Ключ к вечности. На солнце!

Глава 1. На солнце!

Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом…

Иди, иди, всегда иди дорогою добра!

Пробуждение выдалось нынче странным. Никак не мог поверить, что сон уже закончился, свернулся в ветхий театральный занавес, и, вспыхнув, осыпался прахом. А вот декорации после себя оставил.

– Какого черта?

Пришел в себя я на берегу канала. Канал явно искусственного происхождения, прямой, как стрела. Склоны прикрыты бетонными плитами, посеревшими от дождей и зноя. В стыках кое-где растет мох. Над головой березка, так что лежу я получается в теньке, голову не напекло. Солнечный удар, пожалуй, можно и исключить. Как оказался здесь, на лоне природы, непонятно. Помню свет фар на мерзлом асфальте, звук хлопнувшей дверцы…

Последнее сохраненное памятью событие всплывает перед глазами.

Но вот незадача, стоял декабрь, оставалось две недели до Нового Года. Мы с Инной возвращаемся из супермаркета. Точно. Она две предыдущие недели провела в гостях у своей мамы. Холодильник одинокого мужчины ожидаемого вышел в безлимитный ноль и требовал пополнения. Идем по автостоянке. У меня в руках пакеты, Инна, чуть поотстав, толкает тележку. Затарились по полной. После... Укол над шарфом, под ухом. Я заваливаюсь на бок, теряя равновесие. Неужели инсульт??? Что дальше? Что дальше? Что дальше? Морщу лоб, как будто усилие мышц может помочь. Значит, стоял в меру морозный декабрь. А сейчас лето. Допустим, я провалялся полгода на больничной койке в состоянии овоща. Логично. Хотя и не объясняет окружающую обстановку.

Память в ретро стиле проявляет еще одну фотопленку. Сапоги. Женские стильные сапожки. Красные, с латунной пряжкой. Инна! У Инны были такие сапоги. Изящные, красивые. Не особенно дорогие, на один сезон, как всегда. Но вижу я их снизу. Значит, лежу на том самом асфальте. И не могу повернуть голову. Видимо, не слабо мне досталось. Носки сапог замирают рядом с лицом. Изящные пальцы, обтянутые бордовой, в гармонии с сапогами, перчаткой, ныряют туда, к источнику боли, за ухо. Как будто вытаскивают что-то.

– Клац!– острая короткая вспышка боли пронзает мочку. Носки обуви разворачиваются. Цоканье каблуков. Отрывисто, поверх шуршания шин. Рядом появляются добротные мужские ботинки. Бежевый нубук с фирменным шильдиком. Кажется, я их уже где-то видел. Не могу пока вспомнить где. Чуть выше голени на втором плане разбитая фара авто. Открывающаяся синяя дверца. Пара фраз, я не могу расслышать слова. Инна садится в салон. Продукты так и остаются в сиротливо откатившейся к бордюру тележке, содержимое пакетов рассыпано по асфальту рядом. Инна, куда ты? Я жив! Я тут! Мне нужна твоя помощь!

Дальше фантасмагория. Обман чувств ускользающего сознания. Я тону в асфальте, как ложка в черничном желе...

Авто фыркает, сизый вонючий дым стелется по земле. Дым застилает пеленой глаза, еще остающиеся выше поверхности. Все.

И вдруг я здесь. Голова идет кругом. И немудрено. Похоже, что Инна бросила меня. Причем не в том смысле, что просто ушла к другому мужчине. Нет, она бросила меня умирать! Более того, дождалась, когда я отброшу коньки, чтобы удостовериться наверняка. Нереально! Немыслимо! Она же никак иначе, как «родной» меня не называла. Искренне, от души. Как же так? В воспоминаниях все так же абсурдно, как и в моем нынешнем положении. Не могу отделаться от ощущения, что это один взаимосвязанный нелепый розыгрыш! Все кругом неестественно! Нет, трава подо мной самая обыкновенная, зеленая. Запахи леса, редкое щебетание птиц, ласковый ветерок шевелит вкрадчиво волосы. Но что-то не так. Что-то с этим местом сильно не так!

Рывком поднимаю тело в сидячее положение. Кровь, отлив от головы, вызывает краткое головокружение. И вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Прикрыв веки, удлиняю дыхание, как на уроке пранаямы. Увлекался после института йогой. Дюжина лет минула, а навык остался, надо же. А воздух тут, похоже, целителен! Мне не просто лучше. Я буквально чувствую, как поток живительной силы наполняет тело, проясняет сознание. Великое чудо природы легко дарит эффект, которого я никогда не мог добиться в пыльном спортивном зале. Открываю глаза, и взгляд тут же тут же цепляется за выбивающуюся из общей гармоничной картины деталь. Край коры на березовом стволе нарочито задран, и пальцы сами собой отрывают берестяной свиток. Удивительно, но на обратной стороне бересты аккуратным машинописным шрифтом нанесено вполне осознанное послание. Очень лаконичное послание. «На солнце». Поднявшись на ноги, осматриваюсь. Светило жизнерадостно сияет в небе. Смешанный лес несмело, но последовательно подступает к бетонным плитам то осинкой, то елочкой, то молодой сосенкой, то скромной березкой или веселой рябинкой. По краю опушки стелется, строго параллельно каналу, едва набитая тропа.

Бреду недолго по опушке, следуя указаниям на бересте. «На солнце». Истолковать по-другому невозможно, кажется. А какого черта я слушаюсь неизвестного добродетеля? С чего я взял, что он обо мне заботится? Издевается, может просто? Или развлекается. На скрытую камеру снимает. Или хуже того, в ловушку заманивает. Хотя… Нет, в ловушку все же вряд ли. Я же уже был в беспомощном, сонном состоянии. Злоумышленник, окажись рядом, сразу же воспользовался бы, не стал огород городить с записочками под древесной корой. Еще гипотезы? Я поднес кусочек бересты к глазам. Текст на обратной стороне исчез! Повертел в руках и так и эдак, принюхался даже… Нет аккуратных, строго параллельных букв! Испарились! Зато добавились сразу два допущения. Первое. Возможно, послания и не существовало вовсе. Нигде, кроме моего не совсем здорового сознания. Второе. Шпионские игры. Я в детективах читал про исчезающие чернила. И ни капли не сомневался в том, что реально они существуют. При современном развитии химии, синтезировать подобный пустяк просто детская шалость! Сознание ухватилось за гипотезу, как за соломинку. Разум охотно сотворяет химер буквально из ничего. Похитили. Из больницы. Вывезли тайно. Снабдили инструкцией. Для встречи с связным. На ладони выступил пот и нейтрализовал состав, которым нанесли на бересту буквы. Я для верности потер ладони. Абсолютно сухие! Да ну, полная чушь! Развернулся и зашагал в противоположном направлении. Вот то место, где я очнулся. Примятая трава. След от задранной коры на березке. Осмотреться. Нужно осмотреться внимательнее. Не с неба же я свалился сюда. Должны быть следы волочения. Может быть, протекторы шин. Окурки, запах или отметины гуталина на бетоне, оторванная пуговица, клочок целлофана… Озадаченно припадаю на колени, не боясь запачкать одежду. А она, оказывается, на мне вполне обычная для грибника или охотника. Совсем не городская. Штаны, удобные ботинки, футболка под штормовкой. В карманах пусто, ни денег, ни перочинного складничка, ни документов. На брюках невзрачный, но прочный ремешок. Куда же я собрался-то в таком виде? Господи, ну откуда в голову столько чепухи лезет? Ни-че-го. Конечно же, я не нашел ничего. Теоретически, меня могли доставить на место по воде. А что? Лодка колеи не оставляет. Бетон тоже не перепаханная контрольно-следовая полоса на границе. Почему-то представились два бородатых молчаливых амбала в кожанках, раскачивающих мое тело за руки и за ноги и… Плюх! Отправляющих, как мешок картошки, под березу. Сомнительно. Но пока самый правдоподобный вариант. Закладываю круги, расширяя спираль. Нет, признаков чужого присутствия обнаружить так и не удается. Ни поломанных веточек, ни ниточек от одежды.

А что, если сделать все наоборот? Не идти на солнце. А углубиться в лес? Страшновато немного. Но отчего не попробовать. Метров через двадцать меня ждет сюрприз. Довольно широкая канава, заполненная застоявшейся болотной водой. Неограниченно протяженная в обе стороны. Не то, чтобы непреодолимая преграда. Отыскать участок поровнее, с твердой площадкой для отталкивания, да и прыгнуть! Вот только результат прыжка видится неоднозначным. Трудно предугадать, что там, на противоположном крае канавы. Хорошо, если твердая почва. А если обманчиво манящая безопасностью болотина? Ухнешь, пожалуй, по колено. Или по пояс. А то и по грудь. Трясина штука коварная. И что мне там, на том берегу? Медом намазано? Нет, оставим-ка показательные выступления по легкой атлетике на крайний случай. Когда медведь разъяренный будет гнаться за мной по пятам… И другого выхода не найдется. Вот тогда. Выбираясь на уже знакомую тропинку, с грустью думаю, что с медведем-то как раз такой трюк вряд ли прокатит. Приятель у отца охотник, на посиделках рассказывал, как за раненным косолапым они шли. Впереди промоина, метров пять в ширину. Мишка на одном дыхании перемахнул. Так то подраненный…

Ладно, поперек не вышло, пойдем повдоль. Не перпендикулярно, так параллельно, говоря математическим языком. Но изменив направление на противоположное. Десять шагов. Поход нормальный. Двадцать шагов. Поход нормальный Тридцать. Сто… Да что за ерунда?

Стараясь не изумляться, шагаю дальше по едва угадываемой тропинке в невысокой траве. Но изменения, происходящие с окружающей действительностью, начинают не просто давить на нервы. Они откровенно пугают. Щебет птиц остался за спиной. Звук как-то незаметно сошел на нет, словно верньер с настройкой громкости радиоприемника невидимой мягкой рукой выкрутили плавно на минималку. И зелень … Вся зелень: трава, листья деревьев, тонкая полоска ряски у уреза воды, на глазах пожухла. Счетчик Гейгера бы сюда. Вдруг повышенная радиация? Еще одна конспирологическая теория.

На пути вырастает небрежно воткнутая в землю палка. В расщеп палки еще более кособоко, наспех втиснута фанерка с черными, будто углем нацарапанными крупными буквами. Буквы имеют разный наклон, словно выведены рукой дошкольника, уже ознакомленного с написанием элементов азбуки, но еще не отработавшего навык письма.

Но расстроила меня не примитивная каллиграфия, а смысл написанного.

«Опасность!»

А чуть дальше по ходу, метрах в семи, из нетипично бледной осоки торчит пятка точно такого же ботинка, что и на мне. Причем едва приметно торчит, я бы и не заметил, если б не стал осматриваться внимательнее. Это что же, засада что-ли? Да нет… Глупость. Кто ж сначала табличку вывешивает, а после в кустах хоронится с дубиной наготове? Да и положение ноги в ботинке предполагает, что человек лежит на животе, лицом по ходу моего движения. Или ничком? Стараясь не шуметь, перемещаюсь, рассчитывая не пересекать сугубо воображаемую линию, за которой начинается то, что на обшарпанной фанерке скрывается под словом «опасно». Нет, отсюда не разглядеть. Кроме пятки ботинка все скрывает бледная зелень осоки. И, как назло, ни одного камушка. Приходится импровизировать, собирая, слепляя комочки глины в один увесистый желто-грязный шар.

–Шлеп! – снаряд исчезает в осоке. Ботинок не шелохнется. Да и не может он шелохнуться. Никак. Поскольку представляет собой одну отдельно взятую единицу обуви. Без ноги, помещенной в оную. Это я разглядел, когда занавес травы на миг раздался, пропуская глину.

Через минуту я уже склонился над местом пристанища ботинка. Рассмотрев, что его пара покоится неподалеку. Как и комплект одежды из штормовки и брезентовых штанов. Заметил даже, что глиняная сфера рассыпалась по куртке, оставив неряшливый след. И совершенно упустил из виду то, что смерть тоже склонилась рядом. Обвивая ветку ивы на высоте груди и изогнув гибкое мерзкое тело, на меня пялилась немигающим взглядом змея! Натуральная, отливающая темной медью тусклой чешуи, сто пудов ядовитая, как цианистый калий, гадина!

Отпрыгнул назад я на удивление ловко, будто полжизни только тем и занимался. Колыхнулась ветка, отреагировав на запоздалый бросок ползучей твари. Нет уж, хренушки! На всплеске адреналина я рванул за палкой с предупреждающей самопальной табличкой. Фанерку под ноги, палку из соснового сучка в руки. Дубина что надо! Понимание, что дубина натуральная стоеросовая как раз сжимает сейчас в пропотевших ладонях сосновую палку, пришло запоздало, у комплекта одежды. Ну куда я ломанулся, идиот? В героя играть? Так змея не оценит! А спасать и вовсе некого! Комплект одежды? Успел заметить, что медная лента скользнула вглубь чащи, между корнями подгнившей коряги. Где болотина, там и гады ползучие, – пришло из примитивных глубин немудреное умозаключение. Хорошо еще, что там не повстречался, у канавы! Ведь четко же сказано было в записке. «На солнце». Но нет, у русского человека, завсегда свой, особый, ни на кого не похожий, путь!

Я разозлился на себя не на шутку, так, что, не заметив, впопыхах запнулся о ботинок, едва удержав равновесие. «Эх, парень, соотечественник, – с горечью пронеслось в голове. Пошевелив траву на всякий случай палкой, не притаился ли тут еще какой рептилоподобный охотник, нагнулся над одеждой. И тут меня настиг целый ворох логических парадоксов и нестыковок. Во-первых, с чего я взял, что комплект грибника принадлежит парню? Во-вторых, а где, собственно, то, на что полагается надевать одежду? Вспомнил мимолетом Иннино менторское «одеть Надежду, надеть одежду». Ошибался часто, а ей резало ухо. Неприятно кольнуло воспоминание удаляющихся красных сапожек. Ладно, переживать потом буду! Так где тело? Ну не сожрала же его чешуйчатая? Даже если она мать-героиня… С семьей в дюжину голов… Ну нет! И сама она невелика, чуть более полуметра. Да и кости опять же остались бы внутри штанов и штормовки. Вот с тем, что соотечественник, как раз все логически безупречно. Сказано, налево, взял и пошел направо! Истинный Фома неверующий, вот кому духовным пастырем бы быть у народа Ивана Сусанина! Аккуратно и быстро проверил карманы, с удивлением открыв в себе склонность к мародерству. Впрочем, успокоил совесть, не зацикливаясь на самокопании. Нет тела, нет дела! В кармане куртки нашелся близнец моего кусочка бересты. Что характерно, тоже без надписи с подсказкой. И обрывок бумаги.

И все же, куда же бедолага делся? То, что куртка, штаны и ботинки сами пришли сюда, проигнорировав табличку, я сильно сомневался. Уже собирался уходить, когда взгляд наткнулся на блеснувший под кустом предмет. Черт побери, это же пистолет! Ржавый, старомодного дизайна, но автоматический. Длинноствольный, явно не «Макаров». Хотя ни бельмеса я в легком стрелковом оружии не смыслю. А в тяжелом и тем паче! Ладно, куда его? За пояс? Ну а куда еще? Долго думал, брать ли с собой одежду. Все же решил, что не стоит. Лишний груз, а толк с него? Да и размер не мой. Явно скромнее, что куртка, что обувь. Но, подумав, все же забрал ремень и шнурки от ботинок. Веса нет, а перспектива использования ,– напротив, имеется. Табличку восстановил, и даже попробовал пририсовать снизу грозную змею кусочком глины. Лучше бы и не пытался! Учитывая цвет и то, что творческая натура потребовала изобразить гадину свернувшийся в клубок, на выходе получилось нечто совсем непотребное. Пришлось замазать первую свое художественное произведение безжалостно.

Ну что ж, на солнце, так на солнце! Я, конечно, упрям, но против столь наглядной агитации не попрешь! Краски и звуки вернулись, я поприветствовал их улыбкой, вот и стартовая березка. Десять шагов, двадцать, тридцать, сорок. Никаких аномалий! Шагается легко, бодро, дышится полной грудью. Подсказка. Удачное слово я подобрал, пожалуй. Не инструкция, не предупреждение, не приказ. Подсказка. Куда-то она меня приведет?

Глава 2. Ночлег и утро

Глава 2. Ночлег и утро

Через пару часов захотелось пить. Еще приблизительно через час захотелось уже отчаянно. Сдался еще шагов через двести. Собственно, я вольно привязал шаги к минутам. Этой пространственно-временной единицей и отсчитывал время. Пара шагов, -- секунда. Точность, понятно, хромает на обе ноги, но все же лучше, чем ничего. Наплевав на правила гигиены спустился к воде и, зачерпывая ладонями, напился. Вода оказалась прозрачной и свежей, хотя немного отдавала… то ли рекой, то ли глиной. Если бы я проводил дни свои на лоне природы, возможно, сказал бы точнее. Но что с горожанина возьмешь…

Присев на бережку, достал пистолет. Шагать с ним за поясом оказалось крайне неудобно. Что спереди, что сзади. К тому же часто посещали мысли, как бы не выпалила эта штуковина. Хотя, отыскать предохранитель и убедиться, что оружие защищено от самопроизвольного выстрела, ума у меня хватило уже там, у змеиного логова. Теперь же я извлек обойму и выщелкнул на ладонь патрон. Один-единственный патрон, Карл!? Ладно, все же лучше, чем ничего. Гипотетического свирепого медведя не завалить, конечно. Думаю, и полная обойма ничего бы не поменяла в раскладе подобной дуэли. Принюхался к стволу. Пороховыми газами не пахнет, так что из пистолета в обозримом прошлом никто не стрелял. Снял с предохранителя, оттянул затвор. Нет, еще одного патрона в стволе нет. Кажется. В кино во всяком случае так проверяют оружие. Вроде бы. Не вставляя обоймы прицелился в лист кувшинки. Щелк! Повторил еще пару раз. Щелк! Щелк! Ну что, осечки быть не должно. Патрон в обойму, обойму в рукоятку, предохранитель на место. Дополнительной парой шнурков подвязываю к поясу оружие к поясу за ствол и скобу. Быстро им воспользоваться не смогу и это огромный минус. Но, с другой стороны, я себя знаю. Не смогу я выстрелить первым в человека. А в зверя? Да откуда мне знать!

До того, как солнце стало клониться к закату, пил еще два раза. Тропа продолжала вести меня строго на солнце. Я ни разу не астроном, но в данном феномене явно было что-то прямо противоположное фундаментальному научному подходу к природе вещей. Или же канал только казался идеальным лучом, а на деле имел незаметный радиус кривизны. Мы же не замечаем шарообразности планеты? Так ведь? Желудок недвусмысленно принялся намекать на потребность в более калорийном наполнении. Ноги устали, а поясница принялась ныть. И неплохо бы подумать о ночлеге. Есть ли тут дикие звери, вот в чем вопрос. Как ночуют выживальщики и прочие аборигены? Пещера сразу отпадает, не найду я ее тут. Для пещеры скалы нужны. Шалаш? Голыми руками? Из дерьма и отломанных тонких веточек? Нет, увольте. Остается дерево. Выбрать покрепче, чтоб можно было не опасаться обрушения ствольно-сучковой конструкции. О, у меня и ремень дополнительный имеется. Обмотаю им себя, привяжу к стволу. Глядишь, как курочка на насесте и прокукую. Я представил всю прелесть подобной ночевки. Седалище затечет, наверняка, не более чем через час. И холодно. И комары, небось, налетят. Кстати, до сегодняшней минуты ни одного кровопийцы не случилось… Не сезон? На обочине тропы красовалась новая табличка. На сей раз, скорее, с радостным извещением. «Ночлег». Фанерка грубо обломана, имитируя стрелку. А стрелка указывает вглубь леса. Дела… Ага, опять-таки, тропинка угадывается. Едва-едва. Если б не предупреждение, точно бы прошел мимо. Сворачиваю. Через несколько десятков шагов путь упирается в знакомую уже канаву. Тропа стелется еще шагов тридцать вдоль нее, и приводит к узкому бревенчатому мостику. Над каналом еще наверняка вовсю сияет солнышко. А под сенью хвойных великанов уже сумрак. И мне, судя по всему, нужно торопиться успеть до темноты. Вполне вероятно, что штурман, проложивший маршрут, не учитывал то, что участник ралли на старте от березки рванет в другую сторону, теряя минуты.

Шагов через сто выхожу на крохотную полянку. Пятачок, ограниченный со всех сторон поваленными стволами деревьев. Одни с корнем вывернуты, другие поломаны чуть ли не посередине, третьи вообще не понятно, как здесь оказались. И снова, вроде бы никаких следов участия человека, но… Но не падают так деревья в природе, ограждая поляну будто крепостной стеной!

О-па! С исключением следов цивилизации я поторопился! Вот же! Примитивный столик из потемневшей от времени неструганой доски, лавочка при нем. И то и другое миниатюрное, на одного человека, пожалуй, не более. А рядом, в пяти шагах радость эколога. Кормушка для лосей. Однажды в лесу наткнулся на похожую. Грубо сколоченный из досок ящик, закрепленный почти на уровне груди между двумя солидными соснами. В него засыпают корм. Ну или сено укладывают, как сейчас. Только нынешний ящик длиннее, чем тот, что я уже видел. Да и шире. И вырезано на нем все тем же корявым стилем одно слово. Нет, не из трех букв. Из шести. «Ночлег». Когда я избавился от нервно-истерического хохота, внезапно поразившего организм, то рассудил здраво. «Дареному коню в зубы не смотрят». Надо укладываться, еще немного, и в сгустившихся сумерках я даже рук своих не рассмотрю! Решено! Подбивая под себя сено, я жалею, что не захватил дополнительного обмундирования. И подушку бы из штанов свернул, и куртка бы вместо одеяла сгодилась. Пистолет пристраиваю под бедро, предварительно освободив от завязок. Оружие под рукой все же успокаивает. Но уже через пару минут все заботы отходят на второй план, растворяются в зыбком тумане дремы. Звуки ночного леса, обычно чужеродные и пугающие, чудесным образом превращаются в напевную колыбельную. Ночного неба совсем не видно за душистыми еловыми лапами. Сон накатывает неодолимо, как океанская волна. Ощущение такое, что не будь этой странной лосиной колыбельки, уснул бы и на траве. И даже стоя.

Удивительно, но утро я встречаю на редкость отдохнувшим и бодрым. Словно не в сбитой наспех кормушке ночь провел, а знатно отдохнул в номере роскошного отеля. Природа!

Потягиваясь, замечаю, что ничего не давит на бедро. Пистолет! Запястье лихорадочно шарит в сене. Оружия нет! Оно находится почти сразу, стоит поднять голову. Находится не одно. С новым владельцем.

Досада на себя за сонную беспечность борется со страхом. Меня только что обобрали. И не факт, что не пристрелят следом. Из кормушки выбираюсь неловко, под пристальным взглядом пронзительно-карих глаз. Парень, сидящий на лавочке, очень юн. При встрече я не дал бы ему и восемнадцати. Смуглый, пропеченный основательно солнцем, тонко костный, невысокий, с короткими прямыми волосами. Правильные черты лица, с мягкими линиями, не оформившиеся еще в грубоватые мужские формы. Одет в тот же комплект одежды, что и на мне. По виду пакистанец. Или афганец. Или даже индус. Будет ли у меня шанс выяснить? Пистолет с одним-единственным патроном лежит на столе. Лежит под рукой у парня. А еще на столе глиняная крынка и краюха хлеба. Мозг хаотично перебирает варианты. «Не убежал и не спрятался, хотя мог...» «Мог и прибить во сне, но не стал. И не ушел». «Пистолет не прячет, но и не держит в руках. Это какой-то сигнал, месседж?» «С чего начать разговор?»

– Доброе утро!

Приветствие точно не помешает.

Пакистанец неотрывно следит за движением губ. Его смуглые пальцы прикасаются к уху. И юноша медленно отрицательно качает головой. Затем так же плавно он касается губ. И вновь то же движение головы.

«Черт! Черт, черт, черт!!! Парень, похоже, глухонемой! И что прикажете мне делать?»

Новый знакомый тем временем поднимает пистолет, и я замираю. Неужели выстрелит!? Да что я ему сделал!!!

Но нет. Приподнимает оружие он левой рукой и не в боевое положение, а как абстрактный предмет, взявшись за середину. Оторвав от доски сантиметров на десять. Указательный палец правой тычет в восьмерку, выгравированную на рукоятке. И плавно указывает на собственную грудь.

Посыл ясен. «Это мое!». Вот что хочет донести пантомимой до меня Али. Почему Али? Не знаю. «Али» и все! Подсознание решило за меня, что буду к нему так обращаться. Ну вот с хрена ли оружие «его»? С какого перепуга? Пистолет я вообще-то нашел! Но как поспоришь, когда под рукой у оппонента столь весомый аргумент? Пусть и под левой рукой. А может он левша? Нестандартный такой глухонемой азиат-левша Али?

Пантомима продолжается. На столе лежит еще одна вещь, которую впопыхах я и не заметил. Али указывает на нее, а после на меня.

– Это … мое? – с удивлением осознаю я, не удержавшись от вопроса вслух. Пакистанец ведь не поймет все равно. Но, кажется, по мимике он понял. Во всяком случае утвердительно кивнул, слегка подтолкнув по столешнице по направлению ко мне наручные часы.

Я немного расслабился. Ну, если Али что-то предлагает и мне, значит, убивать точно не собирается. Понять бы еще, что он хочет за подарок. Или это не подарок? Обмен? Компенсация? Еще что-то? Поди, знай!

Пока осторожно подхожу к столику гость неуловимым движением убирает пистолет. Убирает в подплечную кобуру, мать его так! Что ж выходит, пистолет и на самом деле его??? Али уступает мне место на лавочке, сопроводив пригласительным жестом обеих рук.

В крынку до половины налито молоко. Вернее, еще недавно, посудина была полной. Молоко настоящее, деревенское, белесый сливочный след у горлышка выдает факт недавнего отпития. И краюха разломана на двое. Выходит, Али успел позавтракать, пока ждал моего пробуждения. И любезно оставил половину еды для меня. Пожалуй, все не так плохо, как показалось сразу после пробуждения. Я невольно поставил себя на место юнца. Вот спящий незнакомый мужик с пистолетом под боком. Кругом почитай тайга, где прокурор – медведь. И неизвестно, что у этого спящего мужика на уме. Может он расист? Психопат? Серийный убийца? Или просто нервный. Завладение огнестрелом чужака в такой ситуации выглядело логичным шагом. Сам же Али пока не проявил никакой агрессии. Скорее наоборот. Оружие, правда, тоже не вернул. С другой стороны, с чего бы возвращать? Я же по-прежнему остаюсь для него незнакомцем. Будь он даже слышащим и говорящим по русски, это вряд-ли бы изменило расклад. Злодей ведь не представляется обычно : «Здрасссьте, я маньяк!» Напротив, судя по фильмам, старается произвести мирное и благоприятное впечатления. Так что я у Али, думаю, остаюсь на подозрении.

Молоко оказывается обалденно вкусным. Вообще-то у меня непереносимость лактозы. Но вспоминаю я об этом, только заканчивая трапезу и умяв весь хлеб. Вот ведь за ногу козу! Живот, как пить дать, через час скрутит, и запасайся, Андрейка, лопухами, ввиду полного отсутствия туалетной бумаги!

А все проклятый стресс! Башка абсолютно пустая стала, как напряжение отпустило. Ладно, что уж теперь! Беру в руки дареный хронометр.

Ах ты! Да и не часы вовсе! Нечто вроде компаса. Обозначений нет, делений нет, о инструкции можно только мечтать. Есть чуть заметно подрагивающая белая стрелка на черном фоне. И все. Повертелся на месте, стрелка, как и положено указателю компаса, упрямо возвращается к одному положению. Ладно, будем считать, что там север. Что ж, намек понятен. На север, так на север!

Али удовлетворенно кивнул, видя, как я застегиваю ремешок компаса на запястье.

– Ну и какие наши дальнейшие планы?

Предполагаемый индус все так же неспешно ткнул меня пальцем в грудь, указал на компас. Изобразил пальцами шагающего человечка. Приложил узкую ладонь к своей груди, снова указал на меня. И, видимо оценив мое вытянувшееся в недоумении лицо, вновь изобразил шагающего путника.

– Ага. Я иду по компасу, а ты идешь за мной. Верно?

Али следит за губами внимательно. Но вот я совершенно не уверен, что он понимает русские слова. Однако, кивок согласия следует незамедлительно. Надеюсь, мы оба все верно поняли. Хотя мне сразу же приходит на ум вопрос : «А на кой ему сдался я? За компанию? Уж с чем, с чем, а с следованием указателю стрелки он бы и сам управился!».

В том, что на руке не компас, я убедился почти сразу. Стоило пересечь мостик, и целеуказатель тут же изменил положение. Я специально вернулся назад, миновав переправу. Стрелка указывала на мост. Перешел. Указатель тут же изменил направление. В принципе, такое могло случиться и с компасом. В случае с магнитной аномалией. Но не так, чтоб стрелка железно, с аптекарской точностью, повернулась бы на тот же угол. Прибор на руке, притворяющийся банальным компасом, явно вел меня за собой к неясной пока точке назначения. Вернее, вел нас. Али не отставал ни на шаг, перетекая за спиной бесшумной тенью.

Глава 3. Али

Глава 3. Али

Через несколько минут из сумрака леса выбрались к ярко освещенной солнцем просеке канала. Стрелка вновь повернулась, указывая теперь на солнце. Я с облегчением вздохнул. Противоречия в инструкциях нет. Азимут прибора совпадал с подсказкой на берестяной грамоте. Не надо мучаться сомнениями насчет выбора направления пути. Ура! Шагается легко, дышится свободно. Присутствие Али за спиной, вопреки доводам рассудка, напрягает чрезвычайно. Каждые пять шагов тянет обернуться и убедиться, что смуглый юноша не целится мне в затылок. Надо отвлечься. Занять мысли чем-то другим. Например? Например хлебом и молоком. Откуда взялись? Али с собой принес? Деревня, выходит рядом? Так тогда нам к людям надо, а не брести за стрелкой дурацкого лжекомпаса! Нам? Это МНЕ надо. Или я думаю, что надо. Парень, вполне может быть, не горит желанием общаться с местными. Как он добыл продукты? Выпросил? Обменял? Отобрал? Украл? И не спросить ведь! – Шлеп! Маленький камешек ударяет в лопатку. Я морщусь, но сдерживаю вскрик. Обернувшись, не сразу отыскиваю взглядом попутчика. С тропы того, как ветром сдуло. Ага, вот он, пригнувшись, затаился в кустах. Блеск вороненой стали наводит на определенные размышления. Али прикладывает палец к губам, призывая к тишине. Плавный взмах узкой темной ладошки в сторону. Сгибаю ноги в коленях, опасливо озираясь, припадаю к земле с противоположной от Али стороны тропы. Тот кивает одобрительно. И замирает. Невольно ставлю себя на его место. Полагаться можно только на зрение. И, вероятно, на тактильные ощущения. Подозрения возвращаются с новой силой. Я ему нужен в качестве приманки. Или громоотвода. Мишени для внезапного злодея или хищника. В лучшем случае, дополнительной опцией, как акустический индикатор. Типа, услышал подозрительный шум, остановился. А то, что едой поделился, ну так что... Как полопаешь, так и потопаешь. Кого же все-таки увидел Али? Что его насторожило? Слежу за направлением его взгляда, параллельно обдумывая новый расклад. Ну, хоть предупредил броском камешка... И то хорошо. Опять же, огневая поддержка в случае чего. Боеспособностью в один выстрел, правда. Наконец и я замечаю подозрительное колыхание ветки у воды. И металлический блеск между листьев. Очень характерный зеленоватый отлив. Перекатываюсь вбок, меняя угол обзора. И, отряхиваясь, поднимаюсь на ноги, игнорируя страшные рожицы, которые корчит спутник. Несколько шагов вперед. – Хлоп! Хлоп-хлоп-хлоп! Ух! Знал ведь, а все одно отшатнулся от резкого хлопанья крыльев застигнутого врасплох селезня. Мы испугались обычной утки! Отважные герои, идущие в обход, называется! Али, уже убравший оружие в кобуру, впрочем, обескураженным не выглядел. Разумно вообще-то. Всегда лучше перебдеть, чем недобдеть. Ум так и норовит вставить «з» между согласными, разрядив обстановку казарменным юмором, но вчерашний образ немигающих змеиных глаз и комплекта одежды на траве мигом отрезвляют. Опасность вполне реальна. Жестами пытаюсь выяснить у Али, насколько, но... Все мои ужимки не приносят результата. Индопакистанец не улавливает смысла ни в моей пантомиме, ни в тщательно замедленной артикуляции. Мы одолеваем еще не одну сотню метров, прежде чем я хлопаю себя по лбу. Письменная речь! Мы же не дикари отсталые, так? Вот только где чертить символы? И чем? Обломком веточки на песке. Веточка есть. Песка нет. Тропинка травянистая, приятная для ходьбы. Но абсолютно непригодная для упражнений в правописании. Бетон? Пробую провести линию найденным камушком. Без успеха. Али с интересом следит за моими манипуляциями. А если так? Разламываю ветку на короткие отрезки. Выкладываю англоязычное «RU». И вопрошающе взираю на попутчика. Тот лишь равнодушно пожимает плечами. Ясно. Или не знает международного языка общения, или вовсе неграмотный. Делааааа...

Время от времени я сверяюсь с целеуказателем. Он продолжает вести нас вдоль канала. Прошло уже явно больше трех часов, но я не чувствую дискомфорта в животе. Голода тоже. Гастрономическое волшебство, не иначе! Лактоза усвоилась, углеводы рассосались. Да и пить не хочется, что странно. Справа от тропы обнаруживается миниатюрная полянка. Не простая прогалина. В центре деревянный, слегка покосившийся столб. Подхожу ближе, озираясь. Потому что врытое бревно очень уж напоминает идола. Сходство с человеческой фигурой не то, чтобы бросается в глаза. Скорее, дает пищу воображению. Так и кажется, что вот-вот, и ринутся на поляну притаившиеся за деревьями язычники. Али, напротив, подходит к столбу совершенно спокойно. Указывает на мое запястье. После под ноги идола. О-па! А в основании идола-то сундучок. Точнее, нечто среднее между дощатым ящиком и удлиненным сундуком. Сверху привернутая тускло-желтая пластинка с выгравированной горизонтальной восьмеркой. Снова тот же символ, знакомый по школьным урокам алгебры? Пробую откинуть крышку. Нет, заперто. Хотя никакого намека на замок не вижу. Али вновь тычет меня в запястье. Ах вот как! Выходит, псевдокомпас тут хранился! Али уже бывал здесь. Забрал прибор. «Передарил» у лосиной кормушки мне. – Али, а ты сколько дней здесь? Тьфу, пропасть! Он же не слышит. Я упрямо указываю на солнце. Несколько раз изображаю наглядно траекторию светила от восхода до заката и касаюсь груди парня. Огонек понимания, мелькнувший в его карих глазах, знаменует мой лингвистический триумф. Али выкидывает перед собой уверенно две растопыренные пятерни. И еще раз. И еще... Но уже одну. С двумя загнутыми пальцами. И уже не так уверенно. Крутит головой. Загнутых пальцев становится три. А после четыре. Тааак... Если я правильно понимаю, азиат здесь три недели. Плюс-минус пару суток. Еще один факт в копилку знаний.

Я отхожу на несколько шагов назад от идола. Обхожу кругом, внимательнее всматриваясь в обводы. Ну да... При желании можно принять за фигуру человека. При очень большом желании. Сомкнутые ноги, бедра, талия, торс со скрещенными на груди руками. Руки, пожалуй, выделяются рельефнее остальных деталей. Похоже, кто-то поработал резцом, только очень давно. Линии почти стерло время. Но в одной ладони все еще угадывается большой ключ, другая пуста. Намек на шею и вытянутая голова с удлиненным подобием носа. Истукан острова Пасхи на минималках и из дерева. Собственно, я кружу возле столба не столь для эстетического наслаждения, сколь в сугубо практических целях. Стрелка прибора продолжает указывать на идола. Выходит, цель не достигнута. Может, мне снять с руки «компас», положить его на крышку сундука, отойти... А после с радостным гиканьем карапуза, обнаружившего подарок под искусственной елкой, вновь забрать девайс? Тогда, типа, задание зачтется? Вопросительно взираю на Али в надежде на подсказку. И спутник без слов понимает. Всем своим видом показывая «делай как я», он подходит к примитивному языческому божку и прижимает ладонь к центру груди истукана. Это что же, ритуал такой? Ладно, ритуал так ритуал. От меня не убудет. Не жертву же кровавую приносить. – Тумммм! – разносится по поляне, стоит мне коснуться идола. Я дергаюсь от внезапности обрушившегося неизвестно откуда звука в запоздалой попытке отпрыгнуть, разорвать дистанцию, скрыться. Тщетно! Ладонь приклеилась к выпуклой поверхности бревна! Намертво! Будто поры дерева выдели порцию суперклея в ответ на мое прикосновение. Я оглядываюсь на Али. Но спутник по-восточному невозмутим. Повременив, изображает нечто вроде успокаивающего жеста ладонью. Посыл «потерпи, само пройдет»? Кончики пальцев начинает пощипывать. Миг – и по запястью проходит судорога. Параллельно с ощущением, что нечто невидимое покинуло столб и переместилось, влилось через ладонь в меня! Я отдергиваю руку, разрывая странный магнетический контакт. Пальцы жжет огнем, но видимых повреждений нет. Так, легкое покраснение. Али кивает удовлетворенно. Ага, понятно, что хочет сказать. «До свадьбы заживет». Судя по всему, он уже прошел через подобный опыт. Мог бы и предупредить. Хотя как? Пантомимой? Теперь все, задание завершено? Но Али не двигается с места. Берет мою ладонь, плавно разворачивая тыльной стороной вверх. Ух-ты! На запястье татуировка! Даже две! Под подушкой большого пальца миниатюрный черный ключик. Под мизинцем его близнец, но в зеленом цвете. Одними глазами спутник указывает на сундук. И что я должен сделать? И вновь на выручку приходит личный пример. Али прижимает запястье к латунной пластине. Повторяю. – Щелк! Крышка моментально приотворяется. Магнитный замок? Аккуратно заглядываю в сундук. Тааак. Два блистера с голубенькими капсулами, по восемь единиц. Пластиковая, ноль тридцать три бутылка с этикеткой «Вода питьевая». Нечто вроде металлического наперстка с выступом, имитирующим птичий коготь. В исторических фильмах подобные штуки у китайских вельмож, кажется были. Если я ничего не путаю. Пороскошнее, конечно, из злата-серебра да с каменьями самоцветными. Тот, что достался мне обычный, стальной, с примитивным вытравленным узором. Ага, а узор-то из все тех же восьмерок. Странный ассортимент. Что за набор начинающего наркомана, а? Еще кусок бересты. Послание лаконично и не особенно внятно. «Квартет». Вот что значит этот «квартет»? Басню Крылова продекламировать идолу? Собрать ансамбль трещоточников и балалаечников? Али на немой вопрос пожимает плечами. Ладно. Зато «компас» больше не указывает на культовое бревно. Идем, значит, дальше. Бутылку в карман штанов, блистеры в нагрудный, наперсток, украдкой примерив на указательный палец, отправляю туда же. А бересту просто отбрасываю. Али укоризненно качает головой. И поднимает клочок коры. На кой она нам Костер разводить? Так спичек все равно нет. Или он умеет без них? Стрелка ведет уверенно в сторону от канала. Теперь приходится сверяться с ней часто. Начинаю напевать под нос «куда ты, тропинка меня привела, без милой принцессы мне жизнь не мила», и тут же налетает рой непрошеных ассоциаций. Странный укол, удаляющаяся, ставшая в одно мгновенье чужой, Инна. И последний день, когда она себе буквально места не находила. На вопросы о проведенных днях у мамы отмалчивалась или реагировала крайне нервно. Я еще счел за благо отложить все непонятки на завтра. Отложил, блин! Что же с тобой произошло, Инна? Рука машинально поднимается, все еще горячие пальцы проходят за ухом, словно отыскивая след от укола. Конечно же, ничего не обнаруживая. Понятно же, что не вкатывал никто мне лошадиную дозу снотворного, только для того, чтобы... – Ай! Что за хрень? Пальцы нащупали в мочке уха инородный предмет. По тактильным параметрам нечто вроде декоративного гвоздика с крохотным ограненным камушком. Популярное украшение. В узких кругах народонаселения. Никогда, никогда я не носил подобной фигни! Воровато как-то оглядываюсь на попутчика. Заметил он или нет. Забавно, будто мальчишка сейчас, которого вот-вот уличат в чем-то постыдном. Ну в конце концов, гвоздик в ухе еще не конец света, верно? «Отставить разговорчики,– одернул тут же внутренний сержант, – так ты, рядовой, и до «один раз не гондурас» договоришься у меня!». Ох ты, тульский пряник! А у Али похожая ерунда. Бреду еще какое-то время по инерции, следуя азимуту, заданному лжекомпасом. Спросить или нет? А если он разозлится? Или ответ мне не понравится? Ответ... Пойму ли я вообще, что немой азиат ответит? Наконец, не выдерживаю. – Али! Касаюсь своего непрошенного украшения, теребя мочку. Указываю на его ухо. Мимикой, как могу изображаю вопрошающее удивление. Пусть простит единственный зритель начинающего актера, театральных академий мы не кончали! Индопакистанец пожимает плечами. На лице у него скука. Или равнодушие. Смуглые пальцы имитируют идущего человека. Лежащего человека. По дуге переносящегося в другое место человека. И касаются уха. Вопреки всему, я понял! Я понял то, что хотел рассказать Али! У него, как и у меня, не было этой дурацкой сережки. Не было до... переноса. Вот эта высокая дуга. Перенос. Ничем другим такой жест быть не может. То есть азиат тоже не местный. То есть, в принципе, мы товарищи по несчастью. И вполне можем общаться. С перспективой найти общий язык. И, возможно, подружиться. Друг... Друг это гораздо лучше, чем конвоир! Стоп. Стоп, стоп, стоп... Это меня понесло. Дал волю воображению. Сделал далеко идущие выводы, основываясь на сомнительных предпосылках.

