Ключик от сердца Коралины

I.

Любить. Любить сильнее. Убивать.

Так учила Мама. Мама знает, как лучше.

Д.Г.

В воздухе витал кислый металлический запах, смешанный со сладким парфюмом хозяйки этого дома. Кресло-качалка медленно и со скрипом наклонялось сначала вперед, затем назад, словно в нем сидел невидимый призрак. Темнота в комнате сгущалась, душила и наполняла ее особой тревожной атмосферой. На кожаном покрытии кресла еще остался легкий след человеческого тепла, но вокруг не было ни души.

Свет на мгновение озарял коридор и снова пропадал. Выцветшие обои дома навевали тоску. На металлическом крючке рядом с дверью висела шляпка и бежевое легкое пальто. Их владелица была неподалеку: между кухней и гостиной посреди прихожей лежало тело. Его корпус наваливался на низкую тумбу, а ноги в неестественной позе раскинулись на полу. Безжизненные глаза женщины были широко распахнуты и устремлены в конец коридора, увековеченные ужасом. С тумбы одна за другой скатывались капли, разбиваясь о пол в негромком «кап-кап». Затылок был жестоко размозжён, а свидетельством жестокости этой выходки стали кровавая лужа на полу и брызги на стенах квартиры.

Лампочка в ванной мигала, и ее свет сбегал через приоткрытую дверь, озаряя часть коридора своим коротким отблеском. Оттуда доносился шум воды. Она быстрым потоком лилась вниз, и ее капли медленно скользили по обнаженному телу, окрашиваясь в бледно-красный цвет. Смывая с кожи неизвестного чужую кровь, вода исчезала в сливе, унося с собой отголоски произошедшего.

«Кап-кап»

Свет лампы снова моргнул, отразившись в глазах убийцы. Его руки медленно бродили по телу, собирая и направляя ледяную воду на плечи и шею. Окровавленная одежда валялась на полу, на прохладном кафеле, до которого изредка доносились брызги из душа. «Кап-кап». Приятное и будоражащие чувство предвкушения наполнило его грудь и отразилось на лице неизвестного в довольной усмешке.

«Кап-кап»

***

«Кап-кап-кап» — крупные капли громко барабанили по стеклам окон «Розового Дворца», угнетая и без того отсутствующее настроение Коралины.

Комната девчонки резко изменилась с тех пор, когда с ней произошел «странный случай» — именно так она называла то, что с ней приключилось пять лет назад. Невзрачные розовые обои сменились на более насыщенные голубые, а поверх паркетного пола раскинулся ковер кофейного цвета с длинным и мягким ворсом. Новым предметом обихода этой комнаты стал письменный стол, который ютился в самом отдаленном углу комнаты. Его заполоняло множество неряшливо разрисованных скетчбуков, цветных ручек и пустых пачек из-под снеков.

По другую сторону от двери, что вела в ванную, пристроился огромный шкаф для одежды с двумя зеркальными дверцами. Открывать его без подготовки было крайне опасно, поскольку он до упора был набит одеждой. Рядом, на прежнем месте, раскинулась широкая двуспальная кровать. К ней был приставлен ярко-бардовый комод, который Коралина считала главной «достопримечательностью» этой комнаты. Полку камина напротив, собственно, как и другие настенные полки комнаты, заполняла разная сувенирная мелочь и пустые бумажные стаканчики из-под кофе.

Возле входной двери вместо широких полок с игрушками теперь стоял узкий книжный шкаф с модной легкой литературой и глянцевыми журналами, а «башня» превратилась в уютное гнездышко, вмещающие в себя кресло для чтения и нагромождение подушек. Именно там, сидя на полу, провела свое утро Коралина Джонс.

Рассматривая как дождь заливает сад, девушка скучающе водила пальцем по запотевшему стеклу, а затем что-то неторопливо писала в своем блокноте. Траурное черное платье простого силуэта сочеталось по оттенку с ее темными волосами. У нее был грустный вид.

— «Дорогой, Заки, я рада тебя видеть…» — Коралина вслух перечитала содержимое блокнота, а затем отрицательно мотнула головой. — Не годится. На похоронах нет места радости.

Глубоко вздохнув, девчонка резко перечеркнула только что написанную фразу и перевернула страницу, вновь приставив ручку к чистому листу.

— «Заки, мне очень жаль, что твоя бабушка умерла. Мадам Ловат мне очень нравилась, она хорошо ко мне относилась…», — немного подумав, Коралина вновь взглянула на улицу, о чем-то задумавшись. На ум ей пришел образ высокой старушки с костылем в морщинистой руке и привычкой щуриться на ярком дневном свете. На вид она казалась серьезной и ворчливой женщиной, но на самом деле была очень добродушной. В детстве после дождя каждый раз, когда Коралина и Заки бегали по лесу в поисках лягушек до темноты, мадам Ловат, замечая их грязную одежду и испачканные лица, шокировано взмахивала рукой и прикладывала ее к своему озадаченному лицу, а затем всегда поила их горячим шоколадом с зефиром.

На мгновение на лице девушки промелькнуло раздражение, с которым она насупилась, с силой выводя новые строчки в блокноте:

— «И вообще, Заколебайка, кем ты себя возомнил, чтобы игнорировать мои письма целый год?! Думаешь, поступил в колледж и теперь стал лучше меня?»

Отбросив привычным движением прядь волос с лица, девушка на пару секунд прикрыла глаза, помотав головой в стороны. Она была зла, но не хотела срываться на своего давнего друга в этот день. Резким движением руки она вырвала из блокнота исписанный листок и, скомкав, неуклюже отбросила его за спину.

Входная дверь с тихим скрипом отварилась. Девушка не обернулась и продолжила смотреть в окно. Подперев щеку рукой, Коралина следила за тем, как капли одна за другой соскальзывали по стеклу вниз.

Мел Джонс медленно вошла в комнату и остановилась неподалеку от дочери, заинтересовано осмотрев валяющейся под ее ногами бумажный комок.

— Знаешь… если хочешь, отец сходит с тобой туда. Я и одна могу закончить каталог, — предложила она, еле сдерживая зевок, навязанный ей усталостью. — Наверняка, Заки сейчас очень тяжело. Он так любил свою бабушку…

— Нет, — уверено отозвалась Коралина, выпрямившись. — Меня подвезет Мони́к. А Заки и вправду жаль. Впрочем, если он так сильно любил свою бабулю, мог хотя бы раз навестить ее за этот год!

Девчонка захлопнула свой блокнот и поднялась с пола. На ее коленях проявились красные пятна — она просидела здесь всё утро. Коралина резко обернулась.

— Ну как, я выгляжу достаточно «прискорбно»? — полюбопытствовала девчонка, демонстративно раздвинув руки в стороны.

Миссис Джонс скептично приподняла бровь и прошлась своим взглядом по внешнему облику своей дочери. Для похорон она выбрала достаточно скромный наряд, что для нее было не совсем типично: черное бархатное платье на пуговицах, тонкие колготки того же цвета и кожаные берцы на шнуровке.

— Тебе не кажется, что туфли здесь были бы более уместны?

— Ты же знаешь, мне в них совершенно неудобно! — отмахнулась Коралина и взяла с кресла свою синюю сумку-почтальонку.

С улицы послышался громкий гудок автомобиля, который означал, что девушке следует поторопиться, но Коралина как всегда проигнорировала его. Она задержалась рядом с вешалкой, что располагалась возле двери. На первый взгляд, на ней висело даже больше вещей, чем она могла выдержать, и каждая из них отличалась особенно ярким цветом. Приподнимая одну вещь за другой, девушка надеялась найти среди этого великолепия красок один конкретный элемент гардероба. Выудив, наконец, с вешалки наиболее, по ее мнению, «скучный» коричневый плащ с ненавязчивым принтом оранжевых цветов на ткани, она накинула его и вышла из комнаты.

Спустившись на первый этаж, она заглянула к своему отцу в кабинет. Ее «старик» привычно сидел за ноутбуком, торопливо шлепая пальцами по клавишам. Его лоб выделяли глубокие морщины, а в волосах проявилась седина. Рукава растянутого свитера мешали мужчине спокойно печатать, скатываясь на запястье его рук. Чарли Джонсу пришлось отвлечься от монитора, чтобы вновь закатать их.

— А, Коралина! — заметил он, наконец, в дверях дочь и повнимательнее к ней присмотрелся через толстую оправу очков. — Замечательный выбор обуви, дорогая. Там льет, как из ведра! В них ты точно не промокнешь.

Коралина улыбнулась в ответ и с любопытством взглянула на несколько упакованных почтовых коробок, что стояли неподалеку от нее. Легонько пнув одну ногой, она вздохнула.

— Это к семинару?

— Да, — отозвался отец. — Оказалось, отправить эти бумаги почтой будет намного проще, чем вести с собой... Ну, поторопись! Кажется, Мо́ника уже ждет тебя, и не забудь на столе тару с грибной запеканкой, — мужчина ободряюще кивнул дочке, а затем почесал затылок, став чуть более серьезным. — А еще… не забудь передать Закильберри наши с мамой соболезнования. Мадам Ловат была, хм… справедливой домовладелицей. Да и человеком вроде тоже неплохим.

Коралина кивнула, задумывавшись о том, как смерть мадам Ловат отразилась на настроении ее родителей. Несмотря на то, что в детстве она и Заки были хорошими друзьями, мистер и миссис Джонс не пытались подружиться с его бабушкой. Возможно, из-за того, что она была их домовладелицей, а, может, из-за тех слухов о ней, которые ходили по округе. Пять лет назад, узнав после «странного случая» Коралины, что ее собственные догадки о пропавшей сестре были правдой, бедная старушка стала чаще говорить об этом с другими людьми, которые в результате посчитали ее слегка чудаковатой. Мадам Ловат, не выдержав, вскоре отгородилась от людей и стала «отшельницей» в своем доме на холме.

На кухне стоял странный горько-перченный запах. Коралина поморщилась и перевела взгляд на запеканку на столе, уложенную в стеклянную посуду и надежно запечатанную в прозрачную пищевую пленку. Неохотно подняв это творение своего отца в руки, Коралина направилась на выход.

Дождь на улице не стихал, и прохладный ветер заставил девушку слегка поежиться. Она недовольно вздрогнула, когда ей на лоб упало пару холодных капель и попятилась назад. Крыша крыльца прохудилась в нескольких местах.

Напротив, на каменной дорожке, ее терпеливо дожидался миниатюрный старенький «жук» насыщенного зеленого цвета. Дверца автомобиля распахнулось и оттуда выглянула ее лучшая подруга.

— Кора Джонс! — нетерпеливо прикрикнула она.

— Мока Сингх! — насмешливо прокричала в ответ Коралина и быстро перебежала улицу. Юркнув в автомобиль, девушка захлопнула за собой дверцу и встряхнула головой в стороны, избавившись таким образом от влаги, которая успела осесть на ее волосах. Моник отвернулась от летящих в нее капель, а после снисходительно улыбнулась подруге.

— Принесла? — тут же спросила Коралина,

— А то! — Моник достала из пакета контейнер, доверху наполненный домашним овсяным печеньем, фирменной выпечкой ее отца.

— Отлично! — Коралина взяла в руки протянутую ей тару, а грибную запеканку безжалостно закинула на заднее сидение машины. — Теперь я готова ехать.

«Жучок», как его всегда ласково называла Моник, медленно тронулся, огибая сад Розового Дворца.

Было время, когда лаконичное Моник еще было полноценным Моникой. Четыре года назад девочка с этим именем перевелась в ту же школу, в которой училась Коралина. Маленькая англичанка с индийскими корнями вместо типичного кожаного портфеля носила с собой лиловый рюкзак, украшенный блестящими стикерами и пластмассовыми значками. Именно он и привлек к ней внимание Коралины, и девочкам быстро удалось сдружиться.

В подростковом возрасте Сингх сознательно сократила своё имя на одну букву, посчитав, что так оно звучит более круто, а чуть позже Моник и вовсе превратилось в шуточное Мока, благодаря чему она удачно вписалась в парочку Заки-Закильберри и Кора-Коралины. Трое друзей несколько лет и вправду были неразлучны, однако, Ловат был старше их обоих на год, поэтому прошлым летом он поступил в колледж и уехал в другой город. К разочарованию Коралины и недовольству Моник друг детства спустя некоторое время перестал отвечать на их звонки и письма…

— Завила волосы? Мне нравится, — отозвалась Моник, выруливая к трассе. Она прекрасно знала, о чем думала ее подруга, но также знала, что та вряд ли станет говорить о том, что ее беспокоит, открыто. — Я могу пойти с тобой. Мне ведь не трудно, хотя я не знала мадам Ловат так, как ты.

— Эй, сегодня суббота, ты должна помочь своему отцу в кафе! Тебе не стоит лишаться работы ради меня, — улыбнулась Коралина, а затем, немного подумав, добавила. — Нет, конечно, стоит, но не сегодня.

— Да брось, в нашем кафе почти никогда не бывает наплыва клиентов. Только наплыв скуки и занудства, которые распространяет вокруг себя мой отец.

Коралина усмехнулась:

— Он хотя бы платит тебе зарплату.

Зеленый «жук» немного притормозил, чтобы свернуть с главной дороги на проселочную. Она вела в сторону соседнего холма, поверхность которого была «изрезана» посадками и каменистой местностью. В пасмурную погоду он выглядел особенно мрачно и одиноко из-за чего у Коралины появилось неприятное ноющее чувство в груди.

— Ты так и не нашла подработку на лето? — удивилась Моник, осторожно высматривая впереди машины канавы, в одной из которой было бы крайне неприятно застрять в этот дождливый день.

— Мистер Джонс, более известный, как мой отец, под натиском моей мамы, миссис Джонс, наотрез отказался оставить мне ключи от своей машины! — негодующе вздохнула Коралина, театрально взмахнув рукой. — Да и ничего стоящего мне пока не подвернулось, а ездить в город на автобусе мне совсем не нравится!

— Да, но, чтобы накопить на скутер, который ты так хочешь, нужно работать, — насмешливо напомнила Моник. — Я могла бы попробовать уговорить отца открыть еще одну вакансию в нашем кафе, но боюсь с такой зарплатой тебе и на колесо от скутера не хватило бы. Он то и на работу взял меня только потому, что я его дочь, и мне можно платить меньше.

Джонс громко вздохнула, пытаясь скрыть свою радость от того, что ей не придется отказываться от перспективы работы официанткой: она совершенно не представляла себя в фартуке, вальсируя между столиками.

Ели за окном угнетающе потянулись ветвями к проезжающей мимо них машине под натиском ветра. Капли дождя громче забарабанили по лобовому стеклу «жучка». Маленький автомобиль лихо объезжал кочки, что встречались ему на пути, упорно взбираясь на холм по закрученной дороге.

— Ой, кажется, впереди сломалась машина. Эй, а это разве… разве не твои соседки?

Коралина неохотно приподнялась, чтобы получше разглядеть впереди старенький Ford Mustang 1982 черного цвета, что стоял у обочины. Рядом с ним две старушки, облаченные в черные платья — у мисс Форсибл с глубоким вырезом и пером в волосах, а у мисс Спинк с изысканной шляпкой и полупрозрачной вуалью на лице, — прячась под большим розовым зонтом, стояли над душой пожилого мужчины, который, видимо, пытался поменять колесо у автомобиля с балонным ключом в руках.

— Вот чёрт! — неожиданно вскрикнула Коралина и тут же предприняла попытку спрятаться за панелью автомобиля, уронив голову на колени Моник.

Юная Сингх едва ли удивилась выходке подруги. Смиренно прикрыв рукой часть своего лица, она изобразила сосредоточенного на дороге водителя, не снизив скорости.

➵

— В правую сторону крути! — мисс Спинк, упираясь на ходули, наставляла усатого мужчину, теряя свое терпение из-за этого дорожного происшествия. Все это, по ее мнению, плохо сказывалось на ее нервах и давлении.

— А я говорю, нужно влево! — высокая статная, но подслеповатая Мириам, держа в руке зонт, обращалась к запаске, что лежала на багажнике машины.

— Нет, вправо! — настаивала Эйприл.

— Влево! — мисс Форсибл притопнула ножкой, попав ею прямо в лужу. Брызги тут же разлетелись по воздуху и осели на лице пожилого мужчины, что пригнулся над поврежденным колесом. Он терпеливо вздохнул, сняв с головы траурный цилиндр и оголив лысину, а затем вытер уже и без того прилично намокшим от непогоды рукавом свое лицо. Его черные длинные усы, которые обычно дугой завивались кверху, из-за сырости опустились и прилипли к его широкому подбородку.

— Смотри, не Коралина ли там едет? — мисс Спинк обратила свое внимание на смутно знакомый ей зеленый «жук», мчавшейся по дороге, хотя из-за сильного дождя ей было трудно его рассмотреть.

Мириам повернулась в противоположную от подъезжающего автомобиля сторону, повнимательнее взглянув через запотевшие очки в сторону леса.

— Все может быть, Эйприл, — изрекла она.

Спинк мелкими, но быстрыми шажками с помощью ходуль продвинулась ближе к обочине, выйдя из-под зонта на дождь. Поправив выбившийся из прически локон, она помахала рукой в сторону «жука» и прищурилась:

— Коралина!

Машина не остановилась и даже не притормозила. Промчавшись мимо, она скрылась за поворотом, что вел к дому покойной миссис Ловат.

— Выходит, что не Коралина, — отозвалась Эйприл и обернулась, поспешив обратно к своим попутчикам. — Крути вправо!

— Нужно влево, я тебе говорю.

➵

Маленький дворик дома покойной Ловат кое-как вмещал в себя не менее десяти машин разной масти. Люди, которые только подъехали, вылезали из салона автомобилей, держа над головой зонтики или сверток утренней газеты с некрологом мадам Ловат на последней странице, прячась от дождя. На узкой каменной дорожке отпечатались грязные следы от колес автомобилей. Она вела к двухэтажному строению, построенному на границе с лесом. Когда-то давно этот дом имел ярко-желтую окраску, гармонично перекликающуюся с коричневым фасадом и зеленой местностью рядом, однако сейчас, поскрипывая на ветру, его стены покрывала потрескавшаяся краска тоскливого бледно-лимонного цвета.

Люди, облаченные в черное, медленно тянулись к дому, скрючившись под тяжестью причины своего визита. На крыльце стояло несколько прихожанок пуританской церкви, которую каждое воскресенье посещала мадам Ловат. Коралина быстро забежала под его крышу, пожалев, что забыла захватить зонт. Остановившись недалеко от перил, она принялась стряхивать с плаща влагу. Ей казалось, что на похоронах мадам Ловат будет мало гостей, но заметила, что корзина для зонтов рядом со входом была переполнена, и сейчас альтернативой ей стало жестяное ведро, приставленное рядом. В нем уже находилось несколько мужских тростей.

Когда Коралина вошла в дом, в холле стояло несколько человек. По очереди подходя к родителям Заки, которые стояли возле столика с большим черно-белым портретом мадам Ловат на нем, они выражали им свои соболезнования. Оставив свой плащ на вешалке, девушка сделала глубокий вдох и медленно прошла вперед.

— …она была своеобразной, но при этом очень доброй женщиной, — донесся до девушки обрывок фразы незнакомого ей мужчины. Пожав руку мистеру Ловату, он кивнул, искренне соболезнуя их утрате, и направился в гостиную, к остальным желающим почтить память покойной.

Сильнее сжав контейнер с печеньем в руках, Джонс робко подошла к Ловатам. Отец Заки, огромный крепкий мужчина, выглядел опустошенным. У его миниатюрной по сравнению с ним жены были красные и слегка припухшие от слез глаза. Она периодически подносила к лицу платок, чтобы смахнуть новые слезинки.

— А, мисс Джонс, — произнес мужчина, угадывая в гостье перед собой отдаленно знакомые черты девочки, которую видел в последний раз пару лет назад.

— Здравствуйте, мистер и миссис Ловат, — отозвалась она. — Примите мои соболезнования.

— Спасибо, что зашла к нам, Каролина, — голос женщины был тихим и слегка дрожал. Девчонка вовремя удержалась от того, чтобы указать ей на ошибку, которую она допустила в ее имени. Миссис Ловат слегка приобняла Коралина в знак своей признательности за ее визит. — Ты принесла печенье? Как это мило с твоей стороны… Ну же, ступай в гостиную. Заки, правда, еще не приехал из города… Бедный… бедный мой мальчик, — женщина снова аккуратно преподнесла тканевый платок к своим глазам.

Большая светлая гостиная была заполнена людьми. Несмотря на то, что мадам Ловат в последнее время предпочитала одиночество живому общению, почтить ее пришли многие из тех, кого она знала при жизни: пожилые дамы из кружков по вязанию и шахматам, проповедник, местный садовник, хозяин ближайшего магазинчика и его жена-пышка, несколько соседей и даже парочка мальчиков из местной команды по крикету, которой покойная ежегодно жертвовала существенную сумму денег. Из родственников, помимо родителей Заки, Коралина заметила двух двойняшек — взрослых зрелых женщин, которые являлись младшими детьми мадам Ловат. Опечаленные, они стояли возле фортепиано и поглощали спиртное из стаканов для виски.

Каминная полка напротив входа в гостиную была усыпана белыми розами — любимыми цветами умершей — и еловыми ветвями. В середине стояла урна с прахом. Каждый желающий мог подойти и возложить на алтарь цветок или ветвь дерева. Коралина почувствовала, как сильно на нее влияет атмосфера этой обстановки.

Из старого приемника чуть слышно доносились старые романсы, которые любила слушать покойная. Посреди комнаты расположился большой обеденный стол. Его наводняло обилие закусок и блюд, большинство из которых принесли гости. Подойдя к нему, девочка положила свой контейнер и взяла со стола стикер с ручкой. Выведя на нем «Семья Джонсов, Розовый Дворец», она прикрепила листок на дно тары и сняла крышку, чтобы гости могли попробовать овсяное печенье с изюмом и шоколадной крошкой. Обернувшись, она обвела комнату более внимательным взглядом.

Осмотрев компанию людей, которые собрались у окна и о чем-то тихо беседовали, она перевела взгляд на вошедших в комнату новых гостей и вдруг почувствовала, как на ее плечо легла чья-то тяжелая рука. Мужчина медленно обогнул девчонку, держа в другой руке тарелку, доверху наполненную едой. В нос ударил знакомый пряно-сладкий запах, смешанный с нотками алкоголя и старым мужским одеколоном.

— Что-то ищешь, Коралина? — спросил он, как обычно делая акцент на гласной первого слога ее имени, демонстративно выговаривая его правильно.

— А, это вы, мистер Бобо… — разочарованно протянула Джонс. Пожилой мужчина был одет в смокинг, который был ему заметно мал, и держал подмышкой шляпу с длинным немного помятым цилиндром. Сероватая, вероятно, от многочисленных стирок рубашка странно гармонировала по цвету с его кожей, которая имела легкий синий оттенок. И хотя у него был крайне нелепый вид, пожалуй, это был единственный официальный костюм в его гардеробе. Коралине было необычно видеть его в такой одежде. — Как поживаете?

— Ничего-ничего, моих мышаток скоро ждет больше успех! — Коралина вздохнула. Каждый раз при встрече на протяжении всего того времени, которое семья Джонс проживала в Розовом Дворце, он повторял одно и тоже. И до сих пор не было ясно, кого именно он хотел убедить в степени «готовности» своих норушек: окружающих или себя? Мел Джонс даже не была уверена в том, а правда ли мужчина содержит на своем чердаке каких-либо животных: «Скорее всего, забавляется с дикими мышками, которых в этом доме предостаточно, как только примет на грудь! Не связывайся с ним, Коралина Джонс!». — Так что ты потеряла Коралина?

— Потеряла..? А. Да ничего, — Коралина изучила носки своих берцев, покрытых разводами от дождливой погоды.

— Хочешь? — мужчина протянул ей тарелку, указав своим длинным крючковатым пальцем на ярко-бардовый свекольный салат, от которого отдавало выраженным запахом чеснока. Мистер Бобински принес этот салат с собой и был крайне раздосадован тем, что никто из присутствующих не захотел его попробовать. — В свекле содержится много витаминов! Она поможет почувствовать себя лучше.

— Нет уж, спасибо, — девчонка слегка поморщилась и отвела обоими руками от своего лица предложенный ей «деликатес». — Простите, мне нужно отойти.

Джонс оправила ремешок своей сумки на плече и направилась в сторону камина, воспользовавшись этой возможностью ускользнуть от общения с мистером Бобо. Выбрав из вазы наполовину раскрывшейся бутон белой розы, она с небольшой заминкой, навеянной ей накатившим чувством тоски, возложила его на алтарь, рядом с урной. «Мне жаль, что с вами это случилось, мадам Ловат», — подумала Коралина и уже собиралась вернуться обратно к столу, как вдруг заметила через окно гостиной подъезжающий к дому старенький пикап. Джонс прекрасно знала, кому принадлежит эта машина. Она почувствовала раздражение.

Припарковавшись под молодой елью, водитель вышел из автомобиля, накинув на голову капюшон потертой бледно-зеленой куртки, чтобы защититься от дождя. Захлопнув дверцу, он выдохнул из легких теплый воздух дымкой пара. Заки решил обогнуть дом с другой стороны и зайти внутрь с заднего двора, чтобы не тревожить гостей на крыльце, а может просто не хотел попадаться им на глаза.

Коралина Джонс была настроена решительно. Обогнув обеденный стол, она попыталась изобразить на лице невозмутимость, но тем не менее быстрым шагом направилась в сторону кухни. Столкнувшись в проходе с несколькими женщинами, которые собирались войти в гостиную, девушка освободила им путь и вытянула шею, чтобы хоть что-то рассмотреть среди потока прибывающих в дом людей. Миссис Ловат вошла в кухню, и Коралина заметила, как она обняла там высокого парня в зеленой куртке. Женщина развернула лицо сына к свету и, к недовольству Джонс, спиной к коридору, чтобы взглянуть на него. Приложив свои морщинистые руки к его щекам, женщина произнесла что-то утешительное, а затем похлопала его по плечу, возвращаясь к гостям и давая ему время пообщаться с отцом, который также направился в его сторону.

Коралина, наконец, получила возможность выйти в коридор, но вдруг растеряла всю свою уверенность, застыв на месте. Заки медленно обернулся на зов отца, снимая с себя мокрую куртку, и девчонка, к своему собственному удивлению, не увидела там своего старого друга.

Закильберри запомнился ей, что значит, «себе на уме» парнишкой, который постоянно сутулился и поворачивал голову вбок, безустанно тараторя вслух любые свои мысли, которые только приходили ему на ум. Высокий и слишком худой с привычкой неуверенно притягивать руки к груди, или судорожно ими жестикулировать. На его лице был постоянно заискивающий взгляд, который он тут же отводил, стоило ему только столкнуться с чьим-то ответным взором, а голову украшали кудрявые волосы, вечно пребывающие в полном беспорядке. Так куда же все это делось?

Посреди кухни стоял высокий крепко сложенный возмужавший парень. Долгие и упорные тренировки спортом помогли ему не только прибрести рельефность мышц, но при этом значительно улучшить свою осанку, что прибавило ему пару сантиметров к росту, а также уверенности во взгляде. Короткая аккуратная стрижка, выраженные скулы и отсутствие огромных синяков под глазами — все это делало его крайне непохожим на него «прошлого». Тихо переговариваясь с отцом, он не замечал Коралины, которая в этот момент отчего-то медленно пятилась обратно, стараясь как можно незаметнее увильнуть в гостиную.

➵

— Она очень хорошая девочка, — мисс Спинк медленно передвигалась с помощью ходуль по каменной дорожке. Между ней и мисс Форсибл, учтиво придерживая над дамами зонт, шел пожилой усатый мужчина в дорогом черном сюртуке и кожаной повязке на левом глазу. — И способная.

— И сообразительная, — подтвердила Мириам.

— А уж какая общительная! Она наверняка может помочь вам, мистер Блэквелл, в вашей… м, чудесной лавке…

— Ох, ну что вы, я прекрасно справляюсь один, — попытался было отвертеться мужчина, но дамы тут же одновременно пытливо взглянули на него и мило улыбнулись, прекрасно понимая, как это действует на старого холостяка, который был крайне падок на этих пожилых актрисулек.

— И как же имя этой молодой особы? — спросил мистер Блэквелл, нервно смахнув сырость со своих усов.

— Коралина Джонс, — отозвались в один голос женщины, медленно взбираясь по ступеням крыльца дома Ловат.

— Ах, Каролина? — мужчина закрыл зонт и приоткрыл перед дамами дверь, пропуская их первыми в дом.

— КОралина! — громко и недовольно, словно принимая ошибку в имени соседской девчонки за свое личное оскорбление, поправили мужчину мисс Спинк и мисс Форсибл. Их громкое замечание отразилось от опустевших стен коридора, из которого только что хотела испариться юная Джонс, но тут же запнулась, услышав свое имя.

— А вот, кстати, и она! — обрадовалась Эйприл.

Закильберри, услышав знакомое имя, удивленно выглянул из-за плеча своего отца, встретившись со взглядом округлившихся карих глаз своей подруги детства. Удивительно, но в этот момент первой взгляд отвела именно Коралина, почувствовав себя крайне неловко от того, что ее побег был скомпрометирован таким вот образом. Недоуменно взирая на девушку, парень наблюдал за тем, как она медленно выпрямляется из крадущегося положения и, откашлявшись, неестественным для нее излишне вежливым тоном обращается к только что вошедшим в дом пожилым актрисам и сопровождающему их мужчине.

— Да, мисс Спинк и мисс Форсибл, вы о чем-то хотели со мной поговорить?

— Видите, какая воспитанная милая девочка? — Мириам тут же обратилась к мистеру Блэквеллу, пытаясь разглядеть его через свои очки, а точнее «найти его» в вешалке, к которой она обращалась на самом деле. — Такую помощницу еще поискать нужно!

***

Дождь давно закончился, оставив после себя грязь и глубокие холодные лужи. Коралина сидела на широком поручне крыльца дома Ловат, кутаясь в своем тонком плаще и скучающе взирая на то, как гости медленно разъезжаются по домам. Джонсы как всегда сильно опаздывали.

Пошарив рукой в сумке, через короткое мгновение она зажала в губах сигарету и поднесла к ней зажигалку. Втянув едкий дым в легкие, который сильно отдавал ароматизатором клубники, она облегченно выдохнула, наблюдая за тем, как тот принимает более насыщенную текстуру на влажном воздухе, медленно в нем растворяясь.

Несмотря на то, что ей по каким-то причинам было неловко первой заговорить с «новым Заки», ей также был неприятен тот факт, что ее старый друг за весь вечер сам совершенно никак не попытался наладить с ней контакт. Вместо этого он изредка бросал на нее свой задумчивый взгляд и благодарил других гостей за то, что они пришли сегодня почтить память его бабушки.

— И чем я это заслужила? — себе под нос недовольно пробурчала Коралина. — Он слишком зазнался…

Очередное облако дыма растворилось в воздухе, медленно унося с собой и напряжение девушки. Завидев вдалеке приближающийся к дому серебренный Volkswagen Polo, девушка затушила сигарету о подошву своей обуви и направилась навстречу подъезжающему автомобилю.

Сразу развернувшись на узкой дорожке, машина резко затормозила прямо перед Коралиной, обрызгав ее обувь грязью. Раздраженно прорычав, девчонка села на заднее сидение автомобиля, хлопнув дверцей. Мел Джонс в ответ на раздражение дочери лишь окинула ее своим строгим взглядом через зеркало заднего вида, а Чарли оглянулся с переднего сидения, продолжая держать на коленях коробку со своими новыми ботинками.

— Как все прошло? — спросил он.

— Нормально, — Коралина неопределенно повела плечом и сложила руки на груди, устремив свой взгляд в окно. Родители коротко переглянулись, и миссис Джонс вырулила на скользкую проселочную дорогу, возвращаясь по ней обратно, к главной трассе.

На заднем сидении лежало несколько бумажных пакетов, наполненных едой. Заглянув в ближайший из них, Коралина мельком ознакомилась с его содержимым, подметив, что обычно родители совершали в продуктовом гораздо меньше покупок.

— А овсяное молоко вы купили? — полюбопытствовала девушка.

— И твои любимые хлопья тоже, — отозвался отец.

— Так это все, чтобы заполнить холодильник на время… этого вашего семинара?

Садовый каталог Джонсов пользовался большой популярностью в последнее время, поэтому руководство предложило им провести мастер-класс в нескольких соседних городах за, разумеется, достойное вознаграждение. Не воспользоваться такой возможностью ни Мел, ни Чарли не могли, поэтому они, недолго думая, согласились.

— Это займет всего лишь пару недель, — напомнила Мел. — Соседи за тобой присмотрят.

— Ага, «сумасшедшие актрисульки» и «безнадежный алкаш»? — процитировала слова своей же матери Коралина, всплеснув руками. — Я уже достаточно взрослая. Позабочусь о себе сама!

— Не сомневаюсь. Но так все же спокойнее.

— И кому же?

— Нам!

— Не расстраивайся, Коралина, — вновь повернулся к ней Чарли. — Что может случиться с тобой за какие-то две недели?

➵

Закильберри медленно наблюдал через окно за тем, как серебряный автомобиль удаляется от дома все дальше и дальше, скрываясь за силуэтами старых деревьев. Усмехнувшись чему-то, он оправил тюль и оглянулся, столкнувшись со взглядом своей матери. Миссис Ловат стояла в проходе, держа в руках несколько пустых тарелок из-под закусок, которые пару мгновений назад собиралась отнести на кухню.

— Тебе не кажется, что это жестоко? — спросила она. — Сколько ты с ней уже не виделся? Год? В детстве вы с ней и той забавной девчонкой Моникой были неразлучны… а что стало с вашей дружбой теперь?

Заки пожал плечами.

— А она, между прочим, принесла твое любимое овсяное печенье…

— Мы просто разные, — отмахнулся он. — Не думаю, что я хочу продолжать общаться с ней.

— Да? Тогда почему ты наблюдал за Каролиной все это время, пока она сидела там, на крыльце? — насмешливо поинтересовалась у него мать.

Закильберри опустил взгляд и решил промолчать. Подойдя к женщине, парень забрал у нее грязную посуду и медленным шагом направился в сторону кухни, но потом вдруг остановился и тихо, не оглядываясь, произнес:

— Ее зовут Ко́ралина…

II.

Пасмурное небо отражалось в глазах Коралины. Огромные серые облака медленно проплывали над ней высоко в небе, исчезая за высокими верхушками старых деревьев.

Юная Джонс часто озвучивала свое желание однажды переехать в город, но на самом деле ей было бы крайне грустно расстаться с красотой этих мест. Здесь прошла значительная часть ее детства, и она знала каждый пенек и сучок в округе. В особенности ее любимым местом было озеро, которое располагалось неподалеку от Розового Дворца.

Тело пробивало на мелкую дрожь, а нижнее белье, в котором Коралина не побоялась влезть в холодную воду, промокло насквозь и неприятно липло к коже. Полностью расслабив тело, девушка медленно вместе с облаками плыла по водной глади на спине. Лицо, шея и грудь держались на поверхности, а в вытянутой руке была зажата сигарета. Коралина медленно притягивала ее к своим слегка посиневшим от холода губам и выпускала на воздух новые облака — облака табачного дыма.

Ей нравилось это ощущение покоя, которое дарило озеро. Атмосфера этого места действительно была особенной. В основном, из-за расположения. Небольшое озеро «пригрелось» между двух холмов и с трех сторон было огорожено лесом. Джонс приходила сюда со стороны поля. Проселочная узкая дорожка делила его на две части, а ближе к озеру пролегала между тонких посадок диких яблонь.

Отсюда можно было увидеть дом семьи Ловат. Он размещался на верхушке соседнего холма и по-прежнему казался Коралине «печальным». Она изредка бросала в его сторону взгляд своих карих глаз, задумчиво вспоминая вчерашний день. Лицо нового Заки, возникающее в ее мыслях, вызывало в ней одновременно раздражение и любопытство.

Наконец, девушка почувствовала, как ее правую руку медленно начало сводить судорогой, поэтому предприняла попытки вылезти из холодной воды на берег, беспечно выкинув тлеющий окурок в воду.

Капли одна за другой стекали по ее волосам и телу вниз и, встречаясь с прохладным ветерком, дарили Джонс новую волну мурашек. Клацая от холода зубами, она быстро двигалась к берегу, и вода покорно разбегалась волнами в стороны от ее шагов. Вскоре ноги Коралины ступили на еще влажную после вчерашнего дождя землю.

Рюкзак смирно дожидался хозяйку возле зарослей кустов вместе с одеждой. Вытащив из него полотенце, девушка накинула его на плечи и присела на заранее разложенный ею на траве фиолетовый свитер. Сложив руки на теплом термосе с какао, Коралина начала раздумывать над тем, как уговорить родителей доверить ей ключи от автомобиля на время их отъезда.

«Даже не думай об этом, Коралина Джонс!» — предупредительно раздался в голове голос матери.

— Да-да, конечно, — пробурчала девушка вслух, откручивая крышку термоса и наполняя ее горячим напитком.

