Книга 1: Ликантроп

Глава 1

Иногда я думаю, что если бы мне сказали, чем закончится та рыбалка, я бы просто рассмеялся и заказал еще пива. Теперь не до смеха.

— Игорёк, ты там че, уснул? — Дима протягивает мне банку «Жигулевского», щурясь на закатное солнце. — Давай, за «выбрались»!

Открываю пиво. Шипение пены. Запах хвои и костра. Два года ждал этого момента — просто посидеть с пацанами у реки, подальше от бесконечных таблиц и отчетов.

— За встречу, — киваю и делаю глоток. — Не верится даже, что выбрались.

Серега подкидывает ветки в костер. Искры взлетают над костром.

— Че так долго собирались-то? Два года, блин. Два! — он качает головой. — Как этот ваш Кравцов пришел, так все — труба. Впахиваем двадцать четыре на семь!

— А ты как думал? — Витек переворачивает шампуры с мясом. — Оптимизация бизнес-процессов, нахер.

Я молча смотрю на воду. Горная речка бежит между камней, бурлит на перекатах. Хариус сегодня капризничает, всего три штуки поймали на всех.

— Игорь правильно сделал, что спиннинг взял, — кивает Дима. — А мы как лохи с поплавками.

— Да толку? — я допиваю пиво. — Три хвоста на четверых — это позор.

— Надо на фриланс валить, — внезапно говорит Серега, глядя в огонь. — Достало все. Корпоративное рабство.

— Ага, — хмыкает Витек. — А ипотеку за что платить будешь? За лайки в инстаграме?

Привычный спор. Серега мечтает о свободе, Витек о стабильности. А я… я просто хочу жить. По-настоящему, а не от отпуска до отпуска.

— Ребят, я вниз по течению спущусь, — говорю, поднимаясь и хватая спиннинг и еще одну банку пива. — За поворотом перекаты, может там лучше будет.

— Давай, Шумахер, — смеется Димон. — Только не улети там с обрыва. Темнеет уже.

Я показываю средний палец и ухожу вдоль берега. Тропинка петляет между соснами, то приближаясь к воде, то удаляясь. Под ногами хрустят шишки и ветки. Воздух пропитан запахом хвои, сырой земли и… свободы.

Странно, но именно здесь, вдали от цивилизации, я чувствую себя настоящим. Не менеджером по продажам с ипотекой и кредитом на машину, а просто человеком. Тем самым Игорем Волковым, который в институте занимал призовые места по рукопашке и мечтал стать проводником в горах.

Дорога уходит вверх, и я забираюсь на каменистый пригорок. Внизу шумит река, разбиваясь о камни. Вечернее солнце окрашивает воду в золотистый цвет. Красота, черт возьми.

Спускаюсь вниз, перепрыгивая с камня на камень. Эти движения — в моей крови. Отец с детства таскал меня в походы, научил ориентироваться, разводить костер, выживать. «Мужчина должен уметь постоять за себя и своих близких в любой ситуации», — говорил он.

Маленький ручей преграждает путь — обхожу его, перешагивая по крупным валунам. Вода струится между пальцев, когда опускаю руку — ледяная, прозрачная. Такую пить можно, не задумываясь.

За поворотом река расширяется, образуя небольшую заводь перед новым каскадом перекатов. Идеальное место для хариуса. Устраиваюсь на плоском камне, готовлю снасть. Мушки привязаны к поводкам — яркие, разноцветные. Хариус любит такие.

Первый заброс. Леска рассекает воздух, мушки плавно опускаются на поверхность воды. Веду их против течения, имитируя движения насекомых. Ничего.

Второй заброс. Смещаюсь чуть дальше по берегу. Темнеет быстро — в горах всегда так. Только что было светло, и вот уже сумерки окутывают долину.

Третий заброс. Подтягиваю плетенку, чувствую, как мушки играют на течении, и вдруг — резкий рывок! Есть! Подсекаю, чувствую тяжесть на том конце. Сопротивляется, зараза!

— Иди сюда, красавец, — шепчу, выводя рыбу к берегу.

Хариус мечется, сверкая боками. Крупный, граммов на шестьсот. Такого и на уху не жалко пустить.

Смещаюсь вдоль берега, пытаясь найти удобное место для вываживания. Река здесь подходит вплотную к скале, приходится огибать каменный выступ, не выпуская из рук удилище. Рыба дергается, норовя уйти.

— Не уйдешь, — бормочу, делая шаг в сторону.

И в этот момент земля уходит из-под ног.

Нет, не уходит — исчезает. Просто перестает существовать. Секунду назад я стоял на твердом каменистом берегу, и вдруг — пустота.

Падаю резко, неожиданно. Мозг лихорадочно работает — ямы здесь не было, я бы заметил. Медвежья берлога? Карстовый провал?

Удар. Острая боль пронзает левую ногу. Слышу отвратительный хруст — так ломаются кости. Не чужие, мои. Нога подворачивается на скользком камне, и я вижу… Боже, я вижу собственную кость, торчащую из-под штанины.

Электрический разряд боли прошивает тело от ступни до макушки. Заваливаюсь на бок, хватаясь за ногу. Кровь. Много крови. Она растекается темной лужей, впитывается в землю.

«Артерия», — проносится в голове. Если задета артерия — мне конец.

Какая-то часть меня — та, что прошла курсы первой помощи и выживания — действует на автомате. Трясущимися руками нащупываю жгуты на своем навороченном костюме (спасибо, что не пожалел денег на хорошую экипировку). Затягиваю их выше места перелома. Кровотечение замедляется.

Голова кружится. Перед глазами плывут черные пятна. Сколько крови я потерял? И где я вообще?

Озираюсь вокруг. Я лежу на дне какой-то ямы. Нет, не ямы — это похоже на… колодец? Шахту? Стены из грубо отесанного камня уходят вверх. Света едва хватает, чтобы различить детали.

И тут я замечаю камни. Они расположены вокруг меня идеально ровным кругом. Словно кто-то специально их так уложил.

«Странно», — думаю я, чувствуя, как сознание ускользает. — «Какие-то древние штольни? Здесь же когда-то добывали малахит…»

И вдруг когда моя кровь скатываясь по этой площадке дошла до камней — те начинают светиться. Сначала слабо, едва заметно. Потом все ярче, ярче, пока мягкое зеленоватое свечение не заполняет все пространство вокруг.

— Что за бред? — шепчу пересохшими губами. — Я головой ударился? Галлюцинации от потери крови?

Свечение усиливается. Камни пульсируют, словно в такт какому-то неслышному ритму. В центре круга — там, где лежу я — свет собирается в светящийся столб.

И тут происходит вспышка. Ослепительная, невыносимая. Мир исчезает.

Темнота. Абсолютная, непроницаемая. Ни звука, ни ощущения тела.

«Я умер?» — проносится мысль. — «Или потерял сознание?»

Если потерял, то как скоро меня найдут ребята? Наверняка уже беспокоятся. Или пьют водку у костра, думая, что я просто решил подольше порыбачить. Вспомнят обо мне часа через три-четыре, не раньше.

И тут приходит ПОНИМАНИЕ. Не мысль, не догадка — именно понимание. Словно кто-то вложил информацию прямо мне в мозг, минуя органы чувств.

Я стал жертвой древнего проклятия.

То место, куда я провалился — это не шахта, не штольня. Это алтарь. Древний, намного древнее, чем все, что должно быть в этих горах.

Теперь моя душа обречена на вечные скитания.

«Что за чушь?» — пытаюсь возразить я сам себе. — «Откуда эта информация? Что за бред?»

Может, я в коме? И это все — просто игра моего воображения, начитавшегося книжек про попаданцев? Мозг создает образы из обрывков прочитанного, пытаясь осмыслить происходящее.

Но ПОНИМАНИЕ не уходит. Оно проникает глубже, раскрывается, как цветок, лепесток за лепестком.

Алтарь был создан тысячи лет назад существами, которых люди считали богами. Он служил для перемещения между мирами. Для путешествий души.

Но что-то пошло не так. Алтарь был проклят. И теперь тот, кто сможет активировать его своей кровью, обречен на вечные скитания между мирами, между телами, между эпохами.

Я не первый. И не последний.

«Бред», — снова возражаю я. — «Полный бред».

Но ПОНИМАНИЕ неумолимо. Оно говорит мне, что мое тело, скорее всего, уже мертво. Душа и мои знания — то, что составляет мою сущность — оторвалась от него и теперь несется сквозь пустоту к новому вместилищу. К новому телу. В новом мире.

И еще одно: проклятие можно снять. Должен быть способ. Фрагменты знания разбросаны по мирам, и если собрать их все…

Темнота начинает рассеиваться. Я чувствую, как меня тянет куда-то, словно могучий поток подхватил пылинку.

«Этого не может быть», — последняя отчаянная мысль. — «Я просто ударился головой. Или умер от потери крови. Или…»

Свет. Яркий, ослепляющий. И боль. Новая боль — не в ноге, а во всем теле. Словно каждая клетка горит огнем.

Я открываю глаза.

И понимаю, что смотрю на мир через чужие глаза.

И что я явно в чужом теле.

Резкая боль пронзает каждый сантиметр моего существа, словно тысячи раскаленных игл вонзаются под кожу одновременно. Я чувствую нечеловеческую слабость, голод, ломоту в костях — такую, будто меня пропустили через мясорубку, а потом небрежно собрали обратно. Первое, что я вижу — свои худые, грязные, исцарапанные руки в лохмотьях. Кожа на них натянута так сильно, что видны все вены и сухожилия. Грязь въелась под ногти, а на запястьях темнеют следы от оков.

Я пытаюсь встать и понимаю, что новое тело слабое и больное. Раньше я мог отжаться сто раз, не сбивая дыхания, пробежать десять километров, а теперь даже подняться на ноги — испытание. Мышцы, некогда твердые как камень, превратились в студень. Брюшной пресс, над которым я работал годами, исчез, уступив место впалому животу, где явно виднеются очертания ребер. Резкий контраст с моим здоровым, тренированным телом из прошлой жизни бьет сильнее, чем любая физическая боль.

Как только я смог сесть, услышал свист, как будто что-то летит, и тут же внезапный удар плетью по спине от кого-то невидимого сзади. Кожа вспыхивает огнем, а из горла вырывается хрип, который я не узнаю — неужели это мой голос?

Грубый окрик на каком-то непривычном, но чудесным образом понятном языке:

— Вставай, шваль! Хозяин не будет ждать! Или ты сдохнуть решил? Так тебе никто не разрешал!

В голове проносится ураган мыслей. Я раб? Низшее существо? Тот, кого можно бить, как скотину? Та часть меня, что помнит прошлую жизнь, восстает, кричит, требует дать отпор. Но другая, инстинктивная, понимает — сейчас не время для гордости. Выжить. Сначала просто выжить. И понять что происходит.

Пытаясь подчиниться, во избежание новых ударов, я кое-как встаю, ноги дрожат, словно ветки на ветру. Каждое движение — пытка. Поднимаю голову и замираю от увиденного. Это не просто лес. Два небольших светлых спутника висят на фоне огромной кроваво-красной луны. Гигантские деревья с корой, похожей на застывшую лаву, тянутся к небу, где парят острова — настоящие куски земли с растительностью и водопадами, срывающимися вниз серебристыми лентами.

Тут понимание ударяет сильнее плети — это не просто какое-то прошлое, а другой мир, мир гребаного фэнтези! Мир, о котором я читал в книгах, видел в фильмах, но никогда не думал, что окажусь в нем. Боль от удара и вид вокруг подтверждает полученную в трансе информацию и рушит последние надежды на то, что это все-таки «галлюцинация». Нет, это реальность. Моя новая, кошмарная реальность.

Оглядываюсь и вижу, что вокруг достаточно много точно таких же изможденных людей, как и я, в таком же рванье, таких же худых. Их глаза — пустые, безжизненные, будто все внутри них давно умерло. Они двигаются механически, как сломанные куклы. Где я? Что это за место? Лагерь рабов? Каторга? Или что-то еще хуже, что я даже представить не могу?

Сквозь боль и накатившую панику, мое сознание опытного выживальщика анализирует ситуацию: язык — гортанный, с жесткими согласными, но я каким-то образом его понимаю; технологии — отсутствие машин, примитивные орудия вроде мотыг и кирок в руках некоторых рабов; социальный статус — меня бьют, я в рванье, значит, на самом дне. Я понимаю, что сейчас моя жизнь ничего не стоит. Один кивок надсмотрщика — и меня убьют, даже не задумываясь.

Я на уровне рефлексов применяю навыки выживания: нужно подчиниться, чтобы избежать новых побоев, опускаю взгляд, пытаясь оценить обстановку и силы врага. Надсмотрщик — не человек. Это я понимаю сразу. Его кожа серая, лицо вытянутое, уши заостренные. Орк? Гоблин? Какая-то другая раса? На поясе у него короткий меч, а в руке — та самая плеть, которая уже попробовала мою спину.

Как только я хоть немного успокаиваюсь, на меня с рыком набрасывается сторожевой пес, похожий на гиену. Его шерсть — грязно-желтая, а глаза горят зеленым огнем. Пасть открыта, обнажая ряды острых как бритва зубов, нацеленных мне в горло.

В момент смертельной опасности что-то внутри щелкнуло, я почувствовал, что в районе живота взорвалась сверхновая волна и срабатывают не только мои рефлексы рукопашника (пусть и в изможденном теле), но и что-то новое. Тело само реагирует не так, как должно бы. Руки двигаются быстрее, чем могли бы в таком состоянии, мышцы напрягаются с силой, которой просто не может быть.

Я чувствую прилив ярости, чистой, первобытной, и мои зубы сами собой заостряются, а ногти трансформируются в когти и удлиняются. Боль пронизывает десны, когда клыки прорезаются сквозь них, и пальцы, когда кости меняют форму. Но эта боль другая — почти приятная, освобождающая.

Откуда-то приходит осознание, что я могу не сразу трансформироваться, но первый признак ликантропии налицо. Ликантропия. Оборотень. Я — оборотень?! Это знание всплывает откуда-то из глубин сознания, возможно, из памяти тела, в котором я сейчас нахожусь. Нужно только выиграть время, и я смогу спасти жизнь.

Я неосознанно отпугиваю зверя — издаю рык, от которого стынет кровь в жилах. Звук, который вырывается из моего горла, не похож ни на что человеческое. Это голос хищника, древнего и опасного, голос из кошмаров, от которого дрожат даже другие хищники.

Все вокруг, включая надзирателя, в ужасе отшатываются от меня. Рабы падают на колени, закрывая головы руками, словно ожидая конца света. Надсмотрщик бледнеет, его серая кожа становится почти белой, а зверь скулит и пятится, поджав хвост.

Я признаться и сам шокирован произошедшим. Что это было? Откуда взялась эта сила? Этот голос? И что теперь будет?

Надзиратель бормочет: «Проклятый оборотень…» Его голос дрожит, а рука с плетью опускается. «В нем дьявол…»

Я слышу ключевое слово, определяющее мою новую природу. Оборотень. То, чего они боятся. То, что может стать моим спасением или проклятием в этом новом мире.

Глава 2

Я сам еще до конца не понял, что это и откуда, но то, что нужно использовать ситуацию по максимуму и в свою сторону — это точно. Внутри меня что-то древнее и дикое, запертое в клетке из плоти и костей, рвалось наружу, шептало инстинктами: «Беги! Выживи! Охоться!»

Пока все были в шоке (впрочем, не меньше чем и я сам) от произошедшего, я максимально, насколько позволяло мое никчемное тело, ускорился в противоположную сторону от охранников. Ноги, еще секунду назад едва державшие меня, вдруг наполнились странной легкостью. Мышцы, истощенные голодом и побоями, внезапно вспомнили, что такое сила.

Каково же было мое удивление, что буквально с первого же шага я швырнул свое тело чуть ли не на десяток метров! Мир вокруг смазался в пятна цветов: кроваво-красная луна, черные силуэты деревьев, серые фигуры охранников — все слилось в безумную картину. Я летел над землей, словно чертов супергерой из комиксов, а не изможденный раб в лохмотьях.

Видать, та трансформация прибавила не только когти, но и силу, которая внешне никак не проявилась. Мои мышцы оставались такими же жалкими на вид, но внутри них словно заменили обычные волокна на стальные тросы. Или что там у оборотней? Серебряные? Адамантиевые? Черт, я понятия не имел, как работает эта хрень, но она работала, и это было главным.

Кое-как приземлившись на ноги, снова удивился, как хорошо я поймал равновесие — это тело явно не было готово ни к таким нагрузкам, ни к таким кульбитам. Любой нормальный человек с такой дистрофией мышц сломал бы себе что-нибудь при подобном приземлении. Я же устоял, словно профессиональный акробат. В мозгу мелькнуло: «Это не моя заслуга. Это зверь внутри. Он знает, как двигаться».

За спиной раздались крики на том же гортанном языке. Охранники орали что-то вроде «Держите его!» и «Стрелять на поражение!». Часть меня, та, что все еще мыслила рационально, удивилась, почему они так боятся одного раба. Другая часть, та, что быстро училась жить в этом мире, понимала — оборотни здесь не просто опасность. Они угроза.

Я ломанулся в лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни пытались сбить с ног, но мое тело, движимое инстинктом и адреналином, уклонялось и перепрыгивало препятствия с невероятной ловкостью. Каждый шаг отбрасывал меня на несколько метров вперед. Это было похоже на бег в странной компьютерной игре, где гравитация работает по-своему.

Над ухом пролетела стрела, вонзившись в ствол дерева впереди с глухим «щелк». Наконечник ярко блеснул в свете красной луны — серебро. Они знали, с чем имеют дело. Знали лучше меня.

Вторая стрела прошла ближе, разрезав воздух в сантиметре от моей шеи. Я почувствовал ее движение всей кожей, словно невидимый палец провел по позвоночнику. Инстинкты кричали: «Зигзаг! Не беги по прямой!», и я подчинился, резко меняя направление каждые несколько шагов.

Лес становился гуще, деревья с корой, похожей на застывшую лаву, росли теснее. Их странные, изогнутые формы создавали лабиринт, в котором легко было бы заблудиться даже днем. Сейчас же, под кроваво-красной луной и двумя спутниками, они отбрасывали такие тени, что казалось, будто я бегу через ад.

Но эти же тени стали моим спасением. Они скрывали меня, делали частью этого жуткого леса. Я чувствовал, как что-то внутри меня резонирует с окружающим миром, словно я возвращаюсь домой после долгого отсутствия. Дикий, первобытный дом, но все же дом.

Позади раздавались крики и лай тех псов-гиен. Они взяли след, но лес помогал мне. Я инстинктивно выбирал путь через ручьи, перепрыгивал с камня на камень, сбивая погоню. Что-то внутри меня знало, как скрыть запах, как стать невидимым для преследователей.

Когти, все еще не вернувшиеся к обычным ногтям, оказались неожиданно полезны — я карабкался по стволам деревьев, взбирался на уступы, цеплялся за выступы, куда не смогли бы добраться обычные люди. Или кем там были мои преследователи.

С каждым шагом, с каждым прыжком и рывком я чувствовал, как зверь внутри меня становится сильнее. Он радовался свободе, скорости, ночному воздуху, наполненному тысячей запахов. Мох и гниющая листва, металлический привкус крови — моей собственной, сочащейся из ран на спине, оставленных плетью, и чужой — от моих преследователей, разгоряченных погоней. Запах страха — их страха передо мной.

И тут я понял, что улыбаюсь. Не обычной человеческой улыбкой, а оскалом хищника, почуявшего слабость жертвы. Это был не я, не тот Игорь, которым я был раньше. Это был зверь внутри, и он наслаждался охотой, даже будучи добычей.

Преследователи отставали. Их крики становились тише, лай псов-гиен звучал все дальше. Я взобрался на высокий холм, усеянный валунами странной формы, напоминавшими застывших в молитве монахов, и оглянулся. Далеко внизу, у подножия холма, мелькали факелы — маленькие огоньки в море тьмы. Они двигались хаотично, явно потеряв мой след.

Я убежал. Вырвался из клетки, из рабства, от смерти. Тело, казавшееся таким слабым, вдруг наполнилось новой энергией. Я чувствовал каждую мышцу, каждый сустав, каждую каплю крови, бегущую по венам. Это было ошеломляющее ощущение — словно я всю жизнь видел мир черно-белым, а теперь внезапно прозрел и увидел цвета.

Но вместе с этим приходило и понимание — я не знаю, что делать дальше. Куда идти? Как выжить в этом чужом, непонятном мире? Что это за место? Кто я теперь?

Зверь внутри не беспокоился об этих вопросах. Он жил моментом, наслаждался свободой, ночью, силой в мышцах и когтях. Он был прост и понятен — выжить, найти убежище, добыть пищу. Охотиться.

Человек во мне, напротив, анализировал, планировал, беспокоился. Я не знал правил этого мира, его географии, политики и … жителей. Не знал даже, кто я такой теперь. Раб? Беглец? Оборотень? Все сразу?

Эти две части меня — человек и зверь — должны были научиться сосуществовать. Человек знал, как мыслить стратегически, зверь — как выжить здесь и сейчас. Вместе у нас мог быть шанс.

Я сел на один из валунов, глядя на красную луну и два спутника, и впервые за все время позволил себе глубоко вдохнуть. Воздух здесь был другим — насыщенным, густым от запахов, каждый из которых рассказывал свою историю. Запах дыма от факелов преследователей. Запах страха других рабов, оставшихся в лагере. Запах воды где-то неподалеку — свежий, манящий.

В этот момент я почувствовал, как зверь внутри успокаивается, уступая место человеческому разуму. Мне нужен был план. Нужна была информация. Нужно было понять, что происходит и как использовать мою новую природу.

Но прежде всего, мне нужно было выжить. Найти воду, еду, убежище. Базовые потребности не изменились с переходом в другой мир. А уже потом разбираться с тем, что я теперь, похоже, оборотень в мире темного фэнтези.

Я усмехнулся — горько, но с каким-то странным предвкушением. Всегда хотел быть особенным? Что ж, теперь я точно особенный. Беглый раб-оборотень в чужом теле, в чужом мире, под кроваво-красной луной. Если это не приключение, то я видимо не знаю, что такое приключение.

С этой мыслью я встал и двинулся дальше, в глубину леса, навстречу запаху воды.

Жрать хочется так, что кишки скручиваются в узел. Голод — не тот вежливый сигнал, что приходил в прошлой жизни, когда пропускаешь обед. Нет, это первобытное, животное чувство, которое затмевает всё остальное. Каждая клетка моего изможденного тела кричит о пище, вытесняя даже страх погони. Живот бурчит настолько громко, что кажется, его слышно на другом конце леса.

Жрать. Нужно жрать.

