Книга 3 "Следующие"

Глава 1

Глава 1

Время шло, и я начала воспринимать, борьбу с нечистой силой, как должное, потому что я родилась для выполнения этой цели. После того, когда моя очередная миссия была закончена – то есть все шесть человек с моих фотографий, обрели спокойную жизнь и за их душой больше не охотился демон – у меня тоже появлялся небольшой перерыв. И за это время я старалась наверстать все упущенное – больше времени уделяла самым дорогим людям, что у меня были. И это касалась не только моих детей и внука, а так же вновь обретенным друзьям, которые были проверенны испытанием, связанных в борьбе с потусторонней силой.

Но и мои подопечные, которых мы так и продолжали называть «следующие», не оставались без моего внимания. В моем дневнике, после каждой законченной истории всегда была написана жизнь, которую теперь стоило прожить этим людям или тем семьям, которым посчастливилось избежать смерти. Очень радовали те моменты, когда мое вмешательство помогало объединять и укреплять семьи.

Но. Опять это «но»…. Но почему в жизни все так сложно? Почему люди все же погибают? Складывались ситуации, где я была бессильна. Поэтому, когда мне не удавалось помочь своему «следующему», меня сильно угнетало. Видеть смерть людей, понимая, что ты сделала все что могла, но все равно не получилось отвоевать душу человека, меня вводило в уныние. А самое страшное было то, что смерть людей была ужасной, демон придумывал изощренную смерть тому, у кого хотел забрать душу.

Последнее время покоя не давала незнакомка, которую я встретила случайно на улице, над ее головой был черный, облачный сгусток – это был знак, что человек помечен смертью. И когда через неделю, судьба снова свела меня с ней, я осознала, что у меня все же появился шанс помочь ей. Прошло столько время, а она жива, значит, демон ждал, когда я начну действовать, чтобы помешать мне. Ему не терпелось забрать ее душу, но игра со мной, для него дорого стоило, поэтому он выжидал. Отобрать душу у человека перед моим бессилием для него было праздником. А борьба, предстояла серьезная – это я поняла сразу, как только снова повстречала ее.

И этот шанс я упустить не могла. Да, были смерти, но больше все же были люди, которым я смогла помочь. И эта женщина была в их числе. Я верила в то, что смогу спасти ее. Я знала, что скоро будет еще одна встреча с незнакомкой, где мне придется объяснить женщине свой интерес к ее персоне.

Вспомнилась наша первая встреча. Незнакомку встретила после беседы с Николаем Черных, когда возвращалась с Чарли домой, у женщины порвался пакет с продуктами, и я пыталась ей помочь, но она была чем-то сильно взволнованна, поэтому тут же уехала на маршрутке. Меня до сих пор расстраивает именно то, что я не заметила над ее головой смерть, в виде этого ужасного сгустка. Но со мной был четвероногий друг, который мне во всем помогал. Его четье и преданность мне много раз помогали, как и в тот раз. Именно он начал скулить и требовать моего внимания к этой вроде ничем не примечательной женщины. Да, меня Ангел предупреждала, чтобы я училась видеть смерть не только у своих «следующих», но и других людей. Сказать легко, а вот сделать оказалось не так уж и просто. Да, если честно и не особо хотелось. Как только я представляла, что здесь половина населения ходит под печатью смерти, становилось страшно.

Тем более что мне никто из этих людей не поверил бы, что над ним повисло облако смерти. Как объяснить простому прохожему, что он скоро умрет? Как? Только потому, что я вижу над его головой темный сгусток смерти, который не трогает человека, а просто ведет его для своего господина. Что подумает этот человек обо мне, услышав всю эту информацию? Конечно, посчитает меня сумасшедшей и постарается поскорее избавиться от надоедливой тетки. Мне нужно было разработать какую-то свою тактику для донесения проблемы такому человеку, поэтому я предложила своим детям:

– Может мне агентство открыть?

‒ И как вы себя будете рекламировать? – смеясь, спросил зять.

– Я понимаю, что глупо все это, – не обижаясь на Павла, ответила я, – но как мне помочь людям? Ты же сам видел, что они не верят во все то, что мы пытались до них донести, – твердо добавив, посмотрела на задумавшегося зятя. – Они не верили нам даже тогда, когда находились на волосок от смерти.

– Вы сильно выматываетесь, когда приходиться помогать своим «следующим», а сейчас у вас есть возможность отдохнуть, – Павел не понимал – почему теща, не может расслабиться во время маленького отпуска. – Так отдыхайте.

– Это так, но я постоянно в ожидании, что моя помощь понадобится с минуты на минуту. И Ангел говорила, чтобы я всегда начеку была, – уверенно добавила я.

– Да, Ангел-хранитель у Вас, Лидия Семеновна, сильный, – согласился Павел. – Она много раз нам помогала.

‒ И не говори, какой бы я была воин без нее.

Я стала относиться к Ангелу-Анюте, как к родной душе. Жалко, что ее видела только я. Тут я всполошилась, ведь Ангела своего я не видела уже давно. Это, конечно, хороший знак! Значит, я могу жить спокойно, то есть никому из моих «следующих» не угрожает опасность уйти в мир иной. Но все же меня тревожила та женщина, которую я видела несколько раз с меткой над головой. Она жива и я должна ей помочь. И именно в этот момент я почувствовала такую тоску, что захотелось завыть по-настоящему, по-волчьи.

– Что началось? – спросила Кира, которая в этот момент вошла с сыном на руках.

Мой внук подрос. Он мог уже сам ходить по дому, что доставляло много хлопот всем нам. Наш любознашка лез везде, поэтому полный контроль за его перемещениями по квартире, лежал на всех членах семьи. Сейчас внук, как будто понимал всю сложность ситуации, поэтому слез с материных рук и протопал к отцу, который сидел рядом со мной, залез на его колени. Он был сосредоточен и спокоен. В нем чувствовался будущий воин. Нам становилось просто не по себе, когда он таким становился.

Дочь заметила, что когда мне приходилось бороться за душу своих «следующих», он всегда вел себя очень спокойно, будто прислушивался к чему-то. А когда мне угрожала опасность, он начинал плакать. Мы вначале не понимали его поведение. Но когда сопоставили факты, то поняли, что его вроде бы беспричинный плач – это угроза моей жизни.

И дочери от этого было не легче, потому что она и за меня переживала, и сына никак не могла успокоить. Но, когда все налаживалось, он резко успокаивался и начинал снова вести обычную годовалую детскую жизнь, со всеми вытекающими шалостями.

Мой дневник, написанный в параллельном мире, теперь всегдалежал всегда на тумбочке . Его притягивающую энергию я чувствовала на большом расстоянии. Вот и сейчас он меня тянул к себе со страшной силой. Решительно открыв его, обнаружила в кармашке для фотографий, снова шесть снимков. И только я их достала, постучав в дверь, в комнату зашел зять, присоединился ко мне.

‒ Что начинаем работать, – спокойно произнес он.

Павел не подавал вида, но на самом деле каждый раз боялся брать фотографии в руки. После того, как он увидел фото своего отца в числе смертников, то стал бояться увидеть снова, среди других снимков – еще одно знакомое лицо, и не дай Бог кого родного. Сейчас посмотрев снимки и убедившись, что никого не знает, вздохнув с облегчением, только потом проговорил:

– Ну, что ж сейчас их на телефон, как всегда пересниму, и начну искать этих людей по нашей базе, мало ли может, кто и засветился у нас.

– На работе на тебя не косятся еще, что ты постоянно такие фотографии приносишь?

‒ Да, в принципе, никому ни до чего нет дела. Работу свою я выполняю, свои обязанности ни на кого не перекладываю, поэтому молчат, – успокоил меня зять.

‒ Это хорошо, меньше знают – крепче спят.

– Согласен, – потом внимательно посмотрел на меня. ‒ Ну, что кто первый?

– Я взяла вот это фото, – показала ему девушку, ‒ но тянет почему-то к другому, ‒ еще раз всмотревшись в лицо мужчины, фото которого было после девушки, проговорила. – Такое ощущение, что я уже его видела, но вот где, хоть убей, не помню.

– Не переживайте Лидия Семеновна, когда принесу вам данные на этих «следующих», может сразу вспомните его.

Павел по одной фотографии переснял снимки, и сразу отправился к жене и сыну. Кира никогда не приходила на такие наши небольшие домашние планерки. Развившаяся в ней внимательность, нам очень помогала, но приближаться к нашей работе – она все же боялась.

Боялась навредить. Когда Кира узнала, что сама чуть не убила своего ребенка и поняла, что она ведомый человек, то есть нечисть легко проникала в ее сознание, и руководило ее, именно поэтому она старалась быть на расстоянии от всего этого.

Конечно, ей приходилось принимать участие в небольших операциях, но это было по необходимости. Видеть искореженные, изуродованные трупы тех, кого нам не удалось спасти, было выше ее сил.

Я смотрела на фотографии, не понимая, с какой из них надо сейчас начать работать. Взяв фото девушки, почувствовала, что от него идет спокойная, равномерная теплая энергетика. Она выглядела лет на двадцать пять. Мягкий, спокойный макияж, который подчеркивал ее естественную природную красоту. Лицо было худым и немного вытянутым. Слегка волнистые темно-русые волосы были распущены. Я представила ее точеную фигурку, понимая, что она не одно мужское сердце разбила своей милой внешностью.

Пришла очередь мужчины. Прежде, чем положить фото на ладонь, чтобы проверить какая от него идет энергия, я еще раз попыталась вспомнить, где я могла его видеть. Меня мучило то, что его я видела очень близко и даже вроде общалась с ним немного, но где и когда, осталась пока для меня тайной. От него я почувствовала, что повеяло одиночеством и смертью. Чувство тревоги начало нарастать, сердце стало учащенно биться, поэтому невольно бросила фото, которое упало на пол рядом с Чарли.

Пес тут же вскочил, навострив уши, стал принюхиваться к нему. Близко он не подошел, а наоборот отошел от фотографии, ощетинился. Затем Чарли посмотрел на окно и залаял. На лай из кухни прибежали дети, ничего не понимая, смотрели, как мы стоим друг напротив друга.

Я повернулась к окну, и вспомнила. Картинка с мужчиной из снимка всплыла в моей памяти, как будто это было вчера, обернувшись, погладила Чарли:

– Спасибо, дружок, напомнил.

Снова посмотрела на фото мужчины. Здесь он выглядел лет на тридцать с хвостиком, хотя в параллельном мире, я дала ему все за пятьдесят. В том мире он был серым, не заметным, в принципе, как и все живущие там люди. А здесь на меня смотрел холенный, с наглым выражением лица миллионер. Фото было сделано, где-то на отдыхе за границей. Мой «следующий» находился на фоне белоснежной яхты с бокалом игристого напитка, и счастливым выражением лица. Но что-то беспокоило меня в этом снимке, а вот что, было еще пока не понятно.

– Он не из бедных, – я рассказала детям, где видела его. – Там его «миллионером» зовут.

– Ну, что ж, хоть какая-то зацепка, – с облегчением вздохнул Павел. –Будем искать среди, например, очень обеспеченных людей нашего города, ‒ но вспомнив о последнем случае, где нам пришлось ехать в другой город, добавил, ‒ но и в другие города ориентировку дадим, мало ли.

– Мама, ты не туда смотришь, – дочь тоже внимательно смотрела на снимок. – Он давно уже на отдыхе, и впервые дни, свои цацки не снимал, видишь там, где они были кожа более светлая, – она ткнула пальцем. – Он их позже снял. Может, мешали ему, может, нагревались на солнце очень, а может и еще какая-то причина была. Тут ничем не помогу. Это его яхта, – продолжала Кира, показывая на левое предплечье, ‒ видите у него татуировка в виде начальной буквы названия самой яхты. Хоть названия полностью не видно, но начальная буква точно такая же, как и на руке.

Меня радовала и удивляла способность дочери замечать все мелочи. И как я сама этого не заметила? Теперь после объяснения дочери, все так стало элементарно.

‒ Так вот, продолжим, ‒ дочь присела на кровать. – О его небедном существовании говорят еще и купальные плавки.

Я снова посмотрела на единственную в этот момент одежду на мужчине. Темно синие купальные плавки, с яркими желтыми и зелеными вставками по бокам. Плавки, как плавки. Но дочь перебивать своими умозаключениями не стала.

‒ Волнистая полоса – это ткань, не готового изделия, а ровная – это уже его произведение искусства, в данный момент – купальные плавки. То есть его девиз «Делаю из ничего – шедевр».

‒ И что в них такого дорогого? Немного материала, ну разного цвета и все.

– А то, что это сделано самим Анатолием! А полоски, как я ранее сказала – одна ровная, а вторая видите, как оборванная – это порядок и хаос. И поверьте на слово, цена этих плавок – очень огромная! Потому что этот шедевр сделан его золотыми ручками. Анатолий Ткачев очень популярен среди мужчин, правда, о нем идут не очень приличные слухи. Он о-о-чень дорогая штучка!

‒ Вот и не все, – обиделся Павел. – Вот я о нем первый раз слышу.

– Да, потому что ты к нему и не обращался, то есть за его услугам, – засмеялась Кира.

– Плавки пошить?

– И не только, – лукаво добавила Кира и еще сильнее засмеялась, видя, как Павел совсем потерял дар речи.

– И не пойду никогда, – только и ответил он.

Слушая детей, я сопоставила услышанное: наш подопечный и на самом деле всем насытился, раз обратился к таким услугам. Но, почему он снял свои украшения? Ведь своими драгоценностями, он подчеркивал свой статус в нашем обществе.

– Пойдешь, – Кира залилась заразительным смехом, – еще как пойдешь, – сквозь смех проговорила она. – Ведь этот Толик может много рассказать об этом его дружке, которого вы пытаетесь вычислить.

– А ведь жена у тебя умница, – вступив в разговор детей, я постаралась успокоить зятя, – туда придется сходить, но я с тобой пойду. У нас появилась возможность быстрее узнать о подопечном. Собирайся, поехали. Дочка, а ты случайно не знаешь, где живет этот Толик с золотыми ручками?

– Нет, – Кира улыбаясь, посмотрела на мужа, – не было необходимости к нему обращаться, – продолжая улыбаться, добавила, – а для вас в интернете узнаю, у него свой сайт есть.

Ее забавляло, что муж так реагирует на ее шутки, но сообщив нам его адрес, уже серьезно проговорила:

– Будьте осторожны. Мало ли с чем там столкнетесь.

Я интуитивно поняла, что она вспомнила подругу Лизы, которая заключила договор с дьяволом, лишь бы быть лучше других. А кто знает, может и этот Толик сделал то же самое, лишь бы блистать в нашем мире. Это подтверждало еще и то, что он не боялся огласки своего промысла. Не поверю, что на плавках, он стал таким успешным и богатым.

Подъехав к особняку Ткачева, мы еще раз убедились, что этот человек очень богатый. Дом больше был похож на дворец с башнями, колонами, с высоченным каменным забором. Единственное, что здесь было современным – это видеонаблюдение.

– Камер столько понаставили по всему периметру, что и мышь не проникнет в ткачевские покои, – усмехнулся Павел.

Но как ни странно, когда мы сообщили охране о причине визита, нас сразу впустили. Охранник, здоровенный паренек, под два метра роста, провел нас по аллеи в дом, где нас встретил другой такого же телосложения охранник, предложив сразу пройти в кабинет, сообщив, что хозяин сейчас к нам спуститься.

– Двое из ларца, одинаковых с лица, – снова усмехнулся зять. – И где он таких откопал?

Кабинет нас впечатлил большой собранной библиотекой, разной культуры и народов. Рука моя невольно потянулась к книгам, и что особенно было приятно, они были не просто украшением кабинета, а была настоящей библиотекой для чтения. На столе лежал том «Макбет» Уильяма Шекспира.

– Знаете, я люблю Шекспира, – послышался голос хозяина особняка, – сейчас второй раз перечитываю «Макбет», а вы в курсе, что эта история отдалено основана на истории реального шотландского короля?

Оглянувшись, мы увидели хозяина дворца, в атласном длинном белом халате. Он оказался невысокого роста, из-за его худобы, хозяин со спины казался подростком. Может из-за этого и голос у него был немного высоким. Но лицо было, даже можно было сказать красивым. Большие голубые глаза, пухлые розовые губы и длинные ресницы, делали его неотразимым. Он постоянно поправлял свои волнистые белые локоны. То, что это не его цвет волос говорило то, что корни волос уже немного отрасли и его настоящий цвет волос был рыжего оттенка.

Анатолий заметил, что я рассматриваю его, стал серьезным, но вежливо предложил нам присесть:

– Да, да, я рыжий от рождения, – он посмотрел на меня, давая понять, что к этому вопросу, он не хочет больше возвращаться. – Чем обязан? – обратился он к Павлу.

Зять достал телефон, показал фото нашего подопечного Ткачеву, которому хватило всего несколько секунд, чтобы опознать нашего «следующего».

– И зачем вы мне показываете его? – уклончиво поинтересовался Ткачев.

– Мы ищем этого человека, – объяснил Павел. – Может среди ваших друзей, кто его знает?

– А что такого мог натворить Илюшенька? – проворковал хозяин, откровенно рассматривая собеседника, отмечая его мужскую силу. – Он, знаете ли хороший парень, – он томно посмотрел на Павла, – и не думаю, что способен на дурные поступки.

Зять напрягся, но сдержав эмоции, проговорил:

– Он ничего не натворил, – но серьезно добавил. – Пока еще.

– Анатолий, он в беде, – вступила в разговор я, чем вызвала у хозяина недовольство.

То, что он женщин не любит я сразу поняла, но не собиралась к нему в подруги набиваться, поэтому продолжила:

– Если мы его не найдем он может погибнуть.

– Странно, как это он может погибнуть? Он в очень хорошей физической форме. У него такие мускулы. Ого-го-го, – Анатолий блаженно вздохнул от наплывших воспоминаний.

– Здесь сила не поможет. Вы не знаете, где он может сейчас находиться? – я видела, что Павлу не хотелось разговаривать с ним, и он еле сдерживался, чтобы не наговорить гадостей.

– Илюшенька Куприянов сейчас на Багамах, – хозяин внимательно стал рассматривать свой маникюр, давая понять, что ему с нами скучно. – Вы, что по фото не узнали пейзаж?

– Я на Багамах не был, чтобы узнавать, – разозлился зять.

– Да? – удивленно протянул Толик. – Плохо, очень плохо. Там, очень классно! Я туда к стати послезавтра улетаю, а одному так скучно, вот думаю, кого взять с собой? – он снова посмотрел на Павла, не обращая внимания, на интонацию Павла, поинтересовался. – Не желаете со мной поехать, отдохнуть? Вот увидите там, вам тоже понравится! А где один раз был, обязательно второй раз будите!

Я вспомнила смех Киры и поняла, что если ей передать этот разговор, она еще долго будет посмеиваться над мужем.

Павел покраснел от злости:

– Извините, я пойду, выйду, – он замешкал, чтобы найти причину своего ухода. – Мне срочно позвонить нужно.

Павел резко встал и вышел, когда мы перестали слышать его звук решительных шагов, модельер встрепенулся.

– Я принял это, как отказ, – сам себе проговорил он. – Жаль, жаль.

– А когда Куприянов возвращается домой? – Толик удивленно оторвался от своих мыслей, он просто напросто забыл о моем существовании.

– Да, что ты привязалась ко мне с ним?! – возмутился он.

Теперь он в открытую не скрывал свою неприязнь к женщинам. Ему не хотелось со мной общаться, поэтому потянулся за колокольчиком, который лежал на столе, чтобы меня выпроводить из его дома.

Я опередила его:

– Не надо я сама уйду, дорогу помню.

В это время у него зазвонил телефон. Хозяин, увидев фото звонившего, тут же расплылся в довольной улыбке, поспешил ответить, не обращая на меня никакого внимания:

– Да, котик, – промурлыкал ласково Ткачев, я же в это время вышла из кабинета, но так как в коридоре никого не было, стала слушать разговор. – Да, мое ты солнышко. И я соскучился. Да только проснулся, – он говорил мягким тихим голосом. – Нет, сегодня я спал в розовой спальне. А тебе больше голубая нравится? Ну, что ты приезжай котик, голубая спаленка ждет тебя. Я расстроен? Ах, да я расстроен. Представляешь ко мне приходили и спрашивали про Илюшу. Нет, котик я им ничего не сказал. Все, целую, приезжай, жду.

Я тихо прошла к выходу. Охранник сидел возле двери, увидев меня, встал, открыл дверь. Вид у него был грозный и серьезный, видимо чары хозяина на него не влияли, или у Толика был другой вкус.

Павел ждал меня в машине, и как только я села на свое место, завел ее, не скрывая желания быстрее покинуть это место.

‒ Подожди не торопись, – остановила я его, ‒ к нему дружок сейчас приедет. Он что-то скрывает от нас. Давай хотя бы посмотрим на гостя. Кто такой, ну не мне тебя учить. Приготовься фотографировать.

У зятя тут же сработал инстинкт полицейского. Он включился в работу:

‒ Да, скорее всего кто приедет, мы не увидим, ‒ он показал на автоматически открывающие ворота, ‒ машину запустят во двор.

‒ Хотя бы номер машины посмотрим, а ты потом пробьешь, что за гость к Ткачеву едет.

Мы немного отъехали от ворот, чтобы не светиться. И через час к дому подъехало такси, ворота открылись, и оно проехало вовнутрь через минут пять, машина выехала и умчалась по направлению города.

‒ Вот и узнали, – разочаровано проговорила я.

‒ И не говорите, думали одно, а оказалось другое, – заведя машину, успокоил меня. ‒ Ну, ничего, номер такси у нас есть, я его потрясу, и постараюсь выведать у таксиста, с какого адреса забирал пассажира.

Павел всю дорогу молчал и только возле дома посмотрел на меня, серьезно проговорил:

‒ Лидия Семеновна, только не говорите Кире о том, что было там – у Ткачева, будь он не ладен. Прошу.

‒ Про Багамы? – улыбнувшись, напомнила я.

‒ Ну, вот и Вы туда же.

Павел совсем сник. Насмешки жены, его совсем не вдохновляли. Мне стало жалко зятя – я пообещала молчать. Ну, или когда-нибудь потом рассказать, когда и Павлу, эта ситуация самому будет казаться комичной.

На следующий день Павел нашел таксиста и тот рассказал, что это постоянный клиент. Чем занимаются его клиенты, его не волновало, но платили ему хорошо. Он сказал адрес клиента, и мы узнали, что этот «котик» – Пономарев Степан Олегович. Тридцати восьми лет. Женат, имеет двух детей. Госслужащий, занимающий высокий пост в этой структуре.

‒ Лидия Семеновна, а сколько лет Вы этому Толику дали?

‒ Честно, даже не знаю, ‒ сопоставив худобу, писклявый голос, детские амбиции, предположила, ‒ но не больше двадцати пяти.

‒ Не поверите, ему тридцать семь!

‒ Да, ты что? Вот, как надо сохранять молодость-то!

‒ Вы опять?

Я поняла, что Павел еще долго на все так будет болезненно реагировать.

‒ Но я сказала так, без всякого, ‒ убедительно ответив ему, тут же успокоила его. ‒ Я же обещала.

Зять на самом деле успокоился, но ему очень хотелось быстрее закрыть это дело. Но, то, что мы узнали об этом котике, не сдвинуло нас с места. Мы сразу поняли, что эти два голубка уедут на Багамы. И пока они не вернутся, наше дело повиснет в неизвестности. Но еще одно обстоятельство сильно затрудняло наше дело, что билет в это райское место наш «следующий», то есть Илья Куприянов не покупал.

На следующий день нам пришла информация о Куприянове Илье Сергеевиче, откуда мы узнали что ему тридцать четыре года, холост. Женат никогда не был. Миллионы отец скопил и оставил сыну. Илья Сергеевич поддерживал свой капитал, но больших высот в бизнесе не нажил. Жил на той же улице, что и Толик, только в другом квартале.

‒ Вот гад, ‒ не сдержался Павел, ‒ а ведь не сказал нам, что живут рядом. Надо навестить и этого голубка, и сегодня же.

Не откладывая в долгий ящик это дело, мы отправились снова в богатый район нашего города. Подъехав к нужному дому, нисколько не удивились роскошному трех этажному особняку Куприянова.

‒ И для чего такие хоромы нужны? – Павел поднял голову и посмотрел на крышу строения. ‒ Ну, понял бы, если семья большая, а здесь всего один человек живет.

‒ Вот поэтому ему и пресытилась эта роскошная жизнь. Одиночество наводит на ужасные мысли.

У меня в голове промелькнула мысль о спальнях разного цвета, как у Ткачева, но вслух я побоялась озвучить это, чтобы не обидеть моего супер серьезного зятя.

Дом, казался необитаем. Окна были плотно закрыты шторами. Ни лая собак, ни голоса охранников. Если бы не размеры дома, то он казался бы домом призраком.

‒ Он что получается, совсем не боится воров? Дом совсем не охраняется, ‒ удивленно проговорил Павел. ‒ Я на сто процентов уверен, что здесь есть чем поживиться.

‒ Может, охранная сигнализация какая-нибудь сильная. Попробует кто-нибудь проникнуть в особняк, датчики сработают и все, ты в ловушке, ‒ на самом деле меня не интересовал этот вопрос. ‒ Это ладно, знать бы, когда хозяин вернется.

Еще немного покрутившись возле дома, мы собрались было уже уезжать, как из дома напротив, кто-то кинул в нас камень и попал Павлу по руке. Выругавшись, зять уже хотел ринуться в бой с озорником, но заметив, что камень обернут в бумагу, поднял его. В доме, заметив наше внимание, от окна кто-то отскочил, мы не успели заметить, кто это был. Развернув камень, мы увидели записку, написанную детской рукой.

‒ Лучше быстрее уезжайте, а то тоже попадете в больницу, как тот дядя, ‒ прочитал Павел.

Я позвонила в дом, откуда прилетело послание, но нам никто не открыл дверь. Зять набрал номер своего друга, который в этот момент был на смене и попросил узнать, был ли вызов в полицию или больницу, продиктовав адрес Куприянова.

Минут через десять мы получили ответ:

‒ Слушай Паша, тут какой-то странный случай, ‒ озадаченно проговорил Игорь, лучший друг Павла и первоклассный полицейский. ‒ Понимаешь, две недели назад с этого адреса был вызов, вроде как мужчине плохо стало. Как написано было в отчете сотрудников скорой помощи, что мужчина сидел возле ворот и что-то постоянно бормотал.

‒ Пьяный что ли был?

‒ Нет, абсолютно трезвый. Но когда его попытались поднять, чтобы осмотреть, он кинулся на врача и стал душить его.

‒ Бомж?

‒ Нет, не бомж. Хорошо одетый был, при нем находилась в портмоне большая сумма денег. Хотя документов при нем не было никаких.

‒ Может обкуренный?

‒ В больнице сделали анализы. Никаких наркотиков он не принимал. И что еще, он все время бормотал что-то, слова никто разобрать не смог. В общем, он сейчас находится в психиатрической больнице. Я туда позвонил, его никто за это время не проведал. Личность установить не удалось.

‒ Странно, что за две недели его никто искать не начал? Вам так не кажется? – обратился Павел уже ко мне.

Все это время мы сидели в машине возле дома. Начало смеркаться, и тут мы заметили, что в забытом хозяином помещении, в одном из окон третьего этажа мелькнул свет. Тусклый, мерцающий и тут же погас.

‒ Мне показалось, или на самом деле кто там со свечой прошел? ‒ спросил меня Павел.

‒ Нет, мерцание точно было. И что это свеча тоже соглашусь. И как будто ее чем-то накрыли, что бы неяркий свет был.

‒ И что это хозяин прячется от всего мира?

‒ Может это воры? – предположила я.

Павел вышел, еще раз позвонил в дом. Но с той стороны ворот ему снова ответила тишина. Нам ничего не оставалось, как возвращаться домой. Павел довез меня до дома, попрощавшись, поехал к жене и сыну, по которым очень скучал. Мне же, дома сидеть не хотелось, поэтому забрав Чарли, мы пошли гулять в свой любимый парк. Мой шерстяной друг радовался моему возвращению и прогулке, поэтому весело бегал по лужайке. Я смотрела на его игры и радовалась, что я не одна. Я была не одинока. Да, дочки мне не хватало, но у нее теперь своя семья, поэтому я отпустила ее в свой жизненный путь, легко и спокойно. Пусть живет и радуется своему семейному счастью.

Теперь я немного жалела, что больше не родила еще одного ребенка. Сейчас были бы со мной еще одна дочка или сынок и мне не было бы так пусто и одиноко в квартире. Поэтому появление Чарли в моей жизни, было как ни как замечательное событие. Он был моим помощником, другом, членом семьи.

Чарли наигрался, лег возле меня. Домой все еще не хотелось возвращаться, и я решила перед сном пройтись, чтобы потом можно было сразу заснуть, а не крутиться на кровати от бессонницы. Прицепленный поводок к ошейнику, Чарли принял, как возвращение домой, поэтому тут же встал и повернулся к выходу.

‒ Нет, Чарли пойдем еще погуляем, ‒ потянув его в другую сторону, заметила, что он напрягся и снова повернулся в сторону дома. ‒ Ты считаешь, нам лучше вернуться?

Пес стоял, не шевелясь – это было сигналом, что с нами может что-то случиться, если я его ослушаюсь. У него было особое собачье чутье. А терять своего друга второй раз мне не хотелось, поэтому послушно пошла за ним. Теперь, не я его вела, а он меня сопровождал домой, дальше уводя от какой-то беды. Чем ближе мы подходили к выходу из парка, тем веселее он бежал впереди меня. Но только мы вышли из парковой зоны, пес снова насторожился и посмотрен на остановку, на которой никого не было.

‒ Что тебя тревожит? – присев рядом с ним и всматриваясь в полумрак, прошептала я. ‒ Что ты почувствовал?

Я ничего не ощущала. В душе была тишина и спокойствие, которое постепенно сменилось легкой тревогой. Настроение Чарли потихоньку передавалось мне. Но на остановке по-прежнему никого не было, но, чем дольше мы стояли, тем пес становился агрессивнее.

‒ Пройдем, посмотрим?

Я встала и только хотела пройти вперед, как увидела свою старую знакомую с черным сгустком над головой. Женщина шла, пошатываясь с противоположной стороны, к остановке. Походка больше напоминала нетрезвого человека, чем больного. Но я знала, что высасывая ее энергию этот сгусток постепенно, очень медленно забирает у нее жизнь. День за днем, минута за минутой, женщина расстается самым дорогим, что у нее есть – это со своей жизнью.

Она подошла к остановке, села на скамью. Недолго думая, я отправилась к ней. Чувство опасности увеличилось в моей душе, я ускорилась. Женщина сидела, опустив голову. Сгустка над ее головой не было.

‒ Женщина, простите вам плохо?

Она не реагировала. Я присела на корточки перед ней и заглянула в лицо. Страх сковал меня на пару секунд, но тут же вскочив, потянулась за рюкзаком, который всегда висел у меня на спине, в нем была вся необходимая мне атрибутика. И с ужасом поняла, что его за спиной нет. Как так? Ведь, теперь я никогда не выходила без рюкзака из дома, и точно помнила, что сегодня тоже брала его с собой.

Женщина простонала и подняла голову. Ее высохшее тело, теперь больше напоминало мумию. Чарли ринулся в сторону парка, я же не могла оторвать свой взгляд от изменений, которые происходили с женщиной. Кожа, которая только что была сухой и безжизненной, зашевелилась – это под кожей бедняжки ползали червяки. Было впечатление, что тело женщины состояло из миллиарда червяков. Но я сразу поняла, что эта был тот сгусток над ее головой, который забрав ее энергию, проникло теперь в ее тело. Раздались чавкающие звуки, которые исходили из тела бедняжки, жижа вживалась в новую для себя среду. Постепенно, кожа стала приобретать здоровый вид. Женщина стала выглядеть, как и раньше, вот только цвет кожи стал с землянисто-серым оттенком. Все это произошло за считанные минуты. Резко открыв глаза женщина встала, но все еще пошатываясь, пошла прочь. Вскоре походка стала ее ровной и уверенной. Я окликнула ее, и пошла за ней. Она остановилась, посмотрела на меня, взгляд был пустым и безжизненным, абсолютно не выражающий никаких эмоций. Смотря в ее глаза, я понимала, что они затягивают меня вовнутрь, не было сил оторваться.

Именно в этот момент я услышала грозный лай Чарли, опустив взгляд, увидела его рядом собой, возле его лап лежал мой рюкзачок. Женщина сделала странное резкое движение телом, нижняя часть тела развернулась, чтобы продолжить путь, а верхняя часть продолжала смотреть на меня. Лицо исказила уродливая испуганная гримаса, когда Чарли дал знать о своем присутствии рядом с нами. Тогда она резко повернула верхнюю часть тела в то направление, куда она собиралась уйти и быстро, почти бегом стала удаляться от нас. Все произошло, как во сне, когда я очнулась, увидела, что Чарли держит в зубах мой рюкзак.

– Я что его в парке оставила? – забирая его у Чарли, надев на спину, почувствовала усталость, понимая, что мне нужно немного посидеть, отдохнуть.

До остановки я не смогла бы дойти, поэтому посмотрев по сторонам и убедившись в отсутствии людей села на бордюр. У меня было ощущение, что сгусток забрал и мою жизненную энергию. Постепенно силы возвращались ко мне, оцепенение фактически прошло, но в душе появилось чувство не понимания происходящего в данный момент.

‒ Теперь ты поняла, откуда у людей смертельные заболевания появляются? – услышала я голос своего Ангела.

‒ Анюта, как хорошо, что ты тоже здесь, – только и смогла проговорить я, не в силах, добавить что-либо еще.

‒ Мы опоздали, ей уже не поможешь, ‒ посмотрев в сторону ушедшей незнакомки. ‒ Теперь у нее диагноз лейкоз. И стадия не утешительная, третья.

‒ Но, ты же говорила, что жижа не имеет право забирать жизнь человека.

‒ Да, это так, но когда она долго прикреплена к своему объекту, то они как одно целое становятся. Если бы жижа по каким-либо причинам покинула женщину то, она все равно была бы обречена.

‒ Это что вроде радиации?

‒ Можно и так сказать. Понимаешь, когда жижа светлого цвета – это ее недавно прикрепили к человеку, типа подопечная. А они, когда рядом с человеком находятся, как пиявки присасываются к ним. У человека и у этого энергетического вампира, происходит связь.

‒ Это вроде, как наркоман без наркотиков не может?

‒ Можно и с этим сравнить. Вначале человек становится более выносливым, энергия бьет за двоих. Он может делать то, что раньше даже и не думал, и не успевал. Но вскоре силы начинают покидать его и человек иссыхает. У него пропадает желание жить, бороться, и вообще интерес к мирским делам.

‒ И как долго они могут так жить вместе?

‒ Но тут время нельзя точное назвать. У некоторых паразитирующая слизь может годами находиться, потому что нет команды ‒ убить человека, а некоторые сгорают через пару недель. Тут еще от самого человека зависит. Сама понимаешь здесь и физическая, и психологическая составляющая играет роль.

‒ И что получается эта мерзость совсем заняла место в теле этой бедолаги, и теперь будет дальше жить? Но ты сама сказала, что теперь у нее смертельная болезнь, значит они оба не долгожители?

‒ Да, когда человек умрет, а жижа попадет в свой мир и будет жить там, пока хозяин не даст ему новую возможность насытиться, насладиться человеческой энергией. Хотя долгое нахождение без человека, смертельно и для нее. Она теряет размеры и вскоре высыхает.

‒ Ужас какой-то. И что много таких людей по свету ходит?

‒ А что смертельные заболевания, разве не доминируют сейчас? Ты посмотри, сколько людей от рака умирает.

‒ Боже, я ведь раньше об этом и не задумывалась. Все списываем на экологию, а тут все так еще более ужаснее. Тобой пользуются, высасывают жизнь, а потом возвращают к ней на время, чтобы дать умереть мучительной смертью.

‒ Круговорот жизни. Жизнь и смерть, всегда рядом.

‒ Анюта скажи, если бы я не оставила сумку в парке, смогла бы я спасти эту женщину?

– Здесь нет, – она понимала мои угрызения совести, – не помогла. Он сильнее тебя. Он сыграл над тобой такую шутку, вернее повлиял на твою психику, вот ты и стала забывчивой.

– Я что никогда не смогу контролировать себя? Чтобы он не проникал в мой мозг.

– Сможешь. Но воином за пять минут не стают. Ты учишься и у тебя не плохие успехи.

– Да, уж, – вздохнула я, вставая. – Если бы у меня были хорошие результаты, то я смогла бы спасти эту незнакомку.

– Нет, не смогла. Слишком долго паразит жил рядом с ней, – успокаивающе проговорила Ангел. – К сожалению, но она была обречена.

Глава 2

Глава 2

Вернувшись, домой, я поняла, что бессонная ночь мне обеспеченна, открыв ноутбук, стала искать информацию о своем подопечном. С надеждой на то, что люди известные и обеспеченные оставляют о себе информацию в социальных сетях. Они любят быть на виду, чтобы о них говорили, знали в лицо, хотя бы их круг знакомых.

И я не ошиблась. О конкретно своем подопечном Илье Куприянове я ничего не нашла, но вот информацию об объединяющем всех Толике Ткачеве, я собрала много интересных фактов. Мужчина оказался любвиобильным человеком, он выкладывал на своей страничке все свои похождения, не стесняясь, фотографироваться, в чем мать родила, считая себя супер красавцем. Меня всегда поражала в людях такая самоуверенность. На фотографиях он был только в паре со своими поклонниками, лица которых он прятал, закрывая их от любопытных глаз, но себя показывал во всей красе. Куприянова я сразу узнала и никакая заштриховка лица не помогла. Илья лежал на животе, на белоснежном песке, а Ткачев сидел на его спине, улыбаясь. Из-за заштрихованного лица Ильи, я не видела выражение лица моего подопечного, но не сомневалась, что он тоже был доволен своею жизнью.

Ткачев описывал свое местонахождение со своим другом – они находятся на Бали, в самом дорогом отеле этого курортного архипелага.

– Да, умеют люди развлечь себя.

Вспомнив, как Толик предлагал Павлу поехать с ним отдыхать, я невольно улыбнулась. Толик и Павел! Предложение Толика, слетать на отдых с ним оскорбило Павла, но у людей разные наклонности. Я не осуждала их. Люди, как умеют, так и проживают свою жизнь, развлекают себя, сами создают себе проблемы и счастливые моменты. Это жизнь. Но все же Толик и Павел – это две противоположные натуры.

Я рада была, что у моей дочери такой замечательный муж. Павел, мне помогал во всем, хотя на его работе – в полиции у него самого было много работы. Но без своего зятя мне было бы очень тяжело в моем деле.

Рассвело. Я посмотрела в окно, любуясь началом нового дня, почувствовала желание, распахнуть его, чтобы вздохнуть свежего, утреннего, живительного воздуха. Солнышко просыпаясь, заливало своим утренним, прохладным светом – еще спящий город. Новый день, новые заботы, новые радости.

Совсем не хотелось отходить от окна, но немного вздремнуть просто было необходимо, я решительно отправилась в спальню, не раздеваясь, легла на плед. «Надо снова съездить к дому Куприянова», – подумала я и тут же провалилась в сон.

Проспала, я часа четыре, проснулась оттого, что теплые лучи дневного солнышка щекотали мое лицо. Мысль о том, как оно могло проникнуть сквозь плотные шторы, заставило открыть глаза, я с удивлением обнаружила, что окна были настежь открыты. Прислушиваясь к тишине квартиры, стала лихорадочно вспоминать, закрывала шторы или все же нет.

– Не мучайся, это мне пришлось разбудить тебя, – обернувшись, я увидела Анюту, которая стояла в темном углу комнаты. – Жалко было тебя будить, поэтому решила, что от солнечного света, тебе легче будет проснуться. Ты же всегда ему радуешься.

Она с сочувствием оттого, что не дала мне выспаться, подошла к кровати, присела на краешек. Показав на дневник, уже твердо добавила:

– Ему твоя помощь нужна.

Взяв свой дневник, увидела новую запись. Да, это была запись смерти Куприянова, моего первого «следующего». Я принялась за чтение, а Ангел подошла к окну, стала смотреть на городскую суету.

– «Илья очень пожалел за свой опрометчивый поступок – знакомство с такой личностью, как Ткачев. Но, что сделано, то сделано. А как раньше все было замечательно. Денег у него всегда было много – это касалось и его детства, когда у него всегда были карманные деньги, и уже взрослую жизнь, когда отец оставил ему все свое огромное состояние, поэтому Илье никогда не приходилось задумываться о том, что это изобилие, когда-нибудь может закончиться? Деньги отцом были вложены в инвестиции с умом и приносили хороший доход. Илья даже подумывал жениться и на роль будущей мадам Куприяновой, искал себе достойную девушку, которых у него было много, но на эту роль ни одна не годилась. Но тут было то, что критерии, которые он выставлял своей невесте, были просто несбыточные!

Он, естественно, хотел видеть рядом с собой красавицу, со всеми стандартами красоты. Но еще, чтобы была хорошей женой, матерью, экономкой, любовницей, но всегда находил в каждой новой своей временной спутнице какой-либо изъян, как бы девушки не старались, но всегда чем-то не дотягивали до его требований. А претенденток в жены было много, потому что видели, что жених богат, не очень жадный, хорош собой. Что еще нужно?

И именно тогда, когда Илья, разочаровавшись в женском обществе, почувствовав себя обреченным на холостяскую жизнь, на горизонте появился Толик. Вначале было просто приятное общение, и как оно перешло в более близкие отношения – Илья никак не мог вспомнить. Давно ли это было, или только что, он этого не помнил. Но, однажды, когда увидел фотографию, где он вместе с Толиком отдыхал на пляже, понял, что совершил ошибку. Но разорвать эти отношения он уже не мог. Что-то странное происходило с ним, но что конкретно – он не понимал. Он ненавидел Ткачева и в то же время не мог, и дня провести без его компании.

Однажды Толик предложил ему ощутить новые впечатления. Он обещал показать «что-то сверхъестественное», то, что не каждому смертному было дозволенно увидеть, и он ему это дал! Он смог разделить Илью на две части. Одна находилась здесь в мире живых, а вторая в мире… А в каком мире? Он сам не понимал, что это за мир? Вроде все живые, но в то же время живыми никого назвать было нельзя.

Большая часть этого мира – страх, безнадежность и ощущение безмерной собственной тупости. Люди понимали, что добровольно шли на смерть, но это им давало уверенности в том, что они все еще живы. В этом мире не было других человеческих эмоций, таких как смех, радость, удовольствия от жизни. Его подсознание понимало, что надо возвращаться домой, выбираться из мира грез смерти и не просто смерти, а ужаса и хаоса.

Но, как это сделать, он не знал. Каждый день Илья, как и все остальные в этом мире, ждал, когда эта мерзкая тварь, сожрет в этот раз только его. Мужчина каждый раз надеялся, что это будет он и только он. Да, хотелось почувствовать, как это умереть, почувствовать боль. Но чудо не происходило и ему приходилось ждать новой охоты тварей, но жить в этом аду больше не было сил – слышать, как кричат другие, оказавшись внутри Таги. В этих криках слышался ужас, страх, боль и душераздирающий восторг. Восторг безмерного счастья! Илье тоже хотелось все это испытать, а главное покончить с этой жизнью раз и навсегда.

Но когда все же пришла его очередь, он сразу это понял. Мерзость ползла к нему целенаправленно, как будто там сверху дали команду, что следующий, кого надо уничтожить – это Куприянов Илья Сергеевич. Он закрыл глаза и почувствовал жжение. Тварь накрыла его своим телом и начала разъедать его плоть».

Дочитав до конца, я растерялась. Только настроила себя поехать к дому Куприянова, а теперь, получается – нужно отправляться в параллельный мир.

– То о чем подумала первым, то и делай, – услышала я голос своего поселенца.

Закрыв дневник, пытаясь перестроить свой рабочий день, посмотрела на Ангела:

– Что-то я не знаю, как помочь Илье. Ведь его надо вытаскивать с параллельного мира, чтобы спасти, но бесенок, твердит, что надо ехать к нему домой.

– Кто? – не поняла Анюта, оторвавши взгляд от окна.

– Ну, нечисть, которая в меня попала, во время свадьбы моей дочери, – напомнила я.

– Ах, да. Все время про него забываю. А чем он это аргументирует?

– Ни чем, – я пожала плечами. – Твердит, что туда надо ехать и все тут.

– Я не думаю, что он хочет навредить тебе. У него нет на это причин.

– И я так думаю, – согласившись, я кинулась приводить себя в порядок, чтобы до конца проснуться.

Собравшись, мы с Чарли поехали к дому Куприянова. Но и в этот раз мне никто не ответил. Дом пустовал. Я посмотрела на дом, из которого нам прилетел в прошлый раз камень, но и там была тишина.

– Что Чарли попытаемся в дом проникнуть?

Чарли посмотрел на меня, ожидая команды, но погладив его по голове, я все же скомандовала идти в машину. Пес послушно запрыгнул на заднее сиденье, закрыв машину, отправилась вдоль высокого забора подопечного, слыша, как громко лает в машине Чарли, возмущаясь оттого, что я не взяла его с собой. Пройдя до другого дома, я конечно же не нашла никакой лазейки в хоромы Ильи.

Из калитки соседа Куприянова вышла девушка в спортивном костюме, она воткнула наушники в уши и побежала по улице. Из ворот выскочила женщина, но увидев, что девушка уже далеко удалась от дома, поняла, что ее не услышат, махнула рукой и хотела уже возвращаться домой, но заметив меня, остановилась:

– Здравствуйте. Вы кого-то ищите?

– Здравствуйте. Да Куприянова Илью Сергеевича.

– А Илюша, давно куда-то уехал, и до сих пор еще не вернулся. А Вы, по какому вопросу?

– По личному.

Женщина придирчиво осмотрела меня, но потом вдруг сказала:

– А пойдемте ко мне, у меня чайник закипел уже. Меня тетя Нюра зовут, – как бы, между прочим, представилась хозяйка дома. – Вы что-то неважно выглядите. Пойдемте, пойдемте, не стесняйтесь.

«Это все мои бессонные ночи», – подумала я, но отвечать ей не стала. Зачем напрягать человека своими проблемами. Женщина пропустила меня во двор, сообщив, что собаки в доме нет, и я могу, смело проходить. Хозяйка была в легком, нежно-голубом шифоном платье, которое при ходьбе легко развевалось, придавая грузной хозяйке легкость и воздушность. Войдя в ворота, моему взору предстал большой одноэтажный дом из красного кирпича, с большой верандой, где стояло два плетенных кресла качалки и такой же столик, на котором стояли два пустых высоких бокала. Только переступив порог дома, в глаза бросилась богатая обстановка комнат – мы сразу оказались в просторном коридоре, на стенах которого висели многочисленные портреты. Слева дверь была открыта и я увидела комнату, где из мебели были только диван, четыре кресла и огромный телевизор на стене. Но хозяйка свернула в дверь, которая была справа от нас и мы оказались большой светлой столовой, где в центре стоял овальный стеклянный стол.

– Здесь у всех такие особняки шикарные стоят, – чтобы начать разговор, проговорила я.

– Ой, и не говорите. Мой муж покойничек, царство ему небесное, то же поначалу хотел дом отгрохать большой, но я ему не дала. А зачем? Вот его сейчас с нами нет. А для нас с дочкой и этого предостаточно. Вон у Илюши, сколько много комнат, – она показала жестом в сторону дома соседа, – а живет один одинешенек. И человек то вроде неплохой, а жизнь не складывается совсем. Тут про него такое поговаривают, – она покачала головой, – что сердце кровью обливается. И что ему не хватает? Да вы присаживайтесь, как говорят в ногах правды нет. Сейчас чай будем пить. Он у меня всегда свежий. Вам понравится.

– А что у него что-то случилось? – вернулась я к интересующей меня теме.

– Не знаю, – женщина поставила на стол вазу с конфетами. – Да вот уехал он, а у меня сердце не на месте. Илюша так надолго никогда дом не оставлял. Да и звонил мне часто. Все спрашивал: «Стоит ли его теремок, не снес ли его кто-нибудь?» А за эту поездку вообще ни разу не позвонил. Вот чувствую, что беда с ним приключилась. А Вы как думаете?

– Ну, не нужно так заранее расстраиваться. Может, влюбился в какую-нибудь девушку, сами понимаете, что такое любовь! Счет времени потерял, вот и не звонит.

– В Ткачева, что ли? – грустно проговорила хозяйка, наливая по чашкам ароматный черный чай. – Сливки, сахар?

– И то, и другое, если можно, – мне нравилась гостеприимная хозяйка. – Вы так хорошо Анатолия Ткачева знаете?

– Я с его родителями дружила. Хорошие люди были, они наверно в гробу переворачиваются, видя какой сынок путь выбрал. И Илюшку почти с пеленок знаю. Конечно, он не Ангел, но и не совсем уж и плохой человек. Бабенку бы ему хорошую, глядишь и за ум взялся бы. Вон моя Ирочка по нему сохнет, а он стервец и не замечает ее совсем. Вы же видели мою девочку, ну разве она не красавица? – потом вдруг насторожившись, поинтересовалась. – А Вы, кстати, по какому все же вопросу?

Я ждала, что она спросит меня об этом, поэтому уже подготовила свою версию:

– Да, понимаете, мне письмо анонимное пришло, что в отсутствие хозяина дома, как вы наверно уже и сами догадались – был указан адрес Куприянова Ильи Сергеевича – будет ограбление. Там и дата была указана, но я не могу ее озвучить.

– Почему? – не поняла тетя Нюра.

– У меня сыскное агентство, а этот разглашение персональных данных. Вы же понимаете, что, прежде всего, необходимо все сопоставить, навести справки тихо, чтобы не спугнуть преступников.

– Понятно, понятно. Но кто мог написать? Боженьки, а вдруг и правда ограбят, может в полицию сообщить?

– Чтобы нас посчитали сообщниками?

– Ой, я об этом не подумала, – встревожилась женщина. – А что же делать?

А вдруг преступники к нам решать залезть?

– Не переживайте, тогда бы ваш адрес тоже был бы указан, – увидев, что это объяснение успокоило гостеприимную хозяйку, продолжила. – А как Куприянов свой дом охраняет? Я звонила ему, но он не отвечает. Ни собака не залаяла, ни охранник не вышел. А нам проверить нужно, правдива информация или нет.

– У него, дом на сигнализации и он мне хвастался, что теперь ему ничего не угрожает. Выписал из-за границы, сказал мощное оружие против мошенников.

– А Вы в дом не ходите к нему, в его отсутствие?

– Нет, а что там делать? – она задумалась. – Хотя, когда он собирается возвращаться домой всегда звонит женщине, которая у него убирается. Она приезжает, наводит порядок, и до следующего его звонка.

– А вы ее знаете?

– Да, у меня и номерок ее есть. Сейчас принесу.

Она вышла из кухни, и вернулась с небольшим блокнотом в руках. Положив его передо мной, проговорила:

– Очки не могу найти, так, что сами посмотрите пожалуйста. Ее номер последний, Ринатой зовут.

Я записала номер Ринаты, распрощалась со словоохотливой и гостеприимной хозяйкой, вернулась к машине. Чарли, лежал на сиденье. Увидев меня, даже головы не поднял в мою сторону.

– Обиделся? Чарли, дружок. Ты пойми, я не всегда могу тебя с собой брать, бывают такие случаи, когда необходимость говорит об обратном.

Сев в машину, я хотела завести ее, как увидела под дворником на лобовом стекле сложенный пополам листок от школьной тетради, мне пришлось снова выйти, но я уже представляла, кто адресат письма, поэтому посмотрела на дом напротив.

Я не могла понять, то ли это богатенький ребенок так развлекается, то ли он на самом деле, что-то знает, но боится сообщить об этом. Развернув листок, я прочитала:

– Если хотите жить, не приезжайте сюда больше. Здесь очень опасно.

Я подняла голову, чувствуя, что за мной наблюдают из окна. Но как только там заметили, что я смотрю, от окна снова отпрянули. Постояв еще немного, в надежде, что со мной выйдут на контакт, но в доме, снова наступило безмолвие.

Пока наблюдала за домом, жители которого со мной общались через записки, набрала номер Ринаты, объяснив, то же самое, что и предыдущей женщине, попросила подъехать и показать мне дом Куприянова. Рината сообщила, что выезжает, но подождать ее надо будет около часа.

***

Рината, оказалась молодой женщиной, смуглой красавицей, с длинными пушистыми ресницами. На ней не было ни капли макияжа, но природная красота этого и не требовала. Ростом она была ниже меня, но я отметила, что свободного кроя платье, очень хорошо сидело на ее худощавом теле. Она мило улыбнулась, и мне сразу захотелось общаться с этой приятной женщиной.

Подойдя к воротам, она отключила сигнализацию, потом только открыла ворота, подойдя к двери дома, она проделала ту же самую операцию, закрывая рукой код.

– Знаете, я здесь была, наверно, недели две назад, может чуть больше, – с легким восточным акцентом проговорила Рината. – Мне хозяин не звонит, я не прихожу.

Мы вошли в просторную гостиную. Я увидела, что Рината забеспокоилась и растеряно начало озираться.

– Что? Что-то не так? Что Вас так взволновало?

– Я убираюсь у хозяина не часто, но он никогда не был таким неряхой. А тут посмотрите, что творится!

Она тут же принялась за свою работу. Диванные подушечки не стояли, а валялись на нем. На журнальном столике пепельница была переполнена окурками. Тут же были разбросаны журналы. Один из них был открыт на странице, где был изображен полуобнаженный молодой человек с шикарным торсом.

– Вот шайтан, один срам, – в гневе проговорила домработница. – Хозяин никогда не курил дома и гостям не разрешал. И журналов никогда не было здесь, тем более таких.

Мы прошли на кухню, я уловила запах недавно сваренного кофе. Турка была еще теплой. Это заметила и Рината. Она со страхом посмотрела наверх и прошептала:

– Я боюсь, может, полицию вызовем?

– Согласна.

Я достала из сумочки телефон, позвонила Павлу, который мгновенно ответил мне, зная, что по пустякам я его никогда не беспокою. Сообщив ему о своем месте нахождения и о странностях в доме, отключилась.

Павел тут же направился к нам. Прошло около десяти минут, и я все же решила обследовать дом. Рината наотрез отказалась, подняться на второй этаж, я предложила ей дождаться Павла внизу, чтобы она впустила его в дом, сама прислушиваясь к тишине, медленно отправилась на второй этаж дома.

Поднявшись, увидела коридор с несколькими дверями. Подойдя к первой комнате, прислушалась, затем медленно открыла дверь. Комната была пуста. На всякий случай, я заглянула в шкаф и ванную комнату. Но то, что это не комната хозяина, а гостевая, было понятно по интерьеру. Мебель была новой, светлой. В комнате не так давно был сделан ремонт. Пахло краской, новизной.

Я подошла к комнате напротив, то же самое. Никого. Так я обошла все спальни и только в последней мне показалось, что я услышала тихий шорох. Резко открыв дверь, я оказалась в огромной комнате. Это точно была комната богатого холостяка. Комната была обклеена темными обоями. На большой круглой, кровати небрежно лежало темно-синее покрывало. В комнате был беспорядок, и как я поняла со слов Ринаты, хозяин не позволил бы себе жить в таком беспорядке, я сделала вывод:

– Может бомжи залезли, на время отсутствия хозяина?

У меня не было в этой комнате чувства тревоги и чего-либо потустороннего, я смело открывала шкафы, удивляясь аккуратно сложенным вещам. Хозяин был аккуратист. В ванной комнате, тоже ничего особенного, кроме того, что ее не так давно пользовались. Вода успела сбежать с круглой формы джакузи, но мокрые капли воды в ней, еще сообщали о присутствии человека в этой мраморной комнате.

– Да в такой ванной и я, наверно, хотела бы провести время.

Она была с мягким подголовником, здесь же на полке стояли ароматизированные свечи, на любой вкус. Ванна тоже была внушительных размеров, делалась на заказ, для двоих.

Раздался дикий крик Ринаты, я кинулась вниз, налетев в коридоре на мужчину в темном костюме, с капюшоном на голове. От неожиданности я упала, а он сбежал с лестницы и молниеносно вылетел во двор. Я даже не успела отреагировать, как он исчез. Истошные крики продолжались. Они шли откуда-то снизу. Забежав на кухню, увидела открытую небольшую дверь, которая вела в подвал.

Рината сидела на полу возле ступенек, закрыв лицо руками. Она так верещала, что я была уверенна, что ее слышали и в близстоящих особняках. В подвале был полумрак, освещение было только вначале подвала. Я обняла женщину, повернув ее к себе и начала успокаивать, расспрашивая, что ее могло так напугать, одновременно вглядываясь в темноту. Но толку от Ринаты не было, и как только я сделал шаг в темноту, она еще больше забилась в истерике.

Пройдя до середины помещения, я уже отчетливо видела, бесконечные полки с бутылками. Но еще я чувствовала, что мы здесь не одни. Чье-то тихое дыхание шло из конца этой комнаты.

С потолка свисала веревка, я дернула за нее. Зажегся тусклый свет, но он позволил рассмотреть, что в конце комнаты в кресле сидел хозяин дома. Подойдя ближе, я увидела, что от него осталось только высохшее тело. Оно больше было похоже на старика, чем на молодого человека, одно радовало, что оно еще было живо.

Илья начал дышать тяжело, издавая странные хрипы, бульканье и зловонный запах. Я поняла, что астральное тело, которое находится в том мире, начала пожирать жижеобразная сущность. Надо было срочно спасать Куприянова. Зная, о своей замечательной, но страшной силы деревянной шкатулочки, я начала искать ее в сумке, но ее не было. Тогда я опрыскала зловонное тело святой водой, достала книгу предков и начала проводить ритуал, читая на ранее незнакомом мне языке. Когда я поднесла фамильный крест над его головой, раздался дикий вой. Рот Ильи сильно раскрылся и он начал завывать, делая рвотные движения, как будто кого-то хотел вытолкнуть из себя.

Тело стало обрастать мясом. Набухая, как сдоба в духовке. И тут же моему взору из-за рта стала появляться жижа, выползая из высохшего тела Куприянова, которое затем упало на пол, у меня было ощущение, что оно сейчас сломается и рассыплется в прах.

Мерзость стала расползаться по всему полу. Я медленно начала отступать, помня, какой сложный химический состав она имеет, мне не хотелось быть растворенной этой мерзостью. На глаза попал железный бак, который лежал на боку, я кинулась к нему, стараясь перевернуть его на хозяина дома, чтобы хоть как-то его защитить. Мне одной это было не под силу, поэтому стала звать Ринату, которая продолжала причитать, но уже не кричала.

В проеме дверей в подвал, я заметила чью-то фигуру, которая метнулась ко мне, тут же оценив обстановку.

– Павлуша, ты во время, – с облегчением вздохнула я.

Мы вместе перевернули чан, Павел не мог видеть эту потустороннюю мерзость, поэтому его действиями пришлось руководить мне. По неосторожности он все же наступил на жижу и подошва мгновенно начала растворяться.

– Ого, это что кислота? – отпрыгивая от невидимой жижи прокричал он, стараясь перебить вопли Ринаты, которая увидела, что произошло с обувью Павла.

– Забирай женщину и уходите, я не знаю, как остановить эту тварь, – прокричала я зятю.

Павел подхватил, Ринату и уже собрался бежать с ней наверх, как я увидела, что женщина крепко держит в своих руках мою шкатулочку, стараясь спрятать ее от меня.

– Рината, ты зачем вытащила ее из сумки? – от возмущения, я чуть не ударила ее. – Тут смерть всем грозит, а ты наше спасение прячешь. Как ты могла?

Рината, удивленно посмотрела на свои руки, увидев в своих руках резную деревянную шкатулку, оттолкнула ее от себя, как что-то страшное. Она сама была в шоке.

– Павел, уноси ее, это демон заставил ее выкрасть. Бегите, иначе всем несдобровать.

– А Вы? Я ее унесу и сразу обратно.

– Нет, Павел, сейчас ты мне ничем не поможешь, оставайся наверху и действуй по обстоятельствам.

Павел удалился, за это время жижа заняла большую часть подвального помещения. Я, не раздумывая, положила на пол свой ларчик и отошла, зная, что он сам откроется, как только эта мерзость приблизится ближе. Как только жижа подползла к моей ловушке, шкатулка открылась, и золотистый луч стал затягивать ползущую тварь в себя. Все, ломая и круша на своем пути, разбивая бутылки с напитками, она пыталась уйти от этой участи. Когда луч полностью поглотил сущность, все стихло, луч исчез в шкатулке.

Когда все стихло, в подвал спустился Павел, мы бросились к чану, где спрятали Куприянова. Перевернув емкость, посадили полумумию, получеловека в кресло.

– И что нам с ним теперь делать? Может в больницу?

– Нет, бесполезно, – не согласилась я. – Ладно, давай как раньше. Ты меня подстраховываешь, – Павлу не нравилось мое предложение, – и его тоже, а я в астрал. Его оттуда вытащить надо, чтобы он здесь человеком снова стал.

– Я не в восторге от этой затеи.

– Я понимаю тебя, но выхода у нас нет.

– Хорошо. Только будьте осторожнее. Я в прошлый раз не мог дождаться, когда вы в себя придете, – признался зять. – Не очень комфортно, смотреть на ваше бездвижное тело, а самое главное, совсем не знать, что с вами там происходит, а тем более чем помочь в этой ситуации.

– Понимаю, но главное не уходи никуда, находись рядом со мной и я буду себя чувствовать защищенной.

– Лидия Семеновна, а кстати, из дома выбежал парень, когда я приехал. Я его задержал. Он сейчас находиться наверху.

– Так он сбежал наверно уже, – забеспокоилась я.

– Обижаете, – важно проговорил Павел, – я его наручниками к батареи приковал.

– Тогда давай сначала с ним поговорим, а потом посмотрим, что делать.

Оставив хозяина дома на прежнем месте, мы поднялись наверх. Наш беглец сидел возле батареи, с опущенной головой.

– Чего пригорюнился? – поинтересовался Павел, сняв с его головы капюшон.

Перед нашим взором предстал невысокого роста молодой человек, со шрамом на лбу, который страшно уродовал паренька. Было видно, что его не зашивали, а оно само заросло, со временем рванные края раны заросли оставляя грубый след. Он отращивал волосы, чтобы прикрыть его, но это ему плохо давалось. Шрам был слишком большим и безобразным.

– И кто ж тебя так изуродовал?

– Тебе то, какое дело? – огрызнулся паренек, снова опустив голову.

– Ты прав, никакого, – спокойно ответил Павел, но потом, завернув ему пальцы руки так, что они выгнулись в другую сторону, а паренек взвыл от боли, так же спокойно проговорил. – А вот, что ты делал в этом доме, ох как интересно.

Он опустил его руку, но парень, морщась от боли, продолжал молчать.

– Хорошо, молчи. Статья за взлом и проникновение в чужой дом, у тебя уже есть.

Но взломщик упорно молчал. Он не поднимал головы, а старался еще ниже опустить ее. Павел поднял ему подбородок, я увидела, что его странные, какие-то не человеческие, я сказала бы, пустые глаза.

– Ты глазки то открой, не стыдись. Что за ними прячется? – усмехнулся Павел.

Парень не реагировал, а я только сейчас поняла, что это татуировка на веках его глаз, которая смотрелась ужасно.

– Хорошо, молчи дальше. Убийство хозяина дома – это два.

Парень вскочил, но прикованная рука не дала ему подняться полностью.

– Я никого не убивал! – для щуплого малого, голос у него был грубым и басистым. – И сегодня он все еще был жив.

– А кто его до такого состояния довел? Ты, что его голодом морил?

– Какой голод? Он вообще не смог бы есть сам. Это он сам захотел такую жизнь. Я то, тут причем. Этим богатеям не угодишь, то, то не так, то этак.

– Что ты имеешь виду, под «то не так, то не этак»?

– Ничего, – парень снова сел на место, – ты мне здесь лапшу на уши не вешай гражданин начальник. Хозяин этого дома жив.

– Ты считаешь, что он доведен до такого состояния – это жизнь?

– Это его решение, – продолжал упорствовать паренек.

– Нет, родной. Тебе много теперь светит. Когда эта мумия, предстанет перед судом, – но тут же уточнил, – если он, конечно, доживет до этих дней. Как ты думаешь, какое решение примет судья? И на чьей стороне он будет?

Но парень не собирался просто так сдаваться. Он снова опустил голову и замолчал. Ему особо и нечего было рассказывать. Ведь, все что ему нужно было делать – это пожить в этом доме и смотреть, чтобы хозяин не отдал Богу душу раньше времени. Да, ему было страшно, когда он увидел, что вроде бы нормальный на вид мужчина, добровольно запер себя в подвале, без еды и воды. Он просто сел в кресло и будто впал в транс. Тело его с каждым днем высыхало, кожа становилась безжизненной, сухой. Но он подписал договор, что за все пребывание в доме Куприянова, не имеет право вмешиваться в процесс обновления. Да, там так и было написано – обновления. Он не понял о чем идет речь потому, что увидев сумму, которая предлагалась ему, сразу согласился на эту не пыльную работу. Он просто смотритель и все.

Ему так нравилось это слово, что он часто подходил к зеркалу, любуясь своим отражением, проговаривал:

– Смотритель. Я смотритель.

А тем более так хорошо заплатили. Кто не позавидует такой должности!

Сейчас он испугался. О тюрьме речи в его договоре не было и туда ему ну никак нельзя было. Он не знал, что делать, мысли путались, а одно слово тюрьма, выбивало из колеи до такой степени, что он просто перестал соображать.

Поняв, что от него будет мало толку, я услышала голос своего беса, который жил в моем теле, как в своем собственном доме.

– Посмотри на зеркало.

Покрутив головой, в поиске зеркала, я прошла по дому и в гостиной, увидела огромное зеркало, на котором было написано слово «смотритель».

Я кинулась вниз, Павел устремился за мной.

– Лидия Семеновна, что случилось?

– Он ничего не знает. Его приставили следить за ним. И как только отдал бы наш Куприянов свою душу, то этому пареньку надо было просто сообщить об этом.

– Так, надо было узнать номер у него того, кто за этим стоит.

– Он не знает.

– Как это не знает?

– А вот так. Ты видел у него телефон? Вот нет. Ему звонили на стационарный, и он докладывал о состоянии подопечного. Да, узнать бы кто за этим стоит. А для этого я все же в астрал отправлюсь, ты только сходи, выпусти Чарли, он в запертой машине сидит.

– Тогда без меня никуда, хорошо?

– Да, да иди.

– Ну, уж нет, Вы мне пообещайте, – уперся Павел, зная мое стремление, бежать впереди паровоза.

– Хорошо, обещаю, – с неохотой согласившись, я села на стул, который взяла в углу подвала, поставив его рядом с креслом Куприянова. Но Павел не собирался покидать помещение с умирающим хозяином дома. – Да иди уже, быстрее, – подогнала я его, стараясь быть убедительнее. – Я жду тебя.

Зять пригрозил мне на всякий случай и побежал по ступенькам наверх. А мне пришлось сидеть и ждать. Дала слово, держи его! Павел вернулся быстро, понимая, что затягивать этот странный процесс, нельзя.

– А Чарли где? – обеспокоенно спросила я. – Я его караулить нашего бегунка, посадил. А то мало ли.

– Правильно сделал. Ну, давай, приступим. Готов?

– Да, но если что сразу возвращайтесь. Хорошо?

– Надеюсь, что я ненадолго.

Глава 3

Глава 3

Сделав глубокий вздох, задержав дыхание, я почувствовала, невесомость, легкость в теле, как будто мое тело стало парить в воздухе. Я любила эти ощущения - ощущения полета и безмерного счастья. И провал! Ни Павла, ни Ильи. Вокруг темнота, которая сменилась туманностью и промозглостью. Я на месте!

