, пожалуй, никогда бы не ожидал от, пусть и ненормально умных, но всё-таки зверей.

Вороны-Нейрагу, с которым сражались мы четверо, вдруг рванулись вертикально вверх, прямо к потолку пещеры. А зависнув там, они издали странный, ни на что не похожий, какой-то надтреснутый клёкот.

И начался хаос. Вороны, и так из-за нашего появления находящиеся далеко не в самом спокойном состоянии, словно обезумели. Вот только это безумие монстры начали выплёскивать не на нас, а на собственных детей.

Ещё не погибших от огня птенцов били клювами, рвали на части когтями, сбрасывали с площадок вниз, на груду звериных туш. При этом птицы напрочь игнорировали людей, не обращали внимания даже тогда, когда их атаковали и убивали, продолжая убивать птенцов одного за другим.

А затем я ощутил, как энергия воронов-Нейрагу под потолком пещеры начинает стремительно нарастать.

Они оба обладали Даром ветра, что в замкнутом пространстве пещеры им почти не помогало. Контролировать свои силы достаточно тонко, чтобы создавать что-то вроде ветряных лезвий, они ещё не могли. Ускорение на коротких дистанциях в один-два десятка метров ощущалось довольно слабо. К тому же их ветер только раздувал окружающее пламя. Так что сражались с нами Нейрагу, почти не полагаясь на свои сверхъестественные способности.

Но это вовсе не значило, что их Дар был слаб и сейчас я отчётливо ощущал огромную мощь в их телах. Опасно нестабильную мощь.

- Отдайте приказ к отступлению! - рявкнул я Вурге, перекрикивая крики безумия воронов и предсмертные вопли птенцов.

- Ты…

Не знаю, что он хотел мне возразить. Хотел ли собрать трофеи, которые стали бы подтверждением успешной операции, спасти свалившихся на дно пещеры бойцов, не понял, с чего вдруг я такое заявил и решил переспросить, или генералу просто не понравился мой тон. Времени на выяснение не было.

- НЕМЕДЛЕННО! - мой рык на этот раз на какое-то мгновение перекрыл вообще все птичьи крики.

Думать Вурга, к счастью, долго не стал.

- ВСЕМ ОТСТУПАТЬ!

Опять же, к счастью, генерала, когда он отдавал прямые приказы, бойцы слушались беспрекословно. Оставшиеся на ногах чуть меньше тридцати одарённых рванули к тоннелю.

И я и сам уже хотел последовать за ними, но тут услышал болезненный женский вскрик. Женщина в нашем отряде была только одна и, резко обернувшись на звук, я увидел Рахиру, бесконтрольно катящуюся вниз по стене пещеры всё туда же – вниз, на груду туш.

Чертыхнувшись, я поднял глаза вверх, на пару воронов-Нейрагу, словно танцевавших друг вокруг друга в воздухе медленный танец. Бурлящая нестабильная мощь внутри их тел уже догнала ту, что я ощущал от дракка. Времени до того, как вся эта энергия окончательно выйдет из-под контроля, оставалось совсем немного.

На то, чтобы спуститься на дно пещеры, схватить Рахиру и догнать остальных, его бы точно не хватило. И я прекрасно понимал, что будет, если я не успею.

Повернув голову, я встретился взглядами с Ма’Ауро, стоявшим неподалёку и тоже заметившим падение воительницы. Для него Рахира была никем и, глядя на меня, уже тоже примерно понимал опасность ситуации, так что явно собирался броситься вслед за остальными.

- Помоги! - крикнул ему я, отталкиваясь от стены пещеры и устремляясь вниз, к Рахире.

На гору туш Ма’Ауро приземлился через пару секунд после меня. Ещё через несколько мгновений над нашими головами прогремел оглушительный взрыв. А затем с потолка пещеры на нас посыпались десятки и сотни тонн камня.

Последнее, что я успел сделать – это встать над Рахирой, закрывая её тело собой, и вытащить Руби, всё это время прятавшуюся от огня у меня за шиворотом, прижав лисичку к груди.

Первая каменная глыба рухнула мне на уже и так травмированную ногу, заставив взвыть от боли. Но почти сразу затем ещё один булыжник упал прямо на затылок и мир вокруг просто выключился.

***

В себя я пришёл снова от боли. Болела не только нога, но и, кажется, вообще всё тело, по крайней мере сзади. Судя по всему, какой-то из обломков камня вонзился мне в бок, а другой до кости рассёк кожу и мясо на голове над ухом.

Но по крайней мере благодаря мягкой подушке из кучи звериных трупов, некоторые из которых уже начали гнить, я не оказался именно зажат и смог осторожно покрутить головой, чтобы осмотреться, и ощупать пространство вокруг себя.

Рахира лежала подо мной и, судя по тихим всхлипам, девушка была жива и относительно в порядке. Руби я тоже нашёл. Лисичка с комфортом устроилась в образовавшейся между моим боком и здоровенным булыжником, едва не прижавшем мне руку, полости.

- Ты в порядке? - спросил я Рахиру, слегка отжимаясь от сплющенных тел и глядя на воительницу.

Она, в отличие от меня, ничего не видела, мы были в абсолютной черноте, и после моих слов слепыми глазами начала рыскать по сторонам.

- Я оступилась, - ещё раз всхлипнув, прошептала она. - Прости меня, пожалуйста.

- С кем не бывает, - кашлянул я, чувствуя, как застрявшая в бочине острая сосулька щекочет потроха. - Забыли.

- Тим, Рахира! Вы живы?! - донёсся до меня откуда-то сбоку голос Ма’Ауро.

- Живы, но нас жёстко завалило! Ты как?

- Нормально! Мне прижало руку, но в остальном камни рухнули удачно, я в достаточно широкой полости!

- Эй, Ма, это ты?! - донёсся с другой стороны ещё чей-то слабый голос.

Похоже, из тех бойцов, что успели скатиться сюда во время боя с воронами, ещё кто-то выжил под обвалом.

- Да, я! А кто это?!

- Бирго!

- Мужик, я рад, что ты выжил! Ты цел?

- Почти! Грёбаная птица продырявила мне бок, кровь до сих пор течёт! Но камнями почти не придавило!

Через секунду я увидел пробивающийся через камни слева слабый свет.

- Вы видите мой факел? - донёсся почти сразу голос Ма’Ауро.

- Не вижу! - крикнул Бирго.

- Я вижу! - подал я голос.

- Скажи когда перестанешь видеть!

Через несколько секунд свет резко стал тусклее.

- Сейчас!

- Понял! Погодите, я сейчас освобожу руку и попытаюсь до вас добраться!

Послышалась возня, звуки ударов металла о камень, после чего болезненный стон и ругань.

- Ты в порядке?!

- Мизинец раздробило в кашу! Твою мать, больно!..

- У тебя есть, чем перебинтовать?

- Найду.

Ещё спустя несколько минут возня, уже ближе к нам с Рахирой, возобновилась. К счастью, для человека, мышцы которого обладали силой пневмоприводов карьерного экскаватора, разгребать завалы было не так, чтобы очень сложно.

И тем не менее прошло больше трёх с половиной часов, прежде чем Ма’Ауро до нас добрался. Впрочем, так долго это продлилось скорее потому, что он расчищал пространство полностью, в том числе и от звериных туш, инициируя всё новые и новые мини-обвалы.

Не скажу, что этот метод был самым безопасным. Но и наши с Рахирой тела были достаточно крепки, чтобы выдержать последствия подобных небольших смещений.

А в итоге Ма’Ауро докопался до нас как-то сбоку и снизу, приняв сначала выбравшуюся из-под меня Рахиру. Как оказалось, спасти её целиком мне всё-таки не удалось. На левую голень воительницы, которую я в принципе не мог закрыть своим телом из-за того, чтобы ниже её на полметра, рухнул здоровенный булыжник, превратив её ногу от середины икры и ниже в кашу.

К тому моменту, как Ма’Ауро подоспел на помощь, Рахира уже почти теряла сознание от кровопотери. Он перебинтовал её ногу лоскутом своего поддоспешника, а потом, вернувшись, осторожно снял меня с каменной сосульки.

Потрудился он, надо сказать, очень неплохо. Мы оказались в полости под сводом из двух крупных каменных плит, которые Ма’Ауро специально обвалил одну на другую. Пол под ногами представлял мешанину из каменной крошки и раздавленных звериных туш.

- Так, отдых, - тяжело вздохнув, Ма’Ауро уселся в уголке, прислонившись к плите и начал разматывать уже пропитавшийся кровью бинт вокруг искалеченной левой ладони.

- Как думаешь, когда нас придут спасать? - осторожно поинтересовалась Рахира.

- Не знаю, - покачал головой герой. - Если до сих пор не появился Скудд – значит с ним что-то случилось, и значит Вурге придётся сначала добраться до форпоста. Без мага земли разгребать все эти завалы опасно. Если нас снова придавит, то совсем не факт, что мы сможем также просто откопаться.

- Плохо, - вздохнул я, прижимая к дыре в боку разорванную на куски рубаху.

- Хорошо, что мы хотя бы живы, - хмыкнул Ма’Ауро.

- Это правда, но всё равно плохо.

Помолчали. После того, как герой перебинтовал свою руку, а я потуже затянул дыру в боку жгутом из своей штанины, мы уже вдвоём взялись за новые раскопки. Помимо Бирго на наши голоса отозвались ещё два бойца и их тоже стоило отрыть.

Часа два прошли в методичной расчистке каменных завалов и спорах по поводу того, какой камень как лучше обвалить, чтобы не ослабить, а наоборот, укрепить всю конструкцию. Однако в целом было похоже, что мы продвигаемся в правильном направлении.

Вот только затем я вдруг ощутил слабую вибрацию камней под ногами и, опустив глаза в пол, услышал слабую, ещё очень далёкую, но при этом определённо постепенно приближающуюся ауру.

К нам пожаловали гости. И ждать подарков и чая определённо не стоило.

Глава 32

Бежать нам было некуда, прятаться негде, так что единственное, что оставалось – это как-то подготовиться к появлению неизвестной угрозы. Ма’Ауро и Рахира надели обратно свои доспехи, а я спрятал Руби обратно за шиворот кожаного пальто, отлично себя показавшего даже под воздействием камней и пламени.

Однако с каждой секундой я всё отчётливее понимал, что все эти приготовления бесполезны. Мощь приближающейся ауры была больше чем всё, что я когда-либо видел. Больше, чем у Сарзака Сарзака и больше, чем у дракка-Нейрагу.

Мне было невероятно сложно как-то оценить её истинный уровень. Но что-то мне подсказывало, что даже седьмой ступени человеческих одарённых недостаточно для сравнения.

Прошла минута, вторая, скорость таинственной твари оставляла желать много лучшего. По земле её обогнал бы даже самый обычный бегун, не одарённый. Но здесь, под сотнями тысяч тонн камня, скорость не имела никакого значения.

И когда спустя ещё секунд двадцать по периметру каменной полости из пола начали вырастать треугольные, будто у акулы, зубы, я понял: нам крышка. Это был грёбанный Шай-Хулуд.

Возможно он был не таким огромным как в романе. Но и где-то пятнадцати метров в поперечнике хватало, чтобы с лёгкостью проглотить и нас троих, и кучу окружавшего нас камня.

И на этот раз стало настоящим спасением то, что я мог видеть живое сквозь слой камня, и заранее смог рассмотреть, как эта тварь питалась. В противном случае нас всех ждала бы участь куска свинины в мясорубке.

Быстро закинув Рахиру на спину, я встал на одному мне понятный участок камня и махнул рукой Ма’Ауро.

- Встань как можно ближе к нам!

К счастью, парень не стал переспрашивать.

Крупные камни по периметру очерченной зубами подземного червя окружности начали трескаться и распадаться на мелкую гальку. И область, в которой это происходило, с каждой секундой лишь увеличивалась, стягивая вокруг нас кольцо оцепления.

А затем, наконец, показалось то, что было этому причиной. Когда-то я посмотрел по новостям репортаж о тоннелепроходческой машине, копавшей московское метро. Пасть Шай-Хулуда этого мира была максимально похожа на ту махину.

Плоская жёсткая пластина с сотнями, тысячами коротких, похожих на тёрку, зубов, конусом сходилась от внешнего края зубов к расположенной по центру глотке. И эта тёрка, вращаясь туда-сюда, перемалывала породу, мелкие частички которой беспрепятственно падали в раскрытый зев монстра.

К моему огромному счастью, сама дыра глотки не была покрыта никакими зубами. Когда поверхность под нами окончательно потеряла целостность, мы втроём просто провалились в это отверстие.

Ухнув по меньшей мере на десяток метров, мы приземлились на гору каменного крошева, похоже, уже в желудке огромной твари. Вот только расслабляться было ой как рано.

Ма’Ауро и Рахира скривили носы, да и я почувствовал исходящий откуда-то из-под наших ног едкий противный запах. Пожираемый камень монстру надо было как-то переваривать, и, очевидно, глубоко под нами плескалась какая-нибудь кислота.

Сколько времени пройдёт, пока слой камня под нами переварится, было решительно никак не понять. Но сидеть и дожидаться этого, тем более что сверху на нас продолжал сыпаться каменный дождь, я не собирался.

Передав Рахиру Ма’Ауро, я подскочил к стенке желудка монстра и полоснул по ней когтями. След на поверхности остался, но я будто пытался гвоздём проковырять толстенный стальной лист. Способный выдержать суровую диету подземного червя желудок оказался невероятно прочным.

И даже используя боевой топор героя, тоже ничего не получилось. Остриё оставило куда более заметный след, чем мои когти, но всё равно, на прорубание в стенке достаточно широкой дыры ушли бы часы. А ведь за желудком ещё были мясо и шкура червя, наверняка не менее, а то и более прочные.

Единственное радовало: каменная крошка, постоянно падающая нам на головы, хоть и раздражала, но одновременно и спасала нас. Слой камня под ногами уменьшался за счёт кислоты внизу и параллельно повышался за счёт новых порций сверху. И всё, что от нас требовалось, чтобы оставаться примерно на одном месте – это успевать переступать ногами.

Вот только вечно это продолжаться тоже не могло. Мы все были ослаблены, лишились хороших таких порций крови и в какой-то момент просто рухнули бы от истощения, тем более если бы пытались ещё и пробить червяка насквозь.

- Что будем делать? - поинтересовался Ма’Ауро, слегка подкинув Рахиру, чтобы удобнее умостить её на спине.

Воительница в последние полчаса окончательно погрузилась в забытьё, не в силах поддерживать себя в сознание от слабости.

- У меня три варианта, - немного подумав, ответил я.

- Я весь внимание.

- Первый: мы стараемся сохранить как можно больше сил, не пытаясь выбраться отсюда силой, и ждём, пока эта тварь остановится. Возможно, тогда у нас появится шанс выбраться из неё, или по крайней мере не придётся постоянно трамбовать ногами камень.

- Вряд ли этот монстр будет вечно оставаться в вертикальном положении, - покачал головой Ма’Ауро. - И если под нами булькает её желудочный сок, а так и есть, судя по запаху, то, когда он “ляжет”, нас быстренько затопит.

- Второй вариант: попытаться как-то подняться к его пасти. Мы рухнули через пищевод, не думаю, что у него там нет какой-то заглушки, которая не даст кислоте подняться выше.

- Это мне нравится уже больше. Но как нам подняться? Даже мой топор на его желудке оставляет только царапины.

- Можно совместить: дождаться, пока он примет горизонтальное положение и забраться уже не по отвесной стене.

- Если не будет других вариантов – этот придётся испробовать в любом случае, - вздохнул герой. - Что-то ещё? Потому что ты уже озвучил мои идеи, а новых у меня не появилось.

- Ну, есть вообще-то одна мысль.

- Какая?

- Тебе не понравится.

Я подумал об этом ещё в тот момент, когда попросил именно Ма’Ауро помочь мне со спасением Рахиры. Конечно, я не думал, что придётся искать выход из желудке огромного каменного червя.

Но вместо этого я представлял в голове другие, тоже довольно удручающие картины потенциального итога обвала. И во многих из них выживание, моё и Рахиры, напрямую зависело от моей силы, которой на данный момент было недостаточно.

