Книга 2. В любви гарантий не предусмотрено

Беда господина Лавли

Господин Лавли спешил к клиенту. Он шёл пешком, хотя путь лежал через целых четыре квартала. Монет осталось совсем мало и тратить их на поездку в трамвае ему не хотелось. Лавли не слишком торопился, потому что вышел очень заранее. Приходить к клиенту запыхавшимся и с пятнами пота под мышками — не лучшая идея. Так что лучше выйти пораньше и не торопясь дойти до нужного дома.

Лавли придирчиво осматривал себя в витринах домов. Бежевый костюм вполне элегантно облегал его полноватую фигуру. Красный галстук и красные носки добавляли яркие акценты. Но главное — это его атласный бордовый жилет и накидка с золотой вышивкой, часы на длинной цепочке в виде сердечка, изящная трость с золотым набалдашником. Седые волнистые волосы развевались на ветру. Элегантно, шикарно и с вызовом.

Лавли посмотрел на часы и прибавил шагу. Возле нужной двери он надел фирменную улыбку — одновременно благодушную и уверенную. Он должен выглядеть как довольный жизнью преуспевающий специалист. Единственный в своём роде. Лавли нажал на звонок и стал ждать.

Дверь открыла семейная пара. Мужчина выглядел как нахмуренный столб — настолько он был худ и прям. Женщина выглядела как второй нахмуренный столб — с такой же прямой спиной и строгими морщинками вокруг рта.

— Господин Блюм! Госпожа Блюм! — Лавли слегка поклонился и одарил их своей улыбкой. — Ко мне можно по-простому, не обращая внимания на должность. Просто господин Лавли, — сказал он, протягивая визитку, на которой в витиеватых золотых виньетках было написано: «Директор международной корпорации „Лавли и Лавли“».

— Мы вас ждём, господин Лавли, — взяла слово хозяйка дома, и Лавли сразу понял, кто будет задавать тон беседе. — Пройдёмте в гостиную. Сейчас подадут чай и прохладительные напитки.

Гостиная была оформлена в обезличенных белых тонах. И, конечно, с золотом, канделябрами и фарфоровыми вазами на каминной полке. Лавли внутренне настроился на полное отсутствие эмоций и сугубо деловой разговор. Пока горничная не внесла в гостиную поднос с напитками, все чинно сидели и молчали на белых диванах по обе стороны от большого резного, тоже белого, стола. Как только горничная вышла, госпожа Блюм взяла слово:

— Итак, господин Лавли, нам требуются ваши услуги. Наш единственный сын воспитан в чрезвычайно высокоэстетичной манере. И скромность является его основным достоинством. В связи с этим ему крайне сложно получить одобрение своих избранниц. Тем не менее он обладает отличной памятью, что может разрешить проблему. Нам нужно, чтобы вы написали речь для нашего сына, которую он заучит наизусть и с подобающей ситуации манерой расскажет своей избраннице. Мы надеемся, что результатом этого… ммм… экзерсиса… станет согласие девушки на романтические отношения. А впоследствии мы рассчитываем на свадьбу и долгую счастливую семейную жизнь.

— Что ж, это вполне понятная мне задача, — кивнул Лавли, улыбаясь понимающе и слегка сочувственно.

— Вас рекомендовали как отличного эксперта по решению таких вопросов, — чопорно кивнула мать семейства.

— А могу ли я поговорить с вашим наследником? — спросил господин Лавли.

— Зачем? — нахмурилась госпожа Блюм.

— Видите ли, прежде чем писать речь, важно понять его характер, степень увлечения молодой особой, какие страхи мешают ему рассказать ей о своих чувствах, а ещё — понять сам слог молодого человека, — Лавли чуть наклонился вперёд, проникновенно улыбаясь и глядя прямо в глаза хозяйке дома.

— Сомневаюсь, что это действительно нужно, — отрезала та. — Задача проста: вы пишете речь, он учит наизусть, дальше — несколько романтических свиданий (разумеется, под нашим присмотром), и потом дело должно дойти до предложения.

— Что ж, давайте решим проблему тем способом, который видите вы, — согласился Лавли. Его улыбка слегка погасла, но он тут же вернул ей былое обаяние. — Как зовут его избранницу?

— Дорогой, как её зовут? — растерянно обратилась хозяйка дома к мужу.

— Флора, — обронил заботливый отец.

— Что ж, дайте мне несколько минут, — попросил Лавли.

Он взял фирменный бланк в золотых виньетках, ручку, немного подумал и записал:

«Дорогая Флора, я очень волнуюсь, но должен преодолеть себя и сказать тебе важное. Прошу тебя дать мне возможность договорить до конца, прежде чем ты начнёшь задавать вопросы или отвечать. Я очень волнуюсь и могу сбиться с мысли. Флора! В первое же мгновение, когда я тебя увидел, моё сердце радостно забилось. Это было ощущение надежды, что ты станешь моей единственной. И, возможно, ты не испытываешь ко мне таких же нежных чувств, но я очень прошу дать мне шанс побыть рядом с тобой ещё немного времени. Тогда я бы смог окружить тебя заботой и показать глубину своих чувств. Я надеюсь, что это покажет тебе, как ты мне дорога. Могу ли я рассчитывать на взаимность моих намерений? Я предлагаю всего лишь ещё несколько встреч, прежде чем ты поймёшь своё истинное отношение ко мне».

Лавли перечитал текст. Он был доволен. Вышло нежно, трогательно, решительно и как раз так, будто юноша в порыве глубоких чувств преодолевал свою стеснительность. Лавли протянул листок родителям.

— Дорогой, насколько уместно применять здесь эпитет «дорогая»? — спросила госпожа Блюм у господина Блюма. — Насколько я помню, мы перешли к таким эпитетам только после рождения Алекса.

— Он может показаться ловеласом, который торопит события, — согласился отец семейства.

— Тогда что тут может подойти? — задумалась госпожа Блюм. — М-м-м…

— Может быть, «милая»? — попробовал исправить ситуацию господин Лавли.