Оглядевшись, чтобы понять, куда я попала, очень удивилась тому, что нахожусь возле входа в подземелье, где живут люди, обреченные на страшную смерть. Спустившись вниз, увидела, что Рома, как и раньше, сидел во главе стола. Остальные старались держаться от него на расстоянии. Я заметила, что он чем-то сильно озабочен. Увидев меня мальчик вскочил, с разъяренным видом кинулся на меня.

– Ты зачем к нам вернулась? – закричал разгневанный мальчик. – Что тебе еще от меня нужно? Уходи отсюда и больше никогда не возвращайся!

Мальчик бил меня кулаками, оставляя на моем теле внушительные синяки. Я не могла понять, почему у него поменялось ко мне отношение. Ведь в прошлый раз он был милым и обходительным ребенком. Что его могло так расстроить, я не понимала, и терялась в догадках.

– От тебя ничего не нужно? – я с удивлением вглядывалась в лицо мальчика, до сих пор, не понимая таких разительных перемен. – Я ничего опрометчивого не сделала, чтобы хоть как-то обидеть тебя.

– Ты убила его!

Мальчик никак не мог успокоиться. Остальные жители этого полумрачного мира, забились в угол, боясь попасться на глаза своего юного, но жестокого главаря, и вызвать бурю негодования от своего благодетеля.

– Рома, я на самом деле ничего не понимаю, – оторвав его руки от себя, я отодвинулась от возбужденного ребенка, лицо, которого перекосилось от злости и ненависти ко мне.

– Это все ты. Ты его уничтожила. Теперь они и меня уничтожат.

Мальчик еще долго кричал и ругался, не давая мне вставить и слова. Поняв, что пока он сам не успокоится мне бесполезно что-либо спрашивать, я просто ждала удобного случая. Вскоре он не только физически, но и морально выбился из сил, и я осмелилась задать свой вопрос.

– Что случилось? И кого я убила?

– Как кого? Таги! – возмущенно прокричал мальчик.

– Ах, вот оно что! Но эта жижа хотела убить моего подопечного.

«И почему я сразу не догадалась об этом? Вот же маленькая гадина, – подумала я, глядя на мальчика, – сущность ему важнее человека, потому что он отвечал за их жизнь, поэтому скармливал людей им». Рома поймав мой взгляд, понял, что сделал большую глупость, выдав свою тайну смертному, да еще с такими силами, как у меня. Он попятился назад, в сторону своих послушников, которые сбились в кучу, но как только он к ним приблизился, они расступились и впустили его вовнутрь. Лица заступников стали агрессивными, но ко мне они не приближались, а продолжали стоять на прежнем месте.

Видя поворот дела, я решила все же давить на сознание этих людей, хоть они и были здесь другие. По крайней мере, мне хотелось верить в то, что смогу достучаться до их сознания.

– Что вы его защищаете? Он вас скармливает, этим зверюгам, а вы на него еще и молитесь! Вспомните кто вы там, – я показала рукой вверх, сама не зная, где находится мой мир. – Вспомните своих детей, любимых. Ведь вас там ждут. Да ждут, вашего возвращения. Ведь кому-то вы дали жизнь, теперь они переживают за вашу жизнь.

Но толпа продолжала молчать, по их равнодушным лицам я поняла, что у меня не получится вызвать у этих людей какие-либо эмоции, поэтому просто пошла в их сторону, не зная, к чему меня может это привести.

***

Тошнота и привкус крови во рту, вернули меня к жизни. Охая и морщась от головной боли, я нащупала стену, села. Темнота. Тишина. Что случилось? Почему я оказалась здесь? Этот вопрос начал меня мучить с первой секунды, как я пришла в себя. Я ничего не могла вспомнить.

– Анюта, помоги, – простонала я.

Но тут же сообразила, что меня поместили туда, где нет доступа моего Ангела-хранителя ко мне, поэтому помощи ждать мне было не откуда. Надежда была только на Павла, но он не знал, как меня вернуть в нормальное состояние и когда именно нужно это сделать.

Потрогав голову в месте ушиба, нащупала большую шишку, которая тут же напомнила о себе резкой болью. Слипшиеся от запекшей крови волосы свисали одной сосулькой, которую я даже не смогла разъединить. Интересно, кто меня так сильно ударил? Я вспомнила, как пошла на толпу молчаливых смертников. То, что это не мальчик, не сомневалась. Значит кто-то из его верноподданных.

Через некоторое время, я стала чувствовать себя намного лучше. Опираясь на стену, встала, и на ощупь стала продвигаться вперед, а может – это было назад, в темноте я этого не понимала. Пройдя несколько шагов, нащупав выступ, определив, что за ним была пустота – направилась в эту нишу, медленно шаг за шагом, продвигаясь вперед.

Мне было страшно оттого, что ничего не чувствовала, я было в полной изоляции от всего мира. Противник оказался умнее и проворнее меня. Ждать помощи было не откуда, поэтому надеяться могла только на себя. И почему до сих пор не пришел ко мне мой верный лохматый друг? Мне так его сейчас не хватало.

Уткнувшись в стену, я поняла, что это тупик. Надо возвращаться. Тошнота прошла. Голова перестала болеть, за травму я не переживала, мой Ангел-хранитель, сможет убрать все физические воздействия, которые я получила в этом мире.

Собравшись силами, я пустилась в обратный путь. Быстро идти не получалось. На полу были разбросаны какие-то предметы, которые мешали моему передвижению. Мне показалось вечностью мое путешествие в темноте по бесконечно длинному коридору.

– Ты зря идешь, – услышала я голос моего бесенка, – там тоже тупик.

Я была не в том состоянии, чтобы огрызнуться, а наоборот ухватилась за соломинку, спросила:

– А как я сюда попала, если нет здесь выхода? Ни сверху же.

– Нет, конечно. Вход с боку, – спокойно ответил он мне. – Ищи на ощупь, она теплая.

Изучая противоположную стену, пошла в обратный путь. Через несколько метров, обнаружила узкую дверь, которая оказалась без ручки.

– И что теперь? Как выйти?

– А ты пустишь меня обратно?

Я сразу поняла, куда он клонит, но выхода не было и, дав согласие на его дальнейшее проживание в моем теле, почувствовала, что под моей кожей в районе шеи, шевеление. Кожа стала натягиваться, и это причинило мне боль. Потом он стал продвигаться по правой руке к пальцам. От боли я застонала. Но через пару минут все закончилось. Я не поняла, как он выбрался, но через пару минут с той стороны двери замок щелкнул, и она открылась. Зажмурившись от яркого солнечного света, я все же вышла из темного подвала. Только минуты через две, когда мои глаза стали привыкать к свету, попыталась всмотреться в то, что появилось передо мной.

Я не смогла скрыть удивления, когда перед собой увидела своего зятя, а когда мои глаза окончательно привыкли к яркому свету, который шел от фонарика, который зять включил на телефоне, я дивлено спросила:

– А ты, что тут делаешь?

– Вас охраняю, – так же удивленно ответил Павел. – Вы же сами сказали быть рядом с вами, пока там находитесь, – он, так же как и я, неопределенно показал куда-то наверх.

Я поняла, что мой постоялец помог мне вернуться в реальность. Я не знала, на что он был способен, поэтому была приятно удивленна, чтомой бесенок меня вытащил с того темного помещения.

– Спасибо, – тихо проговорила я.

Но Павел услышал меня, продолжая удивляться моему поведению, осторожно ответил:

– За что?

– Павлушу извини, это я не тебе, а тому, кто мне помог выбраться из незнакомого мне места. Но тебе тоже, конечно, огромное спасибо, без твоей помощи, я бы не справилась. А почему ты включил фонарик?

– Вы все время шептали: «Темно, темно, включи свет», я так и сделал, – он показал на голову. – У вас рана на голове.

Павел принес аптечку, обработав рану, собрался было уже забинтовывать мне голову, как появилась Анюта. Провела рукой, над моей раной и она исчезла. Павел стоял с бином в руках, смотря на то место, где только, что была огромная дыра.

– Я много раз тебя предупреждала, – Ангел была серьезна, – чтобы ты была осторожна, но ты снова расслабилась.

– Да, я понимаю. Но этот Рома, всего лишь ребенок, и я даже подумать не могла, что так получится.

Павел понял, что мы в комнате не одни, поэтому сел на бочку в ожидании, когда я к нему обращусь. Теперь он не видел моего Ангела, но знал о ее присутствии.

– Тебе просто повезло что твой поселенец, не захотел там оставаться и вывел тебя из того мира.

– Анюта, я не зря пострадала, – пытаясь оправдаться, я начала приводить доводы, – потому, что узнала, что этот Рома и есть человек, который за всем этим стоит. Да, да он не просто мальчик, который отвечает за все это, он и есть тот монстр, который поставляет энергию живых людей. Находит их в нашем мире и затягивает в свой мир. Вот только знать, как он это делает.

– Темные силы скрывали своего помощника, поэтому мы тоже не могли понять, кто им помогает, – Анюта заинтересовалась информацией, поведав мне о том, о чем даже я раньше и не думала. – Ты набираешь силу, и я не всегда теперь могу читать твои мысли. Не осознанно, ты ставишь барьер между нами. И сама понимаешь, что теперь я не всегда смогу слышать тебя, но это касается только тех случаев, когда ты будешь на их территории.

Эта перспектива остаться одной в трудную минуту, пугала меня. Да, я набирала силу, но когда буду такой же, как мои предки, не было известно никому.

– Ты не переживай так, ведь я с тобой, – услышала я голос своего поселенца. – Теперь я твой надежный друг, и буду с тобой вечно, – затем тихо добавил, – пока ты будешь жива.

– Не слушай его, – проговорила Анюта, – им нельзя верить!

– Ты его тоже слышишь? – я была удивлена.

– Да, вы сейчас в каком-то смысле – одно целое.

– Она права, – ответил бес, – и поэтому мне выгодно, чтобы ты была здорова. Возвращаться мне нельзя к своим, за предательство меня сразу уничтожат.

– Но тебе тоже особо верить нельзя, – в голосе Ангела не было неприязни, но она была тверда в своем мнении о нем. – Как только появится опасность, ты первый сдашь свою оболочку.

– Нет, я обещаю, быть всегда рядом! – торжественно объявил он. – А возвращаться к своим, мне на самом деле нельзя. И в отличие от всех вас, я хочу как можно дольше пожить.

– Хорошо, тогда скажи, что нам делать и как вытащить нашего «следующего»? – я решила дать шанс бесу доказать делом свои слова.

Павел, хоть и привык к таким моим разговорам, но все же испытывал неприятные ощущения, когда видел тещу, разговаривающую, сама с собой. Вернее, слыша только мои реплики. Вот и сейчас стараясь понять смысл моей беседы, он продолжал сидеть тихо, чтобы не пропустить любую мелочь.

‒ Я так понимаю, что тебе придется вернуться, – проговорил бесенок.

‒ Я согласна с ним, – с неохотой подтвердила Анюта, ‒ как бы я этого не хотела, но это единственный выход, по-другому никак.

– Возвращаться, так возвращаться.

Павел встал, подошел ко мне, он сразу понял, куда меня хотят вернуть, и он был единственный, кто оказался против моего путешествия по астральному миру.

Он присел на корточки напротив меня:

– Лидия Семеновна, простите, но Вы и сами должны понимать, что подвергаете себя смертельной опасности. Ведь это уже не первый раз. Вы думаете, я спокойно смотрю на то, как вас там калечат? Сегодня, когда увидел, что кровь сочится из вашей головы, так готов сквозь землю провалиться, чтобы попасть на ваше место, а не стоять и наблюдать за всем этим. Думаете легко стоять и ничего не делать, зная, что вы рискуете своей жизнью не понятно где?

– Павел прости, но другого выхода нет.

– Я все понимаю, но и вы меня поймите. Что я скажу вашей дочери, если не смогу уберечь ее мать. Вы думаете, она мне простит это?

– Дочь знает обо всех моих рисках, – я попыталась успокоить его. – И вообще, что это ты хоронишь меня раньше времени?! – возмутилась я.

Зять попытался что-то сказать в свое оправдание, но потом махнул рукой и сказал:

– Ладно, я рядом.

Приняв удобную позу на стуле, я расслабилась. Мысленно подумав, чтобы вернуться в комнату, где не так давно встретилась с Ромой и его армией суицидников. Вскоре по знакомому земляному запаху, с примесью смерти поняла, что я на месте. Но здесь тоже было темно.

– Я тебя буду вести, – уверенно проговорил бес, – я в темноте хорошо ориентируюсь, пойдем искать выключатель.

Странно, но раньше пребывая здесь, я не обратила внимания на то, как освещалось это помещение. Мне не хватало здесь моей дочери, с ее гениальной наблюдательностью. Мой проводник, говорил мне направление куда идти, помогая избежать столкновения, с валяющейся на полу, мебелью.

– Я что-то не понял, но здесь нет электричества, – сдался мой поселенец, поняв, что бесполезно вел меня почти по всей комнате.

– Но, ведь как-то же оно освещалось, – я тоже была озадачена, – здесь точно было светло.

Нащупав стул, я подняла его, села. Мне надо было отдохнуть, собраться мыслями.

И тут меня посетила идея:

– Слушай, а ты не мог бы снова выйти с моего тела и посмотреть снаружи, что делается. Может там, кого-нибудь увидишь, может знак какой-то поможет нам в нашем деле.

– Но ты обещаешь пустить меня обратно? – испуганно напомнил он мне. – Ты же обещала!

– Обещаю, обещаю, – усмехнулась я. – Но скажи, как тебя зовут? Как к тебе обращаться?

– Веселый, – и уточнил, – у нас нет таких имен, как у вас.

– Вот и познакомились, Веселый. Я готова. Давай.

Выход из моего тела в этот раз был легче. Я не чувствовала боли, но его движения по моему телу, все же ощущались. Вскоре все стихло. Время тянулось, казалось, что прошло уже около получаса, поэтому я поинтересовалась:

– Ты здесь?

Но в ответ была тишина. Оставаться одной здесь мне не особо хотелось, я отправилась на поиски двери, в которую когда-то первый раз вошла в это помещение. Обнаружила ее быстро, но к большому моему разочарованию, она была тоже закрыта с другой стороны. Мне ничего не оставалось, как присесть возле нее, ожидая моего нового друга. Чуда не произошло, дверь не открылась, но я почувствовала, как Веселый снова вошел в мое тело.

– Здесь есть еще один выход, там находятся его люди. Комната находится отсюда недалеко. Я буду вести тебя, поэтому не думаю, что будут с этим проблемы.

– Хорошо, пошли. Одним синяком больше, одним меньше, какая уже разница.

Пока мы пробирались, Веселый подробно описал мне комнату, где раньше мне не довелось побывать, и на каком расстоянии она от нас находится. Так используя Веселого как поводыря, я отправилась на поиске таинственного помещения. И вот чудо, мы внутри комнаты!

В этой комнате был полумрак. Освещали ее несколько керосиновых лампы, у некоторых из них стекло было повреждено, поэтому они сильно коптили. Как бес мне ее описал, так в принципе комната и выглядела. Она была намного меньше предыдущей. Мебели здесь вообще никакой не было. На полу валялись грязные тряпки, на которых сидели изможденные будущие смертники, увидев меня, они ничуть не удивились, но я заметила у многих из них в глазах надежду. Надежду на то, что я помогу им, и они окажутся дома. Какой бы он не был, но это был дом.

Куприянов сидел в самом дальнем углу. Обняв колени, он отрешенно смотрел в пол. Пробираясь к нему, между измученными людьми, стараясь никого не задеть, всматривалась в лица тех, кто не так давно хотел моей смерти. Мне показалось, что до многих начало доходить все, на что они подписались. Раньше они были зомбированы, соблазном понять и почувствовать этот мир. И только сейчас, когда рядом не было их предводителя, они поняли, как далеко зашли в своих желаниях.

Но также люди осознали то, что просто так отсюда выйти было нельзя, потому что они заключили контракт, расписываясь кровью под своим смертным приговором. И прекрасно знали, чем это грозит им, если они решать покинуть смертельное шоу. Там смерть или здесь смерть!

– Ему, скорее всего уже ничем не поможешь, – проговорил Веселый, когда мы оказались возле Куприянова.

Я присела возле подопечного, он смотрел сквозь меня своим безжизненным взглядом. Звать или пытаться физическим воздействием начать давить на него, было бесполезно.

Мне тоже стало понятно, что ему уже не помочь, последняя жизненная энергия покидала его. Взгляд становился тусклым и мутным. Дыхание было тихим, но прерывистым. Моему взору упал на нож, который лежал возле Куприянова. А за весь этот небольшой опыт воина, я знала, что это знак. Вот только, что я должна с ним сделать? Неужели я должна сама лишить жизни своего подопечного? Но убить собственной рукой человека даже, если он находится в таком мрачном мире – я не могла.

Рука сама потянулась к ножу, который вдруг соскользнул из моей руки, и его острое лезвие легко прорезало кожу на запястье руки умирающего мужчины. Знак! Я быстро проделала то же самое с собой, моя кровь хлынула по руке теплым алым ручьем, не теряя ни минуты, я соединила наши запястья и моя кровь, как будто бурной рекой стала вливаться в тело умирающего Куприянова.

Через некоторое время в его глазах появился блеск. Лицо Куприянова порозовело, чем стало сильно отличаться от серых лиц остальных людей, наблюдающих за моими действиями. Как ни странно, но я не чувствовала себя донором. Ни головокружения, ни слабости я не испытывала, а наоборот получила заряд бодрости.

Куприянов удивленно посмотрел на меня, затем взглядом обвел комнату, и ее жителей, затем снова посмотрел на меня.

– Ну, что пошли домой, – тихо проговорила я, помогая встать своему подопечному.

Не отрывая руки, я обняла его, и мы вернулись в свой мир.

Глава 4

Глава 4

Прошло уже несколько недель с тех пор, как Куприянов вернулся к нормальной жизни. Воспоминания того, что он так глупо поступил сам с собой, тяготило его и он чувствовал себя очень виноватым перед всеми, кто вытащил его с «того света».

Но самое обидное для него было то, что он в том безвольном состоянии понимал, что себя губит, но ничего сделать уже не мог. Когда он осознал, что добровольно загнал себя в угол, то было уже поздно, чтобы предпринять что-либо для своего спасения.

И в то же время, когда он и его сотоварищи чувствовали приближение Таги, на самом деле ощущали что должно произойти что-то такое, что в обычной жизни они никогда бы не ощутили. Это тянуло с такой непонятной для них силой, манило, и страшно одновременно – хотелось быть первым.

Теперь, когда он смог вернуться к нормальной жизни, осознал, что главный адреналин для него– это жизнь с любимой женщиной, которой он почему-то раньше пренебрегал. А сейчас, когда Ирина была рядом, он не мог понять, как он жил раньше без своей любимой? Какое счастье просыпаться, обнимая ее, целуя ее обнаженные плечи, и сходить с ума от ее аромата.

Они жили рядом друг с другом много лет. Были соседями. Он привык к Ирине и до последнего времени не понимал, как в ней нуждается. Ведь только сейчас Илья понял, что в сложное для него время, девушка была всегда рядом с ним, помогая ему выйти из затруднительного положения. Когда ему было хорошо, она тоже была рядом и делила с ним радость его побед. Илья искал себе невесту, и делился всеми претензиями к ним с Ириной, а девушка, молча, проглатывала обиду и просто улыбаясь, говорила, что наверно еще его время не пришло для женитьбы.

И только сейчас Куприянов понял, что не сможет жить без своей терпеливой и мудрой соседки. И все то, что с ним случилось за последнее время, считал большой дуростью со своей стороны. Иногда спрашивая себя: «А достоин я такого Ангела?» Но глядя в счастливые глаза Ирины, понимал, что она его счастье! Она дана ему Богом! И ни за что на свете не отдаст ее никому.

Я была рада, что смогла помочь Илье вернуться к нормальной жизни. Это радовало меня, но то, что там осталось много таких же людей, как он когда-то, расстраивало и мучило меня. Мне хотелось и им помочь, вытащить из параллельного мира.

– Они добровольно пошли на это, – как мог, утешал меня зять, – и это видимо их судьба.

– Им можно помочь, – я была уверена в этом, – надо просто знать их данные.

– Но как их узнать? Я до сих пор не могу вас простить за то, что после того, как вытащили Куприянова, – он с укором посмотрел на меня, – без моего ведома, вы снова отправились в тот мир. Я даже рад с одной стороны, что вы не нашли этих смертников на том же месте.

– Может их спрятали от меня? Ведь они все были в одной комнате с Куприяновым, и не могли просто так исчезнуть.

– Я в этом не сомневаюсь. Тем более вы много знаете о их пребывании там, и этим опасны для тех, кто кормит Таги. Сами же понимаете, чем кормить эту тварь, если все смертники вернутся к нормальной жизни?

– Павел, ты порой жестоким становишься.

– Не жестоким, а здравомыслящим! Ни кто вам их так просто не отдаст. Тем более всех сразу. Вы сами должны это понимать.

***

Когда я вернулась обратно из своего путешествия по астралу, увидела, что Илья, начинает приобретать привычные формы. Через несколько дней он был такой же, как и на фотографии, и даже лучше выглядел. Единственно, он был еще слаб, поэтому мы пригласили тетю Нюру с Ириной нам на помощь. Женщины с радостью согласились ухаживать за Ильей. Но мы не стали их посвящать в настоящую болезнь Ильи, за что он был нам благодарен.

Но все же, иногда у него проскальзывала в душе мысль отчаяния, что он так и не сыграл в рулетку, не испытав то, чувство адреналина, которое обещал ему этот необычный мальчик – Рома.

Паренек, который был смотрителем в доме Ильи – Антон Куницын – сейчас находился под следствием. Ему, как и говорил Павел, было предъявлено обвинение, за незаконное проникновение в дом Куприянова. Остальное мы, конечно же, скрыли от полиции. Но вскоре узнали, что Илья написал встречное заявление, что к Куницыну не имеет никаких претензий, и его отпустили.

Нам нужно было найти человека, который распоряжался душами падших людей и доставлял их как корм для существ, которых мы звали Таги. Павел от Антона так ничего и не добился, но все же пробил номер, с которого звонили смотрителю, но он нигде не значился. Но самое обидное было, что и Куприянов нам ничего сказать толком не мог о том, как попал в параллельный мир, кроме того, что подписал договор. А после подписания его привели незнакомые люди в собственный подвал и посадили в кресло. Больше он ничего не помнил. Поэтому здесь мы попали в тупик.

У нас была одна зацепка – это Ткачев Толик, который должен был приехать из своего любовного путешествия. А то, что Ткачев замешен в этой переправке душ – мы это точно знали. Но он как будто знал, что мы про него много знаем, поэтому как мог, оттягивал свое возвращение домой.

***

Наступило затишье. И пользуясь им, я отправилась с Чарли на озеро, где так часто в молодости проводила много времени со своей семьей.

Прошло много лет, а свою первую любовь я никак не могла забыть. Муж для меня был всем. Боже, как мы были счастливы! Но почему в мире все так не справедливо? Он ушел, покинул нас. Я надеялась, вернее, была полностью уверена, что его душа на небесах, но от этого легче не было. Он там, а я здесь. Звонок прервал мои грустные мысли.

– Лидия Семеновна, простите, что отвлекаю вас, но мне срочно нужно с вами поговорить, – чуть не крича в трубку, на одном дыхании, проговорил Илья.

– Что случилось?

По его взволнованному голосу, было понятно, что случилось что-то плохое. Я съехала на обочину и приготовилась слышать объяснения своего подопечного.

– Понимаете, я думал – это совпадение. Но сейчас я не уверен в этом. Понимаете?! Таких совпадений не бывает! Это я во всем виноват! Это все из-за меня, – я поняла, что он плачет.

– Илья, ты сейчас дома?

– Да.

– Через час буду у тебя, – потом спохватилась. – Из дома ни куда не уходи! Хорошо?

Развернувшись, помчалась к Куприянову, на ходу набирая номер зятя:

– Павлуша, здравствуй. Ты на работе? Это хорошо. Я не знаю, что случилось, но у Куприянова истерика.

– Я знаю.

– Что именно ты знаешь?

– Паренек этот, ну который досматривал за Куприяновым – Антон Куницын, вчера был найден мертвым во дворе своего дома.

– Убили? – с ужасом, уточнила я.

– Да, убийство.

– А мы тут причем?

– Убийство, странное. Подождите, я сейчас выйду из кабинета на улицу.

Он отключился, но вскоре снова дал о себе знать.

– Не мог говорить, в кабинете допрос идет.

– Убийцу нашли?

– Нет, это по-другому делу. А убийцу мы вряд ли найдем.

– Почему?

– Странный какой-то случай. Это не ограбление, потому что все вещи при убитом нашли. Ни отпечатков пальцев, ничего. Но то, что его кто-то долго ждал, соседка подтверждает. Весь вечер в тени, под деревом стоял мужчина, высокого роста. И когда Антона нашли убитым, мужчина ушел. Это все, что мы знаем.

– А как его убили?

– У него травма на голове, но ее он получил от падения на камень. Вскрытие показало – разрыв сердца.

– Он что в таком возрасте сердечником был?

– В том-то и дело, что нет. Мы запросили медицинскую карту с поликлиники, поэтому говорю точно, что со здоровьем у него было все в порядке.

– Тогда ничего не пойму, – заезжая в богатый район Куприянова, проговорила я.

– Его так напугали, что у бедолаги остановилось сердце. А раз ушиб был, когда он уже мертв был, значит, его специально напугали, зная, что он от этого уже не встанет.

– Я сейчас к Илье подъезжаю. У него истерика. Потом перезвоню.

Позвонив в дверной звонок, к своему удивлению увидела, что сам хозяин дома вышел меня встречать. Бледный, измученный бессонной ночью Куприянов схватил меня за руку, затащил во двор, быстро закрыл двери и запер их на все замки.

– Пойдемте скорее, я думаю, что здесь не безопасно, – он быстрым шагом направился в дом, я поспешила за ним.

Дома Куприянов оказался один, он зашел в столовую, где накануне пил кофе:

– Желаете кофейку, только сварил, – он показал на турку, – забыл, что Ириши нет, и сварил по привычке на двоих.

– Хочу, – присаживаясь к столу, ответила ему, понимая, что разговор будет долгим.

Илья старался все сделать быстро, но у него все валилось из рук. Сначала он уронил кофейную чашку на пол, но она не разбилась и он с облегчением, поставил ее в посудомоечную машину, а мне достал другую. Потом, когда наливал кофе, немного пролил на стол, и пока еще что-либо не случилось, тут же поставил чашку передо мной. Отпив глоток, еще горячего напитка, все же начала разговор:

– Что случилось? И почему ты дома один?

Зная, что молодые не расставались ни на секунду с того момента, когда Илья понял, что Ирина и есть его судьба. В доме было тихо и мрачно.

– Я все испортил, – застонал хозяин дома, он опустил голову, обхватив ее руками, застонал.

– Я не смогу помочь, если не буду все знать, – тихо, но настойчиво произнесла я.

Но Илья еще долго сидел в таком положении, раскачиваясь, пытаясь унять головную боль, которая его мучить уже целые сутки. Я поднесла правую руку над его головой, а левую ко лбу, почувствовала сильное давление на руки. Сняв блоки, которые не давали боли пробиться наружу, увидела, что Илья замер, вскоре посмотрел на меня:

– Боже, как Вы убрали эту невыносимую боль? – он схватил меня за руки и встал на колени. – Лидушка Семеновна помогите, родная вы наша. Ирина умрет, если не поможете.

– Для этого я здесь. Расскажи, что произошло.

Мои подопечные становились для меня родными людьми и когда им угрожало что-то в жизни, я невольно переставала с ними общаться, как с чужими.

– Мне вчера позвонили и предложили посмотреть полицейскую хронику, которая идет по местному каналу. Ну, знаете, которая идет по вторникам и четвергам, – увидев, что я знаю этот канал, продолжил. – Так вот из него я и узнал, что Антон мертв. Я сначала подумал, мало ли на кого он вечером нарвался. Отморозков на свете много. Но после того, как показали ролик о происшествии с Антоном, у меня снова зазвонил телефон и сказали, что следующая – моя невеста.

– Голос мужской или женский был? И знаком ли он тебе?

– Мужской, точно мужской, – вспоминая неприятный разговор, Илья спохватился. – Он какой-то странный был, будто со мной не человек говорил. Я такой раньше никогда не слышал.

– И что потом было?

– Вечером, когда мы спать ложились, Ирине стало тяжело дышать, я вызвал «скорую», и ее увезли. Я всю ночь возле нее просидел в больнице. Сейчас тетя Нюра там с ней. Недавно звонила, сказала что изменений нет. Врачи не могут понять, что с ней не так. Я позвонил Толику Ткачеву, но он особо инее стал со мной разговаривать, только обвинив меня во всем. Он сказал, что если бы я умер тогда, то этого всего сейчас бы не было! – Илья вскочил и нервно стал ходить по столовой.– Я ума не приложу, что теперь делать!?

– Во-первых, сядь, пожалуйста. Во-вторых, я сейчас объясню, почему я именно тебя тогда вытащила и ты все поймешь.

Илья сел на свое место, глотнул остывший кофе, поморщился, отодвинул чашку подальше от себя. Он сосредоточился на последних моих словах, которые вернули его к умению слушать, слышать и трезво размышлять. Я принялась рассказывать о своей жизни:

– Я раньше не знала, что я воин. Но чуть больше двух лет назад, я стала воином, который борется с нечистой силой, не давая возможность ей забрать ваши души, – я заметила, что ни один мускул не дрогнул на лице Ильи, который старался не пропустить ни одного моего слова. – О вас я узнаю из дневника, – я достала его из сумки и открыла его – там, где был кармашек с фотографиями.

Первым оказался снимок Ильи, который увидев его, поморщился, но все же улыбнулся и прокомментировал:

– А что получше, не было?

– Я их не печатаю, – пришлось пояснить мне ему, – но по этому снимку мы быстро вышли на Ткачева, и смогли тебя спасти. Чуть мы опоздай, тебя сейчас с нами бы не было.

– А как помочь моей Ирине? – горько вздохнув, произнес хозяин дома.

– Я тебе еще не все рассказала о себе. Так вот, эти фотографии, как ты наверно уже заметил, без имен и фамилий. И прежде чем вступить в борьбу за ваши души, мне необходимо сначала навести о вас справки, в этом мне хорошо помогает мой зять Павел, так как он работает в полиции и ему проще о вас хоть что-то узнать. Но ты еще должен знать, что мне не всех удается спасти. Собирая информацию о вас, мы теряем драгоценное время, но самое главное, что демон не сдается просто так легко и быстро, ему нужны ваши души и он за них борется. Да, я смогла, вытащит тебя с того света, но на этом, к сожалению, история твоя не заканчивается. Понимаешь, демон не просто так вас выбрал из миллиона других людей. Он забирает души тех людей, которые когда-то, – уточнила, – а здесь нет временных рамок, совершил какой-то неприглядный проступок, который и подвел его к такой ранней смерти.

– Вы хотите сказать, что я сделал что-то плохое в жизни и прилетел бумеранг? Теперь моя участь пострадать от этого поступка?

– Да, ты правильно понял. Вы переживаете из-за этого, терзаетесь от воспоминаний, но рассказать о своем проступке кому-либо другому, другу или родственнику, вы не можете. И такая измученная, терзаниями и тяжелыми воспоминаниями душа, очень нужна демону.

– И зачем тогда Вы меня вытащили? Чтобы этот бумеранг ударил по самым близким мне людям? – интонация его становилась более резче и жестче. – Вы думаете, мне не больно осознавать, что из-за меня погиб Антон? Он ничего плохого не сделал, а просто был смотрителем моей глупости. Он даже в доме ничего не украл, а взять вы сами видите у меня есть что. Паренек просто смотрел, как я умираю!

– Я все понимаю. Но я пыталась об этом поговорить с тобой, но тебе было не до меня.

– Опять я виноват, – горько воскликнул Илья. – Тогда зачем Вы вытащили меня? Лучше бы я умер!

– Не говори так. Твое фото не просто так появилось в списке других «следующих». Твой Ангел-хранитель не хочет мириться с твоей смертью, поэтому мне был дан сигнал о твоем спасении.

– Да зачем мне жить, зная, что из-за меня погибают люди? Я не хочу терять свою Иришку!

– Здесь есть выход. Ты должен рассказать мне о своем проступке. Рассказав, ты вроде как исповедуешься, очищаешь душу, и тогда ты демону будешь не интересен.

Я посмотрела на Илью, давая понять, что жду от него покаяния. Но Илья повел себя грубо, вскочив, он скинул со стола чашки с недопитым кофе, прокричал:

– Мне нечего скрывать! Хоть я в жизни и не могу себя назвать удачливым человеком, но никого, Слава Богу, не убил!

Мне нечего было больше сказать разъяренному хозяину, поэтому я встала и решительно ответила ему:

– От этого зависит жизнь твоей невесты, ее матери, и твоя тоже. Вспомнишь, позвони.

Я направилась к двери, вздрогнув от неожиданности, когда хозяин дома начал все крушить в доме. Летели стулья, стол и все что попадалось у него на пути. Покинув дом, я с облегчением села в машину. Чарли заскулил, просясь на улицу.

– Пойдем дружок, – открывая ему дверь, сочувственно посмотрела на него. – Ты уж не обижайся на меня, пожалуйста. Я не всегда могу взять тебя с собой.

Чарли сделав все свои дела, побегал немного, чтобы размять лапы и только потом подошел ко мне. Пока я ждала своего лохматого друга, все время слышала, как в доме буйствует Илья. Вместе с приходом Чарли, в доме тоже стихло.

– Садись, поехали отсюда, – открывая дверцу машины, я увидела, что Чарли и не думает садиться. – Это, что еще за бойкот? – пес не сводил глаз с дома Ильи. – Это что мужская солидарность?

Но на всякий случай посмотрела в ту же сторону, что и Чарли, но ничего подозрительного не заметила. Погладив друга по голове, предложила снова ехать домой, Чарли с неохотой пошел к машине. По дороге домой я все время молчала, обдумывая сложившуюся ситуацию, понимая, что могу потерять своего «следующего», а ведь он только сейчас обрел смысл жизни.

Но мне было необходимо дать своему подопечному самому прийти к решению, освободить свою душу от прежнего греха. А может у него их много и Илья не знает, какой именно грех привел его к бумерангу? Но все возможно, что он ничего подобного не совершал. Тогда почему его душой заинтересовался демон?

Вернувшись, домой, я машинально включила чайник, но не успел он закипеть, как в дверь позвонили. У меня редко бывают гости, поэтому я на всякий случай посмотрела в глазок и увидела взъерошенного Куприянова.

– Как ты узнал мой адрес? – запуская гостя в дом, поинтересовалась я.

– Зять ваш сказал, он сейчас тоже приедет.

– Почему ты к себе не позвал?

– Времени совсем не осталось. Павел мне оставлял свой номер телефона, я объяснил ему ситуацию и он предложил ехать к вам.

В это время снова раздался звонок, к нам ворвался запыхавшийся Павел. По его прерывистому дыханию, стало ясно, что он не стал ждать, когда спустится лифт, а побежал по ступенькам, понимая, что Илья уже со мной.

– Ничего не пропустил, – здороваясь за руку с Ильей и обняв меня, он упал в кресло.

На кухне закипел чайник, но мои гости отказались от каких-либо напитков. Все наше внимание было приковано к Куприянову, который не мог спокойно сидеть. Пауза затянулась. И только я хотела задать ему наводящий вопрос, чтобы помочь начать свою исповедь, как Илья, хлопнув себя по коленям, произнес:

– Думаете легко, вот так взять и начать рассказывать о том, что все это время старался забыть? О том, что снится тебе каждую ночь? Эти кошмары измотали меня. Может поэтому я и попал в эту историю с острыми впечатлениями, – он то, оправдывал себя, то снова обвинял, но мы его не перебивали. – Да, понимаю, что только я во всем виноват, но жить с этим грузом, просто больше нет сил.

Он сел на диван рядом с Павлом, вздохнул тяжело, и только после этого продолжил:

– Это произошло десять лет назад. Мы тогда всей семьей поехали в гости к нашим родственникам, в Крым. Когда я маленький был, меня туда часто на лето отправляли, чтобы здоровье подправить. Сами понимаете – море, воздух, солнце. Да, классное было время. Кстати, дядя мой и до сих пор живет в Ялте.

Так вот в тот год мне не хотелось ехать к своим родственникам. Мои друзья собрались в Италию, и мне ужасно хотелось поехать с ними. Италия! – он с разочарованием добавил. – И Ялта. Я сопротивлялся, как мог, но отец был неумолим. У дяди был юбилей и мы были обязаны туда поехать. Дядя Илья – это родной старший брат моего отца. И не трудно догадаться, что меня назвали в его честь.

Друзья улетели, а я обозлился на весь белый свет тогда, поэтому просто возненавидел своих родителей. Мама тоже поддерживала отца, и никакие мои просьбы мне не помогли. Я финансово полностью зависел от родителей, поэтому сопротивляться и что-то доказывать не имело смысла. Мы сели в машину и поехали.

Но мысль о том, что мои друзья сейчас во всю отдыхают за границей – не давало мне покоя. И как вы наверно уже догадались, я до такой степени себя накрутил, что от злости и родителей проклял, и весь белый свет. Поэтому испортил праздник своему дяде. Мне до сих пор стыдно за свой поступок. Родные готовились к юбилею. Приготовили юбиляру шикарный подарок. Он мечтал о поездке на озеро Байкал, и ему подарили эту мечту. Купили ему путевку в это место, но, конечно, после банкета в самом лучшем ресторане города. И все сначала шло хорошо. Тамада, поздравления, подарки. Я, как услышал, что дядя едет в сторону своей мечты, чуть от злости не лопнул. «Как так, кому-то все, а мне ничего», – думал я в тот момент. И эта мысль прочно засела в моей голове. Я много выпил. Одно хорошо, но это я сейчас осознаю, что закатил скандал в конце праздника, а не раньше. Я сначала стал высказывать родителям, что они лишили меня такой замечательной поездки, потом, что почему «старому хрыщу» исполняют желания, а мне молодому, только начинающему жить отпрыску – наоборот все пути вдохновения перекрыли. Я даже кидался драться на дядю, что из-за него моя мечта оказалась несбыточной. Но вы наверно догадались, что это я еще мягко выражаюсь, объясняя ситуацию, которая произошла в тот момент. Меня увезли в дом дяди. Родители постарались сгладить обстановку, извинившись за то, что сынок напился, – Илья замолчал, он посмотрел в окно, вздохнул. – Но после этого дядя стал каким-то чужим для меня. Он, конечно, съездил в свое маленькое путешествие. И вроде даже остался доволен. Почему я говорю даже, просто потому, что со мной он больше не общался, и, к сожалению не только из-за испорченного праздника. Но вернусь к тому дню, вернее к событиям того дня.

Он снова встал, нервно походил по комнате, но все вернулся на свое место.

– Утром у меня так болела голова, что я мало что соображал. Родители естественно, со мной толком не разговаривали, им было стыдно за меня, за мое отвратительное поведение. Подняв меня, они хотели пораньше уехать домой, чтобы не столкнуться с хозяевами дома. Я фактически сполз с кровати, до такой степени мне было плохо. И самое страшное мне не было стыдно на тот момент за свое поведение на юбилее. А наоборот, чувствовал себя ущемленным в своих правах. Еще друзья, прислав мне на телефон фотографии, где они были счастливые и беззаботные, совсем меня добили. Но, видя сердитое лицо отца, решил, что лучше будет, если молча, выполню все их требования.

Я раньше всех вышел к машине, хотелось на воздух, в прохладу. Было часов шесть утра. Вышел не с главного входа, а с кухни и заметил, что возле нашей машины крутится странный парнишка.

– И в чем его странность проявилась? – понимая, что он подходит к развязке своего рассказа, решила, что все мелочи будут уместны.

– Он был в черном спортивном костюме с капюшоном на голове и старался не смотреть по сторонам. Я окликнул его: «Эй, пацан, ты чего возле машины крутишься?» Он вздрогнул, но голову ко мне не повернул, видимо, чтобы его лицо не увидел. Замер. А потом так ловко через забор перемахнул, что я даже и сообразить не успел, чтобы кого-то позвать. Я подошел к машине, заглянул в салон. Все было на месте, поэтому решил, что успел спугнуть грабителя, и парню не удалось, поживиться нашим имуществом.

Но мое обращение к воришке, разбудило дядю, которого возмутило то, что мы решили уехать тайком. Отец пытался оправдаться, но дядя решил этот поступок предательством. Они поругались. И рассерженный дядя ушел в дом. Отец в этот момент, так на меня тогда посмотрел, что у меня мурашки по коже побежали, но сдержался и только сказал:

– Что не мог хотя бы сейчас тихо себя вести?

– Отец, я не хотел, – начал оправдываться я, скрывая правду, – просто тут собака чужая бегала, я ее спугнул.

Я тогда почувствовал какую-то выгоду оттого, что скрою настоящий факт, моего крика.

– Ты совсем заврался сынок.

– Папа это ты меня слушать не хочешь. Почему ты мне не веришь? – и уже отцу в спину крикнул. – Ты только себя любишь.

– Нет, сынок, – он обернулся и обреченно проговорил, – это мы тебя эгоистом вырастили.

Я не выдержал и от злости пнул ногой, рядом стоящую бочку, которая была полностью наполненная дождевой водой. От боли в ноге, я упал. Отец меня поднимать даже не стал, а ушел за остальными вещами. Было больно и я не сразу смог подняться. Но когда я вставал, увидел, что подрезан тормозной шланг. Не знаю, что на меня нашло, но я промолчал. Но сами понимает, наотрез отказался ехать с родителями, мотивируя тем, что в машине меня укачает. И нагло отправился обратно спать.

Родители не стали долго ругаться со мной, и уехали. Я же вернулся в выделенную нам комнату и сделал вид, что сплю. Да, я лежал и ждал, к чему приведет вся эта ситуация. И уже часа через два меня поднял дядя и сообщил печальную новость о гибели моих родителей: «Сынок, ты просто в рубашке родился. Будь ты с ними, то лежал бы в ущелье вместе с родителями, а не сидел сейчас бы вместе со мной».

– Дядя плакал, а у меня душа ликовала. Мне хотелось петь и плясать! В моей голове только одна мысль вертелась, что больше меня никто контролировать не будет, и я волен сам распоряжаться своей судьбой. Вот такой я – поганый человек, – закончил Илья.

Он смотрел в окно, но я видела, что его плечи вздрагивали. Он плакал. Я не знала, что ему сказать на все это, немного подумав, решила все же ответить ему:

– Но я понимаю, что сейчас ты раскаиваешься в своем поступке.

Он повернулся, слезы раскаяния текли по его щекам, он встал на колени передо мной и проговорил:

– Спасите Ирину, она тут не причем. Лучше бы я тогда умер.

Он разрыдался. Я не стала его трогать, дала ему возможность снять груз со своей души. Удалившись на кухню, поставила чайник, заварила травяной чай, вскоре ко мне присоединился гость.

Виновато зайдя на кухню, попросив прощения за несдержанность, задал снова свой вопрос:

– Вы сможете помочь мне вернуть Ирину?

– Постараюсь. Но ты сильно нагрешил в этой жизни, поэтому борьба будет жестокой.

– О, я не до конца рассказал свою исповедь. Родители живы, – потом он замялся и добавил, – но не для меня.

– Как так?

– Отец, оказывается, тоже видел того, кто испортил машину, но не ожидал моего вранья. Родители заехали в рядом стоящую автомастерскую и им поменяли шланг. Сговорившись с братом, они разыграли этот спектакль. И я сразу же себя выдал, потому что не смог все же скрыть свою радость. Дядя привез меня домой, где я и встретился с родителями, которые собрали уже свои вещи. Да, они понимали, что если выгонят меня, то я пропаду, поэтому ушли сами. Отец оставил мне хорошее состояние, дом, машину. Уходя, не глядя на меня, уже в дверях проговорил:

– Мы больше не будем тебе мешать жить. Мы для тебя погибли в той аварии.

Мама, переживала сильно, но поддержала отца. Они купили себе дом в Болгарии. Корни отца из этой страны, вот они туда и уехали. Я не знаю, как они живут, после того дня я их ни разу не видел.

– Это меняет дело, но бороться все равно придется.

– Если нужно, то поменяйте мою жизнь на жизнь моей невесты. Я не смогу жить, зная, что за свою распутную никчемную жизнь, расплатится Ирина. Так не должно быть! Я ведь, только побывав в том мире, и благодаря любви моей невесты, понял, что все эти годы прожил зря. Я очень виноват перед родителями. И только сейчас понял, как по ним скучаю. И это все от одиночества. Ведь находиться в большом доме одному тяжело. Конечно, вначале я очень радовался, что родители уехали, оставив мне такое богатство. О, что началось! Друзья чуть ли не жить ко мне переехали. Каждый день – праздник. Но однажды мне надоело все это, и я их выгнал. Стал жить один, но от тоски чуть не завыл. Вот именно где-то в этот момент я и познакомился с Ткачевым. Сначала все было просто круто, но на такую жизнь меня ненадолго хватило, я снова захандрил, вот тогда он и предложил испробовать новые впечатления, о которых вы уже знаете.

Илья еще что-то рассказывал из своего прошлого, но я его уже не слушала, понимая, что нужно ехать к Ирине в больницу. Рассказав о своей тайне, он подписал смертельный приговор для своей невесты.

– Собирайся, поехали, – скомандовала я, и мы помчались к Ирине.

В больнице, я уже была как своя, меня знали многие из медперсонала. Они шушукались за моей спиной, не понимая, что связывает меня со всеми их больными, но заметив мой приход, всегда дружелюбно улыбались. И я была рада, что мои подопечные попадали не в ту больницу, где когда-то лежала я сама, находясь в коме.

Вот и в этот раз на меня смотрели с интересом, но с улыбкой на лице. Илья сразу же прошел в палату, где лежала Ирина, я проследовала за ним. Еще в дверях почувствовала, что в палате мы не одни. Илья сел возле невесты, взяв ее за руку, которую он тут же прижал к кубам.

– Ириночка, солнышко мое, прошу, вернись ко мне, – тихо нашептывал Куприянов. – Ты же знаешь, что я без тебя погибну, не оставляй меня одного. Ты сильная, ты справишься, – он вытер набежавшие слезы. – Мы с тобой после свадьбы отправимся в путешествие, как ты и хотела. Я все для тебя сделаю, ты только вернись. Прошу. Я люблю тебя.

Обойдя комнату, никого постороннего я не обнаружила, пока не подошла ближе к кровати. Заглянув под низ, увидела, что жижеобразная масса висела под кроватью больной, и тянула энергию Ирины со спины.

– Там Таги, – прошептала я, показывая вниз. – Бери Ирину, и уходите отсюда поскорее.

Илья тут же отреагировал на мои слова, легко поднял девушку и понес в коридор. Я видела, как от тела девушки отрываются присоски Таги. Потеряв объект питания, жижа заволновалась, начала издавать булькающие не довольные звуки, но продолжала находиться на прежнем месте. Я последовала за Ильей, застав их на кушетке, возле ординаторской. Ирина посмотрела на меня, слабо улыбнувшись.

– Представляете, мы только вышли, она тут же глаза открыла.

– Вам, здесь оставаться нельзя. Уезжайте. Как освобожусь, сразу приеду к вам.

Уговаривать молодых не пришлось, поддерживая невесту, Илья направился к лифту, не обращая внимания на протесты медсестры, которая выскочила из соседней палаты и пыталась их остановить. Не привлекая внимания, я вернулась в палату. Таги уже не было под кроватью, он висел на потолке, над входом и при моем появлении, мгновенно кинулся на меня.

– Осторожнее! – услышала я уверенный мужской голос.

Кто-то толкнул меня вовнутрь палаты, упав на пол, я резко развернулась и увидела рядом с собой незнакомого мне мужчину, который тут же бросился ко мне, помогая встать, он продолжал контролировать поведения Таги. Среднего роста, широкоплечий, спортивного телосложения. По внешнему виду, предположила что ему за сорок. Но прядь седых волос на левом виске, не вписывалась в его темно русые волосы, и это обстоятельство привело меня в замешательство. Одно бросилось в глаза, что мужчина следит за собой, не только за телом, но и за внешностью, в общем. Волосы были аккуратно подстрижены, но не коротко. Аккуратно одетый, но без какого-либо пафоса – это вызвало у меня симпатию к незнакомцу.

– Вы их тоже видите? – я не смогла скрыть удивление.

– Если бы это было не так, то вы были бы сейчас внутри этой гадости, – он протянул руку и проговорил, – Александр.

Его рука была мягкой и теплой, но пожатие было крепким и уверенным. Синие большие глаза смотрели на меня с усмешкой, но от этого мне стало легко, я поняла, что не одинока в своем деле. Я готова была броситься к нему от счастья, что нашла родственную душу. Но сдержав свои эмоции, проговорила:

– Лида.

– Знаю. Я все это время наблюдал за Вами, Лида. Для новичка Вы хорошо работаете. Шкатулка с собой?

– Вы и про это знаете?

Он снова улыбнулся. Но не стал ничего объяснять, приказал:

– Достаньте ее и встаньте возле кровати, – он показал на Таги. – Этот из старшего ранга, то есть очень сильный, и одна шкатулка не спасет нас.

Я подчинилась. Александр постарался аккуратно обойти Таги, который лежал на полу, не шевелясь, но как только почувствовало тело Александра, кинулся в его сторону. Мужчина увернулся, но Таги успел задеть его руку и тут же появился термический ожог, на всем предплечье мускулистой руки моего спасителя. Александр поморщился от боли, и вытащил из рюкзака, который висел за его спиной, такую же шкатулочку, как и у меня и встал напротив меня.

– Давай на раз, два, три.

Я заметила, что мы перешли, на «ты», но меня это особо не волновало в данный момент.

– А тебе я не наврежу?

– Нет. Она на людей не действует.

– Раз, два, три.

Одновременно открыв шкатулки, которые мы тут же направили на потустороннюю тварь, мы стали затягивать его в них. Тело непрошенного гостя стало растягиваться на две части. Таги взвыл, да так, что появилось желание закрыть уши, от этого я чуть не выронила шкатулку из рук, которая с каждой секундой становилась все тяжелее.

– Держи крепче.

Тело Таги разорвало пополам. Как только шкатулки втянули остатки тела, лучи света пропали и шкатулки захлопнулись.

– Твою чистить надо, – проговорил мой спаситель, – первого оставь, он твой раб теперь, а остальных надо уничтожить.

– Как? – поинтересовалась я, потому что не знала, как это сделать.

– Я потом научу. Нам надо уходить, рано или поздно сюда зайдут, и не поймут нас, застав в пустой палате. А ты заметила, что этот, – он показал на шкатулки, – запах оставил здесь, – он поморщился. – И довольно таки отталкивающий.

– Может потому, что мы его разорвали? – но мне не хотелось говорить об каких-то запахах, когда вопросы были поинтереснее. – Я хотела спросить, потому что видела, что ты что-то шептал, когда Таги затягивал. Что шептал, если не секрет?

– Молитву, – проговорил Саша и вышел первым из палаты, проверив на всякий случай, нет ли опасности за дверью.

Подойдя к лифту, мы увидели, что в палату вошла санитарка, но тут же выскочила, зажав нос.

– Фу, чем так воняет там?

Я была удивленна тем, что запах Таги чувствуют простые люди, на мой немой взгляд, спутник просто сказал:

– Он не простой поберушкой был, который питается энергией людей, чтобы жить, а из высшего ранга.

– И чем они отличаются друг от друга? Лично я различия не нашла между моими и этим.

– Я все расскажу, но не здесь, – проговорил, улыбаясь Александр, пропуская меня первой в лифт. – Наберись терпения.

Мы вместе вышли из больницы, и чувство, что теперь я не одинока, грело мне душу. Очень хотелось много всего узнать о новом своем знакомом. С какой стороны он мне родственник? Почему раньше не пришел ко мне познакомиться? Сколько лет он в этой сфере? «Боже, как всегда одни вопросы», – пронеслось в моей голове.

– Я понимаю, – вдруг проговорил мой спутник, когда мы вышли из здания, – что тебе не терпится узнать обо мне хоть что-то, но уверяю сейчас не время. Мне уже пора, – он снова протянул мне руку, и чтобы как-то меня подбодрить, добавил. – Мы еще встретимся напарник.

Я была разочарована, хотелось капризничать и плакать. Ну как так? Только нашла родственную душу и тут же потеряла его. Может я что-то не так сказала или сделала?

Пока мысли терзали мне душу, Александр не оглядываясь, уверенной походкой отправился к выходу из больничного городка. А я все стояла и смотрела ему в след. Было обидно и больно оттого, что рядом со мной такие же есть люди, но на меня никто не обращал внимания. Мне никто не помог в самом начале, когда я ничего не знала и ничего еще не умела. До всего, что я сейчас знала и умела, я дошла сама.

Вздохнув, и в тоже время, поблагодарив своего Ангела-хранителя, что она всегда была рядом со мной, я отправилась к Илье. Здесь меня порадовало то обстоятельство, что Ирина фактически восстановилась. Не очень уверенно, но самостоятельно она передвигалась по дому. Заметив меня в дверях, улыбнулась и пошла ко мне на встречу:

– Лидия Семеновна, как хорошо, что Вы приехали. А то Илюша мне вздохнуть не дает, – она счастливо посмотрела в сторону кухни, – все сам хлопочет и меня туда не пускает.

– Ничего, – успокоила я ее, – ему полезно.

На наши голоса Илья вышел из кухни и что-то напевая, поинтересовался:

– Любимая, что у нас гости? – заметив меня, он немного сник, но тут же взяв себя в руки, добавил. – Дамы, обед почти готов, прошу помыть руки и милости просим к столу.

Ирина отправилась в комнату, а я подошла к хлопотавшему на кухне хозяину дома:

– Ну, что Илья, могу поздравить вас, – при этих словах, я увидела, что глаза его заискрились надеждой, – все закончилось. Ни тебе, ни твоей будущей супруге ничего не угрожает. Можете жить спокойно и счастливо. Только я хочу дать совет – больше не влазить в сомнительные знакомства и развлечения.

Я отправилась к выходу, как Куприянов окликнул меня:

– Лидия Семеновна, а Вы, что с нами разве не будите обедать?

‒ Я спешу, – уклончиво ответила я. – Хотела удостовериться, что с вами все в порядке. Но мне пора, меня ждут. Спасибо.

Дойдя до двери, мне захотелось еще дать ему одно наставление, чтобы он помирился со своими родителями, но решила, что это ему сердце должно было подсказать, как поступить правильно по отношению к ним.

И только дома я прочитала в дневнике, что Илья благодаря своей невесте, сможет найти адрес, где проживали его родители, которые одобрят выбор своего непутевого сына, но ставшего на путь исправления, и приедут на свадьбу детей. У двух поколений наладятся отношения, но жить родители останутся в Болгарии. Хотя будут частыми гостями в доме сына и будут помогать воспитывать трех внуков.

Закрыв дневник, я с облегчением вздохнула. Еще одна судьба спасена. Еще один человек обрел счастье. Но у меня на душе было тоскливо. Мне хотелось узнать, кто еще в моем городе, кроме меня борется с нечистой силой. Где мне найти Александра, чтобы узнать обо всем этом. Но он ушел не оставив своих координат.

Глава 5

Глава 5

В это утро, я проснулась оттого, что кто-то настойчиво звал меня по имени. Но я точно знала, что дома нахожусь одна, не считая Чарли, который как настоящий верный друг мирно лежал рядом с моей кроватью, охраняя мой покой.

Сон был какой-то беспокойный, но я никак не могла проснуться. И когда все же смогла преодолеть дремоту, открыв глаза, сразу обратила внимание на привычную обстановку в комнате. Как только я села на кровати, то не смогла вспомнить, о чем он был. От ночного кошмара осталось только чувство тревоги и беспокойства. Чарли увидев, что хозяйка проснулась, подошел к тумбочке и положил лапу на нее.

– Боже, это от дневника идет послание, – наконец-то сообразила я.

Достав его из выдвижного ящика, тут же открыла, и увидела притяжение, в виде синего сияния от фото, где была знакомая уже мне девушка.

– В прошлый раз, – глядя на фото, проговорила я, – ты не дала о себе знать. А сейчас, значит, время пришло, тебе нужна помощь. Где тебя искать?

Павел еще не принес досье обо всех наших подопечных, и это немного затрудняло дело. В дневнике то же было пусто.

– Ну, что Чарли пошли завтракать, а то кто знает, что нас – ждет сегодня.

Чарли упрашивать себя не стал, поспешив на кухню. Насыпав ему корм, он тут начал есть, а у меня во всю кипел чайник, когда раздался звонок в дверь.

– Ну, что ж поесть мы сегодня, скорее всего уже не успеем, – но увидев полупустую чашку у верного друга, улыбнулась, – вернее только я без завтрака осталась.

Чарли меня всегда сопровождал, и в этот раз он сразу же отправился к двери, сел и стал ждать, когда я открою. Он был спокоен, поэтому я смело открыла ее, не спрашивая и не глядя в дверной глазок.

– Привет, подруга, – в квартиру влетела Лиза, ее серые глаза сияли от счастья.

– Здравствуй, раз с утра примчалась, значит, произошло что-то неординарное. И что это? – поинтересовалась я, закрывая дверь.

Лиза влетела в зал и стала кружиться по комнате, напевая какую-то мелодию.

– Меня не хочешь порадовать? – любуясь счастливой подругой, я села на диван в ожидании, когда она вспомнит о моем присутствии.

Когда чувства, переполнявшие мою гостью, поубавились, она голосом полного счастья, проговорила:

– Лидочка, ты просто не представляешь, какая у меня новость!

– Нет, конечно, не представляю, но очень хочется узнать, – честно призналась я.

– Лида, я беременна. Представляешь, у меня будет ребенок. Мой ребенок, – потом вдруг осеклась. – Нет, Володенька, тоже мне будет всегда родной, – она села рядом со мной, взяла мою руку, произнесла. – Теперь я тоже узнаю, что такое быть матерью. Я сама выношу малыша, сама рожу, понимаешь я на это и не рассчитывала даже никогда.

– Не зря говорят, кто с детского дома берет детей, тем Бог дает возможность забеременеть. Уже знаешь, кто будет?

– Нет, что ты! – засмеялась Лиза, нежно гладя свой животик. – Срок маленький еще.

– А хочешь знать?

– Как?

– Нет, ты скажи, хочешь узнать пол своего ребенка? – видя ее растерянность, добавила. – Прямо сейчас.

Лиза подумала, озадачившись таким поворотом дела, но потом снова засияла, решительно ответив:

– Нет, мы с Кириллом решили, кто будет, тот будет.

Она снова соскочила, схватила меня за руку, и мы закружились в вальсе. В отличие от счастливой подруги, я давно уже, с помощью дневника, знала, что у них будет девочка, и даже имя знала, но портить настроение Лизе не стала.

Потом мы пили чай, Лиза все время поглаживала свой еще плоский животик, постоянно улыбалась. Она столько лет мечтала о ребенке, но судьба всегда складывалась не в ее сторону. Потеряв любимого мужа, она совсем перестала об этом и думать. Поэтому Володя ей сразу стал родным. Мальчик тоже знал о том, что будет пополнение в семье и на радость родителям, тоже был счастлив.

– Представляешь, теперь уже точно надо расписываться с Кириллом.

– Да, пора бы уже.

– Но меня устраивал наш вариант жизни, – потом лукаво улыбнулась. – Хотя и замуж тоже хочется.

Позвонил Кирилл, Лиза упорхнула из моего одинокого логова. Мне снова стало тоскливо и совсем пусто в квартире.

– Мама, – последнее время дочь часто стала заводить темы, которые раньше я обходила стороной, – тебе надо найти свою половинку. Папу уже не вернешь, и я думаю, что он меня полностью поддерживал бы. Хватит жить одной. Да, сколько можно?! Ты еще молода и достойна лучшей жизни, а не сидеть дома одна.

Дочери всегда было немного стыдно хвастаться передо мной своей счастливой семьей, ей хотелось восполнить пустоту в моем сердце и в доме, который она покинула. Мне же было не до таких, как мне казалось на тот момент, глупостей.

– Нам с Чарли вдвоем хорошо живется, – отшутилась я, пес в этот момент, поднял голову и вопрошающе посмотрел в нашу сторону.

– Мама, я не шучу, – настаивала дочь.

– И я не шучу.

А сейчас я поняла, что дочь права. Жизнь идет, вот и Лиза устроила свой семейный очаг. Я рада была за нее, но видя ее такой счастливой, поняла, что мне тоже хочется бежать домой, зная, что там ждет меня мой избранник, который дан мне Богом.

Чарли, почувствовав мое настроение, подошел ко мне, положив голову на колени, тихо заскулил, иногда посматривая на меня.

– Ты тоже считаешь, – обратилась я к своему шерстяному другу, – что нам нужно надежное мужское плечо? – Чарли поднял голову. – Но где его взять? Где? – печально закончила я свой монолог.

Из-за своего самасожалеющего настроения меня вывел зять, который привез досье на всех наших «следующих». Но настроение у меня было не рабочее, поэтому я расположилась в своем любимом кресле, с книгой в руках.

Но, заметила, что Чарли ощетинился, зарычал, я тоже почувствовала, что меня опять тянет к моему дневнику. Мы не сговариваясь, бросились в спальню. Схватив дневник с тумбочки, заметила, что из него выпало фото, Чарли поднял его зубами, поднес ко мне.

– Спасибо, дружок, – переворачивая его, – и кто здесь у нас?

Да, это было фото молодой девушки. Я обратила внимание, что в глазах у нее что-то поменялось, или я просто плохо всмотрелась в них в прошлый раз. Кресты. В зрачках глаз, были кресты. То, что в глазах сейчас были кресты, меня не удивило потому, что девушке угрожала смертельная опасность. Ей нужна была моя помощь, поэтому от снимка шла леденящая руку, энергия.

Я достала ее досье, приступила к его изучению.

– Могилева Марина Игоревна, – продолжая изучать документ, снова убедилась, что в возрасте я не ошиблась, – двадцати пяти лет. О, скоро тебе уже годок добавится, но ты еще и замужем не была. Что так? Вроде красавица, – и уточнила для себя, – внешне. Что в тебе не так? Что ты сделала за эту четверть своей жизни, что демон хочет забрать твою душу?

Я снова полюбовалась ее природной красотой. Хоть лицо и было худым, и немного вытянутым, но ее это не портило. Волнистые, ухоженные темно-русые волосы, хотелось потрогать, расчесать, из-за неестественного красивого блеска. Еще в первый раз, глядя на фото, я представила ее стройную фигуру, поэтому сейчас не понимала, почему она одинока.

Также из документа узнала ее адрес проживания и что, меня сильно удивило так то, что дом находился рядом домом Куприянова Ильи. Девушка проживала с родителями, у нее еще были брат и сестра младше ее намного. Работала Марина гидом в местном музее, уже на протяжении шести лет. Как и у остальных моих «следующих», характеристика с работы была просто замечательной, не человек, а сокровище.

Павел провел свое собственное расследование и выяснил, что девушка замкнута, не общительна. На работе держится обособленно, общается с сотрудниками только по рабочим моментам. После работы сразу едет домой на общественном транспорте, где себя чувствует неуверенно. Это отображается в постоянном оглядывании, желании слиться с толпой. В глазах страх, одиночество, затравленность.

Мне стало приятно, что зять теперь смотрел на людей не как на потенциальных нарушителей общественного порядка, а видел в людях их настроение, отношение к жизни.

Теперь наступила моя очередь познакомиться со своей потенциальной «следующей», но одна я теперь старалась не ходить к ним, а только в сопровождении своего четвероного друга. Чарли увидев, что я собираюсь, взял поводок, подошел к двери, терпеливо ожидая меня. Домой к Марине ехать было бессмысленно, рабочий день был в самом разгаре, поэтому поехала на ее место работы, в музей. Оставив Чарли в машине, приоткрыв ему немного окно, я отправилась посмотреть на девушку, чтобы понять, как с ней познакомиться, а самое главное – помочь ей в надвигающей беде.

Как ни странно, но в нашем музее я ни разу не была. Находился он в особняке какого-то бывшего купца, в старой части нашего города. В доме была сохранена вся мебель жильцов этого особняка, того времени, только в одной комнате хранилась экспонаты восемнадцатого-девятнадцатого века, не касающиеся конкретно этого дома. Меня заинтересовала история этого дома, и я с удовольствием проходила из комнаты в комнату.

– Вам помочь? – услышала я приятный женский голос, за своей спиной.

Обернувшись, увидела Марину, которая приветливо улыбалась мне. Ни какой затравленности и страха я не увидела в этих васильковых глазах. Заметив мое смятение, девушка тут же успокоила меня:

– Вы не переживайте, мои услуги входят в стоимость билета.

– О, с удовольствием, – уйдя от своих мыслей, воскликнула я. – Представляете, всю жизнь прожила в этом городе, а здесь у вас первый раз, – смущенно проговорила я, понимая, что показываю свою необразованность и бескультурье.

– Вот сейчас и восполните пробелы в своих знаниях.

У девушки был приятный спокойный голос, она грамотно и воодушевленно начала свою работу.

– Да самое главное, что вы сейчас здесь, – девушка повела меня в следующий зал. – Ну, что начнем. Хоть вы и не были у нас, но о таком богатом человеке, как Боголюбов Иван Матвеевич должны были слышать. Этот благородный человек, дворянской крови, много хорошего сделал для нашего города.

У меня дар речи пропал. «Это дом того человека, которого так любила мой Ангел-хранитель. Это что совпадение? И почему Анюта мне не рассказала об этом?» – у меня проносились мысли со скоростью света.

– Тогда время еще не пришло, – услышала я печальный голос Анюты.

Обернувшись, увидел, что Ангел стоит возле камина и печально смотрит на бутафорский огонь.

– Здесь любил сидеть мой Ванюша. Он всегда, когда смотрел на огонь, был задумчив. И даже в старости, когда ему было уже за семьдесят, он не изменил своей привычки. И я понимаю почему, – девочка оторвала взгляд от камина, – мы в особняке у барина, хоть и уставали сильно, а ночью убегали в поле, разжигали костер и мечтали о лучшей нашей жизни, глядя на пламя. А когда искорки, отделившись от этого могучего огненного потока, улетали к звездному небу и тухли, мы понимали, что это гаснут несбыточные чьи-то мечты, – девочка помолчала немного, потом подошла ко мне. – Как ты сама уже знаешь, нашим мечтам не суждено было сбыться.

Марина заметив, что мой взор обращен в сторону камина, тут же подхватила мои мысли, не умолкая продолжила экскурсию:

– Вам не зря приглянулся этот камин. Из записок Ивана Матвеевича мы узнали, что он любил сидеть возле него, вспоминая свою возлюбленную. Насколько нам известно – это была печальная история, и мы о ней фактически ничего не знаем, кроме того, что когда-то был у Боголюбова не очень благоприятное время. Он был потерянным ребенком, то есть его украли. И он оказался у одного местного барина, о котором шла дурная слава. Там он батрачил на своего хозяина, не зная, что сам барин. Вот там он и встретил свою любовь, и в этом же возрасте узнал, кто он есть на самом деле, и соединился со своей семьей. Девушка потом бесследно исчезла. Дворянин много лет переживал, но потом все же женился. Жену он любил, но девушку так забыть и не смог. Мария Боголюбова, жена Ивана Матвеевича, была тонкой души человек, и она, конечно, была огорчена, что не смогла заглушить сердечную боль мужа, но стала для него очень хорошей женой.

– Это правда, – согласилась Анюта. – Моему Ванюше просто повезло с ней, и он сам старался оказывать ей много внимания, понимая, что его сердце уже занято. Он не смог меня забыть, а я приходила к нему по ночам и просила отпустить меня. Но было бесполезно. Он всегда твердил, что отпустив меня, сердце его тоже умрет, только заполненное любовью сердце может жить на этом свете, а с пустотой – жить он не намерен.

– Анюта, я могу Марине о тебе рассказать? – мне захотелось, чтобы в этом доме история любви передавалась из уст в уста и в следующие поколения. – Ведь не справедливо, что о тебе информация обрывается.