Руки всё ещё дрожат, но мозг уже работает чётко. Огонь. Еда. Укрытие. В этом порядке. Я подбираю сухие ветки, складываю их пирамидкой, подсовываю под низ сухие листья и мох. Старые навыки не подводят даже в новом мире. Трут и кремень у меня, конечно, отсутствуют, но есть два сухих куска дерева. Я верчу один в ладонях, упирая в другой, до тех пор, пока не появляется тонкая струйка дыма. Ещё несколько минут — раздуваю и первые языки пламени лижут собранный хворост.

Огонь. Есть огонь. Теперь еда.

Я замечаю блеск воды между деревьями — небольшой ручей, стекающий по камням. А где вода, там и рыба. Особенно в таком диком месте. Мой желудок сжимается в спазме от одной мысли о еде, во рту моментально скапливается слюна. Хищник внутри меня поднимает голову, принюхивается.

Оружие. Мне нужно оружие.

Глаза выхватывают тонкую, но крепкую ветку. Отламываю, очищаю от листьев и мелких сучков. Затачиваю один конец о камень, пока он не становится острым, как шило. Примитивный дротик готов. Теперь — охота.

Подкрадываюсь к ручью, двигаюсь медленно, чтобы не спугнуть добычу. И замираю в изумлении. Рыба здесь… странная. Серебристые тела с фиолетовыми плавниками, некоторые с двумя хвостами, другие — с маленькими светящимися точками вдоль спины. Но главное — её много. И она совершенно не боится. Плавает прямо у поверхности, как будто никогда не видела хищника.

Поднимаю руку с самодельным дротиком, прицеливаюсь. И тут происходит странное. Мир словно замедляется. Я вижу каждое движение рыбы, каждую рябь на воде. Что-то внутри меня — та самая звериная сущность — перехватывает контроль. Рука бросает дротик без сознательного приказа, с силой и точностью, которых просто не может быть в этом теле.

Всплеск. Дротик пронзает рыбу насквозь. Я даже не успеваю осознать, что произошло, а тело уже движется — прыжок в воду, хватаю дрожащую на дротике добычу. Холодная вода обжигает кожу, но я этого почти не замечаю. Есть добыча. Будет пища.

— Чёрт возьми, — шепчу я, разглядывая трофей. — С первого раза!

Выбираюсь на берег, держа пронзённую рыбину. Она крупная, размером с хорошую форель, но с тем странным фиолетовым отливом. На миг закрадывается сомнение — съедобна ли она? Но голод быстро вытесняет эту мысль. А если отравлюсь… что ж, это будет не худшая смерть в этом мире. Хоть не голодным умру.

Возвращаюсь к костру. Готовлю рыбу, насаживаю на прутик и держу над пламенем. Запах жарящейся плоти заставляет меня захлебываться слюной. Желудок сводит судорогой от предвкушения. Терпение. Ещё немного терпения.

Не выдерживаю, когда рыба прожарилась лишь наполовину. Срываю кусок мяса зубами — и чуть не теряю сознание от удовольствия. Вкус совершенно не похож на земную рыбу — что-то среднее между лососем и креветкой, с лёгкой сладостью и привкусом орехов. Но сейчас мне всё равно. Я глотаю, почти не жуя, разрывая плоть руками и зубами, которые, кажется, снова становятся острее в процессе еды.

Остановиться не могу, пока не остаются только кости. Облизываю пальцы, подбираю каждую крошку. И только когда первый голод утолён, я начинаю осознавать, что произошло у ручья.

Это тело не должно было так двигаться. Такая скорость, такая точность… Это был не я. Или не совсем я. Это был он — зверь внутри меня. Оборотень. Я действительно становлюсь им? Или он всегда был частью этого тела, и я просто получил доступ к его силам?

Бросаю кости в огонь и смотрю, как они обугливаются. Одной рыбы мало. Мне нужно больше. Много больше. Это тело истощено, ему нужны ресурсы, чтобы восстановиться. И, может быть, чтобы полностью трансформироваться.

Я возвращаюсь к ручью. На этот раз всё происходит ещё быстрее. Рыба за рыбой оказываются на берегу, пронзённые моим примитивным оружием. Пять. Семь. Девять. Я останавливаюсь только потому, что больше не смогу унести. Видать, то, что проявилось внутри меня, помогало попадать в рыбу чуть ли не с первого раза, не взирая на то, что тело, в котором я оказался, оставляло желать лучшего.

Возвращаюсь к костру с добычей. Жарю. Ем. Снова жарю. Снова ем. Пока живот не раздувается, как барабан. С каждым куском пищи я чувствую, как силы возвращаются. Не полностью, конечно. Месяцы или годы истощения не исправить одной трапезой. Но я уже не чувствую себя ходячим трупом.

Смеркается. Красная луна поднимается выше, а второй спутник — зеленоватый, меньшего размера — движется вдоль горизонта. Их свет окрашивает лес в странные оттенки, создавая тени, которых не должно существовать. В темноте слышны новые звуки — рычание, вой, шорохи. Чужой, опасный мир просыпается.

Спать на земле? Ни за что. Кто его знает, что тут за животные могут бродить, раз сам чуть ли не в волка превратился. Осматриваюсь в поисках убежища и нахожу подходящее дерево — с широким стволом и крепкими ветвями, начинающимися достаточно высоко от земли.

Забраться наверх оказывается проще, чем я ожидал. Нахожу развилку между двумя толстыми ветвями — идеальное ложе. Устраиваюсь, прислоняюсь спиной к стволу, ноги вытягиваю вдоль ветки.

Внизу костёр медленно догорает, его свет должен отпугивать ночных тварей. По крайней мере, я на это надеюсь. Ночью в темноте мелькают странные силуэты — то ли звери, то ли какие-то другие существа. Один раз мне кажется, что я вижу огромную фигуру, передвигающуюся на двух ногах, но с явно нечеловеческими пропорциями.

Прислушиваюсь к своему телу. Живот полон, силы понемногу возвращаются. И где-то глубоко внутри дремлет он — зверь, оборотень, моя новая сущность. Я чувствую его присутствие, как тепло костра — не вижу, но знаю, что оно есть. И странное дело — мне не страшно. Может быть, должно быть, но нет. Скорее… любопытно. Что я смогу с этой силой? Как далеко она заведёт меня?

Глаза закрываются сами собой. Усталость берёт своё. Последняя мысль перед тем, как провалиться в сон — что, может быть, в этом чужом мире, в этом чужом теле, с этой чужой силой, у меня всё-таки есть шанс. Стать хищником, а не жертвой. И главное — разобраться что черт побери со мной произошло.

Я проснулся от звука, который не сразу смог опознать — шелест, но не листьев, а чего-то живого, движущегося сквозь воздух. Резкий порыв ветра хлестнул по лицу, и я инстинктивно отпрянул назад, вжимаясь в ствол дерева. Глаза, не привыкшие к темноте, различали лишь смутные тени, но слух улавливал всё — шорох крыльев, пронзительный писк, слишком высокий для человеческого уха.

Первая тварь спикировала так внезапно, что я едва успел уклониться. Что-то пронеслось в паре сантиметров от моего лица — то ли летучая мышь, то ли птица, в темноте было не разобрать. Размером с ворону, но с крыльями, которые, казалось, растягивались и складывались как кожистые перепонки.

Вторая атаковала почти сразу же. Острые когти полоснули по плечу, разрывая и без того жалкие остатки одежды. Я зарычал от боли и инстинктивно выбросил руку вперед. Пальцы сомкнулись на чем-то теплом и пульсирующем. Существо издало пронзительный визг, и я почувствовал, как мои ногти-когти вонзаются в его плоть. Что-то хрустнуло под моей хваткой, и тварь обмякла.

Но на этом всё не закончилось. Словно почуяв смерть собрата, остальные атаковали с утроенной яростью. Они пикировали со всех сторон, и воздух наполнился хлопаньем крыльев и визгливыми криками, от которых волосы вставали дыбом.

Я отбивался как мог. Рычал, рвал их когтями, которые снова стали длиннее и острее. Один из летунов вцепился мне в волосы, и я почувствовал, как его зубы — слишком острые для птицы — царапают кожу головы. Резким движением сорвал тварь с себя и швырнул о ствол дерева. Она шлепнулась вниз, как сырой кусок мяса.

Атака продолжалась, казалось, вечность. Они налетали волнами, по три-четыре существа за раз. Я отмахивался, бил наотмашь, в какой-то момент даже схватил ветку и начал размахивать ею, как дубинкой. Отвратительный хруст крыльев, ломающихся при ударе, странным образом придавал мне сил.

Одна из тварей вцепилась мне в лицо, целясь в глаза. Я заорал от боли и ярости, срывая её с себя. В момент, когда мои пальцы сжались на её теле, я почувствовал, как внутри снова разгорается тот странный огонь. Зубы удлинились, превращаясь в клыки, и прежде чем я осознал, что делаю, вонзил их в трепещущее тело существа. Рот наполнился горячей, солоноватой жидкостью — кровью. Её вкус был отвратителен и восхитителен одновременно.

Этот жест, похоже, напугал остальных. Атаки стали реже, а потом и вовсе прекратились. Последние твари кружили вокруг, издавая жалобные звуки, но больше не решались приблизиться.

Я тяжело дышал, чувствуя, как по лицу и рукам стекает что-то теплое — кровь, моя и чужая. Вокруг меня на ветках валялись тельца убитых существ. Теперь, когда глаза полностью привыкли к темноте, я мог рассмотреть их лучше. Они действительно напоминали летучих мышей, но были крупнее и с птичьими клювами вместо морд. Крылья — перепончатые, но с перьями по краям. Жуткий гибрид, порождение этого безумного мира.

Я понимал, что они могут вернуться. Нужно было укрыться получше. Осмотревшись, я выбрал место, где ветви дерева образовывали нечто вроде естественного гнезда. Начал методично обламывать мелкие ветки с соседних сучьев и укладывать их вокруг себя, создавая подобие укрытия. Каждое движение отдавалось болью в израненном теле, но страх перед возвращением крылатых тварей был сильнее.

Плотнее забился в крону дерева, обложив себя ветками максимально плотно, как только смог. Получилось что-то вроде гнезда хищной птицы — или логова зверя. Я свернулся в клубок, прислушиваясь к ночным звукам. Постепенно адреналин схлынул, оставив после себя только усталость. Веки отяжелели, и я провалился в тревожный сон, полный крыльев, клювов и крови.

Проснулся я от звука голосов. Человеческих голосов! Первый проблеск надежды с момента моего появления в этом проклятом мире. Я напрягся, вслушиваясь.

— …следы ведут сюда, я тебе говорю.

— Ты говоришь, Варг, что это оборотень?

— А кто ж еще? Надсмотрщик говорил, что это точно оборотень. Он видел, как у того появились когти вместо ногтей. Да и все остальные подтвердили, что слышали нечеловеческий рык.

Я замер, едва дыша. Они говорили обо мне?

— Но почему он здесь? Они обычно держатся стаей в лесах Норхейма.

— Кто ж его знает? Может, изгнанник.

Голоса стали отчетливее — они приближались к моему дереву. Я осторожно раздвинул ветки, пытаясь разглядеть говоривших. Трое мужчин в кожаных доспехах, с арбалетами и короткими мечами, осматривали землю у подножия дерева. Судя по их виду — охотники или следопыты.

— Странно, — сказал один, тот, которого называли Варгом. — След обрывается здесь. Будто он…

Мужчина поднял голову и уставился прямо на заросли веток, где я притаился. Я инстинктивно вжался глубже в свое укрытие.

— Да быть такого не может, — пробормотал он. — Я никогда не видел, чтобы волки по деревьям лазили, — засмеялся Варг.

— Может, не волк это вовсе? — отозвался второй охотник, высокий и худой. — Может, это один из Прыгунов?

— Нет, Прыгуны не оставляют таких следов. Смотри, — Варг указал на что-то на земле, — это отпечатки не лап волколака. Я их ни с чем не спутаю. Видишь — вроде человеческие, а следы от когтей есть.

Третий охотник, до сих пор молчавший, вдруг вскинул арбалет, целясь прямо в мое укрытие.

— А что, если он там, наверху?

Я затаил дыхание. Они знают. Они пришли за мной. Но почему? Что я им сделал? И что, черт возьми, такое волколак?

Глава 3

— Не говори глупостей, Торм, — фыркнул Варг. — Оборотни не прячутся на деревьях, как испуганные белки. Они нападают. Особенно если ранены, а этот, судя по следам крови, ранен.

— Тогда куда он делся? — не унимался Торм, все еще держа арбалет наготове.

— Может, использовал одну из своих уловок. Они умеют путать следы. Пойдем дальше, он не мог уйти далеко.

Варг двинулся вперед, остальные двое — за ним.

Пока шаги и редкие переговоры охотников отдалялись, я так и продолжал лежать, вжавшись в ствол дерева. Только когда последние отзвуки их голосов растворились в лесной тишине, позволил себе выдохнуть. Руки все еще дрожали, когти постепенно втягивались, оставляя обычные человеческие ногти. Сердце колотилось как бешеное — адреналин никак не хотел отпускать.

Тело отозвалось волной боли. Раны от ночных тварей пульсировали, а в голове крутились тысячи вопросов. Они искали оборотня — меня? Зачем? И что будет если найдут?

Эти мысли не давали мне покоя, но сейчас важнее было другое — я понимал их язык. Не просто отдельные слова, а весь разговор. Как будто знания языка постепенно всплывали из подсознания, из памяти тела, которое я занимал. И это означало, что я могу общаться, могу узнать больше об этом мире и о себе. Если, конечно, мне не снесут голову раньше, чем я успею открыть рот.

На мгновение мелькнула предательская мысль: может, стоило к ним спуститься? Узнать, что это за мир, куда я попал, что вообще происходит вокруг. Но я прогнал эти мысли сходу — они явно шли убить меня. Пусть и не меня, а того, кто живет внутри меня. Но вместе с ним, естественно, грохнут и меня человеческого. Разговор был бы коротким: «О, приветствую тебя, проклятый оборотень» — и арбалетный болт между глаз.

Я сполз по стволу дерева и уселся на землю, обхватив колени руками. Голова гудела от боли и усталости. Что вообще происходит? Еще вчера я был обычным парнем из Питера, инженером-проектировщиком Игорем Волковым. Ходил на работу, занимался в зале, гонял на байке и авто, иногда выбирался с друзьями на природу. А теперь сижу в каком-то сказочном лесу, с двумя лунами над головой, в теле раба, который, как выяснилось, еще и оборотень.

Я потер виски, пытаясь привести мысли в порядок. Понимание. Я помню то понимание, которое пришло в момент, когда я был…, а где я был? В темноте? Между мирами?. Помню, как смеялся над этой эзотерической чушью. А теперь… теперь мне не до смеха.

«Думай, Игорь, думай», — пробормотал я сам себе. У меня всегда был аналитический склад ума — так отец говорил. Любую проблему можно разбить на составные части и решить по очереди. Сейчас моя проблема — выживание. И первый шаг — найти людей. Нормальных людей, не охотников на оборотней.

Я огляделся. Лес вокруг меня был всё таким же странным — деревья с корой, похожей на застывшую лаву, светящиеся грибы у корней, какие-то фиолетовые папоротники. Пахло сыростью, мхом и чем-то сладковато-гнилостным. В воздухе кружились светящиеся споры или пыльца — в другой ситуации я бы залюбовался, но сейчас это только напоминало о том, насколько я далеко от дома.

Может тут цивилизация огого какая, а это просто я нахожусь сейчас на ее задворках? Где-то могут быть города с высокими башнями, магическими фонарями, тавернами, где подают эль и жаркое… Черт, я начал думать как герой дешевого фэнтези. Но, судя по тому, что я видел, это и есть какое-то фэнтези. Проклятье.

Я попытался встать, опираясь на ствол дерева. Ноги дрожали, но держали. Хорошо. Прогресс. Я прислушался — вдалеке журчала вода, где я вчера ловил рыбу.

Двигаться было трудно. Это тело, истощенное и избитое, едва слушалось. Каждый шаг отдавался болью в мышцах и суставах. Но я упрямо шел вперед. Упрямство — это то, что всегда выручало меня в жизни. Когда все вокруг говорили, что у меня не получится поступить в технический вуз — я поступил. Когда бросила первая девушка, сказав, что я зануда и ботаник — я не сломался, а стал лучше. Когда уволили с первой работы из-за сокращения — нашел новую, лучше.

Всегда, во всех сложных ситуациях я просто шел вперед, шаг за шагом.

И сейчас я сделаю то же самое.

Дойдя до ручья, я склонился и жадно пил, зачерпывая ладонями, чувствуя, как живительная влага возвращает силы. Потом умылся, смывая грязь и засохшую кровь с лица. Поймал свое отражение — исхудавшее лицо с запавшими глазами, спутанные темные волосы, щетина на подбородке. Не мое лицо. Чужое. Но теперь — моё.

Я невесело усмехнулся своему отражению. «Привет, новый Игорь. Добро пожаловать в ад».

После воды стало легче думать. Я осмотрел свою одежду — лохмотья, едва прикрывающие тело. На запястьях следы от кандалов, на спине чувствовались свежие рубцы от плети. История этого тела явно была несладкой. А теперь оно мое, и значит, его проблемы — тоже мои.

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что знаю об оборотнях из книг и фильмов. Сила, регенерация, обострённые чувства. Обращение в полнолуние? Но тут две луны — как это работает? И самое главное — как контролировать зверя внутри? Потому что если я буду терять контроль каждый раз, когда злюсь или пугаюсь, долго не протяну.

Но с другой стороны, эта сила… Когда когти вытянулись, а зубы заострились, я почувствовал что-то. Мощь. Уверенность. Словно часть меня, которая всегда существовала, но была скрыта, вдруг вырвалась наружу.

Я вздохнул и продолжил путь вдоль ручья. Логично предположить, что он приведет к озеру или реке, а возле больших водоемов часто селятся люди. Или кто там еще живёт в этом мире.

Лес постепенно редел, деревья становились ниже, а подлеска было больше. Я шел осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Не хотелось наткнуться на еще одну группу охотников. Или на местную фауну — кто знает, какие твари водятся в этих лесах.

В голове крутились обрывки мыслей. Странно, но я не чувствовал той паники, которую должен был бы испытывать человек, вырванный из своего мира и брошенный в чужой. Может, шок? Или просто мой характер — всегда сначала решать проблемы, а потом уже позволять себе эмоции?

Отец всегда говорил, что я слишком рациональный. «Игорь, ты как робот иногда, — смеялся он, — все по полочкам раскладываешь». А мама добавляла: «Но с добрым сердцем». Она видела, как я подкармливал бездомных котов во дворе, как помогал старушке-соседке с компьютером, как возился с племянниками, когда все уже выдыхались от их энергии.

Интересно, что они подумают, когда я не вернусь домой? Заявят в полицию? Будут искать? А потом смирятся, решат, что я пропал без вести? Горло сжало спазмом. Я никогда их больше не увижу. Никогда не расскажу отцу, что наконец получил повышение, о котором мечтал. Никогда не отпразднуем с мамой ее шестидесятилетие, до которого оставалось всего три месяца…

Я остановился, ударил кулаком по ближайшему дереву. Боль отрезвила. Нет времени на сожаления. Сейчас важно выжить. А потом… потом буду искать способ вернуться. Должен же быть какой-то способ?

Лес закончился внезапно. Я вышел на холм, с которого открывался вид на долину внизу. И замер, пораженный.

В ложбине, на небольшой поляне, озаренной кроваво-красным светом двух лун, разворачивалась сцена, от которой внутри всё перевернулось. Четыре мужика творили бесчинство. Двое удерживали какого-то парня, прижав холодное оружие к шее с разных сторон. Один — короткий кинжал с зазубринами, другой — что-то вроде серпа. Парень, молодой, не старше двадцати, замер, боясь пошевелиться, глаза расширены от ужаса.

А двое других… Один, самый крупный, с бычьей шеей уже снял пояс и расстегнул штаны. Второй, худой и жилистый, держал девушку, заломив ей руки за спину. Он рвал на ней одежду, обнажая бледную кожу в свете проклятых лун. Она кричала, извивалась, но сопротивление только веселило мерзавцев.

Всё шло к тому, что сейчас они хотят на глазах у этого парня изнасиловать его… жену, девушку, сестру? Кто это был — я не знаю. Пусть будет спутница. Её волосы, длинные и темные, рассыпались по плечам, а глаза, даже отсюда я видел, горели яростью, а не страхом. Она всё ещё боролась, хотя силы были явно неравны.

Если даже этот парень и виноват во всех смертных грехах вместе с той девкой заодно — но то, что намеревались сделать те мужики, не складывалось с моим мировоззрением.

И тут произошел очередной щелчок, и зверь вырвался наружу.

Это было не как в прошлый раз — частичное превращение. Нет, сейчас я почувствовал, как кости ломаются и перестраиваются с хрустом, который должен был быть болезненным, но вместо боли я ощущал только дикий восторг и ярость. Мышцы набухли, разрывая и без того жалкие лохмотья. Кожа натянулась, покрываясь жесткой серебристо-серой шерстью. Лицо вытянулось в морду, челюсти удлинились, наполняясь клыками, острыми как кинжалы.

Я издал вой, от которого, казалось, сами луны задрожали в небе, и бросился вниз с холма. Не бежал — летел, едва касаясь земли. Четыре удара сердца — и я уже на поляне. Они даже не успели понять, что происходит.

Первым умер тот, что держал серп. Я вырвал его горло одним движением когтей, и его крик превратился в булькающий хрип. Кровь брызнула фонтаном, орошая траву. Второй, с кинжалом, успел повернуться, но лишь для того, чтобы увидеть, как моя пасть смыкается на его лице. Хруст костей черепа смешался с его предсмертным воплем.

Двое оставшихся среагировали. Худой оттолкнул девушку и выхватил из-за пояса короткий меч. Бугай с расстегнутыми штанами схватился за топор, лежавший возле него. Они встали рядом, готовясь защищаться.

Наивные.

Я двигался быстрее мысли. Прыжок вверх, над их головами, и вот я уже за спиной бугая. Когти погрузились в его плоть, между лопаток, проникая глубже, к самому сердцу. Он захрипел, выгнулся дугой и рухнул, как подкошенный. Оставался последний, худой.

Он был быстр, надо отдать ему должное. Меч свистнул в воздухе, едва не задев мою морду. Я отпрыгнул, перекатился и зашел с фланга. Он развернулся, выставив клинок, глаза лихорадочно блестели. Страх. Он пах страхом, и этот запах будил во мне еще большую ярость.

— Демон! — выкрикнул он. — Порождение бездны!

Я оскалился, и это могло сойти за улыбку, если бы не было таким жутким.

Он сделал выпад, но я был готов. Уклонился, пропуская лезвие у самого бока, и контратаковал. Моя лапа сомкнулась на его запястье, сжимая, ломая кости. Меч выпал из бесполезной руки. Он закричал, но крик оборвался, когда мои клыки сомкнулись на его шее. Один рывок — и всё кончено.