Иду дальше. Али по-прежнему сзади. Мысленно продолжаю увязывать факты. А они, зараза, никак не хотят срастаться. Вот тот же «компас». Зачем он? Так, если бы продолжал я идти на солнце один, не встретив с утра азиата, мимо поляны не прошел бы точно. С высокой долей вероятности обрел бы странный комплект и без сомнительного сотрудничества с Али. И двинул бы дальше. По стрелке. Или без нее. Допустим, «компас» ведет к определенной цели. Но пока привел только к идолу. Очевидно, что Али уже бывал на поляне. Но все равно следует за мной по пятам. Зачем? Чтобы я открыл для него сундук? Так он же и не взял из вещей ничего. Откуда взялись хлеб и молоко? А пистолет? Ведь кобура же уже была у Али. Значит, по логике, и оружие вполне могло принадлежать ему. Но нашлось оно в тех змеиных кущах. Рядом с исчезнувшим телом неизвестного упрямого бедолаги, который... Догадка забрезжила где-то на границе сознания, но оформится окончательно не успела. Мы вышли, похоже, к той же дренажной канаве. Компас чуть скорректировал направление и вот он, мостик. Очень похожий на тот, что переходил вчера вечером. Но все же другой. После того, как мы пересекли водную преграду, Али заметно расслабился. Будто ступил на безопасную территорию, где с нами уж точно ничего плохого случиться не может. Зато, когда мы достигли поляны, все так же окруженной засекой, напрягся уже я. На поляне мы оказались не одни.

Глава 4. Вопросы и ответы

Глава 4. Вопросы и ответы

Парень, стоящий в центре поляны, взмахнул рукой. Али повторил жест. И, кажется, дополнил его. Условный сигнал? Внутренний параноик снова поднял голову. Их теперь двое. Я один. Вот что обозначает их язык жестов? Может «все в порядке», а может «готовь вилки, я ужин веду»? Холодок невольно побежал по спине, когда азиат горделиво распахнул отворот куртки, демонстрируя другу рукоять пистолета.

– Обменял? Ай, молодца!– экспрессивно, с ликованием даже выкрикнул тот.

Ну, хотя бы по-русски выкрикнул... Уже легче.

– Доброго вечерочка.

– Салют! – радушно поприветствовал меня приятель индуса. Ростом повыше Али, но такой же худощавый, с пышной копной соломенных волос, парень отличался вызывающе непропорциональными чертами. Слишком вытянутый овал лица, выпирающие вперед крупные резцы, через чур близко посаженные, по-совиному округлые, голубые глаза, – Меня Пашей зовут. А ты...

– Андрей,– я пожал протянутую руку.

В дальнем конце поляны приютилась убогого вида конструкция, которую я сходу окрестил «балаган». Нечто среднее между бытовкой строителей и списанным автофургоном. Однако, лучше такая крыша над головой, чем вообще никакой.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Меня? Рад?

– Ну конечно. Усман отличный парень. Но, как ты уже понял, с ним не разговоришься!

Усман? Откуда Павел знает имя индуса? Они давно знакомы? А может и не знает вовсе, а также как я... фантазирует. Парень приглашающе повел рукой в сторону примитивно сколоченного стола и пары лавок по обе его стороны.

– Пойдем, присядем. В ногах, как говорится, правды нет.

Стоило нам с Али расположиться друг напротив друга, Павел двинул мне навстречу керамическую плошку и кусок лаваша.

– С утра оставил для дорогих гостей!

– Ты знал, что мы придем?– в плошке янтарно переливался мед.

– Надеялся! Не стесняйся, макай! Первые дни, бывает, не наедаешься обычным завтраком.

– Обычным?

– Ну да, заведено тут так. Завтрак предоставляется,– тут Паша закатил глаза, обвел картинно руками окружность,– администрацией отеля!

– Этоф как же-ф? – я уже обмакнул ломтик лаваша в мед и отправив его в рот, наслаждаясь сочетанием сладости и мягкости. Потому реплика и вышла немного невнятной

– Да все просто. Ты просыпаешься в отведенном для ночлега месте. А тут тебе на блюдечке, как барину старосветскому. Сперва в диковинку была скатерть эдакая самобранка. Но за пару недель привык. С Усманом я почти сразу после переноса встретился, он меня сюда и привел. А до того фишку совсем не просекал, пил из лужи, ночевал где ночь застанет.

Индус, казалось, прислушивается к речи приятеля.

– Почему из лужи? Канал же рядом?

– Это нынче он рядом. А поначалу мы с другой стороны пришли,– Павел показал рукой направление противоположное тропинке на мостик. Без подсказок, квестов и такой штуки, как у тебя на руке, можно долго по буеракам горе мыкать!

– Подожди... Так от Али же я этот компас и получил!

– Это ты так его для себя прозвал?– улыбнулся понимающе Павел.– А мне вот Усман на ум легло.

– Ну пусть будет Али Усман. Или Усман Али. Так даже посолиднее, – усмехнулся я,– так что с компасом?

– Ну да. Заполучили мы прибор. Только вот не работал он у нас. Как взяли из сундука Деревянного Ключника, так и таскали, как сувенир. То есть понятно было, что по идее он вести куда-то должен. Но стрелка металась, как заполошная. А у тебя работает? Рассказывай!

И я пересказал все, что произошло со мной за неполные двое суток.

– А что на бересте написано было? Где она кстати?

Я обернулся к предполагаемому пакистанцу, изобразив пальцами разворачиваемый берестяной свиток.

Али тут же выложил его на стол.

– А ты никак выкинуть его собирался?– осведомился Павел.

– Ну... так-то да,– неохотно сознался я.

– На будущее. Не так много здесь вещей, чтобы ими разбрасываться направо ми налево. В следующий раз трижды подумай, прежде чем избавляться от чего либо. А еще лучше посоветуйся.

Паша разочарованно крутанул свиток в пальцах.

– Стерлось уже... И как теперь узнать...

– Квартет.

– Что?

– Написано там было «квартет».

– Ах ты, башка моя садовая! – Паша треснул себя по лбу что было мочи. – Привык я с Усманом здесь. Он же не читает по-русски. Да и вообще, по ходу, грамоте не обучен! Конечно, ты же прочел! Отличная новость!

– То, что я читать умею? – иронично осведомился я.

– Это тоже,– хохотнул Паша,– но главное...

Он неожиданно сорвался с места, метнулся к двери балагана.

– Уважаемые джентльмены и... джентльмены, – театральный жест в сторону постройки,– разрешите вам представить несравненную...

Но презентацию прервал девичий голос изнутри:

– Паш, а совка нет?

На пороге хибары появилась миловидная девушка.

– Алису,– закончил фразу уже не так бодро юноша. И совсем уже бытовым тоном ответил: – Совка нет, только веник. Лопух нам здесь за совок.

Я окинул взглядом девушку.. Юная брюнетка спортивного телосложения, с заплетенной косой, доходящей почти до пояса, даже в костюме рыболова-охотника смотрелась потрясающе. Изящная походка, уверенность в движениях, чувственный рисунок пухлых губ дополнял здоровый румянец во всю щеку.

– Вот тебе и квартет! – присвистнул невольно я.

Между тем Алиса, остановив уборку, присоединилась к нам, заняв место на лавке рядом с Али. О, господи, как же хороша! Паша между делом представил и нас, уточнив немоту азиата. И ни словом не обмолвился о глухоте. Я ошибся? Павел сразу же продолжил развивать мысль:

– Именно, квартет! Видишь, нас четверо!

– Да. И что из того?

– А знаешь, что в наших «новгородских грамотках» было?

– Откуда?

– У Али Усмана «обмен». У меня «союз». У Алисы «встреча». Похоже, все мы были хорошими, прилежными мальчиками, – тут Паша запнулся, но вовремя уточнил,– и девочками. И нас поутру ждут плюшки!

– Что за плюшки? Булочки с маком что-ли?

Паша схватился за живот. И заржал. До слез.

– Ну, старик, ты выдал... С маком!

– Что смешного?

–То, что плюшки здесь другие!

– Как это?

– Ты что, не понял? Мы в игре!

Он в себе? Я с сомнением взглянул на Али. Неадекватность партнера за две недели трудно не заметить. С другой стороны, Паша при всем желании не смог бы довести до сознания компаньона столь сложную концепцию.

– Не веришь?

– Нет!

– Почему?

Совиные глаза смотрели на меня с усмешкой.

– По той же причине, по которой сильно сомневаюсь в существовании Деда Мороза и Винни Пуха.

И тут из глубины леса раздался звериный рев. Да такой, что и я и Алиса вздрогнули.

– Это что, медведь?

– Не знаю,– беспечно отмахнулся Павел,– скорее всего. Мы его не видели ни разу. Пока мы здесь, на заимке, бояться нечего.

– Почему это? Безопасная зона?

– Именно. Хочешь, Али тебе в руку пальнет? И никакого вреда не будет.

Собеседник мой и правда, видать, с головой не в ладах. Надо с ним аккуратнее.

– С чего бы мне хотеть?

– И правда,– немного смущенно откликнулся Паша.– Так на чем я остановился? А, про новый год... Ничего не знаю про дедушку. Но тому, что происходит здесь и сейчас есть единственно логически обоснованное объяснение.

– Знаешь, религиозно настроенные люди тоже все события жизни сводят к единой причине. На все воля божья.

– Сюда нас привела отнюдь не воля его,– тут же возразил оппонент.

– Мы избранные? – выпалил я, тут же пожалев о несдержанности.

– Я... я не знаю,– вполне серьезно ответил Паша. И добавил тихо, задумчиво: – У меня слишком мало исходного материала для обобщений.

– Паш,– я тоже сбавил тон, поняв, что совершенно напрасно разозлился на нового знакомого. Я же ничего не знаю о нем. Сколько ему лет? Девятнадцать? Двадцать? Вполне вероятно, фанат виртуальных миров и книжек о попаданцах. А тут такая оказия... Как ни крути, нервное потрясение, стресс.– Сколько человек, кроме нас, ты еще встретил здесь?

– Троих, – поколебавшись, ответил он.

– А почему неуверенно так? Сомневаешься?

– Потому что вообще их было четверо. Только один из них был... не совсем человек.

Час от часу не легче.

– Это как?

– Пока не увидишь, не поймешь.

– Ладно, а почему прежде вы этот самый квартет не организовали? Народ-то получается, был.

– Был,– разом посмурнел лицом Паша. – Но раньше и задания такого не выпадало.

– Только в отсутствии закорючек на бересте дело?

– Не только.

Паша рванул ворот куртки. Сбоку, на шее белел давний, почти затянувшийся рваный шрам.

– У Али Усмана такой же,– скупо прокомментировал парень.

– И кто вас так?

– Один из гостей здешних мест.

– Слушай, а как же ты выжил после такого? Без медицины, без бинтов даже? И шраму на вид не меньше полугода.

– Я и не выжил,– грустно подытожил энтузиаст виртуальных миров.– А шрам так, отметина на память.

–А Усман-Али?

– Он прибил нас обоих. И забрал пистолет.

– И вы спустили ему грабеж с рук?– Глаза Алисы сверкнули гневом.

Ее, видимо, ничуть не смутил рассказ о смерти и предполагаемом воскрешении странного дуэта. Собственно, чужие заморочки глубоко личное дело. В крайнем случае дело их психиатров. Вот только мы теперь все, получается не сами по себе. И их заморочки это и наши заморочки. Наши... с Алисой? Воображение тут же нарисовало радужные панно совместного гармоничного бытия. Мужчина и женщина. Инь и ян. На лоне природы, среди девственных лесов и... Я залюбовался Алисой. Даже воспоминания о Инне меня не остановили. Вернее, остановили, но не сразу. Эко меня разобрало!

– Не спустили.– Паша помрачнел еще больше. – Он слишком понадеялся на украденный пистолет.

– И...?

– И промахнулся.

– Но ведь оружие я нашел...

– В Серой Зоне.

– В Серой?

– Да. То уже другая история. Мы с Усманом решили слинять отсюда. Ну сразу после того, как... Как мы разобрались с Кожей.– Паша зябко передернул плечами.

– С чем?

– Не с чем, а с кем. С Кожей. Погоняло такое у бандюги этого. Кликуха, прозвище.

– А имя у Кожи есть?

– Таким имя ни к чему,– скривился Паша. – Короче, погано на душе у меня стало, когда мы его...того... И Марь Иванна тогда от нас ушла.

– Кто?

– Женщина с нами была еще. Лет под шестьдесят, а может старше. Не успели как следует познакомиться. Вообще она Марианной представилась. А переиначил на школьный манер я сам. Больно уж на учительницу похожа. С принципами опять же. Посчитала, что мы черту перешли... с Кожей.

– Неправильные у бабули принципы,– безапелляционно отрезала Алиса,– Так что же, ждать надо было, когда он вас окончательно на тот свет отправит?

Ага, судя по всему в ерунду о воскрешении она тоже не верит. Я отметил про себя, что Паша всячески избегает точной формулировки. Никаких «грохнули», «убили», «замочили». Видимо, так и не смог смириться с фактом. Хотя, по его представлениям, грабитель должен же тоже возродиться, так? Раздвоение восприятия у него на лицо.

– А что дальше случилось?

– Рванули мы с моим неразговорчивым другом куда подальше. Хотя знали, что места там гиблые. Марианна еще кусок фанеры от балагана оторвала, знак предупреждающий смастерила. Заботливая она была...– Пашка тяжко вздохнул,– а мы решили или пан или пропал. Получилось – пропал. Пропали. Оба. Вернулись назад без атрибутов. А вот то, что Серая Зона сохраняет предметы, я не знал. Обычно от павшего с закатом не остается ничего. А в себя он приходит на Ка-Тэ. Приходит вместе с атрибутом. Так что нам с Али даже в голову не пришло искать пушку. Подумали, расплата за нарушение правил.

Бред... Какой-то тотальный бред.

– Значит, мой атрибут... компас?– я расстегнул ремешок, выложил предмет на стол.

– Да. У Алисы, судя по всему, вот эта штука... чем бы она ни была,– указательный палец говорящего уперся в экзотический наперсток.

– А у тебя?

Паша молча выложил на столешницу пластиковые детские очки.

– И зачем они?

– Пока не знаю. Но первые покруче были. Сундук каждого Ключника игроку только один раз открыть можно.

– А идолов сколько?

– Мы видели двоих. Второй далековато отсюда. Механизм открытия одинаков. Касаешься столба, на запястье возникает тату ключа. После того, как сундук открыт, символ исчезает.

Я повернул запястье. Черный ключ под большим пальцем исчез. Зеленый, в основании мизинца, остался на месте.

– Убедился?

Уточнять про вторую татуировку я не стал, потянулся за очками:

– В них хоть стекла-то есть?

– Обычные. Без диоптрий.

Ну да, без диоптрий. То есть даже для добывания огня бесполезны. Кто же все-таки разыгрывает весь этот странный сценарий с нами в роли актеров?

– Ну допустим? А Ка-Тэ?

– Контрольная точка. Место ночлега обычно. Одна неподалеку от дальнего Ключника, одна здесь и третья– лосиная кормушка. Других пока не знаю.

– И как происходит воскрешение? Человек погибает... И незамедлительно оживает на КТ?

– Не так. Местный мир перезагружается с рассветом. В обойме обновляется боезапас. Сундуки под ногами идолов вновь наполняются содержимым.

Я живо представил сундук на поляне.

– Его же не открыть по второму разу, ты сказал.

– Тебе– да. Но Алиса еще не посетила поляну.

– А это что?– я бросил на столь блистеры с пилюлями.

– Я не справочная, – раздраженно огрызнулся Паша, повертев в руках упаковку. – Маркировки нет. Откуда мне знать? К ночлегу пора готовиться!

Только сейчас я заметил, что за беседой не заметил как стемнело.

– Хорошо. Можно последний вопрос.

– Валяй.

– А про особенности сережки ты что-то знаешь?

– Какой сережки?– удивленно вскинулся знаток местной жизни.

– Вот этой,– я коснулся мочки уха, нащупывая гвоздик.

– Ха! Я думал у Усмана только она! А у тебя и не приметил!

– И у меня тоже,– подала голос Алиса, теребя ухо.

– У тебя понятно почему, за прядью волос не видно,– задумчиво протянул Паша, проверяя свои мочки. Инородные предметы в них отсутствовали.-- Вот теперь сомневаюсь, у Марианны был гвоздик или нет. У Кожи точно не было!

– Хм-ммм.

– Я знаю особенность!

Мы все обернулись на звонкий голос девушки.

– Мне сережки идут!

Умница! Хоть шутка и не фонтан, но к месту. Вовремя разрядила обстановку.

В балагане разместились на паре двухярусных казарменных кроватей, с скрипучими панцирными сетками и полосатыми матрасами. Вещи, по настоянию Павла, сложили в единственную колченогую тумбочку. Включая и пистолет Али. Последний факт напряг меня гораздо сильнее, чем возможная утрата компаса. А ну как косматый хозяин тайги к нам впотьмах наведается? Однако, в чужой монастырь со своим уставом не хо... Я не успел додумать мысль, сон упал, как лезвие гильотины, беспощадно отсекая прожитый день.

Глава 5. Обновление. Схватка

Глава 5. Обновление. Схватка.

Проснулся, как по щелчку выключателя. Вот меня не было в реальности. И вот,– тыньц,– и я есть! Полежал пару минут с закрытыми глазами, ожидая прихода сладкой дремы. Тая надежду окончательно проснуться в своей маленькой уютной квартирке, с Инной под боком. Но нет. Вчерашний лесной балаган не испарился с первыми лучами солнца. Испарились лишь Паша и Али. И все вещи из тумбочки.

Ну как так? Вот и верь после этого людям! Хотя... Алиса все еще спала на верхней койке... И что, собственно, я потерял? Пластиковый компас? Капсулы неясного назначения? Зато рядом осталось вон какое сокровище!

– Доброе утро, Андрей! – поприветствовало меня сокровище с верхней полки.– А где мальчики?

Верно говорят, собственное имя звучит для человека, как музыка. Особенно, когда его произносит красивая девушка.

– Доброе. Сейчас и посмотрим,– не стал спешить с обвинениями я. И, на сей раз, не поскупился на похвалу своей житейской мудрости. Али и Паша ждали нас на лавке, перебирая знакомые предметы. Или, точнее, не совсем знакомые.

– С зарей нового дня!– несколько вычурно воздел руку в приветствие Павел.– Не стали вас будить. Первые дни организм не сразу включается в ритм. Идите завтракать!

Стол украшали все те же плошки. На сей раз наполненные непонятным, на первый взгляд, содержимым. И снабженные деревянными ложками.

– Окрошка! – пояснил Павел, не обращаясь ни к кому конкретно,– Забеленная сметаной. Хлеба почему-то не положено к ней. Усман Али не сразу решился попробовать. Пришлось уговаривать в первый раз.

Хлебать окрошку без хлеба, и правда, было непривычно. Кислинка редиски, дух крепкого кваса, легкое пожигание лука приятно дразнили язык. В той, обыденной жизни, подобные блюда надолго вывело бы меня из строя. Но здесь пищеварение вдруг отбросило роль капризной принцессы и заработало, как швейцарский хронометр. Безупречно.

– У нас инвентаризация? – кивнул я на горку «атрибутов». Замечание о том, что неэтично брать чужое без спроса, оставил при себе. Будем считать, что все мы за столом друзья, а какие церемонии могут быть между близкими людьми?

– Точно!– хохотнул Павел,– смотрите!

– Ну... пистолет. Я его и вчера видела,– равнодушно откликнулась Алиса, не заметив различий.– Он у вас на предохранителе, кстати?

А я вот апгрейд отметил сразу, хотя он и не бросался в глаза. Вчера на оружии не было прицела с подсвеченными фосфоресцирующими точками!

– А если повнимательнее всмотреться? Сыграем в «найди десять отличий»?

– Вижу! – подтвердил наблюдение я.

– Не всё,– торжественно продекламировал Паша.– С нынешнего дня в обойме три патрона!

– Класс!– я уже вертел в пальцах наперсток,– гравировки прибавилось. Узор усложнился.

– Надо же,– брюнетка примерила непонятный девайс на палец, совсем как кольцо.– Смотрится прикольно. Хотя и примитивно. Ой!

– Что такое?

– Укололась о шип!

Алиса отправила указательный пальчик левой руки в рот, зализывая ранку. Движение у нее получилось милым и по-детски непосредственным.

Блистеры с капсулами не поменялись вовсе. Компас украсили насечки, разбившие окружность на двенадцать секторов. Первый из них подсвечивался зеленым. И чтобы сие значило? Наиболее впечатляющей трансформации подверглись очки Павла. Он просто сиял, водружая на нос подобие пресловутых солнцезащитных «авиаторов».

– Изящно и стильно!– одобрила аксессуар Алиса.

– Не в том дело! – Пашу просто распирало,– а ну-ка примерь!

Девушка приняла очки, едва не ткнув острием так и не снятого когтя-наперстка в ухо, надела.

– И как тебе?

– Почти ничего не весят. Глазам комфортнее.

Кажется, Алиса подбирала слова похвалы, чтобы не задеть восторженные чувства товарища.

– И все? – непонимающе протянул Паша.– А ну-ка, передай очки Андрею!

Повторив манипуляции соседке я тоже выдавил из себя пару комплиментов вещице. Чем, кажется, на минуту озадачил предводителя нашего маленького экспертного собрания. Но ненадолго.

– Я понял! – в очках Паша, и правда, выглядел неплохо. Непропорциональные черты лица словно нивелировались, приспосабливаясь к изящным обводам оправы.– Кожа поэтому в меня с трех шагов промазал!

– Почему?

– Атрибут раскрывает свойства только в руках владельца!

– Поясни.

– Али стреляет довольно метко. Навскидку. А теперь сможет поражать цель и на приличной дистанции. Твоя фишка в определении направления. У Алисы... С ней я еще не разобрался пока.

– А твой... скилл? Я правильно произношу?

– Ты напрасно иронизируешь! Знаешь, что вижу я?

– Не томи. Я не жюльен в горшочке!

– Во-первых, ваши...

– Ну?

– Ваши классы!

– Как в РПГ?

– Да!

– Оглашай список.

– Алиса– начертатель, ты– проводник. Усман – стрелок.

– Бог ты мой! Какая вопиющая неожиданность! Кто бы мог подумать, что человек с компасом проводник, а вооруженный пистолетом– стрелок!

Лицо Павла стремительно заливала краска. Ох, владимирская коврижка! Сколько раз я себе твердил, слово, Андрейка, серебро, молчание – золото! Не доверят мне короче, Форт Нокс в управление! Вот зачем я обидел неплохого, в целом, человека? Выдумщика, конечно, но в остальном-то... Тем более я старше. Старше их всех лет на десять. Поумнее, значит должен бы быть. Повыдержанее. А я его, как котенка, мордой а пол. При девушке, между прочим.

– Извини,– я, как мог, слепил виноватую физиономию.– Прости меня, правда. Занесло. Еще информация есть?

– Железный Коготь. Атрибут начертателя. Не спрашивай, что и зачем. Не знаю. Таблетки на столе. На обратной стороне, по фольге надпись, только через очки видно.

– Стоп! Дай еще разок глянуть. Не говори мне что за надпись, для чистоты эксперимента!

Паша с сомнением протянул очки мне. На его лице все еще читалась смесь обиды и негодования.

– О два,– протянул я вслух. Обозначение химического элемента таблицы Менделеева многократно повторялось на фольге.

Я снял очки. Символы исчезли. Надел. Появились.

– Ну да. Кислород. Если по научному, то О два.

– А ты как надпись видишь?

– Так и вижу. Кислород. В скобках О два.

– А я вот только последнее. Надо же...

Возвращал атрибут Паше я в глубокой задумчивости. Значит, по крайней мере часть правды в его словах есть! Да и в целом, сам по себе факт трансформации оставленных на ночь в тумбочке вещей, не лез ни в какие рамки!Допустим, на наперсток еще можно было нанести гравировку. На пистолет прикрепить прицел. Но не гоняли же наши спутники в ближайший супермаркет за очками-авиаторами? Да и компас поменялся. Хотя... Как знать, возможно вчера нам не все показали новые друзья? И очки и еще один целеуказатель, вполне могли оставаться в закромах дуэта. И не было во тьме печальной никакого обновления. А состоялась банальная подмена...

– Какие планы на сегодня?– Алиса уже деловито облизывала ложку.

– Идем к Деревянному Ключнику. После на Полигон,– Паша потряс клочком бересты над головой. Как я и ожидал, никакой надписи на ней не было. Но, возможно, это для моих глаз не было. Ведь прочитали же мы оба маркировку на блистере. Стоп, вафельный стаканчик мне в крем-брюле... А что, если хитроумный Паша просто подыграл мне? Взгляд, преисполненный подозрительности, наш гейм-эксперт просто не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Али промычал что-то вопросительное в ответ на реплику компаньона.

– Зачем? Есть у меня мысль, по какому поводу пилюли нам подогнали, – отозвался наш предводитель.

Через пару минут мы уже бодро шагали вперед. К слову, совсем не туда, куда указывал компас.

На сей раз первым шел Павел. Сразу за ним, прикрывая, вооруженный азиат. Замыкали процессию мы с Алисой. Добрались до языческой поляны без приключений, хотя мне и мерещилась теперь за каждым кустом то кровожадная морда отмороженного уголовника, то бурая шкура косолапого ревуна. Пашу, похоже, опасность волновала мало. Во всяком случае вышагивал он бодро, не тратя время на зырканье по сторонам.

– Пришли? – Алиса застыла перед истуканом, всматриваясь в линии. Паша достал очки.

– Хранитель артефактов.

– Паш, а почему ты ничего не сказал о своем классе,– запоздало спохватился я.

– Я же себя не вижу,– отмахнулся он.

– А если в зеркале? Или в воде?

Паша озадаченно потер переносицу.

– А что? Надо попробовать. Вот доберемся до полигона и...

– Ай! Жжется!

Нежные кончики пальцев Алисы заалели. Ухоженные ровные ноготки, удлиненные и гладкие, заставили сердце пропустить удар. Ох, а не влюбляюсь ли я в это чудесное создание? Все признаки подступающей лихорадки налицо.

– Разреши..., – я развернул ее запястье. Так и есть. Черный ключ. Поискал взглядом второй. Но не обнаружил. Так бы и держал это тонкое запястье, ощущая ток крови, пульсирующий под пальцами.

– Не тормозите! – грубовато поторопил Паша. – Открывайте сундук!

– Щелк!

– Что это? – у Алисы милые ямочки на щеках, когда улыбается или хмурится. Или озадаченно морщит лобик, как сейчас. В пальцах у нее гибкие прозрачные пластинки, напоминающие форматом игральные карты. Роднит их изображение круга с тройкой закорючек по краям. Закорючки напоминают гравировку на «наперстке», наталкивая на мысль о взаимосвязи. Нагибаюсь ниже над сундуком, любопытствуя, как вдруг:

– Ах!

– Трынннньц!

Скулу обожгло, кровь брызнула клюквенными кляксами на идола. Цельнометаллический метательный нож плотоядно вибрировал, глубоко вонзившись в древесину.

– Бах! Бах! – два выстрела один за другим ударили по барабанным перепонкам.

– Суууууука,– успел протянуть злобно приземистый, одутловатый мужик, оседая возле малинника.

Второй нож выпал в траву.

– А-а-а-а! – завыла Алиса. И тут я понял, что не верно сосчитал клинки. Первый нож торчал из шеи рухнувшего навзничь Паши, уйдя по в плоть по самую рукоять. С противоположного края поляны показался настороженный Али, все еще сжимающий в вытянутой руке пистолет.

– Ха!– жуткий сухой треск сломанного предплечья лишь на миг заглушил более тягучий стон ломающихся тонких рябиновых сучьев. Оружие полетело азиату под ноги, и Али скрючился от внезапной боли. Налетевший вихрем из засады верзила, не сбиваясь с шага, нанес сокрушительный удар дубиной сверху, вложив в него всю массу тела. Али свалился, как сноп, не проронив ни звука. Страшный незнакомец, долговязый, зловещий, бледный, с кривой хищной улыбкой, тут же сменил направление, устремляясь к нам. Я рефлекторно левой рукой попытался отодвинуть окаменевшую от ужаса девушку себе за спину. Без особого успеха. Орудие варвара просвистело, рассекая воздух, метя в хрупкий человеческий висок. Мой висок!

Выставленная рука меня не спасла. Парировать огромную инерцию размашистой атаки ничем не усиленной костью плохая идея. Головы удар не достиг, но рука моментально отсохла, повиснув бесполезной ботвой.

Все так же усмехаясь, душегуб провернул свою биту пропеллером, упиваясь силой. Отступая на шаг, я успел заметить две вещи. Отползающую некрасиво, на карачках, Алису, и странную форму убийственной дубины.

Очень странную. То ли куцее весло, то ли ребристая колотушка для стирки и глажки белья из крестьянского быта позапрошлого века.

Бил агрессор умело и быстро. Забирая по дуге у столба я пропускал удар за ударом, едва успевая кое-как закрываться и пятиться. Плечо, ребра, голова вскользь, бедро, снова ребра.

– Трум,– нехорошо хрустнув, подломилось под секущим ударом изнутри, колено. Заваливаясь набок, попытался перекатиться на спину, убирая голову из-под рокового фаталити. Но изящно и бойко акробатические этюды выходят лишь у каскадеров на съемочной площадке. Коварная травяная кочка остановила мои потуги грубо, но надежно. Торжествующий вопль дикаря, воздетое страшное орудие над головой. Все, хана. Сейчас череп треснет под тупым колуном, как яичная скорлупа!

– Ба-бах!– верзилу бросило вперед так, что шнуровка его ботинка отпечаталась на моей относительно целой щеке.

Алиса! Девушка стояла по-ковбойски широко расставив ноги. И продолжала истерически, раз за разом давить на спусковой крючок.

– Щелк, щелк, щелк,– слава Богу, патроны закончились. Иначе ходящий хаотично в трясущихся запястьях ствол рассылал бы пули щедрым веером по всей округе. Долговязый был еще жив. И я предпочел завладеть его отлетевшим прочь оружием.

Добить? Размахнуться и жахнуть со всей дури? Он бы меня не пожалел... Нет, не могу!

Забираю у Алисы оружие. Проверяю последовательно парней. Убиты наповал, оба. Очередь одутловатого метателя. У последнего бросается в глаза давний ожог на лице, переходящий через подбородок с шеи на челюсть. Видимо, ножевик и есть Кожа. Штормовка пробита двумя выстрелами в области сердца. Да, стреляет Али и впрямь, метко. Стрелял. Горечь во рту соперничает по интенсивности с рвущей душу тоской. Ну вот и остались мы одни, я и Алиса. Мужчина и женщина, ян и инь. Как и мечталось. Да нет, не этого же я хотел!

– Что нам теперь делать? – Алиса сумела взять себя в руки, уняв нервную дрожь.

А действительно, что? Я на миг впал в ступор. С Инной я никогда не решал, что мы, как мы, куда мы. Она рулила стальной рукой в бархатной перчатке. Незаметно, изящно и неумолимо. Эх, жаль что у меня конечности не железные. Да и ребра тоже. Колено не держит, плечи разваливаются, при каждом вдохе ребра саднят.

– На базу вернемся. Отлежаться мне надо.

– А что … с мальчиками? – глаза Алисы наполнились слезами, голос предательски задрожал.

– Да... прибрать надо бы... Но я сейчас не смогу. Да голыми руками нам и ямы не выкопать. Давай отложим. Завтра решим.

Я подхватил нож, которым Коже так и не суждено было воспользоваться. Ковыляя, выкорчевал второй из идола. Еще один, в шее Паши, трогать не стал. И вообще старался больше не смотреть на тела. Верзила то ли скончался, то ли потерял сознание от обильной кровопотери.

Дубина сгодилась заменой посоху. Или костылю. Добираться до балагана пришлось долго, поминутно пережидая чередующиеся приступы боли и тошноты.

Глава 6. Воскресение

Глава 6. Воскресение

Ободранный балаган встретил нас как родной дом. Окружил тишиной, уютом и почти мистической отрешенностью от жестокой действительности. Действительности, гремевшей еще пару-тройку часов назад выстрелами, наполненной треском сокрушаемых костей, запахом сгоревшего пороха и крови.

Дать отдых измученному походом, покалеченному телу, растянувшись на скрипнувшей тугими пружинами койке. Расслабиться наконец, тут же впадая в забытье. Ощущая легкое касание рук, тянущих из-за пояса пистолет. Кобуру я с Алика так и не снял, не вняв совету не разбрасываться вещами. Не мародер я. И не боец. И не опора для женщины. Она же меня выходит, спасла. Не я ее. Слабак... Думаю и Инна давным-давно раскусила, кто я есть, потому и не торопилась с окончательным оформлением отношений. Все это проносится в голове, пока Алиса заботливо освобождает меня от давящей штормовки, от угловатого пистолета, от дурацкого опасного барахла, добытого в битве при идоле. Через минуту она уже рядом, приспосабливается, прижимаясь лопатками к груди, невероятным образом умещаясь на узкой койке. Сама перекидывая мою руку. Как же приятно обнимать ее, впитывая мягкую теплоту тела, ощущать рядом эфемерную нежность одуванчика на ветру. Окунаясь в ее благодатную энергию как в приготовленную купель. Как в священную реку, несущую бесконечно ласковые воды к безмерному величию океана. Проваливаюсь в сон, оставляя за спиной груз пережитого. Испытывая лишь единение, чудо без намека на плотские желания, принимаю восторженно, как дар, эту неожиданную близость.

Просыпаюсь один, растерянно шаря рукой рядом. Все койки пусты. Тумбочка тоже. С тревогой вслушиваюсь в приглушенные голоса за дверью, шаря взглядом в поисках дубинки. Но ее и след простыл. Наконец, слух различает голос Алисы. Спокойный, даже, пожалуй, приподнятый тон. С кем же она говорит? Осторожничаю, лишь чуть приоткрывая дверь. Но шпион из меня ничуть не лучше солдата.

– Андрюш, проснулся? Давай к нам, мальчики... вернулись.

Перед последним словом крошечная заминка. Будто Алиса и сама не уверена в правильности произносимого. Вернулись? Как вернулись?

Делаю решительный шаг вперед, набрасывая по пути на плечи штормовку. Мимоходом отмечая, что плечо и ребра прошли, да и колено, как новое. Пальцы проверяют рассечение на скуле. Его нет и в помине.

С опаской приближаюсь к троице за столом. Дежавю просто. Калька вчерашнего. Невозможная, абсолютно сюрреалистичная копия. Подвижный Пашка, молчаливый Али, жизнерадостная красавица Алиса за сельским завтраком. На краю стола предметы, ожидающие разбора.

– Доброе утро!

Павел энергично трясет мою вялую с утра руку. И ладонь у него теплая, живая. Пальцы левой руки держат целехонькие авиаторы. И все выглядит так, будто вчерашний день пригрезился. Будто не валялись в траве оба моих спутника безжизненными сломанными куклами, будто слетевшие с носа Паши очки не разлетелись вдребезги, угодив при падении на столь редкий в здешней природе валун.

– Сегодня в меню кутья. Оно всегда так, когда...

Я с ходу понимаю, когда. Разваренный несоленый рис, смешанный с изюмом, подают обычно на поминках.

– Местное чувство юмора?

– Нет, скорее наше... наследие.

– Ты о чем?

Я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что Павел жив. И Али тоже.

– Здешние реалии подстраиваются под то, что у нас, – Паша шутовски постучал указательным пальцем по виску,– в бестолковке.

– И довольно толково подстраиваются,– оценил старания невидимых распорядителей я, без аппетита отправляя в рот очередную ложку каши. Содержимое миски Али отличалось. Бурая мелкая крупа с кусочками сухофруктов. Видимо, иная культурно-этническая традиция. Вот ягодный кисель пошел на ура. Клюквенный, сладко-кислый, густой.

– Еще одна боевая отметина,– Павел отодвинул ворот куртки, демонстрируя небольшой рубец на месте вчерашней смертельной раны. Он тут же выудил метательный нож из кучи вещей.– Надо же... Кожа обзавелся новыми игрушками. Сколько их у него?

– Три,– механически откликнулся я.

– А где третий? А... ясно,– он потер шрам. – Если нечто подобное случится снова, не тушуйся. Забирай все!

Али выдернул со столешницы кобуру, застегнув, проверил пистолет, достав обойму. Три патрона. Ни больше, ни меньше.

– На КэТэ вещи материализуются в тумбочке,– нейтрально пояснил наш неформальный лидер.

– А как же чужие артефакты? Разве они не должны перекочевать к владельцам? – само собой вырвалось у меня.

– К Коже и Шаману? – глаза парня мстительно сузились.– Еще чего! Они же ПК-шники!

– Кто? – подала голос Алиса.

Я заметил, как старательно она отводит глаза от чужих вещей. Ей тоже хочется верить, что вчерашнее просто дурной сон. И ничего больше.

– Убийцы. Игроки, ради добычи нападающие на других игроков.

– Сволочи они!– выпалила Алиса эмоционально.

– Это есть. Сволочи, которым потребуется пополнение арсенала. За исключением одного метательного ножа. И, наверняка, у Кожи был еще один, боевой, под курткой.– Павел не удержался от укоризненного взгляда в мою сторону.

Я лишь пожал плечами.

– А в целом, вы, ребята, молодцы. Не ожидал, что вы разделаетесь с бандитами!

– Моей заслуги нет, Алиса вот... не растерялась,– нашел в себе мужество отвергнуть незаслуженную похвалу.

– Мы вместе,– упрямо возразила девушка.

Паша так оценивающе посмотрел на нас, что я едва не покраснел. Да и Алиса зарделась.

– Ты же говорил, что не стрелку попасть в цель из пистолета нереально! – прервал неловкое молчание я.

– Но не в упор же! – хохотнул нервно Паша.–Так, давайте глянем, что нам бог еще послал. Очки на носу придавали ему вид исследователя. Индиана Джонс, юные годы.

– Ну, ножи они и есть... «метательные ножи». Пластины. Хм. «Карточки начертателя». Под ними размытый текст. Расплывается, прочесть не могу.

– А «весло»?

– Не весло. А атрибут «шаманский жезл крови». «Трофей»

– Жезл крови,– повторила девушка зачарованно.

– Твой трофей между прочим., Алис. Через очки на нем видны руны.

– Дашь позырить? – влез поперек диалога я.

– Держи.

Как и ожидал, никаких надписей я не увидел. А вот значки, нанесенные на варварское орудие насилия, бросились в глаза сразу. Не уверен, что именно руны, скорее скудные, но зрелищные, наполненные рубиновым светом, символы. Обычным порядком, без окуляров, рассмотреть их не удалось.

– Паш, а что с карточками? Как мне их использовать?

– Я не знаю.

– Жаль,– удрученно протянула Алиса.