– Ты хочешь, чтобы все узнали, что я умерла в сундуке? – девочка улыбнулась. – Ну, уж нет. Пусть остается такая история. Она мне больше нравится.

– Вообще-то ты права, так романтичнее, – согласилась я с ней. – Здесь есть возможность у посетителей пофантазировать о том, куда ты могла деться.

Марина Игоревна, искоса поглядывала в мою сторону, не понимая, с кем я могу еще общаться, но не подавала вида. За время, что она здесь проработала и не таких странных посетителей встречала, поэтому просто продолжала рассказывать о тот, сколько всего хорошего сделал для нашего города Иван Матвеевич.

Когда девушка закончила свою работу, она предложила просто погулять по дому, чтобы проникнуться энергетикой старины и истории, а сама распрощалась и ушла. Я отметила для себя, что девушка просто влюблена в свою работу. Она рассказывала об этом доме, как о собственном. Я еще прошла по особняку, меня больше всего заинтересовала кухня, вернее маленькая дверь в углу этого темного помещения.

Пройдя в заветную комнату, убедившись, что в ней ни кого нет, сразу подошла к загадочной двери, но только собралась открыть ее, как услышала приближающие голоса, которые доносились из коридора. Интуитивно я почувствовала, что мне надо укрыться. Людей в музее было мало, и я сомневалась, что это кто-то из них. Спрятавшись за разделочный стол, я стала ждать.

– Гостья ушла? – спросил женский голос, взрослой властной женщины.

По интонации я предположила, что женщина с таким голосом, скорее всего директор этого заведения. Второй человек молчал. Шаги приблизились к двери, в которую только что хотела войти я. По звуку я поняла, что вставили ключ в замок и послышался тихий скрип открываемой двери.

– Замок опять заржавел, надо Петровичу сказать, чтоб смазал. Да и вообще пора поменять замок. Кто будет смотреть, какого он столетия. Кстати, нас могут закрыть, если мы не начнем со всеми учебными заведениями работать. Черт, никак не могу дверь открыть, надо еще и петли смазать, – женщина выругалась и продолжила свою тираду о проблемах музея. – Надо еще сильнее надавить на жалость перед спонсорами иначе нам будет плохо. Но от школьников никак отказываться нельзя. Хоть я и ненавижу этих олухов, но без учащихся нам не устоять в этом году. Сама знаешь, как нам было тяжело в том году.

Дверь все же подалась, издавая жалобный скрип, начала открываться.

– Тяжелая, зараза, – злобно проговорила та же женщина.

Я осторожно выглянула из своего убежища и увидела, заходивших женщин. Они были уверены в своих действиях, не оборачиваясь и не прячась, вошли в тайную комнату. Первая женщина была примерно моих лет, вот только ее бюст и мягкое место было в раз пять больше моего, но она достойно несла свои телеса в дверной проем.

Второй была Марина, но в отличие от своей начальницы, она со страхом зашла в комнату. Ее плечи и голова были опущены, руки послушно сложены впереди. Ей не хотелось выполнять поручение, но выбора у нее не было. Она закрыла дверь, которая еще больше сопротивлялась, но снова закрылась уже под вой петель. Затем лязг дверной щеколды, который дал понять, что мне туда дорога закрыта.

– Да быстрее уже, – услышал я где-то далеко внизу голос начальницы.

Я подошла к двери, прислушалась. Тишина. Пыталась толкнуть ее, но щеколда плотно держала дверь закрытой.

– Извините, но в эту комнату мы посетителей не водим, – услышала я за спиной мужской голос.

Вздрогнув от неожиданности, обернулась. Передо мной стоял сухонький, седой старик, с жизненно веселым взглядом. В руках у него были инструменты, я поняла, что это и есть Петрович.

– Что, милая, напугал тебя? – весело спросил он.

– Да, – честно созналась я. – Вы так тихо зашли.

– А, – довольно улыбнувшись, пояснил. – Раньше-то я охотником был. А там шуметь нельзя. Иначе без еды всю семью оставишь. Вот так привычкой и осталось.

– Знаете, – перевела разговор я. – Очень интересный особняк. И так хорошо здесь все сохранилось.

– О, да! Мадина Руслановна требовательная, и правильно делает, не она хана пришла бы всем нам. У нас дочка ходоков мало осталось. Все в интернетах сидят. Что им у нас делать? А я, между прочим, почти потомок этого дома.

– Вы правнук Боголюбова, – обрадовалась я.

– Не совсем, – лукаво улыбнувшись, он поставил ящик с инструментами на пол. – Мой прадед, потом дед, служили барину. А теперь я вот здесь работаю, почти служу ему.

– А Вы не скажите, что там? – показывая на запертую дверь, поинтересовалась я. – Вроде замка нет, а не открывается.

Дед прищурился, убедившись, что замка нет, занервничал.

– Не знаю дочка. Туда уж лет сто никто заходил.

– Ну, как так весь дом в таком хорошем состоянии, а туда не добрались? Ваши предки наверно говорили, что там находится.

Словоохотливому Петровичу не хотелось говорить на эту тему, он буркнул вроде того, что там, когда-то был подвал, но с годами он обвалился и восстановлению не подлежит. Потом сославшись на занятость, удалился. Мне же ничего не оставалось, как покинуть здание музея. Вернувшись в машину, обратила внимание на то, что Чарли чем-то взволнован.

– Пойдем, прогуляемся, – решив, что ему надо на улицу, взяв поводок, но пес сел на переднее сиденье и уставился на здание, из которого только что вышла я.

– Ты, Марину решил дождаться? Но она еще не скоро выйдет. Может, пройдемся?

Чарли покосился в мою сторону, лег на сиденье, давая понять, что надо ждать. Я откинула спинку сиденья, чтобы можно было комфортно провести время и незаметно для себя, задремала. Мне снилась Мадина Руслановна, Петрович и еще что-то, что вспомнить после я уже не смогла, потому что резкий стук в стекло, вывело меня из тревожного сна.

– Уезжайте отсюда скорее.

Открыв глаза, увидела встревоженное лицо Марины. Глаза ее потускнели, лицо стало земляного цвета. Он продолжала стучать в окно и повторяла:

– Уезжайте отсюда скорее.

Не успела, я открыть дверь, чтобы выйти к ней, она обернулась на музей, я посмотрела туда же и с удивлением увидела, вышедшую Марину, которая накинув на себя серую кофточку, быстро направилась в сторону остановки. Я перевела взгляд на ту Марину, которая настаивала на нашем отъезде, к удивлению обнаружила, что она исчезла. Чарли провожал взглядом нашу подопечную.

– Нам ни к чему трястись с ней в автобусах. Павел же отметил, что она только строго домой после работы возвращается, так что поехали, там ее подождем.

Но это с моей стороны была большой ошибкой, потому что возле дома мы прождали до поздней ночи, но девушка домой так и не пришла. В их доме еще долго горел свет, но никто не выходил и не заходил. Когда свет погас, мы тоже отправились домой.

Вернулись мы грустные, уставшие, разочарованные. День был полон информации, но в то же время я ничего так и не узнала о Марине. И что это было за ведение, что старалось предупредить меня об опасности? Фантом? Чувство тревоги не покидало меня. Чарли тоже проявлял беспокойство. Он постоянно скулил и смотрел в сторону окна.

– Что он здесь?

Демон вышел на охоту. Ему нужна была душа нашего «следующего», и он готов был на все ради этого. Я же была загнана в тупик, и ничего не оставалось, как ждать утра, которое в эту ночь не торопилось порадовать нас своими ярким солнышком, пением птиц и проснувшимся городом. Для меня время как будто остановилось. Сна не было.

Глава 6

Глава 6

Когда первые лучи солнца появились на горизонте, яполностью распахнула окно:

– Здравствуй, солнышко! Я так долго тебя ждала! Спасибо, что вижу тебя!

И тут же умчалась приводить себя в порядок, варить кофе. Сегодня предстоял тяжелый день. Демон предупредил меня об охоте, значит Марина в опасности. Я знала, что он играет со мной, поэтому девушка еще жива. Но как только он насытится своим триумфом, он захочет ее уничтожить.

Допивая ароматный кофе, я воспряла духом, ощущая, как энергия заполняет каждую частичку моего тела, поэтому была готова сейчас свернуть горы. Марина мне очень понравилась и я готова была сражаться за ее душу.

Резко наступающий, не понятно, откуда взявшийся, холод – окутал меня, не позволяя мне пошевелиться. Тело стало замерзать не только снаружи, но холод медленно стал проникать в мое тело, постепенно поражая все мои органы. В глазах потемнело. Я ничего не видела. Яркая вспышка света, осветила какое-то подземелье. Когда мои глаза привыкли к свету, оглядевшись, поняла, что первое впечатление меня не обмануло. Это была небольшая комната с земляными стенами и потолком. Это точно было подземелье. Холод. Леденящий холод.

– Как тебе? – услышала я спокойный голос Марины у самого уха и с укором добавила. – А ведь ты меня могла спасти.

Девушка обошла меня, встала напротив. Вид у нее был ужасный: лицо сплошной синяк. Правый глаз заплыл, левый был приоткрыт, но смотрел куда-то вдаль. Руки и ноги были в порезах, царапинах и ссадинах. Платье – грязным и разорванным в клочья.

Девушка перевела взгляд на меня и снова проговорила:

– А ведь ты могла спасти меня, – голос был равнодушным. – Что помешало тебе подойти ко мне? Что? И почему ты думаешь, только о личном комфорте? Что проехать со мной на общественном транспорте тебе твой ранг не позволяет? Кто ты и кто мы?

Девушка снова перевела взгляд вдаль. В данный момент ей было все равно жива она или нет. А вернее она уже была мертва. Мое тело по-прежнему ничего не ощущало, поэтому не могла с ней поговорить и что-либо объяснить. Да и мне нечего было сказать в свое оправдание? Ведь на самом деле, я решила, что в машине мне будет удобнее добраться до ее дома. Девушка, как будто забыла о моем существовании. Она стояла не шевелясь, появилось ощущение, что она кого-то ждет. Не трудно было догадаться, что Марину поставили охранять меня, чтобы я не успела уйти от наказания – мне предстояло увидеть его – хозяина.

Через некоторое время я почувствовала тепло на своем лице. Что-то шершавое и теплое упорно приводило меня в чувство.

– Чарли, – прошептала я, увидев, как пес старательно облизывает мое лицо.

Прошло еще несколько минут, и я окончательно пришла в себя. Легкая испарина появилась на лбу. Марине угрожает опасность! Я кинулась в спальню, схватила дневник, который тут же открылся на нужной странице. Начав читать, я поняла, что те чувства, которые испытала несколько минут назад, были полностью здесь прописаны. Но не было информации, где находится это подземелье. Через пять минут мы были возле машины. Чарли быстро запрыгнул в салон и улегся на сиденье.

– Ну, что сначала домой к Марине заедем, – рассуждая вслух, я выехала из двора. – А там по обстоятельствам.

Мы быстро доехали до нужного дома элитного района, где то ли по случайности, то ли так было продумано демоном – жили уже двое моих подопечных. Возле дома стояла скорая помощь и полиция, и еще несколько машин. Остановившись неподалеку, отметила, что людей было очень много, поэтому был шанс пройти внутрь, не привлекая внимания ни хозяев дома, ни тех, кто приехал на вызов.

Чарли не нравилось, что его снова оставляют в машине, но приказ сидеть, выполнил не возражая. Я же поспешила в дом. Туда-сюда сновали люди. Из их обрывков слов, поняла, что в доме случилась трагедия. На первом этаже в большой комнате сидели женщины, причитая и плача. Возле них находился медперсонал, предлагая им какие-то медикаменты, чтобы успокоить их.

Я заглянула на кухню. Там находился видимо отец семейства, он сгоряча стучал по столу, обещая, что убьет того, кто это сделал. Рядом с ним был молодой мужчина, успокаивал его, объясняя, что это не выход из сложившегося положения, и что надо все продумать, чтобы потом не было предъявлено обвинение в их сторону.

Везде был беспорядок. Я вышла снова в коридор, мимо меня пробежала молоденькая медсестра и фактически влетела по крутым ступенькам на второй этаж. Я проследовала за ней, и тут же была чуть не сбита с ног, маленькой девочкой лет семи, которая с диким воплем слетела вниз. Девочка кинулась к женщинам, откуда тут же раздался душераздирающий женский плач.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, увидела, что дверь в первую комнату – открыта. Там мелькнул белый халатик, затем раздалось рычание и все затихло. Я заглянула, увидела на кровати Марину, именно в том виде, что она мне привиделась. Девушка тихо лежала на спине с открытыми глазами, глядя в потолок. Руки и ноги были привязаны ремнями к кровати.

– Все укол подействовал, – сказал мужчина средних лет, отходя от кровати.

– Ой, доктор, надолго ли? – медсестра присоединилась к нему. Она говорила тяжело, ни как не могла отдышаться, но тихо, будто боясь разбудить буйную пациентку.

– Не знаю, Александра, не знаю. Я с таким еще не сталкивался.

Мужчина растеряно посмотрел на меня, но тут же перевел взгляд на Марину, которая ужасно выглядела в своем грязном, разорванном платье, открывающее ее ровные, стройные ноги.

– Бедолажка, – почти прошептала Александра и села в кресло. – Данил Яковлевич, как Вы думаете, что с ней? Может ее какой-то зверь покусал и у нее бешенство?

Мужчина уверенно посмотрел на медсестру.

– Ты же видела, что укусов у нее нет, – потом наклонился к ее уху и тихо проговорил. – Кроме тех, что на шее. Скажу по секрету – это, скорее всего, вампир укусил ее.

Девушка побледнела. По тому, как она сжалась, я поняла, еще слово и она, как та маленькая девочка, что чуть не сбила меня с ног, выскочит из этой комнаты.

Мужчина, заметив ее напряжение, нежно притронулся к ее руке, улыбаясь, добавил:

– Дуреха, ты Сашка, ну какие вампиры?! Ты в каком веке живешь? А еще врачом хочешь стать!

Девушка засмущалась, но я слышала, как бешено, колотилось ее сердце. На всякий случай медсестра, пересела на стул подальше от кровати. Я зашла в комнату, подойдя прямо к кровати. Девушка была спокойна, будто спала, вот только глаза были открыты.

– Боже что с тобой случилось? – будто спрашивая ее, невольно прошептала я.

– А Вы кто? – спросил врач и тут же помог мне с ответом. – Наверно ее тетя?

– Да, Лидия Семеновна, – представилась я. – Я не из этих мест, как только узнала о беде, сразу примчалась.

– Это точно Вы подметили – беда. Понимаете, мы здесь с самого раннего утра. Пытаемся забрать ее из дома в больницу, она так буйствовать начинает, – он показал на перевернутую тумбочку и разбитую вазу, – что все крушить начинает. Ни ремни, ни мужчины, что здесь есть справиться с ней не могут. В общем, мы оставили попытки увезти ее из дома. И вот пока наблюдаем за ней.

– Какие прогнозы?

– Да, какие прогнозы, – он развел руки, – ни каких! Она не дает ни один аппарат к себе подключить. Даже кровь взять у нее не можем.

– Да, да. Все оборудование в соседней комнате, – подтвердила слова своего шефа, девушка, – боимся, что она все разобьет, а там такие деньжища! Нам и жизни не хватит, чтобы потом рассчитаться за оборудованием. Данил Яковлевич, Вам кофе принести?

– А, правда, Александра, сбегай, попроси, чтобы сварили нам кофейку, ведь неизвестно, сколько мы здесь еще пробудем.

Девушка умчалась, я села рядом с мужчиной, чтобы выведать больше информации, но задавать наводящих вопросов не пришлось. Он сам рад был поговорить, пока была минута тишины.

– Знаете, я никогда с таким не сталкивался. Нам в шесть утра вызов поступил, а сейчас уже десять, а мы все еще тут. Девушку родители обнаружили возле своих ворот. Она стояла и даже попытки не делала, чтобы зайти вовнутрь. Представляете, чувства родителей, когда она домой не пришла ночевать, а тут еще и в таком виде ее увидели.

– Да, она домашняя девочка. Всегда дома была.

– Вот и родители так же сказали. Так вот, завели ее домой, а она начала кричать, все крушить в доме. Вызвали нас, полицию. Мы сразу хотели забрать ее, так тут такое началось! Она так стала извиваться, ее так выворачивало, что жутковато было даже мне, – последние слова он прошептал. – Вы меня простите, но такое я только в кино видел, поэтому склонен думать, что здесь священника вызывать надо, а не нас. Вы только не обижайтесь, я понимаю, что это ваша племянница, но я уверен в этом.

Как только он проговорил это, девушка начала биться в конвульсиях. Сначала тело девушки начало дрожать, потом она стала почти подпрыгивать на кровати так, что появилось ощущение, что кровать подпрыгивает вместе с ней. Мы услышали истеричные вопли матери Марины, которую ни один препарат уже не мог успокоить. Неожиданно наступила тишина. Девушка просто смотрела на нас, из открытого рта стал медленно появляться длинный, черный язык, который, как змея, стал изучать лицо девушки. И тут же Марина начала рычать, лаять, издавала какие-то странные звуки, пыталась укусить нас. Мы вскочили, в дверях появилась медсестра с разносом в руках, на котором стояли три чашки кофе и тарелка со сдобой. Увидев обстановку в комнате, руки у нее задрожали, кофе стало расплескиваться. Я подошла к ней забрал ношу и тут же поставила на стоявший у зеркала, стол. В зеркале была видна вся комната, но в ней было все наоборот.

Марина спокойно лежала на кровати, без увечий, в красивом платье. Она мило улыбалась, смотря на меня. Врач с медсестрой же висели в пространстве, дергаясь в конвульсиях. Я обернулась, чтобы убедиться в том, что это не так.

Данил Яковлевич пытался удержать пациентку, а Саша набирала в шприц лекарство. Ее руки дрожали, и у нее ничего не получалось. Я снова повернулась к зеркалу.

Марина встала, подошла ко мне, прошептала на ухо низким мужским гортанным голосом:

– Привет, моя, хорошая. Ты соскучилась по мне?

Из открытого рта появился снова длинный, черный язык, который своим раздвоенным кончиком стал водить по моей шее, постепенно стараясь обхватить полностью, сдавливая ее. Я почувствовала удушье, мне пришлось приложить немало усилия, чтобы оторвать взгляд от зеркала.

Врач кричал, чтобы Саша взяла себя в руки, но девушка совсем впала в тот предел страха, когда ничего уже не соображаешь. Я схватила шприц с ампулой, наполнила его лекарством. Но уколы я ставить не умела, поэтому решила передать его Данилу Яковлевичу. Только я подошла к кровати, Марина стихла. Она снова спокойно лежала, глядя в потолок.

– Что это было? – растеряно проговорил мужчина.

– Это не она, – отдавая ему шприц, добавила. – Вы правы были по поводу священника.

При этих словах тело девушки снова стало извиваться на кровати.

– Любая танцовщица, позавидовала такой бы пластике, – проговорил врач, не спуская глаз с Марины.

– Только вот она завтра придет в себя, и представляете, как будет болеть все ее тело?

– После таких выкрутасов, скорее всего так и будет, – он посмотрел на меня и серьезно спросил. – А нам то, что делать?

Теперь я знала, что у меня появился еще один союзник, который будет идти со мной в борьбе с темной силой. Мужчина был сосредоточен и серьезен. Я попросила его выйти и подождать меня с наружи комнаты, и чтобы он не слышал – самому не входить и никого не запускать. В его глазах была готовность помогать во всем, и то, что я его тоже выпроводила из комнаты, он принял с благодарностью. Он ни готов был видеть то, что было за гранью его сознания. Он был врачом и верил только во все физическое и материальное.

Он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Марина начала беспокоиться. Если бы у нее не были привязаны руки к кровати, она тут же вцепилась в меня. Я достала всю атрибутику, что была у меня с собой, и при каждой вытащенной вещи, Марина больше и больше показывала агрессию в мою сторону.

– Марина борись, – приговаривала я, подготавливаясь к ритуалу. – Ты, молодая, тебе жить да жить. Борись с ним, не давай завладеть своей душой. Я знаю, что ты сможешь!

Девушка начала снова подпрыгивать на кровати, а когда я была готова к проведению ритуала, она просто повисла в воздухе, сильно изогнувшись в спине. Я обернулась и посмотрела в зеркало, там девушка так же привязанная лежала в кровати, но умоляюще просила помочь ей.

Обернувшись, я почувствовала сильный удар в солнечное сплетение. Отлетев к двери, корчась от боли, увидела, что девушка стоит на полу. Волосы растрепались. Голова опущена. Руки тянулись ко мне. Но больше всего меня поразили пальцы, которые не понятным образом работали в разном режиме, сгибаясь в обратную сторону.

– Да, что вы за особи такие? Неужели ты не поняла до сих пор, что меня не удержать вашими веревками?

Девушка начала двигаться в мою сторону, вернее она не двигалась, не считая ее пальцев рук, но она медленно приближалась ко мне, паря в воздухе. Когда между нами осталось не больше полуметров, она подняла голову. Лицо было черным от кровоподтеков, которые уже подсохли и выглядели, как раны. Они открылись и оттуда стали выползать большие белые черви, извиваясь, они, мешая друг другу падали прямо на пол. Образовалась шевелящая кучка мерзких тварей. Вдруг она затихла. Девушка сделала резкий жест головой в мою сторону, черви поползли ко мне.

Пытаясь встать, я почувствовала резкую боль в груди. Все что смогла сделать – это встать на колени. Распрямиться из-за боли, у меня не получалось. Черви продолжали путь в мою сторону, страх оттого, что они заберутся на меня, подстегнуло, и я начала тянуться до своей сумки, которая вовремя моего падения, оказалась на полу недалеко от меня. Но не успела я до нее дотронуться, как Марина, оказавшись раньше меня около нее, пнула ее в другую сторону, не заметив, что из нее выпала деревянная шкатулочка. От удара она открылась, и дала свободу тому, что находился в ней.

– Этого мне еще не хватало, – подумала я, вставая на ноги.

Таги, который медленно выползал из маленького предмета, рос, быстро набирая свои размеры, я снова удивилась, как это огромная слизь может помещаться в этой шкатулке. Зная, что Таги обволакивая собой свою добычу, пожирают ее плоть полностью, благодаря своему щелочному составу, растворяя ее в себе вместе с костями, поэтому ждала, что будет.

Марина тоже насторожилась и отступила назад, но Таги стремительно направился к ней, пожирая с пола ползущих от нее червей. Меня это обстоятельство немного даже обрадовало. Слизь не обращала внимания на меня, но я в данный момент была ответственна за жизнь Марины, и осознавала, что если слизь доберется до моей «следующей», то ей и с этой стороны грозит опасность. Как не крути Марине, со всех сторон грозит смерть.

Корчась от боли я дотянулась до шкатулки и превозмогая боль, встала между Мариной и слизью. То, что произошло, не ожидала и я. Слизь растеклась по потолку, взяв нас под колпак, издавая какие-то странные звуки, что-то напоминающие на бой барабанов, Марина закричала, зажала уши руками, упав на пол. Ее тело было не подвижно.

Слизь продолжала издавать звуки, до тех пор пока Марина не подняла голову, испугано озираясь по сторонам, она подползла ко мне, обхватив мою ногу, прошептала:

– Помогите, не отдавайте меня ему, пожалуйста.

Все стихло. Слизь медленно спустилась на свое прежнее место, обретая прежние формы. А потом шкатулка сама открылась, и Таги скрылся в ее свете.

– Ничего себе, – удивляясь увиденному, я помогла девушке встать.

– Что это было? – испуганно спросила девушка.

– Это мой защитник, – мы подошли к кровати, я уложила ее в постель. – Ты лучше скажи, что с тобой произошло?

– Если я расскажу, они убьют меня.

– Кого ты подразумеваешь под словом «они»?

Девушка замкнулась. Ей не хотелось говорить. Она легла. Отвернулась от меня, съежившись под одеялом. Ей хотелось рыдать, но не было сил.

Присев к ней, гладя ее по голове, пояснила:

– Марина, я не смогу тебе помочь, если ты мне все не расскажешь. Ты не переживай, то что ты мне скажешь, останется между нами.

Девушка упорно молчала. Ей очень хотелось жить, а рассказать, значит умереть. Понимая, что она ничего не расскажет, я предложила выпить святой воды, провела обряд защиты. И вышла из комнаты.

– Ну, что Данил Яковлевич, девушку можно забирать в больницу.

– Можно просто Данил.

– Данил, я потом приеду к вам, вы только адрес мне сейчас продиктуйте, я приеду защиту поставлю в ее палате.

– Лидия Семеновна, мне так страшно еще никогда в жизни не было, – сознался мужчина. – Такие странные звуки из-за двери шли. Ужас. А Вам не страшно было находиться там?

– Это моя работа, если хотите.

– За свою жизнь, я много видел, но все равно работаю. Но в такой сфере, я наверно не смог бы работать. Вы уж простите за прямолинейность. Но я честен с вами.

– Я тоже так раньше думала, но как видите – работаю.

– Нет, я пас, – категорично проговорил врач, и крикнул. – Александра!

Медсестра тут же примчалась, ее лицо порозовело, устремив взгляд на врача, она ждала указаний.

– Саша, скажи родителям, что мы забираем больную, пусть соберут ее вещи, документы. Ну, что тебе говорить, ты и так сама все знаешь. Иди.

Девушка умчалась. Данил зашел в спальню, проверил пульс у Марины, которая лежала на кровати, укрывшись одеялом. Она не обращала внимания ни на кого, кто входил и выходил из ее спальни. Девушку помыли, переодели и увезли.

Из дома постепенно разошлись и остальные службы. Я все это время находилась при Марине, чтобы в любой момент можно было помочь ей. После того, как все покинули комнату, мне захотелось еще раз пройтись по ней постараться понять свои ощущения. Было чувство тревоги, опасности, и когда уже собралась уходить увидела младшую сестру Марины, которая внимательно наблюдала за моими действиями. Девочке было не больше пяти лет, но она не погодам была очень серьезной.

– Тетя Вы поможете Марине?

– Конечно, – я присела возле девочки. – Солнышко, ты напугалась? – она кивнула головой. – Как тебя зовут?

– Арина.

– Ариночка, я все сделаю, чтобы твоя сестра быстрее вернулась домой, – пообещала я девочке.

– Я боюсь, что у Вас ничего не получится. Он не даст вам это сделать.

– Кто он? – не поняла я.

Девочка показала рукой на комнату, которая была в конце коридора, дверь была намного шире, чем все остальные. Таинственная дверь открылась и я увидела, что из комнаты выехала инвалидная коляска, в которой сидел мальчик.

– Рома? – я не верила своим глазам.

Арина выдернула свою руку, которую я продолжала держать и убежала вниз. Мальчик, ловко управляя коляской, подъехал ко мне.

– Ну, вот и встретились, – приветливо улыбаясь, проговорил Рома.

– Получается ты, прекрасно живешь в двух мирах, – стараясь заглянуть в его глаза, чтобы хоть как-то понять, что у него на душе, спросила. – Тебе в параллельном мире мало жертв? – я поражалась его сарказму, выдержки.

– А что, здорово! Там, в том мире, я, по крайней мере, хожу, а здесь так – существую, – он улыбнулся и твердо заявил. – А люди сами виноваты, ведя такой образ жизни, поэтому и попали в параллельный мир. Что им в этой жизни не хватает? Они могут жить, как им хочется, они не привязаны к инвалидному креслу, поэтому могут даже бегать, – у мальчика в голосе послышались нотки ненависти. – Да, они могут ходить, мечтать о большем и достигать этого. А они? – он снова контролировал себя. – Искать деньги на бутылку, или просто устать от жизни, от богатства и просто от жизни. Что им не хватало? Вот я и придумал это небольшое развлечение для себя, там, где я царь и Бог.

Говорил он уверенно, с усмешкой, как будто рассказывал о событиях какого-то интересного фильма. Не было сожаления о тех, кто с помощью его способностей отправились на верную смерть. Меня интересовало еще и то, как он находил этих людей, будучи прикованным к дому? Боже! Интернет! Как я сразу об этом не догадалась. Ведь там столько информации можно найти на любого человека.

– Вы ужасно догадливы, – разочарованно, усмехнулся мальчик.

Я вспомнила, что в параллельном мире он мне рассказывал о своих способностях читать мысли и о том, что его боятся даже родители. Поэтому малышка Арина убежала, только заприметив брата.

– Аринка, дура бестолковая, – в глазах мальчика проскользнула ненависть, но он умело спрятал свои мысли, отъехав к окну, которое в коридоре было единственным, но очень большим, посмотрел в него. Подойдя к мальчику, увидела, что весь двор просматривался, как на ладони. Арина сидела на качели, грустно глядя куда-то в сторону, машинально рисуя ногой круг.

– Нет, Вы, не подумайте, я люблю свою семью.

– Тогда почему Марина?

– Это другое – это не я. Да, она обратилась ко мне, зная о моем сайте, – он посмотрел на меня. – Вы же видели, какая она забитая. Я сам долго не мог понять, почему она такая. Вроде так ничего – симпатичная, но… – он замолчал.

Мальчик развернул коляску, направляясь в свою комнату, остановился возле двери, показывая жестом, что я должна войти первая. Оказавшись в его комнате, огляделась. Комната была намного больше предыдущей. Ко всей мебели был свободный подъезд мальчика в своем инвалидном кресле. Родители продумали здесь все до мелочей, чтобы мальчику было комфортно. Большая кровать, с подъемником, занимала правую часть комнаты, рядом была дверь в ванную комнату. Слева возле двери стоял большой шкаф, но в глаза сразу бросался компьютерный стол, который стоял возле окна. Он был уставлен современным оборудованием. Чего здесь только не было – два ноутбука, большие колонки, и всего еще того, что я даже представления не имела о его применении.

– Да, Вы правы, родители создали мне комфорт. Я могу, не выходя из своей комнаты, знать, что в мире делается, видеть не только свой дом, – мальчик поднял крышку ноутбука, и я увидела, на мониторе весь дом. Рома увидев мое удивление, уточнил, – Не просматриваю дом, а контролирую. Кому-то надо следить за порядком.

– Зачем это делать? – не поняла я. – Дом приличный, значит, здесь не может быть чего-то не достойного.

– Родители боятся меня, вернее моих способностей, – он снова усмехнулся. – Мать, – выделяя это слово, мальчик вложил всю отчужденность к этому члену семьи, – не успевала зайти ко мне, а я уже знал все ее мысли, и опережал, отвечая на все ее предложения и вопросы, поэтому она теперь и еду мне перестала приносить, наняли прислугу, чтобы ухаживать за мной.

– Прислуга полностью помогает тебе справляться с бытовыми проблемами?

– Прислуга, – он я неприязнью пояснил, – моя так сказать одногодка. Ей деньги нужны, вот и согласилась. Нищета. Так себе девчонка. В ее обязанности входит, прийти в назначенное время, чтобы принести мне пищу, а потом забрать и доставить обратно на кухню. Бесит она меня. В голове пустота, только о заработанных деньгах думает. «Вот еще раз приду, и смогу себе купить те туфельки», – пародировал он девочку.

– Ну, не всем так повезло с родителями. Для тебя вон какой комфорт создали, а у девочки видимо совсем худо. Но она не думает о плохом, купив себе туфли, этим поможет семейному бюджету.

– Боже мой, какие мы сентиментальные. И что мне родители. Я все равно всегда один.

– Если ты любишь своих родных, зачем их пугать своими способностями?

– Это весело, – пояснил он, но увидев мое удивление, добавил, – должен же я хоть как-то развлекать себя. Я на самом деле постоянно один.

– Если бы ты был внимателен к близким, они бы не оставили тебя в одиночестве, в таком большом доме.

Мальчик задумался. Его, воспоминая стали проплывать предо мной, как какой-то документальный фильм. Рома же вспомнил, как раньше в детстве мама укладывала его спать, напевая песни на ночь своим нежным голосом, как они гуляли все вместе в парке, его катали в коляске все по очереди, и это было от всей души, а не потому, что сын инвалид. Но однажды случилась беда. Папа полюбил другую женщину и все рухнуло. Правда, мама этого в тот момент еще не знала. И отец мучился и не понимал, как сообщить ей о том, что хочет уйти от них.

Рома услышал слова отца, который разговаривал по телефону:

– Боже, как мне достало это все. Сын – инвалид, жена – тоска. Симочка я к тебе хочу. Мне только с тобой хорошо и спокойно.

В тот вечер родители зашли в его комнату, чтобы пожелать спокойной ночи. Мальчик не смог справиться с эмоциями, и забился в истерике. Он теперь знал, что думают о нем его родители. Правда, мамины мысли были полны любви к сыну, но это уже не успокаивало его.

– Что же ты с нами живешь, если так ненавидишь нас?

Мать не могла понять, о чем говорит мальчик, а отец стоял и не мог произнести ни слова, в голове только крутилось: «Откуда сын узнал о Симочке?»

– Иди к своей Симе, что стоишь? Уходи!

– Ромочка, сынок, что случилось? Кто тебя расстроил? – рыдала мать, прижимая его к себе.

– Да, он тебя ненавидит, – мальчик оторвался от матери, – знаешь, что он про тебя думает? Жена – тоска, а я инвалид!

– С чего ты это взял, сынок? – отец понимал, что сын слово в слово повторил его слова, но до сих пор не мог понять, как он мог подслушать его.

– А что это не так? Одно понять не могу, как ты терпел нас столько лет?

– Но как? – отец был растерян. – Ты подслушал?

– А я способный, – усмехнулся мальчик, видя растерянного отца. – Хочешь, я скажу, о чем ты сейчас думаешь?

Отец вышел. Он не знал о таких способностях своего сына, и был в ужасе от того, что сын мог читать его мысли и раньше. Но у мальчика окончательно развился дар, именно в тот момент, когда он услышал, что отец думает о своих домочадцах. Раньше он слышал мысли, но только яркие, светлые, счастливые.

А сейчас он узнал и темную сторону жизни. И это было таким жестоким ударом по его детской еще ранимой душе. Отец тогда ушел и какое-то время жил со своей возлюбленной. Мальчик попал в психиатрическую больницу. Мать, перенеся стресс – пролежала в больнице с сердечным приступом – около месяца.

Но вскоре отец вернулся. Не смог жить с чувством разрушителя их семейного очага. Но прошлой счастливой семьи уже не было, старые отношения были утеряны бесповоротно. Обычная семейная ситуация, когда матери одной было бы тяжело справляться со всем тем, что на нее навалилось, и она приняла мужа обратно, только жили они уже в разных комнатах. Прошло уже пять лет с того момента, а в памяти было, как будто вчера. Страшных, тяжелых пять лет!

Отец никогда не заходил в комнату сына. Рома ему не разрешил даже приближаться к нему, а мать стала бояться сына, так и остался мальчик в одиночестве. Только Марина заходила к нему каждый вечер, и они подолгу сидели, разговаривали, лазили по интернету, пока однажды Марина не наткнулась на его сайт. Сначала она испугалась того, что увидела, но потом заинтересовалась.

Но Рома смог убедит сестру, что ей нет необходимости идти на такой страшный шаг, и она согласилась с братом. Поэтому что случилось с сестрой, он сам не знал. Марина замкнулась, стала реже заходить к нему, при встрече прятала взгляд, быстро перекидывалась несколькими незначительными фразами и старалась быстро удалиться. Рома совсем остался один, озлобленный на весь белый свет.

Мальчик перестал думать о сестре, теперь тоже она входила в один ряд тех людей, кто предал его. И только сегодня он понял, что происходит что-то страшное с его сестрой Мариной. Рома пытался прочитать ее мысли, но они были чужие и постоянно путались, сначала он почувствовал ее страх, который заполнял сестру без остатка. Потом все быстро перешло в превосходство над всеми, и даже над всем миром, затем ее накрыла волна счастья, переполнявшую ее и она готова была делиться со всеми своим близкими, даря кусочек радостной минуты; в конце он чувствовал ее ужас, который сковывал ее и лишал желание жить и бороться.

Вскоре он ничего больше не слышал и не понимал ее противоречивые чувства, и это обстоятельство напугало его еще больше, он первый раз за свою недолгую двенадцатилетнюю жизнь пожалел о своей способности.

Но это была мимолетная жалость, которая тут же улетучилась, заполняя его сердце жалостью только к самому себе. Мальчик посмотрел на меня, не зная, что я узнала всю печальную историю его жизни, и с вызовом посмотрел на меня.

– Рома, но когда мы с тобой первый раз встретились в том мире, я видела твое смятение и страх, твои слезы, много тогда рассказали о тебе. Ты можешь сочувствовать, можешь жалеть.

– Это сиюминутная слабость, – спокойно отреагировал рома, – она не свойственна сильным людям.

– Не правда, ты смотрел, как люди умирают, идя в туннель, и тебе было жалко их,– не унималась я. – Именно поэтому ты ходишь смотреть на их смерть.

– Ладно, но я все же еще ребенок, как вы изволили заметить. И у меня тоже есть свои слабости, а у вас, что их нет? Так, что не надо давить на больное, – он не на шутку разозлился, покрываясь красными пятнами. – Что вы хотите от меня? Что?! Чтобы я пожалел тех, кто свою жизнь не ценит? Этого? Да, они заслужили такое обращение с ними. Да, именно их мне нисколько не жалко. И правильно, что их вылавливают и уничтожают Таги.

– Странное название этих особей.

– Они мусорщики, уничтожают тех, кто не нужен ему, – выделив последнее слово, он совершенно успокоился. – А ему нужны особенные, а не отброс общества. Поэтому те, кто был со мной там, собраны для питания Таги, чтобы высасывать людскую энергию и продолжать служить хозяину.

– Как демон выделяет для себя особенные души?

– А это Вы у него сами и спросите.

Мальчик засмеялся, ему надоела наша беседа, ему хотелось вернуться в свой мир, где он мог ходить. Туда, где он был не одинок. Туда, где он хозяин. Туда, где хочется умереть.

Я вышла из комнаты в пустой коридор, и услышала в след, его голос:

– Помогите моей сестре.

Я не стала отвечать, спустившись вниз, заметила, что в доме было совершенно пусто. Во дворе продолжала качаться пустые качели, жалобно поскрипывая от одиночества. Я отправилась к одиноко стоявшей своей машине. Чарли увидев меня, вскочил, и как только я открыла, дверь выскочил из машины и бросился по своим потребностям.

– Ой, Чарли прости, что так долго меня не было.

Мне стало жаль своего верного друга, который все это время просидел в закрытом автомобиле. Ожидая Чарли, услышала чье-то тихое дыхание. Обойдя машину, увидела Арину, которая сидела позади машины на корточках.

– Солнышко, разве можно здесь сидеть? А если бы я сейчас поехала? Ты понимаешь, что я могла на тебя наехать?

Мне стало страшно представить, что было бы, если я не услышала девочку.

– Я не глупая, – девочка продолжала сидеть, – если бы вы завели свою машину, я сразу бы встала, – успокоила она меня.

– Ариночка и все же больше так не делай, пожалуйста. А почему ты здесь сидишь?

– Вас жду.

– Хорошо. Ты хочешь со мной поговорить?

– Да.

– Пойдем, сядем на скамеечку и поговорим.

– Нет, – запротестовала она.

– Но, здесь неудобно будет нам общаться, – я увидела страх в ее глазах.

– А там Рома. Он услышит. А на таком расстоянии, – шепотом проговорила девочка, – нет.

– А ты откуда знаешь?

– Мама с папой тоже на такое расстояние уходят, когда хотят поговорить, чтобы Ромка не знал их секрет.

– Ясно, тогда давай садись в машину, там поговорим.

– Нет! – снова запротестовала девочка. – Во-первых, нельзя к чужим людям в машину садиться, а во-вторых, он может увидеть.

– Ну, хорошо, – я присела рядом с ней. – О чем ты хочешь поговорить со мной?

– О Роме.

Глаза ее наполнились слезами, которые тут же побежали по его пухлым детским щечкам. Она пыталась остановиться, но у нее ничего не получалось, я прижала девочку к себе и она разрыдалась. Детские плечики вздрагивали, но плакала она тихо. Когда она успокоилась, еще всхлипывая, попросила прощения. Я ждала, когда она сможет говорить. Вытерев лицо смятым платочком, который был постоянно в ее руках, она проговорила:

– Мне запрещено плакать. Спасибо, что не оставили меня, не прогнали.

Ее несчастный вид, ранил мое сердце до глубины души, я прижала еще крепче ее к себе. Арина не сопротивлялась. Она чувствовала, что пусть временно, но она кому-то нужна. Чарли присоединился к нам, сев рядом со мной.

– Лучше бы его в больнице оставили, – прошептала она.

Я поняла, что речь идет о том, что ее брат лежал в психиатрической больнице, но не поддержала ее мнение, просто промолчав, гладя ее по голове.

– Но, ведь это было пять лет назад, ты была еще маленькой совсем.

– Родители говорили, что когда его привезли домой, все сразу изменилось. Мы забыли, когда последний раз смеялись. Рома все время закатывает истерики, если видит, что меня поцеловала мама или папа, или когда они обнимают меня. Он чувствует наши эмоции, – посмотрев на меня своими зелеными глазами, грустно добавила, – так мама говорит, поэтому сразу начинает орать, швырять мебель. Вы заметили, что у него вся мебель прибита к полу?

– Честно, не обратила внимания. Меня больше его компьютерный стол заинтересовал.

– Мебель прибита к полу, потому что в порыве гнева он швырял все в окно. Знаете, сколько раз в его спальне меняли стекла? – я отрицательно покачала головой. – Уже пять раз! Как мама говорит – это он на публику играет, чтобы соседи видели, что мы его не ценим, обижаем бедного инвалида. Мама окна заказывает в разных фирмах, потому что боится, что люди подумают о нас.

– Да, несладко вам.

– Да, – девочка притихла, но потом спохватилась. – Я же вам оставляла записку, а вы не послушались меня, – увидев удивленный взгляд, пояснила. – Ну, помните, когда вы к дяде Илье приходили, я вам записку, обернула камень и кинула.

– А, это где ты писала, чтобы мы уходили, а то попадем в больницу, как тот дядя.

– Да, – подтвердила девочка. – У дяди Ильи друг был. Так вот он как-то раз зашел к нему домой, а его потом на «скорой» увезли.

– Я не знала об этом. А ты что знаешь об этом?

– Что и все, – пожимая плечиками, она сообщила. – Кто с моим братом начинает общаться в интернете, те потом умирают. Взрослые мне ничего не говорят, но я же не маленькая все и сама понимаю.

Девочка скрыла от меня, что подслушивала разговоры взрослых. Она ни совсем понимала суть происходящего, но старалась быть в курсе всех происходящих дел в их доме.

– Рома продал душу кому-то. Поэтому и творится эта чертовщина вокруг нас. Но Марине он не мог ничего плохого сделать, в этом мы все уверены. Помогите моей сестре, пожалуйста.

Она искренне хотела вернуть сестру домой живой и здоровой, боясь ее потерять. Но после сегодняшних событий, страх еще больше проник в ее детскую душу. Девочка и раньше боялась спать ночью без света, а теперь находиться одной в комнате, она совсем не хотела. И надеялась, что при возвращении Марины домой, ей не будет так страшно и одиноко.

– Знаете, я слышала, как Рома общался с дядей Ильей по вайберу, и там они договаривались встретиться там, – последнее слово девочка прошептала.

– Где там? – вторила я ей.

– Не знаю, – искренне по-детски сказала Арина, – но знаю, там, куда простые люди попасть не могу. Рома так говорил, что простакам там не место. Тетя, а я простак?

– Там, место плохое. Так, что лучше быть простаком.

– Вот и мама так говорит. Я пойду, а то Ромка заподозрит чего-нибудь и опять истерика начнется. До свидания тетя, до свидания Чарли. Вы хорошие.

Девочка отбежала в сторону, согнувшись, чтобы ее не было видно из окон их дома.

– Бедный ребенок в свои еще даже не школьные годы, такое переживает. Скрывает эмоции, боится навредить всем членам семьи. Маленький, но взрослый ребенок, – проговорила я в след убегающей девочки.

Глава 7

Глава 7

Я тут же позвонила Павлу, чтобы уточнить нашел ли он знакомого Ильи, который оказался в больнице, после посещения, дома друга. А сама отправилась в больницу, за то время, что я общалась с девочкой, Марину должны были оформить и поместить в платную палату, где я смогла бы спокойно поставить защиту.

В больнице не возникло никаких препятствий, поэтому, когда я завершила обряд, позвонил Павел и сообщил:

– Лидия Семеновна говорить можете?

– Марина спит, но я лучше в коридор выйду.

– Хорошо, подождав немного, продолжил. – А теперь слушайте. У Куприянова два закадычных друга, но по определению место нахождения телефона, выяснилось, что именно Валерий Ярцев, был возле его дома.

– Ну, и что из себя представляет этот Ярцев?

– Дружат лет пять, познакомились на какой-то тусовке, уже никто не помнит даже где. Валерий и Илья, часто ездили на охоту. У обоих оказалось много общего. В тот день они собирались провести время с подругами у Валерия на даче. Илья задерживался, не отвечал на звонки, и Валерию пришлось оставить подружек на даче, где уже было готово все к вечеринке, и отправился домой к Куприянову, а оттуда сразу попал в больницу.

– Откуда такая подробная информация?

– Обижаете, – Павел принял это как комплемент. – Вы до сих пор, сомневаетесь в моих способностях?

– Нет, конечно, но все же?

– Да, тут все намного проще, – засмеялся зять. – Узнал номера этих подружек, вот они сообщили о неудачном сорванном вечере. Так и не дождавшись кавалеров, они психанули и уехали домой. Что с Ильей они до сих пор не знают, а вот Ярцев в частной клинике находится. Адресок я вам скину немного позже.

– Ясно, фактически в психушке, – уточнила я.

– Да, но там лежат люди анонимно, хотя все об этом знают. Ярцев видеть никого не хочет.

– Хорошо, информация ценная. Поеду, попробую к нему все же попасть. Может, получится.

– Попробуйте, только меня не впустили.

– Попытка не пытка.

Узнав адрес клиники, забив его в навигатор, я поехала с надеждой, что меня пропустят к больному. Дорога оказалась не из близких, еще мы попали в пробку, поэтому до нужного адреса мы попали уже, когда время приема больных закончилось.

– Да, день был насыщен, но закончился как-то не очень, – подытожила я, расстроившись, что не смогла и эту миссию свою выполнить, поэтому слушала мелодию, которая зазвучала где-то рядом, не сразу сообразив, что это мой телефон звонит. Вытащив его из сумки, увидела незнакомый номер.

– Алло.

– Лидия Семеновна, добрый вечер уже. Это Данил. Врач – Данил Яковлевич. Мы сегодня у Могилевых виделись.

– Да, Данил я тебя по голосу узнала. Что-то случилось?

– Нет, просто про Марину хотел спросить, как у нее дела?

– Когда уезжала, было все хорошо. Я на посту оставила свой номер, если что мне позвонят.

– Я уже дома, а утренняя ситуация из головы не выходит.

– Слушай Данил, а у тебя нет случайно знакомых в клинике, – и я прочитала ему адрес. – Мне срочно надо с одним больным увидеться, тоже связанно с сегодняшней ситуацией. Видишь ли, чем раньше я его увижу, тем лучше для Марины.

– К сожалению, нет.

– Жаль.

– Но постойте, я сейчас своих знакомых обзвоню, может, кто и знает. Ждите.

Прошло минут тридцать, прежде чем снова позвонил Данил, но новость была хорошей. Он нашел того, кто дернул за рычаги, передо мной открылись двери медицинского заведения, и я оказалась внутри здания.

Как и все современные частные клиники, здесь было уютно, чисто, современно. В фойе, где пациенты встречались со своими родными, стояло много кресел, диванов, устроено так, чтобы люди могли быть ближе друг к другу. Было создано все, чтобы им удобно было общаться. Мне же предложили пройти в кабинет, где я увидела уставшего мужчину моего возраста. Он был склонен к полноте, но это не портило о нем впечатление. Волосы были фактически полностью седыми и этот факт его мужественному лицу, придавал особый шарм. Но, что было особенностью его смеющиеся глаза. Он приветливо улыбнулся и жестом, указывая на кресло, предложил присесть.

– Добрый вечер. Аниськин Алексей Алексеевич. Что привело Вас к нам?

– Добрый вечер. Лидия Семеновна, – представилась в свою очередь я. – Я хотела бы увидеться с одним из ваших пациентов, и понимаю, что Вы уже знаете, о ком идет речь, – прямолинейно ответили я.

– Да, и меня это очень удивило, потому что к нему много кто приходил, но он никого видеть не хотел, а как только услышал о вас, сразу, – он подумал немного, пытаясь правильно описать состояние больного, – ожил что ли. Понимаете, у него интересная форма расстройства психики. Называется персекуторным бредом, с латинское persecutio – преследование. Гораздо больше оно известно, как мания преследования. Вы, я так думаю, скорее всего, уже слышали об этом. В таком состоянии больной убежден, что его преследует кто-то один или целая группа людей с недобрыми замыслами – коллеги, соседи, некая тайная организация, незнакомые субъекты, животные и даже неодушевленные предметы. Вот и наш Ярцев считает, что за ним следят и хотят навредить ему, то есть по его словам – убить или сделать еще что-то нехорошее с ним. А под «не хорошим», подразумевает: высасывания жизни, может быть крови. Да, да он все время это твердит, что не хочет быть мумией.

– Чем он обосновывал, не желая встречаться с родными? Он думает, что это они желают ему смерти?

– Не совсем. Он считает, что через них зло проникнет к нему. И тогда все мы здесь умрем. И нам ничто уже не поможет спастись.

– А что Вы лично об этом думаете?

– Что думаю, – он встал, походил по кабинету, – затем сел напротив меня и стараясь скрывать свои чувства проговорил. – За свою профессиональную жизнь, много людей прошло мое лечение. Кому-то я смог помочь, кому-то, к сожалению, уже никто не поможет. Но, здесь особый случай. Понимаете, на симуляцию не похоже его поведение, но и на психа, извините, если грубо, он тоже не тянет. Он давно у нас, поэтому я с ним много работал, и все мои предположения рухнули. Честно не знаю, что и думать.

Я видела, что он сомневается в своей компетентности, и что недостоин лечить людей, ведь он не имеет право на ошибку.

– Что-то вроде этого сегодня я уже слышала, – улыбнувшись ему, вспоминала слова врача «скорой помощи». – Вы правы в том, что Ярцев не обычный ваш пациент, – врач внимательно меня слушал, не перебивая. – Я здесь потому, что это мой пациент и у меня другие способы лечения. Только я могу ему помочь. Если желаете, то можете присутствовать при нашем разговоре. Раз вы сами поняли, что здесь что-то другое, значит, я могу положиться на Вас.

Я встала, давая понять, что медлить больше нежелательно. И уже выходя из кабинета, поинтересовалась:

– Как он узнал, кто я такая?

– Мы только назвали вашу фамилию, она так на него подействовала странно. Как будто он так давно ждал вас, а вы все время игнорировали его, а теперь вот снизошли до него. Он так обрадовался, что не мог скрыть свое волнение.

– Ясно, – я приостановилась. – Мы будем говорить втроем, то есть без свидетелей.

– Да, моих сотрудников желательно сюда не вовлекать, если честно они его, боятся, – согласился Алексей Алексеевич.

Мы прошли в другой конец здания, где находились комнаты пациентов. Двери были наполовину стеклянные. Больные, находясь в своих комнатах, чувствовали себя прекрасно, сразу было видно, что им комфортно. Комнаты отличались только цветом обоев, а так везде стояли кровати, два кресла, шкаф с книгами, на стене висел телевизор.

– Да, цвет обоев разный, видите ли, мы интересуемся, какой цвет нравится нашим пациентов, благодаря этому они чувствуют себя как дома. В особых случаях (он не стал уточнять в каких именно) переклеиваем обои на такие, какие у пациентов дома, или хотя бы на похожие.

– А то, что двери стеклянные в палатах, не смущает их?

– Мы говорим – комнаты, чтобы люди не думали о больнице. Двери у нас хитрые. Они нас не видят, только мы видим их, и что делается в комнатах. Когда они выходят гулять, то двери открываются настежь для проветривания. Это их успокаивает. Но мы на самом деле, должны видеть их, чтобы избежать неприятностей.

– Но сейчас чудо техники называется – камеры наблюдения.

– И это у нас в каждой комнате.

– Просто у нас были такие больные, которые умудрялись их закрывать и один даже чуть не покончил свою жизнь самоубийством. Хорошо, что обход здесь проходит часто, вот так и избежали мы беды. А знаете, многих пациентов камеры, наоборот успокаивают, зная, что мы видим их, пациенты понимают, что под защитой.

Мы подошли к комнате, в дверях которой не было стекла. Она была плотной из хорошего добротного дерева. Я невольно потрогала дверь, от которого шло притяжения тепла и уверенности.

– Да – это, если хотите каприз пациента, он заплатил за свое удобства, по его просьбе поставили дубовую дверь. Еще у него там много всякого такого, что Вас может удивить, – но увидев мое спокойствие, предположил. – Но может, и нет.

Он постучался и открыл своим ключом дверной замок. В комнате было очень светло, окна были плотно закрыты шторами. Комната не отличалась от других, та же мебель, только книг было больше, не было телевизора, но на стенах висело много засушенных трав собранные в пучки. Здесь пахло чесноком, укропом и еще целым травяным букетом.

– Он полностью ушел от внешнего мира, – тихо пояснил врач, увидев мой взгляд на стене, где остался только кронштейн от телевизора.

Пациентом бронированной комнаты оказался мужчина до сорока. Блондин, высокий, немного сутулый, растерянный и подавленный. Одно с его образом не сочеталось – это карие глубоко посаженные глаза.

Ярцев стоял возле кровати, в глазах читался страх и беспокойство. Как только за нами закрылась дверь, он начал успокаиваться. На меня же он смотрел, как на что-то неземное, молча ожидая, что будет дальше.

Алексей Алексеевич первый начал разговор:

– Валера, вот эта женщина, которая хотела тебя видеть. Ее зовут Лидия Семеновна.

– Я знаю, кто она такая, – не сводя с меня взгляда, ответил Ярцев.

– Откуда ты меня знаешь?

– Я каждую ночь вижу вас во сне.

Я удивилась этому объяснению, но больше на эту тему говорить не стала:

– Можно присесть?

– О, конечно, – спохватился хозяин комнаты, пытаясь показать себя гостеприимным хозяином.

– Эти травы, – показывая на стены, присаживаясь на кресло, я уточнила, – от нечистой силы?

– Да, – коротко, без объяснений ответил он, сев на кровать, напротив меня.

Алексей Алексеевич не мешал нам, присел на другое кресло, понимая, что беседа затянется надолго.

– Что ты видел в доме своего друга?

От этих слов Валерий сжался, глаза забегали. Он, то теребил пальцы, то растирал пальцами вздутые на запястьях вены. Но молчал. Я подсела к нему, взяла его руки, которые застыли в том же положении, посмотрела в его глаза, в которых прочитала ужас, но желание выжить.

– Я помогу тебе, если ты все расскажешь мне о том дне, – я говорила тихо, но настойчиво. – Что произошло тогда? – мужчина молчал. – Я помогу тебе и начну сама говорить о том вечере, а ты помоги мне, пожалуйста, – он напрягся, но промолчал. – Ты с другом хотел провести вечер со своими девушками на даче, друг не приехал и ты решил поехать к нему. Ты вошел в дом. Что дальше произошло в этом доме? Кто тебя напугал? – Валерий продолжал упорно молчать, но было видно, что он в памяти вернулся в то место. – Только я помогу тебе. Верь мне.

Он расслабился, вздохнул, но руки убирать не стал. Для него это было некой защитой. Посмотрел на меня.

– В тот день мы хотели посидеть, отдохнуть. Я и девочек наших уговорил провести вместе с нами вечер, у них там что-то другое намечалось. Они согласились, – он замолчал, а потом задал вопрос, который его мучил все это время. – Он умер?

– Илья? Нет.

Ярцев подскочил, заметался по комнате, бормоча: «Я верил, что он не умрет!»

– Илья Куприянов жив и здоров. Он скоро женится на своей соседке Ирине. Молодожены тоже столкнулись с ним. Но для них все прошло благополучно, хотя могло быть все по-другому, – Валерий во время моего рассказа оживился. – Теперь только от тебя зависит, останешься ли ты здесь до своей старости, или выйдешь и будешь жить прежней жизнью.

Мои слова сразу подействовали на него он сел на свое место и заговорил:

– Я все расскажу, только помогите мне, – он умоляюще посмотрел на меня, и услышав еще раз мой утвердительный ответ, продолжил. – В тот злополучный день, не дождавшись Илью, я поехал сам к нему. Он был настроен на эту вечеринку, и я не мог понять, почему он не отвечает на звонки. Приехав к нему, удивился, что машина стояла во дворе, дом был открыт, но его нигде не было. Да, я обошел весь дом, но его на самом деле не было. Что, могло с ним случиться, я не знал, но почувствовал тревогу за друга. Он очень аккуратный человек, при всех его недостатках, и ни за что так халатно не отнесся к своему имуществу. Знаете, я заметил, что он последнее время был странным. Он как будто прятался от всех. Замкнулся. Отстранился от всех. Раньше, он домой только спать приходил, а теперь его тяжело было вытащить из его особняка. Стал любить уединение. И что странно, оно ему доставляло удовольствие. Он не разрешал приезжать к нему без звонка. Иногда пропадал на неделю. И я очень удивился, когда он принял мое предложение отдохнуть на моей даче. Мы с ним накануне обговорили нашу вечеринку, кого позвать на нее, но сам не приехал. Я такой подставы от него не ожидал. На даче девочки ждут, а он меня так подвел. Я подумал, что он вызвал такси и уехал куда-то, поэтому разозлился, решил взять бутылочку вина у него в подвале и вернуться к девочкам. Когда я спустился, то не сразу заметил его, – Валерий на минуту замолчал, собираясь духом. – Он стоял возле стены, он выделял интонацией «он». – Он такой большой, всесильный, могучий. Он посмотрел на меня, и я увидел его глаза. Да, глаза! Они горели, – прошептал Валерий. – Не посчитайте меня сумасшедшим, но они горели. Я начал чувствовать боль в груди, как будто сам полыхать начал. Из-за боли я выронил бутылку, которую уже успел прихватить с собой. Боже! Зачем я зашел туда? Зачем? – в голосе звучал ужас и тоска.

Алексей Алексеевич слушал пациента с таким интересом и вниманием, что стало ясно, что он ему верит.

Собравшись силами, Валерий снова начал свой рассказ:

– Эта злосчастная бутылка мне и жизнь спасла. Она упала, и этот звук для меня был как будто выстрелом, я вздрогнул и отвел взгляд на разлившееся вино. Боль в груди прошла и только потом, я увидел друга. Илья сидел в кресле, но это был не совсем Илья, а какая-то высохшая мумия! Его высохшее тело было до такой степени безобразным! А у меня сработало чувство самосохранения и я бросился бежать, – он обхватил голову и стал покачиваться из стороны в сторону.

– Кого ты подразумеваешь под словом «он»? – уточнила я.

– Его, – снова тихо проговорил Валерий, – демона.

Он нервно стал озираться по сторонам, будто старался рассмотреть то, что могло сейчас здесь присутствовать, но кроме него никто не мог видеть другого посетителя.

– Я защиту сильную поставил, – продолжал шептать пациент, заглядывая под кровать, – но он все равно ко мне проникает. И я все никак не могу понять, что я сделал не так?

– Валерий, от демона просто так не спрячешься, – стараясь сильно не пугать мужчину, я снова взяла его за руку и усадила на кровать. – Если бы он хотел, то давно бы за тобой пришел. Значит, ты ему не нужен и твое время еще не пришло, чтобы умирать.

– Вы не понимаете, – он нервно дернул плечами. Ему было тяжело оттого, что спасительница, на которую возлагал такие надежды, ему не верит, не поддерживает его. – Он сказал, что я следующий. Вы бы слышали, как это он сказал!

Меня удивило слово «следующий», ведь мы так называли тех, кому нужна была наша помощь. Валерий уже все больше и больше походил на пациента этой клиники. За эти почти полтора месяца, что он загнал себя в заточении, совсем себя извел мыслью, что он следующий.

– Я помогу тебе, но ты обязательно должен мне верить. Хорошо? – мягко спросила я Валерия.

Увидев, что он, перестав качаться, повернулся ко мне, но в глазах было столько тоски, что мне захотелось обнять его, утешить, но я твердо спросила. – Ты готов?

Он махнул головой, и посмотрел на доктора, который продолжал, молча делать записи в своем блокноте. Иногда бровь Алексея Алексеевича поднималась, он хотел задать вопрос, но сдерживал себя, зная, что это не его миссия.

– Алексей Алексеевич Вы с нами? – спросил Валерий и, дождавшись утвердительного ответа, который доктор не торопился дать, снова посмотрел на меня. – Мы готовы.

Я велела лечь ему на кровать, расслабиться. Вспомнить посещение подвала, до мельчайших подробностей, но только у себя в голове. Сама в это время приготовила свою атрибутику, и как только начала читать «Отче наш», почувствовала, что мы не одни. Негативная энергетика стала давить на меня, стараясь сбить меня в произношении молитвы. Возле меня стали слышны многочисленные голоса, которые требовали покинуть помещение, также почувствовала, что какая-то сила старается вырвать из моих рук фамильный крест. Тело Валерия поднялось над кроватью параллельно ей.

Увидев, все это доктор вжался в кресло, происходящее страшило его, но в то же время он чувствовал эйфорию оттого, что это ему необходимо было всю жизнь. Именно этой изюминки ему не хватало в его долгой практике.

– Повторяй за мной, слово в слово, – прокричала я Валерию, потому что шум усиливался, и не давал спокойно работать. – Я приглашаю своих властителей кармы.

– Я приглашаю своих властителей кармы, – вторил Валерий.

– Я призываю свое высшее я.

– Я призываю свое высшее я, – слово в слово проговаривал парящий в воздухе наш пациент.

Я продолжала говорить, а Валерий четко проговаривал все мои слова. Чем дальше мы уходили в ритуал, тем слабее становился демон. Сейчас шла борьба за душу ничем не повинного человека. У меня не было его фотографии, но по воле рока, он оказался не там и не в то время. Ведь, если бы он хоть немного выпил по приезду на дачу, он бы никуда бы уже не поехал. Лучше провести замечательный вечер одному с девушками, чем оказаться в одном подвале с демоном.

Демон рассвирепел. Вокруг все начало летать, биться о стену. Мебель трясло так, что начали трескаться стены, разрывая новые обои. Алексей Алексеевич забившись в угол, продолжал, наблюдать за происходящим.

Держа крест впереди себя, я продолжала произносить заклинания. Другой рукой из бутылочки, начала обрызгивать комнату по часовой стрелке, и как только этот ритуал был закончен, Валерий рухнул на кровать. Все стихло. Врач вышел из своего укрытия, отряхиваясь от штукатурки.

– Боже, что это было? Я вроде своими глазами все видел, и все равно не вериться в происходящее.

Он кинулся к пациенту, который продолжал лежать на кровати, не шевелясь. У Валерия были открыты глаза, но он не подавал признаков жизни.

– Что с ним?

– А Вы думаете легко, когда с тебя выдирают нарост? В нем сидело существо, которое я раньше не видела. Но боюсь одним сеансом не закончится все это.

Врач вздрогнул и показал рукой на стену, которая была позади меня. Обернувшись, увидела кровавую надпись: «умри».

– Не переживайте, надпись сейчас пропадет. А у Вас Алексей Алексеевич тоже есть способности, почему не развиваете их?

– Вы так думаете?

– Раз Вы видите надпись то, да.

– Знаете, я всегда это чувствовал, поэтому сегодня тоже в этом убедился.

– Как разовьете способность, к вам очередь будет. Знаете, сейчас, сколько людей обращается к магам?! Особенно к черным, чтобы навредить обидчикам. А бывает и просто из неприязни или зависти. Так что в путь дорогу.

– Я подумаю об этом, – неуверенно ответил доктор.

Я поеду домой, – присев на кровать, вздохнув, проговорила, – устала очень. А вы тут порядок наведите, чтобы сильно не пугать ваших постояльцев и персонал. А я завтра вернусь, – переведя взгляд на Валерия, добавила. – Его не трогайте, бесполезно. Завтра повторим.

– А смысл убирать здесь все, если опять все тоже самое будет.

– Нет, такого уже не будет, мы Валерия будем к нормальной жизни возвращать.

Глава 8

Глава 8

Утром спозаранку я была уже в клинике. С разрешения Алексея Алексеевича меня пропустили к Валерию без каких-либо проблем. Одно меня напрягало, почему демон сказал, что Ярцев «следующий»? У меня не было его фото, значит, он не должен был попасть в эту ситуацию. Может он будет у меня в следующей шестерке, у которой демон захочет забрать душу? Одно было ясно, что Валерия придется тоже выводить на честный разговор и он должен будет рассказать о том, что в прошлой жизни сделала не так?

Валерий ждал меня. Увидев в проеме дверей, очень обрадовался. Но мне пришлось ему объяснить, что он и его друг Илья не единичные ситуации, что сплошь и рядом это происходит с людьми. Именно с теми, кто совершил проступок и скрывает от общества, но на душе от этого еще хуже.

– Валера, если хочешь жить расскажи, что гложет тебя? Что тебе жить спокойно не дает? Тогда мы сможем сегодня до конца выгнать из тебя страх к жизни, – подытожила я свой рассказ. – И знай, что твоя тайна не будет уже тайной, но кроме меня никто об этом не узнает.

– Получается, что и у Ильи была такая тайна?

– Да, но исправил ситуацию, повернув ее в лучшую сторону.

– Знаете, я даже рад буду, если избавлюсь от этого груза. Мне очень стыдно, но что сделано, то сделано, назад время не воротишь.

– Я слушаю тебя, и еще раз даю честное обещание, что за стены этой комнаты твоя исповедь не уйдет.

– Это было не так уж давно. Лет пять назад. Я влюбился в одну сотрудницу на работе, девушка оказалась очень скромной и не шла на контакт. Что я только не делал, но она мило улыбалась и уходила от моих ухаживаний. Тогда я решил, что у нее уже есть мужчина и решил это проверить. Узнал ее точный адрес, подкараулил возле подъезда, когда она шла с магазина, и предложил поднять тяжелые пакеты с продуктами домой. Диана, так растерялась, что сначала остолбенела, но потом категорически запретила к ней приближаться. Меня это оскорбило, и я ей кучу гадостей наговорил. Она плача убежала домой. У меня тоже настроение пропало, и я решил вызвать себе проститутку.

Я была удивлена, что Валерий так легко согласился рассказать о своем проступке, но для меня это был просто замечательной новостью, потому что не надо несколько раз просить рассказать, а порой оказывать давление на человека.

– И какого мое было удивление, – продолжал Валерий свою исповедь, – когда увидел ее фото среди тех, кто предлагает свое тело только на расстоянии, – увидев мое не понимание, уточнил. – Ну, такие, как она раздеваются перед монитором, и этим заводят нас мужчин. Кстати у них красиво получается это делать. Видимо обучаются этому ремеслу. Я поступил не правильно и купил именно ее. Представляете ее лицо, когда она увидела меня? Боже, она чуть в обморок не упала. А я ей: «Мою любовь ты не признала, теперь понимаю почему. Тебя интересуют только большое количество мужиков. О, как я в тебе ошибся. А строишь то из себя милашку очень умело». Я не стал в тот день с ней больше общаться, отключился, но деньги перевел. На работе она не появлялась несколько дней, и как я узнал потом, уволилась. Видимо подумала, что я на работе ее опозорю. Но я спокойно отношусь к тому, как и чем люди зарабатывают деньги. Нет, вы не подумайте, кроме там всего плохого, чтобы там без криминала, и всего такого. Ну, нравится девушке торговать своим телом, да, пожалуйста. Нет, проблем. Вот только для моей жены даже просто девушки, такая особа не подходит. Мы такими пользуемся, но замуж не берем. И все бы ничего, но спустя почти год, я узнал, что Диана повесилась. Случайно узнал от сотрудника Вячеслава:

– Помнишь, Диану, что работала у нас, где-то год назад?

