Ключ от Иритау. Книга 2

ГЛАВА 1. Домой!

В карете я тут же сгибаюсь в приступе кашля. Меня выворачивает наизнанку, и при этом все тело содрогается от дрожи. Лессий помогает мне вдеть руки в боварон, сам завязывает его под горлом, а потом вдруг притягивает к себе и обнимает.

— Все, Элизэ, успокойтесь! Это у вас нервное! Все позади!

— Я хочу домой! — сквозь кашель повторяю я и отпихиваю Лессия.

Прикладываю платок к губам и в ужасе вижу кровь на белой ткани.

— Мы едем к порталу, — комментирует Лессий в ответ на мой упрекающий взгляд. — Мои сурры уже все подготовили. Вам останется сущая ерунда — шагнуть в проход между мирами.

Я обхватываю себя за плечи и отодвигаюсь от Лессия. Он мне не друг и пусть даже не пробует подбивать ко мне клинья. Получил свой скрилл шантажом, вот пусть теперь и не суется! Я мрачно смотрю в окно на несущиеся мимо дома. Глаза Нардиз и Каврит неотступно преследуют нас.

Наконец карета выезжает из Соркитоса. Мы доезжаем до какого-то заброшенного дома: это видно и по повалившемуся каменному забору, и по заросшей подъездной дорожке. К каменным перилам привязаны две лошади. Лессий помогает мне выйти из кареты и ведет в дом.

Прямо в просторной прихожей я вижу знакомую картину: пол разрисован сложными геометрическими фигурами, их гораздо больше, чем в прошлый раз. Хотя я тогда особо не приглядывалась к рисунку на полу. В углах фигур разложены камни, из них льется голубой свет. Такой же свет льется с притолоки закрытой двери.

— Куда я попаду? — с тревогой спрашиваю я.

— Туда же, откуда вы сюда пришли. Я приказал настроить портал именно таким способом.

— А вон то свечение над дверью? Оно что означает?

— Если увидите такое, это значит, что открыт проход в другой мир, — объясняет Лессий. — Можно настроить проход как снаружи, так и изнутри. В прошлый раз я настроил его отсюда, из Церенты. И пригласил вас войти.

— Пригласили? — скептически поинтересовалась я. — Скорее уж похитили.

Мои дальнейшие возмущения прерывает кашель.

— Переоденьтесь в той комнате, — предлагает Лессий и ведет меня направо.

В пыльном зале на вешалке висит моя одежда. А рядом сумочка. Боже! Я же совсем забыла про нее.

— Выйдите! — командую я. — Хотя нет! Расстегните платье!

Блондин проворно расстегивает пуговицы на платье сзади, и оно снова едва не соскальзывает с меня.

— Элизэ! — говорит Лессий, и его руки мягко ложатся мне на обнаженные плечи.

— Оставьте меня! — жестко повторяю я, и Лессий, со вздохом убрав руки, удаляется и прикрывает за собой дверь.

Я быстро скидываю с себя церентскую одежду вплоть до панталон и беру в руки свою, земную. Она пахнет тонким сладко-кислым запахом мальзиса: Жезелта постирала все мои вещи и погладила. Я с признательностью провожу рукой по ткани. Жезелта мне понравилась. Буду, пожалуй, по ней скучать. «Может, сформулируешь точнее: будешь скучать по слугам?» — вертя в руках сброшенные мной панталоны, ехидно интересуется мой демон. Я нервно огрызаюсь на него и торопливо надеваю шорты и блузку. Переобуваюсь. В таком виде я чувствую себя в Церенте почти голой. Холод заброшенного дома леденит мне ноги и голые плечи. Я быстро избавляюсь от украшений на голове и собираю волосы в простой хвостик. Накидываю на плечи боварон, не вдевая руки в рукава. Подхватываю сумочку.

— Возвращаю! — говорю я Лессию, выйдя назад в зал.

Я протягиваю блондину ожерелье с шеи и высыпаю в подставленную руку горсть голубых жемчужин. Стягиваю с пальца кольцо.

