Книга 1. АЛЕКСАР СИНАК: Кровавые пески Гездера

Часть 1. Протокол «Ничему не удивляйся»

В коридоре колониального техникума было светло от вечерней звезды. Её свет пробивался через окна, отражаясь оранжевыми бликами на пёстрых студенческих плакатах.

«Мы – единый народ Федерации!» – гласила надпись на одном из них.

Остановившись, я сразу же обратил на него внимание. Этот плакат был сделан на коленке два года назад. Ночью. За пять часов до сдачи. Когда мы только поступили в техникум.

А теперь в моих руках был голографический документ: «Специалист по строительству шахт и сооружений для добычи планетарных ресурсов».

Никаких торжеств. Просто забрал и пошёл. Но оно и к лучшему.

Очень много сил и нервов я потратил на эту картонку с голографическими печатями. Надеюсь, оно того стоило… Ведь надежды на яркую студенческую жизнь не оправдались, но диплом обещал достойное будущее в родной колонии.

Оставался один шаг — служба.

Гражданский компьютер колониста завибрировал в моём кармане. Я отвлёкся от плаката и достал эту чёрную гибкую пластинку. Над ней загорелось напоминание от системы контроля населения колонии:

«Явиться в главный центр управления Сил колониальной обороны планеты Астрал. Орбитальное орудие: «АСТРА–455». Дата: 02.11.2310 по е.г.к. Время: 13:00 по МВ. При себе иметь ГКК, ГД об окончании техникума, вещи первой необходимости, бутылку воды.»

Тяжело выдохнув, я положил пластинку обратно в карман.

После двух лет учебы мне предстояло два года отслужить в СКО.

Для меня это всегда было чем–то абстрактным, далёким, к чему я никогда не прикоснусь. Тем не менее, я чётко понимал, что должен отслужить. По закону. А я всегда всё делал по закону и по справедливости. Считал, что это правильно. Так меня воспитали. Такие идеи продвигало наше общество.

Я посмотрел в сторону выхода, крепко сжав выпускной голографический документ. Вокруг было тихо. Никого. Лишь голоса из соседних кабинетов и эхо от далёких шагов доходили до моих ушей. Звезда Астра заходила за горизонт, начинало темнеть.

Следующим утром короткие сборы и быстрое прощание с семьёй. Я не любил сантименты. Тем более во мне горело желание быстрее начать службу.

Забрав рюкзак с вещами, на монорельсе направился к месту сбора. Спустя час пути в окне вагона показалось огромное орбитальное орудие – навечно умолкший памятник войны за независимость Федерации от Земной Империи.

Моя конечная остановка.

Но если само орудие не функционировало, то здание, где находились все его системы, кипело жизнью каждый день. Там базировался главный центр управления Сил колониальной обороны планеты Астрал.

Выйдя из вагона, я направился к входу в центр, где меня встретил высокий мужчина с короткой стрижкой и в гражданском комбинезоне. Что уже показалось мне странным.

Представившись «контролирующим», он проверил меня по спискам, собрал вокруг себя других ребят. И мы направились прямиком в здание.

Место это было не из приятных. Оно угнетало, хоть и имело современный ремонт. Пытаясь отвлечься, я понаблюдал за призывниками, идущими рядом. В глазах, как и у меня, было замешательство и страх. Вдруг, взгляд остановился на знакомом лице – мой одногруппник из техникума – Артём Родчез. Худощавый уже подстриженный под ноль. Он шёл слегка пошатываясь, словно в сломавшемся строительном экзоскелете.

– Ну и местечко, да? – прошептал я ему.

– И не говори, – нервно пробормотал он. – Что–то мне всё меньше хочется идти служить.

– Разговоры отставить! – скомандовал контролирующий. – И строй сообразите. Это вам пригодится…

Мы замолкли, продолжив следовать вперёд.

Построив нас у одной из дверей, мужчина громко сказал:

– Сейчас проходите все базовые проверки на инопланетные вирусы, паразитов и космическую радиацию. Вам сделают несколько прививок от них же, кому надо причёску оформят. После этого проходите проверку на здоровье в медицинской капсуле. Заходим по одному. Давайте, давайте в темпе вальса.

Я последовал за всеми и, пройдя все необходимые процедуры, убедился в своём идеальном здоровье. Но всё ещё нервничал. Ведь этот контролирующий постоянно подгонял нас, не давая опомниться.

После завершения проверок он приказал нам собираться в большом зале и ждать. Заняв место недалеко от входа, я начал осматриваться, пытаясь найти среди сидящих здесь парней знакомые лица. Но, не обнаружив никого кроме Артёма, решил переждать в одиночестве. Так как у него на лице было написано, что он не в настроении разговаривать.

Ожидание было довольно утомительное и нервное. От чего весь мой завтрак начал проситься наружу. Я спросил разрешения отойти в уборную, и после положительного ответа контролирующего, поспешил справиться как можно оперативнее.

Сделав свои дела и подойдя к раковине, чтобы умыться, я заметил немного безумного вида солдата в потрёпанной военной форме тёмно–серого цвета.

Тот сразу обратился ко мне:

– Призывник?

– Так точно, – ответил я в военной манере, пока что не привычной для меня.

– Куда посылают, знаешь уже?

Стараясь не обращать внимания и как можно меньше контактировать с незнакомцем, я даже не смотрел на него. Просто мыл руки, сказав сухо:

– Нет. Пока ждём. Правда, не знаю чего.

Солдат начал сушить ладони в передвижной робосушке:

– Это всегда так. Никто ничего не знает. Никто ничего не понимает. А ты только сиди и жди. Будь готов к этому и ничему не удивляйся, – солдат сморкнулся в раковину и вышел из уборной.

В этот момент я впал в небольшой ступор от сказанных им слов. Не удивляться чему? Что там могло быть такого удивительного? Но я решил не забивать себе голову, мало ли тот парень вообще был немного контуженный, а мои нервы и так были на пределе из–за этого долбанного призыва. И, вообще, надо было быстрее вернуться к контролирующему…

Из этих мыслей меня вырвал робот–охранник гуманоидного вида. Он преградил мне дорогу в коридоре со словами:

– Призывник, вы нарушаете параграф 5 статью 34 военного устава Сил колониальной обороны Федерации.

Я округлил глаза, немного испугавшись неожиданного заявления, и отшагнул назад, не найдя, что ответить.

– Призывник, – вновь начал робот, дёргая рукой. – Вы отстали от призывной группы, чем нарушаете устав СКО.

Я был в серьёзном замешательстве, но всё–таки нашёл в себе силы ответить надоедливой машине:

– Но я просто выходил в туалет.

– Призывник, я вынужден сообщить командованию о попытке дезертирства.

От таких заявлений у меня глаза на лоб вылезли:

– Какое ещё дезертирство?! Я не дезертировал! Я ходил в туалет и спросил разрешения у нашего… эм… контролирующего.

Медленно двигаясь в зал ожидания в обход робота, я пытался высмотреть этого самого контролирующего. Но краем глаза заметил, что там уже вообще никого не было. Окончательно замешкавшись от ситуации, я сразу понял, что имел в виду тот военный в уборной, но не стал паниковать, а попытался взять ситуацию в свои руки, поставив на место эту ломаную железяку:

– Так, робот. Я не терялся. Я по разрешению ходил в уборную. Отведи меня к группе призывников.

Робот протараторил, мигая помехами на своих визорах:

– Запрос не понятен, пожалуйста, повторите.

– Отведи меня к призывникам! – более чётко произнес я. – Глючная железяка… – еле слышно вырвалось из меня следом.

– Вас понял, – ответила машина. – Следуйте за мной.

– Наконец–то… – прошептал я и последовал за роботом.

Мы быстро нашли мою группу сидящей на лавочках по разные стороны коридора недалеко от зала ожидания. Здесь же был и контролирующий.

– Задача выполнена, – ответил робот, повернувшись ко мне. – Информация о попытке дезертирства будет занесена в ваше личное дело.

– Постой… постой, чего?! – меня охватила паника. – Не надо! Отменить! Отменить!

– Запрос не понятен, пожалуйста, повторите.

В это время к нам подошёл сам контролирующий, начав бубнить себе под нос:

– А вот ты где. Я уже потерял тебя. Не надо отходить от группы, а то могут быть проблемы.

– Да, понял уже, – я махнул рукой на робота. – Как отменить попытку дезертирства? Эта глючная железка записала её в моё личное дело.

– А, это… – усмехнулся контролирующий. – Не обращай внимания. Старое имперское программное обеспечение иногда не контачит с отечественными системами. Тем более, ваших данных еще нет в базе. Так что не переживай.

– Отличной службы! – вновь выдал робот, словно саркастично отдав воинское приветствие. – За Объединённую Галактическую Федерацию! За свободный выбор! За честь! За смысл! – после чего последовал куда–то по своим роботизированным делам.

Всё происходящее вокруг казалось мне очень странным и даже абсурдным. С другой стороны, в голову приходили мысли, что это так и должно быть… Ведь армия Федерации сложная, огромная система…

Я посмотрел на контролирующего:

– Ладно, надеюсь, и правда глючный просто. Не хотелось бы ещё до начала службы иметь проблемы.

Тот снова улыбнулся:

– Нормально делай, нормально будет. Нечего было так долго срать. Давай занимай очередь для оформления.

Я присоединился к другим призывниками для оформления у робота –автомата в следующем кабинете. Там я отдал свой документ об окончании учёбы и гражданский компьютер колониста, а взамен получил персональный боевой компьютер рядового Сил колониальной обороны. Он же – ПБК.

Я сел на скамейку и осмотрел этот плоский легкий девайс небольшого размера, который был гораздо более эргономичным, чем его гражданский вариант. В него загрузили мои данные и самую ущербную фотку, которую только можно было найти.

Там даже был доступ к Федеральной галактической сети, по которой я сразу наладил связь с родными, но долго не распинался. Просто уведомил, что всё нормально.

А о чём было говорить? Мне больше было интересно, какие боевые скафандры и какое оружие можно использовать через мой ПБК, но увы, все эти функции были заблокированы.

Пока я изучал новый гаджет, в коридоре появились три офицера в военной форме такого же тёмно–серого цвета, как у солдата в уборной. Но, в отличие от того безумца, эти ребята выглядели… идеально.

Они осмотрели всех нас свысока, после чего стали вызывать поименно и уводили в комнаты.

– Рядовой Синак! – послышался грубый голос.

Я обернулся и увидел статного офицера с черными волосами и шрамом на пол лица.

– Здесь! – я встал с места.

– Не здесь, а «Я» надо отвечать, – грубо сказал тот. – Забирай вещи и за мной.

Я взял свой рюкзак и пошёл в комнату за этим офицером, порядком начав волноваться.

Зайдя внутрь, тот закрыл дверь, положил на стол свою пластинку–ПБК, открыл на ней голографический экран с клавиатурой и сел.

– Рядовой, размещайтесь напротив, проведём небольшое собеседование.

Я молча сел и положил рюкзак себе на колени, а офицер начал что–то нажимать на голографических кнопках. Что именно, я не видел, так как с моей стороны голограмма экрана была нечитаема.

– Сначала представлюсь. Я лейтенант Гроз Тихонов. Вы можете ко мне обращаться просто лейтенант или сэр. Всё ясно?

– Да… – слова силой выталкивались из моего рта из–за волнения. – То есть… так точно, сэр.

– Отлично. Итак, первый вопрос. Как вы относитесь к службе в войсках Сил колониальной обороны Федерации?

Это был максимально странный вопрос. У меня не было законных методов не идти на службу. Поэтому, конечно, хотелось бы работать и жить в родной колонии. Но ответил я, как подобает настоящему колонисту–гражданину, коим я и являлся:

– Хорошо отношусь, сэр. Я… я готов проходить службу.

Тот что–то напечатал на клавиатуре, от чего меня ещё больше охватило волнение.

Может, я сказал, что–то не то? А если отчёт робота о дезертирстве уже был сохранён? Тогда меня вообще отправят куда–то на дальние рубежи далеко и надолго!

– Следующий вопрос, – вяло пробубнил Тихонов, почесав шрам на лице. – Как вы относитесь к Земной Империи?

Каждый вопрос был интереснее предыдущего. Хоть прямо сейчас я не имел ничего против Империи, но снова ответил то, что должен был:

– Они… ну, они уничтожали наших граждан. Больше полувека назад. Много людей погибло, чтобы... чтобы наша страна обрела независимость от них. Независимость от тотального контроля Империи. Конечно, отрицательно отношусь.

– Хорошо, – резюмировал лейтенант. – В каком роде войск хотели бы проходить службу?

Этот вопрос был более логичным, чем предыдущие. Я, конечно, заранее изучил всю информацию об этом дома, поэтому чётко ответил:

– Космические десантные войска.

В десанте могли обучить полезным навыкам, в отличие от остальных родов войск, где, по отзывам, вся деятельность сводилась к мытью полов и коридоров космических кораблей. А я хотел выдавить максимум пользы из этого двухгодового мероприятия от которого не могу отказаться.

– Хорошо, – вновь ответил лейтенант, словно засыпая от нашего разговора. – Имеете вы какие–либо тесные отношения с другими расами Объединенной Галактической Федерации?

Здесь увиливать и что–то придумывать не было необходимости. Я всю жизнь просидел в своей людской колонии и ни с кем из других рас плотно не взаимодействовал, только по житейской необходимости:

– Никак нет… Не имею тесных отношений с другими разумными расами нашей страны.

– Хо–ро–шо, – протянул лейтенант, посмотрев на меня. – Вы будете проходить службу в 5 роте космического десанта в тренировочном центре имени генерала Деровьева. В моем отделении.

Я это всё внимательно выслушал, кивая головой.

– Постойте… – офицер сделал недовольное лицо. – Тут написано, что у вас была попытка дезертирства!

В этот момент меня как будто ударило чем–то тяжёлым, но я не растерялся и дословно пересказал лейтенанту всю историю, произошедшую с роботом.

– Ага, – согласился тот, дослушав до конца. – Чертовы железки постоянно сбоят. Им уже давно пора ПО обновлять. Но здесь этим, похоже, некому заниматься. – лейтенант сделал короткую паузу. – Как и везде… Ладно, рядовой, с вами пока всё. Наш космолёт отправляется в тренировочный центр ровно на одной двадцатой планетарного цикла. Поэтому пока ожидайте. Как только я собеседую всех призывников, мы аэробусом отправляемся на космодром. Вы же взяли с собой что–нибудь поесть?

Не успев отойти от эмоционального объяснения, я машинально посмотрел на свой рюкзак, где лежала пара питательных батончиков «Пирс» и бутылка воды:

– Да. Кое–что есть…

– Отлично, тогда освобождайте помещение, – лейтенант выпроводил меня в коридор, после чего оставалось только ждать.

В это время я продолжил изучать возможности вручённой мне пластинки. Весь ее широкий функционал был очень ограничен моим званием, но выход в Федеральную сеть позволил мне скоротать часы ожидания за поиском информации о тренировочном центре имени генерала Деровьева.

Отзывы были смешанные, но, в целом, ничего страшного я там не вычитал.

После часа собеседований, лейтенант Гроз Тихонов вышел из кабинета вместе с очередным призывником и скомандовал:

– Внимание! Рядовые Бурлов, Ксоткин, Родчез, Синак и Ярос, следуйте за мной.

Я поднялся со скамейки, закинул рюкзак на плечо и последовал вместе с остальными за лейтенантом.

На выходе нас ждал гражданский аэробус. Его двери с шипением раздвинулись, мы втиснулись внутрь, и через несколько минут колониальные дома мелькали далеко внизу, растворяясь в вечерней дымке.

И вот, посадка на аэростоянку космопорта. Этот огромный колониальный комплекс из множества высоких зданий и посадочных площадок встретил нас бурлящей жизнью и толпами народу всех рас Федерации. Пока мы с лейтенантом искали наш сектор взлёта, пробираясь через кишащие пассажирами терминалы, за стеклянными куполами зданий загорелось вечернее небо, прожектора и навигационные огни.

Вдруг Тихонов остановил нас в нужном секторе и приказал разместиться на свободных скамейках. Началось томительное ожидание нашего рейса. К сожалению, его даже не было на информационном табло. Но это и понятно. Рейс военный, а не гражданский.

Прильнув к холодной скамейке, я достал из рюкзака батончик «Пирс» и, поедая его, начал с интересом наблюдать за спешащими пассажирами.

Неожиданно ко мне подошёл серый гуманоид с необычно большой головой и красными глазами. Так как тот был одет в какие–то нарядные тряпки, я не сразу и понял, что это был гальваносец:

– Ти дате мане батончика вкусный?

Я сделал недоумевающее лицо, по инерции слегка отодвинувшись назад.

– Батончика а мам… вкусный мне дате? – повторял тот.

Я мало что понял, но отрицательно покачал головой, надеясь, что тот отстанет, но гальваносец был неумолим.

Неожиданно в разговор грубо включился лейтенант, вставая со своего места:

– А ну, пошёл отсюда!

Гальваносец, прижавшись к земле, мгновенно ретировался.

– От этих гальваносцев постоянно одни проблемы, – недовольно проворчал лейтенант. – Кроме гальваносцкого чая, никакой пользы от них нет… – офицер вернулся на своё место, дополнив. – Ни с кем здесь не взаимодействуем. Кругом враги. Особенно с нашими военными. Там врагов еще больше.

Я откусил батончик «Пирс», пытаясь переварить сказанное, но так толком ничего и не понял. В конце концов, военный сленг был для меня всё ещё в новинку.

Поэтому и удивляться не стал, по совету безумного солдата из туалета.

– Лейтенант, сэр, разрешите обратиться, – сказал Артём Родчез, поворачиваясь к Тихонову, его голос немного дрожал от волнения.

– Чё ты хочешь? – дерзко бросил лейтенант.

– А можно… Разрешите в кафешке поесть купить?

Офицер достал ПБК из кармана, посмотрев на голограмму:

– Сейчас все вместе пойдём.

После этих слов лейтенант спрятал пластинку и отвёл нас в кафе, в котором за столами сидело несколько семиструнов. Представляя собой большую бесформенную амёбу с щупальцами, они с удовольствием поедали местную человеческую пищу своими отростками и жгутиками.

Мы не стали их беспокоить, а заняли большой стол на пятерых в дальнем углу.

– Приступайте к покупке и приёму пищи, – приказал офицер. – От меня далеко не отходим. Ни с кем не взаимодействуем.

Мне покупать было нечего, так как денег с собой не было, а на армейской ПБК–пластинке счёт также равнялся нулю, но все остальные призывники начали приобретать всякие вкусности и садиться стол. Лейтенант же с интересом рассматривал на голограммах имеющееся меню.

Но внезапно он сорвался и быстрым шагом подошёл к нам, изрядно нервничая:

– Сидите и молчите!

В кафе медленно вошли два военных в чёрной боевой униформе, в закрытых бронешлемах и с электрошокерами на поясе. Они направились к нашему столику и, подойдя к Тихонову, один из них произнёс:

– Добрый день, лейтенант, - тот посмотрел на нашивки офицера. – Лейтенант Тихонов. Специальный отдел Федеральной разведки, я сержант Робер. Не объясните, почему ваши солдаты одеты в форму неустановленного образца?

– Форма выдаётся по индивидуальным замерам прямо в тренировочном центре, – мгновенно выдал Тихонов. – В распределительном пункте её призывникам не выдают.

– Угу, – ответил другой чёрный боец, осматривая наш стол. – А что они едят?

– Не могу знать, – сказал лейтенант. – Они покупали сами за свои деньги.

– Значит, вы полностью уверены в том, что еда из этого кафе безопасна для солдат Федерации? – продолжал давить сержант Робер. – Вы вообще ознакомились с документами о проверке этого кафе федеральными органами до того, как ваши подчинённые приступили к приёму пищи?

– Никак нет! – Тихонов начал неуверенно двигаться в сторону, становясь между нами и разведчиками. – Я уверен, что администрация космопорта позаботилась об этом.

Второй разведчик подошёл к сотруднику кафе и попросил позвать начальника. Через время, вытирая руки, из дальней комнаты вышло большое двухметровое существо с рогами, хвостом и костяным гребнем, похожее на ящера–минотавра. Одет хозяин кафе был в белый костюм и фартук, немного испачканный готовкой:

– Что такое, бойцы? – грубым басом проворчал тот.

Разведчик снова представился:

– Добрый день, Специальный отдел Федеральной разведки. Сержант Робер, – посмотрел на надпись на фартуке хозяина кафе. – Мистер БейрогБир… Бойцы армии Федерации сейчас принимают пищу, приготовленную в вашем кафе. Мы хотели бы ознакомиться со всеми документами, подтверждающими безопасность и законность вашей работы.

Тот что–то проворчал на своём языке и, завернув рукав, оголил браслет на правой руке, после чего начал поочерёдно показывать все голографические документы.

– Так… Как я и предполагал, – сказал сержант. – Справки по межрасовому соответствию пищи просрочены.

Рогатый сразу пошёл в защиту:

– Постойте, но справки по межрасовому соответствию были изменены правительством пару недель назад, я еще не успел всё под них подогнать.

– Это не причина. За две недели можно было успеть.

Второй военный начал печатать на голограмме своего браслета.

Что–то злобно проворчав, минотавр удалился назад на кухню, после чего сержант Робер снова принялся за лейтенанта:

– Получается, вы кормите солдат пищей, которая была приготовлена в кафе, не соответствующем федеральным нормам безопасности. Это будет доложено вашему непосредственному начальнику.

Тихонов тяжело вздохнул:

– Делайте вы, что хотите…

Другой разведчик посмотрел на нас и дополнил:

– Бойцы, если будут какие–то проблемы или вопросы по поводу службы, то заходите в Федеральную Сеть через свои ПБК. Там находите страницу Специального отдела Федеральной разведки, затем жалобы и предложения.

Мы смотрели на этих военных в шлемах, выпучив глаза, как голодные птенцы на хищников, не решаясь, что–либо ответить. Тем более, Тихонов приказал молчать.

– Удачи на службе! – закончили разведчики, после чего оба покинули кафе.

Выдержав небольшую паузу, Артём уточнил, помешивая ложкой свой салат:

– Кто это был? Враги?

–Да, враги, – подтвердил лейтенант, осторожно оглядываясь. – Военная разведка. Должны заниматься порядком в военной сфере, а на деле только в голову другим долбятся. Ни в коем случае не вздумайте им писать в Федеральной Сети! Иначе они поимеют всех. И тех, кто написал и тех, на кого написали.

– Я слышал, что среди них есть телепаты и телекинетики. Это правда? – спросил другой призывник, запивая свои слова соком.

– Больше сказок читай, – отмахнулся Тихонов. – Телепатов и телекинетиков не существует. Это имперская пропаганда. Придумана, чтобы пугать народ злыми федералами.

Спустя минуту молчания, разговор вновь завязал Артём. Его голос был уже куда более уверенным, чем ранее. Видимо, его успокаивали диалоги с Тихоновым:

– Сэр, а вы воевали с имперцами в войне за независимость?

– Нет, – коротко ответил офицер. – Мой дед воевал.

– Мой тоже… – задумался Артём, рассматривая сидящих за столами семиструнов. – Он ещё рассказывал, что тогда все расы Федерации сражались вместе против Земной Империи.

– Да, было такое, – Тихонов осмотрелся по сторонам.

– А тогда почему сейчас служить в армию идут только люди? – Артём посмотрел на Тихонова, в его словах виделся явный интерес к мнению офицера. – Это же дискриминация какая–то…

– Так исторически сложилось… И технически… – офицер начал немного нервничать, постоянно потирая свой шрам на лице. – В Земной Империи была только человеческая армия. Поэтому не стали ничего переделывать.

Вдруг разговор грубым басом вмешался хозяин кафе – ящер минотавр:

– Нет. Это сделано для того, чтобы остальным расам пережать глотки.

Тихонов посмотрел на того со злобой:

– Люди из СКО на дальних колониях постоянно гибнут за то, чтобы ваши расы могли жить в нашей общей Федерации и свободно развиваться.

– Это их выбор, а не мой, – отрезал БейрогБир, перебирая посуду за стойкой. – Мои сородичи сами за себя могут постоять. А от ваших СКО одни проблемы, – хозяин кафе вновь ушёл на кухню, оставив в воздухе противное напряжение.

А Тихонов ничего не сказал. Как будто, молча с ним согласился.

Солдаты же переглянулись и продолжили доедать свою еду. А я начал следить за семиструнами, сидящими неподалёку. Их причудливые формы и цепкие щупальца казались мне крайне интересными.

– О чем думаешь? – уточнил у меня один из призывников, отодвигая свою тарелку.

Я посмотрел в его тёмные глаза и обратил внимание на такие же тёмные волосы. Он был довольно симпатичным парнем. Я ответил ему:

– Да так, не важно…

– Как зовут?

– Я Алексар. Алексар Синак. А ты?

– Адам Ксоткин. Будем знакомы.

Мы пожали друг другу руки, и я понял, что он был не очень высокого роста, но это не мешало ему выглядеть солидно по сравнению с другими призывниками. Адам уточнил:

– Сам откуда будешь?

– Я из Снеломса. Колонии у гор Местоуна. Секция четыре, – ответил я. – Мои родители занимаются в сфере добычи полезных ископаемых.

– А, ясно, – Адам бросил осторожный взгляд на разозлённого Тихонова. – Я далеко от тебя. Колония в городе Потренес. Слышал?

– Да, слышал, – мой ответ был довольно уверенным, хотя слышал я об этом городе очень мало. – Большая колония. Считай, мегаполис. Но я там никогда не был.

– Да, там очень классно. У меня там колониальный техникум. После практики даже квартиру выдали, с девушкой жил… А у тебя есть кто, Алексар?

– Нет, никого нет, кроме родителей и старшей сестры, – ответил я. – И хорошо. А то два года… Не верится, что кто–то способен столько ждать.

Адам улыбнулся:

– Мне кажется, ты просто не веришь в людей.

Я задумчиво усмехнулся:

– Возможно… Но, скорее, просто стараюсь ничему не удивляться.

За этим непринуждённым разговором прошло довольно много времени, затем прошли еще часы ожидания посреди ночи, и, в конце концов, Тихонов приказал выходить наружу.

На взлётной площадке царила астральская летняя ночь. Холодная, ветряная, со сладким запахом цветущих плантаций гальваносцкого чая. Мы строем двигались за лейтетантом в свете прожекторов в сторону стоящего впереди боевого космолёта.

Но чем ближе к нему мы двигались, тем больше меня начинало трясти. Не от холодного астральского ветра или сонливости, а от вида этого корабля и от страха перелёта. Траспортнику было явно больше нескольких десятков лет, и пережил он ни одну войну, что подтверждали множественные отметины и заплатки на фюзеляже. А по сравнению с новенькими гражданскими галактическими лайнерами, стоящими в округе, это было просто ведро с гайками. От чего оставалось только надеяться, что космолёт этот не развалится по дороге до места службы…

Вблизи он был ещё более уродлив. Вонял металлом и сверхсветовым топливом, словно выжигая слизистую носа этой вонью. Когда мы заползли внутрь космолёта вместе с лейтенантом, эти запахи усилились. Заткнув нос рукавом, я осмотрелся, пытаясь найти свободное место. Но здесь не было вообще никаких сидений, а всё свободное пространство занимали ящики и контейнеры, привязанные к днищу.

Лейтенант сказал:

– Аккуратно проходим по правой стороне, ищем свободное пространство и откидываем сидения у правого борта.

К лейтенанту подошёл капитан космолёта в шлеме и в потрёпанном лётном комбинезоне, начав о чем–то беседовать. А мы впятером медленно начали протискиваться по правому борту со своими вещами. Найдя, наконец, место, где сиденья откидывались и, где можно было хотя бы разместить ноги, мы скучковались и заняли свои места. Через время к нам присоединился и лейтенант.

Все рампы корабля были закрыты, и мы поднялись в воздух. Уши начали просить пощады от грохота внутри корабля. Нос погибал от запаха горючки. В какой–то момент я всерьёз начал беспокоиться за свою жизнь, но через время, стало потише. Видимо, мы вышли в космос.

Раньше я никогда не летал по космосу, для меня это было в новинку и, к сожалению, сейчас я не мог даже посмотреть в иллюминаторы, так как их попросту не было. А наш отсек освещался лишь тусклыми красными огнями внутри.

Внезапно, после небольшого толчка стало резко холодать.

– Накиньте что–нибудь, – приказал лейтенант. – На сверхсветовой скорости система жизнеобеспечения сбоит. Будет довольно холодно.

Кто–то из призывников достал свой плед, а я продолжал превозмогать, лишь потирая свои руки, да выдыхая внутрь комбинезона тёплый воздух. В какой–то момент стало даже тяжело дышать, от чего меня начало ещё больше клонить в сон.

Мои товарищи буквально умирали от этого «бизнес класса», но лейтенант был невозмутим, он просто спал, облокотившись на стену корабля, словно находя удовольствие в этом временном покое.

А я обнял свой рюкзак и уткнулся в него, мысленно умоляя всю Вселенную о пощаде. Лишь бы не блевануть здесь или просто в живых остаться… и поскорее начать эту чёртову службу.

Часть 2. Кругом враги (и гориллы)

Наконец, спустя долгое время, которое казалось вечностью, мы приземлились. Тошнота, сонливость, заложенные уши и головокружение стали моими спутниками после этой жуткой поездки.

Издав скрежет, главная рампа корабля открылась, и мы, взяв вещи, медленно поковыляли на просторную посадочную площадку, освещенную яркой двойной звездой на контрастном синем небе. А в лицо сразу ударил прохладный, но очень сухой ветер и песочная пыль.

Лейтенант построил нас возле космолёта, зевнул и, почесав шрам на лице, сказал с неким упрёком:

– Добро пожаловать в ваш новый дом! Двойная звёздная система «Друзья Версуса», планета Гездер. Рядом с нами планета Паррогалия. Не самая жопа, но и не цивилизация. Единственный плюс, что проверки сюда не долетают и пираты тоже. Им просто впадлу. Короче, врагов кругом меньше… – осмотревшись, он скомандовал. – Следуйте за мной. Направо. Шагом марш!

Мы последовали строем за Тихоновым по посадочной площадке, проходя мимо множества транспортных космолётов, прямо к высоким зданиям впереди. Огромная надпись на самом большом из них гласила: «Федеральный военный тренировочный центр имени генерала Деровьева».

Офицер провёл нас через лабиринт строений и разместил в двухэтажном здании – солдатской казарме. На первом этаже мы прошли мимо спортивного зала, лекционной аудитории, чайной комнаты, комнат для бытового обслуживания и хранения амуниции с оружием. А на втором этаже была общая уборная с душевой, командирская комната и сама казарма на двадцать человек, где остальные призывники занимались своими делами. Здесь Тихонов указал нам на наши койко–места. Для каждого бойца была выделена своя модульная койка с местом хранения личных вещей под ней и тумбочка для всего остального.

Я занял своё место, положил рюкзак в специальное углубление под кроватью и выдохнул. Как будто душу свою выпустил в этот момент и понял, что организму требовалась небольшая разрядка, чтобы хоть немного восстановиться. Ноги сами понесли меня в душевую в соседней комнате, где на автопилоте я смог ополоснуть голову холодной водой, немного придя в себя.

Вдруг взгляд зацепился за страшное угрюмое, бледное лицо с синяками под глазами. Только через секунду мозг осознал, что это было моё собственное отражение в зеркале! Неужели лицо могло так изменилось за время полёта? Да, и сколько вообще времени прошло? Такое чувство, что тысяча лет.

Неожиданно в казарме послышался странный шум, и зазвучали громкие команды. Это заставило меня в спешке вернуться обратно.

Выбежав из уборной, я увидел, как все призывники были построены в две шеренги напротив друг друга. Перед ними горделиво ходил неестественно накаченный, здоровый, как горилла, средних лет солдат и что–то весело им объяснял. Своими узкими подозрительными глазами он проводил каждого из бойцов, пока не взглянул на меня, нахмурив тонкие брови на округлом лице.

Из меня как будто бессознательно вырвалось:

– Простите, сэр? Можно встать в строй?

– Ты кто?! – резко выкрикнул солдат в мою сторону, словно реальная дикая горилла.

Я пробормотал тихо, преодолевая усталость:

– Рядовой Алексар Синак, сэр. Я выходил в туалетную комнату…

– Ага, ну, просрался, Синак? – весело уточнил тот с ехидной улыбкой, немного рассмешив призывников.

В моей голове сразу всплыли воспоминания о провокационных вопросах от лейтенанта Тихонова на Астрале. Но если там стоило что–то выдумывать, то тут можно было попытаться победить логикой и отстоять себя:

– Сэр, я ходил в душевую, чтобы вымыть лицо и прийти в чувство после долгого космического перелёта.

Солдат явно не ожидал от меня внятного и лаконичного ответа. От чего его весёлое лицо изменилось на более злое, а маленькие подозрительные глаза стали выражать неприязнь. В этот момент мне пришло осознание, что побеждать кого–то в этом месте было плохой идеей.

Здоровяк ответил:

– Понятно, Синак, значит, просрался. Всем разойтись!

Наконец, этот солдат–горилла вышел из казармы, а я подошёл к Артёму, стоящему неподалёку и спросил:

– Подскажи, а о чем он вам рассказывал?

Тот резко замер, посмотрев на меня как–то испуганно, снова включив свой режим «сломанного экзоскелета» на теле:

– Э…? Да так, надо будет забрать сейчас рюкзак с вещами и средства личной гигиены.

Артём поспешил ретироваться к своей койке, но мне было необходимо больше информации:

– Стой, стой… А где?

– А, ну, доведут, наверно…

Мой бывший одногруппник не очень охотно со мной болтал, поэтому отпустить его было лучшим решением. А через время к нам в казарму пришли какие–то солдаты и раздали рюкзаки, нагруженные всякой всячиной. Получив свой комплект, я обнаружил, что там были раскладная кружка–тарелка, многофункциональный нож, различные средства личной гигиены и персональная аптечка.

Обрадовавшись, что, наконец, смогу привести себя в человеческий вид, я разложил вещи по тумбочке, чтобы всё было в лёгком доступе, и снова пошёл в душевую, чтобы помыться. Со мной направилось несколько других парней, и, к счастью, мы смогли спокойно ополоснуться, но вдруг в казарме опять начался нездоровый кипиш.

Мы быстро вытерлись, надели свою гражданскую одежду, вернулись назад и вновь увидели здорового кочка–солдата, что пытался надо мной подшучивать ранее. Он снова строил призывников в две шеренги напротив коек и что–то им рассказывал.

Стоя у выхода из душевой и наблюдая за построением, я понимал, что сходство с гориллой у этого военного было уж очень явное. Оно связано было не только с его непропорциональными для человека формами, но и с его походкой вразвалочку. Но самый явный признак – это сутулые плечи, с которых свисали мощные руки. Они, казалось, вот вот дотронутся до пола, как у той же гориллы.

И вот большая часть призывников стояла возле своих коек по стойке смирно. А я с несколькими другими бойцами смиренно ожидал возле душевой новую шутку гориллы.

Но, увидев эту картину, здоровяк выкрикнул:

– Быстро встали по своим койкам!

Мы в спешке разместились в строю у своих коек.

Солдат-горилла резко выдернул из коридора два ящика с одеждой тёмно–серого цвета и начал раздавать её пофамильно. Он проверял наши имена по голограмме своего ПБК и коверкал их всеми возможными неправильными ударениями.

Как будто специально.

До меня очередь шла долго, поэтому я мог заметить, что вся форма была изрядно потрёпана. Возникало чувство, что ее сняли с трупов, постирали и теперь раздают призывникам. Об этом сразу же уточнил кто–то из бойцов:

– Сержант, сэр, разрешите обратиться!

– Ну! – вякнул горилла.

– Сэр, у меня комбинезон рваный… И ботинки сбиты на носках. Нательное верхнее бельё мало.

– Зашьешь, замажешь, растянешь. Еще вопросы?

– Да, сержант, сэр! – выкрикнул другой боец.

– Ну, чё там снова?! – ещё громче рявкнул офицер.

– У меня как будто нательное уже ношеное кем–то и всё рваное.

– Покажи! – сержант подошёл к бойцу.

Солдат поднял в руках нательное бельё для верха и низа, которое было реально похоже на тряпьё, а изнутри виднелись въевшиеся белые пятна неизвестного происхождения.

Сержант посмотрел на это, сузив и без того узкие глаза:

– Что ты мне голову долбишь?! Всё чистое и было постирано мною лично! –потрепав одежду в руках, он обратил внимание на пятна и добавил то ли в шутку, то ли нет. – Не бойся, не родишь от него.

Вернувшись к ящикам, сержант продолжил выдавать одежду по списку. Когда очередь дошла до меня, он грубо кинул к моим ногам потрёпанный тёмно–серый комбинезон и два комплекта нательного белья к нему с армейскими ботинками.

В мыслях сразу же пролетели слова лейтенанта Тихонова на космодроме, когда тот лил в уши разведчикам о том, что форма здесь подшивается индивидуально для каждого. В этот момент я очень сильно разочаровался в этом месте.

По окончании раздачи, бойцы начали возмущаться, что им выдали рваную и поношенную кем–то не один раз одежду. Но сержант–горилла всех поставил на место:

– Вы чего о себе возомнили вообще? Вы никто! Радуйтесь, что хоть это есть! Пленные имперцы шили это специально для вас, а боевые скафандры вам нахрен не нужны, и их вам никто выдавать не будет. Всё. Отбой всем спать! Готовьтесь к смене режима дня и ночи. Вам тут два цикла ещё жить.

Пленные имперцы? Больше пятидесяти лет назад? Это была очень интересная мысль. Либо кто–то полвека после конца войны за независимость уже сидит в плену, подшивая некачественную военную форму, либо этой одежде реально столько лет. Но, судя по состоянию моего комплекта, обе теории имели право на существование.

В общем, это были так… Мысли ради мыслей, чтобы чуть притупить боль в ногах и усталость, не отпускавших меня после перелёта. Тело требовало отдыха. Поэтому я сменил свою гражданскую одежду на комплект нательного белья, положил её под койку и, попрощавшись с прежней гражданской жизнью, лег спать. От всего этого пережитого нервного стресса, вырубился я практически мгновенно.

На следующее утро мы одели выданный комплект защитного комбинезона и отправились на пробежку по огромной территории тренировочного центра. Сержант–горилла пробежал с нами пол первого круга, но потом спрятался под навесом ангара от света двойной звезды, поставив вместо себя впереди строя спортивного солдата из наших.

Я же бегал довольно неплохо, поэтому мог без проблем осмотреть в утреннем свете весь тренировочный центр. Мы пробегали мимо множества двухэтажных казарм, где располагались призывники и бойцы из постоянного состава, нескольких складов с ангарами, главного штаба с галактическими антеннами и рядом со знакомым мне космодромом. Всё это было окружено высокой стеной, за которой виднелись корявые каменистые горы. А в чистом синеватом небе хорошо можно было разглядеть планету Паррогалию, ярким желтоватым диском, нависающую прямо над головой.

После пробежки и невкусного завтрака нам рассказывали и показывали всякие исторические справки в лекционной аудитории на первом этаже казармы. Напоминали о том, что мы находимся в Федерации, и наши предки сражались против Земной Империи за независимость, а теперь вместе с другими инопланетными расами мы строим светлое будущее. Как будто мы это уже забыли… Что ж, может, реально кому–то мозги отшибло космической радиацией после перелёта сюда, всякое может быть.

Лекции вёл очень странный сержант Урюкпай. Выглядел он так же, как и назывался. С маленьким ростом, неказистым лицом, максимально странный и немного смешной, а по возрасту он был, как и горилла, чуть старше нас.

Этот офицер сначала показался мне даже нормальным, но его поведение говорило ровно об обратном. Казалось, его сюда загнали силой и заставили под дулом бластера рассказывать и показывать на голограммах о том, как нам хорошо живётся в Федерации. Долго и нудно тянулись эти лекции под его монотонный безучастный голос. Я, опять же, старался ничему не удивляться, как учил солдат в уборной на Астрале.

К вечеру с опухшей головой мы вернулись на второй этаж к своим койкам. Поскольку по расписанию было свободное время, некоторые из призывников решили посетить чайную, кто–то остался в лекционной смотреть объёмные фильмы про вторжение гальваносцев, а кто–то отправился в спортзал, чтобы заняться физической подготовкой.

Я же вместе с немногими принял одно из самых верных решений – остался на втором этаже и начал зашивать свой потрёпанный комбинезон ремонтными принадлежностями, которые были вчера выданы вместе с рюкзаком.

Но, тренировочный центр продолжал подкидывать неприятные сюрпризы.

Занимаясь делом и немного летая в своих мыслях, я не заметил, как в казарму зашёл сержант–горилла. Лишь только мой глаз засёк его неестественную мускулистую фигуру, он прорычал:

– Вообще–то вставать надо, когда старший по званию заходит!!!

Услышав его грубый голос, я сразу понял, что к чему, и вскочил по стойке смирно, развернувшись в его сторону:

– Простите, сэр… Не заметил…

– Не заметил он, – усмехнулся сержант. – А когда тебя инопланетные жуки в жопу поимеют, тоже не заметишь? А, СинЯк?

Вопрос был с подвохом, да ещё и приправлен издёвкой над родной фамилией, но из–за паники в голову не приходило никаких внятных ответов:

– Сэр, никак нет, сэр.

– Хм… понятно… – сержант осмотрелся, убедившись, что остальные бойцы также стоят по стойке смирно, и грубо отодвинул меня своей большой рукой так, что я чуть не упал.

После чего он подошёл к моей тумбочке, начав осматривать её и вещи на кровати:

– Это что? – горилла указал на сумку с вещами для починки комплекта одежды.

– Эм… – я замешкался. – Я сейчас…

– Что это за срач на твоей койке?! – он высыпал всё с кровати на пол, а вслед кинул сумку, после чего открыл верхний ящик тумбочки. – Срач! Как так можно?! – выдвинул ящик и перевернул его на пол с вещами. – Вообще ничерта не сделал по–нормальному! Что ж вы все такие тупые?! Сейчас же все собрал и положил, как надо!

– Хорошо… – прошептал я.

– Не хорошо, а так точно… Хорошо у вас в колониях было. А в СКО только так, как положено. И это всех касается! – после этих слов сержант провёл взглядом стоящих здесь солдат и удалился из казармы.

Все вокруг были серьёзно удивлены от того, что произошло. Я был удивлён больше всех, так как порядок того, как это должно лежать, оговорен ранее не был. И не понятно вообще, есть ли он в принципе. Да и как нужно было разложить сумку, если я зашивал комбинезон, было ещё большей загадкой.

Тем более, было не ясно, почему этот здоровяк подошёл именно ко мне. Ведь никто в казарме не заметил, как тот пришёл и, соответственно, все встали только тогда, когда тот начал на меня орать…

Оставив бесполезные размышления, я начал собирать свои вещи с пола обратно в тумбочку, после чего вновь приступил к починке комбинезона. Но трясущимися от пережитого шока пальцами это было делать сложнее.

В это же время ко мне подошёл Адам Ксоткин, осторожно спросив:

– А чего это он на тебя так взъелся?

– Понятия не имею, – не отвлекаясь, ответил я. – Неадекват, наверное…

– Я думал, ты натворил что–то, – Адам начал топтаться на месте, рассматривая свои побитые ботинки. – Накосячил или как там говорят…

– Ага, – расстроенно выдохнул я. – Приехал сюда… Вот главный мой косяк. Что–то тут совсем не то, что я ожидал.

– И совсем не то, что рассказывали в техникуме, – подтвердил Адам. – Я с девушкой своей по ПБК разговаривал, она вообще в шоке была от нашей одежды…

– Ладно, это не навсегда. Всего два цикла, – я поднял и встряхнул свой комбинезон, но увидел, что неправильно зашил дырку, так как на нём образовалось много складок. – Твою ж галактику! Всё по новой…

– Ничего приспособимся, – пробурчал Адам, отходя от меня. – Пойду тоже свои дырки зашивать… И ботинки замажу, а то, чёрт знает, что дальше будет… И надо опять позвонить Анели…

С Адамом нельзя было не согласиться. С каждым часом становилось всё интереснее. Мозг просто отказывался воспринимать происходящее всерьёз. Поэтому единственное, что можно было делать, чтобы не сойти с ума – это занять себя.

Но не у всех солдат были такие проблемы. Многие хорошо себя чувствовали здесь. Даже мой бывший одногруппник Артём Родчез. Он хоть и ходил, как в поломанном экзоскелете, уже активно посещал чайную, где общался с другими солдатами и даже с сержантами.

Например, на третий день после тренировки и завтрака во время лекций по патриотизму, он словесно зацепился с Урюкпаем.

Пока все остальные бойцы сидели на неудобных стульях и пытались не вырубиться от монотонных лекций сержанта, Артём уточнил:

– Сэр, а как мы можем защищать Федерацию, если она вместо боевых скафандров выдаёт нам тряпьё, которое, мы сами должны зашивать?

Солдаты сразу оживились и подняли головы. Урюкпай же, начавший засыпать за столом от собственного голоса, тоже приподнялся и ответил:

– У нас малыши с места не разговаривают… – после чего зевнул, скривив недовольную гримасу. – Встань сначала.. эм… – офицер сузил глаза, пытаясь рассмотреть нашивки. – Рядовой Родчез!

Артём встал и продублировал вопрос.

Урюкпай же ещё больше скривил лицо. Казалось, оно вот-вот треснет:

– Видишь, не сложно… Но такое лучше не спрашивать. Будешь много отсвечивать, можешь и получить.

– Кругом враги? – уточнил Артём, рассмешив некоторых солдат.

– Так точно. Ты и сам всё знаешь, рядовой. Садись. Пять!

– Но всё же! – настоял Артём.

– Что ты от меня хочешь?! – возмутился Урюкпай. – Я тут работаю за зарплату колониста с надбавками и за государственные льготы, а не для того чтобы тебе что–то объяснять. Всё, садись, не мозоль глаза…

Артём сел, а сержант, свернул голограммы и сказал:

– Ладно, малыши, не разбегайтесь… Ещё пол часа лекций должно быть… Но я вижу, что вы и без того грамотные колонисты и настоящие граждане Федерации. Поэтому сидите тихо, а после не расходитесь. Сержант Вотрин что–то от вас хотел.

Урюкпай ушёл, а я понял, что сейчас будут интересные лекции от сержанта–гориллы. Но мне не очень–то хотелось их слушать.

Около получаса мы тихо ждали на своих местах, после чего в аудиторию своей гориллей походкой вошёл сержант Вотрин.

– Встать, смирно! – выкрикнул кто–то.

Все встали, после чего офицер осмотрел нас своими узкими глазиками, сказал всем садиться и сам сел за стол перед нами.

– Итак, я смотрю, за три дня все более–менее адаптировались после прибытия в тренировочный центр, – сделал небольшую паузу. – Я сержант Вотрин. Я прикреплён к вам на два цикла, как заместитель лейтенанта Тихонова, так же, как и сержант Урюкпай. Так что, если какие–то вопросы, или ещё что, то спрашивайте у нас. Поможем, подскажем, подмажем… Хех… – он снова осмотрел всех сидящих в аудитории. – Ну, чего вы такие все хмурые? Улыбнулся бы кто хотя бы… Всё же хорошо!

В этот момент я чётко увидел явное двуличие этого человека, от чего мне стало ещё более тошно тут находиться. Какой повод у нас был тут улыбаться? Сидим, чёрт знает где, носим чёрт знает что, а командует нами чёрт знает кто. Из нормальных командиров пока что я знал только Тихонова, но после прибытия сюда, я его больше не видел, к сожалению…

– Да, как–то мало хорошего, сэр, – сказал кто–то с места.

– У нас с места не разговаривают, – ответил сержант.

Боец встал и представился. Им оказался тот спортивный парень, которого сержант Вотрин всегда ставил вместо себя на утренней пробежке:

– Рядовой Рик Ровнев, сэр.

– Что конкретно тебя не устраивает, Ровнев?

– Ну, – замялся тот. – У меня нательное бельё как будто целой толпой ношеное, защитный комбинезон рваный.

– Мы уже это обсуждали, – ответил сержант. – Вы призывники, вам не положено ни боевых скафандров, ни экзоскелетов. Да и если вас пошлют на войну, они вам не понадобятся. Всё это нужно для нормальных солдат. На это обучают долгое время, а вам достаточно будет стрелкового комплекса и боевого костюма. В лучшем случае гермошлем выдадут. Тем более, я вижу, что у тебя руки не из жопы, и ты всё сам зашил.

– Так точно, сэр, – гордо ответил Рик.

– Ну, вот и отлично! Всё?

– Так точно, сэр!

– Можешь садиться, рядовой, – довольно пробурчал горилла.

Солдат сел на своё место.

На словах о войне я немного вздрогнул. Если они реально нас собираются куда–то посылать, то должны обучить и экипировать как следует, иначе нас просто перебьют… но, видимо, никто никому ничего не должен.

Не удивляемся.

Далее сержант в течение часа рассказывал о порядке хранения вещей. Приводя меня в пример, как «бессовестного солдата, не знающего форму хранения». Я не стал возмущаться по этому поводу, так как понял, что любые разговоры были бессмысленны. Ну, а потом Вотрин начал заканчивать свою лекцию:

– Нам с вами предстоит работать вместе целых два цикла, поэтому мне понадобится помощник. Я пока подумаю, кто это будет, но, в принципе… У меня уже есть хорошие варианты, – сержант улыбнулся и посмотрел на Рика Ровнева. – А пока всё. Далее свободное время.

После этого горилла разрешил связаться с родными по Федеральной сети через галактическую антенну штаба. Я незамедлительно сделал это с помощью пластинки–ПБК, выданной на Астрале, и высказал родителям всё, что меня на данный момент тревожило. Но это не особо спасло моё эмоциональное состояние. Спал я очень плохо.

Следующие пару дней нам повезло не видеть сержанта–гориллу. В казарме за нами следил только сержант Урюкпай и автоматическая система оповещения личного состава.

Но за всё это время мне так и не удалось наладить с кем–то из сослуживцев хорошие отношения. Видимо, они побаивались гориллу и его предвзятого отношения ко мне.

Лишь с Адамом Ксоткиным, с которым я познакомился на космодроме Астрала, мы иногда перекидывались парой слов, но тот сильно уж был зациклен на своей подруге.

А мой бывший одногруппник Артём и вовсе забыл о моём существовании.

К счастью, спустя ещё несколько томительных дней, здесь стало поинтереснее. Нам выдали немного защитного обмундирования: всяких накладных защитных пластин, бронешлем, ещё времён войны за независимость, и подсумки для боеприпасов, которые носились, похоже, всеми в этом тренировочном центре.

Всё по классике.

Так же мы получили стрелковые комплексы СК–240. Такие же бородатые, как и всё здесь. Аж сороковых годов выпуска прошлого века. И лейтенант Тихонов стал учить пользоваться ими на стрельбище, внутри территории тренировочного центра.

Это было пыльное, шумное место, где вечно пахло гарью и металлом, но там можно было реально отвлечься от происходящего абсурда и выпустить пар, простреляв несколько сотен патронов по голографическим мишеням.

На большой площадке прикрытой лишь навесом, было полно места для одновременной тренировки десятков солдат. Поэтому мы регулярно стали посещать стрельбище под присмотром лейтенанта, собираясь полукругом у оружейного стола и слушая его ликбезы под грохот стрельбы вокруг:

– Напоминаю, для тех кто с Гальваноса: ваш СК–240 имеет три режима стрельбы – одиночный, автоматический и улучшенный автоматический. В реальных боях улучшенным автоматическим, мало кто пользуется, да и автоматическим тоже… Так как удержать эску на одной точке при безостановочной стрельбе сложно без экзоскелета. Для этого применяются сошки, – лейтенант со звоном положил на стол фиксатор для СК. – Применяя их, вы можете без зазрений совести прицепить сиськи к своей эске и превратить её в мощный пулемёт. Вопросы есть?

– Разрешите вопрос, сэр! – поднял руку один из солдат.

– Разрешаю!

– Что такое сиськи?

Среди бойцов послышался смех, но лейтенант его прекратил:

– Отставить! Учите матчасть! Это магазин на сто двадцать патронов, – Тихонов достал из–под стола объемный магазин от СК, стукнув им об стол. – Потому что, когда глядишь на эту балду после многих лет службы, только такие ассоциации и возникают. Всё! К бою! Разбираем сошки и сиськи! Строго по одному.

Не описать это чувство адреналина, когда ты лежишь на земле и безостановочно лупишь из эски по голографическим целям. Грохот закладывает уши, нос забивается запахом горючего вещества из патронов, руки в треморе от тряски, а на зубах скрипит песок и пыль, отлетающие в лицо во время стрельбы. В это время твой товарищ рядом наяривает ещё сильнее, что бессознательно заставляет зажать курок до боли в пальцах.

Вдруг осечка. Быстро передёрнул затвор. Ничего. Заклинило. Подняв руку, я позвал лейтенанта. Тот сразу понял, в чём дело, остановив стрельбу солдата рядом со мной:

– Что, Синак? Убит?

– Никак, нет, сэр, – ответил я, пробуя шевелить затвор, но тот не поддавался. – Заклинило.

– Значит, помер. Тебя убили, – лейтенант выхватил эску и ногой вправил затвор так, что, казалось, тот разлетится в щепки. Но вместо этого, оружие пришло в норму.

Тихонов вернул мне СК и взял с земли охапку гильз, начав их рассматривать:

– Опять Вотрин притащил это говно со склада. Откуда он только их берёт? – лейтенант тяжело выдохнул, высыпав гильзы на землю. – Кругом враги… Продолжаем тренировку!

Лейтенанта можно было понять. Видимо, ему тоже было обидно и за снабжение и за младший офицерский состав, который не видит дальше своего носа. Было видно, что он просто старался не обращать на это внимания и продолжал работать, не смотря ни на что.

А я следовал его примеру: всегда внимательно слушал Тихонова и выполнял все упражнения на стрельбище и тренировках. Благодаря чему, через несколько месяцев научился очень хорошо управляться со своим оружием, успешно поражая мишени даже на дальних дистанциях, а также значительно улучшил свою физическую подготовку благодаря регулярным занятиям и полезному, но крайне невкусному питанию в местной столовой.

Иногда даже казалось, что проблемы с Вотрином и плохой контакт с сослуживцами ушли на второй план. Все эти активности позволили хоть немного расслабиться морально, а в один из дней я даже впервые посетил чайную комнату. Правда, не по своей воле, а по приказу Тихонова:

– Синак, зайди на минутку…

Когда кипяток коснулся чайных листьев в наших кружках, я сразу вспомнил о доме, о Астрале, о плантациях гальваносцкого чая у космодрома. Лейтенант заметил мою задумчивость:

– Скучаешь по своей планете?

