"Ключ от города"

Пролог. Чего я жду? Наверное, совет

Вдохновившей нас Татьяне Березницкой – посвящается.

«Невелик наш городок, Он не низок, не высок, Он стоит под синим небом От луны наискосок. Никаких других примет У него, как будто, нет, Только каждых полчаса В нем бывают чудеса». В. Некляев

Дорога легко взбегала с одного зеленого холма на другой, пряталась в рощицах, перескакивала через изогнутые, как спины кошек, мосты и снова беспечно устремлялась вперед. Маленькие лужицы, оставшиеся после вчерашнего дождя, отражали голубое небо. Темноволосый молодой человек глубоко вздохнул, отошел от высокого стрельчатого окна и бросил унылый взгляд на разбросанные по столу деловые бумаги. С явным неудовольствием прочитал несколько строчек, повертел в руках большую тяжелую печать и положил ее на место. Снова посмотрел в открытое окно. В глазах его появилось выражение, схожее с тем, какое бывает у отпетых двоечников. Когда они третий час корпят над задачей, в то время как дружки-отличники давно гоняют мяч или запускают змея...

Юноша решительно встряхнул головой, строго погрозил себе пальцем и постарался углубиться в чтение важного документа.

Молодой человек не был двоечником. Собственно говоря, он давно вышел из того возраста, когда пачкают тетради и получают заслуженный нагоняй за не сделанный урок. Более того! В городе он считался весьма почтенной и знаменитой личностью. Наделенной, к тому же, немалой властью. Проще говоря, скучающий в кабинете юноша был бургомистром этого города.

Откройте любой приключенческий роман. И там вы найдете вполне подробное описание главы города. Обычно ему полагается быть низеньким и плотным, обладающим изрядным брюшком. Наш бургомистр был высок и строен. К тому же обладал неплохой мускулатурой, для поддержания которой каждое утро выжимал большие гири. Чем неизменно приводил своего камердинера в состояние тихого негодования. Бургомистры в книгах люди, как правило, немолодые, обремененные лысиной, одышкой и большой семьей. Супруги их - редкостные мегеры, любезничающие с юными кузенами и ежедневно пилящие законного мужа. Наш глава города не был женат, обладал густой шевелюрой, насмешливым взглядом серых глаз и ироничной улыбкой. Которая, может, и нравилась юным дамам, но обладатель ее пока что не собирался связывать себя узами брака.

И самое главное! Как гласят исторические хроники, пост бургомистра – выборная должность. Причем, выбирают главу города члены магистрата из своих же коллег. Само собой разумеется, людей взрослых, почтенных, хорошо обеспеченных, обремененных семьей и так далее. Изучающему деловую бумагу молодому человеку не исполнилось еще и двадцати пяти. И, тем не менее, он уже несколько месяцев исправно трудился на посту бургомистра.

(Как такое могло произойти? О, это совершенно особая история. И мы непременно расскажем ее вам. Но только чуть позже. А пока давайте вернемся к нашему герою и заглянем через его плечо. Надо же вам узнать, как его зовут, и как называется город, которым он правит).

Необычный бургомистр справился, наконец-то, с очередным документом и потянулся за письмом. Написанные твердым почерком лиловые буквы гласили: «Его превосходительству Саймону Джонсу – лично в руки. Фэйридж, Самшитовая улица, дом 5».

- Неужели, опять анонимка с кляузой? – почти испуганно подумал глава города.

И, поколебавшись, открыл письмо. Никакой кляузы там не было. Садовник с Самшитовой улицы убедительно просил бургомистра разобраться с непонятным погодным явлением. В виде дождевого облака, которое третью неделю исправно висело над самым центром Фэйриджа, поливая дома, газоны, прохожих и уличных собак. В то время как над окрестностями городка безмятежно сияло ясное небо, и стояла не по-весеннему жаркая погода. В конце письма автор настоятельно рекомендовал главе города обратиться к магу-хранителю для решения этого вопроса. Молодой человек по имени Саймон пожал плечами и снова высунулся из окна. Окрестности действительно сияли в солнечных лучах, а вот над самой ратушей, где он трудился, как приклеенное, торчало одинокое серое облако. Вот оно слегка пошевелилось, покачало лохматыми боками. И длинные прозрачные струи дождя ударили по мостовой. Прохожие внизу мигом засуетились, принялись доставать зонтики и разбегаться по домам и магазинам. На глазах бургомистра облако спустилось ниже, почти коснулось верхушки могучего тополя. И весенний дождь превратился в ливень. Саймон захлопнул окно. Озадаченно почесал в затылке, прошелся по кабинету. Еще раз перечитал письмо садовника.

- А ведь я и не заметил, что с погодой что-то не так, - вслух произнес он. – Засиделся в ратуше, заболтался на заседаниях магистрата – и перестал обращать внимание на то, что творится вокруг. Как удачно, что мне подвернулось это письмо! Надо всегда читать корреспонденцию, адресованную лично тебе, а не сваливать это дело на секретаря. Хорошо, что я посоветовал магистрату такое нововведение. Однако, почему это облако все никак не уходит?

Звать на помощь мага-хранителя города и просить, чтобы тот разобрался со стихией, молодому человеку не хотелось. По причине, которая будет объяснена чуть позже. Немного поколебавшись, он вышел из кабинета, почти бегом преодолел несколько лестничных пролетов, отделяющих его от выхода из ратуши, и оказался снаружи. Холодные капли немедленно посыпались ему за шиворот, и бургомистр пожалел, что не взял с собой зонт. Поежившись, он все-таки запрокинул голову и посмотрел на злосчастное облако. И заметил еще одну странность. Облако четко висело над центром площади, между ратушей и Часовой башней. А точнее – над бездействующим городским фонтаном. Изображающим стройную нимфу в легкой развевающейся тунике. Саймон внимательно вгляделся в полузакрытую струями дождя скульптуру. И, уже не боясь промокнуть, подбежал к фонтану вплотную. Нимфа держала на плече кувшин, ее хорошенькая головка была поднята к небу, золотые локоны рассыпались по плечам, а складки бронзового одеяния не скрывали точеную фигурку. Но в этот миг глава города не думал о мастерстве давно почившего ваятеля.

С возрастающим чувством изумления он следил за тем, как дождь поливает изящную скульптуру. Как его струи скользят по волосам бронзовой девушки, по тонким рукам и … всему остальному.

- Или я схожу я с ума, - пронеслось в голове Саймона. - Или это действительно похоже на… Да-да, на то, как влюбленный касается предмета своего обожания! Вот эта струйка явно погладила девушку по щеке и целомудренно скользнула на плечо, не задев декольте. Эта большая капля не упала, а именно легла в ее ладонь, словно нежный поцелуй. Ого! Ливень усилился, и теперь мне кажется, будто его потоки пытаются обнять нимфу. Что происходит? Мне пора жениться, как сто раз на дню бубнит камердинер?! Чтоб навсегда перестали мерещиться такие видения. Или же я не спятил, и мне просто нужно … поговорить с дождем.

Молодой бургомистр прикрыл глаза. Несколько мгновений постоял неподвижно, пытаясь очистить разум от ненужных мыслей и сосредоточиться на шуме ливня. Он уже промок с головы до пят, но теперь не обращал на это внимания.

- Пожалуйста, скажи, что тебе нужно? – мысленно воззвал Саймон. – Могу я помочь тебе и твоей … подружке?

Он открыл глаза. И увидел то, что мог разглядеть в этом городе только он, да еще, пожалуй, маг-хранитель. Но мага рядом не было. Зато из ниоткуда появился юноша - моложе Саймона и одетый весьма причудливо. Его тяжелая серая мантия спадала до земли. На голове незнакомца красовалась большая черная шляпа, с неимоверно широких полей которой свешивались нити жемчуга и горного хрусталя. Они блестящей вуалью закрывали лицо юноши, и бургомистр разглядел только, что незнакомец бледен, а его черты – тонки и аристократичны. Все это загадочное одеяние, разумеется, было мокрым – хоть выжимай, а с жемчужно-хрустальных нитей непрерывно струилась вода.

- Помогите ей! Она так страдает, - звенящим голосом произнес юноша-Дождь.

Саймон выдохнул и невольно огляделся. Но непогода прогнала с площади всех праздношатающихся, и теперь никто не мог увидеть, что глава города стоит неподвижно под ливнем и разговаривает непонятно с кем. Не то, чтобы бургомистр опасался, что его способность понимать язык стихий будет раскрыта. В мире, где магия привычна, как почта, конный экипаж или паровоз – это никого бы особо не удивило. Проблема крылась в том, что Саймон не был магом. А, значит, обладать вышеуказанной способностью ему не полагалось. Но неизвестно откуда взявшийся Дар от самого рождения сидел в нем крепче, чем заноза в шершавом пальце. Глава города вздохнул и произнес вежливо, но строго. Тоном, какой обычно предназначался для несовершеннолетних просителей или не в меру болтливых особ женского пола. Или творческих личностей, к коим он вполне приравнивал капризные стихии. Итак, Саймон сказал:

- Будьте добры, успокойтесь и поясните свои слова. Кто страдает и почему? И что должен сделать я, как управитель города, чтобы прекратить эти страдания?

- Она так прекрасна и так несчастна!

Юноша-Дождь взмахнул рукой, указывая на бронзовую нимфу. С его пальцев в лицо Саймону полетели холодные брызги.

- Моя любимая страдает без живительной влаги. Без прозрачных струй, которые, нежно журча, льются из горлышка ее кувшина. Солнце зажигает в них десятки маленьких радуг. И тогда моя единственная становится прекраснее любой земной принцессы!

Он трагически заломил руки. - Но сейчас фонтан сух и безжизненен, как дно пересохшего ручья. И все, что я могу – это дарить свою воду моей возлюбленной. Чтобы хоть как-то утешить ее. Умоляю, господин бургомистр, прикажите поскорее запустить фонтан!

Саймон озадаченно крякнул и почувствовал себя виноватым. Пуск фонтана был намечен уже давно, тем более что весна стояла в самом разгаре. Но дело осложнял сломанный вентиль, не позволяющий пустить воду по трубам. Кузнецу отдали приказ выковать новый за счет городской казны. Но он почему-то не сделал это вовремя, а Саймон захлопотался и забыл ему напомнить. К тому же, бургомистр решил, что сломанный фонтан – не самая большая проблема в его городе. И, как выяснилось, ошибся.

- Я непременно разберусь с этим, - твердо пообещал он странному собеседнику. – А пока – не могли бы вы.. э-э-э… немного поумерить свой пыл? Ну, посмотрите сами, пригород мается от жары, а центр Фэйриджа – погряз в лужах. Почему бы вам не полить окрестные сады и огороды, пока я разбираюсь с починкой этого водомета?

Юноша-Дождь отрицательно махнул головой. Его огромная шляпа качнулась, опрокинув под ноги бургомистру не меньше ведра воды.

- Я не брошу ее! Пока фонтан не будет починен, я останусь рядом с любимой. И окружу ее завесой моих капель, чтобы серая уличная пыль не посмела даже коснуться ее прекрасного чела.

- Боже, какой слог! Вот уж не думал, что стихийные духи – такие поэты, - пробормотал Саймон. – Однако, какая преданность! Выходит, что люди врут, когда говорят про кого-то: «переменчивый, словно летний дождь». Впрочем, мне от такого постоянства - одни заботы.

Он попытался выйти из образовавшейся во время разговора большой лужи и тут же наступил в новую. Глубоко вздохнул и решительно сказал:

- Как хотите, господин Дождь. Оставайтесь здесь, а я немедленно поспешу в кузницу. Обещаю, что вскоре фонтан заработает, и ваша избранница будет счастлива.

Саймон покосился на бронзовую красавицу, и ему показалось, будто нимфа чуть улыбнулась и кокетливо изогнула стан. Дождь сбросил человеческий облик и вновь прильнул к ней всеми своими потоками.

- Ну, очень вольная трактовка мифа о Пигмалионе и Галатее, - заключил бургомистр.

И пошлепал по мокрой улице прямиком в квартал ремесленников.

Казалось бы – чего проще! Найди кузнеца и сурово поинтересуйся – почему это заказанный вентиль до сих пор не изготовлен? Но Саймона терзали очень нехорошие предчувствия. И для них имелось вполне веское основание.

Глава 1.Не так живем… Совсем не так живем…

Единственный кузнец в Фэйридже был личностью неординарной. Молодой, неглупый, отлично владеющий своим ремеслом, он, тем не менее, ощущал себя глубоко несчастным. Почему, спросите вы? Очень просто. В глубине души Падди О'Брайан считал себя не кузнецом, а … писателем. Правда, юноша никак не мог определиться: прозаик он или все же поэт? Поэтому пробовал свои силы и в том, и в этом. Нет-нет, мастер клещей и кувалды вовсе не был графоманом! Наоборот – он крайне критично относился к своим опусам. Хотя некоторые из них даже были напечатаны в городской газете. Беда заключалась в другом. Муза у Падди была весьма увлекающейся особой. И ежедневно подкидывала кузнецу-литератору сотни самых разных идей. Если бы Падди довел хоть одну до конца! О-о, тогда мир, возможно, узрел бы новую звезду на литературном небосклоне. Но пылкий юноша пытался писать обо всем и сразу. Проснувшись рано утром и раздув горн, он вдруг вместе с углями загорался свежей мыслью – написать сонет. Но едва успев зарифмовать пару строчек, тут же кидался сочинять элегию. Намучившись с лирикой, бедный кузнец снова брался за молот. И в тот же миг в голову ему приходил сюжет грандиозного романа-эпопеи. Бросив все дела, Падди начинал записывать его. И юношу немедленно осеняло, что из этого романа может выйти отличная пьеса. Литературная карусель принималась вертеться сначала.

Дело осложнялось тем, что для простого ремесленника Падди был весьма начитан. Он часто посещал городскую библиотеку, увлеченно зарываясь в книжные сокровища прошлого. Правда, что при этом оседало в его взлохмаченной голове – сказать сложно. Доподлинно известно, что молодой человек тщательно сравнивал свои творения с великими произведениями прошлого, не в пользу первых. И от этого мрачнел, бледнел, впадал в тоску и…кидался писать дальше с удвоенной силой. Так или иначе, но с обязанностями кузнеца юноша худо-бедно справлялся. А добродушные жители Фэйриджа давно привыкли к его выкрутасам и не очень сердились, когда Падди отдавал заказанные подковы или шкворни через срок, вдвое превышающий оговоренный. Вот только к дождю, с неизменным упорством поливающему центр города, привыкнуть было невозможно.

В квартале ремесленников было не так мокро, как на площади, но все-таки довольно сыро. Из приоткрытых дверей мастерских доносились неясные голоса, резкие запахи и громкие звуки. Шлепающего размокшими башмаками Саймона, обдавало то вкусным ароматом свежей выпечки, то острым духом свежевыделанной кожи. В часовой мастерской оглушительно били, тикали и звонили часы всех форм и размеров. А вот ударов молота нигде не было слышно.

- И чего это я, как дурак, пешком в такую даль потащился? – мрачно подумал бургомистр. – Мог бы, между прочим, доехать сюда в коляске, как положено управителю города. Все никак не привыкну, что я нынче – важное лицо, а не бедный студент и не … Впрочем, не важно! Много ходить – полезно. Тем более что за свою короткую жизнь я успел истоптать немало дорог. А если начну всюду разъезжать в личном экипаже, стану, как бывший бургомистр – поперек себя шире.

С этими ободряющими словами, он достиг-таки кузницы и потянул на себя тяжелую дубовую дверь. И почти сразу же понял, что его опасения – оправдались. Внутри пахло остывшим железом и прогоревшими углями. Безнадежно холодный горн и не думал рассыпать искры. Молот и клещи валялись на полу. А владелец всего этого стоял на коленях возле наковальни, на которой лежал исписанный вдоль и поперек лист бумаги. Здоровенный белобрысый детина, вытирая закопченной рукой испарину с могучего лба, увлеченно водил пером, не замечая ничего вокруг. Судя по всему, процесс сочинительства шел туго. Так как Падди, время от времени, отрывался от листа и начинал яростно шептать. Саймон обреченно вслушался в его шепот. Кузнец-литератор спорил сам с собой.

- Как же начать-то? Первая строка – самая важная. Муза, помоги! Тэкс! М-м-м… А что, если так! Однажды в студеную зимнюю пору я из лесу вышел… Нет, бред какой-то! Зачем бы меня зимою в лес понесло?

Падди решительно зачеркнул неудачную строку и снова забормотал:

- О чем же мне написать? Об этой…как его… любви, что ли? Попробуем! Гм! Значит, так! Я вас любил, любовь еще быть может… Может…Может… Какая ж рифма есть к слову «может»? Черт, в голову лезет только «дать по роже»! Не надо мне было вчера в трактире в драку влезать. Тьфу! Это какой-то неправильный стих. И, по-моему, его уже кто-то написал.

Незадачливый поэт яростно скомкал исписанный лист и швырнул его в угол. Вскочил, потирая лоб:

- Может, лучше так начать? Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам… Гнутая подкова!!! Это тоже у кого-то было!

Бургомистр решил, что уже достаточно насмотрелся на страдания молодого литератора. И выразительно кашлянул. Падди уронил перо и смущенно покосился на невольного свидетеля своих экзерсисов.

- Стишки писать – это, конечно, хорошо, - мягко и зловеще произнес Саймон. – А вот когда заказанный вентиль будет готов?! Отвечайте мне, господин О'Брайан!

Кузнец мрачно засопел и повел широченными плечами.

- Не могу я работать! - с вызовом ответил он. – Вдохновения нет! Почему нет? Потому что тему для новой вещи придумать не могу.

Падди испустил тяжелый вздох.

- Эти чертовы классики! Они ж уже обо всем написали, правда-правда, господин бургомистр! Бывало, как проснусь на рассвете, как озарит меня свежая рифма. Так и прыгаю от радости целых десять минут. Пока не пойму, что это был какой-нибудь Шекспир. Или Гете или этот…как его… В Московитии еще жил, про ножки женские и про дядю своего писал... В общем, кризис жанра. А я творческая личность, я без вдохновения эль пить не могу, а не то что молотом махать. Такие дела, господин бургомистр!

Закончив исповедь, «творческая личность» демонстративно уселась на наковальню и с некоторым вызовом посмотрела на изрядно уставшего правителя города. Саймон понял, что тут надо действовать хитростью.

- Значит, вы не можете придумать – о чем писать? Так-так, господин О*Брайан! А что вы скажете, если я подкину вам отличнейшую тему?

Затуманенные глаза кузнеца-литератора вспыхнули огоньками интереса.

- А что за тема? – быстро спросил он.

- Самая лучшая! Любовь, романтика и мистика – в одном флаконе.

Падди слегка покраснел.

- А любовь… того-этого… чистая? – застенчиво спросил он. – А то я ж не какие-нибудь куплеты, я поэму написать мечтаю.

- Чище не бывает! – уверил его бургомистр. – Любовь прекрасная и чистая, как струи весеннего дождя. И я вам больше скажу! Именно от вас, дорогой молотобоец, зависит счастье двух влюбленных.

Падди недоверчиво качнул головой

- Складно вы рассказываете, господин бургомистр, а только где же те влюбленные? Пусть придут ко мне и расскажут свою историю. А я уж, если вдохновлюсь, и поэму сложу, и вентиль вам выкую. Да хоть целую трубу!

- Ты не кузнец, – мысленно посетовал Саймон. – Ты – просто шантажист какой-то! И как я приведу к тебе в кузницу этот чертов Дождь с его бронзовой подружкой? Эх, не обойтись мне сегодня без мага-хранителя!

И, уверив юношу, что исполнит его желание в кратчайший срок, управитель города направился к башне мага.

Она располагалась на другом конце города. Промокший бургомистр не выдержал и, все-таки, остановил проезжавший мимо экипаж. Всю дорогу выжимал сюртук и выливал из башмаков воду, и в дому волшебника прибыл в самом мрачном расположении духа.

- И о чем только этот чародей думает! – мысленно сетовал он. – Мог бы сам, между прочим, присмотреться к небу и понять, что с погодой творится что-то неладное. В конце концов, почему я должен выполнять чужую работу?!

Посылая всяческие кары на головы магов и влюбленных стихийных духов, Саймон расплатился с извозчиком и побрел в жилище хранителя города.

Башня мага была невысока, но весьма прочна и основательна и по форме напоминала шахматную ладью. На вершине ее находилась круглая площадка, огражденная стеной с квадратными зубцами. А под площадкой, поджав лапы и раскинув перепончатые крылья, притаился трехглавый дракон. Правда, не настоящий, а отлитый из бронзы, но от этого не менее внушительный. Ходили слухи, что по ночам маг оживляет скульптуру и летает на ней над городом. Но бургомистр, которого частенько мучила бессонница, ни разу не наблюдал такого явления. Вдобавок ко всему, башня стояла посреди небольшого искусственного озера, через которое был перекинут узкий кованы мостик. Вместо перил на нем изгибали хвосты мантикоры, топорщили рога гигантские улитки, и грозно вздымали иглы вовсе непонятные существа, похожие на помесь ежа с ящерицей. В озере жили водяные черепахи, к которым хранитель города питал слабость и частенько подкармливал остатками своего обеда. Едва Саймон ступил на мост, эти сонные с виду существа, блестя зелеными панцирями, дружно посыпались с берега в воду. (Вот так по громкому плеску колдун всегда узнавал, что к нему пришел посетитель. Не тратя при этом силы на охранные заклинания или применение волшебных зеркал).

Бургомистр вошел в башню. Там было подозрительно тихо.

- Господин Адельмус, уважаемый магистр, не могли бы вы спуститься ко мне? – позвал Саймон, предположив, что волшебник скрывается на верхнем ярусе.

Но никто не отозвался. Управитель города огляделся. Обстановка в башне говорила скорее о том, что ее владелец – большой богач и сибарит, нежели могущественный чародей. Пол и стены украшали расписные восточные ковры, везде стояли уютные диванчики и низкие мягкие кресла, а грозные, забранные решеткой бойницы легкомысленно прикрывала цветная кисея.

- Адельмус! Господин маг! – крикнул Саймон уже погромче.

Ответом ему был странный звук, похожий на…всхлипывание.

Из-за драпировки вышел высокий худощавый мужчина, лет на тридцать старше бургомистра. В пестром мавританском халате и туфлях с загнутыми носами. Магам-хранителям обычно полагается быть седовласыми, крючконосыми, иметь длинные, окладистые бороды и кустистые брови. Нос и брови главного волшебника Фэйриджа были именно такими. Но густую, подстриженную по последней моде шевелюру почти не пятнала седина, бороды не имелось вовсе, зато имелись роскошные усы, кончики которых лихо загибались вверх, доходя почти до ушей мага.

И этот весьма представительный мужчина горько всхлипывал, заливая слезами пышные усы и промокая глаза рукавом халата. Ну, в точности так почтенная домохозяйка, перечитавшая сентиментальных романов!

- Господин Адельмус, что с вами? – испуганно шепнул Саймон.

Маг горестно вздохнул.

- Любви на свете нет! – пафосно и трагично изрек он и снова прижал рукав к глазам.

Бургомистр окончательно растерялся.

- Как это – нет? – только и спросил он.

- Так! – вздохнул волшебник. – О, люди, люди, сколь горькое разочарование принесли вы мне! Принц из холодной Тевтонии женится по расчету и даже весьма рад этому. Супруга зеленщика с соседней улицы обманывает мужа с его же приказчиком. Через дорогу от моей башни некая разбитная девица по сто раз на дню делает авансы молодым гулякам. А в далекой империи Хань молодой чиновник втирается в доверие к старой мегере и шлет ей заказные стихи. О, любовь! Ты покинула этот мир навсегда!

Саймон кивнул понимающе и устало. Потом сочувственно спросил:

- Господин маг, в какой именно магический кристалл вы смотрели в последнее время?

Чародей на мгновенье перестал вздыхать и призадумался.

- Кажется, в этот, - махнул он рукой.

Здесь надо отметить, что в помещении, где происходил разговор, тут и там стояли низкие столики, на которых светились и загадочно мерцали волшебные кристаллы самых разных красок и оттенков. И именно в них крылась загадка переменчивого настроения мага. Кристаллы розового цвета показывали милые и добрые картины. Играющих детей, веселых щенков и пушистых котят, добрых бабушек с тарелками пирожков – и прочие прелести. Если волшебник долго смотрел на все это, ему начинало казаться, что мир состоит из сплошного тепла и уюта. И настроение у него делалось соответствующее. Кристаллы зеленого цвета показывали картины природы, а синего – недра морей и рек. Алые – всякие романтичные сцены. В основном, с влюбленными парочками, держащимися за руки, гуляющими вместе, клянущимися в вечной любви или упоенно целующимися. А также – счастливых супругов.

Глава 2. Пятная пальцы, колышется пена дней

А вот кристалл дымчато-серого цвета – напротив, представлял глазам мага самые неприглядные картины реальности, в том числе и такие, на которые волшебник только что жаловался. У каждого выпускника Академии Магии имелся набор подобных кристаллов. Считалось, что он помогает чародею правильно видеть мир во всех его проявлениях. Но здешний маг-хранитель был увлекающейся, не хуже Падди, личностью. И порою «зависал» целыми сутками над одним лишь кристаллом. В результате чего, ему начинало казаться, что весь мир состоит из сплошного ликования. Или сплошного несчастья, как сейчас.

- Любви на свете нет! – убежденно повторил Адельмус.

И Саймон хитро прищурился.

- А что, если я докажу вам обратное?

- Как это – докажешь? – буркнул маг. – Если я своими глазами видел изменщиков и изменщиц в волшебном хрустале!

- Я тоже кое-что видел!

Бургомистр опустился в кресло и вытянул ноги, готовясь к долгому разговору.

- Так вот – над нашей площадью, а точнее, над фонтаном с нимфой уже не первый день висит одно весьма необычное облако…

И бургомистр поведал магу все о влюбленном Дожде, прекрасной статуе и незадачливом поэте-кузнеце.

- Теперь понимаете, почему я к вам обратился? – завершил он свой рассказ. – Вы должны придать стихии зримый человеческий облик, чтобы Падди услышал историю любви, так сказать, из первых уст. Кузнец вдохновится, напишет стих, выкует для нас чертов вентиль, фонтан заработает, и в центре города, наконец-то, установится нормальная погода. А вы поверите, что любовь-таки есть на белом свете. И все будут счастливы, каждый по-своему. Ну, же, господин Адельмус, отбросьте тоску и начинайте уже колдовать.

Маг-хранитель последний раз вытер глаза, взбил усы и капризно пробурчал:

- Трансформация стихии воды – дело сложное и небыстрое. А у меня из-за сегодняшних переживаний – все нервы на пределе, и сил почти не осталось. И вообще! Для такого колдовства мне нужна пыльца луноцветов. А она у меня вся закончилась.

Он опустился в кресло и приказал томным голосом:

- Дружище Саймон, достань мне этот секретный ингредиент. Сам я, как видишь, даже рукой пошевелить не могу, настолько измучен тоской. Даже не знаю, что сначала сделать. Выпить вина или посмотреть в розовый магический кристалл? (Маг-хранитель и молодой бургомистр были знакомы не первый день и крепко дружили. И позволяли себе в разговорах некоторые фамильярности).

- Перестань изображать кисейную барышню, - сердито подумал Саймон.

И маг, отлично умеющий слышать чужие мысли, недовольно засопел.

- Я не управитель города, - мрачно произнес бургомистр вслух. – Я вечный мальчишка на побегушках. Господи, почему я не умею сваливать свои проблемы на других, как делает всякий уважающий себя начальник? Зачем я вообще сегодня вышел из ратуши? Мог бы поручить разобраться во всем своему секретарю.

- Но ведь именно поэтому я помог тебе занять эту должность, - усмехнулся маг. - Ты умеешь договариваться со всеми, начиная от надутых членов магистрата и заканчивая дождем и ветром. А еще ты молод и пока что не растерял свою удачу.

- Надеюсь, - пробормотал польщенный Саймон.

Вспоминать, как он занял пост бургомистра, молодой человек не любил. Уж очень тяжело далось ему то приключение. Вслух же он произнес:

- Все из меня сегодня веревки вьют! Ладно, чего не сделаешь ради блага своего города. Подождите немного, господин Адельмус, и я принесу вашу драгоценную пыльцу.

Когда Саймон вышел из башни, дождь зарядил с новой силой. Завидуя водяным черепахам, которых совершенно не беспокоили стучащие по панцирям капли, бургомистр поймал экипаж и приказал ехать в сторону Самшитовой улицы. Самого зеленого и тенистого района Фэйриджа, где у каждого дома рос чудесный сад.

- История заканчивается там, где началась, - подумал Саймон, вспомнив про письмо садовника с той самой улицы. Именно в его саду росли те самые загадочные луноцветы, а также великое множество других удивительных цветов со всех концов земли. Экипаж остановился возле невысокого забора, через который перевешивались пышные, душистые гроздья сирени. Сладкий аромат плотной стеной стоял во влажном воздухе, и у бургомистра слегка закружилась голова. Он постучался в калитку, потом толкнул ее и вошел. Глазам Саймона открылась чудесная, хотя и несколько промокшая картина. Кроме зарослей белой и лиловой сирени в саду цвели зеленовато-лимонные анемоны, гордые алые тюльпаны, изящные нарциссы, еще какие-то огромные лиловые колокольчики, невероятно крупные незабудки и вовсе неведомые растения. Маленький белый дом, почти незаметный среди этого великолепия, показался Саймону обиталищем Феи Цветов. Трудно было поверить, что такую красоту вырастили обычные человеческие руки, не позвав на помощь даже каплю магии. И он почти не удивился, когда увидел на крыльце стройную, светловолосую девушку, действительно похожую на волшебное создание.

- Добрый день, господин бургомистр, - прозвенел ее нежный голосок. – Вы, наверное, пришли за цветами? Отец сейчас в отъезде, но я сделаю для вас букет, какой пожелаете.

Бургомистр замешкался с ответом, заглядевшись на юную садовницу. Она тоже вопросительно смотрела на него, вежливо улыбаясь и приподняв тонкие брови. Саймон заметил, что глаза у девушки серо-голубые, а на носике и щеках золотятся крошечные веснушки. Что, впрочем, делало дочь садовника еще симпатичнее. Бургомистр одернул себя, заметив мысленно, что так пялиться на незнакомую барышню – неприлично. И в самых изысканных выражениях объяснил ей причину своего появления. Он так увлекся беседой с красивой девушкой, что разболтал всю историю…

- Значит, вам и господину волшебнику нужны луноцветы? – переспросила она.

- Совершенно верно, юная госпожа…

- Меня зовут Доротея, - улыбнулась девушка. – Сейчас я принесу вам цветы.

Она метнулась в дом и быстро вернулась с садовыми ножницами. Саймон отметил про себя, что руки Доротеи были хоть и маленькими, но крепкими и явно привыкшими к нелегкой работе на земле. Вскоре букет был готов. Девушка высоко подняла его, и молодой бургомистр опять невольно залюбовался ею. Тяжелые, похожие на большие лилии полупрозрачные цветы на длинных серебряных стеблях чертовски красиво сочетались со светлыми волосами и глазами садовницы. Саймон уже хотел забрать букет и щедро наградить девушку, как вдруг она смущенно потупила взгляд и неожиданно спросила:

- Господин бургомистр, а я правильно поняла, что эти цветы нужны еще и для нашего кузнеца? Падди О*Брайена?

Имя злосчастного молотобойца-литератора Доротея произнесла с таким придыханием, что Саймон досадливо крякнул.

- Ну, да – для него тоже, - неохотно подтвердил он.

На щеках девушки появился легкий румянец.

- А-а…вы не будете против, если я помогу вам отвезти этот букет кузнецу? – быстро проговорила Доротея. – Видите, какой он большой и тяжелый, а еще весь мокрый. Он может испачкать ваш дорогой костюм, а я надену фартук и плащ и буду держать цветы сама. Еще я собиралась забежать в пару лавок, а они находятся как раз рядом с кузницей…

- О, женщины, сколь вы же вы лукавы! – грустно подумал Саймон, выслушивая этот поток женской хитрости пополам с наивностью. – И почему-то из всех мужчин выбираете редкостных … чудаков. Не сказать еще хуже!

Но барышня смотрела так умоляюще, что бургомистр не сумел ей отказать. И вежливо помог забраться в экипаж, попутно испачкав о подножку безнадежно промокшие брюки. Они вернулись в Башню, забрали с собой мага и поехали к поэту-кузнецу-бездельнику Падди. Честно говоря, Саймон надеялся, что волшебник Адельмус перенесет их в кузницу путем какого-нибудь хитрого заклинания. Но упрямый чародей заявил, что ему нужно беречь силы для будущей работы со стихией. И всем троим пришлось катиться по сырым улицам и поеживаться, когда сквозь окошко до них долетали холодные капли.

В кузнице Падди было по-прежнему темно и сыро. Огонь не горел, молот не стучал, а сам кузнец ожесточенно перечитывал свое очередное творение. Снова неудачное, судя по его хмурой гримасе.

- Еще раз здравствуйте, господин О'Брайан! – провозгласил Саймон. – Итак, сейчас произойдет нечто важное, что непременно вернет вам вдохновение и, что еще важнее, желание трудиться на благо города. Для этого нам понадобится помощь господина мага и цветы из сада юной барышни Доротеи…

И тут бургомистр увидел, что кузнец совершенно его не слушает.

А, приоткрыв рот, смотрит на девушку, застенчиво стоящую у двери. Солнечный луч, каким-то чудом пробившийся через пелену дождя, осветил ее сзади и зажег во влажных волосах юной садовницы алмазные брызги. Доротея стояла, прижав к груди и с трудом удерживая большой тяжелый букет. От серебряных венчиков тоже струилось сияние, в свете которого глаза девушки блестели еще ярче.

- Доротея…- растерянно проговорил Падди, не замечая никого вокруг. – Ты сегодня какая-то … не такая. Ты мне кого-то напоминаешь. А ты не могла бы снять плащ?

Садовница удивлено пожала плечами. Но расстегнула и отбросила в сторону плотную серую ткань.

- Эй, богу, напоминаешь! – ахнул Падди. – И руки эти, и м-м-м…ножка вот этак отставленная. Да что ж такое творится-то?!

- Э-э, юноша, может, хватит бессмысленных восклицаний, и перейдем уже к трансформации? – недовольно вмешался маг.

Он шагнул к девушке, бесцеремонно цапнул букет, встряхнул его и высыпал себе на ладонь пригоршню слабо мерцающей пыльцы. Потом распахнул дверь кузницы. Взмахнул рукой, выкрикнув непонятные слова, и бросил серебряный порошок прямо под струи усилившегося дождя.

Волшебную пыльцу не смыло на мостовую. Напротив, она повисла в воздухе легким облачком, а затем … словно сотня призрачных светлячков облепила полупрозрачную мужскую фигуру. Которая внезапно начала обретать плотность и краски. Через пару мгновений перед изумленным кузнецом, садовницей и почти спокойным Саймоном появился уже знакомый бургомистру юноша-Дождь в длинной мокрой мантии и огромной шляпе.

- Помогите нам! – грустно прозвенел его голос. – Мне и моей любимой. Моей нимфе с главной площади.

И тут Падди с размаху хлопнул себя по лбу.

- Точно! Нимфа! Та самая красотка из фонтана. Вот кого ты мне напоминаешь! Господин маг, верните девушке цветы. А ты, Доротея, подними их повыше.

Садовница, окончательно оробев, высоко подняла поредевший букет и прижала его к плечу.

- Да-а! – с облегчением завопил кузнец, которого совершенно не удивило совершенное магом чудо, но поразила эта картина. – Цветики твои серебрятся и переливаются, точно как вода в кувшине той красотки с площади. Когда фонтан работает.

- Вот именно! Когда работает! – в тон ему рявкнул молчавший до этого Саймон. – А он пересох весь. Оттого что ты – стишки и прозу кропаешь и чинить его не хочешь. А девица бронзовая страдает, а с ней вместе – рыдает ее дружок и поливает весь город дождем. Дождь, влюбленный в статую прекрасной девушки! Если скажешь, что это не идея для поэмы – я тебя твой же молот без соли слопать заставлю!!!

Но Падди как-то странно улыбнулся. И медленно произнес, не отводя взгляда от Доротеи.

- Нет, не идея. А вот то, как один болван с чугунными мозгами жил себе и не замечал такой красоты, что с ним рядом ходит… А потом вдруг заметил – вот это идея! А фонтан я вам починю. Одну минуточку, только угли в горне разожгу. Плохо, когда влюбленные страдают, не должно такого быть. Об этом я тоже непременно что-нибудь напишу.

Садовница подошла к кузнецу, положила цветы прямо на наковальню и ласково посмотрела ему в лицо.

- Спасибо, милый Падди, - только и сказала она, но лицо юноши вспыхнуло так, словно он успел поработать молотом не меньше половины суток.

- Любо-о-овь! – растроганно протянул волшебник. – Ты все еще существуешь на этом свете. Ты не ушла из мира! Какое чудо!

Фигура юноши-Дождя вспыхнула серебристым светом и рассыпалась на сотни звонких капель. И Саймону показалось, что голос ливня стал звучать гораздо веселее.

Глава 3. Чего мы стоим в этом мире?

Долгожданный пуск городского фонтана стал в Фэйридже настоящим праздником. Площадь возле ратуши превратилась в одну большую клумбу из-за пестрых нарядов и еще более пестрых зонтиков. Когда Саймон торжественно повернул выкованный Падди вентиль, и из кувшина бронзовой нимфы быстрым потоком полилась вода, тучи рассеялись, и выглянуло солнце, а струи дождя вспыхнули, как золотые. Дети засмеялись и принялись скакать по лужам. Даже некоторые взрослые закрыли зонты и, смеясь, подставили лица под солнечные капли. У самого подножия фонтана стоял Падди, сжимая в руке размокшую бумажку, и, отчаянно волнуясь, читал стихи:

О как же я люблю вас, прелестное созданье! Люблю ваш облик нежный и этот дивный взгляд! И ваша неподвижность, и бледность, и молчанье Душе моей так много о многом говорят…

При этом он, вроде бы, пытался смотреть на статую, но все время поворачивался к Доротее. А она светилась от счастья и была прекраснее любого цветка в своем саду. Маг-хранитель незаметно вытирал глаза и растроганно улыбался. Саймон устало присел на край мраморной чаши.

- Кажется, совсем скоро еще одна сказка закончится свадьбой, - усмехнулся он. – Влюбленные уедут праздновать медовый месяц, а мне придется трудиться дальше на своем посту. Как говорится, сегодня я молодец – сделал все, что мог. Осталось сделать все, чего я не могу, и тогда успех гарантирован.

Саймон запрокинул голову и, улыбаясь, посмотрел в светлеющее небо. Дождь убегал вместе с облаками, звонкими каплями ласково прощаясь со своей возлюбленной. Последние струи громко ударили по мостовой, и над городом сияющим мостом встала огромная радуга.

Пока народ любовался этой красотой и радовался хорошей погоде, виновник столь приятных событий незаметно выбрался из толпы и отправился домой.

Точнее, пошел в сторону городского парка, в глубине которого рядом с руинами старинного замка располагался дом бургомистра. Проходя мимо перекрестка, Саймон неодобрительно покосился на торчащий там большой указатель, чей длинный «нос» был повернут к его жилищу. Собственно, необходимости в этом указателе не было никакой – все и так прекрасно знали, где обитает нынешний правитель. Оглянувшись по сторонам, юноша на минуту остановился и, усмехнувшись, повернул кованый «флажок» на девяносто градусов.

- Пусть считают, что я переехал, – хмыкнул он и пошагал по тенистой аллее.

Белый двухэтажный дом со стрельчатыми окнами и красной черепичной крышей стоял между деревьями с тех незапамятных времен, когда и парка-то никакого не было. Вообще-то, эту городскую достопримечательность Саймон откровенно не любил.

- Десяток комнат на одного меня – явный перебор, – бормотал он, тихо надеясь, что у дверей его не будет дожидаться какой-нибудь очередной проситель. – Меня вполне устроил бы скромный домик в два окна. Развалины под боком также совершенно не радовали молодого бургомистра. Лет сто тому назад в них, по случаю какого-то юбилея, был устроен праздничный фейерверк, закончившийся грандиозным пожаром. Большая часть сооружений была разрушена, а замок признали негодным к обороне. И раз никакой войны не планировалось, а городская казна была пуста, никто не стал его восстанавливать. Наступление свершилось много позже, чем его ожидали, и противник был не тот - замок атаковала природа, не встречая на своем пути сколь-нибудь заметного сопротивления. Плети хмеля разлеглись на внешней стене, а остатки башни, как осадными лестницами и веревками, покрылись плотными, густыми лозами одичалого винограда и повители. - Теперь по этим руинам шляются всякие темные личности в поисках приключений на свои головы, - ворчал себе под нос глава города, - Кто в подвалах теряется, а кто норовит с башни свалиться. В итоге, рядом вечно торчат то кареты «скорой помощи», то полицейские чины. Да и сами пострадавшие ведут себя не лучшим образом…

Продолжая разговор с самим собой, бургомистр свернул на неприметную тропинку, а потом продрался сквозь заросли дикой ежевики, скрывавшие от чужих глаз дверь черного хода. Сегодня ему не хотелось больше ни с кем встречаться.

- Последняя неделя выдалась слишком беспокойной, – думал он. – Стоит на кого-нибудь наткнуться – и редкий отдых накроется бордовой шляпой.

Молодой человек зашел в дом и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, на ходу стаскивая с себя надоевший сюртук.

- Пора, все-таки, снять для себя в городе какое-нибудь тайное убежище, – хмыкнул Саймон, задергивая шторы и облачаясь в свой любимый халат. – Я откровенно не люблю большие пространства. Честно говоря, даже курительная комната в ратуше мне нравится гораздо больше собственной спальни. Вот угораздило же меня попасть в бургомистры!

Он достал из резного шкафчика бутылку вина и устроился в кресле, глядя, как в солнечном луче, пробившемся сквозь неплотно задернутые шторы, пляшут потревоженные им пылинки.

- Я такая же пылинка на ладони Мироздания, – грустно подумал Саймон, и прикрыл глаза.

(А теперь самое время узнать кое-что о прошлом нашего героя).

Картинка из прошлой жизни встала перед его внутренним взором.

Лесная поляна, горящий костер и люди, сидящие на шкурах. Пир в ночь Самайна в самом разгаре. Играют музыканты, неспешно текут беседы, а еду подают на больших деревянных подносах. Еды много. И вина – тоже.Ведь каждый пирующий принес с собой дары из своих запасов. Вот какой-то мужчина протягивает руку к очередной корзинке и замирает в недоумении. Потому что вместо хлеба или мяса в ней лежит … младенец.

- Никто так и не понял – откуда я там взялся? – вздохнул бургомистр, делая большой глоток. - Ночь Самайна освобождает сверхъестественные силы. Призраки мертвых и тех, кто еще не родился, свободно гуляют между живыми и могут даже похитить кого-то. Видимо, меня украли. Но поскольку пропажу никто не искал, меня отдали одной бездетной паре. А те назвали малыша -Сайман. В честь праздничка, так сказать. Буквы-то одни и те же! Это потом я поменяю одну – чтобы мое имя никому не резало слух…

Возле дома раздались голоса. Бургомистр недовольно поморщился, встал и поплотнее закрыл окно. Запер дверь на ключ и снова вернулся в кресло.

- Самайн - промежуток времени, не принадлежащий ни будущему, ни прошедшему, – снова вздохнул он. – Вот и я завис где-то посередине. Да еще и приобретя некие способности, не свойственные обычному человеку. На этом месте юноша невесело усмехнулся, повертел в руках бутылку и все-таки сделал большой глоток. - Приемные отец и мать давно замечали, что я частенько веду себя странно. Застываю на одном месте, смотрю так, будто различаю что-то невидимое, шепотом болтаю непонятно с кем. Они потребовали ответа. И очень обрадовались, когда я по наивности ляпнул, что умею общаться со стихиями. Да еще и видеть их в человеческом облике. Шутка ли – ребенок с магическими способностями! Любая Академия Волшебства охотно примет его в свои стены. А родителям, по закону, будет выплачена большая денежная сумма! В общем, неудивительно, что мои родные не стали мешкать и тут же пригласили в гости мага-хранителя из ближайшего городка. Дабы тот обследовал меня на предмет наличия этих самых чудесных способностей. Да только ответ старого волшебника был отрицательным! Он не нашел во мне ни капли магии. И признал неспособным совершить даже самое захудалое чудо. Что решили после этого отец и мать? Конечно же, что негодный мальчишка просто обманывает их. Вместо звания студента Академии Волшебства я получил хорошую порку. А потом случилось несколько неурожайных лет, да, к тому же, почти разорился маленький магазинчик, принадлежавший приемному отцу. И приемные родители решили отдать меня в церковный приют. В надежде, что со всеми странностями их неродного сына успешно разберутся святые отцы… Если честно, я и сам до сих пор не знаю, откуда во мне этот Дар. И старина Адельмус тоже не в курсе – каким образом можно общаться со стихиями без капли магии в крови. Что уж говорить о смиренных монахах и отце-настоятеле! Саймон усмехнулся.

- Но я был смышленым мальчиком и решил не повторять ошибок. Очередную порцию «березовой каши» получать совершенно не хотелось. И за все годы жизни в приюте я никому не обмолвился о своих способностях. Да и не стоило пугать собой почтенных служителей божьих, дающих сиротам не только кров, но и некоторое образование. Мда! Никогда бы не подумал, что буду им благодарен. Все-таки, править и управлять – вещи совершенно разные. В отличие от королевы Альбиона, мне приходится что-то делать. Впрочем, пока я как-то справляюсь. Курс наук вместе с историей, экономикой и географией в церковном приюте преподавали неплохо. Хотя нередко приходилось гнуть спину на грядках монастырского огорода.

Юноша прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Перед внутренним взором замелькали пестрые картинки, зазвучали голоса из прошлого.

- Саймон, эй, Саймон, очнись! Падре, он опять наклонился над грядкой, траву не полет, молчит и только губами шевелит.

- Сын мой! Напоминаю тебе, что праздность – мать всех пороков. Разве не заповедал нам Всевышний, чтобы люди зарабатывали хлеб в поте лица своего? Очисти же разум свой от ненужных мыслей и направь все силы к труду. Иначе, порция розг и стояние в углу на коленях – заменят тебе ужин.

Темноволосый мальчик торопливо выпрямляется, неловко кланяется святому отцу и начинает усердно выдирать из земли колючие плети осота. И кому он мог бы сказать, что только что беседовал с … капелькой росы. Да-да, крошечной девочкой-Каплей в блестящем золотом платье.

Она рассказала ему, что живет на этой земле всего лишь несколько часов.

И мальчик чуть не заплакал. Но Росинка поведала, что за этот короткий срок она успевает очень многое. Спасти траву от жажды, удивить ребенка, наклонившегося над ней, вдохновить поэта на чудесное и грустное стихотворение о краткости земной красоты…

- Вот так я и болтал то с облаками, пролетающими над серой крышей монастыря, - усмехнулся Саймон. - то с лужами, оставшимися после дождя, то - с весенними ручейками. Ребята из приюта считали меня разиней. Ну, еще бы – сколько раз они видели меня, замершим на месте и глупо пялящимся в пространство. «Саймон, Саймон – простота! Поймал удочкой кита!» - это они про меня сочинили. Впрочем, я на них не обижался, да и в драку никогда не лез. Зачем махать кулаками и зарабатывать синяки да шишки? Если можно договориться с ветром, туманом или рекой, то уж человек с человеком всегда договорится. Мда-а, так думал я тогда, и среди приютских слыл самым смирным, хоть и весьма рассеянным мальчишкой. Вот только с тем поганым инспектором прийти к консенсусу так и не удалось…

Выпитое вино затуманило сознание, голова молодого бургомистра упала на грудь, и усталые глаза закрылись. А сон, явившийся к нему, стал точным продолжением недавних воспоминаний.