— Во-первых, она не милая. Во-вторых, она может счесть, что он преувеличивает ситуацию, чтобы добиться положительного ответа. Это не годится, — нахмурилась госпожа Блюм, хотя Лавли полагал, что её лицо не может выглядеть ещё более хмурым. — Обойдёмся без эпитетов.

— Да, дорогая, — кивнул господин Блюм. — Кроме того, обращение по имени слишком интимное. Я бы остановился на «госпожа Лиллистак». Это более приличествует нашему кругу.

— Да, дорогой, — согласилась госпожа Блюм, зачеркивая и дописывая текст.

— Вот это вот «волнуюсь, но должен преодолеть себя» — что-то не то. Воспитанный человек не может признаваться в волнении, поскольку это может смутить собеседника. Пожалуй, стоит заменить на «моё воспитание позволяет мне сказать важное».

— Дорогая, мне кажется, что «важное» — совершенно неуместный эпитет. Безусловно, молодому человеку важно рассказать о своих чувствах. Но это не главное в его жизни, — заметил господин Блюм.

— Согласна, дорогой, — энергично кивнула мать влюблённого. — Напишем так: «Госпожа Лиллистак, моё воспитание позволяет мне высказать некоторые наблюдения о природе отношений между нами».

— Дорогая, «между нами» лишнее. Можно просто оставить «о природе отношений».

— Ты прав, дорогой, — госпожа Блюм пробежала глазами по тексту. — Что это? Он вроде просит не перебивать его во время своего обращения? Но всем известно, что воспитанные девушки именно так и должны поступать. Не слишком ли это вольно? Будто он подозревает, что она может нарушить общепринятые правила?

— Ты права, дорогая, — кивнул господин Блюм. — Нужно написать более мягко и соответственно этикету: «Я не подвергаю сомнению ваше воспитание, поэтому уверен, что вы не будете меня перебивать».

— Отлично, дорогой! — кивнула госпожа Блюм. — Снова это вульгарное «Флора»! Меняем на «госпожу Лиллистак». Что там дальше? Так. Первое мгновение. Сердце забилось. Что-то про надежду. Стать «моей единственной». Это возмутительно! Алекс должен показать свою слабость? А если она откажет? И, справедливости ради, она не единственная. Мы присмотрели для сына несколько приличных девушек нашего круга.

— Дорогая, не волнуйся и записывай: «Госпожа Лиллистак, вы, несомненно, входите в круг людей моего положения. Именно поэтому я должен осведомиться о вашем отношении».

— Да, дорогой, — кивнула госпожа Блюм, записывая слова мужа под диктовку.

— Что тут у нас дальше? — спросил господин Блюм. — «И, возможно, ты не испытываешь ко мне таких же нежных чувств, но я очень прошу дать мне шанс побыть рядом с тобой ещё немного времени. Тогда я бы смог окружить тебя заботой и показать глубину своих чувств». Как можно не испытывать чувств к нашему мальчику? Он прекрасно воспитан. Мы принадлежим к определённому кругу людей. Что это вообще? О чём?

— Так прямо и нужно записать: «Мы люди одного круга. Моё воспитание позволяет нам создать пару в будущем».

— Нам нужно веское обоснование для создания пары, — заметил господин Блюм.

— Дети? — спросила госпожа Блюм.

— Конечно, — ответил господин Блюм. — Но не будет ли это слишком развязно? Создаётся впечатление, что предложение иметь детей в будущем можно понять двояко.

— Тогда стоит записать не «дети», а «потомки наших славных семей».

— Великолепно!

— Дальше стоит спросить прямо, а не ходить вокруг да около: устраивает ли госпожу Лиллистак предложение Алекса?

— Но это нужно сделать мягко. Скажем… «Примите обоснованное решение, но не затягивайте обдумывание».

— Отлично!

— Так и оставим!

Лавли с ужасом смотрел на свой бланк, умудряясь сохранять удовлетворённую улыбку на лице. Новая речь гласила:

«Госпожа Лиллистак, моё воспитание позволяет мне высказать некоторые наблюдения о природе отношений. Я не подвергаю сомнению ваше воспитание, поэтому уверен, что вы не будете меня перебивать. Госпожа Лиллистак, вы, несомненно, входите в круг людей моего положения. Именно поэтому я должен осведомиться о вашем отношении. Мы люди одного круга. Моё воспитание позволяет нам создать пару в будущем для продолжения потомства наших славных семей. Примите обоснованное решение, но не затягивайте обдумывание».

Такое признание способно эффективно вызвать рвоту или даже колики от смеха. Но никак не пробудить любовь и ускорить отношения. Лавли с трудом подавил возмущение. На кону стоял гонорар в десять монет.

— Господин Лавли, — чинно кивнула хозяйка дома. — Мы благодарим вас за помощь. Ваш черновик речи был хорошим. Поскольку мы с супругом сделали большую часть работы, вас ждёт гонорар в две монеты. Они на тумбе в прихожей. Мы прощаемся с вами, простите, не провожаем. Нам нужно переписать речь начисто и отдать сыну. Уверяем вас, что, если к нам обратятся за рекомендациями, мы дадим самую высокую оценку вашей помощи.

Пауза затягивалась. Господин Лавли встал с дивана и элегантно поклонился. Затем, не говоря ни слова, он вышел в прихожую, забрал две монеты и, едва сдерживаясь, неторопливым шагом вышел на улицу. Домой он решил идти тоже пешком. Слишком затратно было тратить деньги на трамвай.

Войдя в подъезд, над которым висела побитая временем вывеска «Международная корпорация „Лавли и Лавли“», господин Лавли поднялся по лестнице на самый чердак и открыл дверь небольшой квартирки. Он громко захлопнул дверь и прислонился к ней всем телом. В душе просто клокотало возмущение. Две монеты вместо десяти! Это ужасный, самый идиотский текст, в который превратился его шедевр признания в любви. Это всё было просто невыносимо.

