Книга 1. Пожиратель Героев

Глава 1

- Заткни хавальник, Тим! Ты с какого решил, что можешь моих тёлок охмурять?!

Кулак Поэта врезался в деревянный щит спортзала в сантиметре от моего уха.

Кличка, надо сказать, у него была шикарная, каждый раз удивлялся. Совершенно не подходящая ни внешности здоровой образины с дебильными усиками над губой и выбитым передним зубом, ни характеру конченой мрази и отморозка, ни интеллекту табуретки. Но фамилию Есенин никто не отменял, так что получите-распишитесь – Поэт.

- Не надо меня затыкать. И я повторяю в последний раз, - разводить спор на пустом месте не было никакого желания, к тому же изо рта у него так воняло, что я едва сдерживал рвотные позывы. - Катя подошла познакомиться сама, а я ответил, что не заинтересован. Она не в моём вкусе.

- Что, слишком высокая? - раздался из-за спины поэта голос его дружка с параллельного потока.

Имя я даже не пытался запоминать, что один – безмозглая горилла, что другой – тупорылый орангутан. И остался бы он таким же ноунеймом, однако его комментарий попал в больное место. Слишком больное.

- Что сказал?! - прошипел я, глянув на олигофрена так, что тот отшатнулся, словно от пощёчины.

Будь он один – наверное и вовсе рванул бы наутёк, репутация среди таких вот отморозков у меня в универе была не из лучших. Однако их было четверо, а значит у каждого уверенность, наглость и чувство вседозволенности были помножены на четыре.

- Он сказал, - мне на лоб упала капелька слюны Поэта. Я ощутил, как тоненькая ниточка самообладания, оставшаяся после слов про рост, стала тоньше раза в три, - что такой карлик как ты ни за что бы не заинтересовал деваху типа Катьки.

Его отвратительная лыба со щербиной от отсутствующего зуба приблизилась ко мне настолько близко, что я смог разглядеть каждый волосик в “гусарских” усиках. Сука, почти месяц без инцидентов удалось продержаться…

- А я ведь хотел решить дело мирно, - пробормотал я.

После чего схватил Поэта обеими руками за шею и, резко выкинув вверх ногу, со всей дури заехал ублюдку в живот коленом. То что у тебя рост метр восемьдесят пять, а у меня – метр шестьдесят, не значит, что ты можешь смотреть на меня свысока, тварь!

За все девятнадцать лет жизни, сколько я натерпелся от идиотов, считающих, что если парень невысокого роста – то об него можно вытирать ноги, как о коврик? Считай, с самого первого класса школы меня дразнили коротышкой, карликом, лепреконом, мальчик-с-пальчиком, даже грёбаной Дюймовочкой!

Когда я был совсем мелким, всё, что мог – это плакать. Но где-то лет с девяти я, не без помощи отца, понял, что любому обидчику надо уметь давать отпор. И вот, прошло десять лет, у бабушки дома на полочках в большой комнате уже места не хватало для моих кубков за победы в чемпионатах по боксу, муай-тай и сават, а количество имбецилов, снова и снова наступающих на те же грабли, казалось, только росло.

Ну, что же, это значило только одно: через пару дней меня вызовут для разъяснительной беседы в деканат. Потому что кретины, не способные додуматься до того, что даже маленький кулак может очень больно ударить, не должны уходить на своих двоих.

Не дожидаясь, пока на меня польётся содержимое желудка Поэта, я резким движением ушёл в сторону и тут же, приняв устойчивую стойку, отскочил ещё на несколько метров. Парней всё-таки было четверо, и даже если они не умели нормально драться, недооценивать угрозу, что они представляли, не стоило.

- Ах ты… - воскликнул один, подскакивая к Поэту, уже блевавшему себе под ноги.

Двое других, тоже издав какое-то нечленораздельное блеяние, устремились на меня в атаку. К их чести, надо сказать, довольно грамотно. Не размахивая попусту кулаками и не бегом, сломя голову, а неторопливо и в “боксёрских” стойках с поднятыми к лицу руками. По крайней мере “Рокки” и “Малышку на миллион” они смотрели.

Двинувшись полукругом так, чтобы они начали мешать друг другу и не смогли зайти с разных сторон, я пошёл на сближение.

Парень, звали его то ли Вася, то ли Ваня, был крупным, даже крупнее Поэта, ещё и накачанным. Не по-бойцовски, просто держал себя в форме и ходил в качалочку. Но его восьмидесяти пяти килограммов массы при удачном ударе должно было с лихвой хватить, чтобы отправить меня с моими пятьюдесятью семью в больничку.

Это была моя главная головная боль и главная обида на вселенную.

Можно было заниматься до посинения, проводя часы в зале. Можно было выбивать больше девятисот очков на силомерах за счёт правильно поставленной техники. Можно было буквально превратить своё тело в оружие. Но один хороший джеб от парня, которому просто повезло родиться с более удачными генами – и ты в нокауте.

И на самом деле, меня бесили даже не столько подколки в тему роста, мне всё-таки уже было не тринадцать, сколько скрытое за ними пренебрежение. Невысокий – маленький – слабый – ни на что не годный – можно легко всечь – можно спокойно чмырить. Вот такая вот незамысловатая логика.

Знаете, куда эту логику засуньте?!

Молниеносным движением, отработанным до полного автоматизма за тысячи часов тренировок, я сократил дистанцию. Отвёл правой рукой кулак Васяна в сторону, сдвинулся чуть вбок и пробил ему лоукик под колено. Охнув, он чуть присел – и теперь мне хватило роста, чтобы прописать ему идеальный апперкот прямо в челюсть.

Роста хватило, а вот веса – нет. От удара, в секунду валящего на пол ринга соперников моей весовой категории, Васян лишь отшатнулся и замотал головой. Вот сука.

Впрочем, думать об этом было не время. Пока Василий приходил в себя, я рванул к Я-Не-Помню-Его-Имя парню, который первым сказал про рост. Мельком подметил, что у него что-то не то с левой ногой. Похоже, потянул на тренировке мышцу. Что же, это мне только в плюс.

Заход справа, чтобы его удар был слабее из-за травмированной толчковой ноги – и классическая двойка в корпус. Правой по печени и левой по почкам. От его широкого, неуклюжего и смазанного из-за боли замаха ушёл лёгким нырком и прописал ещё один удар в корпус, закрепляя результат. А потом быстро разорвал дистанцию.

От стены, проблевавшись, на меня уже пёр Поэт. Вот только встретиться и обменяться ударами мы не успели.

- Васян, ты светишься! - раздался из-за спины шокированный возглас Я-Не-Помню-Его-Имя.

Все мы обернулись на голос и как-то резко нам стало не до боя. Потому что, действительно, Василий по какой-то неведомой причине светился изнутри каким-то грязно-серым светом. И не только он один.

- Поэт, ты тоже! - воскликнул Вася, тыча пальцем в своего другана.

Повернув голову на главного ублюдка этой компании, я убедился, что это действительно так. А потом вдруг заметил то самое серое свечение, исходящее откуда-то снизу и, опустив взгляд, понял, что и сам свечусь как чёртова лампочка.

- Чё происходит?! - взревел Поэт. - Это что за фокусы?! Твоих рук дело?!

- Сам понимаешь, какой бред спрашиваешь? - произнёс я, поднеся к лицу и с интересом разглядывая ладонь.

Страха почему-то не было, даже наоборот, это казалось очень забавным. В моей проклятой жизни, после смерти родителей на девяносто пять процентов состоящей лишь из учёбы и тренировок, происходило что-то интересное!

- Что тут?!.. - дверь спортзала с грохотом растворилась и внутрь шагнул преисполненный праведного гнева физрук.

Вот только, увидев нас троих, светящихся уже даже ярче висящих под потолком зала тусклых лампочек, застыл на месте с открытым ртом. Из-за его спины с точно такими же шокированными лицами выглянули девочки, в том числе и Катька, из-за которой, собственно, и начался весь этот сыр-бор.

- А член тоже светится! - раздался сзади голос великого исследователя Василия.

И это было последнее, что я услышал в этом мире.

***

Исходящий от моего тела свет вдруг вспыхнул настолько ярко, что меня ослепило. А в следующую секунду каким-то шестым чувством я понял, что стою уже не в университетском спортзале. Со всех сторон послышались удивлённые возгласы, кто-то крикнул: “Где мои штаны?!”, кто-то выругался, кто-то завизжал, раздался звук смачной пощёчины.

Зрение вернулось довольно быстро, что было неплохо. Однако это была единственная хорошая новость.

Огромный каменный мешок где-то пятьдесят на пятьдесят метров. Ни окон, ни каких-либо украшений по стенам. Единственное – потолок, нависавший метрах в трёх над головой, был не гладким, а испещрённым небольшими, шириной с кулак, отверстиями. Мечта трипофоба.

А ещё он был набит людьми. С высоты своих метра шестидесяти мне было сложно разглядеть толпу во всех деталях. Но, если люди по всему помещению стояли также плотно, как и вокруг меня, то здесь была где-то тысяча человек, плюс-минус пара сотен.

В основном мужчины, хотя были женщины. И, что сразу бросилось мне в глаза, не было ни детей, ни людей в возрасте, и все в очень хорошей физической форме.

О том, что произошло, я догадывался. Книжки почитывал, комиксы полистывал, фильмы посматривал. О том, что такое магия и кто такие попаданцы, знал.

Однако, если это было именно оно, то устроенный местными заправилами призыв явно был каким-то неправильным. Не один герой и не небольшая группа, а сразу тысяча человек, загнанных в какой-то каменный короб?

Хорошо что свет был – его испускали наши же тела. Уже не такой яркий, как в момент самого переноса, но вполне достаточный, чтобы иметь возможность без проблем оглядываться по сторонам. Вот только была проблемка: это сияние постепенно угасало. И так как, насколько я видел, никаких иных источников света в этом помещении не было, несложно было понять, что через несколько минут мы все окажемся в кромешной тьме.

А тогда простое недоумение и страх людей превратятся в панику.

Слушать чужие вопли, возмущения, требования сделать всё как было, а также сальные шуточки самых больших идиотов, которых в первую очередь волновали оказавшиеся рядом с ними девушки, а не происходящий вокруг сюр, я не собирался.

Нужно было сделать что-то, чтобы после того, как помещение погрузится во тьму, не оказаться в самой толчее и давке. Мне с моими ростом и весом, несмотря ни на какие тренировки, это сулило далеко не самое приятное времяпровождение, если не смерть. А ещё меня немного напрягали эти отверстия в потолке. Нет, боязнью дырочек я не страдал, но чёрт знает, что оттуда могло политься.

Сорвавшись с места, благо люди всё-таки стояли не так плотно, чтобы между ними нельзя было протиснуться, я устремился к ближайшему углу этого помещения. Не знаю, было ли это правильным выбором, но в моём представлении таким образом я смогу избежать ситуации, в которой меня зажмут со всех сторон. Твёрдый камень по крайней мере можно было использовать как опору, чтобы оттолкнуться, а также так я не потеряю ориентацию в пространстве.

Люди, которых я расталкивал, возмущались, кто-то даже попытался преградить дорогу, чёрт его знает зачем. Идиоту я дал под дых. Мысли о том, что я решу ударить его без причины у мужика, похоже, даже не возникло, так что и защищаться от не счёл нужным, а после просто оббежал скрюченное тело.

До стены я добрался за минуту, ещё секунд через тридцать – встал в углу и, приложив спиной к такому же шершавому, как пол, камню, ощутил какое-то, пусть небольшое, но облегчение. А потом всё стало только хуже.

Сверху, с потолка, послышалось какое-то шуршание, будто дождь по крыше, а затем, подтверждая и даже превосходя мои худшие опасения, на толпу народа из тех самый отверстий посыпались…

Черви? Да, больше всего эти твари походили на червей или, возможно, на миног. Длинные, почти метровые тела, немного сужающиеся к хвосту. А ещё здоровенная пасть с кучей треугольных зубов по кругу, обрамлённая “бородой” из совсем тоненьких щупалец длиной в палец каждая.

Паника началась куда раньше, чем я предрекал. Люди вопили, орали, визжали, сбрасывая с себя отвратительных существ, но это было только началом. Сначала один, потом десяток, потом сотня – со всех сторон начали доноситься вопли боли. Зубки червей нужно были им определённо не только для красоты.

Мне дико повезло. Моё решение добраться до стены, обусловленное совсем другими соображениями, стало спасительным. Дыры в потолке были только над центральной частью помещения. “Рамка” примерно в десять метров шириной вдоль всех стен оставалась гладкой.

Потому я избежал участи быть заваленным плотоядными червями. Вот только полностью избавить меня от них нахождение у стены не могло.

Твари сыпались с потолка неостановимым потоком. Десятки превратились в сотни, и сколько их будет ещё, было известно только тем, кто их в эти дыры сбрасывал. И ещё одной серьёзной угрозой стала человеческая паника.

Люди, будто волны от брошенного в воду камня, на всей возможной скорости устремились к стенам, как можно дальше от середины помещения. И почти сразу пустое пространство вокруг меня заполнилось людьми. Пока что это не было прямо чтобы опасно, но, если всё так и останется, то когда до меня доползут черви, я стану лёгкой добычей.

Потому, наплевав на любое человеколюбие и правила, я вытащил из заднего кармана джинсов маленький красный перочинный ножичек.

- Ближе не подходить! - рявкнул я погромче, ткнув самого ближайшего человека ножичком.

Целью моей было не убить, естественно, а просто отогнать, так что ткнул я несильно. Однако эффект тут же последовал вполне ожидаемый.

Прямо-таки разогнать толпу у меня, разумеется, не получилось. Но под аккомпанемент недовольных возгласов и стона боли уколотого вокруг меня образовалось небольшое пустое пространство.

На меня смотрели как на полного отморозка, но мне было плевать, да и не впервой. Сейчас главным было выжить, а главными врагами были вовсе не люди. И те, кто до сих пор этого не понял, не заслуживают того, чтобы думать об их мнении.

Из-за того, что большинство народу вокруг было выше меня, увидеть, что творится в центре каменной камеры пыток, я не мог. Однако в какой-то момент стало понятно, что там происходит полный пиздец.

Простые крики боли сменились какими-то жуткими булькающими воплями, кто-то во весь голос, кажется, захлёбываясь собственной кровью, орал молитву, раздался истошный девичий визг, пробравший меня до самых печёнок, кто-то заорал: “Сдохни, тварь!”, - и раздался пистолетный выстрел.

Толпа вокруг меня, расступившаяся после того, как я начал буянить, тоже, очевидно, слышавшая это, начала подступать обратно. Я определённо был врагом куда менее страшным, чем полчища плотоядных червей.

А потом эти существа, видимо те, которым не досталось добычи в центре залы, похоже, доползли до первых рядов отпрянувших к стенам людей. Раздалась новая волна криков и воплей, толчея и давка стали нарастать, меня вновь едва не припёрли к стенке. Вновь я пустил в ход верный перочинный ножичек, на этот раз ткнув уже сильнее и не одного человека, а двоих по очереди.

К сожалению, на такое ножик явно не был рассчитан. Следующий мужчина, которого я собирался ткнуть, выставил перед собой свою сумку – и ножичек, жалобно звякнув, сломался, врезавшись то ли в ноутбук, то ли ещё в какую такую же хрень.

Я остался безоружным, но это уже было не особо важно. За всем этим размахиванием ножом я забыл смотреть вниз. И первый червь, проползший между ног впередистоящих людей, почему-то избравший именно меня своей мишенью, вцепился своими клыками мне в щиколотку.

Зашипев от боли, я с силой наступил на тварь второй ногой – однако ей, похоже, было особо похрену. Тело червяка оказалось куда плотнее и жёстче, чем я изначально думал, он и правда походил скорее на миногу или какую-нибудь змею.

Вокруг меня вновь резко расступился народ, опасаясь уже не меня, а его. Однако спокойно наблюдать за тем, как я борюсь с червём, долго им не удалось. Сначала слева, потом справа, потом ещё в нескольких местах – начали раздаваться возгласы боли. Черви в своей массе начали пробираться к ещё не пожранным жертвам.

Парень неподалёку от меня, которого я мог видеть из-за чужих спин и ног, которому тварь вцепилась в колено, от боли оступился и упал навзничь, на него тут же грохнулся его сосед. Черви, воспользовавшись ситуацией, начали кусать упавших уже за руки и тело.

“Свою” тварь, оплетшую ногу своими щупальцами, я с горем пополам отодрал и отбросил в сторону. Второго червя, уже наметившегося на икру, пнул посильнее так, что он улетел куда-то за головы других людей. Однако под ногами их становилось всё больше. Немного спасали упавшие парни, привлёкшие к себе внимание большинства червей в округе. Но это точно не продлилось бы долго.

А потом я увидел самое, пожалуй, отвратительное зрелище во всей моей жизни.

На упавшего парня, уже облепленного пятью или шестью червями, залез ещё один. Вот только кусать бедолагу тварь уже не собиралась. Подобравшись к лицу, она щупальцами раздвинула ему челюсти и, вздрогнув всем телом, выблевала ему в рот своё мягкое и склизкое содержимое.

Парень задёргался всем телом, пытаясь выбраться. Но другие черви, похоже, крепко держали его руки и ноги, не давая избежать столь ужасной участи. И в конце концов на грудь бедняге упала пустая оболочка червя, а сам он, ещё пару раз вздрогнув, затих, видимо мёртвый. Представлять, насколько это было отвратительно, я не собирался. Просто решил, что скорее сдохну, чем дам забраться себе в горло.

Однако, засмотревшись на скручивающее кишки шокирующее зрелище, я забыл следить за своим окружением. Очередной червь подполз ко мне сзади, со стороны стены, и что есть силы вцепился челюстями мне в ногу под коленкой.

Это оказалось настолько больно, что у меня брызнули слёзы из глаз и я, не удержавшись, опустился на одно колено. И с этого ракурса мне стали видны уже десятки червей, расползающихся по полу под ногами людей.

Многие уже тоже не выдерживали и падали, тут же облепляемые червями со всех сторон. Количество людей, всё ещё стоявших на ногах, стремительно таяло. Ко мне тоже уже спешили несколько тварей.

И, вспомнив, что они сделали с тем парнем, я решил: если уж мне и суждено сдохнуть здесь сегодня, то я по крайней мере не сдохну один. Схватив обеими руками червяка, вцепившегося в ногу, я изо всех сил дёрнул, отрывая его вместе с куском собственного мяса.

А потом, поднеся извивающуюся тварь к лицу, впился зубами в её бок.

Глава 2

По рту разлилась отвратительная жгучая горечь. Будто я одновременно закинул в рот давно сгнившее мясо, чьи-то провонявшие потом портянки и хлебнул дедовского самогона. Шкура червя была жилистой и упругой, будто бы резиновой, от неё тут же начало вязать язык и щипать нёбо и дёсны. Эта херь явно не предназначалась для того, чтобы потреблять её в пищу.

Однако, не собираясь сдаваться на полпути, я сдавил челюсти так, что, казалось, вот-вот треснут зубы – и жёсткая шкура всё-таки поддалась. И дальше всё стало только хуже.

Отвратительная склизкая начинка была куда мягче и я с лёгкостью смог откусить от неё кусок. Но при этом что она сама, что какая-то густая тягучая жижа, что выжалась из неё мне в рот, были просто до удивительного ужасны на вкус.