- Могу тебя поздравить, сын мой!

Важный аббат в шелковой сутане смотрит на высокого худого парня и снисходительно улыбается.

- В твоем аттестате, Саймон Джонс, отличные отметки стоят почти по всем предметам. Сын мой, не желаешь ли ты посвятить свою жизнь служению Святой Матери Церкви? Нам нужны способные и умные юноши, готовые нести Благое Слово во все концы этой большой земли. Как насчет принятия пострига и последующей должности миссионера на Южных Островах?

Саймон вздрагивает от такого предложения и отрицательно качает головой. Улыбка исчезает с лица аббата.

- Ну, что ж, Саймон Джонс, в таком случае тебя ждет сельская школа в провинции Майбери. Жаль, очень жаль, сын мой. С твоим умом и незаурядными способностями дипломата, ты мог бы сделать неплохую карьеру в лоне Святой Церкви.

- Еще чего не хватало! – пробормотал во сне молодой бургомистр. – Похоронить себя заживо в стенах монастыря или всю жизнь проповедовать то, что прикажет церковное начальство – бр-р-р! Лучше уж грифель, доска да куча непоседливой ребятни.

А сон поменял картинку, и теперь Саймон видел себя на крылечке сельской школы в окружении мальчишек и девчонок.

Вот он объясняет им правила грамматики, а вот помогает решать задачи. Солнечным весенним днем учит ребят делать кораблики и пускать их в плавание по быстрым ручейкам. Под Рождество они все вместе наряжают в классе большую елку и устраивают целое представление. Молодой учитель почти счастлив.

Чего нельзя сказать о родителях учеников. Зажиточные лавочники и богатые фермеры недовольно косятся в его сторону.

- Разве он чему научит? Ни строгости в этом учителе Джонсе нет, ни важности! Вон вчера бегал по лугу, словно бродяга какой, босиком и с нашими балбесами воздушного змея запускал.

- Верно, сосед, говоришь. Намедни, мой оглоед после выволочки разорался! Дескать, ты меня лупишь за дело и без, а учитель Саймон и пальцем никого не трогает. Слышали такое?! Да разве можно детей без розг учить?

- А что за задачки он им задает?! Про драконов каких-то стоглавых, про вычисление этого-самого… площади двора рыцарского замка, да про звезды небесные. Нет бы, как все нормальные люди, деньги считать или круги колбасы, или даже бутылки с элем. Мелкий мой после таких вот уроков заявил однажды: «Тошно мне, папаша, с тобой в лавке покупателей обвешивать. Вот вырасту – и уеду учиться в столицу». Ну, я ему ремнем-то и врезал! А все Саймон этот виноват! Прислали учителя липового на нашу голову!

И следующая картина – распаренная от долгой дороги лысина и недовольное лицо инспектора сельских школ.

- Господин Джонс, на вас неоднократно поступали жалобы от местного населения! Говорят, что вы ведете себя недостойно звания педагога и учите детей тому, что не написано в Королевской программе обучения. Я вынужден проверить знания ваших учеников.

Но дети отвечают без запинки, и Саймон внутренне торжествует, а надутое лицо инспектора становится еще более хмурым.

Бывший учитель и нынешний бургомистр тяжело вздыхает во сне.

Ну, кто бы мог подумать, что малыш Вилли, самый резвый и шаловливый из ребят, вздумает сделать бумажного голубка как раз во время инспекторской проверки. Правда, противный проверяющий в тот момент удалился. Вот Вилли, пользуясь передышкой в экзамене, и метнул свою игрушку. Бумажная птичка взмыла под потолок, спикировала к двери и… приземлилась на высокоученую лысину вернувшегося инспектора!

- Господин Джонс! Ваши воспитанники не уважают начальство! Я вынужден примерно наказать малолетнего хулигана! А заодно – подать пример вам – как следует воспитывать подрастающее поколение.

Разъяренный инспектор хватает розгу из специальной корзины. Той самой, что стояла в классе только для вида, и которой Саймон не пользовался никогда. Толстые пальцы вцепляются мальчишке в ухо. Розга со свистом взмывает вверх… И слышится грохот.

Глава 4. Я всегда твердил, что судьба – игра

Саймон встал с пола и ошарашенно потряс головой. Он и не заметил, как уснул в кресле, и в самый жуткий миг привидевшегося кошмара дернулся так, что вывалился из него на пол.

- Ну, еще бы! – горько усмехнулся юноша, вставая и потирая ушибленные колени. – Конечно, после такого инцидента из школы меня выгнали со звоном. Ведь я не дал совершиться избиению и успел схватить господина инспектора за руку. А потом сломал розгу… о заднюю часть его сшитых по последней моде панталон… Зато отвлек внимание от мальчишки, и про его выходку сразу забыли. Да уж! Не зря на ярмарке заезжие актеры распевали песенку:

Судьба-проказница-шалунья! Определила так сама: Всем глупым - счастье от безумья... Всем умным - горе от ума...

Юноша отряхнул халат и снова сел в кресло. Глубоко вздохнул, окидывая мысленным взором свою недолгую, но полную резких поворотов судьбы – жизнь.

- Что мне оставалось делать? Я собрал немногочисленные пожитки и покинул провинцию Майбери, сопровождаемый ревом любимых учеников. Да мне и самому впору было заплакать. Накопленные с огромным трудом сбережения ушли на штраф за «публичное оскорбление должностного лица». Плюс к тому - пришлось несколько дней просидеть в кутузке. Но больше всего, я, конечно, переживал за своих ребят. Какого злодея им пришлют теперь вместо меня? Ну, и рекомендации чертов инспектор написал мне такие, что с ними впору было на каторгу идти, а не пытаться устроиться в другую школу. Вот так я шагал по осенней дороге, вдоль сжатых полей, и уже ни на что не надеялся. Даже на свой странный Дар. Чем поможет умение болтать с дождями и ветрами - безработному бродяге с «волчьим билетом» в кармане? А дорога все убегала вперед и петляла меж высоких холмов. Пока на горизонте не показались крыши и шпиль ратуши этого самого Фэйриджа.

Саймон невольно вздрогнул.

- А ведь тогда был именно канун Самайна. Черт побери, этот праздник имеет какое-то роковое влияние на мою судьбу!

И непрошеные воспоминания с силой горного потока обрушились на него.

Та осень выдалась невероятно теплой, даже жаркой. Убранные поля дремали в знойном, почти летнем мареве. В лесах пахло не грибами и сыростью, а разогретой солнцем листвой. За долгое время пути Саймон изрядно устал, запыхался и безумно хотел пить. Поэтому без особых раздумий нырнул в водоворот осенней ярмарки, расположенной на скошенном лугу при въезде в город.

Сколоченные на скорую руку деревянные прилавки ломились от обилия корзин с овощами. В соседних рядах кудахтали куры и возмущенно гоготали гуси. Ну, а при виде горшков и кринок с топленым молоком бедному юноше оставалось только сглатывать голодную слюну да горестно вздыхать. И стараться не обращать внимания на аромат свежей выпечки и горячего хлеба, витающий над ярмаркой. Пока веселые горожане и довольные фермеры покупали и то, и другое, какая-то непонятная сила понесла Саймона из продуктовых рядов – в кузнечные. Возможно, от усталости у него просто закружилась голова, и он сам не понял, зачем и куда пошел. В кузнечных рядах солидные бородатые мужчины торговали подковами, гвоздями и ножницами всех размеров, ключами, амбарными замками и прочими нужными в быту железными изделиями. А на одном прилавке стояли мощные и тяжелые, как кирпичи, утюги. Торговец с важным видом показывал собравшимся вокруг горожанкам, насколько хорош его товар.

- Вот, дамочки, за ручку-то, значит, тянем, верхнюю крышку поднимаем и угольки насыпаем. А потом опускаем крышку – и готово! Поплывет мой утюг по сорочке вашего супруга, как черный лебедь по реченьке. Взгляните, какая красота получается. Ни морщинки на ткани не видать!

Он умелыми движениями водил утюг по брошенному на прилавок куску ткани. Пар шипел, женщины одобрительно кивали и многие уже тянулись за кошельками.

- А вот еще одно изделие новомодное, - провозгласил торговец, отставив в сторону утюг. – Называется – керосиновая лампа. Горит ровненько, не коптит, воском не капает, как ваши свечки. В столице все давно уже ими дома освещают! Да вы и сами посмотрите, как удобно. С ней же и ребенок справится.

Он поднял на вытянутой руке лампу, подкрутил фитиль, и в стеклянной колбе вспыхнуло ровное желтое пламя. Дамы ахнули и зашушукались.

В этот момент какой-то малыш, должно быть, сын одной из покупательниц потянулся за стоящим на прилавке утюгом. Схватил его за деревянную ручку, потянул… и, конечно, не удержал! Раскаленный утюг упал в сухую траву, рассыпая горящие угли. Женщина в ужасе закричала. Бросилась к ревущему сыну. И выронила из рук только что купленную керосиновую лампу. Стекло разбилось с тихим звоном. Вырвавшиеся языки пламени побежали по траве, смешались с горящими углями, и вспыхнул пожар!

Саймон не растерялся. Перескочил через прилавок, растолкал испуганных женщин и принялся яростно сбивать огонь своей курткой. Помогать ему кинулся торговец, а отовсюду уже бежали люди с ведрами воды и кусками плотной ткани. Но тут, на беду, к огню присоединился ветер. Его сильный порыв заставил пламя взметнуться ввысь. Закружил смерчем и швырнул на другие ряды. Выжженная летним солнцем трава вспыхнула, как порох! Огонь пошел уже не отдельными языками, а ровной стеной,грозящей поглотить всю ярмарку. А ветер не утихал, швыряя искры направо и налево. Задыхаясь и кашляя, Саймон отшвырнул в сторону тлеющую куртку. И вдруг закричал хриплым, сорванным голосом:

- Да что ж ты делаешь?! Очнись, ты же не злодей какой, не ураган! Уймись уже, а то люди погибнут! Он кричал это ветру. Справедливо понимая, что обезумевшее пламя все равно его не послушается.

И только он один увидел, как над горящей травой, над испуганно мечущимися людьми встала огромная призрачная фигура. Длинные, гибкие руки, длинные волосы, полы странной развевающейся одежды – все в ней трепетало, взвивалось вихрями, закручивалось прозрачными спиралями.

- Стихни, пожалуйста, - усталым шепотом попросил Саймон. – Не раздувай пожар, не надо!

И грозно нахмуренный лоб стихийного духа медленно разгладился, а надутые щеки – опали. Он недоуменно огляделся, словно не веря тому, что натворил. А потом кивнул юноше и растворился в небесной синеве.

Языки огня по-прежнему бежали по траве, но с шипением исчезали, когда на них обрушивались потоки воды. Больше некому было раздувать пламя, и оно нехотя, плюясь искрами и огрызаясь, исчезало, припадая к земле.

Саймон затоптал последнюю искру и почти без сил рухнул на какую-то лавочку.

Что-то ярко сверкнуло перед его глазами, и он подумал, что надышавшись дыма, теряет сознание. И очень удивился, когда увидел стоящих вокруг людей - с выражением изумления и легкого испуга на лицах.

- В чем дело? Я что – настолько ужасно выгляжу, спалив куртку на пожаре? – хмыкнул про себя Саймон.

- Это он! Наш будущий бургомистр! - пронеслось по толпе.

– Да – точно он! Смотрите, во что превратилась зачарованная скамейка!

Все еще ничего не понимая и уже начиная слегка тревожиться, юноша огляделся. И понял, что сидит теперь не на деревянной лавке, а на каком-то подобии королевского трона. Только вместо короны на его золоченой спинке красуется герб города с изображением геральдического зверя. Новая вспышка света заставила Саймона зажмуриться. А когда он открыл глаза, то увидел длинного, причудливо одетого типа с невероятно пышными усами.

- Да-да, вы не ошиблись, почтенные жители Фэйриджа! – важно изрек тот. – Именно сегодня исполнилось мое предсказание!

Саймон вскочил с кресла-трона.

- Какое еще предсказание?! – хотел воскликнуть он, но вместо этого громко закашлялся. Усатый незнакомец похлопал его по спине. Юноша с удивлением почувствовал, что горло перестает саднить, а слезящиеся от дыма глаза – проясняются. - Нашему городу вот уже много лет фатально не везет с правителями, - вздохнул его собеседник. – Один бургомистр сбежал из Фэйриджа с какой-то певичкой, прихватив половину городской казны. Другой оказался заядлым игроком и все время просаживал в карты казенные деньги. Третий был записным пьяницей. Четвертый – бабником и гулякой. В общем, однажды горожане не выдержали и обратились за помощью ко мне – магу-хранителю Фэйриджа. Я провел несколько магических изысканий, вопросил о будущем звезды, и они сказали мне... - Что сказали? – осторожно поинтересовался Саймон, уже предчувствуя ответ. - Что в указанный день и час, накануне Самайна, в наш город явится благородный и отважный юноша. Который станет достойным правителем Фэйриджа, а начнет он правление с того, что спасет людей от большой беды. Будет он честен и справедлив. И город расцветет при нем, а все люди заживут богато и счастливо. Но как найти будущего правителя среди сотен гостей, прибывающих каждый год на нашу осеннюю ярмарку? Я задал себе этот вопрос и, поразмыслив, наложил заклятие на самую обычную скамейку. - И что? – пробормотал Саймон, пока не понимая, то ли он крепко влип, то ли фортуна, наконец-то, повернула свое колесо в нужную сторону.

Волшебник развел руками и улыбнулся:

- Как видите, заклинание сработало только для вас! К тому же вы действительно спасли людей от пожара. Примите же ключ от нашего города, благородный юноша! Горожане, поприветствуйте вашего нового бургомистра! Маг-хранитель протянул руки. Между его ладоней сверкнула золотая молния и превратилась в большой красивый ключ с причудливо изогнутой, похожей на голову дракона, бородкой.

Саймон попятился. - Вы, наверно, ошиблись, - умоляюще произнес он. – Ну, какой из меня правитель? - Самый лучший! – уверил его волшебник. – Магия никогда не ошибается. Наш город – отныне в ваших руках! С этими словами он вложил ключ в руки юноши. И неожиданно подмигнул ему. А у Саймона в голове отчетливо прозвучало: - Не отказывайся от своего счастья, сынок! Просиживать штаны в магистрате куда лучше, чем месить осеннюю грязь рваными ботинками и скитаться по дорогам без гроша в кармане. И юноша в полной растерянности прижал злосчастный ключ к груди. Потом зачем-то поднял его высоко над головой. Толпа разразилась восхищенными криками. Быстро прикатила карета, куда избранника судьбы усадили со всем возможным почтением. Застучали колеса, замелькали дома и улицы незнакомого города. Того самого, которым теперь предстояло управлять бывшему учителю, бывшему бродяге и нынешнему бургомистру – Саймону Джонсу.

Молодой человек отвлекся от воспоминаний и усмехнулся:

- Поначалу я обрадовался только тому, что мне теперь будет где скоротать осень и зиму. В глубине души я не верил, что из меня выйдет хороший глава города. Чувствовал себя самозванцем, которого вот-вот выведут на чистую воду и прогонят прочь. И на каждое заседание магистрата шел, как на казнь. К счастью, в первые месяцы моего правления никаких судьбоносных для города указов там не обсуждалось. Быстро промелькнула осень, белой птицей пролетела зима… И я постепенно втянулся. И оказалось, что править целым городом не намного тяжелее, чем руководить школьным классом, полным разномастных шутников и хулиганов. Вот только свободного времени у меня теперь почти нет.

И, словно наглядная иллюстрация к его мыслям, раздался громкий стук в дверь.

- Кого еще там несет? – возмутился усталый Саймон. – И вообще – я же указатель в другую сторону повернул!

- Откройте, господин бургомистр. Это я – ваш камердинер, - прошелестел снаружи надтреснутый старческий голос.

Юноша глубоко вздохнул и страдальчески закатил глаза. Старый слуга «достался» ему от прежнего бургомистра. И Саймон сильно подозревал, что к тому он тоже перешел по наследству от какого-то древнего правителя города. Для своих преклонных лет камердинер был довольно бодр, на редкость упрям и до ужаса педантичен. Нового хозяина он откровенно недолюбливал, но считал своим долгом служить ему честно. Вот только от этого «служения» Саймону порой хотелось лезть на стенку.

Едва он нехотя впустил в комнату старого слугу, как тот сразу неодобрительно покосился на брошенный сюртук и забубнил:

- Вот молодежь пошла, понимаешь! Разбрасывают свои вещи, будто тут не резиденция правителя города, а прости Господи, «веселый» дом. Так ведь никаких сюртуков не напасешься, ежели одеждой разбрасываться! При прежнем господине бургомистре такого не было!

Потом он увидел початую бутылку и нахмурился еще сильнее:

- Он еще и пьет! Ну, все, пропал город!

Саймон решил, что ему надоело слушать это непочтительное бормотание.

- Э-э… черт забыл, как вас зовут! Симпсон! А можно побольше уважения к своему непосредственному начальнику?

Вредный камердинер тут же изумленно выпучил глаза и приложил ладонь к уху:

- А? Что? Вы, кажется, изволили мне что-то сказать, господин бургомистр?

- Я говорю, актер в вас умер гениальный, - вздохнул юноша. – И не надоело глухого из себя корчить? Я ведь отлично знаю, что у вас прекрасный слух.

- Бутылок мало двух?! – картинно ахнул слуга. – Что ж дальше-то будет? Как говорится, есть народная примета. Если с утра до позднего вечера все скамейки в парке облеплены студентами с бутылками пива в руках и сигаретами в зубах - значит, наступили летние каникулы.

- У нас пока весна, - напомнил Саймон.

Камердинер охотно покивал:

- Ах, еще и ночи проводите без сна? Ну, еще бы! Если каждый раз покупать бутылку на троих, а двое никогда не приходят…

- Симпсон, идите к себе! - не выдержал юноша. – Если вы мне понадобитесь – позвоню в колокольчик. Честное слово, чтобы с вами разговаривать, надо пять бутылок выпить, а не одну!

Слуга горделиво задрал нос, чувствуя за собой моральную победу, и протянул Саймону пачку газет и каких-то писем.

- Что это такое?

- Корреспонденция, которую ваш секретарь изволил мне передать, - ядовито вежливо процедил камердинер. – Вы ж, как с утра из ратуши сбежали, так больше там и не появлялись. А просители все шли и заявления свои писали. Просьба во всем разобраться в кратчайший срок!

Незадачливый бургомистр тихо взвыл.

- А еще секретарь просил напомнить, что завтра – внеочередное заседание магистрата, - безжалостно добавил Симпсон. - По поводу поднятия налогов на спиртное.

- Они что - без меня этот вопрос решить не могут? – буркнул Саймон.

- Никак нет! Потому как на заседание явится глава гильдии пивоваров и виноделов Фэйриджа. А, согласно постановлению от одна тысяча пятьсот двадцать пятого года года, бургомистр обязан лично вести переговоры представителями ремесленных цехов. Мне послать гонца в городской архив и принести вам соответствующую справку?

- Не надо – верю! – торопливо произнес замороченный глава города. – Ладно, Симпсон, я все понял. Оставьте ваши письма и оставьте меня, пожалуйста, в покое. Ну, хотя бы на пару часов!

Камердинер вышел. А Саймон бросил бумаги на стол и глубоко вздохнул.

- Я бы с радостью уволил этого ворчливого попугая. Но беда в том, что он – один, как перст, и у него даже жилья своего нет. Приходится терпеть вредного старикана в собственном доме. Боже, дай мне силы изменить то, что я могу, терпение принять то, что я не в силах изменить, и пару бутылок виски в качестве запасного плана.

Глава 5. Если я не отвечу на зов полей, меня тут же погло́тит иной волной

Честно говоря, бургомистр уже начинал тяготиться своей должностью. Хорошо, конечно, иметь в холода крышу над головой и гарантированный обед из пяти блюд, но, черт побери, постоянное чувство ответственности за жизнь и достаток сотен людей выматывает не хуже инспекторской проверки! А обеды поначалу радовали, но быстро надоели. Проведя половину своей жизни в монастыре, Саймон привык довольствоваться малым. И на гастрономические изыски смотрел скорее с точки зрения исследователя, нежели гурмана. Ко всему прочему, утащить тарелку к себе в комнату – как он любил это делать в Майбери, было невозможно. Да и являться в столовую в халате тоже не позволялось. Застегнутый на все пуговицы сюртук начисто лишал аппетита, а если такового не случалось, то предательски мешал организму опустить в себя лишний кусок мяса. Спальня размером с классную комнату уже начинала раздражать. Хотелось чего-то маленького и уютного. К тому же, холода давно закончились, и молодой бургомистр все чаще поглядывал в окно, с трудом сдерживая желание куда-нибудь сбежать. Ну, или хотя бы погулять по парку в течение всего дня, а не тех пятнадцати минут, что он обычно тратил на дорогу от ратуши до своей резиденции. Но вырваться на прогулку мешали бесконечные дела и столь же бесконечные письма и прошения. Саймон уже начал думать, что приговорен к судьбе Сизифа, и всякий раз, когда он откладывает вправо прочитанный лист, в левой стопке сам собой зарождается еще один. Или два.

- Мда! – вздохнул он. – Монахи -наставники не зря призывали помнить, что выдержка - высшая добродетель! А половина этих писем – обычные кляузы. Жалобу на «веселую» вдовушку накатал обманутый ею престарелый жених , а жадного мельника – изругал обсчитанный пекарь. Сапожник горько жалуется, что обругал Ганса старым козлом а Карла – валаамовым ослом, и теперь оба не пускают его на порог своего трактира. Но почему обо всем этом пишут мне?! Я что – должен лично присутствовать при каждой ссоре или сделке? На кой черт тогда существуют полиция, которая должна следить за порядком?

Его так и подмывало написать на каждом письме «Вздор!» или «Полный бред!». Только не в привычном смысле, а в разговорно-народном…

- Такое ощущение, что кроме меня здесь вообще некому пожаловаться! То ли горожане пытаются от скуки затеять сведение счетов, то ли просто вынести мне мозги. Ей-богу, мне начинает казаться, что все население Фэйриджа ухватилось за возможность поквитаться со своими врагами и заодно развлечься. Может быть, людей просто раздражает то, что я плохо вписываюсь в привычную для них картину мира? Потому что я пока что не степенный старик, а молодой оболтус? Но ведь они сами выбрали меня своим бургомистром! Точнее, меня выбрала дурацкая скамья и столь же дурацкая магия. Разве я виноват, что зеленому юнцу, не имеющему ни опыта, ни знаний, достались большие полномочия?

Саймон тяжело вздохнул.

- Как-то плохо сочетается искреннее веселье у фонтана со всеми этими кляузами. Трудно поверить, что писали их одни и те же люди.

Он решил отвлечься от грустных мыслей и почитать свежую газету. Но передовица оказалась настолько скучной, что Саймон чуть не уснул. А в разделе культуры вместо ожидаемых статей о музыке и театре во весь разворот красовалась смазливая физиономия какого-то набриолиненного типа. И описывалась новая «душещипательная фильма», в которой будет сниматься «звезда синематографа». Попутно прилагалось описание амурных похождений этого красавчика и перечень разбитых женских сердец. Саймон поморщился и с раздражением оттолкнул от себя газетный лист. Потом вспомнил о грядущем заседании магистрата, и бедному бургомистру стало совсем тошно. К тому же, посещение трактиров не входило в число любимых развлечений бывшего учителя. И в сортах вина и пива он разбирался плохо. Так что, как говорится, явно был «не в теме».

- Как интересно я буду лично вести переговоры? – с тоской подумал он. – Да любой пивовар имеет право поинтересоваться: «А вообще - за какие-такие заслуги мы выбрали тебя правителем города? И что я ему отвечу? Что городу нужны деньги? И я знаю сто один способ их отъема у честных граждан?! А потом мне придется вздрагивать от каждого шороха в подворотне. И не закончится ли, в таком случае, моя жизнь в заброшенном замке?

Его настроение окончательно испортилось. То ли от скверных мыслей, то ли – от выпитого без закуски вина, внезапно невыносимо заболела голова. Саймон встал из-за стола и поплелся в спальню. Следовало лечь и уснуть. Когда у него от переутомления случались подобные приступы, это всегда помогало. Но спать не хотелось, а лежать и смотреть в потолок было скучно…

- Не слишком ли хорошо устроились члены нашего магистрата? – грустно подумал Саймон. – Милое дело переложить ответственность за принятое решение на бургомистра, который ни черта не смыслит в этих вопросах! Как говорится – «приятно иметь дело с болваном – ощущаешь собственную важность! Может, стоит отменить постановление, принятое триста лет тому назад? Просто громко рявкнуть – «исполнять!!!» И тихо смыться? Не дожидаясь того момента, когда кому-нибудь захочется дать мне в челюсть? Впрочем, такое скандальное поведение как-то не сочетается с моими дипломатическими способностями…

Он устало потер виски, потом повертелся на кровати, пытаясь отыскать удобное положение для больной головы. Поняв, что это бесполезно, встал и распахнул окно. Ночная прохлада постепенно наполнила комнату, приятно остужая горячий лоб. Но луна, висевшая над деревьями огромной желтой монетой, глядела на юношу столь насмешливо, что казалось, тоже была готова о чем-то спросить.

-Почему меня?- возмущенно пробормотал Саймон таким тоном, каким обращался к учителю, терзавшему вопросами его одного.

Но в те далекие времена все было понятно. Мальчишку, смотрящего в окно и, «считающего ворон», пытались приучить к порядку и спрашивали, чаще, чем остальных. …

- А вот что творится сейчас? Почему я попал в эти чертовы бургомистры? Ведь тот злополучный пожар в торговых рядах в канун Самайна тушил не один только случайный прохожий! Мда! Воистину - ни одно доброе дело не остается безнаказанным!

Он снова потер виски.

- Пожалуй, следовало поменять свое имя полностью! Потому, что сейчас мне трудно отделаться от мысли, что меня опять украли. Или купили? Как-то уж слишком быстро я согласился вступить в должность! Наверное, мне следовало сначала поговорить с магом-хранителем или взглянуть в его волшебные кристаллы. И понять, что в этом городе придется разбираться не только с дождем и ветром, но и с налогами и подметными письмами.

Саймон снова улегся на постель и пристально уставился в потолок – как будто ответ на все его вопросы был там написан.

- Хм! Посмотреть! Но ведь это, наверное, никогда не поздно! Что, если грядущее заседание проклятого магистрата, от которого мне так хочется увильнуть, тоже можно увидеть? И я хотя бы пойму – не пора ли мне собирать вещички и бежать из города? Значит, надо навестить Адельмуса!

Придя к такому решению, бедный бургомистр облегченно закрыл глаза, и смог, наконец, заснуть.

Под утро ему привиделось, что он опять сидит в кутузке и на этот раз за «неподобающее поведение» расплатиться уже нечем. Лысый инспектор грозно наступает на него с розгой, а стража – гаденько хихикает у двери. Защищаясь, Саймон взмахнул рукой … и проснулся. Осознав, что это всего лишь сон, он облегченно вздохнул, быстренько оделся и, не дожидаясь завтрака, выскользнул из дома через черный ход. В парке весело пели птички, на траве блестели капельки росы, а солнышко пригревало почти по-летнему. Настроение бургомистра тут же улучшилось, и к башне мага он подошел, насвистывая какую-то веселую песенку. То, что Саймон увидел внутри, развеселило его еще больше. Хранитель города лежал на диване, высоко задрав ноги в пушистых тапках с загнутыми носами. В двух шагах от него прямо в воздухе висел поднос с кофейником, сахарницей, чашкой и парой пирожных. Волшебник щелкнул пальцами. Пирожное медленно и величаво, как кремовый лебедь, подплыло к нему. По следующему щелчку чайная ложка, насыпала в кофе сахар и, нежно звеня, принялась размешивать его. Все эти чудеса творились под аккомпанемент красивой музыки. Поскольку под потолком башни кружились и играли сами собой гитара, флейта и скрипка. Бургомистр широко улыбнулся:

- Добрый день, господин Адельмус. Приятного аппетита, и не могли бы вы…

К несчастью, юноша загляделся на волшебную картинку и, продолжая говорить, споткнулся о какой-то пуфик. И полетел на пол, громко чертыхнувшись.

Волшебник вздрогнул, уронил пирожное, а висевший в воздухе поднос со звоном шлепнулся на пол, заливая дорогие ковры потоком горячей темной жидкости. Музыка жалобно дзинькнула и замолчала.

- Клянусь бородой Мерлина, неужели нельзя быть аккуратнее? – сердито проворчал Адельмус. – Сколько раз я говорил тебе, юноша, что магия – штука тонкая и резкого вмешательства не терпит! Я с таким старанием создал это заклинание! И уже наслаждался его плодами, как вдруг ворвался ты, и все испортил.

- Я же не нарочно, господин маг, - виновато произнес Саймон.

Внезапно почувствовав себя неуклюжим школяром пред грозными очами аббата.

- Но мне срочно нужна ваша помощь!

Адельмус нахмурил брови и взмахнул рукой. Из широкого рукава его узорчатого халата посыпались золотые искры. Музыкальные инструменты опустились на пол и послушно убрались в свои футляры, к разбитому кофейнику прирос носик, а коричневая лужа и кремовое пятно исчезли сами собой.

- Ну, присаживайся, уважаемый правитель, и рассказывай, что у вас там еще произошло - вздохнул волшебник, жестом указывая Саймону место на соседнем диване. – Надеюсь, в ближайшие дни тебе не грозит нашествие драконов или спешные дипломатические переговоры с каким-нибудь Темным Властелином?

- Всего лишь переговоры с главой гильдии пивоваров и виноделов, - улыбнулся юноша и сразу посерьезнел. – Но, если честно, я почему-то волнуюсь. Поскольку не смыслю ни в том, ни в другом ровно счетом ничего. Что если глава гильдии разгневается на меня, да еще и решит отомстить? А важные господа из магистрата, наконец-то, прогонят самозванца, занявшего пост главы города.

Тут Саймон с тайной надеждой подумал, что последнее – его вполне бы устроило, и добавил:

- Поэтому я и обратился к вам, господин маг. Быть может, мне стоит заглянуть в какой-нибудь магический кристалл? Чтобы заранее знать, как пройдет это окаянное заседание!

Но волшебник лишь спокойно пожал плечами:

- А зачем тебе такие сложности? Тем более что простой смертный разглядит в кристалле лишь свою растерянную физиономию. Ладно, допустим, ты – не совсем простой. Но я и без магической сферы могу поведать тебе, что заседание, которого ты так боишься, пройдет сегодня, как по маслу. Главное, не забывай сурово сдвигать брови и на все предложения пивовара вопрошать грозным голосом: «А какую прибыль это принесет городской казне?!» После этого он сразу проникнется уважением к такому строгому и экономически образованному правителю. Ну, а дальше – слушай, что скажут члены магистрата. Эти почтенные старцы – сами не дураки хорошо выпить. И не будут принимать законов, притесняющих права пивоваров.

- Спасибо, господин маг. Что бы я без вас делал! – вздохнул Саймон.

На самом деле он был не так уж доволен, как хотел показать.

В глубине души он мечтал, что Адельмус освободит его от дурацкого заседания каким-нибудь волшебным способом. Чародей, которые читал мысли и чувства людей, как книгу, снова нахмурился.

- А ведь тебя еще что-то гложет, - проницательно заметил он. – Не бойся, юноша, поведай мне все - без страха и сомнения. Я ведь, в некотором роде, тебе не чужой. И в свое время неплохо поспособствовал тому, чтобы именно ты занял этот важный пост.

Саймон вскочил с дивана, так что на пол посыпались узорные подушки.

- Так это вы все подстроили?! – воскликнул он. – Тот пожар на ярмарке – ваших рук дело? Ничего себе – добрый волшебник! Люди же могли пострадать!!! А о моих мечтах и желаниях вы ничего не подумали?! Между прочим, я не просился в бургомистры!

- Ага, не просился, - язвительно бросил маг. – Ты всего лишь шагал по пыльной дороге без гроша в кармане, без документов и без будущего. Сядь и успокойся! Никакого пожара я не устраивал. А что касается тебя – то да! Я ведь уже рассказывал! Один из кристаллов показал мне, что накануне Самайна в наш славный Фэйридж явится безродный, но чистый душой юноша. Без капли магии в крови, но владеющий удивительным Даром. Однако, лица твоего кристалл мне не показал. Как и не сказал, в какой именно год, день и час ты явишься сюда. Потому-то и пришлось заколдовать ту самую скамейку, и вооружиться терпением. Не понимаю, чем ты недоволен? У тебя теперь есть свой собственный дом, много денег, а также почет и уважение жителей всего города.

Глава 6. Физику - оптика, лирику - лира…

- Уважение? – криво усмехнулся юноша. – По-вашему, заваливать бургомистра кляузами, это значит – оказывать ему всяческий почет?

- Какими кляузами? – удивился маг.

- Самыми разными! Иногда у меня просто голова встает дыбом. Вот иду по городу – и вижу всюду милых, улыбающихся людей. Детишки бегают, влюбленные под ручку гуляют, мастеровые в ремесленных кварталах трудятся – словом, идиллия! А зайдешь в ратушу, прочитаешь очередную стопку жалоб – и такое чувство, будто вокруг одни пьяницы, дебоширы и прочие упыри. Откуда они берутся в нашем чудесном Фэйридже, господин волшебник?

Адельмус покровительственно усмехнулся.

- А ты еще до сих пор ничего не понял? Да это ж чертовы старые хитрецы из магистрата испытывают тебя на прочность! Добрая половина тех жалоб написана ими самими и подброшена твоему секретарю.

- Неужели, это так? – ахнул Саймон.

- Клянусь посохом моего учителя-друида! Горожанин какой-нибудь, если и напишет прошение бургомистру – то не чаще раза в месяц. Ну, а магистрат их старательно копит, чтобы потом оглоушить тебя, подсунув целую кучу идиотских бумажек. Брось их все в мусорную корзинку, как нормальный чиновник - мой тебе совет.

- Видимо, я – ненормальный, - хмыкнул бургомистр. – А вдруг в кучу мусора попадет хоть одна настоящая просьба о помощи?

Адельмус покивал с довольным видом.

- Я рад, что не ошибся в тебе, мой мальчик. Ты действительно очень совестлив. По нынешним меркам – даже чересчур. Но я предвидел такое возражение. Поэтому позволь вручить тебе этот магический артефакт.

С этими словами волшебник хлопнул в ладоши. Створка резного шкафа распахнулась, и оттуда выплыл небольшой предмет, укрытый тканью. Он подлетел к юноше и ткнулся ему прямо в руки. Удивленный Саймон отбросил покрывало и увидел искусно выточенную из слоновой кости человеческую ладонь, прикрепленную к подставке из черного дерева.

- Просто ставь эту безделушку на письмо, которое сейчас читаешь, - весело подмигнул маг в ответ на вопросительный взгляд бургомистра.

- И что тогда случится?

- Если человеку, написавшему его, действительно нужна помощь, ладонь станет красной, а указательный палец грозно поднимется вверх.

- А если это очередной пасквиль, сочиненный членами магистрата? – продолжал любопытствовать Саймон.

Маг легкомысленно хихикнул.

- Тогда…сам увидишь, во что превратится артефакт. Раскрывать секрет пока не буду, чтоб не испортить тебе веселье. А теперь иди работать, господин бургомистр! Да не хмурься ты так и не сомневайся в умении управлять нашим городком! Ты уже многого добился. Волшебный кристалл показал мне, что твой приятель Дождь будет не раз прилетать сюда, чтобы навестить бронзовую подружку. И в награду за помощь станет обильно и вовремя поливать сады, огороды и окрестные фермы. Так что считай – сельское хозяйство у нас уже налажено!

Приободренный этими словами, Саймон покинул башню мага. В ратушу он явился вовремя и сразу получил от секретаря кривую ухмылку и пачку новых кляуз. Но не огорчился, а быстро скрылся в кабинете. Развернул первое письмо, достал из кармана магический артефакт и поставил его, как велел волшебник. Белая ладонь из слоновой кости внезапно почернела. А три пальца шевельнулись и сложились в известную всем фигуру.

- Ай да, Адельмус! – рассмеялся Саймон, любуясь волшебным кукишем. – Какое, однако, полезное магическое хулиганство! Ну, по крайней мере, одна проблема в моей нелегкой работе разрешилась окончательно.

Он быстро «проверил» выданную корреспонденцию, и она всей пачкой полетела в мусорную корзину.

Окончательно развеселившийся юноша поспешил на заседание магистрата. Которое, как и предсказывал Адельмус, началось совершенно спокойно. Глава гильдии пивоваров и виноделов с объемным пузом, бородой-лопатой и быстрой речью - оказался совсем не страшным дядькой. Он бойко сыпал разными терминами, перечисляя сорта ячменя и сроки брожения виноградного спирта. Саймон строго кивал в ответ и, время от времени, суровым тоном задавал подсказанный вопрос о пользе для городской казны. После чего пивовар начинал говорить в два раза быстрее, но члены магистрата отлично его понимали. Бургомистр уже понадеялся, что заседание вот-вот закончится.

Но главный пивовар неожиданно заявил.

- А о проблеме хранения запасов хмеля и солода расскажет мой помощник.

И толкнул в бок невысокого тощего мужичонку. За все это время тот ни разу не подал голос и ничем не обозначил свое присутствие. А сидел с безучастным видом, уставившись на красный бархат скатерти. Глава гильдии толкнул его снова, и помощник медленно встал, обводя зал мутными глазами.

- Ну, говори же! – прошипел главный пивовар. – Ты у нас за чистоту и сохранность складов отвечаешь! Чего молчишь?

Помощник вытаращил глаза. И оглушительно рявкнул:

- Огненный змей напал на город!

В зале наступила недоуменная тишина. Было слышно только, как весенняя муха с озадаченным жужжанием бьется о цветной витраж.

- Ты чего несешь, олух?!

Винодел покраснел, как его виноград.

- Со вчерашнего еще не отошел?! Мало я тебя, дурака, головой в бочку с утра кунал? Ой!

Он смущенно и испуганно оглянулся на возмущенно перешептывающихся седовласых мужей.

- Прощения просим, почтенные господа! Мой помощник с докладом в следующий раз выступит.

- Я правду говорю! – жалобно завопил несчастный, когда пивовар принялся выталкивать его из зала. – Змей огненный над городом летал, не иначе, как миру конец наступает!

- Карьере твой конец в моей гильдии! – начал было винодел, но Саймон неожиданно прервал его.

- Дайте договорить вашему помощнику, - спокойно и дружелюбно произнес он. – Мало ли что? Вдруг мы сейчас выгоним прочь того, кто хотел предостеречь город от реальной опасности?

Самый надутый и важный член магистрата что-то возмущенно забубнил. Остальные тоже зафыркали, и в их шепоте молодому бургомистру отчетливо послышалось слово «Выскочка!» Но обрадованный неожиданной поддержкой помощник главы гильдии заговорил вполне четко и ясно.

- Я вчерась, ваша милость, почти и не пил. Две бутылки эля на радостях, что теща в гости уехала – это разве много? Вы мамашу моей благоверной не знаете, это ж сущая мегера, хуже любого дракона! Ох, простите, отвлекся. Ну, так вот. Выхожу я, значит, из трактира, иду довольный такой. Голова приятно кружится, и песня из души сама собой льется. Быв-вали дни весе-е-елые-е-е!!! Извините, это меня занесло. А вокруг – фонарики поют, птички светят... Благодать! Я с одним столбом фонарным даже обнялся на радостях. Ну, устал очень сильно опосля ужина в трактире. Вот поднимаю я , значит, голову. И вижу! Летит над крышами – Огненный Змей! Глазищи – во! Как плошки! Зубищи – во! Каждый с добрый нож размером. И сыплет это чудище огненные искры. Ну, я заорал и натурально кинулся к дежурному полицейскому. Мол, помогите, добрый стражник, наведите в городе порядок. А он вместо помощи меня куда-то потащил. Ну, дальше - неинтересно. А вот Змей Огненный – это ж ужас, летящий на крыльях ночи! Господин бургомистр, явите божескую милость! Найдите рыцаря, который всех нас от Змея спасет!

- Господин бургомистр, долго мы будем слушать пьяные байки? – хором возмутились несколько членов магистрата.

И Саймон жестом приказал помощнику пивовара замолчать.

- Вся история звучит, конечно, как полный бред, - подумал он. – Пожалуй, я зря дал слово этому несчастному. Но с другой стороны – а вдруг в ней есть хоть капля здравого смысла? И Фэйриджу грозит неведомая беда. Кажется, мне снова требуется помощь волшебника!

Вслух же он приказал главе гильдии не наказывать пока его помощника. После чего, все присутствующие в зале дружно решили, что налоги на вино и пиво до очередной осенней ярмарки повышать не стоит. Саймон лично скрепил это постановление своей подписью и печатью. И поспешил вырваться из опостылевшей ратуши. Повод завершить рабочий день пораньше был вполне законным – юноша во всеуслышание объявил, что заботится о безопасности города.

К обиталищу мага он шел теперь не спеша, успевая полюбоваться и цветущими каштанами, и первыми ласточками весело кружащимися над черепичными крышами, и умытыми вчерашним дождем городскими улицами. На перекрестках девушки-цветочницы продавали свой товар.

И Саймон, подумав, купил себе бутоньерку в петлицу. Не потому, что так уж хотел украсить надоевший сюртук, а потому, что покупателей в этот час было мало. А юноше захотелось порадовать симпатичную цветочницу.Невольно вспомнив Доротею, он подавил легкий вздох.

- Обратно в ратушу сегодня уже не вернусь, - беспечно подумал Саймон. – Что мне там делать? Заседание прошло успешно, а кучу кляуз стариканы из магистрата и без меня напишут. Лучше погуляю по городу, как я мечтал. Навещу мага, потом зайду в какое-нибудь маленькое кафе, и поужинаю. Только б не видеть лишний раз надутую физиономию своего камердинера! В конце концов, имеет право глава города устроить себе маленький выходной?

Но едва он вошел в башню, как к своему изумлению обнаружил, что чародей тоже решил устроить себе выходной. Посреди комнаты стоял мешок, в который можно было упаковать средних размеров бегемота. Адельмус взмахивал руками, как дирижер оркестра. И, повинуясь его жестам, срывались с мест и падали в мешок самые разные предметы. Вот медленно проплыл по воздуху и кувыркнулся в шелковые недра резной столик. Вслед за ним полетели туда же восемь запечатанных бутылок, пара выходных штанов мага, три его любимых халата и домашние тапочки. Последние нырнули в мешок послушно, как желтые утята - в пруд. Чего нельзя было сказать о бутылках, которые, то и дело, высовывали свои любопытные горлышки наружу. И Адельмус, чертыхаясь, повторял заклинание, запихивая их обратно.

- Что здесь происходит, господин волшебник? – ошарашенно спросил Саймон.

Чародей повернул к нему красное, вспотевшее от напряжения лицо.

- Ох, некогда мне, юноша, с тобой говорить. Тут такое событие произошло! Меня на встречу выпускников Академии Магии пригласили!

Он щелкнул пальцами, предваряя вопрос Саймона. И над его головой тут же закружилась хорошенькая, похожая на волнистого попугайчика, птица. Только вместо перьев у нее были трепещущие разноцветные языки пламени.

- Адельмусу, магу-хранителю города, лично в руки, - прощебетало волшебное создание. – Вас приглашают на встречу выпускников Академии Магии. Мероприятие состоится сегодня в полночь, в столице, в главном зале башни Ковена Верховных магов. Просьба не опаздывать!

Птичка закончила щебетать и исчезла, оставив после себя пару сияющих перышек на ковре.

- Видишь? Опаздывать нельзя! – озабоченно вздохнул волшебник, и опрокинул в свой мешок пару ковров и пуфик в придачу.

Потом выпрямился, потер спину и мечтательно вздохнул.

- Вновь увидеть старых друзей, вспомнить буйную молодость – ах, как это замечательно! Знаешь, Саймон, я в свое время неплохо покуролесил. После окончания Академии юным магам дозволяется на несколько лет отправиться в путешествие. И как же чудесно я провел время в южном Джиннистане! Отсюда – моя любовь ко всему восточному, не угасшая до сих пор. Как я сражался в пустыне с грозными демонами песчаных бурь! А со сколькими веселыми джиннами свел знакомство! И именно там, дружище Саймон, я встретил свою первую любовь. Ее звали Фарида, и она была известной на весь Джиннистан чародейкой. О-о-о, какая это была фемина! Глаза – агаты, волосы – черный шелк, фигурка… м-м-м – просто персик! Горячая, как огонь, и такая же страстная! А ревнивая, будто мавр из старинной пьесы. В конце концов, именно из-за этого мы и расстались. Я начал всерьез опасаться, что моя неистовая тигрица обратит своего возлюбленного в масляный светильник или диванную подушку. Чтобы я всегда был рядом и светил, и грел только ее. Пришлось бежать из Джиннистана, обильно поливая слезами разлуки песчаную дорогу. Мда-а,лихое было времечко! Ну, потом-то я, конечно, остепенился, получил должность мага-хранителя и решил вернуться в места своего детства. В родной Фэйридж. Но я давно уже скучаю по друзьям-волшебникам и не упущу возможности повидаться с ними спустя столько лет. Так что извини, приятель, из города я исчезну на несколько дней. Надеюсь, ничего плохого в мое отсутствие не случится. Кстати, а зачем ты вообще ко мне пришел?

Глава 7. Пробил час деяний и свершений!

- Спасибо, что дали вставить хоть слово, - иронично отозвался Саймон.

И поведал магу подробности сегодняшнего заседания, включая странные вопли помощника пивовара об «огненном змее».

- А, ерунда это все! Пьяный бред любителя недобродившего эля, - отмахнулся волшебник, в точности, как начальник бедного пьянчужки. – Какой еще Огненный Змей? Если б такая пакость приблизилась к Фэйриджу на расстояние десяти миль, я сразу бы ее почуял силой своей магии. Не бери в голову, дражайший Саймон! Трудись на благо города и жди меня.

- А вы точно уверены, что никакого Змея не существует?

Саймон ухватил мага за полу халата, пытаясь удержать его. Молодого бургомистра не на шутку взволновало известие об отъезде волшебника. Он привык в любой непонятной ситуации обращаться к Адельмусу и сейчас теперь почувствовал себя совершенно беззащитным. Чародей терпеливо вздохнул, освободил одеяние из рук Саймона, вгляделся в его лицо и покачал головой:

- Фэйриджу ничего не грозит, клянусь бородой Мерлина! А вот ты, мой друг, не на шутку простужен. Сказалась недавняя беготня под дождем в мокром сюртуке. Ну, и ночные возлияния вместо хорошего ужина здоровья тоже не прибавляют.

- Я совершенно здоров, - удивился Саймон. – Голова не болит, чихать не хочется.

- Ха! Так сущность магической медицины именно в том и состоит, чтобы определить диагноз и дать пациенту лекарство до того, как он заболеет. На нашем языке это называется «волшебная профилактика». Словом, обожди минутку, сейчас я приготовлю тебе эликсир.

Адельмус прекратил бросать вещи в мешок. Щелкнул пальцами, и перед ним появилась спиртовка. Через мгновение на синем огоньке уже кипела, исходя разноцветным паром стеклянная колба. А чародей сыпал в нее прямо из рукава халата какой-то бурый порошок.

- А мне это пить придется или растираться им снаружи? – опасливо поинтересовался бургомистр.

- Пить, конечно! – буркнул маг. – Три раза в день после еды. Да не смотри ты с таким ужасом! Это всего лишь молоко, на которое я наложил чары и добавил перетертых лекарственных трав. Пахнет неплохо, да и на вкус не совсем противно.

