Ключ ко всему

Глава 1

Корзина была тяжелой и неповоротливой, к тому же больно била по ногам при ходьбе, оставляя на бедрах многочисленные синяки. Ида с трудом поднимала её с пушистого мха, отполированная прикосновениями ручка так и норовила выскользнуть. Да, нелегко хрупкой десятилетней девочке нести такую ношу, как плетенка заполненная морошкой, по всем склонам негостеприимно скованным вечерней прохладой. Но Ида мужественно держалась, её темно-русые волосы прилипли ко лбу, дыхание стало быстрым и прерывистым как у зверька. Позади устало семенил маленький брат. Свену было всего четыре года, но он уже познал все тяготы деревенской жизни, неизменным хвостиком семеня за сестрой по лесу, в поисках вкусной, но трудно добываемой морошки.

– Ида, я устал! – своим наивным, немного обиженным голоском протянул Свен и виновато показал на пухлые ножки.

Сестра потрепала мальчика по голове:

– Потерпи, воробышек, нам нужно до темноты забраться на гребень горы, оттуда видна вся деревня. Там есть большой камень, отдохнем на нём.

Свен удовлетворенно засопел. Он любил сидеть на камне. С высоты было видно не только деревню, а ещё речку и старый хутор.

Немного отдохнув на вершине, полубегом спустились по склону горы.

Свет в доме не горел. Но Ида и не ждала его. Отворив тяжелую дверь, дети вошли в дом. Девочка каждый раз удивлялась, насколько необитаемым и неуютным казалось жилище после свежего воздуха со склонов гор.

– Мама?

Голос Иды звучал робко, испуганно. Из маленькой комнаты за каменной печью послышалось слабое покашливание. Девочка обрадовалась и побежала в комнату, оставив брата сидеть на скамье в маленькой кухоньке. В комнатушке на деревянной кровати, стоящей вдоль некрашеной стены, лежала до прозрачности бледная женщина. Глаза её были открыты, затуманенный взгляд бессмысленно блуждал по низкому потолку.

– Вас сегодня долго не было.

– В Сонном логу совсем не было ягоды, пришлось идти ближе к Хмурой Гати.

Мать смотрела осуждающе:

– Не ходите туда, там легко утонуть, ты же знаешь. Сколько людей там пропало! Болото отдало назад только единицы.

Ида слышала все эти истории: от них становилось жутко, но в тоже время очень любопытно.

– Мама, мы набрали много ягоды! – Свен забрался к матери на кровать.

У Иды защемило сердце от тоски. Свен, маленький мальчик, совсем не догадывался, насколько серьезно больна мать. Дело вовсе не в том, что вода в горной речке была слишком холодной для стирки белья. Мать никогда не поправится. Девочка увидела это во взгляде доктора и священника. Её детское, наивное сердце сжималось от страха.

– Я разведу огонь и сварю питье из морошки, – голос ее стал быстрым и деловитым – а остальное вынесу на солнце.

Мать слабо кивнула. Последние две недели она не могла встать с кровати. Не плакала, о чем-то думала. Взгляд её был пустым и незрячим.

Ида с трудом развела огонь в отчаянно чадящей печи. Дрова дымили, но не спешили загораться. Топить печь так, как получалось у матери, девочка не наловчилась. Потеряв терпение, шепнула пару слов. Огонь вспыхнул, осветив стены кухни. Матери не нравилось, когда дочь колдовала. С годами Ида научилась скрывать свои способности – не хотелось каждый раз видеть слезы и страх в глазах родного человека.

Вскипевшая вода разнесла по комнате аромат лесных ягод. Дома потеплело, запах покинутого дома отступил. Свен уснул прямо за столом, сжимая в руке кусок хлеба. Ида осторожно переложила брата на лавку и укрыла одеялом.

Вечерами девочка любила сидеть возле матери и читать при тусклом свете лампы стихи из старой книги. Потрепанный сборник достался матери из прошлого. В той жизни она была принцессой и жила в прекрасном дворце, многочисленные слуги называли её почтительно – лэри. А потом она встретила отца, и он увез принцессу в деревню. Ида мечтательно вздохнула. Неплохо, наверное, быть принцессой. Если мама принцесса, то кто тогда Ида? Тоже принцесса? Нет, ведь отец не принц. Отец был хорошим, но он совершенно точно не был принцем.

Девочка ещё помнила, как они жили в красивом поместье, где у отца имелся свой кабинет. Обычно он сидел в кабинете над бумагами и пил очень много чая. Тогда мама была красивая, щебетала как птичка и играла на арфе. А потом папа исчез, и мама много плакала. Поварихи на кухне с ужасом и злорадством шептались, не обращая внимания на шестилетнюю Иду о том, что папу застрелил молодой человек, которого потом никто больше не видел. А чуть позже родился Свен. Он был очень маленьким и не кричал. Его всё время держали у камина. Мама вскоре перестала плакать, оделась в черное платье и продала арфу.

Со временем Ида начала забывать, как выглядел отец. Мать, погруженная в дела поместья, перепоручила все заботы о Иде и годовалом Свене нянькам. Каждый день мать возвращалась домой уже затемно, весь день пропадая в поле или на скотном дворе. Ночью работала с бумагами в кабинете отца.

Однажды в дом пришел толстый лысеющий дядя с добрыми глазами. Иде он напомнил маленького небесного духа-ребенка, рисунок которого она видела однажды в церковной книге. Мать долго говорила с незнакомцем за закрытой дверью кабинета. Голос матери был упрямым и раздраженным, голос господина смиренным и настойчивым. Через некоторое время добрый дядя покинул дом, угостив любопытную девочку леденцом. Он был весел и напевал какую-то незамысловатую мелодию. Мать не выходила из своей комнаты до конца дня.

Вскоре пришлось переехать в один из домов в деревне. Мать стала работать ещё больше. Уходила, когда дети еще спали, возвращалась после заката. Ида научилась заботиться о брате, справляться с домашними делами. Пищу готовила мать, делала она это поздно вечером или утром – Ида не знала.

На деревню нападали эпидемии одна за другой. Мать строго запретила общаться с кем-либо из деревни. Спустя год вспышки болезни в деревне прекратились, не тронув никого из их маленькой семьи. Но мать стала слабеть день ото дня: тяжелая работа истощила её силы сопротивления, болезнь вошла в ослабленное тело полноправной хозяйкой. Доктор так и не смог определить природу её недуга.

Закончив все дела, Ида зажгла лампу у постели матери и уселась на единственный в доме стул, уютно поджав под себя ноги. Сегодня ей хотелось быть незаметной, подобно мышке живущей за старым сундуком. Мать вяло зашевелилась. Ида тут же поднесла ей питьё из морошки. Придерживаемая за голову женщина делала судорожные глотки. После столь простого действия силы её оставили и она беспомощно опустилась на подушки.

Её голос напоминал далекое эхо:

– Я написала письмо на прошлой неделе и попросила доктора отправить его. Помнишь, он заходил в четверг? Надеюсь, он его отправил.

Ида умолчала о том, что с момента визита прошло уже три недели. Мать всё путала и забывала. Но письмо она действительно написала, когда почувствовала, что положение её значительно ухудшилось.

– Письмо предназначалось моей матери. Да, у меня есть мать. Она жива и вполне здорова, насколько мне известно. Мы не общались последние годы, но священник видел её в прошлом году в церкви Вестдалена. Я перепоручу вас её заботам когда меня не станет.

– Мама, тетя Лотти пообещала, что заберет нас к себе. Тебя тоже. Мы будем ухаживать за тобой, ты поправишься.

Женщина горько рассмеялась:

– Ида! Семья Ларсенов едва сводит концы с концами. Мы не можем обременять их. Вы поживете у них некоторое время… возможно.

– А ты? Мы не пойдем к ним без тебя!

– Маленькая упрямица. Я буду здесь. К Ларсенам вы пойдете без меня.

Ида сморщила лоб. Она не понимала, почему мать так упорствует. Ведь у Ларсенов лучше, чем в старом доме, где ночью становилось по-осеннему промозгло. Тепло улетучивалась через щели в стенах, из которых птицы вытаскали весь мох, чтобы обустроить свои гнёзда. Как только гасла печь, в комнатах становилось холодно.

Женщина задумчиво наблюдала за дочерью склонившейся над книгой. «Бедное дитя, она не понимает, что легочную больную никто не захочет брать к себе в дом. В деревне дети и так редко доживают до возраста, когда начинают бегать на своих ногах».

***

Мать умерла, когда ударили первые осенние заморозки. Двух осиротевших ребят взяли к себе неравнодушные соседи. Люди в этой местности были небогатыми, ещё два голодных рта ложились бременем на нищие семьи. Когда священник недвусмысленно намекнул, что расходы на содержание сирот он будет компенсировать из своих личных средств, количество желающих взять сирот на воспитание значительно прибавилось.

***

Годы шли своей чередой. За посевными наступали сенокосы, уборочные сменялись зимней стужей, когда крестьянин мог немного расслабиться, потравить байки у очага, между делом меняя подбойки на старых сапогах или мастеря какую-нибудь вещицу.

Ида превратилась в миловидную девушку почти семнадцати лет. Яркие голубые глаза резко контрастировали с белой кожей и темными волосами. Свену должно было исполниться десять лет. Лицо его ещё сохраняло детскую округлость, темно-карие глаза смотрели доверчиво. Как и любой деревенский мальчишка его возраста, он был в ссадинах и царапинах, а устойчивый загар не сходил даже зимой.

Жизнь не была к ним благосклонна. Бесконечно они переходили из одной семьи в другую, пока не осели в семье священника. Тут им жилось вольготно, никто не порол розгами. Священник был человеком строгим, но придерживался современных взглядов, в том числе и в воспитании детей. А мама Грета была доброй женщиной, достойной женой священника. Кроме Иды и Свена, в доме жили ещё трое приемных детей. Отец Мартинус и мама Грета считали своим долгом помогать страждущим и обездоленным.

Воспитание, данное сиротам, имело религиозный уклон. Все дети обучались в приходской школе. Священник лично три часа в день давал уроки, кроме седьмого дня, когда весь день служил Белому Богу и общался с прихожанами.

Ида была способной к учению. Поскольку она умела читать и писать, Отец Мартинус давал ей задания отдельно. Свен же ленился и особых талантов к наукам не проявлял. Свою судьбу он планировал связать со служением Богу Исаие, но отнюдь не из собственных духовных стремлений. Мальчишка быстро понял, что священник самый уважаемый и зажиточный человек в деревне, не считая, конечно, помещика. В обретении духовного сана он видел воплощение блестящей карьеры.

Подворье священника располагалось недалеко от церкви и состояло из трех домов, деревянных и каменного, дворовых и хозяйственных построек. Один дом был отдан под мастерскую и класс школы. Во втором доме жила прислуга, останавливались путники и гости, приезжающие к Отцу Мартинусу. Дом священника был сложен из гладкого серого камня, имел два этажа и просторную светелку на чердаке. Все три здания образовывали просторный прямоугольный двор с разбитыми клумбами и небольшой деревянной беседкой, увитой растениями.

В послеобеденное время, когда не было домашних хлопот, дети часто проводили время во дворе. Ида любила сидеть в тени беседки и читать какой-нибудь роман о любви или приключениях. К огромному огорчению девушки, таких книг в библиотеке Отца Мартинуса было немного: пастор предпочитал более серьёзную литературу. Ида недоумевала, как столь легкомысленные литературные произведения появились в библиотеке. Большинство книг были посвящены истории и богословию, наукам. Имелось несколько томов с сочинениями философов древности и темных веков. Многие современники нашли бы их наличие в библиотеке священника неприемлемым.

Ещё одной своей страсти Ида не изменила с годами: она никогда не прекращала своих походов по окрестным горам и болотам, за что неизменно получала выговоры от мамы Греты. Но Ида знала, что та ругает её лишь для вида, втайне радуясь грибам и ягодам. Ида редко возвращалась с пустыми руками.

Конечно, в лес она ходила не за лесными дарами. Под сенью леса, у небольшой горной речушки или на гребне скалы, она наблюдала за природой. Лес казался ей существом наполненным своей скрытой жизнью. Её бесконечно восхищала мощь вековых деревьев и смена времен года. Она упивалась бормотанием, которое доносилось отовсюду при дуновении летнего ветерка.

С любимых гор виднелась деревня, небольшая церковь, кладбище, где похоронена мать. При взгляде на деревенский погост её охватывала легкая грусть. Ида пыталась вспомнить лицо отца, но не могла, как ни старалась. Он был похоронен, не здесь, а на семейном кладбище. Она даже не имела возможности навестить его могилу. Образ матери с годами тоже потерял свою четкость, девушка не была уверена, что не придала её лицу чужих черт. Как бы ни хотелось сохранить образы родителей, постепенно они ускользали от неё, становясь похожими на тени из прошлого.

Глава 2

В конце мая гулять особенно приятно. Молодые яркие листья дымкой окутывают кроны. Пространство кажется легким, прозрачным. Совсем скоро юная природа сменит шлейф весеннего томления на спокойную летнюю зрелость с густым теплым воздухом наполненным запахом скошенных трав.

Иде всегда казалось, что весной земля вздыхает под ногами в ожидании чуда, но может это она сама ожидает наступления невыразимо прекрасного, о чем не имела никакого представления? В такие моменты её охватывала необъяснимая мечтательная грусть.

Дела были переделаны, деревня готовилась к приходу ночи. Солнце едва касалось макушек деревьев на вершинах гор, сумерки в долине еще не наступили.

Ида сидела на большом камне возле сарая где держали коров. Слышно было, как коровы пережевывают жвачку и сыто отрыгивают. Беззлобно ворчала работница на несмышлёного теленка, который запутал ноги в длинной привязи. Свен и другие мальчишки находились где-то недалеко, девушка слышала их звонкие упрямые голоса.

Из задумчивости Иду вывел бодрый голос мамы Греты:

– Опять ловишь ворон! Ой, не доведет тебя до добра твоя рассеянность, помяни моё слово! Лучше сходили к Нильсонам, их дети болеют корью, отнеси лекарства и муку.

– Да, матушка! – Ида легко соскочила с камня. – Можно я после немного погуляю? Я вернусь до темноты.

Матушка Грета озабоченно окинула взглядом наряд девушки:

– Гуляй, но прежде смени передник, этот не мешало бы уже и постирать!

***

От Нильсонов возвращалась с пустой корзиной. Ида полагала, что должно быть выглядит странно: с растрепанной прической и счастливыми глазами, бегущая в припрыжку по проселочной дороге, к тому же напевающая незамысловатый мотив себе под нос.

На небольшом пяточке у горной речушки рядом с мельницей, после дневных работ собиралась деревенская молодежь. Частенько летом здесь парни до ночи травили истории, играли в игры. Девушки бывали, но редко − считалось неприличным проводить время в компании мужчин. Соблюдая внешние приличия, девушки, тем не менее, охотно посещали вечера и танцы, которые устраивались в деревенских домах по очереди. Фанатично настроенные прихожане не раз выступали на собраниях, требуя запретить бесовские забавы не достойные смиренного раба Исаии, но большая часть прихода, не столь крепкая в своей вере в Белого Бога, ревностно охраняла единственную деревенскую забаву и вечера проводились. Отец Мартинус смотрел на подобные развлечения молодежи спокойно, философски рассудив, что молодежи необходимы развлечения в однообразной повседневной жизни. Редко, но все же бывало, что после подобных развлечений некоторые деревенские девушки вынуждены были прятаться от людских глаз тщетно пытаясь избавиться от плодов своих прегрешений.

Сейчас у мельницы было пусто, Ида вздохнула с облегчением: деревенские парни не упустят возможность повеселиться, не пропустят ни одну девушку, не отвесив парочки острот или неприличный комплимент в спину. Девушка каждый раз краснела как маков цвет, чем вызывала ещё большее веселье.

Онашла по каменистой тропинке идущей вверх вдоль русла реки. Тропинка заканчиваясь зеленой полянкой с вросшими в землю то тут, то там камнями. Валуны напоминали серых древних троллей, которые приняли вид камней в незапамятные времена, тщетно пытаясь спастись от заставшего врасплох солнца. С тех пор недвижимые, застывшие в вечности, они успели обрасти желто-зелеными лишайниками.

Ещё издали Ида заметила силуэт склонившийся над травами и тень беспрестанно снующую по поляне. Девушка издалека узнала свою подружку Анну-Марию и её верного пса Ветерка. Подруги часто встречались на этой полянке, можно сказать это было место их тайной встречи, где они могли спокойно обсудить новости и полюбоваться никогда неутихающим бегом речной воды.

Ветерок встретил Иду задолго до того как она подошла к поляне, обнюхал пахнущую хлебом ладонь. Девушка ласково погладила его по загривку, чувствуя угрызения совести за то, что не приготовила для пса никакого лакомства.

– Сегодня день особенно хорош! Вот бы купаться, только вода студёная! – Анна-Мария мечтательно потянулась.

– Да. Сразу ноги сведет судорогой – Ида невольно улыбнулась воспоминанию о прошлой весне, когда расхрабрившиеся мальчишки с криком плюхались в ледяную воду и так же с криком выбегали из реки, отчаянно стуча зубами. – Ты давно здесь?

В глазах Анны-Марии проскользнула хитринка:

– Только сбежала от Мирре. Мы ходили собирать одуванчики. Мирре убежден, что коровы, питающиеся высушенными одуванчиками дают сладкое молоко. Ему это бабка Бригитта сказала, что в старину так делали. Он ей конечно поверил − Мирре ведь всему верит. Этот простофиля вырвал все одуванчики у неё во дворе и рядом с изгородью. Сдается мне, что бабка так придумала бороться с сорняками, но ведь Мирре не переубедишь.

Ида тихо рассмеялась:

– Да уж, бабка на редкость ушлая, несмотря на свои восемьдесят семь лет! Помню, как она с хворостиной гналась за Свеном и его дружками, когда они пробрались к ней в сад. Им тогда хорошо досталось по пяткам. А потом ещё и мама Грета лишила сладкого и гуляний.

От души насмеявшись и наговорившись, девушки спустились вниз.

Когда они оказались на узкой проселочной дороге, Анна-Мария не скрывая любопытства, спросила:

– Я видела возле церкви черный экипаж. Довольно дорогой. У вас гости? Должно быть, знатные?

Ида недоуменно повела плечами:

– Насколько мне известно, к нам никто не собирался. Впрочем, к Отцу Мартинусу довольно часто приезжают гости. Я никого не видела когда уходила из дома.

Анна-Мария тут же забыла о своем вопросе. Она была девушкой с легким характером.

– Давай сходим к Большому Троллю? Я хочу найти зелёных камней для поделок. Мирре делает из них замечательные бусы.

***

Назад Ида бежала по темноте. Кожу ласкала вечерняя прохлада. Всё вокруг затихло, птицы смолкли до утра. Где-то в траве слышалось стрекотание сверчков.

В доме светились почти все окна. Незнакомый экипаж, о котором упоминала Анна-Мария, все еще стоял во дворе. Ида удивилась − поздние визиты в деревне большая редкость. С ощущением необыкновенности происходящего девушка вошла в дом. Мама Грета встретила её в передней комнате.

– Где ты ходишь? – слова звучали упрёком – У нас важный гость…

– Да? – Ида удивленно приподняла брови, – так поздно гостей у нас ещё не бывало!

Мама Грета коснулась волос девушки:

– Приведи себя в порядок и спускайся в гостиную. Где ты нашла столько грязи? И подол весь мокрый!

Ида решила умолчать о походе к гряде Большого Тролля.

В гостиной собрались все кроме младших детей которым давно уже полагалось спать. Разумеется, они не спали, а прятались на лестнице, тайно подглядывая за происходящим в гостиной в зазоры между балясинами.

За столом сидел незнакомец. Сколько ему было лет, Ида не смогла бы сказать. Он был не стар, и не молод. В конце концов, Ида решила, что его возраст ближе к сорока годам. Одет по последней моде, насколько девушка могла судить исходя из своих скромных познаний. Темные брови над голубыми глазами придавали взгляду строгость и мрачность. Лицо незнакомца казалось Иде смутно знакомым. Девушке внезапно стало не по себе.

Мама Грета суетливо подвела Иду к столу и приобняла её одной рукой за плечи:

– Ида̶ старшая дочь. Лэрт Андре Блэкстоун.

Незнакомец с суровым взглядом улыбнулся, если можно назвать улыбкой слегка поднятый уголок рта. Может он усмехнулся? Ида не решалась судить об этом.

Внезапно у нее испортилось настроение. Сев за стол, девушка тихо пододвинула к себе тарелку и попыталась быть незаметной. Но все словно назло смотрели только на неё.

Отец Мартинус тяжело вздохнул и обратился к девушке:

– Ида, ты не догадываешься кто этот господин?

«Конечно, не догадываюсь. Я его ни разу не видела» – Ида заметила, что начала раздражаться.

– Нет, – повернувшись к незнакомцу, она тирадой выдала – Извините, лэрт, но я вас совершенно не узнаю.

Незнакомец усмехнулся:

– Если бы ты меня помнила, это было бы сродни чуду. Последний раз я держал тебя на руках двухлетней крошкой. Ингела была так счастлива, не понимаю, как подобное могло произойти…

Мама Грета, чуть смущаясь, произнесла:

– Ида, это брат твоей матери.

Ида от неожиданности уронила ложку. Находясь вне себя от изумления, она нырнула под стол, пытаясь достать утраченный прибор, что было верхом неприличия. Мама Грета густо покраснела.

– Эмм… – растрепанная девушка оставила бесполезные попытки найти ложку села обратно на стул, – но мама никогда не говорила о брате.

Лэрт Блэкстоун наблюдал недоразумение с ложкой с вежливой невозмутимостью, а затем, когда Ида от нее отвлеклась, решил внести ясность:

– Я уехал в Арлисс вскоре после того как Асбёрн и Ингела переехали в его маленькое поместье. Я ничего не знал, о том, что случилось. Моя мать неизменно писала о том, что всё хорошо. Я прожил в Арлиссе тринадцать лет, я и подумать не мог… Отец Мартинус, конечно я обязан взять на себя заботу о детях. Это мой долг перед сестрой.

Тяжело было принять такой поток известий. Ида сидела и вымученно улыбалась, чувствуя, что с этого момента жизнь её безвозвратно перевернулась.

Отец Мартинус засуетился:

– Лэрт Блэкстоун, я думаю, Вы сочтете разумным, если мы продолжим наш разговор без Иды, время уже к полуночи.

Ида простилась с присутствующими и отправилась в свою светелку. Ночью она долго не могла уснуть, думая о завтрашнем дне. Ей казалась пугающей одна только мысль о том, что ей и брату предстоит в чужой город.

***

В ненастное утро всё кажется более печальным, чем есть на самом деле. Счастливые люди в такие моменты чувствуют защищенность и уют домашнего очага, несчастные рассуждают о бренности бытия.

В гостиной, уютно пристроившись у затепленного камина, спал кот. В доме стояла непривычная тишина. Ида застыла в недоумении посреди комнаты в наспех накинутом на ночную рубашку повседневном платье.

Свен показался на лестнице второго этажа. Увидев сестру, он сел на верхнюю ступеньку лестницы. Взгляд темных глаз был испуганным и недоверчивым.

– Они заберут нас теперь? – Ида поежилась от слова «они». Голос брата звучал требовательно, – я слышал об этом на кухне.

– Не знаю, Свен. Я ничего не знаю.

– Но этот господин – наш дядя! Говорят, у него большое поместье под Эренхельмом и дом в Вестдалене.

Ида не смогла ничего сказать брату. Вместо ответа она отряхнула юбку и немного грубовато спросила:

– Куда все подевались?

Впрочем, вопрос был излишним. Все были в церкви.

– Все на проповеди, а лэрт ушёл в сторону кладбища.

***

Церковь располагалась на краю деревни, недалеко от подворья священника на небольшом круглом холме. В сущности, вся церковь представляла собой деревянный дом без излишеств. Около церкви заботливые прихожане разбили несколько небольших цветников. Теперь, когда природа вступила в пору цветения, лавочки у входа утопали в цветах и благоухании.

Кладбище находилось за церковью, в небольшом отдалении. Ещё с холма Ида заметила одинокую фигуру стоящую среди могильных камней. Шаг девушки бредущей по каменистой дороге стал нерешительным. Человек повернулся в сторону церкви, казалось, он смотрит прямо на неё. Захотелось съежиться и исчезнуть.

Нервно сглотнув, Ида направилась к простой деревянной изгороди деревенского погоста. Проходя под порталом резных ворот, девушка всегда испытывала благоговейное чувство. Какой-то мастер много лет назад любовно вырезал на них небесных детей. Со временем резьба стерлась и потемнела, местами кусочки древесины позеленели и крошились под пальцами.

Человек у дальних могил стоял неподвижно. Ида робко прошла между надгробных плит и встала рядом.

На губах господина Блэкстоуна блуждала легкая, печальная улыбка. Мысли его летали далеко.

– Доброе утро, лэри Хольмсварт!

Ида почувствовала, что щеки заливает краской.

Лэрт Блэкстоун явно заметил её смущение и поспешил добавить:

– Тебе придется привыкнуть к такому обращению. Твоя мать была графиней, а отец бароном. Аристократическое положение обязывает принимать любезности с достоинством и улыбкой.

Ида, насмелившись открыть рот, выпалила скороговоркой целую тираду:

– Лэрт Блэкстоун, вы хотите забрать нас? Свена и меня? Мы будем жить с вами? Свен собирался поступать в семинарию…

Лэрт Блэкстоун разражено поморщился.

– Разумеется. Я не могу позволить, чтобы дети моей семьи росли сиротами. Вы получите блестящее образование, ни в чем не будете нуждаться.

Его голос звучал требовательно и уверенно. Ида чувствовала, что этот человек не привык слышать возражений.

С гор подул холодный ветер. Девушка, не зная чем заполнить возникшую в разговоре неловкую тишину, упрямо уставилась на серое надгробие матери. Она изучила каждую щербинку и каждый скол на камне. Со временем скорбь утраты поднималась в душе все реже. О матери осталось несколько четких воспоминаний. Её последние дни, когда она уже не приходила в себя. Бледное худое лицо, отрешенно расправившееся перед кончиной. Влажные волосы, прилипшие к подушке. Запах ладана, мирры и уставшего бороться со смертью тела. А еще воспоминания, в которых мать играет на арфе, счастливая и влюбленная в отца.

Надгробие из самых дешевых, заказанное на средства прихода. Гравировка имени почти стерлась. Иду вдруг пронзила мысль: кто принесёт сюда цветы следующей весной, когда Иды здесь уже здесь не будет?

– Извините лэрт Блэкстоун, мне пора на службу. Отец Мартинус весьма огорчится, если я не приду.

Лэрт неохотно кивнул и раскурил подожженную трубку. Ида поспешила присесть в книксене и быстрым шагом направилась к церкви.

Служба шла уже давно. Когда дверь тихонько скрипнула, люди начали неодобрительно оглядываться. Ида мышкой проскользнула к заднему ряду, не решаясь идти к Свену и другим детям прихода. В отличие от неё, брат никогда не опаздывал, кроме сегодняшнего дня.

«Как он успел прийти быстрее меня? Видимо прошёл по дороге, пока я была на кладбище».

Девушка тщетно пыталась сосредоточиться на молитве, но мысли постоянно ускользали, блуждая по далям никак не связанным с Белым Богом.

***

Долго собирать вещи не пришлось. Лэрт Блэкстоун пожелал, чтобы дети ехали налегке, взяв с собой лишь вещи которые пригодятся в дороге. Ида положила к своим вещам пару платьев оставшихся от матери. Вышивка была совсем не похожа на те, что создавали деревенские мастерицы. Маленькую изящную шкатулку из дерева подаренную отцом, спрятала в глубине своих небогатых вещей.

Свен порывался взять все свои мальчишечьи сокровища, но был безжалостно остановлен мамой Гретой. Набор непонятных жуков, бутылочное стекло, перья голубей и рогатка с великим сожалением и пиететом были вручены Свеном в знак вечной дружбы младшему брату Марку.

На следующий день, с рассветом, экипаж тронулся со двора. Ида и Свен попрощались со своей приемной семьей. Мама Грета плакала, Отец Мартинус выглядел непривычно суровым. С сестренками и братишками простились накануне.

Ида смотрела на две одинокие фигуры у ворот, пока они не скрылись за поворотом. В горле стоял комок. Девушка обняла покрепче сжавшегося на сиденье брата и отвернулась от окна.

Глава 3

Вестдален был крупным городом на западном побережье Нордланда. Дворяне и дельцы обосновавшиеся здесь не жаловались на бедность. Море давало нескончаемый запас богатств. Да и судоходные компании, торговавшие с другими странами, приносили баснословный доход. Наставало время семейных кланов буржуазного происхождения начинавших своё дело с лоточной торговли. Родовитое дворянство, имеющее в родословной по пятьдесят и более благородных предков морщило аристократические носы, видя на приёмах у короля толстосумов из бывших трущоб, но открыто выступать против не смело: король благоволил укреплению позиций зарождающегося класса новой эпохи.

Улицы города дельцов отличались широтой. Дома выкрашены в светлые тона. А этажи! Какие высокие дома – три, четыре этажа. Иде казалось, если она встанет к ним вплотную и посмотрит вверх, голова непременно закружится.

Даже переулки в Вестдалене были вымощены камнем, никакой пыли и грязи. Самой себе среди этого великолепия она казалась серой и никчемной. Наряды дам ошеломляли сложностью кроя и красотой тканей.

Лэрт Блэкстоун выпрямился, выражение его лица стало надменным. Свен, большую часть дороги выглядевший притихшим и немного испуганным, оживился при виде современных экипажей. Его интересовало в них всё: начиная рессорами и заканчивая откидной крышей. Лэрт Блэкстоун отвечал на вопросы племянника с большой охотой.

Дом лэрта располагался в центре города, в некотором отдалении от набережной. Этот факт Ида находила приятным, поскольку не знала моря и побаивалась его.

Молочно-белый, в три этажа дом, потрясал своей статью и легкостью. Большие чистые стекла окон бликовали в закатном солнце. У парадного входа не было ни сада, ни дворика: прямо у крыльца начиналась мощеная улица − очень современно и модно, в духе бурлящего портового города.