– Ну, помню, я еще пытался приударить за ней.

– Точно, я и забыл уже об этом, ну тогда я не знаю, как ты эту новость перенесешь.

– Да, говори уже не томи.

– Умерла она.

– Убили?

– Повесилась.

– Как повесилась? – я был в шоке от этой новости.

– Откуда я знаю как? На веревке наверно.

А на следующий день ко мне из полиции нагрянули. И давай мне кучу вопросов задавать, почему Диана повесилась? Я им объяснял, что после ее увольнения ни разу не видел ее, но меня забрали до выяснения обстоятельств дела. И только там узнал, что рядом с ней была предсмертная записка, где она просит у меня прощения.

Меня, конечно, отпустили потом, проверив, не пересекались ли мы в течение всего года. Но от этого легче не стало и я начал свое расследование. Нанял частного сыщика и не пожалел об этом. Через месяц у меня было полное досье об этой девушке.

Оказывается, она уволилась из-за анонимного звонка, в котором ее предупреждали, если она не уйдет добровольно с работы, то о ее тайном заработке узнает весь отдел и весь город, в общем. Ей и пришлось уйти. Она думала, что это я подослал человека, чтобы она ушла с работы. Я, конечно, переживал, что полюбил проститутку, но, если честно – Диана долго еще сидела в моем сердце.

Валерий замолчал, вспомнив трудный период в своей жизни. Я же не торопила его, понимая, что не легко рассказывать об этом.

– У нее остался брат инвалид, и я поехал к нему. Узнав кто я, он бросился на меня с кулаками, но потом я показал, что нарыл для меня частное агентство и мы сопоставили факты. Оказалось, что после того, как я разочаровался в Диане, я напился и в этом состоянии рассказал о своем разочаровании кому-то в баре. Я даже не помню, кто это был. Ну, как в поезде, где можно рассказать о себе все, зная, что человека этого больше никогда не увидишь. Но эта информация дошла до моей бывшей девушке Наташи, вот она это все и устроила. А Диана, оказывается, еще девушкой была, для меня видимо честь берегла. Она раздевалась при чужих мужчинах на расстоянии, но они ее не трогали же. Однажды Диана захотела поговорить со мной, и объяснить, что ей очень, нужны деньги, чтобы сделать операцию брату. Родители погибли, их машина сбила, когда они гуляли сыном. А Диана тогда в школе была. Родителей на смерть, брат остался инвалидом. Их забрали в детский дом, но когда Диана выросла, то сразу брата забрала из детского дома. У них разница почти девять лет.

Вот и работала на нескольких работах, а со мной не хотела общаться, потому что не хотела свои проблемы на меня перевешивать. Дуреха! – он горько вздохнул. – Если бы я тогда знал! А я просто отвернулся от нее, даже не пытаясь узнать, где она и что с ней. Ну, да, мое мужское самолюбие было затронуто. Дурак! И вот однажды Наташа, моя бывшая, оказалась в одной компании с Дианой, сами представляете, что там было.

Наташка много выпила и стала показывать на Диану:

– Кто хочет секса? Вот, пожалуйста, среди нас есть, которая может всех обслужить и показала Дианино фото в своем телефоне, – Валерий от злости сжал кулаки. – Сохранила же стерва! После этого вечера, Диана пришла домой и покончила с собой. Наташке было предъявлено обвинение в доведении до самоубийства. Коля, младший брат Дианы теперь живет со мной. Правда ему уже ни одна операция не поможет встать на ноги, но на жизнь не жалуется. Знаете, как он здорово фигурки из дерева вырезает! Его шедевры на выставки берут и на разные ярмарки. Хороший парень.

– Но, ты доброе дело сделал, когда Колю к себе забрал.

– Но, Диане то не помог. Так и живу обвиняя себя за свой длинный язык, не расскажи я тогда в баре, ничего может и не было бы. Поговорили бы с Дианой и все. Пусть вместе бы не были, но она была бы сейчас жива.

И тут я увидела в комнате девушку со смоляными волосами, и родинкой над правой бровью.

– А ты знаешь такую девушку, – поинтересовалась я у Валерия, – невысокого роста, стройная, немного худая даже. Раскосые глаза, – мужчина напрягся, – смоляные волосы и родинка над правой бровью?

– Диана, – прошептал он.

– Она здесь. И просит передать, что простила тебя, потому что очень любила. Так же благодарит тебя за брата, – Валерий машинально оглянулся, никого не увидев, снова посмотрел на меня, ловя каждое сказанное мною слово. – И просит обратить внимание на девушку, с которой ты встречаешься каждый обеденный перерыв. Она хорошая, и ты будешь с ней счастлив.

– Она, что нашла мне невесту? – только и произнес растерянный Валерий.

– Ты знаешь о ком это она?

– Каждый обед я хожу в кафешку рядом с нами, там девушка есть, при виде меня всегда смущается и краснеет.

Я посмотрела на Диану, которая улыбнулась и махнула головой в подтверждение. И тут же ее образ исчез. Валерий посмотрел на меня, с надеждой, что я еще что-нибудь передам от Дианы.

– Она ушла, но подтвердила твои слова. Присмотрись к ней. Ну, что приступим?

Ярцев не должен был умереть именно в данный момент, поэтому и восстановление его сил много времени не заняло. Когда в клинике появился Алексей Алексеевич, я почти уже закончила, но пришлось просить помощи моего Ангела-хранителя. Анюта стерла с памяти Валерия те моменты, где были связанны с темной силой.

Когда Валерий проснулся, он ничего не помнил, поэтому никак не мог понять, почему находится в больнице. Ему сказали, что вроде того, что он упал и у него амнезия. Уходя, я попрощалась со всеми, а Алексею Алексеевичу сказала:

– Теперь это ваш пациент. Кое-что исправить не удалось. Эти дни долгого заточения здесь, сделали свое дело, так что в путь доктор. И еще раз напоминаю, что Вы не должны рассказывать о том, что видели.

– Да кто мне поверит, – разочарованно ответил доктор. – До свидания, Лидия Семеновна рад был познакомиться.

Я вышла из клиники в приподнятом настроении. Еще одна душа не попала в тот мир, куда никто из людей не хотел бы попасть после своей смерти. Осталось заехать к Марине, чтобы узнать, как прошла ночь у нашей «следующей».

Пока я добиралась до больницы, моя душа просто ликовала. Такого приподнятого настроения у меня давно не было. «Вот отвоюю Маринину душу и тогда я точно могу считать себя профессионалом, – думала я, преодолевая расстояние.

Солнышко светило так ярко, что даже очки не спасали от ослепительного света. Но от этого было еще радостнее. Казалось, что все люди на свете, стали от этого счастливее. Прохожие не спеша шли по тротуару, и у меня было ощущение, что мне все улыбаются. Улыбаясь, я вошла в фойе, прохожие в ответ тоже дарили мне улыбки. Разве это не счастье?

В лифте я поднималась с удивительно интересной старушкой, которая, не смотря на то, что сама уже не могла передвигаться, а только с помощью медсестры, улыбнулась мне и спросила:

– У тебя, доченька, наверно праздник, раз ты всем даришь свою улыбку?

– Можно и так сказать, – проговорила я, и вышла на своем этаже.

В коридоре было мало людей, кто-то отдыхал в палатах, кто-то тихо разговаривал, сидя на кушетках, поставленных в коридоре. На меня никто не обращал внимания. Я быстро подошла к Марининой палате, и вдруг поняла, что не знаю, зачем пришла в больницу.

Я стояла, не понимая, что здесь делаю. Постояв немного, перед закрытой дверью, присела на диванчик, который стоял недалеко от меня. Я смотрела на происходящее, как во сне. Из палаты вышла женщина, смутно я знала, что ее уже видела, но не могла вспомнить где. Женщина вытерла слезу и пошла прочь.

Мимо меня проходили больные, медсестра, но на меня по-прежнему никто не обращал внимания. Что происходит? Где я? И почему я здесь? Откуда-то издалека я слышала свои мысли. Было ощущение, что я и мое тело – это две абсолютно разные субстанции. Мысли эхом отдавались в моей голове, заглушая предыдущую пролетевшую мысль. Появилось чувство одиночества, да такое сильное, что мне больше не хотелось жить. Я поняла, что если сейчас пойду и спрыгну с крыши, то всем станет легче. Особенно мне. «Да, мне надо покончить с собой», – так решив, медленно встав, я направилась к двери, которая вела на этаж выше.

Ступенька за ступенькой, я медленно поднималась по ужасно длинной лестнице. Каждый шаг давался мне очень тяжело. Ощущение, что к моим ногам привязали непосильный груз, от этого поступь моя была медленной и тяжелой. А на душе наоборот стало легко и спокойно, потому что я знала, что перестану, мучит себя и других. «Я всем мешаю! Я всем мешаю!» – стучало у меня в голове.

Когда мне осталось преодолеть последний пролет, почувствовала, что кто-то тянет меня назад. Тот, кто не хотел, чтобы я продолжала путь к свободе – упорно тянул меня за руку вниз. Мне было не видно, кто это мог быть, и от этого еще больше собрав все свои силы, продолжила путь вперед. «Я должна сделать самое главное в своей жизни. Мне просто нужно уйти с этого жестокого мира. Я больше не могу видеть несправедливость. Устала. Устала». Тот, кто тянул меня вниз, не отступал, и продолжал тянуть меня, мешая преодолеть последний пролет к свободе. Я видела выход, но мне не давали преодолеть последний рубеж.

Ненависть наполняло мою душу. Внутри меня назревала буря возмущения и негодования оттого, что мне мешают прийти к прекрасному. Дверь манила меня сияющим, голубим светом, который пробивался сквозь нее.

– Отпусти! – прокричав, я схватила невидимого врага. – Кто ты? Почему ты мне мешаешь? – я держала его за шею.

– Марина! Марина!

– Марина? – удивляясь этому имени, ослабила хватку.

В этот момент мой враг стал проявляться, как негатив на фотопленке. Ненависть сменилась ужасом, потому что я видела саму себя. Боже, я сама себя чуть не убила! И тут же мое сознание приняло другую сторону. Мне нужна свобода! Оттолкнув от себя ту, «себя» что мешала мне, я продолжила свой путь потому, что только сейчас груз с моих ног исчез, мне стало легко, поэтому стремительно влетела к двери и толкнула ее. Ожидая, когда погружусь в этот чарующий свет.

– Марина! Марина вернись!

Кто-то схватил меня снова за руку, я покатилась вниз. Ударяясь о каждую ступеньку лестничного пролета. Сильно ударившись головой, я открыла глаза. Яркий свет. Зажмурившись, прикрыв лицо ладонью, пытаясь рассмотреть, что там впереди. Заметив фигуру в свете, сердце мое чуть не выпрыгнуло наружу от ожидания происходящего таинства.

– Марина, слава Богу, ты пришла в себя.

Фигура, которая разговаривала со мной, наклонилась, поправляя медицинскую шапочку на голове.

Она посмотрела в мои глаза, погладила по голове:

– С возвращением девочка.

Сейчас я уже не могла понять, кто я Марина или Лидия!

Глава 9

Глава 9

Марина сидела на кровати с отсутствующим взглядом. Ее безразличный вид, обескураживал родителей. Они вначале пытались вести с дочерью, как будто ничего не произошло, но девушка сидела и смотрела в одну точку, не реагируя на них. Тогда они тоже присели рядом с ней. Мать, прижав дочь к себе, гладила ее по седым волосам, отец просто сидел рядом с другой стороны дочери, не зная как вернуть дочь к нормальной жизни. Мое появление в палате, оживило ситуацию. Родители с благодарностью бросились ко мне, но Марина легла, набок отвернувшись в стене.

– Вы наш Ангел-хранитель, – проговорил отец семейства.

Он был серьезен, а вернее напуган всем тем, что уже давно происходит в их семье. Эта ситуация с дочерью совсем вывела его из равновесия. Его мужественное лицо, вдруг дрогнуло, и он, отвернувшись к окну, вытер слезы, которые сдерживать больше не мог. Нет, он не рыдал, не было всхлипов, но слезы текли рекой по его измученному лицу. Мужчине было стыдно за эту минуту слабости, но в то же время ему не хотелось прерывать то, что выходило из него, таким вот образом.

Мама Марины с надеждой в глазах смотрела на меня, ожидая, что с моим приходом, все изменится в лучшую сторону. Женщина покачала головой на слова мужа, но не произнесла ни слова.

– Марина, – позвала я девушку, – можно с тобой поговорить?

Девушка не реагировала. Но я заметила, что она напряглась, сжимая свои руки до кровяных потеков. Ей не хотелось, чтобы ее сейчас допрашивали, лезли в ее душу с нравоучениями. Марине хотелось тишины и покоя.

– Марина, – снова тихо позвала я ее, присаживаясь на край ее кровати.

Девушка вдруг вскочила. Бледная, с темными кругами под глазами и с растрепанными волосами она сейчас больше была похожа на бледную тень самой себя, ее глаза колко смотрели на меня. Было ощущение позови ее еще раз, она кинется на меня, как фурия. И пока со мной не расправится, не успокоится.

Родители, прижавшись, друг к другу, забились в угол палаты. От ужаса они не могли пошевелиться, но и отвести взгляд от дочери они тоже не смогли. Паника и страх сковали их мысли, но родительские чувства боролись с предательскими мыслями, которые возникли в их головах: «Бежать! Надо бежать!» Марина очень изменилась за последнее время, понимая, что они ее теряют, старались увидеть все изменения и то, что их провоцирует, чтобы потом как-то помочь ей, поэтому завели дневник, записывая в него изменения в поведении старшей дочери для того, а потом предоставить эти записи компетентному в этой сфере человеку.

Родители были далеки от всего мистического, поэтому это непонятное поведение Марины принимали за сумасшествие. Как бы им тяжело не было, но они верили, что все это временное явление. Да, они боялись своего сына, которого они обходили стороной и все же не верили в мистику, и в потустороннюю силу.

– Я просила вас о помощи? – прошипела девушка, со злостью глядя на своих родителей. – Что вы лезете в мою жизнь? – она покрутила головой, раздался треск костей. – Это вы должны были сдохнуть, а не мы. Мы вечные! – Марина встала и пошла медленно по кровати, направляясь к родителям, когда кровать закончилась, она пошла по воздуху. – Я вас ненавижу!

Родители не сговариваясь, упали на колени. И начали молиться. В Марину вселился демон, который решил не связываться с теми, кто не заслужил его внимания. Голова Марины повернулась в мою сторону, но тело при этом оставалось на месте, парящее возле родителей. Тело было безвольным, когда оно медленно приняло нормальный вид, повернувшись в мою сторону на сто восемьдесят градусов, мгновенно появилось возле меня.

– Марина, ты сможешь его вытеснить из своего тела, тебе надо постараться это сделать.

– Зачем? – услышали мы голос Марины, который тут же сменился на более грубый, гортанный, чужой голос. – Она, нуждается во мне. Вместе мы есть сила!

– Это ты так думаешь, а ты спросил ее мнение?

– Конечно, – усмехнулась Марина и безвольно подняла руку, – смотри. Девушка неуклюже расстегнула верхние пуговицы халатика, обнажив левое плечо, на котором стояло свежее выжженное клеймо. – Это знак подчинения. Подчинение мне! Я ее господин!

Я пыталась рассмотреть клеймо, но успела отметить только пентаграмму и человеческий череп. Девушка дернулась, поправляя халат. Движения были резкими, угловатыми. Затем она вернулась на место, легла и проговорила уже своим уставшим голосом:

– Я устала, мне надо отдохнуть.

Родители, как только все закончилось, вскочили с колен, и невнятно бормоча, напуганные всем увиденным, удалились из палаты. Я поняла одно, что они сломлены, им страшно. Видеть то, что им было не понятно, очень напугало их – это было выше их сил. Выглянув в коридор, а затем в окно увидела, как они просто бежали из больницы, стало ясно, что больше они здесь не появятся. Их опасения оправдались и еще одного дьяволенка в семье, они не смогут вынести.

Я же вернулась к Марине, которая спала, но видела тревожный сон. Поставив стул прямо к изголовью кровати, села и стала наблюдать за девушкой, которая постоянно вздрагивала, стонала, и говорила на непонятном мне языке. Прошло часа три, как девушка заснула, но я продолжала находиться в ее комнате, боясь оставить хоть на минуту. Я радовалась тому, что не взяла с собой Чарли. Ему последнее время приходиться подолгу находиться одному в запертой машине, поэтому сегодня он был свободен, что-то вроде выходного. А вывести его на прогулку я попросила свою соседку тетю Соню, которая была довольна этим поручением.

Мысли вернулись к тете Соне. Мне все это время некогда было пообщаться с ней. Когда у меня выдавались свободные минуты, она была занята, теперь опять мне некогда посидеть, попить с ней чайку, поговорить. Она несколько месяцев встречалась с мужчиной, и была счастлива. Но нас смущало то, что никто ни разу его не видел. А самое главное они никогда не встречались в людных местах и только в вечернее время суток.

Да тетя Соня сильно изменилась после знакомства. Она стала ухаживать за собой, сменила полностью весь свой скудный гардероб, на более – современный и яркий. У нас появились опасения, что это темные силы через нее хотят ко мне подобраться. Улучшить момент, когда я буду ослаблена и не смогу контролировать ситуацию.

«Надо, обязательно все проверить», – решила я, зная, что не прощу себя, если моя соседка из-за моей халатности пострадает.

В это время проснулась Марина, осмотрев комнату и не обнаружив родителей, удивленно посмотрела на меня:

– Вы кто?

– Меня зовут Лидия Семеновна, я пришла тебе помочь.

– Вы врач?

– Нет, Марина, я не врач, но могу тебе помочь, так же как и врачи, – я не успела высказать свою мысль, как Марина присев на кровати проговорила с подозрением.

– А я вас помню.

– Да, я приходила к вам домой, когда тебе плохо было.

– Нет, – она поежилась, укрылась одеялом. – Нет, это было не так, – девушка смотрела куда-то в угол и говорила тихо, осторожно подбирая слова, стараясь передать все свои ощущения. – Это было, когда я поднималась по лестнице. Мне тогда не хотелось жить, а вы, – она перевела взгляд на меня, – мне не давали этого сделать. Я поднялась до последнего пролета, но войти в световое сияние, так и не смогла.

– Да это так, – я подсела к ней, обняла девушку, чувствуя ее мелкий озноб, – мне пришлось войти в твое тело, чтобы вытащить тебя с того света. Я это сделала первый раз, поэтому было болезненно и для тебя, и для меня. Но результат на лицо – ты живая. И я рада этому обстоятельству, ведь я поставлена охранять вас всех.

– Нас? Вы имеете мою семью?

– Нет, моя хорошая. Тебя и таких, как ты сама, – пояснила я, выделяя последнее слово. – Вы особенные, за вами охотится потусторонняя сила, – я не стала девушку пугать, поэтому не упомянула, какая конкретно, – чтобы забрать ваши души.

Марина ничего не ответила. Она вспомнила подвал, вход в который находился на кухне дома Боголюбовых. Она не любила спускаться в него, но туда ее все же что-то тянуло. Страх и ожидание чуда – два чувства, которые она всегда испытывала, попадая в это странное подземное сооружение.

Его нашел случайно один из сотрудников музея – Мартынов Альберт Альбертович – искусствовед с большим стажем, любящий свою работу. Дверь в подсобку, где хранились овощи и остальная кухонная атрибутика, все знали, но что там есть еще одна дверь, никто и не догадывался. Альберт Альбертович перебирая на полках весь антиквариат, случайно задел рычаг, в виде крючка, который и открыл вход в подземелье. Рычаг был в виде головы змеи, и чтобы попасть в тайное место, надо было всего лишь сильно нажать на него.

Мартыныч не удержался на табурете и схватился за этот выступ, так дверь и открылась. Любопытство сыграло свое, и он в одиночестве отправился изучать ранее неизведанную комнату. Его охватило чувство гордыни, что он первый обнаружил эту комнату, поэтому смело включив фонарик на телефоне, отправился вниз, оставив все документы, где он переписывал весь антиквариат.

Его нашли только через три дня, когда делали опись имущества. В состав группы входили: Лариса, девушка лет двадцати пяти – блондинка с пышными формами, Зинаида Михайловна – немолодая дама, которая числилась в музее уборщицей, она была невысоко роста и полноватой, но очень подвижной, энергичной женщиной, и Ильдар Мирасович – помощник директора по хозяйственной части. Когда дошла очередь до кухни и подсобки, тогда и увидели эту ранее не ведомую открытую дверь. В подвал спускались все вместе. Электричества там не было, поэтому вооружившись фонариками, медленно спустились вниз по каменной лестнице, которая уходила далеко вниз.

Они оказались в большой комнате. На стенах, обложенным камнем, висели черные плащи, которых оказалось тринадцать штук. В середине центра стоял необработанный длинный стол из цельного камня, с углублениями на поверхности. Справа от стола была ниша, в которой стоял большой котел, черный от копчения. Здесь было сыро, холодно и страшно.

– Что это за место? – испуганно проговорила Зинаида Михайловна.

– Это, скорее всего ритуальный зал, – предположила Лариса, рассматривая стол.

– Да, а в этом котле, – добавил Ильдар Мирасович, – видимо варили какое-то зелье, для одурманивания тех, кто проводил ритуалы.

Мартыныча нигде не было. Чувство страха ощущали все сотрудники, находясь в столь странном помещении. Их смущало то, что хозяин этого дома считался добрым и открытым человеком. Почему тогда он в своем особняке устроил такой тайный ритуальный зал? Какая роль хозяина дома была отведена в этих жертвоприношениях? Было много вопросов у тех, кто искал Мартынова, но когда они собрались покинуть помещение, вдруг загорелись факела, осветив всю комнату, которая оказалась внушительных размеров.

Лариса подошла к каменному столу, и стала всматриваться в жидкость, которая скопилась в углублении.

– Странно, но здесь раньше ничего не было, – удивленно прошептала она, почувствовав, что на голову что-то упало. – Что это?! – вскрикнула девушка – бухгалтер, держась за голову.

– Боже! Лариса, ты, где разбила голову? – встревожилась Зинаида Михайловна и в долю минуты оказалась возле девушки, которая смотрела на свои руки, убрав их от головы, с ужасом осознавая, что на них кровь.

Ильдар Мирасович тоже бросился к женщинам, но тут же замер на месте. Он поднял голову и увидел, что на каменном потолке висел его коллега. Мартыныч был прикован железными цепями, которые были крепко вбиты в потолок. Его кожа была порезана на мелкие лоскуточки, с которых и стекала кровь на стол. Он был мертв.

– У меня кровь, – истерично кричала Лариса, глядя на руки. – У меня на руках кровь!

– Дочка, – резко проговорил мужчина, показывая рукой на потолок. – Успокойся это не твоя кровь.

Женщины подняли головы и от ужаса не могли проговорить ни слово. Первая в себя пришла Зинаида Михайловна, которая крестясь и бормоча «Отче наш», стала пятиться к выходу. Лариса осознав, что замаралась в чужой крови, совсем оторопела, теперь она не сводила взгляда с Мартыныча и просто тихо стонала.

– Пошли, дочка, отсюда поскорее, – проговорил мужчина и стал толкать ее к выходу.

Но уйти им было, не суждено. Дверь перед Зинаидой Николаевной захлопнулась, и как они не старались ее открыть – она не поддавалась. Выбившись из сил, измученные, они бросили эту бесполезную затею и оглянулись, не зная, что предпринять. И только сейчас увидели, что за их спиной стоит абсолютно здоровый и невредимый Мартыныч, на его теле не было ран и порезов, но он был очень бледный. У Зинаиды Михайловны подкосились ноги. Лариса упала в обморок. Ильдар Мирасович пытался скрыть свой страх. Зинаида Михайловна пытаясь поднять Ларису, старалась не смотреть на восставшего из мертвых сослуживца.

– Ему нужно девственница, – проговорил Мартыныч, – если вы ее не приведете, мучиться мне вечно в этом аду, – он развернулся и пошел вглубь комнаты, но когда его уже почти не стало видно в темноте подземелья, они услышали его умоляющий голос. – Вытащите меня отсюда, ради Бога. Прошу вас. Найдите девственницу.

В этот момент дверь резко открылась, от резкого холодного порыва ветра, факелы потухли и Мартыныч совсем пропал в темноте. Первой из заточения выскочила Зинаида Михайловна, вскочив с корточек. За ней таща за собой безвольную Ларису, вышел Ильдар Мирасович.

И только, когда они оказались в одном из залов музея, они остановились, чтобы передохнуть.

– Вы чего по музею бегаете, как оголделые? – услышали они возмущенный голос директора, но увидев их растерянный взгляд, остановила себя от ругательств. – Быстро все в мой кабинет, – уже спокойно проговорила она.

Перепираться никто не стал, молча, отправились за Мадиной Руслановной. И только оказавшись в ее кабинете, они немного успокоились и на вопрос, что случилось, передали все то, что увидели внизу.

– Вы, что выпили перед тем, как начать инвентаризацию? – неуверенно спросила директор.

Она видела, что ее сотрудники напуганы, и все вместе они никак не могли бы ей так нагло врать в лицо. Приказав им сидеть в кабинете и не уходить ни куда, она вышла.

Вернулась она минут через сорок, бледная, но какая-то другая. Она спокойно села за свой стол, попросила всех написать заявление на три отгула. Приказав всех молчать о находке. На немой вопрос напуганных сотрудников, что она увидела, поторопилась успокоить их, что это был небольшой розыгрыш. Но то, что увидела сама Мадина Руслановна, так и осталось тайной. Но через день Мартыныч появился дома. Он ничего не помнил. Врачи поставили диагноз амнезия. Но родные были так рады его возвращению домой, что и не стали больше поднимать тему с его исчезновением.

– Марина, – вмешалась я в ее размышления, – а зачем тебя водили в подвал?

Девушка снова удивленно посмотрела на меня. Ее василькового цвета глаза наполнились слезами, которые хлынули из глаз, как два прорвавшихся на свободу неудержимого потока. Она упала мне на плечо и горько разрыдалась. «Боже, сколько слез пролито на моем плече», – подумала я. Когда девушка успокоилась, я повторила свой вопрос.

– Марина, я только, что от тебя узнала все о странном подземелье, и чтобы тебе помочь, должна знать о тебе все.

– Откуда Вы все знаете? – не поняла Марина Игоревна.

– Я слышу мысли, когда мне это надо. Поэтому ты вспоминала, а я слышала тебя. Расскажи.

– Если бы я не пошла в тот подвал, то Мартыныч там навечно бы остался. Так Мадина Руслановна сказала.

Марина опустила голову, ей было стыдно и страшно. Но она вдруг поняла, что рассказав все, ей станет легче. И она не поднимая головы, продолжила свой рассказ.

– Мадина Руслановна была очень убедительной, и тем более она сказала, что в подземелье нужно все посмотреть, это наш шанс, чтобы не закрыли музей. Мы, кое-как держимся на плаву. У нас мало посетителей, спонсоров тоже нелегко сейчас найти. А это открытие дало бы интригу и к нам потянулись бы люди. Но я чувствовала, что туда не надо было идти, – она вздохнула. – Когда мы спустились, там было светло, горели факела. Мартыныч лежал на каменном столе. Я не знаю, что там были еще за люди, но они были в черных плащах, на головах капюшоны, поэтому я не видела их лиц. Когда мы подошли к столу, Мадине Руслановне, тоже подали черный плащ. Мартыныч встал и отошел в сторону, он не принимал участие в этом ритуале. Мне предложили выпить из железного бокала напиток, сказав, что это меня расслабит. И, правда, через пару минут, мне стало легко и спокойно. Меня положили на каменный стол. А потом ко мне подошел он.

– Кто он? – почувствовав страх в голосе Марины, я решила прервать ее вопросом.

– Не знаю, я его не видела. Меня будто ослепили. Был яркий свет, мне было больно глазам, и я их закрыла. А потом, – тут она замолчала.

Я почувствовала ее боль, когда на ней порвали одежду и изнасиловали. Но самое страшное было то, что этот ритуал повторился уже три раза. Во время ритуала те, кто были в плащах, на распев читали молитву на древнем языке.

– Марина, а зачем ты снова туда ходила, ведь тебе было все это неприятно и больно?

– Не знаю, – откровенно ответила девушка, – меня как будто силы какие-то туда вели, я даже сопротивляться не могла. А самое страшное это еще повторится, он мне говорит, когда прийти, – девушка всхлипнула. – Я боюсь его. И еще эти люди. Знаете как стыдно, там и Мадина Руслановна и другие. Боже! – она закрыла глаза и снова заплакала.

– Успокойся, я не допущу следующего раза. Скажи еще, я сама видела, что ты поехала домой, но кто на тебя напал? Ты видела их?

– Мне в этот вечер надо было снова спускаться в подвал, но я сбежала, – девушка сжалась, – но меня вернули. Они сильно меня избили за непослушание, а потом все повторилось.

Мне было жалко это милое создание, которое боялось любого шороха.

– Ты сейчас отдыхай, а самое главное отсюда никуда не выходи. Даже, если тебя домой будут забирать, сопротивляйся. Ты поняла меня? Никуда!

Я поехала к родителям Марины, которые меня встретили хмуро и сухо. Объяснив им, что мне нужно поговорить с их сыном, они пропустили меня, но наверх подниматься вместе со мной не стали. Рома сидел в своем кресле и смотрел в окно. Дверь были приоткрыта.

– Заходите, я вас ждал, – проговорил он, развернув свое электрическое инвалидное кресло в мою сторону. – Присаживайтесь.

– Ты знал, что я приду?

– Конечно, но ведь вы знали, о чем думает моя сестра.

Мальчик меня удивлял и пугал одновременно. Я присела на стул, который стоял возле стола.

– Это ко мне сегодня приходили и тоже здесь сидели, – мальчик изучающее смотрел на меня. – Вы же знаете, что у меня гости не часто бывают. Но все же бывают. Вы одна из них сейчас. Что Вы хотели?

– А ты разве не догадываешься?

– Да, я знаю, зачем Вы пришли, но почему решили, что я должен помогать?

– А почему твоя сестра Марина должна расплачиваться за твои грехи? Ты же ее брат, и у тебя такие способности, что любой бы взрослый позавидовал бы.

– Вот только не надо вот это. Способности?! Вы думаете, я рад этим способностям? Вы думаете, мне легко так жить?

– Нет, я не думаю, что тебе легко, – твердо проговорила я. – Но я верю, что ты можешь помочь своей сестре. Только почему ты мне сразу об этом не сказал.

– Хотел ваши способности проверить, – с ехидством парировал мальчик.

– И как?

– Раз здесь, значит вы тоже способная.

– Рома, пожалуйста, давай поможем твоей сестре.

Мальчик задумался, потом с тоской посмотрел в окно, поднял глаза к солнышку и улыбнулся. Его взгляд был направлен на само светило, которое отразилось в глазах мальчика, золотистым шаром. Он закрыл глаза, привыкая к темноте, потом повернулся ко мне:

– Я готов. Закройте глаза.

Подъехав ко мне, он взял мою руку, и мы моментально унеслись в тот злосчастный подвал жертвоприношений. Там было темно и сыро. Глаза быстро привыкли к темноте, и мы без света хорошо могли просматривать помещение, где кроме нас никого не было.

– Я здесь, – прокричал мальчик, который в этом мире был без своего кресла. Он быстро подошел к нише, где стоял пустой котел, достал из кармана флакон с каким-то раствором, и вылил содержимое в него.

– Дайте святой воды, я знаю, что вы ее с собой везде носите, – почти прокричал мальчик. – Быстрее!

Я кинулась к нему, на ходу доставая свою емкость с драгоценной для меня водой. Мальчик отлил от нее ровно третью часть. Жидкость в очаге стала увеличиваться в объеме и когда она достигла краев котла, мы услышали вой не то дикого зверя, не то множество людей, которые взвыли от боли.

Рома стоял и прислушивался, как будто ждал еще кого-то в нашу компанию. И вдруг из стен появились необычные люди с серыми, безжизненными лицами. По одежде можно было определить век, в котором они жили. Они надели свои плащи и встали на свои места.

Рома прихватив деревянный ковш, приказал мне взять котел за противоположную ручку, мы понесли тяжелую ношу вокруг стола. Приближаясь к сущности в плаще, Рома набирал в ковш жидкость и выливал ее на черный плащ, стараясь обрызгать с головы до ног. Сущность, извиваясь и воя от боли, тут же испарялась, а плащ падал к нашим ногам. Остальные, поняв, что им грозит та же учесть, стали увертываться, но уйти со своего места они не могли.

– Каждый прикреплен к своему месту, – пояснил Рома, – и веками одевали только свои плащи, чтобы выполнить этот ритуал.

Когда у нас осталась последняя сущность, мы услышали грозный крик:

– Не смей, глупый мальчишка. Как ты смеешь идти против своего господина? Тебе вечно гореть в аду!

Рома зачерпнул остатки зелья, посмотрел на меня и грустно произнес:

– Прощайте и спасибо Вам за все.

И не дожидаясь моего вопроса, почему он прощается со мной, вылил из ковша на последнюю сущность. Мы услышали треск, камни начали выскакивать из стен и потолка. Началось обрушение. Рома взял меня за руку, и я прочитала его мысли: «Вам пора домой».

Открыв глаза, почувствовала, как упала рука Ромы. Мальчик сидел в странной позе. Глаза были открыты, он улыбался, но смотрел тусклым взглядом куда-то вдаль. Он умер. И только сейчас я поняла, почему он смотрел на солнце. Мальчик попрощался с ним.

Весть о смерти сына нисколько не удивило родителей. Они готовились к смерти дочери, а умер сын. Как не крути, а смерть пришла в их дом. Им было горько, но в то же время они ощущали, что теперь их жизнь будет другой. Теперь они будут жить. Жить свободно, без страха.

Глава 10

Глава 10

Дома я взяла в руки дневник и узнала конец этой истории.

– Марину выписали из больницы только через две недели, – начала я свое чтение, – смерть брата отразилось на ее здоровье, поэтому она провела еще там не один день. На похороны попасть ей не удалось. Но после смерти Ромы жизнь семьи Могилевых потекла по-другому руслу. Теперь в семье царил покой и счастье. Комнату Ромы закрыли потому, что в ней никто не смог бы жить. О подвале в музее все забыли, как будто его никогда и не было. Потайную дверь так подперли камни, что она и на миллиметр больше не открывалась. Рома отдал свою жизнь за жизнь сестры, которую очень любил. Он устал жить в одиночестве. Он устал оттого, что его все боялись, поэтому легко ушел из своей никчемной жизни. Но душа его все же попала в рай, где он был вознагражден за свой поступок. Марину готовили к оплодотворению, чтобы демон мог возродиться, но силы, противостоящие ему, не дали возможности этому случиться. Через три года она выйдет замуж и родит своему мужу первого сына, которого назовет Романом. Так больше не будет у демона возможности затягивать души людей в свой мир. Эта ниточка оборвалась вместе со смертью мальчика.

Дочитав последние строчки, я почувствовала опустошение. Мне было больно оттого, что Марину мне удалось спасти, а Романа нет. Но видимо – это его судьба. Так должно было случиться. Я закрыла дневник.

Звонок в дверь вернул меня от моих грустных мыслей.

– Ой, Лидочка, ты сегодня дома, – ко мне впорхнула счастливая соседка.

– Тетя Соня, вы как всегда прямо очаровашка. Вы что с утра на свидание идете?

– Ну, что ты Лидушка, свидание вечером, а сейчас хочу в парикмахерскую сходить. Ой, что это у тебя упало?

Соседка подняла фотографию, которая выпала из моего дневника. А я даже не заметила, что держу его в руках.

– Дневник забыла положить, – растерянно проговорила я.

Тетя Соня перевернула фотографию. Засмеялась.

– Ой, какая я здесь еще молодая. А откуда у тебя мое фото?

Я растерялась, ошеломленная этой новостью, что тетя Соня – моя «следующая».

А женщина не знала, чем занимаюсь я, поэтому весело добавила:

– О, как это давно было. Здесь мне наверно лет тридцать, а нет здесь мне тридцать два. Вот этот кулон муж мне подарил на день рождение, – она машинально потрогала цепочку, на которой ничего не было. – Странно, а где кулон, ведь я с ним никогда не расстаюсь?

Женщина, расстроившись, ушла, унося с собой фотографию.

Я тут же набрала Павла:

– Павлуша, у тебя сохранились фотографии моих «следующих»?

– Да, а что случилось?

– Представляешь, на одном из фото тетя Соня себя узнала, только этот снимок лет сорок назад был сделан. Ну, помнишь то фото, где женщина в черном платье в белый горошек.

– Ничего себе новость. А я все думал, где мне на эту женщину информацию найти. Вы ей сказали об этом?

– Во-первых, я растерялась, никогда бы не подумала, что тетя Соня в опасности, а во-вторых, она расстроилась, что потеряла кулон, поэтому быстро ушла. Теперь не знаю, что и делать.

– Это точно все дело в ее поклоннике, не зря же они только вечерами встречаются, – продолжал поддерживать прежнюю версию зять. – Днем они никогда в свет не выходят. Может он вампир?

– Еще вампиров мне не хватало, – я переплюнула через левое плечо. – А друг у нее неспроста появился, в этом я с тобой согласна. Надо разобраться уже с этим кавалером.

– Давайте я все же соседку вашу пробью по базе, может, что и раскроется, тогда мы будем знать о ее прошлом. Сами помните, что нам много раз помогали знания прошлого наших «следующих», – и тут же поправился, – правда, не всегда.

На этом мы закончили разговор, я отправилась к своей соседке. Выйдя на площадку, услышала, что вниз спускался лифт, поэтому сразу закралась мысль, что это тетя Соня отправилась в парикмахерскую. Так и вышло, на мой звонок, дверь никто не открыл. Но, только собралась уходить, как услышала шорохи за дверью. Я еще раз позвонила в дверь – наступила тишина, прислушавшись, услышала чье-то дыхание.

Недолго думая, я кинулась домой за ключами, которые мне оставила тетя Соня на тот случай, если случайно захлопнет свою дверь, как это случалось не один раз. Вернувшись к двери, я снова нажала на дверной звонок. Тишина. Уверенно открыв ключом дверь, вошла в квартиру. В коридоре никого не было, но в спальне слышались странные, чавкающие звуки. Подкравшись в комнату, я тихо приоткрыла закрытую дверь и застыла от изумления.

В комнате было все раскидано, на полу лежала разбитая любимая ваза хозяйки, от подушки, которую тетя Соня самолично обвязала крючком, ничего не осталось – ее выпотрошили подчистую. Виновник погрома замер, потому что его застали за неприглядным делом. Но вдруг он взвизгнул и побежал в мою сторону. От неожиданности, я захлопнула дверь, перед самой мордой, летевшего на меня миниатюрного карликого кабанчика.

– Свинья, – растерянно проговорила я, постаралась побыстрее покинуть чужую квартиру.

Соседка вернулась часа через три, я видела, как она вышла из такси и вошла в подъезд. Минут через десять я услышала звонок в дверь. На пороге стояла расстроенная тетя Соня с новой прической. Я не знала говорить ей о своем визите к ней домой или нет, но женщина меня опередила:

– Лидушка, представляешь, подруга улетела в Турцию, а мне свинью подкинула. Да, представляешь настоящую, живую. Вернее это мальчик – Жорик. Да, вот такая кличка, это она его в честь своего друга назвала, который ее когда-то бросил. Так вот ей-то там хорошо, в этой Турции, а мне? Этот свин, мне настоящую свинью сегодня подстроил. Такой беспорядок в моей спальне устроил. Ужас просто!

В моей памяти всплыла ее любимая ваза, подаренная мужем на ее день рождения. И с любовью обвязанная подушка, о которой я тут же услышала.

– Представляешь, я первый раз в руки крючок взяла, столько промучилась, чтобы эту подушку обвязать, а он ее растерзал и по комнате раскидал. Я его ненавижу! – она сгоряча выругалась, потом извинившись, продолжила свой рассказ. – Подруга только через два дня приедет, а мне как с этим гадом жить? Я его просто ненавижу!

– Зачем ей поросенок?

– И не говори Лидушка, зачем? Вон сколько всяких красивых маленьких собачек или уж кошкой бы обзавелась на крайней случай. Нет, же она кабана завела, пусть и карликового!

– Сейчас модно живность такую держать.

– Нет, я больше не соглашусь на такое соседство. Оля – подруга моя, когда просила подержать у себя Жорика, даже не сказала, что это свинья. Вот свинью мне подруга подстроила!

Мне стало жалко соседку, но в то же время смешно. Я не стала говорить ей о том, что видела ее квартиранта, напоив чаем, как смогла, успокоила ее и настроила на другую тему.

– Тетя Соня, я хорошо отношусь к вам. И вы знаете об этом, – она кивнула головой, подтверждая этот факт, – поэтому очень хочу помочь вам.

– Ты хочешь Жорика у меня забрать?

– Нет, тетя Соня я о серьезных вещах хочу с вами поговорить.

Я старалась подбирать слова, чтобы не напугать ее еще больше за этот день. Этот удар, ей будет тяжело перенести. Поэтому я взяла свой дневник, открыла его, где появилась запись смерти моей соседки. Я тут же закрыла его, но у нее спросила:

– Помните, когда меня выписали после комы, вы пришли и принесли мне конверт?

– Да, было такое, – ответила соседка, не понимая, куда я клоню,– ты мне его оставила на сохранение. Но я его не открывала, – оправдывалась она. – Что там что-то пропало?

– Речь сейчас не об этом, – успокоила я ее. – Дело в том, что в конверте был вот этот мой дневник, – соседка посмотрела на него, он просто гипнотизировал ее. – Так вот здесь ведется запись о тех людям, которым я уже помогла и еще должна помочь. Ваше фото не зря у меня оказалась. Тетя Соня теперь вам нужна моя помощь.

Женщина вдруг вскочила, кинулась к двери и на ходу прокричала:

– Я догадывалась, что ты ведьма.

– Тетя Соня подождите!

– Я сразу заметила, что ты другая приехала, – пятясь к двери, настаивала она. – Странная, одинокая.

Она выскочила и не дала мне возможности что-либо объяснить. Мне ничего не оставалось делать, как оставить ее в покое. Чарли не понимая поведение соседки, сидел возле двери, тихо поскуливая. Я взяла поводок в руки, Чарли тут же отреагировал на мое действие, побежал в спальню и оттуда появился с рюкзаком в зубах, без которого гулять мы больше не выходили.

– Молодец Чарли, – я погладила его, взяв рюкзак. – Я больше не хочу тебя потерять. Вот, если бы не мой Ангел, ты бы погиб на той прогулке, а я этого не хочу. Ты мой напарник, – Чарли радостно завилял хвостом. – Пошли друг ты мой лохматый.

Мне вспомнился Жорик, да такого друга я бы не хотела себе иметь. Чарли надежный, проверенный пес. Он был настоящим моим заступником и другом. После того, как я вернула Свету из потустороннего мира, где он защищал девочку, теперь он ни на шаг не отходил от меня. И когда мне приходилось его оставлять дома или в машине, сильно обижался на меня.

Прогуляв часа три по своему любимому парку, мы уже возвращались домой, когда увидели, что тетя Соня шла по тротуару вдоль парка.

– Надо проследить за ней, чтобы узнать, кто у нее в кавалерах, – проговорила я и мы пошли за соседкой, которая не подозревала, что за ней могут следить, поэтому шла уверенно вперед, ни разу не обернувшись.

Но пройдя приличное расстояние, она вдруг остановилась, вытащила из сумочки телефон. Я быстро отреагировала, спрятавшись за афишную тумбу. Тетя Соня, разговаривая по телефону, покрутила головой по сторонам, потом вдруг ускорилась, на первой остановке села в автобус и уехала.

– Вот, гад, предупредил, – возмутилась я, уверенная на сто процентов, что это демонические игры. – Ну, точно, это все неспроста.

То, что мы упустили соседку и ничего не узнали нового, сильно огорчило меня. Тетя Соня для меня была самым дорогим человеком в нашем доме. Только она приняла наше соседство с доброжелательностью. Остальных соседей по лестничной площадке я фактически не знала. Проходя, мимо друг друга, мы просто здоровались и все. Поэтому потеряв ее, я просто не смогла бы с этим жить. Терять близких людей всегда очень тяжело.

– Алло, – я позвонила Павлу и рассказала про то, как мы упустили соседку.

Павел был чутким зятем, поэтому тут же постарался успокоить меня, обещав, что обязательно найдет на соседку хоть какую-нибудь информацию, и в конце добавил:

– А вам Кира не звонила сегодня?

– Нет, – я поняла, что сильно соскучилась по дочери и внуку.

– Тогда собирайтесь, по дороге тортик купим.

– Что за событие?

– Даня сегодня папа сказал, надо это дело отметить. Буду через тридцать минут.

Я обрадовалась приглашению. Вечер прошел в торжественной обстановке, внук деловито твердил новое слова, Павел гордо восседал в кресле, а мы с дочкой просто радовались за наших мужчин.

– Мама тебя что-то тревожит? – спросила дочь, когда мы уединились на кухне. – Ты вроде радуешься с нами, но в то же время ты где-то далеко. Рассказывай.

Мне не хотелось дочке портить настроение, поэтому просто слукавила, объяснив, что смерть Ромы меня до сих пор печалит. Хотя это и было правдой. С той поры прошло не так уж и много времени. Я видела, что Кира мне не поверила, но настаивать на своем вопросе не стала.

Даже вернувшись домой, ситуация с соседкой не отпускала меня. Ложась спать, решила, что с утра пойду к ней и постараюсь объясниться. Но на утро, я поняла, что моя затея потерпит фиаско. Тетя соня с утра села в такси и уехала. Я прождала ее весь день, но она так и не появилась.

К вечеру приехал Павел, взглянув на меня, он взял меня за плечи, внимательно посмотрел в глаза и серьезно сказал:

– Лидия Семеновна, Вы зачем себя так изводите? Давайте-ка присаживайтесь, – он подвел меня к моему любимому креслу. – Я кое-что нарыл на вашу соседку.

Усадив меня, он ушел в прихожую, взял досье из своей папки, вернулся ко мне. Я увидела название дела «Самойлова Софья Артуровна». «Боже сколько людей прошло через наши руки, – ужаснулась я, – а сколько еще будет».

– Так, слушайте, – откашлявшись, он деловито начал. – Самойлова Софья Андреевна, родилась в девятнадцатом столетии в семье нефтяников. Жили в городе Тюмень. Так, в общем, как я прочитал, там в пятьдесят восьмом возле села Шаим, открыли большой нефтегазоносной слой. Так, вот отец Самойлов Андрей Петрович – был нефтяник, мать Мария Степановна работала там же – в столовой. Там они и познакомились. Но потом у матери начались проблемы со здоровьем и они переехали в наши края. Но дело даже не в болезни, я просто посмотрел газеты того года, – он посмотрел на меня, – и знаете, что я там нашел?

– Понятия не имею, – я с интересом слушала его.

– Так вот, когда нашей тогда еще Сонечки исполнилось шестнадцать, было ограбление инкассаторской машины. Погиб один сопровождающий, второй был ранен. И именно после этого, примерно через неделю семья Самойловых уехала оттуда. Я нашел человека – Мушакова Николая Петровича, который жил там в то время, ему сейчас глубоко за восемьдесят, но он до сих пор помнит эту историю, потому, что это его друг погиб. Он был крестным у дочери Юрия, поэтому сами понимаете, такое забыть нельзя. Так вот, грабителей так и не нашли. Деньги бесследно исчезли. И за все года, никто ими не воспользовался. А вернее там были не купюры, а слитки золота. Да, вот такая история.

– А почему ты подозреваешь семью нашей соседки?

– Тогда неплохо там платили и люди держались за свои места. И только эта семья уехала фактически через неделю, после ограбления. Неделю! Они не выждали время, а уехали, наверно было стыдно, что на них пальцем показывали.

– Сейчас, это просто твои доводы, желание видеть именно так картину того преступления, – укорила я его. – И что больше никто не уехал?

– И все же я могу быть прав. Потому и говорю, что подозрительно очень.

– Но, ведь как-то они объяснили свой отъезд.

– Сослались на то, что Самойлова старшая заболела, и врач подтвердил это факт. Но, опять-таки, примерно через год, этот врач купил себе «Волгу», по тем временам, это была шикарная машина. Роскошь.

– Думаешь, его подкупили?

– Думаю, что так и было. В «деле» была информация, что нападающих было двое. Ну, понятно, что их лиц выживший охранник не видел.

– Да, уж. Получается, семья Самойловых ограбила инкассаторов, и уехала, – моему взору встала квартира соседки. – Но тетя Соня не такая уж и богатая. Обычная семья. Где золото? И кому оно счастье принесло? Почему тогда они через столько лет, не воспользовались награбленным?

– Я не утверждаю, что это именно они, но просто совпадением, тоже не назовешь. Надо проверять.

– Как? Не задам же я вопрос это соседке: «А не ваши ли родители ограбили инкассаторскую машину»? Как ты думаешь, отреагирует на это тетя Соня?

– В общем, это единственное, что я накопал. Остальное, как у всех – школа, техникум, работа, семья, пенсия. Вот и все.

Павел еще немного побыл со мной и помчался к своей семье, а я снова отправилась к соседке, но на звонок дверь, так мне никто не открыл. В квартире была тишина. Видимо Жорика тоже не было дома, он, во всяком случае, дал бы о себе знать. Так и закончился день ожидания, тревоги и мучительной тоски оттого, что соседка, с которой столько лет мы поддерживали теплые соседские отношения, вдруг отвернулась от меня.

Следующий день тоже не дал каких-либо результатов. Тетя Соня, как в воду канула. Ее не было уже вторые сутки. В полицию было бессмысленно обращаться, трое суток еще не прошло и меня осенило, что я могу позвонить ее детям.

Сын Егор не знал, где находиться мать. Они неделю не созванивались, и это было для них нормой, а вот дочь Алена нервничала.

– Лида, представляешь, – объясняла взволнованная Алена, – мы с ней договорились встретиться – у Антошки моего день рождение скоро – мы хотели вместе выбрать ему подарок. Сама понимаешь, что сейчас такой выбор игрушек, а мама боится купить ненужный подарок. Ведь Антоше пять будет, как никак, юбилей. Я ее прождала вчера, а она так и не появилась. Я ей звонила вчера вечером, сегодня несколько раз, а она мне только СМС пишет. Типа, не переживай, приехать не могу, потом объясню.

– Может она к своей подруге поехала, та вроде должна уже была с Турции прилететь.

– Нет, я ей звонила. Мама ей Жорика привезла и уехала. Дело в том, что мама никогда не присылала СМС. Она вернее всегда была против этих записок, как она говорила. И ругала нас, если мы ей их присылали. Всегда говорила: «Вы, что меня уже и слышать не хотите? Что вам тяжело мне на словах сказать и потратить две минуты, чем писать и тратить больше времени на писанину».

– Может к родственникам кому поехала?

– К каким родственникам?! Они все у нас очень далеко, да и не поехала бы она, не предупредив меня. Лида, что делать?

– Подождем еще сутки, а потом в полицию пойдем.

Алену мой ответ совсем расстроил. Она понимала, что если придется идти в полицию, значит, с матерью точно случилась беда. Попрощавшись с ней, я снова села у окна. Тоска и боль мешали думать.

– Ты дневник читала? – услышала я долгожданный голос.

– Анюточка, солнышко, почему ты так надолго снова появлялась? – обрадовалась я появлению своего Ангела-хранителя.

– Я всегда рядом, – улыбаясь, мягко проворила девочка.

– А почему ты не давала о себе знать?

– Ты забыла, что я вмешиваюсь, только тогда, когда тебе или твоим близким угрожает опасность.

– Что моим детям угрожает опасность? – испугалась я.

Но я не чувствовала, находясь рядом с ними, опасность или хотя бы тревогу. Девочка посмотрела на меня, поспешила, успокоила:

– Нет, своих детей ты защитила. Ты с каждым разом все сильнее становишься, и скоро я еще реже буду к тебе приходить. С твоей соседкой беда, а я знаю, как ты к ней хорошо относишься, поэтому попросила помощи, у ее мужа.

– Он же умер.

– Поэтому и попросила его помочь. К сожалению, больше ничем помочь не могу.

Девочка подошла к окну, посмотрела на улицу. Как бы ни было, а ее привычка смотреть в окно на внешний мир, все же осталась.

Анюта улыбнулась, глядя куда-то вдаль, проговорила:

– Да, ты права – это привычка. А привычки иногда надо менять, – она подошла ко мне. – Перестань в себе сомневаться, верь в свои силы. Ты на многое способна, но твоя неуверенность в себе, очень мешает тебе. Поэтому ты начинаешь рассуждать, как простой человек, а не как воин.

Ангел была права, потому что если бы не мои сомнения, я бы постаралась сосредоточиться, и может быть увидела, где находится тетя Соня в данный момент. Я же вела себя, как обыкновенный человек со своими сомнениями и неуверенностью, поэтому все портила сама.

– У тебя замечательный внук, – Анюта засияла, – он такой славный. Рядом с ним очень сильный Ангел-хранитель, – она вдруг стала серьезной. – Он сильный воин будет. А ты должна верить в себя. Вера – это самое главное, что необходимо человеку в жизни. Вера в завтрашний день, вера в себя.

– Я опять веду себя не как воин и этим расстраиваю тебя?

– Не меня, себя, – поправила меня девочка. – Ты сама потом переживаешь и мучаешь себя бессмысленными и беспочвенными мыслями.

– Но ведь мысли мои не такие уж и беспочвенные, раз ты здесь.

– Ты фото смотрела?

– В том то и беда, что у меня его нет. Тетя Соня узнав себя на фото, забрала его с собой. И у меня нет теперь то, что могло бы помочь.

– А разве Павел к делу не прикрепил фотографии из семейного архива Самойловых?

Я стукнула себя по лбу и побежала в спальню, где держала документы в своей тумбочке. Достав дело Самойловых, в конце увидела несколько фотографий. От старых фотографий повеяло холодом, на этих снимках были родители моей соседки. Немолодая семейная чета, были в рабочей одежде того времени, по которой можно было предположить, что этот снимок был сделан ранней весной. На одном фото муж и жена стояли рядом и были счастливы. На другом фото они стояли в компании своих товарищей по работе. На этом снимке все люди были серьезные, скорее всего фото делалось для какой-либо газеты. Ничего особенно в этих двух снимках я не заметила.

Но вот следующее фото меня заинтересовало. На нем была мама маленькой еще Сони. Женщине было не больше тридцати. Она была без головного убора, волосы немного растрепались на ветру, Мария Андреевна счастливо улыбалась, видимо весеннему теплу. Но меня заинтересовали глаза. Да, глаза, в которых я увидела кресты.

– Кресты в глазах – это приближение смерти, – проговорила я и стала искать дату смерти. Найдя ее, подсчитала. – Так получается, если примерно здесь Марии Андреевне за тридцать, – я перевернула фото, там оказалась дата, когда был сделан снимок. – Да, ей здесь тридцать шесть, тете Соне было на тот момент двенадцать лет. Это примерно женщине было сорок лет, когда они уехали. И через год она умирает. Все же врач был прав, когда подтвердил, что она больна.

Я продолжила чтение архива и чем дальше читала, тем интереснее выяснялись обстоятельства. Как Павел не увидел всего этого?

– Потому что ты умеешь читать между строк.

– Как это?

– Ты видишь не только ту информацию, что изложено в тексте, но и помимо этого, ну вроде дополнительных строк, которые обычному человеку невозможно увидеть. А это значит, у тебя теперь нет необходимости постоянно читать свой дневник, много информации тебе будет приходить именно из таких источников.

– Интересно, – я посмотрела на Ангела, меня удивляли все мои новые способности. – Вот, вроде их особо не ощущаю, а столько помощи от них, – я углубилась в чтение.

И выяснилось, что Андрей Петрович умер ровно через год, после смерти своей жены, в тот же день и месяц. Ровно год! Смерть оказалась при загадочных обстоятельствах. После смерти жены, Андрей Петрович один воспитывал дочь. Работал на местном заводе. Был хорошим отцом. Соседи рассказывали, что спиртного Самойлов вообще никогда не употреблял. Но в годовщину смерти жены его нашли повешенным на ее могиле. Когда дочь пришла на могилу матери, после школы, то увидела отца, висевшего на ветке дерева.

Дочь уверяла, что они собирались вместе прийти на могилу, но, не дождавшись отца дома, девочка самостоятельно отправилась на кладбище. После вскрытия оказалось, что Андрея Петровича повесили уже мертвым. Кто совершил убийство, так и не узнали. Софья попала в больницу, где провела полгода.

После больницы девочку забрала знакомая ее матери. К ней в этой семье хорошо относились, заменив ей родителей. Софья Андреевна общалась с новыми родителями до самой их смерти.

Но и это оказалось еще не все. Врач, который подтвердил заболевание Самойловой, так же умер, но тоже через год, после смерти отца Софии. Его нашли мертвым в своем кабинете. Вскрытие показало – инфаркт. И все на этом смерти закончились.

– Но такое не может быть, чтобы три смерти в один день и месяц с разницей в один год, – я посмотрела на Ангела, в надежде, что она даст мне какую-нибудь подсказку.

Но девочка молчала. Бороться с демоном была моя привилегия. Я воин, мне и разгадывать загадку. Мысли прервал звонок телефона, от резкого его звука, я вздрогнула. Звонок был от тети Сони, я тут же схватила его.

– Алло, тетя Соня Вы где? Мы вас потеряли. Алена волнуется. Вы где?

И только сейчас поняла, что на той стороне, мне не ответили ни на один мой вопрос. Тишина. Я отняла трубку от уха, убедившись, что это номер моей соседки, снова спросила:

– Алло.

– Помоги Соне, – услышала я тихий шепот.

Снова наступила тишина, послышались гудки. Положив телефон рядом с собой в надежде, что тетя Соня перезвонит. Но звонка больше не поступило. Этот день прошел снова безрезультативно.

Глава 11

Глава 11

Утро было серым, пасмурным. Вставать не хотелось. Я закуталась в одеяло, легла на живот, подталкивая руку под подушку. От наслаждения такого положения, снова задремала, попав в эйфорию сонного полета. Я плыла по воздуху, наслаждаясь невесомости.

И снова послышался шепот:

– Помоги Соне.

Я открыла глаза. Голос звучал в моей голове. Это был мужской голос, он звучал с такой просьбой, что у меня мурашки поползли по спине. В этот момент, послышался звонок в дверь, затем сразу второй. И не дождавшись, когда я отреагирую на внезапное раннее вторжение, кто-то настойчиво стал стучать в дверь.

Вскочив с кровати, на ходу надевая халат, не понимая, кому могла понадобиться моя помощь в семь утра, я открыла дверь, изумленно отодвинулась, пропуская гостью в дом.

– Прости, пожалуйста, что так рано ворвалась, разбудила тебя, – Софья Андреевна поправила мне взлохмаченные волосы, – но мне нужна твоя помощь.

– Вы где были? А дочке вы позвонили?

– Да, потом.

– Нет, уж. Звоните! – требовательно попросила я. – Она себе места не находит. Как вы могли уехать и не предупредить родных?

– Потом, все это потом, – она была чем-то встревожена. – Лида, мне нужна твоя помощь.

– Сейчас же звоните.

Тетя Соня не стала больше сопротивляться, а набрала номер дочери, сообщив, что у нее все хорошо, и что потом все объяснит, отключилась и с такой тоской посмотрела на меня, что мне стало не по себе.

– Пойдемте, я кофе сварю, и вы мне все расскажите.

Соседка не могла ждать, ее что-то сильно тревожило, ей необходимо было рассказать, поэтому, не дожидаясь, когда я сварю кофе, она тут же приступила к объяснению:

– Лида, ты прости, что тогда так убежала. Я не люблю то, что мне не понятно. А я странности заметила, еще, когда ты с больницы приехала, ну то, что ты сильно изменилась. Какая-то другая стала. Вот вроде ты и не ты. Понимаешь, какая-то особенная что ли, – она не знала, как объяснить мои изменения, поэтому говорила путано, заикаясь.

– Так и есть, я стала другой. Полгода комы всех меняют, – стараясь больше не пугать ее, согласилась я, но отметила для себя, что она постоянно держала руку на груди.

– Может и так. Но ты на нас даже по-другому смотришь. Видишь ли, у меня такое ощущение, что после разговора с тобой, я на рентгене побывала. Такое ощущение, что ты все внутренности мои видишь. И от этого мурашки бегут по телу.

– Нет, не вижу, – улыбаясь, успокоила я ее. – Но кое-чему научилась это верно. Но где вы были все это время?

– Дело в том, что после того, как я у тебя побывала, мне позвонил мужчина и сказал, что знает, кто убил моих родителей.

– А их, что убили?

– Да, я это не люблю вспоминать, – Софья Андреевна горько вздохнула. – Мои папа с мамой были самые замечательные. Нет, спасибо, конечно, тем, кто меня после их смерти к себе забрал, но родителей они заменить мне не смогли. Я в своей семье чувствовала присутствия счастья и любви. Мы всегда были вместе. Но болезнь мамы – и все рухнуло. Нам посоветовали сменить климат, поэтому мы оказались в этих краях. И что? Все равно она умерла.

– Что за болезнь у нее была?

– Не знаю. Врачи не смогли поставить точный диагноз. Она просто таяла на наших глазах. Потом папа умер – его нашли повешенного на дереве. Как вспомню те времена, так до сих пор тоска переполняет мое сердце. И вот только сейчас мне сообщают, что их убили, – Софья Андреевна вздохнула. – Я ведь тогда долго в больнице пролежала. Таблетки бесконечные, уколы. Честно тогда думала, что я следующая, и смерть моя неизбежна.

– А что за человек вам звонил? И где вы встретились с ним? И почему ему поверили?

– Кто звонил, не знаю, – она показала затылок, где запеклась кровь. – Это был мужчина, по крайней мере – мужской голос был. Почему поверила? Не знаю. Дело касалось моих родителей, поэтому наверно. Он сказал, что будет ждать у себя на даче, здесь за городом, там, где еще шашлычка недалеко. Знаешь?

– Да, дачи там вроде не из бедных. Постройки такие добротные, но внутри этого дачного сообщества не была. Как я знаю, просто так там не пропускают, у них свой пропуск.

– Да, это так. Так вот, я приехала на такси. Подошла к охране, назвала номер домика, он сказал, что меня там ждут, но на такси не пустил проехать, мотивировал тем, что домик находится на второй линии шестой по счету. Я такси отпустила, ведь не представляла, сколько времени займет разговор и пошла. Да, на самом деле, он находился недалеко, но домиком его назвать нельзя было. Двух этажный особняк из бревен, с коричневыми стеклами на окнах, поэтому я не видела, наблюдал ли кто на меня из дома или нет. Зашла. Тишина. Никто меня не встречает, но чугунные, кованные ворота открыты. Ну, думаю, такой богатый дом не доступен для чужаков и смело зашла. Во дворе ни собаки, ни другой, какой живности. Везде чистенько, клумбочки с красивыми цветами. Крыльцо каменное, высокое, поручни прямо такие массивные. Видно дерево не простое, дуб, а может еще что подороже. Постучала. Тишина. За ручку взялась, дверь легко открылась, хотя на вид казалась такой тяжелой. Внутри дом тоже поразил меня своим необычным убранство. Не буду его сильно описывать, но то, что это дом любителей охоты это точно. На полу у камина шкура медведя. На стенах многочисленные головы разных убитых зверей. Вернее чучела животных. Ужас какой-то. И как людям может нравиться это мертвое кладбище. Там и кабаны, и лось или олень, что-то я не поняла, и в общем, много кого. Мне стало жутко в этой комнате, и я пошла, искать хозяев. Я звала, и даже кричать, потом стала, но мне так никто так и не ответил. А потом резкая боль и темнота.

– Вас ударили по голове, поэтому рана? – уточнила я.

– Да, но я не видела того, кто это сделал.

– Надо в больницу обратиться, рана, скорее всего, серьезная.

– Нет, я потрогала, когда очнулась, – уверенно ответила соседка, – ничего особенного.

– И что вы все эти дни были в этом доме?

– Дни? – женщина от удивления, подняла брови. – А сколько дней прошло?

– Сегодня третий, поэтому я и настояла на том, чтобы вы дочери позвонили, она сильно переживает. Ведь раньше вы никогда смс не отправляли, а за эти дни было только такое общение с вами.

– Эти писульки я и сейчас не признаю, согласилась Софья Андреевна. – Но и не я писала их.

– Скорее всего, отправлял тот, кто вас ударил. Собирайтесь в больницу, и это не обсуждается, – твердо проговорила я, видя, что женщина стала сопротивляться.

– Хорошо, но мне еще надо тебе кое-что показать, прежде чем куда-то ехать.

Она поморщилась от боли, убрала руку от груди, распахнула кофточку, которая была тоже в крови, я увидела чудовищную надпись «Убийца». Она была выжжена на теле женщины и еще кровоточила.

– Как я с этим поеду? – женщина разрыдалась.

Сказать, что я была в шоке – это значит, ничего не сказать. Я была в ужасе! Как можно было так изуродовать тело женщины. Чтобы посмотреть эту ситуацию, я должна была дождаться, когда она успокоится. Эмоции переполняли ее, и мне тяжело было, что-либо увидеть. Когда она смогла взять себя в руки и успокоиться, я взяла ее руку и медленно, тихо проговорила:

– Сейчас, ничего не бойтесь. Я постараюсь увидеть, что с вами произошло. Вы должны мне помочь. Сосредоточьтесь и пройдите весь этот путь мысленно от самого дома, как вы уехали и до сегодняшней минуты.

Ей не хотелось снова проживать эти часы, но увидев мой решительный взгляд, закрыла глаза и этот страшный период, всплыл в ее памяти. Настроившись на вибрации женщины, я увидела как она села в такси. Ехали они, молча, водитель оказался молчаливым и мрачным человеком. Но меня насторожил тот момент, что он постоянно смотрел в зеркало заднего вида. Я попробовала попасть в его память и увидела, что такси преследует автомобиль, то есть тонированная десятка черного цвета. Это водителя насторожило, поэтому, не зная кого везет, он решил лучше остаться в тени и не связываться с женщиной, которую почему то преследует тот, кто ехал позади. «Своя жизнь дороже», – решил он, доставив пассажирку до места. И был очень рад, что его сразу отпустили, но когда отъезжал, увидел, что машина преследователя, стояла недалеко от входа, и она была пуста.

Я вернулась к Софье Андреевне, которая уже подошла к будке охраны, узнав о дачном доме, она отправилась по дороге к нему. Женщина не видела этого, но я заметила, что охранник держал крупную купюру в руке, и как только женщина ушла, сунул ее себе в карман, из этого я сделала вывод, что его подкупили.

А Софья Андреевна любуясь красотами дачного пейзажа, шла к месту своего заточения. Она смотрела на участки, и ей самой захотелось иметь такой райский уголок, где была тишина и спокойствие. Там где участки не были загорожены высокими заборами, мы видели клумбы с розами и другими диковинными цветами и растениями, красивыми лавочками, беседками и натянутыми гамаками. Да, люди сюда приезжают отдыхать и не более. Нигде мы не увидели бесконечных грядок с овощами.

Дом, куда шла Софья Андреевна, был огорожен бардовым профнастилом. Ворота тоже были из этого материала, только украшен кованным узором: завитушками и золоченными листочками. Калитка была приоткрыта и Софья Андреевна беспрепятственно прошла на территорию дачи.

Как она и описывала, здесь была асфальтированная дорожка, по краям которой находились клумбы с различными разноцветными яркими цветами. Хозяева любили уют и яркость лета. Неподалеку находилась беседка с мангалом в виде печки. Беседку закрывала легкая ткань, которая при дуновении ветерка, приподнимала их, как бы демонстрирую нам множество ярких маленьких подушечек, на диванчиках и креслах.