Он хлопнул в ладоши, спиртовка исчезла, и маг протянул Саймону закрытый флакон с белой жидкостью.

- Держи и цени мою заботу! После еды – сразу выпей три глотка. Ну, а я полетел на встречу выпускников.

С этими словами Адельмус взмахнул рукой. Огромный, набитый всякой всячиной мешок тут же сдулся, как шарик, из которого выпустили воздух. Волшебник повесил на плечо получившуюся дорожную котомку и… растворился. Выбежав наружу, юноша увидел только, как в синем небе медленно тает силуэт мага, летящего на чем-то большом и крылатом. Переведя взгляд, Саймон заметил, что статуя железного дракона бесследно пропала с фасада башни.

- Стало быть, народная молва не врет, - усмехнулся он. – Ну, надеюсь, мой хранитель города окажется прав. И с Фэйриджем за время его отсутствия не случится ничего плохого. А я пока пойду ,поужинаю и немного погуляю, как и мечтал.

Впрочем, пока Саймон дошел до кафе, ужинать уже как-то расхотелось. Он с трудом смог впихнуть в себя пару крошечных пирожных, оставив третье сиротливо лежать на тарелке. И предоставив чашке кофе остыть не тронутой. Бургомистр не съел бы и этого, если бы не две причины. Первой - была хорошенькая хозяйка этого заведения, бросавшая встревоженные взгляды то - в его тарелку, то - на него самого.

- Наверное, я плохо выгляжу, – пробормотал Саймон, пытаясь разглядеть свое лицо в стоявшей перед ним блестящей стойке для салфеток и попутно прислушиваясь к своему организму – Как бы никого собой не испугать и не обидеть. Может быть, я и, в самом деле, нездоров? Не зря же у меня ночью голова трещала? А сейчас вот – слабость какая-то…

Он приподнял чашку дрогнувшей рукой, и тут же поспешно поставил ее на место. Но часть напитка все равно выплеснулась на стол.

- С чего это меня подтряхивает? Я – болен? Или это запоздалая реакция на то, что господин маг бросил меня одного? Черт! Я сейчас чувствую себя десятилетним мальчишкой, не выучившим урок! Который точно знает, что сейчас его поднимут со скамьи отвечать на вопросы, а потом на эту же скамью уложат и примерно накажут. Но ведь сейчас-то мне ничего такого не грозит. Даже на заседании магистрата мне удалось «ответить на все вопросы». Правда, стоит сознаться – что здешние проблемы я решаю не совсем сам, а с помощью нашего чародея. Он мне удачно подсказывает…

Вспомнив про мага, он вспомнил и вторую причину, по которой усердно пропихивал в себя пирожные.

- Адельмус сказал, что лекарство надо выпить «после еды». Если считать, что я уже поел, то, значит, пора принять снадобье. Тем более что тогда все встанет на свои места. Если причина моей внезапной трясучки – хворь, то она должна пройти. Ну, а если это страх – то я пока не знаю, что с этим делать. Надо проверить!

С этими словами он достал выданный флакон, открыл его и сделал три больших глотка. Волшебная жидкость, почему-то оказавшаяся очень горячей, сильно обожгла горло. Саймон закашлялся, из глаз брызнули слезы. Но зато противная слабость сразу отступила, а руки перестали трястись.

- Стало быть, не ошибся маг – мне действительно грозила простуда. Боюсь, что мне с Адельмусом не расплатиться – столько он успел для меня сделать. Даже не знаю, чем отблагодарить чародея. Что, к примеру, дарят волшебникам на день рождения?

Мысли лениво сменяли друг друга во внезапно отяжелевшей голове. Саймон подпер ее ладонью, глаза его стали медленно закрываться. Но чья-то маленькая ручка потеребила юношу за плечо.

- Господин бургомистр, с вами все в порядке?

Хорошенькая хозяйка кафе встревоженно склонилась над ним.

- Все хорошо, сударыня, - пробормотал он заплетающимся языком. – Просто сегодня у меня был тяжелый день.

Молодая женщина недоверчиво качнула головой. И Саймон услышал, как она тихо сказала официанту:

- Я, конечно, капнула в кофе коньяка. Но не настолько много!

- А у нашего главы города с собой, как говорится, «было», - ухмыльнулся работник заведения и незаметно указал на флакон.

- Ну, спасибо, тебе волшебник! – весьма непоследовательно и очень сердито подумал юноша. – Из-за твоего эликсира меня в городе теперь будут считать горьким пьяницей.

Впрочем, хозяйка кафе ему даже посочувствовала.

- Лечить нервы горячительным в столь молодом возрасте! Вот, что делает с людьми ответственная должность!

Она поджала губы и решительно приказала официанту:

- Сбегай на улицу и найми извозчика. Кажется, господин бургомистр пешком до дома не дойдет.

Саймон хотел возразить, но по телу разлились приятная теплота и сонливость. Да такие, что язык почти не ворочался, а ноги с трудом донесли юношу до экипажа. Как он доехал до дома – ему не запомнилось. Но проснулся Саймон в своей постели. В окно било яркое весеннее солнце, оглушительно заливались птицы, а молодой бургомистр чувствовал себя вполне бодрым и жутко голодным. Вскочив с постели, он минут двадцать отжимался от пола и поднимал гири. А недовольно бурчащему камердинеру хулигански показал язык. Чем вверг вредного старикана в глубокое оцепенение. Завтрак, который в большой и пышной столовой обычно плохо лез в горло, Саймон проглотил за один присест. И только тогда вспомнил кое о чем, и опасливо посмотрел на флакон с эликсиром.

- Что если меня опять развезет от волшебного снадобья? Члены магистрата – отнюдь не добрая хозяюшка кафе. И сочувствовать мне, а, уж тем более, отправлять меня домой – отдохнуть, они не станут. Скорее позлорадствуют и сообщат о моем «пьянстве» газетчикам. А там и попросят с поста главы города. Конечно, еще вчера мне этого и хотелось! Но одно дело – снять с себя полномочия добровольно и совсем другое – стать жертвой клеветы. Последнее – как-то противно!

Юноша заколебался. Но воспоминания о вчерашнем приступе слабости все же заставили его откупорить флакон. На этот раз он сделал три осторожных маленьких глотка. Голова снова закружилась, но соображать, вроде бы, не перестала. Да и ноги больше не подкашивались.

- Будем принимать препарат в гомеопатических дозах ,- строго и научно сказал сам себе бургомистр.

И поспешил в ратушу, навстречу новому дню, полному очередных подвигов.

Хотя поначалу никаких великих свершений не предвиделось. Зато имелась «заботливо» врученная секретарем стопка жалоб и анонимок. Саймон только удовлетворенно хмыкал, глядя, как волшебный артефакт расправляется с потоком кляуз. Спокойным и небрежным жестом бургомистр поставил чудесный предмет на последнее письмо. И даже вздрогнул, когда увидел, что выточенная из слоновой кости ладонь вдруг приобрела цвет спелой малины, а указательный палец вытянулся и показал куда-то на потолок.

- Ого! А письмецо-то, похоже, не липовое! – мысленно воскликнул юноша. – Значит, кому-то на самом деле нужна моя помощь.

Он схватил исписанный лист и углубился в чтение. Письмо принадлежало некоему Хендрику Стоффарду, известному путешественнику и ихтиологу, как он отрекомендовался в первой строке. Аккуратные строки, где круглые буквы походили на перевернутых вниз хвостами рыбок, гласили о том, что вот уже третью ночь известному ученому не дает спокойно писать научный труд некая странная, но, скорее всего, магическая аномалия. Господин Стоффрад очень просит бургомистра и мага-хранителя города посетить его дом в целях проверки на наличие каких-либо темных сил.

Саймон отложил письмо и глубоко задумался. Вчерашние неприятные предчувствия сбылись как-то уж чересчур стремительно.

- То ли почтенного знатока рыб, в самом деле, достает некая эзотерическая пакость, то ли ему просто что-то померещилось от бессонницы и напряженной работы. А, может, он любитель «заложить за воротник». Хотя, вряд ли. Я читал в какой-то газете, что этот Стоффард – почетный житель и гордость нашего города, а его труды по ихтиологии переведены на множество языков. Мда-а, не вовремя все-таки Адельмус улетел на свою встречу выпускников. Но ведь он предсказал на прощание, что никакая беда в его отсутствие не случится. Выходит, ученому просто что-то померещилось. Но для очистки совести мне все же следует посетить его дом.

Приняв такое решение, Саймон позвал секретаря и сказал, что вынужден уехать по очень важному и срочному делу. К жилищу ученого, расположенному на самой окраине, он подкатил в экипаже, как и подобает главе города. Сплошь заросший плющом по фасаду и почти невидимый с улицы из-за ветвей густых вязов – этот дом выглядел достаточно таинственно. При входе, по обе стороны лестницы, где обычно красуются мраморные львы, стояли на хвостах два бронзовых, позеленевших от времени дельфина. Хозяин, открывший Саймону дверь, тоже походил на рыбу, точнее, на пожилого добродушного карпа. Сходство усиливали круглые глаза, прячущиеся за большими круглыми же очками, длинные окладистые усы и вытянутое лицо.

- Добрый день. Проходите, господин бургомистр, - степенно произнес ихтиолог. – И не удивляйтесь, пожалуйста, что хозяин дома сам открывает гостям двери. Я, знаете ли, слуг не держу. От них только суета лишняя да всяческие неприятности. Того и гляди, бумагу с ценными научными заметками – на растопку пустят. Или уронят какой-нибудь экземпляр моей коллекции.

Саймон вспомнил своего вечно недовольно камердинера и поспешил согласиться с ученым.

- Так что, живу я здесь один, как перст, но вовсе не тужу, - продолжал ихтиолог. – С моей коллекций редких рыб – не заскучаешь. Правда, приехал ко мне на днях один дальний родственник. Весьма перспективный молодой человек. Представляете, господин Саймон, он сначала имел свой собственный бизнес, и даже сеть магазинов. Но потом решил бросить коммерцию и заняться наукой. Сейчас я вас с ним познакомлю. И заодно расскажу о своей проблеме.

Речь господина Стоффарда лилась неспешным ручейком, и Саймон только молча кивал, не имея возможности вставить хоть слово. Хотя ему уже очень хотелось перейти к сути проблемы. Ведь ученый так и не написал в письме, какая именно магическая аномалия решила нарушить его покой. И юноша опасался, что не сумеет без помощи мага разрулить ситуацию должным образом.

Глава 8. О, если б могли разговаривать рыбы - чудесных историй наслушались мы бы!

Стараясь ничем не выдать волнения, Саймон проследовал вслед за хозяином. Внутри дом известного ученого напоминал подводное царство. Плотные шторы почти не пропускали солнечный свет. Вдоль стен стояли огромные аквариумы. Чуть подсвеченная вода таинственно мерцала. А за стеклом колыхались нити водорослей, радужными блестками вспыхивали и исчезали крошечные рыбки. Сияли золотом плавники вуалехвостов, таращили огромные глазищи рыбы телескопы. Скользили по дну какие-то загадочные тени, и маленькие актинии, похожие на лиловые хризантемы, чуть подрагивали извилистыми щупальцами-лепестками.

- Вот мое богатство!

Стоффард широким жестом обвел комнату, снял очки и растроганно улыбнулся. Он даже помолодел немного, окидывая восторженным взглядом своих питомцев.

- Ах, господин бургомистр! Если б вы знали, сколько дальних стран я объехал, сколько дивных островов посетил, прежде чем составил эту коллекцию. Многих из этих чудесных созданий я поймал своими руками. И практически о каждом у меня написан трактат.

- Кстати, о трактатах!

Саймон постарался перевести разговор ближе к делу. Рыбки и аквариумы были хороши, но указанной в письме проблемы нисколько не разъясняли.

- Вы, помнится, утверждали, что подверглись нападению некоей магической аномалии как раз в тот момент, когда писали очередной научный труд?

Ихтиолог надел очки, помрачнел и кивнул.

- Причем, это был уже не первый случай. Пройдемте ко мне в кабинет, господин бургомистр, я все вам расскажу. Впрочем, нет! Сначала нужно накормить моих любимцев. Где же мой племянник? Обычно он помогает мне в этом деле. Перкинс! Перкинс! Куда же ты запропастился?

- Я здесь, дядюшка!

Откуда-то из-за занавески вышел молодой человек. Высокий, худой, с прилизанными светлыми волосами и почтительной улыбкой на лице.

- А вот и корм для ваших малышей. Чешуйчатые крошки уже, наверно, проголодались.

Он улыбнулся еще шире и тут заметил Саймона.

- Ах, какая честь! Наш дом почтил своим присутствием сам господин бургомистр!

Племянник поклонился главе города. Достал из кармана пакетик и принялся сыпать корм в каждый аквариум. Приговаривая при этом «цып-цып-цып», будто за стеклом плавали цыплята.

Саймон усмехнулся про себя:

- А неплохо быть аквариумной рыбкой. Ты просто плаваешь со своими братцами, и вдруг начинается дождь из еды.

- Я пригласил главу нашего города для того, чтобы он провел расследование и помог мне разобраться со странным ночным видением.

Племянник оторвался от кормежки рыб и укоризненно посмотрел на дядюшку.

- Дражайший родственник, но ведь я уже говорил вам, что никакого видения не было! Никакая зловредная магическая сущность не проникала в этот дом. Просто вы переутомились, сидя которую уж ночь без сна и строча свои трактаты. Вам все померещилось!

- Я хоть и ученый, и привык постигать мир эмпирическим путем, но глазам своим тоже верю! – уперся дядюшка. – И раньше, слава Мирозданию, мне такая пакость не являлась! Хотя в молодости я уставал куда больше, чем сейчас. Перкинс, когда закончишь кормежку, почисти вон те два аквариума. А мы с господином Саймоном побеседуем в кабинете приватно.

Племянник кротко вздохнул:

- Хорошо, дядя, как скажете.

Шаркающей походкой он направился к следующему стеклянному резервуару. Тот стоял совсем близко от Саймона. И даже в полумраке бургомистру вдруг бросились в глаза странные пятна на руках Перкинса. Они были на что-то похожи, но юноша никак не мог толком разглядеть – на что? Досадуя и пожимая плечами, он отправился в глубину дома вслед за его хозяином.

В кабинете ученого аквариумов не наблюдалось. Но зато на каждом свободном клочке пространства в изобилии стояли статуэтки и причудливые безделушки самого экзотичного вида. На входе Саймон чуть не споткнулся о какого-то черного африканского идола. Потом едва не сбил с полки большую бутылку с корабликом внутри. И в довершении всего больно стукнулся коленом о тумбочку, на которой восседала шестирукая богиня из Джиннистана.

- Прошу прощения, у меня тут тесновато, - засуетился господин Стоффард. – Присаживайтесь сюда, за столик. Все эти вещи – подарки от коллег-ихтиологов из разных стран. Приятно, конечно, но они занимают в доме очень много места. Однако, не выбрасывать же такие чудесные вещицы?

- Да уж, вещицы преинтересные! – морщась и потирая ушибленное место, согласился Саймон.

И с усмешкой посмотрел на стол ученого, где вперемешку с рукописями и гусиными перьями лежала резная шкатулка, стояла большая глиняная кошка и грозно пучила глаза позолоченная рогатая лягушка.

- А это мне совсем недавно прислали – из империи Хань, - улыбнулся ихтиолог. – Пока совершенно не знаю, куда девать такую красоту?

Насчет «красоты» рогатой амфибии бургомистр, может, и поспорил бы, но ему не терпелось приступить к делу. Поэтому он вежливо покивал и попросил ученого, как можно подробнее рассказать о своей беде.

- Господин Адельмус, наш маг-хранитель, улетел по важным делам, - признался юноша. – Но он уверил меня, что за время его отсутствия в городе ничего плохого не случится. Так поведайте мне, что же произошло прошлой ночью? Быть может, проблема не столь велика, и нам удастся решить ее без помощи магии.

- Вряд ли, - мрачно произнес ученый, присаживаясь напротив Саймона. – Знаете, меня трудно напугать. Я замерзал в Северных морях, плыл на утлом каноэ по реке, кишащей аллигаторами, переходил вброд озеро, полное пираний. Один раз чуть не попался на зуб акуле. Но то, что явилось мне в прошлую ночь, превосходит всех монстров, созданных матушкой-природой.

Он снял очки, прикрыл глаза и начал рассказывать:

- В тот вечер я, как обычно, задержался с работой допоздна. Меня интересовала сезонная миграция осетровых рыб, я рылся в энциклопедиях, попутно делая выписки для своей научной работы. В тот роковой миг я стоял у шкафа, повернувшись спиной к окну. Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Он был почти физически ощутимым, так словно мне под лопатку воткнулось дуло ружья. И одновременно я услышал очень тихое, еле слышное шипение. Я резко обернулся. И невольно разжал руки, роняя тяжелый том. Он ударил меня по ноге, но я даже не почувствовал боли. Из ночной темноты, из-за оконного стекла на меня смотрело самое страшное чудовище, какое только можно было представить! Огромная круглая, как шар, голова ярко-красного цвета. Безгубый рот оскален в мерзкой ухмылке, обнажая ряд кривых, желтых клыков. И глаза! Поистине ужасные глаза! Косые, с вертикальным зрачком, рассыпающие потоки искр. Неудивительно, что я – закаленный путешественник со стажем, в ужасе замер, глядя на это исчадие ада.

- Постойте, вы сказали, что у чудовища из глаз сыпались искры?! – воскликнул Саймон, ясно ощущая, что рассказ ученого кое-что ему напомнил.

- Да-да, именно так! Языками пламени была окружена и его чудовищная голова, а из оскаленной пасти струился черный дым.

- А какое туловище было у монстра – вы не разглядели? – упавшим голосом спросил бургомистр.

Его собеседник на мгновенье призадумался.

- Боюсь, что нет. Ведь его жуткий взгляд буквально сковал меня страхом по рукам и ногам. Впрочем, сейчас припоминаю, что, в целом, чудовище напоминало увеличенного до кошмарных размеров головастика. Или некую безногую ящерицу. Впрочем, я не уверен ни в том, ни в другом. Тогда мне было не до деталей.

- Я вас понимаю, - протянул Саймон. – И последний вопрос. Исчадие ада не пыталось напасть на вас?

Хендрик Стоффард пожал плечами.

- Физически – нет. Но сам вид монстра настолько потряс меня, что я сполз по стенке на пол и, наверное, на несколько секунд потерял сознание. Когда я очнулся, надо мной в тревоге стоял племянник и поливал меня из чайника водой. А чудовище бесследно исчезло.

- Ясно, - задумчиво произнес бургомистр, волею судьбы ставший в этот миг кем-то вроде сыщика. – Точнее, многое пока не ясно, но кое-какие зацепки у меня в сознании уже появились. Так вы говорите, что это жуткое видение повторялось несколько раз?

- Увы, да, - вздохнул ученый. – Хуже всего то, что я не знаю, в какой день и час чудовище появится снова. Оно может возникнуть в начале ночи или ближе к рассвету. А, может, и вовсе не появиться. Из-за него все мои нервы напряжены, как корабельные канаты. А научная деятельность практически остановилась. Именно поэтому я позвал на помощь не только вас, но и нашего мага-хранителя. Однако, его нет в городе, и я не представляю, кто бы теперь помог мне…

- Ну, например, обер-полицмейстер со своими бравыми ребятами, - заметил Саймон. – Раз у чудовища есть голова, глаза и какое-то туловище, в него вполне можно всадить десяток пуль. Лучше всего – серебряных.

- Вы хотите позвать на помощь полицию? – изумился ученый.

- Почему бы и нет? У парней, служащих там, нервы, как правило, стальные, а глаз – наметан. Они привыкли смотреть в лицо опасности. А банда головорезов с ножами и пистолетами бывает куда опаснее всяких инфернальных монстров.

Бургомистр замолчал на мгновение, мысленно что-то прикидывая, а потом решительно произнес:

- Этой ночью мы устроим в вашем доме засаду на чудовище. Если оно не явится, сделаем то же самое еще раз и еще, сколько понадобится. Не беспокойтесь, господин Стоффард! Я не позволю, чтобы выходцы из преисподней терроризировали почтенных ученых и знаменитых путешественников.

Он скрепил свои слова рукопожатием, еще раз успокоил ученого и покинул его дом. Но недалеко от крыльца Саймона остановил племянник ихтиолога – Перкинс.

- Как здоровье моего дядюшки? – с глубоким вздохом спросил он.

Бургомистр немного удивился.

- Я не врач. Но полагаю, что его нервы сильно расстроены из-за явления проклятого чудовища.

Племянник вздохнул еще раз.

- Знаете, его нервы были не в порядке и раньше.

Он зачем-то огляделся по сторонам и произнес очень тихим шепотом.

- Когда я только приехал к дядюшке в гости, он уже вел себя очень странно. Разговаривал со своими рыбами, как с людьми. Часто терял свои вещи или забывал, куда их клал.

- Ну, рассеянность у ученых – обычное дело, - возразил Саймон.

И пристально вгляделся в лицо собеседника. Оно, казалось бы, выражало искреннюю грусть и тревогу за близкого родственника. Но что-то все-таки насторожило юношу.

- Вы считаете, что никакого монстра не было? И весь рассказ – плод фантазии вашего дядюшки? – прямо спросил он.

Перкинс слегка попятился.

- Я не могу утверждать это однозначно. Понимаете, мой дядя – великий ученый. И такой же большой чудак. Живет в полумраке, как глубоководная рыба. Коллекционирует какие-то странные вещи. Днем спит, а работает исключительно по ночам. Согласитесь, что такой странный образ жизни рано или поздно может пагубно сказаться на его здоровье. В том числе – и психическом!

Слова племянника звучали вполне разумно. И Саймон согласился бы с ними. Если бы не одно обстоятельство. Помощник винодела видел в небе «огненного змея» в ту же ночь, когда ученому явилось чудовище.

- Это не может быть простым совпадением! - подумал юноша. - Хотя не знаю, из какого темного мира выскочило то страшилище? Или его выпустили?! Но – кто? Кому выгодна гибель знаменитого ихтиолога? А почему – сразу гибель? Вроде бы, монстр не делал попыток напасть на старика. Только зыркал огненными глазами. Хотя много ли надо пожилому человеку? Удивляюсь, как бедного Стоффарда после первого же раза удар не хватил! И тут я снова выхожу на тот же вопрос. Кто бы обрадовался и почему, если б ученого не стало на свете?

Саймон задумался так глубоко, что Перкинсу пришлось достаточно шумно потоптаться на месте и громко посопеть, чтобы напомнить о себе. Бургомистр встряхнул головой и решил, что обдумывать все детали преступления будет уже дома.

- Ваш дядя производит впечатление абсолютно адекватного человека, - сухо произнес он. – И я намерен привлечь полицию, чтобы защитить почетного жителя Фэйриджа от любых посягательств на его жизнь. Как реальных, так и мистических!

- Я очень люблю дядюшку и желаю ему только добра, - поспешно согласился племянник.

Саймону ничего не оставалось, как откланяться, а после – нанять экипаж и поехать домой.

Глава 9. Не все случайности случайны. Не верится? Но это так

Он бы, наверное, сразу отправился в полицейский участок. Но вспомнил, что для открытия «дела», наверняка понадобится присланное ему письмо с просьбой о помощи. Иначе ведь полицейские крючкотворы спросят – какого черта глава города лезет не в свое дело?

- День клонится к вечеру, и на месте, скорее всего, уже никого не найдешь, – вздохнул Саймон. – Даже не думал, что мой визит к ученому так затянется. Придется отложить дела на утро.

Честно сказать, ему не слишком хотелось тащиться на другой конец Фэйриджа. Тем более, в сумерках. Участок располагался ближе к тому месту, где селилась беднота. И об эту пору там всякое могло случиться. Не то чтобы бургомистр сильно опасался за свою жизнь, но и потеря кошелька оказалась бы сейчас совершенно не к месту. Дома - гораздо спокойнее. Самые большие неприятности, что могли его там поджидать – это вредный камердинер, парочка призраков (о которых все время твердил ему старый слуга), и один живой паук, недавно поселившийся в кабинете. Но дракона – точно не было!

Старик Симпсон, по обыкновению не дождавшись своего хозяина, уже залег спать, а призраки прежних бургомистров так и не явились. И только паук привычно висел над чернильницей.

- Ты опять здесь, дуролом? – сердито спросил его Саймон.- Когда-нибудь свалишься туда и утопнешь!

И подул на бестолковое насекомое. Паук недовольно встряхнулся и убежал в сторону книжных полок. Бургомистр проводил его взглядом и пробормотал:

- Что бы мне почитать на сон грядущий? Может, детективчик?

Он задумчиво перебрал печатные издания. И вытащил из стопки историю об отважном сыщике и чудовищной собаке, скрывавшейся на болотах. Но не успел раскрыть книгу, как в голову зашла мысль.

- Хм! Может, племянник ихтиолога тоже решил попугать дядюшку чем-то не существующим в действительности? Это было бы совсем неплохо! Ну, то есть, плохо, конечно, с точки зрения родственных отношений. Но для города – совершенно безопасно. Правда, есть еще пивовар – со странным рассказом, но вдруг он просто переусердствовал с возлияниями?

Саймон вздохнул.

- Все-таки, куда надежнее, когда все в мире разложено по полочкам – как вещи в шкафу или книги в библиотеке. И никакой чертовщины в нем не происходит. Особенно – на вверенной мне территории.

Он замер возле полки, забыв поставить книгу на место. Усталость и сонная одурь мгновенно испарились. Бургомистр принялся взволнованно ходить по комнате, рассуждая вслух.

- Перкинс, судя по всему, единственный родственник старика. Что означает – единственный наследник! Если сердце ученого не выдержит очередного появления монстра, или он, и вправду, сойдет с ума, или же племяннику удастся доказать, что дядюшка спятил – в любом случае, дом и все имущество бедного ихтиолога достанутся зловредному родственничку. Хм! Но у меня же нет на руках никаких фактов, изобличающих преступные намерения этого Перкинса. А вдруг чудовище существует на самом деле? Или же старый ученый действительно немного двинулся умом от долгого затворничества в окружении молчаливых рыб. Хотя, честно сказать, даже с рыбами беседовать, наверно, приятнее, чем с некоторыми типами из магистрата. Рыбки всегда всё понимают и слушают внимательно, не перебивают. И ртами хлопают в подтверждение того, что понимают. Нет, не похож этот ихтиолог на сумасшедшего. О своих любимых питомцах он рассуждал вполне здраво, да и вообще произвел на меня впечатление трезвомыслящего, хоть и весьма увлеченного наукой человека. В общем, история темная, но одна зацепка у меня все-таки есть! Судя по показаниям Стоффарда, появление в его доме племянника, как раз совпадает с явлением огнедышащего чудовища. Черт знает что, теперь в голову полезло! Перкинс – оборотень?! Да ну, бред, бред и еще раз – бред! В старой книжке злоумышленник прятал собаку на болотах, вымазав ее светящейся краской. А в моем случае, где мог племянник спрятать монстра? На чердаке? В подвале?! При том, что такое страшилище еще найти как-то надо. И сделать так, чтобы оно само тебя не слопало!

Саймон почувствовал, что его рассуждения зашли в тупик. Шепотом обругал себя за бестолковость, сунул книжку обратно на полку и вновь зашагал по комнате, ожесточенно почесывая затылок.

- Все-таки придется обратиться в полицию. Пусть попробуют выведать что-нибудь о прошлом этого родственничка. И о том, какого рода магазин он держал. Вдруг тот, в котором торгуют редкими и экзотичными опасными животными? Засаду на монстра в доме ученого я, конечно, организую. Но надо как-то умудриться сделать так, чтобы племянник ничего об этом не узнал. Иначе летучее чудовище не появится, и преступника мы не найдем. Ну, все подробности мы обсудим завтра с обер-полицмейстером.

Тут юноша почувствовал, что его опять начинает познабливать, вспомнил, что забыл принять после ужина волшебное снадобье и торопливо сделал заветные три глотка. Тепло и спокойствие снова охватили Саймона, голова его приятно закружилась, и уже через несколько минут бургомистр мирно спал.

Следующий день выдался чрезвычайно хлопотным. Саймон вызвал к себе в ратушу управляющего отделением полиции. И долго втолковывал пожилому служаке щекотливые подробности «Дела об Огненном Змее». Тот недоверчиво хмыкал, теребя щеточку коротких жестких усов. Но все-таки выдал полезный совет. Предложив устроить засаду не внутри дома, а снаружи

- Так что, ваша милость, если я понял правильно,страшилище это всегда за окном господина ученого появлялось? – уточнил он.

И получив утвердительный ответ – продолжил.

- Стало быть, ловить его надо на подлете к дому! Есть у меня в отделении один молодой лейтенант, который не боится ни чертей, ни драконов и со ста шагов пулю прямо в цель посылает. Его да еще парочку крепких ребят на задание и возьмем. Как стемнеет – окружим дом незаметно. А как все в доме спать полягут – засядем в кустах и будем за небом следить. Подстрелим змеюку этого, как зайца на охоте – вы даже не сомневайтесь, господин бургомистр! А уж, как мы его подстрелим, Перкинс этот себя чем-нибудь да выдаст. Если, конечно, именно он на своего дядюшку чудовище напускал!

Саймон вздохнул и заметил, что лучше бы сделать наоборот. Сначала проследить за племянником, а потом уже охотиться на монстра.

- Вы приставьте к нему своего шпиона, - посоветовал он полисмену. – Пусть посмотрит, куда этот Перкинс обычно ходит и зачем. Вдруг где-то на окраине есть тайный сарай, в котором он держит на цепи чудовище. И вообще, я желал бы проконтролировать ход операции сам.

- За Перкинсом последим, а в остальном – извините! Никак не могу взять вас на задание! – отрезал начальник полиции. – Потому как, личность вы для нас - очень ценная. Разве можно главе города так рисковать?!

Юноша, весьма раздосадованный тем, что его желание помочь хорошему человеку приняли за каприз важной персоны, принялся убеждать обер-полицмейстера. Но тот ни в какую не соглашался, и Саймон отстал от него. Решив, что пробраться этой ночью к дому ихтиолога и проследить за ходом операции он может и без чужого разрешения. Он попросил начальника полиции прислать к нему курьера с описанием результатов слежки за племянником. Полицейский дал обещание и с тем распрощался.

Остаток дня Саймон перекладывал документы с места на место и маялся от ожидания. Ближе к вечеру прибыл курьер из полицейского отделения с докладом. Как выяснилось, племянник ученого в этот день ничего подозрительного не совершал и практически никуда не выходил. Сбегал один раз на улицу за газетой и снова пропал в недрах дома. Бургомистр заметно расстроился. Стройная, почти до конца продуманная версия преступления трещала по швам. И вся надежда была на сегодняшнюю ночь да на бравых полицейских и их меткий глаз.

- Хотя пристрелить монстра – это ползаботы, - мрачно думал Саймон. – Что с того толку, если мы не поймаем преступника? Потому-то мне и хочется самому ввязаться в это дело, что наша доблестная полиция привыкла лишь хватать, вязать и тащить в участок уличных хулиганов и мелких воришек. А крупные злодеи до сего дня в нашем городе, хвала Небу, не появлялись. Выслеживать их – особая работа. Мда! Как говаривал старина Шерлок: «Если факт противоречит всей последовательности умозаключений, это означает лишь то, что оно имеет иное толкование». Эх, где ты, великий сыщик, когда ты так нужен?! Придется мне самому, хотя бы отчасти, соответствовать этой роли. Хотя раньше я ничем таким не занимался. Наверно, во мне живет тайный авантюрист. И он безумно скучает среди гор деловых бумаг и нудных заседаний. Ну, и к тому же, нельзя забывать, что старый ученый обратился за помощью ко мне лично. Как-то нехорошо обманывать ожидания почтенного человека. В общем, как только часы на башне пробьют девять, сразу отправляюсь к дому ихтиолога. При этом мне как-то нужно не потревожить сидящих в засаде полицейских. Иначе сам схлопочу заряд свинца или случайно спугну преступника. Неизвестно, еще что хуже!

День, казавшийся бесконечным, наконец-то, закончился. Сначала сгустились лиловые сумерки, за ними подплыл вечер. Дождавшись девяти заветных ударов часов на большой башне, Саймон тихо выскользнул на улицу. Засыпающий Фэйридж выглядел вполне мирно и уютно. Желтые фонари бросали на мостовые лужицы теплого света, и под ними стайками кружились крупные ночные бабочки. За освещенными окнами двигались силуэты людей. Кто-то садился ужинать, кто-то с кем-то беседовал или гладил любимую кошку. Из одного приоткрытого окна доносились звуки рояля, и в такт им над клавишами склонялся тонкий девичий профиль. Уличные кафе, работающие до глубокой ночи, манили ароматами свежих булочек с корицей и кофе, а из темных садов доносился запах цветущего жасмина.

- Удивительное дело, - размышлял Саймон, двигаясь в экипаже к дому ихтиолога. – Посмотришь вокруг – тишина, покой, очарование милого провинциального городка. И никто не знает, что в самом сердце этой тишины созрел замысел зловещего преступления.

Он проехал ровно половину пути, а затем расплатился с извозчиком, и остаток дороги прошел пешком. Здраво рассудив, что коляска, остановившаяся посреди пустынной улицы напротив дома подозреваемого, неизбежно привлечет внимание полиции. К тому моменту уже совсем стемнело. По мере приближения к жилищу ученого, фонари на улицах попадались все реже. Зато в подворотнях замелькали подозрительные тени. Бургомистр старался держаться освещенной стороны улицы, мысленно не раз осудив себя за то, что не взял на задание хотя бы тяжелую трость. Чтобы, в случае неприятной встречи, попытаться отбиться от злоумышленников. Но все обошлось, и до нужного места он добрался благополучно.

В этот темный ночной час дом ученого выглядел особенно загадочно, если не сказать зловеще. Растрепанные кроны вязов чернели на фоне звездного неба, а плющ, оплетавший фасад, казался траурным флером. В доме горело всего одно окно на втором этаже. По все видимости, Стоффард, как обычно, посвятил эту ночь своим научным трудам. Забор вокруг жилья заменяла живая изгородь, и юноша осторожно шагнул в щель между кустами. И замер, боясь наткнуться на сидящего в засаде полицейского. Крадучись, сделал еще несколько шагов. Что-то прошелестело за его спиной, и Саймон, вздрогнув, остановился.

- Мышь, что ли? Да нет, звук был громкий. Может, кошка бродячая в кусты прошмыгнула? – пронеслось у него в голове.

Он сделал большой шаг в сторону. Под ногой предательски хрустнула какая-то ветка. В тот же миг, кто-то огромный навалился на него сзади. Выкрутил руки, повалил на траву.

- Господин обер-полицмейстер, я злодея поймал! - прогремело над головой бургомистра.

Бедный Саймон дернулся и издал невнятный звук. Доказывать свою невиновность, уткнувшись лицом в землю, было практически невозможно.

- Лежи, не дергайся, злыдень! – пробасил тот же голос. – Ишь, крадется тут! А доблестная полиция – давно на страже.

Чьи-то тяжелые сапоги протопали по траве и остановились возле самого носа юноши.

- Поймал преступника, Смит? – прозвучало сверху. – Молодец, получишь премию. Переверни-ка его. Хочу на его рожу полюбоваться.

Полицейский крепким тычком выполнил приказ. Над измазанным в земле Саймоном, склонилась физиономия обер-полицмейстера.

- Ах, ты ж…! – он проглотил ругательство.

А потом побагровел и рявкнул:

- Господин бургомистр! Какого черта вы тут делаете?!

- К-как б-бургомистр? – от изумления громила, скрутивший юношу, даже начал заикаться. – Я же думал, что это – злодей.

- Я – тоже, - мрачно согласился начальник полиции. – Но – нет! Это просто глава нашего города решил в героя поиграть.

Он протянул Саймону руку, помогая ему подняться. В этот миг юноше стало невыносимо стыдно. Он стоял перед представителями закона – чумазый, растрепанный, в перепачканном сюртуке, прекрасно понимая, что сорвал им всю операцию, и, вообще, повел себя, как полный идиот.

- Если завтра молва о моем «подвиге» разнесется по городу, и меня попросят с занимаемой должности, это будет только справедливо, - пронеслось в голове у Саймона.

Обер-полицмейстер глубоко вздохнул и небрежно махнул рукой:

- Выбираемся из кустов, ребята! Задание провалилось.

Бургомистру тоже очень захотелось провалиться. Желательно под землю и, как можно, глубже. Здоровенные парни в форме, шурша ветками и переговариваясь, начали выползать из укрытий. В этот момент дверь дома распахнулась, громко хлопнув. На крыльцо выскочил Перкинс.

- Кто здесь?! Убирайтесь вон, а то полицию вызову!!!

И осекся, увидев, что газон перед домом полон полицейскими.

- А что, собственно, происходит? – растерянно поинтересовался он.

- Выполняем приказ господина бургомистра, - мстительно откликнулся начальник полиции. – Хоть он и помешал нам довести дело до конца.

Глава 10. Забудьте вы про дедуктивный метод, его придумали учёные стручки!

Племянник ученого перевел взгляд на Саймона. Глаза его стали примерно такими же, как у рыбы-телескопа.

- Господин бургомистр, что с вами? – шепотом осведомился он.

Глава города, потоптавшись на месте и стряхнув с костюма часть грязи, угрюмо ответил:

- Хотел лично возглавить операцию по обезвреживанию опасного монстра. Но вышло так, что за преступника приняли меня.

Перкинс сочувственно вздохнул и укоризненно покачал головой:

- Ну, я же говорил вам, что летучее чудовище не что иное, как плод расстроенного воображения моего дядюшки. Вам бы следовало позвать сюда доктора, а не стражей порядка.

Саймон стоически проглотил и этот упрек. И только сокрушенно развел руками

- К кому надо вызвать доктора?

Знаменитый ихтиолог Хендрик Стоффард появился на крыльце с весьма недовольным видом.

- Племянник, что происходит? Почему у меня во дворе собрались посторонние? Кричат, шумят, отвлекают от работы… Здравствуйте, господин бургомистр. А-а, я понял! Это была засада на монстра? Но, боже мой, что случилось с вашим костюмом?

- Пострадал во время охоты на несуществующее чудовище, - съязвил обер-полицмейстер, не дав Саймону вставить и слова.

Ученый поправил очки и бросил на полицейского сердитый взгляд.

- Между прочим, летучий змей, неоднократно терроризировавший меня, существует на самом деле! – заявил он.

Перкинс горестно покачал головой.

- Мой дорогой дядя, умоляю, успокойтесь! Вы же видите, что никакого чудовища здесь нет. Наша доблестная полиция долго ждала его во дворе – и все безрезультатно. Ложитесь лучше спать, дядюшка. Я дам вам самое лучшее лекарство для сна. А утром вызову врача. Он осмотрит вас, пропишет капли от нервов. Может даже, посоветует отдохнуть месяц-другой в каком-нибудь очень хорошем санатории для людей с утомленной психикой.

- Я совершенно здоров! – возмутился дядюшка. – И физически, и психически!

- Конечно, конечно, - улыбнулся племянник. – Вот завтра доктору об этом и расскажете. А пока – пора баиньки!

Он обнял родственника за плечи и попытался увести его в дом. Ученый вырвался и бросился к нерешительно примолкшим полицейским.

- Ну, почему мне здесь никто не верит?! Господин бургомистр, я же ясно видел огнедышащее чудовище за своим окном!

- Да-а, дядюшка, похоже, помощь доктора вам все-таки необходима, - печально покивал племянник.

В этот миг дверь дома за его спиной странно вздрогнула. Потом дернулась еще раз и затряслась, как при землетрясении. Перкинс испуганно соскочил с крыльца. Из щели между дверью и косяком ударил резкий ярко-синий свет. Во дворе на мгновение стало светло, как днем. Дверь вздрогнула последний раз и с грохотом слетела с петель. Что-то длинное, хлесткое, липкое вырвалось из глубины дома. Нечто, похожее на щупальце огромного осьминога.

Оно с чпокающим звуком обвилось вокруг пояса Перкинса и потащило его вперед. Племянник дико заорал. Полицейские выхватили оружие… От страшного удара содрогнулась земля. Все, кто стоял на ногах, рухнули в траву. В разломанном дверном проеме появилось чудовище, достойное самого жуткого ночного кошмара. Огромные перепончатые лапы скребли землю острейшими когтями. Сверкающее золотом толстое брюхо и такая же бугорчатая спина слепили взгляд. У чудовища была плоская голова, круглые, горящие злобой глаза и длинные кривые рога. Ярко-красная, влажная пасть напоминала средних размеров пещеру. И именно туда монстр тащил несчастного племянника, обхватив его своим чудовищным языком! Перкинс издал еще один придушенный крик. Начальник полиции вскочил с земли и вскинул руку с пистолетом. Ударил выстрел! Потом еще один и еще! Полицейские палили из всех стволов, но пули только отскакивали от бронированной шкуры монстра. В этот страшный миг Саймон потрясенно осознал, что внешний вид чудовища отчего-то ему знаком.

- Не-е-ет!!! – снова завопил, извиваясь, Перкинс.

Глаза монстра вспыхнули еще ярче. На мгновение он перестал тянуть жертву в свою пасть.

- ПРИЗНАВАЙСЯ!!! – с силой и мощью грома пронеслось над головами испуганных людей. Ученый покачнулся и упал в обморок. Закаленные в боях полицейские выронили оружие и заткнули уши.

- Все скажу! – как в лихорадке, зачастил племянник. – У меня там… наверху .. в моей комнате… В шкафу спрятано. Я не хотел, честное слово! Бес попутал!

Чудовищный язык дернулся снова. Перкинс почти влетел в пышущую жаром, огромную, мокрую пасть. В этот миг Саймон, плохо соображая, что он делает, вскочил с земли, и кинулся ему на помощь. Перепончатая лапа топнула, и юноша снова повалился на землю. Что-то больно впилось ему в бок. Саймон машинально сунул руку в карман и вынул флакон с лекарственным зельем. И, в полном отчаянии, швырнул его в чудовище, как гранату! Флакон ударил монстра между горящих глаз и разбился. Белая жидкость потекла по золотой голове. Чудовище издало хриплый квакающий звук, задрожало, вспыхнуло и …взорвалось! Ослепительная вспышка заставила всех зажмуриться. А когда люди открыли глаза – на развалившемся крыльце лежала статуэтка золотой рогатой лягушки. Подарок ученому от коллеги из империи Хань. Рядом без сознания валялся племянник ихтиолога.

Саймон провел рукой по лбу, собирая остатки мыслей. Прежде чем монстр самоликвидировался, произошло что-то очень важное. Что же?! И юноша, вспомнив, закричал командным голосом:

- Немедленно проверьте комнату Перкинса. Особенно его шкаф!

Начальник полиции обалдело посмотрел на него. Потом тоже хлопнул себя по лбу и оглушительно гаркнул:

- Слышали, парни?! А ну – живо выполнять приказ нашего бургомистра!

Сам же он вместе с Саймоном склонился над бедным ученым. Достал из кармана фляжку и влил в приоткрытый рот господина Стоффарда несколько капель коньяка. Ихтиолог закашлялся и открыл глаза.

- Бог мой, ну и кошмар же мне приснился, - простонал он.

Потом привстал, огляделся и ахнул.

- Похоже, это был не сон!

- Не сон, - устало вздохнул Саймон, помогая ученому подняться. – Вышла странная штука! Волшебное чудовище покарало монстра-человека.

Ученый растерянно моргал.

- Что вы имеете в виду?

- Сейчас узнаете, - хмыкнул начальник полиции. – Вот только мои ребята комнату вашего племянника обыщут.

- Господин обер-полицмейстер, смотрите, что я нашел!

Из дома, перепрыгнув через кучу досок на месте бывшей двери, выбежал тот самый здоровяк, что поймал Саймона. В руках у него было нечто яркое и плоское.

- Вы гляньте только! Ну, и рожа!

Бургомистр, начальник полиции и ученый изумленно и потрясенно уставились на большое подобие сплющенного воздушного шара. Круглое резиновое полотнище «украшало» изображение мерзкой скалящейся рожи с косыми глазами и острыми зубами. Оно, к тому же, почему-то светилась в предрассветном полумраке.

- Фосфорная краска, - потерев изображение пальцем, определил обер-полицмейстер, - Ай-да, племянничек! Мда-а, хорошую змею вы пригрели на своей груди, господин Стоффард. Смотрите, да у этой уродины и хвост имеется. Тоже – из резины. А вот в эти отверстия, судя по всему, вставлялось что-то вроде бенгальских огней. Видите? Даже фитили горелые кое-где остались.

- Господин ученый, подскажите, какой магазин держал ваш племянник, до того, как переехал жить к вам? – мигом сообразил Саймон.

- Магазинчик «Все для праздников и фейерверков», - мрачно ответил дядюшка, до которого тоже дошло, что любимый родственник оказался тем еще злодеем.

- Все сходится! – кивнул бургомистр. – А я-то все гадал – почему у вашего племянника на руках такие странные пятна? Следы от смеси для бенгальских огней и фосфора – вот что это такое! Уверен – Перкинс придумал это гнусное изобретение, чтобы любым путем завладеть вашим имуществом. В крайнем случае, отправить вас в сумасшедший дом и оформить опекунство над вами и вашей собственностью. - Племянник рассказал, что его бизнес потерпел крах, и теперь ему буквально негде приклонить голову, - с тяжелым вздохом поведал ученый. – Если б я только знал, что даю приют не бедному родственнику, а опасному преступнику!..

Преступник слабо пошевелился и застонал.

- Смит, приведи его в чувство и тащи в участок! – быстро приказал начальник почтительно застывшему рядом подчиненному. – А вы, господин Стоффард и господин бургомистр, свидетелям пойдете.

Он еще раз посмотрел на Саймона, как-то странно качнул головой и протянул ему руку:

- Спасибо вам! Я-то думал, что вы нам операцию сорвали. А вы – спасли человека, пусть даже негодяя, и помогли закрыть это дело.

- Ну, случайно так вышло, - немного смутился юноша, пожимая крепкую ладонь стража порядка. – По правде говоря, если бы не зелье, что дал мне наш маг-хранитель, эта ночь закончилась бы совсем по-другому.

Окончательно пришедший в себя ихтиолог, нацепив треснувшие очки, внимательно рассматривал злополучную лягушку, опасаясь, впрочем, трогать ее руками.

- Подумать только! Я-то думал, что это простая безделушка. А она оказалась сильнейшим магическим артефактом. Почему-то коллега, приславший мне ее, ничего об этом не написал.

- О природе таких вещей много знает чародей Адельмус, - заметил Саймон. – И до его возвращения к статуэтке лучше не прикасаться. Сейчас мы все поедем в полицейский участок давать показания, а потом я бы посоветовал вам пожить несколько дней в гостинице. Пусть волшебник, когда вернется, проверит весь ваш дом на предмет обнаружения таких вот опасных штучек и обезвредит их. Что-то мне не хочется появления нового монстра! Пусть даже борющегося за справедливость и выводящего злодеев на чистую воду.

Ученый испуганно замахал руками:

- Что вы, что вы! Разве я могу хоть на день оставить моих питомцев одних?! Кто их покормит? Кто поменяет им воду в аквариумах?! Кто, наконец, поговорит с ними? Никуда я не уеду! А опасную статуэтку лучше отдам вам, господин обер-полицмейстер. Пусть она хранится где-нибудь в вашем сейфе.

С этими словами ученый наклонился, бесстрашно взял в руки рогатую лягушку и протянул ее начальнику полиции. Тот слегка изменился в лице, но опасный предмет принял и сунул в карман. После чего зычно гаркнул:

- По коням, ребята! Нам еще надо в участке преступника допросить и у свидетелей показания взять. Всем премия в двойном размере за сегодняшнюю операцию!

