Книга 2 "Следующие"

Глава 1

Глава 1

Вот и дочка уже стала мамой. Вроде только недавно была свадьба моей единственной дочери, а сейчас Кирочка держит на руках своего шестимесячного сыночка, который очень похож на отца. У малыша, как и у его отца, волосы вились мелкими кудряшками, вот только Павел стригся коротко. Маленькая копия Павла, смотрел на нас сонными глазами. Кира нежно прижимая сына к себе, покачивая его на руках, напевала тихо песню.

– Ну, что наш мужичок спать не хочет? – я поцеловала маленькую ладошечку внука. – Спи солнышко, спи радость наша.

– Мама ты бы видела, как Павлуша Данила любит, – прошептала счастливая молодая мама. – Он с работы приходит, быстро ест, и больше ни на шаг от сына не отходит.

– Тебе доченька очень повезло с мужем, он прекрасный человек.

Кира мне не ответила, но я заметила, что она хочет, что-то сказать, но не решается. Ее мучили сомнения, тревога никак не отпускала. Я, молча, обняла дочь, давая этим понять, что поддерживаю ее в любом случае, она посмотрела на меня со слезами на глазах:

– А тогда ведь я его убила, – в голосе прозвучали нотки отчаяния и страха, Кира изменилась в лице до не узнаваемости. – Мама, как бы я сейчас жила без Павлуши? Как? – она, рыдая, уткнулась в мое плечо. – А сынок сейчас рос бы без своего отца.

– Ты, что такое говоришь! – возмутилась я. – Ведь ты прекрасно знаешь, что не ты бы тогда это сделала. Не ты! И, не смей больше об этом даже думать, – строго проговорила я, но заметив ее расстроенный вид, смягчившись, еще сильнее прижав ее к себе, продолжила уже спокойно. – Ты о муже лучше думай и о малыше, как вырастить из него настоящего мужчину. А не о том, что уже прошло. Доченька, все, что с нами тогда произошло, теперь ушло в историю. Нашу историю. Мы ничего из нее не можем вычеркнуть, а тем более исправить. История, остается историей. Нашей семейной историей. Поэтому надо думать о настоящем и будущем, не допуская больше таких моментов.

Мне было очень жалко свою дочь, но дай я слабину сейчас, тогда она со всем бы себя замучила самобичеванием. Прошел год с тех страшных событий. И мне не хотелось еще больше расстраивать дочь, поэтому никогда не говорила, о том, что если бы тогда – она нас всех убила, то и сама была не жилец на этом свете. Сделав свое дело, демон и ее убил, потому что Кира больше была бы ему не нужна. И не было тогда никого, а тем более нашего Данилки.

Малыш, как будто прочитав мои мысли, нахмурил во сне бровки. Кирочка поцеловав его пухлую, нежную щечку, положила сына на диван, обложив его подушками, чтобы он не упал на пол, мы пошли на кухню.

– Мам, прости, но я до сих пор в ужасе просыпаюсь. Каждая ночь – это полный кошмар для меня, – она положила мне голову на плечо и обреченно добавила. – Мне никакие психотерапевты уже не смогут помочь.

– Да, я знаю,– с сочувствием проговорив, обняла дочь. – Павел говорил, что ты до сих пор по ночам кричишь.

– Мне его жалко. Я ему совсем отдыхать не даю. Он вечером сыну внимание уделяет, а ночью со мной возиться, как с маленькой. А ему отдых нужен, ведь тот год был очень тяжелым.

– Когда у него отпуск?

– О, только через полгода,– тяжело вздохнула дочь.– Так, что не скоро у него появиться возможность отдохнуть и восстановить свои силы. Он, молодец, как настоящий мужчина и вида не подает, как ему трудно со мной.

– Павел любит тебя, и ты преувеличиваешь, что ему уж так тяжело с тобой. Находясь рядом со своей семьей, он отдыхает.

– Я стараюсь создать ему семейный уют, чтобы ему хотелось идти домой.

– Ну, вот, тогда зачем ты себя коришь? А, давайте-ка, мне Даню на вечер, а вы куда-нибудь сходите, отдохнете вдвоем, – предложила я, с надеждой в голосе, что мне не откажут.

Малышу шел седьмой месяц. Мы с ним были настоящими друзьями, потому что со мной он почти не капризничал. Всегда был в приподнятом настроении. Правда, надолго мне его еще ни разу не оставляли, поэтому в роли бабушки мне еще стоило только себя попробовать. Как я считала, мимолетное муси-пуси с внуком не считались серьезными испытаниями. Кира призадумалась, я заметила, что ей понравилось мое предложение, но сама она боялась принимать такое серьезное решение.

– Не знаю, надо с Павлом посоветоваться,– но тут, же соскочила и прижалась ко мне,– спасибо мамочка, я рада принять твое предложение и не думаю, что оно Павлуше не понравится. Скорее всего, так и будет!

В выходные молодые родители привезли мне внука, дали кучу указаний по его режиму дня, сразу отправились в ресторан. Красивые и счастливые они покинули нашу домашнюю компанию. Внук еще спал, так как он всегда засыпал в машине, поэтому я осторожно его раздела, а сама отправилась готовить молочную кашу, выполняя наказ дочки:

– Мама по режиму пора ему кушать, через полчаса.

Она была строгой мамой, поэтому соблюдала все указания врачей. В этот ответственный момент, когда каша была в процессе варки, проснулся внук. Я услышала, как он засмеялся и с кем-то начал общаться на знакомом только маленьким детям, языке. Застыв, я прислушалась, не понимая, кому он может так радоваться. Даже с родителями он так никогда не смеялся, как сейчас. Я пошла к нему, застыв в ужасе, потому что увидела своего Ангела-хранителя, которая развлекала Данила, в моем отсутствии.

– Ты хорошая бабушка.

Девочка была в белом одеянии, теперь казалось, что от нее идет идеально сияющий свет, присущий только святым. Я привыкла видеть Анюту, в той одежде, которая была ей не по размеру и досталась от служанки, а в этом божественном одеянии, девочка еще больше выглядела нежным созданием.

– Анюта, – только и проговорила растерянно я, теребя в руках полотенце.

Ведь, после тех последних, страшных событий, я ее больше не видела. Год. Целый год спокойствия и нормальной человеческой жизни, без демонов и «следующих». Год переживаний за беременность дочки, за роды, за первую температуру внука от поставленной прививки, но не о том, как спасти тех, у кого душу хочет забрать нечистая сила. Именно в этот момент почувствовала, что в середине лба ближе к переносице у меня начался сильный зуд, а затем это место начало обжигающе гореть.

– Я понимаю, что ты мне не рада, – Ангел опять мило улыбнулась и подошла к окну.

Даже через год, у нее осталась та же самая особенность, она любила смотреть на наш мир через окно, наблюдая за суетливой жизнью людей. Я не знала, что ей ответить. На самом деле, конечно же, была рада ее видеть, и все это время ждала ее появления, даже скучала по ней, но сегодня, через год ее появление означало, что пришла беда. И что мне опять придется сражаться за чью-то жизнь и душу. Я взвыла от бессилия. Мне совсем не хотелось этого!

– Я же изгнала его, – ничего не понимая, проговорила я.

– Да, это так, – девочка вернулась к Данилу, продолжила играть с малышом. – Когда-то у меня тоже был такого же возраста братик, – она задумчиво посмотрела в мою сторону, – знаешь, он хорошим человеком вырос, но всю жизнь бедным был. Семья большая, ртов много, поэтому разбогатеть было сложно. Но, ни один из его детей не вступил на грешный путь, поэтому род его сейчас процветает. Нет, не в плане богатства, а в ценности жизни. Дети успешные, конечно, но не только толстым кошельком, а могучим здоровьем. Нам тятя всегда говорил, что богатство в наследие, то есть в нас, в детях.

– Твой отец был прав.

– Я знаю, ты хочешь спросить, – девочка серьезно посмотрела на меня, – что наверно печально видеть, как остальные члены моей семьи жили, и видеть, как дальше растет родовая ветка моих братьев и сестер, а вот моей ветки нет.

– Прости, я всегда забываю, что ты читаешь мои мысли, – извинилась я, понимая, что вопрос на самом деле не давал мне покоя.

– Конечно, тяжело осознавать, – задумчиво ответила она, – что я так и не познала, все прелести материнства. Но такая моя участь, доля, если хочешь, – я увидела в ее глазах, грусть, сменившуюся счастьем. – Зато, вижу судьбу своих племянников, и их детей, и так далее. Ведь мои братья и сестра давно умерли, их дети тоже. Но я вижу, как дела идут у моих уже, так сказать внуков. И хочу сказать, я ими тоже горжусь. А потом и другое поколение пойдет.

– Но ведь тяжело так жить.

– Почему?

«А, правда, почему? Живет мой Ангел больше ста лет в теле девочки. Разве это плохо, всегда быть ребенком»? – подумала я.

– Не знаю, – снова прочитав мои мысли, Ангел-хранитель снова посмотрела на меня, – но это моя судьба. И изменитья ее не могу, а ты можешь. Твои «следующие» ждут твоей помощи.

– Началось?

– Да.

– Но я, же его изгнала, – опять уныло напомнила я.

– Да, он больше не сможет выйти в этот мир, – согласилась Анна, – но у него есть последователи, которые жаждут отомстить тебе. Изгнанный демон их так настроил, против тебя и всего твоего рода, что они рвутся просто отомстить. И это еще мягко сказано.

Ангел подошла ко мне, я снова, как год назад почувствовала, как от нее идет тепло и спокойствие, девочка посмотрела мне прямо в глаза, как будто заглянула вовнутрь моей души, ища, где спрятались, мои сомнения.

– Моя судьба, – начала она разговор издалека, – прослеживать жизнь близких мне людей, не давая возможности, им встать на неправильный путь. Да, были такие предпосылки у мужской части семейной ветки, совершить преступление, когда больше не было сил смотреть на голодающих детей. Тогда к ним приходила я, – она улыбнулась, видя мой немой вопрос, – нет, они меня, к сожалению, не могли видеть, как ты. Но я могла во сне нашептать спокойные, обдуманные мысли. А утром, они вставали с каким-либо серьезным решением, зная, как помочь своей семье. Времена изменились, и появился еще больший соблазн. Соблазн денег, власти. Но знай, что люди своими поступками, творящие добро во благо человечеству, верят, что попадут в рай, поэтому никогда не пойдут на убийство или воровство.

– А те, кто в церквях замаливают потом свои грехи?

– Им все равно не быть, как мы.

Я посмотрела на нее, не успев задать вопрос, кого она имела в виду, но она тут, же сама ответила на него.

– Возможно, они и попадут в рай, но помочь своим близким не смогут. Они будут наблюдать за ними сверху, но помочь, – девочка замолчала, давая мне понять, что это самое страшное, когда есть возможность подать руку помощи близкому человеку, но сделать это будет не возможно.

– У тебя есть такая возможность, помогая своим родным, так как ты себе уже забронировала это место, помогая своим «следующим», – она улыбнулась на эти слова. – Знаешь, время меняется и появляется много новых слов. И мне нравиться за этим наблюдать. Словарный запас стал намного больше, чем в мое время. Но смысл не меняется. Сможет человек быть таким, как я и другие, или нет – это только от него самого зависит.

– Я все понимаю, но мне все равно страшно оттого, что это опять начинается. Видеть смерть людей, которым ты не смогла помочь – очень тяжело. Ведь те погибшие только недавно перестали мне сниться, – уныло добавила. – И вот опять.

Растерянно я посмотрела на внука, который внимательно смотрел на нас, как будто понимая, о чем идет речь. За все это время он ни разу не подал голоса, чтобы напомнить о своем присутствии. Заметив мое внимание к себе, он улыбнулся и протянул руки. Мне стало страшно за него, ведь присутствие демонов для малыша, могло быть плачевным.

– Твоя дочь простолюдинка, – сделав акцент на последнем слове, Анюта добавила, – к сожалению, – потом молча, погладила Данила по голове.

Я поняла, к чему она клонит. Прижав к себе внука, спросила:

– Внуку-то за что, все это?

– Да, ты права, после тебя он перенимает это право. В твоей дочери больше кровь отца течет. Она истинная Ковалева, а ты из рода Кремневых. Не забыла, что фамилия ваша пошла от слова кремень?

Я задумалась, а ведь правда, когда бабушка называла мне этот старинный род, рассказывая о нем необычные истории, я чувствовала в ее голосе правдивость всех ее рассказов. Но, тогда в детском возрасте, еще ребенком, я думала, что это выдумки, сказки. А то, что бабушка рассказывала об этом роде с гордостью, я тогда не понимала.

– Как я уже сказала, дочь твоя пошла в отца, – прервала мои мысли гостья, – поэтом демон в прошлый раз и вошел, так спокойно в ее тело, зная, что сопротивляться ему она не сможет.

– Кира до сих пор во сне просыпается от этого ужаса. Она думает, что была только ее вина. Не зная, что убив всех нас, демон и ее не пощадил бы.

– Он может и не убил бы ее, чтобы еще больше досадить тебе.

– Он бы отправил ее в психиатрическую больницу, – догадалась я. – От этого я бы еще больше потом мучилась.

– Да, так и было бы. А ты чувствуешь того, кто в тебя в тот день проник?

– Нет, за все это время бес себя никак не проявил. Я даже порой сомневаюсь, что после того обряда он во мне находится. Знаешь, прошел год, я и сама порой стала сомневаться, а был ли демон, который вселился в тело моей дочери?

– А была ли я? – Анюта улыбнулась, но заметив мое смущение, вернулась к тому, кто был в моем теле. – Ну, что ж рано или поздно, бес себя проявит, только надеюсь, тебе он не навредит. А теперь о главном. Как ты помнишь, ты изгнала демона Изверга, поэтому демон Темноты на его место взял другого – Израда, что на старославянском означает – изменник. Израд еще хуже первого демона. Он жесток, своенравен, поэтому ему не известно чувство поражения. Но у него есть одна черта, которая нам пойдет на пользу. Он любит поиграть со своей добычей, давая ей фору, а потом…

– Да, уж утешила, – я посадила внука, чтобы покормить его.

Каша уже немного остыла, да я честно сказать совсем забыла о ней. Взяв неполную ложечку каши, я поднесла ее к внуку. Малыш не сопротивлялся, принялся ее тщательно пережевывать, тогда откинув все свои страхи, принялась кормить внука, наблюдая, как он ел, причмокивая и что-то лопоча. Его довольная мордашка, кривлялась, радостно нам улыбаясь. Мы рассмеялись. Съев весь свой ужин, малыш заснул у меня на руках. Расставаться мне с ним не хотелось, но от моего тела ему было жарко, поэтому положила его рядом с собой на диван.

– Где твой дневник?

– М-м-м, – я не сразу вспомнила, что убрала его вместе с книгой своих предков в ту же металлическую коробочку, которую мне когда-то на хранение передала моя бабушка, – вроде на балконе.

Я неуверенно посмотрела на спящего малыша, Ангел протянула руки к нему, улыбнулась:

– Я за ним посмотрю, иди смело, – заметив мою неуверенность, махнула рукой в сторону балкона. – Иди. С ним все будет хорошо.

Мне ничего не оставалось делать, как отправиться на балкон, где уже год на стеллаже хранилась семейная реликвия. Дойдя до двери, я обернулась, девочка присела рядом с малышом, не отрывая глаз от него, твердо повторила:

– Иди, не бойся.

Я вышла на балкон, и стала искать на полках коробку. Странно, но туда, куда я ее клала, ее не было. Мне вдруг вспомнилось, как после последних событий, я выкинула исписанный дневник в мусорное ведро. И какого было мое удивление снова обнаружить его в своей спальне, на тумбочке.

– Мама, ты зачем его выкинула? – спросила вошедшая дочка.– Я посмотрела он же пустой. Записи в нем исчезли, вот и решила, что он тебе может еще пригодиться.

– Не знаю, – тогда с сомнением ответила я, – он напоминает мне о плохих моментах, поэтому так спокойно рассталась с ним.

– Мама, я тебя понимаю, но может он тебе еще пригодиться, поэтому не выкидывай его.

Получается, что хоть дочь и простолюдинка, но это она почувствовала, что он мне еще может пригодиться. А я тогда слушала только свои чувства и ощущения простого человека, а не воина. Мне не хотелось перечитывать смерть Леонида и страшную гибель Александра. Одно радовало – у нас появились новые друзья, которые знали о моих способностях и помогали мне всем, чем могли. Только сейчас я осознала, что со старыми друзьями, мне некогда было видеться. Они тоже заметили мои перемены, поэтому сами потихоньку отдалились и общались со мной только по телефону, и то изредка.

А вот новые друзья, которые сами находились на краешке между жизнью и смертью, были преданны, внимательны, и очень ценили нашу дружбу. Особенно я рада была за Лизу, которая поборов свой страшный недуг, потеряв любимого, сейчас была здорова и счастлива с новым мужчиной. Володенька, ее приемный сын, хоть и был ей не родным, но, если не знать все обстоятельства их жизни, никто бы этого не сказал. Володя очень любил своих приемных родителей, считая их самыми родными. Когда Лиза начала новый виток в своей жизни, вот тогда я прочитала в дневнике, что у Лизы и Кирилла родиться дочка, но пока они этого не знали. Это было их будущее, которое еще не наступило, а знать им об этом не стоило.

Григорий с сыновьями, после свадьбы Киры и Павла не приезжали к нам, но звонили регулярно. Да, и нелегко инвалиду колясочнику, ездить из одного города в другой. Старший его сын Иван, наконец-то нашел себе девушку и подумывал жениться. У младшего Михаила, пока все было без изменений. Ведь в тот злополучный вечер, побывав в лапах демона, он изменился. Совсем перестал ходить по клубам, хотя и раньше не особо был замечен в этих увлечениях, а серьезно занялся учебой.

За этими воспоминаниями, я потянулась за последней коробкой, которая стояла в самом углу верхней полки. В ней обнаружила, наши семейные фотографии. Фотография погибшего мужа первая попалась мне на глаза.

– Ну, что Ковалев, – ласково, проговорила я, – ты уберег нашу дочь, от такой работы. И я благодарна тебе за это.

Под фотографиями нашла заветную, старую металлическую коробку. Протерев ее, занесла ее в комнату, где находилась Ангел с моим внуком.

– Нашла, – без особой радости сообщила я, доставая в первую очередь дневник.

– Открывай.

– Мне всегда было тяжело это делать, – созналась я, но полистав его, облегченно проговорила. – Ничего нет. Пусто.

– А фото?

– Какое фото? – удивилась я, не обнаружив в нем ничего кроме пустых страниц.

В прошлый раз фотографии были просто в альбоме, а сейчас еще раз покрутив его, я обнаружила фотографии в кармашке, который был приклеен к внутренней обложке дневника.

– Странно, но я не делала этот кармашек.

– Это ты сделала,– снова напомнила мне Анюта, – но в параллельном мире. Я же говорила тебе о том, что то, что ты там не сделала в том мире, у тебя есть возможность исправить ошибку здесь – в твоем мире. Просто фотографии мешали, поэтому ты этот кармашек сделала для удобства. Доставай фотографии.

Я потянула их, моему взору предстало детское лицо белокурой девочки. Волосы мягко спускались к ее плечам. Светло-голубые глаза светились детской наивной радостью, курносый носик был гордо вздернут, пухлые алые губки улыбались, а смешные еле заметные веснушки дополняли ее образ. С удивлением переведя взгляд на Ангела, спросила:

– Ребенок?

Девочка пожала плечами.

– Анюта, – я посмотрела на реакцию девочки, которая так же спокойно смотрела на меня, – можно я все-таки буду тебя звать по имени.

– Конечно, буду только рада. Меня так мама называла.

– Это, что получается эта малышка, натворила что-то такое страшное, что демон решил забрать ее душу? – я опять внимательно посмотрела на фото, разглядывая личико, которое даже косметики еще не видело. – Она, что сотворила какую-то гадость?

За этим фото упало еще пять фотографий. Пересчитав их, я ужаснулась:

– Их что всегда будет шестеро?

– К сожалению, да, – подтвердила Ангел.

– Я, что-то не пойму, – показывая стопку фотографий Анюте, – что и этих людей я фотографировала?

– Еще раз напоминаю тебе о параллельном мире. Ты там и ты здесь. В этом мире ты исправляешь то, что не удалось там.

– Это будет бесконечно, – поняла я, убирая фотографии.

Больше у меня не было желания во все это вникать. Силы покинули меня, я прилегла рядом с внуком, понимая, что хочется рыдать от бессилия. Видит Бог, я правда всего этого не хотела!

Глава 2

Глава 2

Кира с Павлом вернулись из ресторана в приподнятом настроении. Счастливые и довольные они тихонько вошли в квартиру, боясь разбудить сына. Перешептываясь, они направились в спальню. Какое же было удивление, когда они застали спящими Бабушку с внуком в зале, хотя вечером Лидия смогла убедить молодежь, что справиться со своим внуком и спать мы будем в моей спальне.

– Видно, Данечка был беспокойным, раз Лидия Семеновна уснула вместе с ним, прямо здесь, – сочувственно проговорил Павел.

– Скорее всего, так и было, – проговорила Кира, обнимая мужа

Она еще была под впечатлением замечательно проведенного вечера, когда можно было расслабиться и не думать ни о чем.

Но тут их взор упал на семейную реликвию – книгу и мой дневник. Павел взял в руки дневник, и чтобы не разбудить спящих, тихо открыл его, где появилась надпись «Мой дневник», а дальше было написана цифра один. Кира не веря в происходящее, невольно попятилась из комнаты. Павел остановил ее, взяв за руку, приложил палец к губам потому, что в это время малыш зашевелился. На его шевеление открыла глаза и я, увидев застывших детей, укрыла внука и села на диване:

– Вы уже пришли, – стараясь скрыть свое волнение, прошептала я. – Сейчас я его заберу к себе, а вы идите, ложитесь, отдыхайте.

Но Кира, взволнованная увиденным, быстро подошла, забрала спящего сына, и, извинившись, ушла в свою спальню. Я не сразу поняла, что происходит, но увидев у Павла мой дневник, стало ясно, что теперь дети в курсе происходящего. Дочь испугалась за сына, а так как рядом со мной опасно находиться, она не рискнула доверить мне самое дорогое, что у нее сейчас было.

– Что опять? – тихо спросил Павел, усаживаясь рядом со мной.

Я мотнула головой и показала фотографию девочки. Он посмотрел на меня, так же как и я, с удивлением проговорил:

– Она же еще ребенок.

– Сегодня появился мой Ангел, – еще зевая, прошептала я. – Я была в шоке, когда увидела ее, сразу поняла, что наступает для нас беспокойное время, – убирая фото в кармашек дневника, еще раз посмотрела на невинное личико девочки. – Знаешь, я тоже была удивлена первой фотографии. Что мне делать, где мне ее искать?

– Да, взрослых легче найти, – согласился Павел, – надо подумать, безвыходных ситуаций не бывает. Обращусь в кабинет по делам несовершеннолетних, может она там засветилась. Раз фото у нас есть, значит, девочка, скорее всего малолетняя преступница. Дайте мне фото, я его сфотографирую, – прежде чем отдать мне его обратно, всмотрелся в снимок, и проговорил. – А на вид и не скажешь. Сама невинность.

Я с облегчением вздохнула. Я не одна, со мной мой зять. Он и раньше мне помогал, и теперь не бросил меня одну. То, что со мной будут и мои новые друзья, я нисколько сейчас не сомневалась в этом, поэтому у меня пропало чувство одиночества, я воспрянула духом. Нет, не скажу, что во мне появилась сила и сила веры, нет, конечно, я еще сомневалась в себе, но то, что у меня такие преданные и надежные друзья, давало мне чувство успокоения.

Мы решили, что утро вечера мудренее и отправились спать. Ночь была беспокойной. Смогла ли я уснуть или нет, так в эту ночь и не поняла. Постоянная тревожная мысль, что началось, совсем измучила меня. На улице было еще темно, когда я встала, закутавшись в халатик, отправилась на кухню. Не включая свет, потянулась за чайником, как вдруг услышала вздох, резко обернувшись, увидела возле окна темный силуэт.

– Что тоже не спиться, – послышался спокойный голос зятя.

– Павел, ты меня напугал, – дотронувшись до груди, как будто боясь, что мое сердце сейчас покинет мое тело, выскочив наружу.

– Простите, не хотел напугать, – извинился Павел. – Задумался и не сразу вас заметил. Вы так бесшумно вошли.

– А ты почему без света?

– А Вы, почему не стали включать его? – вопросом ответил мне зять.

– Честно, сама не знаю, – задумчиво, пожав плечами, налила себе кофе. – То ли вас боялась разбудить, то ли Его, – я кивком головы показала в сторону окна, – побоялась привлечь.

– Да, нечистая сила больше темноту любит, – согласился Павел, снова посмотрел в окно. – На улице тишина и спокойствие, а наше спокойствие, увы, закончилось.

– И не говори, – посмотрела на часы. – Три часа, – тут я вспомнила, что когда смотрела информацию о демонах, то там прочитала, что самое активное время для них, это как раз три часа ночи.

Я с опаской посмотрела на оконный проем. На меня нахлынули воспоминания, как в больнице глядя в окно, встретилась с ним глазами. Вот тогда ощутила адскую, жгучую боль, такую боль в мирской жизни не испытаешь никогда: когда тебя сжигают изнутри твоей же плоти и тошнотворный запах горения твоего мяса, не дает тебе дышать. А демон, продолжал меня сверлить своим огненным взглядом. Что было бы, если мой Ангел хранитель, моя Анюта не отвела меня от его взгляда? Он наверно смог сделать так, чтобы я ослепла, или, что еще страшнее на самом деле сгорела заживо? А почему нет? Начиная внутри тела и полыхая потом уже снаружи. Я и сейчас ощутила эту боль. Отчего мне стало не по себе. Поежившись, посмотрела на зятя. Вид у него был ужасный. В глазах читалась боль, он посмотрел на меня:

– Вы не думайте – я не за себя боюсь, а за Кирочку и Даньку, ведь у меня ближе их никого на свете нет, – но потом смущенно добавил. – Я не хочу вас родителей обижать. Но я глава семьи, и должен всеми способами их защитить.

– Данюша подрастет и тоже воином будет.

Немой вопрос появился в уставшем взгляде Павла.

– Ангел сказала, что Кира простолюдинка, а Данилка будет следовать нашим традициям.

– Но он маленький, чтобы забивать ему этим голову, – стал возражать отец. – Я бы не хотел, чтобы он рос в этой атмосфере. Где приходит какая-то нечисть, а самое главное – это не сказки, а суровая реальность.

– Согласна, но как нам жить с этим, я сама еще не знаю. Хотя так надеялась, что все закончилось. Но, оказывается, мы его еще больше разозлили, теперь нам не будет покоя, пока он не уничтожит меня, – тихо проговорив, добавила. – И не дай бог весь наш род.

Павел тяжело вздохнул, снова посмотрел в окно, но вдруг застыл. Я сразу поняла, что происходит, что-то странное – с надеждой, что все же ошибаюсь, подошла к нему ближе. Он, не отрываясь, смотрел куда-то вниз, но когда я заметила, что он смотрит, не моргая в одну точку, а глаза начали наливаться кровью, поняла, что мои опасения не напрасны, теперь и он поймал взгляд демона, который пытается также его испепелить. Схватив зятя за руку, сталаотталкивать его от окна, чтобы ни дай бог не случилось что-то страшное.

Павел посмотрел на меня непонимающим взглядом, глаза потихоньку начали отходить от боли. Он пытался дотронуться до них, но жгучая режущая боль не дала возможности этого сделать.

– Что это было? – прошептал он.

– То же, что и со мной в больнице. Ему нельзя в глаза смотреть. Сейчас три часа – он начинает действовать усиленнее. Я после той ночи в больнице, когда сама чуть не лишилась глаз, – я помолчала, но подумав, решила все же зятя предупредить, – а может и жизни. Так вот теперь не смотрю по ночам в окна, где подстерегают тебя те, кто желает твоей смерти.

– Но, я никого не видел, – проговорил зять, ища руками подступ к раковине.

Я помогла ему дойти, он тут же набирая полные ладони холодной воды, стал прикладывать ее к лицу. Когда он в очередной раз набрал воду, я влила ему в ладони святой воды, как только эта вода попала ему на лицо, он застонал от боли. А от лица пошло испарение. Но через пару минут, он смог их открыть, снаружи краснота прошла, но внутри глаза продолжали напоминать об ожоге, ярко выраженными красными капиллярами.

– Ничего себе. Надеюсь, я не разбудил Кирочку и Даньку, – забеспокоился зять, выглянув в коридор, прислушиваясь к тишине. Не услышав ничего, кроме своего собственного дыхания, успокоился и вернулся за стол. – Теперь я тоже навсегда отучился смотреть на ночной город, – он сделал несколько больших глотков остывшего кофе, но тут же спохватился. – Надо Киру предупредить об этом, – Павел машинально потрогал глаза. – А черт! Однако очень больно.

– Да, – согласилась я с ним, – это очень болезненные ощущения. Я не думала, что и вас это может коснуться, поэтому забыла тогда рассказать об этом случае в больнице. Но, единственное, что я видела его в темноте, а ты нет. Как же ты можешь себя обезопасить, если не видишь противника?

– Видимо, – предположил Павел, – как только почувствую жжение, сразу отворачиваться надо, или глаза закрывать.

– Нет, Ангел сказала, что он как будто гипнотизирует, поэтому не возможно самостоятельно оторваться от этого взгляда. Ты будешь гореть изнутри, но продолжаешь смотреть ему в глаза. Вот как-то так.

– Ничего себе, – молодой отец призадумался, – но ведь выход всегда должен быть, но какой?

– Ну, во-первых, не смотреть ночью в окно, пока нам угрожает опасность, – твердо заявила я. – А во-вторых, – тут и я задумалась, не уверенно добавила. – Этого я, к сожалению, не знаю. Может быть внимательнее друг к другу, заметив, что-либо неладное, постараться предотвратить это.

– Умно сказано, – улыбнувшись, оценил зять мое «во-вторых», – но я не всегда нахожусь дома, и кто тогда убережет мою семью?

‒ Но, ночью ты же всегда дома.

– Это, конечно, так – согласился он со мной, – но бывает, сын просыпается ночами и Кирочка с ним сидит, в другой комнате.

– Да, я знаю. Дети есть дети, им не всегда ночами спиться. Но дочь твой сон оберегает, тебе же на работу с утра, вот Кире хочется, чтобы ты был на работе отдохнувший. Просто надо предупредить ее, чтобы не смотрела в окно, вот и все.

– Надеюсь, что это так, – он задумчиво допил кофе, посмотрев на меня, предположил. – Пойду, может, засну еще, – дойдя, до двери обернулся, добавил. – Вы завтра сами предупредите ее, а то меня на работу вызвали, там какое-то из ряда вон выходящее ЧП. Я уйду, а мои в это время еще спать будут.

– Конечно, предупрежу. Но ты попробуй об этой нашей «следующей», что-либо узнать, когда освободишься. Хорошо?

Зять махнул головой, отправился в спальню, где мирно спала его семья. Поцеловав сына, который спал в кроватке, обняв Киру, крепко прижав ее к себе, уткнувшись в ее вкусно пахнущие волосы, тут же заснул. Сон был тревожный, но чуткий. Павел на любой шорох поднимал голову, чтобы убедиться, что с его семьей ничего плохого не происходит.

Я же продолжала сидеть на кухне, то, что уже не засну, было и так ясно, поэтому вооружившись телефоном, чашкой кофе, стала лазить по интернету. Но не сразу обратила внимание, что пролистывая разнообразную информацию, ни разу не остановилась, ни на одном из сайтов сети. Я не вникала в проблемы, новости данных страниц, и не понимала их суть. Просто листала и листала. Голова была занята именно своими проблемами. Но тут я поняла, что мне стала интересна история своего рода. Ведь толком я ничего оказывается и не знала о своих предках, тут же набралафамилию и в ожидании ждала, когда откроются страницы, где я могу узнать нужную мне информацию. Но к своему сожалению, там ничего не было о моей родословной ветке. Я разочарованно посмотрела и на других сайтах информацию об известных фамилиях, но фамилии моих предков-воинов не было.

– Как так, – вслух подумала я, – но ведь что-то должно же быть, род как-никак старинный. Не поверю, что о нем никто не знал.

Везде были даны данные об одних и тех же древних, и знатных родах: о знаменитой олигархии семейства Медичи, потом Гримальди и о других знаменитых родах, но о своем так и ничего толком не узнала.

– Да, уж знаменитый у меня род, что дажев интернете ничего нет.

Меня это обескуражило. Ведь бабушка так много мне рассказывала, о подвигах добрых рыцарей. И где они? Какая-то летопись должна была вестись, или это просто в устной форме передавалось из поколения в поколение? Слушая бабушкины истории, я себя представляла принцессой и как меня спасают доблестные рыцари. О нет, только не от демонов! И где же всякие сказочные герои? И только сейчас я поняла, что бабушка ни разу не рассказала о том, с кем воевали мои предки. В моих сказках на ночь она всегда говорила о Нем, а когда я уточнила как-то раз, кто это он? Она шепотом произнесла: «Темная сила». И эту темную силу я представляла такой, какой она мне виделась в очередной сказке.

Утро наступило незаметно для меня, поэтому я не сразу заметила, что уже рассвело, выключив свет, только тогда смело подошла к окну.

– Ты, что так рано встала, – зевая, проговорила дочка, которая в этот момент зашла, чтобы попить воды.

– Да, не спиться, – уклончиво ответила я, не поворачивая голову к ней, чтобы она не заметила, мою бессонную ночь. Понимая, что дочь и так расстроена появлением Ангела. – Иди, спи еще рано.

Она ушла, а минут через двадцать пришел Павел.

– Вы, что так и не ложились?

– Не смогла. А тебе удалось хоть немного поспать?

– Да, вроде бы, – тоже зевая, ответил зять и пошел умываться.

Я сварила ему кофе, сделала бутерброды, но самой в рот ничего не лезло, поэтому ушла в спальню. Взяв в руки свой дневник, положила его на колени, подумала: «Что за люди будут снова в этом дневнике? Что их ждет?» Настроившись на новую информацию, я открыла его, но он был пуст. Достав фотографию ребенка, еще раз внимательно всмотрелась в него:

– Маленькая, ну что с тобой не так? И как мне тебя найти?

По прошлому опыту знала, что судьба рано или поздно сведет меня с ней, но то, что мне надо будет защищать ребенка, как-то озадачивало меня. «Я не смогла некоторых взрослых спасти, а смогу ли помочь ребенку?» – пугающие мысли неустанно вертелись в моей голове.

Мне вдруг очень захотелось попасть в астральный мир. Да, прошлый опыт был не очень удачный, но это все же был опыт. И сейчас он так же мог дать хоть какой-то результат. Раз мне предстоит опять спасать людей, особенно их души, то я должна всему научиться. А без проб и ошибок, мне этому не научиться. В слепую не хотелось больше сражаться. Враг силен, умен и подготовлен. А я?

Сев удобнее на кровати, я стала считать от десяти до одного. Просчитав раз пять, этот числовой ряд, я поняла, что не могу расслабиться, мои мысли, проносящиеся в моей голове не давали мне покоя. Осознав, что мне все же не удастся это сделать, я встала, подошла к окну, возле которого любила стоять мой Ангел-хранитель. «И почему ее сейчас нет рядом? Где она, когда так нужна?» – грустно вздохнув, так что тяжесть неизбежного, еще больше стала давить на мои плечи, почувствовала, как навалилась усталость и желание залезть под свое теплое, легкое одеяло. Что, не раздумывая, ни минуту так и сделала. Глаза сами закрылись, поэтому не заметила, как заснула. Снов я не видела, поэтому, когда проснулась, чувствовала себя отдохнувшей. Сладко подтянувшись, я сразу встала с кровати:

– Надо действовать, надо искать эту девочку, пока с ней ничего плохого не случилось.

На улице было пасмурно, поэтому выбрала джинсы, подобрала в тон им синюю футболку, решив дополнить все это ветровкой. Да наряд для такой погоды то, что нужно. Покрутившись перед зеркалом, оценив себя на высший балл, для бабушки, собралась уже выходить, как заметила, что на моей кровати кто-то находился. Тело неизвестного гостя лежало, под одеялом, не шевелясь. Понимая, что это не к добру, осторожно стала подходить к кровати.

Мне было страшно, ведь дома дочка и внук. И тот, кто прятался в моей кровати, мог им навредить. Я дотянулась до старинного креста, который постоянно теперь лежал у себя на прикроватной тумбочке, стала медленно отодвигать одеяло. Сначала показались взлохмаченные волосы лежащего, потом лицо, мирно спящего человека, то есть меня. Да, на кровати лежала я, почему-то с головой укрытая одеялом. Потрогав себя, и, убедившись, что я настоящая, опять посмотрела на спящую себя, не сразу осознав, что нахожусь в астральном мире. Только сейчас мое внимание привлекла серость, не только на улице, но и в комнате.

– Ух, у меня получилось, – вздохнула я, снова подошла к окну.

Как и в прошлый раз, увидела только затуманенный наш двор. Неуютный, промозглый, одинокий. Ни детских голосов, ни мешающих отдыхать сигналов машин. Ничего!

В руках у меня было фото нашей следующей, я посмотрела на него. В этом мире она уже не выглядела такой привлекательной малышкой. В ней было что-то зловещее и жестокое, в ее взгляде читалась уверенность, наглость присуще взрослым. Мне даже на секунду показалось, будто эта девочка не одна, а два человека – смотрят на меня с этого снимка. Я убрала его обратно в дневник, потому что чем дольше я на него смотрела, тем больше оно меня пугало.

Но, где мне ее искать? Неужели она раздвоилась так же, как и Кирилл, человек с прошлого моего посещения параллельного мира у которого хорошая сторона – жила в нашем мире, а плохая находилась здесь, где пасмурно и одиноко? А что, если и ее черная душа попадет в наш мир и причинит вред самой себе. А то, что я опять столкнулась с чем-то мерзким и бездушным, я нисколько не сомневалась.

Мне не хотелось выходить на улицу, но понимала, что мне надо именно туда. Выйдя на лестничную площадку, я вдруг поняла, что ведь в моем мире, на этой площадке, живут хорошо мне знакомые люди, а сейчас они где? И вообще кто в квартирах живет? Ведь не может же быть, чтобы квартиры просто пустовали. Зачем тогда все эти дома?

В прошлый раз я так никого не встретила в доме, когда попала в параллельный мир. Но сейчас мне показалась, что из соседней двери через дверной глазок за мной кто-то наблюдает, но заметив, мой интерес к нему, тут же исчез. Почему люди бояться выходить из своих домов? Раз они здесь живут, значит должны ходить на работу, и просто гулять, как-то существовать друг с другом, даже если совсем и не хотелось.

Пройдя к лифту, который к моему удивлению открылся сам, внутри никого не было, я беспрепятственно оказалась на улице. Сегодня было не так туманно, я могла разглядеть тротуарную плитку и кое-где хиленькую растительность, которой так не хватало солнечного света.

Медленно с опаской, стала продвигаться, к противоположному дому для того, чтобы покинув родной двор, оказаться на улице. Было странно идти по городу, где не было ни машин, ни людей, ни даже птиц. Стояла мертвая тишина. Я шла не торопясь, боясь пропустить, хоть какой-то намек на присутствие этой девочки. «Интересно время, здесь такое же, какв нашем мире?» – почему-то шепотом проговорила я. Мне показалось, что слова эхом отозвались, где недалеко. Жутковатое, шуршащее эхо. Как будто говорили несколько голосов, только приглушенно, напуская страх и ужас.

Мне не хотелось останавливаться даже на минуту, поэтому продолжила свое продвижение вперед. Из бывшего опыта, когда, искала здесь Кирилла, я чувствовала его запах. Запах страха, пота, прогнившей человеческой души. Но девочку совсем не чувствовала. Почему? Ведь я к ней пришла, поэтому должна слышать ее, чувствовать, ну хоть немного.

Я шла, вернее, кралась, уже почти полчаса, медленно удаляясь от своего дома, зная, что для меня удаление грозит опасностью, но другого выхода не видела. Покрутив головой, решила пройти еще квартал, решив для себя, что если не найду ее, значит пойду обратно. Пройдя половину намеченного пути, вдруг услышал тихий стон. Нашла! Я отправилась на звук, чем ближеподходила, тем слышнее он звучал. Но как только по максимуму приблизилась к нему, наступила резкая тишина. Огляделась. Здание, которое было напротив меня в моем мире – был торговым центром.

Огромный центр всегда наполненный, вечно снующих, и спешащих людей, в этом мире был пуст, в нем была жуткая тишина. Поднявшись по ступенькам, я вошла в открытые стеклянные двери. В огромном зале никого не было. Не было привычных для моего глаза предметов, продавцов, людей. Подойдя к витринам, в которых лежали какие-то бесформенные предметы, окруженные серым туманом, я потянулась к тому, что лежало там, чтобы рассмотреть вещь, но рука прошла сквозь нее, туман развеялся, оставляя за собой пустоту. Но как только я убрала руку, туманное облако вернулось и приняло прежний вид. То же самое я поэкспериментировала на манекене, который тут же рассеялся, но стоило мне отойти от него, он принял прежний вид.

«Странный магазин. И что здесь можно купить, если в руки взять ничего не возможно», – рассуждая, все же продолжала осмотр центра. И именно в этот момент я увидела, что в здание забежала большая собака. Это была немецкая овчарка, только очень худая. Она подбежала к прилавку, где в моем мире продавалась сдоба, схватила то, что лежало ближе к краю, побежала прочь. То, что она держала в пасти, напоминало булочку. Защищая свое добро – невидимый хозяин – кинул в собаку чем-то очень тяжелым, потому что собака заскулила, уронив украденный товар на пол, и помчалась прочь. К своему сожалению, поняла, что слышала голос этого животного, а не своей голос «следующей». Да, я ошиблась, девочку мне так и не удалось найти. Я огляделась. Того, кто кинул в собаку, мне по-прежнему не было видно, но почувствовала, что здесь не одна. Этот мир жил своим чередом. Я здесь чужая, поэтому не видела тех, кто меня не интересовал.

Но собака? Я же ее видела. Надо было ее срочно найти, она мой проводник в этом мире, поэтому выскочив на улицу, стала подзывать ее, машинально ища в своих карманах, хоть что-нибудь, чем можно угостить и приманить животное. Но, я никогда не носила с собой еду, и даже подумать о таком не могла, что мне может пригодиться хотя бы маленький кусочек хлеба, или печенья. Поняв, что угостить эту параллельную тварь мне нечем, пошла прочь. Надо возвращаться. Мне нельзя было долго находиться в этом мире, потому что была еще не готова. Он не только для меня – как неопытного человека в путешествии по параллельному миру – был опасен, но и для моего мира. Мне не хотелось допустить ошибку и опять выпустить в свой мир, какую-либо сущность.

Пройдя несколько кварталов, увидела, что дорогу мне преградил тот же самый пес, сейчас он сидел, преданно смотрел на меня большими темными глазами. У него был печальный взгляд. Когда-то крепкое телосложение животного, сейчас было исхудавшее, а черного оттенка шерсть с темно-рыжими линиями выглядела не ухоженно. Я остановилась возле него, не зная, что делать дальше. Пес развернулся и пошел в сторону. Сделав несколько шагов, он остановился и оглянулся. Поняв, что это приглашение для меня, не сопротивляясь, пошла за ним. Пес при каждом шаге издавал стон, немного прихрамывая на переднюю правую лапу.

– Подожди, – проговорила я ему, – дай я посмотрю тебя. Раз ты стонешь, значит, у тебя что-то болит.

Пес продолжал идти, не обращая внимания на меня. Так мы прошли еще квартал. Неожиданно пес упал. Я бросилась к телу, лежащему неподвижно, сопровождающего меня пса. Не успев подойти к нему, как недалеко раздался грозный вой, раздирающий душу, от которого по моему телу побежали мурашки. Вой неизвестного животного приближался к нам с нарастающей скоростью. Подняв голову изможденной собаки, проговорила:

– Что теперь с тобой делать?

Пес застонал, открыл глаза, из которых побежала слеза. Его взгляд безнадежности ранил меня, я подняла его и тут же вой прекратился. Куда, куда идти?

– Скажи куда мне теперь двигаться? – он как будто понял мои слова, открыл глаза и посмотрел вперед. – Ну, что ж пошли.

Я несла тяжелое безжизненное тело, спотыкаясь и чуть не падая от усталости еще несколько кварталов. Пес оказался очень тяжелым для меня. Увидев впереди скамейку, я решила присесть, чтобы отдохнуть. Положив пса на деревянную поверхность, села рядом с ним. Тяжело дыша, стала оглядываться по сторонам. Район мне был не знаком.

– И как потом домой добираться? – стараясь выровнять дыхание, проговорила я. – И как далеко нам еще идти? – этот вопрос был задан моей ноше. – Ты, вообще, друг мне или враг?

Только сейчас я осознала, что поступила необдуманно. Ведь на самом деле, может это была ловушка, а я так наивно в нее попалась. Но посмотрев на бездыханное тело, маленькая надежда на то, что это не так, колыхнулась у меня в душе. Вздохнув, снова взяла его на руки и только собралась идти, почувствовала, что мои ноги, как будто приросли к земле. Я упала, уронив свою ношу и тут же послышался знакомый мне уже вой, который снова приближался с нарастающей силой.

Посмотрев под ноги, увидела, что стою, в какой вязкой жиже, чем дольше стояла, тем больше мои ноги затягивала это странная субстанция. Собрав все свои силы, мне все же удалось, выдернув ноги из нее, подняв бездыханное тело, пошла прочь от странной сущности. Вой прекратился. Как так? Я снова положила тело на землю, как тут же снова услышала этот устрашающе голодный вой, неизвестного животного.

– Это что же получается, когда тело лежит на земле, к нам приближаются какие-то твари?

Я была напугана своей догадкой, поэтому подхватив пса на руки, быстро пошла прямо, но не успела пройти и ста метров, как услышала свист, напоминающий песню. Пес открыл глаза, посмотрел на дом, рядом с которым мы остановились, прислушиваясь к музыкальному свисту. Мне туда. Поняла я и отправилась к этому дому.

В доме было три подъезда, опять задачка.

– Я не знаю, куда нам дальше, давай дружок я буду подходить поочередно к подъездам, а ты дай мне знак. Хорошо?

Глядя на реакцию собаки, пошла к первой двери. Пес нервно задышал и начал из последних сил рычать, я подошла ко второму подъезду, произошло то же самое. Значит надо идти к третьему – я отправилась туда, но пес снова зарычал.

– Ничего не понимаю, – озадаченно проговорила я, – так куда нам? Туда нельзя, – показывая в сторону дверей, пробормотала я, – сюда нельзя и в дверь последнюю нельзя. Так, куда нам?

И тут я заметила дверь, которая вела в подвал. Я подошла к ней, остановилась в ожидании реакции зверя. Он жалобно заскулил. Точно сюда. Кое-как открыв дверь, вошла в полутемное помещение. Ступеньки были полуразрушены, поэтому боясь падения, шла осторожно, не торопясь.

В подвале, было темно, но когда мои глаза привыкли, увидела железную дверь, которая была не заперта. Войдя в помещение, моему взору предстало довольно-таки милое убежище. В первой комнате, стоял круглый стол с зеленой скатертью. Вокруг него стояли старые деревянные стулья с высокими спинками.

– Есть кто? – не громко спросила я.

Не дождавшись ответа, прошла в другую комнату. Здесь с левой стороны комнаты стоял старенький диван с потускневшей обшивкой. Напротив меня староепотертое кресло и журнальный столик, с правой стороны была оборудована кухня. В углу стоял кухонный гарнитур, со сломанными дверцами. На плите кипел чайник. Свисток давно утратил способность свистеть, сообщая о своем закипании, поэтому из носика клокоча и бурля, начала выплескиваться вода.

– Чай будите? – неожиданно услышала я позади себя детский голос.

Вздрогнув, чуть не уронив собаку, оглянулась, увидела ту самую девочку с моей фотографии.

Она деловито подошла к плите, выключила газ, отодвинула чайник, потом посмотрела на собаку.

– Чарли, верный ты мой пес, – ласково проговорила девочка, гладя по его голове. – Ничего все сейчас будет хорошо. Вы не стойте, – обратилась она уже ко мне. – Вы его вон на кресло положите, и отойдите, пожалуйста.

Я сделала, так как велела девочка. Отошла к кухонному гарнитуру, стала наблюдать за ее действиями. Девочка тоже близко не стала подходить к своему другу. Как мне показалось, она наоборот еще дальше отодвинулась от него, не шевелясь, стала смотреть на своего друга. Я попыталась задать ей вопрос, но девочка остановила все расспросы, жестом руки. Прошло минут пять, пес заскулил, потом встрепенулся, открыл глаза, поняв, что все самое страшное уже произошло, соскочил, бросился на хозяйку, виляя радостно хвостом.

– Ну, что ты опять за свое, – ласково потрепав его по шерсти, девочка стала ругаться. – Говорила же тебе не бегай туда, ничего из этого хорошего не получиться. Ну, почему ты меня не слушаешь? – потом она посмотрела на меня. – Спасибо, ведь если бы Вы ему не встретились, то я, наверно, своего Чарли больше никогда не увидела.

– Он мне тоже службу сослужил, ведь я нашла тебя.

Девочка недоверчиво посмотрела на меня. Мой ответ ее не порадовал. Она жестом пригласила меня присесть, давая понять, что вся во внимании.

Сев на краешек дивана, спросила:

– Почему ты здесь? – обведя взглядом унылое жилище, первым делом поинтересовалась я.

Она с недоумением снова посмотрела на меня, но ответила:

– Я здесь живу, где мне еще надо быть?

– Скажи как тебя зову?

– Светланой. Почему Вы меня искали? – она тут же задала свой вопрос, на который я не торопилась отвечать.

– Как ты оказалась в этом мире? – не унимаясь, я задала следующий вопрос.

– Как, как, да живу я здесь, – огрызнулась девочка, все еще не понимая моего интереса к ней.

– Одна?

– Да, – грубовато ответила мне хозяйка хмурого жилища, но пояснила, – родителей я не помню. И не одна я во все, со мной Чарли.

– Но я не пойму, как вы в этом мире оказалась?

– Я не пойму о чем это Вы? Я живу здесь. И сколько себя помню всегда здесь жила. Вы очень странная чужачка, – она встала. – Говорите, зачем пришли, или уходите. Здесь не любят непрошенных гостей.

Я посмотрела на этого озлобленного ребенка. А что если я ошиблась и это вовсе не моя «следующая»? Ведь, когда Кирилл был в этом мире, он прекрасно помнил о своем грехе, из-за которого попал сюда. Почему же это не глупая на вид девочка, не понимает, что здесь плохо живется, и ей здесь не место? Тогда я решила повернуть разговор в другую сторону, заметив, как девочка привязана к своему Чарли.

– Да, мне здесь пока не все понятно, но объясни, кто ему угрожал?– показывая на кобеля, поинтересовалась я. – Что с ним происходило там?

Света с любовью посмотрела на четвероного друга, и с неохотой рассказала мне о своей беде:

– Это он мне пытался еды достать. У нас с этим очень туго. Мы ходим два раза в неделю в товарку, – но заметив мой не понимающий вид, уточнила. – Так мы называем место, где нас два раза в неделю кормят. Мы же здесь рабы. И нам нельзя появляться в общественных местах. Но еды дают мало, а тем более собак не кормят. Но Чарли для себя находит еду, а для меня ходит в торговый центр, чтобы украсть чего-нибудь. Иногда получается, но в основном, – она погладила, прижавшегося к ней друга, – он приползает ко мне вот такой. Но сегодня, я так понимаю, я могла больше не увидеть его, – она обратилась к собаке. – Чарли ведь я просила тебя не ходить туда больше. Как я буду жить без тебя, если ты меня покинешь?

Пес, как будто понял ее, положив голову на ее колени, тихо заскулил. Девочка, больше не произнесла ни слова.

– А что с ним происходит в такой момент? – я пояснила свое любопытство. – Прости, просто я никого не видела, а только то, что кто-то в него что-то бросил. Здесь все такое туманное, поэтому я ничего толком не разглядела.

– Это ловушка такая, – пояснила хозяйка. – Они кидают ее в нас, она обволакивает тело – это таким образом они забирают нашу энергию.

– Для чего она им? – не поняла я.

– Для того чтобы жить, – с удивлением объяснила девочка, глупому моему вопросу.

– Тогда для чего они вас кормят?

– Для этого и кормят, чтобы было с кого энергию тянуть. Если нас не будет, как они жить будут.

– Но кто они?

Тут девочка, встала, подошла к двери, прислушалась, убедившись, что нас никто не слышит, прошептала:

– Вы много вопросов задаете. Вы что желаете мне раннюю погибель?

– Что ты! Я наоборот пытаюсь помочь тебе.

– И в чем заключается ваша помощь? Да, и вообще, почему Вы решили, что она мне нужна? – девочка почти кричала. – Я вас об этом просила?

Собака, видя настроение хозяйки, злобно зарычала на меня. Я же понимая, что задела за живое, постаралась успокоить хозяев этого помещения.

– Я, правда, хочу помочь, – доставая дневник из рюкзака, сразу открыв его, позвала девочку. – Смотри, здесь и твое фото у меня есть.

Девочка недоверчиво подошла поближе, увидев свое лицо на снимке, спросила:

– Откуда оно у вас?

– Я постараюсь все объяснить, но ты ответь еще на один вопрос. Ты хочешь уйти отсюда, туда, где у тебя жизнь будет куда лучше?

Она села рядом, задумалась. Света не знала ответ, на мой вопрос. Привыкшая к жестокому миру, в котором она жила, и, не зная другой жизни, девочка сейчас была растеряна и подавлена. Чарли, убедившись, что в комнате наступило перемирие, снова лег возле порога на старенькую подстилку, время от времени прислушиваясь, к шумам, которые доносились из-за закрытой двери.

Я не стала дожидаться ответа и начала свой рассказ:

– Понимаешь, я из древнего рода, который всегда бился с темной силой. Я об этом узнала, чуть больше года назад, когда мне пришлось столкнуться с чем- то необъяснимым для меня. Мне пришлось сражаться за душу людей, которых взял себе на примету демон, – я старалась преподнести свой рассказ более мягко и доступно для ребенка. Но была удивленна, с каким спокойствием слушала меня девочка. – У меня тогда было шесть фотографий, как ты наверно уже поняла, им нужна была моя помощь. Прошел год. И сейчас история повторяется. Так вот снова появились шесть фотографий и первая «следующая» – это ты.

Девочка обдумала информацию, потом встала, подошла к шкафу, достала оттуда фотоальбом, подала его мне. Отошла в сторонку, стала наблюдать за моей реакцией. Я открыла потрепавший от времени старый альбом, просматривая фотографии. Первые листы мне не дали какой-либо информации. С потемневших фотоснимков на меня смотрели люди разного возраста и пола, разных времен, но когда я дошла до середины альбома, то увидела семейный снимок, где была вся Светина семья. Родители сидели на скамейке. Мама держала на руках маленького полугодовалого мальчика. Света гордо восседала на руках отца, обнимая его за шею. Девочке было на тот момент года два. Все здесь были счастливы.

– А что с ними случилось? Прости, за такой вопрос, – спохватилась я.

– Да, – она отмахнулась.

– И все же?

Она пожала плечами, села рядом. Вот тут я увидела в ней растерянного, испуганного ребенка.

– Не знаю.

– Как так?

Девочка всхлипнула. Чарли тут же поднял голову, посмотрел на нас, готовым в любой момент прийти хозяйке на помощь.

– У тебя преданный друг.

Девочка кивнула головой, вытерев слезы, произнесла:

– Так и есть. У меня никого нет кроме него. А что случилось с моей семьей, я, правда, не знаю. Сколько себя помню, всегда здесь находилась. И Чарли со мной всегда был.

– Грустно. Но надо уходить отсюда. Может, попробуем? – с надеждой в голосе, проговорила я. – Вместе?

– Не получится. Я слышала, что многие из нас пытались уйти. И все без толку. Нас не отпустят.

– Но как-то надо выбираться. Надо подумать, как это сделать.

В этот момент я услышала голос своего Ангела, которая настойчиво звала меня, чтобы я возвращалась.

– Меня зовут, надо возвращаться, – с надеждой в голосе, посмотрела на девочку. – Ты, со мной?

– Меня не отпустят.

– Но попробовать же нужно! Как ты можешь так уверенно говорить, если сама не пробовала уйти отсюда.

Девочка, покачала головой. Открыла дверь:

– Будьте осторожны, когда будете возвращаться домой.

Я подошла к двери, но вдруг вспомнила еще один волнующий меня вопрос:

– А чей вой я слышала, когда Чарли оказывался на земле?

– Это их слуги. Очень мерзкие твари. Они питаются теми, кто без сил падает на землю. И что самое страшное, они даже костей не оставляют, поглощают полностью. Если человек, то вместе с одеждой. Там еще липкая грязь будет, – я мотнула головой, что уже столкнулась с ней. – Она, как клей, притягивает к себе, если замешкаешься. А твари тут как тут, пожирают тебя. Но когда ты в движении, они бессильны – они не питаются теми, у кого еще есть энергия.

–Что-то вроде мусорщиков?

– Да.

Я вышла на улицу, тут же услышала, как за мной захлопнулась дверь, девочка закрылась на несколько замков. На улице ничего не поменялось. Но я поняла, что не знаю куда идти. Стоять было нельзя, поэтомудвинулась вперед от дома к дому, ища хоть какие-то ориентиры, чтобы потом можно было отыскать Свету. На мое счастье я снова услышала голос своего Ангела – своей Анюты, которая настойчиво твердила идти на ее голос. И я пошла доверяясь ей полностью.

Глава 3

Глава 3

– Ну, слава Богу, – услышала я голос Киры. – Мама ты меня до инфаркта когда-нибудь доведешь.

Открыв глаза, увидела, что надо мной стоит дочка, держа Данила на руках, который увидев, что я открыла глаза, протянул ко мне свои пухлые ручки.

– Солнышко мое, – беря его к себе, прошептала я, – ягодка ты моя. Ты по мне соскучился уже?

– Уже, – передразнила дочка. – Мы тебя целый час будим, а ты не реагируешь.

– Так, я просто ночью не спала, – объяснила я дочке, чтобы не пугать ее своим астральным путешествием, – вот крепко и уснула.

– Мам но, двадцать четыре часа ты еще ни разу не спала, – она присела на кровать, – я думала, что все повторяется, и мы тебя потеряли. Ты же понимаешь, после того, как ты в коме полгода провела, я теперь болезненно на все реагирую. Вот я и решили, что тебя будить надо.

– Я сутки проспала? – не поверила я.

– Да, мама сутки.

Я отдала внука маме обратно и соскочила с кровати. Неужели я так долго была в параллельном мире? Если я так долго буду спать то, как людям помогать буду? Умывшись, сразу переоделась в джинсы и футболку.

– Мам ты куда-то собралась?

– Да,девочку эту найти надо, – наливая себе чай, показала дочери фотографию. – Я узнала, что ее Светланой зовут. А Павел приносил какую-нибудь информацию на «следующих»?

– Нет. Мама так страшно, что дети тоже в твоем списке есть, – грустно проговорила дочь, целуя сына, но потом добавила. – Да, Павлуша сказал, что нет никаких намеков, где искать твою Светлану. А в дневнике никаких записей не появилось?

– Нет, там ничего.

– Да, мама, – спохватилась дочь, – звонила тетя Лиза. Она вместе с Володенькой будет ждать тебя в больнице.

– А что с ними случилось? – испугалась я.

– Нет, нет, с ними все в порядке, – успокоила она меня. – Они пошли проведывать подругу, которая там лежит. А с тобой хотят пообщаться, сходить куда-нибудь, после посещения. Соскучились они по тебе. В общем, приедешь туда, позвонишь им, тетя Лиза скажет, где их искать.

– Интересно Кирилл приехал из командировки?

– Нет, еще. Вроде на днях дома уже будет.

– Да, уж, скоро Кирилл вернется, а я так и не выбрала время к ним в гости съездить.

Допив чай, я помчалась к Лизе. «Правда, что-то давно мы не виделись, – думала я, выходя из подъезда своего дома. – И по Володеньке соскучилась уже». Мне не захотелось ехать на машине, поэтому отправилась на общественном транспорте.

Добравшись до больницы, я набрала подругу.

– О, да неужели мы тебя сегодня увидим, – радостно отреагировала Лиза, на мой звонок.– Ты поднимайся на второй этаж, я скоро освобожусь.

Взяв белый халат, я прошла на этаж. Найдя нужную палату, вошла. Лиза разговаривала со своей подругой, Володи нигде не было.

– Привет, привет подруга, – весело проговорила Лиза, заметив меня. – Ты прости, что тебе пришлось сюда приехать, просто Наташу сейчас выписывают, мы ее заодно домой увезем. У нее муж тоже в командировке, забрать не кому. Мы сейчас вещи соберем, выписку дождемся и поедим. Хорошо?

– Конечно. А Володя где?

– Не знаю, здесь был.

– Наверно устал от нашей болтовни, ушел в коридор, – засмеялась Наташа.

– Ну, вы собирайтесь, а я Володеньку поищу, – предложила я.

Пройдя по коридору, я не нашла мальчугана. Обратившись к медперсоналу за помощью, но убедившись, что и они не видели мальчика, стала заглядывать во все палаты. Обойдя безуспешно несколько палат, заглянула в платную палату, где обнаружила мальчика, стоявшего возле кровати, спиной ко мне.

– Володенька, привет. Мы тебя потеряли. Пойдем, мы скоро поедим.

Но мальчик даже не отреагировал на мои слова. Я вошла в палату. Возле кровати стояла многочисленная аппаратура, поддерживающая жизнь больного. Я подошла к мальчику, взяла его за плечи, чтобы вывести его, и застыла. На кровати лежала Света.

– Вы что тут делаете? – услышала я удивленный голос входящей медсестры.

– А подскажите, что с девочкой случилось? – поинтересовалась я у нее.

– Да, жалко малышку, – она поправила у больной одеяло, – девочка несколько месяцев уже здесь находиться, – и уточнила. – В коме она.

– Это из-за какой-то болезни?

– Нет, к сожалению, – она повернула руку девочки, где находились следы после суицида. – Родители решили развестись. Папа там вроде себе помоложе женщину нашел, а может мама на лево смотрела – точно не знаю, но вот девочка в протест, порезала себе руки. Ее вовремя увидели, но потрясенье было таким сильным, вот она так и не пришла в себя после всего этого.

«Так вот почему ты ничего не помнишь, – поняла я. – Ты помнишь, только с того момента, как в кому впала, да и стресс, видимо повлиял на память. Получается, надо, чтобы Света вышла из комы, тогда все будет хорошо».

– А какой прогноз?

– Доктор, ничего не обещает. Он говорит, что такое ощущение, будто ей не дают выйти из этого состояния. Надежды с каждым днем мало остается.

Я понимала, что демон не упустит такого шанса забрать душу девочки, которая хотела покончить жизнь самоубийством. Но одно радовало, я знаю, ее местонахождения, а самое главное она еще жива. Хотя жизнью ее состояние, тяжело назвать.

Я подошла к Свете, взяла ее за руку, которая безжизненно повисла в моей ладони.

– Тетя Лидочка, а она что умрет? – спросил меня Володя, который так и продолжал стоять возле постели больной девочки.

– Надеюсь, что нет, – ответила я, положив руку Светланы обратно на кровать, присела возле мальчика на корточки. – Понимаешь, мы не всегда можем повлиять на что-то очень важное в нашей жизни.

– А эта девочка – важное – в нашей жизни?

– Конечно, любой ребенок важен. Ее родители ждут, когда их дочь проснется, а это для них сейчас самое важное.

– Но почему ты не можешь помочь?

– Ну, ты скажешь, – улыбнулась я, прижимая мальчика к себе.

– А он сможет?

От этого вопроса у меня мурашки побежали по спине, почему я никого не почувствовала?

– Ты кого имеешь в виду? – я отстранилась от мальчика, заглядывая ему в глаза.

–Его, – он показал в угол, где стояла ширма.

Я медленно подошла к ширме, но там никого не было, я вопрошающе посмотрела на мальчика.

– Здесь никого нет.

– Есть, – настойчиво проговорил мальчик, – он очень сердится на тебя. – И тебе лучше отойти от него.

Я еще раз постаралась всмотреться в пустоту, ведь хоть что-то должна была почувствовать.

Видя мою растерянность, Володенька, подошел ко мне, взял за руку и тихо, глядя в пустоту, проговорил:

– Мы ему мешаем. Нам надо уходить.

‒ А он, это кто? Как он выглядит?

– Обыкновенно. Как все мы.

Мальчик настойчиво стал тянуть меня из палаты. Но я поняла, что если это демон, или его какой-нибудь посланец, то девочка может погибнуть. И ей необходима была моя защита, чтобы никакая темная сила не могла без меня ей навредить, ведь сейчас она была уязвима, как никогда. Девочка не могла себя здесь защитить, она безвольно лежала на кровати, прикованная на неизвестно какое время.

– Девушка – обратилась я к знакомой уже медсестре, – подскажите, пожалуйста, у вас есть где-нибудь рядом церковь?

– Конечно, на первом этаже, мы оборудовали комнату под небольшой храм. Там батюшка каждый день бывает. Больные хотят быть ближе к Богу, – улыбнувшись, прошептала. – Нашим врачам сильно не верят, на Бога одна надежда и осталась.

Я удивилась такому объяснению, как она может так рассуждать, если сама здесь работает.

– Неужели врачи настолько здесь не компетентны?

– Да, нет врачи у нас замечательные, – спохватилась медсестра, потом придвинулась ко мне, – только чертовщина какая-то у нас здесь происходит. Люди, как мухи мрут. У меня муж в морге работает, так такого наплыва трупов на его стол, еще ни одного года не было.

– Прямо в больнице умирают?

– К сожалению, и у нас несколько случаев уже было. Их привозят уже в таком состоянии, что ни один врач не поможет, а пятно на нашей больнице. Проверка за проверкой. Достали уже.

Медсестра пошла прочь от нас, понимая, что сболтнула лишнего. Я отвела мальчика к Лизе, а сама отправилась на поиски местного храма, как назвала его медсестра. По запаху зажженных свечей и ладана я сразу же нашла эту комнату. Батюшка стоял возле алтаря, увидев меня, он обернулся:

– Вы сюда пришли помолиться или просто посмотреть?

– А что и такое бывает?

– Бывает. Люди заходят, просто из любопытства. Хотя таких любопытных, сейчас мало стало. А первый год… – он вздохнул.

– Батюшка, мне девочку надо защитить.

– Так приведите ее сюда.

– Не могу, она прикована к постели, – уточнила, – вернее она в коме.

– Врачи здесь хорошие люди, не переживайте так за нее. Но все в руках божьих.

– Я не врачей имею виду, – подойдя к нему поближе, чтобы ни дай Бог, кто-то мог услышать наш разговор. – Я про темную силу. У меня с собой ничего нет, для ее защиты. Я приехала к подруге и не думала, что понадобиться именно такая помощь.

Батюшка внимательно посмотрел на меня, потом подошел к двери, прикрыл ее.

– С чего у вас такое предположение?

– Я с нечистью сталкивалась уже не раз, а девочка, которая здесь лежит, моя «следующая», – я не знала надо ли ему вообще что-либо объяснять, но так как я выдала ему и так уже много информации, мне пришлось продолжить свое объяснение. – Эта девочка, вернее этой девочке я могу помочь, или хотя бы спасти ее душу.

Батюшка, слушая меня, налил мне святой воды в бутылку, что-то нашептал на нее, потом зашел за ширму, вынес оттуда крестик, потемневший от времени:

– Да я чувствовал, что здесь надвигаются серьезные события. Вот возьмите он старинный, поэтому будет сильным оберегом для нее, но водой окрестите все двери, углы и окна, – отдав мне крестик, спросил. – «Отче наш», знаете?

– Конечно, Батюшка, – заверила я, сказав, что знаю, как правильно осветить свечой комнату, поэтому поблагодарив его, быстро отправилась к Светлане.

Проходя мимо палаты, где находилась Лиза, увидела, что они уже готовы к отъезду. Держа на руках выписку, Наташа посмотрела на меня. Ее взгляд немного смутил меня, но мне некогда было об этом подумать в этот момент, чтобы это значило, но ее взгляд засел в моей душе. Я быстро пошла прочь от них, чем ближе приближалась к Светланиной палате, тем становилось тревожней у меня на душе.

– Женщина вы в четвертую? – остановила меня медсестра.

– Да.

–У нее родители, – она внимательно посмотрела на меня. – А вы кем ей приходитесь?

– Тетя, – нагло соврала я, решительно вошла в палату.

Мать стояла ко мне спиной, она поправляла одеяло у дочки. Отец печально стоял рядом, держа в руках небольшого плюшевого медведя. Увидев меня, он сначала удивился, но потом снова переключился на дочь, приняв видимо меня за медперсонал. Мать девочки обернулась, тоже посмотрела на меня, но вдруг встала, как вкопанная. Это было для меня сюрпризом. Передо мной стояла Смирнова Елена – моя «следующая» из предыдущего списка, которая перешла на сторону темной силы. «Но как так? У нее же нет семьи», – тут же промелькнуло у меня в голове. Но присутствие посторонней силы сильно давило на меня, отбросив все свои мысли и сомнения приступила к делу. Отец хотел было помешать мне, но Елена взяла его за руку, медленно отвела его в сторону.

– Это она, – проговорила Елена, отойдя от неожиданного моего вторжения.

Я начала освещать комнату, начиная от двери по часовой стрелке, уже не обращая внимания на присутствующих родителей, и темной силы, которая начала беситься от моих действий. В комнате начал кружить ветер. Сначала потихоньку, но с каждой минутой усиливаясь, стараясь задуть свечу.

– Оденьте девочке крестик, – я протянула его родителям, сама продолжила читать молитву.

Елена тут же бросилась выполнять поручение. Я видела, что неординарная обстановка в палате, Светиных родителей совсем не смущает. Было ощущение, что они готовы к этому, только отошли к двери, чтобы не мешать мне. Когда я сделала круг, вернувшись к двери, ветер немного поутих, но я заметила скопление темной энергии над кроватью больной. Но когда, я воспользовалась водой, эта энергия тут же исчезла. Я не очень обрадовалась этому, потому что так просто они не сдаются.

Родители, видя, что все утихло, успокоившись, бросились к дочке. Елена расплакалась, встав на колени перед дочкой начала вымаливать прощения своим поступкам. Муж даже не пытался поднять ее, а просто отрешенно смотрел на все происходящее. Из-за этого мы не сразу обратили внимание на то, что тело девочки сантиметров на пятнадцать висит над кроватью.

– Господи помоги, – причитала Елена.

Мужчина просто шарахнулся в сторону от кровати. Если для Елены, это не былонеожиданностью, то ее мужа эта ситуация просто шокировала. Он стоял в стороне, не сводя с дочки с глаз, но и не веря в происходящее. В это время все стали улавливать сначала тихий шум в ушах, но с каждой секундой он нарастал, мы не произвольно закрыли их руками.

Я не могла понять, как демон мог пройти через защиту: свечи, святая вода, крестик должны защитить ребенка. Мой взгляд упал на ее грудь, где не увидела старинного креста. Я поискала его, но на кровати его не было.

– Вы что не одели ей крестик? – почти крича, я гневно посмотрела на родителей.

Отец никак не мог справиться со своими эмоциями, продолжал стоять на своем месте, а Елена бросилась вместе со мной на поиски.

– У меня руки тряслись, – дрожащим голосом оправдывалась она, – поэтому просто на грудь ей сверху положила, – слезы опять полились из ее глаз. – Я же не думала, что он может упасть.

И какого было удивление, когда мы его обнаружили возле самой двери. Схватив его, Елена бросилась к дочери, но как только крестик оказалась у нее в руках, она и шагу не смогла сделать к постели девочки. Защиту, которую поставил демон, нельзя было пройти простому смертному. Но и мне Он мешал, приблизиться к Елене. Мужчина, наконец-то пришел в себя, видя, что мы пытаемся друг другу передать крестик, он просто толкнул меня в спину, навстречу жене. И это подействовало. Я тут же прорвала эту брешь и оказалась возле Елены, почти вырвав крестик, ринулась к девочке, и как только одела ей крестик, накаленная атмосфера спала, в комнате воцарилась тишина. Девочка упала на постель. Шум в ушах, мешающий нам – пропал. Приборы продолжали работать в обычном режиме, как будто ничего и не произошло.

– Все, теперь Он точно до нее не доберется, – вздохнув я села на стул. – Можно за девочку в данный момент не бояться. Защита надежная. Но, к сожалению, только здесь.

– Доченька, – Елена поцеловала ребенка, – мы любим тебя и не дадим тебя в обиду, – потом она посмотрела на меня. – Вы наверно ждете от меня объяснений.

Так оно и было, без них я не собиралась покидать эту палату, поэтому села на стул, в ожидании рассказа, но в этот момент вошла Лиза:

– Господи я всю больницу обегала, пока тебя нашла. Мы готовы ехать, – весело сообщила вошедшая подруга, но как только увидела Елену, поменялась в лице. – Я так понимаю, за тобой попозже заехать?