Я посмотрел на офицера, взяв кружку с чаем:

– Немного, – но потом решил чуть пошутить. – Думаю, как быстро они прилетят меня спасать, если враги совсем нас окружат…

– Не по федеральски это за спинами родных прятаться, – подколол меня Тихонов, отпив от своей кружки. – Не нравится служить?

Опять эти странные вопросы, но я был готов:

– Нравится, но другим, похоже, не очень. Ставят палки в колёса.

Лейтенант усмехнулся:

– Всегда так было, всегда так будет. Наше дело эти палки вынимать и ехать дальше.

Я осторожно взял свою кружку, подул на чай, сделал глоток и ответил:

– Либо сделать так, чтоб палки вообще не сували.

– Хах, да… – усмехнулся офицер. – Много ты ещё не понимаешь, Синак. Возможно, будет даже лучше, если и не поймёшь. Меня Гездер многому научил. Может, и тебя научит.

Лейтенант отпил от кружки, поставив её на стол:

– Даже этот шрам… – усмехнулся офицер, указав на лицо. – Как бы грозно он не выглядел, но я получил его случайно, когда генератор от плазмомёта Дикона разорвался в клочья во время стрельбы. Всё из–за плохого обслуживания. С тех пор я стараюсь следить за своим оружием самостоятельно. И не доверяю это ни солдатам, ни даже сержантам. Что и тебе советую делать. Ведь… кругом враги.

– Да, кругом враги, – подтвердил я, вспоминая выходки сержанта–гориллы и запивая эти мысли гальваносцким чаем.

– Кстати о врагах, – лейтенант прожевал кусок питательного батончика и продолжил. – Скоро вечерняя прогулка, а ты тут чаи гоняешь. Вперёд, готовься к построению!

– Есть, сэр! – я, даже не допив всё до конца, быстро всполоснул кружку и выбежал из чайной, понимая, что реально опаздываю.

Выходя на улицу и строясь для вечерней прогулки рядом с казармой, я начал пропитываться атмосферой вечернего Гездера.

Хоть он и являлся стандартной терраформированной пустынной планетой, коих десятки. Для меня всё здесь было впервые. И эти звёздные ночи на вечерних прогулках под песни о войне за независимость и планета Паррогалия, висящая над головой. А особенно выделялся необычно влажный и холодный для таких мест ночной воздух. Он был всегда очень приятным после дневного сухостоя.

Каждый вечер во время таких прогулок я немного отдыхал, даже медитировал. Буквально выкрикивая строчки из военных песен. Это помогало расслабиться и выплеснуть наружу накопившийся негатив.

Так и сегодня мы шли строем и пели, разрывая воздух Гездера над тренировочным центром, перебивая криком все остальные отделения вокруг:

«…граждане Федерации с отвагой в сердцах, за свободу, за мир поднимем наш флаг!»

Вдруг, кто–то прервался и воскликнул:

– Смотрите!

Мы подняли головы и увидели, как в небе начался яркий метеоритный дождь, тысячи и тысячи голубых хвостатых метеоров проносились над нашими головами. В тот момент приходили только мысли о том, что это была стая комет.

Но, это было ошибкой.

Вдруг – взрыв! Яркое синее пламя охватило антенну штаба тренировочного центра. Лейтенант Тихонов тут же отвёл всех нас обратно в казарму, дав команду «отбой».

Но всем было интересно, что же случилось, поэтому, несмотря на требование всем лечь по койкам, мы собрались у окон и наблюдали за тем, как у стен штаба валил густой синий дым, а вокруг собирались пожарные дроны и роботы.

– Может, это инопланетные жуки? – спросил кто–то.

– Жуки? – уточнил Рик Ровнев, прильнув к окну.

– Да, их плазменные споры могут разгоняться до огромных скоростей и преодолевать огромные расстояния.

Я посмотрел на этого прошаренного солдата. Это был Арчи Винин. Он тоже мало с кем общался, но знал очень много буквально обо всём. Видимо, и о жуках тоже.

Рик спросил у него настороженно:

– Ты хочешь сказать, что сейчас нас всех здесь сожрут?

– Нет, споры они на то и споры, что рассеивают личинки жуков, – покачал головой Арчи. – Главное, чтобы наши там вовремя всех обнаружили.

– Да я теперь не усну, нахрен! – возмутился другой солдат.

Дверь в казарму резко открылась. Внутрь вбежал разъярённый лейтенант Тихонов:

– Я не понял?! Почему еще не в койках?! Всем быстро спать! Отбой был!

Противостоять лейтенанту мы не могли, поэтому сразу же легли по своим местам. Но я долго не мог уснуть, впрочем, как и все остальные. Мы стали думать об инопланетных жуках больше, чем о дембеле. И нас постепенно начал охватывать страх за собственную жизнь.

Часть 3. Силы голограммной обороны

На следующее утро наш распорядок дня изменился, но тренировки были по расписанию. Поэтому, пробегая по территории тренировочного центра с лейтенантом Тихоновым, мы могли осмотреть оплавленные до жидких луж стены штаба и его разбитую в хлам главную антенну.

После тренировки весь центр собрался в чудом уцелевшей аудитории на инструктаж. Вещал наш командующий — генерал Риш Харс, которого я вживую увидел впервые.

И если сержант Вотрин был похож на гориллу, то этот генерал смахивал на пухлого небритого колобка, который не ходил, а, перекатывался с места на место.

Он сразу же начал с долгого предисловия и больших голограмм, активно жестикулируя руками во все стороны:

– … вторая планета, которую мы видим каждую ночь, это Паррогалия. На обеих огромное количество шахт, рудников и горнодобывающих комплексов, построенных ещё при Земной Империи, и которые мы успешно используем по сей день, отправляя ресурсы на большую землю. Вчера произошло событие, именуемое учеными арахноидной миграцией. Все эти метеориты никакие, к чёрту, не метеориты. Это споры, яйца, как хотите, коконы инопланетных жуков, с помощью которых они заселяют новые планеты. Судя по данным, которые я получил сегодня утром: спора, попавшая в нашу антенну, имеет возраст два миллиона лет. То есть, вся эта дурь летела до нас два миллиона лет! Можете себе представить. Итак, в чём же проблема? Споры опасны: они источают плазму, прожигают всё вокруг. Но хуже всего, когда личинки из спор начинают строить гнёзда. Одно мы уничтожили под штабом сегодня ночью, но это не единственная спора на Гездере и Паррогалии. Их тысячи, если не десятки тысяч. Наша задача — найти все места попадания на Гездере и уничтожить гнёзда. Детали доведут ваши командиры. На этом всё.

После выступления генерала, Тихонов обязал нас подготовить своё оружие и комплект экипировки. Мой боевой костюм модели БК–70 был начищен и заштопан ещё когда его выдали, а стрелковый комплекс СК–240 я держал в идеальном состоянии каждый день, так как почти ежедневно занимался на стрельбище.

Лейтенант приказал готовиться особенно тщательно, так как нас ожидал какой–то строевой смотр от генерала. Но мне было готовить нечего, поэтому, всё перепроверив, я решил вернуться в казарму, чтобы передохнуть. Но на выходе из оружейной меня встретил сержант–горилла, преградив путь своим широким торсом:

– Рассосаться собрался, СинЯк? – презрительно бросил он.

Я стал посмелее за несколько месяцев общения с ним, поэтому ответил чётко:

– Я закончил, сэр. Боевой костюм и оружие подготовлены к строевому смотру, сэр.

– Да неужели?! – тот приблизился ко мне. – А если я сейчас проверю? Сейчас же вернул свою жопу назад и надел полный комплект с оружием! Бегом!

Я быстро вернулся в оружейную и начал со скоростью света одевать боевой костюм, грузить его выданными магазинами и гранатами. Надев рюкзак, бронешлем и взяв оружие, я развернулся к сержанту.

Тот посмотрел на меня узкими глазиками и бросил:

– Бляшка ремня стёрлась и вся в царапинах, поменять!

– Но где её взять, сэр? – возмутился я, так как такие вещи были в большом дефиците, как и всё остальное.

– Не знаю! Прояви армейскую смекалку, – тот снова начал меня осматривать. – А это что?! Опять ботинки не начистил! Ты хочешь, чтоб меня опять поимели полковники с генералом?! Этого хочешь, Синак?! Точно хочешь! Ух, сука. Специально делаешь!

Подобный разговор был не в первый раз, но всё равно начинал порядком раздражать, и меня потрясывало от эмоций:

– Сэр, никак нет, сэр!

– Сер, никаке нети, сер, – передразнил тот. – Как же ты бесишь! Чтоб до строевого смотра начистил свои говнодавы и бляшку новую нашёл!

– Сэр! Есть, сэр!

Сержант Вотрин начал осматривать остальных бойцов и помогать им подготавливать экипировку без криков, воплей и замечаний... Я же разложил обратно всё по своему шкафу и пошёл искать новую бляшку.

Мною было принято решение сделать это через помощника Вотрина – Рика Ровнева, который как раз находился в комнате бытового обслуживания и… отжимался. Видимо, он уже давно подготовил амуницию, раз мог позволить себе тренировки.

Войдя в открывшуюся передо мной дверь, я спросил:

– Привет, Рик. Можешь отвлечься?

Тот поднялся с пола, встряхнул руки и спросил:

– А, Алексар? Чего тебе? Я думал, сейчас все в оружейной форму готовят.

– Как раз по этому поводу, – я подошёл к роботам уборщикам, стоящим в углу, начав их осматривать. – Не знаешь, где новую бляшку для ремня взять? А то Вотрин сейчас наехал, что моя стёртая и не блестит.

Рик усмехнулся и сказал:

– Ну, ты мутный тип, Алекс… Уже давно все себе заказали новые через федеральную сеть. А ты где был?

Стало ясно, что из–за отсутствия нормального контакта с сослуживцами, этот момент был мною упущен:

– Видимо… был занят. И никто мне не сказал…

– Потому что в космосе летаешь, а здесь служба! Среди звёзд летать нельзя. Ведь… вот так… раз!!! – Рик сделал жест, как будто собрался ударить меня в живот. – И всё, хана тебе. А жуки ждать не будут.

От неожиданности, я чуть отшатнулся в сторону:

– Я думаю, что жукам наплевать, стёртая у меня бляшка ремня или нет.

Рик недовольно покачал головой, подошёл к шкафу и начал там копаться, пока не достал новую бляшку:

– Вот! От сердца отрываю. А ты, Алексар, слишком самоуверен, от этого все твои проблемы. Дуру не гони, и всё хорошо у тебя будет, – солдат вручил мне в руки бляшку и постукал ботинком о мою пыльную обувь. – И что это такое вообще? Неудивительно, что Вотрин на тебя орёт. Короче, мне с тобой заниматься некогда. Серж меня тоже задрачивает. Нарезал задач кучу, поэтому… в том шкафу гель для бот и прочая мелкая дичь для формы. Разберёшься, надеюсь. Давай, удачи тебе. И дуру не гони, самое главное.

Рик похлопал меня по плечу и удалился. Меня же начала охватывать злость от прошедшей беседы. Поэтому после замены бляшки, я начал жёстко и даже с яростью вмазывать защитный гель в свои ботинки. Да так, что они теперь, казалось, приобрели дополнительную функцию защиты от противопехотных мин.

После подготовки формы проходила доскональная уборка казармы, всё готовилось к приходу генерала и будущему строевому смотру. И когда без того чистые помещения были выдраены до блеска, сержант Вотрин построил нас в полном обмундировании на локальный строевой смотр, чтобы не упасть в грязь лицом перед генералом.

Проходя около солдат, он практически каждому делал те или иные замечания:

– Число твоё не видно на бронике, обновить… Так, у тебя герб Федерации стёрся, исправить… Романов! Зашить штаны нормально не мог? Всё в складках!

– Это лучшее, что я мог сделать, сэр!

– После строевого смотра зайдёшь ко мне, я покажу тебе, как это делается…

– Сэр, есть, сэр!

Сержант–горилла подходил ближе, поправляя солдатам комбинезоны. Злость и нервозность снова охватили меня, как вдруг в глаза бросилась пыль на носке одного ботинка. Видимо, она попала туда во время уборки!

Я попытался скрытно вытереть грязь об штанину, но только всё размазал, и, к сожалению, было уже поздно... Вотрин подошёл ко мне вплотную и начал осматривать сверху вниз, пока его узкие глаза не остановились на моих ботинках:

– Это чё за херня, рядовой?!

– Простите, сэр, сейчас исправлю… – я начал наклоняться, чтобы почистить ботинок рукой, но тот остановил меня, вернув в строевую стойку.

Затем сержант–горилла наклонился сам и провёл своим толстым пальцем по моему ботинку, после чего поднялся и тыкнул мне им в лицо:

– Что это такое, Синак?!

– Я сейчас исправлю, сэр! – я снова попытался протереть, но тот меня остановил.

– Быстро пошёл в душевую и протёр свои сраные ботинки до блеска! Всем остальным делать отжимания, пока Синак занимается. Упор лёжа принять! – Вотрин посмотрел, что все начали отжиматься, а потом снова бросил озлобленный взгляд на меня. – Чё, встал, рядовой?! БЕГОМ!!!

Я сорвался с места и побежал в душевую, быстро вытер грязь и вернулся обратно:

– Сэр, разрешите встать в строй!

– Отставить отжимания! Всем встать! – скомандовал Вотрин, а затем подошёл ко мне, начав просто орать так, как ещё никогда не орал. – РЯДОВОЙ!!! У тебя что, какие–то проблемы?!!!

– Никак нет, сэр! – ответил я.

– В чём проблема начистить ботинки перед строевым смотром?!!! У тебя одного они не начищены!!! Неужели это так сложно сделать?!!! – его глаза начали дёргаться, губы тряслись, а каждое слово вырывалось изо рта с порцией слюней, как от лая бешеной собаки. – Почему у остальных всё нормально, а ты постоянно тупишь?! Или ты беглый гальваносец?!

– Сэр! Никак нет, сэр! – выкрикнул я в ответ, понимая, что меня самого начало трясти от всего, что накопилось за это время. Даже возникали мысли прямо сейчас пристрелить эту сраную бешеную гориллу из стрелкового комплекса, но я сдерживался.

– Встал в строй, рядовой! Быстро!

Смотр был остановлен досрочно.

В оружейной, разбирая экипировку, я пытался совладать с бурей эмоций внутри, замечая, как отношение сослуживцев ко мне изменилось. Одни смотрели с удивлением, другие с непониманием. Но большинство со злостью, а Рик Ровнев остановив на мне взгляд, покачал головой, пытаясь этим что–то сказать.

Мне же было страшно, что этим гадом сержантом нам предстоит выполнять боевые задачи. Утешало лишь одно: четверть службы уже закончена. Но это было такое себе утешение.

А ситуация вокруг жуков продолжала ухудшаться.

Во время общего строевого смотра, где на космодроме построились все солдаты и офицеры тренировочного центра, генерал Риш Харс громко вещал с высокой трибуны, словно пафосный галактический правитель. Но его забавная физическая форма и корявая небритость не вызывали ничего кроме улыбки от такого зрелища:

– …и с этого момента, мы раздавим жуков стальным кулаком! Но они уже нанесли первый удар.Их спора попала куда надо. Сервера штаба уничтожены. И теперь система «Периметр» не сможет контролировать ваш распорядок дня. Поэтому мною было принято решение вернуть в тренировочном центре плановое дежурство солдат и офицеров. Лейтенантам необходимо будет составить график дежурств по казарме и отобрать по одному кандидату из своего отделения для дежурства по тренировочному центру.

После строевого смотра никто из не изъявил желания дежурить по центру. Ведь в казарме в целом проще, в отличие от всего тренировочного центра, который являлся сложной многогранной системой.

Я же особо не хотел оставаться в казарме наедине с сержантом–гориллой и целые сутки терпеть его предвзятое отношение. Тем более, в дежурстве по всему тренировочному центру я должен был быть помощником дежурного, а не основным дежурным, как в казарме, что должно было снять с меня большую часть ответственности.

Поэтому мною была проявлена личная инициатива в этом вопросе через Тихонова.

Заполнив в штабе специальную анкету с тупыми вопросами, я направился в казарму, но решил снова залететь в чайную, чтобы расслабиться.

Там, мне удалось застать Адама Ксоткина и Арчи Винина. Они активно обсуждали тему инопланетных жуков.

– Не понимаю… – задумчиво бросил Адам, садясь за стол с кружкой. – Как жуки целятся в планеты? Даже кораблём на сверхсветовой сложно добраться до планеты. Не говоря уже о спорах с куда меньшей скоростью и без управления.

Арчи был высоким парнем, в отличие от Адама, но куда менее симпатичным. Поэтому стоя у плазменного нагревателя с угрюмым лицом, он аж ссутулился, наблюдая за тем, как что–то крайне вонючее варится в его кружке:

– Ещё раз – они выигрывают числом. Если запустить кучу кораблей во все стороны, то что–то да попадёт в планету. Тем более, у них разум роя. То есть, то, что знает один, знают и другие. Что–то на уровне телепатии. Но это ещё исследуется.

Адама этот ответ не устроил:

– Да, не. Бред! Ну, представляешь космос? Он же огромен! Как можно неуправляемой штукой прицелиться и рассчитать на миллион лет. Пусть даже кучей спор… Мне кажется, в этом имперцы замешаны.

– Я говорю тебе, что известно официально. В федеральной сети… – Арчи отвлёкся от готовки и посмотрел на меня с таким выражением лица, как будто осознал «разум роя» в своей голове. – А, Алексар. Привет! Тоже решил перевести дух в чайной комнате?

– Да, привет, парни, – я достал из кармана свою раскладную кружку–тарелку и заварил чай. – Что–то в последнее время немного беспокойно. Хочется… спокойствия чуточку… Хотя бы пока по распорядку свободное время.

Но спокойствию сбыться было не суждено. К нам ввалился зашуганный Урюкпай. Ещё больше растрепав свои взъерошенные волосы, он полез в шкаф с именными ящиками, где мы хранили свою личную еду, купленную в местном автомате.

Мы втроём молча наблюдали за его действиями до тех пор, пока сержант не вынул ящик Адама, достав оттуда его батончик «Пирс».

– Эй! – возмутился рядовой, поднимаясь со стула. – Это мой ящик… Сержант, сэр.

Тот повернулся к солдату, откусил кусок батончика и ответил, подмигивая:

– Не волнуйся, малыш. Угощение старшего по званию. Ещё зачтётся.

– Вы в прошлый раз так говорили! – возмутился рядовой, из последних сил стараясь соблюдать субординацию. – Ничего не зачлось!

– Тише, тише, не шебурши. Всё хорошо, давай, занимайся, – Урюкпай поспешил удалиться.

А Адам, нервно допив из своей кружки, всполоснул её и так же последовал к выходу, нервно бубня:

– Четвёртый раз за неделю… Докалят, твари!

Вдруг кружка Арчи задымилась, содержимое вылилось на плазменный нагреватель, начав шипеть. Солдат в спешке поспешил выключить всё и начал убираться.

– И часто такое происходит? – спросил я у Арчи, отхлёбывая гальваносцкий чай.

– Постоянно, когда отвлекают… – сухо ответил рядовой, протирая тряпкой пролитую жидкость.

– Я про воровство. Это же так называется? Как–то совсем не по федеральски.

– А, это… Да постоянно. Поэтому лучше всё сразу съедать. От Урюкпая ещё отбиться можно, а Вотрин заставит купить ему ещё... – Арчи плеснул в кружку воды. – На лекциях одно, а на деле другое. Но сержантов можно понять. Урюкпай сам сказал, что он здесь только из–за денег и социальных льгот. А Вотрин… просто хочет чувствовать себя хозяином, наверное.

– Но, это же не повод становиться… преступником? – уточнил я, посмотрев в окно. – Даже предателем. Воровать еду у своих же подчинённых. Ладно, если б это другие рядовые были. Я слышал, такое бывает, но они же офицеры…

– Да, мне тоже это всё не нравится, Алексар, – задумался рядовой, мешая жидкость в кружке. – Но ты же знаешь девиз Тихонова: кругом враги.

– А он сам что? Говорили ему?

– Тыщу раз! – ответил Арчи. – Даже на построении вчера. Не помнишь?

– Я мыл душевую в командирской комнате по приказу Вотрина, – моё лицо искривилось от воспоминаний этого процесса. – Каким–то чудом её отмыл. Это была жесть.

– А, да точно… – рядовой поставил кружку на стол и посмотрел на меня, пожав плечами. – Что я могу сказать? Тихонов только обещаниями и кормит. Говорит, что обсудит, решит и так далее, но ничего не меняется.

– Он просто устал, – задумался я. – Устал от всего этого.

– Не знаю, Алексар… Может быть, а может ему плевать. И он тоже враг. Кругом враги ведь.

Арчи был абсолютно прав. Споры жуков принесли куда меньше вреда тренировочному центру, чем его управление скрытыми врагами в начальстве. Жучиные споры не подрывали боеспособность подразделений, ухудшая их снабжение. Они не лили в уши патриотические песни и уставщину вместо обучения тактике и, конечно, они не унижали солдат, подрывая их боевой дух. Более того, они даже не воровали еду, в отличие от некоторых местных обитателей.

А самое интересное, что операция по уничтожению спор жуков никак не могла начаться уже на протяжении нескольких недель. Каждый день к нам приезжали какие–то проверки, какие–то генералы, полковники, военные ученые из различных подразделений и даже инженеры для починки антенны. Каждый день мы готовили униформу и драили весь тренировочный центр вместо изучения особенностей инопланетных жуков и способов борьбы с их гнёздами.

Это не просто раздражало, это начало откровенно пугать, и меня и всех остальных солдат. Пока мы тут вошкаемся, придумываем планы операции и починки антенны, согласуем это со всеми местными горнодобывающими компаниями, выдраивая полы перед каждой военной шишкой, по словам Арчи Винина, жуки–арахноиды могли построить сотни или даже тысячи гнёзд из своих спор на поверхности планеты! И когда они дойдут до тренировочного центра, мы тоже должны будем вымыть им полы с унитазами? И в блестящих ботинках встречать их на космодроме?! Полный бред!

Ещё больше разогревали паранойю наши первые «боевые операции». Они порождали терабайты красивых отчётов, но ни одно из гнёзд жуков так и не было уничтожено.

Вместе с лейтенантом Тихоновым мы регулярно выходили за стены тренировочного центра в скалистые горы, где офицер записывал наши хождения на свою пластинку.

В это время года двойная звезда палила нещадно. Температура за плюс пятьдесят, песок забивался во все щели. И в этой адской жаре, в полной амуниции, мы занимались абсолютным бредом.

– Гролизов, лицо попроще сделай! Неймиц, шире шаг! Сделайте вид, что эсками скалы прочёсываете… Ровнев! Твою мать! Чего тебя так шатает?! Всем остановиться! – лейтенант прекратил запись, подошёл к Рику и принюхался. – Опять мазался мазью из скалистого лютня?! Ты же знаешь, что это наркота!

Тихонов сорвал защитную ткань с лица рядового и протёр пальцем по шее:

– Откуда вы только его берёте?

– Но это же не смертельно и даже наоборот, расслабляет, сэр, – улыбнулся Рик. – Концентрация внимания, тоже на высоте. Привыкания не вызывает.

– Ты в курсе, что стручок твой от этого ссохнется? Вотрин тоже говорил, что расслабляет, а потом лечился два цикла. Не мог ни одну девку завалить!

Слова Тихонова не напугали рядового:

– Я молодой, сэр. У меня всё хорошо будет. Главное задачу выполнить. Тогда у всех всё хорошо будет.

Тихонов устало потёр шрам на лице:

– На первый раз прощаю. Ты слишком много по казарме полезного делаешь. Только за это. В следующий раз, если поймаю, полетишь на малую Гезу. Вместе с другими нариками. На орбиту Гездера. Древнее имперское оборудование обслуживать.

– Всё, всё… сэр, – Рик чуть отодвинулся от офицера. – Понял, принял. Вопросов нет.

Тихонов снова достал свою пластинку и начал нас снимать:

– Продолжаем движение. Сделайте вид, что вы внимательно проверяете каждый камень.

– Да, зачем этот цирк, сэр?! – возмутился один из солдат.

– Так, Милтон! Ещё вопрос будет без спроса, тоже на Малую Гезу полетишь! Делаем что говорят и без вопросов!

Несмотря на весь происходящий абсурд, меня спасало правило «ничему не удивляться», стрельбище, чайная и жёсткие отжимания с приседаниями в тренажёрке. Не будь их, я бы уже свихнулся.

Мои сослуживцы тоже были людьми грамотными и понимали, что что–то здесь творится неладное. Так же нервничали и психовали, но снимали стресс по–разному. И очень часто дело доходило до скалистого лютня. Но, если кого–то и ловили за его употреблением, то всё заканчивалось локальными криками и угрозами, не доходя до чего–то большего.

Для меня же это было полным запретом. Поэтому за день до своего первого дежурства по центру я снова решил расслабиться в чайной с гальваносцким чаем.

Стоя у окна и смотря на закат, освещавший здания тренировочного центра, я наслаждался трапезой, как вдруг, что–то тяжёлое прилетело мне по плечу так, что я чуть не присел на пол, расплескав чай.

Обернувшись, я увидел довольное круглое лицо сержанта–гориллы. Его маленькие, слегка зажмуренные глаза горели, как у маньяка, а сам он был практически полностью голый и потный, лишь ярко–красные спортивные трусы обтягивали его мускулистый зад. Видимо, он только вернулся после тренировки:

– Как дела?

– Нормально… – спокойно ответил я, стараясь не терять контроль.

Тот отпустил моё плечо и подошёл к окну:

– Что ж, это грустно…

– Почему? – коротко уточнил я.

– Потому что будет хуже.

Я сделал тяжёлый спокойный выдох, чтобы успокоиться и снова спросил:

– Почему?

– Потом узнаешь, – ответил тот и покинул комнату приёма пищи.

Этот тип не переставал меня удивлять. Что он задумал? Опять обыск в моём шкафчике? Устроит разнос из-за ерунды? Эти мысли не давали мне покоя весь вечер и ночь, пока на следующий день я не явился в штаб для первого дежурства.

В комнате со стеклянными стенами и большими окнами, откуда открывался вид на весь тренировочный центр, висело множество мониторов, а посередине стоял голографический стол. Недалеко от него был другой стол, рядом с которым занимались незнакомые мне офицеры и один замученный сонный капрал.

Войдя через стеклянную дверь, я заметил самого старшего по званию – какого–то капитана:

– Капитан, сэр! Рядовой Синак для дежурства по тренировочному центру прибыл!

Другие офицеры даже не обратили на меня внимания, только капитан обернулся и сказал:

– Опять прислали рядового… Когда у них голова на место встанет? Не повезло следующей смене… – затем он посмотрел на умирающего капрала и добавил. – Ровел, объясни ему, что нужно делать. Эй, ты! – посмотрел на меня. – Сюда иди и вникай!

Офицеры начали расходиться, чтобы освободить место перед столом, а я подошёл к капралу, начав вникать в его слова:

– В первый раз? – солдат посмотрел на меня с лицом умирающего котёнка.

– Так точно, – ответил я.

Тот тяжело вздохнул, начав ознакамливать меня с местной технологической составляющей:

– Голографический тактический стол, теоретически через него можно управлять всем центром и боевыми частями, связываться с другими планетами, – открыл голограмму тренировочного центра. – Но из–за той споры практически ничего не работает. Вроде, пытаются что–то чинить подрядчики из местных горнодобывающих фирм, но… пока никак. Так что сейчас это чисто для контроля местности или хрен его знает чего…

– Хорошо, понял… – я задумался, осматривая тактический стол с голограммой.

Капрал указал на мониторы, висящие на стенах:

– Датчики движения, камеры, всякая инфа, разберёшься, короче, понажимаешь, управление со стола дежурного. Пароли доступа приклеены на листик под столом…

– Так, а в чём работа заключается? – уточнил я.

– А, ты не в курсе? – он устало бросил взгляд на мои лычки. – О–о–о… Рядовой. Хреново тебе придётся. Надеюсь, дежурный нормальный будет.

– Да почему хреново то?! – возмутился я. – Ты говоришь так, тот капитан тоже говорит так.

Солдат слегка улыбнулся:

– Потом узнаешь. А так… Делаешь, что дежурный говорит и его помощник. Если будут какие–то вопросы, на встроенном компьютере стола дежурного есть файл «Для рядовых». Там найдёшь всё необходимое. Больше мне рассказывать нечего.

Вдруг дверь открылась, и в неё вошёл лейтенант Тихонов. Я был очень рад его здесь видеть, а еще больше я был рад, когда узнал, что он сегодня будет дежурить со мной:

– Доброе утро, лейтенант!

– Утро добрым не бывает, Синак, – проворчал Тихонов, подходя к другим офицерам. – Разобрался, как всё работает?

– Разбираюсь, сэр.

– Хорошо, хорошо… Сегодня с тобой дежурим… – лейтенант начал болтать с офицерами.

Но ещё через пару минут, пока капрал отвечал на мои вопросы, случилось страшное: в проходе появилась широкоплечая фигура сержанта–гориллы.

За полгода моей службы этот зверь раскачался так, что его военная форма буквально рвалась на спине, руках и ногах, обтягивая его торчащие во все стороны мускулы. С одной стороны, это выглядело максимально нелепо, а с другой стороны, внушало какую–то инстинктивную осторожность у всех вокруг.

– Ага… СинЯк… – пробормотал сержант–горилла вваливаясь в центр управления. – Дежурство принял?

– Никак нет, сэр. Ещё…

Не успел я договорить, как тот рявкнул:

– Так иди и принимай! Чё стоишь?!

Сонный капрал объяснил мне, в какие программы на столе дежурного нужно зайти, что заполнить и что сделать для принятия дежурства. После чего все покинули эту комнату, кроме меня, сержанта Вотрина и лейтенанта Тихонова.

– Ну ладно, – сказал Тихонов. – Вы занимайтесь. Я пойду дела делать. Если что, связь по ПБК.

– Есть, сэр, – ответил я.

Дверь закрылась.

Мы остались с сержантом наедине.

Я уткнулся в инструкцию, стараясь не смотреть в его сторону.

Часть 4. В вольере с гориллой

– Как дела? – неожиданно выдал Вотрин.

Я не оборачивался, продолжая читать документацию:

– Много работы.

– Вопрос был не про работу, а про твои дела! – дерзнул тот.

В этот момент меня начало дико трясти, я сжал манипулятор компьютера, готовясь разбить его о башку этого засранца, но выдохнул и успокоился, сказав нейтральное:

– Пойдёт.

Внезапно на голопроектор дежурного пришёл входящий звонок от генерала.

Меня охватила паника.

– Чё ждёшь?! – выкрикнул сержант. – Отвечай!

Я нажал кнопку «Принять», и над панелью голопроектора появилось небольшое изображение генерала Риша Харса, чья толстая округлая фигура заняла всё пространство голограммы:

– Ну! Мне кто–то что–то говорить будет?!

Я быстро бросил взгляд на инструкцию и протараторил:

– Помощник дежурного – рядовой Синак, сэр!

– Какой ты, к чёрту, помощник, Синак?! – не понял генерал.

Мои глаза снова начали в спешке бегать по инструкции:

– Сэр?

– Что, сэр?! – возмутился генерал Харс. – Ты оператор дежурного центра по тренировочному центру! Где помощник?!

– З… Здесь, с…с…сэр! – запаниковал сержант.

Я впервые увидел страх в глазах Вотрина. Его ноги и руки сжались, мышцы напряглись, готовясь разорвать защитный комбинезон. Впервые он предстал в обличии не монстра, а напуганного до усрачки мальчишки.

– Какого черта ваши подчинённые не знают форму обращения?! Короче! Скажите полковнику Моррису, чтобы позвонил мне.

– Есть, с…сэр! – сержант отключил голопроектор, а затем снова активировал свой режим гориллы. – Ну, ты и дибил, Синак.

Меня просто выморозило это оскорбление, и я чётко сказал, осознавая, что этот гад чёртов трус:

– Сэр! В инструкции так было написано!

– Значит, инструкция старая! Ищи новую. Что ты, как я не знаю кто?

Я посмотрел на голограмму файлов компьютера, пытаясь найти новую инструкцию, но тщетно.

– Ну, и чё ты делаешь?! – рявкнул сержант–горилла.

– Ищу инструкцию, сэр!

– Тебе, сука, генерал, что сказал сделать?!

В этот момент я завис на пару секунд:

– Но он же сказал вам сделать, сэр.

– Ты чё! – выкрикнул Вотрин, явно выплёскивая наружу все те эмоции, которые вызвал в нём генерал Харс. – С космоса упал?!

– Никак нет, сэр! – ответил я незамедлительно, начав искать контакты полковника Морриса. – Сейчас сделаю.

– Ух, сука, Синак… Тяжело нам с тобой будет.

Я был с ним полностью согласен. Нам будет очень тяжело. Ещё и лейтенант свалил сразу же! Не уверен, что у него были какие–то сверхважные задачи помимо дежурства.

А я теперь вынужден сам искать какие–то контакты, которых нигде не было, и чёрт знает, где их можно было найти.

– Ты полковнику звонить собираешься? – Вотрин безразлично залип в своей пластинке.

– Я не могу найти его контакты, сэр! Я перерыл всё, что мог, но все контакты устарели. Голопроектор даже не набирает эти номера.

– Блин! – сержант Вотрин отложил свою пластинку. – Неужели это так сложно?!

Горилла начал сам копаться в компьютере и искать данные. Естественно, он нашёл то же, что и я. Затем сержант понажимал кнопки на голопроекторе и нашёл там актуальные координаты полковника. А затем смог связаться с Моррисом и сказать, чтобы тот позвонил генералу:

– Неужели это так сложно?! – возмутился он и вновь уткнулся в ПБК.

Да, ситуация была максимально странная, то ли я реально дурак, то ли космолёт сломан. Как обычно, не удивляемся.

Тем не менее, я отпросился в туалет, чтобы справить нужду и поприседать для успокоения. После этого стало чуть полегче. Но не успел я вернуться в центр управления, как тут же получил возмущение от Вотрина:

– Ты чё? В другой конец центра в туалет бегал? Чё так дышишь тяжело?

Я спокойно выдохнул и сел за стол, продолжив работать:

– Никак нет, сэр. Просто так дышу.

– Проблемы с носом?

– Никак нет, сэр.

Я сел за голограммы и меня снова начало трясти. Но бросив короткий взгляд на сидящую тушу сержанта, я вспомнил, как он убого вёл себя при разговоре с генералом и успокоился. Эта мысль даже вызвала у меня небольшую ухмылку, которую заметил сам горилла:

– Чё лыбишься?

– Ничего. Просто лицо такое, – я уткнулся в инструкции, пытаясь уйти от разговора.

Но офицер ткнул мне в лицо свою пластинку с голограммой красного космического корабля:

– Как тебе этот космолёт? Нравится?

– Простите, сэр… – для меня такой подход к разговору был максимально неожиданным, от чего напугал больше, чем крики. – Я… Я не разбираюсь в звездолётах.

– В смысле? – не понял тот. – Живёшь в колонии и не разбираешься в космолётах. А в чём ты разбираешься тогда?

– Я специалист по строительству шахт и сооружений для добычи полезных ископаемых. Разбираюсь в буровых установках.

– Прям разбираешься? – уточнил сержант. – Или врёшь?

– Разбираюсь…

Эти тупые вопросы начинали порядком раздражать и не давали нормально сосредоточиться. К счастью, мои односложные ответы Вотрину надоели, и он заткнулся.

– Так, Синак, – заговорил сержант–горилла спустя несколько минут. – Я сейчас отлучусь. Если что, звони на пластинку.

– Есть, сэр! – я был несказанно рад такому повороту событий.

Сержант Вотрин ушёл, и я остался абсолютно один. Теперь можно было делать дела. Работа была несложная: проработка файлов и их пересылка. Благо, какой–то искусственный интеллект всё ещё мог мне помочь в этом деле. Но, работы было невпроворот, и меня жутко вымораживало, что я здесь в первый раз и должен во всём этом разбираться сам.

Чтобы немного отвлечься, я сделал лёгкую зарядку, несколько сочных отжиманий и решил взглянуть, что за файлы я переправляю туда–сюда.

Открыв на голограмме документы, я не поверил своим глазам.

Оказалось, мы уже несколько дней подряд занимаемся устранением жучиных гнёзд!

Там были наши объёмные голограммы за стенами тренировочного центра, сделанные и отредактированные так, как будто мы где–то далеко в пустыне в разных местах планеты. К ним прикреплены всякие доклады, данные результатов боевых операций и так далее. При этом делался особый упор на то, что подготовка и оснащение призывников настолько хороши, что мы это делаем в разы эффективнее, чем Силы колониальной обороны на соседней планете Паррогалии.

Оговаривалось, что мы используем самых современных роботов и дронов, из которых в реальности у нас был только старый хлам от Земной Империи.

Иначе говоря, написана полная чушь, не имеющая никакого отношения к реальному положению вещей.

Я начал рыть глубже и в локальных файлах нашёл договоры с местной горнодобывающей фирмой, обладающей целой армией дезинсекторов, которые занимаются уничтожением гнёзд вместо нас.

Именно их генерал и нанял для этой работы, а наши видео отправлял в генштаб для отчётов.

Во время чтения меня отвлёк стук в дверь от лейтенанта Тихонова. Я закрыл все файлы и открыл ему.

– Как работа? – уточнил тот, заходя в центр управления.

– Идёт, сэр… – я решил косвенно уточнить у него по поводу ситуации с гнёздами жуков, чтобы не быть пойманным на том, что сую нос не в своё дело. – Лейтенант, подскажите, а когда мы будем гнёзда жуков уничтожать? Споры уже довольно давно прилетели, а мы ничего не предпринимаем. Только видео объёмные какие–то делаем.

Тот сел рядом со мной и ответил:

– Потому что генерал нашёл более оптимальный вариант, чем подвергать опасности солдат и офицеров.

– Что за вариант? – я сделал непонимающее лицо, как будто очень сильно удивился.

– Наняли ребят–дезинсекторов, короче говоря. Они всё за нас делают.

Было приятно, что лейтенант так откровенно и всё сразу выложил. Но меня беспокоило то, что по факту этим должны заниматься МЫ, и нас должны обучать и подготавливать для этого. Ведь мы Силы колониальной обороны – те, кто защитят родные колонии, если на них нападут.

Я уточнил у Тихонова по поводу этих размышлений, и он ответил:

– А ты хочешь лазить по пустыням и горам в пыли и грязи? Со страхом в штанах, что тебя сожрут в любой момент?

Я задумался и добавил:

– Нет, но, если так подумать… Если вдруг дезинсекторы не справятся, и жуки начнут захватывать планету, то её надо будет кому–то защищать. А сейчас мы вообще не подготовлены к полевым условиям. И, по сути, в этом случае всё может быть очень плохо…

Лейтенанту почему–то показались эти размышления забавными, и он улыбнулся:

– Не переживай. Жуки не захватят планету. Для этого нужно очень много спор и очень много времени. Гнёзда свои они строят не за один день. Ну, а если вы хотите больше подготовки в полевых условиях, то я смогу вам это обеспечить во время съёмок голограмм–пустышек.

Вдруг мне ударило в голову то, что могут подумать об этой идее мои сослуживцы. Им явно не понравится сменить комфортную казарму с душем, чайной и тренажёрным залом на бескрайнюю пустыню с камнями. Поэтому я решил ответить по справедливости:

– Я был бы не против. За этим я и шёл сюда, чтобы научиться чему–то толковому. А вот другие… За других солдат я сказать не могу.

– А я вот не очень хочу, Алексар, – ответил Тихнов. – За время своей учёбы в военной академии я натаскался и по пустыням, и по горам, и по лесам. С жуками тоже навоевался во время службы. По горло всё это. Да и в целом, тренировочному центру не нужны проблемы в виде кучи отчётов о том, почему кто–то из вас подорвался на собственном детонаторе. Поэтому сидим молча и делаем, что говорят. Так как кругом враги.

– Да, в военной разведке явно будут недовольны таким положением вещей, – произнёс я.

– В разведке постоянно чем–то недовольны, – поддержал лейтенант. – Война с Империей закончилась больше полувека назад, а они кукушку долбят так, как будто мы опять с кем–то воюем. Хорошо, что центр наш на краю галактики, и они здесь не появляются.

После этого разговора я уточнил у Тихонова некоторые моменты касательно выполняемых задач. Он подсказал мне немного, а затем отпустил на обед.

Закончив приём пищи, я вернулся на дежурство, а лейтенант снова покинул центр управления под предлогом «срочных задач», оставив меня работать в одиночестве.

Время подходило к ночи. Тренировочный центр осветился яркими огнями, а в небе среди звёзд загадочно зависла планета Паррогалия и тускло горели два спутника Гездера. К этому времени я чувствовал себя как старый дед: сонный и замученный, с болью в мышцах от целого дня сидения за столом перед голограммами. Зато почти вся работа была выполнена, и я позволил себе немного прикрыть глаза, облокотившись на спинку стула. Но это было фатальной ошибкой.

В стеклянную дверь постучал сержант–горилла. Я незамедлительно открыл ему.

– Ага, чё, спал? – Вотрин медленно подошёл к столу и рухнул на стул рядом со мной.

– Никак нет, – ответил я, пытаясь выглядеть как можно более бодрым.

– Вижу, что спал, – злобно сказал тот, потирая свои глаза и зевая.

В этот момент мои кулаки неосознанно сжались. Ему реально хотелось хорошенько врезать за всё это лицемерие. Ведь я целый день делал работу за него и дежурного Тихонова, пока они оба шлялись непонятно где. А он теперь ещё что–то предъявляет.

Но весовая категория была явно не моя, да и последствия в виде трибунала меня не вдохновляли, поэтому оставалось только превозмогать.

– Что тут? – сержант взглянул на голографический экран.

– Всё хорошо, – ответил я. – Без изменений.

– Ясно. Все программы перепроверил?

– Так точно.

– Все файлы переправил?

– Так точно.

После этого сержант начал просматривать результаты моей работы, задавая глупые вопросы, на которые я старался давать ещё более глупые ответы.

Но, видимо, ему это не очень нравилось, так как он сказал:

– Иди на ужин, а потом сгоняй к сержанту Боровину в шестую казарму. Забери у него коробку с очками и защитной тканью. Скажешь, что от меня, и отнеси её в командирскую в нашей казарме.

– Есть, сэр.

Я был рад, что он меня прогнал. Так как чем меньше времени я с ним находился, тем лучше, а снова выйти из стеклянного аквариума на воздух было только в удовольствие. Тем более, это позволило мне немного проснуться и прийти в себя.

А чтобы подольше не находиться в одном помещении с сержантом–гориллой, я не особо торопился, а шёл себе спокойно по улицам тренировочного центра, медленно переваривая в себе гадкий армейский ужин после приёма пищи.

Закончив с переносом ящика амуниции, я так же не спешил, пытаясь наслаждаться минутами спокойствия и непринуждённости. Я наблюдал за Паррогалией, поднявшейся высоко в небо, за звёздами, которые светили ярко не смотря на мощное освещение прожекторов центра, забыв абсолютно обо всём и просто сливаясь с космосом…

Эта короткая, но расслабляющая прогулка позволила мне чуть отдохнуть, но когда я вернулся на дежурство, то снова ощутил на себе выпадки гада сержанта:

– Синак?! Ты где шлялся? Уже можно было десять раз пожрать и все склады обчистить!

Времени на подумать не было, поэтому, не особо заморачиваясь, я ответил:

– В туалет ходил, сэр!

Я заметил, что он что–то пытался делать на компьютере, набирал кого–то сразу и по голопроектору, и по пластинке:

– Так долго срал?! Ты меня за дурака держишь?! Быстро звони полковнику Моррису и говори, где ты тут накосячил! Из столичного генштаба звонили, им там что–то не нравится! Давай! Бегом!

Я тяжело выдохнул и сел за стол, связавшись с полковником Моррисом. На голопроекторе вдруг появилась его широкоплечая фигура и лысая голова:

– Так, Синак, ты отправлял файлы по зачистке гнёзд жуков?

– Так точно, сэр.

– С генштаба звонили, сказали, что файлы отправлены вчерашние. Посмотри еще раз, что ты скидывал.

Я был немало удивлён этой ситуацией и начал проверять, то ли я отправил. Оказалось, что там реально была ошибка:

– Сэр, так точно… Эм… – я замешкался. – Случайно отправил вчерашние файлы.

– Черт! – рявкнул полковник. – Сержант! Контролируйте своего подчинённого! А то мне из генштаба звонят весь вечер, а мне некогда этим заниматься. Работы невпроворот.

В разговор слегка дрожащим голосом вступил сержант–горилла:

– Будет сделано, сэр… Присмотрю за ним...

– Отлично! До связи! – полковник отключился.

– Ну, ты и даёшь, Синак! – снова жёстко надовил Вотрин.

Это просто взбесило меня в этот момент. Сам того не осознавая, из последних сил я повысил голос на него впервые за всё время службы:

– Да, в смысле?!!! Я целый день тут работаю, пока вы шляетесь непонятно где!!!

Тот, как будто не услышал меня:

– Делал тут, делал и всё равно накосячил! Почему ты такой дебил! Ты же в колониальном техникуме учился! Образование есть! Неужели, так сложно отправить нужные файлы туда, куда нужно?! Или для этого нужно быть гением?!

Каждое его слово раздражало меня еще больше, но вместо злобы и ярости меня это начинало максимально продавливать. От сонливости и усталости я, казалось, не мог внятно отвечать и как–либо психологически ему сопротивляться:

– Но, сэр, я целый день работал… и не заметил…

– Не заметил он! Ты постоянно всё не замечаешь! Когда ты перестанешь быть гальваносцем и всё замечать?! Сколько можно?! За несколько месяцев службы у всех мозги на место встают, а у тебя отклонения какие–то, походу!

– Простите, сэр, больше не повторится, – мне уже начинало становиться плохо от происходящего, я хотел, чтобы это всё побыстрее закончилось.

– Конечно, не повторится! Давай быстрее файлы пересылай!

Я приступил к пересылке файлов, после чего сержант сказал:

– Давай ещё раз смотреть чё ты там натворил. Показывай все программы и инструкцию ту.

Мы снова начали с ним разбирать всю проделанную мною работу, что–то даже подправили по его указанию, и к поздней ночи он отпустил меня для короткого сна.

На отдых было выделено четыре часа, после которых мне стало ещё хуже, чем было до. Голова страшно болела, ноги буквально подкашивались.

В этом ужасном состоянии я кое–как доковылял из казармы до центра управления в штабе и постучался в стеклянную дверь, чтобы сержант–горилла мне открыл.

Но ответа не последовало…

Мне ничего не оставалось, кроме как продолжать долбиться в дверь и звонить в звонок. Но от происходящего сознание совсем помутнело, ноги сами носили тело туда–сюда по коридору, в надежде привести его к жизни.

И вдруг край глаза зацепился за грузную фигуру, сидящую на стуле и лежащую плечами на столе дежурного. Кое–как я разглядел в этой фигуре сержанта–гориллу и понял – этот ублюдок спит!

Меня охватила ярость! Не удивляться было просто невозможно! Я начал ещё громче колотить в двери, намереваясь разбудить этого гада, и мне это удалось. Тот поднял свою круглую голову, осмотрелся заспанными глазами и открыл двери.

– Сержант, сэр, рядовой Синак для продолжения дежурства прибыл!

– Да… да… Заходи, – тот начал зевать, как бегемот, а я еле сдерживался, чтобы не высказать ему всё, что о нём думаю.

Но, сев за стол, продолжил выполнять обязанности дежурного.

– Синак! Синак! Рядовой! – начал орать мне на ухо сержант Вотрин.

– Да, сэр! – воскликнул я, взглянув ему в глаза и осознав, что был настолько погружен в свои мысли, что не слышал его.

– Ты оглох что ли?! – продолжил тот орать.

– Никак нет, сэр. Занят работой согласно инструкции.

– Я говорю, генерал придёт через сорок минут! Подготовь всё, что надо, на него и полковников. Сколько там три экземпляра доклада?

– Так точно, сэр!

– Готовь их тогда, я скоро буду, – Вотрин покинул центр управления.

А я начал собирать всю информацию по Гездеру и Паррогалии в один полный лаконичный отчёт и сделал три голографических документа для генерала и двух его замов–полковников. Но мои мозги к этому времени почти не соображали, а тело разваливалось. Я еле мог усидеть на стуле.

Наконец, в центр управления пришёл сразу сержант Вотрин и, о чудо, сам дежурный лейтенант Тихонов.

Вотрин схватил три сделанных мною голографических документа и сказал лейтенанту:

– Документы готовы, лейтенант. Можем встречать командиров.

Тихонов начал просматривать документы, но нашёл там несколько ошибок и грубо ткнул на них Вотрину, чтобы он их увидел. Горилла, сразу же начал орать на меня:

– Синак, ты совсем сдурел?! Названия планет с маленькой буквы пишешь! Исправляй быстро!

– Сэр, есть, сэр! – я исправил эту и еще несколько ошибок под крики сержанта.

Наконец, документы были вылизаны до основания, и как раз к этому времени в центр управления закатился толстый генерал Харс в сопровождении широкоплечего и высокого полковника Морриса.

С учётом того, что у Морриса не было и волосинки на голове, тот походил своим видом на типичного амбала, как будто личного охранника Харса, но, как и все здесь, он всё равно принижался перед генералом.

Мы втроём сразу же вытянулись по стойке смирно, и лейтенант с необычным для него страхом в голосе сказал:

– Генерал, сэр! Дежурный по центру управления – лейтенант Тихонов. Обстановка спокойная. Без замечаний. Отчёт подготовил, – Тихонов отдал три экземпляра доклада генералу Харсу, а я не воспринимал буквально ничего, а просто пытался устоять на ногах.

Моррис произнёс, почёсывая лысину:

– Я сам передам полковнику Ренке его отчёт.

– Хорошо, Борис, – ответил генерал, просматривая голограммы отчёта. – В следующий раз надо процент уничтоженных гнёзд на парочку увеличить, а то отстаём от Паррогалии.

Моррис посмотрел на генерала с непониманием:

– Но там в разы больше спор прилетело.

– Боря, не выводи меня, – разнервничался Харс. – Придумай что–нибудь, если не хочешь сам с жуками по пещерам ползать.

– Есть, с–с–сэр.

Генерал посмотрел на нас:

– Что ж, молодцы, тогда передавайте дежурство и отдыхайте.

– Сэр, есть, сэр! – ответил Тихонов и выпроводил генерала с полковником.

Когда мы снова остались втроём, лейтенант выдохнул:

– Фух, сегодня нормально сработали.

– Ага, – согласился сержант. – Всегда бы так. Ну что, Синак, – тот посмотрел на меня. – Готовься к сдаче дежурства.

– Сэр… Есть, сэр… – еле промычал я, начав подготовку.

На смену нам пришёл бодренький капрал и сержант с лейтенантом из другого отделения. Я начал объяснять пришедшему солдату, что ему всё придётся делать за дежурного, и что с него будут это всё спрашивать. Но тот не удивлялся, даже наоборот, хотел как можно быстрее принять смену.

Только вот начал он меня откровенно мучить. То элементы канцелярии не в полном наборе, то мусор надо вынести, потому что робот–уборщик сломался, то рации не хватает, то пятно какое–то на столе, видимо, от слюней сержанта, появившееся, когда тот спал.

Я же молча выполнял все его прихоти, как покорный раб, в надежде, что рано или поздно пытка дежурством закончится. В какой–то момент я посмотрел на стеклянные двери и узнал в своём отражении вчерашнего замученного в смерть капрала. И начал понимать, что здесь творится что–то не то. Что так не так всё должно быть. Но мысли в голове плавали, от чего после сдачи смены ноги сами унесли меня в кровать.

Часть 5. Боевая задача «Сжечь любой ценой»

Через несколько часов меня разбудил Арчи Винин, стоявший сегодня в дежурстве по казарме. Тот самый, который больше всех знал о жуках в нашем отделении. Иногда казалось, что он сам инопланетный жук, иначе как он мог так много о них знать:

– Алексар, вставай. Отделение на обед идёт.

– О, святые вселенные… – всё моё тело болело, голова выла, казалось, я стал мумией, восставшей после тысячелетнего сна.

– Ты в норме? – тот сел на соседнюю койку.

Я также занял сидячее положение и попытался раздуплиться, потирая глаза:

– Не уверен…

– Слышал, у тебя там жёстко было с сержантом…

– С сержантом? Да, – последовал мой сонный ответ. – Ну его, на хрен. Псих ненормальный. Меня больше жуки сейчас волнуют, – я встал и начал одеваться.

– Меня кстати тоже, – задумался Арчи. – Неизвестно сколько гнёзд в сумме, и на каком этапе формирования они…

– Их уничтожают дезинсекторы, которых нанял генерал, – ответил я. – Чтобы нас опасности не подвергать. А мы отчёты посылаем в штаб, чтоб всё красиво выглядело.

– А, ну, теперь всё встало на свои места… В принципе, это здорово! Хотя, а если они сюда приползут…? – задумался солдат.

– Вот и я о том же. Дезинсекторов мало, а спор было много. А если они захватят весь Гездер? А если потом споры отсюда полетят на наши планеты? – тяжлый выдох вышел из меня, словно душа. – Арчи, сколько вообще нужно времени на формирование полноценного гнезда? Не знаешь?

– Ну… – замялся тот. – Зависит от ресурсов и минералов, которые жуки потребляют. Если спора попала в богатое месторождение, то могут очень быстро появиться рабочие жучки и черви. Они формируют полноценный инкубатор, с которого выводятся боевые особи.

– Ага, – ответил я. – Представляешь, а мы находимся на ресурсной планете.

– К чему ты клонишь? – не понял Арчи.

Я уточнил:

– Насколько опасны эти боевые особи?

– Ну, зависит от вида. Есть небольшие, метр в длину, а есть гиганты до полукилометра.

– Нихрена себе!

– А ты думал?

– Вот и думал! – возмутился я, завершая одеваться. – Что наше командование болт положило на опасность от жуков и на наше обучение обороне от них. И нас скоро сожрут к чертям гальваносцким.

– Алексар, – Арчи попытался меня успокоить. – Я думаю, тебе стоит поесть и передохнуть на лекции у Урюкпая.

– Передохнёшь тут, – ноги подкосились от усталости, тело само вновь упало на койку. – Прав Тихонов… кругом враги. Тут еду твою воруют, там всю работу за дежурного делаешь. Выжимают, как лимон. Ничему не обучают, кроме стрельбы… Зато на лекциях о справедливости, все белые и пушистые, а у меня даже комбинезон весь перештопанный десять раз. Ну куда это годится?

