Книга 13. Пожиратель Богов. Часть 1

Глава 1

- Лично я хочу, чтобы ты сдох, Тим Тарс, - недовольно прорычал аватар Умсы.

Байгу Закона вечной тьмы, второй по старшинству среди всех них, был обижен на меня, очевидно, заметно больше остальных.

- Это из-за смерти той русалки? Ты неожиданно стал слишком сентиментальным, Умса. Или дело в том, что накрылся твой последний шанс помириться с Ба Воль Са? - в голосе юной, не старше шестнадцати на вид, девушки, можно было услышать не только неприкрытую насмешку, но и презрение.

Это была Бенингируда, более известная как Леди Пяти Оттенков – воплощение Закона океана энергий, а также единственный в истории Содружества, до моего появления, известный обладатель даже не четырёх, а целых пяти Сущностей.

- Вне зависимости от причин Умсы, к вопросу о твоей смерти мы ещё обязательно вернёмся. Однако для начала, всё-таки, мы бы хотели поговорить с тобой по возможности мирно. В конце концов, прошли уже тысячи лет с тех пор, как в Содружестве в последний раз появлялся обладатель истокового аспекта. И невозможно не думать о потенциальной выгоде, которую это может принести.

Рассудительный и, на первый взгляд, плюс-минус дружелюбно настроенный по отношению ко мне старик был аватаром Золотой Челюсти – старейшего из всех Байгу Содружества, по слухам жившего уже больше ста тысяч лет, воплощения Закона охоты.

Довольно странное имя он получил ещё в “юности”. Когда он сражался в своём мире за титул Руйгу с несколькими другими претендентами, один из врагов в буквальном смысле вырвал ему нижнюю челюсть.

Исцелять травму даже после победы будущий Байгу не захотел, вместо этого создав себе протез. Реально золотым он не был, он вообще не был металлическим, а был вырезан из костей того, кто, собственно, его и изуродовал, имевших естественный золотой оттенок. Отсюда и пошло прозвище, которое Золотая Челюсть со временем сделал своим истинным именем.

- Выгоде для кого? - приподняв бровь, переспросил я.

Совсем недавно о выгоде мне говорил Катрион, заявив, что для других Байгу Содружества я – лишь угроза и потенциальный источник хаоса. И в данном вопросе я с Катрионом был полностью согласен. Так что слышать сейчас о выгоде от Золотой Челюсти было довольно странно.

- Ну, очевидно, не для Катриона, - фыркнул очень худой и высокий мужчина лет сорока на вид.

Под лёгкой небритостью, не скрывавшей острых скул и подбородка, вполне подошедшего бы в качестве наконечника копья, скрывался Циарин – Байгу Закона тиранической узурпации.

Несмотря на довольно угрожающую Сущность, насколько я успел изучить вопрос, Циарин в целом был едва ли не самым осторожным и терпеливым из всех Байгу. Правда, это не означало, что он был наименее жестоким и властным, скорее наоборот.

Грубо говоря, его философией было: “Познай своего врага, найти его самое слабое место, а потом ударь туда и уничтожь всё, до чего сможешь дотянуться”. И мне было ни капли не легче от того, что у него с Катрионом были настолько дерьмовые отношения, что эти два Байгу воевали между собой чаще, чем все остальные вместе взятые.

- Не делай вид, что не понял, что Золотая Челюсть имел в виду, мальчишка! - могучего телосложения мужчина, в отличие от остальных аватаров, почему-то полностью голый, с силой ударил кулаком по столу. - Всё просто! Если хочешь выжить, тебе придётся пахать не только на Катриона, но и на нас тоже!

Семургдалион, воплощение Закона всесжигающего сияния, в сокровищницу которого мне предстояло забраться, из всех Байгу был самым воинственным, и обладал наибольшим, после Катриона, количеством миров в подчинении.

- Во-первых, - поправил его я, - я не “пашу” на Катриона. А во-вторых, хотя я вовсе не прочь выполнись пару ваших заказов, хотелось бы для начала услышать, какую работу вы для меня предполагаете, и какую за неё оплату.

- А ты смешной! - хихикнула полненькая и очень милая на вид дамочка лет пятидесяти, от которой, казалось, вот-вот запахнет домашней выпечкой и борщом. - Думаешь, ты в том положении, чтобы привередничать и решать, возьмёшься ты за выполнение наших приказов, или нет?

Последняя из шестёрки, Воффалин – Байгу Закона стальной горы, территории которой граничили с мировым скоплением Земель Небесного Грома, была лично для меня самым подозрительным персонажем.

Чтобы попасть в Содружество, агенты Алистера Кроули должны были пройти через Гиптосомахию – её мир. И, неплохо представляя, на что способны Байгу в своих мирах, я почти не сомневался, что она была как минимум в курсе.

Прямо связи между Воффалин, Небесным Громом и стоявшим за Амалой и остальными таинственным кукловодом я так и не нашёл. Но интуиция подсказывала: такая связь существует. А это значило, что к этой милой пышечке у меня было едва ли не больше претензий, чем ко всем остальным Байгу вместе взятым.

Впрочем, рубить с плеча пока что не хотелось. Было с самого начала очевидно, что Байгу будут наглыми, властными и бескомпромиссными. Такова была их суть, и на самом деле они имели право вести себя так, учитывая их могущество и влияние.

Тем более что любая информация могла быть полезна, и стоило хотя бы выслушать их, чтобы представлять их цели. С другой стороны, позволять им наступать себе на горло я тоже не собирался.

- Ну, как минимум я точно не стану вмешиваться в ваше противостояние с Катрионом. Если хотите, чтобы я стал условным двойным агентом и начал, не знаю, вести диверсионную деятельность на территории Единства – я сразу скажу “пас”, вне зависимости от последствий.

- Это справедливо, - кивнул аватар Золотой Челюсти. - Но можешь не волноваться. Обладателя истокового аспекта мы бы не использовали для личных разборок. Это было бы… слишком мелко.

- Тогда дело в противостоянии другим мировым скоплениям? - высказал я пришедшую в голову догадку.

- Браво! - Умса пару раз картинно хлопнул в ладоши. - Ты, оказывается, не просто ублюдок, а догадливый ублюдок. Именно. Тебе придётся исправить то, что ты натворил.

- Отстань от мальчишки, Умса, - фальшиво улыбнулась Бенингируда. - Не он виноват в том, что Ба Воль Са грозит сожрать тебя с потрохами. Даже если бы он не убил русалку, твой сынок всё равно не позволил бы отдать внучка Божественному Царству. А ты бы всё равно не стал с этим ничего делать, и дальше позволяя Наскватчу вытирать об тебя ноги, ведь ты слишком бесхребетен и туп, чтобы контролировать своего единственного сына.

- Пасть заткни, рыбёха! - рявкнул Умса. - Как будто ты с воспитанием детей на ура справляешься! Все как на подбор грёбаные слабаки и лентяи, усевшиеся тебе на шею и сосущие из Океана соки, словно пиявки, а ты и рада слюнки им утирать и подтирать зады!

- Ты договоришься, старый теневой клещ!

- Давай, рыбёха сушёная, я тебе покажу даже не пять, а пять тысяч оттенков боли!

Это явно не касалось меня. У этих двоих был личный конфликт, причём настолько яростный, что они не могли забыть о нём даже на настолько важных переговорах. Благо, в компании Байгу были и более разумные персонажи.

Или, скорее, более заинтересованные во мне.

- А ну, тихо, вы оба! - рявкнул Семургдалион, - Личные вопросы будете решать потом!

- Не приказывай мне, курица, - недовольно буркнула Бенингируда, но от Умсы отвернулась и уже вспыхнувшую мировую ауру скрыла.

Сам Умса просто кивнул.

- Ты понял правильно, Тим, - продолжил, как ни в чём не бывало, Золотая Челюсть, - Дело в других мировых скоплениях. Думаю, ты уже успел изучить информацию о наших ближайших соседях – Землях Небесного Грома и Божественном Царстве и понимаешь главное их перед нами преимущество.

Я понимающе кивнул.

- Отсутствие ограничений для существ божественного уровня.

Это было одновременно благословением и проклятием Содружества.

Руйгу и Байгу обладали невероятной мощью, но почти не могли проявлять её в обычной реальности. А вот маги Земель Небесного Грома и боги из Божественного Царства не были скованы подобными ограничениями и могли использовать всю свою силу даже в обычных физических мирах.

В противовес этому, хотя и те, и другие могли входить в высший слой реальности, в нём их силы в среднем были куда ниже, чем у Руйгу и Байгу. Так что по-настоящему захватить Содружество, подавив Катриона и остальных, иные мировые скопления бы никогда не смогли.

Вот только высший слой реальности был, по сути, бесполезен. В нём не было ничего осязаемого, что можно было бы использовать. Единственным его реально полезным свойством была возможность быстро путешествовать между мирами без порталов.

Ну и также именно через высший слой Байгу и Руйгу могли менять правила своих миров. Но это происходило далеко не мгновенно, и чем глобальнее были изменения – тем дольше нужно было ждать.

Теоретически было возможно даже вписать в законы мира возможность полноценного нисхождения Руйгу или даже Байгу в их полной мощи. Но для этого нужно было ждать многие тысячи, если не десятки тысяч лет, отказавшись на это время от всего остального влияния на реальность.

Разумеется, тут были свои лазейки. Например, я точно знал, что магов из Земель Небесного Грома, достигших божественного уровня, Руйгу могли насильно вытягивать в высший слой реальности.

Скорее всего с богами Царства было примерно то же самое. Именно поэтому Содружество до сих пор не подверглось разграблению сильнейшими представителями иных скоплений.

Тем не менее, в глобальном смысле владыки Содружества оказывались заперты в высшем слое реальности, имея очень ограниченный арсенал возможностей помешать магам и богам из Земель и Царства творить в своих мирах беспредел.

- Именно. И, возможно, это каким-то образом связано и с количеством обладателей истоковых аспектов. Хотя в этих двух скоплениях подобные тебе персоналии также крайне редки, в среднем там они появляются в три-четыре раза чаще, чем у нас. В большинстве случаев их успевают убить до того, как они достигнут пика своей мощи. Тем не менее, изучение их останков и того, что они оставили после себя, способствует развитию и общему увеличению силы скоплений. И чем дальше, тем сильнее мы отстаём.

- Хотите откормить меня, как жертвенного тельца, а потом убить и изучить мой труп? - хмыкнул я.

- Если бы этого было достаточно, мы бы не сидели сейчас за столом переговоров, - очаровательно улыбнулась мне Воффалин, при этом явно ни капли не шутя. - Как бы нас самих не коробило от этой мысли, но на данный момент единственным способом сократить разрыв между Содружеством, Землями и Царством является использование твоих сил напрямую.

Я не удержался от смешка. Это уже не шло ни в какие ворота.

- Я правильно понял? Вы провалились в попытке меня прикончить и поняли, что для реально успешного покушения вам придётся потратить ещё больше ресурсов, что только больше вас ослабит. И пришли к выводу, что, раз не получается от меня избавиться, то вы в добровольно-принудительном порядке призовёте меня на доблестную службу Содружеству? Хотите, чтобы после всех попыток покушения я просто кивнул и стал вашей ручной собачкой? Наверняка ещё и клятву заставите меня принести, что я не обернусь против вас после того, как стану достаточно силён.

- И что тебя не устраивает? - улыбнулась Бенингируда. - Просто считай это проверкой. Собеседованием. Не воспринимай как личное. Мы попытались тебя убить, да. Но ты ведь выжил. И впечатлил этим нас настолько, что теперь мы уже не хотим тебя убивать, а предлагаем служить нам. Не кому-то одному из нас, заметь. Всему Содружеству. Для тебя будут открыты все наши миры, ты сможешь использовать все необходимые для твоего развития ресурсы. Мы сами поможем тебе, чем сможем, чтобы ты смог как можно скорее развить полноценный истоковый аспект и стать полноценным стражем Содружества. Стражем твоей собственной страны, твоих близких. Сейчас ты молод и тебе кажется, что тысячи лет – это недостижимый срок. Но они пройдут однажды. И ты точно не захочешь иметь в своих врагах и нас, и другие скопления, желающие устранить набирающий силу актив Содружества. Ты ведь хочешь защитить своих жён, свою дочь, своих друзей?

- Если хочешь мне угрожать, делай это в открытую, - рыкнул я. - А по поводу сказанного… допустим, я не стану воспринимать попытку убить меня “как личное”. Но вот вопрос. Что случится, когда я стану настолько силён, что данная вам клятва перестанет действовать?

Это было лишь моё предположение, но в целом оно было довольно логичным. Руйгу технически не мог принести клятву верности Майигу. И Байгу, как я недавно совершенно случайно узнал, не мог поклясться Руйгу.

Так что было вполне логично, что обладатель истинного истокового аспекта не мог быть вассалом того, кто оперировал обычной мировой аурой. Как минимум клятва верности сама по себе состояла из мировой ауры, которая для предначальной силы была всё равно что корм.

И Байгу не могли этого не понимать.

- На этот случай, если вы договоримся, ты в мир каждого из нас по одному своему близкому, - не прекращая улыбаться, “объяснила” мне Воффалин. - Лично мне приглянулась твоя очаровательная дочурка.

- А я возьму Тарканда, - довольно ухмыльнулся Умса. - Ты ведь не против отправить своего зятька в гости к его дедушке?

- Я выбрал твою первую жену, - осклабился Семургдалион. - Но не волнуйся, с ней ничего плохого не случится. Её, как и остальных, окружат максимальными заботой и вниманием. Это будет всего лишь гостевой визит. Просто бессрочный.

- После всего, что вы обо мне узнали, неужели вы до сих пор думаете, что я допущу хотя бы возможность согласиться на подобное? - прорычал я, вставая со своего кресла и нависая над столом.

- А какой у тебя выбор? - пожал плечами аватар Золотой Челюсти. - То, что ты сейчас здесь, означает что Катрион отвернулся от тебя, перестал защищать. И, хотя посланные Бенингирудой и Циарином агенты не справились с твоим убийством, это произошло не из-за твоей подавляющей силы, а из-за высочайшего уровня подготовки, которую мы, признаться, недооценили. Если мы прямо сейчас отправим в Тарсию ещё нескольких свободных Руйгу, думаешь, ты сумеешь защитить своих родных? К тому же на них теперь нацелились не только мы. И Земли, и Царство, потерявшие в том сражении далеко не самых слабых своих бойцов, теперь будут на тебя охотиться. Прими наши условия и, пока ты будешь защищать от них Содружество, мы будем защищать твоих близких.

Признаться честно, по спине у меня пробежал табун мурашек, и это было вовсе не предвкушение. Если бы не огромный прорыв, произошедший благодаря Катриону, если бы я отправился на встречу с шестёркой Байгу на том уровне, на каком был во время сражения на свадьбе, от их “предложения” действительно было бы очень сложно отказаться.

И тогда я бы действительно стал самым настоящим рабом. Даже обретя огромную мощь, потенциально превышающую силу Байгу, мне всё равно пришлось бы исполнять все их приказы.

Каким бы быстрым я ни стал, быть в нескольких местах одновременно не мог никто. И, даже если бы в какой-то момент мне, например, удалось освободить Эллису из плена Семургдалиона, остальные моментально приставили к шеям других моих родных метафорические ножи.

Единственный выбор, который я мог бы делать в том случае – это решать, кем из своих близких я бы пожертвовал.

Как и ожидалось, несмотря на грызню и очевидную неуравновешенность некоторых, шестёрка Байгу была опасна далеко не только своей колоссальной мощью. И даже теперь, после крещения в Законе перерождения, я не мог быть уверен, что выйду из противостояния с ними победителем.

Тем не менее, благодаря Катриону у меня по крайней мере появилась возможность дать отпор.

- Очень заманчиво, но я, пожалуй, всё-таки откажусь, - покачал я головой.

- Ты только всё усложняешь для себя, дорогуша, - проворковала Воффалин. - Катрион не придёт к тебе на выручку. Так что мы просто схватим тебя, обезвредим, а потом у тебя на глазах заберём твоих родных. И тебе всё равно придётся служить нам, вот только ни о какой свободе уже не будет идти и речи. Ты станешь самым настоящим цепным псом, которого мы натаскаем на ублюдков из Земель и Царства, и будешь вечно жалеть о том, что сейчас решил состроить гордость. Так что не вредничай. Соглашайся.

- Вы все хотите пойти именно таким путём? Ни у кого не возникло мысли постараться договориться со мной мирно?

- Я уже сказал, что хочу, чтобы ты сдох, - недовольно буркнул Умса. - Но, поскольку это – слишком бесполезная трата ценного ресурса, я готов согласиться с остальными. А по поводу мирного договора… ты сам-то понимаешь, насколько это бред? Мир заключают только равные. А ты, хотя в будущем действительно будешь способен очень на многое, пока что даже моего ногтя не стоишь. И тебе не надо спрашивать, что по этому поводу думают остальные. Это – очевидная истина. Даже не знаю, с чего Катрион так с тобой возится.

- Понятно. На всякий случай: я всё равно отказываюсь. Но теперь не только от злости за то, что вы посмели угрожать моим родным, но и из-за нанесённого мне оскорбления.

- Какого, позволь узнать? - улыбнулся Золотая Челюсть.

- Предположения, что я вам не равен. Нет, конечно до ваших истинных форм мне далеко. Но тех шестерых, что сейчас передо мной, я готов прямо сейчас раскатать в блин, чтобы удовлетворить свою уязвлённую гордость.

- Не думай, что видел и знаешь всё, мальчишка! - взревел мгновенно рассвирепевший старейший Байгу. - Последний шанс! ПРЕКЛОНИСЬ ИЛИ ПОЗНАЕШЬ ОТЧАЯНИЕ!!!

В пустоте за его спиной возник фантомный образ огромного саблезубого льва.