– Лиза я позвоню тебе, как освобожусь. Хорошо?

– Конечно, – она посмотрела на лежащую девочку, попрощалась и удалилась.

Как только за Лизой закрылась дверь, Елена вдруг сообщила:

– Мне надо выпить.

Еще раз удостоверившись, что с ребенком все хорошо мы покинули палату.

Глава 4

Глава 4

Мы расположились в кафе, который находился рядом с больницей. Я видела, что Елена чувствует себя некомфортно в моем присутствии, поэтому не стала возражать, чтобы она заказала себе что-нибудь покрепче. Мужчина, заметив ее нервозность, взял ее за руку, но спиртное заказывать себе не стал. Я тоже ограничилась только черным чаем с лимоном.

Нам принесли напитки. Не сговариваясь, не глядя друг на друга, молча взяв каждый свой напиток, отпивая содержимое, мы думали о своих проблемах. Мужчина не понимал, кто я такая, а Елена боялась рассказать о том, что так долго скрывала.

Отец Светы был смуглым, даже можно было сказать, жгучим брюнетом. Статным, высокого роста. В общем, я смело бы заявила, что он в молодости был кареглазым красавцем, если бы не нос с горбинкой, но он придавал ему мужественности, вернее даже суровости. Но красавцем он себя видимо никогда не чувствовал, в нем не было уверенности в своих действиях. Взгляд его совсем потух, он грустно смотрел на жену. Белокурая Елена сейчас не выглядела дорогой «штучкой» с миллионным состоянием. Она выглядела какой-то уставшей, из-за этого на несколько лет старше, чем раньше. Женщиной, у которой нет второго шанса стать прежней.

Как только очередной глоток бренди обжег ее тело изнутри, согревая своими градусами, она как будто оттаяла. Ее прорвало. Слезы хлынули из ее глаз, стремительным потоком горя и долгого страдания. Я не торопила ее, а продолжала, молча пить чай, вспоминая тот вечер, когда я первый раз увидела Елену.

Свадебный день дочери уже почти закончился, когда мы обратили внимание, что вместо нашей женщины фотографа, появилась Елена Смирнова. А ведь она была последней «следующей» в моем списке. Мы тогда так и не узнали, когда произошла замена женщин. Ведь, заметив мой интерес к своей персоне, Елена вышла из зала ресторана и больше мы ее не видели. Хорошо, что тогда меня остановили – я не пошла за ней из здания, ведь это наверняка была ловушка. Но меня долгое время мучил этот вопрос: когда и почему произошла замена? Нет, мне еще один вопрос никак, не давал покоя. На чьей стороне Елена?

И вот она сидит передо мной, рыдая от горя, которое свалилось на нее, и скорее всего по ее вине. Вскоре она успокоилась, сделала еще один глоток, уже уверенно посмотрела на меня. Мужчина видимо понял, что жизнь их дочери зависит каким-то образом от меня, поэтому обнимая ее, проговорил:

– Расскажи ей все.

Елена обвела взглядом присутствующих кафе, которым было любопытно, отчего женщина так переживает, но чтобы не привлекать к себе большего внимания, тихо проговорила:

– Я понимаю, что вам не совсем приятно снова видеть меня.

– Это было для меня скорее неожиданностью, – уточнила я. – Ведь в тот вечер у нас не было возможности познакомиться из-за того, что ты так быстро удалилась, – тут я уже упрекнула ее.

– Простите. Я по-другому не могла поступить.

Она потупила взгляд, замолчала. Я видела, что она не может больше и слова сказать, не потому что нечего, а наоборот накопилось столько, что с чего начать она не знала. И я решила ей помочь.

– Ты была моей шестой, которой я должна была помочь. Но, что меня еще сейчас смущает, это неверная информация о тебе, где было сказано, что у тебя нет детей и мужа.

– Нет – это правильная информация. Вы и моем любовнике, наверно, уже знаете? – смущенно спросила женщина.

– Да, конечно. И то, что вы с ним постоянно заграницей находитесь. Вот только, что ты тут делаешь?

– Это не совсем так.

– Елена прости, но это твоя жизнь, и меня это не касается. Я здесь из-за Светы, ей нужна моя помощь.

– К сожалению, здесь сейчас все это важно, – со вздохом ответила она.

Тут я снова отметила, что на фотографии она была другая. Ухоженная, счастливая, моложе своих лет, сейчас этого ничего не было, сломленная и подавленная, запутавшаяся женщина в этой жизни. Но я чувствовала, что у нее сейчас было только одно желание, чтобы Света очнулась. Она прижалась к мужчине, озноб стал проходить, она успокоилась, поэтому свой рассказ начала спокойно:

– Семен не совсем мой муж, – она взяла руку мужчины, он крепче прижал ее к себе, – но он больше чем мой муж. Он первая моя любовь. Но, понимаете, как это в жизни бывает – молодость! Хотелось больше романтики, чего-то волшебного. И я променяла свою любовь на достаток. Да, на деньги. Мне хотелось свободы, счастья– я считала, чем больше у меня будет денег, тем больше у меня всего этого будет. Нет, конечно, и свобода была, и счастье вроде бы, но прошли года, а романтика сменилась мудростью – я поняла, что, а любви-то у меня никогда и не было. Но вот однажды мы встретились с Семеном, вот тогда я поняла, что только его и любила. Нет, не подумайте ничего плохого, я не разбивала его семью. Семен так за все это время и не женился, – она ласково посмотрела на своего мужчину, – наверно меня ждал. Да, Семушка?

Мужчина улыбнулся, но продолжал молчать, но Елена и не ждала от него ответа, поэтому сразу продолжила:

– Но как вы уже, наверное, в курсе – я была с очень состоятельным и не только финансово, но и в связях – любовником. Он очень, очень, – она подбирала слова,– уважительный человек. Я его боялась, поэтому разрыва между нами никак не могло быть. От него я могла уйти только ногами вперед. Представляете ситуацию, когда ты разрываешься между тремя мужчинами, а любишь по-настоящему только одного.

Муж, царство ему небесное, сам захотел развода, и я была благодарна ему за это, но какая-то сволочь, нашла компромат на меня, что я имею на стороне связь – это сильно ранило его и как вы уже тоже, скорее всего, знаете, он умер от сердечного приступа. И вот вроде дорога открыта, ноон (Елена никак не хотела назвать имя своего любовника) не собирался меня отпускать. Кому-кому, а ему была на руку смерть моего мужа. Конечно, полная свобода действий! Не смотрите так на меня! Я просила, умоляла его отпустить меня, чтобы он молоденькую нашел себе, но ему как будто нравилось, когда его умоляла и, он от этого еще жестче становился. Броня. Ни чем не проймешь.

– Но, как ты смогла дочь свою бросить? – я решила сменить тему любовного уже даже многоугольника, потому что была уверена, что она на стороне могла еще иметь мужчин.

– Я вам противна? – искренне спросила она, как будто поняв мои мысли. – Вы не подумайте, что я распутная. А Светочка не моя дочь. Детей у меня не было и никогда не будет.

Мне стало жаль ее, ведь чувство материнства ей уже никогда не испытать, а это самое большое испытание, которое может выдержать женщина.

– Но раз Вы тоже не были женаты, – обратилась я к Семену, – то Света и не Ваша дочь?

– Мы ее удочерили, – ответил, до сих пор молчавший мужчина. – Мы как-то с Леночкой проходили мимо детского дома, а она подбежала к забору плачет и зовет нас:

– Мамочка, папочка, вы пришли за мной.

– Ей тогда года три было, – вспоминая тот день, Елена прослезилась. – Но смышленая! Наша маленькая блондиночка просто нас очаровала. Вот так и появилась наша подпольная семья. Вы же знаете, деньги все могут, Семен ее удочерил, потому что этого не могла сделать я. Светочка об этом не знает, она считает меня матерью, и поверьте, я все сделаю, чтобы она так и дальше считала. Мои отлучки из дома для нее – это всегда были мои командировки по работе.

– Вот почему на фото я не вас видела, – но заметив удивленные лица собеседников, уточнила. – Света показывала семейный снимок. А вы знаете, где настоящая семья девочки?

– Простите, но как Светочка могла показать вам семейное фото? – с недоверием спросил Семен. – Вы ничего не путаете?

– Об этом потом. Так, где ее настоящая семья?

– Этого никто не знает, – ответил Семен, обнимая жену. – Она попала в детский дом за полгода, как мы ее первый раз увидели. Когда наводили справки о ней, нам сказали, что девочку подкинули в детский дом. Она была накачана снотворным, а когда проснулась, ничего сообщить о себе не могла. Да и разговаривала она тогда еще плохо. Но имя свое знала. Помнишь, – он обратился к своей второй половинке, – она сказала, что ее Светой зовут? – Семен улыбнулся, вспоминая прошлое, а мне объяснил. – Она говорила «Я Асветя», да так мы ее и звали «Асветя».

Лена тоже улыбнулась и продолжила уже свой рассказ:

– Мне тогда повезло, если можно так сказать, потому что любовник мой не мог постоянно быть со мной во всех поездках, поэтому мне удавалось оттуда уезжать, и быть со своей семьей, а когда он звонил, сообщал, что приедет, то я возвращалась на место нашего с ним отдыха.

– Так было, когда вы были во Франции с открытой визой? – уточнила я.

– Да, конечно. И удобно, в любое время уехал - приехал. А он не догадывался о моей двойной жизни, потому что знал, что я его боюсь, поэтому и подумать не мог, что я могу быть с другим мужчиной, обманывая его.

– Так получается, твой любовник до сих пор не знает про двойную жизнь? – удивилась я, умению так долго скрывать свои отношения. – И как долго вы будите так жить? –я с недоумением посмотрела на них.

– Вы думаете это жизнь? – глаза Елены наполнились слезами. – Да, я врагу такой жизни не пожелаю.

Я решила больше не трогать любовный треугольник, что мне нужно было знать – я узнала, а в остальное не имела право лезть. Эти запутавшиеся люди должны были сами решить свою дальнейшую жизнь.

– Но почему Света впала в кому?

– О, это печальная история, – женщина не смогла сдержать свои нахлынувшие эмоции, вздохнула. – Понимаете, я правда устала так жить и в один момент, я сломалась, решила, что хватит. Надо было выбрать кого-то одного мужчину и жить спокойно, а не метаться от одного к другому. И об этом рассказала Семену. Я естественно хотела выбрать свою семью, то есть Семена и Светочку. Но она услышала фрагмент из нашего разговора, и сделала свои выводы, подумав, что мешает нам. И совершила этот ужасный поступок суицида.

– Мы опоздали, мы просто не успели, что-либо сделать, чтобы остановить ее, – Семен проговорил эти слова, как будто боялся моего осуждения. – Я даже подумать не мог, что она способна на такой поступок.

Родители совсем сникли. Они корили себя за то, что не смогли уберечь своего ребенка, и сейчас не могут вернуть ее. Но, то, что они смогли рассказать хоть кому-то о своем горе, им принесло маленькое утешение. Жить с этой ношей, когда ты себя ругаешь каждую минуту – очень тяжело. А изменить ничего уже нельзя.

– Ее душа, сейчас в параллельном мире, но пока не знаю, как ее оттуда вытащить. А вы знаете, что ваша девочка там совсем другая. Она смелая, наглая, уверенная.

– Ну, что вы наша Светочка Ангел Божий. Она тихая, спокойная, беспроблемная девочка. Это вы не про нее говорите.

– Там мир другой, жестче. В нем по-другому не проживешь. Хорошо, что хоть там с ней друг, и она не одна.

– Какой друг?

– Пес большой такой. Немецкая овчарка. Вид у него потрепанный от тяжелой жизни там, но он предан своей хозяйке, готов жизнь за нее отдать. Она его Чарли зовет.

– Так это наш, Чарли! – воскликнула Елена.

– Он, правда, наш, – подтвердил Семен. – А я-то думаю, куда он пропал. Ведь как только Светочку сюда поместили, он домой больше не пришел. Это получается, что он в ее мир попал? – спохватился отец. – Но как?

– Как? Не знаю, ответа на этот вопрос, но вот, что их надо оттуда вытаскивать – это я знаю точно. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше для них будет. Темные силы, которые там находятся, живут энергией людей, как ваша девочка. Не будет людей – не будет того тяжелого и жесткого мира.

– Но чем мы можем помочь? Ведь куда мы уже только не обращались, нам везде было отказано и мотивированно тем, что нет причины ей находиться в этом состоянии. У дочки, в общем, все хорошо, но она не приходит в сознании.

«Как мне это знакомо, – подумала я, – ведь сама провалялась на больничной койке полгода, в коме». Меня смущало то, что Ангел мой не появлялась, и мне не у кого было спросить об дальнейших моих действиях. Мне сейчас как никогда нужна была, ну хоть какая-нибудь маленькая подсказка.

Но мучил всего один вопрос, поэтому я попросила Семена купить мне кофе в дорогу, как только он ушел, спросила у Елены:

– Как ты оказалась на свадьбе моих детей? Когда произошла подмена фотографа?

– Простите меня,– Елена потупила взор,– если бы я этого не сделала, он забрал бы Свету еще тогда. Хотя он ее и так забрал.

– Что произошло с тобой? Почему демон охотился на тебя?

– Я тоже об этом думала, и у меня только один такой проступок. Мне тогда было семнадцать лет. Мы с подругами решили вызвать души мертвых.

– Спиритический сеанс провели?

– Да не то, что сеанс. Просто вызывали «Пиковую Даму». Я уже точно и не помню, но вроде стелили белую простынь на пол, посередине клали карту с ее изображением, свечи зажигали, слова какие-то говорили. Помню, что надо было после ритуала прогнать ее, разорвать карту и накрыть тканью. Но мы услышали шум, треск, даже крик вроде был, мы испугались и убежали.

– Это серьезный ритуал.

– Но тогда, как нам казалось, ничего не получилось. Мы загадывали всякие желания, смеялись, хотя в какие-то моменты даже страшно было. Нам надо было загадать по три желания.

– Они начали сбываться и Вы поняли, во что влипли.

– Да, но тогда мы были детьми и не верили во всю эту чушь!

– Что вы загадали? Сначала Алька загадала – через три года оно сбылось. А желание было – жить в Америке. И когда она туда переехала, выйдя замуж за иностранца, она вспомнила про «Пиковую Даму», поэтому радостно сообщила нам, что желания сбываются. Мы тогда посмеялись над ней, сказав, что это просто совпадение и что она сама же искала себе в мужья иностранца. Второе ее желание было родить двух девочек близняшек, и она через два года родила их. Третье свое желание она нам не стала говорить. Года три назад она погибла. Утонула в собственном бассейне.

Вторая моя подруга загадала в двадцать тять лет иметь дорогой автомобиль, марку уже не помню. И, правда, он у нее появился. Какой-то воздыхатель ей его подарил. Второе желание было быть всегда стройной, чтобы ни одного лишнего килограмма не было. Третье – иметь прислугу и никогда не стоять возле плиты. Все у нее тоже исполнилось, умерла два года назад, молодой, красивой, без лишних килограммов. Просто уснула и больше не проснулась.

– А я, – Елена горько вздохнула,– загадала выйти замуж – вышла. Второе – иметь богатого любовника – был. Третье, а третье еще не исполнилось.

– Вы боитесь, что оно исполниться?

– Да. Очень. Не хочется умирать. Я стала просить Бога услышать меня и простить за детские забавы. Но видимо я делала, что-то не так, потому что меня услышала темная сила. Мне предложили заманить вас в ловушку, то есть вытянуть вас из защитного круга и все. Но вы не вышли, а я ушла ни с чем.

– Так, какое третье желание было?

Елена вздохнула, проговорила:

– Я не знаю, почему оно у меня тогда вырвалось, но я пожелала остаться с любимым мужчиной и дочкой. Я не знала тогда, что судьба меня сведет с Семеном и Светочкой. Теперь я понимаю, что он мой любимый, а Светочка – дочка.

– Но тогда вы не должны желать ей выздоровления, иначе умрешь ты.

– Пусть, я так решила,– вытирая слезу, она проговорила. – Лучше я, чем девочка.

К нам присоединился Семен со стаканчиком кофе. Моим собеседникам, мне больше ничего было сказать, поэтому обещая их держать в курсе событий, обменявшись номерами телефонов, я ушла из кафе, оставив их одних со своими мыслями.

Мне очень захотелось домой, но отменить встречу с Лизой я не могла. Мы на самом деле давно не виделись, и нам было о чем поговорить. Володенька сильно скучал по мне, поэтому откинув, свои мимолетные хотелки про дом, на дальний план, помчалась к Лизе домой, которая ждала меня уже часа три. Созвонившись, Лиза предложила приехать за мной, но мне необходимо было время, чтобы подумать, поэтому отказавшись от такой привилегии, я села в маршрутку и отправилась подальше от больницы.

Мне не давала покоя мысль о том, как мне вытащить девочку из комы, вернее из потустороннего мира, ведь просто так ее оттуда не отпустят. Она можно сказать еда. А едой не разбрасываются. Как, как? Я чуть остановку не проехала, о того что мысли полностью поглотили меня. Но, до Лизы добралась без приключений. Подруга очень обрадовалась моему приходу, обнимая, с укором проговорила:

– Слава Богу, ты доехала до нас. Я уж думала, что что-нибудь или кто-нибудь помешает нам и сегодня увидеться.

– У тебя все хорошо? – видя ее нервозность, поинтересовалась я.

– Все нормально, просто за тебя переживала.

Лиза подогрела чайник, тут же из холодильника выставила свой фирменный торт, но я видела, что ей что-то не дает покоя. Она всегда была такая последовательная в своих действиях, теперь же она растерянно делала все наоборот.

– Да, что с тобой?

– Давай сначала поедим, ты же, скорее всего, голодная, – и тут же улыбнулась. – Предлагаю поесть, а сама торт достала. Я же салат твои любимый приготовила, – она встала, чтобы подойти к холодильнику, я взяла ее за руку, и она растеряно села обратно на место, – такой, как ты любишь – мясной.

– Я в кафе чай попила, – мне не нравилась ее нервозность, – это все подождет, поэтому не тяни, рассказывай.

– Тут показывать нужно.

Так и не притронувшись к чашкам, мы отправились в комнату Володи. Мальчик сидел за письменным столом, рисовал.

– Тетя Лида, здравствуйте, – мальчик вскочил, бросился меня обнимать. – В больнице нам так и не удалось толком поговорить, а мне так хотелось вас обнять, – прижавшись, он тихо прошептал мне на ухо, чтобы не слышала Лиза. – Он пришел.

Серьезность мальчика меня иногда очень смущала. Лиза же так привязалась к нему, что не замечала никаких странностей за ним, но сейчас мне показалось, что она делала вид, что не замечает. Она с него прямо-таки пылинки сдувала, но мальчик с благодарностью и любовью отвечал ей взаимностью. Настоящей матери он не знал, а эту женщину он сам выбрал. Он видел ее в своих видениях и постоянно потихоньку притягивал ее к себе, только об этом никому не рассказывал. Ему ни за что на свете не хотелось снова потерять новую маму.

– Сынок, можно я покажу твои замечательные рисунки тете Лиде?

– Конечно, – обрадовался мальчик, – смотрите, вон, сколько их у меня.

Мальчик достал из стола кипу своих рисунков. Он принялся показывать их, объясняя, что он на них изобразил и почему именно этот шедевр, решил изобразить в тот момент.

– Это мы с мамой были на ипподроме, на скачках, так там была такая необычная лошадь, – с восторгом рассказывал малыш. – Она, не заняла первое место, но она такая красивая была.

Мальчик принялся ее расхваливать, показывая ее примечательности на рисунке. Я видела, что Лиза нахмурилась, ища в комнате что-то другое. Когда мальчик показал все свои рисунки, Лиза спохватилась:

– Сынок, ты настоящий художник.

– Да, Володенька, я согласна с твоей мамой, ты будешь известным художником. Мы тобой гордиться будем!

– А тетя Лида привезла замечательные порожные, как раз такие, какие ты любишь. Иди, попробуй. Тетя знает, как тебя побаловать.

– Ух, ты, – обрадовался мальчуган и понесся на кухню.

– Лиза, ну что с тобой?

– Понимаешь, я раньше никогда их не видела, а сегодня, когда убиралась в его комнате, случайно наткнулась на эти страшные рисунки, они здесь были, – женщина показала на полку компьютерного стола. – Но их сейчас нет.

Мы принялись искать их по всей комнате. Но мальчик свои рисунки спрятал так, чтобы мы не смогли их найти. Лиза села на кровать сына, обхватив голову руками, она начала раскачиваться из стороны в сторону. Я посмотрела на ее движения с опаской. Не понимая, что происходит, я все же подошла к ней. И только хотела обнять ее, как вдруг Лиза, которая продолжала сидеть в той же позе, произнесла с иронией:

– Не терпится на меня посмотреть? –голос был безжизненным, глухим.

Я отпрянула, поняв, что в такой момент, лучше быть подальше от подруги. Лиза еще крепче обхватила голову, сжимая ее из-за всех сил. Отойдя на безопасное расстояние, я посмотрела на дверь, боясь, что может войти мальчик. Но ребенок наслаждался своим любимым пирожным, и смотрел мультфильмы.

– Что тебе надо?

– Не-е-ет, это тебе что надо? Что ты везде свой нос суешь? – ответил тот же самый металлический голос. – Ты даже и здесь покоя нам не даешь. Мальчишка наш. Он один из нас, разве ты это еще не поняла?

– Не может быть, – не веря сказанному, прошептала я.

– Глупая. Еще как может быть. Он нас впустит, мы его семья. А вам, людишки, больше не жить на этом свете, – Лиза, сидела по-прежнему не поднимая головы, засмеялась. – Как впрочем, и в моем мире.

– Не смей трогать ребенка! – спохватилась я. – Отпусти Лизу!

Он продолжал смеяться, тело Лизы содрогалось от непосильного давления изнутри, но рук она так и не отпустила от головы, продолжая, согнувшись сидеть. Вдруг все прекратилось. Лиза, посидев еще немного, опустила руки, посмотрела на меня. «Лиза или демон»? – пронеслось в моей голове.

– Я его не впустила, – обессилено проговорила женщина.

Бледная, растерянная она смотрела на меня. Кинувшись к ней, я обняла подругу. Лиза тут же повисла на моих руках.

– Я его не впустила, – шептала Лиза. – Я его не впустила. Он не смог полностью завладеть моим разумом и телом.

– Ты молодец, – я стала успокаивать свою подругу.

Силы не быстро вернулись к ней, когда вернулся мальчик, Лиза лежала на его кровати. Володя молча, сел рядом с ней, погладил по голове, проговорил:

– Мамочка, ты должна быть осторожна. Ты потратила много сил, в следующий раз, он тебя не пожалеет, – он замолчал, потом посмотрел на меня, показал рукой на большого белого медведя, который сидел в углу, на пуфике. – Они там.

Я подошла к игрушке, отодвинув его от стены, заметила вшитый замок на спине медведя, расстегнув его, нащупала рукой листы, вытащила их. То, что я увидела, превзошло все мои ожидания. На первом рисунке были огромные красные глаза,точно такие, какие принадлежат своему хозяину. Не было сомнений, это были глаза демона. Меня передернуло. На втором была изображена Лиза, которая лежала в гробу черного цвета, рядом Володя изобразил улыбающегося себя и много, много разноцветных шаров.

Мальчик подошел ко мне и прокомментировал:

– Это мой самый любимый рисунок, – потом сел за стол и добавил, – люблю шары. Много шаров. И чтобы обязательно разноцветные были. Чем больше яркости, тем красивее. Правда? – мальчик отвернулся к столу.

Посмотрев на Лизу, у которой текли слезы из глаз, я поняла, что этот рисунок она тоже видела. Следующий рисунок меня вывел из равновесия. Там тоже были изображены глаза, но они были не совсем обычные. Разрез глаз соответствовал человеческому глазу, но вокруг была вздутая черная окантовка, а внутри было два зрачка. Ни ресниц, ни бровей. Я посмотрела на Лизу, которая начала потихоньку подниматься с кровати.

– Этот сегодня приходил, – не поворачивая головы, нарушил тишину мальчик. – Но мама не пустила его. Если бы она не была бы такой сильной, то вы тетя Лидочка смогли бы увидели его глаза, – он перестал рисовать. – Они просто прекрасны. Я уверен вам бы они тоже понравились.

Голос мальчика был спокойным, отчужденным. Проговорив он снова, принялся рисовать, не обращая внимания на нас. Я помогла Лизе встать, мы подошли к двери.

– Тетя Лида спасибо за пирожное, – вдруг мы услышали радостный голос мальчика.

Обернувшись, мы увидели счастливое обычное выражение лица Володи.

– У него, что раздвоение личности? – в страхе прошептала Лиза, когда мы оказались в ее спальне, добавила. – А ты видела мой гроб? Ужас, да?

Мне нечего было на это ответить, уложив подругу в кровать, я села рядом с ней, взяв ее за руку, спросила:

– Мне нужно, чтобы ты сейчас вспомнила, что произошло с тобой в спальни Володи. Что ты помнишь? Все расскажи, здесь каждая мелочь важна.

Лиза подумала немного. Ощущения переполняли ее, но усталость давала о себе знать и она медленно начала свой рассказ:

– Когда мы зашли в комнату, у меня появилась тревога в душе. Но я это объяснила тем, что покажу то, что меня сильно пугает и беспокоит. Чем дольше находилась в комнате сына, тем хуже мне было. Появилось ощущение удушья, как будто мне перекрыли кислород, сдавили горло. Но это было недолго, потому что я поняла, что в меня что-то приникло. И это что-то хотело вытеснить меня саму из моего собственного тела.

Лиза дотронулась до шеи, все еще не веря, что все закончилось. В горле запершило, она попросила воды. Силы постепенно возвращались к ней. Теперь она смогла самостоятельно сесть. Лиза выпила полный стакан воды, было такое ощущение, что ее мучила сильная жажда.

– Ощущение раздвоения, что ли, – продолжила она описание своих ощущений на тот момент. – Вроде это я, тело мое, но вдруг кто-то решил, что мне хватит барствовать и надо меня пододвинуть. Я прямо чувствовала, что меня давит. Он нагло вытеснял меня. И я всеми силами стала сопротивляться такому наглому натиску. Чем больше меня притесняли, тем больше сопротивлялся мой разум и тело. Я в этот момент думала о Володеньке, как он будет без меня?

Ее затрясло. Губы посинели. При мысли о том, что было бы, если она не смогла противостоять этой страшной силе, ее напугали еще больше. Я снова взяла ее за руку, обнимая за плечи, этим давая понять, все закончилось:

– Тише, тише. Все закончилось. Ты большая молодец. Я видела, как ты не отпускала голову.

– Да, знаешь, – Лиза оживилась, – чем сильнее я ее держала и сдавливала ее, тем меньше шансов было ему завладеть мною. И мысленно я тоже сопротивлялась.

– Разум твой не потерпел постороннее вмешательства, и дало тебе сигнал к самозащите. Вот у тебя все и получилось.

– Но меня сейчас больше пугает, почему это здесь произошло? Я даже боюсь представить, что могло бы быть дальше. А ты видела мой гроб? – опять спросила она. – Черный, страшный, – потом совсем сникла. – А шары? Это что все означает? Получается мои похороны для него большой праздник?

– Я не знаю, что ответить тебе на это. И мне не хочется думать, что Володя на их стороне, то есть, – поправилась я, – что они завладели им.

– Но ведь ты говорила, что теперь нам ничего не угрожает, – слезы потекли по ее щекам, – и в твоем дневнике было написано, что….

Она не смогла договорить, но я тоже была сбита с толку. Ведь тем, кому я уже помогла никак не могли снова быть вовлечены в борьбу с потусторонней силой. Меня осенило, а ведь точно, тем, кто снова сделает плохой проступок – демон снова может прийти за их душой. Но Лиза? Причем тут она? Она ведь ничего плохого не сделала? Почему этот рок и ее преследует, и этого мальчика. Почему они должны страдать?

Я опять поймала себя на той же мысли: «Опять вечные вопросы и не одного ответа». Дав Лизе снотворное, дождавшись, когда она заснет, я вернулась к Володе в его комнату. Мальчик по-прежнему сидел за столом. Карандаши аккуратно были сложены в коробочку, на столе идеальный порядок. Он смотрел на свой рисунок, мне даже показалось, что Володя разговаривает с ним.

Увидев меня, Володя улыбнулся:

– Тетя Лида смотрите, я новый рисунок нарисовал.

Я подошла ближе, погладила мальчика по голове:

– Мама легла вздремнуть, а я к тебе пришла. Что ты тут нарисовал? – я перевела взгляд на рисунок.

На нем были опять эти глаза с двумя зрачками. Они устрашающе смотрели с листа бумаги – мне даже на мгновенье, показалось, что они смотрят на меня. Я прошла в сторону от мальчика. Показалось. Вздохнув, я решила рассмотреть рисунок по ближе, вдруг один зрачок резко повернулся в мою сторону, хотя другие продолжали смотреть на мальчика.

– Вы видели? – радостно закричал мальчик. – Он может смотреть ими поочередно. Здорово, правда?

Я не знала, что ответить на счастливый возглас ребенка, так как от ужаса, продолжала стоять на месте, и заворожено смотреть на этот глаз. Володя дергал меня за руку.

– Ну, тетя Лида, смотрите, он смотрит на вас. Он реагирует на вас!

Я выскочила из комнаты, не понимая, что теперь делать. Страшно захотелось домой, но бросить подругу я не могла. Душа рвалась прочь, оставаться здесь больше не было сил. Я вышла на кухню, выпила остывший чай. Голова не соображала, мысли путались, чувствовался упадок сил. Я присела на стул, чтобы успокоиться, как тут же подскочила от телефонного звонка, который зазвонил у меня в кармане. И не сразу обратив внимание, что номер мне не известен, но машинально ответила:

– Алло.

– Как тебе я?

Я посмотрела на незнакомый номер, пододвинув телефон к уху, услышала знакомый уже голос:

– Как тебе мои глаза? Чего молчишь? А мальчику нравятся! Смотри какой он счастливый, когда видит меня.

Я собралась духом и спросила:

– Что тебе от них надо?

– Ты сама знаешь что.

– Я не дам забрать их души!

– А мы спрашивать не будем, – услышала я злобное шипение.

Я отключила телефон, и в этот момент почувствовала, что сзади меня схватили за горло и начали душить. Пытаясь сопротивляться, я дотянулась до стола, на котором лежала разделочная доска и со всего размаху ударила по голове нападавшему. Он осел на пол, а я, задыхаясь, и кашляя, попыталась отойти подальше от его тела. Обернувшись, разрыдалась, увидев, что на полу лежал Володя с пробитой головой. Из раны на пол медленно стекала кровь.

Лиза все еще спала, я позвонила Павлу, который тут же примчался к нам, с порога объявив, что по дороге вызвал бригаду скорой помощи. Зять убрал с пола разделочную доску, которой я ударила мальчика, но табурет, на котором он стоял убирать не стал. Приехавшему молодому врачу объяснил, что Володя упал сам с табурета. Обработав рану мальчика, врач объяснил:

– Он у вас прямо в рубашке родился. Рана не значительная, но я его на всякий случай, заберу с собой. Понаблюдаем за ним.

Павел уехал с Володей, а я осталась ждать, когда проснется Лиза. После снотворного она продолжала крепко спать.

Ожидая ее пробуждения, я осмелилась и снова вошла в комнату ребенка. Осмотрев ее, снова ничего не почувствовала. На душе не было тревоги и беспокойства. В комнате была идеальная чистота. Вещи, в которых мальчик был в больнице, аккуратно сложены на стульчике. Игрушки, книги и другая детская атрибутика лежала и стояла на своих местах. Володя не любил, когда Лиза что-то не на свое место клала во время уборки.

Свои рисунки мальчик почему-то не убрал в свой тайник, они лежали на столе. Я решила, что сейчас самое удобное время внимательнее рассмотреть их. Цвета в рисунке мальчик использовал только темные, особенно преобладал черный цвет. Но кровь, мальчик изображал, на всех своих рисунках, только алым цветом. Даже там, где он изобразил, лежащую в гробу, Лизу. На полу, под ее страшным ложе, была лужа алой крови. Больше смущало то, что Лиза была права, для мальчика это был праздник, он изобразил себя радостным только на этом рисунке. И только здесь было изображено много ярких оттенков. Шары были желтого, зеленного и красного цвета.

– Господи, что в твоей голове, малыш?

Я хотела положить рисунки на место, как увидела не дорисованное его художество, на котором была изображена комната без мебели, только дверь, а напротив – окно. На нем я увидела себя, так как мальчик точно передал мою одежду. Я стояла спиной к двери, а Володя, встав на стул, накинул мне веревку на шею. Дальше ближе к закрытому окну лежал окровавленный нож и опять алая лужица, но уже моей крови.

– Видимо, если бы не задушил, то перерезал бы мне горло, – решила я. – И как такое Лизе рассказать? Она живет с маленьким монстром!

Я продолжала смотреть на рисунок, всем телом ощущая веревку на своей шее. И как у маленького ребенка хватило столько сил, чтобы душить меня? Я перевела взгляд на портрет мальчика, который висел на стене, у стола:

– Он в тебе, солнышко?

Конечно же, портрет не мог мне дать ответ, но чтобы логически думать, мне не обходимо говорить было свои мысли вслух. Я уже хотела было убрать последний шедевр художника, как только сейчас заметила, что за стеклом мальчик изобразил еле заметный контур моего Ангела-хранителя.

– Ангелочек мой, так это ты меня спасла.

Мне даже на миг показалось, что она смотрит на меня со страхом и укором. Сдавленное горло еще першило, что доставляло мне неудобства.

– Я так хорошо выспалась, – потягиваясь и сладко зевая, проговорила хозяйка дома, стоя в дверях комнаты сына.

Услышав ее голос, от неожиданности я выронила листок на пол. Быстро подняв его, я убрала его в стопку ко всем художествам мальчика. Мне не хотелось показывать его Лизе, я представления не имела, как буду объяснять подруге, нахождение Володи в больнице.

– Володенька, сынок, – позвала она ласково его, но в комнату не заходила.

– Лиза его нет дома.

– А где он? – удивилась Лиза, ведь сына одного она не пускала гулять во двор.

– Он с Павлом.

Лиза улыбнулась, потянулась. Затем она повернулась в сторону кухни.

– Это хорошо, а то мы сегодня толком и не погуляли. Пошли чай пить, – позвала она меня, – а то у меня что-то в животе бурчит уже от голода.

– Да, я сейчас, иди, ставь, пока подогреваться чайник.

Лиза не сопротивляясь, удалилась, я же подошла к кровати мальчика. И наклонившись над ней, почувствовала ледяной холод от подушки. Сняв наволочку с изображением супергероев, стала рассматривать ее. Края были прострочены на машинке, но один край был распорот, а потом небрежно, второпях зашит.

– Лида ты чего это подушку рассматриваешь?

Лиза, не дождавшись гостью, вернулась в спальню, где застала ее за странным занятием.

– Ты же новую для мальчика подушку покупала?

– Конечно.

– А распарывала ее для чего?

– Зачем мне это надо? – не понимая, Лиза подошла ближе, стала рассматривать шов. – Когда я ее покупала такого ничего, не было. Я точно помню. Я сыночку все только хорошее покупала, поэтому до любой мелочи в магазинах докапывалась. Но такого точно не было.

– Неси маникюрные ножницы. И принеси на всякий случай пакет.

Лиза повиновалась, принеся все, стала наблюдать за моими действиями. Осторожно вскрыв подушку, я надела пакет на руку и начала им искать, что-нибудь постороннее. Вскоре наткнулась на огарок свечи, вытащив, показала Лизе.

– Как он здесь оказался? – отпрянув от моей руки, прошептала Лиза.

– Кто-то подложил этот подклад в подушку.

– Кто? Кто это мог быть?

– Кто, я не знаю, но это действенный смертельный заговор на врага, который читают на поминальные свечи. С помощью данного обряда можно отнять здоровье, благополучие и даже жизнь. Для его проведения у этого человека должно было быть или твое фото, или Володеньки.

Лиза в ужасе посмотрела на меня. Она никак не могла понять, кому она так насолила, что человек захотел ее смерти. Женщина села на стул, не понимая, что делать.

– Если фотографии нет, изготавливают куклу - вольт, и дают ей имя обидчика. А свечи берут в церкви с поминального стола, – я продолжала объяснять, чтобы подруга поняла всю серьезность происшедшего. – Да, всего два огарка свечи, а последствия огромные. Я не буду рассказывать обо всех нюансах, но тот, кто это сделал, должен был дать одной свече догореть и прочитать заклинание, а вторую унести на перекресток, или подкинуть к порогу обидчику. Но этот человек, не поленился и в дом принес огарок, да еще и мальчику в подушку смог зашить. А это значит – человек вхож в твой дом. От этого объяснения, Лиза совсем перестала соображать, бледная и растерянная она села на стул. Я завернула плотнее найденную вещь в пакет. Взяла ее под руку и повела на кухню. Посадила на стул, налила нам чай, только потом проговорила:

– Давай подумаем. Как давно ты стала замечать странности за Володей?

– Ну, недели три уже, – немного начав соображать, ответила она.

– Хорошо. Теперь вспоминай, кто до этих трех недель, был у тебя в гостях.

Лиза еще не пришла в себя до конца, но напряглась, стараясь вспомнить то, о чем я просила:

– Ты думаешь, что это мог сделать Кирилл?

– Почему ты на него подумала? Он, что к мальчику плохо относится? – удивилась я ее вопросу.

– Ну, что ты – наоборот. Они очень хорошо ладят. Они как будто кровные папа с сыном. Володенька ведь такой смышленый, умный. Кириллу очень нравится с ним проводить время.

– Тогда все же почему выбор пал на него?

– Больше не кому, – расстроено проговорила Лиза. – Мы решили расписаться. Хлопот с этим мероприятием много, поэтому было не до гостей.

– О, это хорошая новость за весь день, – обрадовалась я. – Когда наметила стать Кондратьевой?

Лиза расстроено помотала головой.

– Ты не хочешь брать его фамилию? Она что тебе не нравиться?

– Нет, что ты, наоборот. Елизавета Кондратьева! Звучит, правда?

Ее серые глаза наполнились слезами, чтобы не допустить потока, я спокойно еще раз настойчиво спросила:

– Почему ты на него думаешь?

– Ну, так не кому больше. К нам за все это время никто не заходил. Тебя не дождешься, а других я видеть не хотела.

– Может кто-нибудь из соседей? Ну, там под предлогом за солью, спичками, – предположила я.

– Ну, что ты здесь живут милые старушки, они на такое не способны.

Лиза замолчала, но по выражения лица, я поняла, что она вспомнила.

– Кто?

– Но ей-то зачем?

– Лиза не тяни время. Понимаешь, Павел не гуляет с Володей. Они в больнице. Я просто огрела его разделочной доской,и он без сознания.

– Зачем? – не поняла Лиза.

Я показала ей появившийся синяк на шее от веревки. Лиза все еще не могла понять – причем тут ее сын. Я думала, Лиза потеряет сознание от моего объяснения. Быстро сбегав в спальню, я принесла последний рисунок, показала ей. Лиза была в отчаянии. Сын хотел убить подругу!

– Лиза, кто? – закричала я ей в прямо лицо.

– Наташа, – еле сдерживая слезы, наконец-то проговорила она.

– Только не реви. Сыну ты этим не поможешь. Успокойся! Какая такая Наташа?

Лиза вытерла слезы, откашлялась, только потом объяснила:

– Понимаешь, мы с ней раньше очень хорошо дружили. Но потом как-то все разладилось. Она успешно вышла замуж. Муж ей тогда бизнес купил, салон красоты «Натали». У нее дела ух, как в гору пошли. Богатые клиенты, заграница, друзья обеспеченные, – Лиза до сих пор не могла поверить, что подруга могла навредить ей. –Ей стало не до меня. А с полгода назад она опять появилась в моей жизни.

– Да, кто она такая и где ее искать?

– Эта та, что с больницы сегодня забирали.

И тут же я вспомнила ее взгляд. Выжидающий взгляд хищника за добычей. Я еще в больнице отметила ее не дружелюбное отношение в мой адрес, теперь поняла почему. Ведь я могу помешать забрать душу мальчика, а это не входило в планы темной силы.

– А почему она в больнице оказалась? У нее что-то серьезное?

– Врачи не могут определить. Чахнет прямо на глазах. Муж бросил ее, нашел молодую и здоровую. Мне ее жалко, – подытожила Лиза. – Она все потеряла мужа, бизнес, детей нет. Совсем одна осталась. Даже в больницу кроме меня никто не приходил к ней, – она развела руки в стороны. – Но в голове не укладывается, что она могла навредить моему сыну.

– Это мысейчас и выясним, – я встала. – Собирайся надо съездить сначала в больницу к Володе, узнать как он. А потом к твоей подруге закадычной. Будь она неладна.

– Да, да, – еще не отойдя от всего услышанного, медленно проговорила Лиза, – я сейчас оденусь.

К моему удивлению, она быстро собралась, через пять минут мы уже стояли возле машины.

– Может, такси вызовем?

– Нет, я в норме.

Мы сразу же отправились в больницу. Лиза была сосредоточена на дороге, поэтому ехала медленно, но уверенно. Успокоившись, я расслабилась, стала думать о встрече с подругой Лизы.

– А ты, куда эту дрянь с подушки дела? – вдруг спросила Лиза.

– Хорошо, что напомнила. Так вот не забудь зашить подушку. И больше никого чужого в комнату к мальчику не пускай. Всегда будь рядом с гостем. Чтобы никто больше навредить не мог твоей семье.

Лиза послушно соглашалась, но было ощущение, что она до сих пор не может вникнуть в происшедшее.

– Подклад я забрала, его так просто выкидывать нельзя. Надо ритуал провести, – продолжала я монолог. – Я еще не знаю как, но надеюсь, что в моей книге я найду все, что мне необходимо для этого.

Мы доехали до больницы, набрав номер Павла, поинтересовалась, в какое отделение положили мальчика. Из короткой беседы с ним, узнала, что мальчик до сих пор не очнулся, но об этом не стала сообщать совсем обезумевшей матери, которая при виде травматология, совсем упала духом и готова была рыдать без остановки. Я боялась, что она здесь закатит мне скандал, что я убила ее сына.

Мы сразу зашли к лечащему врачу, где уже сидел зять. Они мирно разговаривали. При виде нас, мужчины встали. Павел помог Лизе сесть в кресло. Молодой врач лет тридцати, сразу ввел нас в курс дела:

– Как я уже объяснил доблестной нашей полиции, – он показал на Павла. – С мальчиком, в общем-то, все хорошо. Особо зашивать голову и не пришлось, так порез небольшой. Но он, – мужчина стал подбирать слова, видя, что мамочка сейчас просто рухнет в его кабинете, в обморок, – понимаете, перенес шок, поэтому еще не пришел в себя.

– Ох, – только и смогла сказать Лиза.

– Ничего страшного не произошло, мы наложили ему всего два шва, поэтому не все так плохо, – стал успокаивать ее доктор.

Только я и Павел понимали, что Володенька так просто не очнется. Конечно, я была безумна рада, что не принесла ему большой вред здоровью. Ведь не видела, того кто стоял за моей спиной, когда била его по голове, но от этого мне было не легче. Мальчик здесь по моей вине и точка.

Выйдя из кабинета врача уже втроем, мы сразу же отправились в палату, где лежал наш мальчик с перебинтованной головой. В палате было четыре кровати. На двух, не считая Володиной, лежали два подростка, четвертая была заправлена. Но, на тумбочке, стояла фотография мальчика лет семи.

«Это хорошо, что он не один», – подумала я.

Но Лиза наоборот возмутилась, что ее сынок не лежит в отдельной палате. Я тихонько стала ей объяснять, что это нежелательно в нашей ситуации, она успокоилась. Володя был бледным, а марлевая повязка на голове, добавляла драматичности. Лиза присела на краешек кровати, позвала его по имени, но мальчик лежал не подвижно.

Мы оставили мать с сыном, а сами вышли в коридор. Павел позвонил Кире, убедившись, что с ними все в порядке, присел рядом со мной на кушетку.

– Павел, я надеюсь, что на самом деле не сильно ударила его?

– Анатолий сказал, что ничего страшного с ним не произошло, но понятия не имеет, почему он так долго не приходит в себя. У вас, что нового?

Я рассказала ему про картинки, про подклад, и о том, что срочно надо найти подругу Лизы, чтобы она объяснила свой поступок. Мы не стали медлить, убедив Лизу о срочности нашего дела, попросили позвонить Наташе, с предложением встретиться с нами.

Женщина согласилась на встречу, даже не возмутившись, что на встрече Лиза будет не одна. Нашу встречу назначили в парке, где Наташа гуляла со своей собакой.

– Я знаю, где это, – сказала Лиза, – мы часто там раньше сидели, – она грустно посмотрела на нас. – Ох, и времечко веселое было. А сколько парней за мной тогда увивалось, Наташа, даже поначалу злилась, а потом вдруг успокоилась, объяснив свое поведение, что мол, ей еще рано о мальчишках думать. Надо о будущем думать, а не о дворовой детворе. Она стала заглядываться на взрослых мужчин, но и с ними ей почему-то не везло. Внешность, я не скажу, что у нее была выдающаяся, но и не страшненькая. Милая, симпатичная девушка.

Лиза опять горько вздохнула, замолчала, ей до сих пор не верилось, что подруга могла, так навредить ее ребенку. Они всегда были вместе, знали сокровенные тайны друг друга. Никогда не предавали свою дружбу. Но вот, однажды Наташа сообщила, что выходит замуж. Сделала девушка это высокомерно, с каким-то даже злорадством, видимо потому, что именно она была всегда на втором плане, а замуж выходила первая. Но Лиза была рада этому, но только сейчас поняла, что Наташе было больно быть в тени Лизы, поэтому она и вышла замуж так быстро, хотя они тогда еще детьми поклялись друг другу, до двадцати лет замуж не выходить.

Когда мы приехали к парку, Лиза уверенно повела нас к своей любимой аллеи. Наташа сидела на скамейке, наблюдая за своим миниатюрным песиком, который здесь же резвился, весело гоняя голубей. Увидев нас, она подозвала его, прицепила на поводок и приказала сидеть. Собака, была породы Чихуахуа. Он послушно сел, увидев нашу компанию. Затем, посмотрев еще раз на свою хозяйку, лег и отвернулся в другую сторону, будто понимая, что беседа у людей будет долгой, а ему сегодня никто больше внимания не уделит.

Мы присели рядом с Наташей. Она знала, о чем будет разговор, поэтому не торопилась с вопросами.

Лиза, глядя ей в глаза, с горечью спросила:

– Как ты могла, а главное за что?

– А что тут не понятного?

– Лично мне все в этой истории не понятно, – настаивала Лиза. – Может, поделишься информацией?

– Я устала быть всегда второй.

– Но я-то тут причем? Я не виновата, что у нас разная внешность.

– Ты нет, а он да, – она показала на небо. – Почему он так не справедлив ко мне. Почему тебе было все, а мне ничего?

– Господи, да что все? Мальчишек вспомнила? Это же детство было, зато ты первая замуж вышла, тем более так успешно. Что тебе сейчас не хватает? И мой мальчик здесь, причем? Ты, же прекрасно знала, что я его с детского дома взяла. У него и так не сладкая жизнь была, а ты ему еще навредить захотела, – стыдила Лиза подругу.

– Мне пришлось это сделать, – спокойно проговорила Наташа, – у меня не было другого выхода.

– Ничего не понимаю, – всхлипывая, Лиза отвернулась от подруги, упав мне на грудь.

В разговор вмешались мы, понимая, что из разговора двух бывших подруг мы так ничего толком не узнаем.

– Всему есть объяснение. А так как ты согласилась с нами встретиться, значит, готова к этому объяснению, – проговорил Павел.

– Это так, – согласилась женщина, – иначе вас здесь не было бы.

– И что ты тогда можешь нам рассказать в свое оправдание?

– Не торопитесь молодой человек. Здесь нельзя бежать вперед паровоза.

– Да, говори уже, – не выдержала Лиза, – из-за тебя мой сын в больнице. И если с ним что-то случиться я убью тебя.

– Не давай пустых обещаний, – Наташа грустно посмотрела на Лизу. – А помнишь, как мы в детстве клялись вечной дружбе?

– Помню, конечно, – с укором прокричала, – но это ты клятву нарушила. Заметь ты, а не я!

– А ты не подумала, что все это из-за тебя, – так же спокойно проговорила бывшая подруга, – ты же была первой красавицей в нашем дворе.

– Господи, – взмолилась Лиза, – ты опять об этом.

– Всегда в поступках, есть маленький червячок, который с детства, где-то прячется внутри и начинает тебя изъедать из месяца в месяц, из года в год, твердя, что ты не такая, как тот, кто рядом с тобой, и что ты всегда будешь на втором плане. И ты начинаешь придумывать месть, такую, чтоб за живое обидчика взяла, чтобы всю жизнь потом помнил, как тебе было плохо. Я хотела, чтобы ты побыла в моей шкуре!

Лиза не верила своим ушам:

– Как можно было, так претворятся в детстве? И все это время люто ненавидеть свою единственную подругу? А потом все годы мечтать о мести. Как?

Ей захотелось встать и уйти, чтобы больше никогда не видеть ту, что хочет навредить сыну. Но она понимала, что этим поступком сына не спасешь, только это удерживала ее от этого порыва.

– Так почему ты это сделала? – спросила я, до сих пор наблюдая за ее поведением. – И почему тебе пришлось это сделать?

И чем больше Наташа говорила, тем меньше мне это нравилось. За ней стоял кто-то, о ком нам еще предстояло узнать.

– Я заключила договор с дьяволом.

– В смысле, – не поняла я.

– В прямом. Вы¸ что никогда не слышали об этом? – увидев наши округленные глаза, она продолжила. – Наверно и я тоже бы глаза такие же сделала, если бы мне раньше об этом рассказали.

Лиза перестала плакать, обернувшись, она даже не нашла, что на это ответить.

Я же спросила:

– Зачем?

– Как зачем? – она кивнула в сторону Лизы. – Чтобы лучше ее стать. Да, мы долго дружили, сколько себя помню, но всегда одно и то же слышала: «Какая Лизонька красавица, а Наташка гадкий утенок».

– Но, вот как раз гадкие утята и становятся лебедями, – укорил ее Павел.

– Да, уж залебедилась совсем, – съехидничала Наташа. – Если бы не этот договор сидеть бы мне в тени, моей лучшей подруги, до сих пор.

– Но как ты это сделала? – с ужасом в голосе спросила Лиза, потом посмотрела на меня. – Это что возможно?

Наташа опередила мое объяснение, встала, потирая руки, с удовольствием начала свое повествование:

– Ну, давайте вернемся немного в историю. Первый письменный, – она сделала ударение на последнее слово, – договор с дьяволом заключил священник. Да, да священник. Француз богослов, Урбен Грандье, и если мне не изменяет память в 1934 году. Да, – уже печально констатировала она факт, – появился настоящий контракт, где были обговорены условия, составлен протокол, естественно подпись, отпечатки пальцев. Но, когда обнаружили это, то бедолагу, ну то есть падре – сожгли его на костре. И случилось это ровно через тринадцать лет, как и было, обговорено в контракте. Ни годом раньше, ни годом позже.

Два года ранее, был найден такой же документ написанный кровью, с подписью Адольфа Гитлера. А он как вы наверно знаете, был изначально неудачником. Да, он был неудачник, его дважды выгоняли из высшей школы, по-моему, дважды проваливал экзамен, даже в тюрьме сидел. И нате вам, буквально взлетел к власти. Но, ровно через тринадцать лет, а это значит 1945 году, покончил с собой.

– Откуда ты это все знаешь?

Мы переглянулись, а Наташа продолжала:

– Когда понадобилось, пришлось полазить в интернете, – она достала из сумочки блокнот и прочитала из него. – Причем, что еще интересно, он покончил с собой именно в Вальпургиеву ночь, когда, по поверьям, нечистая сила достигает своей наибольшей мощи. В соответствии с договором, дьявол предоставляет Гитлеру неограниченную власть с условием, что тот будет использовать ее исключительно во зло, то есть результатом его деятельности должно было быть огромное количество человеческих жертв.

Видя, какое грандиозное впечатление произвело на нас ее рассказ, она снова продолжила предоставлять, нам исторические факты:

– Да, многие известные фамилии подозревались в сделке с дьяволом. Это Фауст, Никола Паганини: величайший скрипач, – она снова заглянула в блокнот. – Кстати, он к 23 годам написал 24 каприччо, которые сам и играл на нескольких музыкальных инструментах, потому что его сочинения другие исполнять не смогли.

Наполеон I Бонапарт – французский полководец и государственный деятель. Император Франции Бонапард подозревался в сделке с дьяволом за свое стремительное восхождение и неуязвимость в боях. – Да, я поняла, что любые «сверхчеловеческие» достижения в истории могли быть отнесены к сделкам с дьяволом, – прервала ее Лиза, – но детские обиды и дьявол – это уж перебор.

Наташа, посмотрела на подругу:

– Вот и я однажды решила проверить это. Мне хотелось доказать, что я лучше тебя, чтобы теперь ты в моей тени была.

Мы продолжали не верить своим ушам. Как здравомыслящей человек мог пойти на такое? Ведь всегда из любой ситуации есть выход, какой сложности бы он не был. Эта избитая вроде фраза у всех на устах, но люди, попавшие в тяжелую ситуацию, еще больше себе жизнь усложняют, самоистязанием и самобичеванием, а также самосожалением себя любимого. Ведь, когда нам плохо и мысли плохие в голову лезть начинают. А еще окружающие тебя вроде друзья, начинают в этот момент не успокаивать, а наоборот приводить примеры с такой же ситуацией, где человек не смог справиться с проблемой. То, что мы услышали, полностью подтвердило мои мысли.

– Да, я нашла в интернете всю для себя информацию. Нет, я не сразу решилась на это. Помнишь, – она обратилась к Лизе, – мы ездили на озеро, тогда еще у твоего друга был день рождение. Лиза подтвердила это событие. – В нашей компании был Олег, ну такой худой, высокий, немного не складный.

– Конечно, помню, – еще не понимая, куда она ведет, ответила Лиза и дополнила. – Я и сейчас с ним общаюсь. Он сейчас отличный хирург. Правда, они уехали с нашего города. Но он замечательный человек и семья у него хорошая. Но насколько я помню, он тебе очень нравился.

– Вот именно, – Наташа громко хлопнула в ладоши, – наконец-то доходит до тебя. Ты и его отбила у меня, хотя знала, что он мне нравится!

– С чего ты это взяла? – не поняла Лиза. – Я никого у тебя не отбивала.

– Ты думаешь, я не видела, как вы сидели на берегу и он тебе даже свою мастерку дал, потому что Ваше Величество, видите ли, замерзло. А я стояла и ревела, недалеко от вас. Ты думаешь, мне не было больно? Тебе что своих парней было мало? – от возмущения Наташа раскраснелась, злобно сверля ее глазами.

– Да, с чего ты это все взяла? – у Лизы от возмущения даже пропал дар речи.

– Мне хватило того, что я вас вместе видела. Вы так шушукались, – у нас появилось ощущение, что Наташа после этих слов вцепиться в свою ненавистную соперницу, не только уже в словесной перепалке.

– Ты, тогда пропала, я и забыла тебе все объяснить.

– А что мне надо было дальше наблюдать за твоим подлым поступком?

– Боже, мы тогда же обыскались тебя, не зная, что и думать. Мы думали, ты утонула! На тот момент у нас была только эта мысль! Мы переживали о том, как сказать взрослым о твоем исчезновении. А когда домой вернулись, узнали, что ты дома. Как ты могла нам не сказать, что просто решила уйти? Ты думаешь, нам тогда было просто замечательно?! Мы всю ночь искали тебя по лесу, а ты, видите ли, решила, что дома в своей теплой кровати, тебе будет лучше спаться. Поэтому после всего этого, мы тогда и устроили тебе бойкот.

– Ну, да месяц со мной никто не разговаривал. Да мне наплевать было на вас. На тебя, на этого предателя, на всех!

– Дура! Олег тогда о тебе спрашивал, – Лиза говорила сожалением, понимая, что упущенного времени не вернешь, – он же скромный был и в тот вечер спрашивал у меня, как предложить тебе дружбу. Ты ему очень нравилась.

Наташа побледнела, пошатываясь, села обратно на скамейку. Она долго молчала, а когда начала говорить, слезы лились у нее рекой.

– Но ведь, я думала, что ты и его охмурить собралась тогда, мне назло, чтобы снова показать свое превосходство.

– Никого я не хмурила никогда, – возмутилась Лиза. – Они сами за мной бегали.

Но Наташа ее не слышала, она поняла, что сломала свою жизнь собственной глупостью. Нам стало очень ее жалко. Но показывать свое поражение, было выше ее сил.

– Да, что уже прошлое вспоминать, – Наташа пыталась выразить безразличие. – Я в договоре, выполнила, все, что там было написано. Не буду скрывать, я не совсем поверила в этот для меня тогда еще бред. Да, я не поверила в договор с демоном, но на утро нашла его, подписанный мною и той стороной. Вот тогда все и началось: иудачное замужество, карьера и все остальное. Я видела, как девчонки с завистью смотрели на моего жениха на свадьбе, а меня это забавляло.

– Но я думала, что ты по любви выходила за этого человека. И честно от души радовалась твоему счастью.

– Не было никого счастья, – с вызовов ответила подруга. – Я была ослеплена триумфом. Еще бы! Столько обеспеченных людей, всеми средствами старались завести со мной дружбу. А я тогда еще выбирала, с кем стоит общаться, а кто и взгляда моего не достоин. Но, если честно роскошная жизнь мне почему-то очень быстро надоела. Не было настоящих чувств к людям, которые находились рядом со мной – ни радости от богатства, ни каких-либо других благ. Да меня просто тошнило от всего этого, – она опять посмотрела на Лизу. – И вот время договора стало подходить к концу. Я точно знала, какой уготовлен мне итог и была готова к этому, пока однажды снова не увидела тебя. Счастливую, красивую, влюбленную. У меня, аж засвербило внутри. Как так, опять ты лучше меня, а я опять в твоей тени. Все повторяется. Ну, почему так не справедливо? И мне пришлось заключить новый договор, – тут она замолчала.

Но нам и так стало понятно, о каком договоре идет речь. Она продала душу мальчика, чтобы отомстит за свои детские обиды. Именно в этот момент, Наташа сама поняла, что совершила страшное злодеяние. Обменять жизнь ребенка, на еще несколько лет цветущий жизни – это было подло, даже для нее. А потом? Что потом? Хорошо, если по договору он сразу заберет ее и не будет этих мучений, а если нет. Что ждет ее дальше? Что?

– Как ты могла? – Лиза была в ужасе. – Он всего лишь ребенок со сложной судьбой. Он только принял мою любовь. Мы только почувствовали себя одной семье, а ты взяла все растоптала, ради чего?

– Прости, – прошептала Наташа.

Лиза встала, пошла прочь, потом остановилась, подумала, обернувшись, добавила:

– А Олег, тогда тебя в кино хотел пригласить и даже билеты уже купил, только не успел отдать тебе их, но ты же себе напридумывала не понятно что. Ты сама во всем виновата.

Лиза не стала больше ничего объяснять, развернулась и пошла к выходу из парка. Мы пошли за ней, слыша, как Наташа, издав истошный крик, напугав этим малочисленных прохожих, рыдала во весь голос. Песик тут же вторил своей хозяйке, громко подвывая ей.

Садясь в машину, Лиза растерянно посмотрела на меня:

– Хорошо, хоть Кирилла нет в городе, он бы ее точно убил.

– Ей и так теперь не позавидуешь, она не выполнила свою часть договора, – сказала я, потом спохватившись, добавила. – Звони в больницу, нужно знать, как себя чувствует Володенька.

Узнав, что мальчик пришел в себя, мы облегченно вздохнули, теперь можно за него не бояться. Я достала свой дневник, где вела записи историй моих «следующих». На первой странице было написано, все, что произошло с нами за день, и только последний абзац, подытожил последние события, я прочитала:

– «Володя, проснувшись в больнице, очень удивился этому, ведь он не помнил, где мог так удариться головой. На следующий день его выписали, приехав домой, он с удивлением обнаружил на своем столе, странные рисунки, которые его сильно напугали.

– Мама у нас кто-то был в гостях, пока я в больнице был?

– Почему ты так решил?

– Ну, а кто тогда рисовал эти ужасные рисунки? Вкус у твоего гостя ужасный. Можно я их выкину?

– Конечно сынок, – вздохнув облегченно, проговорила Лиза, радуясь возвращению ее сына к нормальной жизни.

Обнимая мальчика, она улыбнулась: «Правда, так здорово быть со своей семьей дома, тем более что сегодня Кирилл возвращается».

Я закрыла ежедневник, улыбнувшись солнышку, Павел по сияющему моему лицу понял, что мы все изменили. Мой дневник не писал, что будет с Наташей, но, если честно, этого я знать совсем не хотела.

Глава 5

Глава 5

По возвращении домой, я принялась изучать фотографии, моих «следующих». И меня очень удивило фото, где была изображена Наташа. Почему я не видела ее при первом просмотре всех снимков? Получается, я ей не помогла? Вернее и не помогала совсем. Откуда же мне было знать, что и ей нужна моя помощь? Я все внимание свое распределила на фото Светланы и проблеме Лизы, с Володенькой. Как могло произойти такое упущение?

– Здравствуй. Ты сделала все, что могла, – услышала я успокаивающий, голос своего Ангела.

– О! – обрадовалась я девочке. – Привет, я так рада тебя видеть. Но хочу огорчить тебя, как раз ничего я и не сделала. Я оставила ее в одиночестве, в парке, со всеми ее проблемами.

– Зря ты так думаешь. Ты помогла ей, не сделать еще одно злодеяние. Мальчика отдать вместо себя. Ведь это чудовищно.

– Как у нее такая мысль родилась, отдать ребенка вместо себя? Разве договор допускает такое?

– Жить захочешь, и не такое придумаешь. Если бы это не касалось тебя, то такой пункт в договоре бы отсутствовал у Наташи, а тут сама понимаешь, демон пойдет на все, чтобы доставить тебя страдания.

– Я понимаю, что из-за своей детской травмы, Наташа хотела мстить и дальше Лизе, – я нервно заходила по комнате. – Но, все равно такое в голове не укладывается.

– Она Лизе, демон – тебе. Общее между вами – ваша дружба и маленький мальчик по имени Володя.

– И насколько она хотела продлить свое время?

– Договор закончил иметь свою силу, надо было выполнять свою часть, вот Наташа и решила таким образом убить двух зайцев. Для нее главное было, хоть на какое-то время себя обезопасить. Но насколько демон оценил бы эту ее услугу, никто не знает. Может несколько лет, а может и несколько часов. Договор договором, а жить-то ей хочется.

– И что теперь с ней все же будет?

– Ясно, что. Она, конечно, сейчас прямо не умрет, но жить будет в бедности и одиночестве такой, что смерть ей будет казаться лучшим выходом в ее ситуации.

– А, если ей в монастырь пойти, и там замаливать остаток жизни этот свой грех? – пришла мысль мне в голову. – Насколько я знаю, так можно ограничить власть демона над Наташей.

– Можно и даже было бы лучше. Если она сможет покаяться в своих грехах и будет усердно служить Богу, то может он и сможет ее душу выкупить у дьявола. Тут уж все будет зависеть только от нее самой, от ее настроя и усердия.

Я тут же набрала Лизу и по телефону подробно все объяснила. Лиза вначале не хотела помогать своей бывшей подруге, но потом все же, сжалилась и пообещала поговорить с ней. Я же взяла в руки фото Светланы, от которого шел слабый холодок.

– Анюта, – напугано вскрикнула я, показывая фото, прошептала, – от снимка холод идет.

– Да, ее время подходит к концу. И я тебе тут ничем не помогу.

– Что делать? Как вытащить ее из комы? – Здесь, скорее всего, придется смериться с неизбежностью. У нее осталось мало сил. Там она потеряла много энергии, и ей не справиться с таким потоком,– она замолчала, прислушалась. – Меня зовут. Прощай.

Ангел исчезла, я же так и осталась сидеть на кровати с фотографией Светы в руках. Еще одну смерть я не могла допустить, тем более ребенка. Почему я всегда должна сама искать правильную дорогу? Да, мой Ангел мне говорила, что вторая «я» в параллельном мире уже пыталась помочь своим следующим, и мне не все там удалось сделать так, чтобы помочь людям. В своем мире, теперь у меня есть шанс все исправить. Но почему не всегда получается?

– Еслив том мире я не смогла помочь Светлане, значит должна в своем мире помочь, иначе зачем ее фото появилось у меня?

Мне очень захотелось открыть дневник. Если я раньше не решительно это делала, сейчас я фактически открыла его рывком. Как ни странно, но запись уже была.

– «Света, лежала на диване, – прочитала я и поежилась, представляя, как девочке одиноко в том мрачном месте, – силы покидали ее. Она понимала, что время ее на исходе. Преданный и единственный друг сидел рядом, поскуливая, от собственной беспомощности. Свете надо было поесть, но ее как будто забывали кормить. Когда она последнее время приходила за пищей, ей ее просто не давали. Но энергию тянули с маленького хрупкого тельца, с изрядным постоянством. Сейчас у нее не было сил, даже просто поговорить со своим другом.

Собака пыталась выйти из их убежища, и найти своей хозяйке, хоть какой-нибудь еды, но Света его не выпускала. Девочка знала, что верному другу грозит неизбежная смерть, если он появиться на улице. Хотя какая смерть хуже, она уже и сама не знала: погибнуть на улице, или здесь от голодной смерти. Все одно смерть. Света, то впадала в забытье, то снова была в здравом уме. И когда она приходила в себя всегда видела рядом с собой своего единственного друга.

– Ты мой верный и надежный, – прошептала она, глядя на него. – Ты прости меня дружок, но я не могу больше бороться. Прости.

Пес положил голову на ее хрупкое тело, будто давая понять, что он с ней до самого ее конца. Света погладила его, и рука беспомощно упала на пол. Пес взвыл. Он потерял свою хозяйку, ему больше не было необходимости жить. Чарли лег рядом с диваном и больше не шевелился, ожидая, когда к нему тоже придет смерть».

Дочитав до конца историю девочки, понимая, что все кончено, я тоже взвыла от собственного бессилия. Упав на подушку, я рыдала. Тронутая смертью девочки, я крепко заснула, так и не успев раздеться.

Сквозь беспокойный сон, рядом с кроватью, я услышала чье-то сопение. Колкий холодок пробежал по моей спине. В комнате было темно. Боясь, что темная сила опять могла проникнуть в мою комнату, поэтому не торопясь, чтобы не привлечь внимания гостя, я достала с тумбочки бутылочку со святой водой, резко открыв ее, брызнула за кровать.

Но в ответ, я услышала слабый стон. Наступила тишина. Больше со стороны гостя не было никаких действий. В квартире я жила одна. И если бы нечисть была со мной в комнате, то уже бы устроила погром, а здесь меня охватила беспокойная тоска, от потери чего-то главного в своей жизни.

Включив ночник, отважившись, я заглянула за кровать, где увидела преданного Светиного пса. Он тихо лежал, мне было не понятно, жив он или издох. Погладив бедолагу, заметила, что он приоткрыл глаза, в которых была грусть и мольба о помощи.

– Прости, я знаю, что твоя хозяйка мертва,– проговорила я. – Ты наверно голодный, пойдем я тебя покормлю.

Из его глаза покатилась слеза. Он не мог идти. Взяв его на руки, я удивилась, насколько он стал еще легче. Меня заинтересовал вопрос: как пес, живший со Светочкой в параллельном мире, смог оказался в нашем мире. А тем более в моей квартире. Налив в миску бульона поставила ее возле обессиленного путешественника по мирам.

– Чарли, ты, что тоже можешь путешествовать? – придерживая его голову, чтобы он мог поесть, я разговаривала с ним, как с человеком. – Ты пока бульенчику поешь, а потом я тебя нормально покормлю. Есть много тебе сейчас нельзя. Прости уж, брат.

Он положил голову мне на колени, смотря на меня печальными глазами, в которых читалось осуждение, почему я так долго не возвращалась.

– Прости. Дел навалилось, – оправдывалась я. – Я очень хотела помочь ей, но у меня не получилось. Спасти сразу двоих детей, ты же видишь, мне не удалось. А пойдем, я тебя искупаю,– предложила я своему гостю.

Взяв большое полотенце, я принялась мыть Чарли, который послушно стоял в ванной. Чтобы отмыть его я истратила весь свой шампунь. Пес блаженно смотрел на меня, не сопротивляясь всем моим действиям. Помыв и высушив своего гостя, мы отправились в спальню, где теперь мой преданный друг лег на свое место рядом с моей кроватью.

– Подожди, я тебе плед постелю.

Пес с благодарностью посмотрел на меня, я села на пол рядом с ним. Прижав его к себе, почувствовав его отдачу – тепла и преданности.

– Прости, что хозяйку твою не спасла, снова попросила у него прощение, но от этого легче не стало.

В это вечер я, долго лежа в кровати, стараясь, заснуть, но образ Светы все время стоял у меня перед глазами. Чарли лежал, не шевелясь. Я прислушалась к его дыханию. «Живой», – обрадовалась я, когда Чарли пошевелился во сне. Как заснула, сама не заметила.

– Ого, нам уже пора вставать, – посмотрев на часы, спохватилась. – Давай-ка я еще тебе бульончику принесу, – радостно отметив, что пес был намного бодрее, чем раньше и смог сам встать, чтобы пойти за мной на кухню.

Видя, что пес уже окреп и ест с охотой, я дала ему добавки, заодно сделав себе бутерброд, усевшись на пол рядом с гостем, почувствовала, что теперь я не одна, у меня есть друг в лице, а вернее в морде – Чарли.

– Я теперь тоже одна, – объясняла я шерстяному гостю, – дочка с зятем и внуком стараются приезжать ко мне, но часто это они делать не могут. У них своя семья. И поэтому я часто вечерами одна, но теперь мы с тобой вдвоем будем время коротать.

Мне стало хорошо и спокойно. Ведь теперь я была под надежной охранной, а в голове появилась мысль: «Я не одна!» Весь день мы провели дома. Чарли еще был слаб для прогулок. Он все время лежал. Мне было комфортно в его присутствии, как бы ни было, но я просто человек – женщина, со своими страхами и слабостями. Поэтому вечером ложась спать, я первый раз за последнее время чувствовала себя счастливой. Что снилось, я не помнила, но когда среди ночи почувствовала, ледяное прикосновение к щеке, поняла, что сна уже больше и не будет.

Чарли ощетинившись, сидел рядом с тумбочкой, смотрел на стену. Чем сильнее я ощущала приближение холода к своему лицу, тем злее становился пес. Я осторожно переползла ближе к своему живому защитнику. Чарли продолжал грозно рычать, как бы держа дистанцию, между мной и той сущностью, которая была напротив, не давая ей ко мне прикоснуться. Но, как только я оказалась позади него, он тоже отошел от стены, ближе ко мне.

– Чарли, кто там? – спросила я, стараясь всмотреться в пустоту и почувствовать чужака.

Пес вдруг успокоился и лег на свое место. Я тут же схватила хрустальный маятник, и прошлась по комнате, в том месте, куда смотрел пес, появилось колебание в мою сторону от стены, а затем все стихло.

– Ага, все-таки пробил брешь.

Я постоянно ставила себе защиту, но знала, что еще не такая сильная, чтобы поставить вокруг себя плотную защиту, чтобы полностью защитить себя.

– Он все же прошел через нее, – я села рядом с Чарли, обхватив колени руками. – Ну, что ему нужно было от меня?

Так просто демон не появлялся раньше. Ему доставляло удовольствие убить кого-нибудь на моих глазах, чтобы показать свое превосходство, ведь забрать меня у него никак не получалось.

И все же для чего он дал о себе знать именно сейчас? Мне, нужно было это знать. Но как? Надо попасть в астрал, я чувствовала, что там находиться разгадка. Пес будто поняв о моем предстоящем путешествии, тут же лег мне на колени.

– Ты со мной хочешь или не пускаешь меня?

Он посмотрел своим умным взглядом. Я вздохнула, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вздохов, почувствовала полное расслабление. Перед моим взором встал темный туннель. Я смотрела в его темноту не решаясь шагнуть в него. Обернувшись, увидела себя сидящую на полу возле Чарли, продолжавшего мирно лежащего на моих ногах. Его тело будто сильно обмякло. В глаза бросилась, его не естественно повернутая голова, глаза были закрыты. Снова появилось ощущение, что он не дышит.

– Ну, что я пошла, – подбодрив себя, двинулась вперед.

Тихий лай заставил меня обернуться, Чарли бежал ко мне из тумана. Теперь между настоящим и параллельным миром стоял плотный туман.

– Спасибо, что не бросил меня, – я погладила его. – Только как это у тебя получается? Путешествие по мирам не каждому человеку под силу, а ты – то тут, то там?