Лэрт Блэкстоун сошел первым и подал Иде руку. Девушку смутил этот жест светского обхождения, манеры и этикет знатного общества ей были чужды и непонятны, несмотря на то, что мать в свое время сочла необходимым научить дочь правилам поведения в высшем свете.

Дверь особняка за спинами брата и сестры захлопнулась. Новый дом. Сердце птичкой-маричкой трепыхалось в груди. Передняя комната была огромной, богатой и пустой.

– Амалия! – лэрт Блэкстоун тронул стоящий на столике с цветами колокольчик. Откуда-то сбоку выпорхнула румяная девушка с горящими глазами. На ней было надето простое платье голубого цвета, белый передник и чепец. Иде она показалась очаровательной. Свен смотрел на незнакомку с обожанием и готов был ловить каждое её слово.

– Добрый день, лэрт Блэкстоун! Мы вас ждали! О, я вижу и юные лэрт и лэри Хольмсварт с вами!

Амалия сделала книксен, игриво глядя на Свена, отчего тот мгновенно зарделся и смутился, не зная куда деть руки. Горничная нежно улыбнулась ему:

– Прежде чем вы пойдете ужинать, я покажу вам ваши комнаты. Да, да, мы все приготовили к вашему приезду.

Девушка жестом пригласила гостей следовать за ней. По деревянной лестнице они поднялись на второй этаж и прошли в самый конец коридора. Комнаты располагались напротив друг друга. Свен ахнул, увидев игрушки, среди которых оказалась оловянная армия солдатиков − греза любого мальчишки. Комната Иды была обставлена по-девичьи: фарфоровые пастушки, гобелен с растительным узором, зеркало, трюмо, ширма, шкаф. Узкая резная кровать из дерева с большим количеством подушек и кружев. Немалую долю уюта комнатке придавали нежно-голубые обои в цветочек.

Амалия зажгла газовые светильники. Раньше Ида только слышала о них. Восхитительно, до чего дошел прогресс!

– Я подобрала белье и платья, которые подойдут юной лэри. За ширмой приготовлена вода, чтобы вы имели возможность освежиться перед ужином. Но если желаете посетить ванную комнату, я вас провожу. Она расположена недалеко от лестницы. В трюмо найдете лавандовое мыло, щетки и расчески. Приятного отдыха, лэри! Ужин в восемь, гостиная слева от передней комнаты.

Окинув комнату критическим взглядом, Амалия развернулась к двери, но Ида остановила её.

– Фрэн Амалия, я полагала, что мы будем жить за городом. Господ… лэрт Блэкстоун, – Ида быстро поправила обращение с простонародного на более светское – говорил о поместье.

Амалия утвердительно покачала головой:

– Конечно, лэри Хольмсварт, так и будет. Этот дом принадлежит семье Блэкстоун, но используется в основном для того, чтобы жить здесь пока ведутся дела компании «Блэкстоун». В этом городе крупный порт и контора фирмы. Лэрт Блэкстоун занимается морскими и сухопутными перевозками. Сейчас такие времена, когда и старые семьи вынуждены открывать своё дело. Дворянство лишилось многих привилегий. А что касается родового поместья под Эренхельмом: оно больше и роскошнее, но поверьте, здесь уютнее и нет сквозняков.

Ида поблагодарила горничную и та удалилась, звонко постукивая каблучками.

Солнце за окном катилось к закату. Прохожие становились редкими и торопливыми. Торговцы закрывали лавки и спешили к домашнему очагу, влекущему запахом супа и чесночно-мясным духом жаркого.

Вдоволь налюбовавшись мощеной мостовой и домами из своего окна, Ида открыла изящный шифоньер. В нем висело три повседневных платья − синее, зеленое и белое. Недолго поколебавшись, девушка выбрала синее.

Вода в тазу за ширмой оказалась холодной. Ида стыдливо прикоснулась к ней рукой. Вода задумалась на мгновение, а затем начала теплеть.

«Перестаралась» – подумала девушка, отдернув руку от парящей глади. Но лучше горячая вода, чем мурашки по телу. Холод Ида не любила со времен бедняцкого детства с больной матерью, когда приходилось экономить каждое полено. Мерзлота продуваемого деревенского дома въелась в кости и не проходила с годами, отступая лишь в середине лета.

Платье оказалось немного маловато в груди, неприлично её обтягивая. В талии и бедрах сидело как родное. Ида с удивлением оглядела свое отражение и нашла его довольно миловидным. Глаза блестели, щеки за весну заметно округлились, как и остальные части тела. Нельзя сказать, что такие перемены не радовали, кроме, пожалуй, ног. Их хотелось бы оставить более стройными.

Закончив с платьем и прической, Ида обнаружила, что до ужина еще сорок минут. Совершила несколько кругов по комнате, посмотрела в окно. Проверила шкаф и ящики трюмо. Полюбовалась пастушкой в неприлично коротком платье, едва доходящем до колена. Села на кровать и принялась следить за каминными часами. Желудок настойчиво напоминал о важности регулярных трапез, жалобно урча. А ведь у добропорядочной воспитанной лэри тело не издает лишних звуков, тем более таких неприличных. Лэри не хочет есть, а когда голодна довольствуется лишь пригоршней гарнира и салатом. И пьет чай. К счастью, чай этикет разрешал пить в неограниченном количестве. Очевидно, только чаем лэри и спасаются от настойчивых просьб желудка.

В столовой обставленной новой изысканной мебелью было тепло и светло. Лэрт Блэкстоун сидел в кресле и вскрывал корреспонденцию ножом для писем. Лицо его казалось непроницаемым. Свен расположился на софе и увлеченно рассматривал какой-то альбом. Иду всегда удивляла способность брата быстро находить себе занятие в любом месте. Лэрт Блэкстоун время от времени поглядывал на него, и, как казалось Иде, одобрял его раскованную манеру держаться. Сама Ида сидела у камина и смотрела в огонь. Он её не увлекал, но задумчивый взгляд помогал избежать неловкости. Амалия суетилась у стола, что-то поправляла, приносила и уносила, неодобрительно бормоча себе под нос.

Лэрт Блэкстоун счел нужным пояснить нелогичное поведение горничной:

– Амалия − творческая натура, увлекаясь сервировкой стола, она порой забывает о времени. Но, должен отметить, прекрасно справляется с хозяйством, чему я очень рад.

Ужин проходил в молчании. Во время десерта лэрт Блэкстоун заметно повеселел и заговорил:

– Некоторое время мы будем находиться в этом доме. У меня в городе накопилось много дел, к тому же я намерен заняться вашим будущем. Вы получите хорошее образование. Для Свена я готовлю место в Эренхельмской научной школе. Там есть классы для мальчиков от десяти до шестнадцати лет. С тобой, Ида, будет сложнее. Сегодня я поручил управляющему подыскать тебе «даму для этикета» и хороших учителей естественных и точных наук. Конечно, еще нужны языки, хотя бы два.

Ида поперхнулась чаем.

Лэрт Блэкстоун поняв замешательство по-своему, невозмутимо продолжил:

– Да, я понимаю, этого мало, но главное основы. Философию, астрономию, архитектуру мы оставим на потом. Ах, чуть не забыл – пение, рисование и танцы. Этим нужно заняться как можно скорее. А в оставшееся время в твоем распоряжении будет домашняя библиотека.

Ида мрачно подумала, что с таким плотным графиком у нее не останется времени даже на сон, поэтому прелести чтения ей не грозят.

– Завтра я и Свен посетим фэрта Андерсена, моего портного, а ты и Амалия отправитесь к фэрте Лисбет Брандт – она отличная модистка и очаровательная женщина. Моя сестра была от нее в восторге. Да, да, Ингела была заядлой модницей, жаль, что не так уж и часто ей дозволяли покидать наше семейное гнездо.

Лэрт Блэкстоун говорил о доме, о городе и многом другом, но Ида слушала его невнимательно, пытаясь принять внезапно пришедшее осознание о знатности вновь обретенной семьи и своей роли в ней.

***

Погода радовала теплом и солнцем. Амалия для визита к модистке надела аккуратное синее платье с белыми манжетами и отложным воротником отороченным кружевом. Волосы, собранные в узел на затылке, венчала соломенная шляпка украшенная скромным свежим цветком.

Свежая и румяная, она была чудо как хороша. Ида на ее фоне казалась себе серой мышью, хотя её зеленое платье − скромное, но изящное было не хуже туалета Амалии. Волосы забраны в две косы и уложены вокруг головы. Вместо шляпки жемчужная сеточка; на шее кулон, изображающий лесную нимфу.

Экипаж привез девушек к каменному дому рядом с городской площадью. Фэрта Лисбет Брандт оказалась миловидной полной женщиной примерно пятидесяти лет, чем-то напоминающей маму Грету. Сердце Иды тревожно ухнуло при воспоминании о приёмной матушке.

– Здравствуйте, фэрта Брандт! – Амалия весело защебетала, улыбаясь той самой сердечной улыбкой, располагающей к себе с первого взгляда. – Я привела к вам лэри Иду Хольмсварт.

Фэрта Брандт занималась шитьем. При виде посетителей она отложила шляпку над которой трудилась и присела в книксене перед Идой. Ида, растерявшись, ответила ей тем же. Фэрта Брандт если и заметила оплошность юной лэри, виду не подала, а лишь улыбнулась и пригласила девушек сесть в кресла в салоне с красными обоями.

Пока девушки осматривались, фэрта Брандт отдала распоряжение горничной на счет чая для посетительниц и позвала свою помощницу.

– Я рада вас видеть безмерно! – фэрта Брандт дотронулась руки Иды, лежащей на подлокотнике кресла. – Вы так похожи на свою мать, лэри Ингела была редкой красавицей. Насколько я поняла из письма лэрта Блэкстоуна вам необходимо обновление всего гардероба?

Амалия кивнула:

– Да, фэрта, все верно. Нам нужно несколько выходных платьев, вечернее, повседневное, костюм для верховой езды, шляпки, и, конечно же, бельё. Обувь мы также хотели бы заказать у вас.

– О, это большой заказ! Постараемся определиться с тканью и фасонами незамедлительно. Я правильно понимаю, что заказ срочный?

Амалия кивнула.

– Нам потребуется примерно месяц для кройки и шитья. В преддверии королевского приема количество заказов увеличилось. Я наняла белошвеек, но меньше месяца мы шить не можем.

– Лэрт Блэкстоун понимает, что раньше вы не справитесь. Мы бы хотели, чтобы изделия присылали по мере готовности.

За следующие два часа Иду обмерили вдоль и поперек. Девушку немного смутил молодой хмурый парень, делающий замеры ступни.

Фэрта Брандт поспешила успокоить зардевшуюся девушку.

– Вам не нужно смущаться Мадса Ольсена, он мастер своего дела. Когда Мадс начинает шить туфли, он забывает о мире вокруг. Поверьте, он уже мысленно подбирает колодки для ваших сапог.

Постепенно щеки Иды обрели свой привычный оттенок, и она погрузилась в изучение альбомов с зарисовками наимоднейших фасонов платьев этого года.

– Лэри Хольмсварт, подобное платье будет отлично гармонировать с вашими русыми волосами и светлой кожей, если пошить его из ткани сиреневого оттенка. Хотя, вам все к лицу в силу молодости…

Зазвонил колокольчик входной двери. В салон ворвался мужчина лет двадцати пяти, поправил фрак и поднял на присутствующих яркие зеленые глаза.

«Вот именно такого оттенка платья мне и не хватает!» – подумала Ида, внезапно развеселившись.

К незнакомцу прилагались темные волосы, красивое строгое лицо с насмешливой линией рта, в настоящий момент выражающей легкое раздражение.

– Доброе утро, фэрта Брандт.

Фэрта Брандт взмахнула руками.

– Лэрт Фальт, какой приятный сюрприз!

– Простите за внезапный визит, но меня привел к вам очень сложный случай помешательства.

– Ох, – Фэрта Брандт театрально прикрыла рот ладонью, – что же случилось?

Лэрт Фальт выдержал паузу и произнес абсолютно будничным голосом:

– Моя кузина, как вам известно, ждет ребенка.

– Да благословит её Белый Бог и подарит прекрасное дитя!

– Да. Сегодня за завтраком лэрта Магда устроила показательную истерику из-за того что ей хочется потрогать туфли из белой телячьей кожи и приложить к своему нежному носу. Я полагаю, что лэрта говорит о туфлях, в которых планирует пойти на прием в честь праздника первых гроз через месяц.

Фэрта Брандт удивленно распахнула глаза:

– Но ведь срок заказа только через десять дней!

Лэрт Фальт устало вздохнул.

– Фэрта Брандт, заклинаю вас, спасите наше семейство. Вы же знаете, что лэрта Магда очень чувствительная особа со слабым здоровьем, малейшее потрясение укладывает её в постель на неделю.

– Даже не знаю, что же сделать для лэрты… Мадс!

Фэрта Брандт вышла во внутреннее помещение.

Лэрт Фальт сел в кресло, окинул взглядом застывших девушек и потерял к ним всякий интерес.

Через пару минут, сияя как начищенный серебряник, появилась фэрта Брандт с коробкой в руках.

– Нам несказанно повезло, лэрт Фальт! Мадс уже успел доделать туфли лэрты Магды.

Лэрт Фальт поблагодарил сердечную модистку и отбыл.

– Какой милый парень этот Рикард Фальт, прост и умен. Его жене несказанно повезет, если конечно старший лэрт Фальт победит непокорность сына и заставит приглядеться к какой-нибудь симпатичной блондинке знатных кровей, – произнесла вслед нему фэрта Брандт.

Амалия неожиданно язвительно сказала:

– Милый, ага. Редкая драка в городе обходится без лэрта Фальта. Его постоянно видят в «Сладкой морячке», а какой порядочный лэрт будет посещать этот рассадник? Но говорят, инженер он талантливый. Мне второй брат-близнец нравится больше. Лермонт гораздо благоразумнее…

Горничная лэрта Блэкстоуна мечтательно улыбнулась.

Глава 4

Если в конце первого дня пребывания в Вестдалене Ида полагала, что в этом городе её ждет лишь одиночество и скука, то к концу первой недели от опасений не осталось и следа. Занятия отнимали всё время. Утром − математика, языки, словесность. После обеда − танцы, музыка. В пять вечера приходила фэрта Тюдо и начиналось нудное изучение норм этикета.

После ужина оставался один час, который Ида могла использовать по своему усмотрению. При солнечной погоде прогуливалась в небольшом сквере разбитом ниже по улице. Компанию девушке составляла Амалия после посещения модистки ставшая кем-то вроде личной камеристки юной лэри. Чтобы разгрузить толковую горничную лэрт Блэкстоун нанял двух девушек. Они приходили каждое утро и приводили огромный дом в порядок. Постоянно в доме работали пять человек: Амалия, повар и его помощница, экономка и истопник, в дополнение к своим обязанностям выполняющий по дому мелкий ремонт.

С тех пор как дом ожил, штат прислуги пришлось расширить.

Через две недели после начала занятий лэрт Блэкстоун решил пополнить расписание занятий чтением истории. Но поскольку, как выразился лэрт, сколь-либо приличного преподавателя не занятого раскопками в это время года сложно найти, лэрт Блэкстоун вынужден прочесть лекции самостоятельно.

И вот уже три дня Ида внимала речам дяди. К счастью девушки, рассказчиком он оказался замечательным.

Как правило, лекции лэрт Блэкстоун предпочитал совмещать с полуденным чаем, сидя за столом на террасе популярного городского кафе. Так день Иды неожиданно разбавился вполне приятным времяпровождением. Свена на полуденные посиделки не звали: в это же время фэрт Малькон занимался с ним письменностью и счетом.

Сегодня тема лекции была Иде особенно близка.

– Поговорим о темной странице в истории Нордланда. Хотя, некоторые называют этот период благословением. Ты слышала когда-нибудь о том, как из нашего мира ушла магия?

Ида отрицательно покачала головой.

– Во времена языческих богов Нордланд славился своими жрецами и магами, в том числе и среди древних дворянских родов. Затем на нашу землю пришло братство Белого Бога Исаии. Какое-то время вновь обращенные верующие Бога Исаии мирно проповедовали своё учение. Исаия, бог обездоленных, находил отклик в душах простых людей. Мне всегда учение Белого Братства казалось странным, но если религия несет добро, то почему бы и нет? Но везде и во всем появляются фанатики, уничтожающие всё к чему прикасаются. Если бы я был пророком, то добавил бы к заповедям ещё одну: «бойтесь фанатиков и глупцов – ибо в них гибель мира». Братство обрело небывалое влияние в королевстве. Спустя триста лет начали появляться первые радикально настроенные общины. Идейным вдохновителем стал отец Климент, быстро взошедший от самых низов до сана архиепископа. Убеждения Климента были просты – любая магия повергает человека во тьму. Что любопытно, король Фионин Ι поддержал архиепископа, чему современники так и не смогли найти убедительного объяснения. Возможно, вся загвоздка заключалась в королеве жертвующей баснословные суммы церкви из своего личного состояния. Всем было известно, что к пятидесяти годам Её Величество из праздной королевы (в которую король был безумно влюблен), превратилась в благочестивую смиренную лэрту облаченную в серое и скрывающую волосы под скромным платом. Архиепископу Клименту удалось распространить свои взгляды на самом высоком уровне.

Сначала от людей владеющих магией требовали отречься от своих способностей и сделать крупное пожертвование церкви для помощи обездоленным, затем отречься от титулов, передав свои богатства родственниками обделенным магией и посвятить свою жизнь Богу.

Начало ужасающим событиям положил один случай . Мальчишкой пастухом были найдены несколько трупов девушек с выкачанной кровью, развешанных на дереве. Вокруг дерева был начерчен ритуальный круг по всем правилам жрецов смерти.

Ужасающая находка породила самые невероятные слухи, начались погромы.Горожане Эренхельма громили лавки, осаждали поместья знати, требовали выдать безбожников-мертвечинников. К тому времени культа жрецов смерти не существовало несколько столетий. Началась охота на ведьм, которую церковь поддержала. Король выступил с балкона своего дворца с обличающей речью о бездуховности и развращающем душу бесовском колдовстве. Неожиданно выяснилось, что церковь Белого Братства имеет артефакты блокирующие магию. Ни один маг ничего не мог противопоставить пришедшим за ним людьми короля. Костры жгли и днем и ночью, над городом стоял смрад и душераздирающие вопли. Как писал посол Меринарии, ставший свидетелем смерти от прилюдных пыток мальчика-подростка, колесо инквизиции не щадило никого.

Через десять ужасных лет в империи не осталось ни одного мага. Загадочные артефакты, которые связывали магию, таинственным образом исчезли.

Сейчас некоторые ученые религиоведы считают, что никаких артефактов и не существовало, а магию победило Слово Божье. Магия отступает перед силой молитвы. Тот факт, что с повсеместным распространением церкви Бога Исаии в Нордланде перестали рождаться маги, говорит в пользу этой теории.

Ида мысленно поспорила со своим родовитым дядей.

«Если бы вы лэрт Блэкстоун знали, сколь близко доказательство ошибочности данного суждения находится по отношению к вам».

– Через сто пятьдесят лет охота на ведьм была объявлена чудовищной ошибкой, – продолжил лэрт. – Но, как известно, сделанного вспять не вернешь.

Теперь девушка стала понимать, почему мать всегда так болезненно относилась к проявлению магии у маленькой дочери. Она прекрасно понимала, что в лучшем случае девочка станет объектом изучения. В худшем, враги государства выкрадут ребенка или убьют, чтобы не оставлять козырь Нордланду.

Стараясь сохранить безмятежное выражение лица, Ида оглянулась на соседние столики. Не вслушиваясь в щебетание сидящих вокруг дам и их компаньонок, поддела ножом желтое масло и ровным слоем размазала по половине булочки. Сверху полила облепиховым сиропом, полюбившимся уже в Вестдалене. В приходе Лемхарт облепиха, к сожалению, не росла.

– Я не понимаю, почему спустя столько лет, когда магия реабилитирована, в Нордланд не приезжают маги из других стран?

Лэрт Блэкстоун попытался ответить, но Ида его перебила, не желая упускать мысль:

– И почему другие государства, используя магическое превосходство, не пытаются напасть на Нордланд? Я догадываюсь, на это есть очевидные причины?

Лэрт Блэкстоун широко улыбнулся, глядя на девушку, как на своего первенца сказавшего первое и неожиданное «папа».

Ида ожидала совсем не такой реакции от обычно скупого на эмоции родственника. Скорее следовало ожидать, что лэрт угрюмо сморщит лоб и интересно, но свершено бесстрастно объяснит племяннице тонкости мировой политики, как уже бывало раньше.

– Лэри Ида, мне нравится в тебе твоя способность из любой информации вычленять суть безошибочно и точно. Я не сомневался в тебе. Под твоей стеснительной оболочкой скрывается удивительно сообразительная особа. Как жаль, что для женщин в нашем мире многие пути закрыты.

Позволь дать тебе совет по выживанию в этом мире, который тебе скоро пригодится: для Иды, девушки из маленького селения в окружении гор и лесов, скромность, стеснение – добродетель. Там она может позволить себе краснеть, скомкано говорить себе под нос. Лэри Хольмсварт такая слабость недоступна.

– Я вас поняла, лэрт Блэкстоун, – Ида посмотрела дяде в глаза прямым серьезным взглядом. – Пусть я молода, но не столь наивна, как может показаться.

Лэрт Блэкстоун усмехнулся.

– Проблема города в том, что всё здесь не то, чем кажется на первый взгляд. И чем выше положение, тем больше несоответствий. Здесь нет места простакам.

Но вернемся к истории и твоим вопросам. Конечно, когда запрет на магию был снят, магов приглашали в Нордланд. Из этой затеи ничего не вышло. Как только маг переступал границу Нордланда, становился обычным человеком без капли магии. И по возращении в родные земли его магия не возрождалась. В королевском архиве есть информация о том, что тайная канцелярия провела ряд экспериментов с магами других стран и потомками магов Нордланда, но итог всегда был один – маг, ступивший на землю Нордланда, лишается силы, а потомки магов, покидая Нордланд, остаются обычными людьми. В итоге комиссия пришла к выводу, что земля Нордланда каким-то образом была выжжена, осквернена. Источники умерли, иссякли.

Что касается магического преимущества других стран: его практически невозможно обратить против Нордланда. Наша страна начала оказывать лет сто назад услугу особого вида казни. Преступника мага привозят на территорию Нордланда и он лишается силы. Нам за это даже стали доплачивать.

Проклятие северных земель, на коих расположено наше королевство, имеет и положительные стороны. Мне стоит пояснить, как на земле распределены магические источники…

Основной источник магии находился на севере Нордланда. Там, где вечные льды. Утрачен безвозвратно. Он питал магией большинство стран. Еще один существует на юге, но центр его расположен так далеко в открытом океане, что магия питает полноценно лишь Арлисс. Философия Арлисса подразумевает мирное сосуществование всего живого, война претит их мировоззрению. К тому же, дар магов Арлисса слабеет при отдалении от источника.

Что касается других стран, им перепадают крохи от магии юга и местных мелких источников. Я много путешествовал и имел возможность наблюдать за магами и знахарками земель Магрибы, Лэнтера, Агры, Вудэра – потенциал их весьма низок. Так или иначе, трагедия Нордланда затронула всех.

Ида рассматривала чашку с плавающими на дне зелеными чаинками. Чай был прекрасным, собранным на горных полях Арлисса. Простой люд довольствовался чаем из Агры, а то и вовсе травяными сборами.

– Наш король Артур ΙΙΙ придерживается прогрессивных взглядов, поддерживает любые начинания изобретателей. Отчасти, его долг короля состоит в том, чтобы облегчать жизнь подданных, развивать экономику, но многое он мог бы делать и иначе, смотреть на многие вещи более консервативно.

Из-за абсолютного отсутствия магии мы уязвимы, но первые по количеству изобретений. Сталеплавление, добыча угля – флагманы нашей экономики. В прошлом году на выставке достижений эренхельмские изобретатели явили обществу грандиозный проект дороги представляющей собой полозья из особого сплава стали, который держится в строгом секрете. Уже готовы несколько механических тягачей на паровой тяге. Не погрешу против истины, если скажу, что это будет поистине прорыв в грузоперевозках. Свои деньги в это предприятие я уже вложил. К тягачам будут цепляться металлические повозки с грузами. Это позволит доставлять товар в короткие сроки и в больших количествах к месту назначения.

Конечно, несмотря на технический прогресс, пребывая в здравом уме, от возрождения магии никто бы не отказался, будь у нас такая возможность…

Лэрт Блэкстоун говорил с большим увлечением. С каждой новой фразой Ида всё больше осознавала ущербность своих познаний и всё меньше понимала лэрта Блэкстоуна. На самоходный механизм, тянущий за собой цепь повозок, ей посмотреть хотелось. Пожалуй, сегодня ей будет о чем рассказать Свену за обедом.

Внезапно на небо набежали тучи, интересный разговор пришлось прервать.

У моря погода менялась мгновенно. Если день начался ясно, не забудьте взять на прогулку зонт − в противном случае готовьтесь принять ушат солоноватой воды на изящное платье и уложенные волосы. Поскольку за недели пребывания Иды в Вестдалене больше половины дней закончились ненастьем, местная мода на зонты-трости была весьма уместна.

Глава 5

Как оказалось, Андре Блэкстоун был весьма популярен в знатных кругах. Весть о том, что лэрт вернулся в город, потянула за собой череду визитов. Популярность его основывалась предпочтительно на баснословных богатствах семьи Блэкстоун и том факте, что в свои неполные сорок лет лэрт был разведен и до сих пор не связан новыми отношениями. Среди желающих породниться с богатствами Блэкстоунов был старинный друг лэрта Блэкстоуна, лэрт Мордред Торн.

Делец и политик, лэрт Торн загорелся мыслью выдать за лэрта Блэкстоуна свою старшую дочь Криспину. Как сказала бы фэрта Брандт – очаровательную блондинку, самых чистейших кровей. Пока лэрту Блэкстоуну удавалась отбиваться от сватовства, но как-то вяло и неубедительно.

Во время салонных приемов долгими летними вечерами обе сестры Торн непременно присутствовали: лэри Криспина играла на флейте, младшая лэри Маргарита читала стихи собственного сочинения. Более живая и искренняя, она сразу расположила к себе Иду. Девушки сдружились, несмотря на то, что общих тем для обсуждения у них было немного.

Все в городе были одержимы предстоящим праздником летних гроз. Дамы в салонах уже почти месяц обсуждали предстоящий приём в королевской летней резиденции на Жемчужном острове, в пригороде Вестдалена. Приёму предшествовала ярмарка и народные гуляния. Простой люд очень любил этот праздник. Даже церкви Бога Исаии за долгие столетия не удалось справиться с языческим праздником Бога грома и молний. Именно в морской столице королевства он праздновался с особым размахом. Возможно потому, что от спокойного моря зависел доход большинства горожан.

Месяц первого пребывания в городе прошел незаметно. Накануне ярмарки в честь праздника первых гроз в Вестдален стали съезжаться люди со всей страны. Музыканты, торговцы и просто жаждущие развлечений. Приехал практически весь эренхельмский двор, королевская семья должна была прибыть через два дня после ярмарки. Приём в «Жемчужном острове» был назначен на следующий день после народных гуляний. Перед днем ярмарки посыльный из мастерской фэрты Брандт принес пару туфель и парадное платье изумрудного цвета. Ида целый вечер не могла на него налюбоваться, до того оно было прекрасно. Роскошное на неискушенный взгляд девушки, по меркам Вестдалена почти монашеское одеяние: закрытые, плотно облегающие рукава из нежного кружева, декольте лишь с легким намеком на ложбинку груди. Вышивка по краю подола. К платью прилагалась заколка из латуни в виде нордландского дракона и ожерелье в том же стиле.

С темными волосами, голубыми глазами и светлой кожей девушка казалась себе в этом платье духом вод и леса. Празднику первых гроз такой образ хорошо подходил, сказочность в нарядах поощрялась. Для ярмарки Амалия посоветовала выбрать светло-синюю юбку, белую рубаху и вышитый цветами и листьями черный лиф. Ярмарка была более фривольным мероприятием, с танцами, играми, вождением хороводов.

На следующее утро Иду ждала приятная неожиданность. В столовой был подан праздничный завтрак. Когда Ида поинтересовалась, к ярмарке ли приурочен утренний пир, выяснилось, что девушке исполнилось семнадцать лет, о чем она в хлопотах совершенно забыла.

– Свен всю последнюю неделю только и говорил о твоем дне рождения, осаждал повара с бесконечными вопросами о праздничном пироге и утке. В заботах о тебе даже стащил банку с консервированной вишней, за что был отлучен от кухни на неопределенный срок – лэрт Блэкстоун непринужденно рассмеялся.

Свен посмотрел на дядю с неодобрением:

– Ида, зато мы выбрали тебе подарок, – затараторил он в своей возбужденной мальчишеской манере. И немного смутившись, протянул руки с двумя свертками – второй я сам сделал! Мне, конечно, помог Ханс…

Хансом звали истопника. Доброжелательный парень и Свен сдружились, всё свободное время проводя вместе. Свен интересовался всем вокруг, а Ханс многое умел и охотно делился опытом. Экономка пыталась жаловаться лэрту Блэкстоуну на слишком тесное общение юного лэрта и истопника, но лэрт Блэкстоун в ответ лишь заметил, что растить нежного рохлю в пуховых подушках у него в планах нет. Он предпочитает видеть юного лэрта с рубанком в руках, без пролежней на мягком месте. Фрэн Лина выскочила из гостиной красная и посрамленная. Иде экономка не нравилась. Взгляд свысока, жеманная манера растягивать слова. Но работу свою она знала, и лэрт Блэкстоун был ею доволен.

Ида развернула свертки: в одном лежал серебряный гребень для волос в форме бабочки с синими сапфирами, во втором милая неуклюжая собака из дерева. Девушка почувствовала прилившее к сердцу тепло и невольно улыбнулась:

– Это замечательные подарки, я так вам благодарна! Свен, собаку я поставлю на прикроватный столик, стану любоваться ею на ночь и засыпать. А гребень заколю в волосы, когда пойдем на ярмарку.