Если бы не обстоятельства, я бы никогда не подумал вредить Ма’Ауро. Как минимум тем, что он отозвался на мою просьбу при том, что мы были лично знакомы меньше часа, уже говорило о том, насколько он был хорошим парнем. Если бы я понял, что мне реально нужна межмировая энергия, я бы скорее убил героя из фракции третьего Стража, с которыми у нас и так были тёрки.

Но сложилось как сложилось. И, на самом деле, озвучивая Ма’Ауро все пришедшие мне в голову варианты, я уже знал, к чему скорее всего мне придётся прибегнуть в итоге. Все озвученные им контраргументы я придумал для себя и сам и просто надеялся, что ему в голову придёт мысль, которая не пришла мне.

К сожалению, этого не произошло.

Подойдя к нему, смотрящему на меня совершенно спокойным, не ожидающим подвоха взглядом, я резко дёрнулся вперёд, впившись зубами Ма’Ауро в шею. Прокусив мясо глубоко до самой сонной артерии, я ощутил хлынувший мне в рот поток крови вперемешку с межмировой энергией.

В последний раз кровь героя я пробовал очень давно. Ещё в столице Тхалсы, когда маги Экандуга и Самдаль осадили поместье Тизен, мне, тогда ещё не без труда справлявшемуся даже с третьими ступенями, попался среди нападающих герой.

Однако межмировой энергии я накушался в достатке потом ещё раз, в подвале особняка Самдаль. Тогда, чтобы стабилизировать огромные объёмы СИЛЫ из “сердец” Толстяка, мне пришлось сожрать все “сердца” поглотителя-мимика, который был создан за счёт скармливания твари множества героев.

Тем не менее, поглощённой в тот раз межмировой энергии ни на что иное не хватило. Её главная задача – усиление поглотителя внутри меня и проявление каких-то новых свойств, присущих этим мерзким тварям, не была произведена.

Так что Ма’Ауро должен был стать первым со времени осады поместья Тизен героем, чья энергия пойдёт в “правильное” русло. И полумеры сейчас были слишком рискованны. Поэтому тем, что, сдерживая постепенно затухающие попытки сопротивления, я выпил его хлещущую из шеи кровь, моя трапеза только началась.

Перекинув Рахиру себе на спину и удерживая её одной рукой, другой я очистил тело героя от доспехов, после чего сожрал его сердце, мозг, печень и лёгкие, а потом выпил всю натёкшую во внутренности кровь.

Отбросив обглоданный труп в сторону, я поудобнее перехватил воительницу и внимательно вслушался в своё тело. Межмировая энергия не меняла меня сама по себе, но именно она являлась главным катализатором всех происходящих со мной изменений, в том числе и изменений психики.

В подвале особняка Самдаль мне, терзаемому убийственной СИЛОЙ, буквально разрывавшей моё тело на куски, было не до какой-то особой агрессии и жестокости. Но теперь я больше всего я волновался именно о том, что мне, как и тогда, во время осады поместья Тизен, сорвёт крышу.

В этом случае после Ма’Ауро следующей моей жертвой естественным образом станет Рахира. В таком случае всё это мероприятие по её спасению стало бы одной огромной шуткой. Ещё и несмешной.

И кровожадность действительно пришла. Голод скрутил внутренности и перед глазами всё стало красным уже не только из-за окружающего нас тела червя. Вот только на этот раз я не только не впал в буйство, но и смог сравнительно легко контролировать себя.

И немалую роль в этом, как ни странно, сыграли Пятеро Великих Майигу. В какой-то момент я ощутил, как от оставленных ими на моей руке печатей начал исходить дикий холод. Он поднялся по руке до плеча, а потом через шею хлынул в голову, успокоив уже начинавшееся безумие и прояснив мысли.

Не знаю, с чего вдруг эти ребята решили мне помочь, но единственное, что я сейчас мог сказать – это “спасибо”. Транквилизованный Дарами Пяти Великих, я смог даже проследить творящиеся со мной перемены от начала и до конца. И, честно сказать, вот за это благодарить я уже бы не стал.

Мой внешний вид, изменился не слишком. Похоже, тот облик, что я принял перед бегством из столицы Тхалсы, действительно был той условной “целью”, к которой меня хотели привести эти силы.

К тому же энергия монстров уже сделала в этом направлении куда бо́льшую работу. Так что, даже если какие-то превращения и были, заметить их я не смог.

Мои органы чувств также остались почти без изменений. Всё тот же чёрно-белый мир с красным фильтром ауры, видимо это тоже уже была финальная версия всех превращений.

Однако метаморфозы всё-таки произошли. И были они куда радикальнее, чем все предыдущие.

Во-первых, я снова начал расти. И это было минимум на порядок хуже, чем когда моё тело увеличивалось благодаря СИЛЕ “сердец”. Тогда СИЛА сжимала в считанные минуты процесс роста костей и мышц и это была настоящая пытка.

Но то, что происходило сейчас, не шло ни в какое сравнение. Дрожа всем телом от адской боли, я поднял к лицу руку и врубил рентгеновское зрение, о котором уже довольно давно не вспоминал за ненадобностью.

То, что я увидел, едва не заставило меня выблевать всего Ма’Ауро обратно, несмотря на то, что за последние месяцы мой желудок, казалось, уже стал крепче некуда.

Кости не просто росли. Их будто выворачивало наизнанку. Относительно ровные и гладенькие косточки плыли, искривлялись, покрывались какими-то наростами, будто деревья, заразившиеся какой-то ужасной болезнью.

Понимание того, что это происходит не где-то, а прямо внутри моего тела, было, вероятно, самым мерзким чувством, что я когда-либо испытывал. Будто ощущение того, что у меня внутри копошится какая-то посторонняя тварь, но в тысячу, в миллион, в миллиард раз хуже.

Кисти и ступни, предплечья, плечи, голени и бёдра, таз, рёбра и даже позвоночник – всё, что я мог увидеть, оглядывая себя изнутри, деформировалось и искажалось, принимая неровные, угловатые… хищные очертания. Преодолевая боль и отвращение, я ощупал лицо. С черепом творилась ровно та же херь.

Хуже всего было то, что я даже не мог отключиться, чтобы оставить этот процесс за скобками и не думать о нём больше необходимого. Холод из печатей Майигу не только избавил меня от кровожадных порывов. Он лишил меня столько желанного сейчас забытья.

И мне пришлось от начала и до конца наблюдать за тем, как моё тело лишается даже тех немногих человеческих чёрт, что в нём ещё остались. А когда с костями было кончено, настала очередь сухожилий и мышц.

“К счастью”, их не стало слишком корёжить. Копошась будто черви, они “всего лишь” перестроились, чтобы соответствовать новому скелету.

Тем не менее, под треснувшими по швам штанами и пальто уже не было эстетичной мускулатуры спортсмена. Мне под кожу будто запустили выводок змей и каждое движение заставляло их копошиться, переплетаться между собой, бугриться и извиваться совершенно хаотичным на первый взгляд образом.

Я не превратился в отвратительного искажённого мутанта. При том, что я стал выше почти на метр, этом сохранились почти те же пропорции. Разве что слега длиннее относительно корпуса стали ноги и руки, а фигура стала ещё более сухой и поджарой. Спина осталась прямой, нигде на теле не появилось лишних выростов или впадин.

Но я совершенно точно уже не мог назвать себя биологическим человеком. И тому была ещё одна, последняя причина. После того, как перестройка тела завершилась и я уже подумал, что на этом всё, вдруг невероятно резкая боль пронзила голову, а следом спину в районах лопаток, поясницы и копчика.

Моё сердце, усиленное сердцем дракка, зашлось в таком диком ритме, что я, кажется, оказался в считанных миллиметрах от инфаркта. К счастью, боль ушла буквально через пятнадцать секунд после того, как появилась, и сердечный приступ не успел случиться.

В очередной раз осмотрев своё тело рентгеновским зрением, я не мог не заметить ровно в тех местах, откуда исходила боль, крупные сгустки энергии. Ещё в момент перестройки скелета позвонки в этих местах изменились сильнее своих соседей, стали крупнее и толще. И теперь, наконец, я понял, почему.

В моём позвоночнике и, судя по всему, в голове, сформировалось четыре “сердца”. В отличие от “сердец” обычных поглотителей, мои не раскидало случайным образом по телу, они выросли в заранее подготовленных местах, сразу оказавшись под защитой крепких костей.

Но это были именно “сердца”, тут не могло быть никаких сомнений. После того, как болевой шок окончательно схлынул, я отчётливо ощутил их все. Чувство было максимально странным, будто помимо основного мозга у меня появилось ещё четыре примитивных его копии.

Они не были способны полноценно думать и годились только для управления телом и идущими в нём процессами. Но я с первой же секунды ощутил, насколько это было на самом деле удобно.

Говоря очень грубо, “сердце” в голове отвечало за мышцы, собственно, головы и шеи с прилегающими мышцами, “сердце” между лопатками – за руки и грудной отдел, то, что было в пояснице – за мышцы корпуса, а нижнее – за ноги.

И, попытавшись подвигаться, отдавая приказы телу через них, я ощутил примерно то же, что почувствовал, когда родители вместо допотопного компьютера с толстенным кинескопом подарили мне на пятнадцатилетие игровой ноутбук.

Я не стал сильнее или быстрее физически. Но контроль над каждым движением, каждым сокращением мускулов и каждой нервной реакцией устремился куда-то в небеса.

Чувство было действительно потрясающим. Вот только то, за счёт чего я мог его испытывать, доказывало, что я окончательно и бесповоротно превратился из человека со способностями поглотителя в поглотителя с разумом человека.

Вот только страдать и прокрастинировать по это поводу я не мог. Потому что, пока шли мои превращения, огромный червь, видимо пройдя всё воронье гнездо до конца и уже не найдя, чем полакомиться, решил отправиться дальше.

Как и обсуждали мы с Ма’Ауро, он начал изгибаться, роя тоннель уже не вверх, а вбок. И хотя было довольно неплохо то, что каменная крошка теперь не падала на голову, из-под слоя камешков у меня под ногами начала просачиваться, шипя и дымясь, едкая кислота.

Если я теперь не придумаю, как выбраться из Шай-Хулуда, в ближайшем будущем нас с Рахирой будет ждать участь, постигшая Ма’Ауро в моём собственном желудке.

Глава 33

Логика у того, что я сделал дальше, была проста. С Ма’Ауро мы уже обсуждали, что глотка червя должна была иметь какой-то клапан. Он ведь мог рыть землю в том числе и вертикально вниз и, если бы такого клапана не было, весь его желудочный сок просто вылился бы наружу.

А значит, если я смогу как-то подняться до этого самого клапана, то с большой вероятностью получится избежать кислоты. Благо, моё тело было достаточно сильно, чтобы, даже с Рахирой на плечах и даже против непрестанного потока камней подпрыгнуть на тот самый десяток метров, отделявший нас от глотки червя.

Раньше это было бы бесполезно. Ширина пищевода червя была больше трёх с лишним метров и я бы банально не смог там удержаться. Теперь же, когда я стал выше Рахиры, мне удалось, раскинув в нужный момент руки, упереться в стенки пищевода, встав враспор. И теперь уже было не важно, что мои когти до сих пор не могли оставить на поверхности этих стенок ничего кроме неглубоких царапин.

Рахира так и осталась лежать у меня на спине. Стянув ставшее слишком маленьким пальто, я порвал его на широкие ремни и примотал ими воительницу к себе. Ей приходилось принимать на себя процентов семьдесят каменного дождя, но тут уж я не мог ничего поделать. Тем более что для могучего тела Рахиры это мало чем отличалось от обычного дождя из воды.

Руби, лишившаяся последнего прикрытия от падающих камней, недовольно шипя, вцепилась в волосы у меня на груди, спрятав голову под моим подбородком. Благо, из-за того, что я вновь стал больше, “навес” для малютки тоже вырос.

В таком, мягко говоря неудобном положении я завис почти на минуту. Запоздало пришло понимание, что мы с Ма’Ауро могли бы попытаться как-то скооперироваться. Сделать то же самое, что я сделал сейчас, но использовав длину рук нас обоих.

Теоретически этого могло оказаться достаточно и тогда получалось, что я зря убил хорошего парня. На самом деле, если бы мы подождали и понаблюдали за ситуацией, то, вполне вероятно, смогли бы найти и другие способы выбраться.

Однако уже с того момента, как попросил его помочь, я принял для себя вероятность подобного исхода. И не собирался заниматься самообманом, повторяя: “Другого выхода не было!” или “Своей жертвой он спас нас!”

Нет, конечно. Выходы наверняка были. И дело было даже не в том, что мне было лень их искать.

Да, с куда большей охотой и куда меньшими сомнениями я сожрал бы героя из фракции третьего Стража. И да, отчасти мне было жаль Ма’Ауро, он был действительно хорошим парнем и в потенциале даже мог стать моим другом.

Вот только если я буду думать обо всём этом каждый раз, когда будет необходимо принять какое-то жёсткое или сомнительное решение, до своей цели я вряд ли когда-нибудь дойду, и скорее всего сдохну уже через месяц.

И такой взгляд на вещи не пришёл ко мне только что. Профессиональный спорт тоже был очень жестокой и конкурентной средой и многие идеи, которыми пользовался сейчас, я впервые подумал ещё давным-давно на Земле.

Я определённо был против подлостей. Подсыпать своему будущему сопернику слабительного перед состязанием или “случайно” на тренировке повредить ему связку – это низость, уничтожающая в первую очередь тебя самого.

Но даже когда я встречался на ринге со своими лучшими друзьями, с которыми вместе мы прошли через самое разное дерьмо и в обычной жизни были готовы друг за друга рвать жилы, ни о каких поблажках и несерьёзностях не могло идти и речи.

Тех идиотов, кто перед боем говорил что-нибудь вроде: “Не будем по-серьёзке, Тим, мы ведь всё-таки друзья”, - я гасил едва ли не жёстче, чем остальных. Потому что на ринге не может быть друзей. Вне ринга – пожалуйста. Но в бою ты сам за себя и никак иначе.

Из-за этого не раз после боёв я лишался довольно хороших приятелей, которые, очухиваясь после нокаута, обижались и заявляли: “А я думал, что ты нормальный”.

Но это были не мои проблемы, а их. С теми, кто не разделял мои убеждения, или хотя бы теми, кто не уважал их, не было смысла дальше общаться. И, попав в этот мир, где всё моё существование походило на один бесконечный бой с очень редкими передышками, я лишь укрепил эти свои убеждения, иначе было невозможно выжить.

Ма’Ауро мог стать моим другом, возможно даже одним из лучших друзей, чем чёрт не шутит. Но этот раунд моего личного безостановочного боя сложился так, что его смерть оказалась в разы более выгодна, чем жизнь.

Мне было жаль, что так вышло, да. Но я не испытывал угрызений совести и не собирался по возвращении в форпост признаваться в содеянном или пытаться как-то искупать свою вину.

А если кто-то из клана Ма’Ауро каким-то образом узнает правду и захочет мести – я встречу его и вновь сражусь за свою жизнь вновь. В бою ты сам за себя. И никак иначе.

Червь постепенно всё больше ложился на бок. В какой-то момент стало удобнее уже не висеть на руках, а упереться в стенку пищевода с одной стороны ногами.

Ещё через пару минут я уже смог просто встать. Хотя одну руку всё равно приходилось упирать сверху в плоть червя, чтобы меня не сносили с места камни, теперь катящиеся неторопливым потоком у меня под ногами.

Серьёзное изменение наступило спустя ещё где-то минуту, когда червь, наконец, выровнялся в горизонтальной плоскости, а потом и начал забуриваться глубже в землю.

Уклон “пола” под ногами вновь стал увеличиваться, и на этот раз к простому удержанию себя на месте прибавилась новая сложность. Пищевод червя, до сих пор сквозной, будто тоннель метро, пошёл рябью.

Сначала мелкая, будто мурашки, с каждой секундой волны этой ряби становились всё выше и выше. И эти волны не просто поднимались и опускались, они двигались от пасти червя к его желудку, перемещая тонны камней и земли, теперь уже не желавших просто падать внутрь твари под действием гравитации.

К счастью, в реальности плоть на стенках пищевода никуда не двигалась. Она просто поднималась и опускалась в определённом ритме, создававшем иллюзию волн. Так что от меня требовалось лишь сохранять равновесие и не позволять камням сбивать себя с ног. Это было сложно и требовало постоянной концентрации, но каких-то сверх сложностей не вызывало.