Мы отправились в темноту. Шли медленно, включив фонарик на телефоне, освещая себе путь. Дорога была не ровной, а сам туннель был просто огромный. Я старалась идти тихо, но каждый мой шаг отдавался многократным эхом. Идти пришлось долго, поэтому, когда увидела впереди слабое свечение, даже обрадовалась ему, хотя знала, что хорошего там ничего нет. Чарли залаял, бросился вперед. Тоже прибавив шаг, стараясь не отставать от четвероного друга, я вскоре вышла из темного туннеля.

Туманность была и здесь. Но заметив, что Чарли уверенно двигается вперед, пошла за ним.

– Ты здесь наверно не раз уже был? И куда мы сейчас попадем? – пес обернулся на мои слова. – Ну, почему ты разговаривать не умеешь, – горько вздохнула я. – Сама с собой как-то мне не очень нравиться беседовать. Хотя здесь свои плюсы – никто тебе в ответ не зубатит,– усмехнулась я своему выводу.

Пройдя, где-то около километра по дороге, Чарли вдруг остановился, затих. Шерсть вздыбилась на его загривке. Я прислушалась. Да, там что-то впереди было, и оно двигалось к нам. Чарли отошел в сторону, я сделала то же самое. Через несколько минут, я увидела очертание людей. Их было несколько человек. Люди, среди которых были и мужчины, и женщины разного возраста, шли медленно в сторону туннеля, из которого вышли мы. Худые, изможденные, поддерживая друг друга, они проходили мимо, не обращая внимания на нас.

– Вы кто? – тихо спросила я у молодой девушки с серым цветом лица и пустым взглядом, но она даже головы не повернула в мою сторону.

– Они вас не видят, – услышала я рядом тихий детский шепот.

Я оглянулась и позади себя увидела мальчика, лет одиннадцати, чем-то похожим на Володеньку, только худого и тоже с безжизненным выражением лица. Да, здесь не было разноцветных оттенков, только серость, но мальчик был более живым, чем те, что прошли мимо и скрылись в тумане. Глаза у мальчика наполнились слезами, отчего стали еще огромнее, но он мужественно вытер их грязными руками, пошел прочь.

– Подожди, – я пошла за ним, не заметив, что Чарли остался сидеть на своем месте. – Подожди, мальчик. Ты, что тоже здесь живешь?

– Мы все здесь живем, – услышала я его шепот, который тут же предупредил меня. – И не шумите, они очень чувствительны.

Мне пришлось тоже перейти на шепот:

– Постой, не уходи. Ты про кого говоришь? Кто чувствителен?

Мальчуган остановился, оглядел меня, его темно-карие глаза, как два уголька, выражали недовольство, но подумав, он махнул рукой:

– Ладно, пойдемте. Только тихо, здесь нельзя разговаривать. Если услышат, нам несдобровать тогда.

Замолчав,стараясь не шуметь, я тихо плелась за ним, стараясь идти, нога в ногу. Через несколько минут мы пришли к полуразрушенному зданию. Мальчик обошел его, подойдя к люку, открыл крышку, полез вовнутрь. Проход был просторный, поэтому я не чувствовала паники. Мы спускались внизпо деревянной лестнице, в длинный слабо освещенный коридор. Пройдя метров десять, мы оказались в большой комнате, где я увидела большое количество людей. Они ничем не отличались от всего населения этого мира. Такая же серость и пустота в сердце.

Но заметив чужака, они всполошились, предпринимая попытки защититься, схватив при этом, что было под рукой.

– Она оттуда, – спокойно сказал мальчик, показав наверх, грязным указательным пальцем. – Она нам не враг.

– Все равно Ромка уйди от нее, – предостерегла мальчика пожилая, не высокого роста женщина с табуретом в руках.

Мальчик не обращая внимания на своих домочадцев, забрал у женщины табурет. Поставив его возле стола, предложил мне сесть, сам сел на лавку, напротив меня. Видя, что Рома ведет себя спокойно, все успокоились, присоединились к нам.

– Что Вы хотели? – совсем по-взрослому поинтересовался мальчик, глядя мне прямо в глаза.

«Да, дети здесь быстро взрослеют», – пронеслось у меня в голове.

– Почему вы все здесь? – обведя остальных взглядом.

– А где нам еще быть?

Я вспомнила, что ведь Света живя в этом мире, совсем не помнила себя другую. Это что получается все эти люди в коме, как и Светочка? Они все между жизнью и смертью? Теперь у меня не было вопросов.

– Вы не правы, – вдруг, услышала я снова голос мальчика.

Он встал, подошел к женщине, у которой не так давно забрал табурет:

– Это Мария Степановна – женщина от этих слов, выпрямила спину, подняв голову, но на меня она не смотрела.

У нее была темная, высохшая, обезвоженная кожа, которая никогда не видела кремов и косметики. Рано появившиеся морщины на ее лице, ее совсем не смущали. Жидкие не ухоженные волосы, были собраны в хвостик, какой-то грязной тряпочкой.

– Так вот, Мария Степановна там, в твоем мире – жива. Только ее жизнь там хорошей не назовешь, поэтому ее вторая часть находится здесь в ожидании приговора.

– Какого приговора? И кто судья? – не поняла я, объяснение мальчика.

Рома улыбнулся. Остальные удивленно и в то же время испуганно, посмотрели на меня. Рома снова сел напротив меня, общение со мной ему доставляло удовольствие.

– Его приговора, – уклончиво ответил мальчик.

– У меня такое впечатление, что я попала в преисподнюю.

– Нет, что вы, – успокоил меня Рома, наклонился ко мне, добавил, – намного хуже.

– Куда еще хуже.

– Там души людей застревают навечно, а мы здесь живые.

Печально посмотрев на присутствующих, я с горечью проговорила:

– А вас так можно назвать? Живыми?

– Но это так. Нам здесь лучше, чем в вашем мире.

– Я в прошлый приход сюда, нашла здесь девочку. Ее Светланой звали, она в нашем мире в коме находилась, а здесь ее вторая часть – жила. И ее жизнь в вашем мире, я бы не назвала счастливой. Она пряталась в подвале многоэтажного дома, боясь, лишний раз выйти на улицу, – я тоже смотрела прямо в глаза мальчика, – так же как и вы все здесь. И вы еще будите утверждать, что в этом сером мире вам лучше?

Я вспомнила лже-Кирилла. Вернее вторую сторону настоящего Кирилла, жениха Лизы. В моем мире он абсолютно нормальный человек, а в параллельном мире был самым отвратительным существом на свете. Язык не поворачивался его назвать человеком. Когда этот Кирилл с параллельного мира умер, то настоящий – живет до сих пор. Но что было, если бы они соединились?

– Это, смотря, что этот человек представляет собой, в этих двух мирах, – опять я услышала голос мальчика.

– Ты что мысли умеешь читать?

– Да, поэтому со своими способностями и живу здесь. Я там не могу справиться с ними, меня это напрягает, а еще больше пугает моих родителей. А здесь, я никому не нужен, меня никто не боится, – я заметил, как при этих словах, остальные жильцы напряглись, а мальчик чувствовал себя хозяином положения в этом обществе. – Мне здесь спокойнее.

– Ничего себе спокойнее.

– Ну, вот как-то так, – мальчик улыбнулся, больше он объяснять ничего про себя не собирался.

– А кто эти люди, которых мы видели по дороге в туннель?

– Это те, кто уже определился.

– С чем определился? В смысле они отправляются в мой мир?

Мальчик усмехнулся, его взрослость меня забавляла, но в то же время пугала. Я не могла понять, почему взрослое население этого мрачного мира молчит, а со мной общается только этот странный мальчик. Он встал и степенно подошел снова к Марии Степановне.

– Как я уже сказал – это Мария Степановна. Вот она не торопится вернуться в свой мир. Ей там делать нечего. Ее там абсолютно никто не ждет. Правда, Мария Степановна?

Женщина снова выпрямилась. Она была напряжена, но отвечать на поставленный вопрос не собиралась, просто смотрела куда-то вдаль, своим отсутствующим взглядом.

– Как так можно поменять жизнь, на это существование?

– А вы считаете, что ей жилось – там в вашем мире – лучше?

– Ну, не знаю, – неопределенно протянула я, рассматривая, молчавшую женщину. – По крайней мере, надеюсь на это.

– Там она алкоголичка, в прямом смысле этого слова. Мария Степановна я правильно излагаю факты? – он снова обратился к женщине, которая опустив голову, продолжала молчать. – Без бутылки она там свою жизнь не видела, поэтому пропила все, что было нажито годами. И вот наступило время, когда покупать драгоценный для нее напиток ей стало не на что. А то, что он для нее драгоценный и так понятно. Да?

– В смысле денег нет, поэтому он стал ей не по карману?

– И то, что он любимый, и то, что для нее он сейчас дорогое удовольствие.

– Но ведь как-то она там, все же живет?

– Там фактически только оболочка осталась, а этому физически изношенному телу, сейчас хватает понюхать пробки, и она уже снова пьяна. А если получается глоток напитка сделать, то она потом несколько дней в отключке находится. Вы считаете, что это жизнь?

– Но мы сами несем ответственность за свою жизнь, если она что-то упустила в жизни то, кто ей виноват, – укорила я понурую женщину.

– Это так, но мы не будем ее осуждать за это. Это на самом деле ее личная жизнь. Да много причин спровоцировало ее на этот шаг, но главное, что ей здесь лучше.

– Ждать, когда с нее вытянуть все соки, вернее ее энергию?

Мальчик злобно посмотрел на меня. Но сдержал свои эмоции, и снова сел на свое место:

– Дальше рассказывать? – показывая на мужчину, рядом с Марией Степановной, он не дожидаясь, моего ответа, продолжил. – Этот зажрался.

– Не поняла.

– В полном смысле зажрался. Взяточник ‒ миллионер. Мы так его зовем. Он до такой степени заворовался, что от избытка денег ему уже плохо становится. Ему в жизни уже ничего не радовало. Наш миллионер на свои бабки уже все купил, и вся. Он деньгами, простите, в туалете одно место вытирает. Взяточник уже не видит смысла в жизни. У него нет цели, нет причин жить. Он все испробовал, везде побывал. Он до такой степени выплеснул весь свой адреналин, что его в организме не осталось, и жизнь потеряла все краски.

Взяточник тоже сидел тихо, не поворачивая головы.

– Да, онивсе, как зомби. Здесь их тоже ничего не радует. Никаких эмоций, – пыталась спорить я с доводами Ромы.

– Здесь я готов поспорить, – он пододвинулся ко мне. – Вы знаете, какой они страх ощущают здесь? Адреналин зашкаливает! И когда не их выбирают, они снова ждут время, чтобы испытать это чувство. Это как в русскую рулетку играть. Пан или пропал.

– Находиться здесь, чтобы испытать ужасное чувство страха?

– А вы попробуйте, убедитесь сами в этом. Остановиться потом будет тяжело, даже не возможно. Это, как наркотик, без которого нет смысла вообще жить.

– Ты тоже здесь ради этого наркотика?

– Не совсем.

Я со знаком вопроса посмотрела на него, он не заставил меня долго ждать, гордо ответил:

– Я тот, кто руководит всем этим! Я могу дозволить сегодня вам умереть, а могу отложить это на неопределенный срок. Да, я хозяин этих неудачников! – он встал, обходя свои владения. – Они меня почитают и в то же время боятся. А боятся в том смысле, что я не дам имвозможности испытать это чувство! Этот наркотик! Они просто мечтают умереть в этот момент.

– Ты дьяволенок, – с ужасом прошептала я.

– Это было бы круто, если б я был им. Но я смертный, как и все. У меня нет таких привилегий, жить вечно. А жаль.

– Если ты такой крутой, почему боишься ходить там, на улице и тоже говоришь в полголоса?

– Я уже сказал, что я тоже смертный.

– Но, ты же не сам встал на эту должность. Я так понимаю – тебя выбрали.

– Это так, но у нашего владыки, есть такие твари, которые не смотрят на ранги, чуть замешкался и ты в туннели. Они глупые, им лишь бы было, что сожрать. А что сожрать им все равно.

– Это я уже поняла. Мне пора. Простите за беспокойство, – мне больше не хотелось быть рядом с этим маленьким монстром.

– Вам лучше здесь остаться на время, скоро они на охоту выйдут и тогда вам ох, как не поздоровиться.

– Нет, я все же пойду.

И тут заметила, как вся компания оживилась, в глазах появился огонек. Они поглядывали на дверь, в ожидании чего того сверхъестественного. Послышался жуткий вой. Что-то страшное приближалось к этому ветхому укрытию, только сейчас я поняла, что забыла своего нового друга на улице. Больше медлить было нельзя, я бросилась в поиске Чарли.

Не успев добежать до выхода из этой ужасной комнаты, как услышала страшный грохот, невольно остановившись, обернулась. Что-то темно-серое бесформенное просачивалось сквозь стену, от него пахло гнилью и сырой землей. Люди, застыли на месте. Никто не пытался даже спрятаться. Все просто ждали, кто будет следующий. Это существо проплывало между жильцами, принюхиваясь, к каждому из них, а потом это существо полностью обволакивало человека, проходило несколько секунд, и он отпускал его, подбираясь к следующему. Эти существа не убивали человека сразу, а выбирали. Какие критерии были у них, для меня было не понятно. У людей во время этого выбора увеличивались зрачки от ожидания. Да, уж адреналин!

Они сами выбрали себе такую судьбу, а мне надо было найти своего друга, поэтому, не мешкая, я снова бросилась к двери. Выбравшись из убежища, я зашла за дом и обнаружила там еще несколько таких же существ. Только они стояли возле разрушенной стены, и проникать вовнутрь, не торопились. Они чего-то ждали. Было ощущение, что в этот момент, они тоже получали свою порцию адреналина, чувствуя, как их сотоварищ апробирует людей в подземелье.

Обойдя их, я устремилась к дороге. Стояла такая тишина, что появившееся чувство опасности, зашкаливало. Пришло время охоты. Но здесь я знала, кто охотник, а кто дичь.

– Чарли! – шепотом я стала звать спутника, но его нигде не было.

Растеряно покрутив головой: «Куда мне теперь? Обратно или все же вперед?» И я пошла вперед. Чем дальше я удалялась от убежища, тех бедолаг, тем отчетливее чувствовала этих паразитов, которые пахли землей и гнилью.

Я остановилась, когда услышал треск ломавшихся костей, будто человек попал в мясорубку. Стон боли, перемешанный состоном блаженства. Это меня совсем выбило из колеи, и я помчалась прочь с этого страшного места. Удалившись на приличное расстояние, я больше не слышала этих страшных звуков.

– Чарли, ты где? – я попыталась посвистеть, но этому меня не научили в детстве.

Из сложенных трубочкой губ, вышел только шепелявый выдох. Рядом послышался шорох, из-за кустов появилась морда Чарли.

– Чарли, ты, где был? Напугался бедный,– обрадовалась я, увидев своего друга.

Но пес схватил меня за кофту и потащил в сторону.

– Отпусти меня, я поняла, что нужно идти за тобой. Да, отцепись, порвешь же. Иду уже, иду.

Мы отправились в сторону от дороги, поднимаясь по крутому склону. Вскоре я увидела многоэтажные дома.

– Мы, что к Свете пришли? – наконец-то поняла я. – Ты думаешь, что они ее еще не забрали? Веди меня, с этой стороны, я не была в этом районе.

Пес не ждал от меня указаний, он уже мчался на встречу со своей хозяйкой. Я бежала за ним, что было сил, но когда мы прибежали к знакомому мне подвалу, задыхаясь, я поняла, что если сейчас же не передохну, то помру прямо здесь. К таким пробежкам мой организм был не готов. Чарли подошел к двери, потом посмотрел на меня.

– Иду, иду, – во рту пересохло, не хватало воздуха, протянув руку, и потянула дверь на себя, Чарли тут же с лаем бросился к своему бывшему жилищу. Я поплелась за ним. Дверь была закрыта изнутри.

– Просто так попасть мы туда не сможем, – объяснив это скорее себе, чем спутнику, побежала наверх, стуча в двери и прося помощи.

В квартирах была тишина. То ли они были пусты, то ли люди боялись просто даже выглянуть. Я посмотрела на следующий этаж, где увидела на лестничной площадке кадку внушительных размеров с невзрачным цветком. Схватив горшочную тяжесть двумя руками, я начала спускаться, как вдруг увидела, что из первой квартиры появилась рука с монтировкой. Рука положила ее на пол и исчезла. Люди здесь все-таки жили. По волосатой и мощной руке я поняла, что это был мужчина.

Оставив растительность тут же на площадке, схватив монтировку, кинулась обратно к подвалу. Чарли без устали лаял, царапая дверь в помещение. Я присоединилась к нему, стараясь монтировкой открыть дверь. Взмокшая, раскрасневшаяся от тяжелой работы, я все же смогла сбить внутренний дверной замок и мы ворвались в комнату.

В комнате мы увидели снова это бесформенное черно-серого цвета существо. Оно нашло свою добычу, поглощая тело девочки. Ее уже почти не было видно, медленно и уверенно эта тварь делала свою работу. У Светы исчезла энергия, вот они и проникли в ее скромный дом.

Я вообще не понимала, что могу сделать в этой ситуации, поэтому мой следующий поступок, был больше женским, материнским, чем поступок воина. Схватив со стола поварешку, я со всего размаха ударила ее по мерзости, которая сначала затихла, потом издав истошный вопль, кинулась в мою сторону, но, не долетев до меня, затихло, и тут же растворилась в воздухе. Такой прыти, от неуклюжего существа я не ожидала.

Не понимая, что произошло, я бросилась к девочке. Ее бездыханное худенькое тело, было в липкой жиже, которая оставила эта тварь. «Видимо они с помощью этой слизи перерабатывают свою пищу», – пронеслась мысль в голове.

– Ты, бесстрашная, – услышала я за спиной мужской голос. – И меня это радует.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела высокого стройного мужчину.

– Это вы мне помогли мразь эту отогнать?

– Эту, мразь, как ты ее называешь, просто так не убьешь. Да, они самое низкое сословие в этом мире. Но, увы, без них нельзя, – мужчина сел к столу, положив свои красивые ухоженные руки перед собой. – Ведь кто-то утиль должен перерабатывать.

От этих слов мне стало не по себе. Мертвое тело девочка – утиль. От возмущения я кинулась к нему и тут же повисла в воздухе. Он одним кивком головы пригвоздил меня к стене, завязывая невидимую веревку на моей шее.

– И ко всему, – продолжил он, – они слушаются только меня. Представляешь, что с тобой было бы, если бы я не вмешался.

Он ухмыльнулся, выдержал паузу, давая возможность мне поиграть своей фантазией. Но мне было не до представления своей смерти от ползучей твари, я думала, как мне освободиться от демона. Он ослабил хватку, я сползла по стене, хватаясь за горло из-за того, что снова не могла дышать. Второго такого испытания, мои легкие могли не выдержать. Восстанавливая свое дыхание, все это время оценивала обстановку. Чарли замер, как истукан. Мужчина рассматривал свои холеные руки, любуясь длинными черными ногтями

– Вот мы и познакомились. Я знаю кто ты. И ты, скорее всего тоже наслышана обо мне. Я Израд! Ты убила моего брата Изверга. Но сейчас я здесь не по этой причине. Отдай то, что тебе не принадлежит, и тогда я верну жизненную силу девчонке.

– Зачем ей сила, если рано или поздно она все равно так умрет? – парировала я, не понимая о каком обмене, идет речь. Но поняла, что раз ему что-то от меня нужно, то могу поторговаться.

– Да, ты права. Но у нее продлятся дни жизни.

– А это стоит того, чтобы вернуться? Ты считаешь, что это жизнь?

– Они сами здесь оказываются, я насильно никого не забираю. Но это моя территория, и мне решать, кто и сколько будет жить. Я здесь хозяин.

– Тем более, – не зная, как узнать об этом загадочном обмене, и как повернуть выгоду в свою сторону, поинтересовалась. – Для тебя какая выгода?

– Это мой слуга, и ему плохо в твоем теле.

«А вот в чем дело, – поняв, куда он клонит, – тебе нужен бесенок, который в прошлый раз попал в мое тело». Но за год, что он пробыл во мне, он ни разу о себе не напомнил. Я и забыла о его существовании. Тем более, не видела необходимости быть сосудом для нечистой силы.

– Хорошо, но девочка должна уйти со мной, – твердо ответив своему мучителю, я села за стол напротив него.

Он долго думал, глядя на меня. Я увидела, что в его глазах появился второй зрачок, точно такие глаза рисовал Володя в своем рисунке. Господи так это он через мальчика со мной общался. В это время Израд, пришел к своему выводу, глаза снова стали более человечными, только холодными и колкими.

– В принципе я ничего не теряю. Забирай. Верни мне мое.

Я боялась давать, какие-либо обещания, пока не пойму, как можно отсюда выбраться вместе с девочкой, поэтому уточнила:

– Как это будет происходить?

– Очень просто, – он встал. – Ты говоришь, что отдаешь, а я – забираю его из твоего тела.

– А как мы сможем уйти?

– Просто, – он показал на дверь, – уйдете.

Хитрил, ох как хитрил он. Но так просто, я не собиралась сдаваться. Я придумала свою версию передачи:

– Так не пойдет. Мы пришли через туннель и уйдем через него. А в туннели произведем обмен, как тебе такой вариант?

Демон взбесился, но виду не показал. Он отошел в сторону, начал с кем-то тихо говорить. Я удивилась, когда смогла услышать, того кого не видела: «Нам нельзяоставлять его в теле человека, – давал Израду, наставления, главный демон. – Тем более, в ее теле. Она становится с каждым днем сильнее. И если она поймет, что его можно на свою сторону перетянуть, то ты сам понимаешь, чем это может закончиться».

– Хорошо, – согласился Израд.

Теперь я точно знала, что у него не было другого выхода, как согласиться на мои условия. Возвратиться к «главному» без моего затворника, он не мог.

Я попыталась поднять тело девочки. Света сильно исхудала, но я поняла, что нести так далеко, все равно бы ее не смогла.

– Хм, людишки, – видя, что я прогнулась под своей ношей, он просто щелкнул пальцем и тело повисло в воздухе.

Демон двинулся к двери и тело, как на поводке поплыло за ним. Я дотронулась до Чарли, который тут же зашевелился, отойдя от заморозки. Ощетинившись, он посмотрел на выходившего демона.

– Тихо, Чарли, тихо. Мы возвращаемся домой, – успокоив его, мы двинулись к туннелю.

С удивлением обнаружила, что к нему мы добрались за считанные минуты. То ли Израд знал короткую дорогу, то ли он провел нас сквозь расстояние и время. Долгое путешествие с нами – не входило в его планы.

– Давай, меняться.

– Рано еще.

Я чувствовала, что обмен можно производить, только тогда, когда будем на границе двух миров, где он не сможет пройти черту, реального мира и параллельного. Эта черта находилась, так же в конце туннеля, который наша странная компания, так же преодолела намного быстрее, чем, когда мы сюда пришли. Я перешла черту, убедившись, что девочка начала дышать, оставила там Свету и ее верного друга, сама встала ровно посередине между мирами.

– Забирай.

Я почувствовала, что мой бесенок забегал по моему телу, доставляя мне неприятные болезненные ощущения.

– Выходи! – кричал демон.

Но мой поселенец, то ли привык жить во мне, то ли не мог выйти из меня. Тело мое горело. Этот процесс болезненно прошел во мне, я без сил упала на свою сторону. Чарли тут же подбежал ко мне, тычась своим холодным, мокрым носом мне в лицо.

– Дружище, как Света?

В это время девочка медленно встала, осмотрелась, увидев нас, тоже кинулась ко мне. Ничего не понимая, она вцепилась в меня, и только тут заметила, что за невидимой границей находиться тот, кого они все боялись больше всего на свете.

– Тетенька, что это? Где мы?

Чарли весело прыгал на Свету, которая пыталась его утихомирить:

– Подожди Чарли, надо помочь человеку, – шептала она, помогая мне встать.

Встав, я оглянулась на взбешенного демона.

– Я выполнила свою часть договора – я его не держала, – искренне ответила я.

– Знаю, – только и проговорил он, злобно провожая взглядом нашу компанию.

***

– Чарли ты проснулся? – пытаясь отвернуться от собачьих поцелуев, я посмотрела на часы. – Ого! Пол одиннадцатого. Ну, как мы с тобой попутешествовали? Пошли к твоей хозяйке.

Пес радостно забегал по комнате. Нам хватило часа, чтобы собраться, куда входил, быстрый перекус и гигиенические процедуры. Выйдя на улицу, я улыбнулась яркому солнышку.

– И все же в нашем мире намного лучше, правда, Чарли?

Пес полностью меня поддерживал, весело бегая возле меня. В больницу мы поехали на машине. Я знала, что Чарли в больницу не пропустят, поэтом оставила его в машине, отправилась к Светлане, чтобы узнать о ее самочувствии. Конечно, Чарли это не понравилось, он поскулили немного, потом лег на сиденье, отвернулся.

Поднявшись на нужный этаж, увидела возле палаты суматоху и ринулась туда, в душе йокнуло, оттого, что не смогла помочь Светлане выкарабкаться из параллельного мира. Из палаты выскочила медсестра, чуть не сбив меня с ног. Еще находясь в дверном проеме, увидела, что Елена сидит возле дочки на стуле, плача, держа ее за руку. Семен тоже не смог сдерживать свои эмоции, стоя рядом с женой. Заметив меня, они обернулись, слезы счастья, радости продолжали заливать их лица.

– Получилось, – облегченно вздохнув, подошла к ним, посмотрела на девочку. – Здравствуй, Светочка.

– Здравствуйте, – слабым голосом ответила мне девочка, улыбнулась, – а я вас во сне видела.

Конечно, девочка не могла помнить, происшедшее с ней в том мире, но меня это обстоятельство обрадовало. Жить потом с мыслью о существующем параллельном мире, незавидная участь даже для взрослых. Побыв еще немного с ними, я вспомнила о верном друге, но не успела я о нем рассказать, девочка вдруг серьезно посмотрела на меня:

– Чарли хороший друг, я его очень люблю, но вам он нужнее. Он тоже это знает, – девочка с грустью посмотрела на родителей, которые ничего не понимали. – Папа, мама, только можно мы его навещать будем?

– Почему ты так решила? – удивившись ее заявлению, я внимательно посмотрела на нее, подумав: «Неужели она все же помнит все, что случилось с ней там?»

– Ко мне девочка во сне приходила, – Света снова улыбнулась,– странная такая.

– В чем ее странность?

– Одежда на ней какая-то несовременная, слишком белая, – старалась объяснить девочка, свои впечатления, – сейчас так никто не одевается. Но она добрая. Вот она мне и сказала, что Чарли вам очень сильно поможет.

– Она объяснила, в чем будет его помощь? – допытывалась я, понимая, что речь идет о моем Ангеле-хранителе.

– Нет, – девочка пожала плечами. – Просто сказала, что вы мне помогли и таких как я еще много, а Чарли будет замечательным помощником. Папа, мама так вы обещаете, что мы будем навещать Чарли?

Родители дали обещание, я подтвердила, что с охотой буду принимать их у себя дома, и тихонько удалилась, чтобы не мешать соединению семьи.

Уже в коридоре, открыв дневник, прочитала:

– Света быстро пошла на поправку и через неделю ее выписали. Она часто навещала Чарли, который всегда радовался ее приезду, гуляла с ним в парке, но когда собиралась уезжать с родителями, Чарли всегда сам возвращался к своей новой хозяйке. Елена рассталась со своим любовником, который уже давно знал о любовном треугольнике, просто ему было интересно, когда Елена наконец-то сделает выбор. Он долго не грустил и тут же нашел ей замену, более молодой девушкой. У Елены закончились бесконечные командировки, она всецело отдалась семейным радостям, которых фактически у нее раньше не было. А самое главное, удалось ее отвоевать у «Пиковой Дамы», ведь Елена хотела, чтобы девочка жила, и готова была отдать свою жизнь в обмен на жизнь Светы. Этим поступком она продлила себе жизнь.

Глава 6

Глава 6

Меня радовало, что все так благополучно решилось со Светой и ее семьей. В душе была полная эйфория. Весь день я была в приподнятом настроении, занимаясь уборкой. Вечером я ждала в гости детей. Данилка научился ползать, и дети обещали вечером продемонстрировать достижение своего первенца.

Ближе к вечеру перебралась на кухню. Чарли мне не мешал, понимая, что вся эта суета, связана с каким-то торжеством. Он, дремал тут же на кухне, только изредка поднимал голову на мои громкие движения, сковородой или крышкой. Как я ни старалась быть тише, у меня же все получалось наоборот. То крышка упадет, то у духовки дверца хлопнет.

– Дети торопятся, – оправдываясь, перед другом тут же приступила к нарезке овощей, когда услышала дверной звонок. – Что-то рановато, я еще не все приготовила, – разочарованно проговорив, отправилась, открывать дверь. – И почему я раньше готовить не начала, теперь детям ждать придется.

В дверях стояла соседка тетя Соня. Я отметила, что для своих лет – за шестьдесят с хвостиком – она сильно похорошела. Раньше я не замечала, чтобы она закрашивала свою седину, теперь же светло-русые волосы были аккуратно расчесаны, брови подведены, губы накрашены. Она выглядела на много лет моложе.

– Ой, тетя Сонечка, вы так классно выглядите. Не влюбились ли случайно, – выпалив эту фразу, тут же осознав свою бестактность, извиняясь, добавила. – Нет, правда хорошо выглядите, я такой вас никогда не видела, но потом все же добавила. – А когда женщина меняется, значит влюблена.

Соседка, смущенно улыбнулась, но отрицать не стала:

– Что сильно заметно?

– А то! Да вы проходите, чего в дверях стоите.

– Нет, нет, я просто зашла спросить совета.

– Ну, не на лестничной же площадке спрашивать, – настаивала я. – Проходите.

Женщина прошла в квартиру, но дальше порога не пошла. Продолжая смущаться, спросила:

– Лидочка, скажи, пожалуйста, если я надену брюки – это слишком будет не прилично?

– Тетя Соня у вас хорошая фигура, вы вон, какая спортивная. А вы, кстати, куда в ресторан идете или еще куда?

– Нет, мы сегодня решили в парке погулять. Там столько народу ходит, вот я и подумала, не буду смешно выглядеть?

– Для парка само то. У вас синие шикарные брюки есть. Да, да их и одевайте.

– Ой, я тоже про них подумала, – обрадовалась соседка, – я и кофточку подобрала уже к ним.

– И кто же этот счастливец?

– Ой, Лидочка, как-то так все неожиданно произошло. Мы в парке с ним познакомились. Он газету сидел, читал, а тут ветер сильный подул и его кепка, мне под ноги прилетела, вот я ее и подняла.

– Как в сказке, – мечтательно произнесла я.

– Ага, – засмеялась счастливая соседка, – только там стрелы летели, а у меня головной убор. Да, но странность еще и в том, что это мой друг детства.

– Ничего себе.

– Да, такая иронии судьбы. Она нас сначала развела, а потом снова свела.

– Ой, а не поздно вы в парк собрались?

– Витенька очень любит в это время суток гулять, да и людей все же поменьше, чем днем. Как он любит говорить: «Я ночной холостяк. Сама понимаешь, в наши года и жара!»

Соседка, убедившись в правильности своего выбора, удалилась, а мне передалось ее хорошее настроение, я пошла, накрывать стол. Дети долго не задержалась, когда они приехали, у меня все было готово. Мы с Чарли стояли возле окна в ожидании дорогих нам гостей.

– Ма-ам, а куда это тетя Соня пошла? – Первый вопрос дочери был о соседке.

– Ага, – поддержал зять, – я ее такой нарядной еще ни разу не видел. Всегда бабушка бабушкой, а сегодня. Ух, какая женщина!

– Смотри, а то я ревнивая, – засмеялась Кира, но тоже поддержала мужа. – Мама, правда и я такой ее никогда не видела.

– Мужчина у нее появился. Мы же красивы, когда любимы, – ответила грустно я.

После смерти мужа, у меня так и не появился другой мужчина. Сердце видимо умерло вместе с родным для меня человеком. Не скажу, что от этого я жизнь прожила плохо. Но ведь, если бы был у меня любимый человек, жизнь все же была бы ярче, интереснее. Наверное.

Сегодня был еще один повод, чтобы собраться, да это победа над планами демона. Я не дала ему возможности забрать душу ребенка. Да, мне удалось помочь девочке, вернуться в наш мир. Первая «следующая» и сразу же победа! Радовало, что и Наташе мы тоже смогли помочь. По крайней мере, надеялись на это. Ведь в монастыре, она была под защитой. Да и ее раскаивание, тоже много значило. Поэтому к теме этой несчастной, мы больше никогда не возвращались, зная, что из монастыря ей выходить нельзя – это ее крест.

– Мама, как все-таки хорошо осознавать, что все закончилось, – счастливо проговорила Кира, и тихо, как бы извиняясь за свою радость, добавила. – Пусть даже это и не конец еще.

Кира все же приняла то, что все это неизбежно, и больше не боялась моей работы. Тем более узнав, что ее сын будет тоже воином, она приняла эту информацию с достоинством. Это их родословная тайна, и он должен с честью ее выполнить. Еще ее перестало беспокоить, что с сыном может что-либо случиться, ведь Ангел сказала, что он будет сильным воином, значит, маленькому Данилу ничего не угрожает. Это ее успокоило.

– Да, а кто там «следующий», – поинтересовался Павел.

– Честно даже и не знаю. Дневник пуст, значит, время не пришло – люди в нас еще не нуждаются.

– Все же я начну о них наводить справки. Со Светой было сложно, что-либо узнать, – оправдывался зять, – не судима, не привлекалась. А вот про взрослых узнаю всю подноготную.

– Это было бы здорово, обрадовалась я. – В том году это очень выручало. Благодаря этим знаниям, мы могли предугадать место их гибели.

Мы сразу вспомнили о Шмелевых.

– Жаль, что Александру мы не помогли.

– Очень жаль, – согласилась Кира с мужем, – как там интересно Катюша? В дневнике было написано, что она больше никогда не выйдет замуж.

– Но, по крайней мере, – добавила я, – она жива в отличие от ее мужа, и проживет долгую жизнь, пусть даже и одна.

‒ Это точно.

Я не стала озвучивать тот момент, что разрезанные части тела ее мужа, на ее же глазах, бившиеся в последних конвульсиях – могут отбить желание на многие радости жизни. Но, по лицу детей поняла, что они тоже в этот момент вспомнили этот страшный момент с той трагедии.

– Вот, если бы они тогда поверили бы нам, – проговорила Кира. – Этого ничего не было бы. Так бы и жили дальше: ходили в театр на выступлении тещи, потом сидели в своем любимом ресторане.

– Но, как в такое поверишь? Тебе бы раньше, кто такое сказал, – проговорил Павел, – что ты подумала?

– Честно? Ну, то, что у человека, который пытается мне это сказать, не в порядке с головой.

– Вот и я о том же.

– Но, все же здесь другая ситуация, – не уступала Кира. – А то, что они сами видели и прочувствовали, что их затягивает в это зеркало, это не вариант задуматься о дальнейшем?

– У них был просто шок, – вступила я в их разговор. – Вот поэтому они и не отреагировали на наше предупреждение.

И в этот момент я почувствовала странное беспокойство. Мой личный охранник, тоже приподнял голову, в сторону моей спальни.

– Началось, – только и проговорила я.

Чарли посмотрев на меня, тут же ушел в спальню, вернулся с дневником в зубах.

– Какой он умный! – Кира была очарована моим другом.

– Да, мне с ним спокойнее стало. Молодец, Чарли, – погладив по голове верного друга, принялась изучать дневник. – Записей новых нет, но вот такое ощущение, что фотографии светятся. Мужчина.

Взяв то, что само ко мне потянулось, я посмотрела на него, потом отдал снимок Павлу. Зять внимательно изучил фото.

– Да, досье точно сейчас не хватает, – опять созналась я. – Вот кто он такой?

– На вид, так прямо симпотяжка, – взяв фото у мужа, Кира дала характеристику «следующему». – На вид лет тридцать пять не больше. Музыкант, скорее всего пианист. Аккуратист к тому же. И еще его надо искать в театре, а театр тот, который у нас недавно открылся.

Мы удивленно посмотрели на Киру, такой наблюдательности мы за ней раньше не наблюдали. Она же мило улыбнулась и вернула мне фото.

– Почему в новом?

– Видишь сзади него стенд с фотографиями артистов, так вот этот мужчина, – она ткнула пальчиком стенд. – Я вчера видела по телевизору в связи с их открытием. Это директор. Он говорил, что открытие будет в субботу, там вроде какой-то мюзикл будет.

Мы переглянулись. Опять театр. Это было нам не по душе, одно радовало, мы знали, где искать нашего следующего. Убрав подальше дневник от себя, я принесли бокалы и бутылку замечательного грузинского вина, подарок бывшего сотрудника:

– Мне хочется сегодня просто расслабиться и выпить. Ну, что попробуем, напиток, что мне передал, товарищ Резо. Он так это вино нахваливал, – попробовав его изобразить, проговорила. – Лучшие вина Грузии. Вах.

Это получилось так смешно, что даже внук засмеялся. Вечер мы провели в спокойной счастливой семейной обстановке.

Глава 7

Глава 7

Проснувшись рано утром – когда еще только расцветало – чтобы не разбудить детей, быстро выпив теплой воды с лимоном, наша маленькая компания, состоявшая из меня и Чарли, отправилась в парк на прогулку.

– Чарли, как ты думаешь, мы и этого музыканта из лап демона вырвем? – спросила я, усаживаясь на скамейку.

В парке еще никого не было. Ноги, мои ныли от долгого гуляния, но Чарли был рад такой утренней прогулкой. Сев возле моих ног, он положил свою голову мне на колени и заскулил.

– Ты думаешь, у нас не получится?

Пес посмотрел на меня своими умными глазами.

– Я знаю, что ты меня понимаешь, вот только отвечать не умеешь. А вот, если бы мы еще и общались, тогда мы с тобой вообще супер огонь были бы в паре, – погладив его, продолжила обычный свой монолог. ‒ Ты у меня молодчина. Ну, что пойдем завтракать. Ты наверно уже проголодался.

И тут пес стал себя вести очень странно, он приподнял уши, прислушиваясь к чему-то дальнему, повернув голову в сторону, где были самые густые заросли кустарника, затем начал рычать. Сначала тихо, потом все громче и громче предупреждая об опасности.

– Кто там? – прошептав, посмотрела на кусты, никого не увидев, опять тихо спросила. – Чарли ты кого почувствовал? Давай-ка, дружок, домой пойдем, мы все равно не подготовлены к каким-либо действиям.

Потянув его за поводок, я стремительно отправилась в сторону выхода. На нашем пути стали попадаться немногочисленные прохожие. Еще заспанные их лица, до сих пор мечтающие о мягкой, теплой подушке, смотрели вперед, никого не замечая.

Мы же мчались прочь от неизвестности. Чарли бежал рядом, не отставая и не опережая меня. До дома добрались быстро, без приключений. Дети уже проснулись, я не стала показывать свою обеспокоенность, и рассказывать причину поспешного возвращения в стены родного дома. На плите уже скворчала яичница с колбасой, кипел во всю чайник.

– О, мы во время.

– Ну, что Чарли погулял? – Кира подошла к нему с сыном на руках, который тут же протянул свои пухлые ручки к собаке. – Нет, солнышко, мы с тобой только что умылись, поэтому пойдем, сначала кушать, а игры потом.

Мы были противниками вести деловые беседы во время еды, но сегодня мы сделали исключение, обсуждая план действий.

– Может мне отгулы взять, чтобы вас одну не оставлять сейчас, – поинтересовался Павел у меня.

– Нет, не нужно, я сначала схожу, узнаю о нашем музыканте все, что смогу и позвоню тебе.

– Хорошо, только никуда не лезьте, а то я вас знаю, чуть что, то сразу на передовую. Хлебом не корми, дай только по сражаться.

– Я бы рада этого не делать, но обстоятельства вынуждают, – я пыталась оправдаться.

– Тогда я отгулы беру, – твердо решил зять.

Мне приятна была его забота, но на самом деле в этом не было необходимости, и я попыталась ему это внушить, в конце добавила:

– Честно, как только все узнаю, сразу позвоню, а к нашему «следующему», даже не подойду.

– Обещаете?

‒ Конечно.

На этом и расстались. Павел, увез свою семью домой и сразу отправился в отдел, мы же с Чарли посмотрели в интернете, где в нашем городе, открывается новый театр, поехали в своем направлении. Театр оказался в людном месте. Заброшенное здание, которое здесь пустовало десятки лет, получило вторую жизнь, реставрации и перепроектирования. Оно выглядело в стиле 19 века с колонами, хоть не таких и больших размеров. Сверху весело название театра: «Семь семерок».

– Оригинально. И почему семь? Еще бы три шестерки назвали.

Мы вошли вовнутрь. И оказались в небольшой пустой комнате – стены, которой были из темного кирпича, и украшены картинами, на которых были изображены сцены из театрализованных действий актеров, а также портретами самих актеров. Здание освещалось тусклым светом, создающим интригу и загадочность. Все это на меня навеяли тоску и уныние. Появилось желание бежать из этого здания, да подальше. «Вроде мюзикл, а так уныло», – подумала я.

Пройдя по длинному и такому же мрачному коридору, мы вошли в ярко освещенное фойе. Здесь было много зеркал и света. После ужасного, темного коридора, попав обстановку безграничного пространства, у меня закружилась голова, появилось чувство дезориентации. Постояв немного и привыкнув к свету, я удивилась, что скоро открытие, а сотрудников никого не было.

Меня привлек стенд, где было семь снимков, в одном из них я увидела, своего «следующего», только здесь у него были длинные гладко расчесанные волосы, собранные в хвостик. Он серьезно смотрел со снимка, куда-то вдаль.

– Вы, что-то хотели?

От неожиданности я подскочила. Обернувшись, увидела того из-за которого приехала сюда. Молодой мужчина стоял именно такой же, как и на снимке, даже в той же рубашке. Я не произвольно снова перевела взгляд на фото.

– Да, это я, – подтвердил мужчина на мой взгляд.

– Да, похож, – я понимала, что глупо выгляжу с таким ответом.

Но увидеть в этом пустом здании, сразу именно своего подопечного, я как-то не рассчитывала, поэтому до такой степени растерялась, что не нашлась больше, что сказать. Но актер решил мне помочь.

– Если вы по поводу премьеры, то вам в кассу. Билетная касса у нас там, – он показал в противоположную сторону. – Если у вас коллективный поход к нам, то будет десяти процентная скидка.

Я мотнула головой в знак благодарности и поплелась к кассе. И не пожалела об этом. Кассиром оказалась моя бывшая одногруппница по институту. Было столько радости от этой встрече, что я сначала даже и забыла о причине моего прихода. Вспоминая молодость и закончив тему, у кого, сколько внуков, я спохватилась:

– Слушай, вот этот молодой человек, с хвостиком уж больно серьезный для вашего мюзикла.

– Георгий? Ой, и не говори, подруга. Если честно, я его побаиваюсь.

– Что так?

– Да, взгляд у него странный очень, вроде на тебя смотрит, но в то же время, вроде как в пустоту.

– Да, я это тоже заметила. Не эмоциональный. Как актер таким может быть?

– Он не играет на сцене. А знаешь, я люблю смотреть на репетиции. Ты, просто не представляешь, какой замечательный актерский состав подобрался. А Георгий на рояле играет. Играет просто фантастически, а как человек – мутный какой-то. Ты знаешь, Георгий ни с кем здесь особо не разговаривает, – прошептала собеседница. – Да, да, только по делу, а так просто смотрит и молчит. Скажу тебе, неприятная личность.

– Он что не женат?

– Да, кто за него пойдет, – съехидничала женщина. – Нормальные девчата его стороной обходят. А от ненормальных, он сам бежит. Так бобылем наверно и проживет всю жизнь.

– А как он здесь оказался?

– Да, Димка. Вернее Дим Димыч его притащил сюда, говорит, что кореш детства. Но я не видела, чтобы они вообще общались. М-м-м, раньше мы в другом здании работали, – в ее голосе появилась материнская нотка. – Понимаешь, я уж привыкла к ребятам, вот вместе с ними сюда и езжу на работу, хотя мне далеко добираться, – одногруппница подумала и сделала вывод. – Я вот что думаю, если бы кореш, да еще и детства, тогда им тоже было бы что вспомнить, как нам. А они даже и не подходят друг к другу. Вот такие дела?

Женщина рассказала все, что знает о своем скрытном, неприятным для нее, сослуживце. Информации было немного, но она все же была. Выйдя из здания, я села на скамейку, рядом с театром:

– Чарли, слушай, что мы узнали. Георгий Малиушкович. Тридцати трех лет. Хороший пианист. Холост, может разведен. Работает в театре три года. Не разговорчив, нелюдим, скрытен. Друзей не заводит, в гости не ходит. Всегда серьезный, не улыбчив. Избегает новых знакомств.

Я посмотрела на пса, который равнодушно смотрел на проходивших мимо нас людей.

– Да не густо у нас информации, но все же что-то. Сейчас отдадим все это Павлу, а он пусть досконально проверит этого типа.

Павел, выслушав информацию, велел возвращаться домой. Но погода была замечательной, и я решила, что ничего не будет плохого, если посижу с Чарли на солнышке. Пес не возражал, расположился возле моих ног, закрыв глаза. Солнышко было такое яркое, что я не сразу увидела, что Георгий вышел из здания театра и, не оглядываясь, пошел прочь.

Шел он быстро. Я, вскочив и потянув Чарли, который, не поняв, почему его опять куда-то тянут, сначала заартачился, но услышав мое серьезное замечание, повиновался и пошел немного отставая. Ему явно не хотелось куда-либо идти, потому что только сладко дремал у моих ног. Георгий подошел к остановке именно в тот момент, когда подъехала маршрутка, зашел в нее, дверь закрылась, и он уехал, я даже не успела рассмотреть номер автобуса.

– Эх, ты не мог поторопиться, мы бы хоть узнали в каком направлении он едет.

Чарли не считал себя виноватым, я потревожила его отдых. Вернувшись к машине, сообщила Павлу об уходе Малиушковича из театра. Но, домой все же не хотелось ехать, я решила, что мы заслужили настоящий отдых, сообщив об этом, своему шерстяному другу, отправилась к водоему, где раньше очень любила бывать с мужем.

Добравшись до него, припарковалась на платной стоянке, купила для нас еды и воду, пешком отправилась на любимое место. Я покрутила головой. Местность сильно изменилась. И деревья стали выше, но и вырубили много, освобождая место под зоны отдыха. Теперь здесь не было первозданной природы, озеро выкупили, понастроив лавочек и беседок. Людей было немного. Я расположилась на лавочке возле большого дерева, которое давало много тени, закрывая нас от палящего, знойного солнца. Люди катались на катамаранах, кто-то недалеко жарил шашлык, его запах напомнил мне, что еще не обедала, да и Чарли тихо заскулил, посматривал в сторону, откуда шел запах.

‒ Тоже проголодался, – доставая пакет с едой, я вдруг увидела на стволе дерева, вырезанные сердца: в большом находилось среднее сердце, а вокруг них было три маленьких.

Чувство одиночества тут же проснулось в моей душе. Сердце учащенно забилось. Машинально отдав пакет с едой псу, я осторожно потрогала еле заметный надрез на стволе дерева.

– Лидочка, – вспомнились слова мужа, который показывал на среднее только, что вырезанное сердце на нашем дереве, – ты – это маленькое сердце, внутри большого. Я большое сердце – ведь я глава нашей семьи, – он поцеловал меня, крепко прижимая к себе, – я должен защищать и оберегать тебя.

– А зачем здесь крохотные сердечки?

– Это наши дети, – он потрогал первое. – Это дочка Кира, второй ребенок будет обязательно мальчик, в честь деда назовем Сашкой.

– А третий?

Сергей подумал немного, схватил меня на руки и, кружа, торжественно сообщил:

– Кто будет тот и будет. Родиться девочка, я ей имя дам, а мальчик – ты. Согласна?

Чарли почувствовав мое настроение, положил голову мне на колени, тихо заскулил. Слезы горечи об утраченном счастье, потекли по моим щекам. Так о многом мы мечтали, и все это рухнуло из-за той страшной аварии. И почему это с ним случилось? Ведь мы собирались в этот вечер идти в гости, а Сергея срочно вызвали на работу. Он так торопился, чтобы не опоздать и….

– Это его демон забрал, – услышала я тихий голос Ангела. – Он знал о тебе уже тогда. О твоей силе, которую ты скоро наберешь. Он хотел сломить тебя. Но ему дали только один шанс, тогда и он воспользовался этой возможностью – аварией, бил по самому больному месту.

Ангел была печальна. Моя боль передавалась ей. А мое сердце готово было разорваться на мелкие кусочки, снова пережив ту боль, когда мне сообщили о смерти мужа. Я не могла больше сдерживаться, разрыдалась. Те немногочисленные люди, которые были рядом с нами, продолжали общаться, смеяться, не обращая на меня никого внимания.

– Не переживай, я поставила защиту и они тебя сейчас не видят.

Больше она не произнесла ни слова, а тихо сидела рядом, смотрела на воду. Мне – это, правда, помогло, выплеснув все эмоции через поток слез, мне стало намного легче. И когда я совсем успокоилась, посмотрела на девочку:

– Если бы не было тогда этой трагедии, – гладя другие два маленьких сердечка, грустно проговорила, – какие были бы мои другие дети, которым не суждено было родиться? На кого бы были похожи? Какое имя придумал бы для дочки Сергей?

Я не могла оторваться от них, все сидела и гладила сердца, выцарапанные мужем с такой любовью и мечтой о будущей жизни.

– И это чудо, что это дерево до сих пор стоит, ведь, сколько вон спилили, а наше стоит, – потом спохватившись, обратилась к Ангелу. – Анюта, что-то случилось? Почему ты здесь?

– Ничего не случилось, просто поддержать тебя пришла.

Мне стало приятно от этих слов. Мы, еще долго молча, смотрели на воду, думая каждая о своем.

Первая молчание нарушила девочка:

– Помнишь, я тебе о своей жизни рассказывала?

– Как такое забудешь. Я как вспомню, что тебе пришлось в той яме с труппами крестьян лежать, так мурашки по коже пробегают. Бр-р-р, – от этих воспоминаний холодок снова пробежал по телу.

– Но я не об этом хочу тебе рассказать. Да, лет мне было мало, но я успела познать чувство любви, но… – она замолчала, собираясь мыслями. – Но тогда, в барском поместье жил паренек один. Он старше меня был года на три, наверно. Так при его виде, я постоянно смущалась.

«Это и есть любовь», – подумала я, забывая, что девочка слышит мои мысли.

– Да ты права – это была моя первая любовь к нему, – согласилась Анюта и продолжила. – Ваня, так его звали, в усадьбе жил с самого рождения и никто не знал его родителей. Его появление было сплошной загадкой для всех нас. Было мнение, что он сын нашего хозяина, но у него таких незаконнорожденных детей и так было куча, поэтому, зачем ему было скрывать об этом? В общем, тайна рождения Ивана нам была тогда не понятна.

Ванюша всегда выделял меня и старался помочь мне во всем. Всю тяжелую работу за меня делал, хотя своей тоже было предостаточно. Но вот однажды, я его утром не увидела. Да, тогда я привыкла с утра видеть его первого из всех работников двора, а в то утро даже не сразу поняла, что что-то не так, было ощущения пустоты и одиночества. И, тогда мое сердце встревожилось, оттого, что я его не увидела. А еще хуже стало тогда, когда поняла, что Ванюши нигде нет, я начала волноваться. Никто не знал, куда он мог подеваться. Я кинулась к хозяйке, предчувствие чего-то плохого не покидало меня. Но она понятия не имела, куда мог подеваться ее слуга. А от хозяина, мы не смогли ничего добиться, а только еще больше разозлили его в этот день. Так, мой Ванюша пропал.

– Может, он тоже, как и ты, дичью стал?

– Нет, его бы другие крестьяне видели. А он как в воду канул. Просто был и не стало. Да, тяжело мне было без него. Нет, ты не подумай, я сама справлялась со своей работой, а вот то, что его не видела, меня это просто убивало. Поэтому, когда хозяин меня выбрал быть дичью, я наверно, тогда облегчение почувствовала. Без моего Ванюши жизнь перестала иметь смысл.

Анюта замолчала. Теперь я не знала, как ее поддержать, успокоить, поэтому тоже просто молчала. Мы, опять молча, сидели и смотрели на мелкую озерную рябь.

– Мне хотя бы легче, есть куда прийти и поговорить со своим мужем, – я все же нарушила молчание, потому что, когда было совсем тоскливо, ездила на могилку мужа и часами сидела там, рассказывая ему о своей жизни.

– Ну, почему, – она посмотрела на меня, но в глазах не было грусти. – Я узнала потом о причине его исчезновения.

– Как?

– Когда я умерла, у меня появилось много способностей. А так же возможность следить за судьбой своих родных. Так вот однажды я, прослеживала путь своего брата, который поехал на заработки. Я переживала за него, поэтому и отправилась за ним. И вот в городе, я и увидела его. Он был одет, как барин. Я тогда оставила брата и проследовала за своим Ваней. Хотя этот шаг мне чуть не стоил большой ошибки, брат попал в пьяную драку. И чуть не погиб. Я долго себя потом ругала за это, но и не узнать тайну исчезновения любимого, я не могла.

Так вот, я следовала за ним до самого дома. И какого было мое удивление, когда он подошел к дому, а к нему навстречу выскочила девушка и стала обнимать и целовать его. Я думала, что в этот момент, мое сердце разорвется на мелкие кусочки, от такого предательства. И если была жива, то точно бы скандал учинила. Но, я была мертва, и мне пришлось просто пойти в дом вместе с ними.

Меня смутило, что он вроде и рад ее видеть, но таких чувств к ней, как ко мне он не испытывал. Я не могла понять, как он мог так быстро найти себе невесту. На душе стало так больно и одиноко, что я на этот момент, даже порадовалась, что уже мертва, ведь жить совсем не хотелось.

Девушка была в восторге, оттого, что он пришел, но увидев, что он хмурый, спросил:

– Ваня, ну что, узнал?

– Немного.

Он отвернулся, чтобы девушка не заметила его слезы. Ему не хотелось показывать свою слабость, но сдержаться он смог. Слезы текли по его лицу, девушка кинулась их вытирать, своим белоснежным платочком, он прижался к ней. Так они стояли, пока не вошла женщина. Красивая знатная дама, села в кресло, я услышала, ее грудной красивый голос. Что-то до боли знакомое во всем этом было. И тут я все поняла, ведь и девушка была похожа на моего Ванюшу. Это была его семья.

– Она умерла, – проговорил он, когда совсем успокоился, рассказал, все о смерти своей любимой.

То есть о моей смерти. В этот вечер я долго была в их доме и узнала всю историю, как Ванюша оказался в той усадьбе. Мой барин хотел жениться на матери Ивана, тогда еще юной Лизы Чертановой, но она ему отказала, ей сразу не понравился его хамский напор и давление на отца. Родители тоже были согласны с ней, такого зятя они не хотели иметь в своей семье. Но наш барин в то время, был видный, богатый, и ему отказа не было ни в чем, а тут вдруг такой промах.

И когда Лиза вышла замуж за другого, то первого родила – мальчика, они назвали его Иваном. Но через полгода, мальчик исчез, его долго искали, но все было тщетно. Лиза тогда сильно убивалась из-за этой потери, а через два года родила дочь. Боль немного стихла. Маленькая Ярослава смогла смягчить сердце матери, и та отдала ей всю свою любовь. Может так бы Ваня и жил батраком у моего барина, но один из близких друзей семьи Чертановых, как-то был у него в гостях, увидев Ивана, удивился внешнему сходству с семьей Елизаветы. И по приезду в город, рассказал об этом барыне Елизавете и ее мужу Матвею. Они наняли лучших сыщиков по тем временам, которые смогли выкрасть Ваню, и доставить его в семью.

– А почему они не предъявили ему судебный иск.

Ангел улыбнулась:

– Пробовали, но барин, сказал, что у цыган его выкупил, и если бы знал, чьих он кровей, то тут же вернул бы ребенка. Даже божился перед иконой.

Ваня мой долго горевал о моей смерти, поэтому долго не мог принять другую невесту, которую ему его родные предлагали. И женился почти в двадцать пять лет. И хочу отметить, что был счастлив со своей супругой. Я часто ловила себя на мысли, а смогла бы я его сделать таким счастливым? Ведь я из бедной семьи, малограмотная.

– Но раз он искал тебя – это значит, с согласия родителей. Без их благословения, он не осмелился бы в дом привести девушку не из благородных семей.

– Да, это так. Но все же, этот вопрос меня и сейчас мучает. Видимо так должно было случиться. И он встретил на своем пути ту, которая была дана ему по судьбе. А со мной он был бы не счастлив. Я видела, как они принимали гостей, какие манеры у его жены, а как она пела! Боже, это был волшебный голос!

– И ты часто наведывалась к нему?

– Пока он не женился, да, – Анюта печально посмотрела на меня. – Я часто сидела по ночам в его изголовье, и пела ему. И знаешь, он во сне улыбался, он был счастлив, – она как будто вернулась в то время, лицо ее засияло любовью и лаской к своему любимому.

– Он чувствовал тебя и ему снился сон, где вы вместе, – тихо проговорила я, боясь вернуть ее в реальный мир.

– Наверно. Но потом я увидела, что сердце его оттаяло и он влюблен, тогда я спокойно отошла от него. Да, было радостно смотреть на него такого, и в то же время больно, ведь не я на месте его законной жены.

Ангел замолчала, а мне стало себя жалко и моего Ангела–хранителя. Видимо, такая у нас была доля! Доля одиночества.

Наше горестрадание прервал звонок Павла, который сообщил, что накопал информацию на нашего следующего.

– Этот Малиушкович, совсем не Малиушкович. А обычный Скорин Георгий Анатольевич. Да, ему тридцать три года. Приехал в наш город из Перьми. Там тоже был пианистом, характеристика положительная. Но года три назад, резко уволился, продал дом и уехал в неизвестном направлении. Друзьям ничего не сообщил, а родным приказал молчать. С ними там уже поработали, но они мало что знают, потому что за три года он звонил всего несколько раз,поздравлял с праздниками с неизвестного номера. Вот и все. А да, здесь купил однокомнатную квартиру. Живет уединенно, с соседями вежлив, но не словоохотлив, больше отмалчивается, но старушкам по подъезду помогает. Бабулечки про него не плохого, ни хорошего особо не могут сказать.

Единственное, одна старушка рассказала, что, как-то зашла за ним в квартиру, потому что тот не успел дверь закрыть. Так она отметила, что в коридоре и на кухне идеальная чистота, а в комнату он ее не пустил.

– Он, наверно, не один был, вот и не пустил, не хотел показывать своего гостя.

– Или гостью.

‒ Или гостью, – согласилась я с Павлом, вспомнив, что он не поддерживает связь с женщинами вне дома, а одному жить тяжело, поэтому все могло быть.

– Надо каким-то образом осторожно к нему в квартиру пробраться.

– Зачем пробираться, можно просто в гости сходить.

– Как? Просто взять и прийти, как старые друзья?! – с удивлением спросил Павел, – потом предложил. – Может лучше, как сантехник, например.

– Так тоже можно, но я думаю, если ему есть что скрывать, то он не совсем безмозглый и поймет, что сантехник – чужак. Нет, здесь надо напористо и нагло в гости заявиться, – предложила. – Например, как к замечательному музыканту.

– Да, одна из бабушек, сказала, что он часто играет на своем инструменте, всегда так «жалостливо и тоскливо, аж за душу берет своей музыкой, что самой выть хочется», – повторил он слова собеседницы, стараясь голосом передать ее интонацию.

– Ну, что пойдем?

– Можно.

На том и решили.

Глава 8

Глава 8

Я купила в ближайшем магазине торт, отправилась к нашему «следующему». Зная, что зять этот мой поступок не одобрит, но проснувшись с мыслью пойти к Георгию, не оставляла меня. Стоя возле двери Малиушковича, сразу позвонила. Моя уверенность в том, что хозяин дома, подтверждалась тем, что был уже обед, когда он возвращался домой, видимо для отдыха, а вечером ехал уже на спектакль.

Мне не пришлось снова звонить в дверь, потому что тут же услышала звук открывающихся дверных замков. И ни одного, а нескольких!

Открыв дверь, хозяин даже не успел спросить: «Вам кого?», как я нагло вошла в квартиру, сунув ему в руки торт:

– Чай люблю крепкий, без молока и очень горячий.

– Здравствуйте, – ошарашено ответил Георгий и проследовал за мной в комнату.

– Здравствуйте, простите, забыла это сделать у порога.

Из-за своей наглости, я совсем забыла об этикете. Но для себя отметила, что он не сильно-то уж и боялся гостей, при его многочисленных замках, открыл дверь мне, не спрашивая, кто за ней стоит.

Хозяин был растерян, но повиновался, пошел на кухню ставить чайник. Краем глаза я заметила, что он нервно посмотрел на укрытое плотной тканью зеркало, которое стояло в углу, прямо на полу.

В квартире, на самом деле, было чисто и уютно, современная не многочисленная мебель. Мужчина любил минимализм. Здесь было только все самое необходимое для холостяка: угловой диван слева от дверного проема, рядом компьютерный стол, напротив дивана, на стене висел маленький телевизор. Шкаф был в этой комнате встроен, поэтому необходимости в этой мебели не было. Видимо хозяин, купив квартиру меньших квадратов, не стал жадничать деньги на мебель, хоть ее было по минимуму, но она была качественной и дорогой.

– Миленько, у вас тут, – заметив возвращение хозяина, я приподняла покрывало у старинного зеркала.

Поверхность зеркала была затерта от времени. В уголках красовался мелкий узор, ветвистых завитков коричневого, золотистого и желтого цвета.

– Вы реставрируете зеркала?

– Да, попросили, – он снова нервно посмотрел на меня.

– Вы не только замечательный музыкант, но и реставратор. Интересные качества.

Мужчина ничего мне не ответил на это, но нервные нотки продолжали звучать в его голосе:

– Не трогайте, это старинная, редкая вещь.

Он поставил чашки на журнальный столик, который стоял посередине комнаты, пододвинул его аккуратно к дивану, и опять покосился на зеркало. Отпив чай, он смотрел выжидающе на меня.

‒ Ах, да, – пододвинув к нему торт, представилась. – Лидия Семеновна.

– Георгий. Чем могу служить. Это не вас ли я видел у нас в театре на днях?

– Да, я как раз ваше фото разглядывала.

– И что Вас, Лидия Семеновна, привело ко мне домой? Я так понимаю, вы же не за автографом ко мне пришли сюда.

– То, зачем я к вам пришла немного может напугать, или показаться бредовой идей, но, – я не успела договорить, как он нервно вскочил с дивана.

– Я не могу жениться, – вдруг запротестовал хозяин, – я не знаю, что она там придумала, но я повода никакого ей не давал. Нет, Катя хорошая девушка, но я в ее сторону даже и не смотрю. Она такая милая, нежная, но я не смогу ей ничего дать. Я буду плохим мужем.

Страх и отчаяние вылился в огромный испуг, он нервно стал передвигаться по комнате, но что бросилось в глаза, ходил он бесшумно.

– Вы охотником раньше были?

– Я? – он резко остановился, посмотрел на свои длинные, утонченные пальчики и пробормотал. – Нет.

– Вы не нервничайте, присаживайтесь, разговор будет длинным и серьезным.

Мужчина обреченно рухнул в кресло, закрыв голову руками. Он ничего не хотел слышать, ему комфортно жить, так как он живет сейчас, и вмешательство посторонних людей ему только мешало. Ну, какое всем дело до него?

– Георгий, – тихонько позвав, хозяина дома, я потрясла его за плечо. – Георгий.

– Я ей говорил, что не могу жениться, – бормотал он.

– Да о ком Вы? – не выдержала я, истерики со стороны Георгия.

– А Вы разве не мама Кати? – удивился Малиушкович.

– Нет.

Он выпрямился, уверенно посмотрел на меня, отчаяние постепенно перешло в непонимание, и уже строго спросил:

– А кто Вы тогда?

‒ Значит, если я не Катина мама, то со мной только так можно разговаривать?

‒ Нет, но все же Вы не ответили на мой вопрос.

‒ За тобой смерть твоя идет, – выпалила я, –вот кто я, Жора.

Мужчина совсем растерялся, побледнел, но выпроваживать меня не стал, а наоборот, взяв мою руку, прошептал:

– Помогите мне.

– Так я за этим и пришла, – в тон ответила ему, радуясь, что хоть здесь не надо объяснять, что человеку угрожает опасность и то, если они будут помогать мне, то все будет хорошо.

– Она меня убьет, вернее, убивает уже. Не смотрите на меня так, – он говорил шепотом да потихоньку, но убивает. Медленно, очень медленно я начинаю сходить с ума. Но ей этого мало, она хочет забрать меня с собой.

– Кто она?

– Ларочка моя. Я думал, что она хоть сейчас меня любит. А она смерти моей хочет. Понимаете, я устал. Я не выдержу всего этого и что-нибудь сам с собой сделаю.

– Давайте будем последовательны, – тут я перешла на панибратство. – Ты мне сейчас даешь всю информацию, если хочешь, чтобы я помогла. Но с самого начала. Хорошо?

Понимая, что нет необходимости вытягивать из него личную трагедию – информацию его скверного поступка, мне на самом деле стало проще. Но вот такие истерические срывы с его стороны, только мешали.

Георгий внутренне собрался силами, интуитивно почувствовав, что я ему не желаю зла. Он встал, достал из шкафа новый еще с этикеткой фрак. Приложив его к своему телу, прошептал:

– Она хочет, чтобы меня в этом похоронили. Хорошо я буду смотреться в нем?

Кривая усмешка пробежала по его лицу, а я только сейчас заметила, что в доме, кроме этого старого зеркала, вообще нет зеркал. Он садится перед телевизором так, чтобы не видеть свое отражение в нем и чтобы проверить свою догадку спросила:

– А что на большой телевизор денег не хватило?

Он вернулся на свое место, наклонившись ко мне, прошептал:

– В большом экране ее видно, я пробовал. Поверьте мне на слово. Пришлось продать и купить этот. В этом я хоть с боку, но могу посмотреть, что в мире делается, а то скоро с ума сойду здесь один.

– Кого ее?

Он, молча, взял меня за руку, вывел из комнаты, подвел к двери ванной, затолкал меня туда, и только я собралась возмутиться от такого грубого обращения, как услышала чей-то вздох. Георгий тут же последовал за мной, и долго стоял у двери, прислушиваясь к звукам, доносившимся из глубины комнаты.

– Здесь безопасней, – прошептал он, потянулся к одеялу, которое было рулоном свернуто над дверью, развернув его, плотно прижал к двери. – Вот теперь можно и поговорить, – жестом предлагая мне сесть на краешек ванны. – Извините за неудобства, но зато безопасно.

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Все, если хочешь, чтобы я смогла помочь тебе.

Меня очень все же удивило, что человек не зная меня, начал свой рассказ. Видимо долгое одиночество вынудило, ему довериться мне. В его голосе звучал страх, одиночество, поэтому он, не задумываясь, начал свой рассказ, который ему все же нелегко давался, он постоянно теребил свои руки, вставал, снова садился на наши неудобные места, то просто затихал, проживая снова моменты своей нелегкой жизни.

– Я любил ее, – он посмотрел на меня, потом объяснил. – Я имею виду Ларочку. Но она меня не замечала. Я для нее был никто, так букашка, которая путается под ногами. Ох, какая она была! – он мечтательно, обнял себя руками. – Красивая, стройная, а когда смеялась, никто не мог удержаться, все смеялись вместе с ней. Да, такой заразительный, веселый у нее был смех. Она создала свое общество. Группа, в которую они все входили так, и называлась «Ларка». Везде так и звучало: к Ларке, у Ларки, с Ларкой. Она никогда не ходила одна, только со своей бандой.

Я стала замечать, что с каждым словом ему стало легче говорить, но слушала не перебивая.

– Господи, – взмолился он, – но почему такие, никчемные, неинтересные парни, как я, попадают на эту удочку и влюбляются в тех, кто об тебя ноги вытирает? Почему жизнь такая не справедливая?

Я не стала его успокаивать, одно радовало, что хоть со временем, но эти никчемные парни, понимают это. Хотя некоторым, я имела в виду своего собеседника, видимо такое увлечение даром не прошло.

Хозяин продолжал:

– Я старался всегда быть рядом с их компанией, делал вид, что они мне безразличны, и в их сторону даже не смотрел, а на самом деле исподтишка наблюдал за Ларкой, любуясь ее. Ее черные волнистые волосы сводили меня с ума. А какой божественный запах шел от них! – при этих словах он поднял голову кверху. – Она видимо душила и волосы, потому что после каждого ее поворота головы, от нее шел благоухающий сладковатый аромат. Но, она видно замечала это, и старалась еще больше подразнить меня. То волосы приподнимет, и поглядывает томно в мою сторону, то уронит, что-нибудь специально спиной повернется и наклоняется медленно, медленно, – последние слова он произнес с тоской в голосе, видимо вспоминая именно этот эпизод, где Ларка сверкала свои нижним бельем – ему тяжело давался.

«Ох, уж эти женские уловки, – наблюдая за Жорой, мне на самом деле стало жалко его. – О, братец, ты до сих пор ее любишь».

– Так продолжалось много лет, я таскался за ними, как преданный пес, которого бьют, но природная преданность не позволяет покинуть хозяина. Когда, мы окончили школу, я поступил в музыкальное училище. Что-что, а ума у меня хватило не бросить музыку. Это то, единственное, что меня радовало в часы смятения, горя и злости на себя. «Красный диплом»! – заявил рассказчик, как будто, между прочим. – Но это было потом, а в тот день я не знал, что они тоже будут обмывать свое окончание школы в нашем дворе. Мы себя чувствовали уже взрослыми. Школьные парты позади, документы наши были приняты в учебные заведения, и мы пошли в разгул, – он усмехнулся, – кто-то из парней бражки притащил, вот мы и напились тогда, – сообщил он об этом факте, с какой-то даже брезгливостью. – Да, я даже не помню, как мы оказались в одной компании. Проснулся, голова болит, а она лежит рядом красивая, доступная, ну я и поцеловал ее.

Пауза затянулась. Он посмотрел на меня пустым взглядом, стало понятно, что об этот ему совсем не хотелось говорить. Молча взяв его руку и сжав сильно ладонь, я посмотрела ему в глаза.

«Лесная поляна, где-то возле водоема. Река. «Шумит, значит, река течет», – пролетело в голове. Я оглянулась и увидела, что ребята еще спят крепким сном. Лариса бесчувственная лежала рядом с Георгием, который только, что проснулся, увидев девушку, полез целоваться. Девушка не реагировала. Он укрыл ее, обнял и дальше лег. Но рядом, где-то рядом была тайна, которую мне и нужно будет разгадать.

Что-то мерзкое витало в воздухе, разнося панику, страх и смерть. Так и есть, вскоре ребята стали просыпаться, охая от перепитого алкогольного напитка. И не все сразу обратили внимание, что Лариса до сих пор спит. Ей, как королеве полагалось понежиться подольше всех, пока будет все убрано и накрыта новая «поляна». Но она была мертва.

Вот тут и началась паника. Один из парней оказался более разумным, он решил, что пусть лучше от родителей попадет, чем смерть Ларисы не будет доказана и вызывал полицию».

– Разбирательств было много, – даже не удивляясь тому, что я заглянула в его душу, в его прошлое, Георгий продолжил. – Конечно, все подумали вначале на меня. Но ее задушили, а мои руки оказались на это не способны и след на ее шее, не совпал. В общем, там куча всего было.

– Что так и не нашли убийцу?

– Нет. Но меня из-за этого случая, чуть с музыкального не выперли. Хотя, что лукавить – это все равно отразилось на моей карьере. Целый год шло дознание, постоянно вызывали, допрашивали, в связи с какими-то обнаруженными новыми фактами, – Георгий вспоминал трудный период, без каких-либо эмоций. – Я был лучшим не только в группе, но и на всем курсе, но мне припомнили тот, алкогольный момент с летальным исходом. Да, диплом у меня красный, но меня не взяли не в одно престижное заведение, после окончания учебы. Вот теперь играю в театре. Обидно.

– А что тебя связывает с Дим Димычем?

Георгий не ожидал такого вопроса, но ответил сразу:

– Он и был Лариным парнем.

– Вот как? Неожиданно. Так, вы все-таки кореши детства, – вспомнив формулировку одногруппницы, проговорила я.

– Кореши, громко сказано, скорее всего, просто земляки. Он сжалился надо мной, когда я работу не смог найти, – ему было неприятно об этом говорить, потому что до сих пор ненавидел его из-за Ларисы, – и дал мне работу в своем театре.

– Понятно. Лариса, когда умерла? – достав зеркальце, я убрала с глаза ресничку, которая мне сильно мешала.

