Книга 11. Пожиратель империй. Часть 2

Глава 24

Тьма и тишина.

Я будто находился в невесомости, не ощущая ни своего тела, ни внешнего мира, и даже мой собственный разум, казалось, почти полностью отключился, оставив после себя лишь обрывки мыслей по типу: “Где я?”, “Что со мной?” и “Кто я такой?”

Так что сколько я провёл в этом состоянии и что со мной делали, я был совершенно не в курсе. При подготовке к этому крайне сумасбродному, на самом деле, плану, это было самым большим риском: никто не мог поручиться, что тюремщики просто не сожгут моё тело или, того хуже, не сожрут.

Всё-таки я был истинным драконом, а принципов Йирро относительно табу на поедание Майигу других Майигу вряд ли все придерживались.

Тем не менее, когда реальность начала постепенно возвращаться и я смог ощутить своё тело, с ним всё оказалось в порядке.

Тюремные кандалы действовали таким образом, что заключённый, находившийся в человеческом теле, даже после смерти оставался в нём. Это было нужно для удобства транспортировки потенциальных покойников. Ту же Йирро в принципе было невозможно протащить через проход купола.

И, ощутив под спиной холодный металл, я ни капли не удивился, когда, открыв глаза и слегка осмотрелся, понял, что лежу на разделочном столе морга.

- Проснулся? - высокий и дребезжащий женский голос раздался со стороны.

- А… - рот напрочь пересох и, прежде чем я сумел нормально ответить, пришлось раз десять сглатывать, чтобы скопить хоть немного слюны. - Ага. Дай мне… минутку.

Придя в себя, я смог потихоньку запустить приказы ветви исцеления и, пусть не через минуту, а через пять, но прийти в себя и сесть, наконец, на железной лежанке.

- Тебе повезло, что я достаточно хорошо знаю жизнь, - произнёс голос.

Повернув на него голову, я увидел сидящую в углу на стуле с высокой спинкой женщину, очень высокую и очень-очень худую, будто состоящую из засохших веточек.

- А иначе?

- Иначе начала бы вскрывать тебя.

- Когда мои внутренние органы покинули бы тело, они бы разрослись до истинных размеров и забили весь морг, - хмыкнул я, оглядывая не слишком большое, метров в сто квадратных, помещение, с квадратными ячейками в стенах.

- У меня есть специальная операционная для таких дел. Начальство Форта не только за счёт руды ведь богатеет, - не смутившись, ответила она. - Органы сильных Майигу при правильной обработке могут быть невероятно ценны и эффективны на протяжение десятков и сотен лет. Особенно тех, кто обрёл Сущность.

- Типа тебя? - я взглядом указал на её собственные кандалы, точно такие же, как у меня. - Пашайша, правильно?

- Ты искал меня? - впервые на её лице появилось хоть какое-то выражение. - Я думала, что тех, кто меня помнит, уже не осталось.

- Люди и Майигу могут забыть или умереть, но документы помнят, - хмыкнул я.

- Допустим. И что тебе от меня надо?

- Во-первых, я знаю, что ты – обладательница Сущности жизни. В добавок к уже обретённой Сущности у меня есть Дар жизни, и я хотел бы получить какую-то подсказку, чтобы поднять его на уровень Сущности.

- Во-первых, - вздохнула Пашайша, - моя Сущность – это не просто “Сущность жизни”. Магия, использующаяся для определения чужих способностей, не показывает нюансов и оттенков сил, и, когда меня поймали, я просто не стала их поправлять. Сущность торжества смертности – вот моя истинная Сущность. Во-вторых, что-то мне подсказывает, что ты способен найти путь к Сущности и сам. И в-третьих, зачем мне вообще тебе помогать?

Со вторым она была права. После того, как обрёл Сущность пожирания миров, преодоление той самой заветной границы стало для меня куда более понятным. Я смог даже Кримзону с этим помочь, а это было тем ещё достижением, даже с учётом его гениальности.

С моими второстепенными Дарами была немного другая история. Но контроль и жизнь я действительно мог бы поднять до уровня Сущности в любой момент.

Однако простые Сущности меня не устраивали. Если бы я отнёсся к этому спустя рукава и просто развил два своих Дара без какой-либо подготовки, может и стал бы намного сильнее. Но тот путь, что я увидел после обретения Сущности пожирания миров, оказался бы для меня навеки закрыт.

Я не собирался идти по пути Данброка, накапливая мощь за счёт контроля над огромными территориями. Это привязало бы меня к определённому миру, и ограничило бы мои возможности во всех остальных мирах.

Оставалось лишь брать качеством, а не количеством. И Сущности, которые я обрету в будущем, должны были быть высшего качества. Так что совет Пашайши мне бы в любом случае не помешал.

Тем не менее, новость об истинном смысле её Сущности ввела меня в ступор. Торжество смертности? Что это значило? И почему магия оценила это как “жизнь”?

Хотя нет. Не с этого стоило начинать. Как вообще Майигу смогла настолько проникнуться концептом смертности, что сделала это своей Сущностью?

Может ли быть…

- Ты была человеком? - догадка была довольно безумной, но, если я стал Майигу, то почему в огромном многообразии миров не могло найтись кого-то похожего?

- Моя мать была, - кивнула Пашайша.

- А отец – Майигу? Такое возможно?

- Видимо, он тоже думал, что, если ты – не истинный дракон, то нет. Но я родилась и была вынуждена наблюдать за тем, как моя мама, мои сёстры, их дети, внуки, правнуки…

- Я понял.

- Ну вот. Я не хотела их покидать, чтобы оберегать и защищать, избрала жизнь в качестве своего Дара, чтобы продлевать их век и лечить. Но так и не смогла привыкнуть к тому, что вокруг все умирают, пока я живу. При том что, хотя они и уходили за считанные десятилетия, казалось, что об их смертях я переживаю куда больше них самих. Я долго не могла понять, в чём тут дело, но в конце концов осознала.

- Смертность заставляет ценить жизнь, - понимающе кивнул я.

- Именно. И это стало моим вдохновением.

Увидев искорки безумия в её глазах от этих слов, я вдруг вспомнил, за что её посадили.

- И с этим вдохновением ты провела десятки тысяч ужасно жестоких экспериментов над людьми и Майигу?

- Я пыталась понять, в чём между ними разница, - пожала плечами Пашайша, явно ни капли не раскаивавшаяся в содеянном. - Раз даже дети между ними могут быть, то почему одни живут вечно, а другие – меньше сотни лет? И мои эксперименты увенчались успехом: я обрела свою Сущность.

- Судя по ней, люди в твоём представлении торжествуют над Майигу?

- Не “люди” над “Майигу”, а “смертность” над “бессмертием”. Готова спорить на что угодно, что, если бы люди могли иметь ту же силу, что и Майигу, и если бы могли жить хотя бы раз в десять подольше, у нас бы не осталось и шанса на победу над ними.

Я невольно вспомнил Данброка. К счастью, у бога мира Драконьих Островов не было таких маниакальных наклонностей, как у Пашайши.

- Ну, если тебе интересно, то я тоже смертен. Это была плата за то, что я потребовал у мира ещё один Дар в добавок к тому, что уже имел.

- Серьёзно?! - Пашайша вскочила со своего стула, подскочила ко мне за несколько шагов и протянула тонкие узловатые пальцы к моему лицу.

Ожидая чего-то подобного, я успел перехватить её загребущие руки.

- Хочешь меня препарировать?

- Очень хочу! - теперь в её глазах были уже не просто искорки, в них полыхало самое настоящее безумное пламя. - Где твой Дар жизни? В голове? Животе? В сердце? Если аккуратно обрезать лишнее вокруг, я смогу изучить воздействие твоего Дара на ткани!

Пока она говорила, её пальцы сжимались и разжимались, будто она мысленно уже хватала моё сердце и вырывала его из груди. Сразу вспомнился Тириан и пришло понимание, что трёхнутые люди от трёхнутых Майигу действительно мало чем отличались.

- Ты не сможешь ни поддерживать во мне жизнь без своей Сущности, ни что-либо почувствовать, да и мой Дар заблокирован кандалами, - постарался я вразумить Пашайшу. - Да и не дам я тебе так просто себя кромсать!

- Это… - она резко замерла, а после обмякла, будто потеряв все силы. - Это правда… Но что-то ведь с этим можно сделать? Пожалуйста! Я хочу на это посмотреть! Смертный Майигу! Это ведь такая редкость!

- Мы можем заключить сделку, - улыбнулся я, осознавая, что то, о чём говорил Зеурлор, начало сбываться куда быстрее, чем я думал.

- Какую?

- Ты поможешь мне обрести особенную Сущность, а я, когда выйду, буду время от времени заглядывать к тебе и позволять проводить надо мной опыты. Договорюсь с тюремщиками.

- Обещаешь?

- Обещаю.

- Жаль, я не смогу сейчас взять с тебя клятву, - недовольно поморщилась она. - Знай: если ты решишь меня обмануть, я дождусь окончания своего срока, выйду, найду тебя и буду препарировать, пока ты не погибнешь от старости.

Исполнить свою угрозу она вряд ли смогла бы банально потому, что вряд ли была сильнее меня, но не было похоже, чтобы она шутила, да и насмехаться над ней не стоило.

- Я тебя понял. Я не нарушу своего обещания. Тем более если твои исследования смогут как-то мне самому помочь.

- Может и смогут, я не знаю, - пожала плечами Пашайша, которую я уже отпустил. - Мне в первую очередь интересно просто посмотреть, как это в принципе возможно.

- То есть ты собралась вскрыть меня на живую чисто из любопытства? - я вздохнул. - Ладно, разберёмся. Сначала ты должна исполнить свою часть сделки.

- Как ты хочешь, чтобы я тебе помогла? Я не могу использовать мировую ауру, чтобы продемонстрировать свою Сущность.

- Для начала расскажи о результатах твоих экспериментов. Ты ведь наверняка не просто вскрывала людей и Майигу пачками, как собралась вскрыть меня. У тебя были какие-то цели, планы, задумки.

- Это несложно, но займёт немало времени. Обычно сюда никто не заходит, если, конечно, никто не умирает, но в конце каждой смены меня проверяют и уводят в персональную камеру.

- На самом деле у нас ещё меньше времени, - вздохнул я. - Мне нужно ещё кое-что сделать, прежде чем тюремщики поймут, что я на самом деле не умер. Так что тебе лучше не затягивать, ведь моя искренность и энтузиазм в исполнении своей части обещания будут зависеть от того, насколько много помощи я от тебя получу.

***

План, предложенный Зеурлором, был просто до безобразия, и настолько же рискован.

Он знал одного из заключённых, в истинной форме бывшего огромным скорпионом, чей яд в правильной дозировке вызывал эффект клинической смерти. В обмен на его месячную норму руды скорпион согласился рассчитать подходящую мне дозу и в нужный момент уколоть меня так, чтобы очнулся я примерно к началу новой смены.

Попадание в морг и разговор с Пашайшей при этом, однако, был лишь приятным бонусом. В любом случае воспользоваться её советами, даже если бы они оказались реально полезными, в стенах тюрьмы я бы не смог.

К сожалению, мои Дары и Сущности по прежнему были заблокированы. За четыре дня я добился лишь того, что теперь мог использовать все их пассивные свойства одновременно. Да и, даже если бы я получил техническую возможность прорыва, это неизбежно привлекло бы слишком много внимания.

Главной моей целью на эту рискованную вылазку было стать сильнее. Аргиронт, Пампонгомб, Вайла и Фейро, а также неизвестное количество тёмных лошадок вроде Мо – Форт тысячи висельников за почти двести веков существования собрал под своим куполом самых разных монстров, как в прямом, так и в переносном смысле.

И если я хотел не просто подгадить стороннику кодлы Амалы, а по-настоящему перехватить контроль над изнанкой Форта тысячи висельников, моя мощь должна была стать подавляющей. А так как Дары и Сущности на полную я бы в любом случае решил использовать только в крайнем случае, нужны были другие методы.

Кратчайший возможный путь к этому был только один. Иммолит. Таинственный металл, ускоряющий и стимулирующий развитие и даже эволюцию зародышей, должен был повлиять и на меня.

Вот только для ощутимого эффекта иммолита мне нужны были тысячи и тысячи килограммов. Собирать этот объём “кошерным” путём было слишком долго. Оставалось его только украсть.

Первая проблема была в том, что иммолит, как и всю остальную руду, хранили вне купола шахты: на отдельном складе на территории Форта, где были расположены наши бараки. Попасть туда по идее было невозможно, ведь проход между большим и малым куполами на время смены закрывали, а по дороге от и до камер нас всегда сопровождали стражники.

Но Зеурлор, как профессиональный вор, быстро нашёл лазейку в этой схеме. Чтобы попасть в малый купол во время смены, нужно было, чтобы меня туда доставили сами тюремщики. И единственным способом было умереть.

Не до конца, разумеется. Но я был истинным драконом и моё тело было во много раз более выносливым, чем даже у других Майигу, так что скорпиону пришлось колоть дозу с определённым запасом. Если бы я очнулся на носилках по дороге в морг это было бы фиаско.

Но если бы он переборщил или, того хуже, был подкуплен Аргиронтом, то я бы так и сдох самой тупой смертью, самостоятельно подставившись под смертельную инъекцию.

Иных вариантов, однако, как будто действительно не было. У меня было всего три месяца, и за это время нужно было сделать слишком многое.

Разговор с Пашайшей затянулся часов на пятнадцать. Не имея возможности продемонстрировать результаты своих исследований на своей мировой ауре или использовать мысленные передачи, в которых, при должном умении, можно было шифровать не только слова, но и определённые образы, ей приходилось объяснять всё устно. И зачастую для определённых явлений у неё банально не находилось терминов, так что приходилось объяснять, заходя издалека, тратя на это драгоценные минуты.

Проснулся я где-то часа через три после начала смены, так что, когда мы закончили, на то, чтобы найти иммолит, у меня осталось всего четыре часа, что было критически мало.

Радовало одно: этот разговор действительно был очень полезным. Может быть какого-то вдохновения я и не обрёл, но невероятно углубил своё понимание концепции жизни. В будущем, опираясь на это, я смог бы найти путь к нужной мне Сущности и без всякого вдохновения.

А так, поблагодарив Пашайшу, пообещав ещё раз, что в будущем буду её навещать, и попрощавшись, я подошёл к дверям морга и аккуратно выглянул наружу.

Огромным преимуществом такого метода проникновения на территорию малого купола было, во-первых, то, что стражников тут было совсем немного, большинство приглядывало за заключёнными на руднике, и во-вторых, что те, кто остались, совершенно не ожидали каких-либо подвохов.

Я не мог ощущать чужие области восприятия мировой ауры из-за кандалов. Но уже тот факт, что морг никак не охранялся, хотя в нём как минимум находилась одна из заключённых, подтверждал крайне наплевательское отношение тюремщиков к защитным мерам на территории малого купола.

Зеурлор, опять же, как профессиональный вор, к тому же один из старожилов колонии, предоставил мне очень подробную карту всех окрестных строений. Нацарапал её на стене своего гнёздышка. И на ней были указаны четыре склада с рудой, в которые из шахты свозилось всё, что добыли заключённые.

Тем не менее, он не знал точно, на каком из складов что хранится. Возможно руду распределяли равномерно между всеми, но скорее разные типы руды сортировали и складывали в разные хранилища, это было банально логичнее. Так что шансы обнаружить иммолит в ближайшем хранилище, к которому я направился, были один к четырём.

Хранилище, разумеется, уже охранялось. Даже если заключённых никто здесь не ждал, тысячи и тысячи тонн ценнейших руд были достаточным соблазном и для самих тюремщиков тоже, так что начальство Форта не могло не озаботиться защитой складов.

К счастью для меня, никаким патрулированием территория даже не пахло, как и какой-то сложной системой защиты самой складской двери. Фактически вход на склад представлял из себя огромные ворота с уходящими под скос в землю окружавшими из стенами. Видимо сразу за воротами начинался уходящий под землю тоннель.

Перед воротами стояло четверо Майигу-охранников, не в истинных, а человеческих формах. Видимо под не таким уж и высоким малым куполом принимать облики монстров было запрещено не только заключённым.

Видеть их напрямую я, однако, не видел. Это было бы слишком палевно.

Пробравшись между довольно плотно стоявшими корпусами с камерами заключённых, вливая всю имевшуюся мировую ауру в пассивный эффект Дара контроля и мировые приказы ветви сокрытия, я сумел подобраться к воротам достаточно близко, чтобы без труда услышать всех четверых. А мой правый глаз благодаря похожему на рентген умению видеть жизненную силу сквозь преграды, довершил картину.

Стражники обсуждали представительниц прекрасного пола среди заключённых, в полушуточной манере обсуждая, кого из них, в какой из форм: истинной или человеческой – а также в каких позах они бы поимели.

За те несколько минут, что я за ними следил, была упомянута даже Йирро, правда исключительно её человеческий облик. Ну, тут скорее дело было не столько в непривлекательности истинной формы драконихи, сколько её размеры.

Слишком долго это, однако, не могло продолжаться. Мне нельзя было рассусоливаться, в худшем случае за оставшиеся четыре часа я должен был бы обойти аж четыре склада.

Вопрос на засыпку: как обезвредить четверых обладателей Даров, не имея при этом доступа к собственным, и при этом сделать это бесшумно и быстро?

Этот вопрос у меня появился ещё на этапе планирования, но, к сожалению, Зеурлор с этим мне уже никак помочь не мог. Его стилем была подготовка к идеальному моменту, который моём случае мог и не настать.

Впрочем, дождаться нужного мгновения мог и я.

В человеческом облике Майигу были, разумеется, всё равно куда сильнее обычных людей. Но о какой-то запредельной прочности, вполне возможно в истинных телах, речь уже не шла. Тем более если они не заботились о защите.

Маленький, размером с ноготь, кусочек руды диамальта – одного из самых прочных материалов во всём Содружестве, который я отрыл и припрятал в пространственное хранилище жемчужинки, покоившейся у меня в желудке. А ещё пассивный эффект Дара силы, преумноженный мировыми приказами ветви усиления и свойствами драконьего тела.

Этой комбинации оказалось достаточно, чтобы, в момент, когда стражники у ворот склада встанут ровно по линии, пробить их всех четверых насквозь.

Троим кусочек диамальта угодил так или иначе ровно в голову. Четвёртому, имевшему рост сильно за два метра, руда пронзила грудь, зацепив лёгкие и сердце.