– Ладно, Алексар, не кипишуй. Осталось полтора года. Четверть службы прошла считай.

– Да, да… – согласился я с Арчи. – Ты прав. Ладно, пойду к нашим, а то без меня есть начнут, – я принюхался, почувствовав странный запах. – Чем это воняет?

Арчи запаниковал, поднимаясь с койки:

– А! Забыл! У меня варево чайной! – солдат подбежал к выходу.

– Почему оно воняет, как мазь скалистого лютня?

Арчи обернулся на секунду с ехидной улыбкой:

– Каждый выживает, как может, Алексар…

Он убежал в коридор, а из меня вырвалось шёпотом:

– Твою мать… И ты туда же, Арчи…

После обеда мы вновь сидели на лекциях по справедливости и нравственности, но какой в этом толк, если это всё были пустые слова? А на деле перепоручительство, безответственность, вездесущая халатность, наркота и, скорее всего, коррупция.

А иначе откуда у генерала свободные деньги на дезинсекторов?

Слушая занудный голос сержанта Урюкпая, от которого хотелось вырубиться, я начал рассуждать у себя в голове о том, что будет дальше. Насколько далеко уйдёт сержант–горилла в своём психическом расстройстве? Сколько ещё таких нарядов я смогу вынести и не свихнуться? Сколько времени нужно жукам, чтобы создать боевых особей и начать штурм нашего центра?

И тут меня накрыл резкий эмоциональный всплеск. Я решил, что так больше продолжаться не может. Я должен был что–то сделать и сделать немедленно!

Либо погибнуть от сдерживаемого внутри стресса, либо попасть под трибунал за убийство некоторых личностей, либо… попытаться как–то исправить всю эту ситуацию. Превратить тренировочный центр из общества по мытью полов и съёмок голограмм в нормальный военный комплекс, где обучают профессионалов.

Выбор был очевиден.

Как можно это сделать? Вариантов немного, так как в одиночку такое не потянешь, а вести за собой народ я никогда не умел.

Вдруг в голове всплыла сцена на космодроме родной колонии. Когда два солдата в чёрных бронекостюмах из специального отдела федеральной разведки допытывали лейтенанта Тихонова и хозяина кафе за наше питание.

Те ребята были действительно придирчивыми в этом вопросе. А что они сделают, когда узнают, что творится здесь – в тренировочном центре?

Я очень плотно задумался над этим, так как по сути, если написать им в федеральной сети, то это будет стукачество и предательство. Но с другой стороны, то, что творится здесь, не есть предательство для всей Федерации?

Да, и Тихонов тогда запретил писать в разведку в принципе…

Ёрзая на своём месте в аудитории от неуверенности, я сорвался. Открыл пластинку и вошёл в Федеральной сети на страницу Специального отдела Федеральной разведки – СОФР. Найдя поле для предложений от военного состава Федерации, я в официальной форме написал всё, что знал о начальстве, тренировочном центре, младшем офицерском составе, снабжении и ответственности командования за боевые операции. После чего отправил это полотнище по прямому адресу.

В этот же момент, меня ударило в жар. Как будто я сделал что–то, чего делать было нельзя.

Снова открыл свою пластинку. Письмо отправлено получателю.

В этот же момент – конец лекции. Я тяжело выдохнул и выключил ПБК, пытаясь успокоиться, но получилось это сделать лишь к вечеру.

Первые несколько недель после этого всё было спокойно. Я даже начал забывать о том гневном письме. Но потом неожиданно начались ещё более лютые проверки генерала–колобка Харса с выскребанием грязи из всех щелей и даже перештамповкой имперских отличительных знаков на оборудовании на федеральские гербы. Всё это выглядело, как подготовка к чему–то страшному.

Особенно стало не по себе, когда у нас отобрали наши ПБК. Которые, оказывается, должны храниться у лейтенанта Тихонова в сейфе и выдаваться только после специального разрешения. С этого момента я окончательно потерял контакты с семьёй, что, само собой, нанесло ещё один удар по шаткому эмоциональному состоянию.

Нутром я чуял, что причина – моё письмо. Но молчал в стельку, так как понимал, что все воспримут это в негативном ключе. А опасность от жуков, похоже, волновала только меня.

И вот действительно, настал день X. На космодром тренировочного центра приземлился необычного вида военный космолёт. Угловатый, тёмно–серый космический монстр. Он не шёл ни в какое сравнение с той развалюхой, на которой нас привезли сюда. Из него вышли солдаты в полностью чёрной броне, как те, которых я видел на Астрале в кафе, и статный генерал разведки пожилого возраста в чёрном военном мундире с фуражкой и в плаще.

Наше отделение было в числе тех, которые в полном обмундировании встречали в строю прибывших гостей. Естественно, ботинки блестели, бляшка ремня натёрта до зеркального блеска, а комбинезон поглажен в нескольких сторонах.

Генерал Риш Харс, еле поднимая ноги до пуза, строевым шагом поковылял к генералу разведки и отдал тому воинское приветствие, а дальше пытался выдавить из себя доклад:

– Г…генн… генерал.. с…сэр! Ллл…личн…ный состав… трениров…

Я был в ужасе от того, как этот командирский колобок, которого все так боялись на территории тренировочного центра, заикался и принижался перед разведчиком. Позорился он, а стыдно было почему–то мне.

– Личный сс..сотав трен…тренировочного центра. П..по вашему приказу п..п..построен!

– Вольно! – грозно выдал генерал разведки.

– Вольно! – продублировал Харс.

После этого генералы прошлись вдоль строя. И когда они проходили мимо нашего отделения, уже у меня начали подкашиваться ноги и сбивалось дыхание. У этого генерала разведки действительно была какая–то подавляющая аура. Либо, я просто боялся, что он подойдёт ко мне и начнёт задавать вопросы, от чего, станет известно, что они прилетели из–за моего письма.

В голове прокручивалась фраза, которую нас заставили зазубрить перед прилётом разведки, но, к счастью, ее пришлось использовать не мне.

Генералы подошли к одному из бойцов из нашей пятой роты, но другого отделения, и разведчик сказал:

– Как зовут, боец?

Солдат сразу протараторил заученную фразу:

– Штурмовик–десантник пятой роты, первого отделения тренировочного центра имени генерала Деровьева, рядовой Пирс Кан, сэр! Жалоб, заявлений и предложений не имею!

Генерал разведки осмотрел бойца снизу доверху и начал общаться с генералом Харсом:

– Вы с трупов сняли эти комбинезоны что ли?

– Н–н–никак нет, сэр! – тут же выдал генерал Харс. – Форма шьётся по и–и–индивидуальным з–з–замерам для каждого призывника по п–п…прибытии в тренировочный центр.

Разведчик сделал недовольное лицо:

– Я смотрю на каждого бойца в строю и вижу, что форма заштопана миллион раз. Кто шьёт форму, что она так быстро рвётся?

И тут генерал Харс начал откровенно сыпаться, а то, что разведчик отчитывал его прямо перед солдатами, принижало его психологически ещё больше.

– С–с–с…сэр, местная компания, мы делаем им… з–з–заказ. Т–т…так же бойцы участвуют в различных работах по устранению гнёзд жуков. Форма изнашивается очень быстро.

– Модель?

– Э–э–э… – замялся Харс.

– Модель униформы! – злостно прорычал разведчик.

Генерал сильно затупил, но один офицер из строя решил ему помочь:

– Генерал, разрешите обратиться из строя, лейтенант Гордон!

– Разрешаю! – резко бросил разведчик.

– БК–70, сэр!

Разведчик посмотрел на генерала Харса с явным недовольством:

– Здесь явно не этот комплект. От силы это БК–65, но никак не БК–70.

Теперь уже Харс недовольно посмотрел на лейтенанта, а пожилой разведчик продолжил грубо:

– Заменить рваные комбинезоны на противоосколочные костюмы с системой жизнеобеспечения, – он снова начал дёргать солдата руками за амуницию.

– С–с–эр, есть, сэр! – протараторил Харс.

– Почему у солдата обычные бронепластины из углеродных нанотрубок? – уточнил генерал разведки. – Уже давно используются самовосстанавливающиеся пластины. С динамическими компенсаторами. Я смотрел отчёты. Вам они тоже поставлялись.

– Н–н–не всем хватает к–к–омплекта, сэр.

– Что это значит?! – воскликнул разведчик. – Вы отправляете солдат на боевые операции по устранению гнёзд арахноидов! А у вас не хватает оснащения? Вы серьёзно сейчас? Почему тогда не докладываете в генштаб о недостатках комплектов?

– Сейчас… м–н…много работы, сэр.

Разведчик недовольно проворчал:

– Пойдемте, посмотрим, что у вас за работа такая, что нет времени даже оснастить своих солдат для её выполнения.

И тут я понял, что генералу Харсу сейчас всыпят по самые помидоры, когда поймут, что всё, чем мы тут занимаемся, это моем полы, штопаем комбинезоны и отправляем в генштаб выдуманные отчёты о боевых операциях. Я испытал какой–то восторг на секунду, что вот он – свет адекватности и логики в этом мире бреда и абсурда. Но потом до меня дошли тихие переговоры бойцов в строю. Солдаты были явно недовольны тем, что теперь, придётся заняться реальной работой, а не сидеть в казарме, выполняя всякие базовые поручения и снимая голограммы.

От этого мне стало не по себе. Внутри всё ещё бушевал страх: вдруг кто–то узнает о том, что разведка прибыла из–за моего письма, могут ли мне как–то навредить из–за этого? Но я старался держать себя в руках и быть хладнокровным, понимая нутром, что всё сделал правильно.

Несколько дней подряд проходила проверка офицерами разведки деятельности тренировочного центра. Результаты были очень плачевными вплоть до увольнения и задержания генерала Харса за незаконную перепродажу боевой амуниции третьим лицам. Часть доходов от которой уходила дезинсекторам, а остальная сумма пропала бесследно.

Теперь обязанности командира центра выполнял полковник Моррис. На его плечи легло не только обеспечение нас новым обмундированием и выполнение реальных боевых задач, но и разбирательства с горнодобывающей фирмой, которой принадлежали дезинсекторы. Ведь те получили оплату своей работы не в полном размере.

От всех этих мероприятий начало операции по зачистке Гездера от гнёзд жуков снова сместилось на неопределённый срок. Более того, теперь даже малочисленные дезинсекторы перестали выполнять эту задачу без оплаты. От чего жукам можно было спокойно жить и размножаться.

А эта мысль не давала мне покоя.

И вот, наконец, спустя время нас оснастили противоосколочными костюмами, новыми бронежилетами и шлемами. Всё это имело довольно богатый функционал, настраиваемый через ПБК. Также теперь одежду не надо было чистить, она была грязеотталкивающая. Достаточно было лишь немного протереть. Пожалуй, в данном месте это было лучшее нововведение из перечисленных. Всё это теперь представляло реальный боевой костюм модели БК–70. Не боевой скафандр, конечно, но лучше, чем рваный комбинезон с въевшимися пятнами.

Можно сказать, что я был всему этому даже рад. Ведь теперь мы действительно занимались чем–то толковым помимо стрельбы. Например, Тихонов обучил нас тонкой настройке костюма под свои потребности. А ещё наши бессмысленные лекции были заменены на тактические тренировки.

Несколько дней подряд наше отделение выезжало на грузовиках в песчаные горы за территорию центра. На старый полигон. Где вместе с лейтенантом Тихоновым мы учились работать в группах по несколько человек, в том числе в двойках и тройках. С этим были, конечно, проблемы. В том числе и у меня. Так как порой мы часто тупили, а иногда и вовсе спотыкались друг о друга и падали. Но это были мелочи. Мне нравилось обучаться чему–то новому. Впервые за долгое время я почувствовал спокойствие от понимания того, что перестал деградировать в казарме и начал реально развиваться в военной сфере. Появилось чувство морального удовлетворения, и время в СКО начало пролетать практически незаметно.

В один из дней на космодроме тренировочного центра стали появляться новые летающие машины – конвертопланы. Небольшие десантные корабли с винтами на каждом крыле. Они должны были оперативно доставлять нас на места, где космический флот и разведка зафиксировали падения спор. Как только я впервые увидел эти транспортники, то сразу начал много о них читать в наших ПБК–пластинках, которые, к счастью, снова выдали в полное личное пользование после того, как разведка улетела.

Конвертопланы ТБК–2 «Вихрь» оказались довольно старыми машинами, являющимися наследием Земной Империи и доставшимися нам после войны за независимость. Но, несмотря на это, они вполне себе производились до сих пор и применялись силами колониальной обороны в задачах, подобных нашим.

После этого, начало самих операций по уничтожению гнёзд не заставило себя долго ждать. Каждый день конвертопланы возили солдат в полной амуниции для выполнения реальных боевых задач, а не просто для отчётов.

В один из дней на такую задачу выдвинулся наш отряд во главе с сержантом Урюкпаем.

В летящем конвертоплане нас было всего одиннадцать, включая сержанта. Ещё со мной были Арчи Винин – знаток по жукам и Адам Ксоткин с Астрала. С ними я стал неплохо общаться благодаря совместному участию в тактических тренировках. Ведь мы втроём были довольны изменившимся положением вещей, а первое боевое задание, радовало нас больше всех остальных.

– Интересно будет посмотреть на жучиные яйца, если они уже успели появиться, – заметил Арчи. – Я их вживую никогда не видел.

Адам ответил:

– Думаю, это не самое приятное зрелище, вот взорвать бы их. Вот на это я бы посмотрел.

Я сказал обоим:

– Самое главное, чтобы там не было боевых жуков, иначе может что–то пойти не по плану. Хотя, я не помню, чтобы у нас вообще был какой–то план.

К нам внезапно обратился сержант Урюкпай:

– Так, тишину словили, малыши.

Я решил уточнить у него по поводу плана:

– Сэр, разрешите обратиться.

Тот неохотно протараторил:

– Говори!

– А какой у нас план?

– Какой план? Какой план? – переспросил сержант. – Прилетаем, выходим, находим место гнезда, взрываем, улетаем.

– Понял, а чем взрываем? – снова спросил я.

– Так, Синак! – возмутился Урюкпай. – Много вопросов задаёшь.

– Простите, сэр.

Я замолк и стал ожидать высадку вместе со всеми, осматривая скудный интерьер конвертоплана и изучая царапины на корпусе своего СК–240.

Спустя около часа, мы добрались до места. Пилот посадил конвертоплан рядом с высокой скалой посреди пустыни, подняв в воздух огромные столбы пыли. Когда винты машины затихли, Урюкпай скомандовал:

– Бегом на выход, малыши!

Мы начали по очереди выходить из конвертоплана через открывшиеся двери, становясь в шеренгу на сыпучем песке. В это время Урюкпай ходил возле нас, постоянно спотыкаясь, от чего его походка походила на клоунскую:

– Строй быстрее сообразили!

Когда мы стали в шеренгу, он сказал:

– Так… это. Короче говоря… ща по–бырому идём через вот эти камни, – указал пальцем на поле, усеянное камнями. – Вон к тем скалам. Находим, эту… это.. как её…

– Гнездо жуков! – выкрикнул кто–то из строя.

– Так точно, да! – согласился сержант. – Взрываем и… и всё. Улетаем, короче. Работы на пять, десять минут. Вы же захватили термобарическую мину? Не забыли?

Мы посмотрели друг на друга, но никто, видимо, не знал ответа на этот вопрос. От чего Урюкпай мгновенно расстроился:

– Так, малыши. Вы чего подводите старика Урюкпая?

– Мы не знали, что нужно было брать эту мину, сэр, – произнёс один из бойцов.

– Не знали они, – тяжело выдохнул Урюкпай, немного споткнувшись на песке. Это вызвало лёгкий смех в строю. – Так! Смехуёчки отставить! И что нам делать теперь? Не обратно же возвращаться…

Я посмотрел на конвертоплан, который нас вёз и уточнил:

– Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Синак!

– Ну, чего тебе, Синак? Болтаешь сегодня много.

– Мы можем использовать несколько наших гранат и топливо от конвертоплана, чтобы выжечь гнездо, – все посмотрели на меня, как на безумца в этот момент.

– Синак… Малыш, – произнёс Урюкпай. – А ночевать ты тут будешь потом? Как мы обратно то полетим без топлива? Скажешь тоже…

В разговор включился помощник сержанта–гориллы Рик Ровнев:

– Да, Алексар. Что–то ты не то говоришь.

Не смотря на такое давление, я продолжал настаивать на своём, так как бесцельно находиться под жаркими лучами целых двух звёзд мне надоело. Хотелось действовать:

– Мы можем уточнить этот момент у пилота. Может быть, у него даже есть канистры…

Урюкпай что–то пробубнел на армейско–жаргонном и подошёл к пилоту, сидящему в кабине конвертоплана.

Адам Ксоткин, стоящий возле меня, неожиданно сказал:

– Блин, у пилота там хорошо, кондиционер есть…

– Так у тебя тоже костюм теперь регулируется. Ты чего?

– Да что–то не особо помогает, – ответил он. – Даже на лицо защитную ткань наматываю, ток хуже как будто. Калит уже!

Я ответил:

– Ты очки надень защитные и ткань намотай, только так, чтобы очки ткань сверху держали. Это отличная тема.

– Хм… – задумался тот. – Ладно, попробую… Такой ты заботливый, как моя девушка.

– На что ты намекаешь? – уточнил я с улыбкой.

– Ни на что… Просто домой хочу, уже. Достало всё.

К этому моменту Урюкпай снова подошёл к нашему строю, спотыкаясь на сыпучем песке. От чего даже я не мог удержать от лёгкого смеха:

– Сами походите потом, а я ржать буду! Итак, Синак, ты, как самый умный, тащишь канистры с топливом до гнезда.

– А чего я?! – естественно, такое распределение работы было мне не по вкусу.

– Потому что инициатива имеет инициатора. Это мат часть, это знать надо.

– Можно мне в помощь кого–то хотя бы?! – возмутился я.

– Можно гальваносца за яйца! – выдал Урюкпай. – Можно имперцу по перцу! А у нас только «разрешите»! За столько времени можно было запомнить… Ладно. Вот малыш Ксоткин тебе поможет.

Ксоткин посмотрел на меня недовольно, а затем на Урюкпая, ответив:

– Есть, сэр!

Сержант продолжил раздавать команды:

– Рик, Горус, вы набираете четыре канистры, пилот конвертоплана вам поможет. После остаётесь сторожить вертушку. Ну, а все остальные охраняют периметр, пока мы будем ковылять к гнезду. Вопросики остались? Нет? Тогда давайте, давайте, – сержант похлопал ладошками, подбадривая нас.

Пока Рик и Горус наливали топливо в четыре канистры, пилот провёл всем небольшой ликбез:

– Парни, смотрите с этим дерьмом поаккуратнее. Отрава еще та. Вы все в костюмах, поэтому не страшно, но если вдруг чего, лучше песком убирайте и смотрите, чтобы на кожу не попадало, а то разъест до кости. Дышать этим тоже поменьше лучше.

Рик и Горус посмотрели испуганно на пилота, а затем на Урюкпая. Тот сразу сделал им замечание:

– Чего разглядываете, малыши? Наливайте! Наливайте!

Рик держал толстый шланг, подключенный к топливному баку конвертоплана, а Горус следил за тем, чтобы канистра не грохнулась. Ну, а запах стоял действительно отменный. Мы поспешили отойти чуть подальше, чтобы случайно не травануться.

В это время Рик и Горус ругались, плевались, блевали, но смогли набрать четыре канистры по шестьдесят литров. Как мы с Ксоткиным должны были их нести, не совсем было понятно, но исполнять тупые приказы здесь в обязаловке, поэтому пришлось выходить из ситуации.

Пока Урюкпай с остальными ходил между камней, в поисках смысла жизни или чего–то ещё, делая вид, что что–то охраняют, мы с Ксоткиным вдвоем носили по канистре на несколько метров вперёд, а затем возвращались за остальными ёмкостями. Но даже это было делать тяжело, казалось, канистры весили целую тонну…

– Алексар, – неожиданно сказал Адам, пока мы с ним тащили канистру.

– Да… фух… Что такое?

Мы остановились и поставили канистру к остальным на этом участке. Адам снял защитные очки и, протерев пот, спросил:

– Я тут подумал: если жуки перемещают свои личинки по космосу в плазменных спорах у которых такая температура, что даже земля плавится, то почему термобарические мины и это топливо сможет причинить им вред?

Я резко впал в ступор от этого вопроса, но не найдя в своей голове ответа, решил спросить у Арчи Винина, он как раз находился неподалёку:

– Хей, Арчи!

Тот мгновенно отреагировал:

– Да, Алексар…

Я продублировал вопрос Адама, и солдат ответил:

– Это эволюция. По сути, в спорах содержатся не живые существа, а питательные вещества и молекулы особой структуры, которые позволяют создать в месте падения спор первых червей. А вот черви эти и последующие эволюционирующие особи это уже органические существа. Состоящие, правда, не из углерода, как мы, а из кремния.

– То есть… – уточнил я. – Они точно сгорят? И яйца их сгорят и инкубаторы, или чего там?

– Не переживай, – сказал Арчи. – Сгорит всё. Это ты очень круто с топливом этим придумал. Я даже не ожидал, если честно. Авиационное топливо в узком пространстве норы уничтожит всё, что там есть, как минимум давлением от взрыва испарившегося топливо.

Я посмотрел на Ксоткина, пытаясь понять, удовлетворён ли тот ответом, но нас перебил Урюкпай:

– Ну, и чего вы там стали? Канистры сами к норе не прискачут! Давайте, малыши, шевелитесь!

Арчи вернулся к обходу камней, а мы с Ксоткиным вновь приступили к перетаскиванию канистр.

И вот, наконец, мы дотащили всё топливо до дыры, оставленной спорой. Сама по себе она была не очень широкой, около пяти метров в диаметре, но весь песок вокруг неё был превращён в жуткого вида стеклянную субстанцию, образовавшуюся после воздействия высокотемпературной плазмы. Осторожно подойдя к краю, мы с Адамом взяли по канистре и стали выливать их содержимое внутрь дыры, пытаясь не блевануть от резкого запаха.

– Вы что делаете, малыши?! – возмутился Урюкпай, подходя к нам.

Я посмотрел на него непонимающим взглядом, а затем продолжил лить топливо вглубь дыры, рассматривая темноту внутри:

– Заливаем горючее, чтобы его потом подпалить…

– Так вы чего? Всё выливать собрались?

– А нужно не всё? – не понял я.

– Мне неохота тут ждать, пока вы выльете всю горючку! Смекаешь?

Сержант взял две свободные канистры и, открыв крышки, бросил их внутрь дыры. А затем, отобрав у меня и Адама наши канистры, так же кинул их вниз. После этого Урюкпай активировал две свои гранаты, и бросил вслед за канистрами. Спустя несколько секунд последовало два глухих взрыва, и изнутри пошёл небольшой дымок.

– Это всё что ли? – возмутился Урюкпай. – Синак!

– Я, сэр! – я подбежал к сержанту.

– Твой план говно! Ничего не работает! Я умываю руки.

– Подождите, сэр, – я скрыл лицо рукой, чтобы не облеваться от аромата горючки и посмотрел вниз. – Может, гранаты не смогли подпалить топливо? Нужен открытый огонь, – я посмотрел на свою амуницию.

– Либо там очень глубоко… Синак, – заметил Урюкпай. – Только зря тащились сюда с канистрами! Теперь всё равно обратно лететь. Ещё отчёты писать, куда потратил все эти гранаты! Ну, Синак, отыграюсь я еще на тебе за эту подставу!

Я тихо прошептал:

– Ага, как будто это вы эти канистры тащили…

– Чего говоришь? – тот посмотрел на меня.

– Говорю, надо попробовать поджечь как–то ещё, – я снова посмотрел вниз, но вдруг заметил, как что–то яркое пролетело возле моей головы, устремившись в небо. От неожиданности я отпрыгнул назад, упав на землю.

– Твою же мать!

Урюкпай даже не заметил произошедшего:

– Ты чего, малыш Синак? Галюн от топлива схватил?

– Никак нет, сэр! – я встал на ноги, радуясь, что улетел не в яму и вообще остался с целой головой. – Там что–то выстрелило в меня чем–то синим, как будто плазмой! Пацаны, вы видели?!

Все начали отрицать произошедшее, возникли мысли, что мозг реально словил галлюцинации от горючки.

Урюкпай сказал:

– Ладно, малыш Синак. Улетаем. Молись, чтобы не спросили, куда делось двести сорок литров топлива.

– Да, блин! – возмутился я, подходя к сержанту. – Летели чуть больше, или облетели зону турбулентности… Неужели там за каждый литр трясут?!

– Синак, ты сама наивность. Ты же не первый раз в дежурстве по центру стоишь, а такие вопросы глупые задаёшь, – сержант похлопал меня по плечу. – Ладно, собираемся, малыши! Строй собрали!

Я не мог позволить себе уйти ни с чем. Нужно было закончить дело. Тем более, какая–то тварь внутри пыталась пристрелить меня. Нужно было чем–то ей ответить!

И тут руки сами потянулись к гранатам на поясе.

Урюкпай сразу заметил это:

– Синак, что ты делаешь?!

– Уничтожаю гнездо жуков… – я осторожно разобрал гранату, вынув оттуда зажигательный механизм. К счастью, Тихонов научил нас всё это разбирать и собирать ещё в первые месяцы.

Все молча наблюдали за происходящим, а я присел у небольшой лужицы топлива, оставшейся после розлива, и с помощью зажигательного механизма начал делать искру. Через мгновение лужица, резко вспыхнула, и ярким синим пламенем разлитое вокруг топливо начало разгораться. Я вместе со всеми поспешил ретироваться, чтобы нас не спалило заодно с гнездом.

Через несколько секунд из ямы со свистом начал выходить горячий воздух, а за ним, как будто пламя реактивного двигателя, вырвался огромный факел голубого пламени на высоту нескольких метров, создавая душераздирающий рёв, который, казалось, смешался с воплями сожжённых заживо жуков.

– Синак, малыш, – пробубнил Урюкпай, наблюдая за вырывающимися языками пламени. – Думаю, тепереча мы выполнили задачу.

Я посмотрел на сержанта, ожидая от того, хоть какой–то благодарности, но тот лишь добавил:

– Отчёт куда делись двести сорок литров авиационного топлива, всё равно сам будешь писать.

Я не понял прикола и тут же озвучил своё возмущение:

– Неужели там правда до литра всё считают? Серьёзно?

– А ты думал? – спросил Урюкпай.

– Ничего я не думал…

Сержант скомандовал всем:

– Достаточно тут ляшки греть! Строй сообразили… Эм... Построение это… Как его… В шахматном порядке! За мной бегом марш!

Мы построились и побежали вслед за Урюкпаем. Ну, а после того, как сержант объяснил пилоту, что почему–то именно из–за меня мы просрали четыре канистры от топлива, наш отряд на конвертоплане вернулся в тренировочный центр.

Задание было выполнено. Казалось, служба, наконец, обрела смысл. Но, к сожаленью, это была лишь временная передышка для моего уставшего сознания…

Часть 6. Миссия выполнима в каморке

Все угрозы от Урюкпая по поводу написания отчётов оказались не более чем провокацией. Топливом занимался непосредственно экипаж летающей машины, а за гранаты отчитывался сам Урюкпай. Также он отчитывался за то, что забыл взять на задание термобарическую мину, отчего ему был объявлен выговор, обязующий повторно вернуться к гнезду жуков и повторно ликвидировать его именно этой миной.

Всё чётко. По-армейски. Ничего нового. Таким образом, все мои нестандартные решения боевой задачи оказались не более чем пустышкой, и гордость за самого себя быстро сменилась на уныние и безнадёгу.

На помощь опять пришли отжимания, приседания, стрельбище и тактические тренировки. Поэтому, унывать я себе не позволял. Тем более, что до конца службы оставалось чуть больше чем половина общего срока.

За это время я ещё несколько раз постоял в дежурстве по тренировочному центру с Урюкпаем и сержантом-гориллой, где дежурными являлись другие офицеры центра помимо Тихонова. Было, конечно, непросто, ведь как обычно никто ничего не хотел делать, и почти все задания по дежурству ложились на мои плечи, и во всём приходилось, порой на панике, разбираться с нуля. В том числе со сбором данных с разведывательных беспилотников от космического флота, распределением отрядов по боевым задачам, согласованием списков на вылет с космическим флотом и так далее.

Хотя, казалось бы, как человек без военного образования должен всё это делать? Но, видимо, это никого не интересовало. Дошло до того, что мне приходилось самому объяснять заступившим офицерам, что я тут за них делаю.

Конечно, не обходилось без косяков, порой даже грубых. Например, когда по моей вине отряды вылетали на уже уничтоженные жучиные гнёзда. Но если другие офицеры и Урюкпай, в качестве помощника, в подобных случаях просто орали на меня и дальше занимались своими делами по «сверхважному» просмотру видосов в Федеральной сети, то от Вотрина, мне приходилось на постоянке терпеть унижения, вопли и крики. От чего под таким давлением косяков становилось ещё больше.

Каждое такое дежурство, даже каждую встречу с этим человеком, мне хотелось его просто уничтожить: кинуть в нору к жукам, залить авиационным топливом и взорвать термобарической миной. Только тогда бы я, наверное, успокоился. Но мне оставалось только превозмогать и верить, что рано или поздно жизнь всё расставит по своим местам.

При этом не мне одному он ставил палки в колёса своими выходками. К середине службы со своей мини-версией в виде Рика Ровнева и его компанией наркоманов, он задолбал каждого в казарме. Даже лейтенанта Тихонова, который из-за своего нрава не мог исправить эту ситуацию. Либо, ему было просто наплевать...

И это сумасшествие проявлялось буквально во всём, начиная от того, что горилла употреблял запрещённые инопланетные витамины для ускоренного роста мышечной массы и заканчивая воровством личных вещей солдат. При этом своим соратникам: Рику Ровневу и его двум друзьям, он снисходительно разрешал делать всё то же самое.

И к сожалению, сержант-горилла был не единственной проблемой.

Несмотря на мою первоначальную радость от начала реальных боевых операций, с каждым днём мне здесь становилось всё тяжелее и тяжелее. А в итоге я даже пожалел, что написал то злополучное письмо в военную разведку…

Тихонов опять оказался прав.

После проверки наш центр крайне усердно выполнял задачи по уничтожению мест падения спор и образовавшихся жучиных гнёзд. Лично я побывал более чем на двадцати таких операциях. Но, если сначала это было интересно и даже иногда весело, то на пятнадцатой вылазке превратилось в рутину.

Одинаковые песчаные пейзажи, одинаковые конвертопланы, одни и те же люди, одни и те же норы. Прилети, брось мину, взорви, вернись, приведи в порядок форму одежды.

Странное чувство возникло в тот момент. Я как будто хотел, чтобы вся эта армейщина побыстрее закончилась, но вместе с этим хотел и чего-то большего.

И большее настигло, откуда не ждали. На нашей части планеты начались регулярные пыльные бури, из-за которых к ежедневным обязанностям добавились уборка песка с площадок тренировочного центра и из всех помещений.

Пыльные бури шли периодами, то стихали, то вновь усиливались, но проблем они доставляли выше крыши, причем в прямом смысле этого слова. Порой некоторые здания засыпало по окна верхних этажей, а стены центра становились буквально невидимыми из-за высоченных барханов, принесённых ветром.

По этой причине вся наша военная деятельность свелась к работам с лопатами и роботами-манипуляторами. Мы забыли, что такое тактические тренировки, что такое стрельбище и что такое уничтожение нор жуков. Всё свободное от бури время мы убирали песок. А когда буря вновь прибывала к центру, мы прятались по зданиям, сидя на лекциях по тактической медицине, которые вёл местный фельдшер, не имеющий какого-либо военного опыта.

Но это было куда лучше, чем лекции по патриотизму. Так как теперь я мог оказать хоть какую никакую, но первую помощь.

В течение нескольких месяцев продолжалась эта жуткая непогода. Офицеры сказали, что таких сильных бурь раньше никогда не было, что центр специально расположили там, где такие явления редки, но, видимо, что то пошло не по плану. Из-за чего даже космическому флоту, который прислал нам конвертопланы для выполнения боевых задач, пришлось забрать их обратно на орбиту, чтобы те не превратились в большой песочный комок.

Зато переживания по поводу жуков начались не только у меня. По сути, эти твари получили огромную фору во времени, что дало о себе знать. Во время одного из моих дежурств, с флота на орбите стали поступать сообщения: местные дезинсекторы, работающие на горнодобывающие фирмы, впервые столкнулись с взрослыми боевыми особями. Даже были первые жертвы. И конечно, эта ситуация не прошла мимо нас.

Ровно на середине моей службы нам поступила необычная доселе задача: провести зачистку большого склада на одном из комплексов местной горнодобывающей компании.

Её директор утверждал, что нанятые им дезинсекторы не смогли выполнить задачу по зачистке помещений от гнёзд и жуков из-за появившихся там боевых особей. Поэтому этот же директор обратился за помощью к армии Федерации.

Но это официальная версия для Федеральной сети.

На самом деле, это был долг уволенного генерала Харса перед этим самым директором за услуги его дезинсекторов. Который полковник Моррис должен был отработать. Нашими руками.

А долг там был не маленький. По документам, которые мне удалось изучить во время очередного дежурства, его размер был более одного миллиона в единой федеральской валюте! На эти деньги можно было купить несколько домов в лучших колониях недалеко от развитых планет и жить там долго и счастливо несколько жизней. Жаль, что мы такого, наверно, никогда не увидим. Нам были доступны лишь бескрайние просторы пустынь Гездера и раскалённый сыпучий песок…

Я же теперь реально перестал чему-либо удивляться. Ведь этот тренировочный комплекс абсурда, халатности и безразличия уже привёл к заражению складов с ресурсами.

Что будет дальше? Как бы не пришлось убегать с планеты, сверкая пятками, спустя ещё несколько месяцев. Тем не менее, во мне страха не было. Было только желание закончить службу и быстрее свалить из этого дурдома. От чего я стал принимать всё таким, какое оно есть и теперь не пытался что-либо изменить.

А зачем? Если становилось только хуже и хуже…

Перед выполнением поставленной задачи, мы собрали полный комплект амуниции, включающий дополнительно рюкзаки и спальные мешки, так как из-за бури и объёмной работы мы должны были остаться в горнодобывающем комплексе на пару недель.

После сборов – построение в оружейной.

Я молил всех богов и Вселенную, чтобы на такое ответственное, по сути, первое реальное боевое задание, где был реальный противник против десяти солдат из нашего отделения, послали Тихонова. Но командование решило отправить сержанта Вотрина…

Когда он появился в оружейной в полном комплекте амуниции перед нашим строем, я понял, что ключевым моментом в этой операции будет не уничтожение жуков, а сдерживание себя. Чтобы не убить эту жуткую гориллу в виде сержанта. За год моей службы он раскачался на инопланетных витаминах ещё больше, от чего его руки и ноги перестали нормально сгибаться, и похож он стал на гориллу-мутанта.

- Ух! – выкрикнул тот, проходя вдоль строя с довольным лицом. – Орлы! Но чего такие грустные то?

- Да, говорят там опасно, сэр, – произнёс кто-то из строя.

- Вы - солдаты Объединённой Галактической Федерации. Вы всегда должны быть готовы к самопожертвованию и героизму во благо своей страны. Это самые главные качества солдата Федерации! – гордо произнёс сержант.

Меня резко взбесила эта фраза, от чего неосознанно вырвалось:

- Самое главное качество солдата – это умение сражаться.

- Чё ты сказал, Синак? – резко бросил Вотрин.

- Ничего, сэр, мысли вслух…

Тот подошёл ко мне вплотную и тыкнул пальцем в мой бронежилет так, что я чуть не упал:

- Слушай сюда, СинЯк. Если ты хоть где-то снова накосячишь, если хоть где-то снова начнёшь тупить, я тебе такое устрою! Мало не покажется! Будешь сам жукам в норы лазить и жрать их там! Понял меня?!!!

Я тихо ответил:

- Сэр, так точно, сэр.

- Говоришь, как девка!

Я резко выкрикнул ему прямо в лицо, буквально намереваясь его оглушить:

- СЭР, ТАК ТОЧНО, СЭР!!!

- Чё разорался, Синак?! Я и в первый раз услышал, – тот отошёл от меня и скомандовал. – Отряд, смирно! Вольно! Нале-ВО! Шагом марш!

Мы последовали в сторону космодрома тренировочного центра, а я снова испытал физическую боль от злости… Ведь от того, что накопилось за год службы, у меня начались регулярные головные боли и боли в спине. Может быть, это было от жёстких сидящих дежурств или постоянной работы с лопатой по метанию песка, но я, всё же, решил, что это из-за стресса и нервов. От них не спасали даже тренировки и отжимания.

Мы вышли на улицу, и я увидел необычное для последнего времени чистое небо и засыпанные песком здания тренировочного центра, вокруг которых в поте лица работали солдаты, роботы-манипуляторы и строительные машины.

Глядя на всё это, я, вроде, и рад был выйти на боевое задание вместо копания в песке, но… это было первое боевое задание с сержантом-гориллой. От чего возникало явное беспокойство.

Неожиданно меня кто-то тронул за руку. Это был помощник гориллы - Рик Ровнев, идущий позади:

- Алексар, ты чего в самом деле?

- В смысле? – не понял я.

- Вроде, важный человек, в дежурства по центру ходишь, а дуру гонишь.

- Чего?! Не гоню я никакую дуру, с чего ты взял? – я разговаривал с ним вполоборота, чтобы одновременно следить за идущим впереди солдатом и не споткнуться.

- Тебе надо повзрослеть, – продолжал Рик.

- Блин, что ты доколупался до меня?

- У нас первое боевое задание, и Вотрин сказал мне за тобой присмотреть.

Я очень сильно удивился с его слов:

- В каком смысле «присмотреть»?

- Чтобы ты дуру не гнал, как обычно. Вот в каком.

Я ничего не ответил на это, а лишь молча следовал за всеми на космодром.

Когда мы прибыли на посадочную площадку, то здесь было пусто. Не было ничего кроме песка, так как весь транспорт был эвакуирован из-за пыльных бурь на космические корабли. Поэтому мы стали ждать. Но ждать пришлось недолго. Через несколько минут в небе появился необычный транспорт с двумя крыльями. Он на большой скорости опускался к нам, пока его крылья не превратились в лопасти, которые начали вращаться, как у вертолёта.

Транспорт, плавно остановившись, приземлился прямо перед нами, разметав во все стороны песок вокруг себя.

Я находился под впечатлением от этой машины, так как ранее такого трансформера я нигде не встречал. Но за своими мыслями не заметил, как Вотрин отдал команду на погрузку.

Разбудил меня сильный толчок Рика:

- Алексар, хватит тормозить. Пошли!

Резко очнувшись, я вместе со всеми сел в необычный космолёт, после чего тот снова замахал лопастями, поднялся в воздух, превратил лопасти в крылья и с огромной скоростью взмыл в небо.

Весь полёт я находился в своих мыслях и беспокойствах о том, как пройдёт это задание. Каким образом поменьше нервировать Вотрина и меньше попадаться ему на глаза? Будут ли там реально опасные боевые особи арахноидов?

В этот момент стало ясно, что меня охватывает страх. Я почувствовал мандраж по всему телу, а боли в спине начали резко усиливаться. Несмотря даже на то, что этот транспортник и его кресла был очень удобными.

В этих мыслях прошёл весь полёт. Через время мы приземлились на небольшой посадочной площадке горнодобывающего центра, который был возведён прямо на горе посреди пустыни.

В этой части планеты был уже поздний вечер. Когда мы вышли из транспортника, то увидели две красные заходящие за горизонт звезды, переливающиеся яркими оранжевыми цветами на фоне облаков. Такого красивого заката я давно не видел… Но полюбоваться им мы не могли. Вотрин построил нас лицом в сторону убогого старого имперского горнодобывающего предприятия с торчащими в небо многочисленными высокими башнями:

- Да, нормальное местечко здесь… Получше чем в нашем тренировочном центре, - протянул сержант, любуясь закатом. - Итак, тут нас должен встречать замдиректора комплекса.

В монолог сержанта включился его помощник Рик, который так же, как и мы заметил приближающуюся к нам девушку в деловом костюме:

- Сэр, кажется, это она…

Вотрин резко обернулся и, заметив молодую девушку, вытянулся, улыбнулся и поправил свою амуницию, начав, как петушок, расхаживать вдоль нашего строя.

Парни тоже не остались в стороне: заулыбались, расшептались, так как уже год не видели живых женщин. Мне же было как-то по барабану, так как спина просто убивала меня, а долгое стояние в полной амуниции превратилось в настоящую пытку.

Если бы тут был Адам Ксоткин или Арчи Винин, было бы хоть с кем переговорить. Но, к сожалению, Вотрин собрал свою команду из трёх перекаченных солдат, включая Рика. С остальными же, я практически не общался.

Девушка неуверенно подошла к строю и сказала:

- Добрый вечер! Сержант Вотрин?

Улыбка сержанта Вотрина растянулась до самых ушей. Тот подошёл к девушке вплотную и сказал каким-то низким необычно добрым голосом:

- А кто меня спрашивает?

Девушка очень застеснялась такого здоровенного солдата, который был раза в три больше неё, и, немного улыбнувшись, ответила:

- Меня зовут Вика. Я замдиректора этого горнодобывающего комплекса…

Вотрин неожиданно взял руку девушки и, притянув к себе, поцеловал её, после чего отпустил.

От всего этого зрелища меня просто воротило наизнанку. Девушке же нравилось внимание Вотрина. Она немного захихикала и ответила:

- Так, вы сержант Вотрин?

- Да, конечно, это я! Кто ж ещё? – ответил тот. – Очень приятно познакомиться. Не часто на этой поганой планете встретишь такую милую и очаровательную девушку.

Вика снова захихикала и спросила:

- А это ваши солдаты?

- Да-а-а… – гордо протянул Вотрин. – Мои орлы! Синак, выпрямись, а то как чучело стоишь!

Неожиданно я получил резкий удар по рюкзаку от Рика, что вызвало у меня порцию злости на него.

Девушке же все эти манипуляции показались смешными. Ну, а мне казалось очень странным, что такая молодая хохотушка была целым замом директора горнодобывающего комплекса. Возникали сильные сомнения на счёт того, что она какой-то гений в горнодобывающем деле…

- Тогда, я предлагаю, вам дойти до ваших спальных мест, – добавила девушка с улыбкой. – Вы, наверное, устали после перелёта.

- Да, нет! Что вы! На нашей части планеты только утро, – ответил Вотрин. – Тем более, солдаты Федерации всегда полны сил и готовы служить своей стране круглые сутки. Днями напролёт.

- Я и не сомневалась, – улыбнувшись, ответила Вика. – Тем не менее, пойдёмте, я покажу, где вам разместиться.

Вотрин последовал за девушкой:

- За вами, Вика, хоть на край Вселенной, – после этих слов он посмотрел на нас и скомандовал. – Строем по одному за мной! Шагом марш!

Мы последовали за Вотрином и Викой в одно из множества зданий горнодобывающего комплекса. На протяжении всего пути по древним замызганным коридорам, эти двое болтали о всякой непотребной чуши, не имеющей никакого отношения к делу. К счастью, это длилось недолго. Мы прибыли в одно из помещений, дверь которого открыла нам Вика:

- Этот электронный пропуск я оставлю у вас, сержант Вотрин, – она отдала ему карту-пропуск. – Если будут вопросы, обращайтесь. Я буду на одном уровне выше. Кабинет номер триста шесть.

Вотрин принял пропуск и ответил:

- Что ж, я думаю, что вопросы будут обязательно… Вы же не собираетесь спать в ближайшее время?

- Нет, – сухо ответила Вика. – У меня ещё полно работы. Надо будет встретиться с вашим командиром - капитаном Пронином.

- Как? Он здесь? – Вотрин вдруг удивился и даже запаниковал, но, вспомнив, что перед ним девушка, снова стал каменной глыбой. – Он придёт к нам?

- Не уверена… Он очень устал за сегодня. Нервные выдались дни... У нас всех… Из-за этих жуков на складе.

- Ну-у-у… – протянул Вотрин. – У вас же здесь, наверно, умеют как-то расслабляться?

Вика отрицательно покачала головой:

- Капитан Пронин запретил вам перемещаться в любые бары, кафе и комнаты отдыха комплекса. Только выполнение задачи, он сказал…

Солдаты резко заговорили, удивившись, что здесь вообще такое есть в принципе, но Вотрин всех заткнул:

- Строй вернули! Заткнуться всем! – а затем вновь обратился к Вике необычно добрым голосом. – Что же… Надеюсь, я не заблужусь пока буду искать ваш кабинет.

- Я уверена, что не заблудитесь, – ответила Вика с улыбкой. – Что ж размещайтесь, а я пойду. Мне нужно работать.

Когда наш отряд вошёл внутрь выделенной комнаты, то мы увидели небольшое тускло освещённое помещение с кучей ящиков. Никаких тумбочек, а, тем более, кроватей, как в нашей казарме, здесь и в помине не было.

- Что же… – сказал Вотрин, проводив жадным взглядом уходящую Вику. – Как там в уставе? Солдат Объединённой Галактической Федерации должен стойко и мужественно переносить все лишения и тяготы военной службы.

Рик заметил:

- Но тут, круниксы бегают! Вон… – он указал на пробегающее существо с длинным хвостом и отростками на спине.

- Не ссы, Рик, – ответил сержант, ударив того по плечу. – Этих ящиков хватит, чтобы каждый смог лечь на них в своём спальном мешке. Пару ящиков друг к другу пододвигаете, расстилаете спальный мешок. И эти твари вам не страшны.

Рик недовольно промолчал, а сержант продолжил:

- Ну, чего такие грустные? Улыбнитесь! Всё же хорошо. Вы размещайтесь тут, а я пойду. У меня сегодня отличный вечер намечается, поэтому сидите здесь тихо и не рыпайтесь! Рик, ты за старшего, отдаю тебе пропуск. Вопросы?

- Никак нет, сэр! – ответили мы хором.

После этого сержант-горилла, покачиваясь, поковылял по коридору.

Рик Ровнев сразу же ощутил себя начальником и, получив власть в виде карты-пропуска, начал отдавать команды:

- Так, значит, приказываю! Синак, Родчез, Романов, Сайко, Милтон, Гролизов и Невиц. Вам убраться здесь, подготовить спальные места для всех, а мы с парнями пойдём кафешки поищем. Вам взять что-нибудь?

- Вообще-то, сержант сказал всем здесь оставаться, – заметил рядовой Артём Родчез.

- Забей, всё нормально будет, – успокоил его Рик. – Так что? Никто ничего не будет? Ладно, парни, пойдёмте…

Рик подозвал двух своих друзей, и они втроём вышли в коридор. Мы же начали таскать ящики, делая из них импровизированные лежаки. Работу я старался выполнять как можно быстрее, так как моей спине срочно нужна была пенсия.

- Да, не везёт астральцам, – произнёс Артём, толкая со мной очередной ящик.

- Остальные песок кидают, – ответил я, удивляясь, что мой бывший одногруппник вновь вспомнил о моём существовании. – Тоже такое себе…

- Поскорее бы всё это говнище кончилось… – пожаловался Артём. – Только половина службы… Подумать только. Иногда мне кажется, что у меня едет крыша от всего этого… Неужели здесь нет нормальных комнат? Огромный горнодобывающий комплекс. А нас в кладовку поселили! И где, блин, туалет?

Я соединил два ящика и сказал, пытаясь выпрямить спину и потянуться:

- Эх… Да… Хороший, вопрос… Думаю, недалеко, – я начал расстилать свой спальный мешок на ящики. – Если найдешь, скажи потом где. Хорошо?

- Да, без проблем… – Артём вышел в коридор в поисках уборной, а остальные мои сослуживцы так же начали расстилать себе мешки на ящики, чтобы полежать.

- Эй, Алексар, – подозвал меня Роб Милтон, отвлёкшись от разговора с остальными бойцами.

- Да, что такое? – я медленно взобрался на свои ящики и лёг на них спиной, испытав неистовое блаженство растягивающегося позвоночника. – О… святые метеориты…

- Как думаешь, Алексар, стоит сейчас спать? – уточнил он.

- Даже не знаю… – ответил я, потягивая руки и ноги. – За год службы я понял, что если у тебя есть возможность поспать, то лучше ею воспользоваться.

- Тут ты прав! – подтвердил Роб. – Но, всё же, я бы тоже поискал ту кафешку. А то Рик с дружками сильно много о себе возомнили в последнее время. Как раз Вотрин пока на Вику эту отвлёкся.

- Ты думаешь, что после мази скалистого лютня и тех инопланетных витаминов, у него между ног что-то работает? – усмехнулся другой солдат. – Мне кажется, нет!

Роб тоже улыбнулся:

- Хех… Ну, тем не менее, вёл он себя довольно уверенно. И Тихонов говорил, что Вотрин лечил импотенцию… Так ладно. Это всё лирика, – Роб взял своё снаряжение и оружие, поставив его на ящики. – Я снарягу с оружием тут оставлю. Возьму только пластинку, может, правда чего куплю. Кто со мной?

С Робом изъявили желание сходить двое его товарищей, я же с оставшимися караулил наши вещи и ждал прихода Артёма Родчеза с информацией о туалете, следя за тем чтобы круниксы не нападали на нашу амуницию.

Через время, к нам вернулся Артём с информацией, что недалеко отсюда есть отличная уборная с душем, после чего, коллективным решением было решено устроить тихий час.

За разговорами под писк круниксов, мы начали засыпать по одному. Я так же умудрился поспать, но мой сон обломал неожиданно ворвавшийся Роб Милтон вместе с его друзьями. Они начали нас будить:

- Парни! Парни! Вставайте! Быстрее!

Мы поднялись с ящиков, пытаясь в темпе раздуплиться от сна. Как вдруг в проходе возник высокий человек в офицерской форме. По лычкам я понял, что это был наш ротный командир – капитан Пронин. Он периодически мелькал в тренировочном центре, но был там очень редким гостем, так как работал посредником между Силами колониальной обороны и горнодобывающими фирмами.

- Смирно! – выкрикнул Роб.

Мы вытянулись по стойке смирно, ожидая криков от капитана, но тот сначала молча вошёл в комнату, пихнул пробегающего круникса ногой и остановился, осмотрев нас:

- Что за дыра? Надо будет выбить вам нормальное помещение… Так… Раз, два… семь. Где ещё трое? – тот посмотрел на нас со злостью в глазах, но никто не отвечал. – Я два раза повторять не буду!

Никто не решался, что-либо ответить, поэтому я взял ситуацию в свои руки:

- Сэр, рядовой Синак! Разрешите обратиться, сэр!

- Разрешаю!

- Не можем знать, сэр! – ответил я.

- В смысле не можете знать? – не понял капитан. – Приколоться надо мной решил, Синак?

- Сэр, никак нет, сэр!

- А где старший отряда? – продолжал расспросы офицер. – Где командир - сержант Вотрин?

Здесь я уже решил откровенно подговнить сержанту-горилле, поэтому сказал как есть, по фактам:

- Сержант Вотрин пошёл к Виктории – заму горнодобывающего комплекса по каким-то вопросам, сэр.

- Офигенно, но за старшего же он кого-то оставил. Где он?

- Сэр, не можем знать, сэр! – снова ответил я.

Внезапно за капитаном появился сержант-горилла и двое солдат из команды Рика, включая его самого. Я ожидал, что сейчас то капитан задаст жару Вотрину за неисполнение приказов, но получил ровно обратный эффект.

Сержант Вотрин отдал воинское приветствие капитану, а после они пожали друг другу руки, и капитан сказал:

- Сержант Вотрин, где ты шляешься? Твои подчинённые дурака валяют и лапшу на уши мне вешают.

Горилла осмотрел на нас узкими глазами и сказал с улыбкой:

- И чё говорят?

- Да, вот Синак тебя с потрохами сдал, что ты к Виктории Горонковой клинья подбиваешь.

Вотрин посмотрел на меня таким лицом, что мне хотелось сквозь землю провалиться, но я уверенно держал взгляд прямо на нём, так как осознавал, что всё сказал по фактам.

Закончив пилить меня взглядом, сержант вновь посмотрел на капитана:

- Ты этого Синака не слушай. Он у нас умственно отсталый. Инфантильный тормоз, короче.

Я молча выслушивал его оскорбления, стоя по стойке смирно, как и все остальные в комнате.

- А чего ты его так? – уточнил Пронин с улыбкой. – Накосячил что-ли?

- Он всё время косячит, – усмехнулся сержант. – Это полбеды. Он ещё и тормозит постоянно, как те роботы со старой имперской прошивкой. Поэтому за ним глаз да глаз.

- Так, может, он тоже имперец? Хах… – засмеялся капитан.

- Да, гальваносец он какой-то. Не обращай внимания, – ответил сержант Вотрин. – Так это, предлагаю выпить за встречу, тут парни классное кафе нашли. Там тёлочки всяких рас, вуна, виртуальные танцы, галактический крэмпинг, всё как надо - по красоте.

- Да, да… Знаю это кафе «Камень на камне», – ответил капитан Пронин. – Можем сходить. Только солдат тут оставь.

- Да, этих троих можем взять с собой. Они хорошие ребята, – Вотрин посмотрел на Рика и двух его друзей. – А остальные пусть здесь сидят. Спали же тут, наверно?

- Да, я когда вошёл, все спали, – подтвердил капитан. – А эти трое по коридорам бродили без разрешения, - капитан указал на Роба с его товарищами.

- Так, ясно, – сказал сержант. – Отбоя не было, а они спали. Сказано было быть здесь, а они бродили. Запрём их тут, чтоб не убежали. Так сказать, наказание.

- Хорошо, – согласился капитан, – Вольно! Сидите здесь тихо. Услышу, что шумели, будете на складе с жуками спать. Вопросы?

В этот момент меня просто разрывало изнутри от этого двуличия. Сколько своих же приказов, сколько уставных правил они нарушили, хотя нас этим постоянно долбают… Да, сколько просто норм морали по нашей конституции они втоптали в землю?!

Запереть нас здесь с круниксами?! Без воды и еды?!

Снова начала болеть спина, но я старался не показывать виду, а лишь уточнил резонный вопрос:

- Сэр, разрешите обратиться, рядовой Синак!

- Чего тебе, Синак? – бросил капитан.

- А как нам ходить в туалет и пить?