В узкую прихожую тут же выбежала Лю и замерла, внимательно разглядывая господина Лавли. Лавли не мог не улыбаться, глядя на свою спутницу: Лю была великолепна. Огромные голубые глаза светились любопытством и нежностью. Ушки-крылья распустились своими розовыми перьями, открыв прекрасные золотые локоны на самых кончиках. Прекрасный хвост из розовых, золотых и белых перьев восхитительной волной качнул воздух и замер вокруг мягких лапок. Лю улыбалась.

— Душенька моя, Лю, мы немного заработали сегодня, — ободряюще сообщил господин Лавли. — Пойдём немного отдохнём, поужинаем и построим грандиозные планы!

Лю кивнула и юркнула в тесную комнату. Господин Лавли прошёл следом за ней. Он долго кряхтел, переодеваясь в домашний роскошный бархатный халат, смотревшийся нелепо на фоне старой мебели с облезшей краской. Лавли сел в кресло, вытащил две монеты гонорара и положил на столик возле кресла. Лю устроилась у него на коленях, глядя своими огромными пронзительно-голубыми глазами прямо в лицо. Лавли подтянул со стола стопку бумаг, внимательно изучил часть из них, улыбнулся и сказал:

— Счёт за свет и за газ мы можем оплатить уже завтра, — он подмигнул Лю. — Останется аренда и вода. Но мы со всем справимся, так, Лю?

Лю издала мелодичную трель.

— А не поужинать ли нам? — бодро спросил господин Лавли.

В тесной кухне Лавли достал черствый хлеб, увядшие листья салата и баночку с паштетом слегка зеленоватого оттенка. Разложил всё на подносе, взял ложку, вернулся в кресло и снова расслабился. Лю запрыгнула на столик и понюхала паштет. Она наморщила маленький лоб с красивым розовым хохолком, внимательно посмотрела на Лавли и тревожно пискнула. Лавли махнул рукой, намазывая паштет на хлеб и укладывая салатные листья.

— Лю, не волнуйся. Боги не умирают от испорченного паштета, — сказал он и откусил большой кусок бутерброда. — Я всё ещё помню, как был богом…

Лавли ненадолго скривился, потом продолжил есть бутерброд. Лю скользнула своим роскошным хвостом по его руке, заглянула ему в глаза, слегка наклонив голову набок.

— Ты знаешь, что сегодня было? — зло спросил Лавли. — Полный идиотизм! Они решили женить мальчика, потому что «пора», но даже не смогли обеспечить ему хоть какие-то шансы на взаимность. Они исправили мой текст признания!

Лю удивлённо распахнула глаза и угрожающе вскрикнула.

— Ну а что я мог поделать? Кто я теперь? Я просто «сводник». Это я читал в глазах этих Блюмов.

Лю печально сложила ушки и опустила взгляд.

— Как я вообще докатился до такого существования?

Лю прикрыла лапкой глаза.

Лавли встал с кресла, отнёс тарелку на кухню и тщательно её вымыл. Затем вернулся в комнату, снова развалился в кресле и продолжил беседу:

— Я теряю силу. Я уже почти не ощущаю её. Ты тоже выглядишь не лучшим образом.

Лю немедленно расправила ушки, махнула хвостом, провела по нему лапкой и недоуменно уставилась на Лавли.

— Ну ладно. Ты выглядишь великолепно. Это я сдаю.

Лю грустно сморщила мордочку.

— Мне приходится считать жалкие монеты, а не жить той жизнью, которой мы с тобой достойны! — возмутился Лавли. — Мы оба заслуживаем лучшего!

Лю тут же упёрлась лапками ему в грудь и пощекотала щёку ушком-крылом.

Лавли погладил Лю и продолжил:

— Люди не готовы больше верить в любовь. Они готовы платить за что угодно, кроме любви: за то, чтобы заранее знать, любят ли их; за то, чтобы быть уверенными, что их тоже любят в ответ; за то, чтобы кто-то дал гарантию, что они подходят друг другу; за то, чтобы понимать, стоит ли вообще начинать отношения, если нет уверенности, что они будут крепкими. Люди слабы…

Лю грустно опустила глаза, ушки снова повисли. Она прижалась к Лавли всем своим тельцем. Лавли погладил её и продолжил:

— Может быть, именно здесь и есть деньги? И тут же может быть обретение былого могущества? — спросил он Лю, задумчиво поглаживая её за ушком. — «Лавли и Лавли» пора пересмотреть перечень услуг. Мы должны выбраться из этой нищеты и полного неуважения! — вскричал он.

Лю только ещё крепче прижалась к Лавли.

— Душенька моя, я обещаю, я что-то придумаю в самое ближайшее время. Хватит мечтать о шампанском. Его нужно просто пить!

Леди решают помочь судьбе

Госпожа Виолетта Сисайд принимала в гостях госпожу Агату Фрейд. Почтенные дамы сидели в маленькой уютной гостиной, пили чай с бисквитами и беседовали о важном.

— Агата, он уже слишком долго живёт один. Так не подобает молодому приличному члену общества, — госпожа Сисайд раздосадованно покачала головой в белом чепце.

— Ох, Виолетта, я и сама об этом думала. Вчера за ужином я спросила его — естественно, очень деликатно, — что он думает об отношениях между мужчиной и женщиной. И Обен ответил, что считает их совершенно естественными. Тогда я спросила, есть ли у него мысли о собственных отношениях. И он ответил: «В настоящее время отношений не имеется».

— Это безобразие! — всплеснула руками госпожа Сисайд.

— Нам нужно вмешаться, — решительно сказала госпожа Фрейд.

— И что мы можем сделать? — прищурилась Виолетта.

— Нужно пригласить на ужин к Обену подходящую пару. А там, глядишь, искра проскочит.

— Напишу записку Сесилии Айленд. Она вполне подходящая кандидатка.

— Сесилия?! — возмутилась госпожа Фрейд. — Ты с ума сошла? Она же… Ну, как бы это сказать… Немного не в себе. Слишком задумчивая, всё время молчит, а если говорит, то невпопад.

