Книга 1. Лидер

Пролог

Всё началось в понедельник, и никто не заметил.

Я возвращался со смены в одиннадцать вечера, злой и голодный. Склад «Северный» принял две фуры с опозданием, водители ругались, кладовщица Люда плакала в раздевалке из-за какой-то ерунды с накладной. Я стоял на остановке и ждал маршрутку, когда кто-то рядом тихо сказал:

— Смотрите.

Небо над Екатеринбургом было не чёрным. Оно было серо-жёлтым, вязким, словно кто-то размешал в облаках табачный дым. По краям тянулись тонкие светящиеся нити. Они не мерцали, как северное сияние, а медленно пульсировали, будто дышали.

Люди на остановке доставали телефоны. Кто-то снимал, кто-то уже выкладывал в сеть с подписью «Конец света?». Рядом бабушка в вязаной шапке перекрестилась и пробормотала:

— К добру такое не бывает.

Утром по радио сказали, что явление «природное, опасности не представляет». Диктор говорил между прогнозом погоды и рекламой матрасов. Я слушал его с кружкой растворимого кофе и думал только о том, что маме надо отправить деньги на лекарства, а ипотеку платить через девять дней.

Во вторник у половины нашего склада разболелась голова. Кладовщица Люда пришла белая и сказала, что ей снились чужие сны, будто кто-то шептал над ухом на непонятном языке. Мужики посмеялись и отправили её к врачу.

В среду «Водоканал» разослал сообщение: «Возможно кратковременное помутнение воды. Рекомендуем кипятить». Я прокипятил чайник, налил себе чаю и заметил, что вода пахнет железом. Но кипятил я осторожно, на всякий случай. Двенадцать лет в логистике научили меня не доверять ничему, что приходит без маркировки.

В четверг утром охранник Палыч, который двадцать лет не брал больничный, вдруг слёг с температурой под сорок. Через два часа температура спала так же внезапно, как поднялась. Он вышел на смену, бледный, с кругами под глазами, и ни с кем не разговаривал.

— Что это было? — спросил я его.

— Не знаю, — ответил он. — Будто кто-то внутри меня примерял одежду.

Я не придал этому значения. Мало ли что бывает у людей за сорок.

А вечером я зашёл в «Ленту» через дорогу от нашего склада. Взял две пачки пельменей, пачку чая и шоколадку маме. В 18:42 я стоял в очереди на кассу и ни о чём не думал. Хороший был момент. Следующий оказался последним нормальным.

В 18:43 погас свет.

Не мигнул, а именно погас. Очередь загудела, кто-то включил фонарик, и экраны телефонов вспыхнули одновременно. Синим, как у покойника под лампой.

[Сигнал «Пробуждение» достиг цели.] [Носители: 100% населения региона.] [Активация через 10 секунд.]

Текст висел в воздухе перед глазами. Я моргнул, потёр веки. Он остался.

— Розыгрыш, — уверенно сказал мужик с тележкой пива. — Сейчас камеры выскочат.

Камеры не выскочили.

[5… 4… 3… 2… 1…] [Активация.]

Тишина продержалась секунду. Потом у кого-то за спиной упала банка с горошком, и звук прокатился по залу, как выстрел.

А за стеклянными дверями закричали.

На парковке мужчина в деловом костюме стоял на четвереньках над таксистом и ел его. Спокойно, как будто выполнял работу. Таксист дёрнулся и затих. Деловой поднял голову. Глаза у него были серые, как зола. Он увидел нас сквозь стекло, пошёл и ударился лбом в дверь.

Бам.

Отступил. Пошёл снова.

Бам.

Он не понимал, что дверь можно толкнуть. Он шёл на свет и звук. За его спиной по парковке двигались десятки таких же, и стекло уже покрылось сетью трещин.

Вода. Три дня мы все пили одну и ту же воду. Кто-то стоял сейчас рядом со мной с пачкой пельменей. А кто-то уже грыз таксиста.

Разница между нами была не в том, кто лучше. Просто кому-то Сигнал ответил одним, а кому-то другим.

Я вспомнил Люду с её чужими снами и Палыча с его «примеркой». Они ведь тоже что-то слышали.

Пельмени выпали у меня из рук.

Дверь лопнула.

Глава 1

— В подсобку! Все в подсобку, быстро!

Я не знал, откуда взялся такой голос. Наверное, из логистики. Хаос это поток без русла. Дай людям направление, и они перестанут толкаться.

Человек тридцать побежало за мной через зал, мимо стеллажей с макаронами, мимо перевёрнутой тележки, мимо мужика в куртке охранника. Он почему-то не бежал, а шёл быстрым шагом и держал в руке монтировку. Я захлопнул дверь с табличкой «Только для персонала» и задвинул засов. С той стороны ударило. Раз, другой, третий. Удары были глухие, неровные, будто в дверь бросали мешки с картошкой.

Подсобка оказалась длинной комнатой со стеллажами и запахом сырого картона и моющего средства. Под потолком гудела лампа дневного света, одна из трёх. Две другие мёртво чернели. На столе у стены стоял чайник, рядом чья-то кружка с надписью «Лучший администратор месяца». Кружка была тёплая. Кто-то пил чай ещё десять минут назад.

Я пересчитал людей дважды. Привычка. Тридцать два человека, считая меня.

— Они войдут? — спросила девчонка в форме кассира. На бейдже было написано «Катя». Ей было лет двадцать два, волосы собраны в хвост, а пальцы она всё время загибала, будто что-то считала. Голос у неё не дрожал, и это настораживало больше, чем если бы дрожал.

— Дверь железная.

— Это не ответ.

— Не войдут, пока не научатся открывать. А учатся они плохо.

Перед глазами вспыхнуло снова.

[Система «ЭВОЛЮЦИЯ» активирована.] [Игрок: Артём Громов. Уровень: 1.] [Выбор класса. Окончательно.]

Вокруг зашумели. Кто-то шептал, кто-то матерился, кто-то водил пальцем по воздуху, как по экрану. Женщина в углу, прижимавшая к себе мальчика лет восьми, зажмурилась: «Нет, нет, нет, Мишенька, не смотри». Мальчик смотрел. У него горели глаза.

— Мам, тут буквы! Смотри, тут игра!

— Миша, замолчи.

— Но там написано «Поддержка»!

Я открыл меню.

Воин — бронза Следопыт — бронза Некромант — серебро Паладин — золото Логист — уникальный

Пять строчек. Только названия и ранги, никаких подсказок.

— У меня другие, — сказал мужик с тележкой пива. Он уставился в пустоту и шевелил губами. — Пять штук, и все про железо. Воин, ещё воин, только круче… Это что, у каждого своё?

— Похоже, Система смотрит на человека, а не на толпу, — сказал я.

— Значит, мне выпали драчливые. — Он хмыкнул. — Логично. Серёга я. Дальнобойщик. Пиво тестю вёз на юбилей, а теперь, видимо, не довезу.

— Ты это пиво весь вечер оплакиваешь, — заметила Катя.

— Это не пиво, это «Жигулёвское бочковое», его в бутылках не бывает. Тесть двадцать лет такое пьёт. Если не довезу, он мне этого не простит, даже если я стану мучеником.

Рядом парень лет двадцати с рюкзаком, на котором болталась аниме-нашивка, тихо присвистнул:

— У меня одна строка в золотой рамке. Чародей. Я её возьму.