Взгляд его стал настораживающим, потом он совсем сник, но через пару минут, выпрямился, и нагло посмотрел на меня. Зрачки расширились, стали желто – лимонного цвета, радужная оболочка – черной. От такой перемены, мне стало не по себе. На пару секунд мне показалось, что Георгий вернулся и показал на угол ванны.

– И не умерла я, – ответил мне Георгий, хриплым грудным голосом, который потом перешел на более мягкий, женский.

Рассматривая свои ноготки Георгий – Лариса, продолжила:

– Я самая красивая во дворе была и вот надо же такому случиться, – она потрогала свою шею, где должны быть пальцы душащего ее человека. – И кому я так не угодила? Никак в толк не возьму, – она кокетливо дернула плечиком. – Ведь без меня во дворе скукотища наступила.

Я, наблюдая за раздвоившимся собеседником, посмотрела на угол ванны и увидела небольшой стеклянный флакон с надписью «Св. вода». «И какой дурак стекло в ванне держит», – выругавшись, посмотрела на Георгия, но в нем продолжал сидеть дух Ларисы. Она была занята своей внешностью, постоянно прихорашивалась.

– Знаете, я сейчас даже больше стала за собой следить, чем раньше,– голос стал звучать резче, но когда я почти дотянулась до бутылочки, она зарычала, – Ты, что думаешь, я ничего не вижу, – тело Георгия поднялось в воздухе. Черные волосы его развевались, как будто он находился в эпицентре урагана. Лицо обрело более жесткие черты лица, больше похожи на звериное. Он зло смотрел на меня.

– Ты, что думаешь, что я не знаю, где у этого слюнтяя находится святая вода? – Лариса захохотала и невидимой силой стала подталкивать стеклянную емкость к самому края, с интересом наблюдая за моей реакцией. – Что, как кошка не прыгаешь, не ловишь свой момент. Ха-ха-ха.

Раздался звук разбитого стекла. Демоническая сущность Ларисы все больше и больше овладевала телом Георгия. Когда истерический смех парящей фурии прошел, я достала из сумочки пластиковую бутылочку с водой, шум привлек ее внимание, она сначала с интересом, потом с яростью, прошипела:

– Мы навечно связаны с тобой, и ты мне ничего не сделаешь.

Громко читая молитву, ни на минуту не останавливаясь, а так же, не обращая внимания, на всплески бешенства у Ларисы, начала обрызгивать тело Георгия святой водой. От его тела, пошло испарение, как будто я брызгала воду на раскаленную плиту. Появившиеся ожоги на лице дали понять, что заклинание и вода действуют. Тело опустилось на пол. Через несколько минут, на полу осталось лежать только бренное тело Георгия.

Присев на корточки перед ним, привела его в чувство:

– Ну, что Жорик, твое убежище уже не срабатывает. Пошли.

Помогая ему встать, на ходу схватив свою сумочку и воду, мы снова оказались в комнате с завешанным зеркалом.

– Лежи, пока, набирайся сил, – бросив его на диван в полном смысле этого слова, я направилась к зеркалу.

Церемониться было не когда, здесь шло время на минуты. Содрав покрывало, в отражении увидела Ларису с ожогами на лице, она как львица кинулась на зеркало. Я машинально отстранилась от него, отойдя на небольшое расстояние.

– Не укусишь, – уже спокойно ответив ей, я стала всматриваться в стекло. – Когда?

Георгий немного оклемался, сел. Он знал, о чем я спрашиваю, поэтому не стал отрицать:

– Сразу после ее похорон.

– Это зеркало у нее в комнате стояло?

– Да, но Вы откуда… – но тут он осекся, замолчал.

– Кто надоумил забрать?

–Каринка.

–Кто такая? Тоже в их компании была?

– Нет, она их стороной обходила.

– Тогда почему она?

Георгий подумал. А ведь, правда, почему именно Карина? Ведь девушка видной, интересной, самостоятельной была. На молодежь, которая крутилась возле Ларисы, смотрела с презрением. Что здесь не так?

– Вспоминай.

– Да, что вспоминать. Подошла ко мне на похоронах и сказала, что можно душу загнатьв зеркало, поэтому я снова смогу жить со своим кумиром и дальше. Она тогда еще посмеялась «тебе не привыкать любить на расстоянии».

– И как?

– Что как?

– Ну, как любовь на расстоянии – понравилась?

Георгий молчал.

– Конечно, нет, – дав сама ответ, продолжая всматриваться в зеркало, добавила. – Тогда в прошлом, да Лариса насмехалась над тобой, но ты хотя бы мог почувствовать запах ее тела, волос, услышать ее смех, увидеть розовый румянец. Да и ночью она тебя не донимала. Ну, приснится иногда в эротических снах и все, – от этих слов, мой испуганный хозяин странного зеркала, засмущался.

Ему стыдно было признаться, что женщины то у него ни разу не было. В молодости за Ларой таскался, как верный пес, да и сейчас ничего не изменилось, потому что он теперь с ее душой был связан. Когда встречаться с другими женщинами? Да и не допустила бы Лариса соперницы, понимая, что Георгий теперь единственный ее мужчина.

– Давно она такая буйная? – отвлекая его от грустных мыслей, добавила. – Именно, как сегодня?

– Такая, первый раз, – помедлил Георгий, но тут же вспомнил. – Нет, было еще раз. Тогда ко мне эта девушка пришла. Ну, Катя. Поэтому я сегодня подумал, что вы ее мама, – он улыбнулся, наивный, нашел чего пугаться. – Она стала мне в любви признаваться, и тут такое началось. Боже! Лариса взбесилась. Она кидала в нее всем, чем могла, девушка до такой степени напугалась, что до сих пор стороной меня обходит. Вот тогда я понял, что в дом мне никого приводить нельзя, – подытожил он. – А так всегда мирно было. Вечера спокойно вдвоем коротали.

Тут моему взору пристала картина, когда Георгий приходит домой, готовит себе кушать, садиться возле зеркала прямо на пол. Ужинает и ведет беседу с зеркалом. Да, уж прекрасные вечерочки!

– А почему ты каждый день готовишь себе?

–Я за здоровый образ жизни, – потупив взгляд, ответил он. – Я не ем подогретую пищу, только свежеприготовленную. Подогретая пища – мертвая еда.

Лариса в зеркале улыбалась ему своей белоснежной, нежной улыбкой. И чтобы доставить ей хоть какой-то дискомфорт, я достала из сумочки ладан, положила его перед зеркалом. Лариса рассвирепела, стала кидаться на меня. Зеркало начало раскачиваться. Я же порадовалась, что между нами стекло, а вернее грань между мирами.

– А, если честно?

Он покосился на зеркало, видя, что его подружке не до него, тихо ответил:

– Чтобы поменьше в комнате находиться. И блюда готовил только новые, да подольше, чтобы оттянуть момент общения с ней.

– Так зачем ты это сделал?

– Чтобы она со мной была, – прокричал он в сердцах и этим привлек внимание своей любимой, вернее ее души.

– О-о-о, милый и почему я раньше не замечала твоей любви? Иди ко мне, мы с тобой только здесь будем счастливы. Ты и я. Да, только ты и я, и больше никого. Иди ко мне, – последние слова прозвучали приказывающее, с грозными нотками.

От этих слов, хозяин забился в дальний угол комнаты. Я же накрыла зеркало покрывалом, поставила защиту, чтобы она нас не слышала.

– Что это у вас за камень? – показывая на один из атрибутов защиты.

– Это обсидиан, – мне очень нравилось это название, я повторила его. – Обсидиан.

– Фу, черный какой-то.

– Что значит «фу»? – возмутилась я. – Это у тебя душа сейчас черная, – я не удержалась и треснула сумочкой по его голове, с которой никогда не расставалась. Ведь в ней было все необходимое для таких моментов. – Это очень ценный камень, для магов.

– А Вы что маг? – потом сам себе ответил. – Ну, да, конечно маг, раз здесь. Извините, что спросил.

– Да не маг я совсем и далека от этого, – но не уверенно добавила, – вроде.

Ведь к магам, и к другой эзотерике, я не могла себя причислить. Но все же – я кто-то! Кто? Воин! Вот и весь ответ, а есть в воинах все это магическое или нет, я толком и сама еще не знала. «Ну, да чувствую что-то, и еще кое-что по мелочи каждый раз нахожу в себе новое, а так особенного во мне ничего и нет», – так думала я, глядя на камень.

– А камень этот развивает интуицию и интерес к тому, что покрыто тайной, – Жора даже рот раскрыл, невольно потянулся всем телом к камню, мне пришлось придержать его рукой. – Я же говорю для магов. Этот камень мне одна бабулечка на остановке в руку сунула, не так давно, сказала пригодиться.

***

Воспоминания того вечера, тут же нахлынули на меня. Мы с Чарли прогуливались возле парка, пора было уже возвращаться домой, как наше внимание привлек паренек, который крутился возле остановки. Во всем черном, капюшон на голове, поэтому лица не было видно, но особенно настораживала его нервозность.

Вовнутрь остановки он не заходил, присматривался. А в остановке было четыре человека: паренек, который все время дремал, изредка поглядывая на подъезжающий транспорт. Девушка, без умолку болтавшая по телефон с подругой – обсуждая ночное посещение кафе. Мужчина средних лет, без каких-либо эмоций, сосредоточенный на просмотре документов. И бабушка, с тяжелыми авоськами. В это время подошел автобус, девушка соскочила с лавки и легко впорхнула в только, что раскрытые двери автобуса, старушка,взяв свою нелегкую ношу, стала подходить к двери, как вдруг этот нервный паренек подскочил к ней, выхватил из ее рук дамскую сумочку, и ринулся в противоположную сторону.

Но Чарли и команду давать не пришлось, он тут же догнал его и прижал к земле. Когда вора подняли с тротуара, подоспевшие мужчины, они скрутили ему руки, сняли с головы капюшон.

– И кто тут у нас такой шустрый?

Все удивились, понимая, что паренек из благополучной семьи, об этом говорил его холенный вид, дорогая одежда.

– Что спокойно не живется? – удивленно, проговорил один из мужчин.

– Да, зажрались сволочи, – сделал свое заключение другой.

Это позже в полиции, паренек сознался, что проиграл в карты это поручение, и ему пришлось выполнить его. Вот так вот. Карты! Пари! Спор! А бабушка, чуть душу богу не отдала! Конечно, она опоздала на свой автобус, а мы на ужин, но я нисколько не пожалела о том времени, что провела рядом с ней. Она меня многому, за этот вроде бы и небольшой промежуток времени – научила, и именно тогда дала камень обсидиан, рассказав о его магических свойствах.

Раньше, мне не приходилось проявлять интерес к минералам, но после полученной информации, пришлось залезть в интернет – просветиться. Камень и тряпка, которой было завешено зеркало, в данный момент, держали нашу хозяйку зазеркалья, внутри, не давая возможности помешать нашей беседе.

– Ну, ты братец попал!

– Сам уже понял. Вы, что думаете, я этого не осознал? Я даже пытался выкинуть зеркало, а оно всегда возвращается на прежнее место. Разбить тоже не получается. Раньше, я хоть мог накрыть его и спокойно жить, но это недолго было, она как будто силу набирает, и себя чувствует хозяйкой. Я убежище сделал в ванной, но сами видите – бесполезно. И туда проникла, – продолжал изливать душу горемыка, собственноручно построенной тюрьмы. – Пытался на работе дольше задерживаться, так она зараза как-то знает, что у меня нет никаких репетиций и премьер, сразу начинает давить на меня. В этот момент, у меня начинаются сильные головные боли. И как она это делает?

– Магия, одним словом, – подытожив его слова, стала думать, как нам поступить.

А Георгия уже не возможно было остановить:

– Мне из родного города пришлось уехать из-за нее, – он махнул в сторону зеркала. – И на работу согласился к своему недругу, только из-за нее. Дома больше было не выносимо оставаться.

Георгий не назвал бывшую свою возлюбленную по имени, понимая, что этоуже не его Лариса, а то, что находилось в зеркале, не давало ему возможности жить, как все люди, мучило его постоянными капризами. Мужчина прервался ненадолго, задумался, но потом, видимо решив, что надо идти до самого конца, раз начал свою историю, поэтому рассказал, то, что поначалу очень хотелось скрыть.

Смущаясь, он продолжил:

– Сначала было даже прикольно. Мне с первого дня – как зеркало в дом принес – было с ней весело. Она была такая же заводная штучка. Тогда я радовался, что она была вся только моей. И смех, и глаза смотрели только на меня одного. Мы даже ну этим, – он совсем смутился, – ну, вы поняли, наверно, с ней занимались.

Конечно, родные видели во мне перемены, я совсем перестал выходить из своей комнаты. Сбегаю, отучусь и обратно. Нет, учебу я не забросил, а остальное для меня было пустым местом. Я даже есть забывал. И родители забили тревогу.

Однажды мама вошла в комнату без стука, а у меня всегда был полумрак, увидев, что я сижу возле зеркала, открыла штору. Яркое солнце осветило комнату, и тут такое началось! – он невольно вздрогнул от прошлых воспоминаний. – У моей Ларочки стали появляться красные пятна – ожоги, она рассвирепела так, что в комнате вся мебель поднялась над полом, а когда я подбежал и закрыл штору обратно, с грохотом упала на пол. Вы сами понимаете, как все это выглядело.

Маму после этого увезли в больницу, с инфарктом. Тогда за дело взялся отец, – у Георгия покатились слезы. – Я говорил, просил его оставить меня в покое, но он уперся, что мне жить надо и выкинул зеркало на мусорку.

Через день он умер, а когда стали закрывать зеркала, сами знаете о таком обряде, когда в доме покойник, то с удивлением, обнаружили опять это зеркало – оно было на своем месте. Вы понимаете, какой страх испытали мои домочадцы. И мне пришлось уехать, ведь всем было понятно, что отец умер из-за меня, – он горько вздохнул. – С этим мне теперь жить всю оставшуюся жизнь. К этому времени, я закончил музыкальное училище, и начал работать.

Мне отдали бабушкину квартиру и попросили съехать, ведь все думали, что зеркало в дом я вернул. Но, я этого не делал! Клянусь Богом, не делал! Вы хоть мне верите?

Я верила ему, видя, как он был всем этим напуган. А смерть отца! Ни один человек не простит себя, если из-за него погибают близкие люди.

– Мама выкарабкалась, – продолжал Георгий, – когда я уехал, они зажили обычной жизнью. Только батюшку, местного священника приглашали, чтобы мою комнату почистить. А знаете, когда я приходил к ним в гости, они поначалу радовались, но от моего прихода у мамы начинались дикие головные боли. Сейчас и я такие же испытываю, зная, кто их мне причиняет. Глупо, но только сейчас я понял, почему мама, так на меня реагировала.

– Да, твоей Ларочке было не по душе оставаться дома одной. Она привыкла к вниманию и ей его сильно не хватало. Теперь ты у нее один поклонник, вот и надо было отрабатывать. Перед кем ей еще своей красотой блистать?

– Но, на этом дело не закончилось. Ко мне перестали даже мои друзья приходить. Одна бабулька с нашего подъезда пришла, ругалась, что у меня часто свет горит, – он совсем сник, плечи опустились, лицо осунулось, теперь со мной говорил мой ровесник, а не молодой мужчина. Уставший от собственного плена, измотанный за столько лет отшельничества. Он тихо добавил. – И тут же в морг. И так было всегда. Кто ко мне зайдет, – тот, то в больницу попадал, то сразу в морг увозили беднягу. Мне пришлось бежать оттуда, потому что пошли слухи, что я черный колдун, и поговаривали, что хотели даже сжечь мою квартиру вместе со мной.

– А здесь как?

– Здесь, – он посмотрел на закрытое зеркало, – я с ней заключил договор, что я буду больше находиться с ней дома, а она никого не трогает. Катю, она, конечно, не потерпела, а бабушек-соседок не трогает.

Он посмотрел на потолок, потом на меня, его бледное лицо и потухший взгляд, сказал мне обо всем.

– Что она даже не дала тебе уйти? Но здесь я рада, что она тебе помешала, умереть мы всегда успеем, а вот жить, надо потрудиться.

Он покачал головой:

– Да, не дала мне повеситься, сказала, что мол, кто будет за зеркалом ухаживать.

И только сейчас я увидела, большое количество моющих средств, для мытья стекол, с разным ароматом. Да, девушка, даже находясь в загробном мире, и там любила лоск и внимание. Стоп. Она же застряла между мирами!

– Надо помочь ее душе упокоиться.

– Но как?

– Сама пока не знаю, – подумав немного, спросила. – Говоришь, тебе это зеркало готовым отдали?

– Да.

Повернув зеркало, приказала принести плоскогубцы. Мы тут же убрали деревянную рамку, из под которой выпало старинное письмо, потертое от времени. Георгий, хотел взять его, но я ударила его по рукам. Он вздрогнул от неожиданности, но не перечил. Достав из своей сумочки свечу, ладан, пододвинув бутыль со святой водой, я принялась выполнять ритуал, о котором и сама не знала. Но откуда-то из глубины моего подсознания, я вспомнила молитву. Зажгла свечу, окурив ладаном комнату и зеркало, я начала читать. Временное затишье закончилось.

Зеркало фактически скакало на месте, издавая истошные звуки. Борьба за освобождение души продолжалась около часа. В конце обряда я поднесла к зеркалу обсидиан, все успокоилось. В зеркале появилась улыбающаяся девушка, очень схожая с предыдущей хозяйкой, только более человечная. Веселый взгляд, розовые щечки, милая улыбка. Георгий кинулся к ней, но она подняла руку, как бы устанавливая невидимый барьер между ними, потом снова посмотрела на меня. Она была готова. Я поднесла камень к стеклу, девушки покачала головой в знак согласия, посмотрела на Георгия, из ее глаз потекли слезы. Я не стала затягивать процедуру прощания, боясь, что что-нибудь или кто-нибудь может помешать этому, легонько стукнула камешком по стеклу, оно рассыпалось на мелкие кусочки, издавая нежный хрустальный звон. Все стихло. Мы услышали счастливый смех Ларисы и ее последние слова:

– Спасибоооо, – пролетело где-то над нами.

– Ну, что Георгий, Жора ты свободен. Вот только уборка предстоит тебе колоссальная.

Предупредив, чтобы во время уборки, ни в коем случае не смотрел в более уцелевшие осколки. Объяснив, что в них увидит не себя, а то, что жило в зеркале до всего этого, и тогда начнется все с самого начала. Я удалилась из квартиры.

Сев на скамейку возле подъезда, достала дневник:

– «Георгий, не скоро еще придет от потрясения, но через год, начнет встречаться с Катей. Они поженятся. Но в его душе всегда будет один вопрос, за что Карина так обошлась с ним? Но, однажды судьба сведет их вместе, где он и сможет услышать то, что так давно его мучило. На, что она просто ответит: «А нечего было быть телком на коротком поводке. Надо на нормальных девушек смотреть, которые тебе предназначены судьбой».

А ведь, правда, если бы не Каринин урок – нашел бы он себе другую такую же Ларису и продолжал пускать слюни при ее виде. А теперь с ним замечательная девушка Катя, которая ни сколько по внешности не уступает другим красавицам. Ведь, мы красивы, когда любимы!

Глава 9

Глава 9

Я сидела – возле подъезда Георгия – уставшая, но счастливая, что мой «следующий» жив и здоров. Конечно, про него не скажешь, что его долгое общение с духом умершей девушки прошел бесследно, но он жив, а это самое главное. Жизнь – это самое ценное, что есть у человека. А жить под давлением нечистой силы очень сложно и не каждому под силу выдержать такое.

Мне казалось, что мир благоухает чудесными, сказочными ароматами, которые не только успокаивающе воздействовали на меня, они как будто усыпляли мою бдительность. Резкий телефонный звонок прервал мое любованием природой.

– Алло, Лидия Семеновна, Вы, где потерялись? Почему на звонки не отвечаете? – почти крича, спросил Павел. – Вы понимаете, я тут себе места не нахожу. Рассказывайте подробно, где находитесь и что делали все это время.

Я была удивленна такому поведению зятя, он никогда на меня не повышал голос, и тем более не устраивал такого допроса. Ну, были с моей стороны промашки, но сегодня, я так – пусть нелегко, но все же быстро помогла своему «следующему», что так волноваться?

– Лидия Семеновна, – послышался еще более строгий голос полицейского, – ради Бога не молчите. Говорите, куда за вами приехать?

– Я же говорила, что пойду к Георгию, – спокойно ответив ему, я собиралась уже вставать со скамьи, как поняла, что силы меня покинули, и встать, как оказалось не так уж и просто.

– Вы возле его дома? – удивился зять.

– Ну, да, – не понимая его удивления, устало ответила ему.

– И сколько вы там уже находитесь?

– Ну, я утром зашла за тортиком в магазин, и сразу к нему. И вот недавно вышла от Георгия, сижу, отдыхаю.

– Ну, как встреча прошла с ним?

– Не скажу, что легко, но плодотворно.

– И с кем Вы боролись на этот раз? – не унимался зять.

– С душой, закованной в зеркало.

– Понятно, а Георгий как?

– Нормально. Потерянный, но он освобожден от своего бремени, и теперь будет жить в реальном мире, с реальными людьми.

– А Вы в курсе, что Георгий, еще вчера уехал со своей труппой в командировку на неделю.

Я посмотрела на окно Георгия, увидев, что он смотрит на меня в окно, помахала ему.

– Павел, ты ошибаешься, он дома, и только, что смотрел на меня.

– Он в командировке, я проверял.

Павел, продолжал мне что-то говорить, а я с замиранием сердца, смотрела на мужчину, который вдруг стал менять внешность. Его лицо, как будто стало расширяться, изменяя внешние черты Георгия. Глаза сделались в два раза больше, заполоняя весь лоб, на носу образовался нарост, напоминающий рог. Скулы расширились, кожа стала лопаться, от такого сильного давления извне. Они стали более резкие, заостренные. Лицо исказила жестокая улыбка. Он открыл рот, из него вылез черный длинный язык, с острым концом, им он лизнул по стеклу.

– Я что все это время была с ним в одной квартире? – от страха, я совсем перестала разумно размышлять то, что все это время это был не Георгий, меня просто напросто убило.

Мне захотелось уйти, но встать не получилось.

– Сидите, сидите, – услышала, я рядом голос Павла. – Сейчас помогу.

Я беспомощно посмотрела на своего спасителя. Мне было стыдно за мой провал.

и страшно за своего «следующего». Павел поставил меня на мои ватные ноги, видя мою подавленность, уже спокойно проговорил:

– Теперь спокойно, шаг за шагом мы с вами пойдем к машине, она вон недалеко стоит.

Так приговаривая, он повел меня к машине. Шаги сначала мне нелегко давались, но потом, все же я пришла в себя, и смогла, конечно, не без помощи зятя, но дойти до нее.

Только возле дома, до конца придя в себя, я чуть не плача проговорила:

– Как я могла не распознать его? – зять, молча, вел автомобиль. – А я еще обрадовалась, что так легко отделалась. Мне прямо по душе было то, что паренек жив и начнет новую жизнь. Как я могла?

– Ну, Вы же знаете, на что демон способен. Чему так удивляетесь?

– Но почему я его не почувствовала?

– Вы не так еще сильны, как воин. Все придет и опыт, и умения, и сноровка.

– Только вот когда?

– Всему научитесь, я в этом уверен, но вот когда никто не знает. Сами же понимаете, что здесь опыт нужен и хорошие знания.

Мы замолчали, но я знала, что думаем об одном и том же. С каждым своим «следующим», я проходила разные испытания, как будто находилась на очередном экзамене, в разных условиях.

– Меня сейчас, другое настораживает, – зять посмотрел на тещу, но решил ее не жалеть, а добивать, так добивать, – почему он вас не убил?

От этих слов у меня мурашки по коже побежали, колючий холодок смерти, прямо вонзался в меня. А ведь, правда, что его удержало от этого шага? Убей меня и все! Династия воинов фактически закрыта. Дочь простолюдинка, внук – воин, но он мал. И скорее всего ему бы не дали вырасти и возмужать.

– Почему? – уже сам себе спросил Павел, но таки не решив головоломку, подвез меня к дому.

– На чай зайдешь?

– Зайду, – охотно согласился Павел. – Надо обсудить сложившиеся обстоятельства, – он показал на папку. – Я на остальных «следующих» набрал материал. Надо проработать их.

– Молодец! Ты мне очень хорошо помогаешь этими данными.

Войдя в квартиру, я сразу поставила чайник, а сама отправилась ополоснуться, взяв себе заправило, смывать сразу все, что связанно с нечистой силой. Постояв под струей воды, почувствовав облегчение, начала здраво рассуждать и мыслить.

– Ты думаешь, что это была ловушка? – спросила у Павла, войдя на кухню.

Зять сидел уже с чашкой горячего чая в руках, над документами, которые лежали тут же на столе. Оторвавшись от папки, он внимательно посмотрел на меня:

– А Вы как считаете?

– Что-то здесь не сходится.

–Вот и я не пойму, – он опять уткнулся в собранное досье.

Налив себе чай, я села рядом с ним, заглядывая в папку, в которой моему взору встала фотография женщины, моих лет.

– Господи, я этому еще не помогла, а здесь уже новые «следующие».

– Ладно, – оторвавшись от папки зять, повернулся ко мне, – давайте рассуждать вместе.

– Давай, – уныло согласилась я, чувствуя себя виноватой.

– Он заманил вас в квартиру, но при этом ничего плохого не сделал. Так?

– Так.

– А странности какие-либо заметили в его поведении.

Немного подумав, я все же ответила ему:

– Ну, странностей много было, Георгий же немного того, – покрутив у виска, продолжила, – повернут на своей Ларочке.

– Это понятно, но что-то особенно странное, что было? – он решил помочь, подойдя с другой стороны этого дела. – А вообще давайте рассказывайте с самого начала.

Передав ему свое посещение, молодого человека, я спохватилась:

– Странность была в том, что он все время тянул руку к моей шее, сюда со стороны спины, именно к холке.

– Зачем?

– Вот и я теперь думаю, зачем?

– Задушить, что ли хотел? Нет, так не душат.

– Но он все время, когда я была отвлеченна, тянул руку вот сюда, – показав на шейный позвоночник, и тут до меня дошло. – Он хотел своего забрать.

– Кого своего, – не понял Павел.

‒ Ну, нечисть свою, – объяснила я, – того кому я помешала в Григория войти. Он ведь до сих пор сидит во мне.

‒ Ну, да, – хлопнув себя по затылку, зять вспомнил. – А он, что все это время не подал ни одного знака?

– До этого времени он молчал, я и забыла о его существовании. Израд хотел его забрать, но не смог. А так он меня не беспокоит. Тишина.

– Тишина, – тихо повторил Павел, вспомнив тот страшный вечер, – и я забыл о нем, вернее о том случае. Слушайте, Лидия Семеновна, так как я помогаю в вашем деле, то тоже сейчас всякую литературу изучаю и видюшки по этой тематике, естественно, смотрю. Так вот там одна ведьма говорила, что нечисть, которую в людей садят, – Павел показал на себе, – на холке собирается, когда ее изгоняют. А раз демон хотел забрать того, кто в вас сидит, вот поэтому он и тянул руку к шее, чтобы вытащить его из вашего тела.

– Скорее всего, так и есть, но почему он не прижал меня к стенке и не забрал?

И в этот момент, я почувствовала не большое шевеление в области шеи со стороныспины. Замерев, машинально, пытаясь дотронуться до этого места. Зять, заметив мое движение, проследил за рукой. Глаза его округлились от удивления.

– Он что сволочь по вам бегает?

– Получается так. Но, знаешь, однако это очень больно. Что это он засуетился?

В этот момент будто в ухо, только изнутри меня, мне кто-то стал нашептывать, я не сразу разобрала слова, но потом все же уловила смысл.

– Вот же сволочь, – выругалась я, глядя на зятя.

– Кто я? – зять, округляя глаза, даже поперхнулся от такого заявления.

– О, Господи! Ты то, тут причем. Этот демоненок или кто он там, сказал, что ему во мне хорошо и уходить он не собирается.

– Как это сказал?

– На ухо нашептал.

– Так, что получается, старшие хотят забрать эту мелочь, а он не хочет уходить с насиженного обжитого места, поэтому они и не могут пока ничего сделать вам, – догадался он. – С одной стороны, если хорошо подумать, это не плохо. А с другой стороны, он вам доставляет боль.

Я засмеялась. Зять удивленно посмотрел на меня.

– Он сказал, что тихо будет себя вести, только не выгоняйте его.

– Ничего себе.

– А ведь то, что он не хочет выходить из меня доказывает то, что когда я со Светой была на границе параллельного и нашего миров, я должна была отдать добровольно бесенка. И я готова была к этому. Но мне стало плохо, оттого, что он начал бегать во мне, и я упала на свою сторону, вот поэтому у демона не получилось забрать его, – теперь все встало на свои места. – Точно, поэтому он в этот раз решил, таким образом, его вытащить из меня. Но, еще я понимаю, что должна снова дать свое согласие на передачу поселенца или бес должен сам захотеть уйти. Видимо демон на это и рассчитывал.

– И я так понимаю, будут еще такие моменты забрать своего.

– Скорее всего, но об этом потом подумаю. Надо думать, что с Георгием делать?

– Да, вот эта задача посложнее будет, – проговорил Павел. – Но, согласен, что сейчас эта задача в приоритете.

– И не говори, а ведь все так хорошо было, – мне снова стало обидно за свою оплошность. – А теперь все заново начинать придется. И у меня нет вариантов и предложений.

В этот день мы занялись другими нашими «следующими». Хотя случай с Георгием, вернее с его двойником, не выходил из головы.

В день приезда нашего музыканта, мы ждали его возле театра. В дом идти сразу напролом больше не хотелось, мы не знали, там ли демон или покинул его жилье. Георгий увидев нас, остановился, потоптался немного на месте, не решаясь подойти к нам, но заметив, что мы пристально наблюдаем за ним, все же направился в нашу сторону.

– Здравствуйте, – сказал Георгий, протянув руку Павлу, и улыбнувшись мне. – Вы знаете, – он помял в руках ручку небольшой спортивной сумки, посмотрев на меня, робко продолжил. – Я вас сегодня во сне видел.

Я удивленно посмотрела на говорившего молодого человека, который понимал, что выглядит нелепо и от этого еще больше смущаясь, поторопился откланяться:

– Простите, видимо, я просто с дороги очень устал. Извините, я пойду.

Но ему не хотелось уходить, но он никак не мог найти предлога остаться с нами.

– Георгий, ты боишься идти домой? – спросила спокойно я, но твердо, неуверенного в себе музыканта.

Он еще ниже опустил голову, махнув в знак согласия головой. Музыкант выглядел, сейчас как провинившийся двоечник переросток, который ну уж очень сильно нашкодил.

– Давайте в сквере посидим, – предложил ему Павел, понимая, что Георгий не откажется, но все же спросил у него, – если у тебя есть время.

– С удовольствием.

Усаживаясь на скамейку, я попросила рассказать ему свой сон, Георгий, быстро устроился рядом и как на исповеди, стал рассказывать:

– Знаете, это было как наяву. Вы ко мне в гости нагрянули, ну в наглую, – он снова засмущался, – простите, но во сне так и было. Вы позвонили в дверь и прямо нагло зашли в квартиру. Хотя знаете, я уединенно живу, – объяснил он Павлу, которой стоял позади меня. – А тут гостья ворвалась в квартиру. Сами понимаете мою растерянность.

И он пересказал полностью мой приход к нему. Мы с Павлом не стали показывать свое удивление, но ловили каждое его слово. Когда Георгий все рассказал, я спросила:

– Что в этом сне, правда?

– Лариса.

– Она все это время была в заточении?

– Да.

– И я, на самом деле ее боюсь. В моем сне было, что вы разбили зеркало. Но я боюсь прийти домой и не увидеть осколки, – голос становился все тише. – Я боюсь увидеть ее, услышать ее озлобленный смех. Мне легче броситься под машину, чем домой идти. Я не могу так больше жить, – в его глазах появились слезы.

– Как бы это дико не звучало, но твой сон – это реальность.

Георгий внимательно посмотрел на меня, увидев, что мы не смеемся над ним, уточнил:

– Вы хотите сказать, что были у меня в гостях?

– И ванная комната больше тебе укрытием бы не смогла служить.

Георгий не стал рассказывать об этом моменте, боясь, что мы можем не правильно его понять. Как объяснять чужим людям, что это единственное его место, где он мог быть собой, не от кого не завися.

– Так, вы думаете, что зеркало на самом деле разбито?

– Да, дух Ларисы покинул свое заточение. А почему тебя не пугает, что зеркало сейчас на самом деле разбито, раз тебя дома не было? Ведь, по твоему мнению – это был всего лишь на всего сон?

– Это было так правдоподобно, что я поверил в это. Вот только, как будто это был и не совсем я. Было такое ощущение, будто свой сон видел со стороны.

– Да, я была в твоей квартире и я тоже думала, что это ты. А ты не боишься, что в доме есть более страшные темные силы, чем Лариса?

Но он никогда не задумывался об этом. Страшнее, чем он прожил все эти года, ему казалось уже, ничего нет. И сейчас он даже представить себе не мог нового жильца.

– Хорошо давай проедим и проверим, – предложил, до сих пор молчавший, Павел.

Мы отправились к машине, до дома Георгия добрались быстро, без каких-либо препятствий. Возле подъезда, сидели бабушки, которые приветливо поздоровались с ним. Георгий, ответив им на любезность, быстро прошел в подъезд, но возле двери квартиры, нерешительно остановился.

– Боюсь заходить. Честно боюсь, – признался он.

– Мы с тобой,– уверил его Павел.

Хозяин достал ключ, еще раз не уверенно посмотрел на нас и открыл дверь. Я отодвинула его, вошла первая.

– Только дверь быстрее закрывайте, не держите открытыми, – достав свечу, попросила зажечь ее спичками, стала наблюдать за огнем, продвигалась медленно в комнату.

В квартире была тишина. В коридоре было все как обычно, ничего странного не было, но в комнате на самом деле, на полу лежали мелкие осколки зеркала. Пустая деревянная рама, одинокой зияющей дырой, угрожающе смотрелась в углу комнаты. Хозяину это не понравилось, и он тут же накрыл ее. Меня очень удивило, что демон помог Ларисе выбраться из плена.

– Стекло собирайте, но в осколки не смотритесь, – уже наяву предупредила я музыканта, – там еще может показаться лицо Ларисы или другой нечисти. Да и не порежьтесь, уж больно осколки мелкие.

– Да, я помню, – проговорил Георгий, и осекся, ведь первый раз он слышал об этом предостережении во сне.

Только в этот раз я не оставила его одного. На уборку комнаты у нас ушло часа два. Павел старательно помогал Георгию, как только они закончили с уборкой, я предложила им выйти во двор. Заранее приготовив свои атрибуты для чистки жилья Георгия, то есть, чистить надо было его энергетику, а она была здесь очень скверная. Я вспомнила один бабушкин ритуал, так она очищала наш дом. Слова и само таинство выполнения очищения, я не помнила, но все это нашла в своей родовой книге. Зажгла свечу начала обходить все углы квартиры, почасовой стрелки, начиная с входной двери.

– Огонь сгас, Иисус при нас, – шептала я слова, возле каждого угла повторяя это трехстишье. – Помилуй нас. Аминь.

В некоторых местах свеча сильно начинала коптить. «Да, в этих местах необходимо еще поработать», – отметив для себя, закончила работу со свечой, обойдя всю квартиру.

Затем принялась окуривать каждую комнату ладаном, проговаривая:

– Господи не оставь сей кров. Изгони духов дьявола, – так начиная от двери, продолжала чистку, проговаривая четверостишье в каждой комнате. – Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Теперь был черед колокольчика. Мне очень нравился в этом звонком перезвоне, чувствовать настрой на светлые перемены. Как будто что-то пробивалось сквозь мрак к свободе. Прозванивая себе дорогу – дорогу к другой чистой, новой жизни.

– Звон малиновый, пол липовый. Дорожка Окольная, сторона дальняя, – четко проговаривая слова, я выполнила третью часть ритуала, закончив его слова. – Пусть идут не оборотятся, к нам не воротятся.

Оставалось пройти с иконой, но я уже чувствовала, что в помещение стало легко находиться. Но обряд должен был выполнен обязательно.

– Огнем сожгла, дымом выпустила, звонов вызвонила, святым Духом отмолила, – шептала я, крепко держа икону в руках. – Что не сгорело – дымом вышло,– мне на секунду показалось, что я увидела радостное улыбающееся лицо Ларисы. – Святой Дух хоронит. Аминь.

Закончив обряд святой иконой, я еще раз прошлась по квартире, в которой чувствовалась чистота, не только физическая, как я ее называла, потому что каждая уборка требует физического труда, но и энергетически в доме теперь стало чисто. «Теперь ты на самом деле отдохнешь в своей квартире. Выспишься, наконец-то, – подумала я, посмотрев на Георгия в окно, – будешь спать, как младенец и на работу придешь совершенно другим человеком».

Увидев меня в окне, мужчины вернулись в квартиру. Хозяин тоже осматривал свои владения, только со страхом и сомнением, что все закончилось. Увидев, что я собираю свои вещи, а Павел стоит на пороге, спохватился:

– Давайте, я вас чаем напою. Вы столько для меня сделали, а что просто так вас отпущу?

Подойдя к нему ближе, и взяв его дрожащие руки, я уверенно посмотрела ему прямо в глаза:

– Не бойся, все закончилось, – при этих словах, Георгий сжался, не скрывая своего страха. – Квартира безопасна. У тебя теперь все будет хорошо. Ты начинаешь новую жизнь.

Мы ушли, но видели, что Георгий не отходит от окна, с мольбой в глазах – нас остаться. Я знала, что только утром, когда он проснется оттого, что выспался первый раз за все последние года, оттого, что его никто не тревожил, только тогда поймет, что начал жизнь с чистого листа. И именно в этот момент, перед его взором встанет лицо Кати. Это судьба!

Глава 10

Глава 10

И снова мы вышли победителями! Это очень радовало, ведь я понимала, как злилась демоническая нечисть, когда не смогла забрать в свою коллекцию – душу нашего «следующего», то есть Георгия. Конечно, я так же понимала, что расслабляться ни в коем случае нельзя – ни сейчас, ни потом. Ведь у нас еще были фотографии людей, которым нужна была наша помощь.

Я достала фотографии «следующих». Их осталось трое. С первого фото на меня смотрело немолодое мужское лицо. Но в этот момент мое внимание привлек не сам мужчина, а задний фон снимка, на котором я увидела темное пятно. Я достала лупу и увидела, что это силуэт человека. Но, по крайней мере, был очень похож на человека. Пятно начало расти, и я уже четко без лупы видела, все части его тела, которые были идеально пропорциональны. Но лицо оставалось сплошным пятном. Я ждала, когда будут четко видны и черты лица, но чем ближе приближался человек, тем размытие было его лицо. И когда я уже увидела каждую прядь волос, человек открыл глаза, которые вспыхнули ярким, жгучим знакомым мне уже огнем.

Фото выпало из моих рук. На руках появился ожог. Превозмогая боль, я подняла снимок. Пятна на заднем плане уже не было, а со снимка на меня смотрел грустный, даже вернее печальный взгляд мужчины. Я достала его дело и принялась читать:

– Камнев Олег Юрьевич. Что Юрьевич, лет то тебе уже шестьдесят с копейками. И почему ты в таком почтенном возрасте ждешь возмездия? – листая досье, я так общалась со своим подопечным. – Не раньше, а именно сейчас. Сейчас посмотрим, почему доживать старость спокойно не дают? Что ты такое совершил, что тебе больше времени не отведено, чем другим?

Дальше была его биография. Родился, учился, вырос. Везде положительные характеристики. Хотя, ни один из наших следующих не был с плохой характеристикой, потому что мои «следующие» были не мерзавцы, а люди, которые когда-то оступились и совершили проступок, который по сей день терзает их души, они раскаиваются, но внутри себя, не вынося – это на чужой суд – и этим вынесли себе приговор. Вот, если бы у них хватило силы и мужества рассказать о своем проступке, а не скрывать годами, то и не было бы всего бы этого.

И какое было мое удивление, когда я увидела, что он проживает в городе вместе с моим уже хорошим другом Григорием.

– Вот тебе на… – я даже обрадовалась такому обстоятельству. – Что Гриша, друг ты мой хороший, мы скоро увидимся с тобой?

То, что ехать придется, я даже не сомневалась. Город, мы уже немного знали и это меня радовало. Я не знала, насколько далеко Камнев жил от Гриши, но это делу не мешало. Но я точно знала, что Григорий, обидится, если я решу жить в гостинице, да и мне очень хотелось попробовать еще прекрасную кухню, своего друга. Так готовить может только человек влюбленный в свое дело.

Ну, а что инвалиду-колясочнику еще делать, если нет рядом женщины? Вот была бы жива его жена, тогда бы он не знал, как к плите подойти. А так только он сам своих сыновей мог баловать. Заменив им и отца, и мать, и даже наверно бабушку, которая хоть и поддерживала отношения с зятем, но была уже не в том возрасте, чтобы помогать им и дальше.

А повар из Григория вышел первоклассный! Вспомнив его плов и другие блюда, я представила, его радостный вид при виде, как мы дегустируем его блюда и от удовольствия, закрываем глаза.

– Гришенька, здравствуй! – набрала я его.– Как вы там? Что нового? Как мальчики?

– Привет Лидочка, рад тебя слышать, – услышала я, радостный голос друга, но тут же спросил серьезно. – Что-то случилось?

Мне было стыдно, но сама я редко звонила. И поэтому Григорий сразу догадался, что это касается наших «следующих».

– Я что его знаю? – не дождавшись моего ответа, снова задал он свой вопрос.

– Как Ванюша? Мишенька?

Я не из праздного любопытства спрашивала, а очень переживала за близких для меня людей. И настаивала на своем вопросе.

– Да, Слава Богу, у них все хорошо. Так я его знаю? – повторил свой вопрос Григорий.

– Может быть, – уклончиво ответила я.

Начинаясомневаться в своем желании, разузнать у Гриши об этом мужчине, хоть какую-нибудь информацию. Живет эта семья сейчас спокойно, зачем мне надо было им помешать? Зачем? Я могла сразу догадаться, что Гриша все поймет. У него как будто открылось шестое чувство, он на самом деле чувствовал, когда нам угрожала опасность и всегда в этот момент звонил сам. От него трудно было что-то скрыть, поэтому мне пришлось вкратце рассказать биографию нашего следующего. Григорий слушал не перебивая.

Когда я закончила, спокойно ответил:

– Встреча наша будет не в очень благоприятных условиях, но мы все равно очень будем рады тебя видеть. Это я и за своих парней говорю. Ты им теперь, как родная. Приезжай, будем ждать.

Мне приятно было слышать такие теплые для меня слова, я благодарила бога за такую встречу с семьей Григория.

– Спасибо. И прости. Конечно, просто приехать в гости у нас никогда не хватает времени, но раз обстоятельства складываются так, что есть необходимость приехать в ваш город, то тоже рада буду вас всех увидеть.

– Взаимно. Но твоего Олега Юрьевича, я не знаю. Ты говоришь, работает он в мастерской часов? – голос прозвучал уже более бодро. – А ведь у меня там знакомый работал. Правда давно уже, но мало ли. Позвоню, спрошу. За спрос в лоб же не даст. Авось, знает и что-нибудь расскажет.

– Хорошо.

– Когда выезжаешь?

– Честно, об этом еще не думала. Только, что с одним делом разобралась, хотела отдохнуть, а тут это фото.

– А как ты определяешь, что твоему «следующему» именно в этот момент помощь нужна?

– А, это просто. Меня тянет к моему ежедневнику, когда «следующему» нужна помощь. Фото, как будто само выбирается из кармашка, оно за моей рукой тянется. Как примагничивается что ли. Поэтому, я вижу определенное лицо более в ярких красках, чем остальные фотографии. Это вроде того, когда смотришь на черно-белое фото и цветное. Поэтому другие фото для меня, блеклые, неинтересные. Ну, как-то так.

– Ясно, получается, этот Олег сам дал знать, что ему нужна помощь.

– Получается так.

– В дневнике еще ничего нет о нем, да и запись там появляется, когда я начинаю в своем мире, что-то менять, а пока тишина. Павел приедет, поговорю с ним. Но думаю, что собираться в дорогу мне придется в ближайшее время.

Распрощавшись со своим другом, села за ноутбук, начала искать место работы Олега, заодно изучая карту города. Я ждала, хоть какую-нибудь подсказку, как мне с этим Олегом сблизиться. В лоб сообщать о надвигающейся опасности, из другого опыта, я знала, что нельзя. Люди плохо реагируют на сообщение о том, что им грозит смертельная опасность. И даже побывав в смертельной переделке, но выйдя из нее живым, люди все равно не верят в случившееся. Да и выглядеть сумасшедшей в очередной раз, не особо хотелось.

Жил наш «следующий» далеко от Григория, а вот работа находилась через три остановки от района моих знакомых. Так, что транспорт был просто необходим. У Михаила есть машина, но парнишка работал, поэтому естественно не сможет все время проводить со мной. Мне пришло на ум мысль, что Мише не захочется больше ввязываться во всю эту историю с миром мертвых. Поэтому твердо решила, что поеду на своей машине. Ночью остановлюсь, отдохну, а с утра дальше в путь отправлюсь.

– Буду ехать не торопясь, так и доберусь, – утвердилась я в правильности своего решения.

Чарли тихо заскулил, положив морду на мои колени, грустно посмотрел на меня.

– Что, солнышко, гулять хочешь? Ну, пошли.

Пес тут же направился к двери, радостно виляя хвостом. Взяв с собой телефон, прицепив Чарли на поводок, мы вышли на лестничную площадку, получилось, что в одно время вместе со своей соседкой тетей Соней. Женщина изменилась до неузнаваемости. Вот что любовь творит! Чудеса!

Женщина, заметив нас, радостно воскликнула:

– Лидушка, Чарли вы тоже гулять идете!

– Да, природа зовет.

– Я тоже решила свежим воздухом подышать. Можно с вами?

– Будем только рады. А Вы, почему сегодня одна идете?

– Витя периодически уезжает из города. Ну, дела там разные у него, а мне приходиться коротать вечера в одиночестве.

Было удивительно видеть в этом человеке, которого вроде бы всю жизнь знаешь, столько перемен. Не так давно, ее вытащить на улицу было не возможно, она всегда находила какие-то вечные домашние дела, которые никак нельзя было отменить. А еще у нее постоянно находился внук, который занимал все ее время и ее личное пространство. Куда подевались все заботы?

– Тетя Сонечка, Вы очень сильно изменились и все в прекрасную сторону.

– Спасибо, Лидушка. Но это не моя заслуга. Это все мой Витенька. Я как встретилась с ним, так лет тридцать сразу скинула.

Мне очень захотелось увидеть, уж очень таинственного Витеньку, которого еще никому не удавалось лицезреть. Какой-то уж больно он скрытным оказался.

– У него, что семья есть? Он женат?

– Нет, что ты. Жена давно умерла. Дети взрослые, живут в других городах. Да и я одна. Вот и встретились два одиночества.

– Простите, но я ни разу не видела, чтобы он в гости к вам заходил.

«Да, что в гости, – подумала я, – я ни разу не видела, чтобы он провожал женщину до дома. Хотя, по словам соседки, любит гулять в вечернее время суток. А даму до дома ни разу не проводил. Странно очень».

– Что ты, – усмехнулась женщина, – он такой застенчивый. Я приглашала. Он ни в какую.

Заметив легкую грустную нотку в ее голосе, я постаралась утешить женщину:

– Всему свое время. Когда ваши отношения укрепятся, может вы тогда, свою семейную ячейку создадите.

– Старческую, – засмеялась тетя Соня.

– Самое главное ячейку, – настаивала я, – любви все возрасты покорны.

Дальше я слушала о том, какой замечательный у нее Витенька. О том, где гуляли влюбленные. Где пили чай, с чем. Влюбленная соседка без умолку расхваливала своего тайного поклонника. Я вроде и рада была за нее, но в то же время, чем больше она говорила, тем больше у меня были сомнения. Но спросить в лоб я не решилась.

Нашу прогулку прервал звонок Киры, которая сообщила, что они у меня в гостях, вот только хозяйку не могут дождаться. Распрощавшись со своей спутницей, мы повернули к дому. Меня немного утомила, бесконечная болтовня влюбленной женщины. И почему мы становимся сентиментальными, когда испытываем высочайшее чувство любви?

– Ну, мамуленька, вы что-то загулялись, – тихо проговорила дочь. – Даня вас не дождался. Заснул. Привет, Чарли, – Кира погладила его по голове. – Нагулялся?

Быстро помыв руки, нырнула в спальню к спящему внуку. Полюбовавшись им и чмокнув в розовую, пухлую щечку, вернулась к детям.

– С соседкой гуляла.

– Тетей Соней? – догадалась дочь.

– Ну, да.

– Замуж еще не вышла? – ей нравилась соседка.

– И выйдет ли?

– Что так? Дети против?

‒ На счет детей не знаю, – соседка не говорила, как отнеслись к влюбленности матери. – У меня сомнения. Уж больно идеальный поклонник у Софьи Андреевны.

– Ну, тетя Соня столько лет прожила одна, – вступилась дочь, – ей сейчас любой мужчина покажется идеальным.

– Не думаю. Я тоже много лет одна. Ну не знаю, – подумав, что дочь возможно права, все же добавила, – все же, что-то здесь не так.

– Почему сомнения? – вступил в разговор Павел.

– У меня сложилось впечатление, что его или просто не существует, то есть надуманный принц.

– Но она так изменилась! – прервала меня дочь. – Так просто люди не меняются, она прямо вся светится.

– Согласна. Но, слишком уж он тогда идеальный.

– Или? – спросил о дальнейшей моей версии, зять.

– Или, это демон через нее к нам прорывается, – но тут же противоречила себе. – Но у меня нет фотографии соседки, значит она не наш клиент.

– Я тоже о втором подумал, – хлопнув по коленке, зять встал. – А фото нет, потому что она еще пока, – он выделил интонацией, последнее слово «пока», – не «следующая». Она может в следующие шесть человек попасть. Но и способ пробиться к вам поближе, не привлекая особого внимания – хорошая идея. Вот гаденыш, на все пойдет лишь бы навредить вам.

– Вот и я об этом подумала сегодня.

– Надо проследить за ней, – предложила Кира.

– А следить, кто будет?

– Да, с этим сложнее, она нас всех знает. Надо искать человека, которого она в лицо не знает.

– К сожалению, не до нее сейчас. Я только, что почувствовала энергию с фотографии Камнева.

– Началось, – прошептала Кира.

Она понимала, что от этого не уйти, но когда мы поднимали эту тему, ей становилось тяжело на душе, оттого, что может потерять самых близких ей людей.

– Лидия Семеновна напомните, пожалуйста, мне о нем.

Я рассказала Павлу об Олеге и о необходимости ехать в другой город.

– Когда я составлял досье, – с досадой проговорил Павел, – видимо не вник, что он живет в другом городе.

– Так, что получается ты теперь не только в нашем городе, но и в других городах помогать людям будешь?

– Получается так, – согласилась я с Кирой, – поэтому меня беспокоит то, что мне придется опять с работы отпрашиваться.

– Лидия Семеновна, Вы на счет денег не переживайте. Мы поможем.

– Вы сами живете на пособие и на зарплату. Вам бы кто помог, – улыбнувшись детям, приняв с благодарностью их заботу. – Но, я не из-за этого переживаю. Меня скоро уволят, потому что часто приходится отпрашиваться. Вот тогда я и останусь безработной и безденежной.

– За это можешь не переживать, – услышала я голос своего Ангела-хранителя.

– Анюта, – радостно воскликнув, тут же закрыла себе рот, вспомнив о спящем внуке. – Наконец-то ты про меня вспомнила.

Мои детиснова не видели моего Ангела, и это утешало, значит, им ничего не угрожало. Но один раз они ее видели во время опасности, поэтому уже спокойно отнеслись к тому, что я фактически разговариваю со стеной. Они по-прежнему не слышали, о чем говорит девочка, только мои реплики, и при необходимости я передавала ее слова, детям.

– Тебе самой придется уволиться, потому что твои командировки будут все чаще и чаще.

Я рассказала об этом детям. Кире не очень понравилась идея с командировками, понимая, что в этот момент я буду далеко от них, и они не смогут мне помочь, если в этом будет необходимость. Ангел приняла ворчание Киры за дочернюю тревожность и заботу, поэтому тут же успокоила ее, мне осталось только передать дочери ее слова.

– Кира не переживай, в каждом городе у меня будут помощники, Анюта будет давать мне их адреса. Со слов Анюты, я в безопасности.

Конечно, это не значило в прямом смысле, что я буду в безопасности, но то, что буду не одна, обнадеживало.

Кира тоже смягчилась, обняла меня, обратилась с просьбой:

– Мамочка, только обещай, что всегда будешь на связи.

– Постараюсь.

Анюта, дала возможность нам пообщаться, а потом продолжила:

– И еще, хочу донести до твоего сведения, что твои предки были очень богаты. Но богатство, не выставлялось напоказ. Они не тратили деньги на свои прихоти, но и не нуждались в них. Тебе скоро принесут документы, которые придется подписать. И ты сможешь распоряжаться деньгами своего рода.

Это тоже обнадежило, потому что я очень боялась остаться без средств существования. Хоть я и воин из древнего рода, но никто не отменял налоги, коммунальные платежи, да и кушать всегда хотелось.

На следующий день ко мне пришли два молодых человека в черных костюмах с неприступным выражением лиц. Они достали кипу бумаг, попросили ознакомиться с документами. Прочитав их от корки до корки (по-другому, оказывается, было нельзя), я выяснила, что род на самом деле был очень богат. На счету были миллионы. Я могла снимать любую сумму, которая была мне необходима для повседневной жизни и для работы. Но, я не имела право тратить их на свои прихоти. Там так и было написано на «личные прихоти». Куда входило: игры в казино (но была оговорка, если это не было необходимостью для работы), покупка домов, яхт и других дорогостоящих трат. Но могла себе купить новую машину с оговоркой, если это необходимо для работы и так далее.

Прочитав все это, я поставила свою подпись, после чего два джентльмена, вручили мне карту и второй экземпляр договора, удалились, со словами:

‒ Желаем Вам удачной охоты.

«Да уж пожелали, – проворчала я, закрывая за ними дверь. – Тут кто еще на кого охотится. По-моему я все это время защищалась, а не нападала». Но теперь я была снабжена деньгами, поэтому решила не откладывать в долгий ящик свое увольнение, зачем занимать место, когда в нем другие нуждаются. Да и не знала, насколько дней, а может недель, поеду я в эту командировку.

Собрав вещи в дорожную сумку, приготовив документы, чтобы в любое время можно было сорваться и лететь на помощь своему «следующему», стала ждать любой знак. Ведь могло быть так, что этот Олег, мог сам к нам приехать по какой-либо надобности и мне придется здесь отвоевывать его душу. Могло быть и так.

В этот день мне не хотелось заваливать себя делами, поэтому устроившись удобнее возле телевизора, я включила канал, на котором показывали мелодраму, стала вникать в суть фильма. Где героиня, страдая от безответной любви, все время плакала и жаловалась на свою жизнь. Ее страдания, и попытки обратить на себя внимание, довело меня до тоски.

Я никогда не чувствовала в своей жизни безответные чувства. Своего мужа встретила на одной из дискотек. В тот день была в очень хорошем настроении. И когда подруги предложили сходить потанцевать, тут же согласилась. Наша компания состояло из четырех девочек и двух парней. Мы дружили с детства, поэтому наша компания была крепкой молодежной семьей.

Мы не испытывали ни каких других симпатий к друг другу, кроме товарищеских. Мы были, как братья и сестра. Наши мальчишки на танцах приглашали чужих девочек, а мы всегда соглашались потанцевать с другими мальчишками. Но домой всегда возвращались вместе. Нам было по семнадцать лет, и мы считали себя уже взрослыми.

А в тот вечер, я первая отделилась. Но никто на меня не обиделся, а посчитали это хорошим знаком. Ведь никому из нашей компании еще не повезло испытать такое великое чувство, как любовь. И когда Сергей подошел ко мне, подав мне руку, приглашая на медленный танец, я просто уплыла куда-то далеко-далеко, поэтому не смогла вернуться в реальную жизнь еще очень долго.

А когда вернулась? Это грустно вспоминать, а именно со смертью своего любимого. Мы дружили с Сергеем год, еле дождались, когда мне исполниться восемнадцать лет и назначили дату свадьбы. Рождение Киры еще сильнее сблизило нас. Наша семья Ковалевых росла, мы мечтали о сыне, но этой мечте не суждено было осуществиться.

Время шло. Вся наша компания нашла свои половинки, но вдова была я одна. Первая вышла замуж, но и первая снова осталась в одиночестве. Меня поддерживали мои друзья, но находиться в компании, где полные семьи, мне вскоре стало просто не выносимо, и я потихоньку отдалилась от них. Конечно, мы до сих пор перезванивались, но дальше этого у нас не шло. И это была моя инициатива. Подруги детства долго еще старались быть со мной рядом. И я была им за это благодарна.

Нет Сергея, нет больше шумной компании. И со временем меня это полностью устроило. Были попытки меня познакомить, но я сразу обрубала эту затею. Так и растила доченьку одна. Девочка выросла благодарной, отзывчивой, понимающей. А что для большего счастья нужно?

– А тебе не хотелось самой еще раз испытать счастье?

Я обернулась и увидела Ангела, которая печально смотрела на меня. Вытерев слезы, я села ровно, как будто это могло помочь, избавиться от чувства одиночества.

– Не знаю, – честно ответила я ей, вытирая предательские слезы. – Я все время дочке посвящала, поэтому не думала о другом мужчине. А еще я очень сильно скучала по мужу, может, поэтому никогда не представляла рядом другого мужчину. Так и прожила все это время.

– А сейчас?

– Что сейчас? – не поняла я.

Зная, что девочка читает мои мысли, и почувствовала мою тоску по мужу – я собралась силами, желая перевести этот разговор.

Ангел подошла ближе, проговорила:

– Сейчас у дочки своя семья, а ты одна. Неужели ты не хочешь рядом родственную душу?

– Такую душу, как у Сергея, я вряд ли найду, а другого мне не надо. Ты из-за этого появилась, – перевела я разговор, чтобы унять дикую боль в груди, – или что-то случилось?

– Из-за этого. Я всегда рядом с тобой, даже когда очень далеко от тебя, – она села рядом. – У тебя так болит здесь, – она показала на сердце, – что мне самой стало больно.

Мне очень захотелось прижаться к ней, но этого я сделать не могла. Мне хотелось, положить голову на колени, чтобы она гладила мне по голове, говоря спокойные ласковые слова, как мама в детстве. Хотелось почувствовать ребенком, но… Вот это, но и вернуло все на свои места. Я улыбнулась, выключила телевизор.

– Прошлое не вернуть, а в новой жизни, я не знаю, что меня ждет. Лучше подскажи, может тебе, что известно об этом Олеге?

– Кое-что смогу сообщить, – Ангел поняла, что мне больно продолжать этот разговор. – Он сейчас находится в доме престарелых «Новая жизнь».

– Как? У меня сведения, что он работает, – достав папку с делом Камнева Олега. – Вот и адрес рабочий есть.

– Это старые сведения. Он месяц назад перенес инсульт. Работать не может, поэтому дочка оформила его в это заведение, – грустно добавила. – Честно, об этом доме плохая слава идет. Пожилые люди там больше года не живут, умирают. Кому старики не нужны, именно туда и определяют.

– Это дочка, решила побыстрее от отца избавиться?

– Да, наследство у нее хорошее будет после его смерти. Там большой дом в элитном районе, две машины и куча всего еще. Ждать у нее нет возможности. Муж наркоман, ему постоянно доза нужна. И она подсела на эту заразу. Сама понимаешь, какие деньги здесь крутятся.

– Ничего себе.

– Да, вот только она не знает, что есть завещание, где написано, что все достается детскому дому, в котором сам, когда он воспитывался. Дочка не путевая выросла, сын совсем про него не вспоминает, хотя живет в этом же городе. У них ссора, вышла из-за матери, и больше они не встречались, и не общались.

– А мать умерла?

– Нет, живет и здравствует. Они разошлись. Тут, правда, оба виноваты. Он погуливал, она тоже стала на сторону поглядывать. И все – полюбовно разошлись. Сын на сторону матери перешел, а дочь с отцом осталась. Вот только из этого как видишь, ничего хорошего не получилось. Жизнь дочери жизнью уже не назовешь. Ей бы быстрее наследство получить.

– И что мне с этим делать? – положение сложилось не из простых. – Меня же к нему не пустят. Я же не родственник ему. А тем более раз там только год живут, значит, есть материальная заинтересованность и у врачей, чтобы никто не навещал их подопечных. Они откажут мне еще до встречи с ним, да и дочке сообщат о моем намерении пообщаться с их пациентом. Да уж ситуация.

– Со всеми твоими «следующими» сложно. Мое дело тебе сообщить о том, что знаю, а тактику, как к нему попасть – предоставляю подумать тебе, – улыбаясь, подбодрила, девочка меня. – Ты хороший воин, значит, найдешь выход из этой ситуации.

Она исчезла. Грусть давно улетучилась. Я достала ноутбук, набрала название дома престарелых под названием «Новая жизнь».

– Да уж названице для людей, которых не хотят видеть дома дети.

Директором была Усольцева Ульяна Анатольевна. На главной странице было много фотографий со счастливыми лицами стариков. Были описаны услуги, уход за пожилыми людьми, стоимость проживания и многое другое. Директор выглядела на всех фотографиях дамой обеспеченной, уверенной, мило улыбающейся. Не вооруженным глазом было понятно, что у нее были связи, поэтому она везде была уверенной и жизнерадостной. Особа примерно тридцати пяти лет, но с супер уверенной позицией. Позиция? В чем она заключается? Отправлять на тот свет стариков и иметь от этого хороший доход? А в этом я не сомневалась.

Телефонный звонок отвлек меня от размышлений:

– Привет, Лидушка, – услышала я мягкий, приятный голос Гриши. – Тут Миша, кое-что об этом Камневе разузнал, хочешь узнать?

– Привет, Гриша. То, что он в доме престарелых?

– О, ты и это уже знаешь? Тогда о чем с тобой говорить, – обиженный голос, Григория меня рассмешил.

– Гришенька, это Ангел, а не я. Это Анюта информацию мне дала.

– И для чего сын мой ездил справки наводил? – буркнул мужчина.

– А для того, чтобы я была в курсе всех мелочей. Не обижайся, я рада, что у меня такие друзья, которые тут же выполняют все обещания и просьбы. Говори не томи, что еще он нарыл?

Гриша смилостивился и стал докладывать:

– Так вот, ты уже наверно знаешь, что его дочь упекла?

– Да.

– И не просто упекла, а заплатила хорошую сумму, за быструю его смерть, – я слушала, не перебивая, сравнивая полученную информацию. – А директорша – жена местного авторитета. Да, рука лохматая у них, дающая взятки, и принимающая их же. На этого авторитета все работают. Видела ее наглую рожу? Так вот ее так просто не пронять, ни жалостью, ни деньгами. Они такие дела здесь крутят, что наши попытки помочь бедолаге, будут тщетны.

– А почему общественность молчит?

– Ну, почему молчит? Были неуверенные, слабые попытки местных журналистов разузнать о частой смертности пациентов, но все было безуспешно. Им не давали даже в тираж маленькой статьей пролезть. Да и кто пойдет против жены самого авторитета? Здесь чем-то другим брать надо, хитростью.

– Согласна, но что это за хитрость будет, ума не приложу.

– Надо все обмозговать, – согласился Григорий, – как попасть в этот дом. Там такая охрана, что и мышь не пролезет. Да и какой дурак будет пытаться туда лезть, зная о хозяине заведения.

– Может на работу устроиться, – предложила я, – санитаркой, например.

– Тебя не возьмут, – уверенно обрезал собеседник. – Хотя попробовать можно.

– Приезжай, что-то надо предпринимать.

– Утром выезжаю.

Проснувшись, в пять утра, я быстро встала с постели и уже хотела бежать в душ, как вдруг подумала о параллельном мире. А почему бы и нет? Ведь, двоим «следующим» таким способом помогла же, может и в третий раз все получится. Зная, какая там мерзкая погода, надела джинсы и ветровку. Вернувшись на кровать, села удобно и начала расслабление. Мое астральное путешествие с каждым разом получалось быстрее и легче.

Встав, обернулась, мое тело продолжало сидеть на кровати, кисти рук лежали на коленях, ладонями вверх. Лицо было спокойным и безмятежным. Я подошла к окну, увидела знакомый уже туманный двор.

– Не люблю сырую погоду.

Выйдя из квартиры, тут же отправилась вниз. Медлить было нельзя и мне пришлось быстрым темпом переходить двор. Мне не было уже страшно, ни от стонов, ни от диких воплей, ни от трясины, которая тебя тут же затягивала. Я знала, если буду идти, значит, буду жива, здесь нельзя останавливаться.

Как и в прошлый раз, я не знала куда идти. Моя интуиция выбирала дорогу. Попытка найти дорогу, где жила девочка Света с Чарли – не дала результата – все здесь было не знакомо. Впереди я увидела силуэт. Людей встречать здесь тоже не безопасно, но я решила, что это знак и пошла к нему. Подойдя ближе, увидела высокого мужчину, который стоял спиной ко мне.

– Здравствуйте, Вы мне не поможете?

Мужчина даже не обернулся на мой голос. Невежливо. Мне пришлось обойти его и встать напротив, я повторила свой вопрос. Но ответа не последовало. Я подошла еще ближе и только сейчас увидела, что это была только оболочка человека, которая состояла из кожи и одежды. Кожа была белой и тонкой, поэтому через нее было видна изнанка одежды.

– Хорошая выделка. Правда? – позади себя услышала я довольный, детский голос.

Ко мне подошел тот же самый мальчик, которого я видела в прошлый раз – распорядитель человеческих душ. Он снял с мужчины рубашку и встал позади него.

– Смотри, какая тонкая работа. Ты меня хорошо видишь?

– Рома, а где внутренности этого человека?

– О, – он весело махнул рукой в сторону, – их давно уже нет. Они съедены. Но ты посмотри, как я выделал кожу, она, как стекло, – любуясь своей работой, прошептал довольный мальчик.

Я почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, от увиденной человеческой статуи. Как этот ребенок, может быть таким безжалостным?

– Я обработал его специальным мною разработанным раствором, получилось что –то вроде затвердителя, – Рома с удовольствием делился своим секретом. – Он и не дает такому тонкому материалу упасть. Затвердитель прозрачный, поэтому можно смотреть сквозь тело. Это моя гордость!

– Какты можешь?

– А что, – искренне удивился мальчик, – тебе не понравилась моя скульптура? Теперь это мое хобби! Знаешь сколько я теперь смогу таких скульптур сделать! Здесь такое раздолье для фантазии!

Мальчик стал рассказывать о своих грандиозных планах. Этого я слушать уже не могла, поэтому кое-как справившись с тошнотой, я кинулась подальше от маленького живодера. «Боже, как можно до такого додуматься?! Это же был человек, а он его видите ли увековечил», – я была до того увлечена этими тяжелыми думами, что не сразу заметила, что оказалась возле высокого железного забора.

– И куда мне теперь идти? Раз прямо нельзя, значит мне влево или вправо. Но куда?

Посмотрев в обе стороны, решила идти наугад, то есть направо вдоль высокого забора. Он был бесконечным. Ни калитки, ни ворот. Я уже подумала, чтобы вернуться, вдруг увидела внизу, ближе к земле небольшой лаз. И только собралась было попробовать пролезть, как услышала сзади себя шорох. Этого мне еще не хватало. Встречаться еще с одним обитателем этого жестокого, странного мира, мне не особо хотелось.

Я замерла в ожидании гостя. Из кустов выскочил Чарли, кинулся на меня с веселым лаем, облизывая мое лицо.

– Чарли! – радостно воскликнула я. – Ты откуда здесь? Нет, я рада, конечно, тебя видеть,– пытаясь вырваться от его облизывания, прошептала. – Все тише, тише мой хороший, а то беду накличем.

Пес притих, лег рядом и преданно посмотрел на меня, ожидая команды. Я и забыла, что у пса какая-то своя способность попадать в этот мир. Ведь, благодаря ему, я спасла Свету, вернее благодаря этой его способности гулять по мирам.

– Что дружок увидел меня в спальне, на кровати, без движения, сразу понял, куда я пошла? Да, мой ты хороший. Слушай, переползи через этот лаз и если там все тихо приходи за мной, но если там что-то не так сразу же лезь обратно. Хорошо? Давай иди.

Пес тут же отправился к лазу, принюхался, просунул голову, а потом весь пропал за высокой стеной. Эти несколько минут, что его не было мне показались вечностью, сидеть я больше не могла и только собралась лезть, как появилась морда моего шерстяного друга. Он тихо поскулил и исчез за забором, я полезла за ним. Было немного тесновато, но голова прошла спокойно, была надежда, что и все остальное тоже пройдет. Перебравшись через препятствие, осмотрелась. На территории, передо мной оказалось трехэтажное здание, с большими окнами.

– И зачем здесь такие окна, – спросила я больше у самой себя, чем у друга, – все равно солнышко здесь не бывает.

Это был задняя часть постройки. Вокруг здания, были посажены деревья, которые тоже были окутаны туманной дымкой. Мы тихо прошли к стенам здания, а там вдоль стены пошли искать вход. Оно оказалось не таким уж и маленьким. Когда мы добрались до парадного входа, то увидели обычное мраморное крыльцо, с большим козырьком и стеклянной дверью, которая разъехалась в разные стороны, как только мы ступили на ступеньки.

Ни в фойе, ни за стойкой, никого не было. Была мертвая тишина. Чарли все время находился рядом со мной. Видно собаке было тоже не комфортно здесь. Я зашла за стойку и увидела ячейки, в которых находились карты пациентов. На каждой из них стояла печать «Новая жизнь».

– Видимо мы попали на место. Но я не заметила вывеску над входом. А ты? – спросила я у Чарли, который посмотрел на меня, ожидая поручения.

Я погладила его по голове и начала искать нужную мне карту. Стариков оказалось здесь не мало, поэтому и карту нашла ни сразу.

– Вот она. Камнев Олег Юрьевич, – открыв ее, увидела аккуратную запись, где гласило, что дочь Камнева Анастасия Олеговна расстроена не ординарным поведением своего отца. Он беспричинно кричит, – читала я ее объяснение, – ругается нецензурной бранью, кидается всем тем, что попалось под руки. Из чего был сделан вывод, что Анастасия Олеговна не может самостоятельно оказать медицинский уход за больным. А еще боитсяза свою жизнь, поэтому вынуждена просить принять ее отца – Камнева Олега Юрьевича в центр «Новая жизнь», куда обязуется регулярно вносить деньги, на его проживание в нем. Здесь еще были куча анализов, результаты осмотра всех врачей, где у всех стоял диагноз – болен.

– Хитро и умно. Но давай попробуем его найти, – я посмотрела на спутника. – Дело в том, что на карте не указан номер палаты.

Мы отправились к лифту. Возле кнопки вызова висела табличка. «Второй этаж – женщины, третий – мужчины».

– Ну, хоть это облегчает нам задачу. Но ты Чарли своим собачьим чутьем, в двойне будь настороже. Я же понимаю, что за нами сейчас все наблюдают.

Мы вошли в лифт, я нажала на кнопку нужного этажа, он мягко тронулся, увозя нас вверх. Прошло уже несколько минут, но мы все еще поднимались. Пес насторожился и поднял уши.

– Чарли ты тоже это заметил? – я прислушалась, но слышно было только звук двигателя лифта. – Мы должны были бы уже приехать.

Прошло еще минут пять, но мы продолжали подниматься. Стало понятно, что кое-кто не хочет, чтобы мы добрались до нужной нам палаты. Я кинулась к кнопкам и стала давить на все подряд, но они не реагировали на мои нервные манипуляции. Мне ничего не оставалось, как отойти от кнопок, тяжело дыша, не представляя, как нам выбраться из этого заточения. В этот момент лифт резко остановился, и стремительно понеся вниз. Мы летели с бешено скоростью, куда-то в пропасть. И снова резкая остановка, от которой мы с Чарли упали на пол. Но не успели мы встать и осмотреть ушибы, как резко понеслись снова вверх. Я терпеть не могла карусели, а это же было похлеще всех горок вместе взятых. Чарли распластался на полу, стоять он уже не мог, я – схватившись за поручни – пыталась еще устоять на ногах, получая, от катания, множественные синяки.

Лифт снова резко остановился и голос дежурного вежливо проговорил:

– Извините, за временные не удобства. Вы приехали на третий этаж.

Мы просто выползли из злополучного лифта. Поправляя одежду и волосы, прошептала:

– Обратно только по лестнице.

Оказавшись в длинном коридоре, мы поняли, что и здесь никого не встретим из медицинского персонала. Заглядывая в каждую палату, мы искали Олега. На кроватях лежали изможденные голодом и лекарствами, худые старики. Было ощущение, что им всем за девяносто. Серые морщинистые лица, безразлично поворачивались в нашу сторону, провожая нас пустыми взглядами.