Спустя пару мгновений и остальные аватары повторили тот же трюк. За Умсой появилась закутанная в чёрный балахон антропоморфная фигура, за Бенингирудой – осьминог с едва ли не сотней щупалец, за Циарином – десятиногий крылатый муравей, за Семургдалионом – самый настоящий феникс, а за Воффарин – могучая помесь буйвола с бегемотом.

Это был приём, доступный только Байгу – проявление в реальности отражения их истинной мощи. Грубо говоря, наложение образа на аватар, в разы повышающее совокупную мощь.

- В третий раз! - моё тело начало меняться, стремительно разрастаясь до размеров, сопоставимых с фантомами Байгу. - МОЙ ОТВЕТ – НЕТ!

Я не умел как они. У меня не было ни своего мира, ни Закона. То, что я для простоты называл квази-Законом, по сути было неполноценным аспектом, лишь имитирующим ауру Закона, но к классическим Законам Руйгу и Байгу Содружества не имевшим никакого отношения. Вот только это не значило, что у меня не могло быть своих трюков.

Например, было аксиомой, что одно существо не могло иметь более одного Закона.

Но кто сказал, что нельзя обладать несколькими истоковыми аспектами?

Глава 2

Сорвавшись с места, огромный фантом бегемото-буйвола, с которым слился аватар Воффарин, врезался в меня, ещё не завершившего своей трансформации, вонзил толстенные клыки в моё плечо и начал толкать с абсолютно непреодолимой мощью.

При этом скорость Байгу, несмотря на неповоротливые формы, была огромной и уже через десяток секунд я ощутил жжение серости пустоты на своей шкуре. Только тогда Воффарин остановилась. Видимо хотела перевести наш бой в настоящую пустоту, где, чем слабее было твоё тело, тем сложнее тебе приходилось.

Самим Байгу волноваться было не о чем. Их тела, или точнее тела их аватаров, оказались надёжно защищены проявленными образами, состоящими из чистой энергии. А вот мне, по идее, должно было стать как минимум некомфортно.

Через мгновение к Воффарин уже присоединились остальные пятеро.

- ТЫ ВЫБРАЛ ХУДШУЮ УЧАСТЬ, - проревел саблезубый лев. - И ТЫ САМ ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО С ТОБОЙ ПРОИЗОЙДЁТ!

- СЛОВА ТИПИЧНОГО ЗЛОДЕЯ! - воскликнул я, завершая, наконец, трансформацию. До того из-за сжатых на моём плече челюстей Воффарин это было слишком неудобно. - СРАЖАЙТЕСЬ И МЫ ВЫЯСНИМ, ДОСТОИН ЛИ Я МИРНОГО ДОГОВОРА!

В мою сторону взорвались шесть могучих аур.

Нестерпимо яркое и жаркое пламя Семургладиона. Всепоглощающая и губительная тьма Умсы. Доминирующая и подавляющая тирания Циарина. Хищная и агрессивная жажда крови Золотой Челюсти. Тяжёлая и непробиваемая блокада Воффарин. Полная бесконечной изменчивости глубина Бенингируды.

Законы Байгу были намного полнее и целостнее, чем у Руйгу. В каком-то смысле, по крайней мере с точки зрения плотности и густоты мировой ауры, их уже тоже можно было называть неполными истоковыми аспектами.

Но по факту это было лишь подобие, грубая и несовершенная имитация, которая никогда бы не достигла уровня истинных предначальных сил. В них не было самого главного. В них не было фундаментальности.

Не знаю, как это работало, но истоковые аспекты не просто так были именно такими. Что-то неведомое, что-то невероятное, что-то, находящееся за пределами понимания моего или их, сделало именно эти силы основой всего мироздания.

Всё остальное, что появлялось после, было лишь вариациями, подобиями, подделками. И теперь я мог быть уверен в этом куда больше, чем раньше.

Взревев, я ответил на ауры шестёрки Байгу своей. Густая и едкая, как сильнейшая кислота, мировая аура серой пустоты, потемнела и приобрела стальной оттенок, окрасившись в оттенок аспект поглощения.

Однако почти сразу же стало понятно, что этого мало. В образном перетягивании каната мой один незавершённый аспект всё-таки проигрывал шести подобиям.

И уже сейчас стало бы очевидно, что я проиграю. Если бы у меня всё ещё был лишь один аспект.

После того, как энергетические жгутики полностью покрыли всё моё тело, гладко и накрепко соединив все Сущности, использование слияний стало не только на порядок проще, но и как будто бы совершенно логичным и естественным. Теперь НЕ применять его казалось странно.

Параллельно с этим начался процесс, отложенный на сотню лет из-за повреждённого сердца и остатков в нём чужеродного аспекта. Мои Сущности начали резонировать друг с другом, взаимодействуя даже без активации слияния, а благодаря жгутикам, по сути являвшимся отростками всё тех же Сущностей, их взаимопроникновение лишь ускорилось.

В результате эффективность этих двух процессов, поддерживавших и усиливавших друг друга, начала стремительно нарастать, приобретая лавинообразную и неостановимую природу. Я мог направлять его, мог немного замедлить, чтобы контролировать чуть получше, но никак не остановить.

И тут очень пригодилось то направление перерождения Катриона, что мне обещал сам Байгу. Перестройка тела, энергии и разума с нуля, обновление и избавление от всех возможных изъянов.

Звучало отлично, конечно. Но так как в процессе превращения в полуэнергетическую форму жизни я и так уже очистился почти от всех возможных дефектов, не считая рубца на сердце. Обещанного Катрионом резкого взрыва силы от перерождения не было и в помине.

Вот только мне в тот момент нужно было вовсе не это, а возможность корректировки моих Сущностей при “воссоздании” их с нуля. Благодаря ему, максимально замедлив процесс синергетического слияния, я успел исправить свои Сущности таким образом, чтобы результат оказался максимально выгодным.

Сейчас, строго говоря, я уже не был Майигу. Потому что во мне не осталось ни одной Сущности. Вместо них во мне поселились три, пока неполных и несовершенных, но самых настоящих истоковых аспекта.

Первым из них, занявшим место в желудке, разумеется, было чревоугодие. Никуда от него мне было не деться, да я и не собирался.

Однако получилось оно из совершенно иной комбинации: Сущностей пожирания миров, подправленного угнетающего давления, захвата территорий и непрекращающегося развития – ещё раз доказывая, что истоковые аспекты были родоначальниками всей мировой ауры и всех Даров, Сущностей и Законов.

Вторым аспектом, обустроившимся в моём сердце, стал аспект льва, царя зверей – один из тринадцати аспектов чудовищ. По идее я мог бы обрести и аспект дракона, царя ящеров. Их “гены” какое-то время боролись во мне.

Но в конце концов победил всё-таки лев, оставив от своего оппонента лишь некоторые черты вроде рогов и чешуи. Непонятно откуда взявшаяся родословная Амалы оказалась сильнее родословной драконов из мира Драконьих Островов. Аспект льва был порождён комбинацией Сущности нерушимой основы, Сущности телесной гармонии и Сущности силы лишения.

Третий же аспект… был совершенно неожиданным.

Сформировав два полноценных зародыша аспектов я понял, что на третий как будто бы уже не хватает ни Сущностей, ни энергии. Да и комбинировать молнии, лёд и контроль казалось как минимум странным.

Однако Катрион продолжал вливать в меня Закон перерождения. Да и у самого процесса слияния как будто ещё были силы на ещё одно объединение.

Можно, конечно, было бы попробовать как-то подправить Сущности в моих руках, чтобы попытаться сформировать что-то удобоваримое. Но я решил, что, раз уж набор аспектов был неизменным, то к чему-нибудь я да приду. И в любом случае это будет лучше, чем рисковать натворить какой-то совсем уж полной чуши.

Так что я просто положился на судьбу и направил Сущности молний и грома и чёрного льда вверх по рукам, вдоль плеч и оттуда дальше, в голову, где их ждала Сущность контроля поля боя.

В момент встречи трёх Сущностей моё сознание пронзила ярчайшая в моей жизни боль. Будто бы мой мозг буквально заморозили до абсолютного нуля, а потом жахнули по нему электрическим разрядом в миллиарды вольт.

Ну, технически, с мозгами температуры абсолютного нуля я вряд ли что-то почувствовал. Но субъективные впечатления в принципе не стоило слишком крепко вязать с законами физики.

Благо, продлилось это всего мгновение, иначе, готов поклясться, даже в нынешнем теле я бы схлопотал самый настоящий инфаркт от чрезмерного шока. А когда боль ушла, мир окрасился для меня совершенно иными красками.

Я был прав. Из-за того, что невозможно было создать некий новый истоковый аспект, слияние контроля, молний и льда сработало. И обратилось в аспект понимания, один из десяти аспектов разума.

Правда, его степень завершённости была заметно ниже, чем у двух других. Если истинное чревоугодие сформировалось где-то на шесть процентов, лев – на четыре с половиной, то понимание – от силы на полтора.

Однако хоть полтора, хоть полпроцента – это было не важно. Зародыш аспекта был создан, а остальное уже было делом времени.

Иронично и символично было то, что эти три аспекта в той или иной степени повторяли три Дара, полученных мной в момент обожествления. Пожирание стало чревоугодием, контроль – пониманием, а жизнь – аспектом льва, дававшим доминирующую физическую мощь.

Мои Сущности пропали, растворившись и слившись воедино ради появления аспектов. Однако способность использовать молнии, лёд и гравитацию я не потерял.

И, как я и предрёк сам себе больше ста лет назад, ключевую роль в этом сыграли мировые приказы. Используя их через аспект понимания, я теперь мог добиться куда большей, чем когда-либо, мощи, уже не имевшей естественных ограничений самих мировых приказов и вполне сравнимой с силой самих Сущностей.

К тому же теперь я мог использовать любые мировые приказы, не только те, что соответствовали моим былым Сущностям. С другой стороны, вряд ли я стал бы делать это часто и без повода.

К молниям, льду и гравитации я за последние годы слишком сильно привык и стал мастером в их использовании, тогда как остальные мировые приказы я изучал просто чтобы изучить, и никогда не углублялся в процесс.

Впрочем, сейчас мне не нужны были никакие стихии. Игра “у кого больше” против шести Байгу не требовала ничего подобного, мы давили друг на друга чистейшими энергиями. Они – Законами, я – аспектами.

И, когда к аспекту чревоугодия прибавились аспекты льва и понимания, ситуация в серой пустоте начала постепенно стабилизироваться.

В конце концов я всё-таки проиграл. Моей силой оказалось занято лишь около сорока процентов пространства между нами.

Однако мне удалось вполне устойчиво держаться против этих шести, к тому же я был один. Так что в глобальном смысле это вполне можно было счесть победой, причём довольно уверенной. Один на один я бы без труда вкатал любого из шестёрки в асфальт.

И, разумеется, они это поняли также отчётливо, как и я.

- К ЧЁРТУ ПОДЧИНЕНИЕ! - прорычал Умса, превращаясь в стремительно расширяющееся облако чернильной черноты. - ТЫ ДОЛЖЕН СДОХНУТЬ СЕГОДНЯ!!!

Взревев в ответ, я раскрыл пасть, из которой в то место, где я ощущал аватара Байгу, замаскировавшего себя в чёрном тумане, но не сумевшего скрыться от зрящего сквозь любые преграды аспекта понимания, ударил луч ослепительно-белой молнии.

Воффарин среагировала вовремя. Сорвалась с места и застыла на пути атаки, почти без последствий заблокировав своим телом луч, способный стереть с лица земли несколько городов.

В тот же момент Семургдалион, взмахнув огромными крыльями, направил на меня поток обжигающего, выжигающего всё сущее пламени. С другой же стороны атаковала Бенингируда, ударив бурлящей, пенящейся, полной таинственных водоворотов и непроглядных бездн, волной.

На первый взгляд Золотая Челюсть просто стоял на месте, не двигаясь ни на миллиметр. Но я ощутил вокруг формирующуюся вокруг него огромную стрелу из мировой ауры, в любой момент готовую сорваться с невидимой тетивы и пронзить моё горло.

И Циарин, старый и самый ярый противник Катриона, разумеется, тоже не остался в стороне, когда речь зашла о необходимости устранения слишком высоко взлетевшего сторонника Байгу перерождения. Пространство вокруг меня накрылось подавляющей, вызывающей желание рухнуть на колени, заставляющей трепетать всё внутри, аурой доминации.

Одновременно я активировал аспекты льва и чревоугодия. Энергии воды и огня, готовые схлестнуться вокруг меня и сварить заживо, начали стремительно таять, втягиваемые в мой желудок непреодолимой силой аспекта.

Подавление Циарина, встретившись с не покоряющейся никому аурой царя зверей, вздрогнуло и отступило само, ослабев более чем вдвое. А стрелу Золотой Челюсти я попросту отбил лапой, покрытой жёсткой драконьей чешуёй.

Совсем без травм, конечно, не обошлось. Чешуя и шкура на левой стороне тела оказалась подпалена почти дочерна, а на правой стороне остались десятки тысяч язв, ранок и прожжённых, будто кислотой, ожогов. Да и на лапе от столкновения с огромной стрелой Байгу охоты остался заметный след.

Тем не менее, первая проверка была пройдена. Я мог противостоять им, мог справиться со всеми шестью владыками Содружества. С их аватарами, об этом стоило помнить, чтобы не зазнаваться. Но это всё равно был огромный успех и мой первый триумф.

Однако для того, чтобы торжествовать и во второй раз, одного только выживания было мало. Я должен был сразиться с ними, одержать верх и убить хотя бы Циарина, чтобы отплатить Катриону за его “аванс”.

А для этого одного держания обороны было преступно мало. Я должен был пойти в атаку, и чем более яростную – тем лучше.

Аспект льва наполнил мышцы несравненной силой, а также уникальной именно для этого аспекта монстров взрывной мощью, предназначенной для стремительных рывков на пределе возможностей.

Аспект чревоугодия превратил моё тело в бездонную яму, втягивавшую окружающую мировую ауру подобно чёрной дыре, дополнительно усиливая и укрепляя тело.

А аспект понимания проложил для меня идеальный маршрут к цели, максимально избегающий любых возможных препятствий.

Сорвавшись с места с импульсом, который уже сам по себе был эквивалентен нескольким десяткам ядерных взрывов, я устремился к фантому десятилапого муравья Циарина.

И не только из-за заказа Катриона. Его доминация, угнетавшая все мои способности и, наоборот, поддерживавшая остальных Байгу, была крайне надоедливой способностью.

Более надоедлив, пожалуй, был только Умса со своей вездесущей тенью. Но и аватар, и фантом Умсы были очень хрупки. Сумев отыскать их с помощью понимания, я смог бы уничтожить деда своего зятя без особых проблем и дальней атакой.

А вот панцирь Циарина выглядел невероятно прочным. Может быть не таким, как шкура Воффарин, но достаточно прочным, чтобы для его разрушения мне потребовалось приложить максимум усилий. И лучше это было сделать сразу, до того, как шестёрка Байгу достаточно разберётся в моих возможностях.

Разумеется, меня попытались остановить. Та же Воффарин, обладавшая достаточной защитой, чтобы вообще не волноваться о получении урона, рванула наперерез, Семургдалион и Бенингируда атаковали своими стихиями, в спину уже нацелились теневой клинок Умсы и очередная стрела Золотой Челюсти.

Несмотря на то, что они вовсе не были союзниками, а название “Содружество” после увиденного стало казаться скорее издёвкой, в бою все шестеро могли без труда отбросить любые личные разногласия и работать сообща, в идеальном тандеме.

Впрочем, я заранее понимал, что в сражении против владык Содружества невозможно было обойтись без травм. И не стал ни отказываться от атаки, ни менять траекторию, ни отводить дополнительные силы для защиты.

Ауры чревоугодия, поглощавшей любую энергию вокруг, и тела, усиленного аспектом льва, должно было оказаться достаточно, чтобы не получить никаких смертельных повреждений. Остальное меня не волновало.

Циарин, осознавший, что я несусь по его душу, сначала попытался использовать свой Закон для подавления меня и создания заслона. Но помогло это не слишком. Даже ощущая давление его доминации, я просто протаранил грудью выставленный им барьер.

Тогда он попытался сбежать, вот только и это не помогло. Может быть его панцирь и был невероятно прочен, сила и тем более скорость огромного муравья были заметно ниже моих. То же самое касалось и Воффарин, которую я на этот раз просто оббежал.

Фантом был где-то раза в полтора больше меня и, подлетев к нему я, недолго думая, вцепился огромному муравью клыками прямо в горло. Точнее, в соединительный сегмент между головой и брюшком, откуда росли его ноги, на которое я почти сразу обрушил шквал ударов лап.

Через мгновение в меня ударили слегка запоздавшие атаки других Байгу, но захвата я не разжал и бить Циарина не прекратил.

Полупрозрачный муравей был не просто иллюзией, это был образ Байгу, наложенный на аватара. А это значило, что у него были точно такие уязвимые места, как и у оригинала.

Байгу наверняка уже достигли состояния пустого тела. Разрушение сердца или даже мозга для них не было смертельным. Однако подобные травмы неизбежно приводили к полной недееспособности. Полое тело не означало, что ты стал зомби, способный продолжать сражаться без головы или со сквозной дырой в груди.

К тому же у этого образа Циарина было и дополнительное слабое место. Аватар, являвшийся чем-то вроде проводника энергии Закона. Смерть аватара автоматически означала разрушение образа.

А так как аватар прятался именно в груди муравья, мои атаки приходились именно туда, куда нужно. Поначалу по панцирю расходились лишь тонкие трещины. Но вскоре трещины слились и превратились во вмятины, а спустя десяток ударов я сумел добраться до мягкого муравьиного нутра.

Через ещё несколько долей секунды аватар Циарина уже был разрублен напополам бритвенно острым когтём, а затем втянут внутрь моей пасти силой аспекта чревоугодия.