Четыре трупа лежали на поляне. Всё заняло меньше минуты. Кровь стекала с моей морды, с когтей, впитывалась в землю. Я чувствовал, как зверь внутри насытился, и превращение начало откатываться. Кости снова хрустели, возвращаясь в человеческую форму, шерсть втягивалась под кожу. Боль пришла потом, тупая и пульсирующая, но терпимая.

Я сел на траву, обессиленный, но странно удовлетворенный. Подняв глаза на парня с девушкой, я отметил, что та действительно была симпатичной — высокие скулы, миндалевидные глаза, тонкие черты лица. Сейчас, когда опасность миновала, она выглядела бледной, но не сломленной.

— Есть че пожрать? — спросил я, поражаясь тому, как гортанно прозвучала моя речь. Голосовые связки еще не до конца вернулись в человеческое состояние.

Парень отрицательно покачал головой, мол, нет. Судя по всему, меня он боялся больше, чем тех мужиков, которые сейчас лежали трупами. Он держался на расстоянии, готовый в любой момент броситься наутек. Девушка же начала приводить в порядок разорванную одежду, не выказывая такого страха. Она, видать, сложила два плюс два и поняла, что я на их стороне. Она быстро оправила остатки своего платья, стараясь прикрыть обнаженные участки тела, и повернулась к парню.

— Вилмар, посмотри в котомках у этих уродов, — сказала она твердым голосом, который контрастировал с ее хрупким видом. — Должна быть еда. И, может, одежда… — она бросила взгляд на мои лохмотья, еще больше порванные после превращения.

Парень — Вилмар — колебался, переводя взгляд с нее на меня.

— Делай, что говорит твоя женщина, — прорычал я, и он вздрогнул, а потом неохотно двинулся к ближайшему трупу.

Пока он обыскивал тела, девушка осторожно приблизилась ко мне. В ее глазах был не только страх, но и любопытство.

— Ты… ты оборотень? — спросила она тихо, словно боялась, что кто-то услышит.

Я кивнул, не видя смысла отрицать очевидное.

— И ты сбежал от своих хозяев? — она кивнула на следы цепей на моих запястьях.

— Похоже на то, — ответил я, хотя сам точно не знал, откуда взялся в этом теле. Сбежал ли его прежний владелец или его поймали… Информации было слишком мало.

— Мы в долгу перед тобой, — сказала она, опускаясь на колени рядом со мной, но всё же сохраняя дистанцию. — Меня зовут Лирна. Это мой брат, Вилмар.

Брат, значит. Не муж, не возлюбленный. Почему-то это показалось важным.

— А тебя? — спросила она после паузы.

Я открыл рот и замер. Как меня зовут? Имя из прошлой жизни казалось неуместным здесь. А имя этого тела… я его не знал.

— Не важно, — пробормотал я.

— Каждому нужно имя, — настаивала она. — Даже беглому рабу. Особенно если он… такой, как ты.

— Нашел! — воскликнул Вилмар, прерывая наш разговор. Он вернулся, держа небольшой мешок. — Здесь хлеб, вяленое мясо и… — он вытащил флягу, — кажется, эль или что-то крепче.

Мой желудок отозвался громким урчанием. Судя по всему, трансформации в хищника требовали колоссальных затрат энергии, которую восполнять нужно было через пищу.

Лирна взяла мешок у брата и достала из него кусок темного хлеба и полоску сушеного мяса. Протянула мне.

— Ешь. Тебе нужны силы.

Я не стал отказываться. Набросился на еду, как настоящий зверь. Мясо было жестким и пересоленным, хлеб — черствым, но это был пир богов для моего изголодавшегося тела.

— Они что-то везли, — продолжал Вилмар, набравшись смелости. — Там вьючная лошадь привязана за деревьями. И повозка.

Лирна кивнула и повернулась ко мне.

— Ты можешь идти с нами, если хочешь, — предложила она. — По крайней мере, до ближайшего поселения. Там можно найти одежду… и по дороге решить, что делать дальше.

Я посмотрел на них обоих. Девушка, хрупкая, но с внутренним стержнем. Парень, напуганный, но, видимо, верный сестре. Они не выглядели опасными. И, судя по всему, сами были в бегах — иначе зачем им путешествовать по этим диким местам?

— Откуда вы? И куда направляетесь? — спросил я, отхлебнув из фляги. Жидкость обожгла горло — определенно что-то крепче эля.

Брат и сестра переглянулись, словно решая, стоит ли мне доверять.

— Мы из Южных земель, — наконец ответила Лирна. — Из Карнаха. Наша деревня… ее больше нет. Мы идем на север, в Вольные города. Говорят, там можно начать новую жизнь.

— И там меньше ловцов, — добавил Вилмар, бросив взгляд на мои запястья.

— Ловцов? — переспросил я.

— Тех, кто охотится на таких, как ты, — пояснила Лирна. — Оборотни ценятся на аренах. И… еще для других целей…

Я молча кивнул, переваривая информацию. Значит, в этом мире оборотни — редкость и ценность. Объект охоты. Может, это объясняло мое положение раба? И это тело… что с ним случилось до того, как я в него попал?

— Тебе нужно имя, — снова сказала Лирна. — Если пойдешь с нами.

Я задумался. Имя. Что-то, что будет отражать мою новую сущность, но не выдаст чужакам мою природу. И вдруг в голове всплыло:

— Фенрир, — сказал я. — Можете звать меня Фенрир.

Имя древнего волка из мифологии моего мира. Почему-то оно казалось правильным.

Лирна улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее лицо, сделав его еще красивее.

— Хорошее имя, — сказала она. — Сильное.

Вилмар просто кивнул, все еще держась на расстоянии.

— Нам нужно двигаться, — сказал он. — Если кто-то найдет… — он кивнул на трупы, — нас могут обвинить.

— Он прав, — согласилась Лирна. — Ты идешь с нами… Фенрир?

Я посмотрел на труп ближайшего бандита. Его одежда была мне примерно по размеру, и уж точно лучше моих лохмотьев.

— Сначала переоденусь, — сказал я, поднимаясь на ноги. — А потом посмотрим, что у них было в повозке. Может, найдем что-то полезное.

Лирна кивнула и отвернулась, давая мне возможность переодеться с некоторым подобием приватности. Вилмар последовал ее примеру.

Я стянул с трупа штаны и рубаху, морщась от запаха крови и пота. Но выбирать не приходилось. По крайней мере, теперь я не выглядел как беглый раб.

Глава 4

Одежда сидела на мне мешковато, но это было лучше, чем лохмотья, в которых я был раньше.

В повозке мы нашли еще пару котомок с провизией, часть которой я отжал себе. Голод скручивал внутренности в тугой узел, и я, шурша по бывшему имуществу тех уродов, параллельно жадно жевал кусок сыра вперемешку с вяленым мясом. Вкус был странным — сыр слишком солёный, а мясо отдавало чем-то диким, не похожим на говядину или свинину, к которым я привык в прошлой жизни. Но сейчас это казалось чем-то наивкуснейшим…

— Не подавись, — усмехнулся Вилмар, наблюдая, как я заталкиваю в рот очередной кусок. — Нам ещё далеко идти.

Я проигнорировал его замечание, продолжая рыться в вещах. Тут нашлось и оружие. Пару клинков, кинжал, ножи, один короткий меч. Металл тускло блеснул, когда я вытащил его из ножен. Тяжелее, чем я ожидал. Лезвие было покрыто какими-то странными рунами, которые, казалось, слегка светились в темноте. Или это просто игра воображения?

Я поразмыслил о том, что не умею пользоваться мечом. От слова совсем. Если ещё ножом или кинжалом я смогу вполне сносно управиться — всё же занимался рукопашкой, и там были занятия по ножевому бою — была бы практика, вспомнится, то с мечом… это будет неуклюже и нелепо. Как ребенок с палкой. А в этом мире, судя по всему, такие ошибки стоят жизни.

А потом я ещё подумал о том, что мой зверь внутри меня — это моё основное оружие. И никакие мечи с этим не сравнятся. Одно дело — размахивать куском металла, совсем другое — превратиться в чудовище из ночных кошмаров, с клыками и когтями, способными разорвать человека на части.

В итоге я взял нож. Что-то по типу охотничьего, только чуть побольше. Лезвие слегка изогнутое, с одной стороны заточенное, с другой — зазубрины, как у пилы. Рукоять обмотана кожей, потемневшей от времени.

Я думал, куда его пристроить, но Вилмар, видя мои замешательства, указал на систему креплений из кожи лежавшей тут же в повозке и ткнул мне на лодыжку.

— Так носят, — буркнул он, демонстрируя свой собственный нож, закрепленный точно таким же образом.

Я примерил — идеально. Крепление плотно обхватывало лодыжку, но не мешало движению. Так и прикрепил, поверх штанины. Получилось практично — в случае чего я мог выхватить его одним движением.

Вилмар же взял себе кучу холодняка — как он это все тащить будет, подумал я. Меч, кинжал на поясе, еще же один на лодыжке, и какая-то странная штуковина, похожая на складной нож, только размером с предплечье. Он закрепил всё это на себе с ловкостью человека, который делал это тысячу раз. Лирна ограничилась маленьким изящным кинжалом с рукоятью, инкрустированной чем-то, похожим на жемчуг.

— Леди предпочитает другое оружие, — подмигнул мне Вилмар, заметив мой взгляд.

Лирна лишь снисходительно на него посмотрела.

Дальше я хотел было подойти к лошади — верхом или даже на повозке — всё лучше, чем пешком. И каково было моё удивление, когда коняшка так шарахнулась от меня, что чуть не удушилась на поводьях, которыми была привязана к дереву! Глаза животного закатились, ноздри раздувались от ужаса, а из горла вырывалось то ли ржание, то ли какой-то хрип. Я отступил, ошеломленный такой реакцией.

Зверь внутри меня, казалось, облизнулся, а вот лошадь явно его чувствовала. Что-то первобытное, хищное во мне пугало травоядное до безумия. Облом. На своих двоих, значит.

Но Лирна подошла к перепуганному животному и, поглаживая, стала что-то говорить. Её голос изменился — стал ниже, мелодичнее, с какими-то странными интонациями, которые, казалось, проникали прямо в мозг. Я не понимал слов — это был не тот язык, на котором мы говорили, — но звучание завораживало даже меня. А лошадь действительно успокоилась. Дрожь прекратилась, глаза вернулись в нормальное состояние, даже дыхание выровнялось.

Ведьма, что ли, подумал я. Слишком уж это было похоже на магию из сказок.

— Ты там заговоры читаешь, что ли? — спросил я, не скрывая подозрения.

Лирна хихикнула, звук был неожиданно звонкий и беззаботный.

— Да, меня бабка научила, как животных успокаивать, она это умела, — ответила девушка, как ни в чем не бывало, продолжая гладить лошадь по морде. — В наших краях без этого никак. Зверья много, а люди часто хуже зверей.

— И что теперь? — Вилмар снова указал на тела, разбросанные на поляне. — Их скоро могут хватится.

Я огляделся. Кровь на траве чернела, воздух пропитался медным запахом. Вороны уже кружили над нами, привлеченные запахом смерти. Не самое приятное зрелище.

— У этих ублюдков наверняка есть друзья, которые не обрадуются, когда найдут их в таком виде. — Предположил я.

— Я знаю одно место, — Лирна отошла от лошади и теперь возилась с упряжью, готовя животное к дороге. — Старая охотничья хижина в глубине леса. Там можно переждать пару дней.

— Ты уверена, что там безопасно? — я с сомнением посмотрел на тёмную стену леса.

— Безопаснее, чем здесь, — пожала плечами Лирна. — К тому же, — она кивнула на меня, — с твоими… способностями, мы должны справиться с любыми лесными тварями.

Я поморщился. Мои «способности». Вот только я сам не до конца понимал, что это такое и как ими управлять. Трансформация происходила спонтанно, в момент смертельной опасности. Или злости. Смогу ли я вызвать зверя по своей воле? И что будет, если он вырвется, когда я не готов?

— Хорошо, — наконец согласился я. — Веди.

Мы быстро собрали всё необходимое: еду, оружие, пару одеял, найденных в повозке, которая оказалась не способна передвигаться — одно колесо было сломано. Вилмар настоял на том, чтобы взять с собой флягу с чем-то, что он назвал «огненной водой». Судя по запаху — какая-то местная разновидность самогона.

— От холода и от страха, — подмигнул он мне, пряча флягу за пазуху.

Лирна села на лошадь, которая всё ещё нервно косилась в мою сторону, но уже не пыталась сбежать. Вилмар шёл рядом, держа поводья. Я замыкал нашу маленькую процессию, постоянно оглядываясь через плечо. Мне казалось, что за нами наблюдают тысячи глаз из темноты леса.

Мы двигались по узкой тропе, которая петляла между деревьями, как пьяная змея. Ветви над головой сплетались в плотный полог. Под ногами хрустели сухие ветки.

— Так кто вы вообще такие? — спросил я, нарушая напряженное молчание. — И почему помогаете мне?

Вилмар и Лирна переглянулись, словно решая, сколько можно мне рассказать.

— Мы… собиратели, — наконец ответил Вилмар, тщательно подбирая слова. — Ищем то, что может пригодиться. Иногда травы, иногда артефакты, иногда… людей с особыми талантами.

— Вроде меня? — я хмыкнул. — Оборотня?

— Вроде тебя, — кивнул Вилмар. — Хотя, должен сказать, ты необычный даже для ликантропа. Большинство из них не могут контролировать трансформацию так, как ты.

— Я бы не назвал это контролем, — буркнул я. — Скорее, счастливой случайностью.

— Или инстинктом выживания, — вмешалась Лирна. — Ты не похож на обычных ликантропов. Они либо полностью дикие — просто животные с человеческими телами, либо те, кто получил проклятие позже в жизни и борется с ним. Ты… другой.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но в этот момент что-то промелькнуло между деревьями. Быстрое, тёмное, бесшумное. Зверь внутри меня напрягся, волосы на затылке встали дыбом.

— Мы не одни, — прошептал я, потянувшись к ножу на лодыжке.

Вилмар мгновенно выхватил один из своих мечей. Лирна что-то пробормотала — слова, которые я опять не понял, — и на её ладони вспыхнул маленький шарик света, разгоняя лесной сумрак вокруг нас.

— Чёрт возьми, — выдохнул я, глядя на её руку. — Ты правда ведьма!

— Колдунья, — поправила она меня с лёгкой улыбкой. — Есть разница.

Но обсудить эту разницу нам не удалось. За деревьями показалось существо, при виде которого моё сердце пропустило удар. Оно было похоже на волка, но размером с небольшую лошадь. Шерсть — чёрная, с проблесками серебра, глаза горели зелёным огнем. И — я готов был поклясться — оно ухмылялось.

— Твою мать, — прошептал Вилмар. — Только не это.

— Что это? — спросил я, чувствуя, как зверь внутри меня рвётся наружу, требуя дать ему волю.

— Дирволк, — ответила Лирна, и её голос дрожал. — Обычно они охотятся стаями…

Словно в ответ на её слова, в лесу показались ещё две таких же твари. Лошадь под Лирной дрожала от ужаса, готовая в любой момент сбросить всадницу и умчаться прочь.

Я чувствовал, как когти прорастают сквозь кончики пальцев, как зубы удлиняются, становясь острее. Жар распространялся по телу, словно лава, прожигая путь от живота к конечностям.

— Отойдите, — прорычал я Вилмару и Лирне. — Сейчас будет жарко.

И прежде чем они успели ответить, я позволил зверю вырваться наружу.

Первый дирволк выпрыгнул из темноты леса без предупреждения — огромная тень, воплощение ужаса. Глаза горели изумрудным пламенем в темноте, а с клыков, длиной с мой указательный палец, капала вязкая слюна. Тварь весила не меньше двухсот килограммов, с плечами шириной в человеческий торс и мускулатурой, перекатывающейся под густой черной шерстью.

Я едва успел уловить движение периферийным зрением и отскочить, когда зверь пролетел мимо, задев когтями мою рубашку. Ткань разошлась, словно бумага под лезвием бритвы. Еще секунда промедления — и моя грудная клетка выглядела бы так же.

Дирволк развернулся с невероятной для такой массы грацией, низко рыча. Звук вибрировал в моей груди, пробуждая что-то первобытное, древнее. Я почувствовал, как мои собственные клыки удлиняются, а ногти превращаются в когти. Трансформация была неполной — не хватало времени, — но даже частичное обращение давало преимущество.

— За мной! — крикнул я Вилмару и Лирне, пытаясь увести их подальше от зверя. Но было поздно.

Из тени деревьев появились еще два дирволка, крупнее первого. Они двигались не как дикие звери, а как опытные охотники, обходя нас с флангов, загоняя в ловушку. Один справа, другой слева, а первый готовился атаковать спереди.

— Трое! — выдохнула Лирна, лихорадочно нащупывая что-то в своей сумке.

Вилмар выхватил меч, но я видел, как дрожит его рука. Он понимал с чем мы столкнулись. Лирна подняла руку, и между ее пальцами заплясали крошечные искры — она готовила заклинание, но нужно было время.

Времени не было. Дирволки атаковали одновременно.

Я встретил первого лобовой атакой. Когда огромная туша прыгнула на меня, я нырнул вниз и вперед, вонзая когти в мягкое подбрюшье зверя. Горячая кровь хлынула на руки, а тварь взвыла от боли и ярости. Вес дирволка все равно сбил меня с ног, и мы покатились по земле в смертельном объятии.

Я чувствовал его дыхание на своем лице — горячее, зловонное, с металлическим привкусом крови. Клыки щелкали в сантиметре от моего горла, а когти разрывали одежду и кожу на спине. Боль только усиливала мою ярость, подпитывая трансформацию.

— Не сегодня, — прорычал я сквозь удлинившиеся зубы и вонзил когти глубже, ощущая, как они проходят через мышцы и задевают внутренние органы.

Дирволк дернулся в конвульсии, но даже смертельно раненный, не ослаблял хватку. Мы продолжали кататься по земле, пока я не сумел оказаться сверху и не вонзил зубы ему в горло. Вкус крови заполнил мой рот — горький, медный, опьяняющий. Зверь содрогнулся в последний раз и затих.

У меня не было времени перевести дух. Второй дирволк уже летел на меня, пока третий, самый крупный, обходил нашу группу, явно нацелившись на самых слабых — Лирну и Вилмара.

— Сзади! — крикнул я, но мой голос потонул в реве второго дирволка, который врезался в меня, как таран.

Я выставил руки, принимая удар на свои трансформировавшиеся конечности. Кости аж скрипнули от напряжения, но выдержали. Мы сцепились в смертельном танце — зверь рвал и кусал, я уворачивался и контратаковал. Каждый удар его лап был как удар кувалды, каждый укус грозил оторвать кусок плоти.

Краем глаза я видел, как третий дирволк рванулся к Лирне, которая все еще собирала энергию для заклинания. Вилмар попытался встать между ней и зверем, но дирволк просто отбросил его одним движением лапы, как тряпичную куклу. Парень отлетел на несколько метров и врезался в ствол дерева с глухим стуком.

— Лирна! — закричал я, пытаясь вырваться из хватки второго зверя.

Дирволк прыгнул на нее, его пасть была раскрыта, готовая разорвать хрупкое человеческое тело. Но Лирна не растерялась. В последний момент она выбросила руку вперед, и с ее ладони сорвалась ослепительная вспышка — столб голубого света, ударивший прямо в глаза монстру.

Зверь взвыл и промахнулся, его когти рассекли воздух в каких-то миллиметрах от лица Лирны. Но инерция прыжка все равно понесла его вперед, и массивное тело врезалось в лошадь, на которой девушка только что сидела. Одним движением когтистой лапы дирволк распорол бок животного. Лошадь издала пронзительное ржание и рухнула, дергаясь в предсмертной агонии.

Лирна едва успела отпрыгнуть, чтобы падающее тело не придавило ее. Она перекатилась по земле и вскочила на ноги, но ослепленный дирволк уже приходил в себя, встряхивая огромной головой и принюхиваясь, пытаясь по запаху определить, где его жертва.

Я понимал, что у нее нет шансов в ближнем бою с этим чудовищем, даже временно ослепленным. Собрав все силы, я оттолкнул второго дирволка и, не обращая внимания на глубокие раны на плече, бросился к Лирне.

Но зверь, с которым я сражался, не собирался отпускать меня. Он прыгнул мне на спину, вонзая клыки в плечо. Боль пронзила все тело, перед глазами поплыли черные пятна. Я упал на колени, высвобождаясь от хватки и встретил морду зверя ударом когтистой руки.

Когти вспороли шкуру и плоть, оставив четыре глубокие борозды через глаз и нос дирволка. Зверь отпрянул, воя от боли, но тут же собрался для нового прыжка. Я был готов. Когда он бросился вперед, я пригнулся и пропустил его над собой, одновременно вонзая когти снизу вверх, в горло. Тёплая кровь хлынула на меня, заливая лицо и грудь.

Второй дирволк рухнул рядом, содрогаясь в конвульсиях. Не теряя времени, я развернулся к третьему, который уже восстановил зрение и теперь медленно надвигался на Лирну, понимая, что той деваться некуда.

— Эй, урод! — закричал я, привлекая внимание зверя. — Ты забыл про меня?

Дирволк повернул массивную голову, и его глаза сузились при виде меня — окровавленного, с частично трансформированным телом, стоящего над телами двух его собратьев. На морде зверя отразилось что-то, похожее на понимание. Он оценивал шансы, как разумное существо, а не просто дикий зверь.

Секунду мы смотрели друг на друга — два хищника, определяющие, кто сильнее. Затем дирволк сделал то, чего я не ожидал. Он отступил на шаг, не отрывая взгляда от моих глаз, а затем резко развернулся и прыгнул не на меня, а на Вилмара, который только начал приходить в себя после удара.

— Нет! — крикнул я и бросился наперерез.

Все происходило словно в замедленной съемке. Я видел, как зверь летит по дуге, как раскрывается его пасть, готовая сомкнуться на горле беззащитного парня. Видел, как Лирна поднимает руки, но понимал, что она не успеет создать новое заклинание. И понимал, что сам могу не успеть.

Я прыгнул, вкладывая в прыжок все силы, которые только мог собрать. Моё тело вытянулось в воздухе, мышцы напряглись до предела. Я врезался в бок дирволка в последний момент, сбивая его с траектории. Мы покатились по земле, сцепившись друг в друга.

Этот был сильнее остальных. Каждый удар его лап отдавался болью во всем теле. Каждый укус грозил оторвать конечность. Но с каждой секундой боя моя трансформация прогрессировала. Кости удлинялись и крепли, мышцы набухали, а инстинкты хищника все больше захватывали сознание.

Вскочив на ноги, мы кружили друг вокруг друга, нанося удары и отскакивая, кровь капала с наших ран, окрашивая землю в темно-красный цвет. Зверь был опытным — каждое его движение было точным и экономным. Он не тратил энергию на бесполезные атаки, выжидая момент для смертельного удара.