Умереть от этого он не умер, но о довершении дела я позаботился уже лично, налетев на него и сорвав голову с шеи в одно движение. Всё что осталось – это спрятать тела в ту же жемчужинку, чтобы избавиться от улик. Позже, когда появится возможность вернуться в истинный облик, я сожру их напрямую.

Пару секунд я потратил на сосредоточенное ожидание возможной тревоги или чего-то в этом духе. Кто знал, может быть жизни стражников были как-то связаны с сигнализацией. Но ничего такого не последовало.

Аккуратно отворив ворота склада, оказавшиеся даже не запертыми, я поспешил вниз по широкому коридору. И уже через пару минут добрался до по-настоящему огромного помещения с сотнями, если не тысячами огромными коробами, доверху забитыми большими и маленькими слитками руды.

Впрочем, обычная руда меня мало интересовала. Можно было, конечно, спрятать её туда же в жемчужинку и потом продать. Но с учётом того, что рудник Форта тысячи висельников был знаменит редчайшими образцами металлов, была огромная вероятность, что в таком случае пропажу сумели бы отследить до меня. Таких проблем мне было не надо, а способов заработать у меня ещё будет немало.

Меня интересовал только иммолит, и на самом деле ещё на половине коридора я понял, что в этой небольшой лотерее я с первого раза вытянул выигрышный билетик. Манящая аура эволюционного металла доносилась из дальнего угла склада.

И на этот раз я, похоже, сорвал самый настоящий джек-пот. Потому что, добравшись до места, я обнаружил даже не один, а четыре короба, заполненных иммолитом. Даже по самым скромным прикидкам это было где-то двадцать тысяч тонн.

Изначальная задумка спрятать всё добро в жемчужинку и использовать позже, была тут же забыта. В этом пространственном артефакте не было столько места, а у меня не поднялась бы рука оставить бо́льшую часть этого добра здесь.

Оглядев пространство склада и оценив его размеры, я, хмыкнув, отменил превращение в человека. Весь иммолит, что был в этом хранилище, я сожру на месте. Даже если меня поймают с поличным, вытащить переваренный металл обратно из тела уже не смогут.

Ну, как говорится, приятного мне аппетита!

Глава 25

Повинуясь мировому приказу, руда вылетела из контейнеров и, будто на цирковом представлении глотателей шпаг, неостановимым потоком начала пропадать в моей пасти.

Наверное, такое количество иммолита всё-таки стоило поглощать постепенно. Я не знал ни его особых свойств помимо подстёгивания эволюции, ни побочных эффектов, ни, тем более, последствий передозировки, если такая была возможна.

Однако, во-первых, у меня не было времени рассусоливаться, а во-вторых, по опыту, наиболее эффективно для меня были именно такие, экстремальные и максимально агрессивные способы поглощения чего бы то ни было.

Они, обычно, сопровождались и куда большей болью, чем если бы я действовал аккуратно и не торопясь. Но боль была проходящей, а сила, что я получал, оставалась со мной навечно. Так что выбор был очевиден.

Ещё до того, как иммолит попал в мой желудок, я уже ощутил дрожь прячущихся в глубине моего естества генов поглотителей. Спавшая тридцать пять лет сила, берущая начало от Закона перерождения Катриона, вновь пробудилась и была невероятно голодна.

Благо, того объёма иммолита, что я сожрал за один присест, должно было быть более чем достаточно, чтобы удовлетворить любой аппетит.

Как всего, первые несколько минут было тихо. Я не стал прибегать к помощи мировых приказов, повысив эффективность усвоения лишь Сущностью пожирания миров. И так как иммолит всё-таки был не органикой, а металлом, растворяться сразу он не спешил даже в моём желудке.

Тем не менее, постепенно я начал чувствовать растекающееся по телу давно позабытое тепло. Однако на то, что я испытывал в прошлые разы и даже тогда, когда проходил драконофикацию, этот раз отличался.

Тепло не было обжигающим и палящим, но также оно не было и приятным и комфортным. Ощущение было похоже на то, как если бы я держал руку у толстого стекла, за которым горит пламя. Можно было почувствовать жар от нагретой поверхности, но он был будто бы ненастоящим, неживым.

Отчасти, скорее всего, причина была как раз в том, что источником эволюционного толчка на этот раз было не чьё-то мясо, а жёсткая железяка. Но была в этом ощущении и иная сторона. И я почти сразу понял, в чём именно дело.

В прошлые разы развитие и трансформации происходили помимо моей воли и без какого-либо моего участия. Но сейчас, если бы я сам не приложил определённых усилий, ничего бы не произошло. Максимум – моё тело стало бы немного сильнее, но по сравнению с тем, на что я рассчитывал, это было бы каплей в море.

И это была не какая-то “техническая” проблема. Гены поглотителя внутри меня словно отправляли мне сообщение: “Если хочешь получишь ещё больше силы, ты должен принять наши правила”.

Разумеется, это было не буквально. Но я отчётливо ощущал сидящую глубоко во мне силу, ожидающую моего решения.

Я мог отказаться, не идти на эту условную сделку с дьяволом, и тогда почти ничего бы не получил от всей этой поглощённой иммолитовой руды. А мог рискнуть и согласиться, обрекая себя на неизвестные последствия, и запустить ту самую эволюцию, ради которой всё это затеял.

И, разумеется, упускать такой шанс я не собирался. Слишком далеко уже зашёл, чтобы вот так просто отказываться.

Возможно, это было неправильным решением. Возможно, поступая так, я ещё больше делал себя похожим на Палема, которого так ненавидел. Убийство в целом ни в чём не повинных охранников ради руды уже было на моей совести.

Но пока сила нужна была мне не ради самой силы и не ради власти над другими, а ради победы над моими врагами и защиты моих близких, окончательно ему я бы никогда не уподобился.

Никаких сложных манипуляций энергией от меня не требовалось. Нужно было лишь слегка подтолкнуть процесс эволюции. И, будто замерший на краю пропасти огромный камень, он вдруг сорвался в пропасть, скрутив всё моё тело позабытой уже адской болью.

При этом агония теперь тоже была иной. Я не потерял себя, я остался в сознании и, более того, мой разум, будто бы освежёванный и посыпанный солью, стал в разы острее, а концентрация – выше. Я продолжал контролировать тело, после первой конвульсии даже смог успокоить дрожь, и в целом это было похоже скорее не на пытку, а на какую-то извращённую тренировку стойкости и силы воли.

И через несколько минут я понял, для чего это было нужно. Раньше огромный камень эволюции катился сам по заранее проторённому маршруту, я не мог ни остановить его, ни как-либо повлиять на него.

Теперь же перед этим булыжником словно открылся идеально ровный горный склон, а я, будто балансирующий на нём акробат, мог направлять его в ту или иную сторону ради нужного мне результата.

Безграничным диапазон доступных мне возможностей не был. Я не мог внезапно эволюционировать в какое-то рандомное существо, не мог обрести каких-то новых сил, не мог даже слишком сильно отклоняться от главного курса.

Тем не менее, это уже было куда больше, чем раньше. И я был бы невероятно доволен, если бы только не приходилось выбирать в такой спешке.

На принятие решения у меня были буквально считанные секунды, а если бы я затянул, то в лучшем случае получил бы совершенно случайную и, возможно, бесполезную эволюцию. В худшем же меня бы попросту разорвало изнутри от бьющей фонтаном энергии, стимулируемой растворяющимся в желудке иммолитом.

Стоило ли мне сделать сильнее тело? В Форте, где Дары были заблокированы, это было бы идеально. А может быть прокачать мозги, чтобы не только лучше управлять Дарами и мировыми приказами, но и уметь обводить таких опытных древних стариканов, как Аргиронт, вокруг пальца? Или стать ещё больше? Больше Йирро, больше даже того дракона, что меня проглотил в мире Драконьих Островов?

Всё это было возможно, я это отчётливо понимал. Однако правда была в том, что с самого начала был только один вариант, способный удовлетворить меня на сто процентов. Самый рискованный из вариантов и, хотелось надеяться, способный в будущем обернуться самыми большими преимуществами.

Эволюция силача, эволюция здоровяка, эволюция умника? Нет, нет и нет.

Это всё было очень полезно, но не это было не то. За тридцать восемь лет из человека достичь уровня, признаваемого даже в крупнейшем и сильнейшем из миров Содружества мне помогло совсем другое.

Поставив всё, что у меня было, на зеро, я направил стремительно катящийся шар эволюции в самую глубину, туда, где спали гены грёбаных червей, сделавших меня тем, кто я есть сейчас.

Я выбрал путь, который с подавляющим шансом привёл бы меня к краху.

Эволюцию Пожирателя.

***

Тяжело дыша, я начал медленно подниматься с пола склада на подрагивающих ногах. Перед глазами всё плыло, серые стены, освещённые слегка желтоватыми магическими камнями крутились из стороны в сторону так, что меня даже начало подташнивать.

Но вместо того, чтобы мучаться от боли и истощения, я не мог остановить довольный смех, рвущийся из груди. Мне было плевать, что, сделав именно такой выбор, однажды я неизбежно столкнулся бы с дремлющей во мне силой в жесточайшем противостоянии, проигрыш в котором означал бы кое-что похуже смерти.

То, что я получил, стоило и этого, и ещё куда большего.

Два новых “сердца” – две новых “ячейки” для Даров, сформировались в моих ступнях. Итого, вместе с “сердцем” в голове, тремя в позвоночнике, одном в настоящем сердце, одном в районе пупка и двумя – в кулаках, теперь у меня было десять “сердец”, а значит десять возможных Даров.

Впрочем, восемь из них уже были определены отныне и навечно. Раньше только мои врождённые Дары были привязаны к конкретным “сердцам”, а остальные можно было вынимать и менять местами когда угодно.

Но теперь Дары силы лишения, роста, синергии, грома и молний и чёрного льда намертво слились со своими “сердцами”. Поменять их на что-то иное отныне было невозможно, а избавиться от этих Даров можно было, лишь уничтожив поглотившие их “сердца”.

В каком-то смысле это было не слишком хорошо. Я не исключал варианта, при котором мне придётся полностью поменять набор своих Даров, например для максимально скрытного и тихого проникновения в сокровищницу Семургдалиона. А теперь этот вариант можно было навсегда забыть.

Однако преимущество, что я получил, многократно перекрывало подобные побочные эффекты. Ведь отныне все восемь Даров и Сущностей стали полностью моими.

Это означало, как минимум, что с должным вдохновением я смог бы их все поднять на уровень Сущности. Как и те два пока отсутствующих Дара, которым предстояло занять места в моих ногах.

Итого десять Сущностей. ДЕСЯТЬ!

Когда я этого добьюсь, вряд ли останется хоть кто-то, помимо Руйгу, кто будет представлять для меня угрозу. И тогда встать на тот самый путь будет совсем не сложно.

И это было ещё не всё.

Поглотители были отвратительными тварями, но кое в чём они были по настоящему удивительными. Я понял это, когда пожирал тех из них, кто достиг уже достаточно высоких эволюций.

Созданные с помощью Закона перерождения Катриона, они являли собой воплощение этого Закона куда больше, чем можно было подумать. Ведь по сути каждый Поглотитель был не полноценным существом, а лишь гусеницей внутри кокона, готовящейся к превращению в бабочку.

Начиная с одной, в их телах формировались десятки, а потом и сотни “сердец”. Затем, на шестой эволюции, эти сердца соединялись между собой нитями энергии.

На седьмой эволюции эти нити приобретали физическое воплощение. Каждая из них окутывалась невероятно плотной оболочкой, зачастую превосходящей по прочности шкуру. В результате из тела поглотителя становилось возможно извлечь этот разветвлённый клубок, отдалённо похожий на изображение сосудов или нервов в анатомическом атласе.

На восьмой эволюции, когда количество всё продолжавших появляться “сердец” уже исчислялось тысячами, тонкие нити плоти начинали сливаться между собой, замещая собственные ткани тела.

На девятой же эволюции некоторые из этих нитей начинали обретать свойства, схожие с костями, мышцами или сухожилиями. Фактически, внутри бывшего человека постепенно созревало новое существо, “бабочка”, превосходящая “куколку” по всем параметрам.

Самих “бабочек” я не увидел. Высшей эволюцией поглотителей была девятая, дальше имперские учёные не зашли.

Однако я помнил слова Кассия о том, что людям доступно тринадцать ступеней, из которых первые двенадцать были “основой”, а тринадцатая – “ростком творения”. На фоне этого довольно логичной выглядела идея, что поглотители, формирующиеся в человеческих телах, унаследовали от людей это базовое свойство.

То есть они “зрели” на протяжение первых двенадцати эволюций, а на тринадцатой должны были вылупиться из своего кокона, превратившись в нечто качественно иное и ранее непредставимое.

И, вполне возможно, после того, что я сделал, в будущем мне мог представиться шанс хотя бы косвенно выяснить, так ли это.

Моя эволюция пожирателя отличалась от эволюции поглотителей. Как минимум новых “сердец” после этих десяти во мне бы уже никогда не появилось, я это точно знал.

Но те самые связующие нити между всеми “сердцами” в моём теле успешно сформировались. Более того, они успели захватить некоторый объём окружающих тканей, из-за чего внутри меня появилось нечто, напоминающее самую начальную зарисовку человека из условных линий, обозначавших руки, ноги, торс и голову. А от этих “главных” линий во все стороны, будто тоненькие корешки от основного корня, распространились “жгутики”, проникшие почти всюду в теле.

Всё это я увидел с помощью рентгеновской способности правого глаза, и выглядело это, мягко говоря, довольно неуютно. Понимать, что внутри тебя формируется нечто, что постепенно сожрёт твоё тело изнутри и заменит тебя собой было тем ещё удовольствием.

Успокаивали две вещи. Первая: я собирался сделать так, чтобы это “нечто” тоже было мной, и в этом случае никакой разницы бы не было. И вторая: хотя никакой фактической силы эта структура мне не дала, благодаря ей я обрёл способность, о которой раньше мог лишь мечтать.

Дар синергии я выбрал для того, чтобы более органично использовать комбинации способностей разных Даров и мировые приказы. Но эта энергетическая сеть могла куда больше.

От “объединения и гармонизации эффектов”, когда две силы начинали действовать идеально в унисон, я перешёл к буквальному слиянию, когда два Дара, пусть временно, но могли стать единым целым.

При этом Дар синергии ни в коем случае не должен был стать бесполезным. Наоборот, он бы помог ещё эффективнее использовать эту сеть. Перспективы использования подобной силы были поистине безграничными.

И очень жаль, что я не мог по полной её сейчас испытать из-за кандалов. Пассивные свойства как-то корректировать было на порядок сложнее, чем активные и, если я и смог бы применить сеть на них, то после долгих тренировок и экспериментов.

Небольшой проблемой при всём этом было то, что никакой заметной прибавки к силе в моменте мне эта эволюция не дала. Все её потрясающие эффекты должны были либо проявиться в относительно далёком будущем, либо после того, как я полностью разобрался бы с системой блокировки кандалов.

Так что технически план по наращиванию мощи ради противостояния Аргиронту с треском провалился.

Тем не менее, я ни капли не переживал. Способы найдутся, нужно будет просто ещё поискать и подумать. А вот настолько невероятная качественная трансформация, в перспективе способная сделать меня сильнейшим, просто так на дороге не валялась.

Однако и об этом, и о новых методах борьбы с Аргиронтом стоило подумать немного позднее. Прикинув время, проведённое мной на складе, я спешно рванул к выходу. До конца рабочей смены оставалось всего минут сорок и стражники уже должны были начать шастать по малому куполу в огромных количествах.

Если убить четверых одним чётким попаданием было плюс-минус несложно, то вот справиться в открытом бою даже с одним стражником, обладающим Даром, для меня сейчас было практически нереально. Тем более с учётом того, что использование пассивных свойств Даров и мировых приказов будет недоступно.

Благо, мне и на этот раз улыбнулась удача. Проскочив мимо всех патрулей, я вернулся в морг и, подмигнув Пашайше, лёг обратно на разделочный стол.

Правда, уголки моих губ, не прекращавшие смотреть вверх после пройдённой эволюции и осознания её свойств, теперь постепенно ползли вниз. Я ненавидел, когда всё шло слишком хорошо, это было стопроцентной гарантией, что уже совсем скоро наступит полный песец.

И ещё хуже моё настроение стало, когда явившиеся в морг для проверки стражники и обнаружившие, что я, оказывается, жив, и просто был ужален специальным скорпионом, не назначили мне даже минимального наказания и отправили обратно в камеру.

До начала следующей смены я просидел на своей койке, напряжённо обдумывая, что может пойти не так. Возможно, это выглядело как паранойя или предрассудки, но я слишком часто попадался на это, чтобы хотя бы не попытаться подстелить где-нибудь соломки.

Проблема была в том, что в Форте тысячи висельником слишком много чего могло пойти не так, и довольно много вещей могли полностью выйти из-под контроля. Даже с мозгом Майигу и информацией, что мне удалось собрать за последние четыре дня, ничего путного я не надумал.

Вариантов песца было настолько много, что было совершенно невозможно подготовиться даже к половине из них.

Прозвенел сигнал к началу смены и меня вместо со всеми вновь отправили обычным путём в большой купол рудника. Единственным последствием моей мнимой смерти был приказ отработать вчерашнюю смену за сегодня, что по сути даже наказанием никаким не было.

А моя тревога тем временем продолжала нарастать.

И только когда ко мне подошёл один из подчинённых Пампонгомба и сказал, что четвёртый Отец Форта хочет пообщаться, меня немного отпустило.

Неожиданная встреча с тем, про кого пока не было известно, друг он или враг, на территории, где я был лишён возможности использовать своё самое главное оружие – драконью форму.

Ударивший в нос запах протухшего подвоха показался слаще любых роз и фиалок. Даже без каких-либо рациональных улик или доказательств я был уверен, что Пампонгомб позвал меня далеко не для дружеской беседы.

Довольно усмехнувшись, я проследовал за подчинённым четвёртого Отца. Если это были просто переговоры, то замечательно. Но если это была подготовленная для меня ловушку, я всё равно собирался влезть в неё. Слишком велик был соблазн.

Идти в подготовленную западню?

Дайте две!

Глава 26

- Итак, ты не умер, - “поприветствовал” меня Пампонгомб.

Было сложно сказать, чего в его голосе было больше, удивления или разочарования.