— Бери, — сказала Катя. — Я бы взяла.

Он вытащил телефон, глянул на экран и поморщился: связи нет.

— Блин. Я Влад, у меня двести тысяч подписчиков. То есть были. Я бы всё это записал для истории.

— История запомнит и без записи, — сказал я.

Он ухмыльнулся, но руки у него дрожали.

— А у тебя что? — спросил он Катю.

— Жрец, — ответила она, помолчав. — Там всё про лечение. Странно. Я же на ветеринара училась. Два курса, потом бросила.

— Почему?

— Животные умирали, — сказала она так, будто это был исчерпывающий ответ.

Старушка в синем пальто вертела головой, как в очереди в поликлинике. Ей было лет семьдесят. Она держала в руках авоську с тремя банками огурцов и очень прямую спину.

— Зинаида Петровна, — представилась она, ни к кому не обращаясь. — Преподавала химию в сто двадцатой школе тридцать четыре года. Мне здесь написано «Хранительница очага». Звучит прилично. Нажала.

— Вы же не знаете, что это значит, — сказала Катя.

— Деточка, я тридцать четыре года жила, не зная, что значит половина слов в родительских чатах. Справлюсь.

Охранник у двери молча кивнул, глядя на что-то перед собой. Выбрал, видимо. Остальные звали его Палычем. Лицо у него было серое, как после бессонной недели.

Я остался последним.

Воин. Бронзовый ранг, самый простой. Следопыт тоже. Но двенадцать лет я просидел за столом, с лишним весом и больной спиной, и если бы пришлось драться без оружия, мой главный навык заключался бы в том, чтобы красиво падать.

Некромант. Серебро. Звучит эффектно, но я не понимал, что это даст в подсобке с тридцатью людьми и без плана.

Паладин. Золото. Самый высокий ранг из тех, что я видел. Щиты, защита, свет. Соблазн был сильный.

Но четыре строчки из пяти были про то, кем я мог бы стать. Одна про то, кем я уже был.

Логист. Уникальный.

Я вспомнил двенадцать лет учёта, маршрутов и расчётов, когда из хаоса надо собрать порядок. Система не случайно выдала мне эту строчку. Может, я ошибался. Но уникальный ранг по определению один, и если он выпал мне, второго шанса не будет.

[Класс: Логист (уникальный).] [Ресурс: Энергия. 50.] [Базовый навык: «Опись» (пассивный).] [Опись: показывает состояние союзников, предметов и характеристики целей.]

Мир вокруг чуть изменился. Над головой Кати появился тонкий контур: [Катя Волкова. Здорова.] Над Серёгой: [Серёга Ветров. Здоров.] Над каждым в подсобке висело короткое слово. Я не сразу понял, что вижу только то, что захочу увидеть.

Дверь дрогнула. Над головой скрипнуло. Решётка вентиляции вывалилась, и в подсобку упало тело в рабочем жилете склада. Оно перевернулось, встало, сделало два шага к стене и ударилось в неё лбом.

Все застыли.

[Гнилой. Ур. 1.]

Гнилой развернулся, заметил нас одним серым глазом и пошёл, переставляя ноги так, будто забыл, как это делается. У лужи разлитого масла поскользнулся и упал.

— Бедняга, — тихо сказала Зинаида Петровна.

— Зинаида Петровна, это зомби, — одёрнула её Катя.

— Всё равно человек был.

Она подошла и ударила его по голове авоськой с банками огурцов. Банки разбились. Тварь обмякла. Зинаида Петровна отряхнула руки и замерла, глядя на ладонь.

— Тёплая, — сказала она удивлённо. — Как от печки. И страха нет совсем. Раньше мышей боялась.

— Это адреналин, — сказала Катя.

— Это вторая молодость, — поправила старушка и посмотрела на тело. — Прости, голубчик.

Возле тела с тихим щелчком проступила капсула. Маленькая, сантиметров тридцать, матово-серая, как отлитая из старого пластика.

[Трофейная капсула: Обычная.] [Градация: Обычная · Необычная · Редкая · Сверхредкая · Эпическая · Легендарная · Мифическая.]

Семь ступеней. Мы стояли на самой нижней.

Я присел и откинул крышку. Внутри лежали тёмный кристалл размером с горошину, бинт и жвачка.

[Осколок ядра. Обычный.]

— Жвачка, — сказал я. — Он носил с собой жвачку.

— Лут нищий, — буркнул Серёга и протянул мне лом. — Такие в кузове вожу. Держи.

Лом был холодным, тяжёлым и неожиданно уместным в руке.

Я не успел встать. Сзади раздался сдавленный крик. Курьер лет двадцати, в оранжевой куртке с логотипом доставки, зажимал предплечье. Между пальцами текло чёрное. Вторая тварь успела метнуться из вентиляции и задеть его, пока все смотрели на старушку.

Круг вокруг парня расширился мгновенно. Все отступили, как от огня.

— Это царапина! — выкрикнул он. — За рукав только!

Над его головой горело то, чего не видел больше никто.

[Дмитрий Козлов заражён. «Серая гниль».] [Трансформация через: 29:41.]

Тридцать минут.

— Что с ним? — спросила Катя.

— Через полчаса станет таким же, — сказал я. — Если не вылечим.

— Чем?

Я открыл описание болезни.

[Лечение: Антидот. Выпадает только из трофейных капсул Заражённых.]

Не купить, не сварить, не найти в аптеке. Только выбить.

— Надо убивать, — сказал я. — Много. И вскрывать каждую капсулу.

— А если не выпадет?

— Тогда Димка умрёт.

Курьер кивнул, не поднимая глаз. Он стоял бледный и маленький в своей куртке, и я заметил, что на рюкзаке у него болтается брелок: плюшевая лисица, совсем детская.

— Я готов, — сказал он, хотя было ясно, что нет. — Только маме не говорите. Она всё равно не поверит.

Катя уже разрывала зубами упаковку бинта. Она перетянула ему руку выше локтя, потом прижала ладони к плечу и закрыла глаза. Между пальцами проступил золотистый свет. Дима выдохнул, словно на ожог положили лёд.

— Не знаю, как это делаю, — прошептала она. — Просто знаю, что надо.

Число над ним изменилось.

[Трансформация через: 29:41. Замедление.]

Время шло вдвое медленнее. Но на бледном лице Кати я увидел то, что видел на складах у людей перед обмороком. Резерв конечен.

— Слушайте, — сказал я. — Они идут на звук. Мы заманиваем десять-пятнадцать штук в узкий проход и бьём по одному. В зале нас задавят, в проходе справимся. Кто со мной?

Минуту стояла тишина. Лампа гудела. В углу всхлипывала женщина с мальчиком.

Потом Серёга взял второй лом и встал рядом.

— Куда я денусь. Пиво всё равно пропало.

За ним шагнули ещё несколько человек. Парень с аниме-нашивкой снял рюкзак. На его ладонях светились тонкие символы, как татуировка, которой секунду назад не было.

— Это же настоящее? — выдохнул Влад.

— Поставь такую штуку в конце коридора, — сказал я. — Пусть шумит.

Он провёл пальцем по воздуху. Знак вспыхнул и повис над дальним концом склада, и оттуда загрохотал низкий гул. Удары в дверь стихли. Послышалось шарканье, десятки ног, все в одну сторону.