Возле ее запястья на стол выползла небольшая улитка. Я хотел было сбить ее щелчком в траву, но...

– Стой!

Пашин окрик прозвучал так резко, что я вздрогнул. Алисины брови недоуменно взметнулись.

– Паш, ты чего, буддист?

– Не в этом дело.

Павел напряженно следил за улиткой. Тоже мне, гонки формулы один!

– А в чем?

– Здесь все неспроста.

– Улитка неспроста?

– Да.

Ветер колыхнул крону березу над головой. Одинокий лист, покружив в воздухе, приземлился рядом с прямоугольником карты.

– И лист тоже... неспроста? – с нескрываемым сарказмом подколол собеседника я. Секундой позже отругав себя за язык, снова и снова опережающий разум. Спринтер он у меня просто какой-то. Чемпион, етишкины детишки, леденцовы шишки! Инна меня отчитывала регулярно и за сомнительные шутки, и за излишнюю образность выражений. Помогало мало.

– И лист... Не просто так,– голосом аскета, только что пережившего озарение сатори, пояснил провидец.

– Ну брось, Паш. Улитка всего лишь улитка. А листок с дерева он и есть листок с дерева. И больше ничего.

Ветер, внезапно налетев, тут же стих.

– И больше ничего,– задумчиво крутя в пальцах черенок листика, протянула Алиса.

Это что, заразно?

– Оглянись вокруг,– предложил Паша.– Ни одного листа рядом. Ни одного. Не уверен, но думаю, и улиток не найдешь больше в округе, как ни старайся.

– И что? – удивление у меня, в отсутствии компании из внятных объяснений, скучает. И как-то само собой имеет склонность трансмутировать в раздражение.

– Алиса, – Паша буравил взглядом мою спутницу. То есть нашу спутницу.

– А?

– Ты задала вопрос.

– Какой?

– Про карточки начертателя.

– И?

– Ответ у тебя в руках.

– В листике березы? В улитке? – тут уж я дал волю изумлению без всякого намека на ехидство.

– Не слушай никого. Действуй,– Павел подтолкнул к Алисе карточки.

Девушка, как сомнамбула, разложила их перед собой.

– Ой! Что это? П-а-а-а-а-аш!?

Алиса вертела перед собой запястье, словно рассматривая маникюр. Только не ногти стали предметом ее внимания. Бирюзовая полоска татуировки шириной миллиметра три протянулась от ногтевого ложа среднего пальца левой руки до его основания. И ее сиреневая симметричная близняшка тут же нашлась на правой.

– Пока не знаю. Но, кажется, догадываюсь. Алис, сосредоточься, пожалуйста. Чуть позже займемся... декором.

По лицу девушки пробежала тень возмущения. Естественно, то, что для мужчины украшательство, для женщины – половина жизни! Впрочем, она не дала мимолетной эмоции взять верх над собой.

Березовый листок лег в центр карты и... И ничего не произошло.

Я сдвинул очки на нос. А вот сквозь призму стекол изменения просматривались! Верхний край карточки дрогнул, расплываясь, пульсируя. Мутнея, проступая сквозь сгущающийся туман четкими контурами знакомых букв.

«Легкость»

– Паш, посмотри ты,– я вернул атрибут владельцу.

Но теперь надпись на карточке легко читалась и без очков.

– Карточка начертателя «Легкость». Стадия заготовка. Не активна.– прокомментировал отрешенно предводитель. – Воспользуйся когтем!

– Чем?

– Наперстком. Атрибутом своим!

– Я... Я сейчас,– Алиса поспешно вздела наперсток на указательный палец, последовательно касаясь простых, похожих на запятые, знаков внутри круга на карточке. Я не мог видеть эффекта, но судя по выражению лица девушки, он не заставил себя долго ждать.

– Карточка начертателя «Легкость». Применение – неживая природа, эффект временный/постоянный – провозгласил одобрительно Павел,– Давай с улиткой, Алис. И оцени татушку на руке!

До того, как повторить манипуляции со второй карточкой, Алиса осмотрела ладони. Бирюзовая полоска уменьшилась по длине ровно наполовину. Сиреневая осталась без изменений.

– Карточка начертателя «Замедление». Применение – одушевленная природа. Эффект временный краткосрочный/долгосрочный.

Бирюзовая полоска исчезла. Хотя, если приглядеться внимательнее, скорее побледнела почти до прозрачности. При желании контуры все же просматривались.

– Пора опробовать,– подзадорил начинающую начертательницу лидер.

– Можно? – Алиса несмело потянулась к моему предплечью.

– Начнем лучше с неодушевленных предметов! – я зябко передернул плечами, подсовывая вместо себя «весло». В колдовство, конечно, не верю, но и воскресения мертвых я не чаял лицезреть. Но ведь сподобился!

Забавно было видеть, как поминутно сверяясь со схемой на карточке, Алиса старательно переносит мистический рисунок на рукоять дубинки. Прикусив кончик язычка от усердия.

– Есть! Получилось, получилось!– наконец захлопала в ладоши девушка.

– «Жезл шамана. Облегченный. Временный эффект»,– подтвердил успех эксперт по геймингу.

«И часа на прошло»,– скептически подытожил я, взвешивая «весло» в руке. Вроде и правда легче стало. На два золотника и четыре грана. На сей раз вняв голосу рассудка, не стал транслировать мысли вовне. Молча оценив истощившуюся сиреневую полоску дополнил вывод: «Всем спасибо, все свободны, кина нынче не будет! Мана у феи закончилась!» Вот ведь и велосипед в детстве у меня был, в отличии от Печкина, а вредность все одно повышенная сформировалась.

– По ходу я самый беспонтовый член экипажа,– «компас» на запястье мигнул, сменив подсвеченный изумрудный сектор. Ясно же, что примитивные часы. Световой день, разбитый на дюжину отрезков отображает.

– Это пока,– как мог успокоил Павел.– Пока местность знакомая. А в перспективе ты – незаменимый спец!

Глава 7. Полигон

Глава 7. Полигон

Поход к непонятному «Полигону» выдался нервным. Мы с Алисой ежеминутно косились на заросли, Али чутко, как зверь на охоте, принюхивался, ступал вкрадчиво, оставаясь за нашими спинами. А вот Паша всем своим видом являл образец безмятежности. Или безалаберности. Будто не ему только вчера прилетело безжалостное стальное жало, пробившее шею. Или к этому привыкаешь? Да нет, вряд ли... Как можно привыкнуть к собственной гибели?

– Не вибрируй!– Паша ободряюще хлопнул по спине.– Пока не сунутся!

– Откуда знаешь?

– Чутье!

Надо же, улыбается. Чутье у него!

– А что про шамана скажешь?

– Скажу, что впервые его видел. Не знал, что Кожа обзавелся напарником.

– Шестеркой?

– Не уверен,– Паша кивнул на «весло» , которое я приспособился нести на плече.– Атрибут у парня ... серьезный.

– Слушай, а чего мы тащимся куда-то? Посидели бы у балагана. А то и вовсе поселились там, обустроили быт.

– Алиска приглянулась, да?– понизив голос до шепота, Паша толкнул локтем в бок.– Классная девчонка, что и говорить.

Я проигнорировал вопрос. Ведет себя, как с ребенком. Хотя по возрасту все с точностью наоборот. Паша мечтательно вздохнул. Рядом хрустнула ветка. Мы замерли, как по команде. Из-за кустов показалась макушка Али. Ну да, искусство бесшумной ходьбы освоил пока не в совершенстве наш стрелок.

– Не получится вот только остепениться тут.

– Почему?

– Слышал рев?

– Да. Но медведя же вы не видели?

– Не видели. Но каждый раз, когда остаешься на одном месте, рев ближе. Да и Кожа...

– Что– Кожа?

– На месте сидеть на станет. Прокачивается он, вот что! Не было у него раньше ни спутника, ни ножей метательных. И не успокоится, пока нас не подомнет. Ну или пока не найдет способ со свету сжить.

Да, мысль неприятная. Но будем стараться оптимистично смотреть на вещи. Вселяет надежду слово «нас». Нас все-таки четверо.

За размышлениями, сверяясь со стрелкой «компаса» дошли до цели.

– Похоже на песчаный карьер,– оценил локацию я, с высоты окидывая взглядом окрестности. Внушительный котлован, кое-где островками возвышаются нетронутые участки, так и оставшиеся на одном уровне с краем карьера. Для полноты картины не хватает пары экскаваторов, врезающихся зубастыми ковшами в податливый грунт.

– Похоже.– соглашается Паша, сворачивая направо– Спуск там.

Ну точно, карьер. Дорога для съезда самосвалов. Поодаль даже полосатый опущенный шлагбаум с наполовину облупившейся краской разглядеть можно.

– Домушки сторожа не хватает,– вслух озвучиваю впечатление я.

– Есть тут и сторож,– ворчит Пашка,– увидишь.

Вдаваться в детали он не намерен. Ну и я не настолько нетерпелив, чтоб бежать впереди паровоза.

Спускаемся в карьер, растянувшись цепочкой. Паша в авангарде, Али замыкает.

– Паша, Андрюш, смотрите! – звонкий голосок Алисы как музыка. Будто колокольчики переливаются.

– Ага. Чего-то подобного я и ожидал,– в голосе Паши удовлетворение. А ожидал он восстановления тату-полоски на правом предплечье Алисы. Левая, что характерно, осталась без изменений, лишь бледным намеком линий напоминая о себе.

– Что это значит?

– Значит снова можешь творить свою мистическую начертательную магию!– с энтузиазмом откликнулся эксперт по около научным гипотезам.

– Здорово!– по-девчоночьи захлопав в ладоши, рассмеялась моя принцесса. Ладно, ладно... Наша принцесса.

– Куда ведет нас проводник? – лидер обернулся ко мне.

– По ходу... За холм.

– А за холмом у нас... Та-дам!!!

У подножия песчаного холма приютилась... юрта. Ускорив шаг я опередил остальных, приблизившись к сооружению. Первое впечатление оказалось ошибочным. Скорее дот. Или бункер. Явно из бетона. Окрашен бетон в нетипичный для материала кремовый цвет. Что, собственно и послужило причиной иллюзии восприятия.

– Хрыыгг!

Алиса побледнела, как смерть, Паша расхохотался, даже Али подхрюхнул. А я едва в штаны не наложил. Вывалившись из-за края строения на меня ломанулась... макака! И не просто макака, а обезьяна-зомби.

Улепетывал я по направлению к группе, как заяц от волка.

– Это … что?

– Все-таки «кто»,– философски откликнулся Павел. Бежать он никуда не собирался. Достал не спеша из кармашка авиаторы, нацепил на нос. – Окинем-ка не первой свежести плоть свежим взглядом.

Ага, типа каламбурчик. Или тавтология. Или то и другое вместе.

– Ну что же, друзья мои,– Паша сцепил руки на животе, одарив нас академическим взглядом поверх очков. Взял театральную паузу. Артист больших и малых театров в образе. Профессор, блин!

– Ну!

– Персонал. Охранник. Ограниченный функционал. Семен. Ник подсвечен алым. Одним словом, принципиально ничего нового.

Я с опаской оглядел бредущего вдоль невидимой глазу границы зомбака. Существо то перемещалось как животное, на четырех конечностях, то привставало на нижние и делало пару шатких шагов, в неосознанной и совершенно не смешной пародии на человека. Атакующий потенциал его иссяк, сменившись традиционной для кино вялой походкой, да злобным порыкиванием с соответствующим взглядом белесых глаз в нашу сторону. Штормовка стандартная, но обтрепанная ужасно нелепо смотрится на волосатом теле. Кожа на морде сероватая, прорвана в двух местах скуловой и челюстной костью слева. На голове проржавевшая, с двумя пулевыми пробоинами каска времен второй мировой с узнаваемым орлом с одной стороны и абсолютно неуместным белым голубем с другой.

– Как будто со съемочной площадке в Голливуде смотал,– пытаясь унять нервную дрожь от дикого зрелища комментирую я.– Макак не может выйти за периметр?

– Ну да. Песик на цепочке. Шимпанзе вернее, не макака. По первости он нас врасплох застал.

– Порвал?

– Али порвал.

– И ты решил на мне отыграться?

– Впредь уроком будет,– посерьезнел Павел. – Не на курорте. Расслабляться здесь не рекомендовано.

– Тот самый «не совсем человек», о котором ты упоминал?

– Он.

– Может и не был никогда человекообразным?

– Был. Но что-то пошло не так. – совсем посуровел Паша.

– Да уж... Не дай Бог, чтоб вот так...

– Твой прибор куда указывает?– оборвал мою минорную философию спутник.

– Прямо на бункер.

– Там нет ничего,– с сомнением протянул Паша.

– Подходили близко?

– Все обшарили до сантиметра вокруг. Дверь закрыта. Кондовая дверь, надежная, тротилом и то вряд ли возьмешь.

– Она приоткрыта.

– Внешняя. Дальше крохотный тамбур-переходник. На одного. Система ниппель, туда– дуй, оттуда – х...,– Паша покосился на приходящую в себя после демарша зомби девушку,– хрен чего.

– То есть, по логике вещей, надо за собой дверцу закрыть, и тогда...

– Калиточка и отвОрится,– голосом доброй сказочницы продолжил Павел.

– Отворялась?

– Хрен там! Внешняя дверь даже не закрывается. То ли приржавела, то ли заблокирована.

– А Семен вам не мешал в изысканиях?

– Не-а. У нас же рецепт от зомби. Универсальный.

– Свинцовая примочка на лоб?

– Да. Хэдщот рулит! Усман Али с такой дистанции не промахивается. Ну что, идем к бункеру?

Индус оказался рядом, прицеливаясь.

– Подожди,– я опустил ствол ладонью. Три недоуменных взгляда пересеклись на мне, как лучи прожекторов на ночном бомбардировщике.

– Ты что, против?– Паша по-совиному моргнул.

– Я не супротив колхозу. Но... Тока не в нашей деревне!

– Юмор оценен. Теперь по делу.

– Считай, что у меня тоже чутье. Не нужно стрелять.

Я оглянулся на неживого охранника. Тот уже повернулся спиной и апатично топал к бетонной юрте.

– Хм... Экономия боеприпасов дело благое, конечно. Но как же тогда мы подойдем? У тебя есть план?

–Да. Семен ведь не слишком быстр, так?

– Верно. Рывок у него короткий, ты видел. Если не зевать, унести ноги можно.

– Мы разделимся. Вы с Алисой уводите скелета к дальнему краю периметра. Она рисует свой знак замедления на пути Семена, пока ты отвлекаешь его внимание на себя. Даете отмашку мне. Я бегу к бункеру, сверяясь со стрелкой. Али меня страхует на всякий случай.

– Толково. Непонятно, правда, зачем нужен весь этот цирк с летающими крокодилами... Но раз у тебя проснулась чуйка, ее надо поощрить. Вот задачу стрелку объяснить будет сложно,– Паша задумчиво потер подбородок.

Я и сам не понимал, зачем это мне. Выстрел в голову зомби гарантировано выводит охранника из игры. Он же нарушителей периметра не щадит. Но ощущение неправильности расправы над по сути беззащитным зомби не дает покоя. Может, это отголосок той прежней, размеренной, предсказуемой, тихой жизни, в которой я пребывал всего лишь несколько дней назад? Пережиток, от которого стоит избавиться как можно скорее?

Ладно, не время для размышлений. Алиса, бросив на меня обеспокоенный взгляд напоследок, уже чертит знаки на песке.

А вдруг у нее не получится? Эх, как же все ненадежно! Отмашка! Все, рысью!

Бегу строго по стрелке. Вход в бункер. Тамбур. Краем глаза замечаю передвигающегося зомби. Не ахти как его и замедлило спорное Алисино колдовство! Но добежать успеваю. Все получится! На обратной стороне двери штурвал запорного механизма. Тяну на себя, налегая всем телом. Есть! Дверь подается, послушно, хоть и с ленцой.

– Хлоп,– приятный звук резины уплотнителя, прижатого к корпусу. Поворот штурвала.

– Тык!– сработал замок. Все, Семену пока до меня не добраться! Тут же включилась лампочка аварийного освещения. И загорелось табло доступа справа от внутренней двери.

Тамбур и верно, крохотный. Разворачиваться приходиться аккуратно, чтобы ни за что не зацепиться ненароком. Штурвал упирается в поясницу. Что у нас на табло? Изображение ключа. Зеленого ключа из черточек, в стиле иконографики зари компьютерной эры. И где же это я видел зеленый ключ? Неужели!? Прижатое к экрану запястье с татуировкой тут же дает ответ.

– Тык!– внутренняя дверь гостеприимно распахивается перед посетителем.

Надо же! Примитивный сундук у языческого идола, вход в бетонный бункер, защищенный пусть устаревшей, но электроникой... А механизм отпирания один!

С опаской делаю шаг вперед, в мигающее аварийкой пространство. Вдруг бункер вершина айсберга. А под ним тридцать три этажа подземной лаборатории? С ордой кровожадных зомби, замурованных... Нет там никаких этажей. Кто-то просто слишком активно юзает телевизор на диване. Все проще. Метровый коридор, за ним округлое помещение с шкафчиками по стенам. С пультом, большим экраном и креслом. Никаких подземных стаканов глубиной в километр. Зато на пульт всей верхней частью тела налегает человек.

У меня холодеет внутри все настолько, что кишки, кажется, превращаются в лед. А вдруг и этот сейчас ... восстанет? Как зомби? Замкнутое пространство, бежать некуда. Шаманский жезл оставлен как обременительный груз за периметром. И даже метательные ножи я не захватил с собой, отдав их Алисе. Дуррраааак!

Но нет. Почивший оператор пульта вроде бы и не думает приходить в себя.

А выглядит он более чем странно. То есть не сам по себе, наверное, странно, а в сочетании с обстоятельствами. Небольшого роста мужчина с темными, очень темными гладкими волосами, одет в расшитую по краям кухлянку и унты. Череп проломлен. По всей видимости, камнем. Орудия преступления не видно. Но вот в чем странность. И место травмы, и пол в засохших брызгах ярко-желтой, пожалуй, даже лимонной, краски. Рука оператора все еще на пульте. Пальцы придавили кнопку «охрана периметра». Таже надпись моргает на мониторе.

«Охрана периметра... охрана периметра... охрана периметра... системная ошибка... невозможность исполнения команды... системная ошибка... обход протокола защиты... приоритет директивы «охрана периметра»... системная ошибка... системная ошибка... ограничение функционала субъекта... присвоение статуса «персонал»...несанкционированная операция... конфликт приоритетных директив... Выбор в пользу перманентной директивы... системная ошибка... охрана периметра...» И дальше по кругу. С замиранием сердца, все еще опасаясь нежелательного оживления оператора, снимаю его руку с кнопки.

Из невидимых динамиков незамедлительно откликается милый женский голос:

– Изменение генеральной директивы. Проверка санкционирования доступа. Правомерность доступа подтверждена. Эвакуация персонала. Перезагрузка системы.

Вспышка! На секунду я, похоже, теряю сознание. Прихожу в себя уже под ровным светом неоновых ламп.

– Система перезагружена. Протокол «охрана периметра» завершен. Выявлена системная ошибка. Обновление управленческих алгоритмов. Успешно! Активация вентиляции.

Крыльчатки в воздуховодах отозвались мерным гулом, пришли в движение, набирая обороты. Застоявшийся воздух сменился свежим.

– Изменение статуса объекта. Переход в ручное управление. Текущий статус объекта «безопасная зона с функцией тренировочной площадки».

Операторское кресло оказалось пустым! Ни следа якута. Или эскимоса. Или алеута. Не разбираюсь я в северных народностях, короче, к стыду своему. Лимонных пятен на полу и след простыл. А что на мониторе?

«Подтвердите переход объекта «Полигон» в ручной режим управления».

Энтер!

Экран сменил цвет со старомодно-зеленоватого на привычный темный.

«Бонус за выявление критической системной ошибки».

И где?

Я повернулся на крутящемся кресле. И подпрыгнул с места едва ли не до потолка! Передо мной во весь невеликий рост стоял прежний оператор бункера. Все в той же кухлянке и унтах. Он пристально посмотрел мне в глаза и вытянул вперед левую руку. Запястье ее окружал оригинальный браслет. На красном тонком шнурке располагались вырезанные из кости (учитывая национальный колорит, вполне вероятно, что из моржового клыка), фигурки животных. Олень, собака, орел, кит, тюлень... Моим подарком оказался голубь, легший в раскрытую ладонь. Я моргнул, и наваждение истаяло. А костяная фигурка в ладони осталась.

– Тык! Тык! Тык! Тык!– один за другим, повинуясь команде, защелкали открывающиеся замки.

За распахнувшимися створами меня уже ждали друзья.

– Открыл все-таки, чертяка!– восторженно провозгласил Паша.– Теперь еще одна контрольная точка будет! Вернее, уже есть! Грандиозно!

– А что с Семеном?

– Все как планировали прошло. Отвлекли. Замедлился, когда через Алисину руну прошел. Поскреб немного когтями по двери. А после отошел в сторону. И рухнул. Даже стрелять не пришлось. Это ты что-то с ним... сотворил, да?

– Возможно. Дай-ка,– я подхватил авиаторы за дужку. Подошел к поверженному зомби. Только передо мной лежал уже не зомби. Ни клыков, ни торчащих наружу фрагментов костей, ни серой омертвевшей кожи. Каска слетела, валяется рядом. Просто изможденный примат в обмороке или коме. Всмотрелся в статус сквозь волшебные стеклышки.

«Персонал. Охранник. Ограниченный функционал. Статусы отменены, ожидание перезагрузки. Семен».

– И что нам с ним делать?

– Да ничего. Утром посмотрим, когда очухается, что за гусь и порешаем,– вновь впавший в блаженную беспечность Паша просто источал уверенность в себе.

– Ы-ы,– Али вовсю пытается привлечь наше внимание к изменившейся местности. А изменилась она значительно. За пределами защитного периметра возникли пара столов, разделенных перегородкой. И что-то еще, дальше.

– Надо же, я думал почудилось, когда голова закружилась и свет на миг исчез,– Паша поскреб затылок.– А то, похоже, локальная перезагрузка случилась. Он перевел взгляд под ноги, на поверженного шимпанзе,– ну точно! Айда, ребята, смотреть обнову!

Троица резво почохала к новым реалиям. А я замешкался внимательно рассматривая голову обезьяны. Надо же, все-таки не так уж мы и отличаемся. Седые волоски на левом виске. Напоминают контур белой птицы. Что? Белого голубя? Не может быть! Пальцы рвут клапан кармашка. Фигурка прижата к волосатому виску. Тело на мгновенье наполняется гулом, наподобие того, что производит понижающий трансформатор.

– У-у-у-у-ууууу, тыньц!

От заросшего густым волосом тела примата на песке остается лишь ямка. Кончики пальцев сходятся, не чувствуя более сопротивления. Фигурка исчезла. Зато кольнуло левое предплечье изнутри, повыше запястья. Ох ты ж! Татушка взлетающей птицы. И что бы все это значило?

Глава 8. Тренировка

Глава 8. Тренировка

– Вы слышали? – Паша выглядел скорее удивленным, чем обеспокоенным.

– Что именно?– Алиса, склонившись над длинным столом, нехотя, словно к сомнительному грибу, найденному на опушке, тянула руку к металлическому предмету.

– Малиновый звон такой... Красивый. Секунды три плыл в воздухе.

– Нет.

– Жаль.

– Видимо, твоя способность воспринимать больше, чем другие, не ограничивается зрением.

Сказал, и будто молнией меня поразило. У шимпа в ухе блеснул гвоздик! Определенно! Мимо сознания проскользнуло, поскольку в последний момент глаз детальку выхватил! Не до махонькой сережки сознанию было, оно мистическое исчезновение тела переваривало. Что ж у нас с ним общего-то, а? Вернее, у меня, Алисы, азиата и примата? «Обезьянку, попугая... вот компания какая!»,– продолжила список ехидно память, подсовывая рифму из детской песенки.

Ладно, поживем, увидим. А что же там, на столе? Ага, ясно, по какой причине Алиса колеблется. Пистолеты. Четыре штуки. Совсем не похожи на оружие Усмана Али, легковесные какие-то, маленькие, почти несерьезные. Но воспоминания девушки о распластавшемся на траве после ее выстрела шамане вполне себе реальные. И весьма травмирующие. Вряд ли девушка мечтала стать киллером.

– Пистолет пневматический тренировочный, двенадцатизарядный,– комментирует Паша, оттягивая затвор.– До мишеней шагов двадцать. У каждого своя. Постреляем?

– А то!

– Только сначала браслетики одеваем на запястье!

Браслетики? Где? А, вот она, невзрачная полиэтиленовая ленточка с липучкой. Что-то подобное в турецких отелях или пафосных ночных клубах иногда практикуют. То ли чтобы за жрачкой и выпивкой по два раза не подходили. То ли наоборот, чтобы подходили, но только те, кому полагается.

Сдержанные хлопки выстрелов не идут ни в какое сравнение с вчерашним грохотом оружия азиата. В детстве я стрелял в луна-парке по жестяным зверушкам из переламывающегося напополам ружьеца. Вот один в один!

Али стреляет быстро и ритмично, Паша, не торопясь, напряженно щурит глаз, выцеливая, я, подражая шпионским фильмам, сажу с двух рук. Алиса стреляет я явным отвращением. Стреляет только потому, что «так надо». Черные бумажные круги на ростовых фигурах рвут маленькие пульки.

– А как результаты узнать?– я тороплю педантичного перфекциониста, неожиданно овладевшего обычно куда более легкомысленным Пашей.

– Трень!

Ну наконец-то, последний патрон!

– Сейчас.

Лидер цепляет на нос окуляры.

Стрелок номер один 98 баллов.

Али. Ожидаемо хорош.

– Стрелок три. 54 балла.

Это, стало быть, я.

– Стрелок четыре. Результат 66.

Ух ты! Алиса! Шестьдесят шесть. А она и не старалась даже!

– Пройдемте к следующему стенду...

– Куда пройдемте? А твой результат?

Паша краснеет, и я снова понимаю, что ступил. Ясно же, что не блестящий, раз озвучивать не стал.

– Двадцать девять,– без энтузиазма откликается лидер.

– Тыньц, тыньц, тыньц,– на браслетах появились разноцветные кружочки, сплетаясь наподобие олимпийских колец.

– Паш, это что?

– Фиксация результатов скорее всего. Местным штрих-кодом.

На следующем столе ножи, очень похожие на добытые нами в бою. По двенадцать на брата. И на сестру тоже. Мишени ближе, намного ближе. До них метров пять, наверное. Да и кругов на них нет. Обычные деревянные манекены. С вонзанием я попал лишь один раз. В область бедра. Хотя метил в сердце. Алисе удалось поразить грудь и дважды условные руки. Паша не попал ни разу. Лучше всех оказался Али, но и его результат блестящим бы я не назвал. Три в грудь и два в живот. Причем два клинка держались в древесине едва-едва. Вряд ли бы в жизни они нанесли серьезное ранение. Невольно я сравнил эффективность атаки Кожи и поморщился. В секунду он уложил Пашу и, скорее всего, лишь случайность помешала ему столь же резво отправить к праотцам и меня. Смотрю на ножи и думаю, а не захватить ли их с собой.

– Бесполезно,– верно прочитав направление моих мыслей по лицу припечатывает Паша,– они исчезнут поутру.

– Как дым. Как утренний туман,– добавляю нотку романтизма в сухой диалог я.

Браслет отозвался легкой вибрацией, вписав синенькое колечко внутрь красненького.

Следующим тренажером оказалось … татами.

– Пааааш?– вопросительно протянула Алиса

– Рукопашный бой,– лаконично отозвался эксперт.

– А где инструктор? Или там … брошюрки хотя бы? Слайды?

– Не будет слайдов,– отрезал Павел. – Кто что вспомнит. Разбились по парам. Ты с Алисой.

– Но...

– Не спорь. Поменяемся после.

Механизм зачета оказался простой. Если прием признавался оценочной системой эффективным, тренькал звоночек. Чем полезней прием, тем громче звуковой сигнал. Честно говоря, тренькало редко. И на грани слышимости. Потому что я, например, в девушке противника не видел вовсе. К тому же арсенал ударов ребром ладони и ляганья ногами перекочевал в мою кратковременную память преимущественно из боевиков. Но после недурственной подсечки Алисы, верифицированной невидимым арбитром и пары подленьких, но, надо признать, внезапных и не совсем беспонтовых заломов пальцев, завершившихся вынужденным глотанием песка, долговременные ячейки хранения информации вдруг решили заявить о себе.

– Моя очередь. Души.

– Как?

– За горло.

Я вспомнил, как на занятия по йоге заглянул приятель наставника. Специалист по джиу-джитсу кажется. И решил поделиться с мальчиками толикой самурайской школы. На выбор. Кто-то из пацанов выкрикнул «удушающий». Тонкости самих удушающих техник мужчина показывать не стал, а вот защиту...

– Два варианта основных,– подсказал я партнерше,– локти широко, врозь. Либо локти сведены узко и давишь еще и весом тела. Две разных атаки, два разных типа защиты.

Широко. Сведенные ладони взмывают над макушкой, тут же опускаясь, уже асимметрично. Одна ловит руку противника у локтя в замок. Вторая сверху накрывает область глаз, сочетая кинематику с психо-физиологической реакцией. «Адекватный психически человек всегда подсознательно избегает возможной травмы. Этот феномен можно использовать себе на пользу»,– тут же всплыли из памяти слова тренера. Скручивание в пояснице. Болевой контроль. Рубящее добивание!

– Дзинь!– одобрено.

Повторений через шесть Алиса ухватила суть и смогла скопировать технику.

– Дзинь! Дзинь!– уже у обоих отозвались браслеты негромко, но многообещюще.

– А локти узко?

– Поворот корпус. Сбиваем локти в одну точку, ослабляя хват. Заставить посмотреть вниз, сужая сектор обзора. Парный удар по ушам с баротравмой. Коленом в пах и подсечка.

– Дзинь.

До двойного дзинь прошло больше времени на освоение.

– А еще?

Я растянулся на спине.

– Оседлав, удушение сверху. Тут по принципу китайского полководца.

– Какому?– девушка решительно навалилась, перекинув ногу.

– Атаковать там, где враг не ждет!– просипел с трудом я. Уж очень добросовестно девичьи пальцы вдавили кадык.

Резко подбросить бедра вверх, одновременно толкая ее локти себе за голову.

– Ах!– легкая Алиса перелетает через меня, как перышко. Но бьется о солому циновки, как мешок с засохшим цементом. Да, над приземлением надо поработать.

Встает не сразу. Небольшая контузия легких.

– Дззззинннь!– звук громче и продолжительней. Совсем такой же я слышу минут через пять, после обмена партнерами, когда Али ловит меня на апперкот.

Следующий тренинг на водной дорожке, поодаль.

– Ух ты, прежде тут просто канава широкая была, мутной жижей заполненная,– поясняет Паша. – А нынче две дорожки разделенные, и от воды вроде даже хлоркой потягивает.

– Я плавать не умею,– краснеет Алиса.

– Аналогично,– честно признаюсь я.

Стрелок что-то мычит, но по мимике можно догадаться, что и он породниться с водной стихией желанием не горит.

– Господи! Да как так-то? С Усманом понятно, он оттуда, где вода на вес золота. И верблюд каравелла пустыни. Ну или как там правильно... Но вы-то, современные люди!

– И что,– вспыхивает, как спичка, Алиса,– я из небольшого сибирского города. Ближайший бассейн в четырех сотнях километров.

– А я просто купаться не люблю,– добавляю я. Про неудачный детский опыт, когда меня едва не унесло при отливе из пляжного лягушатника в море, решаю не упоминать. Не настолько, пожалуй, мы еще близки.

– Раздевайтесь,– безапелляционно заявляет командующий,– учиться будем, пока время еще есть!

Я сбрасываю куртку, стягиваю футболку. Али, следуя примеру, тоже. Алиса мнется.

– Может быть... не нужно...

– Нужно!– Паша не принимает возражений.

– Ну...вы отвернитесь хотя бы.

– Э... Хорошо. – аналитический ум Павла, видимо, не учел, что девушка элементарно стесняется раздеваться в обществе молодых и, что уж там, малознакомых парней.

Вода кажется прохладной, по коже бегут мурашки, от ног срочно эвакуируясь на макушку. Но уже через минуту тело адаптируется. Паша плавает хорошо. И даже разными стилями. Но его подопечным, то есть нам, удается освоить единственный способ передвижения в водной среде. По-собачьи. С грехом пополам, но каждый преодолевает отмеренный неизвестными проектантами участок пути, не придерживаясь рукой за предусмотрительно натянутые разделительные боны.

– Дзинь!

– Дзинь!

– Дзинь!

– Дзинь! –Дзинь!

Тихо звенят браслеты, назначая Павлу двойную премию за обучение.

– Отлично, чудо-богатыри, я верил в вас! – он подбадривает команду, совсем как Суворов.

А теперь... – Паша набирает воздух в легкие, не тратя слова на объяснения и ныряет. Я только сейчас замечаю, что на финише дно водоема отдаляется. Сколько здесь глубина? Три метра? Четыре? Пять? Водная среда обманчива. На самом дне отчетливо просматривается золотистая блямба. Паша делает еще один толчок ногами и касается блестящего кругляша.

– Получилось?– дежурно интересуюсь, пока лидер отфыркивается.

– И да и нет, – Паша скорее озадачен, чем доволен. – Там гравировка по краю металла. Не удалось рассмотреть.

– А может... очки нужны?– подает голос Алиса.

– Точно! Алис, не в службу, а в дружбу, сгоняй за окулярами, я пока отдышусь!

Три мужских взгляда не отрываясь провожают девичью фигуру в черном купальнике, дефилирующую по краю дорожки. Вот интересно, Паша специально, с расчетом на эффектную проходку, выбрал гонца, или нет? Мужская дружба, она... такая.

Когда Алиса возвращается замечаю след давнего обширного ожога выше колена. Возможно и поэтому она не спешила сбрасывать одежду...

– Спасибо.

Наш ловец жемчуга уходит в пучину, чтобы появиться на поверхности эффектно, в окружении брызг.

– Две минуты?

– Что «две минуты», Паш? Ты там пробыл намного меньше.

– Надпись на бляхе. Две минуты.

– Это что, там, на дне, пробыть надо две...

– Пииииип!– перебил меня целеуказатель на запястье. Я так и не снял псевдокомпас, понадеявшись на непромокаемость техники. Да если и нет, завтра поутру все равно ведь обновится!

Стрелка двигалась теперь в режиме секундомера. Полный оборот– минута.

– Да,– подтвердил догадку Павел.– Вдавливаешь золотистую кнопку и удерживаешь две минуты. Я попробую. А вы пока потренируйтесь.

Пробовал Паша раз шесть. С неизменно провальным результатом. Теоретически человек может задержать дыхание на пять минут. Я читал об этом. И даже фильм про чемпионов дайвинга краем глаза видел. Но то теоретически. На деле никому из нас не удалось достичь и полутора минутного рубежа.

– Пилюли. Кислород! – наконец догадался я.

– В яблочко! – хлопнул меня по плечу мокрой ладонью Пашка,– Алиска, тащи блистеры с таблетосами!

– Андрей, сходи, пожалуйста! – девушка посмотрела на меня так, что я не мог бы отказать, даже если б хотел. Да и догадливость, судя по всему, снизошла не на меня одного. Алиса явно оценила мужские нескромные взгляды в ходе предыдущей прогулки.

Пилюли оказались на вкус приятно-освежающими, почти как тик-так. И очень эффективными. Трех минутный интервал без кислорода мной был преодолен легко. Теперь решить проблему, как удержаться на дне. Обнаруженный неподалеку увесистый булыжник решил задачу. За дело. Набрать побольше воздуха, полупудовый булыган в руки и нырок! Пару шагов по гладкому, будто мраморному, дну. Скрестить ноги по-турецки, усаживаясь у контрольной кнопки. Вдавить, и ждать, отслеживая путь подрагивающей на циферблате стрелки. Впрочем, последнее, как выяснилось, не обязательно. Для «дзинь» водная среда не оказалась преградой.

– Молодцом!– оценил мой успех Паша,– вылазь на сушу, одевайся! Только часики мне одолжи.

Испытание последним прошел сам командир, вынырнув на поверхность с видом Емели, только что добывшего волшебную щуку.

– Я смог! Сам! Без пилюли!

В сущности ведь совсем мальчишка!– подумалось мне.

Глава 9. Классы

Глава 9. Классы

Располагались на ночлег не спеша, обнаружив в одном из незапертых шкафчиков четыре аккуратно скатанных в рулон лёгких, но плотных туристических коврика.

– Жаль полотенец нет,– посетовала Алиса на непредусмотрительность хозяев неведомых.

– И пожевать бы чего,– в тон откликнулся я.

– Ага. Пряников тульских, да под чаек горячий, с лимончиком, самое оно бы после водных процедур.

– Не трави душу, Паша.

– Я проверил твою гипотезу о статусе в отражении, – немного невпопад отозвался лидер.

– И...?

– Ответ отрицательный. Пока загадкой остаётся для меня собственный класс.

– Ясно. А как думаешь, чем вообще он обусловлен? Навыками, приобретенными "на гражданке"?

– Как ты любопытно выразился. На гражданке,– невольно улыбнулся Павел. – По моим наблюдениям не совсем так. Речь скорее о нереализованных желаниях.

– Расшифруй.

– Алис, вот ты кем мечтала стать в детстве?

– Художником. На факультатив по рисованию ходила в школе. В Новосибирск хотели ехать с подругой Зиной, учиться по специальности прикладное декоративное искусство.

– Поступила?

– Зина поступила,– насупилась наша принцесса.

– А ты?

– А меня мама отговорила ехать. «Поступай на бухгалтера, и ВУЗ под боком, и без работы не останешься!» А мне вся цифирь проклятая поперек горла стоит!

– Улавливаешь?– Павел обернулся ко мне, как раз в тот момент, когда яркое неоновое освещение сменилось едва брезжащим дежурным.

– Что?

– Закономерность.

– Для обобщений материала маловато.

– Добавим. Возьмем меня. И Кожу. Думаешь я фанатом компьютерных игр был?

– А разве нет?

– У меня родители строгие очень были. Полчаса в день на виртуальные развлечения,– и ни минутой больше! На книжки ограничений не было, поэтому, когда в моду литрпг вошло, я романы запоем проглатывал.

– А что в случае с Кожей?

– С Кожей? Он же никакой не убийца там, в обыденной жизни. Вор. Мошенник, страстно желавший подняться в криминальной иерархии выше. А кто выше вора? Правильно, киллер. Во всяком случае в том табеле о рангах, что у него в голове.

– А со мной как тогда?

– Ты проводник. Рискну предположить, что всегда грезил о бескрайних морях и экзотических странах. А может о поиске пиратских кладов. Так ведь?

– Так,– с грустью в голосе согласился я,– То есть насчет кладов не уверен, а попутешествовать, повидать весь мир очень хотел.

Память тут же воспроизвела череду сцен, где я предлагаю Инне отправиться вместе в тур, или просто дикарями. По большому счету не важно даже куда и как. «Не выдумывай», «не время», «дорого», «надо маме в огороде помочь», и хит отговорок «в следующем году обязательно». Эх, так и не случилось у нас следующего года, любовь моя!

Сон подкрался незаметно, укрыв острые углы переживаний мягким пуховым одеялом.

На следующее утро нас ждал завтрак в американском стиле, кукурузные хлопья, залитые шоколадным молоком. И скупо проапгрейженные атрибуты. На моем добавился (или, точнее сказать, тупо остался) секундомер, вынесенный нынче в отдельный периферийный циферблат. Пистолет Али обзавелся удобной тактической рукояткой, у Алисы восстановилась и, вроде бы, удлинилась полоса татуировки на левом предплечье, а на острие когтя появилась остро заточенная грань. Всеведущие очки Павла внешне стали еще элегантнее, сменив обычные стекла на хамелеоны.

– Пиииии,– сигнал исходил от старомодного массивного монитора. Текст, проступившей на экране, оказался предельно лаконичен.

«На север»

Я автоматически перевел взгляд на запястье. Ага, по ободку возникли неприметные четыре латинские буквицы, обозначающие стороны света. Острие стрелки ожидаемо упиралась в «N», “nord”.

– Паш, а что с браслетиками?

За вчерашние сутки мы так свыклись с полиэтиленовыми полосками регистраторов, что и на ночлег отправились с ними.

– Посмотри на запястье.

Абстракционизм буйства красок многочисленного переплетения колец перенесся на кожу, как хаотичный узор.

– И на кой...