Энергия Закона тиранической узурпации Циарина хлынула в тело. И пару месяцев назад это стало бы невероятно питательной добавкой, ощутимо усилившей мои Сущности.

Вот только Сущностей у меня уже не было. А для зародышей аспектов даже энергия Закона была в лучшем случае лёгкой закуской, вообще не способной насытить и напитать.

Для того, чтобы развивать свои аспекты, отныне мне подходили либо иные предначальные силы, либо, возможно, ядра Законов Руйгу и Байгу, их истинных тел, а не аватаров или образов. То есть, по сути, я очень прочно застрял на нынешнем уровне.

Впрочем, меня это не слишком-то заботило. Ведь даже с нынешней силой я оказался способен прикончить аватар Байгу – высшего бога.

Правда, довольно немалой ценой. Из-за того, что на этот раз я почти не защищался, повреждения от огня и воды стали заметно хуже. Стрела Золотой Челюсти вырвала мне здоровенный кусок мяса из бедра, а удар клинка Умсы едва не достал до сердца, остановленный лишь напряжением мышц спины.

Тем не менее, критическими эти повреждения точно не были. К тому же энергия Закона Циарина, хотя и не могла напитать мои аспекты, оказалась более чем неплоха в заживлении ран. Направив её через мировые приказы ветви исцеления к полученным ранам, я ощутил, как они начали стремительно зарастать.

Развернувшись теперь уже к пятёрке Байгу, я довольно осклабился.

- ЧТО СКАЖЕТЕ НАСЧЁТ ВТОРОГО РАУНДА ПЕРЕГОВОРОВ?!

Глава 3

Как бы мне ни хотелось продолжить избивать и убивать владык Содружества, было очевидно, что от этого не будет никакой пользы.

Я не смогу стать сильнее за их счёт из-за того, что основа моей мощи уже поднялась на уровень выше их Законов. И убить их также не представлялось возможным, так как я видел перед собой лишь их аватаров, тогда как сами Байгу оставались в полной безопасности.

Расправившись с ними всеми, в лучшем случае я получил бы шестерых врагов, под контролем которых находилось больше трёх четвертей Содружества. В худшем же я получил бы шестерых врагов и ещё какие-нибудь сложно излечимые травмы, для исцеления которых опять пришлось бы изыскивать сложные пути.

Тем более что основной цели – демонстрации своих возможностей и донесения до Байгу мысли о том, что даже им отныне нельзя относиться ко мне легкомысленно, я уже добился.

А если бы они продолжили истерить, я всегда мог вернуть ситуацию к классическому мордобою. В нём, на самом деле, был куда лучше, чем в переговорах, даже спустя сто лет, за которые я по большей части занимался именно ими.

К моему удовольствию, оставшаяся пятёрка была достаточно разумна, чтобы согласиться на моё предложение. Мы вернулись в островок спокойствия, стол из мировой ауры был восстановлен, и мы снова уселись в кружок.

- Подождём его? - спросил я.

- Да, так будет лучше, - кивнул Золотая Челюсть.

Через примерно двадцать минут на единственное пустое место опустился, глядя на меня полным ярости взглядом, незнакомый мужчина, от которого отчётливо фонило Законом тиранической узурпации.

- Больно было? - улыбнулся я Циарину.

- Что ты, что Катрион, - прорычал тот, - бесите без меры. Вот только совершенно по-разному. Я так понимаю, после моей смерти вы, ублюдки, решили дать заднюю?

Неожиданно аспект понимания уловил слабый поток мировой ауры от Золотой Челюсти к Циарину. И я с удивлением понял, что это поймал передачу мыслей, что раньше казалось невозможным.

Правда, перехватить и прочесть отправленное одним Байгу другому сообщение я не смог. Но как минимум стало понятно, что теперь они в достаточной степени опасаются меня, чтобы что-то от меня скрывать. И это не могло не радовать.

К тому же перехват не получился из-за скорости передачи, выполненной Байгу. На ком-то, не обладавшем подобной мощью, это вполне могло бы сработать, и тогда я получил бы ещё одно невероятно мощное оружие, пусть и информационное.

Судя по тому, что Циарину никто не ответил, а он больше не задавал вопросов, Золотая Челюсть объяснил ему всё достаточно популярно. И, подождав несколько секунд, я просто продолжил диалог.

- Думаю, очевидно, что ваши угрозы моим близким от того, что вы не можете меня прикончить и тем более поймать, стали только актуальнее. Лично вы в Единство, разумеется, не сунетесь, это будет всё равно что подписание смертных приговоров самим себе. Но кого-нибудь послать вполне способны. Свободного Руйгу, Майигу невероятной силы… кстати, откуда те трое появились на свадьбе моей дочери? Кто из вас их создал?

Ещё одна передача мыслей от Бенингируды к Умсе. Потом ещё одна в обратную сторону. И ещё одна – снова к Умсе.

- Ты ведь поймал одного, нет? - слегка нахмурившись, поинтересовался тот через секунду. - Он ничего не рассказал?

- Это, наверное, не твоё дело, нет? - огрызнулся я, постаравшись сыграть достаточно убедительно. - Или это твоих рук дело?

- Ничего об этом не знаю, - пожал плечами Умса.

- Ну-ну. В любом случае. Послать кого-нибудь вы вполне способны. Более того, не удивлюсь, если кто-нибудь из вас сговорится с чужими мировыми скоплениями ради такого дела. Прятать их не вижу смысла. Так я только потеряю возможность контролировать ситуацию, а вы, уверен, если захотите, сможете найти кого угодно, даже в Единстве. Потому сделаем по-другому. Я сделаю так, чтобы любые ваши попытки их похитить априори стали обречены на провал. И вы мне в этом поможете.

- С какой стати?! - рявкнул Циарин.

- С такой, - слегка повысил я тон, - что вы не хотите, чтобы я становился вашим врагом. А я, честно говоря, не хочу, чтобы вы становились моими врагами. Поможем друг другу – и в будущем, какого бы уровня я ни достиг, я продолжу стоять на стороне Содружества. Это ведь и есть те самые мирные переговоры между равными, правильно? Без угроз и шантажа. Я приложу усилия и забуду о том, что вы пытались убить меня, как и о том, что грозили поймать и держать в заложников мою семью. А вы приложите усилия к тому, чтобы подобные угрозы в будущем стали бессмысленными. Вам и самим это будет выгодно. Если покушения на моих родных станут невозможны, то вам не надо будет волноваться о том, что с ними что-то сделают маги или боги из других скоплений, и что мне придётся перейти на их сторону.

- О чём идёт речь? - явно недовольный ситуацией, рыкнул Золотая Челюсть.

- О тех Майигу с силой свободного Руйгу, что были на свадьбе Руби. Я хочу, чтобы мои близкие прошли через то же самое. Если они станут достаточно сильны, чтобы справляться с большинством угроз физического мира, то и об их безопасности можно будет не волноваться. Я потому и спросил, чьи были те Майигу.

- Это мои, - фыркнула Бенингируда. - И, чтобы ты понимал, без огромных ресурсов провернуть то, что ты просишь, невозможно.

- Вот и скинетесь вшестером, - рыкнул я, вставая и опираясь руками о стол. - Не убудет. И учтите: я за всем прослежу лично. Если попытаетесь выкинуть какой-то трюк: устроить засаду, обмануть с местом, подложить яд – если с голов моих родных упадёт хоть волос, я сделаю всё возможное, чтобы в итоге в Содружестве остался всего один Байгу.

- Ты настолько веришь Катриону? - хихикнул Циарин. - Поверь, он кинет тебя, как только ты перестанешь быть ему нужен.

- Спасибо за заботу. С этим я как-нибудь сам разберусь. А сейчас я хочу услышать, согласны вы на мои условия, или нет.

- У нас будут условия в ответ, - ответил Золотая Челюсть после множества обменов мыслями между Байгу.

Они определённо стали опасаться меня, раз больше не решались обсуждать всё вслух. Отлично.

- Какие?

- Во-первых, ты поклянёшься, по-настоящему поклянёшься, а не просто пообещаешь, что в любых возможных в будущем конфликтах между Содружеством и иными мировыми скоплениями встанешь на нашу сторону.

- Это возможно, - кивнул я. - Но при условии, что не вы будете агрессорами. Не собираюсь из-за клятвы ввязываться в войны, которые вы будете начинать, на эту самую клятву рассчитывая. Спорные вопросы или тем более отражение внешних угроз – это пожалуйста.

- Хорошо, это приемлемое уточнение. Во-вторых, помимо ресурсов, которые понадобятся для возвышения твоих родных и которые мы, так и быть, предоставим безвозмездно, всё остальное, что тебе понадобится от нас, ты будешь должен оплатить. Больше никакой благотворительности ради чего бы то ни было.

В ответ на это я лишь хмыкнул.

- Как бы и не предполагалось иначе. Это вы начали заливать про снабжение меня всеми возможными ресурсами ради моего роста и бла-бла-бла. Я всегда платил за то, что брал, так или иначе.

- Рад за тебя, но всё-таки условие остаётся, - холодным тоном произнёс Золотая Челюсть.

- Как угодно.

- В-третьих, ты не будешь вмешиваться в конфликты между нами и Катрионом, если дело не будет касаться лично тебя, твоих близких или твоей страны.

- Или Тейи, - поправил я его.

- Хорошо.

- Хорошо.

- В-четвёртых, хотя мы не станем тебе запрещать посещение наших миров, ты должен будешь сообщать о своих появлениях. Если мы обнаружим тебя на своих землях, скажем так, нелегально, то сочтём это актом агрессии. Думаю, не надо объяснять, почему.

- Если вы не станете ограничивать мои передвижения и не будете окружать меня сотнями Майигу эскорта – то я согласен.

- От какого эскорта будет смысл с твоей силой? - вздохнул Золотая Челюсть. - Может быть каких-нибудь наблюдателей или сопровождение, но не более. Тем более что мы сами будем внимательно за тобой следить.

- В свои основные миры вы меня пока не заманите, не надейтесь, - усмехнулся я. Сила Байгу в его собственном мире вырастала по экспоненте, и я до сих пор сильно сомневался, что смогу справиться даже с одним аватаром того же Циарина в его Улье, например. - Но если это будет просто условный гид, то я согласен. Ещё какие-то условия?

- У меня есть, - неожиданно подала голос Воффарин. - Не условие, скорее предложение. Хочешь познакомиться с одной из моих внучек?

Я от такого поворота событий едва не поперхнулся.

- Сватаешь меня? Серьёзно? Спасибо, откажусь.

- Нет, не сватаю, - покачала головой Байгу. - Хотя, если вы друг другу понравитесь, то против такого зятя не буду. Но цель у меня другая. Если хочешь, можешь считать, что я прошу тебя об услуге.

- У нас не те отношения, чтобы разбрасываться услугами, - нахмурился я. - Если нужна помощь – то я не против помочь. За достойную цену.

Неожиданно Воффарин, до сих пор вечно улыбавшаяся и строившая из себя эдакую кокетку, как-то резко погрустнела.

Возможно, конечно, это была актёрская игра. Эти шестеро прожили и повидали достаточно, чтобы стать великими лицедеями. Но это как минимум меня заинтересовало.

- Возможно, что и помощь, - вздохнула она. - Если не хочешь приходить в мой главный мир, то приходи в Фаркату – это мир одного из моих советников.

- Я подумаю об этом, - кивнул я. - Ещё какие-то просьбы? Условия? Предложения?

- Нет, - покачал головой Золотая Челюсть, недовольно глянув на Воффарин. Похоже, её предложение не было санкционировано. - Через пару дней к тебе прибудет посланник от Бенингируды с информацией о том, куда нужно отправиться. О скольких близких идёт речь?

Эллиса, Мо, Руби, Тарканд, Шиито, Йирро – итого шестеро.

Конечно, я бы отправил ещё некоторых. Гвурека с Зайвом, например. Но эти двое, к моему и их сожалению, даже после ста лет так и не обрели своих Сущностей. Похоже, это был их предел.

Лой было бессмысленно использовать мир-Банку, потому что она не была Майигу.

Вайле, как бы это ни было неприятно признавать, огромная сила бы скорее навредила. Волчица уже почти что бредила поисками убийц своего мужа, и, обретя мощь уровня Кийима, наверняка отправилась бы устраивать разносы и допросы по всему Содружеству.

В лучшем случае её бы вернули мне полумёртвой и только ещё более одержимой поисками мести. В худшем же её ждала смерть, а меня – недовольства Байгу. И хотя на последнее мне было по большому счёту наплевать, ссориться с шестёркой пока что неубиваемых владык без смысла и выгоды совершенно не хотелось.

Вообще можно было бы использовать эту возможность, чтобы увеличить и без того немалую мощь моей армии. Но наглеть и требовать от Байгу прокачать ещё и всех моих генералов всё-таки не стоило.

К тому же для такого количества целей для развития было необходимо и пропорциональное количество Майигу для поглощения. А собрать несколько сотен тысяч или даже миллионов Майигу, причём не самых слабых Майигу, было бы непросто даже для Байгу.

С другой стороны, подобный шанс упускать было нельзя.

- О десятерых, - ответил я.

- Много, - поморщилась Бенингируда. - Три дня. Нам понадобится три дня.

- Да хоть три месяца, - пожал я плечами.

- Хочу поскорее с этим разделаться, - огрызнулась она. - А теперь клянись, как обещал.

- Только после того, как мои родные пройдут через процедуру.

- Тогда нам больше не о чем говорить, - вздохнул Золотая Челюсть, вставая со своего места.

Остальные молча последовали его примеру.

Последним, что я услышал, было выплюнутое сквозь зубы напутствие Циарина:

- Тебе лучше никогда не приходить в духовный мир, Тарс.

В ответ я лишь усмехнулся и подмигнул ему.

Проследив взглядом за стремительно удалявшимися аватарами Байгу, и убедившись, что они улетели достаточно далеко, я позволил себе глубоко выдохнуть.

Это было… мощно. Честно говоря, я сам не ожидал, что всё пройдёт так гладко.

И худшая часть была в том, что, на самом деле, оно и не должно было. Подобные персонажи, растившие и лелеявшие свою гордыню, свой статус, свою репутацию тысячами лет, не должны были так просто сдаться после одной провальной попытки меня убить.

Даже если бы они поняли, что сейчас это невозможно, они не должны были просто продолжать переговоры так, будто им коллективно отшибло память.

Допустим, они не были настолько неадекватными, чтобы начать бросаться обещаниями убить меня или угрозами после смерти Циарина. Но, предлагая им вернуться за стол переговоров, я вовсе не рассчитывал на подобный уровень разумности и осознанности.

В моих представлениях лучшее, на что стоило рассчитывать – это ситуация, когда все остались бы при своём. Никто бы ничего не получил и не потерял, ну, кроме Циарина, единственное: Байгу ушли бы с осознанием моей истинной силы и соответствующими этому осознанию опасениями.

На эти опасения, собственно, я и рассчитывал. Надеялся с их помощью получить достаточную отсрочку для решения других вопросов.

Но всё обернулось неожиданно хорошо. Слишком хорошо, я бы сказал. И тут было неприменимо даже моё правило о том, что за чередой удач следует огромная неудача. Это в принципе была ситуация, которая не должна была произойти вне зависимости ни от какого везения.

Байгу просто не могли быть такими добрыми. А это означало одно из двух. Либо они реально планировали какую-то подлянку, что было вовсе не исключено. Либо их нужда во мне была куда больше, чем я даже мог предположить.

И если первая возможность была чревата просто некоторыми неудобствами и необходимостью лично проследить за всем от начала и до конца, то вторая…

Вариант, при котором шестеро Байгу оказались готовы проглотить свою гордость ради хоть какого-то использования моих сил и возможностей, на ум приходил только один.

***

- Что тебе известно о конфликтах между Содружеством и другими скоплениями? - наш с Эргалом разговор начался довольно агрессивно, нельзя было не признать.

Тем не менее, я ни капли не сожалел о том, что не поздоровался. Было не до того. И он, похоже, это понял.

- Я так понимаю, ты что-то услышал от Байгу? Кстати, рад, что ты вернулся живым. Что насчёт обещанного убийства Циарина?

- Убил я его аватар, убил, - отмахнулся я. - Говори, что тебе известно? И почему ты сам молчал до сих пор?

- Я молчал потому, что это пока не слишком проверенная информация, а также потому, что даже со своей невероятной силой ты пока не способен хоть на что-то повлиять. Всё-таки в духовном мире ты остаёшься младенцем. Но, раз уж ты сам ко мне пришёл, то я расскажу. Дело в Землях Небесного Грома. Около семисот лет назад наши разведчики и двойные агенты оттуда начали сообщать об открытии нового мирового скопления. Путешествия через пустоту, даже с учётом силы тамошних магов – дело трудное и очень опасное. Чем дальше от обитаемых миров, тем пустота агрессивнее и губительнее, к тому же навигация в ней становится практически невозможна. Так что неудивительно, что ещё одно скопление было найдено спустя тысячи лет существования Земель. Проблема оказалась в том, что обитатели того скопления были настроены крайне… недоброжелательно.

- И кто там живёт? Какие там правила мира?

- О главенствующих там правилах реальности до сих пор неизвестно. Все разведгруппы и экспедиции, о которых нам известно, заходившие на территорию иного скопления, не возвращались обратно. Однако прекрасно известно, кто там обитает. Её зовут Маала, и она называет себя богиней всеединства. Её главная сила – поглощение всего и вся, и включение поглощённого в собственное Я. Люди, монстры, растения и даже сами миры она способна захватывать и подчинять своей воле. Существует даже вероятность, что под её контролем находится не одно, а несколько мировых скоплений. Потому что с того дня, как люди из Земель Небесного Грома нашли путь в скопление Маалы, она начала экспансию Земель. На таком удалении от своего главного тела, в ином мировом скоплении, её возможности сильно ограничены. Но, раз вцепившись в какой-то мир, она его уже не отпустит, так что, пусть медленно, но миры Земель переходят под её контроль. И чем больше таких миров, тем сильнее она становится. В конце концов всё пришло к тому, что правители Земель начали давить на Содружество. Требовать помощь или место для беженцев. Байгу, в том числе и мой родитель, отказали. Тогда их тон стал куда более угрожающим. И с каждым годом нетерпение Земель становится всё больше.