Остаток ночи Саймону запомнился плохо. В памяти осталось только то, как полуживой, трясущийся Перкинс дрожащим голосом признавался во всем. Как прогорел его бизнес. Как он решил втереться в доверие к дальнему родственнику, чтобы свести его с ума или довести до инфаркта, и завладеть домом и всем имуществом. Как из остатков материалов для салютов и фейерверков он соорудил «огненного змея». И запускал его на покрашенной в черный цвет веревке, прячась в кроне вяза, растущего напротив дядюшкиного кабинета. Как однажды веревка порвалась, и змей улетел в небеса.

- Должно быть, именно тогда его увидел бедняга пивовар, - хмыкнул Саймон. – Надо бы рассказать эту историю ему и его начальнику. А то несчастного все теперь считают помешанным или изрядно перепившим собственной продукции.

Ихтиолог горестно вздохнул. А племянник закончил чистосердечное признание. Сказав, что сделал второго «монстра», но тут как раз нагрянула полиция. И чудовище осталось валяться в шкафу. Преступника заключили под стражу, а бургомистр подписал свидетельские показания. После чего, уснул прямо в кабинете начальника полиции. Во всяком случае, больше он ничего не помнил и не видел. Как ни странно, очнулся Саймон уже в своей постели. Его разбудил упоительный аромат кофе со сливками. Еще не открывая глаз, он улыбнулся и подумал, что вредный камердинер, должно быть, сменил гнев на милость. Раз в кои-то веки решил подать завтрак хозяину в постель. Но едва юноша протер глаза, как тут же чуть не слетел с кровати от изумления.

В нескольких метрах над полом, на белом облачке, скрестив по-турецки ноги, восседал ни кто иной, как маг-хранитель Адельмус. В руках он держал кофейник, а рядом парили две маленькие чашечки.

- Я все знаю, о, мой юный друг! – провозгласил он. – Прошлой ночью ты вел себя поистине мужественно, хотя и несколько самонадеянно! Но тебе удалось спасти хорошего человека и вывести на чистую воду преступника. Впрочем, злодея ты тоже спас, и теперь его ждет скорый и справедливый суд.

Глава 11. Есть минутка для отдыха, даже две…

С этими словами волшебник наполнил подлетевшую к нему чашку и отправил ее в обратный полет. Саймон поймал столь экзотически поданную ему посуду, с удовольствием отхлебнул ароматного напитка и улыбнулся:

- На вкус это гораздо лучше вашего эликсира, который, кстати говоря, и победил монстра. А вам удалось выяснить, почему вдруг статуэтка превратилась в чудовище?

- Конечно же, удалось! – величаво кивнул маг. – Маленькое рогатое земноводное из империи Хань – на самом деле, мощнейший артефакт, защищающий дом от врагов. Подобные волшебные создания очень чувствительно реагируют на ложь в адрес хозяев дома. Можно даже сказать, что вранье Перкинса долго откладывалось в сознании этой лягушки. Пока она не почувствовала, что хозяину грозит реальная опасность, и не набросилась на врага.

Саймон передернул плечами, вспомнив события страшной ночи.

- А все-таки, почему ваш эликсир утихомирил чудовище?

- Потому что я сварил его на молоке. Оно издревле считалось символом добра, богатства и достатка в доме. А на защитные артефакты молоко еще и действует, как снотворное.

- Мда-а, хорошо, что зловредный Перкинс этого не знал, - заметил Саймон, допивая кофе. – Послушайте, но когда же вы вернулись, раз уже успели во всем разобраться?

- Сегодня рано утром, - пожал плечами маг. – Я почувствовал неладное, сорвался с дружеской вечеринки и примчался в город. Навестил начальника полиции, потом твоего ихтиолога. Проверил его дом и не обнаружил больше никаких магических предметов. А роковая статуэтка будет отныне храниться у меня в башне. Во избежание всяких неприятностей.

Бургомистр уже плохо слушал его. Обхватив голову руками, он испуганно спросил:

- А который сейчас час? Раз вы уже полгорода облетели и переделали столько дел?!

- Половина пятого, - усмехнулся чародей. – Ты проспал весь день, приятель, после ночных подвигов.

Саймон тихо застонал.

- И вы меня не разбудили?! Ну, спасибо! В ратушу я безнадежно опоздал, и члены магистрата, наверняка, уже обдумывают - достоин ли такой лентяй должности главы города.

- А вот и нет, дружище! – хитро подмигнул ему волшебник.

И бросил юноше на постель взятую прямо из воздуха свежую газету.

- Ты у нас – герой дня! Все статьи нынешней прессы – только о том, как отважный бургомистр разоблачил преступника, спас ученого с мировым именем и победил монстра. А победителей, как известно, не судят. Но зато им дают, как следует, выспаться перед будущими свершениями.

- Аминь! – усмехнулся юноша, отставляя в сторону пустую чашку. – Надеюсь, герою положен вкусный завтрак? Или, точнее, ужин. Честное слово, проспав уйму времени, я проснулся таким голодным, что готов слопать эту самую ханьскую лягушку!

- Тогда идем со мной! – ухмыльнулся Адельмус. – Чувствую, что внимание публики тебя сейчас не обрадует. А на окраине Фэйриджа есть чудесный маленький ресторан. Повар там – истинный мастер своего дела. Даже моя магия не в силах сотворить подобные кулинарные шедевры! Пять минут тебе на умывание и утренний туалет - и летим вместе навстречу гастрономическим наслаждениям.

И очень скоро они оказались в удивительном ресторане, носившем скромное название «Под каштаном». Каштан там, и в самом деле, был. Причем, такой огромный, что заведение выстроили вокруг него. Из-за чего ресторан немного напоминал цирк-шапито. Только вместо арены, там была круглая поляна, где прямо посреди травы стояли столы и стулья. В центре нее возвышался могучий ствол цветущего дерева. Под порывами ветерка душистые лепестки иногда падали прямо на головы посетителей, но людей это нисколько не сердило. Сходство с цирком усиливали своеобразные "стены", сделанные из полотнищ плотной ткани. А над головами обедающих безмятежно синело весеннее небо. Впрочем, если погода была дождливой, работники натягивали над кроной каштана большой разноцветный купол.

- Ну, я же говорил, что это – удивительное и приятное во всех отношениях местечко! – подмигнул Саймону маг, когда приятели насладились вкуснейшим ужином. – А наткнулся я на него совершенно случайно. Очень важное дело, дружище, посещать незнакомые заведения. Кофейни, таверны, маленькие рестораны. Придёшь в незнакомое место и закажешь себе чего-нибудь совершенно непривычного. Это правило такое, так надо.Вот сидишь себе, краем глаза наблюдаешь за чашкой. Ногой болтаешь, вроде, о своем думаешь. А из-за чашки - раз! - Маленькая История выглянула. Если ничего подозрительного не заметит, то за ней вторая и третья, и еще... Вот так и собираются кофейные байки, чайные посиделочные разговоры.

- А я бы не хотел сейчас никаких историй, - вздохнул бургомистр. – Очень уж бурная и насыщенная выдалась у меня неделька! Было бы неплохо хотя бы месяц прожить размеренной, скучной жизнью обывателя. Ну, просто так, для разнообразия.

Волшебник фыркнул в усы.

- Какое удивительное настроение! Держу пари, что оно продержится целых полчаса. Хотя кое в чем ты прав. Сегодня нам можно никуда не торопиться. В жизни есть вещи поважнее, чем все успеть. Найдем сегодня время насладиться красотой: природой, искусством, людьми. Не беги, не волнуйся, дыши глубоко. Улыбнись. И ты увидишь, что мир все-таки прекрасен.

- А я в этом никогда не сомневался, - усмехнулся Саймон. – Единственное сомнение, которое гложет меня – это зачем все-таки Судьба, Мироздание или ваша магия посадили меня в ратушу и дали в руки бразды правления городом?

Адельмус не сразу ответил на этот вопрос. Впрочем, юноша уже не раз задавал его чародею и получал более-менее уклончивые ответы. Волшебник откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел вверх, где на фоне синего неба ярко белели свечи каштана.

- Ты похож на хозяина этого заведения, - неожиданно произнес он.

- Чем же? - удивился Саймон.

- Когда будущий директор ресторана приобрел права на этот кусок земли, здесь уже росло огромное дерево. Что сделал бы на его месте любой другой предприниматель? Конечно же, спилил несчастный каштан ! А он применил смекалку и добрую выдумку. И в итоге, получился один из самых странных и симпатичных ресторанов на свете. Ты спросил меня, чем вы с директором заведения похожи? Просто ты из всех возможных решений тоже выбираешь самое доброе.

Бургомистр опять смутился и хотел что-то возразить. Но волшебник быстро произнес:

- И даже не вздумай со мной спорить! Любой другой правитель не обратил бы внимания на то, что дождь в центре его города идет как-то странно. А письмо бедного ихтиолога бросил бы в мусор, сочтя его бредом выжившего из ума старика. Ты очень внимателен к людям, Саймон. А это дорогого стоит, особенно при твоей должности. Впрочем, не только к людям. Твоя способность понимать язык стихий делает тебя особенно чутким и бережным к любому живому существу.

Саймон почувствовал, что краснеет.

- Ну, вы меня совсем захвалили, - пробормотал он. А потом, помолчав мгновенье, добавил:

- Я уже спрашивал у вас, господин маг. Но вы мне так и не ответили. Что ж, спрошу еще раз. Откуда во мне эта способность – говорить со стихиями на их языке и видеть их сущность в человеческом обличье? И не связана ли она с тайной моего происхождения? Я ведь так и не знаю, кто я, откуда, и кто были мои родители.

- Увы, мой друг, сия тайна неведома даже мне, - отозвался Адельмус. – Единственное что могу сказать – в этом деле замешаны некие могущественные и возможно потусторонние силы. Впрочем, предчувствие подсказывает, что загадка твоего рождения непременно раскроется. Вопрос только – когда?

- Загадки, загадки… - пробормотал Саймон и встряхнул головой. – От них начинает гудеть голова, а это нехорошо. Завтра мне трудиться в ратуше весь день. А потому, как бы ни был интересен наш разговор, но его пора заканчивать.

Он крепко пожал руку волшебнику.

- Могу повторить еще раз: мне с вами не рассчитаться, господин Адельмус. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь – я сделаю все возможное. Пусть и без использования магии.

Чародей усмехнулся, кивнул и взмахнул полами мантии. Бургомистр и дыхание перевести не успел, как оказался рядом с собственным домом в полном одиночестве. Если не считать опасливо выглядывающего из-за двери камердинера.

- Не работают, дрыхнут целыми днями, а по ночам шляются незнамо где! – привычно забубнил он, убедившись, что мага рядом нет. – Ну, все пропал город! Куда мы катимся?! Эх, где же ты, прежний бургомистр? Такой серьезный, такой правильный, весь из себя важный, осанистый. Не то, что некоторые мальчишки, которым лишь бы железки свои тягать, да ночами по кабакам шляться!

- Хватит ворчать, Симпсон, - вздохнул юноша. – Между прочим, прошлой ночью я помог отважным полицейским поймать и обезвредить опасного преступника.

- А? Что?! – тут же прикинулся глухим вредный старикан. – Кого вы собрались пристукнуть? Меня?! Ну, спасибо, дорогой глава города. Вот тебе, старый дурак, награда за безупречную службу, так, что ли?!

Саймон только рукой махнул и ушел к себе. Спорить с камердинером было делом заранее безнадежным.

Следующие несколько дней прошли тихо и мирно. После недавних бурных событий Саймону даже заседания магистрата казались не столь нудными. Тем более, что на них обсуждались весьма полезные для города вопросы. Такие, как починка мостовых на окраинах и повышение зарплаты дворникам и мусорщикам. Бургомистр решительно проголосовал за то, чтобы деньги на то и другое выделялись из казны Фэйриджа в куда большем, чем раньше, количестве. Чем вызвал некоторое возмущение среди членов городского управления, но им пришлось смириться с решением главы. Словом, юноша не ждал подвоха от судьбы, но он, как водится, явился неожиданно.

Началось все с того, что на Фэйридж обрушилась небывалая жара. Сравнимая разве что с июльской, но ведь на дворе стоял май. Солнечные лучи слепящими потоками заливали улиц и площади. Знойное марево колыхалось над городом, а с белесого выцветшего неба струился мощный жар. Люди старались выходить на улицы рано утром или поздно вечером, в полдень двигались короткими перебежками, прячась в узкой тени домов. А детвора беспечно плескалась в фонтанах, и взрослые тихо завидовали малышам. Владельцы уличных кафе в огромных количествах закупали лед, растягивали над столиками огромные полосатые зонтики и зазывали посетителей, предлагая им новые сорта мороженого и лимонадов.

Здесь надо отметить, что Дождь исправно выполнял договор с Саймоном. И раз в несколько дней усердно поливал раскаленные улицы прохладными струями. Но стоило последней тучке уйти с неба, как жара набрасывалась на город снова. Зато парки и скверы стояли зелеными, и их вечно переполняли жаждущие прохлады горожане. В один из таких на редкость знойных дней Саймон, как всегда, сидел в ратуше и вел заседание магистрата. Из распахнутых окон доносился плеск фонтана и веселый гомон ребятни. Юноша представил себя на их месте, мечтательно зажмурился, незаметно ослабил шейный платок и пожалел, что не может скинуть узкий сюртук.

- А теперь заслушаем доклад главы гильдии мукомолов, - объявил один из членов магистрата.

Полный седой мужчина, в руки и короткую бородку которого, казалось, навеки въелась мучная пыль, встал и взволнованно произнес.

- Господа, у меня для вас тревожная новость. Наша река обмелела, а, значит, мельница уже не сможет молоть зерно с прежней силой и скоростью.

Саймон, позабыв о жаре и духоте, мигом собрался и потребовал от мельника подробного отчета.

Ситуация была такова. Вдоль предместий Фэйриджа протекала неширокая, но полноводная река с быстрым течением. Именно на ней стояла главная городская мельница, дававшая зерно и муку всему городу. Вода крутила колесо, зерно сыпалось в желоб, а мельник с семейством грузил мешки с мукой и отправлял их в город. Окрестные фермы щедро поставляли мукоколам рожь, пшеницу и ячмень. Прекращение работы мельницы грозило Фэйриджу, если не голодом, то, во всяком случае, серьезным ударом по экономике. Поскольку муку тогда пришлось бы закупать в других областях страны по очень высоким ценам. Бургомистр с усилием потер лоб, пытаясь собрать в кучу сонно расплывающиеся от жары мысли.

- Правильно ли я вас понял, что главной проблемой является именно обмеление реки?

- Совершенно правильно, - кивнул мельник. – И с чего бы это она вдруг обмелела – я прямо не понимаю. Бывали у нас порой жаркие лета и весны, но такого ни разу не было.

- Загадочное явление природы, - со вздохом заключил Саймон. – А за все тайны и загадки у нас в городе отвечает маг-хранитель. Не миновать мне очередной встречи с Адельмусом. Надеюсь, волшебник поможет нам во всем разобраться.

Глава 12. Ты - дитя по меркам любой вселенной, а ошибок путы - ступени роста…

В глубине души глава города подумал, что кидаться каждый раз за помощью к чародею, как малышу – к своей няньке, уже надоело. Хорошо бы без всякой магии понять причину внезапного обмеления реки.

- Ничего глупее фразы «Ксанф, выпей море!» на ум не приходит. Но у нас здесь не море, да и никого способного выхлебать такое количество воды, разумеется, тоже нет. Скорее всего, где-то в верховьях поселились бобры, построили плотину и перекрыли течение. Не русалки же там завелись? Стало быть, придется прогуляться по берегу и обследовать русло.

Саймон прервал заседание и объявил магистрату о своем решении. После чего велел заложить коляску и вместе с мельником отправился за город.

Колеса стучали по пыльной дороге, а вокруг тянулись сады, огороды и маленькие домики предместья. Солнце пекло немилосердно, и юноша, презрев условности, сбросил осточертевший сюртук, стянул шейный платок и расстегнул воротник рубашки. Мукомол удивленно покосился на бургомистра, но последовал его примеру. Снял жилет, стащил с головы шляпу и принялся обмахиваться ею. Вскоре повеяло свежестью, запахом воды и мокрого песка. Тополя вдоль дороги сменились ивами. До слуха Саймона долетел негромкий плеск мельничного колеса.

- Вот, извольте посмотреть, что с нашей рекою стало, – горестно вздохнул глава гильдии мельников и скорбно покачал головой.

Река, и в самом деле, выглядела печально. Прежде полноводный поток сузился, обнажив глинистые берега. В середине ее, из синей воды, то тут, то там, торчали желтые отмели, которых раньше не было. Река уже не бежала весело и быстро, качая камыши и образуя на поворотах маленькие пенные буруны. Она текла медленно и уныло. Некогда чистая вода помутнела, а кое-где у берегов даже подернулась ряской.

- Душераздирающее зрелище! – пробормотал Саймон. – Как говорил один герой: «Просто кошмар какой-то!»

Мельник охотно закивал.

- И у меня, ваша милость, сердце разрывается, когда я такое вижу. А что дальше будет? Когда лето наступит, и воды городу в два раза больше понадобится?

Бургомистр только огорченно крякнул. Городской водопровод и фонтаны действительно брали воду именно из этой реки. Значит, помимо нехватки муки, жителям Фэйриджа грозила еще и жажда. Он попросил кучера ехать быстрее. Распаханные поля закончились, колеса экипажа застучали по неровной лесной дороге. Саймон и его спутник доехали до опушки и остановились. Река протекала сквозь лес и выглядела все также грустно.

И никакой «плотины» в ее верховьях не обнаружилось.

- Ну, да, теперь я понимаю, что это с самого начала была нелепая идея, - вздохнул юноша. – Бобры, как известно, живут в глухих лесах, вблизи водоемов, где растет много ив, осин и берез. И вдалеке от человеческого жилья, поскольку эти звери умны и осторожны. А здесь мы видим исхоженный вдоль и поперек маленький перелесок, любимое место горожан для пикников. Из диких зверей тут водятся разве что мыши и комары. Впрочем, в такую жару и те, и другие давно попрятались в норы и щели. Ладно, по крайней мере, эту версию я проверил и отверг. Возвращаемся в город!

- Так вы нам не поможете, господин бургомистр? – упавшим голосом спросил мельник.

Саймон помолчал немного и задумчиво ответил.

- Есть такая наука гидрография. Она занимается измерением и описанием рек, озер, морей и океанов. Наверняка, подобные труды имеются в библиотеке нашей ратуши. Раз не вышло решить проблему сходу, займусь теорией. Наберу как можно больше материала по нашей реке и, может, тогда пойму, что с ней случилось.

Главу гильдии мукомолов такой ответ не удовлетворил. Мельник, разумеется, хотел, чтобы река снова стала полноводной, как можно быстрее. Вслух он не сказал ничего, но в сторону бормотнул что-то вроде «надо было сразу мага-хранителя на помощь звать». Юношу это укололо, но он не подал вида. И, высадив спутника возле его мельницы, вернулся в город с намерением перетряхнуть всю библиотеку, и, наконец, разобраться с природным катаклизмом.

Городская библиотека располагалась в недрах ратуши. Библиотекарь – хрупкий старичок с венчиком седых кудрей – принес ему несколько больших, переплетенных в кожу томов. И бургомистр, потирая руки, расположился за столом, одновременно наслаждаясь прохладой полуподвального помещения и стараясь вникнуть в сложные научные описания. Помимо трудов по гидрографии он попросил принести географический атлас Фэйриджа и его окрестностей. И теперь смотрел то в одну книгу, то в другую, попутно разглядывая карту с нанесенной на нее синей полоской реки. После нескольких часов упорного труда в голове у Саймона сложилась более-менее четкая картина. Реку, протекающую по окрестностям Фэйриджа, питали подземные родники. Время от времени пробивавшиеся на поверхность шумными звонкими ручейками. Таких подземных источников под городом и за городом было великое множество. К сожалению, ни одна книга не дала юноше правильный ответ на вопрос: куда же они все пропали, если река так быстро обмелела?

- Либо по какой- то причине еще глубже под воду ушли, либо русло поменяли опять же непонятно - как и почему, - сделал вывод бургомистр, захлопывая тяжелый том. - Наука разъяснила далеко не все. А обращаться к магии мне уже стыдно. Адельмус и так разруливает одну мою проблему за другой. Значит, придется обойтись своими силами.

Саймон еще раз вгляделся в карту Фэйриджа и его окрестностей. К его счастью, какой-то ученый прошлых лет изобразил на ней очень подробно не только поля, рощи и реку, но даже те самые ручейки. И юноша обнаружил, что один из источников выбивается из-под земли и бьет ключом прямо в городском парке, в самой заброшенной его части.

- Отлично! Исследованием этого вопроса я займусь завтра, - подытожил бургомистр, забирая карту с собой. – А магу-хранителю пока ничего говорить не буду. В конце концов, прямой угрозы для города нет. Мельница пока работает, а городские склады полны муки. Значит, несколько недель на решение этого вопроса у меня есть!

Несмотря на ободряющие заверения в свой адрес, ночь Саймон провел беспокойную. Ему снилась то остановившаяся мельница, то толпы горожан, марширующих под ратушей и требующих, чтобы бургомистр повернул русло реки, как надо, и дал городу вдоволь воды и муки. Проснувшись рано утром, он постарался, как можно тише выскользнуть из дома, чтоб не разбудить зануду-камердинера, а в ратушу забежал буквально на минуту. Оставив секретарю записку о том, что глава города остро занят проблемами водоснабжения и настоятельно просит не беспокоить его в течение дня. После чего с чистой совестью устремился в городской парк.

Народу, по утреннему времени, там было совсем немного. Всего лишь дворники, подметающие дорожки, да пара бродяг, мирно дрыхнущих на лавочках в глубине дальних аллей. Солнце не успело взойти высоко, и парк еще дышал свежей зеленью и ночной прохладой. Саймон быстро миновал парадную его часть со всеми фонтанами, мраморными статуями и прочими ажурными беседками и свернул на отдаленную, еще не выметенную аллею. Дошел до ее конца и оказался на круглой площадке, напоминавшей лесную поляну. Где стволы деревьев покрывал густой мох, не стриженые кусты звенели птичьим гомоном, а маленький купидон в пустой чаше фонтана был весьма чумазым и выглядел скорее как мальчишка-хулиган, стащивший где-то лук и стрелы. Саймон подмигнул ему, обошел неработающий фонтан и увидел то, что хотел. За ближайшим кустом земля резко обрывалась вниз, образуя небольшой овражек. И из его стены узкой струей, журча, вырывался маленький родничок. Он падал вниз, на дно оврага, превращаясь в мелкий, но довольно быстрый ручеек.

Юноша вздохнул. Спустился в овраг, снял сюртук, постелил его прямо на траву и сел. Зачерпнул воды из родника, пригубил, плеснул на раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо. И только тогда негромко сказал:

- Ну, здравствуй. Может, скажешь мне, что тут у вас происходит? И куда вы все теперь дружно решили податься?

Вода в ручье задрожала и пошла рябью. Потом поднялась, плеснула небольшой волной… И рядом с юношей оказался мальчишка. На вид – лет семи-восьми, не больше. Вихрастый, немного лопоухий и босой. В коротких штанишках и рубашке небрежно застегнутой на половину пуговиц.

И все это – и растрепанные волосы, и штаны, и рубашка, и даже босые пятки – было совершенно прозрачным, а еще - блестело и переливалось на солнце, чуть дрожа, как неостывшее стекло. Мальчишка повернулся к Саймону. К его курносому носу прилипло несколько веснушек, точнее – песчинок со дна овражка. В прозрачных глазах отражалось голубое небо, а губы были обиженно надуты.

- Мне скучно! – заявил он капризным голосом.

Саймон ожидал любого ответа, но только не такого. Он помолчал, растерянно глядя на мальчишку. Потом осторожно спросил:

- В смысле – скучно?

Мальчишка надулся еще сильнее и пробурчал глядя в сторону.

- В смысле – надоело все! Тебя б так заставить день за днем под землей течь - я б посмотрел, что бы ты запел!

Бургомистр опять помолчал несколько секунд, переваривая сказанное. Кусочки мозаики, куда входила обмелевшая река, карта города и эта необычная встреча постепенно начали складываться у него в сознании.

- Значит, вы все внезапно заскучали? – тихо спросил он. – Все родники, ручейки и прочие подземные источники, питающие реку?

- Ага!

Мальчишка встряхнул головой. Целая россыпь прохладных брызг посыпалась на траву, кусты и лицо Саймона.

- Всю жизнь – одно и то же. Беги по проложенному руслу и никуда не сворачивай. Люди, говорят, от однообразия дуреют. А нам что – нельзя?!

- Нельзя, - вздохнул бургомистр и невольно вспомнил озвученную им мечту – пожить хоть несколько дней «спокойной жизнью обывателя». – У вас, ребятки, есть в жизни очень большая задача. Вы должны давать воду нашей реке, иначе она обмелеет. Да, собственно так уже и произошло.

Мальчишка-Ручей засопел и принялся ковырять землю мокрой пяткой.

- А нам все равно надоело! – упрямо произнес он. – Мне и моим друзьям. Вот возьмем и сбежим отсюда! В другие земли. Вдруг там интереснее, чем здесь? Мы уже пробуем под землей новые русла себе проложить.

Саймон представил себе, что будет, если все ручьи и родники в один миг уберутся из этих краев, и мысленно содрогнулся.

- Послушай, приятель, - мягко произнес он и коснулся плеча мальчика.

Ладонь его сразу же стала мокрой, но юноша не убрал ее.

- Есть на свете такое понятие, как «долг». Перед друзьями, перед родными, перед людьми, которым ты нужен. А у вас еще и долг перед городом. Если река обмелеет, то людей, живущих в нем, будут мучить голод и жажда.

Мальчишка-Ручеек дернулся и сбросил его руку с плеча.

- А ничего, что мы мучаемся? – сердито спросил он. - Ты вот подумай сам, что мы в жизни интересного видим? Кроме пещер подземных! Ну, прорвешься, бывало, на поверхность. Ну, польет тебя дождиком разок другой. Можно еще солнечные зайчики погонять или с листиком опавшим поиграться, если он в тебя упал. А дальше – опять одно и то же! Тоска! Тут самому обмелеть захочется или навсегда под землю уйти.

- Я идиот! – мысленно взвыл Саймон. – Говорю о долге с ребенком, которому банально не хватает отдыха и веселья. А еще учителем звался когда-то! Но, ради всех святых, что я должен придумать, чтобы дети-Ручейки и дети-Родники в один миг перестали скучать?

Вслух же он произнес, стараясь, чтобы голос звучал мягко и уверенно.

- Послушай, дружок, я очень сочувствую тебе и твоим друзьям. Даю слово бургомистра, что постараюсь вам помочь в самое ближайшее время!

- В самое ближайшее – это когда? – немедленно отозвался мальчишка.

Саймон вздохнул. Ребенок - стихийный дух оказался таким же нетерпеливым, как любой земной его ровесник.

- Сегодня ближе к вечеру, - твердо пообещал он. – И, пожалуйста, собери здесь всех своих друзей. Я придумаю, как сделать так, чтобы вы больше не скучали.

Мальчишка кивнул и исчез. И неугомонный ручеек вновь заплескался у ног Саймона. Юноша коснулся рукой прохладной воды, кивнул на прощание и выбрался из овражка.

Едва бургомистр снова оказался в обжитой части парка, как сразу же устало опустился на ближайшую скамейку, сжал голову руками и глубоко вздохнул.

- Кто-нибудь может объяснить, что за город мне такой особенный достался? – спросил он сам себя, буравя взглядом землю. – Влюбленные Дожди и скучающие Родники! И если, в первом случае, выполнить просьбу стихийного духа было нелегко, но возможно, то сейчас я просто не представляю, что делать! Как можно развеселить и убедить остаться в Фэйридже десяток таких вот мокрых, мелких пацанов и девчонок? Были бы это земные дети – проблем бы не было! Но становиться воспитателем Ручьев и Родников – к такому меня жизнь не готовила!

Он выпрямился и грустно посмотрел на знойное небо.

- Придется все-таки обратиться за помощью к Адельмусу.

Глава 13. Серебристый ручеек, путь твой близок иль далек?

В башне мага было непривычно тихо и спокойно. Кофейники под потолком не летали, дракон, снова прикинувшийся скульптурным украшением, дремал под лучами полуденного солнца. А сам хозяин волшебного жилища сидел за маленьким столиком, неподвижно уставившись в ярко-синий кристалл.

- Я все знаю, - буркнул он, нехотя отрываясь от магического артефакта. – Стихийные духи опять взбунтовались. Такое иногда случается в нашем мире.

Саймон вздохнул и присел рядом.

- Ну, и что теперь делать? – поинтересовался он.

- Тебе – ничего. А я сейчас припомню соответствующее заклинание и приготовлю два-три зелья, способные принудить водяных духов к покорности.

Бургомистр встал. Посмотрел на волшебника так, словно увидел его в первый раз.

- Принудить? – тихо произнес он. – Что вы говорите, господин маг?! Они же дети!

Адельмус бросил на него удивленный взгляд. Озадаченно крякнул и отставил кристалл в сторону.

- А что ты предлагаешь? – поинтересовался он. – В Академии Магии учат тому, как управлять стихиями, и хитростью либо искусным колдовством привлекать природных духов на свою сторону. Другого способа заставить течь все эти ручейки, куда надо, я не знаю.

- Ключевое слово здесь «заставить», - буркнул Саймон. – И мне оно категорически не нравится! Понимаете, поработав в свое время учителем, я твердо уяснил одну истину. Если ребенка заставлять что-то делать силой – ни к чему хорошему это не приведет. Будь то зубрежка таблицы умножения.Или желание заставить маленький родничок - бежать в нужную тебе сторону, как у нас сейчас.

Волшебник пожал плечами и задумчиво произнес:

- В чем-то ты, конечно, прав. Но пойми, моя сила – это колдовские чары. И если ты отказываешься от них – я просто не знаю, чем еще тебе помочь.

- Да я и сам пока не пойму, что делать, - пробормотал Саймон.

И решительно добавил:

- Но постараюсь что-нибудь придумать! В конце концов, не зря же Мироздание зачем-то наградило меня способностью понимать язык стихий. Да и должность учителя я не просто так получил!

Адельмус улыбнулся.

- В сотый раз готов сказать, что я не ошибся в тебе. Ты снова и снова из всех возможных решений выбираешь не самое на первый взгляд правильное, а самое доброе. Честно говоря, даже не представляю, как ты справишься с проблемой на этот раз. Но продолжаю верить в тебя, мой мальчик!

- Спасибо, - хмыкнул Саймон. – Что ж, раз магия не помогла, пойду, пущу в ход педагогическую фантазию и смекалку. Вот уже не думал, что они пригодятся мне в новой должности!

Он покинул башню мага и вернулся домой. Одним суровым взглядом заставил забубнившего, было, камердинера исчезнуть в недрах дома. Посидел за столом, обхватив голову руками, о чем-то напряженно подумал. Потом усмехнулся и полез в книжный шкаф.

Достал старую потертую тетрадку и углубился в ее чтение, время от времени делая на полях новые пометки.

- Педагогика – это не профессия, это диагноз, - приговаривал он, рисуя какие-то карандашные наброски и ероша волосы в раздумье.

– Никогда не знаешь, в какой момент она тебя снова накроет. Но клянусь приснопамятной розгой, сломанной о задницу господина инспектора, ни у одного великого педагога прошлого не было такого удивительного класса! Черт, а ведь я, оказывается, соскучился по своей прежней работе. Ну-ну, посмотрим, не растерял ли я учительские навыки, трудясь в должности главы города.

Еще через пару часов Саймон покинул дом и направился обратно в парк. Солнце клонилось к закату, и отдыхающие после дневных трудов горожане, удивленными взглядами провожали главу города, который почти бегом летел по аллеям, неся для чего-то за спиной увесистую котомку. Очень быстро юноша достиг заброшенной части парка и спустился в знакомый овражек. Похлопал рукой по воде и весело произнес:

- Вот и я, ребята! Урок начинается!

Вода в ручье пошла стремительной рябью. Взметнулась маленькой волной и плеснула на берег, обдав Саймона брызгами с головы до ног.

А когда он проморгался, узкая лощина уже была сплошь заполнена детьми. Мальчишками и девчонками, растрепанными, смеющимися или хмурыми, молчаливыми или весело переговаривающимися звенящими голосами. На прозрачных личиках блестели любопытные глаза. С упрямых вихров или кончиков косичек срывались и падали капли. Дети-Ручьи и дети-Родники шумели, болтали, спорили и мирились, как самые обычные школьники. Вот только вместо стен классной комнаты тут стояли высокие деревья, а вместо потолка – синело предвечернее небо. Саймон шумно откашлялся и громко повторил фразу:

- Здравствуйте, ребята! Начинаем наш урок.

Дети-Ручьи и дети-Родники чуть примолкли и уставились на него.

- А что такое «урок»? – звонко выкрикнул кто-то.

Юноша хитро прищурился.

- Сейчас узнаете. Вы же, вроде, жаловались на скуку? А вот земным детям скучать некогда. Потому что они весь год ходят в школу. Ну, а у нас с вами сегодня будет первая в мире школа для стихийных духов, причем на открытом воздухе.

Да уж! Еще ни одному учителю в мире не приходилось работать с таким странным, шумным, мокрым и одновременно страстно желающим все узнать и всему научиться классом. К этому необычному «уроку» Саймон подготовился заранее. Прихватив с собой не только тетрадь с заданиями, оставшуюся от прежних времен, но и купленные в ближайшей лавке игрушки.

- Знаете ли вы, детишки, что такое математика? О, это удивительная наука! Она помогает нам считать звезды на небе, монетки в кармане и даже капли в ручье. Ну-ка, приготовили ладошки! Дружно хлопнули! Ух ты, какие брызги поднялись! Мой сюртук скоро выжимать надо будет. А давайте дружно сделаем это еще раз и посчитаем, у кого сколько капель в воздух взлетело. Кто посчитает первым – тот выиграл.

Дети-Родники хохотали и били в ладоши. Юноша скинул насквозь промокший сюртук и с азартом продолжил.

- А теперь – урок рисования и урок … фантазии! Видите, что у меня в руке? Нет, это не волшебный эликсир. Это всего-навсего чернила. Такая чудесная лиловая жидкость, с помощью которой поэты пишут стихи, а писатели – сказки. Что-что? Вам никто никогда в жизни не рассказывал сказок?! Ай-ай-ай, ну, это мы непременно исправим, только чуть попозже. А сейчас – смотрите, что я сделаю. Вот лист бумаги. Я капаю на его поверхность капельку чернил. Ответьте-ка, на что похожа эта клякса?

Дети с интересом уставились на мокрый лист.

- На водяную лилию! – пискнул кто-то.

- Да нет – на лягушку - прозвенел насмешливый голосок.

- На облачко! – выкрикнула девчонка с коротенькими, насквозь мокрыми косичками и курносым носом.

- Отлично! – похвалил Саймон. – Мне нравятся все ваши ответы. А теперь давайте вместе придумаем историю, в которой будут и лилия, и лягушка, и облако. И с ними будут случаться разные интересные приключения.

Ручейки и Родники озадаченно примолкли, а затем удивительный класс разразился оглушительным гвалтом.

- По очереди рассказываем, а то вы не услышите друг друга! – скомандовал юноша.

И придуманная на ходу сказка потекла, как вода по песчаному руслу. В конце «урока» Саймон даже попробовал научить ребят писать свои имена. Правда, они успели выучить только первую букву - «Р». Но зато исписали этим мокрым знаком все листья на окрестных кустах и все камушки на дне оврага. Потом дети-Ручьи сами ставили кляксы на бумаге и учились фантазировать и придумывать истории. Потом Саймон достал из котомки маленькую куклу, быстро соорудил для нее домик из листьев и коры и рассказал детям сказку о Дюймовочке. Ручейки и Родники слушали очень внимательно, чуть перешептываясь в самых напряженных местах. А кое-кто из девчонок даже вытер украдкой слезу. Ну, а после этого юноша взял разноцветный мячик и устроил урок физической культуры. Что тут было! Дети -стихийные духи то подбрасывали мячик в воздух прозрачными ладошками, то, становясь водными потоками, качали его на волнах, то опять кидали друг другу. Шум, крики, плеск и смех звенели над оврагом, и юноша даже стал опасаться - не услышат ли их веселье сторожа в центральной части парка?

- Ну, что – понравились вам мои уроки? – улыбнулся Саймон, когда дети вернули ему насквозь промокший мячик.

- Да-а-а!!! – отозвался в ответ хор звенящих голосов.

- Так вот, ребятки. Чтобы вам никогда больше не было скучно, обещаю заниматься с вами раз в неделю. Чаще, к сожалению, не смогу – мне ведь еще городом управлять нужно. Но и вы должны дать обещание, что отныне будете нести свои воды только к нашей реке, чтоб наполнять ее до берегов.

Дети-стихийные духи охотно закивали.

- Ну, а чтобы вы не грустили без меня, и в награду за хорошее поведение – вот вам подарки.

Он открыл котомку, точно добрый Дед Мороз - свой мешок. И принялся доставать оттуда маленькие кораблики с разноцветными парусами – белыми, синими, алыми и ярко-зелеными.

- Разбирайте, ребятня! И вперед – к реке! Чей кораблик приплывет первым – тот победил!

Фонтан брызг снова взвился в воздух. И промокший овражек опустел. Только маленький парус огоньком мелькал где-то в глубине зеленой лощины.

Саймон облегченно выдохнул и опустился на траву. Чувствуя невероятную радость и одновременно сильнейшее опустошение, как бывало всегда после сложного, интересного и удачно проведенного урока. Не хотелось ни двигаться, ни думать о чем-либо постороннем. Но упрямая тревога все же царапалась где-то в душе когтистым зверьком.

- Побегут ли ручьи к реке, как обещали? Это же дети! Вдруг передумают на ходу или отвлекутся на что-то еще?

Он понял, что не может спокойно вернуться домой, пока не убедится, что его план сработал на сто процентов.

Мокрый, растрепанный и безмерно усталый бургомистр выбрался из парка. Стоял уже поздний вечер. Редкие прохожие опасливо косились на юношу и старались обойти стороной. Впрочем, Саймону сейчас было даже выгодно, что никто из встречных не признал в нем главу города. Он остановил пустой экипаж и скомандовал:

- Едем за город! Плачу двойную цену.

Возница подозрительно покосился на странного пассажира.

- Тройную бы надо! – заявил он. – А то вози вас тут ночью, а, может, вы – жулик какой? Опять же мне коляску потом сушить! В пруду вы, что ли, на спор одетым купались?!

Юноша прервал поток ворчания, вытряхнув кошелек в подставленную ладонь извозчика. После чего прыгнул в экипаж и съежился на сиденье, стараясь согреться. Замелькали улицы, ярко освещенные витрины, городские фонари. Потом они сменились темной в подступающих сумерках зеленью садов и желтыми огоньками окон домиков предместья.

Когда Саймон добрался до реки, стояла уже глубокая ночь. Полная луна заливала чистым серебряным светом блестящую водную гладь. Река катила широкие волны вровень с берегами, и метелки камышей весело кивали ей в такт. Даже в полумраке было видно, что желтые отмели исчезли без следа. Зато по поверхности реки, обгоняя друг друга, быстро скользили маленькие корабли. И Саймону показалось, что над пустым берегом звенит и переливается тихий детский смех. Кто подошел сзади и дружески похлопал его по плечу. Бургомистр обернулся и почти не удивился, увидев волшебника. Адельмус смотрел на полноводную реку, на плывущие игрушечные корабли, и глаза его странно блестели.

- Ты сейчас доказал одну простую и важную вещь, - негромко произнес он. – Магия – ничто по сравнению с добрым сердцем. Ни один выпускник Академии не догадался бы, что со стихиями можно просто подружиться. А ведь только любовью и дружбой еще как-то держится наш маленький мир.

- Опять комплиментами изволите сыпать, господин чародей? – улыбнулся юноша. – Я просто очень соскучился по своей прежней работе. И, видимо, по прежней жизни. Когда на моих плечах висела забота не о целом городе, а всего лишь о ватаге шумных школяров.

- Кто способен помочь одному ребенку, поможет и целому городу! – парировал маг. – Ладно, где там твой экипаж? Что-то я подустал сегодня и не желаю никаких перемещений в пространстве. Вернемся домой обычным способом. А по дороге я скажу тебе еще пару слов.

- Ты любишь детей и легко находишь с ними общий язык, - задумчиво сказал чародей, когда коляска увозила их прочь от реки. – Это замечательно! Из тебя выйдет хороший отец, Саймон. - Возможно, - зевнул юноша, борясь с дремотой. – Хотя если честно, никогда не представлял себя в подобной роли. - А напрасно! – строго заметил Адельмус. – Ты уже не мальчик, пора бы и о будущем подумать. Сон мигом слетел с юноши. Он выпрямился на сиденье и недоуменно нахмурился. - На что вы намекаете, господин волшебник? Адельмус загадочно усмехнулся:

- Вот что, драгоценный ты наш бургомистр! Жениться тебе пора – вот что я считаю!

От удивления Саймон чуть не выпал на полном ходу.

- Зачем?! – только и произнес он.

- Во-первых, как я уже говорил, из тебя выйдет отличный отец. Сегодняшний день это доказал. Во-вторых, тебе по статусу положено быть семейным человеком. Как гласит народная мудрость, нельзя голубю – без голубки, капитану – без трубки, а достойному мужу – без прекрасной половины. Не таращи так глаза, приятель, и не хмурь бровей. Я же о тебе забочусь, о твоей репутации, в конце концов!

Потенциальный жених только головой покачал:

- Между прочим, в законодательстве некоторых стран подобные провокационные разговоры могут классифицироваться как давление на лицо, облеченное властью.

- Друг мой, да никто на тебя не давит,- вздохнул волшебник. - А только люди говорят всякое. Дескать, что-то, видать, не так с нашим бургомистром. Раз он по гостям, да по семейным балам не ходит, с барышнями не любезничает и достойную невесту себе не ищет. Дошло до того, что некоторые меня напрямую спрашивали: а здоров ли юноша?! Саймон опустил голову и порадовался, что в наступившей темноте не видно, каким густым румянцем залились его уши и щеки. - Какое всем дело до моего…здоровья? – пробурчал он, не зная – смеяться ему, ругаться или плакать. - Ты – глава города, - развел руками маг. – Личность известная, даже знаменитая, а за такими – всегда тянется шлейф сплетен. Зачем давать лишнюю пищу злым языкам? Мой тебе совет, дружище, начни уже приглядываться к местным непросватанным девицам. Из числа дочерей лучших людей города, разумеется! Да вот хотя бы барышень из семейства Флипсонов взять. Дочек главы гильдии пекарей, между прочим! Вполне себе красотки – ягодки наливные.

- Эти наливные, слов нет! – тяжело вздохнул незадачливый «жених». - Каждый день фланируют строем под окнами ратуши, хихикают на всю площадь, а у самих лица - ну, точь-в-точь, папины пончики с малиновой начинкой!

- Так то - румянец девичий, от смущения, – доходчиво пояснил маг, но Саймон остался непреклонным.

- Господин волшебник, давайте прекратим прения. Ночь на дворе, а день у меня выдался такой, что ни одному колдуну не снился. Спасибо за совет, только я сию минуту жениться не собираюсь. И через месяц тоже не соберусь, и вообще… Спокойной ночи!

С этими словами Саймон очень быстро выпрыгнул из коляски и почти бегом помчался к дому, словно опасаясь, что волшебник догонит его и таки всучит какую-нибудь дебелую красотку.

Глава 14. Когда в клетке двое – это не клетка, а гнездо!

Всю ночь ему снились кошмары. То – толпа «румяных пончиков», то – веселые русалки, в окружении десятка ребятишек, то – юная ведьмочка, живущая в развалинах замка. Странного вида девица хищно тянула к нему руки, словно вредный камердинер – к его разбросанной одежде. При этом она плутовато улыбалась и нежно твердила: «А у меня для тебя сюрприз!» Саймон едва не заорал от страха и отпрыгнул от нее, как обезьяна от невесть откуда взявшегося крокодила. Он сел на постели, прижимая руку к бешено стучащему сердцу, и облегченно выдохнул:

- Хвала Создателю! Это – всего лишь страшный сон!

За окнами почти рассвело. В кустах ежевики громко распевали невидимые птички. Пахло утренней свежестью и цветущим жасмином. Но эта идиллия никак не вязалась с мрачными мыслями.

- Вот ведь – пришла беда, откуда не ждали! – грустно вздохнул Саймон. – Знал бы, что бургомистр обязан быть женатым – нипочем бы здесь не остался! Сбежал бы сразу! На тот момент, когда я сел на злополучную скамью, холода только начинались. И городишко – был не единственным на моем пути. Мог бы переждать зиму где-нибудь еще.

Сказать, что юноша был в панике – это не сказать ничего. Начнем с того, что о том, что такое «семья», он не знал ничего. Смутные воспоминания о людях, взявших его когда-то на воспитание, откровенно не радовали.

- Они постоянно скандалили, будто не знали, что злые слова нельзя взять назад и забыть. Не знали, что люди ругаются по полной, а мирятся - наполовину, и так каждый раз от любви отрезается кусок, и её становится всё меньше и меньше. Впрочем, о том, что такое – «любовь» я тоже не имею никакого представления. Разве что – со стороны видел. А сам – даже с женщинами толком не общался. Девочек в приюте не было, я столкнулся с ними только, когда начал работать в школе. Но деревенские девчонки мало чем отличались от мальчишек. А их мамаши повергали меня скорее в ужас, чем в благоговейный трепет. К тому же, то, что я научился общаться с детьми, вовсе не означает, что сам я буду кому-то хорошим отцом. Тут уж Адельмус явно приукрасил действительность.

Он снова вздохнул и уставился в окно.

- Опять же – кому нужен безродный бродяга? То, что сейчас я – бургомистр всего лишь случайность. Собственного дома у меня нет, «золотого запаса» - тоже. Должность моя – выборная. И кто при таком раскладе пойдет за меня по доброй воле? Приснившаяся ведьмочка?

Нельзя сказать, чтобы Саймон совсем не думал о девушках. Но это было скорее любопытство, смешанное с неуверенностью. Так школяр ожидает знакомства с новым предметом – возможно интересным, но однозначно – сложным. Романы он, конечно, почитывал – но в них его куда больше интересовали рыцари, нежели их прекрасные дамы. Сказочные истории обычно заканчивались свадьбой – но были ли потом счастливы их герои, никто не рассказывал. Поэтому жениться юноша не рвался. К тому же, кроме умения общаться со стихиями, была у него еще одна загадочная и даже пугающая особенность. Природу которой он не понимал и предпочитал лишний раз о ней не задумываться. Бургомистр не рассказывал о ней никому, даже магу-хранителю. Еще будучи ребенком, Саймон заметил странную закономерность: стоило кому-нибудь его обидеть – и с человеком тут же случалась какая-нибудь неприятность. Причем юноше для этого даже не требовалось самому пожелать обидчику чего-то плохого. Это просто случалось. Кто – всего лишь падал и ушибался, а кто – оказывался в лазарете. Был ли это «гнев господень» или причуды некой иной таинственной силы – оставалось неясным. Но такой уж был расклад. А тут кто знает – что за жена попадется? Скажет тебе однажды гадость – и навеки поселится в «кабинете задумчивости».

- Монастырская братия отзывалась о женщинах весьма нелицеприятно, – усмехнулся бывший воспитанник. – А наш настоятель до смерти боялся даже собственную сестру. Когда госпожа аббатиса изредка его посещала, он готов был спрятаться от нее в кладовку или зарыться в грядку. Словно нерадивый ученик, ожидающий порки.