На мгновение за ее спиной послышался какой-то шорох, и Коралина оглянулась, внимательно осмотрев высокую траву и стволы деревьев за ними. Никого там не увидев, она пожала плечами и отпила из емкости немного какао.

➵

Жители Розового Дворца только начинали просыпаться. Раньше всех на улице появился мистер Бобински. С готовностью вышагивая по своему неустойчивому крылечку, он выполнял махи руками, готовясь заняться зарядкой. Его распорядок дня редко терпел изменения, и отличался армейской строгостью даже в его преклонном возрасте. Одновременно с рукой мужчина подносил к лицу свежую свёклу и громко откусывал от нее куски, не тратя таким образом дополнительное время на завтрак. В карманах брюк у него лежало еще несколько штук любимого корнеплода.

На улице все отчетливее слышался лай. Дверь мисс Спинк и мисс Форсибл отворилась, и наружу выскочило три терьера. Натянув поводок, Эйприл ненадолго усмирила питомцев для того, чтобы встать на лестничный подъемник и медленно начать вместе с ним двигаться наверх. Мириам же по обыкновению неспешно нащупывая ножкой, облаченную в элегантные сапожки, ступени, шагала вслед за ней.

— А, мистер Джонс! — отозвалась мисс Спинк, заметив соседа на крыльце, и помахала ему свободной рукой. — Как много вещей… разве вы уже уезжаете?

Чарли Джонс как раз выносил из дома последнюю коробку. Он положил ее поверх остальных двух и немного отдышался. На упаковках были почтовые марки и надпись: «Боится сырости!».

— Нет, мисс Спинк. Это для почтового курьера. А мы уезжаем завтра, — добродушно ответил мужчина и тут же вздрогнул, когда по носу его ударила холодная капля дождевой воды. Взглянув наверх, он почесал затылок. — Мел, нам бы вызвать мастера, чтобы крышу залатать! — выкрикнул Чарли и вернулся в дом.

Эйприл, достигнув конца лестницы, уперлась на ходули и под натиском терьеров медленно направилась в сторону сада, как вдруг перед ней, прямо в вязаную борсетку, приделанную к ходулям, что-то с глухим звуком упало. Мисс Форсибл заинтересовано нагнулась и посмотрела сквозь очки на предмет.

— Эйприл, что это? В твоей сумке корнеплод?

— Ах ты ж, мерзкий старикашка! — тут же подняла голову мисс Спинк и пригрозила своим кулачком мистеру Бобо, который теперь усердно выполнял приседания. — Мало того, что весь сад своей свёклой усадил, так еще теперь метишь ею в голову!

— Мерзкий?! — протянул мужчина, перегнувшись через перила, чтобы взглянуть в сторону старушек. — Это ваши собаки мерзкие! Расковыряли все мои грядки!

Собаки, уловив в разговоре повышенные тона жителей Розового Дворца, разволновались и в унисон громко залаяли, при этом подпрыгивая и путаясь в поводках друг друга.

— Да как ты…

— Пить меньше надо, чтобы руки не тряслись! — вклинилась в диалог Мириам укоризненным тоном и подтолкнула подругу в сторону сада.

— Чертов алкоголик! Да как его земля только нос-с…, — раздраженно сказала мисс Спинк, но запнулась, увидев направляющуюся к дому юную Коралину. Эйприл тут же растянула свое морщинистое лицо в улыбке. — О, Коралина, ты уже проснулась.

— А может еще не ложилась? — с усмешкой добавила мисс Форсибл. — Где это вы, юная леди, пропадали?

— Гуляла, — пожала плечами Джонс, заводя за плечи свои все еще немного влажные волосы.

— Коралина! — послышался оклик мистера Бобински сверху. Он пригрозил ей пальцем. — Не слушай этих старых куриц, поднимайся сюда! Я наконец-то освоил полный курс своей фантастической программы гимнастических упражнений! Помнишь, ты пообещала мне записать его на камеру, чтобы я смог взять патент?

Девушка вместе со старушками взглянули на мистера Бобински: Эйприл и Мириам с откровенным негодованием, а Коралина с некоторой усталостью. Соседи никогда не воспринимали жителя с чердака всерьез. Все видели в нем старого чудака или инфантильного мечтателя — чаще просто алкоголика, но Коралине было жаль его. За все время, сколько она жила в Розовом Дворце, она ни разу не видела, чтобы кто-то приехал навестить его. Коралине он казался очень одиноким, а его разговоры про мышек и упорство в спорте делали его чуточку счастливее.

— В другой раз, мистер Бобо. Я должна помочь родителям собрать вещи.

➵

Мел Джонс сидела за кухонным столом и, проглатывая вторую чашку кофе за это утро, просматривала финальный вариант садового каталога. Внушительная стопка перед ней еще непроверенных страниц вызывала у нее приступ тошноты. Запив его последним глотком кофе, женщина откинулась на стуле, вздохнув.

— Дорогая, как ты думаешь, — в дверях появился Чарли с двумя вариантами костюмов в руках, — для семинара больше подойдет серый или коричневый?

— Неужели это все, на что мы способны? — отозвалась Мел, помассировав свою переносицу.

— Ты думаешь лучше синий? Но ты же сама тогда сказала, что в нем я похож на торгового агента…

— Нет, неужели каталог — это все, что мы можем? — женщина взглянула на Чарли своими уставшими глазами. Мистер Джонс на мгновение растерялся, опустив руки с одеждой вниз. Он прекрасно понимал, что она имела в виду, ведь он и сам ни раз задавался этим вопросом, однако, предпочитал смотреть на это с более оптимистичной позиции.

Мел лениво наблюдала за тем, как ее муж аккуратно вешает свои костюмы на спинку стула перед ней, а затем сам присаживается на краешек сидения. Поправив очки, Чарли Джонс взял ее за руку.

— Осталось совсем немного, — отозвался он и ободряюще улыбнулся. — Мы шли к этому пять лет, помнишь? — Чарли слегка поддался вперед, чтобы заглянуть миссис Джонс в глаза. — Нам нужно постараться в последний раз и приложить все усилия к тому, чтобы этот чертов семинар прошел наилучшим образом, и тогда больше никаких статей «про травки и цветочки».

Кофеварка издала нервный писк, оповещая о готовности новой порции кофе. Мел закатила глаза, но кротко кивнула в знак согласия.

— В таком случае, тебе лучше упаковать серый костюм, — сказала она.

Неожиданно послышался недовольный возглас Коралины. Она появилась в дверном проеме мгновение назад и теперь с недовольством взирала на то, как ее родители, держась за ручки, о чем-то «премило» болтают за кухонным столом:

— Ваш отпуск еще не начался!

Мистер Джонс улыбнулся дочери, повнимательнее взглянув на нее через свои очки, а Мел вновь одним лишь взглядом попыталась укорить ее.

— Это не отпуск, Коралина. Мы уезжаем работать, — вздохнула она.

— Правда? — девчонка по-ребячески перекатилась с пятки на носок и начала загибать пальцы. — Никакой дочки, никакой уборки и готовки, номер отеля с обслуживанием и мини-баром… Хм-м, больше похоже на отпуск!

Мистер Джонс поднялся со стула и налил в опустевшую чашку Мел горячий кофе.

— Ты права, Коралина. Удручает то, что мини-бар все же платный, — усмехнулся Чарли. — Ты уже позавтракала?

К Розовому Дворцу медленно подъезжал белый фургон с большим синим логотипом на кузове. Дорожка была покрыта скользкой грязью, в которой машину под управлением неловкого водителя заносило в стороны. Слишком быстро разогнавшись на повороте, фургон подпрыгнул на бордюре и проехался по клумбе сада, перемолов под собой парочку тюльпанов. Вырулив обратно к дому, машина оставила смачный грязевой след на дорожке и притормозила напротив крыльца. О своем приезде водитель оповестил округу громким гудком.

— А вот и курьер! — мистер Джонс опустил емкость из-под кофе на стол, а сам направился в коридор, по пути шутливо растормошив рукой волосы Коралины. Ее выражение лица тут же приняло еще более раздраженный вид.

— Я уже не маленькая! — запротестовала она в спину отца, который быстро скрылся за входной дверью, а затем взглянула на мать. Женщина вновь окунулась взглядом в страницы, склонившись над столом.

Вытянув губы в трубочку, Коралина завела руки за спину и неторопливо прошагала к холодильнику. Стараясь при этом выглядеть как можно более непринужденной, девушка распахнула его дверцу и взяла бутылку молока. По пути к кухонному шкафу она все еще раздумывала над тем, как подвести разговор с матерью к вопросу об автомобиле.

— Я сегодня была у озера, — сказала она как бы между делом.

— Угу-м, — отозвалась миссис Джонс, поглощенная работой. Коралина вытащила из шкафа пачку хлопьев, а затем достала из посудомойки чистую тарелку.

— Купалась, мам... Водичка просто класс.

— Какая молодец.

— Чуть не утонула, мам…

— Вот и хорошо.

Очевидно, миссис Джонс не особо вслушивалась в реплики своей дочери.

Коралина вздохнула и села за кухонный стол, подумав о том, что этим временным выпаданием из реальности ее матери можно попробовать воспользоваться. Высыпав медовые хлопья в тарелку и залив их молоком, девушка вытащила из кружки Мел чайную ложку и размешала ею свой завтрак.

— Оставите мне ключи от машины..? — аккуратно поинтересовалась она, выжидающе взглянув на женщину.

— Ни в коем случае, — также спокойно отозвалась мать в ответ, по-прежнему не отвлекаясь от бумаг.

➵

Воскресное утро эта улочка города встречала в своем особенном ритме. В воздухе витал запах кофе, смешанный с ароматом домашней выпечки. Центральная дорожка была вымощена камнем, а по ее сторонам возвышались красивые статные дома старой архитектуры. Бакалейные лавки и маленькие магазинчики, что занимали их первые этажи, только-только открывали свои двери для посетителей. Таблички «закрыто» медленно сменялись на «добро пожаловать», привлекая внимание прохожих.

Неспешно по тротуару шел неизвестный. Вдыхая в легкие чудный запах, он всматривался в витрины, что встречались ему по пути, а также в посетителей и товары за ними. Владельцы многих магазинчиков приветливо улыбались ему из-за прилавка, надеясь, привлечь к себе нового клиента. Прохожий растягивал свои губы в стороны им в ответ и приветственно кивал, продолжая свой путь.

Несмотря на то, что в городе выдался солнечный день, от него веяло холодом. Неизвестный с любопытством смотрел по сторонам, и его грудь переполняло странное чувство жажды и радости. На его лице не было ни единого намека на жестокость, потому что она вся целиком уместилась в его тень, пока тело, как губка, впитывало в себя замашки окружающих его людей. Ему нравилось то, как легко ему удается подражать жителям этого города – прохожие ничего не подозревали о том, кто он и о его мотивах быть здесь, а видели лишь умело сделанную маску дружелюбия.

Так его учили: «улыбайся, чтобы тебе улыбнулись в ответ, а затем бей первым».

Когда он проходил мимо очередного дворика с низким белым заборчиком, его внимание привлек бигль. Некрупная собака на тонкой цепи сидела возле своей будки. Зевнув, животное встряхнуло головой и взглянуло в ответ на заинтересованного прохожего, который остановился напротив нее. Неизвестный в то же мгновение приветливо ей улыбнулся, повернув голову вбок. Бигль, которого соседи прозвали «хорошим мальчиком» за спокойный характер, вдруг ощетинился и громко залаял. Цепь натянулась и жалобно скрипнула, не дав животному прорваться вперед. Показывая прохожему свои клыки, собака продолжала громко надрываться.

В груди человека поселился неприятный клубок непринятия. Улыбка медленно растаяла. Он посмотрел по сторонам и заметил, как люди вокруг начинают обращать на него свое внимание, обеспокоенные лаем собаки. Сжав зубы, неизвестный, кинул на собаку свой взгляд, наполненный презрением, и резко отвернулся, направившись дальше по улице. Засунув руки в карманы поношенной куртки, он понял, что, несмотря на все его старания, скрыть свою сущность ото всех ему все равно не удастся. А это могло доставить ему проблем.

Услышав за спиной голос хозяина собаки, который пытался успокоить взволнованного бигля, неизвестный перебежал дорогу, вовремя успев проскочить перед проезжающим зеленым «жуком». Достав из кармана смятую кепку, он надел ее и натянул козырёк вниз.

➵

— Через час, может, два, — отозвалась Коралина, приложив к уху трубку домашнего телефона. — Если я не умру от скуки…

— Коралина Джонс, ты нашла мои туфли? — послышался голос Мел из коридора.

— Еще нет! — воскликнула в ответ девушка и снова обратилась к собеседнику на другой стороне телефонной линии. — Ладно, Моник, увидимся в кафе. Мне пора.

Бросив трубку на кровать рядом с наполовину собранным чемоданом, она осмотрела комнату и шумно выдохнула. Коралина сидела на полу в комнате своих родителей неподалеку от шкафа. Вокруг было разбросано несколько коробок из-под обуви и пару штук перевязанных пачек с прошлогодними женскими журналами и садовыми каталогами. Рассматривая сквозь распахнутые дверцы гардероба оставшиеся сложенные ряды коробок, девушка, наконец, нашла взглядом нужную и попыталась вытянуть ее из нижнего ряда. Неустойчивая конструкция тут же дрогнула, и ее верхняя часть вывалилась из шкафа на пол, заставив юную Джонс глубоко вздохнуть, пытаясь справиться с очередной волной раздражения за этот день.

Девушка принялась складывать обвалившиеся коробки обратно, однако, вдруг заметила в дальнем углу гардероба что-то смутно знакомое, что ее заинтересовало. Привстав, она наполовину скрылась в шкафу, пытаясь подтянуть это к себе рукой. Вытащив находку наружу, Коралина повнимательнее осмотрела ее.

В ее руках была небольшая некогда коробка из-под обуви, покрытая синей краской. К ее поверхности в хаотичном порядке были пришиты пуговицы разных цветов и размеров, а по середине корявым детским подчерком была выведена надпись: «Коралина в стране кошмаров».

— Ох… — Коралина удивленно выдохнула, узнав в ней свою старую поделку. Проведя рукой по блестящим черным пуговицам, она уже собиралась открыть ее, но тут услышала звук приближающихся шагов из коридора.

Через минуту в комнату вошла Мел и недовольно посмотрела по сторонам. Коралина одну за другой складывала обувные коробки обратно в шкаф.

— Какой беспорядок ты тут развела, — сухо заметила женщина и положила в чемодан складной зонт и борсетку Чарли. — Ты нашла туфли?

Коралина молча достала из коробки темно-коричневую женскую обувь на устойчивом каблуке и протянула ей. После этого она заполнила оставшееся пространство на полке последней стопкой журналов и, наконец, захлопнула дверцы гардероба.

— Так что это за работа? — поинтересовалась, наконец, миссис Джонс. — Будешь что-то продавать?

— Возможно, и то, и другое, — пожала плечами девушка, рухнув на кровать. Та под ее весом чуть слышно скрипнула и промялась. Коралина скучающе заглянула в чемодан, подперев голову рукой.

— Кто вообще этот мистер Блэквелл?

Девчонка вновь пожала плечами. До похорон мисс Ловат она видела его только один раз около недели назад, когда он наведался к их соседкам. Коралина сидела у окна на кухне и увидела, как Ford Mustang 1982 подъехал к дому, а из него вышел старик с жиденьким букетом полевых ромашек и черным окклюдером на глазу. «Вероятно, мисс Форсибл когда-то водила дружбу с пиратом» — подумала тогда Джонс.

— Кажется, кавалер мисс Форсибл, а, может, мисс Спинк… У него еще такая крутая повязка на одном глазу.

— Что может быть крутого, Коралина, в том, что человек не видит на один глаз? — отозвалась миссис Джонс, вытаскивая из шкафа несколько водолазок мужа и укладывая их в чемодан.

— Каждый раз рассказывать разную версию того, как он потерял зрение? — предположила девушка.

— Тогда постарайся не спрашивать мистера Блэквелла об этом. Хотя бы в свой первый рабочий день.

***

Серебристый Volkswagen Polo медленно, но уверено петлял среди городских улочек. Коралина оправила воротник своей ярко малиновой кофты и задумчиво стала рассматривать свои ноги, обутые в желтые кроссовки, которые она закинула на панель автомобиля. Она не могла позволить себе этого, когда за рулем была Мел, но Чарли относился к ее подобным выходкам лояльно. Однажды он признался дочке: «Я завидую тебе, Коралина. Я ведь тоже бы не отказался положить туда свои ноги, однако высокий рост и твоя мама мне этого никогда не позволят».

— Ну, можно хотя бы обратно поведу я? — поинтересовалась девушка, жалобно взглянув на своего отца.

— А что сказал босс? — вопросом на вопрос отозвался мистер Джонс.

Коралина тут же подняла свой палец вверх совсем, как ее мать:

— «Заработай сначала на свою машину, Коралина Джонс!».

Чарли снисходительно улыбнулся и неспешно вывернул руль вправо, выезжая на хорошо знакомую улочку, в конце которой располагалось кофе семьи Сингх. Автомобиль начало слегка трясти, когда ее колеса встретились с дорожкой, вымощенной камнем.

— Разве ты не копишь на свой этот… как его?

— Скутер, — напомнила Коралина.

— Точно. Ты же собиралась вложить в него деньги с конкурса рассказов, который ты выиграла в прошлом году.

— Да, и половину выигрыша от которого вы забрали в ущерб помятого бампера этого автомобиля, — напомнила девушка, вжимаясь в спинку кресла и складывая руки на груди. — И, кстати, в который раз скажу, я не была виновата в том, что тот человек стоял посреди проезжей части в потемках. Это меня нужно жалеть — из-за него я врезалась в фонарный столб и последний месяц учебы ходила с синяком под глазом!

— Зато ты его не сбила.

— Но лишилась права садиться за руль нашей машины... Вот счастье!

Volkswagen Polo обогнул небольшую кольцевую дорожку, посередине которой располагался фонтан. Он был гордостью местных жителей, поскольку был построен на их деньги и держался лишь за счет их огромного желания привлечь в этот отдаленный от центра район туристов. Несмотря на узкие улочки и обилие жилых многоквартирных домов, это место принадлежало, в первую очередь, торговцам и предпринимателям, которые всеми силами облагораживали район, чтобы их маленькие магазины и лавочки пользовались успехом не только у местных жителей, но и у иностранцев. Коралине очень нравилось это место.

Автомобиль Джонсов, наконец, сделал последний рывок и остановился в конце улицы, напротив входа в кафе с темно-зеленой витриной.

— Итак, список у тебя? — спросил Чарли, проверив на всякий случай карманы своей ветровки. — Каков наш уговор, капитан?

— Ты забираешь расписание для семинара в канторе, а заодно вместо меня закупаешь продукты для мисс Спинк и мисс Форсибл, а я взамен покупаю для тебя шоколадные кексы у мистера Сингха.

Коралина достала из рюкзака и протянула отцу бледно-розовый конверт, который утром ей вручили актрисы. Внутри него, как и всегда, находился лист, на котором крепкой рукой мисс Спинк был выведен внушительный список продуктов, а также деньги на совершение этой покупки. Девчонка помогала пожилым соседкам в быту время от времени за небольшое денежное вознаграждение, а также попытки актрис дать ей бесплатные уроки актерского мастерства. «Дорогая, с таким личиком тебе не нужен талант, а всего лишь парочка коронных фраз и эффектная походка», — часто повторяла Мириам.

➵

Кафе «Шарлотка» существовало на этом месте всего год, но уже обрело парочку постоянных посетителей из числа местных жителей. Двухэтажный дом, в котором оно располагалось, был выкуплен семьей Сингх, как только они переехали сюда. Отец Моник славился своими способностями к приготовлению вкусной выпечки и на тот момент уже много лет мечтал открыть собственную кофейню, поэтому, как и многие жители этого района, он решил пожертвовать первый этаж здания для бизнеса, а на втором обустроить квартиру для своей семьи.

Само кафе было небольшим. Оно вмещало в себя шесть круглых столиков и пару мест у барной стойки, под которую был оборудован антикварный прилавок, а также пару кресел возле окна, где любила отсиживаться Моник в часы своей работы с телефоном в руках. Она сидела там и сегодня, полностью поглощенная лентой новостей. Помимо нее в кафе было еще трое посетителей: молодая супружеская пара, склонившаяся над клубничным десертом, и пожилой мужчина с книгой в руках и чашкой зеленого чая.

Коралина мягко толкнула полупрозрачную дверь и вошла в кафе. Его дизайн был выдержан в кофейно-зеленых тонах. Особенно ей нравились фотографии, которые были развешаны на стенах заведения. На черно-белой пленке были запечатлены случайные люди, снятые на камеру Моникой через витрину кафе. Каждый из них был занят своим делом: кто-то говорил по телефону, кто-то задумчиво шел по тротуару, а кто-то спорил между собой или, наоборот, кому-то улыбался. Новые фотографии появлялись на стенах кафе «Шарлотка» каждый месяц.

— А вот и Джонс! — поприветствовал ее мистер Сингх из-за прилавка, чем слегка удивил ее, так как обычно он пропадал на кухне.

Если сравнивать его с долговязым мистером Джонсом, который по-прежнему отличался худощавостью, Радж Сингх был достаточно плотного телосложения с выраженным от любви к выпечке животом. Небольшая седая бородка, прямоугольные очки на кончике носа и постоянно мешковатая одежда, часто испачканная новой пакостью изобретательного четырехлетнего брата Моник – все это очень хорошо характеризовало внешний облик отца подруги Коралины.

— Здравствуйте, мистер Сингх, — отозвалась в свою очередь Коралина и тут же нашла взглядом подругу, а точнее виднеющуюся из-за спинки объемного кресла руку, которой та слегка поддергивала в воздухе, сообщая таким образом о своем местонахождении.

Коралина направилась к ней и села на свободное кресло рядом. Скинув свой рюкзак вниз, на пол, она откинулась на спинку.

— А вот и ты, — протянула юная Сингх, все еще заинтересованно рассматривая что-то на экране своего смартфона.

— А вот и я, — подтвердила юная Джонс. Вздохнув, она еще больше распласталась на сидении и уставилась в окно.

Мока взглянула на подругу, и, наконец, отложила телефон. Оправив свои пышные кудрявые волосы, привычно убранные в два хвоста, она подняла ноги с пола и поудобнее села в кресле.

— Итак… — протянула Сингх, выжидающе уставившись на Коралину. — Как все прошло?

— Мадам Ловат, к сожалению, не ожила, — отозвалась Джонс, продолжая разглядывать прохожих за окном. Она поймала себя на мысли, что ей совершенно не хочется говорить о вчерашнем дне.

— Ну, а Заки ты хотя бы похоронила?

Джонс помотала головой в стороны и слегка выгнулась в кресле, медленно и очень неохотно доставая свой телефон из заднего кармана брюк.

Она плохо спала и до утра изучала социальные сети знакомых из школы, пытаясь найти профиль Закильберри. Его старый аккаунт, к ее разочарованию и негодованию, перестал обновляться с тех пор, как он уехал в колледж. Сначала они с Моникой пришли к единому мнению, что он просто без вести пропал, ведь только эта причина им казалась веской для его молчания в ответ на все их попытки связаться с ним. Спустя время они узнали, что мадам Ловат и его родители регулярно получали от него звонки и весточки, а это означало, что Закильберри просто решил вычеркнуть своих старых друзей из своей новой жизни.

Моник быстро свыклась с таким положением вещей, но Коралина проверяла его аккаунт каждую неделю, надеясь, что он что-то выложит, но спустя пять месяцев потеряла к этому интерес. Увидев Заки вчера, она подумала, что возможно он завел новый аккаунт, но так и не смогла его найти. Вместо этого она открыла общую фотографию, которую семья Ловат сделала на похоронах, и протянула Монике.

Юная Сингх несколько минут изучала изображение прежде, чем поняла, что возмужавший парень, который стоял на фото рядом с миссис и мистером Ловат – это Закильберри. Новый Закильберри.

— У него есть брат-близнец? Только это могло бы все объяснить.

— Это Заколебайка, — подтвердила Джонс.

— Не может быть! — воскликнула Моник, чем обратила на себя внимание посетителей. Откинувшись на спинку сидения, она продолжила удивленно взирать на метаморфозу замукрышки-Закильберри в красавца-Заки. — Что произошло? О чем вы говорили?

Коралина в ответ издала какие-то невнятные звуки, пожав плечами, и снова вернулась к рассматриванию прохожих за окном. Ей совсем не хотелось признаваться вслух, что она так и не набралась смелости подойти к своему старому другу и выразить ему свои соболезнования.

Моник издала лишь еще более удивленное «ого!», поскольку не сразу поверила в то, что решимость Коралины по отношению к чему-либо действительно могла вот так просто испариться. Оглянувшись, Сингх вдруг окинула помещение взглядом в поисках кого-то.

— Я знаю, как поднять тебе настроение, — отозвалась она, возвращая телефон подруге. — Ты же ведь еще не видела моего нового сменщика?

В Коралине лениво шевельнулось любопытство, и она одним глазком взглянула на Моник. Ее подруга на удивление была крайне воодушевлена, хотя обычно ненавидела проводить в кафе свое свободное время.

— Он классный! По вечерам в кафе из-за него теперь заваливается в два раза больше старшеклассниц.

— Ох, как хорошо, что в отличие от них ты можешь пялиться на него бесплатно, — подметила Джонс, выпрямляясь в кресле.

➵

С заднего двора в кафе аккуратно протиснулся парень. В руках он держал небольшой деревянный ящик, доверху наполненный красными яблоками. Из-за ноши ему пришлось придерживать дверь сначала плечом, а затем ногой – он быстро этому наловчился. Миновав узкий коридор, он попал на кухню. Голова мистера Сингха тут же появилась в окошке выдачи заказов, что соединяло главный зал и это помещение.

— Ну, наконец-то, — отозвался он, внимательно взглянув на своего работника. — Можно подумать я тебя за яблоками не в соседнюю лавку, а за город отправил!

— Я не виноват, что у бакалейщика кроме меня еще бывают посетители, — с усмешкой ответил парень. Придирчивость мистера Сингха начинала его доставать. Владелец лавки не упускал возможности выдать парню замечание за любой из его промахов, но парень не мог признать, что он их заслуживает. Если бы мистер Сингх мог, он бы нанял на эту работу более опытного сотрудника, но, к его большому сожалению, на ту зарплату, которую он мог предложить, больше никто не откликнулся.

— Ну ладно-ладно. Возвращайся уже на кассу. Молодая пара за четвертым столиком только что потребовала счет. Ну, побыстрей!

Оставив ящик с яблоками возле мойки, парень снял с крючка свой коричневый фартук и вышел в зал. В обязанности Лютера Диккенса помимо обслуживания посетителей также входили закупка некоторых продуктов, приготовление напитков и уборка помещения после закрытия. Несмотря на его не слишком вежливый тон в ответ на придирчивость хозяина кафе, в работе он был достаточно усердный и посетителям нравился.

Положив на столик клиентов затребованный ими счет, он оглянулся и столкнулся со взглядом двух девушек, что сидели возле окна. Моник тут же активно помахала ему рукой, а ее подруга притянула к себе меню несмотря на то, что знала его почти наизусть. Лютер улыбнулся и подошел к ним, доставая из кармана фартука блокнот и ручку.

— Вы уже определились с выбором? — слишком приторно-вежливо спросил он. Он отлично понимал, что со своей сменщицей может общаться неформально, но при этом редко упускал возможность подтрунить над ее статусом хозяйской дочки.

Коралина насмешливо взглянула на Моник, которой, кажется, подобное к ней отношение парня нравилось, а затем снова опустила взгляд на содержимое меню.

— Скажите, а ваш яблочный штрудель слишком яблочный? — в отместку Джонс изобразила из себя требовательную клиентку, театрально приложив руку к лицу.

— И много ли в нем муки? Мы девушки приличные, мы следим за своей фигурой, — поддакнула Мока.

— Так сколько в нем калорий…

— …углеводов, жиров…

— …кусочков яблок, в конце концов?

Обе подруги воззрились на официанта, ожидая от него ответа и боясь слишком рано рассмеяться, хотя и без того было очевидно, что они всего лишь подхватили его шутку. Лютер, взглянул сначала на Моник, а затем на Коралину, раздумывая над достойным ответом:

— Одно ваше слово, и я принесу вам штрудель без муки и яблок. Желание клиента для нас закон.

Моник рассмеялась, и Коралина заметила, как ее подруга начала накручивать на палец локон, выбившейся из ее прически.

— Познакомься, это Лютер Диккенс, — отозвалась Сингх, указав подруге на официанта. — Личный раб моего отца.

— Сочувствую вам, — искренне пожалела парня Джонс.

— А это Коралина Джонс – белый свободный человек.

— Эй, вообще-то я уже не безработная!

— Приятно познакомиться, Коралина, — отозвался Лютер. — Так что мне вам принести?

➵

Получив разъяснение и коряво нацарапанный план пути от Моники на салфетке, Коралина Джонс блуждала по смутно знакомым ей по их совместным прогулкам улочкам, выискивая необходимый дом. Оказалось, что магазин мистера Блэквелла находился недалеко от кафе «Шарлотка». Это было неудивительно – большая часть всех антикварных лавок города находилась именно в этом районе.

Остановившись, девушка допила остатки своего кофе и попыталась найти взглядом урну. Ее взор упал на небольшой дворик рядом с белым забором, за которым возле будки резвился некрупный бигль на цепи. Он гонялся за своим хвостом, не обращая никакого внимания на прохожих. Посчитав его забавным, девушка направилась дальше по улице, выкинув стаканчик в урну возле сувенирного магазинчика.

Искомое ею здание нашлось за первым же поворотом. Слова, выведенные блеклой краской на вывеске, гласили: «Лавка мистера Блэквелла». Магазин располагался в двухэтажном доме. Его витрина казалась неброской, но в то же время достаточно элегантной, чтобы заявить о хорошем вкусе ее владельца. За стеклом первым в глаза бросался огромный детский кукольный домик нежно-фиолетового цвета, сбоку от него стояли высокие часы с маятником, торшер с резной ножкой и несколько резных стульев ручной работы.

О приходе нового посетителя в лавку оповестил негромкий звон колокольчика на двери. На первый взгляд она была пуста, поэтому Коралина решила сначала повнимательнее осмотреться, прежде чем окликнуть ее владельца.

Магазин занимал достаточно большую площадь. По бокам он был заставлен разной мебелью и другими элементами декора, начиная от небольших диванов, заканчивая сервизами на полках. На каждой из представленной вещи виднелась бирка с ее беглым описанием и ценой. Джонс с любопытством оглядывалась по сторонам, медленно продвигаясь к прилавку. Он находился в самой глубине помещения, прямо под лестницей, что вела на второй этаж.

Казалось, что в этом месте было старинным абсолютно все, даже обои на стенах. Сам прилавок был выполнен из дуба и за свое время поведал немало покупателей. За ним находились маленькая дверца, а сбоку от нее стоял стеллаж с зеркальной стенкой. На его полках были расставлены стеклянные шары со старинными миниатюрами внутри них. Задержав на них взгляд, Коралина почувствовала легкий холодок, что прошелся по ее спине, навевая на нее воспоминания. Они казались такими туманными и далекими, словно принадлежали не ей. Махнув головой, она постаралась выкинуть из головы эти образы.

Коралина взглянула на настольный звонок и прихлопнула его ладошкой, «выдавив» из него громкий звук. Не услышав отклика, девушка проделала это действие еще несколько раз, последние из которых были скорее ребячеством, чем необходимостью.

— Я скоро спущусь, оставьте бедный звонок в покое, а иначе вам придется купить его! — послышался громкий возглас мистера Блэквелла со второго этажа. — Присядьте пока, насладитесь окружающей вас стариной!

Коралина посмотрела по сторонам. Из того, на что можно было присесть поблизости, был лишь стул с леопардовой обивкой. Подойдя к нему, она уже собиралась опуститься на его седушку, как вдруг снова услышала голос:

— Ну не на кресло же восемнадцатого века!

Девчонка застыла и резко выпрямилась, а затем с недоумением вновь взглянула на лестницу, однако, на ней по-прежнему никого не было.

— Извините, — отозвалась она негромко.

— Не двигайтесь! — велел голос. — И ни к чему не прикасайтесь! Я скоро приду.

Коралина вздохнула и, выждав пару мгновений, вновь потянула свою руку к звонку на прилавке, но тут же вздрогнула от очередного отклика всевидящего мистера Блэквелла:

— И не трогайте звонок!

Вероятно, мистер Блэквелл по своей натуре был слишком самонадеян, рассчитывая на то, что своей холодностью сможет спугнуть навязанную ему в помощницы девушку, и избавить себя таким образом от необходимости нанимать ее к себе на работу. Так было бы проще оправдаться перед мисс Спинк и мисс Форсибл. Он еще не знал, что Коралина Джонс была не из пугливых.

Сверху послышались шаги. Через минуту на лестнице показался пожилой мужчина. Медленно спускаясь по ступеням вниз, он опирался одной рукой на небольшую трость, а другую прятал в нагрудном кармане своего изящного твидового костюма. Достигнув последней ступени, он, наконец, обратил своё внимание на девушку, внимательно осмотрев ее снизу вверх.

— Каролина Джонс... это вы, — безрадостно поприветствовал он ее еле заметным кивком. Вытащив руку из кармана, он привычным движением оправил свои усы, загнув их кончики вверх. — Что ж, поведайте мне, мисс Джонс, что вы умеете делать?

Коралине растеряно посмотрела по сторонам, осознав, что совсем не была готова к собеседованию. Выждав паузу, девчонка почесала кончик своего носа.

— У меня высший балл по гуманитарным наукам. Я могу создать описания для вашего каталога, составить и распространить рекламные брошюры. Также могу выполнять мелкие поручения на ваше усмотрение. Например, создать электронную базу ваших клиентов, — Джонс покосилась в сторону массивного учётного журнала, что раскинулся на прилавке, — отвечать на звонки, назначать встре...

— Нет, вы меня не поняли, — перебил ее на полуслове мистер Блэквелл. — Что вы умеете такого, с чем бы я не смог справиться сам?

Девушка нахмурилась и задумалась над вопросом. Она мало представляла себе то, как работает антикварный магазин, а ее владелец явно был не в восторге от ее присутствия здесь. Несмотря на это, Коралина понимала, что работа ей нужна, а это место выглядело намного лучше тех, где еще требовались сотрудники на лето. По крайней мере, здесь ее вряд ли бы заставили надеть костюм с огромной шляпой в виде ванильного рожка, как того требовали в магазинчике мороженого, где Джонс в последний раз узнавала о вакансиях.

— Если вам кажется, что моя кандидатура вам не подходит, то, пожалуйста, сообщите об этом мисс Спинк и мисс Форсибл сами, хотя я думаю, они сильно этому огорчаться. Они были такого высокого мнения о вас и вашей чудесной лавке, — отозвалась Коралина с улыбкой, стараясь говорить уверенно и вежливо.

На лице мистера Блэквелла возникла единственная эмоция, которая могла бы означать положительный исход собеседования для потенциального работника — раздражение. Он хмыкнул и привычным жестом вытащил из кармана старинные часы на цепочке. Взглянув на время, он вздохнул.

— Ну, а чай ты заваривать умеешь?

III.

Раннее утро сопровождалось пробирающей до костей прохладой и мерзкой изморосью. Дымка тумана, подобно смогу, окутывала улицу рядом с Розовым Дворцом, застилая собою землю и делая ее практически непроглядной. Тишину нарушали лишь командный гонор Мел и движок такси, что ожидал своих пассажиров перед домом.

— Мистер, поосторожнее, пожалуйста, — миссис Джонс обратилась к водителю, который с большим усилием затащил один из чемоданов супругов в багажник автомобиля, — внутри него могут находиться хрупкие вещи.

Молодая девушка скучающе облокотилась на перила крыльца и с мрачным видом наблюдала за происходящим. Было не совсем понятно, чем она была недовольна больше: тем, что ей снова не удалось выспаться, или тем, что родители так и не поддались на ее уговоры оставить ей ключи от машины. Она чихнула.

— Коралина, выше нос! — отозвался отец, вынося из дома последний чемодан. — Моргнуть не успеешь — мы мигом вернемся.

— Что ж… мне теперь вовсе и не моргать? — пробурчала себе под нос девушка, подперев щеку рукой. Мистер Джонс кое-как втиснул в багажник свою ношу и, наконец, позволил водителю захлопнуть его.

Из-за хоть и мелкого, но уже длительного дождичка, с крыши крыльца вновь капала вода. Каждая капля отзывалась глухим тихим отзвуком, разбиваясь о деревянный пол. Девушка с легким раздражением взглянула наверх, а затем выпрямилась и направилась к лестнице, чтобы попрощаться с родителями.

Джонсы, суетясь под большим черным зонтом, сверялись со списком вещей, чтобы убедиться, что они ничего не забыли.

— Зарядку от телефонов? — отозвался мужчина, рассматривая через плечо супруги содержимое блокнота в ее руках.

— Взяли.

— Мою мазь для спины?

— Положили.

— О, боже! Кажется, мы забыли подушки для перелета.

— Чарли, успокойся, — Мел жестом остановила мужа, который уже с готовностью шагнул по направлению к дому. — Перелёт займет всего лишь пару часов.