- Сколько у нас есть времени?

- Сложно сказать, - развёл руками Эргал. - Но скорее всего нет даже тысячи лет.

Я уже хотел было облегчённо выдохнуть, но потом вдруг пришло осознание. Это сейчас тысяча лет могла казаться несбыточным сроком. Но ведь ещё совсем недавно я ровно то же самое думал и о сотне.

За делами, решением насущных вопросов, тренировками и прочим, время летело незаметно, особенно если ты не старел. Так что не стоило легкомысленно относиться к “целой тысяче лет”.

Как минимум Байгу к этому определённо относились крайне серьёзно, а значит и мне стоило. Ведь я должен был быть в десять раз активнее, предприимчивее и смелее, чем они, чтобы выжить, а также сохранить и преумножить то, что имею.

Расслабляться ни в коем случае не стоило. Потому что, когда эта тысяча, а скорее даже меньше, лет, минует, нас всех будет ждать война. Война мировых скоплений, в победе в которой Байгу вовсе не были уверены.

А это значило, что и мне самому нужно было начать подготовку, не теряя ни минуты. В конце концов, даже тысяча лет состояла из этих самых минут.

Глава 4

Выдернуть Руби и Тарканда с медового месяца пришлось незамедлительно. Как бы мне ни хотелось, чтобы ребята перевели дух после всего случившегося, сейчас было не время развозить сопли.

Благо, зятёк мой держался более чем достойно, ничем не выдавая того, что всего чуть меньше месяца назад он, лёжа на полу ринга, рыдал как младенец. Выглядел свежим и даже отчасти отдохнувшим, всё-таки примерно месяц от их свадебного путешествия всё-таки прошёл по плану.

При встрече я почувствовал, что между ним и Руби до сих пор существует некоторое напряжение. Однако было видно, что они оба стараются это преодолевать, и это меня более чем устраивало. А то, что со мной Тарканд пока не был готов нормально общаться, было даже ожидаемо.

К его сожалению, обстоятельства сложились так, что не общаться со мной вовсе у него не было возможности. Под моим присмотром ему, а также ещё девятерым “счастливчикам” предстояло отправиться в мир-Банку, на беспрерывную бойню.

Очевидными участниками операции “стань сильнее, чтобы Тим за тебя не волновался”, стали он, Руби, Эллиса, Шиито и Йирро.

Также, хотя и не была Майигу, в число избранных вошла Мо. Так как она была пожирателем, для неё убийство других Майигу тоже было полезно, так как позволяло не заниматься долгим и муторным процессом накопления мировой ауры в драконьем сердце, сосредоточившись исключительно на прозрениях и прорывах её магии.

Четыре же оставшихся места я, немного подумав, решил разыграть. Устроил три турнира: один для обладателей Высших Сущностей, где победитель получил бы одно место, второй для моей армии пожирателей, где пропуск в Банку получали первое и второе места, а также соревнование для вообще всех живущих в Тарсии обладателей Сущностей, которых за столько лет накопилось несколько сотен.

Мероприятия пришлось проводить в спешке, так как Байгу назначили срок всего в три дня, да и мне самому не хотелось с этим затягивать. Однако и каким-то торжественным действом это не должно было стать.

На арене, созданной из моей мировой ауры в окрестностях Моэллы, сразились одиннадцать обладателей Высших Сущностей, потом около пятидесяти пожирателей-героев, успевших за эти годы достичь уровня Сущности, а потом и вообще все желающие. Разумеется, кроме тех, кто уже получил свой приз.

Первое из четырёх пустых мест занял Саак – огромный, почти двухкилометровый мамонт, служивший под моим началом практически с самого основания Тарсии. Несмотря на почтенный возраст, он продемонстрировал поразительные темпы роста за эти сто лет, не только достигнув уровня Высшей Сущности, но и став заместителем Мо в её элитном отряде.

В том, что он победит в турнире Высших Сущностей почти не было сомнений, мне лишь хотелось подпитать среди членов отряда Мо здоровую конкуренцию. Тем более что злиться на Саака из-за подобного заранее известного исхода никто не думал.

Добродушный, везде, кроме поля боя, мягкий и заботливый, Саак, до сих пор один из старейших Майигу не только в моей армии, но и во всей Тарсии, стал для остальных бойцов кем-то вроде доброго дедушки. К нему шли за советом, утешением и душевной беседой, и он никому никогда не отказывал.

И от того только большее уважение вызывало его стремительное развитие. Ведь оно в который раз подчёркивало, что старые Майигу редко прорывались на более высокие уровни вовсе не из-за застоя энергии или типа того, а из-за закостенелости разума и нежелания признавать своё несовершенство.

Ещё одно вакантное место занял Матео – землянин-герой, ставший одним из первых пожирателей, получив Дар силы и развив его до уровня Сущности уже к окончанию нашего захвата Аллеи Кошмаров.

Высшей Сущности он пока не достиг, но благодаря “благословлённому” телосложению, изначально намного более крепкому и мощному, чем у остальных, и идеально наложившейся на него Сущности, уже мог сразиться с некоторыми из отряда Мо почти на равных.

Однако на турнире пожирателей он занял лишь второе место. Первое, неожиданно продемонстрировав уровень Высшей Сущности, который до того, насколько я понял, тщательно скрывала, забрала попаданка, призванная всего тридцать пять лет назад.

Опять же, даже для меня это была поразительная скорость роста. Свою первую Высшую Сущность я обрёл почти через восемьдесят лет после призыва.

Да, допустим, у меня их было десять, и надо было равномерно распределять между ними поглощённую мировую ауру. Но у меня и способов накапливать мировую ауру было куда больше, чем у пожирателей “второго поколения”.

Кстати, как я и думал, способность создавать их я потерял. После того как Закон перерождения Катриона поглотил и переработал остатки генов поглотителя, моя кровь перестала быть мутагеном.

Потенциал для развития во мне остался, я это чувствовал. Но обусловлен он теперь был комбинацией уже существовавшей внутри меня сети из энергетических жгутиков, не исчезнувшей вместе с Сущностями, а ставшей чем-то вроде кровотока для мировой ауры, и аспектом льва.

Звали победительницу турнира пожирателей Герта, и она была обладательницей крайне редкой Сущности меча. В финале она, раскрыв свой истинный уровень, полностью подавила Матео непрекращающимся шквалом невероятных по мощи атак, от которых сильный, но не слишком поворотливый новозеландец мог только защищаться.

Майигу, бывшим изначально монстрами, оружие было не нужно, так что связанных с ними Даров почти никогда не попадалось. “Донор” Герты, как и всегда, один из пойманных преступников, был обезьяной из пятого или шестого поколения обитавшей в Восьми Башнях семьи Майигу.

Только благодаря тому, что, ещё будучи полуразумным Нейрагу, он уже начал тренироваться с мечом у своего прадеда, этот обезьян сумел при обожествлении сорвать “джек-пот” в виде Дара меча третьего класса.

Хотя, правильнее было бы сказать, что джек-пот сорвала Герта, так как для людей подобные Дары были куда выгоднее и эффективнее, чем для Майигу, а она к тому же получила возможность по своему желанию подправить эту силу на моменте обретения Сущности.

Тем не менее, не приходилось сомневаться, что из всех пожирателей в моей армии, которых было уже несколько десятков тысяч, она была самой талантливой и умелой.

Ну, может быть помимо самых новичков, ещё не успевших развиться и проявить себя. Но там все были тёмными лошадками, ставить на которых заранее не стоило. А вот пожиратель Высшего уровня с Сущностью мастера меча – это был беспроигрышный вариант.

Победителем, или скорее победительницей открытого соревнования также стала моя “старая знакомая”. Зерена, Майигу-скарабей, в истинной форме имевшая почти такие же размеры, как и у обычного жука, но обладавшая Сущностью бесконечного клонирования, благодаря чему могла буквально затопить врага в океане из своих копий.

За последние сто лет она не достигла уровня Высшей Сущности, но по карьерной лестнице продвинулась неслабо, став заместителем главы разведки Тарсии.

Стала бы главой, но ей куда ближе было выполнение полевых заданий, а не сидение за столом в штабе. Так что от повышения она наотрез отказалась, хотя даже её непосредственный начальник признавал, что сильно уступает Зерене в навыках и был не против отдать ей своё место.

Закончить турниры и подготовиться к дальней дороге в иные миры удалось как раз за два с небольшим дня. А следующим утром мне сообщили, что у портала Тарсии нас ждёт посланник от Бенингируды.

Как и говорил Кийим, сейчас для правдоподобности сидящий в специально построенной лично для него темнице неподалёку от Моэллы, проход в мир-Банку находился в мире одного из помощников Бенингируды – Варопа.

Благо, между всеми мирами Содружества можно было перемещаться напрямую через порталы, так что никаких кружных путей не потребовалось. И даже залезать в главный мир Леди Пяти Оттенков было не нужно.

Безопасность и предотвращение вторжений между мирами, находящимися под юрисдикциями разных Байгу, обеспечивались необходимостью получения “пропуска” от Руйгу принимающего мира. Без него мы бы даже не смогли войти в портал.

Но сейчас всё было гладко. Мы попали куда нужно, нас даже встретил аватар Варопа, которому Бенингируда, видимо, приказала проводить нас к порталу в Банку.

Я продолжал ожидать возможного подвоха: ловушек, засад, обмана. Но ничего подобного не произошло. Пролетев примерно треть территории сравнительно небольшого мира от столицы до побережья слегка зеленоватого океана, мы приземлились перед неактивной аркой портала.

- Всё, что необходимо, уже ждёт вас внутри, - произнёс Вароп, подходя к колонне арки и кладя на неё руку.

Портал вспыхнул непривычным алым светом.

- Что с порталом? - недовольно спросил я.

- Всё в порядке. Просто свойство принимающего мира.

- Проверишь? - повернулся я к Кримзону.

Как раз для таких ситуаций с нами отправился и аватар Руйгу Тейи. Вернее, сразу три аватара. Почти лишённые энергии Закона, мало чем отличающиеся от смертных, но разделяющие одно сознание и одно восприятие, а значит идеальные в роли разведчиков.

- Ага, - кивнул один из Кримзонов, ныряя в арку.

- Нормально, - вынес вердикт другой Кримзон секунд через пятнадцать. - Хотя зрелище не для слабонервных.

- Хочу предупредить, - окликнул нас, прежде чем мы вошли, Вароп. - повышенная в десятки раз эффективность поглощения мировой ауры имеет побочный эффект в виде загрязнения собственной энергии. Бесконтрольные убийства в лучшем случае приведут к спутанности сознания, а в худшем – к полному безумию и превращению в неразумного зверя. И, пока вы будете в Банке, почти никакие медитации не помогут. Один вариант – это скакать туда сюда между мирами, там поглощая мировую ауру, а здесь очищаясь от загрязнения. Но тогда эффект накачки будет малозаметен, и главное свойство Банки, из-за которого этот мир так ценит Леди, почти сойдёт на нет. Второй – терпеть и бороться, противостоя загрязнению собственными силами. Все известные мне Высшие Майигу, созданные Леди в мире Банки, прошли именно этим путём.

- Мы учтём, - кивнул я, давая остальным отмашку на вход в Банку.

Увиденное внутри действительно было “зрелищем не для слабонервных”. И это, на самом деле, было ещё мягко сказано.

Поле до самого горизонта было завалено телами Майигу. Небольшие, размером с человека, и огромные, по несколько сотен, а то и тысяч метров. Гуманоидные и совершенно неопределимых форм. Достаточно сильные, на уровне первого класса, и совсем слабенькие, четвёртых-пятых классов стихий и силы.

Они лежали, сваленные в настоящие горы, спелёнатые цепями из мировой ауры, блокировавшими силу Даров, в которых отчётливо ощущались следы энергий Бенингируды и Воффарин. Но хуже всего было то, что у всех них не было ни конечностей, ни глаз, ни ушей, ни носов, ни языков, ни даже челюстей.

Чтобы не запариваться лишний раз о потенциально буйных “расходниках”, которые могли и друг друга начать жрать, и на нас, “дорогих гостей”, накинуться, Байгу попросту превратили всех этих Майигу в беззащитные и бесполезные мясные колоды, предназначенные исключительно для того, чтобы умереть и насытить энергией своих Даров Эллису, Мо и остальных.

Раны им прижгли, чтобы они не погибли от кровопотери. Но от того к стоявшему в воздухе тяжёлому металлическому запаху крови добавился ещё более густой и жуткий, с учётом зрелища, запах жареного мяса и палёной шерсти.

И хотя у “материала” больше не было языков, стонать, выть, рычать и реветь от боли, отчаяния и ярости это им не мешало. Так что в Банке стояла по-настоящему жуткая какофония, мгновенно навеивавшая мысли о Преисподней, даже если подобной концепции в принципе не существовало в культуре Единства.

Мо от такого зрелища тут же вырвало, как и Герту. Эллиса глянула на меня с выражением: “Это правда было необходимо?” Шиито побледнел и грязно выругался по-японски, Матео повторил за ним, но уже по-новозеландски. Руби, чтобы не видеть этого ужаса, уткнулась в грудь Тарканда, крепко обнявшего жену и в шоке осматривавшегося по сторонам. Йирро, Саак и Зерена, как урождённые Майигу и бойцы армии, были более устойчивы к такого рода звукам, запахам и видам. Но даже они ощутимо напряглись, будто были готовы в любой момент отразить атаку гнетущей атмосферы крови, боли и смерти, пропитавшей этот мир.

У меня увиденное, разумеется, вызвало резкое внутреннее отторжение. Но в тот же момент, честно признаться, я ощутил, как рот наполняют слюнки.

Хотя генов поглотителя во мне уже не было, спровоцированные ими трансформации моего организма, в том числе и глобальное изменение вкусовых ощущений, никуда не делось. Хотя моему разуму, мягко говоря, не нравилось окружающее, тело уже приготовилось к шикарному пиршеству.

Не сказать, чтобы этот мир был предназначен для меня. Как минимум, его польза для моих аспектов теперь равнялась нулю, да и я куда больше любил, когда добыча сопротивляется перед убийством и поеданием. А подобный шведский стол из сотен тысяч, если не миллионов Майигу, был скорее подобен издевательству, как над жертвами, так и над охотником.

Тем не менее, теперь мне по крайней мере стало кристально ясно неофициальное название этого мира. Банка – как банка с пауками или, как сказал бы Шиито, банка с гу.

Доведённая до экстремального предела концепция выживания сильнейшего. В банку накидывалось множество разнообразных ядовитых гадов, которые начинали жалить и кусать друг друга, и последний оставшийся в живых считался обладателем сильнейшего яда в мире.

Этот мир был идеальным подобием такой банки, только площадью в несколько десятков миллионов квадратных километров.

Правда, Бенингируда извратила идею, от “выживания сильнейшего” перейдя к “усилению избранного”. Но это уже было её дело, тем более что благодаря её изменениям я, а точнее мои родные, могли получить ощутимую выгоду.

- Значит так! - специально влив в голос побольше мировой ауры, чтобы привести всех в чувства, начал я. - Хотя, я надеюсь, вы все это понимаете, на всякий случай скажу. Вы не можете ничего исправить! И не должны испытывать угрызений совести за то, что убиваете всех этих Майигу! Я понимаю, что убийство кого-то в бою и казнь беззащитных – это кардинально разные вещи. Но ничего не изменится от вашего сострадания! Их не помилуют и не исцелят. Если их не убьёте вы, то убьёт кто-то другой, кого желает развить сама Бенингируда. Потому отбросьте страх, сострадание и стыд. Вы не убиваете. Вы питаетесь и становитесь сильнее благодаря этому. Всем это ясно?!

Ответом было “Да” очень разных степеней энтузиазма. Плюс-минус спокойно сказанное мной приняли Эллиса, Йирро, Саак и Зерена. Остальные явно испытывали очень серьёзные внутренние противоречия. Но по крайней мере никто не сказал: “Нет”, - что уже радовало.

Я же не мог не задуматься о том, насколько приблизился к Амале и её кодле, организовывавшим для скучающих избалованных клиентов выездные геноциды, на которых те уничтожали деревни и города без каких-либо последствий.

Вывод был неутешительным. Отличало меня только то, что я организовал всё это из необходимости, потому что волновался о родных и их будущем. И это было на самом деле огромное отличие. Я бы никогда не сделал ничего подобного ради денег или тем более ради развлечения, а это означало разницу в личных принципах – в том, что строило характер и определяло личность.

Вот только для всех этих Майигу я был ровно таким же жутким ублюдком, как и Амала и её клиенты для жителей тех уничтожаемых деревень.

Неприятное осознание, даже очень. Но я никогда не был альтруистом, чтобы стремиться спасти всех и работать ради высшего блага. Меня интересовали только мои близкие.

Если для того, чтобы спасти и защитить Эллису или Руби мне пришлось бы убить даже не миллионы, а миллиарды – я сделал бы это, не задумываясь. И не было смысла горевать о том, что я не могу спасти всех, ведь это было в принципе невозможно.

- Начинайте! Я присмотрю за вами, но прямых угроз в этом мире нет, так что в целом можете расслабиться. Если ощутите, что загрязнение энергии берёт верх – спешите ко мне. Возможно, у меня получится что-то с этим сделать с помощью аспектов. А если нет, то выскочите наружу. Однако хочу сказать вам ещё кое-что. Мы здесь не на увеселительной прогулке. В конечном итоге каждый из вас должен достичь уровня, который Бенингируда называет “Высшим Майигу” – то есть накопить в своих Сущностях столько мировой ауры, сколько в принципе возможно. А для этого, если Вароп не врал, вам придётся бороться с загрязнением энергий самим. Постарайтесь добиться того, чтобы в следующий раз мне уже не нужно было ни с кем договариваться о чём-то подобном.