В гостевой комнате, на самом деле был перебор с чучелами животных, но вот в кабинете, куда заглянула моя гостья, была другая обстановка. Стеллажи с книгами, дубовый большой стол, массивные кресла, на стене телевизор и все. Ни каких чучел, шкур и другого намека на охотника в этом доме.

Затем Софья Андреевна перешла в столовую, где интерьер тоже сильно отличался от двух комнат. Здесь стояла белая мебель с золотистой отделкой. Большие окна до самого пола зрительно делали комнату еще больше.Окна выходили в большой плодоносящий сад. Деревья были высажены ровно в несколько рядов. Было видно, что здесь жил человек, который был садоводом по призванию, либо нанимали человека, но все равно нужно было отдать хозяев должное, что все это был с их ведома посажено.

Гостья направилась к другой двери, которая, вела на кухню, и в этот момент кто-то легонько ударил по шее. Били профессионально, единственно, что не учел этот человек, так это траекторию падения жертвы. Женщина падая, ударилась об угол стола.

Софья Андреевна отключилась, я перешла в тело мужчины. Он взял ее за ноги и потащил в подсобное помещение. Руки были в черных перчатках. Ему было тяжело тянуть свою ношу. Тяжело дыша, он все же справился со своей задачей. Потом достал шприц и поставил укол жертве, видимо было вколото снотворное.

Оставив женщину в тесном помещение, он отправился в гараж, взял из машины спортивную сумку, вернулся к своей жертве. Достал обычный выжигатель по дереву и принялся писать слова на теле Софьи Андреевны, которая тихо стонала и пыталась вяло сопротивляться. Тогда ее связали и продолжили свое дело. Человека даже не интересовало то, что это живой человек, и просто женщина преклонного возраста.

Выжигая медленно каждую букву, я чувствовала, как он в этот момент наслаждался мучениями Софьи Андреевны. Когда все было сделано, я услышала женский голос:

– Ну, все сука теперь живи с этим.

«А преступник совсем не в одиночку работает», – промелькнуло у меня в голове.

Софью Андреевну развязали и оставили лежать. Все свои вещи мучитель собрал обратно в спортивную сумку и пошел по дому к выходу. Остановился перед зеркалом. Человек был в черном комбинезоне и черной шапке с прорезями. Я поняла, что ему нужно переодеться. И с головы он стал стягивать шапку, и я увидела, что это женщина лет пятидесяти, стройная, ухоженная. Русые волосы были собранны резинкой в хост, она сняла резинку, освобождая густые локоны, они упали тяжелым прядями на ее плечи. Она приблизилась к зеркалу, поправляя макияж. Ее удивительные глаза смотрели на себя долго и изучающее. Ее мучила совесть, правильно ли она поступила. Но вторая ее часть тут же заглушила в себе нотки совести.

Глаза. Я такие глаза видела всего один раз, но увидев, сейчас так близко все же была удивленна. Левый глаз у нее был зеленного цвета, правый – голубого. Это было необычно красиво!

Женщина сняла комбинезон, под которым были голубые джинсы и такого же цвета футболка. Спрятав одежду в сумку, она отправилась к выходу, на ходу вызывая такси.

Я открыла глаза, тетя Соня продолжала сидеть в той же позе. Я поняла, что она находится под моим гипнозом. Осторожно положив руку на ее колени, позвала ее. Она открыла глаза, которые ничего не выражали.

– За, что она так со мной? – проговорила бедная женщина.

Я поняла, что она не просто вспомнила все эти моменты, а вместе со мной путешествовала по телам.

– Вы ее знаете?

– Нет. Ни разу не видела.

– Хорошо, я попытаюсь с помощью Павла обо всем узнать, ведь не так много людей с разноцветными глазами гуляют по свету. А вам может быть все-таки в больницу.

– Нет! – уверенно заявила соседка. – Раз за эти дни не померла, сейчас тем более выживу, – она встала. – Домой пойду. Родные стены лучше любой больницы лечат.

Она медленно отправились к выходу. Недавно женщина помолодела лет на десять, и прямо порхала от счастья, что встретила свою любовь, сейчас же передо мной была старая изнеможенная пенсионерка, которая до сих не понимала, за что так с ней поступили. Дойдя до двери, она обернулась и спросила:

– А ты знаешь Лида, почему я все же к тебе пришла?

– Нет.

– Муж, настоял. Он мне все это время пока я там находилась, во сне твердил, чтобы к тебе шла.

– Он меня тоже просил о помощи, чтобы я спасла вас.

– Дай Бог.

Она повернулась и ушла. Я же позвонила Павлу и рассказала о том, что с утра произошло в моей квартире. Павел выслушал, пообещал, как только наведет справки, сразу мне позвонить. Я же села за компьютер, поднимая информацию об ограблении инкассаторской машины, чувствуя, что женщина – это весть с тех времен. И не ошиблась. Три часа, что я провела в поиске прошли не зря. Просматривая фотографии, я увидела девочку с разными глазами. Ей было лет пять, хоть фото было черно белым, но было видно, что левый глаз был темнее правого.

– Кто ты? – я смотрела на девочку.

В этот момент позвонил Павел, сообщив, что задержали женщину в аэропорту. У нее был на руках билет до Тюмени. И что его удивило, она даже и не сопротивлялась, единственное что сказала, что у нас хорошо работает полиция. Павел предложил мне приехать и послушать допрос. Что я и сделала.

***

Маргарита Юрьевна Стаценко родилась и жила в Сибири. Она любила свой край, и ни за какие бы деньги мира, не променяла свой суровый климат, на какой другой край – у себя на малой Родине ей легче дышалось, чем где-либо. Она пробовала ездить в теплые края во время отпуска, но с первого раза поняла, нет – это не ее. Жара давила на нее, было ощущение, что не хватает кислорода. От большого количества людей Маргарите казалась, что она песчинка в этом людском море. Упади она на землю и ее не заметят, пройдутся по ней, и от нее ничего не останется.

«А вот Байкал – это самый лучший отдых», – так говорила она всем своим знакомым. Ведь его целебный воздух и красоты нетронутой природы, восстанавливали ее силы в считанные минуты.

Но с открытием в пятьдесят восьмом году возле села Шаим, большого нефтегазоносного слоя – родители решили переехать ближе к Тюмени. Жили в общежитии. Но Маргарите было тогда пять лет, поэтому она не думала о каких-либо неудобствах.

Родители хотели заработать деньги и уехать в теплые края. Куда они не говорили, но всегда смеясь, отвечали: «От зимы – к лету». Сейчас уже взрослая Маргарита все же не понимала своих родителей, как они могли иметь такие мысли – променять сибирские красоты на южную суету, жару и пустую трату денег.

Но, ее счастливое детство рухнуло в одну минуту. Отец работал инкассатором, и в то утро он поцеловал ее, поднял на руки и сказал: «Вот я вожу всякие драгоценности, а самая драгоценность – это ты у меня. Доченька приеду вечером, и мы с тобой пойдем гулять в лес, там знаешь, какие красивые цветы растут!»

Родители видели тягу дочери к природе, и ее желаниеуединиться от людских глаз. Поэтому Маргарита очень обрадовалась предложению отца пойти в лес. Но вечером увидеть его девочке, уже было не суждено. Его застрелили. «Охотники за драгоценностями», – так объяснила мама, вытирая слезы. Маленькой Маргарите отец часто читал сказки, и везде охотники, и разбойники были наказаны. И она никак не могла понять, почему не наказали разбойников убивших ее отца?

Грустные воспоминания переполняли душу Маргариты Юрьевны, от которых становилось еще тоскливее.

– Маргарита! – громко позвал отец. – Марго, дочка выходи, а то хуже будет.

Отец обошел двор, девочки нигде не было. Он заглянул в фанерный домик, который, когда-то сам построил для нее. Девочка сидела, вжавшись в угол, боясь пошевелиться. Она еле сдерживала дыхание, чтобы отец ее не мог услышать. Но когда его уверенные шаги приблизились к домику, ее единственному укрытию, она вскочила и радостно закричала:

– Папа, ты меня снова нашел!

Маргарита прижалась к отцу, вдыхая всей грудью его мужской запах. Запах настоящего мужчины! Юрий подкинул девочку над головой, покружил.

– Ты моя радость, ты мой ангелочек, – девочка чувствовала его сильные руки, – доченька, давай с тобой полетаем. Папа у тебя не летчик, так хоть ты в небо взлетишь у меня. Высоко-высоко, чтобы никто не смог обидеть тебя.

Девочка радостно визжала от счастья. Она очень боялась высоты, но в папиных руках, она чувствовала уверенность, и ей очень хотелось вместе с ним взлететь высоко-высоко в небо.

Больше ей не суждено было чувствовать запах отца, но она пронесла его через все эти года, сохранив его любимую рубашку. Мать хотела отдать ее соседям, но девочка спрятала рубашку, и ночью тайком обняв ее, засыпала.

Мать погоревала года три, а потом вышла замуж за другого мужчину, который так и не заменил девочке отца. Он был грубый, даже порой жестокий. Мама родила ему сына и про девочку просто напросто забыли. У матери не было на нее времени, а отчим ее просто ненавидел – именно в такую минуту родилась мысль наказать тех, кто лишил ее отцовской любви.

Когда Маргарита выросла пошла, учиться в педагогический институт, по окончанию устроилась работать в милицию. Работала она с усердием, ее хвалили, что она отдается полностью работе. Ей уже было пятьдесят лет, но она так и не создала своего семейного гнездышка. У нее не было ни мужа, ни детей. Сначала считала, что нужно отомстить, потом думать о семье, потом поняла, что поздно уже думать о семье, хотя и месть ее тоже находилась на стадии всего лишь разработки.

Маргарита Юрьевна постоянно находилась в архивах, понимая, что идет не стыковка в деле по ограблению инкассаторской машины. Цепочку отъезда семьи Самойловых и их смерть, а потом и смерть врача, она сразу взяла на заметку. Но дальше ничего не шло. Были известны факты, что нападавших было двое. И сразу было предположение, что это мужчина и женщина. Один грабитель был высоким человеком, широкоплечим, второй – был ниже ростом, хрупкий, нога была маленького размера (это определили по следу на месте преступления), еще пахло женскими духами – вот из всего этого и был сделан этот вывод. Во время ограбления говорил мужчина, а чтобы себя не раскрыть женщина молчала.

Со временем Маргариту стали мучить сомнения, потому что вся бригада подтвердила алиби Самойлова на работе, его жена в этот момент была дома на обеде, но ее видели соседи. Поэтому подозрения семьи Самойловых в причастности убийства и ограбления стали отпадать. Но все равно, что-то подсказывало, что эта семья причастна к трагедии ее семьи.

И вот через столько лет одиночества, Маргарита нашла в этой цепочке последнее звено. Никто не брал в расчет шестнадцатилетнюю девочку – Самойлову Софью Андреевну, которую фактически не допрашивали в тот момент. И Маргарита Юрьевна поняла, что именно эта еще тогда девочка повинна в смерти ее отца.

Год назад Стаценко случайно встретила второго инкассатора, который выжил во время ограбления. Он приезжал в родные края, проведать оставшихся в живых друзей и сходить на могилу родителей. Лет ему было уже много и он знал, что скоро присоединиться к своим близким, которые мирно лежали на кладбище. Он и своим детям наказал, чтобы его привезли хоронить именно в эти места.

Они встретились на улице, Маргарита сразу узнала дядю Колю, в отличие от него. Но как только она сказала свою фамилию, он прослезился и попросил отвезти его на могилу ее отца. Там вот и произошла эта беседа, где утерянное звено встало на место.

– Хороший мужик был твой отец, Маргоша. И тебя очень любил. Он на работе только о тебе и говорил.

– Да, я это всегда знала, – сквозь слезы проговорила женщина. – Я всегда чувствовала, что он меня больше любит, чем мать.

– А мать как?

– Да, нормально. Она как замуж вышла, мы совсем чужие стали. А сейчас совсем не общаемся, так перезваниваемся по праздникам. Я там лишняя, поэтому к ним совсем не езжу.

– Да, у тебя другая была бы жизнь, если бы отец был с тобой сейчас рядом.

– Дядя Коля, я понимаю, что прошло очень много времени, но может Вы что-нибудь, сможете еще вспомнить о том случае, – с надеждой в голосе спросила Маргарита. Я никак не могу до конца разобраться в том ограблении. Спать не могу.

– Маргарита, конечно, все помню, – он вздохнул, присев на скамеечку. – Мне каждую ночь снится то нападение. Будь оно не ладно. Если хочешь знать, слушай. Мы с твоим отцом, как всегда загрузились и поехали. Ты же понимаешь, маршрут у нас был один и тот же. И мы не имели права съехать с намеченного пути. Вот и в тот день все было, как всегда. Я был за рулем в тот день, может, поэтому и выжил, – он потрогал бок, куда попала пуля убийцы. – Там такой закуток был на дороге, когда его огибаешь то тебя не видно ни с одной, ни с другой стороны, так вот мы к нему подъехали, а там, на дороге дерево лежит. Мы сразу и не заметили, что оно срубленное было, а подумали, что просто рассохлось дерево и упало. Юра вышел первый из машины, а я пока заглушил ее, в этот момент прозвучал выстрел, который попал прямо в сердце Юре, а второй в меня. Я так и повис тогда в машине. Но прежде чем потерять сознание, я видел, как из леса вышли двое. Один на голову выше, чем второй. Только высокий все время говорил, и раздавал команды. А второй молчал. Они открыли машину, а дальше все поплыло и больше я ничего не помню. Ты же знаешь, что мы слитки золота перевозили тогда? – получив утвердительный ответ, добавил. – Не знаю, как они смогли вывезти золото, ведь его много было. Вот и все, доченька.

– Дядя Коля, а ничего необычного не заметили тогда?

– Да, было дело. Я говорил тогда следокам, но они вроде писали это в деле. Понимаешь, я правда сам сомневался в этом, но мне показалось, что это женщина была. Вернее, даже девушка. Уж больно движения для подростка были торопливые, пугливые. На любой шум, треск постоянно вздрагивала.

Вот тогда Маргарита и поняла, кто совершил ограбление – Самойлова младшая, то есть шестнадцатилетняя Софья. Ведь она помнила, что эта семья была вхожа в их дом. Они часто праздники вместе справляли. Правда, между девочками не было симпатии. Почему-то Софья всегда игнорировала присутствие маленькой Маргариты. И девочку это обижало, она любовалась, как ей казалось уже взрослой Соней. И хотела стать такой же.

«Хотела стать убийцей?! Да, а чем мой поступок отличался сейчас от поступка молодой еще Сонечки? – мучила себя вопросами Маргарита. – Пятьдесят лет и шестнадцать».

– Но ведь я не убила, – оправдывала себя бывший полицейский, – я просто оставила напоминание о проступке, которая она совершила.

Но последние часы это оправдание своему поступку, не утешало, а наоборот Маргарита поняла, что совершила наибольшую глупость. Ей так хотелось отомстить, а в результате, только сама себе хуже сделала.

Ее тяжелые мысли прервал Павел:

– Здравствуйте, Маргарита Юрьевна! Что привело Вас в наши края?

Маргарита посмотрела с недоверием на меня. А я уже знала все ее чувства, сомнения и подлость, что она совершила, над пожилой женщиной. На нее вдруг навалилась такая тяжесть, что она уже этот груз нести не могла. Плечи опустились, голова поникла. И она тихо проговорила:

– Вы же уже все знаете, зачем ломать эту комедию. Я сама проводила не раз допрос, давайте к главному.

– Вам же не легче стало, – Павел передал мне слово.

– Да, я думала, отомстив, я смогу жить, как нормальный человек, но вы правы, стало еще тяжелее.

– Но, почему все же вы уверенны, что это сделала Самойлова Софья Андреевна?

– А кто? Кто тогда мог, совершит это подлое, гнусное преступление, и убить моего отца? Кто? – с пронзающей болью в сердце, спросила женщина.

– Это мы все же узнаем, но позже. Но, меня интересует еще один вопрос. Почему Вы не выдвинули это обвинение ей в глаза, чтобы она почувствовала, что вы знаете ее тайну?

Женщина молчала, но я видела, как она сама об этом сейчас думает. Почему? Она сослалась на усталость и попросилась в камеру. Я же взяла видео допрос и отправилась к своей соседке, которая не выходила из дома. У нее в гостях была дочь, которая принесла ей продукты. Как только я вошла к ним, Софья Андреевна попросила дочь ехать домой, и я, поинтересовавшись ее самочувствием, и сможет ли она все это посмотреть, включила видео допрос и рассказала, все то, что узнала из мыслей Маргариты.

Софья Андреевна внимательно выслушала все, что я ей рассказала. Услышав обвинения в свой адрес, она восприняла это как оскорбление. Она была удивленна, что ее обвиняют в таком страшном поступке. От негодования она встал со стула, прошла по комнате, женщина не нашла слов, чтобы как-то выразить все свои мысли, которые ее в данный момент переполняли.

– Тетя Соня, что Вы помните про тот случай?

Она присела, напрягая свою память, она давно не вспоминала о том случае. И даже никогда не думала, что придется об этом воспоминать, поэтому сейчас она задумалась. Я не торопила женщину, понимая, что прожита такая большая жизнь, и вспомнить детство, вернее какой-то фрагмент и своей жизни, будет нелегко. Вскоре она все же смогла сосредоточиться на том страшном для их знакомых дне, и слезы потекли по ее щекам.

– Мне так жалко было дядю Юру, – тихо проговорила Самойлова, – когда поступила весть о его смерти, мы были просто в шоке. Он такой замечательный человек был. Наши родители часто собирались на праздник вместе, я любила у них бывать. Дядя Юра всегда с нами играл. Маргарита маленькая была и да, мне было с ней не интересно. Большая разница в возрасте. Но не было чувства отвращения и нелюбви к ней. Она просто была милым ребенком и все тут. Да, как я помню, ведь не нашли того, кто напал на инкассаторов и убил дядю Юру. А он, когда его хоронили, был как живой. Я боялась, помню идти на похороны, но взрослые настояли, сказав, что нужно обязательно проводить его в последний путь, и почтить память умершего своим пребыванием на похоронах. Тогда столько народу много было, и почти все плакали. Мне он так долго потом снился. Я закрою глаза, а он вот стоит. Никак не пойму, почему эта бедная женщина думает так обо мне? Это было так давно, но помню, что когда я узнала, что ограбили инкассаторскую машину, то была с другом. Мы гуляли по парку, а тут мимо проезжал на мотоцикле знакомый наш Васька с соседнего двора, вот он мчался к месту той трагедии и сообщил о стрельбе. Васька мечтал стать сыщиком и как только узнал о нападении, помчался туда, чтобы вести свое собственное расследование.

– И что получилось у него?

– Честно? Но я не знаю, пропустили его к этому месту близко, или нет. Но он потом хвастался, что знает, как все произошло. Он видел, тела и пустую машину, и якобы ему второй выживший сказал, кто ограбил их. Но, на сколько мне известно – так и не нашли виновников убийцы дяди Коли и ранения второго охранника, – тетя Соня, прижала ожог рукой. – Как сейчас говорят, у меня тоже есть алиби. Но вот куда могли пропасть слитки золота? Ведь, я так понимаю, что их было там немало.

Ей стало обидно, что пострадала из-за чей-то алчной жестокости. Как ей жить теперь с этим? Усталость навалилась на нее таким тяжелым грузом, что она взывала. Рыдая, она причитала о том, что только встретила своего настоящего мужчину, а тут такая беда. Как она покажется ему с такой надписью?

Дав ей успокоительное лекарство, проводив соседку домой, я осталась у нее, чтобы дождаться, когда она заснет. Когда лекарство подействовало, убитая чужой жестокостью, женщина заснула. Сон был беспокойным, но женщина забылась, хоть и не на долгое время.

Судьба. Странное слово судьба! Почему есть что-то непонятное для нашего разума, влияющее на жизнь человека извне. Кто разрешил вмешиваться высшему разуму в наши судьбы? Почему так предначертано судьбой, а не иначе? Почему? Это вечно «почему»?

Я вернулась домой в расстроенных чувствах. Во-первых, я ни к чему особо не продвинулась, а во – вторых, я ничего не видела, не было картинок происшедшей трагедии, чтобы понять, почему Маргарита обвиняет Софью Андреевну.

Прошло больше полвека, и необходимо было разобраться в этой ситуации, чтобы узнать правду. Я набрала Павла, услышав его мягкий баритон, который для меня стал таким родным, я выпалила:

– Наверно, я все-таки бездарь.

– Не понял, вы, что это самокритику развели?

– Я почему-то верю тете Соне, но мне жалко Маргариту. Что мне делать?

– Слушать меня, – уверенно сообщил зять. – Мне вот, что пришло в голову, надо срочно найти воздыхателя Софьи Андреевны. Ну, не зря он появился в ее жизни именно сейчас.

– Ты думаешь, он сообщник?

– Не надо думать, надо действовать. Что Софья Андреевна делает, может мне к ней сейчас подъехать?

– Не раньше, чем часа через два. Мне пришлось ей дать чуть ли не двойную дозу снотворного. Она час уже спит, я только что ее попроведовала.

– Вот и здорово. Мне как раз в одно место заехать надо. Вы же не паникуйте. Ждите, – он отключился.

Меня потянуло к дневнику.

Началось!

Глава 12

Глава 12

Когда приехал Павел, соседка уже бодрствовала, сидя у окна, отрешенно, глядя на улицу. Смысл жизни просто улетучился, исчез, испарился. Не осталось от былого счастья и следа. Женщине хотелось, чтобы ее никто не беспокоил. Хотелось тишины, одиночества. Софья Андреевна не понимала, как жить таким позором.

Когда мы зашли к ней, открыв своим ключом ее дверь, она даже не удивилась, а равнодушно посмотрев на нас, снова отвернулась в окно.

В этот момент у нее зазвонил телефон, женщина, посмотрев на высветившийся номер, убрав его на место, снова поглядела в окно.

Я заметила, что там было мужское имя. И не спрашивая разрешения, ответила:

– Здравствуйте, я соседка Софьи Андреевны. Нам нужна ваша помощь, тетя Соня в беде.

– Добрый день, милая сударыня, я скоро буду.

Я посмотрела на Павла:

– Скоро будет. Какие наши следующие действия?

– Будем ждать, у меня есть одна догадка, но лучше не торопиться с выводами.

Все время, что мы ждали возлюбленного нашей соседки, она так же не проронила ни слова. Смотрела в окно пустым взглядом, фактически не моргая. Ее безразличный вид удручал нас. Ведь не так давно она порхала от счастья, излучая столько тепла и нежности, что глядя на нее, и у нас на душе становилось светло и радостно. Сразу хотелось, что-нибудь предпринять, начать так же излучать лучики счастья, чтобы смотреть на мир ее глазами. Через час раздался звонок.

– Павел, – остановила я зятя, который пошел открывать дверь. – Но насколько я знаю, он сюда никогда не приходил, а он у меня даже адрес не спросил.

– Не переживайте все сейчас и узнаем.

– Будь осторожен.

Зять вышел. Слышно было, как Павел открыл дверь, потом тихий мужской разговор, и через пару минут в комнату вошли мужчины. Павел шел первым, он мимикой показал, что все хорошо, и я могу не волноваться. За ним вошел мужчина среднего роста с огромным букетом роз, из-за которого его даже не было видно. Он подошел к своей даме сердца, и положил цветы на ее колени. Тетя Соня отрешенно посмотрела на гостя и на букет, отвела взгляд в окно.

– Может я много успокоительного ей дала? – ее безразличие меня стало беспокоить. – Как она может так равнодушно смотреть на своего возлюбленного? – прошептала я Павлу.

Мужчина подошел ко мне и галантно представился:

– Копчунов Виктор Альбертович. Пенсионер. Военный в отставке, – он протянул мне свою крепкую ладонь.

– Лида, – я почувствовала крепкое, уверенное пожатие руки отставного военного, отметив, что с таким мужчиной не страшно гулять вечерами.

В нем чувствовалась военная выправка. Его решительные движения говорили о его уверенности, умении держать ситуацию под контролем, поэтому он уверенно посмотрел на нас.

– Хочу услышать всю проблему данной ситуации.

Мы расположились на диване недалеко от хозяйки квартиры,рассказали все, что знали на этот момент. Он спокойно выслушал, но все время поглядывал с сожалением на любимую женщину, понимая, как та страдала от физической боли, а сейчас страдает от душевной боли. Когда наш рассказ был окончен, он несколько минут подумал, потом хлопнул себя по коленам, встал.

– Хорошо, я все расскажу. Да, мы знакомы с детства. Понимаете, я и есть тот парень, с которым якобы была моя Сонечка во время ограбления инкассаторской машины.

Мы с удивлением переглянулись при фразе «якобы», понимая, что сейчас узнаем то, что раскроет нам завесы этой тайны. Виктор Альбертович не показывал вида, что ему неприятно вспоминать старую трагическую ситуацию, но у него появилась глубокая морщина на лбу, выдавшая его чувства.

– Друзья мои, я вижу, что вы удивлены, но это факт. Просто я прикрыл ее тогда, когда было покушение на инкассаторов, будто она со мной была. К сожалению, мы не были вместе. Да, моя Сонечка была в тот момент на месте, где был убит Юрий и тяжело ранен Николай.

– Так это все же она сделала, – я не смогла удержаться от возгласа, переполнявших меня эмоций.

– Не могу точно отрицать, но подтвердить тоже не могу. Потому что в тот день, она пришла ко мне странная. На ней, как говорится «лица не было». Бледная, напуганная, грязная, вся исцарапанная, – он печально добавил, – в крови. Что я должен был сделать? Сдать ее пойти? Нет, я не мог пойти на этот шаг, тем более ни за что не поверил бы, что Соня способна на такой ужасный поступок. Мы незаметно пробрались в дом, она помылась, переоделась, а я собрал ее рваную одежду и сжег в лесу. И нисколько об этом не жалею. Конечно же, я подтвердил ее алиби, но вы должны меня понять, – он посмотрел на Павла, – я так ее любил, и не мог ее сдать. Да и золото не было найдено. Куда бы она его спрятала? И я думаю, что Сонечка мне доверила бы свою тайну. Но она была потерянна, отстранилась от всего мира, – он перевел взгляд на любимую женщину, – и выглядела примерно так же, как и сейчас. Правда взрослые тоже заметили эти перемены в Соне, хоть я и пытался быть всегда рядом с ней и оберегать ее от всех, кто хоть как-то давил на Сонечку. Но что я мог сделать против взрослых? Так моя Соня попала в больницу. Она долго там пролежала.

– Подождите, идет неувязочка, – прервал Павел Виктора Альбертовича. – Я навел справки так, там было сказано, что семья Самойловых, через неделю уехали с места проживания.

– Это так, – согласился гость. – Сонечку положили в психиатрическую больницу, которая находилась в районом центре. Родителям Сони пришлось снять там жилье, ждать, когда ей станет лучше. Они не распространялись об этом. Как людям сказать, что дочь лежит, грубо, но факт – в психушке. Но я знал об этом и, конечно, ни кому не рассказывал. К Соне меня не пускали, и мы не могли увидеться. Я не мог понять, почему ее изолировали от всего мира, но против взрослых ведь не пойдешь. В этот год я ушел в Армию, там и остался. Мы больше не общались с Соней, но от родителей узнал, что они уехали, и мы совсем потеряли друг друга из виду. Я женился. Но всегда помнил о Соне. Сами понимаете первую любовь тяжело выгнать из сердца. Нет, я скажу, жена у меня хорошая была. Работящая, верная. Деток мне нарожала. Сами знаете, какая судьба у жен военных. Я постоянно в казарме, она дома с нашими мальчиками. И я не сразу обратил внимания, что моя Мариночка худеть начала сильно. Когда спохватились, поздно было. Я до сих пор ругаю себя за то, что был к ней не внимателен, а она кроткая, терпеливая, не хотела мне докучать своими проблемами и поэтому молчала о своем недуге, – Виктор Альбертович вздохнул.

Мы старались его не перебивать, видя как ему тяжело возвращаться в свое прошлое.

– Моей Мариночке нет уже восемь лет, – продолжил Виктор Альбертович, – сыновья выросли у всех свои семьи, и я решил разыскать Соню. Год наводил о ней справки. И нашел! – он посмотрел на ту, память о которой пронес через долгую свою жизнь, в глазах мелькнула нотка печали оттого, что прошлое все же догнало их.

– А почему Софья Андреевна скрывала вас? И почему вы встречались только вечерами? – поинтересовалась я.

– Скрывала? – мужчина удивленно посмотрел на хозяйку квартиры, которая продолжала смотреть в окно. – Не знаю. Но мы не скрывались. А вечерами гуляли, потому что я недавно операцию на глаза сделал, и солнечный свет мне приносит некоторые неудобства. Согласен, только в том, что она меня никогда не приглашала в гости. Всегда ссылалась на то, что живет очень скромно.

– Нет, причина не могла быть в этом. Да, богатства нет, но как видите в квартире очень уютно.

Гость оглядел комнату, в которой они находились.

– Согласен, это не было главной причиной. Здесь на самом деле очень уютно. Тогда я ничего не понимаю.

– Снова загадка.

Мы посмотрели на женщину, которая стала отходить от лекарств. Она посмотрела на нас, не понимая, что мы делаем в ее квартире. Но когда она поняла, что у нее в гостях, ее любимый мужчина, она совсем растерялась. Ей стало стыдно за свой неряшливый внешний вид.

– Сонечка, ты самая красивая женщина на свете, – мужчина обнял ее, – зачем ты смущаешься. А как ты будешь просыпаться утрами в моей постели? Сразу накрашенная и ухоженная?

Тетя Соня посмотрела на него, слезы потекли по ее лицу и она растеряно прошептала:

– Витенька, ты мне так предложение делаешь?

– Конечно, что откладывать, Сонечка, мы ведь не молодеем уже. Время надо дожить в любви и в полной семье, – он встал на колено и серьезно произнес. – Софья Андреевна ты согласна стать моей женой и терпеть меня старого хрыча?

Женщина обняла его и тихо прошептала:

– С тобой хоть на край света.

Мы ушли, мешать новой семье не хотелось, но загадка осталась не разгаданной. Павел уехал, а я сидела дома в одиночестве, понимая, что тоже хочу, чтобы со мной был мой мужчина, на которого я могла полностью положиться. Мне стало тоскливо, поэтому забралась на диван, укрылась пледом, осознавая, что такого мужчину мне негде взять, ну не на сайте знакомств же искать.

Незаметно для себя я заснула.

Проснулась от ощущения, что со мной рядом кто-то был. Его дыхание было рядом, оглядевшись, я никого не увидела. Появился запах притягивающий, дурманящий, а следом легкое головокружение. Спустив ноги с дивана, увидела, что рядом лежит Чарли, заметив, что хозяйка проснулась, зевая, сел рядом.

– Что дружок, не даю тебе спать? – погладив его по голове, отправилась на кухню. Чарли последовал за мной. Подогрев чайник, налив себе чай, посмотрела на часы. – Два часа ночи, может, поедим?

Чарли завилял хвостом. И я сделала нам бутерброды. Чарли был членом моей маленькой семьи, я его очень ценила. Одно огорчало, что разговаривать он не умел. Перекусив, мы пошли досыпать. Запах исчез, сны мне не снились, но утром я проснулась какой-то разбитой и уставшей.

Ко мне пришло озарение, что мне нужно встретиться с Мушаковым Николаем Петровичем – вторым инкассатором, пострадавшим при ограблении – чтобы выяснить у него обстоятельства, так и не раскрытого преступления. Взяв у Павла его адрес, сразу после выпитого кофе, мы с Чарли отправилась к новому участнику этого дела.

Николай Петрович жил в небольшом провинциальном городке, в пяти часах от меня. По дороге к Николаю Петровичу, мы остановились один раз, чтобы купить еды и по дороге перекусить, чтобы не терять время. Дома никого не оказалось. Возле дома Машукова, я встретила молодую женщину, которая гуляла со своим малышом.

– Здравствуйте, подскажите пожалуйста, а не знаете ли Вы Машукова Николая Петровича?

– Дядю Колю? – обрадовалась она. – Конечно, знаю. Его все здесь знают.

– Почему он такой известный?

– Да, вы что, он же столько для нашего города сделал! – с восторгом произнесла молодая мама. – У него золотые руки! Вот эту площадку тоже он своими руками сделал.

Я посмотрела на разные фигурки зверей, вырезанные из дерева. Видно было, что человек, который сделал такое произведение искусства, обладал не только вкусом, но и умело пользовался стамеской и другими инструментами. Сказочные герои, уже потемнели со временем, но продолжали служить людям.

– Да, человек хорошую память о себе оставил, – согласилась я с женщиной, которая достала малыша, завернутого в пеленку.

– Извините, никак без пеленки не спит. Вроде скоро четыре месяца, но пока туго не завернешь, не уснет. А Вам, зачем дядя Коля?

– Хотела о нем написать репортаж, – для дела, я решила скрыть правду от молодой мамочки. – И вижу, что не зря, вон он у вас какой знаменитый.

– Не поздно?

– Почему поздно? Он, что умер?

– Бог с вами, – отмахнулась молодая мамочка. – Жив наш дядя Коля, вот только болеет он сильно, сейчас в больнице лежит, здесь недалеко.

Узнав точный адрес, поблагодарив собеседницу, я отправилась в больницу. Чарли пришлось снова ждать меня в машине. Ему не нравилось ждать, но с собой взять друга я не могла.

В больнице, мне сказали, что Машуков сам не может спуститься вниз, мне выдали белый халат, и я стала подниматься по ступенькам на второй этаж. Чем выше поднималась, тем отчетливее вырисовывалась картина того преступления, а когда подошла к двери палаты, я знала все. Сомневаясь заходить мне или нет, некоторое время продолжала стоять возле палаты, пока меня не окликнула медсестра:

– Женщина! Посетительница! Вы, что палату найти не можете?

– Нет, спасибо, я нашла, – и зашла вовнутрь. – Николай Петрович?

Палата оказалась четырехместной. Мужчины мне показали на мужчину, который лежал на кровати, отвернувшись к стене. Остальные, что здесь находились, тихо играли в домино. Я подошла к Николаю Петровичу и снова позвала его. Он повернулся, посмотрел на меня. Он плакал. Мужчины, увидев эту ситуацию, переглянулись между собой, собрали домино и вышли в коридор.

– Зачем вы пришли, ведь вы и так все уже знаете, – тихо проговорил он.

– Да, но я узнала обо всем этом только сейчас, – подтвердила я его слова. – Но как вы с этим жили все это время?

– Так и жил, – он медленно, опираясь на стену сел, морщинистые руки теребили пододеяльник, не поднимая на меня взгляда, он продолжил. – Присаживайтесь, я понимаю, что разговор у нас будет долгий, – дождавшись, когда подставив стул, я села рядом, он с горечью сказал. – Я совершил то, в чем мне нет никого прощения. У меня тогда рассудок помутился, когда узнал, что мы возим золото. Понимаете – золото! А когда узнал, что в следующем месяце у нас будет последняя поездка с золотыми слитками, мне пришлось быстро разработать план ограбления, но сами понимаете, все пошло не так как я запланировал, поэтому Юрка и погиб. Он правильный был. Я как бы в шутку закинул ему такую мысль, что вот мол было бы здорово иметь столько золота. Так он одним взглядом меня тогда убил и я замолчал, поняв, что ни на кого нельзя было рассчитывать, и решил все сделать сам. Подсыпал Юрке снотворного, чтобы он заснул. Думал, выстрелю в него, потом в себя, а он не заснул, видимо я неправильно дозу рассчитал. А когда я стрелял в него, он повернулся так, что пуля оказалась смертельной. А еще, как вы наверно уже поняли – он не заснул и мог меня сдать, поэтому мне все равно пришлось бы его убить. Но и себя я не пожалел, поэтому и не вызвал подозрения у милиции. Я не подрасчитал немного, и сам чуть не погиб тогда. Так и остался инвалидом на всю оставшуюся жизнь, – он сжал кисти рук с такой силой, что пальцы побелели, – но Юра, мой друг лежит в земле и проклинает меня с небес. Я всем испортил жизнь, и ни какое золото меня не сделало счастливым. Оно лежит мертвым грузом в тайнике. Я всю ночь копал землю, чтобы было, где золото схоронить. В том месте речушка небольшая протекала, и я понял, что это мой шанс. Яму выкопал прямо в ней, зная, что ни одна собака не возьмет в воде след. Раньше машин мало было, и по прежним поездкам знал, что в течение трех часов, я буду на дороге один. У меня было предостаточно времени замести следы. И когда все было сделано, выстрелил в себя из приспособления, которое мастерил весь предыдущий месяц. Конструкция получилась на славу, – он усмехнулся и продолжил свой рассказ. – Да, я был вот таким мастером на все руки. Придумал схему, чтобы можно было дернуть за веревку, которая была привязано к дробовику, он стреляет в меня, правда мне пришлось немного привстать для этого. Я сделала так, что когда веревку опускаешь ружье, прячется в дупле вместе с веревкой. И никаких улик.

– Вы так рассказываете, будто гордитесь своим изобретением, а оно стоило жизни вашему другу.

– Да, я проклял тот день!

Выкрикнул он дрожащим голосом, мне на секунду стало его даже жалко. Прожить свою жизнь богатым, и в тоже время самым нищим на свете.

– Я брал золото по одному слитку, – сознался больной мужчина, – и строил площадки для детей. Да, так я хотел отмолить свой грех. У меня есть знакомый, но я ни за что не сдам его, – сразу предупредил он меня. – Вот, он мне помогал сбывать золотой слиток, в обмен на деньги. Сейчас это проще сделать, но тогда мне пришлось искать такого человека. Конечно, он это делал не бескорыстно, но он меня не сдал. И я ему за это благодарен.

– Кто убивает курицу, несущие золотые яйца.

– Да, вы правы, он имел большой куш, с каждого слитка. Но он меня не шантажировал, и ни когда в речи не показывал и вида, что мы связаны. Так вот все деньги до копейки я тратил на материал, и строил детские площадки. Я ни копейки, не потратил на себя. Я получал пенсию, подрабатывал и мне этого хватало. Да, вы, скорее всего, думаете, зачем тогда я так поступил, а сам прожил в нищете? – он задумался. – Честно, сам не знаю. Золото во все века дурманило голову не одному человеку. Вот и я попался на эту удочку. Мне недавно удалось съездить на свою Родину, хотел, попросит прощения у Юры на могиле. И случайно встретил его дочку, – он вздохнул. – Красавица выросла, но жизнь я ей испоганил. Ни семьи у бабенки, ни ребенка. Она прожила все эти года с мыслью о мести, а мстить надо было мне. Но я не смог ей сознаться в содеянном, а она так обрадовалась, когда меня увидела, прижалась как к родному. И я не смог этого сделать. Понимаете, не смог. Я просто старый человек.

Мне не жалко было его, поэтому я задала свой следующий вопрос:

– Как вы узнали, что я знаю тайну?

– Не знаю, старость такая странная штука, но я почувствовал, что вы стоите перед дверью и что полностью владеете информацией.

– Я хотела бы спросить про Софью Андреевну Самойлову.

– О, Сонечка! Мне очень жаль эту девочку. Она появилась неожиданно перед машиной и увидела, как я убил Юру. От страха, что я ее тоже убью, попыталась убежать, но страх сковал ее и я свалил ее на землю. Я не знаю, но тогда, как будто в меня сам дьявол вселился. Да, я сотворил с ней то, за что меня нужно было расстрелять на месте. Но я был рад, что не убил ее. Хотя бы этот грех на душу не взял. Но этого и не понадобилось. Она от шока лишилась рассудка. И этот момент стерся с ее памяти. И как я понял, она так и не вспомнила ничего из прошлого.

– Да, мозг включил защитную реакцию, она все забыла. А еще хочу вам сказать, что Маргарита Юрьевна выполнила свою миссию, – Машуков напрягся. – Она обманом заманила в пустой дом Софью Андреевну и выжгла ей на груди, когда она находилась под воздействием снотворного, слово «Убийца». Из-за вас пострадали две женщины. Маргариту Юрьевну теперь будут судить, а Софья Андреевна теперь будет прятать незаслуженную надпись.

Мужчина наклонил голову, он просто побоялся тогда на кладбище сознаться Марго в том, что это он убил ее отца. Да, и с годами он внушил себе, что он тоже пострадавшая сторона, и верил в это. Теперь же пришла расплата за совершенное дело, у него признали опухоль, и жить ему оставалось несколько недель. Но он прожил долгую жизнь, это он тоже понимал и принимал, как дар свыше.

– Я постараюсь все исправить, – проговорил он.

В этот момент зашла медсестра со шприцом в руках. А мне не было больше необходимости оставаться – я все узнала. Дойдя до двери, я все же обернулась, и увидела, что человек, который прожил не свою жизнь, просто обессилено лег на кровать и прошептал: «Я все исправлю».

Выйдя из больницы, я присела на скамейку. Меня радовало, что моя соседка оправдана. Но, как тяжело было осознавать, что из-за чьей-то алчности, искалечено столько судеб. Я смотрела на спешащих мимо людей, на их счастливые и огорченные лица, улыбчивые и хмурые, но ни одного я не увидела бездушного взгляда. А ведь матушка Судьба может вмешаться в чью-то жизнь и все пойдет в другом русле.

Уже в машине я достала дневник, чтобы узнать изменила ли судьбу своего «следующего», то есть своей соседки. И тут же всплыло воспоминание, когда меня заинтересовал вопрос, почему соседка не приглашала Виктора домой, на что она просто ответила:

– Боялась сглазить. Вдруг соседки позавидуют, – пожимая плечами, ответила тетя Соня.

– Боже! Мы тут на придумывали неизвестно, что себе, – засмеялась я, – в плоть, что ваш возлюбленный – вампир, а тут всего-то боязнь, что людской сглаз разлучит вас.

В дневнике появилась запись:

«Софья Андреевна, была очень удивлена, что на ее счете появилась огромная сумма денег, благодаря которой она смогла сделать пластическую операцию и удалить ужасную надпись на груди. Она познакомила детей со своей первой любовью и дети приняли Виктора Альбертовича в свою семью. Софья Андреевна перестала быть моей соседкой, а переехала к Копчунову Виктору Альбертовичу, и они официально оформили свой брак. Чета Копчуновых часто заезжали к нам в гости, но жить в городе больше не смогла. Женщина была безумно счастлива, поэтому не стала писать заявление на Маргариту, понимая, что она очень любила отца, поэтому и жила местью всю жизнь, лишившись всего на свете.

Маргарита Юрьевна, узнав, кто на самом деле виноват в смерти ее отца, разрыдалась. Она так доверяла этому человеку, считая его своим названым отцом, ведь он всю жизнь помогал ей финансово. Помог родителям поставить добротный памятник, купит квартиру, и одолжил денег на машину, но долг обратно не взял. Сейчас она поняла, почему он одаривал ее такими подарками, он замаливал свои грехи перед ней. Но кто ей вернет ее украденное детство?

И больше всего ее разгневало то, что после долгих лет, он посмел еще приехать на могилу ее отца. Убийца сидел и притворялся, а Маргарита вылила ему все свои наболевшие мысли. Как она могла так ошибиться?

Узнав, что Софья не стала писать на нее заявление, она совсем растерялась. Как ей жить дальше? Для чего жить? Одна, рядом никого из близких для нее людей не было, из-за мести, она пропустила самые лучшие свои годы. Но больше ее мучил вопрос – как выпросить прощения у женщины, которая пострадала из-за ее навязчивой идеи?

Но судьба Маргарите улыбнулась. На вокзале, когда она приехала покупать билет на обратную дорогу, женщина познакомилась с интересным мужчиной, который сразу ее обаял. Он был высокого роста, из-за этого немного ссутулился. Глубоко посаженные глаза, смотрели на нее твердо и уверенно. Он постоянно улыбался, но глаза все равно оставались серьезными.

Они быстро нашли тему для разговора, после прошли в ресторан, где провели незабываемый вечер. Незабываемый! Когда Маргарита очнулась, то увидела снова ее сдержанную улыбку. Она хотела что-то сказать, но тело не слушалось, появилось ощущение, что ее заморозили. Он обвел взглядом ее тело, и Маргарита поняла, что лежит привязанная на кровати. Тело затекло, и онемело.

Мужчина молча, встал и вышел из комнаты. Маргариту осенило то, что она даже не знает, как зовут ее нового знакомого. Осмотревшись, она поняла, что находится в каком-то деревенском доме. В комнате было скромное убранство. Занавески на окнах еще советских времен, с небольшими дырками. Кровать была односпальной, с грязным постельным бельем. На подоконнике стоял горшок с завядшим цветком. Лакированный шифоньер был с одной дверцей, поэтому Маргарита увидела, что на полках валялась груда застиранного белья. В комнате пахло смрадом, летали большие мухи, то и дело, садясь на ее голое тело. Что происходит? Неужели, она попала в руки маньяка?

Маргарита попыталась вырваться из плена, но руки и ноги были крепко связаны толстой веревкой, которая была затянута так, что кровь плохо поступала к конечностям, отсюда было онемение.

Похититель долго не появлялся. Маргарита замерзла, ее зубы отстукивали дробь. Вечерело. И когда он все же удосужился появиться, она совсем не чувствовала свое тело. Мужчина не обращая внимания на нее, открыл дверцу шифоньера, оттуда выпало мертвое тело хозяина убогого дома. Только сейчас Маргарита поняла, откуда шел источник неприятного запаха.

Упаковав тело в большой полиэтиленовый мешок, мужчина унес его из комнаты. Маргарита услышал стук лопаты о землю, поняла, что это могила для бедолаги, прекрасно осознавая, что следующая могила будет именно для нее.

Освободиться так и не получилось. Маргарита всегда знала, что за ней придет расплата. Бумеранг. Да, она жаждала смерти для убийцы своего отца. Как она – следователь с таким большим стажем могла так заблуждаться?Почему не разглядела в человеке, который ей заменил отца – убийцу? Она и подумать тогда не могла об этом, ведь он был всегда рядом с ней. Опытные сыщики того времени, отправили дело об ограблении в архив, так и не раскрыв его. Почему все поверили Николаю? Его ранение? Потому что он тогда тоже чуть не погиб? Он и не собирался умирать, это не входило в его планы? Даже находясь при смерти, он так и не сознался в содеянном перед ней.

Ну, вот теперь и к ней бумеранг вернулся. Маргарита так хотела смерти тому, кто лишил ее детства, а наказала невиновного.

– Раз моя очередь пришла, значит так должно быть.

Женщина перестала сопротивляться. Ей стало все безразлично. Умрет она или нет. Ей даже было все равно, сейчас ее закопают или намного позже.

Мужчина, закончив свои дела во дворе, вернулся к новой жертве. Он посмотрел на нее по-прежнему равнодушно.

– Пора, – он отвязал руки женщины от кровати. – Ты, извини ничего личного. Просто, так надо.

Развязывая ноги, он не смог справиться с узлом, который Маргарита сильно затянула, при попытке освободиться.

– Вы мне только скажите, зачем вы это делаете?

Мужчина проигнорировал ее вопрос, продолжая развязывать узел. Но все было тщетно, он отправился на кухню, где долго громыхал посудой.

Маргарита услышала детский голос:

– Борись, ты же сильная.

– Кто здесь? – испуганно спросила женщина, понимая, что тот кто был на кухне не пожалеет и ребенка. – Беги отсюда. Здесь плохой человек.

– Он мне ничего не сделает, а тебя убьет.

И тут Маргарита увидела девочку в темном углу комнаты. Она была в белом одеянии и с распущенными волосами.

– Ты кто? – удивленно спросила пленница.

– Ангел, – девочка подошла ближе, – но не твой. Я помогаю Лидии, она должна скоро прибыть, но ты должна помочь ей.

– Оттянуть время смерти?

– Да. Ты умная женщина, помоги ей. Лидия еще не знает, где тебя искать, но она обязательно тебя найдет.

– А для чего? Я должна получить сполна за свои ошибки.

– Нет, не сейчас, уверенно проговорила девочка. – Ты должна у Господа нашего просить прощения, ты раскаиваешься в своих злодеяниях и это хорошо. Да и не время тебе умирать.

***

Прочитав в дневнике о похищении Маргариты Юрьевны, я даже подумать, не могла, что мне надо будет спасать еще и эту женщину. Она мне была не очень симпатична.

– Ладно, соглашусь с тем, что ее ввели в заблуждение, – уговаривала я сама себя, – поэтому мне предстоит ее вызволять из заточения. Но, где искать дом, не зная в какой деревне он находится?

Подняв глаза к небу, я взмолилась:

– Господи, помоги и направь меня! Анюта ты где? Помоги мне, дай хотя бы направление.

И тут как будто дуновение ветерка пронеслось слово «дерево». Я не сразу поняла, о каком дереве идет речь. Но когда дом с деревом на дверях всплыло в моей памяти, я помчалась туда. В памяти сразу всплыла ситуация, когдапервый раз попала к дому, где на двери было вырезано дерево. Арсений, отец моего зятя, тогда рассказал, что дерево вырезал его дед. Крона дерева – это семья, чем больше детей, тем больше крона должна быть у него. А корни – это устойчивое положение в обществе, этой семьи. Но тогда Арсений и подумать не мог, что тело его брата находилось все года в этом заброшенном доме, закопанным в подвале. Арсений до сих пор не мог простить отца за убийство своего старшего сына.

Когда я добралась до деревни, увидела, что за год здесь особо ничего не изменилось. У дома Арсения провалилась крыша. Остальные полуразрушенные дома, продолжали зарастать травой, а те, кто все же еще жил в полупустой деревне, старались всеми силами сохранить то, чтобы жить более менее достойно.

Где искать дом, в котором держали Маргариту? Обведя взглядом ближайшие дома, почувствовала слабую энергию, которая тянула меня, куда-то дальше. Чарли тоже потянулся вперед. Мы почти бегом кинулись в сторону, которая с каждым нашим приближением, мы ощущали энергетику Маргариты. Живой Маргариты.

Дом, в котором ее держали, был таким же неухоженным. Стены давно не видели покраску, ворота завалились, калитки вообще не было. Мы тихонько прошли через пустой двор, в доме была тишина. Но только мы поднялись на крыльцо, как услышали грохот, который доносился из глубины дома. Чарли тут же кинулся туда. Вбежав за ним, увидела, что Чарли стоит на груди лежащего мужчины, Маргарита сидела в углу, стараясь какими-то лохмотьями укрыть свое нагое тело. Она улыбалась. Мужчина не сопротивлялся.

– Как вы? – я подошла к женщине и хотела помочь ей встать, но она отказалась от помощи, убирая мои руки.

– Не надо, уже поздно.

Я увидела под ней небольшую лужицу крови. В последний момент мужчина все же смог нанести ей ножевое ранение, в живот. Вызвав скорую помощь и Павла, нам оставалось только ждать.

– Все правильно, – теряя силы, проговорила раненая женщина. – Я заварила эту кашу, мне и расхлебывать. Одно радует, что все же узнала, кто убийца моего отца. Теперь можно спокойно и умереть. Надеюсь, родители простят меня за все глупости, что я натворила, и примут меня к себе. Я устала в этой жизни, – прошептала она, теряя сознание.

Позже я узнала, что Маргарита Юрьевна скончалась от большой потери крови. Мужчина, который оказался Литвяковым Артуром Станиславовичем, был пациентом местной психиатрической больницы. Он сказал, что слышал голос, который приказал убить Маргариту, потому что она очень грешна. Литвякову было приказано похоронить женщину заживо. Артур выбрал дом друга, которого тоже пришлось устранить, потому что он не поддержал его идею, закопать в его дворе живую женщину. Они повздорили. И после драки, психически больной человек спокойно расправился с другом.

Так закончилась эта история, в которой была раскрыта тайна и восстановлена справедливость. Мы же сделали вывод, что рано или поздно, но бумеранг всегда возвращается!

Глава 13

Глава 13

История закончилась, но меня терзал вопрос: «Совпадение, что две истории заканчиваются в одной богом заброшенной деревне?» Да, демон хотел наказать не только Маргариту, но и бедолагу Литвякова. Как говориться убить двух зайцев сразу. Я была уверена, что мужчине пришлось бы покончить жизнь самоубийством, как только бы он понял, что натворил, потому что помутнение рассудка у него было временное. Это просто была игра демона с ним.

Но что такое было в этой разрушенной деревне? Видимо поэтому мне захотелось еще раз съездить туда. Сказано, сделано. На следующий день мы отправились в поездку. Чарли был взволнован и никак не мог улечься на сиденье. Хотя все другие поездки он был спокоен и просто ложился на заднее сиденье, дремал. Сегодня он метался в салоне машины, отвлекая меня от дороги.

– Чарли, да что с тобой такое? Мы зря отправились туда? Или тебя что-то другое беспокоит?

Съехав с обочины, я остановила машину, открыла дверь, давая возможность ему выйти и побегать по лужайке. Но Чарли лег возле машины и не сдвинулся с места.

– Ты случайно не заболел?

Я была встревожена его состоянием. Мне было непривычно видеть его в таком состоянии. Чарли всем своим видом показывал протест. Он чувствовал опасность.

– Давай дружок, забирайся обратно, – пес заскулил, но пошел в салон. – Ты пойми мне надо разобраться. Я не верю в такое совпадение. И перестань так себя вести, а то я уже сама начинаю переживать и сомневаться в правильности своих действий.

На всякий случай убедившись, что дневник, и вся моя атрибутика со мной, я снова отправилась в путь. Ехать оставалось не больше тридцати минут, поэтому не хотелось, терять время на какие-либо пустяки. Теперь Чарли сидел рядом со мной и смотрел только вперед. Его напряженность окончательно перешла ко мне. Я ехала, сосредоточившись на дороге, не пуская в голову плохие мысли. Тем более, что мы были уже рядом с поставленной целью, и сворачивать в обратную сторону не имело смысла.

Заехав в деревню, я остановила машину возле знакомого нам уже дома с деревом на двери. Выйдя из машины, постояла с закрытыми глазами стараясь определить направление пешей прогулки, но интуиция моя молчала.

– Чарли, может быть, ты свой чуткий нос подключишь? – разведя руки в стороны, поглядела по сторонам. – Я понятия не имею, куда нам идти.

Чарли посмотрел на меня, но он и не собирался куда-либо отправляться дальше, поэтому просто сел напротив меня.

– Ну, ты даешь, мы, что сюда отдыхать приехали? – возмутившись, я пошла прямо по улицы.

Чарли с неохотой встал и поплелся за мной, всем видом показывая, что я не права и делать нам здесь нечего. Пройдя несколько домов, ничего примечательного не обнаружив, мы свернули на соседнюю улицу. На этой улицы всего несколько домов были заброшены, остальные более-менее были ухожены. Людей нигде не было видно. Только в самом крайнем доме колыхалась шторка, кто-то наблюдал за нами, но старался не выдавать своего присутствия.

Улица оказалась короткой, и мы свернули на следующую, которая шла параллельно первой. Здесь больше домов было разрушенных, а те, что еще стояли, имели убогий вид. Но именно здесь я почувствовала тревогу. Сердце сильно забилось, повеяло холодом. Чарли ощетинился.

– Скорее всего, нам сюда, – прошептала я, осторожно ступая, направилась на зов своей интуиции.

Возле одного из разрушенных домов, стоял заброшенный, но еще целый небольшой дом. Два окна, которые выходили на улицу, были плотно забиты досками, в остальных еще стояли рамы с треснувшими стеклами. Сруб местами уже почти сгнил, требовал замены венцов. Забор был из старого штакетника, который никогда не видел краски, и такой же калитки. Заглянув во двор, я поразилась его идеальной чистотой.

От калитки до дома вела дорожка из плитки, по краям которой росли какие-то неприхотливые цветы. Внутри двора стояла небольшая баня из бревен, с аккуратно сложенной поленницей старых высохших дров. Рядом с баней еще одна постройка, скорее всего сарай.

В полисаднике, было больше травы, чем цветов. За ним давно никто не ухаживал, поэтому сорняк, почувствовав себя главным в этой стороне двора, разросся так, что не было видно тропинки.

Я старалась идти тихо. Вокруг была тишина. Живности в деревне почти не было, поэтому лай собаки где-то далеко от нашего места, особо не нарушал тишину. На двери висел большой навесной замок. Но, то, что в доме кто-то есть, я не сомневалась, поэтому пошла вокруг дома. И не ошиблась.

Окно, которое выходило в огород, было приоткрыто. Осторожно открыв створку, я стала всматриваться в темноту дома. В этот момент, чувствовала, что за мной наблюдают.

– Эй, кто-нибудь дома есть? – громко позвала я, зная, что мне навряд ли, кто ответит. – Эй, я же знаю, что вы здесь. Выходите, а то я свою собаку на вас спущу.

Не дождавшись ответа, стала искать какой-нибудь предмет, который можно было подставить к окну, для удобства попасть внутрь. Недалеко стояла пустая железная бочка, подкатив ее к месту моего прохода, взобравшись на нее, я стала пролезать в створку. Чарли последовал за мной.

Это была кухня. Особенного здесь ничего не было, кроме старого самодельного кухонного гарнитура. Потрогала чайник – он был теплым. Чарли зарычал и рванул в соседнюю комнату. Я кинулась за ним. Чарли стоял возле тумбочки, на котором стоял горшок с алоэ. Цветок заботливо поливали, не давая ему засохнуть, на нем были оторваны несколько листочков.

– Кто есть дома? – еще раз спросила я и резко открыла дверцу тумбочки, и от удивления чуть не упала.

На меня смотрели испуганные глаза Володеньки. Мальчик смотрел на меня, как запуганный зверек. Придя в себя, я подошла к нему ближе.

– Володя, как ты здесь оказался? Где мама Лиза?

Мальчик молчал, старался еще глубже забраться в тумбочку. Я не понимала, как Лиза могла не сообщить мне, что пропал ее приемный сын? Да, Лиза сейчас была беременна, но это не давало ей право бросить на произвол приемного сына? Как она смогла, так быстро разлюбить мальчика? Ведь еще не так давно она души в нем не чаяла.

– Володенька, сынок, пойдем со мной, я тебя к родителям отвезу.

Мальчик угрожающе, зарычал на меня, оскалился, издавая гортанные звуки, похожие на предупреждение. Он прятал за спиной обглоданную кость, но делиться ей он ни с кем не собирался.

Володя осунулся, грязное тело говорило о том, что он находится здесь уже давно. Меня это совсем выбило из равновесия. Как такое может быть? Ведь еще на днях я разговаривала с Лизой и слышала, как Володя передает мне привет. Ничего не понимая, я вытащила его и прижала к себе. Мальчик сначала сопротивлялся, но потом притих, доверившись мне.

Взяв его за руку, я повела мальчика на улицу. Но ребенок наотрез отказался выходить из дома, схватившись одной рукой за дверной косяк, другой закрывая глаза от яркого солнца. Именно в этот момент Чарли ощетинился, и я почувствовала удар по голове. Последнее что увидела – это то, что Володя наклонился надо мной и прошептал: «Он все равно всех убьет».

Когда я очнулась, было уже темно. Чарли сидел на страже, возле меня. Мальчика не было. Потрогав голову, с удивлением не обнаружив ранения в области головы, я встала. А как же удар? Ведь я четко помнила, что меня ударили по голове, и чувствовала острую боль.

Не раздумывая, тут же набрала номер Лизы и потребовала объяснения, почему ее сын, хоть и приемный находится в заброшенной деревне, в пустом доме.

Лиза выслушала меня, потом поинтересовалась, как я себя чувствую, и когда мой гнев утих, спокойно произнесла:

– Лидочка, я не знаю о чем ты говоришь, но хочу тебя заверить, что мы сегодня втроем весь день провели в зоопарке. Там такие классные звери, Володеньке очень понравилось там. Кстати я же тебе фото и видео, сегодня скидывала. Мы домой только, как час вернулись. А ты вообще где?

Мне стало легче оттого, что приемные родители не отказались от мальчика. Но, если Володя был в зоопарке, кто тогда был здесь? У Володи, что брат близнец есть? Раз так, это объясняет то, что мальчик был таким грязным и неухоженным. Было просто необходимо разыскать мальчика. Но мы обошли всю деревню, но мальчика нигде не было. Он умел прятаться, выживать в этих местах, поэтому шанса найти его, у меня ни какого не было. Смеркалось, мы пошли к машине. Дойдя до места, где ее оставила, обнаружила, что машину угнали.

Растеряно посмотрев по сторонам, не зная, что предпринять. Телефон сел, а зарядка, вместе с сумочкой и документами остались в угнанной машине. Мы пошли, искать место ночлега. Я стучала во все дома, в которых еще находились люди, но двери мне никто не открыл. Я посмотрела на Чарли, который преданно шел все это время рядом со мной.

– Ну, что дружок, пойдем бомжевать?

Сил не было идти куда-то дальше, поэтому мы зашли в первый брошенный дом. Там была почти вся мебель покрыта слоем пыли. Открыв скрипучую дверцу шкафа, приятно удивилась тому, что там лежали вещи. Стряхнув со старого дивана мусор, застелила его покрывалом из шкафа. Рядом с диваном постелила шубейку, которую взяла там же для верного друга.

– Чарли, это, конечно, не гостиница, но спать на голом полу мы с тобой не будем, и это уже хорошо.

Чарли улегся поудобнее на своем ложе, последовав его примеру – легла на диван. Усталость навалилась на меня, и я сразу же заснула. Проснулась глубоко за полночь оттого, что сильно замерзла. Чарли сидел рядом, охраняя меня.

– Как мне с тобой повезло, – дрожа от холода, я погладила его по голове. – Иди ко мне, я похлопала по дивану, поднимая слой пыли. – Вместе нам будет теплее. Что-то ночь сегодня не летняя, холодновато довольно-таки.

Чарли запрыгнул на диван, обняв его, я почувствовала, что его тепло постепенно начало согревать меня. Пес лег рядом, и немного отойдя от озноба, я снова провалилась в сон.

Ночь прошла спокойно. Проснувшись утром с разбитым телом, я почувствовала голод. Чарли посмотрел на меня, убедившись, что я встаю, спустился вниз.

– Дружок, ты тоже ведь голодный. Прости мне очень жаль, что так все вышло. Надо искать способ вернуться в город. Может, днем нам кто-нибудь в этом диком крае дверь откроет, и мы сможем зарядить телефон, чтобы позвонить Павлу.

Мы вышли из своего убежища. Солнце только просыпалось, окутывая своим светом и теплом, наши уставшие тела и вымотавшие души. Поблагодарив солнце за то, что его вижу, мы поплелись к домам, где нам вечером не открыли.

Но все повторилось. Люди боялись чужаков. Мы слышали, как закрываются дверные замки, как только мы походили к их воротам. Пройдя вечерний маршрут, я услышала, как Чарли радостно залаял и кинулся в сторону. Повернув голову на его лай, увидела Павла, который бежал ко мне. Я не верила своим глазам. Это что сон? Сказка? Такого не может быть!

Павел подхватил меня под руки и повел меня к машине. Я все пыталась спросить, откуда он взялся, но он твердил, что сначала надо, чтобы меня осмотрел врач. Из машины вышел мужчина с чемоданчиком. Достал все необходимые приборы и принялся мерить давление.

– Все более-менее в норме. Их бы покормить, – констатировал врач.

Павел достал влажные салфетки, обтирая мне лицо и руки, затем налил горячий чай, подал бутерброды. Чарли уже съел свою часть завтрака, поэтому лежал довольный на солнышке, закрыв глаза. Теперь он мог быть спокоен за свою хозяйку, она в надежных руках.

Как только чай дошел до моего желудка, обволакивая своим теплом и согревая меня внутри моего тела, я как будто проснулась от сна.

– Павлуша, как ты здесь оказался?

– Как, как, за вами приехал.

– Но как ты узнал, что я здесь? – настаивала я.

– Мы вас потеряли. Обзвонили всех ваших знакомых, вот тетя Лиза и сказала, что вы отсюда ей звонили.

– Разве я ей говорила, где нахожусь?

– Нет, но вы ругали ее за то, что Володя в деревне, где убийство на убийстве. И мы предположили, что вы здесь.

– Да, думать и раскладывать информацию по полочкам ты умеешь, – согласилась я.

– Да, что тут думать. Как ни как – это первая деревня, где мы были с вами.

– Я как-то об этом не подумала, – ответив зятю, отпивала очередной глоток живительного чая. – Павлуша, а у меня машину украли, – всполошилась я.

– Она возле вашего дома стоит.

– Как так?

– Не знаю, но она стоит даже на вашем месте. Просто наверно кто-то не хотел, чтобы вас кинулись искать раньше времени. И если бы ни Кира, которая всполошилась из-за того, что ваш телефон молчит, то вы здесь еще неизвестно, сколько времени пробыли бы, – Павел погладил изможденного пса, который даже голову не поднял.

– Знаешь, – я с сочувствием посмотрела на Чарли, – мы вроде одну ужасную ночь провели здесь, но она какой-то вечностью показалась.

Павел подошел ко мне, забрал пустую кружку, проговорил:

– Вы здесь уже неделю.

– Как неделю? Мы же одну ночь провели в заброшенном доме.

Павел промолчал. Я не могла осознать то, что мы в доме спали несколько ночей. Но почему я помню только одну ночь? Это мне было не понятно. Здесь время шло медленно – сутки здесь – неделя там. Теперь стало ясно почему мы чувствовали слабость.

– Это игры демона, – уверенно проговорила я, глядя на зятя.

– Почему он вас не убил за это время? Ведь у него было столько времени и возможности.

– Сама не знаю, – я уже сама ничего не понимала, но то, что меня осенило, заставило вздрогнуть. – Он как-то сказал, что я его детище. Я все время думаю об этом.

– Поэтому он и не может вам навредить?

– Скорее всего, не хочет. Ему интересно поиграть со мной, помучить, а потом уничтожить. Ведь он падший ангел. Сократ и его последователи считали, что демон – это наш внутренний голос, то есть совесть. Вот я и задумываюсь каждый раз, что нас связывает?

По возвращению домой я все время молчала. Меня мучил еще один вопрос: «Кто тот мальчик, которого я видела?» Но интуиция говорила, что это фантом настоящего Володи. Первый раз мне удалось отбить мальчика от моего вечного противника. Но видно мальчик все же имеет какую-то магическую силу, поэтому демон снова с помощью Володи пытается пробраться ко мне. Всплыли воспоминания – страшные картинки, которые изображал мальчик, когда был подвластен демонической силе. Я содрогнулась, не зная, как сказать обо всем этом своей подруге, понимая каким ударом для Лизы будет новое бесовское проявление приемного сын.

Подъехав к дому, увидела, что моя машина, на самом деле стоит на своем месте. Ни царапин, ни повреждений и закрыта на ключ. Кто так аккуратно отогнал ее? А самое главное для чего? Хотя этот ответ был уже известен, чтобы я застряла в мире, где демон мог управлять мной. Но тут же появился новый вопрос, что такого в этой деревне, что демон может управлять там нами?

Глава 14

Глава 14

Двое суток, проведя дома в тишине и одиночестве, я восстановила свои силы. И как, только проснувшись на третий день рано утром, увидела Анюту – поняла, что требуется помощь. Ангел стояла, как всегда на своем месте, у окна. Заметив, что я проснулась, она подошла ко мне она села на край кровати. Лицо ее было на этот раз серьезным.

– Что я опять необдуманно поступила?

– Правильно думаешь, – согласилась девочка. – Ты могла бы оттуда не вернуться – это ведь его владения.

– Но я тогда этого не знала, – мне было стыдно, что опять как маленькая девочка чувствую себя виноватой. – Я чувствовала, что мне нужно снова побывать там.

– Посмотри в своей книге, там есть один ритуал. Проведя его, ты сможешь знать проделки демона, – Анюта посмотрела на дневник, – это тебе просто необходимо сделать. Он не сложный, но эффективный. Так ты сможешь себя защищать, – она встала, – хотя это тоже ненадолго. Демон, что-нибудь другое придумает.

Ангел исчезала, а я недолго думая принялась изучать ритуал, который оказался не таким уж и простым. По крайней мере, чтобы его понять пришлось не раз его прочитать.