Никогда в жизни мне не доводилось жрать ничего хоть отдалённо похожего, сравнить это было совершенно не с чем. Ближайшее, что я мог придумать – это слизняк в маринаде из дерьма. Но даже это не давало понимания даже о десятой доле того взрыва мерзости, что произошёл у меня во рту.

Первым же позывом было выплюнуть эту гадость. К горлу опасно близко подступил ком рвоты. По всему телу прошлась волна дрожи. Мой организм на физиологическом уровне был против того, чтобы я хотя бы одно лишнее мгновение держал во рту эту дрянь.

Вот только мои глаза, хоть и наполнились слезами от отвращения, продолжали видеть. И в затухающем свете, исходящем от человеческих тел, я с каждой секундой наблюдал всё больше и больше умирающих в страшных мучениях людей.

Далеко не все разделяли судьбу того парня, которому червь выблевал самого себя в горло. Больше двух третей не удостаивались такой чести. Их твари просто облепляли со всех сторон и начинали пожирать заживо, вгрызаясь своими челюстями в мясо, пока бедолаги не прекращали дёргаться.

По большому счёту мне не было дела до других, и на Земле люди дохли миллионами ежедневно, некоторые, возможно, даже способами пострашнее. Но происходящее было слишком жутким и шокирующим, чтобы не отдаться в моём разуме.

И эмоцией, что выплыла на поверхность из глубины сознания, был гнев. Дикая злоба на тех, кто позволил себе выхватить из привычной жизни целую тысячу человек и просто скормить их этим тварям и, разумеется, на самих червей. А из этой злобы родилась абсурдная, но в секунды захватившая меня с кончиков пальцев до самой макушки, мысль.

ЕСЛИ ВЫ НАС ЖРЁТЕ, ТВАРИ ПОЛЗУЧИЕ, ТО Я СОЖРУ ВАС В ОТВЕТ!

Наплевав на рвотные позывы, на мерзейший вкус, на то, что это в принципе было чем-то невероятно диким, я выплюнул твёрдую шкуру червя и начал с остервенением жевать мягкое мясо, давясь от чувства стекающей по горлу склизкой жижи. А потом, сжав извивающуюся от боли тварь так, чтобы из дыры на её боку выдавилось ещё мягкой бледно-розовой плоти, вгрызся зубами в неё.

Адекватные мыли куда-то пропали, я чувствовал себя каким-то первобытным человеком, питекантропом, диким зверем, пожирающим пойманную добычу. Меня всё-таки вырвало, отвратительный вкус мяса червя никуда не делся. Но, проблевавшись, я будто одержимый, вновь вгрызся в плоть червя.

Лишь после пяти-шести укусов, когда тварь прекратила дёргаться и обмякла в моих руках, я остановился на секунду. И то только для того, чтобы оторвать от бока ещё одну уже успевшую присосаться тварь – и впился зубами уже в неё.

Что происходило в следующие минут пять, я помнил довольно слабо. Свет, исходящий от человеческих тел, почти потух, я едва мог видеть ближайших ко мне людей и собственные едва-едва флюоресцирующие ноги. А черви продолжали ползти.

Спасло меня от участи быть облепленным ими с ног до головы, вероятно, то, что я находился в углу каменного мешка. Это позволило мне не упасть, прислонившись спиной к стыку стен. И хотя они продолжали нападать, из-за уже довольно большой наваленной передо мной горы тел, привлекавшей червей куда больше продолжавшей сопротивляться жертвы, их всё-таки каждый раз оказывалось недостаточно, чтобы задавить меня массой.

А также, в отличие от большинства других людей, просто сбрасывавших с себя тварей или пытавшихся их забить руками-ногами, я нашёл действенный способ их убивать. Вообще, если у кого-то не было хорошего ножа или вообще пистолета, подходящего против этих тварей оружия просто не существовало.

Кроме одного. Зубов. Я ощущал, как болели и дико ныли челюсти, зубы будто были готовы раскрошиться в любой момент, нёбо и дёсны, а с какого-то момент и пищевод с желудком, жгло как кислотой.

Но, оторвав червя от своего тела, либо же поймав на подходе, и выжрав из его бока несколько хороших кусков, можно было если не убить тварь, то по крайней мере добиться того, чтобы она больше не могла меня атаковать. Без своей шкуры черви оказывались довольно уязвимыми.

Проблема была в том, что, чем темнее становилось, тем хуже у меня получалось реагировать на их выпады. И количество укусов по всему моему телу с каждой минутой начало увеличиваться всё быстрее и быстрее. Я ещё успевал отрывать тварей до того, как они вгрызались глубоко и дополнительно оплетали место укуса щупальцами. Но даже с относительно небольшими ранками было очевидно, что в какой-то момент я просто истеку кровью.

Тем не менее, прекращать и сдаваться на милость этим тварям я не собирался. Пока они будут пытаться сожрать меня, я буду жрать их. Рядом со мной уже скопилась хорошая такая горочка чуть подёргивающихся и шевелящих щупальцами шлангов – наглядная демонстрация моих успехов.

Однако с каждым разом отдирать их от себя было всё сложнее, и всё сложнее становилось раскусывать жёсткую резиновую шкуру. От кровопотери, переутомления, пропитавшего весь рот и всё горло отвратительного вкуса и запаха в какой-то момент я будто бы и вовсе потерял ощущение реальности, продолжая жевать червячье мясо на полнейшем автомате.

Свет в каменной могиле для тысячи человек окончательно потух. Я очутился в кромешной, не прорезаемой ни единым лучиком света, тьме. Правда, затухающему сознанию на это уже было по большому счёту плевать. Я продолжал грызть шкуру одного и того же червя уже, кажется, секунд двадцать, не в силах добраться до мяса. А за это время с полдесятка этих тварей уже успели крепко вцепиться мне в ноги, руки и грудь.

Боли от укусов я уже не чувствовал – разум куда-то уплывал. Сквозь ещё продолжавшую с горем пополам поддерживать меня ярость проступила мысль: “Неужели я и правда вот так и умру?”

Затем я вдруг ощутил неожиданную, исходящую не снаружи, из пожираемой заживо плоти, а изнутри, из моего желудка, тупую ноющую боль. А потом силы окончательно покинули меня и я потерял сознание.

***

В сознание меня привела боль. Дикая, разрывающая тело на кусочки, пронзающая каждую мышцу и каждую кость десятками раскалённых игл, выворачивающая наизнанку и сводящая с ума.

В первую секунду я подумал, что таков, видимо, ад, со всеми его муками. Однако затем всего меня скрутил сильнейший спазм, выдавивший из желудка всё то немногое, что в нём осталось, и оставившее во рту уже знакомый вкус червячьего мяса, подкреплённый едким желудочным соком, и я понял, что всё-таки жив. Мёртвые не блюют.

Опершись на руки, я закашлялся, сплёвывая желчь, попытался отжаться от пола. Очередной спазм уронил меня обратно, челюсть клацнула от удара об камень, но за общим фоном дикой боли я этого даже не почувствовал.

Вставать во второй раз не рискнул, оставшись лежать на животе, скрежеща зубами и взрыкивая от боли. Однако, хоть думать и получалось невероятно медленно и какими-то обрывочными образами, я всё-таки не смог не осознать странность ситуации.

Почему я остался жив?

После того, как я отключился, червякам уже ничего не мешало сожрать меня. Их в этом каменном мешке точно было в сотни раз больше, чем я успел сожрать, да и вряд ли они меня настолько испугались. Вряд ли эти твари в принципе чувствовали что-то кроме голода.

Можно было бы предположить, что я успел своей тактикой хватай-жри достаточно потянуть время, чтобы червей из этой залы каким-то образом выгнали. Но нет, они продолжали копошиться вокруг меня, пожирая тех, кому повезло меньше, чем мне, отвратительно чавкая своими челюстями, шурша по полу длинными телами и шевеля в воздухе щупальцами, будто морские актинии…

Стоп.

Шевеля щупальцами? Откуда я знал, что они шевелили щупальцами? Вокруг ведь всё ещё была непроглядная темень и я не видел даже собственного носа. И если чавканье и шуршание я мог услышать, то вот движения щупалец – нет.

Осознание пришло спустя несколько секунд. Осознание настолько непривычное, что поначалу я даже сам не поверил. Я не слышал и не видел червей, но я их ЧУВСТВОВАЛ. Каждую длинную шлангоподобную тварь в радиусе нескольких метров я ощущал каким-то ранее неведомым шестым или седьмым чувством. И настолько чётко, что действительно мог различить каждое их движение.

Это было настолько странно, что на какое-то время даже боль немного отступила. Мимо моей ноги неторопливо прополз червь, коснувшись щиколотки щупальцем. Я вздрогнул и инстинктивно дёрнулся, слегка пнув его пяткой и уже было подумал, что вот тут-то на меня и накинутся.

Но нет, червь лишь остановился на секунду, недовольно зашевелил своей “бородой” – и пополз дальше по своим червиным делам. Будто бы я для него перестал существовать.

Возможно ли, чтобы такой эффект произвело съеденное червячье мясо? Вообще было бы странно, ведь от поедания говядины ты не становишься другом коров и не начинал чувствовать бурёнок через стены. Но в этом месте привычные мне законы мира можно было спокойно посылать нахер. Так что теоретически это вполне могло быть правдой.

Вот только от чего тогда продолжавшая сотрясать всё моё тело боль? Это уж точно не было похоже на несварение и держался в сознании я только на той мысли, что за время моей отключки что-то может измениться и черви вновь станут агрессивны. Чтобы как-то отвлечься, попытался своим странным новым “радаром” исследовать окружение.

Люди в большинстве своём оставались совершенно невидимы. Я мог угадать очертания их тел лишь по местоположению тварей, некоторые из которых будто бы висели в воздухе. Однако было несколько мест вокруг меня, где странное новое чувство фиксировало нечто, но точно не червей.

Это было похоже на то, как изображали в школьных учебниках по биологии одноклеточную инфузорию-туфельку. Толстое нечто навроде здоровенного слизняка – и тысячи расходящихся от него в стороны тонюсеньких ниточек…

Куда медленнее, чем должно было из-за боли, но в мозгу всё-таки сошлись два и два. Те люди, кому в рот черви выблёвывали свои мягкие нутра. Они затихали, прекращали двигаться, и я подумал, что они умирали. Но, похоже, черви не убивали своих жертв таким извращённым образом, а… превращали их тела в инкубаторы?

Я, что, в грёбаном фильме про Чужого оказался?!

Тогда моё тело?..

Нет, не может быть. Я ведь не целиком червей глотал, а старался жевать, хоть это и было максимально мерзко. Эти твари не были похожи на каких-нибудь амёб и дохли от нескольких укусов, так что вряд ли их куски могли у меня внутри стать таким же зародышем неизвестной твари.

Но ведь какой-то эффект на меня эти съеденные куски всё-таки оказали, раз я мог чувствовать червей, а они начали принимать меня за своего. И судя по тому, что боль не прекращалась, а, кажется, только нарастала, это был ещё не конец изменений.

К сожалению, сделать с этим я уже вряд ли что-то мог. Чёрт его знает, сколько я провалялся без сознания, съеденное уже вряд ли было возможно выблевать. Хорошо хотя бы что не сдох от…

Чёрт! Как же сложно было думать сквозь мучительную боль. Снова едва не пропустил настолько важную деталь!

Сконцентрировав все свои силы на управлении дрожащими руками, я за пару минут смог более-менее тщательно себя ощупать. По крайней мере торс и бёдра. И результат был, с одной стороны, очень радостным, а с другой – максимально настораживающим.

Следы от укусов червей остались и некоторые ещё даже немного кровили. Но при этом они уже явно успели затянуться достаточно, чтобы я мог не волноваться о кровопотере.

С учётом того, что обычно даже после банально пореза кухонным ножом кровь не останавливалась несколько минут, можно было предположить два варианта. Либо я провалялся без сознания пару суток, что было крайне маловероятно, либо сожранное мной червячье мясо успело уже изрядно изменить моё тело.

Что из этого выйдет – я не имел ни малейшего понятия, как не знал и того, во что в итоге превращусь. Но, в любом случае, мне оставалось только ждать. Обратить вспять это превращение не представлялось возможным.

***

Сколько прошло с момента моего первого пробуждения, сказать было затруднительно. Из-за темени, а также охватившего всё тело пламени агонии, от которого я всё-таки то и дело терял сознание то ли на несколько секунд, то ли на несколько минут, ощущение течения времени сильно сбоило. Возможно, минуло четыре часа, а возможно что и все двенадцать.

Однако это определённо было довольно долго. Каких-либо особых изменений в своём теле помимо того, что радиус, в котором я ощущал червей, постепенно рос, я не замечал. Хотя, это опять же могло быть связано с болью. Но по крайней мере мои раны от укусов червей успели превратиться в очень свежие, но уже совсем не кровоточащие шрамы.

И уж точно мои изменения были меньше, чем те, что происходили с червями, инкубированными в человеческих телах. За эти часы “тела” инфузорий-туфелек будто бы потеряли чёткость, расплывшись в границах, а их жгутики распространились по телам людей настолько, что я мог довольно чётко видеть и руки, и ноги, и голову.

Что должно было выйти в итоге, я до сих пор не имел ни малейшего понятия. Но по крайней мере никаких грудоломов вроде как не предполагалось. Чем бы ни становился червь, он, похоже, собирался это сделать, не покидая тело, в которое забрался. Правда, не скажу, что меня это хоть немного успокаивало. Ситуация в любом случае оставалась максимально дискомфортной.

Вот только этот уровень дискомфорта, и так нараставший с самого моего попадания в этот каменный мешок и пока не показывавший даже намёка на спад, как оказалось, было возможно усилить ещё раз в десять.

Пристально наблюдая за происходящим то ли лавкрафтавским, то ли гигеровским ужасом, я не пропустил момент, когда одно из тел впервые дёрнулось. Центральная часть червя в нём “растворялась” чуть быстрее, чем в остальных, и, похоже, уже успела дойти до “кондиции”.

Вздрогнула сначала рука, потом нога, а потом как-то резко всё тело начало дёргаться, будто в эпилептическом припадке. Но спустя минуту подёргивания стали становиться более плавными и осмысленными. А спустя ещё пару минут неведомая тварь, уперев руки в пол, впервые попыталась встать, издав при этом звук, который я не смог интерпретировать иначе как причмокивание.

По хребту пробежал целый табун мурашек, волосы на голове встали дыбом, сердце ушло в пятки. Этот звук, такой, казалось бы, знакомый, сам не раз его издавал, выражая “похвалу” особенно вкусной еде. Но почти в полной тишине, да ещё и из уст оккупированной червём человеческой оболочки, он прозвучал настолько инородно и жутко, что я, кажется, впервые по-настоящему почувствовал, что мне страшно.

Ни сам факт переноса, ни полившийся с потолка дождь из червей, ни осознание собственной надвигающейся смерти – ничего из этого не смогло меня пробрать. Вероятно, потому, что до сих пор я не до конца верил в реальность происходящего.

Но вот это вот тихое: “ЧМОК!” - как-то враз заставило меня осознать: да, всё – правда. Жуткая, похожая скорее на ночной кошмар, а не на реальность, но правда. Потому что каким-то образом я понял: это “ЧМОК!” было именно по мою душу.

И довольно закономерно я понял ещё одну вещь. Если я так и останусь лежать – то я так и кончусь, зачмоканный этой тварью до смерти. Уже пережив одну смерть, во второй раз я не хотел подыхать тем более.

Уперев руки в пол я, игнорируя дрожь и боль, резко нахлынувшую с утроенной силой, начал подниматься. В нескольких метрах от меня ровно тем же занимался червь, пытавшийся освоиться в управлении человеческими конечностями.

Со стороны мы, вероятно, смотрелись бы даже комично. Будто два вековых деда, уже забывших даже как стоять ровно. Но на самом деле это была нешуточная битва, на кону в которой стояла моя жизнь. Кто первый встанет – тот и победил.

И первым на ноги поднялся не я.

Глава 3

Встав на полусогнутых ногах и наклонив вперёд корпус, как какое-нибудь шимпанзе, захваченный червём человек издал низкий утробный рык, похожий на звук активно бурчащего желудка, и попёр на меня. Между нами было всего метра четыре дистанции и обычно это расстояние можно было преодолеть за несколько шагов.

К счастью, пол был завален человеческими телами и тварь, не научившаяся пока нормально ходить и лишь шаркавшая по полу ступнями, запнулась об одно из них и рухнула мордой вниз. Вот только это всё была вообще ни разу не хорошая новость. Потому что с учётом роста, её голова хлопнулась об пол всего сантиметрах в тридцати от моей левой руки. Я всё ещё пытался подняться, стоя на четвереньках и пытаясь совладать с дрожью в конечностях.

И не было похоже, чтобы этот удар, от которого по залу даже эхо раздалось, как-то навредил твари. Полежав всего секунду, видимо пытаясь сориентироваться в пространстве, она вновь начала подниматься на руки.

И на этот раз вставать в полный рост ей было даже не нужно – всего лишь немного себя подтолкнуть – и впиться зубами мне в предплечье. Почему-то я не сомневался: даже после захвата человеческого тела червь остался такой же прожорливой мразью.

Времени на попытку сбежать не было. Да и некуда было бежать. Я лежал в углу залы, все пути отступления перекрывал захваченный червём бедолага. А значит оставался только один вариант.

Сражаться.

Бросив попытки принять вертикальное положение, я изо всех имеющихся сил оттолкнулся руками от пола, чтобы хотя бы встать на колени. И очень вовремя, потому что в том месте, где только что были мои пальцы, клацнули челюсти зомби. Монстр буквально нырнул вперёд носом в попытке достать меня, вновь громко стукнувшись об пол подбородком.

Если бы следующим движением он повалил меня – мне бы точно настал конец. То ли из-за моих активных телодвижений, то ли из-за того, что уже прошло достаточно времени, но я ощущал, что боль в теле начала постепенно отступать. Но точно недостаточно быстро, чтобы я смог оказать твари достаточное сопротивление.

А потому нужно было атаковать первым, пока она не успела снова принять устойчивую позу. Из такого положения, в котором я находился сейчас, единственным подходящим вариантом виделся удар локтем. Обхватив правой рукой левое плечо, а левой – правое запястье, я качнулся вперёд и рухнул вперёд, прямо на шею пытающейся подняться твари.

Получилось очень удачно – локоть угодил зомби прямо в шею под черепом. Я ощутил, как уже в третий раз клацнули об пол её челюсти, и почувствовал хруст позвонков. Нормальный человек от такого если не умер бы, то точно оказался бы парализован. Но, похоже, после того как тело оккупировал червь, мозг перестал играть для него какое-либо значение.

Единственное, чего я добился – какой-то будто бы вялости в движениях головы твари, но желания сожрать меня она не потеряла ни на грамм. И, так как я после удара оказался в крайне неудобном положении, на этот раз увернуться от её челюстей не успел.

Зубы монстра впились в моё плечо с такой силой, что я охнул от боли, на мгновение перекрывшей то пламя, что полыхало в теле. Тварь и правда пыталась меня сожрать. Оторвать кусок, разжевать, проглотить и повторить ту же процедуру снова и снова, пока от меня ничего не останется.

По максимуму напрягая мышцы плеча, чтобы монстру было как можно сложнее сомкнуть челюсти, я приподнялся, опираясь на локоть, и изо всех сил заехал ему в висок левой рукой. Потом ещё раз, и ещё, и ещё. В какой-то момент я почувствовал под костяшками хрустнувший череп, кожа на костяшках разорвалась, встретившись с острыми выступающими углами костей.