- Ну, вам же Вотрин сухпайки выдал? Выдал. Фляги с водой выдал? Выдал! – Пронин указал на угол комнаты. – Вон там ведро стоит для туалета. Да, и чего тебя колышет, Синак?! Мы скоро вернёмся. Правда, инфантильный тормоз какой-то. Всё… Команда отбой. Всем спать.

Капитан, сержант и Рик с двумя своими друзьями вышли из комнаты, заперев нас снаружи.

- Что это за херня была?! – возмутился Артём Родчез.

- Не знаю, – ответил я, посмотрев на ведро. – Но это уже все границы дозволенного переходит. Обращаются с нами, как с упырями какими-то.

Роб Милтон добавил:

- А мы и есть упыри. Призывник – не человек. Я уже это понял.

- Да, нихрена! – возмутился я. – На лекциях по патриотизму и справедливости нам совершенно другое рассказывают. Гражданин Федерации – это высшая ценность Федерации. А мы все граждане.

- То пропаганда, – отмахнулся Роб. – А это реальная жизнь… Не путай. Ладно, и так… Никто не против, если я воспользуюсь ведром? Нет? Отлично, – он подошёл к ведру.

А я снял каску и лёг на свои ящики в спальный мешок, начав прокручивать в голове произошедшую встречу с капитаном, понимая, что закопал сам себя.

Может, я и вправду наивный инфантильный тормоз с промытыми пропагандой мозгами, который ни на что не способен? А, может быть, я просто схожу с ума?

С этими мыслями я начал медленно засыпать, под звуки дребезжащей по ведру струи Роба в ожидании скорого ужаса…

Часть 7. Зачистка здравого смысла

Проснулись мы снова от громких криков:

– Отряд, подъём! Подъём! – нас разбудил Рик с его командой. Они начали всех расталкивать, пытаясь привести в чувство. – Отделение! Подъём! Боевая тревога… Хех.

– Какая ещё тревога? – возмутился Роб Милтон, поднимаясь с ящиков. – Вы совсем, что ли в своём кафе там офанарели?

– Сам ты офанарел, – весело ответил Рик. – Там кайфово. Но капитан с сержантом, скорее всего, вас не пустят. Короче, собирайтесь, вооружайтесь и выходите на лестницу. Там капитан вас ждёт. С заданием.

Проснувшись, я был в полном негодовании от происходящего. Меня охватила злость на Рика. Благо, после сна спина перестала болеть, поэтому появились силы и желание им всем противостоять.

Я спросил громко и чётко:

– А вы что будете делать?

– А мы отдыхать будем, – ответили друзья Рика, потакая ему.

– Не сильно ли это круто?! – продолжал я. – Сначала в кафе сидели, а теперь спать будете, пока мы задание выполняем?

Рик подошёл ко мне и взял за плечо, я сразу же убрал его руку, и тот сказал:

– Алексар, прекращай дуру гнать, и идите уже.

– Прекращать что? Рик, вы, блин, пьяные! – я почувствовал из его рта букет из всего бара местного кафе.

– Вот поэтому нам и надо отдохнуть, Алексар, – Рик издал протяжённую отрыжку в мою сторону, что вызвало у меня сильнейшее отвращение. – Сначала вы поработаете, потом мы. Всё по–честному не переживай… Идите… Идите…

Я, стиснув зубы, собрал свои вещи, оружие и выдвинулся вместе с остальными в коридор и на лестницу. Пока Рик и двое его друзей готовились ко сну.

Там нас ожидал капитан Пронин. Вид у которого был максимально непотребный: растрёпанная причёска, расстёгнутый мятый мундир, а перегаром от него несло ещё больше, чем от Рика Ровнева. Тот, еле передвигая ноги, построил нас и сказал:

– Так… На первый… второй… Так стоп… Строй сообразили! В темпе! – мы построились в коридоре. – Отряд! Равняйсь! Смирно! Отставить! Равняйсь! Смирно! Вольно! Итак… Синак, Милтон, Гролизов, Невиц, Сайко, Родчез, Романов. Все на месте… Слушайте внимательно!

Капитан начал ходить напротив нас вправо–влево, волоча ноги:

– В срочном порядке необходимо зачистить склад номер семьдесят три. Сержант Вотрин уже ждёт вас там, с подствольными огнемётами. Они вам потребуются, чтобы… чтобы жуков гонять. Вопросы?

Я был недоволен сложившимся положением вещей, поэтому прямо всё высказал:

– Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Синак.

– Синак? Ну, чего тебе…

– Вотрин тоже пьян и будет руководить нашей операцией?

Капитан посмотрел на меня недовольно, пытаясь собрать глаза в одной точке:

– Синак! Сам ты пьян. Сколько ты спал вообще? Уже всё нормально. Всё в полном порядке. Сержант тем более в полном здравии. Доброе утро! Не тупи! Всё! На лифте спускаетесь на уровень семьдесят три, и по коридору налево. Давайте, давайте…

Мне было тяжело понять, какое сейчас время суток. Ведь тут даже окон не было. Тем более, смена часовых поясов вообще ломала мне мозг. Тем не менее, я понимал, что выспался и даже был готов что–то делать. А взглянув на свою пластинку–ПБК, понял, что мы неплохо поспали – целых семь часов.

Всем отрядом мы сначала сходили в уборную вместо ведра, а потом на лифте спустились на уровень семьдесят три, где в коридоре нас построил бодренький сержант Вотрин, начав раздавать нам подствольные огнемёты и магазины к ним:

– Итак, это плазменный подствольный огнемёт… – посмотрел на бирку. – ППО модель двадцать два… – начал читать. – Боевая дистанция десять метров, максимальная температура пять тысяч градусов. Ого! Берегите пальцы… Так… настройте температуру меньше тысячи, чтоб сэкономить боеприпасы и не поджариться.

Я с остальными бойцами настроил выданный ППО на минимум и зарядил один из выданных генераторов плазменного огнемета. Но у Вотрина с этим были какие–то проблемы, он никак не мог закрепить огнемёт на свой стрелковый комплекс, но, в результате, справился:

– Вот же срань! Итак, задача: зачистить этот склад, – указал на широкие стальные гермодвери посреди коридора с цифрами 7 и 3. – Работы на пять, десять минут. Так… Там проблемы с освещением и видеофиксацией имеются из–за электро–паучков. Так же ни дроны, ни роботы нам не помогут. Жуки им тупо сжигают платы. И сами этих тварей близко не подпускайте, а то долбанут так, что из яиц потом цыплята вылупятся. Стрелять из эски как можно меньше, а лучше вообще не стрелять. Патроны недешёвые. Огнемёт используйте… Так… Надеюсь, все подключили свои пластинки к радиостанциям в шлеме? Синак!

– Я, сэр!

– Ты подключил свой ПБК к радиостанции в шлеме?

– Так точно, сэр! – ответил я.

– Проверять не буду. Всё равно связи не будет из–за этих сраных пауков. Поэтому держитесь в поле видимости… Ах, да, и выньте мозги из своих комбинезонов, чтобы вам их не попалили.

Мы вынули из боевого костюма платы управления и передали их Вотрину. Собрав их в мешок, он скомандовал:

– Когда улетать будем, я их верну. Всё ясно?

Все хором ответили «Так точно, сэр!», после чего последовали за сержантом на склад.

Когда мы прошли безопасную зону за двумя гермодверьми, закрывшимся за нами со страшным визгом и звоном, то попали в огромнейшее просторное помещение, которое было лишь местами заставлено всякими ящиками, контейнерами, бочками и прочим барахлом. Но оно было расставлено просто в идеальных пропорциях, образуя между собой ровные невысокие коридоры.

Что там находилось внутри, мы не могли понять, но было ясно, что это что–то очень старое, так как на многих вещах виднелась эмблема Земной Империи.

Не смотря на предупреждения сержанта об электро–пауках, на складе было достаточно света, и связь между нами тоже была хорошая. Даже сам сержант смог с кем–то связаться и доложить, что мы вошли внутрь.

Мне было крайне интересно увидеть, как же выглядят эти паучки, и я полностью был готов поджарить несколько жучиных задниц, хоть и волновался немало, но это было приятное волнение.

– Ага, вот и паутина сраная… – проворчал сержант, следуя за какой–то тонкой синей субстанцией растянутой между ящиками. – Паутина из сраки паука…

Завернув за ящики, он выпустил струю синего пламени куда–то в сторону, от чего послышался небольшой писк, а затем мы учуяли явный запах гари.

– Роботы уборщики должны будут это убрать… – заметил сержант, погасив огнемёт. – Отряд! Построение шеренга в шахматном порядке. От левого фланга до правого. Прочёсываем этот ангар и сваливаем. Вопросы? Нет вопросов. Собираем строй и вперёд!

Мы построились в шеренгу и начали прочёсывать склад метр за метром. Спрятаться от нас здесь врагу было сложно, тем более тупые пауки сами бросались под ноги бойцов на верную смерть, намереваясь ударить их током.

Я же первое время никого не встречал, пока вдруг передо мной не выскочило многоногое синеватое существо около двадцати сантиметров в длину. Издавая истошный визг и немного искрясь, оно быстро побежало на меня, и я сам не заметил, как нажал на кнопку огнемёта, в мгновение ока превратив эту букашку в угли высокотемпературной плазмой.

– Фух… Аж адреналинчик подскочил… – прошептал я. – Главное, чтобы за шиворот не залезли…

Я стал внимательно смотреть из стороны в сторону, надев защитные очки, чтобы твари ненароком не выкололи глаза.

Некоторое время всё шло более чем хорошо: мы медленно, но уверенно шли по складу, сжигая бегающих паучков, которые даже не могли причинить нам особого вреда. Если до меня кто–то и добирался, то из–за брони и комбинезона я чувствовал только лёгкое напряжение в мышцах от удара жучиным током. Не более. Поэтому было совсем не сложно, а временами даже весело. Как в голографической объёмной игре.

Но вдруг из–за ящиков вырвался крик моего земляка – Артёма Родчеза. Я сразу же подоспел к тому на подмогу и увидел, как того поджали сразу несколько паучков, а оружие своё он выронил, и теперь стрелковый комплекс так же был оккупирован жуками.

Я поджарил тварей у эски Артёма, забрал его оружие и тут же побежал на помощь товарищу, которого уже окружила орава жуков, бившая его током по ногам с жуткими писклявыми воплями. Недолго думая, я полил плазмой всё это стадо, полностью усмирив его пыл, и подбежал к Артёму, помогая ему встать:

– Ты как? В норме? Не поджарил тебя?

– Да, вроде, нормально… Фух… – солдат поднялся на ноги, осмотрев свой костюм. – И, правда, жёстко шандарахнуло чёт… Ногой их бью, а они так фигачат, аж до судороги сводит…

Артём окончательно пришёл в себя, и я отдал ему его стрелковый комплекс. Но тут к нам суровым шагом подошёл сержант–горилла:

– Синак, Родчез, вы какого хрена рассасываетесь? Я снимаю голограммы для отчёта в штаб, а вы тут сосёте друг другу!

Я незамедлительно ответил:

– Я помогал рядовому Родчезу, сэр! У него были проблемы с жуками. Сейчас я возвращаюсь в свою зону и продолжаю выполнять поставленную задачу.

– Быстро побежал!!! – выкрикнул тот во всю глотку так, что все солдаты обернулись в его сторону. – Не хватало ещё из–за вас заново всё переснимать в другом складе!!! Бегом!!!

Я в темпе вернулся на свой путь, продолжая выжигать всех жуков, встречавшихся мне на пути. И уже через несколько десятков минут весь ангар был полностью зачищен.

Вотрин с помощью своего ПБК провёл сканирование местности, а после сообщил дежурному оператору горнодобывающего комплекса о том, что задача выполнена и так же получил от него подтверждение о положительных результатах сканирования.

Через время гермодвери склада открылись, и из прохода выехало несколько роботов–уборщиков, похожих на большие чёрные чемоданы. Они начали подчищать пол и стены от останков жуков, пепла, паутины и следов гари.

– Чего моргалы таращим?! – выкрикнул Вотрин. – В шеренгу построиться между этими ящиками! Быстрее!

Мы встали в шеренгу и сержант продолжил:

– Надеюсь, никто не догадался стрелять из эски патронами?! – последовало молчание. – Отлично! Отдаём мне генераторы от огнемёта для подзарядки.

– Даже целые? – уточнил Артём.

– Заткнись, Родчез, я не разрешал тебе разговаривать.

– Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Родчез! – настоял Артём.

– Запрещаю! – прокричал тот. – Повторяю для тех, кому отбило током мозги: сдаём ВСЕ генераторы от огнемёта!

Мы отдали сержанту генераторы. И пока тот складывал их в мешок, я наблюдал за причудливыми заездами роботов–уборщиков между ящиками. Они ловко лавировали между проходами, наворачивая круг за кругом, и даже не сталкивались между собой. А их роботизированные руки–щупальца убирали ангар до идеальной чистоты. Но отвлёкшись на гонки роботов, я не услышал, как Вотрин скомандовал:

– …Смирно! Синак, ты оглох?! Я сказал: «смирно»!

Я вытянулся по стойке смирно, перехватив оружие, а сержант–горилла выкрикнул:

– Рядовой Синак, выйти из строя!

Я сделал шаг вперёд, а тот подошёл ко мне, спросил спокойно и очень тихо, что звучало куда более угрожающе с его стороны, чем крик:

– Опять какие–то проблемы?

Я ответил, глядя тому в глаза таким же спокойным тоном:

– Никак нет, сэр.

Неожиданно он снова начал неистово орать на меня:

– Тогда почему ты снова заставляешь меня нервничать?!!! Я ненавижу, когда меня заставляют нервничать!!! Ты знаешь это?!!!

– Сэр, так точно, сэр! – я продолжал смотреть ему в его узкие глаза, а тот смотрел в мои, защищённые очками.

Сержант тяжело выдохнул, как бык через нос, и сказал:

– Когда вернёмся в центр… Когда вернёмся в центр… Я напишу рапорт. Ты знаешь, что такое рапорт, Синак?

Я промолчал, а горилла продолжил:

– Напишу рапорт, чтоб тебя в дежурство по отделению поставили, чтоб ты там впахивал под моим личным присмотром круглые сутки! Днями напролёт! Я тебя там сгною нахрен! Ты сдохнешь там! Понял меня?! Встал в строй!

Сказать, что я охренел от его слов, было ничего не сказать. Я только более менее научился что–то делать в дежурстве по тренировочному центру, а он теперь заставит меня работать в казарме каждый день, да ещё и сгноит до смерти.... А самое главное, за что? За то, что он нервничает?

В этот момент Вотрин серьёзно меня напугал, так как выглядел он более чем убедительно, когда говорил это. Я сделал вдох выдох, вернулся в строй и начал утешать себя мыслями, что какой–то сержант не сможет убрать рядового с дежурства, назначенного приказом начальника тренировочного центра.

– Кругом! – выкрикнул Вотрин. – Влево в колонну по одному шагом марш!

Сержант вывел нас со склада и привёл в нашу вонючую берлогу с круниксами, где, сладко похрапывая, спал Рик и два его друга. После чего, горилла приказал нам сидеть тихо и ждать следующих приказов.

Мы снова расстелили свои спальные мешки на ящиках и начали тихо переговариваться.

Первым начал Артём Родчез, обратившись лично ко мне:

– Нормально он так на тебя взъелся, Алексар…

Я лежал на спине, рассматривая разводы на потолке и пытаясь не взорваться от бури эмоций, вырывающихся у меня изнутри… но в результате не выдержал:

– Ноет, как сучка, – высказался я, забыв, что здесь есть лишние уши в виде Рика и его друзей. – Нервничает он. А я, типа, не нервничаю? Девка перекаченная… – слова ненависти вырывались из моего рта как будто без моего ведома, но мне становилось чуть легче, когда я их произносил.

Проснувшись, от нашего разговора, Рик спросил сонным голосом:

– Что у вас там? Опять Алексар накосячил?

Артём ответил ему, сев на ящики:

– Короче, сержант сказал, что сгноит Алексара в дежурстве в казарме.

Рик приподнялся со своего места и сделал удивлённое лицо, посмотрев на нас:

– Так он же по центру дежурит, а не по казарме…

Артём дополнил:

– Тот сказал, что рапорт напишет о переводе.

Рик усмехнулся, посмотрев на меня:

– Ну, всё, Синак... Сам виноват. Пиши завещание.

Я резко приподнялся на локтях, посмотрел в глаза Рика и сказал:

– Мне уже всё равно. Пусть делает, что хочет. Жизнь всё расставит по своим местам.

Рик снова лёг спиной на ящики, посмотрев наверх:

– Если ты ещё не понял, жизнь, увы, не справедлива, Алексар. А тебе ещё год здесь торчать.

– Мне насрать! – рявкнул я злостно. – Мне уже полностью на всё насрать. Я просто жду момента, когда вернусь домой…

Я снял бронешлем, положил его на живот и устроился поудобнее на своём месте, снова начав разглядывать замасленный грязный потолок и думать о будущем.

Ещё целый год… Целый год! А с каждым днём становилось только хуже и хуже…

Чтобы замять стресс, я достал рюкзак, открыл свой сухой паёк и, почистив руки, начал его есть.

– Отличная идея, – заметил Артём, так же распаковав свой сухпай. – Говорят там сейчас какие–то специальные батончики «Пирс» для военных появились. Типа повышают силу и выносливость на короткое время. Короче, с добавками. Не как гражданские.

– Вы можете заткнуться?! – послышался голос друга Рика – Горуса с другого конца комнаты.

За нас тут же вступился Роб Милтон, которого, похоже, больше всех достали выходки этой троицы:

– Вы хотя бы в кафешке поесть успели втроём, а мы даже дойти до туда не смогли вчера. Так что молча лежите и моську свою в пол.

– Слыш, Роб, – спокойно ответил Горус, поднимаясь с ящиков.

– Что?

– Тебе давно в табло прописывали?

– Не напугаешь, – ответил Роб. Так же сев на своём месте, он взглянул в сторону оппонента. – Бей сколько влезет. Я потом в калечке полежу пару дней, а ты на Малой Гезе впахивать будешь, как папа Карло в лучшие годы, если к зэкам не отправят за рукоприкладство.

Горус еще больше разозлился. Встав с ящиков он начал медленно идти к Робу:

– Слыш, берега не путай!

– Что ты быкуешь? – Роб даже не двинулся с места. В этот момент я зауважал его за смелость. – Иди лучше, в душ сходи, пар выпусти.

В разговор неожиданно вступился сонный Рик. И успокоил всех разом:

– Так, братва, успокоились… Никто никому морды бить не будет, и никто никуда не пойдёт... Кто–то ест, кто–то спит… Все спокойнее будьте. Не гоните дуру.

После его слов всё утряслось, но осадочек, в виде продолжительной гробовой тишины в воздухе остался.

После завтрака сухпаем я смог сходить в уборную и немного помыться, благо за это время ничего страшного не случилось. Далее моему примеру последовало ещё несколько бойцов, после чего, мы снова стали спать…

Через несколько часов проснулся я уже сам и вновь обнаружил, что Рика и двух его друзей снова не было рядом с нами. Остальные солдаты из отряда спали мирным сном. Осмотревшись вокруг сонным взглядом и вновь заметив бегающего по полу круникса, забежавшего в небольшой воздуховод у пола, я очень сильно разозлился с ситуации и твёрдо решил найти это чёртово кафе, куда, скорее всего, снова отправился Рик с компанией.

Ведь если у меня не получается нормально служить Федерации, то я буду служить хотя бы себе самому.

И меня мало волновало, что на это скажут мои командиры. Сержант уже пообещал сгноить до смерти, так хоть сделает это за дело, а не просто так.

Поэтому я завернул свою эску, амуницию и рюкзак в спальный мешок, чтоб их не погрызли круниксы, взял ПБК и направился на поиски кафе «Камень на камне».

К счастью, на этот раз никто не запер нас в этой обосраной комнатухе.

Выйдя в коридор, я сразу же осмотрелся, убедившись, что вокруг никого нет, и пошёл на поиски плана здания.

Несмотря на хорошее самочувствие, голова моя немного ходила ходуном, видимо сказывался сбитый режим, который выстраивался целый год. Это мешало нормально сосредоточиться, и всё плыло перед глазами. Но в итоге, походив по коридорам, где–то минут десять, я нашёл старый план здания, на котором ещё виднелся полустёртый герб Земной Империи.

С его помощью я нашёл путь до кафе, после чего направился прямо туда. Преодолев несколько сотен метров коридоров и подъём на лифте, я вышел в облагороженные чистые коридоры и залы горнодобывающего комплекса. Они не шли ни в какое сравнение с тем засранным сараем, куда нас поселили на нескольких уровнях ниже.

Голографические картины, большие панорамные окна с потрясающим видом на каменистые заснеженные горы, сияющие в дневном свете, голограммы птичек, летающих у потолка, это выглядело просто потрясающе… Более того, здесь даже ходили люди и амёбы–семиструны – работники этого предприятия.

Я старался не привлекать к себе лишнего внимания, но моя военная форма не позволяла этого сделать. Все, так или иначе, начинали на меня глазеть.

В конце концов, я попытался попросту забить на это, но один из семиструнов подполз ко мне на своих щупальцах и побулькал на получеловеческом:

- Снова СКО в бар… СКО... только пить мочь. Только отдых. А жуки уровни захватывать.

Меня дико разозлила эта фраза. Мозг понимал, что у этого колониста внутри та же ненависть к командирам СКО, что и у меня. Но эмоции плескали через край.

Я не выдержал и высказал ему всё:

- Иди сам! Поползай там с жуками внизу! Посмотрю на тебя! Я колонист! Я солдат! Я гражданин Федерации и имею полное право на отдых!

Семиструн недовольно пошевелил щупальцами и жгутиками, нервно, рывками отползая в сторону.

Я же не стал задерживаться и вновь направился прямо по коридору, испытывая лютую ненависть к самому себе за сказанные слова. Ведь этот работник комплекса был полностью прав. А я стал превращаться в самого сержанта-гориллу, ещё больше, чем Рик Ровнев.

Спустя ещё несколько десятков метров, мне удалось добраться до большого просторного помещения с яркой голограммной вывеской – «Камень на камне».

Здесь было очень уютно: играла спокойная инопланетная музыка, вкусно пахло едой, интерьер напоминал какой–то зелёный ухоженный лес, повсюду стояли столики с посетителями. С одной стороны был танцпол, а с другой большой бар, где я сразу заметил людей в военной форме: капитана, сержанта–гориллу, Рика с двумя его друзьями и эту Викторию–хохотушку. Они что–то пили и активно разговаривали.

От эмоций меня начало страшно трясти, но я не стал ждать, пока те меня заметят, а занял самый дальний от них столик и дрожащими пальцами открыл голографическое меню на нём.

Цены тут были, конечно, не маленькие, видимо, ввиду того, что конкуренции было ровно ноль. Но с зарплаты солдата у меня была сумма на пластинке. Поэтому через голограмму я сделал заказ из гальваносцкого чая и мясного стейка с мьёнгскими овощами. Такой сытный обед должен был помочь успокоиться.

Уже через пару минут ко мне прилетел небольшой робот, который опустил кружку и тарелку со столовыми принадлежностями передо мной, пожелав приятного аппетита. Я одобрительно кивнул тому головой и приступил к трапезе, периодически посматривая на сидящих за баром офицеров и солдат.

Во время еды возникали мысли о том, чтобы через пластинку написать начальнику центра – полковнику Моррису или лейтенанту Тихонову о выходках командиров и о ситуации с нашим размещением. Но потом, понял, что снова могу сделать только хуже этим действием. Как в прошлый раз с разведкой. Поэтому решил всё оставить как есть, просто наслаждаясь лучшим обедом за весь этот год.

Через время, группа у бара начала постепенно собираться и уходить. Заметив это, я также поспешил закончить свой приём пищи и незаметно проскользнуть вслед за ними.

Но оказалось, что они следовали не в комнату, где разместили нас, они пошли куда–то ещё. В совершенно другом направлении. Поэтому я решил прекратить преследование, и сам вернулся на наш пункт временного размещения. Там меня сразу встретил Артём, разминающий своё тело после продолжительного сна:

– Алексар? Где ты был…?

Войдя внутрь комнаты, я убедился, что дверь за мной закрылась, и, расстилая спальный мешок на свои ящики, сказал шёпотом, осмотрев спящих солдат:

– Ходил есть в кафе.

– А? Да? И ты его нашёл? – удивился Артём, продолжая делать приседания.

– Да, было не сложно, – я аккуратно уложил все свои вещи в сторону и забрался на ящики. – Наши черти там сидели. С этой Викой. Пили у бара, а сейчас ещё куда–то попёрлись. Короче говоря, отдыхают по полной, и пофигу, что на нескольких десятках уровней внизу уже орудуют жуки, а мы у круниксов наши сухпайки отбираем.

– Ну… – задумался тот, делая развороты. – Наверное, там всё забаррикадировали на остальных уровнях. Наверное, не страшно.

– Неа, – ответил я, ложась на спину. – Просто всем насрать. Вот и всё. Понимаешь? – вдруг я осознал, что помимо нас, здесь пытаются спать другие солдаты, поэтому продолжил, чуть слышно. – Я ж стою в этих дежурствах по тренировочному центру и вижу, как это всё работает. Все просто хотят ничего не делать и спихнуть всю ответственность на других. Даже офицеры, понимаешь? Лейтенанты, капитаны, майоры приходят и тупо не втупляют, что им надо на дежурстве делать. Просто потому что они годами сидели здесь под управлением сгоревших серверов, гоняли призывников за грязные унитазы и ботинки, ничего не делали полезного для Федерации, получали большую зарплату колонизаторов и горя не знали. А теперь, видите ли, надо делать свою работу, а они, похоже, забыли, что это вообще. Ни один дежурный не знает своих обязанностей… И ещё меня после этого называют инфантилом.

– Мне кажется, ты немного перегибаешь, – прошёптал Артём, размещаясь на своих ящиках. – Если бы всё было так плохо, уже бы центр расформировали.

– Не расформируют, – ответил я. – Потому что сюда никто не прилетает, а отчёты хороши и приходят регулярно. Один раз прилетели, генерала выгнали и что поменялось? Только хуже стало. Те же яйца – вид сбоку, только теперь всё на горбу солдат вывозится…

В этот момент внутри себя я начал осознавать, что, точно ошибся, когда написал разведке о том, что здесь происходит. Возможно, сидеть в казарме и мыть полы было бы куда лучше. А до того момента, пока жуки захватят Гездер, я мог бы быть уже дома…

Артём также задумался, лёг на ящики и ответил:

– Ладно, не важно. Нам тут половину срока отсидеть осталось. Главное, жукам не попадаться, и всё хорошо будет. Ты же видел, как я этим электрическим козявкам попался?! Жесть просто. Максимально тупо. Кстати, забыл поблагодарить за спасение.

– Да, какое там спасение, – отмахнулся я. – Ты бы и сам их раскидал. Только эску в следующий раз держи при себе. Можешь вон, как я сделать…

Я достал свой СК–240 и показал Артёму:

– Один держатель на бронике, второй на эске, соединяешь их ремнём. Поэтому даже, если упадёшь, сможешь притащить оружие к себе. Это лучше, чем эску с ремнём делать, так как это не всегда удобно и всё равно можно её выронить. Это мне Тихонов показал.

– Хм… – задумался тот. – Ладно попробую, как вернёмся. Звучит толково.

Я достал свой ПБК, намереваясь посмотреть время, но пластинка заглючила:

– После этого задания с электро–жуками у меня пластинка тупит, жесть просто…

– Да, – согласился Артём. – У Роба такая же шляпа. Перезагрузи просто и в верхнюю разгрузку засунь, чтоб напряжение от жуков до неё не доходило в следующий раз.

За подобными разговорами прошло ещё немного времени, после чего мы вновь легли спать.

– Отряд, подъём! Подъём! – нас опять разбудил Рик Ровнев, ввалившийся в комнату вместе с двумя его друзьями в ещё более невменяемом виде, чем раньше. – Встаём! Встаём, малыши! Орлы! Орлята!

Солдаты начали медленно подниматься с ящиков, а Роб Милтон снова закусился с Риком:

– Вы чё?! Снова бухие что ли?! Совсем уже долбанулись?! Сами шляетесь по барам, а мы должны с круниксами спать и склады чистить от жуков?

– Так, Роб, дуру то не гони. Хорошо? – улыбнулся Рик, располагаясь на своём месте. – Мы тоже тут спим, между прочим.

– Какую дуру не гнать?! – возмутился Роб, подойдя к Рику. – Если бы не отправляли на Малую Гезу, уже бы всех вас тут на лопатки положил за этот беспредел. Выродки!

Словесное нападение явно разозлило и Рика и двух его подопечных.

– Ты хочешь это проверить? – вновь забыковал Горус, подходя вплотную к Робу, но тот был невозмутим. – Давай, иди сюда! Всё равно Геза только на словах. Никого туда не отправят. Так что давай! Вперёд!

Неожиданно послышался голос Артёма:

– Парни, я думаю, надо успокоиться и не гнать коней. То, что мы тут морды друг другу бить будем, от этого никому лучше не станет. Только наоборот.

Рик ответил не вставая с ящиков:

– Да, Горус, к чёрту его. Найдём тебя на гражданке, Роб. Вон там и посмотрим. Кто кого на лопатки положит. И вообще, вас кэп в коридоре ждёт. Собирайтесь.

На этой дурной ноте мы всемером собрали наше обмундирование и вышли из комнаты, вновь увидев на лестничной площадке ещё более невменяемого капитана. Тот снова включил в себе командира и начал нас строить:

– Строй… Собрали строй! Равняйсь! Смирно… Отставить! Равняйсь! Смирно! Отставить… Вольно. Синак, Милтон, Гролизов, Невиц, Сайко, Родчез, Романов. Итак, бойцы, у вас очень много работы. В срочном порядке потребовалось зачистить все уровни до конца, поэтому готовьтесь морально. Вопросы?

– Никак нет, сэр! – хором ответили мы.

– Отлично. Сержант Вотрин уже ждёт вас на семьдесят четвёртом уровне. Кругом! То есть… Направо! Шагом марш к лифту.

Мы собрались в лифте и последовали на семьдесят четвёртый уровень, где в коридоре нас ждал Вотрин с плазменными генераторами для подствольных огнемётов и в неожиданно вменяемом состоянии. Построив нас, он сказал:

– Становись! Равняйсь! Смирно! Слушать сюда! Рядовой Родчез…

– Я! – выкрикнул Артём.

– Теперь ты ответственный за генераторы. После каждой зачистки будешь их собирать и заряжать. Устройство для зарядки, как и генераторы вот в этом мешке, – Вотрин указал на свой мешок, стоящий у стены. – Надеюсь, разберёшься, не тупой. Там же ваши платы от костюмов лежат. Рядовой Гролизов!

– Я! – ответил солдат.

– Снимаешь на свою пластинку результаты зачистки каждого склада на каждом уровне. На каждом уровне один склад, думаю, это понятно. Потом передаёшь всё это на дежурного по тренировочному центру подключение через основную антенну комплекса, код доступа «МГА–1». И… Рядовой Милтон!

– Я! – ответил Роб.

– Назначаю тебя старшим отряда по зачистке. На твою пластинку я передал программу сканирования, коды доступа к складам и данные дежурного инженера горнодобывающего комплекса. Как только зачищаете один склад, сканируешь местность пластинкой, а после сообщаешь мне и дежурному комплекса. Зачистить нужно все склады вплоть до девяностого. Справиться нужно уже вчера. У кого вопросы есть? Нет? Отлично! Вольно! Можете приступать.

Вотрин последовал к лифту, после чего зашёл в него и уехал, а все солдаты и я находились в лёгком оцепенении, не понимая, что вообще происходит.

Первым возмутился Роб:

– Перепоручительство всегда ведёт к неприятностям. Мне Тихонов так говорил…

Я также вставил своё слово:

– Они уже в край охренели. Повесили всё на нас семерых. Просто всё! А на тебя Роб, ещё и ответственность за нас повесили. Я фигею с этого зоопарка, конечно…

– Да… – согласился Роб. – Интересно гальваносцы пляшут… Ладно… Один год… Всего один год… Итак, – Роб вышел из строя и посмотрел в мешок. – Давайте тогда каждый берёт себе по два генератора, как в прошлый раз. Один резервный, второй основной.

Мы начали по очереди брать генераторы для подствольного огнемёта, после чего Роб встал возле входа на склад и сказал:

– Итак… Короче, как в прошлый раз, пацаны. Заходим, строимся в широкую шеренгу в шахматном порядке и делаем шашлычок из жучков–паучков, – Роб открыл гермодвери склада своей пластинкой. – Вперёд!

Мы зашли на склад и увидели точно такую же картину, как и в прошлый раз. Огромное хорошо освещённое помещение и большое количество всевозможных ящиков, только теперь были небольшие проблемы со связью, но в целом, паучки оказались довольно ленивые и гораздо менее агрессивные, чем предыдущие. Поэтому мы быстро зачистили склад без каких либо казусов.

Засняв результаты прожарки жуков на свою пластинку, Рома Гролизов скинул эти данные в тренировочный центр, а наш новый командир – Роб провёл сканирование и сообщил об успешной зачистке склада, получив подтверждение от дежурного. После этого роботы–уборщики были тут как тут и начали убирать подпаленных нами жуков.

А затем было принято решение немного передохнуть.

Пока Артём разбирался с зарядкой генераторов, мы распаковали свои сухпаи, начав бродить по коридорам и разговаривать о всяких вещах. Я же отошёл довольно далеко, так как на стенах начал замечать всякие занимательные надписи и гравировки, оставшиеся еще со времён Земной Империи.

Завернув за угол, я заметил даже агитационный плакат с космодесантником в мощной броне и надписью:

«Грудью стоим мы за наше Отечество! Во славу во имя всего Человечества!».

В этот момент у меня даже мурашки по коже пробежали. Я был реально непротив, защищать Отечество и помогать человечеству в таком мощном обмундировании… Но глядя на то, в каком состоянии тут всё находится… Во что превратились здесь СКО, и как ведут себя местные командиры…

За то ли Отечество я тут сражаюсь? Может, война за независимость вообще была ошибкой? Может быть, иначе я бы реально защищал человечество в таком мощном бронированном костюме? А это нападение жуков вообще бы не состоялось?

Но, с другой стороны, сейчас есть, что есть. Я всегда любил Объединённую Галактическую Федерацию. Любил планету, где родился и вырос. Любил колонию, где учился и работал. Но Силы колониальной обороны полностью изменили мои взгляды на жизнь за год службы… В какой–то степени мне стало тревожно за нашу страну. За её будущее.

От чего мне ещё больше захотелось вернуться домой, в родную колонию, чтобы всё было, как раньше, и я не ломал голову в этих философских дилеммах и не подвергал свою жизнь опасности из–за просчётов безответственных командиров.

Часть 8. Вы достигли последнего уровня

После зачистки ещё шести складов, мы еле стояли на ногах. В глазах мерещились искрящиеся электро–жуки, руки болели от постоянного таскания эски с прикреплённым огнемётом, зарядник для генераторов начал пахнуть чем–то палёным, и очень чётко ощущалось, что наш отряд стал не особо боеспособен.

Стоя в коридоре последнего, зачищенного нами уровня – номер восемьдесят, мы решили запросить у сержанта Вотрина отдых через нашего нового старшего – Роба Милтона. Но горилла был непреклонен, приказав нам продолжать зачистку до последнего – девяностого уровня.

Робу явно это не понравилось. Он завершил разговор с Вотриным по встроенной подшлемной рации и сказал:

– Этот перекаченный бычок меня доконает когда–нибудь…

Артём согласился:

– Да… Блин, мы суммарно шесть уровней зачистили, а ещё целых девять! Или стоп… Одиннадцать… – он посмотрел на свои пальцы. – Раз, два… Это десять. Жесть! Это же чокнешься…

Я также решил высказаться:

– Меня не это пугает. На первых уровнях вообще всё хорошо было. Только жуки нас иногда током били, но не смертельно. Дальше уже проблемы со связью пошли… И вот здесь, на восьмидесятом, связи вообще не было. Даже лампы некоторые не горели пока не зачистили всё. А жуков приходилось искать с зажжённым факелом огнемёта.

Артём уточнил:

– Думаешь, там внизу что–то большое сидит и глушит электрику?

Я посмотрел на Артёма и ответил:

– Я уверен в этом.

Роб Милтон тяжело выдохнул, осмотрелся и сказал:

– Ладно, передохнём чуть подольше, чтоб не передОхнуть, и пойдём… И я согласен с Алексаром, тенденция такая себе. А наши догадки будут посланы Вотриным в пешее эротическое. Поэтому немного изменим тактику зачистки. Попробуем действовать в двойках, как учил нас Тихонов. У нас… эм… чёрт. Что с головой уже?! Шесть делить на два равно три. Три двойки получается, и я командир. Тогда я найду какие–нибудь высокие ящики и буду контролировать местность, а вы двойками будете перемещаться широким фронтом, как раньше, зачищая склад, прикрывая друг друга и подсвечивая врагов огнемётом. Один подсвечивает и прикрывает, а второй уничтожает.

– А что насчёт самой эски? – уточнил Артём. – Может, пора начать тратить патроны?

– Да, – ответил я. – Насрать на Вотрина с его требованиями. Он насрал на нас, поэтому предлагаю насрать на него. Лучше останемся целыми без патронов и обрызганные говном изо рта Вотрина, чем будем просто мёртвые.

Роб задумался и ответил:

– Хорошо. Разрешаю использовать эску, но только в случае крайней необходимости. Если совсем прижмёт, тогда будем стрелять.

Все согласились с Робом и через время, наш отряд спустился на уровень ниже, приступив к зачистке восемьдесят первого склада, применяя нашу новую тактику.

На этот раз в помещении вообще не было света, а связь, естественно, не работала вовсе. Путь себе мы освещали факелами огнемёта, из–за чего расход плазмы резко увеличился. Тем не менее, здесь были и плюсы. Синие электро–жуки сильно искрились и сами отлично засвечивались в темноте, благодаря чему Роб их быстро обнаруживал с высоты ящиков и криком предупреждал нас об опасности.

Выжигая очередного жука, я сказал Артёму, с которым мы работали в двойке:

– Они как будто и в размерах увеличиваются на каждом уровне…

– Да, тоже заметил… – ответил Артём, осматриваясь. – Те, что были в начале вообще мелкие, а эти чуть ли не в полметра. Такие реально могут сожрать, уже реально не по себе как–то.

Наша новая тактика эффективно работала, на склад начал постепенно возвращаться свет, немного наладилась связь. В какой–то момент мы даже обрадовались успешной реализации нашей задумки, и что тренировки с Тихоновым на полигоне прошли не зря.

К сожалению, это заставило нас, и меня в том числе, расслабиться и потерять бдительность. Отчего я не заметил, как прямо передо мной выскочил очень здоровый электро–жук.

Сделав прыжок, он повалил меня на пол, зацепившись за броню своими цепкими лапами с крючками, и начал производить мощные электрические разряды. Такие, что моё тело полностью потеряло чувствительность.

После чего жучара попытался пробить мои бронепластины конечностями и жвалами, но Артём вовремя спохватился и всадил в жука очередь из своего оружия, выпустив ему кишки. Тварь, распластавшись по полу, издала предсмертный крик и померла.

– Алексар! – Артём сел на колени рядом со мной. – Ты живой?

Я пытался пошевелить руками или ногами, что–то сказать, но даже движения глазами мне давались с трудом. Меня полностью парализовало электрическим ударом жука, от чего паника пронзила ещё функциональный мозг.

– Парни! – кричал Артём. – Сообщайте Вотрину! Жук Алексара долбанул! Он не шевелится!

К нам подбежал Роб, потрогав у меня пульс, он выкрикнул:

– Чёрт, чёрт! Сейчас… Эм… Надо дежурному сначала… Чтоб медиков вызвать… – Роб явно начал паниковать, как и все остальные бойцы. – Блин, потом Вотрин, наверное, ему лучше… А–а–а… Чёрт! Чёрт!

Артём теребил меня за конечности, пытаясь привести в чувство, но всё было тщетно, он выкрикнул Робу:

– Да, сообщи уже кому–нибудь! Он сейчас помрёт здесь! Давай я Вотрину, а ты дежурному.

– Да, давай! Давай! – выкрикнул Роб, пытаясь связаться с кем–то, но из–за паники забыл, как пользоваться радиостанцией.

Артём посмотрел на меня, а потом на Роба, хватая свою пластинку:

– Я связываюсь с Вотрином, короче!

Наконец, Роб смог победить встроенную шлемную рацию и связаться с дежурным. Но к нам неожиданно снова начали подползать электро–жуки, тем не менее, другие солдаты вовремя заметили это и прикрыли нас плазменным огнём.

И уже через пять минут на склад прибыл Вотрин с друзьями Рика и пара местных медиков в белых комбинезонах. Медики оперативно утащили моё обездвиженное тело на носилках на самые верхние уровни горнодобывающего комплекса, в помещение санчасти.

Там они кинули меня прямо во всей амуниции на койку и сделали болезненный, но расслабляющий укол, который позволил немного привести в чувство мышцы лица и глаз.

Через короткое время в палату, где рядом со мной работали два медика, ворвался сержант–горилла.

Он сразу же выдал в своей манере:

– Так, чё с ним? Не сдохнет?

Врач попытался выпроводить Вотрина, но ему явно не хватало сил на это:

– Сэр, прошу, покиньте чистую зону.

– Вашу за ногу! – выкрикнул сержант. – Солдат сдохнет или нет?!

– Он будет жить, – ответил врач. – Жук не нанёс серьёзных повреждений. Только нарушил работу ЦНС. Не мешайте нам!

Сержант подошёл ко мне, поднял и кинул мою безжизненную руку, после чего начал рассматривать глазами лицо, пытаясь уловить мой взгляд. Я посмотрел на него, ничего не говоря, так как надеялся, что его выгонят врачи. Но их попытки были безуспешны:

– Вы уйдёте или нам вызвать роботов–охранников?

Вотрин посмотрел на меня с недовольной мордой:

– Вечно с тобой какие–то проблемы… Синак… Когда он вернётся в строй?

– Через несколько часов, – врач начал ставить мне капельницу. – Но ему потребуется отдых, не менее суток.

Сержант–горилла даже не стал слушать врача, а лишь тяжело выдохнул и вышел из палаты. Я так же тяжело выдохнул, обрадовавшись, что этот говнюк, наконец, свалил.

Через пару часов врачи вернули мне чувствительность рук и ног, но сказали, что сутки надо будет полежать и отдохнуть. Вновь получив в своё полное владение родные конечности, я первым делом проверил работоспособность своего ПБК, который, к счастью, смог пережить этот инцидент и не сгореть.

А затем я пытался выпросить у врачей возможность полежать здесь в палате. Они были не против, но, к сожалению, не имели здесь власти.

Стерва–хохотушка Виктория – заместитель директора горнодобывающего комплекса настояла на том, чтобы я отправился обратно в подсобку к круниксам.

Ведь противопоказаний к службе у меня нет!

Да и вообще для солдат СКО выделено специальное помещение! Ага! Что ж, оставалось надеяться, что жуки тоже ей выделят специальное помещение… У себя в желудках.

Когда я добрался до нашей кладовки, то увидел необычно ухоженного, как по иголочке, капитана Пронина, стоящего напротив строя бойцов из моего отряда:

– Сэр, разрешите встать в строй, рядовой Синак!

– А, Синак! – обернулся тот, посмотрев на меня. – Живой?

– Так точно, сэр. Врач сказал необходимо сутки отлежаться, чтобы лекарство подействовало.

– Ладно, – ответил капитан. – Становись в строй.

Я занял своё место в шеренге, начав слушать капитана:

– Ещё раз для Синака повторю: жуки уже откормились, стали большими. Огня плазмы для них становится недостаточно, поэтому разрешаю применять штатное вооружение – эску по её прямому назначению. Ещё не хватало, чтоб кто–то из вас тут сдох… Потом рапортов писать… Задолбаешься. Поэтому погибать всем запрещаю. Вопросы?

Вопросов не последовало, и мы получили команду «разойтись», после чего последовали в свою каморку, где я снова начал обустраивать лежбище.

– Алексар, – ко мне сзади подошёл Артём. – Ты в норме?

– Более чем, – ответил я, расправляя спальный мешок на ящики. – Хотел в калечке полежать, но стерва–Вика сказала, что не положено. Ну, и пошла она куда подальше… Тут тоже уже неплохо так–то. Привык и круниксам, и к замасленному потолку… – я достал свою пластинку и посмотрел время, чтобы засечь необходимый промежуток постельного режима.

– Получается, мы с тобой квиты, – сказал Артём, зевая от усталости. – Ох… Ты меня спас, я тебя спас.

– Получается так…

Неожиданно из другого конца комнаты послышался голос Рика, прозвучавший с явной насмешкой:

– Что, Алексар, чуть жуки не сожрали?

Меня буквально взбесил этот вопрос и тот тон, с которым этот вопрос был задан. Поэтому я сразу обернулся к Рику и сказал громко:

– А ты сам иди и проверь! Это тебе не в кафе сидеть вуну пить!

– Мы уже там были, – ответил Рик расслабленным тоном. – Вам ничего доверить нельзя, поэтому сержант нас послал дочищать восемьдесят первый уровень.

Теперь уже и Роб принял мою сторону:

– А на остальное, походу, яиц не хватило? Да? Все пропили в кафешке своей?

Рик спокойно ответил:

– Если ты, Роб, думаешь, что мы алкаши, тогда мы с вами завтра пойдём зачищать уровни.

– Да ладно?! – удивился Роб. – Прямо таки окажете нам свои королевские услуги. Какое почтение…

– Роб, ты дуру то не гони тоже, – ответил Рик, слегка подняв голос. – Палку не перегибай.

– Вы меньше говорите, больше делайте! – возмутился Роб. – Уже слышали от вас, что вы вот вот пойдёте зачищать склады от жуков. Прям вот вот, только отдохнёте. Вот только отоспитесь. Но почему–то, как были мы там всемером, так и остаёмся, а вы в кафе алкашку гоняете и шляетесь с Вотрином чёрт знает где, алконафты перекаченные.

– Слыш? – со своих ящиков вновь подскочил друг Рика – Горус. – Тебе в табло прописать?!

– Ну, давай, пропиши! – Роб снова был готов вступить в бой, как раньше. – Не сможешь! Ведь кишка тонка. Всё только трёп у вас. Воевать нормально не можете, только трепаться горазды. Надеюсь, вы все сдохните внизу, если осмелитесь спуститься!

– Слыш! – не выдержав угроз смерти, Горус вдруг резко набросился на Роба с кулаками, но тот сумел защититься и начал наносить встречные скользящие удары.

Рик и его второй товарищ поспешили оттащить Горуса, а я с Артёмом схватил Роба с той же целью, чтобы остановить неожиданно возникшую потасовку. К счастью, всё закончилось так же быстро, как и началось, соперники были отведены в разные углы комнаты.

Я же готов был подписаться под каждым словом Роба Милтона, он не боялся ни Рика, ни его перекаченных дружков. Ни того, что те могут стравить на него сержанта–гориллу. Роб сочно резал правду–матку направо и налево так, что и добавить было нечего. Оставалось только завидовать его смелости.

– Смотрю, Роб, ты совсем базар не фильтруешь, – неожиданно произнёс Рик, усаживаясь на ящики. – Я тебе говорю, завтра все пойдём. Жуки вон, какие здоровые стали, что Синака завалили. А там внизу, наверное, вообще жопа полная. Так что, теперь точно вместе работать пойдём.

– Вот завтра и посмотрим, – коротко ответил Роб, укладываясь в спальный мешок на своих ящиках. – Скорее всего, очередной трёп…

Неожиданно в коморку вошёл сержант–горилла.

– Встать смирно! – выкрикнул Рик.

Мы резко поднялись со своих ящиков, встав по стойке смирно.

– Вольна–а–а, – сказал Вотрин, заходя внутрь. – Ага! Синак! Живой! Не обманули. Итак, орлы. Завтра будем всем отрядом уровни чистить. Жуки совсем разбушевались, Синака чуть на тот свет не отправили, поэтому разделяемся. Пятеро зачищают один уровень, а пятеро следующий. Ускорим работу в два раза.

Судя по логике гориллы, он снова собирался ничего не делать, поэтому я решил обломать его планы:

– Сэр, разрешите обратиться!

– Что ещё? – тот недовольно посмотрел на меня.

– Сэр, мне врач выдал указание – сутки лежать, чтобы лекарство подействовало.

– И че?! – не понял тот.

– Эм… – я задумался, как лучше ответить. – Я не смогу завтра выдвинуться на зачистку по рекомендации врача. Сутки постельного режима. Из–за лекарства.

– В смысле не сможешь?! Что значит сутки?! – озлобился Вотрин.

– Ну, эм… – я начал подозревать, что сержант забыл количество часов в местных сутках. – Сутки значит, что… Сейчас вечер, то есть, до завтрашнего вечера я должен лежать.

– Синак! Что ты мне голову долбишь?! Какого завтрашнего вечера?!

Среди солдат послышались перешёптывания, видимо, они тоже поняли, что Вотрин окончательно пропил мозги алкашкой и уже не разбирается элементарно во времени. Я же был уверен, что он снова надо мной издевается:

– Заткнулись все! Итак, Синак… – вновь начал говорить Вотрин. – Я сейчас через пластинку, свой ПБК, позвоню в санчасть этого чёртового комплекса. И, если ты мне соврал, я тебе глаз на жопу натяну, понял?!

Я был абсолютно уверен в своей правоте и уже предвкушал, как Вотрин осознает свою безмерную тупость. И вот сержант начал разговор с врачом по ПБК, благодаря которому убедился, что я говорю правду, что мне необходимо лежать до завтрашнего вечера.

После разговора сержант–горилла положил пластинку в свою разгрузку и сказал недовольно:

– Понятно… Всё, отбой. Двери будут открыты. Спокойной ночи.

Мы молча легли на свои ящики и начали спать.

На утро весь отряд кроме меня отправился для выполнения задач по зачистке следующих уровней. Те часы, пока никого не было, были лучшими за весь проведённый год в Силах колониальной обороны.

Я с большим удовольствием позавтракал и пообедал в кафе «Камень на камне», помылся в уборной, привёл в порядок себя, оружие и форму одежды. Вместе с круниксами лежал на ящиках и смотрел разнообразные познавательные голограммы через свой ПБК и Федеральную сеть. Один из круниксов даже стал со мной довольно дружелюбен.

Он регулярно появлялся здесь, и я его запомнил по шрамам на спине, оторванным отросткам и очень грустным четырём глазам. Он почему–то напомнил мне самого себя, поэтому я решил немного подкормить его сухпайком. Но тот, долго не задерживаясь, схватил лакомство и убежал в вентиляцию.

Лёжа на ящиках и слушая музыку через ПБК, мне приходило осознание, что этот чёртов электро–жук, сделал для меня больше хорошего, чем кто–либо в тренировочном центре. В какой–то степени я был ему даже благодарен. На столько, насколько можно было быть благодарным жуку, который хотел тебя сожрать. Ведь впервые за долгое время мне удалось отдохнуть, нормально поесть и прийти в себя психологически.

Но к вечеру ситуация вновь начала накаляться, о чём предупредила вновь обострившаяся боль в спине.

В комнату ворвался Вотрин:

– Синак! Сутки кончились! Быстро собирай манатки и за мной!

Я захватил свою амуницию с оружием и последовал за Вотрином. В комнату же зашли замученные бойцы моего отряда, но я так и не понял, кто именно.

Зато, когда мы спустились на восемьдесят пятый уровень, стало ясно, что выполнять задание осталась вся команда Рика и Артём Родчез, который сейчас заправлял генераторы.

– Орлы! В нашем полку обновление, – сказал Вотрин. – Сейчас, Синак, на твоём горбу вывезем остальные шесть уровней. Ты же хорошо отдохнул?

Я промолчал, выпрямив больную спину, подумав, что реально так сильно сгорбился, что было видно за бронёй.

– Хорошо отдохнул?! Я тебя спрашиваю! – выкрикнул тот.

– Я не знаю, что отвечать, сэр! – громко сказал я. – Потому что любой мой ответ будет воспринят вами отрицательно, сэр!

– Понятно, Синак, значит отдохнул! Мы все тоже отдохнули. Всё! Берём плазменные генераторы и вперёд, закончим с этим.

Я вместе с остальными бойцами взял генераторы, а также Артём вручил мне нашлемный фонарик с химическим источником света, который работал не за счёт электричества, а за счёт химической реакции веществ в нём. Благодаря чему, даже при наличии живых электро–жуков на складе, фонарик на моём шлеме всё равно светил.

Как только мы вошли внутрь, гермодвери за нами закрылись, и в свет наших ХИС–фонарей попали толстые метровые электрические жуки. Они казались неправдоподобно здоровыми, зажравшимися тварями, которые уже начали хавать содержимое этого склада, из–за чего крайне медленно передвигались. Это позволило бойцам оперативно перестрелять первую группу арахноидов и идти дальше.

– Не разделяемся! – скомандовал Вотрин. – За мной, смотрим по сторонам.

Я пока что не произвёл ни одного выстрела, так как попросту пытался собраться с мыслями. Такой резкий переход от суточного отдыха к боевой операции, мне давался довольно тяжко. Руки вообще не могли нормально сжать оружие из–за страшной судороги.

Осматриваясь по сторонам, я увидел в свете фонаря бегущего к отряду здоровенного синего жука. На панике палец автоматически нажал на активацию огнемёта, но пламя смогло сжечь тварь только в последний момент.

– Синак, с дуба рухнул?! – Рик ударил меня рукой по шлему. – Стреляй в жирных, а сжигай мелких и паутину!

– Пошёл ты, Рик! – выкрикнул я на нервах, пытаясь привести себя в чувство и дыханием вернуть нормальное состояние нервной системы.

На нас тут же разозлился Вотрин:

– Вы чё там разорались?! Синак! Опять ты?! Я тебе лицо разобью когда–нибудь! – неожиданно с его стороны послышались выстрелы.

Я терпел все эти издевательства, но от нервов и паники у меня ещё больше разболелась голова и спина, я еле держал в руках свой СК.

– Дерьмо… – сказал Вотрин. – Они прокопали здесь пещеру, – сержант подсветил фонариком стену, где зияла огромная чёрная дыра, вырытая вглубь горы. – Держим позиции тут! Родчез!

– Я! – выкрикнул Артём.

– Бегом найди место, где есть связь и доложи дежурному этого грёбаного завода, что мы нашли грёбаную жучиную нору. Прямо как у этой Вики Воронковой... Пусть приносят грёбаную взрывчатку…

– Есть, сэр! – Артём со всех ног помчался к выходу, перескакивая через мёртвых жуков.