Нашего «следующего» мы нашли в восьмой палате. Он лежал возле большого окна, смотря в потолок. Взгляд, как и у всех остальных был потухший, безжизненный. Когда я подошла к нему, он посмотрел на меня долгим отсутствующим взглядом, потом перевел взгляд на Чарли. Он не понимая, кто перед ним.

– Олег Юрьевич, Вы слышите меня?

‒ Да, – еле шевеля сухими губами, ответил он.

– Мы пришли вытащить вас отсюда.

Мужчина продолжал смотреть на Чарли, мучительно вспоминая, кто это перед ним.

– Вы понимаете меня?

– Да.

– Давайте я помогу вам встать.

– Да, – опять ответил больной, но даже не пошевелившись.

– И что мне с Вами делать?

– Да, – ответил Олег, и вдруг его лицо засияло, и он торжественно объявил, показывая на Чарли. – Это домашнее животное. Да, да – это домашнее животное.

– Тише, тише.

Но мужчина уже почти кричал, привлекая внимание своих соседей по палате:

– Домашнее животное, домашнее животное!

Остальные, посмотрев на буйного соседа, тут же отвернулись. Они забыли, что такое домашнее животное, забыли, что такое чувство, память и остальные человеческие качества, которые и отличают человека от животного. Им было все равно.

Раздался звук сирены, он был такой громкий, что закладывало уши. Но больные продолжали лежать, и смотреть в потолок. В коридоре послышался топот многочисленных бегущих людей. Этот переполох был из-за нашего вторжения. Я выглянула в окно, прыгать нельзя, но заметила сбоку пожарную лестницу. Перебравшись через окно и оказавшись на лестнице, позвала Чарли. Пес скулил, но ко мне не шел.

– Чарли, милый быстрее, ведь неизвестно, кто там бежит по наши души.

Изловчившись, я схватила его, еле удерживая его поперек тела, стала спускаться вниз. Приблизившись к первому этажу, Чарли вырвался, спрыгнул на землю, отбежав на несколько метров от здания, остановился, ожидая меня. Я последовала за ним, только, оказавшись возле него, обернулась, увидела в окне хозяйку этого странного заведения – Усольцеву. Ульяна смотрела на меня, не скрывая злобы и разочарования из-за нашего побега.

Мы бросились к лазу. Теперь меня ни что не могло остановить. Оказавшись по ту сторону высокого забора, мы продолжила путь к выходу из этого мира. Я знала, что Чарли меня туда приведет кротчайшей дорогой.

Очнулась я оттого, что Чарли лизал мне руки. Покрутив затекшей головой, погладила его:

– Ну, что дружок, мы дома. Я сейчас переоденусь, помоюсь и мы с тобой поедем в ту самую «Новую жизнь». Камнев, еще вменяем, поэтому, может, мы еще сможем ему помочь, вытащив из такой жизни.

Через час мы были уже за городом.

Глава 11

Глава 11

– Лидушка, как добралась?

– Гриша все хорошо. Дорога хорошая, когда уставала, мы останавливались, прогуливались немного. Чарли терпеливый попутчик

– И как Вы, тетя Лида, не побоялись ехать одна в такую даль? – спросил Миша.

– Я не одна была, со мной вон какой друг. Правда, Чарли? Он со мной везде и знаете, видимо, он мне не зря дан, он для воина, самый лучший напарник. Не обижайтесь. Но он со мной и в параллельном мире находиться, и здесь.

– Тетя Лида, а как это в астрал выходить? – поинтересовался Миша. – Я много читал, но ничего не понял, как это делать, – потом смущенно улыбнулся, – вернее, даже пробовал, но видно мне не дано.

– Вот и со мной так же было, – уверила я. – А когда время пришло, само собой получилось.

– А как узнать, что время пришло?

– Если бы я знала. Ты же видишь Мишенька сколько мне лет и только недавно этому научилась.

– А большинство людей так и не научатся этому, – грустно ответил юноша.

‒ И слава Богу. Ничего там хорошего нет. Представляешь, что за хаос будет, если все туда ходить начнут, как в гости.

– Это верно, – согласился Михаил.

– Ну чего ты гостью такими вопросами закидал? – возмущенно проговорил Григорий. – Так дорогих гостей встречают? Сначала гостей накормить надо. Эх, ты сынок. Учить да учить тебя еще.

– Ну, что ты пап, я так просто, – оправдывался Миша, – чтобы беседу поддержать.

– Или из любопытства?

– Ну и это тоже, – широко улыбаясь, ответил он.

Мне стало весело и спокойно в этой мужской компании. Я была очень рада, что судьба свела меня с этой семьей. Гриша, как всегда приготовил разные блюда, и мы, пробуя все, что было на столе, понимали, что просто издевались над своими желудками, но отказаться от такой вкуснятины мы не могли. Даже Чарли наевшись, лег в дверях и больше не шевелился.

– Вот наелась! Разве можно столько есть? – я погладила себя по животу. – Но и отказаться от таких вкусняшек просто не возможно. Гриша ты больше так не балуй нас, а то точно гардероб менять придется.

– Гости редко у нас бывают, поэтому мне в радость было готовить для тебя, Лидушка.

– А Ванюша не смог приехать? – мне очень хотелось увидеть старшего сына моего друга.

– Он завтра должен вернуться.

– Значит, и его я увижу, – обрадовалась я. – Это хорошо.

Остаток дня мы провели дома в дружеской обстановке. Я взяла на себя заботу, по уборке со стола. Отказа я не приняла, гость я не на один день, так что уже не гость. Позже сели за стол совета.

– Здесь Миха карту расположения «дома престарелых» распечатал, – гордясь младшим сыном, Георгий добавил. – Хорошая штука интернет, все можно найти.

Изучив карту, я поняла, что именно там я была, только в параллельном мире.

– Там фойе просторное, нигде не скрыться, – отметила я.

– А Вы откуда знаете? – удивился Михаил.

– Я вчера там была, – но увидев удивленные лица моих друзей, напомнила, – когда в параллельном мире была. Мимо не пройдешь незамеченным. Лифт есть. Второй этаж женщины, третий – мужчины. Он в восьмой палате, – но тут же поправила себя. – По крайней мере, там находился. Мы с Чарли через окно сбежали. Хорошо, хоть пожарная лестница рядом была.

– А запомнили, какое по счету окно было?

– Нет, не до этого было, – расстроившись своей невнимательности, я наклонилась к карте.

–А нумерацию, как шла? – поинтересовался Григорий.

– Справа нечетные, слева четные палаты.

– Да, не переживайте, – напомнил о себе Михаил, – сейчас посмотрим, возле какого окна есть эта лестница. Ага, смотрите пятое.

– Хотя должно быть четвертым, – мы посмотрели на Григория, и он объяснил, – ну если восьмая палата, то получается с этой стороны: два, четыре, шесть и восемь.

– Там первая комната была, что-то вроде ординаторской, она без номера была.

– Ну, тогда правильно пятое окно.

– Хорошо, это выяснили, а дальше то, что?

– Не знаю, – грустно ответила я, – но ему помощь нужна. Срочно! Они там как овощи – их видимо сильными препаратами пичкают и он тоже скоро станет, как все остальные. И смысл ему тогда будет помогать?

– Как туда попасть?

– Попробую санитаркой устроиться, авось возьмут.

На следующее утро, позавтракав плотно, я стала собираться. Для этого взяла старенькую одежду, макияж совсем не посетил сегодня мое лицо, сняла все драгоценности. И в таком виде вышла к мужчинам.

– Ну, как сойду для санитарки?

Осмотрев меня с ног до головы, они утвердительно кивнули.

– Как раз то, что надо.

– Что так плохо выгляжу?

– Нет, но скромно,– успокоили меня мужчины. – Санитарками обеспеченные дамы не пойдут работать.

– Может синяк пририсовать, – предложил Миша.

– Нет, – задумчиво проговорил Григорий, примеривая к моему лицу синяк, потом решительно добавил, – думаю, будет перебор.

– Ну, я поехала.

– На своей машине?

– О, вот об этом я не подумала. Может,– растеряно я посмотрела на своих заговорщиков, – я где-нибудь ее за углом оставлю?

– Я одну вас не отпущу, – Миша решительно встал возле меня, – на моей машине поедем. Я подстраховка.

– Правильно сынок.

Мы сразу же выехали. Дорога заняла минут сорок до дома престарелых. Я нервничала. Миша, видя мое состояние, пытался шутить, чтобы таким образом переключить меня на другую волну. Остановились за несколько метров от здания.

– Я пойду сзади вас и буду возле входа находиться.

Мы шли вдоль длинного высокого забора, я отметила для себя, что это единственное, что их объединяло с тем миром. Забор был сделан из столбиков сделанного из красного кирпича, между ними были кованные решетки. Весь двор был, как на ладони. Прекрасная лужайка, красивые скамейки, даже фонтан был небольшой. Идиллия. Разве можно предположить, что старикам здесь угрожает быстрая смерть? Путь в «новую жизнь», то есть на тот свет.

Подойдя к воротам, я обернулась, Миша шел позади меня. Решительно позвонила в домофон, мне тут же ответили, узнав причину моего прихода, попросили подождать. Через некоторое время ворота открылись, охранник попросил меня пройти за ним. Я еще раз обернулась, увидела, что Миша сел через дорогу на скамейку. Ворота закрылись, меня пропустили на территорию. Дойдя до главного входа, отметила, что двери не открываются сами, но стеклянные. Крыльцо было большим, на двух колонах держался большой козырек. Меня провели в фойе. Здесь была не большая стойка, за которой стояла молодая девушка с приятной улыбкой. Медицинских карт конечно здесь не было, но стоял компьютер, оторвав свой божественный взгляд от монитора, девушка, перевела взгляд на мою персону, она прощебетала:

– Ульяна Анатольевна ждет вас. Пойдемте, я провожу Вас.

«Что это директор сама меня принимать будет? – подумала я. – Персонал сама себе выбирает. Не доверяет другим».

Мы зашли в кабинет, где в шикарном кресле восседала Ульяна Анатольевна. У нее так же на лице была милая дежурная улыбка, но это не скрыло ее брезгливый взгляд в мою сторону. Я пожалела, что так вырядилась.

–Здравствуйте, чем обязана?

– Доброе утро, – промямлила я, но тут же взяв себя в руки, уже уверенно продолжила. – Я переехала в ваш город, и мне нужна работа. Слышала, вам санитарки нужны, вот и решила воспользоваться этим.

– От кого слышали? – она прямо сверлила меня взглядом.

Выдержав его с достоинством, ответила:

– От людей. Понимаете, несколько дней работу ищу, вот мне и посоветовали обратиться к вам.

– Вас неверно информировали. Штат у нас полностью укомплектован, мы не нуждаемся в дополнительных сотрудниках.

– Простите, а зачем тогда меня на территорию впустили?

– А Вы мне во сне приснились.

Я удивленно посмотрела на нее, поняла, что она тоже имеет доступ в параллельный мир и то, что я ее хорошо видела, значит, что и она меня там видела. Но изобразив искреннее удивление, спросила:

– Прямо именно меня? Вы, что ясновидящая?

– Есть немного, – уклончиво ответила она и уже сухо добавила. – Вы свободны.

Она была разочарованна, видимо я ей не внушила опасности и она успокоилась.

«Ну, уж нет, скорее до свидания. Скоро увидимся», – подумала я, выходя из кабинета, но не стала задерживаться в здании, то, что мне надо было знать – все для себя отметила. К воротам шла уверенно и быстро. Когда Миша увидел меня, с облегчением вздохнул, побежал ко мне навстречу. Вернувшись, домой, я рассказала Григорию все, что со мной произошло в кабинете у Усольцевой. Это, конечно, расстроило, что меня не взяли на работу, но то, что я попала на территорию, было хорошим знаком. Теперь надо было придумывать новый план, но на ум ничего не шло. Настроение упало. Вечером приехал Иван. Заметив наши озабоченные лица, сначала, обо всем расспросил, потом достал бутылку вина и решительно заявил:

– Без бутылки не разберемся. Миха неси фужеры.

При виде вина все оживились. Мы с Григорием принялись за нарезку фруктов и сыра. Миша убежал за посудой, Ваня откупорил бутылку.

Дружно сев за стол, подняв наполненные бокалы, Ваня сказал:

– У меня появилась одна идея, но скажу когда выпьем, – в его глазах промелькнула искорка. – Не будем портить вкус хорошего вина бредовыми, но вполне выполнимыми моими идеями.

Вино оказалась на удивление вкусным. Его ароматный букет, проникая вовнутрь оставляя нежное послевкусие, привел меня в изумление. Приятная истома побежала медленно по всему телу, расслабляя и успокаивая наши напряженные души.

– О, шикарно. На душе так хорошо стало, – улыбаясь, проговорил младший из нас.

– Ох, Миха, не увлекайся.

– Нет, правда, вкусненько.

Мы поддержали его в оценке вина, но тут же переключились на Ивана, который не заставил себя упрашивать, рассказал о своем плане:

– В общем, такая ситуация. Друг завтра везет им в офис новую мебель – спонсоры выделили деньги. Там в основном мебель для кабинетов – столы, шкафы. Для простых людей там ничего нет. Машина сейчас на стоянке. Сегодня Усольцева не пожелала, задерживаться на работе, поэтому мебель завтра с утра будут заносить. А у друга, вернее, у его тещи завтра день рождения и он просил помочь ему – не хочет опоздать на семейное торжество, да и подарок он вроде еще не успел купить. Да, самое главное забыл сказать, что я уже не раз там, да и в других местах был вместе с ним. Никиту попрошу нас взять с собой, я имею виде себя и Миху. Думаю, мне он не откажет в этой просьбе.

– Точно, мы же не будем ему говорить об истинных причинах. Скажем, что просто хотим ему помочь,– согласился младший сын Григория.

– Это меняет дело, – согласился отец мужского семейства, – раз снова появилась возможность попасть на территорию нужного нам объекта, грех ее не воспользоваться.

– Это так. Тем более, что завтра суббота, значит, народу там будет меньше. По крайней мере, я надеюсь на это, – неуверенно проговорил Иван.

– Но не замеченным, там наши действия все равно не останутся, – предположил Миша. – Скорее всего за разгрузкой будут наблюдать.

– Меня уже видели, с этим не будет проблем. Так что делать будем? – все посмотрели в мою сторону.

Идея мне нравилась, но операция без моего содействия меня не устраивала.

– Я же тоже буду за грузчика, а там по обстоятельствам, – радостно подхватил Михаил.

Эта идея мне не понравилась, прикрываться молодежью я не собиралась. Григорий тоже боялся за сына, да и связываться с местной мафией не хотелось, надо было что-то такое придумать, чтобы никто не пострадал.

– Давайте я с Никитой договорюсь, чтобы он на разгрузку не выходил, сами туда поедем.

– Я с вами, – оживилась я.

– Но как?

– Лишний комбинезон надеюсь, найдется? Одену кепку на голову, кто там смотреть на грузчиков будет.

– Грузчик, хиловатенький, конечно, получится,‒ усмехнулся Иван, – но думаю, прокатит.

На том и порешили, Иван разлил остатки вина, и мы уже смакуя, и наслаждаясь напитком, продолжили наш вечер дегустации.

– Не расслабляйтесь, – заявил Иван, доставая еще одну бутылку. – Я же знал, что для нашей компании одной маловато будет.

Глава 12

Глава 12

На следующее утро, нарядившись в синий рабочий комбинезон, нахлобучив кепку, почти на самые глаза, я посмотрела на себя в зеркало.

– Придраться не к чему, – решила я. – Да и кто будет смотреть на работяг.

Мужчины тоже пристально рассмотрев меня, решив, что должно все пройти без проблем, мы отправились на машине к дому престарелых с обещающим названием «Новая жизнь». Никита не о чем не спрашивал, даже не удивился, увидев женщину – грузчика. Он полностью доверял другу. Надо, значит надо. Никита передал ключи и накладные, а сам довольный отправился за подарком для своей тещи.

– Тетя Лида, но я одно понять не могу. Ну, перетащим мы все это барахло, но как нам этого мужика вытащить из палаты?

– Ничего себе барахло, – возмутился Иван, – ты знаешь, сколько денег на это все потрачено?

– Да, какая разница, – отмахнулся Миша, – суть в том, как мужика вытаскивать будем?

– Не знаю Мишенька, не знаю. Будем разгружать не торопясь, чтобы приглядеться. А там по обстоятельствам, – но тут же спохватилась. – Запасной комбинезон взяли, не забыли дома?

–Вон в пакете лежит, – успокоил Иван.

Машина подъехала к воротам. Охранник, вышел не спеша, посмотрел накладную, заглянул в кабину. Махнул напарнику, тот открыл ворота. Нам велели подъехать к запасному входу. Эта идея нам не очень понравилась, но делать было нечего. Но так как Иван здесь был уже не один раз, поэтому хорошо ориентировался, сразу стал объезжать здание.

– А что находится там, где запасной вход? – спросил Миша.

– Нас далеко никогда не пускали, – подъезжая к дверям, ответил водитель. – Здесь небольшой склад у них. Так квадратов тридцать, вот туда и будем таскать мебель.

Ваня оказался хорошим водителем к входу подъехал так, что охранники «Новой жизни» не смогли попасть между машиной и дверью, чтобы наблюдать за процессом разгрузки, а у нас появилась возможность, работать без надзора. Мы принялись за работу. Мне доставалось самое легкое, когда половина машины было разгружено, меня отправили разведать обстановку. Этот склад был заставлен бочками, банками с краской и еще всяким хламом. Так же здесь стояла старая мебель, но почему от нее не избавлялись, было не понятно. Но мне была только на руку эта захламленность. Проскользнув в другой угол склада, я увидела дверь, которая была открыта. У двери даже замка не было, воровать видимо было здесь нечего, поэтому не запиралось. Да, и у такой мафиозной семьи, мало кто бы решился на воровство.

Приоткрыв дверь, которая предательски скрипнула, я выждала пару минут, боясь, что на звук, мог кто-нибудь отреагировать. Тишина. Выглянув, увидела небольшой коридор, стены которого были окрашены в темно-зеленый цвет, что навело на тревожное ощущение. По обе стороны было несколько дверей. На одной была табличка «Склад №1», дальше менялась только нумерация. Одни склады. Двери были заперты, пройдя до конца коридора, увидела закуток, а за ним лестницу на второй этаж. Прислушалась. Снова тишина. Крадучись и озираясь, отправилась наверх. Поднявшись на половину первого пролета ступенек, услышала женские голоса, и звук открываемой двери. Я ринулась вниз, забившись под лестницей, где стояли коробки с грязным бельем, стала прислушиваться. По голосам, определила, что ко мне спускаются две женщины.

– Завтра у Зинки день рождение, – сказала одна из женщин, по голосу я дала ей за пятьдесят, – она хоть тебя пригласила?

– Ага, – ответила вторая, помоложе, – рылом я не вышла. Ты же знаешь, что она с Валькой теперь общается.

– Ну, да кто Валентина и кто мы!

– Вот я говорю, что мы рылом не вышли.

– Все равно обидно, всегда все гулянки были вместе, а теперь с нами санитарками, даже не здоровается. Голову задерет и проходит мимо. А ведь я ее устроила сюда, а она мне даже спасибо не сказала.

– Стерва.

Женщины удалились, продолжая обсуждать будущую именинницу. Мой взгляд упал на содержимое одной из коробок. Это была одежда находящихся здесь женщин. Потянув верхнюю вещь – это коробка была полностью забита грязными халатами. Пахло от халата не очень приятно, но это было лучше, чем ходить в комбинезоне по территории врага. Недолго думая, выбрала тот, что был чище, морщась от неприятного запаха – переоделась. Здесь же нашла косынку, повязала ее, чуть ли под самые глаза, вышла из убежища. Теперь не страшно было попасться кому-либо на глаза, надеясь, что примут за пациентку.

Быстро поднявшись по лестничным пролетам вверх, с удивлением обнаружила, что на третий этаж лестницы не было. А стояла бетонная стена. Недолго думая, открыла дверь в женское отделение, где увидела пост медперсонала, который был пуст, но только я зашла вовнутрь, как из дальней палаты вышла медсестра в белоснежном халатике, увидев меня, грозно закричала:

– Чего гуляешь, быстро в палату.

Я машинально ринулась в первую открытую дверь. В ней стояло шесть деревянных кроватей, возле каждой по тумбочке. На окнах висели симпатичные шторы и тюль – домашняя обстановка. Кровати застелены цветным постельным бельем, от которого до сих пор пахло новизной. Все кровати были заняты, хозяйки кроватей, удивлено смотрели на меня.

– Ты, что не знаешь где твоя кровать? – это настигла меня рассерженная сестра порядка.

Я скосила глаза, состроила плаксивую гримасу. Увидев меня, девушка выругалась матом, но потом вздохнула, взяла меня за руку, вывела из палаты:

– Где ж вас таких берут? Странно, но мне не сказали, что у нас новенькая, – недовольно проговорила она. – Тем более – такая бестолковая.

Медсестра завела меня в палату. Здесь также вдоль стены в ряд стояли по три кровати, толкнув меня к той, что в данный момент оказалась пустой, медсестра сердито проговорила:

– Запомни, свое место, – потом осмотрев меня, брезгливо добавила. – Сейчас одежду другую принесу, тебя, что забыли переодеть, что ли?

Как только она удалилась, я огляделась. В отличие от первой палаты, куда я забрела, здесь стояли железные кровати, заправленные старым, застиранным тряпьем. О тумбочках и речи не могло быть. Здесь женщины молча, посмотрели на меня, но первым бросилось то, что женщины были равнодушны ко всему происходящему в их комнате.

– Ты лучше не показывай им свои эмоции, – услышала я тихий шепот, своей соседки справа, которая даже головы не повернула в мою сторону, шевелились только губы. – Ты новенькая?

Я селак ней на кровать:

– Да, а почему?

Женщина перевела на меня взгляд, но тут раздались шаги в коридоре, она снова уставилась в потолок.

– Господи, привезут дебилок, а ты страдай от этого, – снова заругалась вошедшая девушка. – Не видишь что ли, что здесь кровать занята, вот твоя, – она бросила на постель чистую одежду, толкнула меня в спину, – переодевайся, и марш в кровать.

Я стала медленно расстегивать пуговицы у халата, боясь, что если медсестра увидит у меня кружевное белье, может заподозрить неладное. Девушка нервничала и все время меня торопила. Мне просто повезло, когда на посту зазвонил телефон, она вышла, а я быстро переодевшись, отключив у своего телефона звук, легла в постель, залезла под одеяло, притворившись, что сплю. Медсестра появилась минут через пять. Не обращая никакого на меня внимания, она затолкала грязную одежду в мешок, снова удалилась. Дождавшись, когда она выйдет из комнаты, я написала сообщение своим друзьям о том, что нахожусь в женском отделении, велела уезжать без меня. Дожидаться ответа не стала, совсем отключила телефон – зарядного устройства у меня с собой не было, а связь с друзьями могла понадобиться в любую минуту.

Повернувшись к своей соседке, тихо повторила свой вопрос:

– Почему?

– Ты же слышала, что здесь одни дебилки, – не отрывая взгляда от потолка, прошептала она. – Вернее они нас такими делают.

– Зачем?

– А тебя, что не дети сюда затолкали?

– Я сама пришла.

Женщина не ожидала такого ответа, повернула голову в мою сторону и я поняла ее без слов «дебилка», но вслух она проговорила:

– Добровольно сюда не приходят. Здесь одна дорога – на тот свет. Ты разве об этом не знала?

Я шокировала соседку своими ответами, но отметила, что она лишние телодвижения не делала, самое большое это поворот головы.

– Нет, я просто недавно сюда переехала. Живу одна, город плохо знаю.

– Все равно нормальные люди, сначала справки наводят о заведении, а потом предпринимают какие-либо действия.

Женщина рассуждала грамотно, я поняла, что она сама недавно здесь оказалась, но решила уточнить:

– Ты давно здесь?

– Несколько месяцев.

– И какие здесь порядки?

– Можно только лежать.

– Что вставать совсем нельзя?

– А кому вставать, ты посмотри на остальных, они же овощи.

Женщины не реагировали на наш диалог. У всех руки лежали поверх одеяла, вдоль тела. Лица были серого цвета, хотя и у моей собеседницы розового оттенка в лице я тоже не заметила.

– Там вроде такой двор красивый, – я продолжала выведывать информацию, – и забора фактически нет, неужели никто из горожан не побеспокоился, что пациенты не бывают на свежем воздухе?

– Ну, почему выводят, только тех, кому не суждено умереть, кого на самом деле сдали на время. Но такие, живут на первом этаже, в отдельных комнатах, а сюда посетителей не пускают.

– А почему в первой палате, не так как здесь? – я даже села на кровати, уточнила. – Я сначала в нее сегодня зашла. Так вот там очень приличный вид у комнат. И мебель другая. Здесь же нищета полная, – я потрогала железную душку кровати. – И где-то же откопали этот металлолом. Я думала, их давно уже утилизировали.

– Эти палаты для комиссии, для фотографий, чтобы бдительность общественности успокоить.

– А что сюда с проверками ходят?

– Здесь все куплено. Я же говорю, что это все для показухи, показывают только первые комнаты, которые ближе к лифту, дальше не водят никого. Начальница любит, когда ее фото часто в газетах фигурирует.

– Да, стариков за людей не считают и на этом поспят, – от злости, я кулаком стукнула по кровати, – а себе за то мебель новую привезла.

– Хм, ты думаешь, удивила? – ухмыльнулась соседка по кровати.

– Меня Лида зовут, – представилась я.

– Галя.

Мы снова услышали шаги. Галина уставилась в потолок, я сделала вид, что сплю. К нам кто-то заглянул, потом я услышала звук закрываемой двери. Приоткрыв глаза, увидела, что дверь закрыта, а Галина смотрит на меня.

– Это опаснее с закрытой дверью, – прошептала она. – Открыться может в любое минуту, так что лучше не разговаривать.

Она снова уставилась в потолок. Я попыталась, разговорить ее, задав еще пару вопросов, но она не реагировала. Вздохнув, я тоже легла на спину, не заметно для себя заснула. Проснулась оттого, что меня нагло толкали в бок, открыв глаза, увидела, знакомую мне медсестру.

– Дамочка просыпайся, кушать подано, – она сунула в одну руку мне таблетки в другую, стакан с водой.

Пошла к следующей кровати. Галя сделала вид, что положила таблетки в рот и выпила воду. Я повторила за ней. Медсестра, собрала стаканы, ушла. У меня в животе заурчало.

– А кушать когда? – я с недоумением посмотрела на ушедшую медсестру.

– Ты, что с луны упала?

– Почему с луны, – не поняла я. – Это нормально, когда кормят в таких заведениях.

– В этом – не нормально. Ты посмотри, какие мы все худые. Здесь только с утра баланду приносят и вечером. А сейчас только еще обед.

– Но таблетками пичкают, я так понимаю, три раза в день.

Женщина печально согласилась со мной, разжала кулак, в которой было три пилюли, засунула их в наволочку.

– А если менять начнут белье, – перестраховалась я.

– Меняют два раза в месяц, когда в туалет пойду в унитаз выкину.

– Ясно. А что хоть за лекарство?

– Здесь одно снотворное, чтобы больше спали. Другая таблетка, чтобы быстрее дурами становились. А третья не знаю для чего.

Очень сильно хотелось кушать, из-за этого чувства мне больше не спалось. Дверь была открыта, я посмотрела на Галину:

– Не пыталась выбраться отсюда?

– Нет.

– Почему? – искренне удивилась я ответу Галины.

– Одна пробовала, больше мы ее не видели. Да и куда? В отличие от тебя, меня сюда дети упекли. Некуда мне идти, – она вздохнула. – Я дом в деревне продала, думала – с дочкой в городе жить буду, деньги ей все отдала, а она вместо благодарности сюда меня устроила. Так, что я теперь бомж.

– Лучше быть бомжом, чем трупом.

– Это так, но выбраться отсюда все равно нельзя.

Женщины, иногда все же вставали в туалет, который находился в другом конце коридора. Они шли, как зомбированные, больше на автопилоте, чем осознанно. Я тоже пошла за одной из них. Женщина шла медленно, держась за стену, на нее никто не обращал внимания.

Туалет был из нескольких кабинок, без щеколд, зайти к тебе мог хоть кто. Женщина, за которой я увязалась уже вышла, я подошла к окну, на котором была решетка. Нет, здесь не вариант побега. Выйдя, увидела напротив дверь, как та в которую я вошла на этот этаж. Я выглянула, за ней была лестница, она вела на третий этаж.

– Как хитро устроено, просто так по этажам незаметно не побегаешь, – я нашла проход к своему «следующему», и это меня обнадежило.

Женщина, которая вышла раньше меня, медленно сползла по стене, немного не дойдя до своей палаты. Медсестра посмотрела на нее, подошла к телефону, набрав номер, сообщила:

– Федя, давай к нам. Да, опять эта Комолова. Да, когда она уже окочурится? И ходит и ходит. Честное слово достала уже.

Минут через пять из дверей появился бугай под два метра ростом. Одной рукой поднял старушку:

– Радуйся, Аня, – он посмотрел на медсестру, – она готова.

Он опустил ее на пол, пошел за каталкой, которая стояла в углу коридора, бросил на нее тело бедной женщины:

– Сообщи родственникам, – весело добавил, – пусть компотик и нам привезут.

Медсестра, снова набрала номер, сообщила родственникам о смерти умершей, и как ни в чем не бывало села за свой стол, рассматривая глянцевые журналы. Я прошла мимо ее, но она так была увлечена журналом и фильмом, который она смотрела по компьютеру, что даже голову не повернула в мою сторону.

– Там женщина умерла, – тихо сообщила я Галине, – так они ее, как не нужную вещь бросили на каталку и увезли.

– И с нами так же будет, – уверила меня собеседница.

Дальше мы молчали, думая каждая о своем. Я не могла дождаться вечера. Но от Галины узнала, что медсестра вечером уходила в комнату, где закрывалась вместе с этим громилой Федором, а появлялась только под утро, чтобы посмотреть, не скончался ли еще кто-нибудь.

Ужин состоял из жидкого супа, в котором мясо никогда не бывало, пару картофелин и тесто. Во время ужина, была команда сесть, женщины, как «собаки Павлова», повиновались команде. Сев на кровати, они взяли в руки тарелки, приступив к трапезе. Суп был отвратительным, но силы мне были нужны, поэтому я все съела, хлеб на ужин не предназначался. «Да, на такой диете за месяц можно полностью веса своего лишиться», – печально размышляла я, вспоминая какой накануне вкусный ужин приготовил Гриша.

Женщины ели медленно, еще не успев съесть содержимое тарелок, как санитарка, начала забирать их. Одна пациентка не отдавала тарелку, видимо она еще не совсем атрофировалась, и чувство голода ей был еще знаком, поэтому она крепко держала тарелку, не отдавая ее. Санитарка выругалась, но тарелку забирать не стала.

Когда она все же собрала посуду, скомандовала: «спать», не задерживаясь ни на секунду, удалилась с этажа, гремя кастрюлями и посудой, которую она везла на тележке. Через час на улице стемнело, в здании наступила тишина. Я выглянула в коридор, медсестры уже не было на этаже, камер наблюдения – я еще днем подметила – в здании не было. По крайней мере, на верхних этажах. Видимо здесь не боялись побега, поэтому не считали необходимости тратиться на всякие меры безопасности. Галина ни на что не реагировала. У нее было депрессивное состояние.

Я дошла до двери сестринской, услышала томный смешок медсестры – это было мне на руку, зная, что до утра она не уйдет от своего воздыхателя. Сразу отправилась к заветной двери, которая открывала мне дорогу на третий этаж. Беспрепятственно пройдя на этаж, прислушалась, ведь я не знала, что меня здесь ждет. Тишина. Можно было сказать, мертвая тишина. Я вышла на этаж, тихо пошла к нужной мне палате, ведь в параллельном мире она было под номером восемь. Двери и здесь были настежь открыты, заглянув вовнутрь палаты, увидела столько же кроватей, как и в женском отделении. Но какое было мое разочарование, когда я не обнаружила своего «следующего», вместо него там лежало маленькое сухонькое тело старика, лет под девяноста.

Я кинулась проверять другие кровати, но Олега нигде не было. Такого поворота событий я не ожидала. Пронеслась мысль о том, что придется осмотреть все палаты. Для начала я заглянула в «сестринскую», оттуда шел такой храп, что я поняла что, женщина здесь хозяйничает только в женском отделении, а в мужском отделении – мужчина. Пахло спиртом – это обнадежило, я приступила к осмотру, пока не закончилась ночь. Все мои поиски были тщетны. Мой подопечный просто сгинул. А может, здесь его никогда и не было? Может я ошиблась? И параллельный мир меня привел не туда, сыграв со мной злую шутку. У меня началась паника. На улице светало, мне пришлось вернуться в свое новое жилище.

Мои соседки мирно спали. Я легла, но сон не шел, провести еще один день здесь, для меня было просто катастрофой. Включив телефон, отправив сообщение с отчетом проведенного дня в стенах этого концлагеря, решила, что вздремнуть хоть немного все же нужно. Но прокрутившись до самого прихода счастливой медсестры, заснуть я так и не смогла.

Утро ничем не отличалось от прошлого дня. Принесли завтрак, но было ощущение, что это был вчерашний суп, видимо здесь не заморачивались, варили на неделю сразу. Съесть этот «кулинарный шедевр» я уже не смогла. Позже принесли таблетки, спрятав их в руке, с удовольствием выпила всю воду.

Весь день, женщины продолжали лежать в кроватях, изредка вставая в туалет. Медсестра сменилась. Сегодня была женщина постарше, и я поняла, что просто так сегодня ночью, я гулять не смогу. Одно радовало, что она была более человечнее к лежащим женщинам, подходила к ним, поправляла одеяло, смотрела за их состоянием. Тем, кто еще что-то понимал, принесла хлеб, но смотрела, чтобы на кровати не было ни одной крошки.

Мне даже не хотелось думать о том, что будет, если начальство увидит ее самовольство. У меня зародилась надежда, что она сможет, мне помочь. Но как только я собралась с духом, чтобы поговорить с ней, когда она в очередной раз зашла в нашу палату, как увидела, что Галина отрицательно машет головой. Когда медсестра ушла я посмотрела на соседку, чтобы узнать ее категоричное отрицание, в моем разговоре с медперсоналом.

– Бесполезно, – ответила Галина на мой немой вопрос, – они держатся за свое место. Она ни за что не пойдет на должностное преступление. Да и жить всем хочется. Ты это и сама должна понимать.

– Ты наверно, права. Но что-то надо делать.

– Смериться.

– Смериться и ждать своей смерти?

Галина не ответила, только вздохнула, уставившись в потолок.

Я села возле нее, прошептала:

– Галочка, ты пойми, рано или поздно они заметят, что ты не пьешь таблетки, тогда насильно будут тебе их спаивать. Ты же сама сказала, что здесь долго не живут.

Она не отвечала. Конечно, она и сама это понимала, но то, что можно хоть еще немного отодвинуть свой уход из этой жизни – для нее это уже была борьба. Борьба прожить еще неделю, а может день, да хоть час. Но пожить.

– Ну, сколько ты еще продержишься?

– Сколько смогу, – прошептала она, – я же сказала, отсюда не сбежишь.

– Но попробовать же можно.

– Ты хочешь ускорить мою смерть? Ты за этим сюда пришла? Кто ты вообще такая? – женщина начала нервничать. – Что тебе от меня надо? Тебя, что моя дочь подослала? Она не может дождаться, когда я сдохну?

Мне пришлось вернуться на свое место, понимая, что медсестра слышала, Галинино возмущение, и скорее всего, зайдет к нам. Но, я ошиблась, к нам никто не пришел. Снова встав, я выглянула в коридор, он был пуст. Видимо медсестра ушла с этажа. Подойдя к окну, увидела, как во двор заехала легковая машина, остановившись возле крыльца, дверь открылась, но из нее никто не выходил. Через пару минут, к машине подвезли кресло-каталку и санитар помог выйти из машины мужчине, пересадил его в кресло.

Я была в восторге – это был Олег. Его видимо куда-то увозили, поэтому я его не нашла. Одно печалило, он был обессилен, и мне надо теперь подумать, как его вытаскивать отсюда.

Дождавшись вечера, я стала наблюдать за медсестрой. Она долго заполняла журналы, потом обошла все палаты. И убедившись, что все спят, отправилась в «сестринскую», вскоре все стихло. Я тихо прокралась к двери, где находилась наша надсмотрщица. Там тихо работал телевизор, приоткрыв дверь, увидела, что она не спит, а направляется к двери. Я заскочила в палату, которая была первой к «сестринской». Женщина направилась в туалет. Мне ничего не оставалось, как зайти в комнату и добавить в ее стакан с чаем свое лекарство. Всыпав порошок, тщательно размешала его, не успев выскочить, услышала возвращающиеся шаги женщины. Шкафов здесь не было, но стояла ширма, за которой находилась кушетка. Укрывшись там, я понимала, что долго находиться здесь нельзя было, потому что, когда она захочет спать, то придет за ширму, а тут я собственной персоной.

Женщина прошла к столу, добавила немного звук у телевизора, продолжила просмотр любимого фильма. Одно радовало, что изредка она делала по глотку своего чая. Я выглянула и поняла, что незамеченной мне не выйти отсюда, присев на кушетку приготовилась к худшему. Неожиданный звук глухого удара меня насторожил. Тишина. Телевизор продолжал работать, но больше ничего в комнате не происходило.

Подойдя к краю ширмы, увидела, что медсестра спит. Это ее голова ударилась об стол с таким грохотом, что означало, что крепкий сон все же сморил ее. Теперь можно было без опаски выходить из своего укрытия. Я кинулась к лестнице на третий этаж. Выглянув из-за двери, обнаружила парня в белом одеянии, который за столом играл в компьютерную игру. Вот это провал! Сегодня сюда у меня доступ был полностью закрыт.

Я просидела на лестнице часа три, но парень и не думал спать, он все это время кого-то убивал. Он до такой степени был увлечен игрой, что на время совсем не смотрел. Но, на любой шум реагировал сразу. «И где ж тебя такого выкопали», – печально подумала я и вернулась к себе на этаж.

Зарядка телефона была на половину потрачена, а так как я не знала, сколько времени придется здесь еще пробыть, поэтому зашла к спящей медсестре. Женщина крепко спала, нагло открыв ее сумочку, найдя во всем этом хламе зарядное устройство, сразу поставила свой телефон заряжаться, но чтобы скоротать время, нашла в шкафу папки с историями болезней пациентов, стала изучать дела лежащих здесь женщин.

У меня появилось ощущение, что это больше больница, чем уютный дом для престарелых, не только из-за обстановки в комнатах, и поста медсестер. В личных делах уже стоял диагноз: шизофрения, умственная отсталость и другое. У Галины был диагноз – суицид, мания преследования. И все они были опасны для общества. За делами никто особо не смотрел, потому что здесь в каждой карте стояла графа – смерть наступила и пустое место, оставалось только вписать дату. Именно, поэтому на меня никто здесь, особо не обратил внимания, потому что не велся учет поступающих людей. Лекарство прописывалось всем одинаковое.

– Всем безразличны эти люди – лишь бы быстрее они ноги протянули, а родственники получили свои деньги. Да, человеческая жизнь сейчас ничего не стоит.

Как бы не было страшно от этого, но это было именно так. Медсестра зашевелилась, я выдернула телефон, выскочила из комнаты, понимая, что она и не вспомнит, когда проснется, заряжала сама телефон, или только хотела, но заснула. Вернувшись в палату, сразу легла. Сон тут же сморил и меня.

Проснулась оттого, что кто-то меня тряс за руку. Галина напугано смотрела на меня, продолжая трясти руку.

– Что случилось?

– Телефон, – только и сказала она, как в палату зашла медсестра.

Вид у нее был ужасный, она держалась за голову. По отпечатку на лбу, стало понятно, что голова болит не столько от принятого лекарства, сколько от неудобной позы.

Только сейчас я почувствовала вибрацию. «Боже я забыла выключить телефон», – поняв о своей оплошности, я посмотрела на Галину, которая тут же начала громко кашлять. Медсестра поморщилась от шума, поворчав, что и так голова болит, а тут такие громкие звуки тут же удалилась, я схватила телефон, выключила его и с благодарностью посмотрела на соседку.

– Я согласна, – только и ответила она.

Спросонья я не поняла о чем это она. Присев, подтолкнула жидкую подушку под спину, снова посмотрела на Галю.

– Я согласна бежать, – пояснила Галя.

Мне пришлось рассказать о настоящей своей миссии. Но Галину это не смутило, а наоборот она вдохновилась. Втроем бежать это не одной, поэтому она тут же пересела на мою кровать, потому что у нее появилось много вопросов, на которые я ответить не смогла. Галя немного сникла.

– Галина мне нужно подумать, как нам выбраться. Сюда попасть оказалось не так уж и сложно, а вот, чтобы выбраться – план нужен. Надо все хорошо продумать. Но ты не переживай, выберемся. Я друзьям позже напишу, может они, что-нибудь предложат. Но прежде мне нужно попасть к Олегу в палату, чтобы узнать в каком он состоянии и сможет ли самостоятельно передвигаться.

Договорившись ночью пойти в мужское отделение, остаток дня мы просто валялись в кровати. Я изредка задавала вопросы, чтобы до конца понять местную систему.

– Галина, как ты думаешь, куда Олега возили?

– Как куда? Документы подписывать. Пока мы не подпишем право на наследование своего имущества, нас содержат в очень приличных условиях, а как только мы это делаем, нас переводят на этот этаж, чтобы мы быстрее сдохли и не мешали нашим детям, распоряжаться наследством.

– Боже мой, куда все же мир катится? Это что получается, дочь Олега узнала, что ее нет в наследстве.

– Получается так, согласилась Галина. – Я не думаю, что у его дочки дочерние чувства проснулись, и она брала папочку домой, потому что сильно соскучилась по нему.

– Да, наверно, ты права.

– Все знают, чем Усольцева занимается, поэтому ее услуги дорого стоят. Но детям все равно большая часть остается. Ты же сама слышала, с какой радостью они сообщают родным о нашей смерти.

– Галя скажи, кто в эту ночь работать будет? Я не поняла, когда они смену передают, вроде же утром должны.

– Да, но они сразу к нам не заходят, передадутся и каждый по своим делам. Любители посплетничать. А кормит нас же другой персонал.

– И кто сегодня?

– Сегодня самая паршивая смена. Эта кобыла нас на тот свет одновременно бы отправила, с превеликим удовольствием. Она нас прямо ненавидит и не скрывает этого.

– Как я поняла, сюда других, и не берут.

– Да, какие они медсестра. Они и уколы то ставить не умеют. Тут недавно у одной женщины, приступ начался, так они ей никакой медицинской помощи не смогли оказать, а она им еще живой нужна была. Как оказалось, что никто из них не имеют медицинского образования, поэтому и укол не смогли поставить. В общем, женщина умерла, и им здорово тогда досталось. Ведь родственники так и не успели вступить в наследство. Так нашей директорше пришлось возмещать убытки, иначе дело дошло бы до суда, потому что там тоже люди не из простых были, – потом она подумала еще немного. – А может и не дошло бы. Здесь рука руку моет. Но то, что нашим медсестрам сильно досталось – это факт.

– Но ведь лекарство же кто-то прописывает.

– Да какое там прописывает. Всем одно и то же дают.

– Это точно, – согласилась я, – сама видела, в медкартах записи.

– Ну, вот, что и требовалось доказать, – усмехнулась моя соседка.

– Но как нам эту новоявленную медсестру обезвредить на этот день, вернее ночь? – расстроившись, посмотрела на Галю

– Да, есть у нее одна слабость, о ней все знают.

– И какая? Мужчин любит или выпить?

– Не то и не другое?

– И что это может быть тогда?

– Она у нас любит всякие ритуалы проводить. Помешанная на этом. А что, ночью никто не мешает, вот она и колдует.

– В смысле колдует?

– В прямом. В прошлый раз – уж я не знаю, конечно, что она от своей магии хотела – но я видела, что она сидела на полу в окружении четырех свечей.

– Что дороги себе открывала?

– Ой, не знаю, что она себе открывала, но она постоянно что-то бубнела себе под нос. И вся такая загадочная. Жуть.

– И что помогло?

– Сколько здесь нахожусь, перемен в ее жизни не заметила. Но она усердно, ворожит и ворожит, поэтому из своей комнаты вообще не выходит.

– Как можно что-то просить у Высших сил, если ведешь такой образ жизни, ненавидя всех и вся?

– То и получает.

– Хорошо, а ты не знаешь случайно, кто у мужчин дежурить будет?

– Там все нормально. Там Пашка дежурный, он нормальный парень, заплати ему, и он на все глаза закрывает.

– А на все – это на что?

– Там, – она показала пальцем наверх, улыбнулась, – же мужчины. А мужчинам нужны женщины.

– Ты уже это проделывала?

– Я нет, люди говорили.

Я посмотрела на остальных женщин, которые лежали в своих кроватях, так же, не реагируя на наш разговор. Галя поняла меня, поэтому сразу же ответила.

– Они же не всегда такие были. Вот тетя Зина лежит, возле окна, так она еще две недели назад, абсолютно нормальной была. Ее сюда сестра младшая определила. Между ними пятнадцать лет разницы. Зина ей мать заменила, когда та еще в школу ходила, но сестренка решила, что хватит под нее подстраиваться, надо и для себя пожить, и упекла беднягу сюда.

Зина лежала, как и остальные с безразличным выражением лица. Ее бледно-серая кожа говорила о том, что она давно не видела солнышка, и ужасное питание, привело ее к ужасному состоянию.

– А это, – показав рукой на соседку Зины, – Надя. Ей всего лишь двадцать пять лет. – Я обомлела, на вид ей было за сорок. – Пока она еще была здорова, все бегала на третий этаж, уж больно ей паренек один нравился. Данилом звали.

– Почему звали? – спросила я, но сердце мое защемило, оттого, что сильно соскучилась по внуку. – У меня внука тоже Даней зовут.

– Умер, что еще с ним может случиться. Так вот Надя придет, даст медбрату деньги, он и забывает о ее существовании. Дружите сколько хотите. Лишь бы до прихода другой смены успели вернуться на свои места.

– А что сюда деньги можно было брать с собой?

– Да, нет же. Она их тайком пронесла, под матрасом хранила. Но сейчас их у нее нет. Медсестра забрала. А когда Данил умер, Надя сдалась, бороться больше не захотела. Вот такая здесь любовь была.

– Но у меня нет с собой денег. Как рассчитываться с ним будем?

– И у меня нет.

– Ладно, дождемся вечера, а там видно будет.

– Может, у Надюши под матрасом посмотрим, глядишь, хоть одна да купюра да завалялась.

Галя обшарила всю кровать, но клада не нашла.

– Вот же стерва, все вытащила.

– Кто Надюша?

– Нет, медсестра. Что делать, что делать? – лихорадочно шептала Галина. – Так сиди здесь наблюдай, как только я пройду пост, ты начинай громко стонать, охать, – увидев мой недоуменный взгляд, объяснила. – В общем, постарайся вытащить Нинку к себе в палату, и старайся подольше задержать ее возле себя.

Как только Галя вышла, сразу сбавила темп, медленно потащилась вдоль стены к туалету, наклонив голову. Это был признак того, что она под таблетками. Но, по крайней мере, так считал весь мнимый медперсонал. Дождавшись условленного момента, я быстро легла на кровать и принялась охать. Но в ответ мне была тишина, тогда я начала покрикивать, издавая истошные вопли.

Это подействовало, женщина тут же оказалась возле меня. Она была напугана, и уже было собралась бежать за помощью, я тут же среагировала, притихла и стала ей шептать, на счет того, что у меня есть большие сбережения и после смерти не знаю, куда их девать. И что я их храню не в банке, а спрятала их надежно у себя дома.

Женщина присев рядом со мной старалась уловить весь мой бред. Ей так хотелось разбогатеть, что у нее глаза загорелись. Халява так ей вскружила голову, что она не обратила внимания, что Галя вернулась очень быстро. Заметив свою сообщницу, с довольным выражением лица, я потихоньку совсем перешла на шепот, а потом сделала вид, что заснула.

Медсестра от злости даже стукнула меня. Соскочила, топнула ногой и зло проговорила:

– Все равно, рано или поздно старая ведьма, ты мне все расскажешь.

Она ушла, я приоткрыла глаза, убедившись, что мы одни, посмотрела на Галю, ожидая ее вердикта. Соседка вытащила тысячную купюру.

– Боже, я уже воровать начала, – охнув, я села.

– Мы одолжили, – поправила она меня, и успокоила, – потом все вернем ей, – постояла немного, твердо заявила. – Да и стоит ли этого делать? Они вон скольких уже людей обобрали, – она показала на лежащих женщин. – А сколько еще будет обдирать.

Мне не хотелось спорить, вся эта ситуация, меня начала напрягать. Мне хотелось домой. Собравшись всю свою волю в кулак, решила, что утро вечера мудренее:

– Давай, дождемся ночи. Лишь бы все получилось, я отправила послание своим друзьям.

Волнение брало вверх, нам хотелось поскорее попасть на третий этаж и увидетьОлега. Время тянулось. А когда в наших комнатах выключили свет, мы вздохнули, осталось дождаться, когда медсестра пойдет заниматься своими колдовскими делами. Ближе к одиннадцати, она ушла с поста в комнату, пробравшись к двери, я увидела, что она устанавливает ритуальные свечи, затем потянулась еще за какой-то атрибутикой. Мелькнул в руках моток шерстяных ниток, мне показалось, что она взяла фотографию.

«Интересно, какой ритуал она будет делать? Сейчас новолунье. Знает ли она фазы луны? Что в это время хорошо проводить ритуалы на привлечения денег и всего остального, – думала я, возвращаясь к Гале, – а не вредить другим.

– Ну, что начала?

– Да, готовится.

И только проговорив эти слова, услышала, звук открываемой двери. Галя успела спрятаться обратно, а мне пришлось сделать вид, что я иду в туалет, держась за стенку, продолжила путь вперед.

– Господи и чего им не спится, – злобно проговорила медсестра, догоняя меня.

Я думала, что мое сердце выпрыгнет из груди, не зная, что ожидать в этот момент. Женщина обогнала меня, подошла к столу, достала оттуда спички и пошла обратно, ни разу не оглянувшись на меня. Облегченно вздохнув, я вышла на лестничную площадку, куда тут же ворвалась Галина.

– Я думала, она нас спалила, – в сердцах прошептала спутница.

– Если честно, я тоже. Но, Слава Богу, ей не до нас.

– Пошли.

Выйдя на мужской этаж, мы прошли к посту, там никого не было, мы решили двигаться дальше, но из соседней комнаты вышел, мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, коренастый, было ощущение, что он бывший боксер, увидев нас, он от удивления, уронил тарелку с фруктами.

«Поди, у больных забрал», – пронеслось у нас в голове.

Галя достала купюру и назвала номер палаты. Мужчина, ухмыльнулся, оценив нас с ног до головы. Взял деньги и ушел. «Что, вот так просто? Отдал деньги и можешь ходить, где хочешь?» – пока я размышляла, глядя уходящему мужчине в спину, Галя вошла в нужную нам палату. Обернувшись, увидев ее спину, я бросилась за ней. Олег лежал возле окна. Мужчина спал, или вернее был под воздействием снотворного. Мы попытались его разбудить, но было бесполезно. Усевшись на его кровать, мы поняли, что миссия провалена.

– И как нам сообщить ему, чтобы он не пил лекарство?

– Не знаю. Но ведь ты поняла, что пить его не нужно.

– Когда другие сопротивлялись, им насильно спаивали его, и этим быстрее приковывали к кровати, – пояснила подруга по несчастью. – Поэтому я сделала вид, что выпила с первого раза. Не хочется, так просто сдаваться.

– И все же, как ему сообщить, о том, что хотим его освободить? – продолжала рассуждать я вслух.

– Может записку оставить? – предложила спутница.

– А если кто чужой возьмет, тогда горя не оберемся.

– Я об этом не подумала.

Мы сидели и ломали голову, над этой новой проблемой. Медбрат, ни разу к нам не заглянул, поэтому мы спокойно решили дождаться утра. Сидеть в мужской палате, ночью было не особо интересно, поэтому мы стали смотреть в окно. Уныло глядя на редко проезжающие машины. Меня вдруг привлек силуэт возле забора. Уж больно он похож был на Михаила. Вытащив телефон, тут же набрала ему. И сколько у меня было счастья, когда увидела, что у него засветился экран его «Самсунга».

– Мишенька, ты чего ночами здесь стоишь? – прошептала я ему, прикрывая телефон руками.

– Ой, тетя Лида, мы за Вас так переживаем. Что там у вас происходит? – так же шепотом ответил он.

Я вкратце обрисовала ему обстановку.

– Мишенька, мне очень-очень нужны деньги, но вопрос, как ты мне передашь их? А так как понимаю, что я здесь еще пару дней пробуду, поэтому по возможности принеси мне еды нормальной. То, чем здесь кормят, это просто ужасно.

– Что-нибудь придумаем. Лидия Семеновна мы решили дежурить возле вас каждую ночь, а то мало ли, что может произойти. Так, что поддержка у вас будет, только дайте знать.

Поговорив еще немного с Мишей, мы вернулись к кровати Олега, который вдруг открыл глаза и спросил:

– Вы кто?

– Олег Юрьевич, это долго объяснять, но мы пришли вас вытащить отсюда.

– А я что Вас просил об этом?

– Нет.

– Ну, тогда и валите отсюда, – грубо проговорил мужчина и отвернулся к стенке.

– Подождите, я обязана это сделать, – проговорив это, присела на краешек его кровати. – Понимаете, что я обязана Вас вытащить.

И снова начала рассказ о том, как приняла на себя обязанности воина, спасая души людей, но скрыла о том, что не всегда удается спасти человека. Он, слушал спиной ко мне, не прерывая, но и не выражая заинтересованность. Когда я закончила свой рассказ, он посмотрел на меня и произнес:

– Насколько я помню – это не психиатрическая больница. Мне здесь хорошо. Уходите. А то я шум подниму, и вас накажут за самовольное хождение.

Мы вышли и шли, молча до лестничной площадки, только дойдя до своего палаты, Галя грустно сказала:

– Только тысячу зря потратили.

– И как мне его вытаскивать?

На улице светало. Мы легли спать.

Утром, я услышала настойчивый звук сигнала машины, выглянув в окно, увидела, знакомую мне машину. Из нее вышел Иван со своим другом. Они начали разгружать доски, но выскочила женщина, крича на них, стала показывать за здание, туда, где была дверь в склад. Ребята сложили на место стройматериал, сели в машину и поехали к черному ходу. Недолго думая, я пошла к выходу, мне необходимо было попасть к этому складу. Дорогу я уже знала, не боясь, что меня, задержат. Притворюсь невменяемой, и проблемы не будет. Ну, в крайнем случае, вернут меня обратно на этаж в свою палату. Благополучно спустившись вниз коридор, где находились склады, я была уже близка к цели, когда увидела, что недалеко от меня начала открываться дверь. Понимая, что меня сейчас увидят, начала толкать двери, которые были рядом со мной. Все двери, как и в прошлый раз, были заперты.

Открывающая дверь протяжно, заунывно скрипела, отдаваясь в моем мозгу. Спасательной комнаты для меня не оказалось. Молниеносный озноб, сковал меня, не давая возможности двигаться, ощущая, как миллионы иголок пронзили мое тело. Леденящий холод, чувство страха и потеря возможности сопротивляться говорило о том, что это демон. Сначала я увидела его кисть руки, размером в два раза больше моей с острыми, кривыми ногтями, которые впивались в дерево, как во что-то мягкое, податливое. Медленно с триумфом он вышел. Я еще раз убедилась, что облик человека ему шел. Статный и очень высокий, в темной одежде демон стоял, занимая все пространство узкого коридора.

Лица я его не видела, видимо из-за плохо освещенного коридора, но его красные глаза снова ярко пылали и напоминали о том моменте, когда в больнице я первый раз столкнулась с его взглядом. Этот момент незабываемой встречи, отразился на моем теле ощущением жара внутри себя. Тогда для него был прекрасный момент, чтобы убить меня. В больнице у меня не было с собой ни святой воды, ни другой атрибутики, с которой теперь я никогда не расставалась.

Я почувствовала, что холод сменился, высокой температурой – у меня появилась возможность действовать. Я бросилась обратно туда, откуда пришла. Только, когда не почувствовала под ногами пол, осознала, что вся в его власти. Паря в воздухе, увидела, что подняв руку, демон указательным пальцем, как бы призвал меня к себе и я медленно, поплыла к нему. Снова лишенная возможности сопротивляться, приготовилась к худшему.

Он же торжествуя, гордо подняв голову, расхохотался:

– О тебе такие байки идут, – он всматривался мое лицо, – а ты простая женщина, у которой нет никакой силы, которую приписывают тебе. Но одно не понятно, как ты смогла Изверга победить? Он самый сильный и жестокий был в моем окружении! – он оценивающе снова посмотрел на меня. – И ты?

Когда мои глаза оказались на уровне его пылающих глаз, я увидела в них души мучеников. Они кричали и извивались от боли, вечные мучения этих душ, до боли затронули меня, было ощущение, что я сама испытала эту боль: плавящейся кожи, запаха запекшей крови, вечного гниения. Боль, и беспомощность вызвали во мне ярость. Закрыв глаза, почувствовала, что от меня отделилось тело, которое я отпустила легко и спокойно.

– Я заберу твою душу, и буду вечно смотреть на твои муки, – он приблизился ко мне, издавая зловонный запах. – О, ты знаешь, какое это будет для меня счастье! Смотреть, как ты…

Я не дала ему договорить:

– А с чего ты решил, что я буду там, где ты?

– Да, потому что я заберу твою душу, – выделяя слово я, он опять расхохотался.

– Бог не даст тебе этого сделать! – уверенно прокричала я, пытаясь заглушить его смех. – Я знаю про лестницу.

Он внимательно посмотрел на меня, но чувство торжества с него не сходило:

– Я смогу победить.

– Не в моем случае.

– Я смогу, – гневно зарычал он.

– Нет! Бог не даст тебе такой возможности. Я знаю, что вступая на каждую ступеньку лестницы, вы будите за меня бороться. Я не совершила, столько греховного в жизни, чтобы ты победил. У Бога больше будет доказательств, что я хороший человек.

В этот момент, он взвыл от дикой боли, отшвырнув меня к началу длинного коридора, обернулся. Ударившись об угол, я увидела, что за ним стою «я». Да я! Только другая – с параллельного мира. Серость, которая была присуще тому миру и здесь отражалась в моем облике: в одежде, во внешности, но лицо было хоть и серого цвета, но выражало жесткость, готовность бороться. Я и там оставалась сама собой, не изменяя джинсам и футболкам. Уверенным движением моя параллельность, правой рукой вытащила кинжал из его спины, который пару минут назад вонзила в него, в левой руке у нее был наш фамильный крест. Перескочив в мою сторону, встав между мной и демоном, она встала в боевую позу:

– Не в этой жизни, – прозвучал спокойный, но твердый голос двойника. – Тебе не победить нас.

Она кинулась на моего обидчика, воткнув кинжал ему в шею, провернула его несколько раз и снова отскочила от него. Демон взвыл, держась за рану:

– Ты наше детище, как ты посмела пойти против нас же?

Силы возвращались ко мне, медленно встав, опираясь на стену, проговорила:

– Как ты смеешь, мне говорить об этом. Я ребенок Бога!

– Тогда ты будешь мною казнена, – он сверкнул яростно глазами и исчез.

Я посмотрела на двойника:

– Спасибо тебе.

– Не будет тебя, не будет меня, – она помогла мне дойти до заветной двери. – Будь осторожной.

– Но как ты, то есть я, то есть, – запутавшись, посмотрела на двойника.

– Я – это ты, – улыбнувшись, проговорила она, – только я живу там, а ты здесь, – она вздохнула, – у вас мир лучше.

– Согласна, в твоем мире мне совсем не нравится. Но почему мы там не встречались с тобой?

– А нам нельзя встречаться.

– А почему тогда ты здесь?

– Нам нельзя умирать. Ты забыла о главной нашей цели.

– Какой?

– Да, мы должны помогать людям, но и о демонах не забывай, они главная наша задача. А ты думаешь только о человеческих жизнях. Не забывай, не будет нас, и людям никто не поможет. Проведи параллель между этими двумя смыслами нашей жизни. Мы воины, и мы не должны ничего упускать, ни единой мелочи.

Она укоризненно посмотрела на меня и продолжила, останавливаясь у двери:

– Ты отправилась спасать человеческую душу, но для этого ничего не взяла с собой. Где твои вещи?

– У Михаила, ведь я не могла пройти сюда с сумкой, – оправдывалась я.

– Прежде чем идти на этот шаг, ты должна было все до мелочей продумать. Но даже, если работать спонтанно, ты должна была взять свои вещи. Ты чуть не погубила нас.

– Но как ты поняла, что мне нужна помощь?

– Когда ты почувствовала ярость, то отделила меня от себя. И я смогла преодолеть, грань, которая нас разделяет. Встретишься с друзьями, забери свои вещи, – она стала исчезать. – Придумай способ их пронести наверх.

– Ты его убила?

– Увы, но нет. У него есть одно слабое место, на плече, рядом с шеей. Там гниющая рана, издающая такую вонь, что ты наверно тоже почувствовала. Оно у него столетиями не заживает и доставляет сильную боль. Вот я и воспользовалась этими знаниями.

– А ты как узнала про это слабое место?

– Я уже сталкивалась с ним, – она посмотрела на меня. – Вернее мы с тобой уже сталкивались, только ты этого не помнишь. Мне пора. И помни: думай, не как человек, а как воин. Ты же из рода Кремневых! Мы кремень!

– Я смогу помочь Олегу? – спросила с надеждой свою копию.

Но она растаяла, как будто ее и не было. Я вошла на склад, где нервничая, ждали ребята. Увидев меня, радостно кинулись в мою сторону:

– Лидия Семеновна, что с Вами?

– Встретила в коридоре незваного гостя. Сумка моя с вами?

– Да, в кабине.

– Несите ее сюда.

– Нет, уж давайте, вы сами в машину, мы без вас не уедем.

– К сожалению, не могу, – в этот момент, мы услышали ругань кладовщика. – Все ребят, уезжайте. Я буду на связи.

Спрятав сумку по халат, я двинулась в обратном направлении. Пройдя до ступенек, прислушалась, и снова услышала женские голоса, которые стояли на лестничной площадке, не собираясь уходить. Спрятавшись в знакомом мне месте, стала ждать их ухода. Прошло минуть пятнадцать, женщины продолжали стоять, обсуждая тихо, какой-то интересующих их вопрос. Мне не было слышно, о чем они так долго говорили, но по интонации поняла, что это надолго.

Минут через пять услышала резкий крик сверху, женщины кинулись на этаж.Посидев еще пару минут, я выбралась из своего убежища, поднялась наверх. На этаже так же никого не было, я быстро прошла к палате и увидела, что обе женщины стоят возле Галины, которая билась в истерике. Я проскочила в туалет.

Когда медсестра покинули палату, я вернулась и обнаружила улыбающуюся Галю.

– Что случилось?

– Да, ничего особенного, – успокоила меня женщина, – просто я увидела, что машина выехала со двора, а эти две кулемы, – Галя махнула головой в сторону двери, куда только ушли медсестра, – покурить вышли. Я поняла, что ты не можешь вернуться обратно. Вот и пришла мысль устроить весь этот спектакль, ведь как-то надо же было освободить тебе путь, – довольная проговорила она.

– Ты молодец, – обрадовалась я смекалке своей напарницы, – а я и правда забеспокоилась, что они так долго не уходят.

– Одно плохо они мне снотворное вкололи, я скоро усну. А еще, – она посмотрела на меня и печально добавила, – я боялась, что ты тоже уехала.

– Ну, что ты, разве, я смогла бы тебя бросить. Ты не переживай, спи спокойно, я рядом с тобой буду.

Галина вскоре заснула, я открыла сумку. Все на месте. Святая вода, крест, заговор. Спрятав сумку под подушку, легла отдохнуть, ночь предстояла опять быть бессонной. Уговаривать свой организм, мне не пришлось, я тут же провалилась в беспокойный сон, где мне снился разъяренный демон.

– Ты стонала, – услышала я голос Галины.

Женщина сидела на кровати и с тревогой смотрела на меня. Когда чары сна отпустили меня, я тоже села, превозмогая сильную боль в спине. Галя тут же подошла ко мне, отодвинув ночную рубашку, прошептала:

– У тебя огромный черный синяк почти во всю спину, – заглядывая в мои глаза, сочувственно продолжила. – Ты что с лестницы упала?

– Не совсем, – пытаясь улыбнуться, но честно ответила ей. – Это след от удара об стену.

Галина не знала, что и предположить, как можно было так удариться, да еще и об стену. Я же не стала ей ничего объяснять, чтобы не напугать заранее, боясь, что она передумает и решит, уж лучше здесь погибнуть, но оттянуть летальный момент, чем в ближайшие часы быть рядом со мной и погибнуть от демонических лап. Галина еще хотела что-то спросить, но видя мой унылый вид, не стала меня пытать. Ушла на свою кровать.

Я же вспомнила о не большом запасе из сумки, достав пачку печенье и любимый шоколадный батончик, стараясь придать торжественный вид, объявила:

– Пируем?

У соседки по кровати загорелись глаза от такой царской трапезы. Мы разделили еду, я принялись с удовольствием смаковать сладость, стараясь не шуршать оберткой, запивая все это соком. Галя встала, отломила маленький кусочек шоколада, подойдя к девушке, приоткрыв легонько ей рот, положила сладость.

– Он растает у нее во рту и может Надюшенька почувствует сладкий вкус шоколада, – с надеждой в голосе, проговорила она. – Я надеюсь, что ее мозг сработает на знакомый вкус, и Надя вернется к нам.

Девушка продолжала лежать, никаких эмоций на ее лице по-прежнему не было. В этот момент в коридоре послышались женские голоса, мы быстро забрались под одеяло, притворившись спящими. Обладатели голосов прошли в нашу палату.

– Которая?

– Да, вот спит, – по голосу я узнала нашу надсмотрщицу.

– А кто это? Я такую женщину, что-то не помню?

Мое сердце бешено заколотилось, понимая, что речь идет обо мне. Если обман раскроется, то мне уж точно не жить. Хозяйка этого заведения не захочет афишировать то, что на самом деле здесь происходит, поэтому меня просто уберут. Закопают где-нибудь, как бродячую собаку. Я услышала шелест бумаг, видимо искали сведения обо мне.

– Слушай, а эта не та пациентка, – предположила обладательница незнакомого голоса, – что на прошлой недели привезли? Ну, помнишь, оказалось, что у нее какой-то влиятельный друг.

– Нет, ее сразу же и забрали.

– А, по-моему, еще только решался вопрос по ее выводу.

Женщины еще долго перебирали бумажки. Но вскоре им это надоело и медсестра, нервно проговорила:

– Да, Бог с этим. Ты пойми, она в бреду говорила, что очень богата. Понимаешь очень!

– Точно она? – снова уточнила вторая.

– Да, говорю же она, – уверенно подтвердила женщина. – Надо как-то у нее все выведать.

– Надо, прежде всего, перестать, ее таблетками пичкать. Дня через два она будет вменяемая, вкусненько покормим, она сама нам все и расскажет, – голос второй был уверенный, – первый раз что ли?

– Хорошо, тогда вечером колеса ей не даю и другим по смене передам.

– Договорились. Ладно, пошли, там уже поляна накрыта. Без нас не начинают. А так хочется отдохнуть.

Женщины вышли, когда голоса удалились, мы сели на кроватях, посмотрев друг на друга, засмеялись.

– Хорошая ты актриса, – сквозь смех проговорила Галя, – хорошо роль сыграла, ишь, как задело. Даже кормить тебя хорошо будут.

– Мало хапают тут, еще халявы захотелось. Вот разочарования будет, когда я их еще за нос повожу.

– Так им и надо.

– Одно хорошо, через несколько часов ужин, а дальше я сомневаюсь, что они захотят сидеть на этаже, когда у них «поляна накрыта», – передразнив их, подытожила. – Это не плохо, нам никто препятствовать не будет, поэтому мы спокойно пройдем к Олегу. Нам затягивать нельзя, рано или поздно обман все же раскроется и тогда нас живыми не выпустят, где-нибудь в лесу закопают.

Галя пригорюнилась, представив картину, где она лежит в лесу, и никто не знает ее места захоронения. Но потом вдруг сказала:

– Знаешь, лучше уж в лесу, чем так. А природу я люблю, да и не дам своим возможности порадоваться, во время моих похорон.

Я не стала к этому ничего добавлять, такая перспектива мне не подходила. Одно было жалко, что так и не стала настоящим воином. Мне этому еще учиться да учиться. И еще одно меня беспокоило, почему демон сказал, что я его детище?

Галина снова задремала, я подошла к окну, посмотрела на уютный двор. Кто бы мог подумать, что в самом здании все наоборот. Гадко, мрачно, неуютно. Стены, выкрашенные в темно синий цвет, навеяли тоску по детям и внуку. Как они там? За все время у меня не получилось с ними связаться. Решительно взяв телефон, наговорила им сообщение, где кратко описала последние события.

– Не надо было тебе сюда приходить, – услышала я уже родной для меня голос.

– Анюточка, я рада тебя видеть.

Ангел подошла ко мне и тоже стала смотреть в окно. Девочка была грустной. Она, долго молча, не отрываясь, рассматривала редких прохожих, потом посмотрела на меня:

– Не надо было тебе приходить сюда, – повторила она, – как ты дальше будешь жить, зная об этом месте, куда приводят людей умирать, прикрываясь благими намерениями?

Я обернулась, посмотрела на безвольно лежащих женщин. Об этом я все это время и не думала. Ну, спасу я Олега и Галю (и то под большим вопросом), а остальные? Ведь сюда везут и везут несчастных, и сколько еще привезут за все последующие года? А сколько людей ушли отсюда вперед ногами, даже страшно было подумать.

– А как по-другому бы я связалась с этим Олегом? Другого выхода я не видела. Пришлось идти самой сюда.

– Может быть, – пожав плечами, Анюта отошла от окна и подошла к ближайшей кровати. – Это Зина, она здесь уже год. Еще полгода назад, она была вменяема. И знаешь, сюда ее упек любимый муж. Она всю свою жизнь ему посвятила. Детей у них не было, и она над ним, как над любимым чадом тряслась. Но возраст сказался на ее внешности, здоровье, поэтому она стала неугодна. Муж нашел себе молодую жену, любимую. А старая зачем? Вот так она оказалась здесь.

– А Галя сказала, что ее сестра младшая сдала сюда.

– Да, ведь молодой женой стала именно ее младшая сестра.

Ангел посмотрела на другую кровать и слезы печали потекли по ее щекам. Ей тяжело было рассказывать об этих несчастных женщинах.

Но она продолжила:

– Это Надя. Ты даже не представляешь, почему эта молодая девушка здесь оказалась.

– Из-за парня, наверно, – предположила я.

– Нет. – Анюта положила ей руку на голову и грустно сказала. – Ее еще можно к нормальной жизни вернуть. Она в институте была самой лучшей. И ей предложили кафедру после окончания. Зависть. Простая людская зависть. Подруга подсуетилась. Они вместе снимали квартиру. Так подруга наняла людей, которые розыгрыши устраивают. Они подшутили над ней так, что она поверила, что она наполовину ведьма. А для простого человека – это сдвиг мозгов.

– Но почему сюда, а не в психиатрическую больницу?

– Усольцева дальняя родственница этой подруги. И тем более им ее смерть нужна, а не чтобы ее на ноги поставили. Ведь любимая подруга метит вместо Нади, на ее место работы на кафедре.

– Понятно. Но, а родители?

– Они ничего не знают о дочери. Подруга пишет СМС от ее лица и ждет скорой смерти подруги, чтобы им сообщить об этом. Родители у Нади пожилые, с телефонами сильно не умеют обращаться.

Анюта, рассказывая о судьбе женщин, медленно подходила к кроватям.

– Это, – она показала на последнюю кровать в этом ряду, – Ирина Константиновна. Ей уже под восемьдесят. Она из долгожителей. Надоела родным, они решили таким образом ускорить смерть.

– А она чем не угодила родным.

– Здесь еще проще. Она бывший директор школы. Любит поучать и требовать, чтобы было так, как ей угодно.

– Но не убивать же за это.

Я посмотрела на Галину, которая мирно спала, мимика ее постоянно менялась. Она видела сон, который ей не доставлял радости.

– Она дочку видит и свой любимый дом. Ради дочери пошла на этот шаг и результат.

– Да, Галя рассказала мне свою историю, – мне было неприятно ее вспоминать. – Что дочь получила деньги от Галины, которая продала свой дом, чтобы жить рядом с дочкой.

– А Галина рассказала, что ее в первый же день выгнали из дома, как деньги забрали? – спросила Ангел, но получив от меня отрицательный ответ, продолжила. – Она несколько недель в подвале жила в этом же доме, потому что ей некуда было идти, а когда соседи пристыдили дочь, что она так с матерью поступила, то дочка быстро поместила ее сюда. Дочка у нее единственная, Галина в нее столько надежды и сил вложила. А видишь, как жизнь людей меняет. Сейчас никто не хочет о других заботиться.