На этот раз ответом мне была угрюмая тишина. И не удивительно. Минуту назад я сказал, что они не виноваты ни в чём, а теперь заявлял, фактически, точно противоположное.

Однако это был урок, который по крайней мере половине из присутствовавших было необходимо усвоить. В том, что тебя побили, виноват тот, кто тебя побил. В большинстве случаев это было правдой, ну, разумеется, если ты сам не лез на рожон.

Но в тот же момент тебе необходимо было признать простой факт. Ответственность за твою слабость несёшь только ты один. К ней твой обидчик не имеет никакого отношения.

Слабость – не порок. Не стыдно быть слабым, не стыдно проигрывать, не стыдно падать. Стыдно винить в своих неудачах других, стыдно отказываться признавать, что твоя слабость стала причиной провала, стыдно искать оправдания.

Эллиса, Мо, Руби и остальные не были виноваты в том, что они были слабее меня. Не были виноваты в том, что из-за моего стремительного роста на них обратили внимание, и не с хорошими намерениями, Байгу. Не были виноваты в том, что ради их прокачки я “заказал” этот кошмарный шведский стол.

Но на их совести и ответственности было то, как они распорядятся всеми этими жертвами. Будут ли, сжимая зубы, терпеть до последнего, стараясь усвоить каждую крупицу пользы, или начнут филонить, пользуясь мной и порталом в мир Варопа как способом избавиться от чрезмерной сложности.

Хотелось верить, что среди моих не найдётся ни одного, кто пошёл бы по простому пути. Но это покажет только время.

Десять “реципиентов” разбрелись в разные стороны и начали систематический геноцид беззащитных жертв. С этой точки зрения, конечно, мы творили тот ещё ад.

А я тем временем решил попытаться изучить сам мир Банки. Слишком уж подозрительным было то, что в нём, несмотря на отсутствие Руйгу, способного менять мировые законы, были такие уникальные условия.

В последний раз нечто подобное я видел на Аллее Кошмаров, и тогда источником аномалии оказался ус древнейшего дракона.

Что же мне предстояло обнаружить здесь?

Глава 5

Густая аура крови и смерти, настолько плотная, что уже начала резонировать с мировой аурой схожих оттенков, ощутимо мешала аспекту понимания.

Тем не менее, это был мир планетарного типа, и его размеры были сравнительно небольшими. Достаточными, чтобы, не фокусируясь на мелочах и ограничившись общим сканированием, осмотреть его весь, не сходя с места.

Источника крайне необычных свойств Банки в центре земли не оказалось. Однако я обнаружил кое-что очень необычное в небе, там, где сияло местное солнце.

Оно было немного более красным и тусклым, чем светила Единства, Тейи или Земли. Но причиной специфических законов Банки светимость быть не могла.

А вот покрытый уже знакомыми мне узорами фрагмент чего-то пожелтевшего, спрятанный в самом центре солнца Банки – уже вполне.

Как и ожидалось, далеко не просто так этот мир был именно таким. И теперь, обладая аспектом льва, я уже мог без помощи Дарвы определить, чем был этот непонятный кусок.

После нескольких минут изучения стало понятно, что это – осколок зуба. Благо, солнце Банки, как и солнца большинства магических миров, не были такими же гигантами, как солнце Земли, и по факту именно они вращались вокруг планет и миров, а не наоборот.

Так что размеры осколка, хотя и впечатляли без меры, после драконьего уса длиной в сто пятьдесят тысяч километров уже не повергали в шок. А ещё я понял, кому этот зуб принадлежал.

Называя свой аспект льва аспектом царя зверей, я слегка погорячился. То, что лев – царь зверей, было принято в земной культуре, да и в Единстве, так как тигры там были очень редки, именно льва, с его роскошной гривой, представляли, говоря о “главном хищнике”.

Тем не менее, аспект льва правильнее было бы назвать аспектом царя кошек, или царя пантер. Потому что среди тринадцати чудовищных аспектов был ещё как минимум один, не считая дракона, аспект звериного хищника.

А именно аспект цербера, царя волков или же царя псов. Клык, осколок которого покоился в центре солнца Банки, принадлежал как раз церберу.

И если врождённым свойством аспекта льва, помимо присущей всем чудовищным аспектам невероятной физической силы, была взрывная мощь, то свойством цебрера была кровожадность.

Это немного походило на моё чревоугодие, но отличалось в основе. Обитавший в моём желудке греховный аспект был про “пожирание всего и вся”. Цербер же скорее был про “кровавое наслаждение пиршеством” и повышение силы пополам с безумием по мере ужесточения боя.

Похоже, именно этим обуславливалось то, что мир Банки буквально поощрял как можно большее кровопролитие. Как и то, что из-за чрезмерного поглощения чужой энергии мог начаться психоз.

Знала ли Бенингируда об осколке клыка цербера? Сто процентов. Как минимум это можно было понять по немалому количеству отколотых от клыка частей, где не было заметно узоров.

Но, похоже, она рассудила, что даруемые им Банке свойства для неё будут выгоднее. И я её прекрасно понимал.

В конце концов, даже если бы ей удалось изъять клык, не повредив его, что, как я видел, было практически невозможно, создание из него чего-то полезного заняло бы сотни лет.

Если даже такой умелец как Дарва, признающийся лучшим во всём Единстве, был вынужден тратить почти триста лет на создание для меня доспеха из всего лишь драконьего уса, которые, очевидно, были далеко не такими прочными, как зубы, то поставить на поток создание артефактов из осколка клыка цербера для Бенингируды было лишь несбыточной мечтой.

А вот использовать Банку, чтобы клепать Верховных Майигу, она могла сколько угодно, лишь бы был материал.

Я от клыка взял лишь небольшой кусочек, от силы на десять тысяч тонн. Его поверхность и так уже была изъедена кратерами, и стабильность находилась под серьёзной угрозой.

Дисбаланс и вырывание наружу той мировой ауры, что была в нём сокрыта, сулили в лучшем случае потерей Банкой всех её мистических свойств. В худшем же взрыв оказался бы настолько мощным, что прикончил бы всех моих ещё до того, как я смог бы на это среагировать.

Тем не менее, было кое-что новое, что я сумел увидеть в этом осколке зуба размером с астероид, уничтоживший земных динозавров. А именно – узоры на его поверхности.

Они немного отличались от тех, что, как я помнил, покрывали драконий ус. Тем не менее, на первый взгляд и те, и другие были именно узорами. Сложной вязью из закорючек, ни на что не похожей и ничего не означавшей.

Однако, использовав аспект понимания на осколке клыка какое-то время, я вдруг понял, что начинаю постепенно разбирать в этом хаосе закорючек какой-то смысл.

Это не был текст или рисунок. Ощущение было такое, будто эти узоры содержат зашифрованное мысленное сообщение, которое аспект понимания начал постепенно расшифровывать.

К сожалению, видимо, фрагмент был слишком мал, чтобы сформировать что-то внятное. Единственное, что всплыло у меня в голове – это образ ревущего трёхглавого волка, да и то какой-то смазанный и нечёткий.

И это было бы проблемой, но я отлично помнил другое место, где подобных узоров было на порядки больше. После возвращения из Банки надо будет обязательно вернуться на Аллею Кошмаров и проверить, что я увижу там.

Закончив с исследованием осколка клыка цербера, я вернулся к порталу в мир Варопа. Хотя мне и хотелось, чтобы ребята справились со всем сами, без моей помощи и тем более без бегства из Банки, я не собирался жертвовать их разумами ради этого.

Тем не менее, первые пару дней всё было вполне мирно. Эллиса, Мо и остальные переходили от Майигу к Майигу, одним ударом заканчивали их страдания, а потом вытягивали из их тел сгустки энергии Даров.

На том уровне, на котором были они все, напрямую поедать врага для того, чтобы поглотить ядро его Дара или Сущности, тем более при такой разнице в силе, было вовсе не обязательно.

Затем следовала фаза поглощения, когда бушующая и дикая из-за аспекта цербера энергия убитых Майигу начинала бушевать в ядрах Сущности их убийц. И я видел, как с каждым новым поглощённым в их ядрах собирается всё больше этой невыраженной злобы, засоряя собой окружающую энергию.

Причём засорение было очень агрессивным.

Всё равно что капнуть ложку дёгтя в бочку мёда. Несмотря на несравнимую разницу в объёмах, эффект проявлялся мгновенно и мёд становился несъедобным.

Тут был тот же принцип, за исключением того, что, приложив усилие, можно было заставить дёготь собраться в одном месте и не портить мёд. Вот только от этого дёготь никуда не девался, а только накапливался, и сдерживать его становилось всё сложнее.

Стоило им выйти из Банки, как эффект аспекта цербера рассеялся бы, и “дёготь” просто растворился бы. Но тут, как раз, и крылся самый главный трюк.

Вторым отличием ситуации моих ребят от аналогии с бочкой мёда и ложкой дёгтя было то, что мировая аура убитых Майигу и их обращённая в кровожадность цербера предсмертная агония были накрепко связаны. Избавишься от одного – избавишься и от второго.

Так что при выходе из Банки исчезал не только “дёготь”, но и львиная доля “мёда”.

Выход из этого положения был всего один. Постепенно отделять “мёд” от “дёгтя”, перемешивая его с тем “мёдом”, что уже был в бочке, и при этом удерживая в сторонке “дёготь”.

Тогда связь пропадала, и от губительной кровожадности действительно можно было избавиться, просто выйдя из Банки, оставив всю поглощённую мировую ауру при себе.

Но приступать к поглощению очередного ядра Дара, каждый раз дожидаясь полного взаиморастворения мировых аур, было слишком долго.

Оптимальный метод заключался в следующем. Нахапать столько отравленной мировой ауры, сколько получается без психологических отклонений. Потом начать медитацию, постепенно усваивая чистую мировую ауру и параллельно учась справляться с кровожадностью аспекта цербера. А потом, когда концентрация “дёгтя” опустится до приемлемых значений, повторить процедуру с начала.

Таким образом одновременно убивались три зайца. Тренировалась устойчивость к кровожадности, от чего можно было поглощать больше мировой ауры за раз без рисков. Собственно, ускорялось само поглощение, так как при более крупных объёмах процесс неизбежно шёл быстрее, чем при мелких.

А ещё развивалась ментальная устойчивость сама по себе, что могло оказаться невероятно полезно в десятке возможных случаев.

Тем не менее, у меня по этому поводу были свои мысли. Как минимум, навык противостояния кровожадности цербера нигде, кроме мира Банки, никогда бы не пригодился. А ментальная устойчивость, по личному опыту, была куда нужнее, и развивалась быстрее, в критических ситуациях, в момент нахождения на пределе возможного, а не во время плавного систематического наращивания нагрузки.

Так что, когда первый сутки подошли к концу, а никто из десятерых ко мне так и не пришёл, хотя с помощью понимания я отчётливо видел, насколько им сейчас было хреново, я решил поменять подход.

Отныне все десятеро убивали и поглощали мировую ауру в режиме нон-стоп. “дёготь” при этом накапливался стремительно и очень быстро ребята оказывались на грани коллапса, когда их сознание почти терялось в водовороте жестокости и жажды крови.

Разумеется, они сопротивлялись изо всех сил. Но, так как возможности остановиться и перевести дух у них не было, аспект цербера неизбежно брал верх.

Однако в момент, когда они уже были готовы сорваться в безумие, появлялся я и с помощью чревоугодия пожирал из ядер их Сущностей кровожадность аспекта цербера. Теперь, когда мои собственные аспекты были настоящими, пусть и незавершёнными, это стало вполне возможно.

При этом для меня это тоже было полезно, так как эта кровожадность, порождаемая отголоском истокового аспекта, могла питать мои собственные аспекты.

Правда, эффективность была настолько маленькой, что её, считай, и не было вовсе. За сутки пожирания с каждого из ребят я собрал “урожай” где-то в одну миллионную долю процента завершённости.

Так что по сути я всё-таки был именно нянькой. Впрочем, не то, чтобы меня это как-то раздражало.

Потратить несколько дней, а ускоренный мной процесс не должен был затянуться сильно на дольше, ради собственного спокойствия и будущей безопасности родных? С удовольствием.

Высшая Сущность предполагала содержание в ней определённого объёма мировой ауры и не была какой-то конкретной стадией. Образно говоря, обладатели Сущностей были начинающими бизнесменами с условными миллионами на счету.

Но стартовая точка у разных Майигу в этом плане могла быть разной. У кого-то было пять миллионов, у кого-то пятьдесят. Это зависело от многих параметров, например от того, как проходило обретение Сущности: через накачку энергии или через вдохновение.

Высшая же Сущность предполагала наличие на счету условного миллиарда. Вне зависимости от стартовой позиции.

Однако придуманный Бенингирудой термин “Верховный Майигу” был немного про другое.

Сущности были ограничены естественными правилами реальности, они не могли развиваться вечно. Хотя никто и никогда не достигал предела из-за того, что чем дальше, тем сложнее становилось накапливать мировую ауру, каждый Майигу всегда ощущал эту границу, маячившую где-то на горизонте.

И то, насколько эта граница была далеко, уже зависело от самого Майигу. Ровно также, как и на стартовый объём мировой ауры при обретении Сущности, на предел её развития влияли способ её обретения, состояние тела Майигу, класс изначально Дара и так далее.

В результате, хотя только-только достигшие уровня Высшей Сущности Майигу были плюс-минус равны по силе, Верховные Майигу могли очень сильно различаться между собой.

И, когда через восемь дней у нас закончились “доноры”, что означало завершение этой жутковатой, но очень полезной экспедиции, эти различия стали отчётливо видны.

Худший результат показала Мо. Но не потому, что не старалась. Просто она не была Майигу, и могла рассчитывать в своём продвижении исключительно на собственное понимание.

Последние тридцать лет она разрабатывала новую ветвь магии, даже меня не посвящая в подробности, и здесь, в Банке, смогла, наконец, прорваться на пятьдесят второй ранг с её помощью и поддержкой огромного количества мировой ауры.

И это уже был уровень, превосходящий большинство Майигу в любом из миров. Сейчас Мо обладала мощью, сравнимой с моей столетней давности, когда я только-только обрёл Сущность телесной гармонии и разгромил омерзительную восьмёрку Амалы в небе над Аллеей Кошмаров.

Тем не менее, прогресс остальных был куда заметнее, ведь им не надо было задумываться ни о каком понимании. Впрочем, расстраиваться ни я, ни она даже не думали.

Во-первых, это уже был отличный результат, достаточный, чтобы практически никакие недоброжелатели не смогли что-либо сделать Мо втихую. А во-вторых, хотя сейчас она оказалась в отстающих, у неё, по крайней мере по её словам, не было никаких лимитов. И со временем, продолжая совершенствоваться, она могла и догнать, и перегнать остальных.

Так что это десятое место было ничуть не позорным, и оказавшаяся на десятом месте по полученной выгоде Зерена наверняка ощущала себя не лучшим образом. Обладательнице Сущности бесконечного клонирования даже не удалось достичь Верховного уровня.

Если говорить об абсолютной силе, она ощутимо перегнала Мо, да и в целом её специализация была в другом: разведке, наблюдении, проникновении, саботаже и прочем. Тем не менее, я был немного разочарован. От победителя турнира я ожидал большего.

На восьмое место попала Руби. У неё изначально было пять Даров: огня, воды, земли, дерева и металла. Из них огонь, вода и металл стали Сущностями ещё сто лет назад, земля стала Сущностью семьдесят лет назад, а дерево – всего шесть лет назад. Таким образом она стала третьей в истории Содружества, после Бенингируды и меня, у кого было пять Сущностей или более.

Казалось бы, отлично. Но из-за того, что ей пришлось развивать сразу пять Сущностей, и стараться делать это равномерно, ни в одной из Сущностей она также Верховного уровня не достигла. Тем не менее, в её случае это как раз не было чем-то предосудительным.

Седьмым стал Саак. Так как его Сущность была естественной, то есть полученной в результате постепенного и неспешного накопления опыта, а не особого вдохновения, её уровень был ниже, чем у остальных, так что в свой потолок он упёрся раньше. Тут уже было ничего не поделать, осуждать дедушку всея армии за то, что в далёком прошлом он не получил никаких озарений, было глупо.

Шестое место заняла Йирро. Её Сущность была озарённой, но, видимо, сказались какие-то другие факторы, повлиявшие на то, что её итоговая мощь оказалась ниже, чем у остальных.

Шиито, Эллиса и Матео разделили плюс-минус пятое, четвёртое и третье места.

На второе, к моему удивлению, забрался Тарканд. Парень не только убивал Майигу и поглощал их мировую ауру с каким-то даже немного больным энтузиазмом, достигнув предела раньше всех, но и сам этот предел оказался почти вдвое дальше, чем у Эллисы, Шиито и Матео.

Возможно, сказалось наследие деда-Байгу, может быть дело было в крови высшей русалки, может и в том, и в другом, а может в чём-то совершенно третьем. Тем не менее, теперь я по крайней мере мог не волноваться, что с Руби что-то случится. Теперь с Таркандом даже не всякий свободный Руйгу смог бы справиться.

Однако настоящим шоком как для меня, так и для остальных, стала Герта. Гениальная попаданка, за тридцать пять лет добравшаяся до уровня Высшей Сущности, не прекратила удивлять, продемонстрировав Верховный уровень с объёмом мировой ауры, втрое превышавшим таковой у Тарканда.

