Книга 1. Треугольная тень.

Глава 1. Медальон.

Роман Кольцов всю свою молодую жизнь считал себя человеком самой заурядной внешности. Не то, чтобы он был не прав, но всё же черты лица его были приятны, нос ровный и небольшой, кожа не идеальная, но лучше чем у многих, немного портил вид слегка выступающий из ряда зубов клык, но изъян этот был виден исключительно, когда Роман улыбался. Зато его серые глаза, когда он улыбался, каким-то невероятным образом, в прищуре, светились теплотой и добром, и мало кто обращал внимание после этого на какой-то там недисциплинированный зуб. Ещё предметом его постоянного беспокойства была вечно взъерошенная шапка русых волос, которые не подчинялись ни расчёске, ни мокрой ладони: тут уж он было совсем оставил надежду на их укрощение, но как-то использовал против них капюшон и —прижилось.

С девушками у него тоже не выходило никакой магии. Был, конечно, неловкий поцелуй на выпускном с Ленкой из параллельного класса, пара мимолётных студенческих романов уже посерьёзнее, но ни одна история не переросла во что-тос продолжением. «Ты хороший парень, Рома, но…» — и это «но» звучало в его жизни гораздо чаще, чем бы ему хотелось.

А сейчас Кольцову и вовсе было не до «амуров» — срочно нужна была денежная работа. Очень срочно.

Вроде всё так: за плечами машиностроительный факультет неплохого университета. Казалось, после выпуска — стучись в любую дверь!

Но в реальности…

Собеседования.

За последние три месяца он прошёл их двадцать шесть.

—«У вас нет опыта» — говорили в солидной инженерной фирме.

—«Мы ищем людей с гибким графиком» — намекали в стартапе, предлагая работать за еду и мифический «опыт».

А потом были «стажировки» — одна противнее другой.

Последняя — «Газовые аналитики» — ловкачи, продававшие услугу «проверки утечки газа по всей квартире» за бешеные деньги. Роман с утра таскал за «бригадиром» тяжёлые сумки с оборудованием и ждал у парадного, пока, уже вечером, не услышал:

—Учись стажёр! А как ты думал нормальные деньги нужно делать: вот сейчас, всего одна старушка, а семь тысяч в кармане! И ей спокойнее, поверь: всю квартиру обнюхали, даже за холодильником утечки поискали! Оплатила каждую точку! Обожаю работать с калькулятором, — засмеялся мастер. После этого Ромка просто оставил сумку с оборудованием рядом с «мастером», развернулся и ушёл.

Каждый раз он возвращался домой с ощущением, что мир — это гигантский механизм, в котором для него просто нет места.

А дома были родители, которые мерили мир шаблонами своей молодости:

—Рома, ты же с математикой на «ты», иди в преподаватели! — мечтала мама.

—Инженер — это звучит гордо, — вторил ей отец, неизменно показывая на шкаф со своей коллекцией технической литературы, из далёкихвосьмидесятых.

«Опять пустой день! Опять ничего… Но где же взять эти проклятые деньги?! Где?» — каждый день засыпая, думал Роман.

***

Девятьсот тысяч.

Роман ненавидел это число. Оно висело над семьёй, как гиря на тонкой нитке.

Это был внезапный долг. Снегом на голову, а точнее — водой.

Всё началось со смесителя.

Он купил его на свои деньги — не самый дешёвый, «чтоб надёжно, чтобы не текло». Установил, конечно, сам, гордясь своей обретённой в универе самостоятельностью. А через месяц, когда вся семья была в Крыму, этот чёртов кран сорвало, и надо же такому получиться, нашлось чем забиться сливу в ванной: как раз пригодились бесчисленные сохнущие полотенца мамы.

Вода хлестала шесть часов.

Затопило четыре квартиры снизу. Были и МЧС, и милиция. Акты, протоколы, ругань — вселенский потоп в отдельном подъезде, как есть.

А немного позже выяснилось, что соседи совсем не те люди, которые готовы входить в положение и долго там, без дела находиться, ожидая компенсаций.

—У нас итальянский паркет! — орала женщина с неестественно пухлыми губами и страшно хлопала огромными ресницами.

—А у меня антикварный гарнитур! — вторил ей негромко баритоном мужчина, от которого пахло дорогим парфюмом и опасностью.

—Вы заплатите за всю мою электронику! За всё заплатите, не сомневайтесь, — сказал третий, молчаливый, с холодными глазами.

Семья Кольцовых не была бедной, но и лишних миллионов не водилось. Совсем недавно,ремонт бабушкиного домишки в Крыму основательно уменьшил и так довольно скромные остатки семейной кубышки. Отец — пенсионер, мать — врач в госполиклинике. Ромка, на бюджете учился, за книжками четыре года только и сидел, летом выпустился. Да и сестрица Катенька — маленький нежный чертёнок — пятиклассница. Накоплений особо то и не было. Отдали,конечно,те 300 тысяч, что были на счетах, заняли, что могли по друзьям, но сильно легче не стало: 900 тысяч долг всё ещё продолжали отравлять жизнь всей семье ежеминутно.

Банки отказали в кредите — у Романа не было официального стажа, у отца — «возрастные риски». К микрофинансовым пиратам Роман идти пока не решался, да и решить проблему кардинально они не могли.

***

Прошло два месяца, и после нескольких жестких неприятных разговоров с соседями долг начал неспешно расти, тучи сгущались.

На улице моросил дождь. Роман застегнул куртку и сунул наушники в уши.

Он шёл, не замечая ни серых стен домов, ни хмурых прохожих. В голове крутились мысли: «Опять стажировка за копейки… Опять «покажи, что умеешь»… А что я вообще умею? Прокатный стан могу рассчитать, разве что...»

Возле метро его окликнули — было слышно и через наушники — замахали рукой.

—Эй, Кольцов!

Роман обернулся. К нему подходил спортивный коротко стриженый мужчина в неброском, тёмно-сером костюме, белой рубашке, с расстёгнутой верхней пуговицей. У него было лицо, на котором читалось: «Я буду говорить, а ты будешь внимательно слушать». За ним был другой, тоже впохожемкостюме — высокий толстяк, приторной масляной улыбочкой на лоснящемся лице — он держал огромный зонт-трость над головами обоих.

Первый подчёркнуто вежливо низким голосом, чуть с хрипотцой,заговорил:

—Это вы, значит, тот самый юноша, кто уважаемым людям в квартире тропический душ устроил? — слова прозвучали, на удивление Романа, негромко и даже вежливо. Говоривший слегка прищурилсяи нехорошо улыбнулся.

Роман почувствовал, как по спине почему-топробежал холодок.

—Мы… я… я всё исправлю.

—Очень хорошо, приятно повстречать понятливого человека, — мужчина оскалился сильнее, но глаза его так и остались ледяными. — Только побыстрее, пожалуйста, Роман Алексеевич… Или может помочь с мотивацией? Ваша сестрёнка в пятый класс же пошла?

Роман сжал кулаки. В ушах застучала кровь.

«Ударить?» — красно-чёрный пояс по тхэквандо позволял ему надеяться, что он сможет справиться с этими вежливыми «торпедами».

«Боковой, с правой руки — переднему, второго достану с разворота ногой, удобно как раз стоит, — мгновенно просчитал Роман. — Но это только усугубит... нет… нет...не подходит… Убежать?... Но это тоже не решит проблему.»

—Я разберусь, — сквозь зубы сказал Кольцов.

Первыймужчина, пока Роман прокручивал в голове несостоявшуюся битву, успел достать смартфон, рассматривал его экран сверху, не поднимая устройство от пояса. Потом, когда увидел, что Роман смотрит на него, резко, не поднимая рук, повернул экран к Ромке — там была фотография Кати.

—Красивая девочка, — подмигнул он, приторно улыбаясь, — у тебя неделя. Не подведи сестричку, Кольцов, не подведи.

***

Роман был в бешенстве и еле сдержался. Он не боялся за себя. Но когда они упомянули Катю…

Вечером, вымотанный морально безнадёжной «газовой» стажировкой, пытаясь отвлечься от чреды анкет и вопросов, и в надежде отделаться от постоянного поиска вариантов раздобыть деньги, он запустил Третьих Героев — свою любимую игру, где под умиротворяющую музыку, можно было перенестись на волшебную карту и почувствовать себя правителем и стратегом. Где ошибки можно было исправить, загрузив сохранение.

«Вот бы и в жизни так», — усмехнулся он, глядя, как его армия громит противника.

Он отложил игру через двадцать минут: игра не «заходила» — кольцо проблем стальным обручем продолжало давить на мозг. Не отпускало.

—Ромка, ты бы хоть попробовал репетиторством заняться, — вздохнула мама, заходя в комнату.

—Мам, я не…

—Я знаю, знаю. Ты не хочешь. Но ты же видишь, как…

Она не договорила, но он понял невысказанное: «Как тяжело...» Она ушла поджав губы на кухню, откуда вскоре начал доноситься сладковатый аромат жареной с луком картошки.

Отец,Алексей Михайлович сидел уже второй вечер, склонившись над ремонтом какого-то блока домофона, и время от времени, глядя то на ноутбук на столе, то на какую-то, всю в проводах, плату рядом, то на старенький осциллограф, ворчал: «Ну кто так паяет? Это же брак, явный брак!» В последнее время он был мрачен и молчалив, аего хромота стала заметнее.

А Катя… Катя просто верила в него. И это было хуже всего.

После ужина Роман зашёл к сестре в комнату: тайный от родителей «Совет мага и феи» — брат с сестрой, в небольших вечерних разговорах делились маленькими секретиками, в основном, секретиками именно этой самой миленькойфеи.

В комнате Кати было тихо — редкий момент, когда она, после уроков, не играла по сети с подружками. Сестра сидела на кровати и крутила в руках медальон, тот самый, найденный ею на пляже в Крыму.

—Опять своим кулончиком балуешься? — Роман потрепал её по голове.

Глядя на сестру и её игрушку, Ромка вспомнил недавний отдых с семьёй, прикрыл глаза и почти ощутил запах и шум моря... Глаза открылись, а воспоминания остались… Три месяца назад… Тёплое крымское лето, когда ещё не было аварии с водопроводом, хотелось веселиться и отмечать окончание университета, а родители постоянно улыбались и шутили…

***

Катя нашла медальон в конце июля, сразу после сильного шторма.

Море выбросило на крымский берег, недалеко от крымского города Саки, множество уже не нужного ему хлама: обломки ракушек, куски водорослей, размокшие поломанные доски, шепки, веточки, кучки разноцветного мусорного пластика... По бескрайнему пляжу ходил человек с небольшим ручным миноискателем и маленьким совочком — вероятно, он искал золотые украшения, потерянные отдыхающими при купании. Во время штормов море выбрасывало на берег многое, что хранило ранее столетиями, но чаще всего, современное золото — стихия отторгала не своё!

Катю сильно заинтересовал странный человек. Рассказ брата о пищащем его приборе —металоискателе, подвиг её найти свой собственный клад, пока его не обнаружил этот «хитрый дядя». Она сорвалась с места и забежала вперёд кладоискателя метров на сто вдоль берега. Там, стала вглядываться в мусор и водоросли, разбросанные на берегу, ворошить кучки палкой, что-то подбирать и тут же отбрасывать.

И вдруг, под слоем песка, она увидела уголок чего-то, что привлекло её внимание.

«Деталь какая-то, что ли? Что бы это могло быть? — стирала она песок с небольшого треугольного предмета, который легко достала из песка».

Она бросилась к морю и тщательно пополоскала находку в воде.

«Ух ты! — в руках у неё был небольшой равносторонний треугольник, со стороной сантиметров семь, с аккуратно отрезанными одинаково углами, а в середине одного из спиленных углов, нашлось крошечное металлическое колечко. — Даже немного двигается, — приподняла она кольцо над поверхностью, — можно будет продеть шнурочек и получится красивый медальон! — обрадовалась она своей чудесной находке! — Настоящий клад!»

Медальон был очень лёгким, и совсем не похоже, что пустотелым, судя по тому, как она пощёлкала по нему пальцем. Красивая светло-коричневая поверхность была необычно гладкой, словно отполированной, с узором, наподобие концентрических колец, какие бывают на срезе дерева. В самом центре — идеально ровное шестигранное отверстие, размером примерно под карандаш.

—Смотри, Ромка, какая штука! — закричала она звонко и побежала, к брату.

Катя протянула брату необычный треугольник, легко поместившийся на его ладони.

—Лёгкий… — сказал брат, подбрасывая его на руке, — Деревянный, наверное, с узором? А может и пластик… — Роман ещё покрутил в руках безделушку без особого интереса, протянул её назад. Катя нахмурилась — ей не понравилось, что брат не разделялеё радости от найденного «клада».

—Будет у меня классный кулончик или брелок, — она подбежала к кромке моря — был штиль и волны еле слышно умывали песок на берегу.

—Ромка! Он плавает! — крикнула она.

—Деревянный, чего бы ему не плавать, — ответил брат вяло.

Медальон действительно плавал, но для такого лёгкого, почти невесомого предмета, его погружение было весьма странным: он был утоплен в воде полностью, и покачивался у поверхности. Катя, которая ещё не знала закона Архимеда, совсем не удивилась: не тонет — и славненько!

Была у этой безделушки ещё одна странность,которую отметил внимательный взгляд девочки: хоть сам медальон и был погружён полностью в воду, но вода не попадала во внутрь пустого шестигранника посередине, будто кто-то наклеил кусочек скотча с нижней стороны. Но никакого скотча не было. Катя перевернула брелок — эффект с шестигранным отверстием повторился.

—Магический! — тихо, проговорила Катя.

Наполненная тайным знанием Катя не стала ничего говорить об этом, разомлевшему на солнце Роману.

«Похоже, братику мой медальончик не понравился — вот и не скажу ему о своём открытии! Пусть себе дальше загорает, клады не любят лентяев, — подумала Катя».

Вечером того же летнего дня, на веранде, Катя нашла себе новое развлечение: в шестигранник медальона был вставлен заточенный с двух сторон огрызок простого карандаша, что она стащила у бабушки — получился прекрасный волчок. Она поиграла с ним в волю, и отложила его на столе, когда надоело запускать.

Подошёл Ромка, взял игрушку, тоже запустил пару раз, а потом начал что-то рассказывать бабушке о своих планах на осень, периодически покручивая треугольный брелок на карандаше.

—Кать, хочешь фокус? — внезапно спросил Роман сестру, показывая рукой на волчок — пальцем другой руки он прижимал верхний заточенный край карандаша так, чтобы нижний его край упирался в стол остриём.

—Давай, конечно! А что за фокус? — не поняла Катя.

—А вот что: вот яблоко, видишь? — Катя кивнула. — На него сейчас показывает колечко на твоём медальоне, видишь?

—Да, и что?

—Ты сейчас очень осторожно, так, чтобы не выбить карандаш у меня из руки, крутани свою находку — кольцо опять будет показывать на яблоко, когда волчок остановится.

—Давай крутану, — прищурилась девочка, явно желая крутануть посильнее.

Она постаралась, и волчок быстро закрутился, удерживаемый на месте пальцем брата. Постепенно его вращение замедлилось, и он почти остановился, а потом он... довернулся! Как раз так, чтобы кольцом указать на яблоко.

—Вау! Круто! — подпрыгнула Катя.

Роман рассмеялся.

—И что, можешь ещё так же сделать? — спросила она недоверчиво.

И действительно, фокус получился опять!

Роман веселился, а девочка ни как не могла понять в чём подвох.

Через какое-то время, когда фокус был повторен с десяток раз, брат наконец рассказал ей секрет:

—Катюша, ведь ты же проходила на природоведении магнетизм Земли? Помнишь? Как стрелка компаса поворачивается видела же? Я сам тебе показывал тогда, дома… Вспоминай! — Девочка кивнула. — Видимо твой кулончик-медальончик намагничен, вот и показывает на Север. А яблоко просто с севера от него на столе лежит, — Роман расхохотался.

«Ладно, братик, смейся, смейся... Но, медальончик-то волшебный — мой!» — подумала она и улыбнулась, представив, сколько споров с одноклассниками будет выиграно, когда осенью она принесёт прикольную игрушку в школу.

***

На кухне завозилась мама с посудой, а Роман всё не хотел возвращаться из своих крымских летних воспоминаний. «Как же было тепло, каким ласковым было море, каким же бесконечным был песок пляжей! Как были счастливы и родители, и Катя, и я! Какое же было чудесное лето!» —всё ещё отдавался воспоминаниям Ромка.

На кухне что-то звякнуло и летний мираж растаял. Был кран, был потоп, были опасные соседи, был долг и не было, совсем не было, времени.

—Он сегодня странный, — серьёзно сказала Катя.

—Кто? — не совсем понял о чём она говорит отвлёкшийся на летние воспоминания Роман.

—Мой медальончик.

—Ну и что он с ним не так?

—Он светится.

—В смысле?

—Смотри! — Катя выключила свет. И правда, в темноте медальон испускал слабый, едва уловимый зеленоватый свет.

—Хм… — Роман взял его в руки. Его поверхность была чуть тёплой. — Что же это за дерево-то такое? Странное, необычное, тёплое, или кажется только, — Роман протянул медальон сестре.

Снизу кто-то начал долбить перфоратором,несмотря напоздний вечер. Перед глазами мгновенно всплыли злые лица соседей, вспомнился чёртов долг, неприятный разговор у метро, и мысли о странном свечении медальона оставили Романа, его лицо помрачнело, и это не укрылось от сестры — она,конечно, понимала, что творится в семье, хоть и по-детски, по-своему.

Девочка очень серьёзно смотрела на брата некоторое время.

—Держи, он тебе поможет! — Катя сунула медальон Роме в ладонь.

—Мне? Зачем? — удивился он опять возвращаясь от гнетущих мыслей к сестрёнке.

—Он волшебный! С ним у меня в игре всё всегда получается. Надень, попробуй! — она упрямо ткнула пальцем в его грудь.

«Она так искренне хочет помочь мне, и очень верит, что непременно поможет, — Ромка, натянул верёвочку на шею и грустно подумал, —Я сделал всё что мог, и даже принял в помощь волшебство юной феи...»

Роман нежно обнял сестру, отодвинул её на вытянутых руках, посмотрел ей в глаза, подмигнул, чмокнул в щёку, и они попрощались до завтра.

Глава 2. Терминал.

В 6 утра, Роман проснулся с ощущением свинцовой плиты на груди. Сон почти растворился в голове, но обрывки слов из него всё ещё звучали: «...твою сестрёнку! … твою сестрёнку!» Роман осмотрелся, понял, что в своей кровати, дома, а приснившееся —просто сон, гадкий, нехороший —обычный кошмар. Он попытался прокрутить в голове сегодняшний план, память напряглась… и тяжёлый пресс вчерашних проблем безжалостно опустился на, ещё не до конца проснувшегося, Романа. Вспомнилась и фраза про Катю, перекочевавшая в сон, и проклятый долг…

Кольцов стиснул зубы, нахмурился. Он быстро поднялся, торопливо оделся. Сегодня было собеседование в «ЛенТехноСнаб» — фирме из Стрельни, обещавшей золотые горы и сплочённую команду единомышленников. Далеко… Но, что же делать?

«Если в городе подходящих позиций не нашлось, посмотрим, что предложит пригород. Просыпаться придётся очень рано, если возьмут...» — настраивался он, натягивая куртку.

Небольшой вибрационный импульс на груди заставил его замереть. Он аккуратно начал ощупывать себя, пока пальцы не нашли на груди медальон, что вчера нацепила на него Катя. Роман прижал его к телу, но ничего не произошло.

—Странно… Что это могло быть? — буркнул Роман, поправляя футболку.

Но стоило ему выйти из дома и повернуться в сторону метро — вибрация повторилась. На сей раз сомнений не было: вибрировал именно медальон.

Кольцов снял его с шеи и зажал в руке. Прошла минута, вторая. Роман уже собирался надеть его назад, но треугольник отчётливо послал виброимпульс.

—Обалдеть!—только и смог вымолвить Роман.

«Ну, если его магнитные свойства легко объяснить, легко объяснить даже лёгкое свечение, но периодические вибрации!...»—пытался понять происходящее Роман, и ни как не мог этого сделать.

Он открыл рюкзак, достал оттуда простой карандаш, посмотрел на него с жалостью и сломал пополам. Затем из того же рюкзака он вытащил мультитул, и, открыв лезвие ножа, быстро заточил сломанный конец —получился обоюдозаточенный огрызок, как тогда, в Крыму.

Он развязал шнурок и выдернул его из колечка медальона, в шестигранник по центру воткнул карандаш. Кольцов подошёл к влажной скамейке, присел на корточки рядом и упёр остриё карандаша во влажное дерево, нежно удерживая получившийся волчок вертикально пальцем. Как и предполагал Рома, треугольник развернулся колечком на детскую площадку, и даже шустро как-то.

«Хм… Вроде свойство магнетизма у странного медальона осталось…» —подумал Ромка, рассматривая машинально детскую площадку, куда указывало кольцо.

И вдруг он распахнул глаза: площадка то была на юго-востоке! Он это точно знал, потому, что на неё выходили окна его, Ромкиной, комнаты. Ошибки быть не могло! Юго-Восток!

«Да, как же это возможно? Почему? Намагниченная стрелка всегда показывает на север… И там в Крыму всё так и было…» —путались в голове мысли Кольцова.

Он быстро открыл карту на телефоне и положил её рядом с волчком. Догадка подтвердилась: волчок показывал на юго-восток —через карандаш, Роман опять почувствовал виброимпульс.

«Хм. Вот же...», —он разобрал волчок и сунул всё в карман.

Кольцов постарался отметить точное направление прямой на электронной карте. Линия вела на Петроградку и дальше, через Малую Неву, на Васильевский остров, потом по устью Невы и выходила аккурат на Стрельну! Он продлил её ещё дальше, пока не упёрся в Чудское озеро.

«Ну, за кордон, меня, конечно, никто не пустит, и к озеру я, пожалуй не поеду, а вот в городе… Тем более, удачно получилось, что мне и так в Стрельну… Боги любят маленькую фею!» —улыбнулся он вспоминая, с каким серьёзным видом Катя отдавала ему свой медальон.

День обещал быть волшебным —оставалось добраться до Стрельны.

Примерно через два часа Кольцов был на месте. А ещё через двадцать минут, Роман уже стоял на улице и тихо ругался:

—Чёртов Лен… техно... как его там...склад! Сказали бы сразу, что работа за МРОТ на четыре месяца —я бы даже не ехал. Разгребать чей-то учёт на складе… Наверное такого же бедолаги, который убежал не дождавшись светлого будущего, по окончания стажировки… Ну, почему!? Почему нельзя всё это сказать по телефону?! Вот же… День убил…

Вокруг были металлические заборы промышленной зоны и пришлось изрядно топать к остановке автобуса. По дороге, к несчастью, Роман ещё и неосторожно вступил в лужу мазута, прикрытого пучком травы —похоже кроссовка была безнадёжно испорчена.

Начал накрапывать редкий дождь. Кольцов, не захвативший зонт, накинул капюшон, засунул руки в карманы. На душе было скверно.

Он дошагал до остановки автобуса —и здесь не повезло: мало того, что он издали увидел отъезжающий автобус, так ещё и остановка была без навеса и скамейки!

«Полоса какая-то чёрная…» —мрачно думал Роман. Опять завертелись мрачные мысли о долге…

И тут, в кармане, он ощутил короткую вибрацию, которая вывела Кольцова из круговорота тяжёлых мыслей.

—Тебе то ещё что? —достал он треугольник из кармана.

У него появилось внезапное злое желание закинуть его в в кучку мусора, которую дорожники собрали тут же рядом, и, видимо, ещё не успели увезти, но он сдержался.

«Катька-то причём? Расстроится, если я ей не верну её игрушку... Чего это я так разошёлся из-за этих ЛенТехно… как их там… —первый раз, что ли? Да гори оно огнём! Найду, работу нормальную, обязательно найду… —он немного успокоился и начал мусолить треугольник в кармане мальцами, —Жаль только, что автобуса, ещё с полчаса точно не будет...»

И тут он вспомнил о своём небольшом эксперименте с волчком у дома. Времени до автобуса был ещё вагон, и любопытство инженера захватило его:

—Вот же, разнылся, чуть не забыл проверить…—бормотал он, вставляя огрызок карандаша в шестигранное отверстие медальона.

Скамейки поблизости не было, но был деревянный столб, который подпирали две бетонные невысокие опоры, которые заканчивались как раз на уровне груди Романа.

Он установил волчок на торец опоры и засёк направление, куда развернулось колечко: приметным ориентиром служил дорожный указатель. Спрятал медальон в карман и достал смартфон —открыл карту.

По всему выходило, что волчок указал направление назад, в Питер! Рома ещё раз достал загадочный треугольник и произвёл замеры опять, стараясь, на этот раз, быть предельно точным.

—Ну, так и есть! «Компас феи» показывает на Васильевский остров.

Получалось, что есть такое место между Стрельной и домом, где происходит разворот стрелки.

«Любопытно, очень любопытно...» —задумался он. И тут его посетила ещё одна светлая мысль, которую он озвучил мокрым голым кустам вокруг:

—А не поеду я на Васильевский! Доеду до метро «Ветеранов», что по дороге домой, и оттуда, проведу опять измерение направления —останется только найти пересечение той прямой линии, что у меня уже есть, и той, которую построю от метро.

Довольный собой, Кольцов дождался автобуса и уехал.

У метро, на скамейке, он опять соединил треугольник и карандаш, засёк новое направление и достал телефон с картой.

«Хорошо, что не поехал на Васильевский —вот бы свалял дурака, —обрадовался Ромка, —ехать нужно на Петроградку, куда-то поближе к Ботаническому саду.»

Кольцов купил себе еды в киоске —время уже подходило к двенадцати —и перекусил.

***

Дорога в центр заняла минут сорок. Он вышел на поверхность на станции «Петроградская». Когда ещё только заканчивался подъём на эскалаторе, Роман почувствовал, что ситуация в кармане изменилась: вибрации стали происходить заметно чаще. Кольцов отошёл в сторону и сделал новые измерения: карта показала, что двигаться нужно куда-то западнее Ботанического сада. По мере того, как Роман шёл, вибрации медальона становились всё чаще, и даже, ему показалось, сильнее. Роману сразу вспомнилась игра «Теплее и холоднее», и как показалось Кольцову становилось сильно «теплее», и вот-вот будет «совсем горячо»! Уже не проводя измерений, а азартно ориентируясь на интенсивность вибропульсаций, Роман забрёл в тихий, почти пустынный переулок.

Здесь, в глубине двора, среди деревьев, стояло неприметное трехэтажное здание обнесённое неприступным забором —металлическим забором — не грубой решеткой, а аккуратными кованными, заострёнными у верху, четырёхгранными вертикальными прутьями, из чернёного металла. Пространство между прутьев полностью занимали воронёные стальные ленты, с металлической вязью, не позволяющие заглянуть во внутрь двора.

Через забор виднелись тёмно серые стены, с небольшими, неглубоко утопленными, зеркальными тёмными окнами. Под самым карнизом виднелись узкие наклонённые наружу полосы затемненного зеркального стекла, скрывающего все, что внутри, но отражавшие, немного удивлённую появлением Романа, усталую рыжую кошку и редких, куда-то спешащих, прохожих.

Роман остановился —медальон в кармане пульсировал вибрацией: «Горячо... Горячо...» Но атмосфера места давила. Воздух пах не городской пылью, а… свежескошенной травой.

Каждый второй столб забора был оснащён двумя внушительными видеокамерами,линзы которых излучали холодное безразличие. На углах здания и под его карнизом тоже было установлено видеонаблюдение.Весь антураж кричал: «Частная территория. Чужим — вход воспрещен. Богатым чужим — тоже».

«Выглядит, как вилла миллиардера или посольство небольшой, но очень богатой страны… Не удивлюсь, если здесь есть скрытые автоматические турели для встречи непрошеных гостей,» — рассматривал Ромка здание.

Он шёл вдоль забора —медальон пульсировал в такт его шагам. Рукой Кольцов касался каждого столба забора,и сам не заметил, как за очередным столбом оказалась небольшая кованая калитка.Сверху размещалась небольшая, стилизованная под старину латунная табличка. Надпись на ней гласила: «ООО Терминал-Консалт». Под ней можно было найти почтовую заслонку с соответствующей надписью: «Для корреспонденции». Ещё ниже, примерно, на уровне пояса, выступала круглая глянцевая пластина с рисунком в виде концентрических окружностей разной толщины: толстых в центре и узких к краю.

И всё —даже ручки не было.

Роман озадачено покрутил головой вокруг, тщетно попытался заглянуть за забор, помахал рукой камерам, пытаясь привлечь внимание неведомых охранников —похоже, прохода ему дальше не было.

Он уже собирался уходить, когда очередной виброимпульс медальона заставил его вспомнить, где в последний раз он видел такой же концентрический узор, как на двери —на самом медальоне!

Рома достал его и убедился, что узор очень похож: снаружи кольца были тоньше, а к центру утолщались. Правда в самом центре на медальоне было шестигранное отверстие, а на калитке просто кружок.

Кольцов подумал немного и примерил медальон к двери, попытавшись совместить шестиугольник с центром окружностей на двери. По периметру медальона появилась светящаяся матовым зелёным светом тонкая полоска, раздался тихий, но отчетливый щелчок калитки, — рыжая кошка встрепенулась и быстро засеменила прочь от чудесного дома. Одновременно с щелчком, медальон в руке отозвался сильной, продолжительной вибрацией —свет по его периметру погас.

«Ключ! — ёкнуло сердце Романа. —Ну и дела...»

Калитка перед посетителем бесшумно отъехала вправо, открывая путь на аккуратную дорожку из серой плитки. Роман вошёл, осторожно ступая, —калитка тихо вернулась на свое место. Кольцов отошёл, оглянулся и с неудовольствием отметил, что его кроссовка оставляет небольшой масляный след на светлой плитке.

Вокруг дорожки был небольшой идеальный и, не смотря на конец октября, всё ещё изумрудный газон, подстриженный с математической точностью. По нему бесшумно скользила небольшая автоматическая косилка — серая пластиковая таблетка на колесах, похожая на робота-пылесоса, выросшего до размеров колеса внедорожника, которая, словно учуяв Романа, направилась прямо к нему.

Он присел рассмотреть необычное устройство—запах свежескошенной травы стал сильнее—но косилка, сверкнув линзами нескольких камер, развернулась отъехала на пару метров. Хорошо рассмотреть необычную газонокосилку не получилось, но обращал на себя внимание сам газон. Вблизи он пугал своей стерильностью и идеальностью: травинки казались отлитыми по одной исключительно выверенной и изящной форме.

Роман подошел к дому и, в нерешительности, вытерев измазанную мазутом подошву о траву, поднялсяна небольшую ступень на входе, обернулся назад. Автоматическая косилка, которая ещё недавно занималась газоном неподалёку, увидев непотребство с травой, которое учинил Роман, решительно направилась к испачканному месту. Она деловито подъехала и закружилась на повреждённом участке. Роману стало интересно, чем всё закончится. Буквально через минуту, там был идеальный зелёный ёжик —похоже она умела не только подстригать.

Но самым интересным было дальнейшее её поведение: она больше не желала заниматься доведением газона до совершенства, а подъехала ближе к Роману, развернула в его сторону все четыре свои камеры, и замерла, словно сторожевой пёс, который только и ждёт малейшего движения от чужака, чтобы вцепиться ему в ногу.

Ромка стоял на ступени нерешительно, гадая, чего ожидать от насторожившегося прибора, при этом осматриваясь и чувствуя себя незваным гостем, воришкой-самозванцем, в идеальном мире первого класса. Он ждал, что вот-вот выбежит надменный дворецкий в расшитой золотом ливрее и крикнет дребезжащим противным голосом: «Хватай его! Да! Да! Вот этого, в капюшоне, что попортил траву! Лови!» Но никто не выбегал, не кричал —камеры лишь молчаливо наблюдали, газонокосилка тоже не двигалась.

«Ну что же, госпожа Пандора, — подумал Роман, направляясь к входным дверям. — Открывай уже свой ящик. Покажи, какие сюрпризы ты для меня там припасла».

Входная металлическая дверь, бесшумно сдвинулась в сторону, как только он приблизился, открывая небольшой, освещенный мягким голубоватым светом тамбур. Воздух оттуда пах озоном и… бесконечностью. Стены были светло-серыми, местами с перфорацией, на полу было упругое тёмно-серое покрытие. Как только он вошёл в коридор, дверь сзади ожидаемо вернулась на своё место, а медальон в кармане начал ритмично вибрировать.

«Звонят… Приглашают... —ухмыльнулся Роман, —Орёл или Решка, видимо, поймём за следующей дверью.»

Кольцов сделал ещё шаг по тамбуру —из невесть где спрятанных под потолком дюз, резко вырвались струи какой-то взвеси, которые мгновенно наполнили тамбур плотным туманом. Роман задержал дыхание. Через полминуты вентиляция быстро очистила пространство.

«Дезинфекция? А могли бы вот так и усыпить… И забрать всё что угодно, включая жизнь… » — задумался Рома и сделал ещё четыре шага вперёд.

Он оказался на расстоянии вытянутой руки от такой же панели, как и те стеновые, что окружали его, единственно, слева, в углу, стояла невысокая, пониже груди, квадратная тонкая тумба со скошенным верхом.

«Так, наклонный глянцевый прямоугольник с маленькой канавкой повторяющий контур кисти руки — сканер, вероятно...» — понял Рома, рассматривая верхний срез тумбы.

«Странненько… Дверь в тамбур открылась сама… Или если что-то пойдёт не так, посетителя тамбура действительно через дюзы...» — подумалось ему.

«Ага… левую руку — на прямоугольник...» — две камеры на стене, что были напротив головы, Роману показалось, изменили диафрагму. По лицу и одежде пробежала сверху красная опоясывающая полоска лазерного сканирования — медальон отреагировал длинной сильной вибрацией, как тогда, у калитки. Часть стены спереди чуть провалилась, обозначился контур двери, и с еле слышным жужжанием панель плавно сместилась влево, предлагая пройти.

Роман вошёл —дверь тут же стала на место.

Квадратная светлая комната размером примерно, как два обычных гаража. По одной стене — белый диван, вроде из кожи. Рядом с ним круглый низкий маленький столик, выполненный в форме монолитной белой колонны. Рядом стояли два самых обычных вендинговых автомата: один кофейный, другой —со снеками и шоколадом.

Ромке тут же вспомнилось, что его организм так и функционирует на кружке утреннего чая и одной худенькой сосиске в тесте, что он съел у метро — в желудке непроизвольно заурчало, но он продолжил внимательный осмотр помещения.

У противоположной дивану стены блестело полировкой массивное элипсойдное кресло из светлого полимера — помесь стоматологического и массажного, с той лишь разницей, что венчал это необычное кресло блестящий довольно крупный шлем.

По центру же комнаты, ближе к стене, располагался совершенно обычный терминал—на нём так и было написано на корпусе: «Терминал». Он был подозрительно похож на те, что стоят в каждомМФЦ, с большим наклонённым белым сенсорным экраном.

На экране же, темнело крупным текстом: «Привет, Роман Алексеевич Кольцов!» Удивлённый такой осведомлённостью хозяев комнаты о своей персоне, Роман подошёл к нему вплотную и рассмотрел более мелкий текст ниже.

«Идентификация: Дельта-ключ 817167 — Успешно.

Персональные данные загружены в систему «Тессарх» в полном объёме и верифицированы.

Уровень доступа — 6.

Рекомендованныйконтракт: ТК-8174

Желаете перейти в личный кабинет? — «Да» — «Нет»»

«Опа… Уже есть рекомендованный контракт… «ТК» —это скорее всего либо «Торговый контракт», либо «Трудовой контракт»… —попытался догадаться Кольцов. —Но это же только рекомендация. Будет ещё время разобраться.»

Роман, подумал ещё немного: вход в личный кабинет ни разу в его жизненном опыте не давал каких-либо негативных последствий.

И он ткнул — «Да».

Экран заполнился информацией — у Ромки перехватило дух: его паспорт, диплом, вкладыш к нему — тройка по философии; ИНН и СНИЛС; паспорта родителей, военный билет отца, с отметкой о негодности, диплом и сертификаты матери-врача; техпаспорт квартиры; выписки, справки; карта прививок Кати Кольцовой из школьной медкарты, — Роман смотрел широко распахнув глаза. Там были номера всех, — нет, ну вообще ВСЕХ банковских карт семьи и остатки на них. Роман видел свою, ещё действующую, студенческую карту, зарплатную матери, пенсионную отца, даже была информация о детской карте Кати с остатком 527 рублей.

Потом он увидел раздел «Фото-банк»: его выпускной, вечеринка из универа, семейное фото в Крыму у бабушкиного инжира, даже скриншот из Третьих Героев с таблицей его побед!

«Большой Брат нервно курит в сторонке, — пронеслось в голове Романа с дикой смесью ужаса и цинизма. — Бабушкин инжир… Прививки Катьки… Это уже не слежка, не взлом. Это… вскрытие патологоанатома».

Внизу экрана был диалог выбора с единственной активной кнопкой: «Создать аккаунт Контрактор».

Вариантов: «Не создавать ничего», «Всё стереть и уйти», «Пожаловаться», к большому сожалению Романа, не было. Не было даже возможности перехода на экран назад.

«Вот тебе и безобидное посещение личного кабинета… Ну, «Контрактор», это наверное тот, кто выполняет контракты, —догадался Роман, —Вроде ничего опасного… Но контракты на убийства бывают тоже… А подсказок совсем нет… И что же делать?» —размышлял Роман, не решаясь нажать на кнопку.

«А что я теряю? Контракт —разве не этого я хотел, когда ходил по стажировкам и собеседованиям?У «этих» уже есть всё на меня и на родителей, но рекомендуют контракт —значит я им подхожу!А без медальона сюда не войти... Значит не так много-то и соискателей, получается, вот и предложение… Ай-да Катя, ай-да медальон… Сказал «А» —нужно говорить и «Б». Поехали!»—пронеслось безрассудно в голове и палец нажал на кнопку выбора.

***

Роман ожидал, чуть ли не серебряного конфетти с потолка, но экран всего лишь высветил крупную надпись: «Присвоен идентификатор: Контрактор-28974»

Роман замер, разочарованный —тайна рекомендованного контракта ТК-8174 не раскрылась. Цифры на экране казались случайными, безликими — как номер на тюремной робе, но в углу поля горела едва заметная иконка карандаша.

«Что? Можно изменить?» — он ткнул на неё, и название идентификатора исчезло, оставив пустую строку.

«Предлагают самому ввести позывной?!», — сердце ёкнуло.

Это был первый за долгое время выбор, который он контролировал. Не «Кольцов Р.А.», не безликий «соискатель» или «стажёр», а — имя, которое станет его позывным, аватаром, в этом странном месте.

«Клык» — первое, что пришло в голову. Школьное прозвище, данное за торчащий зуб. Но… слишком детское.

Он задумался.

«Люмен» — слово всплыло из глубин памяти. Лекции по оптике в университете ему нравились. Профессор был старой школы и очень любил физику, а потому азартно пропитывал ею своих студентов до корней волос. Вот и помнилось, что свет измеряли в люменах.

«Люмен» — было в нём что-то его: не громкое, но значимое, светлое! Как луч во тьме — пусть тонкий, но бесконечный, стремительный, живой.

— Л-ю-м-е-н, — пробормотал Ромка, вбивая буквы.

Экран мигнул:

«Идентификатор принят. Контрактор Люмен — активирован.»

Где-то в недрах системы что-то щёлкнуло. Медальон длинно задрожал в такт, будто подтверждая: «Да, Ромка, я тоже знаю, что ты теперь — Люмен».

***

На терминале появилось окно с надписями:

«Рекомендованный контракт: ТК-8174.

Соответствие требованиям: соответствует.»

Ниже была кнопка «Принять».

Роман уже, было, потянулся к ней, но тут он увидел, что есть ещё варианты: можно перейти в раздел «Список контрактов», а можно было перейти и на экран «Подробное описание контракта».

В голове крутилась фраза из фильма: «… Огласите, пожалуйста, весь список...»

Он немного задумался, решил, что текущее предложение ни куда не денется, запомнил его номер, и осторожно нажал кнопку со списком всех контрактов.

Экран терминала взорвался перед Романом огромной таблицей. Двеститридцать семь предложений.

Буквально с первых строк на экране, Роман понял, что столкнулся с чем-то внеземным, неведомым, космическим. Если раньше все технологические необычности, которые с ним приключились, ещё можно было, с натяжкой, списать на продвинутые разработки земных корпораций, то сейчас, глядя на эти контракты… —нет, об этом не стоило даже думать: была очевидна их внеземная природа.

«Господи! Здесь в Питере?! Инопланетяне??? —он даже оглянулся назад, наверное, желая увидеть, как зелёные человечки стоят за ним в очереди к Терминалу, —Да, как такое вообще может быть?!»

Но могло и было.

Роман стал перелистывать экраны, стараясь найти хоть одно знакомое название звёзд или планет, но не преуспел.

«Двести тридцать семь контрактов… Двести тридцать семь контрактов...» —крутилось у него в голове.

Он видел перед собой двести тридцать семь возможных путейпереломать себе шею в неведомых далях, о которых никто никогда и не слыхивал на Земле.

Рома медленно провёл ладонью по лицу, ощущая, как под пальцами выступает липкий пот.

—Господи, да это же целая цивилизация…

Через какое-то время, когда первый шок от соприкосновения с внеземным немного спал, он сообразил, что контракты, судя по возрастанию вознаграждения за их выполнение, систематизированы по сложности.

Роман скромно открыл первый и самый недорогой из них:

«Доставка стандартного малого контейнера с оборудованием на орбитальную станцию Квадрант-Ипсилон-9 — 2400 кредитов.»

—Видит око, да зуб неймёт, —проговорил он тихо, пытаясь припомнить, что он слышал о «квадрантах» и «ипсилонах». По отдельности эти слова в его жизни встречались, а вот вместе —в первый раз.

И платили инопланетяне кредитами, а нужны были рубли.

Конечно, он играл в игры, где кредитами называли игровую валюту, но здесь то была не игра—вот же он, Терминал, вот они —контракты…

Он пролистал немного —контракты подорожали, но ясности не добавилось:

«Проверка работоспособности маяка в поясе астероидов с координатами 443 211 X — 779 002 Y -121 084 Z —5800 кредитов.

«И что мне с этим делать? Как попасть к этим астероидам?» —мысль о том, как он сможет проверить работоспособность самого маяка, Роману казалась пока неважной.

Кольцов листал дальше. Некоторые контракты ждали своих исполнителей месяцы и даже годы, некоторые были по-свежее. Чем ниже он опускался по списку, тем сложнее и опаснее становились задания.

Больше десяти тысяч давали за сопровождение каких-то мерзких рож —так в контрактах и значилось: «Груз: биологический объект, класс опасности 3». Причём некоторые помечались жутковатым уточнением: «Живым/мёртвым — 17000/11000 кредитов».

— Даже так!… — прошептал Роман, листая страницы.

Почти все позиции с упоминанием звездолётов выделялись крупными суммами вознаграждений, но были неактивны. Роман заглянул в подробности контрактов и быстро разобрался в причине: требовались идентификаторы, смарт-ключи, номера лицензий и даже, в одном задании за 74 000 кредитов, требовался номер лицензии действующего квантового анализатора исполнителя.

Роман сжал кулаки.

— Да где ж его взять то, этот ваш анализатор…

«Сотни кредитов, тысячи... Но какой же порядок сумм? В рублях-то, сколько?» — ни как не мог сообразить Роман, и это его злило. Ему нужна была сумма, которая точно могла бы закрыть добрую часть его долга, хорошо бы —половину, ну хотя бы треть!

Он чувствовал себя пятилетним малышом, тыкающим в интерфейс навороченной космической стратегии, без малейшего представления о карте, ресурсах и правилах.

«Неужели вся эта богатая на мифические кредиты таблица — недоступная фантастика, если у тебя в гараже не стоит звездолёт?» — голове крутились злые мысли, а руки начали предательски дрожать.