И уж не знаю, получилось ли у меня задеть какой-то нерв, или я просто сбил монстра со своего плеча. Но его челюсти, уже наверняка успевшие окраситься красным от моей крови, соскользнули и очередным ударом я откинул его голову в сторону. Следом за головой последовали шея и тело и тварь, ещё доже не до конца разобравшаяся в управлении, перевернулась на спину.

Этим нужно было пользоваться. Поднявшись на четвереньки, из-за продолжавшей утихать боли и разлившегося по телу адреналина это удалось намного проще, чем в первый раз, я подполз к твари. После чего, подкинув свой корпус повыше, впечатал локоть ей на этот раз в солнечное сплетение. Там, примерно в районе желудка, как я отчётливо чувствовал, находился раскинувший по человеческому телу свои щупальца червь.

Если уж тварь никак не отреагировала на повреждение мозга и перелом позвоночника, то у меня оставалась только одна идея о том, где у неё находится слабое место.

И действительно: тяжёлый удар, в который я вложил почти весь свой вес, для обычного человека способный обернуться разрывом диафрагмы или того же желудка, червя всё-таки пронял. Человеческое тело задёргалось в конвульсиях, из горла вырвался сдавленный хрип, а сам червь, от моего удара изогнувшийся дугой, начал активно распространять по организму носителя новые тонкие усики. Видимо пытался таким образом улучшить контроль над телом.

Как будто я бы ему это позволил. Выяснив способ, которым я мог причинять твари боль и вред, я не собирался останавливаться на середине пути. Более того, ощущение приближающейся победы придало мне новых сил. На этот раз я смог не просто упасть локтем на грудь твари, но и приложить дополнительное усилие, чтобы удар получился ещё мощнее.

Подёргивания тела усилились, а червь в моём новом странном восприятии “потускнел” и будто бы стал чуть меньше. Вкладывал все силы и, вероятно, массу, в новые контролирующие ниточки.

Но распространялись они по телу всё-таки слишком медленно, чтобы мне нужно было об этом реально волноваться. Через пару ударов я ощутил локтем теплую и липкую кровь, проступившую сквозь разрывы в коже. А после ещё одного червь, уже не пытавшийся хоть как-то сопротивляться и сам дрожащий в предсмертной агонии, просто разорвался на две части и очень быстро пропал из моего восприятия.

Я справился. Вот только даже в примерно семиметровом радиусе действия чутья на червей таких же зомби было ещё пара десятков. Пока что они оставались неподвижны, этот конкретный оказался “ранней пташкой”. Но, судя по уровню распространения контролирующих нитей, до пробуждения большинства из них оставался в лучшем случае час, а некоторые начали бы дёргаться даже раньше.

Когда это произойдёт и я окажусь, учитывая размер каменного мешка, один против сотен зомби – мне точно хана. Единственным выходом, что я мог придумать, было прямо сейчас встать и за эти полчаса прикончить всех червей.

Каким образом я это успею – я не имел ни малейшего понятия. Но просто ложиться дожидаться своей смерти от челюстей десятков зомби после всего, через что я уже прошёл? Ну уж нет.

Благо, теперь я по крайней мере не походил на паралитика в предпоследней стадии. Не знаю, почему это сработало, возможно моему телу просто нужен был первый толчок. Но, так или иначе, агония, донимавшая меня последние несколько часов и даже не думавшая утихать, сейчас за считанные минуты почти полностью ушла, оставив только ноющую боль в укушенном плече и некоторую слабость.

Так что подняться на ноги мне удалось уже без особого труда. И теперь нужно было придумать, как быстрее убивать червей. Бить каждого кулаками и локтями, через слой человеческой плоти было крайне тяжело и, что даже важнее, медленно. Мне нужно было оружие, хоть какое-нибудь.

К сожалению, мой перочинный ножик сломался, а кроме него в карманах не было ничего даже отдалённо напоминающего оружие. Помучавшись секунду сложным выбором, я крякнув от недовольства, полез копаться в карманах и сумках окружавших меня трупов.

Конечно, пока я буду рыться, черви продолжат захватывать тела. Но я решил поступить как старый дровосек из притчи, выигравший потому, что постоянно точил свой топор. Когда я найду подходящий инструмент, то смогу с лихвой компенсировать всё затраченное на его поиски время.

В карманах убитого мной зомби оказался только мобильник, кошелёк и ключница. Как и у следующих трёх общупанных мной мертвецов. А вот у пятого, кажется как раз того самого, из-за которого сломался мой перочинный ножик, в сумке нашлось кое-что дельное.

Качественная металлическая перьевая ручка, достаточно острая, чтобы можно было использовать её в качестве кинжала или шила. И в этой же сумке нашлась какая-то довольно тяжёлая книга в твёрдом переплёте.

Нужно было протестировать эту комбинацию. Подойдя к ближайшему зомби, я присел перед ним на корточки, перевернул его на спину, приложил ручку к коже прямо над серединой тела червя и со всей дури врезал по ней книгой.

Моё счастье, что черви находились не в грудной клетке под защитой рёбер, а под ними. С первого и даже со второго удара добиться желаемого мне не удалось. Но уже третий удар, который я произвёл, держа книгу обеими руками и забивая ручку в человеческую плоть, будто гвоздь в деревяшку, достиг своей цели. Прорвав кожу и мясо, ручка утонула в теле, всей пишущей частью погрузившись в тело червя.

Тварь задёргалась и, как и предыдущая, начала в ускоренном режиме создавать жгутики. Похоже, в таком состоянии сами по себе они уже были совершенно безвредны. Однако умереть червь не умер, а следующий удар по ручке вогнал бы её в тело настолько глубоко, что обратно я бы её уже не вытащил.

Первым вариантом было отправиться на поиски более подходящего оружия. Но, честно сказать, я очень сомневался, что смогу быстро найти у кого-нибудь настоящий нож или ещё какую похожую штуку. Человеческие тела я не ощущал, ориентироваться приходилось лишь с помощью осязания, и вот тут метафора с заточкой топора уже была совершенно не к месту.

А потому оставался второй вариант. Выдернув окровавленную ручку из плоти мертвеца и спрятав её в карман, я, чувствуя подступающую к горлу желчь, просунул пальцы в получившееся отверстие и изо всех сил потянул в разные стороны.

Насколько я помнил, вскоре после смерти тело человека из-за каких-то там химических реакций коченеет и теряет гибкость. Однако плоть зомби оставалась такой же податливой и мягкой, как и при жизни. На ум пришла кровь, выступившая на коже первой пытавшейся меня сожрать твари, хотя я знал, что уж что-что, а кровью мертвецы не истекали.

Жуткое осознание на секунду выбило меня из колени, но ощутив, как слабо дёрнулось тело подо мной, я мотнул головой и вернулся к процессу. О том, насколько эти бедолаги были на самом деле живыми и о том, насколько мерзко было то, что я сейчас творил, я подумаю потом. Сейчас – выжить.

Разорвать плоть удалось не без усилия, но и не сказать, чтобы это было прямо очень сложно. Да и не нужна была мне огромная дыра – достаточно было того, что я смог засунуть внутрь человеческого брюха руку и схватить тело червя.

Оно и правда стало намного мягче и уязвимее, похожим на довольно жиденькое желе или на то, во что превращался жир на остывшей скороде. И не удивительно, что прикончить тварь оказалось настолько просто: просто сомкнуть пальцы – и всё.

Вытащив кисть из человеческих потрохов, ощущая исходящую от пальцев вонь и отвратительную склизкую жижу на пальцах, я поднял с пола книгу и направился к следующему зомби.

Я не убивал всех подряд, сначала подходя к тем, что были ближе других к завершению процесса захвата. К тому же после нескольких процедур сумел более-менее приловчиться, тратя на каждую тварь меньше пары минут. Однако этого всё равно было даже близко недостаточно. Через полчаса, когда я сумел расправиться уже с дюжиной, из глубины каменного мешка, до которого не доставал мой радиус восприятия, донёсся уже знакомый утробный рык.

Самый первый зомби, похоже, встал раньше других именно потому, что ощущал меня. Но и те черви, которых не стимулировало присутствие такого лакомого кусочка неподалёку, в конце концов начали подниматься. К счастью, похоже, их восприятие тоже работало в довольно ограниченном радиусе, потому как вскоре после взрыкиваний я услышал тихое чавканье. Не чувствуя меня, твари занялись той добычей, что была рядом.

Проблема была в том, что с каждой минутой черви, выпуская всё больше жгутиков, всё лучше и лучше начинали контролировать свои мясные костюмы. И даже если твари не будут обращать на меня внимание, они будут становиться всё быстрее, сильнее и проворнее, а значит убивать их потом будет лишь труднее.

Однако об этом всё-таки стоило задумываться уже после того, как я очистил бы “свою” зону каменного мешка от зомби. Удалось мне это ещё минут через двадцать. Теперь, вернувшись в самый угол, я уже не мог ощутить ни одного зомби, они все остались где-то там, в глубине.

Честно говоря, я уже был дико вымотан. Боль, борьба с первым зомби и убийство ещё двух с лишним десятков – мышцы сводило спазмами, вся спина была мокрой от пота, а в горле пересохло как в пустыне. Мне нужно было продолжить истреблять тварей, по плану выманивая из к себе по одной. Но я чётко понимал: энергии на то, чтобы заниматься этим ещё хотя бы час, у меня просто нет.

Нужно было как-то восстановить силы, то есть что-нибудь съесть. Лучше всего, конечно, было снова отправиться в рейд по карманам и сумкам мертвецов. У кого-нибудь с собой должна была быть еда.

Вот только, опять же, сколько я времени на это потрачу? Продолжающие становиться сильнее с каждой секундой твари не станут ждать, пока я наберу себе продуктовую корзину. Как решить эту проблему, я знал, хотя одна мысль об этом становилась комом поперёк горла.

Ох…

Ну, ладно. Раз решил выживать – то выживай, используя все доступные средства. Никаких полумер. Схватив за хвост сидящего на соседнем трупе червя, я оторвал его от трапезы и поднёс ко рту.

Чем бы ни были эти твари, как бы ни изменили моё тело, они, во-первых, точно не были ядовитыми, а во-вторых, наверняка были крайне питательными. По крайней мере чисто по логике, та энергия, что они тратили на захват человеческих тел и создание тысяч жгутиков-контролёров должна была откуда-то браться. А значит, какими бы они ни были на вкус, черви должны были являться отличным источником калорий.

Не то, чтобы эти мысли как-то помогли, но, выдохнув и зажмурившись, я всё-таки вгрызся твари в бок. Однако вместо отвратительной, наполняющей рот горечи я ощутил… ничего. Будто бы жевал старую, давным-давно потерявшую весь вкус и ставшую резиновой жвачку.

Не совсем осознав, что происходит, я прокусил шкуру, добравшись до мякоти. На этот раз знакомая мерзость всё-таки почувствовалась, но очень слабо, недостаточно даже для того, чтобы ощутить рвотные позывы. Куда противнее был даже не вкус, а склизкая текстура.

Либо это был один из эффектов произошедших со мной изменений, либо червячье мясо нахрен сожгло мне все рецепторы. И если говорить в целом, ни то, ни другое мне не слишком-то нравилось. Но в моменте избавление от вкуса было настоящим благословением.

В несколько минут разделав и сожрав червя почти целиком, я отбросил пустую шкуру и вскоре ощутил заметный прилив сил. Как я и думал, плоть червя оказалась крайне питательной. И хотя вместе с тем вернулась и та самая боль, вновь начавшая наполнять тело, её было вполне возможно перетерпеть, продолжая заниматься своими делами.

На секунду в голову пришла абсурдная с учётом всего происходящего мысль: “А вроде ситуация-то налаживается!” Но в каком-то смысле, если задуматься, так и было. Тот, кто только что захлёбывался в море дерьма, высунув на воздух голову и получив возможность дышать, тоже будет думать, что стало лучше. Даже несмотря на то, что тонуть он не перестанет.

Теперь главное было не нырнуть в это дело ещё глубже. Вздохнув, я поднялся на ноги и, взяв в одну руку перьевую ручку, а в другую – книгу, сделал первый шаг навстречу раздающемуся из темноты чавканью.

Этот мир не был похож на известные мне истории о попаданцах. Тысяча перенесённых сюда человек не были героями, они были расходным материалом. Как и для этих самых червей, для этого мира мы были лишь пищей.

Что же, здесь и сейчас, направляясь, с вероятностью в девяносто девять процентов, на верную смерть, я был готов повторить своё обещание.

Если этот мир хотел меня сожрать, ТО Я, СУКА, СОЖРУ ЕГО В ОТВЕТ!

Глава 4

Сколько времени прошло? Наверняка несколько суток. Возможно, неделя. А может даже дней десять, мне было очень сложно сказать.

Время для меня сплелось в какую-то психоделическую петлю, состоящую из сражений с захваченными червями людьми и пожирании тех червей, что в обилии ползали под ногами.

С того момента, как я очнулся в первый раз, я ни разу нормально не спал. Попытался один раз, вжавшись в угол и обложив себя холодными, начавшими разлагаться телами со всех сторон. Проснулся от того, что один из зомбяков вгрызся мне в плечо, а второй уже тянул зубы к шее. Больше так рисковать я себе не позволял.

Черви, которых я съедал, меняли моё тело, теперь в этом уже не было никаких сомнений. С каждым прожитым часом я ощущал эти изменения всё острее и острее. Острота чувств, не только чутья на других червей. Рефлексы. Устойчивость к боли. Скорость заживления ран. Физическая сила, хотя она увеличивалась медленнее всего и разницу можно было заметить лишь по прошествии дней, а не часов.

В итоге мне определённо было куда проще не спать, чем обычным людям. Но это не значило, что я не хотел спать. Захваченные червями зомби не давали мне расслабиться ни на секунду, постоянно подгоняя меня и заставляя двигаться самим своим существованием. И дело было даже не в том, что меня могли окружить.

Главным занятием зомби на протяжении девяноста процентов времени было пожирание всего, до чего они смогут дотянуться. Не только человеческих тел, они и обычных червей замечательно жрали. Им явно было наплевать на бывшее родство. И, как и я, чем больше они жрали – тем сильнее становились.

В первые, наверное, сутки, зомби были очень слабыми. Все попавшие в этот мешок люди были в отличной физической форме и явно занимались спортом. И большинство из них было куда больше меня комплекцией. Но зомби, даже после того, как черви в них научились нормально контролировать свои мясные костюмы, не могли перебороть меня в чистом состязании силы.

Однако их сила росла куда быстрее моей и чем дальше, тем сложнее мне было их убивать. Мне удалось выживать так долго лишь потому, что их интеллект оставался на уровне тех же червей. Всё, что они могли – это наброситься, схватить и впиться зубами. Ни тактики, ни понимания, ни каких-то финтов. Но когда по силе, а следовательно и скорости, ты значительно превосходил противника, в каком-либо продумывании исчезала необходимость.

К счастью, у меня в сражении с ними был козырь. Пока я не подходил к зомби метров на шесть-семь, они никак не реагировали ни на меня, ни на других зомби, которых я убивал, и продолжали заниматься бесконечным поглощением мяса (и куда только влезало). При этом моё поле восприятия довольно быстро стало шире этих семи метров, так что я мог чувствовать их сильно раньше, чем они – меня.

Поэтому расправлялся я с ними, используя одну и ту же тактику. Закончив с одними тварями и переведя дыхание, я подбирал такую траекторию, чтобы за раз выцепить одного, в крайнем случае парочку зомби. Затем потихоньку приближался, дожидаясь, пока они меня почуют, и тут же отступал обратно в свой угол. А потом дожидался их там, сбивал с ног, валив на спину, вонзал что-нибудь острое в солнечное сплетение и либо вбивал достаточно глубоко, чтобы червь сдох, либо расковыривал дыру руками и давил червя пальцами.

Перьевая ручка, помогавшая мне поначалу, в какой-то момент всё-таки сломалась. И в качестве оружия я успел попользовать уже и канцелярский нож, и циркуль, и даже китайские палочки. При этом как назло мне так и не удалось найти ни одного нормального ножа, хотя среди тысячи человек по идее должен был найтись хоть один фанат холодного оружия.

Так или иначе, тактика была опробованной и отработанной, и очень долго оставалась рабочей. Иногда, правда, некоторым зомби что-то взбредало в голову и они, вместо того чтобы жрать, начинали слоняться по каменному мешку. Парочка именно таких ходоков чуть не сожрала меня, когда я попытался поспать. К счастью это случалось очень нечасто, и хотя из-за этого я не мог расслабиться буквально ни на минуту, глобально не слишком мешало.

Так что хорошая новость была в том, что за эти долгие десятки бессонных часов я смог очистить от зомби почти весь каменный мешок. От пары сотен осталось всего двое. Финал казался невероятно близким. Ещё совсем чуть-чуть – и я смогу хотя бы выспаться. О том, что будет потом, о том, как мне вообще выбираться из этого места, я старался не думать.

Приманив предпоследнюю тварь, я повалил её на землю парой хороших ударов и подсечкой, уселся сверху, а после вонзил ей в грудь лучшее из найденных до сих пор оружий – нож для вскрытия писем. Тонкое лезвие грозило сломаться в любую минуту, но, пока этого не произошло, его острота и длина позволяли мне убивать зомби почти без усилий. Даже бить по рукояти сверху было не нужно, лишь посильнее надавить на клинок.

Погрузив нож в тело зомби по самую рукоять, я, уже на каком-то подсознательном уровне уяснивший, что это автоматически означает смерть червя, расслабился и начал подниматься.

Вот только, когда я опёрся на левую ногу, чтобы встать, зомби, вроде бы затихший, вдруг зарычал, схватил меня за щиколотку обеими руками и, дёрнув на себя с нечеловеческой силой, впился зубами в икру. Из-за потери равновесия я упал вперёд, на руки, взвыв от боли в насквозь прокушенной ноге. Челюсти твари тоже стали куда сильнее, чем у обычного человека и она буквально за укус успела смогла из меня шмат мяса и начать жевать.

Этих нескольких секунд, что зомби жевал и глотал кусок моей ноги, мне хватило, чтобы подняться на руках и изо всех имевшихся сил заехать твари второй ногой по голове, потом по державшим меня рукам, потом снова по голове, и ещё раз по рукам… Наконец, она меня отпустила, сорвав с ноги кроссовок.

Однако это было только начало. Сквозь пронзающую мозг боль я услышал торопливые шаги последнего зомби, которому почему-то именно сейчас приспичило погулять.

Лежащая тварь при этом, перевернувшись на живот, попыталась схватить меня ещё раз. Я вскочил и, шипя от боли, со всех сил заехал зомби обутой ногой по лицу. Его голову откинуло назад, но остановить – не остановило, и он вновь умудрился схватить меня левой рукой за щиколотку. И хотя пальцы твари почти тут же соскользнули, из-за боли в икре я вновь не удержал равновесия, рухнув назад и едва не стукнувшись затылком об пол.

При этом мне отчасти всё-таки повезло. Мой нож остался у зомби в груди. И когда тварь подтянулась на руках, попытавшись в очередной раз схватить меня, нож, похоже, сдвинулся и всё-таки нанёс червю достаточно повреждений, чтобы тот сдох. Зомби, пару раз конвульсивно вздрогнув, обмякло и затихло.