Честно говоря, даже я слабо представлял, как такое в принципе возможно, и чем обуславливался настолько отличный от всех остальных предел возможностей девушки. Тем не менее, сейчас её силы уже было достаточно, чтобы как минимум суметь не умереть мгновенно в столкновении с аватаром Байгу, что без силы аспектов было по-настоящему удивительно.

Недолго думая, я тут же на месте назначил её своим помощником-оруженосцем. В Тарсии её сила только пылилась бы зря, а мне в ближайшем будущем предстояло немало крайне сложных и рискованных мероприятий, в которых помощь кого-то её уровня могла оказаться неоценима.

Эллисе, судя по её взгляду, не слишком понравилось, что я приблизил к себе ещё одну девушку. Императрица Тарсии давно смирилась с тем, что ей придётся делить меня с Мо, и сейчас они, наверное, любили друг друга едва ли не больше, чем меня. Но в остальном Эллиса осталась той ещё ревнивицей.

Мо, с другой стороны, как будто даже не заметила, что у моего нового оруженосца между ног была пустота. В очередной раз проявилась диаметрально противоположность их характеров.

Тем не менее, несмотря на ощутимую разницу в эффекте, что оказал на этих десятерых мир-Банка, это была лишь разница между ними. В абсолютных значениях все десятеро выросли многократно, став уже не просто сильными, а по-настоящему могущественными.

В Единстве с ними теперь могли поспорить лишь аватары глав сильнейших кланов, свободные Руйгу и, разумеется, сам Катрион. И, даже если бы я отправился куда-то далеко, можно было не сомневаться: Тарсия продолжит расти и развиваться, присоединяя к себе всё больше территорий и получая всё большее влияние. Тем более с учётом тридцати процентов награбленного во время Пожирания империй.

Покинув Банку, мы, под присмотром аватара Варопа, вернулись к порталу в столице его мира, а оттуда отправились напрямую в Восемь Башен. Эллисе и остальным нужно было в Тарсию. За неделю с хвостиком отсутствия должны были накопиться дела.

А я отправился в Башню Зверя. Там, на должности старшего укротителя, трудился Сивальд. Майигу с Сущностью судьбы, из-за которого я когда-то загремел в Форт тысячи висельников.

Прежде чем приступать к более глобальным планам, стоило разобраться с заказом, выданным мне больше ста сорока лет назад. А для этого не помешало узнать, что мне уготовила судьба.

Глава 6

- Тим! Пожалуйста, проходите, садитесь. Я уже заварил чай.

Сивальд, как и ожидалось, был готов к моему приходу. На отдельном столе в его кабинете стояли чайник и две чайных чашки, уже полные слегка дымящегося напитка.

- Опять эти штучки, - поморщился я. - Сто лет назад раздражало, и до сих пор раздражает.

- Ничего не могу поделать, - развёл руками Майигу. - Такова моя Сущность.

- Да-да, я понимаю. О том, из-за чего я пришёл, тебе тоже известно?

- Вы наконец-то решились, - не спросил, а констатировал Сивальд.

- Ага. И мне нужна вся имеющаяся у тебя информация относительно сокровищницы. В прошлый раз ты сказал, что “ещё не время”. Так вот, время пришло.

Это была далеко не первая наша с ним встреча после моего освобождения из Форта тысячи висельников. Всего за эти сто двадцать лет мы виделись четырежды.

В первый раз это произошло буквально через полгода после победы над Аргиронтом. Я был занят Тарсией и охотой на последователей блохастого, но о заказах Катриона не забыл, как и о том, что Сивальд пообещал помочь мне с ними в обмен на то, что я подумаю насчёт присоединения к их маленькому заговору против Байгу Единства.

Однако тогда Сивальд сказал, что для меня эта информация будет бесполезна или даже вредна из-за недостаточной силы, и наотрез отказывался сообщать хоть что-то. Упрашивать его я не собирался, а угрожать ему не счёл нужным и уместным.

Хотя из-за предателя в рядах заговорщиков под управлением Сивальда меня арестовали, отправиться в Форт было моей инициативой, да и польза от той отсидки была очевидной. Так что никаких претензий к нему у меня не было.

С другой стороны, хотя было очевидно, что из-за Сущности Судьбы он действительно мог помочь, способов получить нужную информацию у меня было предостаточно.

Как минимум у меня был Зеурлор, который уже пробирался в сокровищницу Семургдалиона, его сведения были как минимум настолько же ценными, как и знания Сивальда, если не ценнее. А потому продолжать допытываться я тоже не видел смысла.

В итоге я просто ушёл, не получив никаких ответов, и почти то же самое было и в три моих следующих визита. О сокровищнице Сивальд говорить отказывался, каждый раз утверждая, что ещё не время.

Правда, он помогал мне по-другому. Например, именно на основе его предсказания семидесятилетней давности мы с Кримзоном разработали план, почти идеально воплощённый на свадьбе Руби, и начали возводить барьеры-ловушки.

Но главное, из-за чего мы, собственно, встретились с Сивальдом, оставалось сокрыто завесой тайны.

Не сказать, чтобы меня это устраивало, конечно. Но у меня и без сокровищницы было полно забот, и я сам был готов откладывать эту операцию столько, сколько понадобится.

Сейчас, однако, ситуация была иной. Мне нужно было поскорее разобраться с насущными вопросами и решить вопрос с долгом Катриону. Тем более что аванс за золотой рог радужного мотылька я уже получил, и аванс очень внушительный.

А потому в этот мой визит к Сивальду я собирался-таки докопаться до правды. И он, похоже, это тоже уже знал. Тем не менее, похоже, это не значило, что он собирался активно сотрудничать.

- Вы уже отдали Катриону жемчужину, - резко похолодевшим тоном произнёс он, усаживаясь напротив меня с чашкой чая. Думаю, вы и сами понимаете, насколько это осложняет наш изначальный план. Я знал, что вероятность это будет велика, но надеялся, что вы хотя бы вспомните о нас, прежде чем нести ему жемчужину. Какой смысл мне теперь помогать вам, когда очевидно, что вы не собираетесь исполнять свою часть обещания?

- Честно говоря, - спускать ему с рук подобную интонацию я не собирался. - Я изначально не верил в то, что вам хоть что-то удастся. Может быть кого-то другого вам и удалось бы убить, пропитав сокровища каким-нибудь особым ядом. Но Катрион – воплощение Закона перерождения. Перерождения, я скажу это ещё раз. Он уже создал собственного клона, и не проекцию Закона, а полноценную личность, со своими собственными Сущностями. Реально думаешь, что существует способ отравить такого, как он, не обладая сравнимой с ним силой?

- Тогда почему вы продолжали приходить ко мне, раз не верили в наш успех?

- Потому что у тебя могла быть полезная информация, - я не собирался играть в сопереживание. С Сивальдом и его тремя подельниками меня ничего не связывало, и относиться к ним с сочувствием лишь потому, что они были борцами против режима было глупо. - И сейчас ничего не изменилось.

- Наглости вам не занимать, - хмыкнул Сивальд.

- Без этой наглости я бы давно был мёртв. Да и не тебе осуждать меня за умалчивание истины. Ты ведь пригласил меня тогда в ваш подпольный кружок только для того, чтобы мы поцапались с Пайтом, он на нас донёс и таким образом я убедился в лояльности вас четверых. А потом сто с хвостиком лет молчал как партизан, отказываясь раскрывать обещанную информацию. Я не настаивал, так как у меня было время. Сейчас я узнал, что времени у меня куда меньше, чем я думал. И мне нужна информация. Так что либо говори, либо я пойду к Эргалу. Не чтобы отомстить, а чтобы окончательно разорвать эту бесполезную, длящуюся сто двадцать лет связь.

- Хорошо, я расскажу, - немного помолчав, ответил Майигу. - Но, с вашего позволения, начну немного издалека. О том, почему на самом деле я решил, что Катрион должен умереть.

Я приподнял бровь.

- Разве не ради мести за разрушение твоего родного мира?

- Это – скажем так, “официальная версия”. То, что должно быть видно другим, то, что объединило меня с Абраксом, Шайшей и Умали. Но истинная причина иная. Как минимум мой родной мир, Каменная Клеть, был захвачен Катрионом спустя почти тысячу лет после того, как я ушёл оттуда, и мне было совершенно не жаль тех, кто там остался. Так что, в отличие от остальных, личных претензий к Катриону у меня нет.

- Тогда я не понимаю.

- Моя Сущность судьбы имеет множество условий. И одно из них заключается в том, что, чем масштабнее событие, чем на большее количество вещей и судеб оно повлияет, тем сложнее предсказать его вероятность. Узнать, что вы придёте сегодня в три часа тридцать четыре минуты, и заварить к вашему приходу чай, для меня проще простого. Но предсказывать войны, катаклизмы, глобальные конфликты и прочее подобное мне очень сложно.

- Странно, - хмыкнул я. - Мне всегда казалось, что судьба работает ровно наоборот. Ведь что-то больше всегда видно лучше, чем что-то маленькое.

- В моём случае не так, - покачал головой Сивальд, видимо, решив, что я обойдусь без деталей. - И однажды, много тысяч лет назад, я увидел в своём видении, что Катрион уничтожит шанс Содружества на спасение. Не спрашивайте. До сих пор это – всё, что я вижу. Я не знаю, от чего нужно будет спасать Содружество, ни то, в чём будет заключаться этот шанс, ни то, каким образом он его уничтожит. И хуже всего то, что с каждым годом вероятность этого становится всё выше, причём в последние годы растёт всё стремительнее. На данный момент она уже достигла девяноста процентов.

- И ты решил спасти всё Содружество, убив Катриона?

- Да.

- Благородно. Но туманного предсказания, тем более ничем не подтверждённого, мне недостаточно, чтобы поверить тебе и вступить в клуб заговорщиков. Почему ты вообще решил со мной тогда связаться? Я тоже как-то фигурирую в том пророчестве?

- Не совсем, - покачал головой Сивальд. - Вы правда появились в моём предсказании, однако в другом. Вернее, в двух. В первом я увидел, что вы будете тем, кто достанет для Катриона то, что он давно жаждет. А во втором – что вы станете настолько сильным, что даже Катрион будет вас опасаться. Сложив эти два пророчества, я пришёл к выводу, что обратиться к вам за помощью будет лучшей идеей.

- И ты увидел меня в пророчестве многотысячелетней давности?

- Такова судьба. Ваше появление в Единстве было почти неизбежно, хотя существовал шанс примерно в восемь процентов, что какое-то из выпавших на вашу долю испытаний окажется для вас непосильным и вы погибнете. Но я всегда предпочитаю ориентироваться на бо́льшую вероятность.

- И бо́льшая вероятность сейчас – это уничтожение Катрионом надежды Содружества?

- Именно. Послушайте, Тим. Я понимаю, что поверить мне сложно, и тем более сложно довериться. Мы никто друг другу, как были сто двадцать лет назад, так остались и сейчас. Но невозможно спорить с судьбой. И хотя я зол на вас за то, что вы отдали жемчужину Катриону, из-за чего вероятность предсказания о катастрофе резко подскочила на семь с половиной процентов, я также понимаю, что больше никому не могу довериться в этом вопросе. Так что давайте повторим прошлую договорённость. Я расскажу вам то, что знаю о золотом роге радужного мотылька, а вы, когда добудете его, с большей серьёзностью отнесётесь к необходимости отдавать его Катриону. Я знаю, что вы сумеете добыть его и без меня. Даже не столько из-за пророчества, сколько из-за того, что я уже про вас знаю. Но всё расскажу, чтобы ещё раз попытаться убедить вас в моей искренности и серьёзности моих опасений. И, отвечая на ваш вопрос: да, у меня есть способ отравить даже Катриона. Не просто так я готовился к этому больше пятнадцати тысяч лет.

Я нахмурился. Слова Сивальда звучали искренне, и как минимум это была более чем выгодная сделка. Он ведь просил всего лишь подумать о том, отдавать золотой рог сразу Катриону или сначала зайти к нему. Однако что-то в этом мне всё равно очень не нравилось.

Видимо, то, что, чем дольше я общался с Сивальдом, тем отчётливее я ощущал прикреплённые к моим рукам, ногам, спине и голове ниточки кукловода-судьбы. Даже если никаких нитей на самом деле не было.

Тем не менее, отказываться я не стал. Как минимум потому, что теперь, заполучив золотой рог, уже неизбежно задумался бы о его словах, даже того не желая. И потому не было смысла отказываться от товара, уже заплатив за него запрошенную цену.

- Согласен, - кивнул я. - Говори, что тебе известно.

- От вашего друга Зеурлора вы уже наверняка знаете о том, где находится сокровищница, как туда добраться и даже как проникнуть внутрь. Я расскажу две вещи, которые ему неизвестны, и которые могут вам очень пригодиться. Первая: как оттуда выбраться, потому что это далеко не то же самое, что забраться. И вторая: что оттуда можно взять, помимо золотого рога, что будет вам полезно.

***

Следующая остановка после кабинета Сивальда – Аллея Кошмаров.

Уже в третий раз я спускался на дно этого мира, к находящемуся в его основе драконьему усу. Однако на этот раз моей целью был не сам материал, а вырезанные на его поверхности узоры.

Как я и думал, стоило мне приблизиться к усу и немного подождать, наблюдая за ними с помощью аспекта понимания, узоры начали постепенно плыть, порождая в моём сознании череду странных видений.

Ус был невероятно длинным и, сравнительно неспешно двигаясь вдоль него, я становился свидетелем всё продолжающих изменяться иллюзий. Правда, на фильм это не было похоже даже близко.

Во-первых, последовательности в образах не было никакой. Они появлялись совершенно хаотично, заставляя меня ломать голову в попытках выстроить их по порядку.

Во-вторых, среди них были далеко не только визуальные образы. Звуки, запахи, вкусы, тактильные ощущения, энергетические конструкции, даже эмоции – в моей голове могло появиться абсолютно что угодно, и это было никак не предсказать.

И в-третьих, странным образом, несмотря на почти идеальную память Майигу, образы очень быстро начинали стираться из воспоминаний, будто только что увиденные сны. При этом, возвращаясь ровно на то же самое место и двигаясь ровно с той же скоростью, я видел уже совершенно иные иллюзии, и они никогда не повторялись.

В итоге, хотя я и понимал, что тратить на это время крайне нерационально, я провёл в океане кипящей магмы вокруг колонны драконьего уса почти три недели, пытаясь составить хоть сколько-нибудь внятную картину. Просто потому, что это было слишком поразительно, чтобы останавливаться.

Успеха я достиг очень условного. Было понятно, что львиная доля информации, скрытой в этих образах, осталась за скобками. Тем не менее, даже того, что я сумел понять, было достаточно, чтобы мой взгляд на мироздание перевернулся в очередной раз.

В начале был… Бог? Творец? Демиург? Выглядел он как человек, но на самом деле был чем-то несравнимо большим.

Колосс, для которого планеты были пылью, звёзды – песком, а галактики – игровыми площадками. Титан, обладавший властью настолько невероятной, что для её описания не существовало слов. Гигант, чей разум охватывал всё сущее, чьи глаза зрели в корень всех явлений и чьими устами произносились законы вселенной.

В общем абсолютная сущность, непонятно из чего рождённая и непонятно как долго существовавшая. Впрочем, в рамках охватываемых видением событий жил он очень недолго.

Большинство иллюзий, в которых он появлялся, тем или иным образом запечатлевали момент его смерти. Вернее, самоубийства.

Творец вонзал руку в свою грудь, вытаскивал оттуда бьющееся сердце и погибал. А мир вокруг него, до того совершенно пустой, вспыхивал многоцветием красок.

Энергия, вырвавшаяся из тела Бога в момент его гибели, разделилась на восемь частей, каждая из которых разделилась ещё напополам, и затем они все сконденсировались и стали материальным миром, таким, каким его знали все живущие. С временем и пространством, жизнью и смертью, светом и тьмой, сушей, морем и небом, животными и растениями.

Его тело распалось на части, каждая из которых обратилась стаей огромных чудищ, воцарившихся в девственном мире и ставших царями для мириад зверей, птиц, рыб и насекомых. А его душа, воссияв на секунду над чудесами, порождёнными его смертью, обратилась тысячами и тысячами людей.

Предсмертная агония умирающего Демиурга эхом отразилась в вечности, наполнив человеческое бытие отныне и вовек эмоциями и страстями. Его намерение, вложенное в этот акт самопожертвования, дало им волю, свободу выбора и право выбирать свой путь. А его разум, бесконечный и неосознаваемый для простых смертных, позволил людям мыслить и развиваться, чтобы они могли дать отпор окружающему их недружелюбному миру, полному зверей и монстров.

Это было настолько глобально и шокирующе, что я, признаться, до последнего не мог поверить самому себе. Казалось, что всё это – действительно просто иллюзии, наваждение, насланное непонятными силами, но никак не “воспоминания” о чём-то реальном.

Вот только то, что порождал эти иллюзии покрытый вязью мельчайших узоров драконий ус длиной в треть расстояния от Земли до Луны, находящийся внутри полноценного мира, неслабо повышало доверие к увиденному.

А ещё в тех видениях, что содержали энергетические отпечатки, я отчётливо ощущал слишком отчётливые, чтобы быть подделкой, истоковые аспекты.

Монстры, которыми стало тело Творца – аспекты чудовищ.

Энергия, создавшая мир – аспекты стихий.

Эмоции, родившиеся из его агонии – аспекты добродетелей и грехов.

Разум Бога, частичку которого получил каждый человек – ту группу аспектов, к которым относилось моё понимание.

Вышедшие из души Демиурга люди тоже фонили энергией аспектов из самой маленькой и непонятной группы, которую я про себя называл “лёгкой”.

А его воля и намерение формировали самую большую группу из двадцати двух аспектов, о которой я пока тоже почти ничего не знал.

Вот тебе и драконий ус. С записанной на нём историей формирования вселенной.