– Андрюш, ну что ты как ребенок, на каждом шагу, «а это зачем?», «а то почему?». У меня от вас секретов нет, если не говорю, значит сам пока не разобрался или не дорос.

– Извини. Значит, совсем никакой новой инфы?

– Есть одна деталь. У тебя появилось достижение. От него идет ветка к пункту "талант". И окошечко не пустует! Тоже не вижу подробностей. А от него еще одно ответвление. Кажется, "бонус".

– Достижение? Ударник виртуального труда типа?

– Не могу прочесть. Вижу дополнительную строчку под классом. Слово «достижение» читается отчетливо. Последующий текст размыт.

– А то, что талантливый я всегда знал,– шутливо набивая себе цену, я размышляю о дополнительной способности. Что из себя она представляет, когда проявится? Может я гулять по водам смогу, аки по суху? Или летать, как супермен? Или пули смогу ловить на лету? Зубами? "Задницей ты ловить их сможешь, рядовой! Если так и будешь выпячивать ее к небесам, а не научишься, как нормальный солдат, по-пластунски ползать!" Вот за что я люблю своего внутреннего сержанта Терещенко, так это за умение возвращать меня вовремя к действительности!

Пока Алиса прихорашивалась, а парни, затаив дыхание, исподтишка наблюдали за процессом, я вышел на воздух. Забавно, но и стенды и тренировочную площадку будто корова языком слизнула. Были– и нет. Интересно, а что там с бассейном? Я зашел за здание и онемел от изумления. Нет, не от того, что на месте цивилизованной плавательной дорожки зияла неаккуратная промоина. А от того, что оказался не единственным прогуливающимся по окрестностям. По бережку заводины с самым естественным видом неспешно шагал мужчина. Невзрачный, ниже среднего роста, с обильными залысинами. Типичный горожанин средних лет, облаченный в вельветовую куртку на молнии цвета кофе с молоком и такие же джинсы. Кроссовки позволяли ему передвигаться почти не издавая шума, как впрочем и его спутнику, который и вовсе обходился без обуви. Да и вряд ли примату могли понадобиться башмаки. Незнакомец держал вчерашнего шимпанзе за верхнюю лапу... Нет, все-таки за руку, как ребенка на прогулке в парке, и взирал на спутника с нескрываемой симпатией. Даже, кажется, что-то говорил ему вполголоса. Мужчина взмахнул рукой, приветствуя меня, как старого знакомого. Действительно, что может быть банальнее? Встретить неизвестно кого неизвестно где...

– Зашел поблагодарить,– произнес гость, приблизившись.

– За что?

– За Семена, конечно. Попал он в беду чертяка этакий, а ты вызволил.

– А вы...кто, собственно?

– Ох, где мои манеры... Дичаешь вдали от цивилизации, что ни говори. Михалыч.

Шимпанзе поднял морду вверх, с интересом, будто впервые увидел, рассматривая меня. А может и правда, впервые...

– Андрей.

– Ну вот и познакомились,– сдержанно улыбнулся посетитель.– Ребятам про меня не говори пока. Ни к чему. Придет время, поближе познакомлюсь и с ними.

– Ладно, – я согласился скорее от того, что был все еще ошеломлен внезапностью визита, чем принимая осознанное решение.

– Знаешь, в этом месте есть определенные правила. Нарушать их нежелательно. По ним я не вправе помогать тебе напрямую. Но дать дружеский совет не возбраняется.

– Дружеский?– протянул я с долей сомнения в голосе. Но собеседник интонацию просто проигнорировал.

– У тебя полезный девайс,– кивнул он на компас,– довольно редкий.

– Пока не разобрался с ним полностью.

– Не страшно, любой атрибут растет вместе с владельцем. И познается постепенно. Ты посматривай на него почаще. Особенно в ближайшие часы. И не спеши расставаться.

– А почему бы я решил отказаться от...

– Разные причины бывают,– уклонился от прямого ответа гость.– Иной раз обмен равноценен. А иногда и нет.

– Загадками говоришь, Михалыч.

– Не без этого,– усмехнулся собеседник,– в любом случае, решение будет за тобой. Ну а чтоб не оказаться в дураках, лови волшебный алтын!

Я едва успел поймать подброшенную в воздух крутящуюся монету. Покрытый совсем не благородной патиной медный кругляш с двуглавым орлом на реверсе напомнил мне о дедовской небольшой коллекции.

– И что мне с ней делать?

– Разберешься,– голос прозвучал уже из пустоты, образовавшейся на месте странного любителя приматов.

Спустя мгновенье донеслось, затихая:

– До встречи. Жду в гости.

Приобретение мое не укрылось от внимания Паши.

– Где взял?

– Нашел.

– Не было ни гроша, да вдруг алтын?

– Посмотри-ка лучше сквозь очки-всезнайки на монету, этнограф!

Через минуту лицо Паши приобрело солидный академический вид.

– Ну что я вам могу сказать по поводу артефакта, хм, коллега...

– Что?– подтолкнул в нетерпении я.

– Что вы, несомненно... Стали богаче на три копейки! – Паша расхохотался, Алиса подхватила, и даже Али улыбнулся за компанию. Юмористы, блин!

В молчании провели час пути. Или больше. Трудно сориентироваться во времени, имея лишь двенадцати секторную индикацию и секундную стрелку. Довольно нелепое сочетание, если вдуматься. Каска, хозяйственно захваченная Пашей, мерно раскачивалась на древке весла, перекинутого мной через плечо. Закрепить ее так придумал Али, туго затянув ремешок на черенке рукояти. Надо сказать, рациональное решение, поскольку любой объемный предмет в руках ощутимо сказывался на комфорте носителя при длительной ходьбе. Монетка неясного пока назначения приятно щекотала кончики пальцев.

– Андрюш, расскажи о себе.

Я и не заметил, что Алиса уже какое-то время шагает со мной в ногу по умеренно холмистой местности, поросшей птичьей травой и осотом.

Опаньки. И что рассказывать? Родился, учился, женился? Так я и не женат. Официально. Об Инне? Как о ком? Помню, пошел налаживать интернет ее соседке по лестничной клетке. Женщине за шестьдесят, в настройках браузера, понятное дело, не разбирается. А минутой позже пришел из магазина ее супруг. Она ему: «А это пришел нам помочь с компьютером Иннин... Иннин...» И запнулась, простодушно растерявшись. Ну не муж ведь, очевидно. А слово «сожитель» и нашему поколению царапает ухо, а для предшественников родом из СССР и вовсе оскорбительно-ругательное.

– Эге-гей,– возглас с вершины холма избавил меня от необходимости отвечать вроде бы на невинный, но столь трудный вопрос. На возвышенности стоял давешний злодей-шаман. Стоял, размахивая длинной суковатой палкой с развевающимся на ветру куском белой ткани.

Взгляд скользнул по запястью. Ого! Пространство под стеклом компаса оказывается заволокло красноватой дымкой. А я и не заметил! Вопреки наставлению загадочного Михалыча. Вот и помогай ротозеям! А ведь могли и в засаду угодить, как в прошлый раз!

– Ээээй! Переговоры!

– Надо же, наглец!– Алиса прибавила еще пару слов, но я предпочел их не расслышать, чтобы не портить впечатление от образа красавицы.

Али буквально растворился в кустарнике. Тактически безукоризненный ход. Ты противника видишь, он тебя нет. Идеальный расклад для дистанционной атаки.

– О чем говорить будем?– выкрикнул громко Павел, давая нам знак скрыться с глаз.

– О перемирии!

– Ой ли? Как вам верить?

– За тем холмом,– безопасная зона,– выкрикнул самозваный парламентер. Обсудим все, как цивилизованные люди. Идет?

Раздумывал Паша недолго:

– Идет!

– Тогда удачи! Ждем вас!

– Мерзавец! И зачем ты только согласился встретиться с этим вурдалаком!

– Алис, не кипятись,– я мягко взял девушку за локоть,– Павел по любому прав. Дурной мир лучше хорошей ссоры. Даже если ничего не получится, дать шанс дипломатии нужно!

– Паша, а за холмом и правда безопасная зона?

– Не знаю.

– Я думал вы в окрестностях все облазили.

– Облазили.

– Ну и?

– Место там с табличкой, с именем.

– Как полигон?

– Да, как полигон. Только надпись «рынок».

– Рынок? Что, и здесь новые экономические веяния рулят?

– Он не активирован был. Как и полигон до вчерашнего дня. Прилавки металлические сварные с козырьками в два ряда. Ржавые, покореженные. Под ногами поддоны.

– И все?

– Ну да. А, нет. Не совсем. Домишко кургузый еще, полуобвалившийся, крохотный. Но из белого кирпича.

– А в нем?

– Пусто.

– Хм-м... А как мы узнаем, лжет наш новый знакомец или нет?

– Еще не знаю. Поэтому пойду один.

– Ну нет, никуда ты один не пойдешь! Вместе к упырям двинем. Вдвоем.– встрял я.

– А мы? – тут же подала голос Алиса.– Мы чем хуже?

– Ничем. Это тактика,– терпеливо пояснил я. Вы нас прикрываете. И если что...

– Но...

– Он прав,– весомо подытожил разговор Паша.

– А если на вас нападут!? Нам что делать прикажешь? Смотреть как вас убивают?

– Нет. «Гремя огнем, разя их блеском стали»,– тихо напел Паша, протягивая метательный нож девушке.

Та приняла его так, словно металл мог обжечь ей пальцы. И я прекрасно ее понимал. Никто из нас и близко не стоял к насилию там, в привычной современной среде. Разве что для Али схватки и перестрелки, судя по косвенным признакам, чем то из ряда вон не представлялись. Но и он, конечно же, не образчик хладнокровного убийцы. Приняв нож, девушка взяла на себя обязанность воина. А быть воином только в игрушках классно. Броня, мечи, эффектные приемы. В жизни по-другому.

Шли до указанной точки не спеша, закладывая немалый крюк, уже разбившись на пары. Мы с Павлом впереди, внимательно осматриваясь, прислушиваясь, принюхиваясь. Я поминутно бросал взгляд на «компас». Но прибор вел себя как обычно.

На вершину указанного холма мы все же взбирались с опаской, поминутно ожидая подвоха. Да, враг ослаблен. Да, они добровольно пожертвовали фактором внезапности. Но в шахматной партии тоже приносят в жертву фигуру, чтобы победить. И кто знает, не припрятан ли в рукаве у злодея козырной туз. Почему они в прошлый раз напали столь дерзко, пренебрегая нашим численным перевесом? Потому что были уверены в успехе! Три точных метательных ножа против одного-единственного выстрела! К тому же неожиданное нападение всегда ошеломляет, добавляя агрессору шансов. Просчитались! Не повторить бы их ошибку. Расклады в здешнем необычном мирке меняются ежедневно, ежечасно, нарушая зыбкое равновесие чаш весов.

Площадку я заметил издалека. И, опираясь на слова Паши, понял, что местность преобразилась. Вполне себе опрятные прилавки вытянулись в две линии. Над ними общий навес из синего поликарбоната. Пара газонов. Дорожка, выложенная серой тротуарной плиткой-катушкой. И немного обшарпанный, но вполне целый домик, перекрытый бордовым мягким шифером с единственным крохотным оконцем.

Огороженная низкой, едва по ли по колено, металлической оградой, площадка, тем не менее, имела сваренные наспех из уголков и уже изрядно покосившиеся ворота. Над воротами красовалась табличка в том же стиле «не бейте художника, он рисует, как умеет». Буквы честно пробовали соответствовать единому стандарту, но на поверку каждый раз терпели фиаско. «Пункт обмена», гласила табличка, набранная полдюжиной шрифтов. Приписка внизу, хоть и исполненная менее крупным кеглем, изяществом также не отличалась. «Безопасная зона». От стойки к стойке протянулся провисающий шнур, на котором сушились одинаковые универсальные штормовки. Одна, две... три. Три! Значит, в отряде противника пополнение?

– Паш, а может они сами табличку намалевали?– с сомнением поинтересовался я так же тихо. – Не ловушка ли все это?

– Табличку... может и сами. Но над воротами я вижу отчетливо надпись Системы. «Безопасная зона». И что-то еще. Не могу разобрать. Возможно, не хватает навыка.

Паша сложил очки и убрал в нагрудный карман.

– Спускайтесь,– приглашающий жест выглядел вполне миролюбиво и даже голос лидера оппозиционной группы звучал радушно. Меня всегда удивляла такая черта в людях. Когда говорящий знает, что он – сволочь. И тот, к кому он обращается, знает. А что самое замечательное, что злыдень знает о том, что слушатель в курсе всех его пакостей и фокусов. Но это не мешает оратору принимать вид ванильной няшки.

Шаман ждал нас, подпирая спиной каменную стену строения.

Глава 10. Обмен

Глава 10. Обмен

Мы миновали ажурные ворота, увенчанные вывеской. И ворота и вывеска были простецкие, словно из черно-белого фильма о быте села или из немой хроники о купеческой слободе царских времен. – Привет,– подал голос Павел,– а Кожа где? Прячется что-ли? – Хто прячется? – сиплый голос сбоку едва не заставил вздрогнуть от неожиданности, – тута я! А арапчонок твойный хде? По пути новый участник разговора сдернул куртку с веревки и накинул на плечи. Я успел заметить на плече ремешки, похожие на крепление кобуры стрелка. Да, вот где разгуляться бы Инниному филологическо-назидательному дару! Тут и «хто» и «тута» и «хде». И экзотической черешенкой на торте «твойный». Он что, всегда так изъясняется или дурака ломает? – Соскучился никак? – язвительно парировал Паша. – Чай он не девка!– сплюнул презрительно под ноги бандит.– Хотя вижу и кралечкой уже обзавелись, бродяги. – Завидуешь? – Дык ведь, жизня-то она, как хлобус. – Как что?– не удержался от вопроса я. – Как глобус, гуторю. Круглая. И вертится.– глаза, схожие с осколками мутноватого бутылочного стекла уставились на меня, оценивая. – Это ты к чему, Кожа? – Дык... Нонча твой верх. А завтрача, стало быть, мой! Хотя с такой девахой я хошь сверху, хошь снизу... Была вчерась ваша, а стала наша! – О, да ты мечтатель, – выдержав взгляд, отозвался я. – А... везунчик-попрыгунчик..., – штормовка на широкой груди уголовника разошлась. За отворотом на миг показалась ручка массивного, чуть ли не мясницкого, ножа. – Господа, господа, – высокий спутник Кожи уже стоял рядом. – Давайте не будем пикироваться, состязаясь в остроумии и колкостях. Мы же собрались по делу. Не так ли? Надо же, образованный! Никогда бы не подумал, что позавчерашний кровожадный дикарь, метящий битой мне в висок и сей почти благообразный сударь одно и тоже лицо! – Ты нам скажи! – Паша сощурился близоруко. Хлопнув по карманам ладонью нащупал и достал очки. Повисла неловкая пауза. – А может нам всем представиться для начала?– предложил я вполне нейтрально.– Меня зовут Андрей. – Андрей... держи хрен бодрей!– тут же зашелся в булькающем смехе Кожа. Его приятель поморщился. – Николай... давайте чуточку серьезней! Итак, вы– Павел, вы– Андрей, Николая вы уже знаете...,– шаман чуть замялся, раздумывая. Наконец, решился: – КОра! От опоры навеса отделилась тень. Среднего роста женщина, брюнетка, стриженная очень коротко, с предположительно военной выправкой и раскосым разрезом глаз. Ни капли не удивлюсь, если ее специализация маскировка и диверсии. Она же совсем рядом была, но ни я, ни Паша не заметили опасного соседства. А то, что соседство было отнюдь не безобидным, можно было убедиться лишь взглянув на манеру этой женщины держать себя. Повадки хищника скрыть трудно. Также, как и рваный шрам от виска до скулы. – Как видите, мы ничего не скрываем. Может быть и вы пригласите к огоньку, так сказать, остальных? – Позже, – отозвался Паша. Я скользнул взглядом по запястью. Под стеклом девайся переливалось изумрудное облако. Похоже на индикацию безопасной зоны. – Ну а что же вы не назвали себя, уважаемый...,– Паша специально сделал паузу, как бы приглашая собеседника закончить. – Шаман. Прост шаман. Эта... профессия предполагает некую... анонимность. – Да что вы говорите!– Павел решительно натянул хамелеоны,– Афанасий, лидер, шаман крови. – Расколол он тебя, Афоня! Я ж тебе баял – глазастый он, сцуко!– Николай-Кожа, успевший запрыгнуть седалищем на прилавок, хлопнул звучно по ляжкам, расхохотавшись. Лицо служителя первобытного культа вытянулось и скривилось. Да, эффектного выхода на арену у тебя, друг, не получилось. Это не битой в висок застигнутых врасплох парней хреначить! Я на миг задумался, вспомнив гипотезу Паши. О том, как распределяются таланты в этом странном мире. Вот кто такой долговязый Афанасий? Преподаватель философии в вузе, одержимый изучением древних культов? Вполне вероятно. – Кожа, разбойник. Специализация холодное клинковое оружие. Кора, разведчик, специалист в... – Браво, браво,– взял себя в руки шаман. Называть иначе его как-то язык не поворачивался. Афанасий,– долго. Да и многовато чести для такого мерзавца. Афоня,– вообще неуместно Сразу возникает ассоциация с добродушным лицом актера старой комедии..., – но давайте к делу. – Давайте,– мне все же удалось привлечь внимание Паши к циферблату «компаса». Увидев изумрудный цвет он немного оттаял. – Предлагаю заключить пакт о ненападении. – Обещать можно все, что угодно. – Верно,– согласился шаман,– поэтому на местном рынке предусмотрена процедура заключения договоров. – Как? Как это?– почти по-детски растерялся Паша. – Пройдемте,– Афанасий взял на себя труд изображать радушного хозяина. А может и не препод он вовсе. А, допустим, актер. Актер провинциального тюза. Двадцать лет в роли дерева или ежика без слов. Следящий за чужим успехом у рампы. Яростно и безнадежно завидуя. Там он статист, здесь – лидер! Ну и поехал кукухой на почве... У окошка здания обнаружился стенд. Однажды я был в налоговой. Так там почти такой же прибит к стене. С образцами заполнения стандартных документов. – Мы с товарищами уже подписали такой. Шаман ловко выудил бумагу из вертикального файла. Документ порадовал лаконичностью. Сверху типографская шапка «Пакт о ненападении». Под ним, шрифтом поменьше, повторяющееся слово. Сторона. Сторона: Шаман. Сторона: Кожа. Сторона: Кора. Возле каждого имени или клички подпись и отпечаток пальца. Листок почему-то сложен так, что низа не разглядеть. Что там, приписка мелким шрифтом, любимейшая фишка банков при кредитовании? Или дополнительные условия? – Где чернила взяли?– вполне деловито тем временем осведомился Паша. – Это не проблема,– Афанасий двинул по прилавку жестянку с откидывающейся крышкой. Ага, внутри поролоновая вставка, пропитанная фиолетовым составом. Обычная канцелярская вещица для освежения оттиска печатей. – А гарантии соблюдения? Тоже не проблема? То, что завтра поутру прекрасный парень Николай не порешит нас всех, поменяв приоритеты. Да и вас, собственно. Как пауков в банке! Кора лишь криво усмехнулась в ответ на эмоциональную реплику. Лицевые мускулы, пересеченные шрамом отреагировали несимметрично, отчего ухмылка вышла жутковатой. А вот шаман сразу перешел к наглядной демонстрации. Сделав с десяток стремительных шагов, оказался за оградой. Закатав рукав штормовки, вытянул руку параллельно земле. – Кожа, давай! Бандюга тут же оказался рядом, резким рывком обнажил клинок. И тут же обрушил сталь на беззащитную смуглую руку. У меня, честно скажу, сердце в пятки ушло. Но... ничего не произошло. Лезвие отскочило от плоти, словно от тугой резины. – Еще! Второй удар, уже острием оказался направлен в шею. – Тум,– сила упругости вновь проявила себя равнодушно и безупречно. Хотя, готов поклясться, Кожа бил без обмана. Холодок пробежал по спине, когда я осознал, что ножевик успел сменить хват. А глаз даже не уловил движения. Где сейчас наш стрелок? Надеюсь, держит на мушке троицу плохишей? – Убедились? – Впечатляет,– вынужденно согласился Павел.– А ты точно за границей безопасной зоны был?

– О! А я недооценил вас, молодой человек! Вы весьма и весьма проницательны. Думаю, что иметь столь предусмотрительного парня гораздо лучше в союзниках, нежели в противниках!

– Когда это мы стали "союзниками"?– Паша умело дистанцировался от попытки шамана очаровать его комплиментом. И тут же обратился ко мне:– Проверь, пожалуйста!

Я на миг подумал, что лидер предлагает мне подставить собственную руку под удар душегуба Кожи. Тут же пришло на ум предложение о пальбе в конечность при знакомстве. Голова моя, пряничный домик! Он же о компасе. Я сделал шаг за ворота. Зеленоватая дымка рассеялась под стеклом мгновенно! Вернулся на территорию рынка. Приятный глазу изумрудный туман снова заполнил пространство девайса.

– Подписываем? – тут же взял быка за рога инициатор встречи. Монетка, зажатая между пальцев, пульсировала. Или ток крови обманывал ощущения, отдаваясь ритмом в нервных окончаниях. А если это ловушка? Выманить на открытое пространство Али и девушку? И разделаться с ними за пределами безопасной зоны рынка? Кто знает, опять-таки, сколько их в банде. Может не зря краешек пакта отогнут? Два, а то и три отпечатка пальцев там вполне уместятся... – Последовательно. В два этапа,– нашелся я.– Сначала с нами подпишем и заверим. После с Алисой и Али. Да, это не стопроцентная гарантия. Но, по крайней мере, мы сможем придти на помощь друзьям, не опасаясь удара в спину. – Не доверяете?– разыграл оскорбленную благодетель предводитель шайки.– Ну что ж... Имеете право. Будь по вашему. Он достал из файла два чистых бланка. Мы отметили их своими подписями и, испачкав подушечки больших пальцев в чернилах, подтвердили оттисками. – Чудесно! Андрей, вы же проводник, так? – неожиданно шаман повернулся ко мне всем телом. – Допустим.

– Девайс у вас замечательный,– он указал на"компас",– возможность обмена не рассмотрите?

Алтын в превратился в лед, грозя отморозить кончики пальцев.

– Исключено! – Ну что ж... На нет и суда нет! Тогда предлагаю включить пару дополнительных пунктов в нашу сделку. – Каких именно? – Мы следуем вашим маршрутом. – Это значит делить ночлег на Контрольной Точке? Я категорически против!– отрезал Паша. – Не обязательно...,– вкрадчиво возразил культист. В его руках уже оказалась ручка оранжевого пластика. От нее тянулась бечевка к столешнице перед окошечком. Все в лучших традициях российской бюрократии.– Вы оставляете зарубки. Или маршрутные знаки. Мы идем по ним, отставая на сутки. Годится? Мы с Павлом обменялись взглядами. – Да. Пока Афанасий скрипел стержнем, я думал. Зачем ему вообще перемирие? Типа, мы настолько грозная сила, что он опасается за себя и товарищей? Вряд ли. Наш Али хороший стрелок. И это наш единственный козырь в бою. Не спорю. Весомый. Но не решающий. И почему, интересно, Кора не принимала участие в налете? Потому, что лишь вчера присоединилась к шайке? Или из принципиальных соображений? – И еще одно... – Да? – Мы хотели бы вернуть наши... атрибуты. Как второй дополнительный пункт к заключению сделки. – Орудия преступления? – безжалостно уточнил Павел. – Давайте не будем заострять внимание на прошлом,– отвел взгляд в сторону шаман.– Предлагаю считать инцидент исчерпанным. Подписав пакт мы зарываем томагавк войны. Шестеренки в голове повернулись, надежно зацепившись зубцами. Кажется, я начинал понимать логику поступков Афанасия. Не нужен ему пакт. Вернее нужен, но лишь как приманка. Мы заглотили ее, показав свою заинтересованность в гарантиях безопасности. Первым, пробным шаром, шаман вкатил предложение о следовании нашим маршрутом. Оно ему зачем вообще надо? И надо ли? Обдумаю позже. Факт, что мы повелись, согласившись. И тут проходимец, как бы между прочим, закидывает удочку насчет атрибутов. Андрюшенька, а не для того ли все и затевалось? – Зачем вам тогда ножи и жезл? – Затем же, зачем вам очки или компас. Это наше предназначение. Конечно, со временем мы вновь отыщем атрибуты в сундуках одного из Ключников. Но на это может уйти не одна неделя... – Кожа не терял своего основного атрибута, не так ли? Афанасий метнул на меня взгляд, полный ярости. Но тут же вновь нацепил маску благодушия. Актер. Наверняка, лицедей. – Вы меня раскусили. Мн нужен мой жезл. Не бесплатно. Предлагаю обмен. – На что? – Смотри! И шаман швырнул на прилавок игральный кубик. – Среди нас нет фанатов нард или настолок. Да и кубик один,– отозвался я. – Стой, стой, стой,– Паша уже вертел кубик и так и эдак. На гранях пластиковой игральной кости, вопреки традиции, со всех сторон имелось одинаковое количество точек. А именно две. – Что это, Паш? – Бустер. Универсальный бустер основного атрибута,– глаза спутника подернулись мечтательной дымкой. – Что такое бустер? – Ускоритель. Увеличитель. Там еще что-то написано, но букв не разобрать... Алтын в кулаке похолодел. Подсказка от загадочного Михалыча? Обмен не равноценен? – Паш, давай оставим все как есть... – Ну подумайте сами. Зачем вам бесполезная палка? – змеем искусителем вмешался Афанасий.– А с помощью этой штуки вы сможете удвоить характеристики любого атрибута. На выбор. Сейчас. Завтра. Когда захотите. – Мы согласны! – отрывисто выдохнул мой товарищ. И добавил: Ножи остаются у нас, – Монетка на миг превратилась в пластинку льда, но уже через секунду ощущалась обычной медяшкой. – Ве-ли-ко-леп-но,– подытожил по слогам наш злой гений. Он уже успел заполнить другой бланк с шапкой «обмен». И теперь засовывал листки формата А4 в узкую щель под окошком. Послышалось жужжание, словно в банкомате, принявшем купюры, и вскоре на свет лист вернулся, заверенный круглой гербовой печатью. В центре ее красовался уже узнаваемый знак вытянутой восьмерки. Процедуру с подписанием пакта пришлось повторить, когда подошли азиат и Алиса. Свои экземпляры главарь шайки небрежно бросил в файл, не собираясь, видимо, таскать бумажный архив с собой. Паша подумал, и, сложив листки, запасливо запихнул их в карман вместе с кубиком. Заночевать под одной крышей нам не пришлось. Шаман, горделиво завладев жезлом, повел своих людей к полигону. На вершине холма он уже знакомо провернул пропеллером свое экзотическое весло. По плоскости на миг вспыхнули алые руны и атрибут озарился эффектным рубиновым сиянием. Неужели мы и правда продешевили с обменом? В домике нашли ожидаемые двухъярусные койки и тумбочку. Ну что ж, утро вечера мудренее! Скоротали мы оставшееся до отбоя время в разговорах. Причем Али тоже пытался донести что-то до нас. Кажется, то, что заметил движение в кустах рядом с рынком. Но деталей у него нам узнать так и не удалось. Возможно, он и сам не знал, кто именно сторонился посторонних взглядов в зарослях. Может, местный зверь. А может и человек.

Глава 11. Дальний ключник

Глава 11. Дальний ключник

Первым делом после пробуждения проверил тумбочку. Увы, плюшек не отсыпали вовсе. Оно, наверное, ожидаемо. Ведь что в последнем задании было? «На север». А мы? А мы, как павшее некогда жертвой коварного обмана государство, взяли и свернули в сторону рынка. Эх, а все-таки как хотелось обнаружить на фанерной полке подарок. Ну или хоть грамоту почетную. «За успехи в дипломатии», скажем. Но чего нет, того нет. Интересно, а кормить будут?

Будут!

На одном из прилавков дымились четыре чашки с пельменями! Крупные, маслянисто поблескивающие под веточками небрежно покрошенного сверху ароматного укропа! Чудо!

– Доброе утро! О, пельмешки!

Алиса даже спросонья выглядела прекрасно. На возглас тут же выглянул Паша. А минутой позже к импровизированному столу подтянулся и наш восточный друг. Поддевать горячие кругляши деревянной ложкой было необычно. Но на вкус не повлияло никак. Чай в кружках оказался довольно необычным, горьковатым.

– На смесь хмеля и зверобоя похоже,– пригубив, прокомментировала девушка.

А еще к чаю прилагалась конфетка крохотулька в бумажном фантике. Карамелька приятно хрустнула во рту, обдав язык свежестью лесных ягод. Пустячок, а приятно!

– А леденчики-то бонусные!

Паша лучился оптимизмом, разглядывая обертку сквозь очки. Я свою вкусняшку уже проглотил. И, положа руку на сердце, не почувствовал никакого прилива сил. Или чего-то подобного. Сладкая малость, приятно оттенившая горьковатость чая и все.

– Так в банке на рецепшене они тоже вроде как бонусные!– не удержался от шпильки,– Посетил офис, можешь на халяву из прозрачной чаши выбрать себе миниатюрный приз. Или два. Или три. Кто-то и всей пятерней лезет, зачерпывая. Кто понахальнее.

– Может и так. Мелкие буковки не разглядеть, не стал спорить Паша.

– Куда идем, на север? – я сверился с девайсом. Тот нынче старательно изображал из себя классический компас. Стрелка, как и положено, указывала на север. Ну, на условный север, скорее всего. Если уж тут с солнцем на небе непонятки такие, то от магнитных полюсов вообще можно ожидать полной анархии.

– Предлагаю навестить дальнего ключника. Шаман с компанией обзавелись, чую, неплохими артефактами. Где-то же они их надыбали, так?

– Может, за выполнение квестов?

– Напомни мне, что каждый из нас получил по завершении задания?

– Плюшки,– тут же нашелся с ответом я, вспомнив нужное слово.

– Да, но в чем они заключались? В улучшении уже имеющихся атрибутов, не так ли?

Я бегло сопоставил факты.

– Так.

– Ну вот и проверим гипотезу на практике. Дорогу я помню. КТ неподалеку имеется. Вечером ты сможешь открыть сундук. А утром очередь Алисы. Посмотрим, чем нас порадуют. И сразу после двинем на север.

– Похоже на план.

– Раз возражений нет, выступаем!

Это был самый длинный переход за все время пребывания в этом странном месте. Даже пить захотелось. Рощицы сменялись умеренно густым лесом, разбавленным полянами или чем-то похожим на просеки. Тропинок я не приметил ни одной, как ни напрягал зрение. Изредка Паша останавливался и делал зарубку на дереве. Сможет ли обнаружить знаки наши криминальная братия шамана Афони, его, судя по всему, волновало мало. В конце концов свою часть договора мы выполняем. Во-всяком случае, формально. Впрочем, имея в команде человека со специализацией «разведка», шаман вряд ли потеряет нас из виду. Непонятно только, зачем ему эта игра в паровозик.

От канала мы удалились. Так что бутылка с питьевой водой оказалась кстати. Честно разделил ее на ходу с друзьями, хоть и досталось каждому едва ли не по глотку. Хорошо, что организм в новых условиях не капризничал и многого не требовал. Бережливо убрал опустевшую тару в карман. Трижды прав Паша, вещами разбрасывается в походе только клинический идиот. Задумался как много у меня было в той, обыденной и уже далекой жизни. Вода, тепло, свет. Электрические приборы, мобильная связь и интернет. Воспринималось все как должное. Осознание, что мне повезло со стартовой точкой рядом с источником питьевой воды пришло позже.

Стрелка на компасе упрямо звала сменить курс. Я ее столь же упрямо игнорировал. Жена сказала к маме,– значит к маме. Бугор сказал к ключнику,– значит к ключнику! От нечего делать я задумался. Вот как распределяются роли в коллективе? В семье, в компании, в государстве. Каждый может стать лидером? Поднабраться жизненного опыта, пополнить багаж анекдотов и поучительных историй, поднатореть в психологическом давлении и плетении интриг, и ты– царь-император? Ну или в наших политических реалиях президент. Или же для того, чтобы стать лидером нужно нечто особенное? Природное, врожденное качество. Харизма. Да, харизма. Опять-таки и она, пресловутая харизма, у всех же разная. Один снег эскимосам продаст. Другой даже ледяную королеву влюбить в себя способен. Вокруг третьего собираются те, кто слабее и преданно, по-собачьи, заглядывают ему в глаза, ожидая высочайшего решения. Собственно, лидерство противоречит демократии, получается. При демократии решения принимаются большинством. А лидер рулит рукой-владыкой. Самодержавие. Самому... держать...

– О чем задумался, проводник? – Паша толкнул меня кулаком в бок, сбивая с шага.

– Да так, о космосе. И какой из меня проводник. В лучшем случае полупроводник,– отшутился я.

– Ладно. Привал.

Мы расположились отдохнуть на небольшом взгорке. Стайка птиц дружной ватагой спикировала на ближайшую рябину. Пернатые с азартом принялись оклевывать плоды. Странно. Рябина же по осени созревает. Пойти попробовать тоже что-ли вкусить от щедрот природы? Вдруг невежинская, сладкая, которую мы в детстве по наивности переименовали в неженскую?

– Постой минутку!– мягкая рука Алисы поймала мое запястье, останавливая.

– Что?

– Эксперимент хочу провести!

И девушка принялась старательно чертить в воздухе уже знакомую магическую вязь.

Я проследил направление ее взгляда и определился с объектом научно-волшебного исследования. Темная птица помельче собратьев, подросток наверное, увлеченно обрабатывала нижнюю ветку на отшибе.

Дважды узоры в воздухе Алисе пришлось раздосадованно перечеркивать наперстком-когтем. То есть я-то и не видел никаких завитушек, просто следил за музыкальными, дирижерскими пассами ее гибкого запястья. Наконец, на третий раз у начертательницы получилось. Я это понял по удовлетворенному выражению лица. И по капельке пота, сорвавшейся с кончика милого носика.

– Теперь иди. Шугни их.

Я рванул к дереву, картинно вздымая руки. Птицы всполошились, снялись. И дружной эскадрильей упорхнули в чащу. Замыкал кавалькаду тот самый подросток, махая крыльями так, будто только недавно освоил искусство полета. И, правда, у Алиски получилось! Наложила свое графическое заклинание дистанционно!

Вернулся к группе с веточкой рябины. Протянул начинающей волшебнице гроздь, перевернув на манер букета:

– Поздравляю с успехом!

– Да баловство это все! – откликнулась фея, но дар приняла, отправив ягоду в рот.

И тут же совершенно не эстетично выплюнула, скривившись.

– Ну и гадость! Горькая же!

– Да? А на вид аппетитная,– невпопад пытаясь перевести все в шутку, парировал я. Ожидаемо, не встретив взаимопонимания. Алиса надулась. Весь путь до заветной поляны проделали, так и не проронив ни слова.

Ключник оказался практически арт-объектом. На этот раз поляна не напоминала языческое капище. Скорее, учебную площадку начинающего садовника. В центе возвышалась главная фигура композиции из переплетенных ветвей кустарников. Ветви тянулись вверх, стремясь к форме свечи. Но пила, ножницы, и, возможно, руки неведомого мастера с некоторым успехом придали растению сходство с очертаниями человеческой фигуры. Листья шелестели на ветру, творя иллюзию маскировочного плаща, накинутого на плечи молчаливого часового. Окружали живую скульптуру растения помельче, с менее заметными, но все же угадываемыми признаками искусственного вмешательства в природу. Зато сундук остался точной копией предыдущего. Только нажимная пластина для ладони расположилась не на истукане, а на срезе небольшого пня непосредственно перед ящиком.

Касание. Ожог. Тату ключа. Зачем нужна формальность с появляющимся и тут же исчезающим ключом? Непонятно. Ящик я открыл с замиранием сердце. Как Шредингер, которому не терпелось выяснить, жив кот в коробке или уже нет.

Хех! Уже знакомые блистеры с пилюлями! На полигоне мы же уже их использовали. И даже остались они у нас. А тут еще две пластины. Оп! Поторопился с выводами. Выпуклые ячейки второго блистера заполняют не ярко-голубые, а насыщенно-оранжевые капсулы. Что еще? Кубик. Похоже, брат-близнец того, что вертит всю дорогу в пальцах Павел. Не дает ему покоя вещица явно. Не терпится пустить ее в ход, ускорив ту самую «прокачку», о которой он вещал первые пару часов пути. Ого! А на гранях этого кубика точек три! То есть он круче первого. Следуя законам математики, ровно в полтора раза. Я не могу сдержать улыбки. Так, что еще? Клочок бересты со словом «подкормка» по нижней комке. В центре бересты крестик. Его окружают восемь букв «Р». Сложив в уме два и два, уясняю,– под крестиком следует понимать идола. Под буквами,– окружающие его кустарники-недоросли. А почему именно «Р»? Да хрен его знает! Может у тех, кто этот квест выдумал на картах так схематически посадки обозначаются? Только вот чем, собственно удобрять? Последним подарком на дне сундучка обнаруживаю нечто схожее с кристаллом, размером с грецкий орех. Кристалл аккуратно упакован. Серебристая жесткая подложка, мягкий синтепон, скрадывающий острые грани, Вся конструкция обтянута толстым, весьма прочным на вид, полиэтиленом. Прозрачная пленка натянута туго, словно при запайке использовали то ли термоусадку, то ли вакуум. От кристалла я не могу оторвать взгляд. Гранатовые грани завораживают, зовут, не отпускают.

– Пааааш!

– Я здесь!

Без увещеваний наш лидер цепляет на нос очки.

– Так, что тут у нас... Бустер. О! Тройной! Повезло же тебе! – с некоторой ноткой зависти в голосе заключает спутник.

– Почему именно мне?

– Сундук открыл ты. Вещь индивидуальная. Значит твоя. Все просто. Если бы ящик откупорила Алиса, повезло бы ей.

– А кристалл... Тоже мой?

Я сам изумился той поспешности, с которой выпалил вопрос. Окинул взглядом спутников. Али, по своему обыкновению. оставался невозмутим. Естественно, он же даже если бы расслышал, вряд ли бы понял сказанное. А вот и Паша и Алиса уставились на меня с нескрываемым удивлением. Видимо нечто в интонации реплики поразило их даже больше, чем меня самого.

– Не гони коней, амиго,– Паша дружески хлопнул меня по плечу, развеивая морок.– Сначала не мешало бы узнать, что это за артефакт!

Фу ты, пропасть! Я ведь реально попал под очарование этой штуки. На секунду представил себя в образе жалкого персонажа бешено популярной фэнтезийной саги. Тяну тонюсенькие ручки, хлопаю громадными, без ресниц, водянистыми глазищами на выкате. И пищу, пуская слюну: «моя прелееесть»!

– Блистеры?– деловито осведомился я у Павла, стараясь больше не смотреть на гранатовые грани.

– Кислород и фосфор.

– Фосфор?

– Ну да, фосфор. Химический элемент таблицы Менделеева.

– И на кой он нам?

– Андрееей,– протянул Паша предостерегающе.

– Все-все. Понял. Ты не Британская энциклопедия.

– Боюсь, в нашем случае, не помогла бы и она.

– Знаю! Знаю зачем!

– Излагай смело!– Паша усмехнулся моей горячности.

Я показал ему клочок бересты. «Р» – обозначение фосфора!

– Ну да, точно. На фольге и надпись соответствует! А чем рыхлить под корнями будем?

– Нож сгодится!

Рыхлить почти не пришлось. Под каждым кустарником нашлось место, где почва оказалась податливой, будто только и ждала, когда ее раздвинут человеческие руки. Втроем (азиат с любопытством наблюдал, как мы лазаем на карачках, да контролировал окружающую обстановку, не снимая ладони с оружия) управились за считанные минуты.

– Ребят, судя по моему девайсу, до темноты осталось часа два. Успеем на ближайшую заимку?

Сознание мое упорно боролось, подменяя, где только возможно, геймерские термины Паши более привычными уху обывателя именами.

– Без проблем!– оптимистично отозвался лидер.– И добавил, рассмеявшись: – Что вообще может пойти не так.

«Не так» объявилось тут же, будто по мановению волшебной палочки язвительной феи. Оно встопорщило роскошный белый загривок, замерев на вершине соседнего холма. И оценивающе вперилось в нас холодным, пронизывающим взглядом хищника.

– Полярный волк,– прошептала тихо Алиса, неосознанно прячась за мою спину.

– Полярный... волк,– эхом подтвердил Паша, сдвигая очки.

Глава 12. И снова здравствуйте!