Но дальше стало ещё хуже. Червь всё вертикальнее забуривался в породу и кислота в его желудке в какой-то момент начала выплёскиваться в пищевод.

Как только это произошло, “волны” плоти стали раза в три выше, чтобы сдерживать потоки желудочного сока. Более того, где-то через каждые десять обычных “волн” теперь накатывала одна максимально “высокая”.

И так как волны распространялись по всей окружности пищевода, эти “десятые валы”, фактически, перекрывали трёхметровый тоннель полностью и герметично, словно круговой затвор у фотоаппарата.

Оставаться внутри пищевода в таких условиях стало практически невозможно. Ладно обычные “волны”, на которых приходилось использовать свой вестибулярный аппарат на все сто процентов, чтобы не свалиться на груды камня. Но эти “затворы” лишали меня любых шансов, буквально выдавливая к пищеводу и плещущейся теперь уже у меня над головой кислоте.

К счастью, видимо из-за того, что ткани пищевода червя в этих “затворах” очень сильно растягивались, сила их сжатия не была какой-то запредельной. Моя сила позволяла растянуть сжатый “затвор” достаточно широкой, чтобы пролезть внутрь даже вместе с привязанной к спине Рахирой, пусть из-за последней это и становилось раза в три сложнее.

Если она ещё хоть раз ослушается меня и сделает что-то поперёк…

Так, пробравшись почти к самой пасти червя, чтобы оказаться как можно дальше от желудка и плещущейся в нём кислоты, я начал самый длинный и изматывающий в своей жизни марафон.

Сложно было точно оценить на что было сейчас способно моё тело. Поднятие десятков тонн веса, бег со скоростью гоночных автомобилей, прыжки на десятки, если не сотни метров и зашкаливающая выносливость.

Чтобы ощутить реальную усталость, в обычной ситуации мне нужно было бы использовать всю свою фантазию и реально упороться с подбором “инвентаря” и подходящих условий для тренировки.

Но сейчас я будто бы оказался в худшем (или, возможно, лучшем) спортзале во вселенной.

Во-первых, жара. Из-за постоянных сокращений плоти в пищеводе червя и трения его зубов о камень, температура вокруг меня довольно быстро поднялась куда выше сотни градусов Цельсия.

Во-вторых, отсутствие кислорода. Небольшие пустоты в породе, через которую пробивалась тварь, не давали мне совсем задохнуться. Но воздуха в них было настолько мало, что я, кажется, впервые после инкубатора имперцев ощутил самое настоящее удушье.

В-третьих, нервное напряжение. Червь двигался довольно медленно, и также на самом деле не слишком быстро сокращались стенки его пищевода вокруг меня. Но эта неспешность очень быстро наталкивала на довольно простую мысль: “А когда он остановится? И остановится ли вообще?”

Я, вероятно, смог бы выдержать много часов в таком режиме. Но что, если от меня потребуется поддерживать тот же темп на протяжении целого дня без остановки? Или вообще несколько суток? Какая бы ни была психологическая устойчивость, подобные идеи постепенно подтачивали разум.

И в-четвёртых, очевидно, была усталость. Растянуть один “затвор” и пролезть в него было не слишком сложно. То же самое с десятком и даже сотней. Но в районе седьмой сотни я сбился со счёта пройденных “затворов” банально потому, что у меня уже банально не было сил следить за их количеством.

Я обливался по́том, во рту пересохло как в пустыне. Постоянно чувствуя запах крови, потихоньку вытекавшей из искалеченной ноги Рахиры, я с каждым часом всё хуже и хуже контролировал свои порывы. И, вероятно, сорвался бы, если бы у меня были на это силы.

Мышцы, уже столько раз укреплённые и усиленные СИЛОЙ и множеством перестроек, вопили от боли. Перед глазами вместо чёрно-белой с алой подсветкой картинки стояло сплошное красноватое марево, в ушах звенели мириады комаров.

Сколько прошло времени, я не знал и не хотел знать. Казалось, если бы некий магический голос прошептал мне на ухо что-нибудь вроде: “Двадцать семь часов…”, - то моим мышцы в ту же секунду отказали бы и я просто рухнул на груду камня. А через минуту был бы переварен желудочным соком подземного червя.

Единственным, что помогало мне держаться, была энергия монстров. Та, что осталась от матери Руби, и новая, полученная из мяса дракка. Каждый раз, когда я чувствовал, что всё, баста, это – мой предел, она растекалась по телу вязкой густой патокой, обволакивавшей мышцы будто бы тонким слоем лечебной мази и давала возможность продержаться ещё час, ещё полчаса, ещё пятнадцать минут…

Мир вокруг пропал, я будто погрузился в транс. Исчезли мысли о Палеме, Фирсторне, Кантарике, Пятёрке Великих, оставшихся в форпосте Шиито, Исме и Лой, о Рахире, лежавшей у меня на спине без особых признаков жизни, о Руби, крепко державшейся за мои волосы, о том, кто я такой и что вообще делаю. Остались лишь движущиеся на меня стены “затворов” и непонятно откуда взявшаяся уверенность в том, что я должен преодолевать их одну за другой.

И когда в один момент нового “затвора” перед лицом не появилось, я, на чистых рефлексах двигаясь вперёд, просто врезался лбом в жёсткую пластину челюсти червя, сомкнувшего свою широченную пасть. Осознание произошедшего пришло лишь спустя секунд двадцать.

Червь остановился. Эта мысль вспыхнула у меня в голове подобно яркой лампочке на долю мгновения и сразу сознание погрузилось в полнейшую черноту.

***

Очнулся я от того, что Руби своим шершавым язычком вылизывала мне щёку. Попытавшись отогнать лисичку, я на автомате поднял руку к лицу и тут же застонал от той боли, что пронзила всё тело от этого движения.

Очень знакомая боль перетруждённых мышц раскрылась для меня целой палитрой новых захватывающих ощущений. Я не был настолько добрым, чтобы не желать того же врагам. Но это определённо было одно из худших состояний, в которых я когда-либо находился. Даже с учётом всех болей, что мне уже довелось испытать в этом мире.

К счастью, регенерация исправно работала и спустя минут тридцать мыслей о том, что я развалюсь на тысячу маленьких Тимов, если пошевелю хотя бы одним мускулом, боль начала постепенно отступать.

Ещё где-то через час мои пальцы уже слушались меня достаточно, чтобы я смог развязать ремни, которыми примотал к себе Рахиру. Мы с воительницей всё это время лежали будто бы в обнимку и только теперь, распустив узлы, я смог откатиться в сторону по усыпанному камнями “полу”.

Осторожно, чтобы не тревожить больше необходимого всё ещё агонизирующие мышцы, я перевернулся на живот и подполз к её ногам. Надо было проверить бинты.

На то, чтобы аккуратно размотать хаотично намотанную ткань, у меня ушло минут десять. Голень воительницы выглядела, мягко говоря, не очень. Раздробленные кости превратили окружающую плоть в кашу и за долгие часы, прошедшие с обвала пещеры воронов, всё это успело воспалиться, загноиться и начать потихоньку отмирать.

Девушка до сих пор не умерла от сепсиса и отравления собственной гниющей кровью скорее всего только потому, что её организм в принципе был в десятки раз сильнее обычного человеческого.

Тем не менее, регенеративных способностей организма одарённой пятой ступени оказалось даже близко недостаточно, чтобы справиться с такой жуткой травмой. И я совершенно не мог ручаться за то, что её тело, становящееся слабее с каждым часом, сможет и дальше выдерживать поток разного говна, что тёк в него из сломанной ноги.

С учётом того, что было абсолютно неизвестно, когда мы сможем вернуться в форпост, выход оставался только один. Ампутация.

Ещё, как вариант, я мог попытаться напоить Рахиру своей кровью, как сделал это с Исмой. Регенерация человека-поглотителя была куда выше, чем просто у человека, так что был шанс, что в этом случае её организм сможет исцелиться сам.

Вот только даже Исма, в момент превращения находившаяся в отличном состоянии, едва не умерла в процессе. Тело Рахиры было куда крепче, чем у простой благословлённой, но и крови поглотителя ей для превращения нужно было пропорционально больше. Вероятность того, что она не выдержит превращения была слишком большой.

Взяв один из кожаных ремней, я перетянул ногу Рахиры под коленом, после чего использовал её латную перчатку, скатанную в трубочку, чтобы как можно туже затянуть жгут. А затем, пошире раскрыв рот, вонзил ещё сильнее заострившиеся клыки воительнице в голень над местом перелома.

Тело Рахиры выгнулось дугой, боль прошла даже сквозь барьер отключки. Но иных средств у меня не было, да и это был самый быстрый способ. Перекусив большую берцовую кость за один присест, вторым укусом я расправился с малой берцовой, а третьим окончательно разделил ногу воительницы с отравлявшим её бесполезным куском.

По-хорошему теперь стоило как-то прижечь рану, чтобы избежать новой кровопотери, но огонь получить тут было неоткуда. Рюкзак Рахиры с разным полезным скарбом я снял и выбросил в желудочную кислоту червя, чтобы не мешался. Так что оставалось лишь ещё раз затянуть жгут, очистить “срез” от осколков костей и потуже замотать культю в тряпки.

Оставалось только надеяться, что организму Рахиры хватит сил теперь, когда его больше не отравляла мёртвая гниющая плоть. Остаток ноги воительницы я, немного подумав, доел. Гниль меня вообще не смущала, а просто выбрасывать было как-то жалко.

Следующий вопрос на повестке дня: что делать дальше?

Червь остановился в почти горизонтальном положении, лишь чуть-чуть забрав кверху, что было, на самом деле, оптимальным вариантом. Я мог не волноваться о желудочном соке, но при этом относительно свободно перемещаться по его телу.

Однако, прежде чем куда-то идти, мне всё-таки стоило ещё восстановиться. В первый раз, когда я попытался встать на ноги, мои коленки задрожали так, будто мне было минимум лет двести и я, не простояв и секунды, рухнул обратно на камни.

Так что я отполз к круглой стенке пищевода и сел, прислонившись к ней спиной. Спать хотелось дико, но делать этого было ни в коем случае нельзя. Никто не знал, когда червь вновь решит куда-то двинуться, и я, как бы мне этого ни хотелось, должен был быть к этому готов.

И хотя в сидячем положении в сон клонило не многим меньше, это всё-таки было чуть лучше, чем дожидаться восстановления своего тела лёжа. Осмотрел себя с ног до головы на всякий случай.

Никаких травм не заметил, но изменения всё-таки были. Я, кажется, стал ещё немного выше, вернулась часть усохших после перестройки мышц, стали заметно длиннее пальцы на ногах, клыки во рту стали ещё длиннее и острее, стал более подвижным и гибким язык, а на локтях, плечах, коленях, бёдрах, груди и висках волосы срослись в нечто наподобие чешуи.

Энергия дракка, похоже, начала себя проявлять. И не удивительно, с учётом того, что её во мне осталось совсем немного. Странно, вообще-то. Неужели с увеличением силы тренировки будут брать всё больше и больше энергии монстров? Не хотелось бы, но, к сожалению, сделать с этим ничего было нельзя.

Прошёл час, потом ещё один. Мышцы всё ещё болели просто дико, но уже не настолько, чтобы я не смог встать и пройтись. Аккуратно, никуда не торопясь и никому ничего не доказывая, сделал небольшую разминочку. Это было полезно, хотя перед глазами то и дело вспыхивали фейерверки боли.

“Затворы” червь расслабил все кроме одного – самого последнего перед желудком, так что места для неторопливых прогулок по его пищеводу у меня было достаточно. Ещё минут через сорок меня хватило на то, чтобы разжать стенки этого “затвора” и заглянуть твари в желудок.

Неожиданно, там было почти пусто. От камней осталась какая-то мелкая крошка, и желудочного сока было совсем чуть-чуть, на самом донышке. Так что сейчас по огромному, длиной более сорока метров, желудку червя можно было относительно спокойно пройтись.

Что я и сделал, растянув “затвор” и спрыгнув на “дно” желудка. И тут, осмотревшись повнимательнее, нашёл то, что раньше ускользнуло от меня. Потенциальную возможность для побега.

Глава 34

Желудок червя по форме представлял из себя огромный цилиндр. И по контуру этого цилиндра, прямо под отверстием пищевода, я разглядел несколько рядов небольших, как от проколов пальцем, отверстий.

Долго гадать, зачем они были нужны, было не обязательно. Пройдя по желудку до противоположного его конца, я увидел, как в точно такие же отверстия медленно и неспешно затекают остатки кислоты.

Мои пальцы были слишком толстыми, чтобы пролезть в эти отверстия. Но вот о моих когтях того же сказать уже было нельзя. Засунув в один из “сливов” когти указательных пальцев обеих рук, я с силой потянул в разные стороны.

Раздался тихий треск, будто лопались мелкие пузырьки упаковочной плёнки, а затем от отверстия в разные стороны пошли небольшие трещинки. Они быстро слились с соседними дырочками, потом со следующими.

Внутренняя поверхность червячьего желудка, до сих пор с трудом повреждаемая даже самыми сильными моими ударами, начала расходиться в стороны как застёжка-молния. А скрытые под самим жёстким слоем тоненькие трубочки, по которым кислота утекала дальше в тело, рвались и того проще.

Через несколько минут я прорвал в ткани желудка полосу длиной в почти четыре метра. Когда же попытался проверить её глубину, рука ушла в плоть по плечо и это вряд ли был конец. И, сумев запустить туда руки, я, разумеется, не остановился на простой проверке глубины трещины.

Своими длинными и острыми когтями я принялся рвать и кромсать всё, до чего мог дотянуться. И это, пожалуй, был первый раз, когда я по-настоящему был рад тому, что у меня больше не было человеческих ногтей.

Очень быстро трещина начала наполняться едко пахнущей и густой, как кисель, кровью червя. Естественно, я попробовал её на вкус, в последнее время вся моя жизнь, да и выживание, по сути, состояли из самых неадекватных дегустаций. И, надо сказать, это было не так плохо, как могло показаться.

Хотя, разумеется, для обычного человека этот слегка пузырящийся кисель скорее всего был бы совершенно отвратителен. Впрочем, даже если бы меня самого от вкуса червячьей крови начало бы корёжить, я бы не прекратил её пить. Потому как энергии в ней содержалось очень и очень немаленькое количество, а запасы её, по понятным причинам, были почти бесконечными.

Тем не менее, прямо сейчас очередное пиршество меня интересовало далеко не в первую очередь, скорее оно было удачным побочным эффектом. Чем сильнее я раздирал куда более мягкую, чем поверхность желудка, плоть червя, тем глубже мне удавалось забраться во всё расширяющуюся дыру, и тем больше урона нанести.

И в какой-то момент, похоже, червь наконец-то почувствовал, что в его потрохах кто-то копошится. Тело монстра содрогнулось после чего я услышал где-то в глубине под собой довольно громкое бурление.

Похоже, организм монстра, прекрасно знавший, что ему в желудок могли попасть вполне живые деликатесы, на автомате решил избавиться от угрозы самым радикальным образом. Наполнив желудок всё той же кислотой.

Не собираясь дожидаться, когда это произойдёт, я подскочил к “затвору” пищевода и, раздвинув его руками, проскользнул внутрь. После чего высунулся обратно в желудок, чтобы понаблюдать, что из этого всего выйдет.

Из отверстий по всей окружности цилиндрического желудка спустя считанные секунды удалили струи отвратительно пахнущей жижи. Свежий желудочный сок, максимально едкий и химически активный, дымился и шипел, казалось, просто от соприкосновения с воздухом.

А когда поток кислоты, стекавший по стенкам, затёк в расковырянную мной дыру, вверх тут же ударил такой столб густого едкого пара, что мне едва не растворило брови.

Спазмы тела червя стали сильнее. Кислота, затекая в полости его тела и параллельно растворяя их, наносила огромный урон. Ощутив, что поверхность пищевода червя тоже начала сокращаться, я поспешил обратно к Рахире и Руби, которых оставил у пасти монстра.

И очень вовремя, потому что вскоре “волны”, раньше шедшие по пищеводу стройными и плавными рядами, решили сымитировать сильнейший морской шторм. В движениях плоти пищевода больше не было никакой системы. “Затворы” смыкались тут и там без всякого порядка и мне стоило огромных усилий успевать отскакивать в стороны до того, как в каком-то месте сомкнётся кольцо из мышц.