— Не надо, — останавливает меня Лессий и ловит мои пальцы. Медленно целует их. — Я хочу, чтобы это кольцо осталось у вас.

— Слишком дорогой подарок, — бурчу я, хотя мне, честно признаться, приятно. Мой ангел осуждающе крутит головой и хмурится.

— Элизэ, — снова говорит Лессий. — Вы сейчас снова вернетесь в свой мир. И я даже не могу вам передать, как больно мне на душе от мысли, что мы можем с вами не увидеться вновь…

— А это ничего, что я тут медленно умираю? — напоминаю я блондину, демонстративно покашляв в платок. Цигель, цигель, ай люлю.

— Есть еще пара часов в запасе, — успокаивает меня Лессий и поглаживает по руке, которую и не думает отпустить.

— А этот ваш Черный не нагрянет с инспекцией здания, использующегося не по назначению?

— Служба Вэрлена засечет лишь момент самого перехода, когда в мир выплеснется энергия от кристаллов. Сейчас они в пассивном состоянии.

— Ясненько, — говорю я, в смущении потупив глаза.

Надо ли говорить, что у меня самой сосет под ложечкой? Мне тоже жалко расставаться… нет, не с этим обаятельным типчиком, но с Церентой. Этот мир, несмотря на смертельные опасности, в которые меня кунали, как слепого кутенка, с головой, мне понравился. Он меня очаровал. Наверное, я до самой смерти буду помнить сладкий аромат мальзиса, уютные улочки Соркитоса и лепящиеся друг к другу домишки с зелеными черепичными крышами, улочки, где затерялся луварь моего отца. Этот мир навсегда вошел в мое сердце, и теперь оно тоже плачет, прощаясь с ним навсегда.

— Элизэ, — грустным проникновенным голосом говорит Лессий. — Я очень надеюсь на нашу новую встречу. Я буду надеяться и ждать.

Я смущенно выдергиваю свою руку.

— Мне пора, — сухо говорю я и снова с намеком кашляю.

Лессий душераздирающе вздыхает. Вот же блондинистый донжуан.

— Карточка с вашим вознаграждением… простите, Элизэ, с вашей зарплатой, лежит в кошельке. Простите, что позволил залезть в вашу сумку.

— Прощаю, — ледяным тоном изрекаю я.

У меня на душе скребутся кошки. Но еще и очень чешется под лопаткой. Поэтому я торопливо сбрасываю Лессию на руки боварон и шагаю вперед, стараясь не наступать на нарисованные на полу линии и светящиеся камни. Мне очень хочется думать, что Лессий таращится на мои ноги — недаром на мне коротенькие шортики, но оглядываться я себе запрещаю. Мы, атермы, гордый народ.

— Толкните дверь, Элизэ! И пусть Имрис осветит ваш путь! — слышу я напутствие Лессия, но только киваю и берусь за ручку двери. Поворачиваю ее. Дверь со скрипом открывается, и…

ГЛАВА 2. Эффект бабочки

…И на меня обрушивается наш земной мир: трением шин по асфальту, разгоряченным летом, доносящимся из-за гаражей визгом болгарки, запахом бензина и пыли, родной речью... И даже вкрапление обсценной лексики меня сейчас умиляет. Дверь захлопывается за моей спиной, отрезая прошлое. Оно кажется теперь совершенно невозможным, словно приснившимся наяву. Я стою, обливаемая жаркими потоками солнца, моргаю ослепленными глазами, и на мою душу снисходят покой и радость. Я дома! Наконец дома! И не умираю! Мне кажется, что земной воздух входит в мои поры, излечивая травмированный Церентой организм и даруя здоровье.

Несколько секунд я стою как дура. Потом появляется беспокойство: и что мне сейчас делать? Меня уже объявили в розыск? Вместе с чужой тачкой? Как угонщицу. Интересно, как быстро Иришкину «Ауди» разобрали на запчасти? Держу пари, что ее фары уже светят где-нибудь на Ямале, а кондиционер холодит в Махачкале… Тут мой взгляд наталкивается на знакомую голубую машинку с открытым багажником. А рядом с ней на знакомого блондина. Максим недоуменно смотрит на меня. А я на него. Полагаю, что даже баран на новые ворота смотрел более осмысленным взглядом. Я с опаской подхожу к молодому человеку, не зная, что сказать и как действовать.