Тут его мысли вернулись к самому себе.

- А что можно сказать про мою мать, которая меня бросила? Нет, я вполне допускаю, что меня украли с какой-то целью. Но ведь не с другого же конца планеты была принесена корзинка? Если я тихо-мирно дрых в ней сном младенца, коим и был, то значит, перед этим меня только что накормили. Вот насчет «зачарованного» сна – усомнюсь. Погружать в него маленького ребенка – опасно. Любой аптекарь скажет, что крайне не любит составлять порошки для детей. А уж в колдовстве «доза» тем более имеет значения. Только вот никакая кормящая мать за мной так и не явилась, хотя все ближние деревни о «находке» были оповещены… Мда! Жаль, что я не тот самый великий сыщик, на которого столь самонадеянно равнялся в истории с драконом. У него в мозгу любое происшествие складывалось, словно мозаика, а я так не умею. А уж для того, чтобы выстроить линию поведения с дамами, надо знать психологию. Но это – явно не мое! Так же, как и поиски сто одного рецепта приворотного зелья из лаврового листа, чеснока и сушеных тараканов. Меня учили простым и точным наукам. И знание арифметики здесь не поможет…

Промаявшись, какое-то время от раздумий, Саймон понял, что все равно не уснет. И нехотя стал одеваться. Тихонько, чтобы не разбудить камердинера, пробрался на кухню, сам сварил себе кофе и сделал омлет. Кое-как подкрепился, не чувствуя вкуса, и в самых расстроенных чувствах отправился в ратушу. Ночной разговор с волшебником так подействовал на него, что при виде любой фигуры в юбке, юноше хотелось нырнуть в ближайшую подворотню. А если незнакомая дама или девица еще и приветливо посматривала на него, бедный бургомистр испытывал жгучее желание загородиться руками и закричать: «Чур, меня, чур!»

- Этак я скоро в параноика или женоненавистника превращусь, - вздыхал Саймон, поднимаясь к себе в кабинет. – Ну, кто, спрашивается, придумал эти дурацкие правила насчет обязательной женитьбы? Почему я не могу спокойно заниматься городскими делами, как раньше?

Он опасливо покосился в окно. Но румяных дочек пекаря там, по счастью, не наблюдалось, и юноша облегченно выдохнул. После чего принялся усиленно загружать свой мозг делами насущного дня, чтобы поскорее забыть и кошмарный сон, и матримониальные советы мага.

Отчасти ему это удалось, и ко второй половине дня Саймон почти успокоился. Он принял с докладом и выслушал членов разных ремесленных гильдий, дал отрицательный ответ на прошение иноземных купцов о беспошлинной торговле в Фэйридже, но пообещал снизить таможенные сборы. После чего отправился на заседание магистрата. Где обсуждался, в том числе, вопрос о строительстве в городе здания синематографа. Об этой новомодной забаве Саймон знал не понаслышке. Еще в бытность свою учителем, юноша разок съездил в столицу и посетил подобное заведение. Бегающие, прыгающие и кувыркающиеся на экране черно-белые человечки повеселили его – но и только. - Смешная игрушка, - пожал он плечами, когда закончился сеанс. – Развлечение на час для тех, кому нечего делать. Нет, я предпочитаю старый добрый театр. Там, по крайней мере, можно сопереживать героям во время спектакля. Хотя - кто знает? Возможно, с течением лет синематограф станет чем-то большим, нежели все эти ужимки и прыжки. Эти же слова Саймон повторил перед членами магистрата. Добавив при том: - Я не против научно-технического прогресса. Но считаю, что деньги из городской казны должны быть потрачены с большей пользой.Ну, в самом деле, господа! У нас мостовые на окраинах не починены, метельщики требуют прибавки к зарплате – а вы про синематограф рассуждаете. Мне кажется, эта игрушка для взрослых может подождать. - Вам легко говорить, вы не женаты, - пробурчал важный осанистый бюргер с густыми седыми баками. – А моя супруга буквально бредит этими самыми…фильмами. У старшей дочери весь будуар оклеен портретами актеров и актерок. И каждый вечер – один и тот же стон: «Милый папенька, ну когда же в нашем Фэйридже будет настоящий синематограф?» К недовольству Саймона, другие члены магистрата высказали нечто подобное. - Неженатому мужчине не понять, - ехидно заметил благообразный старичок в очках. – А народная мудрость гласит: «Если женщина чего-то хочет, ей надо непременно это дать. Иначе – она возьмет сама!» Почтенные господа зашумели. Бургомистр поднял руку, призывая их к тишине. Саймону хотелось сказать, что он уважает желания прекрасной половины жителей Фэйриджа, да вот бюджет города всех дамских «хотелок» не выдержит. К тому же юношу возмутили намеки на его холостое положение, и сразу же вспомнился вчерашний неприятный разговор с магом. И он отчаянно желал повернуть заседание в русло решения более насущных проблем. Десятки умных слов толклись в голове бургомистра, но волнение и раздражение мешали толком сформулировать речь. И тут произошло неожиданное!

За витражным окном показалась огромная тень. У тени была два широко распахнутых перепончатых крыла и большая чешуйчатая голова. Она приблизилась к окну, толкнула лапой раму, и бургомистр потрясенно опознал в этом чудовище бронзового дракона, украшавшего башню Адельмуса. Дракон распахнул пасть и выдал струю огня. Все сидящие в зале невольно пригнулись, но волшебное пламя никого не обожгло и даже не опалило. А его красные языки повисли в воздухе и сложились в буквы послания. Которое гласило: «МАГ-ХРАНИТЕЛЬ ГОРОДА ТРЕБУЕТ К СЕБЕ ГОСПОДИНА БУРГОМИСТРА! СРОЧНО!!!» Взгляды присутствующих немедленно устремились на Саймона. Он с некоторым облегчением пожал плечами.

- Я и сам крайне удивлен, господа. Но раз господин волшебник требует меня к себе, значит, произошло нечто срочное и из ряда вон выходящее.

Бронзовый дракон охотно кивнул в ответ. И протянул блестящее крыло сквозь открытое окно. Саймон поднялся по нему, как по трапу, и осторожно опустился на спину чудища. Чувствовал он крайне неуверенно и, если честно, опасался сверзиться вниз во время полета. Очень сильно досадуя на мага, выбравшего такой странный способ приглашения.

- То с женитьбой меня торопит, то драконов за мной посылает, как будто другого способа вызвать меня к себе – нет, - ворчал про себя юноша, неловко устраиваясь между отростков бронзового гребня – Впору поинтересоваться, все ли в порядке с головой у нашего чародея? Может, он надорвался на столь ответственной должности, и теперь ему требуется срочный отпуск?

Но тут чудище взмахнуло крыльями, и Саймону стало не до рассуждений. Опыта поездок верхом на летающих монстрах у него не было. Юноша изо всей силы сжал ногами чешуйчатые бока, а руками вцепился в гребень дракона, почти распластавшись по его спине. Первые секунды полета показались ему ужасными. Но когда крылатое создание поднялось в небо и выровняло движение, Саймон выдохнул, выпрямился и даже посмотрел вниз. Фэйридж был виден, как на ладони. Утопающие в пышной зелени разноцветные крыши, улочки с крошечными фигурками людей, золотистые шпили колоколен – все это показалось юноше милым и красивым. Точно он рассматривал диковинную игрушку, изображающую сказочный город.

Но тут дракон резко рванулся вниз, сердце Саймона бухнулось куда-то в желудок, и он крепко зажмурился, мертвой хваткой вцепившись в гребень летучего «коня». Впрочем, через пару мгновений полет закончился. Дракон, распугав водяных черепах, приземлился на каменном мостике, ведущем через озеро к башне. Бургомистр с трудом скатился с его спины. Чудище взмыло вверх и заняло привычное место под парапетом, а Саймон, кряхтя и потирая затекшие ноги и прочие отсиженные места, поплелся в жилище мага.

Там царил полный разгром! Было ощущение, что хранитель города задумал бегство за границу или схватку с десятком Темных Властелинов. Небрежно скатанные персидские ковры, разбросанные пуфики, перевернутые кверху гнутыми ножками диваны - дополнялись валявшейся тут и там посудой и прочими вещами. Сам хозяин со скоростью кометы метался по комнате, то хватая и засовывая в какие-то мешки волшебные кристаллы, то бросая туда же свои штаны и халаты, а то неподвижно застывая на месте и трагически качая головой

- Господин маг! – испуганно позвал его Саймон. – Что случилось?!

Волшебник вздрогнул, выпрямился и уронил себе на ногу очередной магический кристалл. Даже не поморщился от боли, а бросился к юноше, как утопающий к борту корабля.

- Друг мой, вот, наконец, и ты! – возопил он. – Спаси меня, умоляю!!!

Вид у чародея тоже был весьма непривычный. Короткие седеющие волосы стояли дыбом, один пышный ус торчал вверх, второй уныло свисал вниз, а в глазах плескалось отчаяние.

- Да что ж за беда у вас такая?! – воскликнул ничего не понимающий и от этого еще более встревоженный Саймон.

Адельмус глубоко вздохнул, зачем-то огляделся и шепотом произнес:

- К нам едет Фарида!

Бургомистр опять ничего не понял. Но, припомнив кое-что, уточнил:

- Эта ваша бывшая м-м-м…знакомая? С веселых времен студенческой жизни на Востоке? Кажется, вы рассказывали мне о ней.

Маг трагически всплеснул руками.

- Знакомая?! Ха! Боевая подруга и нежная возлюбленная! Ласковая кошечка и неистовая тигрица! Огненное дыхание пустыни и томная прохлада оазиса – вот, что такое Фарида! Одна из знаменитейших и сильнейших чародеек своего времени!

Саймон почти успокоился и иронично усмехнулся:

- Отчего же вы так переживаете? – поинтересовался он. – Я думал, вам будет приятно встретить предмет своего обожания спустя столько лет? Кстати, каким образом эта самая чародейка нашла вас? Помнится, вы говорили, что расстались с ней много лет назад и с тех пор не виделись.

Адельмус опустил голову. Бургомистр был готов поклясться, что на острых скулах мага проступил застенчивый румянец.

- В том-то и дело, что виделся, - со вздохом пояснил он. – На недавно прошедшей встрече выпускников Академии Магии. О, это была незабываемая встреча! И Фарида спустя годы оказалась столь же прекрасной, хотя ее божественные формы несколько изменились. Приобрели дополнительные объемы, но менее привлекательными от этого не стали. Я, помнится, выпил чересчур много вина, настоянного на корне мандрагоры. И несколько потерял чувство меры. Пустил в ход все свое красноречие и наговорил моей первой любви столько возвышенных слов, что Фарида растаяла, как льдинка, на палящем солнце Джиннистана. Она простила мое давнишнее бегство и даже намекнула, что мы могли бы начать все с начала. О, как сияли при этом ее бездонные черные глаза! Как горячи были ее руки и … все остальное!

- Да ты, похоже, не одно только красноречие в ход пустил! – ухмыльнулся про себя Саймон.

И тут же был удостоен укоризненного взгляда.

- Юноша, давайте не будем осуждать старого усталого мага, потерявшего рассудок при виде своей первой любви! Кто же виноват, что все эти представительницы прекрасного пола столь наивны, что любят ушами и принимают за чистую монету каждое сказанное нами слово. Я думал, что наша встреча с Фаридой останется лишь чудесным воспоминанием. Но эта женщина решила иначе. И не далее как сегодня утром, она прислала мне это письмо.

Адельмус взмахнул рукой и достал из рукава халата отливающий золотом лист бумаги. По нему быстро бежали причудливые буквы арабской вязи.

- Перевожу, - обреченно произнес маг. – «О, властелин моего сердца!!! О, несравненный шербет, моей умирающей от жажды любви души! Адельмус, светоч мудрости и могучий тигр моих ночных грез! Я помню каждое твое слово, как роза пустыни помнит капли живительного дождя. Ты прав, нам не жить друг без друга! Поэтому сегодня я покидаю родной Джиннистан, дабы воссоединиться с тобой, о, вторая половинка мандарина моего сердца! Жди меня, о, мой господин, ибо я уже лечу к тебе на крыльях любви. Твоя нежная газель Фарида. Постскриптум. Безумно люблю тебя, мой Адик!»

- Последнее слово – это то, что ждет меня рядом с этой неистовой женщиной, - мрачно пояснил волшебник.

Глава 15. Недостаток продуктов питания дает пищу для размышления…

На протяжении чтения безумного послания, Саймон отчаянно боролся с подступающим нервным смехом. Тетка Судьба в очередной раз выказала свое нестандартное чувство юмора. И чародей, так недавно расписывающий юноше преимущества женитьбы, сам теперь отчаянно боялся и не хотел связывать себя узами с прежней подружкой.

Откашлявшись, чтобы скрыть прорвавшееся «хи-хи», бургомистр нахмурился и серьезно произнес:

- Но почему так трагично, господин маг? Вы же сами мне сказали, что ваша знакомая полна невероятных достоинств. Что же плохого в том, если в вашем доме поселится любящая женщина? Кстати, не вы ли вчера упорно твердили, что взрослый мужчина без жены - все равно что капитан без корабля?

Последняя фраза прозвучала несколько ехидно, но волшебник не обратил на это внимания. Горестно покивав в ответ на слова Саймона, он тихо произнес:

- Ах, юноша, моя Фарида – могла бы стать женой, о которой можно только мечтать. Но вся беда в том, что для восточной женщины она чересчур активна. Свет еще не видывал столь увлекающейся натуры!

- Это как?! – изумился юноша.

- Очень просто! На протяжении многих лет моя знакомая, чем только ни увлекалась! До меня доходили слухи об организованном ею движении за свободу женщин Востока. Под названием «Покажи личико!» Говорили, что она даже возглавила марш-протест восточных жен и вдов по бескрайним пескам пустыни под охраной каких-то военных. Когда политика ей надоела, Фарида ударилась в защиту природы. Да не простой, а магической! Она принялась выискивать по всему свету редких и исчезающих волшебных животных. И давать им приют в своем доме, что характерно! Не знаю, как ты, а лично я бы не хотел, чтобы в моих тапках ютились маленькие мантикоры, в ванной купался морской змей, а газон за окном топтали единороги. Последнее, что я слышал об увлечениях Фариды, носило зловещее имя «Зож». Говорят так звали одного спятившего на идее похудания мага, который заманивал всех несчастных, имеющих лишние килограммы, в свою башню, где заставлял их есть пророщенную брюкву, обматываться капустными листами и часами нарезать круги по винтовым лестницам то вверх, то вниз.

- И ваша знакомая тоже все это проделывала? – ужаснулся Саймон.

- К счастью, нет. Но идеи этого Зожа ей понравились. Бедняжка отчего-то возомнила, что лишние объемы – ее беда, а не украшение. И отправилась на вершины Бибетских гор, где лично пообщалась с магами-отшельниками и переняла их диету. Три капельки росы в день и полчашки вареного без соли риса! Ее фигуре это не повредило, но меня такое питание очень быстро доведет до печального конца. Словом, юноша, ты уже понял, что за личность моя Фарида. И я еще раз прошу, нет, умоляю тебя! Спаси меня от этой женщины!!!

Бургомистр недоуменно уставился на сокрушенного Адельмуса.

- Но как я это сделаю? Я же не волшебник, в конце концов!

Его собеседник только развел руками.

- Не знаю! Но предчувствие говорит, что мне способен помочь только ты. Ты невероятно удачлив и умеешь мыслить нестандартно. Вот и давай – пускай свою голову в ход. Поскольку моя - генерировать идеи отказывается.

В этот момент испуганный маг был поразительно похож на монастырского настоятеля, в ужасе ожидавшего прибытия старшей сестрицы. На минуту Саймона даже посетила безумная мысль – не сам ли он виновник происходящего? И в душе у юноши завозился неприятный червячок.

- Нет, не может быть! – подумал он. – Я, конечно, расстроился после нашего разговора и скверно провел ночь, но ничего плохого бедняге не желал. Да и на встречу с «ошибками молодости» наш чародей отправился сам. И задолго до злополучной беседы.

С тихим вздохом бургомистр опустился на какой-то пуфик и обхватил руками загудевшую голову.

- Я так понимаю, грубо приказать любимой женщине убираться обратно в Джиннистан вы не сможете, - задумчиво начал он.

Маг отрицательно затряс головой.

- Конечно, нет! И не только потому, что это – верх невежливости! В гневе, поверь мне, Фарида ужасна! Я своими глазами видел, как она в одиночку завязала бантиком пустынного демона и швырнула его обратно в преисподнюю, когда тот нахально повел себя с ней, попытавшись ущипнуть пониже спины.

Юноша хмыкнул и снова задумался.

- А разве вы не способны стать невидимым на время прибытия вашей знакомой? Я бы встретил ее и рассказал, что вы отбыли за тридевять земель со срочным заданием, а вернетесь неизвестно когда.

Адельмус иронично вскинул бровь.

- Невидимым, говоришь? Этот способ работает только для простых смертных. Всякий маг легко разглядит другого мага хоть под шапкой-невидимкой, хоть под мантией! Так что - думай дальше!

- М-м-м, ладно. В таком случае, может, вам стоит обернуться каким-нибудь зверьком? Или птичкой, чтобы улететь отсюда подальше?

- Учует, - коротко и печально отрезал волшебник. – Фарида способна опознать меня в любом обличии. Вначале я, конечно, собирался дать деру из Фэйриджа. Но понял, что это бесполезно, поскольку моя неистовая тигрица найдет меня везде.

- Да неужели нет такой штуки, в которую вы могли бы превратиться, и она бы вас не узнала?!

На этот раз пришла очередь задуматься магу.

- Вообще-то, есть такая штука, - признался он. – Волшебник не способен опознать другого волшебника, если тот превратится … в собственный портрет. Но я же не могу висеть в рамке на стене целую вечность!

- А вечность – и не надо!

В голосе Саймона зазвучала уверенность, а в глазах зажглись лукавые огоньки. Предвестники того, что бургомистра осенила неожиданная и продуктивная идея.

- Насколько я понял, нам нужно, чтобы эта Фарида сама отказалась от мысли связать свою судьбу с вашей?

Адельмус торопливо закивал.

- А вы можете превратиться в собственный портрет не один, а несколько раз? Отлично! А еще вы, как известно, умеете мгновенно перемещаться в пространстве. И то, и другое нам сейчас понадобится. Итак, господин маг, слушайте меня внимательно. Наш план будет таков!..

Саймон понизил голос до самого тихого шепота… Но совещание продлилось недолго. Повеселевший маг внезапно вздрогнул и прислушался.

- Это – она! – упавшим голосом произнес он.

- Где? Я ничего не слышу! – удивился Саймон.

- Ах, юноша, я же говорил, что волшебники чуют друг друга на расстоянии. Фарида приближается и вот-вот будет здесь!

Чародей заметался по разгромленной комнате.

- Спокойно! Никакой паники! – рявкнул бургомистр. – Действуйте, согласно озвученному плану, господин маг. Превращайтесь в свой портрет и занимайте место, которое мы с вами обговорили. А я пойду и встречу вашу почтенную знакомую.

Адельмус мгновенно исчез. А Саймон выбежал из башни. И, как оказалось, вовремя!

Высоко в синем небе появился и начал стремительно снижаться темный квадрат. Уже через несколько мгновений можно было разглядеть его во всех подробностях. Им оказался … ковер-самолет. Типичный вид транспорта для волшебников знойного Востока. Правда, на обычный кусок ткани с кистями и узорами он походил мало. Летучий ковер госпожи Фариды выглядел, как маленький остров. По краям его стояли высокие курильницы, источавшие терпкие ароматы, и гуляли, раскрыв переливчатые хвосты, важные павлины. Над ковром парила стайка белых голубей, держащих в клювах свернутую сердечком алую ленту. В центре летучего средства передвижения стояла большая ажурная беседка. В ней восседала некая фигура, с головы до ног закутанная в пестрые ткани.

Саймон, приоткрыв рот, потрясенно смотрел на чудо Джиннистанской магии. Тем временем, ковер-самолет снизился, сделал круг над вершиной башни и плавно опустился на землю. Фигура, завернутая в чадру, повела рукой. Летающее средство передвижения исчезло вместе с беседкой и павлинами. Только голуби, курлыкая и помахивая шелковым сердечком, стайкой уселись на парапет. Нечто, закутанное в покрывала, подплыло к Саймону и пробасило воркующим голосом:

- Скажи мне, о, достойный юноша, не здесь ли проживает маг и чародей Адельмус? Светоч моих очей и живительный источник моего исстрадавшегося сердца.

- Здесь, почтенная ханум, - поклонился бургомистр, вовремя вспомнив прочитанные в детстве сказки, а вместе с ними – вежливое обращение к восточной женщине. - Но дело в том, что означенного мага вы сейчас не встретите. Он покинул свое жилище, дабы приготовить вам сюрприз.

Фигура вновь взмахнула рукой. Чадра и десяток покрывал взвились в воздух и растаяли, как утренние облака. Перед Саймоном возникла дама средних лет, которую вполне можно было назвать «роскошной». Ярко-алые шальвары и короткая, украшенная блестками блузка подчеркивали мощные, но не лишенные приятных округлостей формы. Из-под сверкающей алмазами диадемы черным водопадом лились на плечи густые кудри. Подведенные сурьмой глаза обрамлял занавес длиннейших ресниц. Смуглые с ямочками щеки рдели застенчивым девичьим румянцем. В целом, почтенная Фарида напоминала повзрослевший вариант Шехерезады, которая в перерывах между сочинением сказок подкрепляла свои силы рахат-лукумом, лепешками с вареньем из лепестков роз, пахлавой и прочими восточными сладостями. И слегка переусердствовала в этом процессе.

Саймон встряхнул головой, чувствуя, что поневоле заразился джиннистанским велеречием. И еще раз поклонился волшебнице.

- Ах, мой несравненный Адик, готовит мне сюрприз! – разнеженно промурлыкала Фарида. – О, сколь сильна его любовь ко мне! Но ответь, благородный незнакомец, куда же мне следует направить свои стопы, дабы как можно скорее узреть алмаз моего сердца?!

- Я сам провожу вас туда, дражайшая ханум, - вздохнул бургомистр. – Я – правитель этого города, и почтенный маг велел мне позаботиться о вас. И, пока он занят сюрпризом, показать вам наш город со всеми его достопримечательностями.

Саймон поклонился и галантно протянул руку восточной чародейке.

- Смею предположить, что долгая дорога утомила вас. Не желаете ли отдохнуть и подкрепить свои силы в маленьком уютном ресторанчике, Фарида-ханум?

- Пожалуй, да, о, достойный из юношей,- царственно изрекла волшебница. - Я хочу предстать перед светом моих очей, несравненным Адельмусом, бодрой и полной сил, как юная лань.

- Тогда пройдемте со мной. Тут недалеко.

Вскоре странная пара очутилась во вполне фешенебельном заведении, где посуда сверкала серебром, белоснежные скатерти хрустели от крахмала, а официанты были вышколены настолько, что появлялись перед посетителями в ту же минуту, как они открывали дверь.

- Чего изволят господин бургомистр и его почтенная спутница? – низко кланяясь, поинтересовался набриолиненный тип в галстуке-бабочке.

Саймон усадил свою экзотическую спутницу за стол и незаметно огляделся. Примерно напротив того места, где они разместились, на стене висел большой портрет Адельмуса в полный рост. В одной руке волшебник держал полный бокал вина, а в другой – огромный кабаний окорок с воткнутой в него вилкой. Примечательно было также и то, что стоял чародей прямо на столе, ломившемся от разнообразных блюд. Фарида села спиной к портрету и пока что его не заметила.

А Саймону показалось, что нарисованный Адельмус подмигнул ему. Юноша незаметно усмехнулся. Кажется, их с магом план потихоньку начинал действовать. Из того, что ни один официант не увидел столь своеобразного «украшения» зала, Саймон сделал вывод, что волшебник либо наложил на обслуживающий персонал чары, либо успел с ним договориться, пока бургомистр заговаривал зубы незваной гостье.

- В любом случае, мне пора действовать - сказал сам себе юноша. – Но и от хорошего обеда я бы сейчас не отказался.

В этот момент официант почтительно развернул перед ним меню. Саймон вспомнил наспех проглоченный утренний кофе и чахлый омлет, и его желудок жалобно булькнул. А названия блюд, как на грех, были одно другого аппетитнее и завлекательнее! Впрочем, написанные рядом цены веселили глаз уже гораздо меньше.

- Не может в ресторане мясо на гриле стоить триста монет и овощи на гриле стоить триста монет, - мрачно подумал про себя глава города. - Чтобы вырастить свинью, нужно построить ферму, построить свинарник, пустить туда свиней, ухаживать за ними, кормить их три раза в день. А чтобы вырастить баклажан - нужен дождь!

Но есть хотелось все сильнее, и он, глубоко вздохнув и мысленно пересчитав наличность, заказал свежий бифштекс.

Глава 16. . В незатейливой дымке кальяна растворяется чьё-то смятенье…

И тут же наткнулся на гневный взгляд Фариды-ханум.

- Животная пища греховна! – возмущенно изрекла она. – Великие маги-мудрецы Бибета давно оказались от нее. Ибо аромат жареного мяса застит их светлый разум. И я поступлю также! Поведай мне, о, служитель подносов и блюд, есть ли в вашей чайхане полезная и низкокалорийная вегетарианская пища?

Официант даже качнулся от удивления и жалобно посмотрел на Саймона. Тот невозмутимо пожал плечами, мол, выполняйте заказ дамы.

- Вегетарианского не держим, - огорченно поведал работник заведения. – Есть вот, правда, салфетки. Они из бумаги…

Волшебница негодующе фыркнула, и бедного официанта снесло на другой конец зала.

- Принесите мне родниковой воды и полчашки риса! – крикнула ему вслед Фарида.

И пока Саймон наслаждался горячим бифштексом, восточная чародейка, строго нахмурив подведенные брови, медленно и чинно вкушала свою скудную трапезу. Бургомистр украдкой поглядывал на нее. - Что и говорить – дама темпераментная, - мысленно заключил он. – Ни в злополучной провинции Майбери, ни в нашем Фэйридже я не встречал еще столь экзотической особы. А как она бедного официанта отшила!.. Пожалуй, Адельмус не зря опасается своей бывшей подружки. Что ж, голод мой утолен, значит, самое время приступить к первой части нашего с волшебником плана. Он перегнулся через стол и вкрадчиво произнес:

- Я, кажется, обещал вам показать местные достопримечательности, почтеннейшая ханум? Прошу вас, обернитесь, и вы увидите одну из них.

Волшебница послушно обернулась. Увидела безумный портрет, ахнула и всплеснула руками.

- Мой драгоценный Адельмус! Алмаз моего сердца! Но, ради аллаха, почему живописец изобразил его в столь непотребном виде?!

- Рыбка заглотила наживку! – мысленно возликовал Саймон.

А вслух важно сказал:

- Сия картина, дражайшая ханум, была написана в честь одного банкета, вошедшего в анналы ресторанного бизнеса. Главным действующим лицом на этом празднестве был ваш старый знакомый. Надо отметить, что заведение, в котором мы сидим, он привык посещать по десять раз на дню. Опустошать запасы котлет, тефтелей и бифштексов – самое любимое занятие нашего мага-хранителя. Помнится, на приснопамятном банкете Адельмус за один присест съел вот этот самый, изображенный на полотне кабаний окорок. После чего закусил еще десятком жареных куропаток и на десерт умял целую сковороду жареной на сале картошки. Я не оговорился, Фарида-ханум! Сковороду наш маг тоже съел в пылу разгоревшегося аппетита. Потом долго извинялся перед дирекцией ресторана, объясняя, что ему не хватает железа в организме.

Саймон нес весь этот бред, с удовольствием отмечая, что черные глаза его собеседницы уже почти что лезут на лоб, а брови гневно изгибаются.

- Чревоугодие – не красит достойного мужа! – воскликнула она. – Неужели, мой Адельмус подвержен этому пороку?!

- Увы, да! – притворно скорбно склонил голову бургомистр.

Фарида горестно вздохнула. И Саймон почти обрадовался быстрой победе… но тут чародейка решительно произнесла:

- Я уверена, что свет моих очей предавался излишествам только потому, что безумно скучал по мне. Но я вернулась – и неистовый тигр моих девичьих грез познает отныне мою заботу. А заодно и все преимущества здоровой бибетской диеты!

Саймон был готов поклясться, что нарисованное лицо мага изобразило в этот миг живейший ужас. Досадуя, что первая часть плана провалилась, юноша поспешно расплатился и повлек темпераментную спутницу дальше.

Чтобы волшебница не заподозрила подвоха, Саймон решил показать ей несколько реальных достопримечательностей Фэйриджа. Он поймал экипаж и привез чародейку на городскую площадь, где стояла статуя знаменитого полководца. - Вот извольте посмотреть, Фарида-ханум, - голосом заправского экскурсовода начал бургомистр. – Этот достойный, прославленный в боях муж был уроженцем нашего славного города… Но договорить ему не дали. Из галантерейной лавочки выпорхнула стайка юных девиц. На пару мгновений зависла возле витрины фотографического салона, где в качестве рекламы красовались портреты красоток и красавцев. А потом одна барышня обернулась и увидела Саймона. Она немедленно дернула товарок за рукав. Через мгновение бедный юноша оказался под обстрелом синих, карих и серых глаз. Две девицы хихикали в платочки и шушукались. Третья улыбалась ему весьма призывно. А четвертая внимательно посмотрела на витрину, на Саймона, потом снова – на белозубого красавца с фотокарточки и, проведя сравнение явно не в пользу бургомистра, гневно нахмурила брови и подбоченилась. - Не иначе, как это - дочурка толстяка из магистрата, - подумал юноша, слегка поеживаясь от пристальных девичьих взглядов. – Та самая, что требовала у папаши скорейшего открытия синематографа, а я эту инициативу, можно сказать, на корню зарубил. То-то у барышни взгляд больно неласковый! Саймон почувствовал, что краснеет. Зачем-то сделал шаг в сторону и очень неловко, как ему показалось, снял шляпу и раскланялся перед юными особами. Барышни захихикали и зашептались с удвоенной силой. Юноша отвернулся, и в спину ему тут же ударил фонтан звонкого смеха. - Я что – как-то особенно забавно выгляжу сегодня? – уныло спросил сам себя бургомистр. – Мда, принимать законы о налогах куда легче, чем разбираться в хитросплетениях женской логики. А наш чародей еще хотел, чтобы я, как говорится, активно подбивал клинья ко всем возможным невестам Фэйриджа! Иронично, что до сего момента я спокойно общался с любыми представительницами прекрасного пола. Но после вчерашнего разговора, похоже, совершенно утратил эту способность. Потому что в каждой хорошенькой горожанке вижу грозную охотницу на мою неженатую особу!

Тут Саймон заметил, что Фарида, оказывается, уже довольно долго и горячо о чем-то говорит. - Сколь прелестен и мил моему взору ваш уютный зеленый городок! Восточная гостья всплеснула руками и почмокала алыми губками. - Я верю, что буду безмерно счастлива здесь, рядом с любезным моему сердцу Адельмусом. Благородный, облеченный властью юноша, ты поистине хороший властитель, если правишь столь дивным местом! Фарида приветливо улыбнулась Саймону. А тот, отметив, что не в меру веселые девицы уже умчались куда-то по своим делам, пробормотал в ответ благодарственные слова и снова густо покраснел. Что-то похожее на укол совести шевельнулось в душе бургомистра.

- А ведь она действительно любит нашего мага-хранителя, - невольно подумал он. – Может, Адельмус неправ, что всеми силами старается избегнуть этой встречи? Ведь он тоже неравнодушен к своей звезде Востока, я же видел! Но с другой стороны – бедный, пущенный в нокаут одним движением брови официант, и непременная горсточка риса вместо ужина… Словом, волшебнику видней! И еще есть такое понятие, как «мужская солидарность», а я ведь дал Адельмусу слово, что спасу его от женитьбы. Преодолевая раздрай в мыслях, Саймон еще раз почтительно поклонился гостье и, кое-как закончив «лекцию», подхватил ее под руку и повлек к противоположному углу площади. Где стоял известный на весь Фэйридж винный погребок. Попутно плетя небылицы о том, какое это важное для истории города место.

В погребке было прохладно, тихо и по дневному времени – малолюдно. Неяркие огоньки свечей отражались в стеклах десятков бутылок. Хозяин деловито прогуливался вокруг больших дубовых бочек и проверял краники. А на стене висел огромный портрет Адельмуса. На этом полотне маг-хранитель выглядел так, будто и он, и безвестный художник безвылазно провели в недрах питейного заведения, как минимум, неделю. Щеки и нос чародея пылали ярче, чем помидоры на грядке фермера. Усы склеились от обилия выпитого, а волосы стояли дыбом. Изображенный на картине маг восседал верхом на бочке и, запрокинув голову, самозабвенно дул горячительное прямо из горла. А вокруг валялось множество пустых бутылок. Как и в прошлый раз, ни хозяин, ни малочисленные посетители не обратили на странную картину никакого внимания. Чего нельзя было сказать о старой знакомой волшебника. Фарида заметила жуткое изображение прямо с порога и застыла, позабыв на миг все свое восточное красноречие.

- Что это такое?! – пролепетала она, наконец. – О, что за ужас зрят мои очи! Неужто, темные демоны пустыни добрались и сюда, чтоб морочить мой светлый разум? Я не верю, что рахат-лукум моей души, мой возлюбленный Адельмус, мог пасть столь низко.

- Увы, прекрасная ханум, но это так, - выдал глубокий вздох бургомистр. – Хотя многие в городе считают это не падением, а напротив – выдающимся достижением. Каждый раз, когда Адельмус заходит в ресторан, он заказывает бочонок рома. И на вопрос официанта: « А кушать-то что будете?» - гордо отвечает: «Вот его, родимого, и буду кушать». Однажды он, безумно уставший после целого дня чудес, вернулся домой. Принял ванну, завернулся в одеяло и выпил бутылку коньяка. Жители города наперебой рассказывали, что видели нашего чародея в том одеяле в трех ресторанах. Но зато, даже напившись, Адельмус продолжает оставаться галантным джентльменом. И, сползая под стол, всегда вежливо прощается с гостями…

Саймон нес уже полную чушь, а портрет радостно хихикал в ответ и строил ему рожицы. Но подруге мага было не до смеха. Она горестно всхлипнула и заломила пухлые руки.

- Адельмус! О, родник в пустыне моей души! Как ты мог променять меня на бутылку?! Впрочем…

Тут ханум вытерла слезы и топнула ногой, обутой в позолоченную туфельку с загнутым носом. Бутылки на полках жалобно зазвенели, пол покачнулся, а в бочках гулко плеснуло вино.

- Мужчины без чуткого женского присмотра быстро теряют человеческий облик. Клянусь бородой пророка, я изобрету и сварю такое зелье, которое мгновенно отучит моего любимого пить все, что горит!!!

Адельмус на портрете упал с бочки, а Саймон сокрушенно развел руками. И повез даму в последнее, запланированное им место.

В казино!

По дороге чародейка то горестно всхлипывала, то с восточным темпераментом принималась ругать все виды спиртного и тех, кто им торгует, то снова клялась, что вылечит ненаглядного избранника от этой пагубной страсти. Саймон только осторожно поддакивал. Он заметил, что всякий раз, когда волшебница гневно сжимала в кулак пухлые пальчики, между ними проскакивала маленькая, но грозная молния. А из глаз ее, без всяких метафор, то и дело, принимались сыпаться искры. Да такие,что на кожаном сиденье экипажа появилась пара прожженных дырок. - Отныне мой любимый будет пить только чай! – гремела Фарида. – Впрочем, нет! Чай – тоже вредная еда! Потому что к нему всегда найдутся пахлава, люля-кебаб и щербет. Поистине, бибетские мудрецы правы, что питаются лишь горным воздухом и чистейшей водой. Решено! Моего драгоценного будущего супруга ждет жесткая диета и полное оздоровление его бесценного организма. Подъем в шесть утра, легкая разминка по методе бибетских йогов, затем – пробежка по парку, двухчасовое стояние на голове, медитация вместо завтрака – что может быть лучше для поднятия магического тонуса и бодрости духа? А еще я наведу порядок в его холостяцком убежище, выброшу все ненужные вещи и поработаю над дизайном гардероба великолепнейшего из магов. Мой Адельмус должен выглядеть роскошнее, чем павлин во дворце эмира. В этом сезоне в моде как раз сочетание сине-зеленого с золотым. Надо непременно пошить будущему супругу выходной халат из такой ткани. О, как непросто быть невестой достойнейшего из магов-хранителей! Надо все записать и ничего не забыть. Фарида щелкнула пальцами, и в ее руках тут же появился пергаментный свиток, золоченая чернильница и перо. Чародейка принялась увлеченно покрывать пергамент затейливой арабской вязью. - Ах, да - чуть не забыла! Я должна тщательно проверить всех знакомых моего наимудрейшего супруга. И примерно наказать каждого, кто хоть раз протягивал ему бокал губительной пьянящей влаги! В воздухе отчетливо прозвучал раскат грома. Лошади, тащившие экипаж, вздрогнули и испуганно заржали. Возница пригнулся и вцепился в вожжи, боясь обернуться. Фарида посмотрела на бургомистра с самой обворожительной улыбкой. - Думаю, три года в облике лягушат из пруда в городском парке – будет для них достаточно, как вы считаете, благородный юноша? Или, может, мне лучше превратить всех, кто спаивал Адельмуса, в помойных псов? Саймон издал невнятный звук, который мог означать все, что угодно. - Я тоже думаю, что собаки и лягушки – слишком мягкое наказание, - согласилась чародейка. – Превращу-ка лучше этих несчастных в фонарные столбы! Пусть все, кто затемняет свой и чужой разум спиртным, отныне станут источниками света! - Адельмус был прав – эта женщина поистине опасна! – пронеслось в голове у Саймона. – Причем не только для него, но и для всего Фэйриджа! Сегодня она избавляет нашего колдуна от лишнего веса и несуществующего пьянства, а завтра примется за всех горожан. Ох, черт, наша звезда Востока снова мечет молнии направо и налево. Хоть бы коляску не спалила до конца пути! Вот многие думают, что если дама не в настроении, то у нее проблемы. На самом деле, если ваша дама не в настроении – проблемы у вас! Тут экипаж остановился у дверей игорного заведения, и бургомистр облегченно вздохнул.

Днем казино обычно было закрыто, но для главы города и его гостьи сделали исключение. И, едва войдя внутрь, Фарида, не замечая ни столиков с рулетками, ни барной стойки, тут же кинулась к огромному портрету. Это было поистине самое печальное изображение мага-хранителя. Бледный, измученный, заросший по уши щетиной он стоял в лохмотьях перед дверями заведения и сжимал в руках шляпу с подаянием. Онемевшая от потрясения волшебница только молча открывала и закрывала рот, не отводя испуганных глаз от картины. - Вот он – последний шанс отправить эту темпераментную даму обратно на свой Восток. Пора пускать в ход все имеющееся в наличии красноречие! – строго сказал сам себе Саймон. И, приняв самый похоронный вид, медленно произнес: - Я не хотел расстраивать вас, достопочтенная ханум, но все обстоит именно так. Наш общий знакомый, маг-хранитель Фэйриджа, почетный выпускник Академии волшебства – на самом деле заядлый игрок и картежник. При том, что в игре ему фатально не везет! Сколько раз он выходил отсюда даже без кальсон, прикрывшись утренней газетой! А когда бедный чародей один раз нашел на полу монету, и ему не пришлось плестись до дома пешком, наш Адельмус громко кричал, что ему улыбнулась фортуна. Но самое ужасное не это, прекрасная ханум! Самое ужасное то, что несчастный волшебник сыграл однажды на интерес с заезжим магом-шулером. И проиграл ВСЕ! Даже свою башню, даже последний халат и штаны! Кроме того, вместе с башней, он проиграл свои волшебные силы. Сейчас наш чародей – уже не чародей, а обыкновенный городской нищий. Вот та горькая правда, которую я так долго не мог вам поведать, дражайшая ханум.

И бургомистр горестно поник головой.

Нищий на портрете поднял вверх большой палец. А Фарида… То, что она сделала, ни юноша, ни волшебник не могли даже предположить! Заливаясь слезами и громко причитая, восточная красавица кинулась к портрету. Простерла к нему руки, ласково погладила холст и, давясь рыданиями, провозгласила:

- О, мой возлюбленный! Прекраснейший минарет моего сердца, несчастнейший из смертных! Сколь жестока оказалась к тебе Судьба! Но я не брошу тебя, мой бесценный Адельмус. Моей волшебной силы хватит нам на двоих, о, мой суженый! Клянусь, что стану тебе верной женой и ни разу не попрекну тебя печальным прошлым! Лицо волшебника на портрете исказилось. Саймон с изумлением увидел, как на нем отчетливо проступили удивление, горечь и стыд. Фарида прижалась щекой к краю золоченой рамы, продолжая горестно причитать: - Я сделаю все для того, чтобы ты был счастлив, о стройный кипарис моего оазиса! Я любила тебя молодого, отважного и полного сил и не разлюблю никогда, даже если ты лишился последней капли магии и облачился в ветхое рубище.

В тот же миг портрет покачнулся на гвозде. Рама вспыхнула ярким пламенем, изображение задрожало и разлетелось на мелкие куски, точно взорвавшаяся мозаика. И живой, вполне бодрый, прилично одетый Адельмус рухнул в объятия безутешно плачущей Фариды.

- Моя роза пустыни! – вопил он. – Моя нежная газель, шербет души моей, сладчайшая дынька моего выжженного огорода! Как я мог быть так жесток к тебе! А ты … ты не отреклась от меня, даже когда тебе сказали, что я пал ниже последнего дервиша!

Он на миг оторвался от обалдело замолчавшей подруги, обвел гордым взором растерянных крупье, бургомистра и директора казино и торжественно выдохнул:

- Завидуйте все! У кого еще есть такая женщина?!

После чего еще нежнее обнял чародейку, запечатлел на ее губах горячий поцелуй и решительно произнес:

- Любимая, я хочу, чтобы мы немедленно соединили наши судьбы!

Фарида, наконец-то, обрела дар речи.

- О, хитрейший лис моего курятника, объясни, что это было?! – медленно произнесла она .- Неужели , ты приготовил для своей возлюбленной столь долгое и трудное испытание?

- Именно так, о, мудрейшая из женщин! Маг покаянно склонил голову и незаметно подмигнул Саймону. Ударил гром, и в воздухе сверкнул огненный шар. Два игорных стола разлетелись вдребезги. Бургомистр немедленно нырнул под третий. Фишки брызнули в стороны, как шрапнель, никого, впрочем, не задев. - О, вероломный! Чародейка потрясала руками. Ее черными глаза сверкали гневом и…радостью. - О, негодный! Коварный похититель моего девичьего сердца! Милый, проклятый, дорогой, окаянный мой Адельмус! Ты иссушил мою душу страданиями о потерянной любви. Ты возвратил мне радость жизни!!! И с этими словами Фарида бросилась в объятья возлюбленного мага. Опять что-то загремело, и разрушенная мебель восстановилась сама собой. Саймон выбрался наружу, с трудом выпрямляясь и потирая спину. – Я хотел испытать твои чувства, - виновато объяснял чародей, в перерывах между поцелуями. - Но теперь вижу, что зашел слишком далеко. А посему…

Адельмус упал на колени перед своей избранницей.

- Фарида, звезда Востока! Согласна ли ты стать моей женой?

- Я согласна, о, лучезарный месяц моего небосвода! – нежно пропела волшебница, одним рывком подняв «жениха» с колен. – Идем, любимый! Нам еще столько надо обсудить. Я думаю, что свадьбу можно сыграть в ближайшие дни. Свидетелем пригласим молодого правителя этого города, твоего друга, достойно сыгравшего свою роль. Но сначала – давай поскорее уединимся в твоей башне.

- Летим туда на крыльях любви! – пылко воскликнул маг.

И «сладкая парочка» исчезла.

- Что это было? – повторил Саймон, чувствуя, что его тоже обманули.

Оставшись один, он вышел из заведения и медленно побрел куда-то, не разбирая дороги. Почти не удивился, увидев себя на городской площади.

Присел на край каменной чаши фонтана и плеснул водой на разгоряченный лоб. Голова после безумных событий этого дня отчаянно гудела. Неожиданный финал «укрощения восточной невесты» совершенно выбил его из колеи. И еще! Сам бы он ни за что себе не признался, но в глубине его души внезапно зашевелилось нечто, весьма похожее на зависть к магу-хранителю.

- Вот она, какая, оказывается, женская любовь! – вздохнул Саймон. – Прямо как пырей на грядках у аббата. Сколько ни дергай, сколько ни поли, все равно прорастет. Но волшебник-то - каков! Столько времени держался, а в последний миг – растаял. И, похоже, своей невесты он теперь ни капельки не боится, раз так быстро переобулся в прыжке. Хотя Адельмус, конечно, не зверь. Он просто не смог смотреть на то, как страдает любящая женщина и как она готова принять его любым. Даже нищим, пьяницей или обжорой! Хм! Правда, я не уверен, что он не пожалеет о своем решении после ежедневной горсточки риса… И подъема в шесть утра… И зарядки в виде стояния на голове по методу этих самых…йогов…

Подметальщик улицы остановился отдохнуть возле фонтана. Положил метлу на землю, тоже присел на прохладный камень, удивленно покосился в сторону бормочущего невнятицу главы города, но ничего не сказал.

- Ты не знаешь, приятель, как празднуют свадьбу волшебники? – со вздохом поинтересовался бургомистр у работника метлы и щетки.

Тот почесал бороду, пожал плечами и задумчиво изрек.

- В точности не знаю, ваша милость. А только в сказках, что мне матушка в детстве читала, вроде, говорилось, что тогда фонтаны бьют вином, в небе резвятся огненные птицы, всюду стоят столы с бесплатным угощением, и весь город пляшет на радостях.

- Вином, говоришь, фонтаны бьют? – пробормотал юноша. – А неплохо было бы напиться и забыться. Уф-ф, до чего же я сегодня замотался! Голова и ноги сотрудничать отказываются! В общем, пусть маг-хранитель сам занимается устройством собственной свадьбы. Так я ему и скажу. Но не сейчас! Надо дать нашему «молодожену» вдоволь насладиться прелюдией к будущей семейной жизни.

И немного погрустневший бургомистр усталой походкой отправился домой.

Глава 17. Я не взойду на палубу линкора весь в белом под торжественный салют

Свадьба двух волшебников прошла именно так, как поведал бургомистру работник метлы и веника. Три дня на улицах Фэйриджа не смолкала музыка, фонтаны били вином, а некоторые - даже пивом. Ночью небо непрерывно цвело фейерверками. Всюду стояли столы с бесплатным угощением, жители пели, плясали и поднимали бокалы за здоровье хранителей города. Правда, Саймон во всем этом не участвовал. Побыв свидетелем на бракосочетании чародея и его восточной красавицы ровно до конца церемонии, он немедленно удалился, и весь праздник просидел дома, глядя из окна на полыхающее разноцветными огнями небо и прислушиваясь к музыке и нестройному пению.

Не скроем, что бургомистру было очень грустно. И еще он немного дулся на своего старшего наставника.

- Чувствую себя полным идиотом, - вздыхал Саймон, уныло глотая остывший кофе. – Я придумал такой хитроумный план! Полдня врал и изворачивался, глядя в лицо почтенной женщине. И все для того – чтобы помочь своему верному другу. А что в итоге?! В итоге Адельмус, до смерти боявшийся прежней знакомой, сам вдруг предложил ей руку и сердце! Где логика?! Где она, я вас спрашиваю!!! Чтоб я еще раз, хоть когда-нибудь вмешался в дела влюбленных – да ни в жизнь. Они все ненормальные! Говорят одно, хотят другого, а делают третье. Как писал один поэт: «Море им по колено. И в безумстве своем, им дороже Вселенной - миг короткий вдвоем».