- Как видишь, - развёл я руками. - Тебя это не радует? Осталось меньше десяти дней до того, как наше соглашение вступит в силу.

- Можешь мне об этом не напоминать, - фыркнул четвёртый Отец.

- Зачем тогда позвал? - может быть это было неправильно в нынешней ситуации, но у меня внутри всё просто свербело от желания вывести его из себя и заставить показать своё истинное лицо.

- Хотел обсудить с тобой кое что.

- Я весь внимание.

Восприятие мировой ауры было заблокировано. Но для того, чтобы понять, что к пещере, где заседал Пампонгомб, постепенно стекается множество Майигу самых разных форм и размеров, мне было достаточно и слуха.

- Мы не обговорили, что конкретно я получу.

- Потому что я пока не знаю, что в принципе возможно получить от Аргиронта. Он наверняка крутит какие-то схемы, по тихой управляя всем из Форта. Но так как сам он – лишь мозг, и не занимается ничем лично, понять, что конкретно это за схемы, невозможно. Я думал, ты это понимаешь. А когда получится его свергнуть и я получу информацию обо всех его тёмных делишках, мы сможем обсудить твою долю.

- Кое-что можно обсудить и заранее, - пожал плечами Пампонгомб. - Например причитающийся мне процент. Ведь не важно, что ты будешь делить, если заранее знать, на сколько частей.

- И сколько ты хочешь?

- Пятьдесят процентов.

- Многого хочешь, - улыбнулся я, ничуть не удивлённый наглостью толстяка. - Если будешь активно помогать, получишь двадцать. Если отсидишься в этой пещере, спихнув всю работу на меня, Йирро и остальных, то не больше пяти.

- Смеёшься надо мной? - похоже, вполне удовлетворённый моим ответом, спросил четвёртый Отец. - Моё влияние в Форте уступает лишь Аргиронту, а ты хочешь оставить меня с такой мелочью? Похоже, наш договор изначально был бессмыслен! Убить его!

М-да. Всё было настолько очевидно, что даже скучно. Оставался только один вопрос: сговорился ли Пампонгомб с Аргиронтом и решил прикончить меня по его приказу, или же дело было в том, что толстяк слишком боялся блохастого?

Впрочем, это я ещё собирался выяснить. Однако для начала всё-таки стоило разобраться с почти сотней Майигу, толпой ввалившихся в пещеру.

В Форте тысячи висельников главным была физическая сила. Так что относительно небольшие Майигу, способные комфортно себя чувствовать в пещере Пампонгомба, по определению не могли быть сильнее моей истинной формы.

Была бы у меня возможность обернуться здесь драконом, и они все превратились бы в обычных блох, без какой-либо надежды на победу пытающихся закусать меня до смерти.

Однако проблема была в том, что я не мог здесь превращаться. С потолками высотой “всего” около сотни метров и площадью пещеры “лишь” около квадратного километра, я бы превратился буквально в селёдку в бочке.

Может быть как-то заметно навредить мне у них бы не получилось, но с другой стороны и я бы не смог ровным счётом ничего сделать и вынужден был бы просто дожидаться непонятно чего. То ли конца смены, то ли момента, когда Пампонгомбу и его подчинённым банально не надоест.

Это совершенно точно был не тот вариант, которого я желал. Но в таком случае мне оставалось лишь сражаться в человеческом облике.

Промежуточная форма драконида канула в Лету вместе с Даром превращения, и теперь, когда мои Дары накрепко слились с “сердцами”, уже вряд ли когда-нибудь ко мне бы вернулась. Ну, либо мне нужно было создать абсолютно новый мировой приказ невероятной сложности, потратив на это не один год.

Для человеческого тела эта пещера была поистине гигантской. Большинство жаждущих моей крови заключённых, вызванных Пампонгомбом, тоже выглядели великанами.

Впрочем, ровно по той же причине кого-то по настоящему большого четвёртый Отец на меня бы не отправил. Майигу даже в полсотни метров ростом в этой пещере оказался бы слишком ограничен в движениях, да и остальным мешал бы изрядно.

Так что в готовой наброситься на меня сотне процентов семьдесят имели рост в десять-двадцать метров, примерно такой же, как у самого Пампонгомба, а остальные были ещё мельче, некоторые – даже меньше людей.

Вот только проблемы это не решало. Ровно по той же схеме я, с ростом метр восемьдесят, должен был быть априори слабее тех, кто был меня в десять раз выше и больше. И оставшаяся в теле мощь истинного дракона глобально ни на что бы не повлияла.

Но если бы это было действительно так, я даже думать о том, чтобы принять приглашение Пампонгомба, не стал. И тем, на что я делал ставку, были даже не Дары, а мировые приказы.

В человеческом теле мои резервы мировой ауры были куда меньше, чем в драконьем. Та мировая аура, что содержалась непосредственно в моей плоти, при трансформации урезалась пропорционально уменьшению размера, так что по сути её не оставалось вовсе.

Тем не менее, мои Дары оставались на месте, и хотя я не смог разблокировать их полностью, вырабатывать мировую ауру они всё ещё могли.

По сравнению с тем, на что они были способны при полной активации, это по прежнему было очень немного. Заметно меньше, чем той мировой ауры, что пропитывала драконью плоть и полыхала в сердце. Но штука была в том, что это “немного” оставалось неизменным, в каком бы теле я ни находился.

В человеческой форме мои мировые приказы не могли сравниться по силе с приказами, что я мог использовать в истинном облике. Однако их эффективность относительно возможностей тела вырастала более чем на порядок.

Активировав приказы ветви усиления, я сорвался с места, устремившись прямо на идущего впереди толпы здоровяка. Один из самых больших явившихся по мою душу заключённых – могучий голем из каких-то полупрозрачных кристаллов ростом в четверть сотни метров, успел только довольно ухмыльнуться.

В следующее мгновение моё находившееся в воздухе тело неожиданно ускорилось, оттолкнувшись от невидимой платформы, и врезалось в его голову. Последним, что вспыхнуло в глазах голема, было удивление. А затем его треугольная башка взорвалась фейерверком из маленьких кристалликов.

С моих содранных до мяса костяшек тут же начала сочиться кровь, а одна из костей кисти оказалась сломана. Тонкая человеческая кожа не могла выдержать такого столкновения даже с учётом применённых мировых приказов.

Но ветвь исцеления была не просто для виду, и столь же стремительно, как появилась, рана начала зарастать. В человеческом теле, используя приказы на полную мощь, я мог даже оторванную конечность восстановить секунд за двадцать. Слишком маленьким был масштаб применения для приказов такой силы.

Проблема была в том, что у меня даже этих двадцати секунд могло не оказаться. Всё-таки, хотя первого и, вероятно, одного из сильнейших Майигу я прикончил без особых проблем, с остальными также легко это вряд ли получилось бы.

Тем более с учётом того, что они явно были подготовлены для боя против одного противника.

Стремительно распределившись по пещере, заключённые умело окружили меня и рухнувшее обезглавленное тело голема несколькими кругами оцепления. В глазах некоторых можно было заметить панику, они явно не рассчитывали на то, что я буду настолько силён даже в человеческом облике.

Но, хотя из-за непредвиденной смерти первым меня атаковать никто не спешил, места свои они держали умело, и нарушать строй не собирались. И я уже мог представить, как, стоило мне налететь на одних, те, что остались со спины, атаковали меня в слепую зону.

Я мог быть в разы сильнее каждого из них. К тому же, сконцентрированная в маленьком человеческом теле, эта сила могла быть ещё более разрушительной.

Но справиться в одиночку против сотни Майигу, к тому же не неорганизованной толпы, а более-менее вымуштрованных бойцов, знавших свои позиции и задачи, было едва ли просто.

- Чего вы стоите?! - взревел Пампонгомб, до сих пор сидевший на своём импровизированном троне из руды. - УБИТЬ!!!

Приказ господина оказался действенным средством против ступора. Со всех сторон на меня, проскочив между более крупными Майигу, стоявшими в первой линии оцепления, бросились более мелкие и юркие.

Мгновенно пришло понимание. Оставаться на месте и защищаться в таких обстоятельствах было ещё опаснее, чем атаковать самому. Ни в коем случае нельзя было позволять противнику перехватить инициативу. Сражение не по моим правилам повысило бы мои шансы на смерть до ста процентов.

Сорвавшись с места, я устремился вбок и назад, туда, где в стремительно сжимавшемся кольце атакующих был самый большой пробел.

Идеально проскочить мне не удалось. Сразу оба Майигу: очень похожий на Руби трёххвостый лис и покрытый рыбьей чешуёй буйвол – среагировали вовремя, скорректировав траектории так, чтобы зажать меня в клещи.

Рассудив, что быть нанизанным на длинные и мощные рога было менее предпочтительно, чем получить укус, неважно, насколько сильный, я вильнул в сторону, к буйволу, которого ударил ровно в лоб.

В прочности своей головы тот явно был уверен и даже не попытался увернуться. Очень зря.

Взорваться его башка не взорвалась. В отличие от прочного, но очень хрупкого тела кристального голема, череп животного был заметно более устойчивой конструкцией.

Тем не менее, смерть буйвола была зафиксирована на месте. Я ощутил, как продавливается под моим кулаком его лобная кость, глаза Майигу закатились, ноги заплелись и он нырнул головой в пол, так что мне осталось только перескочить через него.

Однако, так как останавливаться и правильно встречать лиса у меня не было времени, рыже-алый ублюдок налетел на меня, вцепившись клыками в моё плечо.

Хотя по сравнению с большинством Майигу лис был совсем небольшим, больше сотни килограммов веса, налетевших на меня на скорости болида Формулы-1, было вполне достаточно, чтобы лишить меня равновесия. Кубарем мы не покатились только потому, что я использовал мировой приказ.

Замахнувшись рукой, кости в которой уже во второй раз были сломаны от столкновения с буйволиным лбом, я со всей силы ударил лиса между глаз. Череп хищника был куда менее прочным, чем у буйвола, так что промялся на раз, после чего высвободить плечо из ослабевших челюстей уже было несложно, а приказы ветви исцеления тут же начали стягивать рваные раны.

К сожалению, вечно так продолжаться не могло. Хотя мировые приказы позволяли мне продолжать восстанавливаться после новых и новых травм, помимо мировой ауры на это уходили внутренние ресурсы тела. А человеческая форма была далеко не такой же выносливой, как драконья.

Пока что я чувствовал себя вполне неплохо. Но прекрасно понимал, что, если продолжу получать травму за травмой, тем более если они будут серьёзными то очень скоро почувствую усталость, она перейдёт в истощение, а затем мой организм просто откажет и я рухну, не способный пошевелить даже пальцем.

Проблема была в том, что сейчас я получал урон, даже когда атаковал сам. Укрепление тела не поспевало за его усилением. А это значило, что помимо сотни Майигу моим противником в каком-то смысле становился и мой собственный организм.

Я должен был закончить всё так быстро, как только возможно, и с минимальным ущербом. Сражаться в стиле берсерка, не считаясь с повреждениями, как я любил, было нельзя.

Нужно было постоянно мониторить ситуацию, просчитывать варианты, планировать траектории и контролировать силу ударов, чтобы убивать врагов, по минимуму вредя самому себе.

Сложно было вспомнить, когда я в последний раз оказывался в подобной ситуации. Моим “профилем” обычно были сражения один на один с сильнейшими.

И потому, что это было непривычно, это было ещё сложнее, ведь я не мог положиться на какие-то отработанные инстинкты или рефлексы. Приходилось просчитывать чуть ли не каждое движение каждого пальца, чтобы продолжать танцевать этот смертельный танец между десятков пытающихся прикончить меня врагов.

Подчинённые Пампонгомба погибали, но с каждым убитым я чувствовал, как тают и мои силы. Где-то на тридцатом я начал задыхаться, а на пятидесятом боль в мышцах, которую было не снять никаким исцелением, стала почти невыносимой.

При этом противники мои оставались почти не уставшими и, что ещё хуже, уничтожение половины “войска” четвёртого Отца не означало, что я вдвое облегчил себе задачу. Ведь сражаться со мной одновременно они все всё равно не могли.

Хотя с каждым убийством я будто бы продвигался всё дальше и дальше в усовершенствовании контроля над своими движениями, этого, похоже, было недостаточно. Всё шло к тому, что я проиграю, однако мысли о побеге, который в принципе ещё был возможен, у меня не возникало.

И дело тут было не в глупости и не в упёртости. Примерно на пятьдесят процентов причина крылась в том, что, слишком поглощённый боем, я банально забыл о том, что такая опция, как побег, была в принципе доступна. А другие пятьдесят были заняты странной мыслью, родившейся в глубине сознания где-то после двадцатого убийства.

“Я должен пройти этот путь до конца”.

Появившись будто бы на пустом месте, эта идея стремительно захватила мой разум, и, помимо самого боя, я очень быстро перестал думать о чём бы то ни было ином. Забылся Аргиронт, забылась Амала, забылись Йирро, Эллиса, Мо, Шиито и все остальные.

Сейчас существовали только я и окружавшие меня враги. А ещё наши движения, наши атаки, наши финты, наши уклонения, уловки, хитрости, грубая сила, решимость, страх…

Я перестал чувствовать боль в теле. Она, хотя и продолжала нарастать с каждой секундой, будто бы оказалась отсечена от меня непробиваемым стеклом, за которым она могла творить всё что угодно, но ничего не могла сделать мне, стоявшему с другой стороны и наблюдавшему за ней.

На семидесятом убитом враге у меня отнялась нога и, прежде чем я смог кое-как “реанимировать” её, мне пришлось двигаться с помощью мировых приказов, будто марионетка на ниточках.

На восемьдесят пятом совершенно неожиданно мне отказал слух, а после ещё шести убийств пропало и зрение, причём даже в протезированном глазу, так что скорее всего дело было в мозге. Продолжать бой пришлось, ориентируясь на инстинкты, осязание и ту информацию, что мозг успел собрать об оставшихся в живых противниках, пока ещё был в силах.

Девяносто восьмого я убил, запихнув руку ему в пасть и вырвав язык. Правда, при этом его челюсти, впившиеся мне ровно в район локтя, вошли слишком глубоко, достав до самого сустава, в результате чего моё предплечье оторвалось от остальной руки и повисло на цепи кандалов.

Череп девяносто девятого был раздавлен моей ногой, но, прежде чем это произошло, его когти успели вспороть мне живот так глубоко, что из раны вывалилась часть кишечника.

Последнего бойца Пампонгомба, уже раз травмированного мной, но не добитого, я, уже не способный поднять оставшуюся руку, повалил на землю, вцепился зубами в шею и не отпускал, даже когда он полосовал мою спину когтями, до тех пор, пока его конвульсии не прекратились.

Только тогда я разжал челюсти и, тяжело перевернувшись на бок, скатился с тела Майигу, незрячими глазами глядя в потолок. Наверное, в этот момент четвёртый Отец что-то довольно говорил. Наверное, злорадствовал. Наверное, неуклюже спускался со своего трона, чтобы прикончить меня лично.

Ничто из этого меня не волновало. Всё моё внимание было сконцентрировано на тоненькой ниточке оставшейся в теле силе эволюции, собравшейся из мельчайших крупиц за время моего боя, и теперь медленно поднимавшейся к моей голове.

Или, скорее, к “сердцу” Дара контроля.

Раньше я думал, что невозможно совершить прорыв, находясь в подавляющих Дары и Сущности кандалах. Как оказалось, я ошибался. Просто нужны были особые обстоятельства.

Предельное истощение, повлёкшее за собой необходимость в предельной концентрации и экстремальном уровне контроля над энергией и телом. А также немного силы эволюции, чтобы подстегнуть процесс.

Обретение Сущности пожирания миров было похоже на формирование внутри меня бездонной чёрной дыры. Ядро Дара контроля вспыхнуло в моей голове подобно ярчайшей сверхновой, проходя невероятную качественную трансформацию.

Волна энергии от этого прорыва прошлась по телу подобно волне живой воды, не избавляя от травм, но смывая усталость и боль. Зрение вернулось, как и слух.

Но ни того, ни другого уже не требовалось, чтобы ощутить приближающегося ко мне Пампонгомба. Даже пассивного эффекта Сущности контроля поля боя было достаточно, чтобы сформировать в моём мозгу идеальную трёхмерную карту пещеры со всеми раскиданными по ней трупами и тушей четвёртого Отца.

Тем не менее, хотя я обрёл третью Сущность и даже отчасти убрал последствия боя, сражаться сейчас с ним было слишком рискованно. За последние дни я успел немало узнать об обитателях Форта тысячи висельников от Зеурлора. И Пампонгомб занимал позицию четвёртого Отца вовсе не за свою толщину.

Если бы он был менее ленив и высокомерен и решил присоединиться к бою со мной вместе со своими подчинёнными, я наверняка бы умер, не убив и половины. Впрочем, в этом случае я бы совершенно точно любой ценой постарался выбраться на поверхность, к стражникам.

И теперь мне стоило сделать именно это.

Вскочив с пола, я рванул к выходу из пещеры. Мгновение ушло на то, чтоб Пампонгомб понял, что именно произошло. А затем мне в спину вместе с его разъярённым рёвом ударила огромная, за секунду выросшая почти до полукилометровой длины, рука.

Это была не магия и не Дар. Такова была физиологическая особенность четвёртого Отца – способность раздуваться, будто рыба-шар, но прокаченная на несколько порядков.

Он попытался схватить меня, но я воспользовался всеми оставшимися силами и мировыми приказами, чтобы оседлать волну воздуха, сформированную его движением, чтобы вылететь из пещеры как пробка из бутылки шампанского.

А затем, едва не врезавшись в стену по ходу движения, я продолжил нестись по коридору, не забыв, запустив приказы ветви исцеления, приставить руку обратно к культе и запихнуть кишки обратно в живот.

Проклятья Пампонгомба понеслись следом, но сам он догонять меня не стал. Видимо рассчитал, что раздуться достаточно сильно в узких проходах не сможет, а в своём толстом теле не сможет за мной угнаться.

Спустя пару минут я уже вылетел на поверхность, упав без сил неподалёку от выхода.

Радовало, что перед началом боя я додумался скрыть свою тюремную робу. Из-за этого мне пришлось сражаться голышом, что иногда было не слишком удобно, но и кровью я робу не залил. Кровь с тела я испарил с помощью приказа пламени, пока бежал.