— А крем от загара и солнечные очки вы упаковали? — поинтересовалась Коралина. Остановившись на первой ступени крыльца, она не решалась выйти под дождь.

— Мы едем туда работать, — напомнила ей мать, сложив руки на груди. — А ты, что с твоей работой? Ты собираешься на летнюю подработку?

Коралина вздохнула. Она не была в восторге от той мысли, что ей все-таки удалось получить работу в антикварной лавке мистера Блэквелла. Этот мужчина показался ей еще более ворчливым, чем ее соседки с нижнего этажа, и еще более самоуверенным, чем житель с чердака. При этом еще он был довольно груб и прямолинеен и, в общем-то, просто противным стариком. Ей нравилось думать лишь о том, что она сможет накопить на скутер к концу лета.

— Мистер Блэквелл слишком требователен ко мне. Не удивлюсь, если он скоро уволит меня из-за какого-нибудь пустяка…

— Так он тебя нанял? — обрадовался отец, сильнее сжав ручку зонта. Он вдруг расчувствовался. — Ох, моя девочка получила свою первую работу…

Мел недоуменно взглянула на мужа, который смущенно зашмыгал носом, пытаясь незаметно смахнуть слезинку сентиментальности со своего лица. Из-за его неловких движений капли с зонта скатились прямо на плечо его супруги. Коралина закатила глаза.

— Не забудь поблагодарить мисс Спинк и мисс Форсибл за то, что они помогли тебе туда устроиться. И не опоздай на автобус, — обратилась миссис Джонс к дочери, а затем взглянула на такси, чей водитель привлек к себе внимание громким гудком.

Родители тут же поспешно подошли поближе к дочери, чтобы обнять ее. Коралина не любила объятья, но в этот раз решила не сопротивляться и стерпела натиск, терпеливо вытянув губы в трубочку. Пару капель с зонта стекли ей за шиворот из-за чего девушка вздрогнула и поморщилась.

— Не забывай звонить нам каждый день, Коралина! — сказал Чарли, как только они закончили с объятьями.

— Раз в два дня, — поправила Мел.

— Питайся хорошо, не забывай употреблять овощи.

— Я оставила тебе денег на пиццу.

— Если что-нибудь случится, то тут же сообщи об этом мисс Спинк и мисс Форсибл.

— И не смей влезать в неприятности, Коралина Джонс! — мать пригрозила ей пальцем.

Девушка поочередно взглянула на родителей с застывшей улыбкой на лице, ожидая, когда они, наконец, залезут в автомобиль, и она сможет насладиться самостоятельностью и одиночеством в этом большом доме.

Дождь усилился, и родители поспешно направились в сторону такси, не желая промочить ноги. Коралина помахала в ответ своему отцу, который высунулся из окна машины.

— Не скучай! — прокричал он, когда такси тронулось.

Автомобиль медленно, светя фарами в густой туман, направился вдоль сада в сторону главного шоссе. Девушка стояла на крыльце до тех пор, пока такси не скрылось в облаке тумана, а затем, вновь чихнула и зашла в дом.

➵

Мистер Бобо по своему обыкновению встал пораньше, чтобы заняться гимнастикой в саду. И кажется ни противный мелкий дождик, ни туман не могли помешать ему сделать это. Надев легкую ветровку поверх своего спортивного костюма и тоненькую шапочку на голову, мужчина бодро вышагивал мимо клумб с многолетними тюльпанами, как вдруг обнаружил нечто ужасное, что заставило его вскрикнуть от негодования.

Грядка с любимой свеклой мистера Бобински была безжалостно растоптана каким-то вандалом, и это привело мужчину в бешенство. Резким движением руки, стянув с головы шапку, он кинул ее на землю и зло стиснул челюсть, внимательно посмотрел по сторонам. Конечно же, виновника этого беспорядка поблизости уже не было, что еще больше раздосадовало мужчину.

Сев на корточки, мистер Бобо взглянул на вялые ростки растения, пытаясь отыскать среди них хотя бы несколько уцелевших, но напрасно. Вскочив, он сложил руки на груди, и кинул проницательный взгляд в сторону Розового Дворца.

— Эти актрисульки не знают меры! — проговорил он, рассуждая сам с собой. — Ну ничего! Я-то уж отомщу этим старухам! Будут знать, как трогать мою свеклу!

Мужчина выудил из грязи шапку и быстро направился обратно в дом, продолжая произносить ругательства себе под нос.

➵

Пригородные автобусы всегда имеют специфический неприятный запах в салоне, который так не выносит Коралина. Старая потрескавшаяся обивка сиденья была жесткой и неудобной, а со стороны водителя веяло дешевым табаком. Помимо юной Джонс в салоне было еще несколько пассажиров: пожилая женщина с внуком, двое мужчин и девушка с живым гусем в просторной корзинке. Животное издавало громкий звук каждый раз, когда автобус подскакивал на кочке, что делало поездку еще более утомительной.

Коралина скучающе взглянула через окно на придорожные пейзажи. Разнообразия было мало: реденькие посадки, маленькие фермы и несколько старых мостов. Девушка вздохнула, положив локоть на оконную раму и подперла щеку рукой.

Дорога до города как обычно заняла чуть меньше тридцати минут, хотя Коралине показалось, что они ехали целую вечность. Сойдя на нужной остановке, она пересела на другой более комфортабельный городской автобус, чтобы добраться на нем до лавки мистера Блэквелла.

В городе было также пасмурно, хотя туман уже рассеялся, а дождь закончился. Через окно Коралина наблюдала за тем, как жители спешат по мокрому тротуару на работу. На лицах большинства из них было недовольство, и девушка их понимала. В салон автобуса за пару остановок набилось достаточно много горожан, поэтому девушка обрадовалась возможности, наконец, сойти с него. До пункта назначения оставалось всего нечего — пройти пару домов и повернуть в конце квартала за угол.

Неподалеку от сувенирного магазинчика, рядом с жилым домом, собралась небольшая группа прохожих и местных жителей. Люди тихо переговаривались, рассматривая что-то внутри дворика. Коралина, раз уж это было по пути, тоже решила узнать, в чем дело.

Протиснувшись между двумя женщинами, она встала рядом с пожилым мужчиной и попыталась рассмотреть из-за спин прохожих, что же привлекло их внимание. Мужчина в этот момент с грустным выражением лица снял с головы свою шляпу и мотнул головой в стороны.

— Что там случилось? — спросила у него Коралина.

— Ох, — прохожий обратил свое внимание на девушку рядом с собой, — это зрелище не для юных леди, — сказал он, а после взглянул на свои наручные часы и, всполошившись, надел шляпу обратно на голову и быстро продолжил свой путь.

Джонс хоть и была юной, но не любила, когда ее недооценивали. Возмущенно взглянув в спину уходящего мужчины, она вдруг заметила, что люди перед ней медленно начинают расходиться, и получила возможность получше рассмотреть дворик ближайшего дома. Однако то, что она увидела, и вправду заставило ее ужаснуться.

Рядом с будкой лежал бигль, которого она видела здесь вчера. Маленькое тельце беспомощно раскинулось на молодой траве и не подавало никаких признаков жизни. Мягкую шёрстку животного покрывали капли воды от недавнего дождя. Живот его слегка вздулся, а рядом с открытой глоткой лежала небольшая кучка речного песка. Судя по всему, кто-то очень жестокий заставил глотать беднягу песок до тех пор, пока тот не задохнулся. Коралине показалось, что безжизненные глаза собаки смотрели прямо на нее.

— Кто мог поступить так с бедным псом? Разве так можно? — слышались взволнованные голоса в толпе.

— Может, стоит позвонить в полицию?

— Кому только могла помешать эта собака? С ней по вечерам играли мои дети. Она была такой дружелюбной…

Хозяин животного с поникшей головой вынес из дома плед, чтобы накрыть им маленький трупик. Его жена велела людям расходиться, недовольная таким вниманием к трагической утрате их питомца.

➵

— Вы опоздали, юная леди, — сухо подметил мистер Блэквелл, как только Джонс пересекла порог лавки. Коралина, все еще раздумывая об увиденном, подняла взгляд на пожилого мужчину. Тот, раскинувшись в кресле с леопардовой обивкой, в одной руке держал блюдце с чашкой горячего чая, а в другой уже знакомые ей старинные часы, что крепились с помощью цепочки к его жилету. — Уже десять часов и четыре минуты. Ваш рабочий день начинается ровно в десять, Каролина.

— Меня зовут КОралина, — упрямо поправила его девушка.

— Разумеется, — отмахнулся от ее замечания мистер Блэквелл. — Из-за того, что вы, мисс Джонс, не пришли вовремя, мне пришлось самостоятельно заваривать себе этот чай.

Мужчина убрал часы и шумно отхлебнул содержимое из своей чашки, а затем поднялся с кресла и поставил ее на прилавок вместе с блюдцем. Сегодня мужчина был одет в темно-синий вельветовый костюм и белую рубашку. Рукава пиджака были засучены, туфли с острым носком плотно зашнурованы, а кожаная гладкая повязка на глазу все так же отбрасывала блики. Кажется, этому мужчине нравилось выглядеть презентабельно, однако, Коралина не понимала, почему он так упорно портил первое впечатление о себе излишней ворчливостью. А главное, как ему с таким характером удалось стать частью окружения мисс Спинк и мисс Форсибл?

— Так я уволена? — уточнила Коралина.

— Так просто вы отсюда не уйдете, — усмехнулся чему-то мистер Блэквелл. — Итак… — мужчина обернулся и, выждав пару секунд, указал девчонке на вешалку в углу зала. Коралина вздохнула и направилась к ней, попутно снимая с себя ветровку салатового цвета. Владелец лавки тем временем принялся наставлять ее, загибая пальцы. — В моей лавке существует несколько правил, которые необходимо выполнять, мисс Джонс. Во-первых, не опаздывать! Во-вторых, соблюдать чистоту и порядок! В-третьих, запомните, что переговоры с клиентами буду вести я и только я! И… самое важное… никогда и ни при каких условиях не поднимайтесь на второй этаж, это вам ясно?

Мужчина вопросительно вдернул бровь и придирчивым взглядом своего единственного глаза осмотрел ее одежду насыщенного аквамаринного цвета кофту и длинную розовую юбку с синим аляпистым рисунком. Девушка слишком выделялась на фоне антикварного антуража лавки – скучного, пыльного и шепчущего традиционной стариной. Ее хаотичный яркий стиль не слишком радовал владельца лавки, и это четко читалось у него на лице.

— Да, мистер Блэквелл, — поспешила согласиться Коралина, метнув взгляд на лестницу за прилавком, что вела на второй этаж.

— Даже, если случится пожар или в лавку ворвутся грабители, пообещайте мне, мисс Джонс! Даже, если вы услышите шум, и я буду кричать, что у меня инфаркт, мисс Джонс! Даже если налоговый инспектор ворвется сюда и будет требовать моего присутствия! Вы поняли меня? — мужчина ввиду своего высокого роста немного нагнулся вперед, чтобы произвести наиболее устрашающее впечатление. Коралина нахмурилась и слегка попятилась назад.

— Конечно, мистер Блэквелл, но поче…

— Сэр! Называйте меня просто «сэр», — прервал ее вопрос владелец лавки и вновь выпрямился. — Итак, вашим заданием на сегодня будет регистрация всех поступлений антиквариата за последние полгода, — мужчина поднял с пола заранее заготовленную им большую коробку и обрушил ее содержимое на прилавок вместе с большим слоем пыли. Помощница удивленно взглянула на несколько сотен мятых бумажек, исписанных от руки, а затем неумолимо чихнула. — Книга учёта под прилавком. Начинайте, а я… я, пожалуй, закончу свои дела на втором этаже, — владелец прилавки тут же развернулся и направился в сторону лестницы.

— Постойте, вы хотели сказать задание на эту неделю? — переспросила Коралина, понимая, что вряд ли успеет разобрать эту кучу исчерченных заковыристым почерком листочков к завтрашнему дню, даже если останется тут ночевать.

Мужчина, достигнув первой ступени, остановился и взглянул на девушку.

— Вам же нужна эта работа, мисс Джонс? — предупредительным тоном отозвался он, приподняв брови. — Тогда будьте любезны выполнить моё поручение до четырех часов сегодняшнего вечера, — мистер Блэквелл задрал нос и поднялся по лестнице на второй этаж, оставив Коралину в пустой лавке.

***

Работа оказалась еще более скучной, чем Коралина предполагала изначально. Все утро она провозилась, раскладывая на поверхности прилавка исписанные клочки бумаги. На ее удачу рассортировать их было не так уж и сложно: более поздние поступления антиквариата были сверху этой внушительной кучки, а ранние — на дне. Главная сложность заключалась в расшифровке ужасного почерка владельца магазина.

— Хм, Ричард Визебспун или Уизерспун? — девушка приподняла клочок бумаги кем-то сильно пожеванный или просто замусоленный в углу, посмотрев на него через лупу, найденной в ящике прилавка. — Ладно, Ричард Визерспун звучит более интересно, чем Уизерспун... да будет так.

Достав с полки прилавка внушительного размера Книгу учёта, она распахнула её. Похоже мистер Блэквелл уже давно к ней не притрагивался, да и к тому же вряд ли кто-то вообще предпринимал попытки вести документацию — последняя запись в Книге учёта была датирована 1999 годом.

Владелец лавки спустился вниз лишь к обеду, держа в руках утреннюю газету. Разместившись все в том же леопардовом кресле, он, не обращая внимания на свою помощницу, погрузился в чтение.

Закончив опись поступившего антиквариата за февраль, Коралина потянулась, облокотившись на спинку жесткого стула, и почувствовала, как ее мышцы затекли от этой однообразной работы. Размяв рукой шею, она притянула к себе поближе стопку бумаг за март, как вдруг услышала звон колокольчика входной двери. В лавку зашел первый посетитель за сегодня. На удивление Коралины, им оказался отец Заки, мистер Ловат. Не теряясь среди представленного товара, он сразу же направился в сторону прилавка.

Мистер Блэквелл, услышав приближающие шаги, неохотно вынырнул из-за газеты и хмуро взглянул на клиента.

— Мисс Джонс, принесите две чашки зеленого чая, — изрек он и кивнул девчонке на маленькую дверцу, что притаилась сбоку от шкафа со стеклянными шарами. — Все необходимое вы сможете найти там.

Коралина сползла со стула и, распахнув дверцу, вошла внутрь комнаты. Она оказалась в маленьком темном помещении, которое своим размером напоминало кладовку. Впрочем, скорее всего ею оно когда-то и было, раз это помещение находилось прямо под лестницей.

Увидев сбоку шнурок, юная Джонс потянула его вниз, пока не услышала характерный щелчок. Свет зажегся, и девушка осмотрелась. Кладовка была заставлена стеллажами с небольшими деревянными ящиками внутри и парочкой невысоких картотечных шкафов. В самом конце тесной комнаты стоял обшарпанный кухонный уголок с электрическим чайником.

Пока Коралина заваривала чай, она старалась прислушаться к беседе мужчин снаружи.

— Да, ваш сынок Зак…л…ри… господи, ну и имечко — мистер Блэквелл закашлялся, стараясь проглотить последнее замечание, — заходил ко мне вчера. Он передал мне ваш список. Вы уверены, что хотите продать всю эту мебель? Я знал мадам Ловат, и несколько вещей из вашего списка она сама приобрела у меня пару лет назад.

— Несомненно жаль расставаться со всем этим. Я вырос в этом доме, но что поделать, — опечаленным голосом отозвался отец Заки. — В нашей семье сейчас небольшие финансовые трудности, да и мои сестры нуждаются в поддержке. Жаль, конечно, продавать дом, но другого выбора у нас нет.

— Что ж, в таком случае, окончательную сумму за мебель я готов назвать только после ее личного осмотра. Я могу подъехать к вам сегодня вечером, у меня как раз… м, есть кое-какие дела в пригороде, — мистер Блэквелл усмехнулся. — Ах да, и не забудьте, что последующий вывоз мебели будет происходить за ваш счет.

«Они собираются продать дом..?!» — от удивления Коралина просыпала чай мимо заварочного чайника.

***

Лампочки витрины кафе «Шарлотка» зажглись ровно в пять часов вечера. Моник в ненавистном ей фартуке скучающе взглянула на вошедшего в двери кафе посетителя.

— Вот ваша сдача, — отозвалась она с зевком и, передав купюру школьнику через прилавок, вернулась к Коралине, что с усталым видом рассматривала перед собой зеленые салфетки. Моник вздохнула и приложила к ее лбу свою ладонь, чтобы привлечь ее внимание, и взглянула на наручные часы. — У тебя нет пульса, похоже эта работа тебя убивает.

— Как хорошо, что ты работаешь в кафе, а не в больнице, — подметила Джонс. — Это ужасно.

— Твои предки свалили из дома, а ты говоришь, что это ужасно?

— Нет, это ужасно! — Коралина неопределенно махнула кистью руки куда-то в сторону и присосалась к остывшей порции ужасно сладкого кофе со взбитыми сливками. Мысль о том, что семья Ловат продаёт свой дом, не давала ей покоя.

— Ах, это… — Моник притворилась будто понимает, о чем говорит ее подруга, а затем перевела взгляд на клиента за столиком, который жестом дал ей знать, что готов сделать заказ. — Сейчас вернусь. Ах, и почему я не могу просто здесь всех отравить..?

Коралина согласилась и покосилась взглядом на пожилую даму, что сидела неподалеку. Услышав такое изречение юной работницы кафе, та насторожилась и стала внимательно разглядывать свою чашку с чаем.

— Все мы когда-нибудь умрём, — изрекла Коралина и взглянула впечатлительной дамочке прямо в глаза.

Женщина вздрогнула, а затем возмущенно фыркнула и резко поднялась со стула. Положив деньги за свой заказ на стол, она тут же удалилась из кафе, оставив нетронутым порцию ванильного кекса.

— Ну вот, минус еще один клиент, — вернувшись, подытожила Моник и передвинула оставленный женщиной кекс своей подруге.

— И плюс еще один кекс… — девчонка Джонс лениво переложила его в свою тарелку к двум другим и с сожалением взглянула на свои мозоли на пальцах. Они образовались сегодня от слишком долгой и нудной писанины нескончаемого потока фамилий и названий предметов интерьера.

— А это что? — поинтересовалась подруга, указав пальцем на большую и очень толстую папку, которая лежала на стойке рядом с Коралиной.

— Это каталог всякого барахла, — отозвалась Джонс. — Мистер Блэквелл велел мне изучить его к завтрашнему дню… надеюсь, мне не придется платить за него в автобусе, как за дополнительный багаж.

В кафе вошла компания молодых людей, что вызвало со стороны Моник очередной вздох раздражения.

— А где мадам Розалина? — поинтересовалась Коралина, посмотрев по сторонам. Розалина была бабушкой Моник и тещей мистера Сингха. Эта пышная активная женщина была любимицей многих постоянных клиентов и обычно по вечерам обслуживала гостей за прилавком.

— Няня моего брата уже несколько дней болеет, поэтому бабуля сидит с ним, а мы с Лютером зашиваемся во время вечерних смен… О! — девушка вдруг оживилась, вспомнив что-то. — Кстати, Лютер спрашивал о тебе.

В уставшем взгляде Коралины промелькнуло любопытство. Она слегка приподняла брови, подперев голову рукой.

— Ты уверена, что это он спрашивал обо мне, а не ты рассказывала ему про меня? — усмехнулась она. Моник хотела что-то ответить, однако, увидела в зале характерный жест клиента, готового к оплате. — Ладно, мне все равно уже пора на автобус. Увидимся завтра.

➵

Прохладный вечер заставил мистера Бобо вновь надеть на голову шапку. С пакетом в руках он быстрыми и бодрыми шагами спешил на последний автобус. Городская суета утомляла его, поэтому он крайне редко покидал пригород. Однако, сегодня был особый случай.

Прохожие, повстречав его на своем пути, тут же меняли маршрут или быстро обходили пожилого мужчину с нехарактерной для человека синеватого оттенка кожи. Мистера Бобински, кажется, такое поведение горожан не смущало, хотя вряд ли он догадывался, что оно было связано с резким и неприятным запашком, который тянулся из его пакета. Подойдя к остановке, он заметил на ней Коралину в обнимку с огромной черной папкой.

— Соседушка! — крикнул он ей, чем застал врасплох. — Не думал, что встречу тебя здесь!

Мужчина подошел ближе, и девушка почувствовала в воздухе неприятный, но смутно знакомый запах. Кое как перецепив тяжелый каталог в одну руку, другой она прикрыла нос и недовольно подняла голову вверх, чтобы взглянуть на мистера Бобо.

— Чем это так пахнет? — недовольно спросила она, предприняв попытку отойти, но мужчина еще больше подался вперед, обрадовавшись тому, что, наконец-то, может с кем-то обсудить свою покупку.

— Это сыр, Коралина! Настоящий «Эпуасс»! Правда, хе-хе, просроченный… Но какая разница, пахнет ведь и так прекрасно, правда? — мужчина махнул перед собой дурно пахнущим пакетом, втянув в свои легкие воздух. — Я выкупил его у своего знакомого. Он знает толк в хорошем сыре!

— Ох, — Джонс почувствовала, как ей становится дурно из-за запаха, поэтому попробовала развеять его при помощи взмахов ладони перед своим лицом. Люди вокруг медленно разошлись, оставив ее и мистера Бобо одних рядом с остановкой.

Несмотря на то, что на последний рейс пригородного автобуса обычно садилось много людей, сегодня из-за пахучего сыра Бобинского, большинство из них просто не рискнуло войти в салон. К несчастью Коралины, мужчина без задней мысли приземлился на сидение прямо рядом с ней, довольно уложив свою покупку на коленях. Ей приходилось высовывать через окно голову за глотком воздуха каждый раз, когда из-за едкого запаха начинали слезиться глаза.

➵

Дом семьи Ловат после похорон значительно опустел. Обе тети Заки уехали прошлым вечером, а его мать утром срочно вызвали на вахту в соседний город. В то время, пока мистер Ловат был занят делами, касающихся продажи дома, Закильберри большую часть дня развозил кухонные тары, которые остались у них после похорон, соседям и знакомым.

Громкий движок старого пикапа эхом отдавался по округе. Солнце медленно катилось к закату, оставляя на бампере автомобиля яркие отблески. Надев на голову кепку с козырьком, парень взглянул на сиденье рядом с ним. На нем лежал единственный оставшейся контейнер со знакомым ему почерком на стикере. Он принадлежал семье Джонсов, однако, Заки отчего-то не спешил заявляться к ним на порог.

Притормозив на развилке, он взглянул на время. Немного подумав, собрал волю в кулак и, стиснув зубы, повернул в сторону Розового Дворца.

➵

Звук от шагов Коралины отразился от стен пустого дома. Она пришла на кухню, чтобы выпить воды, но в итоге села за стол и некоторое время пыталась прийти в себя после первого рабочего дня.

— Мам, пап, я не голодная. Я поела у Моник! — громко произнесла она вслух, а затем закусила губу. — Ах да… Хотя, чего это я? Будь они дома, то все равно бы не заметили, как я вернулась домой.

Девчонка откинулась на спинку стула, а затем неохотно принюхалась к своей одежде, поморщившись. Ткань неизбежно пропиталась запашком пахучего сыра мистера Бобо. Подняв голову, девчонка пригрозила потолку, мысленно выражая недовольство своему соседу с чердака.

Уронив голову на стол, она посмотрела через стакан воды перед ней на увеличенное изображение каталога, который лежал на кухонном уголке, а затем услышала отзвуки чьих-то шагов с улицы. Только спустя минуту после того, как они затихли, раздался звонок в дверь.

Девчонка, убежденная в том, что кто-то из актрис решил проведать ее, неохотно направилась в коридор. Вновь поморщившись от запаха своей одежды, она распахнула дверь и с удивлением обнаружила за ней Закильберри. Резко выпрямившись от неожиданности, Джонс сильнее сжала рукой дверную ручку и попятилась.

— Привет, — отозвался Заки, оправив конец своей джинсовой куртки. Он чувствовал неловкость, но в то же время хотел сохранить видимость того, будто бы на самом деле его ничего не беспокоит.

— Да… здравствуй, Заколеб… Заки, — ответила девушка, заведя за ухо локон своих волос.

Обоняние Ловата уловило малую дозу запаха дурного сыра, что заставило его недоуменно заглянуть за плечи Коралины, надеясь, что там он найдет объяснение этому странному запаху. Однако, ничего не увидев, он решил не акцентировать на этом внимание. Лишь немного отошел назад.

— Так, что ты хотел? — резко поинтересовалась Джонс, сложив руки на груди. Девушка надеялась, что тот пришел объясниться, ведь она все еще злилась на него. Кроме того, она по-прежнему не могла привыкнуть к новой внешности Закильберри Ловата. Девушка обошла его своим недовольным придирчивым взглядом. Даже стиль в одежде парня кардинально изменился: на смену старому объемному плащу, сшитого мадам Ловат для его прогулок, что были сродни грязевым ваннам, пришли брендовые вещи. Что было еще более удивительным — они были чистыми и не мятыми. Коралина определенно уже больше не видела в нем своего старого друга, что ещё больше вводило ее в замешательство.

— Я пришел вернуть тебе это, — отозвался Заки и протянул ей контейнер. Юная Джонс взглянула на тару, а затем подняла взгляд на парня.

— И… это все?

Закильберри свел брови к переносице в легком недоумении и пожал плечами:

— Да.

Вздохнув, Коралина Джонс резким движением выхватила из рук визитера кухонную утварь. После этого она, с трудом сохраняя спокойствие, облокотилась на ручку двери и вопросительно взглянула на парня. В отличие от Заки, девчонка ничуть не изменилась за это время, по крайней мере на характер. Такое положение дел немного забавляло «нового» Заки. Парень знал, что подруга детства обижена на него, но в то же время гордость не позволяла ей задать прямой и очень простой вопрос: «почему, Заколебайка?».

— Твои волосы… — заметил парень. — Они больше не синие. — Коралина лишь слегка повернула голову вбок — этот жест вошел в ее привычку уже давно. Заки улыбнулся. — И ты отрезала чёлку…

— Ты очень наблюдателен.

— Тебе идет. Так ты меньше похожа на девчонку, которая постоянно нуждается во внимании окружающих.

Глаза девушки слегка округлились. Джонс никак не ожидала получить в ответ от Заки подобную реплику. Год назад он был слишком не уверен в себе даже для того, чтобы купить шоколад в местном магазинчике, ни разу не запнувшись в разговоре с продавцом.

— Что ж, раз уж Закильберри Ловат оценил, — она демонстративно развела руки в стороны, — то теперь я смогу спокойно спать по ночам.

Заки лишь улыбнулся еще шире, обрадовавшись тому, что ему удалось подначить девушку.

— Это все или еще какие-нибудь оскорбления? — манерно вежливо спросила Коралина.

— Да, я хотел тебя кое о чем спросить, — Ловат стал более серьезным. — Ты не встречала здесь Кота? Я не видел его с тех пор, как уехал в колледж…

Джонс уже с трудом удавалось выглядеть невозмутимой. «Подумать только, его больше беспокоит разлука с бродячим котом, чем с его лучшей подругой детства!» — мысленно поразилась этому факту девчонка.

— Что ж… раз тебя это так волнует… — Коралина вздохнула и как-то неопределенно повела плечом. — На самом деле, я не видела его уже несколько месяцев. Раньше я подкармливала его, но потом он просто перестал появляться.

Подобный ответ заставил Заки слегка насторожиться, ведь по виду Джонс и вправду можно было догадаться, что она беспокоилась за животное.

— Ты… думаешь, с ним что-то случилось? — неохотно озвучил свою догадку парень.

— Надеюсь, что нет, — взгляд девушки на какое-то время задержался на зеленных глазах своего собеседника. Ей показалось, что даже взгляд у Заки изменился. — Мне пора. У меня там… кое-какие дела. Пока!

Дверь захлопнулась и Закильберри остался на крыльце в одиночестве. Поправив свою кепку, он подумал, что все прошло не так уж и плохо. По крайней мере, она хлопнула дверью не в самом начале их разговора.

***

Ночное небо было безоблачным, и луна ярко освещала окрестности Розового Дворца, отбрасывая на него черные тени от деревьев в саду. Не всем его жильцам спалось в это позднее время, о чем свидетельствовал свет в окнах первого этажа.

Ботинки человека тихо приминали под собой траву, пересекая сад. Ночная прохлада подступала к незваному гостью и принимала его в свои холодные объятья, получая в ответ от него не менее холодное равнодушие. Однако, в его груди распылялась жажда мести.

Насекомые вокруг замолкали, заслышав тихий шелест, исходивший от незнакомца. Он решительно поднялся по ступеням крыльца Розового Дворца и окинул своим взглядом окрестности. Это место было таким знакомым, но в то же время чужим для него. В его воспоминаниях все было другим.

Расстегнув молнию куртки, он выудил из-за пазухи небольшой свёрток и положил его на почтовый ящик, на котором едва проглядывалась полустертая временем надпись: «Джонсы». Это был его первый ход, который означал начало игры. Его игры с Коралиной.

«Первый шаг задает тон игре» — так его учили.

Спустившись с крыльца, он уже собирался уходить, как вдруг услышал тихую мелодию, доносившуюся из дома. Остановившись, он взглянул в сторону окон, в которых еще горел свет. В незнакомце поселилось любопытство.

Аккуратно, почти крадучись, он завернул за угол дома и осторожно заглянул внутрь Розового Дворца через широкие окна столовой.

На поверхности обеденного стола раскинулась внушительного размера папка. Рядом с ней лежала тарелка с недоеденным бутербродом и тетрадь с несколькими разбросанными повсюду маркерами. Анимационный индикатор на музыкальной установке попрыгивал в такт музыки. Жильца в комнате не было видно.

Внутри незнакомца родилось странное чувство. Будто бы забытая когда-то зависть шевельнулась в нем. Так вот как выглядела её столовая? Уютная и теплая. Его гостиная была другой. Там не было музыки, а еда по вкусу была похожа на песок.

Зависть столкнулась с отрицанием. Они перемешались и превратились в ноющую ненависть, которая, как жало, впилась в сердце незнакомца. Он облизал свои сухие губы и вдруг заметил, как в зеркале коридора отразился чей-то силуэт. Через мгновение в комнату вошла она.

Тело незваного гостя самопроизвольно вздрогнуло. Он затаился, наполовину скрывшись за рамой окна и повнимательнее взглянул на свою жертву. Коралина была одета в халат зеленого цвета и красные тапочки. Слегка нагнув голову, она попутно сушила мокрые волосы полотенцем, присаживаясь за стол. Она не догадывалась, что кто-то за ней наблюдает. Впрочем, как и всегда.

Незнакомец втянул в свои легкие прохладный ночной воздух, осознав, как на самом деле близко Коралина Джонс находилась от него. Ее большие карие глаза, пухлые губы, веснушки на лице, эта талия, подчеркнутая широким пояса халата — все это очень скоро будет принадлежать ему.

Чувство жажды с новой силой вспыхнуло в груди, обратившись неестественно широкой улыбкой на его лице. Ночной визитёр теперь с наибольшим нетерпением ждал того момента — момента, когда Коралина обнаружит его подарок.

➵

Три терьера необычно медленно для них шли по садовой дорожке, обнюхивая маленькими носиками каменную кладку. Мисс Спинк и мисс Форсибл, шагая позади, наслаждались свежим воздухом ночи. Увы, эта прогулка не была запланированной, а скорее вынужденной.

— Этот старик совсем выжил из ума, — протянула Мириам, держа под руку свою подругу, чтобы случайно не споткнуться в темноте. — Этот запах теперь не выветриться из нашего дома и через неделю.

Один из терьеров икнул, а затем с характерным звуком выпустил на волю облако неприятного запаха, жалобно заскулив.

— Бедные песики, — отозвалась Эйприл, изящным движением прикрыв рукой нос. — Может, нам стоит отвезти их к ветеринару? Вдруг этот сыр пагубно скажется на их пищеварении?

— Скорее на моем обонянии. А я-то думала, что я уже шесть лет не могу чувствовать запахи…

Мистер Бобо всегда был неумолим, когда дело касалось его свёклы. Перед вечерним выгулом собак, он раскидал кусочки сыра «Эпуасс» в саду, надеясь, что его запах привлечет терьеров. Прекрасно осознавая, как этот сыр срабатывает на мышах, Бобински счёл этот способ достойной местью за испорченные грядки. Однако, мисс Спинк и мисс Форсибл, на самом деле, не имели к уничтожению его грядок никакого отношения.

— Взгляни, Мириам, — шепотом отозвалась вдруг Эйприл, всматриваясь в тень рядом с зажжёнными окнами Розового Дворца. — Кажется, там кто-то есть.

— Правда? — мисс Форсибл взглянула через свои очки в сторону дома, однако, все, что она смогла увидеть, так это размытый желтый огонёк. — Может быть, это тот, кто растоптал грядки Бобински?

— Да, и, судя по всему, он подсматривает за нашей Коралиной! — мисс Спинк разозлилась и решила спугнуть негодяя своим громким окликом. — Извращенец!

— И вредитель! — добавила Мириам.

— Как не стыдно подсматривать за молоденькими девушками через окно!

— Это частная собственность!

Силуэт человека дернулся и быстро метнулся за угол дома, пытаясь укрыться от громких возгласов возмущенных старушек и лая терьеров, которые доносились до него до тех пор, пока она не добежал до ближайшей тропки, уводящей его в сторону холмов.

IV.

В темноте что-то сверкало, словно тысячи глаз. Существа двигались, сталкивались друг с другом, тихо перешептывались и обволакивали единственную живую заблудшую в эти места душу — Коралину Джонс. Вдруг все они одновременно замерли, повторяя имя своей жертвы противным, но отчего-то знакомым ей голосом.

Девушка прищурилась и нерешительно всмотрелась в темноту, клубившуюся вокруг нее, словно дым, и вдруг поняла, что на самом деле ее окружало множество пуговиц, от лакированной поверхности которых отражались блики. Она вздрогнула и почувствовала, как ее сердце обволакивает ледяной страх. Из темноты резко вынырнули сотни рук с отвратительно длинными худыми пальцами и острыми когтями. Они тянулись к ней, намереваясь заключить в свои удушающие объятья. Коралина громко вскрикнула от неожиданности и отступила назад.

В этот момент черный дым вокруг неё с удивительной скоростью испарился, и её окружила ослепляющая белая пустота. Девушка поморщилась от яркого света и посмотрела по сторонам. Огромное количество пуговиц и рук просто зависло в воздухе будто марионетки на невидимых нитях. Глаза без лиц моргнули, и вдруг одновременно раздались сотни голосов со всех сторон, а, может, всего лишь один — голос Другой Мамы. Громкий, грубый и неестественно скрипучий. Именно таким когда-то она требовала от Коралины остаться в ее злом маленьком мирке, ослабленная непокорностью девчонки, но жутко разозленная ее непоколебимостью.

— Предпочитаешь розовые? А может, красные? — пуговицы вокруг тут же начинали менять свой цвет, становясь яркими пятнами на фоне завесы из белой пустоты. — Как тебе светло-зеленые, Коралина?

Как только Другая назвала имя девушки, пуговицы вокруг с шумом начали осыпаться одна за другой на землю, сотканной из той же пустоты. Они отскакивали и смешивались друг с другом, меняя свой оттенок и отражая в своих бликах всю палитру цветов. Вместе с ними на пол мгновенно упало и множество рук Другой, оживившись и начиная угрожающе ползти в сторону юной Джонс. Будто опаленная огнем кожа на них съеживалась и опадала, оголяя блестящий скелет из острых металлических иголок.

К Коралине вернулась давно забытое сильное чувство страха и тревоги. Девушка пыталась убежать, перешагивая через металлические конечности или отшвыривая их ногами и руками подальше от себя, но, казалось, будто с каждой минутой их становилось все больше. Девчонка вновь бежала сквозь пустоту, надеясь вернуться домой, но этот мир был слишком мал, поэтому она вновь и вновь возвращалась туда, откуда только что пыталась сбежать. А голос Другой Мамы не угасал, лишь эхом отскакивал от невидимых стен, набрасываясь на свою жертву в зверином рыке.

Неожиданно земля под ногами задрожала. Коралина споткнулась и упала, ощутив, как ее руки приземлились на теплые пуговицы. Оглянувшись, она в ужасе заметила приближение разгневанных рук, но неожиданно те остановились и под влиянием какой-то волны стали казаться размытыми пятнами, пока, наконец, не стали одним большим цельным силуэтом. От него начало исходить темное сияние, которое медленно поглощало белую пустоту. Это была она. Другая Мама приближалась к ней.

— Коралина! — её голос был скрипуч и неприятен слуху. Высокая, зловещая и невероятно худая от голода, она тянулась к ней. На ее лице не было глаз. Ее ноги наступали на разноцветные пуговицы, что были разбросаны всюду, и они трескались под её ногами, крошась на части с противным хрустом, словно леденцы. — Коралина, я знаю, что ты здесь!

Пустота вновь становилась тьмой. Женщина из-за слепоты интуитивно пыталась понять, где именно находится ее жертва, медленно, но резко, двигаясь в ее сторону. Коралина в ужасе замерла, не решаясь пошевелиться и боясь, что Другая может услышать ее.