Момент настал, когда я оступился на неровной земле. Секундная потеря равновесия — и дирволк метнулся вперед, целясь мне в горло. Я не успевал уклониться и сделал единственное, что мог — подставил левую руку.

Клыки сомкнулись на предплечье, дробя кость и разрывая мышцы. Боль была невыносимой, но я использовал её, превращая в ярость. Пока зверь пытался добраться до горла, я схватил его шею правой рукой и подтянулся ближе, оказавшись лицом к морде.

Наши глаза встретились на мгновение — его изумрудные и мои, которые, я знал, светились сейчас янтарным огнем ликантропа. Я увидел в его взгляде понимание — он знал, что проиграл.

Я вонзил зубы в его горло, прямо под челюстью, туда, где пульсировала артерия. Хрящи и мускулы не выдержали давления трансформированных челюстей. Горячая кровь хлынула в рот, и я не отпускал, пока не почувствовал, как жизнь покидает огромное тело.

Дирволк обмяк в моих руках, и я отпустил его, позволяя туше упасть на землю.

Глава 5

Я еле держался на ногах. Все тело болело, раны пульсировали, левая рука висела безжизненно — даже с регенерацией оборотня потребуется время, чтобы срослись сломанные кости.

Лирна подбежала ко мне, её лицо было бледным от шока, но в глазах читалось облегчение и что-то еще… восхищение? страх? Она осторожно поддержала меня, помогая устоять на ногах.

— Ты… ты в порядке? — спросила она, оглядывая мои раны.

Я посмотрел на поле боя — три огромные туши дирволков лежали неподвижно, их темная кровь впитывалась в землю. Мертвая лошадь Лирны, с разорванным боком, уже не дергалась. Вилмар, опираясь на меч, медленно поднимался на ноги, потирая ушибленную голову.

— Жить буду, — хрипло ответил я, чувствуя, как трансформация медленно отступает. Клыки укорачивались, когти втягивались, но раны оставались. — Без твоей вспышки не факт, что мы бы справились. Ты сделала все правильно.

Лирна слабо улыбнулась.

Я посмотрел на убитую лошадь, зверь внутри меня как будто кивнул, соглашаясь с моей мыслью. Потянулся к лодыжке, где у меня был прикреплен нож… Нету. Как и крепления. Оглянулся — нашел его в стороне — крепление порвано, видать при трансформации ремни не выдержали, когда мои кости и мышцы увеличивались. Взяв у Вилмара меч, я отделил от лошади заднюю ногу и закинул ее на плечо.

— Пошли, — сказал я. — Нужно убираться отсюда, а то на запах крови еще непонятно кто заглянет.

Лирна смотрела на меня широко раскрытыми глазами, где читалась смесь ужаса и восхищения.

— Ты… как ты это сделал? — она кивнула на трупы дирволков. — Даже опытные охотники не справляются с одним, а ты убил троих.

— Потом поговорим, — оборвал я, чувствуя, как раны начинают пульсировать сильнее. — Сейчас главное — уйти подальше.

Вилмар помог сестре собрать остатки наших вещей, разбросанных в битве. Большая часть провизии осталась при нас, хоть и была испачкана кровью — и моей, и дирволков.

— Хижина не близко, но до ночи должны дойти, — сказал он, поправляя перевязь с мечом. — Если поторопимся…

Я кивнул и двинулся вперед, но уже через десяток шагов понял, что переоценил свои силы. Каждый шаг отдавался болью в левой руке, которая висела плетью. Регенерация оборотня, о которой я читал в книгах, конечно, работала, но явно не так быстро, как описывали.

Я остановился, сбросил конину на землю и соорудил примитивную волокушу из веток и остатков упряжи с мертвой лошади. Теперь можно было тащить мясо, а не нести.

— Нужно идти, — процедил я сквозь зубы, морщась от боли.

Вилмар подхватил меня под здоровую руку, помогая идти. Я хотел отказаться — гордость не позволяла показывать слабость, — но здравый смысл победил. Без его помощи я бы далеко не ушел.

Мы брели по лесу, петляя между деревьями. Я уже плохо различал дорогу — перед глазами плыли цветные пятна, в голове шумело. Потеря крови и истощение после трансформации давали о себе знать. Зверь внутри, казалось, тоже устал и затих, свернувшись где-то в глубине сознания.

— Еще немного, — шептала Лирна, время от времени поглядывая на меня с тревогой. — Держись, Фенрир.

Фенрир. Мое новое имя в этом новом мире. Древний волк, пожиратель богов. Сейчас я чувствовал себя скорее полудохлой шавкой, чем могучим зверем из легенд.

Через несколько часов хода, когда солнце уже ушло с зенита, а мои силы были на исходе, мы наткнулись на небольшой ручей. Кристально чистая вода журчала между камнями, сбегая откуда-то с гор.

— Привал, — скомандовал Вилмар, помогая мне опуститься на землю у кромки воды. — Нужно осмотреть твои раны.

Я уже плохо соображал. Боль пульсировала во всем теле, особенно в левой руке, где кость торчала наружу, прорывая кожу. Тело горело от жара — видимо, началось воспаление.

— Лирна, — прохрипел я, — отрежь кусок мяса, да побольше… поставь на огонь.

Мне становилось все хуже с каждой минутой. Зверь внутри меня, казалось, готов был вгрызться в сырое мясо, но сознание еще цеплялось за человеческие привычки. Готовить пищу. Не есть сырятину.

— Сейчас, — кивнула девушка, доставая свой маленький кинжал. — Вилмар, разведи костер.

Я не стал дожидаться, пока они выполнят мои просьбы. На последних остатках сил, прямо в одежде зашел в реку — и самому хотелось смыть кровь, да и одежда тоже была грязной, заскорузлой от крови. Холодная вода обожгла разгоряченную кожу, но почти сразу принесла облегчение. Я лег на спину, позволяя течению омывать меня, смывая пот, грязь и кровь — свою и чужую.

Боль в руке немного утихла. Я приподнял ее над водой и увидел, что кость уже не торчит наружу — регенерация, пусть и медленная, все же шла. Но до полного восстановления было далеко.

Кое-как выбравшись на берег, я увидел, что Вилмар уже развел небольшой костер, а Лирна нанизывала куски мяса на импровизированный вертел.

— Ты не утонешь так? — спросил Вилмар, глядя на мою мокрую одежду.

— Не в этой жизни, — хмыкнул я, с трудом стягивая рубаху, чтобы она хоть немного просохла у огня.

Лирна ахнула, увидев мой торс. Не от восхищения — от ужаса. Глубокие раны от когтей дирволка перечеркивали грудь и живот, рваная рана на плече все еще сочилась сукровицей. А поверх свежих ран виднелись старые шрамы — следы от плетей.

— Мать всех богов, — прошептала она. — Как ты вообще жив?

— Хотел бы я сам знать, — пробормотал я, опускаясь на землю рядом с костром.

Слабость накатывала волнами. Я прислонился спиной к дереву, наблюдая за тем, как кружится мир вокруг. Сквозь полуприкрытые веки видел, как Лирна суетится у костра, а Вилмар что-то достает из своей сумки.

— Держи, — он протянул мне флягу с «огненной водой». — Это поможет с болью.

Я сделал глоток и тут же закашлялся. Жидкость обожгла горло, словно раскаленный металл, но уже через секунду по телу разлилось приятное тепло. Еще глоток — и боль отступила, сменившись туманным безразличием.

— Неплохо, — прохрипел я, возвращая флягу.

Лирна и Вилмар суетились вокруг меня, пытаясь обработать раны. Боль постепенно утихала, сменяясь странным покалыванием — регенерация начала действовать. Я чувствовал, как мои ткани медленно срастаются, а сломанная кость встаёт на место. Жуткое ощущение, если вдуматься, но сейчас я был благодарен за эту способность.

Усталость накатила внезапно, как приливная волна. Глаза закрывались сами собой, а тело стало тяжелым, будто налитым свинцом. Я сопротивлялся сну, пытаясь следить за происходящим, но регенерация высасывала все силы, требуя отдыха.

— Спи, — услышал я голос Лирны словно сквозь вату. — Мы разбудим, когда еда будет готова.

Я не помнил, как отключился. Провалился в темноту без сновидений, глубокую и плотную, как могильная земля. Тело работало на пределе, восстанавливая поврежденные ткани, сращивая кости, латая раны. И мозг, судя по всему, решил временно отключиться, чтобы не мешать.

Разбудил меня запах. Божественный, одуряющий аромат жареного мяса, от которого желудок свело судорогой голода. Я открыл глаза и резко сел, чувствуя, как слюна наполняет рот.

Лирна, сидевшая у костра и переворачивавшая куски мяса на импровизированном вертеле, вздрогнула от неожиданности.

— Ты очнулся! — воскликнула она, прижимая руку к груди. — Я думала, ты проспишь до утра.

— Что там с мясом? — спросил я, игнорируя ее удивление.

— Еще жестковато, — ответила она, возвращаясь к готовке. — Нужно еще немного подержать на огне.

— А мне пофиг — отрежь кусок.

Она с сомнением посмотрела на меня, но спорить не стала. Отрезала кусок от наиболее прожаренной части и протянула мне. Я вцепился в мясо зубами, не обращая внимания на то, что оно обжигало пальцы и было практически сырым внутри. Голод был сильнее. Зверь внутри требовал пищи, чтобы восстановить силы.

Когда первый кусок был съеден, Лирна молча отрезала второй, потом третий. На четвертом я почувствовал, что в меня больше не влезет. Желудок был полон, а сознание наконец прояснилось.

— Где Вилмар? — спросил я, вытирая жирные пальцы о штаны.

— Пошел проверить окрестности, — ответила Лирна, не отрывая взгляда от огня. — Хотел убедиться, что поблизости нет других дирволков или… еще чего похуже.

— А что может быть хуже этих тварей? — я невесело усмехнулся.

— Поверь, может, — она бросила на меня серьезный взгляд. — В этих лесах водятся существа, по сравнению с которыми дирволки — просто милые щенки.

Я решил не уточнять. Судя по тому, что я уже видел в этом мире, ее слова вполне могли оказаться правдой.

Вилмар вернулся через полчаса, когда я уже успел прикончить пятый кусок мяса и чувствовал себя значительно лучше. Раны почти затянулись, оставив лишь красные шрамы, которые, я был уверен, к утру тоже исчезнут.

— Нужно двигаться, — сказал он, подходя к костру. — До хижины примерно три часа пути, хоть бы до полуночи дойти.

Я кивнул и поднялся на ноги. Голова уже не кружилась, а тело, хоть и ныло от усталости, было вполне работоспособно. Регенерация, подпитанная мясом, творила настоящие чудеса.

Мы быстро собрали вещи, затушили костер и двинулись в путь. Лирна шла впереди, уверенно выбирая дорогу среди деревьев. Вилмар замыкал нашу маленькую процессию, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Я держался посередине, чувствуя себя странно защищенным этими двумя людьми, которых знал всего несколько часов.

Лес становился все гуще по мере продвижения. Деревья сплетались кронами, создавая зеленый полог, сквозь который едва пробивался свет от двух лун. Мох под ногами приглушал звук шагов, а воздух был насыщен запахами хвои, грибов и влажной земли. В другой ситуации я бы нашел это место умиротворяющим, но сейчас каждая тень казалась потенциальной угрозой.

— Как далеко мы от… цивилизации? — спросил я, нарушая тишину.

— От ближайшего поселения? — Лирна обернулась через плечо. — Дня три пути на юг. Но нам туда нельзя.

— Почему?

— Потому что ты — оборотень, я — колдунья, а мой брат разыскивается за убийство, которого не совершал, — она произнесла это так буднично, словно речь шла о погоде. — В южных землях таких, как мы, сначала вешают, а потом задают вопросы.

— И мы идем…

— На север, — вмешался Вилмар. — В Вольные города. Там, по крайней мере, нас не убьют на месте. Может быть.

Я хотел расспросить подробнее, но Лирна вдруг остановилась и подняла руку, призывая к тишине. Мы замерли. Сквозь шелест листвы и пение птиц я уловил какой-то новый звук — приглушенный, глубокий.

— Горн, — прошептал Вилмар, и его лицо побледнело. — Охотники.

— За нами? — я напрягся, готовый в любой момент трансформироваться.

— Не знаю, — Лирна прикусила губу. — Но рисковать не стоит. Нужно поторопиться.

Мы ускорили шаг, почти переходя на бег. Звук барабанов то усиливался, то затихал, словно охотники меняли направление. Я не спрашивал, кто они такие — судя по реакции моих спутников, встреча с ними не сулила ничего хорошего.

Когда одна из лун перевалила на другую часть небосвода, мы наконец вышли на небольшую поляну. В центре стояла хижина — приземистая, сложенная из грубо обтесанных бревен, с низкой дверью и единственным маленьким окном. Крыша поросла мхом, а стены почернели от времени и дождей.

— Вот мы и пришли, — выдохнула Лирна с явным облегчением.

Вилмар осторожно приблизился к двери, держа руку на рукояти меча. Осмотрел хижину со всех сторон, проверил, нет ли следов недавнего присутствия, и только потом толкнул дверь. Петли протестующе скрипнули, но поддались.

Внутри было темно и пахло сыростью, пылью и чем-то еще — травами, дымом, давно угасшим очагом. Вилмар шагнул внутрь первым, за ним Лирна, а я замыкал процессию, все еще прислушиваясь к далеким звукам горна.

Хижина состояла из одной комнаты с очагом посередине, грубо сколоченным столом у стены и несколькими лежанками, покрытыми шкурами. В углу громоздились какие-то ящики и бочки — припасы или инструменты, я не мог разглядеть в полумраке.

Вилмар быстро развел огонь в очаге, и помещение осветилось теплым оранжевым светом. Лирна начала расставлять принесенные с собой вещи, а я просто стоял у двери, не зная, чем заняться. Чувство нереальности происходящего снова накатило на меня. Еще вчера я был инженером в Питере, а теперь — беглый оборотень в каком-то фэнтезийном мире с красной луной и двумя спутниками. Бред какой-то.

— Присядь, — Лирна указала на одну из лежанок. — Тебе нужно отдохнуть.

Я молча подчинился, опускаясь на шкуры. Они пахли пылью и чем-то звериным и были на удивление мягкими. Звуки горна давно стихли, или просто расстояние скрадывало звук. Теперь слышно было только потрескивание огня в очаге и тихие переговоры брата и сестры, суетившихся по хозяйству.

Меня снова начало клонить в сон, но я сопротивлялся. Нужно было узнать больше об этом мире, о том, во что я ввязался, прежде чем снова уснуть. Я дождался, пока Лирна и Вилмар закончат с обустройством и сядут у очага, а затем присоединился к ним.

— Расскажите мне, — попросил я, глядя на языки пламени. — Где я? Что это за место? И что за охотники?

Лирна и Вилмар переглянулись.

— Это Ридвальд, — наконец сказала Лирна. — Мир Пяти Королевств и Вольных городов. А мы сейчас находимся в Темнолесье, на границе между Южным Королевством и Дикими землями.

— А охотники?

— Скорее всего, люди барона Кромвеля, — Вилмар сплюнул в огонь, демонстрируя свое отношение к упомянутому. — Он контролирует южную часть леса и окрестные деревни. Жестокий ублюдок, который любит развлекаться охотой. И не только на зверей.

— Он охотится на таких, как я? На оборотней?

— На всех, кто отличается, — тихо ответила Лирна. — Оборотни, колдуны, ведьмы, целители… Всех, кто обладает силой, которую он не может контролировать. Он боится таких, как мы. И убивает то, чего боится.

— А почему просто не уйти отсюда? Подальше от этого барона?

— Уйти куда? — Вилмар горько усмехнулся. — На юге — Инквизиция Святого Пламени, которая сжигает таких, как Лирна, на кострах. На востоке — Дикие земли, где каждое второе существо мечтает тебя сожрать. На западе — океан. Только на север, в Вольные города, где есть хоть какой-то шанс затеряться среди других отверженных.

Я замолчал, переваривая информацию. Ситуация выглядела не слишком оптимистично.

— А что насчет магии? — спросил я, вспоминая, как Лирна обращалась с лошадью и отбивалась от дирволка. — Как она работает? И почему ты называешь себя колдуньей, а не ведьмой?

Лирна улыбнулась, и в свете очага ее лицо показалось мне особенно красивым.

— Ведьмы черпают силу из крови и плоти, — пояснила она. — Они используют жертвоприношения, проклятия, связываются с темными сущностями. Колдуны и колдуньи работают с энергией земли, воды, воздуха и огня. Мы не приносим жертв, не проклинаем, не призываем демонов. Наша магия — это часть природы, а не ее искажение.

— И все равно вас преследуют?

— Люди боятся того, чего не понимают, — она пожала плечами. — А то, что внушает страх, проще уничтожить, чем понять.

Слова звучали горько, но правдиво. Я вспомнил, как в моем мире люди реагировали на все необычное и выходящее за рамки их понимания. Может, не так уж сильно эти миры и отличались друг от друга.

— А что насчет… политики? — спросил я, подбирая подходящее слово. — Кто всем управляет? Какие законы?

— Пять Королевств формально управляются пятью королями, но фактически власть в руках Высших Лордов в каждом регионе, — ответил Вилмар. — Бароны, графы, герцоги — у каждого своя территория, свои законы, свои армии. Короли больше символы, чем реальные правители. А за пределами Королевств — Вольные города на севере, каждый со своим советом и гильдиями, и Дикие земли на востоке, где нет никаких законов, кроме права сильного.

— Звучит как средневековая Европа, — пробормотал я.

— Что? — Лирна непонимающе посмотрела на меня.

— Не важно, — отмахнулся я. — А что насчет других рас? Есть тут эльфы, гномы, орки?

Вилмар и Лирна снова обменялись взглядами.

— Были, — тихо сказала Лирна. — Давным-давно. Но Старые войны и Великий Мор сократили их число. Сейчас остались лишь полукровки и отдельные анклавы глубоко в лесах или горах. Они редко контактируют с людьми. И тем и другим от этого только лучше.

Я хотел спросить еще о многом — о моей природе оборотня, о том, как давно они в бегах, о их планах на будущее. Но усталость наконец взяла верх. Глаза закрывались сами собой, а тело словно наливалось свинцом.

— Отдыхай, — Лирна, заметив мое состояние, указала на лежанку. — Завтра продолжим разговор.

Я не стал спорить. Растянулся на шкурах, ощущая, как мышцы благодарно расслабляются. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в сон, — профиль Лирны на фоне огня, изящный и прекрасный. Может быть, не так уж и плохо оказаться в этом странном мире, подумал я, засыпая.

Утро наступило внезапно. Я открыл глаза и увидел солнечный луч, пробивающийся сквозь щель в стене хижины. За ночь огонь в очаге почти погас, но в помещении было удивительно тепло. Лирна спала на соседней лежанке, свернувшись клубочком и подложив руку под голову. Вилмара не было видно.

Я осторожно сел, ожидая привычной боли, но тело отозвалось лишь легкой ломотой в мышцах. Раны полностью зажили, оставив лишь бледные шрамы. Я осмотрел руки и грудь — чудеса регенерации ликантропа впечатляли.

Дверь хижины скрипнула, и на пороге появился Вилмар с охапкой хвороста.

— А, проснулся, — он кивнул мне и направился к очагу. — Как самочувствие?

— Лучше, чем ожидал, — честно ответил я. — Как будто не было никакой схватки с гигантскими волками.

— Дирволками, — поправил он, разжигая огонь. — И да, твоя регенерация впечатляет. Большинство людей умерли бы от таких ран, а обычному оборотню потребовалась бы неделя, чтобы восстановиться.

Я не стал уточнять, откуда он знает такие детали о ликантропах. Судя по всему, парень много где побывал и много чего повидал, несмотря на молодость.

— Нам нужно двигаться дальше, — сказал Вилмар, когда огонь в очаге разгорелся. — Чем дольше мы остаемся на одном месте, тем выше шанс, что нас найдут.

— Уже сегодня? — я с сомнением посмотрел на спящую Лирну. — Может, стоит задержаться еще на день-два? Она говорила, что тут безопасно?

Вилмар бросил взгляд на сестру и нахмурился.

— Она настаивала на том же, — сказал он с неохотой. — Говорила, что тебе нужно время, чтобы раны затянулись. Но теперь я вижу, что с тобой все в порядке. А охотники вчера были слишком близко.

— Я вас слышу, — Лирна открыла глаза и села на лежанке. — И я все еще думаю, что нам стоит задержаться. Фенрир может выглядеть здоровым, но его тело только недавно пережило тяжелую битву. Ему нужен отдых.

— Я в порядке, — заверил я ее, хотя на самом деле идея провести еще день в тепле и безопасности казалась заманчивой. — Могу идти хоть сейчас.

— Видишь? — Вилмар торжествующе посмотрел на сестру. — Он сам говорит, что готов.

Лирна закатила глаза.

— Конечно, он так говорит. Все мужчины так говорят, даже когда истекают кровью.

Они продолжили спорить, а я наблюдал за ними с легкой улыбкой. Несмотря на опасность, возможную погоню и неопределенное будущее, эти двое умудрялись вести себя как обычные брат и сестра — пикируясь, но заботясь друг о друге. Это было… почти нормально. И от этой нормальности в безумном мире, в который я попал, на душе становилось теплее.

Глава 6

— Слушайте, — вмешался я в их очередную перепалку о том, когда лучше выдвигаться дальше. — Давайте сделаем так: Лирна, ты приготовишь ещё мяса, а? Поедим нормально, я подстегну регенерацию, а потом уже решим, когда выходить.

Они оба замолчали, переваривая мое предложение. Вилмар все же кивнул — видимо, ему тоже не хотелось так быстро выбираться из относительно безопасной хижины в полный опасностей лес.

— Разумно, — согласилась Лирна, поднимаясь с лежанки. — К тому же ты потерял много крови. Нужно восстановить силы.

Вилмар хмыкнул, рассматривая меня с нескрываемым удивлением.

— Честно говоря, не ожидал, что ты вообще проснешься после вчерашнего. Я думал, ты пару дней проваляешься без сознания, а ты… даже раны почти затянулись.

— Регенерация, — пожал я плечами, как будто всю жизнь был оборотнем и прекрасно разбирался в своей природе. На самом деле я и сам был шокирован скоростью восстановления.

— Я схожу, осмотрюсь снаружи, — сказал я, поднимаясь.

Лирна понимающе кивнула и уже начала доставать из их походной сумки какие-то травы для готовки. Вилмар же нахмурился, словно мои слова его задели.

— Не уходи далеко, — бросил он, не глядя на меня. — Мало ли что там в лесу ещё бродит.

Я кивнул и вышел из хижины, вдыхая прохладный утренний воздух полной грудью. Небо над головой было странного лилового цвета — ещё одно напоминание, что я в другом мире. Солнце здесь светило чуть ярче, чем дома, и имело легкий оранжевый оттенок.