Глава 12. И снова здравствуйте!

Волк пристально изучал нас, сгрудившихся, то ли повинуясь древнему инстинкту, то ли от растерянности, в кучку. «Могучая кучка»– промелькнуло в памяти слышанное где-то мельком. Не помню, про что или про кого там рассказывали. Наверное, и впрямь про мощных мужиков. Наше же сборище представляло сейчас жалкое зрелище. Отнюдь не отряд супер героев. Скорее стая бандерлогов, подпавшая под гипнотическое обаяние питона Каа. Или, еще точнее, отара овец, парализованных первобытным ужасом травоядных перед хищником.

– Али, прикрой нас,– первым опомнился Паша. До меня только секунд через десять дошло, что индус вряд ли поймет его просьбу. Или приказ? Да без разницы!

Но Али среагировал вполне адекватно. Взял волка на прицел, припав на одно колено.

– Отступаем. Тихо и без паники. Резких движений не делаем.

– А может мне его … замедлить?– Алиса тоже отошла от шока, пятясь, она вытягивала вперед руку с когтем.

– Не стоит, – лаконично откликнулся Павел.– Вряд ли это всерьез сработает, а спровоцировать может.

Внутренне я согласился с ним. Волчара, по моим меркам, просто огромен. Монстр какой-то, а не волк. Не факт, что и выстрелы его положат. Конечно, будь у нас охотничий карабин, шансы бы кратно возросли. А так... Пистолет оружие грозное. Но не против крупного зверя.

Отступая спиной, мы увеличивали дистанцию. Дурацкая ржавая каска на поясе болталась, ударяя ритмично по ноге. И зачем я ее таскаю? Когда Али встал в полный рост, хищник напрягся. Сделал пару шагов в нашу сторону. Но как-то неуверенно, будто раздумывая. Мы дружно замерли, забыв как дышать. Волк неспешно развернулся и потрусил в другую сторону. Видимо, обед из четырех блюд «а-ля заплутавший турист в собственном соку» нынче не входил в его планы.

– Вы видели его раньше?– спросил у Паши, когда убедился, что опасность миновала окончательно.

– Нет. Ни его, ни следов. Впрочем, следы могли и не заметить. Песчаник и глина тут не так уж и часто под ногами.

Окончательно нервное напряжение отпустило лишь на заимке. Или на КТ, как предпочитал называть места обустроенного ночлега, Паша. Хотя, если вдуматься, как прогалина меж деревьев защитит нас от лесного кровопийцы? Да никак! Вся надежда на то, что лидер прав. И в этом месте действуют примитивные, но нерушимые правила. Закон водяного перемирия в пределах одной отдельно взятой поляны.

– И все же с костром было бы надежнее!– думал я, засыпая под тентом просторной палатки.

Утро встретило запахом слегка подгоревшей гречки. И кваса. Каша была рассыпчатой, вкусной. Но без намека на присутствие в ней мяса. Алиса, несмотря на отсутствие под рукой расчески, умудрилась уже привести в порядок волосы. И вообще смотрелась бесподобно. Богиня на лоне природы.

Рассмотрели атрибуты. И с трудом нашли различия. Пашины хамелеоны теперь резче наводились на объект, придавая объем изображению, четко обозначая контуры. Мой компас обзавелся фосфоресцирующими в темноте точками. На Алисином когте добавились три или четыре завитушки.

– Не густо нынче... с поощрениями.

– Мы сами сглупили,– откликнулся владелец авиаторов,– нужно было кому-то одному квест выполнять. Получил бы кубик маслица на хлебушек.

– А так маслице размазалось очень тонким слом по трем бутербродам?

– Ну да.

– Что ж. Впредь умнее будем.

– Точно. Умнее нам стать не помешает. Я вот проанализировал вчерашний инцидент,– продолжил почти официально Паша.

– И к каким оргвыводам пришел?

– Беспечные мы. И... беспомощные какие-то.

– Беспонтовые,– подсказал уточняющий эпитет я.

– Вот-вот. Они самые.

– Ну а что мы могли сделать в той ситуации?

– Не стоять жертвенными агнцами хотя бы!

– А конкретнее?

– Ты вот оружие достал? Где вообще ножи?

– Один у меня, – подала голос Алиса.– Его носить неудобно. Разве что в руках. Или в наплечном кармашке, острием вверх. Но он там болтается. Едва на привале не потеряла.

– Ээээх,– сокрушенно выдохнул лидер.

Я достал свой, о котором напрочь забыл при встрече с волком. Нож болтался на поясе, привязанный шнурком, добытым у змеиного логова в первый день. Петля, придуманная мной, оказалась примитивной. И ненадежной. Чтобы снять с пояса железку, пришлось повозиться.

– Паш, он в схватке почти бесполезен. Гарды нет. Рукояти нет. При ударе пальцы скорее порежешь, чем значимую рану зверю нанесешь. А порезанные пальцы это серьезно. Стоит перехватить сухожилия, будешь как браток с вечной распальцовкой. Не сожмешь их больше.

На расколотой колоде, заменявшей сегодня стол, теперь лежали два ножа. Подошел Али, знаком попросил шнурок. Я не стал жадничать и протянул оба. Он удовлетворенно кивнул, смуглые пальцы принялись ловко оплетать рукоять одного из цельнометаллических ножей. Десять минут труда, и один из специализированных дистанционных убийц превратился во вполне универсальный инструмент.

– Молодец! – почти восхищенно хлопнул по плечу спутника Паша. Потом, засмущавшись, добавил, уже более солидно, почти учительским тоном: – Учитесь, мальчики и девочки.

Хе! Даже очки на нос нацепил, ради усиления светлого педагогического образа.

– Забавно,– между тем прошептал Паша.

– Что?

– Посмотри,– он протянул очки мне.

Я не стал отказываться. Согласно подсказкам необычной оптики, передо мной лежали: «Нож метательный». И «нож метательный, модификация».

– Пойдем, покидаем,– азартно предложил наш фанат компьютерных игр.

– Только надо выбрать место, где, промахнувшись, не придется искать мелкие предметы в обильной растительности,– подхватил я.

Выбор остановился на палатке. Перетащили колоду к ней, поставили на попа. Роль основного тестировщика досталась Али. В результате трех дюжин бросков с пяти шагов «классический» метательный девайс поразил мишень семь раз. А модифицированный собрат только пять. При это второй клинок дважды умудрился отлететь так, что прорезал насквозь ткань палатки.

– Не обращай внимания, завтра обновится! – азартно подзадоривал Паша,– нет, ну ты же видишь? Одна характеристика возросла, вторая уменьшилась!

– Ничего не доказывает, все в рамках статистической погрешности,– возразил я.

– Давай повторим!

Повторили, подключив и меня, и Алису. Каждый раз количество попаданий первого клинка было больше, чем у второго. Полотно палатки медленно, но верно стремилось к состоянию бахромы.

– Ладно, сдаюсь! Что же получается?– вопрос я задал, крепя модификацию за тесемки, предусмотрительно оставленные Али свободными, к запасному поясному ремню. Теперь он выполнял роль... Вот черт, забыл слово! Короче, получил должность поводка для ножа! Наконец-то пригодилась моя находка!

– Получается, что у Али Усмана талант оружейника. Его произведение получило плюс один к ножевому бою и минус один к меткости!

– Похоже, – с кислой миной согласился я. – Ну что, посещаем крайний раз ветвистого ключника, и на север?

– Да.

– Знаете, ребят, а вам не кажется, что полярный волк тоже неспроста?– озвучила предположение Алиса.

– Это как?

– Ну полюс... Север. Ассоциация. Побудительный мотив.

– А ты голова,– с уважением произнес Павел. И уже обращаясь ко мне добавил:– Давай вернем колоду на исходную. И в путь!

На поляне с ключником нас ждал не слишком приятный сюрприз. Разбойничья троица с Шаманом во главе последовательно обходила кустарники, вчера удобренные нами. Не просто обходила, а собирала урожай. Плоды наших вчерашних трудов. Последний из них Кора бережно опустила в импровизированный кулек, сработанный из роскошных листов лопуха. Я успел рассмотреть миниатюрный оранжевый колокольчик, тут же исчезнувший в глубинах зеленого зева.

– Эй, уважаемые,– Паша постарался вложить в голос как можно больше сарказма,– а вы берега не попутали?

– Во-первых, доброе утро,– Афанасий растянул в преувеличенно приветливой улыбке широкий жабий рот.

– Доброе. Это наше,– скороговоркой выпалил Павел.

– А что именно «это»?– поднял брови культист. – Если вещь принадлежит вам, вы должны знать хотя бы ее название.

Дьявол! А я недооценил гада! Мы недооценили! Он весьма умен. И умеет заключать выгодные сделки. Выгодные лично ему сделки! Все оказалось неспроста. Включение в договор пункта о следовании. Вероятнее всего в округе не одна такая локация-плантация с отсроченным сроком получения результата. Загреб жар чужими руками, истощив собственные попытки. Устроился на загривке у другого уютно. И поехал с ветерком! Пакт о ненападении тоже в кассу! Только дурак прирежет овцу, которую можно стричь и стричь. Едва ли не ежедневно. Ай да Афоня, ай да сукин сын!

– Вы поступаете подло!– горячо выкрикнула Алиса, рванув вперед.

– Я поступаю по букве закона,– все так же мерзко ухмыльнулся шаман.

Нет, не актер. Юрист. Переселял обманом несчастных бабулек и опустившихся пьянчужек в глушь, а их квартиры оформлял на себя. Все по закону, конечно. Упырь!

– Мы ничего не докажем,– проговорил я едва слышно, останавливая порыв юных спутников. Заметив, что Али уже изготовился к стрельбе, отрицательно качнул головой. Ничего не добьемся. Лишь патроны зря сожжем. Их всего-то три. А где-то рядом бродит полярный волк, между прочим. Верных полтора центнера агрессии. Но индус опустил пистолет только после того, как убедился, что мнение Паши не расходится с моим. С одной стороны молодец. Субординацию знает!

– Если вам так не терпится получить часть нашей добычи,– пакостник голосом так сумел подчеркнуть слово «нашей», что я почти увидел его. Слово расплывалось сизой дымкой от дорогой сигары в воздухе. И каждая буква в нем была заглавной.– Предлагаю обмен.

– Что за обмен? – хмуро поинтересовался Павел.

– Один чудесный фонарик,– жестом иллюзиониста Афанасий извлек плод из лопухового кулька,– на один метательный нож.

– Ваше мнение,– обернулся к нам лидер. Алиса пожала плечами. Нервно и презрительно. Я задумался. Очень не хотелось усиливать атакующую мощь бандитов. Но, с другой стороны, нам они навредить пока что не смогут. А фонарик может оказаться ценным приобретением не столько сам по себе, сколько как источник информации. Вообще, мне показалась странной предполагаемая осведомленность шамана о местных реалиях. Мы, имея в группе такого уникального спеца, как Паша, и то не настолько продвинулись!

– Паш, давай обменяем один. Тот, что без шнуровки. Все одно, метатели из нас никакие.

– Согласен!

Кожа скривился, увидев, что мы готовы расстаться лишь с одним ножом. Но ничего не сказал.

– До новых встреч,– жизнерадостно отсалютовал культист, тут же перебрасывая полученный клинок ножевику.

– Минутку,– неожиданно окликнул его Павел.

– Весь во внимании!– театрально развернулся на пятках главарь шайки. «Весло» он живописно расположил на плече, словно рейдер из постапокалиптической игрушки боевую бейсбольную биту.

– А как активируется бустер? – игральный кубик в пальцах спрашивающего послужил дополнением к вопросу.

– Бустер? Понятия не имею!

Позер столь же картинно поклонился и неспешно скрылся за деревьями.

– Вот сволочь!– прошипел Паша зло,– дурака включил!

– И как таких земля носит!– поддержала его Алиса.

Я краем глаза уловил движение. Ветка сосны дрогнула и, кажется, за ней промелькнуло что-то белое. Волк вернулся!?

Кора, прошелестела мимо, при том уловив мою обеспокоенность. Странно, что она даже головы не повернула в направлении моего взгляда. Зато наградила меня пристальным взором. Почти таким же, как медноголовая змейка.

– Осторожно. В лесу полярный волк,– зачем-то предупредил ее.

Она вскинулась изумленно, но не снизошла до ответа. Штормовка, брюки, берцы сидели на ней просто идеально. Взгляд зацепился за гвоздик сережки, скользнул ниже, под ухо. Рваный шрам, уже замеченный мной ранее, проходил косо, перетекал на затылок, спускался по шее и нырял под воротник куртки. Кто ж ее так?

– Ладно, Алис. Твоя очередь открывать сундук!

Девушка встрепенулась, оторвавшись от рассматривания выторгованного плода.

– Хорошо!

Минутой позже перед нами лежали три предмета. Предводитель разглядывал их через очки, хотя на сей раз, все было понятно и на интуитивном уровне.

Рюкзачок крохотный, в виде медвежонка, почти игрушечный, явно девчачий. Прости, Алиса, но, выходит, придется тебе поработать нашим клановым носильщиком. Предметов всего ничего в нашем распоряжении, так что тяжело не будет.

Стаканчик пластиковый. Вещь универсально полезная. Не сразу рассмотрел, что на выпуклом боку его выдавлено изображение двух игральных кубиков. Вот и вопрос об активации бустера отпал сам собой!

Блистер, на сей раз с восьмеркой черных капсул.

– Не активированный уголь? Нет?

– Почти угадал. «С». Углерод.

И, как обычно, на дне, лаконичная береста. «Урожай»

– Профукали мы весь урожай,– с сожалением констатировала я.– Так что извини, мудрая система, но...

– Постой-ка,– Паша остановившимся взглядом смотрел выше моего правого плеча.

Я оглянулся, но не заметил ничего необычного. Те же переплетения ветвей, образующие подобие человеческой фигуры. Та же шелестящая листва.

– Посмотри,– я принял протянутые окуляры. Но картина почти не изменилась. Лишь переведя взгляд под ноги заметил, как на мгновенье промелькнуло видение. Будто почва под ногами приобрела свойство прозрачности. И дала мне узреть мимолетную картину корней кустарников, образующих паутину вокруг ключника.

– У них общая корневая система. И что?

– И то! Главного не рассмотрел! – рука Паши нырнула в сплетение ветвей. Со стороны могло показаться, что друид пробивает грудную клетку энту, чтобы вытащить из прорехи изумрудное сердце. Как ни странно, иллюзия оказалась не столь уж далека от истины. Паша пошарил на ощупь в тенистом каркасе ключника и извлек на свет сизую сливу. Весьма внушительную сливу. Размером, пожалуй, с хорошее яблоко.

– Вот он! Урожай!– с пафосом селекционера- мичуринца, не один год отдавшего кропотливой работе по скрещиванию растений, провозгласил Павел.

– А оранжевые фонарики?– Алиса помахала перед носом лидера эстетически безупречным плодом.

– Пустяки! Дополнительная опция,– небрежно отмахнулся тот.

Глава 13. На север

Глава 13. На север

– Паш, стрелка указывает не точно на север. Градусов на десять левее!

Паша подошел, бросил беглый взгляд на циферблат.

– Оно так и должно быть!– безапелляционно заявил, с видом эксперта. Ну вот откуда у него такая уверенность? Эх, мне бы так. Всегда, с мальчишек не доставало мне такого важного качества.

– Задание мы получили где? На полигоне. И с тех пор изрядно отклонились по широте, если можно так сказать. Восточнее забрали,– почти снисходительно, как ребенку учитель географии пояснил он, видя мое замешательство. Стало даже немного неловко перед Алисой. Взрослый дядька, а выслушивает наставления юнца, открыв рот.

Характер местности изменился уже через час пути. Словно в наказание за своевольное изменение маршрута курс пролег по бурелому. Завалы из поваленных деревьев не всегда удавалось взять лихим штурмом и приходилось обходить, давая крюк. Через пару часов, когда все уже изрядно вымотались, лес стал редеть. Стены из поваленных стволов встречались все реже и реже. Сосны, ели, редкие дубы, липы и лиственницы сменили березы с кустарниками. Под ногами выстелился ковром мох. еще немного погодя стали попадаться проблески промоин, заполненные коричневатой, типичного для торфяных болот оттенка, водой.

– Болото пошло, однако,– признал очевидное предводитель.

– Напрямую или в обход?– в такие минуты осознаешь, что быть лидером не всегда столь уж здорово. С правами идет в комплект ответственность. Особенно отчетливо проявляется такая диалектика в ситуациях неопределенности. Как сейчас. Ни я, ни Алиса, ни стрелок не знаем, что ждет впереди. Одинаково вероятно и то, что болото оборвется шагов через сто, и то, что топи тянутся на многие километры. Не может этого знать и Паша. Но решать-то ему.

– А ты зарубки по пути делаешь? – неожиданно огорошил меня он.

– Извини, совсем из головы...

– А ты делай, делай. Не все нашим ... товарищам в рай на чужом горбу въезжать. Пусть тоже по болотине поплутают.

Удивляюсь я переменам в настроении Паши. Будто и не лежит на нем тяжким бременем проблема выбора пути. С вполне возможной перспективой встретить сумерки среди трясины. Ночевать тогда придется, тщательно выбирая кочку понадежней. Поприличней кочку, пристроить пятую точку,– про себя неуклюже срифмовал я, доставая при том клинок на брезентовом ремешке. И сразу отчего- то вспоминая слово, вертящееся на языке вчера, но так и не давшееся. Темляк! Сломал ветку березки. Рядом стесал слой коры. С рукояткой, оплетенной шнурками, нож стал вполне себе практичным инструментом.

– Значит так, мальчики и девочки. Идем вперед, не отклоняясь от курса.

И все. Без пояснений. Может, так и надо руководить, направляя массы? Не вдаваться в излишние подробности и политесы? Делаем так! И амба! Все идет у нас по плану! И точка! Даже когда последнему идиоту ясно, что либо не все идет по предначертанному, либо план, мягко говоря, хреновый!

Еще с час картина остается неизменной. Мох, пружинящая почва под ногами, редкие березки. Правда, стали попадаться грибы.

– Ребята! – голос Алисы, ушедшей вперед, прозвучал радостно.

– Что там?– я поинтересовался, разгибаясь. Нагнулся за пятым уже крепким на загляденье, крупным подосиновиком. Вот и каска пригодилась. В качестве корзинки, ну кто бы мог предположить такое?

– Насыпь!– азартно выкрикнула девушка.

– Алис, мы рядом, - сдержанно урезонил ликование Павел,– и прекрасно тебя слышим. Всей округе знать о нашем местонахождении вовсе не обязательно.

– И даже не желательно. Особенно тем, у кого серый бочок! – влился в педагогическую увертюру я второй скрипкой справа.

– Или даже меховой белый. – подхватил легкий троллинг Паша, намекая на арктического волка. Алиса покраснела, почти прошептав под нос:

– Я больше так не буду.

Совсем как первоклашка.

На насыпь взобрались без труда. Когда то здесь проходила железнодорожная ветка. Рельсы отсутствовали на сегодняшнюю минуту. И отсутствовали давно по всем приметам. Да хотя бы судя по состоянию шпал, наполовину вросших в грунт, смешанный с гравием.

– А что у нас с заданным курсом, штурман?– сразу же осведомился вожак, не успели мы перевести дыхание. Я сверился с компасом и четко отрапортовал:

– Направление насыпи лежит между рекомендованным азимутом и севером.

– Отлично, просто отлично, – Паша заметно приободрился. Его настроение передалось и нам. Еще бы! Теперь не придется куковать ночью на болоте, поминутно проверяя, не погружаешься ли ты в топкое месиво!

Впрочем, при более внимательном осмотре выяснилось, что роща по другую сторону от возвышенности произрастает уже на вполне твердом грунте. Но зачем продираться через кусты, если можно путешествовать по дороге? Хоть и заброшенной.

Шли по насыпи мы уже не таясь, весело делясь друг с другом забавными историями из прошлой жизни. Волк вряд ли последует за нами через болото. С отморозками Афоней и Колей у нас великое водное перемирие. На худой конец, мы вооружены! Я оглянулся на сосредоточенного Али, как обычно, замыкавшего шествие. Вот какого ему? Идти рядом со смеющимися, беспечными людьми, обменивающимися шутками. Непринужденно общающимися? Не сладко, конечно. Шпалы немного сбивали с шага, но продвигались мы се равно однозначно быстрее, чем по лесополосе. Избушку я заметил уже в сумерках. Паша как раз травил байку о том, как одна дама бальзаковского возраста вызвала его отыскать файлы отчетности, которые мистическим образом исчезли с компьютера. Он подрабатывал тогда приходящим по звонку админом сетей, обслуживая три мелких фирмы. Оказалось, что тетенька хранила всю электронную бухгалтерию в весьма специфическом месте. Обозначенном на мониторе пиктограммой «корзина». А корзина была настроена на самоочищение по достижению определенного объема памяти.

– Не, ну вы представляете, ребя...

Павел оборвал фразу на полуслове, потому что тоже заметил примитивную, по самые скаты из дранки почти, укорененную в землю избушку справа от насыпи. Приложив толику фантазии, можно было представить, что это то самое жилище бабы-яги. Только курьи ножки то ли подломились, то ли ушли, подобно корням дерева, глубоко в почву. Ушли и потянули за собой избушку...

Троекратное «о» вырвалось из наших ртов, когда из-за домишки показалась и сама хозяйка. В голове сразу же промелькнула дюжина вариантов приема гостей лесной ведуньей, закрепленных в фольклоре. От жарко натопленной баньки и сытного обеда до не менее жаркого огня в русской печке, потребного для приготовления трапезы из заплутавшего гостя. А ну, чушь! И трубы у избушки вовсе нет. И бабка, живописно оттеняющая пейзаж подле строения никакая не ведьма! Просто седая растрепанная женщина в годах. С блуждающим взглядом. Напуганная, кажется, нашим неожиданным появлением. Точно, напуганная. Она бы убежала, по глазам вижу. Но уже оценила свои шансы оторваться от юных преследователей, как ничтожные.

– Здравствуйте,– первым нашелся с банальнейшей репликой я.

Старушка в стандартной для здешних мест, но очень уж обтрепанной одежке, молчала.

– Меня зовут Андрей. Это Павел, Алиса и...,– я немного замялся. Ну, не обидится на меня индо-пакистанец же всерьез, даже если расслышит, если я его представлю другим именем,– и Али.

В глазах бабушки колыхнулась тоска. И страх.

– Вы нас не бойтесь. Мы нормальные, мирные люди.

Губы ее пришли в движение, будто силясь ответить. Но слов мы так и не услышали.

– Не волнуйтесь,– подключился к попытке наладить контакт Паша,– если вы не хотите с нами разговаривать, мы уйдем. Переночуем на вашей контрольной точке и завтра с рассветом отправимся дальше!

По дряблой морщинистой коже скатилась слеза.

Алиса решительно направилась к старушке. Подойдя, обняла ее за плечи, прижав, как ребенка. Через несколько минут Алисе удалось успокоить бабушку, убедив, что вреда никакого мы ей не причиним.

– Никакая это не КТ!– проронил Паша задумчиво, сдвигая хамелеоны на кончик носа.– Как же вы здесь живете, бабушка? Чем питаетесь?

Старушка сощурилась подслеповато.

– Совсем я глазами скорбная стала, милок. А живу чем? Так грибы... ягоды. Корешки еще.

– И все?– изумилась Алиса.

– Иной раз до заимки дойду, заночую там.. С утра хозяин леса меня и накормит. И с собой еще захвачу. Мне ведь много не надо.

– А заимка далеко?

– Часа три хода.

– До ночи не успеваем,– проронил Паша,– а почему совсем туда не переселитесь?

– Куда? На заимку-то?

– Ну да.

– Лихие люди там, случаются бродят... Да и не лихие... В поселок к себе зовут. Чуть не силой тащат.

– Так может то и неплохо?– встрепенулась девушка.– В поселке с людьми будете. Крыша над головой, соседи.

– Соседи разные бывают.

– В поселке злые люди живут?

– Они не злые. Но всякому своя рубашка ближе к телу. Собирают гонцы народ в поселок. А как приходит час расплаты, так и...

– Что?– я только воспрял духом при новости о близком поселении и вдруг...,– ну не людоеды же там?

Старушка зашлась в беззвучном смехе.

– Скажете тоже. Людоеды...

– А что же с ними не так? – продолжал допытываться я.

– Да все с ними так,– отозвалась женщина. Впервые ее взгляд прояснился полностью,– только боюсь я их. Не их самих. Порядков поселковых.

– Правил?

– Может и правил. Часа расплаты страшусь.

– Ничего не понимаю. Что за час расплаты? Типа страшного суда?

– Не... Суд страшный в книжках да у батюшках в церквах... Тут ни священников, ни храмов... Тут сам лес... батюшка...

– И чем грозит этот час?

– Чем-чем? Погибелью, ясно чем.

– Казнью? Но... за что? И откуда вы узнали об этом?

– Не... не казнью. Сгину я там просто. Был человек- нет человека. Была Алевтина– и нет Алевтины! А сказал... Сказал известно кто... Он.

– Кто– он?

– Батюшка лес.

Я взглянул в лицо Алевтины и все понял,– глаза ее вновь подернулись дымкой, морщинки разгладились, выдавая расслабление лицевых мышц.

– Вы голос его слышите?

– И голос. И видения он посылает. Особливо через грибы.

Я покосился на пламенеющие шляпки подосиновиков в каске.

– Как это, через грибы?

– Да так. Иной раз съешь... А иной раз просто грибницу найдешь, ухом к земле припадешь...

Краем глаза я заметил оставленные для просушки грибы под застрехой, нанизанные на воткнутые в щели веточки. Сразу определил, что благородные белые мирно соседствуют с вызывающе рдеющими мухоморами.

Читал где-то, что шаманы и друиды использовали настой из пятнистых красноголовиков, чтобы входить в транс. И отправляться к границам миров. Не исключено, что там, на границах, лес оказывался как никогда красноречив и словоохотлив.

– Ясно,– прошептал Паша,– похоже у бабки реально крыша поехала. И неудивительно. В грибах то ли мескалин, то ли мусцидол содержится. На мозги здорово влияет. И из организма не выводится. Совсем. Только накапливается.

– А про нас грибы ничего не говорили?– с сомнением поинтересовалась Алиса.

– Про вас нет.

Павел пожал плечами, будто говоря «ну почему я не удивлен?»

– А вот про тех, кто за вами идет...

– И кто же?– снисходительное благодушие Паши как ветром сдуло.

– Трое... Нет, четверо... Двое темных, совсем темных. Третьего не разобрать. Много всего намешано. Женщина. Она женщина. С ней еще, кажется... Нет, не вижу четвертого. Как проблеск. То мелькнет, то пропадет. Блик на воде. Блеклый белый блик. Белый зверь.

– Белый зверь? Волк? Это их четвертый?– вскинулся, как охотничья собака, лидер.

– Нет. Зверь часть леса. Его вижу ясно.

И что она может видеть? С закрытыми глазами, а? Никогда не доверял разным шарлатанам-предсказателям. Инна вот неизменно к прогнозам астрологов прислушивалась.

– Поймали. Схватили зверя!

– Те четверо? Но... как??

– Хитрость. Женщина. Приманка. Западня,– старушка, не открывая глаз вдруг изобразила дряблым запястьем бросок. Нет, камень так не кидают. Так метают нож!

– Прибили. За лапы. К колоде. Наискосок.

Я, следуя магии повествования вдруг живо представил матерого полярного волчару, распятого, с вогнанными сквозь лапы глубоко в дерево метательными клинками Кожи.

– Аааа!– закричала вдруг Алевтина, падая на траву.

– Что с вами? Больно?

– Ногу... Ногу переломил... огненным веслом...

Старушка забилась в коротком припадке и затихла.

Алиса в панике отшатнулась.

– Она что? Умерла?

Я склонился, прикладывая пальцы к сонной артерии.

– Нет. Алис, это приступ. Наподобие эпилепсии.

Я подхватил на руки тело, оказавшееся почти невесомым. Али приоткрыл дверь хибары.

Пришлось согнуться в три погибели, чтобы протиснуться внутрь.

– У нее видимо, профессиональное это,– услышал из-за спины голос Павла,– Алевтина наша– пифия!

Глава 14. Музыкальная пауза

Глава 14. Музыкальная пауза

Ночевка мало чем отличалась от обычной. Топчан, на котором мы со всей осторожностью разместили Алевтину, в избушке без курьих ножек оказался один. Успели подрубить немного лапника с пары елей, растущих неподалеку и, как могли, застелили земляной пол. Отбой застал нас за работой. Упал, как обычно, неумолимым топором палача, казнящего прожитый день.

А вот пробуждение прошло иначе. Никаких плюшек, с маком или без, никакого кофе с круассанами. Вспомнилось сразу Пашино «питался чем найду, пил из лужи». Нам из болота пить не пришлось. Выручила запасенная впрок бутылка. Радовало, что Алевтина пришла в себя. Но вела она себя замкнуто, на вопросы отвечала односложно. «Да», «нет», «не ведаю», о вчерашнем предпочла не упоминать вовсе. Все попытки уговорить ее пойти с нами потерпели провал. Впрочем, как выйти на ближайшую заимку КТ, хозяйка хижины объяснила вполне внятно. Заметив, что она поглядывает на мою импровизированную корзину, подарил каску старушке вместе с содержимым. Не спрашивая разрешения у Паши.

Прощание выдалось скомканным.

Насыпь уже привычно легла под ноги выщербленными шпалами. Пока добирались до приметно наклоненного дуба, описанного Алевтиной, обсуждали вечерние события.

– Нет, ну против фактов не попрешь. Бабуля точно описала шамана,– Паша вздохнул тяжко.

– Она что, экстрасенс? – живо поинтересовалась Алиса.

– Да как ни назови,– парня занимала другая мысль, совсем не о необычных способностях старушки. Я это по лицу прочел.

– Переживаешь, что оставили ее одну?

– Честно? Да!

– Но раньше ведь она как-то...

– Раньше она не пересекалась с такими отморозками как Афоня и Кожа! – Павел помрачнел.

– Что они ей сделают? Ограбят? Да у нее и брать нечего! – несколько легкомысленно откликнулась девушка.

– Ритуал. Меня беспокоит ритуал.

– Ты про видение с волком?– догадался я.

– Именно! Ничем другим это быть не может.

– Бр-р-р, живодеры какие,– Алиса зябко передернула плечами, – но чего от них ждать? Им человека то прихлопнуть, вставшего на пути, раз плюнуть!

– Точно. На нас напали ради сомнительных даров ключника.

– Не только из-за предметов, думаю,– Павел продолжал пребывать в задумчивости.

– А ради чего еще?

– Постарайся припомнить. Когда Афанасий своим веслом орудовал, на том знаки светились?

– Паш, все очень быстро случилось. Он пер и пер, бил и бил. Я не заметил бы, при всем желании, если и так. А в чем твоя версия?

– В том, что весло это непростое. Не даром «жезл крови». То ли усиливается оно за счет жертвы. То ли передает энергию владельцу.

– Думаешь и с волком они так продуманно поступили?

– Почти наверняка.

– А почему просто не убили сразу?

– Могу только предположить. Чем дольше и интенсивнее страдания, причиняемые жезлом, тем полнее и эффективнее насыщение.

– Получается, что жертва истязаний действительно «жертва» в самом прямом и первоначальном значении слова? – продолжил логические выводы я.

– Так и есть.

– Подождите, подождите, – забеспокоилась и Алиса, – ну ведь не будут же они пытать старушку ради... Ради своих придуманных шаманских вывертов?

– Алис! Даже в нашем мире, где магия, – пустой звук, такое случается! Редко, среди отбитых и больных на голову, но... случается. А здесь, хотя бы частично, но магия работает! Наперсток свой вспомни.

Спутница выпростала из нагрудного кармана железный коготь. С совершенно иным выражением лица посмотрела на атрибут. До сегодняшнего разговора он представлялся ей не более чем игрушкой. Забавной, экзотической, волнующей, но – игрушкой.

– Средневековье какое-то,– прошептала она.– Колдуны, шаманы. Магия, ритуалы, пытки. Может выбросить вообще эту штуку в болото?

– Не вздумай,– в один голос воскликнули мы с Пашей.

Девушка промолчала, но девайс вновь перекочевал в кармашек.

Слева от насыпи по прежнему продолжался редкий березняк. А вот справа лес, все более становясь смешанным, густел. Мрачнел.

– И как она там... одна,– печально протянула Алиса.

– Должна справиться,– отрезал Паша. То ли действительно так думал, то ли предпочитал оставить в прошлом то, что изменить мы уже не в силах.

– Иметь прорицательницу в союзниках неплохо бы, к слову. Хотя ее психологическая стабильность и вызывает большие опасения,– добавил он, спустя несколько шагов.

– Думаешь есть шанс, что шаман завербует ее?

– Вряд ли. Она же видела, кто он и что творит. Обычный человек, даже не совсем в твердом разуме, предпочтет держаться подальше от подобных личностей.

– Да, но Кора...

– А что Кора? – внезапно вскинулась Алиса.

– Она не производит впечатление маньячки, – аккуратно подбирая слова, сформулировал я. Инна приучила меня к осмотрительности. В ее присутствии выносить оценку другим женщинам представлялось чреватым.

– Пф-ф, в тихом омуте черти водятся! – озвучила краткий вердикт Алиса. И я вновь вспомнил Инну.

– Алиса права, – неожиданно поддержал мнение Паша,– она...

– Эмммм,– Али привлек наше внимание, указывая на накренившийся дуб. Выходит он не только слышит речь, но и понимает все сказанное. Я не замедлил тихо поделиться наблюдениями с лидером.

– Конечно, понимает, – отмахнулся Паша. Потом остановился, будто налетел на невидимую преграду. И я едва не ткнулся ему в спину. Совсем как мультяшный Пятачок в Вини Пуха. Паша имел ту же особенность, что и плюшевый мишка. Внезапно прерывать поступательное движение, когда его осеняла идея. – Знаешь, а первое время Али не понимал меня. Стопудово. Мне кажется, что это место лечит. Исцеляет постепенно. Вот у меня, например, близорукость. Сюда я провалился без очков. Отчего и страдал. А сейчас они вроде как мне и ни к чему! Вдаль вижу и без них отменно!

Я припомнил свои мучения с колитом. И верно, всякие позывы к бунту в кишках исчезли. Живот исправно переваривал все, закинутое внутрь. Одного приема пищи вполне хватало на весь день. Даже сию минуту, учитывая то, что завтрак мы пропустили, чувства голода я не ощущал. Так, легкое желание перекусить.

Тропинку, едва-едва угадываемую, отыскали без особого труда. Хе! Так, глядишь, из горожан превратимся скоро в опытных туристов, а там и до следопытов рукой подать!

Словно в насмешку над моими высокопарными рассуждениями над головой ухнуло и послышался издевательский хохот.

Я присел рефлекторно, скорее от неожиданности, чем от страха. Ладонь сама собой метнулась к ножу. Хлопок! И удаляющийся шум на уровне вершин сосен.

– Что это было? – я вытер выступившую на лбу испарину.

– Не «что», а «кто»,– музыкально рассмеялась Алиса. Ее голос, как чистый звонкий ручей, успокаивал и умиротворял,– филин.

– Филин? Днем?

– Ну, филин. Ну, днем,– равнодушно пожал плечами Паша. – Напугал ты его. Вот он и снялся.

– Это я его напугал? Да я сам...

– Океюшки. Счет в товарищеском матче Андрей–филин один-один,– расплылся в улыбке спутник. – Что там у нас с курсом?

– Заимка южнее.. Но в целом... Верной дорогой следуем, товарищи! – я, как мог, изобразил позу вождя мирового пролетариата прошлого века, в котором так любили запечатлевать его монументалисты. Разве что кепки не хватило для полноты образа. Кстати, почему нас не снабдили головными уборами?

– Смотрите, орешник!– восторженно воскликнула Алиса. И, правда, справа от пути раскинулись ветви с узнаваемыми плодами.

– Могли бы и в каску набрать,– как бы между прочим, прошелся по моей щедрости предводитель.

– У нас теперь рюкзак есть,– резонно возразил я.

– Ух ты, а слева облепиха,– сделала еще одно открытие девушка.

– Ягоды тоже в заплечный мешок пихнем? – не без нотки ехидства осведомился лидер.

– Употребим по месту произрастания,– парировать выпад оказалось несложно Все-таки превосходящий жизненный опыт зачастую в спорах рулит.

Промысловая поляна задержала нас на добрый час. По ходу сбора даров леса заприметил белку, неодобрительно поглядывающую сверху вниз на конкурирующую заготконтору. «А ты филина давай на подмогу позови»,– мстительно подумал я, срывая очередную гроздь. И чего ополчился на рыжую, спрашивается?

Кисло-сладкий вкус ягод ностальгически длился и длился еще долго после того, как мы покинули поляну. Контрольная точка на сей раз снова удивила нестандартным архитектурным решением. Для размещения постояльцев отель «Лесные просторы» предлагал... домик на дереве. С почти пиратской веревочной лестницей метра два длиной. Забрался я на палубу первым. Конечно, не сказать, что высоко. Но очень необычно. И сколочено словно мальчишками на скорую руку. Односкатная крыша перекрыта вперемешку ветками березы и лапником. Случись дождь,– и потечет вся кровля. Да и в сильный ветер прочность конструкции вызывала сильные сомнения. Впрочем, ни бурь, ни ливней ни я, ни даже Паша здесь не застали. Может и нет их в этих странных местах вовсе, проливных дождей и шквалистых ветров. К слову о прочности. Я попрыгал на не струганных досках. Пол скрипел, но держался достойно. Неизменная обшарпанная тумбочка, четыре топчана, педантично застеленных солдатскими одеялами. На сей раз обошлось без казарменного второго яруса коек. Тесновато, но как известно – в тесноте, да не в обиде! А вот если бы нас не четверо, а человек семь было? Да о чем это я? Здесь же все вопросы решаются просто. Появился бы еще один домик на дереве, оперативно возведенный хозяином леса по предварительно согласованному проекту.

– Ну как тут?

Паша уже стоял рядом.

– Отель пять звезд. Завтрак включен. Но мы его, по ходу, проворонили!– отчитался бодро и кратко.

– А на стене что?

Блин дрожжевой! Слона то я и не приметил! Вогнутый кусок коры, прибитый ржавым гвоздем к доске-дюймовке, содержал рисунок. Или карту. Или схему. Коричневый фон скрадывал неровные штрихи карандашного грифеля.

– Настраиваем телескопическое зрение,– Паша уже вооружился окулярами.–Ага-ага. Еще один ключник, судя по всему. Где-то в трех километрах.

– Что, так и написано?

– На, посмотри.

Я посмотрел. И с трудом различил контуры идола, прижимающего к себе подобие ключа. Причудливо выгнутого ключа. Никакого километража или линейки масштабирования местности не нашел, как ни пыжился.

– Отдохнем полчасика, и в путь!

– Согласен!

…...........

На подходе к искомой точке я услышал мелодию. И ушам своим не поверил!

– Паш, ты тоже слышишь?

– Ну да, гитарный перебор.

Я оглянулся назад. Алиса кивнула. Али никак, ни единым жестом, не отреагировал на звук. Но по глазам я мог точно сказать,– он тоже услышал!

– Не просто перебор. Алис, Паш, ну вы серьезно не узнаете композицию?

– А должны?– прищурился лидер.

– Думаю, да. Сдается мне, это одна из самых популярных мелодий в мире!

– Вроде бы знакомое что-то...,– Алиса неуверенно пожала плечами...

– Эх, вы! Это же «Естедей»! Битлс! Классика!

– Какой дэй?

– Битлс?

Если бы не искренность интонаций, честное слово, я бы подумал, что они меня разыгрывают. Они что, про ливерпульскую четверку никогда не слышали? Никогда, никогда? А они вообще из нашего измерения? Может, из параллельного, где Джона Леннона не убивал никто? Поскольку не стал он популярен, почти как сын божий. Так, пел свои песенки с друзьями в британо-саксонских подвальчиках. Для горстки фанатов. А может на той, параллельной планете он и не рождался вовсе...

– Вспомнила, вспомнила! Желтая подводная лодка! Да?

– Фу ты,– я вытер воображаемый пот со лба,– ну вот! А то меня уже начали терзать сомнения. Не инопланетяне ли вы!

– У меня дядя в военном оркестре играл. Однажды они на смотре исполнили. А генерал заезжий, столичный и спроси: «Что за музыка?»

– И что ему дядя ответил?

– Строевой марш воинов-подводников!