Однако успеть встать до того, как подоспела последняя тварь, я не успел. Набросившись на меня с радостным рычанием она навалилась на грудь и, если бы я не выставил левое предплечье, уже разжёвывала бы кусок шеи. Я ощущал неудержимую мощь зомби, превышающую мою раза минимум раза в два.

Мне удавалось удерживать его челюсти вдалеке от своего лица только потому, что тварь ощутила вкус плоти на зубах и с радостью принялась жевать мою руку. Однако сколько так будет продолжаться, было непонятно, и было очевидно: если зомби всё-таки нацелится на мою сонную артерию – я не смогу его остановить.

Ситуация была критической настолько, насколько это только возможно. Понимание того, что каждая секунда могла стать для меня последней, ударило в голову сильнее, чем когда-либо до сих пор. Вот только умирать буквально в шажочке от победы я уж точно не собирался.

Свободную руку, дрожащую от пронзающей тело боли, я пропихнул под телом зомби и залез себе в карман. За это время я не только с зомби сражался. Но и обыскивал тела на предмет полезных предметов. И в сумочке какой-то девушки обнаружил, неожиданно, самый настоящий кастет.

Против червей он был особо бесполезен, но это было хоть какое-то, но оружие, так что я решил не выбрасывать его, а всё-таки взять с собой. И сейчас это решение, вероятно, спасало мою жизнь.

Просунув пальцы в колечки, я вытащил кастет из кармана, и размашистым хуком впечатал выступающие шишки кастета зомби в скулу. Уже не раз на собственной шкуре я ощутил, что зомби было абсолютно наплевать на любые повреждения.

На каком-то рефлекторном уровне человеческие тела ещё отдёргивались от ударов по голове или в пах. Но можно было превратить череп твари в месиво из костей и мозгового вещества, а тварь продолжила бы двигаться как ни в чём не бывало. Единственным способом утихомирить зомби этого мира было убийство червя.

Однако сломанный череп твари мне в любом случае был выгоден. Как минимум потому, что, если я достаточно сильно раздробил бы ему кости лица, он бы больше не смог кусаться.

А потому, ощущая, как от меня продолжают откусывать куски, я продолжил наносить зомби удар за ударом. Мне в лицо брызгала еле тёплая кровь зомби вперемешку с моей, на контрасте казавшейся обжигающе горячей. А я продолжал бить, вкладывая в каждый замах всю накопившуюся за эти дни злобу и всё то отчаяние, что давил в себе ради собственного выживания.

В какой-то момент меня просто переклинило. Из груди вырвался какой-то первобытный вопль боли и ярости, перед глазами вместо тьмы всё заволокло красным, а в голове осталась одна-единственная мысль, которую я продолжил вкладывать в удары.

- Сдохни, тварь! Сдохни! Сдохни!!! СДОХНИ!!!

Даже когда под моим кулаком что-то треснуло и хватка челюстей зомби на моём предплечье пропала, я не остановился. Наносил удар за ударом, чувствуя, как костяшки пальцев покрываются глубокими ранами от острых костей черепа твари. А потом, скинув зомби, потерявшего своё главное оружие с себя, подполз к нему на локтях – и продолжил превращать тварь в отбивную.

Голова, шея, грудь – она хватала меня, тормошила, не понимая, что ей, беззубой, делать с жертвой, меня мотало из стороны в сторону, но я продолжал совершать замах за замахом, уже почти забыв, для чего вообще я это делаю.

В себя я пришёл лишь через несколько минут, когда тело зомби подо мной окончательно прекратило дёргаться. Видимо я смог разорвать тело червя даже через слой плоти под диафрагмой.

Чувствуя, как бешено стучит сердце и горят лёгкие, я просто повалился вбок, скатился с твари и лёг на спину, раскинув в стороны онемевшие руки и невидящим взглядом изучая черноту потолка. Я выжил. Победил и выжил. Теперь можно было и отдохнуть.

Вот только нормально выспаться мне снова не дали.

По ощущениям прошла всего пара часов, когда меня выкинуло из сна отчётливое ощущение чего-то постороннего на моём плече. В мгновение вынырнув из сна, я на чистых рефлексах вскочил, левой рукой схватил неизвестного за горло, а правую занеся для удара кастетом…

В следующую секунду моей шеи коснулось что-то металлическое и острое, а затылка – что-то металлическое и не острое. Осознание того, что это точно не зомби, пришло чуть запоздало, но всё-таки пришло, а ещё через несколько мгновений до меня дошли и остальные детали происходящего.

Во-первых, вокруг больше не было кромешной черноты. Откуда-то сбоку виднелся холодный голубой свет. И хотя на самом деле он скорее всего был очень-очень тусклым, для моих привыкших ко тьме глаз он показался сиянием солнца.

Во-вторых, похоже, съеденное мясо червей повлияло и на моё зрение. Всё вокруг казалось намного более чётким, настолько, что я мог увидеть даже микроскопические трещинки в камне пола, но при этом картинка потеряла все цвета, я будто бы попал в чёрно-белый фильм.

И от того девушка в лёгкой то ли кожаной, то ли плотной тканевой броне, которую я прижал к полу рукой и едва не ударил кастетом в нос и которая была “в-третьих”, казалась какой-то неестественной, тоже будто бы персонажем старого немого кино.

“В-четвёртых” же были двое мужчин в уже более тяжёлой и массивной броне, один из которых приставил к моей шее длинный меч, а второй – дуло ружья к голове. Увидеть их я смог лишь после того, как убрал пальцы с шеи девушки и поднял руки, демонстрируя отсутствие недобрых намерений.

Правда, убрали они своё оружие только после того, как девушка что-то им сказала довольно строгим голосом. Язык был совершенно незнакомый.

Впрочем, думать о том, как я буду с ними общаться, сейчас я совершенно точно не собирался. Да и вообще ни о чём думать в целом. Несмотря на то, что они наставили на меня оружие, агрессивно настроены они явно не были, к тому же это были нормальные люди, а не зомби. Что бы ни произошло дальше, это определённо будет лучше, чем то, что происходило со мной в последние несколько дней.

А значит я мог продолжить спать.

Разрешив своему телу расслабиться, я ощутил мгновенно разлившийся по мышцам свинец, и в следующую же секунду моё сознание снова погрузилось во тьму.

***

Пробуждение было не из приятных. Мощная пощёчина выкинула меня из сна, голова мотнулась в сторону и перехватило дыхание от впившегося в горло металлического ошейника. Ну, просто прекрасно.

С трудом открыв глаза, я увидел перед собой злобное лицо какого-то мужика, испещрённое оспинами и шрамами, а за ним – тканевые стенки какого-то то ли тента, то ли палатки. Сам я, судя по всему, был прикован цепью за шею к вбитому в пол столбу, ещё одна цепь сковывала руки за этим столбом.

- Проснулся? - довольно осклабился он. - Отлично! А то я уже думал, что придётся пытать кусок мяса.

На этот раз я понял, что он сказал. Правда, говорил он не по-русски и даже не по-английски. Язык был незнакомым, но каким-то образом смысл его фраз доходил до меня.

- Не торопись с пытками, - раздался откуда-то сбоку знакомый голос. - Может быть он нам сам всё расскажет.

Повернув немного голову, что отдалось очередной болью в шее, я увидел девушку, ту самую, на которую набросился в каменном мешке. И сейчас, когда я более-менее пришёл в себя, я мог сказать, что она была очень красива.

Тёмно-серые, реальный цвет я теперь разобрать был не в состоянии, длинные волосы, собранные в косу, мягкий овал лица, носик пуговкой с россыпью веснушек, большие выразительные глаза. Да и с фигурой у неё всё было в порядке. Сейчас она была уже не в своей броне, а в обычном мужском брючном костюме, не скрывавшего приятных изгибов и округлостей.

Вот только всё хорошее впечатление портило то, что она, очевидно, бывшая тут главной, санкционировала моё заключение в цепи.

- И что вы хотите от меня услышать? - говорить, к счастью, стальной ошейник не мешал.

- Расскажи, как ты выжил в том инкубаторе, да ещё и умудрился прикончить всех поглотителей, - проговорил мужик, доставая из-за пояса длинный нож и демонстрируя мне. - И в подробностях, иначе детали твоей истории мне придётся из тебя вырезать.

В ответ я лишь хмыкнул.

- Ты серьёзно думаешь, что, проведя неделю в полной темноте и окружённый теми тварями, я испугаюсь твоей зубочистки?

- То, что ты не боишься, не значит, что ты перестал чувствовать боль, - ответила за палача девушка. - И, я ещё раз скажу, с пытками мы торопиться не будем. То, что ты сейчас в цепях – мера предосторожности. Если ты расскажешь нам всё без утайки и я пойму, что опасности ты не представляешь, то тебя отпустят.

- Я поблагодарить за такую щедрость должен, или что? С чего вам вообще меня в чём-либо подозревать? Либо расстёгиваете меня прямо сейчас, либо не услышите от меня ни слова.

Несколько секунд мы с девушкой играли в гляделки, а потом она повернула голову к палачу и кивнула.

- Давай. Завтра доложишь об успехах. Но ломать ему что-то и отрезать куски я тебе запрещаю. Понял меня?

- Так точно, - понуро кивнул палач.

Больше не собираясь задерживать ни на минуту, она развернулась и покинула палатку. На секунду в глаза ударил яркий солнечный свет, пробившийся через полог. Похоже, из того места, где был каменный мешок, меня вытащили.

- Ну, что, мой хороший, давай приступим? - улыбнулся палач, нависая надо мной.

- Давай-давай, - кивнул я. - Раньше начнём – раньше закончим.

Глава 5

Мы с девушкой сидели друг напротив друга за столом в окружении троих бойцов, готовых в случае чего пустить в ход свои мечи и ружья. Однако на моей шее и запястьях больше не было кандалов, что уже можно было считать моей победой.

И у меня с самого начала была уверенность в том, что в итоге я останусь в выигрыше. Одним из эффектов мяса червя стало сильно притупленное чувство боли. Совсем она не пропала, и когда зомби откусывали от меня куски, это было очень больно.

И долгие часы, в которые меня полосовали разнообразными ножами и иглами, били в самые разные места, жгли раскалёнными железяками и творили все прочие прелести пыточного искусства, разумеется, тоже нельзя было назвать расслабляющими. Но с каждым пройденным часом я видел на лице своего палача всё больше и больше недоумения, непонимания и даже какого-то испуга. И это было лучше любого обезболивающего.

Так что в конце концов уже мокрый от пота палач просто обматерил меня, бросил щипцы с моим окровавленным ногтем на стол – и просто вышел из палатки. Судя по тому, что солнечный свет снаружи стал намного тусклее, уже был вечер. И на ночь меня так и оставили прикованным к столбу, даже поесть не принесли.

Ну, это меня как-то не особо волновало. Чувствуя, как изменённое плотью червей тело постепенно затягивает все раны, я просто закрыл глаза и вернулся к тому, от чего меня так беспардонно отвлекли – ко сну.

А рано утром палач вернулся вместе с девушкой и теми тремя бойцами, и отомкнул замки на цепях. После чего в палатку принесли стол и пару стульев. И вот – мы сидим, считай, почти на равных.

- Итак, я тебя отпустила, - холодно произнесла она. - Теперь ты мне расскажешь то, что я хочу знать?

Я, растерев дико затёкшие запястья, утвердительно кивнул головой.

- Ага, через секундочку.

В следующую секунду лёгкий столик полетел в того из бойцов, что орудовал винтовкой, а я сквозь освободившееся пространство рванул к девушке. Она вскинула руку и я ощутил странный зуд в глубине тела, будто кто-то щекотал пёрышком мои кишки.

Это был непривычный и странный сигнал, а потому я решил к нему прислушаться и сместился чуть вбок, так, чтобы её ладонь не была направлена ровно на меня. И это спасло меня от незавидной участи.

Из пальцев девушки, будто в каком-то фантастическом фильме, ударила самая настоящая молния. Если бы я продолжил двигаться также, как двигался – получил бы заряд прямо в грудь. А так мне “всего лишь” обожгло плечо.

Это было, конечно, далеко не самым приятным, что я испытывал за последнее время, даже пытки палача сносить удавалось куда проще. Но это определённо не было настолько больно, и повреждение не было таким сильным, чтобы помешать мне вцепиться ей в горло правой, а потом и левой рукой.

- Госпожа! - раздались голоса бойцов.

- Отпусти её!

- Не шевелиться, или я сверну ей шею! - рявкнул я, поднимая девушку над полом.

Мою физическую силу нельзя было сравнивать с силой зомби. Но благодаря плоти червей я стал всё-таки значительно сильнее себя самого с Земли. Раздавить горло или сломать позвоночник юной хрупкой девушки сейчас для меня не составило бы особого труда.

- Я ведь… освободила… тебя! - прохрипела она, царапая пальцами мои запястья.

- Серьёзно думаешь, что это компенсирует сутки пыток? - усмехнулся я, заглядывая ей в глаза. - Скажи спасибо, что на месте тебя не прикончил, с тем палачом было бы именно так. И даже не пытайся снова электрическом швыряться. Обещаю, я успею тебя убить прежде, чем умру от твоей магии.

- У нас мало времени! Нам нужны были… ответы!

- Наверное, можно было так и сказать? И попросить вежливо, как это делают цивилизованные люди? И уж точно не заковывать в кандалы ни в чём не повинного человека и не приказывать его пытать!

- Это была… предосторожность!

- Ну, тогда ЭТО – тоже предосторожность. Кто вас знает, что вы решили бы со мной сделать после того, как получили ответы на свои вопросы.

- Что… тебе нужно? - произнесла она, немного погодя.

- Ответы на МОИ вопросы, разумеется. Я хочу знать, что это за место, что это были за черви, кто вы такие, и как мне, в конце концов, вернуться обратно в свой мир!

Об этом я уже успел подумать, пока меня пытали.

В каменном мешке я определённо не знал их языка, и сейчас не знал тоже. Но понимать их уже мог замечательно. К тому же для них, очевидно, происходящее с людьми в том помещении, черви и зомби не были в новинку. Так что вероятность того, что они знают и о том, что я – попаданец, была велика. И её следующие слова это подтвердили.

- Такого способа… я не знаю! - выдавила девушка, - но остальное… я расскажу! Только… отпусти!

- Ещё чего, - хмыкнул я, оглядываясь на бойцов, чьи лица были полны ярости. - Чтобы меня тут же в решето превратили? Ну уж нет, переговоры пройдут на моих условиях! - я повернулся к одному из бойцов. - Положи на пол свой меч и подтолкни ногой ко мне.

- Не дождёшься! - бросил он, испуганным взглядом глянув на девушку.

Я тоже вновь перевёл на неё внимание.

- Прикажи им повиноваться, иначе тебе не поздоровится. Повторять дважды я не собираюсь.

- Хайн, сделай! - воскликнула она после секундной задержки.

- Хорошо, госпожа, - кивнул боец.

После чего действительно положил меч на землю и пихнул его ко мне. Вот только недостаточно сильно. Клинок остановился в полуметре от меня и, если бы я захотел его поднять, то мне бы пришлось идти боком вместе с девушкой в руках, что наверняка дало бы им возможность для атаки.

- А у тебя неглупые подчинённые, - хмыкнул я. - Жаль, только, что такие тупые!

На секунду убрав левую руку с шеи девушки, я мощно ударил её по печени, а потом почти сразу же вернул руку обратно на горло. С учётом моей нечеловеческой силы и натренированных движений это заняло меньше половины секунды.

Её тело скрутил спазм агонии. Прямое попадание в печень было одним из самых болезненных, тем более при полной беззащитности цели и силе удара.

- Если вы ещё раз попытаетесь провернуть нечто подобное – я сломаю ей руку. Потом выбью глаз. Потом оторву ухо. Вы знали, что, если сделать всё правильно, то ушная раковина очень просто отрывается от черепа? Если вам не наплевать на красоту вашей госпожи, то советую отнестись ко мне серьёзно. Я сейчас далеко не в лучшем настроении!

- Хорошо-хорошо, мы тебя поняли! - воскликнул другой боец, кладя свой клинок на пол и толкая мне прямо под ноги.

- Умные ребятки, - кивнул я.

После чего резким движением прижал девушку к полу, упёр правое колено в грудь, а левой рукой схватил клинок и приставил к шее. После чего, наконец, позволил себе убрать правую руку с горла заложницы.

- Руки спрячь за спину, ладонями в землю, - произнёс я, слегка надавив на меч, из-за чего после глотающего движения горла на коже девушки появился тонкий алый след. На этот раз приказ мой она выполнила без заминок, хотя по глазам не было похоже, что она смирилась со своим положением. - Отлично. Теперь наш разговор пройдёт более комфортно.

- Что ты хочешь знать? - произнесла она, немного успокоившись.

- Всё! С самого начала и по порядку. И не волнуйся, мы никуда не торопимся. Да, ребята? - я на секунду поднял глаза на бойцов, - мне ведь не надо повторять, что вам лучше не совершать необдуманные поступки? Оружие на землю, а сами отошли к стеночке и встали на колени. И не стоит пытаться звать на помощь. Поняли меня все? Ответьте.

- Поняли.

- Да.

- Да, мы тебя поняли.

- Ну, вот и славно. А теперь, пожалуйста, я слушаю.

***

Первым, что мне стоило запомнить о Тейе – мире, в который я попал: он был полон богов. Вот только в отличие от земных высших сущностей, согласно мифологиям создавших вообще всё на свете, тут боги были куда более реальны, а также куда менее сильны. В контексте на ум приходил японский синтоизм с их мириадами духов-покровителей каждого камешка, дома и речки.

Каждый бог заправлял определённой областью, зачастую совсем небольшой, и во многом зависел от своих последователей. Если у него была большая паства – бог становился сильнее. Если в него переставали верить – бог ослабевал настолько, что почти лишался своих божественных сил и даже мог умереть.

С другой стороны, люди также были зависимы от богов, даровавших их сверхъестественные силы, по сути магию. Для человека, кто не поклонялся ни одному богу, выжить в этом мире в большинстве случаев было крайне затруднительно. К тому же безбожников тут в целом не слишком-то жаловали. Это не было запрещено, но считалось чем-то неприличным, всё равно как по улицам голым ходить.

Однако боги не требовали каких-то особых жертв и по идее в поклонении высшей сущности не было ничего плохого, если бы не одно огромное “НО”. Многие боги не особо-то ладили друг с другом. Какие-то конфликты можно было решить переговорами, но другие – нет. И между богами начинались войны, в которых их последователи обязаны были участвовать, если не хотели потерять благосклонность своих покровителей и схлопотать божественную кару.

Главная война всей Тейи велась уже много лет между богом, собственно, войны, и всеми остальными высшими сущностями. Бог войны, Палем, был невероятно силён и даровал своим адептам соответствующую мощь. Благодаря чему Палемская империя была сильнейшей страной в этом мире, занимая больше трети всей суши и продолжая становиться больше с каждым десятилетием.

И именно этой огромной империи я был обязан своим попаданством.

Технологию межмирового переноса изобрели около столетия назад. Но, хотя люди, которых переносило в Тейю, могли принадлежать самым разным мирам, не только Земле, все они были из миров, где не существовало никаких сверхъестественных сих и по идее никак не могли повлиять на положение в войне.