Но куда сильнее меня поражали новые ощущения. Я чувствовал запахи, о существовании которых раньше даже не подозревал. Вот травы за хижиной — каждая со своим уникальным ароматом. Вот след мелкого зверька, пробежавшего здесь пару часов назад. Даже запахи Лирны и Вилмара чётко различались — её тёплый, с нотками каких-то трав (наверное, от зелий, что она готовит), его — чуть резкий, с примесью металла от оружия, которое он постоянно носит.

А ещё я чувствовал… воду. Даже с закрытыми глазами я безошибочно определил, что метрах в пятидесяти от хижины, за купой деревьев с фиолетовой листвой, течёт небольшой ручей. Этот странный дар ликантропа поражал и пугал одновременно.

Я двинулся в сторону ручья, прислушиваясь к каждому звуку. После вчерашнего не хотелось снова столкнуться с какой-нибудь местной дрянью. Но лес был спокоен — обычные птичьи трели (хотя сами птицы были непривычных цветов и форм), шорох мелких существ в подлеске.

Добравшись до ручья, я сперва напился, а потом разделся и осмотрел своё тело. Раны от схватки с дирволками, которые ещё вчера кровоточили и пульсировали болью, сегодня превратились в бледные шрамы. Даже рука, которую вчера сломал дирволк, теперь двигалась свободно и без боли. Невероятно.

Я опустился в прохладную воду с головой. Вынырнув, стал разглядывать рыбу, которая плавала в ручье. Не такую крупную, как в той горной речке, где я ловил в первый день, но вполне съедобную на вид. Еды у нас было немного, и лишней бы она точно не стала.

Идея пришла мгновенно. Я замер, погрузившись по пояс, и сосредоточился на своих новых чувствах. Зрение стало острее — я различал каждую чешуйку на серебристых боках рыб. Руки словно сами собой сложились в чашу, а потом резко вошли в воду, и… есть!

Первая рыба трепыхалась в моих ладонях, пойманная с первой же попытки. Такого со мной не случалось даже в детстве, когда отец учил меня ловить рыбу руками. Обычно это требовало часов терпения и десятков неудачных попыток. А сейчас…

Меньше чем через десять минут у меня была небольшая связка из полутора десятка рыб — больше, чем нам троим нужно было на один приём пищи. Чувствуя необъяснимую гордость от успешной «охоты», я оделся и двинулся обратно к хижине.

Лирна встретила меня на пороге, подняв брови при виде моей добычи.

— Ты их руками поймал, что ли? — спросила она с искренним удивлением.

— А как ещё? — пожал я плечами, протягивая ей связку. — Сеть из шерсти сплёл, что ли?

Она хмыкнула и взяла рыбу.

— Вообще-то у нас есть плетёнка и крючки, — сказала она, но в голосе звучало скорее восхищение, чем насмешка. — Но так, конечно, быстрее. Я засолю её на потом.

Я кивнул и вошёл в хижину. Вилмар сидел, затачивая один из своих многочисленных ножей. Он бросил на меня быстрый взгляд и снова уткнулся в своё занятие. Напряжение между нами ощущалось почти физически.

— Много рыбы принёс, — заметил он, не поднимая глаз. — Хорошо, что хоть кто-то из нас умеет добывать еду.

— Ты бы тоже мог, — ответил я, усаживаясь напротив. — Хочешь, покажу как?

— Мне не нужны твои звериные навыки, — отрезал Вилмар, и я наконец понял, в чём дело.

Он ревновал. Ревновал к моей силе, к моим способностям. К тому, что его сестра смотрела на меня с восхищением, а не со страхом, как он ожидал. Он чувствовал себя… лишним. Обычным человеком среди оборотня и колдуньи.

— Не звериные, — спокойно возразил я. — Просто охотничьи. Мой отец научил меня ловить рыбу руками ещё в детстве.

Я осёкся, вспомнив, что говорю о прошлой жизни. Жизни, которой больше нет. Воспоминание об отце кольнуло неожиданно сильно — я больше никогда его не увижу, не услышу его смех, не поедем вместе на рыбалку…

Вилмар заметил, как изменилось моё лицо.

— Твой отец… тоже был таким, как ты? — спросил он, впервые проявив интерес.

Я покачал головой, решив придерживаться полуправды:

— Нет. Он был обычным человеком. Просто умелым охотником и следопытом.

Это немного разрядило обстановку. Вилмар кивнул, словно что-то для себя решив, и вернулся к заточке ножа. Но теперь напряжения было меньше.

Лирна вошла с миской, полной свежесрезанных трав, и принялась готовить. Аромат жарящегося мяса заполнил хижину, напоминая о том, насколько я голоден. Мой желудок отозвался громким урчанием, и даже Вилмар не смог сдержать усмешку.

— Голодный волк, — хмыкнул он, убирая нож в ножны.

Наконец мясо было готово. Странные пряности, добавленные Лирной, придавали мясу необычный, но приятный вкус. Я ел с невероятным аппетитом, чувствуя, как с каждым куском силы возвращаются.

— Поразительно, — заметила Лирна, наблюдая, как я поглощаю уже четвёртый кусок. — Сама вижу, как твои раны затягиваются прямо на глазах.

Я проследил за её взглядом и заметил, что шрамы на предплечье практически исчезли.

— Всё ещё не верится, — покачал головой Вилмар. — Такая сила… Что ты вообще знаешь о себе? О том, как стал… таким?

Я задумался. Что я мог им рассказать? Правду — о том, что я из другого мира, вселился в тело оборотня после смерти в Уральских горах на Земле? Они примут меня за сумасшедшего. Да и не хотелось мне раскрывать все карты.

— Помню немного, — пожал я плечами. — Обрывки… Лес, погоня, боль, потом темнота. Ничего конкретного.

Врать не хотелось, но и правду говорить было опасно. В конце концов, я сам пока не понимал, что произошло. Почему именно я? Почему в теле оборотня? И главное — как вернуться назад? Если это вообще возможно.

— Неудивительно, — кивнула Лирна. — Первая трансформация часто сопровождается частичной потерей памяти. Особенно если она была… вынужденной.

— Может все-таки будем выдвигаться, — Вилмар поднялся на ноги. — Уже почти полдень, мы можем успеть миновать Серые холмы до наступления темноты.

Я не стал спорить. После сытной еды силы вернулись, раны полностью затянулись, и сломанная вчера рука действовала как новая.

Мы быстро собрали вещи, тщательно уничтожая все следы своего пребывания в хижине. Вилмар залил очаг, рассыпал по полу какую-то пахучую смесь, которая, по его словам, сбивала со следа охотничьих псов. Лирна обошла хижину по кругу, что-то шепча и делая пассы руками. Я с интересом наблюдал, как после ее действий ветви деревьев вокруг строения сгибались, образуя плотный, почти непроницаемый купол.

— Иллюзия, — пояснила она, перехватив мой взгляд. — Скроет хижину от случайных глаз. Ненадолго, но нам хватит.

Выдвинулись мы сразу же, не тратя времени на разговоры. Вилмар шел впереди, выбирая дорогу, Лирна — в середине, а я замыкал нашу маленькую процессию, то и дело принюхиваясь, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста.

Лес менялся по мере нашего продвижения на север. Деревья становились выше, их стволы — толще, подлесок — гуще. Кое-где приходилось прокладывать путь сквозь заросли папоротника высотой по пояс. Птицы смолкли, зато откуда-то сверху временами доносился странный стрекочущий звук, словно кто-то проводил металлическим прутом по зубцам расчески.

— Что это за звуки? — спросил я, когда очередная серия стрекотаний раздалась прямо над нами.

— Древесные прыгуны, — не оборачиваясь, ответил Вилмар. — Безобидны, если их не трогать. Питаются насекомыми и мелкими грызунами.

Я запрокинул голову, пытаясь рассмотреть этих существ, но увидел лишь мельтешение теней среди листвы. Впрочем, мое обоняние подсказывало, что это что-то вроде крупных ящериц, только пахло от них не совсем по-ящеричьи… терпко, с нотками мускуса и чего-то еще, незнакомого.

Мы шли около трех часов, когда тропа начала сужаться, ныряя в узкое ущелье между двумя скалистыми выступами. Стены вздымались метров на тридцать, перекрывая солнечный свет и погружая ущелье в сумрак. У меня это место сразу вызвало настороженность — идеальное для засады.

И действительно, не успели мы пройти и половину ущелья, как мое обоняние уловило чужие запахи. Люди — четверо или пятеро. Запах немытых тел, кожи, металла и чего-то еще… страха? Нет, скорее, нетерпения.

Я коснулся плеча Вилмара, заставив его остановиться.

— Впереди люди, — прошептал я, указывая на поворот ущелья. — Четверо или пятеро. Ждут нас.

Вилмар нахмурился, положив руку на рукоять меча.

— Может, это просто путники, — неуверенно предположил он. — Не обязательно кто-то плохой.

Я покачал головой, принюхиваясь.

— От них пахнет нетерпением, — мой голос был уверенным. — И… один из них уже обходит нас сзади.

Лирна побледнела, сжимая в руке какой-то амулет, висевший на шее.

— Нам нужно…

Договорить она не успела. Из-за валуна впереди вышли четверо мужчин. Классика жанра — бандиты с большой дороги. Грубые, бородатые, в потрепанных кожаных доспехах, усиленных металлическими пластинами. У каждого на поясе висело оружие — мечи, топоры, кинжалы.

— Глядите-ка, кого к нам занесло, — усмехнулся самый рослый из них. — Редко встретишь путников в этих местах.

— Мы просто проходим мимо, — ровно ответил Вилмар, но я видел, как напряглись его плечи. — Не ищем неприятностей.

— О, мы тоже не ищем проблем, — осклабился говоривший. — Просто взымаем… скажем так, дорожную пошлину. Оставляйте всё, что несете в котомках, а сами так уж и быть можете идти дальше.

Я тем временем сосредоточился на пятом бандите, который, судя по запаху, уже обошел нас и приближался со спины. Еще минута — и мы окажемся в полном окружении.

— У нас нет ничего ценного, — Лирна сделала шаг вперед, но Вилмар удержал ее за руку.

— О, я бы так не сказал, — один из бандитов, помоложе остальных, масляным взглядом окинул Лирну с ног до головы. — У вас есть кое-что очень ценное.

Остальные загоготали, а у меня внутри что-то щелкнуло. Жар начал разливаться по телу от живота к груди, поднимаясь выше, к шее и голове. Кровь застучала в ушах, заглушая все остальные звуки.

— Предлагаю сделку получше, — продолжил молодой бандит, облизывая потрескавшиеся губы. — Мужики, так уж и быть, могут валить на все четыре стороны, а девка останется с нами. Повеселимся, а потом и отпустим… если будет послушной.

Новый взрыв смеха, но я его уже почти не слышал за ревом крови в ушах. Гнев накатил внезапно, как приливная волна, затопляя сознание. Зверь внутри меня пробудился, требуя выхода.

— Фенрир! — крикнула Лирна, но было поздно.

Трансформация накрыла меня лавиной боли и экстаза одновременно. Кости ломались и перестраивались с хрустом, который, казалось, должны были слышать даже в соседнем королевстве. Мышцы рвались и сращивались заново, увеличиваясь в объеме. Кожа натягивалась, лопалась, выпуская наружу жесткую шерсть. Лицо удлинялось, превращаясь в волчью морду, а зубы становились острыми клыками.

Я слышал крики ужаса, но они доносились словно сквозь толщу воды. Перед глазами стояла красная пелена, а в голове билась одна мысль: защищать. Защищать свою стаю.

Я рванулся вперед с нечеловеческой скоростью. Бандиты застыли, парализованные ужасом — никто из них, судя по всему, никогда не видел трансформации оборотня вживую. Этих секунд промедления им хватило, чтобы умереть.

Я врезался в того, что заговорил первым с силой тарана, сбивая его с ног. Мои когти вспороли кожаный доспех как бумагу, погружаясь в плоть. Горячая кровь брызнула фонтаном, но я уже развернулся к следующей жертве.

Молодой бандит, тот самый, что облизывался на Лирну, наконец отмер и попытался выхватить меч, но его движения казались до смешного медленными. Я взмахнул рукой, и его голова отделилась от тела, глаза широко распахнулись в выражении крайнего удивления, словно он не мог поверить, что умирает.

Двое других наконец осознали ситуацию и бросились бежать. Но куда им было деться от оборотня? Я настиг первого за доли секунды, запрыгнув ему на спину и повалив на землю. Мои клыки сомкнулись на его шее, хрустнув позвонками.

Последний бандит впереди упал на колени, роняя оружие и поднимая руки.

— Пощади! — вопил он, и в воздухе повис резкий запах мочи — бедняга обмочился от ужаса. — Пощади, ради всех богов!

Но зверь внутри меня не знал пощады. Я бросился вперед, погружая когти в его грудь и вырывая сердце одним движением. Оно еще билось в моей лапе, когда тело бандита рухнуло на землю.

Я стоял посреди бойни, тяжело дыша, с ног до головы покрытый кровью и ошметками плоти. Только сейчас я вспомнил о пятом бандите, что подкрадывался сзади. Обернувшись, я увидел его — он стоял, застыв от ужаса, в десяти шагах от нас. Наши взгляды встретились, и что-то в моих глазах окончательно сломало его. С диким воплем он бросился наутек.

Я мог бы догнать его в несколько прыжков, но что-то остановило меня. Может, отголосок человечности в зверином разуме. А может, просто инстинкт самосохранения — крики могли привлечь внимание, а нам не нужны были лишние свидетели.

Красная пелена перед глазами стала рассеиваться. Ярость отступала, позволяя разуму снова взять верх. Я поднял голову и увидел Лирну и Вилмара, застывших в нескольких шагах от меня. Лирна прижимала руки ко рту, а в глазах Вилмара читался неприкрытый ужас.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь рычание. Тогда я сконцентрировался и сосредоточился на обратном превращении. Это было болезненно, но уже легче, чем трансформация в зверя. Мышцы и кости со щелчками возвращались в человеческую форму, шерсть втягивалась в кожу, когти превращались в ногти.

Через минуту я стоял перед ними в местами рваной одежде, покрытый кровью, но снова человек.

— Нам… нужно уходить, — прохрипел я, чувствуя металлический привкус крови во рту. — Быстро.

И словно в ответ на мои слова, в лесу раздался крик — пронзительный, полный боли и ужаса. Видимо, пятый бандит встретил кого-то по дороге, и этот кто-то не был настроен дружелюбно.

А потом наступила тишина. Такая глубокая и абсолютная, что казалось, весь лес затаил дыхание. И в этой тишине я уловил звук — далекий, но неуклонно приближающийся. Ритмичный — биение сердца, не одного.

— Они идут, — прошептал я. — И их много.

— Охотники, — выдохнула Лирна, и её лицо стало белее мела. — Выследили таки.

Мы не тратили время на разговоры. Подхватили свои скудные пожитки и бросились бежать, не заботясь о том, какие следы оставляем. Сейчас главным было оторваться от погони, а все остальное не имело значения.

Лес словно противился нашему бегству. Корни выступали из-под земли, ветви хлестали по лицу, колючие кусты цеплялись за одежду. Но мы продолжали бежать, подгоняемые страхом и далеким звуком погони, который становился все отчетливее.

Я мог бы легко обогнать своих спутников, но оставлять их позади не входило в мои планы. Вместо этого я помогал им, расчищая путь и поддерживая, когда кто-то спотыкался.

— Они догоняют! — выдохнул Вилмар, оглядываясь через плечо.

И он был прав. Сквозь деревья уже мелькали темные силуэты преследователей — не меньше десятка, а то и больше. Я видел блеск оружия и слышал лай собак.

— Нам их не обогнать, — прохрипела Лирна, задыхаясь от бега. — Нужно…

— Разделиться, — закончил я за неё. — Вы идите прямо, к той расщелине между скалами. Я заманю часть погони в другую сторону, а потом догоню вас.

— Нет! — Лирна схватила меня за руку. — Они убьют тебя!

— Подавятся, — я улыбнулся, чувствуя, как внутри снова просыпается зверь, жаждущий крови. — Бегите!

Не дожидаясь возражений, я рванул вправо, ломая ветки и оставляя за собой явный след. Краем глаза заметил, как Вилмар утащил сестру в противоположном направлении. Хорошо. Теперь нужно было увести за собой как можно больше преследователей.

Я намеренно шумел, оставляя следы и даже рыча время от времени, чтобы привлечь внимание охотников. План сработал — вскоре я услышал, как часть погони свернула за мной. Судя по звукам, за мной погнались не меньше шести человек. Шестеро против одного… не самые плохие шансы, учитывая мою новую природу.

Я продолжал бежать, уводя их всё дальше от Лирны и Вилмара. Когда расстояние показалось мне достаточным, я резко свернул к небольшому оврагу, заросшему кустарником. Здесь я мог устроить засаду.

Глава 7

Я спрыгнул в овраг и затаился, прислушиваясь к приближающимся шагам. Они шли осторожно, но уверенно. Я чувствовал запах железа, кожи, пота… и серебра. Много серебра. Значит, они знали, с кем имеют дело.

В моей прошлой жизни, когда я был Игорем, и жил в Питере, мне приходилось участвовать в страйкбольных играх и даже в паре военно-исторических реконструкций. Там я научился основам тактики, маскировки, выслеживания противника. Никогда бы не подумал, что эти навыки пригодятся мне в настоящем бою, да еще и в другом мире.

Я дождался, пока первый охотник подойдет достаточно близко, и набросился на него из засады, сбивая с ног. Мои когти вспороли его горло прежде, чем он успел издать хоть звук. Но остальные, видимо, заметили моё движение. Стрелы засвистели в воздухе, одна из них — с серебряным наконечником — вонзилась мне в плечо. Боль была нестерпимой, но я проигнорировал ее, выдернув стрелу, бросаясь на следующего противника.

Завязалась ожесточенная схватка. Они были опытными бойцами, явно не впервые охотившимися на таких, как я. Но я двигался слишком быстро, наносил удары с неожиданных направлений, использовал окружение в свою пользу. Один за другим они падали, пока не остался последний — седой мужчина с озлобленным лицом.

— Сегодня один из нас умрет, зверь, — прохрипел он, поднимая меч с серебряным напылением. — И это будешь ты.

Я не стал тратить время на ответ. Просто бросился вперед, уклоняясь от его выпада и нанося удар когтями. Он оказался очень быстр, для простого человека и успел отпрыгнуть, получив лишь неглубокую царапину на щеке. А потом контратаковал, и его меч прошел сквозь мою защиту, вонзаясь в бок.

Боль была ослепляющей. Серебро жгло плоть, мешая регенерации. Я взвыл и отпрянул, зажимая рану лапой.

— Не такой уж ты и неуязвимый, — усмехнулся охотник, медленно приближаясь. — Серебро в твоих венах уже отравляет кровь. Скоро ты будешь умолять о смерти.

Я заставил себя выпрямиться, игнорируя боль. В прошлой жизни у меня был опыт рукопашного боя — не профессиональный, но достаточный. Я сосредоточился.

Когда охотник снова атаковал, я был готов. Увернулся от удара, захватил его руку и резким движением сломал запястье. Меч выпал из онемевших пальцев, а я уже наносил следующий удар — когтями прямо в горло. Фонтан крови брызнул на мою морду, а охотник рухнул к моим ногам, захлебываясь.

Я не стал терять время, сразу же бросившись обратно, к месту, где мы разделились с Лирной и Вилмаром. Рана от серебряного меча горела огнем, каждый шаг отзывался пульсирующей болью, но я заставлял себя бежать.

Я нашел их у расщелины в скалах, где они отбивались от трех оставшихся охотников. Лирна сдерживала их заклинаниями — ослепляющие вспышки света, корни, внезапно вырастающие из земли и оплетающие ноги, камни, взлетающие в воздух и метящие в противников. Вилмар сражался мечом, но его движения становились все медленнее — стрела торчала из его плеча, и кровь пропитала всю рубаху.

Я не стал объявлять о своем присутствии. Просто бросился в атаку, сбивая с ног ближайшего охотника. Двое других развернулись ко мне, но было поздно. Ярость придавала мне сил, несмотря на собственные раны. Через несколько секунд все было кончено.

Я стоял, тяжело дыша, среди тел поверженных врагов. Трансформация начала обратный процесс — я чувствовал, как зверь отступает, уступая место человеку. Боль от ран теперь ощущалась еще острее, а сознание начало мутиться.

— Фенрир! — Лирна бросилась ко мне, подхватывая, когда мои ноги подкосились. — Ты ранен!

— Не смертельно, — выдавил я, хотя серебро в ране горело, как расплавленный металл. — Вилмар?

— Живой, — отозвался тот, прижимая ладонь к раненому плечу. — Но стрелу бы вытащить…

— Нам нужно убираться отсюда, — Лирна огляделась вокруг. — Остальные скоро поймут, что их товарищи мертвы, и отправятся на поиски.

Я кивнул, с трудом удерживаясь на ногах. Регенерация боролась с серебряным отравлением, и пока что исход этой битвы был неясен.

— Там, дальше по ущелью, должна быть пещера, — Лирна указала на едва заметную тропу, ведущую вверх по склону. — Если повезет, сможем там затаиться, пока погоня не минует эти места.

Мы медленно побрели в указанном направлении. Вилмар шел сам, хотя его лицо исказилось от боли, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Я же опирался на Лирну, чувствуя, как силы покидают меня с каждым шагом. Серебро действительно было страшным ядом для оборотней.

Пещера оказалась не просто углублением в скале, а довольно просторным гротом, уходящим глубоко в гору. Внутри было сухо и относительно тепло, а главное — безопасно. Лирна помогла мне опуститься на землю, прислонившись спиной к каменной стене, а затем занялась Вилмаром.

— Приготовься, — сказала она, обхватывая древко стрелы пальцами. — Будет больно.

Вилмар только стиснул зубы и кивнул. Лирна резким движением выдернула стрелу, и он глухо застонал, но не закричал. Я невольно проникся уважением к этому парню — не каждый способен так стойко терпеть боль.

Лирна что-то зашептала и, взмахнув рукой, зажгла небольшой комочек света, который завис в воздухе, после чего занялась обработкой раны брата. Я наблюдал за её движениями, борясь с подступающей тошнотой. Серебряное отравление прогрессировало, и мне становилось все хуже.

— Теперь ты, — Лирна наконец закончила с Вилмаром и повернулась ко мне. — Покажи, где тебя ранили.

Я молча указал на рану в боку и в плече. Лирна нахмурилась, осматривая повреждение.

— Серебряное оружие, — констатировала она мрачно. — И яда не пожалели. Нужно очистить раны, иначе…

Она не договорила, но и так было ясно, что ничего хорошего меня не ждет. Я кивнул, готовясь к боли.

Лирна достала из своей сумки какой-то флакон с мутной жидкостью и тряпицы.

— Это будет… неприятно, — предупредила она, откупоривая флакон. — Но без этого регенерация не справится с серебряным ядом.

«Неприятно» оказалось мягким преуменьшением. Когда жидкость из флакона коснулась раны, мне показалось, что внутрь влили расплавленный свинец.