Затем я вдруг ощутил, что червь снова пришёл в движение. Вот только оно было не вперёд, а назад. Тварь “пятилась” и хотя я не мог придумать причин этому, что-то подсказывало, что ни одна из них не была для нас удачной.

Прошло несколько секунд в напряжённом ожидании неизвестно чего. А затем пасть червя вдруг широко распахнулась и сзади, со стороны его желудка, донёсся утробный, будто звук готовящегося ракетного старта, гул.

Времени рассуждать не было. Изо всех сил я рванулся вперёд, выскочив из пасти червя в освобождённую им полость, а затем, не снижая скорости, поспешил ещё дальше. Остановился я только достигнув тупика этого широченного тоннеля, когда дальше от червя стало в принципе невозможно оказаться.

После чего, обернувшись, глянул на огромную пасть монстра, открывавшуюся и закрывавшуюся резкими конвульсивными движениями.

Понимание того, что сейчас произойдёт, пришло в самый последний момент. Я едва-едва успел, присев, подскочить вертикально вверх, подлетев к самому потолку тоннеля и впившись в камень когтями на руках и ногах.

В следующую секунду в то место, где я только что стоял, ударила мощная струя кислоты. Червь буквально выблевал её из своего желудка, чтобы она не разъедала его дальше изнутри.

Каменная стена подо мной зашипела и начала плавиться, как и пол тоннеля, а червь, захлопнув пасть, продолжил пятиться. Только оказавшись от нас на расстоянии метров двадцати, он остановился, раскрыл пасть и резко дёрнулся вперёд и вверх, ввинчиваясь в потолок тоннеля. Следующие минут десять я наблюдал за тем, как червь постепенно исчезает в новом проходе.

Тварь, проглотившая нас, была поистине огромной. При ширине в пятнадцать метров её длину я оценил по меньше мере метров в двести, а то и больше. По всей поверхности её тела торчали небольшие когти, которыми тварь отталкивалась от окружающей породы.

Из сотен и тысяч небольших отверстий на его шкуре сочилось похожее по консистенции на бетон вещество, за считанные минуты затвердевавшее и отваливавшееся от червя жёсткими, похожими на чешуйки, кусками. Скорее всего оно было предназначено для моментального запаивания всех трещин и полостей, возникавших в результате бурения червём породы, чтобы созданные им тоннели его же не заваливали.

А так как самой большой поток этого “бетона” вытек на пол тоннеля из конца червяка, становилось довольно очевидно, что это – червячье дерьмо. Наконец, червячья жопа скрылась в новом проходе. О том, что тут только что был огромный двухсотметровый монстр теперь напоминал лишь, собственно, сам тоннель, да постепенно удаляющийся гул.

Прощайте, мистер Шай-Хулуд, было максимально неприятно познакомиться. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Объём энергии внутри тела этой твари был поистине огромен, даже не в десятки, а в сотни раз превышая таковой у дракка. Но, даже когда я буду достаточно силён, чтобы иметь возможность всерьёз задуматься об убийстве этой твари, лезть за ней под землю я точно не стану.

Подождав, пока кислота под нами истратит всю свою химическую активность на окружающий камень, я спрыгнул обратно на пол тоннеля. Худшее было позади. Участи превратиться в бетонообразные какахи мы избежали. Теперь оставалось только выбраться на поверхность и вернуться в форпост.

Варианта было три. Первый: копать вручную камень отсюда и вертикально вверх. Второй: последовать в тот тоннель, в который ушёл червь, найти наивысшую точку и копать уже оттуда. И третий: двинуться обратно по тому проходу, через который червь добрался до этого места от вороньего гнезда и искать варианты выбраться уже там.

Последний вариант меня устраивал больше всего. Так что, поудобнее устроив на спине Рахиру, я устремился лёгкой рысью по тоннелю.

Благодаря тому, что червь естественным образом укреплял вокруг себя тоннель, а наиболее жирная порция бетонного дерьма, прежде чем застыть, успевала растечься довольно ровным слоем, я бежал будто бы по самому настоящему тоннелю метро, разве что без рельсов.

Более комфортно это могло быть лишь в том случае, если бы тоннель не менял то и дело наклон. Впрочем, ситуаций, когда мне было бы необходимо спрыгивать вниз или карабкаться вверх из-за слишком большого уклона, ни разу не случилось. Так что, можно сказать, Шай-Хулуд оказался образцовой тоннелепроходческой машиной.

Вот только я поддерживал довольно приличную скорость в районе шестидесяти-семидесяти километров в час, а тоннель всё длился и длился, казалось, бесконечно. Участок, где червь двигался вертикально, пожирая нас, не появился ни через два часа, ни через три, ни через пять.

Конечно, в абсолютном однообразии каменных стен было сложно реально оценивать время. Но, когда я всё-таки добежал до, похоже, того самого места, где тоннель резко уходил вниз, прошло определённо не меньше семи-девяти часов.

С учётом того, что скорость самого червя я бы оценил в районе десяти километров в час, выходило, что сожрал он нас где-то два дня назад. А значит, я продирался через “затворы” его пищевода не меньше тридцати-сорока часов к ряду.

Ничего удивительного, что энергия монстров во мне настолько просела. А я уж думал, что её эффективность упала. Оказалось что нет – я просто хреначил без остановки полтора дня кряду.

Уже не терпелось дождаться, пока регенерация вернёт меня в идеальное состояние и проверить свои новые возможности. С учётом произошедшей перестройки я, должно быть, неплохо так подкачался за эти два дня.

Однако пока что первым делом всё-таки стоило вернуться в форпост.

Вход в тоннель, ведущий к вороньему гнезду, находился на высоте около семидесяти метров. По нему мы спустились в общем счёте где-то на сорок и ещё около пятидесяти – пятидесяти пяти метров от его выхода было до дна гнезда.

Даже если обвал как-то опустил всё гнездо на несколько метров, в тот момент, когда нас сожрал червь, мы были не слишком глубоко. К тому же затем червь ещё какое-то время двигался вверх.

То есть наивысшая точка проделанного им тоннеля, где я сейчас находился, была, на самом деле, почти вровень с уровнем земли. Начав копать, а точнее разбивать и разбрасывать камень вбок и немного вверх от тоннеля, я уже через часа два добрался до слоя глины вперемешку с крупными булыжниками.

И ещё минут через тридцать прорываемый мной проход обвалился впереди и мне в лицо дунул невероятно сладкий порыв ветерка. Выбравшись на поверхность с Рахирой на плечах где-то посреди леса, я снова огляделся по сторонам. На улице было раннее утро, небо на востоке только-только начало светлеть.

Вероятнее всего, нападение на воронье гнездо произошло позапрошлым вечером, часов пятьдесят пять назад. Отдохнуть хотелось максимально, глаза слипались, в голову будто налили свинца. Уверен, если бы я позволил себе расслабиться хоть на секунду – уснул бы прямо так, стоя и с Рахирой на спине.

Однако девушке с каждым часом становилось всё хуже. Перетянуть ногу достаточно сильно, чтобы полностью остановить кровь я не мог, это грозило новым некрозом. Несмотря на всю живучесть воительницы, кровопотеря и общее истощение постепенно её убивали.

Рахира была мертвенно бледной, это было видно даже моим монохромным зрением и холодной как покойница, её дыхание едва слышалось, а сердце билось раза в два медленнее нормы. Не уверен, сколько ещё она могла протянуть, но этот срок совершенно точно исчислялся часами, а никак не днями.

Так что, вздохнув в очередной раз, я устремился в сторону семнадцатого форпоста. Триста отделявших нас от него километров я рассчитывал преодолеть часа за три.

***

- Стоять! В очередь! И предъяви пропуск!

На моём пути встал стражник. С моим нынешним ростом глаза обычного человека находились на уровне моего паха. А так как штаны мои в очередной раз порвались и пришли в полную негодность, зрелище для всех, кто хотел преградить мне дорогу, открывалось не самое приятное.

К тому же после всех перестроек организма и воздействия на моё тело энергии монстров я в принципе выглядел довольно угрожающе. Так что мужеству этого стражника можно было только поаплодировать.

Большая проблема была в том, что в отличие от амулета-переводчика, надёжно висевшего у меня на шее на толстенной цепи, пропуск, он же местный “паспорт”, во всех произошедших перипетиях просто пропал. Когда это произошло и как я не имел ни малейшего понятия.

Тем не менее, на то, чтобы стоять длиннющую очередь из торговых обозов, а потом ещё и ждать нового временного паспорта, у меня совершенно не было времени. Рахира в последние полчаса уже едва дышала, а её сердцебиение замедлилось до всего десятка в минуту.

Нормальный человек при таких показателях уже сто раз бы помер и воительнице дико повезло, что её Дар был физического типа. Но любой выносливости был предел и даже Рахира в какой-то момент испустила бы дух. Расшаркиваться со стражниками мне было совершенно некогда.

- Спросите Вургу! - рыкнул я.

После чего фактически перешагнул через стражника и устремился по улицам форпоста к той гостинице, где решил остаться Тириан. Оставалось надеяться на то, что безумный целитель остался верен своим словам о том, что не хочет никуда ходить и сейчас находился в номере.

Ввалившись в гостиницу с Рахирой на плечах и лишь отмахнувшись от бросившегося с возмущёнными причитаниями по поводу моей наготы консьержа, я устремился вверх по лестнице. Дверь комнаты Тириана была не заперта.

Ввалившись в его номер, я застал этого сумасшедшего сидящего за столом и делавшего какие-то заметки в блокнотике. Роль стула для Тириана исполнял стоящий на четвереньках Фисак, обнажённый по пояс и почти полностью покрытый уже подсохшей кровью.

- Доброе утро, Тим, - спокойно кивнул, подняв на секунду глаза от своей записной книжечки Тириан, будто всё происходящее было совершенно нормальным.

Впрочем, спорить и возмущаться мне тоже было некогда. Скинув ремни с плеч, я положил Рахиру прямо на стол перед безумным целителем.

- Лечи.

- Хорошо.

Стоило отдать Тириану должное, он тоже не стал тратить время на лишние разговоры. Впрочем, возможно в его воспалённом сознании это действительно было в порядке вещей.

Встав с Фисака, после чего ночной воришка, жалобно заскулив, просто рухнул на пол там, где стоял, Тириан подошёл к ноге Рахиры, размотал тряпьё и внимательно осмотрел обкусанную мной культю. После чего положил руку на кровоточащий обрубок и комнату залило мерное свечение его магии.

Насколько я помнил, оно было приятного сине-голубого цвета.

В первую секунду воительница задрожала, будто от сильнейшего озноба, но затем её тело, наоборот, расслабилось, дыхание стало сильнее, а сердцебиение – чаще. Я успел. жизни Рахиры теперь ничто не угрожало.

Вот только, глянув на её ногу, я понял, что Тириан просто затягивает её культю рубцовой тканью и кожей. Хотя я слышал от него лично, что он может отращивать отрубленные конечности, сейчас он ускорял естественный процесс заживления после ампутации.

- Ты не будешь возвращать ей ногу?

- Зачем?

- Наверное потому что с ногой лучше?! - из-за кучи нервов и недосыпа я был на порядок вспыльчивее обычного.

- Слишком велика жертва, - покачал головой Тириан. - Так тоже неплохо.

Я крякнул. Переводя с безумного на человеческий, похоже, сотворение настолько сложной магии не проходило для самого Тириана бесследно и он не хотел идти на это.

- Если ты сейчас затянешь ей культю, будет возможно отрастить новую ногу потом?

- Да.

- Без дополнительных сложностей?

- Да.

- Хорошо, тогда как хочешь.

Споры с ним даже по простым поводам выматывали и выбешивали меня как мало что другое, что уж говорить о реально серьёзном вопросе. Сейчас у меня не было никаких сил на это. Если не было особой разницы, сейчас отращивать новую ногу или потом – то и сам этот разговор можно было отложить.

Тем более что у меня уже были гости.

- Господин, я прошу прощения, но за вами явилась стража… - боязливо заглянул в комнату консьерж гостиницы.

- Я сейчас выйду.

- Ты надолго на этот раз? - поднял глаза от культи Рахиры Тириан.

- Хрен его знает, - ответил я, сорвал с кровати безумного лекаря простыню, повязал вокруг бёдер и вышел вслед за консьержем.

Глава 35

До выяснения всех обстоятельств произошедшего меня посадили за решётку. Распределительный центр имел помещения, похоже, на все случаи жизни.

Небольшая, тем более для моих нынешних габаритов, камера с буквально сейфовой дверью из толстенного листа стали с запорами толщиной с мою ногу. Сама камера при этом изнутри тоже была обшита листами металла. Для содержания одарённого шестой ступени – самое то.

Тем не менее, даже если бы местом заключения для меня избрали обычную картонную коробку, я бы не стал сбегать. Во-первых, у меня в этом не было никакого интереса. Во-вторых, я слишком устал за последние три дня и заключение, как ни странно, было отличной возможностью отдохнуть.

Как только за мной закрылась дверь, перестали шуршать вдвигающиеся в стену засовы и я погрузился в кромешную тьму и полную тишину, я сел, прислонившись к стене, закрыл глаза и почти тут же отключился. Было бы куда удобнее лечь, но камера была для этого слишком маленькой.

И естественно, как и уже кучу раз до этого, всласть отоспаться мне не дали.

Меня разбудил скрип раскрывающейся двери. Снаружи камеры стояли трое: Вурга, командующий операции по устранению дракка, Сарзак, глава распределительного центра, и ещё одна незнакомая мне женщина.

На вид ей было около пятидесяти. Для обычного человека довольно высокая, в районе метра восьмидесяти, сухая и жилистая, с совершенно чёрными волосами, заплетёнными в тугой бублик на макушке, она смотрела на меня с явным недовольством.

- Тим Тарс? - поинтересовалась она.

- Он самый, - кивнул я, приподнимаясь и садясь ровнее.

- Почему ты стал ещё больше?

- Самому бы узнать. Не думал, что мой Дар может иметь такой эффект. Тарс мне про это ничего не говорил.

- Твой бог?

- Да.

- Где он? Какая страна тебя призвала?

- Появился я в Тхалсе. Но призвали меня не они, я появился прямо перед Тарсом посреди леса. Вокруг были какие-то люди, но он их почти сразу убил.

- Думаешь, я поверю в это так просто? - хмыкнула женщина.

- Можете верить, можете не верить, что я с этим сделаю?

Она нахмурилась, но не вспылила, и лишь продолжила допрос.

- И какой же Дар у твоего бога?

- Дар звериной силы.

- Поэтому ты так выглядишь?

- Да.

- И поэтому ты не смог остановиться, пока не сожрал… - она замялась и глянула на Вургу.

- Сердце, мозги, печень и желудочный сок, - подсказал ей генерал.

О личности женщины после этого уже можно было особо не раздумывать.

- Пока не сожрал всё это?

- Поэтому тоже, наверное, я и раньше чувствовал дикий голод, когда сражался с монстрами. Но в тот раз, мне кажется, во многом это произошло из-за этого, - я продемонстрировал первому Стражу левую руку с печатями.

- Это правда отметки, оставленные Пятью Великими?

- Да.

- Я не с тобой разговариваю, - отмахнулась от меня женщина. Несколько секунд мы простояли в тишине, после чего она вновь подняла глаза и наши взгляды встретились. - Мой бог подтвердил, что это – действительно следы Даров Пяти Великих. Но также он предупредил меня, что ты что-то мне не договариваешь. Ничего не хочешь добавить к своей истории?

- Не хочу, - покачал я головой.

Пока я бежал с Рахирой на плечах сначала по вырытому червём тоннелю, а потом по поверхности к форпосту, у меня было время обдумать варианты развития событий.

Очевидно, что очередная моя метаморфоза привлечёт пристальное внимание. То, что было незнакомо, то, что было невозможно объяснить, вписать в привычные категории, всегда настораживало и пугало. Неизбежно насчёт меня будут возникать подозрения у всех, кто будет иметь хотя бы зачатки логического мышления.

И сделать с этим было ничего нельзя. Для достижения своих целей мне нужна будет сила куда бо́льшая, чем есть сейчас. И эта сила, теперь это уже было на сто процентов очевидно, будет оставлять во мне всё меньше человеческого. Появившиеся в моём теле “сердца” были тому железобетонным доказательством.