– Замечательно! – деловито подытожил лэрт Блэкстоун – А теперь приступим к пирогу. К счастью, вишни в нём достаточно. Ты ведь не успел много съесть, Свен, прежде чем банку у тебя отобрали?

Свен если и смутился, то виду не подал.

– Я съел их всего три штуки, но крику было, будто я анарис из Агры на зимние праздники …

– Фэрт Геор именно из Агры их и заказал. Это особый сорт, который у нас не растет. На деревья приходится воздействовать магически во время цветения, иначе завязь не образуется. Не представляю, чего стоило фэрту их достать. Понятно, почему он так расстроился.

Свен пробубнил что-то про сумасшедших ученых, которые зачем-то растят то, что в природе само не выживает. Он порой превращался в маленького старичка, и невозможно было ворчуна Свена выдернуть из дурного настроения, только отвлечь.

Пирог был бесподобен. Иноземная волшебная вишня на вкус была совсем непохожа на неприхотливую родственницу из местных садов.

К обеду отправились на ярмарку. Лэрт Блэкстоун и Свен ушли на стрельбы. Ида встретила Маргариту Торн и отправилась к оружейникам уже с ней. К стрельбе из лука они опоздали, пришлось довольствоваться зрелищем метания ножей. После награждения победителей все разбрелись по своим группам. Маргарита заметила Криспину и потянула Иду к ней. Старшая из сестер Торн громко смеялась, с обожанием глядя в синие глаза высокого блондина из девичьих мечтаний. Рядом с ним стоял столь же высокий темноволосый мужчина, показавшийся Иде смутно знакомым.

Маргарита поприветствовала компанию. Ослепительный блондин представился Лермонтом Фальтом и поцеловал Иде руку. Второй же, не удостоив присоединившихся девушек взглядом, назвался Рикардом. Ида тут же вспомнила модистку и проблемы беременной кузины братьев Фальт.

Когда лэрт Рикард встретился взглядом с Идой, в его глазах отразился непередаваемый ужас и удивление. Он отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

Беседа с новыми знакомыми была весьма занимательна. Лермонт сыпал остротами, Маргарита от него не отступала. Криспина мило улыбалась. Она без сомнений, была умна, но за подвешенным языком сестры ей было не угнаться. Впрочем, красивая внешность и обаяние с лихвой компенсировали недостающее. Рикард вскоре извинился и ушел. Он, в отличие от брата, становился всё мрачнее.

Лермонт развел руками, наблюдая за удаляющейся спиной брата:

– Думаю, нам следует простить лэрта Рикарда за дурное настроение. Ему сейчас приходится непросто.

Криспина участливо поинтересовалась:

– Чем же лэрт так озабочен? Я помню его обычно более общительным.

– Первую половину ночи лэрт проектирует оружие для королевской армии, а вторую половину ему снятся кошмары.

– И давно лэрт страдает?

– Почти месяц. Но самое обескураживающее обстоятельство заключается в том, что на утро он просыпается усыпанный дохлыми мышами, как лепестками роз.

Общее недоумение повисло в воздухе.

Лермонт повторил:

– Мышами. Иногда в его постели встречаются и крысы. До десяти штук, каждое утро.

Сестры вздрогнули от омерзения. Но Маргарита не могла не вставить шпильку про крыс в постели и многочисленных дам сердца лэрта Рикарда.

Ида, закаленная деревенской жизнью лишь вслух удивилась, что ни одна кошка столько не натаскает.

Лермонт продолжил:

– В том то и сложность. В комнатах лэрта Рикарда нет кошки, ей никак туда не пробраться. Клянусь, я в этой истории не замешан. Мыши дикие, насколько я могу судить, разной степени потрепанности.

Маргарита сочла нужным пояснить для Иды.

– Лэрт Лермонт военный медик и держит мышей для опытов.

Лермонт печально улыбнулся:

– Так уж вышло, что брат создает оружие, а я лечу солдат от последствий его применения.

Ида посмотрела на его руки, достойные быть запечатленными в мраморе. Представила как лэрт длинными изящными пальцами держит пилу над кричащим солдатом с раздробленной ногой. А лэрт Лермонт улыбается и начинает пилить. От возникшей в воображении картины пробрало. Нет, наверняка лэрт делает это без улыбки.

***

В обществе знатных знакомых Ида прогуляла до самой ночи. Прошедший день запомнился выступлением бродячих циркачей. В труппе имелись факиры, жонглеры, фокусник с миловидной девушкой помощницей в арлисском пёстром наряде. Молодым лэри все выступления пришлись по душе. Ида была довольна больше всех, как наименее искушенная развлечениями. Но выступление шпагоглотателя потрясло всех, кроме Лермонта. У помоста собралась огромная толпа зрителей. Когда шпага провалилась в бездонное чрево артиста, толпа ахнула и замерла. Ида не заметила, в какой момент перестала дышать. Невольно девушка ухватилась за рукав рубашки рядом стоящего лэрта Фальта. Молодой мужчина улыбнулся ей сердечной успокаивающей улыбкой. Криспина нахмурилась и поджала губы. Опомнившись, Ида одернула руки и извинилась. В толпе кто-то впечатлительный упал в обморок, Лермонт поспешил бедняге на помощь. Циркач вынул шпагу и абсолютно невредимый поклонился публике. Как бы между прочим, толпу обошел крупный детина со шляпой и жалобным голосом попросил пожертвовать четвертак на пропитание артистам и здоровенным арлисским котам, которых к слову, зрители наблюдали только в одного и того зевающего в клетке.

Ида дала два четвертака, что равнялась пятидесяти медякам. Хотя за такое представление и серебряника не жалко. Не зная цену деньгам, она бы отдала и его, но бойкая Маргарита вовремя её остановила. Детина со шляпой печально проводил глазами исчезнувшую в складках лифа монету.

Когда на город опустились сумерки, народ активно потянулся к лавкам с едой. Ида купила себе медовое пирожное из слоеного теста. Маргарита подала девушке какой-то приятный травяной чай, вызывающий пощипывание на языке.

С наступлением темноты на городской площади стали разгораться костры, зазвучала музыка. Криспина и Лермонт куда-то подевались, Маргарита отвлеклась на знакомых. Чай подействовал на Иду странно, хотелось петь и танцевать, смотреть на появляющиеся на вечернем небосводе звезды. От невероятной красоты её навязчиво и бесцеремонно начал отвлекать зуд, распространившийся на лицо и всё тело, заболело горло, на глазах выступили слезы. Но это не помешало девушке незаметно отделиться от приятельницы и отправиться бродить вглубь площади. Вокруг смеялись, пили вино и пиво. Ежедневные заботы отступили, люди наслаждались жизнью, не думая о завтрашнем дне.

Вокруг одного из костров, под веселую музыку народных инструментов, кружились в танце пары. Ида подошла посмотреть на танцующих поближе, но её тут же вовлёк в танец какой-то подвыпивший мужчина. Девушка предприняла попытку освободиться, но незнакомец держал крепко, пришлось смириться и ждать окончания танца. Она мстительно оттоптала пьяному партнеру ноги, но тот оказался совершенно невосприимчив к намекам. На одном из кругов девушка увидела, как языки пламени высветили Рикарда Фальта, ведущего в танце рыжую красавицу (или это огонь сделал её рыжей?), на мгновение он посмотрел Иде прямо в глаза, а в следующий момент уже о чем-то шептался со своей дамой. Наверняка, говорил что-то ужасно милое, недаром Амалия отозвалась о нём, как о юноше с сомнительной моралью.

В тщетной попытке разглядеть знойную красавицу, Ида вывернула шею почти под невероятным углом. Всё напрасно, среди танцующих рыжих волос уже не было видно.

Вскоре танец завершился. Голова кружилась, дыхание прерывалось. Увидев неподалеку фонтан, девушка направилась к нему с намерением освежиться. Ноги заплетались. Зуд, распространившийся по всему телу, стал невыносим. Расположившись на бортике, Ида прикрыла глаза и почувствовала, что засыпает.

«Сейчас я умоюсь, и всё пройдет».

С этой мыслью она провалилась в уютную темноту.

***

Очнулась утром, в своей комнате с дикой головной болью. Встать получилось не с первой попытки. В окно слепило солнце, но как никогда хотелось скрыться под одеялом и больше никогда не видеть солнечного света.

Выпив стакан воды, Ида решилась на водные процедуры. В коридоре никого не было. Ванная комната располагалась у самой лестницы. Чтобы попасть туда, нужно было пройти мимо всех дверей.

Зеркало безжалостно демонстрировало потрепанное лицо. Заплывшие глаза, распухшие губы. В первый момент девушка не поверила своим глазам. В худшие дни, больная простудой она выглядела лучше. Закрывшись на щеколду, девушка провернула вентиль крана с водой и в очередной раз порадовалась, что дом лэрта Блэкстоуна оборудован водопроводом и ватерклозетом. К тому же, в каждой ванной комнате стоял газовый нагреватель для воды. Напор воды на втором и третьем этаже был неважным, но в сравнении с тем, что не нужно таскать ведра с водой, даже слабая струйка воды – поистине дар богов.

Вволю наплескавшись в пушистой пене и подсушив волосы, Ида спустилась в гостиную. Большие часы пробили два часа пополудни.

В столовой Амалия сервировала стол к обеду.

– Лэри, наконец-то вы проснулись. Лэрт Блэкстоун и Свен решили прогуляться перед обедом. Лэрт Блэкстоун распорядился отменить занятия на ближайшие три дня из-за вашего состояния. К тому же завтра королевский прием, а вы, мягко говоря, не готовы.

Амалия указала на своё лицо.

– Что собственно произошло? Как я здесь оказалась? Я помню только, что была у фонтана. Дальше провал.

Амалия присела на стул и сочувственно посмотрела на Иду:

– Лэри, не иначе как вас этой ночью хранили Боги! Вы уснули возле фонтана. На ваше счастье мимо проходил лэрт Фальт.

– Который из них?

– Рикард. Он заметил, что вас с борта фонтана пытается поднять пьяный мужчина и утащить в неизвестном направлении. Лэрт вас отбил.

«Битва при фонтане» – с горькой самоиронией подумала Ида.

– Взял на руки, – продолжала Амалия – и пошел искать лэрта Блэкстоуна. Нашел возле чайной. Там как раз собрались Лермонт Фальт и сестры Торн. Они были взволнованы и собирались заняться вашими поисками.

– А Свен?

– Мы со Свеном отправились в экипаже домой. Я видела только, как лэрта Матильда Торн ругала дочерей за то, что Маргарита дала вам выпить чай с кроксом, а он ведь и здоровых мужчин дурманит с одной кружки! Маргарита оправдывалась, она поздно поняла, что чайный перепутал кружки. А дальше лэрт Блэкстоун посадил нас в подъехавший экипаж и сказал, что прибудет следом.

Ида уронила голову на стол и прикрылась руками.

– Какой стыд.

– Не вините себя. Позже в особняк с лэртом Блэкстоуном прибыл лэрт Лермонт. Оказалось, что вы не просто пьяны, у развилась... как это... аллергия. Лэри, вы начали задыхаться. Ночью послали к лекарю, с запиской от лэрта Лермонта. Лекарь отправил необходимые лекарства. Лэрт Лермонт ушел только утром, всю ночь сидел у вашей постели.

«О, Светлый Бог, он видел меня такой... опухшей и к тому же пьяной! Наверное, в глазах Лермонта я падшая женщина!».

Нельзя сказать, что Ида питала к Лермонту особые чувства, но женского тщеславия не была лишена. К счастью, к вечеру лицо приобрело обычный вид. Следующую ночь Ида спала как младенец.

Глава 6

С самого утра в день королевского приёма в городе царила возбужденная суета. Король прибыл в ратушу, намереваясь перед приемом провести совещание, лэрт Блэкстоун был обязан на нем присутствовать. Королева и венценосные дети переправились на Жемчужный остров, в одноименную резиденцию.

Вечером Ида увидела море. Оно было прекрасно. Явив свой миролюбивый лик, стихия за бортом нежно ласкала пальцы.

Девушке послышался едва различимый шепот. Оглянувшись, Ида обнаружила, что присутствующие на корабле заняты своими разговорами и до нее никому нет дела.

«Мы тебя ждали. Ты освободишь нас? С первыми грозами смоешь скверну».

Ида снова оглянулась. Но по всему выходило, что голос звучит в голове. Или с ней говорит море?

«Берегись человека чужой веры. Он скоро найдет тебя».

Ида прислушалась, но теперь слышала в шуме волн только плеск воды. Поразмыслив, она решила, что колдовские способности сыграли с ней злую шутку.

Во время ожидания прибытия короля и приближенных к нему придворных с континента, гостям предоставили возможность утолить голод легкими закусками в многочисленных гостиных. Многие гости предпочли прогуляться в саду, вплотную прилегающему к морю. Ида оказалась в числе тех, кто решил полюбоваться прекрасными видами. Не хотелось сидеть в духоте дворца, тем более в области висков медленно разливалась тупая боль. Наверное, к дождю. Очень душно. Лениво обмахиваясь веером, девушка в одиночестве бродила по садовым дорожкам из брусчатки. В конце концов, мощеная тропинка вывела к каменистому берегу. На одиноком камне Ида заметила лэрта Рикарда (пути Исаии неисповедимы!), спотыкаясь о гальку, направилась в сторону отдыхающего на камнях мужчины.

Лэрт Фальт услышал её приближение задолго до появления и метров десять со скептицизмом наблюдал её ковыляния среди подлых камней, подворачивающихся под каблуки.

– Лэрт Фальт! Рада вас видеть! Хотела вас поблагодарить за моё спасение.

– Лэри Хольмсварт, Вы преследуете меня?

Ида опешила.

– Но вы же сами...

– Поверьте, позавчера я вас спас отнюдь не из соображений гуманизма. Я уважаю вашего дядю, а вы были абсолютно беспомощны. Я не мог вас оставить на поругание какому-то мужлану. Но вы лэри, могли бы проявить благоразумие и не напиваться до ...

– Я не пила! Чайный перепутал кружки! – Ида почувствовала, как щеки заливает краской. И поняла, что говорит как любой пропойца. Все они ищут себе оправдание. Девушка сочла за лучшее замолчать.

Рикард продолжил.

– Я проявил к вам участие, а Вы? Чем вы мне отплатили? Если мышей я ещё терпел, то дохлая лисица уже не входит, ни в какие рамки приличия!

Ида задохнулась от удивления.

– Вам подкинули лису?! Но с чего вы взяли, что я причастна к этому недоразумению в вашей жизни? Зачем мне это делать?

– Этот вопрос нужно переадресовать вам. Вы мне снитесь уже месяц. А утром я нахожу мышей. Вот таких!

Лэрт вытащил из кармана маленькую мышку и протянул Иде за хвост:

– Что вы скажете в своё оправдание, лэри Хольмсварт? Простите, лису я не принёс.

– Могу сказать, что вы душевнобольной. Мы с вами виделись три раза. Два раза непродолжительное время и один раз, когда я спала.

– Я насчитал два раза. Первый раз днем, на ярмарке. Очень невежливо с вашей стороны сниться мужчине до официального знакомства. Вам удалось меня удивить, лэри Ида. Второй раз мы увиделись вечером у фонтана, когда мне пришлось с вашей спящей особой на перевес разгуливать по площади в поисках вашего дяди.

– Три раза. Мы виделись у модистки. Когда вы приходили за туфлями для своей кузины.

Лицо лэрта Фальта вытянулось.

– Конечно, вы меня тут же забыли. Но видимо короткой встречи хватило, что бы я начала вам сниться. Почему вы решили связать меня с вашими мышами, мне не понятно.

Лэрт Фальт надолго замолчал.

– Но все-таки это слабое объяснение вашего постоянного появления в моих скромных снах. Я действительно вас не помню.

Ида невежливо пожала плечами, а ведь для лэри подобные жесты недопустимы. Пальцы подрагивали от нервного возбуждения, веер в руках начал плавиться. Девушка опомнилась, когда металлические спицы обожгли пальцы. Веер вспыхнул и опал пеплом. Ида недоверчиво посмотрела на жалкие остатки спиц, подняла глаза на Рикарда и поняла, что он всё видел.

– Как вы это сделали? – изумление его было так велико, что он схватил её за руки и стал рассматривать их со всех сторон, затем обхватил ладонями лицо девушки и принялся наклонять из стороны в сторону, будто пытаясь на нем что-то найти. Для Иды это было уже слишком. Она вырвалась и побежала вдоль берега. Все чувства заслонил животный страх смерти. В голове билась только одна мысль; ей суждено попасть на костёр. Её раскрыли, она допустила оплошность и теперь наступит расплата. Лэрт Фальт бежал за ней, кричал что-то вслед, но девушка слышала только биение собственного сердца в ушах. И не заметила, как под каблук попал камень. В ноге что-то хрустнуло, Ида поняла, что падает прямо на камни и выставила руки перед собой. Падение было болезненным и казалось бесконечным. Но уже через мгновение её подняли сильные руки и поставили на землю.

– Вы целы? – взгляд лэрта был озабоченным – У вас отломился каблук. Обопритесь на меня.

Медленно они отправились к резиденции короля. Лэрт Фальт молчал. Ида мысленно готовилась к своей горькой участи. Гости и придворные удивленно смотрели вслед: должно быть, они являли собой жалкое зрелище. Молча лэрт провел девушку по коридорам дворца и отпер ключом незаметную дверь. Помещение было большим, светлым и полным разных непонятных приспособлений.

– Это моя мастерская. Я творю здесь войну. Король позволил мне оборудовать помещение под мои нужды. Вся мебель и оборудование сделаны по специальному заказу.

Он усадил Иду на стул, снял с нее туфли и положил испорченную обувь на верстак. Немного подумав, вытащил из кармана брюк отломанный каблук и положил туда же. Затем достал уплощенную стеклянную бутылку и зажег спичками кусок торчащей из нее ткани. Пододвинул к бутылке непонятную палку с регулируемым кольцом. Кольцо опустил пониже и поставил на него миниатюрный чайник с водой.

– Я часто здесь ночую, поэтому пришлось приспособиться готовить на спиртовке.

Так вот оно что. Значит спирт.

Присев перед Идой он бесцеремонно прощупал пострадавшую ногу, она даже не успела возразить.

– У вас ушиб, нужно приложить лед. Поверьте, я в этом разбираюсь, всё-таки мой брат талантливый доктор, должна же мне была перепасть хоть крупица его дара.

Он вышел из лаборатории и через несколько минут вернулся с мешочком полным льда.

– Позволил себе реквизировать лед с банкетного стола. Думаю, никто не заметит. Ничего, теплое вино вкуснее.

Лэрт подхватил девушку на руки и перенес в смежную маленькую комнату, где уложил на софу. Ида вытянула ногу и приложила мешочек.

Рикард исчез и вернулся с кружкой чая.

– Извините, кружка у меня только одна.

Лэрт сел на единственный табурет, составлявший всё убранство комнаты, не считая софы и вешалки, и гордо сообщил:

– Вот, собственно моя скромная обитель. Если вам это польстит, вы первая девушка в моей лаборатории.

Ида вздрогнула. Вот и дожила до статуса подопытной мыши.

С трудом разжав губы, хриплым от ужаса голосом она спросила:

– Что вы намерены предпринять?

– Починю ваши туфли. Всё-таки в вашем падении есть часть и моей вины. Вы так искрили. Мне даже это немного льстит.

Он рассмеялся.

Ида так и застыла, не донеся кружку с чаем до рта.

Лэрт Фальт продолжил уже серьезно.

– Но это проблема. Вы первый маг за тысячу лет, который смог воспользоваться своими способностями. Вопрос в том, что делать с этой информацией...

– Не говорите, пожалуйста... меня сожгут!

Лэрт Фальт посмотрел на девушку, как на блаженную:

– Вы в своём уме, лэри? Теперь вы самое большое сокровище Нордланда, оружие.

Иде не понравился взгляд, которым лэрт её окинул.

– Вы не можете скрывать этот факт, враги обязательно этим воспользуются. При всем уважении, Ида, вы плохо себя контролируете, а вокруг много людей способных сложить простейшие факты воедино.

– Что вы предлагаете? – в краткий момент появилось малодушное желание переложить ответственность на сильных мира сего. Девушка попыталась задушить недостойную мысль. За последний месяц её жизнь перевернулась с ног на голову. Слишком много для семнадцатилетней девчонки. Она расплакалась, мелко дрожа всем телом. Некрасиво и совсем по-детски.

– Нужно рассказать королю, – Рикард накрыл рукой её ладонь – только у него есть возможность вас защитить и оставить всё в тайне до нужного момента. Артур ΙΙΙ – справедлив и умен, он сможет всё провернуть к общей пользе. Вы мне верите?

Зеленые глаза смотрели сочувствующе.

– Как я могу вам верить? Мы знакомы два дня!

– У меня есть основания полагать, что мы с вами в одной лодке. Но многое нужно проверить.

– Поступайте, как считаете нужным. Я запуталась.

– Всё будет хорошо.

Именно этой фразы ей не хватало. Иногда человеку нужны простые слова. Даже если это обман, сейчас она желала быть обманутой.

– Пейте чай. Приводите себя в порядок. Вам еще идти на прием. Нельзя вызывать подозрений. А я пока починю ваш каблук.

Через полчаса Ида вышла в зал и присоединилась к прибывшему лэрту Блэкстоуну. О произошедшем на берегу недоразумении напоминала лишь чуть хромающая нога и припухшие от слез глаза. Лэрт Блэкстоун удивился, но ничего не сказал.

В награду за пережитые страдания, Ида имела счастье наблюдать появление короля. Разве могла она мечтать о таком по весне, когда не думая ни о лэртах, ни о королях сидела возле коровника на камне и смотрела на закат? Как причудливы порой повороты судьбы. Ещё час назад Иде казалось, что девочка в душе погибла, но нет. Молодости дан великий дар забывать плохое, смеяться с прежней чистотой в душе, поощряя своего вечного ребенка. Со щенячьим восторгом девушка смотрела на гордого, красивого мужчину средних лет в роскошной одежде. Это же король! Видели бы Свен, мама Грета и остальные из деревни. А ведь он красивый, Ида всегда думала, что он старый и старуха Бригитта так говорила! Наверное, у бабки в голове всё спуталось. Это Ренатан ΙΙ был старый, отец нынешнего монарха.

Король сказал приветственную речь, поздравил всех с праздником первых гроз. Подчеркнул важность праздника для будущего урожая и для мореплавателей. Как-то так повелось, что если в эту ночь пройдет гроза, год будет урожайным, дожди незатяжными, а море спокойным. Если грозы не было, жди неурожая. Несколько тысяч лет наблюдений подтверждали верность древней приметы.

После короля слово взял архиепископ и призвал собравшихся, праздновать с умом и достоинством, а на следующий день сделать подаяние бедным. Святого отца слушали внимательно, но без энтузиазма.

С лицом предстоятеля церкви Белого Братства творилось что-то странное. Оно как будто было застывшим, восковым. Ида подумала, что ей бы уже не мешало лечь спать, но уйти с приёма было нельзя.

Девушка присела в самом дальнем углу зала, стараясь быть как можно более незаметной. Возле её диванчика стоял столик с закусками и вином. Закуски она незаметно попробовала все, а вино после ночи ярмарки решила демонстративно игнорировать.

Из своего уголка она видела почти всех, оставаясь незаметной. Гости короля учтиво раскланивались, разговаривали, подходя друг к другу с бокалами. Некоторые придворные не разменивались на мелочь общения, всем своим видом давая понять, что находятся здесь исключительно ради еды.

К Иде несколько раз подходили мужчины с предложением танца, но девушка была вынуждена всем отказать, виновато ссылаясь на ушибленную ногу. Вопросов много не задавали, половина двора видела эффектное появление лэри Иды Хольмсварт в компании лэрта Рикарда Фальта. Да, не так она представляла своё представление ко двору.

Задумавшись, Ида не заметила как к ней подошел архиепископ Родрик:

– Здравствуйте, милое дитя!

Ида торопливо вскочила и изобразила книксен. Низко опустила голову.

– Сядьте, вашей ноге требуется покой.

– Спасибо, Святой Отец.

Ида села на диван, напряженно выпрямив спину и сложив руки на коленях.

– Значит вы воспитанница лэрта Блэкстоуна?

Ида кивнула головой.

– Он мой дядя.

– О, тогда смею предположить, что вы дочь барона лэрта Асбёрна Хольмсварта и графини лэрты Ингелы Блэкстоун?

– Да, всё верно.

– Я знал и вашу мать и вашего отца. Ваш отец мне очень нравился, жаль, что ваша бабушка так и не смогла смириться с выбором дочери. Их брак стал мезальянсом... в некотором роде, но лишь в глазах лэрты Адалинды Блэкстоун. Но где же вы пропадали все эти годы?

– Эмм… мы жили в Лемхартском приходе, после смерти мамы нас воспитывал священник; отец Мартинус и его жена. Нам было хорошо у них.

– Я рад, что церковь Бога Исаии стала для вас прибежищем. Но это несколько ниже уровня жизни, который вам положен по праву рождения...

Ида усмехнулась и неожиданно смело и горько произнесла.

– Право рождения ничего не стоит без состояния. После смерти отца, которая для меня до сих пор покрыта тайной, его родовитые младшие братья отобрали у нас всё, до чего смогли дотянуться. Осталась ничтожная доля, которая полагалась мне по закону в качестве приданного, и та ушла в тот же год на погашение налогов за убыточные угодья. Нам остались долги и дом, слишком дорогой, чтобы мы могли его тянуть из года в год. Когда через несколько месяцев после смерти отца родился Свен, все сделали вид, что законного наследника не существует. Мать была слишком поглощена спасением остатков имения, чтобы бороться. Она была совершенно раздавлена. Когда мы всего лишились, никто не вступился за нас, несмотря на нашу родовитость. Так что не говорите мне о моем высоком происхождении, Святой Отец!

Я не буду удивлена, если кто-то из моих родственников, лишивших мою мать и брата всего с невинным видом, спустя десять лет подойдет поинтересоваться моим здоровьем и поговорить о погоде. Теперь за нами стоит лэрт Блэкстоун и его состояние, а с этим невольно придется считаться.

– Простите лэри Ида, я разбередил ваши раны. Вы совершенно правы в своих рассуждениях. Но надеюсь, вы найдёте в себе силы простить своих обидчиков. Им очень нужно ваше сострадание, хотя они этого и не знают... к сожалению, мне нужно идти. Я рад нашему знакомству.

– Спасибо, что выслушали.

– Не стоит благодарности, это моя работа, возложенная на меня самим Белым Богом. – Архиепископ Родрик улыбнулся печальной, всё понимающей улыбкой и исчез в толпе.

Не успела Ида отойти от этой встречи, как рядом сели отдохнуть две лэрты средних лет. Они явно не заметили девушку, поскольку обсуждали придворных, не стесняясь в выражениях. Ида не обращала на них никакого внимания, пока не услышала фамилию дяди.

– А куда подевался Андре Блэкстоун? Я надеялась на небольшую интрижку сегодня вечером! – игривым голосом достаточно громко сказала лэрта в кремовом шелковом платье.

Вторая лэрта рассмеялась.

– Агата, мне кажется, ты слегка переоцениваешь свои прелести. С момента возвращения из Арлисса ещё не кому не удалось его соблазнить. Эта стерва Летиция основательно истрепала ему нервы, а под конец ещё и сбежала с арлисским доном.

– Я слышала, что у неё была веская причина, лэрт оказался бесплоден. Достаточное основание для развода.

– Может и так, но сдается мне, это был лишь повод оттяпать половину имущества. Летиция всегда была дурой. Бесплодность супруга не является в Арлиссе уважительной причиной для развода. Так что осталась стерва ни с чем! А теперь Блэкстоун занят своими племянниками. Наверняка, будет просить короля даровать им статус наследников, двойную фамилию и титул, так что и не мечтай, что он обратит на тебя внимание в обозримом будущем. К тому же ты замужем, Агата!

Агата фыркнула:

– Лэрт Кертинтон уже ни на что не способен.

Далее они продолжили обсуждать горести придворного существования, и Ида перестала вслушиваться в разговор. Нога разболелась. Хотелось спать. Если она уснет на этом диване, маловероятно, что лэрт Фальт снова согласится нести её до уютной кровати.

Нужно найти лэрта Блэкстоуна.

Среди придворных девушка бродила ещё целый час. Поговорила с Лермонтом и семьей Торн, познакомилась с милой пожилой дамой с тростью и карликовой собачкой.

Спустя час лэрт Блэкстоун появился со стороны сада. Они с королем о чем-то беседовали.

Лэрт Блэкстоун был задумчив.

– Большинство придворных расположатся на ночь в резиденции. Мы поедем домой, не хочу оставаться здесь на ночь, слишком много суеты.

Ида целиком и полностью его поддерживала.

На обратном пути на континент море больше ничего не шептало. От черной глади веяло холодом, Ида замерзла до дрожи.

Шхуны так поздно между островами уже не ходили, но для лэрта Блэкстоуна это не стало проблемой, всё-таки он являлся хозяином морской транспортной компании и мелкие суда среди его имущества тоже имелись. Команде судна пришлось выйти в ночную смену, но они выглядели довольными, видимо им неплохо оплатили переработку.

Окончательно замерзнув, девушка поднялась в рубку, где ей выдали одеяло, чай и пару свежих шуток. В рубке висел сизый табачный дым, но Иде он совсем не мешал. Лэрт Блэкстоун поддавшись соблазну, разжег сигару. Оказавшись в своей стихии, он повеселел и расслабился.

Потом была пересадка в экипаж, недолгая дорога и ставшая уже родной, кровать. Едва раздевшись до белья, не расплетаясь, девушка рухнула на кровать и заснула крепким сном. Этот долгий сумасшедший день закончился, хвала Белому Богу, такие дни случаются не каждый день.