— А пиццы? — спрашивает блондин, приподнимая левую бровь. — Еще не готовы?

— Какие пиццы?

— Которые мы заказали, — спокойно говорит блондин и улыбается: несомненно, выгляжу я очень забавно: растрепанные волосы, недоумевающее лицо.

Шестеренки в моей голове вертятся со страшной скоростью, но все как-то вразнобой. Мой демон щипает меня в плечо, понуждая соображать быстрее. А-а! Максим спрашивает меня про те самые пиццы, которые мы с ним… Он что — бредит? Не может же он всерьез дожидаться своей пиццы целую неделю?

— Ты давно ждешь? — интересуюсь я с невинным лицом.

— Пару минут, — пожимает плечами Максим. — Ты пошла за пиццами и сразу вернулась.

— Понятно.

Я подхожу к «Ауди». Внутри лежат положенные мной продукты, а рядом термосумка. Я открываю ее и трогаю мороженое. Оно ледяное. Так, это что же получается? Я вернулась в ту секунду, когда ушла?

— Так пиццы готовы или нет? — терпеливо повторяет Максим.

Я оглядываюсь на дверь пиццерии. Сейчас над ней нет голубоватого свечения. Только я ни за какие коврижки туда не пойду! Хоть режьте меня.

— Ты не мог бы за ними сходить? — прошу я Максима, хлопая ресницами. — И, кажется, я чек куда-то дела.

— Лиза, с тобой все в порядке? — внимательно разглядывает меня Максим. — Ты какая-то странная. С тобой ничего не случилось?

— Случилось. То есть не случилось, — тут же открещиваюсь я. — Просто будь другом, сходи за пиццами. Если без чека дадут.

— Дадут. Подожди меня.

Максим скрывается в пиццерии. Я успеваю увидеть в открывшуюся дверь прилавок и двух пиццераст… пиццеде… пиццайоло. Кажется, портал схлопнулся. Но как же так? И было ли оно вообще — мое попаданство? Стоп! Это же легко… Я поднимаю руку и вижу его: совершенно неуместное на задворках Подмосковья и совершенно неподходящее к моим шортикам и легкой маечке кольцо — с загадочно переливающимся камнем в обрамлении драгоценных капелек ювелирной росы. Было! Я не сошла с ума. Не меньше минуты я таращусь на осколок затонувшей Атлантиды, то есть исчезнувшей Церенты на моем пальце. Легкие сожаления робко касаются теплыми пальцами моей души. Брысь! Я стою обеими ногами на планете Земля, и даже Архимед с его рычагом фиг два меня отсюда сковырнет!