Как бы я ни хотел органично влиться в общество вокруг себя, как бы ни старался завоевать доверие людей, каким бы ни был добрячком и рубаха-парнем, это всё никогда не сработает до конца. А потому, после нескольких часов сомнений, я решил больше не пытаться специально подыгрывать людям вокруг в надежде на лучший результат.

Да, у меня были свои скелеты в шкафу. И да, далеко не всё из того, на что я был способен, могло быть объяснено с точки зрения классического понимания местного мироустройства.

Но я был достаточно силён, чтобы со мной приходилось считаться даже верхушке командования форпоста и вполне искренне хотел помочь с истреблением местных монстров. Если этого было недостаточно – то особо недовольные и слишком подозрительные могли идти лесом.

И я готов был к тому, что этими недовольными и подозрительными могли оказаться глава распределительного центра и первый Страж. Лицемерить, показывая своё “фи” только слабым, при этом лебезя перед сильными, я точно не собирался.

Разумеется, мой ответ никого из присутствующих не устроил. От магии Сарзака температура окружающего воздуха в секунду опустилась сильно ниже ноля, из-за чего у меня изо рта повалил густой пар. А первый Страж, просто сделав шаг в камеру, своей худощавой ногой промяла толстенный стальной лист облицовки пола сантиметров на двадцать.

- Повтори это ещё раз и лучшая участь, которая тебя будет ждать – это вечное заключение в этой камере, - проговорила она максимально спокойным и от того только более жутким тоном.

Вот только я бы не стал произносить эти слова и в первый раз, если бы не был готов ответить за них головой. Резко подскочив из сидячего положения, я навис над первым Стражем, впечатав свой кулак в пол рядом с её ногой. Оставленная мной вмятина была ничуть не меньше.

- Ваш бог прав, кое-что я недоговариваю. Но и что с того? Я не имею права на секреты? Что я сделал, чтобы вы могли так просто допрашивать меня и выбивать мои тайны? Обманул торгаша? Избил Зеридада? Выжрал мозг из трофейной головы дракка? А ничего, что без моего вмешательства весь отряд Вурги скорее всего был бы сейчас мёртв уже дважды? Не хотите для начала поблагодарить меня за это? И да, я прекрасно понимаю, хотя и попал в этот мир совсем недавно, что тут прав тот, кто сильнее и слабые должны просто исполнять приказы и молчать в тряпочку. Но почему вы считаете, что способны так просто ткнуть меня носом в пол?!

С того момента, как я пришёл в себя в пасти червя после худшей тренировки в своей жизни, прошли уже почти сутки. И, как бы тело ни было вымотано, регенерация и куча энергии, оставшаяся во мне, за этот день успели восстановить мой организм до почти пикового состояния.

И сейчас я был сильнее, чем когда-либо раньше. Перестройка организма за счёт вливания межмировой энергии, зашлифованная адскими физическими нагрузками, разогнавшими по телу девяносто процентов доставшейся от дракка силы.

Не уверен, достиг ли я уровня седьмой ступени. Но ни один одарённых шестой ступени сейчас не был для меня противником. И, допустим, против первого Стража и Сарзака этого скорее всего не было достаточно.

Но мне и не нужно было побеждать их. Лишь заставить считаться со мной и не относиться как ко всего лишь одному из множества одарённых форпоста. Как минимум, я уже был сильнее многих Стражей и заслуживал соответствующего статуса. То, что я дал беспрепятственно арестовать себя и посадить за решётку, в данном случае ничего не значило.

Однако, пожалуй, первый Страж не стала бы первым, если бы была готова так просто проглатывать подобные заявления. Дослушать она меня дослушала. Но не успело в небольшой камере затихнуть эхо слова “пол”, как мне в подбородок на огромной скорости устремился кулак.

Если бы это был я всего трёхдневной давности, ничего сделать с этим ударом я бы не смог. Да что там, я бы вряд ли даже разглядел это движение, отправившись в забытье без понимания, что и как произошло.

Но сейчас не только моя сила значительно возросла. Наибольшим изменениям подверглись мои рефлексы и скорость реакции. “Сердца” в позвоночнике, или, возможно, правильнее их было назвать дополнительными “мозгами”, выводили контроль разума над телом на совершенно иной уровень.

Моя левая рука дёрнулась на перехват кулака первого Стража, казалось, даже раньше, чем сама женщина начала свой замах. И несмотря на то, что моей ладони с учётом габаритов было необходимо преодолеть куда большее расстояние, я всё-таки успел поймать удар в нескольких сантиметрах от своего лица.

Сила удара первого Стража вполне соответствовала скорости. В ладонь, в которую пришёлся удар, будто прилетело пушечное ядро, несколько маленьких косточек в ней совершенно точно покрылись трещинами, а под кожей начала стремительно разрастаться обширная гематома.

При этом, судя по довольно расслабленной позе и лишь на мгновение промелькнувшему по лицу первого Стража удивлению, била она максимум в полсилы. Определённо, если бы мы сражались серьёзно, она бы отметелила меня быстро и без особого труда.

Но пока что этого, похоже, оказалось достаточно. По крайней мере для неё.

- Вурга говорил, что ты хочешь вступить в мою фракцию?

- Да, - кивнул я, специально наигранно тряхнув кистью, а потом подув на ушиб.

- Хорошо. Ты будешь полезен, и я не думаю, что в мире найдётся идиот, отправивший кого-то вроде тебя в семнадцатый форпост шпионить. Если будешь исправно убивать монстров – то я закрою глаза на неуважение и ложь. Идёт?

- Так точно, - улыбнувшись, кивнул я.

- Сарзак, у вас есть вопросы к новому члену моей фракции?

- Нет, госпожа первый Страж. Но я буду за ним следить.

- Как угодно. Если он даст повод для сомнений, я буду первой, кто притащит его к вам на допрос.

- Мне это известно, - кивнул глава распределительного центра, - потому я и соглашаюсь на это.

- Ну вот и решили. Вурга проводит тебя в наш штаб, введёт в курс дел. Рапорт о том, что произошло после того, как вас завалило в гнезде жестоких воронов, я буду ждать завтра утром. Вопросы?

- Можно ли перевезти в штаб моих подопечных? Сейчас они живут в центре, и это довольно дорого.

- Сколько человек?

- Двое бесполезных, ещё трое на четвёртых ступенях, я не буду против, если их припашут к каким-то делам. И ещё одна на пятой, вы, возможно, уже слышали её имя в отчётах.

- Да, что-то такое было… Ратира?

- Рахира, - подсказал Стражу Вурга.

- Почти правильно, - отмахнулась женщина. - Я разрешаю. И, кстати, не думай, что я забыла о твоей помощи отряду Вурги. Пусть в первый раз она была непрошенной, а во второй ты их спас из ловушки, куда сам же и притащил. Что хочешь в награду?

- Было бы неплохо получить одежду, которая не будет так просто на мне рваться, - вздохнув, кивнул я на простыню. - И оружие.

Она оглядела меня с ног до головы.

- Чем сражаешься?

- Кулаками.

- М-да, непросто. Впрочем, для того, чтобы ты был эффективен, тебе всё равно придётся выдать доспехи и оружие. Так что особо без разницы. Что-нибудь подберём. Ну или выкуем, если ничего не подойдёт.

- Отлично.

- Рад, что тебя устраивает. И, на всякий случай, надеюсь ты осознаёшь, что тебя ждёт, если я однажды пойму, что это моё решение насчёт тебя было ошибочным?

Ответить я не успел. Раздался оглушительный хлопок. Меня отбросило к стене камеры, отпечатав на металле контуры моего позвоночника и лопаток. Рёбра предательски затрещали, из лёгких выбило весь воздух. Отреагировать на этот её удар я не успел даже близко, увидел лишь мелькнувший силуэт.

А хуже всего было то, что она меня так и не ударила. Её кулак остановился, не коснувшись моей груди. Весь урон был нанесён просто потоком воздуха, превысившим звуковой барьер.

Определённо, в реальном бою одолеть эту женщину я был даже близко не в состоянии.

- Осознаю, - отвалившись от стены, кивнул я, сдерживая кашель.

- Ну и славно. Увидимся в штабе Золотого Ястреба. Как-нибудь.

- Было приятно увидеть тебя снова, Тим, - кивнул напоследок Сарзак. - Твои новые документы я распоряжусь доставить в штаб первого Стража.

На этом они развернулись и вместе пошли по коридору прочь.

- Как тебе твой новый босс? - хмыкнув, спросил Вурга, когда вдалеке стихло эхо шагов первого стража и главы распределительного центра.

- Примерно такая, какой я её и представлял, - усмехнулся я в ответ, выбираясь из камеры и поправляя размотавшуюся простыню.

- Рад, что попал к нам?

Я глянул на свою ушибленную ладонь, на грудь, по которой тоже расползалась громадная гематома.

- Да, рад.

***

С момента обвала в вороньем гнезде произошло довольно много чего. Вурга вывел почти всех бойцов обратно на поверхность. Однако Скудда, мага земли отряда, вот жестокая ирония, находившегося дальше всех от выхода, похоже, завалило насмерть.

То, что ты мог повелевать землёй, не исключало вероятности получить летящим на огромной скорости из-за взрыва двух Нейрагу камнем по голове. И тут уже никакая магия бы не спасла.

В результате быстро докопаться до нас, не рискуя новыми обвалами, было невозможно. Отряд поспешил в форпост, после чего Вурга вернулся вместе с тремя магами земли. Они разрыли завалы и вытащили живыми парня по имени Бирго, того, что подавал признаки жизни сразу после обвала, и ещё двоих бойцов. Ещё четверых придавило насмерть.

Нас троих к тому времени уже сожрал червь, так что мы были объявлены погибшими. Тем не менее, каких-то конкретных решений, касающихся Шиито и остальных, по этому поводу ни Вурга, ни сама первый Страж, ни Сарзак принять не успели. И хорошо, на самом деле.

О том, что произошло с Ма’Ауро я мог сказать что угодно, всё равно это было невозможно проверить. Я выставил его героем, спасшим нас в желудке червя ценой собственной жизни. Почему бы и нет. А о том, как мы спаслись в итоге, даже врать особо не пришлось.

Шиито, Лой, Исму, Рахиру и её братьев успешно переселили в штаб-квартиру Золотого Ястреба. Однако, хотя с нашего возвращения прошло целых семь часов, воительница до сих пор не очнулась. Оставалось только надеяться на то, что с её мозгом всё было в порядке и столь долгое истощение его никак не повредило.

А мне, после того как сводили в принадлежавшую фракции первого Стража кузницу, сняли мерки и выслушали пожелания, наконец-то дали нормально поспать. И на этот раз я собирался выспать из этой возможности всё, что только можно.

В результате, завалившись дрыхнуть в районе трёх часов дня, проснулся я в районе полудня, проспав почти сутки кряду. И, в кои-то веки проснувшись самостоятельно, ощутил себя по-настоящему отдохнувшим.

Правда, это состояние расслабленности и комфорта продлилось недолго. Из-за того, что я был слишком большим для нормальных комнат и кроватей, временную спальню мне определили на конюшне. Вычистили одно из стойл и положив на слой соломы сразу пять матрасов.

Проснувшись, продрав заспанные глаза и поднявшись, я растворил ворота своей “комнаты”. И не успел даже несколько шагов сделать, как ко мне подскочил мальчишка-служка с протянутым листочком.

Уже просто жопой чуя проблемы, я развернул сложенную вчетверо бумажку и прочёл несколько коротких строчек.

“Приказал тебя не будить, но когда проснёшься – сразу найди меня.

Лунный Волк прислал нам официальный вызов. Они узнали, что ты выжил и вернулся и Зеридад, очевидно, хочет мести.

Надо обсудить как всё организовать, потому что выгонять тебя первый Страж отказалась.

Вурга”.

Просмотрев письмо ещё раз, я вернул бумажку служке и кровожадно ухмыльнулся. Мне дали выспаться, пообещали подготовить броню и оружие по моим предпочтениям, и даже отказались сдавать фракции третьего Стража, хотя это, очевидно, было бы самым простым способом решения проблемы.

И теперь наименьшим, что я мог сделать для Золотого Ястреба – это превратить Лунного Волка в скулящую побитую псину.

Глава 36

- Прочитал записку? - поднял на меня глаза Вурга от каких-то разложенных на столе документов.

- Да. И для начала объясни, что такое вызов?

- Грубо говоря, что-то вроде соревнования. Сражаться между собой напрямую фракциям запрещено, как из интересов форпоста, так и потому что мы все представляем свои страны и это может вылиться в международный конфликт. Хотя, разумеется, часто стычки всё-таки происходят, в неофициальном порядке, так сказать. Но, раз они решили подать официальное заявление, значит за всем будет следить лично Сарзак, что исключает большинство возможностей для мухлежа.

- Какие условия?

- Договорные. Классический вариант – охота. За определённый срок, например десять дней, стороны должны предоставить наиболее ценные свежие трофеи. Однако в принципе всё что угодно допускается при условии того, что это не нанесёт ущерб боеспособности форпоста.

- Они по этому поводу какие-то условия выдвинули?

Вурга кивнул.

- Да, и тут самая большая проблема. Они хотят провести так называемую “гонку”. Это когда две команды охотятся за одним и тем же монстром и побеждают те, кто успевает убить его раньше. Нет сомнений, с учётом причины вызова, что на гонке они попытаются что-то учудить.

- Понятно, - я задумался. - А мы можем отказаться от вызова или выбрать другое соревнование?

- Технически – да. Первый Страж всегда может сказать, что фракции не до каких-то там соревнований, и оспорить это никто не сможет. Но, хотя репутация фракции её никогда особо не беспокоила, до сих пор она никогда не избегала вызовов.

- Откажешься – покажешь свою слабость, - кивнул я. - Понимаю.

- Да. С изменением условий соревнования куда проще. На самом деле, тут мы почти полностью свободны. Банально потому, что обычно тип соревнований выбирает именно тот, кому бросили вызов.

- Но, опять же, если мы уделаем Лунного Волка на предложенном ими поле, то демонстрация нашей силы будет куда более яркой.

- Именно так.

- И первый Страж хочет, чтобы я отработал её доверие?

- Да.

- Какой состав команд для гонки?

- В зависимости от того, какую цель мы выберем. Тут Лунный Волк были настолько “великодушны”, что предоставили нам выбор из трёх вариантов.

Я не сдержал улыбки.

- И мы, разумеется, выберем самую опасную и сильную тварь?

Вурга усмехнулся в ответ.

- Разумеется.

- Тогда чего кота за хвост тянешь? Кто пойдёт?

- Кроме тебя ещё пятеро одарённых шестых ступеней. Лунный Волк должен будет отправить столько же. Цель для гонки предоставит Трёхглавый Змей, это будет донный дьявол – монстр-рыба, почитай потом в энциклопедии.

- А второму Стражу нормально, что кто-то из нас, фактически, украдёт их трофей?

- Так как цель вызова – в первую очередь разрешить наши противоречия, само по себе убийство монстра останется за Трёхглавым Змеем. За то, что будут наблюдать за соревнованием и следить за честностью обеих сторон вместе с человеком из распределительного центра, они получат труп монстра, а также все очки за его убийство.

- Выгодно.

- Ещё как. Обычно это мы выступаем судьями в стычках между вторым и третьим Стражами и неплохо навариваемся на этом.

- А что тогда получим мы в случае победы?

- Третий Страж обещал отдать копьё лесного хранителя – очень редкое и качественное оружие из сердца убитого когда-то в Непроходимой Чаще Майигу.

- А если они победят?

- Мы отдаём им тебя и всех твоих людей.

- То есть выиграть в моих интересах.

- Ага. Если что, я буду по тебе скучать совсем несильно, - хихикнул Вурга.

- Взаимно.

- Кстати, твоя подружка очнулась. Сейчас лежит в лазарете. Но прежде чем к ней идти – загляни на склад, за нормальной одеждой. Доспех тебе пока не успели сделать, но хотя бы в одной простыне ходить и парней в депрессию вгонять не будешь.

- Спасибо, - кивнул я. В простыне было действительно не слишком удобно. - На когда назначен этот вызов?

- Послезавтра, раннее утро. У тебя есть два дня на отдых.

- Постараюсь потратить их с пользой.

- Рахире привет передавай.