Наутро, собрав себя в кучу Ида долго размышляла о своей судьбе, сидя по горло в тёплой воде. Итак, её тайна раскрыта. В покое её не оставят. Бежать некуда. К тому же, она не сможет бросить Свена. Потеряв из вида её, они замучают брата, высматривая в нем магию. А магии в нем нет. За столько лет она бы это обязательно заметила. Но чем это обернется для мальчика, неизвестно. Рубя лес, по шишкам не плачут. Он же совсем ещё ребенок. Нужно быть сильной, хотя бы ради него.

Будет, что будет.

Глава 7

На следующий день после королевского приема состоялся традиционный большой выезд двора к морю. Большинству гостей после танцев и возлияний необходимость куда-либо ехать казалось сущей пыткой. На пляже развернули шатры, поставили столы и легкие кресла. Развернутая наскоро кухня готовила мясо и закуски. Подавались легкие вина и охлаждающие напитки.

Ковыряя ногой песок и глядя на волны, Ида подумала, что не так уж тут и плохо. Мрачное настроение отступило. Шум моря оглушал. Необъятная мощь, которую невозможно приручить. Занятые своими разговорами придворные сидели небольшими группами, наслаждаясь погожим днем. Дети не упустили возможности искупаться. Погода последнюю неделю стояла теплая и вода была вполне терпимая. Никто не заметил, как волны стали слишком большими. Одного ребенка отбило волной от берега, он пытался бороться, но течение неумолимо отбрасывало его в открытое море. Ида встала с песка, оглянулась на ближайший шатер – слишком далеко. Не докричаться. Пока будут разбираться, в чем дело, ребенок утонет. Приняв решение, побежала к берегу, где бестолково бегали дети, не зная как вызволить товарища по играм. Девочки плакали, мальчики пытались зайти в воду, но тут же выходили. Сбросив верхнее платье, крикнула мальчишкам, среди которых был и Свен, позвать доктора и кинулась в воду. Несколько мощных гребков и вот она рядом. Мальчик хлебнул воды и скрылся под водой. Ида нырнула и обхватила его вокруг туловища. Обезумевший от ужаса ребенок вывернулся, попытался забраться девушке на плечи и они вместе пошли на дно. Вынырнув, попыталась снова подхватить мальчика, но поддавшись панике, он топил её снова и снова. Дыхание сбилось, в голове помутилось. Лишь когда мальчик потерял сознание, девушке удалось выбраться на берег. Рухнув на песок, Ида поняла, что ребенок и не пытается дышать. Она перевернула его на живот, положила на своё колено и чувствительно ударила ладонью по спине. Вода покинула легкие, но это не сильно помогло.

Пришлось остаток жидкости изгнать из тела насильно. Ида представила, как маленькие ручьи, соединяясь в реки, покидают тело ребенка. Изо рта и носа несчастного ребенка вытекла струйка воды. Девушка потормошила малыша. К её великому облегчению он открыл небесно-голубые глаза и заплакал.

На пляже стало многолюдно, мальчика куда-то унесли. Иду закутали. Слабо соображая, что происходит, девушка позволила усадить себя в экипаж.

Лишь дома её начала бить дрожь и пришло осознание, насколько она была близка к смерти. Началась истерика. Амалия накапала успокаивающие капели, заставила выпить горькое на вкус питьё. Разожгла в комнате какие-то благовония. Ида лежала и смотрела на маленькую, кривую улыбчивую собаку на прикроватном столике. Затем капли начали действовать.

***

Внеплановое купание в холодной воде не прошло безнаказанным, оставив после себя насморк, больное горло и ломоту в костях. Всё утро Ида слонялась по особняку бледной тенью, накинув на плечи теплую шаль. Сердобольная Амалия постоянно заставляла принимать теплое питьё.

Не выдержав скитаний по дому привидения из рода Хольмсварт, горничная насильно усадила девушку в кресло, принесла лимоны, консервированные в меду. Ида смирилась со своей участью и углубилась в чтение любовного романа. В голове был легкий туман, учить что-либо не хотелось.

К обеду появился лэрт Блэкстоун, с письмом от короля. Изумление Иды было безграничным, когда выяснилось, что письмо предназначается ей.

Дрожащими от волнения руками бережно вскрыла конверт с семейной печатью королевской семьи Ольден:

«Его Величество, Король Нордланда Артур ΙΙΙ Фредерик Фионин Ольден Нигардсбрэан выражает баронессе лэри Иде Хольмсварт искреннюю озабоченность сохранностью Её здоровья и искренне благодарит за спасение Его Высочества Густава Вольдемара Ренатана Ольден Юстадал Нигардсбрэан, Нашего младшего сына.

В награду король Артур ΙΙΙ предлагает Вам стать фрейлиной Её Величества королевы Дагмар Ольден Юстадал и исполнение обязанностей няни Его Высочества Густава Вольдемара Ренатана. Ответ просим дать не позднее пятнадцати дней от сего дня. Надеемся на Ваш положительный ответ.

Король Нордланда Артур ΙΙΙ Фредерик Фионин»

Ида оторопела от мысли, что накануне едва не удостоилась чести утонуть, обнимая юного принца. Свалившаяся новость надолго выбила девушку из ровного настроения. Прижав руки к пылающим щекам она, должно быть, смотрела умоляюще на лэрта Блэкстоуна и дядя поспешил с объяснениями.

Он встал с кресла и плотно закрыл двери, убедившись, что никто не подслушивает. Сел обратно, побарабанил пальцами левой руки по подлокотнику, и собравшись с мыслями, произнёс:

– Вчера после происшествия с принцем, меня вызвали на совещание с королем. Должен признать, я совсем не ожидал от короля услышать о твоих внезапно открывшихся способностях.

Ида низко опустила голову. Сделала вид, что туфли лэрта самая интересная вещь в мире. Было очень стыдно.

– Я знаю, у тебя пока мало причин доверять мне, но я поражен твоим невинным выражением лица, которое имел возможность наблюдать во время наших разговоров о магии Нордланда. Тебе удалось меня провести. О, женщины, коварство имя вам! – Лэрт Блэкстоун усмехнулся – Но я понимаю твою мотивацию. Впрочем, это сейчас не главная забота.

На совещании присутствовал очень узкий круг лиц, и я удивлен, что о твоих способностях знают как минимум три человека помимо меня!

– Кто же третий?

– На совещании присутствовали король, министр тайной канцелярии и лэрт Рикард Фальт. Да, ты стала делом государственной важности. Кто бы мог подумать!

Лэрт продолжил:

– Тебе придется согласиться стать няней принца. Мы перебрали множество вариантов, как защитить тебя и твои способности от врагов государства.

«Читай между слов: скрыть твои способности от нежелательных свидетелей и без шумихи использовать их на благо Нордланда» – горько усмехнулась Ида.

– Твой переезд в Эренхельм и назначение фрейлиной королевы не вызовет никаких вопросов после вчерашнего спасения Его Высочества. Король пожелал, что бы ты всегда была на виду.

Ида поникла. Она совсем не мечтала приблизиться ко двору. Ей претили устои дворянского общества. Простая деревенская девчонка при дворе, ещё вчера доившая коров – прекрасная кандидатура на роль няни маленького принца.

– А если я не хочу в Эренхельм? – она должна была попытаться, хотя в душе смирилась с судьбой.

– У тебя нет выбора. Во-первых, королю не отказывают. Во-вторых, твой случай настолько исключителен и важен для королевства, что отказ будет считаться государственной изменой.

Было горько от того, что всё к чему Ида начала привыкать придется оставить: знакомых, ставший почти родным дом, Амалию. Особенно жалко было оставлять Свена.

– Когда я должна буду приступать?

– В конце августа фрейлина лэрта Фредерика Улланд покинет свой пост, в связи с переездом к мужу и деторождением. Тогда тебя и будут ждать ко двору. Я поставил обязательное условие; тебе будет даваться всестороннее образование. Это моя принципиальная позиция. Поэтому с принцем ты будешь лишь вторую половину дня, до прихода вечерней няни. У тебя будет несколько выходных в месяц и жалованье в сто сорок золотых.

От озвученной суммы Ида впала в ступор. Она никогда в руках не держала золотой. Это была баснословная сумма. Крестьяне с зажиточными хозяйствами в год получали доход в размере не более десяти золотых. И это только в тех хозяйствах, где могли позволить себе летом нанимать батраков.

Лэрт Блэкстоун печально вздохнул:

– Мне не хочется тебя отправлять ко двору, но жизнь вносит свои поправки. Я очень надеюсь, что всё разрешится наилучшим образом, и как только станет возможно, ты незамедлительно вернешься в Вестдален.

Голова шла кругом от новостей. Ида потерла виски.

Завершая разговор лэрт Блэкстоун сообщил что вечером Иду посетит с визитом доктор с лекарствами от простуды.

После обеда девушка поднялась в свою комнату и уснула. Её разбудил седовласый, усатый человек с лучистыми глазами, приложивший ладонь к её лбу. Ида резко вскочила, доктор, назвавшийся фэртом Ливсеном, уложил девушку обратно, заботливо поправив её подушку.

– Жара у вас нет – произнес он удовлетворенно, записывая что-то на листке бумаги.

Послушал дыхание. Довольно хмыкнул.

– Легкие чистые. У вас обычная простуда, вызванная переохлаждением. Как необычно, для сегодняшнего дня!

Видя недоумение девушки, доктор со смехом пояснил:

– После бала произошло какое-то массовое умопомрачение. Чуть ли не четверть двора начали мучить ночные кошмары. Мы даже сделали анализ воды и еды, но ничего не нашли. Странный случай, многим пришлось выписать снотворное. Эпидемия ночных кошмаров, в моей практике такое впервые, а мой опыт весьма солиден. Неизвестно, чем всё это безобразие закончится!

А вам, лэри, нужна горячая ванна для прогрева тела, а после теплая постель. Пейте отвары трав, которые я назначу. Дышите над горячей водой. Обязательно смягчайте горло медом и редькой. Я оставлю указания горничной. Не пройдет и недели, как Вы и думать забудете о простуде.

– А что же с принцем Густавом?

Доктор улыбнулся:

– С Его Высочеством всё хорошо. Лэрт Лермонт Фальт наблюдает мальчика и пока тот совершенно здоров. Ох, и натерпелся он страха! Но в этом возрасте большинство шалостей проходят без серьезного вреда для здоровья. Теперь вы его добрая фея. Страшно подумать, что могло произойти, если бы вас рядом не оказалось. Девушка, которая должна была следить за королевскими детьми отошла за теплой одеждой для принца, всё произошедшее затем вам известно.

Доктор заходил проверить здоровье Иды ещё раз. Девушка быстро шла на поправку. Через неделю ей разрешили гулять и вновь приступить к занятиям. О болезни напоминал лишь ночной кашель, никак не желающий сдаваться. Едва Ида успевала заснуть, её начинало будить саднящее горло. Приходилось вставать, брать теплое молоко и пить, закусывая медом. К счастью, горшок с молоком повар всегда держал в теплой печи.

Глава 8

В ожидании отъезда дни шли своим чередом. Утром и днём занятия, вечером ужин и прогулки. Было странно вернуться к обычной жизни и делать вид, будто ничего не произошло. Освоившись, Ида стала выходить в город без Амалии, но никогда в одиночестве. Каждый раз, когда она шла прогуляться или по делам, замечала следующее за ней сопровождение. Обычно это был один мужчина. Иногда следящих было двое. Разглядеть лиц не удавалось. Но куда бы она не пошла и сколько бы там ни находилась, незнакомцы всегда следовали за ней на почтительном расстоянии. Поскольку они не пытались приблизиться, Ида сделала вывод, что преследователи были людьми короля. Но за пару недель перед отъездом в Эренхельм произошло событие, которое ясно показало, негласной защиты недостаточно. После полуденной лекции по истории, проведенной по обыкновению в кафе, лэрту Блэкстоуну понадобилось зайти в контору, решить несколько неотложных вопросов. Ида отпросилась к фэрте Брандт забрать несколько пошитых вещей. Договорились, что девушка, закончив свои дела, отправится в контору, откуда экипаж отвезет её и дядю в особняк Блэкстоунов. Забрав обновки в салоне модистки, Ида с городской площади повернула за угол, намереваясь оказаться на набережной Вестдалена. В проходе между домами прислонившись к стене плечом, стоял мужчина. Во всей его позе было что-то недоброе. Ида обошла его по большой дуге. Когда девушка мысленно выдохнула от облегчения, он схватил её за руку и приставил нож к горлу. В голосе звучал металл, выдавая в незнакомце опытного убийцу, а отнюдь не желающего поживиться драгоценностями юной лэри залетного грабителя. Ида оторопела, не смея сдвинуться с места.

– Не дергайся и иди за мной.

Ида за короткое мгновение передумала множество мыслей. Между тем незнакомец вывел её на набережную; связал, снабдил кляпом и повязкой на глаза, а затем посадил в экипаж. Всё было проделано быстро и точно. Девушка отметила, что план наёмника был идеально продуман. Пока приставленная к ней охрана короля дойдет до угла, перейдет на набережную, наемник успеет отъехать довольно далеко. Никто не успеет прийти ей на помощь. Ида отчаянно пыталась понять куда её везут. Но повязка не пропускала даже свет. По внутренним ощущениям поездка продлилась не более получаса. Затем дверь экипажа открылась, девушку поставили на землю, довольно бережно. Недолгий звук ударов обуви об брусчатку под ногами и её ввели в здание, судя по звуку эха и запаху давно уже необитаемое. Втолкнули в помещение поменьше и дверь закрылась. Немного повозившись, Ида сняла повязку и вытащила кляп. Огляделась. Маленькая комнатка была бы весьма уютной, если бы здесь хоть как-то поддерживалась чистота. На дорогой мебели лежала толстым слоем пыль, на полу – мышиный помет. Девушка скривилась от омерзения. Присела на кровать с красивым бельём и вышитым парчовым покрывалом багряного цвета. От белья невыносимо пахло затхлой сыростью забытой в углу половой тряпки. Зеркало в полный рост почти не отражало, окно едва пропускало свет, а ведь солнце ещё находилось в зените.

Руки начали опухать и неметь. Развязать узлы на веревках не получалось. Ида могла бы их сжечь, лишь немного повредив кожу, но неизвестно удастся ли ей выбраться, а выдавать свои способности она не могла. Утешало только одно: в данный момент её не собирались убивать, иначе бездыханное тело лежало бы на набережной. Значит похитителям еще что-то от нее нужно. Девушка не знала сколько времени прошло, прежде чем дверь открылась. Солнце начинало клониться к закату. В проеме появился наемник. Поставил на запыленный стол еду и питье.

– Смирная. Молодец. Тем проще всем. Убивать тебя нельзя, а вот подправить твоё личико, запрета не было, – мужчина усмехнулся – так что сиди тихо и дальше. Завтра за тобой приедет заказчик.

– Что вам нужно? Зачем вы меня сюда привезли? Я ничего плохого не сделала! Отпустите меня! – Девушка понимала, что не разжалобит похитителя, но попытаться стоило, вдруг он схватил не ту – Пожалуйста! – Знаешь, цыпа, я тоже не понимаю, на кой ты сдалась заказчику. Мелкая и серенькая. Но нам неплохо платят, значит – есть в тебе что-то. Мы долго тебя пасли. Нехило тебя охраняют, цыпа!

Наёмник неопределенно хмыкнул и запер дверь. Послышался звук удаляющихся шагов. Ида вскочила с кровати и подкралась к двери. Прислушалась. Ничего не слышно. До утра у неё есть время подумать. Вполне вероятно, что к ней никто сегодня не зайдёт. Ужин подали, ведро в углу для нужд заботливо поставили. Только вот руки развязать забыли.

Ида задумалась о своём незавидном положении. Помощи ждать неоткуда. Причина её похищения могла быть только одна: тайные способности. Похищение с целью получения денег девушка сразу отметала. У неё ни гроша за душой, а богатому лэрту Блэкстоуну она приходится лишь племянницей. Ида конечно не сомневалась в лэрте Блэкстоуне – дядя обязательно попытался бы её вызволить. Но в таком случае красть Свена было бы проще и прибыльнее. Но заказчик пожелал выкрасть именно Иду. А это означало только одно: нужно выбираться незамедлительно. Неведомый похититель догадывается о её способностях, а значит, обязательно её раскусит и уже не отпустит из своих цепких рук. Одному Белому Богу известно, как он её использует. Может вовсе убьет, не сумев использовать в своих целях.

Ида осмотрела витражное окно. Оно выходило на стену, находившуюся на расстоянии метров трех. Практически ничего не получалось рассмотреть, лишь маленький пятачок. Это осложняло задачу. Может окно выходит во внутренний дворик, тогда сбежать будет сложнее.

Лучше сбежать и выдать свои способности, чем остаться и дождаться разоблачения утром. Под защитой короля Артура ΙΙΙ как-то безопаснее.

Веревка на запястьях начала тлеть, вспыхнула и пребольно обожгла запястья. В затекшие руки начала возвращаться кровь. Онемение сменилось мучительным покалыванием. Каждый раз взывание к дару давалось всё легче, особенно в моменты страха, но Ида не обольщалась – было немало случаев, когда дар отказывал.

Единственное окно в комнате не открывалось. Разбить тихо не получится. Деревянная рама крепилась на гвозди. Если их убрать, окно можно будет выставить внутрь. Ида приложила руку к маленькому, незаметному гвоздю, наполовину утопленному в крошащемся от старости дереве. Стоит посильнее дернуть, гвозди поддадутся. Нижние два гвоздя вышли легко, а верхние упрямо не поддавались. Пришлось достать из волос заколку и основательно поковырять дерево вокруг упрямцев. Цветное стекло пошатнулась. Проявив сноровку деревенской девушки, Ида, не без усилий, предельно осторожно наклонила стекло в свою сторону. Не создавая лишнего шума, вытащила подгнившую от влаги раму.

Опасения подтвердились, окно выходило во внутренний дворик. Высунувшись в окно по пояс, Ида взглянула вверх: два этажа; можно попробовать выбраться через крышу. Справа вплотную пристроено одноэтажное здание. К сожалению, карниза под окном не было предусмотрено. Перетряхнув постель, Ида вытащила простыню, обвязала вокруг кованой вешалки и приспособила оную поперек оконного проема. Подергала – крепко, вес одного человека выдержит. Опасливо бросив последний взгляд на дверь, девушка в одно мгновение оказалась за окном. Сердце бешено выстукивало ритм. Главное, чтобы сейчас её никто не заметил. Залезть на крышу одноэтажной постройки было не сложно, поспособствовала крепкая водосточная труба.

Прильнув к крыше, Ида огляделась. Здание, где ее прятали, представляло собой старый особняк с запущенным садом. Несчастная колдунья находилась на крыше пристроенной к особняку хозяйственной постройки, за которой начиналась извилистая улочка старого города. Справа виднелась широкая полоса моря. Девушка с трудом сориентировалась, какого направления ей нужно придерживаться, чтобы вернуться в особняк лэрта Блэкстоуна. Район куда её привезли, был ей не знаком, но если идти постоянно к морю, то примерно к закату окажется на знакомых улицах. Ида осторожно подползла к краю крыши: высоко, что бы прыгать, но выбора нет. Возможно, скоро её хватятся и больше шанса бежать не представится. Подползла на животе к краю, повисла на руках. Молясь Белому Богу о сохранности ног, разжала пальцы. Приземление получилось жестким, ушиб бедра долго будет напоминать о себе. Отряхнулась. Не оглядываясь, побежала вниз по улице во весь опор. Лишь через пару кварталов, задыхаясь и чувствуя привкус крови во рту, позволила себе немного перевести дух.

Уже в сумерках, свернула на знакомые улочки и задумалась, как быть дальше. К дому подходить опасно, вдруг там по-прежнему слежка от неизвестного нанимателя. Она бы обратилась к лэрту Фальту, как посвященному в её проблемы, но не знала где тот живёт. Тогда в её голове созрела другая мысль, менее удачная, но вполне приемлемая. Через пятнадцать минут девушка уже стучала в дверь красивого, выкрашенного в белый цвет особняка. Открывшая дверь пожилая служанка окинула девушку неодобрительным взглядом. Ида подозревала, что предстала в не лучшем виде: взмыленная, с растрепанной причёской, на подоле грязь и пыль с крыши. – Добрый вечер! Могу я увидеть лэри Маргариту Торн?

– Сейчас позову. – Буркнула служанка и захлопнула дверь. Ида почувствовала себя попрошайкой у кухонной двери. Спустя пару минут, за дверью раздался стук каблучков, и в проеме появилась Маргарита. Быстро окинув замарашку мнущуюся на пороге критическим взором, не смогла сдержать удивленного возгласа:

– Ида? Что с тобой стряслось? – Она быстро огляделась по сторонам. – Входи скорее, пока тебя не заметили в таком непотребном виде!

Ида была ей безмерно благодарна за понятливость. Умывшись и почистив платье, беглянка расположилась в гостиной, со стаканом воды в руке. Маргарита с вопросами приставать не спешила.

Немного отдышавшись, Ида начала говорить о сути дела, с которым пришла. К счастью, старших Торнов в особняке не оказалось. – Мне нужна твоя помощь. Ты можешь послать кого-нибудь к лэрту Рикарду Фальту с запиской? Мне нужно, чтобы он пришел сюда. Брови Маргариты поползли вверх.

– Не знаю, что с тобой случилось, но если в этом есть необходимость...

– Я не могу ничего объяснить тебе, пока не переговорю с лэртом, это очень важно. Маргарита молча встала и принесла лист бумаги, чернила и металлическое перо. Ида дрожащими руками быстро черкнула несколько строк: «Лэрт Фальт, Вы так и не вернули мне веер, утраченный на берегу моря, а также туфельку со сломанным каблуком. Жду вас на ужин к семье Торн.

Лэри И.Х.»

Полная бессмыслица, но девушка была уверена, лэрт поймет. Маргарита позвала слугу и велела найти лэрта Фальта как можно скорее. Рикард Фальт не подвел, явившись через час. Поблагодарив лэри Маргариту за гостеприимство и пообещав объяснить всё позже, Ида села в экипаж. Лэрт Рикард галантно поцеловал лэри Торн руку и сел напротив Иды. Взгляд Маргариты устремленный на него был полон недоумения и досады. Или боли и... ревности? Рикард ей нравится...

Ида приложила к щекам руки. Такой полный страха день. Она даже и не подумала о том, как со стороны смотрится их с лэртом Фальтом «дружба». Маргарита знала, что именно Рикард спас Иду на ярмарке, практически на себе нёс её с берега моря на приёме у короля. А теперь по первому зову девушки, примчался, бросив все свои дела. Ведь Маргарите неизвестно тайне государственной важности, прочно связавшей лэри Хольмсварт и лэрта Фальта. Со стороны их постоянные встречи выглядят невесть чем.

Иде стало стыдно. Как можно быть такой слепой? Она ещё на ярмарке заметила, с каким обожанием лэри смотрела на лэрта Рикарда, как смеялась над его шутками. Наконец, закончив мысленное самобичевание за невнимательность, подняла смущенный взгляд на лэрта Фальта. Как выяснилось, он смотрел на нее неотрывно.

– У вас очень живое лицо. Все ваши мысли становятся достоянием окружающих. Лэрт Рикард был очень серьезен.

– Мы вас ищем уже несколько часов. Вы поставили на уши всю тайную службу короля. Министр тайной канцелярии рвал и метал, когда вы исчезли у них перед носом.

– Я не специально. Меня похитили.

Лэрт кивнул.

– Мы знаем. Человек, приставленный к вам, видел удаляющийся экипаж. Сразу же перекрыли выезды из города. Начали прочесывать улицы. Больше всего мы боялись, что вас успели вывести на корабле.

– Меня держали в старом городе. Там особняк в два этажа с небольшим садом.

– Сможете показать на карте?

– Думаю, да. Я постараюсь.

Лэрт достал из кармана карту и развернул её, кое-как пристроив на коленях. Сначала Ида пыталась понять, как соотнести карту с реальными улицами. Затем долго искала нужную улочку. В конце концов, она неуверенно ткнула пальцем в участок.

– Прекрасно – лэрт Рикард сделал пометки на клочке бумаги. Неожиданно для девушки её привезли не домой, а в незнакомый дом.

Лэрт Фальт проводил девушку в гостиную и передал на попечение горничной:

– Ферта Нерри, пожалуйста, накормите лэри Хольмсварт, обеспечьте теплой ванной и комнатой. Никуда её не выпускайте и никого не впускайте в дом, пока я не приеду. А вы лэри Хольмсварт, ведите себя благоразумно! – С этими словами лэрт легко поклонился и исчез в вечерних сумерках.

Ида была настолько уставшей, что не задавала вопросов относительно своего месторасположения. Недолго поразмыслив, она решила положиться на волю лэрта Рикарда.

Девушка едва не уснула в ванне. С усилием вырвав себя из теплой воды, она с удовольствием надела чистую рубашку из грубой ткани, предложенную служанкой вместо изрядно пропитанного потом нижнего платья. В комнате ждал нехитрый ужин: суп, бутерброд с жареным беконом и сыром, травяной отвар. Вяло съев едва ли половину, Ида залезла под одеяло.

Стало уютно, как дома у мамы Греты, в маленькой светелке под крышей. Девушке вспомнились те дни, когда она была всего лишь Идой, девочкой с ободранными коленями и вечно расчесанными руками от комариных укусов. Теплые вечера, когда засыпала под звуки дождя, ударявшего тяжелыми каплями по нагретой за день крыше. И никому не было до нее дела, никто не пытался её похитить. Пожалела себя. Поняла, как сильно за день соскучилась по Свену, несколько раз всхлипнула и забылась здоровым сном.

Пробуждение вышло очень ранним. Едва начало светать, Иду разбудила молоденькая служанка. Девушка накануне видела её лишь мельком, когда она принесла полотенце и чистую одежду.

– Вставайте лэри! – служанка осторожно тронула Иду за плечо и легонько потормошила. ̶ Вам нужно торопиться, лэрт Блэкстоун ждет вас внизу.

Горничная распахнула окно, в комнату ворвался свежий морской воздух. Он был прохладным и влажным, и не существовало лучшего средства быстро прогнать сон. Ида встала с нагретой постели. Поёживаясь, умылась холодной водой. Сон окончательно отступил, уходя в предрассветную серость.Девушка не смогла сдержать удивления, когда служанка предложила надеть походное платье из особняка Блэкстоунов.

– Но зачем? Когда его успели сюда привести? Это точно моё платье, я сама выбирала эту ткань. Ида с видимым удовольствием погладила горчичный подол и оливковый удлиненный жакет.

– Ваш гардероб привезли ночью. Всё бережно сложенное и готовое к дороге.

Служанка ловко орудовала гребнем, укладывая длинные волосы лэри в крепкую причёску. С волосами Иде повезло: длина позволяла соорудить конструкцию любой сложности.

Гадая, какие еще неожиданные дары готовит новый день, девушка спустилась в гостиную. Лэрт Фальт и дядя сидели за завтраком и о чем-то тихо вели беседу. Ида пожелала доброго утра (хотя, оно и наступило, по мнению девушки преждевременно) и приятного аппетита. Мужчины замолчали, явно не желая продолжать разговор в присутствии девушки. Ида села на пустующий стул и положила на тарелку тост с маслом, лэрт Блэкстоун налил ей чай.

Ида не понимала, почему воспринимала последние происшествия относительно спокойно. Возможно, событий в последние недели было настолько много, что ум и сердце устали удивляться.

– Не могли бы вы уважаемые лэрты пояснить, заложником чьих интриг я оказалась?

Лэрт Фальт подавился кофе.

Ида не без удовольствия подумала, что не всё ей представать перед лэртом Рикардом бессловесной, глуповатой лэри.

Дядя по своему обыкновению не повел и бровью:

– Мы полагаем, что твои способности перестали быть тайной. Возможно уже на приеме. Люди из министерства побывали в доме, где тебя держали: задержали двоих человек, оба наемники. Появление законников стало для них полной неожиданностью. Эти олухи даже и не подозревали, что ты сбежала! Их всю ночь допрашивали, но результаты неутешительные; заказчика в лицо не видели, договаривались через посредника. Удалось узнать лишь, что передача назначена на утро. Люди министра сидят в засаде; попытаются поймать заказчика, либо посредника и выйти на след. Очень важно, чтобы до нужного момента о твоих способностях знали только доверенные люди. Нужно уехать. Дня три никто не должен знать о твоем местоположении. В особняке будет создаваться видимость твоего присутствия.

Ида нервно выдохнула. Она, конечно, подозревала, что на неё объявят охоту, но слишком уж быстро неизвестный получил секретные сведения. И это наводило на нехорошие мысли о врагах действующих изнутри. Лэрт Блэкстоун продолжил:

– Твой отъезд в Эренхельм планировался лишь через пятнадцать дней. Мы вынуждены ехать сегодня.

– А Свен?

Лэрт Фальт смотрел на девушку механическим взглядом, мысли его витали далеко. Интересно, что там с его коллекцией дохлых мышей? Дядя допил кофе и встал, давая понять, что трапеза окончена. – Нет, Свен до осени останется здесь, – видя озабоченное лицо девушки поспешил добавить – Тебе не нужно беспокоиться о нем, теперь его будут усиленно охранять, а затем он уедет в Эренхельмскую научную школу. Вы сможете видеться по выходным. А сейчас нам пора. Экипаж уже нас дожидается у черного входа.

Глава 9

С мыслью, что дорога не будет легкой, Ида смирилась уже к обеду. От нещадной тряски разболелась голова. Останавливались редко, лишь затем, чтобы дать лошадям отдых или справить естественную нужду. Вечером на почтовой станции не без труда удалось заполучить двойку отличных отдохнувших лошадей и продолжить путь ночью, предварительно плотно поужинав и прихватив еды впрок с собой. На дорогах Нордланда отнюдь не было безопасно. У лэрта Блэкстоуна имелись два прекрасных пистолета, что вселяло Иде надежду на реванш в схватке с грабителями. К тому же, экипаж был абсолютно неприметным и внешне скромным, даже бедным. Нет резьбы, шторы пошиты из непримечательной ткани. Лишь деревянная обшивка с металлическими заклепками, окрашенная в черный цвет.