Однако была одна, окупающая все траты деталь. В теле человека в процессе перехода между мирами задерживалась крайне мощная энергия. И с этой энергией использование дарованной богами магии становилось значительно проще, а сама эта магия – мощнее.

Так что большинство стран использовали межмировой перенос на одном-двух, максимум трёх счастливчиках, чтобы в них скопилось как можно больше этой энергии. А потом действительно делали из них “героев” – настоящих машин войны, способных на поле боя превращать вражеские армии в пепел.

Конечно, я не сомневался, что и в этом пути были свои подводные камни. Но, если бы меня призвали как одного из таких “героев”, мне бы точно не пришлось проходить через весь тот кошмар.

К сожалению, призвала меня Палемская империя. А их богу войны было плевать на “героев”. Ему нужны были захватчики.

В результате каких-то диких экспериментов учёные империи смогли создать тех самых червей. Когда такой червь поглощал энергию межмирового перемещения и успешно приживался в теле попаданца, на свет появлялся поглотитель.

Тварь, относительно безобидная поначалу, могла, поглощая мясо убитых врагов, расти и становиться сильнее, что я уже не раз наблюдал. А так как для того, чтобы запустить процесс превращения энергии межмирового переноса нужно было немного, призывать для превращения в поглотителей можно было по несколько тысяч человек за раз.

Кстати об этом, мой каменный мешок был далеко не единственным. В инкубаторе, на который совершила налёт девушка со своим отрядом, таких же помещений было ещё семь. Теперь становилось понятно, куда делись Поэт и Вася. К сожалению, кроме меня ни одного живого человека найдено не было. Все либо погибли, либо стали поглотителями.

Но, на самом деле, это была совершенная норма. Очень редко когда инкубаторы, которые империя строила в немалом количестве на прифронтовых территориях, успевали зачистить за те краткие минуты между появлением перенесённых людей и гибелью последнего из них от челюстей червей. А если зачистка задерживалась, то из инкубаторов выходили и присоединялись к армии империи сотни бесконечно голодных тварей со способностью к бесконечному развитию.

Так что на самом деле было не удивительно, что меня встретили так жёстко. Найдя в каменном мешке вместо пары сотен поглотителей всего одного живого человека, я бы тоже наверняка очень удивился и точно заподозрил неладное.

Хотя моего недовольства в адрес девушки по поводу моего заключения это не уменьшало. Относительно неё самой я выяснил тоже немало. И из проскакивающих в её рассказе оговорок, и из наводящих вопросов, которые я задавал, пытаясь получше понять, как действовать дальше.

Звали её Эллисой Тизен, она была баронессой, а также командующей шестнадцатого специального корпуса армии Тхалсы – так называлась страна, неподалёку от границ которой мы находились. Однако, хотя баронессой быть определённо было неплохо, её история была далека от радужной.

Далеко не все боги были достаточно сильны, чтобы покровительствовать очень большим территориям. В результате в большинстве стран сформировалось что-то вроде вассальной системы земного средневековья.

Населяющие страну боги клялись в верности самому сильному и влиятельному богу, и он становился богом-королём. Люди, которым он покровительствовал, соответственно, становились королевской семьёй. А кланы богов-вассалов становились вассалами человеческого короля, получая дворянские титулы в зависимости от их вклада в страну и силы их бога.

Клан Эллисы поклонялся Тизену – богу дождей, гроз и тумана, вот почему она умела швыряться молниями. И ещё совсем недавно семья Тизен была не баронской, а герцогской, одной из сильнейших в Тхалсе. К сожалению, пятнадцать лет назад, когда Эллисе было три, войска империи докатились до границ Тхалсы. Её отец вместе с элитными войсками семьи отправился на войну, где они попали в засаду и были убиты все до одного.

Тизен, бог клана, из-за потери стольких сильных последователей разом резко ослаб. Семья потеряла авторитет и право считаться герцогской, а за следующие пятнадцать лет в результате разных перипетий скатилась почти в самый низ аристократической иерархии.

В результате Эллиса осталась единственной прямой наследницей. И, хоть и унаследовала от отца официальный титул главы клана, получила его уже трещащим по швам. Сейчас у её семьи было настолько мало сил и ресурсов, что они уже даже не могли собрать собственное войско и были вынуждены сражаться как часть общей армии Тхалсы.

И допросить меня она приказала далеко не только из-за подозрительности моего выживания. Девушка хотела получить от меня информацию, которая смогла бы помочь её семье вернуть былые влияние и силу.

Потому что случаев подобных моему в истории не случалось ещё ни разу. Либо войска успевали вовремя и перенесённых удавалось спасти до того, как их сжирали черви, либо в каменных мешках уже были лишь трупы, черви и поглотители. Человек, который умудрился не только выжить, но и убить всех тварей вокруг, должен был иметь какой-то секрет.

И у меня такой секрет действительно был. Вот только раскрывать то, что в результате совершенно безумного, если задуматься, поступка, я стал чем-то средним между чудищем-поглотителем и нормальным человеком, я не собирался.

Во-первых, было совершенно непонятно, как на это отреагируют люди этого мира. Поглотители, бывшие главным козырем империи, успели убить сотни тысяч, если не миллионы людей. И если война между империей и Тхалсой велась уже пятнадцать лет, сто процентов среди тех, с кем я буду общаться, найдётся немало тех, чьих друзей, родных и любимых прикончили эти твари.

Во-вторых, я не хотел становиться подопытной крысой. Если о таком как я узнают, то меня тут же схватят, привяжут ремнями к койке и будут резать до тех, пор, пока не вытянут из моего тела все секреты. И я не строил иллюзий: хотя в этой истории Палемская империя выступала злодеем, остальные боги и их страны тоже не могли быть белыми и пушистыми. Так что с большой вероятностью эти опыты в итоге будут стоить мне жизни.

И в-третьих, мне нужно было придержать для себя джокер в рукаве. Если я – человек со способностями поглотителя, на что было достаточно намёков, то по идее я мог унаследовать от этих тварей и их способность к развитию. Не только от мяса червей, я мог становиться сильнее и от поглощения мяса любых других существ.

Возможно, даже людей?

К моему удивлению, эта мысль не доставила мне особого дискомфорта. Скорее даже наоборот: сознание, что я смогу от этого сталь сильнее, заставило меня вздрогнуть от предвкушения. Похоже, после казавшихся бесконечными часов в каменном мешке наедине с зомбяками я, похоже, изменился сильнее, чем мог представить.

Во многом, скорее всего, это был эффект мяса червей. Я прямо чувствовал, как мой организм жаждет чужой силы, хочет поглотить чужую мощь и сделать её своей. Такую физиологическую реакцию сложно было представить во время жизни на Земле. Но и не скажу, чтобы я по этому поводу испытывал какое-то психологическое отторжение.

Если бы я оказался на необитаемом острове, где было бы нечего есть, кроме другого такого же бедолаги, то мысли о недопустимости каннибализма быстро бы улетучились. И сейчас была ровно та же хрень.

Я ведь не собирался жрать людей по приколу или из извращённых гурманских соображений. Это был способ выжить и, если мне придётся прибегнуть к нему, то угрызений совести я уж точно испытывать не буду. Как говорится, либо мы, либо нас.

Следующим, о чём я хотел спросить Эллису, было то, каким образом я понимаю их язык. Но неожиданно снаружи палатки раздался громкий рёв горна, а затем послышались чьи-то крики: “ТРЕВОГА!”

Бойцы тут же начали наперебой приказывать и просить меня остановиться и подумать о безопасности баронессы, да и сама Эллиса показала растерянность и испуг. И в первую секунду я подумал о том, что это мог быть отвлекающий манёвр, чтобы ослабить мою бдительность и заставить отпустить заложницу.

Но затем откуда-то издалека, очень-очень смазано, будто это было многократно отражённое эхо, я ощутил нечто знакомое. Слишком знакомое. На лагерь отряда Тхалсы надвигались захватившие человеческие тела черви. Поглотители.

Глава 6

- Если отпустишь меня сейчас, то я обещаю, что мы тебя защитим, - не обращая внимания на возгласы своих подчинённых, максимально спокойным для текущей ситуации голосом произнесла Эллиса.

- Защитить себя я сам смогу, - покачал я головой. - Но отпустить – отпущу, если пообещаешь вести себя хорошо и больше не пытаться сажать меня на цепь.

- Клянусь именем Тизена.

Ну, на самом деле для меня эта клятва мало чего стоила. Но, раз уж это был её бог, то, пожалуй, ей можно было поверить хотя бы минимально. Тем более что сигнал тревоги раздался снова и я услышал чьи-то торопливые приближающиеся шаги.

- Договорились, - кивнул я, убирая с горла девушки меч, вставая и протягивая ей руку, чтобы она смогла подняться.

Через несколько секунд полог палатки отворился и внутрь заскочил молодой, может быть лет шестнадцать, взъерошенный паренёк.

- Госпожа, тревога!..

В следующую секунду он смог осмыслить происходящее и замер на месте с полуоткрытым ртом. При этом, несмотря на то, как он обратился к Эллисе, его внешнее сходство с девушкой от меня не укрылось: тот же разрез глаз, та же форма лица, тот же цвет волос. Наверняка брат.

- Я слышала, Эрик, - как ни в чём не бывало ответила Эллиса, поднявшись на ноги и отряхнув брюки. - Численность войск врага?

- Разведка доложила о четырёх сотнях бойцов, двадцати одарённых, сотне обычных поглотителей и десяти – первой эволюции, - по-армейски чётко отрапортовал парень, после чего чуть понурился и уже более обычным голосом закончил “доклад”, - всё плохо, Эль.

- Ничего, - отмахнулась девушка, - не из такого выпутывались. У нас преимущество в позиции. Сколько им ещё?

- Минут десять максимум.

- Поняла, - кивнула она, после чего обернулась к бойцам, уже вставшим с колен. - Проследите за ним. Бежать тут некуда, но я не хочу, чтобы он спрятался где-нибудь и помер. На мои вопросы он так и не ответил.

- Сама проследишь, - ответил я вместо замешкавшихся вояк, - Ты тут главная и терять тебя из виду я не собираюсь.

- Пускай, - почти сразу ответила она, будто бы даже не раздумывая над ответом. После чего, развернувшись, одной рукой откинула полог палатки, а второй отвесила парню, пялившемуся на меня круглыми глазами, подзатыльник, - и я тебе сколько раз говорила, чтобы во время операций ты ко мне по имени не обращался?

Обернувшись на недоумевающих бойцов, я бросил меч тому, у кого его забрал, и последовал за Эллисой.

Что она имела в виду, говоря, что мне некуда будет бежать, я понял сразу как только оказался на воздухе. Мы были в горах и, судя по тому, как над головой нависали облака, довольно высоко. И судя по острым скалам, между которыми были натыканы палатки, это были прямо горы-горы, где без знания маршрутов и троп сломать себе шею было раз плюнуть.

Лагерь находился в узком проходе между двумя почти отвесными стенами шириной не больше метров тридцати. И, как я довольно быстро понял, проход этот был рукотворным, ну или по крайней мере был расширен людьми. Слишком во многих местах виднелись следы работы кирками, заступами и каким там ещё существовал шахтёрский инвентарь.

А ещё, судя по тому, как по лагерю были натыканы деревянные частоколы, угрозу ждали лишь с одной стороны – снизу по склону. И если отряд Эллисы отправлялся на операцию по уничтожению поглотителей, и меня после этого они далеко не унесли…

- Инкубаторы там? - я догнал девушку, спешившую к будущей первой линии сражения, и махнул рукой назад.

- Да, - кивнула она, бросив на меня взгляд. - Мы захватили их, но внутри здания находиться отвратительно. Так что лагерь разбили чуть ниже.

- И теперь вас прижимают к стенке?

Не то, чтобы я был гением тактики, но идиотом тоже не был и в стратегии на компе играл, и примерно понимал, как можно использовать местность. Инкубатор имперцы построили в максимально труднодоступном месте, что было очевидным преимуществом, но также и большим недостатком. Сбежать из этого аппендикса между двумя отвесными стенами было практически невозможно.

- Да, - бросила она уже с заметным раздражением.

Я только хмыкнул.

Понятно было, что я ей не слишком нравился. Да я и не давал повода как-то изменить это мнение. Однако я определённо был ей нужен. Уж не знаю для чего конкретно, но точно для чего-то дико важного, если ради этого она рискнула всем своим отрядом и осталась неподалёку от инкубатора, хотя могла ещё вчера свернуть лагерь и свалить.

Так что раздражаться и закатывать глаза она могла сколько угодно. Уже наверняка поняла, что ни угрозы, ни пытки на мне не сработают, и единственный способ что-то получить от меня – что-то дать взамен. Потому и согласилась так просто на моё сопровождение.

С другой стороны, отвлекать её лишний раз всё-таки не стоило. Всё-таки она была тут командиром. И, во-первых, не стоило мешать ей готовиться к обороне и раздавать указания, которых меньше чем за минуту я услышал уже с десяток. А во-вторых, подрывать её авторитет перед подчинёнными тоже не казалось хорошей идеей.

Так что вместо того, чтобы пытаться выпытывать ответы у неё, я просто начал внимательнее приглядываться к окружению. Благо, хотя картинка перед глазами и оставалась монохромной, её чёткость была в разы выше, чем у “старой” цветной, и подмечать детали стало значительно проще.

Этот мир, судя по всему, в технологическом плане отставал от Земли. Ружья у бойцов были, но какие-то очень примитивные, я такие видел только в музеях, доспехи они носили преимущественно просто стальные по типу средневековых, а об электричестве тут, похоже, и слыхом не слыхивали.

Это с учётом того, что Эллиса говорила, что среди героев – “правильных” попаданцев, находились пришельцы из довольно развитых миров. Да, я и сам вряд ли смог бы объяснить местным устройство АК-47, способ создания какого-нибудь кевлара или доходчиво рассказать принципы электродинамики. Но хоть парочка учёных или инженеров должна была найтись, нет? Одного отличника Бауманки этому миру хватило бы на десятилетия поразительных открытий.

Ну, с этим разбираться точно не сейчас и точно не мне. Я должен был выжить, а всё остальное – уже вопрос десятый. И судя по тому, что было в отчёте брата Эллисы, и тому, что я увидел в лагере, шансы у меня были очень невелики.

Численность отряда девушки составляла от силы человек сто пятьдесят. А скорее даже меньше, потому что некоторые из тех, кого я видел и пытался сосчитать, совершенно точно пробегали мимо не в первый раз. При этом, если разведчики не ошиблись, то у имперцев было более пяти сотен боевых единиц, в том числе и пока непонятные “одарённые” и “поглотители первой эволюции”.

Впрочем, по поводу первых я смог понять уже довольно скоро.

Быстрым шагом Эллиса добралась до границы лагеря минуты за две. Тут уже были навалены какие-то каменные блоки, судя по ровным граням – оттащенные из тех же инкубаторов, врыты в землю длинные колья и вырыты траншеи. Сделать всё это за те от силы пять минут, что прошли с начала тревоги, было, очевидно, невозможно. А значит к появлению врага тут готовились сильно заранее.

И подскочивший к Эллисе высокий молодой человек лет где-то двадцати трёх – двадцати пяти, тут же подтвердил это предположение.

- Ну, что, баронесса, наш юный гений тактики?! - в его голосе было столько едкой иронии, что мне тут же захотелось вмазать ему по челюсти. Не в защиту девушки, а просто потому что таких персонажей я всю жизнь дико ненавидел. - Довольна тем, что из-за твоего идиотского приказа нас всех теперь перебьют?!

- Второй помощник, - холодным голосом произнесла Эллиса, - во время боевой операции прошу обращаться ко мне по уставу: капитан или госпожа. И советую вам заняться подготовкой к сражению, а не выяснением правых и виноватых.

- В жопу иди со своим уставом, сука поехавшая! - тихо, чтобы этого не услышали остальные, прорычал второй помощник, нависая над девушкой. - Ты погналась за крошечным шансом, наплевав на жизни всех своих подчинённых! Почему после этого я должен тебя хоть в чём-то слушаться? Это не я отправлюсь под трибунал по возвращении, а ты! И поверь, это будет первым, о чём я позабочусь, если выживу.

- За прямую угрозу старшему по званию при исполнении полагается смертная казнь на месте, вы в курсе, второй помощник? - ничуть не стушевавшись, ответила Эллиса, и я с удивлением заметил, что всё её тело начало окутываться вспышками молний.

Они совершенно точно не были так же сильны, как тот заряд, который девушка выпустила в меня из ладони. Но таким образом она наверняка смогла бы как минимум меня отвлечь и получить возможность выбраться из захвата. При том что, похоже, это было далеко не всё, на что она была способна. Похоже, я её сильно недооценивал.

Однако этот второй помощник тоже был не лыком шит. В ответ на молнии Эллисы на его одежде начали выплясывать язычки пламени. Очевидно, он служил другому богу, от которого и получил свою силу.

Ситуация наверняка вышла бы из-под контроля, мощь магии обоих продолжала нарастать. Но в какой-то момент я заметил краем глаза выскочившего из-за одной из ближайших палаток мужчину, мускулистого, коренастого и с длиннющей бородой до самой груди. Если бы не рост за метр восемьдесят, его точно можно было бы спутать с гномом.

И этот гном, не снижая своей немаленькой скорости, налетел прямо на второго помощника, отвесив парню затрещину. Настолько мощную, что я аж услышал, как щёлкнули шейные позвонки, когда его голову резко мотнуло вбок.

- Прекращай, Слинт, придурок! - прикрикнул на парня мужчина, будто налипший песок стряхивая с ладони пламя. - Простите его, капитан, он слишком юн и горяч. После я проведу с ним разъяснительную беседу.

- Только ради вас, первый помощник, - чуть помолчав, кивнула Эллиса.

- Накс, ты ведь и сам понимаешь!.. - начал было оправившийся от оплеухи второй помощник.

- Заткнись! - рявкнул мужчина, выписывая ещё один удар, уже по затылку.

И на этот раз сначала я услышал, как лязгнула челюсть, а потом тихое мычание – похоже, Слинт прикусил себе язык. После такого я не смог удержаться от усмешки и внимание второго помощника, закономерно, переключилось на меня.

- А ты ещё кто такой? Имя, звание?

- Он не солдат, - ответила за меня Эллиса, - он – спасённый из инкубатора.

- Так это из-за тебя я сегодня сдохну, коротышка?! - прорычал Слинт, в буквальном смысле вспыхивая жарким пламенем и бросаясь на меня с явно недобрыми намерениями.

И я уже увидел, как первый помощник по имени Накс занёс руку для третьей оплеухи, но я был быстрее.

Сука! Мир другой, а оскорбления всё те же!

Ну, ничего, сейчас ты поймёшь, что не стоит заранее считать себя победителем драки только потому, что твой противник ниже тебя. Потому что единственным настоящим преимуществом Слинта было окутавшее его тело пламя.

Да, он был значительно выше меня, и неплохо сложён, всё-таки служил в армии. Но в его движениях не было и намёка на техничность. Он наверняка собирался просто налететь на меня всем своим весом, повалить, отмутузить, а потом и спалить дотла, и сто процентов думал, что это ему с лёгкостью удастся.

Приняв низкую стойку, я рванул вперёд на всей скорости, что давало мне изменившееся тело и, проскользнув под рукой Слинта, впечатал правый кулак ему ровно в район желудка. Кожу обожгло, я будто опустил руку в кипяток или коснулся раскалённой железяки.