Галина как будто услышала рассказ о себе, по ее щекам потекли слезы. Она еще развсхлипнула и притихла. Я посмотрела на свою другую соседку, которая была самой маленькой и хрупкой.

– Это Таисия. Она в молодости такой красивой была, что глаз не возможно было оторвать, и вот так заканчивает свои последние часы.

– А ее за что?

– Хоть она и красавицей была, но жизнь у нее не сложилась. Много парней бегало за ней, а она гордая была, не доступная. Все принца ждала. А они как ты наверно догадалась уже, давно мимо проскакали. А когда она это поняла, решила, хотя бы ребеночка для себя родить. Нашла мужчину, он по всем критериям ей подходил: внешне симпатичный и здоровье у него отменное было. Но, не правильный приоритет она сделала, – Анюта вздохнула. – Для нее главным оказалось, чтобы кошелек толстый был у претендента. Роман у них красивый был, но как только она забеременела, перестала с ним встречаться. Родила от него. И предъявила своему мужчине, что это его ребенок и что он должен платить ей деньги на его содержание. Мужчине, естественно это не нужно было. Ему и своей семьи за глаза хватало, вот он ее сюда и определил, а ребенка в приют подкинул.

– Ужас, какой. Здесь, конечно, она сама виновата. Для себя же хотела родить, зачем за чужими деньгами погналась?

– Да, я согласна с тобой, если бы она сама его растила, то этого ничего бы и не было, а она денег больших захотела. Вот и получила. Женщина здесь полгода. Ребенка уже усыновили. Семья хорошая, приличная. Малышу с ними просто повезло.

– У всех разные судьбы. Но почему Бог позволяет такому быть?

– Все должны сами прожить свою судьбу. Каждая из них пусть немного, но виновата в том, что здесь оказалась. Будь они по осмотрительней, не такими доверчивыми, то и проживали свою жизнь, в лучших условиях, а этого бы не случилось.

– Может быть и так, – печально согласилась я, – но это не успокаивает. А как ты думаешь, я помогу Олегу?

– Не знаю.

– Но я подумала раз ты здесь, значит, хочешь мне помочь.

– Да, я дам тебе совет. Вот кто-кто, а Олег заслужил свое нахождение здесь, – твердо заявила девочка. – И если ты не сможешь ему помочь, значит – это его судьба.

– Как так, – удивилась я ее категоричности, – ведь ты сказала, что его дочь наркоманка из-за денег сюда определила.

– Это так, – утвердительно ответила девочка и снова подошла к окну. – Он вел неправильную жизнь. Встречался с другими женщинами.

– Но, это не значит, что он должен попасть в ад, – пыталась я, оправдать Олега. – Многие, да почти все гуляют.

– Это не все, – Анюта посмотрела на меня. – Это он отец ребенка Таисии.

От услышанного я обомлела, взор сразу упал на кровать с несчастной женщиной, которая не слышала нашего разговора, она вообще уже ничего не слышала. Жизнь потихоньку уходила из ее тела. Она вздохнула и притихла навечно.

– Отмучилась, – Ангел накрыла ее одеялом.

– Умерла?

– Да, но ты сейчас шум не поднимай, пусть ее утром заберут.

– Почему?

– Если ее сейчас заберут, то бросят просто тело в подвале, а утром вызовут машину и ее увезут в морг, – девочка поправила одеяло умершей. – Это лучше, чем валяться в подвале на полу.

Довод был серьезным, но не успокаивающим. Я решила, что не буду Галине об этом говорить, пусть утром узнает.

– Но раз фотография Олега оказалось у меня, значит, я должна ему помочь, – я была в растерянности.

– Решать тебе, я ухожу. А вам пора.

Глава 13

Глава13

Мой Ангел-хранитель исчезла, оставив тяжелый ком в моей душе. Первый раз за все это время судьба столкнула меня перед выбором. Разбудив Галю, мы отправились в мужское отделение. Пройдя беспрепятственно в нужную нам палату, сразу подошли к Олегу, который как ни странно не спал.

– Опять вы, – гневно отреагировал он на наше появление. – Мне что все же медперсонал позвать?

– А ты, что здесь подохнуть, хочешь? – гневно проговорила моя спутница, первая вступившая в диалог.

– А ты хочешь сказать, что у меня других вариантов нет? – огрызнулся он.

– Нет, – ответила я.

– Ох, надо же мумия заговорила.

Такого хамства я не ожидала, подойдя к нему вплотную, прошептала:

– Это тебе судьба мстит за Таисию и вашего малыша. Таисия недавно умерла, но и ты там скоро будешь, – я видела его эмоции.

Его глаза округлились, он не знал, что ответить, ведь ни одна душа на свете не знала о его поступке. Он сник, и больше не произнес ни слова. Галя не слышала моих слов, но видя их результативность, проговорила:

– Ну, что будем выбираться, или будем здесь сдыхать?

Из прошлого опыта, я знала, что человеку, которому грозит смерть, надо исповедоваться, рассказать о своих грехах, и тогда я могла ему помочь. В этой ситуации, я уже знала его грех, поэтому была в замешательстве. Олег, придя в себя, посмотрел на нас, тихо проговорил:

– Я жить хочу.

– Ты можешь самостоятельно двигаться?

– Да, но не быстро. Ноги не слушаются.

– Что ж, будем спускаться вниз, там у них склад есть, в нем спрячемся, – я решила посветить их в план действий.

Сделав из подушки и покрывала, что-то подобие спящего человека, взяв мужчину под руки, мы не спеша отправились вниз. Олег был высокий, выше нас на полголовы, но что радовало, худой. Обхватив нас за шеи, он все еще с недоверием продолжал путь, постоянно оборачиваясь, подумывая вернуться в комнату. Дойдя до заветной двери, мы услышали кашель медбрата.

– Надо поторопиться.

Ускоряясь, мы фактически потащили Олега по полу и уже на лестничной площадке немного передохнув, спустились на второй этаж.

– Ждите меня здесь. Я заберу свои вещи и присоединюсь к вам, – я отправилась в палату, взяв первым делом телефон, написала Григорию о нашем побеге.

Присоединившись к беглецам, втроем продолжили путь вниз. Ноги совсем перестали слушаться хозяина. Он чувствовал рядом с собой смерть, поэтому стал умолять, чтобы мы его не бросали. Куда делась его наглость и надменность?

Внизу было темно, приставив нашу обузу к стене, мы стали искать выключатель, который оказался посередине коридора.

– И какой дурак, его сюда присобачил, – выругалась Галина, найдя первая его.

Когда наши глаза привыкли к яркому свету, мы вернулись к Олегу, чтобы взять его под руки. Мужчина смотрел куда-то мимо нас, обернувшись, я никого не увидела, но поняла, что Олег видит того, кто за ним пришел. Страх до такой степени сковал его, что он не смог держаться за нас, нам снова пришлось взвалить его на свои плечи, стремясь к заветной двери.

– Ты точно знаешь, что он достоин того, чтобы его женщины тащили? – пыхтя, прошептала Галя.

Я промолчала, не мне судить, кто прав, кто виноват. Но на душе было неприятно помогать этому человеку и будь моя воля, бросила бы его здесь в подвальном помещении и даже никогда бы не вспомнила о нем.

В складском помещении было по-прежнему тесновато, поэтому пришлось Олегу самостоятельно пробирать через весь хлам, за мной. Я пролезла ближе к дверному проему, освещая дорогу телефонным фонариком, остановилась:

– Здесь будем ждать.

– Чего ждать? – простонал Олег.

– Не знаю, – честно ответив ему, сообщила Григорию о нашем месте нахождения.

Галя молчала, она готова была на все, лишь бы выбраться из этого ада. Мы принесли картон, постелив его на бетонный пол, приготовились ждать до утра. Олегу эта идея не понравилась.

– Надо было хоть утра дождаться в комнате, лежал бы я сейчас в постели, а не на полу сидели бы, – ворчал мужчина, ругая себя, что послушал безумных женщин.

– Не нравится, вали наверх, – огрызнулась Галя.

Она интуитивно чувствовала появившуюся мою неприязнь к нашему спутнику. Мне не хотелось с ним общаться, поэтому сидела тихо, не обращая внимания на нытье своего подопечного и плохое настроение Галины, которой этот мужчина нравился с каждой минутой все меньше и меньше.

Я пробралась к двери, которая оказалась не запертой – на улице было прохладно, но я так рада была свежему воздуху, что не сразу заметила, что на звук открываемой двери, прибежали две огромные собаки и теперь сидели, смотрели на меня, готовые кинуться на меня в любую минуту. Быстро захлопнув дверь, почувствовала, как чувство страха пробежало по телу мелкими колющимися мурашками. Я не знала породу этих собак, но то, что эти бойцовские твари могли растерзать человека в считанные минуты, нисколько не сомневалась.

– Сколько смотрела в окно, ни разу собак не видела, – возвращаясь к беглецам, проговорила я, сообщив об этом Михаилу, который в эту ночь дежурил возле здания.

– И я об этом не знала, – согласилась Галина.

Ночь мне показалась бесконечной в этой компании. Одно успокаивало, что до завтрака, а это часов до девяти нас не схватятся. И очень надеялась, что Григорий со своими сыновьями найдут способ нас вытащить отсюда. Часов в шесть, я пролезла к двери, увидела, что собаки исчезли – видимо их время, как охранников закончилось. Мне позвонил Михаил:

– Лидия Семеновна, пробовал пробраться на территорию, так эти зверюги, тут как тут. Часов в полвосьмого Ваня приедет, привезет цемент, так что будьте готовы.

Эта информация, обнадежила нас на лучшее будущее. Нам ничего не оставалось, как снова сидеть ждать. В назначенное время, мы услышали шум подъехавшей машины, а в коридоре – голоса.

– Это кто не выключил свет в коридоре? Вот Ульяна Анатольевна узнает об этом, голову мне снесет, тогда и ваши головы полетят. Понятно? И кто вас таких бестолковых взял на работу?

В складе включился свет. Женщина, которая продолжала ворчать на своих подчиненных, отправилась к двери, чтобы открыть ее.

– Так, мужики, место вот здесь освободите, сюда будем мешки складывать.

У нее был грубый, прокуренный командный голос. Мужчины молча, расчистили площадку, спорить с этой фурией, было себе во вред. Мы же с облегчением вздохнули, когда увидели, что площадку они расчищают в противоположной от нас, стороне. Мне было видно, что Ваня с Михаилом подтаскивают мешки к краю машины, а мужчины, забрав их, складывают аккуратно в предназначенном месте.

Когда, все мешки были перенесены, женщина – командир, приказала:

– Так, мужики, принести из второго склада пустые бидоны из под краски, и загрузите в машину. Ребята увезут их на дачу ко мне, – но услышав, что один из бидонов с грохотом покатился по коридору, прокричала. – Ироды, ничего без меня сделать не можете, да где же вас откопали. Динозавры вы безрукие! – она удалилась.

Выбравшись из своего схрона, мы отправились к машине. Михаил и Иван стояли внутри кузова, отпустив головы.

– Мишенька, помогите, – тихо позвала я их. – Олег не может самостоятельно двигаться.

Но ребята продолжали стоять на месте. Мы перешагнули и оказались внутри машины, только сейчас увидели, что за их спинами в темноте стоит Усольцева с помощниками, которые держали в руках пистолеты.

– Ну, что замерли, проходите, не стесняйтесь. Ваш персональный автомобиль подан, – насмешливо проговорила Усольцева. – Заходите, заходите отсюда дороги теперь у вас нет.

Я виновато посмотрела на Галю, она поняла меня, прошептала:

– Лучше лес.

Мужчины, которые были с Усольцевой подошли к нам, грубо толкая нас в спину, бросили на пол кузова. Затем помогли счастливой Ульяне Анатольевне выйти, захлопнули дверцы машины. Ребята бросились к нам. Помогая сесть удобнее, Миша обнял меня и тихо проговорил:

– Лидия Семеновна, простите, мы подвели вас. Но они знали о вашем побеге, до мельчайших подробностей.

– Как так? Ведь это все было спонтанно, – растерянно проговорила Галя, – или нет?

По голосу я поняла, что она сейчас будет обвинять меня в том, что я специально все это подстроила. Так и вышло.

– Это дочь тебя наняла? – женщина чувствовала, что ее снова предали. – Ты рассказала, что я не пью таблетки? Она специально подстроила все это, чтобы быстрее от меня избавиться? Долго живу?

Я обняла ее:

– Галочка, если лес, то для нас всех. Это не я.

Олег взвыл, такого он тоже никак не ожидал.

– Какой лес? Вы о чем? Это что заговор? – чуть не плача, он уже кричал. – Я не хочу умирать!

Машина тронулась с места, увозя нас в неизбежную неизвестность.

Тут меня прорвало. Мне стало больно на душе оттого, что из-за какой-то мрази, пострадают такие замечательные люди – мои друзья. И почему я не послушала своего Ангела-хранителя?

– Знаешь, что мы из-за тебя попали в эту ситуацию? – я обратилась к другим пленникам. – Из-за него сегодня умерла Таисия, – увидев растерянный взгляд подруги по несчастью, объяснила. – Да, Галя, Таисия его бывшая любовница, которая родила от него ребенка. Но тебе, не нужен был ребенок. Так?

– Как умерла, – растерянно проговорила Галя.

– Да, умерла. Эта сволочь специально упек ее в этот дом престарелых, чтобы не платить ей алименты. Так это было? – Олег не отвечал. – А ребенка, собственного ребенка, подкинул в дом малютки. Тебе не жалко было малыша? Да, кстати, кто родился мальчик или девочка?

– А зачем мне еще этот уродец маленький нужен был? – он говорил злобно, четко проговаривая каждое слово, осознавая все свои действия. – У меня свои выродки, вон выросли, бросили меня сюда, как ненужную, отжитую вещь. Зачем мне еще бы один такой нужен был? Я ненавижу их. Чтоб им подохнуть прям сейчас всем одновременно, я даже рад был бы этому. А эта дура решила меня на деньги развести. А-а-а, не получилось! Не на того нарвалась. И поделом ей. Сдохла и сдохла, вот туда ей и дорога. Ненавижу! Всех ненавижу!

– Ах, ты сволочь, – крича, Галя накинулась на него. – И зачем мы за тобой пошли?!

Нам пришлось приложить много усилий, чтобы оторвать взбешенную Галину от Олега, который из последних сил отбивался от нее. Вскоре все стихло. Мы почувствовали, что машина съехала с асфальта. Нас стало трясти на кочках, все поняли, что это проселочная дорога. То, что нас везли в лес, мы уже не сомневались.

– Лида, я рада, что с тобой познакомилась, – Галя взяла мою руку, крепко сжала. – Я понимаю, что против стволов мы не пойдем. Но, что так смерть, что этак. Но, правда, – она говорила тихо, но уверенно, – лучше так, чем быть овощем лежать в кровати и не знать, когда ты умрешь.

Через минут тридцать машина остановилась. Двери открылись и те же охранники приказали нам спускаться вниз. Когда с трудом, но мы оказались вне машины, я обратила внимание на красоту поляны, где нас ждала смерть. Ярко светило солнышко, играя яркими лучиками в густой кроне деревьев, птицы пели нам свои счастливые трели, а мы понимали, что умирать совсем не хочется.

– Ну, что встали, и пошли вперед.

Пройдя метров десять, мы увидели нашу свежевырытую братскую могилу. Пахло землей и грибами. Я невольно покрутила головой в их поиске. И была очень удивлена, когда увидела, что к нам идет сама Усольцева. Заметив мои эмоции, убирая телефон в сумочку, она прощебетала:

– Знаете, не могу отказать себе в удовольствии пострелять, – доставая из сумочки небольшой пистолет. – Папа с детства брал меня с собой на охоту. Но животное – это прошлый век. Скукотища! – она подошла ближе. – Но вот, когда видишь страх людей, вот это адреналин! Он просто зашкаливает в этот момент! А животные только и могут, что убегать, надоело смотреть на их зад, мне нужны глаза. Понимаете? Да, человеческие глаза. Я хочу видеть ваш страх!

– Мы все равно умрем, – решила я все же задать мучавший меня вопрос. – Скажите, как вы узнали о нашем побеге? Ведь камер у вас нет.

Усольцева засмеялась, но отказывать себе в дальнейшем удовольствии показа своего превосходства, не стала.

– А зачем они нам? Камеры слежения, она усмехнулась. Ты же видела наших пациентов. Кому там бежать? А кто все же пытался устроить побег, так пошли на ужин нашим песикам. Ты же с ними сегодня познакомилась. Как они тебе? Красавцы, правда?

– И все же?

Она подошла ко мне вплотную, прошипела:

– А ты, что не помнишь меня? Ты уже один раз проскальзывала в мою обитель. Или ты забыла?

Этим, дав понять, что потусторонний мир вхожа все же не я одна. То, что я видела там Усольцеву, это было правдой.

– Ты, тогда сбежала, и я предприняла все меры, чтобы в этом мире, тебе этого не удалось, – торжественно добавила. – И как видишь, справедливость на моей стороне. Ты думаешь, я тебя не узнала, когда ты приходила устраиваться на работу? Как бы не так, и я приказала следить за тобой, в результате, узнали о твоих друзьях, – она посмотрела на ребят. – Бедный папочка-инвалид. Бедолажка не переживет смерть своих деток, которые скоро отправятся к своей мамочке, а то она заскучала на том свете одна.

Ее издевки стали надоедать, улучшив момент, Миша кинулся на нее. Но женщина оказалась на самом деле хорошим стрелком, раздался выстрел и Михаил упал, держась за ногу.

– Не люблю сразу убивать, – честно созналась Усольцева, – люблю помучить свои жертвы.

Охранники стояли, не шевелясь, им знакомы были повадки своей хозяйки, поэтому, радовались, что в очередной раз не замарают свои руки чужой кровью. То, что им приходилось закапывать трупы – им было не привыкать.

Вошедшая в раж женщина испытывала, прилив дикой радости и она направила пистолет на Галю, водя им по всем частям тела, выбирая мишень. Галя закрыла глаза, на такое смотреть не было сил. Олег совсем потерял рассудок, он стоял, раскачиваясь, уже не понимая, где находится и что происходит.

Усольцева наконец-то выбрав место для выстрела на теле Галины, приставив пистолет ко лбу жертвы, но увидев, что она закрыла глаза, взвизгнула:

– Сука, открой глаза, я тебе сказала, открой глаза! – она размахнулась и ударила пистолетом ее по лицу. – Я сказала, что люблю смотреть в глаза, а ты их закрыла, я для кого говорила? Я что неясно выражаюсь? – кричала Усольцева, разбрызгивая свою слюну ярости.

Галя от удара упала на колени, рыдая, держась за щеку, все же стала смотреть на Усольцеву, которая уже переключилась на Ивана. Проведя дулом пистолета по его лицу, она прижалась к нему, языком прошлась по его шее. Иван презрительно посмотрел на нее, но не отреагировал на ее действия.

– Жаль такое личико портить, я надеялась, что затащу тебя в кровать, – она разочарованно усмехнулась, – а придется, уложить в земляную постельку. Мальчик мой, ты сам выбрал такое ложе.

Она отошла на расстояние, прицелилась. Страх оттого, что я сейчас потеряю всех друзей, во мне вызвал бурю эмоций. Я ощутила, не ведомую мне раньше силу, машинально вытянув руку вперед, как бы этим защищая Ивана, поставила щит между нами и Усольцевой, отправив на нее волну сильной энергии. Выстрел. Мгновенно Усольцева отлетела от нас, вместе со своими помощниками, ударившись об ствол деревьев, упав на землю.

Посмотрев на свои руки, увидела сверкающий сгусток энергии, неонового цвета.

– Что это с ними? – удивленно спросил Миша.

Я подошла к нашим убийцам. У женщины был сломан позвоночник, она смотрела на меня угасающим взглядом. Охранники тоже не шевелились.

– Я ему обещала предоставить твой труп, – прошептала она, – он не простит мне такой оплошности.

Вдалеке послышался вой сирен, который приближался к нам на большой скорости. Через несколько минут лес заполнился военными, полицией, среди всей этой многочисленной массы я увидела Павла, который бежал ко мне. Ноги подкосились, я присела рядом с телом Ульяны. Павел побежал ко мне, убедившись, что со мной все в порядке, помог мне подняться с земли, затем бросился к остальным моим беглецам. Слезы радости и облегчения полились из моих глаз. «Мы живы, – шептала я,– мы живы».

***

Прошел месяц. Стали забываться проведенные дни, в ужасном доме для престарелых под обнадеживающем названии «Новая жизнь», который сразу же после проверки, закрыли. Это позже я узнала, что Павел подключил все свои связи, чтобы вытащить меня оттуда, но никто не думал, что там творятся такие страшные дела.

Остальное я прочитала в своем дневнике. Узнав о смерти жены, Усольцев пустился в бега, по всему персоналу «Новой жизни» велись следственные мероприятия, все знали, что каждому будет предъявлена своя мера наказания. Но то, что все получат по заслугам, мы это точно знали. К сожалению, многих бывших пациентов, спасти не удалось, они так и не пришли в норму.

Мама Надежды не выдержала новости о том, что их дочь находилась в этом заведении, попали с сердечным приступом в больницу. Радовало, что Надя обрела семью еще и в лице Галины, которая так заботилась о ней в том аду. Забрав ее к себе, стала для нее еще одной мамой. Надя быстро восстановилась. Галя смогла забрать у дочери деньги за свой проданный дом с условием, что не подаст на них в суд, но общаться с ней больше не стала. После того, как мама Нади выздоровела, Галя забрала к себе и пожилых родителей своей названной дочери. Они уехали из большого города, купили небольшой домик в селе, с большим участком и очень радовались ему. У Галины теперь была большая семья, которая стала для нее роднее родных.

Олег от перенесенного стресса, впал в детство. Ему не суждено было больше никогда видеть мир своими глазами, его дочь заставили взять отца домой и ухаживать за ним. Им было не позавидовать.

Я закрыла дневник. Все же Олег поплатился за свое злодейство. И почему-то меня это обстоятельство радовало. Теперь он не сможет никому навредить, потому что он сам стал ребенком, большим, но ребенком.

Глава 14

Глава 14

Вернувшись, домой, я испытала облегчение, оттого, что закрылась эта богодельня под названием «Новая жизнь». Я провела страшные дни в этих стенах, не зная, что со мной будет дальше. Галина часто мне звонила, настойчиво приглашая в гости. Но в данное время, мне не хотелось покидать стены родного крова, поэтому я постоянно отказывалась, но пообещала, как-нибудь обязательно их навестить.

У меня были еще две фотографии моих «следующих», но я оттягивала время, стараясь не брать дневник в руки, чтобы не наткнуться на их снимки. Душа просила отдыха, но в то же время понимала, что моя помощь моим подопечным может понадобиться в любое время.

За недельное пребывание дома, я не могла нарадоваться общению со своим внуком. Было ощущение, что он сильно подрос.

– Богатырь ты мой, – шептала я ему на ушко, а малыш заливался хохотом, да таким заразительным, что все в этом мире становилось не значительным, не важным. От этого сердце радовалось и билось от счастья в груди, готовое выпрыгнуть и поделиться этим счастьем со всем миром.

Павел не стал рассказывать Кире подробности о моих приключениях, но она и сама понимала, что легко теперь у меня не бывает. Дочь тоже просто радовалась, что бабушка вернулась домой живой и здоровой. Она научилась принимать так, как есть, не преувеличивая и не накручивая себя заранее. Поэтому увидев, что Павел благополучно привез меня обратно, вздохнула и без всяких расспросов, накрыла стол, чтобы накормить своих героев.

А так как я не смогла бы вести свою машину, после благополучного освобождения, то ее пришлось оставить там же на стоянке в чужом городе. Мне должны были пригнать ее на днях, поэтому я фактически была на домашнем добровольном аресте, ленясь сходить даже в магазин.

– Лидия Семеновна, о делах можете говорить? – как-то в один из таких вечеров, спросил Павел.

– Уже пора? – уныло поинтересовавшись, получив утвердительный ответ, приготовилась слушать. – Тогда готова.

Павел достал папки с делами наших «следующих», покрутил их в руках, но открывать не стал.

– Как Вы думаете, кто из них «следующий»?

– Понятия не имею, – мне не хотелось браться за делами, поэтому пожала плечами, но потянулась за своим дневником. – Я же не ясновидящая. Я просто чувствую, когда им нужна помощь, – прочувствовав энергетику дневника, с облегчением проговорила. – Но пока они в безопасности и никто не гоняется за их душой, я это ощущаю. Когда время подходит, меня тянет к моему дневнику, и фото само падает из него. Энергетика идет сильная, так что порой мурашки по телу пробегают.

Покрутив дневник в руках, затем показав, что оба снимка лежат в кармашке, спросила Павла:

– А почему ты заинтересовался ими? Или какой-то конкретный снимок тебя интересует?

– Да, понимаете, – он снизил голос, чтобы жена не слышала его. – У нас странный случай в участке произошел вчера. Вот я и подумал, что не связанно ли все это? – видя, что я внимательно его слушаю, продолжил. – Но понимаете, не хочу Киру травмировать. Я вообще стараюсь дома о работе не говорить.

– Что опять ночью кричит?

– Да, – он совсем перешел на шепот, выглянув из кухни в коридор и убедившись в отсутствии там жены, сел на свое место. – Понимаете, я так радовался, что она начала спокойно спать, что нет этих ужасных ее снов. Но две последние ночи, просто ужасные были. Мало того, что она кричит, бьется в истерике. Но, когда она успокаивается и засыпает, еще хуже становится.

– Что может быть еще хуже?

– Первый раз, когда она заснула, я тогда вышел в туалет. Спать не хотелось. Ну, как объяснить, – зять пытался подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию. – В общем, позавчера, когда Кира перестала кричать, я тоже успокоился. Но спать совсем перехотелось, и я долго сидел просто так на кухне. Не знаю, что меня толкнуло вернуться обратно в спальню, – Павел напрягся, – но то, что я увидел, меня совсем из колеи выбило.

– Да, что случилось, говори уже, – встревожившись, я пододвинулась к нему ближе.

– Понимаете, Кира стояла возле кроватки сына, держала вазу в руках, ну эту напольную, которая тяжелая очень, – пояснил он. – Так вот держала ее прямо над его головой. И, если бы я не вошел во время, она точно бы сыну на голову ее бросила.

От услышанного, я потеряла дар речи. Как Кира, которая так любила своего малыша, смогла пойти на такое?

– А вчера, – он совсем сник, – она держала сына за одну ножку в открытом окне.

– Зачем ты оставил ее наедине с Данькой?

– Она крепко заснула, а я услышал какой-то странный шум в другой комнате, вышел посмотреть. Меня не было минуты две, три не больше, – оправдывался зять, – но она за это время успела все это проделать.

– И как тебе удалось забрать ребенка.

– Сам не понимаю, я стал с ней разговаривать, что Дане спать пора, она согласилась, отдала мне сына и легла спать.

– Ужас какой-то.

– А что самое странное, она ничего не помнит. Разговаривает, как ни в чем не бывало, шутит, Даню целует. А когда видит мои косые взгляды, то начинает ругаться. Как мне ее дома оставлять наедине с сыном? А вдруг, она днем с ним, что-нибудь сделает?

– Так, – решительно заявила, – давай-ка, на это время переезжайте ко мне.

– Я тоже хотел вас об этом попросить, – вздохнул Павел.

– Хорошо, к этому мы потом еще вернемся. Расскажи, что на работе за происшествие было?

– Да, с утра все было, как всегда. Ну, приводы были, конечно, всякие, но ничего особенного. Алкаши, пьяные разборки ну и так далее. А после обеда, к нам бомжа привели. Странный такой мужик. Грязный, вонючий, но образованный оказался! Он свидетелем у нас проходит по одной драке. Вот, я его допросил, он все подробно рассказал, да знаете грамотно, так говорил, а в конце замолчал. Я его и так, и этак, он молчит.

– Не смог, как это у вас, – я пыталась вспомнить слово, – его расколоть?

– Он в принципе, все рассказал, кроме последней сцены, – пояснил зять.

– А о чем речь шла, если не секрет, конечно.

– Да, какие секреты от вас Лидия Семеновна. Обычное дело, разборка двух криминальных группировок. Хотя группировки громко сказано. Так ребята междусобойчик устроили. Не поделили одну поставку. Вернее, кто из них больше достоин на сопровождение – кто круче. Так вот пока они морды друг другу били, произошло, что-то из ряда вон выходящее, как утверждает наш бомж, который сидел в стороне, под кучей хлама и ждал, когда все закончится, и он спокойно сможет уйти.

– Я уже сгораю от нетерпения, – я все же смогла настроиться на работу, и была встревожена рассказом Павла.

– В общем, когда они были уже без сил, то на крыше увидели не понятное существо, которое было раза в два больше человека. Все притихли, рассматривая его, и бомж тоже выглянул из своего прикрытия, поэтому тоже смог рассмотреть его. Ну, насколько видимости хватало. Оно сидело на краю крыши соседнего дома, и наблюдало за ними. Там крыша крутая очень и сидеть, сами понимаете, там не возможно.

Он достал записную книжку и прочитал дословно:

– Это существо было черное, по крайней мере, в темноте таким казался. Хоть он сидел, но крупное телосложение заметили и другие. (Это подтвердили и зачинщики этой разборки). Кисть руки была огромной, он махнул ее разочарованно, когда потасовка закончилась. Лица не было видно, но красный цвет глаз запомнился всем. И его голос, когда вспоминают все участники потасовки – был металлическим, чужеродным. В отделе, решили, что они обкурились. Но, когда отпускали бомжа, он наклонился ко мне, чтобы другие не слышали, и сказал:

– Это демон был и он просил передать, что его время уже наступает. Сначала он заберет Люську, а потом и Черного. А потом ваша очередь.

– Каких таких Люську и Черного? – я открыла дела наших «следующих». – Здесь Рюмина Карина Семеновна и Черных Петр Николаевич.

– Вот я о чем! Поэтому вас и спросил, кто «следующий». Через них найдем и загадочных Люську с Черным. И что интересно, когда я переспросил про Люсю и Черного, то он меня исправил, что ни Люся, а Люська.

– Но ни от Рюминой, ни от Черных – нет притяжения. Я не чувствую их совсем, значит у них все нормально.

– Но бомж, – разведя руки, ничего не понимая, проговорил Павел, – почему он только мне об этом сказал?

Он нервно стал ходить по кухне, потом подошел ко мне:

– За жену и сына переживаю, ведь неспроста Кира так странно ведет себя.

Я отправилась варить кофе, в это время пришла Кира. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что-то произошло. Она села за стол.

– Мама и на меня свари. Данюша спит, и я могу принять участие в вашей беседе.

Мы переглянулись. Павел хотел уберечь жену от этой темы, поэтому я решила сменить тему, вернее увести ее от главной проблемы. Сварив кофе и разлив по чашкам, села рядом с дочкой.

– Мы изучаем дела наших «следующих», но я их совсем не чувствую. Ты во время пришла, ведь ты помогла нам найти Георгия, может и здесь тебе больше повезет.

Павел передал жене дела, посмотрел на меня с благодарностью. Мы пили кофе, а Кира внимательно изучала дела. Ничто не ушло от ее внимательного взгляда. Меня радовало, что хоть дочь и не была наделена такими силами, как у нашего рода, но она стала очень внимательной, от ее зоркого глаза ни одна мелочь не могла укрыться.

Отложив дела, Кира посмотрела на нас:

– Ну, что могу сказать, Карина Семеновна дама хоть и почтенного возраста, но очень активная. Скорее всего, она управдом дома в котором живет, и сидеть на людном месте с вязанием или за телевизором, смотря мыльные оперы – это не для нее. Она что-то вроде сыщика в юбке. Ее ненавидит весь дом, поэтому информацию о ней расскажет любой жилец не то, что ее дома, а скорее всего двора, – она отпила кофе.

Я взяла из ее рук дело Рюминой: Рюмина Карина Семеновна шестидесяти семи лет. В прошлом политический работник, два года находится на заслуженном отдыхе. Живет одна в однокомнатной квартире. Дочь Канарейкина Ангелина Федоровна тридцати семи лет, живет во Владивостоке. Замужем. Имеет трех детей.

– И как ты это все поняла?

– Все очень просто. Бывших политических работников не бывает. Они всегда суют нос, куда не нужно. Дочь, замученная ее характером, сбежала от нее на край света, лишь бы по реже видеть ее. Думаете, мать троих детей не хотела бы, чтобы бабушка была рядом и помогала ей? Думаю дальше объяснять не надо.

Павел был в шоке от раскрывшихся способностей жены, он с обожанием посмотрел на нее. Кира смущенно улыбнулась, она очень любила читать детективы, делала сложные выводы, стараясь найти преступника до того, как узнает его из самой книги.

– Но, в чем ей нужна наша помощь? Она родилась в пятидесятых годах, может кого-то сдала? – предположил Павел.

– В эти года репрессии закончились со смертью вождя, – уверенно ответила Кара, – а она только родилась. Нет здесь что-то другое. Я не могу сказать, что, но точно не это.

Так допив кофе и перейдя на чай, мы так ни к чему и не пришли. Дневник мой молчал. У нас было время отдохнуть, набраться сил. Вот только ночное поведение Киры нас сильно беспокоило. Мы решили понаблюдать за ней.

Дети перебрались ко мне. Дни проходили. Машина моя уже стояла во дворе. Все было тихо и спокойно. Кира, живя со мной, была обычной, ночью спала спокойно, а когда вставала к сыну, тут же засыпала крепким сном.

– Может у вас дома, что-то не так, – предположила я, когда мы с Павлом в очередной раз столкнулись на кухне. – Сегодня выходной, давай съездим.

– А Кирочка?

– Даня спит, она будет постоянно с ним, а мы вроде, как в магазин.

Павел призадумался. Я поняла, что он боится оставлять жену одну, страх, что она может навредить сыну, не оставляло его в покое. Поэтому позвонив Лизе, предложила ей со всем семейством приехать в гости. Только гости переступили порог, мы тут же умчались, объяснив, что надо купить продукты: «Чем-то гостей угощать надо же».

Лиза знала о предстоящем нашем уходе, и о необходимости присмотреть за Кирой, поэтому точно выполняла поручение. А мы были уже у подъезда дома детей. Быстро поднявшись на этаж, Павел бросился открывать дверь, а я, почувствовав присутствие потустороннего чужого, остановилась. Оно шло от соседней квартиры, будто нечто темное поселилось там, распространяя свои черные мерзкие щупальца по всему дому.

Зайдя в квартиру, я поняла, что эти щупальца уже в квартире моих детей. Все комнаты были под властью в темной силы. Особенно в спальне молодых. Над кроватью висел черный сгусток, тягучей слизи. Обойдя кровать, я принялась рассматривать его.

– На что вы смотрите? – услышала я голос зятя.

– Видишь на потолке жижу?

– Нет.

– Тогда просто молчи. Хорошо?

Зять не ответил, понимая, что мешает мне. Он просто стал наблюдать за мной, за каждым моим движением. В это время со сгустка стала свисать капля, неприятная, тягучая, с запахом прорвавшей канализации и гниющего трупа. Закрыв рот и нос рукой, я попробовала дотронуться до него, чтобы понять точно, что это такое.

Сгусток дернулся от моей руки и начал быстро подниматься вверх, плюхнувшись обратно, жижа тут же заколыхалась, на мгновение она стала прозрачной, внутри я увидела себя. Только ту, что живет в параллельном мире. Лицо было перекошено от невыносимой боли. И все же я не знала точно, что будет, если кто-то из нас умрет, сможет ли другая существовать, без меня другой, но этого допустить было нельзя.

Я села в кресло, закрыла глаза и погрузилась в транс, чтобы отправиться в параллельный мир. Теперь у меня легко получалось туда входить и выходить. Естественно мне особо не хотелось туда попадать, но обстоятельства складывались так, что мне приходилось, как и сейчас туда отправляться. Я была спокойна за свою оболочку, потому что предупредила Павла, чтобы он берег меня, как зеницу око.

Попав в пугающий меня мир, я стала осматриваться, бежать на врага с мечом в руках, необходимости такой я не видела. Я оглянулась. Павел из этого измерения выглядел в застывшем состоянии, рядом с моим телом.

Жижа так же продолжала свисать над кроватью. Комната немного отличалась от той, к которой привыкла я. Мебель здесь была очень старой, потрескавшейся, со сколами, грязными пятнами. В углах висела паутина, на которых сидели огромные пауки, наблюдавшие за мной и готовые в любое время к атаке.

Я снова посмотрела на Павла, который продолжал стоять в той же позе. «Да, видела бы Кирочка какая здесь грязь, в обморок упала бы». А ведь на самом деле, моя дочь была немного помешана на чистоте, а тут такой ужас.

Пауки стали активны. И начали движение к центру паутины. Жижа зашевелилась, издавая плюхающие и булькающие звуки. От этого она стала совсем мутной, внутри начался ураган, от которого жижа стала сильно раскачиваться. Меня удивляло, как эта масса может держаться на потолке, и еще мне было не понятно – это живое существо или просто бесформенная слизь. В шкафу у Киры должен был находиться зонт. Он был таких больших размеров, что мы с Павлом посмеялись, в тот день над ее покупкой:

– Это ты, какой дождь ждешь? Под ним вся наша семья укроется.

Дочь, не обратила внимания на наши насмешки, а просто положила зонт в шкаф на верхнюю полку. Открыв дверцы, потянулась к нужной полке, где должен лежать необходимый для меня предмет, но она была завалена каким-то хламом. Зонта там не было.

– И почему в этом мире такой бардак? – возмутившись, стала изучать другие полки.

Чавкающий звук прекратился, этим остановив мой поиск, обернувшись, увидела, что жижа начала увеличиваться в размерах. Я залезла в шкаф, закрыла дверцу, понимая, что если жижа взорвется, здесь я буду в безопасности. Прошло несколько минут, но ничего не происходило. Выглянув, увидела, что она сползла на пол и продолжает движение к выходу из комнаты. Выскочив из своего убежища, я чуть не упала, поскользнувшись на остатке слизи, которую оставляла уползающая масса. Удержаться смогла только благодаря тому, что схватилась, за качающийся зонт, который висел на перекладине рядом с платьями.

– А вот, где здесь хранят зонты.

Моя дочь никогда бы не допустила бы такого соседства. Мне не очень хотелось встречаться с хозяйкой этой квартиры, поэтому схватив зонт, вышла из комнаты. Не смотря на свою вроде неуклюжесть, жижа довольно быстро передвигалась по полу. Я достала бутыль со святой водой и брызнула на уползающую тварь, но та этого даже не заметила.

– И где у тебя слабое место?

Жижа доползла до кухни, повернула туда. Целью был холодильник. Она обволокла дверцу намеченной цели, ловко открыла ее и начала захватывать свою добычу всей своей массой. Когда весь холодильник был в этой массе, начались снова булькающие звуки, как будто она всасывала, заглатывала содержимое целиком. Я ткнула ее зонтом, жижа колыхнулась и застыла.

Тут я поняла, что зря помешала трапезе этой жутко пахнущей твари. Большая ее часть стала нарастать ближе ко мне, увеличиваясь в размере. Попятившись назад, я нечаянно задела то место зонта, где дотронулась до жижи. Взвизгнув от боли, я выскочила из кухни, на руке был термический ожог. Стало понятно, что эта мерзость состоит из каких-то щелочей, которые растворяют пищу.

– И что меня там сейчас переработали? – я заглянула снова на кухню.

Жижа уже висела на потолке, холодильник был пустой, а сытая тварь видимо дремала, мирно раскачиваясь. Надо, что-то предпринимать, но вот что я не знала. Я обошла всю квартиру, но ничего не нашла, что мне могло помочь. Пауки везде следовали за мной, но не нападали.

Вернувшись на кухню, увидела, что жижа, стала волноваться, раскачиваться, издавая опять эти зловонные звуки. Чем чаще она булькала, тем больше становилась. Я спряталась под стол и в этот момент она сильно рыгнула, из нее фонтаном вылетели кости, останки того, кого она проглотила до этого, шерсть и все остальное, что эта субстанция не смогла переработать. Пауки тут же метнулись к ней, хватая первое, что попалось, умчались к своим паутинам, унося с собой добычу.

Они ловко обегали слизь, которая попала вместе с остатками еды и я поняла, что мне тоже, чтобы опять не обжечься придется так же попрыгать, стараясь не наступить на нее. Отметив, что жижа перерабатывает только пищевые продукты. Ее кислота не вредит не живым объектам. Мебель фактически не пострадала. Только куда упали густые капли, там остались темные пятна, но дерево не пострадало. Стало ясно, что моя кожа этого не выдержит. Жижа снова стала сползать, медленно подбираясь ко мне, почувствовав мою плоть.

– Чего сидишь! – услышала я голос Ангела. – Выбирайся! – кричала она мне с небес.

Осторожно, стараясь не наступить на разъедающую жидкость плоть, пробралась к двери. Обернувшись увидела, что она продолжает ползти в мою сторону, но уже набирая скорость и только я успела, отскочить от дверного проема, как она уже висела на стене коридора, недалеко от меня. Меня удивила ее прыгучесть. Мне ничего не оставалось, как бежать обратно в спальню, понимая, что это и есть главное логово этой массы. Попав в нее первая, я закрыла за собой дверь, подперев ее тумбочкой, огляделась. Комната выглядела, как в моем мире. Чисто, уютно. Я продолжала сидеть, Павел стоял рядом. Жижа продолжала висеть, но внутри никого не было.

– Это ты должна была туда сама попасть, это была ловушка, – снова услышала я голос Ангела.

– Анюта, надо избавиться от этой мерзости, – прислушиваясь, как жижа настойчиво пытается ворваться в свои покои, спросила. – Как мне помочь детям? Я, правда, не знаю, как ее убрать это отсюда.

Ангела я не видела, но слышала, как она вздохнула:

– Как правильно ты отметила, эта мерзость, и ее тяжело вывести. Она содержит кислоту в себе, с помощью которой она переваривает все, что проглатывает. А употребляет все что ходит, бегает, передвигается. Любого размера. Человек это или любое другое маленькое животное. Убить эту тварь так просто нельзя.

– А почему она не проглотила до сих пор моих детей?

– У нее другая задача. Ты же понимаешь, что для демона, это слишком просто, ему хочется тебя помучить, а потом самому лично убить тебя, чтобы забрать твою душу. А ей велено направить вас на самоуничтожение, вернее твою семью. Чтобы Кира сама лично убила своего сына, Павел в сгоряча убил свою жену, а потом застрелился сам, потому что жить с такой тяжестью он не сможет. Эта тварь умеет, влиять на психику человека, на его сознание. Поэтому ты и ходишь за ней, наблюдаешь, она не дает тебе действовать, чтобы ты не смогла убить ее.

– Если это ловушка, и вторая я с параллельного мира, не была в брюхе этой оккупантки, тогда значит, ей ничего не угрожает. Да, скажи мне, что будет, если вторая я погибну в этом мире?

– Это то же, что у тебя заберут душу. Оболочка есть, а души нет. Ты как робот, ни чувств, ни эмоций, ни переживаний.

– Ужас. Такая перспектива мне не подходит.

– Но страшное то, что любая другая душа, которая находится в этом мире, может завладеть твоим телом. А тут ты сама понимаешь, что любая неприкаянная душа, которая мечется там, – объясняла Ангел, – ища пристанища – это те, которые что-то совершили страшное. Это черные души, которым нет места ни на небесах, ни в аду.

– Это много объясняет, но одно меня тревожит, как ее убить? – за время нашей беседы, я открывала тумбочки, шкафы, стараясь понять, что мне нужно, чтобы изгнать жижу из квартиры. – Вот чувствую, что разгадка здесь, а что это не пойму.

Обведя комнату взглядом еще раз, поняла, что исследовала уже все, но так ничего и не нашла. Устало сев на кровать, посмотрела на дверь, которая скоро не выдержит, такого натиска. Жижа, как будто чувствуя свою кончину, билась об дверь все с большей яростью. Опустив руки, я обреченно посмотрела на пол, и тут меня осенило, заглянув под кровать, я увидела, небольшой черный ящичек. Достав его, он поместился на моей ладони, удивилась его красоте. Он был деревянный, со всех его сторон, были вырезаны неизвестные мне символы и узоры. Его необычность завораживала. Рассматривая – это произведение искусства, я так и не нашла, как он открывается.

– И что мне с ним делать? То, что это оно, я не сомневаюсь, но где потайная кнопочка?

В это время дверь не выдержала и жижа сначала замерев, видимо оценивая обстановку, потом резко бросилась на меня. Машинально, выставив ящик впереди себя, как щитом, увидела, как он открылся, светясь золотистым светом.

Жижа мгновенно оказавшись в этом луче, стала съеживаться, издавая вопль раненного, озлобленного зверя и вошла в ящик, который тут же закрылся, поглотив и свет, и незваного жижеобразного гостя.

– И все? Такой маленький, а такую громадину проглотил, – проговорила я, все еще не понимая, как это все произошло.

Осторожно повернув ящик, куда все ушло, еще не веря своему успеху, спросила:

– Анюта, и что мне с ним делать?

– Ты молодец. Интуиция твоя тебя не обманула, ты снова победила. А ящик, тебе еще может пригодиться.

– Это что мой личный джин? Теперь я его хозяйка? – я радостно обняла ларчик.

– Не совсем, – разочаровала меня Анюта. – Ты сама можешь пострадать, если рядом будешь находиться с выпущенной массой. Ей все равно кого съесть, она вечно голодная.

– Да, уж еще та сволочь. Но раз я могу ей воспользоваться, то надо брать его с собой. Такое оружие и правда может пригодиться, размер ларчика не сильно большой, в сумке моей поместится. Ну, что ж надо возвращаться.

Я закрыла глаза, ощущая приятное чувство полета, счастья и невесомости.

– Ну, наконец-то! – услышав голос Павла, я открыла глаза. – Лидия Семеновна, Господи, мне вечностью показалось это время. А что это у вас в руках?

Я посмотрела на ящичек, но не давая в руки зятю, убрала его в сумку со словами:

– Это опасная штука, и в ней сидит, именно то, что заставляло Киру убить своего ребенка, – чувствовалась легкость и ощущение идеальной чистоты.

Да, жижи не было, комната, вернее весь дом был очищен от этой мерзости. Можно было возвращаться домой. Павел рассказал, что я в астральном мире была больше часа. Хотя по тому измерению прошло не больше пятнадцати минут. На обратном пути мы заскочили в магазин. И когда были уже почти у дома, Павел решил задать вопрос, который его давно мучил:

– Лидия Семеновна, а каково быть в астрале? Вернее, что Вы чувствуете, когда попадаете туда?

– Это наверно у всех по-разному, – немного подумав, ответила ему. – Первый раз было даже больно. Это, знаешь, что-то вроде американских горок, когда страшно, дух захватывает и в то же время хочется попробовать еще раз. А сейчас я испытываю даже приятное ощущение, чувство полета. Но там не очень приятно, по крайней мере, именно там, где бываю я.

Зятя полностью удовлетворил мой ответ, он взял пакеты из машины, мы направились домой, понимая, что гости нас уже заждались. Увидев нас, Лиза тут же задала немой вопрос: «Удачно?» Я устало улыбнулась, ей хватило этого.

– Ну, что мои любимые мужчины, пора и честь знать, – проговорила подруга. Домой.

– О-о-о, нет, нет, – одновременно запротестовали мы с Павлом.

Это получилось смешно, поэтому разрядило обстановку, потому что все понимали, что борьба с нечистой силой – это не шутка.

– Мы купили шампанское, – доставая бутылки, проговорил Павел и уточнил, – дамам, а нам, – он лукаво улыбнулся, – любимым вашим мужчинам – коньячок.

– Мы это заслужили, – поддержала я зятя. – Последнее время редко стали видеться. Надеюсь, вы что-нибудь вкусненькое приготовили за то время, пока мы отсутствовали?

Все засуетились. Женская половина отправилась на кухню, мужчины стали накрывать стол в зале, ставя столовые приборы, Володя забирал у нас тарелки со всякой нарезкой и отдавал отцу. Когда все было готово, я обняла дочь:

– Доченька, теперь вы можете, если хотите возвратиться домой.

У Киры появились слезы в ее грустных глазах:

– Мама, можно мы еще немного поживем у тебя, – она совсем сникла. – Понимаешь, там мне страшные сны снятся. Будто я Данечку хочу убить.

«Боже, если она узнает, что это были не сны, то это дочь совсем добьет», – подумала я, но вслух обняв дочь, радостно ответила:

– Ну, что ты, я буду только рада.

Чарли тоже радостно завилял хвостом, он тоже любил большую компанию, особенно, когда Данил лазил по нему. Вечер прошел в шумной, счастливой обстановке. Но только одна я слышала, как из моей сумки раздавалось, устрашающее чавканье мерзкого существа. «Нет, эту тварь, в сумке держать нельзя, ни дай Бог, кто увидит, – решила я, – надо спрятать ее куда-нибудь подальше».

Глава 15

Глава 15

Теперь надо было познакомиться со следующей подопечной, которая теперь стояла первая в списке. Я посмотрела на фото Рюминой. Женщина не была красавицей. Ее близко посаженные глаза немного косили, нос был очень большим, губы узкие. Но женщина, умело пользовалась косметикой, и скрывала свои природные недостатки, поэтому казалась милой, симпатичной женщиной. Мне пришла идея, подойти к ней, как покупательница квартиры. Так я и сделала. В это же утро нашла в газете объявление о продаже квартир рядом с ней.

Быстро позавтракав, взяв с собой Чарли, который засиделся без дела, поэтому радостно дал себя пристегнуть и одеть намордник. Пес мой, конечно же, не был опасен для общества, но бабушки народ пугливый, принципиальный, я решила не настраивать заранее их против себя.

Свою «следующую» я застала возле подъезда, где она в гордом одиночестве, громко возмущалась. Возле первого подъезда сидели женщины пенсионного возраста и спокойно разговаривали между собой, не обращая внимания, на орущую соседку.

– Здравствуйте, – подойдя к женщинам, поинтересовалась, – у вас смотрю здесь весело, – я показала на Рюмину.

– А, не обращайте на нее внимания, – махнув рукой в сторону Рюминой, не поворачивая головы, проговорила самая старшая. – А ты почто дочка интересуешься или в гости к кому пришла?

– Да, квартиру здесь у вас продают, вот приехала посмотреть.

– И кто это у нас продает? – она посмотрела на сидевших рядом старушек. – Уж не Катька из тридцать шестой?

– Не знаю, не слышала, чтобы она говорила о продаже, – ответила сидевшая рядом другая женщина. – Может это Костя из сорок пятой?

– О, этот может, ему эта кобра ух как надоела.

– Да, достала, так достала. Ему только и осталось, что уезжать, а то она его в могилу сведет.

– Это вы о ком сейчас? – поинтересовалась я, прервав их беседу.

– Да, вон о той орущей бестии, о ком же еще.

– Что так невыносима? – я присела рядом с ними.

– Это ты милая еще очень скромно сказала, – ответила та, что ближе ко мне сидела. – От нее весь дом готов сбежать, да не куда. Если Костя решился продать квартиру, то точно продаст. Они же соседи. Мужик один живет, а она ему – то громко музыка играет, то почему всяких баб водишь домой, то почему сильно парфюмом пахнет. Ей, видите ли, мешает этот смрад, у нее аллергия. В общем, на день несколько раз к нему стучится, с разными претензиями и жить ему спокойно не дает.

– О,мне такая соседка не нужна, – я сделала вид, что напугалась.

– Ой, что это мы, – спохватились старушки, – так мы Косте всех покупателей отпугнем.

– Но вы знаете, прежде чем купить жилье нужно сначала о соседях все узнать, – объяснила я бабушкам. – Что с ней вообще невозможно найти общий язык? Она всех соседей достает или только этого Костю?

– И Константина достала и нас, – честно созналась одна из старушек.

– Может, – неуверенно проговорила, первая моя собеседница, – на нее управу найдешь? А то достала всех, с утра до вечера базлает и базлает. Продыху от нее нет. С ней уже никто и не общается уже, так она из-за этого еще больше озверела.

– О, нет, если вы с ней все вместе не справляетесь, одна я разве смогу утихомирить ее.

– Но, кто знает, может вы родственные с ней души, – предположила молчавшая до сих пор старушка.

Я с удивлением посмотрела на нее. Меня оскорбило такое предположение, но я сдержалась, и спокойно ей ответила:

– Вы ошибаетесь, я спокойный человек и базлать на всю улицу не люблю и никогда этого делать не буду.

– Ой, – спохватилась та, – я не хотела вас обидеть. Я просто имела в виду, что новый человек может найти к ней подход. Вдруг вам будет интересно с ней, и вы подружитесь, – потом уже тише добавила. – Я, по крайней мере, надеюсь на это.

– А что из вас никто не пытался с ней сдружиться?

– Вы не подумайте у нас двор тихий, люди вежливые, спокойные. Буйных алкоголиков нет.

– Да, Сашка с пятой квартиры алкаш, но тихий, – проговорила другая. – Напьется и из дома не выходит. И то пьет только вечерами, а так вежливый, ух, вежливый.

В это время из подъезда вышел сухощавый мужичок неопределенного возраста, поздоровался, спросил:

– Бабаньки, кто мне сможет сто рублей занять, – и неловко перекрестившись, добавил. – Я верну, честное слово верну. Вы же меня знаете.

– Да, в том то и дело, что уж слишком хорошо знаем, – сокрушались женщины.

– Ой, Сашка, Сашка опять за бутылкой пошел, – принялись ругать его «бабаньки». – Да как водка в тебя лезет? Ее вон целое море льется, всю не выпьешь, быстрее богу душу отдашь, чем ее одолеешь.

– Сколько суждено, столько и буду пить, – твердо ответил Сашка, махнул рукой и пошел к Карине Семеновне.

Подойдя к ней, он пытался у нее занять денег, взамен обещая сделать для нее все, что она захочет. Рюмина молча, с неприязнью смотрела на мужчину, потом показав на землю, грозно проговорила свой вердикт. Сашка наклонился, стал ползать на четвереньках. Как только он поднялся с четверенек, женщина дала ему деньги и тихий алкоголик довольный помчался в ближайший алкомаркет за своим горячительным напитком.

– Смотрите, а она ему заняла деньги.

– Как бы, не так, Рюмина никогда деньги просто так не даст, – усмехнулась та, что постарше. – Сашка заработал их.

– Как это заработал?

– Так, он дерьмо поднял, думаете, почему она возмущается. Чей-то песик, сходил по большому, прямо на ее клумбы с цветами.

– Так удобрение же.

– Это для вас может и удобрение, а для нее это дерьмо.

– И что он так просто руками убрал?

– Нет, для него это привычное дело, он всегда с собой носит мешочек.

Меня передернуло, от представленной картины – Сашки с мешочком дерьма в руках. Но тот уже довольный скрылся за домом. Мне надо было узнать все об этой Рюминой, поэтому я стала задавать вопросы, уже не опасаясь, что люди могут подумать обо мне, бог знает что. Женщины с охотой рассказали все, что знали. Им приносило удовольствие, хоть, таким образом насолить своей взбалмошной соседке.

Из рассказа женщин, я узнала, что она никак не смогла расстаться со своей политической карьерой. Считала себя самой умной, политически подкованной, остальных она считала малограмотным крестьянским быдлом. И этого своего мнения, она не скрывала. Дочь тоже входила в разряд убогих, поэтому дочь не выдержала ее натиска, вышла замуж за первого встречного, а им оказался военный офицер, и умчалась прочь от материнской опеки. Когда девочка училась в школе, ей запрещалось куда-либо ходить, дабы ни в коем случае не нанести черное пятно на репутацию их семьи. Дальше – больше. Одноклассницы давно были замужем, а ей запрещалось в кино сходить, даже когда Ангелина поступила в институт. Так и просидела бы в девках до самой пенсии, да случай подвернулся, приехала двоюродная сестра и уговорила Рюмину старшую, отпустить дочь на каток. Вот так зимним вечером она познакомилась со своим будущим мужем. «Благо, что парень оказался неплохим и вроде живет дочь хорошо», – подытожила одна из старушек, рассказывая о дочери-горемыке.

– А как она из дома уехала?

– О, это целый детектив был, – загадочно проговорила старушка, сидевшая дальше всех. – Я рядом на этаже с этой фурией живу, поэтому все знаю. Так вот, когда ее дома не было, военный наведывался к Ангелине. И встреч то было немного. Но Каринка, как-то все же выследила их. Чутье у нее, как у собаки, сразу почувствовала неладное. Сменила замок и стала Гелю запирать дома, и только тогда уходить по своим делам. А парню уезжать уже надо было в свою часть. Он в гости в наши края приезжал к своему другу, они вместе учились в военном вроде бы институте. Так Геля, что удумала, – женщина с удовольствием рассказывала о тайной жизни своей соседки. – Собрала пожитки, и только мать домой пришла пшикнула ей в лицо дихлофосом, пока та орала да глаза промывала, она и убегла. И с тех пор мы ее не видели.

– А вдруг с ней что случилось?

– Нет, она матери присылала письма, но та демонстративно их выкидывала в мусорку рядом с подъездом, – потом добавила. – А нам жалко девку-то было, мы и стали читали ее письма и отвечали ей. Она первый раз написала, когда первую дочку родила, потом еще с десяток писем было, но мать прокляла ее и слышать о дочке не хочет. Она с полгода на улицу не выходила особо, так в магазин, да в аптеку, ведь считала, что дочь опозорила ее. А потом вон, совсем невыносимая стала. Орет и орет. Достала всех уже. Ну, честное слово.

– Но, Ангелина правильно сделала, что уехала от матери, а то так и просидела бы в девках, – согласилась я с женщинами.

– Это точно, – поддакнули другие.

Распрощавшись с бабушками, я отправилась к Рюминой, которая притихла и сидела на скамейке, читая газету. Она не сразу заметила меня, но увидев собаку, я увидела по ее лицу, что она возмущенна.

– Здравствуйте, я хочу квартиру купить рядом с вами. Вы не подскажите, сильно она убита, или хозяин содержит ее в хорошем состоянии?

Карина Семеновна переменив гнев на милость, как ни странно обрадовалась мне, предложила присесть рядом с собой, глядя на Чарли произнесла:

– Правильно, что Вы намордник ему одели, и поводок у вас есть. Все по правилам. Но вы же надеюсь, не с собакой сюда переедите?

– Нет, что Вы, – соврала я. – Чарли живет у детей, это я просто, как защитника с собой взяла. Сами понимаете, какое время сейчас страшное.

– Ох, и не говорите. Я на днях в аптеку вечером пошла, так малолетка нож приставил к горлу и орет: «Бабло давай!» Хорошо я не из робкого десятка, огрела его сумкой, так паренек еле ноги унес. Но таблеточки пришлось еще от сердца купить, – поделилась она со мной пережитым. – Ну, а насчет квартиры, что могу сказать. Он хоть и изрядная сволочь, но квартира у него по высшему разряду. Чего у него там только нет, и потолки со всякими, – она покрутила рукой, не зная как назвать все новшества, – в общем с финтиклюшками всякими. У него даже джакузи есть. Вот. Вы сами понимаете, что там еще есть.

Я улыбнулась, понимая, что она очень хочет избавиться от соседа, а меня взять в союзники. Но я до сих пор не понимала, в чем ее вина. Кира во многом была права на счет этой особы, но мне нужно было знать, что Рюмина старшая совершила такого плохого, что демон хочет забрать ее душу, поэтому я пошла на наглость:

– Знаете, давно из дома выехала, очень пить хочется. Вы не напоите меня чайком, а я за тортиком сбегаю.

Рюмина расплылась в улыбке, сообщив номер своей квартиры, пошла, ставить чайник, а пошла за тортом. Выбрав самый большой и самый дорогой, с целью подольше задержаться в квартире своей «следующей». Чарли я оставила возле входа в квартире. Он послушно лег на коврик, а мы отправились на кухню.

– Нет, давайте мы с вами чаек попьем в зале, у меня там такой красивый аквариум, люблю там иногда сидеть, а кухонька, как вы видите маленькая, и вдвоем будем нам здесь тесновато. Вам какой чай?

– Если можно, то зеленый без добавок только.

– Замечательно. Берите торт и идите, я сейчас разолью по чашкам чай и присоединюсь к вам.

Поставив торт на журнальный столик, огляделась, примечая идеальную чистоту и уют. Хозяйка была помешана на чистоте. Появилось впечатление, что здесь вечно все стоит на своих местах. Решила проверить, подошла к шкафу с книгами, заметив интересную статуэтку, еще советских времен, которая изображала фарфоровую девочку пионерку. Сама статуэтка была белой, с ярким красным галстуком на шее. Взяв ее в руки, только тогда заметила, что галстук был просто выкрашен красным лаком для ногтей.

Зашедшая хозяйка с подносом, на котором были две чашки с чаем, увидев меня рассматривающую статуэтку, с любовью произнесла:

– Это мне на день пионерии одноклассник подарил, – это было сказано с ноткой горькой утраты прошлого времени. – Прошу к столу.

Я поставила вещицу на полку, но специально подальше оттого, где она стояла раньше. Хозяйка машинально вернула ее на место и присоединилась ко мне. Разрезав торт, она разложила по кусочку на тарелочки, попробовала его и только потом произнесла:

– М-м-м, вкусно, знаете, я давно себя не баловала таким лакомством. Все денег не хватает. Коммуналка много моих средств сжирает, – оправдывалась хозяйка. – А Вы, почему не едите?

И не дожидаясь ответа, снова принялась за свой кусочек лакомства. В этот момент она казалась маленькой девочкой, которой дали любимую конфетку. Глаза сияли неподдельным счастьем, и я поняла, что это не только от пирога, а оттого, что ей есть с кем пообщаться. Я же не притронулась к своему торту.

– А вы что не едите? – повторила она свой вопрос.

– Не очень сладкое люблю, – соврала я, мне захотелось больше торта оставить этой женщине, интуитивно понимая, что она не настолько бедна, как говорит. Но ее счастливое лицо, меня радовала, зная, что когда я уйду, съедая мой кусочек, она так же будет радоваться оттого, что у нее был гость. Одиночество, страшная штука. Вроде в городе живем, а общения нет.

Пока хозяйка радовалась торту, я старалась подметить любую мелочь: в квартире не было никаких фотографий и портретов. Ни своих, ни дочери, ни каких других родственников. Но на стенах висели красивые картины, в основном пейзажи, много было цветов. Я снова посмотрела на статуэтку и начала разговор:

– Красивая статуэтка. Знаете, я тоже же была и пионеркой, и комсомолкой. У нас такой комсорг парень красивый был. Все девчонки с него глаз не сводили, а он оказался парнем серьезным, потом коммунистом стал. Правда, не знаю, куда его дальнейшая судьба унесла.

– О, это моя стихия, – с удовольствием поддержала тему Карина Семеновна. – Знаете, я тоже комсоргом была и в школе, да и в техникуме потом. И, не поверите, даже была коммунисткой.

– Да, что Вы?!

– Мне это очень нравилось. Такие высокие цели партия ставила перед нами! Мы шли к коммунизму! А потом все рухнуло, – она с горечью посмотрела на меня. – Вот куда мир сейчас катится? Везде разврат, азартные игры, ничего у людей ценного не осталось. Вы видите, как сейчас молодежь одевается? И как мы одевались раньше. Все строго, подтянуто в одежде.

– Но и в нашу молодость, тоже были такие, которые хотели выделиться, – я попыталась заступиться за молодежь, но потом поймала себя на мысли, что этим могу настроить ее против себя, поэтому дальше продолжила уже не очень уверенно. – Хиппи, были и стиляги, и много других.

– А ведь и правда, – она призадумалась. – Помню, компания одна у нас была, мы их стороной обходили. – Они все были с длинными волосами и парни тоже, в потертых джинсах, – воспоминания нахлынули на нее волной детства. – Что мне нравилось то, что у них такие интересные фенечки были на руках. Нам не разрешалось тогда, даже смотреть в их сторону. Их избивали за то, что эти молодые люди были против нашей системы, им ведь свободу надо было. Лозунги свои выдвигали, но безобидные были. Но, знаете, хочу покаяться, они мне очень нравились.

«А ведь, переметнись она к ним и жизнь, скорее всего, другая была бы», – подумала я грустно, глядя на женщину, которая вспоминала свою юность, о которой или давно забыла, или хотела забыть.

– Они одевались, как им хотелось, сидели большими группами, или общинами, как правильно их назвать. Что-то пели, танцевали. Что ни говори – дети природы. И я им правда завидовала. Честно завидовала их стремлению соединиться с природой. Я тогда поняла, что мне надоел устав нашей жизни. Что не сделай, все равно на комсомольских собраниях разбирали тебя на косточки.

– Это точно, так оно и было,– согласилась я с ней.

Карина Семеновна посмотрела внимательно на меня, но, не увидев в моих глазах обсуждения, добавила.

– Могу вам покаяться, однажды я нарушила наш семейный устав и присоединилась к этой группе. Я была счастлива! Мы весь день ходили босиком по лужайке, лежали на траве, я даже пыталась танцевать вместе с ними, – усмехнулась она, – хотя могу сознаться, что у меня плохо получалось. Но меня все поддерживали, я ни у кого на лице не видела усмешки от моих нелепых движений. О, это был чудесный день! Я прямо мечтала стать членом их общества.

– А что помешало?

– Отец, – вздохнув, ответила она. – Я не должна была позорить свою семью!

Теперь мне стала понятно ее модель воспитания собственного ребенка. Ей так промыли мозги в свое время, что она проделывала, то же самое с собственным ребенком. Только вот у дочери больше хватило храбрости уйти от такой манеры воспитания, и надеюсь, у нее семья такой террор не переживает.

– Он очень строгий был, всегда мне внушал, что жизнь надо видеть наперед. И что коммунизм приведет к легкой свободной жизни, – она совсем сникла. – Все рухнуло ни коммунизма, ни комсомола, ничего.

Она притихла. Про дочь женщина, так и не произнесла ни слова. Я поняла, что ей сейчас очень тяжело и хочется побыть одной, поэтому поторопилась распрощаться, оставив ее со своими мыслями, но с надеждой, что проснувшиеся чувства помогут ей пересмотреть свою прожитую долгую жизнь.

Я прониклась сочувствием к этой несчастной женщине. Это внешне она бравировала, а внутри оказалась ранимым, чутким человеком, которая забыла за всем этим одиночеством, что такое семья и что такое чувства.

Уходя, оставила ей свой номер телефона, понимая, что звонка, скорее всего, от нее могу и не дождаться. Чарли шел рядом со мной, иногда скуля и поглядывая в мою сторону. Его что-то беспокоило, но я не сразу это заметила. Мы дошли до скверика, я села на скамейку, мне надо было обо всем подумать. Ехать сразу домой не хотелось.

– Что с тобой дружок? Может, побегать хочешь? – огляделась, убедившись, что народу здесь почти никого не было, отстегнула поводок.

Но Чарли сидел на своем месте, смотрел на меня своими умными, преданным взглядом. Погладив его по голове, достала бутылочку с водой, налила себе в ладонь, давая возможность ему попить. Но, пес, немного полакав воды, опять сел в своей позе. Беспокойство не проходило, уши торчали торчком, он постоянно оглядывался в сторону, откуда мы только что пришли.

– Ну, что с тобой? Может ты проголодался? Домой поедем? – он снова заскулил, положил голову на мои колени. – Чарли, дружище, ну почему ты не умеешь разговаривать? Ты переживаешь за Карину Семеновну? – осенило меня.

Пес оживился и заскулил еще громче. Это могло означать только одно, ей угрожает опасность, я достала дневник и увидела запись:

– «Карине Семеновне опостылела такая жизнь, и она решила: «Что уж лучше не жить, чем такую иметь, где нет будущего». Она понимала, почему соседки не хотят с ней общаться, но командовать и требовать от других исполнения всех ее замечаний – это было у нее уже в крови. Это как нарост, от которого без операции не избавиться. Но женщина так же понимала, что и операция уже ей тоже не поможет.

Я бросилась обратно к дому Рюминой. Позвонила в дверь. Тишина. Еще звонок. Тишина. Тогда я начала колотить в дверь.

– Что вы так стучите? – услышала я мужской голос позади себя, обернувшись, увидела заспанную физиономию, с взлохмаченными волосами на голове. – Она только недавно ушла, я слышал, как она хлопнула дверью. Вы ей родственница что ли? – сурово проговорил мужчина.

– Нет, – еле отдышавшись, проговорила я.

– Тогда, что так долбитесь, нормальным людям спать не даете.

Растеряно посмотрев на часы и убедившись, что уже начало второй половины дня, снова посмотрела на грубияна. Он вздохнул.

– Ну, что так смотрите, – он показал кивком головы на дверь, которую я только что чуть не вынесла. – Мы с ней в контрах, понимаете, война у нас. Я пришел с ночи, пытаюсь выспаться, вот и все. Неужели это воспрещено? Ее нет, так вы спать не даете.

– Что делите?

Он, почесал голову, посмотрел на меня, пожал плечами. Зашел в квартиру, захлопнув передо мной дверь. Я не успела, что-либо подумать, как дверь снова открылась, в дверях появилась уже причесанная голова моего недавнего собеседника.

– Кофе будите, все равно мне уже не заснуть? Константин, – представился мужчина.

Я не раздумывая, пошла за ним. И уже закрыв за собой дверь, поняла, что зашла именно к тому Косте, у которого якобы собираюсь покупать квартиру. Мне было это на руку. Уж, если узнавать о проблеме Рюминой, так уж у всех жильцов, кто неплохо ее знал.

Поставив турку на плиту, мужчина внимательно посмотрел на меня:

– Я раньше вроде вас не видел в наших краях. Что так заинтересовало в моей соседке?

– Я журналист, – соврала я, – делаю репортаж об одной комсомольской организации, и мне подсказали, что Рюмина Карина Семеновна была активным работником политбюро. Вот и решила взять у нее интервью.

– А что тогда, так долбиться в ее дверь, будто кто-то умер, – проворчал он, ему не понравилась идея, что его соседка может стать известной личностью.

Он решил, что она этого не заслуживает.

– Простите, что разбудила вас, – извинившись, я показала на Чарли, который расположился возле моих ног. – Пес почувствовал, что-то неладное, вот я подумала, может человеку плохо стало.

– Ей? – усмехнулся хозяин квартиры. – Я вас умоляю. Да, она нас всех переживет, –злобно проговорил Михаил.

– Вы ее так ненавидите?

– Ну, почему ненавижу, – он снова почесал голову. – Недолюбливаю. Кто она мне такая, чтобы дело до ненависти дошло?

– Но, если Вы спали, как узнали, что ее дома нет?

– О, это война! Когда она уходит, то громко хлопает дверью, чтобы не дать мне спать. Эта старая карга знает, что я пришел с ночной смены, поэтому весь день будет хлопать дверью.

– А по-соседски, по-другому не пробовали с ней общаться? – предложила я один из вариантов, налаживания отношений. – Мир все же лучше, чем война.

– С ней? Навряд ли. Эта дама не из тех, кто прощает.

– А что она вам должна простить? Или я лезу в личное?

Ему захотелось вывести соседку на чистую воду, чтобы у меня пропало желание писать о ней статью, поэтому решил все рассказать, ничего не утаивая.

– Знаете, я здесь с детства живу, мои родители тоже не ладили с ней. Они сейчас в деревне живут. Купили там себе небольшой домик и отдыхают от Рюминой. А мне квартиру оставили. Ждут внуков от меня. Но о каких внуках может идти речь, если эта, – он замолчал, проглотив матерное слово, – соседка жить мне не дает. Всех моих подруг распугала. Что вы так на меня смотрите? Да, да распугала.

Он разлил кофе по чашкам, сел напротив, продолжил:

– Стоит мне с девушкой познакомиться, пригласить к себе в гости, она тут как тут. У нее прямо чутье на мою радость. Дождется, когда девушка выйдет из дома и такое обо мне наговорит, что та и трубку больше не берет. Я потом уже, как узнал об ее наговорах, провожать до такси стал свою девушку. Так она караулить стала, когда подруга к дому подходит. А, если и это не помогало, тогда война! То в стену стучать начинает, то в двери в ненужный момент звонить будет. Кому понравится, когда в самый ответственный момент, она трезвонить начинает?

Константин не выдержал, стукнул кулаком по столу.

– Зачем ей все это?

– О! Старушка на проделки просто мастер, пока не выживет даму моего сердца, не успокаивается. Я и в полицию заявления писал, так она в ответ кучу на меня строчить начинала. Участковый, пригрозил, если сами не разберемся, обоих за дачу ложных показаний, посадит. Да, так уж мы его видимо достали. А я вот холостяком до сих пор хожу, а если знакомлюсь с девушкой, то или к ней еду, или в гостинице встречаемся. Карина Семеновна худшее, что было, есть, и будет в моей жизни. Дочь сбежала, так она на мне месть вымещает.

– Вы обмолвились, что перед ней в чем-то виноваты.