– Остроумный у тебя родственник,– я представил экипаж атомного ракетоносца, бодро перестраивающегося на палубе субмарины под ритм песни.– С бааальшим чувством юмора мужик!

– Андрей. Давай посерьезнее. Помнишь, чем в прошлый раз за беспечность расплатились?

И верно! Ностальгия расслабила меня. Кто сказал, что чел, исполняющий великолепную композицию, не может оказаться коварным аспидом? Гений и злодейство лишь теоретически вещи несовместимые. А в жизни заслушаешься вот так, да и угодишь в засаду!

– На этот раз я первым пойду,– неожиданно для себя ляпнул. Вот кто ж меня за язык-то тянул, морс ты клюквенный, а? Подозреваю, что свою роль сыграла близость Алисы. Я ж герой! Должен быть. Наверное. Местами. Хоть где-то. Если хорошенько пошкарябать.

– Хорошо,– легко согласился Павел,– Али прикроет тебя. Мы рядом.

Владения нового ключника оказались оформлены почти в парковом стиле. Ровный английский газон, медный идол в центре овальной площадки, пяток пеньков, разбросанных хаотично. На ближайшем к опушке восседает парень с гитарой. Подойдя ближе, понимаю, что он не только играет, но и тихонько, едва слышно, подпевает. Играть у него получается куда лучше, чем петь на английском. Он оборачивается и улыбается мне. Ну вот, зря крался. Лицо у парня простое и располагающее. Длинные русые волосы, широкие скулы, выразительные голубые глаза. И он второй встреченный мной здесь человек, одетый не в рыбацко-охотничий комплект. Кожаная куртка на широких плечах, рубашка экзотической расцветки с крупным отложным воротником, потертые джинсы и безупречные, будто только что приобретенные в обувном за углом, мокасины цвета зрелой клубники. Однако!

– Привет. Меня Виссарион зовут,– буднично представляется музыкант. Так, будто встретились с ним на дружеской вечеринке, а не на поляне среди не слишком густого, но все-таки леса.

– Привет. Я Андрей.

– А остальные?

– Что – остальные?

– С тобой же еще трое. Чего не выходят? Опасаются?

– Осторожность не повредит,– нейтрально отзываюсь, сканируя местность на наличие возможных ловушек.

– Был негативный опыт?

– Еще какой. К слову, опыт этот идет за нами по пятам. Не далее, как завтра должен быть здесь.

Пальцы парня продолжают потихоньку перебирать струны.

– И что хотели от вас супостаты?

– Да бог их знает. Скорее всего то, что обычно хотят личности криминальной направленности. Получить в пользование то, что им не принадлежит.

– Грамотно формулируешь. Не юрист?– усмехнулся Виссарион. Новость о скором прибытии банды его если и взволновала, то виду он не подал.

– Нет, не юрист.

– А, вижу... Проводник,– любитель классики вытянутым подбородком указал на компас. Ха! А ему не впервой, значит, видеть подобное устройство.

– Ну да, проводник.– спутников я звать не спешил. С этим успеется,– А ты?

– Я бард,– юноша прекратил играть, демонстративно перевернул гитару, устроив корпус струнами вниз на коленях. Гротескно склонил длинную шею в актерском поклоне. Русая челка упала на глаза. – Бард. Бард. Прошу любить и жаловать, бард!

– Музыкалку заканчивал?

– Нет, самоучка. Раньше не до песен было.

– Что так?

– Детдомовский я.

– А здесь какими судьбами?

Парень вскинул резко голову. Посмотрел на меня, как на идиота. Я автоматически отметил, что украшения в ушах, столь милые сердцу многих кумиров эстрады, отсутствуют.

– Да как все. Не чаял, не гадал. Шел мимо. И... пропал!

– Я имел ввиду на поляне, у Ключника. А не вообще...

Вовремя сообразив, что неправильно понят, скорректировал вопрос я.

– А... Вот ты про что. Выбираюсь иной раз из поселка. Хоть это и против правил.

– Поселка? – я тут же вспомнил сбивчивый пассаж Алевтины о непонятных «не злых» обитателях местного райцентра. Лично я так и не понял отношения прорицательницы к ним. Не ощущалось в ее оценке агрессии или осуждения. Но некая неприязнь все же присутствовала.

– Ну да, скучно там последнее время. Новички давно не объявлялись. Хочется новых впечатлений! Да и счетчик скоро щелкнет, вполне возможно, что как раз вы станете историческими личностями в масштабе отдельно взятого поселка.

Вот как! Поди ж ты, экий эмоциональный гурман! Фразу про счетчик я не понял совсем.

– Далеко до деревни? Чем там люди живут? Как? Кто главный?

Вопросы посыпались из меня раньше, чем я успел придумать хоть какую-то схему ведения диалога. Не превращающую общение в допрос.

Виссариона напор, впрочем, не смутил. Отвечать начал степенно, но почти сдерживая зевоту. Ясно, творческая личность. Вульгарные земные материи ему претят:

– За старшего у нас Михалыч. Мужик непростой, не всем он нравится. Но в целом, правильный. Хоть и педант. «Туда не ходи, этого не делай, не суй нос не в свой вопрос»,– в таком духе. Подъем, отбой, иди поработай, обед по расписанию.

Михалыч. Не тот ли, даритель медного алтына?

– До поселка два дневных перехода,– невозмутимо и ровно продолжил вещать поклонник битлов.– Принимают всех. Люди обустраиваются по-разному. Кто-то и с забором дружить может. Кто-то держится особняком. В каждой избушке свои погремушки, одним словом. Хотя вот избушек почти и нет. Спальни казарменного типа. Те, кто пришел «всерьез и надолго» себе сами пытаются строить жилье. Но получается мало у кого.

– А одежда откуда? Сельмаг?

– Он, родимый.– Виссарион рассмеялся, словно услышал реплику ребенка. В чем-то может, и верную, но до крайности наивную,– У Алевтины были?

– Да,– немного подивясь зигзагу диалога, откликнулся я, – она вот почему-то не спешит с передислокацией к людям.

– Говорю же. Кто-то общественник. Как тот же Михалыч. А иному одному милее. Воля, вольная воля.

– Воля? На отшибе? Впроголодь?

– На отшибе здесь понятие относительное. Как и «впроголодь». Не слышал о случаях, чтобы кто-то здесь коньки от недостатка пищи отбросил. Или от жажды. Так ты своих звать будешь? Или мне самому придется?

– А откуда ты знаешь, что я не один?

– Да по десятку признаков. Вон на ключника хотя бы глянь! – парень вытянул руку, задравшийся рукав куртки обнажил татуировку. Черная, словно обугленная восьмерка на предплечье.

Я послушно перевел взгляд. Ключник на сей раз имел четыре лика, направленные по сторонам света. Четыре лица, четыре сундука в основании.

– Извини за любопытство. Но я заметил тату. Рисунок что-то значит?

– Да. Значит,– собеседник разом подобрался. И посмурнел лицом.

– И что же?

– Значит то, что не на всякий вопрос можно ответить,– отрезал музыкант. Помолчал и добавил:– Не из-за грубости или дурного воспитания. Просто... не могу сказать.

Понятнее не стало. Но с одним, по крайней мере, я точно определился.

– Паша, бери Али, зови Алису. Айда к нам!

Глава 15. Весело веселье, тяжело похмелье

Глава 15. Весело веселье, тяжело похмелье.

Вечер выдался странным донельзя. Стоило троице моих спутников появиться, бард буквально прикипел взглядом к Алисе. После того, как я всех представил друг другу, Виссарион предпринял широкий жест. Думаю, на эффект сработал. Перед Алисой.

– Друзья! Я хочу вам сделать небольшой подарок!

«И когда это, интересно, мы друзьями-то успели стать?»

Гитарист извлек из внутреннего кармана куртки камертон. Лично я видел подобную штуку раз в жизни. В школе еще. Двузубая тупая вилка на деревянном ящичке. Скорее на пенале даже. Потому что одна короткая стенка у ящичка отсутствует. В детстве мне казалось, что ее просто потеряли по недосмотру. Или не доделали. Но нет, все так и задумано, оказалось.

В устройстве Виссариона место деревянного параллелепипеда занимает хромированный цилиндр. Точнее, наверное, стакан, поскольку запаян он лишь с одной стороны.

Подойдя к медному Ключнику, маэстро слегка ударил того вилкой. В одном месте, в другом, в третьем. Внимательно вслушивался в звуки. Вообще говоря, помнится, удары должны наноситься как раз по камертону. Специальным молоточком, с резиновой или войлочной обивкой, не помню точно. Но, по всей видимости, инструмент в руках гитариста настолько же камертон, насколько девайс на моем запястье компас. Внешнее сходство налицо. А по факту абсолютно другое устройство. Даже принцип действия иной. Настройщик неспешно обходит идола, продолжая мистическое священнодействие.

Наконец, насладившись вполне всем многообразием медной звуковой гаммы, музыкант обращается к нам:

– Господа... и дамы,– перед дамы «пауза», томный взгляд на Алису.– Получайте, пожалуйста, ваши ключи. Но не спешите распорядиться ими.

Минута, вспышка боли– и у меня вновь тату черного ключа на запястье. Виссарион пробует струны. Подтягивает колки на гитаре. Снова пробует. И снова то натягивает, то ослабляет. Добившись нужного, известного ему одному, результата, берет уверенно три аккорда, стоя в шаге от статуи.

– Щелк!

Замок сундука срабатывает, открываясь!

Пару шагов вправо, чтобы застыть перед другим ликом идола. Три новых аккорда.

– Щелк!

И еще раз, словно цыган, обхаживающий купца, звеня струнами.

– Щелк!

– Щелк!

– Обещанный презент, – довольно улыбается искусный акустический взломщик.– Сундуки открыты. Ключи остались при вас.

Очень ловко. Узнать бы еще куда приспособить те самые ключи. Ведь прежде количество ключей строго соответствовало наличию замков.

А глаза у Алисы загорелись. Сейчас он еще пару романтических песенок исполнит и...

Мои переживания прерывает Паша:

– Алиса, тебе первой выбирать приз! Потом Али. А нам с тобой, что останется!

Он хлопает меня ободряюще по плечу. Собственно, очередность и не имеет особого значения. Никто же из нас понятия не имеет, что там, в чревах сундуков.

Алиса извлекает на свет целую упаковку блистеров. К уже знакомым кислороду, фосфору и углероду, добавился водород и кремний. Любопытно все же, зачем нам столько кислорода? Из нас команду профессиональных ныряльщиков готовятся сколотить?

Али вертит в руках запакованный в коричневую оберточную бумагу объемный сверток. Паша озадаченно изучает пятиугольную пластину сантиметров тридцати в поперечнике. Пластик колера спелого банана имеет шероховатую фактуру поверхности и толщину современного смартфона.

– Паш, что это?

– Без понятия.

Лично мне достается непонятного назначения яйцо. Еще блокнот. Самый обыкновенный, с пружинкой скрепления. И карандашом в той самой пружинке уютно расположившимся. Плюс традиционный кусочек квестовой бересты. С надписью «поселок»... Хм-м... Все же поселок. Все пути ведут в Рим. Или не ведут. Или не все. Но дальнейший курс мы обсудим позже. Сейчас на повестке дня разбор даров.

Яйцо по виду мало чем отличается от куриного. Конечно, если не брать во внимание цвет. Матово-черный, будто поглощающий свет. Даже Пашины окуляры не помогают классифицировать находку. Виссарион задумчиво смотрит на приобретение, будто прикидывая что-то в уме. Но его внимание переключается мигом, стоит Али добраться до содержимого своей посылки.

Похоже, о красоте Алисы маэстро тут же забывает начисто. В руках у индуса палатка. Тщательно и по уму сложенная, предположительно двух или трехместная оранжевая палатка. Мечта туриста-дилетанта.

– Вы просто везунчики какие-то, ребята,– почти восхищенно тянет новый знакомый.

– В каком смысле? – по выражению лица Павла я понимаю, что восторгов музыканта он не разделяет.

– Ты же «видящий»?– вскидывается Виссарион, указывая на очки нашего лидера.

– Наверное,– не слишком уверенно подтверждает тот.

Так вот, оказывается, что за класс у фаната компьютерных игр! «Видящий»!

– Ясно, навыка пока недостаточно, – делает вывод для себя вполголоса гитарист.

Переставив хват пальцев на грифе инструмента, он исполняет отрывок из помпезного марша коротко, колоритно и лихо.

– Вы стали обладателями редких вещей!

Откладывая гитару в сторону, маэстро со вздохом нагибается.

Извлекая из-за валуна элегантного вида чемоданчик-дипломат, почти декламирует нараспев:

– Это дело надо обязательно отметить!

Замки дипломата щелкают не менее торжественно, чем до того звучали аккорды. И на поляне появляется пузатая коньячная бутылка.

– Чем порадует консерватория? – в предвкушении я перекатываю в руках угольное яйцо.

– Фокус-покус! – жестом иллюзиониста Виссарион достает миниатюрные картонные стопарики.

– Хлоп! – неожиданно мои ладони смыкаются, словно загадочное яйцо испарилось в секунду, и воздух стремительно заполнил образовавшийся на месте предмета вакуум!

– Еще один... фокус! – комментирую я эффектное исчезновение таинственного артефакта ошарашенной публике.

– Как... как это? – лепечет не столько изумленный, сколько разочарованный гитарист. Выражение лица с головой выдает его переживания.

– Престидижитатор своих секретов не выдает, – откликаюсь я с умным видом. Хотя обескуражен ничуть не меньше прочей публики. Даже проверяю исподтишка, не упало ли яйцо в траву. Нет, не упало. Или упало и убежало. Потому что укатиться ему вроде как и некуда. Кончики пальцев горят, и я опускаю руку в карман, охлаждая их о неожиданно холодный медяк.

– Наполеон?– предположительно озвучивает Павел марку напитка, прерывая повисшее молчание.

– Лучше! – с молодецким апломбом заявляет парень, стряхивая оцепенение– стаканчики, правда, одноразовые, картонные, но других нет, так что придется смириться!

– У меня с собой немного орехов, – суетится Паша, высыпая из карманов импровизированную закуску на камень.

Исполнитель бессмертного хита отвечает снисходительной улыбкой. А еще он смотрит на Алису с каким-то затаенным сожалением. Будто отдыхающий, отбывающий с вокзала города Сочи в свой северный город на девушку, отпускной роман с которой был так возможен, но, увы, не состоялся.

Коньяк крепкий, горьковато-миндальный, с нотками шоколадного вкуса. Настолько крепкий, что забирает меня моментально, и дальнейшее я вижу будто со стороны. Алису, подхваченную Пашей в танцевальном кружении по поляне. Али, колющего ручкой пистолета упрямую скорлупу ореха. Виссариона, забрасывающего гитару за спину, будто отстрелявшийся снайпер свою винтовку.

Дальше голова идет кругом и я банально отрубаюсь.

И возвращаюсь к действительности уже в домике на дереве. Утро, солнце янтарным лучом рассекает пространство поляны на две неравные части.

– Паш, а что это вчера было?

– Карманы проверь.

Я, лихорадочно прошерстив карманы, ощупываю всего себя, едва поднявшись с топчана. Ножа

нет, алтына нет, кубика в нагрудном тоже!

– Твой лабух нас обобрал, – совиные глаза Пашки смотрят на меня без осуждения, но с глубокой грустью.

– Как... как это... обобрал?

– Прикончил. И обнес.

– Убил?

– Ага. Порция кутьи по-праву твоя сегодня. С почином!

– Но... как же! Не может того быть!

Я еще раз, с удвоенным усердием, принимаюсь ощупывать тело. Начал почему-то с шеи. Хотя ничего удивительного. Шрамы Павла и Али сосредоточились именно там. Подсознание сработало на опережение.

– Не ищи. Яд в алкоголе по всей вероятности.

– Стервец! А еще битломан! Паскуда сволочная!

Я пнул что было сил по лежаку. И взвыл от боли в пальцах ноги.

– Для покойника ты на диво энергичен! – рассмеялся Паша.

Я нашел взглядом запястье. Пусто!

– Не паникуй. Чужим атрибутом вору можно пользоваться оставшуюся часть суток. С первыми петухами он исчезает из его инвентаря. И перемещается к законному владельцу. В данном случае – в тумбочку.

– С первыми петухами?– я немного успокоился, несмотря на ужасно саднящую ногу.

– Образно выражаясь. Пошли к столу. Смотреть что наапгрейдилось!

Достав из недр тумбы компас, потянулся, хрустнув суставами. Все-таки странно здесь все. Не по людски как-то. Не то, чтобы я жаловался, но стремно все же. Вчера, выходит, был хладный труп. А нынче снова бодр и весел. Ну как весел... Не совсем, конечно. Позавтракать вот, кофейку бы, потом люлей кое-кому навешать... Нет, люлей в первую голову. Остальное и подождать может.

– А что, нам положены улучшения? Нас же развели, как лохов последних!

Обида на продолжателя дела Борджиа жжет изнутри раскаленным горном.

– Сия досадная оказия, сударь мой велеречивый, к делу государеву касательства не имеет! – перейдя неожиданно на старорусский, выдал Паша. – За предыдущий квест награда ждет героев!

Я не выдержал и рассмеялся. Али уже ждал нас за столом. Я повертел головой, но девушки так и не обнаружил.

– А Алиса где?

Гнев, едва утихнув, принялся разгораться вновь. Я прекрасно помнил тот взгляд, которым поклонник западной песенной классики пожирал Алису. Помнил и ее ответный интерес. Неужели смотала удочки и идет с ним сейчас рука об руку, пристроив головку на плечо? Нет, не могла она так поступить с нами! Со мной в конце концов!

– Профу вон новую осваивает, – махнул рукой рассеянно лидер,– древолазом заделалась.

Алиса нашлась среди переплетения сучьев метра на полтора выше примитивной крыши домика на дереве.

– Алиса, господом богом прошу, осторожнее,– от сердца отлегло, и на месте беспощадно пылающего кострища ярости разлилось тепло.

– Заботишься? – толкнув локтем в бок, подмигнул Пашка.

– Я сейчас, – откликнулась начертательница, запуская руку в дупло.

– Там что, улей медоносных пчел?

– Почти!

Рюкзачок-мишка полетел к моим ногам. Через пару минут к нам присоединилась и раскрасневшаяся от физической нагрузки Алиса.

– Кубики ваши кстати, парни! – она протянула нам по игральной кости.

– А... остальное? – брякнул я, совершенно сбитый с толку.

– Так теперь принято, вместо «спасибо»? – тут же вспыхнула девушка.

– Алиса, мы тебе очень благодарны, но объясниться все же не помешает,– дипломатично заглаживая мою бестактность, вступил в разговор Павел.

– Когда мы от Алевтины уходили, вы вперед ушли, а я задержалась немного. Вот, пока прощались, она меня и предупредила. О том, что ждет нас лихой человек. «Вор и разбойник, что положит глаз и на вас и на добро ваше. И имя ему «смерть бархатная»».

– И ты молчала? Знала – и молчала? – не выдерживая, прерываю я.

– Во-первых вы ж видели Алевтину. Говорит путано, слова проглатывает, да и сомневаешься постоянно, в себе ли она сейчас или просто наяву грезит. А во-вторых..., – тут Алиса зарделась.

Ей поспешил прийти на помощь Паша:

– Во вторых никто из нас не ждал подобной подлости. И, чего уж там, очаровал нас всех этот змей в облике человеческом!

Несмотря на то, что эмоции никак не хотели остывать во мне, я оценил маневр нашего предводителя. Вроде бы и сказал все как есть, и, одновременно, никому не обидно. Ну, или почти никому. Я без промедления призвал опыт пранаямы... Раз-два-три-четре, – вдох, воздух омывает изнутри прохладный, чистый. И пять-шесть-семь, воооссссеееееемь,– буро-грязные гроздья гнева выходят наружу. Кродха. Вспомнил санскритское слово, что упоминал мой уважаемый гуру. Гнев, ненависть. Одна из первопричин страданий человеческого существа.

Вдоооох. Выдооох. И еще раз вдох. Выдох. Все, почистился. Еще бы фильтр достать да промыть под проточной струей родника. Шучу.

Я спрятал бустер в карман. Зачерпнул ложку уже остывшей кутьи. Совсем без вкуса еда. Может это специально так задумано? Не помирайте, уважаемые гости с Земли, иначе завтрак вас ждет ни-ка-ку-щий!

– Короче, я собрала, все, что смогла в рюкзак. Кубики вот у вас, якобы посмотреть попросила. И спрятала их. Ну, и все остальное.

– Ты умница, Алис, – похвалил спутницу Паша,– подводим итог потерь. Из запасов: Нож, один блистер с пилюлями кислорода, початый.

– Мой талисман-алтын, – угрюмо признался я.

Павел кивнул понимающе. И продолжил:

– Провороненное из новоприобретенного: туристическая палатка, набор блистеров, желтый пластиковый пятиугольник неясного назначения и столь же загадочное яйцо. Все так?

На поляне воцарилась тишина. Хоть ложкой вычерпывай.

– Молчание знак согласия. Будем считать, что мы почтили память покинувших нас безвременно вещей. И нам пора двигаться дальше. Али Усман?

Стрелок с гордостью продемонстрировал пистолет и отдельно обойму.

– Не понял. Патронов больше стало?

– Не совсем. Одна обойма уже заряжена. Вторая у стрелка нашего в руке. Дайте-ка я на нее гляну,– Пашины хамелеоны внешне не изменились вовсе. Только оправа с позолотой стала. Или она была такой?

– Ага. Ясно. Второй комплект на три патрона с бронебойным эффектом. Андрей?

Я уже застегнул ремешок на запястье. Совместил риску циферблата с подсвеченной стрелкой. На экране появились цифры. 20 167. Сделал пару больших шагов. 20165.

– Дальномер. У «компаса» появился дальномер!

– Славно, очень славно. Алиса?

Вместо ответа девушка описала запястьем несколько изящных кривых в воздухе. Пришлось присмотреться, чтобы различить эффект. Нечто похожее на инверсионный след самолета следовал за острием «когтя».

– А еще у меня новая карточка. Изучаю. Знаки на ней посложнее передать.

– Разреши.

Паша повертел в пальцах целлулоид.

– Любопытно. Она прозрачная. А надписи с разных сторон противоположны. С одной– «расширение», с другой– «сжатие».

– По логике вещей следует, что зеркальное нанесение знаков несет в себе свойство-антипод,– высказал предположение я.

– А еще... по логике вещей,– Паша подхватил карточку «легкость»,– бинго! Сквозь очки на обороте читается «Тяжесть»!

– Здорово. А еще на что твой атрибут способен, великий провидец?

– Вижу ауру вещей,– тут же откликнулся Павел.– И расширенные характеристики.

Он как раз переместил взгляд на кубик бустера. И почему-то насупился.

– Например?

– Например эффект игральной кости, оказывается, временный. Афанасий мошенник, сучий потрох!

– То есть он приподнимает уровень атрибута не навсегда? На короткий промежуток времени?

– Да, судя по всему, на незначительный. К тому же бустер одноразовый.

– И точно, надул нас, пройдоха!

– Черт! – Паша с такой силой треснул себя ладонью по лбу, что напугал всех, – вот я задрот! Аура!

– Что с ней?

– Прямая аналогия с играми, вот что! Цвета соответствуют редкости, и как правило, фигурально говоря, «силе» предметов!

– И...?

– Пистолет и компас зеленые, свои очки не вижу, но могу предположить, что тоже. А вот «коготь» синий!

– Значит, Алисин артефакт сильнее? Еще бы запомнить эту радугу. Синее, значит сильнее, а зеленое...,– начал было я подбирать рифмы для мнемо технической конструкции.

– Не трудись. Уже есть.

– Что есть?

– Фишку такую уже придумали. Сейчас, сейчас, вспомню. Получилось! «Баран забор сломал, фасольку ободрал». Белый, зеленый, синий, фиолетовый, оранжевый. Классическая, наиболее частое встречающаяся иерархия.

Я повторил про себя, помянув еще раз Иннину запоминалку. Ту, в которой надо было непременно одеть Надежду. И надеть одежду. И ни в коем разе – наоборот!

– Ключи-то на запястье остались. Хоть в этом бродяга не обманул!– я подметил тату на коже спутников.

– Да, но пока они бесполезны, скорее всего.

– Проверим?

– Давай. Ты у нас на должности штурмана. Крюк большой заложить придется?

– Если ты про курс на поселок, то, пожалуй, стоит еще обсудить, а нужно ли нам туда.

– Нужно, робята, – голос Алевтины, призраком восставшей за нашими спинами, прозвучал убежденно и громко.

Глава 16. Поселок

Глава 16. Поселок

Появление лесной отшельницы было столь неожиданным, что все оказались сбиты с толку. Кроме, пожалуй, Алисы. Та поприветствовала женщину на правах старой знакомой и приветливо улыбнулась.

– Извините, но что заставало вас изменить мнение? – Паша в хамелеонах смотрелся юным интеллигентом.

– Знакомцы ваши. Большая беда грозит поселку от них. Много народу погубить могут.

– А вы, стало быть, предупредить поселковых хотите?

Мы с Павлом переглянулись. Намедни, помнится, прорицательница не питала особенно теплых чувств к обитателям поселения.

– Слова что? Дым. Ветер подул, и развеял их. Что слова развеял, что видения, – она вдруг замолчала. Видимо, нить рассуждений ускользала от пифии, она пыталась удержать ее, не дать растаять в пространстве.

– Так зачем тогда идти в поселок вам?

– Не мне, а нам. Вместе. Может скопом и одолеем напасть. То, что не больно мне любы порядки поселковые, то не важно. Люди там живут. Обыкновенные, живые люди. А уж живут... Как живут. Как умеют.

Хм... Ну, что ж. В конце концов, видения и поступки Алевтины ее личное дело. Допускаю вполне, что передумала она просто насчет выхода к людям. А признаться гордость не позволяет. Опять-таки плохого от нее ждать не приходится. Предупредила же об опасности. Я вспомнил холод медного алтына в кармане. Эх, и монета-то предупреждала! А еще я на компас даже не посмотрел! Забыл начисто советы Михалыча!

До идола добрались без приключений. О вчерашнем ничего не напоминало. Ни примятой травы, ни порожней стеклотары. Истукан взирал на нас единственным равнодушным ликом. Вот и валун, на который опирался бард отравитель. О-па. А что в траве? Блокнот! То ли привязка у вещи индивидуальная, то ли не счел нужным брать дешевку Виссарион, то ли я, падая, выронил, а мародер забыл впопыхах прибрать. Ну каков мерзавец! «Бархатная смерть!» Тьфу!

Сундук у ног Ключника тоже обнаружился в единственном экземпляре. Ожидаемо, ни один из четырех ключей он не признал. Алевтину пришлось долго уговаривать воспользоваться поляной по прямому назначению. Она отнекивалась, приводя довод за доводом почему ей, как православной христианке, «невместно» якшаться с языческим поганищем. Но все-таки уломали. Несмотря на то, что заранее поставили в известность, что произойдет и придется немного потерпеть, ревнительница веры истошно по-бабьи взвизгнула, когда ток прошил ладонь. Пришлось придержать ее за локоть, чтобы, резко отшатнувшись, не упала. Но дальше случилось вообще непредвиденное. Воздух рядом с грудью идола заискрил, затрещал электрическими разрядами, пошел рябью и... раскололся. Натурально, раскололся! Совсем как поверхность автомобильного стекла после прилета в него камнем! Стекло в такой ситуации часто остается на месте, на нем появляется сетка, паутинка трещин, разбивающая прежде безупречную гладь на фактурное множество разнообразных мелких осколков. Осколки продолжают составлять единое целое лишь благодаря триплексной пленке, заблаговременно помещенной производителем между прозрачных слоев.

– Вы зачем атмосферу сломали? – изумленно воззрился на невиданное чудо природы Паша. – Ух ты!

Он вновь водрузил всеведущие очки на нос.

– Что там?

– Флюктуация пространственно-временного континуума.

– Так и написано?

– Зуб даю! И в центре... будто дыра небольшая... с рваными краями. А из дыры торчит что-то... Не пойму что. Сейчас достану!

– Стой! – я перехватил Пашу на ходу.

– Ты чего?

– Кто знает, насколько эта штука опасна. Давай хоть палку найдем!

Палку мы, естественно, не нашли. Пришлось пытаться отламывать ветку березы. И только тут я понял, каким замечательным инструментом располагал еще вчера! С клинком задача была бы плевой. Но голыми руками...

– Давайте я попробую! – Алиса экипировала коготь. Ее движения, грациозные, плавные, завораживали. Хотелось смотреть и смотреть на нее, не отрывая взгляда. Неужели правда, что в каждой женщине живет колдовское, магическое начало?

Волшебство оформилось в результат с четвертой попытки. При завершении знака «расширение» прореха в пространстве обнаружила себя и для остальных. На миг воздух закрутился вокруг прокола в материи мироздания. Послышался хлопок... Воздух стал вновь просто воздухом, без намека на нетипичные для газообразного состояния вещества грани сколов. А еще раскачивающимся, рдеющим по краям кленовым листом на траву спланировал обрывок бумаги. Нет, не бумаги. А все той же бересты! А вот периметр ее и правда оказался резным. И почти пылающим. В самом буквальном смысле слова! Каемка тлела, рискуя заняться огнем!

– Алиса, замедление! – выкрикнул я, заметив столбец цифр на поверхности бересты.

Синхронно мы склонились над куском коры. Алиса, – лихорадочно чертя магический рисунок, я не менее молниеносно перенося цифры в так удачно подвернувшийся под руку блокнот.

Успел как раз вовремя. Хотя и не без потерь. Часть цифр уже обуглилась и не читалась вовсе. Береста вспыхнула разом и обратилась в пепел. Запомнить бы информацию не получилось. Три строчки записи представляли собой пятизначные числа, а четвертая – два четырехзначных через слэш.

– Есть мысли, что это за занимательная алгебра? – полюбопытствовал слегка обалдевший Павел.

– Нет. Но Алиса молодец! А окуляры ничего не говорят?

– Не-а. Тоже самое, что и глазами вижу. Блокнот обыкновенный. Каракули грифельные... Карандаш...

– Что карандаш?

– Карандаш отменный. Кох-и-нор!

Иногда меня так и подмывает треснуть в лоб Пашке! Но я одергиваю себя. Вот неужели из меня такой же юморист? И только воспитание окружающих страхует лицо мое от живописных шишек и фингалов?

– А наших... последователей не видели вы? – обращаюсь к Алевтине, уже взяв курс, одобренный компасом.

– Нет. Схоронилась я от них.

– Ну и правильно, – подала голос Алиса.

Лес постепенно сошел на нет, потянулась ровная степь, поросшая невысокой травой. Трава совсем не мешала продвижению, напротив, приятно смягчала шаг и даже слегка пружинила под ногами. До назначенного пункта добрались, когда, судя по циферблату девайся, день уже давно перевалил экватор. По местному солнцу я ориентироваться так и не научился. Оно скорее сбивало с толку, чем подсказывало!

Сначала показался шпиль с иглой флагштока и развевающимся знаменем. Подойдя поближе, понял, что слегка погорячился, присвоив куску серебристой ткани неоправданно высокий статус. Не знамя, просто кусок материи, поблескивающий на солнце.

Вот появились верхушки основательного забора. Нет, не забора даже, а целой крепостной стены из вертикально поставленных и обточенных сверху, словно карандаши, бревен! Основательные, широкие ворота, почему-то разграфленные в черную диагональную клетку. Приблизившись осознал, что вновь глаза обманули. Ворота прикрывала кованая решетка. И, главное... Путь к поселку преграждал нам широкий и весьма глубокий ров. С нашей стороны край рва окаймляли редкие молодые березки. Росли они и на противоположном берегу, вплотную к суровым стенам. Раньше я представлял, что подобная фортификация являет собой замкнутую емкость, заполненную водой почти до уровня земли. Может быть где-то и так. Но в данном конкретном случае вода поблескивала далеко внизу. И, судя по тому, что по ней плыли несколько листьев в одном направлении, вода была проточной. Да и склоны у уреза были закованы в несколько выбивавшийся из общего исторического антуража бетон. А не тот ли самый канал это, на берегу которого я очнулся?

– Поселок «Приречный», – прервал мои размышления Паша.

Али, державшийся настороже, с опаской принюхивался, словно лесной зверь, не знающий, чего ждать от людского стойбища. Прорицательница совсем не величественно переминалась с ноги на ногу. Девушка читала сообщение на импровизированном фанерном стенде. Буквы на плоскости, похоже, нанесли выжигателем. Большим и довольно грубым.

«Здравствуйте, гости!

Если у вас остались незаконченные дела, завершите их. Войдя в поселок, обратно вы вернуться не сможете».

Ха! А как же тот козел, позор всех битломанов? Злодей с гитарой? Или он наврал мне, что здесь обитает?

– У нас есть незавершенные деяния?– осведомился Павел, обведя нас взглядом поверх стильных хамелеонов. – Нет? Я так и думал.

Молодец парень. Не теряет присутствия духа!

– Эй! Эге-гей!

Не успел замолкнуть выкрик нашего лидера, как над стеной показалась лохматая голова. Голова вдобавок была бородатая. И, судя по помятому виду, не выспавшаяся. Вполне вероятно, после вчерашнего, но это не точно.

– Чего голосишь, как заполошный? Иду я, иду уже.

Голова исчезла. Шла она, судя по всему, неспешно. Поскольку до пронзительного скрипа, ознаменовавшего начало процедуры открытия массивных врат, прошло изрядно времени. Решетка в косую клетку, дрогнув, пошла вниз. Цепи из ранее не примеченных уключин, удлинялись, звено за звеном. Мост, куличики с глазурью, настоящий крепостной мост! Переходили мы по ажурной решетке с опаской, держась подальше от не огороженных краев, кучковались к центру. Что, конечно же, было неразумно. Нет бы поодиночке перепорхнуть. Но стадный инстинкт взял верх.

– Не менжуйтесь! Железо сдюжит! Федор свое дело туго знает!– усмехнулся в бороду невысокий, с округлым животиком, мужичок. В воротах оказалась врезана узенькая калиточка. В ее створе и ждал нас поселянин.

– Здравствуйте. Это вы Федор? – вежливо поприветствовала встречающую сторону Алиса.

– Я? Федор? – мужик хлопнул себя по ляжкам, расхохотавшись, – не, голуба, я Егор. Егор с высоких гор.

– А отчество?

Мужик приосанился.

– Кузьмич я. По батюшке ежели, – и добавил зачем-то совсем невпопад, – Багровы мы.

– Ох и тесно ж! – Паша протиснулся в дверь.

– В тесноте, да не в обиде, – не задержался с откликом словоохотливый Кузьмич. Проникнув за калитку мы оказались во внутреннем дворике, ограниченном все теми же основательными бревнами. Одна дверь по центру, одна слева, на верху примитивной, но основательной лестницы. Судя по всему, ей воспользовался Егор, спустившись к нам с подобия смотровой площадки. Нехороший холодок заструился по спине. Вот сейчас ускользнет наш гостеприимный хозяин на рабочее место... Не забыв плотно прикрыть за собой дверку и заперев на массивную щеколду. А над урезом ограды поднимутся арбалетчики... или лучники. Или пращники. Да что там, в замкнутом пространстве нас просто камнями закидать можно. И пистолет вряд ли поможет! Надо же. Так стремиться к людям. А угодить в западню!

Но добродушное кряхтенье Егора Кузьмича опровергло мою теорию заговора. Он, паче чаяния, отворил центральную дверь. Она оказалась незапертой. Но озадачила нас. Деревянные ступени вели вниз, в темноту.

– Добро пожаловать!

Провожатый шагнул в неизвестность первым. Щелкнул вертушком выключателя. Электрический свет разогнал мрак привычной по прошлой жизни, но уже подзабытой уютной желтизной. Подземелье оказалось неглубоким. И не поражало воображение объемом. Прямоугольная комната шагов пять шириной, и приблизительно в два с половиной раза больше в длину. В противоположной бетонной стене проем. Угадывается лестница, ведущая наверх. Не знаю, как у спутников, но у меня возникла ассоциация с подземным переходом.

– Уважаемый, а где это мы? – повертев головой, осведомился Павел.

– В камере хранения, – буднично отозвался Егор.

Только сейчас я обратил внимания, что аккуратно разграфленные стены отнюдь не плиткой выложены. Сверху донизу плоскость образована плотно пригнанными дверцами.

– Вещички свои тута, значится, оставляете, и в поселок, – пояснил гид.

– А если мы не захотим отдавать вещи?

– Не захочете? – брови Кузьмича удивленно поползли вверх. – Вольному воля тадда, а спасенному – рай, значится.

– То есть мы можем и не расставаться с имуществом?

– Не можете.

– Как тогда?

– Тадда, значится, здеся заночуете. А поутру в поселок.

– С вещами?

– С овощами! Барахлишко ваше тю-тю тадда. Бабайка пожрет.

– Что за бабайка? Шутишь?

– Шутю, шутю. Вещички сохранятся в лучшем виде. Только в едином ящичке. И за порчу в процессе перемещения,– Кузьмич поцокал языком, – андминистрация, как в цирке, ответственности не несет.

Ха! Проблема-дилема перед нами, однако. Отдавать или не отдавать. Но интуиция мне подсказывает, что если захотели бы нас обобрать до нитки, нашли бы способ. Чем вариант с пращниками, допустим, плох? Переглянулся с Пашей. Он, судя по взгляду, пришел к тем же выводам.

– Ну вот и хорошо! Вот и ладненько, – в заскорузлых пальцах Кузьмича появился розово-перламутровый маркер. Давайте- как я номерочки вам нарисую. Для памяти.

– Он же сотрется,– резонно предположила Алиса.

– Не, голуба, ни в жизть! Американы писюльку делали. Для космосу! Хоть чем ее три – не сойдет!

Он между делом указал нам пять шкафчиков. Механизм замка оказался простым. Прижал большой палец,– дверка отворилась. Захлопнул,– магниты сработали. По логике вещей датчик отправил в базу данных именно твой папиллярный узор. Больше никто открыть не должен. Ну, разве что ушлый электромонтер, отрубивший ток. Или маньяк, отчекрыжевший палец владельцу ячейки. И что за мысли в голове сегодня? Паше пришлось повозиться, объясняя Али необходимость расстаться с оружием. Скрепя сердце, тот впервые на моей памяти снял кобуру, бережно обмотав ремешками пистолет, положил на полку. Металл дополнительной обоймы, закрепленной на коже сверху, звякнул о дно ячейки.

– О! Да у вас и пистоль имеется,– с уважением протянул Егор. – Редкая тута штука. Пущай тута полежит, в ящичке, стал быть. Не сумлевайтесь, все в целости сохраним!

Выходили наверх мы обескураженные. Я автоматически поискал глазами рамку детектора. Но не обнаружил. Интересно, а если бы мы утаили что-то при досмотре? Вопрос так и остался невысказанным.

Лишившись привычного девайса даже я почувствовал себя беззащитным. Что уж говорить об азиате. На него смотреть было больно.

«А ведь не далее чем завтра сюда прибудет и Афанасий с компанией!» – непрошено всплыла тревожная мысль.

Но не успел я окунуться в водоворот переживаний, как меня выбило из колеи самое заурядное событие. Вернее, заурядным оно было там, по ту сторону незримой границы, за которую забросил меня жестокий случай. Запах. Он ударил по обонятельным нервам с размаху, как бейсбольная бита по мячу. Аромат свежевыпеченных булочек плыл по поселку!

– О! Матрена нынче выпечку затеват! – пригладил Кузьмич седые усы,– Уж больно у нее устрицы с маком хороши! Да и шанюшки ежели с творогом, да сладимые... Ух! Я бы и от мясных не отказался, знамо дело, но...

Разом унылая центральная улица поселка, образованная однотипными единообразными зданиями, более всего напоминающими склады или амбары, преобразилась! Хотя ничегошеньки в ней не изменилось, но сама атмосфера! Люди здесь живут! Пекут хлеб. Общаются. Рассказывают друг другу были и небылицы. Радуются. Может, даже влюбляются! А не подкарауливают за углом, чтобы вогнать нож в горло! А то, что Алевтина сетовала на строгие порядки... Ну так что... Как без порядка? Дисциплина должна быть. Ограничения. Без них общество превращается либо в стаю. Либо в стадо. И неизвестно еще, что хуже.

– Егор, новеньких ведешь? Как ты после вчерашнего? – навстречу нам шагал мужчина, крепкий, высокий брюнет лет тридцати, с окладистой бородой и острым взглядом темных глаз.

– Да что со мной станется, – выпятил грудь колесом наш спутник,– Федор, проводи новичков до Матрены. Пусть как полагается, значится все... На довольствие поставит... И ваабче.