Так, надо соображать быстро, ведь скоро вернется Максим, а я тут стою и пялюсь на кольцо, как каннибал на туриста, сошедшего с парохода. Прежде всего надо понять, сколько сейчас. То есть когда сейчас. Тьфу! Короче, какое сейчас число. И час. Копаюсь в сумочке, достаю мобильник. Ну естественно! Он полностью разряжен. «Надо было подзаряжать его в Церенте!» — ехидно изрекает мой демон. Точно! Забыла у Жезелты спросить, где там у них розетка в замке. И пароль от вай-фая. Истерически смеюсь. Мой ангел легонько шлепает меня по щеке. Так, соберись, Ершова! У Максима спрашивать мы ничего, конечно, не будем. А где еще можно посмотреть время? Господи, да в машине же! Мой демон мелко хихикает надо мной. Ну ты дождешься от меня сегодня! Я лихорадочно копаюсь в сумочке. Ключей нет! Тут новая мысль леденит мое сознание. Кажется… кажется я посеяла ключи от «Ауди» в Церенте. Да махдир… то есть ексель-моксель! Судорожно вспоминаю, что было до того, как я провалилась в другой мир. Вспоминается с трудом. События последних дней затмили все. Обычно я держу ключи от машины в кармане. В сумку бросаю редко, разве что карманов нет. Но тогда я ведь спешила, да? Открыла багажник, чтобы Максим мог положить свои продукты, побежала за пиццей. Я бы точно не бросила ключи в сумку: копаться в ней, держа на весу две пиццы? Скорее, я бы положила ключи в задний карман шорт. Но сейчас там ничего нет, покопавшись, прихожу я к неутешительному выводу. Итак, ключи были в шортах. Я в них попала в Лируэнил-аза. Там шмякнулась в обморок. Проснулась в постели в одних трусах. Да-да, это я помню. Одежды уже не было. Ее, скорее всего, тогда забрала Жезелта, чтобы постирать. И ключи, наверное, выпали из кармана где-то в процессе. Вот голову даю на отсечение, что они так и валяются где-то в замке, никому не нужные. Вот гадство-то! В отчаянье вываливаю все содержимое сумки в багажник и в который раз от нечего делать копаюсь в своих вещах.

За этим занятием меня и застает Максим. От коробок с пиццей несет таким умопомрачительным запахом, что у меня начинается отчаянное слюноотделение. Господи, я ела миллион световых лет назад! Еще в другой галактике!

— Что-то потеряла? — приподнимает правую бровь блондин.

— Кажется, ключи от машины посеяла, — нервно хихикаю я. Полагаю, что в этот момент он должен прийти к совершенно логичному выводу, что вчера меня выпустили из филиала Кащенко.

Максим внимательно смотрит на меня, словно изучая каждую черточку на лице. Потом осторожно ставит пиццы в багажник, едва не задев плечом. Его ноздри раздуваются, как будто блондин обнюхивает меня. Я на всякий случай отодвигаюсь.

— То есть ты напрочь забыла, что отдала ключи мне? — ровным голосом спрашивает Максим. И, как фокусник, достает из кармана джинсов брелок с покачивающимся на нем ключом. У меня отпадает челюсть.

— А? — выдаю я и машинально протягиваю руку, в которую молодой человек безропотно кладет ключи.

— Может, поедем? — предлагает блондин. — А то скоро расплавимся на жаре.

Я машинально киваю. Открываю дверь и вставляю ключ. Завожу машину и тут же выскакиваю из нее.

— Пара минут, — говорю я. — А то там как в раскаленной печке.

Максим кивает. Расслабленно смотрит по сторонам. Я в замешательстве кошусь на блондина. Шестеренки в моей голове продолжают ворочаться со скрипом и скрежетом. Я и вправду отдала ключи от чужой машины за несколько лямов первому встречному? Ну пусть не совсем встречному, но все же… Это на меня совсем не похоже. Память застилает серая пелена. Я не помню, отдавала ли я Максиму ключи или нет. Но если предположить, что этого не было, то что получается? Он сбегал в Церенту за ключами от моей машины? Когда? Нет, дурацкое предположение. Однако ведь кто-то подстроил мне переход в Церенту через дверь пиццерии. Этот кто-то должен был знать, что я туда пойду. А кто знал? Как ни крути, блондин в первых подозреваемых. Но это глупо — так подставлять себя. В крайнем случае, мог бы сделать вид, что нашел ключи на пороге магазина: дескать, из шорт выпали. Уж на это интеллекта у милого садовника хватило бы. Не будет же он подставлять себя! К тому же, я сама вышла на Максима. Он согласился со мной ехать в последний момент. «И вообще, он мне нравится», — несвоевременно вставляет свои пять копеек ангел, за что мой демон злобно выдергивает у него из крыла перо. Не вовремя ты со своей симпатией лезешь! Ладно. Ладно! Только предположим, что блондин не врет. Но и отдавать ключи я не стала бы. Не стала бы. В той реальности. А что, если я вернулась в другую, а? Эффект бабочки! Как тебе такое, Илон Маск? Шестеренки в моей голове начинают плавиться от всего этого безумия…