– Так это я помог Геле, ну дочке ее, – пояснил он, – сбежать от этого деспота в юбке. Вот она простить и не может мне этого. Но знаете, я не жалею о своем поступке. В тот день, когда Ангелина из дома сбежала, она у меня спряталась. Вернее я мусор выносил, а она выскочила, глаза бешенные, куда бежать не знает, Семеновна в квартире орет, благим матом. Ну, я и смекнул, в чем дело, затолкал ее к себе. Утром, Ангелина хотела вернуться домой, покаяться. Но, что за жизнь была бы у нее, останься она дома? Убедил я ее, что из этого хорошего ничего не выйдет. Но без вещей куда убежишь? Нет, она, конечно, кое-какое свое барахлишко успела схватить, но на север с этим не поедешь. Так вот, дождались мы, когда Семеновна ушла из дома в магазин, я помог Геле собрать вещи, и она уехала со своим парнем.

– А почему Вы считаете, что сделали правильный выбор? Ведь решать в каком направлении идти в этой жизни, должна была решать только сама Ангелина.

– Нет, я дело говорю, – уверенно проговорил Михаил. – Я же видел, как жила эта семейка. Девчонка забитая, униженная, одевалась, как монашка, только во все темное и только длинное. А у девчонки такие ноги красивые были, а ей и показать нельзя было. В общем, замухрышкой росла. А сейчас, я точно знаю, что она счастлива. Мы с ней часто перезваниваемся. Да, она позавчера звонила, у младшей день рождения был, я их поздравлял. С мужем ей просто повезло, мужик, что надо. Так, что мне перед Богом не в чем виниться.

Я рада была слышать, что хоть дочка Рюминой была счастлива. Миролюбиво спросила:

– Так она вам мстит за то, что помогли дочке сбежать, а не пробовали ей объяснить, почему она это сделала?

– О, и не раз! Семеновна слышать не хочет об этом абсолютно ничего. Броня! А мстит мне уже много лет, я уже готов квартиру продать, да съехать отсюда подальше. Сил у меня больше нет, с ней жить по соседству, а порой думаю, ну не вечно же она жить будет, когда-нибудь отдаст душу Богу, значит, и я смогу вздохнуть без нее. Я понимаю, что так говорить нельзя, Вы не подумайте, что чурбан бесчувственный, но так как я сейчас живу, и врагу не посоветую.

– Ждать смерти другого человека тоже не выход.

– Это так, да и неизвестно, сколько она вообще проживет, я и сам состарюсь, и тогда точно мои родители внуков никогда не дождутся.

– Вот, вот. А вы знаете, что за этой вечно орущей личностью Рюминой, скрывается ранимая душа.

– Это Вы точно о моей соседке? Ничего не напутали?

Я не стала спорить с Михаилом, а отправилась домой, но проходя мимо двери нашей «следующий», обратила внимание, что Чарли все равно рвется к ее двери. Позвонив в дверь, но, не дождавшись ответа, пошла к машине. Дома все, что смогла узнать о Рюминой и ее дочери, рассказала Павлу и Кире. Насторожила запись в дневнике, где Карина Семеновна решила, что так больше не может жить, и мы решили, что не нужно ждать звонка Семеновны, а найти повод снова прийти к ней.

Дети не стали возвращаться в свою квартиру. Им было удобно со мной, да и мне было не так одиноко одной в квартире. Но родители Павла стали обижаться, что дети редко стали приезжать к ним. А ссориться со сватами мне совсем не хотелось, и я предложила им на выходные съездить к бабушке и дедушке. Дети восприняли это предложение с удовольствием.

А мне нужно было узнать за время их отсутствие, почему, а самое главное – как черная сила смогла пробраться в квартиру моих детей. Ведь мы были уверенны, что смогли защитить их семейное гнездышко, проведя ранее обряд защиты, который я нашла в книге своих предков. Почему не сработало? Что сделано не так? Эти вопросы меня мучили с того момента, как мы изгнали ту зловонную жижу, так сильно влияющая на подсознание моей дочери. Ведь, как оказалось, что Павел не был так уязвим, и внук себя вел, как обычно, а вот дочь оказалась под полной властью темной силы.

Утром, проснувшись раньше всех, хотя мне это было не свойственно, я всегда была любителем поваляться в постели лишние пару часов, повела своего верного друга на прогулку. Мы гуляли по пустынному парку, Чарли видимо чувствовал мое настроение, поэтому не стал бегать и резвиться по лужайке, а просто шел рядом со мной.

– Подайте, бедному на пропитание, – услышала я тихий шепот из кустов.

Насторожившись, я наоборот отошла подальше. А Чарли ринулся в бой с грозным рычанием на того, кто находился в кустах. И тут же моему взору выскочил упитанный мужчина, в грязном одеянии. Он бросился ко мне, визжа, как поросенок.

– Ой, убери от меня эту псину, знал бы, что тут охрана, в жизнь бы не произнес ни слова, – спрятавшись за меня, прокричал он.

– Что-то ты не похож на бедного и несчастного, – показывая на его брюхо, усмехнулась я.

– Много ты понимаешь, сама-то тоже не из бедных, как посмотрю, – огрызнулся мужчина.

– Я в отличие от тебя не попрошайничаю в парке, а честно зарабатываю их.

Он выругался, махнул рукой и снова скрылся в своей засаде. Чарли зарычал на него, провожая взглядом, но я решила не портить себе настроение, позвала пса, и мы пустились дальше. Этот толстяк спутал все мои мысли, поэтому сейчас я просто брела по аллеям, наслаждаясь утренней свежестью и тишиной.

– Чарли давай присядем, – мне понравилась скамейка возле клумбы с яркими цветами, где больше преобладала петунья. – Смотри, какая прелесть. До чего же я лето люблю!

Чарли прилег рядом со мной, на лужайке. Мне было хорошо и спокойно, как никогда. Закрыв глаза, стала прислушиваться к звукам природы. К трелям птиц, к пролетающим мимо пчелам, к медленно просыпающемуся городу. Так захотелось выехать на природу, а лучше к морю. Замечтавшись, я не сразу заметила, что рядом со мной похолодало. Съежившись, я открыла глаза, вернувшись из грез мечтаний в реальную жизнь. Чарли стоял, ощетинившись, и смотрел за мою спину.

– Чарли кто там?

Мой голос мне показался чужим и испуганным. Еще бы, меня застали врасплох! Что может быть еще хуже? Почувствовала, что мне стало тяжело дышать, как будто мое горло стягивали веревкой. Но веревка была тонкой и поэтому сначала чувствовалась боль, которая врезалась в мою кожу, разрезая ее, а потом уже стало не хватать воздуха. Я схватилась за шею, но удавки там не было.

Чарли кинулся за скамейку, я уже не могла его видеть, но слышала, как он во что-то вцепился мертвой хваткой, злясь оттого, что не может одолеть врага. Рычание становилось все грознее и жестче. Через несколько секунд, я услышала его жалобный визг, увидела, что он отлетел на метров пять в сторону от меня, упав на траву. Передо мной появилась мой Ангел-хранитель. Анюта стояла, вытянув руки вперед, лицо было сосредоточенным, взгляд целеустремленным. Девочка смотрела сквозь меня. Всем видом она показывала, что не уступит ни при каких обстоятельствах.

Хватка того, кто душил меня, ослабла, и я сделал первый вдох воздуха. Держась за горло, и тяжело дыша, я поспешила к своему четвероногому защитнику, который бездвижно лежал на зеленной траве. Добравшись до него, подняла его голову, только сейчас поняла, что он не дышит. Анюта по-прежнему стояла возле лавочки и своей энергией удерживала того, кто только, что хотел моей смерти. Слезы горя и отчаяния полились по моим щекам. Когда Анюта опустила руки, напротив ее появился черный сгусток, который мгновенно испарился, а девочка мгновенно оказалась возле нас.

– Как я без Чарли, – сквозь рыдания произнесла я, уткнувшись в собачью шерсть. – Как? Ты же мой член семьи, – шепча другу нежные слова, я была раздавлена.

Такая потеря для меня было слишком большой. Я к ней не была готова.

Анюта поднесла руку к груди Чарли, закрыла глаза, через пару секунд, его сердце сначала медленно, но потом с каждым разом ускоряясь, забилось в его груди. Он открыл глаза.

Я еще крепче прижала друга к себе:

– Не покидай меня больше никогда, пожалуйста, – вытирая слезы, шептала я, – не покидай.

Я совсем забыла о необычайной способности Ангела оживлять умерших животных, сразу вспомнив голубя, которого она так же оживила на балконе моего нового друга. Из кустов выскочил толстяк. Он был бледен.

Мужчина помчался прочь от нас в противоположную сторону, крича:

– Господи, прости! Господи помилуй!

– Да, это зрелище не для слабонервных, – улыбаясь, проговорила Анюта, провожая взглядом напуганного попрошайку. – Теперь он надолго забудет о своем промысле. Как ты?

– Лучше, – потрогав шею, проговорила я.

Мы вернулись на скамейку, но теперь я села в полуоборота, чтобы можно было видеть, что делается за спиной. Ангел улыбнулась:

– Это бесполезно, к тебе был послан демон, который хорошо маскируется в пространстве и его тяжело заметить.

– А это кто еще такой?

– Он брат Израда. Он втирается в доверие людям, а потом наносит удар.

– Получается, он тоже может человеческий облик принять. Господи, как хорошо, что ты всегда рядом со мной. Ты меня в очередной раз спасла. Спасибо тебе, особенно за Чарли. Я бы себя не простила, если бы он погиб из-за моей халатности.

– Ты права. Ты была слишком беспечна. Ты же знаешь, что только дома ты можешь себя чувствовать защищенной, а здесь вне своих стен, ты должна быть всегда на стороже.

Мне стало стыдно, что девочка и то это понимает: «А я тут – видите ли, птичек слушаю, а вот если бы не было со мной ни Чарли, ни Ангела?»

Анюта снова улыбнулась, услышав мои грустные мысли:

– Да, я всегда буду рядом с тобой, но ты должна развивать в себе все ощущения, особенно ощущение опасности, которая может навредить не только тебе, но и твоим близким.

Мы отправились в обратный путь. Чарли шел очень медленно. Его полет на пять метров вперед, то же сказался на его состоянии. Дойдя до подъезда своего дома, услышала тихий шепот Анюты:

– Тебе придется, шарфик на шею повязать, потому что полоса на твоей шее еще не скоро сойдет.

От этих слов, я тут же ладонью прикрыла шею, в это время вышла соседка, поздоровавшись, она быстро пошла на остановку. Девушка мне очень нравилась. Невысокого роста, немного полноватая, но соседка, удивляла меня своей красотой. Роскошные длинные волосы всегда были ухожены и завязаны в пучок. Девушка всегда приветливо улыбалась, отчего ее губы не казались такими пухлыми и заманчивыми. Огромные голубые глаза светились счастьем. У нее был необычно нежный голос. Она разговаривала по телефону и не обратила на нас особого внимания, а ее разговор наоборот заинтересовал меня – особенно последняя фраза:

– Машенька я совсем не против, но твой Черный мне не особо нравится.

«Вот и Черного, вроде бы мы нашли», – пронеслось в моей голове, мы пошли домой, чтобы успеть привести себя в порядок и закрыть все свои травмы, перед тем как проснуться дети.

Как я и предполагала, дети еще были в своей спальне, быстро приняв душ и надев водолазку, воротник, которой закрывала черную полосу на моей шее, последствие удушья, чтобы оно не было ужасным напоминанием о случившемся в парке и не заметен для детей. Я пошла на кухню.

– Мам на улице обещают жару, ты чего это в водолазку залезла, – проговорила удивленная дочь, вместо пожелания «доброго утра».

Глава 16

Глава 16

– И я тебя люблю, – не ответив на вопрос дочери, проговорила я, понимая, что от нее ничего не скроешь теперь, ее зоркий, внимательный глаз, в данный момент мне только мешал.

– Доброе утро мам, извини за утренние нападки, просто ты не любишь сильно жару, а сегодня оделась не по погоде.

Я не стала ей больше отвечать на эту тему, а чтобы сменить ее, нужен был предлог, но мне вообще не хотелось сегодня разговаривать, шея болела не только снаружи, но и внутри: першило, продолжалось сдавливание и это причиняло мне боль.

Видя мое мрачное настроение, дочь тоже замолчала, отправилась принимать душ, в кухню вошел Павел с Данилом на руках. Увидев внука, сердце мое дрогнуло, машинально потянулась к нему. Внук взаимно протянул ко мне свои пухлые ручки. Усевшись на моих коленях, он что-то лопотал, хватая со стола все, что близко лежало к нему:

– Солнышко мое любознательное, – сердце мое разрывалось от счастья.

Внуку вскоре надоело это занятие, и он встал на ножки, пытаясь дотянуться до сахарницы, которая стояла возле самой стенке. Павел ругал сына, а сам пододвинул, к нему недосягаемую забаву.

– Сладенького захотелось, – поцеловав его в макушку, я все же отодвинула сахарницу и дала ему печенье. Он снова уселся на мои колени и с довольной мордашкой принялся ее жевать.

– Лидия Семеновна, Вы сегодня какая-то не такая, – тихо начал разговор зять. – Вы плохо спали?

Я понимала, что все равно ему придется рано или поздно все рассказать, но сейчас мне этого не хотелось. Поэтому сославшись на головную боль, передав внука Кире, которая в это время присоединилась к нам, отправилась в свою спальню. Ложиться не хотелось, подойдя к окну, стала смотреть на облака, которые сегодня были густыми, и необычно белыми.

– Ты не переживай так, – услышав за спиной голос Ангела, обернувшись увидела, что она сидит на кровати.

Меня удивило то, что она так всегда любила смотреть в окно, а тут даже не подошла.

Присев рядом с ней, поинтересовалась:

– А у тебя все в порядке?

– К сожалению, ты права. У нас проблемы.

– Что случилось?

– Тот, с которым ты столкнулась сегодня в парке, объединился со своим братом. И это очень плохо. Они много веков враждовали. И понимаешь, что значит этот союз?

– Пока они меня не убьют, не успокоятся?

Девочка не ответила, но здесь и так было понятно. Вздохнув, я потрогала шею.

– Ничего нового ты мне не сказала. Где один, там и второй. Жаль, что я не могу набраться силы нашей родовой ветки так быстро, как хотелось.

Меня потянуло к дневнику. Он меня звал, меня притягивало к нему. Тянуло с такой силой, что даже стало страшно. Страшно оттого, что не знала, кого ждет беда. Карину Семеновну? Меня? Черного? Или моих детей? Я боялась даже подумать о том, что это могут быть мои дети, поэтому не ставила их в ряд людей, которых сейчас обнаружу в своем дневнике.

Он сам открылся на нужной странице, я принялась читать вслух:

– «Карина Семеновна после не удачной попытки покончить с собой, еще больше обозлилась на весь белый свет. Она решила: «Раз мне суждено и дальше жить в этом мире, то уж прожить надо так, чтобы меня надолго запомнили».

Она люто ненавидела жильцов своего дома. И теперь искала путь, чтобы отомстить им, за… Тут она задумалась. За что?

– Да, как за что? – взревела она, стукнув по столу, сидя дома в полном одиночестве. – Вот, если бы не промывали мозги моей дочери, то жила бы я сейчас не одна. Было бы кому рассказать про Костю, про его выходки. Про соседок по дому, которые так и норовят, мне что-нибудь пакостное сделать.

Она еще долго стучала по столу, перебирая всех жильцов – за, что их надо обязательно наказать. Долго думать не пришлось, она придумала план мести, одним ударом всех уничтожить, это было круто! И она стала готовиться к своему плану.»

На этом все закончилось, я посмотрела на Ангела.

– Анюта, я не пойму она, что решила всех взорвать? Ну, а как по-другому можно сразу со всеми расправиться?

– Ну, здесь не написано, о чем идет речь, но опасаться ее нужно.

Недолго думая, я влезла в свои любимые джинсы, посмотрела в зеркало. Да, с водолазкой не очень смотрелось, тем более сегодня обещали жару, но я все же поверх надела джинсовую короткую жилетку и ничего не объясняя, отправилась к своей «следующей». Чарли тоже собирался со мной, но я быстро проскочив мимо него, вышла на лестничную площадку и только там вспомнила, что забыла телефон.

– Возвращаться плохая примета, – решила я, уверенно выбежала из подъезда.

Домчавшись до Карины, оставила машину на стоянке, пошла к дому пешком. Мне необходимо было подумать, под каким предлогом сегодня прийти к ней в гости. С тортом уже не прокатит, она обязательно заподозрит, что-то не ладное, тогда все будет напрасно.

Не успев пройти и половину пути, услышала голос Константина:

– О, здравствуйте, это опять вы? – он шел с полным пакетом продуктов.

– Здравствуй, Костя. А у тебя смотрю сегодня гости?

– Да, друг приедет с женой, решили одинокого холостяка, познакомить со своей подругой, – он показал на полный пакет. – Вот готовлюсь.

– Друзья – это здорово. Надеюсь, в этот раз у вас все получится, и ваши родители, наконец-то, дождутся от вас внуков. А ты соседку свою не видели сегодня?

– О, не напоминайте мне о ней, – он переменился в лице. – Ведь, я, поэтому и разрешил гостям именно ко мне приехать, что этой мымры дома не будет.

– А куда она подевалась?

– Уехала, – с облегчением вздохнул сосед, – сам лично видел, как она в такси садилась.

– Гости, я так понимаю, у тебя ближе к вечеру будут. Не боишься, что она скоро вернется?

– Нет, она таксисту сказала, на вокзал ее вести, поэтому я сделал вывод, что поездка у нее дальняя, – но я заметила, что появились нотки сомнения в его голосе. – Да, она еще ворчала, что долго такси ждала, и поэтому боится на поезд опоздать. А Вы, что все еще хотите о ней статью писать? – не скрывая своей неприязни, спросил Константин и показал на подъезд, где на скамейке сидели, знакомые мне уже женщины. – Вон их сколько, о любой можно статью написать. Далась вам эта Рюмина.

– Мне, к твоему сожалению, нужна именно Рюмина. Хорошо вам отдохнуть. До свидания, – понимая, что огорчила своего собеседника, я отправилась обратно к машине, испытывая небольшое разочарование, от бесполезного моего приезда.

Садясь в машину, я вдруг почувствовала, что уезжать отсюда не нужно. Нужно ждать. Чего ждать? И сколько ждать? Эти вопросы меня мучили, не давая возможность сосредоточиться. Они назойливо крутились в моей голове, поэтому я решила не противоречить своим ощущениям, а остаться и ждать. Через полчаса, устав просто так сидеть в машине, прихватив с собой детектив, я прошла в соседний двор, с которого хорошо просматривался нужный мне подъезд.

Там я тоже просидела около часа, дочитав почти весь детектив до конца, разочаровано, посмотрела по сторонам. Людей во дворе, где я сидела, было мало. Из ближайшего стоящего дома почувствовала запах жаренного мяса. Появилось чувство голода, повертев головой в поиске, где можно было подкрепиться, увидела недалеко небольшой магазинчик, сразу направилась туда. Не зря говорят, что чувство голода приходит во время еды. Увидев большой ассортимент булочек, у меня засосало в желудке.

Купив булочку с творогом и питьевой йогурт, уселась на свой наблюдательный пункт. Сделав пару глотков напитка, я чуть не подавилась, увидев, что к подъезду подъехало такси, из него вышла Рюмина. У нее не было ни дорожной сумки, ни чемодана, только дамская сумочка через плечо. По выражению ее лица, поняла, что она осталась довольна своей поездкой.

«И почему Костя решил, что она куда-то далеко уехала? Вот он попал! Она сейчас устроит им смотрины и знакомство».

Рюмина быстро зашла в подъезд. Поставить свою еду на скамейку, я убрала книгу в сумочку. Но, не успев еще встать, как тут же услышала робкий голос:

– Вы это еще будите есть?

Передо мной, как из-под земли вырос грязный, обросший мужской особи человек, неопределенного возраста, от которого шел жуткий запах пота и мочи. Я с сожалением посмотрела на не откусанную булочку, но проговорила:

– Нет, возьмите, пожалуйста.

Он не стал ждать, когда его будут упрашивать, забрал все и так же не заметно исчез. Я же бросилась к подъезду Рюминой. Уже в нем отдышавшись, подошла к ее двери, прислушалась. За дверью была тишина. Зато из-за двери Константина громыхала музыка, пахло запеченной рыбой, шла подготовка к встрече гостей.

«Постучаться и сказать, что проходила мимо? Или, что не дождалась звонка и решила заглянуть на огонек? Или просто без объяснения и выпалить все, что ей грозит смертельная опасность?» – раздумывала я, стоя у двери, как вдруг послышались шаги к двери и скрежет открываемых замков.

Отскочив от двери, я кинулась на этаж выше. Рюмина уверенно вышла из квартиры, что-то положила рядом с дверью соседа, не оборачиваясь, вернулась обратно. Ни скандалов, ни угроз с ее стороны не прозвучало. У женщины был боевой, решительный настрой. «Может люди приврали, чтобы очернить женщину? Почему она тогда так тихо ушла?» – с надеждой подумала я. Выйдя из своего укрытия, вернулась к двери Карины Семеновны, под дверью соседа лежал в два раза сложенный тетрадный листок, в котором было написано:

– Смерть предателям и гулякам! – прочитав, растерянно посмотрела на дверь Рюминой.

Я держала послание в руках, не понимая, что я могу сделать в этой ситуации. Угроза это или просто у женщины сдали нервы? Я решительно постучала в ее дверь, которая тут же открылась. И я вошла вовнутрь.

Глава 17

Глава 17

Страшно болела голова. Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжелыми. Что-то липкое склеило мои ресницы. При попытке протереть глаза, только сейчас поняла, что руки и ноги мои крепко связанны.

– Что пришла в себя – змеюка, – послышался сердитый голос Карины Семеновны, – зеночки твои бессовестные кровушка залила, не видно ничего. Да, на умойся, мне для дорогих гостей ничего не жалко, – язвительно проговорила хозяйка.

На мое лицо вылилась вода, кровь немного размокла, насколько смогла плечом вытерла глаза. Правый глаз до такой степени заплыл, что так и не открылся, а левым – оценила создавшуюся обстановку. Я сидела на полу привязанная к батарее. Голова продолжала гудеть, тошнило. Рюмина сидела напротив меня в кресле с пустым стаканом, злобно смотрела на меня.

– Карина Семеновна, за что Вы так со мной?

– О-е-е-й, какие мы ласковые. Ты змея подколодная, пробралась ко мне, смотри какая добренькая, тортик принесла, а сама что тут шастаешь? Чего тебе нужно? Неужели на квартиру мою метишь?

– Ну, что Вы, – искренне ответила ей, пытаясь не заметно развязать узлы на веревке. – Зачем мне именно ваша квартира? Вы же ее не продаете.

– И не собираюсь. Можно подумать ты бы ее купила. Что хотели одинокую бабку, со свету сжить, а квартиру поделить? Узнала, что у меня здесь никого нет, вот и решила подобраться ко мне. А вот тебе кукиш, накося выкуси-ка, – женщина показала фигуру из трех пальцев,– не на ту нарвалась!

– Да о чем Вы?

– Думаешь, я не видела, как ты вчера от Костьки выходила? Ух, змеюка, – она ударила меня палкой по плечу. От резкой боли я вскрикнула, но прикусив губы, смогла стерпеть боль. Рюмина чувствовала себя уверенно, ей нравилась эта игра, где она была выше своей пленницы. Она герой!

– Да, с чего Вы взяли?

– Только мой враг может общаться с моим соседом!

– Я его вчера первый раз видела и может вообще, больше никогда не увижу. Он сам хочет продать квартиру и жить подальше от вас.

– Ты мне здесь зубы-то не заговаривай, я не слепая и не глухая. Я все сразу поняла, когда вас вместе увидела, – она снова ударила меня, но не так больно. – Ну, ничего недолго вам всем осталось жить. Я вам всем отомщу за все обиды. Думаете, я терпеть и дальше все это буду?

– Карина Семеновна, подумайте вы хотите совершить преступление – это наказуемо.

– Преступление? Да я просто очищу город от паразитов. Мне еще спасибо правительство скажет!

– Спасибо?! Да вас посадят. Вам это надо? – стараясь говорить уверенно, я старалась переубедить ее. – Я Вам сейчас все объясню. Карина Семеновна, пожалуйста, только наберитесь терпение и выслушайте меня внимательно.

– Ну, давай, время у нас с тобой еще есть немного.

Хозяйка, развалившись в кресле, взяла со столика чашку с чаем, отпивая его, принялась меня слушать, показывая всем видом, что она это делает, потому что ей скучно. Я рассказала ей о своих предках, о том, что они боролись с нечистой силой, и что Карина Семеновна в этом списке моих «следующих», чтобы попасть в ад, где ее душа будет гореть в огне. И что она должна покаяться в содеянном ранее проступке, тогда ей будет оказана помощь, в моем лице. Когда речь зашла о ней самой, Карина Семеновна стала более внимательно, слушать мой рассказ. Я видела, что взгляд ее затуманенных глаз становились с каждой минутой более чистыми, светлыми. Она принимала мое объяснение абсолютно адекватно. И у меня в сердце появилась надежда, что женщина, захочет жить по-новому, найти подход к своей дочке и внукам. Что она захочет переменить свою жизнь и плыть по тому течению, которое приведет ее к правильному направлению.

Выслушав меня, она встала, прошлась по комнате, затем достала старый альбом с фотографиями, сев на пол рядом со мной, открыла первый лист, где были изображены ее родители, вернее то, что от них осталось. У матери и отца были выколоты глаза и сердце. Она с любовью погладила фотографии и пролистнула страницу, на второй– была она сама в раннем возрасте.

– Мне здесь около года. Красивая я была, правда?

– Очень.

Женщина пролистывала фотоальбом, объясняя кто именно, изображен на снимках разного времени. Меня смущало то, что на всех фотографиях у всех людей были выколоты глаза и сердце, кроме самой Карины Семеновны. Вместо глаз зияли большие дыры. Глаз не было и на фотографиях ее дочки. Ни у кого! Когда она закрыла альбом, то произнесла:

– Вот мой грех, – уверенно проговорила она. – Я их всех просто ненавидела. Я хотела всех убить. Убить, так, чтобы сначала долго мучились, а потом бы уже подохли. Все подохли! И папашка – моралист, и мамка, которая и слово боялась ему перечить, только молчала и поддакивала ему, лишь бы угодить. И доченьку, предательницу, для которой мужик оказался главнее меня. Всех! Всех ненавижу, – уже орала Карина Семеновна, рвя альбом на мелкие кусочки.

Разорвав его в клочья, Рюмина легко встала с пола, принялась топтать их ногами. Когда успокоилась, снова заговорила:

– Я этот альбом спрятала от родителей, когда мне было плохо, я вытаскивала по одной фотографии и била их ножом, – она проделал знакомый жест, тыча в останки альбома, рукой, – и била. Хочешь спросить, что я чувствовала в этот момент? – спросила она и тут же продолжила свою исповедь. – О, это было прекрасно! Я чувствовала счастье, представляя, что убила их всех! – на лице появилась странная усмешка. – Родители столько раз его искала, – она показала на то, что осталось от фотоальбома,– и никак не могли понять, куда альбом делся. Но мать однажды все же нашла его, увидев все, что я сделала с ее снимками, сразу с сердечным приступом свалилась, так и не смогла рассказать отцу о моих детских шалостях, – она торжествующе улыбнулась, – а потом померла через неделю, – женщина серьезно посмотрела на меня. – Ты наивная, наверно, думаешь, что она сама умерла? Глупая – это я помогла ей, когда показывая очередную фотографию, объяснила матери, что скоро проделаю это не со снимкой, а с ней самой, – Рюмина вздохнула. – Зато папашка крепким оказался. Я ему и тормозной шланг перерезала. И таблетки на отраву меняла. Нет же, живучий оказался. Он никак не мог понять, кто его так ненавидит и хочет его смерти. Все думал, что у него тайный враг появился. У него даже и мысли не было, что его единственная, любимая, послушная доченька может быть таким монстром.

Хозяйка села в кресло, посмотрела на свою пленницу, она была рада, что у нее есть слушательница.

– Да, я ненавидела их всех, потому что у меня другая должна была быть жизнь! Я мечтала о нормальной жизни, где-нибудь заграницей. Во Франции или Италии! В роскошной вилле, а не здесь в этой дыре. Что мне дал ваш коммунизм? Что? – заорала она мне в лицо, как будто это я была во главе строительства коммунизма и социализма в нашей стране – была причиной всех ее бед.

– Но, – пыталась возразить я, – вы тогда неплохо жили. Имели много такого, что мы не видели.

– Ах, вспомнила. Да, что это все? Капля в море, мне не нужны были эти мизерные подачки. Я хотела всего и сразу. Вот, если бы я стала тогда главой всего бы этого, тогда да, я бы так жила! – она мечтательно посмотрела на свою фотографию, где она была на фоне гор. – Это мы в Гаграх! Красиво там очень было, сказочно! – в голосе чувствовалась боль утраты, она говорила тихо, мечтательно. – Он в меня влюбился с первого взгляда – я такое притяжение почувствовала, что мне казалось, что я от земли оторвалась и поплыла к нему, – Карина Семеновна стукнула кулаком по стене. – Так нет же –неугоден! Он, видите ли, не коммунист, и даже не комсомолец. Моему папочке, нужен был зять с приданным, а не голодранец. Но мы продолжали тайком встречаться, пока отдыхали. Я думала, что это будет длиться вечно. А ты знаешь, что отец сделал, когда узнал о нашей любви?

– Думаю, что не хорошо поступил, – неоднозначно предположила я, понимая, что она ждет от меня ответ.

– А я не знаю! – взревела хозяйка. – Понимаешь, не знаю! – она сникла. – Мой любимый просто исчез. Исчез, как будто его и не было никогда. Я ходила к нему, вернее туда, где он жил у тети, так она сказала, что такой человек у нее не проживает и никогда не проживал. И она понятия не имеет, о ком я спрашиваю. Хотя я с Лешей у нее чай пила. Да и не один раз. Как она могла отказаться от своего племянника? Как?

– Может ее запугали или заплатили?

– Я тогда не смогла ничего узнать, – хозяйка продолжила свою исповедь. – Я вернулась на следующий год туда же, пытаясь найти своего Лешу, но в том доме жили другие люди. Соседи рассказали, что прежние хозяева быстро собрались и уехали, не сказав куда. И вот тогда моя жизнь закончилась. Больше я не видела смысла в своей жизни. И я приняла решение. В один из вечеров, я подкараулила, когда папаша шел с очередного своего собрания, и всадила в него нож. У меня столько злости было, что я, как в протоколе было указанно «профессиональный удар» нанесла, поэтому все думали, что это сделал мужчина и на меня не подумали.

– Вы убили своих родителей, и что счастливы были потом?

– Они лишили меня всего хорошего. То, что для меня было ценно! И к чему это привело? – она обвела комнату руками. – Да, лучше бы я жила где-нибудь в деревне, но была бы счастлива со своим любимым.

– Не скажите, – возразила я, – откуда вы знаете, как сложилась ваша жизнь, если бы пошли другим путем? Может вас родители, наоборот, отчего-то плохого отвели?

– Да, что ты понимаешь? Я ненавижу вас всех! Все учат и учат, как жить надо, а сами-то, как прожили?

– А почему тогда вы дочь, так ненавидите? Она тоже не захотела жить с вами по вашим законам, Ангелина нашла силы противостоять вам, и ушла с любимым человеком. Вы тем более, пережив утрату своей любви, должны простить ее, и принять ее выбор. Ведь она смогла сделать, то на что вы не решились в свое время.

Карина ударила меня по голове, кровь хлынула по-моему единственному видящему в этот момент глазу, она встала. И пока я пыталась протереть кровь о плечо, она вышла из комнаты и вернулась только минут через двадцать. За это время, я смогла освободить руки от веревки, но только поднялась за ноги, как услышала ее шаги, мне пришлось сесть обратно на свое место, спрятав руки за спину.

Женщина вернулась, в одной руке у нее был противогаз в другой какой-то баллончик. Она радостно посмотрела на меня.

– Мечты сбываются. Родителей я только по одному смогла убрать со своего пути. А от вас всех одновременно избавлюсь, – она показала мне баллончик. – Это смертельный яд! Я сейчас пушу его по вентиляционной трубе, и жильцы этого дома, больше никогда не проснутся. Все!

– Но и Вы тоже отравитесь вместе с нами.

– Ну, уж нет, – и посмотрела на противогаз.

– Но, если Вы, Карина Семеновна, одна единственная останетесь в живых, у полиции сразу подозрения на вас упадут. И вы сядете в тюрьму, где проведете остаток дней. Это то, о чем Вы мечтали?

– А ты думаешь, почему я сегодня уезжала. И такие деньги для чего платила? Мне все объяснили, я должна буду в конце снять противогаз и тоже подышать этим газом. Умереть не умру, в больнице меня успеют откачать, – она усмехнулась. – Просто мой организм, окажется крепче, чем у других жильцов. Вот и все!

Женщина больше не хотела со мной вести диалог. Она надела противогаз, и открыла болон. Пошел удушающий газ. Я схватилась за горло, понимая, что воздуха мне сейчас не хватает. Она рассмеялась, видя, как я пытаюсь сделать глоток воздуха. Через пару минут, я почувствовала, что теряю сознание. Последнее, что видела, это как Рюмина поднесла баллон к вентиляционной шахте.

***

– Ну, почему она меня никогда не слушается? – голос дочки звучал, откуда-то очень далеко. – Ведь, если бы она была немного откровенной, тогда этого не случилось бы сейчас. Убежала никому ничего не сказала, и вот результат.

Дочь плакала навзрыд, я поняла, что смотрю на комнату со стороны, где мое тело лежало на кровати в своей спальне, рядом сидела дочь с зятем, который как мог, успокаивал свою жену. На другой стороне кровати сидела печальная Лиза, держа мою руку. Мне стало интересно, что здесь происходит, я подошла ближе к самой себе. Увидев свое бледно-зеленоватое лицо, поняла, что мне ну очень плохо.

– Я что умерла? – оглянувшись по сторонам, и поняв, что некому мне дать ответ, снова посмотрела на себя. – Так вот как оно, когда ты умер. Печально.

Чарли тихо скулил, лежа на своем мягком, пушистом коврике. Его голова лежала на передних лапах. Было ощущение, что из его грустных глаз, вот-вот польются собачьи слезы. От этой картины, мне совсем стало жалко себя, присев рядом с Лизой, тоже стала смотреть на себя.

– Ну, ну, ты раньше времени не хорони себя, – Анюта стояла возле своего любимого окна и смотрела во двор, а не на меня.

Быстро вскочив, я подошла к ней, тоже посмотрела на улицу, где весело играла шумная компания подростков. Они катались на роликах, мешая прохожим и детворе, кататься на своих трехколесных велосипедах.

– Так я что еще жива?

Анюта с удивлением посмотрела на меня:

– А с чего ты решила, что тебе пора? Твое время еще не пришло. Тебе и здесь еще много дел сделать нужно, – она снова посмотрела в окно.

Не глядя на кровать, с удивлением произнесла:

– Тогда чего, я с таким видом лежу? И вид, хочу заметить у меня, ну мягко сказать не очень.

– Да, своих родных, ты напугала до смерти.

– Ну, еще бы – у меня вид покойника.

– Вот этим видом ты их и напугала очень, – она с сочувствием посмотрела на близких моему сердцу, людей. – Они ведь до сих пор не поймут, на какой ты стадии.

– В смысле – на какой стадии? Умерла или нет?

– Ну, да, ты же сама оценила свой вид, – она посмотрела на меня. – А что они должны думать?

– Так, если, я все же не умерла, – начала рассуждать я, – тогда почему здесь с тобой общаюсь, а не с ними разговариваю за чашкой чая?

– Ну, так возвращайся к ним, кто тебя держит, – улыбаясь, проговорила Ангел.

– Как? Вот так взять и вернуться?

– Ну, да, а что тебя смущает? – увидев мое замешательство, уточнила. – Ты же просто вышла из тела.

– Зачем, это я сделала?

– Чтобы ядом не дышать, теперь можешь вернуться к своему обычному состоянию.

И тут я все вспомнила. Когда Рюмина стала пускать газ, осознав, что не только мне грозит смерть, а всему подъезду, поэтому мне ничего не оставалось, как выйти из своего физического тела, которое тут же рухнуло на пол. Из-за быстро принятого решения, мое тело неудачно упало, ударившись головой об пол, от этого на лбу с правой стороны появилась огромная шишка. Умение выходить из своего тела, дал мне шанс, сегодня не умереть.

Воспользовавшись этим своим умением, я вышла из квартиры, позвонила в квартиру Константина, который тут же ее открыл, как будто сидел и ждал, когда я подойду к его двери. Открыв ее, но никого не увидев, хотел вернуться в квартиру, как заметил открытую дверь своей ненавистной соседки, почуяв неладное, тихонько прошел в нее. Ведь раньше никогда не было такого, чтобы соседка оставила ее не запертой.

Увидев мое тело, он почувствовал удушающий запах, кинулся на кухню и застал Карину Семеновну за распылением яда. Он ударил ее кулаком, выхватил болон. От неожиданности, женщина рухнула на пол. Константин открыл окна, выскочил в коридор и стал звать на помощь, чтобы были помощники вывести весь дом во двор, на свежий воздух. После приехали специальные службы, которые проверили наличия яда во всем доме. Я же все это время ходила за ним и давала указания, которые он принимал за свою интуицию.

Никто из жильцов не пострадал, так как Костя быстрыми действиями, смог помочь людям. Теперь он был герой для всех. А Карину Семеновну определили в больницу с сотрясением мозга. Вскоре ее ждал суд. Все жильцы дома решили, что будут добиваться, чтобы ей вынесли справедливый приговор.

Глава 18

Глава 18

Ночь. Почему я стала любить ночь? И когда это случилось? Да, я даже не заметила в эти себе перемены, но ночь я стала любить больше, чем день. Дневная суета стала давить на меня, я все больше и больше чувствовала усталость. Порой я не могла дождаться, когда наступит вечер. Ночь. Вот она долгожданная ночь. Особенно я любить стала, когда на небе полнолуние. Эта завораживающая планета, полная какой-то космической, притягательной энергией сводила меня с ума. Вот именно в такие минуты я жалела, что я не ведьма. А что, села бы на свою метлу и взметнулась ввысь, все выше и выше. Чем ближе к луне, тем необыкновенной она была бы для меня. Ночь. Я начинаю чувствовать прилив сил, и какого-то не понятного счастья, удовлетворения. Но все же мне было не понятно – отчего появились такие ощущения? Но они сводили меня с ума, мне хотелось куда-то идти или просто сидеть и смотреть на это огромное светило.

Но, в тоже время, меня очень оно настораживало, потому что – это не очень благоприятное время для таких, как я. Так же мне было известно, что вся нечисть, и психически неуравновешенные люди – не спокойны в полнолуние. В такие дни совершается даже больше преступлений, чем в простой день. И все же я любила смотреть на нее – на луну. И именно в это время я чувствовала тягу к изучению, прошлого своего рода: «Откуда у моих предков такие знания, для борьбы с темной силой? Демон. Почему он? Или кто он такой? Но почему мы с ними сражаемся? С чего это все началось?»

Вот и сейчас любуясь в окно на это желтое, притягивающее космическое блюдо, я почувствовала, что тот бесенок, что сидел во мне все время спокойно, взобрался на мою холку. Потрогав свою шею, я дотронулась до внушительного размера шишки, которая перестала шевелиться, во время моей попытки исследовать рукой этот выступ. Чуть ниже, мне даже показалось, что там вроде что-то шевельнулось. И не что-то, а хвост того, кто не хотел выходить из меня.

Так это может это из-за этого бесенка, я так стала любить ночь и полнолуние? Ему скучно просто так сидеть, он решил мною манипулировать? Я ударила себя по шеи со спины, прямо по этому выступу, и сама тут же чуть не упала со стула, на котором так удобно в начале сидела.

То, что люди говорят, что у них «искры летят из глаз», я поверила им, потому что сама чуть не потеряла сознание от дикой боли. Когда звездочки покинули меня, я решила поинтересоваться у своего жильца, как долго он собирается жить дармоедом в моем теле.

– Эй, нахлебник, не хило ты приспособился?! И как тебе живется? Тепло и замечательно, не правда ли?

Поговорив сама с собой, я успокоилась. Бесенок или кто он там был – притих а вскоре, растворился в моем теле. Еще раз убедившись, что шишка пропала, я снова перевела взгляд на луну, которая пряталась за огромные черные тучи.

– Наверно ночью дождь будет, – проговорила я, почесав за ухом у Чарли, которому тоже видно не спалось, потому что он тоже подошел ко мне.

Мой преданный друг, настолько стал мне дорог, что я ни за какие деньги мира, не рассталась бы с ним и то, что произошло с нами в парке, сильно выбило нас из колеи. Теперь я боялась брать Чарли с собой на далекое расстояние. Мы гуляли рядом с домом и там, где находилось больше народа.

На тот момент я не понимала, что это не поможет, а наоборот может навредить не только нам, но и совершенно незнакомым мне людям. Мне вдруг очень захотелось поговорить с Григорием, но посмотрев на часы, а было давно за полночь, и он, конечно же, спал, поэтому решила подождать до утра. Мне очень нравился этот мужчина, хоть он и был в инвалидном кресле, но он так же и остался мужчиной, с большой буквы этого слова. Как он сам про себя говорил, калека-солдат. Да он так и остался офицером, для которого честь превыше всего.

Гриша часто мне звонил, и мы с ним могли часами разговаривать, у нас всегда находилась тема для беседы. Я рассказывала ему обо всех своих «следующих» и он даже завел картотеку, с надеждой найти какую-либо систему демона при выборе своей жертвы. Он туда вносил биографию человека, его историю исповеди, и конец этой истории. Там, где заканчивалось смертью, он отмечал крестом, а где все было благополучно, рисовал солнышко.

Да, люди, которые избежали смерти, еще не одно утро будут радоваться солнцу, улыбаться ему, ведь теперь они по-другому относились к своей жизни. Но, изменить я ничего не могла тем, кому все же не повезло. Мне было больно и обидно, что я допустила смерть этих людей, но не везде и не всегда можно сделать так, как нам хочется, поэтому я мирилась со своими неудачами, как бы больно мне не было.

А с Григорием я могла поговорить обо всех своих сомнениях, своей боли, зная, что он меня не осудит, а наоборот поддержит даже, если я этого не заслуживаю. Он всегда находил теплые слова для меня. И я за это была благодарна ему. Утром, рука сама потянулась к телефону. Набрав номер, я тут же услышала, до боли родное:

– Лидушка, здравствуй, рад тебя слышать.

– Здравствуй Гриша, как дела, как ребята?

Григорий поделился своими обычными домашними делами, нового ничего не было. Но я считала, лучше пусть будет все по-прежнему, чем что-то плохое. Когда рассказ был закончен, Григорий спросил:

– Ну, что голубушка рассказывай, что у тебя нового? Как дела с твоими «следующими»?

– Да, я сама не пойму, – честно созналась я, да и обманывать этого человека мне не удавалось, он всегда угадывал мое настроение, и знал, когда я была в затруднительном положении. – С каждым разом все сложнее становится.

Я рассказала ему о Рюминой, о ее ужасном характере, о ее дочери и о том, что она хотела всех отравить. Григорий, как всегда слушал внимательно, не перебивая, и когда мой рассказ был закончен, спокойно спросил:

– А что тебя тревожит?

– Да, в том то и дело, что я не могу понять. Вроде мы эту, прости Господи, чертовку, обезвредили, а главное-то не решено. Я никак не могу понять, причем тут она и Люська? Что их связывает?

– А где она сейчас?

– В психиатрической больнице, конечно же. Ей только там и место сейчас. Пройдет обследование, а там суд будет решать, что с ней делать. Хотя знаешь, когда я была у нее в первый раз, думала вернее, надеялась, что в ее душе проснется, что-то хорошее, и она с дочерью наладит отношения. Помогать будет ей с внуками, – я вспомнила озлобленное лицо Рюминой. – Что ей мешало продать квартиру, да уехать к детям? Здесь у нее с соседями отношения были испорчены до конца жизни. Соседи никогда не приняли бы Рюмину, не поверили в ее раскаяние, а там – у дочери – завела бы себе новых подруг. Но, к сожалению, этому было не суждено случиться.

– Я вот думаю тебе надо съездить еще раз к ее соседям, может они, что про эту Люську знают?

– Я тоже об этом думала, тем более, они сейчас еще больше злы на нее, так все вспомнят и припомнят, лишь бы она не вернулась домой.

– Это точно, умирать то ни кому не хочется, тем более – коллективно. Знаешь, даже жутко становиться от мысли, что если бы не твой дар, лежать всему бы дому в морге. Это сколько мест там понадобилось бы?

– И не говори, страшно подумать, что все от мала, до велика сейчас бы на кладбище были. Рюмина даже детей не пожалела, месть затмила ее рассудок.

Поговорив еще немного, я стала собираться к соседям Карины Семеновны. Ее дочери уже сообщили о том, что мать находится в психиатрической больнице, и она тут же вылетела. Как бы она не сердилась на мать, но она была ее матерью, со всеми ее недостатками.

Замазав косметикой синяки на лице, я отправилась дому Рюминой. Приехав к дому, обнаружила соседок Рюминой, так же на скамейке, заметив меня, они приветливо заулыбались, предложив мне присесть рядом с ними. Им было очень интересно узнать о событиях того дня из первых уст. Вокруг этой истории ходило много слухов, а я как оказалось самый достоверный источник.

Удовлетворив их любопытство, перешла к своему единственному вопросу:

– А теперь дамы помогите и вы мне, – женщины даже затаили дыхание от любопытства, что на этот раз хочу я услышать. – Мне нужно знать, знает ли кто из вас женщину с именем Люська. И понимаете, не просто Люся, а Люська. Это очень важно!

Я видела, что им очень хотелось мне помочь, они переглядывались в надежде, что хоть кто-нибудь из них, осведомлен об этой загадочной персоне.

Пожимая плечами одна из женщин, ответила:

– Нет такой женщины, здесь отродясь не было.

Почувствовав разочарование, я собралась было уже уходить, как одна из старушек спохватилась:

– Милая, а ты Ангелину поспрашивай, она-то уж наверняка знает. Раз это связанно с ее матерью, то она точно должна знать.

– А она что уже приехала?

– Да, сегодня, рано утром прилетела. Уж, какая хорошенькая стала не то, что раньше была. Такая модная, с прической, – женщина провела рукой по своим волосам. – Ну, прямо приятно смотреть на нее.

– Красавица, – подтвердили другие женщины. – Будь мать нормальной, то порадовалась бы за свое дитя.

– Да, да, и вежливая такая, не то, что ейная мать. Вот говорят, яблоко от яблони не далеко падает. Как бы, не так. В этой семье, яблоко видно не с ентова дерева. Дочь и мать, небо и земля.

Распрощавшись с ними, я пошла к знакомой мне уже квартире. Подойдя к двери, поняла, что позвонить и войти сейчас туда мне хотелось меньше всего. Ощущение опасности шло именно от этого жилища. Я не могла понять: то ли на самом деле там было что-то не так, то ли после той истории, мне не хотелось заходить, но переборов себя я все же позвонила. Дверь, через некоторое время отворилась и на пороге я увидела заспанную молодую женщину.

Короткие волосы разлохматились после сна, но они ей создавали какой-то загадочный шарм. Завитушки беспорядочно торчали в разные стороны. Чуть раскосые глаза, которые не так давно видели сладкий сон, на меня смотрели с удивлением и настороженностью.

Но приветливая улыбка тут же появилась на лице:

– Здравствуйте. Вы что-то хотели?

– Да, Ангелина Федоровна я по вашу душу. И это не просто визит вежливости.

– Проходите, пожалуйста, – она пропустила меня в квартиру, закрыла дверь. – Проходите на кухню, а то я там, – она показала рукой в комнату, – на диване спала. Знаете, с дороги устала, и просто вырубилась. Поэтому вы уж извините, за беспорядок.

Я прошла на кухню. И не дожидаясь приглашения села на стул.

– Чай, кофе?

– Нет, спасибо. Давайте просто поговорим.

Ангелина присела рядом, приготовилась слушать. Она не задавала вопросы, а просто ждала, чем она меня так заинтересовала. Ее мягкий голос звучал в этой квартире, как-то слишком тихо и спокойно. Я не заставила себя ждать и рассказала, об обстоятельствах того дня после, которых Карину Семеновну пришлось увезти в больницу. Ангелина встала, подошла к плите, включила чайник.

– Я не удивлена, – тихо проговорила она. – Давайте все же попьем чаю.

Она захлопотала возле стола. Поставила вазочку с конфетами, налив чай в кружке, присела:

– За чаем легче общается, – улыбнувшись растерянно, проговорила она.

– Как долго вы не видели мать?

– О, очень давно, – она пыталась посчитать, но тут же отказалась от этой затеи. – Давно.

– И что не хотелось приехать?

– Вы знаете, может это звучит странно, но нет. Я когда вспоминаю свое детство, то содрогаюсь от ужаса. Ни дай Бог, кому такую жизнь. Это разве было детство, когда тебя избивали за любое малейшее опоздание домой. Знаете, я один раз котенка нашла. Маленький пушистый комочек, и принесла его домой, с надеждой, что мать мне разрешит его взять. У меня и подруг-то не было. Ко мне боялись ходить, а общаться с другими я могла только в школе, но мать отбила им желание общаться со мной и там. А в тот день, она просто свернула котенку голову, а меня избила так, что я в школу потом недели две не ходила. А еще, она меня била за то, когда я после уборки не на свои места ставила все эти вещи. До сих пор, знаю где, что стоит, – она обвела кухню взглядом. – Я ненавижу эту квартиру, эту мебель, эти все вещички. Весь этот раритет. Здесь за все эти года, ничего не изменилось.

Она встала и со злостью кинула на пол хрустальную вазу, которая разлетелась на маленькие осколки. Но дальше бить посуду она не стала, а просто спокойно села на свое место:

– Знаете, – она вздохнула, набрав полную грудь воздуха, так же медленно выдохнула, – а ведь полегчало.

– Карину Семеновну, навряд ли, теперь выпустят. Ее дом теперь одно из этих двух заведений. Если не больница, то тюрьма точно.

– А я даже рада, она заслужила это. Правда заслужила. И это не из-за моего детства. Вы знаете, что она и отца, и мать своих – на тот свет спровадила? Я ее ненавижу теперь, как она их.

– Да, она рассказала об этом. Что, так же как и ты, она ненавидела свою семью. И я тогда ей задала вопрос, что раз ей жилось при отце плохо, потому что он лишил ее любимого человека, почему она к вам так же относилась? Почему не захотела для единственной дочери другой судьбы? Но она мне не ответила.

– Она всех ненавидит и мне порой кажется, что она и себя терпеть не может. Когда у нее было плохое настроение, она могла запросто пойти причинить себе любую физическую боль. Могла ножом специально руку порезать или просто сидеть и тыкать себя иголкой.

– Это называется самоповреждение, такие люди не хотят покончить жизнь самоубийством– это, скорее всего, знак сигнализирующий – о душевной пустоте.

– Вы наверно правы. Ведь после самоиздевания над собой, она на какое-то время успокаивалась, – Ангелина притихла, а потом посмотрела на меня и добавила. – А ведь правда, она была одиноким человеком, хоть и занимала высокую должность по тому времени. У нас никогда не было гостей. Мы и праздники все дома были, только праздничных столов у нас не было. Мать считала – это мещанской слабостью. И все праздничные дни мы просто читали книги. Мать не могла ни с кем сойтись во взглядах, во мнениях. Она считала, что ее не понимают. Себя калечила она не часто, а меня избивала, унижала каждый день. У нее наверно, какое-то психическое расстройство уже давно началось, а прогрессировать только сейчас стало.

Она замолчала, стала пить остывший свой чай, думая о чем-то своем. Я решила не торопить ее, дать возможность подумать, по вспоминать о своем непростом детстве, принять решение для себя в сегодняшней обстановке.

– А Вы что-то конкретно хотели спросить у меня? – оторвавшись от своих грустных мыслей, поинтересовалась Ангелина.

– Да, у меня конкретная цель. Понимаешь, мне нужно очень узнать о Люське. И что связывает эту женщину с твоей матерью. Понимаешь, я у соседей спросила, так они не знают женщину с таким именем. А мне срочно нужно найти ее.

Услышав имя, Ангелина побледнела. Кружка выпала из ее рук с остатками чая, заливая скатерть. Женщина смотрела на растекающиеся пятно, слезы заполнили глаза и две огромные слезы стекли по ее щекам. Потом раздалось рыдание, сотрясая ее хрупкое тело. Я стала успокаивать Гелю, не зная, что и говорить. Просто гладила по голове, давая ей выплеснуть ей негативные эмоции. Вскоре она успокоилась. Красные, опухшие глаза смотрели на меня со страхом:

– Откуда Вы об этом узнали?

– Я особо ничего не знаю, но точно знаю, что этому человеку грозит опасность.

– Как это?

– Ну, как тебе объяснить, – я взяла ее руку. – Ангелиночка, понимаешь, я тот человек, который помогает людям не умереть, но чтобы помочь этой Люське, я должна хотя бы знать, где она живет, чем занимается, о ее семье. Я должна спасти человека, а значит знать все о нем.

– Я не поняла, как Вы это можете сделать? – в ее глазах я увидела страх и отчаяние.

– Ангелина, скажи кто она. Прошу, времени с каждым разом остается все меньше и меньше. Я не всех своих «следующих» смогла спасти, потому что, кто-то не поверил мне, кто-то пожертвовал собой во имя своих близких, кто-то просто по глупости.

– Интересно, а я под какую категорию попаду?

– А ты тут причем?

– Так я и есть – Люська.

– Не поняла, объясни.

– А что тут понимать. Меня Ангелиной дед назвал, в честь там какой-то своей любовницы, ну, а мать его так ненавидела, что у них всегда словесные перепалки чуть ли не в боевые действия переходили. А тут он еще и записал меня в свидетельстве, так как ему захотелось. Вот мать меня никогда дома по имени и не звала, только на людях, и то старалась его не произносить. А дома я была всегда Люськой. Почему Люська я не знаю, но именно Люська. Мать вышла замуж, потому что года подпирали. Мужа не любила, но он при должности был, она хотела карьеру построить благодаря его связям. Детей не хотела и была в шоке, когда забеременела. Муж настоял на родах. Сами понимаете, когда ребенок не желанный, то его не любят. Отец меня баловал, но как вы сами наверно уже догадались, мое счастье продлилось не долго, он погиб. Попал в автокатастрофу. Я не знаю, приложила мать к этому руку или нет, но отца не стало, а моя жизнь приобрела другой оттенок. Дальше вы уже знаете, – она посмотрела на меня, – но почему мне угрожает опасность?

– Вот в этом и надо разобраться. Для этого я здесь.

Ангелина понемногу, успокоилась и начала здраво рассуждать, осознавая всю опасность своего положения. Ей не хотелось умирать, ведь дома ее ждала любимая семья: дочки и муж, которых она любила больше своей жизни. Как они будут без нее?

– Что я должна сделать?

– Прежде всего, дай мне свой номер телефона, и всегда отвечай на мой звонок. Я пока не знаю, какие неприятности, – я не стала произносить, слово смерть, – ждут тебя и как смогу оградить от них. Еще должна знать о каждой твоей минуте, где бы, тыне находилась.

– Звоните в любое время.

В данный момент я не чувствовала никакой угрозы для нее, поэтому взяв номер телефона, объяснив немного суть моей работы, покинула квартиру, предварительно предложив поменьше находиться дома одной.

Ангелина почти не выходила из дома. К матери она тоже так и не смогла съездить, видеть родного по крови человека, который просто ненавидел ее, было выше ее сил. Но сосед Константин охотно составлял ей компанию, ограждая ее от одиночества.

Приближающеюся беду я почувствовала, когда была в парикмахерской. «В коем веке выбралась в данное заведение, а тут началось», – с огорчением подумала я. Стрижка была только в начальной стадии, то есть было подстрижено половина моих волос, когда у меня началось чувство беспокойства. В груди появилась сильная боль, но я понимала, что это не моя боль, это боль Ангелины.

Я быстро вскочила с кресла, чем сильно напугала парикмахера. Схватив сумочку, сначала было ринулась к двери, но поймав в зеркале испуганный взгляд мастера, потому что она так и осталась стоять с ножницами в руках, я вернулась. Узнав, сколько стоит моя стрижка, заплатив полную сумму, выбежав на улицу, кинулась к машине, на ходу поправляя волосы, организуя на голове, что-то вроде порядка.

Через десять минут я была уже возле дома Рюминой и с удивлением увидела, что Ангелина шла под руку с Костей, громко смеясь, от рассказанного анекдота. Они до такой степени были увлечены беседой, что не сразу обратили на меня внимание.

– Здравствуйте, Лидия, а вы что такая взъерошенная? Что-то случилось? – удивленно проговорила Ангелина.

– Нет еще, – с облегчением ответив ей, я села на скамейку, чтобы успокоиться и начать думать.

Молодежь присоединилась ко мне, мое беспокойство мгновенно передалось им. Отдышавшись, я взяла за руку молодую женщину, уверенно сообщила:

– Сегодня я ночую у тебя, потому что чувствую, что именно сегодня может произойти что-то не очень хорошее.

– Что ж заходите, – я видела, что Ангелина даже обрадовалась моему предложению.

Ей было страшно оставаться одной в этой квартире, и не только из-за страшных воспоминаний детства – у нее было ощущение, что мать до сих пор дома и контролирует ее. Ангелине приходилось спать с включенным светом.

– Мне надо дочь предупредить, вы идите, я сейчас позвоню и сразу за вами.

Прозвучал только первый гудок, как Павел ответил мне, выслушав о сложившейся ситуации, предложил свою помощь:

– Эту ночь я проведу с вами.

За Киру мы были спокойны потому что, мне удалось убрать жижу, издающую зловонье, которая находясь в их спальне и влияющая на сознание дочери. Теперь дочь оставалась сама собой. Мы знали, что Кира ни за что на свете не даст в обиду своего сына, а тем более не навредит ему сама. Поэтому я тоже была рада предложению Павла провести ночь в нашей компании. Попросив дочь собрать некоторые мои личные вещи, и передать их с Павлом.

– Ангелина, квартировать я буду не одна, – на, что молодая женщина спокойно пожала плечиками, – а с зятем. Он помогает мне часто, а мужская помощь я так думаю, нам сегодня ох как понадобится.

Константин, который уже собирался уходить, остановился в дверях и с надеждой в голосе спросил:

– А моя мужская сила вам понадобится?

У него это получилось так забавно, по-детски, что мы невольно засмеялись.

– Да, Костя, мы будем только рады. А вы не испугаетесь? Ведь я еще не знаю, что может произойти сегодня.

Мужчина не ответил на мой вопрос.

– Я быстро, – обрадовался сосед, – возьму кое-что из вещей и к вам.

– Ну, Гелечка, если у нас собирается такая большая компания, то нам необходимо подумать об ужине.

– Согласна, но у меня абсолютно ничего нет, – растеряно проговорила Ангелина. – В холодильнике мышь не повесилась, она просто сбежала от такой хозяйки, как я. Я себе особо ничего не готовлю. Одной кушать совсем не хочется.

– Я сейчас дождусь Костю и быстро в магазин схожу, – предложила я. – Не хочу тебя одну оставлять.

Костя очень быстро вернулся, в руках у него была подушка, одеяло и пакет, улыбнувшись, он пояснил:

– Вдруг удастся вздремнуть, а на постели этой ведьмы, не хочу.

Костя был забавным, милым мужчиной. И для себя я отметила, что они с Ангелиной вместе хорошо смотрелись. Но она в нем видела только друга, семья для нее была превыше всего. Я со спокойной душой покинула молодежь, зайдя в супермаркет, стала выбирать продукты. Мне очень захотелось овощной салат, для мужчин – взяла мясо. Купив все необходимое, направилась к кассе, по дороге захватив бутылку красного вина. Немного расслабиться нам было просто необходимо.

Уже находясь возле кассы, по спине пробежал холодок. Как будто кто-то невидимый провел ледяной рукой по спине. Я невольно оглянулась, понимая, что, конечно же, никого не увижу.

– Женщина чего очередь задерживаете, – стала возмущаться полная девушка, которая набрала полную корзину пива и не могла дождаться, когда до нее дойдет очередь.

– Простите, – извиняясь, я поставила продукты на ленту.

Кассирша, мило улыбаясь, поинтересовалась:

– Это все?

Меня очень удивил ее вопрос, ведь корзина была не пустой, а по спине снова пробежал тот же самый холодок, только в этот раз он задержался ближе к шее.

– А почему Вы водки не взяли? – так же мило улыбаясь, проговорила кассирша. – С водочкой все проблемы нипочем, тем более для вашей маленькой компании и бутылочки наверно хватит.

И только сейчас я увидела, что цвет ее глаз стал намного темнее, чем в начале разговора. Я поняла, что демон вошел в тело бедной женщины и теперь просто издевался надо мной. Кассир наклонила медленно голову сначала в одну сторону, послышался хруст костей. А затем стала пристально смотреть на меня, в ожидании, хоть какого-либо ответа. Мне не хотелось вступать в диалог с тем, кто пытался вывести меня из равновесия, поэтому я просто спросила:

– Сколько с меня?

– Ты мне по гроб жизни теперь должна будешь, – усмехнулась кассирша. – Как рассчитываться будешь?

Я не знала, что делать. В магазине было многолюдно, и меня очень удивило, что он осмелился здесь появиться. Глаза кассирши начали наливаться кровью, а когда глазницы были полностью ею заполнены, кровь начала вытекать из них, просачиваясь через мелкие капилляры роговицы глаз. Кровь все текла и текла, образовывая под стулом большую лужу, которая стала подтекать к моим ногам, непроизвольно я отошла от прилавка. Мне захотелось все бросить и бежать. Я до сих пор очень сильно боялась этих встреч с демоном. Зная, какой он изворотлив, нагл и безжалостен. Но больше всего меня удивило людское равнодушие, все смотрели на происходящее с любопытством. «И как это они еще до сих пор телефоны не достали, чтобы заснять на камеру, такую необычную сцену перед кассой», – мелькнула мысль, но я снова перевела взгляд на кассира.

Кровь. Да сколько же ее! Уже некуда было наступить, везде было красно-багровое месиво. Кровь не была жидкой, и чем дальше она растекалась, тем гуще становилась. Все посетители увязли в этом месиве, но продолжали наблюдать за нами. Ноги не слушались, они как будто приклеились к полу, как я не старалась вырваться и убраться поскорее из магазина, но все было тщетно.

Кассирша стала складывать мои продукты в пакет, я с ужасом увидела, что она из-под стола достает человеческие части тела и складывает их вместе с моими продуктами. Это было женское тело. Аккуратно разрезанное обескровленное, когда я увидела запястье руки, а на безымянном пальце золотое обручальное кольцо, поняла что это Ангелина.

– Ну, как тебе такая покупка. Она дорого стоит. Ничего тебе не напоминает?

Перед глазами сразу появилось разрезанное тело Саши Шмелева. Я до сих пор во сне вижу его части тела, которые продолжали содрогаться в судороге на остановке. Это ужасное зрелище никогда не забудется. А тут был уже окоченевший труп. Оно было мраморным, бескровным.

Я рванулась в сторону, но совсем увязла в кровяном капкане.

– Ты, что думаешь, сможешь от меня убежать? Ты кем себя возомнила? Люди посмотрите на нее, кого вы видите?

Толпа с любопытством уставилась на меня, стараясь, определить на кого, я все же, похожа. Кто-то даже выкрикнул:

– Тетеха, какая-то. Хоть бы с места сдвинулась.

– Да, вот из-за таких, народ в основном и страдает.

– Вроде не пенсионерка еще, а туда же.

– Ладно вам, может женщине плохо, – робко заступился за меня мужчина, который стоял в конце очереди.

– Да расшевелите же ее.

Кто-то сильно тряс меня за плечо, делая мне больно.

– Женщина ну, в самом деле, вы берете продукты, или вас что-то смущает? – спросила кассирша.

– Нет, ну что за люди пошли, только о себе и думают. Все вы как хотите, но я начинаю прорываться, меня люди ждут, – закричала девушка с пивом, и бесцеремонно оттолкнув меня от кассы, пробилась на мое место.

Я посмотрела по сторонам. Толпа покупателей, которая скопилась за мной, злобно смотрела в мою сторону. Ни крови, ни трупа.

– Да, пока женщина не рассчитается, я не буду никого обслуживать. Касса еще не освободилась. Женщина, – уже строго, без улыбки, проговорила кассир, – Вы будите оплачивать свою покупку, я вам уже несколько раз озвучила сумму, а вы почему не реагируете, что для вас сумма большая?

– Давайте, я оплачу, – предложил солидно одетый мужчина моего возраста.

– Нет, нет, – тихо запротестовала я, немного отходя от увиденного ужаса. – У меня есть деньги, я просто задумалась.

– Ну, ничего вы себе подумать. Вы посмотрите, какая уже очередь собралась. Дома надо думать, а не в общественном месте, – ворчала та же самая девушка. – Да шевелитесь вы уже, боже мой. Хватит мечтать!

Расплатившись, я вышла из магазина и медленно отправилась к дому Ангелины. Это все было да такой степени реально, что я до сих пор не могла прийти в себя. Тошнота подступила к горлу, только я успела зайти за дерево, подальше от людей, как меня вырвало.

– Лидия Семеновна, – услышала я голос Павла. – Мы вас уже потеряли. Что так долго? Вам плохо?

Павел сочувственно смотрел на меня, но подходить не стал.

Я отошла от дерева, передавав ему полный пакет продуктов, проговорила:

– Нет, нет уже лучше, – мне не хотелось пересказывать зятю то, что мне привиделось в магазине. И чтобы сменить тему разговора задала ему встречный вопрос. – Ты давно приехал?

– Да с час уже наверно.

– М-м-м, – неопределенно ответила ему, потому что вид Ангелининой руки с обручальным кольцом не давало мне покоя. Кольцо было необычное, рефренное с выбитыми именами супругов. Перепутать его я никак не могла.

– Да, что с Вами такое? Вам, что в магазине кто-то нахамил?

– Пойдем Павлуша, нам нельзя оставлять надолго Ангелину одну.

Мне не хотелось повторения судьбы Александра Шмелева, для бедной женщины. Но в тот раз я не смогла ему помочь, так неужели и сейчас будет то же самое? Как уберечь Ангелину? До самого дома я больше не произнесла ни слова. Павел тактично молчал, хотя я понимала, что он рвется в бой, дать моему обидчику хорошую оплеуху, считая, что меня обидели в магазине.

Костя оказался хорошим собеседником. Дома, разобрав пакеты, мужчины решили, что на кухне будут хозяйничать именно они, пообещав приготовить царский ужин. Ангелина была в восторге от их идеи, а я понимала, что в меня сейчас ни один кусочек мяса в горло не пойдет, поэтому я попросила крепкого чая и включила телевизор. Ни хозяйка, ни ребята меня не трогали. Не понимая, что могло произойти в магазине, но видя мой растерянный вид, решили, что мне надо побыть одной, а потом, когда отойду сама все им расскажу.

Из кухни доносились божественные запахи, такие ароматы, что могли с ума свести любого человека, но у меня эти запахи вызывали только тошноту. Пересиливая себя, я все же не побежала в туалет, чтобы еще раз освободить свой и так пустой желудок.

Ангелина попыталась позвать меня присоединиться к их трапезе, но получив отрицательный ответ, больше меня не тревожила. Смеркалось. Бутылка вина дала о себе знать. Ангелину быстро развезло, и она вскоре отправилась спать, предварительно постелив для каждого из нас, свое ложе. Для мужчин были расправлены два кресла-кровати, а мне была выделена кровать самой хозяйки этого дома. Ангелина же по-прежнему расположилась на диване.

Когда пробило полночь, наша компания лежала на своих местах. Но кроме Ангелины никто не спал. Костя боялся пропустить то, что не понимал, а мы боялись потерять еще одну нашу «следующую». Поэтому, когда мы все почувствовали холод в квартире, приготовились к чему-то страшному.

Глава 19

Глава 19

– Лидия Семеновна, – тихо позвала меня проснувшаяся Ангелина, – Вы чувствуете, как холодом потянуло?

– Ангелина ты не бойся, слушай, что я говорю, и тогда все будет хорошо, – я старалась говорить уверенно, боясь хоть чем-то выдать всю серьезность этого дела.

– Хорошо, – спокойно ответила молодая хозяйка.

Меня удивило ее спокойствие. Константин, встал, подошел к Ангелине, попросив разрешения присесть на ее диван, тут же расположился у нее в ногах. Павел же наоборот подошел ко мне, тихо проговорил:

– Кажется, началось.

Я достала дневник, в котором появилась запись, читать в слух я не стала, поэтому Павел, молча, присоединился к чтению, написанную мною в параллельном мире историю сражения за душу Ангелины. С первых строк стало понятно, что молодую хозяйку спасти не удалось. И это сильно огорчало. Но дочитать пришлось до самого конца:

– «Ангелина почувствовала себя плохо и прошла в ванную комнату. Она еще по детству знала, что таблеток у матери было много, в ящичке за зеркалом. Увидев свой несчастный уставший вид в отражении, совсем сникла. Ей хотелось домой, к мужу и дочкам. Она была против приезда в свое прошлое, но муж настоял. Он решил, что она нужна матери сейчас больше, и это ее дочерний долг:

– Милая, ну как ты не поймешь, ты обязана протянуть ей руку помощи. Ведь у нас тоже дочки растут, а если они нас на старости лет бросят? Как ты будешь себя чувствовать? Будешь ругать и корить себя, но будет поздно, – он подошел, обнял жену и повторил. – Да, да будет поздно.

Вот так Геля и оказалась в доме своего ненавистного детства. Ей долгие годы пришлось бороться с собой, со своими страхами, что мать найдет ее и захочет вернуть обратно. Она постаралась вычеркнуть это время из своей жизни, памяти, и сердца. Это почти получилось и вот вам: «будьте добры приехать, ваша мать сошла сума».

Но ехать к ней в больницу, дочери не хотелось, она понимала, что рано или поздно ей придется увидеться с матерью. И она как могла, оттягивала это время. Сегодня, она чувствовала, что день будет не простой, а какой-то ответственный для нее. Такой, что перевернет всю ее жизнь. Но в душе было спокойно. Было ощущение, что перед смертью не надышишься, поэтому она воспринимала все, что с ней происходило сейчас, как должное.

Выпив таблетку, закрыв дверцу шкафчика, она снова посмотрела на себя. Лучше она выглядеть не стала, но все же заметила в себе перемены. Лицо не просто осунулось, оно начало чернеть. Медленно, постепенно чернота распространялась по коже от глаз в стороны. Она невольно потрогала кожу лица, ощущая, что кожа горит, как будто она находится возле огромного костра.

Глаза. Глаза поменяли цвет, теперь они из темно-серого стали болотного цвета, как будто в одночасье выгорели на этом костре. Лицо начало оттекать, отчего теперь она казалась, округлой формы. Стало тяжело дышать, страшно хотелось позвать на помощь.

– Не бойся, теперь я с тобой, – услышала она мужской голос.

– Дима? – не уверенно прошептала она, не понимая, откуда он звучит.

– Дима дома. Ты думаешь, он ждет тебя? – так же спокойно проговорил голос. – Зачем ты ему такая нужна? Ты же никчемная. Ну, что ты за мать, если ты его дома бросила с детьми. Люськой была, Люськой и осталась!

– Он же сам настоял на этой поездке, – задыхаясь, все же смогла прошептать Ангелина.

– Да, он просто спровадил тебя. Ему так удобно со своей любовницей встречаться. Теперь его никто не пилит из-за того, что он задерживается с работы. Ты же ему дышать спокойно не даешь, а любовница ему в радость.

– Не правда, – у Ангелины началась истерика, – у него кроме меня и дочек никого нет.

– Правда.

– И он никогда не задерживался с работы, – пытаясь заступиться за мужа, она тут же стала вспоминать случаи, когда он на самом деле задерживался.

Но у него же были серьезные оправдания. Сейчас Ангелина была уже ни в чем не уверена. Сомнения, стали закрадываться в ее душу, но собрав все свои силы, теряя сознание, она прошептала:

– Он любит только меня и дочек.

Очнулась она от жуткой боли. Правая рука сильно болела, Ангелина удивилась, как она могла, так крепко спать, что отлежала до такой боли руку. Подняв ее, она не смогла оторвать от нее взгляда. Шоковое состояние повергло ее в оцепенение. Вместо кисти правой руки, она увидела обрубок, который даже не был перевязан. Кровь уже не бежала, но края были неровными, обрывки кожи свисали с изуродованной култышки.

Поняв, что произошло, она закричала. Изуродованная рука, все время была перед ее глазами, она не в состоянии была оторвать от нее глаз, не веря в происходящее. Ангелина снова потеряла сознание.

Кто-то сильно бил по щекам, очнувшись, она не знала, сколько прошло времени. И только, когда совсем пришла в себя, увидела, что ее кисть лежит на столе. Да, это была ее кисть руки с обручальным колечком на безымянном пальчике. Это Дима предложил выгравировать на кольцах их имена, чтобы они всегда напоминали об их большой любви.