К обеду следующего дня прибыли в старинное поместье. Блэкстоун. Родовой замок времен Эренгельма Ι. Стены из черного камня высоко возвышались над гористой приморской местностью, давили, насмехались над скоротечностью человеческой жизни. Девушка поежилась от нахлынувшего священного трепета. Здесь родилась её мать и многие поколения Блэкстоунов до неё. Верные вассалы короля, они охраняли устье реки Нимуэ от вражеских морских набегов, веками стоя на страже сердца Нордланда – Эренхельма.

Замок буквально вырос из скалы, с двух сторон окруженный водой. Иде подумалось, сколь титанический труд проделали строители, затаскивая тысячи тяжелых камней на крутые склоны. Или крепость строилась с помощью магии? Прямо за стенами, на стыке моря и реки кипел вечный водоворот, не желающих соседствовать спокойных пресных вод Нимуэ и вечно волнующихся вод моря.

Решетка кованых ворот с металлическим лязгом захлопнулась, впустив одинокий экипаж за крепостные стены. Остановились у большого здания всё из того же черного камня. К основному строению жалось множество пристроек. Насколько девушка могла судить, хозяйство поддерживалось в хорошем состоянии. Перед окнами разбиты цветники, стекленные окна бликовали в дневном ярком солнце. Дорожки были чисто выметены.

Затекшее от долгого сидения тело категорически отказывалось повиноваться хозяйке, жалуясь на немилосердное отношение и взывая к благоразумию. Лэрт Блэкстоун по-хозяйски открыл огромную двухстворчатую дверь. Ида, немея от значимости момента, прошла под каменным порталом, изображающим великие битвы прошлого. Часть барельефов потеряло свою глубину, кое-где камень начал крошиться.Семейное гнездо…

Большой холл был пуст, шаги гулким эхом отражались от стен и потолка. Никто не знал, что они прибудут сегодня. Всё закрутилось так быстро, что предупредить никого из крепости не успели. Ида осталась в большой зале, лэрт куда-то удалился. С нескрываемым интересом девушка рассматривала стены с висящими на них знаменами, истрепанными временем. На некоторых знаменах вышивку едва удавалось различить. Время безжалостно и к людям, и к вещам. Человек живет короткую жизнь, завершающуюся горстью земли на гробовой крышке. Смерть вещи порой растягивается на века. Забытым на чердаках, в старых заброшенных домах, когда-то незаменимым в быту хозяев вещам, остается лишь вспоминать о былых временах, ожидая неизбежного бесславного конца в пыли.

Ида не разбиралась в геральдике, но столько регалий мог иметь только древний и могущественный род. В центре висел герб с антрацитово-черным горным орлом, сжавшим в когтях горло мифического морского змея. Девушке подумалось, что орёл, атакующий столь серьезного противника, должен быть поистине великаном. Откуда-то сверху доносились крики. Один голос был женским, второй ̶ спокойный, но громкий, принадлежал лэрту Блэкстоуну. Откуда-то сбоку послышался приглушенный топот туфель на мягкой подошве. На балюстраде показалась невысокая женщина в форменной одежде. Серое платье с белым воротником, белый фартук, в тот же тон чепец, надежно скрывающий большую часть темных волос.

Горничная спустилась по лестнице вниз и присела перед девушкой в книксене.

– Приветствую вас, лэри Ида… Хольмсварт. – женщина определенно говорила фамилию в первый раз. – Добро пожаловать в крепость Блэкстоун! Мне велено проводить вас в комнату для гостей. Графиня лэрта Адалинда Блэкстоун, к сожалению, не может Вас встретить лично.

Ида слышала, как лэрта кричала сыну об отребье этой павшей женщины, в которую по какому-то недоразумению превратилась её воспитанная дочь. Лэрт Блэкстоун спокойно, но громко пытался успокоить властную мать. Его слов почти не было слышно. Да, лэрта Адалинда увлечена скандалом, и совсем не желает лицезреть нелюбимую внучку, плод, свидетельствующий о падении единственной дочери.

Пребывание в родовой обители будет тяжелым. Девушка, стараясь ступать как можно тише, пошла следом за служанкой. Замок был роскошен столь же, насколько мрачен. Пахло плесенью и старыми коврами. Вне стен, где светило яркое солнце, стояла августовская жара, а здесь вечная сырость и прохлада. Старый замок не имел никаких современных благ цивилизации. На стенах висели кованые подсвечники с оплывшими свечами. Гостевые комнаты располагались в левом крыле первого этажа. По пути Ида успела рассмотреть стены с портретами и гобеленами. Портреты, темные от времени, почти неразличимые в полутьме замковых коридоров, не произвели никакого впечатления. Обычные люди в красивой старинной одежде, вышитой золотом и драгоценными камнями. Ближе к гостевым комнатам портреты становились древнее, ветхие полотна едва не рассыпались. Меньше драгоценностей, лица глядели сурово. Первые Блэкстоуны были воинами. Позировать предпочитали с верным мечом и в кольчуге, а не надушенном многослойном воротнике. Встречались и военачальники в темных плащах со странными татуировками на лицах и руках. Ида сделала себе мысленную пометку при случае спросить об их назначении. Татуировка всегда несет тайный или явный смысл. В те древние времена, языку и символам придавали большое значение и не стали бы наносить на кожу узоров из праздности.

Гобелены же заставляли присмотреться: на многих из них были изображены сцены битв и охоты. Множество мелких деталей, какая тонкая и кропотливая работа! Ида не была сторонницей охоты. Прожив всю жизнь в деревне, наблюдая сцены забоя скота, порой плакала от жалости. В конце концов, её освободили даже от обязанности ощипывать ошпаренную кипятком курицу. Всё равно от хнычущей, заливающейся слезами девушки не было никакого толка.

Комната ничем кроме старинной мебели не выделялась. Темное, старое дерево по-особому пахнущее чем-то кисловатым, терпким. Стрельчатые витражные окна, кровать с мягким балдахином красного цвета и золотистыми кистями. Примечательным был огромный шкаф с инкрустациями из разных видов дерева. Иде подумалось, что он не сдвигался с места никогда, и уже врос в пол, продавив деревянные половицы своим весом. К тому же он был шире проёма двери, непонятно каким образом его удалось занести в комнату. У окна массивный прямоугольный стол и два стула. Вся мебель в комнате, насколько девушка могла судить, сохранялась не менее трехсот лет.

За неприметной дверью в стене находилось крошечное помещение с латунной ванной для мытья. Потеки на стенках выдавали почтенный возраст изделия. На маленьком столике стоял кувшин, а дальнем углу ночной горшок. Ида усмехнулась. Конечно, ни о каком водопроводе в столь старом строении не могло быть и речи. Вода для мытья носится вручную, отхожие места в дальних закутках замка, представляют собой зияющую дыру в полу. Хочешь жить в старинном замке, готовься экономить драгоценную воду и ходить в отхожие места проверенные поколениями аристократов до тебя.

Через полчаса принесли сундучок с одеждой. Девушка безмерно обрадовалась своим нарядам – дорожное платье ужасно надоело, к тому же было несвежим. Из своего не очень многочисленного гардероба Ида выбрала голубое, нейтральное платье из легкой, скромной ткани. К платью прилагался отложной воротник из кружева, который каждый раз после стирки нужно было пришивать, а затем снова отпарывать. Платье сильно помялось. Не желая причинять забот служанке, которая и так металась по замку, стараясь сделать жизнь неожиданной гостьи приятной, Ида набрала в рот воды из стакана и обильно сбрызнула подол и рукава. Мокрая ткань уныло обвисла. Расправила заломы, возникшие в сложенном состоянии по всему подолу, и повесила досыхать платье на вешалку. Воротничок положила на стол и придавила найденным в комнате увесистым томом «Истории войн старого Нордланда». Хоть в чем-то война сослужила хорошую службу. Альберт Кассандрийский, посвятивший половину жизни работе над многотомником, наверняка мечтал о другом применении заслуженного труда.

Запыхавшаяся служанка наполнила ванну на треть горячей водой и затеплила камин. Видимо, нечасто в гостевой комнате кто-то ночевал. Дымоход отсырел и отчаянно чадил. Сняв с себя одежду, девушка потерла зудящую от долгого ношения плотной одежды кожу и села в воду. Увлеклась и налила слишком много мыла, но успокоилась, увидев, что предусмотрительная служанка оставила ведро с водой и черпак для омовения возле ванны.

Не так-то просто прополоскать длинные волосы. Но они стали чище. А это уже достижение. Не стоит ожидать многого. Ида вспомнила рассказы Амалии, что в старых домах день для мытья головы планируют заранее и процесс этот происходит не очень часто. Сначала греют воду, расчесанные волосы промывают водой со щелоком или слабым аммиачным раствором. Состоятельные лэри используют мыло. После мытья голову тщательно прополаскивают отварами трав. Подсушенные волосы расчесывают и укладывают в прическу, щедро используя эфирные масла. Масел Ида не любила, от них начинала болеть голова. В деревне мама Грета загоняла детей на шестой день недели в баню, жарко натопленную с самого утра. Нещадно полоскала пряди в пощипывающей кожу щелочной воде, а затем споласкивала водой с запаренными вениками крапивы, что бы ни одна вошь не уцелела. Орущие ребятишки жутко не любили банных измывательств. Часом позже сидели румяные в столовой и уплетали свежие булки, запивая подогретым молоком…

Обед планировался в кругу семьи. В назначенное время Ида собрала в пучок ещё влажные волосы, заколов непослушные прядки шпильками.

Служанка вновь провела девушку темными коридорами, на этот раз в столовую, не столь внушительную как зала со знаменами. Ожидание Иды относительно обстановки полностью оправдались, мебель соответствовала характеру старого замка. Темный, длинный стол и с десяток стульев вокруг него. Множество окон пропускало достаточно света, чтобы просторное помещение не имело сходства со склепом.

Лэрт Блэкстоун, как единственный законный хозяин всех владений Блэкстоунов, сидел во главе в полном одиночестве. Стол, накрытый белой скатертью, был сервирован на три персоны. Ида на мгновение замешкалась и выбрала стул по левую сторону от дяди.

Дядя крутил в руках серебряный портсигар.

– Чтобы моя мать не устроила за обедом, не принимай это на свой счёт. Лэрта Адалинда всегда живет согласно собственным представлениям о мире, в котором лишь она светоч истины.

Усмешка лэрта была горькой. На лице его проступили морщины, обычно незаметные. Своим обостренным чутьем Ида ощутила, как сильно он устал от всех бедствий, которыми судьба обильно его снабжала.

С боем часов (не иначе, ожидала за дверью) в столовую вошла сухопарая, невысокая женщина. Села напротив Иды, не сказав и слова, окинула девушку оценивающим взглядом.

«Так вот ты какая» – говорил её взгляд. Впрочем, ни омерзения, ни антипатии в её лице девушка так и не увидела, хотя подсознательно ожидала худшего. Мимикой лэрта владела безупречно. На вид графине Блэкстоун было лет семьдесят, и выглядела она замечательно. Лэрта, относилась к тому типу счастливиц, чьё лицо и фигура усыхали со временем, не теряя четких очертаний.

Сердце Иды ёкнуло на мгновение. Множество материнских черт было в этом знакомом – чужом лице. Лишь властные складки у губ и гневные над переносицей портили приятное впечатление. Опушенные уголки губ говорили, что женщине в прошлом выпало пережить немало горьких дней.

Ида вскочила со стула и склонилась перед знатной бабушкой в глубоком реверансе. Лэрт представил графине внучку. На приветствие девушки женщина никак не отреагировала. Трапеза проходила в полной тишине. Графиня Адалинда остервенело резала мясо, и изящно отправляла его в рот. – Как ваша спина, матушка? Больше не ноет на погоду? – нарушил звенящее молчание дядя.– Вам помогла мазь, которую выписал мой знакомый доктор? – Андре, я не в том возрасте, чтобы ещё верить в чудодейственную силу медицины. Старых костей не исправит ничто. Мучают меня и ноги, и сердце. Я всё жду, когда милосердный наш Всеотец проводит меня к твоему почившему отцу, надеюсь, он в кущах Белого Бога.Ида только сейчас заметила, что на женщине вдовье черное платье. В Нордланде траур по умершим держали год. Девушка сделала вывод, что лэрту Блэкстоун утрата постигла недавно и уже хотела выразить сочувствие, но дядя резким тоном оборвал стенания вдовы: – Мама прекратите. Отец почил уже как двадцать лет и ровно столько я слышу от Вас...

– Вот и хорошо, что почил! Хоть не увидел, как честь нашего рода втаптывается в грязь! – прервав сына на полуслове, рявкнула она. Ида вздрогнула. – Мама, так думаете только Вы. Даже король одобрил брак. Вы живёте по устоям какого-то дикого средневековья!

Лэрта Адалинда картинно приложила руки к груди.

– Какая блестящая партия, я два года выхаживала этот союз. А мне плюнули в лицо! Одному Богу Исае известно, что я чувствовала, когда говорила герцогу Мадден-Готтскому о разрыве помолвки! И ради кого? Барона, с его захудалым поместьем в дикой глуши! – закончив тираду, вдовствующая графиня Блэкстоун промокнула кружевным платком несуществующие слезы.

Лэрт Блэкстоун побагровел.

– Вам прекрасно известно, что лишь Вы стали виновницей ужасной трагедии в личной жизни Ингелы!

Теперь пришла очередь покрываться пятнами лэрте Блэкстоун.

– Вот чего я добилась, заботясь о своих детях! Лишь неблагодарности и обвинений! – Герцог свел в могилу двух своих предыдущих жен, он был садистом, суд после убийства Асбёрна Хольмсварта это подтвердил! Хольмсварт и Ингела любили друг друга ещё со времен наших летних поездок в Вестдален вместе с отцом! И вы прекрасно это знали, когда лелеяли свои амбиции, носясь с идеей о браке с Мадден-Готт!

Графиня бросила в тарелку с наполовину съеденным блюдом салфетку и с шумом поднялась из-за стола:

– Этот разговор выше моих сил! – процедила она сквозь зубы, и удалилась, громко стуча каблуками. Звон их долго еще раздавался в коридорах, пока не оборвался звуком хлопнувшей двери.

Лэрт Блэкстоун отложил приборы и усталым голосом обратился к Иде, всё это время сидевшей в окаменении, размышляющей о том, не подводят ли её уши. Смерть и жизнь родителей до приезда в Хольмсварт была покрыта тайной до сего момента.

– Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этой безобразной сцены. После трапезы хорошо отдохни. Далее по коридору от твоих покоев есть прекрасная библиотека, если станешь скучать, можешь смело нанести туда визит. Я познакомлю тебя с замком, но не сегодня. Ужин тебе подадут в комнату. Он встал и попрощался.

Ида быстро доела содержимое тарелки. Потрясения приходят и уходят, а голодному нутру, недовольно урчащему, без разницы какие моральные страдания у хозяйки на этот раз. Хоть кому-то же нужно заботиться и о теле.

Глава 10

Подремав пару часов, Ида всё-таки решила прогуляться до библиотеки. Больше спать не хотелось, а заниматься самостоятельно по учебникам и подавно. В коридоре стоял полумрак. Пришлось вернуться в комнату и взять свечу, чтобы не оказаться в библиотеке в потемках.

Помещение башни было достаточно просторным. Книги стояли в секциях, расставленных вдоль стен. Света было достаточно, между стеллажами от пола до потолка тянулись окна. У стены, прилегающей к основному строению замка, возвышался небольшой камин, забранный железным заслоном от искр. Чтобы добраться до второго уровня библиотеки, нужно было забраться по узкой деревянной лестнице на нечто похожее одновременно на балюстраду и строительные леса. В углу настила располагалась лестница, устремленная к люку на второй этаж и исчезающая в таинственной темноте.

Всё это Ида увидела в одно мгновение. А также софу, стол, стулья. Не веря своим глазам, вернулась взглядом к софе, подумав, что усталость сыграла с ней дурную шутку. Липкий ужас сковал мышцы, сердце ухнуло и упало куда-то в район желудка. На софе, вальяжно откинувшись на спинку и положив ногу на ногу, сидел полупрозрачный парень лет двадцати и невозмутимо смотрел немигающим взглядом на нежданную гостью. На его коленях лежала красивая, столь же прозрачная девушка. Она свесила ноги на подлокотник и болтала ими в воздухе, демонстрируя изящную туфельку на стройной ножке.

– Смотри, Эйлин, похоже, в замке гости. Неужели к вздорной старухе Адалинде кто-то наведался? Ба! Да они родственники!

– Угу. – Лениво ответила полупрозрачная Эйлин. – А ещё в ней кровь того трехлетнего юнца, которого ты прятал в простенках, когда началось всё это мракобесие с охотой на магов.

Парень удивился.

– У тебя нюх всегда был лучше моего. Вот уж точно невероятное совпадение. Или судьба?

Эйлин резко повернула голову, посмотрела, как показалось девушке, в самые потаенные глубины её души.

– А ещё она видит нас! – девушка засмеялась. – Представляешь, она нас видит, Драммонд!

Иде казалось, если призрачная девушка могла бы плакать, то впала бы в настоящую истерику. Её смех звучал безумно и радостно.

– Это невозможно! Никто не может видеть нас с тех проклятых времен…

Парень встал и подошел к застывшей девушке. Ида с подозрением следила за ним взглядом. Наверное, это кошмар. Она съела что-нибудь несвежее и теперь видит странный сон.

Молодой парень, именуемый Драммондом, улыбнулся.

– Так и есть! А ещё она может пользоваться магией. Смотри, она свободно пьет её, как воду.

Он отошел на два шага и почтительно поклонился Иде.

– Здравствуй, Госпожа. Мы заждались тебя. Признаться честно, я уже и перестал ждать.

Не прикасаясь к девушке, он указал ей на стул.

Ида на подгибающихся ногах подошла к столу и села.

Отнявшийся голос возвращался медленно, скрипя, как несмазанный механизм.

– Так вы мне не снитесь?

– Полагаю, что нет. Хотя мне и самому порой думается, что я сплю – скорее себе, чем окружающим пробормотал Драммонд.

– М-да, к такому жизнь меня не готовила. Подумать только – привидения! И я с ними говорю?!

– Привыкай. Тяжела участь мага. – Драммонд присел напротив и подпер подбородок рукой, смотря на девушку как на любимого ребенка, уплетающего с аппетитом пирожки.

– Ты одна такая?

– Не знаю.

– А ты можешь отправить нас за грань? – с надеждой спросил парень и повернул голову, прислушиваясь. – Не отвечай, вижу, не можешь. Огонь и вода! – с сожалением добавил молодой человек.

Ида сморщила лоб. Её жалостливая натура и любопытство пересилили инстинктивный страх перед неведомым.

– Грань, это переход для душ? Я где-то читала об этом… – не очень уверенно добавила она.

– Мы не можем уйти без помощи.

– Почему? Вы мои первые привидения, значит, большинство всё-таки уходит.

– Не в нашем случае. – Досадливо сморщился Драммонд. Его подруга поглядывала на Иду заинтересованно, но в разговор не вмешивалась – мы были магами при жизни, к тому же в результате проклятия погибли раньше времени. Наша сила осталась при нас, а проклятие перешло и на посмертие… нам нужен некромант.

– Кто?!

Драммонд возмутился.

– Эйлин, ты слышала? Это неслыханно! Как много потерял этот мир!

Эйлин ответила:

– Специалист по мертвому. У них был свой культ. Способности некромантов позволяют общаться с духами, отправлять неприкаянных за грань или, наоборот, вызвать. Ещё они могут поднимать нежить, но это очень редкая способность.

– Если бы я могла что-то сделать для вас… – Ида действительно сожалела – Боюсь, на сегодняшний день вам никто не в состоянии помочь.

Драммонд не согласился.

– Ты дала надежду. Нам уже осточертел этот замок. Весьма скучное место. У нас осталось не так много времени, но ещё несколько лет мы продержимся.

– Когда вы погибли?

Привидения смутились. Наконец Драммонд произнес:

– Целую вечность назад. Я умер, когда правил Харальд Короткая нога.

Ида вспомнила недавно заученные даты и ахнула:

– Это было почти полторы тысячи лет назад. Потом династия прервалась, и на трон взошел троюродный брат короля Тристан Ольден.

Драммонд подтвердил сказанное, горделиво кивнув:

– Мой младший брат.

– О,– Ида немного смутилась, – значит, вы в некотором роде, предок правящей династии. Если бы не ваша преждевременная кончина, вы бы стали первым королем из рода Ольден.

– Увы, этот шанс был мной упущен по независящим от меня обстоятельствам.

«Не очень-то он и огорчен», подумалось девушке. Впрочем, правящий род всегда отличался благоразумием, за редким исключением. Служение государству, Ольдены полагали своей высшей целью, возможно именно поэтому династия процветала на протяжении многих веков.

– Как же так получилось, что вам никто не помог уйти за грань?

Тихий голос Эйлин звучал глухо, как через пелену.

– Все бедствия и несчастья, произошедшие с нами, были накликаны мною. – Эйлин низко опустила голову. Иде было совершенно ясно, что призрачной девушке неприятен весь этот разговор.

– Здесь была другая крепость. Мой дом. В те времена, по Нимуэ часто пытались пройти корабли Лэнтера с целью осадить столицу. Наша крепость с успехом отбивала набеги захватчиков. В крепости был регулярный гарнизон. Маги сменялись, живя на передовой по полгода. И вот однажды настала очередь отдать долг служения и Драммонду. Он безумно понравился моей сестре. Мне казалась её влюбленность несерьезной, но она так страдала. Драммонд её не замечал. Я злилась, что сестра чахнет над своим чувством к этому снобу, и не пропускала возможности уколоть его как можно больнее при каждой встрече. Но он лишь смеялся и острил в ответ. Наши отношения перешли в дружбу. А дружба закончилась любовью.

Свадьба была назначена. Лишь один человек страдал. Моя любимая сестра. Я надеялась, что её похожее на наваждение чувство пройдёт. Она затворилась в своих покоях и покинула их лишь в день свадьбы. Мертвой. Прокляв нас на семь поколений вперед. Она была сильным магом с темным даром.

Свадьбу отложили. Никогда ещё мне не было так тяжело. Я винила себя в гибели сестры. Мгла опустилась на наши жизни. Проклятие набирало силу. Куда бы мы ни шли, нас преследовали несчастия. Погибнуть нам было суждено, под обвалом, в объятиях друг друга. Мы смотрели на закат, и башня, внезапно рухнувшая, стала нашей усыпальницей, После смерти мы не смогли уйти за грань. Проклятье привязало нас к этим древним скалам и камням. Многие некроманты пытались нам помочь, но говорили одно: проклятье ослабеет, когда пройдет семь человеческих жизней. Большинство привидений существуют от силы двести лет, мир под солнцем и луной превращает нас в тени и развеивает подобно туману, вычеркивая из мироздания. К счастью, душа к тому времени становится безумна и не помнит себя. Нас подпитывала наша магия, с которой мы оказались заперты. Но и её запасы иссякнут.

В голосе призрачной девушки звучала обреченность и печаль.

Драммонд продолжил.

– Крепость вскоре пала и была разрушена почти до основания. Мы бродили в руинах, пока другой род не возвел Черные камни. Когда подошло наше время освободиться от проклятия, маги были уничтожены. Отдав долги, мы оказались привязаны к этому миру и замку на долгие века, без надежды на упокоение. Мы сойдем с ума, прежде чем остатки магии нас покинут, а затем исчезнем навсегда.

– Мне жаль.

Драммонд усмехнулся.

– Если есть хоть один маг на земле Севера, то мир не безнадежен. Больше не безнадежен.

– Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы помочь вам. Но я не знаю как.

– Мы благодарим тебя за надежду. Ты получишь от нас дар.

Эйлин обошла девушку по кругу.

– Не в наших силах облегчить твою судьбу, но возможно усилить и огранить твои способности. Мы станем учить тебя всему, что знаем сами.

Ида пролепетала слова благодарности, огорошенная предложением.

– Я не смела и мечтать о такой чести. Моя благодарность безгранична! – Девушка почтительно склонилась перед магами древности.

– Это меньшее что мы можем сделать для тебя и для себя. Думается нам, ты не найдешь себе живого учителя в Нордланде, придется довольствоваться мертвыми – нехватка мастеров, бедствие современного мира! – Эйлин рассмеялась. ̶ Надеюсь, ты не забудешь нас, когда магия вернется.

Девушка попрощалась с необычными знакомыми. Выйдя в коридор, она похлопала себя по щекам, ущипнула за кожу. Коридор остался на месте.

Если судьба подкинет ещё пару подобных неожиданностей, бережно припасенных в кармане, Ида, пожалуй, закончит жизнь в смирительном доме. Там она сможет общаться с привидениями и её никто за это не упрекнёт. Побьют палками, запрут в палате или пустят кровь. Возможно, привяжут к стулу. Множество страшных слухов ходило о методах лечения душевных болезней. Ни один из них Иде не нравился. Хотя бы потому, что выздоровевших пациентов никто не видел. Мысленно пообещав подумать обо всех событиях завтра, Ида без сожаления проводила тяжелый день.

***

– А это Фредерик Свирепый, прославился в битве при Уддестаде в 5968 году. Подчистую уничтожил армию противника. Вудэр долго не мог оправиться от военных потерь, понесенных впоходе на Нордланд. Свирепым его прозвали за то, что узнав об измене красавицы жены, в ярости разбил дубовый стол голыми руками, а затем и череп несчастного любовника. Жену же его судили за измену и отправили в цитадель Греухаус, доживать свои дни в печали и молитвах, – Лэрт Блэкстоун усмехнулся – в те времена это было обычное наказание для родовитых изменниц. Простых горожанок наказывали плетьми.

С картины на девушку смотрел суровый мужчина с густой черной бородой и пронзительно синими глазами. Руки сжимали меч. Художник расстарался, рисуя огромные кулачищи. Крошащие дуб руки, прославившие воина, должны быть запечатлены в веках. Возможно, стол был трухлявым и вовсе не дубовым, а сосновым. Но какое это имеет значение, если народ запомнил эту историю в том виде, в котором хотел видеть.

– Руд Зимнее уныние. Маг воды и огня. Создал поющие фонтаны Эренхельма, замкнув в вечный круговорот воды из Нимуэ и сохранив в воде песни лесного народа. Огульно обвинен в страшной засухе и неурожае. Якобы, он нарушил равновесие сил, взяв воду для городских водоемов. Был поруган судом и толпой, посажен в яму. Через год его оправдали. Выяснилось, что причиной страшной засухи стало в обмеление Нимуэ из-за горного обвала, отчего река частично поменяла русло. Обвал удалось расчистить силами пятидесяти магов. Руд после освобождения заперся в замке, лишь изредка покидая его. Прозвище Зимнее уныние получил на ярмарке зимнего солнца. Руду нужно было пройти через площадь, а какой-то незадачливый мужик, изрядно употребивший горячего вина пополам с морухой заступил ему дорогу, с намерением подраться. На праздничной неделе бои – традиция, но добровольные и в клети. Видимо Руд сильно спешил. Получив неожиданный удар в челюсть, призыв мужика помериться силой, не оценил, и за штаны подвесил драчуна на ледяной шест, собственноручно им выращенный аж до крыши. А заодно заморозил все горячительные напитки в округе. Вот и прошли праздники уныло, а Руд обзавелся прозвищем.

Ида рассмеялась:

– Эдак, совершишь много подвигов, а запомнят по мерзлому пиву и порванным порткам.

– Совершенно верно. В конечном итоге, в памяти народа известные люди часто остаются в байках и шутках.

Ознакомительная прогулка по замку продолжалась уже четыре часа. Пятки начинали побаливать, ноги и спина умолять о стуле, а лучше о кровати. Но интерес затмевал некоторые неудобства. За это время обошли комнаты, семейные реликвии, кухню и даже сырые подвалы, с их страшным прошлым и семейным склепом. Особенно Иде понравилась башня в которой располагалась библиотека. На втором уровне стояла пыльная мебель, забытая в незапамятные времена. Ход со второго этажа вел на крышу. Башня была накрыта остроконечной черепичной кровлей. Множество бойниц, достаточно широких, позволяли разглядывать море и горы во всей красоте. Настроение от созерцания просторов не портил даже птичий помет, в изобилии скопившийся за долгие годы. Только вот запах совсем не похож на соленый бриз.

После обеда девушка в одиночестве отправилась гулять. В крепости не было сада, только небольшие газоны, расположенные на разных уровнях и несколько одиночных деревьев.

Намаявшись за день, девушка уснула неожиданно для себя. Разбудило её чье-то навязчивое бормотание. Открыв один глаз, Ида заметила за столом уже знакомую парочку усопших магов. Сон как рукой сняло. Какое-то время, Ида лежа на подушке наблюдала, как Эйлин наливает чай из фарфорового чайника, а Драммонд с видом вселенского наслаждения на лице делает вид, что пьет из изящной чашки.

– Так они и поступают каждый день. Это теперь модно. – Эйлин говорила увлеченно – Они называют это временем дневного чая. У них есть и вечерний чай. А утром они пьют какую-то отвратную жижу, непотребного коричневого цвета. И обязательно едят варенье и пирожные. Дамы даже шьют специально платья для этой церемонии.

Драммонд иронично произнес:

– Как много внимания травяному отвару. Сдается мне, чай лишь повод лишний раз съесть лакомый кусочек. А чтобы прегрешения не выпирали из платьев, используют корсет.

Эйлин повернулась к лежащей в постели девушке.

– Раз уж ты всё равно не спишь, может расскажешь, зачем утром пьют кофе?

Ида прочистила охрипшее за время сна горло:

– Этот напиток прогоняет сон, к тому же у него приятный запах и вкус. Но мне он не сильно нравится. Горький. С молоком и сахаром он вкуснее, конечно, но я больше чай люблю.

– Ах, – мечтательно вздохнула Эйлин – ты такая счастливая, нам недоступен ни вкус, ни запах.

Ида спросила, с какой целью призрачные гости явились столь поздно в её девичьи покои. За окном была непроглядная тьма.

Драммонд с ленцой в голосе пояснил:

– Интересно стало, как живут нынче девицы. Тут они, знаешь ли, не частые гости. А мы очень любознательны. К тому же мы тебя ждали, а ты не пришла.

– Простите.– Ида поняла, что совершенно бессовестным образом забыла о привидениях – Лэрт Блэкстоун весь день показывал мне крепость.