— Идут, — шепнула Катя.

— Встречайте, — ответил я.

Серёга встал слева, Зинаида Петровна справа, я по центру. Палыч пристроился сзади с монтировкой. Он не говорил, но за ним можно было не смотреть. Влад тихо бормотал себе под нос, как будто вёл репортаж:

— Итак, друзья, мы в подсобке, нас тридцать два, у нас лом, монтировка, авоська с огурцами…

— Влад, — сказал я.

— Всё, молчу.

Я приоткрыл дверь на ширину ладони.

Первый Гнилой полез в щель и получил ломом по затылку. Второй споткнулся о первого. Третий упал им на головы. Они давили друг друга в узком проходе, не понимая, что мешают самим себе.

[Гнилой. Ур. 1. Опыт: +25.]

Второй. Третий. Четвёртый.

[Гнилой. Ур. 1. Опыт: +25.] [Уровень 2.] [Очков характеристик: 5.] [Выбор навыка.]

— Серёга, держи дверь секунду!

— Давай быстрее!

Выбор занял пару секунд. Система, похоже, понимала, что мир не ждёт.

[Характеристики] Сила: 8 Ловкость: 9 Выносливость: 9 Интеллект: 12 Воля: 11 Удача: 7 [Нераспределённые очки: 5]

Я смотрел на цифры и думал не о том, что хочу, а о том, что убьёт меня первым.

Выносливость. Двенадцать лет сидячей работы сегодня пришли за мной с процентами. Две единицы.

Воля. Лидер с дрожащими руками заражает дрожью остальных. Одна единица.

Удача. Антидот выбивается из капсул, а не из мускулов. Две единицы.

[Характеристики] Сила: 8 Ловкость: 9 Выносливость: 11 Интеллект: 12 Воля: 12 Удача: 9 [Нераспределённые очки: 0]

Потом навыки. Три строчки, и каждая выглядела как строка из должностной инструкции.

1. Метка цели (активный): отмечает врага. Вы и союзники наносите по нему +15% урона. Откат: 10 сек. Энергия: 5. 2. Строй (аура): союзники в радиусе 10 м получают +10% к защите. 3. Склад снабжения (пассивный): +10 ячеек инвентаря. Вес предметов не учитывается.

«Строй» и «Склад» были про будущее. «Метка цели» про ближайшие пять минут. Пять минут это то, что у нас было.

[Навык: «Метка цели».]

Я шагнул обратно к двери. Следующий Гнилой вылез в щель, и над его шеей вспыхнул тонкий красный контур. Я ударил. Лом вошёл ровно туда, куда надо, и тварь осела, не издав ни звука.

— Круто, — прохрипел Серёга. — Как ты это?

— Помечаю. Бей туда же, куда я.

Серёга ударил по следующему красному контуру и удивлённо хмыкнул:

— Легче пошло, зараза.

К десятому у меня онемели руки. К двадцатому Серёга ругался ритмично, и это почему-то помогало держать темп. Зинаида Петровна работала молча, сосредоточенно, как на огороде. После каждого удара она шептала: «Прости, милок».

[Достижение: «Мясники подсобки» (20 убийств). +2 Ловкость.]

Капсулы вырастали вдоль стены одна за другой. Серые, серые, серые. Иногда зелёная, поприличнее.

[Трофейная капсула: Необычная.]

В ней лежали нож с пластиковой рукоятью и мелкий кристалл.

[Кухонный нож. Необычный. Урон +4.]

— Двадцать восемь, — сказал Серёга, пересчитывая тела. — А антидота нет.

— Время есть, — ответил я.

Это была неправда. Над Димой горело 14:30, и Катя уже держалась за стену. Золотой свет у неё между пальцами погас.

— Всё, — выдохнула она. — Я пустая.

[Трансформация через: 14:30.]

Число пошло вниз с обычной скоростью. Дима сидел у стеллажа и молча смотрел на свою руку. Рядом на корточки присел мальчик Миша. Мать была занята: в нескольких метрах она успокаивала плачущую девушку.

— Тебе больно? — спросил Миша.

— Немного.

— А ты умрёшь?

— Не знаю.

— Мой дедушка тоже умер, — серьёзно сказал Миша. — Но ты не умирай. У тебя лисичка.

Дима вдруг улыбнулся, коротко и криво.

— Лисичка, — повторил он. — Ага. Сестра подарила.

Из прохода нарастал другой звук. Булькающий, влажный. Гнилые расступились, и в коридор вдавился огромный силуэт.

[Раздутый. Ур. 3.]

Он занимал проход почти целиком. Кожа натянулась так, что просвечивали синие вены. На груди болтался бейдж: «Администратор Леонид Павлович».

— Хороший был человек, — сказала Зинаида Петровна. — Лишнего не требовал.

— Был, — сказал Серёга. — Теперь он бомба.

Я смотрел на узкую вентиляцию под потолком, на стеллаж с консервами, на Диму, у которого оставалось меньше двенадцати минут. Я знал, что такие твари взрываются. В игре мне объяснили бы это в обучении. Здесь обучением была подсобка.

— Влад. Руну на потолок над коридором. Заманишь его под вентиляцию. Остальные назад.

Влад начертил знак. Раздутый шагнул под него и задрал голову на звук.

— Серёга! Тушёнка!

Серёга забрался на стеллаж и швырнул банку. Хруст. Раздутый качнулся. Я успел бросить метку: над его животом вспыхнул красный шов. Вторая банка попала точно в него. Кожа лопнула, и зелёная пелена хлынула вверх, в решётку.

Мы захлопнули дверь. Снаружи зашипело, как масло на сковороде. Потом стихло.

[Раздутый. Ур. 3. Опыт: +120.] [Достижение: «Тушёнка — оружие пролетариата». +2 Интеллект.]

[Уровень 3.] [Очков характеристик: 5.] [Выбор навыка.]

Я не стал смотреть. Сначала капсула.

Выждал минуту. Потом ещё одну. Открыл дверь осторожно.

Пол был залит слизью, в которой плавали остатки того, что было Леонидом Павловичем. А рядом стояла капсула. Не серая и не зелёная. Синяя, с серебряной крышкой, по которой бежала тонкая светящаяся линия.

[Трофейная капсула: Редкая.]

Руки дрожали. Я не пытался это скрывать.

— Что там? — спросила Катя.

— Не знаю.

Я откинул крышку.

[Антидот «Серой гнили». Редкий.] [Срок хранения: 3 часа.]

Флакон с ярко-синей жидкостью. Один.

— Катя, — тихо сказал я. — Иди сюда.

Она взглянула и выдохнула так, будто сдерживала дыхание весь час.

Дима выпил. Скривился.

— Как «Фанта», — хрипло сказал он. — Разведённая водой.

[Дмитрий Козлов излечен.] [Достижение: «Второй шанс». +3 Удача.]

Он засмеялся слабо, как смеются после долгого страха. Потом заплакал. Серёга молча положил ему ладонь на плечо.

— Держись, парень. Ты свой.

— Лисичку мою не трогайте, — всхлипнул Дима, и все вдруг засмеялись, нервно, на грани истерики. Миша тоже.

Я прислонился к стеллажу и открыл меню.