— Уже должно быть прохладно, — замечает Максим и без спроса залезает в машину. Я следую его примеру. Горячая кожа сиденья едва не обжигает мои голые ляжки ниже шорт. Я шиплю и ерзаю на кожаном прокрустовом сиденье. В конце концов смиряюсь с ожогами и пристегиваюсь. Ладно, пусть! Но какой это все же кайф оказаться в привычном мире с привычными вещами и удобствами. «Вот видишь, — назидательно произносит ангел. — После разлуки с родиной начинаешь ее ценить со страшной силой». «Склоненного над картой Штирлица неудержимо рвало на родину», — почти про себя хмыкает демон. Я хихикаю ему в ответ и медленно выруливаю с парковки.

ГЛАВА 3. В гостях

Всю дорогу Максим рассматривает меня украдкой. Вместо того, чтобы почувствовать себя польщенной от пристального внимания симпатичного молодого человека, я начинаю нервничать и не выдерживаю:

— Что?

— Не хочешь поесть пиццу вместе? — неожиданно предлагает блондин.

— А… — невразумительно говорю я. — В смысле вместе пообедать?

— Ну да. Если ты не занята.

— Я не занята. Но знаешь, давай лучше вместе поужинаем, — предлагаю я. Отказываться мне неудобно. Надо же как-то отблагодарить Максима за помощь. — Ужин я приготовлю.

— Заманчиво, — улыбается Максим.

Он нажимает на брелок, и ворота коттеджного поселка открываются. Мы доезжаем до наших домов. Максим выходит. Я следом за ним. Блондин достает из багажника свои продукты и пиццу.

— Так что насчет ужина? — настойчиво спрашивает он. — Хочешь, приходи ко мне поужинать? Благо идти недалеко.

Он снова улыбается — совершенно искренне и обаятельно. Я в замешательстве смотрю на него.

— А твой… работодатель не против? — я слегка краснею от неловкости. Как-то звучит это все бестактно. Может, пригласить к себе? В смысле, в дом Борюсика? Вспоминаю камеры по периметру. Нет уж, лучше не стоит.

— Не против, — улыбается Максим. — Приходи. Буду ждать.

— В девять нормально?

— Вполне.

Максим захлопывает за собой калитку. Я открываю ворота гаража и заезжаю внутрь. Забираю термосумку, пиццу и иду в дом. Там на полном автомате я кладу продукты в холодильник. Надо бы поесть. Я ведь не ела… Да черт знает сколько уже. Последняя еда была с Лессием. В памяти всплывает роскошный зал с гобеленами, огромные окна, за которыми плещется сиреневое море цветущего мальзиса. Я встряхиваю головой, отгоняя от себя воспоминания.

Пицца уже остыла, но все равно кажется божественно вкусной. Как же я соскучилась по земной еде! Сажусь в качалку на веранде, ем и слушаю пение свиристели в лесу. Вот к ней присоединяются варакушка, а затем оползень в глубине леса. Откуда-то сверху доносится крик сарыча, и на миг птичий концерт смолкает, чтобы через минуту снова разлиться стрекотом и звоном. Зеленая листва ласково шелестит под родным голубым небом. С родным солнцем. Собственно, и небо, и солнце двух миров похожи как… как две капли воды. Мой демон, желудочно удовлетворенный, лишь хмыкает над моей неловкой аллегорией, но я так устала, что только благодушно кидаю в него недоеденной корочкой пиццы.

Тащусь в душ. Сбрасываю одежду прямо на пол и забираюсь под горячие струи воды. Блаженство! Все же прогресс имеет неоспоримые преимущества. И чесотка, и кашель прошли почти сразу по возвращении на Землю. Дома и стены помогают. Я стою, омываемая водой, и стресс постепенно стекает с меня, а заодно и все обиды на Церенту и его обитателей. Да, они использовали меня, шантажировали, подвергали смертельной опасности, но… Но это было просто офигенно! Да-да, уж сама-то себе я могу признаться. Демон, сузив свои разноцветные глаза, мурлычет: «Так говоришь, так!» Но вот согласилась бы я еще раз на подобную авантюру? Это вопрос другой. И, к счастью, отвечать на него сейчас нет необходимости.