Очень хотелось просто лечь и заснуть. Даже если прямо под ногами у одного из охранников. Но, к сожалению, было не время.

Раз Пампонгомб решил пойти на крайние меры, то и мне нельзя было прохлаждаться.

Следующая остановка – лежбище парочки волков-извращенцев.

Пришла пора нанести Аргиронту первый удар.

Глава 27

Последние четыре дня я не только готовился к вылазке в морг. Также вместе с Зеурлором и Йирро, изо всех сил старавшейся поднять свои старые связи, мы планировали свои шаги в войне против Аргиронта.

В результате благодаря способности предвидения и одному из бывших подчинённых драконихи мы смогли обнаружить одно из критически важных звеньев в длинной цепи преступной деятельности блохастого.

Однако была огромная проблема. Этим звеном был один из тюремных надзирателей по имени Васке. Через него Аргиронт имел стабильную связь с внешним миром, а также получал все те блага, которыми так нагло и неприкрыто пользовался.

Скорее всего он был не единственным, через кого кошак общался со своими подчинёнными вне колонии. Такой прожжённый старый ублюдок, как Аргиронт, ни за что бы не стал складывать все яйца в одну корзину.

Тем не менее, Васке был центральным элементом этой схемы. И только у него были контакты всех теневых организаций, работающих на блохастого.

Устранив его, мы бы не отсекли Аргиронта от внешнего мира полностью. Но смерть Васке посеяла бы хаос в отлаженных схемах кошака, ведь пропала бы “шея”, связывающая “тело” с “головой”.

Изначально я собирался подготовиться к устранению Васке куда более тщательно. Как минимум заручиться поддержкой Пампонгомба и волков, чтобы иметь хоть какое-то прикрытие.

Однако теперь на такую роскошь, как тщательная подготовка, рассчитывать я уже не имел возможности.

Я сильно сомневался, что Пампонгомб пойдёт жаловаться на меня стражникам. Он был тем ещё двуличным ублюдком, но Форт тысячи висельников, тюремщиков и засадившее его сюда правительство Единства он сто процентов ненавидел куда больше, чем меня или Аргиронта.

К тому же не стоило забывать о “воровской чести”. Я не был в этом уверен на сто процентов, но было вполне логично предположить, что в среде Майигу-преступников Единства существовали свои “понятия”.

Обратиться за помощью во внутренних разборках к законникам должно было быть едва ли не худшим, что мог сделать коренной житель преступного мира. Так что можно было не волноваться о том, что на меня откроют охоту в ближайшие часы.

Тем не менее, в конце смены пропажу сразу сотни заключённых неизбежно заметят. И это уже будет по-настоящему серьёзным делом, из-за которого тюремщики точно встанут на уши и начнут рыть носом землю в поисках виноватых.

К тому же пропажу иммолита и исчезновение четверых охранников склада уже тоже должны были заметить. И то, что пока на нас, заключённых, это никак не сказывалось, не значило, что так будет продолжаться вечно.

Ко мне благодаря циклопу Шимгару обязательно будет особое внимание, возможно, как он и грозил, они даже приставят ко мне постоянного соглядатая. но даже не это было худшим. Куда проблемнее будет то, что тюремщики в принципе поднимут уровень боеготовности до максимума.

Устранить в таких условиях Васке наверняка станет совершенно нереально. И чёрт его знал, как долго этот чрезвычайный режим продержится. Неделю? Месяц? Может быть год?

Если при этом Аргиронт окажется отрезан от подчинённых ему синдикатов, шанс справиться с ним у нас ещё останется. Ведь тогда мы все окажемся примерно в равных условиях, одинаково запертые внутри Форта.

Но если кошак продолжит контролировать совершенно неизвестное пока количество находящихся на воле преступников, пока мы будем связаны по рукам и ногам повышенной бдительностью тюремщиков, поражение будет неминуемо.

Самое банальное: он сможет протащить в колонию какого-нибудь Майигу-ассасина, который прикончит меня, Йирро и кого бы то ни было ещё, пока мы будем почти бессильны в человеческих формах в камерах.

Это наверняка будет невероятно сложно и во всех смыслах дорого, потому Аргиронт и не провернул этот трюк до сих пор. Но, осознав окончательно, что я представляю для него угрозу не только во внешнем мире, но и здесь, в Форте, он уже не станет мелочиться.

А потому Васке должен был умереть. И умереть сегодня же.

Ни о каких тщательных подготовке и планировании, разумеется, речь уже не шла. Благо, у меня были кое-какие идеи, продуманные накануне, так что совсем вслепую действовать всё же было не обязательно. Но я не знал ни способностей Васке, ни его расписания, ни того, был ли у него какой-то эскорт или нет.

Фактически единственное, что мне было о нём известно – это имя, облик и то, что он каждый день как штык был на руднике, чтобы иметь возможность всегда прийти к Аргиронту по первому же зову.

Предательство, или вернее крайняя степень хитрожопости, ведь технически мы не были союзниками, чтобы он меня предавал, Пампонгомба, спутало все мои планы. И обернувшийся неожиданным прорывом бой против его подчинённых, из-за которого теперь мне предстояло атаковать Васке без подготовки и в состоянии крайнего истощения, был лишь одной и множества проблем.

Тем не менее, я, тратя все силы и ресурсы, чтобы как можно быстрее прийти в себя, неторопливо продвигаясь в сторону лежбища парочки волков, не прекращал улыбаться.

Отчасти, естественно, из-за обретения Сущности контроля поля боя. Испытать её полную силу я пока не мог, но, так как она была частью меня, прекрасно понимал, на что она была способна и был в невероятном предвкушении.

Но также мне, как бы странно это ни звучало, было радостно от того, что всё наконец-то пошло через одно место.

Возможно, конечно, я надумывал. Но это полу-кармическое правило: “чем дольше всё идёт гладко, тем хуже будет потом”, - срабатывавшее едва ли не каждый раз, я уже никак не мог игнорировать.

Если бы и с устранением Васке всё прошло без сучка и задоринки, то мне бы не хотелось даже думать о том, каких масштабов катастрофой всё обернулось бы впоследствии.

А так я будто бы попал под контролируемо вызванную лавину. По прежнему смертельно опасно, но определённо куда лучше, чем дожидаться схода настоящей.

Вайла и Фейро на этот раз ничем лишним не занимались. Просто лежали рядышком, то ли спали, то ли просто старательно занимались ничегонеделаньем. При моём появлении волк приподнял голову.

- Тим? Ты жив?

- Быстро новости распространяются, - ухмыльнулся я. - Жив, и вы от меня так просто не отделаетесь.

- Чего тебе на этот раз надо? - не открывая глаз, проворчала Вайла.

- Пришёл ещё раз попросить вашей поддержки, - произнёс я, стараясь выглядеть и звучать как можно более естественно.

Пампонгомб имел репутацию более-менее послушного заключённого и потому был избавлен от надзора тюремщиков. Однако вокруг лежбища волков постоянно дежурили стражники, и я не мог говорить о своих планах вслух при них.

“Не реагируйте. Я только что прикончил сотню подчинённых Пампонгомба и у меня теперь нет времени на подготовку более детального плана и обсуждение с вами. Так что, если вы действительно хотите поучаствовать в моём маленьком госперевороте, то поможете мне прямо сейчас. Нужно устроить максимальный хаос на руднике. Соберите своих подчинённых и прикажите буйствовать, как никогда. Чем больше стражников будет задействовано в подавлении этого бунта, тем лучше. Если согласны, подмигните мне”.

В который уже раз я был несказанно рад, что мысленные сообщения могли передавать сколь угодно большие объёмы информации в одно мгновение. Иначе стражники могли что-то заподозрить из-за моего слишком долгого молчания.

Пара волков удивлённо переглянулась, после чего на их мордах одновременно расплылись довольные гиеньи ухмылки. Вот уж точно два сапога пара.

- Извини, но мы об этом уже говорили, и с тех пор наше мнение не изменилось, - произнёс Фейро, нарочито медленно подмигивая мне при этом правым глазом.

- Да, - не удержалась от небольшого смешка Вайла, - только когда ты нас по-настоящему удивишь и докажешь, что наша помощь тебе имеет смысл, мы согласимся.

- Ну, как угодно, - пожал я плечами, не особо стараясь затянуть этот разговор.

“Когда придёт нужный момент, я пришлю к вам Зеурлора. Это будет сигнал к началу”.

Развернувшись и больше даже не оглядываясь на лежбище волков, я направился дальше. Следующей по списку была Йирро, получившая от меня примерно такие же инструкции.

Была бы моя воля – я бы сто процентов взял дракониху с собой на “операцию” по убийству Васке. Но её габариты уничтожали любые шансы не быть обнаруженными, а в человеческой форме, в отличие от меня, она была слишком слаба.

Так что куда лучше было позволить ей использовать своё огромное тело для устроения максимального хаоса на территории рудника. При этом за внесение настолько существенного вклада в бунт её наверняка очень сурово бы наказали.

Но тут уже было ничего не поделать. Йирро и сама прекрасно понимала, что альтернативой, вероятнее всего, была смерть от рук одного из посланных Аргиронтом ассасинов.

Зеурлор нашёл меня сам минут через пятнадцать, видимо увидел благодаря своей особой силе приближение особо крупного песца. Ему мне даже объяснять ничего особо не пришлось, тем более что основные детали плана по свержению Аргиронта мы обсуждали именно с ним.

На этом внешняя подготовка была завершена, и осталось только попытаться продвинуться чуть дальше в подготовке внутренней.

После того, как я разблокировал возможность использования сразу всех пассивных свойств Даров и Сущностей, никаких новых подвижек во взломе рунной системы кандалов не было. Ощущение было такое, будто я упёрся в стену, перелезть через которую было невозможно, а сломать получилось бы только после многих и многих дней работы.

Однако после обретения Сущности контроля поля боя, хотя она и сосредотачивалась больше на аспекте сражений, сам по себе “контроль” также значительно углубился и усилился. Настолько, что в казавшейся ранее непреодолимой стене я начал видеть тончайшие трещины – уязвимости в системе рун.

Сломать стену с их помощью было по прежнему практически невозможно. Однако можно было просочиться сквозь неё.

После четырёх часов попыток я сумел разблокировать Дар силы лишения, ощутив невероятный прилив мощи к уже успевшим немного подзабыть, что это такое, мышцам.

Правда, без ограничений и сложностей, как всегда, не обошлось. Во-первых, за раз таким образом я мог активировать только один Дар. Во-вторых, работало это только с Дарами, а не с Сущностями, энергия которых была слишком велика для этих “трещин”.

И в-третьих, так как я не переписывал руны, как делал это раньше, а пользовался уязвимостями, тот факт, что ко мне вернулся Дар, для Майигу, использовавшего восприятие мировой ауры, стал бы очевиден с первого взгляда.

При этом я мог также, как протащил Дар на “ту сторону”, вернуть его обратно. И тогда следы взлома кандалов стали бы незаметны. Но процесс это был не слишком быстрый.

Где-то минуты три и на то, чтобы “достать” Дар, и около пяти, чтобы “убрать” его. Для Майигу, тем более тех, чьи Дары были минимум первого класса, чтобы понять, что я сделал, этого времени должно было хватить тысячу раз.

Оставалось только надеяться, что благодаря хаосу, что поднимут Йирро и волки, ко мне внимания будет минимум. Поупражнявшись ещё несколько часов и предприняв несколько, к сожалению, безуспешных попыток расширить уязвимости в рунных системах, чтобы использовать Дары можно было быстрее, я отправился хоть как-то изучить ситуацию с Васке.

Он был надзирателем, таким же, как Вейматрис – тюремщик, что подлизывался ко мне в первый день ради места в клане Исс. В его задачи не входил контроль порядка или усмирение буйных заключённых, Васке занимался распределением рабочих мест, проверял поднимаемую из шахт руду, записывая сколько и кто собрал, и в целом следил за ситуацией на руднике.

Обычно надзиратели менялись. Сегодня один был дежурным и шестеро-семеро на подхвате, завтра дежурным становился кто-то из подхватов, а послезавтра на смену выходил тот, у кого были выходные. В отличие от стражников, надзиратели, как старшее руководство, работали по очень комфортному графику.

Васке работал каждую смену без перерывов, однако никогда не был дежурным. Вряд ли такое было нормально и допустимо. Но, с учётом того, на кого он работал, подкупить начальство Форта, чтобы ему позволили такую нестандартную схему работы, для него наверняка было несложно.

И позиция его тоже день ото дня не менялась. Его “местом” была выдолбленная из камня скамья, расположенная между входами во вторую и шестую шахты, максимально близкое к обиталищу Аргиронта.

Часа два я, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, пытался распланировать возможные способы его максимально быстрого и незаметного устранения. Благо, в этом невероятно помогала Сущность контроля поля боя, даже в пассивном режиме формировавшая в моём мозгу трёхмерную карту не только поверхности рудника, но и уходящих в недра земли шахт.

Прямое нападение сразу отметалось. В человеческом облике сделать это я бы точно не рискнул, даже не зная, какой у Васке Дар, а драконья форма была слишком большой, чтобы провернуть всё по-тихому.

Как-то выманить Васке с его насеста тоже казалось не слишком реалистичным. Он сто процентов знал, кто я такой, и ни за что не пошёл бы со мной или за мной просто так, не предупредив того же Аргиронта или стражников.

Оставался только удар из засады, достаточно быстрый, чтобы ни Васке, ни тем более другие тюремщики, смерть которых не предполагалась, ничего не успели понять. И, на самом деле, это тоже было куда проще сказать, чем сделать.

Когда я только попал в Форт, меня интересовал один вопрос. Допустим, моё восприятие мировой ауры куда шире, чем у других, благодаря Дару контроля. Но даже так, на уровне первого класса большинство Майигу должны были быть в состоянии проникнуть своим восприятием на многие и многие километры вглубь шахт, оставаясь при этом на поверхности.

Почему же тогда в Форте был целый следственный отдел по расследованию преступлений, в котором состоял Шимгар? И почему никто из стражников не сумел понять, что я убил тех четверых заключённых в первый день и ещё одиннадцать потом?

Ответ оказался довольно прост. Огромное количество пропитанных энергией, и в том числе мировой аурой, руд, залегавшее в недрах шахт, спутывало восприятие Майигу, не давая им “видеть” дальше, чем на пару сотен метров.

Собственно, по той же причине стражники не патрулировали сами шахты во время смен. Кандалы-кандалами, но внезапное нападение из-за угла и удар тяжёлым куском руды по голове никто не отменял, так что рисковать здоровьем никто не хотел.

А это значило, что, спрятавшись в шахте, я смогу активировать Дар так, что это осталось бы в секрете от остававшихся на поверхности тюремщиков, после чего выскочить, как чёртик из табакерки, и наскочить на Васке.

Проблема была в том, что обе шахты: вторая и шестая, не были предназначены для Майигу моих размеров. Высота потолков шестой была всего десять метров, я туда даже лапу бы не просунул.

Вторая была побольше, в ней, особенно у входа, я бы смог поместиться, но с большим трудом. Лапы пришлось бы подогнуть, крылья максимально прижать к спине. Фактически я оказался бы зажат стенами со всех сторон.

Можно, конечно, было не принимать истинную форму. Но Васке был далеко не маленьким персонажем. Почти пятидесятиметровый человекоподобный Майигу с ярко-алой кожей, очень длинным, метра в два, носом, и парой чёрных орлиных крыльев за спиной.

Убить его быстро, находясь в человеческом облике, даже с разблокированным Даром у меня вряд ли получилось. А если бы он начал сопротивляться, надежду на незаметное устранение можно было бы почти наверняка отбросить.

Однако после тщательного изучения местности вокруг насеста Васке более-менее приемлемый план, по крайней мере не выглядевший совсем уж идиотским или безумным, всё-таки был найден.

Оставалось только подать сигнал к началу диверсии.

Глава 28

Зеурлор ушёл, а я нырнул во вторую шахту и для верности ушёл на полкилометра вглубь.

Начать мы договорились спустя час, чтобы Васке, наверняка заметивший меня, расслабился и не ожидал подвоха. И, признаться честно, этот час показался мне очень, просто невероятно долгим.

Определённо, засады были не моим стилем. Влететь в полчище врагов и начать крошить их направо и налево, не считаясь с ранами – это пожалуйста. Сшибиться в жаркой дуэли с врагом, любой пропущенный удар от которого сулит смерть – запросто.

Но вот так просто сидеть и ждать, тем более когда следующий этап плана от тебя ни коим образом не зависит? Очень вряд ли.

Тем не менее, иногда приходилось делать и то, что было непривычно или некомфортно. Так уж была устроена жизнь. И, к счастью, три тысячи шестьсот секунд в конце концов-таки подошли к концу.

Вскоре благодаря Сущности контроля поля боя, которой было глубоко наплевать на искажения мировой ауры в шахтах, я увидел стремительно разгоравшееся на поверхности рудника безумие.

Несколько тысяч заключённых, подчинённые парочки волков, а также те, кого сумела насобирать Йирро, носились туда-сюда, нападали на стражников, которые из-за малочисленности не могли поспевать сразу за всеми, затевали драки друг с другом.

Даже такой бунт не продержался бы долго. Когда тюремщики спохватились бы и, перегруппировавшись, начали бы систематическую нейтрализацию всех буянов, разница между теми, у кого Дар был и теми, у кого его не было, стала бы критической.

Но сейчас, в вихре творящегося хаоса, стражники были слишком ограничены. Боялись задеть своими способностями друг друга и не хотели ненароком прикончить заключённых, так-то являвшихся источником дохода Форта.

И я должен был воспользоваться этими несколькими минутами, чтобы исполнить свою задачу.

Территория под большим куполом на самом деле была не такой уж и большой. С учётом того, что немалое количество Майигу было ростом в районе сотни метров, а некоторые, как Вайла, Фейро и Йирро – размером за километр, скорость распространения бунта была поистине огромной.

Не прошло и минуты с самых первых столкновений, как заключённые уже активно сражались в том числе и вокруг Васке. Он, однако, в противостояние вступать не спешил. Закрыл себя куполом из мировой ауры и, похоже, вознамерился просто тихо дождаться окончания буйства.

Вокруг обиталища Аргиронта при этом была полнейшая тишина. Никто не рисковал приближаться к пещерке кошака, боясь возможной мести от второго из Отцов Форта. Да и державшие оцепление стражники, по идее присматривавшие за самим Аргиронтом, сейчас тоже сыграли роль своеобразного буфера.