[Характеристики] Сила: 8 Ловкость: 11 Выносливость: 11 Интеллект: 14 Воля: 12 Удача: 9 [Нераспределённые очки: 5

Очки лежали передо мной, как деньги, которые надо потратить с умом. Я вспомнил лом в руках, ноющее плечо и то, как Серёга держал дверь, пока я возился с цифрами. Мне нужна была не только голова, а ещё и спина, на которой держится человек, стоящий в центре.

Сила: две единицы. Удача: две. Выносливость: одна.

[Характеристики] Сила: 10 Ловкость: 11 Выносливость: 12 Интеллект: 14 Воля: 12 Удача: 11 [Нераспределённые очки: 0]

Потом навык. Снова три строчки, но уже другие.

1. Склад снабжения (пассивный): +10 ячеек инвентаря. Вес предметов не учитывается. 2. Приказ «Держать позицию» (активный): союзники в радиусе 10 м получают +20% к защите и не отступают под ударами. 10 сек. Энергия: 15. 3. Перераспределение (активный): передаёт союзнику 30% вашей Энергии или здоровья. Энергия: 10.

Третий навык заставил меня задержать дыхание. Катя стояла у стены с пустыми ладонями, и мне хватило секунды, чтобы понять, что он мог бы сделать. Только я пока не знал, хватит ли у меня самого запаса.

Но я смотрел на стену с капсулами. Серые, зелёные, одна синяя. Всё, что здесь выпало, надо было нести с собой, а мы ещё даже не вышли из подсобки. Склад решал проблему прямо сейчас, а остальное могло подождать следующего уровня.

[Навык: «Склад снабжения».] [Инвентарь: 30 ячеек.]

Я убрал в него осколки, нож и бинты. Руки стали легче, и вместе с ними легче стало на душе.

Но ненадолго. Перед глазами вспыхнуло новое сообщение.

[Глобальное событие: Эволюция.] [Заражённые: уровень 2.]

— Что там? — спросила Катя, заметив, как я замер.

— Они стали умнее.

— На сколько?

Я не успел ответить. Снаружи раздался звук. Не удары. Скрип. Металлический, медленный. Кто-то осторожно давил на дверную ручку.

Все в подсобке замерли. Даже лампа, казалось, загудела тише.

— Они не могли, — прошептал Влад. — Они же не умеют.

— Раньше не умели, — сказал Палыч.

Это было первое, что он произнёс за весь вечер. Голос у него был низкий, спокойный, как у человека, который знает, что делать, когда всё идёт плохо.

Ручка опустилась. Дверь, запертая на засов, не поддалась. Но тот, кто стоял снаружи, больше не просто бился головой. Он пробовал.

[Ходок. Ур. 6.]

Я сжал лом. Хорошо, что мы убивали по одному. Потому что тот, кто за дверью, пришёл один. И он мог оказаться опаснее всей толпы.

— Все назад, — сказал я. — Оружие к бою.

Засов дрогнул.

Глава 2

Засов дрогнул второй раз. Потом третий.

Это были не удары. Тот, кто стоял снаружи, давил ровно и сильно, как давит человек, проверяющий, насколько крепка вещь, прежде чем её сломать.

— Все от двери, — сказал я тихо. — Серёга, Палыч, по бокам. Влад, руна у вентиляции, но не запускай, пока я не скажу. Катя, Зинаида Петровна, уведите людей к дальней стене.

— Тут всё стена, — буркнул кто-то.

— К этой и уведите.

Люди зашевелились. Женщина с Мишей прижала сына так, что он пискнул. Дима, бледный, но живой, встал рядом с Катей. В руке у него была бейсбольная бита, найденная за стеллажом. Он держал её как человек, который никогда не бил ничего крупнее мяча.

Давление на дверь прекратилось.

Тишина тянулась секунд десять. Потом над потолочными плитами что-то медленно прошло из одного конца подсобки в другой. Хрустнул пластик, посыпалась пыль.

— Он в вентиляции, — прошептал Влад.

— Нет. В вентиляцию он не влезет.

Я смотрел на потолок, и «Опись» послушно подсветила то, что я не мог увидеть глазами.

[Ходок. Ур. 6.] [Здоровье: 340. Скорость: высокая.] [Слабое место: шея, суставы.]

Триста сорок. У Гнилого было двадцать, у Раздутого шестьдесят.

Плиты прогнулись и лопнули. Вместе с ними вниз упало что-то длинное, серое, вытянутое. Оно приземлилось на четвереньки между мной и Владом, и на секунду я увидел его целиком.

Когда-то это была женщина. Высокая, в рабочем халате уборщицы. Локти у неё выгнулись назад, пальцы вытянулись и заканчивались чёрными, обломанными ногтями. Голова висела на тонкой шее, как у марионетки, и повернулась к нам рывками, будто кто-то дёргал за нитки.

Глаза были серые. Но не пустые, как у Гнилых. В них что-то двигалось.

— Валентина Ивановна, — выдохнула Зинаида Петровна. — Господи, это же Валя. Она в «Пятёрочке» полы мыла.

— Была, — глухо сказал Палыч.

Ходок открыл рот. Оттуда вышел не рык и не хрип, а короткий булькающий звук, похожий на смех.

И он прыгнул.

Я никогда не видел, чтобы что-то двигалось так быстро. Он оттолкнулся всеми четырьмя конечностями и в одно мгновение оказался у стеллажа, где стоял Влад. Влад закричал и упал, закрывая голову. Длинная рука со свистом прошла там, где секунду назад была его шея, и вырвала из стеллажа кусок стойки.

— Метка! — рявкнул я.

Над шеей Ходока вспыхнул красный контур.

[Метка цели. Энергия: 45/50.]

— Серёга, шея!

Серёга ударил ломом. Ходок успел дёрнуться, и железо скользнуло по плечу, оставив борозду, из которой потекло чёрное. Тварь ответила. Серёга едва подставил лом. Звон, и тяжёлую железяку выбило из его рук. Сам он врезался спиной в полку, и сверху посыпались коробки с макаронами.

— Живой! — прохрипел он из-под картона.

[Серёга Ветров. Здоровье: 62%.]

Палыч шагнул вперёд. Я не заметил, как он оказался перед Ходоком. Только что стоял у стены, а теперь стоял между нами и тварью и держал монтировку обеими руками, как солдат винтовку со штыком.

Серое лицо охранника застыло. И тогда вокруг его кулаков проступило слабое мерцание, тусклое, дымчатое, как пар над асфальтом после дождя.

[Палыч. Здоров. Сигнал принят.]

Сигнал принят. Эта строка стояла отдельно, и я понял, что Система показывает её мне не просто так.

Монтировка ударила Ходока в плечо. Раздался сухой треск, тварь отлетела к стене. Палыч ударил ещё раз, коротко, с выдохом, и по подсобке прокатилась глухая волна, от которой погасла последняя лампа.

Стало темно.

— Свет! — закричала женщина с мальчиком.

— Влад, руна! — крикнул я. — Свет, не звук!

— Я не умею свет!

— Умеешь! Просто подумай о нём!

В темноте что-то шуршало и скреблось. Я слышал хриплое, быстрое дыхание Ходока и чей-то топот. Потом над головой вспыхнул неровный белый шар размером с яблоко. Он повис под потолком и залил подсобку мертвенным светом.

Влад стоял на коленях и смотрел на свою ладонь так, будто не верил, что это его рука.