– Ты так быстро не уходи от меня, – услышала она снова тот же самый мужской голос. – Не вздумай. Ты услышала меня? Забирать части тела, приятнее, когда человек все чувствует, а так никого удовольствия.

–Почему я? – прошептала Ангелина, осмотрелась.

Это не была квартира ее матери. Это больше напоминало, какое-то подземелье. Она лежала на хирургическом столе, ярко светила лампа прямо ей в лицо. Рядом стоял столик с инструментами, там же лежала ее отрезанная кисть руки.

– От твоей матери никакого толка. Ты единственная дочь. Кстати, ты знаешь, что дети отвечают, за ошибки родителей? Так вот ты прекрасная кандидатура. Так, что давай будем работать с тобой дальше.

Пленница увидела очертания мужского силуэта в свете лампы. Вот его рука взяла хирургический скальпель, и он медленно стал приближаться к своей жертве.

– Пожалуйста, отпустите меня, я же вам лично ничего не сделала, – плача прокричала женщина.

Он вышел из света и она увидела, красивого мужчину, с абсолютно правильными чертами лица, с мужественным подбородком. Его смоляные волосы были аккуратно зачесаны назад. Но больше всего на фоне всей этой мужской красоты, были глаза. В них горел огонь.

– Отпустите меня, пожалуйста, – жалобно прошептала она. – У меня нет много денег, но мы соберем. Вам сколько надо? Скажите только.

– Я что похож на поберушку? – спокойно спросил он, но потом вдруг взорвался и закричал, бросив нож куда-то в сторону. – Похож? Я похож на поберушку?

Рассвирепев, он начал наносить ей побои. Пленница от страха старалась закрыть лицо руками, тряся головой приговаривала:

– Нет, вы очень хорошо выглядите, вы не похожи на поберушку, – плача и защищаясь от его ударов, она все причитала. – Нет, не похожи, не похожи.

Он вдруг расхохотался. Выпрямился, вытер руки окровавленным полотенцем, довольный собой, проговорил:

– Наивные вы людишки. Это вы поберушки, – он наклонился над бледной испуганной женщиной. – А я – высшее создание.

От услышанного, женщина притихла. Ей вдруг стало все равно. Умрет она или нет, теперь не играло роли. Почему-то у нее появилась уверенность, что муж ее теперь обязательно бросит. Зачем ему жена инвалид.

– Вот, точно яблоня от яблони, – прорычал от злости мучитель. – Одна умом тронулась и другая туда же. Ну, что ж, я хотел протянуть удовольствие, но ты меня лишила этого. Но не думай, что смерть твоя будет быстрой. Готова?

Он смеялся так, что стены сотряслись, но женщина посмотрела на него равнодушно, и отвернулась в другую сторону. Она была готова к смерти».

Я закрыла дневник. Посмотрела на Павла, который тоже дочитал его. Показав кивком голову в сторону кухни, мы удалились, я рассказала видение в магазине, где демон в образе кассира клал мне в пакет части тела Ангелины.

– Да, уж, – только и проговорил зять.

– Нельзя ее оставлять одну, ты ходи за ней по пятам, везде ее сопровождая. Да, и да принеси мне, пожалуйста, мою сумку.

Когда Павел выполнил мою просьбу, я отправила его к Косте и Ангелине, предупредив, чтобы им он ничего не рассказывал. Как только он удалился, достала свой фамильный крест, святую воду, ладан, приготовила мел. Взяла книгу и принялась читать «Отче наш», затем другие молитвы, которые были написаны на первых страницах семейной реликвии. Я не у всех слов понимала значение, но точно знала, что эти молитвы должны помочь.

–Берегись его, – услышала я внутренний голос, – он хитер, опасен и кровожаден.

– Ох, ты Боже мой, – с иронией проговорила я. – Мой бесенок решил дать о себе знать. А ты то, что переживаешь?

– А мне здесь хорошо. Отсюда ты меня в черную дыру не отправишь.

– Как знать, как знать. Но, что нашу Люську надо спасти, это я точно знаю.

И я снова сосредоточилась на приготовлении всего, что мне могло помочь. По оглавлению книги моих предков, я нашла, как избавить душу человека от дьявола, и только начала читать, как увидела, что Ангелина зашла в ванную комнату. За ней никто не следовал.

– Ангелина, ты почему одна? Где твои рыцари? – уже через дверь поинтересовалась я.

– Голова что-то разболелась, а рыцари спят.

– Как это спят? – я кинулась в комнату, увидела, что мужчины спали на диване, крепким сном.

Демон, решил поиграть с нами. Ему нужна эта бедная мамочка трех дочек и моя персона. И с этим ничего не поделаешь. Придется принять бой. Меня волновал всего лишь один вопрос – справиться ли моя подопечная с трудностями, которые только предстояло преодолеть?

Ангелина продолжала находиться в запертой изнутри комнате. Я легонько постучала, предложила вместе попить чаю, но она мне не отвечала, только глухой смех из-за двери, дал понять, что началось.

Из-за всех сил я начала бить в дверь, пытаясь выбить ее, но у меня ничего не получалось, я кинулась к Павлу, но попытки разбудить мужчин оказались тщетными. Тогда я бросилась на кухню, пытаясь найти хоть что-то, что могло помочь мне, открыть злосчастную дверь. Открывая подряд все дверцы кухонного гарнитура, я наткнулась на топорик для рубки мяса, с одной стороны он был топориком, а с другой – отбивным молоточком.

С этим кухонным орудием, я снова кинулась к двери и начала со всех сил бить им по двери, но она как будто была сделана из монолита, прочно стояла в дверном косяке. Из чего же ее сделала Рюмина, и для чего ей нужна была такая надежная дверь в ванной комнате?

Устав я села к двери спиной, чувствуя ее холод. За дверью была тишина, и я решила, что слово сейчас больше весит, чем физический натиск на дверь.

– Ангелиночка, с тобой все хорошо? Ответь мне, пожалуйста, – она не давала о себе знать. – Ты сильная, ты справишься с ним. Ты же помнишь еще свое детство. Помнишь, как тебя подавляли, стараясь навязать свою жизнь, но ты же смогла противостоять этому. У тебя прекрасный муж, замечательные дочки, ты нужна им. Пожалуйста, борись.

Дверь резко открылась, и я ввалилась в комнату. Геля стояла бледная, но абсолютно спокойная. В левой руке она держала свою отрезанную правую кисть руки. Кровь все еще выливалась из раны, попадая мне на лицо. Подскочив, я кинулась к ней, схватила какой-то пояс, который висел на веревке над ванной, перетянула ее руку.

Вывела ее на кухню, не понимая, как она могла отрезать себе кисть, не произнеся ни слова, ни разу не вскрикнуть от жуткой боли. Усадив ее на стул, стала искать аптечку, чтобы обработать рану.

В дверях появился заспанный Павел, он сразу оценил обстановку, стал звонить в скорую, объяснив им ситуацию, он помог найти нужное средство, обработав руку, с недоумением произнес:

– Как я мог заснуть в такое время? Ума не приложу.

– Это демон, – пояснила я. – Он сделал так, чтобы вы не мешали осуществить задуманное.

Ангелина стала приходить в себя. Увидев изуродованную руку, закричала:

– Он все же сделала это, – она плакала и билась в истерике.

– Ну, как вам? Шикарное зрелище! Не правда ли?

Услышали мы его голос. Павел посмотрел по сторонам в поиске говорившего, но никого не обнаружив, с вызовом ответил:

– Ну, да бороться с беззащитной женщиной, для тебя подвиг! Трус. Ты со мной сразись. Дерьмо дешевое. Одни понты, и больше ничего.

Павел еще что-то хотел сказать, но вместо этого отлетел в коридор, тут же его подняло к потолку, там уже хрипя и задыхаясь, он начал отбиваться от невидимого врага, напавшего на него. Я нарисовала вокруг стула Ангелины мелом круг и кинулась к Павлу, то же самое с кругом я проделала и вокруг зятя, схватила крест, книгу приступила к чтению заклинания.

Демон взбесился, отшвырнул Павла и кинулся в мою сторону, но невидимый круг, не выпускал его. Он оказался под невидимым куполом, который сковывал его действия. Я читала все громче и громче, повторяя текст, написанный моими предками. В куполе, поднялся вихрь, срывая со стен и пола, то, что попало под его радиус: деревянные полочки с их статуэтками.

Не успела я до конца дочитать, как все стихло.

– Читай, читай, не останавливайся, – закричало у меня внутри, – он только ослаб, но ты его не уничтожила.

Я поверила своему бесенку, который мне старался сейчас помочь, и продолжила чтение. В круге была тишина. Дочитав, я медленно протянула руку в круг. Там была обычная температура. Он схватил меня за руку и стал тянуть к себе.

– Ну, что твоя очередь мне свою руку подарить! – я увидела огромную руку с длинными ногтями. Она была в два раза больше моей, но не была безобразной, уродливой, лохматой.

Он подставил свой ноготь к моей руке, вонзив его в мою кожу, я удивилась, что он вошел в мою плоть мягко, и легко. Стали проявляться его огненные глаза, посмотрев в которые, почувствовала желание отдать ему все, что он захочет. Глаза его полыхали притягивающим, зомбирующим огнем.

Удар мясным молотком по его голове, вернул меня к реальности. Я выдернула руку, открыла святую воду и выплеснула ему на лицо. Схватив руками место ожога, который остался после святой воды, он взвыл, но потом снова ринулся ко мне, но я успела выйти из круга. А демон снова ударился об невидимое препятствие.

– Ты, – прорычал он, – и твой гаденыш, вы все равно будите моими.

Я поняла, что речь шла о моем бесенке, который вот уже второй год сидел во мне и не собирался покидать насиженное место.

– Спасибо тебе, – мысленно поблагодарила я его.

– Не за что, теперь ты моя хозяйка, а не он. И зря ты остановилась во время чтения. Ты могла бы его уничтожить, а ты только забрала у него силу, но он восстановится и тогда нам будет несдобровать.

Мне понравилось, что он переживал не только за себя, но и за меня за свою оболочку, в которой ему было видимо, ну очень комфортно. Все закончилось. Я посмотрела на Павла, который тоже сидел на полу, только напротив меня, за меловым кругом, держа молоток в руках.

– Смотри-ка, пригодился молоточек-то, – смеясь от бессилия, произнесла я. – Спасибо Павлуша, если бы не твой удар, то я, скорее всего, тоже лишилась бы руки.

Павел только и смог, как мотнуть головой, принимая благодарность.

– Надо порядок немного навести, – осмотрев место битвы, – а то скоро врачи приедут, увидят погром, вопросов будет много.

– Как объясним отрезанную кисть?

Встав, мы сначала убрали все мои атрибуты. Моя рана кровоточила, я замотала руку полотенцем, она была не смертельной. Но обратиться к врачам я все рано не смогла бы, потому что мы понимали, как будет выглядеть картина, где одна женщина без кисти осталась, а другая с колотым ранением. Павел замел осколки статуэток, сломанных полочек, вытер меловой круг.

Медперсонал, забирая Ангелину, все же был заинтригован, странной ампутацией руки и особенно их смутил начерченный круг вокруг стула, где так и сидела наша подопечная, о котором мы совсем забыли. Павел, показав свое удостоверение, объяснил медработникам, что хозяйка не удачно рубила мясо. Ангелина подтвердила его слова.

Через неделю Ангелину выписали. Мы пришли ее проводить на вокзал. Костя тоже был с нами. На потерпевшей была кофта с длинными рукавами, которая визуально скрывала изуродованную руку.

– Спасибо вам, если бы не вы я наверно бы уже на кладбище лежала. Особенно за то, что не дали мне в психушку попасть. На меня в больнице косились, думали, что я это сама сделала, поговаривали о том, что там мне место. Представляете мать и дочь в одной больнице.

Ангелина поежилась. Это была последняя поездка в этот город, больше она ни за какие уговоры не приедет в этот страшное для нее место.

– Знаете, я все же была у мамы, – меня удивило, что за все это время я услышала от нее, нежное слово «мама», а не привычное «мать». – Она, правда, лишилась рассудка. Я подписала дарственную, на одну женщину, которая за ней ухаживать будет. Мне ничего не нужно от нее. Я уж как-нибудь сама, без всего этого, – она бросила взгляд на свою руку, вернее то, что от нее осталось.

Ей было стыдно и страшно сознаться нам в том, что она помнила, как сама отрезала себе руку. Ей не хотелось, чтобы ее на самом деле посчитали сумасшедшей.Ангелине было страшно даже подумать о том, что это может быть наследственным. Ведь у нее тоже дочки. Но она поклялась, что ее дети никогда в жизни не испытают жестокость, особенно с ее стороны.

– А я до сих пор не могу понять, как я мог проспать все это время, когда в квартире, такие вот дела происходили, – печально проговорил Костя, когда поезд, скрылся из вида, увозя навсегда нашу подопечную.

Мы не стали рассказать ему подробности той ночи. Все закончилось. Пусть живет дальше своей привычной жизнью.

В дневнике, я прочитала, что у Ангелины все хорошо. Муж был в шоке, оттого что жена, приехала инвалидом, но от этого еще больше, стал оберегать ее от других неприятностей. Теперь Геля знала, что муж ей не изменял никогда, что у нее счастливая семья. И она еще больше полюбила свою жизнь, каждый день благодарила солнышко, за то, что видит его.

А ведь это так – люди, которые находятся на волосок от смерти, всегда больше начинают ценить свою жизнь. И никакое отсутствие кисти, не нарушит желание жить и приносить радость своим близким. Она больше никогда не приезжала в свой город. Карина Семеновна прожила еще три года, с женщиной, которой отписали ее квартиру. Сиделка все остальные года ухаживала за могилкой Карины Семеновны, которая прожила никчемную, сложную, одинокую жизнь.

Глава 20

Глава 20

Каждый раз, когда заканчивается борьба за очередную душу «следующего», у меня наступает пора отдыха, где я могу набраться сил, переосмыслить последние события. В этот момент мне наконец-то получалось просчитать все свои мельчайшие промахи – где я упустила, что-то важное и этим не смогла помочь своему подопечному. Меня в такие минуты не положительный результат волновал, а любые мельчайшие ошибки, из-за которых страдали люди, в последнем случае, потеря кисти руки моей подопечной.

Ведь, если бы я просчитала этот момент, что мужчинам не дадут проснуться в тот вечер, то сама была бы постоянно рядом с подопечной. Да, и то, что в магазине я заострила внимание на руке, где было обручальное кольцо, но не подумала, что в момент борьбы за Ангелину, именно на это надо было обратить внимание. Ведь – это была подсказка, а я ее не воспользовалась! В тот вечер полностью была уверенна в своем зяте, но не учла каверзность своего соперника. Да он умен и силен, но он один, а у меня есть друзья и их поддержка, поэтому все же жизни Ангелины ничего не угрожало.

Это радовало, что Ангелина все же осталась жива и проживет (по крайней мере, мне так хотелось) замечательную жизнь. Но, как хотелось, чтобы не было больше таких потерь. Всегда есть «но». И почему без этих двух букв не бывает в жизни. Но, увы.

С такими мыслями я сидела в зале перед телевизором, как всегда, не обращая внимания на передачу, которая в это время шла. Меня привлек шум, который доносился из коридора. Выглянув в глазок, увидела знакомую мне уже голубоглазую соседку – Алину, которая знала, или должна была уже познакомиться с моим «следующим», то есть с Черным.

Алину держала подруга, не давая ей совершить какую-то глупость. Высокая и стройная светловолосая подруга внешне отличалась от моей соседки. Но видимо дружба у них была крепкой, потому что она не хотела, чтобы с Алиной что-либо случилось. Я засомневалась, надо ли мне вмешиваться в этот инцидент, но почувствовав, что меня притягивает мой дневник – поняла, что стоит. Читать я его не пошла, а вышла на лестничную площадку, так как моя соседка уже бежала по ступенькам вниз. Я вызвала лифт и тоже отправилась за ней.

Девушки уже выскочили на улицу, озираясь, смотрели по сторонам. У моей соседки началась истерика. Подруга старалась ее успокоить, но было тщетно. Чем больше она успокаивала ее, тем сильнее Алина рыдала.

– Девушки я могу чем-нибудь помочь? – спросила я у них.

– Скорее всего, нет, – растеряно проговорила темноволосая девушка, обнимая Алину.

Пожимая плечами, понимая, что она сама не справится со сложившейся ситуации, девушка снова посмотрела на меня.

– Пойдемте ко мне, там все расскажите, – я взяла Алину под руки, которая не стала сопротивляться.

Подруга помогла довести ее подъезда, вызвали лифт, когда оказались возле двери, неуверенно спросила:

– Может, мы к себе пойдем?

Но я видела, что она боялась моего согласия. Понимание того, что она абсолютно не знает, что делать дальше, ее очень пугало. Я отрицательно покачала головой и открыла дверь. Чарли стоял возле входа.

– Ого, какой большой! – испугавшись, девушки остановились.

– Проходите. Чарли это гости, – запуская девушек в квартиру, проговорила я, а девушкам добавила. – Не бойтесь он умный, если только вы мне обе зла не желаете, то он вас не тронет.

– Ну, что вы! Нет, конечно, – торопливо ответила темноволосая девушка.

Мы уложили соседку на диван, где я только, что смотрела телевизор. Принесла успокоительное, сначала дала выпить подруге Алины, у которой нервно тряслись руки, потом только аккуратно дала выпить лекарство плачущей соседке.

– Меня зовут Лидия Семеновна.

– Я – Маша, а это Алина.

– Чаю?

– Можно, – но покосившись на Алину, с тревогой спросила. – А стоит ли ее одну оставлять?

– Я ей сильную дозу успокоительного дала, видишь, она заснула, – взяв девушку за руку, повела на кухню. – А мы спокойно чайку попьем, и ты мне все расскажешь, если конечно, хочешь, чтобы я помогла.

–Да, хорошо.

Пока чайник закипал, я не о чем не спрашивала Машу, но видела, что она до сих пор сильно переживает и никак не может успокоиться. Я налила ей в чай немного коньяка. Когда девушка выпила половину кружки чая, она сама заговорила на волнующую тему.

– В общем, началось с того, что я пригласила на днях Алину к себе в гости. Понимаете, она видная девушка, интересная, но с парнями знакомиться не умеет, вот я и решила ее с Черным познакомить.

– Это фамилия такая?

– Нет, – она смутилась, – вернее не совсем. Он Черных Александр, но все его зовут Черный, и мы привыкли к этому. А Черный, еще и потому, что он смуглый очень. Все раньше подшучивали над ним, что – не негр ли у него папа? Хотя и отца его хорошо знаем.

Мария вздохнула, сделав еще один глоток чая, снова продолжила рассказ:

– Вначале я Сашу на фотке ей показала, но он не очень Алине понравился, и она отказалась с ним знакомиться. Но, когда все же встреча произошла, знаете, как стрелы Амура пронзили их сердца, да вы не поверите, она прямо влюбилась в него! – потом мечтательно произнесла. – Да, все же бывает любовь с первого взгляда. Мы в тот в вечер, так хорошо погуляли. Ух, оторвались! – девушка смутилась, продолжила. – Мы и в баре были, потом ко мне поехали, где до утра тусили. Очень весело было. Но, – девушка осеклась.

А я снова услышав это, «но», грустно улыбнулась. Без него все же никуда.

– Но, понимаете, у Саши отец очень влиятельный, поэтому узнав, об Алине, запретил ему с ней встречаться. Алина девушка из простой семьи, да вы наверно и сами хорошо их знаете, ведь живете в одном доме, вернее даже подъезде.

– Увы, но это не так. Мы почти не знакомы.

Но, это была участь всех многоэтажных домов, когда соседей живущих ниже и выше твоего этажа даже порой в лицо не знаешь. Алину я встречала почти каждое утро, потому что мы с Чарли выходили гулять, а она в это время бежала на учебу. А кто ее родители, понятия не имела. Да, и если бы не услышала знакомое «Черный», может и до сих пор бы и не познакомилась бы с ней.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

Вот и все общение, между вечно бегущими, занятыми соседями. Маша, сделала еще глоток чая и продолжила свой нерадостный рассказ, о последних событиях.

– О, мы были так рады за наших друзей. Мой друг, его Матвеем зовут, Сашку знает с трех лет. Они в месте еще в садик ходили, – она печально улыбнулась, вспомнив, как они гордо об этом сообщали, обняв друг друга за плечи. – Саша славный парень, ему в этом году уже двадцать три будет. Нет, вы не подумайте, что я его выгораживаю. Он, правда, такой. Ни наркотиков, ни алкоголя, чтобы рекой текло. Если наши мальчики и выпивали, то очень мало, так только, чтобы усталость снять. Они увлекаются машинами, любят скорость. Вот это их дело!

Маша встала, вышла, убедившись, что подруга еще спит, села на свое место.

– Но Саша никогда раньше не влюблялся. Девушек много было, но он ничего не кому не обещал. И девушки, зная его свободные отношения, не требовали взамен от него ничего. Нет, вы не подумайте, – снова она стала оправдывать своего друга, – он не бабник. Он подолгу встречался с девушкой, но вы сами понимаете, нам, девушкам, после долгих отношений, хочется чего-то серьезного, а раз Саша не отвечал им тем же, они просто сами уходили и все.

А тут сами понимаете, он сильно изменился. Стал прямо романтиком. Цветы, подарки, влюбленная улыбка на лице. Вот папаша всерьез и напугался. Он мечтал об одной выгодной партии сына с одной из богатых дочек, его компаньона.Богатый жених – богатая невеста. А Саша, и раньше посмеивался над этим его планом, а сейчас тем более заартачился. А самое главное, та пассия, которую Сашины родители хотят сватать, и сама не горит желанием стать женой нашего друга. У нее есть свой парень, и встречается она с ним уже давно.

Я видела, что Маше с каждым словом легче рассказывать о проблеме своих друзей, поэтому старалась не пропустить ни слова.

– Но, к сожалению, это все оказалось все очень сложно. Отец пошел на принцип, раз не слушаешь меня, значит, тем более женишься на той, которую я тебе выбрал. Он лишил Сашу денег, хотя тот сам работает и хорошо себя обеспечивает. Вы просто не представляете, что там дома происходило! Отец выгнал сегодня сына из дома, и сказал, чтобы даже не вздумал появляться на километр к нему.

– А мама у него есть?

– Да, я ее видела несколько раз, но мы близко к его дому никогда не подходили. Мы не так давно сидели все вместе в машине, возле парка, она увидела нас, остановилась, подошла. Приятная женщина, ухоженная, в разговоре не отталкивающая. Но она мужа боится. Вернее нисколько его, а сколько, что ей найдут замену, в лице молоденькой любовницы, хотя она и так есть. Но, в дом Сашин отец ее не собирается вести, здесь у него моральные принципы, жена так навечно. Вот он и хочет, чтобы сын женился и прожил со своей женщиной всю жизнь, наперекор всему миру. Ведь сейчас модно менять старую жену, на молоденькую. Но, принципы иногда меняются. Вот мама Саши и боится остаться не удел – в какой-нибудь скромной квартире, если и того не хуже, поэтому не перечит ему, хотя сына очень любит, и старается ему во всем помочь.

– А как родителей зовут?

– Николай Николаевич и Надежда Ивановна. Сейчас Саша живет у Матвея. Жилья у него своего нет, а дом у его родителей очень большой, вот Николай Николаевич и хотел, чтобы Саша с молодой женой жил, вместе с ними, поэтому и не снабдили его собственным жильем. Хотя думаю, что отец забрал бы у него сейчас и жилье.

– И в чем такая трагедия, что дошло до истерики у Алины?

– Саша человек прямой, ответственный, честный. Но сегодня отец ему перекрыл дороги во всем. Все знают о его возможностях, и сегодня Сашу просто уволили с работы. Он приехал домой и поругался с отцом, где отец его ударил. Алина переживает, что она – есть причина раздора близких ему людей, и ради любви к Саше готова его отпустить, лишь бы ему было хорошо. Но Саша сказал, что есть возможность заработать деньги и большие деньги, он сейчас их добудет, чтобы они смогли уехать с этого города навсегда.

– И чем он собрался заработать деньги? Надеюсь не наркотики?

– Нет, нет. Я уже сказала, что они с Матвеем любят машины и скорость. На это ставят большие деньги. Он хочет выиграть.

– Он, уже занимался таким способом заработать деньги?

– Ну, так для себя, как они говорят. По серьезному никогда. Но дело даже не в этом. Матвей узнал, что Николай Николаевич, тут одному авторитету, кажется, зовут его Горыныч, сильно в сделке какой-то помешал, вот он и решил поквитаться с ним через сына, подстроив аварию, во время гонок. Так, чтобы он не только не выиграл, а остался инвалидом, а еще лучше на тот свет отправить его. Алина, когда узнала об этом, пыталась отговорить Сашу, удержать его от такой опасной затеи. Но, увы, – печально закончила свой рассказ девушка, задумавшись над всей создавшейся ситуацией, стала допивать остывший чай.

– Так можно же родителям сообщить обо всем этом.

– Ну, что вы, разве такие люди поймут. У них одни деньги на уме: как приумножить доход за день, за неделю, за месяц. Вы думаете – мы не предприняли ничего? Мы звонили Николаю Николаевичу, он просто напросто нас послал и просил по пустякам не беспокоить.

– А с матерью пробовали поговорить?

– У нас нет ее номера телефона. Но я сомневаюсь, что она сможет помочь, я же говорила, что она мужа своего боится.

– А сейчас Саша куда отправился?

– Ему в машине, что-то там надо переделать, – неуверенно проговорила Мария, – двигателю мощности добавить и еще что-то вроде этого. Я не совсем в этих тонкостях понимаю.

– Хорошо, тогда скажи, когда эта гонка будет?

– Через два дня.

– Хорошо, время у нас есть. Ты со своим Матвеем разговаривала обо всем этом?

– Да он в курсе. Но его сейчас нет здесь, он по работе уехал в другой город, и просил нас не допустить этой гонки, потому что Сашка его не слушает. Уперся, что отсюда валить надо и все тут.

–Ладно, пойдем, посмотрим твою подругу. Она должна скоро проснуться.

Войдя в зал, мы увидели, что она сидит уже на диване, не понимая где находится. Распухшее лицо от слез, изменило ее до неузнаваемости. Тушь вокруг глаз была размазана. «Ну точно эффект панды», – подумала я, вспомнив рекламу.

– Машенька иди, помоги подруге умыться, ванна уже знаешь где, потом возвращайтесь. Девушки отправились приводить себя в порядок. Маша по дороге вкратце объясняла Алине, почему они оказались в моей квартире, я же отправилась за дневником.

Сразу открыла его, медлить было нельзя, поэтому стала читать, появившуюся запись:

– «Саша был человеком целеустремленным, и отец всегда возлагал на него большие надежды. Ну, еще бы, рос в обеспеченной семье, но он всегда сам мог заработать деньги на карманные расходы. Сейчас, когда отец выдвинул ультиматум, Саша решил для себя, что надо взрослеть и уходить навсегда с теплого, уютного домашнего крыла.

Саша знал, что сможет обеспечить свою любимую девушку все необходимым. Он сможет встать на ноги и создать свое семейное гнездышко, но своим детям он таких преград ставить не будет. Он был решительно настроен на гонку и чувствовал, что обязательно победит. Он всегда ставил цель и достигал ее. А для чего тогда нужно ставить цели в жизни, если не идти к ним?

Поэтому решительно отправился к своему старому знакомому за помощью. Только Костя мог профессионально подготовить машину к гонке. Их связывала, не просто давняя дружба, но и кое-что еще, но об этом Саша не любил вспоминать. Костя всегда был рад встрече с ним, но ни в этот раз. И когда Саша объяснил, цель своего прихода к нему, то был очень удивлен, что Костя ему отказал помочь, сославшись на занятость.

Обиженный и расстроенный Саша вернулся к машине. Это было ударом по их дружбе. Но он знал, что цель добиваться нужно любым способом, поэтому стал искать объявления, кто бы мог ему помочь с машиной. Когда к нему подошел Костя и стал отговаривать от этой затеи, он обозвал друга предателем и уехал.

Если бы он тогда знал о том, что Горыныч приказал Косте, отремонтировать Сашину машину так, чтобы водитель не смог справиться с управлением и разбился на ней во время гонки. Но сказать прямо об этом Костя боялся, потому что ему ребята Горыныча, сильно помяли бока, перед этим разговором, чтобы стал посговорчивее, и делал все, о чем попросил босс.

Но в тот день Костя отказался помогать Саше, хотя обязан был своему другу. Сашка просто спас его от смерти. Попав в сложную ситуацию, когда он работал на прежней работе, то во время перевозки денег своего босса компаньонам, его ограбили, сильно ударив по голове. Тогда он пролежал в больнице больше месяца с раздробленным черепом.

Костя выжил, но потом сильно пожалел об этом, потому что босс предъявил ему счет за потерянные деньги. Это потом Костя узнал, что все было подстроено, чтобы не делиться со своими компаньонами, босс и придумал это ограбление, только не думал, что водитель выживет. Но начальник везде искал хорошие стороны, поэтому посчитал хорошим знаком выздоровление своего водителя, и предъявил ему счет.

Но то, что эта тайна стала уже не тайной, помог ему именно Сашка. Костя не знал, где взять такую огромную сумму, поэтому решил, что уж лучше не жить, чем всю жизнь горбатиться на своего босса отдавая ему все деньги. Саша познакомился с боссом Кости на подписании контракта, они несколько раз были вместе в ресторане. А через некоторое время, хорошо подпивший начальник сам похвастался перед Сашей, как нужно быстро зарабатывать деньги. Как обвел всех вокруг пальцев. И партнеров обманул и при деньгах остался, да еще Костя ему будет выплачивать пожизненно кругленькую сумму. Саша весь этот разговор записал на диктофон и отдал компаньонам послушать. Что было, потом они только догадывались, но боссу пришлось продать всю недвижимость, бизнес и уехать в неизвестном направлении.

Костю оставили в покое. Саша помог ему открыть свою автомастерскую, теперь у него был свой бизнес. Но теперь хозяин автомастерской боялся Горыныча, и знал, что он ему не простит, если он расскажет Саше о задуманном плане месте его отцу.

И то, что Саше осталось жить всего пару дней, совсем добивало Костю, поэтому он решил все же рассказать другу о предстоящем убийстве. Но Саша удалил его из друзей, а когда он хотел с ним связаться через Машу, Саша не захотел с ним разговаривать, продолжая считать друга предателем. Костя в этот вечер много выпил, а когда очнулся в больнице спустя несколько дней с переломами, узнал о смерти своего друга. И не только его. Алина не смогла убедить Сашу не участвовать в гонке, поэтому сказала: «Вместе навсегда, значит вместе и здесь». Там, где они погибли, Маша поставила цветы».

На этом все заканчивалось. Закрыв дневник, я стала все рассуждать:

– Получается Константина изобьет этот Горыныч, как-то узнав о том, что Костя хотел предупредить друга. Но Сашина смерть не минуема.

Услышав голоса девушек, я вернулась к ним, но сообщать о том, что может произойти, не стала.

– Алина, дай мне номера телефона Саши, его родителей и друга Кости.

Маша очень удивилась, ведь о Кости она не говорила ни слова. Алина уже успокоилась и могла здраво рассуждать. Проговорив мне номера, она спросила:

– Лидия Семеновна, скажите Вы, правда, можете моему Саше помочь?

– Постараюсь.

– Но как? Как Вы можете помочь? Вы что этого страшного человека знаете? – тут же уточнила. – Ну, Горыныча этого.

– Боже упаси меня от таких знакомых, – машинально я сплюнула через левое плечо. – Как ты могла подумать так обо мне? Для начала, попробую связаться с родителями, меня-то они должны послушать. Я взрослый человек и будем надеяться на их здравый разум.

Девушки приободрились, дали и свои номера телефонов, чтобы я смогла и с ними поддерживать связь, пообещав друга другу держать в курсе последних новостей, мы расстались.

После ухода подруг, я сразу набрала номер телефона Надежды Ивановны, позвонив, предложила встретиться, сообщив, что это касается ее сына. Женщина сразу согласилась. Встретились мы в летнем кафе. Я сообщила, что буду с собакой. Ко мне подошла миловидная женщина, которой по внешнему виду больше тридцати пяти лет, я бы не дала. Как и сказала Маша, она была в брендовых вещах, которые подчеркивали ее идеальную фигуру, с идеально уложенной прической, дорогим макияжем. Было ощущение, что она с утра и до самого вечера находится в салонах красоты.

Но ее большие зеленные глаза смотрели на меня с грустью. Она тут же поинтересовалась, что случилось Сашей и откуда я его знаю. Сообщив ей все, о чем я узнала от девушек, стала ждать ее предложения помощи. Женщина, не скрывая своего горя, начала плакать. Теперь передо мной сидела женщина, мать, жена, а не накрахмаленная, напудренная особа.

– Как я мужу скажу об этом? Он меня и слушать не станет, – немного успокоившись, шмыгая носом, проговорила Надежда, потом грустно добавила. – Я раньше так не боялась старости, как сейчас. Остаться одной, страшно. Я выполняю все капризы мужа, чтобы ни дай бог, он потерял интерес ко мне.

– Вы боитесь остаться одна? – мне не особо было жалко ее, поэтому задала сразу же второй вопрос. – Одна или без денег?

– И то и другое, – честно созналась она.

– А остаться без единственного сына, как легко будет?

– Ну, что вы. Не смотрите так на меня. Я всю жизнь прожила в страхе. Вы не знаете моего мужа.

– И вас устраивает такая жизнь, ради которой вы согласны отказаться от собственного единственного ребенка? Или она вам не родной?

– Боже! Да, не смотрите вы так на меня. Родной, единственный он у меня – кровиночка, но я привыкла так жить.

– Жить в страхе? В страхе остаться одной? Страх, что он найдет моложе? Страх постареть? Страх сделать то, что мужу не понравится? – я не понимала ее. – Но я точно знаю, что сын вас никогда бы не бросил. Никогда!

Мне не захотелось больше общаться с этой бесхарактерной особой, у которой было все искусственное и ресницы, грудь и все остальное. Мне даже показалась, что и душа, которую она продала за достаток, одежду и крышу над головой, стала искусственной.

Я встала, положив деньги за сок, который я так и не допила, ушла, не оборачиваясь. Жизнь все же интересная штука. Папаша деспот, мамаша тряпка. Почему сын такой хороший вырос?

Выйдя из кафе, сразу позвонила Павлу, объяснив ситуацию, попросила узнать об этом Горыныче. Пока гуляла с Чарли по скверу, Павел навел справки и тут же перезвонил.

– Ну, слушайте. Горыныч, он же Гордеев Гордей Гордеевич.

– Ничего себе! Три Гордея.

– Поэтому и Горыныч, вроде как трехголовый. Сорока пяти лет от роду. Отсидел пятнадцать лет за сбыт наркотических веществ в особо крупном размере. Вышел, собрал свою группировку и начал здесь беспредельничать. Но года два назад, притих. Дошли слухи, что он занимался помимо вымогательства, еще и похищением детей, запрашивая огромный выкуп. Но однажды у него сорвалось. Он похитил не ту девочку, оказалось, что эта дочь местного наркобарона. Так вот этот Черных Николай Николаевич, то ли сдал, где Горыныч, мог прятать девочку; то ли сказал, кто ее украл – здесь точной информации нет. Но только от этой группировки и от большого куша у Горыныча, осталось человека три – четыре, преданных братков, с которыми он промышляет до сих пор, но по-тихому, по малому.

– Да, уж, – я была в шоке от услышанного. – Каждый раз удивляюсь информации, которую ты мне преподносишь. А, как этот Черных узнал о похищении и месте, где будут прятать ребенка?

– В том то и дело, что все так и осталось тайной. Была догадка, что он был в банде Гордеева, но не подтвердилось. У Черных теперь хорошая крыша, в виде местного наркобарона. Да, да именно тот, чью дочь Черных вроде как спас. И еще поговаривают, что Николай Николаевич, хочет засватать эту дочку за своего сына.

– Вот чьим зятем, не хочет быть Саша. Он видимо знает о темных делишках своего отца, и о том, что связывает его с этим бароном, вот и артачится. Хочет жить честно. Это хоть радует.

– Скорее всего, так и есть.

– Но нам то, что делать?

– Лидия Семеновна, Вы только к нему не ездите. Сами понимаете, какая он личность. Как бы хуже не сделать. Надо Сашу искать. Я раздам фото постовым, может, найдут его. Хотя машину, сейчас бесполезно искать, если он загнал ее, чтобы ее переделали, то он, скорее всего, пешком ходить будет и передвигаться на общественном транспорте.

Я села на скамейку, надо было все обдумать. Чарли привычно лег у моих ног, лениво поглядывая на редких прохожих. Всякие мысли лезли в мою голову, и я никак не могла сосредоточиться на главном.

Чтобы помочь своим «следующим», мне нужно было узнать их историю греха, то есть о том моменте жизни, когда они совершили свой плохой поступок и очень в этом раскаиваются, но держат в тайне от всех, поэтому их душа так цена для дьявола. Жить в мучениях и боятся рассказать об этом родным – чем не ад? Но здесь получается, мы знаем грех старшего Чернова. И что самое главное, если я правильно поняла, он даже не раскаивается в этом, получается, поэтому хотят забрать душу не у него самого, а у сына. И почему за грехи родителей должен расплачиваться ребенок?

Одно ясно – мне надо помешать этой гонке, но как? Здесь нужна была помощь зятя, как полицейского. Только он может попросить помощи у коллег и неофициально нагрянуть на это мероприятие. Да, явно это было лучшее, что можно было придумать.

Я расслабилась. Хоть здесь мне не придется пользоваться своей силой. Все можно решить мирскими методами, человеческими. Было обидно за мальчика, что у него такая не путевая мать, которая думает, только о своей обеспеченной жизни. Вот точно кукушка. Алине со свекровью и свекром совсем не повезло. Мужчины этого рода однолюбы, это хорошо, конечно, поэтому Алину ждала бы замечательная жизнь со своим любимым, но. Опять это «но».

Но без него никуда, но им суждено погибнуть в машине, если это все же случиться, надо надеяться, что их души попадут в Рай, где они будут вместе. Это слабое утешение, но все же утешение. Я не могла знать наверняка, смогу ли им помочь или нет, но попытаться обязательно должна.

– Лидия Семеновна?

Я посмотрела на подошедшего мужчину представительного вида. Он был в деловом костюме, не смотря на жару, которая уже несколько дней стояла на этой неделе.

– Да, с кем имею честь общаться?

– Можно присесть?

– Конечно, – еще ничего не понимая, произнесла я, машинально двигаясь на край скамейки.

– Черных Николай, – представился он.

«Ничего себе! Как быстро развиваются события», – продумала я, но вслух спросила:

– И как Вы узнали, что я здесь?

– Связи, – улыбнулся он, но тут же серьезно, даже растерянно добавил. – От меня жена ушла.

– Не поняла? – от удивления у меня даже брови приподнялись. – Как это ушла? Я вот недавно с ней разговаривала, и насколько поняла – это она боялась, что вы можете бросить ее.

– Я тоже так раньше считал. Но после разговора с вами, она пришла сама не своя и сказала, что уходит. Я спросил, почему она приняла такое решение, и она сказала, если я хочу что-то понять в ее поступке, поговорить с вами. Она забрала только самое необходимое и уехала, даже не сказала куда. Вы можете мне объяснить ее поступок?

– Это было ее решение, и я совсем не этого хотела, но видимо это к лучшему. Только так вас можно заставить выслушать меня и понять серьезность всей ситуации.

– Я слушаю, – он снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу. – Заседание было с партнерами, вот пришлось все бросить и искать вас.

– И что Вы на самом деле такой могущественный, что так быстро нашли меня?

– Нет, – он улыбнулся. – Просто жена шла за вами из кафе до самого парка. Но подойти больше не решилась. А мне просто повезло, что еще застал вас здесь.

Я посмотрела на часы и удивилась тому, что нахожусь здесь уже больше полутора часов. Но почувствовав присутствие своего Ангела, поняла, что это она меня здесь задержала, не давая возможности уйти, чтобы эта встреча состоялась.

– Спасибо, – тихо поблагодарив, поинтересовалась у собеседника. – Вам с самого начала рассказать?

– Да, если не затруднит.

Я последовательно передала, ему все, что знала сама. Мужчина внимательно слушал при упоминании Горыныча, желваки заходили у него на лице, но он не произнес ни слова.

– Теперь понимаете, что из-за своих предрассудков, вы можете потерять сына, а с ним и все свое поколение в будущем, – закончила я свой рассказ.

Мужчина встал и стал прохаживаться рядом со скамейкой, обдумывая все услышанное, потом резко сел, посмотрел мне глаза, от этого его темно-карего цвета глаза, стали еще чернее.

– Лидия Семеновна, а ведь у вас неверная информация. Не подставлял и не сдавал я этого Горыныча. Здесь похуже, – ему не особо хотелось рассказывать, но он понял, что пришло время расплаты. – Да, я на самом деле был знаком с ним. Мы еще по молодости с ним зарабатывали, ну скажем не совсем честным трудом. Да, время было такое, сами понимаете перестройка, хаос. Все тащили, что можно и что нельзя было утащить.

Вот и мы не отставали. Деньги у нас водились неплохие. Ну, мы естественно много и тратили. На выпивку, женщин, в общем, вели веселую жизнь. Мы почти ничего не откладывали. Что заработали все сразу, надо было прокутить. У нас был девиз: «Легко пришли, легко – ушли». Нет, не думайте, но мой бизнес сейчас абсолютно чистый. Мне тут немного повезло, я в то время, попал в нужную струю.

А тогда мы об этом на самом, не думали. Нам было весело и хорошо, но когда-то же все хорошее заканчивается. В моем дворе жила девушка одна, ну ничего особенного, девушка, как девушка. Я ее раньше и не замечал даже. Ну, этой дурехи понадобилось влюбиться в меня. Мы соберемся во дворе – девочки, выпивка, гитара и все остальное. А она встанет подальше от нас и смотрит на меня, влюблено так. Парни меня стали изводить. И я понял в один прекрасный момент, что достала она меня.

Девочки, которые были с нами, сами понимаете какие: юбочки ели попу прикрывают, оголенная грудь, сигареты, пиво в руках, а эта. Всегда была в платьях ниже колена. Какая-то кофта вечно сверху непонятно какого цвета даже. Волосы заплетены. Замухрышка в общем, а я тогда видный был, сами понимаете молодость, казалось горы свернем, да плюс бабло делало свое.

Ну, в общем, чтобы избавиться от ее назойливого внимания, мы перебрались в соседний двор. И знаете первое время, помогло. Ее не было, я уже было успокоился, так однажды она заявилась, и туда. Пришла в джинсах, подстриглась коротко. Намулевала губы, в тот день еще и выпила для храбрости, пришла к нам. Нет, не просто постоять в сторонке, а подошла ко мне, села на колени, неуклюже так, что даже чуть не упала. Пиво мое взяла - отпила. Все хохочут, а меня злость разбирает. У меня здесь такие девочки, пальчики оближешь, да мы могли любую элитную проститутку снять, а тут эта ряженная пришла. В общем, разозлился я и толкнул ее. Но, тогда я не подрасчитал малость. Она худенькой, стройной девушкой была, поэтому упала. Все ржут. Весело же, что-то новое и интересное для них происходило в этот вечер. А она нет, чтобы уйти, там расплакаться, стала раздеваться. Понимаете, человек, когда совсем не пьет - ее и развезло сильно. Так вот, сняла кофточку, а там господи прости, два прыщика. Компания совсем развеселилась. Налили ей еще пива. Она выпила, хотя я тогда уже понял, что к добру это не приведет и пытался вырвать у нее стакан. Но, сами понимаете, компания большая, меня удержали, не дали это сделать.

Дальше она сняла лифчик и протянула ко мне руки, пытаясь обнять меня, я отмахнулся от нее, она снова упала, а я психанул тогда совсем, развернулся и ушел домой, а на следующий день узнал, что она при падении сильно ударилась виском об качели и умерла. Ее так и нашли полуобнаженную в том дворе.

Тогда Гордеев, приказал всем молчать, все в страхе разбежались, а он мне предложил, что возьмет все на себя. Семья-то у меня была нормальной, отец зам директора завода, мать домохозяйка. Это потом я узнал, что отец купил его, а не дружеский жест это был. У Горыныча отец от очередной пьянки умер, а мать не особо сыном интересовалась. Тоже была не прочь выпить, да погулять.

А отец мой ему хорошее вознаграждение предложил. А Гордею, что было терять, он все равно тогда уже под статьей ходил. Вот он сел, а меня отец устроил на работу, и меня это так затянуло, что вот до сих пор в этой отрасли работаю. Ну, а Горыныч после отсидки решил, что я ему тоже должен пять миллионов отвалить за его молчание. Я ему отказал, потому что знал, что отец половину своего состояния ему отдал. Вот такие у меня были раньше дела с ним. Я хотел, чтобы сын не пошел по моим стопам, а жил честно.

– Но, вы к счастью его таким и вырастили.

– Так он со всякой шантрапой связался.

– Не соглашусь – у него замечательные друзья. У них просто денег нет столько, сколько у вас, но в этом и все различие. Они его сейчас пытаются спасти от неминуемой гибели, в отличие от вас.

– Нет, не правда, я люблю своего сына. Я просто думал, что если ужесточу меры, он бросит свою Алину, но вижу, что ошибся. Видимо, он по-настоящему ее любит. Я не против серьезных отношений.

– А как же богатая невестка, которую вы хотели засватать?

– Да, это мы один раз посмеялись, хорошо было бы стать сватами, и все. А дети восприняли это всерьез. Но, меня сейчас мучает то, что я звоню сыну, а он не отвечает мне.

– Да, он надеется только на свои силы.

– Мне жена сказала, что ее уход связан с нашим сыном, а больше ничего не стала объяснять. Я сразу ему стал звонить, но он меня заблокировал.

– Давайте, я попробую позвонить.

Николай даже обрадовался этому предложению, я набрала номер, что дали мне девушки, пошли гудки, через пару секунд услышала, приятный мужской голос:

– Алло.

– Здравствуйте Саша, мне надо с тобой поговорить, это касается Алины, –быстро проговорила я, боясь, что он отключится.

– Что с ней? – услышала я, взволнованный голос. – А Вы кто ей?

– Я соседка. Ей было плохо после вашего ухода, – услышав его вздох, тут же успокоила его. – Но, сейчас не переживайте, с ней все хорошо. Саша, тут рядом со мной твой отец находится. Мы хотим с тобой поговорить. Это очень серьезный разговор.

– Он мне больше не отец, он отказался от меня.

Он тут же отключился, и сколько я не набирала его номер, но больше он мне не отвечал. Николай совсем сник, потерять единственного сына он не мог, для чего тогда жить, кому он тогда собирает состояние по крупицам. Он так мечтал о внуках, а тут все может рухнуть из-за его глупости.

– Знаете, где я встретил свою Надюшу? – не дождавшись моего вопроса «где», ответил. – Я с отцом как-то на выставке был. Ну, там собрались все сливки нашего общества, и мне пришлось идти вместе с ним. Так она тоже там была.

– Тоже сливки общества, – уточнила я, вспоминая ее ухоженный вид.

– Совсем, наоборот,– он улыбнулся. – Она разносила шампанское и закуски с другими девушками. Я ее сразу приметил. Она, как увидит, что у всех гостей полны фужеры и закуска есть, так скорее картины рассматривать идет. Она какая-то необыкновенная была. Остальные девушки глазки нам строили, надеясь, что повезет – заметит их богатый дяденька и в любовницы возьмет, а эта картинами любуется. Я не мог дождаться, когда мероприятие закончится. Заказал букет цветов и стал ждать, когда она выйдет из здания.

Девушки вышли все вместе, обсуждая мужчин, которых они заприметили на банкете, а Надя поправила платок на голове, и молча, стала уходить от них. А тут я с огромным букетом роз.

– Выходи за меня замуж, – тогда просто сказал я ей.

– Так сразу?

– Да, представляете, не зная ее имени, я сразу позвал ее замуж.

– И что она согласилась?

– Она была в недоумении и, конечно же, отказалась, но цветы взяла. Вот так мы и познакомились. А спустя год поженились. Отец одобрил мой выбор. Когда умирал, был благодарен моей жене, ведь она сама ухаживала за ним. У него был рак, и сами понимаете, что это за заболевание.

– А что же вы тогда Алине воспротивились?

– Да, у Сашки столько девчат было, и каждая из тех, которые ищут лишь бы по богаче, лишь бы погулять. Я думал, что и эта такая же. Если б я знал, – он снова встал. – Ладно, это прошлое, нечего теперь сокрушаться о том, что нельзя вернуть. Надо узнать, где будут происходить эти гонки.

– Дело в том, что они часто меняют место соревнований, чтобы полиция не знала, и смогла помешать им. Но Маша пообещала сообщить время и место. Будем надеяться, что успеем.

– А если он им не скажет?

– Скажет, они же вместе должны погибнуть.

Николай удивленно посмотрел на меня, я поняла, что сказала лишнего, пришлось объяснить:

– Я ясновидящая, – немного слукавила я. – Когда взяла руку Алины, увидела, что она сидит с ним в машине. Девушка не отпустит его одного. Они разобьются вместе.

Николай осознал, что все это время, пока не разрешится этот вопрос, не сможет жить спокойно. Попрощавшись, он поехал к Горынычу, чтобы предъявить ему ультиматум, что если его сын погибнет, то и ему самому больше не жить. Так Горыныч понял, что информация утекла от Константина и его за это сильно избили.

Я же позвонила подругам, сообщила о последних событиях, и попросила, как только узнают о месте гонок сообщить мне. Алина немного успокоилась. Ее любимый будет жить и с ним ничего не случится. Но осталась при своем мнении, что если будет необходимость сохранить мир в семье и надо ради этого забыть Сашу, она это сделает. Она очень любила его и поэтому не хотела ему навредить.

Когда мы с Чарли возвращались домой, меня насторожило его поведение. Пес остановился, ощетинившись, начал рычать на женщину, которая торопливо собирала продукты, выпавшие из ее порванного пакета. Я стала помогать ей, поднимая яблоки, но Чарли стал еще больше агрессивнее.

– Простите, Чарли очень дружелюбный, я и сама не понимаю, что это с ним.

Женщина молча, забрала последнее яблоко из моих рук, не поблагодарив меня, боязливо озираясь, так же молча, ушла прочь.

– Вот те на, – только и произнесла я, потом посмотрела на Чарли, который перестал рычать, а жалобно заскулил, но все еще смотрел в ту сторону, куда удалилась женщина.

Я присела рядом с ним, потрепала его по голове, не понимая, что его так тревожит. И тоже посмотрела женщине вслед и только сейчас заметила, что над ней висит темный сгусток. В это время она села в маршрутку и уехала.

– Что это было?

Я не понимала, почему ничего не почувствовала. Может оттого, что голова занята другой проблемой? Или снова потеряла бдительность?

– Это не твои нечистые силы, – услышала я голос Ангела. – Поэтому ты ничего и не почувствовала.

– Ой, здравствуй Анюта, рада тебя слышать. Теперь понятно, а то я уже самобичеванием занялась, – вздохнула я. – Хорошо, что хоть Чарли почувствовал.

– Но ты пойми, ты должна учиться их видеть. Но ты могла ей помочь, а вместо этого она уехала на верную смерть, о которой даже и не догадывается. Ты должна помогать, не только тем, кого ты видишь на фото в своем дневнике, но и остальным, если в силах это сделать.

Мне и на самом деле стало стыдно за то, что я отпустила женщину умирать. Но было уже поздно, и теперь это будет на моей совести. С этими грустными мыслями я поплелась домой. Меня уже ничего не радовало: ни то, что родители поняли свои ошибки, ни то, что все же есть возможность уберечь Сашу от глупой смерти.

В этот день больше ничего не происходило. Телефоны молчали, а я не находила себе место, чувствую себя тигрицей в клетке. Дождавшись вечера, выпила снотворное, понимая, что мне грозит бессонная ночь и легла спать.

Глава 21

Глава 21

– Да, проснись, проснись! Беда!

Я подскочила, сев в кровати. Сердце бешено колотилось. В комнате было темно и очень холодно. Я посмотрела на лежак, где спал мой верный друг, но пса не было на месте. Накинув халат, встала с кровати, пол был просто ледяной, поэтому тут же залезла в тапочки, которые очень редко обувала.

Пройдя по квартире и не найдя Чарли выглянула во двор. Какое же было мое удивление, когда увидела его там. Он с кем-то играл, выполняя его приказы: подпрыгивал, вилял хвостом, сидел. Невидимый друг взял палку, бросил ее в даль, Чарли бросился за ней.

– Чарли как ты мог предать меня? – прошептала я, осознавая, что мой пес – мой верный друг – все равно меня не слышит.

Но далеко Чарли не убежал, остановился, притих, слушая очередную команду. После моих слов, он обернулся, посмотрел на меня, я видела, что из его пасти пошла белая пена. В этот момент он получил очередной приказ – пес кинулся к подъезду. Было ощущение, что я слышу, как он, проскакивая по несколько ступенек сразу, летел ко мне.

Я кинулась к двери, которая была почему-то слегка приоткрыта. И только успела подбежать к ней, как пес показался на лестничной площадке. Захлопнув дверь, всем телом навалилась на нее. Пес рвался вовнутрь, рыча и изрыгая пену.

– Чарли – это я! – крича ему, понимая, что он взбесился не по своей воле.

Им руководили. Чарли с неистовой силой пытался ворваться в квартиру. И когда мои силы уступили силе моих врагов, меня будто откинуло на несколько метров назад, пролетев весь коридор, мое тело влетело в зал, сильно ударившись о стенку. Чарли кинулся ко мне, вцепился в мою руку, которой я пыталась закрыть лицо. Острая боль пронзила меня. Пес не просто вцепился, а рвал ее в разные стороны. Я поняла, что проиграла в этой битве. Проиграла своему верному другу. А я все кричала и отбивалась, пытаясь из последних сил оторваться от Чарли.

– Проснись Лида! Вставай!

Открыв глаза, я вскочила в кровати, пот бежал по моему лицу. Рука болела. Чарли сидел возле кровати и жалобно скулил. Ангел, с облегчением села рядом со мной.

– Сон такой реальный был, – покосившись на лохматого друга, который подошел ко мне, положив голову на кровать, не переставая скулить. – Господи, Слава Богу, что это всего лишь сон.

Я никак не могла отойти от сновидений. Ангел молча, смотрела на мою руку, которая не переставала ныть. Поймав ее взгляд, тоже посмотрела на руку, я ужаснулась. Она была на самом деле разодрана. Кровь уже запеклась, но боль не прекращалась.

– Демон проник в твой сон, – проговорила Ангел. – Зачем ты выпила снотворное?

– Я расстроилась, после нашего разговора, и боялась, что не засну.

– В простом сне ты можешь противостоять ему, а когда пьешь таблетки, ты сама себя лишаешь воли и возможности защитить себя.

– Не зря говорят, сколько живешь, столько и учиться надо.

– Он мог тебя убить во сне, ты бы так и не проснулась просто на всего.

– Я не знала. Надо руку обработать, – я была расстроена, но нисколько травмой, сколько тем, что снова Ангел спасает меня.

Снова я поступила, как простой человек, а не как воин. Ангел, не дотрагиваясь до кожи, медленно провела рукой над раной, и у меня все исчезло.

– Хорошо, что раны, которые он наносит, я могу убрать, а которые в жизни будут, тут я не помощник.

– Анюта, прости за мой, может быть, глупый вопрос, но вчера я смотрела видео, где брали интервью у одного священника и на вопрос, существуют ли ангелы, он ответила категоричным «нет». Вроде того, что он живет в двадцать первом веке и разве можно в это верить. Но после того, как ему сказали – почему люди многие чувствуют присутствие Ангела, то ответил, что это редкий случай, а в остальном, что эти люди просто страдают шизофренией. Получается, по его утверждению, то я точно шизофреничка.

Девочка улыбнулась своей ангельской, милой улыбкой, от которой мне становится на душе легко и спокойно:

– Ты и есть редкий случай.

– Обнадеживающе. И все равно, как человек, который служит Богу, может отрицать Ангелов, я все равно не понимаю.

Анюта, продолжая улыбаться мне, но не ответила на мое умозаключение.

– Теперь можешь лечь и посмотреть другие сны. Мы с Чарли будем рядом.

– Разве я теперь засну.

Но только я положила голову на подушку, как сон стал проникать в мое сознание, где я увидела, что нахожусь в дивном месте, с благоухающими цветами и порхающими яркими бабочками. Ощущая безмятежность, радость и успокоение.

Проснувшись утром, чувствовала себя бодрой и полной энергии, и готовой свернуть целые горы преград. Чарли радостно завилял хвостом, увидев, что я сладко подтягиваюсь еще лежа в постели.

– Ну, что дружочек, пойдем завтракать?

Чарли громко лая, побежал на кухню. Время завтрака и утренней прогулки еще никто не отменял. Я поспешила за ним. Насыпав своему другу корм в чашку, себе налив горячего чая, стала просматривать свежие газеты. Ничего не обычного все, как всегда. И только на последней странице, я увидела, что буквы с разных статей стали светиться, образовывая слова, которые выстроились в предложение.

–Сегодня, в восемнадцать ноль – ноль, в районе заброшенного завода.

Набрав номер Алины, узнав, что нет сведений о гонке, поняла, что это подсказка. Девушка была расстроенной, потому что Саша за все это время ни разу ей не звонил.

– Но, ведь гонка будет завтра, надеюсь, что время у нас еще есть, – печально проговорила она.

– Алиночка, к сожалению, времени у нас нет. Это произойдет сегодня.

– Как сегодня? – ужаснулась она.

– Горыныч, видимо решил ускорить. Раз все открылось, тянуть время ему никак нельзя.

– Откуда у вас такие сведения?

Я не могла раскрыть свой источник, поэтому просто сказала:

– Дело не в том, откуда, а в том, что у нас мало времени. Если что узнаешь– звони, я же сообщу об этом родителям Саши.

Как я и думала, мое сообщение, тоже повергло их в шоковое состояние. От Саши так же не было никаких вестей. Осталось позвонить Павлу, сообщить ему последние сведения.

– Так, Лидия Семеновна, хорошо, что вы не сообщили невесте и родителям место гонки. Их еще там не хватало. Мои ребята сказали, что помогут нам. Мы приедем туда чуть раньше, осмотрим все там. Подготовимся. Вы сами приедете, или мне заехать за вами?

– Сама.

– Ну, тогда до вечера.

Прицепив на ошейник Чарли поводок, мы пошли с ним по постоянному нашему маршруту. Шли медленно, разные мысли лезли в мою голову, поэтому не сразу почувствовала, что поводок натянулся, Чарли напрягся и стал рваться вперед.

– Чарли что такое? – пытаясь увидеть, что так встревожило его.

И только всмотревшись далеко вперед, увидела уже знакомую мне женщину, над которой продолжал висеть темный сгусток. То, что она еще жива, мне придало сил, мы кинулись к ней.

Женщина говорила по телефону:

– Как? Все еду.

Она кинулась к остановке, села в автобус и уехала. Как так? Мы встали как вкопанные, она снова уехала! Женщина, уже сидя в автобусе, тоже заметила нас, по ее удивленному лицу, я поняла, что она нас тоже узнала.

– Почему, мы ее снова упустили? Видимо, мне все же не суждено ей помочь. Или ее время еще не пришло, – решила я, и мы отправились в парк.

Пробыв в нем около часа. Мне сильно захотелось увидеть внука, поэтому по возвращению домой, я быстро привела себя в порядок, мы поехали к дочери, где и провели весь день. Данилка был настолько любознательным, что постоянно доставлял матери много хлопот. Я занялась внуком, а Кира домашними делами, которых накопилось немало.

В пять я выехала уже к месту гонки, не сообщив, дочери о предстоящей работе. Не зная, с чем мы там встретится, поэтому захватила с собой все, что посчитала нужным. Из-за пробок, я не смогла приехать раньше, как планировала, а подъехав к воротам завода, увидела, что их охраняют несколько мужчин. Заметив меня, они преградили мне дорогу, объяснив, что это закрытая вечеринка, поэтому «чужих» не пропускают.

Делая вид, что просто проезжаю к дачам, к которым можно было проехать вдоль забора завода, я начала сильно переживать оттого, что я не могу попасть на территории, которая мне сейчас очень как нужна была. Ну, почему я раньше не выехала, вместе с Павлом? Проехав полностью всю длину забора, свернула и поехала по задней стороне завода, вскоре меня заинтересовала груда старых поддонов. Остановившись рядом, подошла к ним, в глаза бросился пролом в бетонной стене, который зарос высокой травой. Видимо, когда-то через этот проход рабочие воровали металлом и запчасти, вынося их домой.

Поблагодарив Бога, я, отодвигая траву, протиснулась через него и оказалась на территории. С этой стороны никого не было видно, но вдалеке был слышны гул двигателей. Я ускорилась, время подходило к шести. Пришлось даже немного пробежаться.

Вскоре увидела группы людей, которые стояли вдоль импровизированной трассы. Одно порадовала, что люди были здесь разного возраста и моя персона, не привлекла ни у кого внимания. Пробравшись через толпу зевак, увидела Сашу, который стоял у своей машины. Он был встревожен. Все время кого-то искал взглядом.

В это время вышли полуобнаженные девушки, под музыку красиво выполнили несколько танцевальных движений, и, подняв флаги – пригласили к началу гонки. К ним подъехали две машины. Саша продолжал стоять в стороне. То, что сейчас была не его очередь, порадовало меня.

Моторы взревели, а с ними и вся многочисленная толпа. Опустился флаг, и машины рванули с места. Мне не интересна была эта гонка, я не сводила взгляда с Саши. Тут я вспомнила о Павле, посмотрела на пустые здания с выбитыми окнами, разрушенными стенами, но его не было видно. В числе зрителей, я тоже его не приметила, видимо их не пропустили, и мне ничего не оставалось, как пойти к своему «следующему».

Саша не удивился, что женщина к нему подошла. Но отодвинулся от меня, я ему мешала.

Я еще ближе приблизилась к нему и заговорила первая:

– Саша, здравствуй, это я тебе звонила, но ты не захотел со мной общаться, услышав про отца.

Паренек внимательно посмотрел на меня, но не стал гнать меня от себя.

– Что Вы хотели?

– Тебе грозит опасность.

– Здесь все рискуют.

– Это понятно, но ты должен умереть, тебе не дадут выиграть.

– Почему это?

– Из-за отца.

– А он то, тут причем? – искренне удивился парень.

– Ему хотят сделать больно, да так больно, чтобы он никогда не отправился от этого.

– Его хотят убить? – встревожился Саша.

– Нет, тебя хотят убить, а этого Николай Николаевич не перенесет.

– Ошибаетесь, – усмехнулся паренек, – что он будет переживать из-за моей смерти. Ему все равно, буду я жить или нет.

– Вот, здесь ты ошибаешься. Он знает про эту гонку, и пригрозил Горынычу, что если с тобой что-то случится, тогда он сам его убьет

– Что это с ним? С чего это он так вдруг забеспокоился?

– Саша, он любит тебя. Да, еще и мама ушла от него.

– Да, ладно?!

– Да, – подтвердила я, – но твой отец понял, что теряет вас – самых дорогих ему людей. Он должен был сам приехать сюда, чтобы отговорить тебя.

– И что не приехал? – с иронией усмехнулся автогонщик.

– Видимо, его не пропустили. Вот меня лично не пустили, пришлось лаз найти в другой части стены завода.

– Вообще-то здесь по приглашению. Да, просто так не пропустят, – согласился Александр.

– А почему на звонки не отвечал? – Саша пожал плечами, но отвечать не стал. – Знаешь, почему Костя отказался тебе переделывать машину?

Саша напрягся и произнес:

– Он мне больше не друг.

– Друг и хороший друг. Ему приказано было отремонтировать машину так, чтобы на первом же повороте, она вылетела с трассы, и ты разбился. Твой друг боится Горыныча, поэтому сказать тебе не мог об этом, но пытался отговорить тебя от этой затеи.

– Да, он что-то такое пытался сказать, но я принял это за бред, – вспоминая разговор, тихо проговорил он.

– Его сильно избили, он в больнице, потому что он все же предупредил Алину.

– Он сильно пострадал?

– Сильно, но жить будет. Горыныч знал, что вы друзья и что именно к нему ты обратишься. Но он мог, и другие автосервисы заставить повредить тебе машину. Подумай Саша, Алина очень любит тебя. Что будет с ней и с родителями, если ты погибнешь?

Я видела, что Саша, поверил мне. Он походил немного, потом после некоторого раздумья проговорил:

– Умирать не входило в мои планы. И я очень люблю Алину, и не хочу, никому делать больно. Получается надо просто отказаться от гонки, и поговорить с родителями, чтобы жизнь наладилась.

– Вот этого не получится, – услышала я грубый, мужской голос. – Ты думаешь, что от гонки вот так легко можно отказаться?

– А почему нет, раньше я что-то не слышал, что из-за этого проблемы бывают, – Александр насторожился.

Я сразу поняла, что это и есть Горыныч. Под два метра ростом, здоровый верзила со вторым подбородком, стоял позади меня.

– Тебе нельзя.

– Да, пошел ты, – Саша оттолкнул его и начал садиться в машину, попутно обращаясь ко мне. – Вы со мной?

Я даже не успела ответить, как Горыныч махнул рукой, показывая на рядом стоящее здание, смеясь, проговорил:

– Грубо себя ведешь, сынок, а ведь твои родные тоже здесь и хотят посмотреть на твою смерть. Или ты хочешь, чтобы они погибли вместо тебя?

Мы повернули головы в сторону, куда он показывал – в одном из разбитых окон третьего этажа здания, мы увидели родителей Саши и Алину, которые были связаны руки, на шее у них были веревки.

– Один шаг и они висельники, – прокомментировал Горыныч. – Решай, сынок, их смерть или твоя?

Я не могла понять, почему медлит Павел? Я не верила, что он не смог пробраться на это шоу – смерти. Саша долго не думал, сразу сел в машину, но Горынычу было мало, он снова без слов махнул рукой и тут же мы увидели, что с Алины сняли петлю, вывели из здания, и подвели к нам. Алина плача бросилась к любимому.

– Не надо Саша, они все равно нас живыми не отпустят, я слышала, как они об этом говорили.

– Даю, честное слово, – проговорил Горыныч, глядя на душещипательную сцену, – что, если победишь, то отпущу всех твоих близких, но без денег. Деньги – это за мои нервы, надо же как-то компенсировать расходы, – он был доволен собой. – Да кстати, девушка едет с тобой.

Саша посадил Алину позади себя, я вспомнила дневник, где была описана смерть влюбленных.

Повернувшись к хозяину гонок, пригрозила:

– Вам с рук это не сойдет. Отпустите всех.

– А это что здесь за блоха? – Горыныч был очень высокого роста, и я по сравнению с ним, казалось маленькой девочкой. – Ты что журналистка?

– Экстрасенс, – нагло ответила я. – Я видела, что вам грозит тюрьма.

– Да, надо же. И кто мне помешает? – он обвел рукой людей, которые были увлечены гонкой. – Эти? Да им наплевать на всех и на все. Им лишь бабло и адреналин получить. А знаешь, когда кто-то сдыхает – толпа так орет от восторга, что заглушает рев моторов, так, что им наплевать на смерть! А ты мне здесь угрожаешь.

В этот момент я заметила знакомый уже красный огонь в глазах этого мужчины. Господи! Он в нем! Демон завладел душой этого мерзавца.

Меня схватили и отвели за машину, чтобы я тоже смогла увидеть смерть молодых людей. А к финишу в это время подъехала одна из машин первого заезда. Толпа ликовала, особенно те, кто ставил именно на этого гонщика.

Саше с Алиной суждено было стартовать во втором заезде. И вот машины подъехали к старту. Я видела испуганную Алину, но она сидела, молча, чтобы не мешать своему любимому вести машину. Девушки с флагами снова выполнили ритуальное повиливание попами, подняли флаг, на котором я только сейчас заметила изображение змея Горыныча из сказок, с тремя головами.

Смерть молодых была неизбежна. Девушка с флагом ждала сигнала от хозяина, который умилялся минутой счастья, зная, что родители, готовы умереть первыми только, чтобы не видеть, как умирает их единственный сын.

Толпа притихла, наступила мертвая тишина, все ждали старта, зная о том, что Горыныч подстроил аварию. Всем хотелось крови, стонов, искореженной груды металла. Насладившись своей властью, Горыныч мотнул головой – девушка опустила флаг. Первая машина рванула с места, а машина Саши заглохла. Толпа взревела от негодования, Горыныч кинулся к стоявшей на месте машине.

– Ты, дерьмо, что думаешь здесь самый умный? Заводи машину или пристрелю ее на месте, – приставляя дуло пистолета к Алининой голове, орал Горыныч.

Из машины выскочил перепуганный Саша и полез под капот.

– Она сама заглохла, – растеряно проговорил он, не понимая, что происходит.

Горыныч сам сел в машину, попробовал запустить ее, но было безрезультатно. Но только я одна видела, рядом с машиной моего Ангела-хранителя. Девочка стояла, возле машины улыбаясь, оттого, как бесился хозяин гонок.

Улучив момент, когда все были увлечены этим зрелищем, я помогла выйти Алине, и жестом приказав Саше отпустить капот, подозвала его к себе. Горыныч все пытался завести машину, он не только был в бешенстве, а просто неиствовал, поэтому ничего не замечал вокруг себя. Этим он смог помешать демону, который в нем находился – управлять собой. Я подошла к открытой двери, брызнула святой водой на его тело, захлопнула дверь, нарисовав в воздухе крест.

Машина завелась и рванула вперед, где на первом же ближайшем повороте врезалась в здание. Произошел врыв. Все кинулись к месту аварии. Мы же бросились к Сашиным родителям. Их никто не охранял. Все пытались спасть своего хозяина. Саша развязал им руки, семья объединилась в крепком объятии.

– Сынок прости меня, – плача проговорил отец.

– Все хорошо, папа.

– Я вас, конечно, понимаю, но нам лучше удалиться отсюда поскорей, – поторопилая спасенное семейство. – Смерть своего босса нам эти люди не простят.

И только мы отправились к выходу, как нам дорогу преградили громилы-охранники Горыныча. По их лицам мы поняли, что на самом деле нас ждет ужасная участь, похуже, чем у их хозяина. Выхода здесь было два. Один – через дверь, в которую ворвались озверевшие мужчины. Второй – это выйти из бывшего окна этой высотки. Ни первый, ни второй вариант, нам не подходил, мы приготовились к неравному бою. Ведь мои принадлежности в виде святой воды, фамильного креста и остальной атрибутики, здесь не имели никакой силы. Я вспомнила слова Ангела, что раны, которые мы получим от людей, она не сможет вылечить.

Наши палачи приближались к нам, видя страх и смятение в наших глазах. Меня одно радовало, что семья была вместе. Они прижавшись друг к другу, медленно отходили назад к стене, я от них не отставала. Когда раздались выстрелы и послышался звук полицейской сирены, я не могла поверить в счастье – это друзья Павла пришли к нам на помощь.

Омон и какие-то другие специальные подразделения, уже сажали всех участников ралли в машины. Кто пробовал сопротивляться, тут же жалел об этом. Павел вбежал в нашу комнату, сразу бросился ко мне.

– Почему вы так долго? – спросила я, сползая по стене. – Я воин, но воюю с нечистой силой, а не с мужчинами, у которых мускулатура больше, чем две моих ноги, а еще у них такие непонятные татуировки. На это как-то не рассчитывала.

Павел помог мне встать, ватными ногами, я пыталась идти вперед, но они меня особо не слушались. Семья Черных, тоже не торопилась, обогнать нас. Я видела, как Надежда и Николай обнимают обоих молодых. Такой шанс не каждому дается, понять и осознать свои ошибки, а самое главное исправить их.

Уже дома я прочитала дневник, убедившись, что все исправила:

– «Родители больше не стали рисковать жизнью единственного сына, разрешили ему ухаживать за Алиной. У отца все равно была надежда, что сын бросит свою девушку, но вскоре убедившись, в обратном, стал готовиться к свадьбе. Я не знала, как они проживут свою жизнь, но что они счастливы сейчас – это было самое главное. Еще из дневника узнала, что когда появились внуки, родители убедились в дальновидности своего сына. Алина окажется замечательной женой и матерью. А у Надежды появится спутница ходить по салонам красоты, но женщина перестала злоупотреблять ими, поняв, что муж никогда ее не бросит».

Я была рада, что эта история закончилась благополучно. Никто не пострадал! А Горыныча было не жалко, он получил то, что должен был получить. С облегчением убрав все шесть фотографий в отдельный фотоальбом, теперь и этот этап моей жизни ненадолго закончился. Сколько у меня будет счастливой, спокойной жизни, я не знала. Может это будет завтра, а может мне дадут так же год, чтобы собраться силами! Но я поняла, что готова в любую минуту собраться и идти помогать тем, кому нужна помощь воина из рода Кремневых. Но, столько я еще должна узнать!

Продолжение следует.