— Ну, я и говорю — отличная кандидатка. Разве Обен другой?

— По крайней мере, стоит с неё начать, а там посмотрим.

Ужин накрыли не на веранде дома Обена, как обычно, а в гостиной. Всё было в белых скатертях, белых салфетках и белом фарфоре госпожи Фрейд. Серебро начистили, хрусталь блестел, а Обен по настоянию соседок оделся в костюм.

Сесилия Айленд появилась ровно в семь часов вечера, проследовала к столу и села с краю. Виолетта тут же попросила её пересесть, чтобы она оказалась ровно напротив Обена. Госпожа Агата решительно начала светскую беседу:

— Сесилия, вы бывали в Завере?

— В Завере? — немного растерялась Сесилия. — Ах да. Завера. Нет, я там не бывала.

— А наш Обен был там несколько раз, — улыбнулась госпожа Виолетта. — Я вам больше скажу: ему писали из самого Главного управления делами и просили совета! Обен, расскажи нашей гостье.

— Вы правы, госпожа Сисайд, — кивнул Обен, на время отложив приборы. — Дело было связано со строительством агропромышленного комплекса «Зелёный молочник». Там возникло недоразумение с дорогами. Однако в конце концов всё разрешилось к лучшему.

— Обен, вы скромничаете! — всплеснула руками госпожа Фрейд. — Это было дело государственного масштаба!

— Ну, это уже в прошлом, — ответил Обен. — За последние три месяца никто не нуждался в моей помощи. Так что можно считать, что я необязательный элемент системы.

— Сесилия, что вы думаете по этому поводу? — спросила госпожа Фрейд.

— Что именно? — спросила Сесилия, отрываясь от еды.

— Я про подвиг Обена в Завере, — уточнила Агата.

— Ах да. Это ответственный поступок, — ответила Сесилия и снова занялась паштетом на своей тарелке.

— Виолетта, не поможешь мне принести пирог с кухни? — поинтересовалась госпожа Фрейд.

— Конечно, Агата. Уже иду.

Быстрым шагом войдя на кухню, женщины зашептались:

— Кажется, Сесилия совсем не заинтересована в Обене.

— Я же говорила с самого начала, что она немного не от мира сего.

— Для отношений это не помеха. Если его статус её не впечатляет, возможно, впечатлит его красота.

— А он красив? — спросила госпожа Фрейд.

— Агата! — возмутилась госпожа Сисайд.

— Потише. Мы ушли за пирогом, а не кричать здесь о своём.

— Ну хорошо, признаю. У него довольно мужественный профиль. И вполне сносный нос.

— Теперь нужно сделать так, чтобы его «сносный нос» увидела и эта Сесилия.

Пирог вместе с госпожой Сисайд и госпожой Фрейд вернулся в гостиную и занял место на столе. Агата и Виолетта быстро оценили обстановку. Первой начала Агата:

— Обен, ты видел эту новую картину на стене? Посмотри, — госпожа Фрейд указала куда-то вбок и слегка вверх.

Обен повернул голову.

— Ах, Сесилия, посмотрите, какой у нашего Обена мужественный профиль! — улыбнулась госпожа Сисайд, следя за тем, чтобы Сесилия оторвалась от пирога и изучила профиль хозяина дома.

— Очень правильный профиль, — прокомментировала Сесилия и опустила взгляд к пирогу.

— Госпожа Агата, но ведь эта картина висит здесь уже давно, — заметил Обен.

— Ах! Я такая забывчивая! — нашлась госпожа Фрейд.

— Пирог, видимо, достоин всяческих похвал, раз от него невозможно оторвать ни глаз, ни рук, — поджала губы Виолетта, внимательно глядя на Сесилию.

— Выше всяческих похвал! — ответила Сесилия. — Начинка и взбитые сливки так и тают во рту. Я зайду к вам завтра, госпожа Сисайд, и уговорю поделиться со мной рецептом, — впервые за весь вечер улыбнулась Сесилия.

— А вы знаете, Сесилия, что Обен совершенно не умеет врать! — предприняла ещё одну попытку госпожа Агата. — Он просто сама надёжность и честность!

— Это отличные качества, — согласилась Сесилия, не отрываясь от тарелки.

— А может, мы прогуляемся по саду? — предложила Агата и энергично подняла Обена со стула.

— Отличная идея! — согласилась Виолетта, поднимая со стула Сесилию и не дав ей допить чай.

Вытолкав Обена и Сесилию в парк, Агата и Виолетта встали по бокам и принялись энергично сближать будущую пару. Обен предложил Сесилии руку, но та её попросту не заметила, любуясь разросшимся кустом гортензий.

— Что с ней не так?! — прошипела Агата.

— По-моему, мы неудачно выбрали время. Она просто думает о чём-то другом.

— Считаешь? Если бы между ними вообще могла проскочить хоть какая-то искра, она бы уже проскочила! — не выдержала Агата.

— Искра? — переспросил Обен.

— Агата имеет в виду свою проводку, — быстро сориентировалась Виолетта. — Вчера мы пили чай, лампа в гостиной мигала, и мы подумали, что это искра.

— О, это опасно! — насторожился Обен. — Я должен посмотреть.

— Эм, не нужно, дорогой Обен, — запротестовала Агата. — Мы сразу же вызвали электрика. Он всё исправил.

— Да-да, теперь всё в полном порядке! — широко улыбнулась Виолетта.

— Госпожа Сисайд, госпожа Фрейд, господин Обен, мне пора, — сообщила Сесилия, направляясь к калитке. — Спасибо за ужин. Мне было очень приятно!

— До свидания, госпожа Сесилия, — попрощался Обен.

Агата и Виолетта переглядывались, пока Сесилия не скрылась за калиткой. Наконец госпожа Фрейд обратилась к Обену:

— Обен, как тебе понравилась госпожа Айленд?

— Приятный человек, — ответил Обен. — Можно время от времени звать её на ужин, если вам так захочется.

— Если нам так захочется? — возмутилась Виолетта.

— Это катастрофа, — прошептала Агата.