[Влад Соколов. Энергия: 28%.]

Свет показал мне всё сразу. Палыч стоял, тяжело дыша, и держал Ходока на расстоянии вытянутой монтировки. Тварь снова поднималась. Плечо у неё было развалено до кости, но она двигалась, будто не чувствовала боли. Серёга выбирался из-под коробок. Зинаида Петровна, прямая как палка, сжимала кусок трубы, подобранный после гибели авоськи.

А у самой двери замерли двое: парень лет двадцати пяти в спецовке и пожилой мужчина в очках. Парня звали Костя, он грузил фуры на нашем складе. Мужчина был бухгалтером «Ленты», Игорем Семёновичем, и поправлял очки каждый раз, когда нервничал.

Он поправлял очки.

— Он же не пройдёт, — шептал он. — Дверь железная. Надо выйти. Просто выйти и закрыть за собой, и он не пройдёт.

— Игорь Семёнович, нет, — сказал я.

Он посмотрел на меня стеклянными глазами. Потом на дверь. Потом протянул руку и отодвинул засов.

— Стой! — рявкнул Костя и бросился к нему.

Поздно.

Дверь распахнулась наружу. В проём хлынули Гнилые, десятки тех, что ломились снаружи и не могли войти. Они вдавились внутрь, давя друг друга, и первый уже вцепился в плечо Игоря Семёновича.

Бухгалтер даже не закричал. Он удивлённо посмотрел на свою руку, и очки съехали на кончик носа.

— Ох, — сказал он и упал.

Костя успел ударить первого. Потом второго. Потом третий вцепился ему в ногу, а четвёртый в шею. Я рванулся к нему, но между нами уже встала стена из тел.

[Костя Лисов. Здоровье: 11%.]

Одиннадцать. Девять. Пять.

— Костя!

Он повернул голову. Увидел меня. Сказал одними губами: «Закрывайте».

И число над его головой погасло.

Я не помню, как закрыл дверь. Серёга, весь в муке, врезался в неё плечом, Палыч упёрся с другой стороны, и вдвоём они выдавили Гнилых обратно. Засов встал на место. Из щели ещё торчала чья-то рука. Серёга молча ударил по ней ломом.

Тишина.

И в этой тишине сзади раздался такой тихий и ровный голос, что я не сразу понял, кто говорит.

— Он идёт.

Катя стояла посреди подсобки, прижимая руки к груди, и смотрела мимо меня.

Я обернулся.

Ходок поднялся. Он стоял в центре комнаты, изломанный, с развороченным плечом, но стоял. Смотрел он не на Палыча и не на Серёгу. Он смотрел на Влада, на светящийся шар над его головой. Видимо, решил, что главная опасность там.

Он пошёл к нему. Не прыгнул, а пошёл, медленно, перебирая длинными руками.

— Влад, гаси!

— Не могу!

Конечно, не мог. Пока Влад держал шар, Ходок шёл на свет. Это был наш единственный источник, и он же превращал Влада в мишень.

Красный контур над шеей твари ещё держался. Шесть секунд. Пять. До Влада оставалось три шага.

Я не герой. Двенадцать лет я просидел за столом. Но я знал одно: если перед тобой поток, его надо перенаправить.

— Серёга! — Я не узнал свой голос. — Ударь по стеллажу!

— Чего?!

— По стеллажу! Над ним!

Серёга понял. Он размахнулся и ударил по верхней стойке тяжёлого металлического стеллажа, где ещё оставались сотни банок тушёнки. Стеллаж качнулся.

Ходок поднял голову.

Стеллаж рухнул на него целиком.

Грохот был такой, что заложило уши. Банки покатились по полу, как град. Тварь исчезла под грудой металла, и на секунду всё затихло. Потом из-под обломков высунулась длинная рука. Пальцы царапнули пол.

Я подошёл. Сердце колотилось в горле. Над шеей Ходока ещё мерцал красный контур.

— Прости, Валентина Ивановна, — сказала за моей спиной Зинаида Петровна.

Я опустил лом.

[Ходок. Ур. 6. Опыт: +300.] [Достижение: «Охотник за ходоками». +2 Сила.] [Достижение: «Стеллажный обвал». +1 Интеллект.] [Уровень 4.] [Очков характеристик: 5.] [Выбор навыка.]

Никто не обрадовался.

Я смотрел на то, что осталось от Ходока, и думал о двух вещах. Первая: Костя Лисов, двадцать пять лет, грузчик. Вчера он показывал мне фотографию дочки. Вторая: мне было всё равно, что я получил уровень. Впервые за вечер я хотел, чтобы Система просто замолчала.

Но она не замолчала. И пока я стоял, подошла Катя.

— Игорь Семёнович, — сказала она тихо. — Он ещё жив.

Бухгалтер лежал у двери и дышал неровно. На предплечье зияли следы зубов. Вокруг него уже образовался круг, тот самый, пустой и страшный.

[Игорь Громов. Заражён. «Серая гниль».] [Трансформация через: 29:58.]

Я моргнул. Громов. Однофамилец, не родственник, просто совпадение. Но я смотрел на цифры и думал, что один человек уже умер из-за открытой двери, и второго отдавать нельзя.

— У нас нет антидота, — сказал Серёга.

— Может, есть, — сказала Катя. — Ходок был сильный. Из него могло выпасть.

Мы повернулись к груде металла.

Капсула стояла чуть в стороне, будто выбралась из-под стеллажа сама. Синяя, как та, что выпала из Раздутого, но по крышке бежали две светящиеся линии, переплетаясь друг с другом.

[Трофейная капсула: Сверхредкая.]

— Опять синяя, — прошептал Влад. — Но другая.

— Выше на ступень, — сказал я.

Я откинул крышку. Внутри лежали четыре предмета.

[Антидот «Серой гнили». Редкий.] [Ключ-карта «Служебный доступ». Сверхредкая.] [Осколок ядра (крупный). Сверхредкий.] [Куртка охранника ТЦ. Необычная. Защита +6.]

Антидот.

Я выдохнул и отдал флакон Кате. Она подошла к бухгалтеру, приподняла ему голову и заставила глотнуть. Он закашлялся, но проглотил.

[Игорь Громов излечен.]

Бухгалтер открыл глаза. Посмотрел на потолок, на Катю, на меня. Руки у него тряслись, очки он давно потерял.

— Я открыл дверь, — сказал он. — Это я открыл дверь.

Никто не ответил.

— Костя. Это из-за меня.

— Из-за Ходока, — сказал Палыч. Он сидел у стены и растирал виски. — Он вас вынудил. Загнал, как зверя. Умный был.

— Но это я.

— Игорь Семёнович, — тихо сказал я. — Вы живы. Это сейчас главное.

Он закрыл лицо руками и заплакал.

Я отошёл к стене и сел. Рядом опустился Серёга, весь в муке, с наливающимся синяком на скуле. Помолчал.

— Хороший был парень, — сказал он наконец. — Мы с ним в обед про рыбалку говорили.

— Знаю.

— Он хотел в субботу на Чусовую.

— Знаю.

Серёга достал из кармана куртки смятую бутылку. Видимо, всё-таки прихватил хоть одну из тележки. Протянул мне.

— Тёплое. Но за него надо.

Мы выпили по глотку. Потом ещё по одному. Это был не тост, но этого хватило.