— А может просто снимают на скрытую камеру дурня в грязных кроссовках, который на полном серьёзе пытается найти вариант проверки работоспособности маяка в поясе астероидов! Эй, там, за камерами! —громко сказал Роман, стал поворачиваться в разные стороны, при этом поглядывая под потолок, где висели вездесущие камеры, и помахал рукой.

— Э-эй! Ау! Где вы там? Снимаете мемасики? —он опять принялся передавать приветы рукой предполагаемым наблюдателям. —За съёмку заплатите, хоть? Или предложите зарабатывать самомуна ток-шоу, где я буду рассказывать, как же дошёл до жизни такой, — проговорил Ромка уже тише, и ухмыльнулся, немного успокоившись.

Он перешёл на следующий экран и замер: он увидел его — тот самый контракт. Ну, точно, ТК-8174, что предлагалось ему принять, как только он зарегистрировал позывной Люмен…

«Ошибки быть не может, я запомнил»,—проговорил Роман.

Как он раньше не обратил внимание, пока исследовал систему: ведь предложение было помечено, как доступное!

Кольцов раскрыл подробности.

«Контракт № ТК-8174:

Поиск космического корабля, доставка его на «Асвель-Терминал-7.

Название: «Серый Туман».

Модель: Дельта-Эонд-Р1.

Оплата — 23 500 кредитов.

Время на исполнение — 30 планетарных суток...»

Но что-то это? Невероятно!!! Контракт ждет своего исполнителя, секундочку… уже 114 лет!

«Как это может…? Вау! — вырвалось у Романа. — Сто четырнадцать лет назад, это с… —он посчитал, —с тысяча девятьсот... девятого года! 1909-й —у нас в это время ещё автомобили только появились, а тут целый звездолёт кто-то потерял!»

Требовались также пространственные маркеры корабля, отсутствие аллергии на нейтринное излучение, стандартный медицинский допуск, но на это Рома просто бегло взглянул не зацепившись взглядом.

Но пометка «Доступно», нет именно «ДОСТУПНО» — впервые на всей ленте контрактов раздела он увидел, что у него есть хоть что-то из необходимого и, о чудо, — кнопка «Принять» была активной!

Рядом с деталями контракта вращалась трёхмерная модель корабля.

— Треугольник… А-а-а… Вот оно что… — он схватил медальон, сжимая его в потной ладони.

Один в один. Тот же плавный изгиб сторон, то же шестигранное «окно» в центре. Даже пропорции, угол наклона граней, совпадали — будто кто-то увеличил медальон до размеров звездолёта.

— Невероятно! — он развернул раздел «Особые условия»:

«Корабль находится в «спящем» режиме.

Системы управления потребуют ручной калибровки.

Предоплата — 20%.

Срок выполнения — 30 планетарных суток.

Нарушение срока — штраф 30%.»

23500 кредитов, 23500 кредитов… Относительно солидная сумма по таблице, но всё же... в рублях-то сколько? Очень хотелось верить, что — много.

Да и боязно как-то: за проверку работоспособности маяка в космосе у чёрта на рогах, платят всего пять восемьсот, насколько же сложнее будет задание, если оплата в четыре раза больше? Ну минимум в четыре раза и сложнее должно получиться, — озадачился Роман.

В голове роем крутились мысли: «А звездолет то кто поведёт? Машиностроитель «Люмен» Кольцов? Ручная калибровка… Штраф за нарушение срока… А впрочем, о чём это я? Комедия ведь, скрытые камеры, как я о них всё забываю?!» — немного попытался себя успокоить Роман.

«Тук… тук...» — сердце всё-равно учащенно стучало в такт с медальоном, будто отсчитывая последние секунды перед прыжком в бездну. В глазах всплыли и отец, сгорбившийся над счетами, и мать, стирающая слёзы фартуком, и Катя, маленькая Катя, которая верила, что её брат может всё.

— Простите... — прошептал он в пустоту, не зная, к кому обращается.

КЛАЦ!! — звук системного уведомления о событии ударил по вискам, когда палец нажал на экране «Принять».

Экран вспыхнул зелёным, лоб покрылся испариной, глаза перестали различать цвета — только чёрную пустоту космоса, куда ему теперь предстояло шагнуть. Медальон завибрировал длинным и сильным сигналом.

На экране высветилось:

«Контракт активирован.

Установлено временное владение кораблём Дельта-Эонд-Р1.

Пространственные маркеры вашего мастер-дельта-ключа установлены на локацию корабля, как текущую цель.

Предоплата: 4700 кредитов зачислена на текущий счёт. Активированы возможности биржи.

Желаем удачи, Контрактор Люмен.»

Глава 3. Отец и дочь.

Взрослые люди, наверное, понимают, что вот так вот просто: пойти и найти космический корабль вряд ли получится —для начала, нужно чтобы кто-то его потерял, благо, мест для этого предостаточно. Можно было потерять его в Кордильерах или Гималаях, утопить в Тихом океане, —так, кстати, делают многие современники— наконец, засыпать снегом в Сибири. Не просто бы пришлось тогда Роману, ох не просто… Но, по счастью, история эта любезно предложила герою более удобные локации, хоть и началась довольно давно.

Июль 1909 года в Санкт-Петербурге пах конским навозом, сеном, липой, конечно, дёгтем и сыростью реки —это прекрасно чувствовалось сквозь отворенную створку окна.

За окном кабинета, маячили силуэты портовых кранов — стальных исполинов с клубами пара. Новые электрические монстры Путиловского завода соседствовали с допотопными паровыми машинами, словно символизируя раздирающий этот век технический разлад. Где-то под ними, как муравьи, копошились грузчики с бочками.

Стоя у окна, барон пытался немного успокоить и расшевелить дочь разговорами о предстоящем деле.

Барон стучал пальцем по массивному бюсту Медузы Горгоны на столе, задумчиво глядя на девушку.

— Представь, дитя, что нам нужно перевезти некий необычный и опасный груз, — в его глазах мелькнул огонёк предвкушения. — Скажем, граммов шесть хлорида радия. Как бы ты спрятала такой груз? Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Айрин, а затем добавил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что радий — не алмазы. Его не спрячешь в подкладке сюртука или в корсете.

Отец видел, как Айрин откинулась в кресле, как её пальцы лениво потирали небольшой позолоченный нож для вскрытия конвертов —инженерной нелепости, само создание которой, по его мнению, бросало тень на создавшую её цивилизацию. Конечно он понимал, что она мечтала о звёздных битвах, но вместо искусной стрельбы по врагам империи из обоих фотонных пушек своего космического рейдера на сверх скоростях, держала в руках этот бесполезный предмет. Какая насмешка судьбы! Можно только догадываться, какая буря у неё внутри.

Запястье Айрин дёрнулось почти незаметно, и нож, вращаясь, взлетел довольно высоко. Практически, не делая лишних движений, и не сходя с места, она ловкопоймала его за ручку и уверенно произнесла:

— В бочке с тунцом.

— Браво! — барон хлопнул в ладоши. — Именно так думают дилетанты. А теперь скажи, почему это плохая идея? — Радий… радий… радон —она смешно сморщила нос, будто представляла вонь химической лаборатории в академии,—потому, что после трёх дней пути, даже самые тупые таможенники…

Барону очень хотелось, чтобы дочь сама нашла приемлемое, а ещё лучше, изящное решение логистической проблемы перевозки опасного груза — он знал ответ, да и сделано было уже почти всё, но просто очень хотелось полюбоваться её интеллектом, как любому родителю.

— Отец, а если не тунец, а масло?

— Нет, дитя моё, — обратился он к дочери, рассматривая свои полированные ногти. — Это всё то же самое. Нужна не примитивная тара, а немного научных знаний, —подзадорил он её.

— Думай, деточка, думай! Радийздесь сейчас — идеальный товар: на Земле он редок, только появился, не разобрались ещё тут, что к чему. Есть даже олухи, что настойку на нём для потенции пить пытаются. А в нашем мире — сырьё для суперкатализаторов прыжковых двигателей, — он посмотрел на отражение окон в своих полированных ногтях и перевёл вопросительный взгляд на дочь. —В академии проходили, наверное?

Тут стоит, немного отвлечься от разговора отца с дочерью, чтобы немного пояснить такой необычный предмет разговора родственников.

Так, шесть лет назад, после исследований учёных Эонда сильнейшего влияния стабильного изотопа радия-Ω на гипертопливо, этой и так огромной космической цивилизацией, фактически была запущена новая волна колонизации. Спрос на сырьё для синтеза, изотопа радия-226 — взлетел астрономически. Капризный, токсичный, и потому чрезвычайно опасный ресурс, ранее являвшийся собственной экологическойпроблемой большинства планет, где цивилизация смогла его получить, —стал тщательно собираться империей, часто крохами, по всем звёздным системам.

***

Барон Виктор Эммануилович фон Бергштадт —на Земле, или, как было указано в эондских имперских документах —войд Лейст Вэйн, отец Айрин, сейчас как раз, и принимал самое непосредственное участие в процессе доставки в метрополию этого редкого вещества.

Он стоял у окна, наблюдая, как яркое солнце красиво подсвечивает низкие тучи, и неспешно продолжал разговор с любимой единственной дочкой.

Лейст прекрасно читал по лицу дочери, как её профессионализм борется с раздражением, с нежеланием погружаться в несвойственную ей роль контрабандистки.

От этого и ему было скверно на душе. Айри с момента, как он вызвал её из лётной академии, была раздражительна, язвительна и резка. И он её понимал, и расстраивался, и ругал себя. Но обстоятельства были выше его чувств: стоило ему закрыть глаза —на незримом алом штандарте пред ним появлялся итрепетал на ветру гордый герб империи Эонд, а под ним —и его родовой —герб славных Вейнов.

Он помнил и ужасный разговор с ней в звездолёте, на Сестрорецких болотах, в тот день, когда она только прилетела и они маскировали корабль. Тогда она привезла ему в подарок из столицы светлый кожаный ремень с изящной воронёной пряжкой, на которой был закреплён змей, пытающийся проглотить свой собственный хвост. А он тоже подготовил ей подарок—заколку с яркой глазурью, которая так шла бы к её небесным глазам. А как обрадовалась она его подарку!

Но уже через полчаса в тот день дочь метала громы и молнии.

Ах, Айри, Айри…

***

А сейчас, когда прошел без малого месяц, и Айрин поближе познакомилась с окружающим её миром, с ней стало легче говорить. Во всяком случае, она, как казалось Лейсту, уже поняла суть игры с туземцами и не порывалась ровнять с землёю небольшие города фотонными бомбардировками.

В комнате, где барон общался с дочкой становилось жарко. Барон открыл окно чуть сильнее — запахи с улицы стали резче.

Он смотрел на взрослую и совсем уже самостоятельную дочь, и удовлетворённо кивал ей, слушая её шутки о свечении портфеля профессора в квантовой лаборатории силовых установок академии.

Лейст постоял у окна и всё же прикрыл его — крики извозчиков двух сцепившихся осями экипажей ворвались в кабинет даже сквозь шум порта, и они точно были не для ушей дочурки. Дочурки ли? — «Выросла, она уже выросла...» — он смотрел на свою взрослую дочь.

Единственная дочь рано овдовевшего Лейста, войд Айрин Вейс, меньше месяца, как прилетела на Землю, по требованию отца, — прежняя ловкая помощница, мадемуазель Леру, накануне оказалась в больнице Святой Магдалины с диагнозом «острое отравление устрицами». Дела Леру шли всё хуже, врачи шептались о мышьяке, сопернице и, о ужас, женатом графе, но барону было не до сплетен — был важен факт: элегантная операция по вывозу в метрополию почти шести граммов яхимовской соли, являвшейся ни чем иным, как хлоридом радия, может быть сорвана — а это было всё, что местные аборигены добыли за весь последний год, и терять столько времени, потраченного на подготовку этой непростой сделки совсем не хотелось.

Тут ещё так не кстати вышедшая статья в германской Нью Фрей Пресс о «смертоносных лучах»… У жандармов и военных шести стран вдруг проснулся внезапный интерес светящемуся металлу, зашевелились правительства.

И чудно и странно устроен мир: почти одновременно, в разных частях галактики появилось множество оригинальных идей применения чудесного металла. Здесь, на Земле, дикари решили делать светящиеся ночью циферблаты, а империи Эонд удалось утроить дальность космических гиперпрыжков!

«В интересное время живём!» — размышлял барон, слушая как дочь, наведённая на мысль свечением портфеля своего незадачливого профессора, уже перебирала варианты «правильных» контейнеров — «Молодец! Уже дошла до свинцового саркофага, пытается прикинуть его массу.»

— Не мучайся, милая, — ты очень близка в расчётах: контейнер должен весить 40 килограммов, браво! Не плохо вас там в академиях учат! — улыбнулся Лейст вставая и направляясь к двери. —Милая, прости, ещё есть дела в больнице, — сказал он, давая понять, что беседа подошла к концу. — И да, проводи больше времени в городе, у Александровского парка, настаиваю, — это может сильно пойти на пользу нашему предстоящему маленькому делу. Осмотрись там по-лучше, запомни особенности места, нравы дикарей изучай —станет легче прогнозировать, чего от них ожидать.

Барон быстро спустился к парадной.

«Как же не вовремя задумала помирать эта авантюристка Леру. А сколько терпения ушло на её подготовку, а денег… И ведь предупреждал же её — не лезть к этому графу! Горбатого могила исправит, как тут говорят. Но к чёрту Леру! Сделка должна состояться в любом случае!» — твёрдо решил Лейст, — на кону был политический успех, карьера, и огромные деньги.

«В августе уже прибудет груз, и кто-то проверенный, свой, должен помочь его забрать. Кого угодно не попросишь, в самом деле, ну не привлекать же к делу экономку, кухарку или дворника! — комбинация по извлечению ценной «посылки» спланирована с ключевой ролью ловкой благородной помощницы, и нет времени что-то менять. Дочь, конечно идеально подходила, но риск...» — размышлял Лейст, выходя из дома на набережную Обводного канала.

Он сел в экипаж, ожидавший его.

Ему ещё когда только заболела помощница, стало совершенно понятно, что быстро других кандидатов уже не найти. Потому и срочный запрос в империю, поэтому и экстренный вызов дочери: а куда деваться то?

И так, не имея других доверенных помощников в деликатных, да прямо сказать, даже весьма опасных делах, Лейст вынужден был, уговаривать собственную дочь.

А вот уговорить её было совсем не просто: гордая и уверенная в себе девушка, талантливый военный пилот, отличница учёбы, жаждала практики —космических сражений во славу рода и империи.

Хорошо, что бюрократическая машина метрополии умевшая считать прибыль, была всегда очень внимательна к Адаптерам, добывавшим со всех уголков галактики ценные, а и иногда и уникальные ресурсы. Выпускницу академии, ещё не успевшую найти себе подходящее место во флоте из-за разнообразия открывавшихся перед ней, отличницей, военных карьерных перспектив, мгновенно откомандировали, с приписанным к ней космическим рейдером, на важную государственную миссию по добыче стратегического товара — стоило лишь Лейсту подсветить необходимость такой командировки в правильной приёмной, ну и без подарков кое-кому не обошлось.

«Это ещё повезло, —думал он, рассматривая из экипажа редких прохожих на Курляндской улице, —что дочь не успела распределиться в действующие соединения, а он смог до неё дотянуться —а тут, и с делом поможет, и с транспортом пособит. Нужно будет обязательно успеть к середине августа в Крым, на встречу с Грюнвальдом: тот ждёт солидную премию за успешно выполненное дело и наверняка надеется на новые выгодные поручения.»

И у Лейста были такие поручения: он планировал отправить своего доверенного порученца,удачливого и изворотливого Оттокара Грюнвольда в Америку, в Питтсбург. Там, как выяснил Лейст, используя орбитальное зондирование и доставляемую из-за океана прессу, был построен завод по переработки урановой руды — карнотита, из Колорадо и Юты, для нужд стекольной и металлургической промышленности. Соли радия же были побочным продуктом, на пропажу которого вряд ли сразу обратят внимание. Вот туда то и хотел отправить ловкого Грюнвальда Лейст, готовя кампанию тайной межзвездной торговли на 1910 год, — и куш мог бы оказаться весьма не малым.

***

Лест очень гордился своей малышкой Айри, и ведь совершенно не зря гордился: в 23 года получить под управление новый звездный рейдер, и не абы какой, а знаменитое инженерное чудо империиЭонд. А как горели гордостью её глаза на выпускном распределении в лётной академии!

— Смотри же, папа! — подбежала она тогда, во время торжественного вручения новеньких звездолётов выпускникам, — Я вторая на курсе! — показала она рукой на огромную матово светящуюся таблицу на стене.

Подумать только: вторая на всём курсе!

«И правильно делает император: лучшие корабли — лучшим выпускникам. О многом я с ним бы поспорил, но тут уж, натурально же, согласен!» — улыбался он гордо, глядя на дочь в новенькой военной форме с золотыми нашивками лейтенанта космических сил. «Как жаль, что её не видит мать в этот день. Бедная, бедная Фреса... Какая же нелепая случайная смерть в том проклятом поломанном шлюзе…» — подкатил ком к горлу Лейста.

Одиннадцать лет без семьи, лишь с редкими отпусками, и то —только поначалу, да вот сейчас, на выпуск единственной дочери...

Одиннадцать лет он провел на этой дикой планете, затерянной на краю пятого сектора. Местные называли ее Землей. Их жалкие технологии, их смешные попытки покорить природу... Иногда ему казалось, что он наблюдает за детьми, играющими в песочнице.

Потомок древнего рода потомственныйвойд,родственник императоров,Лейст Вэйн вздохнул. В его миссии имперского Адаптера не было места сантиментам. Метрополия требовала ресурсов, и он — лучший в своем деле — находил их даже в этой дремучей цивилизации. Ну и зарабатывал, конечно.

Одиннадцать лет поисков и сложнейшей работы по внедрению, отправлены десятки килограммов эндемических растений Алтая, Крыма,Индостанаи Гималаев, сотни килограммов церния, флюорита, неодима, даже тонны целебной грязи и, наконец-то, удача —радий!

«А дочь? А дочь выросла совсем без него —и вот какая стала: фонтан энергии, воля, ловкость, быстрый ум. Было у академии время раскрыть её потенциал. Хорошо, что в военные училища детей знатных граждан брали с молодых ногтей.» —размышлял он.

Лейст видел, как построились выпускники и началось торжественное мероприятие по закреплению их за звездолётами.

***

Сказать, что Айрин была ошеломлена или расстроена «протекцией отца» — это ничего не сказать. Она была — раздавлена, особенно по началу, ведь совсем не о том мечталось ей, сидя за академическими тренажёрами космической военной академии, ох не о том...

Тот разговор с отцом в первый день на этой дикой планете…

Она чуть не улетела назад, узнав обстоятельства своего откомандирования, и улетела бы, будучи курсанткой. Но офицеру не простят — уже нельзя, пришлось оставаться скрепя сердце.

И вот, на борту рейдера «Серый туман», в тот первый день на этой проклятой Земле,—придумали же дикари название —шёл тяжелый разговор дочери с отцом.

Айрин сжала кулаки, чувствуя, как гнев волной поднимается от живота к горлу. Отец снова говорил эти бесконечные слова о правилах, о законах, о какой-то возвышенной миссии Империи.

— Отец, к чему все эти сложности! — её голос звучал хрипло, слова вылетали острыми и колючими. — Полетим вдвоем, под защитными полями, невидимые. С трёхсот метров я...

— Доченька! — его ладонь легла ей на плечо, тёплая и тяжёлая, как всегда в детстве, когда он пытался успокоить её буйный нрав.

Она резко дёрнула плечом, но его пальцы сжались чуть сильнее.

— Ты стала офицером, — его голос звучал твёрже, чем минуту назад. — Изволь разбираться в политике Империи.

Айрин закусила губу. Перед глазами стояли цифры распределительного центра — сколько ещё осталось достойных вакансий, сколько останется их, когда закончится эта глупая и бессмысленная миссия.

— Но это может тянуться вечность! — она едва не крикнула, но вовремя поймала себя.

Отец вздохнул и выпрямился во весь рост, его тень накрыла её полностью, как когда-то в детстве.

— Я — имперский Адаптер, — он произнёс это слово с особой интонацией, той самой, что всегда заставляла её замолчать. — Мы не грабители, Айри. Мы — невидимые нити, соединяющие миры. Я должен, нет, даже просто обязан, подключать «насосы империи» к ресурсам планеты так, чтобы жители ничего не чувствовали, ничего и представить себе не могли о далёких звездных мирах и нашей цивилизации.

Его глаза смотрели прямо в её — тёмные, спокойные, непоколебимые. Она знала этот взгляд. Спорить было бесполезно.

— Дочка,—внезапно смягчил он напор, —ну вспомни сама правила! Эонд допускает вмешательство лишь в случае абсолютной, — ты слышишь — абсолютной космической катастрофы! — сказал он, чеканя последнее слово, — Вот тогда, и поднимешь свой космический рейдер, и распылишь, например, опасный астероид на подлёте.

— Да и выгодно ведь это очень Эонду, дорогая, сама подумай, —продолжил отец ещё мягче, —очень выгодно! Ты обязана такое уже понимать. Идёт спокойная торговля одних дикарей с другими, ни кто не задирает цены! И время в таком деле, поверь мне — не главное. Главное, чтобы этот процесс не вызывал ни у кого вопросов, чтобы племена, а тем более страны, друг друга не поубивали за наши алмазы, и мы могли бы продолжать своё дело веками. Веками, ты понимаешь? В долгую!

Барон немного лукавил перед дочерью. Действительно, существовала исторически незыблемая практика обмена прекрасных имперских алмазов на нужные метрополии ресурсы, но вот в вопросе, кому будет произведена оплата, уже не было такой щепетильности. И частенько бывало, что получали сверкающие камушки за ресурсы совсем не те люди, которым они, эти ресурсы, действительно принадлежали. И иногда, в прессу просачивались какие-то совсем нехорошие истории. Виктор Эммануилович не сильно погружался в эти моральные дебри. Так, в общих чертах, конечно понимал что к чему, но только чтобы оценить примерный бюджет сделки. «А если а кто там, ниже по цепочке, нанял излишне рьяных помощников и где-то что-то сгорело или кто пострадал — это не его дело.» — успокаивал он себя обычно.

Айрин упрямо сжимала кулаки, будто могла сломать реальность одним жестом. Её глаза, холодные и яркие, как плазма вреактивном сопле, сверкали непокорностью.

— Сотня головорезов?! — её голос был резким, словно скользящий клинок. — Они решат всё за нас. Быстро. Чисто. Без лишних вопросов.

Отец смотрел на неё, словно видел не дочь, а бурю, готовую смести все расчётливые планы.

— Реки крови — сомнительная слава, — его слова падали тяжело, как шлюзовые затворы. — Они принесут контейнер. А потом? Мы станем вечно нанимать убийц? Через год, через двадцать? Как сохранить тайну, если за нами будут тянуться трупы?

Она отвернулась, но он поймал её взгляд — и в нём была не просто злость. Была боль и мольба.

— Но, пап… это же так долго! — её голос дрогнул, впервые за весь спор.

Айрин ненавидела ждать. Ненавидела беспомощность. Но больше всего — признавать, что он прав.

— Ну зачем ты драматизируешь, миленькая — опять нежно заворковал Лейст. — Я думаю, что максимум через месяц —полтора, мы всё закончим. Воспринимай всю эту историю, как маленькое развлекательное путешествие по окончании академии в исторический тематический парк, — он подошёл, коснулся руками её плеч, немного сжал их и улыбнулся.

— Да, почему ты не можешь купить этот проклятый радий на какой-нибудь другой планете без таких дурацких сложностей? Просто прилететь и купить! — она резко отстранилась, почти отвернулась. Кулачки её сжались.

— Да можно, наверное — мягко проговорил Лейст — и наверное вездесущая империя так и поступает — Адаптеров много, и всё суетятся. Да только мне —что толку от чужого товара? Где же тогда моя прибыль?

— Нет, дочка, —продолжал он, —сейчас наше время! Всё по имперским законам! К нашему счастью, поспела именно эта планета, и именно этими дорогущими радиоактивными плодами, и урожай должен быть немедленно собран нами — таков принцип Эонда: галактики — наш любимый сад, и не нужно торопить деревья. Всё развивается само собою. Деревьев много, очень много, всегда можно найти уже поспевший плод.

Дойдёт технологический уклад планеты до возможности дать что-то ценное империи, как радий здесь сейчас, например, — Адаптер уже тут как тут! И ни минутой позже, иначе какой ты Адаптер? Долго на своём месте не задержишься — подседят!—перевёл дух отец и отошёл к креслу.

И действительно, Адаптерами обычно назначались знатные коренные эондцы с особым складом ума и характера. Это было очень почётно и прибыльно. Но при этом выдвигались очень высокие требования к образованию и общей эрудиции — соискатели отсеивались сложнейшими многодневными тестами и испытаниями. Специфика работы требовала как глубоких инженерно-технических знаний, так и понимания экономики, дипломатии, психологии, медицины, военного дела и многого другого, полезного и не очень. Но всё это окупалось сторицей щедрым имперским жалованием и, конечно, процентом прибыли со сделок.

— Отец, ну почему именно радий? Ну покупал бы что-нибудь попроще! Раньше же ты как-то обходился без него?! — взглянула она на него раздражённо.

— Айри, ты не понимаешь! —резко обернулся к ней Лейст. —Процент!! Процент прибыли, что платит империя! Мы утроим наше состояние, если не упустим шанс! Вот, сама смотри! — он мгновенно расстегнул кожаный портфель и бросил на стол пачку бумажных желтоватых иностранных газет.

— Вот! — он отрывисто прижал указательный палец к стопке. — Ещё вчера было рано — радий не умели выделять, а завтра, — он постучал пальцем по газете, — будет уже поздно! Видишь статью? — показал он заголовок, — контроль! Они берут его под строгий государственный контроль. Сейчас закупим — добыли уже, увели, — ну, может быть, ещё раз, ну два, где-нибудь на другом руднике… — и всё! Опять на долгие годы — всё! А наш процент, даже с этой первой сделки, между прочим, будет таким, что можно тебе свой собственный звездолёт покупать, и побольше этого! — уже почти кричал отец, показывая пальцем в палубу звездолёта.

Он достал из того же портфеля небольшую тетрадь в тёртой кожаной обложке, которая с щелчком невидимого замка распалась, явив небольшой коммуникатор. Спустя несколько секунд он звякнул, сообщая о готовности к работе.

— Древний, думаешь? — улыбнулся он, увидев, какой презрительный взгляд она бросила на устройство. — Ну, да, на фоне твоего сверхсовременного рейдера и этих интерьеров — он поднял глаза к потолку и обвёл кают-компанию рукой — Но нет. Обманка. Маскировка. Новейшее устройство — нам другого нельзя, связь и информация для наших дел — всё! Вдруг империи понадобится срочно что-то особенное? Мы должны знать. И цены, и сроки. А сообщить о находках?! Стилизован, конечно, под эпоху, но в воде не тонет, в огне не горит, при попытке взлома — взрывается, — весело продолжил он, — можно включить голографическую проекцию.

Он быстро коснулся книжки, над ней в пространстве мгновенно развернулась полупрозрачная табличка.

— Но в этом мире это не всегда удобно, и я уже за годы наловчился на экране —коснулся опять — голограмма пропала.

Он развернул экран к ней.

Айри теперь более уважительно посмотрела на коммуникатор.

— Понравился?! То-то! У меня есть ещё два запасных, один в тайнике, под Тверью — это город местный тут недалеко, полчаса лёта в стратосфере. Хочешь — слетаем, я тебе подарю, на память. — улыбнулся он.

— Спасибо, оставь себе, — прошипела она не давая растопить возникший ледок между ними, — мне пока хватало возможностей информационных систем рейдера.

И как же она потом горько плакала, вспоминая этот разговор с отцом, как корила себя, ненавидела. О, если бы она проявила интерес к этому нелепо выглядящему устройству которое он так нахваливал… И рейдер был, и полчаса были, и отец ей сам предлагал… Но ах и увы: нельзя нам заглянуть вперёд. А времени тех сожалений ещё только предстояло наступить.

Лейст быстро нашёл на экране котировки радия, — Смотри! — азартно ткнул он небольшим стилусом в линию.

— Хм… Не мало. — только и смогла выдавить из себя она, глядя на котировку имперской биржи. Ей было любопытно, немного даже удивила цена за грамм, но и только: «Где я —лейтенант имперских космических сил, а где котировки на бирже?»

— Ну, наше тут не всё — империя должна восполнять расходы. Но на половину точно можно рассчитывать — растянул он сомкнутые губы в довольной улыбке.

В тот первый день на планете Айрин, потрясённая всем тем, что вывалил на неё отец, перестала с ним спорить, попыталась успокоиться, но не могла: всё внутри бунтовало — ногти глубоко впивались в ладони а губы были плотно стиснуты и поджаты. «Да как он посмел выдернуть её, сломать планы! Она ведь не безмолвная вещь, не кукла! И не маленькая девочка уже, пора бы ему это понять!» — хотелось расплакаться ей.

***

Была ещё одна пощёчина по честолюбию, которую, к большому разочарованию девушки, нужно было нанести себе своею собственной рукою.

По официальному командировочному предписанию, лейтенантАйрин Вэйн была назначена пилотом рейдера, и поступала в распоряжение АдаптераЛейста, что был определён командиром и руководителем всей миссии.

Строгим военным регламентом, по прибытию к месту назначения, действующему командиру корабля полагалось разделить полный ключ управления — такая возможность имелась — на универсальный мастер-дельта-ключ и сервис-дельта-ключ.

Айрин не раз представляла, как этот небольшой прибор в умелых руках способен остановить бунт, предотвратить мятеж или спасти корабль в критической ситуации. В её воображении ключ превращался в символ власти и ответственности, который нельзя доверить кому попало. Каждый раз, глядя на этот неприметный треугольник, Айрин вспоминала слова учителей, как важно сохранять контроль над ситуацией в космосе, где любая ошибка может стоить жизни всему экипажу.

Первый ключ —мастер—предназначался для командира корабля — руководителя миссии, без его наличия на борту корабль лишался связи, навигации и не мог оторваться от планеты. Он позволял полностью взять управление кораблём: заблокировать весь звездолёт, любой отсек, что угодно включить или выключить, в общем, —полный контроль космического рейдера.

Второй, сервисный, — был ключом для пилота. С ним была доступна проверка и обслуживание систем: жизнеобеспечения, оружейных, маскировки, включая маскировочные неглубокие погружения в воду или грунт, всех аварийных систем, медблока, кухни и прочих, не достойных упоминания здесь.

Конечно же, при нахождении легитимного владельца мастер-ключа на борту, пилот получал управление полностью, в рамках того, что разрешал руководитель миссии.

Будучи образцом дисциплины, чем она не мало гордилась, Айри отдала отцу мастер-ключ, оставив себе, как и положено, второй — сервисный.

— Айри, да к чему всё это, ты — и пилот, и командир, и моя любимая дочурка. Зачем мне этот треугольный кулон?! Я и когда пилотировал что-либо технологичнее лошади —не вспомню! — не хотел брать ключ отец.

— Ну уж нет, раз ты всё это затеял, будь добр, по правилам — значит по правилам! Уставы и регламенты писаны кровью — та незыблемая истина, которую я хорошо запомнила в академии, — отринула она все возражения с деловыми нотками в голосе и протянула шнурок отцу.

Так злосчастный треугольник мастер-дельта-ключа от передового космического рейдера, привязанный к прочному капроновому шнуру, оказался на худой шее Лейста, и даже без его на то воли.

«Пусть посмотрит, каково это командовать новейшим рейдером», — мстительно думала она повязывая медальон ему на шею и надевая свой сервисный ключ себе.

Привязка ключей была мгновенной и автоматической: стоило ключу оказаться на теле носителя вблизи рейдера, ключ запускал сканирование ДНК своего обладателя, и это определяло пользователя.Собрать воедино полный ключ мог только обладатель мастера, присоединив сервисный и верифицировав соединение в панели управления кораблём. Похожим образом в панели управления рейдером происходила и смена владельца полного ключа. Были ещё способы смены владельца звездолёта, но они больше относились ситуациям докового ремонта, купли-продажи и прочего, требующие взаимодействия с сетевыми имперскими протоколами безопасности, ну и соответствующих прав, для того чтобы совершить такие изменения.

А Айрин, которая ещё неделю назад чувствовала себя если не полноценной хозяйкой корабля, то уж точно его полноценным командиром — хозяйкой его судьбы, теперь оказалась в роли обычного обслуживающего персонала, хоть и весьмавысококвалифицированного.

Такие обстоятельства совсем не добавляли ей радости от начала самостоятельной жизни после учёбы.

***

Три недели спустя, Айрин, в нейрокапсуле медблока корабля, сумела подстроить свой речевой аппарат под грубоватый, но занятный язык аборигенов так, что по произношению её стали признавать за русскую дворянку долгое время прожившую в Европе.

Айри стояла перед зеркалом в каюте рейдера, повторяя странные звуки: — «Здр-р-равствуйте... Чрезвыч-ч-айно приятно...» Голографический проектор воспроизводил запись: — «Здравствуйте, чрезвычайно приятно», — поправлял бородатый купец с записи.

Она скривилась, снова пробуя: — «Чрезвычайно...»

Язык будто нарочно цеплялся за зубы. Внезапно схватив расческу, она придала лицу надменное выражение и выдала идеально: — «Мой отец чрезвычайно занят, сударь!» Компьютер подтвердил: «Произношение: 98% соответствие санкт-петербургскому аристократическому диалекту»

Погружаясь в особенности нехитрого быта аборигенов, по настойчивому требованию родителя, Айрин всё чаше прикусывала губы, всё больше досадовала, что вместо почётного пути к славе через победы в космических битвах фронтира, её талант пилота, знания передовых инженерных и военных разработок, не нашли лучшего применения, чем ломанье нелепой отцовской комедии в этой тоскливой дыре.

Как человек военный, дисциплинированный, она приняла правила отца, справедливо полагая, что ситуация вынужденная, а главное — временная, и чем лучше и точнее она выполнит указания, тем больше шансов, что она не задержится долго на этой отсталой планете. Поэтому, вынужденная играть свою роль, последние несколько дней она неспешно прогуливалась с нанятым кавалером — студентом. Якобы после долго проживания на чужбине, барышне требовалась адаптация к русским реалиям.

Они неспешно гуляли, болтали о пустяках, он старался — ей понравиться и произвести на девушку такой необычной красоты, с неестественно светлыми серо-голубыми глазами, приятное впечатление. А она старалась, по заданию отца, — запомнить естественный ход вещей вокруг: посчитать стоящие кареты, рассмотреть лошадей, людей, особенно тех, что сидели на редких лавках и читали газеты.

Её мучения должны были закончиться в конце лета, во время подготовки посещения России представительной иностранной делегацией во главе с президентом Франции Арманом Фальером.

Государственный визит должен был стать событием высочайшего уровня с масштабной программой и обширной географией: от Санкт-Петербурга до Крыма. Среди прочего, французы планировали принять участие в символическом начале работ масштабной реконструкции пролёта Александровского моста через Неву в Санкт-Петербурге — будущего Литейного, — дабы подчеркнуть доверие Франции к российским проектам, высокий уровень инвестиционного и технического сотрудничества двух стран.

В качестве изящного подарка российской стороне, Францией, по копиям оригинальных чертежей Кривошеина и Пшеницкого, была изготовлена действующая модель будущего сооружения в масштабе одинк тридцати двум, которую заранее планировалось доставить в Россию и торжественно преподнести в дар во время церемонии повеления царём Николаем II и президентом Франции, приступить к масштабной реконструкции.

Вот эта тяжеловесная модель и была финальным элементом сложного и хитроумного плана Лейста. В качестве утяжелителя основания подъемного пролёта, его люди, с изящной ловкостью, в Париже, где отливали модель, смогли установить сорока килограммовый свинцовый контейнер с шестью драгоценными граммами хлорида радия — внутри. Непосредственное участие в операции по извлечению драгоценного контейнера здесь, в России, теперь и должна была принять Айрин, так поспешно заменившая лежащую при смерти мадемуазель Леру. Можно сказать, что по плану хитроумного Лейста роль знатной девушки-помощницы — была ключевой.

Айрин не была знакома с захворавшей помощницей отца: «Вот жеэта аборигенка, как её.. мадемуазель Леру… Вздумала крутить хвостом так не вовремя...» — досадовала она. «А теперь я тут, а не.. Ну какая из меня, военного пилота, актриса и шпионка?!» — она была в разладе сама собою. Противоречия между её амбициозными мечтами и действительностью, в которой она оказалась, приводили в уныние снова и снова. «Ах, отец, отец… Когда же я отправлюсь в свой собственный полёт?» — размышляла она, глядя на колесо повозки возмущавшеегрязью зеркало глубокой лужи на дороге.

Глава 4. Нехорошая соль.

Вся эта история с радием началась как-то вообще очень противоречиво.

Душный июнь 1909 года в австро-венгерском Яхимове, где добывали руду и перерабатывали её в яхимовскую соль, для некоторых стал совершенно пропащим. С чего то вдруг, инженер Шмидт сорвался и упал в шахту, хотя знал там каждый камень. Потом несчастный бухгалтер, ведавший учётом руды, зачем-то оказался в канаве с перерезанным горлом.

Но для иных, всё тот же июнь — принёс и не малое довольство! Так, например, почтенныйГустав Цвибак, что был владельцем старинной венской саквояжной мастерской «Мориц Цвибак и сыновья», особенное уважение к которой испытывали дипломаты, нуждавшиеся в саквояжах с двойным, а в некоторых, особо щепетильных случаях, и с тройным дном, — вдруг стал, ходить чрезвычайно благодушным и улыбчивым, и даже пожертвовал сразу целых2000 крон на нужды больницы Святой Анны, чего с прижимистым Густавомранее ни когда не случалось.

В конце концов, все эти противоречия июня привели к тому, что важный пузатыйсаквояж надменно стоял в багажной нише вагона первого класса венского экспресса и направлялся, конечно,в Париж: он был гордым детищем, шедевром искусного мастера —кожаная обивка с тиснёными гербами, бронзовые уголки, чуть потёртые, и массивные застёжки, стилизованные под старинные австрийские талеры, иочень,оченьосновательно закрепленная, отделанная тиснёной кожей, металлическая ручка. Внутри, на бордовом бархате, подхваченном золотистыми ремнями, покоилась ... верхняя часть стариннойглиняной бутыли —искусно выполненный фрагмент, крышка, создающая иллюзию целого сосуда.

Горлышко бутыли, оплетённое настоящей проволокой времён Марии Терезии, было запечатано сургучом с оттиском аббатства Эбербах. Этикетка, искусно состаренные чернилами, гласила: «Rüdesheimer Apostelwein 1727», что значило «Апостольское вино из Рюдесхайма». А ниже было добавлено меньшим шрифтом «Aus der Privatsammlung S.M. Wilhelm II» —достаточно, чтобы любой австрийский таможенник понял, и что оно из частной коллекции самогоего Величества Вильгельма Второго.

На границе же, когда барон Оттокар фон Грюнвальд, высокий плотный пожилой австриец, с седыми усами, тростью из чёрного дерева, приоткрыл саквояж по просьбе таможенного чиновника, тот увидел лишь бархатный ложемент, кожаные с тиснением ремни, будто бы удерживающие драгоценную бутыль от толчков дороги, с позолоченными пряжками.

— Дар президенту Франции от Общества австрийских друзей искусств, — сказал барон, небрежным жестом поправляя пенсне. Из его пальцев, украшенных фамильным перстнем с тёмным гранатом, с лёгким звоном опустился на стол медальон с портретом Франца Иосифа, который он затем слегка подвинул в направлении офицера.

— Это… подарок от Его Величества? — таможенник побледнел, протягивая руку. — Нет, — холодно улыбнулся барон. — Напоминание о том, что ваша зарплата — тоже его дар.

Тот, едва взглянув ещё раз на императорский профиль, поспешно отступил и щёлкнул каблуками.

— Alles ist gut, Herr Baron! — таможенник дал понять, что проверка окончена.

Его Благородие, Барон Оттокар Людвиг фон Грюнвальд, владелец имения Шопронхедь, Кавалер Ордена Железной Короны 3-й степени (лишён), бывший Ротмистр 7-го Императорского и Королевского Гусарского полка (в отставке с 1899 г.), Специальный уполномоченный по особым поручениям при Генеральном штабе (1899–1904), — был истинным австро-венгром по крови: венгерская мать и австриец отец.

ЛейстВэйнсразу почувствовал нём выправку и обстоятельность, но не пытался узнал всех фигур его военной карьеры, и даже наоборот, избегал скользких тем, но исправно и щедро платил. Работал спокойно с ним уже три года, к их взаимному удовольствию: именно благодаря беспринципному дерзкому Оттокару и стало возможным дерзкое похищение яхимовской соли с рудника в Австро-Венгрии.

Вот и сейчас же, в вагоне, никто не решился вынуть бутыль из царь-саквояжа для досмотра —этикет не поощрял такое обращение с подарками высоким особам. И уж конечно никто не смел усомниться в словах седовласого аристократа, чей вид воплощал саму имперскую непогрешимость. Потому то свинцовый контейнер сорока килограммов весом, с ценнейшей яхимовской солью, спрятанный под надменной бутылью-крышкой, без особых проблем, ни кем не замеченный, добрался на берег Сены в мастерскую «Ateliers de la Seine».

Это была небольшая, но известная среди инженеров и архитекторов фирма, специализирующаяся на точных моделях мостов и механических конструкций. Основанная в 1880-х бывшим инженером Эйфеля, мастерская славилась безупречным качеством и… абсолютной конфиденциальностью заказов.

— Месье Леблан, мой русский клиент, которого я представляю, весьма щепетилен, — барон фон Грюнвальд провёл пальцем по краю стола, оставляя на нём золотую монету. — Основание подъёмного пролёта должно быть утяжелено на сорок килограммов именно этим свинцовым блоком. Для устойчивости, разумеется. Устойчивость модели — дело важное, — барон положил на стол старый золотой наполеондор, — но я понимаю, что не менее важна и устойчивость вашего кошелька.

Леблан, сухопарый старик с седыми бакенбардами, поднял монету, покрутил в пальцах, усмехнулся и выжидательно смотрел на барона не опуская честных голубых глаз, чуть наклонив голову.

Барон всё правильно понял и положил перед ним ещё три монеты.

— И ещё столько же — когда модель благополучно отправится в Россию. Но есть нюанс…

— Всегда есть нюанс. — улыбнулся Леблен, пряча деньги и рассматривая массивный свинцовый цилиндр в саквояже.

— Крепление этого блока должно быть… скажем так, легко корректируемым, съемным. На случай, если русские решат что-то пересмотреть в конструкции.

Леблан задумался на секунду, потом рассмеялся:

— Ах, эти русские! Вечно им что-то не нравится. Хорошо, месье. Блок будет закреплен на болтах с потайными головками — открутить их можно за минуту, если знать, где искать.

— Идеально.

Ловок был барон, чертовски ловок — не отнять.

***

Барон Оттокар фон Грюнвальд выполнил все поручения Лейста точно и в срок: весь план, к которому он приложил так много собственных усилий сработал — он проследил, как ящики с моделью моста, куда был изящно добавлен контейнер-утяжелитель, были погружены в товарный вагон и тот был опломбирован.

Выполняя поручения Лейста в последние три года, Оттокар довольно быстро поправил свои пошатнувшиеся дела: отдал игорные долги, выкупил из залога имение, оставшееся от матери в Шопроне.

Он и согласился то поработать на этого обрусевшего земляка исключительно в шутку-то, по-началу.

Как-то, в те дни в Баден-Бадене, когда везение за зелёным сукном окончательно отвернулось от несчастного и отчаявшегося Отти, Лейст загадочно появился перед ним, сияющий, с его свежим векселем и попросил о пустячной услуге, обещая закрыть неприятнейший долг. Услуга была столь незначительна, а долг так велик, что иначе как розыгрышем Оттокар это не воспринимал. Но услуга была оказана, а долг был погашен. И вот, уже совсем скоро, он, уже убелённый сединой и заметно обрюзгший телом, — а когда-то дерзкий бретёр и лучший рубака полка, а позже ещё и «грязных дел мастер» австрийской разведки, — уже четвёртый год носился по Европе с невероятно скользкими и порою необъяснимыми поручениями этого странного русского.