— Надо понять, что мы сделали не так! — прошептала Виолетта.

— С самого начала, — зло добавила Агата. — Мы выбрали не ту кандидатуру.

Совместимость 94,7%

Господин Лавли вошёл в тесный, но чистый номер, поставил саквояж, аккуратно уложил Лю на заправленную кровать и улыбнулся:

— Ну вот, Лю, мы и в Новерике! И будь уверена, здесь мы наконец-то развернёмся по-настоящему!

Лю мурлыкнула, расправив ушки-крылья. Она довольно улыбалась, глядя на Лавли своими огромными голубыми глазами.

— Я начал работу ещё в поезде, Лю. Мы не просто так тряслись с тобой во втором классе. Мне нужно было послушать людей. И вот что я понял! Новериканцы точно не боятся признаться в любви, — Лю испустила мелодичную трель. — Они не особенно боятся отказа. Понимаешь, в чём их запрос?

Лю заинтересованно приподняла мордочку и наклонила голову.

— Они боятся, что их отношения когда-нибудь закончатся, потому что с самого начала они были несовместимы! То есть они могут жениться, завести детей, купить дом, даже выбрать обои в спальню. А потом вдруг… РАЗ! И не знают, зачем им всё это было нужно. Ведь им просто непонятно, почему они живут именно с этим человеком. И почему у них общие дети и дом.

Лю вопросительно пискнула.

— И обои в спальне, конечно же. Ты права, — Лавли аккуратно почесал Лю за ушком. — Теперь понимаешь, в чём тут наша идея бизнеса? Верно! Им нужно дать ответ на вопрос: «А можно узнать заранее, подходим ли мы друг другу?»

Лю опустила голову на передние лапки и тихонько мурлыкнула.

— Ну что ты? Конечно, я умею это делать! Я же бог, в конце концов. Уж что-что, а понять, способны ли люди прожить вместе всю жизнь, я могу. Не волнуйся.

Лю зевнула и свернулась в аккуратный клубочек, спрятав все четыре лапки под роскошным хвостом.

— Ты права, нужно поесть и поспать. Я раздал свои визитки и уверен, что завтра у нас начнутся первые заказы. Сейчас я раздобуду для нас ужин. А завтра будет новый день. И тут уж я не оплошаю!

Всё утро следующего дня господин Лавли принимал звонки от клиентов, выяснял, что конкретно им нужно, объявлял смелые цены за свои услуги и распределял вторую половину дня под встречи. Затем он вёл переговоры об аренде приятного кабинета для приёма клиентов и приложил всё своё обаяние и золотые часы в форме сердца, чтобы договориться об оплате после всех встреч.

В кармане буквально оставалась всего одна монета. Этого не хватило бы даже на ужин. Ну, то есть на приличный ужин. Но господин Лавли гнал от себя грустные мысли и отчаяние.

И вот ровно в 15:30 он принимал первых клиентов.

Молодая госпожа Элен Иствуд и молодой господин Фредерик Иствик появились на пороге кабинета. Лавли налил им по чашечке чая и предупредил, что аванс в пять монет невозвратный. Это составляло ровно половину общей стоимости услуги.

Молодые люди безоговорочно положили пять монет в шкатулку в виде сердечка. И Лавли начал приём:

— Дорогая Элен и дорогой Фредерик, позвольте мне так вас называть, — проникновенно улыбнулся Лавли. — В таком вопросе, как наш с вами, нам крайне важно сохранять доверие друг к другу и прояснять все возникающие вопросы, даже если они кажутся неудобными. Вы понимаете меня?

— Да, господин Лавли, — молодые люди на мгновение посмотрели друг на друга и одновременно согласились.

— Что ж, тогда расскажите мне, что именно вас беспокоит, — Лавли умерил улыбку, оставив только чуть приподнятые уголки губ. Глаза его при этом приобрели заинтересованное и сочувственное выражение. Он придвинулся всем телом к клиентам, взял ручку и приготовился записывать.

— Можно я начну, Элен? — спросил Фредерик, и девушка кивнула. — Мы уверены, что сейчас любим друг друга.

— Мы имеем в виду, что именно в эту минуту точно не сомневаемся в своих чувствах, — дополнила Элен.

— Но нам хочется понять, не изменится ли что-нибудь, когда мы поженимся, — уточнил Фредерик. — Или когда заведём детей.

— Или когда кто-то из нас изменится через десять лет, — добавила Элен. — Или, что ещё страшнее, один станет любить другого больше. Или вовсе перестанет любить. Вы понимаете?

— То есть вы хотите оценить риски ваших чувств в будущем? — спросил Лавли, слегка подвинув очки к кончику носа и глядя на молодых людей поверх них.

— Вы понимаете, нам страшно, что мы сейчас затеем семью, а потом вдруг окажется, что… — тихо произнесла Элен.

— Нет, мы понимаем, что это может звучать глупо. Но когда пройдёт любовный флёр, может выясниться, что всё держалось только на романтике, а не на твёрдой уверенности в том, что мы действительно хотим и можем быть вместе, — горячо пояснил Фредерик.

— Мои бабушка и дедушка, — робко начала Элен, — к старости поняли, что совершенно не любят друг друга. Но теперь вынуждены жить вместе, потому что уже заключили брак. Они избегают друг друга и могут не встречаться месяцами. При этом оба выглядят несчастными. Бабушка не жалуется. А дедушка говорит, что, если бы не бабушка, он бы уже приударил за соседкой и давно жил более счастливой жизнью.

— Мы не хотим выяснить такое через тридцать лет совместной жизни, — закончил Фредерик.

— Что ж, я знаю, что вам нужно! — Господин Лавли выдержал паузу, дожидаясь, пока любопытство клиентов не достигнет пика. И только после этого объявил: — Мой фирменный тест на совместимость!

— И что он нам даст? — одновременно спросили молодые люди.

— Я назову вам самый точный в мире процент вашей совместимости, — Лавли откинулся в кресле, снова используя паузу, чтобы усилить интерес.