[Достижение: «Первая потеря». +2 Воля.]

Я прочитал и захотел стереть. Бонус за чужую смерть. Система, похоже, не знала, что бывают вещи, за которые не платят.

Но Воля была нужна. Особенно сейчас.

Я открыл меню.

[Характеристики] Сила: 12 Ловкость: 11 Выносливость: 12 Интеллект: 15 Воля: 14 Удача: 11 [Нераспределённые очки: 5]

Цифры плыли перед глазами. Я потёр лицо и заставил себя думать.

Сегодня я потерял человека не потому, что был слаб. Людей было слишком много, а рук у меня не хватало. Если я не стану крепче, следующая потеря не будет последней.

Выносливость, три единицы: пусть хотя бы выдерживаю удар. Интеллект, одна: растёт запас Энергии. Ловкость, одна: успевать отскакивать.

[Характеристики] Сила: 12 Ловкость: 12 Выносливость: 15 Интеллект: 16 Воля: 14 Удача: 11 [Нераспределённые очки: 0] [Энергия: 50 → 58.]

Потом навык. Три строчки, и на этот раз я читал их медленно.

1. Перераспределение (активный): передаёт союзнику 30% вашей Энергии или здоровья. Энергия: 10. 2. Маршрутный лист (активный): союзники в радиусе 15 м получают +20% к скорости на 8 сек. Энергия: 12. 3. Строй (аура): союзники в радиусе 10 м получают +10% к защите.

Я посмотрел на Катю. Она сидела на полу рядом с Димой и пыталась вскрыть пачку печенья, но руки не слушались. Целитель без энергии, лампа без электричества. За эту ночь она уже дважды опустошала свой запас.

Защита подождёт. Целитель, который не может лечить, не стоит ничего.

[Навык: «Перераспределение».]

Я мысленно потянулся к Кате. Что-то тёплое и невесомое отделилось от меня и перетекло к ней. Она вздрогнула и подняла голову.

— Что ты сделал?

— Поделился.

— Это... — Она посмотрела на ладони. Золотой свет вернулся, слабый, но живой. — Как будто выспалась.

[Энергия: 58 → 41.] [Катя Волкова. Энергия: 35%.]

Я упёрся затылком в стеллаж. Мне стало легче, чем когда-либо за этот вечер.

Влад сидел на полу, обхватив голову руками.

— Ощущение, будто пробежал десять километров, — пробормотал он. — Со стримом на плечах.

— Ты сделал шар света, — сказала Катя.

— Я хотел шар света с пиксельным эффектом, но получилось что получилось.

— Это лучшее, что я видела за сегодня, — серьёзно сказала она.

Влад поднял на неё глаза и криво улыбнулся.

— Спасибо.

Я надел куртку охранника. Она была великовата, пахла чужим потом и табаком, но защита выросла на шесть единиц. Ключ-карту и кристалл убрал в инвентарь.

— Надо идти, — сказал я.

— Куда? — спросил Палыч. Он смотрел на меня слишком внимательно.

— На втором этаже служебные помещения. Там охрана, камеры, может быть, оружие и выход на крышу. Эта карта открывает такие двери.

— А если там Гнилые?

— Будем решать.

— А если Ходоки?

Я не ответил. Ответа не было.

Остальные смотрели на меня. Двадцать девять человек. Не тридцать два: Костя, ещё одна пожилая женщина, умершая на полу в первые минуты, и один человек, которого я так и не успел узнать. Я пересчитал дважды.

Двадцать девять человек, и я был единственным, кто знал дорогу.

[Новое задание: «Служебный этаж».] [Цель: добраться до помещения охраны на 2-м этаже.] [Награда: Опыт, Трофейная капсула (Необычная).]

— Нам нужны вода, еда и сон, — сказал я. — Воды нет, еды на всех не хватит. Ночью здесь безопаснее не станет. Они учатся. Значит, уходим сейчас, пока они не научились открывать двери.

— Уже научились, — тихо сказал Игорь Семёнович.

— Не все.

Серёга поднялся, посмотрел на пустую бутылку и спрятал в карман.

— Ладно, командир, — сказал он. — Веди.

Я вздрогнул. Командир. Так меня ещё никто не называл. Двенадцать лет я был «Громов, не начинай» или «Артём Сергеевич, вы накладную подписали?».

Теперь я был командир. Я не хотел этого. Но кивнул.

Влад погасил шар. В подсобке стало темно, только под дверью дрожала тонкая полоска света от чьих-то шагов.

Я нащупал засов. Пальцы замерли.

Над головой ожил динамик, который мы даже не замечали, пока в здании не было электричества. Он хрипнул, щёлкнул и заговорил ровным, молодым, искажённым голосом:

— Внимание. Если кто-то слышит это сообщение: на втором этаже, в помещении охраны, есть живые. Нас четверо. Мы не можем выйти. Повторяю: нас четверо. Пожалуйста. Кто-нибудь.

Тишина. Щелчок. Помехи.

— Откуда у них электричество? — прошептал Влад.

— Аварийный генератор, — сказал Палыч. — В служебной зоне стоит.

— Значит, там не просто четверо, — сказал я. — Там что-то работает.

Серёга положил руку на засов рядом с моей.

— Ну что, командир? Идём?

Я выдохнул.

— Идём.

Засов щёлкнул.

Глава 3

Торговый зал встретил нас темнотой и запахом, который я потом ещё долго не мог выбросить из головы: гниющие фрукты, пролитое молоко и что-то сладковатое, медное.

Электричество так и не включилось. Через стеклянный фасад сочился красноватый свет фонарей с парковки. Он ложился на перевёрнутые тележки, рассыпанные пачки макарон и тела, которых было больше, чем хотелось бы считать. Я всё равно считал. Привычка.

— Сорок один, — прошептал я. — Только те, что стоят.

— Стоят они плохо, — так же тихо отозвался Серёга. — Качаются, как после корпоратива.

Гнилые действительно не просто стояли. Они бродили между рядами короткими кругами, натыкались на стеллажи, отступали, шли снова. Один застрял головой в корзине для продуктов и упрямо тянул её на себя. Другой методично бился лбом в холодильник с йогуртами.

[Заражённые: уровень 2.]

Разницу я заметил не сразу. Они двигались чуть увереннее, чем в подсобке. Один, в футболке с логотипом «Ленты», вдруг остановился, повернул голову к нашей двери, постоял и пошёл прямо к ней. Не наугад. Он помнил, откуда пришёл звук.

— Они запоминают, — сказал Палыч. — Пока на несколько секунд. Потом будет дольше.

— Откуда вы знаете? — спросила Катя.

— Не знаю. Чувствую.

Он сказал это без нажима, но я заметил, как Катя переглянулась с Димой. Палыча в нашей компании слушали уже иначе, чем остальных.

Мы вышли цепочкой. Впереди я и Серёга, за нами Палыч, потом Зинаида Петровна с трубой, потом люди, а замыкали Дима с битой и Влад. Над плечом Влада дрожал бледный шарик света размером с горошину. Больше он выжать не мог.

Второй этаж виднелся над нами по остановившемуся эскалатору, на ступенях которого темнела лужа чего-то густого. До лестницы метров шестьдесят через центр зала, мимо кассовых линий и острова с цветами.