Но мне не нужно было длить касание. Ощутив, как напрягшийся в первое мгновение пресс продавился под моим кулаком и будто бы ушёл вовнутрь, я тут же отдёрнул руку. Восемьдесят процентов урона уже было нанесено и, судя по выражению боли на лице резко замершего Слинта, этого ему оказалось достаточно. А спустя долю секунду сзади по затылку парню прилетела ещё и затрещина от первого помощника Накса, отправившая его нюхать землю.

Однако, несмотря на это, Слинт оказался довольно крепким. Не только не блеванул от такого мощного джеба, но и почти сразу вскочил на ноги, правда в атаку бездумно бросаться уже не спешил.

- Ты… не обычный корм… - протянул он, держась ладонью за грудь.

- Рад, что до тебя так быстро дошло, - бросил я, потирая обожжённый кулак о то, что осталось от моей рубашки.

- Если хоть кто-нибудь ещё применит магию или полезет в драку – отправится в бой в первых рядах, понятно? - прошипела Эллиса. - Что вы устроили за несколько минут до появления противника?!

- Прошу прощения, капитан, я недосмотрел, - первый помощник Накс вежливо поклонился и, схватив Слинта за шею, наклонил его голову тоже.

При этом было заметно, как парень упирается, и, тем не менее, что-либо противопоставить Наксу он явно был не в состоянии. Похоже, суперсилой первого помощника была не какая-то стихия, а, собственно, сила.

- Идите на свои позиции, - отмахнулась Эллиса.

- Так точно.

Так и не разжимая хватки на шее Слинта, Накс развернулся и потащил тихо матерящегося парня прочь. А ко мне, с легко заметной неуверенностью во взгляде, подошёл Эрик – брат Эллисы.

- Нам тоже надо уйти, не стоит отвлекать Э… госпожу.

Я огляделся по сторонам. Хотя мы находились в непосредственной близости от импровизированных стен лагеря, тут не было ни одного бойца. Даже ближайшие палатки, судя по отсутствию звуков, были пусты. Оборона в такой ситуации казалась максимально нереалистичной, но, похоже, все тут знали что-то, чего не знал я.

- Я останусь, - покачал я головой.

- Но…

- Оставь, Эрик, - вздохнув, проговорила девушка. - Иди, готовься.

- Так точно, госпожа.

Проводив паренька взглядом, она глянула на меня.

- Ты отличный боец. Ну, думаю, иначе ты бы и не выжил. И защищать тебя и правда не нужно. Но сейчас, пожалуйста, не говори ничего и не мешай мне.

Я кивнул, она кивнула в ответ. После чего прикрыла глаза и будто бы за секунду заснула стоя, максимально расслабив все мышцы. Пару секунд ничего не происходило, но затем я ощутил уже знакомое щекотание где-то в желудке, и заметил, что вокруг её тела начинает появляться неясная дымка, будто ранним летним утром над травой.

Однако прозрачной и слабозаметной эта дымка пробыла не долго. Уже через полминуты я, даже несмотря на своё новое зрение, перестал видеть палатки, стоявшие в десяти метрах. Ещё через минуту в тумане скрылся частокол, до которого было всего три метра, а ещё через минуту я уже не мог разглядеть даже саму Эллису.

Тизен, бог её клана, повелевал грозами, дождями и туманами. Так что не удивительно, что девушка была способна на такое. Но масштаб её способности действительно поражал. Я, разумеется, не мог точно сказать, в каком радиусе распространилось это молочно-белое марево. Но чисто по ощущениям к тому моменту, когда впереди впервые раздалось знакомое взрыкивание зомби, туман уже полностью поглотил лагерь.

- Пойдём, - Эллиса вынырнула из тумана, схватила меня за руку и потянула меня обратно вверх по склону.

И мне, конечно, была приятна такая забота, но в текущих обстоятельствах куда важнее была скорость.

- Давай вперёд, - произнёс я, отдирая свою руку от своего запястья. - Я не отстану.

Я в этом густом как молоко тумане действительно ничего не видел, но слышать – слышал. И хотя это было крайне непривычно, мог вполне успешно ориентироваться в пространстве чисто по звукам. Не идеально, конечно, но врезаться ни во что бы не врезался, и следовать за звуками шагом Эллисы смог бы без труда.

Однако она, кажется, восприняла этот мой жест как проявление гордыни и какого-то показушничества. Потому что, недовольно фыркнув, припустила вверх по лагерю широким шагом, мастерски огибая все препятствия и ничуть не замедляя темп даже на неровных участках.

Вздохнув, я зашагал следом. Доказывать ей что-либо я, естественно, не собирался. Просто понимал, что со мной на буксире она была бы раза в два медленнее и просто не хотел мешать, как она и просила. Однако, после того как мы прошли около трети лагеря и я начал слышать по сторонам затаившихся бойцов, я вдруг подумал о том, какой будет смысл в том, что я последую за Эллисой.

Да, изначально я пошёл, так как она тут была главной и рядом с ней я наверняка узнал бы куда больше. Но сейчас, в настолько густом тумане, да ещё и в пылу опасного сражения, в преследовании девушки не было никакого смысла. Наоборот, её, как создательницу тумана, наверняка будут защищать как зеницу ока и рядом с ней что-либо важное будет происходить лишь в последнюю очередь.

А мне после того, как я узнал о том, на что теоретически могу быть способен, не терпелось проверить свои возможности на практике. Да и в конце концов. Сейчас, оказавшись в ином мире и покинув удерживавшее меня в рамках общество, можно уже было перестать притворяться, что дерусь я только для самообороны.

Сделав ещё пару достаточно громких шагов за Эллисой, я переступил на носки и резко ушёл в сторону, спрятался за ближайшей палаткой и принялся дожидаться появления бойцов империи. У меня к этим ублюдкам накопилось достаточно обид за всё произошедшее.

Они имели полное право узнать, насколько опасно было меня злить.

Глава 7

После каменного мешка, когда смерть, способная настигнуть в любой момент, была моим ежеминутным спутником и собеседником, я полностью осмыслил и принял факт конечности своего существования. Через пятьдесят лет, через сто, через десять или через пять минут – уже не важно.

Так что я не боялся умереть. Я не хотел жить, хотя бы секунду сожалея о происходящем.

Если бы я остался с Эллисой, то скорее всего выжил бы. По крайней мере если бы её отряд сумел продержаться против отряда империи. Но в этом случае я не смог бы отомстить ублюдкам, загнавшим меня в тот мешок. И потом вечно сожалел бы о том, что не видел, как затухает жизнь в их глазах.

Именно поэтому я не пошёл за девушкой, а остался на месте, приготовившись бить, кусать и…

Убивать. Мысль о том, что вскоре оборву человеческую жизнь, не были ни капли отвратительными и даже странными. Скорее наоборот, я чувствовал настоящее предвкушение. Я вот-вот убью человека.

Снова.

Это случилось два года назад, я был в выпускном классе школы. Поздно возвращался домой, ранняя весна, день ещё короткий, а в нашем районе никогда особо не следили за освещением улиц. Так что я и пара прибодавшихся ко мне гопников стояли почти в полной темноте.

Они по традиции спросили: “Который час?”. Я переспросил: “А вам зачем?” Обычно это срабатывало на таких персонажей. Они впадали в ступор и ещё парой фразочек можно было заставить их отстать. Но на этот раз то ли они были бухие, то ли особо дерзкие, и эффект оказался обратным.

Один из парочки без предупреждения полез в драку. Невысокий, может быть сантиметров на десять выше меня, так что я ударил его в висок – так было и быстрее, и удобнее.

Парень отшатнулся, схватился за голову, потом вдруг как-то странно застонал, вздрогнул всем телом – и рухнул на тротуар без движения. Второй с криками: “Петька! Петька!” наклонился и, чиркнув колёсиком зажигалки, поднёс огонёк к лицу Петьки. Застывшее на нём выражение боли и ужаса я не забуду никогда.

Это была аневризма. Редко, но такое случается и у молодых людей, тем более при злоупотреблении алкоголем. Своим ударом я разорвал её. Смерть была почти мгновенной, парню хватило секунды лишь на то, чтобы испугаться.

Мои действия были признаны самообороной и никакого наказания я не понёс. Мне назначили психолога, который старательно и очень осторожно на протяжении пары месяцев расспрашивал меня о том, что я чувствую по поводу того, что из-за меня умер человек. По всему его поведению я понимал, чего он ожидал от меня: паники, ужаса, бессонницы или ночных кошмаров.

И лицо Петьки мне действительно снилось. Вот только оно меня не пугало, а, наоборот, возбуждало какой-то нездоровый азарт.

Я старательно и с упоением занимался самыми разными боевыми искусствами с девяти лет. Победы в национальных соревнованиях, мастер спорта по боксу, КМС по сават и тайскому боксу, второй дан в каратэ. Я знал как завалить один на один почти любого противника. И я имел понятие о том, как ударить, чтобы человек умер.

Более того, долгое время меня это по-настоящему волновало. Мне было действительно очень интересно, что ощущаешь, убивая кого-то. Вот только проверять это специально я, разумеется, не собирался, всё-таки я не был маньяком или сумасшедшим.

Мне хватало понимая того, что, если сложится ситуация, в которой для защиты моих близких или самого себя мне придётся превысить допустимые пределы самообороны, то я смогу это сделать. Как технически, так и морально.

К сожалению, защитить родителей от столкновения на дороге с потерявшим управление грузовиком было выше моих сил. И мстить бедолаге-водителю, кажется, спившемуся после того инцидента от чувства вины, я уж точно не собирался.

Однако так было в том мире. В этом у меня был и куда более веский повод для мести, и потенциальные силы на уровне совершенной фантастики, и как-то сдерживавших меня рамок морали и закона в этом мире не существовало, по крайней мере не во время военных действий.

А потому, когда после нескольких минут сидения в засаде я услышал шаги приближающегося ко мне со стороны входа в лагерь человека, никаких сомнений не было, и руки не тряслись.

Выскочив из своего укрытия, ощущая наполняющие тело силу и драйв предвкушения, я налетел на облачённого в кожаный со стальными вставками доспех мужчину. В тумане он не только не смог вовремя отреагировать на меня, но и даже защититься хоть как-то не успел. Удар в кадык – и несмотря на довольно высокий воротник воин, хватая ртом пустоту, будто рыба, начал заваливаться вперёд.

Вот только позволить ему рухнуть стальными элементами брони о камень я не мог позволить. Одной рукой поддержав его под грудь, а второй перехватив почти выскользнувший из ослабевших пальцев боевой топор с узким лезвием, я оперативно оттащил воина обратно в своё укрытие, где уже уложил на землю.

Он только начал приходить в себя после удара, но подать сигнал тревоги своим союзникам уже не успел. Обратная сторона топора – тонкое, похожее на шило лезвие, до самого топорища вошло мужчине прямо в глаз и, раз дёрнувшись, он затих.

Выдернув оружие, я глянул на убитого в последний раз, после чего встал и двинулся на звуки других шагов. Прекрасно понятно было, что вовсе не простые бойцы стояли за моим переносом в этот мир. Даже было вполне возможно, что конкретно этот человек даже ничего плохого не сделал.

Но это была война. Моя война против чёртовой империи и против всего этого проклятого мира. А на войне не место жалости. Ни к кому. Никогда.

Нечеловеческая сила и острое шило на топоре в комбинации стали по-настоящему убойным оружием. Выныривая из тумана за спинами имперцев будто призрак, я атаковал в шею или затылок. И, вне зависимости от того, что это было: кожаная шапочка с нашитыми металлическими пластинками, или же полноценным стальной шлем – топор каждый раз погружался в черепа до упора.

Валящиеся на землю тела я подхватывал и оттаскивал в сторонку. Правда, каждый раз на всё меньшее и меньшее расстояние, потому что количество имперцев на один квадратный метр с каждой минутой продолжало увеличиваться.

И после седьмого человека времени на это уже не осталось совсем. Более того, когда я вонзил шило в голову очередному бойцу и уже хотел его точно также поймать и утащить, вдруг почувствовал приближение вовсе не человека.

Мой детектор червей работал в “фоновом режиме” с момента поднятия в лагере тревоги, сообщая мне, что твари просто находятся где-то неподалёку. Но тут он вдруг перешёл в активный режим и уже через пару мгновений на меня из тумана выскочила тварь, лишь отдалённо походящая на человека.

Раньше, когда я был в каменном мешке, для ориентирования в пространстве я мог использовать только слух, осязание и то самое чутьё. И так ни разу и не увидел, как выглядят те самые зомби, хотя на ощупь и судя по следам их укусов, это всё-таки уже были не люди.

И сейчас я получил возможность подтвердить эти впечатления. Кожа поглотителя была тёмно-серой, в светло-серых разводах. В глазах не было заметно радужки, только чёрная точка зрачка на фоне испещрённого сосудами белка. Зубы заострились, будто у акулы, с губ капала пена, на пальцах вместо ногтей красовались когти, кривые и почти чёрные. Даже двигалась тварь не по-человечески, сильно согнув спину, какими-то полу-прыжками, дёргая из стороны в сторону головой.

Конечно, легко было понять, чем ЭТО было раньше. Но мозг на каком-то подсознательно уровне отказывался соглашаться, что я и эта штука принадлежали к одному виду.

А ещё, совершенно неожиданно, у поглотителя появилось слабое место.

Когда я был в каменном мешке, то в предпоследнем бою с зомби едва не отбросил коньки из-за того, что контролировавший тело червь настолько растворился в окружающих тканях, что убить его простым уколом стало невозможно. Логичным было предположить, что финалом этой “эволюции” станет полное исчезновение самого червя и, как следствие, полное избавление от уязвимостей.

Однако, похоже, любому существу, даже такому странному, был необходим “командный центр” – мозг или некое его подобие. У этого конкретного поглотителя я ощутил большой сгусток энергии, чуть подрагивающий, будто крошечное сердце, в районе левой почки.

Наученный опытом, я уже знал, что бить куда-либо ещё было совершенно бессмысленно. Благо, похоже, в плане силы от тех тварей, которых я помнил, уже “созревшая” особь ушла не слишком далеко. По крайней мере моих рефлексов и навыков оказалось вполне достаточно, чтобы уклониться от её броска и, сделав полшага назад, со всей силы вонзить шило топора в спину поглотителя ровно в районе левой почки.

Тварь будто выключили. Я ощутил, как она прямо в полёте обмякла и, соскочив по инерции с топора, рухнула прямо на тело имперского бойца, не шевелясь и не подавая каких-либо признаков жизни.

С некоторым недоверием я подошёл и осторожно пихнул поглотителя мыском ботинка. Как-то уж это было просто. Тварь, из-за сородичей которой империя продолжала доминировать в этом мире и захватывать территорию за территорией, сдохла от одного-единственного удара.

Однако когда на меня с другой стороны тумана выскочило ещё два поглотителя, возможно, учуявших запах крови, я понял, в чём дело. У одной твари “сердце” находилось в верхней части правого лёгкого, у другой – вообще в районе бедра.

Без такого как у меня детектора ударить в них их можно было либо благодаря невероятной удаче, либо искрошив поглотителя в капусту. А я уже прекрасно знал, насколько живучими эти твари могли быть. Пока не уничтожишь контрольный центр – поглотитель будет продолжать атаковать и без рук, и без ног, и даже без головы.

Увернувшись от броска обоих тварей низким нырком, они почему-то старались именно напрыгнуть на жертву, я развернул топор более широким лезвием и ударил поглотителя по ноге, почти туда, где находилось “сердце”. Правда, на этот раз попасть точно всё-таки не получилось, удар пришёлся сантиметров на десять ниже. Но тварь всё равно дёрнулась и недовольно взревела, похоже ей не понравилось, что я так приблизился к её уязвимости.

К счастью, к этому моменту со стороны лагеря уже звучали и другие взрыкивания и крики, так что я вряд ли привлёк внимание большого количества противников. К сожалению, вонзённый топор застрял в кости поглотителя и меня с силой дёрнуло с места, едва не уронило на колени.

Благо, я всё-таки успел разжать руки и выпустить из них топор, а импульс погасил длинным кувырком, уходя подальше из зоны атаки поглотителей. А также очень удачно было то, что я уже успел подготовиться к тому, что могу лишиться основного оружия. Забрав у одного из мертвецов широкий пояс, я заткнул за него пару более коротких и лёгких одноручных топориков по типу томагавков и теперь выхватил их, встав напротив пары поглотителей в боевую стойку.

С оружием я никогда не сражался и не учился этому. Встретить в современном земном мире парня с мечом или топором можно было лишь на какой-нибудь исторической реконструкции или сходке ролевиков, а я ни тем, ни другим никогда не интересовался. Похоже, зря. Но сожалеть было уже поздно.

Поглотители, приземлившись и развернувшись, бросились на меня снова, не задержавшись на месте ни на секунду. На этот раз, однако, я уже был готов к этому. Уйдя не вниз, откуда атаковать было максимально неудобно, а вбок, я вновь нацелился на ногу одной из тварей, в которой до сих пор торчал мой топор.

И на этот раз я уже не промахнулся, ударив сразу с двух рук сверху-вниз по диагонали, начисто перерубая бедро, осекая ногу и уничтожая “сердце”. Поглотитель рухнул будто подкошенный своему собрату прямо под ноги, что дало мне ещё одну лишнюю секунду для манёвра.

Однако задуманного – убрать маленькие топорики обратно за пояс и выдернуть из обрубка ноги большой топор, мне сделать не дали. Чутьё на червей взвыло сиреной тревоги и я едва успел пригнуться, уходя от размашистого удара когтями вынырнувшей из тумана твари.

Похоже, когда Эрик говорил сестре о “поглотителях первой эволюции”, он имел в виду именно эту штуку. Рост под два метра. Нечеловечески длинные руки и ноги. Бугристая и даже на вид жёсткая шкура. Совершенно белые, будто у слепого, глаза на сплюснутом черепе с огромными ушами будто у чебурашки. Выдающаяся вперёд челюсть, полная уже самых настоящих клыков. Тварь походила на какого-нибудь оборотня из старого ужастика, застрявшего посреди превращения.

Однако, её сила была определённо куда выше, чем у “базовой модели”, а ещё она совершенно точно была умнее. Потому что не тупо набросилась как безумный зверь, а подкралась со спины и атаковала когтями в голову. При этом моё чутьё улавливало её как-то странно: трезвонило об угрозе, но лишь на очень короткой дистанции в районе полутора метров. А ещё у первой эволюции было не одно, а целых три “сердца”: в районе настоящего сердца, в паху, и у правой ключицы.

Вот теперь ситуация уже становилась реально опасной. Впрочем, именно этого я искал. Если я хотел стать сильнее и расквитаться с этим миром, то полумеры не были моим вариантом. Всё либо ничего, победа или смерть. А ещё лучше – победа, вырванная из клыков смерти.

Длинным прыжком вперёд с перекатом я разорвал дистанцию с первой эволюцией и при этом ушёл от очередного прыжка простого поглотителя. Он на появление старшего товарища никак не отреагировал и продолжил бросаться на меня как бешеный пёс.

А вот первая эволюция не напала сразу после первого удара. Оставшись на месте, тварь наклонила голову на бок, чуть дёрнула ей сначала в одну сторону, потом в другую…

До меня дошло: она действительно была слепой. Полагалась на слух и, возможно, на обоняние, потому и не атаковала также бездумно и дико. Что же, это отчасти облегчало ситуацию.