Меня порадовало, что не нужно чертить пентаграмму Соломона, потому что я всегда считала, что она нужна только для того, чтобы вызвать нечистую силу в это мир. Для своей защиты, решила воспользоваться старинным кольцом, которое мне передала моя бабушка, но я его никогда не надевала, считая его старомодным. Сейчас, взяв шкатулку с драгоценностями, я почувствовала отдаленную связь с предками. А когда кольцо оказалось на моей ладони, буря разных эмоций пронеслась в моем теле. Вскоре мне удалось восстановить полное равновесие в своем сознании, и я приступила к ритуалу. Кольцо обладало силой, но пролежав долгое время без действия, сила ослабла.

Я зажгла свечу, затем ладан, окурила все свое жилье этим божественным запахом, трепетно взяла в руки кольцо и начала читать заговор:

– Кольцо моих предков, защити меня и мою семью, ибо в тебе сила, ибо в тебе воля Божья…

И чем увереннее я читала заклинание, которое было очень длинным, тем сильнее чувствовала, как бесится демоническая сила, где-то за кругом моей защиты.

– Пусть убережет меня от звериной воли и лихого дела, – продолжала я, слыша отчетливый бесовской вой.

За окном набежали тучи, начался дождь, сверкала молния, но я продолжала обряд, мне нельзя было реагировать на провокацию демона, даже поворотом головы в сторону окна.

– Аминь. Аминь. Аминь.

Как только я закончила читать, все сразу стихло, выглянуло солнышко из-за туч, освещая мою комнату ярким светом.

Надев кольцо на палец, я только сейчас поняла, какое оно красивое и роскошное. Оно так изящно смотрелось на моем пальчике, что я невольно залюбовалась им.

– И почему я его раньше забраковала? – не понимая своего мнения о драгоценности в прошлом.

Появилось ощущения, что в меня вошло что-то очень тяжелое и в то же время огромное чувство радости, неземного счастья. У меня не было сил, что-либо продолжать делать, присев на свое любимое кресло, я провалилась в обволакивающий меня сон. Только одно успела заметить, когда пыталась разжать сонные веки – это как, Чарли подошел, сев рядом. Да, мой верный лохматый друг всегда рядом со мной.

Разбудил меня телефонный звонок, который непрерывно трезвонил. Дотянувшись до трубки еще не проснувшись до конца, проговорила:

– Алло.

– Мама, – услышала я встревоженный голос дочери, – с тобой все в порядке?

– Да, я спала, – зевая, но окончательно отойдя от сна, ответила я. – Что-то случилось?

– Не знаю, но твой внук странно себя ведет.

– Что с ним не так?

– Он уже на протяжении всего дня твердит слово «баба» и плачет.

– У него, скорее всего, что-то болит. Ты врача вызывала?

Не на шутку взволновавшись о состоянии внуки, которого не видела больше недели, я готова была мчаться к дочери.

– Нет, у него ничего не болит, он стоит возле двери и твердит одно и тоже. Может, соскучился по тебе, поэтому так ведет себя? – предположила дочь.

Мне было приятно предположение дочери, что внук так любит меня, но все же это было не так. Кольцо, которое я надела на палец – семейная реликвия, семейный талисман. А так как внук следующий воин, поэтому он и почувствовал эту связь со мной. Он был еще мал, чтобы по-другому отреагировать на эту могущественное притяжение.

Пообещав приехать, я спустила на пол затекшие ноги. Чарли продолжал сидеть рядом со мной. Его верность и преданность умиляла меня. Погладив пса, я позвала его на кухню, нужно было подкрепиться, прежде чем отправиться в гости. Я до сих пор еще чувствовала легкое головокружения и знала, что Чарли тоже слаб.

Задерживаться дома долго не стали, а сразу же отправились к детям, где меня ждал самый главный для меня человек – мой внучек Данил, поэтому заехала в магазин, чтобы купить ему большую машину. Через час с подарком мы стояли у дверей детей. Как только Данил увидел меня, тут же успокоился, забрался ко мне на колени и долго что-то рассказывал на своем детском языке, потом устав от однообразной беседы со мной, он принялся изучать свою новую машину. К Чарли он даже не подошел, хотя раньше проходу ему не давал.

– Странно, – этот факт не скрылся и от Киры, – мама ты заметила, что он на Чарли даже внимания не обратил.

Данил, как будто услышал нас. Подошел к псу, заглянул ему в глаза, затем погладил его и ушел.

– Он его жалеет, – любуясь внуком, объяснила я дочери, – знает, что Чарли сильно досталось. Он ведь целую неделю ничего толком не ел, поэтому ослаб сильно.

Мне не хотелось расстраивать дочь, но и молчать я тоже не могла, поэтому допив чай, я серьезно посмотрела на нее. Моя девочка поняла, что разговор будет серьезный, как только убрала со стола посуду, села напротив меня и тихо проговорила:

– Мама, ты пугаешь меня.

– Нет, у меня нет этой цели, я просто хочу тебя предупредить. Ты же знаешь, что ваш сын будущий воин, – я обратила ее внимание на перстень на моем пальце, зная, что этот факт не ускользнул от ее цепкого внимания. – Я сегодня воспользовалась силой нашего рода, подключив связь через это кольцо. Теперь понимаешь, почему Данил так реагировал?

– Он тоже почувствовал эту связь, – догадалась Кира.

– Да, но не бойся, пока он не вырастит, ему ничего не угрожает. Но он сейчас, – я задумалась, не зная с чем или с кем сравнить своего единственного внука, – как барометр что ли. Ты же знаешь, что когда он ведет себя, как сейчас, значит – со мной приключились неприятности, а когда будет чего-то бояться или агрессировать, то надо будет проявить бдительность. Вам всем может угрожать опасность. Наблюдайте за ним, он ваш проводник между двумя мирами.

Кире не очень понравилась эта весть, но она решила, что предупрежден, значит вооружен.

Дочка подошла ко мне сзади, обняла нежно, тихо проговорила:

– Вы наши воины, и мы вас всегда будем поддерживать.

Остаток вечера я провела с внуком, читая ему сказки, ползая по полу с машинкой, купая его в ванной полной игрушек. Чарли за весь вечер ни разу даже не встал, а просто наблюдал за нами, периодически поднимая голову.

При возвращении домой, мой друг был оживлен, поэтому доехав до дома, я предложила ему прогуляться в нашем сквере, но в его глубь мы не пошли. Послесобытий, когда я чуть не потеряла Чарли, мне совсем не хотелось гулять в тех местах, которые всегда напоминали об этом.

Мы вернулись домой, закрыв дверь на замок, я с облегчением вздохнула. Как бы ни было, но сражаться с нечистой силой сейчас мы были не в состоянии и могли только себе навредить. Но какое было мое удивление, когда Чарли оскалился, начал грозно рычать, а затем сразу же бросился в зал. В квартире был чужой!

Я кинулась за ним и увидела сидевшего углу мужчину, который закрыв руками голову, пытался защититься от разъяренного пса. Отозвав Чарли, увидела, что мужчина неуверенно смотрит на меня. Взгляд был, как у затравленного зверька.

– Вы кто? И что делаете в моей квартире? – строго спросила я, держа Чарли за ошейник, который готов был к бою.

Испуганно поглядывая на пса, мужчина медленно встал, без каких-либо резких движений, поправил темно синий костюм и представился:

– Погодин Иван Романович.

Мужчина был чуть выше меня, буквально на пару сантиметров. Поправляя растрепанные длинные седые волосы, он оголил лысину, которая покрылась испариной, затем достал аккуратно сложенный носовой платочек, из внутреннего кармана пиджака, постоянно извиняясь, вытер пот. Так же аккуратно сложил платочек, положил обратно в карман. Его маленькие, но глубоко посаженные глаза говорили о страхе, в котором постоянно находился мужчина.

– Вы простите Лидия Семеновна, – знание моего имени удивило меня еще больше, – но только вы можете мне помочь, поэтому я зашел без спроса. Он убьет меня. Мне нельзя там оставаться, – он показал на окно. – У вас, – он посмотрел на Чарли, – здесь безопасно.

Его сумбурная речь на меня произвела впечатление и чем больше я на него смотрела, тем отчетливее понимала, что где-то видела его лицо. Я предложила ему присесть, объяснив, что мне нужно переодеться. Дав Чарли команду охранять гостя, отправилась в спальню, где мой взгляд сразу упал на дневник и фото, уголок, которого выглядывал из страниц.

Не переодеваясь, я начала изучать досье своего гостя. На фото бы Погодин, но моложе. Густые смоляные волосы были такой же длины, до плеч. В данный момент ему было сорок один год.

– Из-за чего ты так быстро поседел товарищ Погодин? – проговорила я, рассматривая фото и сравнивая его с оригиналом.

Иван Романович много лет работал в таксопарке, водителем. Считался хорошим сотрудником, ни одной жалобы, только положительные отзывы. В данный момент находился в отпуске. Семейное положение – холост, жил с матерью, за которой был необходим постоянный уход.

Прочитав, все данные, что Павел нашел на нашего «следующего», переодевшись, я вернулась к гостю, который терпеливо сидел на диване.

– Пойдемте, Иван Романович, я вас ужином накормлю. А на кого вы свою престарелую мать оставили?

Тут пришло время удивиться моему гостю, он сел за стол. Все, что навалилось на него за последнее время, совсем выбило его из привычной жизни. Но о матери он подумал, оставив ее на соседку, по лестничной площадке.

– Да, соседка ваша надежный человек, правильно, что оставили мать на нее, а не сноху. Эта женщина желает смерти Анастасии Михайловне, и если бы они сейчас были вдвоем то, через пару дней мамы вашей бы не стало.

Погодин побледнел, теперь он засомневался, что пришел по нужному адресу. Он чувствовал себя в каком-то замкнутом круге. И куда сейчас бежать и от кого, он не знал. Он нервно ерзал на стуле, чуть не опрокинуть кружку с чаем.

– Можно на «ты»? – поинтересовалась я у гостя.

– Да, да, конечно.

– Хорошо. Дай руку, – Иван нервно подавал левую руку, потом поменял на другую руку, которая так и повисла в воздухе между нами, не решаясь на этот шаг.

– Любую, – видя его сомнения, взяв его за руку, попросила, закрыть глаза и через пару минут, почувствовала, что он начал успокаиваться, давление нормализовалось. Страх сменился интересом.

– А теперь рассказывай.

И все же мужчина смотрел с недоверием и страхом, но мое спокойствие произвело на него впечатление, он спросил:

– Я правильно понял, что ты читаешь мои мысли?

– Да, но только у своих «следующих». Вернее тем, кому нужна моя помощь.

– Мне нужна помощь! – твердо заявил мой гость. – И мне тебя посоветовали.

– Хорошо, сам расскажешь или мне тебя просмотреть? – и тут же пояснила ему. – Когда ты сильно волновался, мысли и чувства твои стали спутаны и поэтому тяжело все по полочкам разложить. А теперь, когда ты успокоился, так сказать пришел в себя, я смогу увидеть все, что мне надо, – потом решила все же сказать правду, – и не надо.

Слово «не надо» подействовало на Ивана как-то не так, и он решил, что нечего мне лезть к нему в душу, и что будет легче ему самому все рассказать. Он допил чай, собираясь мыслями. Потом выпрямился, как будто это играло большую роль в его исповеди и начал свой рассказ:

– Я таксист. Работаю давно в этом таксопарке. И скажу честно мне нравится моя работа. Пассажиры, конечно разные попадаются. Но, все равно я со всеми нахожу контакт, поэтому пассажиры выходят из машины довольные. Им хорошо и мне хорошо. Здесь общение, эмоции, а дома что? – он разочарованно вздохнул. Больная мать, которая не может себе даже тарелку супа налить. Нет, ты не подумай, – всполошился он, – я ее очень люблю. Она меня поздно родила, так сказать для себя и сами понимаете, что все для меня делала. Я для нее был свет в окошке. А сейчас я отдаю ей то, что когда-то дала она мне. Мы прожили очень хорошо все это время, но, – он замолчал, не зная рассказывать эту сторону его семейной жизни или нет, но потом, видимо решив, что исповедь должна быть полной, продолжил. – Но, она мне не дала возможности жениться. Да, представь себе, но это так. Мама не хочет меня делить с другой женщиной, которая якобы сразу перетянет меня на свою сторону. Я пытался завести роман с женщиной так, чтобы она не знала. Но, мать как будто всегда знала, что я познакомился, и тут же начинала названивать мне через каждые пять минут, всегда находя для этого проблемы, вопросы и так далее. И конечно, моим женщинам это надоедало, и они меня бросали. А я снова оставался один. Тогда мать успокаивалась и у нас снова начиналась размеренная, спокойная жизнь. Но пришло время, когда она не может за собой ухаживать, а я не могу постоянно находиться с ней. У меня график, да и деньги постоянно нужны. Понимаешь, мы много средств, тратим на ее лекарство.

Мужчина задумался ненадолго, но вскоре продолжил рассказ:

– Так вот теперь она на меня ворчит, что я не женат. А то, видите ли, моя жена сейчас бы ох, как бы пригодилась! – он вздохнул. – А на меня сейчас ни кто и не смотрит. Года ушли, когда я женщинам интересен был. Где я жену ей возьму? С кем знакомлюсь, как узнают, что у меня на руках престарелая мать, куда-то пропадают и на звонки не отвечают.

– Может, ты не там ищешь, – прервала я исповедь гостя, – не все же женщины такие.

– А где мне искать? Естественно я знакомлюсь только, когда везу женщин домой после баров, ресторанов. А им, что нужно? Чтобы было место для время препровождения, – он вздохнул и обреченно добавил, – а я им этого дать не могу. Так и прожил с матерью все последние года. Но я привык к такой жизни и меня все устраивало. И никогда не думал, что со мной случится то, что случилось. Это случилось год назад. Тот день тухлый какой-то был, – вспоминая день, я увидела, что грусть и досада заполняли его сердце, – пассажиров мало было, на улице дождик мелкий, холодный моросил. Я уже хотел домой поехать, но жадность оттого, что я ничего еще заработал, перебороли и я остался ждать пассажиров, с надеждой, что кому-нибудь мои услуги понадобятся. И дождался. Где-то через час, ко мне подошла женщина, чуть постарше меня, вся в черном. В длинном пальто и платок на голове, чуть ли не до глаз надет. Я еще подумал вдова наверно. Она спросила, сколько будет стоить поездка в деревню «Выселки». Я назвал ей цену, она сказала, что заплатит в двойне, если довезу быстро, и мы помчались. Пассажирка была молчаливой, я пытался ее разговорить, но она так глазами пару раз грозно зыркнула, что у меня желание пропало вести с ней беседу. Знаешь, взгляд как у орла, – он пытался передать свои впечатления, начал жестикулировать руками, – холодный такой, колкий, я бы сказал, леденящий. Из-за того что мы молчали, я и вправду довез ее намного быстрее, чем рассчитывал сам. Уже в деревне она показывала мне дорогу, куда ехать. Домов там много заброшенных, но есть что люди еще и живут, – мужчина начал мне описывать деревню.

Меня не удивило, когда услышал знакомое название деревни. Теперь я точно знала, что там происходят странные события, поэтому терпеливо слушала его рассказ, в надежде, что я все-таки что-то упустила.

– Так представляешь, из всех домов там она выбрала самый ужасный. Нет, он был целым, но там точно никто не жил. Ставни забиты досками. Во всей деревни, толком заборов и ворот нет, видимо, разобраны на дрова. А здесь все целехонько. Я не думаю, что кто-то из местных подходят к этому дому. Я когда смотрел на этот дом, меня охватило ощущение, что он наблюдает за мной. Понимаешь, не кто-то там из жильцов через щели в окна смотрят, а именно сам дом. Поэтому я, как только высадил странную пассажирку, постарался быстрее удалиться оттуда. Но проехав пару домов, обнаружил, что она много денег мне дала. Обсчиталась.

Я остановил машину и решил пройтись, чтобы ноги размять немного, вернуть сдачу женщине. Пока шел до дома, обратил внимание, что во дворах есть собаки, но они не лают, а наоборот, заметив меня, поскуливая в будки, залазили. Я еще тогда усмехнулся, вот так охрана, сама чужих людей боится.

Подошел к дому. Позвал хозяев. Тишина. Я вошел во двор – никого. Поднялся на крыльцо, заглянул в окно, вижу, что пассажирка моя стоит посередине комнаты, перед огромным старинным зеркалом, а вокруг свечи горят. Знаете толстые такие, их еще в фильмах часто показывают, – уточнил Иван. – Так вот, она стоит, платок на плечи стал сползать, оголяя абсолютно седые волосы, – мужчина содрогнулся, то, что он тогда увидел, оставило большой отпечаток в его жизни. – И тут же они стали прямо на глазах чернеть, от корней волос до самых кончиков. Я когда это увидел, нечаянно задел за подоконник и он затрещал. Женщина обернулась на звук, и я увидел молодое лицо девушки, но тот же колкий, жестокий взгляд.

Гость снова замолчал. Я видела его страх, поэтому положив руку, на его дрожащие руки, подбодрила его:

– Рассказывай, не бойся.

– Хорошо, – он собрался духом и продолжил. – Я чуть с крыльца не свалился. Уронил деньги и бросился бежать. Сел в машину, дыхания не хватает, а уехать не могу. Глохнет она и все тут. Руки затряслись, в горле пересохло, а когда увидел в зеркало, что она ко мне идет, но прежняя, не молодая, и так же платок на голове плотно завязан. Подошла, встала у окна и молчит. Делать нечего, открыл я стекло и пытаюсь ей объяснить, что сдачу нес, а сам понимаю, что как рыба рот открываю, а слов нет. Она кинула в салон машины деньги, что я сдачу ей нес и так же молча, ушла. Машина сразу завелась и я уехал.

– Деньги эти куда дел?

– Я хотел от них сразу же избавиться, на заправке. Так их не взяли, попросили другие купюры, якобы они фальшивые. А какие они фальшивые, если я в банкомате с утра снял, чтобы было чем сдачу пассажирам давать. Потом в магазине та же самая история.

Лоб у говорившего вспотел, он принялся искать платочек, но от волнения никак не мог попасть в карман пиджака. Я подала ему салфетку. Он поблагодарил и продолжил:

– После этого всего у меня странные события стали происходить и сама понимаешь не очень хорошие. Прямо черная полоса пошла. То колесо проткну, причем заметь на день несколько раз. Разве это можно назвать простым совпадением или стечением обстоятельств? То пассажир попадется такой, что машину мне изгадит, не буду уж рассказывать обо всех этих мерзостях, то платить отказывается, потому что в салоне для него грязно. А дальше больше. Кирпич упал на капот с крыши дома, в котором идет капитальный ремонт. И главное везде меня обвиняют, то не там встал, то слишком близко проехал. И все это за последние две недели. Я нисколько не заработал, а наоборот одни убытки. А вчера, – у него появились слезы на глазах, – последняя капля была. – Я не поехал таксовать, а решил, что надо машину загнать на ремонт. Вид у нее стал не выездной. Нам не разрешают работать на поврежденных машинах. Недалеко от дома есть мастерская «Пол шага» называется, то есть всегда рядом.

Так вот я всегда там машину ремонтирую и в этот раз с ребятами договорился заранее о том, чтобы побыстрее посмотрели ее, капот подправили, крыло, которое кто-то ночью поцарапал. Ну, в общем, ее загнали, поставили на свободное место. И я уже уходить собрался, как слышу, сработал механизм. Там ребята изобретательные, придумали подъемник один, загоняешь на него машину, и он доставит машину на любое место. Ребята распределили обязанности, кто что ремонтирует, и им удобно, когда к ним машину доставляют на подъемнике, а не они с инструментами бегают.

– Изобретательность это хорошо, но что дальше было?

– Да, все расскажу. Меня смутил звук. Почему я на этот звук отреагировал? Да, наверно, потому что один из работяг стал возмущаться, что не доделал машину, а ее уже кто другой себе взял. Все стали отрицать, что подъемником не пользовались. Машина подъехала к месту, где стояла моя машина, и со всего размаха этот внедорожник рухнул на мою. От машины почти ничего не осталось. Но это еще не все! Самое страшное, когда все это случилось, пульт, которым управляли подъемником, оказался в моих руках. А я в тот момент стоял у выхода и не сдвигался с места! Ну, естественно, теперь я лишился своей машины, и еще попал на деньги. Мне надо оплатить ремонт той машины, которая рухнула на мою. Она получила, в этот момент, большие повреждения. Ребята, чуть не убили меня. Я готов был уже с моста спрыгнуть, чтобы только избавиться от всех этих неприятностей. Ну, до того все достало! – я увидела в нем решительность для этого шага, но в глазах появилось просветление. – Но, Бог все же есть на свете. И представляете, мне позвонил один знакомый, спросил как у меня дела. Мы с ним давно не общались, а тут он вдруг дал о себе знать. Вот меня прорвало, и я все ему рассказал. Он мне и рассказал о тебе.

– И кто твой друг, что знает обо мне? – поинтересовалась я.

– Он не друг, но очень хороший знакомый, – пояснил Иван. – Гриша Студнев, знаете такого?

– Да, Григория знаю, – подтвердила я, но не стала уточнять, при каких обстоятельствах с ним познакомилась.

Понимая, что расскажи сейчас Ивану о том, что Грише, его сыновьям и отцу Павла грозила неминуемая смерть, то мой гость мог не выдержать всего навалившегося на него. Поэтому перевела разговор:

– Я так понимаю, что деньги, которые тебе кинула та женщина, при тебе сейчас.

Погодин достал из кармана еще один платок, в который аккуратно были завернуты деньги, и положил на стол со словами:

– Я боюсь к ним прикасаться и тебе не советую. Но ведь что-то можно сделать?

Осторожно развернув платок, я тут же отпряла назад, увидев, как из денег на меня смотрят, знакомые мне горящие огнем глаза. Иван не видел этого, но от моей реакции, чуть со стула не упал, стараясь увернуться оттого, что меня так напугало. Нет, напугать меня уже было нельзя, а эффект неожиданности произвел впечатление.

– Тебе нельзя было подходить к тому дому.

– Да, кто же знал. Столько лет живу, а с таким первый раз столкнулся, – перебил меня гость.

– А так как ты увидел то, что нельзя простому смертному вообще видеть, тебя прокляли, то есть деньги. Ты их взял в руки, причем не защищенными, – Иван непонимающе посмотрел на меня. – То, что не ясно надо брать в перчатках, если с собой их нет, ну там, что под руку попадет, какой-нибудь тряпочкой, газетой. В общем, что можно найти рядом с собой. Только не голыми руками.

– Теперь буду знать, – он перекрестился. – И ни дай бог еще с таким столкнуться.

– Согласна. Но нам надо теперь от этого избавиться.

– А ты знаешь как?

– Я не волшебница, но кое-что могу, – спокойно, но уверено стала строить план. – Так, я это сейчас уберу, тебе постелю в дочкиной спальне, отдыхай. Как говорят утро вечера мудренее. Здесь ты в безопасности. А так как, неизвестно, сколько времени придется тебе здесь прожить, мы завтра съездим к тебе, и ты возьмешь с собой все необходимые вещи.

– А тебе не опасно будет рядом со мной находиться?

– Нет. Деньги я сейчас уберу, – я не стала уточнять, что хочу положить их рядом со своей родовой книгой и крестом, – поэтому они не смогут нам навредить, да, и защищена я от всякого зла.

Это убедило моего собеседника, и как только постель была поменяна, гость заснул крепким сном. Зная, что мой гость находился без нормального сна последние недели, поэтому не сомневалась, что он проспит до обеда.

Сама же попыталась сделать, что говорила Ивану. Но только я поднесла купюры к кресту, как почувствовала через платочек, что они стали нагреваться и жечь пальцы. Чарли внимательно наблюдал за моими действиями, и когда я стала дуть на обожженные пальцы, тихо заскулил.

– Да, солнышко, больно. А идея у меня было дрянная. И что мне с этими деньгами делать? – убрав их в тумбочку, вздохнула. – Заснуть я уже не смогу, – взяв родовую книгу в руки, – буду искать информацию у своих предков.

Чарли расположился на своем месте, я принялась искать нужный мне раздел. Прочитав все, что посчитала нужным, посмотрела на часы.

– Ого, третий час, а я не продвинулась ни на шаг, – вздохнув, отправилась на кухню.

Со спальни дочери слышался спокойное сопение. Чарли последовал за мной.

– Ты мой верный рыцарь в шерстяных доспехах, иди, спи, что здесь может со мной случиться?

Но пес не собирался уходить. Мне стало стыдно, что сама не сплю и другим не даю, поэтому отказалась от кофе, а просто выпила воды, и пошла, спать, решив для себя, что утро вечера на самом деле мудренее.

Проснулась я рано от сна, в котором деньги пытались меня проглотить. Ощущения были странные, потому что испуга я не чувствовала, а наоборот набирала силу уверенности в себе. Зная, что сны нужно анализировать, я записала все свои эмоции и мысли в блокнот и отправилась на кухню.

Заглянув в спальню, убедившись, что наш гость спит, позавтракав, мы отправились на прогулку. Чарли был вялым и не испытывал желания бегать и резвиться, как раньше, а наоборот подошел к скамейке, сел рядом с ней.

– Дружок, да что с тобой? – глядя в его грустные глаза, меня осенило. – Тебя к ветеринару нужно отвезти.

Дождавшись, когда начнут работать нужные мне службы, тут же набрала знакомого ветеринара и договорилась о приеме. Вернувшись, домой уже к десяти часам, обнаружила своего гостя снова спящим, отправилась готовить обед. У нас давно не было гостей, поэтому и в холодильнике было пусто, пришлось приготовить только плов.

Когда обед был почти готов, послышались шаги. Сонный Иван появился в дверях, виновато улыбаясь, признался:

– Я давно не спал, так спокойно, чтобы меня никто не тревожил. Доброе утро, или вернее, обед.

– И тебе добрый день. Это хорошо, что ты смог хорошо выспаться. Силы нам нужны. Давай умывайся, и будем обедать, – и вдогонку добавила. – Я там синее полотенце тебе повесила.

Плов, как никогда получился ароматным и вкусным. Отсутствие гостей в доме, сказалось на желании готовить. У меня получился настоящий шедевр, потому что всегда считала себя заурядным поваром. Пообедав, объяснила Ивану наш распорядок дня:

– Мне нужно к ветеринару, Чарли себя неважно чувствует.

– Можно я с вами поеду?

– Конечно, тогда на обратном пути к тебе за вещами заедем.

Аркадий Дмитриевич работал ветеринаром много лет. Он уже хорошо знал Чарли, и когда увидел его пассивным, очень удивился этому:

– Лидушка Семеновна, рад вас видеть, – потом посмотрев на Чарли, – правда, не при таких обстоятельствах. Как Кирочка поживает? А внучок, уже большой наверно уже? – он все время спрашивал, но продолжал делать осмотр пациента. – Лидушка, ну что могу я могу сказать, – он помыл руки, еще раз посмотрел глаза Чарли, пожал плечами. – Ничего особенного я не вижу. Все в норме. Не пойму, что его может беспокоить.

– Но, по Чарливидно, что ему плохо.

– Я это и сам вижу, но у него нет проблем со здоровьем. Я правда, не пойму,

почему он такой вялый. Аппетит, вот ты говоришь у него плохой. Давай, я у него возьму анализы, и потом уже посмотрим, что с нашим другом происходит. Единственное, что хочу тебе предложить – это оставить Чарли у нас в клинике, и как только будут готовы анализы, я сообщу о результатах. И тогда решим, как нам поступить дальше.

Попрощавшись с верным другом, мы отправились домой к Ивану. Но печальный взгляд Чарли не давал мне покоя. Было тяжело оттого, что я не могла ему ничем помочь, а тем более оставила одного в чужом для него месте.

– Чарли, я за тобой вернусь, – обещала я другу, и сейчас в машине все время шепотом повторяла эти слова.

Иван понимал мое состояние, поэтому всю дорогу молчал. У Погодиных дома была только мама, которая услышав звук открываемого замка, стала волноваться и спрашивать:

– Кто там? Почему молчите? Кто пришел?

Иван тут же бросился в комнату, чтобы успокоить ее. Я прошла за ним. Обстановка квартиры была скромной. Стены никогда не знали, что такое обои. Они были выбелены белоснежной известью. Шторы были чистыми, отутюженными, но еще советских времен. На окнах было много комнатных растений, из которых я знала только фиалки. Их было несколько видов.

– Мама – это моя знакомая, Лидия Семеновна.

– Сынок, она же старая для тебя, – грубо, с возмущением проговорила женщина, рассматривая меня.

– Мама, ты, что такое говоришь? – Иван покраснел. – Я же тебе сказал, что знакомая, – он повернулся ко мне. – Прости ее, она пожилой человек. Ты иди на кухню, и можешь похозяйничать, поставить чайник.

Дождавшись, когда я уйду, он принялся шепотом выговаривать матери за ее бестактность. Но женщина стояла на своем, что гостья для ее сына старовата. Она и слышать о других версиях моего появления в доме, не хотела.

Иван, вернувшись ко мне, был растерян и бледен. Он подогрел еду, унес ее в комнату, но вернулся, когда женщина поела. Сразу же помыл грязную посуду и сел за стол.

– Вот так я и жил все это время, – разведя руки в стороны, проговорил он. – Мама не любит быть одна, особенно когда кушает.

– Да, она у тебя командирша.

– Это точно, но она не со зла, она хочет, чтобы я счастлив был, но… – он замолчал, понимая, что ему на это «но» и говорить не хочется.

– Родителей не выбирают.

– Это так, но знаешь, что соседи про нас говорят? – он покраснел, но сказал. – Что я сплю со своей матерью. А что они могут подумать, если мы всегда вдвоем. Может быть, – пожимая плечами, проговорил Иван, – и я так думал о ком-то, если соседи были такие же. Со мной даже особо никто не общается. Здороваются, конечно, но потом, отойдя на расстояние, начинают шушукаться. Вот так-то.

– И тебя этот факт сильно расстраивает?

– Ну, неприятно конечно, но кому-то что-то доказывать я не собираюсь.

– Тогда не обращай внимания, на пустую болтовню. Иван, иди лучше собери вещи и скажи, что уезжаешь на недели две, а может, конечно, и раньше вернешься.

Услышав об этом женщина, совсем озверела. Она начала посылать в мой адрес проклятия, что моя персона увела у нее сына, украла, забрала. Иван пытался ей что-то объяснить, но от этого становилось только хуже. Забрав вещи, Иван постарался быстрее покинуть свою ненавистную квартиру.

Мужчина быстро освоился в моем жилище, старался помогать мне во всем, но так как я привыкшая жить одна, чувствовала некоторые неудобства, успокаивая себя, что это не больше, чем на пару недель.

Следующий день был решающим. Но об этом мы узнали только после обеда. Иван отдыхал в спальне, читая книгу. Я же все ломала голову, как мне очистить деньги. То, чем были они заряжены, не позволяло очистить их. Сила, что решила уничтожить нерадивого водителя, в лице Погодина, была настроена на выполнение своей задачи и то, что Иван был не доступен для нее сильно раздражало нечисть.

Где-то около часу, мы услышали звонок в дверь. Иван насторожился, зная, что мои друзья сообщают о своем приходе, поэтому тоже вышел вместе со мной в коридор. Посмотрев в глазок, я увидела молодую женщину, которая мило улыбаясь, нажала еще раз на звонок. Я жестом предложила Погодину посмотреть на женщину.

– Кто там? – вместо меня спросил Иван и тоже посмотрел в глазок.

Побледнев, он отпрянул от двери, начал пятиться назад в свою уже комнату со словами:

– Это она, это она.

Укрывшись в комнате, он спрятался за кроватью, постоянно твердя эти слова. Я растерялась. Звонки не прекращались, женщина была настойчива, и по всей видимости, не собиралась уходить:

– Не открывай, – услышала я голос своего Ангела.

Повернувшись на голос, увидела, что Анюта стоит в дверях, но ближе не подходит ко мне:

– Я не имею права вмешиваться сейчас, но если ты откроешь, значит, сама приглашаешь ее войти.

– Получается, что женщина сама войти не может? – уточнила я.

– Только по приглашению.

– Но я должна ее прочувствовать, – уверенно открыла дверь, оставляя всего лишь узкий проход.

Женщина продолжала мило улыбаться, но стояла на своем месте.

– Здравствуйте, я хочу поговорить о нашем общем знакомом.

– Здравствуйте. О ком именно?

– Здесь как-то неудобно разговаривать, можно я зайду к вам, и мы пообщаемся, – она показала пакет, который был у нее в руках. – Я вот тортик купила.

– Спасибо, но с незнакомыми людьми, я не пью чай, – грубо произнеся слова, я держала дистанцию между нами.

Но в это же время ощутила, как она проникает в мое сознание, и я уже начинаю чувствовать к ней симпатию.

– О ком бы Вы хотели поговорить? – уже мягко продолжила я, готовая распахнуть дверь настежь, этим пригласив гостью в дом.

У собеседницы стал меняться цвет глаз, из голубых в темно карие. А потом зрачки расширились, и появилось ощущение, что они заполнили всю роговицу глаз. Я растворилась в этих глазах, безвольно начала открывать дверь.

– Да, ты что делаешь! – толчок в спину вернул меня в действительность.

Обернувшись, увидела Ивана, который пришел ко мне на помощь.

– Это она гипнотизирует тебя. Не подавайся ее чарам, – уверенно сказал он, не глядя, гостьи в глаза.

Женщина разъяренно бросила пакет в нашу сторону, который не долетел до нас, как будто ударился о невидимую стену. Я сразу закрыла дверь. Иван бросился мне помогать, боясь, что я передумаю.

– Откуда ты узнал о гипнозе?

– Девочка зашла в спальню и велела идти на помощь, – он покрутил головой. – Не знаю, куда она делась, но честно она здесь была. Я не обманываю!

Я поняла, что это Анюта помогла мне, заставив Ивана физическим воздействием повлиять на ход событий. Женщина еще какое-то время стояла возле двери, но потом резко развернулась и ушла.

– Ты молодец, Иван, что помог мне. Я не знаю, смогла бы сама справиться с ее чарами, но она мне внушила, что она лучшая подруга и я рада ее видеть.

– Ого. Получается, она на много способна. Только она тут молодая, а не старушка.

– Она выполнила какую-то работу для дьявола, поэтому он вернул ей молодость. Но, понимаешь, я не зря рисковала, – мы зашли на кухню, необходимо было выпить чай, во рту сильно пересохло, – потому что я ее тоже смогла прочувствовать. Ты помешал ей до конца выполнить ритуал, и если она не сможет погубить тебя, то ее молодость заберут. Сам понимаешь, что она не хочет расставаться со своей молодостью и красотой.

– И что я все же умру? – испуганно проговорил гость.

– Нет, этого я не говорила, но надо подумать, как нам поступить. Я с таким делом еще не сталкивалась, поэтому необходимо время, чтобы все понять. А самое главное, мы правильно с тобой твоей маме не сказали точный срок твоего отсутствия. Ей на все про все дали две недели. Вот нам стобой и надо две недели продержаться, даже если мы не сможем очистить твои деньги.

– Две недели страха ожидания!

– Но ты же сам видел, что без приглашения она войти к нам не сможет и это для нас огромный плюс.

– А если она с помощью каких-нибудь служб попытается войти, – размышлял Иван, – ну там газовщики, слесари. Да их множество!

– Будем бдительны. И если человек, который придет из каких-либо служб, не сможет сделать шаг в нашу сторону, значит – это ее воздействия, – я старалась говорить уверенно, но в душе я была с ним согласна.

Ангел больше не появилась, но я снова была благодарна ей за ее помощь и защиту. Мне необходимо было все же найти возможность снять с помеченных денег метку смерти, ждать, а вернее прятаться две недели не имело смыла. Тем более что, где гарантия того, что это еще раз не повторится в моей жизни. Вернее опыт необходимо было расширять.

Но, что я не предпринимала, толку никакого не было. Деньги продолжали жечь мои руки. Это озадачивало. Прошло три дня. К нам никто не приходил, кроме Павла, который привез нам продукты с утра и убедившись, что с нами все в порядке, умчался на работу. В этот день мы чувствовали себя загнанными в клетку.

Еще пугало состояние Чарли, у которого были хорошие анализы, поэтому ветврач не знал, что делать с вялым состоянием своего пациента.

– Лидушка, я сделал вывод, что пословица «Век живи, век учись» и сейчас актуальна. Я не знаю, что тревожит Чарли. Я столкнулся с этим первый раз. Ему с каждым днем все хуже, а я не понимаю, чем ему помочь. Он постоянно лежит и скулит.

Этого мне хватило, чтобы помчаться в ветеринарную клинику за своим другом. Да я была теперь уверенна, что ему лучше быть дома, при мне. Иван решил поехать со мной, но я уверенно отказала ему, боясь, что женщина, которая его преследует, обязательно окажется возле нас, в самый не нужный момент.

Иван не стал перечить и отправился смотреть телевизор. Но, как только я отъехала, сообщил, что пришел участковый. Долго звонил в дверь, но Иван с ним даже не разговаривал. Я тут же отзвонилась Павлу, чтобы тот узнал для чего приходил участковый, хотя заранее знала ответ, что это был не он.

Так оно и вышло, забрав обессиленного Чарли, я позвонила Ивану:

– Это был не полицейский, не подходи к двери вообще, если будут звонить в дверь. А ключи только у меня и у Павла.

Когда вернулась домой, Иван помог мне отнести Чарли в спальню и положил на его место, у Чарли потекла слеза, Иван, кинулся ко мне:

– Он, что умирает? У него слезы бегут из глаз. Его, что отказались лечить?

Застав своего друга в той же позе, как его положил Иван, я поняла, что Чарли осталось жить пару часов.

– Анюта помоги, – взмолилась я, скрестив руки на груди и подняв голову к небу.

Настали тяжелые часы ожидания. Анюта не давала о себе знать, но пришло сообщение на телефон от неизвестного оппонента, что собаку можно вылечить, если отдать взамен Ивана. Стерев сообщение, чтобы не увидел мой постоялец, я все время находилась возле Чарли. Если ему суждено умереть то, только на моих руках. Гладя друга по жесткой шерсти, ощутила присутствие чего потустороннего, и меня осенило, что в него, когда мы ночевали в деревне в заброшенном доме, что-то не хорошее влезло в его тело.

Я принялась просматривать его, с помощью энергии рук. Но, его не было внутри, из чего я сделала вывод, что оно присосалось к телу. Надев перчатки, я начала сантиметр за сантиметром изучать ослабленное тело Чарли. Прошло больше получаса прежде, чем нашла эту особь, за правым ухом. Как только я попыталась рассмотреть ее, Чарли застонал. То, что присосалось к его телу, забирало его жизненную энергию и доставляло Чарли физическую боль. Я кинулась к своему арсеналу, чтобы найти то, что могло бы помочь. От святой воды, Чарли взвыл так, что у меня волосы встали дыбом. Иван, не смог на все это смотреть, попросил разрешения уйти. Его помощь мне была не нужна, и я его отпустила. Простому человеку тяжело смотреть на то, что он не понимает. Хоть Иван и столкнулся с чем-то не понятным для него, но его разум не принимал потустороннее вмешательство.

И тут я вспомнила тот момент, как в детстве вытаскивали из тела моей сестры – клеща. Боже, как параллельный мир и наш, похожи! Не надо искать каких-то материально завышенных идей, а все очень просто. Я взяла обычное подсолнечное масло и полила на тельце особи, через минут пять нагрела иголку на огне свечи и проткнула ее то, что мешало Чарли жить.

Чарли слегка повернул голову в мою сторону, но продолжал, насколько, хватало сил бороться с тем, что забирало его жизнь. Особь быстро вышла из тела, а мне оставалось только обеззаразить тело друга святой водой. Теперь Чарли не реагировал на воду, значит, в нем не осталось энергетического вампира из деревни «Выселки». То, что вышло из его тела меня очень заинтересовало. Я стала рассматривать особь, отмечая, что такое никогда не видела. Она очень походила на червя, только во время опасности у нее из тела появлялись лапки, с помощью которых она могла быстро перемещаться. Голованапоминала жука носорога. Своим, как лезвие, острым рогом, он вспарывал кожу жертвы и проникал вовнутрь. Еще особо бросались в глаза ее зубы, состоящие из трех рядом.

Мне стало радостно оттого, что мой друг теперь пойдет на поправку, пусть и не сразу и не так быстро, но он будет жить. Когда я вышла из комнаты, Иван тут же направился ко мне.

– Помощь нужна?

– Нет, все нормально. Опасность позади. Осталось подумать, что с этой, – я кивнула на пинцет, – делать.

– И что все же будешь делать? – рассматривая особь, спросил он.

– Сейчас мы ее законсервируем, а потом посмотрим.

Затолкав ее в спирт, мне захотелось выпить.

– У меня есть хорошее вино, может по бокальчику?

– О, – обрадовался постоялец, – я только «за».

Мы взяли бокалы, вино, сырную нарезку и отправились в комнату, где лежал Чарли. Оставлять его одного не хотелось, и мы тихо, чтобы не помешать его сну, сидели рядом на полу и душевно общались, пока наш больной не проснулся.

– Чарли, друг мой, как ты? – я кинулась к нему.

Пес приподнял голову и попытался сесть. Я прижала его к себе, Иван по моей просьбе принес для Чарли мясной бульон. Мы наблюдали, как наш больной медленно лакает бульон и радовались тому, что ему легче. На месте, где была особь, осталось небольшое отверстие, но и то быстро затягивалось. К вечеру Чарли уже сам мог ходить по квартире. За ночь он полностью набрал свои силы. Но я знала, кому надо было сказать спасибо за быстрое восстановление моего друга, поэтому ложась спать, тихо произнесла:

– Анюта, спасибо!

Ответа я не слышала, но знала, что мой Ангел всегда рядом со мной, но все же про себя произнесла: «Ангел будь всегда со мной, ты впереди я всегда за тобой».

Глава 15

Глава 15

Утром проснулась от того, что Чарли сидел рядом с кроватью и тихо скулил. Сладко подтягиваясь, счастливо посмотрела на друга.

– Тебе уже лучше, – садясь, посмотрела на часы. – Ого, восемь. Ты гулять хочешь? Сейчас солнышко мое, пойдем.

Из спальни дочери доносился привычный уже мне тихий сап Ивана. Мы тихо вышли из квартиры, оставив гостю записку с местом нашего нахождения. Чарли был не такой резвый, как раньше, но бодро шел рядом со мной. Проделав обычный маршрут, мы сели отдохнуть на скамейку, которая была ближе всех к выходу.

Народу в парке было еще мало, поэтому я просто сидела на скамейке, наслаждаясь теплом солнечного утра, которое сегодня особенно было жарким. Мое внимание привлекла молодая пара. Девушка была коротко подстрижена в спортивном костюме. Мне показалась, что у нее армейская выправка. Парень был немного повыше, на голове красовались дреды. В одежде была неряшливость.

Девушка его за, что-то сильно отчитывала, но паренек был равнодушен к ее наставлениям. Тогда она, прижала его к дереву так, что передавила горло и предупреждающе сказала:

– Ну, смотри, я тебе мать не прощу. Еще раз такая выходка, и ты бомж. Да, будешь жить на улице. Ты меня понял?

– Да, понял, понял, что тут не ясного, – лениво проговорил, пригвожденный к дереву.

Было ясно, что такие разговоры уже не новы для него, но не согласиться он не мог.

– Это последнее предупреждение, – вдруг девушка посмотрела на меня, проговорила. – Ты понял – последнее, иначе смерть идет за тобой, наступая на пятки.

До меня сразу дошел смысл этих слов. Иван в опасности! Я бросилась домой, просто взлетев по ступенькам на свой этаж. Дверь была приоткрыта. В коридоре никого не было, заглянув на кухню, увидела разбитую бутылочку с законсервированной особью.

Метнувшись в зал, а затем в свою комнату, убедившись, что там никого нет, прошла в спальню своей дочери, где сейчас жил мой постоялец. Иван лежал на кровати. Руки и ноги были разведены, как будто его тянули в разные стороны. Над ним находилась особь только более крупного размера, чем была в теле Чарли. Лапками, как присосками, она держалась на потолке. Рот был открыт, из нее выдвинулись вперед первые два ряд зубов, появился третий ряд. Она готова была уже впиться в свою жертву, но наше появление никак не входило в ее планы, она бросилась на меня, да так стремительно, что я еле успела увернуться. Развернувшись, особь приготовилась к новой атаке, зная, что Иван не сможет двинуть ни рукой, ни ногой, поэтому она переключилась на мое появление. Иван полностью находился под ее контролем. Наблюдая за особью, я заметила, что Иван стал глазами подавать знак. Я посмотрела, куда он мне показывал, и увидела в зеркале знакомую нам уже женщину, именно ту, которая пыталась к нам зайти любым предлогом. Это она руководила этой особью. Женщина подняла руку и махнула в нашу сторону, особь мгновенно ринулась в бой.

Я же машинально достала из сумочки деревянную шкатулку, появление Таги ввел женщину в замешательство, а я машинально поблагодарила судьбу, что у меня появился такой защитник из параллельного мира. Таги быстро увеличивался в размере и как только достиг своих размеров, кинулся на особь, мгновенно проглотив ее целиком. Женщина в зеркале закричала так, что зеркало разлетелось на мелкие кусочки, но ни один осколок не долетел до нас, этому преградила не видимая стена, только я поняла, что это не моя заслуга – это была помощь моего Ангела–хранителя.

Недолго думая я кинулась в комнату, схватила платочек с меченными купюрами и бросила их Таги, а так как он был мусорщиком в параллельном мире, поэтому машинально открыл свою пасть и деньги влетели в него.

Я не знала, как долго управлять Таги, поэтому сразу открыла шкатулку и жижа уменьшаясь в размере, пропала в ее луче, вернувшись обратно в свой теперь уже дом.

Иван, освободившись от невидимых пут, соскочил с кровати и испуганно озираясь, проговорил:

– Что это было? Куда все подевалось?

Он до такой степени был в шоке, что не мог сладить со своими эмоциями. От волнения, он долго не мог успокоиться, и все бегал по комнате, не зная, куда себя деть. Я взяла его за руку, вывела из комнаты, посадив его на диван, принесла воды. Иван успокоился.

– Я не думала, что будет так просто, – задумчиво произнесла я. От слова «просто» у Ивана поднялись брови, но он промолчал. – Но все равно нужно перестраховаться и последние дни пожить здесь, у меня. Ты не против?

Он, конечно, был абсолютно не против. Я же узнав у Ивана точный адрес женщины, из-за которой, у него начались неприятности, продиктовала егоПавлу, попросила узнать обо всех проживающих женщинах в подъезде нужного мне дома.

К вечеру Павел приехал сам. Мы попили чай, уединились в комнату, мне не хотелось и дальше травмировать психику Погодина. Но и он сам не хотел знать об этой сумасшедшей, как он ее называл.

– Ну, что могу сказать, – начал доклад Павел, – в доме не так много женщин такого возраста, а в подъезде всего три. От соседей узнал, что женщина Карпова Анастасия Петровна куда-то уехала, но в ее квартире проживает ее племянница Татьяна. По описанию она очень подходит нам.

– Значит это она.

– Сколько наш новый друг у вас уже живет?

– Через четыре дня будет уже две недели.

– Ого, как время летит.

– Да, нам осталось немного подождать и скоро он сможет вернуться к своей прежней жизни, – но тут же добавила. – Хотя она у него и не сладкая совсем.

– Я смотрю ему у вас очень комфортно.

– Это точно, – засмеявшись, я представила его сварливую мать.

– Ну, когда-то все хорошее заканчивается.

– У него сейчас нет машины, а значит, не будет заработка, – мне было жалко бедолагу. – Хочу спросить у Ангела, могу ли я на родословные деньги купить ему пусть не новую, но нормальную машину.

– Не переживай, – услышала я веселый голос своего Ангела, – ты забыла, что я могу исправить все, что сделано нечистой силой, и вылечить, и с памяти стереть не нужную ему информацию.

– Ой, Анюта, ты прямо во время, дай мне совет, могу ли я на родословные деньги приобрести Ивану машину?

– Да, машину я, конечно, не смогу восстановить, но стереть у всех из памяти, что во всем виновник твой «следующий», могу. Денег на вашем счету предостаточно, чтобы иногда заниматься благотворительностью.

– Здорово, тогда Ваня сможет работать и не будет долженза машину?

– Я немного поколдовала, – Анюта лукаво подмигнула мне, – и получилось, что это просто случайность. А тем более, тот человек, которому помяли машину, почти в бегах и получается, что некому предъявить претензию.

– Как это «почти в бегах»? – не поняла я.

– Это машина той, кто хотел смерти Ивану. Но она не сможет прийти за своим транспортом, потому что женщина специально поставила ее туда, для той аварии. А так как сдавала ее в молодом виде – кто ей отдаст машину с внешностью старушки.

– Ты думаешь, нам можно выходить из подполья?

– На всякий случай дождитесь окончания второй недели.

Ангел исчезла, я все пересказала Павлу, который в принципе и так понял, о чем шел разговор. После все это рассказали Ивану, что претензии некому ему предъявлять. Мой постоялец остался доволен тем, как закончатся егострашные приключения.

Ровно через две недели, мы прощались со своим «следующим», который с не охотой расставался с нами. Ему не очень хотелось возвращаться к своей ворчливой матери, но он был примерным сыном, поэтому сразу сел в машину, которую мы купили с Павлом для него и умчался домой, а я пошла, читать дневник, где и узнала, что Погодин Иван так и проживет свою жизнь холостяком. Он еще десять лет будет ухаживать за своей матерью, которая не допустит появления в ее доме чужой женщины, а когда ее не станет, Ивану и самому не захочется связывать свою судьбу с еще одной женщиной. Больше мы с ним ни когда не увидимся, но он с теплотой в сердце будет вспоминать те две недели, когда он мог жить спокойно, без упреков и скандалов.

Глава 16

Глава 16

Мне же расслабляться было нельзя. Мой пятый «следующий» уже был, где-то на полпути ко мне и к своим страшным приключениям. Но сейчас я находилась дома в полной тишине и спокойствии. Со временем заметила за собой одну закономерность, после отбитого у смерти очередного своего «следующего», я старалась находиться дома одна, в полном одиночестве. Только мой молчаливый верный Чарли составлял мне компанию.

Дети тоже знали об этом и старались в этот момент меня не беспокоить, а терпеливо ждали, когда я смогу им уделить время. Внук подрастал и меня больше, и больше тянуло к нему. Он рос смышленым малым и этим очень радовал нас.

Отдохнув, насытившись тишиной, мы с Чарли помчалась к детям. Кира зная, что я собираюсь их посетить, напекла моих любимых пирогов, Павел был еще на работе, а внук сидел за своим столиком и что-то лепил из теста, что дала ему Кира. Он был так увлечен, что не сразу заметил мое появление, но когда ему надоело занятие, он поднял глаза, которые тут же засияли счастьем, что-то лопоча на своем языке, стал мне рассказывать о том промежутки времени, пока меня не было рядом.

– Боже мой, какой содержательный рассказ, – я взяла счастливого внука на руки, он прижался ко мне.

– Да, да, бабуленька, внук по тебе сильно скучает.

– А я то, как скучаю, – поцеловав малыша в лобик, добавила, – кто бы знал. Доченька пока здесь готовишь, – я обвела кухню взглядом, – мы пошли играть игрушками.

Дочь не успела ответить, что чайник давно закипел, а внук уже летал самолетиком на моих руках. Счастья не было предела, бабушка с внуком были то такой степени одинаково рады игре, что Кире не захотелось нас разлучать, ведь чайник можно еще раз подогреть.

Так мы дождались Павла с работы, который пришел в это вечер пораньше. Он тоже присоединился к нашим играм, когда дочь пришла нас звать на ужин, смеясь, проговорила:

– Вы, как дети малые.

– А рядом с Данилкой мы и есть дети, – ни сколько не смущаясь своего возраста, парировала я.

Вечер в кругу семьи прошел незаметно. Чарли лежал на своем месте, спокойно наблюдая за нашими действиями. И только, когда я стала собираться домой, Чарли встал медленно, подошел к двери. Он становился взрослее и менее подвижнее.

Дома мне захотелось посмотреть, кто из моих «следующих», остался на фотографиях. Предо мной лежали последние две фотографии противоположного пола. Отметив для себя, что эти шесть «следующих» в равенстве, то есть три женские фотографии и три мужские.

Но от последних фотографий не было притяжения и мне захотелось просто изучить их дела, обратив внимание на девушку, которая выглядела особенно строго. Фото было сделано, на каких-то соревнованиях. Волосы подопечной были гладко зачесаны, темно серые глаза сосредоточены на чем-то или ком-то, но не выражали ни каких эмоций. Полный контроль. Тонкие губи сжаты. На фото было только ее лицо.

– Кто ты у нас такая, холодная леди? – достала ее досье, которое как всегда составил мне Павел, используя все свои связи. – Катина Катерина Прокофьевна. Да родителей не выбирают, – я еще раз прочитала имя девушки. – Имя странное какое-то, так ладно, давай с тобой знакомиться Катерина. Двадцать девять лет. Замужем, уже хорошо, – разговаривая сама с собой, я детально изучала досье. – Детей нет. Что так? Мастер спорта по греко-римской борьбе. Ого, а вы дамочка не из простых будите. Сейчас, часто выступает судьей на соревнованиях. А что же ты строгая милашка совершила такое, что попала не в милость к демону? Неужели призовое место с кем не поделила?

Как всегда к делу прилагалась отличная характеристика с работы. Со спортом девушка рассталась не так давно из-за травмы, но ее поставили судьей и тренером для подростков. Муж тоже тренер. Женаты восемь лет. Больше ни какой информации не было.

Решив с утра съездить в это спортивное общество, я не стала изучать второе дело. Надо разобраться сначала с одним. На этом мой день подошел к концу, обняв подушку, я провалилась в сон.

***

Спортивная школа находилась в двадцати минутах ходьбы от моего дома, поэтому решив прогуляться, плотно позавтракав, мы отправились на прогулку. Шли не торопясь, наблюдая за тем, как люди спешат на работу, с озабоченными лицами, сосредоточенными на новом дне.

Меня невольно порадовало то обстоятельство, что я могу себе позволить прогуливаться тогда, когда мне хочется и никуда не торопиться. Мне не хотелось в этот момент эйфории думать о том, в какие новые обстоятельства меня заносит судьба, и как мне помочь своей «следующий». О тех страшных моментах, когда приходиться выдирать душу человека из лап демонической озлобленной силы.

Поэтому я просто шла и радовалась жизни. В мои планы входило посещение спортивной школы и все. Тем двоим, что были в моем списке, еще ничего не угрожало, и помочь я им ничем в данный момент не могла, поэтому от прогулки, ждала только положительные эмоции.

Сказать, что я дружила со спортом – не могла, но интерес был не поддельный, поэтому зашла в школу с волнующим трепетом. С Чарли меня не пропустили, мне пришлось снова бросить друга и пойти на разведку в одиночестве. Охранник на вахте с удовольствием остался с Чарли, предварительно выслушав историю, как мой замечательный внук рвется в спортивную школу.

– Так надо было его с собой взять, чтобы он смог сам выбрать вид спорта, который ему по душе, – выслушав мою душераздирающую историю, оживленно проговорил мужчина.

– Да, они на отдых улетели, попросили сходить, так сказать на разведку боем. Дети доверяют мне и как вернутся придут уже сами.

Охранник объяснил, в каких залах занимаются дети и я пошла в поиске нужного мне тренера. Меня порадовало то обстоятельство, что охранник, узнав, о моем интересе к греко-римской борьбе, стал хвалить именно Катину, как очень грамотного тренера и как замечательного человека.

Зайдя в зал, увидела ребятишек не старше девяти лет, больше было девочек, которые с удовольствием осваивали для себя новый вид борьбы. Катерина внимательно следила за детьми, ни на минуту не оставляя их. Заметив меня, она подошла, чтобы узнать причину моего прихода, где мне пришлось снова слукавить и рассказать историю с внуком и его любовью к спорту.

– Если можете, подождите десять минут, – предложила Катерина, – скоро тренировка закончится, тогда я освобожусь, все вам покажу и расскажу.

Но я заметила, что она все время смотрит на часы, тогда я, как будто случайно оступилась, прикоснулась к ней, тут же считав информацию о своей подопечной, предложила ей свой вариант.

– Знаете, я видела здесь рядом кафе, может, кофе попьем? – обведя зал взглядом, проговорила. – Для себя я здесь все увидела, а в кафе вы мне расскажите о самой тренировке.

– Это было бы здорово. У меня как раз часа два перерыва будет, а еще страшно хочется есть.

– Тогда я вас на улице подожду.

– Хорошо.

Забрав Чарли, поблагодарив охранника, мы вышли на улицу, увидев в тени скамеечку присели и стали ждать Катину. Вход хорошо просматривался, поэтому пропустить подопечную я не боялась. Через десять минут стали выходить дети, которые были до сих пор под впечатлением тренировки. Хвастаясь, своими успехами друг перед другом, они прошли мимо нас, дружной гурьбой, только один мальчик пошел в противоположную сторону. Голова его была опущена, и настроение его отличалось от других детей. За ним вышла Катерина, она тоже посмотрела на мальчика, потом подошла ко мне.

– Ну, что идемте.

По пути в кафе я поинтересовалась о печальном мальчике, понимая, что это Катеринин ученик.

– Это Костя Генералов, способный мальчик, но скрытный уж очень. Его к нам женщина привела, мачеха. Мы думаем, что его в семье обижают. Он старается всегда быть в стороне, ни с кем из детей не общается. Хотя в паре работает хорошо. Он далеко пойдет, если конечно не бросит заниматься.

В кафе моя спутница заказала салат из овощей, чай. Я удивилась такому заказу, но себе – только кофе.

– Вы вроде очень голодны были, почему так мало заказали? – не выдержала и задала ей вопрос.

– Я же тренер, поправляться мне нельзя. А я за эти две недели два килограмма прибавила.

– Так, для вас это нормально.

– Вы, что?! – с возмущением произнесла Катерина. – Да, кто мне детей доверит, если я за собой следить не буду.

– Но в вашем положении – это нормально, – улыбаясь, настаивала я, понимая, что она и не догадывается о своей беременности.

– Я вас не понимаю.

– Так у вас четвертый месяц уже.

– Четвертый месяц чего?

– Беременности, – я пододвинула к себе кофе, поблагодарила официантку, которая принесла заказ и снова посмотрела на Катю. – Малыш скоро зашевелится.

Спутница машинально потрогала свой живот, проговорила:

– Не может быть. Я бездетная. У меня ни когда не будет детей. Вы, что издеваетесь надо мной?! – она хотела встать и уйти, но я мягко взяв ее за руку, остановила.

– Может. И будет у вас мальчик.

Она села на место. Растерянная она принялась, есть свой салат, не поднимая головы. Потом, когда тарелка оказалась пустой, проговорила:

– Вы кто?

– Ясновидящая, – мне как-то надо было объяснить, свои знания о ней, поэтому отделалась одним словом, которое должно быть ей знакомым.

– Вам, что-то нужно от меня?

– Нет.

– А внук?

– Есть, но еще маленький, – призналась я.

– Тогда в чем подвох.

– Это я у вас должна спросить, – заметив ее удивленное лицо, продолжила. – С вами не происходили последнее время странные, необъяснимые ситуации, случаи? – но заметив, что она не хочет мне отвечать, соврала. – Вы мне во сне приснились. И так четко, что мне пришлось к вам приехать.

– Вы из сна увидели, где я работаю? – с недоверием спросила она.

– Нет, я навела справки о тебе, – не заметно для себя я перешла на «ты». – Должна же я знать, кто ты и почему тебе нужна помощь. У меня есть твое фото, там ты очень серьезная.

От этих слов, она совсем растерялась. Катерина посмотрела в окно, помолчала, потом выпрямилась, взяла сумочку и вытащила из нее фотографию точно такую же, что была у меня.

– Да, я такую тебя видела, – но уточнила, – только там больше лицо было видно, а здесь ты в полный рост. Там даже родинку видно на шее, возле правого уха.

Женщина не знала, как на меня реагировать, но ее волновал сейчас только один вопрос. Она пододвинулась ближе к столу, чтобы ее могла слышать только я, и тихо произнесла:

– Вы уверенны в моей беременности?

– Конечно, скоро малыш даст о себе знать.

– Но, я ничего не чувствую.

– И такое бывает. Все женщины по-разному беременность ходят. Поэтому радуйся, что самый ужасный период токсикоза тебе не пришлось узнать, –

я и сама не заметила, как перешла в разговоре с ней на более дружескую ступень. – Береги себя особенно сейчас. Но пожалуйста, вспомни, ничего не происходило с тобой из ряда вон странное за последнее время?

Она отодвинулась от меня, взгляд стал отрешенным. Женщина пыталась вспомнить все, что с ней происходило необычного в ее размеренной жизни.

– Было, – Катерина снова пододвинулась ближе к столу, и так же тихо поделилась со мной историей, которая случилась с ней. – Да, это было наверно месяц назад. Я в тот день, получила зарплату, муж был на соревнованиях, в другом городе, а мне стало грустно, что его нет рядом со мной, поэтому купила себе бутылочку красного вина. Так захотелось напиться и нареветься. Так вот купив все, что мне захотелось в этот момент, – и уточнила, – со мной редко такое бывает. Я вышла из магазина и только отошла, тут ко мне подошла старая женщина, я еще тогда подумала, что таких сейчас нет. Она не то, что старая, а можно сказать древняя, но при всей ее внешности она двигалась легко и свободно, словно паря в воздухе. Она протянула ко мне костлявую руку и требовательно приказала:

– Ты обязана отдать мне своего сына!

Схватила меня за кофту и начала тянуть ее на себя. Мне было противно от ее прикосновения, а она не отпускала меня, и я сбросила с себя кофточку. Поспешила уйти от странной незнакомки, а она вдогонку крикнула: «Я все равно его заберу!» Обернувшись, увидела, что она нюхает мою кофту и что-то шепчет.

– И больше ты ее не видела? – слушая внимательно ее рассказ, задала вопрос.

– Нет, – твердо ответила Катерина, – ее бы я ни с кем не перепутала. Но тогда удивилась, о чьем сыне она говорит, а теперь я, кажется, понимаю, – будущая мамочка расстроено посмотрела на меня. – Что мне теперь делать?

– Для этого я здесь.

– Честно я и забыла о том происшествии, подумаешь, попрошайка кофту сняла с меня. Но оказывается это только начало? Это на самом деле происходит со мной?

– К сожалению, но это факт. Кстати, почему у тебя такое странное имя? Не Екатерина, а Катерина?

– Это еще грустнее, – печально улыбнувшись, она рассказала свою историю рождения. – Я не знаю, кто мои родители. Знаю только, что меня подкинули к дому малютки. Мне может месяц был, может чуть больше. Я была маленькой и щупленькой, поэтому мой возраст так точно и не смогли определить. День рождения мой примерный. В одеяле, лежала записка с моим именем – Катрина, но в детском доме решили, что такого имени не должно быть и решили назвать меня Екатерина, но в документах сделали ошибку, так я и стала Катина Катерина. А отчество дали нашего сторожа, который меня и нашел на крыльце, но если бы не он, меня может быть, и в живых бы не было, потому что меня подкинули зимой. Да, я просто могла замерзнуть. Вот такой получился абсурд. Но я благодарна деду Прокофию, он меня нашел и решил, что имеет право меня баловать.

Меня никто не взял в приемную семью, я до совершеннолетия жила в детском доме. И только дед Прокофий ко мне хорошо относился там. Баловал меня всякими сладостями, на выходные брал меня к себе домой. Но, когда его не стало, мое детство сразу закончилось. Потому, что чтобы доказать, что ты не лох в этой жизни, как сейчас модно говорить, я научилась драться. Мне тогда было семь, когда я первый раз в наш карцер попала, так мы называли комнату без мебели. В ней мы спали на полу. Но я не плакала, как бы страшно мне не было. Знаете, лучше с настоящими крысами сидеть в одной камере, чем с теми, которые в детском доме были. Как сами, наверно, понимаете, что в карцере, я не один день провела.

Слушая ее рассказ, я удивлялась ее стойкому характеру.

– Зато меня стали боятся не только сверстники, – продолжила Катерина, – и больше не трогали. Я в борьбу позже пошла, когда училась уже в училище. Меня туда мой друг притащил, – она улыбнулась, вспоминая юность. – Да, в прямом смысле – притащил. Сказал, что новый вид спорта в его техникуме открыли, мы пошли посмотреть. Он, конечно, не стал заниматься, а я прямо влюбилась в этот вид спорта. Вот так стала сначала сама ученицей, теперь уже других учу.

– Слышала очень хорошие отзывы о тебе, как о тренере и о человеке.

– Да, я люблю свою работу. И с мужем познакомилась, когда уже работала.

– А почему его фамилию не взяла?

– Это еще одна странная история. В ЗАГСе во время регистрации, мне почему-то не поменяли фамилию. У нас скромная свадьба была, – она расстроено рассказывала о событиях тех дней. – Родители не одобрили выбор сына, и на свадьбу не приехали, поэтому мы собрали только близких друзей, и когда нас объявляли мужем и женой мы были просто счастливы. А ошибку, которую сделали в паспорте, решили потом исправить, но прошло столько лет, я так и осталась Катиной Катериной. Все привыкли к этому, поэтому менять уже ничего просто не хотелось. Сами понимаете, время не хватает из-за вечных командировок, соревнований, да и бумажная волокита нас не вдохновляла.

Катерина замолчала, она совсем была растеряна, ведь она никогда не задумывалась о тех препятствиях, которые она получала от жизни при желании изменить фамилию. Но ей все время что-то мешало. Значит, это должно было быть в ее жизни.

– Да, судьба у тебя не из легких, – сочувственно произнесла я.

– Нет, не подумайте, я не жалуюсь. Сейчас у меня все хорошо. А детство, есть детство. И сейчас тем, кто доказывает свою значимость в жизни – нелегко приходится. Вот, только отсутствие детей нас озадачивало. Родители мужа его все эти года пилят, что они знали, что я никчемная, что даже внуков им родить не могу. А тут такое!

– Я рада за тебя, но теперь нам нужно сохранить твоего ребенка. Ведь не зря ты встретила ту старуху, – мне не хотелось пугать будущую мамочку, но нужно было, чтобы она поняла всю серьезность ситуации. – Это плохой знак.

– Не на того напали, – решительно произнесла Катерина. – Не отдам! Вот сына я им точно не отдам!

Расстались мы на том, что обменялись номерами телефонов. Ей пока ничего не угрожало, но всегда надо было быть наготове. В моем телефоне появился еще один номер, и я его поставила под номером один, чтобы всегда успеть нажать кнопку вызова.

Домой возвращались тем же путем, что и пришли. На душе было грустно. И жизненная история Катерины за душу взяла, и то что, если мне не удастся помочь ей, она может лишиться единственной возможности родить сына. Ох, как мне хотелось ей помочь, но предательское чувство обратного, закралось в моей душе.

Хотелось плакать от собственного бессилия. Как помочь? Что нужно сделать? Ведь пока демон не начнет проявлять внимание к очередной своей жертве, я тоже связана в своих действиях.

Мне одно было непонятно, что совершила Катерина, что демон охотится за ее душой? Спрашивать об этом в такой насыщенный день нашего знакомства, с разной информацией, воспоминаниями и тревогами – я не стала. Кто знает, как отреагировала бы она на мой вопрос: «Что ты сделала плохого, и почему демон хочет забрать твою душу?"

Домой вернулись мы уже после обеда. Уставшие, мы растянулись на полу. Подняв ноги на диван, чтобы они отдохнули, и кровоток помог восстановиться после долгой прогулки. Я чувствовала легкость не только в ногах, но и на душе.

– Ну, что Чарли пойдем, пообедаем.

Пес встал и отправился на кухню, мне же так легко не удалось встать с пола:

– Старость, что ли подкрадывается?

– Да, рано вроде еще, – услышала я детский смешок.