Юноша прочитал последнюю строчку и подумал, что причина его грусти кроется не только в обиде на волшебника и его супругу.

- Просто, кроме Адельмуса у меня в этом городе не было друзей, – признался он сам себе. – И пока его башня была жилищем одинокого холостяка, я с удовольствием наведывался туда. Мне нравилось беседовать с нашим чародеем. И не только потому, что он частенько давал мне полезные советы. Просто каждому иногда нужно поговорить с кем-то по душам. Пожаловаться на то, какой был сложный день, или поделиться своей радостью. Адельмус всегда выслушивал меня, не перебивая, сочувствовал, порой и сам рассказывал занимательные истории из своей долгой, полной чудес жизни. Иногда мы вместе пропускали по рюмочке. Там, в башне, я мог быть самим собой. Не застегнутым на все пуговицы, строгим и учтивым господином бургомистром. А тем, кто я есть на самом деле. Щенком, брошенным в водоворот непредсказуемой жизни. Очень часто бестолковым, замороченным, ленивым или сердитым. Саймон сделал еще один глоток и грустно улыбнулся. - Если честно, причина нашей дружбы кроется еще и в том, что в детстве мне банально не хватило родительского внимания. Люди, временно приютившие меня, сообщили, что я им – не сын, едва я научился ходить и говорить. Звать себя они велели строго по имени – тетя Эдна и дядя Сикстен. Что уж тут говорить про материнскую любовь! Или – про отцовскую. А наш маг часто вел себя со мной, как заботливый родитель. Добродушный, немного усталый, с родственной теплотой наставляющий своего нерадивого «сыночка». Да – я могу признаться себе, что был бы рад иметь такого отца, как Адельмус. Но теперь все изменилось. Волшебник обрел семейное счастье, и отныне будет неучтиво вваливаться к нему домой в любое время дня и ночи. И отнимать драгоценное время, которое он мог бы посвятить любимой супруге. Я, конечно, желаю нашему чародею только добра! Но, как говорил один книжный герой своему решившемуся на брак приятелю: «Любовь, Ватсон, это эмоция, которая противоположна чистому и холодному разуму». Да-да, в том романе верные товарищи расстались как раз по причине женитьбы одного из них. Что касается меня, то я никогда не женюсь! Чтобы не потерять ясность рассудка.

Приняв такое суровое решение, Саймон допил кофе и устроился в кресле с книгой в руках.

- В конце концов, плюсы есть во всем, - попытался убедить он самого себя. - Благодаря этой внезапной свадьбе, жизнь в Фэйридже превратилась в затянувшийся праздник, а дела – встали. И я смогу, наконец, хоть ненадолго предаться сладостному ничегонеделанию. Не вставать с рассветом, не бежать в ратушу, не выслушивать бесконечные доклады и вычитывать столь же бесконечные кляузы, а спокойно сидеть дома, спать, читать и отдыхать. Да здравствуют неожиданные выходные!

Разумеется, глава города не был таким уж отпетым лентяем. Просто юноша изрядно подустал от карусели приключений, закружившей его этой весной.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Закончился и свадебный праздник, а Саймону пришлось возвращаться на работу. И первая же новость, услышанная в ратуше, весьма его озадачила.

- Господин бургомистр, наш скромный городок намерен посетить один важный гость!

Юноша оторвался от бумаг и удивленно посмотрел на влетевшего в его кабинет члена магистрата. Изумление его объяснялось еще и тем, что почтенный седовласый чиновник был невероятно взволнован. Мантия его распахнулась от быстрой ходьбы, волосы растрепались, а в руке он сжимал сегодняшнюю газету.

- Какой еще гость? – не слишком довольным тоном поинтересовался бургомистр. – Неужели сам король или кто-то из его свиты?

- Король! – неожиданно подтвердил коллега Саймона. – Но не страны, а экрана. Вы же знаете об этой технической новинке, о синематографе? Увлечение им набирает обороты по всей стране! И сегодня Фэйридж посетит молодой, но уже известный на весь мир актер синема, он же бесстрашный путешественник, он же отважный охотник, он же уроженец нашего города – знаменитый Юджин Хапуджин!

Бургомистр озадаченно воззрился на газетную страницу. Там стиснутый рамками хвалебной статьи улыбался на все тридцать два зуба смутно знакомый ему молодой человек. Саймон вспомнил крикливые заголовки журналов, рекламные фотографические карточки на витрине ателье и восторженно взирающих на них юных девиц - и пожал плечами. - Этот дурацкий синематограф меня просто преследует! – с досадой подумал он. – Едва я отверг идею о постройке в городе подобного заведения, как нам на голову тут же свалилась «звезда экрана».

- Вы должны отдать распоряжения о торжественной встрече почетного уроженца нашего города, - напористо потребовал член магистрата. – Ну, там цветы, почетный эскорт, небольшой оркестр, журналисты, фотографы. Не каждый раз в нашу провинцию приезжает мировая знаменитость! Бургомистр усмехнулся.

- Спасибо за совет, - вежливо и зловеще произнес он. – Раз уж вы так хорошо разбираетесь в подобных вещах, доверяю вам возглавить это мероприятие. Сейчас подмахну бумагу, согласно которой назначу вас главным по торжественной встрече.

И, наказав, таким образом, инициативу, Саймон с довольным видом протянул документ своему подчиненному. Тот принял его уже с меньшим энтузиазмом и кисло заметил:

- Но вы тоже должны присутствовать при этой встрече! Дабы, как глава города, оказать уважение его почетному гостю.

- Один-один! – хмыкнул про себя Саймон. – Ладно,прокачусь за пределы своих владений. В газете написано, что знаменитость прибывает на железнодорожную станцию, находящуюся в нескольких милях от Фэйриджа. Значит, для звезды экрана надо будет нанять отдельный экипаж. Вообще, я не понимаю шумихи вокруг него! Если бы это был знаменитый доктор, спасший сотни жизней людей, поэт, пишущий прекрасные стихи, или ученый, изобретший что-то важное или полезное… Да пусть даже талантливый актер театра, сыгравший Гамлета или Короля Лира! Что хорошего сделал этот Хапуджин? Прыгал и кривлялся перед кинокамерой, да стрелял пачками бедных зверушек?!

Юноша с недоумением рассматривал фотографии в газете, где почетный гость позировал на фоне гор, пальм, ослепительных красавиц или развешанных по стенам шкур львов, тигров и леопардов.

- Бр-р! Что-то мне не нравится на такое смотреть!

Саймон отложил газету. Заглянувший в кабинет секретарь увидел ее и горестно вздохнул.

- Осмелюсь доложить, господин бургомистр, от этого Юджина сошла с ума половина городских девиц и дам. У меня самого супруга наряжается с самого утра , как на бал. А все потому, что соседка сказала, будто звезда синема проедет мимо нашего дома в своем экипаже.

Саймон усмехнулся, представив себе картинку, на которой почтенные дамы и юные барышни гроздьями свешиваются с балконов и подоконников и осыпают белозубого гостя водопадом цветов.

- А так, скорее всего, и будет! – решил он. – Похоже, в нашем Фэйридже начинается пора карнавалов, как в далекой южной Адрии. Не успел город успокоиться после волшебной свадьбы, как бац – новый праздник! Впрочем, я ловко спихнул с себя обязанности по его организации.

Юноша похвалил себя, разобрал еще несколько деловых бумаг и не заметил, как пролетела пара часов. В комнату снова заглянул секретарь и объявил, что для встречи почетного гостя все готово, и на улице господина бургомистра уже ждет экипаж.

Паровоз, окутанный клубами дыма, ворвался на маленькую станцию. Загрохотали колеса – сначала оглушительно громко, а потом все тише и тише. Лязгнули, останавливаясь, вагоны. Двери одного из них – самого нового и красивого, блестящего свежей краской, распахнулись. Пожилой проводник опустил железную лесенку и с поклоном замер у последней ступени. На площадку вышел молодой человек в белой шляпе, белом смокинге и начищенных до блеска белых туфлях. Окинул быстрым взглядом восторженную толпу и вскинул в приветственном взмахе руку. Толпа взорвалась радостными криками. «Звезда синема» одарил публику белозубой улыбкой и не спеша спустился на перрон. Спускаясь с последней ступеньки, слегка качнулся и толкнул проводника. Тот охнул и тут же сам принялся извиняться. Юджин Хапуджин нетерпеливо отвернулся от него и раскланялся перед народом. Дамы заохали и заахали. Газетчики достали блокноты и принялись строчить будущие статьи. Откуда-то мгновенно появился фотограф. Быстро примостился у громоздкого треножника, полыхнул вспышкой. Актер чуть поморщился и повернулся к нему боком. - Правый профиль у меня – рабочий. Меня надо снимать только с этого ракурса, – небрежно бросил он. Фотограф засуетился и сделал повторный снимок. В этот момент к господину Хапуджину приблизилась скромно одетая девчушка – по-видимому, дочь путевого обходчика, чудом пробившаяся через толпу. Краснея и робко улыбаясь, она протянула актеру букетик фиалок. Но Юджин лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и тут же, широко расплывшись в повторной улыбке, подхватил у пышно разряженной дамы букет алых роз. Сфотографировался с розами, потом с дамой и с ее болонкой. Забрал букет у другой поклонницы и чмокнул ее в руку. Дамочка покраснела, побледнела, затрепетала и чуть не упала в обморок. Звезда экрана не растерялся и галантно поддержал ее под локоть ее, не забыв встать в эффектную позу перед новым фотокорреспондентом.

Вернув чувствительную поклонницу на место, Юджин все-таки повернулся в анфас и сфотографировался с чьим-то ребенком. Толпа к тому времени впала уже в окончательный экстаз. И непрерывно охала, ахала, выкрикивала поздравления, махала платочками и шляпами. Потом вперед вышли члены магистрата с краткой приветственной речью. Саймону тоже пришлось сказать несколько вежливых слов, после чего он поспешил удалиться на задний план. Господин Хапуджин ему откровенно не понравился. - Конечно, столичный актер должен быть избалован вниманием публики, - подумал юноша. – И все же – слишком много этот Юджин улыбается. Много и неестественно. Причем глаза у «звезды синема» абсолютно равнодушные и пустые, а уж рот - поистине акулий. Не понимаю, что нашли в нем наши дамы?

Тем временем, место восторженных поклонников возле актера заняли вездесущие журналисты.

- Господин Хапуждин, сколько вы намерены пробыть в нашем городке? Почетный гость закатил глаза и ответил томным голосом: - О, я планирую остаться здесь на долгий срок. Надо подлечить нервы, отдохнуть от столичной суеты. Бесконечные съемки, контракты, а еще все эти путешествия, ну, вы меня понимаете? Жара пустынь, холод арктических льдов, хищные звери… Рано или поздно от всего этого устаешь. Хочется, знаете ли, пожить немного в уютной провинциальной идиллии. Труженики пера одобрительно закивали. И с новой силой набросились на артиста. - Мы уверены, что весь город с восторгом встретит своего почетного жителя! Вы, конечно, намерены остановиться в самой лучшей гостинице Фэйриджа? Юджин загадочно усмехнулся, выдержал паузу и ответил: - О, нет – здесь вы не угадали! Я приехал еще и для того, чтобы скрасить одинокую старость моей пожилой тетушки, госпожи Любелии. Поэтому поселюсь у нее. Нет-нет, адреса я вам не скажу! Не хочу, чтобы поклонницы толпами осаждали тетушкин дом. Вы знаете – эти экзальтированные особы порой ведут себя так шумно и утомительно. А мне нужно отдохнуть после съемок. И не стоит нервировать тетушку.

- А он не слишком-то вежлив по отношению к обожающим его дамочкам! – сердито подумал Саймон.

Но женщины, присутствовавшие на встрече, все равно растрогались и наперебой зашептались о том, какое счастье иметь столь заботливого племянника. - Каковы ваши творческие планы, господин Хапуджин? – выкрикнул кто-то из газетчиков. Почетный гость снова принял таинственный вид. - Обычно я не разглашаю их прессе, - протянул он. – Ну, хорошо. Только из уважения к жителям моего родного города – я открою маленький секрет. Сейчас я снимаюсь в душещипательной фильме «Звезды над прерией или Тайна Роковой пещеры». Там будут клады, погони, драки, кровь, убийства и конечно же… - тут он сделал эффектную паузу. - Любо-овь? – с надеждой выдохнули дамы. - Ну, куда же без нее! – усмехнулся «король экрана». – Все ради вас, прекрасная половина человечества! - Ах, как вы талантливы, господин Юджин! Позвольте автограф! Запищали сразу несколько дам и протянули артисту розовые надушенные блокнотики. Раздача автографов, комплиментов и улыбок затянулась, и бургомистр начал скучать.

(А если бы он знал, какие удивительные дела творятся в этот момент в городе, то бросил бы и «звезду», и всех сопровождающих лиц, прыгнул бы в коляску и галопом понесся в Фэйридж. Но юноша ни о чем не подозревал.)

В городе, между тем, происходило следующее. Еще утром, когда Саймон только входил в двери ратуши, на другой улице, неподалеку от парка, появилась девушка. На вид – самая обыкновенная, хоть и довольно миловидная. Невысокого роста, стройная, с вьющимися каштановыми волосами и синими глазами. Странно было то, что она возникла как бы из ниоткуда. Рядом не было дилижанса, который мог привезти ее в город, и никакого багажа, даже шляпной коробки у незнакомки не имелось. Еще, пожалуй, необычным можно было назвать ее платье небесно-голубого цвета. Когда на него падали прямые солнечные лучи, ткань вспыхивала серебром, а если его обладательница оказывалась в тени, платье начинало мерцать золотыми искрами. Впрочем, на незнакомку никто не обратил внимания. Мало ли хорошеньких барышень ходит по улицам Фэйриджа? А напрасно! Ибо там, где она проходила, начинали твориться чудеса.

Для начала, девушка пошла вдоль парка. Сторожа уже открыли ворота, и в этот утренний час аллеи потихоньку заполнялись людьми. Катил свою тележку мороженщик, раскладывал на лотке разноцветные леденцы и тянучки продавец сладостей, а малыши, нетерпеливо похныкивая, тащили нянь и гувернанток к этим соблазнительным вещам. В глубине аллеи показалась женщина в чепце с тяжелой корзиной в руках. Рядом с ней вприпрыжку скакал карапуз лет пяти. Увидев заветную белую тележку, он тут же дернул мать за юбку.

- Ма-ам, купи мороженое! Ну, пожа-алуйста!

Женщина остановилась. Устало вздохнула, пошарила в кармане, заглянула в кошелек и сказала ласково и грустно.

- Не сегодня, сынок. Видишь, мама все денежки на рынке потратила. Зато будет у нас на обед жареная картошка с луком.

- Ма-ам, а я мороженое хочу-у!

Круглые глаза мальчугана наполнились слезами, а рот начал обиженно кукситься.

- В другой раз. У мамы денег нет! – сказала женщина уже строже.

И пошла вперед. В тот же миг в руках малыша появился невесть откуда взявшийся маленький сверток в серебристой фольге. Карапуз удивленно вытаращил глаза, облизнулся, быстро сдернул обертку и, причмокивая, принялся уплетать шоколадное эскимо. Когда мать обернулась, в руках мальчугана была только пустая палочка…

Глава 18. Живейшие и лучшие мечты в нас гибнут средь житейской суеты…

Девушка в голубом платье весело улыбнулась и пошла дальше. Походка ее была настолько легкой, что временами казалось, будто она скользит над землей, едва касаясь ее подошвами туфелек.

На следующей улице она увидела бедно одетую девочку, застывшую перед витриной магазина игрушек. Малышка не отводила восхищенного взгляда от огромной золотоволосой куклы в розовом платье. Та приветливо улыбалась ей нарисованными губами и стояла, вытянув ручки, так, словно просила: «Возьми меня! Я буду твоя подружка». Девочка вздохнула, повернулась, чтобы уйти, но не выдержала и снова прильнула к витрине. Появившаяся за стеклом толстая дама в черном платье строго погрозила ей пальцем, и маленькая оборвашка тут же отпрянула.

И потрясенно распахнула глаза, обнаружив чудесную куклу у себя в руках.

Девочка сначала посмотрела на небо, видимо, решив, что этот подарок вручили ей ангелы. Потом на розовую «подружку». Улыбнулась ей, прижала к груди и со всех ног бросилась прочь подальше от магазина. Появившаяся через пару мгновений хозяйка увидела пустую витрину и недоуменно всплеснула руками. Синеглазая девушка озорно усмехнулась и продолжила свою странную прогулку. На углу, тяжело опираясь на костыли, пытался перейти улицу седой старик. Но едва он делал неуверенный шаг, как перед ним появлялся, стуча колесами, очередной экипаж, и бедный инвалид отшатывался назад. После третьей попытки он испустил глубокий вздох:

- Эх, старость – не радость! Вот, кабы, были у меня здоровые ноги!

Костыли сами вырвались из его рук и с треском упали на землю. Старик покачнулся и неожиданно сделал шаг вперед. Ахнул, наклонился, пощупал колени. Еще не веря в чудо, потопал обеими ногами, потом присел несколько раз.

- Могу! – потрясенно прошептал он. – Ей богу, ходить могу! Да что ж такое творится? Неужто, Небеса пресвятые услышали мои молитвы?!

Он еще долго топтался, радостно охал и принимался то ходить на месте, то бежать вприпрыжку. Девушка в голубом платье смахнула слезу, победно улыбнулась и поспешила дальше. На другом конце улицы медленно ковыляла, держась за спину, старушка в вязаной шали.

- Бабушка, вам плохо? – прозвенел над ее ухом серебристый голосок.

Старушка подняла голову.

- Да вот, спину разломило, внученька, - вздохнула она. – Пошла в кондитерскую за тортом для любимого племянника. Он вот-вот приехать должен, навестить меня, старую, спустя столько лет. А теперь чую: не то, что до кондитерской - до дома родного не доплетусь.

Девушка сочувственно кивнула и подхватила бабушку под локоть.

Та сделала неуверенный шаг и вдруг остановилась, потирая поясницу.

- Ох, батюшки мои! – протянула она. – Никак спина прошла? Ну, да – не болит больше и, вроде, гнуться даже стала. Теперь скорей назад – за тортиком. Ох, а вдруг я не успею?

- Не беспокойтесь, бабушка, - ласково произнесла девушка. – У меня как раз есть угощение для вашего племянника.

И показала старушке перевязанную лентой квадратную коробку, которой еще секунду назад не было и в помине.

- Может, вам чем-нибудь еще помочь надо? В доме прибраться, да? Вы не стесняйтесь, говорите. Я все для вас сделаю!

- Внучка, да ты никак мысли читать умеешь? – изумилась старушка. – Я только-только подумала, что племянник приедет, а у меня в доме беспорядок. Трудно мне одной-то на старости лет с уборкой возиться.

- Теперь не трудно будет, - весело ответила синеглазая незнакомка. – Вы только пожелайте, бабушка, и получите все, что хотите!

Старушка хотела что-то ответить. Но застыла, удивленно приоткрыв рот и сдвинув на лоб очки. Каким-то образом они с девушкой оказались возле ее дома, который, между прочим, находился на другом конце города, на самой окраине.

- Да что ж такое делается? – снова изумилась бабуся. – Пока с тобой, внучка, говорила и не заметила, как до дому дошла. Ну, заходи, милая. Чайку попьем, а потом, может, ты мне, вправду, поможешь прибраться?

- Непременно помогу, бабушка Любелия, - улыбнулась девушка.

- А откуда ты знаешь, как меня зовут? – в который раз принялась удивляться старушка, но незнакомка только рассмеялась и указала на табличку, прикрепленную к почтовому ящику.

Дом бабушки Любелии был маленьким, но очень уютным. В палисаднике доцветали фиалки, и уже раскрывали бутоны пионы и розы. На окнах висели кружевные занавески, старинную мебель покрывали вышитые салфеточки, и на каждом свободном пятачке стояли причудливые фарфоровые статуэтки. Девушка усадила хозяйку в кресло, принесла ей чаю, а сама принялась за уборку. Делала она это, кстати, весьма странно. Не беря в руки ни совок, ни веник, ни метелку для стирания пыли. Загадочная гостья просто переходила из комнаты в комнату. И тут же сами собой исчезали пыль и паутина, окна принимались ярко блестеть, половички и занавески встряхивались и разглаживались, как свежевыстиранные, а старый занозистый паркет становился гладким и блестящим. На плите уже булькала кастрюля с супом, а на сковородке под крышкой поджаривалось и шкворчало нечто аппетитное, когда бабушка Любелия, наконец-то, догадалась, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Растерянно оглядевшись, она встала с кресла и просеменила к девушке.

- Внучка! – дрогнувшим голосом прошептала она. – Да ты никак – волшебница?!

Грустная улыбка коснулась губ ее гостьи. Она покачала головой и тихо произнесла.

- Нет, бабушка Любелия, я не волшебница. Я…

И, наклонившись к хозяйке дома, она шепнула ей на ухо последнее слово.

Старушка изменилась в лице и чуть не выронила очки.

- Так вот почему ты все мои желания исполняешь! – ахнула она.

Девушка кивнула.

- Вы ведь никому об этом не скажете? – умоляющим голосом спросила она. – Сейчас я помогу вам, а потом пойду к другим людям. Сегодня мне нужно так много успеть!

Любелия торопливо закивала.

- Конечно-конечно, внученька! Но ты хоть пообедать со мной останься, а? А, может, ты и племянника моего дождешься? Он ведь, знаешь, у меня какой? И артист, и охотник, и путешественник! Одним словом, герой!

Девушка охотно согласилась.Не подозревая, что знаменитый родственник в этот самый момент заканчивает давать интервью на вокзале.

До конца торжественной церемонии Саймон все-таки, не дотерпел. Слушать поток бахвальства этого Юджина стало совсем невыносимо.

И бургомистр, воспользовавшись тем, что все взгляды были прикованы к «звезде синема», быстренько выскользнул из толпы, прыгнул в первый попавшийся экипаж и покатил назад в Фэйридж.

- Я думал, что нет ничего скучнее заседаний магистрата, - ворчал он по дороге. – Оказалось, я ошибался! Болтовня одного напыщенного павлина – вот - истинное испытание моего терпения. Вернусь в ратушу, запрусь в кабинете и никого туда не пущу! Хочу хоть минут сорок посидеть в полной тишине.

Увы! Этому желанию не суждено было исполниться. Поскольку возле ратуши Саймона ждал маг-хранитель Адельмус собственной персоной.

- Где тебя носит все утро? – воскликнул он вместо «здравствуйте». – Тут в городе такие дела творятся, что у меня голова дыбом и магические кристаллы из рук валятся! Бургомистр внимательно и даже с некоторой тревогой вгляделся в лицо старшего товарища. Чародей не выглядел истощенным или измученным. Напротив, юноше показалось, что его щеки несколько округлились. Пышные усы Адельмуса, как всегда, победно торчали, загибаясь на концах вверх. А на его плечах красовался роскошный халат из переливчатого сине-зеленого шелка. - Прекрасная Фарида все же нарядила любимого супруга на восточный манер, - усмехнулся про себя Саймон. – Но, судя по цветущему виду, наш маг питается чем-то большим, нежели полгорсточки риса в день. Вслух же он сказал с легким вздохом:

- Что ж, давайте, докладывайте, господин волшебник, что плохого у нас произошло. Темный Властелин воскрес и войной пошел? Заморскому дракону срочно понадобилась невинная девица, а они в Фэйридже наперечет? К вашей почтеннейшей женушке нагрянула в гости ее мамаша, и вас опять надо спасать - на этот раз от тещи?!

Адельмус гневно топнул ногой.

- Да замолчи ты хоть на секунду! Брось шутить – тут дело серьезное.

Он огляделся, приблизился к Саймону и сказал мрачным тоном:

- В городе появилась звезда!

Юноша нервно хохотнул.

- Всего-то? А я уж думал, правда, что-то нехорошее. Эту новость, господин маг, мне еще утром коллеги из магистрата сообщили.

- Как сообщили? – воскликнул чародей. – Так об этом уже все знают?!

- Ну, да. Весь город! – подтвердил Саймон.

Волшебник схватился за голову.

- И ты еще можешь оставаться спокойным! Да это же полная катастрофа, понимаешь ты или нет?!

Саймон недоуменно пожал плечами.

- Ну, не такая уж катастрофа. Всего-то шумиха из-за приезжего столичного индюка. Да и ту – больше раздули газетчики и неумеренно восторженные дамочки.

Адельмус обалдело вытаращился на него.

- Ка-акого индюка? – спросил он, слегка запинаясь.

- Да этого… как его… Юджина Хапуджина. Который снимался в синема и попутно объехал полсвета – как-то так. А по мне – он просто напыщенный, самовлюбленный болван и больше ничего!

- Это ты болван! – заорал маг, потеряв привычную учтивость. – Я совсем другую звезду имел в виду! Ту, что упала на рассвете с небес, приобрела человеческий облик и теперь бродит по городу, исполняя людские желания. Представляешь, что она может натворить?! Если учесть, что желания у людей могут быть очень разные!

Саймон охнул. То, что упавшая с неба звезда бродит по улицам в человеческом облике, его почти не удивило. В конце концов, если в Фэйридже оживают дожди, ветра и родники, почему бы не случиться и такому чуду? А вот последние слова мага не на шутку его встревожили.

- Что же успела натворить эта небесная гостья? – быстро спросил он.

Адельмус пожал плечами.

- Пока не так много. Хозяйка магазина игрушек жаловалась, что у нее с витрины пропала самая дорогая и красивая кукла. Еще имеется внезапно исчезнувший из кондитерской торт. Который, кстати говоря, был заказан одним из членов магистрата на свой собственный юбилей.

- Ну, это не самые страшные преступления, - хмыкнул Саймон, успокаиваясь.

- Эти – нет, - буркнул волшебник. – Но мы не знаем, кто встретится нашей небесной благотворительнице в следующий раз. Вдруг она решит выполнить желание жулика, вознамерившегося ограбить ювелирную лавку? Или еще что-нибудь похуже! Звезды небесные, знаешь ли, в земных делах разбираются плохо.

- И что же вы предлагаете сделать?

- Найти ее, как можно быстрее! Но сделать это даже при помощи всей моей магии довольно сложно. В общем, мне срочно нужна твоя помощь!

С этими словами чародей решительно схватил юношу за руку, и уже через мгновение они очутились в жилище волшебника.

Саймон с любопытством огляделся и сразу же заметил, что в башне Адельмуса стало весьма заметно присутствие женской руки. Пуфиков и мягких кресел появилось еще больше, всюду стояли красивые вазочки с цветами, а в воздухе отчетливо витал терпких аромат восточных духов, смешанный с запахом горячего обеда. Сочный дух горячего мяса и каких-то душистых приправ был настолько заманчив, что в животе у бургомистра жалобно заурчало. В ту же минуту распахнулась легкая занавеска, и из соседней комнаты выплыла хозяйка дома. В шитом золотом халате, белоснежном поварском колпаке и с серебряной поварешкой в руке – она была похожа на королеву всех кухонь мира. - О, Адик, свет души моей, несравненный алмаз в короне магической мудрости! – торжественно провозгласила она. - Ты же ничего не кушал с самого утра! Все трудишься, подобно златокрылой медоносной букашке. Не разрывай мое бедное сердце, пообедай хоть сейчас. Чего ты желаешь, мой любезный господин? Горячий бешбармак, шурпу или плов? Фарида взмахнула поварешкой. Сглотнув голодную слюну, Саймон изумленно смотрел, как в комнату, источая горячий пар, вплывают кастрюли и казаны с означенными блюдами. - А как же горсточка риса? – шепнул он волшебнику. Адельмус усмехнулся и тихо ответил. - Поваренная книга «Шедевры мировой кулинарии». Да продлятся дни того, кто подарил нам ее на свадьбу! Я ведь, кажется, говорил тебе, что моя Фарида – натура очень увлекающаяся? - Да-а, повезло вам с супругой, - искренне вздохнул юноша. – Выходит, я напрасно волновался о вашем здоровье и благополучии. - Я – счастливейший из мужей! – подтвердил маг, целуя руку женушке. – Но, увы, дорогая, обед придется отложить. Сейчас нам с господином бургомистром придется, как следует, поработать.

Поток любезностей и восточного красноречия немедленно обрушился на юношу.

- О, достойнейший из правителей городов! Прости нерадивую супругу мага-хранителя! Которая за попытками накормить любимого мужа даже не заметила, что он привел в дом гостя. О, благороднейший из юношей! Не изволишь ли ты отведать скромных блюд, приготовленных хозяйкой этого дома?

Саймон покосился на хмурого мага и неохотно покачал головой.

- Э-э, благодарю вас, дражайшая ханум, но, как справедливо заметил ваш супруг, сначала – дело, а потом обед. Фарида грустно вздохнула, и посуда, плавно покачивая медными боками, уплыла обратно в кухню.

Волшебник бесцеремонно толкнул бургомистра к ближайшему креслу и сунул в руки ярко-розовый магический кристалл.

- Вся трудность в том, - пояснил он, – что я могу отследить местонахождение небесной гостьи только в момент выброса ее звездной энергии. Проще говоря, в тот миг, когда она исполняет чье-то желание. В глубинах магического кристалла этот процесс отражается в виде искры, которая вспыхивает и тут же гаснет. Поэтому я никак не могу понять – на каком краю нашего Фэйриджа застряла сейчас эта самая звезда! В парке, у реки или вообще в чьем-нибудь доме? Нас с Фаридой – двое, а кристаллов у меня – очень много, за всеми не уследишь. Потому-то я тебя и позвал. Короче, смотри внимательно в эти сверкающие грани и, если увидишь золотые искры – немедленно зови нас!

С этими словами волшебник тоже взял кристалл, Фарида последовала его примеру, и оба супруга напряженными взглядами впились в глубины магических сфер. Саймон пожал плечами, чувствуя себя немного глупо. Но все-таки послушно уставился на розовую стекляшку. Ничего, кроме неясного тумана, он там, разумеется, не увидел. Прошла минута, потом другая. От напряжения, у юноши заболели глаза. Он моргнул, потом неожиданно зевнул, подумав, что работа мага-хранителя бывает порой очень скучной. Да так и замер с открытым ртом! В одной из граней цвета утренней зари слабо мелькнула золотистая искорка. Потом еще одна, и еще. И вдруг кристалл взорвался целым фейерверком золотых звезд!

- Адельмус, вот оно! Я нашел! – завопил юноша.

Глава 19. Творить Добро - нелёгкий труд. Всегда найдутся души злые…

Волшебник мгновенно выхватил у Саймона артефакт. Быстро провел по нему ладонью, и в глубине кристалла появилось изображение домика с зеленым палисадником. Над крышей дома стояло целое облако золотых искр.

- Каков выброс звездной энергии! – ахнул маг. – Да здесь, похоже, выполнено не одно желание, а целый десяток. Летим туда немедленно! Пока незваная гостья не сбежала на другой конец города – причинять добро и наносить радость каким-нибудь другим первым встречным.

Чародей выдернул Саймона из кресла, и стены башни тут же исчезли.

В ушах бургомистра прощальным звоном остался обиженный крик Фариды-ханум: «А как же плов, о, нетерпеливые мужи?!»

Но крик затих, и юноша обнаружил себя стоящим возле того самого дома из недавнего видения. Он нерешительно взялся за ручку дверного молотка и обернулся на мага.

- Стучи! – кивнул Адельмус. – Надо довести дело до конца.

Дверь открыла приветливо улыбающаяся старушка.

- Надо же какие важные люди к нам пожаловали! – изумилась она, узнав в незваных гостях бургомистра и мага-хранителя города. – Проходите в дом, господа. Стол уже накрыт, и чайник почти закипел. А вы, наверное, моего племянника ищете? Так он еще не приехал.

- Нет, не племянника, почтенная госпожа, - качнул головой Саймон, чувствуя себя немного не в своей тарелке. – Скажите, пожалуйста, не заходила ли в ваш дом…

Тут он запнулся, не вполне понимая, как правильно сформулировать вопрос. «Не залетала ли к вам упавшая с неба звезда?» - звучало совсем уж безумно.

- В общем, не у вас ли сейчас гостит некая удивительная особа, способная исполнять желания и утверждающая, что она явилась в этот мир из Небесных Сфер? – помог юноше волшебник.

Как ни странно, старушка совсем не удивилась.

- Конечно, гостит. А вам тоже нужна ее помощь? Стелла, внученька, иди скорей сюда.

Старушка развернулась и довольно быстрой и легкой для пожилой дамы походкой пошла обратно в дом, зовя свою гостью.

- Стелла – подходящее имя для звезды, - подумал Саймон и недовольно нахмурился.

Когда чародей сообщил ему, что в город прилетела упавшая звезда, у юноши не было ни минуты, чтобы, как следует, обдумать это известие. Адельмус действовал слишком напористо, и бургомистру оставалось только молча подчиняться. Но теперь у Саймона возникло странное ощущение, будто именно сейчас он что-то делает не так. Все происходящее вдруг показалось ему каким-то неприятным спектаклем. Вроде того, который порой разыгрывают «добрый» и «злой» полицейские, чтобы вывести преступника на чистую воду.

- Но здесь-то никто не совершал преступления! – сердито сказал бургомистру внутренний голос.

Адельмус бросил на юношу хмурый взгляд.

- Пока – не совершал, - прошипел он. – По чистой случайности мы успели вовремя.

- Что случилось, бабушка Любелия? Ваш племянник приехал? – прозвенел из глубины дома веселый голосок.

На крыльце появилась барышня в голубом платье и белом кухонном фартуке. Саймон растерянно уставился на нее. Честно говоря, до этого он плохо представлял, как именно должна выглядеть небесная гостья. Когда чародей произносил слово «звезда» юноше, скорее, виделась роскошная красавица, холодная и неприступная. С золотыми локонами и глазами, сверкающими, как сапфиры. А сейчас перед ним стояла худенькая девушка, больше похожая на девочку-подростка, нежели на прекрасную звезду. Волосы ее были немного растрепаны, руки – испачканы в муке, и даже на щеке виднелся след мучной пыли. Она смотрела на незваных гостей, улыбаясь спокойно и немного вопросительно. И юноше опять стало не по себе. Теперь он почувствовал себя подлым обманщиком, выманивающим из дома ребенка для каких-то нехороших целей.

Девушка-звезда перевела взгляд с него на волшебника. Улыбка погасла на ее губах.

- У вас что-то произошло? – спросила она тревожным тоном. – Вам срочно нужна моя помощь?

Видимо, Адельмус тоже немного растерялся. Или ощутил те же чувства, что и Саймон. Он зачем-то пригладил волосы, нерешительно кашлянул и произнес нарочито строгим тоном:

- Что же это вы, барышня, закон нарушаете? Нехорошо, нехорошо!

- Какой закон? – тихо спросила девушка. – Я не понимаю.

- Что значит – какой? Об охране чужой собственности, конечно! Пропажа куклы из магазина игрушек – раз! Кража торта из кондитерской – два!

- А что такое собственность? – широко распахнула глаза Стелла. – И что такое – кража?

Саймону захотелось взвыть и стукнуть то ли себя, то ли упрямого волшебника. Небесная гостья не знала ни-че-го о нормах и правилах жизни среди людей. Но разве в этом была хоть капля ее вины?! Адельмус сам утверждал, что звезды плохо разбираются в земных делах… Гадкое чувство, что они арестовывают наивного ребенка – усилилось.

- Придется вам отправиться с нами в мою башню, - вздохнул волшебник. – И посидеть там, пока не кончится срок вашего пребывания на земле.

В синих глазах девушки-звезды блеснули слезинки.

- Я что-то сделала не так? – шепотом спросила она. – Но ведь я хотела помочь людям.

- Одним вы помогали, а другим – вредили, - грустно ответил маг. - Простите, барышня, но я не могу оставить вас в городе. Не зная наших законов, вы можете натворить много плохих дел. Не волнуйтесь, никто не причинит вам вреда. Погостите немного у меня и моей супруги, а потом отправитесь обратно на небо.

Девушка печально кивнула и начала развязывать фартук.

- Можно я попрощаюсь с бабушкой Любелией? – попросила она.

- Конечно, можно! - неожиданно для себя воскликнул Саймон. - Пожалуйста, не бойтесь нас! Мы просто не хотим, чтобы из-за исполнения случайных желаний пострадали невинные люди.

Стелла ничего не ответила ему. Позвала старушку и тепло обняла ее.

- Спасибо за все, бабушка Любелия. Вы очень-очень добрая! Но теперь мне придется покинуть вас.

- Это тебе спасибо, внученька! – растроганно ответила старушка.

- Представляете, господа, - обратилась она к магу и бургомистру. – Эта чудесная звездочка мне не только спину вылечила, но и весь дом в порядок привела. Надеюсь, вам она тоже поможет.

- Ну, вот! Теперь я окончательно почувствовал себя полным мерзавцем! – подумал после этих слов Саймон.

Но маг поклонился хозяйке дома, крепко взял за руку его и Стеллу, и через мгновение вся троица снова оказалась в жилище Адельмуса.

- Располагайтесь поудобнее, барышня, - приветливо захлопотал волшебник. – Можете гулять по всей башне, только не трогайте магические артефакты. К вашим услугам моя библиотека. Захотите подышать свежим воздухом – добро пожаловать на верхнюю площадку. Она большая, там можно расположиться с креслом и книгой. А выпустить вас в город мы никак не можем, уж не обессудьте! Вдруг вы опять по незнанию натворите что-то не то?

Стелла горестно покачала головой. Сделала несколько шагов и застыла в неуверенной позе посреди комнаты.

- Почему вы думаете, что я могу причинить кому-то зло? – скорее обиженно, чем сердито произнесла она. – Да, я исполняю желания людей, сказанные ими вслух или произнесенные мысленно, но горячо и от всего сердца. И я прекрасно понимаю, что далеко не все мечты нужно исполнять. К примеру, если кто-то выкрикнет в сердцах: «Да чтоб ты провалился!». Это ведь не пожелание – это просто человек сердится. И я не стану его слушать. Отпустите меня, ну, пожалуйста!

- Может, правда, отпустим бедняжку? – засомневался Саймон.

Но Адельмус был непреклонен.

- А если вы, дорогая Стелла, услышите пожелание карманного воришки, который истово и от всей души желает стибрить именно вон ту брошку с изумрудами из ювелирной лавки? И мечтает подарить ее своей подружке - уличной девчонке! Вы выполните это желание?!

Девушка растерянно пожала плечами.

- Опять незнакомые слова. Воришка – это кто? И что значит – «стибрить»? А-а, я, кажется, поняла! Брошка – это та самая частная собственность, про которую вы говорили? А почему хозяин лавки не может сам подарить ее несчастному влюбленному?

Чародей страдальчески закатил глаза.

- Все! С меня хватит! Вы даже элементарных вещей не знаете, а туда же! Пытаетесь вмешиваться в судьбы людей и что-то в них исправлять. Советую взять в моей библиотеке книги по экономике и истории и внимательно их прочитать. Может, тогда вы поймете хоть что-то в нашей нелегкой земной жизни.

- Хватит лекций, о мудрейший из магов! – воскликнула, прибежавшая из недр башни Фарида-ханум. – Адик, драгоценный мой, ты разве не видишь, что наша небесная гостья устала и хочет кушать? Да и тебе с Саймоном давно пора подкрепиться.

Волшебница хлопнула в ладоши, и в комнату снова вплыл огромный казан, источающий вкусный аромат.

- Кушай, деточка моя звездная! – захлопотала Фарида, усаживая Стеллу и вручая ей тарелку. – Клянусь бородой пророка, в твоих небесных сферах никто и слыхом не слыхивал про настоящий плов! А потом я тебя шербетом угощу! Кстати, ты надолго планируешь у нас задержаться?

- Пока не исполню последнее желание, - вздохнула Стелла. – А это произойдет только тогда, когда закончится звездная сила, дарованная мне Мирозданием.

Адельмус озадаченно крякнул. Оставлять небесную гостью у себя дома на практически неограниченный срок, он, похоже, не планировал.

- Ладно, подумаем об этом позже - махнул он рукой. – Моя драгоценная женушка права – в данный момент хороший обед для нас превыше всего. Друг мой, присоединяйтесь! Ведь вы еще ни разу не пробовали божественной стряпни моей несравненной Фариды.

Но Саймон хмуро качнул головой.

- С вашего разрешения я откланяюсь. Меня давно ждут в ратуше. Наверняка, там накопилась такая куча дел, что и за месяц не разгребешь.

На самом деле ему просто не хотелось сидеть за одним столом с «арестованной» девушкой-звездой.

- Кусок в горло не полезет! – мрачно подумал он. – Черт, как все-таки противно иногда следовать букве закона!

И юноша, откланявшись, покинул жилище мага.

Саймон шел по городу в совершенно растрепанных чувствах, не разбирая дороги. А перед его мысленным взором упрямо вставали печальные синие глаза девушки-звезды.

- И чего я, собственно говоря, так расстроился? – пытался убедить он самого себя. - Конечно же, Адельмус не станет обижать Стеллу. А его достопочтенная супруга сразу же проявила о ней самую теплую заботу. Забавно, кстати, что грозная и ревнивая чародейка, которой так боялся наш маг, выйдя замуж совершенно преобразилась. Превратившись в самую кроткую и ласковую женушку на свете. Вот уж не думал, что замужество так меняет женщин! Впрочем, Фарида, наверно, счастлива рядом с любимым мужем. В умных книгах пишут, что время гасит пожар ревности и страсти. И остается лишь тихое ровное пламя истинной любви. Наверно, это относится и к нашей волшебной паре.

Тут юноша вспомнил, какой уютной стала башня мага после появления в ней Фариды-ханум, невольно представил себе свой собственный дом – с красивыми ненужными комнатами, всегда пустой и тихий, и подавил глубокий вздох.

- Надеюсь, Стелле не будет одиноко в гостях у Адельмуса, - снова начал убеждать он себя. – Это даже хорошо, если она задержится там надолго. Своих детей у чародеев уже не будет, и девушка сможет заменить им родную дочь. Недаром Фарида сразу же так к ней и обратилась.

И тут совершенно некстати в почти успокоившуюся голову Саймона стукнула фраза, печально оброненная Стеллой: «Я буду на земле, пока не исполню последнее желание, пока не закончится звездная сила, дарованная мне Мирозданием». И вслед за этим перед глазами в сотый раз встал образ девушки. Такой тоненькой, хрупкой, ничего не знающей об этом мире, а потому – беззащитной.

Саймон остановился посреди улицы и заскрипел зубами.

- Я понимаю, что Адельмус беспокоится о безопасности города и его жителей. На то он и маг-хранитель. И все-таки, что-то мы сделали не так! Разве можно запирать невинного человека под замок против его воли? А если девушка многого не знает… Так, черт возьми, мои ученики тоже не рождались профессорами всех наук семи пядей во лбу! И что же – их тоже нужно было держать взаперти, пока не вырастут?!

Какая-то смутная идея забрезжила в разгоряченной голове бургомистра. Но он не успел ее осознать, поскольку рядом послышались чьи-то громкие голоса.

Саймон, как во сне, повернул голову и обнаружил себя стоящим посреди аллеи парка, в который он не помнил, как зашел. На соседней лавке сидели два старика и о чем-то возбужденно разговаривали.

- А я говорю тебе – чудо это было! – размахивая руками, твердил один. – Может, ангел пролетал и крылом своим меня задел, а, может, еще какие-нибудь Силы Небесные сжалились над немощным страдальцем.

- Да ладно уж! – насмешливо бубнил второй старикан. – Больше дела нет Небесным Силам, как нам, убогим, помогать.

- Не веришь?! А я вот сейчас же в храм пойду и огромную свечку поставлю! Потому как ноги у меня теперь в полном порядке, а костыли я выкинул. Смотри, я и бегать могу, и прыгать. Да хоть плясать!

Разгоряченный дедок вскочил с места, довольно высоко подпрыгнул и сделал большой взмах ногой, точно артист балета.

- Ишь, ты! И, вправду – чудо! – озадаченно протянул его собеседник.

Глава 20. И пью лукавое вино из ваших смелых синих глаз…

Несколько секунд Саймон молча смотрел на них в упор. А потом резко развернулся и пошел назад к башне мага, на ходу ускоряя шаг.

- Я был прав! Так с ней нельзя поступать… - несвязно бормотал он в такт шагам. – В ратуше меня, наверно, уже с фонарями ищут. Ну, и черт с ним! То, что я должен сделать – важнее. А если Адельмус будет против? Значит, я должен убедить его, во что бы то ни стало!

Он почти бегом добежал до башни, промчался по мосту над озером, распугав водяных черепах, и замер у входа, запрокинув голову и глядя вверх. Стелла с книгой в руках сидела на верхней площадке башни, опираясь локтем о парапет. Но взгляд ее был устремлен не на страницы книги, а куда-то вдаль. Тонкая фигурка на фоне серого камня - словно цветок, выросший в горной расщелине… У Саймона отчего-то защемило сердце. Хлопнув дверью, он влетел в башню и громко крикнул:

- Адельмус, мне надо срочно с вами поговорить!

Волшебник тут же явился на зов, удивленно поднял брови.

- А я думал, что ты давно уже в ратуше заслушиваешь очередной доклад какого-нибудь пекаря.

Бургомистр сердито махнул рукой.

- Обождут все эти доклады! Послушай, давай поднимемся к Стелле.

Увидев мужчин, девушка отложила книгу, неуверенно улыбнулась и торопливо сказала:

- Я уже очень многое узнала о вашем мире. Правда, кое-что так до сих пор и не поняла. Например, зачем людям нужны деньги?

Чародей вздохнул и терпеливо пояснил:

- Для того чтобы покупать себе еду, одежду и разные вещи.

- А почему люди не могут просто дарить друг другу все это? Например, ты мне – каравай хлеба, а я тебе – новые ботинки. Разве так не было бы проще?

Вместо ответа маг повернулся к юноше.

- И такое длится все время, с тех пор, как ты ушел! Объяснять звезде небесной, что такое политика, экономика и торговля – это, знаешь ли, то еще удовольствие! Я давно запутался в словах, да и знаний у меня не хватает.

- Зато у меня они есть! – немедленно воскликнул Саймон, радуясь, что разговор сам собой повернул в нужную сторону. – Послушайте, господин волшебник! Я готов тряхнуть стариной и вспомнить былое учительское прошлое. Легко, буквально на пальцах объяснить нашей гостье все эти важные понятия и снять, тем самым, с вас необходимость читать лекции. Вот только одно условие!

- Какое еще? – пробурчал маг, но в глубине его глаз уже зажглись лукавые и понимающие огоньки.

- Отпустите звездную барышню со мной на прогулку! Мне хочется показать Стелле наш город. Она ведь его почти не видела. Адельмус, я прошу вас, не говорите сразу «нет».

Девушка, все это время внимательно прислушивающаяся к разговору, быстро встала, отложила книгу, и тоже умоляюще произнесла.

- Пожалуйста, отпустите меня! Мне трудно находиться в четырех стенах, я ведь привыкла к безграничному простору небес.

Чародей нахмурил брови.

- Вы думаете, мне приятно держать взаперти звезду? Но я же говорил, что делаю это только ради безопасности города…

- Адельмус!

Саймон заговорил со всей убедительностью и жаром, на который был способен.