Но, если бы не проклятое вино, если бы не порочная страсть к игре, ну разве пал бы Отти так низко?! Ну разве могли бы с ним приключиться те два случая, что разрушили окончательно его военную его карьеру! Ну разве стал бы он на старости лет слугою, пусть и с необычно щедрою отплатой, какого-то зазнавшегося иностранца?! Он, чьи предки вот уже шестьсот лет ведут род от великих королей!

Но увы и ах — что проку в воспоминаниях о навек утраченном: теперь вместо императора Вильгельма был этот русский чудак.

Хорошо хоть, что платил этот русский в разы щедрее прежнего руководства, быстро, не торгуясь — чистейшими алмазами. И то было особенно приятно, что любые потребности на самые смелые авантюрные комбинации, а заявлял их финансовое обеспечение Оттокар всегда минимум с двукратным запасом, не требовали бумажных расчётов и проволочек, ожидания или дополнительных свиданий, не заставляли русского торговаться: из кармана всегда появлялся бархатный мешочек, оттуда вынимались несколько идеальных крупных камней, и не было случая, чтобы сверкающих камней не хватило. Когда затребованное оказывалось в тайнике набалдашника его трости, то надменная уязвлённая гордость Оттокара, умолкала: хороший всё же Лейст был заказчик, правильный.

Последнее же поручение русского всё поменяло и заставило сильно задуматься Отти: зачем ему, пригоршня спрятанных в тайнике алмазов, если вместо тихой сытой и размеренной жизни в венгерской провинции, он будет доживать короткие дни, будучи боксёрской грушей в подвалах венской тюрьмы. А задумался он потому, что добрые люди, старые знакомые по бурной военной молодости, уже успели шепнуть ему на ухо о настойчивом интересе к нему австро-венгерской контрразведки. В Яхимове ли он был где-то не совсем осторожен, в Вене ли саквояжник донёс, ясно было одно — нужно было выходить из ставших опасными игр этого странного русского. Решительно и быстро выходить.

Глава 5. Собачье дело.

Август в 1909 году выдался в Санкт-Перебурге на удивление тёплым. Вечерние тени медленно сползали по фасаду временного павильона в Александровском парке. То было двадцатиметровое деревянное строение, возведённое специально для демонстрации модели Литейного моста. Оно стояло в отдалении от главных аллей — достаточно близко к Каменноостровскому проспекту, чтобы обеспечить подвоз материалов.

Внутри, под мерцанием электрических ламп, двенадцатиметровый скелет макета моста покоился на дубовых подмостях, окружённый верстаками с чертежами и аккуратными рядами инструментов.

Французские мастера из Ateliers de la Seine создали модель моста на каркасе из полированной грушевой древесины, а ажурные фермы пролётов отлили из латуни — так, чтобы каждый заклёпочный узел повторял оригинал в масштабе 1:32. Даже цепи разводного механизма, толщиной с кончик гусиного пера, были подвижны —бронзовые звенья скользили без скрипа, смазанные.

Сборка этой модели требовала времени и высочайшейквалификации.

Свинцовый цилиндр, замаскированный под утяжелитель основания разводного пролёта, пока оставался в углу помещения, в ящике. Механики из модельной мастерской Института гражданских инженеров трудились весь день, собирая хитроумную механику подвижных элементов, но не устанавливали её пока на модель, и к вечеру в воздухе витал терпкий запах сосновой смолы, лака и смазки. В пять вечера все заканчивали, и павильон закрывался.

Снаружи, у двух противоположных углов павильона, были будки сторожей: днём они проверяли документы каждого входящего и сверяли их со списком. Ночью эти сторожа —два бывших унтера, вооружённых наганами,—изредка перебрасывались короткими фразами, покуривая махорку. Их маршрут был отработан: раз в два часа они обходили павильон, проверяя замки на дверях и целостность окон. Если одному из них требовалось по нужде, приходилось идти к дому привратника, у главного входа в парк, триста метров по тёмным аллеям, где фонари светили тускло и неровно.

И было бы барону Лейсту невероятно трудно добыть контейнер, если бы два года назад он не познакомился с одним интересным человеком. Барон вообще считал одним из своих талантов, умение находить правильных людей. Он познакомился с ним в один из тех душных петербургских вечеров, когда даже стены кабинета, обитые тёмным орехом, казалось, потели от жары.

В большом сейфе, что был вкабинетезаклинило механизм, а ключ, не выдержав грубой силы, сломался пополам, оставив рваный стальной хвостик торчать из замочной скважины. Вызванный по рекомендации, тогда ещё здоровой, мадемуазель Леру, извозчик привёз невысокого коренастого человека в поношенном, но безукоризненно чистом сюртуке. В руке его был немаленький саквояж. Он представился просто: «Семён Константиновский, по замкам».

Семён не походил на уголовника — скорее, на крепкого аптекаря или часовщика. Его пальцы, короткие и жилистые, двигались с хирургической точностью, а глаза, узкие и светлые, как щёлочь, не выражали ни волнения, ни жадности. Он не спрашивал, что хранится в сейфе, не набивал цену причитаниями и даже не попросил чаю, пока работал. Вместо отмычек он использовал тонкие стальные пластины, крючки, тончайшую трубочку по которой специальной грушей подавал смазку. Почти на всех инструментах — Лейст заметил — было: «С.К. 1904», что намекало на причастностьСемёнак их изготовлению.

— Хитроумный механизм, — пробормотал Семён, прислушиваясь к щелчкам внутри замка. — Англичане, должно быть. Любят усложнять.

Через полчаса сейф открылся без единой царапины. Лейст, привыкший оценивать людей по их полезности, тут же предложил ему постоянное сотрудничество.

— Я не вор, — сухо ответил Семён, протирая инструменты замшевой тряпицей. — Замки открываю, сейфы чиню.

— Ну, зачем же — вор. Иногда бывают случаи, когда нужно не украсть, а... наоборот положить что-то во внутрь или… просто посмотреть? — Лейст улыбнулся, доставая из только что открытого сейфа слиток чистого серебра и протягивая Константиновскому. — Без криминала. Бывает прихоть, что одна вещь должна незаметно стать другой. Или нужен толковый технический совет.. — рассмеялся барон, введя Семёна в небольшой ступор словами: «Это вам за труды».

Семён, собравшись, взвесил слиток на ладони, и медленно кивнул.

— Посмотреть... советы... — это я понимаю.

***

Барон вызвал его ещё четыре раза — посоветоваться «по механическим делам». В первый такойраз, Семён почувствовал напряжение, когда понял, что неизменный саквояж с инструментом так и останетсяне открытым. Но ему щедро заплатили, как за сложную работу — успокоился, и следующий раз уже ехал с охотою.

А когда в четвёртый раз ему предложили поискать помощника за хорошую плату, что справится с трёхпудовой свинцовой гирей, Семён внезапно вызвался сам заработать и своё и за силача-помощника — вес его совсем не смущал. Сорок килограммов свинца? Для Семёна, который в юности таскал на спине ящики с типографским шрифтом, это было плёвым делом. Его авантюрная жилка ограничивалась страстью к сложным механизмам, а принципы сводились к простому правилу: «Не навреди тому, кто платит честно».

Когда, при пятой встрече, Лейст впервые заговорил о павильоне в Александровском парке, Семён нахмурился:

— Исторические ценности? Противовес?? — сказал он подозрительно. — Чего же там исторического — макет же новенький, только строят?

— Именно так, — Лейст разлил по бокалам Шустовский коньяк. — Ты прав лишь отчасти. Сейчас — да, там нет ничего исторического, а представь, добудешь ты подлинный свинец из подарка царю, пройдёт сто лет, кто-то увидит этот противовес и скажет: «Вот она, настоящая частица великого проекта» — может сам макет сгорит в пожаре, а его кусочек — вот он, тут! История! Разве это не прекрасно?

Семён, искренне считавший всё это блажью аристократа, изнывающего бездельем, хмыкнул, но не стал спорить. «Утянуть не табличку с гравированным царственным вензелем, не кусочек игрушечного резного ограждения, а свинцовую чушку… — кто ж поймёт этих господ! Господи, послал же ты мне чудака!» — промокнул лоб платочком Семён и... промолчал. Лейст платил слишком хорошо, чтобы задавать лишние вопросы.

Вечерние сумерки мягко обволакивали Александровский парк, окрашивая дубовые сваи павильона, на которых был устроен его пол, в медные тона. Пять широких ступеней, ведущих к массивным дверям, казались особенно неровными — будто само здание немного перекосилось от важности хранимого внутри.

Именно в этот ещё не поздний вечерний час, по главной аллее, с видом людей, разыскивающих адрес в незнакомом городе, шествовали двое, сразу видно —иностранцев: высокий господин в безукоризненном сюртуке с орденской лентой через плечо и юная особа в платье от Ворта, чьи кружева стоили годового жалованья сторожа, рассматривающего эту парочку.

— Папа́, смотрите, вот же он! Я нашла! — воскликнула громко барышня, указывая зонтиком на павильон. Во второй руке она держала крохотную собачку цвета опавшей листвы — левхен, львиная собачка, порода столь редкая в России, что горожане чаще видели её в музее, на портрете Марии-Антуанетты. На шее у зверька позванивал золотой колокольчик.

В ответ на возглас девушки, её отец, — а это,был Лейст, изображавший французского министра общественных работ, —снисходительно кивнул. В руке он держал трость с массивным золотым набалдашником.

— Месье! — Лейст обратился к сторожу с сильным акцентом, вынимая рубль. — Наш куратор, инженер Лебрен, француз из Парижа… где он?

Сторож, крестьянин с георгиевским крестом на выцветшей гимнастёрке, растерянно заморгал.

— Ваше превосходительство, павильон закрыт до утра…

— Но мы договорились! — взвизгнулабарышня,и тоже с акцентом. Это была ни кто иная, как Айрин. Онатопнула ножкой, заставляя зазвенеть бриллиантовые подвески на её шляпке. — Папа́, Лебрен, хотел показать мне механизм до официального открытия! А твоё письмо?

Смущённый сторож уже тянулся к деньгам, когда Лейст вдруг «заметил» второго охранника у дальней будки и велел позвать его:

— Может, он знает, где искать этого… как его… Лебрена?

Пока сторожа перешёптывались, «министр» достал несколько листов дорогой бумаги, исписанной непонятными французскими словами, с какими-то небольшими схемами и таблицами. Внизу стояли две большие печати с лавровым венком и петухом.

— Господа, вот, — протянул он им, — смотрите, вот тут, — показал он пальцем. — Эти изменения обязаны быть учтены! Посмотрите! — растерянные сторожа силились что-либо понять.

В это же время пёсиклевхен по кличке Фрикаделька (позаимствованная у знакомой актрисы Мариинского театра за три бутылки шампанского и малюсенький прозрачный камушек) вдруг оживилась: Айрин же,воспользовавшись вынужденным желанием обоих сторожей постичь французский текст на дорогой бумаге, ловко закатила ногою под пол павильона любимую собачью игрушку — костяной шарик, натёртый мозговой косточкой телёнка. Этот трюк не укрылся от внимания животного и собачка начала вырываться.

— Mon Dieu! — вскрикнула Айрин,—Боже, боже!

Собачка, выскользнула из рук «мадемуазель» и юркнула между опор под настил — прямо к шарику.

Айрин знала, что ближайшие 10 минут никому на свете не удастся отобрать любимую игрушку зверька: хвать в зубки и отбежит в укромное местечко подлое животное. А мест таких под павильоном — так было предостаточно!

— Ах ловите же, ловите! Да не стойте же, как истуканы! — сильно коверкая слова на иностранный манер, кричала девушка.

— Она там! Там! — Айрин бросилась вслед зверю, грациозно споткнулась о ступеньку и — о ужас! — рукав её платья зацепился за торчащий гвоздь под настилом.

— Дочь моя застряла! — завопил Лейст, доставая из кармана десятирублёвку (месяц жалованья сторожа). — Помогите, месье! Быстрее! И вы сударь тоже не стойте же, помогите же мадемуазель!

Что оставалось делать честным служакам? Они кинулись спасать «знатную иностранку», один — отдирая кружева от гвоздя, другой — ползая на четвереньках за Фрикаделькой, которая с азартом гоняла шарик между свай. Потом была уже их коллективная охота на юркую собачонку.

А в это время…

…Семён Константиновский уже скользил вдоль задней стены павильона.

Его плоская отмычка бесшумно вошла в щель замка. Через десять секунд дверь подалась. Внутри пахло свежей краской и воском.

— Ага, вот и ящик с нужным пролётом модели моста. Так... — бормотал он под нос, проговаривая свои действия.

Звон колокольчика собаки раздавался под полом, и каждый раз в новом месте.

Свет электрических фонарей, что были установлены вокруг павильона пробивался в стеклянные окна — плохо видно... не разобрать... вот... вроде этот цилиндр. Да, точно такой же. Меняем… — произошел тяжеловесный обмен (Лейст заказал копию у литейщиков с Охты).

— Пованивает какой-то гадкой химией — одним словом — «Исторический», тьфу! —под полом завизжали, охали, колокольчик бесновался, была слышна ругань и даже мат.

—Наш вон, получше то, новенький, — пробурчал Семён, не обращая внимание на визги снизу.

Расстроившись, из-за несправедливого обмена, он понёс согнувшись свою ношу к выходу.

Под павильоном было шумно: охотники на зверя входили во вкус —уже распределили роли: были загонщики и ловцы на номерах. Под полом явно действовали по тактическому плану, и даже воплощались некоторые стратегии.

— Да лови её, лови, вон она, чёртова тварь! Да, нет! Ты так её не возьмёшь! Вон тот проход перекрывай!

— Барышня, не дёргайтесь, а то весь рукав порвёте!

— Вот затейники то баре, какой превесёлый цирк устроили! — Семён тихо усмехнулся, вышел и быстро закрыл замок на двери в павильон.

***

Прошло ещё семь минут, и он сел в поджидавший их всех экипаж на Каменноостровском проспекте. Осталось только обменять эту вонючую болванку на сто рублей ассигнациями у этих ненормальных господ — «И пусть «хранцузы» ещё спасибо скажут, что избавил их макет от этакой вони,» — подумал Семён удовлетворённо, дожидаясь чудака-барона и его симпатичную дочку.

Через двадцать минут, когда Айрин, наконец, «освободилась», а Фрикаделька была водворена на поводок, Лейст великодушно отказался от поисков Лебрена:

— Мы уже опоздали на приём к губернатору. Платье дочери безнадёжно испорчено. Буду здесь завтра утром, и вы уж постарайтесь никуда этого Лебрена до моего прибытия не отпускать, и об этом конфузе, попрошу, — ни слова! — с этими словами он протянул перепачканным в пыли сторожам по десять рублей.

Сторожа, потные, пыльные и грязные, но довольные неожиданным заработком, даже не заметили, что замок на двери чуть блестит — будто его недавно трогали масляными пальцами…

***

В следующие полчаса Семён таки дождался ряженую парочку, получил свою заветную «Катерину», и похрустев купюрой, очень довольный собою отправился восвояси. Его подвезли, конечно, в экипаже, от греха подальше, с такой суммой в кармане, благо жил он на улице Корпусной, неподалёку.

Уже стемнело.

Экипаж, подпрыгивая на брусчатке Каменноостровского проспекта, нырнул в ряды доходных домов. Айрин откинулась на кожаную спинку, ловя ветерок в платье. В глазах — тот самый блеск, что бывает у курсанта после первой удачной посадки.

— Пап, ты видел их лица? Эти сторожа... — Она засмеялась, сжимая в кулаке поводок. — «Барышня, не дёргайтесь, а то весь рукав порвёте!» Бедняги даже не поняли, что это было!

Лейст потёр переносицу, но уголки губ дёрнулись.

—Фрикаделька заслуживает медали, — погладил он собачонку, — хотя бы — «За отвагу, перед лицом петербургской грязи».

Он наклонился и раскрыл кожаный саквояж, с усиленными ручками: он был словно нищий и безродный брат того пузатого и важного, что был у Грюнвальда в поездке Париж, такой же прочный, но без тайн и украшений. С усилием мужчинаоторвал от пола свинцовый цилиндр — массивную болванку размером чуть больше ведёрка для шампанского. Мускулы на его руках натянули рукава сюртука, когда он поставил груз назад. Он достал из кармана жилетки золотые часы на длинной цепочке и поднёс их к цилиндру. Раздалось шесть тихих щелчков и прозвучал дважды… электрический зуммер. Лейст нахмурился.

—Чёртов металл, — проворчал он, вытирая лоб. — Немного всё-таки фонит, даже через контейнер. Подумать только: сорок килограммов чистого свинца! Ан — нет. Всё-таки хорошо, что радий, даже с контейнером, не занимает много места — появилась одна замечательная идея, как доставить его домой.

Айрин инстинктивно отодвинулась к краю сиденья.

— Не бойся, — Лейст похлопал по холодной поверхности контейнера. — Свинец толщиной в три пальца. Если и выходитиз него что-тоядовитое,то опасность нам будет грозить, когдапросидим с ним в карете целый год. Но, думаю,чтовезти это на рейдере —плохая идея.

— Ты что, боишься, что «Серый туман» не достаточно хорош для перевозки этой безделицы? — Айрин подняла подбородок. — Я же могу возить в грузовом отсеке любые грузы.

Лейст закатил глаза, но тут экипаж резко свернул в переулок, и он ухватился за поручень, одновременно придерживая опасный груз. За окном замелькали глухие заборы, редкие фонари.

— Не в этом дело, зачем этот даже минимальный риск, — он понизил голос, хотя кучер вряд ли разбирал эондский диалект. — Есть способ проще.

Лейстухотелось, чтобы ни дочь, ни её звездолёт больше никогда не соприкасались с этой токсичной опасной субстанцией, даже в контейнере.Онпостучал тростью по потолку экипажа, приоткрыл занавески окна и громко назвал вознице адрес — карета начала разворот, а Айрин нахмурилась.

— Ты хочешь отправить это... с кем то другим?

—Другим? Ты видела здесь других? — фыркнул Лейст. — Ты когда-нибудь слышала о Терминалах?

Она медленно покачала головой. Лейст оживился — он любил эти моменты, когда мог сыграть роль мудрого наставника.

—Представь ящик. Огромный, чёрный, без замков. Кидаешь внутрь что угодно — от алмаза до пушечного ядра, — называешь адрес, и... пуф! Через неделю получатель держит это в руках.

— Пап, — Айрин скосила глаза. — Что за сказки? Ты забыл? Я уже подросла!

—Клянусь светом нашей родовой башни! — Лейст стукнул кулаком по сиденью, заставив собачку взвизгнуть. — В двух шагах отсюда стоит такой. Мы сейчас к нему едем.

Глава 6. Опять Терминал.

Экипаж замедлил ход. В просвете между домами маячило трёхэтажное здание в стиле северного модерна — строгие линии, серый гранит, бронзовые буквы у входа: «Балтiйскiй Терминалъ». На фасаде — гербы нескольких европейских государств.

—Это... — Айрин прилипла к окну, — это он?… Так и не скажешь...

— Да. Один из Терминалов, — Лейст щёлкнул замком саквояжа. — На Ксирон-Пятом он выглядел как хрустальная пирамида. На Арктуре — как алюминиевая ступа. А здесь прикидывается солидной конторой.

Айрин вытянула шею, разглядывая здание.

— Они все такие... разные?

— Как хамелеоны, — Лейст усмехнулся. — На Альфе-11, в первый прилёт видел Терминал в виде сверкающего куба, а через двадцать лет, когда там опять оказался, куб подрос до параллелепипеда. Но, внутри — те же самые зеркальные стены и холодный воздух. Империя пользуется ими три тысячи лет, а мы до сих пор не знаем, как построено, кто построил?

Он указал на массивные дубовые двери с бронзовой табличкой, что на современном языке выглядела, как«Вход только для аккредитованных представителей».

—Видишь? Ни охранников, ни замков. Но попробуй войти без ключа — не получится. А с ключом... — Лейст похлопал по карману, где лежал его коммуникатор. — Платишь десять процентов — и твой груз уже там, где надо.

Айрин сглотнула, глядя на закрытый саквояж.

— А если... если он совсемисчезнет? — Айрин сжала ручку саквояжа крепче.

Лейст усмехнулся, поправляя перчатки:

— Груз? Обязательно исчезнет — так и должно быть. Но кредиты-то будутсписаны, а значит, в метрополии уже непременно появится наша посылочка. За три тысячи лет не было ни одного случая, чтобы Терминал не доставилтовар. Другое дело...

Он обернулся, глядя на старинное здание:

—...если исчезнет сам Терминал. На Сириусе-4 так и случилось — какие-то умники, озарённыечудеснойгипотезой перемещения грузов, решили подкопать под само здание «Восточного Терминала» —взрыв сравнял с землей не только здание, но и пол квартала вокруг. Теперь там пустырь — будто и не стояло ничего.

Айрин невольно отшатнулась от стен:

— И что, так и остался Сириус-4 без Терминала?

— Не… Где-то через год, — Лейст пожал плечами, — в другом конце города появилось новое здание. Точно такое же, только с табличкой "Западный Терминал". Видимо, система посчитала, что клиенты восточного района слишком любопытные. Но, что самое интересное — все отправления, что должны были быть доставлены на «Восточный Терминал», ожидали своих получателей на «Западном».

Он привязал собачку к ручке внутри кареты, а сам с трудом поднял саквояж и медленно пошёл к тяжёлой двери, которая самабесшумно отворилась, открывая дорожку внутрь. Айрин невольно задержала дыхание — так бывает, когда входишь в собор и ждёшь, что своды вот-вот тебя раздавят. Онани когда не была в Терминале ранее.

— Пап, а почему... — Она запнулась, подбирая слова. — Почему они просто не заберут наши грузы? Если у них такая сила?

Лейст замер на ступеньке, поправляя хватку на тяжёлом саквояже.

— Ты когда-нибудь наблюдала, как муравьи таскают крошки?

— Ну...

— Вот. Мы для них, скорее всего— те самые муравьи. Терминалуне нужны крошки. Емуинтересно, как мы их носим. И десять процентов, что берут комиссией, а если куда подальше отправлять —так все двадцать, — думаешь, их прибыль?

— А что же ещё? — раскрыла глаза дочь.

— Я думал об этом, вряд ли их интересуют наши гроши. Это просто плата за вход, ну или если хочешь, фильтр, который отсекает всё побочное: и мелких людей и мусорные товары. Им не интересен сок цивилизации, Они, —он выделил это слово, —наблюдают за концентратом из этого сока.

Он ткнул пальцем в её лоб.

— А теперь хватит вопросов. Помоги старику донести этот чёртов саквояж.

Айрин фыркнула, но взялась за массивную ручку рядом. Она с любопытством рассматривала старинный дом снаружи, идеальный газончик, будку сторожа —бородача в окошке, который провожал их равнодушным пустым взглядом, словно кукольных, глаз. Входные двери в здание так же открылись при их приближении. У второй двери Айрин узнала детектор отпечатка ладони, похожий на те, что были повсеместно ив академии, и на рейдере — «Интересно, кто у кого утянул дизайн?» — подумала она рассматривая сканер.

— А меня пропустят? — боязливо спросила она.

Лейст рассмеялся, и его смех эхом отозвался в зеркальных стенах холла Терминала.

— Уже пропустили — двоим можно сопровождать владельца входного ключа. Сканируй руку... вот тут становись, сейчас сделают и твою трёхмерную модель… ага, вроде готово.

Дверь утопилась в стену и отъехала, приглашая гостей пройти.

Они вошли в холодный, освещённый голубоватым светом зал. Посредине стоял экран терминала, по левой стене — медкапсула, по правой белыйдиван, рядом с которым из пола возвышалсяневысокий белый подиум, похожий на с круглый пуф или маленький монолитный столик. К нему то они и направились,опустили тяжеленный саквояж рядом.

Айрин провела ладонью по гладкой поверхности столика и почувствовала едва ощутимую вибрацию.

Лейст пододвинул саквояж к белому пуфу и раскрыл его, охнул, крякнул, разгибаясь. Наклонился опять, обхватил руками, не снимая перчаток свинцовый цилиндр, резким движением вынул его и поставил его на подиум.

— Не сломается под тяжестью? — встревожилась Айрин

— Нет, вес может быть любым, он вообще не берётся в расчёт: только объем и стоимость товара.

—Готово. Пойдем теперь узнаем почём нам обойдётся этот банкет — пригласил он дочь к светящемуся экрану терминала.

— Так, контракты, — это нам не нужно, расходники — тоже нет, ага! Вот, здесь — «Отправка груза». Нажимаем… — над белым пуфом появилась прозрачная полусфера тумана, будто из сгустившегося воздуха. Прозвучал мелодичный короткий сигнал, и на терминале высветились цифры.

—Смотри, красавица, Терминал оценил груз в 470 тысяч кредитов! Подорожал-то радий наш в метрополии, пока мы за ним гонялись! Подорожал! Отлично! С общей суммы доставка будет 47; имперская гильдия Адаптеров заберёт ещё примерно 150; расходы нужно возместить —это ещё 22, итого, остаётся 246 тысяч кредитов! Ну как тебе?! Теперь понимаешь, зачем тебя вызывал! Понимаешь?!

Айрин, конечно была ошеломлена суммой: «Подумать только, почти два моих рейдера! Да, ловок папаша, ничего тут не скажешь… Но как всё же гадко он поступил, когда выдернул меня на самом распределении! Не обсудил, не уговорил, а именно выдернул!» — нахмурилась она, глядя на воздушную полусферу.

—Пап... а что, если они не просто смотрят, как муравьи носят крошки... А что если их цель —изучатьсамих муравьёв, то есть — нас?

Лейст машинально кивнул.

—Возможно, и даже наверняка. Но какая разница? Наш грузовой флот прекрасно работает, курьерские службы — тоже. Но иногда, в особых случаях, вот как у нас, чертовски бывает удобно. Они позволяют —мы желаем, так отчего же не пользоваться то?

—Но что, если потом, когда Они закончат свои изучение нашей цивилизации, а потом просто поместят в энтомологическую коллекцию экземпляры покрупнее да поинтереснее, а остальных...

— Фу! Что за мысли то такие! Тем более сейчас, когда мы в шаге от победы! Выше нос, лейтенант, — Лейст подмигнул девушке. — Готова отправить наше сокровище в метрополию?

Он что-то нажал на экране — звякнуло, и полусфера мгновенно стала матовой, непрозрачной. Прошли секунды и она... растаяла. Подиум был пуст.

Айри завороженно смотрела на место, где совсем недавно стоял тяжеленный свинцовыйконтейнер.

—Отправил. — радостно потёр ладони Лейст — Через три дня уже будет в Терминале столицы. Миссия завершена. Ура! Что загрустила то?

—Ладно... Это конечно не почта, но могли бы хоть расписку дать, — очнулась девушка от своих мыслей.

—Расписку? — он достал из внутреннего кармана сюртука небольшую уже виденную Айрин тетрадь-коммуникатор. — Вот твоя расписка. Известит, когда груз дойдёт. Кредиты, видишь, — списались.

— Но ты не переживай, будет тебе премия за талант перевоплощения, не дожидаясь пока биржа оплатит поставку, по родственному — ты всё сделала правильно, умничка, не подвела! — улыбнулся он, и начал колдовать над коммуникатором — Можно прямо в Терминале, но тут мне привычнее. — как бы извеняясь поднял он глаза на дочь,— Вот, перевёл тебе 20 тысяч кредитов — лови, — улыбнулся он дочери. Лейст, конечнопонимал, что балует её такой внушительной суммой премии.

Ей было приятно — всё-таки более чем существенные деньги сверх военного жалования, которое она тоже получит. Тут же в голове сами по себе стали появляться мысли о том, что же будет куплено ей сразу по прилёту в столицу,что всё закончилось и можно возвращаться—и сразу стало как-то легчена душе.

Они вышли на улицу, где уже сгущались сумерки. Экипаж терпеливо ждал у подъезда. Лейст бросил последний взгляд на здание Терминала.

— На Арктуре говорят: "Не важно, кто построил дорогу — важно, куда она ведёт".

Айрин молча кивнула. В её глазах уже не было прежнего куража — только холодное понимание. Она впервые осознала, что её отец — не просто торговец и исследователь миров. Он — игрок в серьёзной игре, правил которой до конца не знает никто.

Глава 7. Затянувшая грязь.

12 августа 1909 года Грюнвальд добрался до Крыма, до посёлка Саки ли Сак, как ещё называли по старинке те редкие люди, кто хоть что-нибудь знал об этом затерянном в степи, на юго-западе Крыма, местечке. Тысячи полторы народа, не больше.

— Будь проклята эта пыль и жара, будь прокляты эти поезда, будь прокляты эти русские дороги, комары, вонючие мужики! Будь проклята вся эта Россия и этот Лейст с нею в придачу! — не переставал по немецки ругаться Отти, обливаясь всю дорогу потом.

— И какие демоны нашептали чёртову баронуБергштадту, это богом забытое место для встречи! Ну и дыра, каких поискать. Хорошо, что не в Сибири! Святые угодники, зачем же я согласился сюда приехать! — думал он и проклинал и себя, и Лейста, и весь белый свет.

Крошечный посёлок Саки был очень тихим и спокойным местом, с приметным очень мелким по глубине, по-пояс в основном, но довольно большим по площади, крайне солёным озером. Рыбы там не водилось вовсе, но на дне был целебный ил — знаменитая сакская грязь.

И вот, уже более пятидесяти лет несчастные больные костьми и суставами, и даже редкой хворью — гемофилией, летом пытались грязевыми ваннами облегчить своё состояние. И помогало.

На этом — всё.

Малую дополнительную приятность прибывания в этом месте могло обеспечить наличие небольшого пресного озерца, отделённого недавно построенной дамбой от солёного. Тамлетом плавали две-три лодчонки, у камышей стояли на дощатом мостке рыбачки с удочками. В самом селении, водился кабачок,пряморядом с церквушкой, ну и море — бескрайний песчаный пляж, правда, почти в часе ходьбы от посёлка.

Лейст в жизни бы не добрался до этих забытых цивилизацией мест, если бы в 1903-ем году, в Одессе, куда он был приглашен летом на морскую дачу одним крайне полезным профессором, совершенно случайно не сошёлся за завтраком в одном из тенистых кафе, с Сергей Сергеевичем Налбандовым, прогрессивным медиком. Тот живо и азартно увлёк его рассказом о целебных грязях и целой науке — пелотерапии, также известной, как грязелечение — придумают же дикари. Сам Вэйн был вполне здоровым человеком, а вот сложную и, по словам нового знакомого, чрезвычайно активную субстанцию — грязь —решил отправить в метрополию учёным для исследований, ну и на бирже разместить лот-другой — тоже дело.

И надо же такому приключиться — грязь пошла! В каких-то богемных кругах метрополии она стала модной, а настоящая мода, как многим известно, не бывает дешёвой. «Активно-сульфидная грязь с планеты Земля» — звучит же? Правда? За следующие два года, Лейст отправил в метрополию четыре партии общим весом более двух тонн. Заработал, конечно, но — нет, даже близко не радий.

***

«Четырнадцатого августа Лействышел из поезда в Симферополе, после шестидесяти часов жарких вагонов, трёх пересадок, щёлкнул дверцей рессорной коляски — специально заказанной по телеграфу у лучшего симферопольского экипажника из рабочей слободы близ вокзала, с подрессоренными осями, большими окнами, и обитыми изнутри зелёным сукном стенками,» — вы, читатель, так хотели?

Хотели, чтобы за пять рублей золотом (с учётом двугривенного на чай кучеру) он, явно переплачивая, получил: бесшумный ход, отсутствие любопытных глаз и два свежих вятских рысака, способных доставить его из Симферополя в посёлок Саки за три с половиной часа без остановок? Что, серьёзно?

Значит, вы так и не узнали, не рассмотрели, не поняли, Вейна Лейста.

Потому, что вночь с тринадцатого на четырнадцатое августа, войд Вейн Лейст на рейдере «Серый туман», под управлением лейтенанта космических сил империи Эонд — своей дочери, спустя всего час после старта от Сестрорецкого болота под Санкт-Петербургом, мягко и беззвучно, из стратосферы приводнился на юго-западе солёного сакского озера, невидимый под защитными полями, и потому никем не замеченный.

Лейсту было совсем не трудно уговорить Айри свозить его в Крым и назад после успешной миссии: хоть она и была всеми мыслями уже в столице империи, но щедрая премия не позволяла ей ему отказать — ну и, действительно, всего пару дней задержки разве стоят родительской обиды!

Треугольный корабль сначала погрузился мягкий ил, а потом и в податливую землю, а на поверхности озера осталась только небольшая правильнаяшестигранная яма. Конечно, яма на воднойповерхности озера, а тем более шестигранная, могла бы сильно удивить, если бы кто её увидел, да некому было —такая это была глушь.

Шестигранник был со стороной примерно пяти метров, и вода совершенно беззвучно лениво переваливала с глади озера вниз, вовнутрь. Это был выходной, равно, как и входной, шлюз рейдера. Практически из любого материала, из камня, воды, металла, магмы и даже газа, шестигранник создавал удобное: наклонную плоскость, или ступени нужной высоты, или даже рельсы — силовое поле крепко держало наполненную исходным материалом фигурную форму. Да и сам материал был просто прихотью конструкторов, данью эстетике — нужную форму держало именно поле, геометрическую модель которого можно было задать на командном посте корабля.

Из такого же поля можно было сделать двухсот метровую дорожку, с перилами, — очень удобно, если задумать причаливать прямо к рубке управления космической обогатительной платформы, например, что на четырёхсот метровой высоте от грунта, между прочим.

Свежий и бодрый Лейст, с неизменным кожаным портфелем в руке, размахивая большой соломенной шляпой, что былав другой, покинул корабль и направился к видневшимся в дали домикам. Айрин осталась, закрыла шлюз и притопила корабль ещёглубже в ил, оставив на поверхности озера только небольшую камышинку антенны — для связи с мастер-ключем, что был на Лейсе.

Через пол часа в трактире разбуженный хозяин за два рубля свёл ВиктораЭммануиловича, к мазанке, где нашлась довольно приличная свободная комната — с ночного посетителя взять двойное сам бог велел.

И уже около пяти вечера, у бювета с лечебной водой, Лейста в курортном наряде было не узнать. Вобразе барона Виктора Эммануиловича фон Бергштадта, который он носил —ни что не выдавало его двойное дно.

В тонкой, почти прозрачной полотняной, расстёгнутой сверху рубахе свободного кроя, светлых льняных брюках подпоясанным ремнём с воронёной металлической «змеиной» пряжкой, что подарила ему дочь,плетёных кожаных сандалиях на босую ногу, под соломенной широкополой шляпой, с кожаным потёртым портфелем в руке, Виктор Эммануилович был похож на богатого художника, увлёкшегося пасторалью.

Барон Оттокар Людвиг фон Грюнвальд тоже явился вскоре: его полосатая хлопковая сине-белая рубашка была слегка потёрта, короткиеклетчатые лёгкие брюки украшал плетёный пояс с серебряной пряжкой, на ногах былимодные в 1907 на курортах Ниццы кожаные летние туфли, льняные высокие носкиздорово сочетались с французским соломенным канотье,надвинутым на брови.

Они вежливо раскланялись, чуть комично приподняв шляпы, и направились в тень.

Оттокар изнывал от жары и России, емуне терпелось получить оговоренное огромное вознаграждение за последнее поручение,и побыстрее убраться отсюда.

Лейст выбрал беседку у бювета с минеральной водой — единственное приличное место в этой богом забытой дыре. Под куполом из дикого винограда стояли простые лавки, а между ними — деревянный столик .

— Хоть здесь не пахнет дешёвой водкой, — проворчал Оттокар, смахивая платком пыль с сиденья, и размещая стакан с минеральной водой, налитой только что в бювете.

— Зато пахнет сероводородом, — усмехнулся Лейст. — Напоминает вам венские бани?

Он поставил на стол изящный кожаный портфель, извлёк бархатный мешочек и сыпанул из него на стол.

На доску покатились семь крупных алмазов, но четыре Лейст тут же ловко вернул назад. Оставшиеся три лежали у щели между досками, но Оттокар резко прикрыл их ладонью.

— Круглые, как обычно? По три карата?! Как договаривались? Чистые? — спросил он, поднося один к глазам.

— Как слеза. —улыбнулся Лейст благодушно.

Грюнвальд бросил алмаз в стакан с минеральной водой — камень исчез, будто его и не было. Лишь когда вода успокоилась, на дне проступил холодный блеск.

— Чёртова магия, — пробормотал он, выуживая бриллиант.

Лейст улыбнулся:

— Вам нравится? Тогда представьте, как вам понравиться, когда мы окончим наше американское предприятие! —подмигнул он ему.

Где-то за спиной зашуршали шаги — по аллее шли пожилые дамы с зонтиками.

— Пойдёмте к морю, — резко сказал Оттокар, засовывая алмазы в жилет, — здесь слишком много ушей.

— Пройтись к морю? — подхватил Лейст. — А, давайте! Там и поговорим — здесь нам точно не дадут.

Грюнвальд кивнул, но в душе его уже зрело что-то тёмное.

Дорога к морю петляла среди чахлых кустарников, зарослей высохшей травы. Лейст шёл впереди, лёгкой походкой человека, привыкшего к долгим прогулкам. Грюнвальд плелся следом, время от времени сплёвывая в сторону.

— Вы, кажется, не в духе, — заметил Лейст, оборачиваясь.

— Жара, — опять буркнул Оттокар.

— Или вино? — игриво намекнул Лейст, почувствовавший несвежеедыхание Отти.

— Или вы! — побагровел от злости Грюнвальд, когда понял издевательский намёк на его старую проблему.

Лейст рассмеялся, но смех его звучал неестественно.

— Ну что ж, — сказал он, — тогда давайте к делу. В Колорадо...

— Колорадо? — Грюнвальд ядовито рассмеялся. — Там сейчас шахтёры бастуют, а хозяева рудников вешают подстрекателей на воротах фабрик. Вам нужен и мой труп в американских газетах?

Лейст приостановился, удивлённый.

— Вы сегодня особенно осторожны, — Лейст подумал, что Грюнвальд набивает цену перед поездкой.

— Особенно трезв, — проворчал Оттокар, но это была ложь. Вино гуляло в его крови, раздувая прямо сейчас неприязнь к русским до ненависти.

Они вышли на берег. Море накатывало мутными метровыми волнами. Ветер был с моря, крепчал, невозможно было оставаться в шляпах — оба взяли их в руки.

Лейст направился к прибою: морской тёплый ветер раздувал его рубаху, казалось он летит, на душе было приятно от замечательно закончившейся сложнейшей торговой операции.

— Погодите! — крикнул ему в след Грюнвальд — Сниму носки — набились песком, невозможно идти. — Лейст не слышал: шумело море и ветер сносил слова, садилось солнце, на душе было тепло и солнечно.

На полосу прибоя накатила особенно наглая и резвая волна.

Лейст чуть отбежал, спасая пока сухие брюки от разлившейся по берегу пены, и Отти нагнал его.

Благодушный Лейст заговорил о картах, о рудниках, о том, что видел с орбиты, естественно, маскируя свою осведомлённость под информацию из публикаций вездесущей американской прессы. Грюнвальд слушал вполуха. Его пальцы сжимались и разжимались.

«Тело Лейста, если его столкнуть в воду, унесёт течением. А алмазы... алмазы останутся у него. Нет, нужно по-другому...»

Солнце село, небо быстро серело и начали сгущаться сумерки. Лейст опять подставил лицо к ветру, развернулся к морю, жестикулировал, рисуя в воздухе контуры Америки.

—Довольно!

— Вы что-то хотели сказать? — попытался обернулся Лейст. И это были последние его слова.

Ответ пришёл сзади — резкий удар тканевым носком, набитым песком, точно в основание черепа. Грюнвальд бил как учили в кавалерийских казармах: короткий взмах от локтя, вся сила в запястье. Лейст даже не успел вскрикнуть — только странно выдохнул, как мех с пробитым клапаном, и рухнул лицом в песок. Тело дёрнулось раз, другой, но это были уже слепые рефлексы — удар по мозжечку отключил волю.

— Простите, — прошипел он, — но ваши алмазы слишком... тяжелы для вас. — Не будет ни какой Америки, — прошипел Оттокар, переворачивая бесчувственное тело. Пальцы пробежали по карманам. Бумажник? — 240 рублей. Цепочка? — а, нет — шнурок, треугольный медальон, похоже, что деревянная безделица — на песок, да кому она нужна. Ремень, необычный — на песок, оставлю как напоминание об этом русаке.

Оставался портфель, но с ним позже — сам он никуда уже не уйдёт.

Отти разделся до белья (костюм не должен мокнуть), снял с Лейста рубаху — пойдёт вытереться, взвалил бесчувственного на плечи. До воды — десять шагов. Первая же волна окатила бёдра — тепла водица.

— Чёртовы русские... чёртовы алмазы... — бормотал он, бредя глубже. Постоял, крепко придерживая тело Лейста лицом в воду — убедился, что всё кончено, пошёл глубже.

Когда вода дошла до шеи, толкнул тело несчастного барона дальше в море. Тело, перевернувшись, на миг показало бледное лицо, потом исчезло в чёрной воде.

На берегу, обтёрся рубахою Лейста, Оставшаяся без хозяина широкополая соломенная шляпа грустила, чуть присыпанная песком — «Его голову уже никогда не напечёт, — зло подумал Отти. Склонился над портфелем — тот легко открылся. Мешочек! Вот он! Не удержался — открыл, высыпал алмазы на ладонь бережно: сверкающие, холодные — их не четыре! Их шесть штук! Я богат! Богат!! — кровь стучала в висках, — спрятал их назад, в мешочек, засунул его в карман.

Ладно, спокойнее, что ещё: внутри портфеля была пара каких-то квитанций и тетрадь в потёртом кожаном переплёте.

— Может там есть адрес ювелира? Его тоже можно расспросить, вряд ли он рискнёт нерассказать мнеподробности, — недобро усмехнулся Грюнвальд, которому уж очень хотелось узнать тайну происхождения этих чудесных одинаковыхвеликолепныхкамней.

Тетрадь...

Тетрадь не поддавалась, замочек какой-то чудной, крепко держит... Грюнвальд достал нож — небольшой, изящный, складной с гравировкой на клинке. Поддел замок.

Что-то щёлкнуло...

Он едва успел подумать: «Нет...»

Столб огня взметнулся в небо.

Песок, вода, обрывки одежды — всё смешалось в чудовищном взрыве и разлетелось по ветру. Море стало быстро заполнять глубокую воронку на песке.

А потом — потом только луна, ветер и море, которое, как ни в чём не бывало, продолжало накатывать волны на брег.

А где-то в глубине, под слоем песка, теперь тихонько лежали крупные алмазы, но главное, теперь там был надёжно спрятан треугольный медальон — универсальный мастер-дельта ключ космического рейдера «Серый туман».

Он ждал.

***

Айрин спала в своей каюте, когда её разбудило трижды повторённое корабельное оповещение: «Мастер-дельта-ключ утратил пользователя. Требуется новый суперпользователь.» Она ещё не поняла, что произошло, и быстро добралась в боевую рубку. Там, на голографическом экране, на красном фоне висело всё тоже: «Мастер-дельта-ключ утратил пользователя. Требуется новый суперпользователь.»

— Что значит утратил? Как утратил? Почему? Где отец? — пробормотала она. Её проняло холодным потом, в горле под ложечкой засосало…

Она попыталась связаться с коммуникатором отца и быстро выяснила, что без мастер-ключа рядом, связь ей недоступна ни ближняя, ни дальняя. При попытке взлететь появлялось «Отрыв от поверхности невозможен без нахождения суперпользователя на борту».

«Что же делать? Пойти на его поиски? Я даже не знаю, куда он пошёл, кто такой Грюнвальд, не знаю даже как он выглядит!» — она была в тревоге и не понимала, что ей предпринять. Надеясь на лучшее,осталась пока дожидаться отца на корабле.

Прошли нервные сутки, тревога нарастала: они договаривались, что отец вернётся через двое суток, то есть он должен был быть ещё вчера на рассвете.