– О, Анюта, здравствуй, солнышко. Что-то случилось, раз ты здесь? – садясь на диван, я была готова снова куда угодно мчаться, помогать.

– Нет, отдыхай, – спокойно ответила девочка. – Но не расслабляйся, скоро снова потребуется твоя помощь. А мне просто захотелось с тобой пообщаться.

– Да, я уж, – расслабившись, я уже спокойнее посмотрела на Ангела, – не помню, когда мы с тобой просто так общались.

– Видимо время пришло. В твоих руках у тебя сейчас интересная история жизни.

– Ты имеешь в виду Катерину?

– Да, я о ней.

– Думаешь, я смогу ей помочь?

– Это только от тебя зависит.

– Ужасное состояние, когда начинаешь об этом думать. Женщина в положении, и в двойне хочется ей помочь.

Мы еще долго сидели и разговаривали о Катерине, просто о жизни. День закончился в повседневных обязанностях. Мне захотелось навести дома порядок, и уборка заняла остаток дня. Уставшая, но довольная собой, к вечеру, я только легла в кровать, как тут же заснула.

Глава 17

Глава 17

Утро началось со звонка. Увидев, что звонит Катерина, я мгновенно соскочила, ответила ей. У женщины был взволнованный голос, она не могла толком рассказать, что произошло, поэтому уточнив ее домашний адрес, мне хватило несколько минут, чтобы собраться. Чарли тоже был готов к прогулке, ожидая меня у порога – через пять минут были возле машины.

Было еще ранее утро, дорога была мало загружена, мы добрались до Катиного дома за двадцать минут. Это был частный район, но не такой богатый, как тот, где жили мои, предыдущие «следующие». Здесь не было особняков с башнями и колонами, но дома были новые, добротные.

Найдя дом своей подопечной, должна была отдать должное хозяевам потому, что он был построен с душой и любовью. В два этажа деревянный сруб смотрелся русским теремом с большими окнами. Появилось ощущение, что я попала в какое-то сказочное место, стоит мне зайти в этот терем, и встречу там всех сказочных персонажей народных сказок. От самого дома шла хорошая энергетика. Дом для своих жильцов служил крепостью. Позвонив в звонок, терпеливо ждала, когда меня впустят. Но прождав несколько минут, поняла, что хозяйка дома в опасности и каждая минута может плачевно сказаться на Катеринином здоровье.

А так как здесь не было высоких заборов, привстав на пальчики ног, я заглянула во двор, где увидела не большую дворняжку, которая внимательно наблюдала за мной. Животное было наидобрейшее, оно и не думало сообщать хозяевам, что к ним пришли гости.

Толкнув калитку, обнаружила ее не запертой на замок, поэтому смело зайдя во двор, сразу же направилась к дому. Дворняжка, увидев моего четвероного друга, тут же заскочила в будку, и оттуда настороженно поглядывала на нас. Дверь в дом тоже не была закрыта, стучать не было смысла, мы сразу вошли в дом, где и увидели возле самого порога Катерину, которая лежала на полу, свернувшись калачиком и не подавая признаков жизни.

Но я знала, что она жива, видимо болевой шок, лишил ее возможности двигаться. Было ощущение, что она закрывает свой живот, будто защищая своего не рожденного ребенка, от какого-то чужого вторжения. Проведя рукой над телом, увидела все, что произошло ранним утром в этом доме.

***

Катерина почувствовала боль в животе, поэтому повернулась к мужу, увидев, что он сладко спит, не стала его будить, а пошла вниз на кухню, чтобы попить воды. Она знала, что теперь таблетки ей противопоказаны, поэтому посмотрев на аптечку, решила не рисковать здоровьем малыша, надеясь, что боль со временем пройдет.

Боль усиливалась, Катерина вызвала скорую помощь, а потом уже позвонила мне. Но от дикой боли внизу живота, говорить со мной уже больше не могла. Держась за стену медленно продвигаясь по дому, она решила все жеразбудить мужа, но проходя мимо зеркала в прихожей, от ужаса застыла на месте. В большом зеркале она увидела ту же самую нищенку. Женщина смотрела на Катерину с такой злобой, что у нее мурашки побежали по коже. Нищенка, улыбнувшись, показала свои кривые черные зубы, издала странный звук, похожий на боевой клич, подняв лицо к небу. Затем посмотрела на хозяйку дома холодным взглядом.

– Ты, что думаешь от меня можно скрыться? – прошипела зазеркальная гостья.

Она приблизилась к зеркалу и положила на него руки. Катерина интуитивно отпрянула к стене, но поняла, что стекло является преградой между двумя мирами, и что выбраться с той стороны зеркала, нищенке не удастся. Но и гостья знала об этом, поэтому злясь, продолжила:

– Ты, дешевка, думаешь, я тебя не достану? Или наверно считаешь, что у меня руки коротки? А вот как бы, не так. Ты совсем меня не знаешь, а тем более, на что я способна, – она посмотрела на Катерину, убрав руки от стекла, уверена добавила. – Я сказала тебе уже, и напомню еще раз, что мальчонка, которого ты для меня вынашиваешь, будет только моим. Запомни это! И так оно и будет.

– Почему я должна отдать вам своего сына? – сквозь боль простонала Катерина, закрывая живот руками, у нее появилось болезненное ощущение, что старуха уже начала вытягивать из ее тела жизненные силы.

– А что тут не понятно? Я старею, а мне нужна молодая плоть. Плоть младенца. Твой ребенок, избран для этого.

– Кем избран? – не понимая о чем идет речь, Катерина сползая по стене от непрерывно режущей боли в животе, упала на корточки, и из последних сил прошептала. – Кем?

– Хозяином! – старуха с восхищением, обожанием и страхом произнесла это слово. Потом злорадно засмеялась. – Хозяин предложил мне еще пожить, но моя молодость и жизнь зависит только от твоего ребенка. Но самое главное, я не хочу гореть в огне! Тем более вечно! Ведь если не выполню условия хозяина, то он выполнит свое обещание, – она замолчала, но потом решительно добавила. – Но я буду жить!

– Но почему именно мой малыш должен пожертвовать своей жизнью, ради тебя? Почему он?

– А это ты у хозяина спроси, – загадочно проговорила старуха. – Мне-то откуда знать какие у тебя делишки с ним. Ты сама должна знать об этом, за какие такие грехи расплачиваешься.

Катерина почувствовала, что как каждая клеточка ее тела, будто стала увеличиваться, этим разрывая ее внутренности на мелкие кусочки. Старуха осознав, что переусердствовала, а так как ей нужен был здоровый ребенок, а не мертвый, она и открыла все замки в доме, когда приехали мы. Я, пристально вгляделась в зеркало, почувствовав, что в нем было что-то плохое, черное, проведя рукой по краям, наткнулась на булавку, которая была воткнута в дерево.

В это время подъехала «скорая», я запустила их в дом, объяснив, что нашла хозяйку именно в этом состоянии, и понятия не имею, что произошло. Но предупредила о беременности, лежащей на полу женщины. На шум вышел заспанный муж, увидев врачей и на полу жену, кинулся к ней:

– Что случилось? – он кинулся к жене. – Что с моей женой? Катерина очнись!

– Это мы у вас должны спросить, – с неприязнью ответил водитель скорой помощи, который только, что вернулся носилками, помогая укладывать на них, больную.

– Я не знаю ничего, – растерянно проговорил мужчина, – я спал. Катерина меня даже не разбудила.

– У вас жена беременна, а вы спите. Так и ребенка потерять можно было, – в тон ему ответила врач.

– Как, беременна? – удивился муж.

– Хорош муж. Ни помощи от вас, ни… – женщина врач замолчала, потому что Катерина простонала и выпрямилась.

– Что со мной? Почему здесь врачи? Вы что хотите меня забрать? – она беспомощно посмотрела на всех, потом перевела взгляд на мужа, который нежно обнимал ее.

– Солнышко, ты почему не сказала, что у нас будет малыш? – шептал он, целуя ее руки.

– Я сама только вчера об этом узнала, – виновато проговорила будущая мамочка, и посмотрела на меня. – Я просто хотела вначале сама убедиться в этом, а потом тебе уж рассказать, если это правда. Ты извини, я не хотела тебя лишний раз обнадеживать, чтобы потом снова не было разочарований.

Врачи забрали пациентку, оставив растерянного мужа одного дома. Я ушла вместе с ними.

Катерина с благодарностью посмотрела на меня и тихо, чтобы не слышали остальные, прошептала:

– Спасибо, что вы рядом со мной.

– Не за что благодарить, ведь «скорую помощь», ты сама себе вызвала.

– Я ее снова видела, – снова прошептала Катерина.

– Я знаю. Я все знаю. Ты не переживай. Все будет хорошо. Теперь твоя задача родить здорового малыша, и мы его не отдадим.

Погрузив больную в карету «скорой помощи», машина умчалась. В больницу ехать за Катериной мне не было необходимости. Ведьме нужен был рожденный ребенок – для проведения обряда, поэтому она не будет ей мешать выносить его. Одно я не могла понять, зачем старуха рассказала обо всем будущей мамочке? И почему не побоялась показаться в зеркале и этим вызвать выкидыш?

Как всегда вопросов было много, а ответов не было. И мне необходимо было срочно разобраться во всем этом.

– Но как мне встретиться с этой нищенкой? – размышляя вслух, я села в машину.

Было ясно что, только через Катерину и ее малыша, мне удастся увидеться с ней. Ведьма будет контролировать беременность своей жертвы, значит – не раз еще появится, чтобы дать о себе знать.

Зная, что Катерина пробудет в больнице не менее десяти дней, я решила узнать поближе последнего своего «следующего», поэтому вернувшись домой, взяв его досье, настроилась на его волну. Чувствовалась положительная энергетика. Было ощущение, чего-то высшего. Мне стало интересно, что же это за человек с такой энергетикой. И была очень удивленна его биографией.

– Капручан Федор Артурович, пятидесяти пяти лет. Настоятель мужского монастыря.

Взяв фотографию мужчины, увидела его в элегантном черном костюме, всматриваясь в лицо Федора, появилось ощущение, что оно раздвоилось, так бывает, когда долго смотришь, не моргая на предмет. Но здесь было другое, как жизнь и смерть, холод и жара, божественность и дьявольщина. Полное противоречие двух человеческих душ. Мужчина на самом деле был раздвоенный. Но это видела только я.

– Батюшка, ты то, как в моем списке оказался? – этого я ни как не ожидала увидеть. – Ладно, давай посмотрим, что с твоей семьей, может там есть какая тайна? – открыв следующую страницу, принялась читать. – Федор Артурович так ты у нас женат никогда и не был. Что же о продолжении рода даже не позаботился Федор Артурович? – я снова посмотрел на фотографию, будто оно могло раскрыть тайну этого человека.

Далее из досье узнала, что в монастыре он уже более тридцати лет, после того, как его девушку сбила машина.

– Так вот почему ты к Богу потянулся. Да, грустная история, – рядом сидел мой преданный друг, он как будто слушал меня, внимательно впитывая информацию, которую выдавала я из документов.

Федор, после гибели своей любимой сильно запил. Год пролетел, как один день. Он ничего не помнил, кроме вечной жажды опохмелиться. Но однажды он встретил старика, который привел его к себе домой, в течение месяца поил его травяным отваром. А после полного восстановления организма своего гостя, привел его в монастырь, на службу. Вскоре Федор понял, что ему там очень хорошо, он остался, еще не зная на какое время, поэтому стал трудником. Как и положено труднику он усердно молился, выполнял всю хозяйственную работу при монастыре. И постепенно привык к этой жизни.

Через некоторое время ему предложили стать послушником. Федор принял это с благодарностью. Он готов был отказаться от всего мирского, а вернее он уже отказался от всех земных благ. Он шел к истинной связи с богом. После проведения обряда, он почувствовал себя, как будто воскрес заново. А когда ему предложили восстановить церковь в одной из деревень нашей глубинки – он согласился.

Работы по восстановлению храма шли ежедневно, хоть и не так быстро, как хотелось, но изменения были уже хорошо видны. Стены были отштукатурены, поменяна крыша, шли внутренние работы. Но так же батюшка ездил постоянно в рядом находившийся монастырь, на своей старенькой Ниве.

Павел опросил соседей и узнал, что батюшка живет скромно и уединено. Со всеми в поселке внимателен и добр, но дружбу ни с кем не водит. В последнее время, правда, соседи заметили, что он сильно изменился, стал чаще уединяться в доме, на улицу выходит только, когда уезжает на службу.

Мы с Чарли всегда были готовы к новым знакомствам, поэтому недолго думая, поехали в поселок, где проживал наш последний шестой подопечный – в гости странному батюшке. Мне не нужно было ничего придумывать для того, чтобы как-то завести знакомство со своим «следующим», потому что батюшка принимал у себя людей, которые нуждались в помощи. Тех, кто заблудился в рутине этой сложной жизни, и потеряли веру не только в Бога, но и в себя.

Поселок находился в тридцати километрах от города. Солнечный день был прекрасным, поэтому наше путешествие приносило удовольствие. Поселок был обычным и ничем не выделялся от других. Здесь были дома и побогаче, и более скромные. Ухоженные и не очень. Поселок оказался не маленьким, поэтому я не стала гадать, где искать нужный мне дом, а просто остановилась возле дома, где сидели две старушки и что-то бурно обсуждали.

– Здравствуйте, – я вышла из машины и подошла к ним, – вы не подскажите, где находится дом батюшки Федора.

– Да, там, – показав в сторону, одна из старушек бодрым голосом стала объяснять. – На следующую улицу проедете и он прямо последний. Там не ошибетесь, он на окраине стоит, особняком.

– Да, – и вторая старушка, тоже принялась объяснять мне дорогу, – там раньше перед его домом еще один дом стоял, да сгорел, лет двадцать назад, так его и не отстроили больше.

– Ой, заросло сейчас там все, – подтвердила первая, – поэтому и дом батюшки нашего и кажется, что особняком стоит. А ты к нему по необходимости или просто так? – почему-то вдруг поинтересовалась старушка.

– Да, – грустно ответив ей, я присела рядом, – проблемы у меня с сыном.

Правду, конечно, я им говорить не стала.

Старушка повернулась ко мне и в тон мне ответила:

– Ох, милая, боюсь он тебе не помощник.

– Почему? – всполошилась не на шутку я. – О нем столько хорошего слышала.

– Это правда. Наш, батюшка многим помог, но сейчас он, навряд ли, сможет что-то сделать для твоего сына, дочка. Ищи другое место, съезди в соседний район, там тоже хороший батюшка.

– Что-то случилось с этим батюшкой? Заболел? – я по-настоящему встревожилась, ведь приехала познакомиться с ним, да и по энергетики с его фотографии знала, что ему сейчас ничего не угрожает.

– Да мы и сами не поймем, что с ним, – пожала плечами старушка, что симпатизировала местному батюшке. – Он уж очень сильно изменился за последнее время. Совсем не такой стал, как прежде.

– Бес его попутал, что еще может быть, – ответила с ехидством вторая.

– В смысле бес попутал? – не поняла я.

– Да, батюшка вчера напился так, что даже идти сам не смог, – шепотом проговорила старушка.

– А что ты шепчешь, – усмехнулась другая, – об этом вся деревня наша знает. Разве такое скроешь? Вон с утра Манька эту тему обсуждала с Веркой на той улице.

– Да, но болтать об этом, грех большой, – ответила первая заговорившая со мной старушка. – Он же не из простого народа, а при церковном исполнении.

– Так и не надо было говорить об этом приезжей, – прошипела со злостью вторая женщина. – Ты сама начала рассказывать о нем. Вот гостье и стала интересна эта пьяная история.

– Тише, – стараясь утихомирить подругу, женщина стала ее гладить по руке, – что разошлась? Да не кричи ты на всю деревню.

Старушки снова принялись громко спорить. И как я поняла, до моего приезда именно об этом они и говорили. Для поселка выходка Федора была сенсацией. Стало понятно, что от этих ссорившихся подруг, я больше ничего не узнаю, поэтому постаралась быстрее откланяться:

– Раз зря приехала, поеду хоть дом посмотрю, где он находится, чтобы в следующий раз уже не искать.

Я пошла к машине, но до последнего слышала споры двух старушек. Было ясно, что мнение о батюшке у них разное. И то, что вторая говорившая со мной старушка, его недолюбливает – это стало ясно, как только она заговорила. Я же отправилась в поиске загадочного батюшки, который употребляет спиртные напитки до такой степени, что не может контролировать себя.

Дом оказалось легко найти. Он на самом деле стоял особняком, далеко от остальных построек, и к моему удивлению оказался, я бы даже сказала образцовым. Здесь не было излишеств, но все было, как у очень хорошего хозяина. Штакетник ровный, окрашенный в зеленый цвет. Ни за двором, ни во дворе не было высокой травы, видимо батюшка пользовался газонокосилкой.

Деревянный дом был выбелен в белый цвет, на окнах резные ставни, которые до сих пор были закрыты. Во дворе я не увидела будки, видимо хозяин дома не нуждался в охране. Деревенька была спокойной, тихой. Поднявшись на недавно построенное крыльцо, которое до сих пор пахло свежей древесиной,я постучала в дверь. Не дождавшись приглашения, приказав Чарли сидеть, толкнула дверь, которая не была заперта, стала звать хозяина.

В сенцах было очень темно, наткнувшись на что-то большое, чуть не упав, вскрикнула от неожиданности. Достала телефон и посветила. На полу лежал мой «следующий». Услышав мой крик, ворвался Чарли с громким лаем. Хозяин застонал, но не шевелился, я попыталась его поднять, но оказалось, что одной мне это не под силу. Я выбежала на нелюдимую улицу, чтобы позвать на помощь, но махнув рукой, вернулась обратно.

Хозяин дома лежал в той же позе, я снова повторила попытку поднять его. Батюшка открыл глаза, попытался повернуться ко мне, но у него это плохо получалось, он снова посмотрел на меня.

– Ты кто?

От него пахнуло перегаром таким, что мне пришлось отвернуться, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Батюшка рыгнул и виновато посмотрел на меня, потом взгляд перевел на Чарли, который стоял с левой стороны от него.

– У! Зверюга! Кыш отсюда.

– Вставай батюшка, пошли в дом, – я снова попыталась поднять его.

Батюшка стал приподниматься и задал тот же вопрос:

– Ты кто?

– Я к Вам за советом и помощью, – через силу ответила я, от тяжелой ноши.

– А-а-а, – протянул он. – Я сегодня не могу, – он говорил медленно, не в состоянии связать слова. – Я заболел.

– Да, да, я заметила.

Мужчина наконец-то смог встать на ноги, он оперся на стену, пытаясь открыть дверь, но из-за того, что она двоилась в его глазах, он все время промахивался. Вздохнув, за него это сделать, пришлось мне. Поблагодарив, пошатываясь, с моей помощью пошел в небольшую комнату.

Это была его спальня, здесь стояла односпальная деревянная кровать, заправленная стареньким покрывалом. В углу стоял шкаф для одежды. Возле кровати стул. Хозяин не раздеваясь, рухнул на кровать и засопел.

– Понятно, бабуленки были правы, – я осмотрелась, – мы зря приехали. Мы нечего не узнаем от него сейчас.

Я прошлась по дому. В других комнатах, тоже было скромно, чисто, одиноко. Ни телевизора, ни радио. В большой комнате посередине стоял круглый стол, накрытый скатертью связанной крючком. Рукоделие прошлого века, когда-то было белым, сейчас носило мрачный застиранный оттенок. Мой взгляд упал на стильный чемодан, стоявший за диваном. Он никак не вписывался в интерьер деревенского дома батюшки Федора. Проведя пальцем по нему, сделала вывод:

– Судя по пыли на чемодане, то его давно не открывали.

Немного приоткрыв чемодан, увидела, в нем мужские вещи, хорошего качества. Почувствовав угрызение совести, поспешила застегнуть замок. Чарли начал нервничать и рваться к двери, и как только я ему открыла ее, тут же умчался за дом.

– Чарли, ты куда, дружок?

Проследовав за ним, обнаружила, что он сидит возле какого-то полуразрушенного строения. Пес смотрел, не отрываясь на землю, где лежали старые доски и всякий хлам. Присев рядом с Чарли, гладя его по голове, поинтересовалась:

– Что тебя сюда привело? Мне как-то здесь холодно и не уютно. Пошли отсюда.

Оставаться на самом деле было бессмысленно, и я отправилась к машине, но Чарли продолжал сидеть на прежнем месте. Вернувшись, обняла его, повернув его к себе, глядя прямо в грустные глаза, проговорила:

– Чарли мы едем домой, а сюда еще вернемся. Ты же сам понимаешь, что, скорее всего, и не один раз.

На него это подействовало, как заклинание, он тут же встал, не оборачиваясь, побрел к машине. Но и не вооруженным взглядом можно было определить, что сделал он это только по необходимости. Отъехав от дома, заметила, что мой молчаливый друг продолжал смотреть на дом батюшки.

– Что тебя тревожит? – я погладила его. – Мы сюда не раз еще вернемся. Но пока батюшка не проспится, нам здесь нечего делать. Ты сам видел, в каком он состоянии. Это только завтра к обеду он очухается. Вот завтра и наведаем его.

Бабушки, к которым я подходила ранее, продолжали сидеть на скамейке и о чем-то сильно спорить. По их красным лицам и резкому жестикуляции рук, было ясно, что они не уступали друг другу в споре.

Домой ехать не хотелось, и я отправилась навестить детей, так как сильно соскучилась по своему внуку, где и провела остаток дня. Мы не говорили о делах, но Кира знала, что я сейчас занимаюсь одновременно двумя своими «следующими».

Дочь опасалась того, с чем может столкнуться в любую минуту, и это ее сильно напрягало, особенно с моим приходом, она ни как не могла отделаться от мысли, что вместе со мной приходит в ее дом и вся нечисть. Она понимала всю глупость своей боязни, но с собой ничего не могла сделать. Поэтому мы никогда не говорили о том над чем, или, вернее с кем я сейчас работаю.

А так как домой вернулись мы поздно, то сразу приготовились ко сну. Чарли сразу лег на свое место, но и мне не хотелось задерживаться. Клонило ко сну. Ночь. Ночь – это, то время для нас, когда мы могли полностью восстановить свои силы.

Глава 18

Глава 18

Проснулась я оттого, что Чарли стягивал с меня одеяло. Ничего не понимая, попыталась вернуть одеяло на место, но Чарли не уступал мне, грозно рыча, он снова стянул его.

– Чарли и тебе доброе утро, – сонно проговорила я, посмотрев на часы. – Ого, уже десять! Что это я разоспалась сегодня! Все встаю, встаю.

Поставив чайник, отправилась в ванную, чтобы смыть остатки сна прохладной водой. Но сон, как нарочно плотно засел во мне, поэтому продолжая зевать, я вошла на кухню, выключая чайник, который надрываясь, свистел, зазывая меня. К своему удивлению, после завтрака осознала, что и крепкий чай, меня не разбудил. Почему-то постоянно клонило ко сну. У меня появилось дикое желание снова залезть под одеяло и проспать сегодня весь день. Что, в принципе, я и сделала.

– Вставай, тебе надо ехать, – услышала я тихий голос Ангела.– Вставай, а то потом поздно будет.

Ее слова вернули меня к жизни, спустив ноги с кровати, ощутив прилив сил, посмотрела на Анюту:

– Что со мной? Я как будто год не спала.

– Это темные силы, стараются задержать тебя подольше дома.

– Чтобы я не смогла вовремя приехать к батюшке Федору?

– Да, у них нет доступа к тебе днем напрямую, а ночью их время, они через сон навели на тебя сонливое состояние.

– Ясно.

Надев спортивный костюм, я подошла к двери, где терпеливо меня ждал мой лохматый друг. Мы отправились в знакомый нам уже поселок – к батюшке. Дорога была нам знакомой, поэтому показалась еще короче. Поселок сегодня был оживленным, по улицам бегали ребятишки, весело визжа, догоняя друг друга, не обращая внимания на многочисленный транспорт. Взрослые, видимо тоже привыкшие к чужим машинам, тоже занимались своими делами, даже не повернув голову на оживленность.

Подъехав к дому батюшки, увидели, что дверь в дом была еще закрыта. На всякий случай, постучав в нее, но, не дождавшись приглашения, мы зашли. Храп хозяина дома, слышен был по всему дому. Войдя в спальню, в глаза бросилась кружка, которая стояла на полу, наполовину наполненная водой.

– У-у-у, сушнячок нашего хозяина мучит, – прошептала я и отправилась на улицу.

Из-за стойкого перегара, дома было тяжело дышать, поэтому ждать нашего батюшку, я решила на свежем, чистом, деревенском воздухе. Ждать пришлось часа три не меньше. За это время я познакомилась с местными ребятишками, которые с удовольствием сидели рядом с Чарли, гладя его по шелковистой шерсти, рассказывали о своем житие.

– А чем вы еще любите заниматься летом? – поинтересовалась я.

– Я люблю к папе на работу ходить, – проговорил мальчуган, сидевший рядом со мной. – У него столько тракторов много. Он сказал, что как только я вырасту, он научить меня на тракторе ездить, – гордо сообщил он.

– Да, – подтвердил мальчик помладше, – я видел их. Мы с Ромкой любим там играть, – вздохнул, – но взрослые ругают нас и гонят домой. Как будто сами никогда маленькими не были, – возмутился он, чем вызвал у меня улыбку.

– Ой, трактора, – передразнила рыженькая девочка лет восьми. – Мы с Сашкой на лошадях катаемся, нам дядя Семен разрешает. Вот! – она показала мальчикам язык.

Назревала ссора и я постаралась помирить детей:

– Хорошо здесь у вас. Вон сколько развлечений. Вам и скучать некогда совсем.

– Это точно, – ответил мальчик, который выглядел старше всех. – У нас здесь хорошо. И речка есть и лес хороший. Грибы и ягода есть. Вчера я с батей шел с поля, – и тут же уточнил, – мы там бычка своего привязываем. Так, когда шли обратно я видел как наш батюшка Федор, что-то очень тяжелое к озеру тащил.

– Это утром было?

– Нет, вечером, мы бычка домой вели, он медленно шел и я пошел, – мальчик замешкал, посмотрел на рыжеволосую девочку, но потом все сказал, – ну пописать, – и уже бодро добавил, – и увидел батюшку, который мешок тащил. Помнишь Колян, когда домой пришел, – он обратился к брату, – я еще тебе сказал: «Батюшка грибов много насобирал, еле тащит их».

«Странно, – нехорошие мысли тут же полезли в голову, – он вроде слишком был пьяный, чтобы из дома выходить».

– Ага, было дело. Да, наш батюшка, странный стал, – подтвердил брат. – Раньше мы любили к нему прибегать, он нас всякими сладостями угощал. А мы ему по дому помогали. Вы знаете, к нему много людей приезжало, и привозили разные продукты.

– Да, – перебила девочка, – он все сладости нам отдавал. А те, кто победнее здесь, – и она показала на младших ребятишек, – он и продуктами делился. Но, сейчас к нему мало кто приезжает. И в дом он перестал нас пускать.

– Теть, – самый младший подергал меня за рукав, – а ты конфеты привезла?

– Санька, ты чего нас позоришь, – по-взрослому проговорил Колян, но с надеждой посмотрел на мою сумочку.

– Правда ребята, – спохватилась я, – мы с вами так хорошо сидим, общаемся, а я даже не угостила ничем таких замечательных собеседников. Где у вас здесь магазин? Проводите?

Ребята тут же подхватили мою инициативу, и мы отправились к магазину, который находился в другом конце поселка. Но от предвкушения, что скоро полакомятся, дети совсем со мной разоткровенничались:

– Тетя, а меня батюшка своими молитвами вылечил, я перестал бояться темноты. Ух, как мне раньше страшно было, – мальчик съежился при воспоминании. – А потом мама меня стала водить к нему и все прошло.

– И меня.

– И меня.

Ребята наперебой стали рассказывать о своих недугах. Только рыжеволосая девочка, которую звали Асей, наоборот замолчала и шла, опустив голову.

– Что с Асей, почему она загрустила? – тихо,поинтересовалась у Коли.

– У нее братик младший умер недавно, – так же тихо ответил он мне, – ему только годик исполнился, и он чем-то заболел. Правда, не знаю чем. Его к батюшке носили, но он все равно умер. Мамка Аси считает его виноватым.

Мне жалко было девочку, настроение у нее испортилось и она, попрощавшись со мной, ушла домой, так и не дойдя до магазина. Я купила детям самые дорогие конфеты, а Асе большую плитку шоколада и попросила передать ее девочке. Ребята не обиделись за этот жест сочувствия, а наоборот довольные побежали к Асе, чтобы передать гостинец.

К дому нашего «следующего» мы возвращались уже вдвоем. Прогулка нам оказалась пользой. Я совсем перестала хотеть спать, сонливость, как рукой сняло. «Видимо у батюшки все же есть какой-то дар, чтобы лечить людей, – думала я. – И мне стало легче, как к нему приехала». Чарли шел рядом, не обращая внимания, на дворовых собак, которые облаивали его фактически с каждого двора,мимо которых нам приходилось в данный момент проходить.

Хозяина еще не было видно во дворе, поэтому мы остались сидеть на скамеечке, которая находилась за калиткой. Чарли развалился на траве, закрыв глаза. Мне ничего не оставалось, как открыть интернет в телефоне и продолжить читать книгу, которую я начала еще месяца три назад и не хватало времени ее дочитать.

– Вы кто?

От неожиданности, я чуть не выронила телефон из рук. Обернувшись на голос, увидела заспанного хозяина скромного дома. Его небритое, помятое и опухшее от выпитой жидкости лицо, ни как не походило на лицо богослужителя. От одежды пахло чем-то отталкивающим, видимо мыться батюшка забывал последнее время.

– Я к Вам.

– Я не принимаю, – он попытался ладонями разгладить лицо, точно по массажным линиям, затем руки перешли на одежду. Видя, что из этого ничего не получается, он безразлично махнул рукой. – Болею.

– Я еще вчера из-за вашей болезни, батюшка, Вас еле до кровати довела. Что же Вы себе репутацию портите? О Вас такая хорошая молва шла, а теперь, – я показала на его вид.

– А я никого не ждал, – он безразлично посмотрел на меня, – и не приглашал.

– Насколько я знаю, к Вам без приглашения люди шли. От Вас все помощи ждут, а Вы… – я пыталась разбудить в нем чувство вины.

Но, у мужчины было не то состояние, когда можно было достучаться до совестных мучений, он посмотрел в сторону магазина, потом наклонился ко мне, так, что мне пришлось отодвинуться:

– Здесь недалеко магазин, сбегай за бутылкой, а то мне, – он показал на свою одежду, добавил, – стыдно. Я плохо одет, – он икнул и отодвинулся от меня. – Простите, сударыня.

– Стыдно? А перед людьми, передо мной, наконец-то, не стыдно?

Он пожал плечами, пошатываясь, пошел к дому, крикнув через плечо:

– У меня не приемный день.

– Скорее уж неделя, – в спину проговорила я, посмотрела на Чарли. – Ну, что дружок, нам сегодня снова не повезло, поехали домой.

Я пошла к машине, открыла дверцу, приглашая Чарли в салон автомобиля, но он развернулся и побежал обратно во двор батюшке, я последовала за ним, и снова обнаружила его на том же месте, как и в прошлый раз. Он сидел и смотрел на полуразрушенную постройку.

– Что ты вынюхиваешь здесь? – голос хозяина прозвучал с такой злобой, что я непроизвольно попятилась от мужчины, удивляясь его способности так тихо подкрадываться сзади.

– Да, пес убежал, и я пришла забрать его.

– Ты, что воровка?

– Ну, что Вы такое говорите! – возмутилась я.

– У меня нечего брать, уходите по добру, поздорову.

Я поняла, что он не шутит и настроен серьезно против нас, поэтому взяла Чарли за ошейник и поспешила к машине. Теперь приезжать сюда, когда мне захочется, было нельзя, путь к знакомству со своим «следующим», осложнился.

***

Возвращаясь от Федора, мне захотелось проехать в больницу Катерине. Прошло уже несколько дней, а я так и ни разу не проведала свою подопечную. Но меня успокаивало то, что и она ни разу мне не позвонила за это время, поэтому я была спокойна. Не звонит, значит все с ней хорошо.

Но сегодня меня прямо потянуло к ней, и я сразу по возвращении в город отправилась в больницу. По дороге зашла в магазин, купила фруктов, сок и пошла в корпус. На посту поинтересовалась состоянием больной, представившись родственницей.

– Катина чувствует себя физически хорошо, – бодро ответила медсестра, – а вот что с ней творится в психологическом плане, мы не можем понять. Записали ее на завтра к психиатру.

– В чем конкретно проявляется ее странное состояние? – поинтересовалась я.

– Она очень нервная какая-то стала, – медсестра наклонилась ко мне и тихо проговорила, – понимаете, ей все время кажется, что рядом с ней находится ведьма. Глаза постоянно бегают, руки теребит. Знаете, она у вас вроде тренер, но почему такая нервная, не понятно.

Я больше не стала пытать медсестру, а направилась в палату к своей подопечной, и чем ближе к ней подходила, тем сильнее ощущала чужую энергетику. Чувствовалась, что здесь находится, что-то потустороннее. В палате, кроме Катерины никого не было. Некоторые больные прогуливались по коридору, две женщины сидели на кушетки, напротив палаты, а Катерина лежала на кровати, отвернувшись к стене. Накрывшись одеялом, чуть ли не с головой, она постоянно что-то шептала, я сначала подумала, что она разговаривает по телефону, но ее руки были под одеялом.

– Катерина, здравствуй, – я тихо дотронулась до нее, стараясь не напугать женщину.

Повернув голову в мою сторону, молодая женщина улыбнулась, показав взглядом на одеяло, тихо проговорила:

– Пожалуйста, не спугните его.

– Кого?

– Я его снова поймала, но если открою одеяло, то он снова убежит от меня.

Не понимая о чем идет речь, я заметила, что под одеялом началась возня и то, что там находилось, не хотело находиться в плену. В этот момент зашла одна из больных, увидев меня наклоненной над лежачей Катериной, нахмурилась и пробурчала:

– Вот так весь день. Не поймешь, что говорит. Головой машет и мычит. Даже страшно с ней находиться в одной палате, мы уже несколько часов не можем вернуться, и нормально отдохнуть.

– Так что вам мешает, заходите, отдыхайте, – я не понимала недовольство женщины.

– Ага, чтобы слушать ее мычание, – женщина вздохнула и снова ушла, взяв из тумбочки стакан.

В комнате воцарилась тишина, Катерина снова посмотрела радостно на меня:

– Я их зову, чтобы они посмотрели на того, кого я поймала, но они ушли. А тут что-то необыкновенное! Прямо чудо какое-то! Я восхищена им просто!

Она приоткрыла одеяло, и я увидела прозрачного зверька не понятной породы, через его тело была видна пижама женщины, только вроде как размыто. Почувствовав свободу, он тут же вырвался и прыгнул под кровать, больше мы его не видели.

– Лидия Семеновна, Вы его заметили? Правда необычное чудо? – восхищенно проговорила Катерина. – А на ощупь, вроде рыбу держишь. Скользкий, но не мокрый. Чудо! Вот точно, чудо!

Я не могла поддержать свою подопечную таким же радостным возгласом, понимая, что не просто так это «чудо» здесь появилось. Скорее всего, его подослала старуха-нищенка.

– Да, необычный зверек, только ты должна понимать, что в природе таких зверей не бывает, поэтому тебя и женщины понять не могли. Ты для них издавала звуки, а не слова, это твой зверек, тебя изолировал, чтобы ты не могла показать его им. Хотя сомневаюсь, что они бы его увидели.

– А я то, думаю, почему они так странно на меня смотрят, – хорошее настроение у нее сразу пропало, – переглядываются, но ко мне не подходят. – А как бы ты отреагировала, если бы ты была на их месте?

Катерина подумала, затем отрицательно покачав головой, сообщила:

– Я бы точно не подошла. Одно дело помощь оказать человеку и другое наблюдать за странным поведением больной по палате. Вот точно скажут, что я не того, – она покрутила пальцем у виска.

– Я только одно понять не могу, почему никто из твоих соседок, – показав в сторону пустых кроватей, спросила – не позвал медперсонал?

Меня на самом деле задел этот вопрос, поэтому, оставив подопечную отдыхать, вышла в коридор, и задала этот вопрос, первой же женщине, что была ближе ко мне.

Ее ответ меня очень удивил:

– Мы позвали. Пришла санитарка, старенькая такая, заглянула в палату, потом улыбнулась и проговорила: «Не бойтесь, она же беременная, муж сказал, что на этой почве у нее кризис случился, поэтому она так себя ведет, как будто малыша своего защищает от посторонних глаз».

– И вас удовлетворил этот ответ?

– Ну, не совсем, мы хотели настоять, что душевнобольным в этом отделении не место, на что санитарка ответила, что она безопасна, и все мы нуждаемся в медицинском лечении, поэтому не имеем право лишать этого привилегия будущую мамочку.

– Тогда почему вы до сих пор по коридору бродите?

– Честно? – женщина придвинулась ко мне, прошептала. – Все равно страшно.

Вернувшись в палату, увидела, что Катерина сидит на кровати. Было ощущение, что она вообще с нее только по нужде встает.

– Не хочешь прогуляться? – предложила я ей.

– Нет, я уж тут полежу.

– Катерина, беременной женщине нужно больше двигаться, ты же это сама знаешь, – настаивала я. – Тебе не за горами рожать, а ты лежишь. Ты же спортсмен, вставай, пойдем, погуляем.

Но женщина была непреклонна, наотрез отказавшись от прогулки по коридорам больницы. Тогда я присела рядом с ней и поинтересовалась:

– Скажи, пожалуйста, ты видела санитарку, которая к вам в палату заходила? – заметив ее удрученный вид, продолжила. – Сказали, что она очень старенькая.

– К нам много кто заходит, но такую именно санитарку, не видела. Здесь санитарки ну, где-то Вашего возраста, может немного по старше. Но совсем преклонного возраста, – она пыталась вспомнить. – Нет, точно не видела.

– Значит так, – я открыла тумбочку, – собирайся. Раз у тебя все анализы замечательные, а психиатр нам тем более не нужен, мы поедем домой.

Она удивленно посмотрела на меня. Но я была уверена в своих действиях. Зная кто скрывается под личиной старенькой санитарки. Но и то, что Катерину записали к психиатру, то же не предвещало ничего хорошего. Расскажи, беременна женщина о странном зверьке, а тем более не дай Бог обмолвиться о ведьме, которая хочет забрать ее ребенка. Все! Только психиатрическое отделение ей домом будет.

– Позвони мужу, пусть за тобой едет.

Сама же отправилась к врачу, которым оказался молодой человек не больше тридцати лет. Он так бережно погладил стол, из чего я сделала вывод, что на этом месте он не так уж давно. Ничего примечательного в нем не было, и я поняла, что выйдя из кабинета, я тут же забуду, как он выглядел. Невзрачный и какой-то бесцветный, то есть без характерный. Сразу стало ясно, что его сюда продвинули непросто за хорошие знания, опыт, а какой-то сверху стоящей личностью. Узнав о причине моего прихода, мне показалось, что он даже обрадовался, что странную пациентку хотят забрать домой.

– Знаете, я могу точно сказать, что у Катиной в принципе все хорошо. Есть небольшие отклонения в анализах. Гемоглобин надо поднять,– заметив мое беспокойство, тут же постарался меня успокоить, – но там не так все критично.

Врач видимо боялся выдать свои эмоции, что рад уходу пациентки, поэтому уверенность у него пропала, и он начал путано рассказывать о ее самочувствии. Скрыть свою радость у него плохо получалось, я решила прийти ему на помощь.

– В общем, я правильно Вас поняла, что мы можем ехать домой?

Он задержал дыхание, потом спокойно выдохнув, ответил:

– Да. Я сейчас скажу, чтобы выписку приготовили.

На этом разговор наш закончился. Врач уткнулся в монитор компьютера, делая вид, что очень занят, но я видела в отражении его очков, что он играет в игру. Но знала точно результат игры. В дверях обернулась и проговорила:

– Перед тем как я пришла Вы, сделали не правильный ход, поэтому через пять шагов Вы проиграете.

Он от удивления снял очки, но я не стала ждать его ответа, сразу вышла и отправилась к Катерине. Я знала, что когда он проиграет, еще больше озадачится моими словами. Он снова снимет очки, протрет их. Но думать этому человеку было не свойственно, поэтому вздохнув, он снова примется играть, и о странной пациентки и ее знакомой больше никогда не вспомнит. Мы не его игра.

Подойдя к палате, увидела, что Катерина стоит с мужем в коридоре, прижавшись, друг к другу. Пойдя к ним, я предложила им ехать:

– Выписку завтра заберете, она готова будет только после двух часов. Усаживая Катерину в машину, шепнула:

– Ты знаешь, я всегда на связи. Звони в любое время и береги себя и малыша. Сейчас ничего страшного не бойся. А вот на девятом месяце я буду всегда рядом с тобой.

Катерина улыбнулась. Ей было хорошо оттого, что она будет мамой, что с ней преданный и надежный муж, и то, что рядом женщина, которая заботится о ней. «Почти, как мама», – промелькнуло у нее в голове.

Глава 19

Глава 19

Зная, что Катерине моя помощь понадобится только в декабре, когда у нее придет время родить своего первенца, я могла расслабиться и не переживать за нее, но что битва будет жестокой, нисколько не сомневалась – битва за жизнь малыша и душу матери. Но до этого времени мне нужно было понять чем помочь батюшке Федору. Поэтому я полностью переключилась на Капручан Федора Артуровича.

После последних событий, когда он фактически выгнал нас из своего дома, было ясно, что нам к нему дорога закрыта. Но, что-то надо было предпринять. Мне пришлось обратиться за помощью к Павлу. К моему сожалению, зять собирался в командировку, но зная меня, он попросил без него ничего не предпринимать, а дождаться его возвращения.

Но сидеть и просто ждать – не в моем характере, поэтому одевшись в спортивную форму, прихватив всю свою атрибутику и бинокль, после обеда, я помчалась в поселок. Но заезжать в него не стала, а объехала его и встала, в молодом лесочке, недалеко от дома Федора. Мне хорошо был виден его двор, поэтому вытащила бинокль, чтобы детально все просмотреть, и ничего не упустить.

Какое-то время во дворе никого не было видно, но затем к дому подъехала машина. Хозяин вышел из дома, такой же помятый и шатающей походкой отправился встречать гостей. Из машины вышел мужчина, лица я его не видела, но он сильно отличался от хозяина дома. Невысокого роста, щуплый, с залысиной на голове. Но, в отличие от хозяина он был опрятно одет. Гость видно предпочитал тоже больше спортивный вид, потому что на нем были темно-синие джинсы, белая футболка, на ногах синие кроссовки. Мужчины поздоровались за руку, и сразу зашли в дом.

Я посмотрела на номера автомобиля гостя, приготовила блокнот, чтобы записать их. Номера были соседнего региона. Машина была отечественного производства, а так как в марках автомобиля я особо не разбиралась, решила, что это четырнадцатая модель, поэтому на всякий случай сфотографировала ее.

Мужчины до вечера из дома не выходили. Мне было интересно, о чем они беседуют так долго, но на улице было еще светло и мое стояние под окнами могли не правильно истолковать местные жители, поэтому пришлось ждать.

Очень хотелось кушать, Чарли смотрел на меня своим умным взглядом, но мужественно переносил все сложности нашего дня.

– Ладно, поехали в магазин съездим, что-нибудь купим перекусить и обратно вернемся, не думаю, что за пятнадцать двадцать минут что-либо изменится.

Вернувшись обратно из магазина на место последнего своего прибытия, на самом деле не заметили каких-либо перемен. Машина стояла на прежнем месте. Пока перекусывала, постоянно поглядывала в бинокль, чтобы не пропустить момент прощания мужчин.

Смеркалось.

Погладила Чарли, предупредила его:

– Скоро пойдем к дому, идем тихо, голоса не подаем. Нам нельзя светиться.

Как только стемнело, мы отправились по намеченному плану. Ставни в доме были по-прежнему закрыты, пришлось пробраться во двор, чтобы там рассмотреть обстановку в доме. Еще в прошлое свое прибытия к батюшке, я заметила, что за домом находилось окно в кухню, которое было современное, без ставень.

Мы потихоньку стали пробираться туда. Заглянув за угол, увидела свет в окне, форточка была открыта, оттуда были слышны мужские голоса. По интонации стало понятно, что мужчины ссорятся. Оглянувшись, увидела, что Чарли снова сел возле полуразрушенного сарая.

– Чарли, – тихо позвав друга, боясь разоблачения, – ты снова там что-то чувствуешь? Иди ко мне.

Но пес продолжал сидеть, на своем месте, тихо скуля. Раздался звук разбитой посуды, я кинулась к окну. Осторожно заглянув, увидела, что хозяин дома держит за грудки своего гостя, который перестал сопротивляться. Но злобно смотрел на своего обидчика. Они были пьяны. Пошатываясь, Федор отпустил гостя, уверено побрел в свою комнату, на пороге не оборачиваясь, буркнул:

– Часа в три пойдем. Все в деревне еще спать будут. Здесь народ ленивый стал, рано не встает.

Гость подошел к столу, посмотрел куда-то вверх, потом выпил еще рюмку водки, которую сам себе налил, проговорил:

– В три, так в три. Царство тебе небесное.

Он тоже отправился спать. Постояв еще немного у окна, я решила, что мне сегодня уютной моей кровати не видать, и отправилась в лесок, к машине, где опустив спинку сиденья, пыталась заснуть. Но летняя прохлада, неудобное спальное место, и странное поведение мужчин не дали мне сомкнуть глаз. Промучившись, но дождавшись полтретьего утра, оставив Чарли в машине, я поспешила к дому своего «следующего».

Подобравшись к дому, услышала, что в доме открывается дверь, пришлось быстро спрятаться за угол дома. Кто-то из мужчин вышел на крыльцо, покашливая, закурил. Услышав, что он отправляется в мою, сторону, ощущая, как мое сердце начало учащенно биться, я тихонько прошла назад, чтобы хоть как-то укрыться в тени дома.

Это был гость, который подошел к машине, одиноко стоявшей так же за двором, заглянул вовнутрь, вытащил какой-то пакет, вернулся обратно.

С облегчением вздохнув, уняв свое сердцебиение, с помощью глубокого вдоха и выдоха, я снова выглянула из-за угла. Гость был уже внутри дома. Послышались голоса уже двух мужчин, я проскользнула в сенцы, чтобы лучше слышать их разговоры. Мне необходимо было знать, что они замышляют.

– Что ты просил я все привез, – крикнул гость, оттого что хозяин до сих пор лежал в кровати. – Да, вставай уже. Тебе это нужно или мне?

В этот момент, чтобы лучше расслышать, что ответил хозяин дома, я постаралась приоткрыть дверь, но в темноте не увидела, что рядом с дверью стояла лопата, которая упала с таким грохотом, что мне пришлось тут же спрятаться в кладовой, откуда с диким воплем выскочила кошка.

Гость открыл дверь, увидев убегающую кошку, проворчал:

– Вот шальная бестия, и что тебе не спится?

Но на всякий случай постоял в дверях, прислушиваясь к тишине.

Из-за шума, встал Федор, присоединившись к гостю, икая, спросил:

– Что это было?

– Да, я лопату еще с вечера приготовил, да кошка дура снесла ее.

– Ведьма, – проговорил недовольный хозяин. – Не дала поспать, еще чуток. Пошли еще по глотку выпьем и нам пора.

– Не возражаю.

Мужчины зашли в дом, мне ничего не оставалось, как покинуть эту странную компанию. На небе вышла полная луна, осветив поляну, через которую я поспешила к своему укрытию. Взяв бинокль, я принялась всматриваться в дом. Мужчины не заставили себя ждать и вскоре вышли с лопатой. Подошли к тому месту, где постоянно сидел Чарли.

Убрав старые доски, с помощью лопаты они, они что-то вырыли, затолкали в мешки и отправились в мою сторону. Мешок нес Федор, но и гостю было нелегко. Под тяжестью своей ноши, он почти согнулся, сильно наклоняясь вперед. Я не думала, что их направление совпадет с моим местом пребывания, лихорадочно, начала думать, что предпринять, чтобы не столкнуться с ними.

Больше ничего не оставалось делать, как открыть дверь машины и дать команду: «Голос». Как только Чарли залаял, ходоки остановились, прислушиваясь к лаю. Батюшка махнул рукой, и они сменили направление, уходя правее от меня. Похвалив пса, одев ему ошейник, последовала за ними. Чарли шел тихо, но ему не нравилось то, что мы преследуем двух взрослых мужчин.

– Чарли дружок, нужно узнать, что они замышляют. А то, как мы тайну разгадаем, если этот момент пропустим. Давай поспешим, нам нельзя останавливаться.

Пройдя метров двести, вышли на берег озера, поэтому, когда мы догнали мужчин, они были в лодке. Заплыв на приличное расстояние, мужчины бросили свою ношу в воду. Через пару минут, они закурили. Потом сразу отправились обратно.

– Ну, вот все пропустили, – расстроившись, постаралась укрыться в густом кустарнике, подальше от тропинки, но когда таинственные любители плавать по ночам по озеру, проходили мимо нас, слышала весь их разговор.

– Федор, я с тобой в расчете, так, что больше не звони мне. Ты помог мне – я помог тебе. Все, у нас просто с тобой деловое соглашение.

– Да, не переживай ты так. Я уговор помню. Да, Радик, а как тебя угораздило тогда угодить в эту передрягу?

– Я же тебя не спрашиваю, как ты попал в свою передрягу, – уклончиво огрызнулся Радик.

– Да, что уж теперь, вздохнул Федор. – Мы теперь с тобой повязаны, поэтому можешь рассказать, ничего не боясь, что я тебя сдам.

Но товарищ по передрягам, не стал откровенничать, а только проговорил:

– Забудь мой номер. Мы в расчете.

Мужчины прошли мимо нас, не останавливаясь, но как только подошли к дому, гость сел в машину, сразу уехал. Мне тоже больше не было необходимости здесь оставаться, поэтому мы последовали его примеру. Зевая по дороге, я все старалась сопоставить увиденное и услышанное мною. Я жалела, что не сфотографировала гостя. Но интуитивно понимала, что мы с ним еще встретимся.

***

– Лидия Семеновна, Вы как всегда не можете усидеть на одном месте. Да, – отчитывал меня зять, – я вам не помощник в борьбе с мистической силой, но здоровые мужики – это мое дело. Почему Вы не дождались меня и сами отправились деревню? – Павел от негодования, поперхнулся. – Да еще и ночью в лес! О чем Вы думали?

– Я и не одна была совсем, – стараясь хоть как-то защититься, проговорила я в свое оправдание.

– Чарли, друг, прости, – обратился Павел к Чарли, который услышав свое имя, напрягся, стараясь понять по интонации, почему разгорелся скандал, – я полностью тебе доверяю, – снова обратился он ко мне, – но Вы рисковали не только собой, но и своим преданным другом.

– Вот только не надо! – тут уже я не выдержала такого нравоучения. – Я бы ни за что не стала бы рисковать Чарли. Мы благополучно вернулись. Ты лучше посоветуй, как нам проверить, что мужчины спрятали в водоеме.

Павел немного успокоился, посмотрел на меня, подумал немного:

– Только водолазов вызывать, по-другому никак, но так просто их не побеспокоишь, нужно веское доказательство того, что совершенно преступление. Как я подойду к начальству? Моя, мол теща, ночью караулила в лесу, увидела двух мужиков, которые спрятали в воде что-то ценное?

– Ну, что-то вроде этого, – улыбнулась я. – Павлуша, но я же знаю, что ты что-нибудь придумаешь.

– Ладно, посмотрим, что здесь можно сделать. Я поеду, пробью номер машины гостя Капручан. Надо узнать, что этих двух связывает, может и тогда все раскроется. Ладно, я поехал, – он посмотрел на нас, – а вы смотрите больше так не делайте. Хорошо?

– Хорошо, – пообещала я в очередной раз зятю.

Он уехал, я вздохнула спокойно.

– И зачем я рассказала Павлуше, что не ночевала дома? – сокрушалась я. – И почему не придумала того, что наняла детектива, или кого из местных понаблюдать ночью за домом странного священнослужителя? Сейчас не было этой неприятной ситуации.

Чарли внимательно следил за моими действиями, погладив его, добавила:

– Нет, же честно все рассказала, и выслушала столько обвинений в свой адрес, – возмутилась я, наливая себе очередную кружку кофе, – что до сих пор отойти от этого не могу.

В это момент перед глазами всплыло лицо дочери. А ведь зять всегда мне твердит, что если со мной что случится, как он сможет смотреть в глаза жене? Он чувствовал ответственность за меня. И очень переживал, если у меня не было возможности связаться с ним.

Да, мы не посвящали Киру в наши дела, но вместе с Павлом мы были одно целое. Он мне много помогал, переживал за меня, и мне стало стыдно за свое поведение. Но тут же промелькнула предательская мысль: «За то я хоть что-то, но узнала».

Мне было интересно, когда Павел сможет найти водолазов, чтобы поднять со дна озера то, что хотел спрятать Федор. От этой мысли я не могла избавиться до тех пор, пока не дал о себе знать Павел.

– Ну, что я могу вам сообщить о вашем Радике.

– Он во все и не мой, – обиделась я.

– Ну, Лидия Семеновна Вы же знаете, что я имею в виду, – он засмеялся. – Ну, хорошо я исправлюсь. Радик, которого вы видели в доме Капручан Федора Артуровича – это Мавлютов Радик Мансурович. Досье на него привезу. Фрукт ну, очень интересный, – он просто заинтриговал меня, но по телефону ничего объяснять не стал, а просто добавил. – Сейчас хороший семьянин, сотрудник телефонной компании, причем хорошо известной.

Я поняла, что он мне немного отомстил, но была на него не в обиде, понимая, что доставила ему тоже много хлопот. Когда Павел приехал, мы с Чарли возвращались с прогулки. Настроение было приподнятое, у меня было чувство, что мы не зря провели ночь в лесу, я двигалась к разгадке. Только не понимала, как помочь Федору избежать наказания. То, что он меня на порог своего дома не пустит и сейчас – в этом нисколько не сомневалась.

Как уберечь мужчину от беды, если он всем своим видом показывает, чтобы я на пушечный выстрел не показывалась ему на глаза. Павел отдал мне досье на Радика, мы присели на скамейку возле подъезда.

– Я под видом нового участкового завтра пройду по деревне, с целью знакомства с жильцами.

– Ой, Павлушу, ты все же смог убедить начальство, что этот шанс упускать нельзя, – обрадовалась я.

– Это благодаря вашему мало знакомому, Мавлютову. Он интересная фигура в одном деле. И услышав его фамилию, шеф тут же дал добро. Мы можем сразу двух зайцев убить, то есть старое дело раскрыть и новое естественное сразу. Вот такие дела Лидия Семеновна.

– Это хорошо, – обрадовалась я. – Так глядишь, и висяков у вас меньше в отделе будет.

– Ох, нахватались Вы слов, – укорил меня зять, – смотрите, а то Кира ругаться будет. Но с одним соглашусь, раскрываемость повысить было бы здорово. Поеду, жена с сыном ждут, – он направился к машине. – А Вы не желаете внука увидеть?

– Желаю, очень желаю, но чуть попозже подъеду, надо переодеться, душ принять.

– Ждем, вот Даня обрадуется.

Я не стала изучать дело нового подопечного, зная способность Киры, чувствовать мое настроение. Хотелось провести вечер в спокойной обстановке, которая ни как не могла быть, из-за нашего маленького воина, который, только услышав мой голос, выбежал и потянул ко мне руки, со словами:

– На.

Данил долго сидел у меня на коленях, потом мы играли в догонялки с ним, затем катали машинки по всей квартире и закончили чтением сказки. Вскоре он заснул, поцеловав внука, я унесла его в кроватку спать. После замечательно проведенного вечера не хотелось сразу идти домой, поэтому мы с Чарли позволили себе просто прогуляться вокруг своего дома.

Мне было интересно, какая информация находиться в досье Мавлютова Радика Мансуровича, но взяв его в руки, поняла, что это еще не наш клиент. Меня не притягивало к этому делу, но открыв первую страницу, увидела мужчину лет на пять моложе, чем сейчас.

– Что же тебя связывает с моим подопечным? – я полистала досье. – Почему вы друг другу помогаете не по доброте душевной? Почему вы в расчете друг с другом и общаться больше не желаете?

Глава 20

Глава 20

Утром, очень рано вскочив с кровати, я не могла дождаться приезда зятя, зная, что он должен сделать обход знакомой нам уже деревни. Мне было интересно его мнение о батюшке. А тем более особенно хотелось знать, как хозяин дома примет нового участкового. Но Павел, видимо, особо не спешил возвращаться ко мне с новостями, хотя прекрасно догадывался, что я дома себе не нахожу места.

Я чуть ли не через каждую минуту смотрела на часы, которые весели на стене, напротив моего любимого кресла. Но стрелка как будто замерла. Восемь, десять, вот уже к двенадцати подходит, но когда настало два часа дня, я стала метаться по комнате, понимая, что не могу больше сидеть на одном месте.

– Все! – я решительно позвала пса. – Чарли, поехали. Перехватим Павла по дороге, вдруг придется в деревню заезжать.

Мы вышли из квартиры, и тут же столкнулись с Павлом, возле самого порога.

Он усмехнулся, заметив мой боевой настрой, присел на корточки, погладил Чарли:

– Что друг ни минуты покоя? – потом посмотрел на меня. – Накормите? А то я еще ничего не ел.

– Конечно, – впустив зятя, бросилась разогревать обед.

Павел помыл руки и присоединился ко мне, присев на стул проговорил:

– О! Как вкусно пахнет. Ну, пока подогревается, давайте расскажу об итогах моего посещения, – он снова улыбнулся, заметив мое нетерпение, но так как я боролась между любознательностью и гостеприимством, решил, что хватит меня мучить и начал свой рассказ. – Знаете, а батюшка прав люди в деревнях стали боле городскими жителями. Перестали хозяйство держать. Говорят, что животину держать теперь дорого, себе в убыток. А в целом, люди, как люди. Заодно поспрашивал об местом батюшке. Так вот, что о нем говорят, – в это время я поставила ему тарелку с едой, Павел немного поев, продолжил. – Странный он стал, в монастырь перестал ездить. Раньше утром сразу туда уезжал, а потом ехал на место, где храм восстанавливают, теперь же ни там, ни там не появляется. К нему приезжали с монастыря, так он их в дом не пустил. Так гости ни с чем и уехали. Но странные люди стали посещать Федора. Приезжают в основном в вечернее время, уезжают поздно ночью. Поговаривают, что батюшка душу свою демону продал, поэтому и гости ночные у него. Ждут конец света, – потом вспоминая дословно, проговорил. –«Что-то черное на землю войдет и буде править миром».

– Люди стали подозрительными, стали бояться то, что не могут пощупать и потрогать, – вставила я.

– Это все бы нечего, – продолжил Павел, – но его на самом деле люди боятся стали. Он вчера соседскую собаку пристрелил. Бедолага с цепи сорвалась и бросилась во двор к Капручан. Соседи говорят, что побежали за ней, а она у сломанного сарая Федора остановилась и выть начала. Они даже во двор войти не успели, как выскочил хозяин дома с ружьем и пристрелил дворнягу на месте. Представляете состояние людей?! Он не так давно проповеди им читал, а тут сам такое вытворил.

– Да, странно все это, – согласилась я.

Павел доел, сделав глоток чая, продолжил:

– Они уже несколько месяцев за ним странности замечать стали. Раньше со всеми по имени здоровался, перекрестит, на путь истинный направит, а теперь ходит, отстраненный, чужой какой-то. Ни с кем толком не здоровается. Поговаривают, что бежать из деревни хочет.

– Почему они так решили? – поинтересовалась я, потому что у меня не сложилось такого впечатления о нем.

– К нему ходил один из сельчан менял ему пол на кухне. Доски сгнили, так как дом старый, вот мужик и вызвался помочь батюшке. Святое дело! – Павел снова сделал глоток чая. – Горячий, пусть немного остынет. Так о чем я? Ах, да, так вот этот мужичок и видел у него новый чемодан, ему стало любопытно, вот он и заглянул в него. А там вещи лежат, да не такие, какие батюшка носил.

– Так я тоже этот чемодан видела, – подтвердила я слова мужчины, – когда батюшку уложила в кровать, я тогда весь дом обошла – чемодан в зале стоял. Он очень новомодный, яркий в интерьер священнослужителя не вписывается.

– Вот и этот мужик тоже удивился, поэтому и решил, что батюшка видимо хорошо за восстановления церкви денег получил, вот и решил с ними смотаться.

– Все может быть. А самого его видел?

– Конечно, – Павел подошел к самому главному. – Капручан долго двери не открывал, но так как я настойчиво стучал, ему пришлось меня впустить в дом. Сделал вид, что крепко спал. Но на плите чайник стоял еще горячий и две кружки в раковине лежали. Крошки на столе с двух сторон были. Поэтому я сделал вывод, что он дома не один был. Я деловито весь дом обошел, а объяснение на ходу придумал:

– Батюшка, я пройду, посмотрю в доме, а то у нас звонок был, что вас здесь местные жители недолюбливают и по-всякому пакостят вам. Сказали, что окна выбили, но я ничего такого не увидел.

– Бог, с тобой сын мой. Мы дружно здесь живем. Вон мне бесплатно полы настелили, здесь хорошие прихожане, к Богу тянутся, поэтому кто-то поклеп навел.

– Надеюсь, он не догадался, что ты неспроста у него появился.

– Не думаю, а я, таким образом, и обошел весь дом, но тот, кто был вместе с хозяином, как в воду канул.

– Может до тебя ушел?

– Нет, нутром чувствовал, что за мной наблюдали.

– А потом что было?

– Чтобы не вызывать подозрения, я ушел. Вернее мы вместе с ним во двор вышли. И я ему предъявил жалобу, по поводу убийства собаки, на что он категорически все отрицал, хотя во дворе кровь собаки я видел.

– Ничего себе. Этот батюшка не так уж и прост. Знаешь, не был бы он моим подопечным, не стала бы я ему помогать. И почему высшие силы решили, что этому человеку идет прощение за все поступки, и я еще должна не дать его душе попасть в ад? – поднимая глаза и руки к небу, добавила.– Как они там наверху распределяют, за кого нужно заступаться, а за кого нет?

– Да, уж загадка.

– И как мне помочь Федору, если у него даже ружье есть? Ведь он теперь меня точно не подпустит к себе и на пушечный выстрел, – с небольшой надеждой спросила. – Может плюнуть на него и все тут? Я когда смотрю на него на живого, он меня отталкивает. Прямо холодно становится, когда он рядом со мной. Честно, я даже побаиваюсь его.

– Вот, тогда без меня туда, чтобы больше не ездили, – предупредил Павел.

– Да, – спохватилась я, – а как насчет того, чтобы проверить дно озера? Водолазов, что не будет?

– Будет, но позже. Не все так быстро у нас делается, – но тут же поторопился успокоить. – Обещали через два дня дать, под мою ответственность двух водолазов, но самых опытных.

Мы еще немного поговорили, и Павел уехал в отдел, теперь уже отчитаться перед начальством. Оставшись одна, я снова взяла дело Капручан, приступила к более тщательному его изучению, но чем дольше сидела с ним, тем более смешенные, были мои чувства. Меня беспокоил этот человек. Грубый, хамластый, мужиковатый – как мне ему помочь?

Я совсем запуталась. И решила, что больше не буду себя мучить, разгадыванием этого ребуса, поехала к Лизе, понимая, что как только подруга родит, у нее совсем мало времени останется на меня. Да и то, что я Володю видела в заброшенной деревне, до сих пор тяготило меня. То, что это был не он, стало ясно, после того, что Лиза сказала, что они гуляли вместе. Тогда кто это был?

– О, какие у нас гости, – Кирилл был рад меня видеть. – Лизонька, смотри, кто к нам приехал.

Лиза, выйдя из спальни Володи, радостно бросилась меня обнимать.

– Здравствуйте. Я что-то давно не была у вас, вот решила заглянуть, так сказать на огонек, без приглашения. Не прогоните?

– Лида, мы тебе всегда рады, – Кирилл обнял жену, – Лиза, я чайник пойду, поставлю, а вы пока пошепчитесь, если хотите.

Кирилл ушел на кухню. Счастливая Лиза обнимая меня, повела в Володину спальню. Мальчик сидел к нам спиной, играл в игры на планшете. Я подошла к нему, поцеловала его, вручив новый диск видеоигры:

– Привет, Володенька!

– О, тетя Лидочка! Я так мечтал об этой игре. Спасибо? – он с восторженный Володя побежал Кириллу. – Папа смотри, что мне тетя Лида подарила.

Мальчик долго, что-то объяснял Кириллу, а я поинтересовалась у Лизы:

– Ну, как вы тут? Смотрю, твои мужики нашли общий язык.

– Все просто замечательно. Они очень дружны между собой. И никогда ведь не скажешь, что они еще год назад друг друга даже и не знали. А ты заметила, какой Кирюша внимательный стал.

– Да, он вроде и раньше тебя всегда баловал своим вниманием.

– Это так, но как узнал, что у нас будет малыш, – она погладила живот, – ну или малышка, так совсем с меня пушинки сдувает.

Я заметила, что Лиза в этот момент загрустила. Что-то тревожило ее, и она не знала, как мне об этом сказать.

– Что-то все же произошло?

– Ты, пожалуйста, прости нас, но… – женщина замялась, но решив, что рано или поздно я все узнаю, смущенно проговорила. – Мы сегодня расписались.

– Ох, так же это здорово!

– Мы просто никого не приглашали. Счастье – любит тишину, так мы решили. Понимаешь, я уже потеряла одного мужа, и не хочу потерять сейчас свою семью. Поэтому сходили в ЗАГС втроем, и все.

– Слушай, я как будто почувствовала, что у вас такое событие и приехала к вам.

В этот момент зашел Володя и торжественно пригласил нас к столу, от вида которого я просто была в восторге. Кирилл приготовил различную закуску в виде тарталеток, канапе и фруктово-овощной нарезки. В руках он держал два бокала с шампанским, подал нам.

– С бракосочетанием, любимая, – взяв свой бокал проговорил он, поцеловав Лизу. – Теперь мы настоящая семья, да Вовчик?

– Ага, – улыбаясь, мальчик откусил кусок торта и с набитым ртом, проговорил. – Вкуснятина.

За столом царило праздничное настроение. Я рада была за эту новую семью, поэтому не стала портить праздник, своей работой. Но мальчик не выходил у меня из головы. Перед уходом домой, я зашла к Володе попрощаться. Он так же сидел за столом, играя в новую игру.

– Тетя Лида, игра просто супер! Вы посмотрите, как я пробежал этот маршрут, вот круто.

Он был увлечен своей игрой, поэтому поцеловав его в макушку, я собралась уже выходить, как вдруг на полке увидела новые его рисунки. Прошлые рисунки, на которых он рисовал смерть близких ему людей, тут же всплыли в моем сознании. Поэтому осторожно спросила:

– Володенька, ты смотрю, снова нарисовал рисунки. Можно я их посмотрю?

– Конечно, – не отрываясь от игры, проговорил мальчик.

На этих рисунках он изображал свою счастливую семью. Везде он был в центре, держа родителей за руки. На лицах, изображенных людей, была счастливая улыбка. Рисунки были яркими, красочными.

– Володенька, пора спать, – Лиза вошла в спальню. – Все, все мой хороший, игры от тебя не убегут, завтра продолжишь, – увидев, что он почти закончил раунд, сдалась. – Ладно, доигрывай и выключай игру.

– Хорошо, мама, я потом доиграю.

Мальчик выключил планшет, а я рассматривала последний рисунок, заглянув через плечо, он прокомментировал:

– Это мы в парк ходили. Там так здорово было!

Володя принялся рассказывать о своих впечатлениях. Я поняла, что в парке они были именно тот день, когда я была в заброшенной деревне и видела фантом мальчика. Рисунок меня просто не отпускал. В нем что-то было такое, что притягивало.