Тем не менее, это не должно было мне помешать. Хотя обиталище Аргиронта было сравнительно недалеко от насеста Васке, этих семисот метров должно было быть вполне достаточно, чтобы в творящемся хаосе кошак не сумел прийти на помощь своему агенту вовремя.

Сущность контроля поля боя не только рисовала мне идеально точное изображение происходящего, но и позволяла предсказывать траектории движения объектов. В моей голове будто формировалась динамическая карта, дополненная иллюзиями потенциального будущего.

При этом такая сложная и обширная информация практически не нагружала мозг. Во всех этих хитросплетениях траекторий, векторов и путей я был будто рыба в воде.

И уже это было совершенно феноменальной силой, но это было только пассивное свойство. После активации эта Сущность должна была по-настоящему засиять, и было очень жаль, что я не мог использовать её прямо сейчас.

Впрочем, для того, чтобы расправиться с Васке, куда лучше подходила другая моя сила.

Достав из плена кандалов Дар силы лишения и насквозь пропитав им тело, я, дождавшись момента, когда на защитный купол мировой ауры Васке начнёт падать здоровенная туша одного из заключённых, на полной скорости рванул к выходу из второй шахты.

Все остальные Дары уже работали на полную в своих пассивных режимах, и мировые приказы, использование которых стало намного удобнее и органичнее после обретения Сущности контроля поля боя, также были активированы на максимум.

Дары, определённо, были главной силой любого Майигу, и я, обладавший сразу несколькими, по умолчанию мог ставить себя выше остальных. И сейчас используя на полную лишь один Дар из восьми, я всё ещё был невероятно далёк от своей пиковой силы.

Несмотря на то, что Дар силы лишения был ближе всех остальных моих Даров к уровню Сущности. Несмотря на то, что мировые приказы за последние двадцать семь лет я развил, считай, на порядок. И даже несмотря на то, что физически я тоже стал намного сильнее хотя в этом плане рост был скорее количественным, а не качественным.

Несмотря на всё это моя общая боевая мощь сейчас сравнялась лишь с тем уровем, что был у меня, когда я ворвался в тронный зал Данброка в мире Драконьих Островов и был вынужден сразиться с тигром Ригтаром и парой его помощников.

Тем не менее, даже тогда я сумел дать бой троим Майигу уровня Сущности. А, насколько я знал, никто из тюремщиков, кроме начальства Форта, не был обладателем Сущности.

Всё-таки, хотя из колонии в Единство тёк непрекращающийся поток драгоценных руд, а значит и денег, сама работа по присмотру за преступниками была не слишком уважаемой и тем более не слишком комфортной. Так что большинство не только заключённых попадало сюда против своей воли, и у обладателей Сущностей обычно было достаточно способов избавить себя от этой участи.

И Васке не был исключением. Я не знал его уровня наверняка, но мог довольно точно оценить по тому, как проминался его защитный барьер под ударами заключённых.

Он вряд ли намеренно сделал его слишком слабым. Так что можно было сделать более-менее уверенный вывод, что его Дар первого класса находился где-то на отметке от шестидесяти до девяноста процентов завершённости.

Высокий показатель. Но это всё-таки была не Сущность.

Добежав на полной скорости до входа в пещеру, я активировал трансформацию в истинную форму. Произошло примерно то, чего я и ожидал: моё полуторакилометровое тело почти застряло в слишком узком проходе, и хотя я и мог выбраться, для этого мне пришлось бы начать извиваться всем телом, подобно червяку.

Однако это было неважно.

От входа в пещеру, находившегося чуть ниже уровня поверхности и до насеста Васке было около трёхсот метров. Более чем достаточно, чтобы, изогнув длинную и гибкую шею, я смог дотянуться до туда и сомкнуть челюсти на защитном барьере надсмотрщика.

Выдержал барьер недолго. Прошла всего пара мгновений, после чего купол из мировой ауры, подтачиваемый, помимо моих клыков, ещё и пассивным эффектом Сущности пожирания миров, лопнул подобно мыльному пузырю.

Ещё где-то через треть секунды туша заключённого, появление которой стало для меня условным сигналом к атаке, рухнула на то место, где только что находился Васке. Но его уже там не было.

Его тело, прочно зажатое в моих челюстях, стремительно приближалось ко входу во вторую шахту. При этом я ни на секунду не забывал о том, какая участь постигла того дракона, что проглотил меня целиком.

И, чтобы не повторить той же несчастной судьбы, в ту же секунду, как схватил Васке, я дал залп плазменного луча прямо себе в закрытую пасть.

Это было дико больно. Я моментально сжёг себе дёсны и нёбо до кости, губы обуглились дочерна, язык начал пахнуть как вкуснейший шашлык, а прокатившаяся по дыхательной системе волна раскалённого воздуха подожгла изнутри лёгкие.

Однако это была необходимая мера. Хотя бы Васке, уже успевший пару раз ударить меня изнутри по челюсти, выбив один из клыков, перестал сучить в воздухе ногами. Ну, оно и не удивительно. Ведь верхняя половина его тела превратилась в уголёк.

Секунда потребовалась на то, чтобы с помощью мировых приказов вытащить из желудка жемчужинку с пространственным хранилищем и спрятать в него остатки тела Васке. И ещё секунда – чтобы вернуться в человеческую форму и, ощутив, как по подбородку и груди начинают стекать ручейки крови, развернуться и броситься обратно в тоннель шахты.

Итого успешное покушение на одного из надсмотрщиков Форта тысячи висельников заняло в общем счёте около пяти секунд. Но даже это могло быть слишком много.

Моделирование поля боя, как я решил назвать пассивную способность своей новой Сущности, не показало, что кто-то из тюремщиков как-то особенно отреагировал на произошедшее. Никаких резких поворотов головы, никаких неожиданных смен траектории движения, никаких приказов, касавшихся меня или Васке.

Тем не менее, даже это не значило, что я в безопасности. К тому же в любом случае тот же Шимгар наверняка не отвяжется от меня и решит (вполне справедливо, на самом-то деле), что я связан со всей происходящей в Форте в последнее время чертовщиной, и со смертью Васке в том числе.

А это значило, что до тех пор, пока бунт не подавят, я должен был максимально избавиться ото всех возможных улик.

Забравшись как можно глубже во вторую шахту и найдя укромное место, при этом достаточно большое, чтобы я смог развернуться в нём в истинной форме, я достал труп Васке из жемчужины и на этот раз сожрал его по-настоящему, вместе с остатками формы.

После чего, немного подумав, всё-таки пробурил с помощью мировых приказов тоненький канальчик где-то трёхметровой глубины в одной из стен и скинул в него саму жемчужинку, а затем вставил в отверстие выточенный из того же камня “чопик”.

Перед отправкой в Форт моё тело просвечивали специальной магией. Это было нужно для того, чтобы избежать как раз таких угрожающих безопасности колонии проносов контрабанды.

После бунта, исчезновения иммолита и убийства сотни заключённых начальство Форта вполне могло бы начать глобальную и тщательную проверку. А мне никак нельзя было допустить, чтобы жемчужинку нашли, как минимум из-за трёх капель сияния, что хранились в ней.

Прорыв Дара контроля на уровень Сущности произошёл благодаря внутреннему озарению и остаткам силы эволюции. Но вообще-то обретение Сущности требовало потребления огромных объёмов энергии, и я не мог отдать подарок Кримзона просто так.

Затем я спрятал Дар силы лишения обратно под блокировку и активировал мировые приказы ветви исцеления, чтобы исцелить практически полностью сожжённый рот.

А сам тем временем по сложной сети связывающих разные шахты тоннелей, найденной с помощью всё той же Сущности контроля поля боя, добрался до “своей” третьей шахты, выбрал случайный тоннель и принялся старательно разрывать руду, делая вид, что вообще не в курсе о том, что происходит на поверхности.

До конца смены оставалось несколько часов. Впрочем, всё это время спокойно отработать мне, как я и думал, не дали. Уже через час после того, как я, притворившись хлебушком, занялся самым мирным занятием из возможных в Форте тысячи висельников, меня нашёл отряд тюремщиков и отконвоировал на поверхность.

Там всех заключённых уже собирали на площади. Многие были травмированы, у кого-то отсутствовали конечности, несколько Майигу и вовсе лежало на специальных раскладных столах, пока над ними трудились целители. Подавляли бунт явно довольно жестокими методами.

Впрочем, с учётом того, что говорить об истинном назначении всего этого представления ни Йирро, ни Фейро с Вайлой своим подчинённым точно не стали бы, а среди заключённых сто процентов было предостаточно даже более отбитых на голову, чем парочка волков, я вовсе не исключал, что многие могли “заиграться” и продолжить буянить до победного, хотя смысла в этом уже не было никакого.

Вокруг толпы заключённых стояло плотное оцепление из стражников, а на возвышении неподалёку стояли и о чём-то активно спорили оставшиеся в живых надзиратели, а также ещё трое Майигу, в числе которых я без всякого удивления заметил Шимгара.

Причём циклом меня тоже явно увидел, после чего махнул мне рукой и довольно усмехнулся. Похоже, у него уже не было никаких сомнений в моей причастности, как и в том, что в ближайшее время ему удастся вывести меня на чистую воду и обвинить по всей строгости.

Относительная тишина продолжалась ещё где-то полчаса, пока стражники собирали остальных заключённых. После чего, когда, видимо, всех, или почти всех нашли, начальство прекратило шушукаться и вперёд вышел Майигу, неожиданно продолжавший поддерживать человекообразную форму, выглядевшую как антропоморфный ворон с оперением цвета червонного золота.

- Попрошу тишины, - тихим голосом, тем не менее донёсшимся до каждого заключённого в толпе благодаря невероятно мощной мировой ауре, его наполнявшей, начал он. Сложно было судить о силе ворона лишь по таким скудным данным, но я почти не сомневался, что он был где-то на уровне Тивальда – триарха клана Исс, то есть даже среди обладателей Сущности был одним из сильнейших. - Для тех, кто меня не знает, представлюсь. Я – Янну Санцза Рион, глава Форта тысячи висельников. Обычно я занят административной работой и редко появляюсь в большом куполе Форта. Чтобы это произошло, должно случиться нечто поистине из ряда вон выходящее. И сегодня, к моему огромному сожалению, это случилось. Двести семьдесят пять смертей среди заключённых и ещё около пятисот получили травмы, которые невозможно исцелить полностью. Также убиты или серьёзно травмированы семеро стражников и без вести пропал надзиратель. В последний раз нечто подобное произошло уже больше полутора сотен лет назад и, хотя это довольно долгий срок, я бы предпочёл, чтобы этого не происходило вовсе. Будет проведено строжайшее расследование для обнаружения зачинщиков и самых… отличившихся во всём этом бедламе. В этом расследовании я приму непосредственное участие. До его окончания любые контакты со внешним миром будут запрещены. Работы заключённых будут проводиться под строгим надзором стражников. Каждый из вас будет строжайшим образом допрошен, и если появится хотя бы малейшее доказательство вашей виновности, не ждите от меня снисхождения. А пока что, в качестве предупредительной меры, демонстрирующей мой гнев и моё отношение к произошедшему, я прибавляю каждому из вас по десять лет срока, без исключений.

Особо никто возмущаться не стал. Мало того, что для Майигу десять лет не были чем-то серьёзным, у большинства заключённых Форта сроки отсидки исчислялись десятилетиями и столетиями, так что этот десяток мало что изменил бы.

Мне, разумеется, такой расклад был не по нраву едва ли не больше, чем кому бы то ни было в колонии. Однако, похоже, такова была расплата за то, что убийство Васке пришлось проворачивать в экстренном режиме и без какой-либо подготовки. И было бы очень хорошо, если бы это было единственное, чем мне бы пришлось платить.

Всё-таки благодаря открытым способностям и мировым приказам я смог бы многократно перевыполнять дневную норму, сократив эти десять лет в разы. А вот если бы вскрылось моё непосредственное участие во всём произошедшем, то десятком лет я бы точно не отделался. И было бы ещё хорошо, если бы наказание ограничилось одним только увеличением срока отсидки.

Нет, конечно, вряд ли меня бы приказали казнить, раз уж даже такого ублюдка, как Аргиронт, продолжали держать в колонии живым. Но потенциальный ущерб не ограничивался одной только смертью.

Под удар могли попасть Кримзон, Эллиса и остальные. И тогда победа над Амалой и её кодлой отсрочилась бы на неизвестный срок, если бы вообще ещё была возможна.

- Пока что мой помощник, старший следователь Форта Шимгар, назовёт несколько имён, - продолжал тем временем Янну. - Те, кого назвали, останутся здесь и будут допрошены первыми. Остальные вернутся в свои камеры. Завтрашняя смена не начнётся, пока все названные не будут допрошены, так что тех, чьи имена не будут названы, я могу поздравить с внеочередным отдыхом. Но не думайте, что вы избежали нашего внимания. Ваша очередь тоже придёт. Просто не сейчас.

Закончив, Янну развернулся и отошёл, позволяя моему хорошему знакомому циклопу выйти вперёд и начать зачитывать список. Разумеется, моё имя в нём было, и едва ли не одним из первых.

Также в число главных подозреваемых попали парочка волков, Йирро, Аргиронт, Пампонгомб – то есть все Отцы и Матери Форта, кроме первого номера, Зеурлор, мой сосед по камере Фимм, а также ещё несколько знакомых мне персонажей, либо являвшихся ближайшими подчинёнными Отцов и Матерей, либо имевших дурную славу в Форте сами по себе.

Всего Шимгар назвал около сотни имён. С учётом того, что в бунте по самым скромным подсчётам участвовало несколько тысяч заключённых, первыми они действительно решили отловить самых, как выразился Янну, “отличившихся”.

Когда циклоп, наконец, замолчал, все неназванные заключённые под конвоем примерно половины стражников были оперативно выведены в малый купол. Оставшихся, приставив к каждому по стражнику, заставили встать в шеренгу, будто школьников перед уроком физры.

- Все вы, - произнёс спустившийся с возвышения и вставший перед шеренгой Янну, - по тем или иным причинам вызываете особые подозрения у меня, либо у моих помощников. Пока что я не знаю наверняка, имеете ли вы отношение к сегодняшнему происшествию. Но так как я искренне верю своей интуиции, а также интуиции старшего следователя Шимгара и главного надзирателя Диоклерта, и считаю, что наши подозрения не могут быть совсем уж беспочвенными, всем вам я прибавляю ещё по сотне лет к сроку заключения вне зависимости от итогов расследования.

Я крякнул. Приплыли. Три месяца неожиданно превратились в сто десять лет. Такой срок даже ежедневными переработками в год-два ни за что бы не превратился.

- Сотня?! - на этот раз всё-таки нашёлся заключённый, которого такое наказание возмутило. Я его не знал, но ему, видимо, “осталось три дня до пенсии”. Ну или, точнее, до конца срока.

Реакция Янну, на первый взгляд показавшегося мне максимально спокойным и уравновешенным, не заставила себя долго ждать и оказалась куда хуже, чем можно подумать.

Переместившись к возмущённому заключённому на скорости, которую с трудом смогла отследить даже Сущность контроля поля боя, он нанёс точный удар кулаком прямо в солнечное сплетение.

Заключённый, не успевший даже отреагировать, не то, что поставить блок или сгруппироваться, отлетел прочь, врезавшись в каменную стену купола.

Все мы сейчас, разумеется, находились в человеческих телах, не обладавших особой защитой. Так что атака Янну, неслабая даже для Майигу в истинной форме, едва не отправила бедолагу на тот свет. Если бы к нему тот час же не поспешили целители, он бы сто процентов откинулся уже через пару минут.

- Для него прибавка к сроку увеличилась до тысячи, - всё таким же спокойным голосом, будто ничего не произошло, произнёс Янну, возвращаясь на прежнее место по центру шеренги. - Итак, я продолжу. В ближайшие несколько часов всех вас допросят и досмотрят. После чего мы сравним все ваши показания, отыщем расхождения, проверим всё ещё раз, выясним, кто лжёт, накажем лжецов, а после будем повторять всё сначала снова и снова до тех пор, пока ни у кого из нас не останется никаких сомнений относительно произошедшего. Так что, чтобы сэкономить время нам всем, советую говорить правду сразу. Первым для допроса приглашается Аргиронт из Сфиллы.

Мурыжили кошака минут пятнадцать, прежде чем вернуть обратно в шеренгу, так что скорее всего мы все застряли тут минимум на сутки, а скорее куда на дольше. Тем не менее, Янну и остальных это, похоже, нисколько не волновало.

Методы у главы колонии, как оказалось, были, мягко говоря, жестокими, но, по ощущениям, он был всё-таки за “добро”. По крайней мере вряд ли Янну, которому не нужно было ни перед кем отчитываться, стал бы так долго допрашивать Аргиронта, даже понарошку, если бы был у того на пособии.

Впрочем, мне от этого было не легче. И когда часов через пять навали моё имя, сердце, честно признаться, пропустило-таки удар.

Оставалось только надеяться, что я продумал достаточно, чтобы не попасться.

Глава 29

- Тим Тарс? - спросил Янну, сидевший за оперативно притащенным из малого купола столом, между старшим следователем Шимгаром и главным надзирателем Диоклертом, тоже принявшими человеческие облики.

- Да, - кивнул я, усевшись напротив них.

- Изначальный срок заключения… - перед Янну на столе лежала тонкая папка, видимо с моим личным делом, которую он теперь читал. - Три месяца. Обвинён в нарушении комендантского часа. Сущность молнии. Как же тебя угораздило? - поднял он на меня удивлённый взгляд.

- Каждый должен отвечать за свои проступки, - пожал я плечами.

- Это, конечно, верно… посмотрим, в чём ты был замечен уже после попадания ко мне в Форт… Заподозрен в причастности к исчезновению четверых заключённых в первый же день, опущен после допроса за неимением доказательств. Приговорён к десяти дополнительным дням заключения за опоздание на построение. Заподозрен в причастности к исчезновению одиннадцати заключённых на второй день. Не допрошен? - глава Форта посмотрел на Шимгара.

Циклоп развёл руками.

- Улик никаких не было, это была просто догадка, с учётом предыдущих подозрений и схожести двух инцидентов. Но упомянуть об этом в отчёте я счёл необходимым.

- Понятно. Дальше… запрошено наказание в дополнительный год заключения за оскорбление старшего следователя Шимгара? - снова взгляд на циклопа.