Ранним утром она решилась выйти в посёлок. Повезло, что необычный земнойнаряд, в котором давалось «представление» в павильоне с отцом, она собиралась взять с собою в столицу империи, показать подруге. Переодевшись, она вышла через шлюз, перебралась по мостику силового поля на берег и заспешилак посёлку.

***

Поднявшееся совсем ещё не высоко солнце, уже успело наполнить всё вокруг тяжёлым липким августовскимзноем. Воздух стоял неподвижный, насыщенный запахом соли, пыли и чего-то прогорклого. Она, поправила складки платья — дорогого, столичного, с кружевами, которые теперь казались ей нелепыми в этой Богом забытом месте. В кармане лежали две купюры, тоже взятые на память — рубль и десять рублей. Зонтик от солнца она держала в руке, но не раскрывала: ей было не до солнца.

Часовенка вдали, маленькая, видимо недавно отстроенная, побеленная, светилась крестом на солнце. Вокруг неё копошились редкие прохожие, а у рыночка, раскинувшегося на пыльной площади, торговцы раскладывали свой скудный товар: соломенные шляпы, грубые рубахи, связки лука, вяленую рыбу. Айрин подошла ближе, делая вид, что рассматривает товары, но её взгляд скользил мимо — она высматривала знакомую фигуру отца, ловила обрывки разговоров, надеясь услышать что-то о чужестранцах, о происшествиях.

— Шляпу не желаете, барышня? — окликнул её старик с лицом, похожим на высохшую грушу. — От солнца защитит, а то сгорите, как рак.

Айрин машинально взяла в руки одну из шляп — простую, плетёную, с широкими полями.

— Сколько?

— Полтинник, — буркнул старик, плюнув в пыль.

Она протянула десятирублёвку. Ей хотелось разменять крупную купюру. Старик замер, потом закашлялся, будто подавился собственным дыханием.

— Да, помилуйте, барышня, у меня и сдачи-то с такой суммы нет, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Дениска! — крикнул он вдруг отвернувшись. — Проводи барышню в кабак, пусть ей там разменяют!

Из-за прилавка выскочил мальчишка лет десяти, босой, в рваных штанах, но с живыми, любопытными глазами.

— Пойдёмте, барышня, — сказал он, держа перед собой женскую соломенную шляпу, словно боясь, что она исчезнет.

Они пошли по пыльной улице, мимо низких домиков с закрытыми ставнями.

Айрин шла, стиснув зубы, чувствуя, как тревога сжимает её горло.

— Ты здешний? — спросила она, стараясь говорить непринуждённо.

— А то как же, — кивнул мальчишка. — Тут все здешние. Кроме тех что лечиться приехали, да баре, что вчера пропали — не смог удержать в себе главную вчерашнюю новость Дениска.

Сердце Айрин ёкнуло.

— Какие баре?

— Да их двое было, — мальчишка оживился, явно радуясь возможности поболтать. — Один — наш барин, в Агафьеном доме ночь ночевал, в шляпе такой, широченной ходил, а другой — вообще чужеземец, штаны у него были клетчатые — смех один! Сидели тут, у бювета, разговаривали. Потом к морю пошли. А ночью — бабах! Весь посёлок проснулся. Думали, динамитом рыбу глушат, ан нет — баре подорвались.

— Подорвались? — голос Айрин дрогнул.

— Ага. Наутро хозяйки забегали — один не вернулся, другойночлег не оплатили. Побежали к уряднику — быстро отыскались: их то видели, оказалось! На море вечером они изволили... Вчера сыщики на пляже всё облазили — шляпу нашли, бумажник, одежду клочьями. Говорят, зажигательный шнур короткий взяли, вот и рвануло раньше времени.

Айрин едва не остановилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— А... больше ничего не нашли?

Мальчишка замялся, потом достал из кармана что-то блестящее.

— Они то — нет. Вот я — нашёл. Змейка какая-то. Красивая.

Она узнала её мгновенно. Это была та самая змейка, что украшала пряжку ремня, который она подарила отцу. Рука её дрогнула, когда она взяла её. Металл был холодным, с царапинами.

— Дай мне её и покажи где отыскал, — прошептала она. — Я дам тебе рубль.

Мальчишка засмеялся.

— Рубль — это хорошо. — Протянул он ей змейку, довольный.

Они дошли до кабака — низкой, пропахшей табаком и кислятиной избы. Купюру разменяли, мальчишка получил свой рубль и горсть медяков за шляпу.

— А теперь отведи меня туда, где ты это нашёл, — сказала она, сжимая в кулаке змейку.

Место взрыва было недалеко от берега. Песок здесь был тёмным, будто опалённым, а в центре зияла воронка, уже наполовину затопленная морем. Вокруг валялись обрывки ткани — большие куски, видимо, забрали сыщики, но мелкие фрагменты ещё остались. Айрин наклонилась, подняла один из них — это был кусок светлой рубахи, обгоревший по краям. Той самой рубахи, в которой ушёл отец...

Внутри у неё всё сжалось. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как горячая волна поднимается от живота к горлу.

«Нет. Нет, нет, нет...»

Но факты складывались в чудовищную картину. Отец не вернулся. Взрыв. Одежда. Пряжка.

Её отец был мёртв.

Она не помнила, куда делся Дениска, и как вернулась на корабль. Казалось, ноги несли её сами, мимо удивлённых взглядов, мимо шёпота, мимо этого проклятого посёлка, где всё было чужим и враждебным.

Рейдер встретил её холодным светом аварийных ламп. Система по-прежнему требовала суперпользователя. Отец, конечно, так и не вернулся.

Она опустилась на пол каюты, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Почему? За что?»

Ей хотелось кричать, бить кулаками в стены, но она лишь стиснула зубы, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Она осталась одна. Совсем одна. В этом чужом, диком мире, где даже небо казалось другим. Даже её любимый рейдер был с нею в разводе: не взлететь, не сесть, не позвать на помощь.

Неделю она ещё ходила в посёлок, надеясь на чудо. Но чуда не случилось. Она опять повстречала Дениску и узнала новость, которая разнеслась по Сакам, как пожар: тело барона выловили рыбаки. Его прибило к берегу в нескольких верстах от места взрыва.

— Тёмная история, — шептались на рынке, — то ли самоубийство, то ли убийство.

Айрин не пошла к уряднику. Её легенда не выдержала бы проверки. Да и что она могла сказать? Что её отец — инопланетянин, убитый из-за радиоактивного металла? Её бы сочли сумасшедшей. Оставалось 4 рубля местных денег…

Она вернулась на рейдер, села в кресло пилота и уставилась на экран.

«Что теперь?»

Империя должна была отслеживать свои корабли. Должна была. Но когда они придут? Через неделю? Через год?

Она проверила энергетические запасы. Изотопный источник был на девяносто четырёх процентах ёмкости— хватит на одно-двастолетия неподвижности. Но ждать здесь, в этом болоте, без связи, без надежды...

Она не могла.

Айрин встала, подошла к панели управления. Её пальцы скользили по кнопкам уверенно, без колебаний. Она знала, что делает.

— Серый туман, — сказала она чётко. — Активируй режим консервации.

Голос корабля ответил:

—Подтвердите команду.

— Подтверждаю.

«Начата консервация систем. Маскировка на максимально возможной глубине.»

Рейдер дрогнул, начав медленно уходить в ил.

Айрин прошла в медблок, подошла к медкапсуле.

— Пусть свои меня разбудят, — прошептала она, ложась внутрь.

Крышка закрылась. Воздух наполнился холодным голубоватым светом.

—Активация режима гибернации. До встречи, лейтенант.—попрощался вычислитель корабля.

Последнее, что она почувствовала, — лёгкий укол в руку. Потом — тишина.

И сон.

Глубокий, беспробудный, как смерть.

Она не слышала, как рейдер окончательно скрылся в иле, оставив на поверхности лишь облако грязной взвеси и тонкую антенну, которая ждала сигнала.

Сигнала, который, возможно, никогда не придёт.

Глава 8. Поиск.

Роман Кольцов стоял перед голографическим экраном в здании Терминала.

«Неужели всё-таки получилось! —пытался осознать он изменившуюся ситуацию. —Ну, да. Никак иначе, чем подтверждение, эту надпись трактовать невозможно. Значить всё? Я в деле?»

Текст гласил:

«Контракт активирован.

Предоплата: 4700 кредитов зачислена на текущий счёт. Активированы возможности биржи.

Пространственные маркеры корабля загружены в универсальный мастер-дельта-ключ.

Желаем удачи, Контрактор «Люмен».»

Роман прочитал текст ещё раз, медленно, будто проверяя. Потом резко ткнул в пиктограмму с силуэтом человека.

—Счёт! Где баланс счёта?! Какой же курс кредита к рублю?

Личный кабинет. Возраст, пол, образование… —мимо. Ага, есть! Баланс: 4700 кредитов.

—Теперь… Конвертация! — Он почти выдохнул это слово.

На экране всплыли все его карты.

«Перевести 100 кредитов на карту «Сбер»», —палец дрогнул над кнопкой.

Тилимк!

Телефон тряхнуло в кармане —рука за аппаратом, отпечаток пальца...

СМС: «Зачислено 50 000 руб.»

Роман замер. Один кредит был равен пяти ста рублям!

—Ух ни… — Он нажал пиктограмму калькулятора.

4700 × 500 = 2 350 000!!!

Теперь уже долг в девятьсот тысяч не казался катастрофой.

«Хм… А дела то налаживаются!» —улыбнулся Роман.

Пальцы затряслись от предвкушения, но разум не сдавался в плен радости и задал ещё один важный вопрос.

«Интересно, а откуда платёж-то пришёл? Сейчас конвертирую кредитов на миллион, а банк возьмёт да и счёт заблокирует —вот будет номер!»

Кольцов посмотрел на пояснения к полученным 50 000 тысячам: «Зачисление перевода от Юсуф Демир (Турция). Назна ение: Поддержка семьи.»

Рома открыл рот от удивления. Конечно не было у его семьи никаких родственников в Турции, никогда он не слышал ни о каком Юсуфе Демире, однако деньги были —вот, на карте. «И главное, перевод из вполне лояльной к россиянам Турции...»

Кольцов понял, что биржа Терминала каким-то образом учитывает не только финансовые реалии сегодняшнего дня, но и геополитические, при этом, действует наиболее оптимально.

«Ну, что же, не попробую не узнаю: перевести 2000 кредитов на карту «Сбер»».

И тут же, неведомый Юсуф Демир из Турции решил сильнее поддержать семью Кольцова, на этот раз уже на целый миллион рублей.

Роман видел как баланс счёта изменился на приятную цифру 1 056 720 рублей.

—Да! Да!! — Он чуть не подпрыгнул. — Отец… Катя… мама…

Не веря своему счастью, Роман начал спешно делать переводы с карты.

950 000 — отцу (на закрытие долга).

20 000 — Кате (представил её круглые глаза).

50 000 — маме (пусть печёт пироги).

Кольцов, видимо переволновавшись, почувствовал жуткий голод.

—Теперь—еда,—вслух проговорил парень.

Автомат со снеками не принял карту, да, что там,—картоприёмник отсутствовал вовсе. Тогда, раздосадованный Роман нажал на кнопку у батончика — механизм щёлкнул, выдавая шоколадку. Медальон дёрнулся.

—Ага! Местный безнал! — улыбнулся довольный парень.

На терминале списался мизер.

Кофе, батончик. Первый глоток — и... телефон зазвонил.

Отец.

—Роман?! — Голос отца был резким, сдавленным. — Ты что, в долги влез?!

— Пап, спокойно…

— Какой спокойно?! Откуда у тебя миллион?! Ты чего натворил?!

— Я ничего не натворил! — Роман закатил глаза. — Это… премия.

— Какая ещё премия?! Ты же без работы!

— Нашёл контору, пап. Серьёзную. Они платят за… специфичные задания.

— Какие задания?! Наркотики?

—Технические. Не простые. — Роман сглотнул. — Я же инженер.

Пауза.

— Ты мне всю правду говоришь? — Алексей Михайлович прочистил горло.

— Пап, ну! — Роман засмеялся нервно. — Всё легально. Деньги твои — закрывай долг.

— А если потом придут, спросят…

— Не придут.

Ещё пауза. Отец вздохнул.

— Ладно… Если так. Спасибо, сынок. —сказал Отец всё ещё недоверчиво, —Пойду займусь долгом —и повесил трубку.

Тут же дозвонилась и Мама:

— Рома, что за суммы?!

— Мам, ну ты как? — Роман нарочно сделал голос бодрым.

— Роман Алексеевич! — Мама шипела в трубку так, будто вокруг стояли оперативники. — Ты нам пятьдесят тысяч перевёл! И Кате двадцать!

— Ну да…

— Это что, шутка?!

— Мам, я уже отцу рассказал — нашёл работу.

— Какую работу, Роман?! — Её шёпот стал громче. — Ты полгода не мог устроиться, а тут вдруг — миллионы!

—Контора космическая, мам! — Он хохотнул, но тут же спохватился. — Ну… типа стартап. Очень перспективный.

—Стартап… — Мама явно не доверяла модному слову. — А если тебя посадят?

— Не посадят.

— Ты мне всё расскажешь, когда придёшь!

—Обязательно.

— А Кате ничего не говори! — вдруг добавила мама. — Она уже кричит: «Ромка — миллионер!»

Роман рассмеялся.

— Ладно… Пусть кричит.

Роман допил кофе, глядя на терминал. Получать кредиты ему понравилось очень. Осталось разжиться остатком суммы 23 500 кредитов за корабль.

— Ну что, «Серый Туман»… Где же ты?

***

Кольцов чуть не допил кофе и подошёл к терминалу, стал уже неспеша изучать свои новые возможности. Помнилось, что-то было там ещё про какую-то биржу…

Роман щёлкнул по разделу «Товары», и экран терминала расцвёл десятками категорий, каждая из которых манила чем-то необычным. Глаза разбегались.

Ага, вот раздел «Минералы».

Тут были и знакомые названия вроде «платины», и совершенно диковинные, вроде: «кристаллы Арктурианские» или «пыль нейтронных звёзд».

Цены варьировались от трёхзначных до пугающих пятизначных.

Раздел «Расходные материалы» немного напугал своим ассортиментом. Он был огромен, и тоже было мало что понятно. Тут были всевозможные электрические компоненты для починки чёрте чего, и комплекты проводки для этого же, упаковки с чудными названиями, флаконы, контейнеры, канистры с маркировкой «гипер» и даже «термостойкий герметик для экстренной починки корпуса в вакууме».

—Полезно, кому-нибудь, но не мне... — пробормотал он, но пока даже мыслей не было тратиться.

Раздел «Базы знаний».

А вот это уже было интересно:

«Пилот малого погрузчика — 50 кредитов.

Пилот-1 — 120 кредитов.

…

Пилот-4 — 480 кредитов.

Пилот-5 — 920 кредитов.

Пилот-6 — 2140 кредитов.»

—Ого, — Роман задумался. — Если у меня корабль класса «Дельта», то какая мне нужна-то база? Пилот четвёртый? Пятый?

Но 920 кредитов — почти пятая часть его предоплаты.

—Ладно, подумаю позже. Вначале найду звездолёт! Вдруг он давно сгнил, а я так нелепо потрачу почти полмиллиона рублей!

Раздел «Навигационные карты».

Сектора галактики: «Солот», «2», «3», «5» и другие, по 50 кредитов за штуку. Но какие конкретно карты нужны?

—Эх, если бы тут был поиск! — и поиск нашёлся. — Попробовать по кораблю что ли… — Он ввёл в строку «Дельта-Эонд-Р1».

«Совпадений нет.»

—Ну, да, ожидаемо, —пробурчал он себе под нос и перешёл в раздел «Устройства».

Вот где раздолье: сканеры, генераторы, нейроинтерфейсы — всё это пестрело техническими терминами, от которых слегка кружилась голова. Но взгляд Романа зацепился за «Универсальный Дельта-коммуникатор».

—Дельта… — пробормотал он, проводя пальцем по описанию. — Как мой ключ.

Цена в 135 кредитов казалась разумной, особенно на фоне других моделей.

—Так, что тут у меня осталось: 2100 перевел на карту, шоколадка, кофе,—невсчёт,итого —2599 с мелочью осталось на счету.

—Пожалуй, возьму я это Дельта-устройство: стоит не дорого, а с Дельтой мне везло, — сказал он и нажал кнопку терминала.

Экран мигнул, и на белом цилиндрическом столике рядом с диваном появилась матовая полусфера. Она висела в воздухе, будто сделанная из тумана, а через пару секунд стала прозрачнее, словно её сплели из уплотнённого воздуха. Внутри лежало устройство — тёмно-серый прямоугольник размером чуть больше смартфона, матовый и монолитный, без единой кнопки.

Роман потянулся, коснулся полусферы — и она тут же растаяла, словно её и не было. В тот же миг медальон на его груди коротко дрогнул, подтверждая списание 135 кредитов.

—Ну, проверим, — пробормотал он, поднимая коммуникатор.

Он оказался на удивление лёгким, будто пустым внутри. На гладкой поверхности глянцевой линией проступал контур треугольника со скошенными углами, а в центре — шестигранник.

—Так, стоп… — Роман прищурился, — это же точь-в-точь как мой медальон.

Он снял шнурок с шеи, поднёс деревянный треугольник к устройству — и тот словно прилип к поверхности. В тот же миг материал коммуникатора под шестигранником приподнялся, сравнявшись с верхней гранью, а по контуру пробежала светящаяся нить. Медальон трижды дрогнул, словно подтверждая сопряжение, а затем шестигранник снова опустился, не оставив после себя ни следа.

—Вот это технология… — Роман перевернул устройство в руках, но никаких изменений не обнаружил. — Ладно, хоть что-то начало работать.

Он снова взглянул на терминал. Остаток: 2464,80 кредитов.

— Теперь бы понять, что с этим делать дальше…

Роман хотел потрогать то место коммуникатора, где только что опустился и слился с поверхностью шестигранник. Коснулся пальцем.

Устройство, до этого момента молчаливое и загадочное, словно проснулось. По нижнему краю пробежали два тонких огонька — голубоватых, похожих на кусочки неоновой нити. Они встретились вверху, слились в одну точку, и перед лицом Романа, на расстоянии вытянутой руки, развернулось огромное меню, диагональю с полметра, и повисло в воздухе. Голограмма. Небольшая надпись была одна. Буквы были странные, будто детские каракули: кружочки с торчащими во внутрь чёрточками и квадратики с черточками и точками внутри.

Красиво, но абсолютно непонятно.

«Вот и всё, — подумал Роман, и сердце его неприятно сжалось. — Выбросил деньги на ветер. Пятьдесят… Нет, шестьдесят семь тысяч. Да, что ж так не везёт-то!»

Однако, его взгляд уловил небольшое поле сбоку. Он ткнул в него — и перед ним выпал список языков, длинный, как очередь в Эрмитаж в белые ночи. Английский, русский, китайские иероглифы, ещё сотни других, названия которых он даже прочитать не мог. Русский, конечно, был выбран мгновенно.

Меню преобразилось. Теперь перед ним висели объёмные, будто выточенные из света слова:

«Связь», «Навигация», «Управление», «Снимок», «Искровая дуга», «Биодиагностика», «Метки» ...

Роман почувствовал, как в голове зашевелились знакомые инженерные червячки: «А что это? А как работает? А как у них это получилось?» Но тут же одёрнул себя: время! Не только его бюджет, стремительно таял, но, главное, — время. Нужно было уложиться всего в 30 дней, иначе не видать кучи кредитов за корабль.

Он сосредоточился и нажал на «Навигацию».

Перед ним возник шар — не глобус Земли, а просто — белый шар. На нём светились две метки: одна — «Текущее положение», с длинными координатами. Вторая — «Метка: Дельта-Эонд-Р1», тоже сопровождалась тремя длинными наборами цифр.

Роман попытался приблизить карту, но вместо деталей увидел лишь белизну. «Настройки», — догадался он. Там обнаружилась вкладка «Карты», раскрыл её — и обломался: «Карты сектора отсутствуют».

Текущее местоположение указывало на «5 сектор» и какие-то цифры.

«Значит, нужна карта пятого сектора», — сообразил он и тут же повернулся к терминалу.

Карта стоила 50 кредитов. Роман нажал «Купить», но медальон молчал. Деньги не списались.

«Что опять не так?» — в голове застучал молоточек паники. Он поднял коммуникатор, покопался в меню и обнаружил запрос: «Разрешить установку карты?»

«Да, чёрт возьми, да!» — мысленно закричал он, тыкая в «Одобрить».

Медальон на груди дрогнул, будто кивнул. На счету осталось чуть более 2414 кредитов.

Роман вернулся к навигационному шару — и улыбнулся. Теперь это был привычный земной глобус. Но, что с детализацией? Привычным жестом попытался растянуть изображение и преуспел: видно было каждую трещинку на асфальте какого-то города в Европе. Он уменьшил масштаб, покрутил карту, нашёл Петербург, приблизил свой дом, двор. Снимок, судя по всему, был свежим — во дворе лежала пустая упаковка от жвачки, которую два часа назад бросил сосед — школяр. Роман тогда хотел сделать ему замечание, но медальон отвлёк.

«Значит, карта сегодняшняя. Шустро у них тут всё однако...», — подумал он с уважением.

А вот и корабль... Корабль был... в Крыму.

«Ну, конечно, — мысленно усмехнулся Роман. — Медальон-то Катя в Саках нашла, в песке на пляже.»

Он приблизил метку. На экране возникло озеро, покрытое лёгкой рябью. Корабля не было видно.

«Что за…? Попёрли на металл в девяностые?… Неверные координаты? И что делать? Но… может... Может он под водой. Из-за ряби воды на снимке не видно»

Роман достал смартфон, нашёл Крым и Саки и озеро. Примерно в этом месте, тоже рябь, ничего не выдавало присутствия корабля на спутниковых снимках.

«И что будет, если его там нет? Но дельта-ключ ведь явно передал координаты на коммуникатор»

Роман откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. В голове крутились цифры: 2414 кредитов — это примерно миллион двести рублей. Много? Да. Но если корабль окажется ржавым корытом изъеденным солью, если для его запуска нужны запчасти за десятки тысяч кредитов…

«Но, если всё-таки получится с кораблём, то оставшиеся почти девятнадцать тысяч кредитов станут моими! —он открыл калькулятор на смартфоне —Это же почти девять с половиной миллионов рублей! Игра определённо стоит свеч!»

«Сначала — всё равно, проверю сам — не в его правилах было не использовать хоть малейшую возможность на успех. — Поеду в Крым, посмотрю,что там за зверь. Если что-то не так — сниму оставшиеся деньги и...»

И что?

«И буду выкручиваться. Как всегда.» —мелькнула предательская успокаивающая мысль.

Он взглянул на терминал и вздохнул. Столько всего можно купить... Со стольким разобраться...

«Пилотские базы знаний, сканеры, инструменты, —руки чесались нажать на «Пилот-4» за 920 кредитов, —но что, если корабль уже не летает? Что, если ему нужен «Пилот-6», а денег уже не хватит? А может нужно оставить на топливо? Какое подойдёт? Залить девяносто пятым?» — улыбнулся Рома.

—Нет, — твёрдо сказал он сам себе, — пока только необходимое.

Остаток на счёте: 2414.

Роман потянулся к кофе: последний глоток уже совсем остыл.

Часы показывали двенадцать.

Он выдохнул, ощущая, как в груди что-то щёлкнуло — не медальон, конечно, а какое-то внутреннее реле, переведшее его в режим «полный вперёд». Он достал смартфон, и пальцы сами собой побежали по экрану, выискивая путь в Крым. Самолёты? Нет, не то время. Аэропорт Симферополя уже два года как не принимает. Оставался поезд — старый добрый, поезд, неторопливый, но надёжный. Благо, бархатный сезон закончился, и билеты на пятичасовой поезд до Симферополя оказались доступны даже для такого внезапного космического Контрактора, как он.

«От Симферополя до города Саки — рукой подать, — подумал Роман, — автобусы туда ходят чаще, чем электрички».

Теперь — домой.

Настроение было просто отличное.

Забежал в супермаркет у дома.

Собрал перекус. Здесь Роман проявил стратегический гений и прозорливость. Два йогурта — для лёгкости духа. Две тарелки быстрого супа — потому что горячее в дальней дороге —это святое. Нарезка сухой колбаски — для мужества. Батон — для основательности. Три банана — чтобы ЗОЖ. Пачка пакетиков чая, сахар —не бывает путешественников без чая. И две пачки чипсов — потому что без них любое путешествие превращается в унылое перемещение. Ну и шоколадных батончиков — куда же без них.

Дома застал только отца. Мама — на работе, Катя — в школе, и это было к лучшему. Отец сидел за столом, склонившись над очередной схемой, и взглянул на сына так, будто пытался высмотреть синяки под глазами, после продажи почки.

—Всё нормально, — бросил Роман, ещё не зная, как объяснить, что его сына вдруг осыпало финансовым дождём — Срочная командировка в Крым.

Отец хмыкнул, но расспрашивать не стал — видимо, решил, что лучше не знать, чем потом всю ночь ворочаться. Роман был благодарен. Рассказать, что он ищет столетний звездолёт по указаниям деревянного медальона — это верный способ оказаться с теми, кто взаправду беседует со Сталиным и Сатоши Накамотоза чашкой вечернего чая в больничной столовой психиатрического отделения.

Сборы. Обычно он ненавидел это занятие, но сейчас оно казалось ему стратегической операцией. Зубная щётка, паста из домашних запасов — обязательно, потому что даже у космических искателей приключений должен быть свежий запах изо рта. Полотенце — маленькое, но гордое, — вдруг на рейдере не найдётся флага? Мультитул — на случай, если придётся чинить звездолёт отвёрткой и плоскогубцами. Смена белья — потому что даже героям иногда приходится менять носки. Всё это было брошено в его верный студенческий рюкзак, который за годы учёбы видел больше, чем иные чемоданы за всю жизнь.

Плотно пообедав — потому что голодный искатель приключений это нонсенс — Роман бросил прощальный взгляд на родные стены и оставил Кате записку:

«Твой медальончик очень помог! Спасибо, сестричка. Люблю тебя)»

Она потом будет долго хранить эту бумажку, как талисман, но это уже другая история.

Два дня в поезде были тем временем, когда удалось спокойно подумать обо всём, что только можно, осознать и принять событийный водоворот, который его завертел. Роман смотрел в окно, механически жевал еду, отвечал скупо и часто невпопад соседям по купе, а мысли крутились, крутились…

С каждой минутой его решимость во что бы то ни стало выполнить контракт крепла. Дух захватывало от развернувшихся перед ним перспектив и возможностей. Он думал о терминале, о тех странных устройствах, о материалах, названия которых звучали как заклинания. «Если получится с этим контрактом, — мечтал он, — может, найду ещё что. Может, это и есть моя работа — самая крутая работа на всей Земле».

Мысли о родителях тоже посещали, но в носили в душу смятение. Как они отреагируют, когда я им скажу, что стал межзвездным Контактором? Отец — технарь до мозга костей — поймёт, ну или постарается понять. Маму, конечно, лучше не пугать — она ещё решит, что сын окончательно свихнулся. Но отец… Отец оценит. А Катя… Катя будет прыгать от восторга, когда он привезёт ей космические подарки. Может, какой-нибудь инопланетный конструктор или вечный леденец.

Симферополь встретил его утренним солнцем. Октябрь в Крыму — это вам не питерская слякоть. Куртка моментально оказалась в рюкзаке, а на лице появилась лёгкая улыбка. До города Саки — рукой подать. Автобус, меньше часа — и вот он, городок.

Времени — без десяти десять. Впереди — целых 28 дней, чтобы найти то, что потерялось больше ста лет назад.

Ещё на подъезде к городу, Роман почувствовал, что медальон начал еле заметно вибрировать примерно каждые двадцать секунд — это воодушевило Романа.

«Нет. Не разобрали мой звездолёт в девяностые, не разобрали» — пролетела в голове счастливая мысль. — «Ну что, «Серый Туман», — давай знакомиться».

***

Вот уже и солёное озеро раскинулось перед Романом — плоское, мутноватое, пахнущее йодом, сероводородом и древней грязью. Вода, которую здесь называли рапой, была покрыта мелкой рябью и бликовала под октябрьским солнцем. На берегу, тут и там, виднелись клочья взбитой пены: её пузырики не лопались и, вероятно, хотели встретить ещё и завтрашний день.

По набережной озера, современно сделанной, медленно двигались люди — кто-то с палочками, кто-то в колясках, но все с тем сосредоточенным видом, который бывает у тех, кто слишком хорошо знает цену каждому шагу. Были и здоровые пенсионеры на извечной регулярной прогулке.

Роман присел на скамейку, достал дельта-коммуникатор. Экран показывал точку с другой стороны озера в сотне метров от противоположного берега. «Ну конечно, — подумал он. — Не может же оно просто стоять у пирса с табличкой «Здесь спрятан звездолёт».»

Кольцов прикинул расстояние: обойти большое озеро он сможет за час — полтора. Минута—и он зашагал по набережной, а когда она закончилась, свернул к дамбе, на грунтовку. Ветер нёс с воды солёные брызги, редкие камыши шелестели сухими языками, а медальон на его груди начал пульсировать — сперва робко, потом всё увереннее, как тогда, у Терминала.

***

Когда до цели оставалось меньше ста метров, Роман остановился уже перед водяной преградой —всё говорило, что дальше нужно таки лезть в холодную воду. Он достал Дельта-коммуникатор и ещё раз сверился.

«Да, вроде здесь ближайшая точка. Всё точно… Дальше вода. Хорошо хоть, что не глубокая.» — Роман много раз бывал на этом озере, пока гостил летом у бабушки. Тогда он заходил в воду в нескольких местах этого водоёма, и каждый раз глубина была не больше чем по-пояс, потому и вода там была солонющая и теплющаяя. Им с Катей очень нравилось зайти в тёплую воду, осторожно ступая по дну, чтобы не порезаться кристаллами соли, и опуститься вниз: тогда чрезмерно солёная вода подхватывала тело и выталкивала его так, что можно было лежать на ней, как на диване —главное, чтобы солёная жидкость не попадала в нос или глаза.

Берег в этом месте побережья был пустынен — ни курортников, ни местных, только чахлые кусты да колея просёлочной дороги, теряющейся в камышах. Одним словом —не сезон. Озеро начиналось пологим мелководьем, но метка на карте указывала куда-то дальше, туда, где глубина —Роман знал —была уже по пояс.

Парень начал машинально ощупывать, мусолить, напоминающий о себе вибрациями медальон: скользил пальцами по граням, вводил чисто механически ими по поверхности.

Рома стоял и размышлял, глядя на рябь большущего озера:

—И что дальше? Искать лодку?

—А если корабль затоплен? 114 лет в солёной воде — видел я по телеку такие посудины на дне, вроде Титаника. Груда ржавчины, и только.

—Хорошо, допустим, корабль уцелел. А если воздух внутри не пригоден для дыхания? Может инопланетяне аммиаком дышат?

—А если...

Одной из непроизвольных манипуляций, его пальцы взяли дельта-ключ наподобие спиннера, в центре, —за шестигранное отверстие, и сомкнулись сквозь него...

Грунт под ногами задрожал, как дрожит земля от поезда или тяжёлого гусеничного трактора рядом. Рябь на озере тоже изменила характер: раньше мелкая волна бежала по ветру, а теперь рябь расходилась концентрическими кольцами от чего-то, примерно в ста метрах от берега. Вода в озере стала чёрной от грязи и непрозрачной. И при этом — всё это в полной тишине.

Длинная вибрация медальона, —ипо воде пробежала узкая полоска, гладкая, словно стекло, среди лёгкой ряби.

Роман замер.

Снял кроссовки, закатал джинсы выше колен и осторожно ступил на «стеклянную» на полоску.

Нога не погрузилась, даже не намокла!

Он сделал шаг, другой — и вот уже Кольцов стоял на невидимой дорожке, чувствуя под босыми ступнями что-то твёрдое, будто тёплый лёд, который вот-вот треснет, но почему-то не трескается.

В двухстах метрах от него дальше по берегу, пожилая женщина в резиновых сапогах копошилась у воды: стояла по щиколотку и набирала грязь в пластиковое ведёрко садовым совочком. Она подняла голову, увидела фигуру Романа, идущую по воде, и резко выпрямилась. Потом, не сводя с него глаз, медленно перекрестилась, осела наземь.

Роману было не до того. Он шёл вперёд, чувствуя, как сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и убежать обратно на берег.

Сто метров по воде.

«Как тот мальчишка из «Брильянтовой руки»».—мелькнула у него мысль.

Шаг, ещё шаг, ещё..

Медальон на его груди вдруг зазвенел — три чистых, серебристых звука, будто кто-то ударил по хрустальному бокалу. По его грани пробежала голубая искра, и в тот же миг в двух метрах от ног Романа, вода опустилась большим правильным шестигранным провалом, у ближайшей стороны которого, появились... ступени вниз.

«Приглашают?…»—парень остановился, подумал немного и стал делать осторожные шаги дальше.

Он спустился.

Примерно пять метров вниз, и он был внутри шестигранника со стороной метров пять или больше, по стенам которого спокойно сплошным потоком сбегала вода. На одной стене — воды не было, там виднелись очертания двери с небольшим треугольным окошком, очерченные тусклым синим свечением. Дверь вежливо отъехала в сторону с тихим шипением, приглашая войти —стоило ему подойти ближе.

Вошёл. Дверь сзади тут же закрылась. Сквозь треугольную прозрачную панель он видел, как быстро пространство за ним наполнилось грязной водой, да и не было уже там ни каких ступеней.

Воздух внутри оказался прохладным, сухим и без запаха — ни затхлости, ни озона, ничего, что могло было бы сказать: «Да, здесь сто лет никто не бывал» или «Корабль был полон трупов, аки древний склеп». Ну и аммиаком дышать не предлагали.

Коридор, слабо освещённый теми же голубоватыми полосами по периметру стен, что окаймляли шлюз, симметрично расходился в две стороны вокруг шлюза. Прямо напротив входной двери сиял точно такой же объёмный треугольник со скошенными углами, как и тот, что висел на шее Романа, но был он в двадцать раз крупнее. Медальон на груди перестал вибрировать, опять пытаясь выдать себя за деревяшку.

И тут Роман вдруг осознал:

Он на звездолёте.

Настоящем.

Чужом.

И всё совсем не игра, а очень и очень серьёзно.

Глава 9. Серый туман.

Роман свернул налево, словно выбирал путь в лабиринте, где каждый поворот мог привести либо к сокровищу, либо к зубастой пасти местного Чужого. Десяток шагов — и перед ним снова возникла дверь, украшенная теми самыми загадочными квадратиками и кружочками, что ранее отображались его коммуникатором.

—Ну-ка, — пробормотал он, доставая дельта-коммуникатор.

Устройство ожило мгновенно, выбросив в воздух голографическую панель. И о чудо! Среди знакомых разделов вроде «Связи» и «Навигации» красовался новый — «Рейдер Дельта-Эонд-Р1 «Серый Туман»».

—Да! Да! Он мой! — вырвался крик и руки Романа задрожали, будто он держал не высокотехнологичный гаджет, а живую птицу, готовую вырваться.

Он перешёл в раздел, и перед ним развернулась схема корабля, в котором он сейчас стоял. Была даже метка с его положением у шестигранного шлюза.

Справа были подразделы: «Топливо», «Склад», «Вооружение», «Маскировка», «Жизнеобеспечение», «Двигатели», «Системы безопасности»… Глаза разбегались, но мозг уже лихорадочно цеплялся за детали.

—«Настройки»… — Роман нашёл раздели увидел в поле «Язык» те самые непонятные символы. По умолчанию были выбраны кружочки и квадратики. Роман быстро изменил поле на—«Русский».

Надпись на двери тут же преобразилась: «Отдых и еда».

—Кают-компания! — догадался Роман.

Он коснулся голографического экранакоммуникатора, поигрался с настройками — и вот уже надпись на двери сменилась на понятную«Кают-компания», ещё пара манипуляций на голограмме и вся панель из светло-серой стала розовой.

—Как в космическом симуляторе, — усмехнулся он, возвращая цвет панели обратно.

Дверь «Кают-компания» на объёмной схеме корабля имела не только поле для надписи, но и поле «Доступ». По умолчанию стояло: «По ладони». Роман приложил руку к прямоугольнику с контуром — дверь бесшумно отъехала в сторону.

—Ну что ж, меня ждали, приятно! Признаёт уже лошадка руку всадника, — прошептал он. — Принимайте пришельцы дорогого гостя.

Кают-компания встретила его прохладой и… абсолютной чистотой. Ни пыли, ни следов времени, будто последний экипаж вышел отсюда час назад. Ни затхлости, ни озона — просто стерильная свежесть, как в операционной.

—Кондиционирование и очистка воздуха работает исправно, а главное, пришельцы дышат тем же воздухом, что и мы — очень хорошо, — констатировал Роман, осторожно переступая порог.

Помещение оказалось просторным пятиугольником — не шестигранником, как шлюз, а именно неправильным пентагоном, с дверьми в каждой из пяти стен. Стена вдоль коридора была вдвое длиннее остальных стен, примерно равных. В помещении всего было семь выходов, если сказать точнее: два вели обратно в главный коридор, опоясывающий центральный шлюз, на остальных дверях по русски было —«Каюта 1», «Каюта 2», «Капитан», «Медблок» и, что особенно интриговало, была дверь—«Боевая рубка». Все двери — одинаковые, матовые светло серые.

Свет в кают-компании лился из шести источников на потолкеиотсек утопал в свете. Крупные матовые светящиеся панели конечно были... шестигранниками.

—Вот же заклинило их на этих шестигранниках, — ухмыльнулся Роман, но, вспомнив геометрический инопланетный алфавит, подумал, что, возможно, смысл шестигранника глубже, чем просто геометрия.

Стены кают-компании были тоже в серых тонах — очень умеренно декорированы тонкими изгибами светящихся линий, что придавало всему интерьеру лёгкости и изящества. Потолок, как и везде, где побывал Роман на корабле, был высотой явно меньше трёх метров — не гигантский, но и не тесный. Пол — упругий из композита, чуть пружинящий под ногами, будто покрытый слоем невидимого амортизатора.

Только тут ошеломлённый своей находкой Роман сообразил, что гулять босиком по рейдеру—так себе идея, и натянул кроссовки, опустил закатанные джинсы.

***

Кают-компания напоминала что-то среднее между кухней премиум-класса и лаунж-зоной космического отеля из фильмов. В центре — белый стол, своими изгибами напоминающий очертания звезды с сильно скруглёнными лучами или раздутой ромашки —кому как больше нравится. Вокругстола были закреплены пять белых кресел — массивные, с подлокотниками и подголовниками, с регулируемой спинкой.

—Для великанов? — прикинул Роман, но тут же понял: нет, ошибся в оценке — подголовник смутил, габариты как раз человеческие.

Стол был покрыт матовой поверхностью, в которой угадывались встроенные панели. Роман не стал их трогать — мало ли что активирует. Вдруг этого «что» действительно мало осталось — за сто четырнадцать лет оно могло и совсем закончится...

Слева — похоже, зона приготовления пищи. Не плита, не микроволновка, а нечто, напоминающее стол и футуристический фуд-принтер. Роман представил, как тут когда-то готовили еду для экипажа.

—Наверное, печатали бифштексы из синтетических коров, — предположил он.

Справа — ниша с контейнерами. Один из них слегка приоткрылся, когда Роман коснулся его рукой. Внутри лежали… что-то вроде плиток шоколада, но с маркировкой, напоминающей штрих-код.

—Провиант? — Роман понюхал — запаха не было. — Или топливо для принтера?

На стене, что отделяла кают-компанию от коридора, между двух далеко разнесённых дверей, находилась большая панель из которой выступало полупрозрачное объёмное изображение участка Земли. Роман подошёл ближе — на планете были отмечены две точки. Одна, синяя,—над Крымом, другая была, похоже, над Питером — жёлтая.

«Терминал, наверное», —предположилКольцов.

—Странно, конечно, местный навигатор вроде,нопочему здесь, на кухне? Хотя… Окон не видно, возможно членам команды нужно знать, где находится корабль, тогда, получается, логичное устройство... — Рома пытался не только рассмотреть все диковинки, но и постичь логику пришельцев.

В углу, у стены боевой рубки, стоял какой-то аппарат, напоминающий увеличенную до метра пальчиковую батарейку. Он явно был не из этого интерьера.

—Как же они летают: ведь явно есть пол, и вещи, которым предназначено на нём стоять? Компенсатор гравитации? Возможно...— задумался немного Роман.

—Как корабль мог скрываться под водой сто лет и не сгнить? Наверное и кухонные технологии тут, на уровне магии…

Он осторожно потрогал одну из кружек, примагниченных к ложементу, повторявшем её форму. Материал был абсолютно прозрачным, похожим на тонкое стекло, но обладал магнитными свойствами.

—Как они это сделали? Или это не стекло?

Роман представил, как здесь когда-то сидели члены экипажа. Люди? Гуманоиды трёхпалые?

—Нет, — покачал головой он. — Раз дверь открывается по ладони, значит, руки были нормальные.

Роман стоял посреди кают-компании, чувствуя, как его инженерный мозг борется с паранойей.

—Всё слишком… чисто, — прошептал он.

Ни пыли, ни следов времени. Воздух свежий, системы работают. Но что-то всё равно выдавало возраст.

Например, едва заметный налёт на некоторых ручках — не грязь, а что-то вроде окисления.

—Сто четырнадцать лет, — напомнил он себе.

И вдруг осознал: этот корабль ждал. Не просто лежал на дне, а ждал именно его.

—Ну что, «Серый Туман», — ухмыльнулся Роман, — давай знакомиться ближе.

Впереди были другие помещения, другие загадки.

Но теперь он знал: корабль жив.

А значит, всётолько начинается.

***

Первоначальный шок от входа в рейдер у Романа прошёл. Он понимал, что находится не на экскурсии в музее космоса, а стоит перед задачей перегнать эту махину на другую планету и умудриться как-то самомувернуться на Землю. Времени было в обрез, а до цели — кто знает какое расстояние. Поэтому, разбираться с мелочами он решил потом, а сейчас — быстрый, но тщательный осмотр. Главное — ничего не сломать и не активировать случайно то, о чём пожалеешь. Осторожно нужно, очень осторожно.

Рома выбрал направление по часовой стрелке, как будто обходил квартиру после аренды, проверяя, не забыл ли что-то ценное в шкафах и тумбочках. Первой на пути была каюта номер один.Контур ладони осветился, когда рука легла на сканер, — дверь бесшумно отъехала, впуская его в помещение.

Помещение напоминало каюту лайнера, но с явным инопланетным колоритом. Два спальных места, встроенные в стены, напоминали капсулы из японских отелей, о которых он смотрел в видео блогах. Только вместо пластика — матовый материал, на ощупь напоминающий шёлк, но почему-то тёплый и слегка пружинящий.

Его внимание привлекла белая мужская блуза, аккуратно разложенная на одном из спальных мест. Подойдя ближе, он осторожно провёл пальцем по вышитым манжетам. Старинный фасон, словно реквизит из театра. Материал был тонким, почти невесомым, но замысловатая вышивка местами поблёкла.

Роману вспомнился срок размещения контракта — 114 лет.

—Неужели!… — в его голове не укладывалось, что какие-то царские графы или бароны разъезжали на звездолётах — это разрывало шаблоны.

Шкаф-пенал открылся с беззвучно, обнажив содержимое, от которого у Романа вообщеперехватило дыхание. Тёмно-серый сюртук висел на обычной деревянной вешалке, будто только что принесённый из дорогого бутика. Пара таких же белоснежных блузок из тонкой ткани, вышитыми манжетами, слегка отличались фасонами. Рядом — шерстяные брюки тончайшей выделки и... «Да это же настоящая чеховская шляпа!» — едва не вырвалось вслух. На полу стояли кожаные туфли с серебряными пряжками, чуть стёртые на каблуках.

—Костюмированная вечеринка на звездолёте?

Всё это выглядело так, будто кто-то аккуратно развесил вещи перед сном и... исчез.

Роман почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Роман медленно опустился на корточки, разглядывая обувь. «Размер... 42-й, — прикинул он. — Как у меня.» Пальцы сами потянулись к пряжке, но в последний момент он одёрнул руку.