– Вот отсюда они все и лезут… – проворчал Вотрин, рассматривая пещеру. – Так… Значит… Синак и Ровнев. Продолжайте зачищать склад. Мы будем караулить эту дыру и...

Но не успел сержант–горилла договорить свою фразу, как из пещеры послышались устрашающие скрежещущие звуки.

– Всем стоять! – выкрикнул Вотрин. – Отмена приказа!

Сержант выпустил в темноту пещеры струю плазмы, и мы увидели там десятки трёхметровых жуков–скорпионов с торчащим жалом на длинном хвосте. Они медленно приближались к нам на длиннющих четырёх ногах, шевеля блестящими в огнях фонарей чёрными безжизненными глазами.

– Открыть огонь! – неожиданно выкрикнул Вотрин.

Со всех сторон от меня послышались продолжительные очереди, а изнутри пещеры зазвучал жуткий пронзительный вой жуков, которые начали стремительно выползать наружу, расползаясь по всему складу.

Я начал пытаться целиться дрожащими руками, и стрелять, но из–за паники и нервного перенапряжения не мог попасть даже в такую большую цель, как жук–скорпион. Мне оставалось только стрелять вглубь пещеры, надеясь хоть немного остановить этот жучиный поток и хоть как–то помочь остальным.

Непрекращающаяся ни на минуту стрельба и вой плазменных огнемётов солдат разрывали на части и сжигали жуков–скорпионов одного за другим, но меньше их не становилось.

Неожиданно справа от меня послышались, крики. Я обернулся и увидел, как жук насквозь проткнул жалом Горуса, второй жук раскусил пополам Рика своими огромными жвалами, а вслед за ними и третий их товарищ оказался разорван группой жуков.

Заметив, что и сержанта Вотрина начинают окружать со всех сторон, я быстро попятился к выходу, отстреливаясь короткими очередями в сторону противника. Подскочивший адреналин ещё больше мешал мне сосредоточиться, тем не менее, я каким–то чудом стал иногда попадать в жуков, выпуская им кишки.

Но неожиданно патроны закончились. Я нажал на курок подствольного огнемёта и полукругом попытался выжечь всё перед собой, чтобы не подпустить тварей к себе. Вновь послышался вой жуков, а за ним, послышались предсмертные крики сержанта Вотрина.

Я попытался добежать до двери, но понял, что жуки уже ползают по всему периметру склада.

Вариантов было мало. Гранаты у меня на поясе оставались единственным шансом на спасение. Кинув их в сторону врага, я спрятался за ящики, молясь всем богам, чтобы твари меня не нашли.

Первый взрыв, второй, третий…

Принял решение отключить фонарик и прислушаться…

В темноте звучал тихий еле различимый треск жука. Дрожащими руками попытался поменять магазин в эске. Тот выскользнул из дрожащих рук. Удар об пол и звон, разнёсшийся по всему складу.

Я резко затих, прислушиваясь, но не услышал ничего, кроме своего тяжёлого дыхания и быстрого сердцебиения. Сделав вдох–выдох, подобрал магазин от оружия. Поменял его. Включил фонарик и с оружием в руках выглянул наружу.

Рядом со мной валялась половина тела жука–скорпиона. Можно было очень хорошо его рассмотреть: круглая, напичканная шипами и чёрными глазами голова, игольчатая броня, чёрные зубастые жвала и острейшие конечности, слегка затупленные к концу.

Я в спешке осмотрелся по сторонам и к своему счастью убедился, что все жуки были мертвы.

Вдруг зазвучал крик:

– А–а–а… Сраные жуки! Мои новые ботинки!!! Твари!!! Ненавижу!!!

Я побежал на голос и увидел окровавленного Вотрина. Его изуродованные ноги лежали в нескольких метрах от тела, а у самого сержанта на пол вываливались все внутренности. Я в спешке снял рюкзак и достал оттуда свою аптечку, пытаясь вспомнить, что нам рассказывал врач в тренировочном центре, но голова была абсолютно пустая.

– Синак, чёрт тебя возьми, как ты, сука, выжил?! – выкрикнул Вотрин, захлёбываясь в крови. – Сбежал, гад, ублюдок… Ещё нас гранатами закидал…

Я промолчал, подсветив сержанта фонариком, пытаясь ещё раз понять, какая помощь ему требуется, а после снова осмотрелся по сторонам, убедившись, что жуков вокруг нет.

Но было крайне сложно определиться, что нужно делать, поэтому следовало сделать хоть что–то.

– Дезертир, чёртов! – продолжал нагнетать сержант, откашливаясь. – Сразу же в досье на тебя… написали,… что пытался сбежать от призыва! Я сразу понял, из какого ты теста… предатель!

– Эт–то была ошибка! – выкрикнул я, вспомнив инцидент с роботом. – Ошибка!

– В СКО ошибок не бывает!

Достав жгут из аптечки, я попытался его надеть на то, что осталось от ног сержанта, чтобы остановить кровотечение, но руки дрожали неистово, жгут то и дело соскальзывал от крови, а после вообще порвался.

– Ч–ч–ёрт! – я достал второй жгут, но после нескольких попыток тот тоже порвался. – Д–д–д–а, к–к–какого хрена!

Вотрин уже еле дышал:

– Синак, ну, ты и тормоз… Даже жгут наложить не можешь… Дуболом… чёртов… Тупо сбежал и нас же гранатами закидал… вместе с жуками… На Малую Гезу поедешь, после требунала… Чёртов предатель… дезертир… Не смог я тебя перевоспитать…

– З–з–з–заткнитесь сержант! – я вдруг почувствовал резкий выброс энергии внутри себя. – Я н–н–не виноват, что жгуты говно! Я не виноват, что всё СКО – говно! Сейчас я вас спасти пытаюсь! Заткнитесь нахрен! З–заткнитесь!

Я снял свой ремень, крепко затянул правую ногу сержанта, а затем снял ремень с оружия и затянул ему левую ногу.

– Ух, Синак… Я щас сдохну уже… надеюсь, тебя тоже сожрут…

– Мне насрать! – выкрикнул я, копаясь в своей аптечке. – Универсальная заживляющая ткань, так, г–г–где…

Я нашёл её и поспешил закрыть внутренние органы сержанта, а затем за несколько попыток и несколько сломанных автоматических шприцев, смог вколоть ему универсальный заживитель и обезболивающие, так, как нас учили в центре.

Свет моего фонаря упал на лицо Вотрина, исказившиеся страшной гримасой. Тот уже был в отключке. Сняв перчатку и потрогав пульс, я еле что–то уловил, надев ее обратно. После чего побежал к остальным бойцам отряда, но понял, что на них не осталось живого места.

Их вообще не осталось.

Жуки просто разорвали их в клочья.

Вдруг гермодверь открылась, и в проходе появился Артём.

Я сразу позвал его:

– Артём! Б–б–быстрее! – каждое слово вырывалось через силу.

Мы подбежали друг к другу, а из пещеры снова послышался жучий свист.

– Артём, все мертвы, кроме В–в–вотрина! Б–б–быстрее д–д–дай мне взрывчатку, – я выхватил у Артёма из рук уже знакомую мне взрывчатку.

– Что, в смысле мертвы? – не понял Артём.

– Ж–ж–жуки! Из пещеры. З–з–за мной! – я быстро побежал в сторону прорытой норы и поспешил забраться внутрь. Страх преодолевал меня, мешая двигаться, как будто в страшном сне. – Артём, от–т–т–тащи сержанта к в–в–выходу!

– Ч–ч–что?! Сержанта? Как?! Он… черт…

Всё моё нутро сопротивлялось тому, чтобы я шёл глубже в эту дыру, но я делал это через силу, через боль. Вой жуков, казалось, взрывной волной толкал меня наружу, но я выпустил струю пламени из огнемёта, активировал таймер на взрывчатке, так как дистанционный подрыв не работал из–за помех, и поспешил ретироваться.

Выпрыгивая наружу, нашёл Артёма, который пытался вытащить тушу сержанта и не развалить её по частям:

– Артём! Быстрее! Они сейчас б–б–будут здесь! – я подбежал к нему, и мы начали вместе тащить Вотрина к выходу.

– Жук!!! – в ужасе выкрикнул Артём.

Бросив сержанта, я прицелился и попытался пристрелить жука, но тот ловко прятался между ящиками:

– Тащи! Т–т–тащи его! – я потратил весь свой магазин, после чего снова перезарядился и открыл огонь по жуку, но мои дрожащие от страха руки мешали мне самому стрелять.

Но вдруг, тварь открылась, и я всадил в неё весь оставшийся магазин, разорвав жука–скорпиона на части, а после выкрикнул:

– Артём!

– Я!

– Быстрее!!! – я перезарядил эску, вновь схватил сержанта за рюкзак и вместе с Артёмом начал тащить его.

– Ещё жуки! – выкрикнул Артём.

Я прицелился и начал отстреливать жуков, но их вылезало всё больше и больше.

Наконец, мы добрались до гермодвери и выкинули сержанта наружу. Я вновь нажал на курок огнемёта и, прикрываясь плазменным огнём, поспешил сбежать в коридор вслед за Артёмом, после чего заблокировал дверь.

Убедившись, что гермодвери заперты, я глянул время на пластинке, и понял, что взрывчатка уже должна была взорваться, завалив проход, но почему–то ничего не произошло:

– Чёрт! В–в–взрывчатка говно! Н–н–ничего не работает! Жгуты рвутся, бомбы не взрываются! Чёрт! Воюем с жуками, сука!

Артём бросился к сержанту:

– Алексар, что делать?!

Я попытался связаться по ПБК с капитаном, но получил лишь помехи:

– Связи нет! Быстрее, б–б–бежим выше, попытаемся найти связь!

– А… с–с–ержант?! – дрожащим голосом уточнил Артём.

– Ты ему можешь как–то ещё помочь?

Артём промолчал.

– Вот я тоже не могу.

Часть 9. Старики и малыши

После того, как мы с Артёмом подняли на уши весь горнодобывающий комплекс, удалось транспортником эвакуировать сержанта Вотрина на орбиту, где ему должны были оказать соответствующую помощь на космическом корабле и вернуть его в строй, несмотря на тяжесть полученных травм.

А наш отряд после произошедших событий временно приостановил операции по зачистке складов от жуков, и солдаты сутки просто сидели в каморке с круниксами, иногда обсуждая сложившуюся ситуацию.

Я же, не хотел о чём–либо говорить. Мне было максимально плохо: вновь заболела спина, голова, руки и ноги дрожали до сих пор. Всё тело трясло в какой–то страшной судороге, которую еле удавалось сдерживать. Постоянно перехватывало дыхание.

Я постоянно думал о том, правильно ли поступил, что вытащил из цепких лап жуков этого ублюдка сержанта. Может, его стоило оставить там? Всё равно бы никто ничего не понял, ведь трупы остальных бойцов там так и остались…

Но потом пришло осознание, что я начинаю рассуждать так же, как большая часть засранцев–офицеров в этом тренировочном центре. Полностью забывая о нормах морали и какой–либо чести и нравственности. В конце концов, я же не засранец. Я колонист. Я гражданин Федерации! И сделал то, что должен был сделать настоящий федерал.

Хуже чем мне, было только Робу Милтону. Когда он узнал, что случилось на том складе, то впал в ступор. Не ел, ни пил и даже какое–то время не ходил в туалет. Просто лежал в своём спальном мешке на ящиках и молчал. А всё из–за того, что он винил себя в смерти Рика и его товарищей. Он считал, что пожелание смерти, выданное им на эмоциях, привело к этому инциденту. И какие–либо уговоры не убеждали его в обратном.

Даже я уже смирился с тем, что моё письмо в разведку было фатальной ошибкой. Но для Роба, сказанные им же слова, ударили по нему ещё сильнее.

Затем несколько дней подряд после вынужденной паузы, наш отряд под руководством капитана Пронина, занимался баррикадированием восемьдесят пятого уровня, чтобы арахноиды в случае прорыва не прошли дальше.

И если Роб из командира отряда превратился в овоща, выполняющего простейшие команды, то мой земляк Артём изменился совсем в другом направлении.

В процессе наших работ он то и дело брал на себя старшинство и командовал установкой баррикад. В нём было не узнать того испуганного парня с Астрала с «поломанном экзоскелете», которого я видел год назад.

Это было удивительно. Но…

Я уже давно ничему не удивлялся.

Через ещё несколько дней нам на замену прислали несколько отделений из нашего тренировочного центра, чтобы те защищали освобождённые ранее склады, обороняя их от арахнов, которые могут попытаться вернуть утраченные территории.

Наш же отряд с капитаном на вертоплане вернулся обратно в казарму тренировочного центра, где нас всех, а особенно меня заставили писать огромную кипу отчётов о том, что произошло на восемьдесят пятом уровне.

При этом я ничего не выдумывал, а говорил и писал всё так, как было на самом деле. Тем более, из–за стресса и адреналина я запомнил всё до мельчайших подробностей.

И если остальные солдаты смогли отстреляться за пару дней. Даже Роб Милтон. То мне пришлось провести в этих докладах и отчётах целую неделю.

Всё из–за той поганой записи, которую внёс чёртов робот в призывном пункте на Астрале. Из–за неё любой, даже самый просто опрос был с пристрастием.

Возвращаясь в казарму после очередного допроса у замначальника центра, я обнаружил здесь каких–то неизвестных мне солдат. На секунду я даже подумал, что перепутал здание казармы, но потом увидел знакомые лица и успокоился.

Как оказалось, теперь половина нашего отделения базировалась в горнодобывающем комплексе, и их заменили свежеприбывшие призывники, которых можно было сразу отличить от тех, кто отслужил уже год.

Неуверенные движения, напуганные глаза, тихий голос. Неужели, я так же выглядел один год назад? Да, какая, в принципе, разница, если сейчас я сам был больше похож на инопланетного жука, чем на человека…

Намереваясь немного отдохнуть, я присел на свою койку, но вдруг меня отвлёк один из новеньких:

– Извини… Это, не отвлекаю? Можешь мне помочь с костюмом разобраться?

Я посмотрел на него снизу вверх, неосознанно скорчив такую мину, как у старого деда–маразматика.

У новенького были ровные угловатые черты лица и тёмные волосы, сам он был худощавый и довольно высокий, и в его глазах не было какой–либо паники или волнения, как у всех остальных, что было крайне необычно и привлекло моё внимание:

– Конечно, – ответил я, поднимаясь с койки. – Давай посмотрим, что у тебя…

Я начал поправлять его костюм, пытаясь найти панель управления, а тот сказал:

– Меня Вадим зовут. Вадим Волк. А ты?

– Алексар Синак, – коротко ответил я. – А где твой ПБК?

– ПБК? – не понял тот.

– Персональный боевой компьютер, – ответил я. – Пластинка, что в распределке выдали.

– А, это! – Вадим резко сорвался с места, подбежал к своим вещам, порылся там и вернулся назад.

– Так, смотри, – принялся я объяснять, наклонившись к его ПБК. – Сначала разблокируй, затем вот таким образом подключаешь к костюму.

– Понял, – ответил Вадим, начав делать всё так, как я говорил.

– Вот здесь в ПБК настройки костюма, – я отошёл чуть подальше, осмотрев новенького. – Тебе нужно будет размер подобрать методом научного тыка. А с помощью функции теста, сделаешь настройку температуры костюма. Тест можно и для размеров применять, но он плохо работает, потом штаны яйца жать будут.

– Хах, – усмехнулся тот. – Такого нам не надо.

– Вот вот, – ответил я. – Поэтому по размеру сам подберёшь.

– Слух, а по шлему, оружию, есть чего здесь? – Вадим начал лазить по пластинке, выбирая различные функции

– Да, – я указал ему на возможности ПБК, которые освоил за год службы. – Продвинутого гермошлема или боевого скафандра у нас нет, поэтому пока это бесполезные функции. Оружие у нас тоже целиком механическое, но функции в ПБК по настройкам тоже есть. Видимо, это для спецов каких–то или вроде того.

Вадим удивился:

– Подожди, но мы же с жуками воевать будем! Почему нам не выдадут всё самое передовое?

Я усмехнулся с его наивности, так как узнал в нём себя самого:

– То, что у нас тут не рваный боевой костюм, это уже дар божий.

– Да? Интересно. И как воевать тогда?

– С тем, что есть, – ответил я. – Иногда приходится выкручиваться по–всякому. Видишь, мне ремень новый выдали?

– Ага, – Вадим осмотрел мой новый идеально начищенный ремень.

– Предыдущий, я вместо жгута использовал, когда сержанта спасал.

Вадим был удивлён:

– Ничего себе! Серьёзно?!

– Ага…

– То, есть, ты уже бил инопланетных жуков и спасал офицеров? Ну, ты, едрить крут, Алексар!

От этих слов моё выражение лица резко изменилось. Меня снова начало немного потрясывать, но потом я успокоился и ответил:

– Да... Да… Зачищали горнодобывающий комплекс.

– Да, ну?! Страшно было?

Я положительно покивал головой:

– Да… Да… Долбанёшься, просто, как страшно.

– Блин, надеюсь, я смогу страх этот победить, – заволновался Вадим. – Иначе жуки победят меня.

Я посмотрел на новенького:

– Ну, самое главное, думать своей головой, и, конечно, соблюдать все принципы гражданина Объединённой Галактической Федерации.

– А–а–а… Даже так? – не понял Вадим. – Ты из тех, кто слушает эту пропаганду?

– Не знаю, называй это, как хочешь. Но, на мой взгляд, если наши предки придумали все эти правила и даже смогли на их основе построить галактическое государство, значит, это что–то да значит. Другое, дело, что мало кто их соблюдает… – я тяжело вздохнул. – Возможно, из–за излишней свободы и вседозволенности. Но это уже другой вопрос.

– Ясно… Слушай, а расскажешь, как здесь всё в центре устроено? А то я только вчера приехал. Хочу во всём поскорее разобраться, чтоб влиться. Подводные камни всякие и так далее.

Вадим начал подбирать размер костюма в настройках, а я ответил:

– Да… Конечно, если тебе интересно…

В течение пары часов мы с Вадимом разговаривали о внутренней военной кухне нашего тренировочного центра. Я старался объяснить ему все тонкости и мелочи, с которыми я сам столкнулся здесь на протяжении года. Объяснил ему все ситуации, в которых мне самому приходилось набивать шишки, так как мне никто ничего никогда не объяснял.

Вадим же поделился своей историей жизни: сам он был с той же звёздной системы, что и я, но с планеты Растор. И учился на специалиста по культуре инопланетных рас. Ну, а потом, после учёбы, как и я, попал сюда.

Пожалуй, он был единственным человеком в тренировочном центре, с которым я действительно нашёл общий язык и регулярно общался.

Мне нравилось слушать его интересные рассказы об истории гальваносцев, семиструнов, минотавров и других рас Федерации, а он с интересом обсуждал со мной мои мысли по поводу тактики войны с жуками.

К счастью, не одного меня беспокоил этот вопрос. Видимо, захват арахноидами нижних уровней горнодобывающего комплекса, в котором состоялось моё боевое крещение, заставил нашего начальника центра – полковника Морриса тоже зашевелиться. Поэтому через некоторое время на утренней тренировке мы увидели на космодроме контейнеры, прикрытые брезентом от пыльных бурь, которые хоть и ослабли, но всё ещё приносили нам неудобства.

Как оказалось, в контейнерах находились детали для строительства электрического барьера вокруг тренировочного центра. Барьер этот предназначался для защиты дальних колониальных поселений от проникновения враждебных форм жизни. Но как он должен был помочь нам с жуками, которые копают туннели под землёй, было не совсем ясно.

Но лучше это, чем вообще ничего.

Ну, и, конечно, задача по установке электробарьера была поставлена нашему отделению под руководством, мягко говоря, не самого профессионального инженера – сержанта Урюкпая.

Снова полностью вооружившись и надев наше обмундирование, мы ранним утром построились на песчаном холме за стенами нашего тренировочного центра в ожидании команд сержанта.

Тот, пошатываясь и спотыкаясь на сыпучем мелком песке, скомандовал:

– Так, строй соображаем. Давайте, малыши! Так, малыши, которые совсем малыши тоже здесь?

Некоторые солдаты ответили утвердительно и Урюкпай продолжил:

– А я не понял. Вам уже оружие выдали, или что? Вот те раз! Ладно, тишину словили, слушать сюда. Здесь у нас лежат эти… как их… – он указал на многочисленные ящики с деталями электробарьера, лежащие у стены, задумчиво пощёлкав пальцами. – Ну, вы поняли, короче. Там, короче, такие столбы, которые ставятся и подключаются электричеством. Ничего сложного. И вообще, почти все из вас из дальних колоний, должны знать, как эту штуку подключать. Так ведь?!

Последовала гробовая тишина.

– Реально, никто?! Что ж вы так подводите старика Урюкпая? Ладно, там внутри должна быть инструкция, разберётесь. Так как у нас отряд нариков Рика и Ко ушёл на тот свет, то пожилых меньше, чем малышей… Сколько… раз, два, семь. А малышей десять, то на каждого старика по одному малышу, но троим старикам придётся взять два… три…стоп… . –Урюкпай поднял пальцы вверх, начав на них что–то рассчитывать. – Короче, по парам разобьётесь, кому пары нет, то больше соберётесь. Короче, разберётесь. Во, как в рифму сказал! Ну, а меня не беспокоить. Я занят буду. Как закончите, доложите. Приступайте.

Урюкпай ушёл на территорию тренировочного центра в открытые ворота по своим «делам», а я сразу же попытался найти Вадима, но тот уже был в команде с Адамом Ксоткиным и ещё одним новеньким, что сильно меня расстроило.

Так же сильно ударило по моей самооценке и то, что все старшие уже были при делах. Но вдруг ко мне подошёл какой–то неприметный пацан, которого, я, казалось, раньше даже и не видел:

– Эй, ты же из старших?

– Да, – ответил я.

– Тогда можно я с тобой буду? – тихим голосом спросил тот.

– Да, хорошо. Пойдём, распакуем ящик и посмотрим что там.

Я был зол на Вадима. Я ожидал, что наше с ним совместное общение не прошло просто так, но, видимо, наше общение ему надоело. От этой злобы у меня снова начала болеть спина, от чего я вообще не разговаривал с новеньким, с которым работал и даже не спросил его имени.

Но, в результате, он сам это исправил:

– Меня, кстати Рома зовут. Рома Жданов. А ты?

Я даже не посмотрел на него, распаковывая ящик армейским ножом:

– Алексар.

– Понятно, – ответил Рома. – А ты уже собирал здесь эти штуки?

– Нет.

– Вообще нет? Или только здесь.

– Блин, Рома! – выкрикнул я. – Разбирай ящик и хватит мне тупые вопросы задавать…

В конце предложения я резко понизил тон, так как осознал, что был через чур груб с новеньким. Да, и вообще, сам стал похож на сержанта–гориллу, которого всё это время презирал:

– Ром, прости, что–то я сам не свой в последнее время…

– Да, ладно, я понимаю, – пробормотал тот. – Ты же год уже здесь. И с жуками воевал.

Рома начал ковырять ящик ножом.

– Да, я воевал столько… Ни о чём… –я откинул один из элементов ящика в сторону. – Эх… Поскорее бы свалить отсюда… Твою мать…

Наконец, мы с Ромой разобрали ящик и вытащили оттуда длинную продолговатую трубу с множеством тарелочных изоляторов на ней и большим шаром на одном конце. А ещё кипу проводов, ящик питания и стойки для установки.

Инструкции ни в одном из ящиков, конечно же, не было. Отчего все солдаты сразу же полезли в Федеральную сеть на своих ПБК в поисках необходимой информации. Но долгое время никто не мог ничего найти. Пока Вадим не решил сам разобраться в этой проблеме, начав перебирать кишки столбам электробарьера.

Всё наше отделение собралось вокруг него. Кто–то что–то подсказывал, кто–то просто смотрел, а я решил, помочь, так как хотелось поскорее закончить всё это дерьмо, вернуться в казарму и поспать. Сам Вадим был рад моей помощи, и мы вдвоём начали собирать первый электрический столб.

Вадим отошёл подальше от деталей и подумал:

– Алексар, кажется что–то не то…

Я тоже отошёл и посмотрел на собранные стойки столба, а кто–то выкрикнул из толпы:

– Ё–моё! Конечно! Надо стойки сначала в землю закопать, а потом уже столб ставить.

Этого умника мы сразу же послали за лопатами, а сами начали снова разбирать стойки.

Когда яма в песке была вырыта, мы установили в неё стойки, закрепили их, прикопали, поставили столб со шкафом питания и полностью установили первый элемент электробарьера.

После обеда мы решили подключить его к дистанционной электрической станции в тренировочном центре и даже испытали на себе, установив самый слабый ток.

Вадим первый подошёл к включённому столбу и сказал:

– О, етить, чувствую, как волосы на жопе трясутся…. – тот снял шлем, и мы увидели, как его волосы на голове буквально встали дыбом. – Ох… Нормально так…

Мой земляк – Адам Ксоткин тоже не остался в стороне и, подойдя к столбу, начал протягивать к нему руки. Между стержнем и его пальцами сразу начали пролетать искры:

– Ох! Твою то мать! А что будет, если мы на максимум поставим?

Я не рисковал приближаться к этой электрической фигне, поэтому ответил издалека:

– Пацаны, я, конечно, всё понимаю, но эта штука нужна, чтобы отгонять злых инопланетных тварей. Не уверен, что очень полезно рядом находиться.

– Да, ты прав Алексар, – ответил Вадим, отдаляясь от столба в сторону других ящиков. – Давай следующий устанавливать тогда.

Пока мы с Вадимом под присмотром всех остальных вошкались со вторым столбом, настал вечер. Я вызвался идти искать Урюкпая, чтобы он отвёл нас в столовую для очередного приёма пищи, пока все остальные любовались закатом у защитной стены центра.

В казарме перед глазами всплыла неприятная и даже противная до боли картина: сержант, пуская слюни, сладко спал на моей койке. Крайне возмущённый таким положением вещей, я подошёл, толкнул того в бочину и громко скомандовал:

– Сержант Урюкпай! Подъём!!!

– А… Э… – тот немного привстал, пытаясь открыть глаза. – Шо такое? Синак, не мешай.

Я разозлился на этого лентяя и начал пихать его ещё сильнее:

– Сержант! Подъём! Уже ужин скоро, солдаты есть хотят.

– А ты, Синак, за всех говоришь что ли?

Меня начало бесить, что тот вместо того, чтобы уже отвести нас начинал задавать тупые вопросы:

– Сержант Урюкпай! Вставайте! Давайте! Поднимайтесь!

Тот, нехотя встал на ноги, пробурчав что–то себе под нос, и пошёл за отрядом.

Добравшись со мной до места, он взглянул на два установленных за день столба со словами:

– Неплохо, малыши! Неплохо. Но можно было бы и побыстрее работать... Но ладно, ужин заслужили. Строй сообразили! Равняйсь! Смирно! Отставить! Налево! Шагом марш!

После приёма пищи ранний отбой, сон и таскание столбов электробарьера по жаре вместо утренней тренировки.

Урюкпай снова отправился по «делам», а наша работа пошла быстрее, чем вчера. Мы разделились на три группы: первая копала и закапывала ямы для установки электростолбов, вторая собирала электростолбы, третья занималась их наладкой и настройкой с дистанционной электрической станцией.

Мы с Вадимом были в числе тех, кто собирал элементы барьера. К этому времени я даже забыл обиду на него, так как мы отлично работали в паре. Даже периодически шутили и болтали о чём–то, хоть и сильно устали.

– Алексар… – позвал меня Вадим, собирая очередную деталь.

Я, так же, не отвлекаясь от сборки, ответил:

– Фух… Да, Вадим.

– Как думаешь, то, что мы подключаем этот забор к нашей электростанции, это не повлияет на всё остальное?

– Что ты имеешь в виду? – не понял я.

– Мощность, – добавил Вадим. – Её может не хватить на всё остальное оборудование. А жрут эти столбы немало.

– Знаешь, я лучше посижу без света, но буду окружён электрозабором, чем со светом и без забора.

– Тут ты прав, – задумался Вадим. – Но жуки же копают под землёй. Получилось бы у нас как–то эти заборы ещё под землю закопать или что–то в этом духе… Да, не, дичь получается…

Я задумался и ответил:

– Насколько я знаю, под нашим центром очень твёрдый грунт. Я изучил некоторые бумаги, когда был на дежурстве неделю назад. Он, вроде как, препятствует распространению подобных форм жизни. Но это, опять таки, всё только на бумаге, а по факту… Скорее всего, даже наоборот.

–Хах, – усмехнулся Вадим. – Вот стерва! Было бы смешно, если бы не было так грустно. Кстати, а починили антенну ту галактическую? Я слышал, что жучиная спора попала прямо в неё год назад и сервера поломала все. От чего всё роботизированное управление ушло на покой.

– Да, починили… – я обернулся, чтобы рассмотреть силуэт антенны за стенами центра. – Вроде, работает. Но это как боевая резервная связь теперь. Наша Федеральная сеть и по обычным антеннам работает, благодаря спутникам и флоту на орбите Гездера.

– А зачем тогда эта галактическая антенна? – не понял Вадим.

– Ну, она более мощная, – ответил я. – Если магнитные бури или пыльные бури, космические ветра. Она работает на основе принципа суперпозиции атомов, поэтому передаёт информацию мгновенно в любых условиях. Подробностей я не знаю, но это мне связисты рассказали, во время одного из дежурств.

– Слушай, интересно, надо будет с ними тоже поговорить, как–нибудь…

За тяжёлой работой и разговорами прошёл ещё один тяжёлый день...

И вот, к вечеру третьего дня, наш тренировочный центр был полностью окружён электрическим барьером, выставленным на максимальную возможную мощность так, что его электрическая дуга могла достать враждебную тварь на расстоянии до десяти метров и превратить её в обугленную кучу пепла.

Ну, по крайней мере, так было на голограмме, которую нам показал Адам Ксоткин на своей пластинке. Как по факту, я надеялся, что мы этого никогда не узнаем.

– Ну, что, парни, – устало сказал Вадим, наблюдая за закатом двух гездеровских светил. – Похоже, мы справились. Тренировочный центр теперь на замке, – он присел на песок, облокотившись на защитную стену.

Мы все подошли к нему, чтобы отдохнуть у стены, а я, сев рядом с рядовым, сказал:

– Ага, только мне реально покоя не даёт тот факт, что в горнодобывающем комплексе арахны из–под земли вылезали…

К нам подошёл Арчи Винин и, закинув свою винтовку за спину, и сказал:

– Это когда было? Несколько недель назад уже. А на что жуки способны сегодня?

– Ну, да… – подтвердил я. – Наши парни вон, до сих пор в том комплексе торчат.Неизвестно, когда вернутся. Арчи, думаешь, скоро твари наружу вылезут и в атаку пойдут?

– Думаю, да, – ответил тот. – Когда поймут, что могут, то полезут. Наши уже всё, что можно просрали, думаю, ты уже и сам это понял.

– Да… понял… – я пнул ногой песок, образовав небольшой столб пыли. – И почему нельзя всё по–нормальному сделать? Я вот практику проходил в техникуме, всё там чётко было. Каждый занимается своим делом, оборудование самое передовое. А тут всё всегда через жопу.

– Мне кажется, это потому что мы призывники, – ответил Арчи.

– Как это взаимосвязано? – не понял я.

– Согласен с Арчи, – в разговор неожиданно включился Вадим. – Мы пережиток прошлого Земной Империи. Недосолдаты, недоколонисты. Рано или поздно нас тоже всех роботами заменят, как там. А пока в правительстве не знают, что с нами делать, вот и творят невесть что.

Арчи Винин утвердительно покивал головой.

– Тут не соглашусь, – возразил я. – Жуки в горнодобывающем комплексе были электрические. С такими помехами, что даже роботы не могли там находиться. А на последнем уровне, где парней наших положили, вообще ничего электрическое не работало.

– Да, ладно? – удивился Вадим. – Хм… Ну, в любом случае, что–то да придумают. Негоже нам в двадцать четвёртом веке людьми жертвовать. Мы должны науку двигать, исследования, взаимодействовать с другими расами и приумножать культуру. Покорять Вселенную.

– Звучит красиво, – ответил я, поднимаясь со своего места. – Но, увы, на том, что ты описал, колонии не могут существовать. На планетах полно другой тяжёлой работы, где кому–то всегда придётся делать то, что другие делать не могут или не хотят... Ладно, пойду за Урюкпаем, пусть принимает работу… Ох… Как же спина болит… Чёрт бы её побрал…

Когда я снова вернулся в казарму, то опять увидел Урюкпая, который спал на моей койке.

Я подошёл к нему и резко пихнул в плечо:

– Сержант Урюкпай! Подъём! Принимайте работу!

– Аэ… – тот немного привстал, пытаясь открыть глаза. – Шо такое? Синак, не мешай.

Я выкрикнул ещё громче:

– Сержант!!! Подъём!!! Мы закончили с забором!!!

Тот отмахнулся от меня и, сев на койку сказал, потирая глаза:

– Во докопался…

– Вставайте, сержант! Уже ужин скоро.

– Во вас не докормишься… – проворчал Урюкпай.

– А вас это как–то шатает?! Идите за стену и принимайте работу, сержант.

– Ну, ты… Эх… – тот, кряхтя, встал с кровати. – Надоедливый… Ну, пошли.

После этого Урюкпай лишь осмотрел электростолбы у выхода, построил нас в шеренгу и позвонил полковнику Моррису, который по прибытии начал осматривать всю нашу работу более тщательно.

На все замечания, сказанные начальником центра, Урюкпай озлобленно смотрел на нашу сторону и мамой клялся, что всё будет исправлено. После этого ближе к ночи мы действительно исправили все найденные полковником недочёты и после ужина, переодевшись, вернулись в казарму на долгожданный отдых.

Когда я стряхнул грязь и какие–то крошки, оставленные на моей койке сержантом Урюкпаем, то прилёг и тут же услышал голос Вадима, который присел на соседнее место:

– Слух, Ал, а этот Урюкпай всегда такой?

– Какой «такой»? – спросил я, не оборачиваясь в его сторону, наблюдая за потолком.

– Ну, бессовестный.

– А, – я усмехнулся. – Это ещё что. Когда я только приехал, год назад, здесь главным был такой колобок – генерал Харс. Он на коррупционных схемах отмывал бабки с нашего снаряжения. Так что Урюкпай ещё нормальный. Он хотя бы работать не мешает.

– А, да, слышал… Но ведь Харс вас как бы это сказать… – задумался солдат. – Берёг от жуков. Наёмники их мочили, а не вы.

– А когда жуки прилетят к нам в систему, ты тоже наёмников позовёшь? – уточнил я не отвлекаясь от потолка.

– Хех… Вот ты… – улыбнулся Вадим. – Ладно. В любом случае, Ал, мы с тобой хорошо работнули эти три дня на благо Федерации. Согласен?

Я посмотрел на него и улыбнулся в ответ:

– Согласен. А ты, что ли раньше занимался установкой электрозабора? Как смог так быстро разобраться?

– Типа того, – ответил Вадим. – У меня дядя живёт в новой колонии на планете Золтер, звёздная система ПИ–43–АМ. У них там много тварей опасных водятся, поэтому наличие стен и электрозаборов является обязательным условием там. Вот почему калибровка фазовых углов дистанционных генераторов для меня не просто набор слов…

Я удивился:

– А ты, что там забыл? Золтер это же турлы похлеще, чем Гездер с Паррогалией.

– Хах, – усмехнулся тот. – Ну, как тебе сказать. Ты, вижу, парень нормальный, расскажу. Короче, места там есть интересные. Где можно найти артефакты древней цивилизации, жившей на той планете. Но официальное правительство по какой–то причине запретило проводить там раскопки и исследования.

Я немного пораскинул мозгами и ответил:

– Ну, логично. Мало ли чего там найти можно. Инопланетный вирус, от которого вакцины нет, или роботов–убийц. Помню, читал такую новость в Федеральной сети…

– Да, да… – согласился Вадим. – Это–то всё понятно, но ты даже не представляешь, что там можно найти хорошего! И вот, мы с дядей там это всё и ищем.

– Короче говоря, нарушаете закон? – уточнил я. – Чёрные копатели?

– Да, ну, тебя, Алексар. Какой–то ты сильно правильный. Не закон нарушаем, а занимаемся исследованиями.

– Незаконными? – улыбнулся я. – Ладно, я шучу. Мне вообще на эти расы помершие до фонаря. Вот живые, меня больше беспокоят. Жуки вон скоро Гездер оккупируют, а мы лежим пузом кверху. Всё у нас хорошо.

– Ну, как это? – не понял Вадим. – Неправда это всё. Сегодня вон, забор поставили.

– Думаешь, арахны его не снесут? – возмутился я. – Или не подкопают под него? А может у них вообще есть какая–то штука в виде козыря, о которой мы не знаем? Я вон в Федеральной сети про них очень много читаю в последнее время. Я уже в бою видел электро–жуков, скорпионов–воинов, но это лишь капля в море арахноидной эволюции.

– Хм… – Вадим задумался. – Хорошо, если ты всё это прочитал, значит, много знаешь, и что же ты предложишь, чтобы освободить Гездер от жуков?

– Я не соглашусь, что много знаю, – отмахнулся я. – Я до сих пор в неведении, как работает флот на орбите, и делает ли он вообще что–нибудь кроме доставки грузов, раненых и какой–то там разведки. Да, и в принципе, не понимаю, как работает военная система на Гездере. Видимо, знать то не положено. Возможно, я бы применял орбитальные бомбардировки по местам падения гнёзд. Я не понимаю, почему этого не делают, а используют мины термобарические.

Вадим подумал пару секунд и сказал:

– Наверное, потому что термобарическая мина выжигает именно то, что в пещере, в самом гнезде, а с орбиты будет проблематично поразить в маленькую дыру, именно то, что находится под землёй. И крейсеров космических не так много, а гнёзд этих образовалось, если я правильно понял, десятки тысяч. Плюс орбитальный удар, это тебе не батончик «Пирс» в автомате купить. Это огромные деньги! Мина куда дешевле.

– Думаю, ты прав…

– Ну, хорошо, что ещё, Алексар? – Вадим начал меня с интересом слушать.

– Ну, я бы достал работающих дронов, желательно побольше, чтобы ускорить поиск мест падения спор. Использовал бы гусеничных роботов, так как обнаружить их проблематично с воздуха из–за пыльных бурь в последнее время…. – я начал понимать, что плаваю в своих же рассуждениях. Это заставило меня задуматься.

Вадим же ответил:

– Этого всего у нас нет… Да, и невозможно целую планету дронами прочесать, согласен? От спутников тоже толку мало, дай бог, если эти места падения уже песочком не присыпало, что их даже непосредственно на месте не увидишь.

Я посмотрел в потолок и начал медленно осознавать, что, по сути, Вадим прав, и всё это время мы делали всё возможное, чтобы предотвратить распространение арахноидов по Гездеру, используя все имеющиеся у нас ресурсы. А я с жиру бесился, что СКО бездействует… Хотя, на самом деле это не так. СКО работали, но в меру своих возможностей.

Я высказал свои мысли Вадиму:

– Да, Вадим… Знаешь… Наверное, и так делается максимум возможного с имеющимися ресурсами. Просто, – я тяжело вздохнул. – Ты же видишь Урюкпая? Сержант ещё такой был Вотрин, которого я спас. Я вот на таких людей насмотрелся, поработал с ними и понял, что они похлеще жуков будут. Поэтому, наверное, мне кажется, что в целом… В целом, делается всё возможное. Но есть личности, которых можно приравнять к предателям.

– С Урюкпаем всё понятно. А что такого тебе Вотрин сделал, что ты его предателем считаешь?

– Да, трепал мне нервы весь год из–за ошибочной записи в личном деле о дезертирстве, – озлобленно проворчал я. – Ну, ты помнишь, я тебе рассказывал. Постоянно этот гад обзывался, доколупывался и относился максимально предвзято. Всегда вешал на меня какие–то задачи, а сам отдыхал.

– Да, да, точно, вспомнил… – согласился Вадим. – Короче, я так понял, чмырил он тебя знатно.

– Да, ты прав.

– И ты реально ничего не мог ответить?

– А что я ему отвечу?! – возразил я. – Он здоровенный, как бык, накачался на наркоте и витаминах. Тем более, он старший по званию.

Вадим посмотрел на меня и сказал:

– То есть, Урюкпая ты пинками пригнал к нам со своей койки, против жуков сражался, а какой–то качок тебя напугал? Мне кажется, это всё только потому что ты позволял себе это делать. Ты хоть раз ему высказывал своё недовольство?

Я попытался вспомнить:

– Ну, было дело…

– И как? – уточнил Вадим.

– Я ему, слово, он мне десять.

Вадим усмехнулся:

– Ну, так надо было сказать ещё двадцать слов!

– Каких ещё слов?! – возмутился я. – У него рычаги давления были, как у командира, а я что? Я просто солдат.

– Но были же, наверное, те, кого он так сильно не чмырил?

– Вообще, он ко всем хреново относился, – добавил я. –Но и такие люди были. И что?

– Я думаю, потому что они себя правильно поставили с самого начала.

Я посмотрел на Вадима с интересом и сказал:

– Думаешь? Уверен? Они все мертвы сейчас.

– Да, это не важно. Ты же нормальный парень, Алексар. Вполне себе адекватный. И ты хороший солдат, раз выбрался из той своей передряги, о которой рассказывал. Хорошо стреляешь, и в оружии и в технике разбираешься, костюм мне помог настроить. Если бы ты себя хорошо поставил, то тебе бы слово не сказали, я думаю. Даже не смотря на эту чёртову запись о дезертирстве.

Я очень сильно задумался над словами друга. Они реально выбили меня из моих же мыслей, да так, что было невозможно что–то добавить.

– Ладно, – ответил Вадим, – Пойду я помоюсь, а ты подумай. Спокойной ночи, наверное. Отбой скоро.

– Да, – ответил я, продолжая размышлять, глядя в потолок. – Спокойной ночи…

Часть 10. Жучья связь

Спустя несколько недель после установки электробарьера, лейтенант Тихонов снова начал проводить тактические тренировки в скалах Гездера, на полигоне, недалеко от тренировочного центра. Но теперь, он делал упор на бои с жуками, а также больше наблюдал, чем рассказывал.

А наблюдал за тем, как старший призыв, в том числе и я, обучали младших. Сам лейтенант лишь подсказывал и не забывал добавлять, что «кругом враги».

Мне же безумно нравилось рассказывать младшим о правилах ведения тактического боя, и Тихонов это много раз замечал:

– Синак! Ты же с жуками больше всех воевал, отработай с младшими действия в двойках и тройках против арахнов.

– Есть, сэр! – ответил я. – Правда, я столько воевал…

– Не прибедняйся, Синак. Я тебя обучал, плюс есть опыт. Вполне достаточно для мелких. Всё, они под твою ответственность.

– Есть, сэр!

Я собрал у одной из скал десятерых младших, пока Тихонов с остальными старшими пошёл выполнять какую–то задачу от полковника Морриса.

– Итак, – начал я.

Но меня вновь перебил Тихонов:

– Синак, построй их хотя бы в шеренгу! Что ты, как в первый день тут?!

– Есть, сэр! Парни, построиться!

Меня охватило небольшое волнение, даже ноги путались и тонули в песке, как у сержанта Урюкпая, но потом незаметно пришёл небольшой прилив сил. А заметив приободряющие жесты Вадима, я вообще был готов действовать, как командир:

– Отлично! Становись, равняйсь, смирно! Вольно. Итак, ещё раз, напомню действия в двойках: первый стреляет и идёт вперёд, второй готовится его сменить, а после смена. Первый перезаряжается, а второй стреляет и идёт вперёд. Потом снова смена. При этом, при атаке именно на жуков, необходимо не идти вперёд, а наоборот – идти назад. Потому что твари будут на вас нападать сами, а дистанционно атаковать они не могут. Только жалом или током.

– То есть, надо просто отступать? – спросил кто–то из строя.

– Можно и так сказать, но вообще… – я посмотрел на молодого солдата. – Но вообще приказа языком чесать не было, так что стоим тихо и слушаем!

– Извиняюсь.

– Не извиняюсь, а виноват! – ответил я, но потом понял, что немного перегнул палку, поэтому продолжил, как ни в чём не бывало. – Арахны не могут атаковать на дистанции. В связи с этим они будут стараться сами сблизиться с вами. Вам же нужно будет не дать им этого сделать. Но, если вы будете всё время идти назад, то так и уйдёте с поля боя. Поэтому сейчас мы отработаем момент с наступлением в двойках. Потом отход. Потом снова наступление. Задача каждой из двоек будет оказаться вот у той скалы и не уйти назад от точки старта. Вопросы?

Было видно, что мой беспорядочный поток информации очень плохо усваивался младшими, но тут я услышал знакомый голос:

– Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Волк!

– Да, слушаю, – ответил я.

– А если жуков так много, что не получается идти вперёд и приходится всё время идти назад, то что делать?

Я, немного подумав, ответил:

– Отступать, стрелять и перезаряжаться. Эта тактика тем и хороша, что у вас либо получится вытеснить всех жуков, либо сохранить свои жизни и уйти на безопасные позиции.

После этого я начал рассказывать и показывать наглядно правильные и быстрые перемещения и движения с оружием, которые позволяли максимально эффективно сражаться против жуков с наименьшими затратами сил и времени. Всё это когда–то рассказывал нам лейтенант, а теперь я сам это рассказывал солдатам.

У парней получалось всё очень хорошо. Даже лучше, чем это получалось у нас. Не знаю, с чем это было связано, может, они были умнее, или я объяснял куда лучше Тихонова.

И так среди скал и песка проходил один день за другим, пока мне вновь не пришлось заступать на дежурство по тренировочному центру.

Когда я пришёл рано утром в стеклянный аквариум штаба, где необходимо было производить дежурство, то встретил там нашего капитана Пронина и сержанта Урюкпая с ещё каким–то лейтенантом и рядовым с предыдущей смены.

– Рядовой Синак для заступления в дежурство прибыл, капитан! – обратился я к Пронину, как к старшему по званию.

– А, Синак? – капитан вместе с Урюкпаем выглянули из–за стола дежурного, а лейтенант и рядовой даже не обернулись в мою сторону. – Чё рядовой Синак то? Может, капрал Синак? Нет?

– Никак нет, сэр! – отчеканил я.

Пронин посмотрел на Урюкпая с недоумением:

– Я думал, им присвоили звания, что за шляпа…?

Сержант лишь пожал плечами, а Пронин ответил мне:

– Ладно, Синак, принимай дежурство. Сегодня у нас много работы. Ты же знаешь, как дежурить? Сколько раз дежурил?

– Знаю, – ответил я. – Дежурил… раз восемь. Понял, что никто ничего не делает и всё приходится делать самому.

Капитан посмотрел на меня и усмехнулся:

– Хм… ладно. Тогда приступай. И не тупи, пожалуйста. Сегодня этого точно делать не стоит.

Я кивнул головой и начал проверять все документы, программы и данные, которые были необходимы мне для работы: работоспособность датчиков движения и электрозабора вокруг тренировочного центра, а также проверил внутреннюю связь, Федеральную сеть, и ещё было необходимо проверять работоспособность свеже отремонтированной космической связи с флотом на орбите.

После чего капитан Пронин лично принял у предыдущей смены дежурство и вышел вместе с ними куда–то по «делам». Я же остался наедине с сержантом Урюкпаем, который как обычно ничего не делал, а только смотрел голографические видео в Федеральной сети.

Но было уже насрать. Ведь имеющийся опыт позволял мне самостоятельно выполнять всю необходимую работу без чьей-либо помощи.

В первую очередь, я связался с флотом на орбите по новой антенне, чтобы доложить о смене дежурства. Но если в последние разы с обратной стороны мне отвечал суровый мужской голос, то сегодня прозвучал приятный женский, от которого я даже слегка опешил:

– Пятнадцатая галактическая флотилия, младший оператор – сержант Елена Жарова на связи.

– Э–э–э… Доброе утро… Это… это оператор дежурного центра по тренировочному центру – рядовой Синак! Как меня слышно?

– Доброе утро… Эм, рядовой, – ответила девушка. – Слышно вас хорошо. Все параметры связи в норме.

– Отлично, мы дежурство приняли, – я открыл данные по нашим отрядам, находящимся на заданиях в горнодобывающем комплексе. – Продолжаются операции по зачистке горнодобывающего центра. По боевым задачам находится 57 солдат и 7 офицеров, 2 вертоплана. За предыдущее дежурство раненых и потерь нет. Новых задач не поступало. Местное время: семь часов, четырнадцать минут. Как поняли?

– Вас поняла, – ответила девушка. – Информирую, что сегодня вечером ожидается пыльная буря в вашем секторе, класс пятый – самый высокий. Ещё перепроверьте информацию о новых задачах. Из генерального штаба есть приказ о зачистке других горнодобывающих комплексов, где также обнаружены арахноиды. По рапорту всё. Как поняли?

Я немного запаниковал из–за того, что не знал о новых задачах, от чего мне могло прилететь от капитана. И при этом какая–то там операторша галактического флота просто тыкнула меня в это носом, как ссаного круникса:

– Эм… Хорошо, я уточню этот момент у дежурного.

– Хорошо, – ответила девушка. – Спокойного дежурства!

– Эм… Спасибо и вам… – я отключил связь и вздохнул, вспотев так, как будто только что бегал от жуков.

Урюкпай тоже заметил это и ещё больше решил усугубить моё состояние:

– Шо ты, малыш, бабу испугался?

– Эм… Никак нет, сэр, – пробормотал я, удивившись, что тот всё услышал.

– Ага, как же нет! Вон аж весь покраснел, – тот засмеялся. – Ты даже не думай, малыш, у нас тут женщин мало. Так что она там по кругу идёт по всей флотилии от крейсера к крейсеру. И уже отжарили всю эту Елену Жарову сотню раз.

Я был в недоумении от такого заявления:

– А вы уже откуда знаете?

– Хах! Сам таких как она поимел и не одну, – улыбнулся сержант. – Старик Урюкпай хоть и рожей не вышел, но бабы на него вешаются только так!

– Круто, наверное, – я продолжил проверять данные для дежурства.

– Помню, как–то были мы на планете Фаррей… Командировка была…

– Сэр, – я озлобленно посмотрел на Урюкпая. – Здесь очень много данных и информации. Вы мне очень мешаете во всём этом разбираться.

Сержант повернулся ко мне, скорчив недовольную гримасу:

– А искусственный интеллект тебе на что? А вот эти все компьютеры? Пользуйся и отдыхай.

– Не могу, – коротко ответил я, продолжая работать.

– Ну, и не моги…

Наконец, тот заткнулся, что позволило мне продолжить исполнять свои обязанности дежурного, пока сержант отдыхал и развлекал себя.

Когда вернулся капитан Пронин, мною был высказан полный отчёт по поводу пыльной бури и новых боевых задач в других горнодобывающих комплексах.

Тот ответил:

– Эти пыльные бури, уже в жопе геморроем сидят.

– Это всё арахны, – добавил сержант Урюкпай. – Используют климатическое оружие.

– Урюкпай, ты задолбал уже со своими теориями заговора. Выкинь нахрен свою сраную пластинку и прекрати чушь там читать! – капитан явно разозлился на него. – Один был такой же дебил, теперь лежит без ног с кишками в банке. Если бы не Синак, то вообще пошёл бы на корм жукам. Начинай работать, пока тебя пинками отсюда не выперли! Ты сделал то, что я просил?!

Урюкпай с испугу спрятал свой ПБК и, поправившись, начал говорить:

– Эм… да… то есть… так точно, сэр. Отправил вам.

Капитан достал свою пластинку и ответил:

– Да, вижу… Понятно! Так, иди сейчас к нам в отделение. Там у дежурного новенького какие–то проблемы. Разберись! А я пока сам подежурю.

– Есть, сэр!

Урюкпай, прихрамывая, выбежал из штаба, а капитан сел рядом со мной и начал изучать информацию на голограммах компьютера:

– Значит, Синак… Сейчас я пришлю тебе информацию по новым горнодобывающим комплексам, а ты по образцу сделаешь бланки боевых задач и отправишь полковнику Моррису на согласование. А также вышлешь на флот. Они тебе должны будут прислать список орбитальных катеров этих…вертопланов для задач, а еще тяжёлых транспортников для отправки грузов и вооружения в эти горнодобывающие комплексы. Потом это всё соединишь. Знаешь, как?

– Так точно, сэр, – ответил я, записывая задачи на компьютер. – Будет сделано.

– Хорошо. И ещё один важный момент, – добавил капитан. – Синак, ты меня слушаешь?

Я отвлёкся от голограмм и сказал:

– Сэр, так точно, сэр.

– Блин, Синак это очень важно! – начал нервничать капитан. – Короче, на этого сержанта дуболома – Урюкпая надежды мало. Поэтому обсудим с тобой. Смотри, сегодня вечером перед отбоем к нам придёт майор Араев и даст приказ на начало учебной тренировки. Код тренировки: ТАНГО–345. В документах найдёшь, что это такое, и кто что должен делать и даже что надевать.

– Понял, – ответил я.

– После этого сообщаешь всем дежурным по казармам, этот код. Все командиры и дежурные уже в курсе. Я всех заранее проинформировал о тренировке. Обязательно необходимо сообщить на орбиту этот код и проследить, чтобы те всё правильно сделали. Они должны будут тебе сообщить о своих действиях, а ты должен будешь проверить их слова по документам, подтвердить, а затем сообщить Араеву. И ещё. Сегодня будет пыльная буря, поэтому надо будет предварительно перед этой тренировкой проверить связь с флотом по новой антенне, чтобы потом проблем не было. Потому что Федеральная сеть точно работать не будет. Всё ясно?

– Так точно, сэр, – подтвердил я, пытаясь всё переварить. – А если кто–то будет задавать вопросы или действия флота будут не совпадать с документами?

– Тогда… Тогда говори мне, буду разбираться. А сейчас я тебе кое–что скину на пластинку, – Пронин открыл голограмму на ПБК и, не отвлекаясь, продолжил говорить. – Иди в ангары и проверь, что все шагающие роботы и экскаваторы готовы. Что все лопаты на месте. Чтобы быстро завтра утром весь песок убрать, а не как в прошлый раз.

Я посмотрел на свой ПБК:

– Всё получил, сэр. Можно выдвигаться?

– Да, иди уже! – скомандовал капитан. – После ангаров на обед сходи, чтоб потом не бегать.

– Есть, сэр!

Я вышел из штаба и направился в сторону ангаров, задумавшись о том, что капитан Пронин, вроде и соображает что–то, но всё равно как–то странно действует. Сначала срочно ставит одну задачу по документам боевых операций, потом отправляет в ангары другим заниматься… Возникали сомнения, что он сделает что–то сам за это время.