Но вдруг земля в одно мгновение под ней пропала, и девчонка с громким криком вместе с тысячами пуговиц начала падать вниз, словно в кроличью нору. Темнота преследовала ее, обволакивала. Коралине казалось, что вот-вот и она разобьется, но вскоре ветер в ушах резко стих, и она ощутила, как ее тело вновь упирается на пол. Вокруг было темно и очень тихо, но Джонс не спешила подниматься на ноги.

Сбоку неожиданно послышался какой-то тихий шорох, будто бы кто-то засеменил в ее сторону на маленьких лапках. Коралина вздрогнула и ощутила, как что-то теплое и мокрое уткнулось ей в плечо и стало обнюхивать его. Темнота расступилась, подобно туману, и девушка смогла рассмотреть силуэт небольшой собаки, которая заинтересовано разглядывала её своими маленькими черными пуговками вместо глаз.

— Постой… я тебя знаю, — отозвалась в смятении Джонс, осознавая, что перед ней был тот самый… убитый бигль.

— От Каролины вкусно пахнет, — произнесла собака мужским звонким голосом. — Каролине нужно бежать!

Стук собственного сердца неожиданно стал казаться громче. Через мгновение звук раздался вновь, но на этот раз откуда-то из темноты. Собака вздрогнула и с взволнованным лаем умчалась обратно, в неизвестность черного тумана. С новым громким стуком Коралина встревоженно приподнялась на земле и заметила, как сквозь темноту перед ней прорвались тонкие линии света, принявшие форму прямоугольника. С каждым стуком он увеличивался, пока Коралина не поняла, что эта была закрытая дверь, которая из маленькой стремительно превращалась в большую, приближаясь в ее сторону, словно намереваясь проглотить.

— Куколка моя! — послышался из-за нее непривычно радостный голос Мел. Кто-то с силой стукнул в дверь, заставив Коралину вздрогнуть. — Открывай! — голос женщины удивительно быстро становился все грубее и злее. — Коралина, это я, твоя мама!

Девчонка тут же начала быстро пятиться спиной в противоположную сторону, вздрагивая от настойчивого и уже невыносимо громкого стука. Она чувствовала себя маленькой девочкой. Беспомощной и напуганной, ищущей родителей.

— Открывай, дрянь! Думаешь, смогла убежать от меня?

Послышался еще один оглушительный стук в дверь, сила от которого ледяным ветром заставила длинные волосы Коралины, словно на ветру, поддаться назад. Спина вдруг наткнулась на стену и ее тело объял ужас.

— Эта игра в прятки затянулась, Коралина Джонс! Думала, я не найду тебя? Думала, я забуду?

➵

Первые лучи солнца проникали в спальню Коралины через окна и освещали часть ее лба. Девчонка в который раз беспокойно сжала кистями рук часть одеяла и негромко вскрикнула от страха, а затем съежилась, притянув ноги к туловищу. Ее тело вздрогнуло, словно перенесло резкий удар, а затем она, наконец, проснулась, широко распахнув глаза.

Переведя дыхание, она убрала с лица волосы и продолжила смотреть перед собой, на входную дверь. В ушах отдавался ритм собственного сердца, почти как во сне, только сейчас он успокаивал, а не усиливал панику. Коралине уже много лет не снились такие кошмары, и она не могла понять, почему они вернулись к ней именно сейчас.

Страх медленно уходил, однако, тело все еще било мелкой дрожью. Джонс внимательно всмотрелась в темные углы своей комнаты, а затем поспешно включила светильник. Лампочка внутри него зажглась на какое-то мгновение, моргнула и с громким звуком лопнула, возвратив комнату в сумерки. Коралина вздрогнула от громкого звука и отдернула руку к своей груди.

Спать больше не хотелось, как и оставаться в пустом доме одной. Девушка медленно вылезла из теплой кровати и опустилась на колени. Достав из-под кровати небольшую коробку, наполненную несколькими не распакованными пачками из-под снеков и шоколада, а также одной бутылкой некрепкого вина, она достала с ее дна парочку упаковок кошачьего корма и засунула «тайник» обратно.

Светлые джинсы со вчерашнего дня ожидали девушку на полу рядом с туалетным столиком. Натянув их, она заправила в них свою длинную футболку, а после сняла с вешалки теплую кофту ярко-желтого цвета.

➵

Солнце медленно поднималось, делая силуэт деревьев на фоне неба более четким. Легкий ветерок ласкал их верхушки, играя с зеленой листвой. Коралина вдохнула воздух в свои легкие, насладившись отрезвляющей после плохого сна свежестью раннего утра — было так рано, что даже мистер Бобо еще не появлялся на улице. Легкие мотивы музыки, что доносились из наушников, добивали остатки тревоги юной Джонс и делали эту прогулку менее угрюмой.

Проселочная дорожка, ведущая от сада к ближайшему холму, медленно сужалась. Девушка, пересекла сад и сжала в руке любимое лакомство своего друга, взглянув на то место, где когда-то впервые повстречалась с ним. Каменные глыбы, «вырастающие» из холма и заполняющие местность почти до самого леса, сейчас казались ей меньше, чем ощущались в детстве. Остановившись ненадолго, она посмотрела по сторонам, словно надеялась увидеть там кота, прячущегося за одним из тех камней. Но там было пусто. По крайней мере, ей так казалось.

Ветвистая дорожка уводила девушку все дальше и выше по холму от Розового Дворца, а затем начала резко спускаться вниз. Коралина усмехнулась, вспомнив, как когда-то бежала по этой самой тропке, испугавшись преследования маленького животного.

Старые ели медленно начали сменяться низкорослыми дикими яблонями, которые приветствовали юную путницу тихим поскрипыванием сухих веток. Медленно подойдя к старой покосившейся телеге, которую в детстве они с Заки приспособили под подобие скамьи, часто проводя здесь время, она сняла наушники и посмотрела по сторонам.

— Эй! — крикнула она, вглядываясь в окружающий ее пейзаж. — Кот, я тебе кое-что принесла!

Ответом ей был лишь ветер, что негромко завывал где-то на вершине холма. Крышка колодца привычно обросла грибами, навевая воспоминая о старых страшилках про ведьмин круг, которыми пугал ее Закильберри, пока они готовили на небольшом костре печенные дикие яблоки.

Коралина вздохнула.

— Ко-о-от? —девушка дала ему еще пару секунд, но животное не появилось, поэтому она решила сделать то, что он не любил больше всего. Джонс вытянула перед собой двумя пальцами упаковку кошачьего корма и потрясла ею в воздухе. — Кис-кис-кис!

Даже на такое «возмутительное» поведение к глубоко уважающей себя особе, Коту, никакой реакции не последовало. Коралина была в саду совершенно одна и это заставило почувствовать ее себя некомфортно. Это чувство ей хорошо было знакомо с детства, и она не могла продолжать игнорировать его.

— Дранный, глупый, старый Кот! Ты тоже бросил меня!

Девушка со злостью вскрыла пачку корма и зашвырнула ее на поверхность старой телеги. Достав из кармана дрожащими от холода пальцами сигареты, она закурила, взирая разочарованным взглядом на Розовый Дворец, который отсюда теперь казался ей маленьким и игрушечным.

***

Все, чем так когда-то дорожила мадам Ловат, уместилось в один небольшой темно-синий фургон: несколько шкафов, в которых она хранила свои сервизы и любимые книги; длинный резной комод прошлого века, где обитали ее накрахмаленные скатерти, постельное белье и одеяло из верблюжьей шерсти; трельяж с позолотой из комнаты бывшей хозяйки дома; несколько стульев, неожиданно оказавшиеся ценными для антикварного дельца; и столик с фигурными ножками, который раньше занимал центральное место в гостиной и еще парочка предметов декора.

Опустевший дом еще больше угнетал Заки. Ему казалось будто бы, занимаясь этим, он предает свою бабушку, которая при жизни крайне дорожила своим домом и всем тем, что его наполняло. Увы, если бы пару лет назад Розовый Дворец не был выкуплен их жителями, семья Ловат не потеряла бы дополнительный доход с его аренды и сейчас не была бы вынуждена прощаться с этим домом, в котором прошло почти все детство Закильберри.

Молодой Ловат терпеливо втянул в свои легкие воздух, в котором смешались сразу запах от кофе, что проник в салон фургона из кофейни, мимо которой они проезжали, и табака, которым довольствовался водитель. Время перевалило за полдень, что означало, что они уже опаздывают.

— Здесь направо, — подсказал Заки, скучающе наблюдая за городской дорогой и скрестив руки на груди.

Машина покорно завернула за угол и остановилась напротив магазина с широкой вывеской «Лавка мистера Блэквелла». Водитель потянул в рот пятую сигарету за это утро, буквально «выкурив» тем самым Ловата из салона. Велев водителю объехать здание с другой стороны и припарковаться у заднего входа, он быстрым шагом направился к дверям магазина.

Колокольчик на входной двери издал звонкий звук и тут же затих. Ловат посмотрел по сторонам, надеясь увидеть мистера Блэквелла, но помещение казалось пустым, если не брать в расчет выставленные в зале мебель и предметы декора. Медленно продвигаясь вглубь магазина, к прилавку, Заки начал разглядывать вещи вокруг, пытаясь представить среди них имущество своей покойной бабушки.

Его крепкая рука со смуглой кожей аккуратно нажала на кнопку серебряного звонка, находившегося на прилавке. После этого он услышал чье-то тихое копошение, доносившейся из-за двери под лестницей. Через пару секунд из нее вынырнула знакомая ему девушка с чайным набором на подносе в руках, тем самым сильно удивив его. Закильберри не знал, что Коралина работает здесь, хотя она, похоже, уже слышала о его приезде от мистера Блэквелла.

Заки медленно осмотрел девчонку с ног до головы, прежде чем что-то сказать. Конечно же, она не стремилась соблюдать сдержанный дресс-код. Она была одета в синие расклешенные джинсы в желтый крупный горошек и ярко-красную тонкую кофту с длинными рукавами и бантом на плече. Темно-каштановые волосы были забраны в пучок, а на лице помимо веснушек было наигранное равнодушие, с которым она сообщила владельцу лавки о приходе «мистера Ловата» с помощью старого коммуникатора, что стоял на прилавке.

— Как давно ты работаешь здесь? — полюбопытствовал Заки, засунув руки в карманы своих широких полуспортивных брюк.

— Пару дней, — отозвалась Коралина, положив поднос на стол. — Чай, кофе?

Закильберри выдержал паузу, повнимательнее взглянув на собеседницу, прежде чем отказаться. На мгновение он даже почему-то испугался, что это ее равнодушие на самом деле не было напускным, пока Коралина не подняла на него взгляд своих карих глаз, чтобы рассмотреть старого друга исподлобья. Он улыбнулся в ответ на ее заинтересованность им.

Послышались шаги. Мистер Блэквелл остановился, миновав половину ступеней лестницы, и окинул взглядом своего единственного глаза работницу и молодого клиента. Сегодня его очередной элегантный костюм дополняла тонкая черная трость с рукояткой в виде позолоченной головы бульдога, которую вчера он выкупил у клиента.

— Мистер Ловат, вы как раз вовремя, — отозвался мужчина, продолжая спускаться по лестнице вниз. — Вы уже знакомы с… — он некоторое время смотрел на возмущенную его грубой паузой девушку, будто бы пытался припомнить необходимое для ее описания слово, — моей помощницей?

— Да, мы вообще-то… — хотела ответить Коралина, но Блэквелл прервал ее.

— Отлично! Не будем медлить! Мисс Джонс, дайте Закил…За… мистеру Ловату заполнить бланк номер четыре и номер восемь, а затем отправляйтесь к заднему двору и проверьте, чтобы на мебели не появилось ни единой новой царапины, а иначе вычту это из вашей зарплаты, — старик подошел к прилавку и поднял чашку чая с подноса.

Девушка закатила глаза и шумно вздохнула, призывая себя быть более терпеливой, а затем достала из-под прилавка парочку чистых бланков и протянула клиенту. Дать ручку она забыла специально.

Утро юной Джонс не задалось с самого начала, начиная ночным кошмаром и телефонным разговором с родителями, заканчивая требовательным и выдуманным на ходу тестом мистера Блэквелла, желающим таким образом удостовериться в том, что она изучила предоставленный ей каталог товаров. Все это выводило Коралину из себя, делая еще более раздражительной, чем обычно.

На улице было достаточно тепло, чтобы позволить себе насладиться легким ветерком, а также солнцем на безоблачном небе. Декор здания с черного входа лавки значительно отличался от главного входа. Крыльцо снабжалось небольшой лестницей, а внизу сбоку, стояла небольшая деревянная скамья. Дизайн окружающих домов казался приторно-романтичным, возможно именно поэтому фасад с этой стороны дома, как и сама лестница, были выкрашены в бледно-розовый цвет.

Грузчики в голубых комбинезонах медленно выгружали из фургона шкаф-буфет из лепнины, чтобы поставить его на специальный подъемник рядом с крыльцом. Один из работников, завидев Коралину, широко улыбнулся ей, но она не обратила на это внимания. Девушка вытащила из кармана телефон, чтобы проверить ленту новостей, и приткнулась спиной к стене, изредка бросая скучающий взгляд на грузчиков.

Вскоре на улице появился Заки. Взглянув на Коралину, он медленно встал рядом с ней, сложив руки на груди. Казалось, в этот раз он был не против с ней поболтать. Это не давало Джонс покоя: «Сначала он не хочет общаться со мной, а затем вдруг делает вид, что ничего не произошло?».

— Так вы продаете дом? — спросила как бы между прочем Коралина, не отводя взгляда от экрана своего телефона.

— Да, — после некоторой задумчивости ответил Закильберри. — Думаю, я буду присматривать за домом до тех пор, пока его не продадут.

— Значит… вам больше не за чем будет возвращаться в эти края..? — Джонс нахмурилась, пытаясь понять «нового Заки». Так он вовсе не хочет наладить с ней отношения — это всего лишь его попытка попрощаться мирно? Коралина почувствовала, как напряжение внутри растет еще больше и сгущается где-то в животе комком обиды.

Как бы эти вопросы остро не напрашивались в голову Закильберри извне, ему все равно не хотелось думать об этом. Этот дом был огромной, важной частью его детства. Ему казалось, что он расстанется не только с ним, но еще и с какой-то частью своего прошлого. Он в задумчивости взглянул на Коралину.

— Как Моник? —решил он сменить тему разговора.

— Прекрасно, — тут же ответила Коралина достаточно резко. — Как колледж?

— Отлично, — усмехнулся парень, задумчиво почесав скулу. — Он буквально сделал из меня другого человека.

— Старый Закильберри Ловат нравился мне больше, — спокойно заявила Джонс и, убрав телефон обратно в карман, направилась мимо Заки вниз по лестнице. — Эй там! Будьте нежнее с этой рухлядью!

Заки, кажется, был слегка обескуражен ответом Коралины, поэтому не сразу заметил, как в этот момент мистер Блэквелл появился в дверях.

— Ну, наконец-то, эта девчонка вошла во вкус работы в моей лавке, — отозвался он не то с одобрением, не то с облегчением. — Кажется, нам придется проторчать тут пару часов.

➵

Мистер Блэквелл относился к скупке антикварной мебели почти с такой же серьезностью и щепетильностью, как и к своему гардеробу. Повязка на глазу не мешала ему осматривать поступающие в лавку изделия с особой тщательностью, не пропуская ни одного уголка. Однако, когда дело дошло до старого невысокого шкафа, который долгое время стоял без дела на террасе дома мадам Ловат, мужчина вдруг стал менее требовательным.

— Что ж, лак с левой стороны немного потрескался, но это можно отреставрировать, — отозвался Блэквелл и сделал пару записей в своем блокноте, а затем обратился к Коралине. Она под его диктовку заполняла характеристику на каждый поступивший предмет. — Шкаф для инструментов шестнадцатого века, дуб, габариты средние. Три отсека, два из которых выдвижные, а один запирается на ключ... — юная Джонс едва поспевала заполнять карточку за мистером Блэквеллом. Бросив взгляд на шкаф, она задумалась над тем, как получилось, что мадам Ловат с ее утонченным вкусом когда-то согласилась приобрести такую слишком грубую по дизайну мебель, которая полностью не соответствовала общему оформлению комнат ее дома. Может быть именно поэтому он простоял долгое время в его самой отдаленной части? — Кстати, о ключе… мистер Ловат, ваш отец случайно не нашел его?

— К сожалению, нет, — ответил Заки. — Возможно, он был утерян уже очень давно. Я не помню, чтобы при мне когда-нибудь открывали этот шкаф.

Мистер Блэквелл еще раз внимательно взглянул на поверхность шкафа через свою лупу, медленным шагом обходя его.

Коралина устало выдохнула, недовольная тем, что из-за этого мероприятия, она пропустила свой обеденный перерыв и возможность сходить на нем в кафе семьи Сингх.

— Ладно, — отозвался владелец лавки, подавая знак грузчикам для того, чтобы те занесли последний экземпляр мебели внутрь магазина. — Этот шкаф был приобретен мадам Ловат в моей лавке, так что, думаю, у меня могли остаться фотографии его ключа в картотеке. В любом случае, как я и говорил вашему отцу, это существенно снизит цену, — он растянул свое морщинистое лицо в довольной улыбке, а после обратил внимание на грузчиков. — Быстрее, пожалуйста! Приближается время послеобеденного чая, нужно непременно успеть все сделать до него!

➵

Кафе «Шарлотка» радовало посетителей вечерней скидкой на выпечку, однако, совершенно игнорировало потребности Моник в отдыхе. Из-за нехватки рабочих рук в заведении она была вынуждена стоять за прилавком на несколько часов дольше обычного.

— Что будете заказывать? — монотонно пробубнила она, одновременно рассматривая журнал с работами известных фотографов под прилавком.

— Средний американо и немного вашей улыбки. Пожалуйста, заверните с собой, — отозвался знакомый голос.

Девушка подняла голову и недовольно взглянула на Лютера. Сегодня у него был выходной, поэтому вместо ненавистного именного фартука кафе и рабочую одежду он был одет в потертые джинсы и зеленый растянутый свитер. Его каштановые волосы прибывали в легком беспорядке, что по мнению Моник, добавляло ему привлекательности, а его проникновенный взгляд карих глаз всегда ее смущал, хотя она старалась не подавать этому вида.

— У тебя такой оскал, как раз подойдет, чтобы избавиться от распространителей листовок на дороге, — отозвался парень и усмехнулся обиженному взгляду Сингх. — Ну и где мой американо? Без сахара, пожалуйста.

— Раз уж тебя что-то не устраивает, мог бы пойти в другое кафе, — протянула Моник, неохотно направляясь в сторону кофемашины.

— А, быть может, я соскучился по тебе?

— Ну да, конечно, — девушка отвернулась, пытаясь подавить улыбку, и потянулась рукой за бумажным стаканчиком.

Из сквозного окна кухни высунулся мистер Сингх, услышав поблизости знакомый голос. На его голове был белый берет в дополнение к поварской форме молочного цвета. Окинув Диккенса своим взглядом, он недовольно откашляся. Ему не нравилось, что он отвлекал Моник от работы. Еще больше ему не нравилось, что он флиртует с его дочерью.

— Добрый вечер, мистер Сингх, — отозвался парень нарочито слишком вежливо и улыбнулся. — Ваша работница очень медленная. Если в следующий раз такое повториться, я буду жаловаться начальству.

Моник в ответ на этот комментарий лишь тяжело вздохнула, надевая на стаканчик с готовым кофе крышку.

— Надеюсь, ты не оставил свой велосипед на моей клумбе, Диккенс! Снова! — предупреждающе взглянул на паренька хозяин заведения.

— Конечно, нет, — усмехнулся парень и положил на прилавок деньги за свой заказ. — Вы же вложили в нее столько труда.

Взяв кофе, парень кивнул Моник и направился к выходу.

Втянув носом городской воздух, Лютер на мгновение остановился перед кафе, чтобы отпить немного горячего напитка. Осмотрев немноголюдную улицу, он подошел к своему красному велосипеду. Тот был прислонен к фонарному столбу, который «вырастал» из любимой клумбы владельца кафе. Несомненно, заметив это, мистер Сингх бы рассвирепел, поэтому Лютер принял мудрое решение — уехать отсюда поскорее.

Как нарочно, высокое декоративное растение застряло между спицами в заднем колесе велосипеда, когда Диккенс предпринял попытку вывести его на тротуар. Вздохнув, парень пнул ногой цветок, тем самым избавившись от него, а затем сел на велосипед и медленно отправился дальше по мощенной камнем дорожке.

➵

Дверь за спиной Коралины хлопнула. Мистер Блэквелл торопливо сменил табличку на витрине на «закрыто», хмурым взглядом наблюдая за тем, как его помощница медленно удаляется от магазина. Рабочий день был окончен, чему девушка была искренне рада. Достав из кармана пачку сигарет, Джонс начала искать зажигалку.

Закильберри, получив от владельца антикварной лавки чек, покинул магазин час назад. Грузчики уехали еще раньше. Один из них перед уходом настойчиво пытался взять у Коралины номер ее телефона. Возможно, именно поэтому работники лишились чаевых от Ловата, а может потому, что утром приехали позже назначенного времени. В любом случае, чтобы отвязаться, Коралина дала ему домашний номер телефона мисс Спинк и мисс Форсибл.

Повторно пошарив рукой в сумке, девушка осознала, что забыла зажигалку в кофте, которую надевала сегодня утром.

Крыша сувенирного магазинчика, к которому она медленно подошла, была покрыта черепицей. Неожиданно на нее со звонким звуком что-то упало, скользнув по наклонной поверхности. Девушка от неожиданности вздрогнула и остановилась. Рассмотрев землю под ногами, она нагнулась и подняла небольшой плоский камушек темно-серого цвета. Удивленно задрав голову вверх, юная Джонс осмотрела ближайшее здание. Окон с этой стороны на нем не было, поэтому она решила, что он просто упал с крыши. Пожав плечами, она завернула за угол улицы, как вдруг резко остановилась, испуганно поддавшись назад.

Из-за большой скорости велосипедист еле успел затормозить, едва не сбив прохожего. Вывернув руль в бок, парень уперся одной ногой в землю, и удивленно взглянул на девушку:

— Эй, тебе следует быть осторожней! — Лютер вдруг широко улыбнулся, узнав в девушке подругу Моник.

— Мне?! — громко изумилась Коралина.

— Ох, как же хорошо, что я умею мастерски тормозить, — отозвался парень и заметил в руках девушки сигарету. — Одолжу зажигалку взамен на сигарету.

— По рукам.

Лютер достал из кармана джинсов металлическую газовую зажигалку и протянул девушке, аккуратно слезая с велосипеда. Коралина закурила и выпустила на воздух первое облако дыма, ощущая, как раздражение медленно, хоть и на время, пропадает.

— Так ты работаешь где-то неподалеку? — полюбопытствовал Лютер, сунув в рот сигарету из пачки Коралины. Он тут же поморщился от непривычно сладкого привкуса клубничного ароматизатора.

— Подрабатываю в антикварной лавке, — без особой гордости этим фактом ответила девушка. Поправив сумку на плече, Джонс окинула своим взглядом ближайший дворик жилого дома. Собачья будка внутри него пустовала. Это навеяло ей воспоминания о недавнем инциденте, из-за чего ей стало немного не по себе. Перед глазами возник образ бигля с пуговицами вместо глаз.

— А… ты, наверное, уже слышала о произошедшем, — проследил за взглядом девушки Диккенс и затянулся табачным дымом. — Вся улица это обсуждает. Жаль пса.

В голове девушки прозвучал отголосок человеческой речи собаки из недавнего сна. Девушка легонько тряхнула головой, пытаясь избавиться от плохих мыслей и обратилась к собеседнику:

— Уже известно, кто это сделал?

— Нет. Думаю, нет, — пожал плечами парень. — А что? Неужели тебе страшно возвращаться домой?

— Или тебе? Это ведь ты носишься на велосипеде по улице, как ужаленный. Может для большей безопасности тебе лучше приобрести трехколесный? — съязвила Коралина и смахнула часть пепла на землю. Лютеру показалось, что она и вправду была чем-то взволнована, поэтому слегка поддался корпусом вперед, чтобы заглянуть ей в лицо. В ответ на это он получил недоуменный взгляд и облако дыма в лицо. Он тихо рассмеялся. — Ну чего еще?

— Тебе на остановку? — поинтересовался он. — Мне по пути. И ты права, мне страшно. Жутко-то как – просто посмотри, как у меня трясутся руки! Так что ты просто обязана составить мне компанию.

Коралина удивленно взглянула на парня. Она прекрасно понимала, что он говорит про свой страх не всерьёз, а остановка находится в противоположной стороне от того направления, в котором он ехал изначально. Лютер ненавязчиво хотел составить девушке компанию, и это показалось ей чересчур благородным жестом, поэтому она легко согласилась.

***

Из дальнего угла сада Розового Дворца чуть слышно доносился лай терьеров и тихие обрывки беседы мисс Спинк и мисс Форсибл. В квартире на чердаке горел свет и на его фоне виднелся силуэт мистера Бобо, расхаживающего по комнате. Через приоткрытое окно доносился свист его закипающего чайника.

У этого дома была своя маленькая уютная жизнь, которая шла своим чередом. Она значительно отличалась своим ритмом от быстрого темпа города. Круг солнца уже почти исчез за верхушками деревьев, и Розовый Дворец медленно окунался в сумерки, когда Коралина достигла крыльца. Ноги казались ей тяжелыми из-за усталости, поэтому она растягивала каждый шаг, поднимаясь по лестнице.

Привычным жестом воткнув ключ в дверной замок, она обратила внимание на небольшой свёрток, лежащий поверх их почтового ящика. Посылка была неряшливо завернута в газету и не была похожа на обычное почтовое отправление. Протянув руку, она взяла свёрток и начала его разворачивать. С каждым движением сердце в ее груди отчего-то стучало все чаще, однако, Коралина не понимала почему, пока не увидела содержимое посылки. Вскрикнув от неожиданности, она уронила сверток на землю.

Из-за вороха газеты на девушку смотрела кукла перламутровыми печальными глазами-пуговицами. Бледная кожа с веснушками, длинные каштановые волосы и челка — точная копия Коралины. Кукольный Двойник смотрел на испуганную «себя» снизу-вверх, неподвижно раскинувшись на газетной пелене.

«Не может быть!»

Юная Джонс какое-то время была не в силах пошевелиться. Она взирала то на куклу, валяющуюся возле ее ног, то на улицу. Внутри нее напополам бушевали злость и страх: она ожидала увидеть поблизости жестокого шутника, который подбросил это сюда, или Другую Маму, которая, как и было обещано ею во сне, вернулась, чтобы отомстить.

Пустая улица и взгляд куклы, которая была очень похожа на ту, что в детстве стала предвестником начала «странного случая» юной Джонс, заставляли злость на время вытеснить панику.

Коралина резко схватила куклу и забежала в дом, громко хлопнув дверью и бездумно скинув сумку на пол. Она ощущала, как ее ладонь сжимает тельце маленького Двойника через тонкую газету, из-за чего по её спине прошлись холодные мурашки, а тело охватила дрожь. Джонс направилась в гостиную.

С каждым шагом по направлению к той комнате, где находилась дверь — дверь в мир той, кого Коралина пыталась забыть последние пять лет, ее решительность внутри обмякала. Даже несмотря на благоприятный исход «странного случая» и после длительных ненавистных ею походов к психологу по настоянию родителей, Коралина избегала этой комнаты, стараясь проводить в ней как можно меньше времени, чаще даже не осознавая этого.

Остановившись перед сквозным проходом, Коралина перевела дух, а затем аккуратно заглянула внутрь. Обстановка комнаты перетерпела значительные изменения с тех пор, когда она обнаружила в ней маленькую дверцу. Ранее пустующий шкаф теперь был наполнен книгами. Сбоку от него стоял телевизор, а перед ним, недалеко от камина, раскинулся мягкий диван. Ту стену, в которой по-прежнему была маленькая дверца, родители решили перекрыть еще одним шкафом с сервизом бабушки на полках и несколькими сувенирными стеклянными шарами Мел.

«Это какая-то чушь!»

Коралина Джонс решительно подошла к шкафу, за которым «пряталась» маленькая дверца и, безжалостно отбросив куклу на пол, села на колени, чтобы попытаться отодвинуть мебель в сторону. Хоть шкаф и был почти полупустым и не слишком габаритным, сделать это было не так уж и просто. Прислонившись к боковой части шкафа спиной, Коралина уперлась ногами в стену напротив, оставив на обоях пыльные следы от обуви, и попыталась снова.

Посуда и стеклянные шары внутри шкафа задрожали, а сам предмет неохотно сдвинулся с места всего лишь на считанные сантиметры. Когда двигать его дальше не осталось сил, Джонс опустила ноги на пол, глубоко вздохнула и на мгновение зажмурилась, готовясь к худшему, а затем резко обернулась.

Из-за шкафа проглядывалась лишь четверть маленькой дверцы, но увидев, что целостность штукатурки, которой Чарли Джонс заделал «плохое воспоминание» Коралины, не нарушена, она почувствовала, как паника медленно угасает, сменяясь лишь пассивной тревогой. Проведя рукой по шершавой поверхности штукатурки, девушка взглянула на куклу, что валялась неподалеку. Одно юная Джонс знала наверняка: она не хочет, чтобы это оставалось в доме.

Коралина подползла к камину и быстро закинула в него несколько пален. Пошарив рукой по каминной полке, она поняла, что спичек там нет, поэтому, вскочив, она быстрым шагом направилась на кухню, надеясь найти их там.

Пока она шла по коридору, вдруг послышался дверной звонок, заставив Коралину вздрогнуть. Застыв в нерешительности, она какое-то время смотрела в сторону двери. Звонок повторился, но уже через пару секунд сменился стуком, что заставило девушку вспомнить свой недавний кошмар.

«Странный случай» был странным только для нее, остальные долгое время пытались убедить ее в том, что это вымысел, родившейся в ее детском воображении. Она не ожидала увидеть плод своего воображения на почтовом ящике в виде ее взрослой копии. Ей хотелось, чтобы это была шутка, но в то же время, ей не хотелось, чтобы рядом с ней был человек, способный на такую жестокость. В любом случае, он поплатится.

Резко распахнув дверь, Коралина готовилась к худшему, но увидев визитёра, почувствовала, как страх уходит, сменяясь облегчением.

— Я принесла ужин! — воскликнула Моник, подняв перед собой бумажный пакет из китайского кафе.

➵

Ставни на окнах под потолком были плотно закрыты. Вокруг было так темно, что невозможно было увидеть даже собственные руки, вытянув их перед собой. Незнакомец сидел на холодному полу комнаты, вдыхая в легкие пыльный спертый воздух. Из одежды на нем были только штаны. Незнакомец провел ладонью по своему плечу, задевая пальцами свежие царапины, которыми была покрыта большая часть его рук.

Он совсем не чувствовал холода, а ноющая боль, исходившая от неглубоких царапин, помогала ему сконцентрироваться. С глубоким вдохом незнакомец надавил на одну из ссадин, позволяя боли разойтись волнами по телу. Из царапины по обнаженной спине вместо крови медленно просочился песок, чьи крупинки опали вниз к значительной части песка на полу. Незнакомец медленно откинулся назад и лег, положив руки на живот.

Его грудь приподнималась и опускалась с каждым вздохом. Взгляд был устремлен в темноту, а мысли крутились лишь вокруг своей жертвы. Он представлял ее лицо в мельчайших подробностях. Грудь незнакомца опускалась все медленнее и реже. Он представил ее блестящие, как две пуговки, глаза карего цвета. Грудь опустилась снова и, наконец, замерла.

Я вижу тебя.

Пуговичные глаза куклы видели мир в черно-белом цвете. Незнакомец рассмотрел дверку, спрятанную за шкафом и тонким пластом штукатурки, затем испуганное выражение лица Коралины, услышал звонок в дверь, а затем негромкие голоса. Юная Джонс вернулась в комнату, но нашла лишь смятую газету, лежавшую на том месте, где она оставила куклу.

— Что-то случилось? — голоса в кукольной голове звучали приглушенно, но достаточно четко.

— Ты не видела здесь..? — Коралина замолчала и, приложив руку ко лбу, осмотрела комнату в замешательстве. — Впрочем, неважно… Наверное, мне просто показалось.

Он точно знал, что поселил в душе девушки сомнения. Коралина сама впустила его в свой дом, в свой мир. Она невольно приняла его игру — только это было важно.

Раздался еще один звонок в дверь. Незнакомец увидел, как две старушки прошли на кухню и разделили с девушками лаймовый пирог, который они принесли с собой. Мисс Спинк и мисс Форсибл неспешно рассказывали им о своей молодости, попивая жасминовый чай из высоких кружек. Казалось, эта беседа растянулась на два заварочных чайника. Если бы безжизненное кукольное лицо могло изобразить отвращение незнакомца в адрес этих двух женщин, то, наверняка бы сделало это. В их рассказах было слишком много сентиментальности, которая ему абсолютно не откликалась.

— Коралина, ты сегодня слишком бледная, — заметила Эйприл.

— Тебе стоит больше бывать на свежем воздухе, — посоветовала Мириам и повнимательнее взглянула на девушек через свои очки. — Такие красавицы и сидят дома в девять вечера? Разве с нами, Эйприл, бывало такое в их возрасте?

— Мы работаем, дамы, мы работящие! — отозвалась Моник, едва сдерживая ухмылку. — У нас нет времени на развлечения.

— Тогда почему бы вам не расслабиться хотя бы в выходные? — развела руки в стороны мисс Спинк.

— Как же? — без особого энтузиазма поинтересовалась Коралина.

— Подумать только, ее родители уехали из дома, а у нас еще не было ни одного повода пожаловаться на шум, — покачала головой мисс Форсибл. — Устройте вечеринку.

— Вечеринку?! — тут же загорелась идеей Моник.

— Ве… вечеринку? — с сомнением повторила Джонс и закашлялась. Она тут же притянула ко рту чашку с остывшем чаем. Проглатывая напиток, Коралина одновременно осматривала своим быстрым взглядом комнату, все еще боясь обнаружить пропавшую куклу где-то неподалёку. Из-за поселившейся в ее груди тревоги она по-прежнему не могла сконцентрироваться на разговоре.

Грудь незнакомца приподнялась с резким вздохом. Его сердце постепенно восстанавливало свой ритм. Спустя некоторое время он поднял свой корпус с пола и почувствовал, как с его спины медленно опадает песок, который прилепился к поверхности коже. Шея привычно затекла, и незнакомец пару раз помял ее рукой, а затем провел по своему плечу. Кожа была гладкой: царапины исчезли, будто бы их никогда не было, оставив после себя лишь немного песка.

Облизав свои сухие губы, незнакомец устремил взгляд перед собой в темноту и чему-то неестественно широко улыбнулся.

«Вечеринка…»

V.

Эхо от ритмичной музыки медленно расходилось по округе, растворяясь среди старых елей. К концу недели солнце чаще появлялось на небе, и в теплом воздухе, наконец-то, чувствовалось лето.

Старенький пикап стоял на заднем дворе дома покойной миссис Ловат. Водительскую дверь снизу и небольшую часть кузова покрывала ржавчина, необычно гармонируя по цвету с потрескавшейся краской автомобиля оливкового оттенка. Пикап был старше своего нынешнего владельца, молодого Ловата, и когда-то принадлежал его покойному деду. Из приоткрытых окон наружу прорывалась музыка, транслируемая радио «Ретро-FM».

Закильберри опустил на землю гаечный ключ и взглянул на результат своих трудов. Ему пришлось потратить много времени на то, чтобы починить этот мотоцикл. Ловат купил его почти за бесценок через Интернет, как груду металлолома после аварии. Необходимые запчасти нашлись в онлайн-магазине и в гараже отца. На своем труде он сэкономил достаточное количество денег и сейчас, любуясь готовой работой, даже гордился собой.

По привычке обтерев грязные руки о свою майку, Заки привстал с корточек и внимательно присмотрелся к мотоциклу. Для его оформления он выбрал материал с черным матовым покрытием. У основания руля осела пыль, и Ловат, заметив это, нагнулся, чтобы старательно оттереть пятно концом своей одежды. Затем Закильберри пнул ногой подножку, которая имела привычку заедать, и с удовольствием уселся на мотоцикл.

Легкий теплый ветерок подул в его сторону, запутавшись в недлинных кудрявых волосах. Парень прикрыл глаза и представил себя рассекающим дорогу на высокой скорости. Наверняка, мистер Ловат, увидев результат долгих стараний своего сына, подивился бы его смышлёности и силе воли — сам он не питал любви к механике, а Закильберри был слишком похож на своего деда. Однако, отец Заки уехал из дома своей матери еще вчера утром, когда вся мебель была распродана. Теперь дом изнутри выглядел еще более печальным и опустошённым, напоминая младшему Ловату о его утрате.

Не удержавшись, парень дотянулся до шлема, что лежал на столе с инструментами. Пошарив в нем рукой, Закильберри вытащил наружу связку ключей. Поскольку первые тесты на мотоцикле были удачными, сегодня Заки решился опробовать все его возможности.