— А что это? — спросила Элен.

— А он точен, этот ваш тест? — спросил Фредерик.

— Я директор международной корпорации, — мягко и чуть снисходительно сказал Лавли. — У меня самые высокие гарантии того, что я укажу вам на самое точное совпадение ваших интересов и ментальных установок. Это станет гарантией того, что в будущем у вас никогда не возникнет разногласий. И тем более не случится ничего подобного тому, что произошло с вашими бабушкой и дедушкой.

— И что же нам нужно делать, чтобы пройти тест? — спросил Фредерик.

— Просто и чётко отвечать на мои вопросы, — широко улыбнулся господин Лавли.

— Мы согласны, Элен? — спросил Фредерик.

— Да, — ответила Элен.

— Что ж, начнём. Сначала серия быстрых вопросов. Отвечайте не думая и не слушая друг друга. Условия понятны?

Молодые люди зачарованно кивнули. Господин Лавли стёр улыбку с лица и начал:

— Вам нужно купить чай для семейного приёма. Какой сорт вы выберете: дарджилинг, эрл грей, ассам, сенчу, пуэр или улун?

— Дарджилинг для утра, ассам для вечера, — ответил Фредерик.

— Для вечера ассам, для утра дарджилинг, для обеда улун, — ответила Элен.

— Так, отметил, — сосредоточенно произнёс господин Лавли и сделал пометки на листе. — Следующий вопрос: один из вас оставил немытую чашку из-под чая на ночь на столе в гостиной. Что вы будете делать утром, обнаружив её?

— Просто помою, — ответила Элен.

— Помою, — ответил Фредерик.

Господин Лавли ловко переходил от чая и чашек к полотенцам, книгам, домашним животным, нежданным гостям, временным затруднениям в бюджете, извинениям после ссоры, выбору идеального отпуска, последнему куску пирога и прочим возможным и невозможным ситуациям.

Спустя час он подвёл итог, глядя на свой лист, испещрённый записями:

— Что ж, ваша совместимость составляет 94,7%. Это фактически идеальное совпадение.

— Это же хорошо, дорогой? — спросила Элен, глядя на Фредерика.

— Это ОЧЕНЬ хорошо, — ответил господин Лавли, широко улыбнувшись и вскинув брови в притворном удивлении. — На моём веку — а поверьте, я прожил немало — вы одни из немногих.

— Но у нас остаются 5,3%, — тихо, но твёрдо возразил Фредерик.

— Что ж, резонный вопрос, — заметил господин Лавли. — Это не повод отказываться от отношений. Но повод поставить перед собой цель — доработать совместимость. Вам нужны мои рекомендации?

— Очень нужны, — растерянно сказала Элен.

— Что ж, это самое простое. Элен, если предложение Фредерика о цвете обоев в гостиную вам не понравится, не нужно их покупать. Просто объясните супругу, почему они вам не нравятся. И не пеките пироги слишком часто: Фредерик предпочитает тушёные овощи. Фредерик, Элен не переносит неопределённости, поэтому, если планы пойдут не так, просто рассказывайте ей, что случилось, почему и как нужно действовать дальше. Вот и все ваши 5,3%.

— Так просто? — спросила Элен.

— Ну, это же не проблема, — постановил Фредерик.

— Именно так, — широко улыбнулся господин Лавли. — Мне записать для вас рекомендации по оставшимся 5,3%?

— Я запомнила, — кивнула Элен.

— Я этого теперь в жизни не забуду, — сказал Фредерик.

— Что ж, это всё, что я могу для вас сделать, — снова улыбнулся Лавли.

— Можно вопрос, не совсем относящийся к теме? Простите… — спросил Фредерик.

— Конечно, — господин Лавли немного нахмурился.

— А при каком проценте совпадения лучше даже не пытаться строить совместное будущее? — Фредерик был искренне заинтересован. Но тут же смутился и пояснил: — Это не про нас, просто интересно…

— 38,2%, — ответил господин Лавли. — Лучше даже не начинать.

— О! У вас очень точная методика, — с уважением кивнул Фредерик.

— Спасибо вам, — улыбнулась Элен.

Ближе к вечеру господин Лавли ворвался в номер с бутылкой шампанского под мышкой и коробкой пирожных в другой руке. Он поставил лакомства на стол, плюхнулся на кровать, не раздеваясь, и крикнул:

— Лю! Лю!! Где ты, моя любовь? Мы богаты! Я рассчитывал сегодня заработать десять мент, но клиенты удвоили гонорар! Им так понравилось!

Лю протяжно и довольно мурлыкнула, затем издала птичью трель, достойную соловья, прыгнула на грудь господину Лавли, расправила ушки-крылья и нежно провела перьями хвоста по его лицу.

— Не беспокойся, лёд сейчас принесут. И горячий ужин тоже заказан в номер из ресторана. Всё прекрасно. Кстати, с завтрашнего дня нужно поднять цены — двадцать монет за услугу. Или даже тридцать? Они готовы платить, Лю!

Лю замерла, широко раскрыла голубые глаза и внимательно посмотрела на Лавли.

— Нет-нет! Ну что ты! — поспешно объяснил господин Лавли. — Всё было честно. Они действительно совместимы на 94,7%. Я же не кто-нибудь, а бог любви. Я всё ещё помню, как это делается. Никакого обмана!

Лю улыбнулась, свернулась клубочком на груди Лавли и начала тихо напевать приятные трели.

— Мы покорим эту страну, Лю! Я понял, что им нужно. Только не волнуйся, мы всё сделаем правильно.

Госпожа Фрейд и госпожа Сисайд замещают Купидона

Госпожа Виолетта и госпожа Агата вновь пили чай на веранде и обсуждали недавнее поражение в бою.

— А я сразу говорила, что она нам не подходит, — многозначительно сказала госпожа Фрейд.

— Ох, ну сколько можно, Агата? — вздохнула госпожа Сисайд. — В конце концов, и обстановка была неподходящая.

— С чего это ты взяла? — насторожилась госпожа Фрейд.