— Терпи, — прошептала Лирна мне на ухо. — Если хочешь жить — терпи.

Я стиснул зубы и терпел. Она тем временем продолжала промывать раны, старательно вымывая из них все следы серебра. Наконец она убрала флакон и приложила к ним чистые тряпицы.

— Вот и всё, — выдохнула она. — Теперь твоя очередь, Фенрир. Твое тело должно само справиться с остальным.

Я благодарно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Лирна еще какое-то время продолжала обрабатывать раны, шепча заклинания и прикладывая к ним какую-то пахучую мазь из своей сумки. Ощущения были странными — жжение сменялось холодом, затем покалыванием, словно тысячи крошечных иголок впивались в кожу одновременно.

— Серебро вытянула, но яд уже проник в кровь. Тебе нужен покой, чтобы организм справился с отравой. — Сказала Лирна.

Я огляделся — пещера оказалась нишей в скале, скрытой за густыми зарослями кустарника. Внутри было сухо и достаточно места, чтобы мы трое могли расположиться, не прижимаясь друг к другу. А дальше, вглубь — темнота. Лирна первым делом занялась сбором хвороста для костра, а затем принялась за приготовление какого-то отвара из трав, которые собирала по дороге.

Я лежал, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и наблюдал за её действиями. Каждое движение говорило о том, что девушка не раз оказывалась в подобных ситуациях и знала, что делать. Вилмар сидел у входа в пещеру, держа меч на коленях и прислушиваясь к лесным звукам. Его плечо было перевязано лоскутом ткани, пропитанным какой-то жидкостью с резким запахом.

— Выпей, — Лирна протянула мне деревянную чашу с темным отваром. — Это поможет вывести яд.

Я с трудом поднес чашу к губам. Жидкость была горькой, с металлическим привкусом, но я заставил себя выпить всё до последней капли. Почти сразу к горлу подкатила тошнота, но я сдержался, глубоко вдыхая через нос.

— Ляг, — Лирна указала на приготовленную для меня подстилку из плаща и каких-то веток. — Тебе нужно поспать. Во сне регенерация будет работать быстрее.

Я не стал спорить. Тело словно налилось свинцом, веки отяжелели, а мысли путались. Я опустился на импровизированное ложе и почти сразу провалился в темноту.

Сон был глубоким, но беспокойным. Я видел себя бегущим по лесу, но не в теле оборотня, а в своем прежнем, человеческом облике. За мной гнались тени — безликие, черные силуэты с серебряными клинками вместо рук. Я бежал, задыхаясь, спотыкаясь о корни, раздирая кожу о колючие ветви, но тени неумолимо приближались. А потом лес внезапно закончился, и я оказался на краю обрыва. Внизу клубился туман, из которого доносились голоса — тысячи голосов, зовущих меня по имени. Не по имени оборотня, а по моему настоящему имени — тому, что я носил в прежней жизни. Я обернулся — тени были уже совсем близко. Выбора не оставалось: я сделал шаг вперед и полетел в туман…

Проснулся я от запаха — умопомрачительного, заставляющего желудок сжиматься от голода. Аромат мяса, специй и чего-то еще, неуловимого, но безумно аппетитного. Открыв глаза, я увидел Лирну, склонившуюся над небольшим котелком, подвешенным над костром.

— Очнулся? — Спросила она, поднимая взгляд. — Как самочувствие?

Я прислушался к своему телу. Боль ушла, оставив лишь легкую тяжесть в мышцах и слабость — такую, какая бывает после долгой изнурительной тренировки. Голова больше не кружилась, а мысли снова стали ясными.

— Лучше, — ответил я, садясь. — Сколько я проспал?

— Около двух часов, — она помешала содержимое котелка. — Я тушу остатки мяса с травами. Оно поможет восстановить силы быстрее.

Я оглядел себя и с удивлением обнаружил, что рана от серебряного меча почти затянулась. Ещё немного, и от неё не останется и следа. Вот она, одна из способностей ликантропа.

— Умираю с голоду, — признался я, и в подтверждение моих слов желудок издал громкое урчание.

Лирна улыбнулась и зачерпнула варево деревянной ложкой, перекладывая в миску.

— Держи, — она протянула мне еду. — Осторожно, горячо.

Я принялся за еду, едва сдерживаясь, чтобы не начать заглатывать куски целиком. Мясо было нежным, сочным, с каким-то особенным привкусом, который я не мог определить, но который делал блюдо невероятно вкусным.

— Два часа тушила, — пояснила Лирна, видя мое удовольствие. — С травами, которые ускоряют регенерацию. И немного заклинаний.

— Ты готовишь с помощью магии? — я удивленно поднял брови.

— Не совсем, — она улыбнулась. — Магия помогает извлечь из ингредиентов максимум полезных свойств. Это не просто еда — это лекарство.

Я кивнул, продолжая поглощать тушеное мясо. С каждым куском я чувствовал, как силы возвращаются, как будто еда напрямую превращалась в энергию, минуя все обычные стадии пищеварения.

Вилмар сидел у входа в пещеру, молча наблюдая за нами. Его плечо было перевязано свежей тканью, а на лице больше не читалось напряжения от боли. Видимо, Лирна позаботилась и о его ране тоже, пока я спал.

Внезапно я заметил странное мерцание у входа в пещеру — словно воздух подрагивал, создавая легкую рябь, как над раскаленной поверхностью в жаркий день. Я присмотрелся, отложив миску в сторону.

— Что это? — спросил я, кивая в сторону входа.

Лирна обернулась и улыбнулась, заметив мой настороженный взгляд.

— Магия иллюзий, — пояснила она. — С той стороны входа не видно. Снаружи кажется, будто здесь только скала и камни, нет никакой пещеры. Конечно, если кто-то пройдет сквозь иллюзию, чары развеются, но издалека нас не заметить.

— И давно ты это наколдовала?

— Пока ты спал, — она пожала плечами. — Поддерживать такое заклинание обычно требует много энергии, но здесь… здесь какое-то странное место. Мне гораздо проще черпать силу.

Я хотел расспросить её подробнее, но в этот момент мой нос уловил новый запах — свежий, человеческий. Я резко выпрямился, принюхиваясь.

— Кто-то идет, — сказал я, вставая. — Много людей. Вооруженных.

Лирна тут же поднялась на ноги, а Вилмар, не говоря ни слова, взялся за меч, готовый к бою.

— Сколько их? — спросил он тихо.

Я прислушался, принюхался, пытаясь определить точнее.

— Больше десятка. Идут по нашим следам.

Лирна подошла к входу, всматриваясь через мерцающую пелену иллюзии.

— Наверное снова охотники, — прошептала она, отступая назад.

В этот момент, мы увидели, как недалеко от входа идет группа людей.

— Охотники на оборотней, судя по оружию. — Прошептала Лирна. — И с ними следопыт-полукровка.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева и страха одновременно. Зверь внутри меня рвался на свободу, готовый к бою, но разум понимал, что в этот раз мы можем не выжить.

— Думаешь, твоя магия сработает? — спросил я Лирну, кивая на мерцающий барьер.

Она пожала плечами, и я заметил тень беспокойства на её лице.

— Надеюсь. Но полукровки чувствительны к магии. Если он сконцентрируется, то может заметить заклинание.

Мы замерли, наблюдая, как отряд приближается к пещере. Это были крепкие мужчины в легких доспехах, вооруженные мечами, арбалетами и копьями с серебряными наконечниками. Впереди шел высокий худощавый человек с длинными светлыми волосами, заплетенными в косу. Его уши были слегка заострены. Полукровка-следопыт.

Я начал медленно трансформироваться, готовясь к бою, но Лирна положила руку мне на плечо, останавливая.

— Сдержись, — прошептала она. — Если обратишься, твоя аура может нарушить иллюзию.

Я с трудом, но подавил трансформацию, чувствуя, как когти, уже начавшие прорастать сквозь кожу на пальцах, втягиваются обратно.

Отряд остановился буквально в нескольких метрах от входа в пещеру. Следопыт поднял руку, призывая к тишине, и заозирался, поворачивая голову из стороны в сторону, как хищная птица.

— Они были здесь, — сказал он голосом, неестественно мелодичным для человека. — Но след обрывается.

Один из охотников, видимо, командир отряда, подошел ближе к скале, почти касаясь рукой мерцающего барьера. Я затаил дыхание. Еще немного, и он пройдет сквозь иллюзию, и тогда…

— Нужно уходить, — прошептал я, медленно отступая вглубь пещеры. — Искать другой выход.

Лирна кивнула и жестом указала Вилмару следовать за нами. Мы начали осторожно пятиться, стараясь не производить ни звука.

К счастью, пещера дальше оказалась туннелем, темнота — это лишь ход дальше. Узкий проход постепенно расширялся, уходя вниз. Мы шли в полной темноте, пока Лирна не прошептала короткое заклинание, и в её ладони появился маленький светящийся шарик, испускающий мягкое голубоватое сияние.

— Если что, дадим бой, — сказал я, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы разговаривать, не опасаясь быть услышанными. — Но на наших условиях. В узком проходе их численное превосходство не будет иметь такого значения.

Вилмар кивнул, соглашаясь с моей оценкой, а Лирна молча продолжала идти вперед, освещая путь своим магическим светом.

Мы шли уже несколько часов, все глубже погружаясь в недра горы. Проход то сужался, заставляя нас протискиваться боком, то расширялся в небольшие гроты. Воздух становился тяжелым, наполненным запахами сырости, плесени и чего-то — древнего, нечеловеческого. В некоторых местах мы видели странные рисунки на стенах — примитивные изображения людей и зверей, солнца и луны, каких-то символов, значения которых я не мог понять.

Для Лирны и Вилмара путь был нелегким — без магического огонька они двигались бы в полной темноте. Но мне, к собственному удивлению, свет был почти не нужен. Я обнаружил, что прекрасно вижу в темноте — не так четко, как при дневном свете, но достаточно, чтобы различать все детали пещеры. Ещё одно преимущество оборотня, которое я раньше не замечал.

— Смотрите, — внезапно сказал Вилмар, указывая вперед. — Свет.

Действительно, вдалеке виднелось слабое свечение, которое становилось всё ярче по мере нашего приближения. Это было не дневной свет, а что-то другое — призрачное, голубоватое, словно лунные отблески, проникающие сквозь толщу скал.

Через десяток минут пещера резко расширилась, превращаясь в огромный грот. Я застыл на месте, потрясенный открывшимся зрелищем.

Глава 8

Стены грота были покрыты странными кристаллами, испускающими мягкое голубоватое свечение. Они росли прямо из скалы, образуя узоры и созвездия, словно звездное небо отразилось в камне. Но не это было главным.

В центре грота возвышались руины какого-то древнего сооружения. Колонны из белого камня, покрытые рунами и барельефами, частично обрушенные своды, остатки лестниц, ведущих в никуда. Когда-то это был величественный храм или святилище, но время не пощадило его, оставив лишь призрак былого величия.

— Так вот почему здесь так полно энергии, — прошептала Лирна, и её голос эхом разнесся по гроту. — Это место силы.

Я подошел ближе к руинам, ощущая странное волнение. Что-то в этом месте казалось… знакомым? Нет, не совсем так. Скорее, оно вызывало чувство déjà vu, словно я уже был здесь когда-то, в другой жизни, в другом мире.

— Что это за храм? — спросил я, проводя рукой по шершавой поверхности колонны, покрытой символами.

Лирна приблизилась, поднимая свой магический огонек выше, чтобы лучше осветить руины.

— Трудно сказать наверняка, — она наклонилась, рассматривая странные символы на полуразрушенной плите. — Эти руны очень древние. Старше, чем известные мне языки. Но судя по общей архитектуре и символике… это мог быть храм Лунной Богини.

— Лунной Богини? — я непонимающе посмотрел на неё.

— В древности, задолго до появления Пяти Королевств, эти земли населяли народы, поклонявшиеся луне как воплощению женского начала, — пояснила она, перемещаясь от одной колонны к другой. — Они кстати верили, что Лунная Богиня создала первых оборотней, наделив их частицей своей сущности.

Я замер, пораженный её словами.

— Первых оборотней? Ты хочешь сказать, что…

— Что мы, возможно, находимся в храме, где зародился твой род, — кивнула Лирна, и в её глазах читалось возбуждение. — Месте, где были созданы первые ликантропы.

Это звучало фантастически, но что-то внутри меня отзывалось на эти слова. Зверь, обычно беспокойный и агрессивный, сейчас притих, словно в благоговении перед этим местом.

Я прошел дальше, в центр руин, где когда-то, видимо, располагался главный алтарь храма. От него осталась лишь каменная плита с выбитым на поверхности изображением полной луны. Вокруг алтаря стояли четыре колонны, почти полностью сохранившиеся, в отличие от остальных руин. На каждой из них был изображен зверь: волк, медведь, рысь и какое-то крылатое существо, напоминающее большую летучую мышь.

— Четыре первые линии ликантропов, — прошептала Лирна, подходя ко мне. — Волчья, медвежья, кошачья и летучая. Последняя считается вымершей еще тысячи лет назад.

Я посмотрел на колонну с изображением волка. Зверь стоял на задних лапах, а его передние конечности больше напоминали человеческие руки с длинными когтями. Оборотень в полутрансформации.

Каменный взгляд существа казался живым, словно древний мастер сумел запечатлеть саму сущность зверя — смесь человеческого интеллекта и дикой, необузданной ярости. Я провел пальцами по высеченным чертам, ощущая странное родство с этим созданием из камня. Словно смотрел в зеркало, отражающее мою новую природу.

Лирна тем временем подошла ко входу в пещеру и остановилась у туннеля, который вел обратно, откуда мы пришли. Она подняла руки, делая какие-то пазы в воздухе — пальцы двигались быстро и точно, словно ткали невидимую паутину. В воздухе снова появилась лёгкая рябь, как марево над раскалённым камнем в жаркий день.

— Надеюсь, это нас скроет, — пробормотала она, опуская руки и тяжело вздыхая. Даже в тусклом свете было видно, как побледнело её лицо от усилия.

— Говорю же, что за всё время я так и не почувствовал за нами погони, — заметил я, отходя от колонны. — Надеюсь они не прошли через твою иллюзию там, на входе.

— Лучше перестраховаться, — Лирна потёрла виски. — Охотники славятся своей настойчивостью. Тем более, с ними полукровка.

Лирна вернулась и теперь ходила по руинам, перемещаясь между колоннами и рассматривая странные символы, высеченные в камне. Иногда она останавливалась, прикладывала ладонь к каменной поверхности и закрывала глаза, словно прислушиваясь к чему-то, доступному только ей.

— Здесь древняя магия, — шепнула она, когда я поравнялся с ней. — Она спит, но всё ещё жива. Чувствуешь?

Я прислушался к своим ощущениям. Странно, но я действительно чувствовал, что здесь было что-то необычное. Воздух словно вибрировал от едва уловимой энергии, а в затылке слегка покалывало.

Вдруг Лирна окликнула меня:

— Фенрир! Иди сюда.

Я подошел к ней и увидел, что она стоит перед тем самым алтарем, который я видел ранее. Она указала на край плиты, где виднелось углубление в форме ладони.

— Это место для поклонения, — пояснила Лирна, проводя пальцами по краю алтаря. — Здесь жрецы проводили свои ритуалы, черпали силу и дарили её своим богам.

— И что это значит для нас? — я с сомнением посмотрел на алтарь.

— Я смогла подключиться к нему, — глаза Лирны блестели. — Почувствовать энергию, которая всё ещё есть в этом месте. Она… она просто потрясающая, Фенрир! Чистая, древняя, нетронутая.

— Подключилась? — я нахмурился. — Что значит «подключилась»?

— Присядь рядом со мной, — Лирна опустилась на ступени перед алтарём и похлопала по месту рядом с собой. — Я хочу кое-что проверить.

Я неохотно сел рядом с ней, всё ещё не понимая, куда она клонит.

— Видишь ли, — начала Лирна, глядя мне прямо в глаза, — есть колдуны, которые могут видеть то, что недоступно обычному взору. Некие энергетические структуры, которые окружают каждое живое существо. Кто-то называет их аурами, кто-то — душами, но суть одна.

— И ты умеешь видеть эти… ауры? — я вскинул бровь.

— Да, — кивнула она. — Но обычно для этого мне не хватает энергии. Это сложный навык, требующий больших затрат. А здесь… — она обвела рукой пространство вокруг нас, — здесь энергией просто фонит. И я решила использовать этот шанс, чтобы осмотреть тебя.

— Меня? — я напрягся. — Зачем?

— Потому что ты необычный, Фенрир, — мягко сказала она. — С самого начала я чувствовала в тебе что-то странное. А теперь, когда я могу видеть ясно… — она замолчала, подбирая слова.

— И что ты видишь? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— У тебя очень странная аура, — медленно произнесла Лирна. — Я таких никогда не видела. Она двойная.

— Двойная? — я попытался рассмеяться, но вышло натянуто. — Наверное, это потому, что я и человек, и оборотень.

— Нет, — твёрдо возразила она. — Тут другое. Я видела с этой способностью других оборотней. У них лишь слегка отличается аура, словно она имеет двойную оболочку. А у тебя… у тебя как будто две полностью сформированные, отдельные души, наложенные друг на друга. Как будто в тебе живут две личности.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она была слишком близка к правде — правде, в которую я сам с трудом верил. Что я, Игорь из другого мира, каким-то образом оказался в теле оборотня после своей смерти в Уральских горах.

— Может, твоё зрение просто искажается от избытка энергии? — предположил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Лирна покачала головой.

— Нет. Я абсолютно уверена в том, что вижу. И это… это уникально, Фенрир. Я никогда не сталкивалась с подобным.

Мы сидели в тишине несколько минут, каждый погружённый в свои мысли. Я лихорадочно соображал, стоит ли рассказать ей правду. С одной стороны, она могла бы помочь мне понять, что со мной произошло и как вернуться домой, если это вообще возможно. С другой — как объяснить что-то настолько безумное, не выглядя сумасшедшим?

— Знаешь, — внезапно сказала Лирна, прерывая затянувшееся молчание, — возможно, именно эта двойственность мешает тебе полностью контролировать свою трансформацию.

— О чём ты? — я с облегчением ухватился за смену темы.

— Оборотни, которые родились таковыми или были обращены давно, могут контролировать свое превращение, — пояснила она. — Они трансформируются по своей воле, а не только под влиянием стресса, ярости или полнолуния. Это умение приходит с практикой и внутренней гармонией.

— И ты думаешь, что я могу научиться этому? — спросил я с сомнением.

— Уверена, что можешь, — она улыбнулась. — И сейчас самое подходящее время для тренировки. Это место… оно усиливает всякую магию, а ликантропия тоже своего рода магия, хоть и особенная.

— И что я должен делать?

— Для начала сядь удобнее, — Лирна указала на центр зала, освещённый светом, падающим от кристаллов в своде. — Вот там, в этом свете. Он усилит твою связь со зверем.

Я подчинился, устраиваясь на холодном каменном полу. Лирна села напротив, скрестив ноги.

— Теперь закрой глаза и сосредоточься на своём дыхании, — её голос стал тише, словно она переходила на какой-то ритуальный шёпот. — Вдох… выдох… Почувствуй, как воздух наполняет твои лёгкие и покидает их.

Я последовал её указаниям, сосредотачиваясь на размеренном дыхании. Постепенно шум в голове стих, а тело расслабилось.

— Хорошо, — продолжила Лирна. — Теперь обрати внимание внутрь себя. Почувствуй зверя, который живёт в тебе. Не бойся его, не отторгай, просто наблюдай.

Это оказалось сложнее, чем я думал. Стоило мне попытаться мысленно приблизиться к зверю внутри, как он начинал беспокоиться, словно загнанный в угол дикий волк.

— Он… сопротивляется, — пробормотал я, не открывая глаз.

— Это естественно, — голос Лирны был спокойным и уверенным. — Зверь привык защищаться, когда ты обращаешься к нему. Попробуй по-другому. Не пытайся поймать его или контролировать. Просто предложи ему выйти. Пригласи его.

Я сделал глубокий вдох и попытался представить, что открываю дверь, приглашая зверя выйти из клетки, в которой он был заперт. Представил, как протягиваю ему руку — не как охотник, желающий поймать, а как друг, предлагающий союз.

К моему удивлению, я почувствовал отклик — лёгкое, но отчётливое движение внутри, словно зверь принюхивался к моему предложению, осторожно подходя ближе.

— Что-то происходит, — прошептал я, чувствуя, как по телу пробегает знакомое покалывание — предвестник трансформации.

— Не сопротивляйся, — голос Лирны словно доносился издалека. — Позволь ему выйти, но сохраняй контроль. Ты приглашаешь его, а не подчиняешься ему. Вы равны, вы — одно целое.

Я чувствовал, как трансформация начинается — медленно, не так болезненно, как обычно. Кости начали перестраиваться, мышцы — уплотняться, кожа покрылась густой шерстью. Но в этот раз я не терял себя в процессе. Мой разум оставался ясным, не затуманенным яростью или болью.

Однако в последний момент что-то пошло не так. Зверь, словно почувствовал подвох, рванулся вперёд с новой силой, пытаясь захватить контроль. Боль пронзила каждую клеточку тела, и я закричал, падая на пол и сворачиваясь в клубок.

— Фенрир! — голос Лирны прорвался сквозь пелену боли. — Дыши! Сохраняй фокус!

Я попытался сосредоточиться на её словах, но зверь был слишком силён. Трансформация прервалась на полпути, оставив меня в странном промежуточном состоянии — не совсем человек, но и не полноценный оборотень. Тело билось в конвульсиях, пытаясь определиться с формой.

— Дыши, просто дыши, — Лирна положила прохладные ладони мне на лоб. — Отпусти его, пусть вернётся. Мы попробуем снова.

Постепенно боль утихла, а тело вернулось к человеческому облику. Я лежал на спине, тяжело дыша, весь покрытый холодным потом.

— Что… что случилось? — выдавил я, когда смог говорить.

— Ты почти справился, но в последний момент потерял контроль, — Лирна помогла мне сесть. — Это нормально для первой попытки. Даже удивительно, что ты зашёл так далеко.

— Это было… страшно, — признался я, вспоминая ощущение, когда зверь почти вырвался на свободу.

— И будет страшно ещё какое-то время, — она ободряюще улыбнулась. — Но с каждым разом будет легче. Ты готов попробовать снова?

Я колебался. Первая попытка вымотала меня, и тело всё ещё ныло от незавершённой трансформации. Но вместе с тем я чувствовал странное возбуждение — я был близок к успеху!

— Да, — решительно кивнул я. — Готов.

— Хорошо, — Лирна снова села напротив меня. — На этот раз попробуем немного иначе. Не думай о звере как о чём-то отдельном от тебя. Вы не два существа, делящих одно тело. Вы — одно целое, разные аспекты одной сущности.

— Но ты сама сказала, что моя аура двойная, — возразил я.