Остававшись на месте и даже дыханье задержав, я подготовился к устранению простого поглотителя. И когда тварь, недовольно рыча, возможно из-за уже нескольких промахов подряд, бросилась на меня в очередной раз, я встретил её как подобает.

Выставив вперёд правую руку с топором, я сделал так, чтобы тварь ухватилась зубами за древо томагавка и, напрягая мышцы во всём теле, остановил рывок поглотителя. А потом, воспользовавшись мгновением замешательства твари, со всех сил рубанул левой рукой по плечу.

Силы у меня оказалось достаточно. Прорубив насквозь ключицу, я достал лезвием до “сердца” и поглотитель начал оседать, утягивая за собой оба моих топора. Однако перед этим он всё-таки успел махнуть лапами, процарапав своими когтями мне грудь до самых рёбер.

А следом, услышав нашу возню, наскочила и первая эволюция. Уклоняться от её нападения уже было поздно, да и оставаться без оружия было подобно смерти. Потому, воспользовавшись тем, что зубы поглотителя даже после смерти накрепко засели в древке топора, я, чувствуя как рвутся мышцы в правой руке, подбросил тело поглотителя в воздух, так, чтобы удар первой эволюции пришёлся именно на него, а не на меня.

Лапа твари, рухнув сверху вниз подобно гильотине, врезалась в голову поглотителя и мне в лицо брызнула смесь крови, мозгов и мелких косточек, залепляя глаза и оседая мерзким вкусом на губах. Если бы у меня не было опыта поедания червей, я бы от такого, наверное, даже блеванул.

Но теперь лишь сплюнул кусочки чего-то, выдернул из ослабевших челюстей топор, крутанул им почти полное кольцо и, шагнув вперёд и вбок, рубанул первую эволюцию снизу-вверх ровно между ног. Тварь была голой, однако, в отличие от обычных поглотителей, никаких половых признаков заметно не было, это уже не был мужчина и не была женщина, это было просто существо.

И, когда мой топор, после всех пережитых сложностей сломавшись пополам, уничтожил один из трёх сгустков энергии, оно открыло пасть и неожиданно мерзко заверещало, будто гигантский мартовский кот. Попытавшись достать меня, первая эволюция махнула ещё раз когтями по пустоте. Но я успел заранее отскочить в сторону, поспешив всё-таки за двуручным топором.

Однако, когда я схватил его за рукоять и выдернул из обрубка ноги, стало понятно, что спокойно сразить с врагом один на один мне снова не дадут.

Мой радар на червей был очень чётким, настолько, что в каменном мешке я мог “видеть” каждое тоненькое щупальце этих тварей. А вот чуйка на магию, тот самый зуд во внутренностях, была намного более условной. Я даже не мог точно определить, с какой стороны шла угроза – просто ощущал направленную на меня сверхспособность.

Но даже это уже было лучше, чем ничего. Почувствовав зуд в кишках, я, даже не собираясь выяснять, что именно происходит, максимально длинным кувырком ушёл вбок. И это определённо было правильным решением, потому как сквозь то место, где только что была моя голова, пролетел булыжник с эту голову размером.

Опять же, я уже понял, что “одарёнными” тут называли тех, кто, как Эллиса или Слинт, мог использовать дарованную богами магию. И, похоже, на визг первой эволюции явился как раз такой одарённый, решивший подсобить своему “боевому товарищу”.

Фу, сука. Вот от такого реально хотелось блевать.

Поудобнее перехватив топор, я приготовился к бою. Ничего. Будь вас хоть двое, хоть двадцать – я прикончу всех. Тем более что я ведь так и не проверил, смогу ли, как поглотители, становиться сильнее за счёт пожранных врагов.

Как раз самое время.

Глава 8

Человек, способный атаковать плохо улавливаемой магией с дистанции, был куда более серьёзной угрозой. А потому, оставив пока что первую эволюцию, я бросился туда, откуда прилетел камень.

Маг, в куда лучшей, чем у простых бойцов, броне, правда всё равно не полностью металлической, к этому явно уже был готов и как только в густом тумане показался силуэт, меня полетело ещё три камня. Увернуться удалось только от двух, третий врезался в плечо, сильно дёрнув левую сторону назад. Руку пронзила довольно сильная боль, но, кажется, сломано ничего не было, я лишь замедлился.

Ещё один залп настиг меня, уже когда до цели оставалось всего полтора. И на таком расстоянии уклониться уже не представлялось возможным, так что оба камня попали точно в цель: один в грудь, второй в живот. Но, даже крякнув от боли, ощутив, как резко выходит воздух из лёгких, и как стремится к горлу едкая желчь из желудка, я не остановился.

За спиной уже слышались шаги первой эволюции, за счёт длинных ног бывшей куда быстрее меня. Времени, даже с учётом полученной форы, у меня было от силы пару секунд. Так что, наплевав на боль и повреждения, я не замедлился, а только ускорился.

Налетев на мага всем весом, я пригнулся как в самбо, впечатал правое здоровое плечо магу в живот, обхватил его корпус руками и сшиб с ног. Настолько дикого напора имперец явно не ожидал, и никаких контрмер не последовало. А когда я уронил его прямо на затылок, тело мага и вовсе обмякло, он либо потерял сознание, либо умер на месте.

Наслаждаться триумфом мне, к сожалению, долго было нельзя. Сзади уже подскочила первая эволюция. Мне едва удалось откатиться в сторону, чтобы её длинные острые когти не полоснули меня по спине. Основной удар пришёлся на грудь мага. Но даже так на боку сзади появился длинный глубокий порез.

Однако этот момент стал для меня также и неожиданной удачей. Уж не знаю почему, но первая эволюция, хотя могла легко продолжить атаку, вдруг замерла на месте, будто бы впала в ступор. Недолго, меньше чем на секунду. Но этой секунды мне хватило, чтобы вскочить на ноги, и шилом топора, который всё ещё был у меня в руках, со всей силы врезать первой эволюции в грудь, в сердце, туда, где я ощущал второй сгусток энергии.

На этот раз тварь уже не стала верещать. Наоборот, болезненно и как-то жалобно заскулила. Однако убегать она явно не собиралась, вновь взмахнув своими лапами, и мне снова пришлось выпустить из рук засевший в её груди топор, чтобы не получить когтями по голове или груди.

Шум нашего боя на этот раз, похоже, не остался без внимания, я ощутил приближающегося сквозь туман поглотителя, а также услышал шаги двух человек. И раз всего оружия я лишился, а без него, голыми руками, разбираться с поглотителями и тем более с первой эволюцией было смерти подобно, в первую очередь я поспешил именно к людям.

Боец, на которого я выскочил, явно не собирался спрашивать: “Кто идёт?” Мне на голову с ходу обрушился ещё один боевой топор. Благо чего-то подобного я уже ожидал и успел сдвинуться в сторону, при этом атаковав воина в левый локоть прямым джебом.

К счастью, у них, в отличие от мага, не было особой защиты на суставах. Мой удар в выпрямленную и напряжённую под весом топора руку просто вывернул локоть имперца в обратную сторону. Он заорал от боли, выпустил из рук топор и мне оставалось только подхватить оружие.

Наплевав на травмированного и наполовину выведенного из строя бойца, развернулся и едва успел поднять топор, чтобы не лишиться головы от удара меча. Броня на этом воине была другая, на груди красовалось стилизованное изображение солнца на светлом фоне, такое же я видел и на форме Эллисы, и на многих палатках в лагере. Похоже, это был союзник.

И, судя по его удивлённому взгляду, он тоже понял, что тут что-то не так, и что на имперца я не слишком похожу. Вот только останавливаться и разбираться, кто кому друг, а кто – враг, было некогда. С левого бока я ощущал поглотителя уже метрах в четырёх, сзади, очухавшись от своего странного ступора, неслась первая эволюция. А так как мне по большому счёту было плевать на воинов отряда Эллисы, я не стал пытаться объединиться или договориться.

Крутанувшись на пятках вокруг бойца и уйдя вбок, я подставил его под бросок поглотителя. А когда тварь вцепилась своими зубами в плечо до сих пор недоумевающего, а потому не успевшего отреагировать бойца, со всего размаху опустил новый топор поглотителю прямо на череп. У этой твари “сердце” находилось в мозгу.

Боец зашипел от боли, но броня из толстой кожи с металлическими вставками, похоже, по большей части спасла его, и особого урона поглотитель не нанёс. И ко мне у него явно появились некоторые претензии, потому как на меня он глянул полным гнева взглядом. Однако, похоже, он оказался достаточно умён, чтобы не начинать выяснять отношения здесь и сейчас.

Наоборот, сбросив с плеча обмякшее тело поглотителя, он сделал всего один шаг и хлёстким ударом клинка наполовину срубил голову имперцу со сломанной мной рукой. Вот только времени на то, чтобы хвалить его за этот удар у меня не было. У меня на подходе была другая, куда более серьёзная проблема.

Выскочившая из тумана первая эволюция на этот раз действовала куда стремительнее и безумнее. Похоже, потеря уже двух энергетических средоточий из трёх заставила её переосмыслить свои взгляды на жизнь. Бешено размахивая своими длиннющими руками, она устремилась на нас, явно намереваясь снести обоим головы или по крайней мере хорошенько подрать.

На лице бойца, увидевшего этого монстра, отразилась секундная паника, но потом он взял себя в руки и даже приготовился встретить первую эволюцию. Вот только, в отличие от меня, у него не было преимущества в виде укреплённого и усиленного пожираемыми червями тела. Он оставался обычным, пусть и неплохо тренированным человеком, и сравниться с первой эволюцией в силе для него не было реально.

Первый же удар длинных когтей левой лапы, который он принял на свой меч, откинул его в сторону. И, судя по хрусту, что я услышал, одна, а может и сразу обе его руки оказались сломаны. Однако пауза в движениях первой эволюции, которую он создал, стала решающей.

Ударив топором плашмя, будто бейсбольной битой, я попал точно по правой лапе твари, отбрасывая её в сторону и открывая мне прямой доступ к её корпусу. После чего, мысленно матеря самого себя за идиотизм, я высоким прыжком подбросил свои метр шестьдесят до двухметровой высоты первой эволюции, крепко-накрепко вцепился в неё руками и ногами, а затем, стараясь не думать о том, какую хрень творю, впился зубами прямо в правую ключицу, туда, где прямо под кожей находилось последнее “сердце”.

Шкура первой эволюции была реально очень жёсткой, я будто подошву кирзача укусил. Однако у меня уже был большой опыт в прокусывании всякого. И уже через секунду терзания шкуры твари, я ощутил, как мои зубы начали входить в мясо.

Вот только монстру явно не пришлось по нраву то, что я пытался сделать. Сначала его собственные клыки впились мне в плечо, а потом по спине ударили острые когти. Я ощутил, как трещат и гнутся рёбра, как превращается в лоскуты кожа и плоть под ней, как всё тело, несмотря на выработанную нечувствительно, пронзает дикая боль. Однако хватку не только не ослабил, но, наоборот, подстёгнутый адреналином и болью, вгрызся в тело первой эволюции ещё сильнее.

И второго удара тварь нанести уже не успела. Мои зубы сомкнулись, оставляя у меня во рту кусок шкуры, немного мерзкого, будто бы гниющего, мяса, и половину чего-то круглого и очень непонятного.

Больше всего это походило на маленькие шарики, с которыми делали коктейли. Мягкая, чуть пружинящая текстура, разве что всё-таки более резиновая, чем начинка для прохладительного напитка. А ещё неожиданно восхитительный вкус, лучше которого я не пробовал ничего и никогда. Какой-то ультимативно сочный, максимально мясной, будто бы в шарик размером с крупную жемчужинку запихнули целый стейк, он разлился по моему рту, в секунду перебив и жёсткое безвкусие шкуры, и гнилую мягкость плоти.

А затем, пролившись в горло и по пищеводу – в желудок, взорвался гаммой совершенно поразительных ощущений. Обмякшее тело первой эволюции начало заваливаться назад, увлекая меня за собой. Однако мне в этот момент было плевать и на это, а на что бы то ни было иное.

Моё тело будто бы погрузили в кипящее молоко, а потом заковали в лёд. А потом начали повторять этот цикл по кругу, всё ускоряя и ускоряя темп. И, хотя это было дико больно и я почти что слышал, как скрипят и трескаются мои зубы, в тот же момент я ощущал невероятный кайф. Как если бы я прыгнул в сугроб после жаркой бани, но в сто, в тысячу, в миллион раз больший.

И откуда-то я совершенно точно знал, что это было. Такой эффект производил не сам себе шарик, и бывший, очевидно, тем самым “сердцем”. Причиной того, что каждая клеточка моего тела испытывала сейчас одновременно адскую муку и райский экстаз, была невероятно простая, но в тоже время невероятно важная вещь.

СИЛА.

Человеческое тело имело пределы. Благодаря улучшающимся с каждым годом способам тренировок, правильному питанию, всё лучшему и лучшему инвентарю мировые спортивные рекорды побивались каждый год. Когда-то поднять пятьсот килограммов казалось чудом – сейчас поднимали шестьсот. Когда-то прыгнуть на два метра казалось невозможным – сейчас рекорд далеко превысил эту высоту. Пируэты и развороты, исполняемые современными гимнастами и легкоатлетами сто лет назад показались бы какой-то мистикой.

Сила, скорость, ловкость – люди становились лучше во всём этом поколение за поколением. Вот только при этом каждый прекрасно понимал, что поднять две тонны, прыгнуть на пять метров с места или свернуться в узел будет невозможно для человека, как бы он ни тренировался. И меня это всегда дико раздражало. Тем более с учётом того, что для боевых искусств, которые я всей душой любил, моя комплекция была далеко не лучшей.

Тогда, в каменном мешке, пожирая червей, моя сила росла медленно и я не мог ощутить этого процесса в моменте. Но теперь, от всего лишь половинки “сердца” первой эволюции я ощутил распространяющуюся по всему телу мощь. Каким-то суперменом я, конечно, не стал. Но пределы моих возможностей, как человека, значительно расширились.

И это чувство было просто невероятно возбуждающим, заставлявшим дрожать от предвкушения следующей дозы СИЛЫ. Кажется, в этом мире я нашёл наркотик, с которого никогда и ни за что не смогу соскочить. Да и нужно ли это было вообще?

Придя в себя и осознав, что провёл в отключке от силы секунду, потому что тело первой эволюции ещё даже не успело полностью упасть на землю, я, продолжая держаться за её тело ногами, запустил руки в рану от моего укуса и нащупал вторую половинку того самого шарика. Выдрав из окружающего мяса, я закинул его в рот и раскусил, в предвкушении того самого кайфа.

Вот только ничего подобного не последовало. Текстура была той же, но и только – я будто жевал безвкусную бумажку. Космический вкус, вкус СИЛЫ, пропал, и самой силы в моё тело не перетекло даже капельки.

Похоже, эти “сердца” имело смысл поглощать только “свежими”. Правда, ещё надо было проверить, будет ли смысл в поедании шарика, целиком вырванного из ещё живого поглотителя. Но это уже потом. Пока что мне нужно было вставать и продолжать бой. Потому что мой резко расширившийся радар на червей уже ощущал приближение поглотителей.

Отжавшись от тела первой эволюции и спихнув с себя его ослабевшие лапы, я поднялся на ноги. Травмы от попаданий камней и ударов первой эволюции болели значительно меньше, и, кажется, даже уже начали затягиваться. Даже моя ускоренная регенерация на такое способна не была. А значит за это тоже следовало благодарить съеденную половинку шарика.

Однако вместе с бонусами у меня появилась проблема. Обернувшись, я поймал на себе шокированный взгляд уже пришедшего в себя бойца отряда Эллисы. Он, похоже, видел, что я сделал.

И это было плохо. Даже если он и не понял, какой смысл был в моих действиях, если он расскажет девушке, ко мне определённо появятся неудобные вопросы. Прикинув в уме положение приближающихся поглотителей и осознав, что иных вариантов не остаётся, я с силой взмахнул правой рукой, в которой, к счастью, до сих пор был топор и в последний момент разжал пальцы.

Нехорошо было избавляться от оружия прямо перед появлением поглотителей. Но, если бы я погнался за бойцом лично, то остался бы беззащитным перед нападениями тварей, да и нестись через затянутый туманом лагерь было чревато.

А так топор, сделав полтора оборота, вонзился острым шилом бойцу прямо в центр нарисованного на груди солнца. Несколько тренировок по метанию ножей, на которые меня когда-то затянул знакомый, и обострившиеся чувства и ощущение собственного тела сыграли свою роль.

Убитого, дважды подсобившего мне в противостоянии тварям, мне было ни капли не жалко. Я не испытывал по отношению к нему той же ненависти, что к имперцам, но и никакой симпатии к отряду Эллисы, да и к самой девушке, тоже не было и в помине. Да и с какой стати, если всё, чем они мне помогли – это вытащили из того мешка, причём уже после того, как я перебил там всех зомби, а после начали пытать?

Первого поглотителя я встретил в лоб, решив испытать полученную от первой эволюции силу. И, надо сказать, эффективность поглощённого шарика оказалась по-настоящему огромной. Тварь, напрыгнувшую на меня из тумана, я поймал в полёте за руки и, перекинув через себя, со всей силы впечатал спиной в землю.

Ещё минуту назад такой манёвр стал бы для меня фатальным, я бы не смог перебороть монстра и рухнул бы на землю сам, а он оказался бы сверху. Но теперь мне не только хватило на это сил, я даже не ощутил особого напряжения. Правда, повреждённую и не до конца залеченную поглощением шарика спину пронзило болью. Я даже ощутил, как из полузатянувшихся ранок брызнули струйки крови.

Однако опыт всё равно прошёл более чем удачно. Теперь оставалось только убить поглотителя и приготовиться к броскам уже спешивших ко мне следующих. Вообще по-хорошему стоило поглотить её “сердце” и сравнить эффекты, но у этой твари оно находилось в животе – быстро не подберёшься. Так что следующий эксперимент откладывался.

Не отпуская руки поглотителя, я шагнул к нему и впечатал левую пятку прямо в живот, туда, где у твари находилось “сердце”. И удар вышел достаточно мощным. Энергетический сгусток, который я ощущал довольно близко к поверхности кожи, лопнул, превратив упиравшегося и пытавшегося вцепиться мне в предплечья когтями поглотителя в труп.

Вот только в следующую секунду, уже подготовившись к столкновению со следующей тварью, я почувствовал за спинами обычных поглотителей надвигающегося монстра, даже немного более сильного, чем убитая первая эволюция. Да, я теперь был сильнее. Но с другой стороны усталость никуда не делась, как и травмы, к тому же я остался безоружным. Подбегать к бойцу и выдёргивать топор из его груди было некогда.

За последнее время я успел натворить немало безумств. Но стоило всё-таки проводить границу между безумством с расчётом на крайне маловероятный успех, и просто самоубийством. Столкновение сразу с тремя поглотителями и ещё одной первой эволюцией без оружия относилось именно ко второму.

Так что я, не будь дурак, развернулся и бросился бежать, намереваясь уже испробованным методом подставить под атаку тварей какого-нибудь человека. На имперцев поглотители не реагировали, так что лучше подошёл бы боец отряда Эллисы. Но на самом деле сошёл бы кто угодно, главное чтобы я смог использовать его для отвлечения тварей и забрать его оружие.