— А я помню, как в юности мои родители постоянно звали на чай Патрика Гвинсли. Мне было очень тяжело это пережить. И в конце концов я вышла замуж за моего господина Сисайда, — вспомнила госпожа Виолетта.

— Нам нужно поправить план, — мрачно кивнула госпожа Агата.

— Возможно, если Обен встретит на прогулке в парке даму, она сможет оценить его более правильно, и у них завяжутся отношения, — предложила госпожа Сисайд.

— Я согласна, — кивнула госпожа Фрейд. — Но на этот раз нужно очень тщательно подобрать новую кандидатуру. В самом деле! Мы же не будем снова связывать его с Сесилией?

— Не будем, — согласилась госпожа Виолетта. — Быть может, Молли Фриксел?

— А она не стара? — скептически спросила госпожа Агата.

— Ну, Обен тоже не мальчик! — возразила госпожа Виолетта.

— Так, и где они встретятся? — спросила госпожа Агата тоном, не терпящим возражений. — Мне кажется, наш городской парк — лучшее место.

— Так, там есть дорожки, которые точно пересекаются и не имеют разветвлений, — кивнула госпожа Виолетта. — Если мы всё выверим по времени и скорости прогулки, они неизбежно столкнутся.

— Нам нужна карта парка! — вдохновилась госпожа Фрейд.

— Нам нужен Ник. Надо убедиться, что завтра он не работает на телеграфе, — ответила госпожа Сисайд. — Кто-то должен пройти по маршрутам, а мы должны засечь время и понять, во сколько отправить на прогулку Обена и Молли.

— Отличный план! — согласилась госпожа Фрейд.

Следующие три часа госпожа Сисайд и госпожа Фрейд гоняли Ника по городскому парку, то и дело обращаясь к нему с новыми просьбами: «Ник, а сейчас пройдите тот же маршрут чуть медленнее». «Ник, задержитесь у клумбы, будто любуетесь цветами». «Ник, нужно проверить ещё один маршрут». «Ник, нам не подходит эта дорожка. Пойдёмте к цветочному входу». Ник любезно ходил, бегал, любовался клумбами и за три часа исходил весь парк вдоль и поперёк. В итоге обе руководительницы военных действий ударили по рукам и согласовали план будущей кампании.

На следующее утро госпожа Сисайд отправилась прямо домой к госпоже Молли Фриксел. Молодая дама была рада приветствовать почтенную женщину и пригласить её на чай.

— Молли, дорогая, вы так упорно работаете, что я начинаю беспокоиться о вашем здоровье, — начала госпожа Виолетта.

— О, госпожа Сисайд! Вы так добры и заботливы! — удивилась молодая женщина.

— Я уверена, что регулярные прогулки по парку дадут вам новый заряд сил и бодрости, — непререкаемым тоном сообщила госпожа Виолетта.

— По парку? — растерялась Молли.

— Да. По нашему городскому парку, — кивнула госпожа Сисайд. — У меня там есть любимый маршрут: от цветочного входа до фонтана в центре парка. Я гуляю там два раза в неделю. И, как видите, для моих лет я довольно бодра.

— О! Да дарует вам Первый Свет здоровье на долгие годы, госпожа Сисайд! — поблагодарила Молли.

— Так вот, Молли, — продолжила госпожа Виолетта, — завтра ровно в 15:00 вам следует войти в цветочные ворота и не торопясь прогуливаться к центральному фонтану. Вы выполните мою просьбу? Позаботитесь о своём здоровье?

— Завтра? — снова растерялась Молли. — О! Ну, конечно, госпожа Сисайд. Прямо завтра и займусь этим.

— Тогда ровно в 15:00 у цветочных ворот, — ещё раз повторила задачу госпожа Виолетта. — И, Молли, смотрите по сторонам. Примечайте обстановку и прохожих. Особенно прохожих. Вдруг встретите кого-нибудь интересного.

— Хорошо, госпожа Сисайд.

В это время госпожа Фрейд пила чай на веранде у Обена, осуществляя свою часть плана.

— Обен, дорогой, ты слишком много времени проводишь дома, — начала она атаку. — Посмотри на свой цвет лица! Ты посерел и совершенно утратил краски живости. Это никуда не годится.

— Госпожа Агата, я хорошо сплю, питаюсь и регулярно дышу свежим воздухом, — ответил Обен. — Вы уверены, что я выгляжу хуже?

— Совершенно уверена, — твёрдо ответила госпожа Фрейд. — Дышать свежим воздухом недостаточно. Необходима ещё и физическая нагрузка! Начните пешие прогулки!

— Пожалуй, это логично, — согласился Обен.

— Что ж, Обен. Я всё продумала. Вам нужно каждый день гулять по нашему городскому парку. Я бы предложила маршрут от входа с солнечными часами до фонтана в центре. Там прекрасная удобная дорожка и хороший вид. Так что не откладывайте: прямо завтра, ровно в 15:10, заходите в парк.

— Почему завтра? Если мне нужно заняться своим здоровьем, зачем это откладывать? Я, пожалуй, начну прямо сейчас.

— Нет-нет! — запаниковала Агата.

Затем она сообразила, что сегодняшняя прогулка никак не повлияет на завтрашнюю, и продолжила:

— То есть да! Сходите сегодня. И завтра. Завтра обязательно в 15:10 через вход с солнечными часами.

— Хорошо, — согласился Обен. — Пожалуй, стоит гулять каждый день по полчаса.

— Не полчаса, а от входа с солнечными часами до центрального фонтана, — уточнила госпожа Фрейд.

— Ну хорошо, — пожал плечами Обен. — Вы настаиваете. А у меня нет обоснованных возражений.

На следующий день ровно в 14:50 госпожа Сисайд и госпожа Фрейд заняли наблюдательную позицию прямо напротив цветочного входа в парк. Они были во всеоружии.

Во-первых, благодаря раскидистому кусту сирени их никто не видел, зато сами они наблюдали за происходящим через подзорную трубу и бинокль.