— Влад, — сказал я одними губами. — Руну звука в дальний угол, к фудкорту. Самую громкую.

— У меня запас...

— Одну. Самую громкую.

Влад закусил губу и провёл пальцем по воздуху. Знак лёг на пол у ресторанных стоек и взорвался низким вибрирующим рёвом, похожим на гудок парома.

Зал шевельнулся. Сорок, пятьдесят голов повернулись разом, как подсолнухи. Потом пошли. Не толпой, а потоком, цепляясь друг за друга, давя упавших, переступая через корзины. Мимо нас, в пяти метрах, в трёх, в двух.

Я перестал дышать. Мелькали серые лица. Одно, женское, с прилипшими ко лбу волосами, повернулось в мою сторону и остановилось. Мне показалось, оно сейчас закричит.

Серёга, не меняя позы, сжал мне локоть.

Лицо отвернулось и поплыло дальше за остальными.

— Идём, — шепнул я. — Медленно.

Мы шли вдоль кассовых линий вплотную к стене. Не бежали: бег был звуком, а звук был смертью. Тридцать шагов. Сорок. Мать Миши зажимала ему рот ладонью, и мальчик терпел, хотя глаза у него были огромные. Игорь Семёнович, потерявший очки, шёл, держась за ремень Димы. Иногда он протягивал руку в сторону, туда, где раньше шёл Костя, и тут же отдёргивал.

Я мог бы сказать что-нибудь. Не сказал.

На пятидесятом шаге динамик над нами снова щёлкнул.

— Если кто-то слышит, мы на втором этаже. Дверь с красной полосой. Мы не знаем, живы ли вы. Нас четверо. Мы...

Голос оборвался. Что-то зашуршало.

Из дальнего конца зала донёсся странный звук. Не рёв и не хрип. Высокий, дрожащий, протяжный, как плач ребёнка, которому очень страшно.

Я похолодел.

[Плакальщик. Ур. 4.]

Он стоял на возвышении у фудкорта, на стойке с кофе. Худой, длинный, с запрокинутой головой. Звук выходил у него из горла. Гнилые вокруг остановились, задрали лица. А потом, один за другим, все повернулись в нашу сторону.

— Он их зовёт, — прошептала Катя.

— Беги, — сказал Палыч.

Не «бежим». Просто «беги». Он развернулся лицом к залу и поднял монтировку.

— Палыч!

— На лестницу! Все на лестницу! Я задержу!

— Не геройствуйте! — рявкнул я.

— Я не геройствую, — сказал он спокойно. — Я охранник. У меня график.

Мы бежали. Теперь можно было, скрываться больше не имело смысла. Топот по кафелю, чей-то вскрик, чей-то плач. Я оглядывался на бегу и видел, как Палыч стоит один в проходе, а вокруг его кулаков снова дрожит тусклое марево. Первая волна Гнилых налетела на него и отлетела обратно, будто ударилась о стену.

[Палыч. Здоров.] [Сигнал: 32%.]

Тридцать два процента. Что это значило, я не понимал. Но число росло.

Лестница. Серёга взлетел по эскалатору первым и подал руку Зинаиде Петровне.

— Не помогай, милок, я сама.

Влад и Дима втащили женщину с мальчиком. Катя подталкивала сзади.

На втором этаже, у самого верха, нас ждал сюрприз.

Из тени вышел человек в синей форме охранника с нашивкой «ТЦ Северный» и пустой кобурой на поясе. Двигался он как заведённая кукла, чуть боком, вразвалку. На груди у него поблёскивал бронежилет, обмотанный строительным скотчем.

[Панцирный. Ур. 5.]

— Ох ты ж, — выдохнул Серёга.

Панцирный увидел нас и ускорился. Не так, как Ходок, а тяжело, как таран. Бронежилет гремел плитами, сросшимися с гниющей кожей. Из-под края плиты торчали чёрные нити, вросшие в мясо.

— Метка!

[Метка цели. Энергия: 36/58.]

Над шеей твари загорелся красный контур, но воротник жилета его прикрывал. Серёга ударил ломом и попал в броню. Звон. Лом отскочил, как от наковальни.

— Не берёт!

— Бейте по ногам! Он тяжёлый!

Дима, дрожа, подскочил сбоку и врезал битой по колену. Тварь покачнулась, но не упала. Она развернулась и ударила его ладонью в плечо. Дима отлетел через весь коридор и приложился спиной о витрину.

[Дмитрий Козлов. Здоровье: 48%.]

— Живой! — прохрипел он. — Лисичка цела!

Я вспомнил, чему учила логистика: если груз не берётся с лобовой стороны, ищи слабые места в упаковке. У Панцирного это были стыки плит.

— Серёга, обходи! Под левую руку!

— Понял!

Серёга нырнул влево. Тварь повернулась за ним, и между плитой и бедром я увидел полосу гнилого мяса.

— Сейчас! — выкрикнул я и бросил в неё лом.

Метатель из меня никакой. Лом прошёл мимо. Но Зинаида Петровна, всё это время ждавшая позади, шагнула вперёд и воткнула трубу в стык под плитой.

— Получай, голубчик, — сказала она, и голос у неё звякнул сталью.

Труба вошла глубоко. Панцирный дёрнулся, захрипел и осел на колено. Серёга добил его ударом в шею, туда, где воротник не защищал.

[Панцирный. Ур. 5. Опыт: +180.] [Достижение: «Бабушка с трубой». Зинаида Лыткина: +1 Сила, +1 Выносливость.]

Зинаида Петровна вынула трубу, вытерла о подол пальто и деловито кивнула.

— В школе я тоже так объясняла. Не поймёшь с первого раза, придётся показывать наглядно.

Рядом с телом проступила капсула. Тёмно-зелёная, с серебряной окантовкой.

[Трофейная капсула: Необычная.]

Я открыл её на ходу. Внутри лежали плита бронежилета, тактические перчатки и заряженный магазин на девять патронов для «Макарова».

— Девять, — сказал Серёга. — Вот это уже лут.

— Подбери. Пистолет где-то должен быть.

[Плита бронежилета. Необычная. Защита +4.] [Тактические перчатки. Необычные. Хват +10%.]

Снизу донёсся рёв: Гнилые догоняли. Я оглянулся, и сердце ухнуло. Палыча не было видно.

— Палыч! — закричала Катя.

Тишина. Потом далёкий голос:

— Иду! Не ждите!

Из темноты на нас бросилась фигура в куртке охранника. Он прыгал через три ступени, а за ним по эскалатору лилась волна серых лиц. Добежав до верха, Палыч обернулся и рявкнул что-то нечленораздельное. Воздух перед ним дрогнул, и первые ряды Гнилых посыпались вниз.

— Теперь идём, — сказал он, отдышавшись. — Я не знаю, сколько у меня ещё осталось.

Я не стал спрашивать, чего именно.

Дверь с красной полосой нашлась через сорок метров по служебному коридору. Тяжёлая, стальная, без ручки, с чёрной панелью электронного замка. Рядом висела табличка: «Охрана. Посторонним вход запрещён».

— Давай карту, — сказал Серёга.

Я достал ключ-карту и поднёс к панели. Красный огонёк мигнул три раза и стал зелёным. Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась на пять сантиметров и упёрлась в цепочку.

— Стоять! — раздался голос из щели. Мужской, хриплый, усталый. — Руки покажите. Все.