Правда, в таком случае был один вопрос. А как тогда сформировались немагические миры вроде Земли? То, что я помнил из уроков в школе и передачам науч-попа по телевизору: большой взрыв, миллиарды лет формирования вселенной, конденсация звёзд из газа, а планет – из окружавшей эти звёзды пыли – всё это явно не слишком-то стыковалось с самоубившимся Демиургом.

Впрочем, ответ на этот вопрос вполне мог никогда ко мне не прийти. В конце концов речь шла о временах настолько древних, что никаких летописей с того времени не могло существовать чисто технически.

Мне стоило радоваться, что удалось найти хотя бы эти иллюзии, записанные на драконьем усе. И теперь лучшим выбором было сосредоточиться на чём-то более близком и важном в моменте.

Однако после всего, что я узнал, мне, пожалуй, как минимум нужно было немного посидеть и подумать. Переварить правду о сотворении мира.

Так что, вернувшись в Тарсию, я прямым ходом направился в свой кабинет. Вот только мирно поразмышлять мне не дали.

- Чего тебе надо? - “поприветствовал” я сидящего на моём диване человека.

Вернее, это уже был не совсем человек, а аватар. И не кого-нибудь, а Умсы.

- Надо, чтобы ты выполнял свою часть сделки, - довольно улыбнувшись, ответил Байгу. - Ты ведь не станешь отказываться только потому, что ещё не поклялся официально следовать обозначенным нами условиям?

- Не стану, - покачал я головой. - Но вопрос повторю. Что тебе надо?

- Видишь ли, есть одно место в моих владениях, на которое уже довольно давно претендуют ублюдки из Божественного Царства. И дошло до того, что они захватили моё и не хотят возвращать. Я хочу, чтобы ты помог вернуть мне моё.

Я едва сдержал улыбку. Было очевидно, что Умса собирался воспользоваться данным мной обещанием, чтобы решить конфликт вокруг осколка мира, и наверняка думал, что идеально всё придумал.

И, на самом деле, всё так и было бы, если бы недавно мы не договорились кое о чём с его сыном.

- Я согласен, - кивнул я, вызвав на лице аватара искренне удивление. Он-то наверняка думал, что я начну протестовать и сопротивляться. - Отправляемся прямо сейчас?

“Кримзон, - тем временем отправил я сообщение, - Найди Наскватча и скажи ему, что возможность обокрасть отца он получит куда быстрее, чем ожидалось”.

Глава 7

В пустоте парил осколок мира, окружённый слегка подрагивавшим под воздействием разъедающей серости куполом. И этот осколок, если верить расскажу Наскватча, уцелел как раз потому, что на нём находился тайник обладателя аспекта.

Я ощущал его. Вернее, ощущал нечто, отличное от обычной мировой ауры, нечто более близкое мне и странное. Но, пожалуй, если бы я не знал этого наверняка, далеко не сразу понял бы, что это – энергия истокового аспекта.

С другой стороны, окружающий осколок мира кордон оцепления как минимум намекнул бы на то, что внутри сокрыто нечто невероятно ценное. Достаточно ценное, чтобы я захотел захватить это, даже без предложения Наскватча и запроса помощи от Умсы.

И рассусоливаться я, честно говоря, не видел никакого смысла. Отдав приказ следовавшим за мной молчаливым теневым гвардейцам, я перекинулся в форму драголеона, активировал свои аспекты и первым бросился в атаку.

Неожиданностью для противника это не стало. Как потому, что мы особо не скрывались, так и потому, что столкновения между бойцами двух мировых скоплений происходили тут довольно часто, и всех присутствовавших это уже превратилось в рутину.

Так что меня встретил шквал атак, до краёв наполненных мировой аурой: пламя, лёд, вода, ветер, земля, молнии – там было почти всё. Но куда больше было атак, наполненных, если выражаться терминами Содружества, концептуальных сил, в основном так или иначе относящихся к войне, убийству, крови, оружию и прочему.

Вильнув в сторону, я обогнул часть атак, другую часть приняв на укреплённое аспектом льва тело, окружив себя при этом поглощающим эффектом чревоугодия. И всё равно это оказалось довольно опасно. Моя шкура покрылась множеством порезов, а тело будто бы взбесилось, норовя выйти из-под контроля и пойти творить совершенный беспредел.

Недооценивать бойцов Божественного Царства ни в коем случае не стоило.

Насколько я успел узнать, обитали там буквально боги: войны, земли, молнии, мудрости, целительства, охоты и так далее. Или, вернее, это были вознёсшиеся до уровня богов люди. И они были настолько богами, насколько это было возможно.

Их сила во многом зависела от веры в них простых смертных, и от распространённости их церквей, могла повышаться с помощью жертвоприношений и падала, если бог долгое время не являл себя людям, не творил чудеса и о нём начинали забывать.

Они могли создавать святых, которые получали полномочия на использование божественных чудес, священники их церквей могли применять магию своих богов, как одарённые использовали Дары Майигу.

А ещё они могли накапливать “мифы”, с помощью которых обретали дополнительные способности, объединяться в пантеоны, связанные между собой чем-то наподобие клятв мировой ауры, и даже захватывать чужие церкви

Причём уничтожение врага было лишь одним из многих возможных исходов. Например Ба Воль Са – один из правителей Божественного Царства, у которого были споры с Умсой из-за тайника владельца аспекта, был триединым божеством, родившимся из слияния трёх богов воедино.

При этом боги Божественного Царства не могли, как и Руйгу, свободно использовать свои силы в большинстве физических миров. Но у них существовало девять особых миров, называемых Девятью Небесами, где они были вольны делать что угодно, а их церкви и, следовательно, сами боги, не были ни коим образом привязаны к конкретным мирам.

В итоге получалось нечто, в целом похожее на Содружество, но с примесью религии и мистики. А ещё у богов не было настолько чёткого разделения по уровням могущества, какое было между Майигу и Руйгу, их сила нарастала плюс-минус плавно от низшего уровня до стадии, сравнимой по мощи с Байгу.

Правда, отправить слишком сильных богов на захват и удержание осколка мира Ба Воль Са не мог. Существ, обладавших определённым уровнем мощи, Руйгу и Байгу могли вытащить в духовный мир насильно, “схватив” за эту превосходящую энергию, как за верёвку.

Так что среди тех, кто был послан в оцепление, окружавшее тайник владельца аспекта, прямо непобедимых врагов не было. Тем не менее, каждый из них находился минимум на уровне свободного Руйгу и как максимум – на уровне Герты после посещения мира-Банки. И таких “охранников” на страже вокруг осколка мира стояло более полутысячи.

Потому было не удивительно, что мне пришлось уворачиваться от их совместной атаки.

Впрочем, поодиночке ни один из них не годился мне в соперники даже близко. И, когда, уклонившись от ещё нескольких залпов и получив ещё несколько порций повреждений, я ворвался в их ряды, они начали редеть от каждого моего удара.

Тем не менее, это даже близко не значило, что я уже победил, и стал волком, ворвавшимся в стадо овец. Как минимум эти барашки умели очень больно бодаться, а ещё отлично работали в команде.

Мне не удалось прикончить даже десятерых, когда за моей спиной вспыхнула мощью, не равно, но вполне сравнимой с той, что на меня обрушили шестеро Байгу во время наших “переговоров”.

Собравшиеся в группу несколько десятков богов объединились, чтобы сформировать из мировой ауры огромный клинок, превышавший размеры драголеона раз в пять, и направленный мне прямо в сердце.

Ещё одно комбинированное заклинание, которое творил другой отряд – колоссальная, длиной почти в сто километров, фантомная змея, уже также была почти готова.

Уклоняться, однако, я не счёл нужным. Всё-таки на этот раз я пришёл на сражение не один. И верно: ещё до того, как меч преодолел половину изначально разделявшего нас расстояния, в него сбоку ударила сотканная из кромешной тьмы стрела.

Разрушен огромный клинок не был, но потерял всякую стабильность и промазал почти на два десятки километров мимо цели, при этом не просто улетев в пустоту, но и захватив с собой парочку зазевавшихся богов.

Глянув на подоспевшую Теневую Гвардию, я довольно усмехнулся и рассёк когтями ещё одного бога напополам.

Умсе не нужна была моя смерть, ему был нужен тайник с истоковым аспектом. И, разумеется, он не отправил меня не в одиночку. Со мной пошёл его особый отряд из восьмидесяти одного аватара, принадлежащих Руйгу тех миров, что Умса захватил и присоединил к своему Оплоту Вечной Тьмы – Теневая Гвардия.

Обычно для полноценного захвата Руйгу чужого мира, изначальный владелец должен был быть сначала лишён статуса Руйгу, а потом убит. Только так можно было заменить Закон мира новым и объединить его с родными владениями захватчика.

Умса, однако, после того как стал Байгу и его Закон вечной тьмы ещё развился, смог открыть для себя иной способ. Вместо убийства Руйгу захватываемого мира, он превращал его в “Тень” – лишённую собственной воли, но при этом обладающую большей частью силы оригинала, сущность.

Умса оставлял им их миры, всё равно после его становления Байгу захват миров потерял особый смысл. Но приказывал полностью переделывать правила этих миров таким образом, чтобы аватары Теней обретали максимально возможную силу.

Большинство из них было Руйгу миров планетарного типа, и их аватары, после завершения превращения в теневого гвардейца, получали силу на уровне нынешних Эллисы, Шиито или Матео. Капитан Теневой Гвардии – Руйгу не планетарного, а более крупного и обладавшего большей мировой аурой мира, имел силу, почти сравнимую с аватаром самого Умсы.

Средний уровень сил Теневой Гвардии ощутимо превышал таковой у богов Божественного Царства, и такую разницу по идее не могла покрыть даже разница в численности. Однако последние, чтобы продолжать доминировать над отрядом Умсы, использовали свой легальный чит-код. Пантеоны.

Объединяясь в пантеоны по нескольку десятков, боги получали возможность использовать эффект синергии. Он не повышал личную силу каждого отдельного бога, так что их всё ещё невозможно было утащить в духовный мир. Но боевая мощь группы, в которой состояли боги одного пантеона, возрастала кратно по сравнению с ситуацией, когда подобной связи не было.

Как раз в пантеонах и создавались эти заклинания подавляющей мощи: меч, змея, потом охваченный пламенем щит, иллюзорная стена, состоящая из мириад потрясавших копьями фантомных воинов и так далее.

У этого были свои ограничения. Объединить сразу все шестьсот богов в один пантеон было практически невозможно. Да и рискованно, так как смерть одного бога из пантеона негативно сказывалась на остальных.

Однако даже условно десятка пантеонов по пятьдесят-семьдесят богов в каждом было вполне достаточно, чтобы уделывать Теневую Гвардию девять раз из десяти. Семь раз из десяти, если к бою присоединялся аватар Умсы лично.

Не факт, что я был сильнее шести аватаров Байгу вместе взятых. Убийство аватара Циарина всё-таки удалось скорее благодаря эффекту неожиданности и тому, что Байгу не знали ничего о моей истинной силе. Но по крайней мере я был сравним с ними.

Так что победа над войском богов была ожидаема. Тем не менее, для этого всё-таки стоило потрудиться. Одного моего присутствия для того, чтобы обратить их в бегство, определённо было маловато.

Мои когти окутались разрядами молнии и, хотя сила эффекта поглощения окружающей энергии от этого ослабла, для подавления противника это был лучший выбор. А подоспевшие через пару мгновений теневые гвардейцы сходу врубились в ряды богов, мешая им формировать заклинания пантеонов.

Обычно, как я понял, боги в такой ситуации делились на два больших отряда. Один, забыв об атаках и полностью сосредоточившись на обороне, сдерживал теневых гвардейцев, а второй готовил крупномасштабные заклинания.

И эта тактика была практически идеальной, тем более с учётом того, что любой бог и любой пантеон мог отвечать как за защиту, так и за атаку, и они умели мастерски жонглировать своими специализациями в моменте.

Фактически, та самая одна победа из десяти оказывалась возможна только в том случае, когда теневым гвардейцам везло с самого начала рассредоточить богов таким образом, чтобы те не смогли собрать ни одного полного пантеона в одном месте.

Однако моё участие в сражении многократно облегчало задачу гвардейцев. Теперь им не нужно было прорывать ряды обороны богов, этим был занят я. Даже полноценно сражаться с намерением убить врага было необязательно.

Просто не позволяя богам пантеонов объединять силы и использовать крупномасштабные заклинания, способные серьёзно навредить даже мне, они уже обеспечивали девяносто процентов победы.

Шквальные атаки богов меня всё-таки пробирали, и довольно ощутимо. Но с учётом уклонений, исполняемых настолько идеально, насколько только возможно благодаря аспекту понимания, эффекта поглощения энергии аспекта чревоугодия и прочности тела, даруемой аспектом льва, нанести мне смертельную рану без объединённой пантеоном силы боги никогда бы не смогли.

Да, я покрывался ранами, синяками, ожогами, язвами от яда, а мой организм, подвергавшийся воздействию множества разнообразных концептуальных сил, начинал почти буквально сходить с ума.

Но ничего их этого не было чем-то прямо очень серьёзным. Я всё мог выдержать и заживить потом с помощью мировых приказов.

А значит, пока Теневая Гвардия не позволяла богам создавать комбинированные заклинания, я походил на дикого кота в логове мышей, из которого мог выбраться искусанным и исцарапанным, но никогда – побеждённым.

Боги быстро поняли это и сами. Поначалу они пытались найти лучшую тактику для противостояния мне. Плясали от атаки и от защиты, всячески их комбинировали, использовали обманные манёвры, даже шли на сознательные жертвы.

Вот только из-за того, что я никуда не торопился, большинство их ухищрений оказывались бесполезны. Я не лез на рожон, не вёлся на ловушки, не гнался за какой-то сверхэффективностью, совершенно не парился по поводу того, что в столкновениях с богами гвардейцы также несли потери.

Просто планомерно вырезал их одного за другим, и где-то на семидесятом убитом боге они поняли, что, если продолжат, то просто зазря все здесь полягут. И на восьмой минуте сражения командир отряда богов скомандовал отступление.

В ответ я скомандовал Тёмной Гвардии, чтобы они их не преследовали. Проследив за тем, как боги удаляются сквозь серость пустоты, я приказал выставить вокруг осколка мира новое оцепление, специально только в том направлении, куда улетели боги, а сам отправился в одинокий храм на его поверхности.

Там, внутри, сбившись в кучку и напряжённо вслушиваясь в тишину, обнаружились исследователи из Божественного Царства.

По договору между Умсой и Ба Воль Са, убивать их было нельзя, как и забирать результаты их исследований. Впрочем, хотя первое правило соблюдалось почти всегда, за исключением случаев, когда среди учёных попадались особо наглые или по-житейски тупые, на запрет на кражу наработок по взлому шифра обычно обе стороны клали большой болт.

На этот раз, правда, исследователям Божественного Царства повезло. Мне были не нужны их наработки, ведь у меня было кое-что получше.

Уведомив их, что осколок мира в очередной раз меняет хозяина, и успокоив насчёт того, что не стану им никак вредить, я приказал им выметаться из храма, а сам отправился в его глубины.

Наскватч, который, согласно нашему уговору, ожидал неподалёку в пустоте, наверняка уже узнал о нашей победе и должен был вскоре прибыть. Но мне хотелось посмотреть на тайник владельца истокового аспекта самостоятельно.

Нужное место вскоре нашлось. Длинный коридор, на стенах которого сохранились следы каких-то древних надписей на неизвестном мне языке, заканчивался массивными, высотой около сорока метров и столько же в ширину, двустворчатыми дверьми.

В самой середине дверей, в полукруглом углублении, парила, не опираясь ни на что, многолучевое нечто, очень похожее на ту головоломку, что мне показывал Наскватч, но, действительно, раз в десять больше, диаметром в полтора метра, и определённо куда сложнее.

Сложно было понять даже не то, как её разгадывать, но в принципе то, ЧТО тут можно было разгадывать. При том что внутри этой штуки, насколько я понял, были заключены механизмы из мировой ауры, минимум на несколько порядков сложнее того, что было видно снаружи.

Ради интереса я запустил внутрь замка-головоломки свою мировую ауру, и тут же ощутил подступающую дикую головную боль от того, насколько там всё было перемудрено и жутко сложно. Так что, пожалуй, было неудивительно, что одни из лучших учёных двух мировых скоплений не могли решить это дерьмо несколько тысяч лет.

- Впечатляет, правда? - Наскватча действительно долго ждать не пришлось.

- Тебя не заметили?

- Нет. Ты создал шикарную брешь в обороне. Признай, что было правильно настоять на том, чтобы отец передал тебе контроль над гвардейцами.

- Это облегчило нам обоим жизнь, - кивнул я. - Но теперь у Умсы не останется никаких сомнений относительно того, кто его ограбил.

- После того, как храм и тайник исчезнут из-за того, что исчезнет аспект, он в любом случае будет в курсе.

- Это точно, - ухмыльнулся я в ответ на довольную улыбку Наскватча.

Я чувствовал, что ко мне он до сих пор настроен, мягко говоря, недружелюбно. Тем не менее, эти негативные эмоции определённо неслабо так подавлялись восторгом момента.

Не знаю, что радовало его больше: то, что мы сейчас вскроем тайник владельца истокового аспекта или возможность насолить отцу. Но, честно говоря, мне было плевать.

- До прибытия исследователей отца у нас есть шесть дней. Я постараюсь справиться за два-три, чтобы получить достаточную фору. Потому что, когда он узнает, что мы его обокрали, его ярости не будет предела, и все его тебе обещания обязательно пойдут прахом. Ты к этому готов?

- Начинай.

Не был бы готов – не ввязался бы в это изначально.

- Хорошо, - кивнул Наскватч. - Только прежде… как там Тарканд?

Я хмыкнул. Всё-таки он не был плохим родителем, в отличие от Чим’А.