- Кхм… - Шимгар смущённо кашлянул. - Я подал запрос на эмоциях, это было непрофессионально, прошу прощения. Благо, главный надзиратель запрос не одобрил.

- Весёлая у тебя тут жизнь, Тим, как я погляжу, - сложно было понять эмоции Янну, так как даже в человеческой форме его голова была почти полностью птичьей, но я почти не сомневался, что, если бы мог, он бы сейчас усмехнулся. - Ладно, что дальше… на восьмой день заключения во время вечернего построения упал замертво и был перевезён в морг, однако к следующему вечеру был найден в том же морге живым и здоровым.

На этот раз глаза-бусинки Янну определённо оказались направлены на меня.

- Чёрт его знает, - пожал я плечами, - какую-то заразу подхватил. Слава богу, организм оказался крепким.

- Порядки колонии, в частности правило не выдавать тюремщикам ваших внутренних конфликтов, как я погляжу, ты уяснил довольно быстро. Ну, до твоих разборок с другими заключёнными мне дела нет, если все остались целы и норма добычи не сократилась. Дальше… подозревается в краже двадцати двух с половиной тысяч тонн иммолита… сколько ещё раз я буду удивляться, читая его дело, Шимгар?

- Об этом впервые слышу! - постаравшись выглядеть искренне оскорблённым, воскликнул я.

- Я решил не допрашивать его, пока не соберу побольше улик, - прошипел сквозь зубы циклоп, явно уже ненавидевший меня лютой ненавистью. - Он был единственным из заключённых, не считая Пашайши и ещё парочки в лазарете, находившихся в малом куполе во время исчезновения иммолита. Так что мои подозрения вполне обоснованы!

- И куда по-твоему я дел двадцать тысяч тонн руды?! - рявкнул я на Шимгара. - В жопу себе запихал?!

- Мне почём знать?! Но как по мне, даже это куда вероятнее, чем внезапное предательство четверых стражников, верой и правдой проработавших в Форте более тысячи лет!

- Тишина, - не повышая тона произнёс Янну, однако я тут же ощутил, как сдавило невидимой силой грудь. - Похищение иммолита – серьёзное дело, и мне непонятно, почему, если у тебя, Шимгар, были подозрения по поводу него, ты не сообщил о них мне сразу. Но об этом мы поговорим потом, наедине, а сейчас у нас на повестке другой, более серьёзный вопрос. Дальше по списку у нас идёт подозрение в подстрекательстве к бунту, а также убийство Васке… так, тут хотя бы больше информации. Показания стражников, следивших за Фейро и Вайлой, показания стражников, заметивших Тарса, когда тот входил во вторую шахту незадолго до начала бунта, теоретические выкладки с описанием того, каким именно образом Тарс мог убить Васке… а ты помешался на этом заключённом, Шимгар!

- Я просто считаю его слишком подозрительным, - буркнул циклоп. - Обладатель Сущности, водящий дружбу с Руйгу, загремел в колонию за нарушение комендантского часа? Чушь! Он сто процентов подстроил свой арест, чтобы попасть в Форт, ему тут что-то надо! Исчезновение четверых заключённых в первый день его заключения, ещё одиннадцати – во второй. Это при том, что последнее такое бесследное исчезновение произошло больше двадцати лет назад, а ещё предыдущее – за тридцать пять лет до этого! На третий день он сходил к Аргиронту в гости, а потом к волкам и Пампонгомбу! А с Йирро они, похоже, и вовсе стали закадычными друзьями за последнюю неделю! Почти уверен, что он – какое-то новое приобретение Аргиронта, отправленное сюда, чтобы лично познакомиться с нашим дражайшим вторым Отцом. А даже если нет, я всё равно такой подозрительной гадины за всё время работы ни разу не видел! Вокруг него будто бы целый рой всяких странностей вьётся, и естественно я считаю, что он причастен и к этому бунту!

- Вполне справедливые подозрения высказал старший следователь, как думаешь? - повернулся ко мне Янну.

- Думаю, что это – только подозрения, - недовольно глядя на Шимгара, ответил я.

Вообще-то стоило отдать циклопу должное. Хотя я постарался избавиться от всех возможных улик, стереть само своё существование, разумеется, было не в моих силах, и по этим разрозненным следам Шимгар сумел прийти к правильным выводам практически по всем пунктам.

Немного обидно было, что он принял меня за пешку Аргиронта. Но с учётом того, что я приходил к кошаку вместе с Йирро, по сути бывшей именно такой пешкой, просто в прошлом, это предположение было вполне оправданным.

Тем не менее, как сказал сам Шимгар, и как подчеркнул я сам, подозрения – это всего лишь подозрения. Для того, чтобы обвинить меня в чём-либо и тем более наказать меня за что-либо, им нужны были улики, свидетельства, хотя бы мотивы. Хоть какие-то доказательства моей причастности.

И тут, хотелось надеяться, у меня всё было плюс-минус схвачено.

- Ладно, виновен ты или нет, признавать вину самостоятельно ты явно не горишь желанием, - подвёл итог Янну. - В таком случае начнём допрос.

Мурыжили меня почти полчаса, хотя, если бы не каверзные вопросы Шимгара, они бы наверняка справились минут за десять. Спрашивали обо всём, начиная от того, как именно я был пойман и осуждён в Восьми Башнях, и заканчивая, разумеется, тем, что я делал во время прошедшего погрома.

Свои ответы я, разумеется, заранее придумал и распланировал, так что отвечал без запинки и, хотелось верить, максимально естественно. По крайней мере никаких обвинений сразу троица мне не предъявила, хотя это и не было гарантией того, что у них не осталось подозрений.

Но в конце концов вопросы кончились и меня отправили обратно. На этот раз ждать пришлось довольно долго. Почти двадцать часов прошло, прежде чем Янну и остальные закончили допрашивать всех избранных заключённых, а потом ещё три часа у них ушло, видимо, на подведение итогов.

Я всё это время был занят работой над кандалами. Перед допросом меня досмотрели, в том числе, как я и думал, просветили моё тело специальным устройством а-ля рентген. Так что было очень хорошо, что я додумался спрятать жемчужинку.

Тем не менее, расслабляться по этому поводу было ещё слишком рано. Вряд ли они стали бы снимать с меня кандалы, чтобы их проверить, это было бы максимально глупо. Но у них вполне мог быть какой-нибудь другой аппарат для тестирования их работы. И мне нужно было сделать всё, чтобы эту проверку они прошли.

Я тщательно проверил и перепроверил все внесённые мной изменения в структуру рун, а также потратил несколько часов, чтобы заделать те трещинки и уязвимости, с помощью которых мне удалось вытащить наружу Дар силы лишения.

Аккуратно расковырять их обратно, не задев при этом саму рунную структуру заняло бы по меньшей мере пару дней. Но лучше уж так, чем если бы из-за обнаружения этих уязвимостей эти кандалы решили поменять на другие.

Наконец, определённый вердикт был вынесен и троица вновь появилась перед нами, и Шимгар вновь начал зачитывать имена. На этот раз в список попало чуть больше семидесяти заключённых. Моего имени в списке не было.

- Все названные, - произнёс Янну, дождавшись, когда циклоп закончит, - могут возвращаться в свои камеры. К ним на данный момент у нас нет вопросов.

Явно обрадованные тем, что их убрали из числа главных подозреваемых, заключённые, которых Шимгар назвал, и в числе которых, ожидаемо, был Аргиронт, на этот раз действительно не имевший абсолютно никакого отношения к поднятой буче, под конвоем стражников были отправлены по камерам.

Впрочем, кошак как раз-таки был единственным из них, у кого не было заметно ни капли радости. Наоборот, с того самого момента, как он вернулся со своего допроса, то есть уже почти тридцать часов, он был хмур как туча, а в его взгляде, то и дело бросаемом на меня, пылали огоньки ярости.

Он, в отличие от Янну, Шимгара и Диоклерта, сто процентов знал, куда делся Васке. Впрочем, сообщать им об этом он тоже точно не стал бы. Как минимум из-за всё тех же “понятий”, а как максимум потому, что наверняка хотел отомстить мне за это лично.

В итоге на площади осталось двадцать девять заключённых. И всё пошло по кругу, с той только разницей, что на этот раз допрашиваемых не уводили за пригорок, а тащили в глубину ближайшей шахты, и не выпускали по часу и больше.

О том, что с ними там делали, можно было догадаться и без моей Сущности контроля поля боя. Достаточно было просто взглянуть на покрытые ранами и жуткими кровоподтёками тела возвращавшихся с “допросов” заключённых.

Причём только лишь этим Янну и остальные не ограничивались. У одного из вернувшихся отсутствовал глаз, другой остался без пары пальцев, третьему, судя по тому, как он держался за живот и по обилию крови, буквально наживую вспороли брюхо.

С учётом того, что даже настолько жуткие травмы уже не кровоточили, пытаемых по завершению процесса подлечивали. Но, очевидно, не до конца, да и в принципе настолько тяжёлые травмы, особенно потерю глаза, было сложно исцелить полностью.

Не церемонились они даже с оставшимися в списке подозреваемых Отцами и Матерями Форта. С живота Пампонгомба явно срезали пару килограммов жира, у Йирро пальцы на одной из ладоней были переломаны и вывернуты под самыми неестественными углами, а Вайле, судя по положению кровавого пятна на тюремной робе, отрезали сосок.

Хуже всего было то, что с каждым следующим “допрашиваемым” продолжительность “допросов” и тяжесть нанесённых травм увеличивались. А моё имя всё не называлось и не называлось…

Прождать на этот раз мне пришлось почти двое суток. И, чего уж греха таить, под конец этого ожидания, когда двадцать семь оставшихся заключённых уже вернулись, а предпоследнего – Фейро, не было видно почти пять часов, мне уже было ой как не по себе.

Определённо, это ожидание было куда томительнее, чем тот час, что я провёл, готовясь к убийству Васке.

Но и ему пришёл конец. Фейро вернулся с отрезанными ушами и носом, словно прожжённый сифилитик, и с рукой в насквозь пропитанном кровью рукаве, свисавшей, будто плеть. И настал мой черёд.

- Пожалуйста, садись, - приглашающим жестом Янну указал на залитый алым одинокий стул посреди пустой пещеры. Руки ворона также были буквально по локоть в крови. - Скажи, Тарс, за время ожидания у тебя не появилось, что нам сообщить? Может быть есть что-то, о чём ты не упомянул во время прошлого допроса, или просто забыл упомянуть? Не стесняйся, говори, мы с радостью тебя выслушаем.

Глава Форта был по прежнему максимально спокоен. Ничего в его голосе не выдавало, что последние пятьдесят часов он жестоко пытал почти три десятка Майигу.

Шимгар был хмур и даже вид меня на этом пыточном стуле, предвещавший скорую расправу, его, похоже, ни капельки не вдохновлял. Видимо, несмотря на свои угрозы и агрессивные методы ведения допроса, пытки всё-таки были циклопу не слишком по душе.

А вот главный надзиратель Диоклерт, во время допроса сидевший тише воды и ниже травы, показал себя с новой, довольно отвратительной стороны.

Судя по чистым рукам и одежде лично в процессе он не участвовал. Но раскрасневшаяся свинячья морда (в прямом смысле, в истинной форме он был огромным, покрытым густой шерстью вепрем), полные восторженного экстаза глазки и экстремально мерзко выглядевшие подрагивания толстых бёдер были прекрасной демонстрацией того, какие эмоции он испытывал по отношению к происходящему.

- Ничего нового, - покачал я головой, садясь на стул. - И что мы с этим будем делать?

- О, сейчас ты увидишь! - восторженно завизжал Диоклерт. - Пожалуйста, Янну, приступайте!

- Если я услышу от тебя ещё хоть один звук не по делу, - главу Форта этот хряк-извращенец, несмотря на всё тот же безэмоциональный тон, тоже явно уже изрядно достал. - Я отрежу твой член и запихну глубоко в глотку. Понял меня?

- Да-да, - угрозы свои Янну явно всегда исполнял, так что главный надзиратель мгновенно присмирел. - Прошу прощения.

- Прощаю. Итак, Тарс, давай начнём наш второй допрос. Вопрос первый: почему ты попал в Форт тысячи висельников, хотя наверняка имел все возможности отделаться простым штрафом?

Дар Фампы – живого детектора лжи, которого во время моего допроса использовал Фиантир, без всяких сомнений был невероятно редким. И не просто так.

В конце концов Майигу в большинстве своём не выбирали себе Дары сознательно. Так, как, к примеру, люди мира Драконьих Островов выбирали вид магии для изучения.

Во-первых, большинство Нейрагу не обладали полноценным интеллектом на уровне людей, и зачатки своих Даров они формировали скорее подсознательно, на уровне инстинктов. Шанс появления настолько сложной концепции, как “определение правды”, при этом был чрезвычайно низок.

Во-вторых, даже если Нейрагу по каким-то причинам обретал разум, достаточно продвинутый для построения сложных логических цепочек, необходимых для выбора Дара, вряд ли его первым выбором стало бы “определение правды”.

Мир Майигу работал по принципу “сильнейший получает всё, а слабый – ничего”. А умение понимать, врёт тебе собеседник или нет, не слишком полезно в выживании или тем более в завоевании своего места под солнцем. Какая разница, сказал правду или солгал тот, кто бьёт тебя кулаком в нос?

Дар определения правды способен появиться лишь в мире вроде Единства, где Майигу из кого-то вроде феодалов, каждый со своей землёй и крепостными, превратились в плюс-минус обычных членов общества, глобально не слишком отличавшихся от людей.

Но даже так для появления живого детектора лжи было необходимо, чтобы родители-Майигу с рождения намеренно и обстоятельно подталкивали своего ребёнка к формированию именно такого Дара.

При том, что дети Майигу рождались не Майигу, а такими же монстрами, как и их родители, и были вынуждены проходить через всё те же процессы, обретая полноценный разум лишь в момент обожествления, проще было сказать, чем сделать.

Да и мало какие родители хотели бы для своего ребёнка судьбы вечного слуги и, фактически, инструмента, ведь Дар, в отличие от магии, уже нельзя было изменить.

Я не брался утверждать наверняка, но был почти уверен, что даже в Башне Стали таких, как Фампа, было не больше трёх-четырёх Майигу. И хотя Форт тысячи висельников был одной из крупнейших колоний Единства, да к тому же поставлял редчайшие и ценнейшие руды, сюда, где вина всех и каждого уже была доказана, а приговор приведён в исполнение, такого как Фампа никогда бы не отправили. Это была бы напрасная трата ресурсов.

А потому Янну и приходилось использовать для выяснения правды подобные “примитивные” методы. Впрочем, от их примитивности боль, которую они причиняли, меньше не становилась.

Хуже всего было то, что мне нельзя было использовать исцеление, иначе то, что мои кандалы не работали, тут же стало бы понятно. И так как пытаться сопротивляться было бессмысленно, а говорить правду я, разумеется, не собирался, оставалось только терпеть.

Судя по всему, доводы Шимгара оказались достаточно убедительными, чтобы Янну поверил в мою виновность. По крайней мере, с учётом того, что ни о каких фактических доказательствах моей причастности к бунту, сильно упростивших бы жизнь нам всем, они мне так и не сообщили, иных причин пытать меня аж восемь часов кряду я придумать был не в силах.

С каждым часом цена за победу над Аргиронтом и получение доступа к компромату на кодлу Амалы становилась всё больше и больше. Хорошо хоть, что живой глаз мне выколоть Янну так и не додумался. Потерять его уже в третий раз было бы слишком.

Тем не менее, продемонстрировать свою креативность ему всё-таки удалось. Вырывание зубов и ногтей, переломы костей, причём не поперёк, а вдоль, чтобы растрескавшиеся на тонкие щепочки, они впивались в плоть, доставляя в разы больше мучений, вскрытие живота с медленным и неторопливым разрезанием всех мышц пресса на лоскутки, разрезание мяса на ногах и руках, чтобы, добравшись до костей, царапать, бить и пилить их, а в завершение использование его Сущности какого-то огненного типа для прижигания всех нанесённых ран, а также нанесения множества сильнейших ожогов.

Во время перестроек организма под воздействием самых разных сил я испытывал мучения и похуже. Но чистая боль, разливающаяся по телу из самых его недр, и пытки, наносимые кем-то другим, были совершенно разным опытом.

Тем не менее, для того, чтобы заставить меня выдать что-то кроме уже сказанного ранее, а также хрипов, смеха и подколок, которыми я сам себя подбадривал, Янну нужно было потратить куда больше времени.

И в конце концов ему то ли надоело, то ли он устал, то ли понял, что прямо сейчас ничего нового я им не скажу. Так что приказал дежурившему неподалёку целителю меня подлатать и вернуть к остальным.

Тело Майигу, даже при трансформации в человека, было невероятно живучим и выносливым. Так что даже после восьми часов пыток, получив лечение, я смог добраться до площади, где меня ждали двадцать восемь других заключённых, на своих двоих. И только там я уже позволил себе рухнуть прямо на камень, благо на этот раз заставлять меня стоять ровно стражники не стали.

Где-то час у Янну, Шимгара и Диоклерта ушёл на то, чтобы сопоставить полученную от нас информацию, после чего они снова вернулись на всё тот же пригорочек, и Шимгар снова начал зачитывать список имён тех, кто может возвращаться в камеру.

Правда, на этот раз вместе с ним был зачитан и другой список. Тех, в чьей виновности они уже не сомневались, а также их наказания за содеянное. Минимальным временем, приплюсованным к сроку отсидки, было двадцать пять тысяч лет.

К счастью, во втором списке моего имени не было. К сожалению, его не было и в первом.

Это означало, что ещё ничего не закончилось.

Глава 30

В большом куполе, помимо Янну и его команды дознавателей, осталось восемь заключённых.

Я, Йирро, Фейро, Вайла, Пампонгомб, а также ещё трое Майигу: Мавасса – двухкилометровый рогатый змей, ближайший друг и помощник драконихи, Лиганто – помесь гиены с медведем где-то семисот метров в холке, главный “генерал” парочки волков и, наконец, Бадиа – нечто наподобие гигантского слайма, исполнявший роль правой руки четвёртого Отца.

Я, конечно, был польщён включением себя в эту “высшую лигу”, но вполне обошёлся бы и без этого.

Впрочем, подобное “признание” от Янну и Шимгара было показательно. Меня уже включили в список самых отъявленных нарушителей спокойствия колонии, и хотя это означало продолжение жутких пыток, в последствии это могло обернуться и немалыми дивидендами.