Однако на этот раз я наткнулся на настоящий джек-пот. Первым человеком, которого я услышал и на которого выскочил из пелены тумана, был уже знакомый мне Слинт – маг огня, второй помощник Эллисы, и наглый ублюдок, посмевший обозвать меня коротышкой. Он, окутанный пламенем, сражался с парой одарённых имперцев: один, как и убитый мной маг, контролировал камни, а второй – то ли конкретно лёд, то ли воду.

Он меня, похоже, тоже узнал. Потому что, обрадовавшись в первую секунду появлению не-имперца, почти сразу скривился от недовольства.

Я же, напротив, лишь широко улыбнулся. Эффект, который могло произвести на меня поглощение “сердца” поглотителя, я проверил. Теперь же настал идеальный момент выяснить, сработает ли эта способность на человеческих одарённых.

И, знаешь, гандон, заполучить огненную магию было бы пределом моих мечтаний!

Глава 9

Однако, прежде чем показывать оскал, стоило заставить его мне поверить. В одиночку с несколькими поглотителями, первой эволюцией и ещё и тремя одарёнными я точно не справлюсь.

А потому, вынырнув из тумана я, не снижая скорости, рваную к тому имперскому магу, что контролировал камни. Синяки от атак предыдущего до сих пор болели и подставляться под новый залп не слишком-то хотелось. Но сейчас я стал сильнее, быстрее и крепче, и в случае чего, как мне казалось, смог бы пережить попадание очередного булыжника смог бы.

Вот только, как оказалось, одарённые тоже были разными. И дело было не только в самой их магии.

Потому что просвистевший у меня над ухом булыжник, хоть и был сравнительно небольшим, нёсся на такой скорости, что даже мне наверняка переломал бы все кости. Слинт и маг камня находились на большем расстоянии, к тому же он использовал пламя, чтобы отводить булыжники в стороны. Из-за их столкновения туман в этом районе был куда бледнее. Так что летящие снаряды ему не вредили.

Но мне такие трюки не были доступны. Я мог лишь переть напролом, полагаясь на своё тело, навыки и удачу. И если с последним, учитывая последние события, у меня определённо были проблемы, то вот два первых фактора уже были куда более надёжными.

После того, как я увернулся от ещё пары булыжников, резко вильнув в сторону, до мага мне осталось всего несколько метров. Однако тут я ощутил знакомое покалывание при том, что, судя по виду каменного имперца, до его заклинания оставалось ещё несколько мгновений.

Возможно, конечно, это Слинт решил ударить меня в спину. Но сейчас ему это было максимально невыгодно, да и был куда более логичный кандидат. Не став дожидаться, когда мне в бок вонзятся ледяные пики, я напряг ноги и прыгнул вперёд, уходя в далёкий перекат так, чтобы между мной и магом льда как раз оказался маг камня.

Спину обдало холодом, я явно уклонился от атаки на считанные сантиметры. Однако от следующего залпа булыжников, потеряв заветную секунду и из-за переката перестав нормально контролировать движение, увернуться уже не получилось. Единственное, на что мне хватило времени, прежде чем зуд в кишках превратился в ударившие по мне камни – закрыть голову справа, откуда должны были прилететь камни, руками.

Первый камень прилетел в бок в районе печени и я ощутил, даже почти услышал, как ломаются нижние рёбра. Второй чиркнул по спине, сдирая кожу вместе с мясом. А третий угодил прямо в правую руку, благо плечевая кость оказалась прочнее рёбер и, хотя повреждение определённо было серьёзным, на перелом похоже не было.

Боль, даже притупленная, пронзила тело, заставив до крови прокусить губу и на секунду превратив чёрно-белый мир перед глазами в полностью чёрный. Но за последние несколько минут это была уже далеко не первая моя серьёзная травма. Так что курсирующий по венам адреналин быстро вернул меня в строй. И пришла моя очередь атаковать.

Прямо так как и был, из положения на корточках, я выстрелил себя вбок, прямо на мага камня. Разделяющие нас полтора метра удалось преодолеть за один-единственный прыжок. С учётом положения, в котором я находился – практически невозможный для человека манёвр. И имперец, такого явно не ожидавший, оказался застигнут врасплох, не сумев встретить меня залпом магии.

Чувствуя как от боли в сломанных рёбрах летят из глаз искры, я обхватил его за талию и повалил на землю. Однако также, как предыдущего, ударить его затылком о землю я уже не смог. Слишком неудобной была позиция, да и маг уже был готов к чему-то подобному: выставил назад руки, видимо решив, что переломы запястий – лучший исход, чем перелом черепа. Что же, вполне резонно.

Проблема была в том, что теперь я должен был быстро что-то сделать, вывести его из строя и желательно надолго. Потому что ещё был его ледяной напарник, поглотители и, собственно, Слинт, который пока что вряд ли подозревал, какую участь я ему уготовил. А оружия у меня никакого не было, кроме своего тела.

Ну, что же, этого будет вполне достаточно.

Уронив мага на землю, я оказался сверху. Но схватил я его за талию и моё лицо сейчас упиралось ему в грудь. Он упал на руки, но так как явно сильно их отбил, не смог продолжить на них опираться, всё-таки упав на спину, пусть и без особого вреда для спины и головы.

Выдернув из-под него руки и подтолкнувшись ногами, я подбросил себя повыше и, откинув голову как можно сильнее назад, со всей силы врезал ему лбом по лбу. Голову и шею прострелила нехилая боль. Но магу, стукнувшемуся ещё и об землю затылком, явно пришлось хуже.

Он обмяк и прекратил дёргаться, и мне уже ничто не помешало, раскрыв челюсть как можно шире, вгрызться зубами в его сонную артерию. В первое мгновение язык ощутил чуть солоноватый вкус пота и горький вкус копоти. Но, стоило мне прокусил кожу, как всё это потерялось в металлически-мясном вкусе хлынувшей в рот крови.

С одной стороны, это было куда более мерзко, чем жрать червей. В теории я полностью соглашался с мыслью о каннибализме ради выживания. Но на практике вот так кусать людей было не просто странно или неправильно, а противоестественно, причём на каком-то самом базовом подсознательном уровне. Те, кто, как какой-нибудь Ганнибал Лектор, делал это ради некоего извращённого удовольствия, определённо, были наглухо поехавшими.

Однако насколько меня отвращала моральная и нравственная сторона этого действия, настолько же поразительно приятным мне показалось слабое пощипывание, наполнившее рот и устремившееся по пищеводу вместе с кровью. Будто бы я ел что-то по правильному острое, не выжигающее рецепторы, а остающееся приятным жаром на нёбе, языке и в горле.

И вновь я, даже без каких-либо умозаключений, понял, что это было за пощипывание. Я ощущал стекающую мне в желудок магию, содержавшуюся в крови одарённого имперца. От СИЛЫ первой эволюции это отличалось разительно, всё равно что попытаться сравнить хороший стейк и ледяное мороженое. Однако и то, и другое, было невероятно вкусным.

Настолько вкусным, что я едва не потерялся в наслаждении этим вкусом и не пропустил направленные в меня ледяные пики.

- Слезь с него, ублюдок! - вопил ледяной маг, кажется, позабывший даже о Слинте.

Похоже между этими двумя была большая дружба. Что же, простите, но мне на это глубоко наплевать. Когда я, перекатом вбок, ушёл с траектории полёта ледяных снарядов, из артерии на шее имперца брызнул настоящий фонтан крови, обрызгав мне лицо.

Впрочем, с учётом той крови, что стекала у меня по подбородку, это было уже не так важно. Вскочив на ноги и выплюнув ошмёток человечины, я улыбнулся ледяному магу во все тридцать два, судя по его лицу, перепугав до смерти. А затем, развернувшись, бросился обратно в сторону Слинта.

Огненные заклинания перестали долетать до имперцев не потому, что пламенный маг решил доверить всё мне. Просто до него уже успели добежать поглотители вместе с первой эволюцией, и Слинту не осталось ничего иного, кроме как переключить своё внимание на них. Даже при том, что оставался риск схлопотать ледяную пику в спину.

По-хорошему мне стоило сначала добить имперского мага – и уже после спешить к Слинту. Однако я не мог допустить, чтобы огненный маг прикончил первую эволюцию, являвшуюся источником моей силы. И ровно также я не мог допустить, чтобы первая эволюция прикончила Слинта. Раз ему в одиночку удавалось противостоять двух вражеским магам, магии в его крови должно было быть больше, чем у мага камня.

Так что до них обоих я должен был добраться самым первым. Благо, теперь это должно было оказаться уже куда проще, ведь я уже не был безоружным. Успел вырвать из ножен на поясе мага камня относительно короткий, сантиметров тридцать, клинок.

Толстое и узкое лезвие вряд ли подходило для того, чтобы им резать, скорее оно было предназначено для колющих ударов. Но это, на самом деле, мне сейчас и было нужно. Пробивать “сердца” поглотителей прямыми выпадами должно было быть куда удобнее, чем пытаться добраться до них рубящими ударами.

На Слинта наседали три поглотителя и первая эволюция. И, надо сказать, она довольно сильно отличалась от той, что я убил. Размером не слишком отличалась от человека, может быть ноги были чуть длиннее, чем в нормальной пропорции. Стояла она тоже прямо, почти не горбясь, и вообще издалека её было бы довольно легко принять за человека.

Однако вблизи это впечатление тут же растворялось без следа. Кожа была покрыта чешуёй, будто у ящерицы, голова была лысой и, в противоположностью предыдущей твари, без каких-либо признаков ушей, а глаза, наоборот, были огромными и выпученными. Также у неё было не три, а аж четыре сердца: в шее, левом предплечье, правом лёгком и где-то недалеко от желудка.

А ещё она была просто дико быстрой. Если бы Слинт не окружил себя полностью огненным вихрем метрового радиуса, не дающим тварям приблизиться, то скорее всего не прожил бы и нескольких секунд. Даже мне с огромным трудом удавалось следить за движениями первой эволюции. А ему, физически не слишком отличавшемуся от обычного человека, она наверняка казалась просто размытой тенью.

Ощутив направленную на меня магию и уже каким-то привычным движением скакнув вбок, избегая ледяного залпа, я налетел на одного из окруживших Слинта поглотителей. Выставленный будто рыцарское копьё клинок точно пробил живот уже готовой вцепиться в меня твари, разрывая расположенное в печени “сердце”.

Жалко было терять источники силы. Но добраться до настолько глубоко засевшего шарика в текущих обстоятельствах всё равно не представлялось возможным. А вот “сердце” следующей твари, отреагировавшей на смерть товарки и бросившейся на меня в стандартном длинном прыжке, уже можно было попробовать заполучить.

Убитая тварь обмякла, повиснув на клинке, и я использовал её как щит, закрывшись от нападения этой. А затем, выдернув клинок, скакнул резко в сторону, уходя от удара лапы первой эволюции. Когти у неё были короткими и тупыми, однако при этом зазубренными, будто акульи зубы. Получить таким – означало почти наверняка лишиться куска мяса.

- Заставь её остановиться хотя бы на секунду! - заорал Слинт где-то сбоку.

Ладно, я-то заставлю. Но платой за работу будет твоя кровь, идёт?

Ещё одним движением я оказался рядом с поглотителем, не успевшим понять, что терзает не меня, а своего собрата. И, вонзив ему клинок в бок и встав так, чтобы закрыть от Слинта своей спиной происходящее, вцепился зубами в левую лопатку поглотителя. У этой твари “сердце” росло прямо под кожей, будто какая-то опухоль, прикрытая лишь куском сто раз рваной рубахи.

По рту, а после и по телу, вновь разлилась восхитительная СИЛА, заставив меня задрожать от кайфа. В целом “сердце” обычного поглотителя силы оказалось примерно столько же, сколько в съеденной в прошлый раз половинке от первой эволюции. С учётом того, что в их телах “сердец” было несколько, можно было понять, сколько я терял. Но, опять же, это были вынужденные жертвы.

И у меня уже был примерный план, как выжать эту чешуйчатую тварь досуха.

Третий поглотитель не обращал на меня особого внимания, продолжая огрызаться на Слинта где-то по другую сторону его пламени. А значит я, фактически, остался один на один с первой эволюцией. Даже ледяные заклинания Слинт, похоже, начал перехватывать, дав мне возможность сосредоточиться на противнике.

И мудрить, придумывая велосипед, я не стал. Когда первая эволюция в очередной раз попыталась меня атаковать, я не стал уворачиваться. Просто вскинул навстречу когтистой лапе руку.

Я чувствовал примерный уровень энергии в чешуйчатой твари. Хотя он и был больше, чем у убитого слепого чебурашки, разница не была прямо большой. По сути, она ровно укладывалась в то, что “сердца” у этой первой эволюции было не три, а четыре. А значит, если предыдущая тварь была не прямо быстрой, но очень сильной, то с этой, по идее, всё должно было быть ровно наоборот.

И хотя в этом мире много что рушило привычную мне логику, на этот раз мой расчёт оказался верным. Овить замах чешуйчатой твари полностью не удалось и её когти вонзились-таки мне в плечо. Но в ответ мои пальцы сжали её запястье, а затем клинок пронзил монстра в кисть другой руки, фиксируя первую эволюцию на месте.

До меня донёсся смех Слинта, а затем с воплем: “СДОХНИ, КОРМ!” - в мою и первой эволюции сторону устремился поток пламени, будто из огнемёта.

Естественно, он это сделал. На самом деле, я удивился бы, если бы этого не произошло. Однако я уж точно не собирался подставляться под атаку, если это не было мне на пользу.

Съеденное “сердце” обычного поглотителя неплохо затянуло мои раны, к тому же моё тело стало ещё крепче. И после того как я, развернув недовольно вопящую первую эволюцию спиной к струе пламени, фактически спрятался за ней, я уже был на сто процентов уверен, что от магии Слинта не помру.

С другой стороны, хотя поглотители могли продолжать двигаться с какими угодно повреждениями, если только не уничтожить их сердца, им для этого всё-таки нужно было чем-то двигать. Обугленные мышцы должны были довольно хреново сокращаться, и даже первая эволюция, попавшая под прямую атаку огненного мага, перестала бы представлять угрозу.

При этом сердца твари огонь не уничтожил. Все четыре штуки находились ближе к передней части тела, и пламя, обжёгшее спину до хрустящей корочки, оставило их в целости. А это значило, что мне оставалось только выковырять их из тела первой эволюции.

Впрочем, сказать было куда проще, чем сделать. Хотя от основного потока огня я защитился, мои конечности сё-таки оказались сильно обожжены, левая нога на голени – и вовсе почти до кости. И это было просто адски больно. Если бы не притупленная чувствительность, я бы, наверное, даже двигаться не смог бы от сковавшей всё тело агонии.

Но кто не рискует – тот не пьёт шампанского. Первым я выгрыз из ослабевшей и жалобно скулящей первой эволюции “сердце”, находившееся рядом с кадыком. Это можно было сделать, даже не меняя позиции, мой маленький рост в кои-то веки оказался полезен. Поток СИЛЫ, больший, чем от обоих предыдущих раз вместе взятых, растёкшийся по телу и живительной прохладой коснувшийся обожжённых участков, стал мне достойным вознаграждением за мучения.

Вторым было поглощено “сердце” из предплечья, для чего мне пришлось откусить и выплюнуть пару кусков жёсткого безвкусного мяса. Благо, чешуя этой твари была, неожиданно, не слишком твёрдой. Однако дальше продолжать просто стоять было нельзя, да и просто зубами вырывать “сердца” первой эволюции перестало быть возможным.

Впрочем, я и не собирался делать это прямо сейчас. У меня на примете была другая цель, сейчас испепелявшая оставшегося поглотителя и, кажется, даже не обращавшая на меня внимания.

Откинув от себя тело твари, я глянул сначала на Слинта, а потом на ледяного мага, развернувшегося и давшего дёру куда-то в туман. Оставшись без напарника и без прикрытия в виде первой эволюции он, похоже, решил, что сражаться с огненным магом уже не в его компетенции. Что же, мне только лучше – меньше свидетелей.

Идиотничать, предупреждая противника о своём приближении или крича что-то вроде: “Сдохни, ублюдок”, - я не собирался. Двигаясь не слишком быстро и очень осторожно, в настолько резко ставшем сильнее теле стало буквально неудобно находиться, я приблизился к Слинту сзади.

Впрочем, это для меня мои действия были “осторожными” и “небыстрыми”. Конечно, скорости чешуйчатой первой эволюции я даже близко ещё не достиг. Но всё равно со стороны, должно быть, походил на какого-нибудь олимпийского спринтера. Потому что огненный маг отреагировал и начал оборачиваться в ответ на ударивший ему в спину поток воздуха.

Разумеется, развернуться полностью он не успел. Одной рукой я схватил его слева за шею, а другой, держащей клинок, не слишком сильно ударил по сонной артерии справа. Брызнула кровь.

Объективно это была непозволительная трата ценного материала. Но кусать Слинта за шею я уж точно не собирался. Тем более не в ситуации жизни и смерти, когда от моих действий зависело бы выживание в моменте.

Бросив клинок, я сорвал с головы Слинта полный железный шлем и подставил его под льющуюся кровь в качестве импровизированного кубка. Я ощутил, как воздух вокруг начал нагреваться, видимо он пытался применить магию. Но в итоге дальше состояния перегретой бани ситуация не зашла. И когда спустя где-то минуту поток остановился, Слинт, шею которого я отпустил, просто рухнул на землю.

Выдавливать из тела огненного мага остатки крови я не собирался тоже. Прислонив край шлема к губам, начал пить густую, в моём монохромном зрении почти чёрную жидкость, ощущая то самое пощипывание, спускающееся по пищеводу.

Было это, конечно, во многих смыслах крайне мерзко. Тем более что никакого особого применения для этого странного пощипывания в крови магов я пока не нашёл. Но в том, что она будет полезна, я не сомневался ни секунды, а значит все, ну или почти все средства для получения силы, были хороши.

Утерев рот и сплюнув начавший сворачиваться сгусток, я поморщился, отбросил шлем, поднял клинок и, оглядев напоследок труп Слинта, вернулся к всё это время пытавшейся ползти в мою сторону первой эволюции. Оставшиеся два “сердца” были выковыряны и съедены, дав мне понимание о двух вещах.

Хорошей новостью было то, что если “сердце” оставалось неповреждённым, то сила в нём оставалась, даже если оно само уже было вне тела поглотителя. Плохая же новость заключалась в том, что вечно расти на “сердцах” первых эволюций не получится.

Несмотря на то, что моё чутьё воспринимало все четыре сердца совершенно одинаковыми, эффект от последнего съеденного было ощутимо меньше, чем от первых двух. А это значило, что по мере увеличения моей собственной силы я должен был искать всё более и более мощных поглотителей, если хотел продолжать расти.

Впрочем, это уже было дело далёкого будущего. Пока что мне нужно было выжить в этом сражении. А ещё, очень желательно, получить столько силы и магии, сколько смогу.

Вернувшись к Слинту, я присел рядом с ним. У огненного мага, я помнил, на поясе висел ещё один клинок, ровно такой же, как мой. Похоже, трофейный. Пара оружий всегда была лучше, чем одно.

Однако, уже когда я собирался встать, ощутил со спины чьё-то приближение. А, поднявшись и развернувшись, увидел Эллису в сопровождении Накса –её первого помощника.

Девушка посмотрела на меня, потом на труп Слинта…

- Должна ли я казнить тебя на месте?