– Могла бы нас попросить. Даю зуб, если я чего-то не знаю.

– Легко давать зубы, если у тебя их нет! – не удержалась Ида. И тут же замолкла, испуганная своей дерзостью. А вдруг привидения шуток над собой не понимают?

Драммонд расхохотался.

– Так в этом и смысл! Обещай хоть ногу, хоть руку. Все равно взять нечего.

– Не хотела бы я быть вашим кредитором.

Потусторонняя парочка оживилась, услышав незнакомое слово.

Ида, как смогла, объяснила мудреную заумность. Она недавно сама услышала новое слово и воспользовалась им, как только представился повод. Чем больше непонятных слов в разговоре, тем внимательнее прислушиваются к собеседнику.

– Может, вы завтра ко мне зайдете? А я высплюсь. – Ида с тоской посмотрела на темень за окном.

– Конечно. – Эйлин встала и отряхнула воображаемые крошки с призрачного подола платья. – Приходи завтра в библиотеку. Мы будем ждать тебя.

С этими словами привидения просочились в стену. Затем из стены появилась рука и попыталась украсть чайник. Но из этого ничего не вышло.

Чайник, ударившись об стену, разбился, а на месте осколков появился его прозрачный силуэт. Рука деловито подхватила почившую посудину и бесследно исчезла.

«В следующий раз они побьют чашки и блюдца, затем им понадобятся мои платья и ещё невесть что. А затем графиня выгонит меня из замка, как злостного вредителя».

Глава 11

Ида долго раздумывала за завтраком, чем бы ей заняться. Еду для девушки приносили в комнату. Нельзя сказать, что уединение огорчало. С той злополучной трапезы в первый день, в обществе лэрты Адалинды, общаться им больше не приходилось. Сталкиваясь с девушкой в коридорах крепости, графиня демонстративно проходила мимо, чураясь общения с внучкой как общественного отхожего места.

Плотно позавтракав яичницей, девушка решила прогуляться во дворе крепости, подумать о своем до встречи с привидениями в библиотеке.

Солнце ласково пригревало, но с моря уже наносило тучи. Было приятно вдыхать морской воздух с привкусом соли. Жаль, разгуляться в крепости не получится. В те далекие времена, когда сооружение возводили из соображений обороны никто и не помышлял о саде. Между маленьких домиков и хозяйственных построек были проложены мощеные дороги шириной в одну телегу. Ида села на газон под кряжистым деревом. Прислонилась к теплой коре, закрыла глаза. Думалось, что дерево могло бы обнять её ветвями. Живой свидетель всего, что происходило в Блэкстоуне, хранил боль и радость многих поколений, давно канувших в небытие. Деревья Ингв росли бесконечно долго и могли исцелять. Именно из-за чудесных свойств почти уничтожены невеждами и хитроумными дельцами с целью производства настоек и амулетов. Легенды гласили, что сила дерева, отданная добровольно исцеляла даже смертельно больных. Но последнюю тысячу лет деревья были всего лишь деревьями. Рука скользила по коричневой коре. Дерево откликнулось, завибрировало под пальцами.

Лэри отвлек от дерева безнадежный плач. У черного хода на кухню на маленькой скамейке сидела зареванная служанка, чуть старше Иды. Девушка была работницей кухни. Рыжеватые волосы выбились из под чепца, ресницы набрякли.

Ида присела на колени перед безутешной девушкой, подоткнув подол, попыталась заглянуть ей в глаза.

– Что с тобой случилось? Почему ты плачешь?

Девушка подняла голову, в синих глазах на мгновение отразилось удивление, а затем девушка начала всхлипывать еще громче, вытирая лицо замызганным передником.

– Ах, лэри Хольмсварт, мне так горько…

– Как тебя зовут?

– Маргарет.

– Расскажи мне, пожалуйста, в чем твоя беда?

– Мне так стыдно…

Девушка запнулась на мгновение, собралась с духом, и плотину прорвало:

– Я…я родила ребенка. Вне брака.

Девушка несмело взглянула на лэри, думая увидеть в её лице осуждение. Но его не было. Ида смотрела сочувственно. Ей всегда жаль было тех несчастных девушек, на которых обрушивалось всё осуждение и презрение общества. К ним были слишком жестоки, клеймили позором. Обездоленные были вынуждены жить изгоями. Иногда от них отворачивалась и семья, вынуждая искать приюта в богадельнях вместе с новорожденными детьми. Жизнь незаконнорожденных так же была далека от счастливой. Их дразнили, били, всячески подчеркивали постыдное происхождение. При этом мужчины не несли никакой ответственности, создавали семьи и жили счастливо.

– Мы любили друг друга, хотели пожениться. Гуляли. Йозеф был таким милым. Мы познакомились на танцах, в деревне. Никто не знал о нас. Он из семьи кузнеца. У нас всё было позапрошлым летом…

Ида плохо осведомленная об этой стороне жизни, почувствовала, что кончики ушей пламенеют.

– В следующий месяц кровь не пришла. Потом стало тошнить. Я поняла, что отяжелела. Сказала Йозефу. Он был не рад, отправлял меня к бабке, изгнать плод. Я не пошла.

Маргарет перестала плакать, во взгляде её появилось упрямство.

– Он женился через месяц, я думала, что его заставил отец. Как я была глупа! Осенью я видела его на службе в церкви, он с таким обожанием смотрел на свою жену, дочь лавочника. Если родители и настояли на женитьбе, он не сильно сопротивлялся.

Мой живот уже начал округляться. Пришлось рассказать матери. Родители так кричали на меня, но посовещавшись, решили спрятать до родов, а в деревне сказать, что уехала к тетке. Так я и просидела до родов в доме. Родила в срок. Мне помогала лишь мать, нельзя было звать повитуху…

Она спохватилась.

– Не понимаю, почему я вам это рассказала, Вы же не выдадите меня, лэри?

– Конечно, нет. Можешь быть уверена, я буду молчать. – Ида тронула девушку за руку.

– Я так люблю его, моего маленького Магнуса. А сейчас он заболел корью. Я так боюсь за него, но не могу быть с ним. Мне нужно работать. Я единственный добытчик в семье. Мне больше не найти работы, где бы хорошо платили. Отец пострадал на стройке, сломал обе ноги. Ему почти ничего не заплатили за работу. А у матери семь детей и мой Магнус восьмой.

– Где живут твои родители?

– В деревне, в долине.

Ида встала и отряхнула подол.

– Не плачь, я помогу тебе.

Лицо Маргарет просветлело.

– Спасибо вам, лэри! За то, что выслушали меня.

– Чепуха! Мы вылечим Магнуса.

Девушки распрощались. Маргарет согласилась проводить Иду в деревню вечером, после ужина, когда повар отпустит служанку отдыхать.

У Иды в голове возникла идея. Пара привидений находилась в библиотеке. Драммонд развалился на софе, заложив руки за голову. Эйлин сидела за столом, листая книгу призрачными пальцами.

– Мне нужна ваша помощь! – с порога заявила Ида. – Мне необходимо взять силу Ингва для лечения.

– Ну и запросы у тебя! – удивилась Эйлин. – По-твоему можно исцелить человека и не выдать себя?

– Маленький ребенок умирает!

Драммонд усмехнулся.

– В мире каждый день умирают дети. Всех не спасти. Впрочем, в тебе нужно поощрять хорошие порывы, особенно если они связаны с магической практикой. Рассказывай всё.

Когда девушка выговорилась, привидения долго совещались, негромко бормоча. Затем Эйлин куда-то исчезла и появилась с полуистлевшей книгой.

– Что-то было здесь о Ингвах и амулетах.– Голос звучал не очень уверенно. – Лет пятьсот назад я даже читала о целительстве.

Стряхнув пыль и паутину, призрачная девушка начала аккуратно перебирать страницы:

– Припрятала от фанатиков несколько книжек, а то и эти бы сожгли.

Следующие полчаса прошли в поиске сведений. К слову, весьма скудных.

Эйлин иронично заметила, что они теперь знают многое о местах произрастания Ингвов. Абсолютно бесполезная информация.

Драммонд зачитал выдержку из древнего фолианта:

– «Древо Ингв осеняет своей благодатью не каждого. Для обретения благословения следует принести древу дар или обет и почтительно попросить для болящего исцеления».– Драммонд хмыкнул. – Хотелось бы больше деталей.

– И что же? Про амулеты ни слова. Предложение договориться с деревом полюбовно и всё? Я думала, будет заклинание или ритуал…

Ида чувствовала себя обманутой.

Драммонд вздохнул:

– Тебе нужно понять; магия закладывалась в те седые времена, когда очень большую роль играло простое общение. Словом можно убить, можно вылечить, вселить надежду, отобрать. Прежде чем применять сложные формулы и ритуалы, иногда достаточно говорить. Плодотворный разговор и сейчас лучший инструмент. Древняя мудрость отражена во множестве сказок и легенд, где герой получает желаемое от сверхъестественных существ, либо заговаривает злодея.

Повисло молчание.

– Так я пошла? – прервала тишину Ида. – Попробую поговорить. Надеюсь, во дворе никого не будет, иначе от репутации помешанной чудачки мне уже не избавиться.

– Ступай. Не ответит, возвращайся, будем думать дальше.

***

Ида обняла древнее дерево, как родную мать. Ингв ответил, едва заметно дрожа под пальцами и шурша раскидистой кроной. Неплохое начало.

Девушка неловко начала разговор:

– Не знаю, как к тебе обратиться. Спасибо, что слушаешь меня. Есть один мальчик, совсем малыш. Он болен, его мама очень за него боится. Его имя ̶ Магнус. Он из тех, кого этот мир отвергает. Твой древний род, ныне почти угасший, умеет дарить исцеление. Умоляю, помоги, если сумеешь, этому ребенку.

Девушка сняла с пальца серебряное кольцо, положила к мощным корням, и почтительно поклонилась.

– Прими мой скромный дар.

Прислонилась головой к теплому стволу.

– Я обещаю тебе посадить много Ингвов, заботиться о них, как о своих детях. Твой род не умрет.

Ветер завывал от возмущения, разбиваясь о каменную кладку крепости. Тучи наползали на небосвод, скрадывая тени.

К ногам девушки медленно опустились две небольшие ветки.

Лэри удивленно рассмотрела теплое коричневое дерево с большими резными листьями.

– Спасибо.

В библиотеке вновь собралось маленькое совещание.

Нависнув над столом, привидения рассматривали подаренные Ингвом ветки, но прикасаться опасались, кто знает как энергия жизни и смерти подействуют друг на друга?

– Надо попробовать. – Подытожила недолгие прения Эйлин. – Похоже, твой вопрос решен положительно. Наведайся в гости к семье и спрячь палочки, как можно ближе к ребенку. Хуже не будет.

Так уж вышло, что Ида в этот день все-таки получила магический урок.

Сложнее далось обоснование необходимости отлучиться из замка, учитывая недавнее похищение.

Лэрт Блэкстоун, оторвавшийся от бумаг, смотрел на Иду с изрядной долей сомнения.

– Неужели в этом такая острая нужда? Я могу послать слугу с провизией.

Ида замялась. Сложно было объяснить. Ведь лэрт не знал о привидениях, а тем более об общении с Ингвом.

– Я думаю, что смогу облегчить состояние мальчика… я буду осторожна.

Лэрт Блэкстоун махнул рукой.

– Хорошо. Скажи фэрту Линду, чтобы выдал тебе продукты, я пошлю с тобой Эйнара, все равно бездельничает. Я бы и сам с удовольствием прогулялся – засиделся. Но боюсь смутить своим появлением хозяев. Иногда очень полезно узнать, чем живут арендаторы, но не сегодня. Как ты намереваешься лечить ребенка? Я категорически запрещаю тебе пользоваться твоими способностями!

– Мне удалось уговорить Ингв помочь, он пожертвовал мне две ветки.

Лицо лэрта Блэкстоуна вытянулось от удивления.

– Значит всё, что писалось в легендах правда. Удивительно, что дерево тебе ответило.

– Я скажу семье про Ингв, но умолчу, как получила ветки. Пусть думают, что отломила.

Лэрт Блэкстоун хохотнул.

– Пусть держат язык за зубами, иначе нам всё дерево обломают.

Через два часа Ида спустилась на кухню и попросила выдать ей большую корзину с провизией. Добродушный фэрт Линд, усатый, невысокий и пухленький, сложил в корзину еду, которой хватило бы большой семье на пару недель: сыр, сметану, молоко, свиной окорок, овощи.

Экономка, извещенная лэртом Блэкстоуном о выделении продуктов, для приличия поворчала, но выдала муку и крупы, а также бочонок отменной соленой говядины в рассоле. Сердобольный повар, знавший, кому предназначен гостинец, положил брусничный пирог и вчерашних булочек. Ида вслух с нескрываемым ужасом усомнилась, что всё собранное можно унести, но экономка фыркнула и напомнила, что таскать будет Эйнар, и то лишь до телеги, а после в дом. Маргарет, спешно домывая посуду, время от времени шмыгала носом, но выглядела гораздо бодрее, чем утром.

В назначенное время на кухне появился заспанный, всклоченный Эйнар со следом от подушки на щеке. Он молча взял корзину, мешки и понес к конюшне. Парню пришлось ходить два раза. По небритому лицу блондина сложно было сказать, болят ли у него зубы и или он просто не доволен своим пробуждением. В любом случае, тоскливое выражение лица мало походило на трудовой энтузиазм.

Эйнар не служил в замке, а работал в компании «Блэкстоун». Ида слышала о нем ещё в Вестдалене от моряков со шхуны, в день королевского приема на Жемчужном острове. Говорили, что Эйнар ̶ самый молодой капитан в компании, прошел мимо рифов Гренна, даже не оцарапав обивку. Моряки избегали неспокойного участка моря. Старое корабельное кладбище стало последним пристанищем многих кораблей. Эйнар получил премию в двести золотых и штраф на ту же сумму, чтобы неповадно было рисковать имуществом компании и жизнями моряков без нужды. Парень лишь пожал плечами и ушел обратно в трюм любимой «Беаты».

Он прибыл в Блэкстоун накануне. В устье Нимуэ имелся небольшой порт и именно туда причалил груженый корабль. Часть моряков засела в деревенском трактире, радуясь неожиданной возможности развлечься, а Эйнар отправился в поместье.

Телега ехала по каменистой дороге вдоль моря. Пришлось обогнуть скалы по узкой полоске берега; иного пути попасть в деревню, со всех сторон скрытой от мира горами, не существовало. Иде подумалось, что в сильный шторм из деревни выбраться непросто. Волны, должно быть, обрушиваются на дорогу со всей яростью стихии.

Эйнар правил лошадьми молча. Девушки сидели в телеге, болтая о всяких пустяках и любуясь морем. Иногда до них долетали брызги, бьющихся о скалы волн. Синее платье Иды, покрылось мокрыми крапинками, волосы потяжелели и начали завиваться.

После подъема на невысокий холм, частично защищающий деревню от зимних ветров с моря, открылся вид на деревенские домики, сгрудившиеся вокруг деревянной церквушки, подобно недельным цыплятам вокруг квочки. На склонах были распаханы небольшие участки земли, непосильным трудом отвоеванные у природы. Вдалеке виднелись луга с копнами неубранного сена. Завершался второй сенокос, последний в этом году.

Домики были неказистые, но аккуратные. Маргарет пересела к Эйнару на облучок и показывала дорогу. Девушка немного стеснялась Эйнара, но парень обращался к ней доброжелательно и она постепенно расслабилась.

Семья Маргарет жила на краю деревни, в небольшом доме из потемневшего кругляка. Домик был хоть и старым, но выглядел крепким. Иде понравились резные элементы, приколоченные по краю крыши и на перилах маленького крыльца. Окна были небольшими, с мутными слюдяными стеклышками.

Маргарет зашла в дом первая, а затем позвала гостью.

Девушка переступила порог и оказалась в большой комнате, перегороженной печью. На встречу вышла хозяйка, торопливо вытирающая руки о передник.

Женщина была явно сбита с толку нежданным визитом. Низко поклонилась и поприветствовала лэри. Мужчина, лежащий на лавке у печи, попытался подняться, желая поприветствовать девушку, но Ида попросила его не вставать.

– Я услышала, что у вас болеет муж. Мы привезли продукты и кое-что для Магнуса.

Из другой комнаты выглядывали любопытные дети, чумазые и разновозрастные. Шептались, указывая пальцем на Иду, и что-то бурно обсуждали.

– Да, в этом году у нас одна напасть за другой; муж упал на стройке, дети бесконечно болеют.

Иду усадили за стол. Девушка пыталась отказаться от еды, но увидев, с какой гордостью и надеждой хозяйка снует у печи, доставая кашу из печи и хлеб с полки, согласилась отведать угощение.

Лэри съела ячменную кашу, сваренную на воде и заправленную козьим молоком. В этом доме молоко только для детей, взрослые довольствовались постной кашей, заедая хлебом.

Ида сердечно поблагодарила хозяйку, присевшую на край лавки, за проявленное радушие. Женщина засветилась, как солнышко; для неё было очень важным оказать гостеприимство гостье.

После нехитрой трапезы, Ида попросила показать маленького Магнуса. Кроватка находилась в маленьком закутке. Ребенок спал беспокойно. Его мучил сильный жар и сыпь по всему телу. Малыш надул губы во сне, будто сильно обижен и собирался вот-вот заплакать. Такой маленький и беззащитный, хотелось обнять его и спрятать от всех невзгод.

Дети сновали рядом, пока хозяйка не шикнула на них, выгнав в другую комнату.

– У меня есть две ветки Ингва. В древности дерево Ингв исцеляло страждущих. Ида развернула ткань и бережно достала веточки. Одобрительно окинула их взглядом.

Хозяйка дома смотрела на веточки с удивлением и надеждой.

– Одну ветку положите Магнусу в постель, а вторую…положите мужу. Может и ему она поможет.

Эйнар занес продукты. Измученная заботами женщина долго благодарила и плакала от облегчения. Ей больше не нужно было думать, чем кормить детей.

Маргарет долго сидела у постели Магнуса. Только когда Ида вышла во двор, девушка смогла покинуть сына. Она с такой тоской смотрела на удаляющийся дом, что у Иды защемило сердце.

Эйнар хмуро поглядывал на утирающую слезы девушку. Он никак не мог взять в толк, что происходит. Еду привезли, без помощи не оставили, так зачем грустить? Когда Эйнар чего-то не понимал, то начинал сердиться и пытаться разобраться. Парень не оставлял попыток разговорить девушку, но та не спешила раскрывать свои тайны, сославшись на внезапно нахлынувшую тоску. Эйнара ответ явно не устроил, но расспросы он прекратил.

Уже во дворе замка, парень пригласил служанку в трактир, но девушка резко ответила, что сходила уже и на танцы и в харчевню: сыта по горло. Маргарет быстро соскочила с телеги и убежала, оставив Эйнара, любимца женщин и героя, с отвисшей челюстью. Ида усмехнулась. Нет ничего более побуждающего к действию, чем попранное мужское самолюбие. Лэри была уверенна, что Эйнар теперь сделает всё, чтобы узнать о девушке, как можно больше. Он не подозревал, что наткнулся на девушку, до сих пор зализывающую раны, подобно побитой собаке. Маловероятно, что Маргарет, наученная горьким опытом, согласится на короткую интрижку, а большего Эйнар ей давать не собирался.

В крепости Ида, не дожидаясь пока согреют воду для купания, сама взяла ведро холодной воды и унесла наверх, чем повергла горничных в ужас. Она слишком устала, чтобы ждать. Подогрев воду магией, она с удовольствием вымылась и переоделась в чистую ночную сорочку. Ужинать не хотелось, в желудке комом лежала ячменная каша.

В комнате было зябко, спасло пуховое одеяло. Девушка уснула, едва коснувшись головой холодной подушки.

Глава 12

– Главное качество мага, это контроль над эмоциями. – Эйлин второй час объясняла основы магии. Как и в любом изучении новой дисциплины, сначала шла теория. – Эмоции должны быть собраны в тугой комок и выпускать ты их должна тоненькой ниточкой, вместе с силой.

Голос был спокойным, размеренным. На полу тлела штора, залитая водой. Воды было много. Ровное, рукотворное озеро плескалось по щиколотку, медленно просачиваясь в подвал. Ида со спокойствием висельника, гадала, что ей будет за порчу имущества и как сделать, чтобы ничего не было.

– Не переживай, – Драммонд пожал призрачными плечами. – Я знаю, где лежит ещё комплект таких же штор. Стащу, всё равно их ещё лет пять не хватятся.

Ида оптимизма древнего мага не разделяла.

– Если шторы здесь не меняли несколько лет, значит, обязательно скоро захотят это сделать. Мне не очень-то везет.

– Пропажу спишут на горничных, а они меняются здесь так часто, что концов не найти.

Спрятав подгоревшие улики и вытерев насухо пол, Ида продолжила свою практику по обузданию силы. Сидя на софе с завязанными глазами, она пыталась почувствовать силу, не отвлекаясь на внешние раздражители. В области живота начало покалывать. Огонь – гнев, нежность, любовь. Вода – разум, ясное мышление, забота. И вариации, сочетания эмоций, что бы изменить агрегатное состояние воды: заставить замерзнуть, вскипятить, развеять паром. Тот же принцип и с огнём.

До сегодняшнего дня, она всегда с опаской применяла силу, и лишь находясь в полном одиночестве. Никогда нельзя знать, какого результата добьешься. Еще при жизни матери, она несколько раз нагревала железную кружку с водой так, что на деревянном столе оставались черные подпалины. После нескольких случаев порчи домашней утвари, мать строго настрого запретила применять колдовство. И говорить о нем, даже при Свене. Позднее, живя у священника, Ида ни разу не колдовала дома, боясь разоблачения. Лишь иногда она позволяла себе расслабиться в лесной глуши в полном одиночестве, устраивая переполох среди лесных обитателей, очередной самовоспламенившийся высохшей сосенкой. Тернист путь к мастерству. Приходилось порой ходить, стыдливо пряча красные руки с волдырями под намотанной наспех тканью.

После десяти минут мучений на столе загорелись три заготовленные свечи. Ида с триумфом открыла глаза.

– Неплохо. – Сдержанно похвалил Драммонд – Способности у тебя средние, не обижайся. Но ты старательная, а это уже кое-что да значит. А теперь затуши эти свечи с помощью воды из ведра.

Девушка, смущенная неоднозначным комплиментом, попыталась сосредоточиться. Через полчаса упорных мучений послышался плеск, говорящий об удачном выполнении поставленной задачи и новой уборке. Ида с опаской открыла один глаз. Свечи затухли, вода тонкой струйкой сбегала с дубовой столешницы. В ведре воды осталось лишь половина.

Эйлин решила прервать занятия:

– На сегодня достаточно. Ты устала. Но результатами мы довольны. На досуге почитаешь вот эти главы из книги.

Ида посмотрела в старинную книжку небольшого объема – «Этические принципы использования источников и магии в повседневной жизни. Пособие для студентов второго курса. Углубленный курс изучения стихий».

Замечательно. Будет, чем заняться перед сном.

***

Небольшая прогулка после занятий, неплохо прочищала разум. Было туманно и пасмурно. Волосы завивались от влаги. Ида забралась на крепостную стену; молочный туман затопил всё, соединив воедино, горы, море и небо. Замок будто бы парил в воздухе, навевая мысли о древних легендах…

Лэрт Блэкстоун что-то обсуждал с Эйнаром, который вместе с командой должен был отплыть на следующее утро в Эренхельм. Стоя за воротами крепости, они живо жестикулировали, иногда указывая на море и реку.

Как девушка и предполагала, Эйнар утром выловил Маргарет во дворе, пока та заносила на кухню только привезенные из деревни корзины со свежей зеленью и овощами. Беспрестанно что-то говоря, он попытался ей помочь с корзиной, но девушка упрямо вцепилась в плетенку, как в самоцветный камень, ни за что, не соглашаясь разжать руки. Эйнар подхватил другие корзины. Ида не догадывалась, о чем разговор, девушка не поднимала глаз и отвечала сердито. Эйнар не сдавался. В конце концов, Маргарет бросила корзину на камни и подойдя к парню вплотную, раскрасневшись начала ему что-то высказывать. Эйнар ушел если не расстроенный, то изрядно озадаченный. Ида сидя под Ингвом с книгой, проводила его взглядом. Он, заметив лэри, поклонился и прошел мимо.

К вечеру Ида засела в своей комнате. Нарезанные фрукты, оставшиеся с обеда, манили к себе, и девушка сдалась, незаметно опустошив тарелку. Так она и просидела до самого ужина, пока смущенная служанка не пригласила девушку в оранжерею. До сегодняшнего вечера, девушка не подозревала, что в крепости та существует. Если дядя не сказал о ней, значит, на то были объективные причины. Ида выбрала для встречи платье цвета слоновой кости. Ткань была матовой, покрой сдержанный, подчеркивающий хороший вкус и скромность. Горничная помогла одеться, застегнула крючки.

Служанка провела девушку в южную часть замка, куда Ида еще ни разу не ходила, поскольку именно здесь чаще всего можно было встретить лэрту Адалинду.

Знатная бабушка сидела за круглым, накрытым белоснежной скатертью столом на плетеном стуле. Второй стул был отодвинут и видимо предназначался Иде. Женщина была по своему обыкновению в темном платье. Но в её образе наметился прогресс, поскольку платье было темно-синее, прикрытое черной шалью из тюля. Графиня указала жестом на стул и девушка осторожно села. Огляделась вокруг. Оранжерея была не сильно большой. Стеклянный купол завораживал. Здесь было много экзотических цветов и деревьев в кадках. На мраморных тумбах были расставлены аккуратные цветы в горшках. Ида окинула их взглядом, задержавшись глазами на пышно цветущей лиловой фиалке, против своей воли восхищенно воскликнула:

– Какой прекрасный экземпляр фиалки! Никогда не видела, чтобы фиалка цвела так пышно!

Щеки лэрты Адалинды слегка порозовели.

– Я недавно её подкармливала. За фиалками нужен трепетный уход. Держать во влажном помещении и при рассеянном свете. А ещё не допускать сквозняков!

Если почтенная лэрта и хотела о чем то поговорить, то напрочь забыла об этом. Совершенно случайно, Ида отыскала тонкую нить,ведущую к сердцу графини. Лэрта Адалинда Блэкстоун бредила своей оранжереей. После ужина лэрта лично показала Иде каждое растение. Интерес девушки был неподдельный. Чуть позже принесли яблочный пирог и горячий чай с мелиссой. Лэрта Адалинда видимо вспомнила, зачем пригласила девушку, поскольку лицо её приобрело суровость, губы печально опустились, огонёк в глазах исчез.

– Мне пришлось много думать в последние дни. Я была так зла на твою мать, что забыла, как сильно её любила.

Она отставила чашку и устремила невидящий взгляд к гребню скалы, возвышающемуся за крепостной стеной.

– Я была так слепа в своей ярости, что не проводила свою дочь в последний путь, не забрала вас. Я должна была сорваться в путь, как только получила то письмо.

Она скомкала платок в руках. Ида понимала, насколько лэрте Адалинде тяжело далось признание. Гордые люди редко способны признать свои ошибки.

– Ингела не должна была так со мной поступать, я любила её больше всех, она была моим смыслом долгое время.

Лэрта взяла себя в руки.

– Я бы хотела вас видеть здесь, в фамильном доме. – Графиня Блэкстоун пошла на невиданную доселе уступку, наступив на горло своим убеждениям. – Пожалуй, мне придется полюбить внуков Хольмсварт, раз уж Андре мне не подарит Блэкстоунов.

Графиня тяжело вздохнула. Ида подумала, не без доли иронии, что разговор похож на торг овощами: лэрта хотела разжиться репкой, но на всем базаре продают лишь брюкву. Ну что ж, лучше так, чем открытое противостояние.

Они ещё поговорили о деревне, о новостях Вестдалена и будущей службе Иды при дворе. Щепетильные обстоятельства получения должности Ида, разумеется, не раскрыла.

«Надо же, говорим как бабушка и внучка. Интересно, как бы лэрта отреагировала, если бы я назвала её бабулей? Наверное, меня бы сочли самой невоспитанной девицей Нордланда. Знатных пращуров редко называют столь фамильярно».

Расстались они не друзьями, но уже и не врагами.

Шагая по коридорам замка, Ида дивилась резкой перемене в поведении именитой родственницы, но перемена была скорее приятной, и день завершился в благодушном настроении.

***

Август подходил к концу. Со дня на день планировался отъезд в Эренхельм. Лэрт Блэкстоун собирался отбыть обратно в Вестдален, там его уже заждались дела и Свен, которого нужно было подготовить к учебе. Занятия в Эренхельмской научной школе начинались в середине сентября и заканчивались в конце апреля. Время каникул было выбрано неслучайно: мальчишки из простых семей имели возможность помогать своим семьям с посевной и уборочной работой на полях. Школа была всесословной. Любой мальчик десяти лет мог поступить в заведение, всего лишь сдав вступительный экзамен, получить блестящее разностороннее образование. Студенту выплачивалась стипендия, расходы на содержание и оплату обучения компенсировались за счет личных средств короля. Когда отец нынешнего короля предложил новую систему образования, в которой все ученики оказывались равны, многие были возмущены. Но король непреклонно довел свою идею до конца. Десятки лет действия новой реформы показали, что школы начали выпускать отличных специалистов, активно продвигающих науку Нордланда вперед. В молодых аристократах, выросших бок о бок с простыми мальчишками и делившими один хлеб и кров, стало меньше сословного снобизма и больше понимания устройства мира. У вчерашних мальчишек, не имеющих и гроша за душой, складывалась блестящая карьера. Они открывали своё дело, взяв ссуды у государства, или служили стране на разных уровнях власти. А самое главное, у них получилось вывести свои семьи из бедности. Многие из них, помня о бедняцком детстве, активно помогали семьям низкого достатка. Дальновидные планы короля принесли свои результаты, подняв экономику государства. Уже несколько лет велись разговоры о всеобщем образовании, но пока это были лишь дискуссии, не более.