Через мгновение округу пронзило рычание мотора, на время заглушив собой музыку. Ловат закрепил шлем на голове и медленно тронулся вперед, намереваясь объехать на «красавце» вокруг дома. Однако, совсем скоро запах хвойных деревьев и знакомая поросшая тропинка, ведущая с холма, навеяли ему старые воспоминания. Поддавшись им, Заки на мгновение притормозил, застыв на мотоцикле перед резким спуском с холма. Деревья внизу располагались в хаотичном порядке. Заки знал каждое из них, приноровившись объезжать их в детстве на усовершенствованном им моторизованном велосипеде.

Звук движка послышался еще громче, сопровождаясь быстрым сердцебиением Заки, отдававшегося в его ушах. Мотоцикл стремительно двинулся вперед под руководством своего бесстрашного «всадника». Парень почувствовал, как уровень адреналина подскочил в крови, когда он несколько раз успешно увернулся от повстречавшихся ему на пути деревьев и веток. Резво вывернув руль влево, он промчался между двух больших камней и на большой скорости выехал на широкую дорожку, что была перпендикулярна его изначальному пути. Она, петляя, уводила его все дальше вниз, заводя к подножью холма.

Деревья по пути стремительно редели: массивные высокие ели сменялись дикими яблонями, тянущим свои ветви к земле. Закильберри, подпрыгнув на кочке, едва увернулся от небольшого куста и поднял в воздух облако пыли, пробуксовав задним колесом в неглубоком ухабе. Ошметки влажной грязи прилипли к штанинам парня, а пыль медленно продолжала оседать на них, превращая ностальгический образ мальчишки-оборванца, которым он вдохновился, в реальный.

Преодолев еще один ухаб, парень резко затормозил рядом с тем местом, где под слоем грязи скрывался колодец. Ловат заглушил мотор и поставил мотоцикл на подножку, одновременно освобождая голову от шлема. На его лице осела пыль, придав его и без того смуглой коже еще более насыщенный темный оттенок.

Это место едва изменились за год его отсутствия. Разве что дикие яблони стали более сухими, а телега неподалеку поросла мхом. Оставив шлем на руле, Заки медленно подошел к ней и взглянул вниз, на Розовый Дворец. Мальчишкой он часто прибегал сюда и часами разглядывал его. Ему казалось, что внутри него скрывается какая-то сказка, и ему всегда было интересно, почему бабушка не пускала его туда… Однако, после знакомства с Коралиной все изменилось. И необязательно в лучшую сторону.

Перед его глазами возникло наиболее яркое воспоминание о ней. Юной Джонс всегда нравилось озеро, которое он когда-то показал ей. Особенно часто она стала наведываться туда в одиночестве, став старшеклассницей. Оставляя одежду на берегу, она медленно погружалась в воду в одном лишь нижнем белье, думая о чем-то своем. Застыв за кустарниками лещины, Заки наблюдал за тем, как она спокойно заходит в холодную воду ранним утром, не чувствуя резкого перепада температуры, а вода окутывает её тело, словно прозрачное одеяло. Хрупкие плечи, тощая фигурка и отсутствующий взгляд… Будто потерянная кукла с не моргающими пуговицами вместо глаз – какая ирония.

Задумчивое выражение лица Закильберри исказила усмешка, и он медленно отвернулся от наскучившего ему пейзажа, мотнув головой. Взглянув по сторонам, он вспомнил про Кота. Этот старый бродяга и перед колледжем на прощанье принес ему в подарок дохлятину — тощую крысу.

Ветер играл с молодой травой и шуршал листвой на кустарниках. Вдохнув грудью свежий воздух, Ловат уже хотел вернуться к мотоциклу, осознав, что это место не вызывает у него таких эмоций, как прежде, однако, заметил в траве нечто смутно знакомое. Нагнувшись, он подобрал надорванную упаковку кошачьего корма.

Недоуменно вскинув брови, он вновь оглянулся, чтобы устремить свой взгляд зеленых глаз на Розовый Дворец.

➵

Со среды в лавке мистера Блэквелла наступило затишье. Изредка в магазин заходили посетители, но они ничего не покупали, а лишь давали возможность своим детям осмотреть поближе кукольный домик, что стоял на витрине. Старик, отдавая нудные поручения Коралине, весь день пропадал на втором этаже, изредка спускаясь вниз за чашечкой чая. Джонс думала, что он был занят реконструкцией того шкафа, который он выкупил у семьи Ловат.

С самого утра, сидя на полу в кладовке, девушка нехотя перебирала папки, поочередно вытаскивая их из высоких металлических шкафов. Мистер Блэквелл поручил Коралине найти старые фото недавнего приобретения, поэтому даже доверил ей свою связку ключей. И не было известно, действительно ли найдется во всей лавке столько замочных скважин, сколько у старика было ключей. Многие из них казались очень старыми в то время как другие, наоборот, еще не потеряли нового блеска. Перебирая их, Коралина наобум тыкалась то одним, то другим ключом в скважину металлического шкафа, и жутко раздражалась, когда ей долго не удавалось найти подходящий.

Зевнув, она потянулась к последней папке, что лежала на самом дне шкафа и изучила её содержимое сонным взглядом. Ночью Коралину по-прежнему мучали кошмары. Сначала она пыталась убедить себя в том, что ей все привиделось: и кукла, и её исчезновение. Но потом ей стало казаться, что в доме за ней кто-то постоянно наблюдает. Из-за этого она стала предпочитать когда-то желаемому одиночеству общество мисс Спинк и мисс Форсибл, а вчера даже выполнила обещание, которое когда-то дала мистеру Бобински, и отсняла на камеру полный курс разработанных им упражнений по гимнастике, который тот тут же отправил в Ассоциацию Спортивного Досуга. Но, увы, тревога в груди Коралины совсем не угасала, ожидая чего-то ужасного.

Буквы, напечатанные на бумаге, стали медленно расплываться под взглядом девушки, а негромкий такт старых часов, что были выставлены в зале, убаюкивали. Коралина широко зевнула и положила папку на пол, чтобы облокотиться на выдвижной ящик металлического шкафа и прикрыть глаза.

— Я лишь немного отдохну… — проговорила она тихо, стремительно проваливаясь в дремоту.

➵

Зал магазина был пуст и казалось, что ничто не могло нарушить его покой. Прохожие скучающе проходили мимо, не интересуясь свидетельствами прошлого. Колокольчик на двери смиренно молчал.

Лестница рядом с прилавком вела к темно-алой двери, за порогом которой было убежище хозяина лавки. Из-за её щелей прорывался неяркий свет, освещая унылые портреты на стене. Изредка оттуда доносился негромкий шум, будто что-то в той комнате раздувалось и недовольно вздыхало с глухим хлопком.

Время шло и часы с маятником за витриной пробили час дня своим глубоким затяжным звоном. Свет за красной дверью стал более ярким. Наружу вместе с ним просочился серый дым и легкой струйкой начал пробиваться к потолку. Через минуту антикварную лавку оглушил рокот пожарной сигнализации.

Коралина, все это время прозябающая в легкой желаемой дремоте, очнулась и резко вскочила, испугавшись громкого звука. Её каштановая макушка неминуемо встретилась с основанием светильника, что висел невысоко от пола.

— Ой! — пискнула девчонка, резко схватившись за голову. Растирая затылок, она осторожно выглянула из кладовки и осмотрела зал магазина. Она по-прежнему не понимала, что могло послужить причиной сирены, которая начала подкармливать её внутреннюю панику.

Сверху послышался какой-то шум и рокот пожарной сигнализации вдруг замолчал. Коралина, учуяв в воздухе запах гари, нахмурилась и медленно обогнула прилавок, по пути положив на него связку ключей. Подняв голову, Джонс заметила дым, что нечеткими линиями клубился под потолком. Старик в лавке не объявлялся. Подойдя к основанию лестницы, девчонка взглянула на дверь наверху.

— Мистер Блэквелл? — позвала она, осторожно ступая на первую ступень. Ей тут же вспомнились слова, которыми «напутствовал» её хозяин лавки перед тем, как взять на работу. В частности, его главным условием было ни при каких обстоятельствах не тревожить его на втором этаже. — У вас там все в порядке? — еще громче спросила Коралина, ступая на следующую ступень.

Лестницу освещала единственная лампочка старинного бронзового бра. Его свет отражался на масленых мазках старых портретов, которыми была увешена стена по правую руку от юной Джонс. Каждая картина была выполнена в разном стиле. Массивные золотые, тонкие серебряные, простые деревянные рамки обрамляли круглые, квадратные, овальные и даже треугольные полотна разных размеров. Будто в хаосе они были разбросаны по стене и единственное, что их объединяло — на каждом был изображен ребенок. Их взгляд был опустошен и казался строгим. Вряд ли художник, что нарисовал их, знал, что такое детство. Жители картин, крепко сжимая ручками мячики, зеркальца, плюшевых зайчиков и другие дорогие сердцу игрушки, встречали Коралину своим равнодушным взглядом.

— Если вы не ответите, то я поднимусь наверх… — с поселившемся в сердце любопытством, более тихо отозвалась девушка. Ей не хотелось упустить возможности взглянуть на то, что находится на верхнем этаже.

Дым постепенно превращался в легкий туман. Он окутывал портреты и делал недоступность второго этажа еще более таинственным. Коралина оставила позади половину ступеней, завороженно осматривая картины, когда лампочка внутри бра неожиданно издала громкий звук и перегорела вместе с остальными лампами в магазине. Джонс вздрогнула, а лестница стремительно погрузилась в потемки. Дети на портретах вдруг показались недовольными: возможно, они просто боялись темноты.

— Что б тебя! — из-за двери наверху послышался приглушенный возглас мистера Блэквелла, а затем глухой звук падения чего-то тяжелого. Коралина прибавила шаг, каждый из которых начал отдаваться негромким скрипом в деревянных ступенях. Чем выше она поднималась, тем гуще была завеса дыма. Закашлявшись от запаха гари, она уже потянулась к ручке двери, как та вдруг резко распахнулась и выпустила на волю еще больше едкого тумана и одного злого старика.

— Какого черта?! — выругался мистер Блэквелл, столкнувшись с девчонкой. Его одежда местами была прожженной, а усы были опалены.

— Случился пожар? — громко спросила Коралина.

— То же мне пожар! — отозвался как не в чем не бывало владелец лавки и попытался рассеять дым вокруг себя руками. Заметив, что от уголька на его плече загорелся пиджак, Блэквелл тут же затушил его голой ладонью. — Всего лишь одна маленькая неприятность!

— Маленькая?! — удивилась помощница. Старик был измазан в саже, а по щеке из его единственного глаза текли слезы из-за едкого дыма. — Что произошло? — Коралина попыталась заглянуть за плечо мистера Блэквелла, но ничего не смогла разглядеть из-за дыма.

— Не ваше дело, мисс! — отрезал старик и погнал её жестом обратно, вниз. — Велено же было не заходить на второй этаж!

Под его натиском девушка отступила назад на пару ступеней и оглянулась. Блэквелл захлопнул дверь и суетливо закрыл её на ключ, что висел на толстой цепочке у него на руке. После послышались три громких щелчка замка. Старик повернулся лицом к Коралине и настороженно запихнул ключ обратно в рукав.

— Проводка, видимо, совсем сгорела! — произнес он недовольным тоном. — Этот жулик электрик гарантировал мне безопасность, а я чуть не сгорел в собственном магазине! Тьфу!

После мистер Блэквелл недовольно прошел мимо Коралины, топая деревянными каблучками мужских туфель по лестнице.

— Мне нужен чай!

➵

Запах гари разнесся по всему магазину довольно быстро. Он был терпим, но все еще едок. Старик сидел за прилавком и размешивал свой зеленый чай, привычно добавив в него белый порошок из маленькой склянки, что всегда лежала у него в кармане. Джонс распахнула все створки окон на нижнем этаже, а также открыла и подперла входную дверь стулом за 53,99 фунтов. Прохожие с любопытством заглядывали в лавку, из которой медленно улетучивался дым.

— Мистер… — девушка взглянула на старика. Тот со злобой смотрел перед собой, пачкая поверхность прилавка сажей со своей одежды. — Сэр, вы в порядке?

Блэквелл медленно перевел взгляд на девчонку. Владелец лавки явно не хотел обсуждать произошедшее: сегодня погиб его один из любимых повседневных костюмов, которому он хотел посвятить пару часов тишины.

— Я-то переживу, а вот мой гардероб понес значительные потери… — старик с сожалением окинул взглядом свою одежду. — Разве вы не должны готовиться к какой-нибудь там вечеринке, мисс Джонс? Ваш рабочий день уже закончился.

— Откуда вы знаете? — удивилась Коралина.

— Какая разница! Идите домой, мисс Джонс, и поменяйте табличку на двери перед уходом, — недовольно отмахнулся старик и достал из-под прилавка небольшой конверт, в котором находилась оплата за неделю, которую отработала Коралина в лавке. Он положил его на стол и с поникшим взглядом отправился обратно наверх, прихватив с собой поднос с чаем.

***

Мадам Розалина стояла за прилавком, облаченная в нежно-розовый спортивный костюм из бархатистой ткани. Этот цвет удачно подчеркивал её пышные формы. Светлые волосы были затянуты в пучок и обвязаны шелковой лентой с цветочным рисунком. Разнося заказы по залу кафе с легкой улыбкой, она тут же обращала на себя внимание посетителей стуком каблучков своих туфелек. Её внешний вид полностью соответствовал её характеру: мягкая, нежная и слегка кокетливая, несмотря на свой возраст. Морщинки легкой паутинкой украшали круглое лицо Розалины, делая его добрым, а глаза веселыми. От её дружелюбной улыбки за прилавком клиенты таяли, а искренние комплементы, что она раздавала им, позволяли выручке расти, а посетителям возвращаться.

— О, Розалина, я так рад, что вы вернулись, — отозвался мистер Сингх, выходя из кухни с новой порцией пышек.

— А я рада, что наш маленький Шива выздоровел, — пролепетала женщина, обратившись в сторону внука. Мальчик сидел рядом, на коленях у Моник, и что-то упорно вырисовывал в альбоме мелками. В отличие от своей сестры, которая имела во внешности схожие черты со своей статной и худой матерью, мальчик больше напоминал мистера Сингха. Редко кто мог удержаться от того, чтобы не потрогать этого маленького пухляша за розовые щечки.

— Не вертись, пожалуйста, — отозвалась в сторону брата Моник и набрала на телефоне текст очередной рассылки с приглашением на завтрашнюю вечеринку в Розовом Дворце. — У сестры сегодня много дел.

— Да, например, прибраться в кафе, — ненавязчиво напомнил мистер Сингх, вытаскивая из шкафа швабру и ведро.

— А вот и нет! На сегодня вы, мужчина, мне не босс. Я отпросилась!

— У кого это?!

— У меня, — мадам Розалина подошла к зятю и мягко притронулась к его плечу. — Наша Моника такая умничка. Всю неделю работала за прилавком вместо меня…

— Но это совсем не…

— Ты такой прекрасный отец! Моя любимая дочь гордилась бы тем, как ты воспитываешь детей, — продолжила женщина. — Посмотри, какой красавицей выросла Моника. Вся в маму! — дочь тут же слишком широко улыбнулась отцу, ненадолго отвлекаясь от телефона. — А Шива такой маленький, но уже такой умный! — ребенок в этот момент спихнул со стола круассан с лимонной начинкой и рассмеялся, захлопав в ладоши. — Как и наша Моника, которая сдала экзамены и заслужила немного отдыха перед колледжем… Ты ведь ею так гордишься, верно? Моника, ты уже сообщила своему отцу новость?

— Что? Что за новость? — мужчина, растаяв от речей мадам Розалины, вновь напрягся.

— Я решила учиться ресторанному бизнесу, — отозвалась Моник, не снимая с лица неестественно широкую улыбку.

— О! Это так прекрасно, дорогая! Я давно тебе об этом говорил. Ну хорошо! Отдыхай! — мистер Сингх хотел вернуть ведро со шваброй в шкаф, но теща мягко помешала ему с улыбкой на лице. Отец Моник вздохнул. — Да… и я, наверное, сам приберусь…

➵

Зеленый «жук» быстро преодолевал городские улочки, направляясь в центр. Здания на улице освещало солнце, а теплый воздух позволил горожанам избавиться от тяжелых джинсовых ветровок и хмурого взгляда.

— Ресторанный бизнес? — Коралина звонко рассмеялась. — Что будет с твоим отцом, когда он узнает, что в итоге ты все равно выберешь факультет искусств?

— Да, — неуверенно протянула Моник, сворачивая на перекрестке в сторону торгового центра. — Даже не знаю, стоило ли вообще подавать туда заявку. С моими оценками вряд ли меня возьмут учиться бизнесу.

— Так ты действительно подала туда заявку? — удивилась Джонс.

— Да, и еще в три колледжа, чтобы иметь запасной вариант. А ты разве нет?

— Я подала заявки в пять мест! — уверенно соврала Коралина также, как накануне соврала родителям, когда они спросили ее про поступление. На самом деле Коралина подала заявку только в один колледж искусств, в который она изначально планировала поступать вместе с Моник. Она редко сомневалась, принимая какие-либо решения, а этот колледж она выбрала сразу, как перешла в старшую школу.

Внимательно взглянув на подругу, Коралина Джонс впервые задумалась о том, что будет, если ее пути с Моник после лета разойдутся. В школе они постоянно обсуждали, как вместе будут учиться творческим профессиям, чтобы затем стать «кем-то значимыми и где-то известными». Тогда это казалось чем-то веселым и простым. Но сейчас будущее стало таким реальным, неизбежным и туманным, что Коралина не хотела оказаться в нем одна. Она не хотела, чтобы Моник пропала из ее жизни также, как это было с Заколебайкой.

«А что будет, если ты все-таки поступишь на ресторанный бизнес?» — вопрос застыл в голове Коралины и не смог вырваться наружу.

— Вряд ли ты поступишь на бизнес. Твоим призванием всегда была фотография, — отозвалась юная Джонс и отвернулась к окну.

➵

Когда машина аккуратно припарковалась на полупустой стоянке, девушки разделили список покупок, который составили для вечеринки. Перед тем, как закупиться всем необходимым, они решили заглянуть в бутик одежды на сезонную распродажу.

— Как тебе это? — полюбопытствовала Моник, прикладывая к себе футболку с дерзкой надписью «Зло не дремлет». Джонс пожала плечами и вытянула из всего разнообразия вещей совершенно скучный топ в крупную черно-белую полоску. — Ох, что с тобой? Неужели ты хочешь примерить это?

Коралину редко удавалось заинтересовать чем-то повседневным и блеклым из одежды. Ей нравились яркая ткань и необычные принты. Мел было сложно смириться со стилем своей дочери, который слишком выделял ее на фоне жителей маленького пригорода, но Коралина не дала ей шанса на критику — по словам психолога ей нужно было самовыражаться.

— Он отлично подойдет к моей красной юбке, — пожала девушка плечами, словно и правда намеривалась приобрести эту вещь.

— Не спишь, не ешь, растерянный взгляд, бледность и… и этот топ! Это все из-за Заки?

— Что?

— Ты сама не своя с тех пор, как он рассказал тебе, что они продают дом мадам Ловат. Ты будешь по нему скучать? Ну давай, признайся, — Моник легонько толкнула подругу в бок и подняла перед собой футболку. — Признайся, и я куплю тебе это.

Сердце Джонс кольнула легкая неприязнь. Она не поняла, с чем конкретно это было связано: с тем, что Моник упорно подозревала её в увлеченности Закильберри, или с тем, что она слишком плохо спала, чтобы не раздражаться по каждому поводу.

— Ты веришь в другие миры, Мока? — вдруг спросила Коралина.

— Ой, смотри, какая шубка!

«— Ты веришь в другие миры, Мока?» — спросила девочка с синими волосами, глядя на небо. Летние тяжелые облака медленно плыли по нему, складываясь в силуэты давно забытой истории. Одно из облаков напомнило Коралине Джонс тушканчика, а другое было похоже на ключик, за которым тянулась рука.

Моника сидела рядом, обнимая руками колени. Ее шорты и майка были мокрыми, а взгляд казался задумчивым. Она наблюдала за тем, как впереди, в теплой воде озера, плескался мальчишка в импровизированной водолазной маске. Заки нырял на дно озера, пытаясь найти лягушек, чтобы доказать Коралине свою ловкость.

«— Мой папа говорит, что существует три мира, но верить нужно только в тот, в котором мы живем», — отозвалась Сингх, убрав волосы со смуглого лба, и посмотрела на небо. Религия перестала утешать ее отца после смерти жены.

«— Но живем ли мы в правильном мире?» — тихо задалась вопросом Коралина. Прищурив один глаз, она наклонила голову вбок, и теперь облако в небе стало больше похоже на жирафа.

➵

Солнце лишь слегка дотянулось до линии горизонта, заботливо гладя своими лучами верхушки старых елей. Тень Розового Дворца укрыла под собой часть сада, в глубине которого пел сверчок о своём летнем дне. Кажется, вечер был слишком прекрасен, чтобы что-то могло его омрачить.

Человек спокойно обогнул старые ворота, что с легким скрипом покачивались на теплом ветерке. Остановившись на дорожке, уложенной камнем, он прислушался к звукам.

Сверчок замолчал и притаился, сам не понимая отчего. Тишина разнесла по округе старую запись телевизионного шоу, музыкальная заставка которой вырвалась через приоткрытые окна квартиры мисс Спинк и мисс Форсибл. Она перекликалась с негромкими «тум-тум», которые сменялись барабанными «там-там» и поучениями мистера Бобо «тум-там-падам», которыми житель с чердака разучивал мышей (а правда ли?) танцевать с военной точностью. Деревья накренились к земле с шепотом листвы, будто пресмыкаясь перед неизвестным визитёром. Он знал, что никого из Джонсов дома не было.

Размеренными шагами человек направился к черному входу Дворца, попутно надев на голову капюшон своей куртки. Несмотря на теплый день, неудобств она ему не доставляла. Он придерживал рукой небольшой бумажный пакет. Тяжелые ботинки примяли под собой молодую траву и поднялись по ступеням небольшого крылечка. Ветер разнес по округе еле слышный скрип, раздавшейся под его ногами. Вскоре рука незнакомца осторожно нащупала ручку двери и пару раз провернула её. Дверь не отворилась, что, впрочем, было ожидаемо.

В доме раздался слабый звук, будто что-то мягко упало на пол. Человек улыбнулся и достал из кармана черный потёртый футляр, внутри которого оказались тонкие инструменты. Они были похожи на отмычки, но куда более изящные и длинные, выполненные из серебряного метала, блеском играющего на свету. Кое-где даже можно было увидеть ушко, как на игле, будто при желании эти хитрые приспособления могли превратиться и в швейный набор.

— Не бойся, Кукольная Коралина, — прошептал незнакомец. — Это всего лишь я…

Замок с недовольством лязгнул под хирургическим вмешательством в его механизм, а после доброжелательно щелкнул, приглашая незваного гостя в дом. Дверь отворилась, и незнакомец увидел лежащую на полу куклу в безжизненно прекрасной позе. Её две большие пуговицы блеснули, будто бы были рады видеть вошедшего.

Человек склонился над маленькой копией свой жертвы, а затем бережно поднял её на руки. Его рука коснулась ниточных волос куклы, а улыбка мягко ободрила малютку:

— Поиграем?

➵

Табличка «закрыто» на запертой двери подскочила, а окна задрожали, когда что-то наверху с громким треском упало на пол. Створки окон все еще были распахнуты, впуская внутрь лавки свежий воздух. Одинокий прохожий подошел к витрине. Это была маленькая девочка — дочь владельца сувенирного магазинчика, что располагался за углом. Она возвращалась из бакалейной лавки и держала в руках сетку с продуктами. Каждый вечер она приходила сюда, чтобы взглянуть на большой кукольный домик за витриной антикварного магазина. Нежно-фиолетовый фасад был приятен для глаз, а большой размер игрушечного домика заставлял верить в сказку.

На улицу уже опускались сумерки, а подсветка витрины почему-то не зажигалась. Девочка подошла поближе к стеклу и притянула к глазам ладошки, чтобы повнимательнее рассмотреть объект своих мечтаний. По привычке она вновь принялась считать в нем количество комнат и жильцов. Сегодня она насчитала восемь спален, три ванные, две гостиных и одну кухню. Жильцов было столько: десять и еще четыре, потому что цифр после десяти она еще не знала. И одна маленькая фигурка черного кота, что сидел у входной двери кукольного домика.

Сверху вновь раздался грохот. Он был значительно громче прошлого. Стекло витрины задрожало, из-за чего девочка немного отступила назад и удивленно посмотрела наверх. Из-за плотно зашторенных штор окон второго этажа едва протиснулся яркий свет и тут же пропал.

— О-ого, — протянула она.

Из-за вибрации связка ключей, что лежала на краю прилавка, соскользнула вниз и звонко шмякнулась на пол. От неё отцепился самый маленький ключик и отскочил пару раз по гладкому паркету в сторону витрины. Его основание было позолоченным и имело форму сферы. Немного покачавшись в стороны, ключ, наконец, замер на полу.

На втором этаже послышался кашель мистера Блэквелла. Видимо, наверху еще осталось немного едкого дыма, который неприятно воздействовал на слизистую старика. Девочка снова приткнулась к витрине.

Неожиданно ключик на полу шевельнулся. Затем еще раз. Потом подпрыгнул и покатился на своем основании в сторону кукольного домика, петляя и крутясь вокруг своей оси.

— О-о-ого… — открыла рот от восхищения девочка.

Ключик будто магнитом тянуло к витрине. Подпрыгнув на косой доске в паркете, он скатился и стукнулся об основание игрушечного домика, отскочив чуть назад. Там он долго лежал без действия, и могло бы показаться, будто чудеса уже закончились, однако, вдруг из-под щели под домиком показалось что-то темное. В потемках это можно было спутать с небольшой мышкой, но на самом деле это была тонкая кошачья лапка.

Пошарив снаружи по полу, она хотела подхватить ключик, но тот от такого действия лишь перевернулся на своей позолоченной сфере в другую сторону отпирающей частью. Житель домика явно не собирался сдаваться так просто. Кошачья лапа с упорством пролезла вперед еще на пару дюймов, а затем аккуратно положила свои подушечки на ключ и потащила его за собой, под домик.

Девочка, все это время взирая на происходящее, уселась на корточки и подоткнула личико ручками, пытаясь увидеть, что же находится под витриной.

В этот момент неожиданно дверца кукольного домика резко распахнулась, и оттуда вынырнул самый настоящий черный кот. Был бы он хотя бы на сантиметр толще, то вряд ли ему удалось протиснуться сквозь этот проем. Вытянувшись, он столкнулся со взглядом девочки и молчаливо повернул голову в бок, рассматривая ее пару мгновений своими блестящими глазами.

— О-о-ого-о! — завизжала от радости девочка, а затем резко прикрыла рот ладошкой, боясь спугнуть волшебство.

Кот моргнул и ловко запрыгнул на крышу кукольного домика. Оттуда он быстро забрался на торшер и допрыгнул до приоткрытой створки окна. Выгнув спину, он сбалансировал себя ободранным хвостом и осмотрелся. На улице уже стемнело, а на небе проглядывался полумесяц. Понюхав свежий воздух, животное спрыгнуло прямо на плечо девочки, а оттуда на землю.

Маленькая гостья осторожно погладила кота и угостила его сыром из своей сетки с продуктами. Взяв кусочек, кот мяукнул и спокойно убежал по своим делам, скрывшись в тени города.

➵

Дорога домой выдалась молчаливой. Моник слушала радио, изредка подпевая хитам, а Коралина рассматривала свою ленту в соц.сетях и курила сигареты – больше, чем обычно. Зеленый жук рассекал вечернюю дорогу, освещенную фонарями, и отражал свет своих фонарей на стволах пролегающих вдоль деревьев. Прохладный воздух проникал в салон через приоткрытые окна.

— Кого ты пригласила? — спросила Джонс, выдыхая табачный дым в окно.

— Всех, — тут же с улыбкой отозвалась Моник и отняла у попутчицы сигарету, сама ею затянувшись. Искоса осмотрев подругу, она кинула взгляд на зеркало заднего вида. Помимо продуктов позади автомобиля лежали бумажные пакеты с одеждой. В одном из них ютился топ в черно-белую полоску, что купила Коралина.

К Розовому Дворцу они подъехали уже ближе к ночи. Моника помогла Коралине занести покупки в дом, после чего уехала обратно в город.

Дома было приятно тихо. Джонс так устала, что на время забыла про неприятный подарок и ночные кошмары. Устроившись за столом кухни, они положила голову на руки и прикрыла глаза. Где-то в саду слышалось пение сверчка. Но сегодня оно её не убаюкивало, а наоборот усиливало до этого приглушенное чувство паники внутри. Воспоминания лениво шевельнулись в голове девушки, и тишина начала казаться оглушающей. Нужно было себя отвлечь.

Поднявшись, она включила небольшой телевизор, что стоял на кухонном уголке и достала из холодильника молоко. По телевизору шло какое-то кулинарное шоу. В шкафу она нашла уже открытую пачку своих любимых хлопьев. Налив в миску немного молока, она начала высыпать в неё свой ужин, отвлекаясь на телевизор. Неожиданно содержимое коробки резко бухнулось в тарелку, расплескав молоко.

— Черт!

Джонс рукой отряхнула свои джинсы и обратила внимание на тарелку. На поверхности молока ничего не плавало, хотя она была уверена, что что-то туда все-таки упало. Взяв ложку, Коралина аккуратно подцепила это «что-то» со дна тарелки и вытащила наружу. В ложке лежала черная пуговица.

От неожиданности девочка вскрикнула и уронила ложку обратно в молоко. Схватив пачку хлопьев дрожащими руками, она быстро подошла к раковине и высыпала туда все её содержимое. От известняковой поверхности раковины тут же с мучительным для Коралины звоном начали одна за другой отскакивать десятки пуговиц.

В голове юной Джонс тут же закрутились вопросы.

«Что это? Кто-то был здесь?»

Вместе с предположениями они смешались в её голове, вызывая неприятный гул мурашек по всему телу.

— Коралина Джонс, возьми себя в руки! — резко отдернула себя девушка и решительно вытащила из подставки на столе длинный нож дли шинковки.

Окинув взглядом кухню, девчонка вышла в коридор и, озираясь по сторонам, медленно обогнула все комнаты на первом этаже. Они были пусты, и Коралина отправилась наверх. Внимательно проверив спальню и ванную родителей, она направилась в сторону своей комнаты дальше по коридору. С каждым шагом её решительность отчего-то медленно рассеивалась.

Она на мгновение задержала дыхание, а затем резким движением распахнула дверь и включила свет. В комнате, а также под кроватью, в шкафу и в ванной никого не оказалось. Немного расслабившись, она присела на комод и положила рядом нож. Теперь идея обойти с ним дом показалась ей бредовой.

— Со мной просто кто-то шутит… — выразила она вслух свою догадку. — Это не может происходить на самом деле.

Коралина вздохнула и откинулась спиной на кровать, но, вытянув руки за голову, она почувствовала на поверхности покрывала какую-то вещь. На ощупь это было похоже на мягкую вязанную одежду. Привстав, она оглянулась и увидела, что на её кровати лежит аккуратно сложенный синий свитер. Осторожно забравшись на кровать, юная Джонс увидела рядом с «подарком» белую розу. Подняв её, она укололась о шипы и от неожиданности уронила цветок на пол.

Подняв одной рукой свитер, она поняла, что он копия того свитера, что когда-то был подарен ей Другой Мамой. Темно-синий фон из пряжи с белыми звездами на ней, вышитыми серебряными переливающимися нитками. Размер идеально ей подходил.

Коралина замерла, не в силах отвести от него взгляд. Её руки дрожали.

«Этого не может быть… это просто сон»

VI.

Бессонная ночь немного сгладила страх Коралины, и он сменился усталостью. Тишина комнаты изредка нарушалась постукиванием ветки дерева об окно. Мысли копились в голове Коралины Джонс, собираясь в противный запутанный комок.

Зевнув, девчонка, наконец, очнулась от противной глубокой задумчивости и заметила, что на улице уже расцвело. Она сидела на полу в комнате своих родителей, прислонившись спиной к кровати, и рассматривала гардеробную перед собой: шкаф, в котором лежала синяя коробка с той частью прошлого, которую ей совсем не хотелось вспоминать.

Девушка была недовольна собой: за целую ночь ей не удалось придумать ничего стоящего, чем хотя бы немного можно было бы объяснить происходящее с ней.

“Это повторяется?" — крутился вопрос в её голове. Вопрос без четкого и ясного ответа. — "А если да, то, что мне делать?”

Конечно, можно было позвонить в полицию и сообщить о проникновении в дом, но стоит ли жаловаться на пуговицы в коробке из-под хлопьев или на свитер, оставленным в ее комнате? Это выглядело безобидно и даже смешно. А что до куклы, то ее схожесть с Коралиной хоть и могла показаться жуткой, но проклятый Двойник пропал.

Позвонить и рассказать все родителям тоже показалось ей опрометчивым решением. В прошлый раз они решили, что у их дочери случилось расстройство из-за дефицита внимания. “Это всего лишь воображаемые друзья. Такое случается” — повторяли они слова психолога. И Коралина поверила им, проигнорировав свои сомнения на этот счет, и стала жить дальше. Но теперь, кажется, ее мир снова начинает рушиться.

На улице послышался хлопок двери, означающий, что мистер Бобински вышел из своей квартиры, чтобы по обыкновению заняться гимнастикой в саду. Коралина бросила еще один взгляд на шкаф и, так и не решившись встретиться со своим прошлым сегодня, поднялась с пола и подошла к окну. Отсюда было видно, как мистер Бобо в поношенных спортивных штанах синего цвета и белой майке, обегает дом, разминаясь для предстоящих упражнений.

Джонс вернулась в свою комнату и вытащила из шкафа спортивный костюм фиолетового цвета. Надев его, она взглянула на свитер с белыми звездами, который по-прежнему лежал на кровати. Схватив его, она закинула свитер в комод, громко захлопнув крышку, и быстрым шагом направилась вон из дома.

Выйдя на крыльцо, она поздоровалась с мистером Бобо, который как раз пробегал мимо.

— А, Коралина! — мужчина остановился, продолжая бежать на месте. — Чудное утро для гимнастических упражнений. Хочешь присоединиться?

Джонс ни раз составляла компанию мистеру Бобински в его утренних спортивных занятиях, поэтому достаточно быстро приняла его приглашение, надеясь избавиться таким образом от своих навязчивых мыслей.

В траве сада еще была роса, когда они приступили на ней от разминки к базовым упражнениям. Мистеру Бобо они давались достаточно легко даже несмотря на его возраст, а вот Коралина некоторые из них выполняла с трудом. Русский эмигрант всегда подбадривал ее, в душе радуясь, компании.

— Выше! Ниже! Резче! Вот так! — наставлял её старик, словно своих мышек. — Выполняя эти упражнения ежедневно и сидя на свекольной диете ты могла бы стать настоящей гимнасткой, как твой сосед, Коралина!

Юной Джонс не понравилось, что он сравнивает её с собой, но она решила промолчать, приступив от упражнений к растяжке.

Вскоре на улице появились мисс Спинк и мисс Форсибл со своими терьерами, и их встреча снова вылилась в перепалку с мистером Бобински.

— Давно пора было избавиться от этой свекольной фермы! — негодовала мисс Спинк нарочито громко, чтобы сосед смог расслышать ее жалобу. — Эти ужасные грядки портили весь вид этого чудного сада. Мы должны поблагодарить того, кто это сделал!

—Да, — подтвердила мисс Форсибл. — Они выглядели крайне неэстетичными рядом с этими прекрасными тюльпанами.

— Ваши старые собаки тоже выглядят “неэстетичными”, может нам и от них избавиться? Тьфу! — мужчина упер руки в бока и направился к крыльцу дома, раздосадованный тем, что его прекрасное утро было омрачено очередной ссорой с его соседками. — Старые сморщенные устрицы…

Коралина некоторое время наблюдала за происходящим, но вскоре решила, не привлекая к себе излишнего внимания, вернуться обратно в дом.

— Коралина! — тут же окликнула её Мириам едва ли девчонка поднялась на крыльцо. — Разве не сегодня случится ваша молодежная посиделка?

— Ох, — Джонс остановилась и неохотно оглянулась. Раздражение и недосып уместились в одном ее глубоком вздохе. — Все верно.

— И много ли там будет парней, Коралина? В этом возрасте они особенно хороши...

— Не слушай ее, милая! — тут же вступила в разговор мисс Спинк, едва ли удерживая на поводке собак, рвущихся на прогулку в сад. — Главное провести время весело и мужчины, к слову, не всегда для этого нужны. Вечером мы с Мириам и мистером Блэквеллом собираемся в театр. Надеемся, вы с Моник чудно проведете время, дорогая.

***

Солнце упорно пряталось за серыми облаками, когда Заки вышел на задний двор бледно-лимонного дома. Поросшая сорняками и мхом каменная дорожка вела от дома к небольшому покосившемуся сарайчику. Внутри него хранились инструменты мадам Ловат для обустройства небольшой теплицы рядом, а также строительные материалы и старые изобретения Закильберри, в том числе его моторизированный велосипед.