Во-вторых, у них была карта с отмеченными маршрутами Молли Фриксел и Обена, а также совершенно синхронизированные часы на цепочке.

В-третьих, рядом находился Ник, согласившийся помочь почтенным дамам, хранить молчание и не задавать лишних вопросов.

Госпожа Молли Фриксел не появилась у цветочных ворот ни в 15:00, ни в 15:05. Госпожа Сисайд и госпожа Фрейд пришли в отчаяние.

— Эта дама вообще следит за часами? — возмутилась госпожа Агата.

— Может, стоило всё-таки позвать Сесилию? — спросила госпожа Виолетта.

— С ума сошла?! — возмутилась госпожа Агата.

— И что же нам теперь делать? — растерялась госпожа Виолетта.

— Ник! Срочно бегите к воротам с солнечными часами. Нужно проверить, пришёл ли Обен, — быстро собралась госпожа Агата. — Как заметите его, засеките время и бегом к нам.

— Ну что за ужасная девочка эта Молли! — продолжала сетовать госпожа Виолетта. — Вся подготовка насмарку!

— Она идёт, — ответила госпожа Агата, разглядывая проспект в подзорную трубу. — И совершенно не торопится! Она будет здесь не раньше чем через пять минут. Значит, войдёт в цветочные ворота не раньше 15:15. Ну всё, всё поломала!

Вдоль ограды парка к дамам бежал Ник. Он слегка запыхался, но вид имел серьёзный.

— Госпожа Агата, госпожа Виолетта, Обен вошёл в ворота парка ровно в 15:10.

— Так, от входа до точки встречи у них ровно двенадцать минут. Молли опаздывает на пятнадцать минут. Ник, бегите к Обену, сделайте вид, что нечаянно столкнулись с ним. И задержите его беседой на одном месте ровно пятнадцать минут. Затем прощайтесь и бегите к нам.

Ник умчался. Молли неспешно приближалась к цветочным воротам. Госпожа Сисайд и госпожа Фрейд провожали её взглядом, по-прежнему не покидая раскидистого куста сирени. Молли остановилась возле киоска с лимонадом. Госпожа Агата и госпожа Виолетта глубоко вздохнули.

— Мы не можем задерживать Обена вечно, — сказала госпожа Сисайд.

— Не можем, — согласилась госпожа Фрейд.

— И что же нам делать? — спросила госпожа Сисайд.

— Остаётся просто наблюдать, — констатировала госпожа Фрейд.

Ник вернулся. Он блестяще выполнил свою задачу. Однако Молли не спешила идти в парк. Она выпила лимонад, посмотрела на голубей, которых кормил одинокий пожилой господин, сидевший на скамейке у входа в парк, и наконец вошла в парк.

Госпожа Сисайд, госпожа Фрейд и Ник начали осторожно перемещаться следом, прячась в тени ограды.

Почтенные дамы проводили Молли до точки встречи, где Обена уже не было. Его силуэт виднелся вдали. Молли двинулась дальше.

— Не будем терять терпения, — подбодрила всех госпожа Агата. — Нам ещё может повезти. Они могут встретиться.

— Чего уж теперь терять? — проворчала госпожа Виолетта. — Всё равно мы больше ничего не можем поделать.

Молли шла по парку и улыбалась. Она ещё раз остановилась у киоска и купила мороженое. Затем свернула на другую дорожку, которая точно не вела к фонтану в центре. Почтенные дамы уже кипели от возмущения.

Молли прошла ещё немного и, очевидно, поняла, что заблудилась. Она оглянулась, заметила большую карту парка чуть поодаль и направилась прямо к ней. Остановившись возле карты, она принялась её изучать.

В этот момент к карте подошёл и Обен.

Госпожа Сисайд и госпожа Виолетта трусцой бросились к раскидистым кустам жасмина, чтобы под их сенью подобраться поближе к объектам своего наблюдения.

Обен изучал карту парка, выбирая несколько возможных маршрутов для прогулки. Рядом стояла молодая женщина с мороженым и водила пальцем по карте.

— Добрый день, госпожа, — слегка поклонился Обен. — Вам нужно к фонтану?

— Добрый день, — обернулась Молли. — Да. А как вы узнали?

— Вы выбираете самый короткий маршрут. Это заметно по движению вашего пальца.

— Вы очень догадливы, — улыбнулась Молли.

— Я работал инспектором. Это уже вошло в привычку, — улыбнулся в ответ Обен.

— Я никогда не гуляла в парке, — сказала Молли. — Даже не представляла, как это прекрасно: просто ходить по дорожкам в хорошую погоду и есть мороженое.

— Я тоже впервые вышел сегодня в парк на прогулку, — поддержал разговор Обен. — Мне посоветовала моя соседка, очень почтенная госпожа.

— Правда? — удивилась Молли. — Мне тоже посоветовала выйти в парк одна почтенная госпожа.

Госпожа Сисайд и госпожа Фрейд замерли за кустом жасмина. Они были на грани провала.

— Если хотите, я провожу вас к фонтану, — предложил Обен.

— Спасибо, но не стоит, — ответила Молли. — Надеюсь, вы не поняли меня неправильно. У меня есть молодой человек. Просто сегодня он занят.

— Я всё понял правильно, — кивнул Обен. — Что ж, отличной вам прогулки, госпожа!

— И вам, — Молли ещё раз виновато улыбнулась.

Молли и Обен разошлись в разные стороны.

Госпожа Фрейд и госпожа Сисайд спустя некоторое время вышли из-за кустов.

— Она с кем-то встречается! — возмутилась госпожа Агата.

— Я не знала этого, — признала свою вину госпожа Виолетта. — Но, по крайней мере, они встретились. И он ей помог.

— Мы не благотворительный фонд помощи! — возмутилась госпожа Агата. — Мы его женим!

— Думаю, нам стоит вернуться на мою веранду и выпить чаю, — предложила госпожа Виолетта. — Подумаем, что можно ещё предпринять.

— Да, — согласилась госпожа Агата. — У меня есть ещё один план!