Ида должна была отплыть в столицу вместе с «Беатой». Эйнар, успевший сделать рейс от Вестдалена до Эренхельма и обратно, вновь возвращался в Эренхельм с новой партией груза. Планировалось, что команда возьмет девушку на борт, а затем Эйнар проводит девушку до дворца, не распространяясь о её личности.

Жаль, что придется прервать магическую практику в обществе магов – привидений. Лучших учителей ей не найти. Но Ида надеялась, что ей еще представится возможность с ними увидеться.

Накануне отъезда Маргарет подошла к Иде, любующейся с крепостной стены на море, и передала целую корзину сушеной малины от матери в благодарность за лечение Магнуса. После визита лэри, мальчик быстро пошел на поправку, а у многострадального отца семейства стали сходить на нет боли в ногах и наконец-то прекратили гноиться глубокие царапины, полученные при падении на стройке.

Немного краснея, Маргарет поведала, что приехавший накануне Эйнар подарил ей серебряный браслет. Ида не без удовольствия оглядела изящное украшение на загрубевшей от работы загоревшей руке девушки.

– Он ничего от меня не требует. Но он общается со мной, хоть я и сказала, что Магнус мой сын…

Ида улыбнулась.

– Конечно, ведь ты такая замечательная девушка, Маргарет. Но не соглашайся ни на что, пока он не позовет тебя замуж! – строго добавила она, невольно подражая голосу мамы Греты.

Маргарет махнула рукой.

– Ой, насмешили лэри Хольмсварт. Я и замуж за Эйнара! Не может такого быть, не со мной…

Ида лишь неопределенно хмыкнула. Разные вещи случаются под этим небом.

Король Ирлинг тоже женился на простой прачке и прожил всю жизнь с ней счастливо, родив двенадцать детей, а ведь он король!

Стальное закатное море мерно ударялось об древние камни, рокоча и недовольно отступая. Море жило и видело разные чудеса под этим небосводом. Море смеялось, когда существа, живущие лишь миг, пытались убедить себя что есть что-то невозможное. Жаль, что странные существа не могли различить едва различимый шепот вечной стихии.

Глава 13

Древний город располагался по обеим сторонам реки. Два берега были подобно друзьям, взявшимся за руки. Ажурные, высокие каменные мосты пересекали реку повсеместно. Каждый раз когда «Беата» проходила под одним из них, девушка боялась, что юркий корабль зацепится.

Дома плотно прилегали друг к другу. Старые, новые. Обтрепанные или свежеокрашенные. Город пах тиной и едой, бурлил и бесконечно говорил.

Эйнар распустил команду и нанял экипаж до дворца. Ида сполна насладилась видами старого города, пока экипаж прорывался по мощеным улицам к королевской резиденции. Телеги, экипажи, кони, люди – все они были на дорогах, затрудняя движение. То тут, то там слышалась брань и конское ржание. Погода разошлась не на шутку, и уже к полудню воздух можно было резать ножом для масла. У Иды невыносимо разболелась голова от непривычного шума и запахов.

Эйнар проводил девушку до ворот и передал дворцовой охране вместе с поклажей и шляпными коробками. Лэри встретила женщина с густыми бровями и сердитым видом, проводила в небольшие покои. Воздух в комнатах был затхлым. Служанка распахнула окна, отодвинула тяжелые гардины. Тихо бранясь себе под нос, пообещала прислать двух горничных. Комнаты не убрали, хотя знали, что новая фрейлина прибудет со дня на день. Скромная девичья обитель, простая кровать, шкаф, стол, трюмо. Перед спальней располагалась небольшая гостиная. Имелась небольшая ванная комната. Ида возликовала, теплая вода журчала из латунного крана обнадеживающе. Для начала девушка решила развесить все свои платья. Пришли обещанные служанки, и Ида предусмотрительно поинтересовалась расположением кухни: вдруг тут никто не вспомнит, что ее нужно покормить, раз уж даже покои к её приезду забыли подготовить. К тому же, никогда не бывает лишним узнать, где можно разжиться булочкой и кружкой молока. Девушки старательно попытались объяснить расположение кухонь в запутанной архитектуре дворца, но видя стеклянные глаза лэри, одна из горничных решила проводить вновь прибывшую ко двору девушку лично. Кухня встретила самыми разнообразными запахами, дымом, паром. Все бегали и суетились, только паренек в углу невозмутимо чистил овощи. Ида неловко обратилась к повару: мужчина посмотрел на нее бешеным, затравленным взглядом.

– А...новая няня! Да, вас поставят на довольствие с завтрашнего дня. Марта, собери обед для лэри, да посытнее, видишь какая она худая! Вы уж не обессудьте лэри, но прислуги не хватает...

– Я сама отнесу обед – Ида взяла тяжелый поднос. – И за ужином приду.

Повар удовлетворенно крякнул.

– Вы уж извиняйте, что так вышло! Уж сильно много народу при дворе последнюю неделю. Но не волнуйтесь, домоправительница найдет вам камеристку! Ида поблагодарила. В коридоре все расступались, не желая быть облитым горячим супом из трясущихся рук девушки.

Если бы девушка не была так озабочена сохранностью своего обеда, обязательно остановилась бы полюбоваться архитектурой и роскошной лепниной. Этот стиль был уже не в моде, но кто же убирает такую красоту. Дворцовые интерьеры всегда вне времени.

Изловчившись и толкнув дверь плечом, Ида вошла в комнату и на полпути к столу заметила в своей кровати толстого спящего мужчину. Храпящий гость был девушке незнаком, впрочем, как и кровать и вся остальная обстановка спальни. В спертом воздухе витал сивушный дух. Незнакомец хрюкнул и проснулся.

– О, вот и бульончик подоспел! – сказал он хриплым голосом, одним открытым глазом оглядывая девушку.

– А ты не похожа на служанку! Впрочем, давай, что ты там принесла, жрать хочу, сил нет!

Ида попятилась к выходу.

– Простите, я ошиблась!

– А еда?! – обиженно взревел пьяница.

– Испортилась. Вам принесут другую.

Девушка исчезла в коридоре. Со второй попытки, ей удалось попасть в свою комнату. Опасаясь погони возмущенного мужика за уплывшей из под носа миской с супом на говяжьей кости, закрыла дверь на щеколду и с удовольствием отобедала.

Вскоре явилась домоправительница представившаяся Аддой Мёбельн. Крупная и высокая блондинка с грубоватыми чертами лица, она одним своим видом подавляла.

– Лэри Хольмсварт! Приветствую вас! – она смерила девушку оценивающим взглядом. – Вы довольно молоды! Почему Вы решили, что справитесь с ролью няни Его Высочества?

Ида растерялась. Ей и в голову не пришло, что её назначение покажется кому-то странным решением. Но ответ быстро нашелся.

– Его Величество Артур ΙΙΙ, нашел меня достойной этой службы, после того, как по счастливой случайности мне удалось спасти принца. К моим личным амбициям это назначение не имеет никакого отношения. Я приняла честь, оказанную мне, и надеюсь послужить государству и королевской семье.

– Случайно! – Домоправительница растянула слово по слогам и фыркнула. – С завтрашнего дня приступите к обязанностям. График Ваш ̶ шесть дней в неделю с полудня и до ужина. Вам предоставили целых четыре выходных в месяц! Король распорядился об этом лично.

Последнее слово она буквально выплюнула.

– Жалование Ваше Вам известно, потрудитесь о том, чтобы его знали только Вы! Я сочла, что жить Вам удобнее всего будет в этих покоях: они скромны, но удобно расположены. Вам положено трехразовое питание и камеристка. Хотя обычно лэри приезжают со своими…

Намек на бедность Ида проигнорировала. Девушка надеялась, что не задержится при дворе надолго.

Глава 14

С маленьким принцем девушка быстро подружилась. Восьмилетний ребенок был ещё по-детски непосредственным. Окружение требовало от него слишком многого: знать этикет, сидеть в неудобной одежде на приемах. Соответствовать своему высокому статусу. Густав не был наследным принцем, у него имелся старший брат – пятнадцатилетний Ренатан и три сестры от семи до двенадцати лет. Густав вставал вместе с петухами. После гигиенических процедур мальчик завтракал и до полудня учился. Затем Ида отводила его на обед в присутствии семьи. С часа до двух – сон. А затем игры на свежем воздухе. Ида прекрасно себя чувствовала в обществе принца, до тех пор, пока не возникала необходимость контактировать с другими фрейлинами. Не все из них были довольны назначением, но с парой девушек Ида всё-таки завязала приятельские отношения.

Осень радовала теплой погодой, деревья только начинали облачаться в золото и пурпур.

Ида сидела на лавочке в дворцовом парке и наслаждалась последними лучами закатного солнца. Густав вместе с сестрами бегал вокруг отцветающих клумб. Ида получила письмо от Свена и с улыбкой пыталась разобрать каракули брата. Грамматика мальчику всегда давалась нелегко.

«…Мой друг Мадс говорит, что фэрт Гандрэд по ночам превращается в ворону и облетает город, заглядывая в окна. Он не может взять в толк; почему учитель всегда ходит в черном, и с перьями в тюрбане? И откуда он узнал, что мы притащили собаку с щенками в комнату? Нам стало её жаль, она была такая худая. Собаку забрали и поселили рядом с конюшнями. Щенков, когда подрастут, отдадут в хорошие руки. Тут неплохо, только много учебы, но я стараюсь. Самое интересное, это скачки. Мы катаемся верхом три раза в неделю…».

Ида вздрогнула от неожиданности, когда рядом с ней сел незнакомец и раскурил трубку. Девушка прислушалась к запаху: недешевый сорт табака. За месяцы жизни в высшем обществе она научилась отличать дорогой арлисский табак от любых других сортов.

Незнакомец умиленно уставился на бегающих детей.

– Все дети в сущности своей очень похожи, Вы не находите? Их объединяет эмпатия и стремление к добру. Жаль, что со временем суровый мир кроит всех по своим лекалам.

Ида согласилась, боясь показаться невежливой.

– Вот и ваш брат, подобрал шавку, хотя знал, что будет наказан. Все мальчики – маленькие герои.

Ида изумилась.

– Вы из школы?

– Нет, я всего лишь читаю вашу почту. Работа у меня такая, лезть в чужие дела. Меня зовут, Аластор Вайнер, я являюсь министром тайной канцелярии.

– Не сочтите за дерзость, но Ваше имя очень подходит к вашей должности. Демоническое имя, очень помогает в вашей службе? Думаю, Вам часто приводят имя в упрёк…

Министр обнажил острые зубы в улыбке.

– На том и стоим. Поверьте, далеко не все так искушены в богословии, как Вы.

Одет он был изысканно и неброско. Ни одной детали его туалета нельзя было запомнить, кроме маленькой булавки на галстуке в виде рогатой оскалившейся головы.

– К сожалению, нам не удалось познакомиться в Вестдалене. Но рад сделать это сейчас. Как ваши магические успехи?

Ида с возмущением прошептала:

– Вы считаете этот разговор уместным посреди сада?

Лэрт рассмеялся.

– Поверьте, места лучше не найти. Нас невозможно подслушать незаметно. А непринужденный разговор не вызовет подозрений. Мне часто приходится беседовать с заступающими на новые должности. Особенно, с людьми из ближнего окружения королевских особ. Я нахожу наш разговор вполне приемлемым. Времена неспокойные. Так как Вы находите Ваше состояние?

– Здесь я не колдую. Слишком много людей. Было немного практики в Блэкстоуне. У меня наметились успехи, но затем настало время уехать ко двору. Вы нашли того, кто заказал моё похищение?

Лэрт Вайнер поморщился, как от зубной боли.

– Увы. Заказчик так и не явился. Наемники с заказчиком не встречались. Получили лишь предоплату и то из третьих рук. Всё это наводит на грустные мысли, что кто-то из канцелярии продает информацию. И видимо не дешево, учитывая, что за измену казнят. А это значит, что есть кто-то готовый купить информацию за очень большие деньги. Могущественный, и, безусловно, богатый. Этот факт ставит под угрозу безопасность королевства и правящей династии. Я воспринимаю угрозу короне, как личное бесчестье. Будьте бдительны лэри, вашим похитителем может оказаться кто угодно.

Девушка задумчиво поправила:

– Кроме четырех человек.

– Да, пожалуй, что так. Было ошибкой привезти Вас во дворец. Вдвоем с лэртом Рикардом Фальтом мы изучили множество книг из королевских архивов, но не нашли объяснения вашему дару при полной бездарности всех остальных. Маги по-прежнему не могут ступить на землю Нордланда.

Ида решила воспользоваться случаем и поинтересоваться у Всеслышащего эренхельмского двора и менее глобальными вопросами:

– Не знаете, почему домоправительница меня так не любит?

Лэрт хохотнул.

– О, это отдельная история, которая с Вами связана лишь опосредованно. Лэрта Адда Мёбельн приходится тетей Флоре Мёбельн-Ритти. Вам известна эта особа?

– О, да! – едко произнесла девушка. – Лэри Флора периодически пытается указать мне моё место.

– Лэри Мёбельн-Ритти выполняет роль утренней няни Её Высочества Марии-Генриетты, а мечтает быть при Его Высочестве Густаве. Это поднимет её статус в глазах двора. Многие полагали, что именно она займет этот пост и больше всех надеялась лэри Флора. А тут появляетесь Вы – молодая нахалка, и с легкостью занимаете вожделенную должность. Ярости лэри не было предела. Ходят упорные слухи, что побилась пара чайных сервизов. Но лэри не подходит для воспитания принца. Она груба, недальновидна, ограничена. Не единожды замечена кричащей на детей. Королева намерена без лишнего шума выдать её замуж и отдалить от двора для счастливого деторождения. Слишком много скандалов и шума вокруг этой особы. Вы знаете, что она приходится королеве кузиной?

– Не знала. Но это многое объясняет.

Разговор о дворе немного развеял неловкость. Ида даже сочла министра приятным собеседником. Она понимала, что ощущение приязни обманчиво: в глазах лэрта оставалась холодность, даже когда он шутил и смеялся.

– Будьте осмотрительны. И не выходите в город без лишней нужды. – Счел нужным предупредить министр в завершение беседы.

Лэрт Вайнер посмотрел в сторону приближающейся девушки в розовом платье, любопытно поглядывающей в сторону собеседников на скамейке.

– А вот и Марка Арнолески! Пожалуй, мне пора. – Он встал, учтиво поклонился Иде и отбыл.

Марка была от природы любопытной и не могла пройти мимо увиденного. Фрейлина королевы к принцам и принцессам не имела никакого отношения.

– Что от тебя хотел министр? Наверное, по своему обыкновению подозревает всех вокруг в тайных заговорах!

Ида ответила нарочито спокойно:

– Ничего особого он мне не сказал, поздравил с прибытием ко двору и всё.

Марка поняв, что больше не получит никаких объяснений, предложила выпить чаю на садовой веранде.

Передав детей вечерней няне, Ида и Марка с комфортом расположились на одной из пустующих дворцовых веранд. Марка заказала своей камеристке заварить чай и принести с кухни каких-нибудь лакомств.

В саду было мало народа, удалось без суеты насладиться видом увядающей природы. Со стороны дворца постоянно доносилось эхо разговоров и хлопающих дверей.

Марка болтала обо всем подряд, вываливая на собеседницу все известные новости. Но, надо признать, что завязанное приятельство быстро помогло сориентироваться в происходящем при дворе. Первые дни Ида чувствовала себя абсолютно потерянной в водовороте незнакомой жизни. Марка, определенная наставницей для прибывшей девушки, своим оптимизмом вселила в Иду надежду, что всё не так уж и плохо как кажется. Раз уж есть хоть один человек, который стремиться быть другом, то всё небезнадежно. Ида ненавидела это чувство сосущей тревоги, когда оказываешься в новом месте. Но занятость была лучшим лекарством. Утром учеба, днем забота о Густаве, а вечером чтение. Спустя несколько дней пребывания во дворце, Ида заметила, что у кухни ошивается серый кот с подранным ухом и подпалинами на боках. Кот не был худым: с кухни перепадало немало еды. Но он был ничейным. Непривлекательный внешне, он был лишен счастливой жизни дворцовых котов. Заброшенность сквозила во всей его манере незаметно проскальзывать к ведрам с помоями, окидывая кухонных слуг затравленным взглядом. Он словно просил прощения у людей за свое уродство, за то, что не является милой животинкой, которую тянет приласкать. Через неделю пребывания при дворе, Ида приманила кота куском курицы и почесала за ухом. На следующий день, когда девушка ходила на кухню за порцией вечернего молока для себя, кот увязался за ней в спальню. Девушка не стала его выгонять. Раздевшись и устроившись на ночь в постели, похлопала по одеялу ладонью. Кот не спешил присоединиться, недоверчиво глядя немигающими желтыми глазищами на странную девицу. Уже засыпая, она услышала мягкий прыжок, а затем почувствовала приятную тяжесть кошачьего бока у своих ног, укутанных в пуховое одеяло.

Теперь у нее было два друга – безымянный кот и Марка, за чаем рассказывающая что-то о слухах готовящегося заговора, распространяющихся среди знати и загадочных кошмарах, преследующих некоторых придворных. Ида, пребывающая в своих мыслях, встрепенулась.

– Кошмары? С чего бы это?

Марка иронично фыркнула:

– Если хочешь знать моё мнение, просто кому-то нужно меньше есть и проветривать покои перед сном. А некоторым и пить меньше горячительных напитков не мешало бы.

Память услужливо выдала вид храпящего лэрта Жантелье, к которому Ида по ошибке вторглась в покои в первый вечер. Надо отметить, что проспавшийся лэрт был обаятельным, воспитанным человеком, но страсть к бутылке не раз его подводила. Он впадал в беспамятство после шести бокалов крепкого вина и нередко оказывался участником щекотливых ситуаций, становясь неиссякаемым источником разговоров.

Ида рассмеялась:

– Думаю, ты вполне можешь быть права. Но в Вестдалене многих тоже мучили кошмары, и началось это всё в одну ночь.

– Да, наслышана. Это конечно необычно. Лично я всегда прекрасно сплю. Может осенняя хандра так влияет на людей. Впрочем, сейчас большинству нет дела до каких-то кошмаров. Все обсуждают тайные общества и письма, которые получили некоторые придворные и листовки в городе…

– О чем это ты?

– Некоторые влиятельные аристократы получили письма с приглашением присоединиться к обществу против нуворишей. Аристократия их не сильно жалует, а вот король благоволит.По городу стали находить листовки с призывом к свержению короля. Ходят упорные слухи, что против короны зреет заговор, впрочем, лэрт Вайнер никак их не комментирует.

Ида откусила нежнейшую булочку.

– Разве это заговор, о котором всем известно? Досужие домыслы…

Ты думаешь, это возможно? Ведь монарх любим народом, династия и король лично так много делают для улучшения жизни простых людей: образование, помощь бедствующим…

Марка взяла из вазы конфету усыпанную орехами:

– Плебсу всегда всего недостаточно. А старая аристократия лишилась многих привилегий, чему отнюдь не рада. Многие хотели бы поправить положение дел в свою пользу.

Марка Арнолески была истинным ребенком своего сословия, придерживаясь порой невысокого мнения о простом народе. Ида уже привыкла пропускать такие моменты мимо ушей.

– На следующей неделе состоится королевская охота. Пожалуй, тема достойная нашего обсуждения больше сомнительных сплетен!

Девушки принялись обсуждать наряды, которые намерены надеть. Ида не была в восторге от предстоящего мероприятия, но поскольку принц Густав едет с королем Артуром ΙΙΙ и всей семьей, на робкие возражения девушки, недвусмысленно намекнули, что все три няни всегда сопровождают принцев в поездке.

Конечно, не обошли стороной и обсуждение неженатых лэртов.

Марка была не замужем и активно присматривалась к молодым и не очень людям при дворе.

– …и вот, лэрт Хенгедд, дал лэрту Роддали пощечину перчаткой, затем метнул кинжал в сторону клумбы и срезал алую розу, заявив, что намерен подарить её лэри Гвендолин. Если лэрт Роддали имеет в отношении лэрты матримониальные планы, то он предлагает разрешить конфликт посредством дуэли. И они тут же сразились на шпагах. Лэрт Хенгедд победил, но сильно ранен и лэрту Лермонту Фальту придется немало его подштопать. Лэрт Фальт только прибыл и стал свидетелем произошедшего. Он на данный момент, лучший хирург в стране. Конечно же, не мог остаться в стороне. Рана лэрта Хенгедда довольно глубока, он потерял много крови... но какой мужчина, жаль, что сердце его уже занято.

Марка мечтательно вздохнула.

– Но и лэрт Фальт недурен собой.

Ида уставилась на Марку с недоумением.

– А разве он не благоволит лэри Торн?

Марка усмехнулась, но ничего не сказала.

На улице становилось тихо и прохладно, солнце почти скрылось за деревьями сада. Тени стали длиннее, стремясь дотянуться до бликующих в закатном солнце окон дворца.

По какой-то иронии именно лэрта Лермонта Ида и встретила, возвращаясь к себе. Он шел по коридору медленным усталым шагом. Лицо его осунулось, кожа вокруг безумно красивых синих глаз покраснела. На жилете и белой рубашке виднелись пятна чужой крови. Лэрт, несмотря на погруженность в себя, девушку заметил и тепло поприветствовал.

– Рад Вас видеть, Ида! Ваш поспешный отъезд стал для меня досадной неожиданностью. – Лермонт поклонился и поцеловал девушке руку, задержав пальцы немного дольше, чем позволяли приличия.

Щеки предательски налились кровью, а в груди появилось какое-то томительное, но приятное чувство.

– Я рада Вас видеть Лермонт! Слышала, сегодня Вам пришлось проявить свои таланты врачевателя?

– Да лэрту Хенгедду сегодня несказанно повезло, шпага не задела сердце и легкие. Он сильный, я верю – скоро лэрт оправится. Куда же Ида Вы так быстро исчезли из Вестдалена?

Ида напустила на себя как максимально возможный невинный вид.

– Лэрт Блэкстоун решил показать мне фамильное поместье. Это было весьма волнительно, оказаться в родовом гнезде, познакомиться с людьми… – Перед глазами возник облик двух небезызвестных привидений, в компании которых девушка преимущественно и провела две недели пребывания в замке. Но о таких подробностях девушка, разумеется, умолчала. В конце концов, Эйлин и Драммонд когда-то тоже были людьми.

– Почему Вы здесь? Не ожидала увидеть Вас.

– Ситуация требует моего постоянного присутствия при дворе – уклончиво ответил он. – Раз уж мы так неожиданно встретились, приглашаю Вас завтра прогуляться по городу. Насколько мне известно, завтра у Вас выходной?

Иду разрывали противоречивые чувства. Не было полного запрета на посещение города, к тому же так нестерпимо хотелось увидеть город, рынок, лавки торговцев.

– Почту за честь принять ваше предложение.

Лермонт удовлетворенно кивнул и попрощался, его окровавленный вид вызывал у проходящих людей нездоровый интерес.

Ида открыла дверь в свою спальню. Мимо ног прошмыгнул, уже привычно и по-хозяйски, отъевшийся за последние недели серый кот.

«Надо бы дать ему имя – рассеянно подумала Ида – раз уж никто на него не заявил прав, придется мне стать хозяйкой».

Камеристка, заходившая к Иде утром и вечером, чтобы помочь сначала одеться, затем раздеться, уже поменяла постельное белье, принесла ужин. Расшнуровав девушке корсет, она зажгла газовые рожки, пожелала доброй ночи и ушла. Милая, серьезная девушка Ветта всё делала очень основательно и не тратила времени на пустяки. Она была принята во дворце на место горничной, но порой приходилось выполнять и обязанности камеристки, в случаях, когда знать пребывала без своей личной прислуги. Иду приходящая служанка вполне устраивала. Девушке лишнее внимание со стороны прислуги было не нужно, тем более учитывая её специфические способности.

Понежившись в теплой воде, девушка села расчесывать влажные волосы. Процесс это был небыстрый, основательный. Кот забрался на колени и потерся шерсткой о ноги. Девушка встала с кровати и положила коту в миску куриную ногу, оставшуюся от ужина, налила свежей воды.

Кот благодарно мяукнул и с урчанием вцепился в мясо. Девушка удовлетворенно вернулась к своему занятию. Начало клонить в сон. Затушив огонь, Ида легла в постель и благополучно заснула.

Глава 15

Разбудил ее крик полный ужаса. В абсолютной темноте девушка не сразу поняла, где находится. Дышать мешал едкий густой дым, просачивающийся под дверью подобно предрассветному привидению. В одной ночной рубашке девушка выскочила в коридор, держа в руке зажженную свечу. Истошный вопль раздавался где-то в конце коридора. Всё пространство было заполнено густым дымом. Рядом горящей с комнатой собралась толпа народа, дворцовая стража бегала с ведрами воды, порося зевак разойтись. Ида подошла к молодой девушке, скромно прикрывающей кружево сорочки парчовым халатом.

– Что тут происходит?

– Лэрт Пфальц загорелся в собственной кровати. Похоже, он курил и поджег сам себя.

Спустя минуту мимо вихрем пролетел Лермонт и несчастного парня вывели из комнаты. Он отчаянно скулил, руки его по локоть покраснели и сплошь покрылись волдырями.

Поняв, что пожар благополучно потушен, Ида вернулась досыпать. Было нелегко успокоиться. Спать пришлось при открытых окнах. Прохладно, зато запах дыма почти улетучился.

Утром откинуть одеяло было непросто. Комната за ночь основательно вымерзла.На цыпочках, стараясь как можно меньше касаться босыми ногами ледяного пола, девушка захлопнула окно. Развела огонь в камине заранее приготовленными дровами, и мелко дрожа, вернулась под одеяло. Через час по комнате разлилось равномерное тепло, и Ида решилась покинуть постель, не рискуя превратиться в ледышку.

Ближе к обеду пришел Лермонт. Ида предварительно отправила записку министру тайной канцелярии с извещением о своем намерении отлучиться из дворца. Прогуливаясь по набережной в компании Лермонта, она заметила пару мужчин, ненавязчиво следующих за парой.

Было приятно и странно просто гулять по улице, заходить в маленькие уютные лавочки. Лермонт оказался прекрасным собеседником. Ида смеялась порой до слез. Гуляя, купила себе пару безделушек, чай и сладости. В книжной лавке выбрала любовный роман. После нескольких часов блужданий решили зайти в маленькое уютное кафе.

Лермонт галантно отодвинул стул перед девушкой и сел напротив. Ида с комфортом расположилось на мягком стуле за круглым столом, и осмотрелась. Помещение было небольшим и чистым. Белые стены, снизу обитые темным деревом. На балках кованые светильники.

Лермонт заказал кофе с молоком и несколько пирожных.

Ида не могла не отметить его привлекательности. Несмотря на тяжелые последние сутки, Лермонт выглядел хорошо: лишь пара усталых морщин пролегла в уголках глаз, бледность лица резко контрастировала с синими глазами.

Он улыбнулся и отпил горячий напиток.

– Замечательно погуляли.

– Да. – Ида поняла, что на несколько часов совершенно забыла о неприятностях. – Спасибо за приглашение. Пожалуй, именно такой прогулки мне не хватало.

– Мне очень понравилось твое общество. Ты весьма интересная девушка, я это заметил ещё во время праздника первых гроз.

Ида растрогалась.

– Мне тоже было познакомиться с Вами и с Криспиной, и Маргаритой! Вы стали моими первыми знакомыми в высшем обществе и должна признать, весьма приятными.

Лермонт посмотрел на девушку удивленно. В глазах его на какой-то момент проскользнуло замешательство, но затем он принял свой обычный вид.

– Да… сестры Торн тоже к Вам весьма расположены.

Ида почувствовала себя неуютно и глупо. Видимо, Лермонт говорил совсем не о дружеском интересе. Девушка считала Лермонта и Криспину хорошей парой, но возможно отношения этих двоих были не так просты. А может Ида надумала себе, то, что было логично в её видении мира? Гулять под руку с девушкой дни напролет, оказывать ей знаки внимания, приглашать на танец – разве не есть это проявление чувств? Но ведь и она гуляла с Лермонтом, разве это что-то значит? И насколько прилична её прогулка в компании мужчины, не являющегося её опекуном, отцом, братом? Ида пребывала в смятении.

Разговор потерял былую легкость и через полчаса, кое-как расправившись с лакомствами, решили вернуться во дворец.

Едва Ида успела смыть пыль с лица, как явилась Марка, жаждущая новостей.

Суп, принесенный на обед, после сладостей съеденных в кафе, пришелся весьма кстати.

– Ммм… а ты не такая уж и безобидная! Сразу решила захомутать завидного жениха…

– Ты о чем? Если о Лермонте, то мы просто друзья.

– С такими мужчинами не дружат. – Марка рассмеялась. – Ты хоть понимаешь, что сегодня бросила вызов многим знатным лэри?

Ида махнула рукой.

– Ты преувеличиваешь.

Марка склонила голову на бок и задумалась.

– Может быть. Главное, не позволяй себе влюбиться. Не хочу, чтобы ты пала жертвой обаяния Лермонта Фальта.

Ида решила перевести тему.

– Не слышала, как там Лэрт Пфальц?

– Приходит в себя. Непонятно, как он получил такие ожоги. Сам он утверждает, что потушил все свечи и не курил ни трубки, ни сигар. Странная история. Впрочем, при дворе теперь таких не мало…

За разговорами время пролетело незаметно. Девушки сидели бы и дальше, но пришла неизвестная Иде горничная и передала записку. Девушка судорожно развернула плотную, желтоватую бумагу:

«Лэри Хольмсварт, нам срочно необходимо встретиться. Приходите в западную башню. Горничная вас проводит. С уважением, Аластор Вайнер»

– Прости Марка, – Ида поняла глаза на приятельницу, ковыряющую безе из десерта – мне нужно идти… дела.

Марка встала и расправила юбку.

– Ничего страшного. Я и так уже засиделась.

Она взялась за ручку двери и обернулась.

– Не знаю, какие у тебя тайны, но будь осторожна.

Без помощи горничной, молодой тоненькой девушки, Ида бы обязательно заблудилась и навеки осталась бродить по дворцовым коридорам.