- Я не дошел сегодня до ратуши, потому что услышал беседу двух стариков. Одного из них исцелила Стелла, и теперь он может ходить без костылей. А еще мы знаем, что она вылечила госпожу Любелию и, наверняка, сотворила много других хороших дел. Пусть наша гостья не разбирается в земных проблемах. Но она знает, как отличить добро от зла, а это главное! А что касается пропажи дорогой куклы и торта…

Он посмотрел волшебнику в глаза и тихо произнес:

- Когда-то давно я тоже совершил хороший поступок. И едва не угодил из-за него в тюрьму. Тогда мне удалось выкрутиться, но страх оказаться за решеткой – остался. И до сих пор по ночам мне снится один и тот же кошмар, в котором за моей спиной с лязгом захлопывается тюремный засов. Поэтому я, как никто, понимаю Стеллу. Пусть даже ее «застенок» выглядит красиво и уютно, а тюремщики – сама доброта. Запирать в клетку живое существо – всегда плохо. Не важно – птица это, звезда или девушка!

И Саймон ощутил на себе благодарный взгляд синих глаз. Стелла смотрела на него так, словно увидела впервые. И на губах ее была не робкая и смущенная, а ясная и радостная улыбка.

- Отпусти девочку, муж мой, - тихо произнесла возникшая за спиной супруга, Фарида. – Послушай вещее сердце женщины – ничего плохого из этой прогулки не выйдет. Но что-то подсказывает мне, - тут она с затаенным лукавством посмотрела на Саймона, - что на жизнь нашего благородного юноши она окажет самое животворное действие. Клянусь бородой пророка!

Адельмус усмехнулся и хлопнул Саймона по плечу.

- Мой юный друг, ты снова в своем репертуаре. Всем несчастным – помочь и всех страждущих – утешить! Но ведь и я – не темный колдун, а моя башня – не Цитадель Зла. Что ж, я хотел, как лучше, но, видимо, был не прав. Дорогая барышня, поручаю вас заботам этого весьма достойного молодого человека. Надеюсь, прогулка вам понравится, вы успеете совершить немало добрых чудес и вернетесь точно к ужину.

Из башни Саймон вылетел, как на крыльях. Ему показалось, что бронзовый дракон приветливо машет с парапета и поднимает вверх большой когтистый палец, а все водяные черепахи провожают его с девушкой одобрительными взглядами.

- Лишусь поста бургомистра – как пить дать! – почти весело подумал он. – Ладно, подумаю об этом после. Главное, что наша звездочка, наконец-то, повеселела.

Теплая рука девушки лежала в его руке, а в синих глазах плескалась радость и неподдельный интерес.

- Ну, что же, милая барышня, давайте начнем нашу прогулку, а, вернее, экскурсию по этому славному, хотя и не самому большому в мире городу, - улыбнулся в ответ юноша.

Ощущать себя профессиональным гидом Саймону было забавно, но приятно. Особенно рядом с такой благодарной слушательницей, как Стелла.

(И в этот чудесный момент бургомистр, конечно же, напрочь забыл о другой «звезде», прибывшей в Фэйридж ранним утром. О незабвенном короле синема, путешественнике, охотнике и так далее – Юджине Хапуджине. Но, как скоро покажут события - напрасно!)

Буквально через несколько минут после того, как волшебник и бургомистр вместе со Стеллой покинули госпожу Любелию, к маленькому дому с зеленым палисадником подъехал экипаж. И вскоре старушка радостно хлопотала вокруг любимого племянника, пытаясь то напоить его чаем, то накормить тем самым злополучным тортом, то рассказать о встрече с удивительной девушкой. Но Юджин плохо слушал родственницу. Вежливо кивая и все время глядя в сторону, он явно прокручивал в голове какие-то мысли, весьма далекие от окружающего его уюта.

- А я тебя, племянничек, с самого утра ждала, - улыбалась тетушка, подкладывая родственнику в тарелку кусок послаще. – Уж так волновалась, просто места себе не находила! Все думала, как же получше моего Юсси встретить. Ты же помнишь, родненький мой, как тетя Любелия тебя в детстве называла? Кушай, племянник мой золотой, кушай! Поди, в твоей столице тебе не часто спокойно пообедать удается. Все съемки в этом твоем синема, да путешествия, да дела разные. Спасибо, золотой мой, что не забыл про старуху, навестил ее!

Господин Хапуджин вяло поковырялся ложкой в тарелке, с кислым видом отхлебнул чай и равнодушно улыбнулся родственнице. Любелия всплеснула руками.

- Да что же это я, старая?! Последний ум на радостях потеряла! Я ж варенья на стол не поставила. Твоего любимого, малинового! В прошлом году целый тазик сварила, так для тебя, Юсси, и сберегла. Прости, милый! Побегу в кладовку, достану тебе целую банку.

- Можете не торопиться, тетушка Любелия, - процедил Юджин. – Поищите там заодно и вишневого. Его я люблю еще больше.

- Конечно, племянничек! – умилилась старушка. – Мне для тебя ничего не жалко.

И с неожиданной для ее возраста прытью исчезла в недрах дома.

Хапуджин проводил тетушку недоуменным взглядом, пожал плечами и тут же забыл об увиденном. Маска приветливости мигом слетела с его лица, углы губ опустились, а в глазах промелькнула злость и холодная брезгливость. Он резко встал из-за стола, расплескав чай и едва не уронив чашку. Окинул презрительным взглядом стены с обоями в цветочек, кружевные занавески и статуэтки на полках.

- Интересно, сколько можно выручить за все это барахло? – пробормотал Юджин. – Старуха бедна, как церковная крыса, и никаких сбережений у нее нет. А вот сам домишко вполне можно было бы заложить. И, возможно, денег от залога мне хватило бы, чтоб, как можно скорее, переехать отсюда за океан, на другой континент. Неужто Любелия не пожалеет родного племянника, попавшего в тяжелое положение!? Черт побери! Но как мне объяснить старой дуре, почему я должен срочно бежать из этой страны?!

Хапуджин упал обратно на стул и обхватил голову руками. С губ его срывались невнятные проклятия, а перед затуманенным взором проносились картины, которые он предпочел бы никогда не вспоминать.

Искаженное лицо режиссера очередной «душещипательной фильмы». Тяжелая палка, летящая в голову «звезде синема». Жена режиссера, кутающаяся в пеньюар и что-то жалобно пищащая. Оглушительные крики:

- Бездарность! Подлец! Наставлять мне рога, не выходя из съемочного павильона!!! Больше ты у меня не снимаешься, мерзавец! Вон из студии!!!

Беда никогда не приходит одна. И вероломная женушка, чтобы помириться с мужем, разыграла из себя соблазненную невинность. А заодно припомнила парочку интересных фактов из биографии своего соблазнителя и радостно поведала их супругу. Как результат – буквально на следующее утро заголовки газет пестрели следующими сенсациями: «Юджин Хапуджин – великий путешественник или великий обманщик?» «Разоблачение знаменитого охотника. Шкуры хищников, украшающие дом артиста Хапуджина, оказались поддельными». «Любовный треугольник в павильоне синема или Закат звезды Юджина Хапуджина!»

Племянник Любелии заскрипел зубами и грязно выругался. Охочие до скандалов журналисты принялись топить в грязи бывшую знаменитость с таким же удовольствием, с каким раньше превозносили его до небес.

-Конечно, мне не следовало напиваться в тот день, - прошипел Юджин. – Но надо же было хоть как-то снять стресс. А мой поход в казино и вовсе оказался напрасным. Да, признаюсь, что я – идиот! В пьяном угаре просадил все деньги и собственную квартиру. И еще остался должен куче подозрительных личностей! Дьявол их задери! Но я был в полном отчаянии и совершенно не владел собой. А теперь моя репутация окончательно испорчена. Счастье еще, что до такой провинциальной дыры, как Фэйридж, все столичные новости доходят с недельным опозданием. И местные болваны приняли меня, будто короля. Хватит ныть! Надо быстро сочинить печальную историю, поведать ее тетке и убедить старуху отдать под залог эту хибару, дабы спасти любимого племянника!

Едва он произнес эти слова, как в комнату вбежала довольная Любелия с двумя банками варенья в руках.

- Как вы быстро вернулись, дорогая тетушка, - проворчал Юджин, снова растянув губы в улыбке и досадуя, что так ничего не придумал. – В вашем возрасте опасно носиться с такой скоростью.

Любелия умилилась и всплеснула руками.

- Ах, как трогательно ты обо мне заботишься, мой милый Юсси! Но, право же, не стоит так волноваться. Скажу по секрету: мне теперь не страшны никакие хвори! Ведь меня излечила самая лучшая целительница на свете!

- Что еще за целительница? – равнодушно буркнул Хапуджин.

- Девушка-звезда! – торжественно ответила тетя. – Самая настоящая. Она явилась с небес, чтобы исполнять людские желания и нести в этот мир добро. Да ты оглядись вокруг, племянничек! Когда это мой дом выглядел настолько чистеньким и новеньким? Мне ж, старой, еле-еле сил хватало, чтобы пыль вымести. А небесная гостья Стелла и порядок здесь навела, и здоровье мне подарила, да впридачу вот этот вкусный тортик. Ты кушай, племянничек, кушай! А то вон – побледнел отчего-то, и глаза с голодухи блестят!

Глава 21. Бойтесь своих желаний! Они исполняются!

Но глаза у Юджина заблестели вовсе не от голода. Он бы принял слова родственницы за бред, вызванный старческим маразмом. Если бы она действительно не выглядела помолодевшей на добрый десяток лет, и если бы не девическая легкость в каждом ее движении.

- Чушь, наверное! – лихорадочно понеслись в голове Хапуджина алчные мысли. – А вдруг – нет?! Старуха-то, вон, скачет, как молодая коза! Да если б эта звезда попалась мне в руки! Да я б такого пожелал!!! Всех обидчиков в бараний рог согнул бы. Разом озолотился, дворец бы отгрохал до небес! А, может, и на королевский трон сел бы! Почему – нет? Все бы мне ботинки целовали, а я бы на всех сверху вниз плевал! Ух, я бы расквитался с теми, кто меня в газетах пропечатал, и с теми, кто газеты эти читал!

Вслух же он произнес срывающимся голосом.

- А где же эта звезда? Познакомь меня с нею, тетушка!

- Эх, не получится, дорогой племянник, – вздохнула Любелия. – Наш бургомистр и маг-хранитель пришли и увели ее с собой. Видно, им тоже понадобились звездные чудеса.

Юджин чуть не взвыл от злости и не выругался вслух. Тетушка встревоженно вгляделась в его лицо.

- Что с тобой, мой Юсси? Неужто, живот схватило?

- Косточка от вишни прямо на больной зуб попала, - кривясь, процедил племянник. – Любезная моя тетя! Я, пожалуй, прогуляюсь по этому милому городку. Кстати, поведай мне, как именно выглядела эта самая девушка-звезда? Вдруг я случайно встречу ее на прогулке. Было бы очень приятно познакомиться с таким чудом! Спустя полчаса, Юджин Хапуджин копался в саквояже, нетерпеливо отбросив на пол белый смокинг. Достал скромный серый костюм, повертел в руках черные очки. - В таком виде безмозглые поклонницы точно не узнают меня! – хмыкнул он. - А не взять ли с собой еще и эту вещицу?.. В глубине саквояжа, среди развороченного белья, тускло блеснуло вороненое дуло револьвера. - Пусть половина дурацких шкур была куплена мною на аукционе, я все же неплохо умею посылать пулю в цель. Старуха сказала, что девчонка-звезда ушла из дома с бургомистром и с каким-то магом… Мда-а, ну что ж, будем действовать по обстоятельствам

Вскоре бывший король синема вышел из дома госпожи Любелии, хмуро огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, отправился в путь.

- Шансов у меня маловато, - бормотал он в такт шагам. – Но они все же есть! Возможно, эта самая звездная девчонка уже помогла бургомистру и опять гуляет по городу, где попало. Буду присматриваться ко всем встречным шатенкам. И, если встречу гостью с небес, - ух, тогда звезда уже не вырвется из моих крепких лап! Даже если при этом обожжет мне все пальцы своими лучами!Впрочем, не стоит пугать небесную красотку. По крайней мере, в момент знакомства. Я пущу в ход свое невыразимое обаяние, добавлю щепотку хитрости, и звездочка сама доверчиво прыгнет в мои руки. А потом… Потом ей придется долго исполнять мои желания. Я привык получать от жизни все, и это все – она мне непременно даст! Иначе горько пожалеет, что не осталась на небосводе.

В это же время, ни о чем не подозревающие Саймон и Стелла гуляли по городу. И юноше казалось, что улицы Фэйриджа, всегда чистенькие, зеленые и полные цветов, сегодня как-то по-особенному светлы и красивы. Солнце отражалось в оконных стеклах, ветер, словно играя, раскачивал завитки душистого горошка, оплетающего балконы, а красная черепица на остроконечных крышах смотрелась особенно ярко, почти празднично. Сирень и каштаны почти отцвели, зато распустили нежные белые кисти акации, и над городом плыл тягучий медовый аромат. Саймон изо всех сил старался соответствовать роли гида. Но при этом, то и дело, замолкал, прерывая рассказ об очередном короле, проехавшем когда-то именно по этой улице, или знаменитом писателе, посетившем Фэйридж сто лет назад. Потому, что неожиданные замечания, которые в ответ на его слова делала Стелла, были куда интереснее, чем все эти исторические факты.

- Этот плющ похож на зеленую шаль, прикрывающую плечи дома. Видите? Дом почему-то стоит поодаль от остальных. Ему одиноко, и он зябко кутается в изумрудное покрывало. А люди, проходящие мимо, наверно думают: «Как красиво, как таинственно!»

- Эти слова достойны настоящего поэта! – удивился Саймон.

И попытался неуклюже пошутить:

- Откройте секрет, милая барышня, звезды пишут стихи?

- Что такое стихи? – простодушно отозвалась Стелла, и юноша слегка растерялся.

- Это трудно объяснить словами. Когда мы присядем с вами где-нибудь передохнуть, я постараюсь вспомнить несколько рифмованных строчек и привести пример. Ну, а в целом, поэзия – это умение находить необычное и даже волшебное в самых обыкновенных вещах.

- Я никогда об этом не задумывалась, - улыбнулась Стелла. – Просто вижу то, что мне кажется красивым или странным и прямо говорю об этом. Вот взгляните хотя бы на эти флюгеры.

Она остановилась прямо посреди улицы и изящным жестом вскинула руку вверх.

- Флюгеры дружат с небом. Но каждый из них видит в нем свое. Для вон той русалки небо – это бездонный океан, в котором она плавает каждый день, а облака – острова. А для этого всадника небо – бескрайнее синее поле. Он мчится по нему прямо к горизонту и никогда его не достигнет. Но всадник о том не печалится, ведь движение – его суть. Ну а тот петух считает, что небо – это большой птичий двор. И что солнце каждое утро встает из-за горизонта только для того, чтобы полюбоваться его несказанной красотой. Тс-с-с! Не будем разочаровывать наивного петушка, ведь он может расстроиться и даже перестать вертеться на своем шестке от огорчения.

Саймон смотрел на девушку во все глаза.

- Вы не просто поэт, Стелла, - тихо произнес он. – Вы, оказывается, настоящая Сказочница! Честное слово, мне теперь тоже хочется рассматривать флюгера на крышах и облака в небе и придумывать про них удивительные истории.

- Я рада, что подарила вам капельку вдохновения, - улыбнулась девушка. – Но давайте продолжим прогулку. Уверена, что в вашем чудесном городе есть много других интересных вещей, кроме флюгеров и крыш. И еще, если вам не трудно, давайте перейдем на «ты». Я все еще плоховато разбираюсь в земных законах, но мне кажется, что это – знак доверия.

- Так оно и есть, - Саймон улыбнулся в ответ и бережно пожал руку девушке. - Спасибо за доверие, Стелла!

Они пошли дальше, беспечно болтая на ходу, словно были знакомы много лет. И не обращая ни малейшего внимания на удивленные, укоризненные, а порой и одобрительные взгляды прохожих. Чересчур внимательно разглядывающих своего бургомистра, идущего рука об руку с незнакомой барышней.

- Отчего мне так легко рядом с ней? – подумал Саймон, когда Стелла остановилась возле особенно пышной клумбы, любуясь пестрой расцветкой маргариток и петуний.

- Конечно, моя спутница – девушка не совсем обычная. Шутка ли – сама Звезда, спустившаяся с небес! И все же мне кажется, что дело не в этом. Стелла – простая и открытая. Немного фантазерка, немного взбалмошная, но добрая. В ней нет ни капли кокетства или жеманства. Она судит обо всем прямо и честно, а это – такая редкость среди девушек. Во всяком случае, среди богатых невест, с которыми мне изредка приходилось встречаться на праздничных балах в ратуше. С ними я не мог проговорить дольше минуты, а со Стеллой готов беседовать целую вечность!

Сделав столь пылкий вывод, юноша сам немного удивился ему. И тут же поймал себя на том, что с удовольствием рассматривает девушку. Любуясь ее тонким профилем, улыбкой, блеском глаз и даже выбившемся из прически и упавшем на щеку локоном.

- Никогда не задумывался над значением фразы «засматриваться на девушек», - хмыкнул он про себя. – Но если я именно этим сейчас занимаюсь, мне нравится сей процесс!

Они продолжили прогулку. На узкой улочке с белыми домами и причудливыми коваными балкончиками Стелла снова остановилась и посмотрела наверх.

- Я не сделаю ничего плохого, если помогу этой даме? – осторожно спросила она.

На балконе молодая женщина с грустью рассматривала увядшую герань. Высокий крепкий стебель совсем пожелтел, а единственная пара листочков выглядела так, словно приготовилась к осеннему листопаду.

- Конечно, нет! – уверил девушку Саймон. – Нельзя исполнять только те желания, которые связаны с потерей чужой собственности. А спасение любимого цветка – святое дело!

Стелла кивнула и…не сделала ничего. Только еще пристальнее вгляделась в женщину с горшком герани в руках. И вдруг, на глазах изумленного Саймона, растение вздрогнуло, покачнулось от налетевшего ветра и начало стремительно зеленеть. Взамен опавших распускались новые листья, ствол наливался соками прямо на глазах… Верхушка герани выбросила стрелку, которая тут же обросла бутонами. Бутоны раскрылись, и через мгновение весь кустик покрылся розетками ярко-красных, как огоньки, цветов.

Владелица герани ахнула и бережно поставила цветок на место. Посмотрела на небо, потом удивленно повертела в руках лейку, заглянула в нее и, пожав плечами, принялась любоваться спасенным растением.

- Удивительно! – вздохнул Саймон. – Я, конечно, привык к чудесам старины Адельмуса. Но у него они не обходятся без шума, треска и летающих искр. А здесь…

Он посмотрел на Стеллу с восхищением и неподдельным теплом.

- Мне кажется, к вашей, ой, то есть, к твоей магии подходит фраза, вычитанная мною в одной мудрой книге. Лишь только то волшебство – истинное, что исходит из глубины доброго сердца.

- Спасибо, Саймон. Такая уж у нас, у звезд, работа! – Стелла шутливо поклонилась. – Только, если честно, я от этой работы уже немного устала. Да и проголодалась, по правде говоря.

- Стелла, я самый глупый бургомистр на свете!

Юноша с наигранным возмущением хлопнул себя по лбу.

- Полдня гуляю по городу с красивой девушкой и даже не предложил ей зайти в кафе. Дорогая звездочка, прости своего бестолкового спутника! Но это лишь от того, что я засмотрелся на твои чудеса!

- Я же только одно желание на твоих глазах исполнила! – рассмеялась девушка. - А куда мы сейчас пойдем?

- В одно чудесное место! Там так же вкусно, как и красиво. Это кафе открыл для меня наш маг-хранитель, и мне там очень понравилось.

(Саймон, разумеется, хотел привести Стеллу в замечательное заведение «Под каштаном». Но он и не подозревал, какое тревожное событие случится на следующем же перекрестке).

Юноша и девушка собрались перейти через дорогу. Впереди, у края тротуара стояла богато одетая дама с мопсом на цепочке. Рядом с ней вертелась маленькая девочка, у которой тоже был свой песик. Лохматый белый щенок в розовом ошейнике и с бантиком на поводке. Песик прыгал и крутился на месте не хуже своей хозяйки, а дама укоризненно поглядывала на них обоих и качала головой. Внезапно расшалившийся щенок вырвал поводок из руки девочки. Задорно гавкнул и бросился вперед. Прямо под колеса мчащемуся экипажу!

Девочка закричала и рванулась вслед за щенком. Дама еле успела ухватить ее за руку. А затем произошло странное… Экипаж остановился мгновенно и резко, словно врезавшись в невидимую стену. И медленно откатился назад. Скулящий от испуга щенок круглыми глазами уставился на огромные колеса, одно из которых остановилось в дюйме от его лапки. Девочка вывернулась из рук женщины, схватила песика и прижала его к груди. Перепуганный кучер отбросил кнут, соскочил с козел и начал крупный разговор с дамой. Оба принялись кричать, обвинять друг друга и размахивать руками. Не менее взволнованные пассажиры, высунувшись из окон, смотрели на все это, охая и ахая.

А Саймон подхватил под руку, внезапно покачнувшуюся Стеллу.

- Что с тобой? – встревоженно и заботливо спросил он. - Испугалась за собачку?

- Нет, - шепнула побледневшая девушка. – Испугалась, что могу не успеть.

Юноша изумленно вгляделся в ее лицо и еще крепче прижал Стеллу к себе. Дама, тем временем, заплатила штраф кучеру и теперь уводила всхлипывающую девчонку, что-то сурово ей выговаривая. Пассажиры успокоились, и экипаж поехал дальше. Саймон выдохнул и тихо спросил:

- Так это ты спасла щенка?! Ты что – умеешь останавливать время?

Девушка отрицательно качнула головой.

- Я всего лишь исполнила желание девочки. А она отчаянно хотела, чтобы карета остановилась, и песик остался жив. Правда, на это понадобилось гораздо больше сил, чем на прежние простые чудеса.

И Саймона снова больно резануло воспоминание о словах, оброненных Стеллой. О том, что с последним исполненным желанием закончится дарованная ей Мирозданием звездная сила.

- Нельзя так собой рисковать! – выговаривал он девушке, увлекая ее прочь от места несостоявшейся аварии. – Ты – одна, а желаний у людей много. Всем не поможешь и каждого несчастного – не спасешь.

Стелла упрямо тряхнула головой.

- Но можно хотя бы попытаться! Не зря же Светлые Силы отправили меня для этого на землю.

Эти слова тоже неприятно царапнули юношу. Он постарался отогнать грустные мысли о том, что пребывание его спутницы в этом мире может стать слишком кратким. И почти весело произнес:

- Ну, вот мы и пришли. Не знаю, какие именно волшебные силы помогают поварам этого кафе готовить. Но не сомневаюсь в том, что силы эти – добрые и светлые! Потому что здесь подают умопомрачительно вкусный кофе и такие же пирожные. Но для начала нам нужно подзаправиться чем-то более основательным. Скажи, дорогая гостья, что кушают на ужин звезды?

Глава 22. Мне звезда упала на ладошку. Я ее спросил - откуда ты?

- Звезды питаются энергией Вселенной, - улыбнулась девушка. - Но это, не идет ни в какое сравнение с теми дивными ароматами, что доносятся сюда из кухни.

Беспечно болтая, они сели за самый дальний столик.

Ни Саймон, ни Стелла не заметили фигуры в черном, мелькнувшей у входа в кафе. И тут же растворившейся в наступающих сумерках. Всего один раз юноше показалось, будто он почувствовал за спиной чей-то пристальный и неприятный взгляд. Но девушка отвлекла его вопросом, и он тут же забыл об этом. (Увы, тот, кто прятался в тени за кустами, отлично видел и остановившийся без всякой причины экипаж, и спасенного щенка. И, не обладая особым интеллектом, сумел сложить два и два).

А Саймон и Стелла уже покончили с ужином и приступили к десерту. Малиновое суфле, украшенное ягодами, было настолько вкусным, что какая-то бессонная пчела, позабывшая про поздний час, немедленно закружилась над тарелкой с угощением. Саймон отогнал ее и осторожно спросил замолчавшую девушку:

- Ты о чем-то грустишь? Или просто устала? Наверное, мне не стоило водить тебя по всем достопримечательностям нашего городка сразу.

Стелла подняла глаза. Юноше показалось, что над столиками кафе и над ветвями столетнего каштана разлился сияющий синий свет.

- Я просто задумалась. Знаешь, Саймон, звезды живут бесконечно долго. И время для них как бы сжимается в тугой комок. Секунды ли, года, тысячелетия – все едино для небесного светила. Для звезд нет понятия: вчера, сегодня, завтра. И поэтому у нас нет того, чем так богаты вы – живущие на земле. У нас нет воспоминаний. И только оказавшись среди людей, я поняла, какая это чудесная и нужная вещь! Человеческий век короток. Поэтому для людей каждая настоящая минута - повод и причина сделать её наполненной, запоминающейся, наделить смыслом. Время, отпущенное каждому человеку для жизни, не уходит, не растрачивается и не утекает, а остается с нами яркими картинами, сочными запахами и вкусами, ласковыми прикосновениями, сохраненными в памяти.

Она протянула руку, и ее маленькая ладошка накрыла ладонь юноши.

- Спасибо тебе, Саймон! За эту прогулку, за то, что ты показал мне город и научил лучше понимать людей. Сегодня я осознала, насколько прекрасно позволять маленьким событиям и рядовым явлениям радовать себя. Ощущать каждый момент жизни всеми чувствами, впитывать его глазами и сердцем. Наслаждаться вкусом пищи и запахом цветов, теплом солнечных лучей и улыбкой друга.

И девушка сама улыбнулась Саймону. Господин бургомистр растерянно кивнул и неожиданно для себя прижал ее руку к губам.

- Так принято у вас на земле? – рассмеялась Стелла. – Мне нравится такое проявление дружбы.

- И не только дружбы, - чуть не ляпнул юноша, но вовремя остановился и произнес со сдержанной тревогой:

- Ты очень хорошо сейчас сказала, Стелла. А получилось как-то грустно! Словно ты вот-вот готова попрощаться.

Улыбка погасла на губах девушки, лицо ее стало серьезным и чуть печальным.

- Еще не время. Но я чувствую, что дарованной мне силы осталось не так много. Когда придет время исполнения последнего желания, я покину ваш мир.

- И что произойдет тогда?! – чуть не выкрикнул Саймон. – Что случится с тобой?

- Я исчезну, как капля росы под лучами солнца, - просто и почти спокойно ответила девушка. - А моя душа устремится в бездну Вселенной, чтобы спустя столетия вновь вспыхнуть звездой.

- Это несправедливо, - пробормотал юноша и бессильно сжал кулаки.

Стелла пожала плечами.

- Такова участь всех упавших с вышины звезд. Раздарить себя людям и уйти, чтоб обрести в небесах новую жизнь.

Она снова коснулась руки Саймона.

- Давай не будем говорить о грустном. Ты ведь обещал прочитать мне стихи.

Юноша хмуро кивнул, пытаясь собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Но тут хозяин заведения, колдовавший за барной стойкой, кому-то кивнул, и в кафе вошли седой мужчина со скрипкой и хрупкая девочка лет двенадцати в белом платье. Судя по всему, они были знакомы постоянным посетителям заведения, потому что все дружно перестали жевать и повернулись к ним, а некоторые даже поощрительно зааплодировали.

Мужчина поклонился и провел смычком по струнам. Девочка запела чистым, звенящим голоском. И по спине Саймона пробежала волна ледяных мурашек, а сердце забилось тяжело и часто.

Мне звезда упала на ладошку. Я её спросил: «Откуда ты?» «Дайте мне передохнуть немножко, Я с такой летела высоты...» А потом добавила, сверкая, Словно колокольчик прозвенел: «Не смотрите, что невелика я, Может быть великим мой удел! Вам необходимо только вспомнить, Что для вас важней всего на свете. Я могу желание исполнить, Путь неблизкий завершая этим».

Почти против воли он поднял глаза и посмотрел на Стеллу. Она слушала завороженно, не отрывая взгляд от поющей девочки. Улыбаясь грустно и понимающе, чуть кивая в такт словам.

Знаю я, что мне необходимо. Мне не нужно долго вспоминать: Я хочу любить и быть любимым, И хочу, чтоб не болела мать. Чтоб на нашей горестной планете Только звёзды падали с небес. Были все доверчивы ,как дети, И любили дождь, цветы и лес. Чтоб траву, как встарь, косой косили, Каждый день летали до луны. Чтобы женщин на руках носили, Не было болезней и войны

Юноша опустил глаза. Он слышал эту песню раньше и знал, чем она закончится. Смотреть в эту минуту на Стеллу было выше его сил. Саймон, сам того не замечая, сжал в руках чайную ложку так, что она слегка погнулась.

Чтобы дружба не была обузой, Чтобы верность в тягость не была. Чтобы старость не тяжёлым грузом - Мудростью бы на сердце легла. Чтобы у костра, пропахнув дымом, Эту песню тихо напевать. И ещё хочу я быть любимым, И хочу, чтоб не болела мать.

В этот миг юноше очень захотелось, чтобы на скрипке лопнула струна, и песня осталась незаконченной. Но голос девочки прозвенел ясно и горестно:

Говорил я долго, но напрасно. Долго, слишком долго говорил...

Не ответив мне, звезда погасла: Было у неё немного сил...

Растроганно примолкшая публика разразилась аплодисментами. Саймон медленно выдохнул и сказал, продолжая буравить взглядом скатерть.

- Это и есть настоящая поэзия... Извини, если бы я знал, что здесь будет звучать такая песня, никогда бы не привел тебя сюда!

Стелла встала с места. Подошла, наклонилась над юношей, ласково коснулась его плеча.

- За что же ты извиняешься? Стихи были прекрасны и музыка – тоже. А что касается моей судьбы… Я ведь знала, на что шла, когда летела на землю. И, когда придет мой срок, там, в небесных сферах, я буду счастливей всех звезд. Потому что буду вспоминать и нашу чудесную прогулку, и этот вечер, и даже грустную песенку. И тебя, Саймон.

Юноша поднял голову. Встал и, сам не понял - как, но обнял девушку. На мгновение Стелла замерла в кольце его рук. Но тут за соседним столиком раздались громкие голоса. Саймону пришлось обернуться и разомкнуть объятия.

Там ссорилась молодая пара. Барышня, комкая салфетку, говорила быстро и сердито, а на щеках ее горели красные пятна. Молодой человек пытался что-то объяснить. Но, в конце концов, махнул рукой, со звоном оттолкнул от себя тарелку, встал и пошел к выходу. Девушка упала на стул и уронила голову на скрещенные руки. Похоже, злость ее совсем прошла, и теперь бедняжка горько плакала, ругая себя за ссору. Пчела, почти уснувшая в лужице сиропа, неожиданно встрепенулась. Замахала крылышками, с громким жужжанием поднялась в воздух. И, подлетев к бывшему спутнику плачущей девушки, яростно закружилась перед его лицом. Он неуклюже замахал руками. Пчела отлетела в сторону. Молодой человек сделал шаг к выходу. Насекомое немедленно атаковало его снова. Юноша сделал шаг назад, потом другой, едва не получил укус в лоб и…опять оказался возле своего столика. Пчела с выжидающим гулом зависла рядом. Девушка подняла заплаканные глаза. Всхлипнула, вскочила и…обняла того, на кого кричала минуту назад. Молодой человек терпеливо вздохнул. Достал платок, протянул его своей спутнице и снова сел с нею рядом. Они заговорили одновременно быстрым горячим шепотом, в котором не было больше злых, раздраженных нот. Пчела с видом полного удовлетворения подлетела обратно к столику Саймона и шлепнулась в лужу сиропа.

- Опять твои чудеса? – воскликнул юноша. – Стелла, я же просил: побереги силы!

Девушка-звезда виновато улыбнулась.

- Любовь – это вторая удивительная вещь после воспоминаний, с которой я познакомилась на земле. Она, как живая вода, питает и изменяет к лучшему все вокруг. В отсутствии любви расцветают хаос, ненависть, злость и страх. В наполненном любовью пространстве вы встретите мир, радость, доверие и изобилие. Разве я могла бросить влюбленных на произвол судьбы, имея хоть крошечную возможность помочь им? Эта девушка плакала и злилась, а втайне шептала: «Пусть он вернется!»

- Ты не звезда, а ангел-хранитель какой-то, – вздохнул Саймон.

И про себя подумал, что будет не шептать, а кричать такие же слова, срывая голос, если Стелла когда-нибудь исчезнет. Девушка заботливо вгляделась в его помрачневшее лицо и вдруг произнесла.

- Я хочу сделать тебе подарок. Не сердись, но я случайно услышала твое самое заветное желание.

- Какое же? – почти испуганно спросил Саймон, торопливо проверяя все свои мысли на предмет предосудительности.

- Ты мечтаешь узнать тайну своего происхождения. И тайну своего Дара, верно ведь? Адельмус рассказал мне о нем.

Юноша отчаянно затряс головой.

- Ничего такого я не хочу! Вот еще выдумала – на всякую ерунду звездную силу тратить!

- На то, чтобы показать тебе твое прошлое, у меня хватит сил, - вздохнула Стелла. – Саймон, подумай, как следует! Это твой единственный шанс.

Юноша снова обнял ее, тревожно поглядел в синие глаза.

- А вдруг после этого ты исчезнешь у меня на глазах? Я себя тогда не прощу!

- Не бойся, не исчезну! – улыбнулась Стелла. – У меня еще хватит сил на несколько желаний. А пока давай найдем какой-нибудь укромный уголок. Встреча с Прошлым требует тишины и уединения.

Они покинули кафе и пошли в глубину пустынной аллеи. Фонари здесь почему-то не горели, и сумерки уже окутывали деревья и кусты сизой вуалью. Юноша и девушка присели на скамейку, прячущуюся за кустом жасмина. Стелла взяла своего спутника за руку, а другой рукой коснулась его лба.

- Закрой глаза, - прошептала она. – И постарайся запомнить все, что сейчас увидишь.

Саймон послушно закрыл глаза. И темнота взорвалась огненной вспышкой!

Глава 23. Если ты потерян и не знаешь, как себя найти — скажи мне, поищем вместе

Он увидел горящие крыши незнакомой деревни. В уши ударил слитный шум криков, плача и оружейных выстрелов. Потом страшная картина резко сменилась. По зарослям тлеющего камыша, задыхаясь и кашляя от дыма, бежала женщина, крепко прижимая к груди корзинку. Саймон не видел ее лица – только спину с разметавшимися по плечам темными волосами. Внезапно дымящиеся камыши вспыхнули, как сухая лучина. Женщина застонала от отчаяния и рванулась к воде. И опустила корзинку прямо на поверхность реки, а потом с силой оттолкнула ее ногой. Пелена огня скрыла все вокруг. В уши Саймона ударил захлебывающийся младенческий плач.

И картины принялись мелькать, сменяя одна – другую.

По реке плывет корзинка с младенцем. Правый берег реки охвачен огнем. Искры летят во все стороны и почти достигают плетеных бортов утлого «судна». Но течение усиливается, и корзинка с драгоценным грузом проскакивает опасное место.

Ставшая внезапно быстрой и порожистой - река подбрасывает и безжалостно крутит маленький «ковчег». И кажется, что корзинка вот-вот перевернется! Но сильный ветер пригоняет грозовую тучу. Большие капли падают на сморщенное от плача личико младенца, на пеленки, в которые он завернут. И отяжелевшая от влаги плетенка уже не так сильно скачет по волнам.

Издалека доносится грозный гул водопада. Река ускоряет и без того стремительный бег. Но посередине ее ярко желтеет отмель. И именно к ней прибивает течение злосчастную корзинку. Младенец уже не плачет, а только жалобно пищит. Над рекой сгущаются сумерки. И на берегу ярко вспыхивает костер. Только возле него отчего-то не видно ни пастуха, ни рыбака. Лишь ветер беспечно вздымает клубы дорожной пыли. Да чернеет на перекрестке четырех тропинок огромный, поросший мхом валун. Пламя костра разгорается еще ярче, ветер начинает крутить оранжевые языки.

И в какой-то миг становится понятно, что это – вовсе не огонь! Это женщина танцует на перекрестке, рассыпая искры с пламенеющих волос.

Вой ветра сменяется тихим, почти мелодичным звуком. Рядом с жутковатой танцовщицей появляется странный юноша. Лицо, волосы и одежда его - полупрозрачны. И весь его облик кажется зыбким, как марево над лугом в жаркий день. Юноша подносит флейту к губам. Раздается звонкая трель, которая тут же сменяется протяжным воющим звуком. Черты лица флейтиста грубеют, фигура расплывается. И вот уже на пыльной земле сидит хмурый седой старик, чьи сивые космы обросли льдом. Он резко дует в свой музыкальный инструмент, и на землю сыплются снежинки. А через мгновенье он обращается мужчиной средних лет в залатанной рубахе. Флейта играет, сухие листья кружатся на ветру. Странный музыкант снова становится юношей. И пронзительный осенний ветер сменяется теплым дуновением.

- Играй в такт, братец, не сбивай меня! – кричит ему рыжеволосая танцовщица.

Она оборачивается к юноше и становится видно, что брови и ресницы у нее тоже рыжие. Да нет, какие там рыжие! Это крошечные язычки огня на ее смуглом лице. Замшелый валун начинает шевелиться. Теперь это не камень, а огромный силач с угрюмым, изрезанным морщинами лицом. Одет он в безрукавку, не скрывающую бугров могучих мышц. В его маленьких близко посаженных глазах горят желтоватые огоньки.

- Только и знаете, что шуметь да прыгать, - ворчит он. – А где ж наша сестрица?

Словно в ответ на его слова, реку заволакивает невесть откуда взявшимся туманом. Из тумана выходит женщина. Она прекрасна, но бледна, как мрамор. По странному, переливчато-синему платью градом катятся капли воды и застывают, превращаясь в жемчужины.

- Братья! Сестра! – окликает она собравшихся на перекрестке. – Смотрите, что за подарок принес нам этот Самайн!

И протягивает им мокрую корзинку. Силач заглядывает в нее и презрительно хмыкает:

- Человеческий детеныш! Откуда он здесь взялся?

- Далеко за рекой, в чужой стране бушует война, - отвечает юноша с флейтой. – Я знаю, я летал туда. Должно быть, кто-то из смертных пытался спасти свое дитя.

- Ну, а нам-то какое дело? – лениво зевает великан в безрукавке. – Подумаешь, какой-то земной мальчишка!

Огненноволосая женщина качает головой и бережно забирает у сестры корзинку. Склоняет над ней лицо, стараясь, чтобы искры, падающие с волос, не обожгли малыша.

- Не так уж прост этот ребенок! – задумчиво говорит она. – Четыре стихии могли погубить его в ночь Самайна. Но вместо этого - почему-то спасли.

- Это дитя наделено невероятной по меркам смертных удачей, - соглашается бледная дама в синем.

- И весьма громким голосом! - усмехается юноша. – Иначе ты бы просто не услышала его плач за гулом водопада и не вытащила из реки.

- И что нам теперь с ним делать? – чешет в затылке силач.

Огненная танцовщица лукаво улыбается.

- Мне кажется, такие удачливость и жажда жизни – достойны награды. Почему бы нам не вручить малышу свои дары?

- Но в нем нет ни капли магических сил! – скрипучим голосом возражает постаревший флейтист.

- Тем интереснее! – улыбается женщина, спасшая малыша из реки. – Понаблюдаем, что будет делать простой смертный, наделенный Даром понимать язык стихий.

- Выйдет неплохая забава! – кряхтит старик с флейтой.

Встряхивает седыми волосами, рассыпая иней, и, обернувшись юношей, весело заканчивает:

- Этот маленький крикун сам явился к нам на перекресток, в ночь, когда распахиваются врата Мира Духов. Вознаградим же его за нечаянную смелость!

Четыре могучих Духа соединяют руки над корзинкой. Крошечная искра падает на щеку малыша. Он вскрикивает, но искру тут же смывает прохладная капля воды. Щепотка сухой земли падает на лоб младенца, но ветер сдувает ее. Красный, синий, серебряный и угольно-черный лучи скрещиваются над головкой малыша. А потом гаснут, и ребенок перестает плакать. Он лежит в высохших пеленках и таращит непонимающие глазенки.

- Куда теперь его денем? – снова бубнит великан.

- Отнесем в соседнюю деревню, - отзывается огненноволосая женщина. – В этом краю пока еще царит мир. Возможно, нашему найденышу снова повезет, и он проживет счастливую, долгую для смертного жизнь.

Юноша с флейтой берет корзинку в руки. Оглушительно свистит налетевший ветер, и он исчезает вместе с грузом. На перекрестке снова становится тихо. Только клубится туман над водой, ровно и мощно горит костер, и дремлет, закутавшись в мох, черный камень. А далеко отсюда чья-то невидимая рука протягивает сидящим у костра корзинку со спящим ребенком…

Саймон медленно открыл глаза. Зажегшиеся фонари казались мутными желтыми пятнами, и все вокруг плыло и качалось. Он провел рукой по лицу и почти не удивился, ощутив на пальцах соленую влагу.

- Так вот, значит, как все было, - прошептал юноша. – Каприз могучих природных сил, пожалевших приблудного мальчишку. Матушка спасла меня, бросив в воду, как младенца Моисея. А я даже не смог увидеть ее лица...

Он опустил голову, не понимая, что теперь делать с этим знанием, и чувствуя страшное опустошение. Потом вспомнил, как в монастырской школе на уроках истории рассказывали про долгую войну, уничтожившую половину населения соседней страны, и ему стало совсем тошно.

Маленькая рука легла на его плечо и испуганно затеребила.

- Саймон, что с тобой? Это я виновата – да?! Наверно, мне не следовало исполнять это желание.

Юноша с трудом поднял голову. Виски ломило, затылок казался чугунным. Стелла смотрела на него глазами, полными слез.

- Это я во всем виновата, - повторила она. – Звезды должны дарить людям радость, а я не справилась и принесла тебе только горе.

- При чем тут ты? - вздохнул Саймон. – Я сам, дурак, столько лет мечтал разгадать свою тайну, и ни разу не подумал, что она может быть страшной, а вовсе не романтичной. Духи оказались милосерднее людей. Какая горькая ирония судьбы! И до чего ж забавно сложился мой жизненный путь. От нищего мальчишки-сироты - до правителя города. Если духи, спасая меня, хотели поразвлечься, я вполне доставил им это удовольствие!

Он горько усмехнулся и замолчал, не зная, что еще сказать. Стелла с неожиданной силой сжала его руку, а потом негромко и твердо произнесла:

- У каждой планеты во Вселенной есть своя орбита. Она движется вокруг своей звезды по пути, утвержденному Мирозданием раз и навсегда. Плох или хорош этот путь – небесным телам выбирать не дано. Но у вас, у людей – все иначе! Здесь, на земле важен не столько сам путь, и даже не то, как ты его преодолеваешь, сколько то, каким человеком становишься,проходя его. Саймон, какая разница, кем ты был в прошлом! Нищим мальчишкой или принцем. Важно то, что сейчас ты – очень хороший человек. Мудрый глава города. Добрый друг всех стихийных сил в округе. И волшебника Адельмуса. И мой – тоже!

Она вдруг обняла юношу за плечи. И тихо закончила, глядя ему в глаза:

- Матушка, отдавшая жизнь ради твоего спасения, могла бы гордиться таким сыном!

Несколько секунд Саймон просто молчал, пораженный ее словами. А потом несколько неуклюже обнял девушку в ответ.

- Спасибо, звездочка моя, - шепнул он ласково и покаянно. – Если здесь есть кто-то наделенный мудростью, так это – ты. А я повел себя, как черствый болван, вздумавший обидеться на весь свет. Ты права! Если кто-то подарил мне жизнь, надо быть достойным этого подарка. А мой Дар… Что ж, надеюсь и впредь употреблять его только ради добра.

Он осторожно поднял руку и сделал то, о чем втайне мечтал весь этот день и долгий вечер. Бережно погладил густые завитки каштановых волос девушки и остановил ладонь на ее щеке. Больше всего на свете ему сейчас хотелось поцеловать Стеллу.

Но в глубине аллеи показались люди, и Саймон со вздохом выпустил девушку из объятий.

- Ты сейчас сотворила чудо без всякой звездной силы, - улыбнулся он. – Расставила все по местам в моей глупой голове и вернула желание жить.

Юноша хотел сказать что-то еще, но взглянул на темное небо и чуть не ахнул.

- Я же обещал Адельмусу вернуть тебя домой не позже ужина. Наш волшебник, должно быть, ужасно волнуется: куда это мы пропали?

- Он не будет сердиться, - рассмеялась Стелла. - На самом деле ваш маг – очень добрый и только порадуется, узнав, как хорошо я провела время.

По аллее неторопливо прошлась девушка-цветочница со своим душистым товаром. Стелла проводила ее любопытным взглядом.

- Может, ты откроешь мне еще один земной секрет?

- Какой же? – удивился Саймон.

- Зачем в вашем мире мужчины дарят женщинам цветы?

Очередной вопрос девушки-звезды, как всегда, поставил бургомистра в тупик.

- Из вежливости, наверно, - озадаченно произнес он. – Хотя нет, это слишком скучно! Когда мужчина подносит любимой девушке букет, он мысленно говорит: «Ты прекрасна, как эти цветы!»

Сказав это, Саймон осознал, что придумал первый в своей жизни комплимент. Охваченный желанием хоть как-то отблагодарить Стеллу он улыбнулся и подмигнул ей.

- Пожалуйста, подожди минуточку, я сейчас вернусь.

Он быстро встал и побежал за цветочницей. Она уже почти скрылась в глубине аллеи, потом свернула еще куда-то, юноша пришлось немного попетлять по парку, прежде чем он смог догнать ее. С нетерпением отсчитав деньги за огромный букет алых роз, Саймон поспешил обратно.

- Ручаюсь, что ни одна звезда в этой Вселенной не получала такого подарка! – весело начал он издалека.

И резко осекся. Скамейка была пуста. Стелла бесследно исчезла.

Следующие полчаса стали мучительным, непрерывным кошмаром. Саймон то метался по парку, пугая прохожих и умоляя их ответить, не встречали ли они девушку с синими глазами. То снова прибегал на злосчастную аллею в надежде, что Стелла просто отвлеклась на что-то, отошла на минутку, а теперь вернулась и снова ждет его. Он проклинал себя, что оставил девушку одну, и готов был расшибить голову о ближайшее дерево, если бы это помогло вернуть Стеллу. Чудовищную мысль, что именно в момент его отсутствия появился какой-то несчастный, на которого девушка истратила последние силы, Саймон яростно гнал от себя. Но и возможности, что Стеллу похитили, тоже не допускал. Совсем уж конченых злодеев в Фэйридже не водилось, а у ворот парка всегда дежурил полицейский, не пуская подозрительных личностей и карманных воришек. Да и по аллее, когда он уходил, прохаживались люди. Если бы девушку уводили силой, кто-то непременно пришел бы ей на помощь или позвал стражей порядка. Как ни странно, эти мысли немного успокоили юношу. Он перестал метаться, словно загнанный заяц, и попытался начать рассуждать здраво.

- Может, мне позвать на помощь волшебника? Бессмысленно! Адельмус говорил, что его кристаллы «видят» девушку-звезду только в тот момент, когда она исполняет чье-то желание.

Тут Саймон представил, как расстроится добрый чародей, узнав, что его подопечная бесследно пропала. Как будет плакать Фарида, не говоря уже о бабушке Любелии. И юноше отчаянно захотелось взвыть. Город, такой маленький и уютный, показался ему пустым и холодным. Как можно ходить по этим улицам, видеть дома, цветы и флюгеры – зная, что Стеллы – нет?! Страшное чувство потери каменной плитой обрушилось на него. Сдавило дыхание, помрачило свет в глазах.

Водопад холодных брызг заставил Саймона выпрямиться и убрать руки от лица. Мальчишка-Ручеек смотрел на него внимательно и печально, в прозрачно-зеленоватых глазах читалось сочувствие. Он еще раз резко взмахнул рукой.

- Спасибо, я в порядке, - попытался улыбнуться юноша, выжимая полы сюртука.