Я поднял ладони. Остальные тоже.

— Мы из подсобки, — сказал я. — Двадцать девять человек. Живые, нескушанные. Ваш голос слышали по динамику.

Тишина. Цепочка звякнула, дверь распахнулась.

Передо мной стоял широкоплечий мужчина лет сорока со шрамом на брови и пистолетом в руке. Форма на нём была мятая, рукав разорван, на левом предплечье темнела свежая повязка. Он смотрел на нас как человек, который не ожидал увидеть столько живых.

— Ренат Гайфуллин, начальник смены охраны, — сказал он. — Заходите. Быстро.

Мы вваливались по одному. Помещение оказалось тесным: монитор на стене, стол, диван, двухъярусная койка, запах растворимого кофе. На экране мигали картинки с камер: фудкорт, служебный коридор, парковка. Зелёные огоньки на панели показывали, что генератор жив.

Внутри нас встретили трое. Женщина лет сорока пяти в строгом тёмном костюме, с причёской, которая уже начинала распадаться. Девушка в белом халате с фиолетовыми волосами в пучке. И подросток лет шестнадцати, худой, взъерошенный, с ноутбуком на коленях. Он даже не поднял на нас глаз.

— Ольга Викторовна Белова, — представилась женщина, поправив воротник. — Директор торгового центра. Простите за беспорядок.

— Лена, — сказала девушка в халате. — Фармацевт. Аптечный пункт на первом этаже, я оттуда сбежала. Рада вас видеть.

— Тимур, — буркнул подросток. — Практикант. Я здесь вообще случайно. Мама попросила принести ей ключи.

— Тимур у нас главный по технике, — сказал Ренат. — Если бы не он, сидели бы без света.

— Я просто знаю, как подключить генератор к щитку, — пробормотал Тимур. — Все знают.

— Все не знают, — сказал Ренат.

Палыч, замыкавший колонну, захлопнул дверь плечом и задвинул тяжёлый засов. Из коридора ещё долго доносилось шарканье, потом стихло.

Люди разбрелись по комнате: кто-то сел прямо на пол, кто-то привалился к стене. Миша заснул мгновенно, положив голову матери на колени. Зинаида Петровна нашла в углу электрический чайник и с достоинством его включила.

— Раз уж пришли, надо чайку, — заявила она. — Без чая люди не люди.

— Это старушка с трубой, — прошептал Тимур.

— Именно, — подтвердила Зинаида Петровна, не оборачиваясь.

Я опустился на диван и впервые за вечер позволил себе закрыть глаза. Тело болело так, будто по мне проехал каток. Перед глазами всплыли цифры, которые я не просил.

[Уровень 5.] [Очков характеристик: 5.] [Выбор навыка.]

Я заставил себя открыть меню.

[Характеристики] Сила: 12 Ловкость: 12 Выносливость: 15 Интеллект: 16 Воля: 14 Удача: 11 [Нераспределённые очки: 5]

Я думал о Диме, отлетевшем к витрине. О Палыче, чьё «сколько у меня осталось» не выходило из головы. О Серёге, у которого лом отскочил от брони, как от стены. Мы выжили чудом, а чуда может не хватить.

Ловкость, две единицы. Выносливость, одна. Интеллект, одна. Воля, одна.

[Характеристики] Сила: 12 Ловкость: 14 Выносливость: 16 Интеллект: 17 Воля: 15 Удача: 11 [Нераспределённые очки: 0]

Потом навык. Три строчки.

1. Разведка маршрута (активный): показывает врагов и проходы в радиусе 30 м на 20 сек. Энергия: 10. 2. Строй (аура): союзники в радиусе 10 м получают +10% к защите. 3. Маршрутный лист (активный): союзники в радиусе 15 м получают +20% к скорости на 8 сек. Энергия: 12.

Я вспомнил торговый зал: Плакальщика, которого заметил слишком поздно, и Панцирного, вылезшего из темноты, как стена. «Строй» и «Лист» были про бой. «Разведка» про то, чтобы не доводить до боя.

Командир, который не видит дороги, ведёт людей вслепую. Двенадцать лет я составлял маршруты, и первое, чему меня научили: сначала карта, потом колонна.

[Навык: «Разведка маршрута».]

— Ты чего завис? — спросил Ренат, присаживаясь рядом.

— Думаю.

— Тут всем есть о чём. — Он протянул мне пластиковый стакан с водой. — Из автомата. Последняя бутылка из найденных.

Я выпил. Вода была тёплой, с привкусом пластика, и показалась мне лучшей в жизни.

— Сколько вас было? — спросил я.

— Двенадцать охранников на смене. — Он помолчал. — Я один.

Больше он ничего не добавил. Я не спросил.

Ренат кивнул на монитор.

— Тимур вывел камеры. Вход с парковки, служебные помещения, зона эскалатора.

На экране эскалатор был виден сверху: чёрная лестница, залитая серым светом. По ней, ступенька за ступенькой, поднимались Гнилые. Много. Все, что шли за нами.

— Дверь выдержит? — спросил я.

— Сталь, четыре сантиметра. Выдержит. Пока они тупые.

Тимур поднял голову от ноутбука, и я впервые увидел его глаза: красные, воспалённые, но острые.

— Я бы не говорил «пока», — сказал он. — Я эту ночь считаю. У них второй уровень. Если они повышаются раз в несколько часов, к утру будет третий, к полудню четвёртый. А потом они начнут открывать двери и искать нас по запаху.

— Откуда ты про уровни? — спросил Серёга.

— Система показывает. Только мне, не знаю почему. Я вижу число над ними. Над вами тоже.

Он посмотрел на меня.

— Над тобой самое странное.

Я замер.

— Какое?

— Рядом с уровнем у тебя ещё одно слово. Две буквы. «ТП». И оно красное.

Тишина в комнате сгустилась. Я посмотрел на Палыча, сидевшего у двери с закрытыми глазами. Он не шелохнулся, но я видел, что он слушает.

Я развернул Опись на себя. Над собственным именем действительно мигала крошечная строчка, которую я раньше не замечал: она сливалась с фоном.

[Артём Громов. Логист. Ур. 5.] [Метка: ТП.]

Расшифровки не было.

Прежде чем я успел что-то сказать, экран на стене мигнул. Ренат поднялся.

— Что там? — спросила Ольга Викторовна.

— Камера на парковке, — сказал Тимур. — Погоди... Это...

В дальней части парковки двигались три фигуры. Высокие, вытянутые, с неправильными руками. Они шли не толпой, как Гнилые, а строем, друг за другом, и каждая поворачивала голову, ощупывая взглядом стены.

Я включил «Разведку маршрута». Мир подёрнулся тонкой сеткой, и сквозь стены проступили красные точки. Три на парковке. И две ближе, на нашем этаже, в служебном коридоре.

[Ходок. Ур. 6.] [Ходок. Ур. 6.] [Ходок. Ур. 6.]

Пятеро.

— Они ищут вход, — сказал я. — Они знают, что мы здесь.

Ренат поднял пистолет.

— Тогда ночь будет длинной.

За дверью что-то тихо скрипнуло. Потом ещё раз. Ровно, терпеливо, будто кто-то проверял каждую щель по очереди.

[Глобальное событие: Эволюция.] [Заражённые: уровень 3.]