Рабочая обитель министра тайной канцелярии удивила своей прозаичностью. Светлый тюль на окнах, шкафы с папками документов и множество книг. Большой стол с безупречным порядком. Министр сидел в кресле, склонив голову. Он просматривал документы, делая какие-то пометки металлическим пером в записной книжке. Когда девушка ступила за порог, лэрт поднял на нее серебристого оттенка глаза, строго смотрящие в самую глубину существа.

Подниматься он не стал, лишь пригласил сесть на кресло у стола, обитое плотной тканью бутылочного цвета.

Министр отложил перо, сложил руки в замок, начал разговор:

– Обстоятельства складываются таким образом, что мне нужна Ваша помощь.

Ида не ожидала такого поворота событий. Сам министр тайной канцелярии просит помощи, такое не каждый день услышишь.

– Вы наверняка слышали о Лэрте Пфальце.

Ида утвердительно кивнула.

Министр тяжело вздохнул.

– Сейчас самое главное не позволить распространиться слухам. Для всех лэрт курил в кровати. Но соль ситуации в том, что лэрт покалечил себя сам.

Девушка сморщила лоб.

– Не совсем понимаю, о чем Вы.

– Это было самовозгорание. Руки вспыхнули, и огонь поджег простыню.

Иду будто пронзило молнией.

– Так он…маг? Невероятно!

Аластор кивнул.

– Мы видим только одно объяснение. Лэрт Рикард Фальт взял соскобы с кожи и не обнаружил и следов воспламеняющихся веществ. К тому же, нет остатков свечи, либо другого предмета способного привезти к возгоранию.

Сердце ёкнуло от упоминания имени Рикарда. Этот человек вызывал противоречивое впечатление: по воле судьбы, именно он оказался посвящен в её самую страшную тайну, и, несмотря на скандальные первые две встречи, сделал всё возможное чтобы защитить девушку.

Министр продолжил:

– Нам нужно знать твое мнение на счет произошедшего недоразумения.

Ида крепко задумалась.

– Когда мои способности начали проявляться в детстве, со мной порой случались оплошности. Сожгла пару занавесок, портила посуду…

Выбросы силы первые годы сложно поддаются контролю. Я удивлена, что меня так долго не могли раскрыть. То, что произошло с лэртом Пфальцем, очень похоже на пробуждение силы.

Министр откинулся на кресле.

– Значит, существует огромная вероятность нашей правоты.

Он изучающим долгим взглядом посмотрел на девушку.

– Остается разобраться, каким образом Вы – лэрта Хольмсварт, ко всему происходящему причастны.

Ида возмутилась.

– Уж не считаете ли Вы, что я виновница всех происходящих в стране несчастий?

– О, нет! – Министр рассмеялся – конечно, нет. Вы, скорее, благословление. Похоже, вы каким-то образом воздействуете на людей, пробуждая способности. Вы – ключ.

Ида почувствовала, что с нее достаточно неожиданных новостей.

– Простите, если я не могу Вам больше ничем помочь, разрешите мне уйти.

Лэрт рассеянно кивнул.

– Конечно, можете идти. Спасибо за разъяснение. Я с вами свящусь, если возникнет необходимость.

Девушка долго блуждала по дворцу, пытаясь найти свою комнату. Похоже, ноги завели еёв совсем другую сторону. Ида вдоволь налюбовалась старой частью дворца. Королевскую резиденцию неоднократно перестраивали. Большинство церемоний проводилось в старинной части, и там же располагался зал совета. Людей в старые покои заселяли в крайнем случае: во время больших праздников, когда обитателей при дворе становилось слишком много. Темные коридоры пахли вековой плесенью и сыростью. Окончательно отчаявшись разобраться в хитросплетениях дворцовой планировки, девушка решилась попросить помощи. Из открытой деревянной двери в конце коридора донесся треск, а затем отборная ругань, нисколько не удивившая деревенскую девушку.

Постучавшись, Ида осторожно заглянула внутрь. На нее уставились сердитые зеленые глаза под всклоченной шевелюрой.

Закрыв дверь изнутри, девушка прижалась к ней спиной.

Рикард копался в очередном изобретенном механизме, не отвлекаясь на девушку.

– Здравствуйте, лэри Хольмсварт! Вы пришли ко мне целенаправленно? Никогда не поверю, что Вы нашли меня случайно.

Ида пожала плечами, забыв придворные манеры.

– Придется поверить. Я заблудилась. Шла от министра тайной канцелярии и не смогла выбраться.

– Печально, что помимо ваших способностей Вы страдаете к тому же и топографическим кретинизмом.

Девушка отошла от двери и уставилась на непонятную машину с воротом подобным колодезному. Машина издавала угрожающий треск при прокручивании ручки. Треск, надо полагать, возникал от появления сверкающих искр. От машины тянулась металлическая нить, заканчивающаяся в стакане с водой.

– Не подходите близко, это может быть опасно.

Предупреждение оказалось запоздалым. Не понимая, что делает, Ила зачем-то потрогала нить и отдернула руку, прострелянную резкой неприятной болью.

Лэрт Фальт бросил крутить ворот, треск стих.

Ида осмотрела руку. Пальцы покраснели.

Рикард не скрывал своей досады.

– Теперь будет ожог. В углу есть таз с ледяной водой, подержите руку там, холод облегчит ваши страдания. Почему, каждый раз, когда мы встречаемся, мне приходится вас лечить?! Это совсем не моя специализация. Если продолжите в том же духе, рекомендую обращаться к моему брату.

Ида покаянно попросила прощения.

– Не знаю, зачем это сделала. Что за эксперимент Вы ведете?

Рикард отмахнулся.

– Провожу исследование энергий токов. Не понимаю пока каким образом применить знание в военной сфере. Но обязательно придумаю.

Ида, едва оправившаяся от испуга, язвительно заметила:

– Не сомневаюсь. Почему бы Вам не найти вашим открытиям более мирное применение?

– Не думайте, что я свихнувшийся на войне технократ. Если такое применение найдется, я обязательно поделюсь открытием с научным сообществом.

Лэрт снял фартук из плотной кожи и перчатки, поправил рукава рубашки.

– Раз уж Вы неожиданно для Вас решили почтить меня визитом, я обязан предложить Вам чай для неожиданных гостей. У меня есть банка яблочного повидла и засохший малиновый пирог. Надеюсь, Вы откажитесь от чести сломать зубки о сие произведение кулинарного искусства?

– Не откажусь.– Фраза прозвучала мстительно. Ида почувствовала в себе дикое желание насладиться засохшим пирогом. Всем иногда нужен засохший пирог. Да и о лаборатории хотелось узнать больше. Сколько их у лэрта всего? Неужели в каждом городе? И не устал ли он таскать всё это барахло за собой?

Последнее прозвучало вслух.

Лэрт Фальт неожиданно оскорбился.

– Умоляю, не называйте мои приспособления барахлом. Лаборатории у меня всего три: в двух Вы побывали, а третья у меня дома. Люблю, когда всё под рукой.

– Вы основательно подходите к исследованиям. Если не секрет, зачем Вы прибыли в Эренхельм?

– Обстановка в государстве требует моего присутствия. Не все так спокойно в королевстве, как нам хотелось.

Этот ответ девушка стала слышать слишком часто.

Ида отпила душистый чай из большой глиняной кружки, провела пальцами по краю, украшенному цветочным орнаментом. Неожиданно раздался стук капель по стеклу. Ясный день перешёл в ненастье. В комнате потемнело, черты лица задумчивого мужчины, сидящего напротив, потеряли резкость.

Пирог разгрызть оказалось непросто: Ида, отчаявшись, поступилась приличиями и начала макать подсохшую корочку в чай. Почему-то сейчас ей совсем не было страшно показаться невоспитанной девицей.

Лэрт Фальт последовал её примеру. Так они и сидели в полной тишине, наслаждаясь стуком дождя по стеклу, уютными сумерками и безвременно почившим пирогом.

Ида, желая прервать молчание, поинтересовалась не лучшей темой для чаепития.

– Вы по-прежнему просыпаетесь в окружении мышей или Ваши страдания прошли?

Рикард ухмыльнулся.

– К счастью, навязчивое внимание мертвых грызунов ко мне прекратилось, так же резко, как и началось. И кошмары меня не мучают. А Вас?

Ида вздохнула.

– Мне всегда снятся яркие сны, но, пожалуй, кошмарами их назвать нельзя. Вы же знаете, о происходящих во дворце событиях? Министр тайной канцелярии высказал своё предположение о том, что всему виной мои способности.

Лэрт Фальт задумался.

– Не исключено. Но мы располагаем слишком малым количеством вводных данных. Я склоняюсь к мнению, что Ваша неординарность каким-то образом всё-таки связана с происходящими событиями.

Он смотрел на руки девушки заинтересованным взглядом.

– А что, собственно, Вы умеете?

Девушка отставила пустую кружку и стряхнула крошки от пирога со стола в ладонь и выкинула в мусор.

– Могу зажечь огонь, вскипятить воду, остудить.

– А не могли бы продемонстрировать?

Ида замешкалась.

– Вы точно этого хотите? Не всегда всё идет гладко, к тому же я никогда этого не делала на людях…

Лэрт Фальт кивнул.

– Разумеется, только если сами хотите. Я не могу настаивать.

Ида поднялась со стула и поправила подол платья. Подошла к шкафу, где стоял хрустальный графин с водой. Посудина была непривычно тяжелой. Налила в кружку воду, прикоснулась к прозрачной поверхности. Жидкость подумала немного и начала закипать. Кружка треснула и развалилась на куски, выпуская клокочущую жидкость наружу. Девушка отскочила, подняв юбку до самых икр. Должно быть, выглядела она нелепо: смущенный румянец, растрепавшиеся к вечеру волосы, приподнятый подол. Ида не относилась к тем лэри и лэртам, которые всегда выглядят безупречно. Иногда с девушкой случались недоразумения в виде грязи на щеке или выбившегося локона.

Рикард взял двумя пальцами осколок и иронично посмотрел на смущенную лэри:

– Вы обладаете поистине разрушительными способностями! Так в моей лаборатории не останется ни одной целой посудины, но на какие жертвы не пойдешь ради науки. Огонь просить Вас разжечь не буду, а то второй пожар за сутки сочтут крайне подозрительным.

Ида была с ним согласна.

Дождь не прекращался. В комнате давно следовало зажечь свет.

– Я пойду. – В голосе звучала неуверенность. Девушке было немного жаль, что она не относилась к тем лэри, которую с легкостью ведут беседу, легко управляя ничего не значащими словами, и флиртуют, не преступая рамок приличий.

Рикард встал. Он был выше девушки на голову.

– Я Вас провожу. Не хочу, чтобы Вы блуждали по коридорам вечно, отпугивая сон дворцовых обитателей.

Ида сдержанно поблагодарила.

Туфли гулко стучали по древним камням пола. Шли молча. У дверей покоев Рикард сдержанно попрощался. Он был совсем не похож на Лермонта. Насколько Иде было известно, братья Фальт являлись близнецами. Но при этом были полными противоположностями. Лермонт, общительный, светлый, легкий. Доктор, стремящийся помочь каждому пациенту и Рикард – немногословный, внешне сдержанный, темноволосый. Инженер, кующий войну в своих лабораториях. Они были как добро и зло, светлое и темное начало. Пожалуй, несправедливо называть Рикарда злом, но в нем чувствовалась какая-то первородная сила, возможно не опасная, но без сомнения фундаментальная. С ним было легко и тяжело одновременно. При общении с Лермонтом таких мощных эмоций не возникало, он был интересным человеком, но силы брата в нём не было и следа.

Ноги гудели. День вышел насыщенный. Приятно засыпать под звук дождя. Камеристка заблаговременно разожгла огонь в очаге, и к приходу Иды, в каждый уголок комнаты проникло живительное тепло.

***

В дворцовой церкви Белого Бога яблоку негде было упасть и потому налитые фрукты лежали в больших чашах слева от алтаря. Их сладкий, душистый аромат смешивался с запахом пота и одежды, долго пролежавшей в сундуках. Любимый праздник всего люда – Яблочное благословение в народе, а в церковном календаре – Благодать Бога Исаии, праздник, когда воздавали почести Белому Богу за богатый урожай и просили о теплой зиме и весне. А затем угощались яблочными пирогами и яблочным же вином.

Церковь поражала фресками и красотой витражных окон. Хор пел, голоса сливались в слаженное многоголосье. Орган для девушки стал откровением, его звучание вызывало трепет в сердце.

Архиепископ Родрик службу вел уверенно и чинно. Его мелодичный голос было приятно слушать. Как и на приеме в вестдаленской резиденции короля «Жемчужный остров», что-то в лице архиепископа вызывало подспудное чувство неправильности. Обычное лицо, волевой рот, прямой нос, худощавые, выступающие скулы. Но было в его лице какое-то неуловимое несоответствие. Ида забыв о богослужении, принялась изучать священника. Внешне все было безупречно. Незаметно для себя, девушка прибегла к внутреннему зрению. Магия бурлила где-то под сердцем. Архиепископ как будто почувствовал её интерес и посмотрел девушке прямо в глаза. Ида испугалась и оборвала нити, тянущиеся от девушки к Святому отцу, потупилась. Лишь потом поняла, как это было глупо, ведь архиепископ не обладал магией и не мог почувствовать воздействия. Но снова перейти на глубинное зрение было слишком тяжело энергетически, пришлось довольствоваться уже увиденным. Архиепископ жил как будто под двумя личинами, это было сложно объяснить, и ещё сложнее показать.

Ида решила отложить вопрос тайны двуликости архиепископа и вернуться к службе.

Когда прихожане начали расходиться, нашла в толпе министра тайной канцелярии и передала просьбу о встрече. Лэрт понятливо кивнул и быстро отошел в сторону.

После обеда Ида гуляла с Густавом в саду среди уже увядающих клумб. Лэрт Вайнер по своему обыкновению подошел бесшумно, появившись будто из пустоты.

Ида собрала свои умозаключения в единую цепочку и решилась на рассказ.

– Я пребываю в больших сомнениях. – Ида оглянулась на деревья, начинающие бледнеть после краткого буйства пышного золотого и багряного убранства. В саду гуляли лишь несколько человек, да и те заняты своими мыслями и делами.

– Архиепископ Родрик…с ним что-то не так.

Выражение невозмутимости на лице министра сменилась удивлением.

– Очень неожиданно.

– Я заметила странности ещё в Вестдалене, а вчера попыталась посмотреть на него внутренним зрением. У него как будто две личины. Не понимаю как такое возможно…

– Приглядимся. Никому нельзя доверять.

Поблагодарив за информацию, он удалился.

Густав запыхался и раскраснелся, убегая от белого щенка с громким хохотом. Эти двое явно нашли друг друга. Сложно отрицать: жизнь весьма хороша, когда ценишь простые повседневные мелочи.

Глава 16

Наступил день выезда на королевскую охоту. С утра во дворце царила непривычная суета. Иде очень не хотелось ехать. Мысль о том, что возможно эта прогулка среди осенней природы в нежаркую погоду последняя в этом году, немного приободряла. Девушка безумно скучала по лесу, он был частью её существа. С ранней весны до поздней осени, голоса и смех деревенских детей звучали под кронами деревьев. Шелест листьев, дуновение ветра, приправленного разнотравьем, вкус первой земляники на языке, укусы комаров и муравьев. Ощущение настоящей жизни и тихого умиротворения. Ухающее чувство свободы и легкости в груди, когда во весь опор бежишь по тропинке, почти не касаясь её. Воздуха так много, что начинаешь пьянеть.

Ида села в одну карету с Густавом. На противоположном сиденье сидели еще две няни: Ровенна и Оливия. Иде приходилось общаться с ними по службе, но особых дружеских отношений не завязалось. Две фрейлины дружили между собой и были похожи внешне; темноволосые и кареглазые. Их поведение всегда отличалось сдержанностью и манерностью.

Несмотря на наличие рессор, карету потряхивало. Ида сжималась от каждого толчка. Пейзажи за окном радовали многообразием, ласковое осеннее солнце мягко освещало полянки и готовившиеся ко сну деревья. Хвойные деревья, чуть потемнели, готовясь к холодам. Спустя час пришлось пересесть на коней, карета осталась на опушке, вместе с кучером.

В конце концов, мужчины отъехали вглубь леса, женщины, возглавляемые королевой, расположились на красивой полянке недалеко от обрывистого берега порожистой реки. Ида сидела, поджав под себя ноги, и наслаждалась теплым медовым напитком на смородиновых листьях. Жизнь заиграла новыми красками.

По поляне бегали Густав и принцессы, наслаждаясь неожиданным приключением. Няни, три личные фрейлины королевы, в том числе и Марка, и несколько слуг неустанно наблюдали за ними.

Стражники стояли у лошадей, о чем-то негромко переговариваясь.

Королева была в прекрасном расположении духа, шутила и угощала лэрт и лэри пирожными и пирогами. Иде она нравилась; в королеве не было ни капли надменности, она с первой встречи располагала к себе людей. Её лицо не было примечательным, слегка вытянутое, заостренное. Голубые глаза, окаймленные короткими густыми ресницами, светлые волосы, стройная фигура.

Королева на миг присела рядом с Идой и невесомо положила руку на ладонь девушки.

– Как Вы освоились, моя дорогая? Густав так тепло о Вас отзывается, надеюсь, Вы останетесь на службе и дальше?

Ида почтительно поблагодарила Ее Величество.

– Благодарю Вас! Мне очень приятно служить Вам и Вашей семье.

Королева кивнула.

– Если у Вас возникнут проблемы, не стесняйтесь обращаться лично ко мне.

Её Величество тепло улыбнулась и перешла к другой девушке.

Ида, еще утром не желающая ехать на охоту, постепенно расслабилась и подставила лицо осеннему солнцу, нежно ласкающему лицо теплыми лучами.

Лес притих, изучая чужаков, вторгнувшихся на его территорию. Ида мысленно попросила у него прощения и за то зло, которое хотели ему причинить.

Ноги затекли и девушка встала разогнать кровь в онемевших конечностях. Из леса начали доноситься громкие мужские голоса, а через несколько мгновений процессия появились у края поляны. Шестеро тащили большого оленя. Олень свесил голову набок, у его ноздрей запеклась струйка крови. Иде стало дурно, в груди нестерпимо жгло. Сквозь пелену застилающую глаза она увидела короля и министра тайной канцелярии о чем-то беседующих. Следом за ними шли мужчины, из которых девушка знала только Рикарда Фальта.

Девушка, не желая видеть разделки животного, отошла к реке и принялась смотреть в бурлящую воду. В деревне она никогда не присутствовала при забое скота. Мама Грета, замечая чувствительность воспитанницы, отсылала девушку заниматься другими домашними делами.

Мужские голоса за спиной смеялись, давали друг другу советы. Через некоторое время до Иды донесся запах жарящегося мяса. Но дожариться ему в этот день было не суждено. С края поляны послышались крики и звуки боя. Ида обернулась и увидела, что один из стражников лежит на земле, а четверо ведут бой с хорошо вооруженными людьми с закрытыми тканью лицами. Неизвестные явно выигрывали. На поляне началась неразбериха, дамы кричали, мужчины и стражники пытались как-то скоординировать свои действия, про Иду все забыли – она так и стояла застыв изваянием на берегу. Женщин и детей посадили на лошадей и попытались увести с места боя под прикрытием отстреливающейся стражи. Мужчины отбивались холодным оружием от напавших невесть откуда наемников.

Девушка успела лишь краем глаза заметить, как на неё наводит арбалет один из незнакомцев, в следующее мгновение её обнял внезапно возникший сбоку мужчина и вместе с девушкой спрыгнул в воду. Вода сомкнулась над головой, превратив всё вокруг в бешеную круговерть. Ида чувствовала, как чужие руки крепко держат её за талию, ощущала болезненные удары о каменистое дно. Иногда удавалась оказаться у поверхности и глотнуть живительный воздух. Мужчина пытался приблизиться к берегу, но в бурном течении у него ничего не выходило, к тому же Ида хаотично гребла ногами и свободной рукой, а второй вцепилась в одежду мужчины так крепко, что пальцы разжать можно было лишь сломав. Всё это не способствовало спасению, а в сочетании с обрывистым, глинистым берегом делало спасение почти невозможным. Хрипловатым от кашля, смутно узнаваемым голосом мужчина попросил успокоиться.

«Рикард» – с непонятной радостью подумала девушка. Не сразу Иде удалось расслабить тело, отдавшись на волю течения. Казалось, прошла целая вечность, пока их вынесло на широкое мелководье. Непросто было брести к берегу, преодолевая сопротивление реки и собственных отяжелевших тел. Рикард распластался на холодных камнях. Ида мгновением позже рухнула рядом. Какое-то время они просто лежали. Тело била дрожь и девушка поняла, что если не найти источник тепла они замерзнут насмерть. Приняв сидячее положение, Ида посмотрела на Рикарда. Он свернулся в клубок и мелко дрожал. По левому рукаву белой рубашки под коротким распахнутым плащом расползалось красное пятно не предвещающее ничего хорошего.

Ида неуверенно позвала мужчину по имени. Рикард сел. Лицо его было белым от холода и боли. Он прощупал плечо, поковырялся в ране, ничего не нашел и удовлетворенно крякнул.

– Помоги мне.

Ида бросилась к раненому инженеру. Не без труда удалось оторвать от расправленного подола мужской рубашки широкую полосу материи и перевязать рану. Болт прошел навылет и слава Белому Богу не задел ни кость, ни крупных сосудов.

Руки с трудом завязали на кривоватой повязке узел.

– Надо разжечь костер, но у меня ничего нет… – Ида не узнала свой голос, жалкий, севший.

– Да уж, это вопрос выживания – пробормотал Рикард. – Поищи сухой травы, трухи, а я найду дрова.

Через полчаса они сидели вплотную к дымящему костру. Часть одежды развесили на палках вокруг. К счастью, у лэрта нашлась линза, чтобы развести огонь. Ида сделала несколько попыток разжечь огонь самостоятельно, но так и не сумела воспользоваться магией.

Жалкие и мокрые они сидели нахохлившись. Да, вид в исподнем был крайне неприличен, но нужда не знает церемониала. Ида осталась лишь в полупрозрачной сорочке, а лэрт Фальт в плотных штанах. Ида смущалась смотреть на его обнаженный торс, но отметила его привлекательность. Рикард угрюмо смотрел в огонь. Босые ноги он прижал к телу и обхватил колени руками.

– Высушим одежду и нужно искать убежище. Ночи слишком холодны, чтобы ночевать под открытым небом, а унесло нас далеко. Где-то здесь должна быть охотничья избушка, если память мне не изменяет, а карты не врут.

Через пару часов отправились вглубь леса. Одежда так и не просохла, но и мокрой не была. Желудок урчал, внутренности мстительно скручивало спазмом. Но Иде нечем было успокоить возмущенный живот, ужин сегодня не предвиделся.

Ида поравнялась с Рикардом. Идти рядом не получалось, слишком узко. Кочки, деревья, плотные кустарники, остервенело цеплялись за подол, намереваясь прорвать ткань. Хорошо, что девушка надела горчичное платье из тяжелой плотной ткани.

– Кто это был? Нас явно хотели убить.

– Не знаю. – Рикард продолжал шагать. – Думаю, это враги короля. Последнее время в королевстве много желающих отстоять свои интересы. И король является препятствием у них на пути. Возможно, хотели убить тебя. Но в этот вариант я считаю менее вероятным.

На сердце Иды похолодело. Одно дело похитить, использовать в своих целях. Но убийство… А ведь она была близка к смерти как никогда раньше, наемник явно не намеривался оставлять девушку в живых.

Рикард продолжил:

– У неизвестных был шанс расправиться с тобой, когда ты отправилась на свидание с Лермонтом. Но они им не воспользовались, следовательно, убийство не было самоцелью. Более чем уверен, за тобой следят не только люди Аластора.

Ида возмутилась.

– Это было не свидание. И я удивлена, что Вы осведомлены о моей приватной жизни. – Ида сделала упор на слово «Вы», намекая на фамильярность лэрта.

Рикард усмехнулся одними губами, зеленые глаза его оставались серьезными.

– Боюсь, Лермонт постарался сделать вашу прогулку достоянием общественности, остальное сделали злые языки. Знать судачит о том, нашел ли лэрт Лермонт Фальт себе очередное юное развлечение, или все-таки намерен жениться на племяннице Блэкстоуна, к слову одного из самых богатых людей страны.

– Какие глупости, я не давала никаких поводов Лермонту.

– Вы не могли не понимать последствия вашей прогулки вдвоем.

Поразмыслив, Ида поняла: пожалуй, пробелы в образовании сыграли с ней злую шутку. Гулять в обществе неродственного мужчины незамужней девице без компаньонки недопустимо в высшем свете. Находиться в одиночестве лэри, даже в своих покоях немного неприлично. Возможно, по этой причине домоправительница при первой встрече с новой няней сделала акцент на отсутствии у Иды личной камеристки. Для девушек высокого происхождения одиночество было неприлично. Лишь гувернантки и девушки из обедневших родов обходились без личных помощниц. По возвращении во дворец девушка решила переговорить с Лермонтом и прояснить возникшее недопонимание.

Вслух лишь пробормотала:

– Пожалуй, мне следует извиниться перед Лермонтом.

– Это ему необходимо просить у вас прощения. Он не мог не понимать последствий своего предложения. Вопиющее легкомыслие с его стороны.

Выражение лица молодого лэрта стало жестким. Ида поняла, что отношения между братьями полны противоречий. Маловероятно, что небольшое недоразумение могло стать причиной раздражения.

Большую часть времени шагали в молчании, лишь иногда перекидываясь парой фраз о своем нынешнем незавидном положении.

Продрогнув до костей Ида начала шмыгать носом и отчаянно чихать. Она давно уже бросила попытки привести себя в порядок. Подол платья был в разводах от воды и грязи. То тут, то там к ткани прицепились засохшие репейные колючки, прическа развалилась еще в воде. Подсушив волосы, Ида кое-как свернула их в узел и закрепила на затылке. Они никак не желали лежать в незамысловатой прическе, постоянно выбиваясь. Передние пряди свились в некое подобие неопрятных кудрей.

«Подайте на пропитание хромому, убогому, крова лишенному» – не без доли сарказма подумала девушка. Во время прогулки по городу она видела немало попрошаек.

Плотнее закутавшись в пальто, она ускорила шаг. Влажные сапожки натерли мозоли на ногах и при каждом шаге издавали неприятный скрипящий звук.

Рикард, не смотря на ранение, шел быстрым размеренным шагом, если и сетовал на судьбу, то только мысленно и исключительно незаметно.

К закату выбрались к лесной избушке. Приземистый сруб почти врос в землю, маленькое окошко было закрыто ставнями. Рикард открыл дверь, пригнувшись, заглянул внутрь.

– Сыро, но есть печь.

Ида вошла в небольшую комнатку и огляделась. Помещение было маленькое, темное. В проходе Ида и Рикард стояли почти соприкасаясь друг с другом плечами. У двери была сложена маленькая печь из камня, По двум стенам располагались широкие лавки застеленные шкурами, у окна небольшой стол. В потолок вбиты несколько кривых гвоздей, с висящими на них небольшими платяными мешками и инструментами.

За избушкой под небольшим навесом лежали сухие дрова. Огонь в отсыревшей печи разжегся не сразу, но поупрямившись, осветил ярким светом темный сруб.

В одном из мешочков под потолком обнаружилась дикая мята.

Через полчаса подсохшие скитальцы сидели за столом, и пили теплый отвар из заваренный на родниковой воде, грызя найденные в избушке старые сухари. Похоже, здесь никого не было с самой весны.

Рикард натаскал дров на ночь. Ида прилегла на лавку и накрылась своим пальто. Волчья шкура, застилающая лавку, пахла сыростью и пылью. Рикард затеплил стоящую на столе лампадку с маслом и размотал набрякшую кровью повязку. Мужчина болезненно сморщился. Ида из своего уголка украдкой наблюдала за ним из под опущенных ресниц. Лицо его было уставшим и осунувшимся, на щеках появился румянец. Рана кровоточила, плечо начало опухать. Он, привалился спиной к стене и закрыл глаза.

Девушка тихонько встала и сняла кипящую воду с печи. Разбавила холодной водой в деревянной миске. В одном из карманов своего пальто нашла носовой платок. Он был мокрым, но Ида обдала его кипятком, чтобы убрать прилипшую грязь. Осторожно прикоснулась к ране кусочком ткани.

Рикард открыл затуманенные глаза. Ида одернула руку. Она видела испарину на его лице, чувствовала исходящий от него жар.

– Я помогу тебе. Очищу рану и оттяну грязную кровь.

Мужчина не выразил протеста. Весь день он терпел боль, сейчас у него не осталось сил.

Ида поднесла руку к ране, остановив ее на расстоянии двух пальцев. Сосредоточилась. Она сильно волновалась, переживая, что магия не откликнется, но живительное тепло, идущее от области сердца устремилось к кончикам пальцев. Сила не предала, не оставила в горьком одиночестве. Кровь потекла по истерзанной железом руке тонкой струйкой. Ида торопливо вытерла её и наложила на прочищенную рану свежую повязку.

Рикард тяжело поднялся с табурета и пошел к своей лавке.

– Спасибо – лег на здоровую сторону, тихо застонал – Не знал, что ты так умеешь.

Ида смущенно отвела глаза от лица высвеченного огнем лампадки. Темные брови в оранжевом свете стали ещё темнее, на щеках пролегли длинные тени от ресниц, мокрые от жара волосы прилипли ко лбу.

– Я могла бы прижечь рану, но не хочу запирать заразу в твоем теле.

Рикард долго молчал. Девушка уже решила, что он уснул, но мужчина едва слышно произнес:

– Какие удивительные способности. Мне повезло, что рядом оказалась именно ты.

Ида, как человек, не привыкший к комплиментам начала оправдываться:

– Если бы я не растерялась, тебя бы не ранили, не пришлось бы купаться в ледяной воде.

– Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь.

Ида долго ждала объяснений, но на этот раз Рикард действительно уснул.

Девушка подкинула дрова в печь, свернулась калачиком на шкуре, целиком спрятавшись под пальто. Усталость и страхи угасшего дня сделали свое дело – сон пришел мгновенно.