Потом спросил с отчаянной надеждой:

- Ты видел, что здесь произошло?

Мальчишка-стихийный дух отрицательно качнул головой.

- Ветер пролетал и сказал, чтоб ты сейчас же отправился на площадь перед ратушей. А зачем – я не знаю. Он улетел тут же.

- Спасибо тебе, - прошептал Саймон, но мальчик уже исчез.

Только где-то в траве прожурчал, убегая, ручеек.

Глава 24. Не быть Иудой и не верить Бруту…

Бургомистр не помнил, как он добрался до площади. Но обнаружил себя уже стоящим у фонтана. Бронзовая девушка с кувшином смотрела на него тревожно и грустно. Сильный порыв ветра ударил в лицо и наклонил прозрачные струи в одну сторону. Под бешеный стук сердца Саймон повернулся туда, пытаясь разгадать подсказку. В тот же миг звездное небо над головой заволокла черная туча. Хлынул дождь, и сквозь прозрачные струи проступила знакомая фигура в серой мантии и широкополой шляпе.

- Туда! – звенящим голосом крикнул стихийный дух. - К развалинам старого замка! Ты еще можешь успеть!

И юноша рванулся с места. Мокрые деревья, фонари, дурацкий указатель, ведущий к его дому – все слилось перед глазами в размытые цветные полосы. Саймон с разбегу перемахнул через груду камней, обежал остов какой-то башни и с силой раздернул тугие плети дикого плюща. В лицо ему ударил запах сырости и тления. К счастью, у каменного коридора, некогда связывавшего две башни замка, была почти полностью разломана крыша. Дождь прекратился также внезапно, как и начался, на небо выплыла луна, и ее серебристый свет озарил руины. Слегка приободрившийся Саймон мимолетно пожалел, что не позвал на помощь волшебника, и решительно шагнул вперед. Ему показалось, что где-то в конце коридора мелькнул огонек свечи.

- Стелла! – крикнул он во всю силу голоса. – Ты здесь?

Никто не ответил на зов, кроме раскатившегося по развалинам эха. Но впереди отчетливо послышался тихий шорох. И сразу вслед за ним – короткий полувсхлип-полустон. Не думая об опасности, Саймон бросился вперед. Чуть не споткнулся на выщербленном полу, выругался, пробежал еще несколько метров. И увидел криво висящую на одной петле ржавую железную дверь. От второй башни осталось полтора яруса, и полуобвалившийся вход чернел щербатой пастью голодного дракона. Юноша яростно толкнул дверь, окончательно сорвав ее с петель. Громкий лязг пронесся над залитыми луной развалинами. А когда он стих, Саймон отчетливо услышал тихий и короткий щелчок. Звук взводимого курка…

Луна в этот миг поднялась прямо над башней. И в ее чистом холодном свете юноша разглядел две фигуры – мужскую и женскую. Одной рукой незнакомец крепко держал женщину, прижав ее к себе. Другой сжимал револьвер, целясь в бургомистра. Пленница горестно вскрикнула, и у Саймона потемнело в глазах. Он узнал голос Стеллы. Плохо понимая, что делает, Саймон бросился на врага. Ударил выстрел, слившийся с женским криком, и щеку юноши обожгло каменной крошкой. Пуля срикошетила от стены, но, по счастью, никого не задела. Незнакомец снова вскинул руку с оружием.

- Не советую приближаться ко мне, - прошипел он. – Один раз вам повезло, но второго раза – не будет!

Злодей сделал шаг из тени, рванув за собой девушку. Встал в полосу лунного света. И Саймон потрясенно узнал в растрепанном типе «короля синема». Бывший артист тоже узнал его.

- Ба, кого я вижу! – недобро осклабился он. – Да ведь это же наш бургомистр собственной персоной! А мы тут мило болтаем с вашей небесной подружкой.

Он грубо сдавил плечо девушки, так что она невольно вскрикнула.

- Отпусти ее, мерзавец! – заорал Саймон.

- Отпустить? Зачем? – картинно удивился злодей. – Какой дурак упустит звезду, упавшую к нему в руки! А то, что вы оказались здесь – двойная удача для меня! Вы же неравнодушны к этой крошке, а она – к вам, так ведь? Я не зря полдня выслеживал вас, и потом весь вечер наблюдал за вами в парке.

Бургомистра тряхнуло от отвращения.

- Саймон, прости, - прошептала Стелла. – Он сказал, что в развалинах заблудилась, упала и сломала ногу бабушка Любелия. И срочно требуется моя помощь…

Она вдруг забилась в руках злодея, пытаясь дотянуться до револьвера.

- Беги, Саймон! Или загадай желание!

- А ну, заткнись!

Юджин отшвырнул девушку в сторону, и она едва не впечаталась в стену.

- Стой там и молчи! Иначе магистрату очень скоро придется выбирать нового главу города.

- Не трогай девушку.

Диким усилием воли Саймон заставил себя говорить спокойно.

- Опусти пистолет и давай поговорим. Чего ты хочешь? Денег? Обещаю дать столько, сколько потребуешь. Но тебе лучше отпустить девушку и взять в заложники меня. Обещаю, что помогу тебе выбраться из города в самом быстром экипаже и с карманами полными золота.

- Ха-ха-ха! Я хочу всего и сразу! Понял, безмозглый правитель этого несчастного городишки?! Я хочу славы, власти, богатства! Хочу всеобщего поклонения!!! Довольно я кривлялся перед камерой и изображал идиота-путешественника. Я хочу, чтобы те, кто писал обо мне пасквили в газетах, ползали передо мной на коленях и лизали мне башмаки! Чтобы все трепетали при одном взгляде на меня и произносили мое имя с почтением и страхом. Я хочу быть великим, бессмертным и неуязвимым!!! Ты не можешь дать мне всего этого! Зато сможет - твоя звездная подружка.

Бандит сделал еще один шаг вперед. Теперь дуло его револьвера почти касалось груди безоружного Саймона.

- Слушай меня внимательно, небесная девчонка, - произнес Юджин, не оборачиваясь. – Сейчас ты выполнишь мое желание. И я получу все, что перечислил. Если не сделаешь этого, в сюртуке господина бургомистра появится дырка. Очень большая и как раз слева. А в его доме заиграет печальная музыка, но он ее уже не услышит.

Стелла медленно подняла голову.

- Я исполню твое желание, - покорно выдохнула она.

- Не-ет! Не соглашайся! – попытался выкрикнуть Саймон.

Но ослепительно яркая вспышка ударила по глазам, и в тот же миг пол под ногами дрогнул. Истертые плиты разъехались, и юноша почувствовал, что летит вниз, в бездонную темноту.

Тьма окружила его. Глухая, беспросветная. Та, которую еще называют «могильной». Саймон попробовал пошевелить руками и ногами и не смог. Непонятно было даже открыты или закрыты его глаза. Впрочем, какая разница, если в окружающем мраке невозможно было хоть что-то разглядеть.

- Быстро же сдался наш подопечный!

Высокий женский голос неприятно врезался в уши. В нем звучала горькая насмешка и разочарование. Кажется, во мраке промелькнула крошечная алая искорка.

- Угу. Так хорошо держался все эти годы, и вот – на тебе. Лежит, как куль с мукой, - огорченно протянул знакомый бас.

- И на кого мы только силы тратили?!

Молодой звонкий тенор сменился резким свистом. Легкое дуновение коснулось лица Саймона, ветерок взъерошил волосы.

- Ты не должен сдаваться!

Другой женский голос - гневный, звенящий раскатился по подземелью.

- Вставай! Встань, Саймон Джонс! Разве ты не видишь, как торжествует твой враг?! Разве не знаешь, что твоей любимой нужна помощь? Поднимайся же! Или ты – трус и слабак, недостойный своего Дара?!

Что-то пронеслось в воздухе и с силой ударило его по щеке. Саймон охнул и открыл глаза. Конец толстой, как канат, веревки вновь хлестнул его по лицу. А откуда-то сверху раздалось поразительно знакомое ворчание.

- Да очнитесь же, наконец, и встаньте! Черт возьми, смены еще одного бургомистра я не переживу!

Юноша попытался пошевелиться. Теперь это ему удалось, хотя колено тут же прошила тупая боль, а отбитые ребра жестоко заныли. С огромным трудом Саймон приподнялся, запрокинул голову. Высоко над ним, из дыры в потолке, бывшим полом верхнего яруса башни, торчала голова камердинера с растрепанными седыми волосами. Оттуда же свешивалась веревка. Старик, не боясь упасть, сердито махал руками и приговаривал:

- Хватайтесь покрепче и лезьте наверх! На кой черт вы тягали каждое утро свои железки, если у вас не хватает сил выбраться отсюда?!

- Симпсон! – потрясенно крикнул юноша и поморщился от боли в ребрах. – Как вы меня нашли?!

- Очень просто! – буркнул камердинер. – Благодарите мою старческую бессонницу. Мне не спалось, я вышел проветриться и увидел, как вы мчитесь мимо дома прямиком в развалины. И сразу заподозрил неладное! А когда вы исчезли и не вернулись, понял, что наверняка, попали в западню или провалились в подземелье. Схватил фонарь, веревку и обползал все руины. Чуть ноги себе не переломал. Да лезьте уже наверх, я хорошо обмотал веревку между камней!

Саймон с силой вцепился в конец брошенной ему веревки. Она висела близко к стене, и удобней было бы взбираться, упираясь ногами в камень. Но боль, застрявшая в колене раскаленным гвоздем, мешала ему сделать это. Юноша выдохнул проклятие, рывком подтянулся на руках, раз и другой. Веревка качнулась, стена оказалась совсем близко. В тот же миг Саймону показалось, что камни подернулись смутным туманом. Пронизывающие их трещины зашевелились, задрожали и сложились в …человеческое лицо. С глубокими морщинами на широком лбу и маленькими глазками под нависшими веками. Жесткая складка каменных губ разгладилась, показав что-то вроде улыбки. И на гладкой стене сами собой начали появляться выступы. Словно кто-то шевелил плиты, выдвигая их из монолита. Точь в точь, как ребенок передвигает кубики.

- Спасибо, дух земли! – прошептал юноша, крепко опираясь ногой на первый выступ.

Каменные губы снова шевельнулись, показав мимолетную усмешку.

А затем лицо исчезло, но выступы остались. По ним, как по ступеням, передвигая ноги и одновременно подтягиваясь по веревке на руках, принялся карабкаться Саймон. Стараясь не обращать внимания на боль и концентрироваться на движениях рук и собственном дыхании.

Раз-два-три, рывок! Подтянуться выше, поставить правую ногу на выщербленный уступ и отдохнуть полсекунды. Передвинуть левую ногу и отчаянным рывком подтянуть тело еще на полметра вверх.

Закаменевшие руки почти отказались слушаться, когда до спасения осталось всего ничего. Но тут камердинер вцепился юноше в воротник и с неожиданной для старика силой потащил наверх. Саймон выпустил веревку, уперся ладонями в края каменной дыры и последним яростным усилием вытолкнул себя наружу. Откатился, упав на бок, подальше от провала и несколько мгновений просто лежал без движения, восстанавливая силы и дыхание.

- Ну, вы живой или нет? – бесцеремонно затеребил его камердинер.

- Тут в городе черти что творится, а вы лежите, как пес на солнцепеке.

- Живой, - не обижаясь, прохрипел юноша. – Благодаря вам, дружище Симпсон! Вы – мой спаситель!

Преодолевая боль и слабость, он встал и крепко обнял старика.

- А?! Чего? Не слышу! – привычно забубнил, притворившись глухим, вредный слуга. – Не-ет, свет еще не видывал такого безумного главы города, как этот! Он даже меня заразил тягой к шатанию по задворкам и участию в сомнительных развлечениях!

Но бургомистр уже не слушал его. Оказавшись наверху, он с нарастающей тревогой смотрел, как наливается зловещим багрянцем небо над развалинами. Как глухо вздрагивает земля, и совсем рядом гремят взрывы и рокочут тяжелые, подобные пушечной канонаде, удары. Саймон вспомнил свое видение про далекую войну и похолодел.

- Симпсон! – он схватил старика за плечи. – Умоляю, ответьте – что творится в городе? И не видели ли вы среди руин девушку с синими глазами?!

Камердинер, похоже, собрался ляпнуть очередную грубость. Но вгляделся в смертельно бледное лицо юноши и коротко ответил:

- Никаких девиц поблизости не было. А в городе, похоже, идет магическая битва, если не сказать – бойня!

- Проклятье! Я должен быть там! Симпсон, возвращайтесь домой! Заприте все двери и не выходите, пока я не вернусь. Берегите себя!

Он крепко пожал руку старику, развернулся и бросился бежать. Точнее, попытался это сделать. Но ушибленная нога сгибалась с трудом и вообще ощущалась ядром каторжника, а не конечностью. Каждый резкий вдох отдавался болью в помятых ребрах. Чертыхаясь и проклиная себя, Саймон с трудом выбрался из развалин. Снова посмотрел на небо и замер от ужаса.

В черном небе кружилась, рассыпая копья молний, огненная воронка. И в ее багровых всполохах юноша ясно разглядел огромную чудовищную фигуру.

По пустой площади промчался экипаж без пассажиров и кучера. Насмерть перепуганные кони били копытами и закусывали удила, роняя пену. Карету занесло на повороте. Она ударилась колесом о ствол дерева, колесо треснуло и соскочило с оси. Экипаж остановился, тяжело накренившись набок. Кони жалобно заржали.

Саймон, не раздумывая, кинулся к «подарку судьбы». Распутал постромки, выпряг скакунов, и тут же вскочил верхом на одного из них. Пострадавшая нога взорвалась фонтаном боли, но юноша, стиснув зубы, направил коня прямо в центр города. Туда, где сверкало магическое пламя и гремели взрывы.

Глава 25. Свистать всех наверх!

Копыта били о брусчатку, гул сражения становился все громче. Земля ощутимо подрагивала, стекла в окнах звенели, а с крыш летела черепица. Улицы были темны и пустынны - никто из жителей не отваживался даже выглянуть наружу в эту страшную ночь. Внезапно мостовая под ногами коня вздыбилась и пошла широкими трещинами. Несчастный скакун поднялся на дыбы, едва не сбросив всадника. С трудом удержал равновесие на краю узкого провала и попятился назад. Как Саймон ни понукал его, как ни гладил по шее, пытаясь успокоить, конь только еще сильнее выкатывал безумные глаза и жалобно ржал, упорно не желая двигаться дальше.

- Ладно, приятель, спасибо на и этом, - бормотнул юноша, спрыгнув на землю.

Ушибленная нога тут же отозвалась новой болью. Бургомистр прошипел ругательство и бросился вперед. Кое-как перепрыгнул через одну трещину, обогнул другую, перелез через груду черепицы, ссыпавшуюся с крыши. И невольно остановился, ужаснувшись увиденному. Перед ним был перекресток четырех улиц и площадь, украшенная статуей полководца на высоком гранитном постаменте. Дома и мостовая вокруг выглядели так, словно подверглись обстрелу десятка пушек. Всюду зияли черные воронки, валялись груды опаленных, покрытых копотью кирпичей. Слепые окна домов щерились осколками выбитых стекол, и Саймон от всей души понадеялся, что люди успели сбежать отсюда в безопасное место. И уж совсем дико и безумно смотрелись блестящие груды золота, разбросанные по сторонам разгромленной площади.

Но самым ужасным было не это!

Посреди площади ревело и бесновалось, размахивая когтистыми лапами, огромное чудовище. Гигантская помесь гиены и обезьяны высотой с церковную колокольню! На полосатом хребте топорщились острые, как кинжалы, длинные иглы. Из пасти чудовища вырывалось пламя, маленькие глазки горели первобытной злобой. А над головой монстра бесстрашно кружили маг- хранитель верхом на драконе и его супруга на ковре-самолете. И непрерывно поливали врага градом заклинаний, пучками молний и связками огненных шаров. Но все эти удары не достигали цели. И молнии, и волшебное пламя, как мячики, отскакивали от шкуры чудовища и летели вниз, разрушая дома и мостовую. Саймон видел, как огромная ветвистая молния сорвалась с ладони Адельмуса и ударила монстра в лоб. Чудовище оглушительно взревело. Взмах когтистой лапы едва не лишил дракона крыла. Маг покачнулся, но удержался на его спине. В тот же миг ковер-самолет Фариды взмыл вверх и завис над головой врага. Волшебница резко взмахнула рукой. Струя пламени полетела вниз и обернулась огромной змеей. Она обхватила грудную клетку чудовища, громко зашипела, обнажив пылающие клыки. Монстр рявкнул и рванул нежданного противника когтями. Огненная змея рассыпалась искрами фейерверка. Глаза чудовища налились кровью. Он издал звук, похожий на злобный хохот, крутанулся вокруг своей оси. Несколько игл-кинжалов сорвались с его хребта и полетели, как пущенные стрелы. Две пронзили ковер Фариды, и он стремительно начал падать. Одна ударила бронзового дракона в грудь, и того отшвырнуло в сторону от противника. Фарида кое-как выровняла полет и бросилась на помощь мужу.

Бургомистр смотрел на все это с земли, яростно сжимая кулаки. Отвратительное чувство собственного бессилия, невыносимый страх за жизни друзей затопили его сознание темной волной. В виски мучительно билась одна-единственная мысль. Где Стелла? Что с ней случилось? Жива ли она?! Ослепленный новой вспышкой Саймон опустил глаза. Зачем-то шагнул вперед, полез на кучу разбитых кирпичей, пробиваясь к центру перекрестка и отлично понимая, что ничем не поможет друзьям.

И вздрогнул, увидев то, чего из-за завала не заметил раньше. В нескольких метрах от него поднимался гранитный цоколь оплавившегося памятника. Чугунная цепь, ограждавшая его, была сорвана с каменного бордюра.

И этой цепью была накрепко привязана к постаменту … Стелла!

Исчезла боль в раненой ноге. Голова прояснилась, и все вокруг стало неважным, кроме бледного лица на фоне черного камня. Саймон достиг постамента в три прыжка. За спиной глухо ухнула земля, что-то взорвалось, и жалобно зазвенело разбитое стекло. Он даже не оглянулся. Мертвой хваткой вцепился в конец цепи, потащил ее на себя, отчаянно напрягая мышцы. Цепь ржаво лязгала, юноше казалось, что он борется с чудовищной железной змеей. Ему пришлось два раза обежать цоколь, разматывая тяжелые путы и сдирая ладони в кровь. К счастью, волшебники снова атаковали монстра, и тот не заметил нового противника.

Еще один виток! Саймон отшвырнул конец цепи, и она с дребезгом упала на разбитые камни. Юноша рванулся вперед и успел подхватить падающую девушку. Он опустился на колени, прижимая Стеллу к себе. Подвинулся ближе к гранитному цоколю, как к слабой, но все-таки защите от случайных молний и осколков. Тем более что, атакуя монстра, чародеи переместились вместе с ним на другой край площади. Саймон провел рукой по щеке девушки, потом встряхнул ее за плечи, задыхаясь и шепча:

- Стелла, очнись! Детка, умоляю, открой глаза. Я здесь, я с тобой! И больше не дам тебя в обиду!

С губ девушки слетел тихий стон. Ресницы дрогнули, синие глаза медленно распахнулись. Мгновенье Стелла смотрела на Саймона, словно не узнавая. А потом вскрикнула, сжала его руку, всхлипнув, прижалась к плечу.

- Я думала, что ты – погиб! – выдохнула она. – Мне не хотелось жить…

Стелла замолчала, уронив голову юноше на плечо. Потом вздрогнула, выпрямилась, посмотрела на него почти гневно.

- Почему ты не пожелал уничтожить злодея еще там – в развалинах?! Ничего этого бы не было!

- Потому что я не привык желать смерти - никому! – резко ответил Саймон. – Даже последним негодяям!

Юноша осекся и виновато опустил голову.

- А еще потому, что в тот миг я думал только о тебе, – тихо добавил он. –И не хотел, чтобы желание погубить врага стало для тебя – последним.

В глазах Стеллы блеснули слезы.

- Я тоже виновна, - прошептала она. – Враг угрожал оружием, а я так хотела спасти тебя! Я выполнила его желание… Но почему злодей превратился в монстра?! Саймон пожал плечами. Потом хлопнул себя по лбу и горько усмехнулся. - Похоже, сработала еще одна моя странная способность. Просто всякий, кто пытается мне навредить, рано или поздно, получает по заслугам. - Быть может, твоя матушка в последний миг вымолила эту способность для тебя у Небес, – вздохнула девушка. - Возможно, - пробормотал Саймон, осторожно выглядывая из укрытия и тут же прячась. – Так или иначе, у Мироздания – странное чувство юмора. Вот уж воистину – бойтесь своих желаний! Бандит мечтал стать богатым, сильным и неуязвимым. Чтобы все боялись его, а он - никого. Теперь он – чудовище, которому ни к чему золоченые побрякушки. - Но этого монстра практически невозможно победить, - поникла Стелла.- Он мгновенно вырос до небес и начал разрушать город. Я не знаю, сколько еще продержатся наши волшебники…

Саймон снова выглянул из-за постамента и тут же спрятал голову.

Магам - хранителям приходилось туго.

Волшебный ковер Фариды наполовину обгорел и еле держал хозяйку. Адельмус метался по небу, уворачиваясь от струй пламени, которые выдыхал монстр. И одновременно пытаясь достать его новым заклинанием в виде взрывающихся хвостатых комет.

- Черт побери! Бросать друзей в беде – последнее дело! Но я должен увести тебя в безопасное место.

Саймон встал, помогая Стелле подняться на ноги. Девушка внезапно отстранилась от него.

- Все гораздо проще, - тихо сказала она. – Я могу исполнить еще одно желание. Последнее. Ты знаешь, что пожелать на этот раз!

- Нет!!!

Юноша ударил кулаком по горячему камню постамента. Огненный шар взорвался над ним, оторвав голову несчастному памятнику. Саймон упал на землю, увлекая Стеллу за собой.

- Пойми же, глупый! Это единственный способ спасти город! И наших друзей!!!

Кулачки девушки замолотили по его плечам. Саймон прорычал невнятное ругательство и еще крепче прижал ее к земле, прикрыв собой.

- Должен быть другой способ! Я не позволю тебе принести себя в жертву! Да и город это не спасет. Не бывает счастья, построенного на крови!

- Но монстр неуязвим! Он сам этого пожелал!

Тысячи планов рождались и гасли в этот миг в воспаленном сознании Саймона.

- Так уж совсем неуязвим? Припомни, что именно пожелал проклятый Хапуджин!

- Стать богатым, могучим и недосягаемым для пули, снаряда, клинка, яда или магии…

- Стоп! – закричал бургомистр, вскакивая. – И это все?!

- Да. А разве этого мало?

Вместо ответа Саймон подхватил девушку на руки. И… очень неуклюже, но от души поцеловал.

- Жди меня здесь, - выдохнул он, опустив Стеллу обратно под цоколь памятника. – Смотри, никуда не исчезни на этот раз! Я вернусь, и мы продолжим этот разговор.

Он повернулся и выбежал из укрытия. Ощущая нежность девичьих губ на своих губах и с безумной надеждой в сердце.

- Я никогда не просил вас о помощи, - как в бреду, шептал Саймон, то приближаясь к монстру короткими перебежками, то прячась за очередной грудой камней. – Я не принуждал вас к покорности, не заставлял служить мне… И сейчас не заставляю! Но ведь этот город – и ваш тоже. Вы поили здесь деревья и цветы, летали, вздымая пыль, по улицам, звонкими каплями стучались в дома. Так спасите же все это сейчас!

Будто ответ, в небесах пророкотал отдаленный гром.

Холодная капля упала на лицо юноши. Он запрокинул голову и увидел, как багровое от магических взрывов небо стремительно заволакивают грозовые тучи.

- Получается! – едва не крикнул Саймон, но радоваться было еще рано.

Чудовище что-то почуяло. Небрежно отмахнулось от очередного сверкающего заклинания и развернулось всей тушей. В красных глазках вспыхнула дикая ненависть. Монстр узнал Саймона! Он то ли зарычал, то ли захохотал и выдохнул струю пламени. Юноша чудом отпрыгнул в сторону и, выкрикнув проклятие, сбросил затлевший сюртук. Враг осадной башней завис над Саймоном. Чудовищные когти, каждый размером с солдатский штык, клацнули совсем близко от груди юноши. Но он снова умудрился увернуться. Ветер, похожий скорее на ураган, взметнулся над разбитой улицей. Подхватил горсть пыли и швырнул прямо монстру прямо в глаза! Тот взвыл, корябая морду лапами. Втянул воздух ноздрями и прыгнул вперед. Огромная, как могильная плита, задняя лапа взметнулась над головой Саймона.

- Это конец! – промелькнуло в голове бургомистра.

Что-то темное и большое пронеслось по воздуху. Ударило чудовище сзади под коленку, и оно качнулось назад, издав новый вопль. Саймон шарахнулся в сторону, а на корявый палец лапы монстра обрушился …кузнечный молот.

- Па-аберегись, господин бургомистр!

Невесть откуда взявшийся Падди бежал к Саймону, размахивая вторым молотом и крича на ходу:

- Я сказал всем, что ж мы, как крысы по норам сидим?! Пока маги с бургомистром страшилище бьют! Разве ж мы трусы какие?! А ну, ребята, навались!

И Саймон увидел, как на разбитый перекресток со всех сторон стекаются люди. Бледные, встревоженные, но решительные. Вооруженные молотками, вилами, лопатами и даже кухонными ножами. Он заметил в толпе мукомола с тяжелым жерновом в руках, башмачника с длинным шилом и даже знакомого винодела с большой пустой бутылью.

Все смешалось на маленьком пятачке возле памятника. Горожане швыряли в чудовище, чем попало, а самые смелые умудрялись подбежать поближе, как Падди, и лично двинуть его по ногам. Монстр ревел, выл, топтался на месте и кидался в разные стороны, пытаясь поймать дерзких людишек. Пламя струями вырывалось из его пасти. Гигант топал, срывал с крыш кирпичи и черепицу и бросал в нападающих. Кое-кто из сражающихся уже упал с ушибами, кто-то получил ожоги. Но люди не отступали, то разбегаясь в стороны, то снова собираясь и атакуя монстра. А высоко в небесах, обрадованные неожиданной поддержкой, поливали врага непрерывным волшебным огнем отважные маги-хранители.

- Кто тут порядок нарушает?! Парни, покажите этому уроду, как работает городская полиция!

На перекресток ворвался отряд стражей порядка во главе с начальником. В ход пошли тяжелые полицейские дубинки. И хотя отважные защитники города не доставали монстра выше колен, их удары были весьма ощутимы. Ведь Юджин совсем забыл про неуязвимость от простого дерева и резины.

Бургомистр не отставал от горожан, метая во врага кирпичи и обломки и мысленно умоляя стихийные силы о помощи. Но они, как на грех, притихли, словно ожидая некой решающей минуты. И она наступила!

Краем глаза Саймон увидел, как по карнизу дома карабкается человек, неся на спине какой-то короб. Он выпрямился, держась за водосточную трубу, отцепил ношу, дождался, пока чудовище нагнется так, чтоб его голова оказалась точно под ним. И разжал руки! Раздался громкий плеск воды и оглушительный звон стекла. Монстр заревел, пытаясь оторвать от морды десяток крупных рыб, вцепившихся в его нос кривыми, острыми зубами.

- Ихтиолог помог, надо же! – пронеслось в голове у Саймона. - Внимание твари мы отвлекли. Пора!

Он выпрямился и крикнул, срывая голос:

- ДАВАЙТЕ! ВСЕ ВМЕСТЕ!!!

Уже не просто дождь, а настоящий тропический ливень обрушился с неба, ослепляя чудовище и туша огонь в его глотке. Одновременно под его лапами дрогнула и разъехалась в стороны мостовая. Саймон отчетливо услышал грохот и гневное пение десятков подземных ручьев, подмывших землю. Чудовище начало медленно, как в болото, проваливаться вниз. Монстр рухнул по пояс в образовавшуюся яму. Вскинул страшные лапы, чтобы в последний миг обрушить их вниз, унеся жизни многих людей. Но не успел завершить движение. Небеса разверзлись ослепительной вспышкой! Огромная молния, природная, а не магическая, сверкающим болидом вырвалась из тучи. Свернулась в гудящий огненный шар и с силой ударила монстра в голову, пронизав его разрядами от хребта до кончиков когтей. Оглушительный рев, как взрывная волна, разбросал людей в стороны…

И чудовище исчезло в ослепительной вспышке.

Глава 26. Придет к тебе однажды час такой…

Саймон медленно поднялся с земли. Гроза уходила, и гром в тучах шевелился уже еле слышно, словно прощаясь. Ветер отгонял темные облака, и где-то высоко над городом наливалась алым сиянием полоса рассвета. Люди вставали, охали, ощупывали синяки и раны. И нигде не было видно даже тени проклятого монстра. Наверно, в эту минуту в сознании бургомистра должен был победно заиграть духовой оркестр. Но вместо этого в голову набатом ударило одно-единственное слово. Стелла! Юноша бросился к разбитому постаменту. Отчаянно надеясь, что девушка не пострадала в битве, кипевшей вокруг него. И облегченно вздохнул, увидев бегущую навстречу тонкую фигурку.

Говорить что-то о пережитом страхе – уже не было сил. И Саймон молча прижал девушку к себе. Промокшую насквозь, с разметавшимися каштановыми волосами, чуть побледневшую, но счастливую. Стелла уткнулась лицом ему в грудь. Так они и стояли, обнявшись, посреди приходящего в себя народа. Пока не услышали рядом деликатное покашливание. Адельмус глядел на них, лукаво улыбаясь. Мантия чародея была разорвана в клочья, лицо покрыто копотью, один ус полностью сгорел, зато другой победно топорщился. Верная супруга поддерживала волшебника под локоть и тоже умиленно смотрела на бургомистра и его звезду.

- О, мой бесценный отважный друг, - негромко произнес Адельмус.

- Сегодня ты еще раз доказал, что верная дружба, мужество и чувство долга – неизмеримо выше любой магии. В том, что наш маленький Фэйридж еще не стерт с лица земли – заслуга твоя и только твоя!

Саймон отрицательно качнул головой.

- Не преувеличивай, дружище волшебник, - произнес он, неожиданно для себя перейдя на «ты». – Только объединившись, мы смогли спасти наш город. Все – от мала до велика. От крошечной капельки в грозовой туче – до мага-хранителя и начальника полиции. Потому что нет ничего невозможного, если люди объединяются ради правого дела.

- Блестящие слова, мой мальчик! – просиял чародей.

А бургомистр, внимательно оглядевшись, решительно произнес.

- После битвы пострадало много людей. Надо немедленно дать распоряжение в городскую больницу. Закупить лекарства, проверить, есть ли свободные койки, уже сейчас поднять на ноги всех лекарей…

- И сделаешь это не ты! – прервала его Стелла. – Саймон, ты же еле на ногах держишься, какие еще распоряжения?

- Ясная наша звездочка права, - развел руками маг. – Я приведу в порядок своего летучего коня и через пару минут соберу здесь всех членов магистрата. Пусть хоть кто-то попробует не откликнуться! Будет неделю прыгать козликом или блеять барашком!!! Отсиживались, понимаешь ли, чинуши по норам, пока мы тут воевали!

Волшебник раскраснелся, гневно топнул ногой и тут же скривился от боли. Видимо, ему тоже сильно досталось в битве.

- О, Адик, могучий тигр городских джунглей! – всплеснула руками Фарида. – Ты проявил неслыханную отвагу в бою, но сейчас должен заняться своими ранами. Дозволь мне, смиренной супруге, поговорить с этими чиновниками. Ручаюсь, что через пять минут все распоряжения будут отданы, а целители - готовы принять пострадавших. Иначе, недостойные члены магистрата очень горько пожалеют!

Она выпрямилась и так сверкнула глазами, что Саймон невольно попятился, вспомнив все, что говорил маг о буйном нраве своей женушки.

- Похоже, я научился быть хорошим главой города, - усмехнулся бургомистр. – Раз так ловко приноровился перекидывать свои обязанности на других. Но дел предстоит еще много. Расчистка улиц от завалов, ремонт домов, мостовых, и крыш, замена стекол в окнах. Сегодня же на заседании магистрата мы все это тщательно подсчитаем. Городская казна не опустеет, ведь теперь у нас достаточно золота, оставшегося после гибели монстра…

Саймон не успел договорить. Внезапно из черного провала послышалось громкое журчание, плеск воды, а вслед за ним – оглушительный детский плач. Друзья ахнули, недоуменно переглянулись и бросились туда. На дне глубокой трещины блеснуло темное зеркало воды. Она поднялась вверх большой волной, выплеснулась за края провала… И вынесла к ногам изумленных магов, Саймона и Стеллы отчаянно ревущего младенца.

- Что это такое? – потрясенно выговорил бургомистр. – Откуда он взялся?

Фарида охнула, взяла плачущего малыша на руки, завернула в обрывок своей мантии и принялась укачивать.

- Мда-а, интересный хроноэффект, - непонятно и значительно протянул Адельмус, склоняясь над младенцем. – Я читал, что шаровая молния творит чудеса, но чтоб такие! Похоже, удар молнии не убил злодея, а всего лишь отбросил назад по вектору времени.

- То есть, ты хочешь сказать, что этот ревущий подарочек…- ахнул Саймон.

- Именно так! – усмехнулся маг. – Изрядно помолодевший наш бывший противник - Юджин Хапуджин!

- Но как такое произошло? – изумилась Стелла. – И почему?

- На это ответа нет даже у моей магии, - пожал плечами Адельмус. – Придется всесторонне изучить это явление.

- Мне кажется, я знаю, в чем секрет, о свет души моей, - задумчиво отозвалась Фарида, баюкая притихшего малыша. – Все дело в добром сердце нашего бургомистра. Стихии чувствуют это и тоже становятся добрее, когда находятся рядом с ним. Этому мальчишке выпал второй шанс – вырасти, повзрослеть, и, может быть, не стать злобным самовлюбленным индюком.

Саймон передернул плечами. Круглое личико задремавшего малыша никак не связывалось в его сознании с перекошенной рожей Юджина или отвратительной харей монстра.

- Будем надеяться, что все так и выйдет, - вздохнул он. – Кстати, я так и не понял, с чего знаменитый артист вдруг обернулся отпетым бандитом?

Волшебник хмыкнул, щелкнул пальцами и подал юноше взявшуюся из воздуха пачку газет.

- Столичные, - коротко пояснил он. – Взгляни на заголовки – и сам все поймешь. Наш злодей оказался еще и дутой знаменитостью.

Бургомистр, поморщившись, окинул страницы со скандальными заголовками быстрым взглядом.

- Да уж! – вздохнул он. – Падение по наклонной всегда совершается незаметно. Конченый эгоист неизбежно станет конченой мразью, как только ему перестанут поклоняться.

- Нет-нет, я верю, что теперь все будет иначе! - воскликнула Стелла, любуясь задремавшим малышом. – Но кому же мы отдадим ребеночка?

- Наверно, его единственной родственнице, госпоже Любелии, - отозвался Саймон.

- Она же старенькая!

- Тоже верно. В таком случае, наймем ей в помощь няню и служанку за счет городской казны. Объясним доброй женщине, что с ее непутевым племянником произошло чудо – и пусть она растит его снова. Главное, чтобы не избаловала! А то на выходе – получим второго монстра.

- А мне хочется думать, что мальчик вырастет порядочным человеком, - возразила девушка.

Но Саймон не успел ей ответить. Подошел начальник полиции и отрапортовал, что раненые – перевязаны и ждут отправки в городскую больницу. Бургомистр после секундного раздумья отдал ему малыша, сопроводив кратким пояснением, что к чему. И приказав доставить младенца в дом госпожи Любелии. Бравый полицейский отправился выполнять приказ.

А Фарида исчезла, и через пять минут к развороченному перекрестку подкатили кареты скорой помощи. Саймон кинулся было помогать врачам. Но волшебник решительно отстранил его, сказав, что поможет лекарям сам. Кареты умчались . Все, кто не пострадал в бою, постепенно разошлись.

И на опустевшей улице остались только юноша и девушка.

- Мне кажется, они нарочно оставили нас одних, - смущенно произнес Саймон, чувствуя, что краснеет, как мальчишка.

Стелла ласково провела ладонью по его волосам.

- А мне кажется, ты зря не поехал в больницу со всеми. У тебя нога болит, я же вижу! И глаза совсем измученные.

- Все это пустяки, - вздохнул юноша, обнимая ее. – Наш волшебник отдохнет и залатает мою дырявую шкуру. Буду, как новенький! Я хочу сказать тебе о другом…

И он замолчал, боясь ляпнуть что-то не то. Все-таки опыта объяснений с девушками у бургомистра не было никакого. Стелла со вздохом освободилась из его объятий и сделала шаг назад.

- Я догадываюсь, что ты скажешь мне сейчас, - тихо произнесла она. – Но мы не можем быть вместе.

- Тебя зовет Небо? – с болью спросил юноша.

- И да, и нет. Саймон, больше всего на свете я хотела бы остаться в этом городе. Рядом с тобой. Но я – звезда! Я пришла в этот мир, чтобы исполнять желания. И у меня осталось сил – ровно на одно. Если я его не выполню, то погасну прямо здесь. Если выполню – вернусь в просторы Вселенной. И навсегда расстанусь с тобой.

Стелла прерывисто вздохнула. Вытерла слезу и вдруг сама крепко обняла юношу.

- Пожалуйста, не мучай меня! – прошептала она. – Не продлевай наше расставание до бесконечности, иначе мое сердце не выдержит! Саймон, я прошу тебя, произнеси вслух любую мечту, и я выполню ее. Последнее желание, по закону Мироздания, может быть каким угодно, даже несбыточным! Если хочешь – пожелай себе бессмертия. Или всемирной известности, или несокрушимой удачи. Я все исполню! И даже там, вспыхнув новой звездой в холодной тьме небесного пространства, я буду помнить о тебе! Ясной ночью ты посмотришь на небо. И я улыбнусь тебе в ответ.

Юноша не ответил ничего. Только ласково коснулся щеки девушки. И поцеловал ее - на этот раз бережно и нежно. А потом странно улыбнулся и, не размыкая объятий, тихо произнес:

- Значит, ты можешь исполнить любое мое желание?

- Любое, - дрогнувшим голосом шепнула Стелла.

- И ты не хочешь возвращаться на Небо?

- Я ведь уже сказала. Если бы я могла, я бы осталась на земле. И прожила эту короткую земную жизнь рядом с тобой, Саймон!

Он улыбнулся снова – ясно и открыто. Еще крепче прижал к себе девушку, на мгновение зарылся лицом в ее влажные волосы. И тихо, но четко произнес:

- Тогда вот мое желание. Стелла, останься со мной!

Четыре простых слова отозвались в воздухе звенящим ударом колокола. Саймон увидел, как широко распахнулись родные синие глаза. Как боль сменилась в них неверием, а потом сумасшедшей радостью. Лучистое сияние затопило на мгновение все вокруг…

А потом погасло, и руки Стеллы обвились вокруг его шеи. Теплые губы коснулись его губ.

- Спасибо, родной мой, - выдохнула она. – Господи, как же все оказалось просто!

- Теперь ты никуда не исчезнешь? – повторял юноша в коротких промежутках между поцелуями.

- Теперь – нет. Только я уже не звезда. И не могу больше творить чудеса.

- Ты и есть – мое главное чудо, - возразил Саймон, перебирая влажные каштановые завитки и вдыхая их аромат. – И ты всегда будешь моей звездочкой. Пришедшей с неба и озарившей одинокую жизнь бестолкового, но отчего-то верящего в счастье бургомистра.

Стоит ли говорить, что на свадьбе Саймона и Стеллы гулял весь город? Причем бургомистр самолично нарушил этикет, позвав на праздник в огромный зал ратуши не только членов магистрата с их чопорными женами и дочерьми, но и простых тружеников. Тех, с которыми сражался в недавнем бою. Когда молодые вышли из церкви, налетел озорной ветер и брызнул веселый дождь. Но почти никто не промок, потому что тут же выглянуло солнце, и над городом встала огромная сияющая радуга. И все удивились, когда Саймон внезапно рассмеялся и помахал кому-то рукой. Ведь только он да волшебники со Стеллой увидели стоящую возле парка и весело галдящую толпу мокро-прозрачных мальчишек и девчонок.

А потом брачный кортеж церемонно подкатил к ратуше и начался настоящий праздник!

Кузнец Падди принес в подарок выкованную из металла розу тончайшей работы и прочитал сонет о любви собственного сочинения. А его очаровательная супруга Доротея украсила зал дивными цветами. Гильдия пекарей и гильдия мельников совместно вручила бургомистру и его невесте такой огромный крендель, что его пришлось везти на свадебный пир на отдельной повозке. Глава гильдии виноделов открыл погреба и бесплатно выставил на праздничный стол самые лучшие вина. А для тех, кто не поместился в ратуше – накрыли на площади отдельный стол и выкатили несколько бочек эля. Пришел даже старичок ихтиолог и принес золотую рыбку в маленьком аквариуме, сказав «на счастье!» Старушка Любелия, правда, не явилась. Но зато прислала открытку с поздравлениями и уверением, что «малыш Юджин» растет здоровеньким и не капризным. А уж что вытворяла волшебная парочка – про то можно написать отдельную главу! Достаточно только сказать, что фейерверки Адельмуса были не хуже тех, что он устраивал в день собственной женитьбы. Добрейшая Фарида катала по небу на залатанном ковре-самолете всех детишек, пока их родители в этот радостный час поднимали бокалы за здоровье бургомистра и его юной супруги.

Эпилог. Я люблю тебя больше, чем эту жизнь…

Из высокого окна ратуши хорошо видна убегающая в холмы дорога. Саймон смотрит на нее и мечтательно улыбается.

- Свадебное путешествие давно закончилось, а я уже мечтаю о новом. Говорят там, далеко на севере, на зеленых равнинах стоят удивительные мельницы с колокольчиками на крыльях. Когда дует ветер, они не только мелют зерно, но и играют чудесные мелодии. А на знойном юге весело плещется синее море, и белокрылые корабли так и манят отправиться еще дальше, за горизонт. Вместе с моей ясной звездочкой! Но пока что приходится работать… И он поворачивается к другому окну. На месте заброшенных развалин вовсю кипит стройка. Скоро, совсем скоро старый парк будет расчищен, и в нем засияет светлыми окнами новая школа. Очень необычная, ведь раньше таких в Фэйридже не было. А, может, не только в Фэйридже, но и во всем мире! Там будут учиться дети, наделенные особыми, хоть и не волшебными талантами. Мальчики и девочки, которые с ранних лет отлично фантазируют. Или умеют неплохо рифмовать, или звонко поют. А также маленькие мечтатели, точно знающие, о чем шепчет дождь или шелестит ветер.

- Я слишком хорошо знаю, каково это – быть не таким, как все, - задумчиво говорит бургомистр, - Когда школа будет построена, приглашу туда самых талантливых учителей со всей страны. Из числа тех, что по-настоящему любят детей и пытаются сделать учебу хоть чуточку интереснее. Да! И надо будет еще в приснопамятную провинцию Майбери съездить, навестить бывших учеников. Как-то они там поживают без меня? Было бы здорово пригласить их учиться в мою новую школу! Гм, а где же будут жить приезжие ребятишки? Хотя если пристроить к школе еще одно здание – вполне получится интернат для одаренных детей. Где никто не будет никого обижать! А все ребячьи таланты непременно раскроются, как цветы после летнего дождя. Да я и сам буду преподавать там вместе со Стеллой. Саймон хитренько усмехается: - Только членам магистрата пока об этом не расскажу. На носу – выборы нового бургомистра. И хотя весь город будет стоять за меня горой, все же лучше не дразнить почтенных мужей. А не выберут меня, так даже лучше! Стану учителем в собственной школе, и у меня хотя бы летний отпуск нормальный будет. Не то, что сейчас – одна проблема на другой, что зимой, что летом!

Юноша недовольно хмыкает и все-таки садится к столу. Быстро разбирает письма и документы, пользуясь артефактом мага-хранителя. И напоминает сам себе, что нужно заглянуть в гости к Адельмусу и его женушке и пригласить чародеев на праздник. Как-никак, а завтра – годовщина его свадьбы. - Сообщу волшебникам добрую весть, что мы со Стеллой ждем прибавления семейства, - широко улыбается он. - Кстати, камердинер Симпсон, когда узнал об этом – на радостях помолодел лет на десять.Даже ворчать и притворяться глухим – перестал.

Мысль о счастливых синих глазах заставляет юношу отложить очередное деловое письмо. Он мечтательно вздыхает и достает из кармана синюю коробочку. А в ней – оправленная в серебро сапфировая роза.

- Прекрасная и светлая, как твоя улыбка, родная моя, - ласково говорит Саймон портрету жены. – Жди, скоро твой вечно замороченный супруг окончит дурацкий рабочий день. И мы, наконец-то, останемся вдвоем. И я скажу тебе много чудесных слов. О том, что я все-таки – самый счастливый бургомистр на свете! У кого еще есть такой город? И такие волшебные друзья? А самое главное, что у меня – есть ты, моя чудесная звездочка! Как жаль, что я не умею писать стихи и не расскажу тебе об этом рифмами. Зато старина Падди – умеет. Но – т-с-с, это пока секрет. Вечером вспыхнет пламя камина и засияет бликами в синеве твоих ясных глаз. Я, волнуясь, как мальчик, возьму тебя за руку. И неспешно потекут строчки, наполненные нежностью, тревогой и любовью. Мог ли я подумать, принимая из рук волшебника ключ от города, что он окажется ключом – к моему собственному счастью?

Саймон встает и подходит к окну. И видит город, умытый весенним дождем, сверкающий, как подарок, который разворачивается каждое утро. Блестят островерхие черепичные крыши, дети пускают кораблики в лужицах. Проезжают, стуча колесами, экипажи, хозяюшки, собравшись у фонтана, судачат обо всем на свете. Юноша и девушка стоят на перекрестке, взявшись, за руки, и смотрят друг другу в глаза. Плывет над городом аромат цветущих каштанов, поднимаясь до самого неба, где ветер строит из облаков башни несуществующих замков. Звонко бьют куранты на старой ратуше. И Саймон тихо произносит в такт ударам сердца:

Я люблю тебя больше, чем эту жизнь, Но смогу ль когда-то сказать в глаза? Город мой - принимай из руки, держи, Твой прозрачный сон, наш хрустальный зал. Здесь маяк для покинувших дом родной, Променявших власть на цветной витраж, Здесь не рушатся домики домино, Здесь щебечут птицы во славу Ра, И богов, и людей, не святых святых - Важно верить в кого-то по жизни нам. Приходи же, и станешь богиней - ты, Для тебя я в сердце воздвигну храм.

Кто сбежал в мир фантазий в семнадцать лет, Будет магом - лучшим на этот мир, Чтобы выстоять, выучить, одолеть, Чтобы Город стал до костей родным, Чтобы свет прозвенел в черепице крыш, А в ветвях сирени цвела гроза, Чтоб дожить наконец-то до той поры, Когда сказка - в сердце, в руках, в глазах. Сколько раз собирал я себя из ран, Сколько душ направил на верный путь? Улыбается Город мне, и не зря: Год от года верно веду игру.

Говорят, я учитель - да не детей, Заплутавших взрослых, слепых нутром. Говорят, что подвластны мне свет и тень, Будто я имею от смерти бронь, Говорят о могуществе простоты - Коль беда, без стыда все идут ко мне. Это верно: вот Город, мой дом и тыл, Вот то место, где даже страха нет. Приходи ты, пожалуйста, прилетай, Чтобы сказка стала совсем как явь; Приходи. Сбылась бы моя мечта...

Только я - дурак. И люблю тебя