— Это так, — она кивнула. — И это загадка, которую нам ещё предстоит разгадать. Но сейчас важно, чтобы ты почувствовал единство со своей звериной природой, иначе контроль невозможен.

Я снова закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. На этот раз, вместо того чтобы представлять зверя как нечто отдельное, я попытался ощутить его как часть себя — так же, как руку или ногу. Не пытался «пригласить» его выйти, а просто принимал как данность.

К моему удивлению, это сработало лучше. Я чувствовал, как он отзывается на мои мысли, словно дремлющий зверь, которого ласково погладили по загривку. Не было сопротивления или борьбы — только плавное слияние.

— Вызови трансформацию, — тихо сказала Лирна. — Не полную — начни с малого. Представь, как твои глаза меняются, как обостряются чувства.

Я сосредоточился на своих глазах, представляя как радужка расширяется, заполняя весь глаз, становясь янтарной, волчьей. Ощутил лёгкое покалывание век, а потом — резкий скачок в остроте зрения. Даже сквозь закрытые веки я чувствовал, как мир вокруг становится ярче, чётче.

— Открой глаза, — прошептала Лирна.

Я повиновался и ахнул. Мир преобразился. Даже в полумраке пещеры я видел каждую деталь, каждую трещину в камне, каждую пылинку в луче света. Цвета изменились, став одновременно более приглушёнными и более насыщенными, словно я смотрел через цветные фильтры.

— Получилось, — выдохнул я, чувствуя, как сердце колотится от возбуждения.

— Да, — Лирна улыбнулась, глядя мне в глаза. — Твои глаза изменились. Теперь попробуй что-то ещё. Например, когти.

Я перевёл внимание на свои руки, представляя, как ногти удлиняются, твердеют, превращаясь в острые когти. Снова почувствовал покалывание — на этот раз в кончиках пальцев. Наблюдал, как ногти действительно растут, темнеют, изгибаются.

— Невероятно, — пробормотал я, рассматривая свои преображённые пальцы.

— Ты контролируешь это, — подтвердила Лирна. — Теперь верни их обратно. Так же медленно, спокойно.

Это оказалось сложнее. Возвращение к человеческой форме требовало большей концентрации, словно я шёл против течения. Но после нескольких попыток когти втянулись, снова превращаясь в обычные человеческие ногти.

— Хорошо, — Лирна смотрела на меня с нескрываемым восхищением. — Теперь попробуй полную трансформацию. Не спеши, делай это постепенно, контролируя каждый этап.

Я сделал глубокий вдох и позволил зверю подняться на поверхность — не как ураган, сметающий всё на своём пути, а как прилив, медленно и неуклонно поднимающий уровень воды. Начал с лица — позволил челюстям удлиниться, зубам заостриться. Потом плечи и руки — кости удлинялись, мышцы становились плотнее, кожа покрывалась шерстью.

Процесс был медленным, но на удивление безболезненным. Я оставался в сознании, контролируя каждый этап превращения. Когда трансформация достигла груди, я почувствовал, как меняется дыхание — становится глубже, мощнее. Сердце билось размеренно, разгоняя по венам кровь, которая, казалось, стала горячее.

Наконец, изменения достигли ног. Я поднялся, чувствуя, как меняется равновесие — теперь я стоял на полусогнутых ногах, опираясь на пальцы. Спина выгнулась, позвоночник удлинился, превращаясь в хвост.

И вот, я стоял перед Лирной — полностью трансформированный оборотень, но сохранивший человеческое сознание. Я видел её глазами зверя, чувствовал её запах — смесь трав, пыли древнего святилища и лёгкого аромата страха. Но этот страх не пробуждал во мне желания напасть. Я оставался собой.

— Ты… ты сделал это, — прошептала она, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Полная трансформация, и ты всё ещё контролируешь себя.

Я попытался ответить, но из горла вырвалось только рычание. Речевой аппарат изменился слишком сильно для человеческих слов. Вместо этого я медленно кивнул, показывая, что понимаю её.

— Невероятно, — повторила Лирна. — Даже опытные оборотни редко достигают такого контроля после всего лишь второй осознанной попытки. Ты… ты особенный, Фенрир.

Я снова кивнул, чувствуя странную гордость. Затем сосредоточился на обратной трансформации. Это оказалось сложнее — зверь не хотел так быстро уходить. Но постепенно, часть за частью, я вернулся к человеческой форме.

Когда трансформация завершилась, я рухнул на колени, тяжело дыша. Истощение было колоссальным — словно я пробежал марафон, а потом поднял штангу весом с себя самого.

— Это… выматывает, — выдавил я, когда смог говорить.

— Со временем станет легче, — Лирна помогла мне подняться. — Ты будешь тратить меньше энергии, научишься эффективнее использовать свои силы.

— А сейчас я просто хочу есть и спать, — признался я с кривой улыбкой. — Желательно в обратном порядке.

— Тогда давай устроим лагерь, — она обвела взглядом святилище. — Здесь безопасно, и энергия места поможет тебе восстановиться быстрее.

Я кивнул, не имея сил спорить. Пока Лирна с братом готовили место для ночлега, я сидел, прислонившись спиной к колонне, и размышлял о произошедшем.

Контроль над трансформацией — это был огромный шаг вперёд. Теперь я мог использовать силу оборотня осознанно, не теряя себя в процессе. Это открывало новые возможности, но вместе с тем ставило новые вопросы.

Кто я теперь? Человек, способный превращаться в зверя? Или зверь, научившийся носить человеческую маску? И что насчёт двойной ауры, которую видела Лирна? Была ли она связана с моей необычной историей — с тем, что я, Игорь из другого мира, каким-то образом оказался в теле оборотня?

Я не знал ответов на эти вопросы. Но впервые с момента пробуждения в этом мире почувствовал нечто, похожее на надежду.

Глава 9

Когда Лирна с Вилмаром наконец закончили обустройство лагеря, огонь уже весело потрескивал в центре святилища, отбрасывая танцующие тени на древние колонны. Но что-то было не так с этим пламенем — оно горело каким-то неестественным голубоватым цветом, словно впитывая в себя магическую энергию места.

— Странный огонь, — заметил я, наблюдая за пляшущими языками пламени.

— Это из-за святилища, — пояснила Лирна, устраиваясь рядом со мной у костра. — Здесь так много древней магии, что она влияет даже на обычные процессы. Огонь горит дольше, еда готовится быстрее, раны заживают скорее.

Вилмар молча сидел с другой стороны костра, время от времени поглядывая на меня. Его взгляд был задумчивым, лишенным прежней настороженности. Видимо, моя демонстрация контроля над трансформацией произвела на него впечатление.

— Знаешь, — внезапно заговорил он, ломая долгое молчание, — я никогда не видел, чтобы оборотень мог так… осознанно управлять своим превращением. Обычно они либо полностью люди, либо полностью звери. Без промежуточных состояний.

— Ты встречал много других оборотней? — удивился я.

— Пару раз, — он кивнул. — Когда мы с сестрой еще жили в деревне, до… до событий, которые заставили нас бежать. Был один охотник-оборотень, медвежья линия. Он мог обращаться только полностью, и во время трансформации становился практически неуправляемым. А ты… ты можешь менять только отдельные части тела, оставаясь при этом собой.

— Возможно, дело в том, что Фенрир не рожденный оборотень, — задумчиво сказала Лирна. — Проклятье подействовало на него по-другому.

Я напрягся, услышав слово «проклятье». В их мире ликантропия считалась проклятьем? Это многое объясняло в отношении окружающих ко мне.

— Проклятье? — переспросил я как можно более равнодушно.

— Ну да, — Лирна пожала плечами. — Ликантропия — это древнее проклятье, наложенное темными магами на целые роды. Хотя некоторые ученые считают, что изначально это был дар богов, который со временем исказился.

— А что ты думаешь?

— Честно? — она помолчала, глядя в огонь. — После того, что я увидела сегодня… я склоняюсь ко второй версии. То, что ты можешь делать, слишком совершенно для проклятья. Это больше похоже на благословение.

Ее слова грели душу. Впервые кто-то говорил о моей новой природе не как о болезни или проклятье, а как о даре.

Мы поужинали остатками провизии — сушеным мясом, твердым хлебом и вяленой рыбой. После всех испытаний, еда показалась мне невероятно вкусной. А может быть, дело было в том, что энергия святилища действительно улучшала все процессы, включая восприятие вкуса.

— Завтра нам нужно найти выход из этих пещер, — сказал Вилмар, когда мы закончили есть. — Провизии осталось на день, максимум два.

— А как насчет охотников? — я обеспокоенно посмотрел в сторону туннеля, ведущего наружу.

— Хочется думать, что они ушли, — Лирна покачала головой. — Если бы нашли наш след, то уже давно бы нас догнали. Скорее всего, потеряли его и отправились искать в другом направлении.

Я кивнул, хотя полностью расслабиться не мог. Обостренные чувства оборотня не улавливали поблизости запахов людей, но это мало что значило в лабиринте подземных тоннелей.

— Отдыхайте, — сказал я, поднимаясь. — Я возьму первую стражу.

— Фенрир, ты измотан после тренировки, — запротестовала Лирна. — Лучше поспи первым.

— Нет, — я покачал головой. — Во-первых, мои чувства сейчас острее ваших, так что я быстрее почую опасность. Во-вторых, в этом святилище я чувствую себя… странно. Словно энергия места подпитывает меня. Усталость проходит быстрее, чем обычно.

Это была правда — я действительно чувствовал, как силы возвращаются с каждой минутой, проведенной в стенах древнего храма. Словно само место заботилось о том, чтобы восстановить меня.

Лирна хотела было возразить, но Вилмар положил руку ей на плечо.

— Пусть, — сказал он тихо. — Если он чувствует себя способным нести стражу, не будем спорить. К тому же, в случае нападения он единственный из нас, кто может сражаться на равных с охотниками.

Они улеглись на свои подстилки у костра, а я устроился у входа в святилище, откуда хорошо просматривался туннель. Ночь в пещере, по другую сторону барьера, установленного Лирной, была особенной — не просто без света, а какой-то плотной, осязаемой темнотой, которая, казалось, жила своей жизнью.

В святилище же, кристаллы в стенах светились тусклее, чем днем, но не гасли совсем, создавая призрачную иллюминацию. В их свете древние колонны выглядели как безмолвные стражи, охраняющие сон богов.

Я попробовал слегка изменить глаза, придав им свойства зверя, и мир немедленно стал четче. Теперь я видел каждую деталь святилища, каждую трещину в камне, каждую пылинку, танцующую в свете кристаллов.

Я просидел всю ночь, погруженный в свои мысли. Что-то в этом месте резонировало с моей сущностью — как человеческой, так и звериной. Древние стены словно шептали истории, которые я не мог разобрать, но чувствовал их важность на каком-то подсознательном уровне.

Когда первые лучи рассвета — если можно так назвать едва уловимое изменение в свечении кристаллов — коснулись стен святилища, Лирна уже не спала. Я заметил, как она поднялась с подстилки и направилась к дальней стене храма, которую мы вчера не успели как следует осмотреть.

Я поднялся и пошел за ней, стараясь не разбудить Вилмара, который все еще крепко спал, свернувшись калачиком у костра.

— Не спится? — тихо спросил я, подходя к Лирне.

Она вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

— Сон был беспокойным, — призналась она, не отрывая взгляда от стены. — Мне снилось это место… только оно было другим. Живым, полным людей в белых одеждах, поющих на незнакомом языке.

— Видение? — я знал из разговоров с ней, что колдуны иногда получают пророческие сны.

— Возможно, — она провела рукой по камню, покрытому символами. — Или просто отголоски древней магии, впитанные моим разумом. Здесь настолько сильная энергия, что она влияет на сны.

Она замолчала, внимательно разглядывая руны. Я тоже попытался их рассмотреть, но для меня это были просто бессмысленные завитушки.

— Фенрир, — внезапно произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка возбуждения. — Я кое-что вижу. Эти руны… некоторые из них повторяются. Это не просто украшения — это текст!

— Ты можешь прочитать его?

— Не полностью, — она нахмурилась, водя пальцем по символам. — Язык очень древний, но структура похожа на старонаречие, которое я изучала у своего учителя. Некоторые слова я узнаю…

Она замолчала, концентрируясь на рунах. Я терпеливо ждал, наблюдая за тем, как она перемещается вдоль стены, время от времени останавливаясь и что-то шепча под нос.

— Так, — наконец произнесла она. — Здесь написано что-то вроде… «Когда время разорвется и души смешаются…» или «переплетутся»… Дальше символы стёрты. Потом: «Двудушный придёт в храм первых…» — она повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами. — Фенрир, это о тебе!

— О чём ты? — я нахмурился, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Двудушный! — она схватила меня за руку. — Я же говорила, что твоя аура двойная, что в тебе живут две души! Это пророчество о тебе!

— Погоди, — я попытался осмыслить её слова. — Пророчество? Написанное тысячи лет назад?

— Да! — её глаза горели. — Жрецы Лунной Богини были провидцами. Они могли видеть будущее и записывали свои видения на стенах храмов.

Она вернулась к стене, лихорадочно изучая следующие руны.

— Здесь ещё что-то… «принесёт либо спасение, либо…» — она замолчала, и лицо её помрачнело.

— Либо что? — напряженно спросил я.

— Либо гибель Вольным землям, — тихо закончила она.

Повисло тяжёлое молчание. Я стоял, пытаясь переварить эту информацию. Получается, моё появление здесь было предсказано? И я могу стать либо спасителем, либо губителем целых земель?

— Должно быть продолжение, — Лирна уже двигалась дальше по стене. — Пророчества обычно не только предсказывают, но и дают указания…

Она остановилась перед участком стены, где руны были выбиты особенно глубоко, словно их создатели хотели убедиться, что эти слова переживут тысячелетия.

— Вот! — воскликнула она. — «Лунный Осколок… запечатает раздвоенность… даст власть над…» — следующие символы были повреждены. — «…обеими душами едино…»

— Лунный Осколок? — переспросил я. — Что это?

— Артефакт, — Лирна повернулась ко мне. — Судя по контексту, это нечто, способное объединить твои две души, дать тебе полный контроль над обеими природами одновременно.

— И где его искать?

Она вернулась к рунам, внимательно вчитываясь в древние символы.

— «В Храме Разлома, где встречаются миры, где свет граничит с тьмой…» — она замолчала, задумавшись. — Храм Разлома… Я слышала это название. Это древние руины на границе между Вольными землями и Тёмными пустошами.

— Тёмными пустошами? — не нравится мне это название, подумал я.

— Проклятые земли на севере, — пояснила Лирна мрачно. — Туда не ходят даже самые отчаянные авантюристы. Говорят, что там обитают твари из кошмаров, а сама земля отравлена древним проклятьем.

— Звучит приветливо, — я попытался пошутить, но вышло натянуто.

— Это серьёзно, Фенрир, — Лирна положила руку мне на плечо. — Если это пророчество истинно, если ты действительно тот самый Двудушный, о котором писали жрецы… то тебе нужно найти этот артефакт. Иначе…

— Иначе что?

— Иначе твои две души могут начать бороться друг с другом, — тихо сказала она. — Рано или поздно одна из них попытается подавить другую. И я не знаю, что будет хуже — если победит человек или зверь.

— Что там у вас? — раздался сонный голос Вилмара. Он поднялся с подстилки и шёл к нам, потирая глаза.

Лирна быстро пересказала ему о найденном пророчестве и Лунном Осколке. Вилмар слушал молча, его лицо становилось всё мрачнее.

— Храм Разлома, — наконец произнёс он. — Это самоубийство. Даже если мы доберёмся до границы Тёмных пустошей живыми, что маловероятно, сами пустоши — это смертельная ловушка.

— Может быть, — согласился я. — Но у меня есть выбор? Если я не найду этот артефакт, я рискую потерять себя. Стать либо зверем в человеческой шкуре, либо человеком, заточённым в теле монстра.

— А если пророчество о гибели Вольных земель сбудется? — Вилмар скрестил руки на груди. — Ты готов рискнуть жизнями тысяч людей ради своего спасения?

Его слова ударили больнее, чем я ожидал. Он был прав — как я мог быть уверен, что поиск артефакта не приведёт именно к той катастрофе, о которой предупреждало пророчество?

— Вилмар! — резко одёрнула его Лирна. — Пророчество говорит о выборе — спасение или гибель. Это значит, что Фенрир может стать как спасителем, так и губителем. Выбор за ним.

— И как он сделает правильный выбор, если не поймёт свою природу? — парировал Вилмар. Он хотел ещё что-то возразить, но Лирна подняла руку, призывая к тишине.

— Есть ещё кое-что, — сказала она тихо. — Последние строки пророчества. Я не сразу их заметила, потому что они написаны другим почерком, словно добавлены позже.

Она подошла к самому краю стены, где в полумраке едва различались крошечные символы.

— «Путь к Осколку откроется тому, кто примет обе свои природы. Кто откажется от борьбы и найдёт баланс. Только целостный может найти путь к Храму разлома.»

— Что это значит? — я нахмурился.

— Я думаю, — медленно произнесла Лирна, — это означает, что ты не сможешь получить артефакт, пока не научишься полностью контролировать обе свои души. Не подавлять одну в пользу другой, а именно балансировать между ними.

— Как вчера, во время трансформации?

— Нечто большее, — она покачала головой. — Вчера ты научился контролировать зверя. Но это была только первая ступень. Тебе нужно научиться быть одновременно и человеком, и оборотнем. Не переключаться между формами, а существовать в обеих сразу.

Это звучало невозможно, но разве многое из того, что произошло со мной за последние дни, не казалось невозможным?

— Хорошо, — решительно сказал я. — Я отправлюсь к Храму Разлома. Но только я один. Нет смысла вам рисковать.

— Не говори глупостей, — Лирна скрестила руки на груди, и в её взгляде читалась непреклонность. — Ты не выживешь в одиночку. Тебе нужен проводник, который знает эти земли, и маг, способный помочь с тренировками.

— Она права, — неожиданно поддержал Вилмар. — К тому же, — он вздохнул, — если ты действительно Двудушный из пророчества, то твоя судьба связана с судьбой всех Вольных земель. Я был бы не против оказаться там, где будет вершиться судьба этих земель.

Я посмотрел на них обоих — на хрупкую девушку с железной волей и её брата, который, несмотря на все сомнения, был готов следовать за мной в самое пекло.

— Вы уверены? — спросил я тихо. — Это может быть путешествием в один конец.

— Уверена, — кивнула Лирна.

— Настолько, насколько это вообще возможно, — добавил Вилмар с кривой усмешкой.

Я почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Впервые с момента попадания в этот мир я ощутил, что не один. Что есть люди, готовые разделить со мной этот безумный путь.

— Тогда нам нужен план, — сказал я, садясь на пол рядом с потухающим костром. — Сначала выбираемся из этих пещер. Потом направляемся к Вольным городам — нам всё равно нужны припасы и информация о пути к Храму Разлома.

— И мне нужно время, чтобы продолжить твоё обучение, — добавила Лирна, устраиваясь рядом. — Чем лучше ты научишься контролировать свои силы, тем больше шансов, что мы доберёмся до цели живыми.

— А ещё нужно оружие, — Вилмар проверил состояние своего меча. — Настоящее оружие, не эти подобранные в бою клинки. И доспехи не помешали бы.

— В Вольных городах всё это можно достать, — кивнула Лирна. — У меня там есть… знакомые. Они помогут.

Мы провели следующий час, обсуждая детали предстоящего путешествия. Лирна рассказала, что путь до ближайшего Вольного города — Кайлстона — займёт около двух недель, если идти лесами и избегать больших дорог.

— Охотники наверняка будут патрулировать основные пути, — пояснила она. — Барон Кромвель не из тех, кто быстро сдаётся. Он потерял слишком много людей, чтобы просто отпустить нас.

— Значит, идём окольными путями, — согласился я. — Это займёт больше времени, но безопаснее.

— Или опаснее, — возразил Вилмар. — В лесах полно тварей похуже людей. Дирволки, которых ты убил, — это ещё цветочки. Есть твари и пострашнее.

— Тогда Фенриру будет на кого поохотиться, — Лирна улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. Я видел, что она волнуется не меньше брата.

Мы собрали наши скудные пожитки — я забрал клинок одного из убитых охотников, добротный меч с незначительным серебряным напылением на лезвии. Держать его было неприятно, но не настолько, чтобы отказаться от оружия.

Перед уходом я остановился у алтаря, где вчера проходила моя тренировка. Что-то внутри подсказывало, что я должен… не попрощаться, но отдать дань уважения этому месту.

Я положил ладонь на холодный камень и закрыл глаза. Почти сразу почувствовал отклик — лёгкую вибрацию, словно святилище отвечало на прикосновение.

В голове мелькнули образы — не видения, а скорее ощущения. Я видел это место таким, каким оно было тысячи лет назад — величественный храм, полный жрецов. Видел ритуалы под светом двух лун, видел первых оборотней, которые здесь родились.

И ещё я почувствовал присутствие — древнее, могущественное, но не враждебное. Словно сама Лунная Богиня, если она вообще существовала, коснулась моего разума на мгновение.

Голоса не было, но я ясно понял переданное послание: «Иди. Найди то, что потеряно. Стань тем, кем должен быть.»

Я открыл глаза и убрал руку с алтаря. Лирна смотрела на меня с любопытством.

— Ты почувствовал что-то? — спросила она тихо.

— Да, — я кивнул. — Что-то вроде… благословения, что ли. Как будто это место одобряет наш путь.

Она улыбнулась.

— Святилище признало тебя. Это хороший знак.

Мы направились к выходу из грота, туда, откуда пришли вчера. Туннель вёл наверх, постепенно сужаясь. Магический свет Лирны освещал путь, отбрасывая тени на неровные стены.

Я шёл первым, используя обострённые чувства, чтобы улавливать любую опасность. Но тоннели были пусты и безмолвны, если не считать эха наших шагов и редких капель воды, падающих со сводов.

Через несколько часов подъёма я уловил запах свежего воздуха — смеси хвои, влажной земли и чего-то цветущего. Мы приближались к выходу.

— Стойте, — я поднял руку, останавливая спутников. — Дайте мне проверить, безопасно ли снаружи.

Я пробрался вперёд, к узкому выходу из пещеры, который оказался скрыт за густым кустарником. Осторожно раздвинув ветви, я выглянул наружу.

Мы были на склоне горы, окружённом густым лесом. Солнце стояло уже высоко — значит, был полдень или около того. Я принюхался, пытаясь уловить запахи людей, лошадей, металла — всего, что могло указывать на присутствие охотников.

Ничего. Только лес, его обитатели и… стоп. Я уловил ещё один запах, слабый, но отчётливый. Кровь. Свежая кровь, и много.

Глава 10

— Что там? — прошептала Лирна, подкравшись сзади.

— Кровь, — тихо ответил я. — Недалеко отсюда. Может быть, охотники убили какое-то животное.

— Или животное убило охотников, — мрачно добавил Вилмар.