Я с трудом вылезаю из-под душа, доползаю до постели и заваливаюсь в нее. Кайф! В окно вливается лето — со светом солнца, шелестом листвы и многоголосым хором лесных обитателей, но глаза закрываются сами собой. Ну-да, я же привыкла уже к другому режиму. В Церенте сейчас ночь. И две луны. Надо бы поставить будильник на телефо…

Просыпаюсь я сама, без будильника. Солнце окрашивает стены в теплый цвет яичного желтка. Мамочки дорогие, а сколько времени? Я же с Максом договорилась!

Тянусь к телефону. Ага, размечталась! Телефон же беспробудно мертв. Я вскакиваю, натягиваю одежду и кручусь по комнате в поисках зарядки. Телефон включается. После этого разражается писками. Сообщение от Иришки:

«Блин, Лизунь! Вот я курица безмозглая! Я брелок у себя в сумке оставила! Прости! (Умоляющий смайлик. Плачущий смайлик. Подлизывающийся смайлик.) Я уже написала в нашу управляйку. Но они только через пару дней тебе брелок сделают. А пока охране передадут, чтобы тебя пропускали круглосуточно».

«Как ты там?» — пишу в ответ и получаю целую серию картинок с видами на ослепительное море, пальмы и бунгало. Ну-да, ну-да, трави душу, подруга. Кажется, Иришка и сама понимает неуместность своего фоторяда, потому что снова разражается ворохом смайликов, выражающих целый диапазон чувств от заламывания рук до посыпания головы пеплом.

«По пятницам не подаю», — мстительно сообщаю я и присовокупляю сердитый смайлик. Комкаю беседу и прощаюсь с Иришкой.

Перехожу в раздел эсэмэсок. Я открываю свежепоступившую, и моя челюсть отвисает до пола.

В сообщении написано, что на мою, Елизаветы Ершовой, карту начислено пятьсот тысяч рублей ноль ноль копеек. Я чувствую, как руки потеют от волнения. Ексель-моксель! Они не обманули! Кажется.

Я роюсь в сумке, нахожу свой потрепанный кошелек и извлекаю на свет новехонькую кредитную карту: золотую, солидную. Я провожу пальцем по своему имени, пропечатанному выпуклыми латинскими буквами. Елизавета Ершова. Черт! Как же приятно! И вот на ней сейчас лежит такое богатство? Махдир тебя… То есть чтоб меня черти побрали! А-а! Да я теперь богачка! Кружусь по комнате, едва не сшибая борюсиковы мебеля.

«И всего-то какие жалкие пол-лимона», — пытается остудить мой пыл ехидный демон, за что тут же получает щелчок по лбу от ангела. Но-но! Не омрачай момент, шелупонь парнокопытная!

Но что мне теперь делать? Мысли разбегаются, как ящерицы из-под поднятого с земли камня. Ну, для начала… Макс! Ужин! Время! Я ведь должна еще что-то приготовить. Начало седьмого? Срываюсь с места как ошпаренная и бегу на кухню кашеварить.

Кажется, я соскучилась по готовке. Успеваю за два часа сделать многое: и свинину под сливочно-грибным соусом, и легкий салатик из овощей. Переодеваюсь, слегка подкрашиваюсь и, захватив еду, иду, вся такая нарядная, в соседний дом.

Еще только вечереет, и на небе висит худосочная млечная луна. Я улыбаюсь ей, как близкой подруге. От леса тянет еловой свежестью. Вокруг горящих плафонов на веранде кружатся мотыльки. На участке Борюсика опять включился автоматический полив газона, и на дорожках кое-где темнеют влажные полукруги, которые я опасливо обхожу. Из-за дальнего куста на участке выходит большой рыжий кот, пару секунд гипнотизирует меня зеленым таинственным взглядом и пересекает участок, держась забора. Этот мир мне понятен и ясен. Но значит ли это, что здесь нет ничего опасного для меня? Мне стоит об этом всерьез задуматься.