– А ты?

– А я на стену возвернусь. А то не ровен час Михалыч с проверкой. А меня нет. Я ж в прошлый раз опростоволосился...

– Да чего же не проводить? Проводить можно..., – мужчина зыркнул на Алису, будто огладил взглядом всю. Красивую, статную, ладную. И я вновь ощутил прилив ревности.

– А вы кузнец, Федор? – тут же послышался голос девушки.

– Кузнец.

– А как же вы? Из чего?

Ха! Клюквенный морс! У Алисы соображалка работает. И, действительно, как и из чего ковать? Не наладили же они плавку металла на месте? И, кстати, а откуда электричество?

Последний вопрос я выпалил спонтанно. Даже не дав времени кузнецу ответить на первый. Ох, язык ты мой язык! Быть за зубами не привык!

– Михалыч нас заготовками обеспечивает. Полосой железной там... Бруском. Слитком, трубой, проволокой. Инструментом несложным опять же. А электричество известно откуда. От электростанции!

Я аж подпрыгнул.

– У вас что, в поселке свои генераторы имеются?

– Не... Своих нема. Да и станция чужая. На том берегу она. Поселок же между каналом и рекой,– флегматично пояснил Федор.

Так. Внутренний картограф тут же набросал виртуальный эскиз. Горизонтальная линия обозначила канал. Ров, выходит, его часть. С этим я верно угадал. Потом схематичный домик на месте поселка. А дальше, выше, строго параллельно, уже широкая такая линия... тушью или фломастером. Река.

– А вправо и влево канал насколько тянется?

– Не знает никто. Слева часа через три ходу скалы высокие.

– Никак не вскарабкаться?

– Пробовали. Снаряжение ковали даже для альпинистов-любителей.

– Не получилось?

– Не выгорело. До половины поднялись. Дальше крюк в породу не идет. А на голых руках далеко не улезешь. Правда, с площадки электростанцию рассмотреть можно на другом берегу. С равнины-то ее не видно. Плотину только.

– А справа?

– Справа лес, тропки натоптаны, просека прорублена. Но опять, часа четыре пути, и топь непролазная.

– Так что же получается, поселок это тупик? – вскинулся Паша.

– Тупик? – криво усмехнулся в бороду Федор. – Ну нет, как-бы не так!

Глава 17. Аудиенция

Глава 17. Аудиенция

Тем временем на улице стали встречаться обитатели поселка. В большинстве своем молодые люди, моего возраста или младше. Все, как один, в привычной уже походной одежде.

– Значит, есть отсюда выход? – прервала молчание Алиса, – и назад, домой то есть, вернуться можно?

– Назад нет. Только вперед, – невесело рассмеялся Федор. И махнул рукой, словно указывая направление.

– А куда это... вперед? – вкрадчиво поинтересовалась девушка.

– За мост, – отрубил кузнец, не вдаваясь в подробности.

Я тем временем вглядывался в лица поселян. Обычные лица вроде бы. Не пышущие радушием, прямо скажем. Но и не озлобленные. Правда, была в них некая общая черта... Смотрели на нас встречные кто с легким неодобрением, кто с едва прикрытым недовольством, а иные с жалостливым участием или даже... разочарованием что-ли?

– Федор, мне показалось, или нам здесь не особенно рады?

– Заметил, да? – провожатый остановился, огладил бороду. – Вы это... Не принимайте на свой счет. Просто так получилось...

– Что... получилось? – решил уточнить Павел.

– Пятисотые вы, – все в той же лаконичной манере отозвался Федор, прежде чем продолжить движение.

В голове пронесся вихрь неприятных ассоциаций. Двухсотые, трехсотые... Так на войне убитых и раненых называют. А пятисотые кто? Дезертиры вроде как... Или перебежчики? Хотя не поручусь за точность, далек я от военного дела. И тут язык снова опередил ум.

– В каком смысле? В предатели нас сразу записали что-ли? На каком основании?

– При чем тут «предатели»? – искренне поразился кузнец. – По счету один из вас пятисотый.

Мы недоуменно переглянулись.

– Население поселка вместе с вами стало пятьсот человек.

– И что с того? – Алиса смотрела на него со строгостью учителя.

– А то... Лимит у «Приречного» четыреста девятьсот шесть душ. До вашего прихода количество у нас на одну единицу меньше было.

– Допустим. На что влияет лимит?

– Как только лимит превышен, жди Сирены со дня на день.

Какая такая сирена, не понять.

– Допустим, Сирена прозвучала. Что происходит дальше?

Паша терпеливый человек. Но очевидно, что даже его начала подбешивать манера гида давать информацию в час по чайной ложке.

– Ну не бомбардировка же начнется? – подстегнула эмоционально Алиса.

– Не бомбардировка, – подтвердил нехотя кузнец, – Но хрен редьки не слаще. Призыв начнется, вот что. Или исход. Кто как называет. Спокойной жизни в безопасном поселке конец. Уходить надо будет большинству. За мост. А все ж привыкли уже. Михалыч месяца три назад поселку статус поднял. Лимит подрос, так, почитай, Сирены то уж почти полгода не было.

– И много народу должно откочевать… за мост?

– В поселке через трое суток после Сирены останутся сто двадцать восемь человек,– четко отчеканил Федор.

– Ничего себе, сокращение штатов! – попытался обратить все в шутку я. Никто даже не улыбнулся.

– За мостом... что-то страшное? – предположила Алиса осторожно.

Федор помолчал немного. Пожевал губами. Ответил с натугой, словно каждое слово выдавливая ценой огромных усилий.

– Не сразу. И не всем. Но... да.

– А откуда цифры такие? Сто двадцать восемь? Четыреста девяносто шесть?

Провожатый лишь пожал плечами. Я задумался. «Квартет». Блистеры. Числа. Кажется, их что-то связывало. Эх, жаль записную книжку оставил в камере хранения. Мне всегда лучше думается, когда есть во что облечь образы. Пусть это будут даже обычные квадратики, стрелки да кружочки.

– А если кому-то не захочется уходить? – продолжала допытываться девушка.

– Будут и такие, – заметно помрачнел Федор.

– Каждый раз находятся, – добавил он с досадой, – и на что надеются?

– И...?

– На утро население поселка станет сто двадцать восемь человек, – упрямо повторил кузнец.

– Так что же, дорога через мост... Это путь в один конец?

– Нет. В поселке с дюжину человек, кто вернулся. Накопил цеф, и вернулся.

Мужчина закатал рукав и продемонстрировал уже виденный мной знак вечности на предплечье. Только у него, в отличи от барда-отравителя знак не отливал черной гуашью, а вспухал простым розоватым рубцом.

– Накопил...что, простите?

– А я уже видел такое тату! – мое спонтанное откровение прозвучало одновременно с вопросом Павла.

– Цеф,– отрывисто выплюнул кузнец. А вот ко мне обернулся с любопытством:

– У кого видел? Не у Виса ли?

Я мигом смекнул, что он сократил известное имя.

– У Виссариона, да. Кстати, как он? – на сей раз я решил придержать язык. И выведать сведения до того, как сболтну по глупости что-то неуместное.

– Да кто ж его знает, как? Редкий гость он в Приречном теперь.

– А что так?

– На промысел ходит, – окинул меня быстрым взглядом с прищуром кузнец.

– И как рыба? Клюет?

– Еще как. Невод он забрасывать умеет, да...

По реплике я так и не понял, осуждает Федор промысел Виса, одобряет или относится нейтрально. Поставил мысленно зарубку. Оставлять пространство для маневра! Учись, студент, как разговаривать надо! А то так и будешь, как в анекдоте, только ключи сантехнику подавать!

– Вот и пришли! – пробасил гид у двери очередного барака. Более точного слова для произведений местного зодчества у меня не нашлось.

Мы вошли в длинное здание.

– Здравствуйте! – розовощекая молодка-пышечка за стойкой служила олицетворением поварского дела.

– Ну что у нас на сегодня вкусненького, затейница? Признавайся!

– Кисель клюквенный, луковые булочки с ванилью, – с гордостью отрапортовала Матрена.

– Вот это зачетно! Вот это по-нашему! – оживился Федор. – Ставь гостей на довольствие!

Я снова поймал этот взгляд. Смесь жалости и боязливости. Пока повариха разливала ярко-красное желе по одноразовым стаканчикам, наводившим на недобрые воспоминания, я потянул за руку провожатого.

– Почему на нас так все … с жалостью что-ли... смотрят.

– Обычай такой. Те, кто последними прибыл, те первыми в очереди на мост, – также тихо, только для моих ушей, ответил Федор.

«Вот это мы попали!»

– А еще кто в первых рядах?

– Те, кто старше сорока восьми. Им однозначно надо уходить.

Я невольно скосил глаза на так и не проронившую ни слова за все время пребывания в поселке Алевтину. И здесь ее предвидение оказалось верным! Отправившись с нами она подставила себя под удар.

– А здесь утреннего рациона не положено? – Паша уже перекатывал в ладонях стаканчиках, легонько подувая на горячий напиток.

– Положено,– сухо отозвался кузнец,– но здесь не совсем так, как в песочнице. Многое не так. Питание. Задания. Перерождения.

Глаза Паши торжественно блеснули. И вообще, он напоминал сейчас парня,купившего единственный лотерейный билет и выигравшего миллион. Чего это он? А! Термин «песочница». Да еще прицепом «перерождение»! Не помню что точно значит первое в компьютерных играх, но по названию общее направление мыслей понятно. Еще один камешек в здание Пашиной теории игр. В его табели о рангах не камешек вовсе. Фундаментный блок!

– А как?

– Энергетический батончик и стакан минералки на раздаче. То, что содержит необходимые калории, витамины и минералы. Полезно, но не вкусно. И надоедает,– пояснила Матрена.– А по вечерам у нас самостоятельная работа.

Она рассмеялась заразительно.

– А мука откуда, сахар, масло, прочее?– осведомился я.

– Ягоду сами берем. А по «прочему» у нас Михалыч,– с достоинством сообщила повелительница пищеблока.

– Он что, гениальный снабженец? Все-все достать может?– округлила глаза Алиса.

– Не все. Но кое-что может!– кокетливо улыбнулась повариха, оправляя сарафан в цветочек.

«Видимо из премиального фонда для особо отличившихся работников месяца»,– съязвил внутренний абьюзер. Хорошо, что я ему не дал права голоса. Отчасти оттого, что его уже перебивал внутренний же параноик:

«А откуда у Виса шмотки? Не из того ли источника? Может у них с Михалычем организованная преступная группа? Раздевают, обирают бедных горемык путешественников. А после обменивают добытое криминальным путем на черном рынке?»

– Куда им селиться? – Федор, опрокинув стаканчик, захрустел булочкой.

– В третьем мужском блоке свободных пять коек. В первом женском парочка найдется, – протараторила Матрена, сверившись со схемой на стене, – проводишь?

– Разумеется.

«– Разззумееется! – передразнил я про себя. Блеет тут. И на Алиску не перестает пялиться!»

– А всего сколько блоков?

– Пять по сотне. Казарменного типа. Двухъярусные койки с панцирными сетками, – равнодушно откликнулся Федор. На Алису он явно запал. – Три мужских, два женских.

– Мужчин тут побольше, стало быть?

– Да. Заметно. Но не в разы.

– А с вашим главным, Михалычем, поговорить можно?– впервые обнаружила свое присутствие прорицательница.

– Даже нужно! – сдержанно улыбнулся в усы Федор. – Допивайте и я пойду место ночлега покажу. А после на аудиенцию. Пятиминутное традиционное приветствие.

Я так и не стал говорить ребятам, что встречался уже с Михалычем. Проживал местный староста в отдельном доме. Никакой роскоши, обычный деревенский пятистенок с резными наличниками. Невысокий частокол возле, пара крепких парней у входа. Мужчину я узнал, он ни капли не изменился с момента нашей первой встречи. А Семен, обряженный в перелицованную штормовку и штаны, похоже, узнал меня. Сопровождая старосту, он комично семенил на двух ногах. Подошел к нам, отчего Алевтина спряталась за спину, испугавшись, заглянул мне в глаза снизу вверх, как старому приятелю. Блеснул приметный гвоздик в ухе.

– Надо же, бывший зомбак признал Андрея! – толкнул локтем Паша стрелка.

Семен зыркнул на них , и даже вяло, но недвусмысленно обнажил желтые основательные клыки.

– Обижается, – резюмировал Паша.

– Я приветствую вас в Приречном, дорогие странники! – Михалыч отозвал питомца и начал немножко вычурно.– Наверняка у вас много вопросов. Сразу же скажу, что на большинство из них ответить я не смогу. Не потому, что утаиваю. Просто все мы здесь, в этом мире, на одном положении. Оказались здесь не по своей воле, и не знаем, чего от нас ждут те, кто устанавливает правила. Почти уверен, что вам уже объяснили, что, так или иначе, но ваше пребывание в поселке не затянется надолго. Тут ничего не поделаешь. Обещаю, что сделаю все, что в моей власти, чтобы увеличить ваши шансы на... адаптацию к новым условиям.

Перед словом «адаптация» оратор замялся. И я сделал предположение, что гораздо честнее было бы сказать «выживание».

– А по ту сторону реки возрождение есть? – неугомонный язык снова подвел, выпалив вопрос.

– За мостом все по-другому, – Михалыч потер выбритый подбородок, – и нет никакой возможности подготовиться к обстоятельствам, что вас ждут. Но все знания, что доступны мне, я передам. Позже. Прибывающих в поселок много. Но не все перейдут мост. С теми, кто отважится перебраться, будет разговор особый. Пока же общая инструкция очень проста. Услышали Сирену,– подтягивайтесь к коровнику. Самое ближнее к мосту здание по центральной улице.

– А дальше? С вещами, кстати подтягиваться? – сбитый с толку предельной лаконичностью инструкций, воскликнул Паша.

– Дальше будет видно, – расплывчато отозвался староста. – Вещей с собой брать не нужно. Будут еще сутки на подготовку после. Успеете. На сем общий инструктаж окончен. Те, кто хочет индивидуально пообщаться, добро пожаловать под навес. Пять минут могу уделить каждому.

Я рассмотрел в углу двора пару простецких лавочек. Столик между ними. Сверху пространство для бесед укрывала сетка, похожая на маскировочную. Подумал было, не от наблюдений ли с воздуха. Но, по здравому размышлению, пришел к выводу, что скорее, защита от палящего солнца.

– У меня! У меня есть что сказать! – выступила вперед порывисто прорицательница.

– И я хочу спросить!

– И я!

Хотели все. Кромке Али, по понятной причине. Он, насупившись, отошел в сторону. Семен, будто угадав настроение стрелка, приковылял к нему. Толкнув лапой, другой протянул индусу невесть откуда взявшийся банан.

Черт! Животное в моральном отношении, пожалуй, даст нам всем фору. Шимп, судя по приветственному оскалу, помнил, кто стрелял в него на полигоне. Но находил в себе силы следовать русской пословице «кто старое помянет...». Почему мы не можем так?

– Со всеми поговорю, – успокоил бурление масс Михалыч. – Пойдемте, Алевтина.

Разговор с пифией у руководителя поселкового поселения затянулся. Я даже пожалел, что нет со мной привычного девайса, по которому можно было отслеживать время. Женщина что-то эмоционально излагала. Староста внимательно слушал, изредка уточняя и кивал. Общее настроение диалога, по моей оценке, свелось к «мне очень интересно было узнать ваше мнение, я приму его к сведению». Лесная отшельница отошла от стола несколько разочарованной, судя по выражению лица. Допускаю, что глава поселковой администрации ей тупо не поверил. Или, по крайней мере, не поверил в той степени, на которую она рассчитывала. Лично я не был удивлен таким поворотом. Излагала мысли пифия не слишком последовательно, спонтанно, зачастую туманно и, порой, противоречиво.

Паша и Алиса уложились в отведенный промежуток. Последним отправился на разговор я.

– Вижу, внял совету? Не распространялся среди ребят насчет моего визита?

– Да, внял.

– Молодец.

– Да какой я молодец!

И я коротко с досадой рассказал про наши неурядицы. Про договор с Кожей и его спутниками, про потерянный алтын, про сволочного Виссариона.

Новость об утратах Михалыч воспринял философски. А вот часть моего рассказа о Висе опечалила старосту.

– Эх, Виссарион...

– Знаете его?

– Лучшими друзьями были, как не знать! Вот чего человеку не хватало? Сыт, одет, всегда в центре внимания. Все поселковые чуть не на руках носили, песни его обожали. А на гитаре как он исполнял! Заслушаешься! Тут же ни радио, ни телевидения! Сплошная самодеятельность! Вечерами мы порой такие представления устраивали!

– А... зачем ему это? Отбирать вещи? Обездоливать новичков?

– Сам не знаю. У меня объяснение одно.

– Поделитесь?

– Вис снова собрался за мост. Тошно ему, видать, здесь. Порядки местные не нравятся.

– Там же... рискованно? Разве не так?

– Волков бояться,– в лес не ходить, – пожал плечами мужчина.

– А порядки устанавливаете... вы? – максимально мягко, понимая, что вступаю на зыбкую почву, осведомился я.

– Кто ж еще. Поселок мой. И правила мои.

Собственник какой. У него что, купчая по всем канонам крепостного права оформлена? На людей, постройки и скарб? Кем он себя возомнил?

– Знаю, о чем думаешь. Устроился, де здесь не хило. Гоголем ходит, как сыр в масле катается. Барин и феодал. Так?

Михалыч вперил в меня пытливый взгляд. Я смутился и отвел глаза.

– Отчасти может и так, – рассудительно заметил хозяин, – только не от меня уже то проистекает. Пока жив я, – есть поселок «Приречный». Сгину, – останется только мост.

– Но здесь же...

– Думаешь, вечные все? – закончил за меня мысль Михалыч, прищуриваясь. – Нет, не вечные! Все имеет конец.

– А вернуться в поселок можно? Из-за моста?

– Да. Но придется постараться. Не слабо так попотеть. Только тогда мост пропустит.

– Набрать много-много... этих, как его... Цефов?

– Цефов, – спрятал улыбку Михалыч,– разболтали уже...

– А что, это секрет?

– Да какое там! – махнул рукой староста. – Любой знает, что цеф здесь – все! Откуда думаешь появляются шмотки, еда фабричная, разные разности промышленного изготовления несложные?

– Откуда?

– С большой земли. Через стол заказов.

Я опешил.

– Как? Как это... через стол заказов?

– Я не знаю физики процесса. Составляю список. Иной раз по собственному произволу. А порой учитывая заявки трудящихся. Заношу в компьютер раз в неделю. На следующий день в ячейках камеры хранения появляется затребованное. Или не появляется. Но такое редко.

– В камере хранения? Той самой?

– Да. Это позже мы ей еще одно применение нашли и обозвали соответствующе. А так... Считай, телепорт, если брать за основу терминологию фантастов.

– Офигеть! Но... причем тут цеф?

– Заявка сама по себе требует израсходовать сто единиц цеф. Плюс у каждого перемещаемого товара свой тариф.

– Так цеф это деньги? Валюта местная?

– Не совсем. Скорее, мера энергии. Но с функцией обмена, накопления, измерения... Трудно объяснить. К слову, у медного Ключника в сундуке зачастую хранится аккумулятор цеф. Черное яйцо. Не выпадало?

– Было дело!

– Вис забрал!? – в голосе старосты прозвучали нотки возмущения.

Вместо ответа я лишь пожал плечами. Пересказывать странный случай с исчезновением артефакта почему-то не хотелось. Да и какая, в сущности, разница? По факту же предмета все равно нет. Вещь утеряна.

– Ну он стервец, конечно. А чем еще поживился?

– Палаткой оранжевой.

– Ценная вещь. Если оранжевая, – то ранга не ниже синего. А может и выше. Если еще и масштабируемая... считай, бард джек-пот сорвал.

– Джек-пот? Это ж всего лишь палатка.

– С такой же палатки Приречный начинался, Андрей!

Уходил со двора старосты я в задумчивости. И только перед койкой, отведенной мне для ночлега, вспомнил, что я так и не спросил у него про гвоздик сережки. А ведь собирался же!

Глава 18. Утро туманное

Глава 18. Утро туманное

Смена времени суток в поселке ничем не отличалась от уже привычной. Отвесно падала разбойницей ночь. Бодрым дроздом вспархивало утро. А вот погода за окном отличалась от того солнечного благолепия, что обычно встречало нас спозаранку. В бараке горело тусклое освещение, но даже с ним туманная дымка различалась отчетливо. Она стелилась по полу, словно дым. Соседи оказались не особенно разговорчивы. Буркнул что-то неразборчивое в ответ на мое «доброе утро» полноватый лохматый брюнет, да отделался дежурным зевком невысокий и худой рыжеволосый паренек.

Хорошо хоть на улице встретили Федора, подсказал, что с утра по расписанию нечто вроде разнарядки. Кто-то идет вправо, собирать валежник, грибы, ставить силки на зайцев. Заготавливать бревна, сено и дрова. Кто-то влево. По словам кузнеца там, на скалистом участке имелось две шахты. Да и камень заготавливали там же, открытым способом. Мне сразу захотелось наведаться в копи царя Соломона. То есть старосты Михалыча. Узнать, каким образом организована добыча полезных ископаемых в полевых условиях. Но, оказалось, рабочие места там зарезервированы.

– За каждую смену при соблюдении нормы выработки, трудящемуся капает «цеф»,– пояснил Федор.– В шахте тариф поболее будет. В лесу поменее. На лугу или в рощице, где травы и корешки заготавливают, вообще минимальный.

– А рыболовством тоже занимаетесь?

– Рыбалкой? Не-а.

– Почему?– недоуменно вопросил у провожатого.

– До моста дойдешь, сам все поймешь. Вы с ребятами побродите по округе, осмотритесь. Не напрягайтесь. За те пару-тройку суток,что осталось, скопить все одно ничего существенного не удастся. А может и не понадобится.

Последняя фраза меня, прямо скажем, озадачила. Манера говорить полунамеками всегда казалась мне признаком, скорее, плохого тона, чем элитной осведомленности. Или есть причина, по которой все бывалые поселенцы что-то недоговаривают?

Мое внимание отвлекло неординарное зрелище.

На расстоянии пары десятков шагов, лениво пережевывая пучок травы, стоял мускулистый ослик, запряженный в арбу.

– Наша главная тягловая сила, – улыбнулся кузнец. – В количестве двух единиц. Гога и Магога. Второй там, на лугу уже.

Но улыбка тут же покинула лицо мужчины, будто забавный момент омрачился предчувствием чего-то очень печального, хотя и неизбежного.

– А животных в поселке много? – решил продолжить разговор, выбрав наиболее нейтральную тему.

– Да нет. Только они.

– А как же шимпанзе?

– Любимец Михалыча? Он не в счет. То есть, наоборот. При переписи населения его волосатая башка тоже входит в поголовье.

– Ух ты! Чем заслужил такую честь?

– Он же сережечник!

– Кто?

Федор молча указал на гвоздик в моем ухе.

– Давно хотел узнать, что означает сие украшение?

– Узнаешь. После сирены все узнаешь.

– Сейчас сказать никак нельзя? У тебя, вот, допустим, нет же такой бижутерии. В чем между нами разница? – приступил к нему с расспросами я.

– Ты пойми..., – Федор насупился, – не из вредности или заносчивости мы, те, кто побывал за мостом, скупы на слова. Нельзя нам. Даже если захотим, не сможем обсказать. В горле сохнет, слова, как комки сухой глины, так в пасти и застряют!

– Страшно там, за мостом?

Кузнец укоризненно посмотрел на меня.

– Понял, молчу!

– По всякому там. Но не сахар, то точно, – слова давались отвечающему с натугой, – А вот с вами бы я туда пошел!

Он буквально ошарашил меня внезапной тирадой. Я так понял, что вояж по терре инкогнита, раскинувшейся за мостом, сопряжен с крайней степенью риска. И у человека, оказавшегося за пределами стабильного, безопасного, относительно комфортного даже поселения, мечта одна. Вернуться в Приречный. К людям. К возможно, немного занудному, но в целом справедливому, Михалычу. А тут – на тебе! Доброволец-исследователь!

Стоп! А не Алиса ли геройству причиной? Вон как по сторонам Феденька носом водит. Выискивает кого-то, факт!

Гипотеза, к моему недовольству, подтвердилась. Стоило Алисе в сопровождении Паши и Али появиться в поле досягаемости, раздвинув туманную дымку, кузнец оживился.

– А мы вот сейчас как раз с Андреем разговоры ведем, – проинформировал после приветствия всю честную компанию самозваный казанова.

– И о чем? – Паша хлопал себя по карманам, позабыв, видно, что все наши атрибуты сданы на хранение.

– Коли надумаете отрядом выдвигаться за мост, с вами хочу!

– Федор, да ты в себе!?

Абсолютно внезапно вынырнувший из тумана Михалыч появился в сопровождении контрастных спутников. Левую ладонь его держал Семен, а справа, припадая на одну ногу, едва поспевала Алевтина.

– А что? Имею ж право?

– Имеешь. Мне без тебя как? Сначала Вис крышей поехал. Теперь ты? А поселок как без тебя, ты подумал?

Федор, поминутно оглядываясь на нас, да что там на нас, на Алису он пялился не переставая, кобель, увлек возмущенного сверх меры старосту в сторону. Где перепалка, лишь слегка приглушенная утренней дымкой, продолжилась.

Вернулся Михалыч взбудораженный, раскрасневшийся. И один. Вполголоса пробурчал под нос «бес в ребро», стрельнув быстрым оценивающим взглядом в сторону Алисы.

– Так, мальчики и девочки, нынче ваше задание пройтись по краю русла. Марья Ивановна вас сопроводит, травки-муравки, ягодки-цветочки покажет. С богом, как говорится. Но сначала к Матрене. За сухим пайком.

Я тут же вспомнил рассказ Павла про МарьИванну. И верно, они с Али приветствовали появившуюся сухопарую высокую женщину лет шестидесяти, как старую знакомую. Я же про себя заметил, что ей куда больше пошло бы строгое длинное платье, чем комплект грибника-охотника. И сдержанная эмалевая брошь. Именно так я почему-то представлял себе русских дворянок девятнадцатого века.

Батончик оказался похож на подзабытый уже «Баунти», по прихоти кондитера лишенный шоколадной глазури. Кусочки покрытого похожей на кокосовую стружку обсыпкой батончика таяли во рту, оставляя приятное, немного тягучее послевкусие. Привычная пластиковая бутылка 0,33 задорно вспенилась при отвинчивании крышки.

– Тару не выбрасываем, вечером сдаем,– назидательно подняла указательный перст Матрена.– А то останетесь без сочней на ужин!

Ох! С детства любил эти творожно начиненные вкусняшки. Но не ел давно из-за непереносимости лактозы. Хорошо, что нынче попробую вновь!

Под началом Марьиванны миновали упомянутый Михалычем коровник. Здание являло собой унылое, жутко депрессивное зрелище. Провалившаяся крыша, торчащие наружу обломки сгнивших балок, дыры в полу обрушенных стен. И здесь назначена точка сбора? Почему? Только потому, что здание ближе всего к мосту? Группа, к слову говоря, двигалась курсом на переправу. В тумане я ориентировался плохо, но мы явно забирали вправо от направления улицы. Шли размеренно и неторопливо часа два. Туман постепенно редел. Но фермы моста я различил не скоро. Сооружение оказалось огромным. Гораздо более масштабным, чем любой мост, виденный мной в реальной жизни. Основательный, стальной, широкий. И угрюмый. Он тянулся стрелой к другому берегу,очертания которого тонули в дымке. Странно, но шума воды я не слышал вовсе, хотя мы уже приблизились почти вплотную к руслу. И только когда я встал непосредственно на край, я понял причину отсутствия звука. Как и то, что так развеселило Федора в моем вопросе про рыбалку. Группа наша стояла на обрыве. Река, все еще скрытая клубами тумана, протекала где-то далеко-далеко внизу,по дну каньона, образованного почти отвесными скальными берегами. Если быть точным, то я видел лишь один, наш берег, а картину второго нарисовало воображение по аналогии.

– Ребят, смотрите. Берем иван-чай. Зверобой. Земляника тут встречается. Ее в туесок. А еще лимонник, его туда же. Вот он как выглядит, кто не знает.

Марьиванна подвела нас к оплетенному извивающимися побегами-лианами кустарнику. Пространство между изумрудными листьями усыпали сочные гроздья ягод,чем-то напоминающие плоды красной смородины.

Глава экспедиции выдала нам по маленькой, почти невесомой, плетеной из лыка, кажется, корзиночке, до поры до времени скрытой в ее рюкзаке. Корзинки плотно входили друг в друга, и много места не занимали. На дне каждой покоилась холщовая сумка для сбора трав. Экология, однако, пластиком природу не засоряем, не то что на родной планете. Хоть здесь может ответственности научимся.

Описание совпало с реальной местностью. Поле, редкими пятнами – островки зарослей, одиночные деревья. Под дубом – желуди, на березовом пне – россыпь летних опят, под красавцем кедром – шишки. В реальной жизни, конечно, нонсенс. И сезоны плодоношения, и ареалы распространения растений не совпадают. Да и за несколько дней полностью истощила бы такую миниатюрную округу орава в полтысячи ртов и тысячу рук. Но здесь, судя по обильному цветению того же иван-чая, та же схема, что и в песочнице, с ежеутренним обновлением ресурса локаций.

Простой труд собирателя успокаивал и отвлекал от тревожных мыслей. Что там, за переправой? Воображение рисовало плотоядных хищников с окровавленными мордами. По сравнению с которыми виденный полярный волк и слышанный издалека медведь – просто плюшевые няшки.

Рядом послышался треск сучьев и я внутренне сжался. Неужели накаркал и мысли здесь имеют свойство материализовываться? Оказалось, что и да, и нет. Пред наши светлые очи на поляну вывалился... Кожа. Я чуть было не разразился трехэтажной словесной конструкцией.

– Наше вам. С кисточкой, – наглая рожа уголовника расплылась в отвратительной ухмылке.

– И тебе не хворать.

– Как кумекаешь, договорняк-то наш еще в силе?

Кожа вертел в пальцах ягоду боярышника, словно увлеченный изучением ботаник.

– Мне откуда знать?

– Спробуем?

Не дожидаясь ответа отрывистом щелчком бандюга запустил ягоду прямиком мне в лицо. Она разлетелась, ударив в лоб, багровыми брызгами.

– На! – без участия разума, на чистых рефлексах, я зарядил мерзавцу боковой в челюсть. И отбил руку о плотную невидимую резину.

– Действует, – задумчиво протянул Кожа, хрипло хохотнув. А вот глаза его не смеялись. Глаза выверяли дистанцию и искали способ, как бы повернее насадить горячего меня на страшный мясницкий нож.

Бр-р-р... Все-таки дальновидно решил Михалыч конфисковывать атрибуты и прочую дребедень на входе. Уродов, подобных Коже, шляется по округе, наверняка, не мало.

– Здравствуйте, Николай !– со спины подошла Марьиванна.

– И вам не хворать,– душегуб поклонился картинно, приподнимая жестом не существующую кепку. – И спасибочки, Сусанин! Без тебя бы мы еще когда на поселок набрели! А так чик-пык,– и в дамки!

Последнее адресовалось мне. Пришлось объяснить женщине, что наш недобрый друг имел ввиду, как только он ретировался.

Время прошло незаметно. Компания головорезов, нагнавшая нас, больше не объявлялась. Солнце стало клониться к закату, рабочий день завершился. Пока возвращались, поинтересовался, сколько начисляется за трудодень.

– Ох, я и не знаю, – откликнулась знаток трав и плодов, – кажется, две единицы. Да на что они мне?

– Странно. А почему народ тогда стремится заработать эти самые «цефы»? Забивает места в шахтах?

– Да тут, скорее, кому что нравится больше, – не мудрствуя отозвалась женщина, – кому лес. Кому-поле. А кому и шахты.

– И никакой материальной заинтересованности?

– Ну, почему. Можно потратить заработанное. Заказать у старосты подарок на день рождения, например. Что-нибудь вкусное, обычно. Или из одежды.

Мне тут же вспомнилась роскошная тужурка Виссариона. Гитара. Мокасины. Ничего подобного у поселян в обиходе я не приметил. Значит, удовольствие побаловать себя стильной вещицей не из дешевых будет... Ладно, мужики. Большинство представителей сильного пола к одежде относятся без трепетного пиетета. Но срели женщин всегда найдутся особы, ставящие эстетику на первое место. Будь такая возможность, они точно обновили бы однообразный невзрачный гардероб. Или хотя бы дополнили ярким аксессуаром. В виде шейного платка, например. И за ценой бы не постояли! Так что же получается? Поклонник западного рока без продыху на урановых рудниках тут вкалывал что-ли?

– Или сторговаться с тем же Федором, он неплохо в кузнице управляется с металлом, – тем временем закончила фразу провожатая.

– Например что можно попросить у него сделать?

– Сувенир. Подкову на счастье. Пряжку.

– А оружие?

– Тоже можно, – скупо откликнулась Мария, – но оно отправится в камеру хранения. До дня Сирены.

Вечером значительная часть народа собралась в не примеченном ранее строении. Или сооружении, не знаю, как верно назвать. Центральный столб в обхват рук поддерживал брезент, углы которого расходились к столбам потоньше, вкопанных по периметру. Стен у импровизированного шапито не предполагалось. Ну правильно, не по билетам же вход! Лавочек тоже не было. Зато присутствовал круг, огороженный обрубками бревен, наподобие цирковой арены, только гораздо скромнее. Там выступали поселковые таланты, подражая известным телевизионным шоу. Кто-то пел, кто-то стучал на самодельных барабанах, хотя по сравнению с уровнем Виса их музицирование не тянуло даже на пародию. Одна девушка жонглировала, используя в качестве реквизита то крупные орехи, то выструганные деревянные булавы. Я поискал глазами Алису, но, увы, не нашел. Парень показывал фокусы, заставляя железные кругляшики, имитирующие монетки, исчезать в руках и появляться из воздуха возле уха или носа восторженно принимавшего безобидный обман зрителя. Женщина с заплетенными в толстую косу русыми волосами декламировала по памяти стихи, кажется, что-то из ранней Ахматовой. Одним словом, народ не унывал. Несмотря на близость неотвратимой Сирены. А, может быть, люди гнали от себя осознание неизбежности предстоящей катастрофы, кто знает. На главной улице, сразу в нескольких местах, жгли костры, беспечно бросая в огонь добытый за день хворост. И по видимому не заботясь вовсе о перспективах жестокой зимы. Да и бывает ли она здесь вообще, зима? Примитивные, едва обожженные глиняные чашки-пиалки ходили по кругу, ароматизируя атмосферу парами сивушных масел. Ну да, ну да. Ничего не поменяли ни века, ни перекраиваемые волей неведомого произвола пространства. «Веселие на Руси питие есть». Или как-то так. Подмеченные проявления дружеских чувств между Егором Кузьмичем, бдительным стражем стены, и Федором, наводили на мысль о возможной причастности этой парочки к организации производства крепких напитков. Махонькая девчушечка лет двадцати, протянула чашу и мне. Но я отказался. Хотя, из рук Алисы, наверное, принял бы с радостью.

Батюшки! Да меня же мой вечерний сочень ожидает! Истосковался, поди, весь!

Я едва успел к закрытию окошечка раздачи. И онемел, буквально прирос ступнями к доскам пола от внезапной встречи. Навстречу мне, по обезлюдевшему проходу столовки шла Кора. Обе руки ее были заняты, одна– миниатюрными стаканчиками с травяным чаем, другая,– сегодняшней выпечкой. Но не сам факт встречи поразил меня. С Кожей я уже имел счастье пересечься, значит и вся шайка должна быть в сборе. Шла Кора не одна. Вцепившись в ее локоть, как в спасательный круг, рядом неуверенно и ломая шаг, перебирал ногами белобрысый пацан лет одиннадцати.

– ДЦП*?– мой дурацкий язык выскочил, словно чертик из табакерки.

Кора замерла на миг, будто налетела на стену. И, не удостоив меня взглядом, двинулась дальше.

«Так вот кто четвертый в их группе», – заключил я, спустя пару минут отойдя от шока. Отхлебывая на ходу взвар, вышел на воздух. Ну, дела... Чувство неловкости и запоздалого раскаяния от не к месту оброненной фразы настигли меня. Сочень отчего-то оставил горьковатое послевкусие во рту. Пару раз отклоняясь от маршрута, я подходил к собравшимся у костров людям, в надежде отыскать среди них Алису. Но так и не сумев, завалился спать.

А утром меня разбудил протяжный вой Сирены.

*ДЦП- Детский церебральный паралич.

Глава 19. Шок

Глава 19. Шок

Сирена надрывалась заунывно и методично, призывая выдвигаться к точке сбора. Спрыгнул с кровати я взвинченный донельзя, пока другие только просыпались. Поднеси ко мне провод,– выдам высоковольтную дугу! Время на завтрак тратить не стал, как и дожидаться официального объявления. Паша еще путался в одежде, когда я, зашнуровав ботинки, накинул на плечи куртку и был таков!

Что меня заставило очертя голову почти бежать по главной улице,– до сих пор понять не могу. Может особые колебательные модуляции в звуке сирены? Не знаю.

К нужному зданию я пришел раньше других, следуя интуиции. Без всякого волшебного компаса. Вот будто магнитом потянуло, и все тут.

Разрушенный коровник преобразился. Вернее, трансформировался. От прежнего здания осталась лишь прямоугольная сильно вытянутая форма, да основательные, кирпичной кладки, стены. Второе не точно, поскольку фасад оказался отделан металлическим сайдингом расцветки «под дерево». Светлое дерево. Бук, кажется. Подойдя ближе, щелкнул ногтем по панели.

– Т-т-тууум!

Ну да, металл. Никогда не понимал такого сочетания. По мне, так фикция. Обман органов чувств. Впрочем, для здешних краев вполне себе концепция.

Солидная дверь манила. Ручка дорогая, фигурная, с матовым напылением, имитирующим золото, буквально просилась в ладонь.

– Ай!

Стоило охватить дверную скобу, как до плеча прошиб электрический ток. Ничего себе гостеприимство! Зато ранее не примеченный светодиод над правым верхним углом двери одобрительно мигнул трижды. И благосклонно сменил цвет с красного на зеленый. Допуск. Динамик слева, столь же неприметный, как и диод, ожил, отозвался насыщенным женским голосом.

– Личность подтверждена. Допуск согласно регламента.

Магнитный замок щелкнул, освобождая проход.

– Проследуйте, пожалуйста, по синей линии до личного кабинета.

Сразу вспомнился мем из интернета. Кот на фоне наполненного вином бокала. Под ним лаконичный диалог:

«– Ты где?

– Еду по синей ветке.

– Это метафора?

– Это метафора!»

Жаль, что здесь никто не предложит ни киндзмараули, ни шардонэ. В меню только допуск. На школьной производственной практике пожилой дядька-слесарь учил меня, что «допуски» это такие условия, диктующие тебе, насколько можно отклониться от установленного стандарта. Плюс-минус. Позднее я понял, что в нашей стране гораздо важнее другая ипостась этого слова. Ипостась, определяющая фундаментальную философию вахтера. Диалектику проходной. «Пущать» или «не пущать».Третьего не дано. Меня впустили. Значит, я плюс-минус годен для дальнейшего. Чего именно «дальнейшего»? Сейчас и узнаем.

Внутри меня ожидал скучнейший интерьер. Длиннющий офисный коридор рассекал бывший коровник надвое. Вдоль узкого прохода располагались двери. Номера на них отсутствовали. Зато наличествовали дешевые пластиковые держатели на уровне глаз. Такими обычно снабжают производственные помещения, чтобы можно было втиснуть картонку с отпечатанным текстом. «Серверная». «Кладовая». «Котельная». И тому подобное. Если серверная и кладовка поменяются местами, достаточно переместить таблички. И пространство вновь обретет адекватное отражение в именах.

Синяя полоса, нанесенная на квадраты унылого песочного керамогранита привела меня к двери с табличкой «Андрей Корнев». Ручка на двери оказалась попроще. Но, памятуя об инциденте у входа, коснулся ее с осторожностью. Процедура с опознанием посредством электрического импульса повторилась. Но, то ли тело сумело адаптироваться, то ли электрик, обслуживающий здание внутри оказался посмышленее, однако интенсивность импульса не вызвала шока.

«Так вот ты какой, личный кабинет волшебного мира!»