Я вылез из пещеры, помог выбраться Лирне и Вилмару. Мы осторожно двинулись в сторону, откуда доносился запах крови.

Через несколько минут мы вышли на небольшую поляну — и замерли.

То, что мы увидели, было похоже на бойню. Тела охотников — тех самых, что вчера искали нас у входа в пещеру, — были разбросаны по поляне. Но они не просто мертвы — они растерзаны. Разорваны на куски с такой яростью, что определить, сколько именно было людей, можно было только по количеству голов.

— Боги милостивые, — прошептала Лирна, отворачиваясь от кровавого зрелища.

Вилмар выхватил меч, озираясь по сторонам.

— Что могло сделать такое?

Я присел возле одного из тел, изучая раны. Следы когтей — длинных, глубоких. Следы клыков — мощных челюстей, способных перекусить кость. Но это были не следы дирволка, с которыми я сталкивался раньше. Эти были… больше.

— Что-то крупное, — сказал я, выпрямляясь. — И очень злое. Судя по следам, нападение произошло вчера вечером, вскоре после того, как они потеряли наш след.

— Нам нужно уходить, — решительно сказал Вилмар. — Немедленно. Что бы это ни было, оно может вернуться.

Я кивнул, соглашаясь. Мы быстро покинули поляну, уходя в противоположную от следов зверя сторону.

Пока мы шли, я не мог выкинуть из головы картину бойни. Что-то в этом мире охотилось на вооруженных людей с небывалой лёгкостью. И мне совсем не хотелось встречаться с этим «что-то» лицом к лицу.

Хотя внутренний голос — голос зверя — нашёптывал обратное. Он хотел выследить это существо, сразиться с ним, доказать своё превосходство.

Я усмехнулся про себя. Похоже, моя звериная половина была азартным охотником. Что ж, нужно было научиться контролировать не только трансформацию, но и эти примитивные инстинкты.

Мы шли весь оставшийся день, двигаясь на север, в сторону Вольных земель. Лирна время от времени делала остановки, проверяя направление по солнцу и каким-то ей одной известным приметам.

К вечеру мы вышли к небольшому ручью и решили разбить лагерь. Пока Вилмар собирал хворост для костра, я отправился на охоту.

Не прошло и получаса, как я вернулся с парой жирных птиц, похожих на уток. Охота оборотня была настолько проста, что граничила с читерством — птицы даже не успевали понять, что произошло.

— Неплохой улов, — одобрительно кивнул Вилмар, принимаясь разделывать добычу.

Мы поужинали жареными «утками» — Лирна снова добавила в блюдо каких-то трав, которые усилили вкус и, как она утверждала, питательность. После еды я почувствовал прилив сил, словно съел не просто мясо, а какой-то энергетический концентрат.

— Завтра начнём твои тренировки по-настоящему, — сказала Лирна, устраиваясь у костра. — Если ты хочешь попасть в Храм Разлома и получить артефакт, тебе нужно научиться гораздо большему, чем просто контролировать трансформацию.

— Я готов, — кивнул я. — Чему именно ты будешь меня учить?

— Балансу, — она посмотрела на пламя костра. — Умению существовать одновременно в двух состояниях. Это сложнейшая техника, которой владеют только древнейшие из оборотней. Но если пророчество верно, ты способен её освоить.

Я кивнул, чувствуя смесь волнения и страха. Впереди был долгий путь, но впервые с момента попадания в этот мир я чувствовал, что у меня есть цель. Не просто выживание, а настоящая цель. Найти Лунный Осколок. Понять свою природу. И, возможно, стать тем самым спасителем из пророчества, а не губителем.

Я посмотрел на луны в ночном небе и позволил себе маленькую надежду.

Что бы ни ждало впереди, я встречу это во всеоружии.

Первый же луч рассвета разбудил меня раньше остальных. Я лежал, прислушиваясь к звукам просыпающегося леса — пению птиц, шороху ветра в кронах, далёкому рёву какого-то зверя. Но было ещё что-то. Что-то, что заставило все мои инстинкты забить тревогу.

Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить спутников, и отошёл от лагеря. Закрыл глаза, сосредотачиваясь на обострённых чувствах. Позволил зверю слегка проявиться — глаза изменились, ноздри расширились, уши стали чуть острее.

И тогда я почувствовал.

Запахи. Множество запахов людей, лошадей, кожи, металла. Они были повсюду — со всех сторон, окружая нас неплотным, но достаточно надёжным кольцом.

Я вернулся к лагерю и осторожно потряс Лирну за плечо.

— Проснись, — прошептал я. — Тихо. Не буди брата.

Она мгновенно открыла глаза, и по её взгляду я понял, что она сразу осознала — что-то не так.

— Что случилось? — так же тихо спросила она, садясь.

— Охотники, — я указал в сторону леса. — Они везде. Перекрыли все направления.

Лирна напряглась, прикрыла глаза, и я почувствовал, как воздух вокруг неё слегка задрожал — она использовала какое-то магическое чувство.

— Ты прав, — она открыла глаза через несколько секунд. — Их много. Слишком много. Они разбили лагеря у всех известных выходов из этих гор.

— Значит, они не ушли вчера, — я сжал кулаки. — Просто отступили и перегруппировались. А теперь ждут, пока мы сами выйдем к ним.

— Барон Кромвель, — прошипела Лирна с ненавистью. — Для него это уже вопрос чести.

Вилмар проснулся от наших шёпотов и тут же потянулся к оружию.

— Что происходит?

Я быстро обрисовал ситуацию. Лицо Вилмара помрачнело.

— Значит, мы в ловушке, — констатировал он. — Если они перекрыли все выходы…

— Все известные выходы, — перебила его Лирна. — Но эти горы пронизаны тоннелями. Древние расы — гномы, подгорные жители — веками рыли здесь свои шахты и ходы. Не все из них отмечены на картах.

— И ты знаешь какой-то секретный путь? — с надеждой спросил я.

— Нет, — она покачала головой, и моя надежда угасла. — Но святилище было важным местом. Жрецы наверняка оставили записи, карты, что-то, что поможет нам найти другой путь.

— Мы должны вернуться туда, — понял я.

— Да, — кивнула Лирна. — И быстро. Рано или поздно охотники начнут прочёсывать леса, сужая кольцо. У нас очень мало времени.

Мы молча собрали вещи и двинулись обратно к пещере. Мы петляли, запутывали следы, использовали каждый ручей, чтобы сбить возможную погоню со своего запаха.

Когда мы наконец добрались до входа в пещеру и спустились в святилище, я почувствовал странное облегчение. Словно вернулся домой после долгого отсутствия, хотя мы ушли отсюда только вчера.

Лирна сразу же бросилась к стенам, покрытым рунами, начав лихорадочно их изучать. Вилмар встал на страже у входа, а я присоединился к Лирне, надеясь хоть чем-то помочь.

— Здесь должно быть что-то, — бормотала она, перемещаясь от одной стены к другой. — Храмы всегда имели секретные выходы на случай осады или нападения…

Она провела ладонью по группе символов, и внезапно её глаза расширились.

— Вот! — воскликнула она. — Смотри!

Я подошёл ближе. Руны, на которые она указывала, были выбиты мельче остальных, словно их добавили позже или хотели скрыть от посторонних глаз.

— Что там написано?

— Это… это не совсем текст, — Лирна прищурилась, вчитываясь в символы. — Скорее инструкция. «Когда тьма придёт с мечом и огнём, путь спасения откроется тем, кто несёт благословение луны».

— Благословение луны? — я нахмурился. — Это про оборотней?

— Возможно, — она задумалась. — Попробуй прикоснуться к этим рунам. Может быть, они отреагируют на твою ауру.

Я с сомнением посмотрел на древние символы, но всё же протянул руку и коснулся холодного камня.

Сначала ничего не произошло. Но потом я почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, которое быстро превратилось в отчётливую вибрацию. Руны под моей ладонью начали светиться тусклым серебристым светом.

— Работает! — выдохнула Лирна. — Продолжай!

Я надавил сильнее, вкладывая в прикосновение не только физическую силу, но и что-то ещё — то, что я только начинал понимать. Свою звериную сущность, энергию оборотня, которая текла в моих жилах.

Свечение усилилось, распространяясь от места контакта по всей стене, словно паутина света, расползающаяся по камню. Руны вспыхнули одна за другой, и где-то в глубине святилища раздался глухой скрежет камня о камень.

Я обернулся и увидел, как в дальнем углу грота, там, где раньше была сплошная стена, медленно открывается проход. Массивная каменная плита сдвигалась в сторону, обнажая тёмный тоннель, из которого тянуло холодным, затхлым воздухом.

— Невероятно, — прошептала Лирна, подходя к открывшемуся проходу.

Вилмар присоединился к нам, с любопытством заглядывая в темноту тоннеля.

— Куда он ведёт?

— Не пойдем — не узнаем, — я шагнул к входу, но Лирна остановила меня.

— Подожди, — она вернулась к стене с рунами, внимательно изучая символы рядом с теми, что я активировал. — Здесь есть ещё надпись… предупреждение.

— Какое предупреждение? — насторожился Вилмар.

— «Путь лежит через владения детей камня. Не тревожь их сон, не алчи их сокровищ, и они пропустят. Но пролитая кровь пробудит древнюю ярость», — медленно прочитала она.

— Дети камня? — я переспросил. — Кто это?

— Гномы, — пояснил Вилмар. — Или то, что от них осталось. Давным-давно они владели этими горами, рыли бесчисленные шахты и тоннели. Но потом случилось что-то — война, чума, проклятие, никто точно не знает — и их цивилизация рухнула. Говорят, что некоторые всё ещё живут в глубинах, превратившись в дикарей.

— Звучит ободряюще, — я усмехнулся, но на душе стало тревожно. — Есть другие варианты?

— Ты сам чувствуешь охотников снаружи, — напомнила Лирна. — Если мы попытаемся прорваться через их кольцо, нас убьют. Или что ещё хуже — поймают. А с оборотнем охотники не церемонятся.

Она была права. Выбора особого не было.

— Тогда идём через гномьи шахты, — решительно сказал я. — Но осторожно. Не будем тревожить местных обитателей, если они действительно там есть.

Лирна зажгла свой магический свет — на этот раз не один шарик, а три, которые закружились вокруг неё, как послушные светлячки.

— Вилмар, ты пойдёшь в середине, — распорядился я. — Лирна, за тобой. Я впереди.

— А кто прикроет тыл? — возразил Вилмар. — Если нас начнут преследовать…

— Тогда я вернусь и задержу погоню, — я посмотрел ему в глаза. — Ты знаешь, что в бою я эффективнее вас обоих вместе взятых. Если придётся сражаться в узком тоннеле, я единственный, кто может держать оборону один против многих.

Вилмар хотел было возразить, но Лирна положила руку ему на плечо.

— Он прав, брат. Фенрир — наша лучшая защита. Пусть идёт первым.

Вилмар неохотно кивнул, и мы вошли в тоннель.

Проход был достаточно широким, чтобы идти по одному, но слишком узким для двоих в ряд. Стены были не природными — их явно вырубили искусственно, причём давно. Камень был отполирован веками, а кое-где на нём виднелись странные символы и рисунки.

— Гномьи руны, — прошептала Лирна, когда один из её светлячков осветил резьбу на стене. — Очень древние. Я даже не могу их прочитать — это язык, который умер задолго до моего рождения.

Мы шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Тоннель то сужался, заставляя нас протискиваться боком, то расширялся в небольшие залы, потолки которых терялись в темноте. В некоторых местах я видел остатки того, что когда-то было помещениями — обрушенные колонны, разбитая мебель из камня, странные механизмы, назначение которых можно было только гадать.

— Здесь была целая цивилизация, — с благоговением прошептала Лирна, когда мы проходили через большой зал, где ряды каменных колонн уходили в темноту. — Гномы построили настоящий подземный город.

— И что случилось с ними? — спросил я, рассматривая выбитые в колонне изображения бородатых фигур с топорами и кирками.

— Никто не знает наверняка, — ответила она. — Есть легенды, что они откопали что-то, чего не следовало трогать. Что-то древнее и злое, спящее в глубинах земли. И это что-то уничтожило их цивилизацию за одну ночь.

— Лирна, — предостерегающе сказал Вилмар. — Не нужно рассказывать страшные истории, когда мы идём через эти самые глубины.

Она виновато улыбнулась, но я заметил, как её рука сжала амулет на шее — явно защитный талисман.

Мы продолжили путь. Время в подземелье текло странно — без солнца и смены дня и ночи было невозможно определить, сколько мы уже идём. Час? Три? Пять? Я потерял счёт.

Внезапно я почувствовал изменение в воздухе. Лёгкое движение, едва уловимое, но достаточное, чтобы мои обострённые чувства это засекли.

— Стойте, — я поднял руку, останавливая спутников.

— Что такое? — прошептал Вилмар.

— Воздух движется, — я принюхался. — Где-то впереди есть другой тоннель или большое пространство. И ещё… — я замолчал, сосредотачиваясь на запахе.

— Что ещё? — напряжённо спросила Лирна.

— Здесь кто-то жил. Недавно. Запах дыма, пищи… и чего-то ещё. Чего-то живого.

Мы двинулись дальше, но теперь гораздо осторожнее. Я позволил глазам частично измениться, улучшая ночное зрение. Когти слегка выдвинулись из кончиков пальцев — не полная трансформация, но достаточно, чтобы быть готовым к бою.

Тоннель вывел нас в огромную пещеру — настолько большую, что даже магический свет Лирны не мог осветить её полностью. Но то, что мы увидели в его пределах, заставило нас остановиться в благоговейном страхе.

Перед нами расстилался настоящий подземный город. Десятки, если не сотни каменных построек, вырубленных прямо в скальных стенах. Мосты, перекинутые через глубокие расщелины. Лестницы, ведущие на разные уровни. Башни, упирающиеся в потолок пещеры. И всё это — давно заброшенное, покрытое пылью веков, но всё ещё впечатляющее своим величием.

— Гномий город, — выдохнула Лирна. — Настоящий гномий город. Я думала, что они все давно разрушены или затоплены…

— Этот просто покинут, — заметил Вилмар, указывая на одно из ближайших зданий. — Смотрите, двери всё ещё на месте. Окна не разбиты. Они ушли организованно, а не бежали в панике.

Я осматривался, пытаясь понять, откуда доносится запах жилья. И тогда увидел.

В дальнем конце города, где здания становились менее величественными и более похожими на простые жилища, виднелся слабый, тусклый свет. Не магический, как у Лирны, а живой огонь. Кто-то там развёл костёр.

— Там, — указал я. — Кто-то живёт в этом городе.

— Гномы? — с сомнением спросила Лирна. — Но я думала, они все ушли…

— Или вернулись, — предположил Вилмар. — Или это кто-то другой, кто нашёл этот город и решил обосноваться.

— Нужно обойти их стороной, — решил я. — Предупреждение в святилище было чётким — не тревожить обитателей этого места.

Мы начали осторожно спускаться по древней лестнице, ведущей с уступа, где находился вход из тоннеля, вниз, к уровню города. Каждый наш шаг эхом отдавался в тишине, заставляя меня нервничать.

Но эхо наших шагов было не единственным звуком. Прислушавшись, я уловил и другие — далёкий стук молота по металлу, скрип, похожий на работу какого-то механизма, и… голоса. Низкие, грубые, говорящие на незнакомом языке.

— Они работают, — прошептала Лирна, тоже услышав звуки. — Это хороший знак. Занятые своим делом, может они действительно не обратят на нас внимание, если мы не будем создавать проблем.

Мы двигались вдоль края города, держась в тени зданий, стараясь не приближаться к источнику света и звуков. План был простой — пройти через город, найти выход на другой стороне и продолжить путь.

Но простые планы редко срабатывают.

Мы уже почти пересекли город, когда я услышал новый звук — лай. Звонкий, настойчивый собачий лай, который эхом разнёсся по пещере.

— Дерьмо, — выругался Вилмар. — У них есть сторожевые псы.

— Бежим, — скомандовал я, но было поздно.

Из-за угла ближайшего здания выскочило существо — и это определённо был не пёс. Размером с крупного волка, с короткими кривыми лапами, массивной головой и светящимися в темноте глазами, оно больше походило на помесь собаки и медведя.

Тварь остановилась, увидев нас, и её лай сменился утробным рычанием. Секунду она оценивала нас, потом открыла пасть, полную острых зубов, и рванула вперёд.

Я не раздумывал. Частичная трансформация завершилась мгновенно — когти выдвинулись полностью, мышцы налились силой, клыки удлинились. Я встретил атакующее существо ударом когтей, вспарывая ему горло одним движением.

Тварь рухнула к моим ногам, захлёбываясь кровью, но её предсмертный рык успел разнестись по всему городу.

— Теперь точно бежим! — крикнул я, хватая Лирну за руку и увлекая за собой.

Мы помчались по древним улицам подземного города, слыша за спиной нарастающий шум — крики, топот множества ног, лязг оружия. Обитатели города проснулись и явно не были рады непрошенным гостям.

— Туда! — Вилмар указал на арку в дальнем конце площади. — Это может быть выход!

Мы бежали изо всех сил, но преследователи приближались. Я рискнул обернуться и увидел их — коренастые фигуры с длинными бородами, в кольчугах и шлемах, вооружённые топорами и молотами. Гномы. Настоящие гномы, которые, судя по их разъярённым лицам, собирались разорвать нас на куски.

— Не останавливайтесь! — крикнул я, чувствуя, как зверь внутри меня рвётся на свободу, требуя крови. Но я подавил это желание. Предупреждение было чётким — пролитая кровь пробудит древнюю ярость. А я уже убил их сторожевого пса. Если начну убивать самих гномов…

Мы влетели под арку и оказались в ещё одном тоннеле. Этот был шире предыдущего, и пол его был выложен камнем — явно важный путь в гномьей структуре города.

— Лирна! — закричал я, не сбавляя бег. — Можешь сделать что-нибудь, чтобы задержать их?

— Попробую! — она остановилась, развернувшись лицом к преследователям. Её руки начертили в воздухе сложный узор, а губы зашептали заклинание.

Воздух в тоннеле вдруг сгустился, словно превратившись в желе. Я почувствовал сопротивление, как будто пытаюсь двигаться под водой. Но для преследующих гномов эффект был гораздо сильнее — они замедлились, словно увязнув в невидимой трясине.

— Это продержится недолго! — выдохнула Лирна, бледнея от усилия. — Бежим!

Мы снова бросились вперёд. Тоннель тянулся бесконечно долго, периодически разветвляясь. Мы выбирали направление наугад, главное — прочь от разъярённых гномов.

Наконец мы выбежали в ещё одну пещеру, меньше той, где располагался город, но всё равно внушительных размеров.

Это была шахта. Огромная, древняя шахта, где гномы когда-то добывали руду. Пещера была изрыта туннелями на разных уровнях, соединёнными шаткими мостами и лестницами. Где-то внизу, в темноте, я слышал шум воды — подземная река.

— Как нам выбраться отсюда? — в отчаянии спросил Вилмар, оглядываясь на множество туннелей.

— Вода, — сказала Лирна, указывая вниз. — Подземные реки всегда ведут куда-то. Если спустимся к ней…

— Это может быть нашим шансом, — согласился я. — Вниз!

Мы начали спускаться по опасным, полуразрушенным лестницам. Некоторые ступени обвалились, заставляя нас перепрыгивать через провалы. Один раз мост под нами качнулся так сильно, что я был уверен — сейчас рухнем, но конструкция выдержала, хоть и издала зловещий треск.

Сзади раздался гомон — гномы ворвались в шахту и увидели нас.

— Быстрее! — поторопил я спутников, и мы практически скатились по последней лестнице, выбежав на каменный берег подземной реки.

Река была широкой и быстрой, её воды чёрными от отсутствия света. Течение выглядело очень сильным — я видел, как потоки с силой обтекают выступающие камни.

— Мы не можем прыгнуть туда! — воскликнул Вилмар. — Это самоубийство! Течение унесёт нас, разобьёт о скалы!

— У нас нет выбора! — Лирна указала наверх.

Гномы спускались к нам, и теперь я видел их лица в свете магического огня. Это были не просто разъярённые стражники — это были воины, желающие мести. Их глаза горели яростью, о которой предупреждало пророчество.

Я оглянулся вокруг и увидел старый гномий плот, привязанный к причалу. Он выглядел ветхим, но на безрыбье и рак рыба.

— Туда! — я указал на плот. — Это наш шанс!

Мы бросились к плоту. Я взмахнул когтями, разрезая старую верёвку, которой он был привязан. Лирна и Вилмар запрыгнули на шаткую конструкцию, а я оттолкнул её от берега и прыгнул следом.

Течение немедленно подхватило нас, закружило, понесло вперёд с ужасающей скоростью. Вода хлестала через края плота, заливая нас холодными брызгами. Впереди я слышал рёв водопада.

— Держитесь! — крикнул я, хватая Лирну и прижимая к себе. Вилмар вцепился в край плота обеими руками.

Позади, на берегу, гномы кричали что-то на своём языке, потрясая оружием. Некоторые пытались стрелять в нас из арбалета, но в темноте и при такой скорости нашего движения все выстрелы ушли мимо.

Мир превратился в хаос воды, тьмы и рёва потока. Плот крутило, швыряло из стороны в сторону. Один раз мы ударились о выступающий камень так сильно, что конструкция треснула, и я был уверен, что она сейчас развалится, но каким-то чудом выдержала.

И тут впереди появился свет. Слабый, далёкий, но это был дневной свет!

— Выход! — закричала Лирна, указывая вперёд. — Река выходит наружу!

Плот вынесло из тоннеля, и на несколько ослепительных секунд мы оказались залиты солнечным светом. Я успел увидеть, что мы находимся в глубоком ущелье, по дну которого бежит река, а над нами высятся скалы.

А потом началось настоящее безумие.

Плот подхватило настолько сильным течением, что мы начали вращаться, словно щепка в водовороте. Впереди показались пороги — белая пена воды, разбивающейся о скалы.

— Держитесь изо всех сил! — закричал я, но мой голос потонул в рёве воды.

Первый удар чуть не выкинул меня с плота. Второй оторвал Вилмара от края, и он полетел в воду, но я успел схватить его за руку и втащить обратно. Третий удар сломал плот пополам.

Я почувствовал, как проваливаюсь в ледяную воду. Течение закрутило меня, потащило вниз. Я инстинктивно начал трансформироваться, надеясь, что сила оборотня поможет выплыть, но мощь потока была слишком велика даже для меня.

Меня швыряло о камни, вода заливалась в рот и нос, лёгкие горели от недостатка воздуха. Я видел проплывающие мимо размытые фигуры — Лирна? Вилмар? Или просто тени?

И тогда что-то ударило меня по голове. Сильно. Мир вспыхнул яркими искрами и погрузился во тьму.

Последнее, что я помню — ощущение падения. Бесконечного падения в чёрную пустоту.

А потом — ничего.