В то время, пока я носилась по кухне, резала и кашеварила, я так и не смогла решить, что же мне делать дальше. Вернее, одна мысль у меня уже возникла, но теперь ее требуется хорошенько взвесить на весах осторожности и целесообразности. Но сейчас я иду в гости и немного волнуюсь. Ведь меня ждет Максим.

Я звоню в калитку, и на этот раз она через секунду распахивается. Прохожу по дорожке к ярко освещенному дому. Интересный дом. Одноэтажный, а значит, не рассчитан на большую семью. Высокие панорамные окна. Стиль хай-тек. Мне такой мало нравится, я больше люблю старину или ее реплики. Но о вкусах не спорят.

Стремительно вечереет, и на фиолетовой части неба проступают звезды. Я уже было собираюсь постучать, как дверь открывается, и на пороге появляется Максим — в рубашке с засученными рукавами и джинсах. У-у какой! Я уже и забыла, какой Макс высокий. Волосы снова собраны в хвостик.

— Проходи!

Я протягиваю хозяину еще теплые контейнеры с едой и робко просачиваюсь внутрь дома. С любопытством оглядываюсь.

Внутри превалирует стиль минимализма. Огромная гостиная с диванами, кухонной зоной, низкими столиками. Максима я застала явно в процессе готовки. Обожаю мужчин, которые умеют готовить! Я подхожу к барной стойке и взбираюсь на высокий крутящийся стул. Ставлю локти на стол и готовлюсь любоваться молодым человеком. Макс ловко режет лимон и что-то смешивает в миске.

— Решил вот тоже приготовить закуску к ужину, — комментирует он. — Горячим, я так полагаю, мы обеспечены… — улыбка и кивок в сторону моих контейнеров. — Пить будешь?

— Смотря что…

— А что ты любишь?

— Ну-у… — на память тут же приходит вино из церентской ивалии, но я давлю в себе ненужные воспоминания. — Мартини. Но это же женский напиток. Вряд ли он у тебя есть.

— А вдруг?

Максим открывает дверцу бара, и я вижу разнокалиберные бутылки спиртного, стоящие ровными рядами. Однако!

— Максим, а можно вопрос… — мне очень неловко его задавать, но не спросить я не могу. — А ты можешь брать все эти бутылки? И вообще принимать здесь гостей?

Я обвожу рукой вокруг.

— Почему я не могу принимать гостей у себя дома? — спокойно интересуется Максим, и локоть моей правой руки соскальзывает с края стола.

— А-а… э-э… и-и…

— Это мой дом, — весело улыбается Максим. Он явно забавляется моей растерянностью. Я смотрю на него ошалело и тру отбитую руку.

«Может, свалить?» — выдыхает мне демон в ухо, косясь на дверь. «Отступать некуда, позади Москва!» — нервно изрекает ангел, пощипывая перья в крыле.

— Я думала, ты тут работаешь, — честно признаюсь я и делаю глаза, как у Кота в сапогах из мультфильма про Шрека.

— Не-а, я работаю айтишником, — сообщает Максим. — Из дома. Ездить в офис мне не надо. И времени вагон.

Я обвожу дом изумленным взглядом. Мамочки дорогие! Это какие же программы надо писать, чтобы такой дом построить? Как минимум для отслеживания денежных переводов наркокартеля. Но теперь мне понятна и планировка дома, и общей холостяцкий вид. И даже настороженность Максима при встрече: наверняка на такого завидного жениха девицы бросаются с налета.

— Тебе мартини с каким соком? — спрашивает Максим. — С апельсиновым или грейпфрутовым?

— Вино какой страны вы предпочитаете в это время дня? — задумчиво цитирую я.

— Ты же мартини хотела? — удивляется Максим.

Мой демон прыскает мне в ухо. «Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень». Филолог vs айтишник — хрен тебе свадьба и фиг девишник. Вряд ли Максим читает художественные книги.