И чуйка меня не подвела.

Когда я успешно проверил все ангары и после обеда вернулся в дежурный центр, где сидел только Урюкпай.

Он открыл мне стеклянные двери и сказал:

– А! Синак, наконец–то. Тут кэп какие–то бланки требует, чё та для полковника и флота. Я ничего не понимаю! Сделай быстрее, а то начальник Моррис уже звонил, паникует.

Я тяжело вздохнул и, сев за стол, приступил к работе.

Через время все бланки были готовы, утверждены и согласованы в общей программе. Поэтому я мог спокойно отдохнуть, наблюдая в широкие окна дежурного центра на бескрайние пустыни Гездера.

Смотря на горизонт, я заметил небольшие световые искажения, которые обычно появлялись при приближении бури, но в этот раз они были особенно яркими.

Это заметил и Урюкпай:

– Да, песка щас наметёт на недели вперёд… Во чё та Гездер опять разбушевался.

– Может, это, правда, жуки? – заметил я.

– Может, и жуки, а может, и не жуки. Какая разница? Кто бы это ни был, всё равно лопатами нам махать с утра до вечера.

С сержантом было трудно не согласиться. Я продолжил наблюдать за игрой света, но вдруг поступил звонок на галактическую антенну.

Урюкпай поднял рацию:

– Да, тренировочный центр… м–м–м… здравствуйте Елена, вы говорите с заместителем дежурного центра – сержантом Урюкпаем… Да… Да, знаем, видим… У вас очень красивый голос, вы об этом знаете?… Ну, и что, что записывается… Да… До свидания, спасибо.

– Что там? – уточнил я, так как не слышал, что ему говорила оператор Елена.

– Приближается буря, – ответил сержант, не отвлекаясь от своей пластинки. – Класс пятый. Это старик Урюкпай и так понял. Лучше бы эта Елена нового чего рассказала или сиськи хоть скинула.

Я продолжил смотреть в окно, и заметил, как лёгкий ветерок начал поднимать в воздух небольшие столбы пыли, причудливо закручивая их в небольшие смерчи между зданиями:

– Сержант, а вы не сообщите остальным в центре?

– О чём? – не понял Урюкпай.

– О приближении бури, конечно!

Урюкпай недовольно посмотрел на меня:

– А самому что? Религия не позволяет?

Я тяжело вздохнул и, ничего не ответив, сообщил всем дежурным по отделениям, командованию и каждому бойцу с ПБК о приближении непогоды.

Буря же стремительно приближалась к тренировочному центру огромными тёмно–коричневыми облаками, пока, наконец, не закрыла полностью небо, стянув всё вокруг тёмной пеленой.

Я сразу включил основное рабочее освещение тренировочного центра, чтобы в этом месиве песка и пыли было видно хоть что–то. И не забыл проверить связь, но попытавшись связаться с флотом по галактической антенне, получил лишь помехи.

С Урюкпаем этот серьёзный вопрос я не хотел обсуждать, поэтому дождался, пока тот подземными ходами вернётся в казарму, а капитан придёт вместо него.

Когда Пронин прибыл, я отчитался:

– Капитан, сэр, все бланки отправлены и согласованы. Так же как и документы по боевым задачам. Ангары проверены, без замечаний. О буре осведомлён весь персонал центра. Но связь с флотом не работает, ни по галактической антенне, ни по Федеральной сети.

– Ясно… – коротко ответил капитан, садясь за стол дежурного. – Я так и думал. Передам следующей смене, чтоб с флота спецов по настройке позвали. Ладно, просто тогда позвонишь по галактической антенне, типа, сделаешь вид. Доложишься и всё.

– Но, сэр… А если…

– Никаких «если», – возразил капитан. – Майор Араев сам контролирует тренировку, поэтому всё хорошо будет. Я ему объясню ситуацию. Он мужик нормальный, поймёт. А завтра со связью разберёмся.

– Нет, вы не поняли, – настаивал я. – Это же явно ненормально. А если нам реально понадобится вызвать флот?

– Успокойся, Синак. Даже жуки в такую погоду сюда не полезут, – ответил Пронин.

– Может, всё–таки, как то разобраться в этом вопросе?

– Мать твою, Синак! – разозлился капитан. – Тебе заняться нечем? Иди про тренировку прочитай, чтобы потом не давать тупых ответов, если нас вдруг полковник Моррис трахать придёт. Хватит мне на мозги капать.

После этих слов я приступил к прочтению документации о предстоящей тренировке ТАНГО–345. Через несколько часов мне удалось буквально выучить всё, что должен делать дежурный и каждое отделение в процессе выполнения тренировочных задач в условиях пыльной бури. И, на всякий случай, я нашёл инструкцию по эксплуатации галактической антенны «ГА–5000СВ6», по которой связи всё так же не было.

А капитану Пронину, видимо, было абсолютно наплевать на это всё. Лишь пару раз он спросил у меня, готов ли я, и, получив положительный ответ, продолжал страдать фигнёй, наблюдая за бурей, камерами и листая что–то в своей пластинке.

И вот к вечеру, после ужина, настало время, когда майор Араев должен был прийти с приказом на начало тренировки, но его всё не было.

– Черт, – нервничал капитан. – Вот Араев засранец, где его черти носят? И на пластинку не отвечает… Блин… Чёртова связь тоже из–за бури… ни фильм посмотреть ничего… агхр… Ладно хоть локально планетарная фурычит.

Неожиданно за стеклянными дверьми послышались тяжёлые шаги, а через минуту в дежурный центр начал ломиться майор Араев весь взъерошенный, как безумец.

Я тут же открыл ему:

– Срочно! Сообщайте всем! У нас боевая тревога, код БРАВО–123.

Капитан немного опешил от такого приказа, но потом посмотрел на меня и скомандовал:

– Синак! Срочно сообщай всем дежурным!

– Сэр, а они знают, куда им нужно выдвигаться и какой комплект амуниции брать по этому коду тревоги?

Я уточнил это, так как понимал, что никто этого не знает, что никто не готов к боевой тревоге, и в казармах начнётся паника с постоянными звонками сюда.

Но на логичный вопрос я получил лишь недовольный взгляд майора и паникующие крики капитана:

– Рядовой! Что ты мне голову долбишь?! Быстро всем сообщай!

Я начал искать в документации инструкцию по боевой тревоге, сообщая информацию дежурным и офицерам, а капитан с майорос в срочном порядке объявили о ней по громкоговорителю и начали звонить по своим пластинкам всем, кому могли.

– Алло! Алло! Чёрт, не слышно нихрена, – Пронин набирал контакт за контактом, пытаясь пробиться через помехи бури. – Так что случилось, майор?!

Майор Араев продолжал кому–то звонить по ПБК:

– Да! Да! Жуки! Очень много! Что?! Плохо слышно, громче говори! Да! Прямо сюда! – майор посмотрел на капитана. – Чёртова толпа жуков идёт прямо на тренировочный центр.

– Что?! – воскликнул капитан. – В смысле? Откуда?!

– Не знаю! Не знаю! – Араев сбросил звонок. – Мне позвонил лейтенант Зуссин с шахты на севере. Жуки рыли туннели и уткнулись прямо в шахты. А эти шахты идут прямо до центра. Там всех рабочих порезали, десятки просто людей в мясо…

Услышав это, меня окатила волна паники, мурашки пробежали по коже.

Толпы жуков? Прямо сюда?!

Но я твёрдо решил держать себя в руках и делать то, что необходимо, продолжая информировать всех о коде тревоги через дежурный компьютер и голопроектор.

Ведь, как я и ожидал, мне начали названивать дежурные и командиры отделений, пытаясь понять, куда им выдвигаться, и какие поставлены задачи согласно боевой тревоге по коду БРАВО–123.

В первую очередь я попытался объяснить ситуацию дежурному своего отделения, но там никто не отвечал на сообщения и звонки. Поэтому мне пришлось один за другим принимать входящие от других солдат и офицеров, сообщая им необходимую информацию по документу в дежурном компьютере.

– Чего они тебе все звонят?! – кричал капитан, пытаясь безуспешно связаться с флотом на орбите по галактической антенне. – Приём! Приём! Это тренировочный центр!… Чёрт!

Я показал капитану голографический файл кода боевой тревоги БРАВО–123 и спокойно сказал:

– Сообщаю дежурным, куда выдвигаться отделениям и с каким комплектом амуниции.

– Они чё? – возмутился тот. – Совсем с дуба рухнули?! Пусть спрашивают у командиров.

– Командиры тоже не знают, сэр, – я оставался спокойным, хоть и был под жутким давлением, ведь за несколько дежурств с сержантом–гориллой это стало рутиной.

– Что за тупые дегенераты?! – выкрикнул Пронин, как будто в мой адрес.

Я снова принялся объяснять следующему дежурному план действий, но капитан отключил мне связь и выкрикнул нервно трясущимися губами:

– В жопу их! На тебе галактическую рацию, пробуй связаться с флотом на орбите!

– Но, сэр, я не всем отделениям доложил план действий… Может начаться неразбериха.

– И чё?! – возмутился Пронин. – Если не сообщим флоту, мы все тут поляжем! Связывайся, давай! Пробуй пробиться через бурю.

Я был непреклонен и требовал от того грамотно организовать оборону центра:

– Чёткое действие инструкциям даст нам возможность выиграть время, чтобы наладить связь, сэр.

– Синак! Под трибунал захотел?! Быстро делай, что я тебе говорю!

Капитан начал звонить кому–то по своей пластинке постоянно сбрасывая звонки с дежурного голопроектора, которые ему мешали. Я же не хотел под трибунал и решил исполнять приказ капитана, возобновив попытки связаться с флотом по галактической антенне. Но успехов это не принесло.

В это время ко мне подошёл майор Араев:

– Рядовой, что там со связью возишься?! Связался с флотом?

– Никак нет, сэр! Разрешите ознакомиться с инструкцией по эксплуатации. Возможно, с её помощью получится всё починить, сэр.

– Конечно, твою мать! – разозлился майор. – Давай бегом!

Я немедленно приступил к чтению инструкции, а в это время сработали первые датчики движения по периметру, и камеры начали засекать приближающихся к стенам центра жуков–скорпионов.

Араев тут же прокомментировал это:

– Так, нужно чтобы экскаваторы и шагающие роботы носили боеприпасы к стенам. Капитан, слышишь?! Эти суки уже здесь!

Неожиданно одна из камер озарилась яркой вспышкой молнии от электрозабора, который поджарил одного из жуков–скорпионов.

– Майор, смотри, – заметил капитан. – Они не могут пройти забор.

В разговор включился я, указав на мониторы:

– Датчик движения в точке пятьдесят шесть находится за защитной стеной, сэр. То есть, они под землёй и уже подкопали под центром.

– Рядовой прав, – ответил майор. – Капитан, делайте, что я сказал, обеспечьте подвоз боеприпасов к стенам и точкам обороны внутри центра. Перекройте подземные ходы. Перемещение личного состава только по поверхности. И… Где подготовленный отчёт о слабых подземных точках под центром?

Капитан промолчал.

– Конечно! Его же нет! – выкрикнул майор Араев. – Про него все, сука, забыли. Короче, рядовой, номер роты и отделения, которое охраняет дежурный центр и штаб?

– Эм… – я начал пробегать глазами по документу. – Второе, сэр, первая рота.

– Передай им, пусть принесут нам три эски с боеприпасами.

– Есть, сэр, – от всей этой ситуации меня начало потрясывать, и я буквально дрожащими руками передал необходимую информацию по голопроектору, а после продолжил очень быстро читать инструкцию галактической антенны, всё ещё стараясь не давать волю эмоциям.

Но это становилось делать всё сложнее и сложнее.

Через время, к нам прибыли экипированные бойцы из первой роты, которые должны были охранять штаб. Майору передали три стрелковых комплекса с боеприпасами, которые он положил в угол.

Я же продолжал изучать инструкцию, надеясь найти способ усилить сигнал передатчика в пыльной буре, но у меня ничего не получалось.

– Синак! – выкрикнул капитан Пронин.

– Я!

– Проверь, что все отделения заняли свои позиции.

В разговор неожиданно включился майор Араев:

– Пронин, он ищет способ связаться с флотом. Сам проверь!

Капитан начал связываться с командирами отделений, но, как и ожидалось, никто не был готов к реальной боевой ситуации. В отделениях началась паника. Многие отряды побежали вообще не в те места, где должны были находиться. От чего Пронин, срывая голос, начал орать на всех всеми возможными и невозможными фразами, призывая солдат и офицеров выполнять то, чего они не знают.

В это время инопланетные жуки действовали куда более организованно, чем мы. Лишь немногие из них угодили под электрический разряд электрозабора. Основная масса подкопалась под него и обошла под землёй, уткнувшись в глубоко закопанные стены тренировочного центра и начав подкапывать под них.

Наконец, мне удалось найти способ усилить передаваемый сигнал с передатчика: для этого было необходимо добавить ему больше мощности с предварительной настройкой самой антенны. Я сразу же уведомил об этом майора Араева.

– И где нам взять больше мощности?! – недовольно сказал майор.

Я незамедлительно предложил ему вариант:

– Мы можем временно отключить электрозабор и перекинуть питание от дистанционной электростанции на штаб, чтобы запитать ГА. Но нужно сначала настроить саму антенну и электростанцию.

Капитану Пронину эта идея пришлась не по душе. Отвлёкшись от криков на командиров отделений, он посмотрел на меня и ответил:

– Ты долбанулся, Синак? За жуков что ли воюешь?! Без электрозабора нас попросту сметут!

– Не сметут, – отрезал майор. – Если сделаем всё быстро. Ты же, все отделения на место поставил, Пронин?

– Никак нет, сэр, я работаю над этим, – капитан вернул своё внимание к голопроектору.

Араев тяжело выдохнул, начав что–то печатать на пластинке.

– Сэр, – обратился я к нему.

– Ну, что тебе, рядовой?!

– Так что делать, в итоге?

Араев посмотрел на меня озлобленным взглядом:

– Синак?! Ты тупой?! Я же сказал, доложи отделению, которое занималось установкой электрозабора, пусть перенаправят мощность на антенну.

– Вы этого не говорили, но ладно… – я сразу подошёл к капитану и начал ждать, пока тот закончит разговор по голопроектору.

– Чё стал?! – возмутился тот.

– Мне нужно связаться с моим отделением, сэр, – спокойно ответил я.

– А ПБК тебе зачем выдали, Синак?! Чес слово, как гальваносец! Хватит тупить! – выкрикнул капитан, продолжив орать на кого–то в голопроекторе.

Тут я понял, что из–за стресса и воплей командиров начал забывать элементарные вещи и страшно тупить. Сделав вдох выдох, мне удалось собрать мысли в кучу и с помощью ПБК связаться с нашим дежурным по отделению, которым оказался Адам Ксоткин.

– Алло, Адам? Это Синак. Чего не отвечаешь на голопректор?!

– Блин, Ал, слушай, хорошо, что позвонил, что нам вообще делать?! Я сменил рядового, и тут непонятно что начало твориться! Я ни черта не понимаю! Этот дегенерат дежурный просто меня нахер послал, а теперь там занято постоянно. Сегодня нам должны были прислать нового сержанта, но его нет, а Урюкпай нашёл эту наркоту для качков, оставшуюся от Вотрина и лежит, как труп, вообще не понятно живой или нет. Лейтенант в отъезде, мы без командира! Что нам делать?!

Я внимательно выслушал Адама и сказал:

– Собирай всё наше отделение, и идите на электростанцию, перенаправьте мощность, питающую электрозабор на штаб. Я пока настрою антенну.

– Чего!? – не понял тот. – Мы электрики что ли? Какую ещё мощность перенаправить?!

– Мгм… – я задумался на секунду и ответил. – Ты же помнишь, как мы забор настраивали? Короче… Найди новенького, зовут Вадим Волк, он должен шарить.

– Блин, ладно, хорошо…

– Синак! – неожиданно выкрикнул майор. – Что с питанием антенны?!

Я тут же ответил, сбросив звонок с Адамом:

– Моё отделение пятой роты уже выдвигается для выполнения задачи, сэр!

– Чёт долго, – возмутился офицер, рассматривая камеры. – Так, а почему никто не охраняет ангары с техникой! Жуки запросто могут туда подкопать.

Я вспомнил, что по боевой тревоге, там должно было быть тоже моё отделение:

– Сэр, там также моё отделение пятой роты должно было быть задействовано.

– Да, вашу мать, не выражаясь! – выругался Араев. – Пронин!

– Я, сэр, – ответил капитан.

– Перенаправь кого–нибудь в ангары с техникой!

– Кого? – не понял капитан.

– Я что? Знаю что ли?! Вот для этого и надо было составить список слабых мест! Разберись с этим! Быстро!

Во время перепалки Араева и Пронина я начал настраивать антенну по инструкции. Благо, это можно было сделать прямо с пульта управления.

А ситуация в это время начала усугубляться.

Араев схватил свою орущую без конца пластинку:

– Араев на связи! Что?! Прорыв в районе казармы К–8?!

Мы втроём бросили взгляд на камеры и заметили через тучи песочной пыли, как возле одного из зданий казарм, жуки–скорпионы по одному выбегают из вырытой в земле дыры. В это время солдаты расстреливали их прямо из окон.

Араев продолжил:

– Запритесь там и не вылезайте! Из окон лупите по ним! Слышите?! Подземные коридоры запереть!

Араев бросил трубку, а я заметил по камерам, как под одной из стен вздыбливается пол и земля:

– Сэр, камера северной стены! Там кто–то выползает, но, похоже, бойцы не видят этого.

Араев бросил туда взгляд:

– Да, твою мать! – он быстро нажал кнопку громкоговорителя и скомандовал. – Северная стена! Северная стена! Под вами жуки! Под вами жуки! – после чего обратился ко мне. – Если ещё увидишь, так же нажимаешь нужную кнопку громкоговорителя. Вот тут всё подписано и командуешь. Понял?

– Есть, сэр!

Так как настройка антенны была окончена, я стал внимательно следить за камерами и датчиками движения, предупреждая наших бойцов об опасности:

– Казарма К–4 прорыв с севера, – я нажал на другую кнопку громкоговорителя и произнёс. – Ангар А–2, внимание, сработали датчики движения под землёй.

Слушая мои команды, майор Араев начал паниковать:

– Да, где это твоё отделение, Синак?! Нас сейчас пожрут здесь! –неожиданно прямо под окнами штаба послышалась стрельба, и майор посмотрел вниз через большое окно. – Чёртова буря, ни черта не видно, – перехватив пластинку, он набрал кому–то. – Ну, что там? Какого хрена они уже у штаба?! Вы же его охранять должны! Не видите в буре?! И чё теперь?! В смысле тяжело дышать?! Пусть вторые тряпки на нос натянут. Я не хочу, чтобы нас тут сожрали…

Вдруг я заметил, как на пульте управления ГА поменялись некоторые показатели, сразу после этого мне на ПБК поступил звонок от Вадима:

– Алексар, приём! Слышишь меня?

– Да, слышу, Вадим.

– Мы что–то сделали, электрозабор теперь не работает…

Я взглянул на камеры и заметил, что одиночные скорпионы начали беспрепятственно перемещаться около забора, но все они успешно обстреливались со стен солдатами, а потом ответил:

– Так, а мощность на антенну перенаправили?

Вадим дополнил:

– Вроде, да… Не совсем понятно, но по приборам мощность антенны возросла.

– Хорошо, – ответил я. – Сейчас попробую.

Я снова попытался связаться с флотом и, наконец, у меня это получилось:

– Пятнадцатая… пшш… гг…галактическая флотилия, м…м…младший оператор – сержант Елена Жжжж…Жарова на связи.

Я на скоростях протараторил:

– Это оператор дежурного центра по тренировочному центру – рядовой Синак! Как меня слышно?

– Э–э–э… – не поняла девушка… – Пффф… Повторите!

– Это тренировочный центр! – сказал я более чётко и точно. – Рядовой Алексар Синак. Меня слышно?!

– Плохо, но ссссс…слышно, – сказала в ответ Елена.

– У нас боевая тревога, код БРАВО–123! Повторяю! У нас боевая тревога, код БРАВО–123…

Последовала продолжительная пауза, после которой Елена сказала:

– Ожжжж…жидайте.

– Синак! – выкрикнул майор. – Что с флотом?! Связался?!

– Так точно, сэр, – ответил я. – Сказали ожидать.

– Ты сказал, что у нас код «Браво»?

– Так точно, сэр.

Араев сделал недовольное лицо:

– Так в чём дело?! Связывайся снова! Пусть высылают спецназ и технику с роботами! Пусть проводят орбитальную бомбардировку по периметру!

Я снова связался с флотом, но долгое время мне никто не отвечал, пока неожиданно я не услышал мужской голос:

– Пятнадцатая ггггг…галактическая флотилия, ссссс…старший оператор – капитан Борззз…зов. Приём!

– Это тренировочный центр, – снова сказал я. – Рядовой Алексар Синак. У нас боевая тревога, код БРАВО–123!

– Вас понял, ццццц…центр, – ответил капитан флота. – Нам необходимо подтверждение точек сброса капсул с боевыми ррррр…роботами, чтобы не повредить центр, как поняли?

– Вас, понял, уточнить точки для сброса капсул, – ответил я, обратившись к майору. – Майор, сэр, нужно подтверждение точек сброса капсул с боевыми роботами!

– Что?! – не понял офицер. – Какие ещё точки сброса?! Пускай по документации действуют!

Я доложил флоту слова майора, но капитана–оператора это не устроило:

– Рядовой, мы не можжжжж...жем действовать по документу. Буря слишком сильная, поэтому любые транспортные челноки и корабли просто снесёт. Но мы можжжжж…жем выслать капсулы с БРА–3. С хорошим вооружением. Если кого–то и снесёт на подходе, то будет не так смертельно. Но нам нужжжжж…жно подтверждение точек сброса, чтобы капсула случайно не влетела в кого–то из ваших сссс…солдат, здание или техххх…хнику при приземлении. Как поняли?

Я внимательно выслушал это объяснение и понял, что моей компетенции в этом вопросе явно недостаточно, поэтому я снова ответил майору:

– Майор, сэр! Они требуют подтверждение точек сброса. Не могу что–то сделать.

– Да, в смысле, не можешь?! – возмутился тот, отвлёкшись от голографического стола. – Какие, нахрен, точки?! Дай их сюда!

Майор отобрал у меня рацию антенны и начал на высоких тонах разговаривать с капитаном флота.

По результатам разговора, мне вместе с капитаном Прониным пришлось на голограмме тренировочного центра искать широкие свободные зоны, где капсулам с роботами можно было безопасно высадиться с орбиты. Большая часть из этих точек, само собой, была на космодроме.

Вместе с этим, сам флот начал ковровую орбитальную бомбардировку вокруг тренировочного центра. Это существенно ослабило поток жуков и дало нам время на подготовку.

Когда данные были высланы, через короткое время в центр начали прилетать бронекапсулы с роботами, похожими на тех, что я видел в распределительном пункте на Астрале. Но у этих машин были мощные крупнокалиберные и плазменные пушки, которые разрывали арахнов на части, не давая им даже выбраться из нор.

С прибытием подкрепления, натиск жуков постепенно начал ослабевать, и к концу моего дежурства мы полностью отразили атаку на тренировочный центр, уничтожив всех насекомых, которые пытались сюда проникнуть.

Часть 11. От спецназа к жучиному глазу

Всё утро продолжалась зачистка тренировочного центра от насекомых. Я же работал не покладая рук вместе с майором Араевым и капитаном Прониным. Оставшиеся часы до конца дежурства мы руководили зачисткой, а после контролировали подрывы туннелей, которые жуки прорыли под тренировочным центром.

Удивительно, но, несмотря на резко начавшийся кипиш и неразбериху, удалось обойтись без каких-либо потерь с нашей стороны. Конечно, было много раненых, в основном пострадавших от своих же необдуманных действий. Тяжелораненых было всего двое, но и их оперативно доставили на орбит, чтобы полностью привести в порядок.

Без сомнения, это был один из самых тяжёлых дней для всего тренировочного центра.

Тем не менее, нам удалось выстоять!

Но большую часть солдат и офицеров, которые тут работали на постоянке, наша победа не особо волновала. После первой серьёзной атаки жуков, все сразу почувствовали, что на Гездере реально запахло жареным, и начали в спешке писать рапорта на увольнение или переводится в другие части.

А что оставалось нам, простым солдатам-срочникам? Только героически превозмогать, ничему не удивляться и помнить, что кругом враги. Теперь даже ближе чем раньше и, конечно, делать сочные отжимания с приседаниями, чтобы всё это пережить до демобилизации и не поехать кукухой окончательно.

После того тяжёлого дня, я пару недель отходил психологически и физически от произошедшего. Для меня это был один из самых стрессовых, если не самый стрессовый момент в жизни. Даже не смотря на то, что я пережил на восемьдесят пятом уровне горнодобывающего центра, когда я чудом спас сержанта Вотрина.

Благо, что все эти дни мы производили уборку и восстановление нашего центра, поэтому всегда можно было отвлечься, перетаскивая туши жуков или подметая гильзы со стеклом в коридорах казарм.

В один из таких дней, мы с Вадимом Волком должны были провести уборку территории ангара, рядом с которым валялось несколько дохлых скорпионов, изрешечённых пулями.

- Ну, и вонь… – произнёс Вадим, надевая защитные перчатки.

Я так же надел перчатки и подошёл ближе к одному из мёртвых арахнов, кишки которого полностью выползли наружу:

- Фу, блин… Скажу больше, нам это всё ещё мыть надо.

- Погоди, Ал, ты серьёзно?!

- Да, – ответил я. – Вёдра должны быть в ангаре, как и всё остальное, – я зашёл в ангар и начал их искать.

- Вёдра, вёдра… – пробубнил Вадим, следуя за мной. – Сейчас двадцать четвёртый век, а мы кишки жуков будем вёдрами черпать?

- А ты предлагаешь робота-уборщика вызвать? – я сунул ему в руки лопату. – Держи. Пока покоряем вселенную, придётся поработать вручную.

Вадим взял инструмент и ответил:

- А жуков, как оттаскивать будем? Они же тяжеленые! Или, всё-таки, по частям? Тогда чем пилить? Лопатами мы явно не справимся.

Этот вопрос заставил меня задуматься, но тут я заметил небольшой колёсный погрузчик, стоящий в ангаре возле ящиков:

– А я придумал.

Вадим так же заметил погрузчик:

- Да, ты едрить догадливый, Ал!

Я подошёл к машине, залез внутрь и незамедлительно завёл её, намереваясь на ней уехать, но целая куча голографических экранов ввела меня в ступор.

- Что такое? – уточнил Вадим, разглядывая экраны.

- Эм… Не совсем понимаю… Куда тут что нужно жать.

- Ну, ка! Дай-ка я, – Вадим положил инструменты на землю и сам полез в погрузчик.

Я освободил место другу, и тот даже смог разобраться, как ездить.

- Надо, же. У тебя получилось… - я почувствовал себя глупым в этот момент.

Вадим заулыбался, начав медленно ехать к выходу в сторону тушек жуков:

- Ещё бы! Я когда к дяде ездил, там полно таких погрузчиков было. Только они автоматически выгружали ящики с космолётов за счёт роботизированного разума, но тут с жуками, конечно, будет сложно справиться ему… Хм… Понять бы, как их подцепить.

Я достал из багажника погрузчика трос и показал Вадиму:

- Без проблем. Просто привяжем и дотащим до мусорки, где их перерабатывают.

- Блин, слушай! – воскликнул Вадим. – Да ты, едрить крут сегодня!

- А то! – улыбнулся я. – А под туши вон ту плёнку подложим, чтобы следов не оставлять.

Мы с Вадимом под двумя палящими звёздами и ужасным зноем начали собирать кишки арахнов в вёдра и свозить их туши на утилизацию. Недалеко от нашего ангара были подготовлены специальные машины, которые сжигали внутри себя всё, что в них загружали с помощью плазмы, включая даже панцири жуков. Все останки разлагались буквально до молекул, поэтому уборка центра шла очень быстро и эффективно.

Спустя несколько часов работы, мы с Вадимом порядком подустали. Пытаясь найти, где бы отдохнуть, я сел на последнюю оставшуюся тушу жука-арахноида, лежащую в тени ангара, предварительно найдя на его панцире место для своей жопы, где было меньше всего торчащих бугорков и игл.

Вадим же без этих предосторожностей рухнул рядом со мной и, постучав кулаком по панцирю, сказал:

- Вроде, крепкий, а когда стреляли по ним, пробивался только так… Кишки во все стороны…

Я бросил задумчивый взгляд в сторону перерабатывающих машин и ответил:

- Да, это рядовые особи воины. Жуки-скорпионы, – я указал на длинный хвост с жалом. – Они без крепкого панциря, но есть очень мощное жало. Оно, если не пробьёт броню, то кости точно поломает. Впрочем, как и любой его удар конечностью.

Вадим начал рассматривать трёхметрового жука со всех сторон:

- Раз, два, три, четыре… и два маленьких. У него четыре больших ноги и две маленькие, это зачем?

Я посмотрел на голову арахна:

- Ну, видишь, у него относительно небольшие жвала…

- Ничего себе, небольшие! – воскликнул Вадим.

- Относительно него небольшие, так скажем. Относительно всего остального тела, – улыбнулся я. – Когда он захватывает жертву или пожирает её, эти маленькие ноги помогают ему её подцеплять.

- Прикольно… – Вадим осмотрелся по сторонам. – И всё-таки… Что они жрут, раз такие большие вымахали? Не шахтёров же…

Я усмехнулся:

- Хех, конечно нет, у них есть маленькие особи такие мокрицы с метр длиной. Они едят всякие минералы и перерабатывают их в еду для остальных особей…

- Подожди, подожди… – остановил меня Вадим. – То есть, существуют маленькие жуки, которые едят камни, а остальные жуки едят их какашки?

- А ты думал! – воскликнул я. – Совершенный инопланетный социальный организм. Безотходное производство.

- Интересно… Интересно… А откуда ты всё это знаешь?

- Да, Арчи Винин мне это рассказывал в основном, а что-то из сети.

- Круто, слушай, – Вадим задумался. – Надо тоже будет с Арчи поболтать и в сети почитать. Посмотреть особенно слабые места, там… Тактику боя против них. Я более чем уверен, что это далеко не последняя атака.

- Я полностью с тобой согласен, Вадим. Полностью.

Неожиданно из-за угла, словно из воздуха материализовался лейтенант Тихонов:

- А, ну, чего рассосались тут?

Мы с Вадимом резко поднялись, вытянувшись по стойке смирно.

- Вольно, – ответил тот, почёсывая свой шрам на лице. – Значит так, парни. Теперь в нашем отделении я один командир остался. Урюкпая уволили. Вотрин всё ещё калеч. И неизвестно, когда его новые ноги вырастут. А новый персонал набирать, похоже, не спешат. Поэтому никаких приколов не устраиваем. Всё делаем чётко. Как я говорю, потому что кругом враги. Ясно?

- Так точно, сэр, – ответили мы вдвоём.

- Один жук остался у вас?

- Так точно! – ответил я.

- Не забудьте потом протереть улицу от всей этой мерзости… Фу, ну и вонь. Как вы тут сидите?

- Привыкли уже, сэр, – ответил Вадим. – Придышались.

- Ладно… И, Синак…

- Я!

- Всему старшему призыву приказ пришёл о повышении звания до капрала.

Я не знал, хорошо это или плохо, поэтому никак эмоционально не отреагировал, а лишь ответил:

- Вас понял, сэр.

Лейтенант добавил:

– Я поговорю с капитаном Прониным и, если получится, я тех старших, кто остался в центре выбью в сержанты. Чтоб можно было на боевые задачи вас посылать официально, как командиров. А пока что для вас повышение в звании особо ничего не изменит. Как следили за младшими, так и будете следить. Только денежное довольствие чуть больше будет.

- Вас понял, сэр! – ответил я.

- Хорошо, меньше рассасывайтесь, больше работайте. Вечером отдохнёте.

Лейтенант пошёл проверять всех остальных, а Вадим проводил его взглядом и ответил:

- Блин, круто. Денежное довольствие больше, звание выше. Растёшь, Алексар!

- Да… – задумчиво ответил я. – Не уверен, что это сильно хорошо…

- Почему же?

- Как ты сам думаешь, Вадим? Мне тут меньше года торчать осталось, я хочу спокойствия, а тут какой-то кипиш начался с жуками. Сейчас ещё скинут ответственность за вас на БОЕВЫХ задачах. Подчеркну. А если, с вами что-то случится? А если из-за меня?

- Оу, Ал, мне кажется, ты сильно паришься по этому поводу… – Вадим взял меня за плечо. – Нормально всё будет, ты же уже вон работал с младшими на полигоне. Со мной работаешь сейчас. Много знаешь о жуках, об оружии. Всё нормально будет, главное, не задумывайся сильно об этом.

- Ладно… – ответил я. – Хватит тут демагогию разводить. А то реально фляга начнёт свистеть…

- Фляга? – не понял Вадим, посмотрев на мою флягу с водой.

- Ну, кукуха поедет, крыша…

- А!

- Давай, Вадим, работаем. Чуть чуть осталось. Один жук и пол помыть. Погнали!

Как раз к вечеру, мы закончили уборку территории, но тренировочный центр всё равно выглядел уже не так опрятно, как раньше. Многие здания требовали ремонта, защитная поверхность на земле была разбита практически везде, стены по периметру исцарапаны арахноидами и изрешечены пулями. Но, это были не все последствия жучиной атаки.

Спустя несколько дней уволилось ещё больше солдат и офицеров из постоянного состава. Из-за чего тренировочный центр вынужденно остановил свою основную деятельность, на радость жукам.

Те отряды, которые занимались зачисткой горнодобывающего комплекса, вернулись в казармы, так как ими было просто некому командовать. На их основе сформировали новые роты и отделения, соединив с некоторыми бойцами из младшего призыва.

А в самом тренировочном центре началась тотальная расслабуха из-за нехватки командиров и очень большого количества срочников.

Теперь некому было следить за порядком в отделениях, некому было проводить тренировки, некому было руководить солдатами для выполнения повседневных задач.

С одной стороны, это казалось огромным плюсом. Можно было не напрягаться, отдыхать, не думать ни о чём, лишь периодически выходя на дежурство по тренировочному центру, которое теперь стало легче, чем когда либо.

Но я, как обычно, не мог полностью успокоиться. По словам солдат, вернувшихся с горнодобывающего комплекса, там происходила настоящая оккупация жуками всех уровней, что они еле успевали сдерживать арахнов и перерабатывать их трупы. На данный момент начальник комплекса смог вооружить свою охрану и купить нескольких боевых роботов, но надолго ли их хватит?

Вопрос оставался открытым.

К счастью, не меня одного это волновало. Командир нашего центра - полковник Моррис каждый день пытался набрать новых офицеров, но мало кто горел желанием из обычной части переводиться в часть, находящуюся, по сути, в зоне боевых действий.

Проблема явно требовала решений от командования выше.

И, пока они их принимали, в центре поступили иначе. А именно приказом полковника Морриса всему старшему призыву, имеющему звание капрала, была установлена должность военного инструктора с соответствующими обязанностями по подготовке младших ребят. То есть, теперь мы должны были тренировать их так, как тренировал нас лейтенант Тихонов и обучать их тому, чему должны были обучать нас балбесы-сержанты.

Короче говоря, делать то же самое, чем я занимался раньше, но если тогда это было лишь периодически по приказу старшего по званию, то теперь тренировки стали неотъемлемой частью наших прямых должностных обязанностей.

Но, по факту, в связи с практически полным отсутствием контроля со стороны малочисленного офицерского состава, мало кто спешил реально заниматься тренировками.

Ведь зачастую на два отделения, то есть на одну роту из сорока человек, приходился лишь один лейтенант, а наш капитан Пронин вообще теперь руководил целыми тремя ротами вместо одной положенной!

Само собой, что никто из них не справлялся со своими обязанностями, отчего старший призыв не хотел что-либо делать, так как считал себя полудембелями. А младший либо повторял за старшими, либо просто рассасывался где-то на территории, так как контролировать численность отделений теперь было некому.

Благо, что с лычками капрала и должностью инструктора у меня появилось гораздо больше возможностей и власти, чтобы сделать что-то весомое для защиты себя, Гездера и Объединённой Галактической Федерации с применением полученного опыта.

А именно, я был одним из тех немногих старших, кто, выходил с бойцами на полигон. Мне удалось сформировать небольшой отряд из тех, кто так же, как и я не хотел просто сидеть и ждать пока арахноиды заползут к нам в казарму. В этом отряде, конечно же был солдат, ставший мне хорошим другом - Вадим Волк, два бойца из младшего призыва. Их троих тренировал лично я. А также там были старшие: Адам Ксоткин, Артём Родчез с моей родной планеты Астрал и Роб Милтон с Арчи Винининым, который знал о жуках больше всех нас вместе взятых. У них были свои ученики.

По сути, это были все те люди с которыми я смог наладить какой-то контакт.

В одно утро, когда мы делали зарядку перед тренировкой среди скал Гездера на полигоне, Вадим резко остановил свои разогревающие движения и указал на камни:

- Парни, а что это за хреновина там ползает?

Я взял в руки эску, предварительно зарядив её, и с осторожностью приблизился к камням, не спуская с них прицела. Но едва я подошёл ближе, как нечто белое, размером с полметра, с пронзительным визгом бросилось прямо на меня. От неожиданности я выпустил очередь, не успев даже понять, куда стреляю, и поднял в воздух клубы пыли. Отчего неизвестное существо вновь скрылось под камнями, зарывшись в песок.

- Твою-то мать! – воскликнул я. – Кто-нибудь понял, что это было?!

Ко мне подбежал Арчи Винин. Присев на корточки, он попытался заглянуть под камень:

- Хм… Не видно… Кажется, это была мокрица жучиная.

К нам подошёл Вадим и уточнил у Арчи:

- А? Та самая? Они, вроде, безопасны, да?

Арчи посмотрел на Вадима снизу вверх:

- Как сказать… Сами по себе они не опасны, а вот их большое количество способно прокормить всю жучиную армию.

- И то, что они уже на нашем полигоне, это очень хреново… – заметил я.

Арчи встал на ноги, и теперь Вадим начал заглядывать под камень:

- Короче, поварёнок жучиный…

Вадим засунул руку под камень, что вызвало у меня волну возмущения:

- Ты чё делаешь?!

Вадим усмехнулся:

- Ща мы его достанем, поварёнка. Оп! Вот, стерва, выскочил! А ну… – вдруг Вадим начал тащить рукой что-то из-под камня, пока не показал нам полуметровую мокрицу, которую держал за несколько лап. Остальные ее ножки бешено шевелились в разные стороны, пока жук со свистящим визгом орал, что есть мочи.

Вадим поднялся и показал жука остальным:

- Ха! Только гляньте, какой милашка!

Все с лютым отвращением смотрели на Вадима и его пойманную добычу. Я не был исключением:

- Вадим, положи его на место! Его надо расстрелять. Чтоб не ползал.

- Это то да… Но, блин, он довольно милый, посмотри в его глазки…

Я посмотрел в глаза этой мокрице, в которых не увидел ничего, кроме желания жрать и размножаться. Причём, это виднелось прямо очень ясно и чётко:

- Всё, Вадим выпускай его. Кокнем, и я доложу лейтенанту, что мокрицы уже и тут ползают.

- Эх, эх… – вздохнул Вадим. – После той атаки скорпионов, мокрицы, это не так уж и страшно.

Вадим выпустил жука и тот, сверкая лапками, умчался за камни, но я так и не смог его пристрелить.

- Почему ты не стрелял? – не понял Вадим.

Я задумчиво ответил:

- Пусть бежит... Расскажет, что мы тут тренируемся и готовы надрать им их жучиную задницу.

Вадим посмотрел на меня с уважением:

- Знаешь, а мне нравится твой подход!

- Конечно! – ответил я. – Ещё бы! Так ладно… Пойдёмте потренируемся в стрельбе на дальние дистанции, зря что-ли ящик с патронами тащили?

Младшие расположились по подготовленным стрелковым позициям, а я начал подходить к своим ученикам и поправлять их ошибки. Но среди них троих только Вадим Волк понимал меня с полуслова. Наверное, потому что мы хорошо с ним общались, либо я просто плохо объяснял:

- Вадим, в любом положении эску держи либо за магазин, либо под стволом. Не надо ствол вжимать в землю во время стрельбы. Ты охлаждение ухудшаешь, так как отверстия затыкаешь рукой, и можешь магазин повредить.

- Но так неудобно, – возмутился тот, поднимаясь на колено.

- Поэтому и тренируемся, чтоб было удобно, – я посмотрел на другого молодого, который тоже стрелял из положения лёжа. – Рома!

- Я!

- Жук сзади!

- Что?! – не понял тот.

– Всё, ты съеден.

– В смысле?! – удивился рядовой.

Я подошёл к Роме, лёг рядом с ним, взяв своё оружие в руки, и прицелился в мишень:

– Забыл? Я же показывал, как быстро из положения лёжа начать вести огонь назад, – я сделал пару выстрелов в мишень, а потом быстро перевернулся, прицелившись назад, так, как учил Тихонов. – Понял?

– Да… наверное, – ответил Рома.

– Пробуй.

Рома лёг и попробовал несколько раз сделать то, что было сказано.

Я, стоя рядом с ним, посмотрел на это и произнёс:

– Пойдёт. Потом ещё отработаем перемещения лёжа.

– А почему всё лёжа? На ногах, наверное, легче с жуками сражаться, они же в нас не стреляют, – не понял Рома.

– Легче прицелиться, – ответил я. – Меньше отдача и твой силуэт меньше вдали.

Таким образом, мы тренировались несколько недель, пока жуки вновь не начали проявлять активность на планете.

Как и ожидалось, арахноиды выдавили всю охрану горнодобывающего комплекса, который мы ранее защищали, и полностью прекратили его работу, так как весь персонал вынужден был оттуда эвакуироваться. Помимо того комплекса, жуки захватили больше десятка шахт, сожрав заживо несколько рабочих, после чего по туннелям они начали проникать в другие горнодобывающие комплексы, активно развивая свою оккупацию Гездера и останавливая добычу полезных ископаемых по всей планете.

Полностью аналогичная ситуация складывалась и на соседней планете – Паррогалии, от чего количество отправляемых в Федерацию ресурсов резко начало сокращаться. И только в этот момент проблемой всерьёз занялось правительство. О чём я вычитал в Федеральной сети.

Ну, а затем у нас начала происходить настоящая движуха. Резко нашлись офицеры и командиры, которых прислали к нам из спецназа военно-космического флота, находящегося на нашей орбите. У нас в ангарах вдруг появились колесно-гусеничные транспортёры КГТ-5, а также тяжёлые энергетические бластеры Галицина БГ-1С.

Конкретно в нашем отделении теперь работало два новых сержанта: Лорус Иваро и Карл Опер. Они были серьёзными крепкими мужиками с огромным боевым опытом и, при этом, более чем адекватные. В отличие от предыдущих командиров, у них в голове не было ничего лишнего. Никаких перемен настроения и дедовщины. Они были заинтересованы только в том, чтобы научить нас убивать жуков и делать это как можно быстрее и как можно лучше.

Иваро и Опер всегда были вдвоём и всегда отлично дополняли друг друга. Им была поставлена задача за две недели ускоренного курса сделать из нас дезинсекторов по инопланетным жукам. Каждый день мы отрабатывали новые тактики, новые манёвры, которые даже Тихонов нам не рассказывал.

А я был только рад такому стечению обстоятельств, поэтому всегда внимательно слушал и делал всё, что мне говорили сержанты на полигоне. И, конечно, имел неплохие успехи. Впрочем, как и все те ребята, которые тренировались со мной, а не просто ждали дембеля в казарме.

В один из тренировочных дней, наше отделение снова построилось на полигоне среди скал. Опер и Иваро встали перед строем, скрестив руки за спиной. Иваро сказал командирским голосом:

- Сегодня у нас особенно интересная тренировка.

Опер добавил:

- Сегодня мы будем тренировать ближний бой с арахноидами.

Среди солдат послышалось явное возмущение.

- Чего сникли?! – спросил Иваро. – Вам чаще всего придётся сражаться с арахнами в замкнутых помещениях, так как снаружи есть танки, авиация и космический флот. А твари эти бегают очень быстро.

Опер дополнил:

- До пятидесяти километров в час.

- Верно, Карл, – согласился Иваро. – И, конечно, вам придётся встретиться с ними лицом к лицу. Следует сразу сказать, что в ближнем бою жукам-скорпионам равных нет. Они были созданы для того, чтобы кромсать и уничтожать всё, что встречается у них на пути. Тем не менее, зная сильные стороны врага, можно использовать их против него самого. Ведь у нас есть гораздо более страшное и эффективное оружие, чем жало или хитиновые клешни.

Сержант Опер указал пальцем на свою голову, а Иваро, посмотрев на него, продолжил:

- Верно. Вы можете использовать свои подручные инструменты и свои мозги чтобы одолеть жука-скорпиона даже в рукопашном бою.

Неожиданно я услышал голос Вадима Волка:

- Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Волк!

- Да! Что такое?! – ответил Иваро.

- У вас же есть боевые скафандры и экзоскелеты, почему вы не сражаетесь с жуками или почему нам не выдадут всю передовую амуницию? Это бы значительно упростило всю ситуацию.

Иваро улыбнулся:

- Ну, во-первых вы не принадлежите к элитным отрядам военно-космического флота. Вы срочники Сил колониальной обороны, и вам не положены такие комплекты амуниции. Во-вторых, это очень сложное и тонкое оборудование, с которым надо учиться работать очень долгое время. В-третьих, его на всех не хватит. Ведь это удовольствие не из дешёвых. К тому же требующее дополнительных средств и оборудования для обслуживания. Согласись, рядовой, что лучше обучить и оснастить комплектами БК-70 несколько сотен солдат из Сил колониальной обороны, чтобы они могли защитить сами себя и свои колонии, чем на эти же средства и за большее время обучить десять спецов в боевых скафандрах, которых хватит максимум на одно боевое направление…

Слова Иваро дополнил сержант Опер:

- А то, что ты говоришь, будто мы не сражаемся… ты не прав. То, что вы чего-то не видите, это не значит, что этого нет. Тем более, многое вам знать не положено. Мы уже выполняли боевые задачи и на Гездере, и на Паррогалии, и много где ещё. И наши товарищи продолжают делать это до сих пор. Планета очень большая, так что не надо думать, что вы одни тут всё вывозите, и всё крутится вокруг вас. Здесь работает вся пятнадцатая галактическая флотилия.

- Всё ясно, сэр! Спасибо! – ответил Вадим.

Сержант Иваро продолжил:

- Итак, первый боевой комплекс, который поможет вам остаться в строю, даже если жук подойдёт к вам вплотную…

Сержант Опер достал из-за камней большую роботизированную руку с рюкзаком. На конце руки было что-то наподобие затупленного жала. Опер надел рюкзак и активировал руку. Иваро взял разряженную эску и встал напротив, сказав:

- Первым делом скорпионы всегда атакуют жалом, – указал на роботизированную руку на спине сержанта Опера. – Боевая дистанция два-три метра от головы жука.

Сержант Опер пристегнул к своему поясу подушку, которая напоминала голову жука, и несколько раз активировал роботизированную руку, которая делала удар жалом.

Иваро сказал:

- Сегодня сержант Карл Опер будет нашим жуком-скорпионом.

Сержант злобно прорычал в ответ, вызвав небольшой смех в строю, а Иваро перехватил эску и добавил:

- Первое, что вам необходимо сделать, это отбить удар жалом, не дав себя ранить. Делается это так.

Сержант Опер активировал удар жалом, а Иваро ловко отбил его от себя прикладом оружия, чуть не сбив Опера с ног:

- Так, Карл не падай. У нас тут ещё целое отделение для тренировки стоит… Не надо бить по жалу с целью его остановки! Достаточно перенаправить его удар в сторону, чтобы жук вышел из равновесия. Всё ясно, бойцы?

- Так точно! – ответили мы хором.

Иваро продолжил:

- Далее у вас есть всего секунда, чтобы не дать жуку атаковать вас жвалами или снова жалом. Поэтому вы делаете резкий удар ногой по его голове. Желательно ближе к уровню глаз, тем самым оглушая его, – Иваро резко долбанул ногой по подушке, имитировавшей голову, на этот раз Опер устоял. – Либо так же бьёте прикладом по глазам, если дистанция до врага слишком маленькая. – Иваро продемонстрировал сказанное. – На этом этапе вы получили время для контратаки.

Сержант перехватил оружие, прицелившись в Опера:

- Бах, бах! Очередь в голову, жук убит. Почему нельзя сразу стрелять, когда жук подошёл к вам вплотную? – Иваро прицелился, начав условно стрелять, а Опер ткнул его жалом, так что сержант рухнул на землю. – Вот, видите, – Иваро поднялся на ноги. – Может, вы и оторвёте жуку жало своим ответным огнём, может быть, даже убьёте его, если повезёт, но всё равно, так или иначе, в большинстве случаев вам достанется очень сильно. И вам повезёт, если просто сломает рёбра. Самая жесть начинается, когда в вас попадает яд. Но об этом позже. Сейчас объясню, что делать, если жук подошёл совсем близко и применяет для атаки свои жвала.

Сержант Опер быстро пошёл в сторону Иваро, на что тот, перехватил эску и ею оттолкнул голову в виде подушки:

- Это самая отвратная ситуация, которая может с вами случиться. Эти движением вы ставите своё оружие поперёк жвал жука, тем самым остановив его и не дав сомкнуть жвала на себе. Как показывает опыт, жуки не могут сломать эску жвалами. Они только повреждают её, так как корпус очень крепкий. Так вот. Поместив эску поперёк жвал, вы останавливаете жука, ни в коем случае не выпускайте оружие из рук, но также не прицепляйте его к себе ремнём, так как если жук начнёт вас кидать из стороны в сторону, то это верная смерть. Следующим этапом последует немедленная атака жука жалом.

Опер активировал учебную руку, а Иваро ловко проскользнул под ногами Опера, избежав удара и достав свой нож:

- Оказавшись в положении лёжа на спине, вы достаёте либо свой нож, либо дополнительное оружие, например плазменный пистолет, и наносите удары, либо выстрелы по нервному узлу жука, находящемуся под брюхом. Это верная мгновенная смерть, – Иваро достал нож и сделал несколько учебных ударов, после чего встал на ноги. – Это важно делать быстро, чтобы жук на вас не наступил. Учитывайте, что после ударов у вас будет лишь несколько секунд, чтобы выбраться из-под жука. Иначе он вас попросту придавит. Не то чтобы смертельно, но неприятно. Тем более что в таком случае вы будете обездвижены, а другие арахны нет. Итак, давайте попробуем.

Иваро посмотрел на меня, и я сразу понял, что мне нужно делать:

- Алексар, давай. У тебя неплохо получалось на предыдущих тренировках, посмотрим на тебя в ближнем бою.

Я немного заволновался, но вышел и встал напротив сержанта Опера.

- Готов? – уточнил Иваро.

- Так точно, – ответил я, не сводя взгляда с учебного жала.

Иваро ещё не дал команду, как жало полетело прямо на меня, так, что я не успел опомниться и был мгновенно сбит с ног. В строю послышался небольшой смех, очень сильно надавивший на меня, а Иваро помог мне встать со словами:

- Вот сами потом попробуете, вместе посмеёмся. Давай, капрал, следи за жалом и отбивай его прикладом, потом удар ногой и выстрелы.

Я снова встал напротив Опера, пристально следя за учебной рукой с жалом. Наконец, на интуитивном уровне, я засёк, как жало начало двигаться в моём направлении. Я мгновенно перехватил эску, чуть не упал с ног, но как-то вскользь сбил жало, быстро ударил ногой подушку и, крепко схватив эску, сделал условные выстрелы:

- Бах, бах.

- Неплохо для первого раза, – Иваро похлопал меня по плечу. – Сильнее удары делай, а то просто погладил ботинком по головке. Итак, ещё девять раз.

Я совершил ещё девять попыток, и с каждой новой попыткой мои результаты становились всё лучше и лучше. После этого все солдаты опробовали ближний бой.

Во время этих интенсивных тренировок мы не работали на пределе своих возможностей, но и отдыхать нам особо не позволяли. А регулярно наблюдая за происходящим вокруг, я всё больше осознавал, что мы стали участниками полномасштабной подготовки к чему-то очень важному и значимому. К чему-то, что должно было кардинально изменить всю ситуацию на планете Гездер. И теперь я был полностью уверен, что готов к этому.

Часть 12. «Это Коготь-6, приём!»

Наши обновлённые тренировки включали в себя не только тактические действия в небольших группах против жуков, ближний бой и грамотное владение оружием. Сержанты Иваро и Опер обучили нас пользоваться портативными орбитальными радиостанциями, показали как правильно вести переговоры, дали нам новые знания касательно оказания первой помощи и правил работы в крупных подразделениях. А некоторых ребят они даже обучили управлять транспортёрами КГТ-5 «Мститель», сформировав для них новые экипажи.

Конечно, если бы всему этому нас обучали с самого первого дня в таком же темпе, то мы бы давно стали отлично подготовленными солдатами, готовыми абсолютно ко всему.

Но, как обычно, имеем то, что имеем и ничему не удивляемся, ведь кругом враги.

И вот, настал тот момент, когда все полученные нами знания мы должны были использовать на практике. И наша доля, как призывников-срочников, была проста – поддерживать силы спецназа пятнадцатой галактической флотилии во время выполнения ими боевых операций. Пока они делают всю самую грязную и сложную работу вместе с боевыми роботами.

Что именно они делали и какие именно цели были поставлены, естественно, не довели. Нам было необходимо делать лишь то, что говорят и подчиняться приказам. К счастью, с недавних пор они стали менее абсурдными, чем раньше.

Одним из таких приказов наше отделение разбили на два механизированных отряда, каждому из которых был выделен свой транспортёр КГТ. Путём несложных переговоров с лейтенантом Тихоновым получилось сделать так, что из пяти старших и пяти младших моего механизированного отряда, были все те, с кем я не так давно тренировался отдельно, до прибытия новых офицеров. Благодаря чему, все мы друг друга отлично знали и хорошо понимали с полуслова.

Когда наш отряд в полной амуниции прибыли в ангар к КГТ, то я сразу оказался под впечатлением от этой бронемашины, которую впервые увидел так близко. Её колёса были чуть ли не больше меня, а гусеницы оказались просто широченные. При этом на машину был установлен тяжёлый энергетический бластер, что делало её серьёзным противником для жучар.