—Я что, не первый, кто пытается найти этот корабль? — прошептал он, озираясь по сторонам. — И где, интересно, хозяин этих туфель? На дне озера?

—Ладно, — вздохнул Роман, потирая переносицу. — Может, пришельцы увлекаются реконструкцией исторических костюмов. Или это часть системы их маскировки...

Душевая кабина в углу больше напоминала капсулу для транспортировки — прозрачные стенки, десяток непонятных насадок,ремни для фиксации тела.

— Господи, а это, что за седло с овальным отверстием?… Не может быть! Да это же — унитаз! Видимо, для удобства в невесомости что ли? — придумалсебе парень объяснение. «Ну конечно, — закатил он глаза, — инопланетяне же.»

Он медленно обошёл каюту, отмечая детали.

Столик у иллюминатора при ближайшем рассмотрении оказался сложным устройством. Матовая поверхность скрывала множество углублений, а по краю шла светящаяся полоска. Роман достал коммуникатор и через его интерфейс обнаружил целое меню: «Гидратация», «Питание», «Коммуникация».

«О! Паёк номер один», — усмехнулся он, но активировать ничего не стал — мало ли, что там за «питание» предлагают.

Осмотр продолжался. Технологичные спальные места, светильники, было даже подобие прямоугольного иллюминатора, закрытого выдвижной панелью, седло-туалет, душевая — всё говорило о продуманности интерьера.

Он вышел в кают-компанию, посмотрел на дверь и решил немного изменить правила доступа: дверь теперь будет открываться при его приближении —мало ли что. Кольцов вышел и направился к соседней двери — в каюту капитана. Парень старался ступать, как можно тише, почему-то, будто боясь разбудить прошлых обитателей корабля.

Каюта капитана оказалась чуть просторнее, но не это шокировало Ромку — на кровати лежало... платье! Да, не просто платье, а роскошное, старинное, летнее, с кружевами и лентами, словно сошедшее с фотографии начала XX века. Рядом распологаласьнебольшая дамская шляпка, так же украшенная —лентами и высохшими цветами. Роман осторожно поднял край платья — ткань была удивительно мягкой и лёгкой, струилась по руке. Один рукав, в районе плеча был разорван и неумело зашит.

—Очень странно, очень…—разглядывал платье Роман.

Изящные бежевые туфельки на небольшом каблучке,на полу рядом, оказались удивительно маленькими — не больше тридцати шестого размера. «Дама явно была миниатюрной», — отметил про себя Роман.

—Дама-астронавт? — предположил он вслух. — Или пришельцы в образе светских львиц? Или... может, это всё — часть какого-то странного перфоманса? — от увиденного Роман просто заблудился в своих мыслях, они путались, создавая в голове кашу из невероятных предположений.

—А может всё-так съёмки юмористического шоу, где новоявленный астронавт Роман, нашёл свой звездолёт? Но, позвольте, я отправил отцу миллион —это свершившийся факт! Пойдёт такое шоу —я участвую! Объявляйте мой номер! —сказал он громко, как бы на публику.Но аплодисменты в динамиках не включились.

—Ладно, — уже прошептал он позже, потирая виски, собирая разбегающиеся мысли. — Главное — не сходить с ума. Хотя бы пока.

—А, в прочем, что я удивляюсь, контракт-то размещён 114 лет назад — должны же были выходить на Землю в 1909 году пришельцы? Не в скафандрах же?—всё же нашёл логическое объяснение Рома.

В остальном каюта была такой же функциональной, как и первая: квадратный иллюминатор-информационная панель, стол побольше, седло-туалет, душевая, но были и какие-то встроенные системы управления — капитан всё же, а под полом, как показал коммуникатор, скрывалась... беговая дорожка.

Роман не удержался — активировал её через интерфейс устройства. Напольная панель напротив иллюминатора, перед столом, посреди каюты бесшумно приподнялась, поднялись три консоли, за которые вероятно надлежало держаться руками, и пол... потёк, словно тихая речка.

—Работает, — констатировал он, возвращая дорожку на место тем же способом. — Значит, не только системы жизнеобеспечения в порядке. Хорошо.

Следующей целью стала боевая рубка. Роман вышел в кают-компанию, сверяясь с объёмной схемой на коммуникаторе, и невольно сравнивал схему корабля с тем, что видел в фантастических фильмах.

«У них, конечно, всё по-другому, — думал он. — Но и в чём-то и похоже весьма...», —подумалось ему.

Боевая рубка встретила его полумраком, который через секунду сменился мягким голубоватым освещением, будто корабль почувствовал присутствие человека. Пространство напоминало командный центр из тех самых фильмов, которые Роман обожал в детстве: три массивных кресла, два из которых находились в положении полулёжа, а центральное — явно командирское — на возвышении стояло немноговертикальнее. Подлокотники всех кресел были оснащены вогнутыми панелями с едва заметными углублениями — видимо, для управления.

Ясно было, что все возможности управлениярейдеромбудут раскрыты с тремя пилотами в экипаже.

—Джойстики управленияпоявятся, когда сядешь? — предположил Роман, вспоминая, как его дельта-коммуникатор менял форму при взаимодействии. — Или это сенсорные панели?

Роман не удержался и осторожно присел на то, что возвышалось, откинулся на спину, положил руки на подлокотники, ожидая, что сейчас раздастся сирена или голосовой запрос пароля.

Но ничего не произошло. Только подлокотники слегка изменили форму, подстраиваясь под его руки. «Эргономика на высоте, — отметил он. — Видимо, рассчитано на разный рост.»

В коммуникаторе он нашёл опцию «Активировать место командира», но пока не решался нажимать. «Сначала полный осмотр, — напомнил Кольцовсебе, — потом уже игры в капитана.»

Перед креслами, чуть сбоку, располагался изогнутый столик на гибкой штанге — точь-в-точь как у стоматологов. На его поверхности виднелись аккуратные углубления: одно, видимо, для кружки, другое — для какого-то контейнера, возможно с едой, а остальные были вообще непонятного назначения.

— А вот эти три... Может, для оружия? Или инструментов? — Роман провёл пальцем по краю столика — материал оказался не холодным, был приятным на ощупь.

Но самое впечатляющее —он почувствовал —было прямо перед ним. Вся передняя часть рубки представляла собой огромный сферический экран с обзором почти в 270 градусов, что по сторонам, что в верх-низ. Сейчас он был матовым, чёрным и непрозрачным, но Роман просто замер с открытыми глазами, представив, как здесь, в кресле командира, можно наблюдать за звёздами, планетами, космическими битвами… Роман сглотнул слюну и перевёл дыхание.

—Вот это вид будет, вот это обзор! — пробормотал он, чувствуя, как внутри закипает детский восторг. — С таким экраном можно стать тем ещё Люком Скайуокером! Вау!

Почему-то ему вспомнилась старая женщина на берегу, перекрестившаяся. «Наверное, решила, что Христос по воде ходит, — усмехнулся он. — А я-то просто обычныйБуратино,правда,с инопланетным ключиком, осваиваю тут звездолёт на дне ...»

Желудок предательски урчал, напоминая, что с момента того пирожка, на автовокзале, прошло уже несколько часов.

Роман вернулся в кают-компанию, достал из рюкзака припрятанный шоколадный батончик и бутылку воды, купленную ещё в городе.

—Как же недавно это было, и уже, как же давно, — усмехнулся он, откусывая шоколад. — И как будто в другой жизни.

Кольцовдопил воду, выбросил обёртку в небольшое углубление в стене над которым красовалось «Утилизатор» — устройство бесшумно «съело» мусор и показало опять пустой рот.

—Вторая каюта? С ней всё понятно, можно позже зайти, «Медблок» — вроде пока не болен, — потом. Выходим в коридор к шлюзу. — Ромка проговаривал действия, сверяясь со схемой на коммуникаторе.

Хотелось проверить остальные помещения. Шаг за шагом. Дверь за дверью. Не спеша. Осторожно. Ведь кто знает, какие ещё сюрпризы приготовил этот странный корабль, где старинные земные костюмы соседствовали с технологиями будущего… Очень не хотелось найти скелеты в шкафу, и в переносном, ив самом настоящем смысле.

Глава 10. Вокруг шестигранного шлюза.

Казалось, корабль оживал. Дышал. И Кольцов чувствовал, как начинает к нему привыкать. «Серый туман» больше не был загадкой на дне озера — теперь он был реальностью, окружающей со всех сторон. И в этой реальности срочно предстояло разобраться.

Грузовые отсеки номер три и номер четыре встретили его полумраком и… абсолютной пустотой.

—И где же все космические грузы, подобранные в космосе пушки с разбитых кораблей, платиновые метеориты, зимняя резина, наконец? — пошутил Роман,—пустота в этом полном интересных технических устройств эргономичном корабле была неестественной.

Каждый отсек был огромным —в нём свободно могла поместиться грузовая фура —но совершенно пустым. Ни ящиков, ни контейнеров — только голые стены.

—Может, всё уже разгрузили и рейдер ждал погрузки? — предположил он.

Роман остановился перед массивной дверью с пиктограммой, напоминающей пчелиные соты. Коммуникатор обозначил это помещение как «Дронопорт 1». Ладонь на сканере — и дверь раздвинулась с тихим шипением, словно нехотя впуская чужака в свои тайны.

Перед ним предстало помещение, напоминающее арт-объект из футуристической выставки. Четыре усечённых октаэдра — объемные геометрические фигуры, с восемью гранями, но словно обрезанные сверху и снизу — висели в воздухе, закреплённые в энергетических захватах. Каждый дрон размером со стиральную машинку переливался матовым металлом.

«Ну конечно, — мысленно усмехнулся Роман, — даже дроны у них шестигранные. Видимо, это священная геометрия у пришельцев.»

Он осторожно обошёл хранилище, отмечая детали. В стене, напротив входа, зиял круглый шлюз — явно для выброса дронов в космос. На стене мерцали панели управления с четырьмя индикаторами, каждая под своим октаэдром. Роман достал коммуникатор и через его интерфейс обнаружил меню устройств: «Дистанционный контроль», «Программы», «Техобслуживание».

«Ну, уж нет, — подумал он, — день запуска летающих многогранников не сегодня.»

Подумать то подумал, но не удержался и всё-таки активировал диагностику одного из них.

Ближайшее устройство замигало голубыми переливами на том шестиграннике, который можно было назвать фасадом, даже слегка качнулось в захвате, будто потягиваясь после долгого сна. В дрогнувшем коммуникаторе отразилось «Малый дрон С2 — исправен. Уровень заряда 100%»

«Для начала — достаточно, более чем...», — подумалось парню. Он выключил режим диагностики, убедился, что агрегат «заснул», и только после этого вышел из помещения.

В коридоре, за хранилищами, его ждал новый сюрприз — три экзоскелета, прислонённые к стене, как брошенные доспехи средневековых рыцарей. Только вместо стали — лёгкие композитные пластины, а вместо кольчуги — сеть тончайших трубочек с голубоватой жидкостью. Роман потрогал один — материал оказался неожиданно тёплым.

«Для переноски грузов, — догадался он, вспоминая большие пустые отсеки. — Интересно, сколько они могут поднять?»

Ответ пришёл сам собой — на стене висела схема с цифрами массы, которые даже после перевода в земные единицы веса вызывали уважение: 500 кг веса. Роман представил, как эти «рыцари» в старинных платьях носят ящики с непонятным оружием, и невольно поёжился.

Дверь с надписью «Пусковая» открылась с неожиданным скрежетом, будто её не использовали сто лет. Внутри — шесть пусковых контейнеров: четыре поменьше для ракет, судя по надписям, и два побольше для торпед —судя по маркировке навигатора. Все — в идеальном состоянии, с аккуратными индикаторами заряда и странными пиктограммами вместо привычных предупреждений.

«Вау, — прошептал Роман, — так ты ещё и военный, Серый туман?» Он осторожно провёл рукой по холодному корпусу одного из торпедных контейнеров, представляя, каково это — выпустить такую в космической битве. Но мысль о возможных последствиях заставила его поспешно выйти.

Склад и арсенал, дальше по коридору оказались настоящей сокровищницей. Роман замер на пороге, обводя взглядом ряды непонятного оружия. Десять винтовок двух типов: одни — изящные, словно склеенные из кристаллов и металла, другие — брутальные, с массивными стволами. Пистолеты, похожие на что-то среднее, между перчаткой и ручным пылесосом. Был рядок с совсем небольшим пистолетами более привычной формы.

Один из них привлек внимание Ромки. Формой он напоминал маленькую блестящую детскую игрушку, но материал, хоть и блестел, скорее всего был каким-то композитом — не металлом, судя по тому, что он не был холодным. Роман покрутил его в руках: приятным были и ощущения, и вес, и тяжесть. На табличке у стойки значилось: «Пульсар П-48-200». Кольцов немного подумал и сунул пульсар в рюкзак. «На всякий случай, — оправдался он перед собой. — Мало ли что. Потом разберусь.»

Два крупнокалиберных орудия на треногах, напоминающих телескопы обернутые в сгусток труб, были плотно прикреплены к полу ремнями. Стеллаж с контейнерами гранат разных форм — от плоских цилиндрических до сфер с шестигранными узорами, судя по картинкам на крышках.

«Ну и арсенальчик, — пробормотал Роман, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Хоть восстание подавляй, хоть планету завоёвывай.»

Шкаф с броней заставил его присвистнуть. Шесть комплектов, каждый — произведение искусства: тёмно серые со светло серыми прожилками узора, обтекаемой формы. Шлемы были с непрозрачными щитками закрывающими лицо полностью, и было не понятно, как в нём смотреть.

Роман не удержался и взял один. Большой шлем свободно оделся на голову, и когда Рома опустил щиток на глаза. Тут же произошла трансформация размера шлема точно по его голове, а появившийся обзор сквозь ставшее прозрачным забрало, был дополнен многочисленной тактической информацией: температура воздуха, гравитация, радиация и ещё невесть что. Оружие вокруг получило пометки идентификации и подсвеченные контуры, стоило сконцентрировать на чём-то взгляд, —как в компьютерной игре. «Обалдеть!» — только и смог выговорить Роман. Шлем не хотелось снимать, в нем хотелось жить. Но с немалым усилием воли, чудо-гаджет с головы перекочевал назад, на стеллаж в ложемент.

—Не сейчас, ещё успею. — утешил вслух себя Кольцов.

Перед выходом из военной «сокровищницы» он залез в настройки коммуникатора и добавил к сканеру ладони цифровой код — 2012, день рождения Кати. На панели с контуром руки, сверху, теперь появились четыре цифры, которые можно было менять движением, как на кодовом замке. Код работал исправно.

«Бережёного бог бережёт, — удовлетворённо кивнул он. — Особенно если хозяин сюртука всё-таки объявится.» Хозяйки платья он не опасался почему-то.

За арсеналом виднелась дверь во «Второй основной боевой модуль».

«О, как! Модуль, значит возможность замены — запомним. Второй —значит есть и первый модуль. Что тут у нас в коммуникаторе...» — открыл он схему отсека на устройстве. «Фотонная пушка ФП-2-17» — прочитал он. Выглядела эта пушка, как здоровенный контейнер в виде призмы, опутанный вентиляционными и энергетическими щупальцами корабля. Хорошая это пушка или так себе, Роман не знал. Есть — и уже хорошо.

Двигательный отсек номер два, что располагался рядом, встретил его блеском матового металла. Агрегаты, напоминающие застывшие капли ртути, испещрённые шестигранными узорами. Жгуты проводов и труб в обтекаемых кабель-каналах. Всё это выглядело одновременно и красиво, и абсолютно непонятно. Роман взглянул на коммуникаторе в технические параметры — больше сотни непонятных терминов и цифр, среди которых он смог разобрать только «температура» и «давление».

— Ладно, — вздохнул он, — это явно не уровень «залить бензин и поменять масло».

Мысль о том, что ему предстоит разобраться во всём этом, вызывала одновременно и восторг, и ужас.

Спортзал, после двигателя, выглядел почти по-домашнему —маленький, уютный. Две беговые дорожки, уже знакомые по каюте капитана, и несколько странных тренажёров. Один напоминал гибрид велосипеда и центрифуги, другой — прозрачный куб с плавающими внутри сферами. Роман ткнул в панель управления — тренажёры ожили, сферы начали двигаться по сложным траекториям.

«Наверное, для тренировок в невесомости, — предположил он, наблюдая за этим космическим балетом. — Хотя кто их знает...»

Проход через небольшой спортзал привёл его в «Энергоотсек», который был похож на промышленный холодильник, из-за блестящих металлом стен. Посередине отсека стояла правильная усечённая шестигранная пирамида из матового графитового материала высотой в рост человека.

Её верхнее, меньшее, основание, продолжалось шестигранной призмой, которая упиралась в потолок. Вся эта конструкция была похожа на нижнюю часть огромной угловатой колонны. По бокам пирамиды, на двух противоположных гранях были наполовину в неё утоплены два прозрачных, опутанных трубками, цилиндра, размером с небольшое ведёрко, в которых чуть заметным светом пульсировали две тёмно-багровые сферы, — вероятно, то самое топливо.

— Как сердце бьется у корабля, — заворожённо смотрел на пульсацию Роман, — прямо, как живое… Ну-ка посмотрим, что-же ты такое… Так… Вот, кажется… «Кварк-глюонный стабилизатор КГС-2». Питает щиты, двигатели, основное вооружение. Ага… Как интересно — почти вечный срок хранения… — Роман всматривался в множество параметров.

В энергоотсеке нашлось и другое топливо — для прыжковых двигателей, и система нейтринных аккумуляторов и много ещё чего, что в перегруженной новыми впечатлениями голове Романа уже не умещалось.

«И как в этом разобраться —три вида топлива, три разных энергоустановки? И у каждой куча настраиваемых параметров? — обречённо вздохнул Роман, — если не считать того, что я не знаю, как это всё это обслужить и запустить... Да и как понять, хватит ли топлива для выполнения миссии?»

Вернувшись в главный коридор, он понял, что обошёл входной шлюз уже на половину, корабль симметричный, и он дальше пойдёт назад, к кают компании, но по другой стороне шестигранника. В коридоре у входа двигательного отсека номер один стояли скафандры. Шесть штук — три, видимо, для хозяев кресел управления, два, наверное, для пассажиров и один, получается, в резерве. Каждый — произведение искусства: гибкий, словно кожа, но с видимыми элементами брони. Шлемы с зеркальными визорами, на которых мерцали те же шестигранные узоры. За спиной обтекаемый контейнер, вероятно система жизнеобеспечения.

Роман постучал по одному костюму — материал ответил глухим гулом. «Настоящая броня, — констатировал он. — Видимо, не только грузы тут тяжёлые бывают, но и оружие.»

Виднелась дверь «Первый основной боевой модуль» — туда Ромка не пошёл, — понял, что он там увидит тоже самое, что и в том, втором, где он уже побывал.

Парень стоял в главном коридоре, пытаясь осмыслить всё вокруг. Корабль, который он сначала принял за прогулочную яхту инопланетян, оказался настоящим боевым рейдером с арсеналом, достойным небольшой армии. «Ну что ж, Серый туман, — мысленно обратился он к кораблю, — теперь я знаю некоторые маленькие твои секреты. Осталось разобраться с большими.»

По дороге встретился склад со стационарной системой погрузки —захватом-манипулятором. Помещение было наполнено холодильниками и рядами контейнеров на стеллажах. Роман не особенно вникая, бегло осмотрел пространство и двинулся дальше.

Следующей долгой остановкой стало небольшое вытянутое помещение с табличкой "Универсальный сканер".

Ах, если бы Роман знал, какую роль сыграет это помещение в его жизни…

Но обо всём по-порядку.

Войдя во внутрь, Кольцов увидел огромный усечённый белый конус: снизу широкий, а сверху узкий, уходящий в потолок толстой глянцевой трубой, в месте соединения трубы и конуса блестело выпуклое обтекаемое золотистое кольцо, шириной в руку. У парня было полное ощущение, что он остановился перед ненецким жилищем —чумом. По одной боковой стене были закреплены несколько разного размера цилиндров. Другая боковая стена вероятно была дисплеем, очень похожим на тот, что был в кают-компании. С потолка и пола к бокам конуса, спускались по две тёмных изогнутых трубы, похожие на лапки огромного жука.

На вид всё было неопасным, и инженерное любопытство просто провоцировало парня: «Попробуй! Испытай!»

«Интересно, как это работает...» — пробормотал он, доставая коммуникатор. В меню нашёлся соответствующий раздел, и один из доступных вариантов: «Активировать полное сканирование».

Роман колебался всего секунду. «Ну, чисто, для теста...» — уговорил он сам себя и нажал он кнопку.

Аппарат ожил с тихим гудением. Золотистое кольцо на усечении конуса начало вращаться, испуская мягкое оранжевое свечение. На стене, где секунду назад была гладкая поверхность, расцвёл цветной невероятный узор — возникла сияющая голограмма детализированного среза земных недр.

Это был не просто геологический разрез. Это было окно в подземный мир. Слои грунта, пласты глин, известняковые жилы — всё это переливалось сотнями оттенков, создавая ощущение живой, пульсирующей плоти планеты. Но главное чудо ждало Кольцова впереди, когда он подошёл и стал рассматривать результат внимательнее, и смог рассмотреть детали.

Луч сканера, узкий, как лезвие бритвы, рубанул по поверхности километров на восемь в недра, оставив за собой не просто "срез", а динамическую модель, с сеткой расстояний и глубины. Голограмма на отметках от 2150 до 3620 метров, показала гигантскую, призрачно светящуюся голубым, структуру.

Рядом с голограммой парили несколько лаконичных надписей:

ОБНАРУЖЕНО: КРУПНАЯ ГАЗОНОСНАЯ СТРУКТУРА

Тип: Соляной купол-ловушка, максимальная высота 1471,4 метра.

Границы прогнозируемого резервуара: недостаточно данных.

Прогнозный объем: недостаточно данных.

ПОПУТНЫЕ ОБЪЕКТЫ (В ПРЕДЕЛАХ ЛУЧА):

- Cульфидные грязи (0-4 м).

- Минеральные воды (глубинные, ~900 м).

Роман осторожно коснулся пальцем слов «ГАЗОНОСНАЯ СТРУКТУРА» и голограмма мгновенно отреагировала: гигантская голубая каверна в недрах изображения ярко вспыхнула, а сбоку поплыли цифры — пористость пород, градиенты давления, были ещё какие-то данные, но Роман уже не смотрел. Это был не снимок, это был готовый отчет геологоразведки, упакованный в наглядную, почти осязаемую форму.

Роман застыл с открытым ртом.

«Газ? Газ!! Да с таким сканером можно... — мелькнула в голове мысль. — Найти месторождения, о которых никто не догадывается...» Он уже представлял, как летит над тундрой, сканируя недра, но тут же одёрнул себя — сначала нужно разобраться есть ли на всё это время и хватит ли топлива, чтобы не завалить контракт.

Закончив со сканером, Роман продолжил осмотр. Следующий отсек оказался дронопортом. В нём стояли уже знакомые четыре дрона—октаэдра, в следующем по маршруту, грузовом отсеке номер два, было пусто, а вот в грузовом, номер один, в углу, стояло небольшое транспортное средство, занимая десятую часть площади.

«Ну и зверь, — обошёл он аппарат со всех сторон. — Без колёс, без гусениц... Как это вообще передвигается?»

Транспортёр напоминал гибрид батискафа и лунохода — открытый кузов с полимерными крепёжными лентами, кабина для двоих с прозрачным колпаком. Роман не удержался — забрался в кузов, стал изучать систему замысловатых креплений. Одно из креплений неожиданно среагировало на прикосновение, резко сместилось и слегка поранило неудачно оставленную ладонь Романа, что попалась на пути его движения.

«Чёрт! — вслух выругался он, наблюдая, как на кисти выступает капля крови. — Вот же умное говно.» Салфетка из рюкзака быстро решила проблему, но осадок остался.

«Надо бы продезинфицировать... Вот как раз, пора и в медблок заглянуть — помнится у кают-компании был такой», — решил совместить осмотр корабля с «ремонтом» своей кисти парень.

Последний отрезок пути до кают-компании Роман проделал, разглядывая свою царапину. Кровь уже остановилась, но обеззаразить всё-таки бы не помешало.

Кают-компания встретила его привычной стерильной прохладой. Роман бросил взгляд на дверь медблока — та по-прежнему мирно светилась мягким голубым светом надписи.

«Ну что, — вздохнул он, направляясь к двери, — вот и пришло время познакомиться с местной медициной.»

Глава 11. Вася.

Роман вошёл и замер на пороге медблока.

Воздух здесь пах стерильностью и чем-то едва уловимым — озоном или лекарством, которое он не мог опознать. Почти всё пространство отсека заполняли массивные агрегаты. Кольцову не пришлось догадываться о их назначении: на каждом на торцевой стороне, ближе к основанию, светилась надпись «Медкапсула», и был указан её порядковыйномер.Пять медкапсул выстроившихся в ряд, выглядели как гоночные холодильники-болиды на старте заезда: глянцевые и обтекаемые.Их белые матовые колпаки отражали приглушённый свет повсеместных ярких шестигранных панелей, но, судя по затемнению на общем белом фоне, у каждого «болида» всё же оставались овальные прозрачные участки над местами, где, можно было бы узреть лица пациентов — стоило лишь склониться над агрегатом.

Пареньподошёл к ближайшей, третей,капсуле. Задержав дыхание, коснулся поверхности — ощущение не холодного пластика под рукой.

«Боже, ну почему так сложно? Ведь, нужентопросто йод и бинт, нуперекись водорода ещёхорошо было бы найти. Да где всё это?» — Роман заозирался по сторонам, но взгляд словно соскальзывал с обтекаемых форм и ни за что привычно медицинское не зацеплялся.

— Ладно. Хотите из пушки по воробьям — пусть будет из пушки. Вместо копеечного йода буду использовать эту чудо-капсулу. Осталось ещё понять, как этим управлять-то? — раздражённо пробурчат он, в поискахон кнопокили панели меню, но не нашёл их. Кольцов задумался и быстро сообразил применить тот же подход, что и при осмотре корабля: достал дельта-коммуникатор.

И вот парень уже смотрел на голограммы медкапсул на экране.

Он выбрал третью, ближайшую к нему капсулу, и нажал: «Диагностика организма» — крышка съехала вниз, как в хлебнице. Его недвусмысленно приглашали разместиться на ложементе.

Роман снял толстовку и кроссовки и залез во внутрь, сел. На третьей капсуле выбрал подпункт о кожных покровах, нажал—прозвучал приятный сигнал и ничего не произошло. Роман подождал немного, сигнал повторился. Тогда он положил коммуникатор себе на грудь и лёг наспину,вытянув руки и ноги в предназначенные им углубления. «Хлебница» закрылась. Кольцов почувствовал, что под телом начали происходить изменения ложемента. Через пять секунд всё было подогнано строго под фигуру. Внутри было довольно просторно, и он смог разглядетьопоясывающийлуч скользнувший по нему от лица к шее, рукам, и ниже—раздался новый сигнал. Рома взглянул на экран своего прибора: «Обследовано: 19%. Требуется снять одежду для полного анализа. Обнаружено повреждение эпидермиса конечности. Восстановить?»

— Да, корабль, восстанови, — прошептал он, намереваясь нажать на кнопку здоровой рукой, но не понадобилось —механизм сам ожил.

— Ух ты! Голосовое работает! — сначала удивился он, но потом, поразмыслив, сообразил, что от такой продвинутой цивилизации нужно было ожидать этого по умолчанию.

Невесть откуда взявшиеся манипуляторы, напоминающие щупальца, мягко обхватили и зафиксировали запястье его повреждённой руки. Один из них выпустил струю холодного тумана, другой — тонкую спицу, с утолщением на конце, которая плавно коснулась кожи в месте пореза и начала двигаться вдоль ранки. Роман ощутил, как ни странно, лишь холод и лёгкие покалывания, словно от кусочка наста, который тянут, прижимая, по нежной коже.Но единственногопрохода оказалось достаточно, чтобы порез, оставленный грузовым креплением, исчез, будто его и не было вовсе. Роман провёл пальцем по гладкой коже — ни шрама, ни даже воспоминания о боли.Крышка агрегата плавно съехала, предлагая пациенту свободу.

— Вот это технологии... — поднялся он из капсулы, ошеломлённый.

— Корабль, открой входную дверь в медблок! — чётко и громко сказал Роман, желая проверить, понимает ли его голосовые команды корабль.

Дверь открылась.

— Закрой дверь — сказал он почти шепотом, проверяя, насколько тихо может прозвучать команда.

Ни какой реакции.

— Закрой дверь! — почти крикнул Роман.

Дверь не шелохнулась.

— Корабль, закрой дверь, — догадался он.

Дверь в медблок беззвучно закрылась.

«Он реагирует на моё обращение «Корабль»! Как же я раньше не догадался! Моя экскурсия по рейдеру могла быть гораздо познавательнее, если быя мог голосом спрашивать о назначении разных систем! Нужно будет как-нибудь,и лучше не откладывая, опять проделать этот путь...»—подумал Рома слегкараздосадованно, сожалея о том времени, которое придётся на это потратить.

Он надел толстовку и наклонился, чтобы зашнуровать кроссовки. Вдруг его взгляд уловил небольшую разницу между капсулами: у основания всех из них, почти у самого пола, светился зелёный огонёк, а у первой — голубой.

«Странно…» — подумал Роман, заканчивая обуваться.

Парень подошёл к «неправильной» капсуле и у него перехватило дыхание, сердце оказалось где-то в желудке и начало предательски сильно стучать —в капсуле лежал человек. Его тело скрывала непрозрачная крышка, а вот его лицо было доступно для обзора, если подойти вплотную. Оно было... залито какой-то прозрачной субстанцией.

Это было лицо спящей девушки. Милое и безмятежное. Маленький носик, кукольные, немного пухлые губки, были сомкнуты, короткие пшеничные волосы — аккуратно собраны. Обзор не позволял увидеть, дышит ли девушка, но естественный цвет кожи, довольно бледный правда, давал надежду, что она жива.

«Похоже на консервацию какую-то», — вспомнил он голливудские фильмы.

«Хозяйка платья, наверное. Красивая...» — пронеслось у него в голове.

Кольцов отошёл от инопланетного саркофага. Сердце всё не унималось —колотилось так громко, что, казалось, разбудитспящую.

«Правила игры существенно изменились,» — подумал он, — и что мне теперь делать??»

Роман тут же обошёл остальные капсулы и убедился, что больше сюрпризов не будет. В душе, ему совсем не хотелось найти здесь ещё и обладателя мужских туфель из каюты. «А девушка-то, тем более вполне симпатичная, ну... пусть будет, конечно», — быстро смирился он с новыми обстоятельствами.

Предстояло решить, что теперь с ней делать.

«А какие варианты?» — он открыл на коммуникаторе опции первой медкапсулы. И почему он не сделал этого раньше?!

«Айрин Вэйн. пилот рейдера «Серый Туман». Состояние здоровья: здорова. Возраст: 136 лет. Состояние тела: гибернация. Показатели консервации: в норме.»

— Сто тридцать шесть лет!! Да, ладно?! Она же очень молодо выглядит? Как такое возможно? — проговорил удивлённый парень вслух.

Он опять подошёл к капсуле с девушкойи присмотрелся внимательнее: ни морщин, ни следов прожитых лет — только лёгкая тень под глазами, будто от усталости. Как ни вглядывался он, но видел лицо лишь, максимум, двадцатилетней девушки.

— Ага! Я кажется понял! — начало постепенно доходить до него, — сто тридцать шесть, да минус сто четырнадцать лет с того момента, как объявлен в розыск звездолёт…— двадцать два года ей сейчас, если в стазис легла тогда прямо сразу. Ясненько.

Но вопрос: «Что делать?» — оставался.

Итак, был, на первый взгляд, отличный вариант — оставить всё как есть, и пусть себе девушка спит дальше. Но в коммуникаторе он уже успел увидеть, вот же чёрт, возможность прервать её сон: «Вывести из гибернации» — была такая опция у первой нейрокапсулы.

И совесть начала борьбу с рациональностью, а разум наблюдал за этой борьбой и пока не вмешивался: Ромка стал взвешивать «За» и «Против» — будить или не будить.

«Против» — говорила осторожность. Что если она мгновенно захватит корабль? Пленит его и продаст в зоопарк, там у себя? Или убьет—может там у них земляне мёртвымиценятсябольше,для чучел, например? Или просто выбросит его в озеро как есть и улетит в закат? А может наденет на меня какой рабский технологичный ошейник, да и продаст на ближайшей космической станции?

Удары сердца парня стали реже, но теперь,почему-то,появилась испарина, и пальцы рук стали заметно подрагивать. Ужасы, что нарисовал в своём воображении Кольцов, нервировали, но Роман всё же нашёл в себе силы чуть успокоиться и стал рассматривать другую сторону медали.

«За» — говорили возможность заполучить настоящего пилота корабля, который умеет с ним обращаться. И это «За» —дорогого стоило. Это был не рояль в кустах, а сразу композитор с дирижёром. Ведь не факт, что самому ему удастся вообще взлететь, не взорвав или не разбив рейдер.

Роман вспомнил сотню параметров, когда он осматривал двигательный отсек, и поёжился. «Вот стану прогревать мотор, да и затопит всё водой из озера, к чёртовой матери...», — грустно подумал он.

Да и куда лететь то было совсем не понятно.

Ну и, наконец, главное «За» было — простое человеческое желание оказать помощь бедствующему: вдруг он сможет ей помочь? Может быть она вообще не по своей воле тут лежит?

И думал Кольцов, к его чести, не долго. Получалось, что как не крути, рисковать и будить девушку придётся.

Решение было принято.

Теперь стоило подумать, как максимально себя обезопасить. Роман вспомнил про голосовое управление и решил опробовать его возможности:

— Корабль, ты меня слышишь? — громко спросил он.

— Да, Контрактор Люмен. — раздался приятный мужской голос откуда-то из под потолка.

«Опа! Подзабыл-то я, что теперь — Люмен» — встряхнулся Роман.

— Корабль, а как мне к тебе обращаться?

— Обращения, установленные настройками: корабль, рейдер, «Серый туман», но вы можете ввести любое своё обращение в настройках.

— Понятно, менять пока не буду, — потянулся Роман к планшету, чтобы посмотреть этот раздел. — А, впрочем, попробую.

И в поле допустимых имен он напечатал: «Вася».

— Вася, доложи о моих привилегиях на корабле — на военный манер обратился он к кораблю.

— Вы —суперпользователь с полным контролем всех систем, помещений и вооружения.

— Ух, ты!! — у Ромки перехватило дух, — Корабль, а как я им стал? — задал он неожиданный для него самого вопрос.

—2 часа 36 минут назад, вы активировали расконсервацию корабля универсальным мастер-дельта-ключом, и, в момент вашего первого визита на корабль, была осуществлена привязка вашего ДНК к кораблю, как суперпользователя.

— Рейдер, это из-за моего треугольного медальона? Объясни подробнее.

—Вероятно, вы называете медальоном универсальный мастер-дельта-ключ. Судя по лог-записям, сначала ключ был в свободном состоянии, без привязки к пользователю. Затем, он считал вашу ДНК, 47 часов 18 минут назад, во входном шлюзе Терминала «Санкт-Петербург». 2 часа 36 минут назад, ключ привязал ваши данные к кораблю.

— А какие права у девушки в нейрокапсуле?

— Пилот Айрин Вейст прибывает в гибернации и не может обладать ни какими правами.

— Корабль, а если её вывести из гибернации, то какие у неё будут права?

— Она владелец сервисного-дельта-ключа —пилот корабля. Обладает правами сервисного обслуживания всех разрешённых систем, пилотирования рейдера. Имеет допуск с системам вооружения.

— Корабль, разрешённых кем систем? — Роману резануло ухо слово «разрешенных» в предыдущем ответе рейдера.

— Суперпользователь определяет с какими системами и в каком объеме разрешается взаимодействие сервисным специалистам.

— Серый туман, а какимисистемамиейбудетразрешенопользоваться самой, без моего участия, если её разбудить?

— Всеми, кроме связи и навигации. Есть ограничение на взлёт.

— Корабль, так как же мы полетим, если я её разбужу?!

— Суперпользователь на борту. Достаточно голосовой команды для расширения привилегий пилота на использование нужных систем.

«О, как… То есть я здесь бог и царь, получается… А царей, как известно, иногда свергают...»—Роман задумался над следующим вопросом.

— Вася, а как пилоту получить самой мои права суперпользователя? Она может отобрать мой мастер-дельта-ключ?

— Права суперпользователя смогут перейти другому пользователю, только в случае их прямой передачи суперпользователем через коммуникаторнепосредственно на строительной верфи, доке станции или в Терминале. Так же, есть военный протокол, когда суперпользователем можно стать пилоту непосредственновинформационнойсистемебоевой рубки, в момент ведения активных боевых действий кораблём, при утрате дееспособности существующего руководителя в результате повреждения рейдера.Поэтому отбирать мастер-дельта-ключ —бессмысленно.

— А в случае моей внезапной гибели в мирное, так сказать, время? —поёжившись, всё же спросил Роман.

— В случае гибели суперпользователя, включится антипиратский протокол, и произойдёт блокировка прав суперпользователя на 100 лет. Есть ещё дополнительные эффективные механизмы и протоколы защиты от незаконного завладения судном, которые являются коммерческой тайной космической верфи «Селетен-11», на которой произведён космический корабльДельта-Эонд-Р1 «Серый Туман».

Это обнадёживало: за дверь его выставить просто так не получится.

— Серый туман, а кто и когда погрузил пилота в гибернацию?

— Пилот погрузилась в стазисный сон самостоятельно 24 августа 1909 года.

Роман понял, что уже полчаса стоит в медблоке и смотрит куда-то в стену, под потолком—затекла шея и хотелось присесть.

Он вышел в кают-компанию и присел на одно из кресел за столом.

Сидел, размышлял, прикидывал варианты развития событий. Всё нужно было хорошо обдумать, «провернуть фарш назад» тут тоже не получится.

Тогда Кольцоврешил отвлечься на что-либо не связанное со сложным выбором, а потом, свежим взглядом, опять посмотреть на ситуацию с пробуждением пилота. Он часто так делал: перед принятие важного для себя решения, старался переключиться, абстрагироваться от волнующей его ситуации хотя бы на полчасика, но лучше на часик, —тогда новый подход к проблеме часто подсвечивал новые её грани, позволял принять более взвешенное решение. Во всяком случае ему так казалось.

И тут, очень кстати, для этого дела, пришлась недавняя, удивительная для него, как для инженера, история: увиденные им данные сканирования солёного озера.Никак они не выходили у него из головы: уж слишком подробно и глубоко получилось сканирование. Да и даже газ нашёлся... А Роман, как и любой россиянин, знал, что газ —это всегда хорошо. И тут появился отличный повод ещё раз поразмышлять над этой информационной диковинкой.

— Вася, ты запомнил данные последнего сканирования универсального сканера?

— Да, Контрактор Люмен.

—Можно обращаться ко мне просто — Люмен. Ты можешь подключиться к моему смартфону? — Роман Кольцов достал телефон и, не зная, где Вася его может увидеть, стал водить открытой ладонью с телефоном по кругу.

— Вася, видишь это устройство?

— Визуально вижу с восьми камер, но могу соединиться с ним на частоте 2,4 и 5 гигагерц.

— Давай, соединяйся.—смартфон завибрировал и Роман одобрил подключение к устройству «Вася».

— Вася, а Вася, как бы мне посмотреть на смартфоне те визуальные данные, что ты транслировал мне на голографический экран рядом с универсальным сканером?

— Люмен, мне нужно разрешение на то, чтобы подробнее исследовать возможности твоего устройства.

— Действуй, — и Роман одобрил полный доступ.

Две минуты прошли в тишине, но смартфон ощутимо нагрелся.

— Люмен, мне нужно разрешение на подъём выше нулевой отметки ретрансляционной антенны для взаимодействие с оборудованием соты. Сейчас попытки получить сигнал с сетью терпят неудачу, предположительно, из-за нашего погруженного в воду положения.

— Хм…— удивился Роман столь разумному поведению бортового вычислителя, — Разрешаю поднять антенну.

На почти севшем телефоне Романа сразу же появилось два пропущенных звонка от мамы и четыре от сестры.

Кольцов тут же написал в мессенджере каждому звонившему. Посыл был прост: сейчас сильно занят и садится телефон, послезавтра буду в городе — позвоню сам.

— Люмен, канал связи с сетью низкоскоростной. Из-за этого, исследование всех возможностей твоего устройства и вашей сети может занять время более 14 часов: устройство простое, но сеть очень большая. Время можно сильно сократить, если ты подскажешь мне более точно направление поиска информации и укажешь на программный инструментарий.

— Не вопрос, Вася, есть у нас для тебя помощники, которые ответят тебе и про форматы и про инструменты: просто задавай вопросы,—и Кольцов надиктовал вычислителю названия всех известных ему нейросетей с открытым доступом и адресакрупных поисковиков.

— Да, это сможет сильно ускорить процесс, Люмен. Мне понадобится примерно 20 минут.

Двадцать минут, пока Вася думал, Роман внимательно рассматривал на голограмме дельта-коммуникатора результат геологического сканирования озера. Он не был геологом, но даже ему эта визуализация показаласьочень интереснойи подробной: перед глазами была объемная цветная модель, которую можно было вращать и растягивать, касаться участков и получатьих описание. «Будь у меня в детстве такая игрушка, я бы точно стал либогеологом либоархеологом, —подумал Кольцов, — удивительная технология».

Прошло немного времени.

— Люмен, всё готово. На твоём устройстве установлено необходимое программное обеспечение, называется «Универсальный сканер».

Роман открыл приложение и увидел интерфейс, напоминающий картографический сервис, но куда более изящный и отзывчивый. Ползунки глубины и разрешения, возможность двигать и растягивать картинку... Двойное касание в любой точке вызывало всплывающую аннотацию с данными о породе. Романпоигрался визуализацией и остался доволен.

— Вася, что это за приложение? Где ты его скачал?

— Я не скачивал его, Люмен. Я его создал, — Кольцову даже показалось, что сказано это было с долей гордости в голосе, — За основу взято приложение издельта-коммуникатора, но твоё устройство не обладает такой вычислительной мощностью, как там, поэтому пришлось серьёзно упростить графический вывод.

Роман кивнул, понимающе глядя на телефон.

— Поэтому я применил двухуровневый подход, — продолжил Вася. — Первый уровень: адаптивная компрессия. Вместо триллионов вокселей я создал детализированную векторную модель видимой в луче сканераструктуры. Она весит менее трёхсот мегабайт — это уже приемлемо для большинства ваших устройств.

— Вася, а второй уровень? — спросил Роман, приближая изображение газового кармана.

— Люмен, второй уровень: на основе данных о пористости, давлении и минералогическом составе в пределах луча, расставил семантические аннотации. Получилась демонстрационная визуализация, понятная любому геологу. Она не покажет того, что видел сканер с абсолютной точностью, но отобразит только то, что важно увидеть геологу, отбросив лишний мусор. Желаешь что-то изменить, Люмен? — спросил напоследок Вася.

Роман с восхищением покрутил на экране трехмерную модель среза соляного купола, касаясь всплывающих подсказок «Высокая пористость», «Зона трещиноватости».

— Нет, Вася. Это гениально. Удивил, Вася, удивил… Так ты ещё и программист?

— Люмен, не могу понять, почему тебя это удивило, ведь те нейросети, которые ты мне предоставил, умеют делать похожие вещи, а мой вычислитель гораздо мощнее.

— Хорошо, хорошо, я только рад, спасибо. Ты превратил неподъемный научный архив в... умную игрушку. Такую, в которую немедленно захочется «поиграть» любому, кто увидит эти цифры. Вася, меняй только название. Пусть будет не «Универсальный сканер», а... «ГеоКлюч».

— Уже изменено, Люмен.

— Вася, а как мне показать подобные данные кому-то на большем экране? Переслать? Это возможно?

— Ожидай 2 минуты.

Кольцов был не против подождать, играясь приложением. Ничто не выдавало в нём детище инопланетного искусственного интеллекта: всё было удобно, всё было на своём месте, всё было для людей.