- Не дождёшься, - хмыкнул я, уже выходя из кабинета Вурги в коридор.

Раньше, когда он был главой отряда, а я – непонятным пришлым с сомнительными целями, наше общение было довольно натянутым, если не сказать хуже. Но теперь, когда первый Страж официально приняла меня во фракцию, а Вурга снял с себя роль командующего, мы довольно быстро нашли общий язык.

Да, у нас была довольно существенная разница в возрасте. К тому же мне не казались правильными какие-то его поступки, а у него на мой счёт наверняка ещё оставались сомнения.

Но в целом у нас было куда больше схожих взглядов на те или иные вещи, чем различий. Как минимум, мы оба ценили силу превыше социальных рамок и ограничений типа того же возраста. Так что, пока вчера он проводил для меня экскурсию по шраб-квартире фракции, мы успели хорошо разобщаться.

Пожалуй, мы вряд ли доверили бы друг другу прикрывать свою спину в смертельном бою. Но на то, чтобы свободно разговаривать на большинство тем и вот так подкалывать друг друга этого было более чем достаточно.

На складе, расположенном в отдельном здании на принадлежащей фракции территории, меня уже ждали. Выдали три комплекта рубах-косовороток, двое плотных и тяжёлых стёганных штанов, а также кожаное пальто.

Это было то самое, что получилось ещё из шкуры шестилапого медведя, второе из двух. Однако мастерски перешитое и удлинённое в соответствии с моими изменившимися габаритами.

Одевшись и сердечно поблагодарив работников склада, я, снова чувствуя себя белым человеком, а не диким папуасом, направился прямиком в лазарет. Нужно было проведать Рахиру. Её состояние волновало меня, на самом деле, куда больше грядущего состязания с Лунным Волком.

В палате, куда меня привёл явно шокированный моими размерами санитар, стояло четыре койки, сдвинутые вместе, чтобы трёхметровая пациентка поместилась на них целиком.

Рядом с Рахирой на стуле сидел Граст, её брат, и читал вслух какую-то беллетристику. При виде меня он замолчал на полуслове, отложил книжку, встал, потом подошёл и опустился передо мной на одно колено.

- За то, что ты снова спас мою сестру, я…

- Заткнись и встань, - вздохнул я. - Не за что.

Может быть это и было в чём-то оскорбительно для их культуры, но ещё мне не хватало присяг и прочей подобной хрени.

- Привет, Тим, - смущённо улыбнулась Рахира.

- Привет. Подожди за дверью, будь добр.

- Да, конечно.

Граст вышел, вытолкав также и санитара. С недоверием глянув на стульчик, на вид слишком маленький и хлипкий для моей задницы, я уселся у кровати прямо на пол, пристально посмотрел на Рахиру.

- Я слушаю.

- Ты ведь сказал: “Забыли”? - попыталась улыбнуться она.

- Я наврал, чтобы ты лишний раз не нервничала. К тому же то, что затем нас сожрал здоровенный подземный червь и мне пришлось вытаскивать тебя сначала из его желудка, а потом, умирающую, тащить на своём хребте до самого форпоста, в это “забыли” не входило. Так что я слушаю. Очень внимательно.

Воительница тяжело вздохнула.

- Прости меня за то, что пошла в гнездо, хотя ты сказал мне этого не делать. Я привыкла быть командиром в нашем с братьями небольшом отряде. Хотя я сама предложила помочь тебе, меня бесило, что ты постоянно указываешь, что мне делать и как, при этом продолжая отгораживаться. Прости, что не послушалась, и что тебе пришлось так рисковать из-за меня. И да, я, разумеется, не виню тебя за ногу.

- Ещё бы ты винила, - хмыкнул я.

- Ладно, я поняла! - взвилась она. - Хорошо! Ты должен прикончить монстра седьмой, а то и восьмой ступени, для этого заручиться поддержкой целой фракции с кучей одарённых шестых ступеней. Мне с моей силой в этом всё отведена максимум роль младшего офицера, и на результат я никак не смогу повлиять. Я поняла! Когда я восстановлюсь, я заберу братьев и уйду из форпоста, и тебе больше не придётся заботиться обо мне и переживать, что со мной может что-то случиться! Доволен?

Я потёр виски. Пока я возвращался в форпост с Рахирой на спине, у меня было время подумать не только о том, как я буду себя ставить перед первым Стражем. Разумеется, я думал также и о воительнице. И не только потому, что она медленно умирала прямо у меня на руках.

Почему я раз за разом отвергал её чувства?

Потому что у меня уже была Эллиса? Допустим. Но, во-первых, мы с баронессой никогда не обсуждали какие-то серьёзные отношения. По сути, всё ограничивалось взаимной выгодой и сексом. А во-вторых, хотя у меня и не было цели после попаданства собрать вокруг себя гарем, я в принципе никогда не придерживался идей абсолютной моногамии.

Я был против лжи – это да. Но отношения с несколькими женщинами и ложь всё-таки вовсе не были синонимами.

Потому что она могла стать помехой в охоте на Кантарику? Допустим. Но, хотя на этот раз её спасение действительно едва не стоило мне жизни, с другой стороны оно же стало и невероятным шансом, подобного которому мне могло никогда не представиться при других обстоятельствах.

Понятно, что прямой заслуги Рахиры в этом не было. Но появление Шай-Хулуда показало мне очень наглядно, что в этом мире могло произойти буквально всё что угодно. Так что мысль о том, что девушка наверняка приведёт меня к провалу данного Пятёркой Великих задания, всё-таки была далека от истины.

Наконец, последний вариант: потому что я был слишком гордым, чтобы не самому начать отношения с девушкой, а “принять её ухаживания”. Допустим. Мужская честь и все дела.

Но, с другой стороны, уверен: ни один “настоящий мужик” ни за что не отказался бы от подобного предложения на самом деле шикарной девушки. Если не был идиотом, импотентом и если был уверен, что это не розыгрыш или подстава.

Так что, если задуматься, это была никакая не мужская честь, а скорее какая-то детско-пацанская принципиальность. “ТОП!” ножкой. И в принципе-то не удивительно, ведь технически мне должно было исполниться двадцать только через три месяца. Как бы жизнь ни заставила меня измениться и повзрослеть, в чём-то я неизбежно остался девятнадцатилетним парнем с девятнадцатилетними загонами.

Я мог сказать: “Да, прощай, было приятно познакомиться”, - и на этом история бы закончилась. Уверен, Рахира пострадала бы, но в итоге нашла себе кого-то другого.

Но она ведь мне действительно нравилась. Я ревновал её к бойцам отряда Вурги не потому что она как-то мной манипулировала. Спасать её бросился я не потому, что мне это было выгодно, потому что мне было бы стыдно перед её братьями или потому что “так было правильно”. И переживал за неё, несясь на всех парах к форпосту я не так, как переживал бы за случайного человека или, к примеру, Ма’Ауро, если представить его на месте Рахиры.

Так был ли смысл дальше ломать комедию и строить из себя неприступную крепость? Я был против лжи, и против лжи самому себе в том числе.

Воительница, распалив саму себя, продолжала что-то говорить, но я уже особо не слушал. Склонившись над койкой, я впился в её губы поцелуем, запустив в её рот свой нечеловечески длинный и гибкий язык.

В первую секунду шокированная такой резкой сменой течения диалога Рахира предприняла слабую попытку вырваться. Но я был во много раз сильнее даже без учёта её истощения, и попытка не удалась. А затем она уже и сама отбросила мысли о побеге, обхватив мою шею руками и неожиданно умело ответив на поцелуй.

Оторвались друг от друга мы только секунд через тридцать.

- Будешь меня слушаться? - спросил я, глядя ей прямо в глаза.

- Буду… - ответила она, тяжело дыша.

- Ну и славно. Выздоравливай поскорее, а то эти больничные кровати слишком хлипкие, - я продемонстрировал оторванный поручень койки. Впрочем, думаю, подтекст Рахира тоже поняла очень хорошо.

***

Два следующих дня я особо ничего не делал. Если не считать сравнительно простых тренировок по четыре-пять часов вечером, а потом более сложных, но и куда более приятных тренировок с Рахирой перед сном.

Пил, ел, знакомился с членами фракции первого Стража, осматривал территорию штаб-квартиры. Задумавшись обо всём ещё раз и более тщательно, я в итоге пришёл к неожиданно очевидной мысли.

А что будет после того, как я убью Кантарику?

До сих пор это казалось мне настолько трудновыполнимой миссией, что я попросту не позволял себе думать о том, что будет потом, сосредоточив сто процентов внимания на медведице. И, пожалуй, это было неправильно.

Как я когда-то сказал Морнону, ставя перед собой цели, даже если ты не достигнешь их в итоге, ты наверняка сможешь сделать минимум половину задуманного. И чем масштабнее цель, тем большего ты сможешь достичь в стремлении к ней.

Глобально моя цель была в убийстве Палема и это было ОЧЕНЬ масштабно. Но в моменте я зациклился на данном Пятью Великими задании и тут уже о каком-то серьёзном размахе сложно было говорить.

Я должен был думать не только о Кантарике, но и о том, что её смерть сможет мне дать, и о том, что я смогу получить на пути к её убийству. И самым очевидным ответом на эти вопросы был Золотой Ястреб.

Во фракции первого Стража по большей части состояли похожие на неё саму люди. Прямолинейные, не склонные к каким-то интригам, ответственно выполнявшие свою работу, ценившие дух товарищества и честь.

Разумеется, нельзя было всех их по умолчанию считать одинаково замечательными ребятами. Но, знакомясь и общаясь со всё новыми и новыми людьми в эти два дня, я всё больше и больше верил в то, что отказ Увкара принимать меня в Трёхглавого Змея был каким-то провидением судьбы.

К тому же довольно очевиден стал определённый кризис роста, как бы цинично от меня это ни звучало.

Когда я только-только прибыл в этот мир, прогрессировать мне удавалось едва ли не каждый день. Я меньше чем за месяц взлетел с нуля до уровня пятой ступени. А за следующий месяц не смог добраться даже до уровня седьмой.

Понятно, что и разрывы между ступенями становились всё больше и больше. Но от того же Вурги я узнал, что даже в сильнейших королевствах Тейи пиком силы людей является восьмая ступень. Одарённые девятой ступени есть только в Палемской империи, да и то их от силы десяток на всё огромное государство.

Примерно то же самое было и с монстрами. Чудовища, если не становились в какой-то момент Нейрагу, почти никогда не поднимались выше уровня восьмой ступени.

Единственными существами, чья сила выходила за эти рамки, были Майигу, боги. И однажды я рассчитывал стать одним из них. Но до тех пор, пока я оставался “смертным”, с большой долей вероятности мне предстояло оставаться на уровне “смертных”.

Даже если учесть то, что я становился сильнее за счёт пожирания врагов. Если сила этих самых врагов не будет расти, то и мой прогресс остановится.

Ситуация с кланом Тизен, силу которого я догнал и перегнал за считанные недели, уже вряд ли повторится. Достаточно сильным, чтобы не брать в расчёты того же Золотого Ястреба я стану совершенно неизвестно когда.

А пока что куда выгоднее было сделать фракцию первого Стража не просто своими временными помощниками в миссии по убийству Кантарики, но настоящими полноценными союзниками. И сама по себе сила одарённых Золотого Ястреба тут даже была не на первом месте.

Куда важнее были связи. В семнадцатый форпост свои силы посылали одиннадцать королевств, каждое из которых представлял свой Страж. Однако штука была в том, что состоять во фракции конкретного Стража не обязательно должны были только люди из его страны. Даже наоборот, такое не приветствовалось.

Понятное дело, что не было ни одной фракции, в которой состояли бы представители всех одиннадцати королевств. Отношения у всех стран были разными и ни один дипломат, сколь бы ни был искусен, не смог бы примирить абсолютно всех и собрать идеальный флеш рояль.

Но из-за того, что первый Страж минимально вмешивалась во внутренние интриги форпоста и всегда придерживалась философии “В диких землях мы бьём монстров, а не людей”, Золотой Ястреб стал самой многонациональной фракцией из всех. Банально потому, что сюда шли те, кому все эти политические игры были неинтересны, а таких можно было найти в любом государстве.

В результате во фракции первого Стража состояли представители девяти из одиннадцати стран, поддерживавших семнадцатый форпост, не считая свободных наёмников типа меня или Рахиры. И если я смогу сделать всё правильно, то заручусь поддержкой кланов и фракций, считай, в трети Большого Союза.

Для убийства Кантарики это, конечно, было мало полезно. Но вот когда я в будущем решу-таки отчекрыжить бошку Палему, такой размах может однажды сыграть в моих планах решающую роль, кто знает.

Так что, даже когда я вроде как ничего не делал, а только болтал со всеми подряд, я всё равно не был занят фигнёй.

Наконец, настало утро гонки. Проснулся я ещё засветло, нужно было сходить в кузницу, где специально ради меня на протяжении трёх дней почти без продыху трудились кузнецы и кожевенники и провести последнюю примерку.

И сказать, что я был поражён, когда увидел результат их работы – значит ничего не сказать. Даже после того, как я попал в около-средневековый мир, единственной бронёй, что я носил, по сути были стальные боевые перчатки. Я не пользовался тяжёлой бронёй, потому что они сковывали движения и мешали мне применять весь арсенал своих умений.

Но, как, вероятно, любой мальчишка на свете, не важно, пяти-, девятнадцати- или пятидесятилетний, я всегда очень хотел примерить свои собственные доспехи. И уже за одно то, что Золотой Ястреб исполнил эту мою мечту, я был готов порвать наших противников из Лунного Волка на британский флаг.

Собранная из большого количества отдельных деталей, соединённых подвижными стяжками поверх двойной мелкоячеистой кольчуги. Эта броня, конечно, не давала такой защиты, как полные тяжёлые латы, в которых сражалось большинство местных бойцов ближнего боя.

Но, надев её и попробовав подвигаться, я понял, что это, пожалуй, было лучшее, что можно было получить. Потому что как бы я ни крутил руками, как бы ни скакал, какие бы финты ни делал – этот доспех выдерживал всё и почти мне не мешал.

Шлема не было, видимо тут даже эти мастера-кузнецы не придумали, как позволить мне свободно крутить шеей в такой консервной банке. Вместо этого имелся высокий воротник, закрывавший шею от ударов спереди, и что-то вроде стального капюшона, защищавшего затылок.

Однако даже это великолепие блекло по сравнению с боевыми перчатками. Тяжёлые и мощные, доходящие до середины предплечья, с дополнительными стальными вставками на костяшках и специальными прорезями для моих когтей.

Я был совершенно ни бум-бум в кузнечном деле и металлургии. Но, только надев их на руки, я сразу же понял: это – нечто из совершенно иной категории.

- Нравятся? - улыбнулся главный кузнец, высушенный жаром печи высокий худой мужчина по имени Юльдоф.

- Очень!

- Мы переделали часть брони ездового монстра одного из предыдущих Стражей, - то ли с гордостью, то ли с насмешкой произнёс он.

- Монстра?

- Ага. Малого серебристого дракка. Их передние лапы очень похожи по форме на человеческие руки, хотя, разумеется, больше в несколько раз. Но для тебя – самое то. А главное: они были сделаны из останков Нейрагу – стальной гориллы. Так что за качество я ручаюсь головой.

Я пару раз сжал и разжал печатки, когда-то красовавшиеся на лапах монстра. Ну, что же, будем считать это преемственностью поколений.

- Спасибо. Я постараюсь пускать их в дело почаще.

- О большем не прошу, - улыбнулся Юльдоф, хлопнув меня по бедру. - Снимай, мы подгоним кое-что.

Через три часа я, облачённый в почти триста килограммов стали, при это будто бы готовый в любой момент оторваться от земли и взлететь от нетерпения, явился к месту сбора команды Золотого Ястреба.

Вурга на этот раз в соревновании не участвовал, но пришёл за всем проследить. Увидев меня, четвёртый генерал присвистнул и одобрительно закивал головой.

- Ну вот, теперь хоть на настоящего одарённого форпоста похож. Готов?

Я столкнул стальные кулаки своих новых перчаток с такой силой, что зазвенели стёкла в оконных рамах.

- Да начнётся бой!

Глава 37

Состав команды Золотого Ястреба.

Знакомый мне Куотр – одарённый физического типа пика шестой ступени, по совместительству “голова” группы, самый опытный и знающий.