Со скрипом распахнув дверцу, парень привычно пошарил рукой по стене, щелкнул выключателем и осмотрелся. Оправив на себе безразмерную старую ветровку, он подошел к стеллажу напротив, взял большие рукавицы и емкость с краской, а также нашел в ржавом шкафу валик и кисточки. На днях должны были приехать потенциальные покупатели дома, поэтому он решил слегка облагородить дом к их приезду, чтобы хотя бы немного поднять его в цене.

Вернувшись к крыльцу, Заки обошел его и взглянул на стену, часть которой скрывали кусты можжевельника. Там поверх краски фасада дома были коряво нацарапаны три имени - Кора, Мока и Заки. И рядом с каждым красовались рожицы: рядом с Заки рожица показывала язык, у Моки - широко улыбалась, а у Коры – рожица вместо губ имела одну равнодушную линию и нарисованные синем маркером волосы. Спустя время маркер потускнел, но царапины остались четкими.

Трое детей нарисовали это таким же пасмурным днем, как этот. После отвратительного ужина в Розовом Дворце, который приготовил мистер Джонс, ребята отправились в дом Ловата, чтобы унести парочку сладких пышек со сливами из кухни, пока бабушка Заки в гостиной смотрела какую-то передачу.

Они ели булочки на этом самом крыльце, запивая шоколадным молоком, и смеялись над школьным задирой — юным О’Коннором, парадируя его по очереди. Причиной их хорошего настроения стало то, что им удалось осадить этого хулигана в школе: когда тот по привычке начал дразнить Заки-Заколебайку, Коралина и Моник вступились за него и дали каждому прыщу О’Коннора имя. Их одноклассники подхватили эту шутку, из-за чего хулигану пришлось сбежать с последнего урока. После этого в голову троицы пришла идея скрепить свою дружбу этими корявыми рисунками, будто бы это могло стать символом их неразлучности.

Пара капель желтой краски упала с кисточки на землю, когда Заки приблизил ее к стене и замазал толстым слоем бледное синее пятно и недовольную рожицу, захватывая с каждым мазком все большую площадь фасада. Закрасив рисунки полностью, Закильберри кинул кисточку на крышку от краски и внимательно взглянул на фасад. Вздохнув, он еле заметно усмехнулся проделанной работе и поднялся.

Надевая по пути рукавицы, он направился в сторону качелей. Они были довольно старыми — их повесил отец Заки, когда мальчику исполнилось 7 лет. Седушка качелей была сделана из старой покрышки, а толстая веревка, удерживающая ее, была крепко привязана к ветке величавой сосны.

Очередной порыв ветра как будто пронес в воздухе отголоски детского смеха и потерял их в кронах деревьев, напоминая Закильберри, как много ушедших воспоминаний связано с этими качелями.

Вот он впервые приводит сюда юную Коралину, когда она слишком расстроилась после очередного похода к психологу. Ее синие волосы прикрывает черная кепка с козырьком, в ней она выглядит очень строгой маленькой девочкой, поэтому Заки не против того, что она сидит на седушке, а он ее раскачивает. Коралина не любила делиться качелями. Коралина любила передразнивать своего психолога: «Как ты думаешь, почему Другая Мама хотела заменить тебе настоящую?», «Твое воображение, КАролина, несомненно очень живое и яркое!», «Давай сегодня мы нарисуем дом, в котором бы тебе хотелось жить, КАролина?».

Вот они втроем кормят Кота, который забрел сюда. Моника боится гладить его, поскольку Кот выглядит «худощавым и больным», но щедро наливает ему сливок в миску. Заки в этот момент показывает Коралине очередную дохлятину, которую ему принесло животное.

Вот они стоят за деревом, прячась от дождя под одним большим зонтом, и впервые пробуют закурить сигареты, которые они выменяли у старшеклассника на кексы мистера Сингха.

А вот незадолго до выпуска из школы Заки поздним вечером выбирается из дома, так как Моник не терпелось показать ему свою первую машину. Ее отец выкупил для нее автомобиль у старого друга за удивительно доступную цену, и ей хотелось похвастаться. Они стояли возле качелей, когда девушка увлеченно рассказывала о их с Коралиной поездке в торговый центр. В какой-то момент девушка замолчала и вдруг обернулась, чтобы внимательно посмотреть на Заки. «Пойдем вместе на весенний бал?» — выпалила Сингх на одном дыхании и когда парень растерялся с ответом, потянулась к нему и неловко поцеловала в губы. Это был его первый поцелуй.

Вот кто-то смотрит на них в этот момент из-за угла дома, и случайно роняет на землю пару плодов дикой яблони. Из-за шума Моника и Заки оборачиваются, но в темноте никого нет, лишь едва слышан шелест травы. Парень хочет пойти взглянуть в чем дело, но на тропку из кустов выпрыгивает Кот, садится на землю и мгновение внимательно смотрит на молодого Ловата прищуренными глазами, а затем убегает в лес. «А, это всего лишь Кот…» — с облегчением выдыхает Моник.

Телефон в кармане куртки Ловата издал короткий сигнал об уведомлении, чем вырвал его из череды воспоминаний. Достав его, Закильберри увидел напоминание о вечеринке, которая будет проходить сегодня в Розовом Дворце.

Спрятав телефон обратно в карман, он достал оттуда небольшой перочинный ножик и надрезал веревку, что держала покрышку. Качели рухнули.

***

— Что-то внутри отключилось. Стало темно, — протянула Коралина, задумчиво всматриваясь вдаль. Она сидела на поручне крыльца, что опасливо поскрипывал под ее весом.

— Что? — переспросила Моник, отрываясь от телефона.

— Я про кладовку… лампочка, наверное, перегорела.

Подруга кивнула и обратила внимание на подъехавшую к Розовому Дворцу машину. Двигатель заглох и из нее вышел Дерек Маккарти и еще один парень. Они обнялись с Моник и весело помахали Коралине. Девушка заставила себя улыбнуться и как можно более дружелюбно отзеркалить этот жест. Бессонная ночь сказывалась на ее самочувствии, и она даже толком не помнила, как провела этот день, пока не приехала Сингх, чтобы помочь ей с подготовкой к вечеринке.

— Ого, вижу вы уже украсили дом! — мимоходом подметил Дерек, затаскивая в дом один из ящиков с пивом. Раньше он учился на одном потоке с Заки, и был одним из успешных игроков школы в лакросс. В младших классах он пару раз остался на второй год из-за неуспеваемости и проблем с дисциплиной, поэтому достигнув совершеннолетия раньше всех, парень стал одним из завсегдаев тех вечеринок, на которых не могли обойтись без алкоголя. — Коралина, знакомься, это Оскар! Мой друг.

— Привет, — отозвалась юная Джонс и обошла ленивым взглядом незнакомца. В отличие от Дерека, парень был довольно худощав и отличался особенно высоким ростом.

— О, так ты и есть та самая Коралина? — он шмыгнул носом и одобрительно кивнул, внося вслед за Дереком второй ящик. — Не знал, что ты живешь в этом доме. Разве он не проклят? Ха-ха! Всегда хотел здесь побывать.

Улыбка Джонс испарилась. Ей вдруг отчего-то захотелось бросить чем-нибудь в Оскара, но вместо этого она просто проводила его хмурым взглядом и громко выдохнула.

— Да-а, пап, я сегодня у Коралины… Тихонечко посидим, съедим пиццу, посмотрим фильм… Да, как обычно, — отозвалась Моник в трубку, поднимаясь на крыльцо. Попрощавшись с отцом, она взглянула на Коралину. — Эй, ты в порядке?

— Да, — соврала Коралина. — Просто не выспалась.

➵

Гости медленно подтягивались к дому. Несколько машин припарковались возле сада, у крыльца было оставлено несколько велосипедов. Дом постепенно наполнялся веселыми голосами подростков, которые перекликались с музыкой.

— А ну, по газону не ходить! — грозный голос мистера Бобински сверху перепугал пухлого парня, который заболтавшись с подругой, случайно придавил ногами пару тюльпанов. Гости удивленно подняли голову и встретились с недовольным взглядом старика, одетого в домашние треники. Он стоял на крылечке чердака и внимательно следил за порядком на улице.

— Эй-эй, да ты! Девчонка в синем! Не смей кидать окурок на землю! — житель Розового Дворца пригрозил пальцем идущему к дому длинноволосому парню, докурившего сигарету.

Голос мистера Бобински разносился эхом по округе и неизбежно проникал в приоткрытое окно ванной комнаты. Коралина смотрела на свое отражение в зеркале, склонившись над раковиной. С ее лица стекали капли холодной воды и слетали с подбородка вниз. «Кап-кап».

Выражение лица девушки в зеркале казалась растерянным. Джонс нахмурилась и мотнула головой в стороны. Она отказывалась отчаиваться, ей хотелось взять себя в руки. Сглотнув комок тревоги в горле, она через силу протолкнула его дальше, в желудок, где он осел неприятной тяжестью. Промокнув лицо полотенцем, она выбрала из всего разнообразия цветных палеток, что таились в ее косметичке, черные тени с блестками и обильно нанесла их на глаза. Руки Коралины едва заметно тряслись, но это не помешало ей упрямо подвести глаза и освежить губы помадой. Распустив волосы из пучка, девушка оправила их руками и вдруг услышала какой-то шум в комнате.

Ком сжался в желудке неприятным узлом и заставил Коралину поморщиться. Обернувшись, она медленно приоткрыла дверь и выглянула наружу. В ее комоде рядом с кроватью кто-то рылся. Осмотрев незнакомца со спины, Джонс заметила копну ярко-синих волос, выбивающихся из-под капюшона толстовки. Почувствовав волну раздражения, юная хозяйка дома резко распахнула дверь, и та со стуком влетела в косяк.

— Какого черта ты там делаешь?!

Человек подпрыгнул от неожиданности и замер, а затем медленно развернулся к Коралине лицом. Незнакомцем оказалась невысокая девушка. Поправив большие круглые очки на своем носу, она взволнованно зашевелила губами, но из ее рта не вырвалось ни звука.

— Ты еще кто такая? — удивилась Коралина. — Почему ты рылась в моих вещах?

— Моника… — пискнула девчонка и нервно затараторила, — …она попросила принести из комнаты вино… и позвать тебя вниз… но я не нашла… я искала тут… но тут тоже нет… и я…

Джонс внимательнее присмотрелась к девушке. Ее черты лица показались ей смутно знакомыми, но она никак не могла вспомнить ее имя. Большие серые глаза, выраженные щечки и тонкая линия искусанных из-за стресса губ. Всем своим видом девушка напоминала кролика в момент побега от хищника – она дрожала от волнения, часто хлопая глазами. Безразмерная толстовка с джинсами, в которые она была одета, никак не подчеркивали атмосферу вечеринки в этом доме.

Вздохнув, Коралина подошла к комоду и взяла бумажный пакет, что стоял сбоку от него. В нем громко звякнули стеклянные бутылки. Вручив его девчонке, хозяйка дома смирила недовольным взглядом ее недлинные синие волосы. На секунду ее кольнуло какое-то неприятное чувство дежавю.

— С…спасибо, — девушка радостно улыбнулась. — О… а у тебя милая кофта!

Коралина обратила внимание на свитер со звездами, что валялся в комоде поверх других вещей.

— Да, так и есть, — тут же хмыкнула она в ответ и резко захлопнула крышку комода, отчего незнакомая девушка вздрогнула, едва ли не выронив пакет из рук. По правде, Джонс надеялась, что в следующий раз, когда она заглянет в этот комод, свитера в нем не окажется, и все странное, происходящее с ней, просто закончится. На этот раз навсегда.

➵

Первый этаж Розового Дворца заполонили гости. На стенах мерцали гирлянды и ленточки. Переливаясь, они создавали особую уютную атмосферу в приглушенном свете дома. С потолка свисали бумажные звезды и сердечки на тонких нитках. Особо высокие парни периодически задевали их головами, путаясь в обилии украшений, а некоторые гости беззастенчиво обрывали их и дарили своим хихикающим спутникам.

— Эй, полегче там, ребята, — Маккарти свободно сидел прямо на столе, сложив ноги на спинке стула. Схватив пустой одноразовый стаканчик, он с озорной улыбкой кинул им в парочку, что слились в жарком поцелуе в углу. — Если хотите уединиться, ищите мотель.

Парень с девушкой остановились и недовольно взглянули на парня, но спорить не стали. Взявшись за руки, они медленно вышли из комнаты.

— Следишь за порядком, Дерек? — заметила Моника, разливая сок. Кроме них рядом со столом была компания из трех человек, которые увлеченно что-то обсуждали.

— Думаю, Джонс не захочет, чтобы эта уютная вечеринка вышла из-под контроля. Пьяные подростки вечно творят какую-нибудь фигню, — хмыкнул парень и отпил что-то крепкое из своей фляги.

— Например, как ты в прошлом году? Когда тебя нашли голым в бассейне мистера и миссис Фицджеральд после тусовки в доме капитана по лакроссу? — девушка хихикнула, заметив, как парень смутился на доли секунды. — Пойду найду Коралину.

Сингх взяла стаканчик со стола и неспеша вышла в коридор. Столкнувшись со знакомыми, она улыбнулась им и оправила свое зеленое платье в мелкий розовый узор. Подростки вокруг казались веселыми и беззаботными, несмотря на то что этим летом большинству из них предстояло уехать из родного города, чтобы поступить в колледж. Радость от окончания школы еще не отпустила их, подогреваясь пивом и возможностью отдохнуть со своими старыми друзьями.

Дверь в очередной раз распахнулась, впустив нового гостя. Сингх радостно помахала ему, а затем направилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Она увидела, как вниз спустилась девушка с синими волосами в обнимку с крафтовым пакетом, а затем быстро юркнула в столовую. Коралина медленно шла за ней.

— Эй! — обратила на себя внимание Сингх и обошла взглядом одежду своей подруги. Коралина выбрала для вечеринки новый топ в черно-белую полоску и совсем скучные расклешенные темные штаны. Такие резкие перемены в гардеробе Джонс казались неприемлемыми.

— Кто это такая? — тут же спросила Коралина и ткнула пальцем в сторону девчонки, которая аккуратно выкладывала вино на стол перед Дереком. Парень в этот момент посмотрел в сторону подруг и скорчил им смешную рожицу.

— Это же Софи, — удивленно моргнула Мока и понизив голос, договорила, — Ну Софи «чокнутая» Торндайк.

Коралина нахмурилась. Что-то в ее памяти лениво шевельнулось и с усилием вытянуло на поверхность образ девочки в школьной форме и с большими печальными глазами. «Он это первый начал! Он! Он! Он!» — раздался в голове отчаянный голос маленькой девочки. Образ был совсем туманным, почти размытым. Джонс не могла отделаться от чувства, что эти воспоминания слишком легко ускользают из ее разума.

Неожиданно попытки Коралины вспомнить больше резко прервались громким рыком. Он раздался с улицы, и многие гости в желании утолить свое любопытство, устремились к окнам. Через секунду кто-то из них начал радостно вскрикивать, обсуждая то, что происходило перед домом.

Подруги переглянулись и направились в сторону двери вместе с остальными. Оказавшись на крыльце, Коралина обогнула ребят, столпившихся у лестницы, и прижалась к ограждению. Источником шума являлся мотоцикл, который несся к дому со стороны леса. На скорости он ловко промчался мимо сада и, развернувшись, рванул к дому. Какое-то мгновение казалось, что еще немного и мотоциклист врежется прямо в бордюр, но тот в последний момент он резко затормозил и вывернул руль влево, умело припарковавшись напротив крыльца. Гости восторженно зашептались, а некоторые выкрикнули что-то одобрительное, высунувшись наполовину в открытое окно.

— А это разве не..? — удивленно протянула Моник, вглядываясь в лицо мотоциклиста. — Это же Закильберри! Он здесь!

Парень закрепил подножку и слез с мотоцикла. Обведя спокойным взглядом собравшихся на крыльце зевак, он повесил шлем на руль и медленным шагом направлялся к Розовому Дворцу. Моника, заметив его уверенную осанку и ровную походку, невольно восхитилась его преображением. Коралина оказалась права: в нем мало осталось от того парня, которого они когда-то знали.

Протянув руку для рукопожатия, Ловат обменялся парочкой любезностей с одним из своих старых знакомых, остановившись на лестнице.

— А он-то, что здесь забыл? — возмущенно буркнула Коралина Джонс.

— Я его пригласила, — радостно отозвалась Сингх. — Пойду с ним поздороваюсь!

Коралина едва ли успела открыть рот, намереваясь отчитать подругу, но и слова не успела сказать, как Моника быстро испарилась за спинами других гостей. Застыв, девушка попыталась унять негодование, бушующее в ней, но вовремя отдернула себя.

— Ну и прекрасно! — юная Джонс взмахнула руками и поспешила скрыться в доме, не желая столкнуться с юным Ловатом нос к носу.

***

Когда солнце скрылось за горизонтом, вечеринка была в самом разгаре. К этому времени подростки постепенно разделились на группы, каждая из которых отдыхала в своем темпе. Большинство собралось в столовой, где они, опьяненные напитками, танцевали под хиты уходящего сезона. Кто-то спокойно беседовал в коридоре, другая часть гостей гуляла в саду или играла в мяч на улице. Остальные собрались в гостиной, чтобы сыграть в настольные игры на желание.

Моник вышла из дома, чтобы проводить одну из своих приятельниц, и заметила знакомый красный велосипед у дороги. Улыбнувшись, она кивнула девушке на прощанье и вернулась в дом. Медленно продвинувшись по коридору, она осмотрелась. На кухне она заметила Дерека и Закильберри, которые о чем-то разговаривали, изредка прикладываясь к своим стаканчикам.

— О, Моник! — Маккарти жестом подозвал ее к себе. — Ты случайно не видела Оскара снаружи? Не могу его найти.

— Нет, я его не видела, — Сингх остановилась в проходе и пожала плечами, а затем медленно перевела взгляд на своего старого друга. Закильберри выглядел отрешенным от общей атмосферы вечеринки. Его взгляд был сосредоточенным и сдержанным. Периодически он кидал его за спину Моники, в коридор, словно избегал смотреть ей в глаза. — А ты, Заки… уже поговорил с Коралиной?

— Я… — парень хмыкнул и тут же сделал большой глоток из своего стаканчика. — Не думаю, что это требуется.

— Да? — девушка весело усмехнулась и выразительно на него посмотрела. — Тогда что ты делаешь тут? В Розовом Дворце. У Коралины. Дома.

— Пришел встретиться со своими старыми друзьями.

Позади Моники послышался какой-то шум, и она оглянулась. На мгновение ей показалось, что она увидела в толпе знакомое лицо и, махнув ребятам, быстро удалилась. Дерек перевел взгляд на друга.

— А ведь она права. Что же такого могло произойти между вами с Коралиной? Вы все детство провели вместе, — по кислому выражению лица Ловата, парень заметил, что тот не горит желанием обсуждать эту тему. В ответ он лишь неопределенно повел плечом и продолжил рассматривать свой стаканчик. Маккарти вздохнул и понял, что ему на самом деле было не так уж и интересно получить ответ на свой вопрос. Сейчас ему хотелось повеселиться со своими друзьями. — Подай мне бутылку.

Закильберри неохотно взял со стола и передал приятелю полупустую тару из-под вина. Маккарти взял бутылку и задорным взглядом окинул ее содержимое. Приложившись к горлышку, он разом опрокинул в себя оставшуюся в ней жидкость, слегка поморщившись:

— Ну, а теперь идем играть!

➵

Прохладный ночной ветерок подхватывал волосы Коралины, путая их. Девушка сидела на ступенях, что вели в дом с заднего двора. Из приоткрытых окон доносились музыка и голоса гостей, но здесь она была лишена их общества. Джонс чувствовала, как постепенно ее тревога угасает. Вид леса и холмов успокаивал ее, а шум в Розовом Дворце позволял на время отпустить чувство одиночества и беспомощности. Отложив нетронутый стаканчик с пивом в руке, девушка достала из пачки сигарету и порыскала в карманах в поисках зажигалки.

— Вижу, не одному мне наскучила вечеринка, — мужской голос заставил ее вздрогнуть. Обернувшись, Коралина увидела силуэт, который прислонился плечом к стене дома и наблюдал за ней из тени. Ее сердце забилось чаще и перед глазами промелькнуло воспоминание с безжизненным взглядом куклы Двойника. В ушах послышался звон, с которым отлетали пуговицы от поверхности раковины. Моргнув, она попыталась избавиться от этого наваждения и получше присмотрелась к парню.

— Оскар? — девушка едва узнала своего нового знакомого в темноте. Облегчение тут же теплом растеклось по телу, позволив Коралине выдохнуть.

Парень вышел на свет фонаря и широко зевнул. Почесывая свою щетину, он неряшливо отдернул свою кремовую футболку и бесцеремонно плюхнулся на ступень рядом с девчонкой. Задрав голову и взглянув на небо, он громко шмыгнул носом.

— Так, почему ты здесь вместо того, чтобы развлекаться с остальными?

— Тебе-то что? — хмыкнула Джонс.

Собеседник нахмурился, а затем вдруг нагнулся вперед и рассмеялся. Его светлые волосы упали ему на лицо, и он привычным жестом кивка головы отбросил их назад. Девушка какое-то время беспристрастно наблюдала за ним, пытаясь понять, что его так рассмешило.

Парень вдруг закашлялся. Втянув носом воздух, он медленно достал из своего кармана портсигар и, раскрыв его, протянул Коралине. В нем лежали несколько плотно забитых косяков.

— Вижу, у тебя плохое настроение. Угощайся, — и заметив сомнение в глазах девчонки, Оскар усмехнулся. — Они не кусаются.

— Что это?

— А ты разве не знаешь? — удивился парень. Вытащив один косяк, он вложил его в ладонь Коралины и убрал портсигар. — Поверь мне, это лучше сигарет.

В этот момент дверь за их спиной вдруг распахнулась, и Джонс неосознанно сжала ладонь, скрыв ее содержимое. На пороге появился Дерек. Его лицо расплылось в улыбке, и он с хитрым прищуром взглянул на них:

— Бинго! Нашел! Вы оба мне нужны!

Выражение Оскара стало кислее лимона. Кажется, ни он, ни Коралина не разделяли радости Дерека от этой вечеринки. Никто из них не шелохнулся, а лишь молча продолжили смотреть на Маккарти.

— А ну быстро тащите свои задницы в гостиную! — упрямо прокричал Дерек.

➵

В гостиной собралось как минимум пятнадцать человек. Восемь из них сидели по кругу в центре комнаты и возбужденно о чем-то переговаривались. Кофейный столик, заваленный настольными играми и полупустыми одноразовыми стаканчиками, был переставлен к стене, чтобы освободить пространство для новой игры. Свет был приглушен и торшером освещалась лишь центральная часть комнаты.

Остальные гости, кто не захотел принять участие и предпочел остаться наблюдателем, расположились на диване и кресле, ожидая начала. Еще несколько человек столпилось в коридоре, предпочитая наблюдать за процессом оттуда. Обойдя их, в комнате появился Дерек, а за ним вошли Оскар и Коралина.

— Что, сегодня вызываем призраков? — язвительно поинтересовалась Джонс, обведя взглядом комнату.

— Лучше! — отозвался Маккарти и поднял над головой пустую бутылку из-под вина, словно она была его трофеем. — Играем в «7 минут в раю»!

Люди вокруг тут же одобрительно начали улюлюкать, выказывая тем самым свое предвкушение от предстоящей игры. Вздохнув, Коралина и Оскар присоединились к участникам, опустившись на пол. Джонс устроилась между Моник и своей бывшей одноклассницей. Подняв голову, она хотела повнимательнее осмотреть участников, но тут же столкнулась со взглядом Закильберри. Он сидел напротив и внимательно смотрел на нее. Джонс сглотнула, и силой воли заставила себя принять этот поединок взглядов, пока Дерек напоминал всем правила игры.

— Итак, все просто! Я кручу бутылочку, и те, на кого она укажет, отправляются вместе в кладовку на 7 минут, — парень нарочито понизил тембр голоса, заканчивая фразу, и обвел своим лукавым взглядом игроков. — Отказы не принимаются! Разделения по половому признаку тоже! Чем вы будете заниматься эти 7 минут в кладовке – только ваше дело! Но учтите, мы запрем дверь и будем ждать снаружи. Вы будете в тесной комнате без света наедине, без возможности выйти. Вы не будете знать, сколько времени прошло и сколько осталось. И вы не сможете выйти из комнаты до тех пор, пока мы не распахнем ее для вас!

Как только прозвучали последние слова, кончики губ юного Ловата слегка приподнялись в легкой ухмылке. Коралина почувствовала, как ее захлестнуло волнение. Его проникновенный взгляд показался ей чем-то новым, недоступным ранее. За ним скрывалась внутренняя сила, которой она раньше не ощущала в своем друге Заколебайке. Он впервые не уступил Коралине в упорстве, и девчонка сдалась, смущенно отведя взгляд.

— Начинаем! — прозвучал громкий голос Дерека.

Ведущий сел в круг и положил бутылку в его центр. Через мгновение бутылка начала крутиться вокруг своей оси, обводя направлением горлышка игроков. Все замерли в ожидании.

Джонс поднесла к лицу свой стаканчик, и сделала большой глоток, неотрывно смотря на крутящуюся бутылку. Теплое пиво неприятно отозвалось во рту и неожиданно показалось ей недостаточно крепким для того, чтобы помочь ей запить свои смешанные чувства.

Бутылка медленно обошла последний круг.

— Первый выбран! — тут же скомандовал Дерек и снова раскрутил бутылку.

Первой парой, которых заперли в кладовке, оказались парень – основатель школьного эко-кружка (Моник пробыла в его штате целых два месяца), и девушка чуть младше него. Игроки с другими гостями под веселый гомон проводили их в темную кладовку рядом с лестницей, где стоял бойлер для воды, и закрыли за ними дверь. Ведущий засек 7 минут, и все стали ждать, гадая, чем же они там занимаются, изредка выкрикивая «советы» из-за двери. Все это привлекало внимание других гостей дома, которые с новым раундом постепенно либо присоединялись к игрокам, либо становились новыми зрителями.

— Говорят, она уже давно не девственница, — донесся сбоку чей-то шепот, когда в кладовке закрыли вторую пару – старую знакомую Коралины и чью-то подружку, которая, как и большинство, пришла на вечеринку не по прямому приглашению.

— А разве она не носит кольцо непорочности? — послышалось с другой стороны.

Цифры на таймере уменьшались. На нуле дверь распахнулась, и все тут же одобрительно закричали, захлопав в ладоши. Две девушки испуганно отпрянули друг от друга, и залились краской, пытаясь скрыть размазанную помаду. Одна из них пулей вылетела из кладовки.

— Эй, это разве не она встречается с Джеком?

Толпа двинулась обратно в гостиную, чтобы разыграть новую партию. Игроков увеличилось вдвое. Джонс неспеша шла вместе с остальными. Предвкушение людей вокруг отчасти передалось и ей, однако что-то все равно не позволяло ей войти в азарт. Когда Дерек, привычно купаясь во внимании окружающих, снова раскрутил бутылку, она почувствовала, как сердце кольнуло легкое волнение – вдруг бутылка выберет ее?

Содержимое второго стакана медленно исчезало в Коралине. Пиво на привкус было каким-то странным. Кажется, кто-то по ошибке смешал его с вином. Девушка внимательно наблюдала за тем, как бутылка замедляется и делает последний круг.

— Первый выбран! — озвучил Дерек.

Горлышко бутылки указало прямо на Закильберри Ловат.

— Следующий! — бутылка снова начала крутиться.

Коралина сама не заметила, как ее рука сжалась от напряжения, охватившего ее. Она немигающим взглядом продолжила смотреть на вращающийся указатель, боясь отвести глаза. Что-то резко изменилось. В ней самой в этот самый момент. Коралина с удивлением осознала, что хочет, чтобы эта чертова бутылка прямо сейчас указала на нее.

Бутылка замедлялась.

Сердце в груди стало стучать быстрее. Один из участников рядом с ней поднялся, отвлекаясь на телефонный разговор, и вышел в коридор. Оскар, сидевший по другую сторону от него, дернул Коралину за руку и потянул в свою сторону, чтобы снова сомкнуть круг.

Бутылка делала последний круг.

В голове Коралины возник слабый протест ее нынешнему состоянию. Приложив усилие, она отвела взгляд от бутылки и сделала вид, будто ей нет никакого дела до того, на кого она укажет.

— Второй выбран! — услышала она слова Дерека.

Закильберри поднял взгляд на Коралину. Моника почему-то радостно пискнула, а Маккарти рядом с ней широко улыбался, предчувствуя какое-то особенное веселье. Все смотрели на хозяйку дома. Джонс медленно опустила глаза и с удивлением обнаружила, что горлышко бутылки смотрело на нее. Она сделала глубокий вдох, и ее вдруг замутило: не то от возникшей необходимости оказаться с «новым» непонятным для нее Закильберри наедине, не то от неудачного сочетания пива с вином в ее стакане.

— Вот черт… — тихо сорвалось с ее губ, когда со стороны на нее обрушился очередной радостный гул, и все игроки начали по очереди выходить из комнаты.

Она, поддавшись толпе, медленно двинулась в коридор, предпочитая больше не смотреть в сторону Ловата.

— Надеюсь, ты не начнешь выбивать из него дурь прямо там, — Моника появилась сбоку от Коралины и слегка толкнула ее плечом.

— Ничего не обещаю, — ответила Джонс и остановилась перед кладовкой.

Закильберри подошел следом и окинул взглядом людей вокруг. На мгновение в его взгляде промелькнуло сомнение, на оно тут же пропало, стоило ему взглянуть на свою пару на ближайшие 7 минут. Он улыбнулся и псевдо вежливо указал на дверь.

— Дамы вперед, — его голос прозвучал слишком приторно, и Коралина поморщилась. Сглотнув, она заглянула в кладовку, где едва смогла различить очертания водонагревателя.

Гости под напором Маккарти, начали скандировать дружное «Заходи! Заходи!», подбадривая Коралину хлопками в ладоши. Джонс резко оглянулась и смирила собравшихся раздраженным взглядом, заметив в глазах остальных присутствующих девушек какое-то разочарование и даже зависть. «Этот мир сошел с ума» — пронеслось в голове юной Джонс. Если бы кто-то два года назад сказал ей, что Закильберри Ловат будет пользоваться среди них такой популярностью, она бы рассмеялась ему лицо. Но сейчас почему-то ей было не до смеха.

— Думаешь, мне слабо, Заколебайка? — она дерзко развернулась к своему напарнику. Парень лишь удивленно вскинул брови и усмехнулся.

— А разве нет? — подначал он.

Коралина гордо выпрямилась и шагнула вперед, в темноту. Позади послышались веселые крики игроков, и приближающиеся шаги Заки. Когда она обернулась, дверь с шумом захлопнулась. Их поглотила тьма. И только собственное сердце девушки отдавалось у нее в ушах.

➵

«Раз, два, три… десять… двадцать» — все мышцы Джонс были в напряжении. Она медленно отсчитывала про себя секунды, ожидая окончания этой «пытки», но уже дважды сбилась. Вокруг была темнота, но девушка все равно плотно зажмурила глаза, мечтая испариться из этой ситуации.

Закильберри стоял рядом: слишком близко, но недостаточно, чтобы касаться ее. Она поняла это по его дыханию, которое путалось в ее челке. До этого момента девушка не осознавала, насколько эта кладовка была на самом деле тесной.

Оба игрока молчали. Коралина ощущала, как мурашки, словно мерзкие жуки, ползают по ее телу. Время тянулось ужасно медленно, и она теряла терпение. Ей почему-то казалось, что они снова соревнуются за то, кто быстрее из них расколется.

— Ты до сих пор боишься темноты? — раздался голос Ловата.

Джонс вздрогнула и удивленно распахнула глаза. Через дверной проем просвечивались слабые лучи света. Они проникали внутрь вместе с отголосками гомона и смеха гостей снаружи. Но этого света было недостаточно, чтобы разрушить темноту тесной комнаты.

— Я помню, как ты приходила в школу с огромными синяками под глазами от недосыпа. Ты была похожа на меня, хотя я не спал по собственной воле. Ты же не могла уснуть из-за страха.

— Я не боялась темноты! — возразила Коралина. Ей показалось, что стены кладовки с каждым словом Закильберри сдвигаются, и дышать становилось все труднее.

— Да. Ты думала, что тебя преследует женщина… ты боялась, что она снова похитит тебя… как когда-то похитила сестру моей бабушки.

В голосе Заки не было сочувствия или понимания. Он просто произносил слова вслух, как беспристрастный рассказчик, который добрался до напряженного момента и теперь не хочет выдать интонацией своего отношения к ситуации, которая разворачивается на страницах книги.

— Как ты… — голос Коралины смягчился и прервался, став тише. Она прочистила горло. — Как ты держишься, Заки? После…

— Смерти моей бабушки? — подсказал Ловат. — Однажды она пришла в этот дом, и ты рассказала ей «забавную» историю. О похищении. О женщине, которая живет в «Другом мире». О ее сестре. И знаешь, что случилось потом? Она тебе поверила.

— О чем ты говор…

— Моя бабушка была самым близким человеком для меня, — голос Заки дрогнул, и он начал медленно переходить на шепот. — Ближе, чем родители или… ты. Тогда я этого не понимал, я был мальчишкой. Я не понимал, как именно история, которую ты сочинила, повлияла на нее. Вскоре она начала повторять твою историю в разговорах с другими людьми. Она искренне верила, что ее сестра, к которой она была привязана, сейчас в лучшем мире. Знаешь, что случилось потом?

Руки Заки неожиданно схватили Коралину за плечи и сильно сжали их. Девушка часто задышала, стараясь унять вновь возвращающуюся тревогу. Это не было похоже на что-то, что она когда-либо ожидала услышать от своего старого друга. Его слова были острыми, как нож, и Коралина никак не могла понять, почему он обрушился на нее сейчас, в этот самый момент. Джонс даже не могла сопротивляться этому. Слабость от недосыпа, волнений и алкоголя в связке сковала ее тело и разум.

— Отпусти меня! — попыталась возразить она.

— Потом она осталась одна! — продолжил Ловат, тряхнув ее за плечи. — Все в округе стали считать ее сумасшедшей старухой! Ее, когда-то очень уважаемую женщину, просто перестали воспринимать всерьез! Она умерла в одиночестве! Потому что… потому что она упрямо продолжала верить в слова, которые когда-то сказала ей одиннадцатилетняя девочка… Коралина Джонс!

Он резко отпустил ее и отошел назад. Девушка почувствовала дрожь в коленях. Темнота стала казаться ей зловещей. Коралина слышала прерывистое дыхание Закильберри, и она не знала, что ее пугает больше – уверенный и настроенный против нее «новый Заки» или та правда, которую он обрушил на нее.

— Это… — Джонс растерянно мотнула головой, хотя парень этого и не увидел. — Нечестно…

В один миг все, произошедшее с Коралиной шесть лет назад, накатило на нее и наложилось на настоящее. Кукла точь-в-точь она, пуговицы, голос Другой Мамы из снов, свитер, связанный для нее... Все это казалось еще одной ловушкой, дверь которой медленно захлопывалась. Раньше Коралина Джонс была уверена, что это было ее личным безумием, однако только сейчас она поняла, что у него были последствия и для других.

Для миссис Ловат, которая всегда относился к ней так тепло. Для родителей, которые забыли о карьере на целый год после «странного случая», боясь снова дать повод дочери думать, что она забыта. Даже для соседей, которые все это время нянчились с ней и всячески поддерживали. А в особенности для Закильберри Ловата, который был единственным человеком, с которым она могла поговорить об этом откровенно.

«Так… я и вправду сошла с ума? И все это было неправда?» — снова задала себе Коралина тот вопрос, который мучал ее все эти годы. — «Все это из-за меня?».

— Поэтому ты предпочел забыть меня? — раздался голос Джонс. Парень затих, и девушка ощутила, словно она обращается к пустоте. — Потому что ненавидел меня.

Закильберри вздрогнул и поднял голову, пытаясь рассмотреть силуэт девушки в темноте. Он хотел возразить ей, но за дверью послышался какой-то шум, и та резко распахнулась. В кладовку ворвались голоса и музыка снаружи. На мгновение парень зажмурился, пытаясь привыкнуть к свету. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене. Коралина стояла в трех шагах от него. Ее взгляд был устремлен прямо на него. В нем не было раскаянья, упрека или злости. Но Закильберри понял, что это был особенный взгляд – ему впервые в жизни удалось вывести Коралину Джонс из равновесия. И это была победа Закильберри. Но отчего-то он не испытал той радости, на которую рассчитывал вначале этого разговора.

Коралина Джонс резко развернулась и под недоуменными взглядами гостей быстрым шагом вышла из кладовки. Через мгновение входная дверь Розового Дворца хлопнула. Ловат медленно поднялся и столкнулся с вопросительным взглядом Моники. Разочарованно покачав головой, она направилась за подругой.