«И вот как эта бездушная машина понимает, что такое оптимальный «юзер интерфейс»? Откуда ей знать, как нам, людям удобнее?»—парень удивлялся всё сильнее, по мере того, как находил в программе просмотра геоданных всё новые и новые возможности.

— Готово, Люмен, —опять прозвучал голосВаси, и приложение «ГеоКлюч» тут жеперезагрузилось. — Я добавил функцию «Экспорт демо». Она упаковывает векторные модели, текстуры и интерфейс просмотра в автономный архив. Этот файл можно открыть в любом современном браузере на любом устройстве, ему не нужен ни интернет, ни сервер. Эффект будет таким же. Также остался вариант с просмотром по локальной сети, без передачи самого файла —достаточно будет только поделиться сгенерированным программой внутренним IP-адресом.

— Ух ты! Вася, то есть, если таких моделей будет много, можно будет наладить постепенный процесс передачи?

— Да, Люмен, это не сложно добавить. Но ты должен понимать, что получение итогового объема информации, будет сродни попытке перекачать озеро через садовый шланг. Такие данные обычны для моих корабельных систем и используются без предварительной обработки. Для адаптации к твоему смартфону необходимо будет идти тем же путём, что выбрали с демонстрацией.

— Обалдеть! — только и смог выдавить из себя Роман. — Всё совсем не просто...

«…Но может быть весьма полезно», — додумал уже про себя Роман.

Он встал, потянулся, наклонился вперёд несколько раз, попрыгал — тело опять наполнилось бодростью.

«Ну, что же, нужно что-то решать со спящей красавицей, сколь неоткладывай, аона сама по себе не рассосётся», — вернулся он к главному вопросу сегодняшнего дня.

Онтут же представил, как она открывает глаза и первым делом хватает его за горло. Или хуже — смотрит с презрением, как на вора, вломившегося в чужой дом. Много сценариев их знакомства наводили на Романа тоску и даже страх.

Но интуиция, та самая, что вела его к Терминалу, а потом наподводные ступени к кораблю, теперь настойчиво требовала: «Буди!»

— Ладно, — вздохнулпареньи пошёл в медотсек.

Он нажал на коммуникаторе: «Медкапсула 1. Вывести из гибернации».

Механизм отозвался тихим гулом. Гель внутри начал споро убывать, пока не истаял совсем. Белый колпак плавно сдвинулся, открывая доступ воздуху. Девушка была в мокром комбинезоне, на котором ещё оставался гель. Сначала ничего не происходило, нозатем её тело дёрнулось и слегка выгнулось —и вот пробуждённая уженормально задышала.Её пальцы дёрнулись, будто ловя невидимую нить, и медленно распрямились.

Роман затаил дыхание.

Глава 12. Два хитреца.

Яркая белая бесконечность наполнила собой глаза, мозг и... разбудила.

Айрин не понимала, где она.

Последнее, что припоминалось — холод капсулы, укол гибернационного коктейля, и тёмная пелена, накрывшая сознание. А теперь — белый потолок, резкий свет, и... человек.

—Привет! — его голос звучал медленно, тихо и участливо. — Ты в порядке? —её не торопили, давали осмотреться, успокоиться. —Дыши... Вот вода, если нужно… —осторожно протянул человек бутылку незнакомой формы с прозрачной жидкостью.— Ты как?... Проснулась?...

Айри была настолько шокирована происходящим, что ей действительно было трудно дышать: никак не получалось вдохнуть полной грудью. Ей даже показалось, что всё вокруг просто галлюцинация, продолжающийся сон —это был точно не спасатель из Эонда, не военный пилот, не аварийная команда Академии, и от этого стали появляться признаки паники: это совсем не походило на отработанные в академии протоколы выхода пилота из гибернации.

Её мысли стали обгонять друг друга, а дыхание почти перехватило:

«Что это???... Язык дикарей?!...»

«Это—дикарь!!...»

«Это вообще кто?!... Мужчина... Молодой....»

В странной одежде — не военной, не рабочей и не той, что носили туземцы в её учебных голограммах.

«Странная одежда... капюшон… Он монах?... Не похож…. Не вооружен….»

«Хм… И почему он смотрит на меня так... с любопытством?»

«Так…А где я?... Вроде это вроде мой рейдер... его расцветка… однозначно его… медблок, вроде… Да, я у себя на корабле.»

«А, кто он такой тогда!… И, главное, —как сюда попал??!...»

Она медленно осознавала своё тело: пальцы, которые ужемогли шевелиться; грудь, всё-таки сумевшую наполниться воздухом; сухость во рту, от которой хотелось кашлять. Глаза медленно двигались по сторонам в поисках ответов, но полного понимания ситуации не наступало. Зубы непроизвольно сжались. «Так… Для начала, не двигайся... Показывай слабость…»

В голове всплыли картинки из академии: учебные допросы пленных, техники пыток, способы выживания. «Молчи. Наблюдай. Ищи слабые места, собирай информацию...»

Она стала рассматривать парня:

Высокий, крепкий, даже симпатичный —его бы приодеть, —светловолосые парни ей нравились, этот был взъерошенный только какой-то.

«Ага!… Одет в сильно ношеные синие брюки… Тёртые, почти до дыр… Очень странно…Нищий? Но почему здесь?»

«Уборщик, что ли?»

«Грузчик?»

«А… х!!!… Дельта-коммуникатор!!! У него в руке ком-му-ни-ка-тор! Как я сразу не увидела!...»

«Да, кто же ты, дикарь?!»

Её взгляд упал на шнурок у него на шее. Что-то треугольное, с очень знакомыми формами, проступало сквозь футболку однозначно демонстрируя узнаваемые скошенные углы.

«Ох…Дельта ключ!!! Это же мастер-дельта-ключ отца!!! Вот, как он сюда попал!...»

Кровь ударила в виски.

«Убийца!»

«Убил отца и украл ключ!»

«Стоит здесь, улыбается, но я же вижу его насквозь.»

«Но зачем разбудил?... Почему не убил во сне?...»

«А это что? Да, он протягивает контейнер, с водой похоже, или...»

«Вот ещё!», —она отпрянула: мысль о том, чтобы принять что-либо из рук убийцы отца была кощунственной.

Прошла почти минута в разглядывании парня.

«Тоже молчит... Рассматривает свою добычу...»

«На вид он крепкий парень... Если он сейчас нападёт... мне будет очень не просто... Нужно занять позицию удобную для обороны», —начал постепенно включаться анализ ситуации.

Айрин попыталась резко подняться, опираясь на край капсулы, и тут же закачалась. Он шагнул вперёд, видимо, чтобы поддержать, но она отпрянула, как от огня.

Она попыталась сжать непослушные кулаки, готовясь к бою, но крепко сжать не вышло, да и губы предательски дрожали, выдавая нахлынувшие эмоции. Девушка посмотрела ему в глаза.

—Здравствуйте... сударь, — еле справилась она с волнением, но голос её прозвучал, хрипло — Кто вы?

—Называй меня Люмен. Я —Контрактор.—ответил он вполне доброжелательно.

«Контрактор.»—В её мире это слово означало наёмника, готового на всё за кредиты. —«Значит, он пришёл за чем-то. Но за чем?»

—А кто вы? — услышала она его вопрос.

«Ух ты! Он проник на корабль, стоит у медкапсулы, умудрился как-то прервать гибернацию и пытается меня убедить, что не понимает, кто перед ним? Что за гнусную игру он тут затевает, а главное, для чего?!»

—Я... Тарри... Уборщица. — она назвала имя подруги, первую, что пришла в голову. Пусть думает, что она никто, а там посмотрим.

Она заметила, что приветливая улыбка медленно покинула лицо парня...

—Вы… ты... — он запнулся, не зная, как обратиться. — Тарри, да? Тебе уже лучше?

—Спасибо, постепенно прихожу в себя. —тихо ответила она.

—А где твой господин?—участливо спросил парень.

Она молчала.

Этот вопрос привёл её в ступор:

«О чём он спрашивает?»

«Какой «мой господин»?»

«Я—раба?!»

«Или здесь есть кто-то ещё, и он мой господин?»

«Какой кошмар, но молчать нельзя...»

—Мне сложно ответить, Люмен, ведь я же спала. —ей удалось выкрутиться, ничего не сказав по существу. —О каком господине конкретно ты спрашиваешь?

—В каюте я видел мужскую одежду, вот и подумал, что можетбытьты убирала у него…

«Что за одежда? Господина? —но тут догадка оглушила её, —Боги, за что мне это! Убийце мало было лишить меня отца, так он ещё решил надо мною поиздеваться, напоминая об отцовских вещах! Или он хитро проверяет, есть ли на рейдере другие члены экипажа?»

—Об этом мне ничего неизвестно. —ответила она сдержанно, взяв она себя в руки.

—Хорошо. Не будем пока об этом. Думаю, что тебе нужно прийти немножечко в себя. Возможно, захочется привести себя в порядок,принять душ?... Переодеться?… — она посмотрела на свой влажный грязный от гелякомбинезон, и почувствовала, что краснеет, а он продолжил, как ни в чём не бывало, нагло рассматривать её, и неторопливо продолжил,— выпить чашечку кофе... Я подожду, когда ты будешь готова поговоритьв кают-компании — добавил он улыбаясь.

—Да, спасибо, — не стала она упираться.

«Что ещё за такая «кают-компания»? А… Компания… Дикарей тут много, значит, целая кампания. Быстрее бы остаться одной и дотянуться до капитанского информационного пульта».

Онивдвоёмвышли в бытовой отсек, и она самапошла к своей каюте.

Дверь закрылась тихо, и Айрин осталась одна. Первое, что она сделала — глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Комната пахла металлом и чем-то ещё,едва уловимым. «Запах изменённого времени» — подумалось ей.

Она бросила взгляд на платье, аккуратно разложенное на кровати. Кружева почему-тослегкапожелтели. «Но красивое, всё же, было это платье...» —мелькнула мысль, но тут же была отогнана более прагматичной: «Интересно, сколько я проспала?»

Она сжала зубы — это подождёт. Все вопросы потом — сначала душ, душ, только душ! Она чувствовала себя ужасно в начавшем подсыхать геле. Комбез оказался в одно движение на полу. И вот, уже вода хлынула тёплыми струями, смывая остатки гибернационного геля.

Айрин закрыла глаза, чувствуя, как мышцы понемногу расслабляются и оживают — она физически чувствовала, как оттаивает и организм наполняется энергией. Моющийсостав, аромат Стеркии — закрой глаза и ты на родовых лугах... Но, где-то там, за стеной, ходил он —Чужак. Человек с ключом её отца. Но это всё потом, а сейчас только тёплые струи и… запах.

Она вытерлась наспех, оставивневероятно приятное ощущение чистого тела. Теперь шкаф—нужно одеться.

Пальцы скользнули по знакомым складкам рабочегосветло-серого комбинезона, с карманами на бёдрах. Ткань мягко облегала плечи.

Айрин переместиласервисный дельта-ключ из лежащего на полу мокрогокомбеза в такой же карман у себя на груди.

«Теперь—за дело!»

Она села за капитанский пульт, ладонипривычнолегли на матовую поверхность. Экран ожил, выбросив в воздух голограммы системных логов.

«Пользователь: Айрин Вейн. Статус: пилот. Доступ: сервисный.»

Губы сами собой сложились в гримасу.

«Так и есть — права ограничены.»

Она посмотрела на дату.

«19 октября 2023 года.»

Её руки задрожали.

Она положила на стол обе ладони, чтобы не упасть. Холодная испарина прошла по телу.

«Что!!! Нет! Нет! Не может быть! Сто четырнадцать лет сна?!!»

Голова закружилась. Она машинально схватилась за край стола.

«Не может быть...» — она сильно зажмурилась.

Но цифры не менялись. Она проспала не пару месяцев, как планировала, а... целую жизнь.

«Отец... — сердце сжалось. Он был мёртв. Получается, очень давно мёртв. — И этот человек... этот Люмен... Он молод, и ни как не мог быть замешан в убийстве произошедшем сто четырнадцать лет назад. Это не меняет того, что он — чужак и дикарь, на моём корабле. Но где он взял ключ? Как нашёл рейдер?» — вопросов было так много, что очень трудно было выбрать с какого начинать искать ответы: стоит потянуть за ниточку размышлений, как невесть от куда, обрушивается новая лавина вопросов.

Она зашла в раздел «Экипаж».

«Командир: суперпользователь Люмен (Контрактор). Полный доступ.»

—Чёрт! Ну так и есть! — вырвалось шёпотом.

Она ударила кулаком по столу.

Отец доверял ей управление кораблём полностью, и нахождение у него мастер-ключа было просто формальностью.

«Но, этот... этот дикарь! Он был суперпользователем — ко-ман-ди-ром! И это уженикакая не формальность. И что теперь делать? — она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Подчиняться чужаку?» — Нет, это было за гранью.

Оставался ещё призрачный шанс, что это случайный человек, который сам не понял, что тут происходит.

«Да, и как дикарю осознать-то всю этутехнику, если у них пол-страны босиком ходит, а вторая на лошадях ездит? Хотя коммуникатор… Что он там может разглядывать на нашем языке? Огоньками и картинками любуется?» — вспомнила она устройство у парня в руке.

Айрин резко тряхнула головой. Сначала — связь.

Пальцы дрожали, когда она открывала коммуникационный модуль: мастер-ключ был на борту — сигнал должен был пройти.

Академия. Нет ответа.

Подруга Тарри. Тишина.

Лира. Ничего.

Родовая башня. Молчание.

—Почему? Почему?!— она ударила кулаком по столу.

И тут она с абсолютной ясностью осознала, что все её подруги скорее всего мертвы! Проклятые сто четырнадцать лет разлучили её с прошлой жизнью полностью и окончательно. Сто лет — даже для её цивилизации это срок.

Орбита!Нужно посмотреть на планету с орбиты!

Два десятка спутников под защитными экранами, невидимые для всех спектров излучения, всё так же, как и сто лет назад продолжали мониторить планету — изотопные источники питания позволяли им летать ещё, как минимум лет триста. Экран заполонили огни городов — огромных, разросшихся, опутавших планету сетью дорог. При приближении, в воздухе двигались сотни меток — быстрые, чёткие.

«Да, ладно!?... Фантастический прогресс за сотню лет!... Ух ты... уже самолёты... — вспомнила она термин из учебников. — Уже не так и примитивно, но... Их было так много!» — Айрин задумалась.

Земля изменилась. Эти люди... они не сидели на месте. И их прогресс был для неё удивительным. Её родной Эонд развивался в последнее время совершенно неспешно. В основном, всё, что можно было придумать было давнопридумано, и империя двигалась экстенсивным путём, осваивая сотни колоний и прирастая новыми. Поэтому жизнь в столице Эонда сто лет назад технически, была практически такой же, как и будетсто лет спустя: менялись только люди. Не без того, что появлялись какие-то новинки, но их можно было сосчитать по пальцам рук.

Айрин встала, подошла к зеркалу. Лицо в отражении было бледным, но глаза уже горели твёрдой решительностью.

«Хорошо. Сначала — контроль, для контроля — оружие. А там уже получу от дикаря ответы и про ключ, и про отца», — она решительно отвернулась от зеркала.

Но как пробраться в арсенал?

Она огляделась. Комбинезон, в котором пришла, валялся на полу — влажный, в пятнах геля. Идеальный предлог.

Она свернула его в неопрятный комок и, сделав глубокий вдох, открыла дверь.

Бытовой блок встретил её привычным голубоватым светом. Люмен сидел за столом, что-то листая на коммуникаторе и тут же оторвался от устройства, когда увидел её в двери каюты.

—Всё в порядке? — спросил он и улыбнулся. Голос звучал... почти дружелюбно.

Айрин заставила губы растянуться в подобии улыбки.

—Да. Всё хорошо. Отнесу это в стирку. — Она показала на комбинезон. — Я быстро.

Он кивнул, и она прошла мимо, не ускоряя шаг.

Главный коридор был пуст —других сообщников из компании Люмена девушка пока не заметила. Стены мерцали знакомыми светящимися нитями, будто ходила она тут вчера.

«Сто четырнадцать лет... сто четырнадцать лет...» — мысли опять и опять возвращались к ошеломившему факту.

«Так! Соберись! Оружейка.»—взяла она себя в руки.

Но прежде чем сделать шаг, она остановилась.

«Что, если он следит?»

Айрин сжала комбинезон крепче.

«Всё равно, будемигратьпо-моему, посмотрим, кто быстрее!»

И двинулась вперёд.

***

Примерно полчаса назад, Роман рассматривал девушку в медкапсуле в тот момент, когда она открыла глаза.

Над нейрокапсулой парил ещё какой-то дымок, от её тела отступал гибернационный гель, практически не задерживаясь на светло-сером облегающем комбинезоне.

«Похоже, она ещё не в себе, —подумал Роман —но слава Богу, хоть живая —сто четырнадцать лет-то —не шутка».

—Привет! — сказал он тихо, чтобы не напугать, и немного выждал.

—Ты в порядке? —ему хотелось, чтобы она смогла убедиться, что ей ни чего не угрожает.

—Дыши... Вот вода, если нужно, —осторожно протянул он пластиковую бутылку с водой.

Огромные, неземные, голубые выразительные глазищи, уставились прямо на него — сначала без понимания, потом с нарастающим ужасом.

«Что же её так проняло? Чего так испугалась?"—смотрел на неё Роман и пытался не напугать ещё сильнее.

Её глаза пробежались по капсуле, стенам, по собственному телу, которое уже практически полностью освободилось от геля. Взгляд перешёл на Романа и вонзился в него —колючий. Её губы дрогнули, но не издали ни звука. Бутылку она не взяла, и Роман опустил руку.

Прошло ещё немного времени —Роман не торопил, осознавая, что, возможно, после столь длительного сна требуется время для окончательного пробуждения—кто их знает, этих инопланетян.

«Симпатичная девчушка» —разглядывал он её влажный, прилипший к телу,комбез, которыйотлично подчёркивал спортивную фигуру.

От него не укрылось, что она сжала кулаки, будто готовясь к бою, но её губы почему-то дрожали.

«Похоже она меня боится… Час от часу не легче...»

—Здравствуйте, сударь, — наконец прозвучал её голос, хрипло, с едва уловимым иностранным акцентом. — Кто вы?

—Называй меня Люмен. Я —Контрактор.—вспомнил зачем он тут, и кто такой во всей этой космической истории.

—А кто вы? — спросил он.

—Я... Тарри. Уборщица.

«Вот так —раз! Я же ясно видел, что она Айрин Вэйн, пилот. И даже обсудил это с Васей. Девочка мне явно лжет! Зачем?!… Начинается...» —пронеслось в голове у Романа, и в желудке стало нехорошо тянуть.

—Вы… ты... — он запнулся, не зная, как обратиться. — Тарри, да? Ты в порядке? —незаметно для самого себя Роман перешёл на «ты» со лгуньей, хотя во рту его пересохло.

—Спасибо, постепенно прихожу в себя. —тихо ответила она, не заметив фамильярности в обращении.

«Давай, девочка, давай… Включайся, приходи в себя… Нужно мне многое у тебя узнать Айрин-Тарри, многое. Нет ли на корабле ещё сюрпризов?»

Он осторожно подбирал слова для нового вопроса.

—А где твой господин?

Она молчала.

«Темнит девчонка, что-то, темнит. Не выскочил бы тот, второй, как чёрт из табакерки?» —пронеслась у него мысль.

—В каюте я видел мужскую одежду, вот и подумал, что может ты убирала у него…

—Об этом мне ничего неизвестно.

«Вот так! «Не известно»… Становится понятно, что не хочет отвечать! Точно темнит! Хотя...»

—Хорошо. Не будем пока об этом. Думаю, что тебе нужно прийти немножечко в себя. Возможно, тебе бы хотелось привести себя в порядок? Принять душ? Переодеться… выпить чашечку кофе... Я подожду, когда ты будешь готова поговорить в кают-компании — добавил Роман улыбаясь.

—Да, спасибо — не стала она упираться.

Они вышли в кают компанию, и она пошла к каюте… капитана!

«Прокол легенды!» — подумал Роман и не смог сдержать улыбку, но девушка была к нему спиной и не видела его лица.

Она скрылась за дверью каюты.

Кольцов потянулся к коммуникатору.

«Так, ну-ка, ну-ка,…каюта капитана, инженерные системы… Ага, включился душ — температура 62 градуса — тёпленькую любит», — наблюдал за расходом воды Роман.

Он понял, что с этой уборщицей-пилотом икапитаном, по совместительству, нужно держать ухо востро, иначе — или рабский ошейник, иликарьера в инопланетном зоопарке.

«Так… Помылась вроде...» — подобрался он — Похоже на фен… Выключила.»

«Ага, теперь, запустила капитанскую информационную систему… Где тут логи-то у инопланетян?»

—Вася, коммуникатор же с тобою сопряжён?

—Сопряжен. — ответил корабль довольно громко.

—Давай, выводи мне на экран планшета информацию, которую просматривает пилот Айрин в каюте капитана. И потише, давай, вдвое потишеразговаривай.

На коммуникаторе образовался экран и на нём стала отражаться копия капитанской информационной системы.

«Конечно! Начала с допусков и привилегий», — улыбнулся Роман, когда представил её лицо, удивившееся его статусом суперпользователя.

Долгое время ничего не происходило, она не изменяла информацию на экране. Потом раздался глухой удар.

«Споткнулась, что-ли спросонья?» — немного встревожился Рома.

Но нет, всё было нормально, работа с капитанской информационной системой в каюте продолжилась.

«Пытается выйти на связь с какой-то «Академией». Безуспешно. Смотрим… Связывается с Тарри… Своей подругой назвалась. — догадался Роман, — Опять облом!»

«Ещё?... Точно! Лиру какую-то набирает… И тут не вышло… Ух, ты! У неё есть «Родовая башня»!… Которая ей тоже почему-то не отвечает...»

Опять глухой удар.

«Эк её проняло», — всё-таки догадался Ромка о причинах стука, — беснуется, как бы на меня не набросилась от расстройства...»

Но в каюте вроде больше ни кто не шумел.

«Ага… Вот... рассматривает карту… Приблизила Стамбул… Дались ей эти турки? Почему они?»

Роману было очень неприятно наблюдать за действиями девушки, не так он был воспитан, чтобы читать чужие письма через плечо, но и разум, и интуиция говорили, нет, —просто кричали, что потеря контроля над ситуацией на корабле в этот момент для него смертельно опасна. Уж слишком много уже было лжи, чтобы девушке доверять. И он заставил себя дальше смотреть за каждым её шагом.

Прошло ещё минут пять, и дверь капитанской каюты раскрылась. Плечи Романа напряглись — какие сюрпризы она подготовила? Чего от неё ожидать?

Из каюты вышла посвежевшая девушка в точно такой же, но уже сухой и чистой одежде. В руках она держала скомканный мокрыйсветло-серыйкомбинезон, тот, что был на ей раньше.

Романподнял голову.

—Всё в порядке? — спросил он и улыбнулся. Его голос звучал... почти дружелюбно.

Было заметно, как Айринпростозаставила губы растянуться в подобии улыбки.

—Да. Отнесу это в стирку. — сказала она немного неестественно ипоказала на комбинезон. — Я быстро.

Он кивнул, и она прошла мимо, не ускоряя пружинистый и уже вполне уверенный шаг.

«Ну и куда же ты собралась, уборщица-пилот? — следил по коридорным камерам за ней Роман — Стирально-сушильныйавтомат-то тут, в кают-компании — он его уже успел исследовать — уборщице бы не знать...» — ухмыльнулся он.

«Ну, конечно! Оружейка!», — почти в голос засмеялся Роман, когда увидел потугидевушки открыть заблокированную дверь.

—Упссс! Сюрпри-и-и-з! — озвучил он негромко и улыбнулся.

Новый код, который установил Кольцовна входную дверь этого отсека, она, конечно, не знала.

—Ну вот и настало, как мне кажется, время нам объясниться. — проговорил он тихо.

Доставать из рюкзака пистолет он не захотел: не знал, что это за оружие; не знал, есть ли у него предохранитель; ну и самое главное, вдруг его мощность такова, что в результате его применения, появится дыра в обшивке корабля с футбольный мяч размером.

Да и стрелял-то Роман в своей жизни раз пять, да и то, по мишеням: раз —в школе из автомата, и ещё несколько раз—на военной кафедре университета.

А уж убивать кого-то, тем боле такую симпатичную девушку — он вряд ли бы вообще сейчас решился. Во всяком случае, он так чувствовал.

К тому же, девушка, хоть и была спортивно сложена, но Ромка был уверен в своём физическом превосходстве — всё-таки шесть лет тхэквандо были всегда при нём, и, как сделать из своего тела оружие, он знал прекрасно.

Глава 13. Договор.

Кают-компания всё так же мягко освещалась голубоватым светом ламп. Роман сидел на том же самом стуле, за столом, положив перед собой дельта-коммуникатор, словно стопку розданных карт перед решающей партией. Его пальцы нервно постукивали по матовой поверхности — он знал, что сейчас сделает ставку не на технологии, а на то единственное, что у них осталось. На человечность.

Айрин стояла у двери, распрямив плечи и чуть отведя руки назад. Она немного учащенно дышала, выдавая своё негодование.

Её поза показывала военную выправку, но тень в глазах — что-то хрупкое, почти детское, просящее. Как будто за её строгостью пряталась девочка, которая только что осознала, что любимую игрушку забрал негодник-мальчишка.

— Зачем тебе оружие? Ведь я не проявил в твой адрес никакой агрессии? — начал разговор он мягче, чем планировал. — Присядь, пожалуйста,Поговорим?

— О чём? — её голос звучал хрипло, видимо её задело, про оружие. — О том, как ты украл мой корабль? Зачем мне оружие —да просто вернуть себе своё! —её глаза метали в его сторону вполне различимые молнии, но Роман смог рассмотреть, что в уголках заблестели слезинки.

Роман вздохнул.

«Ну, право, как ребёнок: это моя игрушка, отдай!»

Он ожидал, конечно, агрессии, но не этой — вымученной, почти отчаянной.

— Я не крал корабль, я его... вынужден был... найти.

— Что за чушь?! Что значит вынужден?! На корабль не войти без ключа —может ты вынужден был украсть и ключ?

— гневно сказала она.

—И ключ я не крал, моя младшая сестра нашла его, в песке,... на пляже... — и даже не знал, что он —ключ. Как стало понятнопозже, его мог найти кто угодно за те сто лет, что он там валялся. И было совсем не просто потом найти корабль. Почему ты считаешь, что корабль твой? Это твоя собственность? Я видел в настройках,разделе «Экипаж», что ты просто егопилот. Поясни мне, пожалуйста.

—Да, я не Терри —не думал же ты, что я скажу первому встречному дика… —осеклась она —неважно, первому встречному, всю информацию о себе. Я —войдАйрин Вэйн, лейтенант королевского космического флота.

—Очень приятно это узнать, — вставил Роман.

—Так, вот, рейдер мой, — продолжила она, — потому, что его мне распределили на выпуске из академии, заметь, заслуженно распределили, за отличие в учёбе, не просто так. Я шесть лет пахала, чтобы выбрать себе этотновейшийкорабль. И тут появляешься ты — здравствуйте и подвиньтесь. От негодования она отвернулась.

—Ну, хорошо, Айрин, я понял, что ты тут «не просто так», и как тебе дорог корабль, я понял. Но ответь мне всё же, как же вышло, что ты так долго спала?

—А это тебя не касается, нужно было — и спала, — сухой и почти безэмоциональный тон фразы девушкиконтрастировал с побелевшими костяшкамиеёсжатых кулаков.

Рома понял, что зашёл с ногами на какую-то свежую рану.

«Да... Не время для этого разговора,... пока не время...» — сообразил он и перестал давить.

—Ну, ладно, не будем об этом. Но из твоего рассказа, я понял, что, хоть ты и честно заслужила право выбрать этот рейдер когда-то, но всё же собственностью твоей он не являлся ни тогда ни сейчас? Это так?

—Рейдер «Серый туман» — собственность империи Эонд, — гордо заявила Айрин.

—Так, оченьхорошо, что ты это понимаешь. Теперь давай с тобою вместе попробуем разобраться. Я получил контракт на поиск этого корабля. Он был был размещён сто четырнадцать лет назад. Возможно же, что империя продала право найти потерявшийся корабль кому-то, как банки продают коллекторам безнадёжные долги, понимаешь? Банки то у вас в империи есть? А коллекторы? — она молчала крайне озадаченная.

—Контракт?... Коллекторы?... Банки?... — было видно, как вышла она из ступора. — Какой ещё контракт? Какие коллекторы-банки? Ты разбудил меня, чтобы было над кем поиздеваться?

— А вот это уже правильный вопрос: зачем я тебя разбудил? И скажу тебе по секрету, я долго думал, будить ли? И разбудил я тебя, потому, что... — он запнулся, — потому, что понял —по одному у каждого из нас нет шансов, а вдвоём —можно попробовать решить наши проблемы.

Она резко подняла голову.

— Ты ничего не знаешь о моих проблемах.

— Ну почему же не знаю, раньше только предполагал, а вот теперь прямо знаю!—Она смотрела на него, как на сумасшедшего.—А почему знаю? Да потому,как ты звонила в Академию и в Родовую башню, и друзьям...

Айрин замерла.

— Ты подслушивал? Блокировал связь?

— Нет, ни сколько. Я даже покане знаю, как это тут делается. — Роман пододвинул к ней коммуникатор. — Вот, посмотри, можешь проверить сама.

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.

— Они... — Айрин сглотнула. — Они не ответили.

— Я понимаю, что не ответили —прошло ведь сто четырнадцать лет, — очень тихо сказал он. — А ты понимаешь, что это значит?

Её пальцы впились в рукава комбинезона.

— Ты лжёшь!... Империя...

— …могла пасть. Или просто... забыть тебя, что скорее всего. Или космическая катастрофа, вирус, война—у вас же такое бывает? — Он намеренно ударил по её вероятным страхам, зная, что иначе она не сломается. — Ты ведь проверила дату. Ты видела карту Земли. Разве это похоже на мир, который ты помнилав 1909 году? —А с друзьями… Какая у вас продолжительность жизни? Лет сто? Больше? Мне очень жаль...

Айрин резко отвернулась —укусила губу в кровь. Похоже, она стала осознавать все не очевидные последствия своего долгого сна.По изменению выражения её лица, становилось понятно, что вот только теперь она стала реально чувствовать, что между ней и всем миром, который она ранее знала вползла пропасть —пропасть времени.

— Сто двадцать примерно… —машинально ответила она, глядя в пол, но тут же встрепенулась, глаза сверкнули—Мне не нужна твоя жалость, — прошипела она.

Роман участливо кивал головой, пытаясь примерить на себя ошеломившую девушку бурю эмоций — ей было не позавидовать.

— А вот теперь подумай, действительно было бы лучше, если бы я тебя не разбудил? —сказал он мягко, —Или даже, скажупо-другому, —что бы с тобою было, если бы я тебя не разбудил?... Но, в принципе, этот вариант «на столе»,... что тебе мешает позавтракать и лечь в капсулу опять, лет на двести. Обещаю, не стану больше беспокоить, —он заметил, как её передёрнуло при этих словах.

— Вот! Вижу, что бодрствовать тебе нравится больше, чем спать вечным сном. Я так и думал. —приветливо улыбнулся он, —А теперь, давай-ка немного выдохнем, успокоимся и просто поговорим. Кофе будешь? — он вынул из рюкзака термос, подошел к кухне, достал два прозрачных стакана и наполнил их — в почти стерильном воздухе кают-компании быстро распространился аромат напитка.

Роман поставил один стакан перед ней и отпил из своего.

Айрин понюхала напиток и осторожно сделала маленький глоточек.

— Ну, как тебе? Не скажу, что самый лучший, ноего запах быллучшимиз тех, что продавали на автовокзале — улыбнулся Роман, отпивая ещё.

Айрин снова пригубила.

—Последний раз, когда я пробовала здесь этот напиток, в Санкт-Петербурге, его вкус был гораздо ярче и он не был сладким, — машинально проговорила она бесцветным голосом, явно всё ещё погружённая в свои мысли.

После слов о Санкт-Петербурге Роман чуть не поперхнулся.

— Ну, извини, есть только такой, могу воду ещё предложить, больше у меня ничего нет.

—Спасибо, этого напитка достаточно. — ответила она ровно.

Они оба молчали и пили кофе. Когда с напитком было покончено, Роман продолжил разговор.

— Так вот, Айрин. Мне сложно находить для тебя правильные слова, я сам не знаю, как бы осознавал и принимал мир, в котором больше нет всех моих родных, нет друзей, нет даже знакомых… — глаза Айрин опятьзаблестели от влаги. — Может быть тебе нужно побыть какое-то время одной, во всём разобраться, а может, наоборот, не оставаться со своими мыслями наедине — сама решай. Но, что могу сказать точно, так это то, что я тебе не враг. И, больше, я хотел бы быть тебе другом, и даже, если захочешь — партнёром.Могу предложить тебе честный договор.—спокойно сказал Роман. —Но для этого нужно постараться немного успокоиться.

— Какой ещё договор? —она подняла от стакана влажные глаза на него.

— Я уже говорил тебе, что я —Контрактор, ну вот у меня и есть этот контракт —Роман развернул голограмму — на ней был его контракт.— Смотри сама, —он открыл ей подробности, —мне нужно за двадцать восемь дней доставить корабль «Серый туман» на базу «Асвель-Терминал-7». После этого я свободен. Заплатят 23500. Не успею —семь тысяч штрафа. Была предоплата 4700 кредитов, и её часть я уже потратил —были расходы на поиск корабля, —немного приврал Роман, —осталось 2414 кредитов. Когда доставлю —получу ещё 18800. Но, важный момент, я обязательно должен вернуться домой, в Санкт-Петербург.

— Но это ещё не всё, дослушай, —сказал Роман, когда Айрин попыталась что-то сказать, подняв руку, —есть один не очевидный, но очень важный момент: рейдер в розыске 114 лет! Улавливаешь?!

По вопросительному растерянному взгляду девушки, Роман понял, что она сейчас совсем не улавливает, и стал пояснять.

— Сто четырнадцать лет — огромный срок, по меркам человеческой жизни, значит, те люди, что разместили этот контракт в Терминале, вероятно, давно тоже мертвы, как и твои знакомые! — Айрин поморщилась, по её щеке покатилась слеза, и Рома понял, что в порыве своей рациональности, ранил девушку, — Извини пожалуйста, я не хотел… Но продолжу по существу, это важно. Так вот, если не лезть на рожон, и аккуратно выяснить, юридические моменты закрытия мёртвых контрактов, то возможно есть шанс оставить корабль себе! Забратькорабль, понимаешь?

Роман стоял и добродушно улыбался, но девушка продолжала молчать, не понимая, куда он клонит.

— А теперь, самое главное. Я предлагаю тебе стать моим равноценным партнёром! Получится оставить корабль — это будет наш общий корабль, подумаем, как его использовать, а не получится с кораблём — поделим деньги контракта. Как тебе?

Айрин застыла, её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Глаза, ещё минуту назад наполненные слезами, теперь сверкали холодным анализом. Она медленно обвела взглядом кают-компанию, будто впервые замечая детали: голубоватый свет панелей, изгиб стола, даже пару крошечных царапин на металлическом контейнере из которого он наливал кофе. Всё это было реальным, осязаемым — в отличие от мира, который остался в её памяти.

—Ты... предлагаешь... мне... партнёрство? — её голос звучал хрипло, но уже без дрожи. — После всего, что ты сказал? После того, как напомнил, что у меня ничего не осталось?

Роман почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он ожидал гнева, слёз, даже попытки ударить его — но не этого ледяного спокойствия.

—Я предлагаю тебе шанс, — осторожно сказал он. — Ты же сама видишь — мы оба в ловушке. Ты — во времени, я — в контракте, который, возможно, уже никому не нужен. Но если мы вместе...

—«Мы»? — она резко подняла голову. — Ты, который пришёл сюда с чужим ключом, захватил мой корабль и теперь размахивает контрактом, как... как...

—Как единственной соломинкой, за которую можно ухватиться, — закончил за неё Роман. — Да, именно так. Потому что других вариантов у нас нет. Ты не можешь вернуться в прошлое, я не могу просто так отказаться от контракта — там серьёзные штрафные санкции. Но вместе мы можем попытаться найти выход.

Айрин отвернулась, её взгляд упал на голограмму контракта, всё ещё висящую в воздухе. Цифры, координаты, сроки — всё это казалось таким далёким от её реальности.

—«Асвель-Терминал-7»... — она произнесла название базы медленно, будто пробуя на вкус. — Это в столичном секторе Солот... Неделя разгона до пространственного шлюза…, шлюз и выход на окраине столичного звёздного сектора..., ещё дней 5 торможения до Асвель, ну это если экономить ценное гипертопливо, если задействовать прыжковый двигатель, то можно обернуться за сутки. — Её голос дрогнул, когда она осознала: она знает этот маршрут. Знает, как туда лететь. Это было единственное, что осталось от её прежней жизни — знания, навыки, мышечная память.

—Значит, ты согласна? — Роман не смог сдержать лёгкой улыбки.

—Я согласна обсудить детали, — жёстко поправила она. — Но сначала ответь мне: почему ты вообще решил меня разбудить? Ты же мог просто... оставить меня спать. Взял бы корабль, улетел, выполнил контракт — и всё. Зачем тебе лишние проблемы?

Роман откинулся на спинку кресла, задумавшись. Правда была неудобной: он боялся. Боялся не справиться с кораблём, боялся ошибиться, боялся остаться один в чужом, непостижимом мире технологий. Но сказать это вслух...

—Потому, что это было бы подло, — наконец сказал он. — Ты не вещь, которую можно выбросить. Ты человек… В общем, ты понимаешь. Да и совесть советовала...

Айрин фыркнула, но в уголках её глаз мелькнуло что-то похожее на уважение.

—«Подло»... — повторила она. — Интересный критерий для дикаря.

—Дикаря?… Спасибо, белая госпожа, — Роман поклонился с преувеличенной театральностью.

Тишина снова повисла между ними, но теперь она была менее напряжённой. Айрин подошла к стене, где висела голограмма Земли, и провела пальцем по контурам материков. Изображение тут же отреагировало, увеличивая фрагменты, показывая города, дороги, даже отдельные здания.

—Всё изменилось, — прошептала она. — Всё...

Роман встал и осторожно подошёл к ней, стараясь не напугать.

—Можешь показать мне, каким был мир, когда ты погрузилась в сон? — спросил он. — Просто... чтобы я понял.

Айрин вздохнула, чуть коснулась панели управления в нескольких местах и провела пальцем по ползунку. Земля на голограмме преобразилась: городов стало меньше, сами города тоже стали меньше, дороги — менее густыми, а некоторые территории и вовсе пустынными.

—1909 год, — сказала она. — Здесь, в Крыму, ещё не было этих... как их...

—Дорог и автомобилей? — подсказал Роман.

—Да. Было тихо. Пыльно, грязно. И очень... просто. — Она замолчала, глядя на карту. — Я тогда думала, что это отсталая планета. Но сейчас... сейчас это выглядит как рай.

Роман кивнул. Он не знал, что сказать. Как можно утешить человека, который потерял время размером с жизнь, целую эпоху; не просто дом, а все дома, что видел в жизни,а тут перед ним разворачивается жизнерадостная картина чужогостремительногопрогресса?

—Знаешь, — начал он, — у нас есть поговорка: «Нельзя войти в одну реку дважды»... Но, я думаю, иногда... иногда можно найти новую реку. Может быть, даже лучше прежней.

Айрин повернулась к нему, её глаза были уже сухими, но в них читалась такая глубокая печаль, что Роману захотелось обнять её — хотя он прекрасно понимал, что это закончится либо пощёчиной, либо переломом руки.

—Ты странный, — наконец сказала она. — Сначала крадёшь мой корабль, потом предлагаешь дружбу, а теперь ещё и философские притчи рассказываешь.

—Многогранная личность, — пошутил Роман. — Но серьёзно, Айрин... Давай попробуем. Хотя бы потому, что других вариантов у нас нет.

Она снова взглянула на голограмму контракта, затем на Романа.

Прошла минута... в раздумьях — Роман не торопил.

***

«А какие были варианты? —Она не понимала, что такого могло случиться, что связь в метрополией была недоступна. —Конфликт с Люменом, мог привести к утрате корабля, и это в лучшем случае, —стоило пока избежать прямого противостояния. Да и парень проявил себя довольно деликатно для дикаря —имело смысл к нему присмотреться. Партнёрское участиев егоконтракте вообще было очень кстати. Ведь совершенно не понятно, что с Родовой башней, с наследством дома Вейнов, а деньги будут нужны — это точно. Одной в этом мире, да ещё и без денег, вообще не вариант,» — она подняла глаза и встретилась с ним долгим взглядом.

—Хорошо, — наконец сказала она. — Я согласна, но с условиями.

—Какими?

—Во-первых, мы полетим на Асвель-Терминал-7, но только для разведки. Если там всё в порядке — обсуждаем дальнейшие действия. Если нет — корабль остаётся у нас.

—Принято, —сказал Люмен.

—Во-вторых, ты возвращаешь мне полный доступ к системам корабля. Я — пилот и капитан на корабле, и не собираюсь сидеть сложа руки, пока ты будешь разбираться в настройках. Так можно остаться и вовсе без корабля, как и без жизни.

Парень задумался. Она поняла, что он обдумывал риски передачи ей управления, но, видимо, без её навыков далеко улететь не мог —дикарь, он и есть —дикарь.

—Доступ — да, —сказал он, —Но с одним ограничением: мы не меняем мои права суперпользователя. Это моя страховка.

Айрин скривила губы, задумалась… но всё же кивнула:

—Принято, —отзеркалила она его фразу.

—Что ещё? —тут же включился он.

—В-третьих... — она запнулась, будто сама не ожидала своих слов. — В-третьих, ты расскажешь мне про этот мир. Про то, что случилось за эти сто лет. Всё, что знаешь.

Люмен улыбнулся.

—Это я могу, но только по бартеру. —она удивилась его словам, —Честно говоря, мне самому тоже хотелось бы много узнать. Например, как пользоваться вашей «печкой» для еды. Я уже два дня питаюсь шоколадками из рюкзака.

Айрин фыркнула — впервые за весь разговор, он смог добиться её улыбки.

—Это не печка, это репликатор. И да, я покажу. Но сначала... — она протянула руку. — Договор?

Парень посмотрел на её ладонь, затем медленно протянул свою. Их руки встретились — тёплая, живая плоть рукопожатия против холодной вечности космоса и времени.

—Договор, — сказал он.

В этот момент где-то в глубине корабля что-то щёлкнуло, будто «Серый туман» сам одобрил их решение.

—Ну что, — Айрин отпустила его руку и повернулась к панели управления. — Начнём с проверки систем. Если мы собираемся лететь, нужно убедиться, что за сто лет ничего не развалилось.

Роман кивнул и достал коммуникатор.

—Я помогу. Только... —было видно, что он колебался. — Как мне тебя теперь называть? Лейтенант войдВэйн? Айрин?

Она повернулась к нему, и в её глазах мелькнула тень улыбки.

—Пока что — Айринили... капитан. Остальное —потом.

И в этом «потом» было столько неизвестности, столько возможностей... Она стала осознавать, что только что стала на путь к чему-то новому, неуставному, необычному. Обстоятельства заставляли её изменяться, становиться гибче. И вот этот дикарь, с которым она, подумать только, только что стала партнёром! Из размышлений её вывел голос Люмена.

—Тогда давай начнём, капитан Айрин, — сказал он. — Покажешь мне настоящий космос? И на что же способен этот корабль?

—Со временем обязательно покажу. Не всё сразу, партнёр, не всё сразу… —кивнула Айрин, и её пальцы привычным движением запустили диагностику.

Голограммына стене ожили, заполняя кают-компанию меняющимисясхемами и цифрами, раздался гул, появилась слегка ощущаемая вибрация —корабль реально просыпался. Казалось, что столетний морок нехотя отступал под натиском внеземных технологий и вневременного внезапного союза молодых людей.

—Давай-ка лучше пройдём в боевую рубку, —предложила девушка и решительным шагом направилась к гермодвери.

Глава 14. Капитан на борту!