Как минимум, моя репутация среди заключённых, до сих пор, считай, не существовавшая, теперь определённо пойдёт вверх. И так как я прекрасно понимал, что для победы над Аргиронтом было недостаточно устранения самого кошака, это была всё-таки скорее хорошая, чем плохая новость.

Тем не менее, следующий цикл пыток заставил меня немного засомневаться в этом.

На этот раз Янну нас уже не разделял. Всех восьмерых усадили в рядочек, будто на каком-то экзамене, и устроили “очную ставку”, наказывая всех, чьи показания не совпадали.

Смысла возмущаться и грозить главе Форта будущей расправой не было ни малейшего. Если он уже позволил себе нечто подобное, то, наверное, у него были методы противодействия чему угодно, включая даже клан Исс.

И, кстати, в процессе “допроса”, благодаря оговорке Пампонгомба, я узнал, на чём основывалась уверенность Янну в своей вседозволенности. Четвёртый Отец назвал его диархом Санцза, а это означало, что статус Янну был даже выше, чем у Тивальда.

При этом, конечно, стоило делать поправку на силу клана, в чём с Исс мало кто мог поспорить. Тем не менее, когда Руйгу одного из подчинённых Катриону миров был твоим ближайшим родственником, волноваться о каких бы то ни было протестах было действительно напрасной тратой времени.

В какие-то моменты в процессе “допроса” мне очень хотелось, чтобы Кримзон немедленно принёс клятву Катриону и я, может быть не как его родственник, но как минимум как близкий друг и советник, получил схожие права.

Впрочем, к сожалению даже это вряд ли бы что-то изменило. Даже если бы Кримзон официально присягнул на верность Катриону, клан, которому он положил бы начало, оказался бы на самом дне иерархии в Единстве. Помешать Янну меня пытать у него вряд ли бы вышло.

А пытал он нас долго и обстоятельно. Даже с учётом того, что на сей раз его внимание было разделено между восьмью целями, каждому из нас он старался уделить равное время и не позволял расслабиться даже на пять минут.

Определённо, опыт в такого рода занятиях у него должен был быть колоссальный.

Благодаря Сущности контроля поля боя я видел, что рабочие смены для остальных заключённых продолжились. Похоже, даже Янну не мог себе позволить закрывать весь рудник на неопределённый срок ради лишь восьми Майигу.

Тем не менее, как он и обещал, теперь не только поверхность под большим куполом, но и тоннели постоянно патрулировались стражниками, число которых увеличилось почти впятеро по сравнению со временем перед бунтом. А к заключённым из той сотни с хвостиком, что изначально были оставлены для допросов, и вовсе приставили по постоянному надсмотрщику.

Радовало меня одно. Помимо прочего я, разумеется, мог заглянуть и в обиталище Аргиронта. И, судя по тому, в каком отвратительном настроении до сих пор пребывал кошак, смерть Васке и строгий контроль тюремщиков всё-таки достаточно сильно ударили по нему.

Впрочем, долго радоваться мне было сложно. Меня, как и остальную семёрку, теперь регулярно латали целители, так что наше физическое состояние было определённо лучше, чем после первых пыток.

Но вот о ментальном состоянии того же сказать было нельзя.

“Что ты делал во время бунта?”

“Из-за кого начался бунт, кто был зачинщиком?”

“Ты отдавал другим заключённым какие-то команды? Приказывал убивать стражников?”

Эти и схожие вопросы накрепко отпечатались в моём мозгу, повторённые тысячи, если не десятки тысяч раз. Янну был будто заевшая пластинка, продолжая спрашивать одно и то же с одной и той же интонацией снова и снова.

При том что его изобретательность в плане пыток, наоборот, была, казалось, неиссякаема.

Насколько я понял, у него было несколько негласных правил. Не калечить репродуктивные органы и не унижать своих жертв, а также не отсекать слишком больших кусков, видимо чтобы потом мы ещё могли продолжать копать руду. Вот только мне было слишком больно, чтобы поблагодарить его за следование хоть каким-то принципам.

Первым, на третьи сутки, сдался Бадиа, слайм. Пампонгомб сам не спешил относиться к своим последователям хоть с каким-то уважением, действуя исключительно из принципа выгоды. Так что, видимо, его подчинённый в конце концов решил, что терпеть ради ТАКОГО лидера ТАКИЕ муки было слишком.

Бадиа покаялся Янну, что Пампонгомб приказал ему поглотить и растворить тела сотни убитых мной заключённых вместе с кандалами. И, когда глава Форта спросил слайма, знает ли он, кто убил эту сотню, у меня, признаться, сердечко нехило так ёкнуло.

Однако Бадиа, уже не скрывая слёз, побожился, что не знает, и после ещё нескольких часов “расспросов” Янну ему поверил и отпустил. Следующим, к кому у главы Форта появились дополнительные вопросы, стал, разумеется, четвёртый Отец.

И, видимо осознав, что дело уже слишком сильно завоняло керосином, Пампонгомб перестал играть в несознанку и сходу выложил, что прикончил всех я.

На следующие пару дней, не считая периодических отвлечений Янну на остальных заключённых, “допрос” превратился в самый настоящий театр абсурда.

“Кто убил сто заключённых?”

“Тарс”.

“Тарс, ты убил сто заключённых?”

“Нет.”

“Кто убил сто заключённых?”

“Тарс”.

“Тарс, ты убил сто заключённых?”

.

.

.

Сначала я пытался что-то доказать, напирал на логику, говоря, что не сумел бы этого сделать чисто физически и так далее. Янну ничего из этого не интересовало.

Он продолжал ходить от меня к Пампонгомбу и обратно и, сопровождая свои вопросы всё новыми и новыми истязаниями, задавал одни и те же вопросы. Дошло до того, что Шимгар в один момент не выдержал и ушёл, оставив нас наедине с Янну, извращенцем-Диоклертом и несколькими целителями.

Однако даже у настолько непробиваемого персонажа как Янну, терпение всё-таки было не бесконечным. И после, казалось, миллионной итерации, оно ему, наконец, изменило.

- Знаете, - услышав что-то кроме: “Кто убил сто заключённых?” и “Тарс, ты убил сто заключённых?”, – я даже как будто воспрял духом. - Хватит. Мне надоело. К бунту эти смерти всё равно не имеют прямого отношения. И так как ни один из вас не хочет признавать своей вины, так что я поступлю мудрее. Диоклерт, ты нашёл личные дела той сотни, о которой идёт речь?

- Да, - кивнул главный надзиратель.

Ему, похоже, уже тоже немного приелось это однообразие. По крайней мере того экстаза, что я увидел на его лице в первый раз, не было и в помине.

- Совокупный срок, который эта сотня должна была ещё отбыть?

Диоклерт ненадолго замолчал, видимо производя подсчёты.

- Двести семнадцать тысяч восемьсот одиннадцать лет и восемь месяцев, - наконец выдал он.

- Ну вот и отлично. Значит вы, двое упёртых, не покинете Форт тысячи висельников, пока не отбудете наказание за них всех. Если я не разучился считать, то это по сто восемь тысяч девятьсот пять лет и десять месяцев на брата. Диоклерт, запиши.

Мне захотелось вскочить и придушить Янну тут же на месте. Допустим, сотня лет – это я ещё был готов кое-как принять. Но сто тысяч?! И ради чего я тогда терпел этот бесконечный цикл из пыток и “Тарс, ты убил сто заключённых?”

К сожалению, сейчас у меня на такой манёвр банально не было сил, да и не изменило бы это ничего. Тем не менее, я дал себе обещание расквитаться с Янну за это, и расквитаться жестоко.

К счастью, Йирро, волки и их помощники либо куда больше ненавидели тюремщиков, чем Бадиа, либо ненавидели Аргиронта куда больше, чем своего истязателя. В той пещере мы провели ещё почти неделю, но никто так и не сказал Янну ничего нового.

Так что уже глава Форта, который вообще-то изначально собирался ещё допросить всех участников бунта, то есть несколько тысяч заключённых, наконец-то решил, что у него есть дела поважнее.

Сроки ста шестидесяти заключённых, погибших во время бунта, были разделены между нами семью. А также каждому сверху было накинуто по семьдесят тысяч лет, по десять тысяч за каждого из убитых стражников.

Хорошо ещё что доказательств моей причастности к исчезновению иммолита Шимгар, похоже, так и не нашёл. Иначе меня вполне могли заставить и его отрабатывать.

Впрочем, вряд ли это что-то глобально поменяло бы. Ведь мой срок отсидки уже вырос с трёх месяцев до почти двухсот пятидесяти тысяч лет.

Просто. ШИКАРНО. СУКА!!!

Вот уж не предполагал, когда отправлялся сюда, что всё обернётся так. Конечно, я не думал, что это будет просто, как прогулка по парку. Но рассчитывал вернуться в Восемь Башен через эти три месяца и продолжить заниматься своими делами. А теперь выходило, что я застрял в этом месте на многие и многие века.

Впрочем, соглашаться на такой расклад я совершенно точно не собирался. Может быть у Йирро или парочки волков и не было способов, как отсюда выбраться, но это не значило, что таких способов не существовало в принципе.

И, как бы иронично это не звучало, самый верным и, пожалуй, пока что единственным вариантом, что пришёл мне в голову, было устранение Аргиронта. Как минимум, в обмен на сдачу его преступной сети правительству вполне можно было договориться с Янну об отмене этого абсурдного срока.

А ещё бо́льшая ирония была в том, что, назначив мне срок, который я абсолютно точно не стал бы отсиживать полностью, Янну почти буквально подтолкнул меня к эскалации конфликта с Аргиронтом.

До сих пор я старался действовать тихо и аккуратно потому, что не хотел попасться и получил наказание. Но теперь единственно возможное в колонии наказание – увеличение срока заключения, перестало иметь для меня какой-либо смысл.

Двести тысяч? Пятьсот? Миллион? Какая разница, если я в любом случае не собирался сидеть здесь так долго?

Тем не менее, прежде чем что-то делать, мне всё-таки было бы неплохо хотя бы немного перевести дух. Почти две недели безостановочных истязаний даже для тела Майигу были невероятным испытанием.

Так что, когда нас наконец-то отпустили, вернув в “социум” и заставив всех, даже волков, копать руду, я, раздирая стену тоннеля стальными накладками на постепенно отраставшие кончики пальцев, погрузился в неторопливое самовосстановление.

За несколько дней, намеренно заметно медленнее, чтобы не вызывать слишком много вопросов у продолжавших подлечивать меня целителей, я вернулся в идеальное физическое состояние. И ещё где-то неделя ушла на то, чтобы успокоить разум, в котором после пережитого клокотала смесь из множества негативных эмоций.

К сожалению, помочь приказами ветви исцеления Йирро или волкам я не мог, за нами всеми пристально следили, не позволяя даже пересекаться.

Однако я совершенно точно не собирался забывать о том, что они, даже под пытками и даже понимая, что молчание грозит им огромной прибавкой к сроку отсидки, не сказали Янну ни слова. И однажды, ровно также, как я собирался отплатить главе Форта, я собирался рассчитаться и с ними. Разумеется, в хорошую сторону.

А дальше оставалось только ждать.

Янну при всей своей власти не мог поддерживать режим повышенной боевой готовности вечно. Это наверняка требовало огромных затрат на расширенный гарнизон стражи, да и заключённые в таких условиях работали вовсе не лучше, а наоборот, хуже.

К тому же он ведь закрыл Форт и для любых посещений, а влиятельные друзья были не только у меня и Аргиронта. Так что на него с каждым днём должны были всё сильнее давить, и рано или поздно даже диарху пришлось бы сдать позиции.

Произошло это спустя три месяца, когда по идее я уже должен был давным-давно быть в Восьми Башнях. Пятикратный гарнизон уменьшили до двухкратного. Круглосуточную слежку сняли, ограничившись лишь тем, что теперь заключённые из “списка особо буйных” не могли сами выбирать себе позиции для работы, их нам назначали дежурные смен, и где-то раз в час стражники ходили с проверками, на месте ли мы. А также, что было для меня сейчас самым важным, сняли ограничение на посещения.

Ждать своего визитёра долго не пришлось. Уже через день после отмены строжайшего режима меня пригласили в комнату для свиданий. Вместо Эллисы там снова был Кримзон, но это меня не слишком расстроило. О делах я сейчас хотел говорить куда больше, чем о любви.

Ни о каких передачах на этот раз не шло и речи, но теперь мне это и не было нужно. За эти три месяца я успел достаточно разобраться в рунной структуре кандалов, чтобы без проблем использовать мысленные сообщения, идеально скрывая ману с помощью Сущности контроля поля боя.

Интересовало меня, разумеется, как продвигается расследование Кримзона и остальных в отношении подчинённых Аргиронту преступных группировок.

Благодаря тому, что я убил Васке и, устроив бунт и разозлив Янну, изолировал Аргиронта в Форте, его подчинённые, лишившиеся координационного центра, должны были начать совершать ошибки.

Отлаживаемая сотнями, если не тысячелетиями сеть вряд ли рухнула бы из-за трёх-четырёх месяцев отсутствия кошака. Но по выбивающимся из общей статистики случаям можно было бы отследить, какие преступные синдикаты в Единстве слушались команд из Форта тысячи висельников.

К сожалению, у меня не было возможности рассказать Кримзону о своих планах заранее, чтобы позволить ему и остальным как-то подготовиться. К счастью, Руйгу Тейи был, без всяких приукрашиваний, гением, и сумел разобраться во всём достаточно быстро и без моей наводки.

За почти четыре месяца, что Агриронту пришлось провести в режиме радиомолчания, они сумели отследить около тридцати крупных теневых организаций, почти наверняка связанных с кошаком. И ещё где-то в сотне, хотя там вряд ли получали приказы непосредственно от Аргиронта, начались слишком заметные волнения, чтобы это можно было списать на случайность.

При этом посчитал Кримзон только те группировки, в которых был хоть один Майигу уровня Сущности. Количество более мелких образований было на порядок выше.

К тому же было очень сомнительно, что им удалось отследить хотя бы половину всех причастных. Всё-таки Фиантир не был всесилен, да и ресурсы у них, несмотря на статус Руйгу Кримзона, в Единстве и Восьми Башнях не были бесконечными.

В итоге можно было с относительной уверенностью говорить примерно о тысяче находящихся на свободе Майигу уровня Сущности, связанных или и вовсе подчинявшихся Аргиронту. Это не говоря обо всех тех официально законопослушных граждан Единства, по тем или иным причинам сотрудничавших с этой тысячей и их организациями. И только в Единстве.

Хотя лапки блохастого были меньше полуметра длиной, его щупальца раскинулись так далеко, что осьминогу-приёмщику руды Мо и не снилось. И со всем этим мне предстояло справляться.

Разумеется, новости о том, что теперь мне предстояло сидеть двести пятьдесят тысяч лет, Кримзона не обрадовали. Тем не менее, после того, как я объяснил ему ситуацию и рассказал, кто такой Янну, он тоже понял, что пытаться давить на Форт снаружи было бессмысленно.

“М-да… и что нам теперь делать? - послал мне мысленное сообщение Кримзон, когда все основные темы уже были обговорены, - Ты – наша главная ударная мощь. Я мог бы создать и послать в Единство аватара, но его сила будет очень ограничена Законом Катриона из-за того, что я не присягал ему на верность. Сильнее тебя он точно не будет. К тому же я не могу рисковать репутацией. Если мой аватар поймают на чём-то незаконном, отношения Тейи с Единством, которые с грехом пополам начали, наконец, выстраиваться, точно рухнут”.

“И не надо рисковать. Главное уже сделано. Вы уцепились за хвосты Аргиронта и теперь мы уже не упустим их из виду. Занимайтесь тем, чем занимались и раньше. Наращивайте силу, продвигайте Тейю на политической арене Единства. Без статуса клана это будет непросто, но каких-то невероятных успехов и не нужно. Главное, чтобы, когда придёт время, у вас было достаточно сил, чтобы подключиться к делу сразу и быстро”.

“Скажи мне, что ты не задумал то, о чём я думаю!”

“А о чём ты думаешь?”

“Об убийстве Аргиронта”.

Глава 31

“Ты прав. Именно это я и намереваюсь сделать. Только сначала дождусь, когда он найдёт нового Васке, чтобы забрать его себе”.

“Ты ведь понимаешь, что перехват контроля над такой огромной сетью без репутации Аргиронта превратится в одну огромную катастрофу?”

“Понимаю. И, я тебе больше скажу, я намереваюсь эту катастрофу максимально усугубить. Но, как минимум, не сделав этого, я отсюда никогда не выберусь. К тому же, чем просто уничтожать все те потоки ресурсов, что текут через Аргиронта к Амале, не лучше ли их присвоить себе?”

Всё это время мы вели ничего не значащий разговор для отвлечения внимания, но сейчас Кримзон не выдержал и ни с того ни с сего стукнул кулаком по столу, спровоцировав недоумённые взгляды охранников.

“На тебя начнут охоту! На Эллису и всех остальных начнут охоту! Изначальный план был в постепенном перехвате влияния у Аргиронта, подкупе его агентов, переманивании его подчинённых. И даже так это было крайне рискованно. Если ты прикончишь его, то сделаешь тысячу Майигу уровня Сущностей нашими врагами! Я привык во многом, если не во всём с тобой соглашаться, потому что мне нравится твой стиль. Но сейчас даже ты перегибаешь палку! Если думаешь о сроке отсидки, я уверен, со временем с этим можно будет что-то сделать! Но не подводи нас всех под монастырь ради шанса на выход из колонии! Иначе я могу в принципе отказаться в этом участвовать!”

Я нахмурился.

“Ты стал Руйгу и обрёл огромную власть, но не забывай, благодаря кому ты её обрёл. Мы не равные партнёры. Ты не приносил мне настоящей клятвы верности, так как это теперь в принципе невозможно, но если ты забыл, кто в нашей паре главный, то я буду не против об этом тебе напомнить. И то, что обычно мы общаемся вполне по-дружески, не означает, что ты можешь просто взять и отказаться делать то, что я тебе говорю, тем более в таких важных ситуациях. Ну, вернее, можешь. Но, думаю, ты и сам понимаешь, чем это для тебя может однажды обернуться. Тем не менее, я даже сейчас не стану тебе ничего приказывать. И мой план, разумеется, заключается не просто в том, чтобы прикончить Агриронта и сесть дожидаться мести его разъярённых подчинённых. Так что прекращай истерику!”

Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза.

Всё сказанное мной было правдой.

Когда Кримзон был Майигу, я отказался принимать его клятву верности, чтобы ему было проще найти дорогу к Сущности, предполагавшую максимальную свободу и отсутствие каких бы то ни было ограничений.

А когда он стал Руйгу, принести мне эту клятву он уже не смог в принципе. Намерение подчиниться, вложенное в слова, в случае Майигу мгновенно превращалось в связь вассал-сюзерен. Но, когда он произнёс слова клятвы, ровным счётом ничего не произошло.

Видимо, Сущность по самим законам мироздания не могла быть выше Закона.

Тем не менее, о своей готовности следовать за мной Кримзон высказался вполне однозначно. За язык его никто не тянул. И хотя я понимал его нынешние эмоции, а также, наверняка, беспокойство о моей жизни, я не собирался пропускать мимо ушей угрозу, в которую это вылилось.

“Прости, - в конце концов отправил сообщение Кримзон. - Я забылся на секунду. Расскажешь, в чём твой план?”

“Всё, на самом деле, очень просто. Аргиронта слушаются, потому что он обладает невероятным авторитетом. А авторитет этот он заработал благодаря своей подавляющей силе во времена до Форта тысячи висельников. Однако авторитет, построенные на силе, и сила сама по себе – это всё-таки немного разное. И не нужно долго думать, чтобы понять, чего стоит бояться больше. И я собираюсь сделать так, чтобы все, кто ходит под Аргиронтом, поняли, что меня им стоит бояться больше, чем его”.

“Допустим. Я не сомневаюсь, что у тебя это получится. Но тебя всё равно попытаются убить, как и Эллису, Шиито и остальных. Никогда не выйдет запугать всех”.

Я усмехнулся.

“Вообще-то я был бы не против, если бы их попытались убить. Выживание в такой ситуации, пережитый кризис – это отличный стимул для роста. Дары первого класса в той игре, что мы начинаем, уже почти ничего не стоят. И чем быстрее они обретут свои Сущности, тем лучше. Но, разумеется, ты должен будешь это дело контролировать. Забери их в Тейю, если поймёшь, что не справляешься”.

“Бей своих, чтобы чужие боялись?” - невесело усмехнулся Кримзон.

“Скорее: “Сложные времена рождают сильных людей, а сильные люди создают хорошие времена”. И я не говорю, чтобы ты ничего им не говорил. Наоборот, обязательно объясни им все риски и убедись, что все, особенно Шиито и Руби, всё поняли. Я не стану заставлять их в очередной раз рисковать жизнями ради меня, если они не хотят этого”.

“А меня заставлять, значит, можно?”

“Ты не умрёшь в любом случае. Да и, как я уже сказал, я заставлять тебя не собираюсь. Хочешь – можешь прямо сейчас встать и уйти”.

“Нет уж, спасибо. Тебя я, честно признаться, боюсь куда больше всей восьмёрки Амалы. В хорошем смысле, разумеется. Ладно, если у тебя нет никаких других невероятных задумок, закончим на этом. Мне и так предстоит тонна работы. Я буду периодически приходить, если будет возможно, а в следующий раз всё-таки отправлю Эллису. Когда работа сети Аргиронта наладится достаточно, я тебе сообщу”.

За что мне нравился бывший король Золлы и нынешний Руйгу Тейи, так это за то, что он действительно умел понимать меня с полуслова.

Я ничего не говорил о работе подчинённых кошаку организаций. Но Кримзон и так понял, что возвращение её в прежнее стабильное русло будет означать, что Аргиронт натренировал нового Васке достаточно, чтобы я сам мог пользоваться его услугами.

“Давай”.

Кримзон уже собирался вставать, когда в моём мозгу вспыхнуло ещё одно сообщение.

“Кстати. Пока не забыл. Когда будешь убивать Аргиронта, спроси его о том, что такого у него было в Астале. Это маленький город на самой окраине Единства. На следующий же день после вашего бунта там прогремел колоссальной мощности взрыв, сравнявший город с землёй. Проведённое Фиантиром небольшое расследование показало, что взрыв устроил Майигу из подчиняющейся Аргиронту группировки. Выглядит всё так, будто они заметали следы, вот только слишком уж поспешно всего лишь после обрыва связи на сутки. Может быть просто совпадение, конечно, но, с другой стороны, возможно в Астале было что-то настолько секретное, что они не могли допустить даже малейшего шанса на раскрытие тайны. Никаких следов там, разумеется, уже не осталось, но может тебе что-то удастся узнать у самого Аргиронта”.

“Я запомню”.

“Всё, бывай. Передам от тебя всем привет”.

“Пока”.

Проводив Кримзона взглядом, я на несколько секунд откинулся на спинку стула.

Тысячи тысяч нелегальных махинаций, включавших в себя работорговлю, торговлю наркотиками, заказные убийства, рынок органов, сексуальную индустрию, в которой были услуги для абсолютно любых извращенцев, вплоть до поедания партнёров, производство оружия, подкуп и шантаж влиятельных лиц в правительстве, а также организацию локальных войн и геноцидов.

И при этом ещё осталось что-то, что Аргиронт стремился спрятать настолько тщательно? Это определённо стоило того, чтобы спросить у него перед смертью. Даже если куда вероятнее это было просто совпадение.

Впрочем, с этим всё-таки нужно было немного повременить. Отправляться убивать кошака прямо сейчас, как я и сказал Кримзону, я не собирался.

Во-первых, нужно было дождаться, когда появится новый связной, которого можно будет взять в оборот и расспросить обо всём потом. А во-вторых, мне всё ещё нужно было стать сильнее, если я хотел не просто прикончить блохастого, но ещё и вселить ужас в сердца всех его многочисленных подчинённых.

И единственным путём к этому был ещё один прорыв, обретение ещё одной Сущности. Самой главной и самой важной из всех. Сущности жизни.

Дни потянулись неторопливой чередой. Норму добычи мне подняли с тридцати до ста тонн руды, но даже это не было проблемой. Тем более что не требовавшее никаких мысленных усилий занятие по разрыванию тоннелей позволяло моему разуму без проблем входить в состояние, схожее с медитацией.

Сущность пожирания миров я обрёл, по сути, благодаря внешнему воздействию. Мировая аура Палема, контролировавшего всю Тейю, поглощаемая мной, стала основой для настолько поразительной силы.

Сущность контроля поля боя стала следствием моментального вдохновения, а крупицы силы эволюции помогли преодолеть барьер без лишних усилий.

Однако Сущность жизни была немного иной. Начав двигаться к её обретению ещё с того самого момента, как Данброк сказал мне, что только так я смогу спасти Мо, я вкладывал в неё больше всего сил на протяжение последних двадцати семи лет.

Тем не менее, всё, чего я достиг – это пик первого класса Дара жизни, а также понимание о тысячах и тысячах способов, с помощью которых обрести Сущность жизни не выйдет. Другие Дары я мог без особых проблем поднять на этот уровень, пусть и пожертвовав качеством итоговой Сущности. Но с жизнью это не работало.

И после разговора с Пашайшей я смог, наконец, примерно понять, почему. Как бы мне ни было неприятно это признавать, но все эти двадцать семь лет я не понимал самого себя.

Моя “жизнь”, как и её “торжество смертности”, по сути, не была про то, что вкладывалось в это слово, когда говорилось, например: “живое растение” или “пациент будет жить”. Речь шла не о биологическом процессе, а о чём-то более глубинном и сакральном.

Дар жизни я обрёл нежданно, не думая об этом и не надеясь ни на что подобное. В бою, показав миру свою решимость пожертвовать всем, включая саму свою жизнь, ради победы.

Моя “жизнь” была про яркость существования, про нежелание смиряться с посредственностью, про триумф выжившего и победившего над проигравшим и погибшим.

Разумеется, я знал обо всём этом. Всё-таки это был мой Дар, появившийся из моей воли. Однако я слишком зациклился на том, что Сущность жизни нужна мне для спасения Мо, да и в целом не видел смысла задумываться о настолько тонких материях, к сожалению, забыв, что Дары, как и Сущности, в первую очередь были отражением воли своего владельца, и только затем – источником огромной силы.

Нельзя было сказать, что я потратил все эти годы впустую. Опыт множества провалов был незаменим, на его основе достичь успеха мне будет куда проще.

Тем не менее, это определённо было не слишком приятно: понять, что теоретически уже давно смог бы достичь цели, если бы посмотрел на ситуацию с немного другой стороны.

К счастью, теперь, получив полезное напутствие от Пашайши, я уже знал, в каком направлении двигаться, и не собирался сбиваться с намеченного пути. Вот только даже так, обретение Сущности жизни не через внешнее воздействие или моментальное озарение, а путём систематического накопления понимания, не могло произойти быстро.

Впрочем, время у меня было. Пока Аргиронт найдёт кого-то достаточно надёжного на место Васке, пока завербует и обучит, пока познакомит со всеми подчинёнными ему организациями… это было дело не одного месяца, а скорее даже не одного года.

Неприятно было понимать, что от блохастого в каком-то смысле зависело моё будущее. С другой стороны, это было бы справедливо что здесь, в Форте тысячи висельников, что снаружи, в Восьми Башнях или где угодно ещё в Единстве.

Так что я решил отнестись к этому времени как к своеобразной затяжной тренировке, с какого-то момента потеряв счёт прошедшим дням и неделям.

Раз в пару месяцев ко мне приходили повидаться. В основном Кримзон или Эллиса, но пару раз они заявлялись всей компанией, в результате чего я был вынужден выслушивать кучу шуток разной степени качества от Шиито и Гвурека.

Впрочем, кто бы меня ни навещал, само по себе свидание было лишь одним из поводов. Вторым и, глобально, более важным, был обмен информацией. И, надо сказать, справлялись ребята неплохо.

Им удалось не только закрепиться в Восьми Башнях, организовав стабильную торговлю с Тейей, но и заполучить для себя небольшую территорию в Единстве, на которой находились несколько относительно крупных городов и где-то сотня городков поменьше, общим населением около пяти миллионов человек и трёх тысяч Майигу.

В “столице” этого псевдо-государства, названному Кримзоном Тарсией (вот и не знаю, с чего бы?), была даже установлена портальная арка, которую связали с Тейей.

Если бы Кримзон присягнул Катриону на верность, ему, как Руйгу и основателю нового клана, земля была бы пожалована в качестве “приветствия”, то есть совершенно бесплатно. Да и её размеры во много раз превосходили бы то, что у них было сейчас.

Тем не менее, это уже было неплохим началом и опорной точкой для будущего расширения. Так что жаловаться было не на что.

Отличной новостью стало то, что через полтора года после моего попадания в Форт Эллиса сумела обрести свою Сущность проливного дождя. После чего, получив вместе с Сущностью соответствующие возможности, была назначена Кримзоном условной “королевой” их маленькой купленной страны. Лой стала её советницей.

После это Шиито, видимо ощутивший, наконец, здоровую зависть и чувство отставания, решил отправиться в экспедицию с целью поиска себя и собственного вдохновения. Зайв пошёл вместе с ним, хотя я не думал, что эти двое, обладавшие слишком разными характерами и темпераментами, сумеют долго продержаться вместе.

Руби и Гвурек были более неспешны. Оба оставались в Восьми Башнях, помогая Кримзону и Эллисе.

Жаб из всех нас был самым нормальным “классическим” Майигу, жил уже не первую сотню лет и ему, похоже, требовалось куда больше времени на раскачку. Развитие Даров до более высоких классов требовало лишь энергии, но вот для обретения Сущности требовалось вдохновение, которое Гвуреку искать было куда сложнее, чем остальным.

Так что пока он сосредоточился на другом, став одним из торговых представителей Тарсии. В последний раз, когда он приезжал в Форт, я едва смог сдержать широкую улыбку при виде его могучего и невероятно мускулистого тела, заключённого в плен строгого узкого костюма, какие было принято носить государственным служащим в Восьми Башнях.

Руби не спешила двигаться к обретению Сущности по куда менее уважительной причине. Её, оставшуюся без контроля меня или Эллисы, захлестнула светская жизнь Восьми Башен.

Проведя всю жизнь в Тейе, где первую половину жизни она охотилась, а вторую половину – охотилась под моим присмотром, теперь лисичка, что называется, дорвалась.

Кримзону и Эллисе было немного не до того, но они, разумеется, краем глаза следили за жизнью моей приёмной дочери и, когда приходили повидаться, сообщали мне обо всём.

Ни во что прям совсем предосудительное Руби не ввязывалась, по крайней мере по имевшейся информации. Но где-то через года два после того, как я попал в Форт, она окончательно превратилась в представительницу “золотой молодёжи”, став завсегдатаем самых элитных клубов Восьми Башен.

Неприятно было это слышать, конечно. Тем не менее, строить из себя строгого родителя и запрещать что-либо Руби я не хотел.

Она уже была во всех смыслах взрослой девочкой, и имела достаточно сил, чтобы за себя постоять. Так что, пока она справлялась сама, я не собирался вмешиваться. Каждому надо было набивать свои шишки.

Так прошло три года. Мне стукнуло шестьдесят. По информации от Кримзона, волнения в рядах подчинённых Аргиронту организаций по большей части улеглись. Это означало, что его новый связной – надзирательница по имени Укамва, освоилась со своими обязанностями.

А ещё через год, примерно на полуторатысячный день моей отсидки, занимаясь уже превратившейся в рутину медитацией за рытьём руды, я вдруг ощутил дрожь Дара жизни. Девяносто девять процентов завершённости, не менявшиеся уже почти двадцать лет, сдвинулись с мёртвой точки, подскочив до девяноста девяти и девяти в периоде.

Теперь всё, что мне оставалось – это влить в Дар достаточно энергии, чтобы трансформация в Сущность была завершена.

Делать этого сразу, однако, не стоило. В отличие от обретения Сущности контроля поля боя, на этот раз я не смогу обойтись без масштабного всплеска мировой ауры. И это будет мгновенно засечено всеми тюремщиками Форта, в том числе и Янну.

В том, что он явится лично, я почти не сомневался. А это означало, что я должен буду убить Аргиронта до того, как вмешается глава Форта. К тому же стоило предупредить Йирро и волков, с которыми за эти четыре года мы успели отлично подружиться, ну и Кримзону, разумеется, тоже нужно было сказать, чтобы он готовился, и дать на эту подготовку достаточно времени.

Так что к делу я перешёл ещё только через три месяца.

Для прорыва я выбрал самый глубокий из всех коридоров третьей шахты. Это должно было помочь хотя бы поначалу скрыть мою мировую ауру от находящихся на поверхности стражников.

Достав из тайника жемчужинку, в которой своего времени дожидались капли сияния я, не долго думая, закинул в рот сразу две. Третью оставил про запас, на случай, если прорыв окажется сложнее, чем планировалось.

Мгновенно растворившись в моём желудке, две маленьких искорки исторгли из себя огромный объём мировой ауры, достаточный, чтобы моментально развить даже самый слабый Дар до пика второго, а то и до первого класса.

Мне, однако, он был нужен лишь для того, чтобы перекрыть ту неуловимую бесконечно малую долю процента, оставшуюся до достижения уровня Сущности.

В большинстве случаев рост моей силы сопровождался критически опасными для жизни ситуациями, адской болью или ещё каким-то превозмоганием. И в этом, как по мне, был свой определённый шарм, тем более что самый главный плюс такого развития – стремительность, был для меня всегда очень важен.

Тем не менее против такого стабильного, плавного и даже в каком-то смысле комфортного прорыва, как тот, что был у меня сейчас, я тоже ничего не имел.

Тридцать лет планомерной подготовки, отсекания всех неверных маршрутов и неторопливого продвижения к цели дали свои плоды. Пожалуй, никогда до сих пор новая сила не доставалась мне с такой непринуждённостью и естественностью.

Я принял истинный облик, закинулся каплями сияния, лёг поудобнее, закрыл глаза. А через пять минут уже открыл их, заполучив в арсенал четвёртую Сущность, а также наконец-то прочно встав на тот путь, о котором когда-то мне рассказал Данброк.

Сущность грома и молний, Сущность пожирания миров, Сущность контроля поля боя. Теперь к ним добавилась ещё одна.

То, на что я опирался всегда, когда ситуация достигала критической отметки. То, что пришло ко мне, откликнувшись на моё нежелание сдаваться. То, с чего начался и от чего в будущем будет зависеть путь, что я намеревался пройти.

Сущность нерушимой основы.

Радоваться прорыву, однако, было рано. Вокруг меня, несмотря на невероятный комфорт прорыва, бушевал колоссальный шторм энергии, настолько мощный, что мои кандалы, не выдержав, просто лопнули, разлетевшись во все стороны металлической шрапнелью.

Подавление мировой ауры рудником, возможно, могло скрыть, где конкретно я находился. Но не было никаких сомнений, что наверху все тюремщики уже были подняты по тревоге высшего уровня.

На убийство Аргиронта у меня оставалось совсем немного времени.

Сорвавшись с места, я устремился по извилистым коридорам третьей шахты наверх.

Теперь, когда отпала необходимость скрывать свою силу, моя скорость позволила преодолеть почти сотню километров тоннелей меньше чем за минуту. А очутившись под большим куполом рудника, я, не обращая никакого внимания на других заключённых и тюремщиков, рванул к обиталищу Аргиронта.

Нельзя было допустить, чтобы Янну помешал мне, а значит убить блохастого требовалось настолько быстро, насколько это только было возможно. Вот только, как оказалось, сказать было куда проще, чем сделать.

За мгновение до того, как мои когти обрушились на крышу пещеры Аргиронта, изнутри хлынул неостановимый поток тёмно-серого, почти чёрного дыма, наполненный невероятно могущественной мировой аурой.

Сомнений не было и не могло быть.

Блохастый, как и я, просто притворялся беспомощным. А это означало, что вместо уничтожения беззащитного кошака мне придётся схлестнуться в бою с одним из сильнейших Майигу Единства.

Губы сами собой изогнулись в ухмылке. Всё пошло далеко не так, как я рассчитывал, и ситуация в мгновение ока стала на много порядков опаснее. Однако возможность испытать мощь новой Сущности, выдавшаяся сразу после обретения, не могла не радовать.

Взревев, я ударил прямо в клубы дыма, уже заполонившие половину купола, лазерным лучом.

Бой против Аргиронта начался.