– А это что? – поинтересовалась я, показывая не то на зеркало, не то на картину, которая была изображена в левой стороне рисунка.

Ребенок внимательно посмотрел, подумал и ответил:

– Честно, даже и не знаю. Я это не рисовал, оно как-то само появилось, – мальчик, задумался. – А может, я не помню, что нарисовал. Вы тоже заметили, что тот, кто в этом окне на нас смотрит, на меня сильно похож?

Я напряглась. Но ребенок, махнул рукой, и тут же весело побежал желать спокойной ночи родителям:

– Мама, папа!

Но, когда он вернулся, я попросила:

– Володенька, подари мне, пожалуйста, свой рисунок.

Володя был счастлив, оттого, что его шедевр мне понравился и отдал его мне с большим удовольствием. Написав на другой стороне рисунка «На память т. Лиде от Вовы».

Попрощавшись со счастливыми молодоженами, я поспешила домой, где меня ждал Чарли. Прицепив поводок, мы пошли гулять. Рисунок мальчика не выходил у меня из головы, поэтому мы долго не задержались на улице и отправились домой.

И только дома, достав лупу, стала тщательно изучать рисунок. На самом деле весь рисунок нарисован восковыми мелками, а окно с мальчиком цветными карандашами. С помощью лупы я разглядела лицо мальчугана, которое было копией Володи.

– Значит, я неспроста обнаружила его в том заброшенном доме. А ведь кто-то был с ним там, – вспоминая тот день, я старалась вспомнить все до мелочей. – Тогда, когда я потеряла сознание, я точно видела копию Володи, и он не был напуганным, а наоборот стал уверенным, как будто знал, что именно так все и должно было закончиться.

Ночь была беспокойной. Мне снились тревожные сны, поэтому я проснулась уставшей и в плохом настроении. Чарли ждал, когда мы пойдем на утреннюю прогулку, но мне не хотелось сегодня выходить из дома. Я позвонила Павлу, ссылаясь на головную боль, попросила погулять с Чарли. Зять примчался через минут двадцать, но увидев меня в халате, очень удивился.

– Вам может врача вызвать? – забеспокоился он. – Температура есть? А давление мерили?

– Просто у меня болит голова. Плохо спала. Не поднимай панику. Пойду, полежу, и все будет хорошо.

Павел взял поводок, но на выходе обернулся, еще раз посмотрел на меня, я же зевая, поплелась в спальню. Было ощущение, что моя голова еще не успела коснуться подушки, а я уже спала.

– Лидия! Лидия! Помоги!

Я слышала крики о помощи, но никак не могла проснуться. Чарли положил мне на кровать мой ежедневник. Открыв его, я увидела, что от фотографии, где был изображен батюшка Федор, идет голубое свечение. В этот момент он встал передо мной, увидев мое удивление, показал рукой на комнату.

Проследив за его рукой, увидела себя, спящую в своей постели. Ясно, я в астрале. Федор взял меня за руку, и мы оказались в его деревне. Оглядевшись, удивилась тому, что в этой комнате дома я не была. Она была небольшой, примерно три на три метра, без окон. На потолке висела лампочка, вкрученная в патрон, тускло освещая комнату. С одной стороны от двери на полу лежал грязный матрац, с другой стороны стояло ведро, в которое по все видимости тот, кто жил в этой комнате ходил в туалет. Запах стоял такой, что хотелось зажать нос.

Подойдя к двери, чтобы открыть ее, обратила внимание на небольшое окошечко в самом низу, присев толкнула его, но оно было плотно закрыто снаружи. Тогда я толкнула саму дверь, но она так же оказалась закрытой. Оглянувшись, увидела, что Федор стоит в углу и молится, ни на что не реагируя.

– Это что за одноместная тюрьма такая? Батюшка, помогите мне, – тихо попросила я, нарушая таинство молитвы. – Надо дверь толкнуть.

Но мужчина продолжал стоять на своем месте, в его голосе слышались нотки отчаяния. Мне пришлось еще ближе подойти к нему, чтобы как-то привлечь его внимание к своей персоне.

– Батюшка, дверь старая, вдвоем мы сможем открыть ее, – и уже тихо добавила. – По крайней мере, я надеюсь на это.

Мужчина притих, посмотрел на меня, обреченно ответил мне:

– Зачем?

– Чтобы выйти отсюда, – с недоумением проговорила я.

– Зачем?

– Вы что хотите остаток дней провести здесь! – возмутилась я, обведя темницу взглядом. – И вообще как Вы здесь оказались?

– А Вы кто? – вопросом на вопрос спросил батюшка.

– Я тот, кто должен вам помочь, – он вопрошающе смотрел на меня, – я воин света, борюсь с нечистой силой. Но кто все же вас сюда заточил, и что вообще это за комната?

– Я не понимаю о чем вы, – он сел на матрац. – Что-то я устал сегодня. Давайте потом все вопросы обсудим.

– Это Мавлютов вас здесь закрыл? – не унималась я.

Батюшка посмотрел на меня, я видела, что он в недоумении. Поэтому поспешила напомнить ему:

– Он к вам приезжал, и вы с ним всю ночь пили, а потом что-то на озеро унесли.

Федор опустил голову, и только по вздрагивающим плечам я поняла, что он плачет. Растерявшись из-за его поведения, присела рядом с ним, положив руку на его плечо, начала успокаивать мужчину, говоря, что мы обязательно выберемся из заточения.

– Не надо, – тихо проговорил он, – это минута слабости. Я здесь уже давно, а одиночество всегда подавляет. Вы простите меня, но мне, правда, надо отдохнуть.

Он лег на матрац, отвернувшись к стене, я же продолжая сидеть на своем месте, никак не понимая, что происходит.

– Лидия! Лидия! Помоги!

Снова услышала я крик помощи и открыла глаза. Павел с Чарли еще не вернулись с прогулки, я не могла понять – это у меня был сон или явь? Почему Капручан оказался запертым? И где находится эта комната? Звук открываемого замка вернул меня к реальной жизни, я за доли секунды скинула с себя халат и пижаму, влезла в спортивный костюм, и не успел Павел толком еще разуться, как я стояла рядом с ним, на ходу расчесывая взлохмаченные волосы.

– Павел с Капручан, что-то не ладное творится. Ему помощь нужна. Поехали.

Павел быстро среагировал, всунув ногу обратно в кроссовок, уже стоял за дверью, Чарли ничего не понимая, тоже выскочил на лестничную площадку.

– Спускайтесь, я машину заведу и Кире позвоню, что задерживаюсь.

Когда мы с Чарли оказались во дворе, Павел уже подогнал машину к подъезду, поэтому на ходу здороваясь с соседями, нам только оставалось присоединиться к зятю, который тут же стартовал в знакомую нам уже деревню.

Глава 21

Глава 21

Павел остановился возле дома батюшки, на звук машины никто не вышел, мы без приглашения ворвались в дом, который оказался пуст. Я еще по дороге рассказала Павлу о своем видении, поэтому по прибытию к дому священнослужителя мы стали искать потайную комнату. Обойдя весь дом, затем спустившись в погреб, мы так и не обнаружили ее.

– Где все же держат хозяина дома? – еще раз оглядываясь по сторонам Павел посмотрел на меня. – Может – это был просто сон? – с сомнением предположил зять.

– Я тоже что-то уже сомневаюсь в этом, – согласившись с ним, добавила. – Но такое сильное чувство тревоги было, даже сердце защемило. Поэтому и не знаю, чувствам верить или глазам.

На всякий случай Павел еще раз обошел весь дом, простучав все стены, заглянув в каждый уголок, но комнаты с узником мы так и не нашли. Ничего не оставалось, как покинуть дом, в котором мы находились без приглашения.

– Сейчас Капручан вернется и снова разозлится на меня, – расстроившись, я села на крыльцо. – И почему мне с ним так тяжело? Он ведь совсем на контакт не идет. Если честно, я даже боюсь его.

– Вы со мной, – успокоил меня зять, – да и что он может сделать.

– Все равно я чувствую, что он страшный человек. Одно не могу понять, как ему доверили такое ответственное дело, как священником стать?

– Потом съезжу в монастырь и постараюсь там все о батюшке узнать, а пока, что ждать будем хозяина или поедем домой? Нам все равно нечего ему предъявить.

– Наверно поехали, зря я панику подняла, – опустив голову, я поднялась и побрела со двора, странного батюшки.

Сказать, что я была расстроена. Нет! Я была зла на себя, как могла вот так ошибиться? Сон принять за опасность, которая угрожала человеку. Мы пошли к машине и только сейчас обратили внимание, что Чарли с нами не было.

– Чарли! – позвал Павел.

Но пес не отзывался. Тогда зять посвистел, привлекая пса, снова позвал его:

– Чарли!

– Он первый вышел из дома, – вспомнила я, – может за дом пошел?

Мы вернулись во двор, свернули за угол, с удивлением обнаружили его сидящим возле полуразрушенной постройки. Чарли обернулся, посмотрел на нас и заскулил.

– Он уже не первый раз здесь сидит.

Подойдя ближе, Павел стал присматриваться к постройке, затем приподнял одну из старых досок, проговорил:

– Чарли, ты умница.

В стороны полетели доски, и вскоре я увидела, что они закрывали вход в погреб. Недолго думая, Павел отодвинул щеколду, которая плотно закрывала дверь, и мы увидели каменную лестницу, ведущую вниз. Павел включил фонарик на телефоне, мы стали спускаться. Оказавшись перед деревянной старой дверью, с окошечком внизу, я поняла – мы на месте.

Отодвинув щеколду, мы оказались в той самой комнате, в которую меня привел сам батюшка. На полу так же лежал грязный матрац, с другой стороны ведро, но не так пахнущее.

– Постояльца здесь давно уже нет, – заглянув в ведро, проговорил Павел. – А на матраце вроде как кровь, но это экспертиза только может подтвердить. Неужели здесь Федора держали?

– А самое главное, где он сейчас?

Вдруг Чарли громко залаял, не успели мы повернуть головы, как дверь захлопнулась и мы услышали лязг задвигающей щеколды.

– Нас закрыли, – Павел бросился к выходу, но опоздал.

Он начал выбивать дверь ногами, я же найдя выключатель, включила свет, который тускло, осветил комнату. В видении я видела, что батюшка, отвернувшись к стене, что-то, то ли рисовал, то ли писал на ней. Посветив телефоном, увидела, что там было написано: «Я и я – нас двое».

– Что это может означать?

Павел, услышав мои слова, оторвался от своей физической работы, тяжело дыша, подошел ко мне, наклонившись, тоже прочитал надпись.

Сделав снимок, предположил:

– Может у него раздвоение личности? Все может быть. Надо его найти, чтобы узнать, что у него с личностью.

Павел вернулся к своему занятию, и вскоре дверь не устояла, слетев вместе со старыми, ржавыми петлями. Мы оказались на улице. Чарли тут же взял след того, кто нас закрыл и мы побежали за ним. Следы привели нас в лесок, туда, где не так давно стояла моя машина, когда я сидела в укрытии.

– Он сел в машину и уехал.

Павел прошел по следам оставленными шинами колес автомобиля, по возвращению, объяснил, что на трассе следы теряются.

– Как ты думаешь, кто нас закрыл?

– Я уверен, что это кто-то из этих двоих, то есть или Капручан, или Мавлютов. Больше не кому.

– Соглашусь с тобой. Но скорее всего Федор. Давай вернемся в дом, посмотрим, для чего он возвращался.

– Или может, наблюдал за нами с этого места, – он присмотрелся к дому. – А что место для наблюдения самое подходящее.

Я не стала говорить ему, что именно здесь устраивала наблюдательный пункт. Вернувшись, мы зашли в дом, и в глаза сразу бросилось то, что в комнате отодвинут шкаф, заглянув за него, Павел подытожил:

– Здесь было что-то спрятано. Он забрал из тайника какой-то сверток, внушительного размера. Смотрите, там, где он лежал, нет пыли и паутины.

– И скорее всего, что-то очень нужное, раз вернулся, не смотря на то, что мы здесь находились.

– Надо позвонить, пусть срочно водолазов присылают, иначе одни догадки и ни одного факта.

Павел вышел, я еще раз обойдя дом, но ничего особенного больше не заметив, присоединилась к нему. Мы прождали около четырех часов прежде, чем приехали люди с оборудованием. Я не знала, что находится на глубине холодного водоема, но то, что оно нас шокирует, даже не сомневалась.

К нам подошел коллега моего зятя, поздоровавшись с нами, предположил:

– Ну, что Павел, помнишь, года три назад одного антиквара грабанули. И насколько помнишь, там фигурировал Мавлютов, так вот не это ли золотишко они в озере спрятали?

– Не забывай, друг, Мавлютов по многим делам фигурировал, но его причастность ни к одному ограблению не доказано. У него всегда было сто процентное алиби. А золото там, – он кивнул в сторону озера, – или еще какие цацки, сейчас и узнаем.

Через час подняли первый мешок с грузом, который тут же вытащили на берег. Полицейские принялись открывать его, а водолазы продолжили изучать дно озера и вскоре достали вторую часть клада. Чарли занервничал и начал скулить.

– Неужели, так быстро тиной обросло, – зажимая нос, проговорил друг Павла. – Ну и вонь.

Развязать узел мешка не получилось, пришлось разрезать мешок.Нашему взору из него упала мужская рука, а затем голова Федора Капручан.

– Господи, расчлененка!

– Вот тебе и золото с цацками, – присвистнул Павел.

Сотрудники Павла продолжали вытаскивать из мешка остальные части тела Федора, выкладывая их на специальный мешок. Полицейские делали свою работу, мне же стало плохо от вида расчлененного тела батюшки, поэтому я удалилась подальше от места находки. Меня мутило, тошнота подкатывала к горлу. Согнувшись, я стояла возле дерева, превозмогая боль в желудке.

– Да, на такое всегда неприятно смотреть, – сказал паренек, который нес носилки на место преступления. – Вы вон туда отойдите, а то скоро останки будут к машине нести, тогда вам совсем плохо станет.

Меня не пришлось уговаривать, позвав Чарли, мы пошли в сторону дома, к машине. В доме тоже работала полиция, место было огорожено натянутой лентой, возле которой столпились местные жители. До них дошли слухи об убийстве батюшки, они возмущенно, но тихо разговаривали между собой об этой трагедии.

Мне очень захотелось домой. Но понимая, что Павел не может сейчас бросить все свои дела и заниматься только моею прихотью, поэтому забралась в машину, закрыла глаза, чтобы хоть как-то расслабиться, но рука погибшего священника с головой выпавшие из мешка постоянно всплывали в моей памяти. Чарли ощетинился и зарычал.

– Ну как тебе такое шоу? Тебе понравилось?

Послышался голос того, кто встал на тропу войны со всем человечеством и миром духов. Его металлический, властный голос становился насмешливым, хриплым. Обернувшись, увидела только его силуэт и глаза. Глаза! Горящие глаза, я их никогда не забуду!

– Что ты молчишь? Я хотел бы услышать твое мнение, – демон наслаждался своим триумфом. – Тебе так понравилось представление, что ты не можешь выразить свои эмоции?

– Ты жалок! – возмутившись, я почувствовала ком в горле. – Опуститься до того, что убивать священнослужителя. Что Федор тебе сделал?

– О, как ты далека от этой истории, – он снова засмеялся, видя, как я корчусь снова от подступившей тошноты. – А он, что просил тебя помочь ему? Интересно, почему ты так долго добиралась до его истории?

Я увидела, что из толпы зевак одна из женщин внимательно смотрит в салон машины, не понимая с кем, я могу разговаривать. Потом перекрестившись, ушла прочь. «Непростая женщина, – промелькнуло у меня в голове. – Увидела или почувствовала присутствие темной силы рядом со мной». Обернувшись, заметила, что дымка начала исчезать, горящий взгляд стал медленно потухать. По коже прошел холодок. И я снова вспомнила его слова: «Ты мое детище». Что же он имел в виду?

Ко мне подошел Павел, приоткрыв дверь, сочувственно глядя на меня, спросил:

– Как Вы?

– Могло быть и лучше, – мне не хотелось вспоминать то, что я увидела. – Тяжело на такое смотреть. Как вам полицейским хватает мужества сталкиваться с этим чуть ли не каждый день?

– Ко всему привыкаешь, – спокойно ответил зять. – Поехали домой? У меня сегодня выходной, поэтому, зачем мешать тем, кто сейчас здесь работает, тем более, что все необходимое я узнал.

– Это хорошо. У меня мозг отказывается работать в таких условиях.

– Ну, все домой.

Павел обошел машину, чтобы сесть на свое место, в это время с моей стороны резко открылась задняя дверь, оглянувшись от неожиданности, увидела женщину, которая видела демона в машине.

– Вы вроде ушли, – с сомнением проговорила я.

Зять тоже сел в машину и удивленно посмотрев на меня, поинтересовался:

– О, у нас, спутница? Вам в город?

– Нет, мне поговорить надо, – тихо ответила женщина и покосилась на то место, где не так давно я видела того, с кем мне надо будет бороться всю свою жизнь.

Женщина села рядом с Чарли.

– Здесь будем разговаривать? – показывая на толпу зевак, Павел поинтересовался. – Или отъедем немного?

– Отъедем немного, – согласилась гостья.

Когда машина проехала метров двести, женщина попросила остановиться:

– Здесь в самый раз будет. Меня Ираида Карловна величают, – представилась женщина.

– Я Павел.

– Лида.

– Вы что-то знаете об убийстве батюшки Федора? – спросил Павел.

– Нет. Но я видела того, кто к этому причастен, – она показала на место, где был демон.

Павел удивленно посмотрел на меня, и я объяснила, о том, что произошло в его отсутствие.

Зять невольно обернулся назад, но взяв себя в руки, спросил:

– И что Вы нам этим хотите сказать?

– Если он здесь был, значит, смерть батюшки неспроста. Он на самом деле какой-то странный был последнее время. Я где то чуть больше месяца назад пришла в нашу церковь. Ее реставрируют, и мы там по возможности помогаем. В тот день батюшка такой счастливый был. Он даже напевал какую-то песенку, помогая убирать мусор. Понимаете, – женщина старалась тот день вспомнить поминутно, – он всегда вежливый был, но сдержанный. Если и улыбался, то глаза всегда спокойные были, не выражали эмоции. Совсем не выражали! А в тот день он просто ликовал!

Кто-то тогда спросил:

– У Вас батюшка произошло радостное событие? На вас прямо приятно смотреть.

Все тогда еще посмеялись, о том, что раньше было неприятно смотреть на нашего батюшку. Но он не обиделся, а просто сказал, что каждый в жизни получает свое вознаграждение по заслугам.

Потом я приболела и недели две не видела его, – она вздохнула,– но когда снова увидела батюшку, то перемены в нем мне совсем не понравились. Что-то демоническое в нем было. Я видела его темную душу. У нас в деревне боятся ведьм, поэтому я скрываю свой дар. Хотя я потомственная ведьма. Нет, ко мне, конечно, приходят за помощью односельчане, но так по мелочи. Объясняю это тем, что просто есть заговоры и травки, от бабки остались еще, но сама не умею ими особо пользоваться.

Ираида Карловна замолчала, посмотрела на односельчан, которые продолжали толпиться на месте преступления.

– Так я отвлеклась немного, – женщина пыталась вспомнить, о чем она говорила перед объяснением. – Ах, да. Так вот батюшка перестал бывать на стройке, все пустил на самотек, а если приходил начал сквернословить, ругаться со всеми. Потом разозлится на всех и уйдет. От него не только алкоголем пахло, но он видимо еще и травку покуривал, поэтому видимо был не в себе. Пошли слухи, что он нашел клад, он ведь чуть ли не с раннего утра и до самого вечера находился там. Люди домой уходили, а он, засучив рукава, постоянно какую-нибудь да работу находил себе. Если ему кто хотел помочь по доброй воле и хотели задержаться, то он всех домой отправлял, к семье.

– Я так понимаю, что перемены с батюшкой все сельчане заметили, – уточнила я.

– Да, это так. Но потом все пошло не так, – Ираида Карловна снова горько вздохнула. – Видимо то, что он нашел, дьявольское было и не предназначалось для человека. Как батюшка мог соблазниться на этот клад? Просто в голове не укладывается. Я пыталась просмотреть его с помощью магии. Бесполезно! Он был закрыт. Его как будто подменили, ничего от прошлого человека не осталось, – гостья пододвинулась ближе к нам и шепотом спросила. – А бесовское золото нашли?

– Нет, но он был не один, поэтому у нас предположение, что его увез тот, кто с ним заодно был. У нас есть догадки кто это, поэтому не буду разглашать тайны следствия, – так же тихо проговорил Павел.

– Так убил батюшку, что же получается, этот второй человек? – женщина покачала головой.

– Вы его видели?

– Мужчины старались не показываться на людях, но машину чужака мы сразу заметили. Но к батюшке только один этот мужчина и приезжал. Ну, я пошла, если понадоблюсь вам то, живу в самом конце этой улицы, последний дом, с зелеными воротами.

Женщина вышла.

– Подождите, Ираида Карловна, может вас подвести до дома? – спохватился Павел, переварив всю информацию.

– Нет, я пройдусь. Спасибо, за предложение, но я люблю много ходить, знаете, пока идешь столько передумаешь всего.

– Ну, тогда, до свидания.

– До свидания.

Ираида Карловна вышла и не оглядываясь, пошла к своему дому. Мы еще некоторое время просто сидели в машине, глядя в след уходящей женщины.

– Получается, что наш Федор и Радик не поделили то, что нашел батюшка. Видимо процент Мавлютову маленький показался. Батюшка, скорее всего большую часть себе заграбастал, отсюда и ссора произошла.

Мне не хотелось особо разговаривать, поэтому я промолчала и не вступила в диалог с ним. Павел, заметив мою молчаливость, просто повернул ключ зажигания, и машина плавно тронулась с места. До самого города мы ехали молча, каждый думая о своем. Вернее мы думали об одном и том же убийстве, только к этому подошли с разной стороны.

Павел так же высадил нас у подъезда моего дома, и помчался к своей семье. Дома я расположилась на диване, продолжая обдумывать сложившуюся ситуацию. Мне так необходима была помощь высших сил, но ее не было. Я понимала, что сама должна справиться и с этой ситуацией, но так хотелось увидеть Ангела и поговорить с ней. Хотелось, услышать от нее слова поддержки и может какой-нибудь, пусть небольшой, но подсказки. Я ждала наступления ночи, мысли путались, хотелось быстрее заснуть, ведь не зря говорят – утро вечера мудренее.

Глава 22

Глава 22

Проснувшись, я села на кровати, тяжело дыша, вытирая испарину, выступившую от увиденного сна. Во сне я снова видела батюшку Федора, который просил моей помощи. Я видела, как его тело рубят на части, а он смотрит на меня и только шепчет: «Помоги мне».

Чарли подошел ко мне, сел возле кровати, заскулил так, как делал это на той разрушенной постройке, где держали хозяина дома. И тут меня осенило, схватив телефон, набрала Павла, который сразу мне ответил:

– Павел, я все поняла! Боже, как я это сразу не увидела!

– И вам доброе утро, Лидия Семеновна! – зевая, прошептал зять.

Я посмотрела на часы. Пять тридцать. Стукнув себя по лбу, принялась извиняться за то, что так рано позвонила.

– Лидия Семеновна, я все равно уже не засну, после того с какой интонацией Вы это мне произнесли! – я услышала звук зажигалки, которой зять зажег плиту. – Я ушел на кухню, сейчас в чайник добавлю воду и весь во внимании.

Когда Павел приготовился слушать, я тоже была уже на кухне с чайником в руке. Мне не терпелось рассказать о том какая ясная мысль, пришла в мою умную голову.

– Я готов слушать, – наконец-то произнес Павел.

И меня прорвало:

– Павлуша, демон не зря появился в машине. Это снова его игры со мной, – так настроив зятя от обычного убийства, где убийцы не смогли поделить золото, и направила его мысли в другое русло. – Скажи так навскидку, сколько примерно времени этому трупу? Вернее сколько он по времени убиенный?

– Ну не меньше дней пять, – Павел сосредоточился на моих словах.

– А когда ты Федора видел последний раз?

– Позавчера.

– И?

– Так получается или наш труп не Капручан, или того кого я видел не Капручан, – Павел включился в размышления. – Двойник получается. Если убит батюшка, то этот второй Капручан должен знать о золоте, – я не перебивала зятя, потому что хотелось узнать, куда приведет его логика. – А, если убили двойника, то батюшка скрылся с этим золотом. Надо объявить в розыск автомобиль хозяина, и так мы найдем кого-то из них.

– Почему ты решил, что все это связанно именно с золотом? Только от того, что так люди говорили? Ты слушаешь сплетни и на них выводы строишь.

– А ведь вы правы, – задумался Павел. – Нас увело заблуждение о том, что найден клад. Понимаете, там, где появляется Мавлютов, то обязательно связанно с золотом. Видимо поэтому мы были убежденны, что и этот случай связан с золотишком.

– Но, я тебе говорила, что когда я увидела этого Радика вместе с батюшкой, – потом поправилась, – или с его двойником, то речь у них шла об услуге, который когда один сделал для другого. Точнее Капручан, когда-то помог выйти чистым из воды Радику, а теперь Радик отдал этот долг хозяину дома. И как ты должен помнить, Мавлютов сказал, что больше его не тревожили, так как он выполнил свое обещание.

– Да, ходят слухи, – согласился Павел, – что Мавлютов завязал, живет честно, и к криминалу никакого отношения не имеет. Но, если честно не верится, что такой матерый вор, остался сейчас не при делах.

– Ладно, о Мавлютове потом поговорим, – решительно остановив тему разговора, я вернулась к тому, что больше всего меня волновало, – надо искать Капручан. Одно хочу сказать, что батюшка просит помощи у меня, и у меня остается надежда, что он все еще жив.

– Вот только почему он бежал?

– Да, дилемма. Понимаешь, но я полностью уверена, что в темнице держали батюшку, а не двойника.

– Правильно, двойник занял место Капручан, поэтому люди заметили и удивились столь резкой разнице в поведении батюшки. Из доброго, спокойного человека, он предстал перед ними резким, грубым алкоголиком. Как такое не заметишь? Только кто есть кто в бегах?

– Но вот кто в морге из них находится – это ты надеюсь, узнаешь уже сегодня.

– Ну, Вы Лидия Семеновна даете, – восторженно проговорил Павел. – Может вам к нам в отдел аналитики?

– Нет, спасибо. Мне и здесь дел хватает. Это батюшке спасибо, он просит помощи, значит, я должна ему помочь.

На этом мы расстались. У меня потянулись часы ожидания, когда мне Павел расскажет об экспертизе останков тела, найденных в озере. Время, как всегда тянулось. Мы успели погулять с Чарли, пообедать, отдохнуть. Но от Павла не было известий. Я стояла у окна, всматриваясь во все машины, проезжающие по нашему двору.

– Лидия, помоги мне! – снова услышала я тихий голос батюшки.

Обернувшись, увидела силуэт батюшки, который умоляюще смотрел на меня. Я направилась в его сторону, и увидела, что он протягивает ко мне свою руку:

– Возьми меня за руку, – обессилено прошептал он.

У меня не было страха, но прежде чем это сделать, я взяла свой рюкзак, только потом протянула руку. Чарли тут же подошел к нам и прильнул к моим ногам. Так втроем мы оказались в доме Федора. Раздался громкий стук в дверь, от которого я вздрогнула, у меня учащенно забилось сердце. Послышались шаги из кухни.

Батюшка вышел из кухни, направляясь к двери. Он был спокоен. Я обернулась, чтобы посмотреть на того, кто меня сюда доставил – он сложил руки на груди: «Помоги». После этого силуэт исчез. Послышались радостные голоса, и я увидела входящих двух мужчин, абсолютно похожих друг на друга. «Братья»! – ахнула я.

Гость отличался от своего брата, своим ухоженным современным одеянием. Он поставил свой чемодан в угол комнаты, фактически туда, где стояли мы с Чарли. Я облегченно вздохнула, оттого, что мы были не заметны для них. Мы дымка, мы в параллельном мире. Но насторожило то, что гость что-то почувствовал и некоторое время всматривался в нашу сторону.

– Матвей, ты какими судьбами в наши края? Ведь тебе никогда не нравилось жить в деревне? – хозяин прошел на кухню и загремел тарелками. – Ты же у нас городской житель.

Матвей оторвал недоверчивый взгляд от угла, где мы стояли, потом пошел на запах, подогреваемого ужина.

– Да, ты прав. Я терпеть не могу захолустье. Не переживай я не надолго. Так перекантуюсь пару дней и свалю.

– Ты говоришь, перекантуюсь, значит у тебя проблемы. В другом случае ты бы сказал, отдохну.

– Ты, снова прав. У тебя есть, что выпить? – с надеждой в голосе поинтересовался Матвей.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь, что такой напиток я и раньше никогда не держал дома.

– Жаль, – гость без приглашения сел за стол. – Но иногда с годами привычки меняются у людей.

– У людей может быть, у меня нет, – Федор поставил на стол сковороду с жаренным картофелем.

– Ух, какой запах, – вдыхая запах еды, гость тут же больше половины содержимого сковороды, переложил в свою тарелку. – Я проголодался.

Батюшка, сел напротив, но есть не стал, объяснив, что не так давно ужинал. Но чай себе налил и стал ждать, когда гость насытится, и расскажет причину своего приезда. Долго не пришлось ждать так, как тарелка мужчины опустела очень быстро. Насытившись, довольный гость погладил живот:

– И все же жалко, что у тебя нет ничего выпить. Для гостей иметь хотя бы одну бутылочку надо, – он улыбнулся и снова добавил. – Для гостей.

– Сам не пью и тебе не советую.

– Ой, давай только без проповеди, – Матвей недовольно посмотрел на брата. – И без тебя тошно.

– Расскажешь, что у тебя случилось или до утра подождет?

– Расскажи, лучше как ты здесь? Смотрю жизнь у тебя не сахар, – Матвей осмотрел взглядом комнату. – Пожрать особо нечего. Картошка да огурцы – вот и вся еда.

– Но что-то ты умял картошку с огурцами очень быстро, и не побрезговал нисколько.

– Жрать потому что хотел, вот и все объяснение, с самого утра росинки маковой во рту не было.

– Сейчас это не проблема, – спокойно отвечал батюшка. – Я пока до города еду, можно раза три остановиться во всяких кафешках, чтобы поесть, и причем, основательно, как ты любишь.

– Да, не могу я там светиться, – огрызнулся Матвей, – говорю же, у меня проблемы.

– Насколько я тебя знаю, у тебя всегда проблемы были. Тебе без приключений жить скучно.

Матвей вдруг расслабился и довольный собой, произнес:

– И не говори, приключения – это круто. Жизнь веселой кажется. А ты как прозябаешь в своей деревне? Что интересного у тебя здесь происходит?

– О, знаешь, мы здесь восстанавливаем местный храм! Люди помогают нам, всем, чем могут. Кто деньги принесет или свой стройматериал отдаст, а многие и сами помогают. Нам сейчас любые свободные руки на вес золота. Но все равно, знаешь, сколько уже сделано! – батюшка на глазах расцвел, глаза засияли. Он встал от переизбытка чувств. – Вот завтра пойдем туда, я тебе все покажу. Ты все сам увидишь. Какая красотища получается. Люди свою душу туда вкладывают.

– О, братан, я пас, – равнодушно произнес Матвей. – Да и не надо нам двоим светиться. А то мало ли.

– Что ты подразумеваешь под словом «мало ли»? – Федор сел снова на свое место. – У тебя все так плохо?

– Хуже уже и не может быть. Понимаешь не надо, чтобы все узнали, что мы с тобой братья, да еще так похожи друг на друга.

– Но этого не скроешь, рано или поздно все узнают.

– Но, раньше же ни кто не знал, пусть и сейчас остается тайной. Я спать хочу, покажешь, где мне лечь?

Батюшка ушел стелить постель своему гостю, а Матвей горестно вздохнул, посмотрел ему в след:

– Лучше тебе брат не знать всего, что я натворил.

Все исчезло. Комната стала, как будто растворяться, все мутнее и мутнее становились очертания Матвея, сидящего за столом. По моему телу прошла волна возврата в свое физическое тело. Посмотрев в окно, увидела, что Павел уже вышел из машины и спешит ко мне. Но я уже и так все знала. Оставалось только узнать, почему произошла подмена и когда именно.

– Лидия Семеновна, ну с вами совсем не интересно, – разочарованно произнес Павел. – Для чего вы посылаете меня с поручениями, а сами оказывается, все уже и сами знаете?

– Я долго ждала от тебя вестей, вот дух батюшки, видимо, решил ускорить процесс, поэтому пришел ко мне, – разведя руки, оправдывалась я.

– Тогда вы хотя бы делайте вид, что еще ничего не знаете, и у меня будет возможность рассказывать о своей информации, которую добываю не за считанные минуты, как вы.

– Павел не наезжай на меня, а скажи лучше, как был убит Федор?

– О! Боги! – взмолился Павел. – Хоть этого вы не знаете. Ладно, давайте о серьезном, – он достал записную книжку. – Смотрите, тело пролежало в воде не долго, но мертвым оно стало, уже где-то с неделю.

– Поэтому Чарли просто жалобно скулил, возле заточения батюшки, потому что чувствовал его уже мертвым, – вспоминая поведение своего друга, подытожила я.

– Убили Капручан Федора ножом прямо в сердце. Удар нанесен уверенно, видимо тот, кто это делал из бывших военных. Удар поставлен, как сказали «отточен».

– У Матвея, что проблемы с военными? – поинтересовалась я.

– Не знаю, а может такой человек, просто находится в этой группировке, где хотели смерти Матвею.

– Может и так.

– Тело резали на части в местах соединения костей, уже посмертно.

– Боже, как жестоко.

– И не говорите. Могли просто привязать груз к телу и утопить. Зачем резали, не понятно? – так же удивленно проговорил Павел.

– Надеюсь, мы это узнаем и душа батюшки успокоится. Душа хочет уйти, с памятью о нем, как о чистом человеке, каким он и был.

– Ну, все мне пора на работу Лидия Семеновна. Если, что увидите в своих астральных полетах, сообщайте мне заранее. Я тоже, если, что будет известно, буду держать вас в курсе дела. Все пока. На связи.

Меня же потянула в дом батюшке, поэтому недолго думая, отправилась вместе со своим другом в деревню. Хоть и светило яркое летнее солнце, но на душе было не так уж и безоблачно. Зная, что хозяин дома мертв, а я не смогла ему помочь, очень тяготило.

Подъехав прямо к его дому, увидела, что оградительные ленты, которые были натянуты ранее, чтобы зеваки не заходили на территорию убийства, были сняты, но дверь в дом была опечатана. На двери висел навесной замок.

Перед глазами появилось видение, как батюшка возвращается домой, поднимает на крыльце, одну доску поднимает – она оказывается не прибитой, достает ключ, открывает замок, кладет обратно ключ и заходит в дом. Я тут же подняла доску и на самом деле увидела ключ от замка. Открыв замок, положила ключ на место. И тихо, как будто боясь спугнуть хозяина дома, зашла вовнутрь.

Здесь почти все было на своих местах. Обыск был проведен аккуратно, за что я была благодарна полицейским, потому что мне нужна была старая атмосфера дома. Сев на стул ближе к двери, ощущая тревогу из-за того, что сейчас увижу убийство хозяина дома, приготовилась к видениям. Чарли сел рядом.

Через некоторое время я услышала стук в дверь. Матвей встал, вышел в сенцы, спросил:

– Кто?

Послышался плачущий женский голос:

– Батюшка, простите, у меня сынок заболел. Помогите, пожалуйста.

– Дочь моя, ночь на дворе, приходи утром, – послышался ответ Матвея.

– Но как так? Вы же всегда нам помогали, – настаивала женщина.

– Приходи завтра.

Послышался грохот, в комнату ввалились пятеро мужчин, толкая перед собой Матвея. Все были одеты в военную форму, с короткой стрижкой, с оружием в руках. Двое остались в комнате, остальные пошли обыскивать дом, вернулись уже вместе с батюшкой, который спросонья ничего не мог понять.

– Смотрите, а ведь и, правда, очень похожи! – воскликнул, один из мужчин.

– Ну, и кто из вас кто? – сурово спросил, видимо главный из захвативших дом, преступников.

– А давай обоих замочим и ни каких проблем, – предложил первый вошедший мужчина, от восторга потирая руки.

– Ну, кто Матвей?

Братья переглянулись и Матвей, сложив руки на груди, произнес:

– Сыны мои, зачем вы пришли в мой дом с оружием в руках. Я служитель Бога, поэтому прошу покинуть мой дом.

Федор побледнел, опустив глаза в пол, промолчал.

Матвей, не глядя на него, продолжил:

– Братья мои, да помолимся.

– Ты, отче наш, – прервал его речь главный, – нам здесь мозги не промывай, они давно промыты и без тебя.

Матвей старался войти в образ из-за всех сил:

– Отец небесный! Я прихожу к Тебе в молитве, осознавая свою греховность я верю, что ты принимаешь всякого приходящего к Тебе, – не успел он продолжить, как получил сзади под колени удар, он упал на пол.

– Батюшка, лучше заткнись, – злобно прошептал тот, кто ударил его. – Последний раз по-хорошему просим.

Главный подошел к Федору, ударил кулаком по лицу, он упал рядом с братом:

– Падла, ты думаешь, мы тебя не найдем? – он пнул лежащего. – Попытали твою бабу, и она как милая рассказала, что у тебя есть брат, к которому ты мог сбежать.

Братья встретились глазами. Федор смотрел на брата спокойно, а Матвей прошептал: «Прости, но я хочу жить». Он закрыл глаза. Ему было тяжело смотреть на то, как уродуют брата, но желание жить было сильнее.

– Вставай, крыса, ты сдал нас Ереме, и думаешь, что все прокатило? Сколько он тебе заплатил? – послышался снова удар.

Батюшка, отлетел к стене, потеряв сознание. Мне тяжело было на это смотреть, то и дело, закрывая глаза, понимая, что на эту историю, я все равно ни как уже не смогу повлиять.

– Размозня! – проговорил, тот, кто хотел сразу убить обоих братьев, сплюнул на пол.

– Да он всегда таким был. Дерьмо.

– И зачем мы его к себе взяли? Он сразу стукачом был и малявы отправлял Ереме.

– А что ты в компах лучше него разбираешься? Такого хакера, как он тяжело найти.

– Жадность его сгубила, вот и повелся с Еремой. Такого и убить мало.

– Ладно, он все равно труп, – проговорил главный, – другого найдем, на цепи держать будем, чтобы соблазна не было на хорошую жизнь.

– А я сразу говорил, что он мутный какой-то, а жадность свою он и в первый день показал. Это Темыч еще тогда кипиш поднял, что он мать родную за деньги продаст. Но вы его не послушали.

– Ладно, некогда. Менты могут нас утром засечь.

– Да, валить нам надо, что с этим делать будем? С собой?

– Нет, у Темыча, есть свой хакер на примете, этот уже жмур.

Батюшка пришел в себя. Он попытался встать, но ему не дали этого сделать, тот, кто все время молчал, вытащил финку и вонзил ему прямо в сердце. Батюшка посмотрел на брата и медленно сполз по стене. Его взгляд потух, но продолжал смотреть на лежащего трясущегося от страха Матвея.

– Эй, батюшка, мы тебя оставим жить, – засмеялся главный, – но при одном условии, – он махнул головой тому, кто убил Федора, тот подал Матвею окровавленный нож. – Режь брата на куски, – приказал мужчина и достал телефон, чтобы снять происходящее. – Режь, а то сам там же будешь, где и твой братец! – сильный удар по животу привел Матвея в чувства. – Режь!

Матвей взял нож, руки тут же окропились кровью брата, и он принялся резать тело на части. Старший снимал фильм, остальные посмеивались, над мнимым батюшкой. Откидывая, отрезанные части тела брата в сторону, Матвей молился.

– Все, ты у нас на крючке, – показывая перепачканному кровью Матвею фильм с его участием. – Кому скажешь, что мы были здесь, фильмец этот, тогда весь интернет облетит, а к легавым первым делом попадет.

Гости ушли, а Матвей так и просидел до самого утра на полу, рядом с останками брата. И только к обеду он сообразил, что ему надо спрятать тело в подвале, а потом уж совсем избавиться от него.

Так Матвей стал батюшкой Федором.

***

Я взяла в руки дневник, где увидела запись, окончания жизни нашего «следующего» – Капручан Федора Артуровича и о наказания брата Матвея.

Матвея быстро поймали, во время попытки уехать из страны. Капручан молчал, и добиться от него признания в смерти брата было просто невозможно. Но Павел, точно зная с моих слов о подробностях гибели Федора, во время допроса, спросил у него:

– А когда ты прикрылся своим братом, как ты себя чувствовал в этот момент? – у Матвея приподнялись брови от удивления, но он промолчал. – А когда ты его резал на кусочки ножом, отделяя каждый кусочек его тела, как ты себя чувствовал?

Он подумал, что нам прислали видео, где он разрезал брата, поэтому стал раскаиваться:

– Меня заставили, тогда эти люди и меня бы убили. Вы просто не знаете на что они способны!

Сколько с ним не работали, но он настаивал только на этой версии. А доказать то, что видела я, было просто не возможно. Но, Павел решил просто так не оставлять это дело, в последний день он пришел к нему в камеру и показал еще одно видео:

– Смотри.

Матвей увидел репортаж о себе, где было рассказано, что брат убил брата. В репортаже четко объяснили, что произошла ошибка и преступники убили не того человека, из-за большого сходства между братьями. Теперь Матвей понесет наказание, но, к сожалению, не то какое просит общественность, за убийство священнослужителя.

– Теперь, я точно труп, – застонал Матвей, – они меня везде достанут, если увидят этот репортаж.

– Не переживай, обязательно увидят. Я попросил, чтобы это репортаж показали на всех каналах.

Так закончилась эта запутанная история. Одно радовало, что местный художник нарисовал портрет батюшки Федора. Портрет по просьбе местных жителей, и с разрешения высшего сана священнослужителей, поставили в отреставрированной церкви.

Я закрыла свой дневник. Мне было грустно, хотелось плакать.

– Спасибо Вам, – услышала я, за своей спиной, оглянувшись, увидела Федора, вместе с Анютой. – Спасибо, что восстановили мое честное имя.

– Но я не спасла Вас.

– На все воля Бога, – проговорил он, улыбнулся.

В это время появилась девушка, взяла его за руку, и они ушли.

– Теперь они вместе, – улыбнулась Анюта. – Ты сделала все, что могла.

Глава 23

Глава 23

Время шло своим чередом. Лето закончилось. Наступила осень. Катерина была в декретном отпуске. Ее муж был на седьмом небе от счастья. Он ликовал, что у него скоро родится сын, но будущая мама все больше замыкалась. Она не знала, как сказать мужу, что их сына хочет забрать ведьма, понимая, что он ей не поверит, а просто посчитает это очередным капризом беременной жены.

– Лидия Семеновна, чем ближе день, появления малыш, тем мне страшнее, – Катерина была растеряна и напугана. – Я не могу забыть об опасности, что ему грозит, ни на одну минуту. Может нам уехать куда-нибудь на это время?

– От демона нигде не спрячешься. Ни одна страна тебе не поможет. Нам надо придумать, как рассказать твоему мужу о том, что скоро я буду постоянно находиться при тебе. Это все, что нам нужно сейчас сделать.

У Катерины шел восьмой месяц беременности. Живот был большим, отчего женщина стала неуклюжей и не поворотливой. Я знала, что из-за этого Катерина сильно переживала, что не сможет дать отпор тому, кто захочет забрать ее малыша.

– Милая как назовет нашего мальчика? – как-то спросил муж Катерину.

– Давай сначала родим, а потом будем думать, – уклончиво ответила Катерина.

Ответ, а вернее тон с каким ответила ему жена, очень удивил Станислава. Горечь и радость, смерть и жизнь прозвучали в ее словах. Ему передались переживания жены, мужчина стал опасаться, что малыш может родиться мертвым. Одно успокаивало, что по медицинским показателям, с ребенком все было в норме. Но Станислав часто заставал жену, разговаривающую с малышом, поглаживая свой живот:

– Ничего мой хороший, все будет хорошо. Я тебя никому не отдам.

И в этот раз он застал плачущую жену, которая лежала в спальне на кровати. Зеркало на трюмо было накрыто плотным покрывалом. Женщина судорожно всхлипывала, прося закрыть зеркало, и толком ничего не могла объяснить. Когда она смогла немного успокоиться, попросила:

– Позвони по этому номеру, – подавая листок с номером телефона. – Лидия Семеновна знает о звонке.

Успокоить жену мужчина до конца так и не смог, поэтому решил позвонить и сообщить о непонятном поведении его жены. Я примчалась, застав Катерину на прежнем месте. Увидев меня, женщина кинулась ко мне, прижав ее к себе, принялась я успокаивать плачущую, объясняя, что это вредит их малышу. Но так как муж находился рядом на тему, которая волновала нас обоих, я не упомянула. Вскоре Катерина успокоилась, муж облегченно вздохнул, и отправился на работу.

– Катерина, можно просто Катя буду тебя звать?

– Конечно, меня все так зовут, – наконец-то улыбнулась молодая женщина. – Катерина дурацкое имя и длинное.

– Ну, уж и не дурацкое, – поправила я ее, – а индивидуальное. А теперь расскажи по порядку, что произошло сегодня?

– Я не хочу, чтобы в моем доме были зеркала, – Катерина тут же сжалась в комок.

– Я правильно понимаю, – уточнила я, – что ты ее снова видела в зеркале? Самое главное не волнуйся, я с тобой рядом.

– Да. Я после ванны сидела, расчесывала волосы, – она показала на трюмо. – Вижу, пятно на зеркале появилось. Я удивилась, и потрогала его. Оно такое холодное, как будто я лед трогала. Потом резко появилось лицо той женщины. От неожиданности я упала. Встать не могу, а она ко мне руки свои тянуть начала.

Катерину начало трясти, она как будто снова оказалась в той ситуации. Взяв ее за руки, я попросила ее лечь и расслабиться:

– Ты поспи немного, а я рядом с тобой посижу.

Вскоре хозяйка заснула, я же положив руку на ее голову, сама просмотрела события, повлекшие к нервному срыву беременную женщину. Увидела, как Катерина пытается встать с пола, чтобы отодвинуться подальше от ведьмы, у нее ничего не получалось, тогда она доползла до кровати, взобралась на нее, закрывшись подушками, как защитным мечом. Раздался громкий смех, и кровать начала подпрыгивать на своем месте, пытаясь столкнуть Катерину с себя.

– Что тебе надо? – прокричала испуганная женщина.

– Ну, уж точно не тебя, – съехидничала ведьма. – Скоро тебе рожать и я приду за своим.

– Я не отдам тебе своего малыша!

Катерина почувствовала, что кто-то ударил ее по щеке с такой силой, что остался отпечаток руки. Снова начался страшный грохот. Кровать резко выехала в центр спальни. В комнате в воздух поднялась вся мебель и стала кружить вокруг кровати с напуганной Катериной, с диким воем.Женщина, прижимая подушки, попыталась закрыть уши. Из носа побежала кровь, подушка покрылась кровавыми пятнами. Катерина, закрыв глаза от страха, начала кричать. В комнату ворвался муж, бросился к ней, обнимая, стал успокаивать ее. Когда Катерина открыла глаза – увидела, что вся мебель стоит на своих местах, и ни какого присутствия ведьмы в комнате. – Милая, – тихо спросил Станислав, – тебе кто пощечину дал? Даже синяк остался?

После этих слов, Катерина поняла, что ведьма на самом деле намеренна, забрать их сына, и не остановится ни перед чем. Ведьма не пощадит ни малыша, ни мать. И добьется своей цели.

«Почему она так рано дала о себе знать? – размышляла я, оберегая сон Катерины. – Почему не побоялась, что из-за перенесенного стресса, могут начаться роды, и тогда неизвестно выживет ребенок или нет?»

Прошло часа три, прежде чем проснулась Катерина. Она чувствовала себя бодро. Помогая встать ей с кровати, увидела, что женщина улыбнулась:

– А что будет, когда будет девять месяцев? Совсем не поворотливая буду?

– А что ты хотела? В тебе будущая новая жизнь, – мне нравился ее боевой настрой. – Все не просто так в этом мире.

– Муж хочет имя нашему мальчику уже дать, а я пока не увижу его, пока не возьму на руки, – она посмотрела на меня с надеждой в голосе, – не поверю в свое счастье до конца.

– Родишь, и назовете, – согласилась я с подопечной, – выбор имен огромный!

Так мы вышли из спальни, спустились вниз. Малышу и маме было необходимо подкрепиться. Катерина начала хлопотать у плиты.

– Давай я помогу.

– Лидия Семеновна, беременность – это не болезнь. Если я буду постоянно лежать, сами сказали тяжело, потом будет рожать. А тем более, когда я стою мне легко, и живот почти не ощущается.

В этот момент она пыталась повернуться к плите и задела животом тарелку, которая с грохотом упала на пол и разбилась.

Катерина, улыбнулась виновато:

– Ну, или почти не ощущается, – потом глядя на разбитую тарелку, проговорила.– Посуда ведь к счастью бьется. Правда?

– Правда! – убедительно согласилась я, убирая осколки тарелки.

Катерина накрыла стол.

Обед мне показался бесподобным, поэтому я высказала свое мнение:

– Катерина еда безумно вкусная.

– Это мой Стас так вкусно готовит, я в этом плане бездарь. Готовка – не моя стихия.

– Самое главное, чтобы в семье кто-то один умел готовить, – поддержала я хозяйку, – а кто совсем не важно.

Мы еще какое-то время провели на кухне, обстановка была спокойной, но как только вышли в коридор, где стояло большое зеркало, в котором первый раз подопечная увидела ту, которая хочет забрать ее сына, женщина забеспокоилась. Она не смотрела на зеркало, а старалась пройти так, чтобы ее отражение ни как в него не попало. Но беспокойство нарастало.

Понимая, что ее беспокоит, я подошла к зеркалу, накрыла его лежащим на стуле своим большим платком, который я накидывала на плечи поверх пальто. Увидев мои действия, Катерина одобрительно улыбнулась, но через пару секунд глаза ее стали расширятся, а я почувствовала, как мой платок начал скользить по шеи, затягивая все туже и туже.

От страха Катерина не могла сдвинуться с места, мне становилось тяжело дышать и я машинально начала оттягивать удушающий платок с шеи. Ничего не получалось. Это конец!

Чувство приближения смерти, помогло мне собраться, поэтому из последних сил, крикнула:

– Катя, моя сумка!

Катерина продолжала стоять, смотреть на то, как я умираю. В этот момент, я увидела своего Ангела-хранителя. Девочка подошла поближе к беременной женщине и что-то ей сказала, но от шока женщина не реагировала ни на что. Тогда Ангел потрясла ее, Катерина как будто очнулась, бросилась в спальню, где я оставила свой рюкзак.

Как только она поднялась на второй этаж, я почувствовала, что узел начал ослабевать и вскоре меня отпустили, упав на пол, кашляя и тяжело дыша. В глазах было темно. Силы потихоньку стали восстанавливаться. Но в этот момент раздался истошный крик Катерины, собравшись силами, я встала и попыталась быстрее прийти ей на помощь. Держась за перила лестницы, преодолев самый трудный для меня рубеж, я оказалась в спальне. В пустой спальне. Катерины нигде не было.

– Катя! Ты где!

На ходу надевая свой рюкзак, который почему-то лежал на полу, осматривая комнату, я искала свою подопечную, но ни в гардеробной, ни в ванной ее не было. Я обошла весь дом, но Катерина пропала. Пустой дом зловеще отзывался на все мои поиски, слышались странные шорохи, стоны, тихий шепот.

Вскоре поняла, что надо вернуться в спальню, подойдя к зеркалу, положила ладонь на него и закрыла глаза. И тут же встала картина, что Катерина подошла к стулу, взяла мой рюкзак, но в этот момент ведьма отпустила меня и переметнулась зеркалу рядом, с которым находилась подопечная, и это спасло мне жизнь – ведьма не успела меня задушить. Катерина сразу почувствовала ее присутствие, прижав рюкзак к себе, не оборачиваясь, попыталась выскользнуть из комнаты. Но тут же почувствовала, как ее схватили за плечи, от неожиданности женщина выронила рюкзак и закричала. Ее втянуло в зеркало.

Видение пропало, не успев убрать руку от стеклянного покрытия, почувствовала, резкую боль в ладони. Быстро отодвинувшись от зеркала, увидела кровавый отпечаток своей ладони.

– Вот зараза руку мне порезала, – рассматривая окровавленную ладонь, увидела осколок зеркала, который сразу же вытащила, а рану обработала святой водой.

– Осколок не выкидывай, – услышала я рядом строгий мужской голос.

Обернувшись, увидела Александра, воина только я не знала по какой линии. Мужчина внимательно осмотрел зеркало, не притрагиваясь к нему, и только потом заговорил со мной:

– Найди тряпку, протри зеркало, а то Стаса инфаркт хватит, при виде крови, – я отправилась в ванную комнату, как снова услышала его наставления. – Да, надо ему СМС отправить с Катиного телефона. Так, мол, и так уехала, буду скучать, ну в общем, чтобы он не переживал.

Вытерев кровь, прополоскала тряпочку, вернулась в комнату, чтобы найти телефон, но его нигде не было.

– Странно, но его нет, я сейчас позвоню ей.

Набрав номер Катерины, стала прислушиваться, откуда пойдет звонок. Он прозвучал приглушенно, пройдя на звук, я остановилась у зеркала. Музыка звучала именно оттуда.

– Вот же черт, – выругался Александр, – она его с собой забрала. Ладно, оставь записку, что вы уехали к тебе на дачу, чтобы беременная подышала свежим осенним воздухом.

– У меня нет дачи, – удивленно проговорила я.

– Не тупи, возьми себя в руки, – от этих слов, я поняла, что снова веду себя, как простой растерявшийся человек, а не как воин. – И еще напиши, что там связи нет. Поспеши, иначе мы можем опоздать.

Выполнив все его поручения, я поспешила за мужчиной. Его уверенные действия привели меня в чувства, и больше думала и размышляла, как воин:

– Я одно не могу понять, где мы ее будем искать?

– Я знаю несколько таких мест, – Александр внимательно посмотрел на меня. – Кстати, тебе тоже о них нужно знать, поэтому поехали. Хорошо, бы нам вместе поехать, но хозяин не поймет, если увидит твою машину возле его дома. Держись рядом со мной – на ближайшей парковке бросим твою тачку, сама пересядешь ко мне, – на ходу объяснял он.

Мы сели по машинам, и я помчалась вслед за Александром, который ехал на большой скорости. Оставив мою машину, мы выехали из города. Меня мучило много вопросов, на которые мой спутник не спешил отвечать. Но то, что он пришел ко мне на помощь, радовало меня.

Этот вопрос я задала все же ему:

– Александр, – начала я.

– Можно просто Саша.

– Хорошо. Саша скажи, откуда ты узнал, что мне нужна помощь?

– Мы связаны между собой. И когда один из нас в затруднительном положении, – пояснил он, – как сейчас, мы идем на выручку.

– Мы? Значит нас много? Но я вас никого не чувствую, – пожимая плечами, грустно объяснила ему.

– Не так уж и много, как хотелось. Нас всего шесть человек? – ответил Александр, сосредоточенный на дороге.

– Шесть? Странно, моих «следующих» тоже всегда шесть человек.

– Ты разве не знаешь про дьявольское число?

– Шестьсот шестьдесят шесть?

– Да. Но только шестьсот шестнадцать – это пророческое число. Именно оно является числом зверя, знак Антихриста. А шестьсот шестьдесят шесть – это киношное, ошибочное мнение литературы. Шестьсот шестнадцать упоминается в библии. Евангелие Христа Спасителя содержало именно эту цифру еще в оригинальном варианте книги.

– Интересная информация. Но как это к нам относиться?

– Шесть– количество воинов, шесть – «следующих», то есть наших подопечных.

– А один? – не поняла я.

– Он – демон. Но с ним мы работаем по одному.

– Интересная интерпретация числа. Но почему нам нельзя объединиться для борьбы со злом?

– Это слишком легко. А главное, не нами придумано – разделить нас на составные данного числа, и не нам его отменять.

– А когда я с остальными воинами познакомлюсь?

– Когда чувствовать их начнешь.

– Но я тебя не чувствовала, но ты же пришел ко мне на помощь в прошлый раз, и сейчас тоже, – недоумевала я.

– Почему не чувствуешь, чувствуешь, только не осознала еще. Ведь ты всегда думала, почему ты одна.

– Да, это так, но… – и тут я вспомнила, что когда не знаю, как мне справиться с каким-либо заданием, то всегда приходила помощь извне. – Но я всегда думала, что это мой Ангел мне помогает.

– Ангелы не могут физически помочь нам. Они представлены нам, чтобы вести нас в правильном направлении выбранной жизни, ограждают нас от бессмысленных, неправильных поступков. Они нашептывают нам во снах о пути преодоления какого-либо препятствия, подают знаки нам в виде одинаковых чисел на часах, номерах машин и так далее.

– Но Анюта, – и тут же пояснила, – так зовут моего Ангела-хранителя, всегда рядом со мной.

– И мой Ангел-хранитель всегда рядом, но им нельзя вмешиваться в наши дела. Но, когда ситуация выходит из под контроля, тогда – да. Они по своей инициативе, рискуя неодобрения с Выше, все же оказывают нам помощь.

– Мне так и не раз мой Ангел помогала. Понимаешь, я часто попадаю впросак, – чувствуя себя виноватой и в сегодняшнем поступке, продолжила исповедь. – Если бы я была повнимательнее, пособраннее, то ничего этого сегодня не случилось.

– Время у твоей подопечной еще есть, я и сам не могу понять, почему ведьма раньше времени начала действовать. Ладно, не горюй, разберемся. Я не могу гарантировать, что мы сможем спасти обоих, и мать, и ребенка. Но разобраться разберемся.

– И много у тебя было потерь? – поинтересовалась я, не удовлетворенная его ответом.

В мои планы не входило потерять кого-либо из своих подопечных. Хотя и у самой были не спасенные человеческие жизни.

– Не мало, – ответил Саша, дальше мы ехали молча.

Когда мы стали приближаться к деревне, я посмотрела на спутника.

– Боже, значит, я была права насчет этой деревни.

– Да, «Выселки» – это граница нашего мира и потустороннего.

– Поэтому я застряла здесь в прошлый раз на неделю, а мне казалось, что мы пробыли всего лишь сутки.

– Только неделю, а с другой стороны и Слава Богу, но ты не дошла до дома, где эта грань соединяется. Там, где все и происходит.

Заехав в деревню, мы проехали мимо дома предков родителей Павла, затем я узнала дом, в котором находилась неделю вместе с Чарли, но мы и его проехали. И ровно посередине поселка, стояло двухэтажное здание, на котором висела вывеска «Сельсовет».

– И что в этом здании все происходит? – с недоверием глядя на старое строение советской эпохи, спросила я.

Здание, хоть и не ремонтировалось давно, но сказать, что оно было не предназначено для каких-либо целей, я не могла. Все окна были целы. Ни в одном из них не было даже трещин в стеклах, и рамы были как новые.

– Пошли, – Александр вышел первый из машины, надевая свой рюкзак на спину, подошел к входной железной двери.

– Ты не будешь машину закрывать?

– Зачем? Местные боятся из дома выходить, когда видят чужаков, а у нас будет открыт путь к отступлению.

Александр потянул за ручку тяжелую дверь, в нос ударил запах смрада, зажав нос, я тихо переспросила:

– Нам точно туда идти надо?

Александр посмотрел уверенно на меня:

– Пошли, я первый.

Мы вошли. В длинном коридоре было много закрытых дверей. С табличками фамилий бывших сотрудников и их должностными обязанностями.

Мой спутник подходил по очереди к дверям, прислушивался и говорил:

– Нам не сюда.

Так мы прошли несколько дверей, я пыталась тоже прочувствовать у каждой двери то, что чувствовал Александр. Но кроме физической боли и душевных мук ничего не ощущала.

Александр остановился возле очередной двери, замер. Постоял несколько минут, убедившись, в правильности выбора произнес:

– Здесь.

Я тоже подошла к двери, положив руку на дверь, почувствовала энергетику живой Катерины.

– Теперь ты знаешь, как искать нужную тебе дверь.

Я посмотрела на другие двери, но Александр понял, о чем я хочу спросить и опередил меня:

– Это не твои подопечные и помочь им ты не сможешь, – мужчина посмотрел на меня. – Готова?

Увидев мой кивок головы, резко открыл дверь. За дверью было темно. Мы шагнули туда и оказались в подземелье усадьбы Боголюбова. Я не верила своим глазам. Тот же каменный стол, плащи на стенах, ниша с котлом.

– Как же так, но этот подвал завалило, – не понимая в происходящее, оглядывая помещение, почему то шепотом проговорила я.

– Это в нашем мире завалило, а здесь это самое востребованное место.

– А что здесь нельзя его завалить?

– Еще никому не удавалось, – убедительно проговорил мой спутник. – Но очень хотелось. Поверь мне на слово.

– Ничего не происходит. В чем заключается наше присутствие здесь? Где Катерина?

– Не торопись, – он посмотрел на часы, – скоро начнется. Ты же знаешь, что темные силы особенно активны в три часа ночи, – он стал прислушиваться. – Так вот, если не успеем до этого времени, то хана нам, и твоему роду.

– В смысле хана роду?

– А то, если погибнешь ты, ослабнет защита твоих близких людей, то есть детей, – он снова прислушался, показал жестом, чтобы я молчала. – Тогда демон и до них доберется, – тихо добавил он. – Поэтому умирать нам нельзя, по крайней мере, пока наши заменяющие воины не подрастут.

Он снова прислушался, потом рванул к камню и залез на него, округлив глаза, что я не сделала то же самое. Стал махать мне рукой, чтобы я ускорилась. В это время послышался скрежет, шепот, вой, стоны. Решив довериться своему новому знакомому, я быстро взобралась на камень. Из стен, как и в прошлый раз, появились люди, в нарядах прошлых веков, надев плащи, они встали на свои места.

– Боже, все повторяется.

– Тихо, – прошептал Александр.

Из темного угла вышли полуголые мужчины в масках, неся на своих плечах бесчувственную Катерину. Они поравнялись с камнем, остановились. Взоры всех присутствующих были направлены на дверь. Вскоре она открылась, в просвете которой показалась мужская фигура. Мужчина тоже был в плаще с капюшоном, он медленно вошел в зал жертвоприношений. Встал в изголовье камня.

Раздался нарастающий шум голосов присутствующих людей, жаждущих крови. Он поднял руку, все затихли. Полуголые мужчины, повернулись к камню жертвоприношений и положили на него Катерину. Ее голова оказалась на моих коленях. Я боялась дышать. Посмотрела на Александра, который жестом показал, что все хорошо.

Главный жрец, начал читать заклинание, подняв левую руку вверх. Он говорил громко, уверенно. Затем, опустил руку на голову Катерины, отчего женщина очнулась. Она смотрела на мужичину, не отрывая глаз. Я почувствовала, что Александр трогает меня за руку, потом тихо прошептал:

– Ей, нельзя смотреть ему в глаза.

Жрец, оторвался от жертвы и стал всматриваться в пустоту. Я поняла, что он нас не видит, но что-то чувствует. «Разве так бывает?» – подумала я. Теперь стоял вопрос, как оторвать взгляд Катерины от жреца, не привлекая внимания.

Жрец вернулся к ритуалу, Александр ткнул меня, предлагая быстрее думать. А Катерина продолжала спокойно смотреть на того, кто решил принести ее в жертву. Не долго думая я положила руку ей на глаза. Она вздрогнула и очнулась от гипноза. Увидев обстановку, в которой оказалась, она закричала, пытаясь встать. Жрец поднял обе руки над ней и этим лишил ее возможности двигаться. Теперь она полностью понимала, что происходит, но не могла сопротивляться.

– Ты немного опоздала, – прошептал Александр. – Началось. Будем ждать.

У Катерины начались схватки. Александр, сидевший в ее ногах, предупредил меня, чтобы была готова. Начались стремительные роды. Катерина старалась глубоко дышать, чтобы как-то остановить этот процесс. Через несколько минут на свет появился ребенок и громко закричал. Ребенок лежал на столе, в луже крови. Тело Катерины обмякло. По ее щекам текли слезы бессилия. Она посмотрела на меня с укором.

В этот момент появилась ведьма, снимая плащ, она с обожанием посмотрела на кричащего младенца. Потом благосклонно склонила голову перед жрецом, ожидая, когда ей отдадут мальчика. Жрец снова начал говорить слова, призывая темные силы принять жертву. Затем он убрал руки от Катерины, взял ритуальный нож, который ему поднесли на круглом подносе, занес руку над жертвой, крича последние слова, перерезал пуповину.

– Пора,– крикнул Александр. – Прижмись ко мне. Представь коридор.

Он подал мне плачущего малыша, сам поднял Катерину, и мы снова оказались в коридоре здания «Сельского совета». Александр бежал со своей тяжелой ношей к двери, я кинулась за ним. Выбежав из здания, мы слышали страшные стоны и вой тех, кто не смог выполнить до конца свой ритуал. Появился сильный ветер, мешающий нам идти к машине. Пробившись сквозь него, Александр, крикнул мне:

– Открой заднюю дверь, скорее.

Добравшись первой до машины, открыв дверь, я помогла ему уложить Катерину. Сама, сняв кофту, завернула малыша, прижав его к себе. Мы помчались из этого страшного места. Мальчик притих. Я со страхом открыла его личико, он спал.

– Сейчас увезем их в больницу, – сообщил мой спутник, – скажем, что в машине начались роды.

– А вдруг…

– Ни какого «вдруг». Мы вовремя забрали мамочку с малышом оттуда. Ритуал не выполнен, и они за это поплатятся. Некому будет мстить нам. Твои «следующие» живы, радуйся!

Мальчик как будто понял наш разговор, улыбнулся во сне. Катерина лежала без движений. Доехав до больницы, Александр вызвал медицинский персонал, который прибежал к нам с каталкой. Когда Катерину переносили на каталку, она пришла в себя, я положила к ней малыша:

– Катюша, я поздравляю тебя с рождением твоего первенца. Мальчик замечательный. Как назовешь?

Малыш заплакал, счастливая Катерина плача прижимая его к себе, проговорила:

– Артемом. Спасибо вам большое! – она поцеловала сына. – Родной мой, я тебя никому не отдам.

В этот момент появился мой Ангел-хранитель, провела рукой над головой Катерины.

– Она все забудет? – спросила я.

– Нет, только подземелье, – ответила девочка, улыбнулась и исчезла.

– А она у тебя хорошенькая, – толкнув меня в плечо, проговорил Александр.

– Ты видишь моего Ангела?

– Да, – просто ответил воин, пожав плечами, как будто мы говорили о чем-то естественном.

Мы поехали домой. У меня было хорошее настроение. Со мной был мой дневник, открыв его, прочитала, что Катерина через три года родит еще и дочку. Ради семьи она уйдет с работы и будет воспитывать детей. Она будет стараться забыть историю с ведьмой и даже с годами ей буде казаться, что это с ней не происходило, но ночами часто будет просыпаться от страшных сновидений. Я посмотрела на своего спутника.

– Ты не раз такое проделывал?

– Что имеешь виду?

– Камень?

– С твоими подопечными, получается второй.

– Откуда ты узнал, что на камне безопасно?

– Интуиция. На камень кладут живых людей, поэтому камень пропитан человеческой энергией. Представляешь сколько столетий, там приносили в жертву людей?

– Но, я одно не могу понять, почему в особняке Боголюбова? Ведь о нем говорят только хорошее. Неужели он был связан с темной силой? Мой Ангел знала его, и рассказала бы о его жестоких наклонностях.

– Не спеши, ты все узнаешь.

Тайна усадьбы Боголюбовых так и осталась тайной, которую мне еще предстояло раскрыть.

Продолжение следует.