Роман видел, что несмотря на достигнутое недавно перемирие, Айрин ещё не смогла избавиться от ощущения чужака на корабле. Она собиралась привести Романа в святая святых —боевую рубку. Да он уже побывал там, но это был просто беглый осмотр стен, а сейчас… сейчас ему предстояло испытать это все эти космические технологии в деле. Было видно, что она тоже сильно волновалась —её пальцы слегка подрагивали.

Голубоватый свет панелей мягко освещал её серьёзное лицо, подчёркивая бледность кожи. Девушка глубоко вдохнула, словно собираясь с силами, и повернулась к Роману:

—Ну, пойдём.

Он поднялся со стула, чувствуя, как в груди что-то ёкнуло. «Боевая рубка. Настоящий космический корабль. И вот сейчас они начнут. Не симулятор, не фильм — реальность.» —крутились мысли у парня и чуть перехватывало дух от предвкушения.Его ладони стали влажными, и он незаметно вытер их о брюки.

Рубка встретила их полумраком, который через мгновение сменился мягким голубоватым свечением. Три кресла — два по бокам, одно в центре, на возвышении — казались почти живыми в этом свете, будто притаившиеся существа, готовые к прыжку. Айрин остановилась перед центральным, её взгляд скользнул по подлокотникам с едва заметными углублениями.

Она задумалась на секунду и прямо посмотрела ему в глаза.

—Я понимаю, что ты суперпользователь, — её голос звучал ровно, но в нём угадывалось напряжение, — но для большей эффективности управления будет лучше, если я займу центральное капитанское кресло пилота. А ты выбери себе любое из оставшихся.

Роман посмотрел на неё, сдержанно улыбнулся и кивнул. В её словах была железная логика — он и правда не представлял, как управлять этим чудом техники. Его место сейчас — наблюдать, учиться, а не лезть с какими бы то ни было вопросами и советами, и уж тем более, не мешать. Он выбрал кресло справа, осторожно опустился в него. Материал мгновенно подстроился под его тело, слегка прогнувшись в пояснице. «Как будто в облако сел», — мелькнула мысль.

Айрин тем временем уже полулежала в капитанском кресле, её пальцы летали над вогнутыми под руками панелями.

—Ты разблокировал мне навигацию? —спросила Айрин, проверяя что-то на панели.

—Да, как договаривались. —Роман кивнул. —Но оружейка… оружейка пока пусть побудет закрытой,... во всяком случае, пока не узнаем друг друга получше. А в остальном, капитан, приглашаю на борт! —подчёркнуто приветливо —Командуй, поднять паруса!

Айрин хмыкнула, но ничего не ответила и умастилась по-удобнее в своём капитанском кресле.

А далее Роман просто зачарованно наблюдал за девушкой. Он видел натренированного профессионала, движения которого чётко выверены и плавны. Подобно руке виртуоза-виолончелиста, что находит на абсолютно гладком грифе нужную ноту, её пальцы касались полусфер в совершенно разных местах, собирались в щепотку и разъезжались, принимали сложные взаимные комбинации, замирали, и начинали свою пляску опять. А на огромном сферическом экране боевой рубки перед ними стремительно начала твориться какая-то космическая магия: вспыхивали звёзды, кружились, приближались и разлетелись — сотни, тысячи мерцающих точек оживали, скользили цифры, появлялись цветные линии. Роман невольно ахнул и приподнялся, опершись рукой о кресло. Голова закружилась от неожиданности — экран занимал почти всё поле зрения, создавая полную иллюзию, что они уже парят в космосе.

—Да, ты давай, поосторожнее — голову себе открутишь,—пробубнила Айрин под нос, не отрывая взгляда от огромного экрана. Она даже не повернулась к нему, её пальцы продолжали танцевать над невидимыми кнопками. — Приляг в кресло, пилот, —предложила она, —так для вестибулярного аппарата лучше будет, проверено —быстрее адаптируешься.

Роман послушался. Как только его голова коснулась подголовника, звёзды на экране вдруг «встали» на свои места — исчезло искажение, и картина стала чёткой, почти осязаемой. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было... неописуемо.

Айрин тем временем уже начала диагностику. Её движения были чёткими, уверенными — словно она делала это всё только вчера, а не сто лет назад.

Теперь пред их глазами, вместо звёзд появилось что-то наподобие огромного взрывного чертежа рейдера. При приближении той или иной системы появлялись чертёжные подробности сопровождаемые справкой с характеристиками и настройками.

—Корпус в идеальном состоянии — два миллиметра силового поля сохранили его, как в заводской смазке, не давая воде соприкасаться с композитом. И это хорошая новость. Думала, будет хуже —деловым тоном сказала Айрин. —Керамо-композит, из которого сделан «Серый Туман», слабо поддаётся окислению, не накапливает радиации, выдерживает даже сверхтемпературы, но главное, всё-же — силовое поле: оно позволяет кораблю парить в двух миллиметрах пустоты, защищая от любых случайностей. —Тоном лектора из универа поучала она.

—Кварк-глюонные стабилизаторы, — она повысила голос, — тридцать восемь процентов. Неплохо… Неплохо...

—Кварк... глю... что? —повернулся к ней непонимающий Кольцов.

—Кварк-глюонные стабилизаторы, —она глянула на него, чуть помолчала, видимо ожидая, что он сообразит, но поняв, что озарения у парня уже не случится, снисходительно добавила, —не вникай глубоко, пусть будут «кварковые движки» —так уже понятнее? —Но взгляд на парня видимо сказал ей, что и сейчас ему понятнее не стало.

—Смотри, Люмен, у моего… у нашего рейдера, —быстро поправилась она, —есть три вида энергетических установок, ну и три вида топлива для них. Для простоты, кварковые движки —это основное: питают двигатели, щиты и оружие. Топливо для них капсулы с… —она задумалась, оценивающе глядя на Романа, —пусть будет, для простоты, с «кварковым супом», —подобрала она понятное, как ей казалось, объяснение землянину, —ну, тёмно-багровые пульсирующие сферы, ты же видел их наверняка в энергоотсеке?—Роман кивнул. —Во-о-о-т! —протянула она, —Отлично! С основным топливом разобрались, понятно? —спросила она.

—Ну… э… в общих чертах. Мощная штука?

—При активации магнитное поле ослабляется, запуская дозированную аннигиляцию кварков с выделением энергии в 100 раз мощнее термоядерных реакций, —девушка явно гордилась совершенными технологиями своей родины, и взгляд её стал и гордым и снисходительным одновременно. —Мощная, очень мощная, штука, но не бесконечная, к сожалению: у нас осталось емкости всего тридцать восемь процентов!Маловато, конечно, маловато… Сто четырнадцать лет в солёной воде потратили запас поддержанием щита... — Губы её искривились.—Хорошо бы заполучитьрезервных пару капсул, но стоили они в моё время не меньше двадцати тысяч кредитов за штуку — сумма, которая сейчас для нас, как я понимаю, пока недостижима. Но на будущее…

—Ты говорила про три вида энергетических установок корабля. Вторые две для чего? —пытливый ум Романа очень хотел побыстрее разобраться с техническими системами корабля, и не желал упускать удобную возможность узнать побольше у единственного на Земле специалиста.

—Вторая —для гиперпрыжков. Это —искро-призмы, говоря простым языком. В энергоотсеке на стене в ячейках видел?—показала она рукой на объемное изображение энергоотсека на инфосфере. Трёхмерная цветная схема отсека мгновенно заполнила собой всю экранную полусферу, и Роман вспомнил эти симпатичные, на вид, призмы.

—С искро-призмамидела получше. Две призмы, что были установлены в гипермодуле, конечно, деградировали, но оставшиеся сменные, запечатанные в контейнеры, дадут нам четыре полноценных гиперпрыжка в рамках одного звёздного сектора.

«Четыре гиперпыжка в запасе, —попытался запомнить Роман важную стратегическую информацию. —Четыре!»

—Ну, а третий вид энергообеспечения —нейтринные аккумуляторы —вообще полны. Неглубокое положение рейдера в озере позволило им непрерывно подзаряжаться, и это очень хорошо. Чистый воздух, вода, работа жизненных систем, дополнительное оборудование —то же всё на них, — всё это не будет требовать расхода драгоценного «кваркового супа» из основного реактора, которого осталось, как я уже говорила, не так уж много.

—А что будет, когда его совсем не останется? Может как-то перераспределить нагрузку с основного «супа» на вторые блюда? —попытался пошутить Люмен, тем не менее, усиленно пытаясь вникнуть в суть энергопитания систем рейдера.

—Если «основной суп», как ты его назвал, кончится, —корабль превратится в технологичный, но скромный по размерам жизненного пространства, дом. Он не сможет летать и обороняться. А нагрузку тут особо не перераспределишь —для каждого дела свой инструмент, и ни как иначе. Ведь ты бы не хотел превратиться вместе с кораблём в яркий плазменный шар? Ага, вижу, что не хотел бы. Вот и не будем заниматься глупостями, а будем действовать строго по регламентам.

—То есть, когда этот чудо-суп закончится, корабль можно списывать в утиль?

—Ну, зачем в утиль. Ставят в док, заменяют кварковое топливо, перезапускают, и готово —можно ещё 10 лет летать, ни о чём не думая, до следующей замены. Можно, конечно, и без дока, в боевом режиме, так сказать..., но риск тогда есть небольшой и техник нужен с достаточным уровнем… Только стоит комплект этих капсул, —я же говорила —как половина самого рейдера, ну может не половина, но четверть —это точно. Во всяком случае так было 114 лет назад… Сто четырнадцать лет… —медленно проговорила она, увязая в каждом слове.

Это внезапное воспоминание заставило девушку замолчать. Айрин откинулась на спинку кресла, закрыв глаза, и задумалась. Кожа на её лице заблестела, было видно, что какие-то тяжёлые мысли не оставляют её.

—Мне ещё сильноповезло… Если можно так сказать… —словно в некотором забытии тихо прозвучали её слова. —Стоило бытьразбуженной не сейчас — ещё сто лет сна—и реактор, видимо, мог вообще потухнуть. — И тогда — однозначный конец, никто бы меня не нашёл. — Грустно ухмыльнулась девушка и посмотрела на Романа с прищуром, как бы оценивая реакцию парня на свои слова.

—Однако… — она потянулась, покрутила головой, наклоняя шею, — получилось иначе… Но, боже, столько перемен… Столько неизвестности… А корабль — мой совершенный корабль — всё-таки почти в порядке, — тепло улыбнулась она. — Просел в заряде главной энергостанции, но это не критично. Пожалуй, должно хватить на то, чтобы выбраться отсюда.

Девушка снова погрузилась в изучение каких-то цветных графиков, с характеристиками систем и механизмов. Незнакомые названия мелькали на экране, и у Романа никак не получалось вникнуть в суть происходящей диагностики. Это продолжалось несколько минут в абсолютной тишине.

—Послушай, Люмен, — наконец раздался голос Айрин, но звучал он теперь чуть мягче, чем ранее — вот моя навигационная карта. Посмотри, может, видишь какие-то несоответствия за сто прошедших лет? —кишки корабля на обзорной сфере рубки исчезли, и пространство вокруг заполнило звездное небо с хороводом светящихся объектов, которые по мановению пальцев пилота скачками то приближались, то улетали в бездну космоса.

Роман немало удивился: карта быстро изменялась перед его взором и была детализирована до безумия — планеты, звёзды, даже астероиды. На некоторых космических телах, которые приближала периодически Айрин, можно было разглядеть горные цепи, моря из лавы, ледяные шапки. Картинка завораживала, и Роман сглотнул.

—Извини, Айрин, — он сжал кулаки, чувствуя себя полным профаном, — тут бы совет каких-нибудь астрономов спросить. Я не смогу помочь. А в чём проблема взять свежую карту? Я же видел сейчас в кают-компании довольно современная была, та которую ты рассматривала там, —махнул рукой парень по направлению к двери.

Айрин посмотрела на него, как на безумца и чуть поджала губы, так, что на её щеках появились очаровательные ямочки.

—Люмен, это была не карта, это был реальный обзор с орбиты только этой малюсенькой планетки и всего-то. На орбите спутники —не знал? Меня же интересует карта всего звёздного сектора, улавливаешь разницу?

—Хм… Ну если так… Давай тогда купим её —есть же у нас кредиты.

Айрин резко повернула голову, её глаза сверкнули:

—И где же ты её купишь? Столица-то на связь не выходит!

—Так... в Терминале... я видел: продаются по пятьдесят кредитов, — осторожно сказал Роман. —Я вот даже закачал себе одну в коммуникатор...

—Терминал? Точно!!! Вот же! Про него я не подумала совсем —наверное ещё не пришла в форму после гибернации, извини. И ты знаешь адрес Терминала? В Санкт-Петербурге? — её брови приподнялись вопросительно.

—Да...Знаю. А... ты откуда знаешь про него? — Роман удивился. Неужели сто четырнадцать лет назад в царском Петербурге уже стояло это странное техноздание с вывеской «ООО Терминал-консалт»?

Айрин на секунду задумалась, её пальцы замерли над панелью. Потом она резко встряхнула головой, словно отгоняя ненужные мысли:

—Неважно. Главное — карта. Мне нужна свежая карта Десолета.

—У меня такой нет, — развёл руками Роман.

—А какая есть? — её голос звучал уже с оттенком раздражения.

—Пятый сектор.

Айрин замерла, потом усмехнулась.

—Так это она и есть! Этот сектор, —жестом руки она обвела всё вокруг, —из двухсот одиннадцати звёзд, чуть больше пятисот планет, —это и есть Десолет, или пятый сектор. — Её пальцы взметнулись, и карта уменьшилась, показав скопления звёзд. — Но обитаемых в моё время было мало — всего двадцать четыре. У тебя такая же карта?

Роман смотрел на эту красоту, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он был здесь. В самом настоящем космическом корабле. Перед ним — карта звёздного сектора. А рядом — красивая девушка, для которой всё это было привычным, как для него — маршрутка до дома.

—Люмен!… Эй!... Ты меня слышишь? Такая карта? —вырвала она его из созерцания космических далей.

—Не знаю… Давай я попробую свою выгрузить в информационную систему корабля —сама посмотришь, сравнишь. —встрепенулся парень.

Он достал коммуникатор из рюкзака, который висел, зацепленный за столик у кресла. Погрузился в интерфейс и пропал там на некоторое время, но потом сообразил:

—Вася, загрузи карту пятого сектора из моего коммуникатора на Серый туман. Но не удаляй ту, что на рейдере сейчас стоит, —вовремя спохватился Кольцов.

—Выполнено, Люмен, —прозвучало в боевой рубке.

—Вася?! Это что ещё за «Вася»! Это, я так понимаю, мой боевой помощник —корабельный вычислитель —теперь откликается на «Вася?» —возмущение и удивление причудливо исказили лицо девушки, —Вот так, просто, —«Вася?» Ты ничего поизящнее не смог придумать?

Роман спокойно посмотрел на девушку.

—Суперпользователю так удобно, поэтому предлагаю принять эти… изменения. Надеюсь у тебя не было связано ничего личного с именем корабельного вычислителя? —увидев, как девушка покраснела, Роман продолжил. —Вася, принимай команды от пилота Айрин, как от капитана корабля. Так тебя устроит?—Роман открыто и спокойно смотрел в глаза Айрин, и она отвела взгляд.

Ей стало понятно, что хоть и разбирается она во всех премудростях пилотирования досконально, но суперпользователь здесь всё-таки Люмен, он это понимает и будет прогибаться лишь только до определённого предела.

—Хорошо, пусть будет «Вася». Это действительно не принципиально,—тихо проговорила девушка, так и не подняв на парня глаз.

—Ну, давай, —повернулся он к девушке уже всем корпусом.—Можешь открыть мою карту?

—Да... Вот она… Сейчас посмотрим. —мгновенно окружающие звезды изменились на такие же красивые, но неуловимо другие, и у Романа немного закружилась голова.

Айрин перенесла маршрутные точки с прошлой карты на свежую и стала внимательно рассматривать результат. Звёзды и даже планеты приближались и отдалялись, меняли своё угловое положение… Вот взвесь каких-то астероидов... Вот застывшие в космосе камни… Планета… Кратеры… Звезда... Этот космический танец продолжался в абсолютной тишине минут пять или больше. Роман уже трижды откидывался на кресле и поднимался опять, ожидая её комментарий к увиденному. Он оглядывался на кресло девушки-капитана и с каждым разом замечал, что её лицо становилось всё мрачнее и мрачнее.

Наконец изображение звезд застыло.

—Люмен, —голос Айрин прозвучал очень тихо, —или я ничего не понимаю, или случилось невозможное. Это точно свежая карта? Ты в этом уверен?

—Я тебе так скажу, я лично купил её примерно двое суток назад в Терминале. За звёзды и космос не знаю — не с чем было сравнивать, а вот со своим городом проверил — наисвежайшая! Там бумажка у подъезда валялась…

—Постой! — резко и хрипловато прервала она, подняв руку. — Если карта свежая — мы пропали! Всему конец… — её руки рухнули плетьми вниз, голова запрокинулась, а глаза закрылись. Её поза выражала боль.

Глава 15. Катастрофа.

Несмотря на резкость капитана, Роману понравилось это —«мы».Было приятно, что в команду партнёров робко верил не только он сам, но уже поверила и девушка. Но потом Кольцов внимательнее присмотрелся к ней, и на него упала суть её слов.

—Что?Как пропали?!... Почему?

Айрин не реагировала. Её глаза были закрыты, руки плетьми свисали с кресла, она не шевелилась. Какое-то время Роман просто смотрел на девушку силясь понять, что послужило триггером такого поведения, но никакого ответа найти не мог. Всё было нормально, она рассматривала карту, они говорили…

Вдруг она подобралась, привстала в кресле и взглянула на Кольцова, чуть исподлобья, напряженно, прищурившись, очень серьёзно .

—На свежей карте есть всё звёзды и системы, всё знакомо и привычно, —начала она, —но вот только за тем исключением, что вместо всех двадцати четырёх мне известных поселений и спутниковых станций Эонда, —она ткнула рукой в сгусток светящихся точек на обзорном экране, —в пятом секторе, я увидела только скопления осколков и космического мусора… —закончилаона тихо шипя, сверля взглядом одну точку экрана.

На её глазах тут же выступили слёзы и стали скатываться по щекам, ею не замечаемые. Было видно, что ещё не отойдя от одного потрясения, психика девушки прямо сейчас получает следующее.

Роман не на шутку встревожился.

—Погоди, Айрин, какой ещё мусор? Зачем нам эти поселения? Почему пропали? Почему конец? — вопросов было так много, и происходящее так взволновало парня, что он вскочил со своего пилотского ложа и даже подбежал к ней. — Да поясни ты, наконец простыми словами!Что случилось? Что за Эонд? Причём тут осколки? — он видел, её потрясение, но не мог понять, как какая-то нелепая карта могла в мгновение перевернуть игровую доску.

«Только же налаживаться всё стало, только договорились, и вот опять что-то на пути!» — досадовал он.

Она подняла наполненные слезами глаза на него, смотрела и молчала, губы подёргивались непроизвольно. Тогда, Рома коснулся её руки — она не убрала руку, но в глазах сквозь слёзы проступала боль и мука.

—Айрин, — ну объясни мне пожалуйста, не молчи, — вместе подумаем. К чёрту эту карту. Может на неё другая, козырная, найдётся. Ну же? Айрин.

Она смотрела на него так, словно их корабль уходил под воду и жить им оставалось пять минут. Наконец она тихо, безжизненным безэмоциональным голосом, начала ему отвечать.

—Я прилетела сюда летом 1909 года из столицы империи Эонд.—она утёрла слёзы, —Маршрут от столичного сектора империи в этот пятый сектор был проложен через пространственные шлюзы, а уже от шлюза в этом секторе до этой злосчастной планеты — уже просто через космическое пространство. Когда я прокладывала маршрут уже здесь,—она опустила палец вниз, —по этому сектору, то специально подгадала так, чтобы можно было не использовать прыжковые двигатели, хотела по дороге посетить на денёк станцию Сельга и колонию Роскин — там у меня были подруги по академии. Девчонки распределились туда в силы охранения… Всё…—она всхлипнула, —Теперь их нет…

Роман помолчал не зная, как отреагировать на эту её констатацию утраты знакомых.

—Ну... Жаль, конечно... Ведь много времени прошло, —попытался подобрать он деликатные слова, чтобы утешить партнёра, —возможно, твои подруги через год или пять после назначения вернулись обратно в столицу, не расстраивайся ты так,— перевёл дух Роман.

—Ты…Ты… не понял… —пытаясь сдержать всхлипы смогла произнести она.

—Ну, как не понял?Подруги же…

—Станции нет! И Колонии тоже нет! — Почти закричала она, и её светло-синие глаза, казалось потемнели.— Ничего нет!!! И других станций и колоний Эонда в секторе тоже — нет! Осколки, одни осколки!!! — рыдания всё же захлестнули и стали мешать ей говорить, — Н-н-и-и-и-ч-ч-его не-е-е-т, ни-и-ч-че-е-е-го… — давилась дыханием она.

Роман, которому было жалко плачущую девушку, пытался её успокоить.

—Послушай, Айрин, погоди… Постой… Мы найдём выход… Обязательно найдём… Послушай, девочка, ведь ты жива, здорова, корабль у тебя есть, и партнёр появился — уже не одна, прорвёмся. Давай, если хочешь, отправимся в твою столицу, может быть найдёшь там потомков тех подруг или…

Роману показалось, что капитан попыталась взять себя в руки: во всяком случае, дыхание перестало срываться на всхлипы, и слёзы тоже перестали катиться по лицу. Девушка сделала несколько глубоких вздохов —и Роман видел, как она задержала дыхание. Сделала так ещё раз. Начала дышать ровнее, подняла на парня свои огромные голубые глаза, взгляд которых был жёстким.

—Не отправимся, — холодно и тихо, видимо уже взяв себя в руки,сказала она, — пространственного шлюза тоже нет. — Без него не доберёмся до столицы и за сто жизней.

Наступила тишина, редко прерываемая настигающими Айрин непроизвольными всхлипами — девушке всё никак не удавалось полностью прийти в себя.

—Ты уверена? — стал серьёзным Роман.

—Увереннее не бывает, вот... сам смотри, — и она приблизила участок космоса откуда начиналасьпроложеннаянавигационная линия, видимо, прошлого её маршрута.

И действительно, в пространстве застыли обломки исполинского сооружения. Среди мелкого каменного крошива можно было рассмотреть рваные панели, искорёженные куски чего-то полукруглого, фрагменты огромного тора.

—М… Да… — задумчиво протянул Роман глядя на следы эпического разрушения.

—Послушай, Айрин... Мне действительно жаль, что за каких-то сто лет, так много произошло негативного в твоём… в нашем мире,—быстро поправился парень.—Но мы живы и есть кое-что, — Роман похлопал по креслу, — не хотелось бы сдаваться, не испробовав все варианты.

—Какие варианты, — обреченно сказала она, — нет шлюза, ты слышишь?Нет шлюза… Ты понимаешь? Нет шлюза!!!... Потому и связи нет тоже…

—Айрин, постой… Ты не сердись на меня, и учти, если попрошу лишнего, сразу предупреждаю, ни каких военных тайн вашей империи я знать не хочу, но ты мне всё же объясни, как у вас весь этот космос был устроен?

Она устало усмехнулась, и бросила на него снисходительный взгляд, как на маленького ребёнка. Её лицо выражало горечь утрат и обречённость. Голова слегка покачивалась, как бы кивая, на губах застыла вымученная полуулыбка.

—Что это тебе даст, если все пути в наш мир разрушены…

—Но, всё же, расскажи — хотя бы для того, чтобы занять себя от грустных дум, ради памяти о своих близких, расскажи, — настаивал Роман.

—Хорошо, — вздохнула Айрин, откинувшись на спинку кресла. Её пальцы ещё дрожали, но голос уже начал приобретать прежнюю твёрдость. — Ты прав, это не военная тайна. Просто базовые знания, которые у нас получают в школе.

Она провела рукой по панели управления, и звёзды на экране мгновенно исчезли,через секунду —появились другие, мало чем отличные от прежних, но видимо, в понимании Айрин, на сферическом экране боевой рубки ею была представлена огромная и подробная иллюстрация.

—Империя Эонд... — Айрин замолчала, словно подбирая слова. — Она не похожа на то, что ты, наверное, представляешь под словом «империя». Это не просто страна с королями и войсками. Это... сеть. Сеть миров, соединённых пространственными шлюзами.

Роман нахмурился:

—Как сеть? То есть, это не одна планета?

—Нет, конечно, — она покачала головой. — Центр — столичный мир, планета Солот. Там находится трон Императора, Совет Четырнадцати, академии, научные центры, главные верфи, заводы... А вокруг — сотни колоний, станций, исследовательских аванпостов, —и это только в центральном секторе. А есть ещё четырнадцать секторов, где свои колонии. По каждому отдельному сектору можно перемещаться на основных двигателях, а можно гиперпрыжками —так гораздо быстрее, но дороже.

—А теперь, сам посмотри, видишь?, —она изменила обзор приблизив группу объектов, —Это — маршруты. Пространственные шлюзы. Их всего семнадцать... было семнадцать. Каждый — искусственное сооружение, гигантское, размером с... Петропавловскую крепость Санкт-Петербурга —знаешь её? —Роман кивнул.Они создают стабильные коридоры между секторами. Ещё ретранслируют нашу квантовую связь. Без них... — её голос дрогнул, — без них путешествие между звёздными секторами занимают тысячелетия, даже с прыжковыми двигателями можно десятилетиями прыгать. Хотя так безумно поступить, используя прыжковые двигатели, никто бы не рискнул: и крайне дорого, и долго, и, главное,результат не гарантирован.

Роман кивнул, стараясь не перебивать. Он чувствовал, как каждое слово даётся ей с трудом — не потому, что она не знает ответа, а потому, что эти знания теперь казались ей почему-то бесполезными, и она бросала их Роману, как бросают никчёмный фантик от конфеты на землю.

—А как работают эти шлюзы? — осторожно спросил он.

Айрин провела пальцем по панели, и звёзды на экране сменились схемой гигантского кольца, опутанного энергетическими каналами.

—Теоретически — на нейтринных потоках. Видишь эти узлы? — она указала на пульсирующие кластеры в структуре. — Они создают стабильный коридор между секторами. Но…

Она замолчала, будто задумалась о чём-то очевидном.

—Но что?

—Мы не строили их, — голос её стал тише. — Их нашли в пустоте, уже готовыми. Древними, как сам космос. Изучали тысячелетия — и до сих пор не понимаем, как они выдерживают нагрузки. Просто… используем.

Роман присвистнул:

—То есть, это как дорожные знаки, оставленные цивилизацией, которая исчезла до вас?

—Если бы! — она горько усмехнулась. — Знаки можно скопировать. А шлюзы — нет. За семь тысяч лет нашли всего семнадцать. И каждый уникален…Наш мир, наша цивилизация, благодаря им заняла огромное пространство. Но только разбросаны эти участки пространства на невероятные расстояния.—Её пальцы сжались в кулаки.— Моя прапрабабка погибла в поисковой экспедиции, открыв Шлюз-17. А теперь… — она ткнула в экран, где висели обломки. — Теперь вот —пятого уже нет. —её голос опять задрожал.

—А почему семнадцать? Почему не больше?

—Потому что больше не нашли! — раздражённо сказала девушка, сверкнувглазами, но тут же выдохнула, обмякла. — Извини. Просто... это всё не важно сейчас. Уже не важно...

—Может, и важно, — Роман встал и подошёл к экрану. — Если шлюзы не ваши, значит, кто-то их построил. И если их нашли... может, есть ещё?

Айрин смотрела на него, словно он предлагал беззаботно полететь на собственных крыльях в космос.

—Ты не понимаешь, Люмен. Их искали многие. Всё пространство вокруг многократно прочёсано. Семнадцать — это всё, что было найдено за семь тысяч лет.

—А дальше?

—Дальше? — она фыркнула. — Дальше начинаются сложности —желающих лететь год в одну сторону из сектора не много, а десятилетия полёта—вообще удел сумасшедших путешественников-исследователей. Конечно при таких расстояниях, ни о какой космической коммерции и речи быть не может: кто станет ждать груза двести лет? Вот и получается, находила империя пространственный шлюз —появлялся новый звёздный сектор для исследований, изучались новые сотни звёзд и планет, появлялись новые колонии,скачком империя становилась сильнее.

—Ты говорила о прыжковых двигателях. Может всё же допрыгаем?

—Может допрыгаем?! Ты серьёзно? —она посмотрела на него, как на безумца,—Прыжок — это не магия. Это... скачок через пространство, да. Но чем дальше — тем больше топлива нужно. И тем опаснее. Прыжок в незнакомый космос— это уже экстремально. А до столицы... — она махнула рукой, — даже не знаю, сколько там. Сотни. Тысячи прыжков. Прыжки —они отлично помогают перемещаться по сектору, между шлюзами одного сектора можно, если в секторе не один шлюз. Но дальний космос… —это просто глупо. Да, конечно, в то время, когда я только выпустилась из академии появилась технология суперкатализа гипертоплива на основе Радия-Ω, втрое увеличивающая прыжок, но принципиально для нас это ничего не решает. Какая разница лететь тебе 1000 лет или 300, если состаришься максимум через сто?

—Но если найти топливо… Много топлива...

—Его не найти! — её голос сорвался. — Оно только в метрополии! И даже если бы у нас его было в избытке... — она замолчала, глядя на экран. — Мы не знаем, куда прыгать. Шлюз был точкой отсчёта. Важен именно исследованный сектор, без него... мы слепые. Прыгнуть и быть затянутым гравитацией массивного космического тела? Или просто воткнуться в звезду? Ты этого хочешь?

Тишина снова повисла между ними. Роман чувствовал, как её отчаяние уже заражает и его. Но сдаваться было рано.

Кольцов задумался.

—Послушай, Айрин, но у нас ведь есть две карты: одна та, по которой прилетела ты, вторая та, что купил я —девушка подняла на него непонимающий взгляд, —их обязательно нужно попробовать... совместить! Может получиться разжиться какой информацией,—продолжил он.

—Ну…Можно...Попробовать...Кажется я о таком методе временных накладок для изучения ближнего космоса даже что-то читала в академии. Но зачем всё это… Шлюза-то уже нет... —видно было, что она была подавлена, эмоционально выжата и даже уже начинала проявлять какую-то заторможенность.

«Нет.Так не пойдёт, —подумал Роман, заметив изменения в состоянии девушки, —нужно её как-то встряхнуть и чем-то занять, а там, со временем, глядишь, и образуется как-нибудь. Где наша не пропадала!»

—Давай прервёмся, Айрин. Я понял суть проблемы в общих чертах. Но предлагаю не унывать. Есть важный аспект, который ты не учитываешь: Терминалы! У них то со связью всё нормально, и грузы ходят, смотри, —он протянул ей коммуникатор, —я купил его в Терминале два дня назад. Значит ходят как-то грузы. Понимаешь? Ходят.

Айрин заинтересованно взглянула на устройство в руке Романа. Потом посмотрела в его глаза с тенью надежды.

Роман встретил её взгляд, тепло улыбнулся и негромко продолжил:

—Там не только коммуникаторы, там море товаров доступно, но я, признаться, не очень разбираюсь в этих устройствах и материалах. Возможно, если бы ты посмотрела, это бы могло нам дать свежих идей… Но для этого нужно срочно попасть в Санкт-Петербург. Я так понял, что этот город тебе тоже знаком... по прошлому? — запнулся он, подбирая слова, чтобы снова её не задеть.

—Знаком... — было видно, что мысль про работу Терминалов была для неё свежа, — Хорошо бы посмотреть… — Ромка понимал, это была хоть какая-то связь с её миром, хоть какая-то соломинка надежды, та соломинка, которая могла бы стать первой для постройки целого моста в её прошлое, на её родину.

—Ну, вот и отлично! Тогда прямо сейчас, у нас небольшая прогулка! — Роман начал действием выводить её из оцепенения: подошёл к ней и протянул руку, предлагая помочь встать. Его голос был решительным и спокойным. —Сейчас, пока ещё окончательно не наступил вечер, я предлагаю сходить в город и купить тебе подходящую одежду, еды тоже купим.

Девушка действительно встрепенулась от неожиданного предложения, коснулась его машинально, но тут же отдёрнула свою руку.

—Какой город? Какую одежду? Зачем? — но её апатия начала отступать.

—Ну, смотри: сейчас октябрь — скоро будет холодать. В Санкт-Петербурге, куда мы скоро направимся, уже довольно холодно, твоё старинное летнее платье, красивое, конечно, но будет совсем не уместно. Здесь ведь, в Крыму, значительно южнее и теплее. Давай прогуляемся в ближайший город, оденем тебя подходяще, заодно посмотришь, как всё изменилось, и главное, проветришься, — улыбнулся он Рома.

—И в чём я должна сейчас идти? — видимо идея выйти из корабля, в котором она провела более ста лет, была ей всё же по душе.

—Да... хоть в этом комбинезоне, я тебе куртку свою мембранную дам, если замёрзнешь, — сейчас времена у нас такие, что многие носят стиль «милитари».

***

Она с недоверием посмотрела на него.

Айрин,сначала,хотела возразить, сказать, что никуда не пойдёт, что это бессмысленно. Но слова застряли в горле. Она устала. Устала от душевной боли, от страха, от этой проклятой пустоты, которая обволокла и поглотила весь родной ей мир, всех кого она знала и любила. Ей совсем не хотелось куда-то идти. Она почти физически чувствовала, нехватку времени, чтобы всё осознать, принять этот шквал ужаса, который обрушился в последние дни. Мозг отказывался далее принимать негатив — он был уже переполнен болью: сначала отец, затем вековой сон, потом чужак, теперь разбитые станции и разбитые пространственные шлюзы…

«Что дальше? Какие ещё испытания мне придётся пройти? За что мне это все?! — мелькали у неё мысли, — Куда ведёт меня этот парень? Зачем мне эти дикари, и их нелепые города…»

Люмен выжидательно смотрел на неё, не торопил. Но было в его взгляде что-то, что заставило её сомневаться: его взгляд излучал уверенность и… какое-то тепло, мягкость. Парень терпеливо ждал её решения.

«Ну… может быть… разве, глоток свежего воздуха и правда не помешает.» — внезапно, от одной мысли о том, что она увидит бескрайнее космическое небо над головой, начала кружиться голова.

Она молча кивнула.

—А, ведь действительно, сто лет как не видела неба и настоящих звёзд. — сказала она принимая у Люмена куртку.

И только тут она осознала, как сильно она нуждалась в небе — она совсем не могла без звёзд.

Глава 16. Первый взгляд столетними глазами.

Над поверхностью озера, в ста метрах от берега, появилась темноволосая голова и стала оглядываться по сторонам. Через минуту, по озёрной ряби шли двое: парень и девушка. Дул лёгкий юго-восточный ветер, солнце уже не грело —было четыре часа дня.

Партнёры быстро добрались до берега, в то время, как на самом озере рейдер чуть глубже погрузился в ил, наполнив воду мутной взвесью. Выйдя на берег, никем не замеченная пара зашагала в направлении дамбы.

Роман достал телефон —свериться с картой местности, и увидел уведомление, что звонил одноклассник Олег.

Было очень кстати, что Олег нашёлся. Роману не давали покоя открывшиеся новые возможности, после посещения Терминала, а теперь и корабля. И тут Олег, который закончил юридический —Роман чувствовал —мог быть ему полезен. Но перезванивать ему Кольцов пока не стал —решил продумать предстоящий разговор и провести его в более удобное время.

Айрин стояла рядом и не отводила глаз от его смартфона.

«Почти как наши коммуникаторы, —думала Айрин глядя, как ловко он меняет картинки на экране, —а прошло каких-то сто четырнадцать лет.»

Вышли на дорогу. Айрин подивилась изменениям: раньше она ходила в посёлок по голой степи с редкими кустами, а сейчас вдоль дороги стояли здания и тянулись заборы. Большие деревья за заборами ещё не сбросили листву, но уже изрядно перекрасились в жёлтые тона.

— Какие богатые у вас жители, —показала она рукой на четырёхэтажное строение.

—Обычные, —ответил Роман, —это санаторий. Там не живут, там отдыхают, за ним, чуть дальше песчаный пляж, — он обратил внимание, как она помрачнела, при словах «песчаный пляж».

Какое-то время шли молча.

Путь лежал вдоль дороги, их обгоняли велосипедисты, редкие легковые автомобили и были даже пара грузовиков. На путников никто не обращал внимание.

Айрин с любопытством рассматривала каждый проезжающий мимо транспорт.

— Что за топливо они используют? —удивлённо спросила она, когда очередной грузовик обдал их облаком чёрного удушливого дыма.

—Какие-то на бензине, есть те, что на дизельном топливе, реже на газе.

— А откуда тогда такой дым?

— Ну, в моторах сжигают углеводороды…

—Сжигают! Ты обманываешь меня?

— Да, впрыскивают топливо в цилиндры моторов и сжигают. А что тебя смущает?

— Так сколько же топлива тогда нужно! Это же крайне неэффективно, неужели ваши инженеры не додумались до чего-нибудь более рационального.

— Ну, есть разработки и электрических машин, есть даже корабли с атомными двигателями.

Айрин посмотрела на него с некоторым недоверием—глаза ей пока говорили о другом уровне техники, и разговор про атомные технологии она приняла за попытку дикаря выдать желаемое за действительное, прихвастнуть.

—Атомные установки есть и у нас. Это вы в правильном направлении движетесь. Но уж очень быстро как-то у вас получается, ты не находишь? —лукаво улыбнувшись, решила она мягко разоблачить его «обман», —Нам для использования атома понадобилось пять тысяч лет.

Воздух разорвался гулом истребителя пролетавшего невысоко и небыстро. Айрин задрала голову, проводив летательный аппарат взглядом и с неподдельным изумлением посмотрела на Романа:

— Вы уже научились летать? Не может быть! За сто лет?! Между изобретением нами рельсовых дорог и освоением реактивной тяги растянулись долгие три века, если не больше.

— И летать научились, и в космос вышли, орбитальные станции построили, тысячи спутников —по всей орбите. —по её широко открытым глазам можно было прочесть, что в голове у неё не укладывается такой невероятный прогресс землян всего за сто лет. Развитие империи Эонда происходило почему-то в сильно другом темпе, и все достижения его научно-технического прогресса были результатом многих тысячелетий. Встречались, конечно миры, которые двигались быстрее в тех или иных вопросах, но чтобы такой стремительный повсеместный прогресс… С таким она не встречалась.

Они отошли от дороги и пошли по дамбе. Мимо ездили велосипедисты. Встречались и электросамокаты. Каждая новая встреча вызывала у неё вопросы, на которые Роман терпеливо отвечал.

Они зашли в город. Айрин удивлённо крутила головой, рассматривала разноцветную рекламу и не понимала, как за такой короткий срок, малюсенький посёлок превратился в настоящий город.

Был тёплый октябрь, многочисленные курортники покинули улицы, оставив их самым нуждающимся в лечении —инвалидам-колясочникам. Город был к ним добр и ласков —не было ни единой горки. И такого комфорта для малоподвижных не было не только ни где в России, но и пожалуй ни в одном городе Европы, если не по оборудованию, то по отношению к ним —точно. Из захудалого посёлка в крымской пыли, город стал настоящим лечебным курортом.

Айрин вспомнила Дениску, рыночек с его дедом, ставеньки на окнах кабачка, и подивилась, как сильно всё изменилось, хотя, из всего перечисленного, только колоколенка так никуда и не делась —стояла на своём месте.

Они зашли в магазин одежды. Ромка посоветовал ей пайту, голубые джинсы, нашлась безрукавка, полуботинки и даже лёгкий пуховик. Купили несколько футболок. Смущаясь, он предложил ей подобрать себе и несколько комплектов нижнего белья. Подозвал продавщицу и попросил помочь девушке, сославшись на, то, что она долгое время провела в деревне на Алтае и немного отстала от моды.

Они вышли из магазина с двумя большими пакетами.

— Давай заглянем ещё сюда, —и он повёл её в большой магазин бытовой химии и косметики, —может быть выберешь себе помаду, тушь, кремы, подходящий шампунь?

Когда зашли вовнутрь, она не смогла сдержать эмоций у косметических полок. Айрин смотрела на десятки оттенков помады, и вдруг её рука дрогнула. «Что я делаю? Мой мир рухнул, а я выбираю цвет для губ?» Но тут же она отогнала мысль: надо жить дальше, надо выглядеть нормально, хотя бы для того, чтобы не привлекать внимания. Она взяла тёмно-вишнёвый.

По сравнению со сдержанным на краски 1909 годом, тут было настоящее разнообразие. И внутренняя молодая женщина взяла верх над военным лейтенантом, ей хотелось купить всё: помады, туши, кремы, шампуни. Продавщица едва успевала подавать новые баночки и тюбики. Айрин схватила даже мужской одеколон — запах напомнил ей любимый запах матери —стеркианские луга.

«Невероятно! Как! Ведь эта планета на другом конце Вселенной… Какая неожиданность... Вот так, случайно, встретить маленький осколочек своего прошлого в этом безумном мире», — подумала она, вдыхая запах, который больше ста двадцати лет назад мама называла "ароматом дома". —Как же так вышло, что нет уже ни папы, ни мамы, ни дома...» —задумчивая и отрешённая она подошла с покупками в корзинке к Роману, стоявшему у кассы.

Роман сначала отпустил процесс на самотёк, а когда понял, к чему это привело, было уже поздно. Он с удивлением посмотрел в корзинку. По мере того, как товары выкладывались перед кассиром, он видел, что настроение Айрин, внимательно следившей за процессом, улучшилось. Вздохнув, Роман расплатился, пока Айрин складывала свою ценную добычу в красивый пакет.

Но в награду он получил совершенно другую девушку —немного смягченную, сияющую и предвкушающую. Было видно, что новая версия города ей натурально нравилась, а ему нравились изменения в ней: она оттаивала.

«Ну, вроде, погулял девушку, осталось только покормить», —подумал он, таща два больших пакета —пакет с косметикой Айрин ему не доверила, это был её трофей.

Они зашли в приличную пиццерию поблизости—стеклянный фасад, белизна отделки. Такие же, как и они сами молодые люди компанией кушали за соседним столом. Чуть дальше, парень сидел с ноутбуком и пил кофе. А за столиком через проход, семейная пара с детьми ожидала заказа.

Первое, что сделал Ромка, так это достал из рюкзака зарядку и поставил заряжаться телефон. Затем, заказал три средних пиццы на свой вкус с разным наполнением и взял два крафтовых лимонада. Их предупредили, что придётся подождать с пол-часа.

Айрин уже освоилась и с интересом наблюдала за манипуляциями соседей с телефоном, рассматривала поваров и интерьер, глазела сквозь стеклянный фасад на дорогу и пешеходов. Иногда что-то спрашивала, Роман —пояснял.

Прошло минут двадцать.

Дети за соседним столом уже во всю громко обменивались впечатлениями о достоинствах пиццы с ананасами и курицей. Глава их семейства допивал второй запотевший бокал пива, глотая большими жадными глотками.

Уже запахи запечённого сыра и соуса, витавшие в зале, почти извели голодных Романа и Айрин, когда, наконец, принесли долгожданную пищу и им. Роман отделил по три куска от каждой пиццы и попросил официанта завернуть остальное с собой.

— Хочу ещё на завтрак оставить, —как бы извиняясь за обилие купленной пищи, сказал он улыбнувшись.

Свежая горячая пицца показалась Айрин гастрономическим чудом. Так что Ромке стало как-то очень даже приятно за всё человечество: не осрамились едой перед инопланетянкой —пицца действительно была хороша. Девушка, как показалось Роману, урча, как кошка, жадно съела все три предложенных ей кусочка. Лимонад тоже не подвёл —оказался сладким и насыщенным.

Глаза наевшейся девушки подёрнулись поволокой…

«Каштанка опьянела от еды...», —улыбнула мысль парня.

Он сходил в туалет, вымыл там термос, и когда вернулся заказал четыре кружки «Американо», и, одну за одной, залил их во внутрь. Ромка не признавал в термосах малые формы, уж если взял попить тёпленького, то хватить должно на весь день —студенческая привычка, которую он решил оставить с собой.