Нас построил в шеренгу командир отряда - сержант Карл Опер и скомандовал:

- Становись! Равняйсь! Смирно! Вольно! Слушайте внимательно: через час сюда прилетит тяжёлый транспортник и доставит нас к месту выполнения боевой задачи. Цель задачи: патруль территории предгорья Аресгор в назначенном секторе. Иначе говоря, ездим на коготке туда-сюда и убиваем жуков, которые бегут в сторону гор. В горах работают наши парни, поэтому будет не очень хорошо, если к ним в спину зайдут эти твари. В секторе, конечно же, будут и наши беспилотники, но всё равно надо держать ухо востро. Вопросы?

- Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Жданов.

- Да, Рома.

- А что такое «коготок»?

- Оглянись. Многофункциональный колёсно-гусеничный транспортёр пятой модели КГТ-5 «Мститель», – отчеканил сержант. – Производства Интернационального производственного предприятия «Братство стали», образца 2281 года. Советую запоминать жаргон. Это пригодится. Машина далеко не новая, но вы, как колонисты, должны знать, что она всё ещё может себя отлично показать. Ещё вопросы?

- Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Волк!

- Да, Вадим.

- А там много арахноидов будет?

- Я не знаю, должно быть не много. Постоянно работает разведка, поэтому по большим скоплениям будут отрабатывать флот с орбиты, авиация и танки. И, как я сказал, небо патрулируют беспилотники. А также горный грунт очень твёрдый – гранит, поэтому под землёй они туннели не выроют. Ещё вопросы?

- Сэр, разрешите обратиться из строя, капрал Родчез!

- Да, Артём.

- Сцепление барахлило в коготке во время последней тренировки. Механики починили?

- Там ничего страшного не было, – ответил Опер. – Это норма для этой модели.

- Главное, чтобы не заглохла посреди пустыни… – заволновался капрал.

- Не волнуйся, не заглохнет. Можешь с рядовым Ельсом ещё раз исправность всех систем проверить. Машина же под вашу ответственность теперь, как экипажа. Сами должны во всём разбираться уметь, – сержант подошёл к транспортёру и достал из грузового отсека ящик с сухпайками, поставив его на пол. – Кстати, пока не забыл, у меня для вас небольшой подарок есть.

Сержант Опер начал вынимать из ящика сухие пайки:

- Подходим ко мне по очереди и берём сухпай. Каждому по одному, – сержант повертел в руке пакет с сухпаем. – Ну, чего стоим? Подходим слева в колонну по одному.

Когда все получили свой сухой паёк, то началось томительное и долгое ожидание транспортника. За всё это время я привык ждать и привык постоянно находиться один, поэтому не спешил с кем-либо заводить разговор, а просто сидел на ящиках внутри ангара и наблюдал за солдатами, пока ко мне не подсел Вадим:

- Ал, ну, что? Готов?

Я тяжело выдохнул, повертев в руках свою эску:

- Знаешь, Вадим… Все эти дни, что мы тренировались, думал, что готов. Прям был уверен в этом. А сейчас, когда меньше часа осталось до вылета на задание, у меня аж поджилки трясутся. Не знаю, почему… А ты как?

- У меня тоже самое, Алексар… Вот стерва! Не думал, что я такой трус! Вроде, ничего серьёзного не предвидится. Просто на этой машине ездить, да дронов наводить.

- Это не трусость, – ответил я. – Это нормально. Хорошо, что у меня хоть башка не болит и спина, как раньше было. Само прошло как-то.

- Из-за стресса, – добавил Вадим. – А сейчас ты приноровился, поднатаскался.

- Я тоже так думаю. Знаешь, только… Чего ещё больше боюсь?

- Чего? – спросил Вадим, глядя на меня.

- Того, что сержант-горилла Вотрин вернётся, – проворчал я. – Вот прям до костей пробирает от мысли, что он успеет выздороветь и отрастить новые ноги до моего дембеля.

- Ты, конечно, извини за прямолинейность, Алексар, но до дембеля ещё дожить надо.

Я посмотрел на того недовольным взглядом и возмутился:

- Ты что такое говоришь?! Я не собираюсь помирать на этой планете! Я хочу вернуться в свою колонию и жить там, как раньше.

- Да, да, прости, лишнего ляпнул…

- Кстати, надо будет родителям и сестре позвонить по сети, а то давно не связывался с ними.

Пока было время, я связался с родными по ПБК, а после вместе со всем отрядом продолжил ждать транспортник, но в назначенное время никто не прилетел.

Спустя ещё два часа тоже никого не было, и даже через три часа мы всё ещё сидели в своём ангаре, ожидая прибытия транспортника, но того даже не предвиделось.

Сержант Опер сказал нам не волноваться, аргументируя тем, что это обычная практика. И я ему охотно верил, так как давно понимал, что если что-то делается не через жопу, то значит, не делается ничего.

К счастью, на шестой час ожидания за нами прилетел тяжёлый транспортник, который был точной копией той развалюхи, которая привезла меня с Астрала в этот тренировочный центр. Конечно же, первые мысли были о том, что он запросто развалится в воздухе от перевозки огромного КГТ, но выбора у нас не было.

Мы погрузили коготок внутрь грузового отсека, сами заняли в транспортнике сидячие места, и я тут же словил воспоминания о своём первом полёте. От чего у меня впервые за долгое время заболела спина, а после взлёта, ещё и голова начала очень сильно ныть. Настроение от этого мгновенно испортилось, а постоянно увеличивающееся чувство страха просто кидало меня в жуткий мандраж от которого тряслись руки и ноги.

Я не знал, что делать, поэтому просто терпел и ждал, пока перелёт закончится.

К счастью, он длился недолго, и через несколько десятков минут мы выгрузили КГТ в пустыню и, попрощавшись с транспортником, смогли осмотреться по сторонам.

Вокруг нас был сплошной песок и неисчислимое количество камней, а вдали виднелась горная гряда Аресгор, откуда слышались звуки взрывов.

- Пацаны уже во всю кошмарят жуков, я смотрю, – заметил Опер.

Неожиданно над нашими головами пронеслось звено бомбардировщиков, которые мгновенно скрылись в небольших облаках над горами.

- А вот и наши птички, – добавил сержант. – Ну чего вы такие все кислые, парни? Вон вокруг ни одного жука, в космосе наш флот, бомбардировщики тут летают, беспилотники. Не бойтесь! Нас в бой никто кидать не будет.

В отличие от похожих приободряющих слов сержанта Вотрина, речь сержанта Опера была куда более вдохновляющей и успокаивающей.

Осматривая песок вокруг и, бросив беглый взгляд на две палящие звезды, я подумал: ведь и правда, сейчас мы все подготовлены, с нами опытный адекватный офицер, всех ребят я хорошо знаю, вокруг всё буквально кишит нашими войсками, а жуков и в помине не видать. Эти мысли придали мне сил и немного притупили ноющую боль в спине и голове.

Пока я размышлял, сержант Опер открыл свой ПБК, показал голограмму карты местности и начал рассказывать:

- Недалеко отсюда есть метеостанция… Точнее, как есть… Была, пока её жуки не разобрали. Точнее, как жуки… Орбитальным ударом её вынесли вмести с жуками. Итак, метеостанция находится на господствующей высоте, поэтому почти весь наш сектор будет видно. Чтобы нам круги не наматывать, там будем дежурить. Вопросы? Вопросов нет. Родчез, Есльс на место стрелка и водителя в коготок. Остальные в пассажирский отсек.

Мы погрузились в транспортёр, пристегнулись и поехали в сторону метеостанции по барханам песка.

И в этот момент я ощутил на своей шкуре, что за несколько недель тренировок, солдат не очень хорошо обучили вождению, поэтому поездка была не из приятных. Транспорт то и дело подпрыгивал, трясся, как бешеный, ладно хоть не переворачивался. На том спасибо.

Когда мы, наконец, добрались до разрушенной метеостанции и выгрузились из КГТ, то увидели многочисленные руины зданий и множество сгоревших трупов жуков, лежащих в глубоких воронках. Я подошёл к одному из дохлых арахноидов и пнул его голову ногой, отчего та сразу отвалилась, как пережаренный сухарь.

- Как же хорошо их тут прожарили, – с выражением произнёс сержант Опер, осматривая в бинокль широченные просторы пустынь Гездера, которые с высоты этого холма были, как на ладони. – К сожалению, метеостанция тоже пострадала…

- Сэр, разрешите обратиться, рядовой Волк!

- Да, Вадим.

- Вон в том здании крыша, вроде, цела. Можем попробовать там небольшой пункт отдыха организовать.

- Тебе лишь бы отдыхать, да Вадим? – усмехнулся Опер. – Ты с капралом Ксоткиным будешь стоять вон на той вышке и контролировать северный горизонт. Можно по очереди.

После этого сержант начал распределять солдат по периметру, назначая каждому свой сектор наблюдения и, в конце концов, без дела остался я один, но командир нашёл мне другое занятие:

- Капрал Синак, ты знаешь, как с флотом взаимодействовать. Поэтому будешь на радиостанции. В коготке сидеть. И передавать им информацию на орбиту. То, что нужно говорить, я перешлю на твой ПБК.

- Есть, сэр! – ответил я. – Разрешите приступить?!

- Разрешаю.

Я был несказанно рад такому заданию. Сидеть в комфортной машине с климат контролем, а не под открытым небом. Тем более, с моей вновь разболевшейся спиной и головой это было великолепно!

Я залез в коготок и занял место командира-радиста в пассажирском отсеке. Со мной сидел также и экипаж машины - Артём Родчез со своим подчинённым рядовым Ельсом, но они были в отдельном отсеке, поэтому мы не только не видели, но и не слышали друг друга. И я начал понимать, что операция обещала быть лёгкой.

Получив на ПБК сообщение от сержанта Опера и связавшись по рации с флотом, я начал докладываться. Но неожиданно для себя услышал знакомый женский голос с той стороны:

- Пятнадцатая галактическая флотилия, младший оператор - сержант Елена Жарова на связи.

Я сразу впал в ступор. Было максимально неожиданно вновь попасть на Елену, с учётом того, что в последний раз я связывался с ней во время того злополучного дежурства больше месяца назад.

- Говорит группа Коготь-6. Капрал Синак. Приём.

- Добрый день, капрал! Слушаю вас.

- Заняли позицию на господствующей высоте, – вновь произнёс я, читая сообщение Опера. – Координаты 45.04.1. Приступили к выполнению поставленной задачи. Потом доложишь о погоде… о, чёрт! – я осознал, что прочитал лишнего, поэтому попытался всё исправить. – То есть, погода солнечная, без осадков… Хотя, когда тут были осадки? Простите, давайте я заново доложусь…

- Не стоит, рядовой. Я вас поняла… – возразила Елена.

- Я не рядовой! – возразил я в ответ. – Капрал Алексар Синак.

- Ах, капрал? – переспросила Елена. – Хорошо, капрал Алексар Синак. Простите. Я вас поняла, приступили к выполнению задачи по координатам 45… Эм… Можете повторить, пожалуйста?

В этот момент я понял, что Елена тоже неплохо так волновалась, поэтому я решил немного разрядить обстановку сам не зная, зачем:

- Ничего страшного, не волнуйтесь. Вам беспокоиться не о чем. Это у нас тут жуки бегают. В космосе замечены они ещё не были.

Девушка слегка усмехнулась и сказала:

- Хах. Да, вы правы, капрал. Но прошу не говорить лишнего, канал записывается. Поэтому повторите, пожалуйста, свои координаты.

- 45.04.1, – чётко повторил я.

- Хорошо, спасибо, Алексар, то есть… Гхм… Капрал Алексар Синак. До связи… Конец связи!

- Конец связи, – я отключил рацию и облокотился на кресло.

Сердце моё билось, как во время боя с жуками, в голове всё ещё слышался голос Елены… Я не мог понять, что происходит со мной. Влюбился в девушку по голосу в рации? Или это просто тахикардия? Оставалось надеяться, что всё-таки тахикардия, так как первое звучит, как полный бред.

Через время на мой ПБК пришло новое сообщение от сержанта. Я очень обрадовался этому и вновь связался с флотом.

- Пятнадцатая галактическая флотилия, сержант Жарова.

- Это Коготь-6, – начал я, зачитывая сообщение. – В секторе 45.05.6 замечено большое скопление жуков, примерно двадцать особей. Запрашиваю точечную орбитальную бомбардировку.

- Вас поняла, – ответила Елена. – В секторе 45.05.6 большое скопление жуков. Мы ведём их с нашего беспилотника. В сектор отправлено звено бомбардировщиков. Как поняли?

- Вас понял, Елена. Ой! – я запнулся на секунду, но потом продолжил, как ни в чём не бывало. – Вас понял! Вы выслали звено бомбардировщиков.

- Всё верно. Конец связи.

Я отключил рацию и выдохнул. Сердце колотилось ещё сильнее и, казалось, выпрыгнет из груди. Снова придя в себя, я сообщил о бомбардировщиках сержанту и зацепил свой взгляд на голографических экранах КГТ, пытаясь понять, с какой стороны были жуки, так как безумно хотелось посмотреть на бомбардировку.

Неожиданно снаружи послышался свист, а на одной из голограмм я увидел три самолёта, что на огромной скорости неслись над пустыней, а затем начали сбрасывать бомбы где-то вдалеке.

К сожалению, жуков не было видно за барханами, но вот мощнейшие взрывы виднелись, наверное, даже в нескольких километрах отсюда. Через несколько секунд раздались глухие взрывы, смешавшиеся с канонадой из Аресгора.

И всё зрелище имело для меня довольно успокаивающий эффект. Поэтому я, довольный выполненной работой, облокотился на кресло и осмотрелся.

На глаза тут же попался мой рюкзак с сухпаем…

Недолго думая, было решено организовать себе небольшой перекус.

- Кто там жрёт? – защитная дверца передо мной открылась, и из неё появилась голова Артёма Родчеза. – То, что я тебя не слышу и не вижу, ещё не значит, что я не чувствую запахи.

Я от неожиданности чуть не подавился батончиком «Пирс»:

- Фу, блин. А тебе какое дело? У тебя свой сухпай есть.

- Да, ладно, Алексар, – усмехнулся Артём. – Нормально всё. Как у тебя тут дела?

- Да, вот опять на девчонку с флота по рации попал. Неожиданно.

- Девчонка?! – заинтересовался тот. – А что за девчонка?

- Да, оператор на радиостанции, – ответил я.

- Ты к ней подкатывал?

- Что?! Нет! Зачем мне это? – не понял я, продолжив уминать батончик «Пирс».

- Ну, как, зачем?! – удивился капрал. – Прикинь, возвращаешься ты в родную колонию к нам на Астрал, сразу с женой! Тебе тогда и отдельное помещение для жизни, и бесплатное питание. Не жизнь, а лафа, только детей делай.

- Ага, это всё здорово. Только я её в глаза не видел. Может, там страшила какая-нибудь сидит? Воин-скорпион на стероидах. И вообще, мне Урюкпай сказал, что женщины на флоте в большом дефиците, поэтому сам понимаешь…

- Пф-ф-ф! – возмутился Артём. – Нашёл, кого слушать. Я тебе говорю, она ж там на постоянке работает. Замути с ней, предложи встретиться. Думаю, там на флоте всё проще, и она в лёгкую прилететь сюда сможет. Встретитесь, может, перепадёт тебе что-нибудь. Тогда сразу на Астрал прилетишь с ней на всё готовенькое. Только документы нужные заполнишь.

- А мне это нужно? – я начал запаковывать сухпай обратно в рюкзак, так как понял, что поесть тут нормально не получится.

- В смысле? – капрал сделал удивлённое лицо. – Ну, хоть посмотришь! Пощупаешь, так сказать. Всё лучше, чем ничего. Или ты собрался один всю жизнь ходить?

- Да, нет… – я посмотрел на голографические экраны. – Думал, конечно, что нужно жениться, но не здесь же жену искать себе. Тем более, через боевую орбитальную связь, блин! Наверное, за такое и под трибунал можно залететь. У них там записывается всё.

- Ну, и что, что записывается, – отмахнулся Артём. – Записывается, и пусть. Зато прикинь, какая история будет, чтоб детям рассказывать? Как их отец с матерью познакомились во время службы на Гездере через боевую радиостанцию.

- Артём, мне кажется, или ты должен за периметром следить через приборы коготка?

- Эх… Ладно, Алексар. Думай сам. Я бы не стал упускать такой шанс…

Артём вновь скрылся за бронедверью, а я задумался над его словами. Ведь действительно, это всё выглядит, как судьбоносная встреча. Зарождение любви среди всего этого ужаса на планете Гездер. Да, и реально, если будет жена, а потом и дети, то можно в лёгкую устроить себе хорошую жизнь дома на Астрале.

Но как это сделать? Не звать же её на свидание по боевой рации…

Вдруг я снова получил сообщение на ПБК от сержанта и понял, что отвлекаюсь от основной задачи. Снова связавшись с флотом, я услышал голос Елены:

- Пятнадцатая галактическая флотилия, сержант Елена Жарова.

- Это Коготь-6. Капрал Синак, – прочитал я по голограмме ПБК. – В секторе 45.06.9 замечена подозрительная активность. Как поняли?

- Вас поняла Коготь-6. В секторе 45.06.9 замечена подозрительная активность. Вышлем туда беспилотник. Как поняли?

- Вас понял, вышлете беспилотник для разведки секотора… – я хотел сказать «конец связи», но неожиданно для себя выдал. – Елена, можно ещё вопрос уточнить?

- Для вас сержант Жарова, капрал, - отрезала оператор. - Уточняйте.

Я нервно взглотнул, пытаясь придумать как можно менее палевную для записи и как можно более понятную фразу для Елены, но не придумал ничего лучше, чем сказать:

- Сержант, после окончания операции мы можем с вами встретиться?

-Не поняла… – задумалась Елена.

Я тяжело выдохнул и уточнил:

- Можем мы увидеться вживую после миссии?

- Так, капрал, –возмутилась Елена. – Я ещё раз напоминаю, что данный канал записывается. Оставьте свои желания при себе. Тем более, во время боевой операции. И вообще я замужем. У вас ещё что-то?

- Никак нет, конец связи, – протараторил я, пытаясь быстрее завершить радиопереговоры.

- Конец связи.

Я отключился и встал, на ноги, тяжело дыша. Задумавшись над тем, какой же я дурак, и на что вообще надеялся. Понапридумывал себе всяких несуществующих вещей в голове, как чёртов шизофреник. А теперь во время боевой операции засоряю канал связи своим бредом…

Я вернулся на своё место, уставившись в одну точку, периодически смотря на ПБК. В таком режиме прошло ещё некоторое время, пока на рацию не поступил сигнал от флота, который был тут же мною принят:

- Это Коготь-6. Капрал Синак. Приём.

- Это Пятнадцатая галактическая флотилия, младший оператор – сержант Жарова. Меня слышно?

- Так точно! – подтвердил я.

- За последние несколько часов в горах зафиксирована повышенная активность летающих жуков. Они уничтожили все наши беспилотники в зоне выполнения боевых задач в горах Аресгора. Поэтому со всего периметра, в том числе и с вашего сектора, мы беспилотники отзываем для передовых частей. Внимательно следите за небом. Как поняли?

Я задумался, осмысливая всё сказанное:

- Вас понял. Эм… отзываете беспилотники. Нам нужно следить за небом.

- Так точно. Будьте внимательны. Летающие жуки крайне проворны. Конец связи.

- Конец связи.

Я сразу же написал сообщение с полученной информацией сержанту, но он на него не ответил, а сам пришёл ко мне, открыв дверцу броневика.

- В смысле отзывают?! – Опер забрался внутрь.

- Ну, мне оператор флотилии так передал. Передал-ла, – уточнил я. – Сказала, что всё жуки летающие уничтожили.

- Ну, нихрена себе! С каких пор прыгуны такие юркие стали, что могут беспилотники ловить? Ладно… – сержант достал из-под сидений сложенную треногу и стационарный плазменный пулемёт. – Помнишь, как плазменный пулемёт Дикона собирать?

- Так точно, сэр! Вы нам рассказывали про ППД.

- Отлично! – ответил Опер, выдав это имущество мне в руки. – Иди устанавливай пулемёт на крышу здания перед коготком. Будешь за небом следить. А я здесь буду дежурить. Подшлемную рацию с ПБК соединил, кстати?

- Так точно, сэр!

- Отлично, далее без сообщений. Можешь приступать, капрал.

- Есть, сэр!

Я вышел наружу и сразу ослеп от яркого дневного света, ударившего мне в глаза. Бросив пулемёт с треногой на песок и надев защитные очки, я подобрал всё с земли и пошёл в сторону здания, стоящего перед КГТ.

Во время подъёма по лестнице на первый этаж, который в этом здании являлся крышей, мой взгляд зацепился за заходящие светила Гездера. Время близилось к вечеру. От чего в голову приходили мысли о том, как мы тут будем ночью дежурить…

Забравшись на крышу, я начал устанавливать пулемёт на треногу, но эта тяжёлая бандурина была крайне неудобной для установки в одиночку. К счастью, мои страдания заметил проходящий мимо Вадим Волк:

- Хей, Ал. Помочь тебе?

- Да, было бы неплохо.

Тот поднялся ко мне, и вместе мы быстро привели пушку в боевое положение.

- Да, – задумался Вадим. – Мощная, стерва! Помнишь, как я ею все цели разом разнёс?

- Ага, с учетом того, что нужно было поразить только пять и не перегреть пулемёт.

- Ну, – задумался рядовой. – Все цели были уничтожены? Все. А пулемёт перегрелся в конце. Так что засчитывается. Кстати, а что за летающие жуки? Сержант чё та аж на нервах весь стал из-за них. Я что-то помню, читал, но запамятовал.

- Да, вроде, те же скорпионы, – ответил я. – Только с крыльями. Их прыгунами называют.

- А чего прыгунами? – удивился Вадим. – Они же летают, а не прыгают.

- Я так понял, что они делают в воздухе движения, похожие на прыжки, отсюда название такое.

- А! Эво оно как!

- Да, да… – я прильнул к прицелу стационарного пулемёта, проверив на нём работоспособность ночного режима.

- Что ты там высматриваешь? – уточнил Вадим.

- Да, думаю, что ночью нам тут ещё сидеть придётся. Проверяю ночной режим прицела.

- О! Это дело! А я спрашивал Опера об этом.

- Да? О чём?

- О том, насколько мы здесь, – добавил рядовой. – Тот сказал, что по плану уже должны были улететь обратно в центр, но все планы отчего-то изменились, транспортник опоздал. Всё опоздало, и теперь мы тут минимум до завтра. Спать будем, сидя в КГТ, и дежурить по очереди.

- Да… – ответил я, ворочая пулемёт. – Спать посреди пустыни в темном броневике с кучей жуков вокруг… Не о такой службе я мечтал… Да, я вообще не мечтал о службе.

- Да, харэ тебе жаловаться то. Осталось чуть больше полугода службы, – недовольно пробормотал Вадим. – А мне тут ещё торчать и торчать.

Я посмотрел на него и улыбнулся, вспомнив те же самые мысли, которые преследовали меня год назад:

- Я просто застрелюсь, если мы освободим Гездер до моего дембеля, и вы будете тупо в казармах по задачам базовым бегать.

- А что не так? – не понял Вадим.

- Нечестно! Вот что. Я всю службу тут бок о бок с жуками, а если мы сейчас планету очистим, то вы будете сидеть и кайфовать без них. Где справедливость?

- Да, ладно, Алексар, тебе то какая разница будет?

- Согласен, Вадим, - я задумчиво посмотрел на горизонт. - Мне уже будет насрать.

- Ну, ладно, я пошёл Ксоткина менять. Удачи тебе, Ал. Заходи периодически в тенёк, пей водичку. И не думай слишком много.

- Хорошо… Давай.

Вадим спустился по лестнице, оставив меня одного.

Дежурство у пулемёта было куда сложнее, чем у рации в КГТ. Палящий зной, режущий сухой воздух, больная спина и голова не давали мне покоя. Я то и дело спускался в тенёк, пил водичку, что-то перекусывал, по рекомендации Вадима, но это давало лишь временный положительный эффект.

С наступлением темноты я еле стоял на ногах, но был рад тому, что становилось прохладнее. Воздух начал наполняться влагой, от чего даже дышать стало легче.

Я наклонился над прицелом стационарного пулемёта, включил ночной режим, осмотрелся.

И не найдя никаких жуков на горизонте, посмотрел на небо, где миллионы и миллионы звёзд окружали огромную планету Паррогалию. А где-то среди них далеко-далеко была моя родная планета Астрал. Куда я должен вернуться. Вытерпеть это всё и вернуться, вновь начав свою спокойную мирную жизнь.

Задумавшись об этом, я заметил, как солдаты начали покидать свои позиции и собираться рядом с КГТ. Я было хотел связаться с сержантом, чтобы они меня не забыли, но тот сам поднялся ко мне:

- Ну, как ты тут, Алексар? Живой?

Я постарался выпрямиться, что давалось с трудом, и ответил:

- Так точно, сэр. За время дежурства противника обнаружено не было.

- У нас, к счастью, тоже. Начало беспокойное было, а сейчас всё наладилось, – сержант достал бинокль и внимательно проманиторил горизонт, вслушиваясь к звукам взрывов среди гор вдалеке. – Шмаляют ещё. Вот, черти, сколько же их там?! Ладно… Я связался с тренировочным центром. Завтра утром нас должны сменить. А тебя пока сменит на пулемёте капрал Ксоткин. Потом его тоже поменяют, но не ты. Ты можешь до утра спать. По очереди как раз и получается.

- Есть, сэр! – обрадовался я. – Разрешите идти?

-Куда, собрался? – спросил сержант, не отрываясь от бинокля. – Ксоткина дождись сначала.

- Есть, сэр.

Вдруг я услышал звуки стрельбы, которые были явно невдалеке, а затем рядом с нами послышался визг тяжёлого бластера на КГТ. Рядом с самим транспортёром началась безостановочная пальба в воздух.

Посмотрев наверх, я увидел в ночном небе несколько стремительно приближающихся к нам силуэтов. Но не успели руки даже поднять оружие, как меня толкнул на землю сержант, а после что-то огромное пронеслось прямо над головой с душераздирающим, но знакомым, жучиным воем.

Я привстал на колено и крикнул, осматриваясь:

- Сержант! Сержант!

Но вокруг никого не было. Внизу продолжала слышаться стрельба, и кто-то выкрикнул:

- Алексар! Беги!

Я крепко сжал эску, посмотрел наверх и снова увидел в небе огромную приближающуюся ко мне тень летающего насекомого.

Быстро забежав на лестницу, тело само рухнуло вниз, начав сползать под тяжестью амуниции.

Спрятавшись под ступеньками, я зарядил оружие и посмотрел на лестничный проём. Несколько тёмных фигур пронеслись над ним с огромной скоростью и громким свистом.

Отойдя в сторону выхода из здания, я выглянул наружу и увидел яркий свет от приближающегося ко мне КГТ. Бронемашина стреляла в воздух из своего тяжёлого бластера, озаряя всё вокруг резкими яркими вспышками и медленно двигаясь вперёд. Помахав ей оружием, я посмотрел в небо и снова увидел множество летающих силуэтов, понимая, что просто так мы отсюда не уйдём.

Когда коготок выровнялся со мной, я быстро забежал в открывающийся пассажирский отсек, и меня тут же подхватил Вадим:

- Алексар! Живой?! Ранен?!

Я попытался отдышаться, но моя речь путалась. Пытаясь понять своё состояние, я потрогал себя и сказал:

- Вроде… В-в-вроде… Цел… г-г-где с-с-сержант Опер?!

- Его утащили!

- В с-смысле?!

- Грёбаный жук схватил его, когда он отбросил тебя в сторону, – нервно добавил Вадим.

Я попытался понять произошедшее и услышал голос Артёма Родчеза:

- Двери закрыли?!

- Так точно! – выкрикнул Вадим.

Вдруг, что-то тяжёлое ударило в корпус бронемашины.

- Твари бьют бошку об коготок! – выкрикнул кто-то.

- Что будем делать?!

Артём ответил:

- Валим отсюда! Рядовой, продолжай шмалять по ним! Алексар, ты там в норме?!

- Вроде, да… – ответил я, понимая, что откровенно вру.

- Свяжись с нашими, пусть скажут, что делать! – скомандовал капрал. – Скажи, что едем в сторону гор сейчас.

Я кое-как прополз через сидящих солдат до рации и дрожащими руками связался с флотом.

С той стороны послышалось:

- Пятнадцатая галактическая флотилия, сержант Жарова на связи.

- Эт-т-то Коготь-6! Н-н-нас атаковали жуки! С-с-сержант Опер погиб. Повторяю! К-к-командир погиб. Д-д-движемся в сторону гор! Что нам делать?!

Последовала небольшая пауза, после которой Елена ответила:

- Вас поняла. В связи с потерей командира ваша задача отменяется. Продолжайте двигаться к нашим войскам в сторону гор. Я выслала вам координаты группы Лезвие-4. Она ближайшая к вам. Подтвердите получение координат и канала связи с группой Лезвие-4.

Я проверил, по голограмме, что информация получена и ответил:

- Подтверждаю… Движемся к группе Лезвие-4.

- Конец связи.

- Конец связ…

Не успел я закончить фразу, как машину резко тряхнуло, перевернуло, и мы рухнули куда-то вниз со страшным грохотом.

- Твою то мать! – выкрикнул Артём. – Приехали!

- Я ничего не вижу! Но, похоже, орудию хана.

- Вижу рядовой, – Артём вылез в пассажирский отсек, начав открывать двери. – Всё! Конечная! Провалились куда-то. Выходим, быстрее, пока нас не вскрыли как консервную банку.

- Чёрта с два они этот броневик вскроют, – вдруг сказал Вадим. – Надо остаться здесь и ждать помощи.

- Вадим, ты сейчас командир?!

- А ты командир, Артём? – высказал рядовой в ответ.

- Я капрал, а ты рядовой, так что идём. Быстрее!

Артём открыл двери, и мы начали выбегать наружу в какой-то туннель, включая наши нашлемные фонарики. А сзади нас слышались крики летающих жуков и свист по ветру их огромных крыльев.

- Не тормозим! – Артём быстрым шагом повёл нас куда-то вперёд. – Все вышли?

- Так точно!

- Идём! Быстрее!

Следуя за всеми, я достал свою пластинку и вбил данные координат группы Лезвие-4 и параметры их канала связи, чтобы не забыть. А после продолжил идти вслед за всеми.

- Прикройте тыл! – послышался чей-то голос среди фонариков.

- Адам! Адам Ксоткин! Ты где?! – выкрикнул Артём. – Возьми Жданова и тыл прикройте.

Я продолжал идти в середине строя, пытаясь понять где мы и куда идём. Ведь по словам сержанта здесь не должно быть жучиных нор, да и место это было совсем на них не похоже. Этот туннель был идеально ровный, стены и пол были выполнены из какого-то металла и бетона. Точно рукотворный.

- Чёртова имперская шахта! – выкрикнул Артём, освещая всё фонариком и подтверждая мои мысли. – Точно имперская.

- Артём! Ты, вообще, куда нас ведёшь, знаешь? – уточнил Арчи Винин.

- Я вас спасти пытаюсь для начала! – нервно выкрикнул капрал.

Вдруг вновь выступил Вадим:

-А кто тебя командиром назначил?!

- Я старший машины, а вы все из машины вылезли. Вопросы? Хотите это с жуками обсудить?

Я молча слушал эту перепалку, следуя вперёд, но потом высказался:

- Нам нужно к группе Лезвие-4. Они в той стороне. Будем идти вперёд, точно выйдем к ним в горы. Есть ещё данные канала связи, но самой связи тут нет. Вообще нет. Видимо из-за того, что мы под землёй.

- Ты сохранил все данные, Алексар? – Артём подошёл ко мне.

Я на ходу открыл на пластинке карту Гездера и указал точку координат:

- Да, вот моя пластинка здесь, а вот сюда нам идти надо.

- Ладно, хоть связь со спутником работает, – обрадовался Артём. – Сможем по геолокации понять, где находимся… Ну, или будет легко найти наши трупы…

- Стойте! – выкрикнул кто-то.

Отряд резко остановился, прицелившись в темноту впереди.

- Что там? – Артём направил оружие вперёд.

- Я там видел кого-то! – добавил солдат.

Капрал вышел перед отрядом, приготовив эску:

- Кого ты там видел?!

Я так же посмотрел в темноту и заметил среди света фонарей силуэт человека.

- Эй! – выкрикнул Артём. – Ты кто такой?!

- А вы кто? – неожиданно послышался голос с той стороны.

- Армия Федерации, мы!

- Федерации?! Что это? – не понял незнакомец.

- Как что?! – не понял Артём. – Страна такая! Галактическая держава! А ты кто такой?!

Незнакомец вдруг начал медленно идти вперёд, пока наши фонари не осветили широкоплечую фигуру бородатого старика в лёгкой грязной броне. В руках он держал какой-то древний пулемёт и так же освещал себе дорогу фонариком, прикреплённым к оружию:

- Федералы… Интересно. А зовут хоть вас как?

- Стоять на месте!– скомандовал Артём, осматривая незнакомца. – Будет лучше, если ты остановишься и первый скажешь своё имя.

- Ну, вы даёте, ребятки, – усмехнулся старик, застыв на месте. – Меня Максом звать.

- Чьих будешь?! – уточнил Артём.

- Ничьих не буду… – ответил незнакомец. – Я Макс. Просто Макс. Я сам по себе…

Часть 13. Просветлённый дед с пулемётом

Этот старик Макс, несмотря на неожиданное появление, не внушал какого–либо страха или опасения. Даже наоборот.

От него веяло чем–то дружелюбным и немного… родным. А каждое сказанное им слово, было озвучено с таким глубоким и вдумчивым смыслом, что его хотелось продолжать слушать.

Но диалог между Максом и Артёмом неожиданно прервал Адам Ксоткин, который прикрывал тыл:

– Артём, сюда кто–то ползёт!

– Я думаю, армия Федерации, – вновь произнёс старик Макс. – Вам нужно следовать за мной.

– Нет, уж, – возмутился Артём. – Извини, дед, но мы с тобой не пойдём. Лучше ты пойдёшь с нами, если не будешь обузой.

За нашими спинами послышались вопли жуков и крики Адама, который начал куда–то стрелять вместе с другими солдатами:

– Родчез! Пора сваливать!

Старик усмехнулся:

– Хах… Вы хоть знаете, где вы и куда идёте?

– Знаем, всё мы знаем, дед, – подтвердил капрал. – Решай, либо ты идёшь с нами, либо нет. Отряд! За мной! – Артём побежал вперёд. – Кто там в тылу? За дедом тоже следите! А то мало ли чего.

Бойцы начали медленным бегом двигаться дальше по туннелю, а я остановился у Макса и спросил его:

– Макс, вы знаете эти туннели?

Тот улыбнулся, как будто не обращая внимания на то, что сзади нас были жуки, и ответил:

– Конечно, знаю, я же здесь живу.

– Наверное, – задумался я. – Нам, всё–таки нужна будет ваша помощь.

Макс снова улыбнулся и погладил бороду:

– Без проблем. Пойдём за твоими друзьями, пока жуки до нас не добрались.

Мы со стариком догнали мой отряд, но солдаты почему–то остановились. Присмотревшись, я понял, что причиной остановки стала развилка туннеля, которая вела лишь вправо и влево. В необходимом нам прямом направлении пути не было.

– Макс! – послышался голос Артёма. – Он с нами пошёл? Кто видел деда?

– Он здесь! – крикнул я, и обернулся назад, убедившись, что за тылом следят несколько солдат.

– Нормально ты решил нас спасать, – возмутился Вадим, подходя к Артёму. – Направо пойдёшь, жуков найдёшь, налево тоже.

Капрал промолчал.

Я с Максом подошёл к Артёму, и старик указал налево:

– Направо тупик, нам налево следует идти.

Артём недоверчиво посмотрел на Макса:

– Ты уверен, дед?

– Более чем, – подтвердил старик, просушиваясь к крикам жуков позади. – Но вы всегда можете высказать свои сомнения арахноидам.

В разговор включился я:

– Артём, я думаю, надо идти, куда Макс говорит, пока нас жуки не догнали.

– Алексар, ты знаешь, кто этот дед? – возмутился Артём. – Я тоже не знаю. Не знаю, можно ли ему доверять.

Я посмотрел на Макса и как–то подсознательно понял, что его точно можно и нужно слушать:

– А у нас есть выбор? Или ты хочешь сказать, что Макс работает на жуков?

Пока я убеждал Артёма в том, что нам следует слушать старика, сам старик молча пошёл в левый туннель, подсвечивая путь фонариком на своём пулемёте. Некоторые солдаты последовали за ним, попросту забив на самоназначенного командира.

Заметив это, я крикнул:

– Кто хочет жить, идёмте за Максом!

Весь отряд последовал за мной и стариком, а Артём, немного помявшись, так же пошёл за нами.

Пока мы в спешке ретировались от жуков, сами арахны, видимо, попросту забили на нас и прекратили преследование. А может, перепутали туннель. Но следящих за тылом бойцов мы всё так же держали, а то, мало ли, насекомые могли и передумать.

К этому моменту, адреналин, плеснувшийся в кровь ещё на метеостанции, медленно прекращал своё действие в моём организме. Мне становилось максимально плохо, болело всё тело, и голова просто шла кругом. Подобные симптомы я заметил и у остальных бойцов, видимо начала сказываться накопившаяся усталость…

Но старик Макс был бодрее всех нас вместе взятых. Он уверенно вёл отряд вперёд по туннелю, не сбавляя темпа, и даже не собирался отдыхать. Я смотрел на него и добивал догадками свой и без того больной мозг, кто же этот Макс такой, и что он тут, чёрт возьми, делает.

С подобными вопросами ко мне подошёл уставший Вадим:

– Как ты Ал...?

– Я щас сдохну… – пробубнил я в ответ.

– Отставить подыхание! – скомандовал тот. – Ты же сам говорил, что не собираешься здесь подыхать, а теперь…

– Это условность… Хотя… Фух… Я уже ног не чувствую… Вся эта амуниция кажется такой тяжёлой. Выкинул бы все магазины и гранаты к чёртовой матери, спина просто онемела уже!

Вадим тяжело выдохнул и перехватил оружие удобнее:

– Как думаешь, что за Макс этот? Мирный житель?

– Думаю да, – ответил я. – Какой–то отшельник, наверно. Или вроде того.

– Пойдем, поговорим с ним? – предложил Вадим. – Я когда разговариваю, то не чувствую всей этой усталости.

– Хорошо… Давай.

Мы с Вадимом догнали старика, и мой товарищ первым начал задавать вопросы:

– Макс!

– Да, что такое? – старик посмотрел на нас.

– А вы… – не успел Вадим задать вопрос, как Макс его перебил.

– Давайте на «ты», ребят. Чего вам? – старик как будто ещё больше ускорился. Мы еле успевали его догонять.

– Да, так… Это…Фух… – вновь начал Вадим. – Можешь о себе подробнее рассказать? Кто ты? Откуда?

– Я? – усмехнулся Макс. – Я Макс. Живу здесь.

– Да, – подтвердил Вадим. – А фамилия? Откуда ты родом?

Макс улыбнулся и ответил, не сбавляя темпа:

– Я родом из Земной Империи, если она ещё существует, конечно. Звали меня Лорнест Виффал. Был я местным инженером.

– А… Ага… Земная Империя ещё существует, – подтвердил рядовой. – А мы из Федерации. Объединённой Галактической. Отделились больше полувека назад от Империи. А почему ты здесь?

– Почему я здесь? – усмехнулся тот. – Чтоб вас спасти.

– Нет, это то ясно… – Вадим задумался. – Я имею в виду в принципе.

– Зачем я существую? Я просто существую.

– Да нет же! – возмутился Вадим.

В разговор решил вмешаться я:

– Макс, почему ты живёшь здесь, а не с другими колонистами?

Тот незамедлительно ответил:

– Люди и цивилизация мешали мне познавать себя. Познавать этот мир и Вселенную.

Мы с Вадимом посмотрели друг на друга, а затем я стянул на шлем свои защитные очки и посмотрел на Макса:

– И как ты это делаешь? Жуки не мешают?

– Медитирую. Делаю специальные практики, создающие правильную геометрию тела и амплитуду дыхания. Именно благодаря этому я остаюсь сильным и здоровым без цивилизации. Цивилизация она ослабляет. Нахождение наедине с Вселенной делает сильным. А жуки… жуки не мешают. Даже наоборот. Помогают познать себя. Свои страхи, свои эмоции… Я даже в какой–то степени благодарен жукам. Нам направо.

Макс показал на какую–то дверь в правой стене туннеля с небольшой лестницей. Мы всем отрядом последовали за ним в узкий коридор. Последнему шедшему солдату Макс приказал закрыть за собой дверь, ну а мы с Вадимом продолжали расспросы.

– И как ты выжил среди жуков? – спросил я.

Макс улыбнулся:

– Я их изучил.

– В одиночку? – не понял Вадим. – Без компьютеров, датчиков и искусственного интеллекта?

– Искусственного интеллекта, хах, – рассмеялся старик. – В нашем теле заложены знания всей Вселенной! Ведь мы сами являемся её частью. А если добавить хоть крупицу внимания к любой своей деятельности, то вы сможете прикоснуться к тайнам мироздания без использования каких–либо инструментов.

Мы посмотрели с Вадимом друг на друга, не понимая, что за чушь несёт этот старикан, но слушать его было интересно. Вадим уточнил:

– То есть, ты наблюдал за жуками?

– Всё верно, – подтвердил Макс. – Когда ты находишься в полной осознанности, в крепкой связи с бесконечно–вечным, твоё внимание становится настолько чутким, что ты способен замечать такие вещи, которые, казалось, заметить нельзя…

Пытаясь осознать глубоко осмысленную философию Макса, мы с Вадимом даже забыли про усталость, лишь наше хриплое частое дыхание и пошатывания на поворотах узкого коридора давали знать, что силы наши были на исходе.

Наконец, пройдя несколько сот метров, старик привёл нас в просторное помещение, заставленное всевозможным хламом, который Макс притащил со всех концов Гездера. Разместив нас по углам, он закрыл металлическую дверь и включил тусклые плазменные лампы по периметру:

– Здесь вы сможете отдохнуть. После чего мы двинемся дальше.

Оказавшись в безопасности, всех солдат сразу же разморило. Кто–то просто падал с ног, подкладывая под голову рюкзак, и лежал прямо на голом полу, а кто–то расстилал свой спальный мешок.

Но большая часть бойцов скучковалась вокруг Артёма в дальнем углу комнаты, о чём–то перешёптываясь.

Чувствовалось явное их недоверие к незнакомцу. Заметив это, старик сказал:

– Если кто–то хочет покушать. У меня есть горячая еда, – Макс достал широкую кастрюлю и открыл её, по помещению тут же разнёсся запах жареного мяса. – Подходите, не стесняйтесь.

Я осторожно принюхался, уловив нотки знакомого, но при этом какого–то чужого вкуса. Многие солдаты скептически отнеслись к стряпне Макса, даже не решаясь подойти. Но некоторые, в том числе и Вадим, решили попробовать угощение.

Тех, кто захотел поесть, старик подозвал к своей кастрюле, и они с большим аппетитом начали поглощать пищу прямо голыми руками. Я пока остался в стороне.

– Это же етить, как вкусно! – воскликнул Вадим. – Давно я не ел такого вкусного мяса, а я много всякого мяса поел. Да, и после стряпни из тренировочного центра, это просто божественно…

– Да, согласен, – подтвердил Адам Ксоткин, с аппетитом уминая очередной кусочек. – Мы с девушкой что–то похожее делали из мяса местной живности на Астрале.

– И всё–таки… – вновь произнёс Вадим. – Где ты взял такое вкусное мясо, Макс? Объёмная печать живой плоти? Выращиваешь из генетического материала?

– Ну что вы, – рассмеялся Максим, положив огромный кусок себе в рот. – Этого мяса здесь полно!

В этот момент мы все насторожились от сказанных стариком слов. На секунду я даже подумал, что они хавают мясо мёртвых солдат, но всё оказалось ещё хуже.

Макс дополнил:

– Это мясо жуков.

Услышав это, я чуть не блеванул. Те солдаты, кто ел, поплёвывали на пол всё, что было у них во рту, и поспешили ополоснуть свой рот водой из фляг.

Один лишь Вадим остался невозмутим и продолжал кушать мясо жуков:

– Что вы?! Хах… Да, вроде, нормально, организм не отторгает.

Макс протянул руку и снова съел большой кусок жутятины:

– Всё верно говришь… Надо прислушиваться к своему телу. Оно знает гораздо больше, чем мозг.

– Моё тело говорит, что я хочу блевать, – проворчал Адам. – Где здесь санузел?

– За теми трубами, – указал Макс на небольшую подсобку среди хлама. – Что ж… Больше никто не будет? Ладно, тогда закрываю.

Оправляясь от шока, солдаты начали располагаться для отдыха. Все были максимально измучены и истощены, хотели спать или хотя бы полежать.

Но Артём продолжал тревожиться. Он всё ещё подозревал Макса в работе на какие–то враждебные силы. И даже перестал обсуждать свои мысли со мной и Вадимом, найдя себе новых подопечных, которые его слушали.

Пытаясь разобраться в проблеме, я получил лишь его возмущения и недовольства по типу – «нельзя доверять незнакомцам».

Мысль верная. Но был ли у нас выбор?

После небольшого нервного обсуждения, было принято компромиссное решение: производить дежурство по слегка изменённой схеме, назначенной ныне покойным сержантом Опером.

Первым на дежурство вызвался Вадим, он расположился рядом со мной, а Макс сел напротив него, скрестив ноги, и они начали активно болтать шёпотом, мешая мне спать.

– И всё–таки… – произнёс Вадим. – Как может тело знать больше, чем мозг? Я этого вообще не понял. Оно же само по себе сознания не имеет.

– Глупости, – улыбнулся Макс. – В твоём теле скрыто столько памяти, столько мудрости. Сколько тебе не познать за несколько жизней. Это настоящее чудо, сравнимое, с созданием Вселенной.

Вадим усмехнулся:

– Ну, это ты перегибаешь…

– Хах, – старик покрутил свой пулемёт. – Вот ты не знаешь, а на твоём лице сейчас может быть нос твоего пра–прадеда, зубы твоей прабабушки, и так далее и так далее, на многие поколения назад. Начиная от первых звезд, из которых произошли планеты, начиная от пращуров в виде бескостных рыб. Начиная с самого зарождения Вселенной…

Эта болтовня очень сильно мешала мне спать, к тому же, моя спина вновь болела, а голова ходила ходуном, поэтому я сказал:

– Можете потише, пожалуйста, я спать пытаюсь.

– Да, прости, – ответил Вадим.

– Мы тебе мешаем? – уточнил Макс.

– Есть такое, – ответил я, обернувшись к нему.

– Или твои эмоции тебе мешают?

– Что ты имеешь в виду? – переспросил я шёпотом.

– Не надо быть просветлённым, чтобы увидеть ту бурю эмоций, что кипит в тебе… Алексар? Верно?

– Да…

Старик улыбнулся:

– Пойми, Алексар, мы не можем контролировать всё, что происходит вокруг нас. И не сможем никогда. Но мы в полной власти, чтобы контролировать то, что происходит внутри нас.

– Как мы можем контролировать то, что внутри нас?! – возмутился я шёпотом. – Если есть гады, которые меня злят, есть жуки, которых я боюсь, есть обстоятельства, от которых я нервничаю.

– Я, Я, Я… – усмехнулся старик. – Усмири своё эго, Алексар. Не надо отделять себя от всего остального. Всё едино в этом мире, и всё взаимосвязано в единой энергии. Производя радость, ты получаешь радость, производя ненависть, ты получаешь ненависть. Всё это только в тебе.

– Макс, извини, но мне сейчас вообще не до этих философских рассуждений, – ответил я, хватаясь за спину. – Ай, чёрт… Я просто хочу отдохнуть, это моё единственное желание. А грузить мозги, вообще желания нет.

– Я хочу помочь тебе, Алексар. Именно за этим я здесь.

Я тяжело выдохнул:

– Ох… Вот если бы ты мне вылечил спину мою или голову, вот это было бы здорово. А что мне пустая болтовня?

– Твоё тело само способно справится с этим недомоганием. Ты же здоровый солдат, не инвалид. Позволь телу расслабиться, – Макс подошёл ко мне и своими крепкими руками начал массировать мою шею, немного заползая руками под бронежилет. – Ну, как ощущения?

Через время я реально почувствовал облегчение, голова просветлела, спина перестала болеть, и даже усталость немного ушла:

– Слушай… Мне реально лучше…

– Но это временный эффект, – заметил старик, вновь присаживаясь на пол. – Твоя задача самому давать своему телу правильные установки. Это то, что ты можешь контролировать. Свои мысли и свои эмоции. То, как они влияют на тебя.

– Я не понимаю, – ответил Вадим. – Как можно это контролировать? Это же само происходит.

– Наше тело – сложнейшая химическая лаборатория, друзья мои, – ответил Макс. – Сложнейший инструмент по изучению этого прекрасного мира, созданный самой природой. Но, к сожалению, природа не дала нам инструкции, как этим инструментом пользоваться. Как управлять этой лабораторией. К счастью, она дала нам другие, гораздо более эффективные инструменты: разум и осознанность, которые позволяют нам самим разобраться в этом сложнейшем механизме и подстроить его так, как надо именно нам.

– Мы маленький биологический шагающий танк, – усмехнулся Вадим. – Этому, наверно, учиться надо.

– Конечно, – подтвердил Макс. – Любой навык не осваивается с первого дня. Начните с осознанности, научитесь наблюдать, и все решения начнут приходить сами собой… Подумайте об этом сегодня, и вы сможете стать лучше. Буквально эволюционировать за одну ночь.

– Не знаю… – засомневался я, смотря на свои всё ещё дрожащие пальцы. – Мне кажется это невозможно.

– Если ты считаешь, что это невозможно, то этого никогда и не случится… – Макс встал, ушёл в другой конец комнаты к какому–то матрасу. Сел на него, скрестив ноги и положив рядом пулемёт. Ну, а после закрыл глаза.

– Всё равно ничего не понял, – усмехнулся Вадим шёпотом, взглянув в мою сторону.

– Да, забей, – ответил я. – Просто… Человек тут уже несколько десятков лет живёт без цивилизации. Ладно, хоть речь не забыл.

– Да, он разговаривает, как профессор, – Вадим встал на ноги и опёрся спиной на стену. – Ты слышал его речь? Не все колонисты с образованием так разговаривают. Он етить крут!

– Вадим, что тебя так вштырило с него?

– В смысле? – не понял рядовой. – Не каждый день такие личности встречаются. Знаешь?

– Знаю… – я тяжело выдохнул, понимая, что Вадим в чём–то прав.

И вдруг снова пришло воспоминание о гибели сержанта Опера во время атаки прыгунов. Видимо, адреналин полностью растворился в крови...

– Как думаешь, Вадим, почему я спас сержанта–гориллу, не смотря на то, что он желал мне смерти. Сохранил ему жизнь. А сержант Опер пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня, и погиб? Ведь если Макс, прав, то Опер должен был остаться жив, а горилла умереть, ведь создавал ненависть, или как там…

Вадим задумался, видимо, тоже вспомнив этот эпизод:

– Не знаю… Может… Может, здесь всё гораздо сложнее устроено? Может, мы реально чего–то не понимаем? А может, всё наоборот, так просто, что задумываться не стоит?

Отвернувшись в сторону, я подмял под голову свой рюкзак со спальным мешком и неожиданно для самого себя начал рассуждать над словами старика. Хоть и считал их бредом сумасшедшего деда.

Я попытался понять, что чувствую, заглянуть внутрь себя, чтобы осознать хоть что–то, но чувствовал лишь страх, усталость, боль и желание поскорее вернуться домой.

Проснувшись раньше всех, я сходил в Максов туалет, который оказался огромной бездонной шахтой, и начал готовить свою амуницию к выходу. Другие бойцы также начали потихоньку приходить в себя.

Неожиданно, ко мне подошёл старик:

– Получилось, Алексар?

– Что получилось? – я обернулся на него, посмотрев в глаза, увидев в них лёгкую грусть и радость одновременно. А потом вновь попытался почувствовать что–то, что было внутри меня, но не увидел там ничего нового. – Не особо. Что–то там ничего хорошего нет. Лучше оставить, как есть, – я принялся проверять свою эску.

– Смотри сам, Алексар, – произнёс старик. – Представляешь, каково твоему телу каждый день жить с этим? И готов поспорить, что всё это происходило ещё задолго до того, как ты попал сюда. А служба стала тем катализатором, который вывел это наружу.

– Я далёк от всего этого, Макс... – задумчиво произнёс я в ответ. – Вон были у нас ребята, которые хорошо себя внутри чувствовали от скалистого лютня. И где они теперь? Мертвы.

– Не путай, Алексар. Внешние вещества, наркотики, выпивка, никогда не приведут к осознанности. Ты верно заметил, что это один путь – путь к погибели. Но ты сделал первый шаг в нужном направлении. Всё приходит с практикой. Даже из автомата ты не научился стрелять с первого дня, верно?

Я вновь посмотрел в глаза Максу, буквально чувствуя, как он хочет мне помочь, проникаясь какой–то его внутренней энергией. Но просто не мог физически понять, чего он от меня хочет. Тем не менее, решил не расстраивать его:

– Хорошо, Макс, я буду пробовать. Пробовать быть осознанным и делать, как ты говорил, хорошую химическую лабораторию внутри себя. Спасибо.

После этого разговора, наш отряд был готов выдвигаться дальше. В сторону группы «Лезвие–4», используя координаты с моего ПБК и знания местности старика Макса. Которому, после ночёвки и жареного мяса из жуков, теперь точно можно было доверять.

Спустя довольно продолжительный путь по туннелям, мы остановились под узким проходом над нашими головами. Лестница в проходе висела высоко, поэтому нам приходилось подсаживать друг друга, чтобы взобраться наверх.

Последними внизу остались мы с Максом вдвоём, обернувшись к нему, я спросил:

– Так понимаю, ты не идёшь?

Макс улыбнулся:

– Может быть, потом когда–нибудь, но не сейчас, – старик крепко сжал моё плечо. – Алексар, забудь про своё «Я». Помни, что Вселенная едина, и всё в ней переплетено. Не отделяй себя от неё. Не возвышайся над ней. Будь её частью и осознай себя этой энергией.

– Хорошо, Макс, спасибо за поддержку. Но пока, всё, о чём я мечтаю, это побыстрее свалить отсюда домой, а потом видно будет. Потом буду с этим разбираться.