— Мартини, мартини. С апельсиновым соком, — успокаиваю я хозяина дома.

Отпиваю сразу несколько глотков. Вкусно! Через минуту начинаю расслабляться. «Чего тушуешься, Лизавета! — фамильярно хлопает меня по плечу мой демон. — Тебя прынцы вином угощали. И то не тушевалась. А тут какой-то айтишник. Ишь раскраснелась, как девица на выданье!» «Там все было как бы понарошку, — задумчиво откровенничаю я с демоном. — И принц невсамделишный. А этот мир настоящий. И Макс такой осязаемый…» Мой ангел пытается мне что-то шепнуть про категориальную реальность Канта, но мы с демоном интеллигентно просим его захлопнуть хлебало.

Максим расставляет тарелки на маленьком столике у дивана. Туда же ставит початую бутылку мартини. Сок. Фрукты в тарелке. Небось, в «Пятерочке» их прикупил. Раскладывает приготовленное мной мясо. Перекладывает салат в круглую стеклянную салатницу. Ставит блюдо с кусочками семги, аппетитно политой собственноручно приготовленным соусом. У меня бурчит в животе. Фермерская пицца из Первомайского давно оставила по себе лишь сожаления о конечности любого продукта, и я голодна как волк.

— Прошу! — говорит Макс и без всякого стеснения начинает хрустеть моим салатом. Тогда и я набрасываюсь на деликатесы. Земная пища — это вам не ящерица под соусом. Я наслаждаюсь каждым кусочком и вскоре отваливаюсь на спинку дивана с полным пузом. Мартини, которое мне щедро подливает Максим, играет не последнюю роль в моем умиротворении.

В комнате мирно светят высокие напольные светильники. Мотыльки агрессивно бьются в стекло, не понимая, почему не могут преодолеть незримую преграду. Мне уютно и хорошо. То ли мысль о том, что я дома, на Земле, то ли мартини окончательно меня расслабляют. Беседа с Максом мне нравится. И сам Макс нравится. Я невольно сравниваю его с Лессием. Граф относится к типу красавцев с утонченными чертами лица и мужественным телом, в котором, однако, легко угадывается хищник — грациозный и опасный. А Макс… У него располагающе простое, но при этом умное лицо. С ним легко и безопасно.

— А жены у тебя нет? Или девушки? — отваживаюсь я на вопрос после не помню какого бокала.

— Нет, — усмехается Максим. — Это, кажется, понятно. Стоит увидеть мой дом.

— Да? — удивляюсь я. — А что увидеть?

— Достаточно внимательно приглядеться к человеку или к его жилищу, и почти все можно отгадать.

— А-а! — понимающе говорю я, отпивая очередной глоток сладкого мартини. — Шерлок Холмс. Дедуктивный метод и все такое. Ватсон, сядьте в дальнее кресло и подожмите ноги в тапочках, пока я буду с лупой ползать по паласу.

— Я люблю подмечать детали, — с намеком говорит Макс. — И книги про Шерлока Холмса мне нравятся.

«Ну вот видишь! — хлопает меня по плечу демон. — Парень не безнадежен. Приучишь к Булгакову, как кота приучают к лотку».

— Да? И какие детали ты заметил во мне? — не могу не воспользоваться я возможностью пококетничать. Хлопаю ресницами.

— Честно? — серьезнеет Макс.

— Можно и честно.

— Я скажу, — после секундного раздумья говорит Макс. — Но с одним условием.

— Каким?

— Ты расскажешь мне, что с тобой произошло за ту минуту, пока ты ходила в пиццерию. Сегодня днем.

Я смотрю на Макса и прямо ощущаю, как улыбка сползает у меня с лица. Я не ослышалась?

— Со мной? — наигранно и нервно смеюсь я. — Ничего не случилось.

— А вот это неправда, Лиза, — мягко возражает Макс. — Готов поклясться чем угодно, что с тобой там произошло что-то совершенно невероятное. Так ведь?