— Ладно, пора бы и честь знать. Нужно возвращаться.—сказал он, вставая. Они захватили свои объёмные пакеты и, уже не спеша, усталые и ленивые от еды, отправились на озеро.

Давно стемнело, и обратная дорога, на полный желудок, с сумками, по дамбе, показалась ужасной, особенно тогда, когда они свернули на тёмную грунтовку.

Без приключений партнёры добрались до нужного места и спустились на корабль.

Оба были измотаны сумасшедшим днём, и почти валились с ног от усталости.

Но, всё же Роману хватило сил спросить у Айрин, как пользоваться душем, а ей хватило сил ему показать.

Через пол часа они крепко спали, каждый в своей каюте —Роман выбрал пустовавшую вторую каюту, не решившись тревожить старинные вещи незнакомца в первой.

Ранним утром, приведя себя в порядок, Роман вышел в кают-компанию и увидел Айрин в шёлковом розовом кокетливом халатике на голое тело.

Роман догадался, что вчерашние примерки прошли не зря, и сдержанно улыбнулся. Она явно не ожидала его увидеть и, сильно смутилась.

—Ой! Я сейчас! —она быстро ушла к себе, в капитанскую каюту.

Через пять минут она вернулась в своём светло-сером комбинезоне.

—Привет! —встретил улыбкой её Роман, —кофе будешь? —он уже разливал напиток из термоса по двум стаканам.

—Здравствуй, Люмен. Не откажусь. Я как раз хотела тебя угостить корабельной едой. Пиццу не обещаю, но тут тоже есть несколько вкусных блюд. — она направилась к кухонному блоку.

—Постой, ещё успеешь угостить. Давай вчерашнюю пиццу доедим, ты же сказала, что у вас её можно нагреть? — предложил практичный Рома.

Вчерашнее блюдо ей понравилось и она была совсем не против.

Оказалось, что «можно и нагреть». На кухне было что-то вроде продвинутой микроволновки.

Они позавтракали. Настроение у обоих было хорошим, каждый имел на день большие планы.

—Ну, что, Айрин, думаю, настало время нам отправляться в Санкт-Петербург. Вот только город там довольно сильно разросся за последние сто лет. Есть идеи, где найти место, — Роман похлопал ладонью по обшивке кают-компании, — для нашего корабля?

Девушка посмотрела на Кольцова и слегка задумалась.

—Вычислитель, выведи на инфопанель кают-компании реальный вид с орбиты места нашей прошлой стоянки в Петербурге.

На экране появился вид на плотный слой серых облаков.

—Ясно, — сказала капитан совершенно невозмутимо, — найди ближайшие по времени дневные данные по этому месту, когда была хорошая видимость.

На панели появилась картинка водного объекта на северо-западе города, в которой Роман узнал окрестности Сестрорецка.

—Вычислитель, приблизь обзор, — скомандовала девушка.

По маркеру на приближенной карте, стало понятно, что место прошлой стоянки рейдера было аккурат в сестрорецком болоте, в сотне метров от берега. Но сейчас по этому месту проходила змейка дощатого настила экологической тропы — Роман бывал там на экскурсии ещё в школе. Но, что не могло не порадовать, так это полное отсутствие туристов на экскурсионном маршруте.

—Нам повезло, — Кольцов почесал затылок, — сейчас не сезон для прогулок по болоту. Можно незаметно разместить корабль на парковку.

«Вот же ввернулось слово», — ухмыльнулся Роман.

—Ну, и я, не вижу проблем. — девушка внимательно рассматривала карту,— Можно сдвинуть место посадки чуть дальше… Будут лишние глаза — дождёмся ночи. Вряд ли кто будет шататься по болоту в такое время. Но посмотрим по месту.

—Ну, если с местом назначения определились, давай составим примерный план и обсудим детали: сколько времени займёт полёт, как будем взлетать, каким маршрутом двинемся?

—Зачем обсуждать, — она посмотрела на него удивлённо, — сейчас влетим, как обычно, через час сядем там, на болоте, северо-западнее города — я уже летала по этому маршруту.

—Ну, как бы тебе объяснить… Ты летала — тогда, а сейчас сильно всё иначе… — пытался он не бросить тень на её капитанский авторитет.

—Да, что иначе-то? Я проверила корабль, он в порядке. Это обычный перелёт…

—Я не про корабль, я про окружающий мир. Мы сейчас находимся, как бы тебе сказать помягче, почти на линии военных действий. Вокруг нас множество желающих сбить неопознанную цель, и мне бы не хотелось, чтобы это у них получилось.

Айрин удивлённо раскрыла глаза: она так долго стремилась испытать себя в космических битвах и покрыть своё имя военной славой, и никак не ожидала, что противостоять ей будут не супертехнологичные захватчики миров, а … туземцы? Дикари?

«Да, что он несёт-то? Что значит сбить? Ну видела вчера реактивный самолёт над дорогой, и что? Он же тащился, как черепаха… Кого вообще он может догнать, а тем боле сбить? Такого же летающего бродягу? Или парень решил пошутить?» — она размышляла над словами Люмена и недоверие наполняло её.

—Что-то я вчера не видела ни какой «линии военных действий». Город, в который мы вчера ходили мне не показался осаждённым. Ты шутишь?

—Ну, что ты! Не шучу. Здесь действительно не ведутся военные действия на земле, а вот в воздухе и в море — вполне. Поверь, воздушное пространство здесь внимательно отслеживается многими наблюдателями, и стоит им обнаружить большой неопознанный объект — его попытаются немедленно сбить, а потом уже будут разбираться.

—Ну, хорошо, а что ты предлагаешь делать?

Роман посмотрел на неё, как на ребёнка, сказавшего глупость.

—Так не пойдёт: я не знаю всех возможности по маскировке и обороне корабля. Я знаю только очень приблизительно возможности нападения. И то, нужно рассчитывать на то, что эти мои знания будут сильно принижать реальные возможности нападающих и по скорости и по дальности. Вот смотри, — он достал смартфон и открыл Вики.

—Я не знаю всех систем ПВО, которые здесь развёрнуты вокруг, но для ориентира можно взять С-300, С-400, «Панцырь», «Бук». Есть ещё иностранные, — он открыл ещё три страницы описывающие противовоздушные системы НАТО.

Капитан посмотрела на Кольцова внимательным и очень серьёзным взглядом, а после стала просматривать информацию по системам, которые Роман открывал новыми страницами, одну за одной.

Глава17. Стремительный полёт по новому маршруту.

— Невероятно… невероятно... — прошептала она через какое-то время.

— Что, не сможем взлететь? — тут же отреагировал на этот шёпот Роман.

Она посмотрела подняла глаза.

— Да, нет, пока проблем особых не вижу, но уже понятно, что это будет совсем не тот прогулочный полёт, что был сто лет назад. Что ещё, по-твоему, стоит учитывать капитану? — вопрос хоть и имел примесь снисходительной интонации, но глаза девушки были серьёзны.

— Ещё стоит изучить возможность атаки корабля самолётами, примерно такими, как ты видела вчера, типа СУ-57, СУ-35, вот Миг-31 может встретиться легко, — он открыл страницу в интернете с одним из самолётов.

Она сначала напряжённо смотрела на экран в его ладони, а потом, подняла взгляд на Романа, задержала его, и всё понявший Роман, протянул ей своё устройство. Действительно, теперь ей было удобнее. Пришлось ему показать ей, как переключать вкладки, как прокручивать страницу — и дело пошло. Но уже через пять минут она наполнилась раздражением от несовершенства прибора.

— Нет, так совершенно невозможно ничего систематизировать, —раздосадованно вернула она Роману его смартфон. — Серый туман, — сказала она уже совершенно деловым тоном, — выведи данные с устройства Люмена на боевую информационную панель рубки.

— Данные выведены на боевую информационную панель. — ответила машина.

— Хорошо, Люмен, пойдём уже туда, там будет удобнее, — пригласила она Романа за собой.

Они вошли в боевую рубку и заняли свои кресла. Верхнюю часть экрана занимали… экраны смартфона Романа с открытыми в них страницами, которые и собралась исследоватькапитан.

Айрин села в командирское кресло, уложила руки на сенсорные панели,и пальцы её зашевелились — на экране отобразилась карта пятого сектора — несколько манипуляций — Земля, Чёрное море, Сакский район, — приблизила она фрагмент карты.

— Для начала, давай рассмотрим окружающее нас пространство, тогда и будет понятно, как отсюда выбираться, —сказала девушка, позиционируя карту верхом на север.

— Вася, — обратился Рома куда-то вверх, — проверь пожалуйста, есть ли поблизости от нашего местоположения, какие-нибудь из объектов, которые открыты на моём смартфоне. И если найдёшь такие нанеси на карту, ещё посмотри все подобные по пути отсюда до Санкт-Петербурга.Покажи ещё радиусы их контроля пространства.

— «Вася...» — тихо шипя повторила она и скривилась.

Роману показалось, что она хочет сплюнуть на пол, но обошлось без плевка.

Когда на карте появились полусферы контролируемые земными системами ПВО, её брови поползли вверх.

—Эти... примитивные ракеты, — она произнесла слово «примитивные» с натянутой снисходительностью, — они действительно могут отслеживать нас?

Роман кивнул, ну вон, сама же видишь:

—Дальность действия до 400 километров, скорость...

—Четыреста? — Айрин резко обернулась, глаза расширились. — Но это же... — Она замолчала, быстро пересчитывая в уме. Её пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла.

Мысли Айрин пытались постичь новую реальность, так внезапно свалившуюся на неё:«Мать-прародительница, их ракеты летают на твердом топливе, но достигают гиперзвука? Без квантовых наводчиков? Без...»

Её размышления уносились к знаниями полученным ещё во время учёбы. В академии ей рассказывали о землянах, как о дикарях, едва освоивших паровые машины. А теперь эти «дикари» как-то умудрились самостоятельно создатьсистемы, способные угрожать имперскому рейдеру.

—Эти радары... — она намеренно замедлила речь, скрывая дрожь в голосе, — что,они действительно способны увидеть нас в стратосфере?

Роман, не замечая её напряжения, уверенно ответил:

—Если мы никак не будем маскироваться — несомненно заметят,сама же видишь дальность. Особенно новые комплексы.

Айрин резко вдохнула. Холодный пот выступил вдоль позвоночника.

«Значит, всё это время... Этот мир... Он стал вовсе не таким беззащитным, как казалось?»

Её взгляд упал на показатели энегроостатков— 38%. Достаточно, чтобы питать щиты для отражения десятка попаданий. «Но если они запустят более многочисленный залп… —размышляла она, просматривая характеристики особенно мощных зенитных ракет, —… тогда принимать это всё на щиты будет безумием. Коротким безумием...»

—Хорошо, — она резко поднялась, голос вдруг стал твёрдым, офицерским. — Тогда мы, всё же, потратим часть энергии наплазменное экранирование. Но, главное, полетим по новому маршруту. И всё же, хотя бы попробуем сделать это незаметно — произнесла она твёрдои принялась выстраивать маршрут в обход голубоватых кругов, которыми вычислитель раскрасил карту, обозначив позиционные районы противовоздушной обороны. Она постоянно сверялась с характеристиками систем и навигационная работа от этого получалась очень медленной.

Айрин размышляла об увиденных новинках военного прогресса землян. Когда она отвернулась от Люмена и сосредоточилась на карте, её пальцы ещё несколько секунд нервно барабанили по панели управления.

«Как они вообще до этого додумались без квантовых матриц? Без...», — мысли её снова понеслись вперёд, но теперь уже с новым, непривычным чувством — не презрением к «примитивным» технологиям, а холодным, липким страхом перед тем, что она их катастрофически недооценила.

— Всё несколько серьёзнее, чем я думала, — сказала она спустя некоторое время уже спокойно, — и на подготовку понадобится чуть больше времени.

Оказалось,что развёрнутые на обзорном инфополе окна изображений с телефона Романа, это совсем не снимки экрана, как думал Роман: капитан легко прокручивала их и переходила по ссылкам —это были полноценные вкладки браузера его телефона.

«Эх, Вася, Вася… — внутренне сокрушался Роман потерей приватности его смартфоном, — и, главное, корабль как-то умудрился включиться в ретрансляцию 4G под воду… Поднял антенну? — догадался Роман. —Как ты это делаешь-то? Какие ещё тайны скрываешь?»

Они изучали возможности ПВО в течении полутора часов. Прикидывали наиболее безопасный, с точки зрения капитанамаршрут. При этом Роману отводилась роль эксперта по словам: «Наверное...», «Можно уточнить...», «Да, кто его знает под каким углом...» и им подобным.

Единственно, действительно ценным участием парня в планировании полёта было то, что Кольцов,ранее довольно внимательно следившийзаместныминовостями, предложил подниматься в стратосферу не рядом с городом Саки или над Чёрным морем, а, отлетев, низко над поверхностью, немного северо-восточнее, в район моря Азовского.

—Я не ожидала, что за сто четырнадцать лет вы так далеко шагнёте, и очень хорошо, что ты вовремя подсказал, откуда ждать опасность. Нужно будет не просто использовать, а максимально использовать защитные поля, на это придётся потратить даже больше энергии, чем я планировала раньше, но мы справимся.Ну, и высоту нужно менять — в стратосфере выше полетим.

С этими словами она привычно начала что-то нажимать на панелях под руками и вибрация корабля усилилась.

—Люмен, ты бы не брезговал фиксацией тела — это стандарт пилотирования при взлёте. — Рома поспешно начал пристёгиваться.

—Как? Уже взлетаем? — голос Романа был растерян.

Он не ожидал, что взлёт произойдёт так внезапно и буднично.

—А сама почему не застёгиваешься, — обратил внимание парень на то, что никаких ремней не проходит поверх её тела.

—Так я же в лётном комбинезоне, — ответила она с недоумением, но, видимо, увидев, по глазам парня, что он не понял, пояснила: — В комбинезоне вплетены микроскопические ферромагнитные волокна, а в кресле установлены квантовые стабилизаторы поля, которые не создают помех и потребляют минимум энергии. Корабль прежде чем отреагировать на любой мой манёвр обсчитывает необходимую силу поля, которая должна удерживать мой комбинезон. Нет манёвров — нет фиксации, маневрируем — надёжно зафиксированы. Есть и другие системы компенсации, но об этом пожалуй поговорим позже, и так уже со взлётом затянули.

Роман с уважением взглянул на её комбез.

Всё было так неожиданно и стремительно: вот они неторопливо и деловито обсуждают высоты перехватчиков и магнитный захват костюма — и вот, прямо сейчас, произойдёт взлёт. Как-то иначе себе представлял Ромка своё первое путешествие на звездолёте. Не было скафандра, не было верного бластера на поясе, не было даже знаменитого «Поехали!».

— Я тут ещё одну идейку решила реализовать. Позаимствую немного водички из озера… — Роман смотрел недоуменно — Создам паровую завесу в точке старта, и тепловое наведение в первые моменты полёта по нам будет совершенно невозможно. А то, что-то я тут твоих оружейных страниц начиталась… Лучше пока на мягких лапках, так у вас говорят?

И вот, безветренным и ясным утром, над озером, в лучах солнца, вдруг, неизвестно откуда появилось большое облако пара. Постепенно пар уплотнился и уже туманом стал расходиться по глади воды, достиг берега. И только лишь по завихрениям этого тумана, можно было догадаться, что из озера поднялся прозрачный объект. Шумело, конечно, но звуку было далёко до самолётного рёва.

Уже через пять секунд, оставив позади гостеприимное озеро, прозрачная неоднородность воздуха, которая скрывала звёздный рейдер, стремительно неслась на северо-восток, ускоряясь. А внезапный туман постоял над озерцом ещё немного, да и развеялся над грязной потревоженной водой — клочьями.

Роман был потрясён возможностями космического корабля. Он летел на высоте примерно двадцать пятого этажа с невероятной скоростью. Рома ожидал, что его вдавит в кресло, как в спортивном автомобиле, но этого не происходило — он сидел совершенно свободно, как в кинотеатре, хоть и пристёгнутый, и это было неестественно. Сферический панорамный экран боевой рубки, вообще превосходил все ожидания — потрясающая чёткость картинки, аккуратные тактические подсказки, бледная подсветка контуров распознаваемых объектов, параметры корабля, карта, компас, положения спутников, рекомендации по векторам безопасного перемещения в следующие мгновения — вот далеко не полный набор того, что показывала эта огромная почти круглая стена.

Высота полёта была совсем небольшой, а воздух был настолько прозрачен, что можно было разглядеть каждую деталь на поверхности земли: не только жёлто-зелёные линии лесополос, но и отдельные деревья; не только одноэтажные посёлки с прямыми улицами, но и дома, и даже собак во дворах — было так хорошо видно, что легко читались даже дорожные знаки. Можно было бы всё это подробнорассмотреть, если бы не сумасшедшая скорость: взгляд ещё не успевал сфокусироваться на любом объекте, как он уже пропадал из вида, уходя под днище. Поэтому глаза Романа просто смотрели на всё и ни на что в отдельности — он был здесь пассажиром, понял это, расслабился.

Корабль мчался, плавно огибая рельеф.

—Всё, как ты и говорил, Люмен, нас пытаются преследовать — вижу скоростную воздушную цель. Она быстродвижется с потерей высоты к нам на перехват, уже на расстоянии двухсот километров от нас. Я фиксирую облучение его радара примерно в трёх сантиметровом диапазоне.

—Айрин, имей ввиду, преследующий нас самолёт, запросто может отправить в погоню пару быстрых ракет, будь осторожна.

—Ну, чтобы направить ракеты, ему придётся по нам навестись, а я не дам ему такого шанса — тут мне есть чем его удивить. У нас имеетсятакая полезная штука, как плазменное экранирование — это поглощает не только львиную долю звука двигателя, но и радиоволны вокруг нас, и головки самонаведения, если я правильно поняла принципы их работы из их названий,нас просто потеряют.

Минуту летели молча.

—Ну, да, так и есть, кажется от нас отстали, он уходит южнее. Сейчас внесу навигационные коррективы и немного изменю маршрут, пусть поломают голову, куда мы делись.

Внезапно пейзаж изменился — впереди показались солончаки и песчаные отмели Азовского побережья. Бескрайние степи раскинулись до самого горизонта, где они сливались с небесной лазурью. Редкие кустарники и полусухие травы мелькнули причудливым узором на земле. Роман, затаив дыхание, наблюдал за этим природным балетом, чувствуя, как внутри растёт восхищение мастерством капитана. Перед глазами разворачивалось на миг полотно прекрасной живой картины, которая тут же, с головокружительной скоростью, скрывалась внизу, заменённая другой, такой же великолепной.

Айрин уверенно вела корабль, снизившись предельно, теперь направляя его в открытое море. В глазах рябило от бликов солнца на проносящихся снизу волнах.

В какой-то момент корабль, словно насладившись разбегом над водой, резко, почти вертикально, взмыл вверх. И опять мозг никак не мог принять отсутствие хоть какой-либо перегрузки. Роман ожидал, что его вдавит в кресло, как при резком подъеме на петлях американских горок, но нет — эффект кинотеатра продолжался.

—Айрин, а почему мы не чувствуем перегрузок? — любопытство Роман не выдержало странного полёта.

—А почему должны чувствовать? Разве с гравикомпенсаторами что-то случилось? Я же запускала диагностику, вроде были исправны, да и перегрузок действительно нет — значит система в порядке.

Роман предпочёл промолчать.

Они поднимались всё выше, и вот он увидел её — Землю, как никогда раньше: округлая, невероятно красивая, огромная. Корабль уже летел в стратосфере, но продолжал набирать высоту — пространство над ними приобрело тёмно-фиолетовый оттенок. Земля ползла под рейдером, всё ускоряясь. Сначала даже различались знакомые с детства контуры моря, нитка Дона, пятна городов и разноцветные клеточки полей. Затем, были только облака, сиявшие на солнце, далёким ватным ковром. Роману ничего не оставалось, как рассматривать различные малопонятные индикаторы на огромном экране. Сначала он просто крутил головой, затем стал пытаться изменять позу —кресло тут же реагировало, стараясь подстроиться под пилота. В таких развлечениях прошло минут сорок, пока корабль резко не изменил горизонтальное направление полёта и не начал почти вертикально снижаться. Включилось торможение. И опять диссонанс появился в ощущениях парня, но теперь Роман знал, что на рейдере установлена система гравикомпенсации перегрузок, и пытался заставить мозг принять эту новую необычную реальность.

Над Питером были низкие тяжёлые беспросветные облака, шёл дождь. «Серый туман»нырнул в них ненадолго и тут же медленно вышел над Сестрорецким болотом — стали хорошо видны зигзаги деревянных настилов экологической тропы заказника. Рейдер завис на высоте метров двадцати.

—Люмен, когда я тут была прошлый раз, тут не было ничего — одно болото. Чего нам ждать от этих дорожек? Это место стало людным? Куда будем садиться? Есть идеи? —выдала капитан бурю вопросов, при этом, поворачивая корабль так, чтобы максимально осмотреть всё по кругу.

— Сейчас октябрь, холодает, дожди. Место это туристическое весной и летом, но сейчас посетителей не ожидается — можно сесть в ста метрах от деревянного настила, вон там, — он показал рукой, — вряд-ли здесь будет кто-то, кто бы мог нас заметить.

Так и поступили: «Серый туман» приводнился и погрузился в болото. Айрин встала с командирского кресла потянулась, сделала несколько наклонов вперёд, в стороны, пару раз подпрыгнула, размяв ноги,и направилась в кают-компанию.

Когда туда вошел Роман она уже колдовала у кухонного блока.

—Ты отлично пилотировала, спасибо.

—Было бы странно, если бы было иначе — я ведь лейтенант имперского космического флота, и была одной из лучших на курсе. — улыбнулась она.

Через пять минут каждый из них ел, судя по вкусу,что-то вроде жидкой сосиски в тесте и запивал напитком, чем-то напоминающим смесь чаяи бульона. Роману была непривычна ни консистенция, ни вкус, но он старательно жевал, пытаясь представить себя инопланетянином —да и проголодался он изрядно.

— Из чего эта пища? Мы ведь не покупали продукты, — спросил он, дожёвывая, — втайне ему очень не хотелось узнать, что приходится жевать столетнюю просрочку.

— А зачем их покупать? Здесь же полно химических элементов и в атмосфере, и в воде. Зачем же отдельно тащить на корабль ещё и еду? Бывают, конечно, картриджи для репликатора, но это скорее покупают гурманы и для длительных перелётов удобно.

— Кстати, а у вас такие же химические элементы? Наши вам подходят? — не упустил Роман возможность узнать больше об их мире.

— Что значит наши-ваши? Химические элементы везде одинаковые, только наши называются по-другому. Но дело ведь не в названии, а электронах в атоме. Структура таблиц с элементами — практически один в один, но наша на две строки длиннее той, что я раньше видела здесь.

— Ну и при чём тут мясо?

—Ты меня озадачиваешь… У нас это вообще-то в школе проходят. Ты, что, не знаешь состав белка? Углерод, водород, кислород, азот, сера — всего этого полно вокруг, а серы из сакского озера корабль наверное на десять лет вперёд запас. Жиры из углеводородов и кислорода, ещё вода, минералы: фосфор, железо, другие… — вот перекус у тебя и в руке.

— Всё ясно… — Роман мрачновато посмотрел на почти съеденное угощение, ещё раз понюхал его, а потом в один укус запихнул себе в рот, начал жевать, урча.

— Что тебе ясно? — прищурилась она.

Парень степенно дожевал, прихлебнул напитка, проглотил, и только потом ответил:

— ...Что при производстве этого мяса ни одно животное не пострадало. — тепло улыбнулся он ей. — А что за рецепт? Как называется? — с улыбкою сказал Рома, глядя на космический снек.

— Конечно не пострадало. —не поняла она его шутки, —А рецепт… Рецептов много, мне просто нравится двести семнадцатый — вот и тебя решила угостить.

— Спасибо, конечно. А у блюда нет названия?

— Почему нет? Двести семнадцатый, я же сказала.

Роман решил не развивать дальше тему репликации пищи.

Уже через час Кольцов в своей куртке и Айрин в новом пуховике быстро шли по направлению к железнодорожной станции Белоостров. А Вася —старательно маскировал рейдер в топкой трясине, пока лишь камышинка антенны не осталась над местом подводной стоянки огромного космического аппарата.

Небольшое отступление от автора.

Дорогой читатель, если вам понравилась глава, поставьте пожалуйста ей лайк книге на платформе — вам, ведь, совсем не сложно, а мотивации к дальнейшему творчеству автору добавляет чрезвычайно! Буду благодарен и за подписку, конечно.

Глава 18. И снова Терминал.

Холодный октябрьский ветер рвал дыхание, забираясь под куртку и заставляя судорожно сжимать быстро замерзшие пальцы. Над Приморским шоссе, куда спутники вышли с мостков болота, нависли тяжёлые, пропитанные влагой тучи, из которых то и дело сыпалась колючая морось. Роман шёл, накинув капюшон, втянув голову в плечи, и украдкой поглядывал на Айрин — та, казалось, вообще не замечала погоды, лишь изредка потирала ладони, да и то скорее в силу какой-то старой привычки.

—Чёртов северный ветер, — пробормотал Кольцов, чувствуя, как капли дождя достают ресницы. — Давай заскочим куда-нибудь, пока не промокли насквозь, переждём дождевой заряд, чуть согреемся.

Айрин кивнула из под капюшона, её короткая пшеничная чёлка уже покрылась мельчайшими каплями, превратившись в искрящийся на свету кокошник. Впереди, на 39-м километре, виднелась красно-белая вывеска сетевой заправки — сухой и тёплый островок в этом сером, промозглом мире.

Минимаркет АЗС встретил их гулом холодильников и запахом свежесваренного кофе. Согреться тёпленьким было очень кстати.

Роман, выбрал пару пачек чипсов, какие-то сухие колбаски и тут же потянулся к бумажным термостаканам у стойки, а Айрин, заинтересованно приподняв бровь, направилась к стеллажам с едой.

—Возьми шоколад, — бросил он через плечо, доставая кредитную карту. — Нам ещё до Питера ехать, и там...

Пока кассир щёлкала терминалом, он расстегнул рюкзак, чтобы засунуть туда покупки, и вдруг... пальцы наткнулись на что-то твёрдое, холодное.

«Чёрт, чёрт, чёрт! Совсем забыл!»

Пистолет.

Тот самый, что он стащил из арсенала «Серого Тумана» — гладкий, обтекаемый, больше похожий на дизайнерский гаджет, чем на оружие. Роман резко оглянулся — Айрин стояла у витрины с чипсами, явно увлечённая изучением их состава.

—Всё в порядке? Что-нибудь ещё? — кассирша посмотрела на Айрин.

—Спасибо. Вроде, ничего не забыли. Сейчас девушка ещё что-то выберет, а у меня пока всё, спасибо,—улыбнулся Рома. —Ах, нет! Нужен ещё зонт. Два зонта, —обернулся он на Айрин.

Подходящие зонты нашлись на стойке рядом, он подошёл к кассе, оплатил.

Затем осторожно запихнул зонты в рюкзак, прикрыв ими злополучную находку, засунул шоколад в карман, и схватил стаканчики с кофе.

Айрин выбрала себе несколько съестных мелочей в пёстрой упаковке —Кольцов оплатил и их.

—Пойдём, — слегка потянул он её за рукав в сторону. Его голос прозвучал тише, чем обычно.

Айрин повернулась, мгновение изучала его лицо, потом без слов, оставив на полке чипсы, к которым тоже, видимо, имела интерес,последовала за ним.

Они остановились у стойки поодаль от кассы и принялись пить кофе.

Молчали. Роман прокручивал в голове возможные варианты изменения первоначального плана поездки. Пистолет всё менял.

Айрин же видела, что с ним что-то происходит и его настроение резко ухудшилось, но не пыталась выяснять причину: захочет—сам расскажет.

«И зачем я не оставил пистолет на корабле??!»—мысленно сокрушался Роман, делая маленькие глотки и глядя на мокрое стекло окна.

За окном дождь усилился. Кофе было допито и нужно было идти. Они вышли из помещения и прижались под козырьком. Роман, озираясь, резко дёрнул молнию рюкзака и раздвинул зонты.

—Смотри.

Пистолет лёг ему на ладонь, неестественно лёгкий для своего размера, необычной формы, больше похожий на фантастическую детскую игрушку. Айрин нахмурилась.

—Ты взял пульсар из арсенала?

—Да. Забыл выложить перед выходом.

—И... это проблема?

Роман замер.

—Ты шутишь? У нас в стране нельзя просто так носить...

Она перехватила пистолет одним плавным движением, её пальцы мгновенно нашли едва заметные углубления на рукояти.

—Это же почти гражданский вариант, — пожала плечами Айрин. — Оружие ближнего боя, не более.

И прежде чем он успел вдохнуть, чтобы возразить, она резко подняла руку и выстрелила в металлическую бело-красную трубу ограждения, что стояла в трёхметрах от них, чуть позади здания заправки.

Пшщ-дзынь!

Звук был скорее похож на лопнувший воздушный шарик, чем на выстрел. Но в красно-белой трубе осталась, чуть вмятая,идеально круглая дыра — будто кто-то проткнул трёх миллиметровую сталь раскалённым карандашом.

—Что за...

Роман не успел договорить. Айрин внезапно развернула пистолет в его сторону — он инстинктивно отпрянул, но было поздно.

Пшщ.

Тонкая струйка воды ударила ему прямо в грудь, оставив мокрое пятно на куртке.

—Сука! — вырвалось у него, сердце бешено колотилось где-то в горле.

Айрин расхохоталась — звонко, беззаботно, как ребёнок, подшутивший над другом.

—В академии мы так новичков пугали! Ты бы видел своё лицо! — она вытерла выступившую слезу и ткнула пальцем в едва заметную сенсорную пластину под стволом. — Видишь? Регулятор мощности. От питьевого фонтанчика до бронебойной водяной капсулы.

Роман медленно выдохнул, всё ещё чувствуя, как дрожат колени.

—Ты могла предупредить.

—И где бы тут было веселье? — подмигнула она ему.

К Роману, не сразу, но вернулась способность рассуждать.

«Теперь совершенно ясно, что добираться электричкой —не вариант. На входе в любой вокзал, даже такой крошечный, как на Белоострове, будет технический осмотр, скорее всего с рентгеном и металодетекторами, и странный водяной пистолетик без объяснений будет не пронести. Он вроде и не из металла, а композит какой-то, хоть и блестит… Но, что если всё-таки обнаружат? Какое счастье, что по дороге на вокзал мне захотелось кофе! Какое счастье...»

А вот как раз каких-либо объяснений с властями Роман очень хотел избежать.

Ещё одной веской причиной не идти на железнодорожный вокзал, было отсутствие вообще каких-либо документов у Айрин. Мало того, что они нужны были, для покупки билета, так ещё и любая внезапная проверка документов могла привести к непредсказуемым последствиям —после выходки с пистолетом, Роман в этом уже не сомневался.

Итак, оставалось только такси.

—Планы меняются, —сказал Роман твёрдо, —поедем на такси.

Айрин было всё равно, она не понимала всех этих условностей, которые были важны для Романа. Но, позволяла ему, как коренному жителю этих мест, выбирать подходящие варианты по своему усмотрению. Сама не замечая, она привыкала ему доверять.

Вызывать такси не пришлось. На заправку как раз подъехала пустая жёлтая «Шкода» —ребята подошли. Водитель, смуглый мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, сквозь тоненькие пёрышки усов процедил:

—До Питеря? До Петрягрядки? Тысяча рублей устряит?—обладатель дефекта речи явно завышал цену. Но ложка была хороша к обеду, и Роман согласился.

Они сели в машину, назад. Роман лишь вздохнул, глядя, как заправка исчезает в серой пелене дождя.

—А там кудя? —спросил водитель, когда Белоостров остался позади.

—До Ботанического сада, со стороны набережной реки Карловки, пожалуйста, — назвал Роман место неподалёку от Терминала.

Айрин ехала молча и сквозь дождь смотрела свежую застройку, дороги, развязки, море разноцветных машин. Она не узнавала город, который по её внутреннему времени был покинут не больше десяти дней назад. Но, когда стали приближаться к центру, постепенно стало привычнее. Когда же заехали на Петроградскую сторону, она даже узнала фасады некоторых домов, которые приметила, прогуливаясь здесь 1909 году.

Доехали за сорок пять минут. Роман расплатился и вывел девушку под дождь, вручив ей красный зонт. Раскрыв над головой свой, чёрный, он зашагал к проулку, ведущему к зданию ООО «Терминал-Консалт».

Дом оказался на месте, но были и изменения. Мокрый газон перед ним уже не казался таким изумрудным. Он был всё так же идеален, но появились чуть желтоватые оттенки.

Но не это удивило Романа: на табличке у входной калитки была надпись ООО «Терминал-Консалтинг»! Роман чётко прошлый раз запомнил —контора называлась «Терминал-Консалт», но его глаза теперь чётко видели дополнительные три буквы.

«Вот так так… Видоизменяется... —подумалось ему, —Может я ошибся? А не забыло ли это здание про меня? Вот же будет номер!»

Парень осторожно коснулся мокрых прутьев калитки.

Терминал не подвёл —раздался щелчок и калитка отъехала, а медальон, как и прежде отозвался сильной короткой вибрацией.

***

Айрин за последние свои десять дней уже второй раз посещала это место.

Вокруг всё изменилось, но окружающие дома всё же легко можно было узнать, а вот здание Терминала было совершенно иным —в нём не было ничего от прежнего строения: ни сторожки со сторожем-бородачем, ни мощёного двора,да и его фасад сильно отличался.

Но калитка открылась, как и недавно перед её отцом, но уже перед Люменом и она прошла за за ним на территорию. Он подошёл к зданию, отъехала металлическая дверь, похожая на входной шлюз имперского фрегата. Они прошли в тамбур —шлюзовая дверь закрылась.

«Сейчас будет дезинфекция» —пронеслась у неё мысль, и тут же тамбур наполнился взвесью.

Туман растаял и Люмен, пройдя биометрический контроль, пригласил её пройти за ним в помещение к терминалу.

Если внешне здание изменилось до неузнаваемости, то в комнате было всё примерно так же, как и раньше: тот же экран, тот же диван, тот же белый цилиндрический стол для грузов, на котором прошлый раз исчез проклятый свинцовый контейнер с радиевой солью. Новыми были только автоматы в духе современного времени: с кофе и с едой.

Они подошли к терминалу и на появившемся голографическом экране высветилось: «Здравствуйте, Контрактор Люмен»

Люмен коснулся голограммы и перешёл в товарный раздел.

—Смотри, Айрин, может увидишь что-нибудь полезное для нашего корабля? —предложил управление ей.

Айрин подошла ближе, коснулась голографической проекции, начала рассматривать позиции. Записи в таблице ей казались нереальными — не потому, что многие названия были незнакомы, или цены были высокими, а потому, что они вообще существовали. Существовали здесь, на этой планете, в этом странном месте, которое называло себя «Терминалом». Её пальцы скользили по голограмме, листая страницы товаров.

—Ну, как бы… —да… тут много чего под наш корабль, вот, смотри, — она ткнула в один из разделов. Немного, вижу, отличаются кое-где маркировки от привычных —в воздухе зависла какая-то трёхмерная замысловатая деталь и начала медленно поворачиваться вокруг своей оси —но принцип тот же, даже крепления одинаковые, —протянула она руку к объемному чертежу детали, заставляя его вращаться быстрее.

Люмен кивнул, но его взгляд был расфокусирован — он явно был где-то далеко, шевеля губами. Айрин продолжила листать, пока не дошла до раздела с топливными элементами, и Люмен тогда оживился.

—Ну вот и наше топливо… — её голос дрогнул. На экране красовалась цена: 25 000 кредитов за капсулу. —А нужны две —их меняют только попарно. Пятьдесят тысяч кредитов получается. —её голос был слегка подавлен, девушка явно понимала невозможность такой покупки.

Сумма, которая ещё вчера казалась абстрактной, теперь висела перед ними, как каменная глыба.

—Двенадцать с половиной миллионов рублей за штуку, — пробормотал Люмен, переводя в местные деньги. — Это… Это как… как вся наша с родителями квартира стоит, и это только один...

Айрин не стала комментировать, но ухо зацепило, что у Люмена есть родители, которые где-то живут… живут!!!... В квартире… «Как мало я знаю о своём партнёре… Было бы хорошо найти побольше информации о нём», —мелькнула у неё мысль.

Но вместо этого она, почти машинально, нашла подходящие искро-призмы, по пять тысяч за контейнер. Люмен присвистнул, задумался, видимо быстро переводя на местные деньги.

—Ну, что тебе сказать,—развела она бессильно руки, —хочешь гиперпрыжков по сектору —вставляй новую призму. Нет призмы —будешь ползти к цели. Ты всё равно платишь: либо деньгами либо неделями своей жизни, —сказала как-то обречённо.

Роман молчал, поджав губы.

Глядя на парня, Айрин даже почувствовала, как в груди что-то немного сжалось. Эти суммы были для него недосягаемыми мирами, а для неё — всего лишь списком расходников, которые раньше для боевых кораблей, да и для учебных, заказывали через снабженцев академии, даже не задумываясь о цене —империя оплачивала полностью все потребности флота.

—Вижу нейтринные аккумуляторы, — она переключила экран. — 1120 кредитов за штуку. У нас на борту стоят два, вполне живые.

Люмен вздохнул.

—Ладно, давай посмотрим, что ещё есть. Может, найдём что-то подходящее подешевле.

Но «подешевле» в Терминале, похоже, не водилось. Айрин продолжила листать, а он стоял рядом с ней и внимательно ощупывал глазами каждую позицию, слегка останавливал её, если она спешила с прокруткой. Суть его поиска ускользала от девушки —она просто выделяла устройства и расходные материалы, которые могли бы подойти к их кораблю, а он, рассмотрев предложение, делал ей знак переходить к следующее позиции. Так продолжалось,пока он не попросил её совсем остановиться... на разделе с сенсорами и сканерами.

—Вот, излучатели для сканеров, — она выделила строку, не понимая его интереса к заурядной инженерной системе, совсем не профильной для её военного корабля. — Четыре варианта.

Первый — за 520 кредитов — был точной копией того, что стоял на «Сером Тумане». Она узнала маркировку: «СИ-2М». В академии их называли «си-стартиками» — это был самый простой, стартовый, вариант оснащения, который использовали для универсальных, но непрофильных, кораблей.

—Второй, — она ткнула в следующий пункт, — «Геолайт-Х» за 1800 кредитов. Такие ставят уже на геологоразведочные зонды.

Он нахмурился.

—А чем они лучше?

—Дальность сканирования выше. Понятно, что и энергии попросит,—глубже заглядывает в грунт почти в полтора раза. Ну и точность, конечно. Но… — она задумалась, — для нашего корабля он пожалуй и не нужен вовсе —мы же не геологический проходческий комплекс.

Третий вариант был вообще какой-то навороченный почти за девять тысяч.

—Интересно… — она провела пальцем по его техописанию, — я не проходила такой в академии. Наверное,что-то совсем узко специфическое, промышленное. Мощный излучатель, смотрю, очень мощный... Ну, да, вот! —она показала на значение параметра на экране, —Жрёт энергию, как чудовище, наши два нейтринных аккумулятора ему на пять минут работы. В спецификации, правда,— вот, смотри, — и тип нашего универсального сканера почему-то тоже указан, так что поставить то можно... Но энергия… Мы не укомплектованы… Хотя… — она мысленно прикинула возможности их энергоотсека и поняла, что если, только, добить нейтринных аккумуляторов до максимума… Хотя и это совсем ничего толком не давало —уж слишком энергозатратная была игрушка.

Люмен почему-то очень внимательно слушал её бормотание, но так ничего и не сказал, лишь стал выписывать цены в свой смартфон. Его лицо было непроницаемым, но Айрин заметила, как подрагивали его пальцы, когда он набирал цифры.

—Так привычнее, — смущённо пробормотал он, словно оправдываясь, когда заметил её взгляд на свои руки.

Она хотела спросить, зачем ему все эти записи, ведь на счету у него чуть больше двух тысяч кредитов, но что-то в его взгляде остановило её. Было похоже, что он что-то задумал и она не хотела ему мешать.

Четвёртый излучатель был для сканера другого типа и они не стали даже открывать его описание.

Товары других разделов тоже не вызвали большого интереса Люмена.

Он предложил прерваться и перекусить. Сказал, что угостит не просто кофе, а чем-то новым.

Напиток из автомата оказался неожиданно хорошим, более светлым и пах ароматнее. Айрин сделала глоток и вдруг замерла — вкус ударил по памяти, как молния.

«Звёздный курорт на Альфе-11. Она, маленькая, сидит между родителями за столиком с прозрачной столешницей, под которой плавают светящиеся медузоподобные существа. Папа смеётся, мама поправляет ей волосы. На столе — три прозрачных бокала с трёхслойным напитком: тёмно-коричневые снизу, белым посередине, и бежевой пеной сверху. «Попробуй, — говорит отец. — Это местный деликатес. Таинственный, как космос». Она делает глоток — сладкий и ароматный, с лёгкой горчинкой, с послевкусием чего-то незнакомого, но прекрасного…»

—Всё в порядке? — голос Люмена вернул её в реальность.

Айрин моргнула, отгоняя воспоминание.

—Да. Просто…—она приподняла бумажный стаканчик, —напомнило кое-что, —она не решалась пригубить, вероятно боясь разрушить какую-то хрупкую связь со своим прошлым.

Он не стал допытываться. Они удобно устроились на диване, и Люмен неожиданно начал сыпать вопросами:

—Сколько топлива уйдёт на пятнадцать тысяч километров полёта? А на двадцать? А если лететь на минимальной высоте, прямо над землёй?

Айрин нахмурилась.

—Зачем тебе?

—Просто интересно.

Она вздохнула и начала объяснять. После перелёта из Крыма осталось тридцать шесть процентов заряда КГС-2. На три тысячи километров ушло два процента, но если бы всё время летели в нижних слоях, а тем более у поверхности, — все три бы ушли. Рейдер, хоть и универсальный корабль, но всё же космический, а без сильной гравитации, в космосе топлива хватает на большие расстояния, там ведь только разгон-торможение и небольшие гравитационные манёвры. Да и физика двигателей рейдера совсем другая, оптимизированная именно к действиям в космосе. Летать низко над поверхностью — это просто выкидывать энергоресурс.

— Новые капсулы для главного двигателя, сам же видел, почём... Лётный ресурс лучше поэкономить. — заключила она.

Люмен задумался, его глаза бегали по цифрам в смартфоне. Айрин наблюдала за ним, пытаясь угадать, что крутится в его голове.

Он вдруг поднял взгляд и встретился с ней глазами.

— Но всё же… — он сделал паузу, — если нам нужно пролететь тысяч пятнадцать-шестнадцать километров? Над самой землёй?

Айрин почувствовала, как в груди зашевелилось беспокойство.

—Ну это… около 20% заряда из оставшихся 36% —большую часть, потратим наверняка. — Она наклонилась вперед. — Люмен, что ты задумал? Куда ты собрался лететь?

Он отпил капучино, избегая её взгляда.

—Пока просто идея. Не до конца продуманная.

—Какая идея?

Роман вздохнул и наконец посмотрел на неё.

—Мы не можем купить капсулы с топливом. Не можем купить призмы для прыжков. Даже аккумуляторы — и те дороги. Но… — он ткнул пальцем в смартфон, — если мы найдём способ заработать…

Айрин покачала головой.

—Контракты? Большинство из них требуют того, чего у нас нет. Корабля получше, лицензий, опять же топлива, да и разрушенный пространственный шлюз… Ты забыл?

—А кто тебе сказал, партнёр, что денежные контракты нужно брать обязательно здесь, в Терминале?

Конец первой книги.

От автора.

Дорогой читатель, если вам понравилась книга, поставьте пожалуйста ей лайк на платформе — вам, ведь, совсем не сложно, а мотивации к дальнейшему творчеству автору добавляет чрезвычайно! Буду благодарен и за подписку, конечно.

И спасибо большое, за то, что прочитали книгу, надеюсь новые книги серии "Туманный контракт" вам понравятся ещё больше.

Продолжение истории здесь:

Книга 2. Жёлтая полоса. https://author.today/work/620720