Макс отпустил моё плечо и, взяв меня за ладонь двумя руками, ответил:

– Последнее, что скажу тебе: все твои знания, все твои умения и навыки, желания, лишь малая часть Вселенной, основанная на твоём маленьком жизненном опыте. Поэтому я не буду желать тебе того, о чём ты мечтаешь, я пожелаю тебе получить то, о чём ты даже не мечтаешь… – Макс опустил мою руку и, обхватив за талию, ловко поднял всего меня вместе с амуницией до лестницы.

Схватившись за прутья, я начал карабкаться наверх. А посмотрев вниз, снова увидел полные грусти и радости одновременно глаза старика в луче света, исходящем из открытого люка.

Было не понятно, что он мне говорил, но было ясно, что к нему следует прислушаться.

Выбравшись наружу, я обнаружил себя среди высоких гор и скал. А вокруг открытого люка собрались бойцы моего отряда.

– Где дед? – недовольно бросил Артём, подойдя ко мне.

Я, приготовив свой стрелковый комплекс к стрельбе, ответил:

– Он остался в туннеле. Не захотел идти.

– Что ж, тем лучше, – отрезал капрал. – Можешь карту ещё раз открыть?

– Да, – я достал свой ПБК и с радостью обнаружил, что на пластинке была связь. – Связь есть! Я сейчас свяжусь с лейтенантом.

– Давай, Ал, слава Вселенной!

Я незамедлительно позвонил лейтенанту Тихонову по своему ПБК через подшлемную рацию, и тот ответил на звонок:

– Твою мать! Синак?! Вы живые?!

– Так точно, лейтенант, – ответил я, вновь с ужасом вспомнив, как Опер спас мне жизнь на крыше здания метеостанции. – П–п–потеряли командира, с–с–сержанта Опера. Нам было приказано следовать к группе «Лезвие–4», но это было несколько часов назад. Что нам делать сейчас?

– Слушай сюда, Синак. Группы «Лезвие–4» уже нет в живых. Где вы находитесь?

Я скинул ему координаты с ПБК:

– Скинул вам на пластинку, сэр!

– Отлично! – обрадовался Тихонов. – Следуйте на север, где–то четыреста метров. Там вас встретит группа «Сияние–5», как понял?

– Вас понял, лейтенант, двигаться на север, четыреста метров к группе «Сияние–5».

– Всё верно понято, капрал! Я доложу «Сиянию», чтоб ожидали вас. Тебя назначаю командиром отряда. Держите связь через ПБК со мной каждые полчаса. Понял?

– Вас понял, лейтенант!

– Отлично, конец связи.

– Конец связи, – я отключил пластинку и провёл глазами всех солдат, остановив взгляд на Артёме. – Тихонов меня назначил командиром группы.

Артём повёл глазами куда–то в сторону и ответил недовольно:

– Что ж, веди нас. Куда он там сказал…

Я осмотрелся по сторонам, убедился, что все девять бойцов на месте и скомандовал немного дрожащим от волнения голосом:

– Г–г–группа, построение колонна в шахматном порядке, следуем за мной, контролируем периметр. За мной!

Я ещё раз перепроверил боеспособность своего оружия и выдвинулся вперёд, ведя за собой солдат.

Ко мне незаметно пристроился Вадим:

– Что там Тихонов тебе ещё сказал, Ал?

Я посмотрел на друга и сказал шёпотом:

– Отряда «Лезвие–4» больше нет. Их убили, мы следуем к другой группе.

– Вот стерва! – возмутился рядовой. – Грёбаные жуки. Главное, нам тут с ними не полечь.

Я осмотрел горы вокруг нас, скалы и остановил взгляд на утреннем небе:

– Надо следить за летающими жуками. А то не хочу, повторения той ситуации на крыше.

– Я займусь этим! – Вадим отошёл, начав следить за небом.

Через несколько десятков метров, мы завернули за скалу и ужаснулись. На каменистом песчаном поле лежали десятки разорванных в клочья трупов солдат и сотни изрешечённых пулями и сожжённых плазмой арахнов–скорпионов. Не возникало никаких сомнений, недавно здесь был очень жестокий и кровавый бой, в котором жуки одержали верх.

Я тут же остановил отряд, начав искать спрятавшихся врагов.

– Святая Вселенная… – прошептал Арчи Винин, подходя ко мне. – Сколько их здесь? Лавина арахноидов. Я слышал о таком. Её невозможно остановить.

Я осторожно подошёл к верхней половине тела одного из мёртвых солдат, посмотрев на нашивки боевого скафандра:

– Спецназ пятнадцатой галактической флотилии. Похоже, это та самая группа «Лезвие–4». Судя по координатам, – я взглянул на противоположные скалы, пытаясь понять, где заканчивается это братское кладбище, но не увидел ему конца. – Ладно! – я резко выкрикнул. – Группа! Продолжаем следовать по маршруту. Сохраняйте бдительность, держите минимальную дистанцию. И помните, чему мы с вами на полигоне учились.

Мы продолжили следовать по этому кровавому полю, осторожно обходя каждый труп и молча оказывая дань уважения каждому павшему здесь бойцу. К счастью, преодолели мы это препятствие без проблем и, когда обошли очередную высокую скалу, то увидели десятки уже живых людей, что стояли в сотне метров от нас на возвышенности.

Наконец–то! Спасение было близко!

Часть 14. Защищайте жука!

Убедившись, что весь отряд следует за мной, я помахал руками, намереваясь привлечь внимание незнакомых солдат на возвышенности. Но те лишь посмотрели в мою сторону и даже не двинулись навстречу.

Вадим также заметил их явное недружелюбие:

- Какие-то они пассивные...

- Ладно… – я задумался, вновь посмотрев на незнакомцев. – Может, заняты чем-то. Вон у них там оборудование какое-то стоит. Даже с антеннами.

Форма тех бойцов немного отличалась от нашей. Она была абсолютно чёрной, а вместо бронешлемов их голову защищали полностью защищённые гермошлемы. Даже оружие у них было другое. Насколько я понял, тоже стрелковые комплексы, но более новой модели, и какие-то незнакомые мне ружья. И тут я осознал, что это далеко не обычные солдаты и даже не спецназ.

Это была военная разведка.

В этот момент я испытал смешанные чувства. С одной стороны, разведчики всегда делали правильные вещи, например, арестовали нашего бывшего коррупционера-генерала после моего письма, и вообще они следили за порядком в армии. Но всё равно я чувствовал себя как-то некомфортно. Тем более что в голове всплывали слухи о том, что они обладают навыками телепатии и телекинеза.

Когда мы дошли до отряда разведки, то я попытался найти старшего офицера, но все бойцы были без знаков различия. В это время двое солдат неподалёку беседовали:

- …и так уже просрали отряд спецназа, про туннели имперские никто не сказал. Последний шанс…

- … разрабатываемое оружие, может, и не стоит тех средств…

И пока я искал глазами командира, слушая приглушённый диалог, один из разведчиков сам подошёл ко мне:

- Коготь-6?

Я попытался рассмотреть его глаза под тёмным стеклом шлема, но безуспешно. Сняв с лица защитную ткань, я представился:

- Так точно. Группа Коготь-6. Командир группы - капрал Алексар Синак. Разрешите…

- Наконец-то, – возразил боец, перебив меня. – Долго же вы шли. Выдвигайтесь на северо-запад, триста метров. Займите оборонительные позиции.

В этот момент я не понял, приказа. Ведь точно был уверен, что нас эвакуируют в центр:

- Простите, сэр. Но нашей задачей был патруль сектора у подножия гор, мы…

- Капрал, я как-то невнятно выразился?! – возмутился разведчик. – Быстро собрали своих людей и бегом на позицию!

Мой уставший мозг наотрез отказывался воспринимать этот приказ. Я всё ещё надеялся на эвакуацию. Мои сослуживцы также были измотаны и хотели вернуться в казарму. Поэтому я продолжил настаивать на своём, обратив на себя внимание не только моих подчинённых, но и остальных разведчиков:

- Простите, сэр, но мы рассчитывали на эвакуацию в центр…

- Синак, какая эвакуация?! Что вы несёте?! – закричал солдат так, что его товарищи в чёрной форме отвлеклись от работы за оборудованием. – Вы сейчас нарушаете прямой приказ офицера разведки и препятствуете выполнению боевой задачи! Вы вообще читали устав?! – продолжал кричать тот. – Или вы на срочке им только жопу подтираете?! Под трибунал и промывку мозгов захотели?! Это я вам прямо сейчас могу устроить!

Его слова вызвали у меня панику, от чего тело само неосознанно отошло чуть назад:

- Есть… Есть, сэр…

Я приказал своим бойцам следовать на северо-запад по приказу разведчика, пытаясь понять, что вообще происходит.

- Вот стерва! – возразил Вадим, когда мы отошли достаточно далеко. – Что эти грёбаные разведчики себе позволяют? Нас должны были эвакуировать.

- Вообще, никто не обещал нас эвакуировать, – заметил я. – Нас должны были эвакуировать с метеостанции. А потом всё пошло не по плану. И теперь мы часть нового плана. Походу… – я обернулся назад, пытаясь понять, что за оборудование стояло у разведчиков, но ни голографические экраны, ни антенны, не сказали мне абсолютно ни о чём.

- Потому что ты, Алексар, мямлил, как размазня, – пробубнил недовольно Артём Родчез. – Нормально бы сказал, что нам требуется эвакуация по приказу Тихонова и всё. Летели бы уже в центр.

Я был очень недоволен словами Артёма, но в мою защиту выступил Арчи Винин:

- Вообще-то, разведчик прав. По уставу офицер разведки стоит выше других офицеров по рангу. Поэтому даже если бы реально нам был бы отдан приказ на эвакуацию, его бы замяли и всё равно заставили бы идти туда.

- Опять как пушечное мясо… – возмутился Адам Ксоткин. – Вон там между скалами, куча народу порешали. Не удивлюсь, если по воле этих в чёрном.

- Так, ладно! – громко сказал я. – Идём на позицию и держим оборону. Как этот хрен сказал. А там видно будет…

Когда мы достигли назначенного места, то увидели узкий коридор между скалами, который вёл к обширной песчаной равнине, окружённой невысокими каменистыми горами.

Я начал размещать бойцов по позициям за булыжниками. Как покойный сержант Опер, я назначил к каждому капралу по рядовому и разместил одну пару следить за тылом, вторую за воздухом, а остальные две пары вместе со мной и прикреплённым ко мне рядовым Ромой Ждановым, назначил следить за открытым полем.

К этому моменту подошло время, когда нужно было связаться с лейтенантом Тихоновым, поэтому я не стал медлить:

- Лейтенант, это Коготь-6. Приём.

- Слышу вас, Коготь-6, – последовал ответ офицера. – Как обстановка?

- Нас группа «Сияние-5» какую-то задачу отправила выполнять вместо эвакуации. А мы уже еле на ногах стоим.

- Держитесь, Синак, – поддержал лейтенант. – Делайте всё, что они говорят и не возбухайте. Чтоб потом проблем не было. И помни, кругом враги. Понял меня?

- Так точно… – я тяжело выдохнул. – Конец связи.

- Конец связи!

Немного постояв и погрев лицо под двумя гездерскими светилами, я заметил, что здесь можно было забраться повыше - на скалу. Мне показалось это хорошей идеей, ведь оттуда отлично видно пространство вокруг.

Я сразу сказал об этом ребятам:

- Я с Ромой сейчас попробую взобраться на скалу. Там обзор должен быть лучше.

- Хочешь, чтоб тебя прыгуны, как Опера утащили? – возмутился Артём.

- Артём, в чём дело? – не понял я. – Чего ты мне так язвить стал?

- С чего ты взял? – буркнул тот. – Я о тебе забочусь.

- Да, кого ты обманываешь!

- Да, завидует он, – ответил Вадим Волк. – Что его не назначили командиром. Как сам себя назначать, так герой. А достойно принять приказ командира не может.

- Ты не желаешь заткнуться, рядовой?! – выкрикнул капрал.

- Успокоились! – возмутился я. – Артём, если тебе так хочется. Я могу назначить тебя старшим здесь, пока я с Ромой полезу на скалу.

- Мне пофигу, – отмахнулся капрал.

- Так! Артём, ты чего?! Ты старшим будешь или нет?!

- Ну… Буду.

- Ал, ты серьёзно? – возмутился Вадим.

- Чёрт, Вадим, хватит! – возразил я. – Достали меня эти тёрки. Артём старший здесь в обороне, и точка. А мы с Ромой идём на скалу. Связь по пластинке.

Я вместе с рядовым Ждановым начал взбираться на скалу, осторожно перешагивая с камня на камень, стараясь не слететь вниз.

- Высоковато тут… – еле прошептал Рома.

- Нормально, – я с осторожностью посмотрел вниз на своих бойцов. – Главное не споткнуться…

С высоты нескольких метров открывался отличный обзор на каменистое поле и ущелья между большими скалами вдали. Я всё больше убеждался в том, что решение залезть наверх было правильным, ведь, чем выше мы поднимались, тем больше могли видеть.

- А про что они там говорили? Про какое-то оружие? – вдруг уточнил рядовой, оглянувшись на отряд разведки. – Или мне показалось?

- Не знаю, Рома, - я посмотрел наверх, оценив, что нам осталось ещё больше половины пути. – Мне уже без разницы. Я просто хочу домой. А тебе какой резон?

- Просто интересно. Кажется, мы стали частью чего-то большего, - задумался рядовой.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, как тебе объяснить… Я пришёл сюда именно для службы. А не просто так, - рядовой прижался ближе к скале, чтоб не упасть. – Я жил с дедом в маленькой колонии. Он очень много для меня сделал, когда родители умерли… Да, у него хорошая пенсия по войне за Независимость с Империей, но всё равно у нас там дома ничего нет. Колония неразвита…

Я посмотрел на Рому, удивлённый тому, что он так разоткровенничался:

- Так, и ты хочешь вырасти по службе?

- Можно и так сказать. Возможно, даже стать разведчиком. Хочу вытащить моего деда из той жопы, где он сидит. Чтоб он пожил хоть чуток нормально, а не ловил круниксов по полям гальваносцкого чая у своего модульного дома.

- Это, - задумался я. – Благородно… Но стоит ли оно того?

- В плане?

Я тяжело выдохнул, посмотрел вниз с нашей высоты, вспомнил всё, что произошло на службе, и сказал:

- Например, я понял, что СКО это худшее место для работы в приципе. Здесь делать нечего. Но это моё мнение. Я его не навязываю.

Рядовой промолчал в ответ, посмотрев на меня, а затем в небо, видимо, обдумывая мои слова.

Поднявшись на самый верх, мы отряхнули форму, осмотрелись и обомлели.

Позади нас стояли огромные величественные горы с заснеженными вершинами, которые мы ранее видели лишь издалека с разрушенной метеостанции, а вокруг на многие километры растягивалось бесконечное скалистое плато с множеством торчащих скал, ущелий и причудливых камней, видоизменённых природой за многие миллионы лет. А переливающийся свет двух утренних светил придавал всему этому виду непередаваемое чувство загадочности и неизвестности.

- Красиво тут сверху… – сказал Рома. – Опа! А вон там что-то летит...

Я присмотрелся на летящие фигуры между гор, готовясь увидеть там прыгунов, но понял, что это были наши вертопланы в непривычном мне пустынном камуфляже:

- Это наши вертушки. Всё нормально. Но всё равно в оба смотри, Рома. А то… Опер считай погиб… по глупости. Только непонятно чьей, – я снова вспомнил злосчастный инцидент с сержантом.

- Ты винишь себя в его смерти? – уточнил рядовой.

- Не знаю. Наверное, нет. Это был его выбор - спасти меня. Как бы сказал тот просветлённый дед Макс: всё взаимосвязано в единой энергии. Если так произошло, значит, так произошло. Значит к чему-то это да приведёт.

Рома задумался:

- Надеюсь, это не приведёт ещё и к нашей смерти здесь. Даже не столько боюсь самой смерти, сколько того, что меня схватят жуки и утащат. А потом будут медленно пожирать. Или будут разрывать на части. Вот это вот страшно. В муках помирать…

- Так, отставить такие размышления, – скомандовал я. – Давай смотреть за тем, что происходит внизу, чтобы, если что, не пропустить жуков.

Я посмотрел на наших товарищей, которые копошились внизу, словно маленькие жуки-поварёнки. Я включил пластинку, снова подключив её к встроенной в шлем рации, и попытался наладить связь:

- Артём, приём. Слышишь меня? – я посмотрел вниз, пытаясь понять, приходит ли вообще сигнал, но капрал даже не пошевелился. Он просто стоял. – Что-то я не понял прикола.

- Что такое? – уточнил Рома.

- Что-то с нашими пластинками, связаться не могу… – заволновался я.

- А с Тихоновым?

- Да, ни с кем! Связи вообще нет, – ответил я, копаясь в ПБК.

- В смысле? – Рома подошёл ко мне, пытаясь включить свою пластинку, но та тоже была неработоспособна.

- А вот это уже… – прошептал я. – Ни хрена не круто…

- Алексар! – Рома подошёл к краю скалы, смотря куда-то вдаль. – Там какое-то движение в ущельях. Прямо на наших идут!

И действительно, вдалеке мой уставший взгляд тоже смог засечь врага: сотни торчащих хвостов с жалами среди камней и пыли.

На нас мчалась целая толпа арахнов-скорпионов.

Я сразу же подбежал к другому краю скалы, чтобы мой отряд внизу увидел меня, и начал махать руками, кричать, пытаясь привлечь их внимание. Бойцы посмотрели снизу вверх, но не понимали, чего я от них хочу. Пытаясь придумать хоть что-то, я начал стрелять в сторону, откуда шли жуки. Услышав выстрелы и заметив направление стрельбы, солдаты начали готовиться к бою, а я, убедившись, что бойцы меня поняли, повернулся к Роме:

- Надо спускаться. Там сейчас внизу нужна будет наша поддержка.

Рома ответил, нервно копошась в рюкзаке:

- Мы… Гхм… Мы можем отсюда отстреливать жуков.

- Как? С такого расстояния? – не понял я. – Просто патроны зря потратим. У нас даже прицелов оптических нет.

Рядовой достал из своего рюкзака два прицела и отдал один мне.

- Что это за оптика? Откуда она у тебя? – я оперативно установил прицел на эску.

- Я это… Взял у мёртвых спецназовцев в том поле, – ответил Рома, закрепив прицел. – Они им больше не нужны, скорее всего…

- Тут ты прав… – я лёг на скалу, посмотрев в прицел на приближающихся жуков. – Твою то мать, да это же ПС-23! Нам Иваро его только один раз показывал. Он сам вычисляет траекторию пули, а цели выявляет искусственным интеллектом в различных спектрах… Ну, с этим, думаю, что-нибудь получится.

- А ты думаешь, чего я их взял с собой? – уточнил рядовой с лёгкой безумной ухмылкой.

Рома лёг рядом, так же прицелившись, а я настроил свой прицел так, как нас учил сержант Иваро, и помог это сделать Роме.

Пока мы готовили свои стрелковые комплексы к стрельбе, поток арахнов приблизился на расстояние прицельного выстрела, поэтому я скомандовал:

- Стреляй им в голову!

Прицеливание давалось мне с трудом, взгляд заплывал из-за усталости, но я сделал первые несколько выстрелов с помощью прицела и точно поразил в голову первого жука. Тот замертво рухнул на песок, а его сородичи сгрудились в кучу, начав спотыкаться об труп.

Рома тоже начал стрелять во врага, уничтожая одного жука за другим точными выстрелами:

- Хорошо получается. Тренировки не прошли даром.

- Получается-то хорошо, – я выпустил новую очередь, уложив ещё одного жука. – Только их меньше не становится. И идут они всё ближе. Чёртова лавина арахноидов, - добавил я, вспомнив слова Арчи.

Мы с Ромой продолжали отстреливать жуков в ущелье, пока рядом с нами не прогремел взрыв. Пыль обволокла скалу, а куски камней начали сыпаться на нас, барабаня по шлему.

Я резко обернулся, прицелившись назад, как на тренировках, и увидел заползающего на скалу метрового жука. В его рту была целая куча небольших зубастых жвал, расположенных по кругу, которые тот интенсивно облизывал длинным красным языком.

Я выпустил очередь по этому мелкому арахну, разорвав его на куски:

- Рома! Пора уходить! – мои руки автоматически перезарядили оружие.

- Что это была за тварь?!

- Не знаю, не помню… Скорее всего, какой-то жук-разведчик!

Я резко встал на хлынувшем адреналине. А на скалу взобралось ещё две таких же твари. Они начали блевать и с хлопаньем отрыгнули два слюнявых шара. Один пролетел мимо и упал вниз. Второй разорвался рядом с Ромой, подняв столб пыли.

Я прикрылся рукой от взрыва и, прицелившись, точными выстрелами разорвал на части и этих тварей.

Вокруг снова было чисто. Но Рома лежал на спине без памяти, не подавая никаких признаков жизни.

Стянув с лица защитную ткань, я увидел кровь, что текла у рядового из носа. Паника охватила меня, в голове всплыл инцидент в горнодобывающем комплексе и злосчастная встреча с прыгунами.

Руки начали трястись:

- Рома! Рома! Оч… очнись! Р-р-рома!

Снизу послышалась стрельба.

Значит, жуки добрались до моего отряда.

И тут Рома открыл глаза, но, казалось, не понимал, что происходит.

- Р-р-рома! Слышишь м-м-меня?

- Аэ… – тот пытался встать на ноги, но безуспешно. – С-с-сзади… Сзади!

Услышав команду, я развернулся и выпустил очередь в сторону противника, но появившийся из клубов пыли метровый жук увернулся. Он начал прыгать и носиться по скале как резаный, от чего я никак не мог в него попасть.

Неожиданно арахн подпрыгнул и накинулся прямо на меня. Перехватив оружие, я сделал резкий удар прикладом и, завалив тварь на землю, расстрелял её в упор.

Жук мгновенно превратился в зелёную жижу, размазанную по скале.

Быстро перезарядив эску, я достал из аптечки универсальный заживитель и вколол его Роме в бедро. Подняв товарища и подхватив его за руку, всучил ему его эску и спешно начал спускаться вниз, помогая рядовому идти.

В это время мой отряд вовсю отстреливался от приближающихся орд арахноидов, которые сбегались со всех ущелий к узкому проходу, словно множество рек из хитиновой биомассы.

Их становилось всё больше и больше. Я в ужасе наблюдал за этими жучиными потоками, пытаясь не слететь со скалы вместе с Ромой.

И тут сквозь пылевую дымку глаз зацепился за отряд разведчиков, окопавшихся вдалеке на холме. Они даже не предпринимали каких-либо мер, а просто продолжали работать с оборудованием, уткнувшись в свои голопроекторы, как будто здесь не было всей этой войны.

В этот момент в голове начал складываться пазл.

Видимо разведка специально призывает жуков сюда. Но зачем?! Чтобы нас всех сожрали?!

Пока я тащил Рому вниз, тот пришёл в себя и уже сам начал шагать по скале и, наконец, мы приблизились к нашему отряду.

Я приказал Роме занять позицию для стрельбы и услышал разъярённый голос Артёма, который, стреляя из своего оружия, попытался мне что-то кричать, но ничего не было слышно из-за выстрелов.

Подбежав к нему, я крикнул в ответ:

- Что нужно?!

- Патроны! – выкрикнул тот, продолжая поливать огнём приближающихся жуков. – Патроны нужны! Что это за твою мать?! Откуда их столько?!

- Лавина арахноидов! – прокричал Арчи Винин.

Я посмотрел в сторону поля, где из ущелий без конца продолжали вылезать жуки, рвущиеся прямо под пули. Я занял позицию рядом с Артёмом и начал уничтожать тварей:

- Это разведка!

- Что?! – не понял тот.

- Я говорю, это разведка!!! Они привлекают жуков антеннами!!!

- Что за бред?! С чего ты взял?! – заметив крупную группу жуков, капрал кинул в их сторону гранату, разорвав скорпионов на части.

- Они сидят на холме и что-то с антеннами делают! – выкрикнул я, выцеливая жуков через новую оптику, но это получалось с трудом.

Изображение шло помехами и размазывалось, от чего пришлось убрать этот модный агрегат в разгрузку, рассчитывая на обычный механический прицел.

- Так, получается, нам разведку нужно грохнуть, а не жуков?! – Артём присел и перезарядил стрелковый комплекс.

Вдруг позади послышался знакомый визг двигателей. Я оглянулся и увидел подлетающий к нам на лопастях вертоплан. Зависнув над скалами, он с громким рёвом начал накрывать поле с жуками ракетами, добивая их из своих авиационных пушек.

- Ну, наконец-то! – выкрикнул Вадим. – Могут же, если захотят!

Нашей радости не было предела. Эта вертоплановая поддержка дала нам силы продолжать обороняться, ведь мы были не одни.

Но сладкое упоение длилось недолго. Неожиданно позади нас начала вздыбливаться земля. А посмотрев на холм вдали, я увидел, как солдаты разведки так же зашевелились. А наша надежда - вертоплан дал газу и скрылся среди скал, уворачиваясь от мелькающих тёмных теней летающих жуков.

Меня мгновенно охватила паника, арахноиды буквально готовились нас окружить и с земли и с неба, и даже под землёй.

Я встал в ступоре, не понимая, что происходит. Крики жуков, стрельба, взрывы вокруг, но… я попытался взять себя в руки. Я попытался понять…

Как учил Макс.

Понять, что сейчас внутри меня. Паника? Как это мне поможет? Страх? Понятное дело. Но что я должен делать? Я должен спасти себя и остальных.

Простояв в этих мыслях несколько секунд, я вдруг осознал, что, чёрт возьми, внутри меня! А внутри меня было желание жить, вернуться домой, месяцы интенсивных тренировок по уничтожению жуков и желание убить всех этих членистоногих тварей.

Разорвать их на части. Любой ценой.

Мурашки пробежали по моему телу. Сердце забилось ещё сильнее. Сознание буквально сузилось до долей секунды. Время как будто остановилось.

Неожиданно для себя самого я начал громким голосом раздавать приказы:

- Адам! Вадим! Бегом назад к разведчикам, занять позицию за теми камнями, прикрывайте воздух! – я дёрнул Артёма. – Бери своего рядового и бегом за ними! Прикройте наш отход!

Я кинул гранату в бугор земли, из которого вот-вот должны были вылезти жуки. Взрыв заставил их временно стихнуть, что позволило четырём бойцам обойти нору и занять безопасные позиции.

- Внимание! – снова скомандовал я. - Работаем в двойках! Отход по одной двойке поочерёдно!

Мы начали медленно отступать, стреляя и перезаряжаясь. Я проследил, чтобы оставшиеся две двойки подошли к Артёму и остальным, к этому времени из свежей ямы начали лезть скорпионы, с воздуха атаковали прыгуны, но к моим солдатам наконец-то присоединились солдаты разведки, которые оказались очень хорошими вояками. Их стрелковые комплексы куда эффективней валили жуков, а летающие прыгуны буквально разваливались в воздухе от натиска их огня.

Наконец, только мы с Ромой остались на первоначальной позиции. Я отдал приказ быстро отходить назад, но, как только мы оказались у свежей жучиной норы, жук скорпион словно вылетел из-под земли, накинувшись на меня.

Инстинктивно отбил удар жала прикладом. Зарядил жуку в глаза ногой и оглушив тварь. А несколько длинных очередей от меня и Ромы превратили жука в отбивную.

Сердце билось как бешенное. Голова гудела. Адреналин хлестал через край, даже мешая нормально видеть, но во мне впервые не было никаких эмоций. Только бой. Только война и только желание убить как можно больше арахноидов!

Я уже отходил от свежевырытой ямы, как вдруг оттуда начало вылезать толстое существо с четырьмя длиннющими скрюченными ногами, вдоль и поперёк покрытое небольшими хитиновыми пластинами, переливающимися на свету, словно мокрый уголь.

Тварь издала истошный визг. Задрожала в конвульсиях и вздыбила свою чешую. Послышался треск, а нос учуял такой знакомый, но едкий запах поджаренного арахноида.

Каждая хитиновая чешуйка затряслась с огромной скоростью. Вокруг существа начали вспыхивать короткие разряды молний. Жук буквально заряжал сам себя, искрясь и сверкая, как живая грозовая туча.

Наши пластинки и умные прицелы тут же вспыхнули от резкого перенапряжения. Я и Рома поспешили выкинуть их на землю и двинулись дальше к нашим товарищам, отстреливаясь от арахнов, бегущих позади.

Добравшись до обороняющихся у холма, я услышал озлобленные крики солдат-разведчиков:

- Не стрелять по ЭМИ-жуку!

- Отставить огонь по твари!

- Огонь только по скорпионам и прыгунам!

Сами они достали ружья с сетками и транквилизаторами, начав закидывать гигантского жука сетями, обстреливать его со всех сторон дротиками, останавливая его движения и пытаясь полностью обездвижить.

ЭМИ-жук сопротивлялся, как мог, вибрировал, топал лапами, снова вызывал электроимпульсы, но множество сетей и транквилизаторов, всё же, сковали его движения и заставили свалиться без памяти.

Тем не менее, остальные жуки всё так же рьяно бежали на нас, но на горизонте вновь появился ловко маневрирующий вертоплан, расстреливающий летающих прыгунов.

Зависнув над нами, он выпустил очередь из ракет по полю с жуками и вновь скрылся за скалами.

- Окружить ЭМИ-жука и защищать его! – выкрикнул разведчик.

- Сэр, рациям и оборудованию конец! Вы успели сообщить транспортнику?

- Так точно! – разведчик посмотрел на меня и выкринул. – Чего тормозим Синак?! Быстро защищайте жука!

Чем дальше было дело, тем абсурдней становились приказы.

Я осмотрел свой отряд, убедившись, что все в сборе, перезарядился, но даже это промедление пришлось разведчику не по вкусу. Тот ударил меня рукой по шлему:

- Что, капрал?! Это тебе не к чужим жёнам подкатывать, да?! Вперёд!!!

Я обомлел от его слов.

Что? Он муж той самой Елены?! Какого чёрта?!

Тогда понятно, почему он так предвзято ко мне относился и дело далеко не в уставе. Меня снова переполнили эмоции, но я, вспомнив слова Макса, собрался с силами и чётко ответил:

- Так точно, сэр! С жуками оказалось куда проще, чем с вашей женой!

Видно было, что мои слова застали разведчика врасплох. Теперь он замер в ступоре, а я собрал свой отряд, и мы принялись окружать ЭМИ-жука, отстреливая приближающихся к нам арахнов.

Сам не понимая как, я находил наиболее удачные позиции для стрельбы, перемещал бойцов, разделял их на двойки и тройки для наиболее успешной обороны. Из-за чего арахны не могли подойти к нам ближе, чем на несколько десятков метров.

Сзади тоже послышалась стрельба. Я увидел, что с тыла приближается спецназ, который так же отстреливался от жуков, которые шли на них.

Видимо, арахноиды не собирались так просто отдавать нам своего сородича, но плазменные ракеты и разрывные снаряды вновь вернувшегося вертоплана не давали им не единого шанса дойти до нас цельной жучиной лавиной.

Нам оставалось только добивать тех, кто пережил карательные авиационные удары.

Наконец, в небе появился тяжёлый транспортник и ещё два вертоплана.

Транспортник оперативно опустился вниз прямо к большому жуку, открыв аппарель. И теперь нас ждал новый безумный приказ от разведки:

- Заталкивайте жука в грузовой отсек!

Некоторые разведчики начали толкать жука внутрь корабля в открывшийся грузовой отсек. Я отозвал нескольких солдат, и мы начали помогать им, благодаря чему, ЭМИ-жук оказался в корабле и транспортник быстро покинул опасную зону.

В это время уже три вертоплана поражали приближающихся тварей, но некоторые гады всё так же добирались до нас. Побитые, израненные с оторванными конечностями они упорно шли вперёд. Но мы продолжали стрелять во врага, пока к нам не подлетел вертоплан.

Разведчик выкрикнул приказ, который мы все так ждали:

- Коготь-6! Ваша эвакуация! Бегом на транспортник!

Я собрал свой отряд, и мы оперативно забрались внутрь.

- Все на месте? – уточнил пилот.

Я подчитал людей - Арчи, Адам, Артём, Роб наши рядовые:

- Все! Десять! На месте!

- Взлетаем!

Транспортник резко рванул вверх, и тут меня охватил резкий порыв тошноты. Словно тот жук, что блевал шарами, я, казалось, вылил на пол весь сухпай, который был съеден за эти сутки.

За мною неосознанно повторили ещё двое рядовых, другие же солдаты просто сидели, пытаясь понять, где они и что происходит.

Я снова выблевал остатки из своего желудка. Внутри него уже даже не было еды, только желчь и непонятная слизь. Я наклонился на колени, закрыв глаза, пытаясь собраться с силами:

- Твою мать… Твою мать…

- Ал, ты в норме?! – спросил Вадим с сиденья напротив.

- Нет… – ответил я.

- Сами потом будете машину мыть! – крикнул второй пилот.

- Пошёл к чёрту! – выкрикнул я в ответ, снова пытаясь блевануть, но это был уже просто непонятный порыв.

Немного придя в себя, я осмотрел солдат. Все они были измучены.

Роб смотрел в пустоту стеклянными глазами. Артём сидел, скрючившись в три погибели. Арчи пытался так же проблеваться, но не получалось. Адам просто сидел с закрытыми глазами. А все рядовые находились в полном оцепенении.

Один только Вадим держался ровно, хоть и было видно, что его покачивало.

Он сказал, посмотрев на меня:

- Ты просто монстр, Алексар…

- Что ты имеешь в виду? – я схватился за живот.

- Как ты всех… ты туда… ты сюда… Кхе! Тьфу! Грёбаная пыль… Фух, что-то у меня тоже голова кружится… – вдруг Вадим закатил глаза и упал на плечо Адама.

Капрал открыл глаза и попытался привести его в чувство, но тот окончательно вырубился.

- Вроде, пульс есть… – ответил Адам.

Я снова наклонился, посмотрев на своё отражение в луже собственной рвоты. Внутри всё горело, тело тряслось, мышцы стонали от боли. Казалось, что я сейчас тоже вырублюсь, но я смотрел в глаза самому себе в этой чёртовой луже и не мог оторваться. Отражение как будто отвечало мне, показывая, что в действительности было внутри меня. И там были не мои глаза, а глаза того, в кого я начал превращаться здесь - на Гездере.

И это пугало меня…

Часть 15. Зачем это было?

После последнего задания нам всем пришлось приходить в себя ещё долго. Как морально, так и физически. Рома и Вадим вообще угодили в госпиталь из–за осложнений на пару дней, а остальные просто восстанавливались в казарме.

К счастью, Тихонов и сержант Иваро понимали наше состояние и особенно нас не доставали. Но даже спустя пару недель, после возвращения в центр, я всё ещё видел в глазах бойцов жуткую пустоту, такую же, которую видел у себя самого в зеркале каждый день.

Но в моих глазах была не просто пустота. Там была какая–то странная бездна, которая затягивала с головой прямо внутрь меня самого. Бывало, что я стоял в уборной по несколько минут, тупо всматриваясь в свои глаза в зеркале и пытаясь понять, что я там вижу...

Может, именно это и имел в виду Макс, когда говорил про осознанность?

Или же у меня реально начала свистеть фляга?

В одно утро я как обычно принял душ после тренировки и вновь стоял у умывальника, всматриваясь в свою внутреннюю бездну в зеркале, пытаясь найти там ответы на вопросы, которые даже не мог сформулировать.

– Эй, Алексар, – подозвал меня Вадим, выходя из душа и наматывая на бёдра полотенце. – Опять себя ищешь?

Я резко отвлёкся от зеркала и посмотрел на друга:

– Да… Да… Есть немного.

– Ты смотри с этим поосторожней, – Вадим начал бриться. – В этих поисках себя, можно самого себя и потерять.

– Но разве не это имел в виду, Макс? – уточнил я. – Поиск себя и всё такое. Управление внутренней химией.

– Мне кажется, что нет… – Вадим стряхнул бритву. – Он имел в виду, что нужно научиться пользоваться своим телом, своими эмоциями… Хотя, я до сих пор не врубился, как это делать… Ай! Вот, стерва! Порезался. Ну, вот как я должен был это контролировать? Забить на боль от пореза? Дальше бриться? Ерунда же.

– Принять это и действовать дальше… – прошептал я. – Как со страхом. Мы же боялись жуков, до дрожи в ногах и всё равно сражались.

– Не знаю… – Вадим умыл лицо. – Наверное, это другое. Может, Макс и научился там за много лет вырабатывать у себя нужные вещества и нужную химию тела для нужных эмоций, но я, сколько ни старался, ничего не вышло. Это же естественные биологические процессы природы! Как ты это изменишь?

– Не знаю… – я задумался. – Но если тренироваться, то возможно всё. Наверное.

– Ага… – согласился рядовой. – Может быть, но тратить на это всю жизнь тоже как–то неправильно, на мой взгляд. Лучше уж научиться жить с тем, что есть, и всё. Кстати, ты слышал, что твой этот сержант–горилла вернулся?

От слов Вадима меня сразу охватил жар по всему телу, глаза округлились, а в горле как будто образовался комок. Я быстро взглянул себе в глаза в зеркале и попытался проникнуться этими эмоциями, осознавая происходящее:

– Кто тебе это сказал?

– Да, Роб Милтон. Сегодня на дежурстве по отделению был, принимал документы по обновлению личного состава.

Я не знал, как на это реагировать. Лишь продолжал смотреть себе в глаза, пока на секунду не поймал тот самый взгляд, который был в моём отражении на луже рвоты в вертоплане:

– Что же… Интересно…

– Думаешь? – спросил Вадим.

– Уверен. Интересно, поменялось ли его отношение ко мне после того инцидента в горнодобывающем комплексе… Ладно, пойдём, Вадим, а то на построение для завтрака опоздаем.

Целый день я ходил в мыслях о том, когда сержант Вотрин вернётся в строй… Когда он прибудет в отделение и снова начнёт нас всех донимать? Даже тренировки с сержантом Иваро из–за этого шли очень плохо, я постоянно тупил, тормозил и даже еле попадал по мишеням.

К счастью или несчастью, вечером я получил ответы на свои вопросы.

Неожиданно для всех в казарме прошло внештатное построение, организованное самим сержантом–гориллой. Войдя в помещение с лёгкой улыбкой на округлом лице, он уверенно шагал вдоль строя, буквально сияя блеском своих узких глаз.

Было видно, что несколько месяцев в орбитальном госпитале значительно уменьшили его мышечные размеры, особенно в районе ног. Которые были вообще выращены заново. От чего он снова стал больше похож на обычного человека, чем на гориллу.

– Я смотрю, у нас свежее пополнение… Хех… – Вотрин пробежался глазами по солдатам, но на мне даже не замедлил свой взгляд.

Остановившись в другом конце, он повернулся к нам и добавил:

– Ситуация накаляется с каждым днём, да, ребят?

Последовало молчание.

– А чего вы такие молчаливые то? Ладно, молодые, но старшим уже домой скоро, а вы нос повесили!

Неожиданно, свой голос подал Вадим:

– Сэр, разрешите обратиться из строя, рядовой Волк!

– Ну, наконец–то, – обрадовался Вотрин. – Серый, серый волк, укусит за бочок. Чего тебе, волчара?

– Мы боимся погибнуть от лап жуков. Все уже прошли боевое крещение и поняли, что к чему, поэтому не хотим оказаться снова среди этих тварей.

В этот момент я испытал какое–то чувство стыда за Вадима, ведь, по сути, этот вопрос был риторический, и не требовал ответа. А с сержантом–гориллой лучшей тактикой было вовсе молчать.

Вотрин нахмурил брови и скомандовал:

– Рядовой Волк, выйти из строя!

Вадим сделал шаг вперёд, а Вотрин продолжил:

– Рядовой, скажи нам всем здесь стоящим: ты солдат Федерации или трусливая сучка?

– Я солдат Объединённой Галактической Федерации, сэр! – выкрикнул Вадим.

– Тогда почему ты ноешь, как сучка?

– Это было не нытьё, сэр, – начал оправдываться Вадим. – Просто иногда всё идёт не по плану. Всё меняется. Даже не успеваешь сообразить, что к чему и какое задание ты выполняешь.

– Ты в армии, рядовой Волк, – ответил Вотрин с очень раздражающей интонацией. – Тебе тут соображать и думать не надо. За тебя уже всё подумали и сообразили. Ты должен только учить устав Сил колониальной обороны и делать то, что тебе говорят.

– Сэр, но что делать, если те, кто подумал, просто посылают тебя в лапы жуков? На смерть.

Вадим продолжал себя закапывать, а я просто не мог устоять на месте от желания его остановить, но не мог что–либо предпринять.

Вотрин недовольно посмотрел на Вадима:

– Рядовой Волк, Объединённая Галактическая Федерация предоставила тебе жильё, еду, воду, работу и защиту родной колонии, а тебе влом послужить родной стране верой и правдой жалких пару циклов?

– Никак нет, сэр! – выкрикнул рядовой. – Я люблю и уважаю свою страну, просто иногда есть личности, которые…

– Ты слишком много болтаешь! – выкрикнул Вотрин. – Два дежурства вне очереди тебе по отделению. Всё, всем разойтись.

Вотрин покинул казарму, а солдаты разошлись по своим койкам. Я же подошёл к Вадиму и понял, что тот был в лёгком трансе от произошедшего:

– Вадим, вот зачем ты это делал, объясни мне? Я же тебе рассказывал про гориллу, а ты всё равно на рожон лезешь.

Рядовой сел на свою койку и посмотрел в пол:

– Я не знаю. Я не думал, что… Вот, ведь, стерва этот Вотрин! Два дежурства подряд. Серьёзно?! Нахрена так делать?

– Ему просто нужно было показать свою власть перед молодыми, – сказал я. – Короче, Вадим, меньше с ним болтай и контактируй. Это лучшая стратегия.

– Да, да… Спасибо, Алексар… Я понял. Два дежурства, с ума сойти! Но ведь те разведчики, правда, нас тупо жукам отдали в лапы… Это неправильно. И главное, зачем? Ради того толстого электромагнитного жука? Что они с ним делать будут?

– Да, понятно, что изучать будут или ещё что… Да, а нам то какая разница? А, если честно, мне знать и не хочется. А Вотрину на всё наплевать, – дополнил я. – Всем наплевать. Меньше зацикливайся на этом. Давай, – я похлопал друга по плечу. – Не надо тут лишний раз свои мысли на показ выставлять. А то Иваро с Опером вас расслабили сильно, – я отошёл от Вадима, начав готовиться к отбою.

После возвращения, сержанту Вотрину было очень тяжело втянуться в рабочий процесс. За время его отсутствия многое изменилось, от подхода к тренировкам, до элементарных кодов доступа к штабным компьютерам.

Это было заметно даже по его поведению. Теперь он сам не понимал, что делать и что происходит вокруг, постоянно задавая глупые вопросы Тихонову и даже солдатам из старшего призыва. Лучше всего я заметил эти изменения в его поведении во время очередного дежурства по тренировочному центру.

Приняв смену, я вместе с Тихоновым сидел за штабными компьютерами и работал над документами, когда текущий замдежурного – Вотрин зашёл внутрь:

– Твою мать, эти молодые ещё тупее предыдущих. Ты, лейтенант, как наберёшь наберёшь, конечно… Нервов не соберёшь. А я не люблю нервничать.

Тихонов посмотрел на сержанта исподлобья и ответил:

– Чего ты тогда сам набирать не ездишь по колониям и планетам? Набрал бы тех, кого тебе надо.

– У меня это в должностной инструкции не прописано, – отговорился тот.

– Попросим полковника Морриса, он тебя приказом назначит ответственным, – добавил лейтенант.

– Ой, не, спасибо! – возмутился Вотрин. – Мне этого говна не надо. И так сейчас хожу, вспоминаю эти эски, двести тридцать, двести сорок, двести пятьдесят?! Зачем их вообще все мне знать?! Я что, оружейник?! У нас тут вообще только одна модель на вооружении стоит.

– И что? – лейтенант встал и направился к выходу. – Ты теперь ответственный за обучение личного состава вместе с Иваро. Привыкай.

Лейтенант, вышел из дежурной комнаты, а сержант занял его место у голограмм:

– Ну, чё тут, Синак?

Эта его интонация мгновенно вывела меня из себя, я обернулся к нему, посмотрел в глаза и доложил:

– Полно работы. Необходимо согласовать полётные задания для бомбардировщиков и крейсеров с выявленными целями, составить бланки задач личного состава, согласовать с флотом и связаться с компанией, которая должна починить нам сервера в штабе, наконец. Они обещали прислать специалиста сегодня. Нужно будет его провести и всё показать.

Вотрин это всё выслушал, как будто даже не вникая:

– Но ты же знаешь, как это сделать?

– Так точно! – протараторил я.

– Тогда делай! Чё сидишь?

Я повернулся к голограммам, продолжив работать, но тут меня буквально охватил пожар изнутри. Я не рассчитывал на какую–то благодарность от него за спасение, но неуважительное отношение ко мне я больше потерпеть не мог:

– А вы тогда здесь зачем, сержант?

Тот отвлёкся от своей пластинки и переспросил:

– Что, прости?

Я, не отрываясь от голограмм, повторил:

– А вы тогда здесь зачем? Как мясо для жуков?

Вотрин положил пластинку в карман и наклонился ко мне, прошептав:

– Тебе жить надоело, Синак, или чё? Думаешь, пару жуков завалил, бессмертным стал?

Я повернулся к нему и посмотрел в глаза, от чего его озлобленное лицо, неожиданно как будто размякло:

– Это вам, похоже, жить надоело, сержант. Горнодобывающий комплекс вас так ничему и не научил? Мне очень жаль, – мой взгляд вновь зацепился за голограммы.

Я буквально чувствовал, как сержант был готов взорваться от злости, но сам же ощущал моральное удовлетворение от сказанных мною слов, пока неожиданно не словил жёсткого леща по своему затылку, от чего чуть не ударился лбом об стол:

– Какого чёрта?! – я резко поднялся с места и посмотрел на сержанта, который выглядел, как озлобленный жук–скорпион.

– Ты совсем распоясался здесь, СинЯк! – выкрикнул Вотрин, подходя ко мне. – Сейчас я тебя быстро на место поставлю, дезертир!

– Кого вы собрались на место ставить?! – не понял я, отходя назад. – Мы с жуками воюем здесь! Лучше бы помогли полётные задания заполнить, а не в пластинке сидели! Из–за таких, как вы, мы чуть Гездер жукам не просрали!

– Это твоя обязанность заниматься всем этим! – выкрикнул тот.

– Это обязанность дежурного, по инструкции! – возмутился я. – Потом ваша, и только после этого уже моя! Мы здесь должны работать в команде, только тогда будет наибольшая эффективность, и только тогда мы сможем быстрее победить жуков!

Вотрин прорычал в ответ:

– Быстро сел на место и сделал всё, как надо! Чтоб, когда я пришёл, уже всё было готово! Я проверю!

Сержант буквально вылетел из штаба, а я смог спокойно продолжить работать без криков и некомфортного общества сержанта–гориллы.

По возвращении, он реально начал проверять всю выполненную мною работу, пытался найти ошибки, какие–то недочёты придумывал сам, но я чётко раскладывал всё по полочкам и через скрип в зубах объяснял этому гаду, как нужно делать правильно, постоянно тыкая его носом в его же несправедливые замечания.

Теперь у меня было достаточно опыта и знаний, чтобы парировать все его атаки.

– Понятно, – коротко ответил тот, завершая проверку, и вновь покинул помещение.

Моему триумфу не было предела. Я через столькое прошёл и, благодаря своему опыту, смог, наконец, поставить на место даже эту гориллу. Что было неожиданно для меня самого.

Хоть и получил по затылку, но оно того стоило!

С этого момента Вотрин так и не появился в штабе, смену я сдавал вместе с Тихоновым и уставший, но всё ещё довольный собой, вернулся в казарму.

Отдыхая на койке, я проверил даты на своей новой пластинке. До конца службы оставалось чуть больше одного месяца. Я смотрел на этот единый галактический календарь и не мог нарадоваться, буквально наслаждаясь каждой проходящей секундой.

Никогда ещё уходящее вникуда время не вызывало у меня столько радости. Впервые за всю службу я начинал ощущать действительно положительные эмоции.

А следующие несколько недель проходили спокойно.

Нас иногда посылали на лёгкие задания, где мы даже не встречали жуков лицом к лицу, Вотрин вообще перестал со мной взаимодействовать, а дежурства вовсе были отменены, так как сервера штаба удалось починить спустя полтора года после попадания в них жучиной споры.

Теперь, благодаря нормальной автоматизированной работе штаба, у нас появилось гораздо больше свободного времени: кто–то ходил в тренажёрный зал, кто–то читал книги, кто–то просто ждал дембеля в казарме, я же не мог перестать тренироваться и обучаться новому в военном деле.

Для меня это стало повседневной рутиной. Каждый день я сверхнормы выходил на стрельбище или полигон, чтобы ещё больше улучшить свои навыки.

Сам не знаю, зачем.

Ведь скоро я должен был вернуться домой. В родную колонию на планету Астрал, и гораздо лучше было бы повторять то, что пригодилось бы для работы. Но я просто не мог этого делать.

Тоже не знаю, почему.

Может, это была привычка, может, мозг просто не понимал, что я скоро буду дома, и считал, что Гездер это навсегда. Но иногда я смотрел внутрь себя, как говорил дед Макс, прислушивался… правда, мне никогда не отвечали, но каким–то нутром я понимал, что всё делал правильно.

Чаще всего со мной ходил Вадим. За это время мы с ним очень хорошо сдружились и уже, можно сказать, стали действительно лучшими друзьями.

Возвращаясь с ним после очередной тренировки на стрельбище, идя мимо ангаров с транспортёрами КГТ, мы любовались закатом за высокими стенами тренировочного центра. На душе было спокойствие, лёгкая радость и предвкушение чего–то большего. Наконец, спустя такое долгое время, жизнь начала налаживаться:

– Хорошо вам тут служиться будет, не то, что у нас…

– Алексар, ты чего?! – не понял Вадим. – Мы же в одном месте служим! Не пугай меня.

– Я имею в виду что мы дежурили, жуков встречали впервые, ничего налажено не было, сержанты дебилы… А сейчас всё налажено, жуков только в оптику наблюдать стали на заданиях, дежурств нет и тренируют как надо. Даже самим можно ходить стрелять, мозги всякой фигнёй не грузят.

– Ну, сержант дебил остался один… – заметил Вадим озлобленно. – Правда, в последнее время он как–то притих. Только до молодых докапывается иногда.

– Наверно, заглянул внутрь себя, – усмехнулся я. – Увидел свою внутреннюю гориллью химическую лабораторию и охренел.

– Да, он просто злость какую–то на других выливает, – проворчал рядовой. – Обидели его когда–то на службе… А ты ему наговорил на дежурстве всякого, вот он и задумался, что что–то надо менять.

– Хм… – я пнул ногой камень. – Я просто так загорелся изнутри от его слов, что не мог по–другому поступить. Это была химия тела, которую хотелось выпустить наружу, и которую я использовал реально по назначению.

– Да… Сильно же Макс на тебя повлиял, Алексар…

– Знаешь, я начал понимать, что этот дед реально что–то знает. А вот мы с тобой Вадим, наверное, и не узнаем этого никогда, – я остановился возле ящиков у здания нашей казармы, сел на них и посмотрел на две заходящие звезды Гездера. – Эх… Сейчас от жуков всё почистят, и вообще не служба будет, а красота.

– Хотелось бы… – выдохнул Вадим, присаживаясь рядом. – Не грустно на дембель уходить, а?

– Пф, еще несколько недель тут торчать, Вадим, – я постучал по ящику. – Конечно, нет!

– Но ты так тренируешься упорно, что Тихонов и даже майор Араев тебя нахваливают. Я думал, тебе нравится… Думал, что ты вообще захочешь остаться работать здесь, как офицер.

– Нет, Вадим… – я посмотрел на друга. – Раньше мне нравилось забыться и не видеть того, что происходило вокруг. А сейчас я… просто, не знаю…

– Не хочешь оставаться наедине с самим собой? – уточнил тот.

– Возможно… Там что–то сидит внутри меня. Помнишь, ты обалдел от того, как я командовал отрядом?

– Да, конечно, ты был едрить крут! – воскликнул рядовой.

– Вот, это был как будто не я… И этот «не я». Меня пугает. И я не хочу, чтобы он вылез и захватил меня, возможно, поэтому я так упорно тренируюсь.

– Это ты его ищешь, когда в зеркало смотришь каждое утро? – уточнил рядовой.

– Думаю, да.

Вадим снял шлем, посмотрев на закат:

– Тоже себя на этом словил, – вздохнул рядовой. – Кажется, что это ты, но как будто это не ты. Раздвоение личности какое–то. Как будто шизофрения. Главное, чтобы это не помешало жизни на гражданке.

– Да, думаю, привыкнем, – я повертел в руках эску. – К хорошему быстро привыкаешь. А плохое со временем забывается.

– Тут ты прав, Алексар… – задумался Вадим. – Ну, что? Пойдём дальше, в оружейную раздеваться?

– Иди, Вадим, а я посижу ещё немного… – я снял шлем и посмотрел на друга.

– Хорошо, только не задумывайся обо всём этом слишком много. Хорошо? А то я за тебя переживаю.

– Хорошо, не буду… – я улыбнулся, проводив Вадима взглядом.

Сидя на ящиках, я начал осматривать всё вокруг: казармы, ангары, космодром, штаб, бронетехнику, как будто записывая происходящее на камеру и помещая в самые глубокие слои памяти.

Время словно замедлилось, а краски стали ярче и насыщенней. Тело начало невероятно чётко воспринимать сухой воздух с запахом горючки, тепло обеих звёзд Гездера, вес амуниции, а внутри были очень смешанные чувства.

И всё это проявлялось так ярко и насыщенно, как никогда раньше. Я начал проматывать в голове всё, что прошло за время моей долгой службы. Как будто начинался какой–то новый этап, новая глава моей жизни. И мне приходило осознание, что я стал совсем другим человеком. Совсем не тем, каким был, когда прилетел сюда.

Даже родители во время последних наших разговоров по ПБК говорили: «Ты очень изменился, Алексар.». И я реально осознавал, что многое изменило меня здесь. Хорошо или плохо это скажется на моей будущей мирной жизни, было не ясно. Но было ясно одно, что приобрёл я здесь больше, чем потерял, и теперь с нетерпением ждал скорейшего возвращения в родную колонию на Астрале.