***

Жизнь бродячего кота такова, что ты сам никому не принадлежишь, но вот тебе самому принадлежат все люди в округе. В собственность конкретно этого тощего черного Кота породы ориентал входило несколько человек. Среди них были те люди, которые ему совсем не нравились, но зато они вкусно его кормили, и были те, которые нравились ему совсем чуть-чуть, потому что за ними ему было забавно наблюдать.

Закильберри Ловат нравился Коту чуть больше остальных. В основном потому, что был мальчиком с доброй душой, а еще он разделял его любовь к дохлятине, а не визжал от омерзения перед подарками черного Кота, как многие другие. Животному в принципе не нравилось, когда кто-то громко визжал или кричал в его присутствии. Редким исключением для него стала Коралина Джонс, но это уже по личным причинам – только ей удавалось так ловко чесать его за ушком.

Катаясь на траве, Кот мордочкой забрался в пакетик с кошачьим кормом, который он нашел между дикими яблонями по дороге к Розовому Дворцу. Он не знал, сколько времени отсутствовал, но был очень голоден. Корм поддавался неохотно и никак не хотел вылазить из пакетика. Облизавшись, Кот хотел продолжить свои попытки, но вдруг замер, уловив своим чутким слухом чьи-то шаги ниже по холму.

Юркнув в высокую траву, он, мягко ступая лапками, направился в сторону сада Розового Дворца знакомыми только ему тропками. Обогнув огромный валун, он запрыгнул на камень пониже, а с него ловко перепрыгнул на другой. Затаившись, животное сверкнуло глазами и обвело взглядом сад.

В темноте он различил Коралину Джонс. На ее лице застыло сложное выражение лица, недоступное для толкования Котом, но по ее движениям он сразу понял, что она чем-то сильно недовольна. Девушка направлялась в сторону тропы, ведущей от дома к холму. Спрыгнув с камня, животное снова исчезло в траве. Приблизившись, оно ловко скрылось в зарослях кустарников, которые расположились по направлению пути Коралины.

Пробираясь все дальше, он медленно сопровождал Джонс в темноте тропы, и в тот момент, когда он по привычке захотел неожиданно выпрыгнуть перед ней, вдруг замер, притаившись. Его чуткие ушки уловили чьи-то еще приближающиеся шаги. Их было двое, но Кот узнал шаги лишь одного из них.

— До чего же быстрая! — раздался вскоре мужской голос в низине, и Джонс невольно остановилась. Оглянувшись, она попыталась рассмотреть лицо парня при свете луны.

— А я не просила тебя идти за мной, — подметила она, хмыкнув.

— Я просто вежливый. Хотел поздороваться, — отмахнулся Лютер и остановился, чтобы отдышаться. — Да и подумал, что не стоит идти на вечеринку, если хозяйка дома так стремительно с нее сбегает.

— Тебя тоже Моника пригласила? — полюбопытствовала Джонс и достала из кармана пачку сигарет.

— Ну да, приехал сюда сразу после смены в кафе. Еле добрался, далековато от города, — парень повнимательнее взглянул на девушку. — Что, там совсем не весело?

Коралина вздохнула и взглянула на содержимое открытой пачки. Запаниковав после разговора с Оскаром на улице, она спрятала туда его «угощение», намереваясь потом от него избавиться. Задумавшись, она перевела взгляд на парня. Вопрос вырвался сам собой:

— Хочешь поплавать?

— Спрашиваешь! — улыбнулся Лютер в ответ. Джонс жестом велела ему поторапливаться и свернула на поросшую тропку, которая вела в сторону озера. — У меня, кстати, с собой есть пару кексов из кафе. Ты голодна?

— Спрашиваешь! — отозвалась Коралина и оглянулась. Ее настроение слегка улучшилось. — Мои любимые.

Кот прищурился и внимательным взглядом наблюдал за тем, как они исчезают за поворотом. Его хвост недовольно метнулся в сторону, и он оглянулся. Из-за зарослей дикого плюща осторожно выглянул Закильберри. Отодвинув рукой пару веток, он убедился, что Коралина и незнакомый ему парень ушли вперед, и вышел на тропу. Взглянув на свою руку, он резко ее отдернул, почувствовав небольшое жжение от прикосновения к ядовитому кустарнику.

Чертыхнувшись, парень нахмурился и сжал руку в кулак. Помимо жжения от яда, он также испытывал злость, которая долгое время не могла найти выход и жила в его сердце в ожидании того момента, когда ее наконец кто-нибудь освободит. Сжав челюсть, он медленно пошел по тропе вслед за Коралиной и ее спутником.

Кот недоверчиво попятился глубже в заросли и выгнул спину. Только ярко-голубые глаза сверкнули в листве, провожая путника дальше.

VII.

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, делая силуэты туч более четкими. Влажный прохладный воздух позволял каплям росы скапливаться в траве. Раннее утро сопровождалось манящей тишиной, которая постепенно нарушалась нарастающим эхом, раздающимся по округе.

Негромкий мотив тянулся из низин холмов, словно из старого радиоприемника. Он медленно пробирался между деревьев, едва касаясь травинок легким ветерком и заполнял пустоту сада Розового Дворца, словно накрывая его сладкой гипнотической дымкой. Переливаясь, мотивы превращались в напевы, которые эхом тянулись к окнам дома. Они были похожи на грустную песню незабытой старой колыбельной – такой старой, такой мертвой, такой слабой, что она едва касалась мира живых.

Завлекающие ноты умело складывались в неизвестные слова, путаясь и прячась в звуках леса. Услышав его впервые, люди останавливались в волнении и пытались осознать, что именно разбудило в них это чувство. Голоса, выдернутые ветром из другого мира, лишь косвенно затрагивали мир живых, касаясь сердец его жителей незримой нитью. Озираясь, смертные ощущали, как по их коже пробегает рябь мурашек, а голова очищается от скопа мыслей, и наружу всплывают их самые глубокие страхи: лишь на секунду, лишь на мгновение, а затем пропадают, растекаясь по телу неприятным холодом.

Лишь избранный смог бы понять этот зов, окутавший Розовый Дворец вместе с утренним туманом. Незнакомец оглянулся и всмотрелся вглубь леса, в сторону когда-то пышно цветущего и плодоносного яблоневого сада – сейчас же заброшенного и пустого. К нему взывала Она, и он не в силах был противостоять ее мертвой песне, манящей и печальной. Колыбельная будила в нем те чувства, которые с каждым днем в этом мире, мире Коралины, затихали и притуплялись – гнев, злость, ненависть.

«Это она сделала тебя таким, это из-за нее тебя любили меньше, чем ты того заслуживал. Это все она…»

Колыбельная затихла, оставив лишь звон в ушах незнакомца. Он чувствовал, как в нем волнами бушует отчаянное желание причинить боль. Такую боль, которую испытывал он, когда еще мог чувствовать и ту боль, другую боль, которую он испытывал после, когда все остальные эмоции перестали что-то значить в мире Другой.

Незнакомец аккуратно достал из-за пазухи плотную картонную коробку, перевязанную желтой лентой. Он знал, что Коралина любила сюрпризы, и он хотел, чтобы его подарки были для нее особенными, пробуждали в ней глубокое чувство.

Он ощутил возбуждение в предвкушении того момента, когда сердце Коралины окончательно скует холодный всепоглощающий страх при виде его нового презента. Тогда ее душа приблизиться еще на один шаг к тому, чтобы принадлежать незнакомцу, и совсем скоро его миссия в этом мире будет выполнена. Он отдаст дань своего уважения извращенной любви Другой Мамы. Его Мамы.

***

Безмятежный сон без сновидений гарантирует покой, при котором тело способно восстановится, а разум отпустить тревоги. Провалившись в такой сон, Коралина крайне неохотно возвращалась в осознанный мир, который сосуществовал в серости ненужных рамок и правил. Шепот в ее голове, облекший себя в голос Другой Мамы – скрипучий, устрашающий и проникающий в дальние закоулки души, желанной для нее – вторил, что этот мир снова становится чужим, недоступным для Коралины. И самая главная ошибка, которую могла совершить юная Джонс – это поверить ему.

Навязчивый звонок телефона не умолкал, окончательно возвращая девушку в реальность. Распахнув глаза, она нащупала поблизости свой телефон и ответила на звонок хриплым ото сна голосом.

— Коралина Джонс! — голос матери прозвучал строго и отчего-то показался Коралине слишком громким. На мгновение в ней шевельнулся страх того, что шум от их вчерашней вечеринки каким-то образом смог долететь до гостиницы, в которой остановились ее родители. — Я набрала тебя уже трижды, почему ты не отвечала?

— Я спала, — отозвалась девушка и с облегчением выдохнула.

— Уже давно перевалило за полдень, — констатировала мать. Голос Мел был уставшим из-за навалившейся на нее работы и очередного перелета в новый город, где им предстояло представить свой проект.

— Крепкий сон полезен, дорогая, — отдаленно в трубке послышался добродушный голос Чарли. — Но нельзя пропускать завтрак.

Коралина и вправду почувствовала ужасный голод. Желудок заныл и издал протяжный звук, моля о том, чтобы его наполнили чем-нибудь сытным. Осмотревшись, девушка поняла, что находится в своей комнате. Заметив на полу надорванную полупустую пачку чипсов, она тут же спустилась с кровати и быстро подползла к ней на четвереньках, напоминая со стороны дикое оголодавшее животное. Самочувствие её было паршивым.

— Я как раз решаю этот вопрос, — пробурчала она с набитым ртом, не стесняясь хрустеть едой прямо в трубку.

Разговор с родителями вышел недолгим. Убедившись, что Коралина в порядке, они продолжили готовиться к презентации.

Отложив телефон, Джонс почесала кончиком пальца нос и, продолжая жевать, медленно поднялась с пола. В комнате кроме нее никого не было. Она направилась к двери и попутно мельком взглянула на себя в зеркало. На ней была та же одежда, что и вчера, волосы пребывали в спутанном беспорядке. Макияж размазался по лицу и черные тени теперь были больше похожи на ужасные синяки под глазами. Девчонка оттянула пальцем кожу щеки вниз и показала отражению язык. Взглянув на рожицу и не почувствовав облегчения, Коралина вздохнула и решила спуститься вниз.

Первый этаж Розового Дворца, на первый взгляд, гордо отстоял атаку вчерашних «вредителей». Украшения в доме были сняты, столовая казалась уже кем-то старательно вычищенной. Мебель стояла на своих местах, а пустые стаканчики, бутылки, салфетки и прочий мусор из-под снеков заполняли лишь отдельную часть коридора и гостиной.

Взяв пачку мусорных пакетов, Моника вышла из кухни и столкнулась взглядом с юной хозяйкой дома. Сингх выглядела свежей и отдохнувшей, и уже успела принять душ и переодеться. Ее длинные волосы привычно были убраны в два невысоких хвоста.

— Ты что… — Коралина на мгновение поморщилась от хрипоты в собственном голосе и как следует откашлялась. — Ты что, убрала здесь все одна? Почему ты не разбудила меня?

— Я была не одна, — Моника оторвала один пакет и перекинула остальную упаковку подруге. — Мне Закильберри помог. Он уехал всего минут десять назад.

— Что? — еще больше удивилась Коралина, неловко поймав пакеты.

— Заколебайка, — для убедительности кивнула Сингх и продолжила собирать мусор. — Приехал с утра и решил помочь. Я хотела тебя разбудить, но он запретил, — она остановилась и взглянула на Коралину прищуренными глазами. В ее взгляде читалось крайнее любопытство. — Что между вами случилось вчера в кладовке?

Коралина задумалась на мгновение и пожала плечами.

— Я не знаю! — резко ответила она и кинула свою упаковку чипсов в мусорный пакет. — Он, видимо, напился и нес какую-то околесицу!

Со стороны гостиной послышался громкий звук. Это было похоже на что-то среднее между рыком медведя и работающей дрелью. Джонс заглянула в дверной проем и увидела спящего мистера Бобо на диване. Он развернулся во сне, почесав своей костлявой морщинистой рукой подмышку. Его храп прервался ненадолго, а с его тела на пол свалилось несколько опустошенных банок из-под пива.

— А он-то что тут делает? — поморщилась Коралина, хотя было очевидно, что старика приманил в дом запах алкоголя и свободные уши пьяных подростков, которые восторженно слушали его истории про дрессированных мышей. Кто-то даже назвал это «гениальной идеей», из-за чего мистер Бобински еще больше возгордился своим упорством в этом деле.

➵

Уборка оставшегося беспорядка не заняла много времени. Джонс чувствовала какое-то напряжение. Сначала она подумала, что это было связано с ее похмельным состоянием и тревог, которые с каждым днем после появления на ее пороге Двойника только увеличивались. Но вскоре она поняла, что дело было в Моник. Подруга была на удивление молчалива и слишком увлечена ее самым нелюбимым делом – уборкой.

После того, как девушки вынесли из дома и засунули в мусорный бак три огромных пакета, они протерли шваброй полы в коридоре, где кто-то разлил пиво, и замочили испачканный коврик из прихожей в ведре с моющими средствами. После этого Джонс решила приготовить кофе на кухне. Разлив его по чашкам, она устроилась за столом напротив подруги.

— Так, где ты… пропадала всю ночь? — Сингх на секунду оторвалась от экрана своего телефона и взглянула на подругу, приподняв брови. — Вчера я хотела догнать тебя, но увидела, как ты уходишь с Лютером.

Коралина напряглась и внимательно посмотрела на свой кофе в чашке. Воспоминания о вчерашнем вечере смешались в один сплошной запутанный клубок, и все попытки распутать его заканчивались для нее головной болью и чувством тяжести. Девушка отложила чашку и помассировала виски в надежде улучшить свое состояние.

«Ты до сих пор боишься темноты?» – застыл вопрос Закильберри в ее голове. Коралина махнула головой.

— Я хотела пойти к озеру, а этот… Лютер увязался за мной. Мы немного поплавали, и после он проводил меня домой, — ответила Коралина и пожала плечами. На столе лежало ее любимое шоколадное печенье с кокосовой стружкой, но ощущение голода резко испарилось. — А что?

— Ничего! — отмахнулась Моника и быстро присосалась к своему напитку, но затем резко отпрянула от чашки, почувствовав, как кофе обжёг ее губы.

Коралина недоуменно взглянула на нее, но тут в комнату вошел мистер Бобински, обратив на себя внимание подруг. Он бодро пересек кухню и остановился напротив кофеварки. Нагнувшись, он внимательно взглянул на свое отражение на ее поверхности и, причмокнув, провел пальцами по своим длинным усам. Взяв со стола чистую кружку, старик налил туда кофе и уселся за стол между подругами.

— О чем нынче сплетничает молодежь? — он перевел взгляд на Коралину и невольно отшатнулся. — Боже милостивый, Коралина! Выглядишь, как мисс Форсибл.

➵

Каждое воскресенье мистер Блэквелл устраивал небольшую распродажу старых книг, которые ему оставляли местные жители в коробке для пожертвований. Коробка обычно стояла при входе и кроме книг в ней нередко можно было найти обертки от конфет или пустые стаканчики из-под кофе, поскольку прохожие часто путали ее с мусоркой.

Порывшись там сегодня, старик в придачу к двум старым женским романам и обертке от жвачки нашел в ней мертвую полевую мышь. Схватив ее за хвост, Блэквелл внимательно осмотрел трупик животного своим единственным глазом и тут же нахмурился. Взглянув на витрину лавки, мужчина оперся на свою трость и внимательно пересчитал жителей кукольного домика. Не хватало фигурки одного черного кота.

Вздохнув, старик выкинул мышь обратно в коробку и зашвырнул ее ногой под распродажный стол, что был выставлен на улице перед магазинчиком. Скучающие прохожие иногда останавливались возле него, чтобы осмотреть книги, небрежно сваленные в кучу стариком. Каждая книга имела потрепавшийся корешок и желтоватую обложку, а стояли они всего 1 фунт за штуку.

Владелец лавки сел в кресло с леопардовой обивкой, которое он также вынес на улицу, и вытянул из кучи на столе первую попавшуюся книгу. Пробежавшись глазами по начальным строчкам первой страницы, он заметил, как к лавке подошла девушка с синими волосами и стал хмуро наблюдать за тем, как она аккуратно раскладывает просмотренные ею книги на столе.

Сначала юная покупательница внимательно изучала обложку и название книги, а затем выбирала для нее подходящее место на столе, пока большая часть книг не оказалась ровно выложена перед ней так, чтобы их удобно было смотреть.

— Вам что-то подсказать? — не выдержал мистер Блэквелл. Он не хотел, чтобы благодаря презентабельно выложенному товару в это время суток к лавке набежало слишком много народу, мешая ему читать. — Если вы ищете что-то из женских современных романов, то могу посоветовать вам развернуться и идти прямо, не сворачивая, до следующей улицы. Там есть прекрасная книжная лавка.

— О, — девушка смутилась и нервно завела синие локоны за уши. — Я… пр…просто хотела помочь. Вам случайно не… не требуются помощники в магазин? Меня зовут… мое имя Софи, — она снова запнулась и замолчала.

Мистер Блэквелл повнимательнее взглянул на девушку, отложив книгу. По виду она была ровесницей Коралины, но гораздо ниже ростом из-за чего особенно сильно терялась в своей большой черной толстовке. Казалось, что ее можно было различить лишь по огромным серым глазам и волосам, выкрашенных в синий. Владелец лавки невольно поморщился.

— Благодарю, но я от одной-то помощницы никак не могу избавиться, — старик показал рукой в противоположное направление от его магазина. — Возможно в той чудесной лавке вам повезет больше.

Девушка заметно поникла, но отходить от распродажного стола не торопилась. Взяв в руки небольшой зеленый томик малоизвестного поэта, она какое-то время смотрела на него, словно не могла решиться на покупку. Мистер Блэквелл вежливо покашлял, решив, что это как-то поможет, но Софи, продолжала смотреть на книгу в упор, поднеся руку к лицу в нерешительности.

— Я вам ее дарю! — с натуженной улыбкой снова обратился к ней владелец лавки.

— Но я…

— Забирайте и уходите.

— Не могу… я… я заплачу.

Пока девушка рылась в своем рюкзаке в поисках кошелька, у соседнего здания остановился пикап. Хлопнув дверцей, из него вышел Закильберри Ловат. Сегодня он должен был забрать оставшуюся сумму за мебель, которую его семья продала в лавку мистеру Блэквелла. Перейдя дорогу, парень направился к знакомому магазинчику, как вдруг резко остановился. Его взгляд был прикован к девушке с синими волосами.

— Коралина? — в легком замешательстве произнес он, почувствовав, как его сердце начинает биться сильнее. В его голове всплыл образ старой подруги, которая медленно уходила от дома Ловатов в сумерках накануне его отъезда. Ее волосы тогда были такими же яркими. Он стоял на крыльце и ждал, когда она обернется. Но девчонка упорно шагала вперед, пока ее силуэт не скрылся внизу холма. Обнимая себя за плечи, его подруга дрожала из-за слез.

Девушка, услышав знакомое имя, оглянулась и широко распахнула свои глаза. Закильберри не узнал незнакомку и, опустив взгляд, почувствовав неловкость из-за своей ошибки. Отчего-то в его сердце закралось маленькое разочарование, хотя он прекрасно знал, что Джонс больше не красит волосы в синий цвет.

— Ты назвал меня Коралиной? — речь девушки переменилась, стала более четкой и восторженной, из-за чего владелец магазинчика даже невольно вздрогнул. — Правда, мы похожи?

— Что? — Ловат на секунду растерялся и почесал свою правую ладонь. — Ну да… немного. У тебя синие волосы. Выглядит… эм, круто.

— Спасибо, Закильберри! — Софи искренне улыбнулась ему.

— Мы знакомы? — еще больше удивился парень.

— Да! Мы… мы учились в одной школе, — девушка достала из кошелька 1 фунт и положила на стол перед мистером Блэквеллом. — Большое спасибо! Мне пора идти. Надеюсь, эта книга понравится моему другу.

И Софи «чокнутая» Торндайк с улыбкой на лице пошла прочь от антикварной лавки, вниз по улице, провожаемая взглядами мистера Блэквелла и младшего Ловата.

— Вряд ли эти паршивые стихи понравятся хотя бы одному человеку в этом городишке, — буркнул себе под нос старик, оправив свой галстук-бабочку.

***

Опустевший дом казался Коралине опасным. Принимая душ, она боялась закрывать глаза, намыливая голову. Вместо привычного халата и домашней одежды, что лежали в комоде рядом с проклятым свитером, она достала из шкафа и надела длинную серую толстовку, которую ей когда-то подарили. «Какая безвкусица, в жизни такое не надену!» – подумала тогда Коралина и забросила ее в самый дальний угол шкафа. Сейчас же она нашла в ней уютную альтернативу.

Днем она старалась отвлечь себя просмотром шоу по телевизору, а к вечеру, проголодавшись, пошла на кухню и открыла шкафчик. Взглянув на несколько оставшихся упаковок с хлопьями, она закрыла его и решила приготовить себе яичницу.

Пока Коралина доедала свой ужин, ей показалось, что часы в коридоре непривычно громко тикают. «Тик-так» отдавалось в ее голове в разы громче, словно они вели обратный отсчет до какого-то неприятного события. «Тик-так» умело размывало тишину дома и делало ее еще более угнетающей. «Тик-так» с каждым разом звучало все громче, словно отдавалось теперь и в голове Коралины Джонс.

Сложив грязные тарелки в раковине, девушка глубоко вздохнула. Последний раз дом казался ей таким пустым, когда она потеряла своих родителей. Их спальня, кабинет отца, кухня – все в тот день говорило о том, что они ее покинули. Маленькая Джонс и до того случая не чувствовала достаточного внимания от своих родителей, чье время уходило на борьбу с банкротством и переезд. Она по-детски капризничала, была надоедливой, всеми способами пыталась привлечь к себе внимание, поэтому, когда они ее покинули, Коралина испытала не просто страх, а ужас.

«У нас есть, что отпраздновать!» — сказали ей мама с папой, когда вернулись. Волосы Коралины были в паутине, она часто дышала из-за волнения, коленка была разбита. Она искала их по всему дому, и даже за его пределами. Мел и Чарли Джонс не были плохими родителями, они были занятыми родителями.

Сжимая руки в кулаки, Коралина вдруг услышала едва уловимое тявканье собак соседок снизу. Заглянув в холодильник, девчонка решила, что ей нужно отвлечься. Выудив оттуда остатки приторного торта, который кто-то принес на вечеринку, она направилась к выходу из дома.

— Коралина! — пискнула мисс Спинки, открывая дверь. Судя по звукам, доносившихся из квартиры, они слушали романсы, привычно проводя уютный вечер за чашечкой чая и вязанием. — Что-то случилось?

Девушка взглянула на старушку и слегка смутилась. Коралина давно не заходила к ним в гости, а по возможности пыталась и вовсе этого избежать. Их квартира навеивала ей тоску, которая смешивалась со специфическим ароматом приторных духов актрис, корма для их собак и инфантильной старости.

— Я принесла вам немного торта, — отозвалась Джонс. — Я могу войти?

— Да-да, конечно, дорогая, — отозвалась мисс Спинк, медленно перебираясь на ходулях в дом. — Мириам, поставь еще чайку! Коралина направилась за соседкой, попутно запутавшись в красной театральной шторе, которая отгораживала прихожую от гостиной. Ткань ее за все эти годы потрепалась и стала плешивой, и Коралина едва сдержалась, чтобы не закашлять от тяжелой пыли, осевшей на ней за эти годы. Под ее ногами сразу замахали хвостами три терьера, тщательно ее обнюхивая.

— Ах, Коралина, как чудно, что ты к нам зашла, — Мириам выглянула из маленькой кухни, высматривая девушку через свои очки. — Ты, несомненно, внесешь разнообразие в наш скучный вечер. Я заварю тебе жасминовый чай!

— Спасибо, мисс Форсибл, — ответила Коралина и посмотрела по сторонам. Обстановка квартиры почти не менялась с тех пор, как девушка побывала здесь впервые. Мебель стояла на тех же местах, но уже выглядела потертой, из-за чего казалось неудобной и мрачной. Каменные стены местами потрескались и нуждались в ремонте, а чучела покойных собак будто старели вместе с хозяйками дома. Воздух казался тяжелым и влажным, и местами был заметен слой пыли. Лишь рамы на полках, в которых стояли постеры из яркого прошлого актрис, были кристально чистыми.

— Ну, милая, как ты справляешься? — поинтересовалась Эйприл, присаживаясь в глубокое кресло. На ее волосах были закреплены бигуди, поэтому она старалась держать голову ровно, чтобы случайно не нарушить их положение.

— Что? — переспросила Коралина.

— В одиночку, без родителей. У тебя все хорошо?

Девчонка положила контейнер с тортом на кофейный столик и присела на бледно-красный диван. Он оказался таким жестким, что она невольно заерзала. Терьеры в этот момент, потеряв к гостье интерес, разбежались по комнате.

— Все замечательно. Как вы поживаете?

— О, вчерашний спектакль был не так уж и плох! — мисс Форсибл медленно вышла из кухни с подносом в руках и направилась в их сторону. Ее новый халат ярко фиолетового цвета, отделанный перьями, странно гармонировал с окружающей обстановкой, выделяясь ярким пятном.

— Конечно, мы в свое время сыграли бы лучше, но… — Эйприл вздохнула.

— Но чего же ожидать от нынешнего поколения? Никакой отдачи. И мистер Блэквелл бы со мной согласился, если бы соизволил вчера прийти.

— Мистер Блэквелл не пришел? — удивилась Джонс и вспомнила про инцидент с пожарной сигнализацией в лавке. — С ним все хорошо?

— Конечно же, — заверила мисс Спинки.

— Он сослался на важную встречу и воспользовался случаем, чтобы не видеть эту бездарную игру на сцене, — хмыкнула мисс Форсибл и поставила поднос на кофейный столик, а затем налила для Коралины свежезаваренный чай.

— Много ли ты там увидела, Мириам?

— Достаточно!

Две старушки посмотрели друг на друга с многозначным недовольным прищуром, но не стали развивать эту тему дальше. Разложив торт, что принесла Коралина, на десертные тарелки, они начали обсуждать костюмы героев в спектакле и сошлись на том, что они были хороши.

— Дорогая, не сутулься, для девушек крайне важна красивая осанка, — мисс Спинк взглянула на юную соседку, и та неохотно выгнулась. — Я вижу, тебя что-то тревожит. Мириам, подай-ка мне карты, мы должны для нее погадать! Сегодня удачный для этого день!

— Точно, Эйприл, — согласилась старушка и достала из кармана халата колоду карт. — Коралина, хочешь мы погадаем на твоего суженного?

— Нет, мы погадаем ей на судьбу!

— На суженного!

— На судьбу!

— У меня нет суженного, — встряла Коралина, желая прекратить назревающий спор. С каждым годом хозяйки этой квартиры становились все более ворчливыми, и, если рядом не было мистера Бобински, они по обыкновению находили причину для ссоры между собой. Возможно, это было одним из немногих доступных для них развлечением.

— Как же так, Коралина? Я думала в твоем возрасте их уже должно быть несколько! — удивленная мисс Форсибл стала внимательно рассматривать девушку через свои очки, пытаясь высмотреть в ней весомый изъян, но ничего кроме едва заметного недосыпа она не увидела. — Ох, помню, в твоем возрасте у меня был роман с Фредди… он был американцем, хотел увезти меня в кругосветный круиз… каков он был красавец!

— Да, был красив подстать своей жене! — хмыкнула мисс Спинк.

— Ох, это все условности, Эйприл! Мы любили друг друга, а его жена была так далеко за континентом, что ее как будто и вовсе не было!

Коралина Джонс невольно испытала отвращение, взглянув на морщинистые лица хозяек дома. Ей сложно было представить их любовные похождения в молодости, особенно когда она четко видела, насколько одинокими они в итоге остались в старости.

Девчонка перевела взгляд на постер, что висел на стене. На нем мисс Спинк и мисс Форсибл были молоды, красивы, стройны фигурой и их выражение лиц излучали уверенность и азарт. Вряд ли в те годы эти две девушки догадывались, что их будущее могло стать таким мрачным, как эта квартира, в которой две старушки доживают свою старость.

— Ты никогда не умела выбирать мужчин, Мириам.

— Зато я никогда ни о чем не жалела, Эйприл.

В следующие несколько минут актрисы были заняты картами: они тщательно перетасовали их и дали Коралине вытащить из колоды несколько штук наугад. Девчонка не была уверена в их таланте к гаданиям, которые они время от времени предлагали Коралине, но сегодня у нее не было возможности отказаться, и ей очень хотелось занять чем-то свой вечер.

Вскоре на кофейном столике рубашкой вверх лежало пять карт. Эйприл начала медленно открывать их по очереди и добавлять к ним еще по карте из основной колоды:

— Что ж… я вижу сомнение и страх. Ты стоишь перед выбором, Коралина. Эта карта говорит о смуте, а также означает расставание с близкими тебе людьми, — мисс Спинк потянулась за следующей картой, а юная Джонс невольно прочувствовала холодок, прошедший по ее спине. Атмосфера темного подвала, украшенного гирляндой, пыльными чучелами терьеров и старыми театральными реквизитами, задавали особую атмосферу, которая отлично сочеталась с потребностью обоих женщин из простого гадания сделать спектакль. — Что-то или кто-то гонит тебя вперед. Ты находишься в поиске себя и своих желаний, но впереди... я вижу женщину! Она хочет внести разлад в твою жизнь! Коралина, ты знаешь того, кто хотел бы тебе навредить?

— Я… не думаю, я не знаю, — девушка вздохнула, пытаясь избавиться от образа Другой Мамы, возникшей в ее голове.

«Если она не сможет это любить, она захочет это съесть. А может быть она хочет это съесть, потому что это ее любимое лакомство?» — в воспоминаниях ярко прорезались слова, которые произнес Кот в том мире, где он мог говорить. Но может быть тот мир был не за стеной большого старого дома, а в голове одной маленькой девочки?

— А я вижу здесь мужчину! — мисс Форсибл отобрала у подруги колоду и достала следующую карту. — Этот мужчина всегда рядом с тобой, и ждет от тебя шага навстречу. Нужно быть смелее, решительнее – и тогда ты обретешь истину в своих поисках!

Мисс Спинк недовольно вернула колоду себе и раскрыла последнюю карту. Рассмотрев изображение на ней, она какое-то время держала ее в руке, а затем медленно положила на стол.

— Ах, Коралина-Коралина! — с волнением в голосе произнесла Эйприл. — Тебя ждет большая опасность.

«Смерть» — прочитала Коралина название карты и почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее.

«Размер паутины определяется только способностью ловить мух. Ты умеешь жужжать, Коралина?» — спросил однажды Кот на краю одного очень маленького мира. Это воспоминание казалось таким четким, как никогда раньше. Будто его только что открыли, как обычно открывают банку с консервами – резким движением.

— Не слушай ее, милая! Это карта не плохая, — Мириам осмотрела расклад через свои очки и толкнула мисс Спинк в бок. — Ты завершишь старое неоконченное дело!

— Но Мириам!

— Эйприл!

— Что ж, я лучше пойду, у меня еще много домашних дел. Спасибо за чай! — Джонс резко встала с дивана, почувствовав, как узел тревоги в ее желудке увеличился в два раза и теперь неприятно давил своей тяжестью на легкие, из-за чего ей стало трудно дышать. Кивнув старушкам на прощанье, она попыталась сохранить невозмутимое выражение лица и направилась на выход.

Хозяйки квартиры с некоторым беспокойством смотрели ей вслед, пока не послышался хлопок закрывающейся двери. Три терьера залезли на диван и сложили мордочки на свои лапки, о чем-то грустно заскулив.

— Ох, для мадам Ловат эта карта не закончилась ничем хорошим...

➵

Вернувшись домой и гонимая тревогой, Коралина Джонс направилась на второй этаж, чтобы найти единственное, что связывало ее со сложным годом детской терапии в настоящем – синюю коробку из-под обуви, которую спрятала от нее мать.

Перепрыгивая через ступени, Джонс поднялась в комнату родителей. Окинув взглядом шкаф, она подошла к нему и села на пол. Раскрыв дверцы, Коралина начала решительно раздвигать кипы старых газет и журналов, а также коробки с обувью, чтобы отыскать среди этого ненавистного ей хлама нужную вещь. Она оказалась заваленной на самом дне: потертая старая коробка из-под обуви, выкрашенная в синий цвет.

В голове Коралины Джонс возникло старое воспоминание: она сидела на жестком диванчике в кабинете психолога. В руках Коралины Джонс был карандаш, и она что-то упорно выводила им на белом листе бумаги.

«Нарисуй то, что заставляет тебя чувствовать себя в безопасности, Каролина» — таково было задание в тот раз.

Джонс, нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же она тогда нарисовала. Воспоминание не было четким, а скорее казалось ей далеким и размытым, словно она смотрела на него через окно, залитое дождем. На языке возник горький привкус таблеток, которыми ее кормили в то время.

Достав синюю коробку наружу, девчонка внимательно осмотрела свою старую поделку. За несколько лет краска успела поцарапаться, а несколько пуговиц, что украшали ее поверхность, давно отлетели, оставив после себя торчащие черные нитки. При виде коробки юная Джонс почувствовала, как по спине прошелся холодок. Проведя рукой по старой надписи «Коралина в стране Кошмаров», выведенной неаккуратным детским почерком прямо на коробке, юная хозяйка Розового Дворца проглотила волнение, которое охватило ее перед встречей со своим прошлым.

«Сложи сюда все, что связывает тебя с тем местом», — прозвучали в голове слова психолога. — «Запомни, твоим страхам не выбраться из этой коробки, Каролина».

— Мои страхи… — прошептала девушка, нерешительно смотря на коробку. На синей краске была нарисована девочка в желтом дождевике, которая шла по тропинке, пролегающей между пуговицами. Эта девочка казалась такой маленькой, такой беззащитной, что взрослая Коралина Джонс невольно содрогнулась при мысли о том, через сколько всего ей пришлось пройти, чтобы снова оказаться здесь, перед своими страхами.

Странный случай поистине был странным, туманным, непонятным. Взрослые всегда кивали, когда слышали историю Коралины. Они слышали, но не слушали. Их глаза наполнялись всепоглощающей любовью и сожалением, но Джонс видела в этом фальшь.

«Я не маленькая девочка! Я взрослая!» — протестовала она в желании завоевать уважение. И взрослые снова кивали. — «Я видела! Я не вру!»

Другая Мама пропала из реальности маленькой девочки, но не перестала навещать ее во снах, лишенных границ. Реалистичные, подобно густому туману, они затягивали Джонс, одаривая бессонницей и новыми рецептами на лекарства.

«Это правда или вымысел?» — психолог задавала один и тот же вопрос каждый сеанс. — «Пока ты в этой комнате, мы можем говорить обо всем, Каролина»

Но Коралина больше не хотела находиться в той комнате. Жесткий диванчик и бежевые обои были ей ненавистны, как и холодная женщина перед ней, которая скрывалась за теплой понимающей улыбкой.

«Я это выдумала».

➵

Когда ты кот, ты от природы любопытен. Чем больше интересного случается с человеком, тем больше он тебе нравится. Многие жители Розового Дворца были интересными. Иногда с ними происходили радостные события, а иногда печальные, даже трагичные, но чаще чудесные.

— А ну пошел отсюда, мерзавец!

Кот подпрыгнул и тут же выбежал из своего укрытия – высокой травы. Остановившись на каменной дорожке перед домом, животное развернулось и издало возмущенное мяуканье и снова подпрыгнуло, уворачиваясь от комьев грязи, что подвернулись под руку мистеру Бобо.

— Облезлый наглый кот! Будешь ходить по грядкам!

Черный кот вильнул хвостом и тут же юркнул за угол дома, желая лишиться общества русского эмигранта. Миновав кусты, высаженные когда-то под окнами столовой Джонсов, он притаился в зарослях диких сорняков и прислушался. В округе было тихо, если не считать возмущенных шагов соседа Коралины, который поднимался к себе домой.

Животное чувствовало, что что-то изменилось с тех пор, как он вернулся. В воздухе повис странный запах, смутно знакомый, очень тревожный. Кот не знал, что именно случится, но был уверен, что это будет либо чудесно, либо трагично. А может все вместе.

Пробежав вперед, тощее животное юркнуло в небольшую щель между крыльцом и стеной дома. Пробираясь между знакомых балок, оно спугнуло в темноте мышь и пролезло в небольшое отверстие, которое вело к вентиляции Розового Дворца. Увидев сбоку свет, старый кот направился к нему и осторожно осмотрел комнату через прутья старинной вентиляционной решетки, которая располагалась над полом дома. В коридоре никого не было, поэтому животное ткнуло носиком решетку и, приоткрыв ее, пролезло в дом.

Внутри витал еле улавливаемый запах приготовленной яичницы, смешавшиеся с нотками кофейного напитка. Кот осторожно шел по коридору, прислушиваясь к звукам. Дом казался ему огромным, но он знал, что на самом деле здесь мало интересных мест. Чаще всего он проводил время в комнате Коралины, потому что там вкусно пахло и там был невероятно мягкий плед. Но перед тем, как попасть туда, он чувствовал, что сначала ему необходимо было выяснить, что именно его тревожит.