- Отлично держится, хотя ему ещё нужно время.

- Понятно… - он тяжело вздохнул. - Спасибо тебе ещё раз за сына. А теперь, правда, давай приступим.

Он подлетел к замку-головоломке, достал из пространственного хранилища небольшую книжечку, толщиной примерно с годовой ежедневник, открыл её, протянул руку к Хаосу Рубика, и принялся за взлом.

Шестьдесят пять часов спустя двери тайника были открыты, и мы вдвоём вошли внутрь.

Глава 8

На контрасте со сложностью замка на двери, а также неприступностью внешних стен, которые можно было лишь пробить подавляющей мощью, но никак не расковырять и не раздолбить, внутреннее убранство тайника оказалось довольно скромным.

Небольшой зал без каких-либо украшений, кроме следов на стенах, с единственной квадратной платформой в дальнем от входа конце, окружённой колоннами.

Судя по лежащим по периметру платформы полуистлевшим кускам ткани, когда-то это было чем-то вроде занавеса, за которым, вероятно, скрывался хозяин тайника, когда к нему приходили верующие-последователи.

В стене зала прямо за платформой – небольшая и лишённая каких-либо украшений дверь. Ещё одна, уже более представительная, высотой в пять метров и когда-то покрытая мозаикой, сейчас почти полностью осыпавшейся, находилась слева от входа.

- Готов спорить, что там сокровищница, - указал на бо́льшую дверь Наскватч.

- Ага, - кивнул я. - Но истоковым аспектом фонит не оттуда.

Теперь, когда мы попали внутрь, энергию аспекта я мог чувствовать очень отчётливо, и исходила она из маленькой двери за платформой, где, вероятно, находились личные покои местного владыки.

- Тогда вперёд, - не став спорить, Наскватч вслед за мной двинулся к маленькой двери.

Внутри обнаружилась ещё одна комната, даже меньше предыдущей. В одном углу стояла каменная кровать, в другом – каменный же стол с чем-то, завёрнутым в неожиданно отлично сохранившийся кусок кожи, при этом, удивительно, не пропускавший ни восприятие мировой ауры, ни даже силу аспекта понимания. Остатки простого стула лежали на полу рядом.

Больше в комнате не было никакой мебели, как и других выходов. А то, от чего исходила энергия истокового аспекта, парило в воздухе посреди комнаты.

Это был скелет в лохмотьях, когда-то бывших одеждой, сидящий в позе лотоса. Скелет не был человеческим. У него было три глазницы, шесть недлинных рогов, торчавших по всей окружности головы и создававших видимость короны, в непропорционально длинной шее было десять позвонков, на руках и ногах – по семь когтистых пальцев, рёбра были слиты в единую костную броню, а из копчика рос метровый хвост.

Источник же энергии аспекта, в такой близости бывшей уже не просто сильной, а буквально подавляющей, находился у него в грудине. Вытянутый, похожий по форме на кошачий глаз, кристалл кромешно-чёрного цвета был будто бы вплавлен в кость.

- Ты можешь определить, что это за аспект? - понизив голос, будто проникнувшись торжественностью обстановки, спросил меня Наскватч.

- Не совсем, - кивнул я. - Это – один из чудовищных аспектов, пока могу сказать только это.

- Понятно. Как будем делить?

- Сначала посмотри, что там, - кивнул я на свёрток кожи на каменном столе. - Должно быть тоже что-то ценное.

Немного недовольно хмыкнув, Наскватч всё-таки подошёл и развернул кожу. Внутри обнаружилась книжечка в простой чёрной обложке, сто процентов не сохранившаяся бы и обратившаяся бы в труху, как и всё, что в тайнике было не каменного, если бы не странная кожа.

- Это его дневник, - произнёс Наскватч после перелистывания нескольких страниц.

- Ты можешь прочесть? - я удивлённо поднял бровь.

Надписи на стенах снаружи двери были на каком-то древнем языке, не имевшем никакого отношения ни к известным языкам Содружества, ни к языкам Божественного Царства и Земель Небесного Грома, которые я выучил за последние сто лет. Так что было логично предположить, что и дневник хозяина комнаты будет невозможно читать.

- Да, - кивнул Наскватч. - Это так называемое “немолвное письмо” – древний язык, на котором в прошлом часто вели летописи, уникальный, потому что у него нет устной формы, только письменная.

- О чём он пишет?

- Так… - было видно, что Наскватчу это всё также было очень интересно, и что его интересовал не только истоковый аспект. Потому он даже не задумался о том, чтобы начать спорить, перелистнув дневник к самому началу и всмотревшись в текст. - Здесь он вкратце описывает свою прошлую жизнь. Пишет, что был обычным человеком, даже не задумывавшимся о могуществе и власти, но потом началась большая война, и ему пришлось пойти на фронт. Там он храбро сражался за свою страну и за несколько лет дослужился до сотника, но однажды его отряд попал в засаду в горном ущелье. Чтобы получить хоть шанс на спасение и не позволить врагу захватить их живыми, он скомандовал прыгать в пропасть. При падении больше половины его солдат погибло, и почти все остальные сильно пострадали. Он сам сломал обе ноги и потерял глаз. Но это было не всё. Оказалось, что на дне ущелья обитал монстр!

- Ты явно увлёкся, - ухмыльнулся я.

- Этого не передать словами, но немолвное письмо невероятно красиво, - как будто даже слегка смутившись, ответил Наскватч. - Оно специально создавалось, чтобы записывать истории, и в нём есть множество слов, отсутствующих в любых других языках, с помощью которых можно в разы детальнее и ярче описывать что бы то ни было. В тексте описаны его отчаяние, ужас, боль, разочарование и прочие эмоции, и на немолвном письме это не может не захватывать.

- Надо будет научиться, - совершенно искренне кивнул я. - Продолжай.

- Да. Так вот, монстр. И это был необычный монстр. Тут он назван, если грубо перевести, как-то вроде “Пережиток и наследник древнейшей из эпох, прячущийся на изнанке мира от сияния нового солнца”.

- Пережиток древней эпохи? - У меня в голове сама собой возникла картина того, как тело Демиурга после его самоубийства распадается на мириады чудовищ. - Написано, как этот монстр выглядел?

- Не точно. Написано, что он был уродлив, окутан тьмой, при том что сам не отбрасывал тени, что у него было три глаза, а ещё что он как будто бы был при смерти.

- И, дай угадаю, этот монстр не убил автора дневника, а как-нибудь вселился в него или заразил чем-то или типа того.

- М… да, ты прав! Монстр убил всех солдат за несколько секунд, но автора лишь укусил в руку, а потом исчез, оставив после себя только кожу. Это, собственно, кусок той самой кожи, - Наскватч поднял и показал мне тот лоскут, в который был завёрнут дневник.

- Кожу, да? Тогда я, пожалуй, знаю, что это за аспект.

- Откуда вдруг?

- У всех свои секреты, - пожал я плечами. - Это – аспект мары, царицы теней.

- Теней? - Наскватч недовольно нахмурился. - Не удивительно, что отец так хотел сюда попасть. Для него это – шанс на обретение ещё большей силы. Нам ни в коем случае нельзя позволить ему завладеть этим аспектом.

- Ответь, если не секрет, за что ты так ненавидишь Умсу? - не удержался я. - Только за то, что он не позволял тебе жениться на Чим’А и решил отправить в заложники к Ба Воль Са, или есть что-то ещё?

- Есть, - односложно ответил он, явно не собираясь рассказывать что-то ещё. - Мне читать дальше?

- Давай.

- В общем после того, как его укусил монстр, автор потерял сознание и провалялся в отключке, как потом узнал, почти три месяца. А когда проснулся, уже сам выглядел отчасти как монстр. Ну, по скелету, думаю, понятно, как именно. А ещё обрёл внушительную мощь, с помощью которой сумел выбраться из ущелья. Возвращаться в своё войско он побоялся, решив, что его убьют, если увидят в такой форме. Так что он просто сбежал. Много лет жил в горах, убивая местных монстров и питаясь ими, и постепенно становился всё сильнее. Потом однажды случайно наткнулся на девочку, которую похитили горные бандиты. Он её спас и отвёл обратно в её деревню, и получилось так, что деревенские стали поклоняться ему, как своему богу-покровителю. Со временем эта “религия” росла, становилась сильнее, слухи множились. Про него узнали и начали пытаться убить охотники на монстров и сторонники других богов. Но благодаря силе, полученной от того монстра, он каждый раз умудрялся выживать, в итоге за несколько сотен лет достигнув действительно внушительной силы.

- И местные Руйгу, Байгу, боги или маги так и не поняли, что он – владелец истокового аспекта?

- Не знаю, о каких временах говорится здесь, - пожал плечами Наскватч. - Но никого, кто подходил бы под описание Руйгу или, например, Высших Богов Божественного Царства, в тексте не упоминается. Возможно, речь идёт о времени, когда никого из них ещё не было?

- Об этих временах что-то известно?

- Не напрямую. Но в самых разных местах по всему Содружеству то и дело находят намёки на то, что много десятков тысяч лет назад существовал мир, отличный от привычного нам. Известно, что он был един, то есть не разделён пустотой. Известно, что там правили в основном люди, а разного рода монстры были скорее вымирающим видом. И известно, что в какой-то момент произошёл катаклизм, на котором тот мир кончился. Правда, непонятно, каким именно образом.

- М-да. Что ещё в дневнике?

- Н-н-н… - он начал быстро пролистывать страницы, дойдя в итоге до предпоследней. - Ничего интересного, кроме самого конца. В основном, помимо его истории, тут записаны самые необычные просьбы от его последователей. Вроде того, что один верующий пришёл и оставил внушительное пожертвование храму, попросив лишь, чтобы автор дневника, тогда уже обладавший силой минимум на твоём уровне, напугал соседа того верующего, чтобы тот перестал воровать яблоки из его сада.

- Бывают на свете идиоты, - усмехнувшись, пожал я плечами.

- Это точно. Но в конце есть часть, относящаяся как раз к катаклизму.

- У-у-у! Читай!

- Кхм… да. Я постараюсь перевести как можно более дословно. Утром ничто не предвещало беды, но уже к полудню солнце в небе потускнело настолько, что на него смогли без вреда смотреть даже смертные, а вскоре и вовсе его и вовсе заволокли непроглядные тучи. Всех верующих и паломников попросили уйти, служители собрались в храме и начали молиться, прося меня спасти их мир. Но я и сам был бессилен перед надвигающейся катастрофой. Что сделали те глупцы? Неужели не нашлось никого, кто посмел бы их вразумить и успокоить? Нежели погоня за иллюзией высшей власти важнее, чем настоящая жизнь, их и мириад их подданных? Хотя я старался закалять своё сердце смирением и милосердием, сейчас я не могу удержаться от того, чтобы послать страшнейшее из известных мне проклятий на их головы. Закрывшись в своей келье, я использовал силу мары, о, кстати, ты был прав, чтобы защитить хотя бы храм. Боюсь, это всё равно никому не поможет, но так я хотя бы отплачу им за их верную службу и доверие, проявленное ко мне. Я постараюсь удерживать защитный барьер как можно дольше и сам молюсь всем высшим силам, чтобы это закончилось, и мои худшие опасения не оправдались. Если кто-то однажды найдёт это место и обнаружит меня мёртвым, пожалуйста, помолитесь о спасении моей души.

- Иллюзия вышей власти?.. - задумчиво протянул я. - С учётом того, что он сам владел аспектом, и на него не устраивали каких-то глобальных облав, в его времена это было как минимум не слишком редко. И наверняка те, кого он проклял, также ими обладали. Но при этом стремились к чему-то ещё более высокому?

- Есть идеи? - с каким-то ожиданием в голосе спросил Наскватч.

- Нет, ни одной. И оставь дневник мне. Ты всё равно его уже прочёл.

- Не доверяешь?

- Не доверяю.

- Как угодно. Но тогда я заберу кожу монстра.

- Вперёд, - кивнул я. - Теперь по поводу разделения аспекта. Ты ведь сейчас наверняка даже не ощущаешь его, лишь чувствуешь давление его мощи. И, в отличие от Умсы, у тебя не будет никакого родства с аспектом мары. Так зачем он тебе?

- Хочешь забрать его себе весь? - рыкнул Наскватч.

- Хочу, разумеется, - огрызнулся я в ответ. - Но я, в отличие от твоего отца, понимаю, что такое договорённости и обещания. И не стану отбирать у тебя твою долю. Я спросил, чтобы понять, может быть тебе подойдёт что-то из сокровищницы, или какая-то компенсация от меня. Если вдруг сам по себе аспект для тебя бесполезен, и он нужен тебе лишь ради своей уникальности и чтобы позлить Умсу.

Законом Наскватча было небесное море – объединение стихий воздуха и воды. Собственно, насколько мне было известно, из-за этого он и познакомился с Чим’А – высшей русалкой, когда, ещё будучи молодым Майигу, отправился в один из водных миров, подчинённых отцу, чтобы найти вдохновение для обретения Сущности.

Аспект мары, специализирующейся на скрытности, невидимости, а также тенях, ему действительно совершенно не подходил. И мои слова в данном случае были совершенно искренни.

Я не собирался пользоваться тем, что сейчас был куда сильнее аватара Наскватча, чтобы присваивать себе всё содержимое тайника. Как бы там ни было, я ещё понимал, что такое честь и совесть, да и кидать отца своего зятя, несмотря ни на какие наши отношения, мне тоже не хотелось.

И Наскватч, к счастью, это понял.

- Ты прав, лично мне аспект не нужен, - вздохнул он после десяти секунд пристального всматривания в моё лицо. - Ну, как. Если бы он мне подходил, я бы точно хотел присвоить его себе. Но я изначально понимал, что шанс на это невелик, и не рассчитывал на подобный исход. И также ты прав: я не хочу, чтобы отец получил больше власти. На самом деле, с того момента, как Тарканд сумел разгадать головоломку, я решил отдать аспект ему, это было бы честно. Его бесконечные трансформации способны принять почти любую энергию, пусть это будет и не так эффективно, как если бы аспект тьмы получил отец. Просто сейчас… между нами всё слишком запуталось.

Я хмыкнул.

- Это между мной и ним всё запуталось. А ты-то что?

- Мне пришлось рассказать ему, что Чим’А стояла за минимум тремя покушениями на твою дочь, с моего молчаливого одобрения. Так что на меня он, пожалуй, зол едва ли не больше, чем на тебя. Не уверен, примет ли он теперь хоть что-то от меня.

- М-да, семейка у него та ещё…

Настала очередь Наскватча ухмыляться.

- Ты не мог бы… передать ему половину аспекта?

- Насчёт половины не уверен, - покачал я головой. - Не потому, что мне жалко для зятя, но я всё-таки беспокоюсь, что, несмотря на подходящую Сущность, из-за несовпадения характеров энергий он не сможет усвоить целую половину. Но я прослежу, чтобы он не остался в накладе, можешь не переживать.

- Я тебе верю. Вы с ним оба любите ту лисицу, так что ты не станешь ему вредить.

- Не стану.

- Хорошо. Тогда пойдём в сокровищницу, посмотрим, что там.

В сокровищнице, к сожалению, не нашлось ничего особо примечательного. Бо́льшая часть предметов и вовсе уже превратилась в труху.

Остались лишь драгоценные металлы вроде золота, о котором нам с Наскватчем совершенно не нужно было волноваться, несколько единиц артефактного оружия, также не представлявшие какой-то серьёзной ценности, а также небольшая шкатулка, в которой хранился десяток фонящих невероятно мощной энергией маленьких пилюлек.

Настолько мощной, что, пожалуй, они были бы полезны даже Руйгу. Так что, недолго думая, я решил просто отдать их Наскватчу. В качестве компенсации за то, что Тарканд, возможно, не получит ровно половину добытого нами аспекта мары.

Правда, сразу забирать их он не стал.

- Я прошмыгнул сюда незаметно для Теневой Гвардии с помощью одноразового артефакта, - пояснил он. - Обратно выбраться тем же образом не получится. Так что просто убей этот аватар. Пилюли отдашь потом, я отправлю образ в Тарсию.

- Как скажешь, - кивнул я, отрубая Наскватчу голову. - До встречи.

Кристаллизовавшийся аспект мары я спрятал в своём пространственном кольце, после чего, козырнув командиру гвардейцев, просто покинул осколок. Он вскоре должен будет разрушиться из-за того, что сила, поддерживавшая барьер, исчезла, и Умса наверняка поймёт, что я причастен к исчезновению аспекта.

Впрочем, это было не важно. Никаких договорённостей с Байгу я не нарушал, и даже если отец Наскватча настолько взбесится, что решит плюнуть на наше соглашение, сделать что-либо мне или моим близким он уже не сможет.

Спустя полтора дня я уже был в Тарсии. И собирался прийти в свой кабинет и позвать туда Тарканда, чтобы поговорить об аспекте мары, но мне снова не удалось последовать изначальному плану.

- Мой кабинет, что, похож на проходной двор? Или может быть на зал ожидания?

- Ты долго, Тим, - приветливо улыбнулся мне сидящий на моём диване человек. На этот раз действительно человек, хотя и далеко не обычный. - Я уже начал засыпать, и было бы неловко, найди ты меня, свернувшегося калачиком тут, на диване.

Вместо ответа я просто выпустил энергию аспектов, покрывшую кабинет за мгновения. Вот только на таинственного гостя она не слишком-то подействовала. Я, конечно, сдерживался, чтобы не уничтожить мебель, но такая спокойная реакция означала, что он был ненамного слабее меня.

А ещё интереснее всё стало, когда он, подмигнув мне, выпустил в ответ собственную предначальную силу.

- Не будь таким букой, Тим, - не прекращая улыбаться, гость указал мне на соседний диван. - В конце концов, мы ведь земляки. И позволь представиться. Алистер Кроули, заместитель главы секретной службы Земель Небесного Грома.