Вейзац – мужчина лет пятидесяти с отрезанным носом. Физический тип, по силе где-то в среднем эшелоне шестых ступеней. Его я тоже знал, он был в отряде по охоте на дракка и охранял меня ночью перед отправкой. Однако в нападение на гнездо не участвовал, проголосовав за возвращение в форпост.

Дагьяна – женщина лет сорока, низенькая и худая как тростинка, облачённая, тем не менее, в самую тяжёлую и мощную броню из нас всех. Несмотря на её рост в метр пятьдесят, огромные и невероятно объёмные латы весили больше моих доспехов раза в полтора. Тоже, очевидно, физический тип, по силе примерно равная Вейзацу.

Леркез – маг воды, пик шестой ступени. Самый молодой, не считая меня, одарённый в команде, ему было всего двадцать три.

С ним я познакомился вчера в столовой. Парень подошёл, молча встал рядом со мной, пока я ел, и с минуту просто пялился, будто пытался высмотреть на моём лице все тайны вселенной.

Когда он только появился, я поднятием брови поинтересовался, чего ему надо. После того, как он не ответил, просто пожал плечами и продолжил есть. Только когда ситуация стала совсем уж странной, он вдруг отмер, кивнул каким-то своим мыслям и протянул мне руку, представляясь.

Так что человеком он был довольно странным, это точно. Однако натренированный на закидонах Тириана, я отнёсся к этому философски и, пообщавшись с ним немного, понял, что всё-таки положительного в Леркезе было куда больше, чем отрицательного.

А странности можно было спокойно списать на гениальность. Достигнуть такой силы в таком возрасте мало кто был способен даже в Палемской империи.

Следующим членом команды стала ещё одна женщина, маг с довольно странным Даром противостояния. Как она объяснила, суть этой магии была в получении преимущества в любом бою. Грубо говоря, против мага огня она обретала магию воды, а против мага молний – магию земли или что-то вроде того.

Звали её Алайна, и если говорить чисто о внешних данных, это была самая шикарная женщина, что я видел, кажется, в принципе в жизни. Сравниться с ней могли разве что какие-нибудь профессиональные земные модели, тратившие тысячи долларов на разнообразные косметические процедуры, макияж и профессиональных операторов и фотографов.

Как женщина могла обладать настолько идеальной внешностью в мире, где не везде даже о мыле слышали, для меня было полнейшей загадкой. Однако я определённо не бредил и глаза мои не начали помимо алого фильтра накладывать на мир вокруг фильтр розовый.

Так что, похоже, помимо гениальных магов вроде Леркеза могли рождаться и гениально красивые люди. Тем более что, немного пообщавшись с Алайной, я понял, что под сногсшибательной обёрткой скрывалась далеко не столь же великолепная начинка.

Откровенно мерзкой, как некоторые мои знакомые барышни с земли, она не была. Но звёздная болезнь в запущенной стадии, лицемерие, презрение к слабым и необъяснимо яркая ненависть ко всем другим женщинам в принципе – её тоже не красили.

Последним участником гонки против Лунного Волка был, очевидно, я, Тим Тарс.

Великан ростом три семьдесят три с телом, покрытым густым, уже, пожалуй, правильно было называть это мехом, кое-где превратившимся в чешую ящерицы; с неестественными, похожими на хаотичные клубки змей, проступающими из-под кожи мышцами; с пастью, полной острых звериных клыков и извивающимся языком, которым я мог облизнуть себе брови; с длинными когтями на пальцах рук и ног, достаточно острыми и прочными, чтобы рвать металл и с пустыми белёсыми глазами будто у слепого.

Однако, благодаря во многом моим стараниям, сокомандники довольно быстро привыкли к моей внешности и общение проходило комфортно. К тому же они были профессиональными боевыми магами, встречавшимися лицом к лицу с самыми разными монстрами, зачастую куда более жуткими, чем я.

А вот нашим противникам, с которыми мы встретились в штаб-квартире Трёхглавого Змея, повезло куда меньше. Шестеро человек, как и у нас, четверо бойцов ближнего боя и двое стихийных магов, прибыли немного раньше.

И когда Куотр открыл дверь большого зала изнутри тут же донеслись провокационно-недовольные голоса в духе: “Сколько вас можно ждать?” Но они мгновенно смолкли, когда я, пригнувшись, несмотря на высоченные двери, втиснулся в проём.

На неподготовленного человека мои размеры и звериные черты лица не могли не оказать сильного впечатления. И магам фракции третьего Стража я не собирался аккуратно и тактично пояснять, что под этой угрожающей оболочкой скрывается вполне цивилизованный человек.

Наоборот, окинув наших противников взглядом белёсых глаз, я оскалился и низко, утробно зарычал, будто самый настоящий дикий лев или тигр.

На самом деле выдать такой вот перформанс именно что на публику мне было довольно сложно. В бою я мог кричать, рычать и реветь как угодно, выпуская копившиеся агрессию и адреналин, но в спокойном состоянии подобное казалось мне максимально странным и неестественным.

Так что этот рык вообще-то был моей личной гордостью. Я тренировал его накануне соревнования почти час, пока не добился даже от Рахиры слов о том, что я её пугаю.

И было очень приятно видеть, что эти тренировки не прошли впустую. Из шести магов Лунного Волка трое вздрогнули и как-то осели в своих креслах, а женщина – стихийный маг, аж взвизгнула от удивления и страха.

- Ты говорил, что он просто очень высокий! - шикнул на Зеридада, естественно принявшего участие в соревновании с моей головой на кону, сидящий рядом одарённый.

- Он и был!.. - пробормотал в ответ искалеченный мной маг, у которого вместо левой кисти красовался приделанный к наручу тридцатисантиметровый кинжал.

Похоже, я действительно просил у Тириана слишком много в тот раз с Рахирой, раз даже в такой влиятельной фракции, как Лунный Волк, не смогли найти достаточно способного целителя.

- Привет, Зеридад, - улыбнулся ему я полной пастью звериных клыков. - Как твоя рука? Не беспокоит?

- Видишь это? - он зашипел, как гадюка, демонстрируя мне лезвие, заменившее ему кисть. - Я всажу его тебе в твой пустой глаз до упора и хорошенько перемешаю твои гнилые мозги!

- Дотянись сначала! - расхохоталась Дагьяна. - И, кстати, можно ли считать столь наглую угрозу нарушением условий соревнования?

- Нет, нельзя, - покачал головой пожилой маг в броне с символом трёхглавого змея на груди. Похоже, это был надзиратель от фракции второго Стража. - Однако я попрошу всех впредь избегать подобных резких высказываний, если вы не хотите быть отстранены от участия в соревновании. Все меня поняли?

В ответ раздался нестройный гул согласных голосов. Я усмехнулся. Фракция первого Стража обычно сохраняла нейтралитет, так что с ней у остальных сил форпоста не было особых конфликтов.

А вот Трёхглавый Змей и Лунный Волк сражались за влияние практически в режиме нон-стоп. И сейчас, когда фракции второго Стража выпал шанс стать судьями на этом официальном вызове, они совершенно точно не упустили бы возможность насолить команде Зеридада. Не уверен насчёт того, стали бы они нам помогать в процессе гонки, но Лунному Волку помощи и поблажек точно ждать не стоило.

Впрочем, расслабляться тоже было рано. На первый взгляд, оценивая ауры одарённых нашей команды и команды противников, я мог с уверенностью сказать, что у нас было преимущество.

Если считать меня, то у нас было трое одарённых на пике шестой ступени, двое – где-то на середине. Одна только Алайна, которую взяли из-за большой пользы её магии, перешла на шестую ступень совсем недавно.

С другой стороны, у противника было два одарённых на пике ступени, Зеридад имел относительно среднюю силу, как Вейзац или Дагьяна, и ещё трое были на начальной стадии, как Алайна.

Территория, на которой нам предстояло сражаться – Черепашья река – была непривычна для обоих команд. Так что тут никакого глобального преимущества Лунный Волк получить тоже не мог. И в подкуп или какого-то рода запугивание судей из фракции второго Стража, с учётом всех обстоятельств, мне тоже не верилось.

В результате выходило, что фракция третьего Стража, вызывая нас на гонку, фактически стреляла себе в ногу. Победа команды Зеридада выглядела если не невозможной, то по крайней мере очень и очень маловероятной.

И что-то мне подсказывало, что они очень вряд ли сделали бы такую глупость. Варианта было два. Либо кто-то из команды Лунного Волка обладал Даром, идеально подходящим для предстоящей охоты, либо они замыслили какую-то подлость вне правил.

Организовали засаду, решили нас отравить или как-то иначе вывести из строя ещё до начала самой охоты на монстра, заранее подготовили на месте ловушку – возможностей было, на самом деле, предостаточно.

Я и раньше не исключал возможности подобного, помня методы, которые использовал Зеридад. Но после того, как увидел, насколько наплевательски в Лунном Волке отнеслись к составу команды для гонки, эти подозрения обернулись почти что полной уверенностью.

Однако говорить Куотру о своих мыслях было нельзя. Способность видеть ауры живых существ и по ним довольно точно оценивать их силу на самом деле была очень редкой и ценной. Подобное могли повторить либо владельцы Дара типа обнаружения, либо те, кто, как Эллиса или Сарзак обладал врождённой чувствительностью к мане.

Я и так выглядел крайне подозрительно со всем, что про меня уже знали первый Страж и глава распределительного центра. А если они узнают ещё об одной моей уникальности, осторожность вполне может перевесить и меня схватят или убьют просто на всякий случай.

Впрочем, не думаю, что старику Куотру было необходимо напоминать о том, что противник может вести грязную игру. С самого нашего появления в общем зале он пристально изучал всех членов команды Лунного Волка и не проронил ни слова даже в ответ на вопросы наблюдателя. Изучал.

Пара относительно бесполезных минут было уделено знакомству. Имена своих врагов запоминать мне было откровенно лень, а их способности всё равно не назывались. Потом спрошу у того же Куотра, он наверняка знал если не всех, то многих наших противников лично.

Затем начался брифинг. Тоже не самое продуктивно потраченное время: всё, что говорил наблюдатель из Трёхглавого Змея уже было в отчёте, который мне показывал Вурга. Но всё-таки тут я хотя бы слушал, мало ли какие могли появиться изменения в планах.

Целью гонки был определён донный дьявол – редкое и сильное чудовище, представляющее из себя смесь рыбы, крокодила и человека. Сила твари, уже ставшей Нейрагу, по оценке разведчиков фракции второго Стража соответствовала примерно уровню начальной седьмой ступени.

Послабее дракка, но всё равно это был не тот монстр, к которому можно было относиться легкомысленно. И от того вдвойне подозрительным казался выбор команды Лунного Волка.

Ладно, допустим, для нас у них была припасена какая-то подлянка. Но они ведь и сами могли вполне успешно подохнуть, поперевшись на дьявола таким составом. Чем дальше я об этом задумывался – тем сильнее нервы щекотало предчувствие надвигающейся жопы неведомых масштабов.

Впрочем, отступать, разумеется, ни я, ни мои сокомандники не собирались. Да и не могли, по большому счёту, ведь отказаться от соревнования сейчас означало обрушить репутацию первого Стража.

Так что, дослушав до конца брифинг, где довольно подробно объяснялись особенности донных дьяволов, их повадки и то, как с ними лучше всего расправляться, мы все собрались и группой в четырнадцать человек: шестеро нас, шестеро из Лунного Волка и двое наблюдателей, мы выдвинулись в путь.

Идти по улицам форпоста не голым с умирающей девушкой на плечах, и не в простыне и кандалах, а в шикарных доспехах и в окружении первоклассных магов, было совершенно иным ощущением. На меня глазели, в меня тыкали пальцами, но сейчас преобладающей эмоцией были не страх и недоумение, а восхищение и шок.

И, пожалуй, вполне заслуженно. Из-за высокого воротника моей самой угрожающей черты – клыкастой пасти, не было видно. И я, как мне казалось, походил то ли на сказочного великана, то ли на боевого робота. Ни то, ни другое не выглядело и не звучало особо угрожающе.

На соревнованиях на меня тоже довольно часто были обращены взгляды толпы, так что не сказать, что подобное было совсем уж непривычно. Но сейчас и атмосфера всё-таки была совсем иной, и я сам сильно изменился, и цели у меня были другими.

Так что, вместо тотального игнорирования, которым я обычно награждал публику в прошлой жизни, сейчас я избрал совсем иную тактику. Осознав, насколько на самом деле было много тех, кто пялился именно на меня, а не на всю нашу компанию в целом, я, немного подумав, поднял руки и начал махать всем вокруг. Старался, даже когда люди всё-таки видели мои клыки, выглядеть всё-таки скорее приветливо и странно, а не угрожающе.

Мне нужна была положительная репутация не только в Золотом Ястребе. Стать авторитетом во фракции первого Стража, но остаться безызвестным, а хуже того непризнанным простой публикой, означало в итоге оказаться зависимым от силы.

Я не был настолько наивен, чтобы хоть сколько-нибудь серьёзно рассчитывать на роль любимого всеми лидера. Но и жестоким тираном, которого все ненавидят и тайно хотят свергнуть, лучше было тоже не становиться. Что любви, что ненависти должно было быть в меру.

Не сказать, что мой первый “выход в свет” увенчался оглушительным успехом. Кто-то махал мне в ответ, несколько человек выкрикнули что-то ободряющее, но в целом меня скорее не поняли. Впрочем, это меня не смутило. Всё постепенно.

А выйдя из ворот форпоста, я и вовсе забыл думать о вялой реакции толпы. Единственное, что должно было волновать меня в ближайшие дни – это гонка с Лунным Волком, и я собирался выжать из неё всё, что только возможно.

Путь нам предстоял не слишком близкий. В общем счёте почти тысяча триста километров сначала почти строго на север, а потом – на запад-северо-запад, вдоль берега Черепашьей реки.

За сутки такое расстояние преодолеть было практически невозможно. Бойцы физического типа были облачены в тяжёлые доспехи, а стихийные маги были далеко не такими выносливыми, как обладатели Дара силы, а местность нельзя было назвать легко проходимой.

Так что, несмотря на отсутствие в группе одарённых пятой ступени, средняя скорость группы всё равно не могла быть выше семидесяти-восьмидесяти километров в час.

Так что на дорогу отвели двое суток. В первый день мы должны были добраться до опорной точки Трёхглавого Змея на берегу Черепашьей реки в шестистах километрах от цели. Во второй день к вечеру подойти к зоне обитания донного дьявола, разбить лагерь и провести последние приготовления перед охотой.

Только на рассвете третьего дня, после одобрения обоих наблюдателей гонка должна была официально начаться. Если одна из команд решала обхитрить систему и отправиться за монстром раньше времени, ей засчитывали технический проигрыш. То же самое, если кто-то атаковал членов команды соперника.

Правда, тут была оговорка: если сразу две команды находили и вступали в бой с монстром одновременно, и член одной команды своей атакой по чудищу задевал члена команды противника, это не считалось за нападение.

Но за боем должны были следить двое независимых наблюдателей. Они скорее всего поняли бы разницу между настоящим случайным попаданием по сопернику и тем, что только хотели выдать за таковое. И, опять же, помощь и подсуживание Лунному Волку не было в интересах ни Трёхглавого Змея, ни распределительного центра.

С какой бы стороны я ни смотрел на эту ситуацию, найти, где Лунный Волк устроили для нас ловушку, у меня никак не получалось. В пути они вели себя максимально мирно, стараясь даже лишний раз с нами не заговаривать. Ели отдельно, никаких намёков на попытку отравления или что-то подобное, с наблюдателями также не общались.

Я даже не удержался и всё-таки высказал свои подозрения Куотру, опустив ту часть, где безошибочно определил силу наших противников. Однако старик, действительно знавший четверых из шести членов команды Лунного Волка и вполне осознававший странную их слабость для такой миссии, тоже не мог понять или придумать ничего дельного.

В результате двое суток минуло, наступило утро начала гонки, а мои вопросы так и остались без ответов. Что же, придётся искать эти ответы уже по ходу дела.

Гонка за головой донного дьявола официально стартовала.

Глава 38

От срока моего договора с Пятью Великими остался месяц. И минимум дней десять-пятнадцать стоило отвести на непосредственное выслеживание и убийство Кантарики. Делать всё в последний момент было можно, когда на кону стояла оценка на экзамене, но уж точно не когда я рисковал своей жизнью.