Оно было где-то здесь. Совсем рядом. Кот чувствовал этот необъяснимый запах. Сладко-горьковатый, непохожий ни на что. Он знал его, но не мог вспомнить откуда.

Раздался шорох. Остановившись перед лестницей, ведущей на второй этаж, животное подняло мордочку и взглянуло на вешалку. Рядом с ней на стене весело бра. Напуганный мотылек бился крылышками о стекло плафона, поддаваясь своему глупому инстинкту – лететь на свет. Кто-то должен был сказать этому маленькому существу, что иногда безопаснее оставаться в темноте.

Кот повернул голову вбок и на секунду задумался. Его зрачки расширились, а в груди шевельнулся кошачий охотничий инстинкт. Подпрыгнув, он зацепился когтями за старое пальто и хотел залезть наверх, как вдруг понял, что старая вешалка из-за толчка накренилась вбок. Успев спрыгнуть, черный кот вздрогнул от громкого шума, с которым вешалка упала на пол.

Услышав быстрые шаги наверху, животное тут же юркнуло в темный угол и затаилось, сверкнув голубыми глазами. Коралина Джонс почти бегом спустилась по лестнице и застыла над опрокинутой вешалкой. Замешкавшись ненадолго, она сжала кулаки и посмотрела по сторонам.

— Эй, кто здесь?! — спросила она. Казалось, девушка была напугана, но решительно направилась к задней двери, чтобы проверить, нет ли там кого. Кот в этот момент медленно вылез из своего убежища и юркнул на второй этаж. Его чуткие ушки уловили, как юная Джонс вышла на улицу, захлопнув за собой дверь.

Здесь странный запах чувствовался ярче. Принюхиваясь, животное медленно шло вперед. Заглянув в комнату Мел и Чарли Джонсов, кот увидел на полу связки макулатуры и синюю неоткрытую коробку. Обогнув ее, кот понюхал объект, а затем запрыгнул на крышку. Коробка пахла Коралиной. Облизав лапку, дикий зверь сел и провел ею за своим ушком несколько раз, а затем понял, что его чувствительный носик снова что-то уловил. Повернув голову, кот внимательно посмотрел на шкаф, неохотно оторвавшись от своего занятия.

Спрыгнув с коробки, он обогнул стопку газет и заглянул за угол. Под шкафом что-то лежало. Подойдя ближе, кот схватил это зубами и вытащил наружу. Взглянув на свою находку, животное несколько раз напряженно вильнуло облезлым хвостом. На него пуговичными глазами смотрел кукольный Двойник Коралины Джонс.

«Интересно…» — подумал Кот.

***

На улицу спустились сумерки, окутав улицу дымкой приближающейся ночи. На небе клубились низкие облака и за холмами слышались приглушенные рокоты грозы. Сад казался пустым и грустным. Коралина достала из кармана толстовки зажигалку и прикурила сигарету, не спеша возвращаться в дом.

Сердце в ее груди часто билось, отдаваясь стуком в ушах – не то от неожиданного падения вешалки в пустом доме, не то от прохлады вечера. Юная Джонс снова затянулась. Привычный клубничный вкус дыма теперь был горьким и не давал никакого облегчения. Коралина задумчиво посмотрела по сторонам и вдруг заметила, что из окон теплицы по другую сторону сада доносится тусклый свет.

Немного замешкавшись, Коралина выкинула сигарету и шагнула вперед, на каменную дорожку. Холодный ветер окутывал ее голые ноги, обутые в старые кроссовки. Девчонка шмыгнула носом и натянула на кисти рукава длинной толстовки. Миновав ограду, она свернула налево и направилась к старой теплице. Отсюда она казалась невзрачной и заброшенной, что отчасти было правдой. Ее давно не использовали по назначению, лишь хранили там инвентарь для нужд сада.

Раньше Коралина устраивала там летние посиделки со своими друзьями. Они украшали окна теплицы гирляндами, расстилали на полу плед и собирались на пикник. Закильберри считал это «девчачьей» глупостью и очень неохотно соглашался проводить там время, но каждый раз с удовольствием рассматривал первые звезды на ночном небе через стеклянный потолок, пока Моник была занята попытками сделать фотографии для своего портфолио.

Джонс почувствовала, как в груди становится тепло от этих воспоминаний, но чем ближе казалась теплица, тем быстрее это чувство рассеивалось.

Иногда, оказавшись на улице в момент смены дня на ночь, мы можем почувствовать, как кожа покрывается мурашками. Что-то за горизонтом на мгновение просыпается, обдувая землю своим холодным дыханием. Появляется ощущение, что кто-то наблюдает за тобой, спрятавшись в темноте ночи, и это чувство неприятно покалывает кожу конечностей.

Услышав треск, Коралина резко остановилась и посмотрела по сторонам. В саду рядом с ней никого не было, но ощущение того, что кто-то следит за ней из-за молодой листвы деревьев не исчезало. На мгновение ей показалось, что она слышит какую-то песню, сладким эхом растекающуюся по округе, но через мгновение она поняла, что это всего лишь вой ветра.

Глубоко вдохнув холодный воздух, она пошла дальше, стараясь отогнать от себя плохие мысли. Чем ближе была теплица, тем больше ей казалось, что свет внутри нее плавно движется. Медленно подойдя к окну, она аккуратно заглянула внутрь.

В теплице никого не было. В центре помещения, на столе, одиноко горела свеча. Ее огонь «трусливо» вздрагивал на сквозняке, отражаясь на поверхности стеклянных стен.

Коралина Джонс нахмурилась. Никто, кроме семьи Джонсов, не пользовался теплицей: никто из соседей не мог оставить здесь свечу. Инстинкт вторил ей повернуть обратно домой, но что-то заставило ее двинуться к дверям. Приоткрыв со скрипом старую стеклянную створку, она вошла внутрь, заворожено смотря на танцующий огонь свечи.

Ступая по пыльному полу, девушка подошла ближе и увидела на столе коробку, украшенную желтой лентой. Где-то в сердце шевельнулась маленькая надежда, что это спасение: вдруг это что-то хорошее в череде плохих необъяснимых событий. Но стоило ей развязать ленту, как в горле почувствовалась горечь. Открыв дрожащими руками коробку, Коралина вздрогнула.

Внутри лежала кукла. Сделанная умелым творцом, она выглядела безукоризненно красивой, но от нее веяло опасностью. Пуговичные глаза смотрели на свою жертву Ее глазами – глазами Другой Мамы, словно издеваясь. Такие же блестящие и пугающие.

— Это невозможно… — сорвалось с губ Коралины.

Она подняла кукольную Моник на руки. При свете огня ее пуговицы опасно сверкали, но все это говорило лишь о том, что следующей жертвой станет ее подруга. А подтверждением этому была булавка, воткнутая в то место, где у кукольной Моник Сингх должно было быть сердце.

Перевернув куклу, Джонс задрожала. Вторая половина куклы была точь-в-точь Закильберри – «новый» Закильберри. С зашитым ртом.

— Заки, — девчонка вспомнила образ Заколебайки, который Другая Мама сделала для нее в своем мире. Она зашила ему рот, потому что думала, что его болтовня раздражает Коралину.

«Ты все еще боишься темноты?» — вопрос Закильберри снова, как призрак, раздался в ее голове, и она вспомнила все то, что он наговорил ей в кладовке накануне. Тогда она очень хотела, чтобы он замолчал, но не так.

Свеча вновь задрожала и вдруг погасла от сильного дуновения сквозняка от приоткрытой двери. Коралина интуитивно прижала куклу к груди, и резко развернулась.

Ее лицо на секунду озарила вспышка молнии, которая сверкнула над крышей Розового Дворца, сопровождая свое появление глубоким громким рокотом. Юной Джонс показалось, что на мгновение она увидела чей-то силуэт в саду.

Девушка замерла и ее тело окутал страх. Сердце сильно забилось в груди, и казалось, что тревога наполнила каждую частичку ее тела. В мыслях то и дело всплывали детские воспоминания о том, как в саду, похожем на этот, она спасалась от Другой Мамы. Она снова ощутила себя маленькой девочкой.

Позади что-то резко ударило по стеклу, и Джонс испуганно оглянулась. Удар повторился, но в темноте ночи она не смогла рассмотреть причину этого шума. Снаружи начал накрапывать дождь. Нервно сглотнув, Коралина попятилась к выходу и выбежала на улицу.

Холодные капли били в лицо, а холодный ветер подгонял ее вперед. Небо снова осветила яркая молния. Коралина больше не чувствовала холода, она стремительно бежала вперед, преследуемая собственными страхами, с которыми не была готова встретиться сегодня.

Шелест, раздававшийся позади нее, вторил ей бежать без оглядки. В каждом звуке она слышала угрозу. Все, что хотелось Коралине Джонс – это найти безопасное место. Свернув с каменной дорожки, она побежала в сторону холмов, почувствовав, как ее обувь скользит по мокрой грязи тропинки. Ей казалось, что кто-то в темноте зовет ее по имени голосом Другой Мамы. Будто еще немного, и это ее нагонит и все начнется сначала.

«Она добралась до меня, добралась до них!» — затерялась единственная мысль в ее голове.

Коралина пробежала мимо диких яблонь и свернула на давно поросшую тропку, что уводила к соседнему холму. На пути она не заметила выступающего камня и споткнулась, растянувшись на мокрой земле. Кукла упала на листву, и Коралина, не чувствуя боли, быстро схватила ее и поднялась. Обернувшись, девчонка услышала новый рокот грозы и, положив куклу в карман, побежала дальше.

***

Фары пикапа медленно осветили дворик дома покойной мадам Ловал. Дорогу размыло проливным дождем, и Закильберри старался вести аккуратно, чтобы машину не занесло на обочину. Припарковавшись, он накинул влажный капюшон своей старой куртки, чтобы спастись от непогоды, и двинулся в сторону крыльца. Поднявшись по лестнице, он начал доставать из кармана ключи, но вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним сверкнул маленький огонек, осветив знакомое лицо.

— Коралина? — Закильберри отпрянул назад. Девушка медленно закурила сигарету и убрала зажигалку обратно в карман, продолжая спокойно сидеть на широком поручне крыльца. — Что ты здесь делаешь?

Джонс пожала плечами, выпустив наружу облако дыма. Закильберри заметил, что девушка насквозь продрогла. Ее слизкие волосы прилипли к лицу, а на серой толстовке помимо мокрых разводов виднелись пятна грязи, как и на ее ногах. Колени местами кровоточили, и капли крови, смешиваясь с каплями воды, стекали вниз.

— Где ты был, Заколебайка? — хриплым голосом спросила Коралина. В ее голове гуляла пустота, и она наконец задала вопрос, который мучил ее давно.

— Что с тобой случилось? — Закильберри еще раз внимательно осмотрел девушку. Его сердце отчего-то кольнуло чувство вины и сожаления, но он сжал челюсть, стараясь не выдать этого.

— Я пришла поговорить о твоем поведении на моей вечеринке, — отозвалась Джонс и почесала кончик своего носа, нервно усмехнувшись. — Ты себя плохо вел.

Ловат проигнорировал саркастичность в голосе своей старой подруги и медленно открыл входную дверь, слегка посторонившись, и посмотрел на Коралину.

— Ты так приглашаешь меня войти? — поинтересовалась она, затушив сигарету о поручень крыльца. Парень заметил, как сильно дрожат ее плечи из-за холода. Царапины на коленях девушки выглядели достаточно глубокими.

— Можешь остаться здесь, если хочешь, — ответил Закильберри и скрылся внутри дома, оставив дверь широко распахнутой.

VIII.

— Скоро ты на все взглянешь нашими глазами, — раздался женский мягкий голос.

«Клац-клац-клац»

Коралина смотрела в тарелку. В ней лежала теплая домашняя еда. Приятный запах ужина щекотал нос, возбуждая аппетит. Джонс почувствовала, как голод резко свел желудок. Все это напоминало яркое воспоминание – теплое, но нечеткое. Она взяла ложку и стала есть. Горячее пюре было таким воздушным, а мясо сочным и пряным.

— Мама, так вкусно! — проговорила Коралина с набитым ртом, захватывая ложкой еще и еще еды.

— Как ты голодна! — восхитился голос в ответ.

«Клац-клац-клац»

Коралина взяла с подноса теплый тост с маслом и зачерпнула им пюре. Стол был битком набит ее любимой едой, и ей хотелось попробовать все.

«Клац-клац-клац»

Звук с каждым мгновением становился все громче, словно постепенно обретал физическую форму. Джонс поднесла ложку с новой порцией еды к губам и остановилась, прислушиваясь. С другой стороны стола она заметила маму. Она стояла спиной к Коралине и в фартуке хлопатала на кухне, что-то нарезая на деревянной доске.

«Клац-клац-клац»

— Мама?

— Да, дорогая?

— А где папа?

— Играет с твоим братом, милая.

«Клац» - миссис Джонс отложила нож и обернулась к Коралине.

— Ты… не моя мама, — выдохнула девочка. — У моей мамы глаза не п… п…

— П-п-пуговки? — рассмеялась женщина и кончиком длинного ноготка постучала по своим глазам-пуговкам. — Разве мы не похожи?

Женщина подошла к столу и ловким движением убрала с подноса тарелку с кукурузой, а затем поднесла его к Коралине. Девочка взглянула на свое отражение и увидела себя, но вместо ее карих глаз у нее на лице были черные блестящие пуговицы. Коралина испугалась и закричала, резко вскочив со стула.

— Счастливых снов, — успел пожелать женский голос, пока девочка окончательно не провалилась во тьму.

***

Первые лучи восхода прорывались через окно в гостиную. Из леса доносилось пение ранних птиц. Коралина поморщилась и приоткрыла глаза, пробуждаясь от глубокого сна. Очередной ночной кошмар оставил на ней свой тревожный отпечаток.

При первой же попытке пошевелиться заныла нога. Вместе с болью по телу юной Джонс прошлась волна воспоминаний о вчерашнем дне. Девушка вздохнула и покрепче обняла подушку, пытаясь унять дрожь.

Она лежала на небольшом диванчике, который остался стоять посреди гостиной. Раньше он был развернут к телевизору, но сейчас напротив был камин, в котором догорали угольки. Рядом с ним на двух стульях были развешены вещи Коралины.

Лавандового цвета плед все еще пах сладкими духами мадам Ловат. Девушка получше закуталась в него и вспоминала дальше.

— Я поскользнулась… — голос Джонс был тише обычного. Заки задумчиво изучал взглядом ее колени, когда она вошла в гостиную. Она словно оправдывалась или извинялась, хотя не была виновата в том, что упала.

На ней была футболка Закильберри. Раньше он носил вещи с изображением героев комиксов, но это была футболка «нового Заки», серьезная и грустная, темного синего цвета. Она доходила Джонс почти до коленей, которые после душа перестали кровоточить.

Девушка примяла полотенцем мокрые волосы, теперь они пахли мужским шампунем. «Для уверенных в себе мужчин» — прочитала Коралина на упаковке, когда была в душе. На пару мгновений она прислушалась к своим ощущениям. Горячая вода смыла с нее грязь и неприятную прохладу дождя, но после использования шампуня уверенности в ней не прибавилось. «Наверное, этот шампунь сработал только на Заколебайке».

— Вот, — Ловат положил на деревянный поручень дивана аптечку. Там уже стоял бокал с горячим чаем.

За окном снова сверкнула молния и свет в комнате на мгновение моргнул. Коралина неосознанно вздрогнула и опустила взгляд на полотенце. Пока его кончиком она промокала волосы, в его основание было что-то замотано.

— Я пойду.

Заки двинулся к дверному проему, и Джонс заметила, как он почесал ладонь, на которой была знакомая ей россыпь крапивницы от ожога плюща. Парень обошел ее и направился по лестнице на второй этаж. Дождавшись, когда его шаги затихнут, девушка пересекла комнату и заглянула в камин. Там с треском горели поленья, нагревая комнату. Рядом была развешена ее стиранная одежда, чтобы быстрее высохла.

Поморщившись от боли, Коралина опустилась на корточки и распутала полотенце, вытащив из него двуликую куклу. Она не смогла оставить ее без присмотра даже в душе, боясь, что она исчезнет также, как и ее собственный Двойник. За окном снова послышался зловещий рокот грозы.

Коралина Джонс не колеблясь кинула куклу с изображением ее друзей в камин. Двойника сразу же опалил огонь и в комнате запахло жженой тканью и пластиком, из которых были сделаны их глаза. На нее грустно смотрел лик Заки, плавясь в языках огня. Коралина внимательно наблюдала за куклой до тех пор, пока ткань не сгорела, обнажив свое нутро – песок, который рассыпался на дно камина.

***

Этим утром в кафе «Шарлотка» почти не было посетителей. Моника сидела за своим излюбленным столиком у окна и наблюдала за прохожими на улице. В ее руках была чашка с зеленным мятным чаем, а столик перед ней был завален распечатанными фотографиями с вечеринки из Розового Дворца. Большую часть из них сделала она сама.

— О, дорогая, какие чудесные фотографии, — мадам Розалина зависла на столиком Моник, держа в руках стопку обновленного меню. — Это с той ночевки в Розовом Дворце?

— Только не рассказывай об этом папе, — юная Сингх отложила чашку и сложила руки в молитве. — Если он узнает, то я буду мыть посуду в кафе до колледжа!

— Не беспокойся, — мягко улыбнулась женщина и села за стол напротив. Внимательно взглянув на внучку, она вновь невольно восхитилась ее схожестью со своей дочерью во внешности и характере. — Послушай, Моника, ты уверена, что хочешь обучаться ресторанному бизнесу? Сколько я тебя помню, ты всегда увлекалась фотографией, как и твоя мама.

— Я… — девочка опустила взгляд на снимки и пожала плечами. — Я должна. Это может принести пользу семье. Делать снимки я могу и в свободное время.

— А как же Коралина? Я думала, вы хотели поступать вместе. Разве тебе не будет тяжело расстаться с подругой?

Моник поджала губы и вздохнула, пытаясь избавиться от резкой вспышки раздражения. Ей было странно, что с каждым днем это чувство проявлялось в ней все сильнее, хотя раньше ей всегда удавалось это контролировать.

— Так всегда хотела Коралина, — отозвалась Сингх, начиная медленно рассортировывать фотографии. — Но мы будем учиться в соседних городах, и сможем видеться, как и раньше.

— Ох, крошка, — мадам Розалина провела теплой морщинистой рукой по щеке девочки. — В детстве ты, Коралина и тот забавный мальчик были такими неразлучными, но вы так быстро повзрослели. Уверена, у вас все будет хорошо…

Женщина с улыбкой медленно встала из-за стола и, забрав меню, удалилась в сторону прилавка, намереваясь разложить новую партию булочек в корзинки. Моника проводила ее взглядом, а затем продолжила рассматривать фотографии перед ней. На них было так много улыбающихся лиц - казалось, что вечеринка прошла удачно, но юной Сингх было неспокойно. Она уже испытывала подобное чувство и раньше.

«Ты хочешь, чтобы я пригласила Заки на весенний бал?», — Моника стояла в дальнем углу заднего двора школы и смотрела по сторонам, пока Коралина, прижавшись позади нее к стене, курила сигарету. Она стащила пачку у Дерека Маккарти и теперь не упускала возможности подчеркнуть собственную зрелось выдуванием облака дыма из своих легких.

«Летом он уезжает в колледж, это будет его последний весенний бал в школе», — отозвалась Джонс. — «Он обрадуется, если на последнем балу он с кем-то потанцует. Он же наш друг, мы должны что-то сделать».

«А что будешь делать ты?» — юная Сингх тоже хотела выкурить сигарету, но опасалась своего отца, поэтому робко продолжала караулить подругу.

«А я приглашу его на выпускной», — Коралина затушила сигарету и подошла к Моник, легонько дернув ее за хвостик.

— Нет, эта не подойдет, — пробормотала Моника и взяла другую фотографию. На ней семеро веселых ребят позировали для снимка в гостиной. Присмотревшись, Моника внимательно осмотрела задний фон и заметила в коридоре силуэт Лютера. Он застыл в полушаге, а голова его была развернута в сторону, будто он кого-то искал. Сингх мысленно оценила его красивые черты лица и отложила фото в рубрику удавшихся.

***

Лавка мистера Блэквелла, казалось, ничем не отличается от десятки других таких же антикварных лавок в округе. Каждую из них заполняли вещи, которые в свое время пережили собственных владельцев и позже оказались на витринах перекупщиков, которые могли вовремя заметить их ценность. Но лавку мистера Блэквелла все же кое-что отличало. Ее владелец покупал не только вещи, но и историю, которую они в себе таили.

— А вы знали, что этот сервиз был выкуплен из личной коллекции главы города? — владелец антикварной лавки обратился к парню, который стал первым клиентом за сегодня.

— О, неужели? — с интересом отозвался клиент.

— Он принадлежал одной из старейших семей этих мест, — продолжил старик и сделал лаконичную паузу, прежде чем озвучить все детали истории. — Его главу обвинили в похищении людей в те годы, а затем вздернули.

Потенциальный покупатель с плохо скрываемым ужасом посмотрел на мистера Блэквелла и перевел взгляд обратно на розовый фарфоровый чайный сервиз, который изначально присматривал в подарок для своей любимой матушки.

— Только представьте, — мистер Блэквелл участливо провел рукой перед стеклянным шкафом, в котором размещался обсуждаемый предмет, — возможно именно этот сервиз стоял между ним и его будущей жертвой, когда он приглашал ее к себе в дом на чаепитие.

Коралина невольно поразилась артистичности владельца лавки. Она до последнего не была уверена: привлекал ли он таким способом клиента, или наоборот, хотел отпугнуть, чтобы никто не мешал ему наслаждаться чтением газеты.

— Я… я подумаю, спасибо! — отозвался парень и тут же ретировался из лавки. Мистер Блэквелл разочарованно вздохнул и недовольно скосился единственным взглядом ему вслед.

— А разве не этот сервиз вы приобрели у мадам Ловат? — отозвалась Коралина из-за деревянного прилавка. Она склонилась над новый порцией бумажек, которые где-то для нее откопал владелец лавки под предлогом еще одного важного дела. Последний файл из этой кипы датировался 1890-м годом. Сначала Джонс разозлилась, но затем подумала, что это отличный способ отвлечься от своих переживаний хотя бы до вечера. В конце концов, она поняла, что сейчас именно в лавке она чувствует себя в безопасности.

— Если бы я все время говорил правду, — отозвался мистер Блэквелл, опираясь на свою трость, — то я бы сказал вам сегодня, что вы выглядите ужасно, мисс Джонс. Но как видите, я человек вежливый и предприимчивый, поэтому стараюсь говорить окружающим то, что они хотят услышать, чтобы получить с этого свою выгоду.

Коралина невольно покосилась на зеркало, что висело на стене неподалеку. Из отражения на нее смотрела девушка с распушившимися из-за влаги волосами – ей пришлось около часа идти пешком до Розового Дворца от дома Ловатов, чтобы успеть переодеться перед утренним автобусом. Тропка, которой она шла, ночью выглядела куда более зловещей, но даже утром она еще вздрагивала от разных звуков в лесу. Джинсовый комбинезон был мятым, а лицо ее было слегка опухшим из-за пережитого ночью стресса и слез.

— Тот парень был в таком шоке, что выронил бумажник? — съязвила девчонка, начиная поправлять волосы. Руки ее слегла тряслись из-за вновь оживших воспоминаний, но она пыталась сдержать себя.

— Что ж, пожалуй, я принесу еще одну коробку с квитанциями в довесок к этой, — мистер Блэквелл приторно вежливо улыбнулся и двинулся в сторону второго этажа, как вдруг дверной колокольчик снова зазвонил.

В лавку зашла маленькая девочка со своим отцом. Отец ее был такого высокого роста, что сразу же влетел лбом в люстру, которая была подвешена к балке для продажи. Потерев ушибленное место, он нашел взглядом старика и с добродушной улыбкой двинулся к нему.

— День добрый! Я хозяин сувенирного магазинчика за углом, мы с вами виделись пару раз!

— Ах, да, — помрачнел владелец лавки, припоминая, что каждый раз, когда этот мужчина приветственно махал ему на улице, ему приходилось быстрее ковылять в лавку и закрывать за собой дверь, не желая быть вовлеченным в формальный разговор. — Чем могу помочь?

— У моей дочери на следующей неделе день рождения. Мы бы хотели купить этот чудесный кукольный домик с витрины.

— А… — мистер Блэквелл оправил свои усы и отступил назад, чтобы не пришлось так сильно задирать голову, глядя на высокого покупателя. — Прошу прощения, но эта вещь не для продажи.

— Но мы думали…

— Кукольный домик не продается!

Мужчина заметно поник и перевел взгляд на свою дочь. Девочка и так была маленькой, но рядом со своим крупным отцом выглядела совсем крохой. На ее личике выступили слезы. Она мечтала об этом домике с тех пор, как впервые увидела его.

— Прости, милая, кажется, мы не сможем тебе его купить, — обратился к ней отец, присев на корточки, чтобы утереть своей огромной рукой ее маленькую слезинку.

Коралина Джонс медленно вышла из-за прилавка и подошла поближе, чтобы укоризненно взглянуть на своего начальника. Ей стало жалко эту маленькую девочку. Джонс часто видела ее по ту сторону витрины, когда она подбегала посмотреть на кукольный домик – иногда по несколько раз за день. Она невольно вспомнила то, как часто ей самой отказывали в желаемом в детстве.

— Понимаете, — Коралина вздохнула и обратилась к мужчине, — тот кукольный домик раньше принадлежал местному серийному убийце, поэтому мистер Блэквелл, к сожалению, не может вам его продать. Он бы не хотел, чтобы ваша маленькая дочь играла с такой вещью.

Владелец лавки закашлялся. Лицо покупателя приняло удивленный вид. Кажется, что он не ожидал это услышать, но в целом такой ответ его устроил намного больше, чем простой отказ мистера Блэквелла. Шмыгнув носом, хозяин сувенирного магазинчика поднялся и почесал затылок, едва ли не задев локтем антикварную вешалку для одежды.

— Да-да, конечно. Я все понимаю, — он кивнул и обратился к девочке. — Давай-ка мы лучше тебе… котёнка купим…

— Котёнка! — тут же повторила за ним девочка и пошла за отцом в сторону выхода, едва поспевая за его широкими шагами. Ее взгляд был прикован к фиолетовому кукольному домику, который все также манил ее с витрины, но перспектива приобрести питомца, кажется, привлекала ее не меньше. Колокольчик на двери снова зазвенел, когда они покинули лавку.

— Что ж, ладно, вторую коробку можете разобрать завтра… — буркнул мистер Блэквелл. — Но не забудьте про мой чай через два часа.

— Непременно, сэр, — Коралина взглянула на витрину. — Почему вы отказали им в продаже домика? Я думала, что вы не упускаете возможность получить выгоду.

Владелец лавки смирил свою помощницу пристальным взглядом.

— Я люблю рассказывать истории, но только если они короткие, — изрек он. — А у этого дома была слишком длинная жизнь.

— Как хорошо, что у нас закончились клиенты, и у вас появилось свободное время, — поддакнула помощница. — Ведь этого домика не было в каталоге, что вы мне дали. А я, как хороший работник, должна знать все про товар, верно?

— Ну что ж, — мистер Блэквелл уперся в пол тростью и слегка покачал ее рукояткой в стороны. Сначала девочка подумала, что он просто старается сделать начало рассказа более впечатляющим, но затем заметила его глубокую задумчивость. — Это очень старинная игрушка, она переходила от одного поколения к другому, от девочки к девочке, — продолжил мистер Блэквелл. — Каждая комната в домике нашла в себе отражение всех своих владелиц. Все они что-то привносили в его декор, сочиняли в нем новые истории, обыгрывали сюжеты, а затем вырастали из него и отдавали следующему младшему ребенку в семье. Так было до тех пор, пока в семье не родился мальчик. Мальчику этот домик не был интересен вовсе, но он уже стал семейной реликвией, чтобы его просто выкинуть, — мистер Блэквелл прервался, чтобы оправить свои усы. — После того, как их дом по трагичной случайности сгорел, из всей мебели уцелел лишь этот домик. Тогда-то он и появился в моей лавке.

Коралина взглянула на мужчину, рассчитывая на продолжение этой истории, но ее не последовало. Старик откашлялся и нахмурился:

— Вы, молодые, вряд ли это поймете. Это не такая игрушка, которую можно отдать для обычных игр в кукол… В ней содержится гораздо больше истории, чем в любой другой вещи в этой лавке, и именно эта история делает домик особенным, — мистер Блэквелл обернулся и внимательно взглянул на Коралину. Убедившись, что этот рассказ заставил ее задуматься, он оперся на свою трость и направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Да и, кстати, на витрине он отлично смотрится! Будет трудно найти замену.

Коралина услышала, как ступени под стариком издали скрип, и взглянула на кукольный домик. Только сейчас она обратила внимание на то, как он на самом деле сильно отличается от другой мебели, представленной в лавке на продажу. И дело было не в его фиолетовом цвете, который выбивался среди остальных более классических вещей. Он выглядел не просто старинным, а «уставшим». Под его крышей как будто побывало слишком много жильцов.

Джонс подошла поближе к витрине, чтобы рассмотреть игрушку получше. Кукольный домик был достаточно высоким, почти по пояс Коралине. Его фасад был сделан настолько реалистично, что где-то на нем даже виднелись маленькие трещины и штукатурка. Внутри него было несколько больших комнат: каждая была выполнена в разном цвете и слегка отличалась по своему декору. Внутри стояли разные фигурки жильцов.

Рассматривая их, девушка подумала, что они скорее всего тоже выставлены на продажу. Было похоже, что мистер Блэквелл приобрел их в коллекцию отдельно. На них была одежда разных эпох, и они сильно отличались по технике исполнения. Всего было 14 фигур – девять женских и пять мужских. Мужчины сидели за столиком в гостиной, несколько женщин «хлопотали» на кухне, а остальные были рассредоточены по другим комнатам – кто-то читал, кто-то спал, а кто-то просто сидел и смотрел вперед – сквозь витрину на улицу.

По телу Коралины прошелся отрезвляющий холодок. Вместе с тем, как она задумалась об истории этого кукольного домика, она невольно задумалась и о том, какова история ее собственного дома. Она знала, что стенам Розового Дворца несколько столетий, но она никогда не думала о том, как его история могла бы повлиять на появление заветной маленькой Дверцы в ее гостиной.

***

Наступал вечер, в доме мадам Ловат было тихо. Закильберри с самого утра возился во дворе, ремонтируя дорожку и покосившуюся крышу крыльца. В дом он вернулся только после того, как улицу накрыло густым туманом.

Поставив чайник, он оглянулся и взглянул на гостиную. Коралина ушла из дома рано утром, не попрощавшись. Закильберри плохо спал и видел из окна, как она скрывается в лестной чаще, направляясь к дому. Он знал, что что-то не так, но не смел спрашивать – тогда бы Коралина могла подумать, что он вновь стал старым Закильберри, а ему нравилось быть новым. Новый Закильберри не поддавался влиянию Коралины Джонс.

«Помнишь тот вечер, Заколебайка? Ты видел ту руку также отчетливо, как и я. Мы могли упасть в колодец, помнишь?» — однажды спросила его Коралина, когда он подвез ее из города домой. — «Мой психолог сказал, что это галлюцинации, а ты мне поверил. Но я уже даже себе не верю. Была ли там рука? А может даже колодца не было?»

В тот вечер шел дождь. Коралина ушла домой, а Заки поехал к дикому саду, чтобы откопать колодец. Он очень хотел, чтобы Коралина все помнила. Это было важно.

«Представляешь, если бы этого не случилось, мы даже и друзьями бы не стали», — смеялась Джонс. — «Посмотри на нас! Мы разные».

Закильберри копал мокрую землю в том месте, вокруг которого еще росли грибы. За несколько лет крышка колодца ушла глубоко под землю. Одежда мальчика покрылась грязью, которая смешивалась с каплями дождя и впитывалась в ткань. Его руки замерзли из-за холодной почвы, когда он наконец наткнулся на твердую крышку. Ее облепила мокрая земля, она была тяжелой, и никак не поддавалась. Закильберри тянул ее из-за всех сил, пока она вдруг не сдвинулась. Капли дождя упали в колодец с гулким эхом.

— Эй, я тебя не боюсь! — закричал Закильберри в колодец и прислушался. Ответа не было, только эхо. — И она тебя не боится! Больше нет! — он посмотрел вниз, во тьму, пока капли дождя стекали по его лицу. Он смотрел так долго, что ему началось казаться, что в ней что-то есть.

Воспоминания прервались свистом вскипевшего чайника. Ловат снял его с плиты и налил воду в кружку с чаем. Едва справляясь с зудом в руке из-за ожога плющом, он сделал пару глотков. Ему не хватало чая, который умела заваривать только мадам Ловат, с бергамотом и листьями земляники. Но в доме остался лишь чай в пакетиках.

Когда он решил пройти в гостиную, за окном послышался какой-то шелест. Выглянув в окно, Закильберри никого не увидел, только туман. Звук повторился, и из тумана появилось что-то смутно знакомое: кончик тонкого кошачьего хвоста.

Закильберри положил кружку на стол и подошел к заднему входу. Открыв дверь, он посмотрел, как «хвост» сквозь туман направляется к нему.

— Кот? — удивился Заки, когда силуэт животного стал более различаемым. — Ну надо же, жив, доходяга! Что это там у тебя?

Закильберри наклонился, чтобы по привычке потрепать черного кота за холку и заметил, что на этот раз он принес что-то крупнее обычной мыши. Кот вильнул хвостом и сел, посмотрев снизу вверх на Закильберри. Опустив голову в бок, он раскрыл пасть и уронил на землю кукольного Двойника Коралины Джонс.

***

Мальчик смотрел в замочную скважину закрытой двери и видел расплывчатый силуэт девочки. Она одиноко сидела одна за кухонным столом и завтракала хлопьями. У нее были ярко синие волосы и хмурый взгляд. Он подумал, что это было потому, что она завтракала совсем одна, без родителей. Ему стало ее жаль, но он тут же испугался этого чувства и отдернул себя.

Отпрянув от подглядывания, он обернулся и взглянул в коридор. Там было настолько темно, что казалось будто эта тьма – туман, который переплывает из одной стороны ветхого дома в другой. Но мальчика пугала не темнота, его пугало то, что в ней может быть.

Убедившись, что он в комнате один, мальчик снова прильнул к замочной скважине. Но девочка за столом исчезла. Это было первый раз, когда ему удалось увидеть ее сквозь завесу.

«Коралина Джонс!»

— Ты видишь ее? — вокруг послышался скрипучий голос. Мальчик вздрогнул и зажмурился, уперевшись руками в дверь. Но дверь была заперта. — Эта мерзавка сбежала от меня… бросила… — голос срывался и совершенно не был похож на человеческий. Он неприятным осадком оседал в душе ребенка. — Но ты же любишь мамочку… правда, дорогой? Ты не бросишь меня?

Мальчик часто задышал от страха, но в то же время чувствовал себя обязанным слушаться Другую Маму. Она заботилась о нем в этом странном мире – ее мире. Он чувствовал, как этот мирок на последнем издыхании схлопывается вокруг него, и его словно душит материнская забота. И он должен быть благодарным за то, что она выбрала его.

— Дорогой, ты проголодался? — голос существа резко облек себя в знакомый ему теплый женский голос. Мальчик хорошо его знал, но уже стал забывать, откуда. — Я приготовила тебе ужин. Тебе нужно кушать, чтобы стать большим и сильным, — что-то позади медленно защелкало о твердую поверхность, словно кто-то перебирал пальцами по столу, но звук при этом был холодным, металлическим. — Ну же, не заставляй меня ждать.

Мальчик послушно отпрянул от двери и медленно развернулся. Его глаза все еще были крепко зажмурены, и он приложил значительное усилие, чтобы наконец открыть их. Заморгав от неожиданно яркого света, мальчик осмотрелся. Он стоял на кухне, очень похожей на ту, которую он видел в замочной скважине. Но за окном и в коридоре теперь была пустота. Он был в комнате один. На столе в тарелке лежали медовые хлопья с молоком.

Боль не отпускала. Незнакомец улыбнулся от приятного чувства жжения в теле. Он испытывал ее с тех пор, как Коралина сожгла его подарок. Он разучился бояться боли, он ее желал.

Тихой поступью он медленно шел по каменной дорожке. Остановившись, в вечернем ветре вместо холода незнакомец нашел благодать. В Ее мире не было ветра, в Ее мире было мало почвы. Тот мир разваливался вместе с Другой Мамой, а он подпитывал Ее. Там он был нужен. И он нужен ей здесь, сейчас, чтобы сделать это место таким же убогим. Сделать мир Коралины убогим. Заставить ее вернуться. Заплатить.

«Она виновата в том, что тебя любили меньше…»

Потребность в любви, потребность любить – что такое любовь? Любовь – это боль, которую причиняют тебе, и любовь – это боль, которую причиняешь ты. Он хотел, чтобы Коралине было больно также, как и ему.

Зайдя за угол городской улочки, незнакомец взглянул на вывеску кафе «Шарлотка» напротив. Его игра должна стать масштабнее, чтобы Коралина Джонс заметила его.