К тому же я не собирался ограничиваться только победой в гонке. Для того, чтобы заручиться как можно большей поддержкой со стороны фракции первого Стража, одного этого было слишком мало.

Так что справиться с этим вызовом я должен был за день, максимум за два, после чего спешить обратно за новыми миссиями. Однако сказать было куда проще, чем сделать.

Наблюдатели из Трёхглавого Змея не собирались предоставлять нам донного дьявола на блюдечке. Да, лагерь, который мы разбили, находился недалеко от его зоны обитания. Но “недалеко” в данном случае означало радиус поиска примерно в пятьдесят километров.

С учётом того, что почти никто из нас не имел большого опыта в сражениях против водных монстров, а значит и опыта их выслеживания, гонка легко могла затянуться на несколько дней. Меня это, разумеется, не устраивало.

Однако как-то глобально повлиять на процесс поиска я тоже не был в состоянии. Ведь мои глаза, наряду со множеством преимуществ, имели и свои недостатки. И самым главным из них было то, что они не слишком дружили с отражениями.

Зеркала для меня были чернильно-чёрными провалами, а водная гладь – серым полотном, немного более светлым днём и тёмным – ночью. И даже ауры сквозь это полотно я видел очень смутно, уже на глубине трёх-четырёх метров теряя даже довольно сильных монстров.

Если я опускал голову под воду, то эффект исчезал и нормальное видение возвращалось. Но из-за размеров тела и остатков Дара, полученного от зомби, вместе с бронёй я весил под полторы тонны. Оказавшись в воде, я пошёл бы ко дну быстрее топора.

В бою против дьявола это в какой-то момент могло стать даже преимуществом, ведь монстр сам очень не любил всплывать на поверхность. Но постоянно ходить по речному дну я был физически не в состоянии. Жабры у меня пока что не отросли.

В результате всё, что я мог – это довериться Леркезу, нашему магу воды, и рассчитывать на то, что он сможет отыскать донного дьявола достаточно быстро.

Покинув лагерь с рассветом, две враждующие команды устремились в разные стороны вдоль берега. У Лунного Волка тоже был свой маг воды, и тоже на пике ступени, так что, по сути, обнаружение дьявола было скорее вопросом удачи.

Понятно, что я не принижал навыки нашего юного гения, но мы могли профукать монстра, банально выбрав неправильное направление. К сожалению, тут поделать было нечего. Наблюдатели, разделившиеся и следившие каждый за своей командой, помогать нам явно не собирались.

В исследовании прибрежных зон и мелей, где, согласно данным о донных дьяволах, эти твари любили селиться, прошло три часа. Леркез был занят делом, Алайна ему помогала по мере возможности, тоже используя свою магию для проверки водной толщи.

Остальным же четверым, не обладавшим подобными навыками и способными только на ближний бой, оставалось только следовать за ними и охранять. Это было очень скучно. Так что, несмотря на то, что мы находились посреди ответственной миссии и стоило постоянно держать ухо востро, я всё-таки не удержался от начала небольшой беседы.

- Куотр, а почему мы взяли всего одного мага воды? В Золотом Ястребе же есть ещё, помимо Леркеза. Да и маги с Даром типа обнаружения были бы куда полезнее, чем мне представлялось изначально.

- Не то, чтобы мы не хотели, - пожал плечами старик, которому, похоже, было только в радость поболтать. - Но тут возникает вопрос репутации. Допустим, мы возьмём двоих или даже троих магов воды, а в довесок ещё и Наннику – нашего единственного мага с Даром поиска, и благодаря такому преимуществу победим. Лунному Волку придётся принять это, ведь всё было честно, и выплатить нам обещанное вознаграждение. Но потом, чтобы сохранить лицо, они обязательно начнут заявлять, что мы выиграли из-за того, что у нас было несправедливое преимущество, и ответить нам будет нечем, потому что по сути это будет правдой. И, на самом деле, если бы ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов, ничего бы не поменялось. Чтобы поддержать имидж фракции мы, если бы проиграли при тех же условиях, тоже скорее всего распустили слух о “несправедливом преимуществе”. Не самый красивый ход, но каждый раз очень действенный. Так что, помимо равного количества и допустимой силы участников – того, что оговаривается официально заранее, в последствии, при составлении команд, мы связались с ними в частном порядке и обговорили детали. Только один маг воды на команду, никаких магов с Дарами обнаружения, а также не больше двух стихийных магов.

- Почему такие условия?

- Потому что иные нам были бы не выгодны. Фракция первого Стража более разнообразна и наши маги в среднем значительно сильнее, чем в Трёхглавом Змее или Лунном Волке. Но нас в два с половиной раза меньше, чем первых, и почти в три раза меньше, чем вторых. У нас, кроме Леркеза, есть только один маг воды на шестой ступени, но он получил травму в гнезде жесточайших воронов и не успел полностью восстановиться. А у Лунного Волка таких магов аж пятеро. И хотя из них всего один находится на пике ступени, для нас выгоднее было договориться только об одном таком маге. Похожая ситуация с Нанникой. Она могла бы отправиться, но девочке пока ещё надо многому научиться, а у Лунного волка есть маг с Даром типа обнаружения на пике ступени. Его присутствие сыграло бы против нас.

- И фракция третьего Стража так просто согласилась на ваши условия?

- Выдвинув в ответ своё, да. У них, в отличие от нас, на самом деле не так много стихийных магов высоких ступеней, куда больше обладающих Даром силы. Так что они потребовали, чтобы минимум четыре из шести мест в команде были отведены магам физического типа. Ну и ещё одним условием было твоё участие, но тут первый Страж и сама не хотела, чтобы ты оставался в стороне.

- Потребовали, чтобы слить своё же преимущество в трубу? - удивился я.

Из четверых бойцов ближнего боя Лунного Волка двое были на начальных стадиях шестой ступени.

- Я сам не понимаю, - тяжело вздохнул Куотр. - Они так на этом настаивали! Мы с Вургой решили, что они пошлют кого-то из своих сильнейших, потому постарались как можно больше укрепить наш авангард. Дагьяна, Вейзац, мы с тобой – всё это, чтобы у Лунного Волка, если вдруг всё-таки завяжется потасовка, не вышло с лёгкостью прорваться к Леркезу и Алайне. Но вопреки всем нашим предположениям они послали двух новичков, которых я даже никогда не видел.

Дагьяна, идущая чуть впереди и уже какое-то время довольно активно болтавшая с Вейзацем, обернулась на нас со стариком.

- Может быть они, как-то узнав подробности о силе Тима, решили заочно сдаться и просто махнули на эту гонку рукой? Заблокировать удар первого Стража, пусть и нанесённый не в полную силу – это не хухры-мухры. Я бы точно не смогла, даже если бы использовала щит.

- Я бы тоже вряд ли смог, - усмехнулся Куотр. - Первый Страж – настоящий монстр в человеческом обличье. Куда больший монстр, чем ты, - хлопнул он меня по бедру.

- Да, я помню. А кстати, кто она? Как её зовут?

- Никто не знает! - стараясь звучать максимально таинственно, тихим шёпотом ответила Дагьяна. - Она из моего королевства, Золлы. Но, когда жила там в своём клане, я никогда не слышала ни о ком похожем на первого Стража. И даже здесь нет ни одного человека, кто хоть раз видел её в лицо где-то вне стен форпоста. Говорят, она – сильнейший человек в форпосте, сильнее даже Сарзака Сарзака, что достигла восьмой ступени, что однажды в одиночку убила Майигу и ещё кучу всяких баек. А может и вовсе не баек…

- У-у-у, как страшно, сейчас обделаюсь! - отмахнулся от женщины Куотр. - Но во многом она права. Никто не знает ни имени первого Стража, ни её прошлого. И она совершенно точно сильнейший из одиннадцати Стражей форпоста. Насчёт остального утверждать не берусь, но человек она определённо почти легендарный.

- Вот я и говорю, что волки пождали свои хвостики, когда узнали, что Тим смог ей противостоять.

- Не смог, - усмехнувшись, покачал я головой. - Вторым ударом, или точнее потоком воздуха от второго удара, она отправила меня в стену. И я не смог бы ничего сделать, даже если бы захотел.

- Не прибедняйся. Никто и не рассчитывал, что ты сможешь всерьёз сравниться по силе с первым Стражем. Уже то, что она не вырубила тебя первым ударом – достижение, без всяких шуток. Впрочем, разумеется, Лунный Волк не потому составил такую странную команду.

- А было бы здорово, - вздохнула Дагьяна.

Повернув голову, я взглянул на воду. Широченная, противоположный берег едва-едва виден вдалеке, очень бурная, Черепашья река была естественным разделителем территорий диких земель и королевства Трёх Праведных. Так что, хотя на самом берегу вряд ли кто-нибудь стал бы селиться, я сейчас мог видеть мирные, защищённые влиянием богов, земли другой страны.

Где-то в глубине этих вод обитал ещё один бог. Затотия – огромная, по слухам больше сотни метров в длину и семидесяти в высоту, черепаха, способная по мощи сравниться с Пятью Великими и Фирсторном.

Впрочем, в отличие от них, Затотия уже многие десятилетия не подавала никаких признаков своего существования. В том, что она до сих пор жива, не было сомнений лишь потому, что на реке ещё никем не было замечено Майигу, способных хотя бы приблизиться к мощи огромной черепахи.

Так что как минимум можно было точно не переживать о том, что какими-то своими действиями я вызову недовольство ещё одного бога. Тем не менее на душе было неспокойно.

Возможно из-за пока нераскрытых планов Лунного Волка. Возможно из-за того, что меня откровенно нервировало серое, будто штукатурка, полотно там, где я привык видеть необъяснимо красивую водную гладь. Возможно из-за мыслей о неумолимо утекающих часах, оставшихся до моей смерти, которые я тратил на какую-то фигню.

Но, так или иначе, в отличие от оптимистично настроенной Дагьяны, я, обычно способный сохранять хорошую мину даже при самой плохой игре, нервничал. И с каждой минутой это, похоже, становилось всё заметнее, потому что в конце концов Куотр даже поднял на меня глаза и поинтересовался:

- Ты чего будто в жопу ужаленный?

- Не люблю ничего не делать, - вздохнул я, понимая, насколько незрело сейчас выгляжу.

- Сгоняй посмотри, как дела у Лунного Волка.

- А так можно?

- Почему нет? Ты им главное не мешай и не провоцируй специально. Если будешь вести себя прилично, они максимум, что смогут – это начать оскорблениями бросаться.

- Хорошо. Вернусь – расскажу, как там дела.

- Давай.

- Только не пропадай, а то поймаем дьявола без тебя! - махнула мне вслед Дагьяна.

Улыбнувшись на прощанье, я рванул в сторону разбитого нами вчера лагеря, а от него – дальше вдоль берега. Команду Лунного Волка я увидел минут через пятнадцать. Как и мы, они успели проверить около десятка километров берега. Меня они, разумеется, тоже заметили.

- Тебе чего тут надо? - огрызнулся Зеридад, стоило мне приблизиться достаточно, чтобы ему не приходилось орать.

- Посмотреть, как у вас успехи, - пожал я плечами, не собираясь что-либо придумывать.

- Никак. Посмотрел? Проваливай!

- Да ладно тебе, Зеридад, ты чего такой агрессивный? Мешать вам не собираюсь, грызться тоже, - для лучшего эффекта я громко щёлкнул челюстями. - Чего раньше времени ссориться?

- Скажи ему, чтобы свалил! - зарычал Зеридад на наблюдателя из Трёхглавого Змея.

Тот сделал вид, что любуется рекой.

- Чёрт! Ладно, как угодно! Стой сколько влезет и смотри, как мы найдём донного дьявола!

- А не боишься, что я откушу кусок от вашей добычи? - ещё один “КЛАЦ” пастью.

Мне очень нравилось так над ним издеваться.

Тем не менее, долго так продолжаться не могло. Зеридада успокоили его товарищи и он, придя в чувства, тоже решил делать вид, что меня не существует. В результате я остался стоять вместе с наблюдателем чуть в стороне, не вмешиваясь в происходящее.

И хотя в первые несколько минут я с искренним любопытством следил за работой мага Лунного Волка, который, действуя куда агрессивнее Леркеза, с помощью пассов руками поднимал в воздух и раскидывал по сторонам тысячи тонн воды, в конце концов мне и это наскучило.

Я уже собирался развернулся и отправиться к своим, как вдруг услышал из-под воды низкий гул чьей-то очень мощной жизненной ауры. Маг воды команды Лунного Волка, похоже, тоже что-то засёк, потому как начал куда более активно баламутить воду, привлекая неизвестного монстра.

Прошла секунда, вторая, третья, и гул начал нарастать – тварь стремительно приближалась к берегу. Ещё через секунд пять над водой показалась башка с огромными выпученными глазами. В вытянутой пасти торчали короткие треугольные зубы, а из самой макушки вверх поднимался высокий гребень как у ерша.

Это определённо был донный дьявол. Команде Лунного Волка “повезло” найти его всего через пять часов после начала гонки.

“Повезло”, потому что тварь, стремительно выбиравшаяся на берег из реки, совершенно точно не была обычным донным дьяволом и даже не была Нейрагу.

Десятиметровое от пасти до кончика хвоста тело, вдвое большее, чем было указано в энциклопедии Приота. Чешуя не тёмная, а почти белая, и очень-очень мелкая, будто у окуня, тогда как у обычных дьяволов она скорее походила за крокодилью. Донные дьяволы имели руки и ноги, очень похожие на человеческие, и у этой твари они тоже были, вот только рук у неё было четыре, а не две. А главное, её аура была не слабее, чем у дракка, а куда сильнее.

Объяснение подобным аномалиям могло быть только одно: это был не Нейрагу. Лунный Волк “выловил” из Черепашьей реки настоящего полноценного Майигу.

- БЕЖАТЬ! - заорал их маг воды, разворачиваясь и первым устремляясь наутёк.

И это была никакая не трусость. Сражаться с Майигу таким составом было настоящим самоубийством. Вот только побежала команда Лунного Волка не прочь от реки, как это было логично, а вдоль берега, к нашему лагерю.

Или, скорее, к моим сокомандникам.

Я слишком поздно понял истинный замысел фракции третьего Стража. Рванувшись вперёд, чтобы поскорее догнать своих и предупредить, я уже через секунду понял, что меня опередили. Зеридад, довольно хохоча, пронёсся мимо меня подобно вспышке. Хотя я и был куда сильнее, догнать его из-за веса и неустойчивой земли вблизи берега было нереально.

Остальные маги из Лунного Волка не старались меня обогнать. Наоборот, они, хотя и улепётывали от донного дьявола, явно могли это делать куда быстрее, и сейчас сдерживались. А их маги и вовсе время от времени оборачивались и посылали в Майигу несильные заклинания.

- Суки! – я повернулся к несущемуся чуть впереди наблюдателю. - Ты видишь, что они делают?!

Мне он ответил.

- Вижу, но это не противоречит правилам!

- К чёрту правила, мы все можем подохнуть тут из-за них!

- Я доложу об этом! - воскликнул он.

После чего, видимо решив, что каким-то образом получил от меня разрешение, сменил траекторию и бросился прочь, разрывая дистанцию с нами и явно больше не собираясь выступать наблюдателем на гонке.

Чертыхаясь, я бежал вперёд на максимально возможной скорости, даже смог оторваться от Лунного Волка и Майигу. Но этого, конечно, оказалось недостаточно.

Когда я догнал Куотра и остальных, Зеридада уже простыл и след. А четверо из пятерых моих товарищей стояли, отплёвываясь и пытаясь оттереть с брони какую-то едко пахнущую жижу.

Что это такое, объяснять было не нужно. Какая-то приманка для донного дьявола. Бегство, похоже, уже не было вариантом.

Я едва-едва успел объяснить, что примерно произошло. Через пять секунд после того, как мы заняли боевые позиции, мимо нас пронеслись, смеясь и желая успехов, маги Лунного Волка. А за ними, уже, похоже, учуяв вонь приманки, неуклюже топал донный дьявол.

Ему на суше явно было не слишком удобно. Вот только это не значило, что мы сможем легко его одолеть. Потому что на этот раз против нас был не просто монстр.

Против нас вышел бог.