Заранее заготовленная фраза пропала втуне. Поскольку кабинет мало чем отличался от обычной клетушки мелкого клерка. Стол, поддон под бумаги, пластиковый контейнер с минимальным набором канцелярской дребедени. Степлер, Еще маленький сейф под ногами. На столе, прямо на сумке-переноске, сплюснутой весом девайса, расположился ноутбук. И дымящаяся чашечка ароматного кофе! Настоящего, крепкого, не растворимого! Вот спасибо, порадовали. Сигаретки только не достает, чтобы воплотить в жизнь житейскую мудрость наемного работника. «Большая работа начинается с большого перекура!» Возможно, в каком-то другом кабинете так и есть. Я же все равно некурящий. Мне бы круассанчик. С абрикосовой начинкой. Чисто для вдохновения. Эх, может напрасно я пропустил завтрак, рванув, штаны теряя?

По экрану ноутбука побежала линейка загрузки.

Так, началось!

– Здравствуйте, Андрей. Готовы приступить к процедуре регистрации?

«ESC» – нет, «ENTER»– да.

Две кнопки чуть ли не на весь монитор. Для дебилов, что-ли?

Не стал экспериментировать в духе «а что будет, если откажусь». Не тот нынче случай.

– Внимание! Вы не сможете покинуть личный кабинет до прохождения процедуры регистрации всеми участниками мероприятия. Количество участников двести сорок восемь. Ориентировочное среднестатистическое время процедуры три часа двенадцать минут. Лимит отведенного времени четырнадцать часов.

Ну что ж... За сутки я с голоду не помру.

На нажатие клавиши ноут отреагировал, сменив текст.

Учетная карточка участника проекта «Мебиус».

Под шапкой появился прямоугольник с имитацией закладок-ярлычков над верхней линией. Вернее, закладка оказалась одна.

Самая что ни на есть банальная. «Ф.И.О.» Здесь что, отдел кадров???

Хорошо хоть заполнять не заставляют. В трех экземплярах от руки. Без копирки. Как в старые добрые времена.

– Андрей Алексеевич Корнеев.

Верно. Прожимаю энтер.

– Пол мужской.

Тут, подруга Система, кем бы ты ни была, даже не сомневайся! Если ты насчет сережки, то не я ее себе в ухо тиснул!

– Возраст, полных лет, тридцать три.

– Да

– Семейное положение: Холост. Детей и иждивенцев нет.

Все одной строчкой. Формально я никогда не был женат. Инна... Инна это Инна. На мои намеки ответ один. Ее девиз «Пусть остается все как есть». А как оно есть? Вот так начнешь заполнять анкету с вопросами, требующими однозначных ответов, и настроение разом полетит в бездну. Будто раздеваться приходится донага не по своей воле под чужим пристрастным, оценивающим взором.

– Энтер. Энтер. Энтер.

– Статус: Гость поселка "Приречный"

Все пока так.

– Ник (необязательно)

Раз необязательно, с ником повременим. Мне и мое имя слух не режет.

– Эскейп. Пропустить.

О! Появился второй ярлычок. Ярлычок-язычок.

«Индивидуальные особенности»

И какие же они у меня?

– Предназначение. (Основной класс)

Проводник.

Краткое описание специализации: Умение определять местоположение объектов относительно друг друга. Дополнительные сведения: Доступна внутриклассовая трансмутация. Скрыто. Скрыто. Скрыто.

Дополнительные классы: Мистик

Резервные классы: Лидер.

Хе! Трансмутация? Что еще за алхимическая белиберда? Ладно, предназначение, как родителей, не выбирают!

– Энтер!

Атрибут класса:

Основной: Наручный девайс ориентировки в пространстве.

Дополнительные: Нет

Резервные: Нет

Как же хитро мой «компас» обозначили!

– Энтер.

– Социальные группы и взаимодействия:

Образована устойчивая социальная группа «квартет», согласно тест-задания. (доступны пояснения) Группа расширена до пяти участников.

Заключена сделка «пакт ненападения» (один из участников)

Заключена сделка «обмен»

Щелкаю с помощью мыши по последнему пункту. И буквально задыхаюсь от возмущения:

– Функция «пояснения» платная. Стоимость 1(одна) условная единица обмена цеф.

Вот это ничего себе! Коммерция! Третий ярлычок появляется незамедлительно: «Баланс»

– Щелк!

Ну, естественно! Почти по нолям! Точнее, две единицы,– небось выплачен тариф лугового собирателя, что же еще? Обойдусь без пояснений. После цифры почему-то скобки, заключающие слово «скрыто». И даже без предложения пояснений. Разберусь позже!

А вот и очень знакомая шестеренка выкристаллизовалась на дисплее. Настройки?

– Щелк!

Так и есть!

– При желании можно заменить длинные и (или) неудобные наименования сокращениями, аббревиатурами, неологизмами.

Ага... Аббревиатурами? Типа УЕО? Звучит, как реплика осла из «Бременских музыкантов». Лучше уж неологизмами. Надо подумать. Но не сегодня. Мне еще измерять в этих самых условных единицах нечего. Побудут пока не переименованными значит. Возвращаюсь ко второй закладке.

Особенности.

– Скрытые параметры:

Удача (недоступна к просмотру)

Карма (положительная, детализация недоступна к просмотру) Вот как, значит. Даже не платная услуга, а вовсе недоступна? Тайна сия велика есть, типа? Ну-ну...

– Зачаточные способности:

Дистанционная атака, плавание, ныряние, рукопашный бой, дипломатия, торговля, техника, креативность. Клоунада.

– Что? Клоунада? Да вы охренели там все?

Достижения:

Освободитель (доступны пояснения)

Талант. Освобождение.

Шут с ними, с пояснениями. Позже.

Четвертая вкладка:

Предметы и артефакты:

Системные:

Кость игральная. Бустер качества атрибута основного класса (одноразовый, кратность три). Часть комплекта. Вне комплекта неактивен. (доступны пояснения)

Бутылка питьевой воды. Объем 0,33 литра. Возобновляет ресурс ежесуточно.

Общее имущество группы (в распоряжении лидера группы, недоступно)

Рюкзак походный облегченный. Артефакт под условным обозначением «Кристалл». Артефакт под условным обозначением «Плод сливы». Семенная коробочка (оранжевый фонарик) декоративного кустарника. Стаканчик под бустерные кубики, часть комплекта. Вне комплекта применение ограничено. (доступны пояснения). Блистеры элементов: Кислород 8шт, Углерод 8 шт.

Иные предметы:

Внесистемные предметы. Отсутствуют

Собрано ключей:

Обычных. Три

Редких. Один

Использовано ключей. Три

Следующее панно на мониторе оказалось полной неожиданностью. Надпись шла крупным жирным шрифтом, прямо поверх карточки участника.

– Тест-фаза проекта «Мебиус» успешно завершена вами, Андрей Алексеевич Корнев. Вам предоставляется выбор:

1. Вернуться в исходное пространство-локацию*.

2. Продолжить участие в проекте «Мебиус»*.

У меня сердце едва не выпрыгнуло из груди. Как у бегуна, делающего финальный рывок к заветной ленточке финиша на последних метрах дистанции. Что? Вот так просто? Домой? Вернуться домой!!! К Инне! К уюту крохотной квартирки с балаболящим вечерами телевизором. К шумным проспектам с гудящими потоками авто и тихим безлюдным переулкам. К работе, пусть однообразной, но предсказуемой. К долгожданным выходным, с посиделками на кухне! К...

Рука помимо воли уже тянулась к клавиатуре. Одна-единственная мысль не давала покоя.

Как-бы не промахнуться ходящим ходуном запястьем. И не попасть пальцем в «двойку» вместо «единицы».

Стоп. Стоп, стоп, стоп...

Не может быть все так просто!

Мелкий шрифт.

В договорах нужно всегда вникать в мелкий шрифт. Каким бы трудночитаемым он ни казался! Но здесь нет мелкого шрифта! Зато есть звездочка. Одна. Вторая. Третьей не предусмотрено. Не коньяк.

Итак... Очень аккуратно навожу курсор на первую звездочку.

– Щелк!

– Требования к участнику, возвращающемуся в исходное пространство-локацию:

1. Добровольное согласие, данное в трезвом уме и твердой памяти.

2. Неразглашение материалов проекта «Мебиус».

3. Участие в вербовке нового участника проекта с целью вашей замены.*

4. Добровольное отчуждение системных предметов и параметров при покидании локации до полного обнуления последних.

Черт. Черт, черт, черт! Вот он, мелкий шрифт!

Хрен с ними, с предметами и способностями. Маму в далеком Хабаровске я не навещаю. У нее своя жизнь. В ней места для нас с сестрой не хватило, когда появился «большой человек с Дальнего Востока». Большие люди, как заведено, занимают массу пространства... Дорогу до работы, да и до соседнего города, где проживает сестра, я и сам найду. Навигатор мне в помощь. Зачем-то же навигационные спутники мирного назначения на орбите висят? Возможно, я посокрушался бы, обрети я тут способность касанием длани обращать свинец в золото. Или, на крайний случай, воду в вино. Но и ей бы пожертвовал...

Но... Но... Но! Заманить сюда другого человека!? Подсунуть вместо себя? Купить свою свободу, утопив другого!?

– Андрей, Андрюшечка, Дрюнечка,– вклинился ни с того ни с сего в монолог внутренний голос. Дьявол, какие обертона! Иннины переливы, бархатные нотки... Пушистые, но армированные сверхпрочными полиамидными волокнами...,– не будем драматизировааать. Дойдет тот паренек, сменщик твой, до поселка. Подождет своей очереди у офиса-коровника. И передаст эстафету дальше, отчалив налегке домой. С воспоминаниями о незабываемом, фантастическом приключении!

– Да? – с сомнением протянул я в ответ.

Я хотел домой. Отчаянно желал оказаться рядом с Инной.

– Да. Да. Конечно же, «да»! Жми пояснительную кнопку, малыыышшш!

– Щелк!

– Пояснения. Кандидатуры предоставляются администрацией проекта «Мебиус»*.

Снова звездочка?

– Щелк!

– В вашем случае два варианта. Желаете ознакомиться с видеофайлами?

Варианта два. А традиционных желтеньких папочек, выстроившихся лесенкой на плоскости монитора три. Они подписаны. Соответственно «1», «2» и «история».

Что за «история»? Ладно, с ней после.

– 1.

Перед глазами поплыли кадры. Немолодой мужчина разливал водку слегка трясущейся левой рукой.

– Не пролей, Степаныч!

Одутловатая пропитая рожа на периферии. Еще одна. Обладатель второй вскрывает на расстеленной желтоватой газете жестянку «кильки в томате». Первый ноунейм тем временем разделывает полбуханки черного хлеба.

– Ффффууух! – а все не так уж и плохо. Ну, побродит неизвестный мне алкаш Степаныч по лесам и тропинкам царства тридевятого. Хмель выветрится. На его место может мысли полезные придут. Захочет,– домой вернется через пару-тройку недель. К продолжению банкета. Не захочет– здесь останется. Может, ему запойная жизнь опостылела до блевоты, а выбраться не знает как? Силы воли не достает. Мотивации. Воспоминания гнетут и давят? А тут – шанс! Нет, Степаныч мне определенно нравится!

Нравился.

Отражение в потрескавшемся зеркале допотопного трюмо бесстрастно фиксирует факт. У кандидата номер один нет правой руки. Вместо нее куцая культя от плеча. Поэтому он и разливает левой. Возможно, по той же причине на нем голубая замызганная майка-алкоголичка, обильно усаженная пятнами, включая уже и брызги томатного соуса от кильки, а не строгая военная форма, видимая через щель приоткрытой дверцы шкафа. А на форме медали. И офицерские звезды. И, кажется, даже орден...

– Бл..ь!

Я втыкаю курсор в соседнюю папку так, словно я Брут, а передо мной спина Юлия Цезаря. И вообще лишаюсь дара речи.

Оксанка, сестра, ведет за руку дочку. Она обожает всяческие выставки, музеи, экспозиции. И дочку всюду за собой тащит. Приучает юное поколение к прекрасному. Муж, Толик, технарь по складу ума. Увлечений и восторгов супруги не разделяет. Но в целом, у них все вроде бы хорошо. Недавно подарили старшей дочери Кате братика, Егорку. Мама Толика очень радовалась пополнению. Наверное, больше, чем они сами.

И чтобы я Оксанку сюда? Чтобы ей такой отморозок, как Кожа, с размаху нож в горло вогнал? Да ни в жизнь!

Я решительно захлопнул файл. Вернулся к бедолаге-ветерану. Есть что-то неуловимо знакомое в чертах лица. Если уж мне этот гребанный «Мебиус» сестру в качестве замены подсовывает, то значит и со Степанычем в той, обыденной жизни, связь какая-никакая, но имелась. Ага, вот и мелкий шрифт рядом с файлом. Краткая биографическая справка. Алексей Степанович Кор... Хм... фамилия моя... И имя, как у меня отчест... Не может быть!!! Возраст. Пятьдесят шесть. Социальная группа. Военный пенсионер. Дети... Андрей и Оксана! Твою ж мать!!! Отец! Отец, по заверениям мамы, погибший во время спецоперации в не такой уж далекой стране! Я же помню его... Смутным пятном без лица, но помню. Сильные руки. Крепкий запах одеколона. Колючую щеку. Мне лет пять было, когда его не стало. То есть... В нашей с Оксанкой жизни не стало! Потрясение так сильно, что, откинувшись назад в офисном кресле, я едва не лечу кубарем, потеряв равновесие. Хотя падать тут особо некуда. Тесновата каморка для бурного выражения эмоций. Вот что этим неизвестным утыркам надо? Генотип что-ли определенный? Иначе зачем им вместо меня понадобились непременно кровные родственники? Хрен вам, а не сестру с отцом! Вскочив из кресла, я мечусь из угла в у гол. Для метаний здесь отведено ровно полтора шага. От нечего делать, только чтобы унять дрожь в руках, ворошу канцелярский набор. Ха! А набор-то исполнен в лучших здешних традициях. В нем все не то, чем кажется на первый взгляд. В степлере нет скрепок. И вообще это не степлер, роднит неизвестный инструмент со сшивателем бумаг лишь нажимной механизм и обманчивое внешнее сходство. В тюбике клея под крышкой игла миниатюрного шприца. Сантиметра полтора, не более. В бутылочке со штрихом перламутровая жидкость с резким ароматом, неясного назначения. Дааааа... Шпионский несессер.

Чуть успокоившись, устраиваюсь в кресле.

Что там еще? Папка «история».

На экране темно. Приходится отыскать пиктограмму шестеренки и отрегулировать яркость. Контуры предметов становятся ясно различимы. Вид из глаз. Разом вспомнив шпионский набор, решаю, что снято камерой, монтируемой в дужке очков. Говорят, такие очки даже в китайских маркетплейсах заказывать можно было. До того, как законом запретили хождение подобной микроэлектроники.

Зимний пейзаж. Голые деревья, окаймляющие внушительную площадку. Узнаю стоянку супермаркета. Чудак, у которого лопается ручка пластикового пакета с продуктами. Краюха цельнозернового хлеба, покатившаяся к бордюру. Мужчина нагибается за ней, чтобы... Обомлеваю. Я! Это же я! Камера наплывает со спины. Тычок рукой в лайковой перчатке куда то в шею. В изящной перчатке притаился белый цилиндрик с иглой. Экранный я сползает на мерзлый асфальт. Степлер щелкает у его уха. Всхлипывания. Рыдания. Снова всхлипывания. В кадре появляется мужчина. Областное начальство Инны, на дюжину лет ее старше. Берет ее под локоть. Инна как-то со смехом рассказывала о попытках ухаживания с его стороны. Видимо, терпение и настойчивость все же дали всходы. Он сажает мою любовь в машину с разбитой фарой. Теперь я вспомнил, откуда знаю фирменные ботинки. На прошлый Новый Год он был у нас в гостях. И я заботливо размещал обувь, снятую приглашенными на узеньких полочках.

Слезы сплошным потоком заливают глаза. Я рефлекторно сжимаю лже-степлер.

– Тыньц!

Серебряный гвоздик падает в мою ладонь.

Глава 20. Шоу маст гоу он

Глава 20. Шоу маст гоу он

Все вокруг вмиг оказалось размытым. Да так и осталось, переливаясь причудливым водопадом радужных капель. Нет, это не очередное чудо местного пространства произошло. Это случилась с Андреем Алексеевичем Корневым форменная истерика. Тихая, но, хрен моржовый, продолжительная, словно полярная, млять, зима! Минута сменяла минуту, час складывался к часу. А я все не мог остановиться. Слезные железы разверзлись, как небесные хляби. Иногда я вздрагивал всем телом. Иногда начинал подвывать, как собака в морозную ночь на недоступную луну. Надеюсь, здесь хорошая звукоизоляция. А, впрочем, какая разница. Какая разница, когда Инна, Инна, которой я доверял как себе... Нет, больше, чем себе... Предала меня. Сволокла на помойку, избавилась, словно от стоптанных тапочек или продавленного матраса. Бросила в незнакомом городе, пометив, как бродячего пса, гвоздиком-опознавалкой. Логики в моих переживаниях не было вовсе. Да и не нуждался я в ней, в логике этой поганой. Я вот всегда стремился поступать в жизни рационально, правильно. Хотя, может, и не всегда получалось. И куда такое поведение меня привело?

Дождался оповещения «все участники, кроме вас, прошли процедуру регистрации. До окончания лимита времени осталось 7 часов 26 минут 12 секунд».

… 11 секунд

… 10 секунд

… 9 секунд

… 8 секунд...

Ладно, не будем задерживать почтенную публику. Или, как говорил один кумир «шоу маст гоу он». Сейчас, сейчас. Андрейка отыщет свой маленький краеугольный камешек мужества среди слоя соплей. И шоу будет продолжено. Шоу должно продолжаться.

Я навел курсор на цифру «2». Вдавил кнопку.

«Внимание. Вы сделали выбор в пользу продолжения участия в проекте «Мебиус». Предупреждение. Возможность возвращения в начальную локацию станет доступным не ранее, чем через триста шестьдесят восемь суток по традиционному земному времени отсчета. Подтвердите, что вы поняли условия и принимаете их, нажатием клавиши «энтер». Клавиша «эскейп» – отмена решения».

– Энтер!

– Решение зафиксировано. Обновление статуса. Текущий статус «Путешественник». Сеанс подготовки состоится завтра. Необходимо прибыть в личный кабинет в течении одного часа после оповещения.

По экрану побежали строчки. Внимание. Получено достижение... Получены дополнительные возможности... Получены единицы свободных характеристик...

Процедура регистрации завершена. Вы можете покинуть помещение.

В подтверждении сказанного послышался щелчок снятия блокировки.

Я не смотрел на строку бегущих сообщений. Захлопнул крышку ноутбука. Нашел на ощупь рулон с салфетками. Вытерся. Высморкался от души. Еще раз вытерся, сбрасывая смятую бумагу в банальную офисную корзинку для мусора. Завтра, все завтра. А там может и Паша объяснит, что к чему. А еще мне надо непременно увидеть Алису. Просто побыть с ней рядом. Почувствовать плечом тепло ее плеча. Просто посидеть на траве, взявшись за руки. Просто помолчать. А Али с Пашкой пусть подождут. Путь будут где-то рядом. Потому что к ним я тоже успел привязаться. Ну и Алевтина, конечно. Теперь она с нами.

Пора.

Возле экс-коровника собралась полукольцом львиная часть населения Приречного.

– Восемьдесят второй. Расчет окончен, – с непонятной мне мрачной торжественностью громко оповестил собравшихся рослый рыжий детина. Странно, что я его раньше не видел. С таким ростом и статью не спрячешься! Вот кому молотобойцем бы быть, а не Федору. Хотя, и тот, положа руку на сердце, тоже далеко не мелкий мужчина. Тут же кольнуло подозрение. А вдруг именно сейчас Федя проникновенно заглядывает в глаза Алисе? Вдруг он, а не я, уже держит ее руку в своей? Я, словно филин на суку, завертел головой, выискивая друзей. И не находя их. Зато наткнулся на мерзкую бандитскую рожу. А рядом ошивался предусмотрительный Афанасий. Понятно, что эти-то отсюда ни ногой. Кем они были в той, нормальной, жизни? Никем. Пылью на обочине трассы. Неудачниками, не сумевшими вписаться ни в одно человеческое сообщество. Интересно, Кора тоже осталась? Или нет? Народ потянулся к дверям экс-коровника. Зачем? Непонятно. И тут меня подхватили под локоть, повлекли в сторону, да с такой скоростью, что я чуть с ног не слетел.

– Михалыч?

– Пойдем, Андрей, поговорить надо.

– Это срочно? Я с друзьями хотел...

Он не дал мне договорить, утаскивая в сторону центра поселка с бескомпромиссностью и мощью стремительного водоворота.

– Считай, что очень срочно! О друзьях и поговорим!

Выкрик самозваного глашатая, поведение старосты, отсутствие знакомых лиц среди собравшихся, все это показалось мне странным. Очень странным.

Тем временем, мэр поселения продолжал тянуть меня по улице с нечеловеческой силой. Вот и его дом. Михалыч буквально втолкнул меня под навес, украшенный нынче по периметру гирляндой, состоящей из крохотных, весело перемигивающихся огоньков. Причем влетая на площадку я почувствовал тугое сопротивление уплотнившегося воздуха. Словно трехкиловаттную тепловую завесу в супермаркете миновал.

– Я вижу досталось тебе сегодня, – не успел я сесть, как Михалыч извлек из-под стола пузатую бутыль с мутноватой жидкостью. Секунда,– и компанию ей составила банка малосольных огурцов. Судя по всему, оба пищевых продукта были местного производства.

– Это что?

– Лекарство для души, – криво усмехнулся мужчина добавляя к набору краюху ржаного хлеба. – КВН, и прочие деликатесы.

– КВН?

– А, ты ж из поколения «некст». Коньяк, выделанный ночью расшифровывается. Самогон по простецкому. Федор с Кузьмичем сварганили агрегат. А я иногда конфискую конечный продукт. Когда без этого никак.

– Сегодня никак?

– Никак! Такие новости пережить на трезвую голову трудно.

Михалыч продул стаканы. Настоящие, двухсотграммовые, граненые. Разлил огненную воду по емкостям.

– И не тушуйся. Гирлянда тут вовсе не для украшения. Огоньки укрыли нас от всех. Никто нас не видит и не слышит.

– Погоди, Михалыч. А ребята где? Мне даже неудобно как-то без них.

– Ох! Все еще хуже, чем я думал, – сдвинул брови староста. – Прикипел ты к ним крепко.

– Ну да. Разве это плохо? У человека же должна быть опора. Пристань, якорь... Не знаю, как правильно сказать.

– Да никто не знает! – отмахнулся собеседник.

– Капуста вот еще есть. Квашеная. С клюквой, – невпопад добавил он, выставляя на стол деревянную миску.

– Чего ты мне зубы заговариваешь, а? – я отодвинул стакан.

– Заговариваю, – не стал отпираться хозяин дома,– заговариваю, чтоб не так отчаянно больно было. Чтоб с катушек ты не слетел и глупостей не натворил сегодня и завтра.

– Ребята мои где?

– Нет больше твоих ребят. Прости за прямоту.

– Каааак? Как – нет!?

– Тебе ж автоматика предлагала вернуться?

– Да, но...

– Предлагала. Ты отказался. Сейчас не так важно, почему. Хотя, если по твоему лицу судить, исковеркало душеньку изрядно, да.

Я лишь кивнул, сжав зубы. Поняв пока лишь одно. У Михалыча для меня плохие новости.

– А парни?

– Не отказались.

– И Алиса?

– И она тоже. Алевтина осталась.

Надо же... Паша. Алиса. Даже Али. Он-то как умудрился выразить желание вернуться? Впрочем, вопрос меня занимал недолго. Если Система творит ежедневно такие чудеса с пространством, с нашими телами и жизнями, то уж наладить коммуникацию с человеком, лишенным одного из каналов восприятия, она точно способна. Ладно молчаливый и державшийся особняком Али. Но Паша! Паша, грезивший приключениями в виртуальном игровом мире! А Алиса? Я считал ее другом. Нет, больше, чем другом!

Вскочил на ноги, голова закружилась страшно. И, впервые, находясь в адекватном состоянии, (зимняя фантасмагория на парковке в счет не идет) я почувствовал как земля уходит из-под ватных ног. Словно она продолжила вращаться. А я безнадежно залип на месте.

– Присядь, – почти скомандовал староста.

Я послушно приземлился на лавку, влил в себя содержимое стакана. И не почувствовал ни запаха, ни вкуса. Чисто по инерции, зачерпнув деревянной ложкой из миски, отправил порцию капусты в рот.

Михалыч, не проронив ни слова, поддержал компанию.

– Андрей, пока мы с тобой соображаем, я хочу, чтобы ты две вещи усвоил. Первая – элементарная математика. Из бывшего коровника вас, новеньких, вышло нынче до обидного мало. До планки, при которой обновляется лимит населения поселка, не дотянулись. В наличии было пятьсот четыре человека. Восемьдесят два, и ты в том числе, идут за мост. Сто шестьдесят шесть согласились предоставить замену вместо себя и выбыли из игры. Лимит Приречного ты знаешь. По иронии судьбы сейчас насельников ровно вдвое больше. Правда, объявились три неожиданных добровольца отправиться навстречу приключения. Но вопрос кардинально это не решит. Сто двадцать пять поселян послезавтра не поднимутся с коек.

– Они просто обнулятся? Исчезнут?

– Нет. Они умрут.

– Я не видел у вас кладбища.

– Его и нет. Плоты у моста не заметил?

– Нет.

– Вода на следующее утро после исхода поднимается. И мы свозим тела на арбах к берегу. Переносим на плоты, отпуская их по течению.

– А как определяют, кому жить, а кому...

– Все, кто старше сорока восьми в черном списке. Оставшиеся, – по жребию Системы. У меня и еще нескольких людей иммунитет.

– Так если те, кто старше... знают, что наступает их последний день... Почему не уходят? За мостом какой-никакой, но шанс. Так?

– Так. Но дело в том, что по мосту они могут пройти только в составе группы. И средний возраст группы не может превышать сорока лет. А еще они... боятся. И до закатного луча надеются на чудо. Но здесь я ничего поделать не могу. Условия Системы.

– Типа... старикам здесь не место? А тебе самому сколько, Михалыч?

– Пятьдесят три. Но у меня, я же сказал, иммунитет.

– Ясно. А от меня что хочешь?

– Это и есть второй момент,– хозяин наполнил стаканы вновь. – Хочу тебя просить вот о чем. Завтра у тебя выбор будет, у одного из немногих. Идти в одиночку или в составе группы. Лидером группы. У одиночек есть свои преимущества и недостатки. У групп свои. Лидер может набрать группу до семи человек, сам восьмой. Ты сможешь так спасти не менее четырех сельчан.

– Есть конкретные кандидатуры?

– Решать тебе.

– Раньше так кто-то делал?

Второй стакан забрал меня неслабо. Слова стали доносится, словно сквозь слой ваты. Отвечал скорее автоматически. Бегство Паши и Алисы по-прежнему отказывалось помещаться в голове.

– Нет.

– Почему?

– Предрассудки. И личные предпочтения. Все считают, что для выживания годится только молодежная группа.

– Это не так?

– Нет. Заметил, наверное, как местная атмосфера благотворно сказывается на состоянии здоровья?

– Спорить не буду.

– Условия предполагают некую уравновешенность, тяготение к стандарту. Чтобы участник не особенно зависел ни от пола, ни от возраста, ни от тех болячек, с которыми он или она попали сюда.

– Допустим.

– Старики в такой ситуации даже предпочтительнее.

– С чего бы?

– У них больше жизненного опыта. Амбиций меньше. И, как говорит статистика, таланты среди них встречаются гораздо чаще. Как и тяготение к положительной карме.

– Мы ж не на конкурс любительских театров заявляться пойдем. И не к индийским монахам.

– Решать тебе, – упрямо повторил Михалыч. Разлив по третьей, он громко хрустнул огурцом.

– Только вот что, я тебе, Андрюшенька, скажу... Парень ты хороший. Не мотай башкой. Хороший. К другому бы я и не подошел вот так...

Под рукой вдруг оказался Семен. Взглянул в глаза снизу, проникновенно, почти по-людски.

– И то, что я предлагаю, это... , – стало ясно, что старосту тоже пробрало, он с трудом подбирал слова, – это твой шанс, Андрюша! И доброе дело сделаешь и сам...

Последнее, что отложилось в памяти, плеск самогона. И банан, протянутый сердобольным шимпом.

Глава 21. Отряд

Глава 21. Отряд

На следующее утро проснулся, как ни в чем не бывало. Никакого похмельного синдрома, и вообще о пьянке остались лишь воспоминания. Без намека на негативные эффекты.

А вот об открывшейся правде так сказать было нельзя. Мысль о том, что все, кого я знал, оставили меня, жгла каленым железом.

Ладно, зима не лето, пройдет и это.

Несколько минут, и я в личном кабинете. Тут чисто, будто уборщица наведалась. Канцелярского набора на столе больше нет. Зато есть стакан сока. Абрикосовый! С мякотью. Вкус рая.

Поехали!

Учетная карточка участника проекта «Мебиус».

Ф.И.О. Пол. Возраст. Семейное положение.

Пропускаем. Ничего не поменялось за сутки. Даже жениться не успел. Шутка.

Индивидуальные особенности.

Класс:

Основной:

Проводник. Ранг 1. Краткое описание специализации: Умение определять местоположение объектов относительно друг друга. Дополнительные сведения: Доступна внутриклассовая трансмутация. Скрыто. Скрыто. Скрыто.

– Внимание. Корректировка индивидуальных данных. Основная квестовая группа «Квартет» разукомплектована полностью. Функция «лидер» автоматически переходит к вам в качестве второго основного класса.

Краткое описание специализации Лидер: Способности к управлению коллективом составом до восьми человек (лидер плюс семь последователей) повышена. Скрытые характеристики «Харизма», «Удача», «Понимание» получают прибавку в 15 % при общении внутри группы. Вы становитесь связующим звеном между своими людьми и Системой. Дополнительные параметры: скрыто.

Что ж, неплохо. Ожидаемо неплохо.

– Внимание. Корректировка индивидуальных данных. Основная квестовая группа «Квартет» разукомплектована полностью. Желаете внести участника «Алевтина Ивановна Шутова, пифия, 62 года» в состав основной группы? «Да»– энтер, «нет»– эскейп, «отложить решение»– пробел.

– Отложить.

– Внимание. Для активации способностей класса «Лидер» нужно включить в группу минимум одного человека.

Справедливо. Что же ты за лидер без последователей?

– Внимание! Доступна альтернативная ветка развития.

Ха! Альтернативная? Что за птица?

Вами получено достижение «Один, совсем один». Оно открывает доступ к редкому классу «Траппер». Заменить вторую позицию основного класса на «Траппер»?

Траппер, траппер... И слово-то редкое, не только класс! Не могу вспомнить его значение. Навевает ассоциации с книгами Фенимора Купера, про индейцев. И ковбойцев. Мне дедушка на ночь на даче в детстве читывал. Или правильно говорить про индеев и ковбоев? Да нет... Индейцы и ковбои! Хотя ковбоев-то там никаких и не было. А вот трапперы были. Вроде бы. Типа таких одиноких благородных охотников. Кажется.

Да что я раздумываю! Без Пашки я вряд ли разберусь в тонкостях этого класса. А просьбу Михалыча надо бы исполнить.

«Эскейп». Не быть мне траппером, чтобы это не означало!

– Приступить к формированию группы?

– Да.

– Название группы.

Курсор призывно и настойчиво мигал, предлагая заполнить поле. Ох, главное не сморозить сейчас какую-то хрень. А что если «корни»? Отряд «Корни». Звучит. Я же Корнев. Соответственно, подопечные мои кто? Правильно. Сказано– сделано!

– Принято. Перехожу к отбору кандидатур. Шаг первый. Предварительные заявки.

Это как? Группы еще не было... А заявки были?

– Внимание. Зарегистрировано три предварительные заявки в вашу группу.

Целых три? Уж не те ли «приключенцы», о которых староста толковал? Так, смотрим:

1. Федор Ильич Смирнов, кузнец, 36 лет.

Талант. Скрыто

Этот по старой памяти видно, надеялся, что поближе к Алисе будет. Обломись, кабальеро!

И все же, пока «пробел», отложить. Как ни крути, ценный кадр этот Федор. Вот только захочет ли он сам? Алисы-то уже нет с нами. В сердце неприятно кольнуло.

2. Егор Кузьмич Багров, зоолог, 57 лет.

Кузьмич – зоолог? Специалист по животным?? Стоп. А что тут такого? Почему, собственно, нет? Может в селе он жил, подсобное хозяйство держал. Ну, или фермером хотел стать. Да мало ли! Причина заявки понятна. Возраст. Да и с Федором они как-никак скорешились.

Отложить.

Третья заявка. Я аж проморгался. Размял шею, повертев головой. И сфокусировался на экране вновь.

3. Кора Вениаминовна Вейн, разведчик, 29 лет.

Она-то тут каким боком?

Я и сам не заметил, как прожал «энтер». Да что же это такое? Отдельные части тела все решают за меня! То дрогнувшее запястье. То шальной болтливый язык!

– Задайте критерии отбора кандидатур.

А вот тут я задумался. Ладно, Михалыч. Уговор дороже денег. Вписал «возраст», на появившейся линейке загнал бегунок за цифру 48. Выскочил список из более чем двадцати фамилий. Много. Очень много. Подумал и вписал «наличие таланта». Список сократился до шести человек, включая Кузьмича и Алевтину. Любопытно, что у него за дар? Луженая глотка? Встроенный спиртометр? Эх, вот возьму эту сладкую парочку, Федора и Егора в команду, и споят они мне коллектив!

Оказалось, я плохо думал про человека. Никакой не «спиртометр». А вполне предсказуемое для зоолога «приручение». Что ж, наверное, неплохое качество. Было бы еще кого приручать. Что-то мне подсказывало, что крупный хищник вряд ли подпадет под обаяние ауры Егора Кузьмича. Но все-таки... Мелькнуло знакомое сочетание имени и отчества.

– Мария Ивановна Княжина, лингвист, 58 лет.

Талант. Скрытые письмена.

Хм-м... Такая себе способность... спорная я сказал бы. Но почему-то интуиция склоняла меня к выбору в пользу женщины. Нравятся мне принципиальные, не вступающие в торги со своей совестью, люди. А, судя по словам Павла, она именно такая. Да и личное общение оставило приятное впечатление.

Кто еще?

– Клим Анатольевич Родин, кладоискатель, 50 лет.

Талант: Ценная жила

Здесь логично. В поселке, небось, шахтером трудился.

– Азалия Сардаровна Енгибарян, классификатор, 56 лет.

Талант: Ударная волна.

Неожиданно, право слово, неожиданно! Я припомнил в толпе миниатюрную женщину с явно армянскими чертами лица. Божий одуванчик, с совершенно мирным классом, и, как я понимаю, вполне себе боевым талантом! На заметку!

– Роза Ренатовна Наргизова, садовод, 59 лет.

Талант: Погружение

Ныряние имеется ввиду? Или что-то другое? Поди знай!

Даже если из этих шести выбирать, то кого-то придется оставить за бортом. Иначе средний возраст, необходимый для прохода по мосту, не бьется! Вот когда я понял Михалыча. Ответственность! Моральные терзания. В моем случае и не узнает, наверняка, никто, кого именно я обрек на смерть. Но я-то знать буду!

– Алевтина Ивановна Шутова, пифия, 62 года.

Талант. Ясновидение

– Внимание! Последняя кандидатура исключена из списка. Причина. Изменение статуса. Бронь. Иммунитет.

– Ясно, предсказательницу Михалыч, по здравому размышлению, решил в поселке оставить. Так, он говорил, что могу четверых спасти. Я открыл калькулятор на ноуте, прикинул варианты. Нет, не получается четверых, если брать в команду кузнеца. Вот если заменить его на парочку восемнадцати-девятнадцатилетних, то да... Вытанцовывается.. С другой стороны, как лидер отряда я о своих людях думать должен. Обеспечить им максимально возможный шанс на выживание! Федор для таких целей подходит как нельзя лучше. Сильный мужчина. Специалист в практической металлургии. И, самое главное, он бывал там, за мостом! Кора... Вот Кора меня, конечно, смущает. И зачем я только включил ее в список? Странно, что кнопки «Отмена» не предусмотрено. Обычно Система не торопит, предоставляя режим двойного предупреждения. Ладно, что сделано, то сделано. Получается, я смогу взять троих... И чем дольше я буду думать, тем тошнее на душе станет. Итак, список:

Мария, Клим, Азалия. Я, Федор, Кора. Проверяю калькулятором. Лимит остается в 58 лет. Черт, черт, черт!

– Отфильтровать список жителей поселка по возрасту восемнадцать-девятнадцать лет. Дополнительный критерий– наличие таланта.

О-па. Всего двое.

– Ольга Николаевна Томилина, ник «Тома», целитель, 18 лет.

Талант. Обезболивание

– Мухамедьяр Махмуд Мусатов, ник «МММ», мистик, 18 лет.

Талант. Невидимка.

Ух ты, Пашка бы сказал, что классика налицо. Медик и разбойник-рога с инвизом. Хотя мистик, конечно, никакой не ассасин.

Так тому и быть. Исключаю Федора, вношу Ольгу и Мухамедьяра. Теперь смогу дополнительно взять Кузьмича. Но не Розу. Одного года не хватает! То, что мистик ник себе краткий придумал, это неплохо. И то, что не стал сокращать до банального «муха» тоже. И тут меня словно молнией поразило! А ведь у этих двоих выбора нет! Мое приглашение – их приговор! Хотят они за мост, не хотят, собирайся и шагом марш!

Получается я обменял жизнь старика на две юные души? Бесовщина какая!!!

Итак: Мария, Клим, Азалия, Тома, Кора, МММ, Кузьмич и я.

– Подтвердите каждый пункт двойным кликом правой кнопки мыши.

Снова я поспешил! Можно было и не брать потенциальную злодейку Кору! Но теперь уже менять ничего не буду. От судьбы не убежишь!

– Группа «Корни» в количестве восьми человек сформирована. Выведение на экран ваших характеристик:

Функция «лидер» активирована.

В результате исключения трех членов группы из проекта «Мебиус», навыки их классов вместе с атрибутами, переходят к вам в качестве дополнительных:

Дополнительные классы: Мистик, Видящий, Начертатель, Стрелок.

Резервные классы: Траппер

Атрибуты классов:

Основной: Наручный девайс ориентировки в пространстве.

Дополнительные: Очки универсального видения, Коготь начертателя, Пистолет огнестрельного типа.

Резервные: Нет

– Социальные группы и взаимодействия:

Образована устойчивая социальная группа «октет».

Баланс:

2 ед. цеф

Особенности:

– Скрытые параметры:

Карма (положительная, детализация недоступна к просмотру)

Удача. + 15 % внутри группы «Корни»

Понимание. + 15 % внутри группы «Корни»

Харизма. + 15 % внутри группы «Корни»

– Зачаточные способности:

Дистанционная атака, плавание, ныряние, рукопашный бой, дипломатия, торговля, техника, креативность.

Достижения:

1. Освободитель (доступны пояснения)

Талант. Освобождение.

2. Один, совсем один (доступны пояснения)

Талант. Одиночка.

При одиночном прохождение любого квеста повышенного ранга сложности награда за успех утраивается.

Предметы и артефакты.

Системные:

Кость игральная. Бустер качества атрибута основного класса (одноразовый, кратность три). Часть комплекта.

Вне комплекта неактивен. (доступны пояснения)

Кость игральная. Бустер качества атрибута основного класса (одноразовый, кратность два). Часть комплекта.

Вне комплекта неактивен. (доступны пояснения)

Бутылка питьевой воды. Объем 0,33 литра. Возобновляет ресурс ежесуточно.

Рюкзак походный облегченный.

Артефакт под условным обозначением «Кристалл».

Артефакт под условным обозначением «Плод сливы».

Семенная коробочка (оранжевый фонарик) декоративного кустарника.

Карточка начертателя «Легкость». Карточка начертателя «Замедление». Карточка начертателя «Сжатие».

Стаканчик под бустерные кубики, часть комплекта. Вне комплекта применение ограничено. (доступны пояснения).

Блокнот дневникового типа

Карандаш

Блистеры элементов: Кислород 8шт, Углерод 8 шт.

Общее имущество группы (в распоряжении лидера группы):

Системные предметы: нет.

Внесистемные предметы. нет

Иные предметы: отсутствуют

– Внимание! Заберите предметы из сейфа, приложив к контактной пластине любой палец. Упакуйте ноутбук в сумку и возьмите с собой.

Прикладываю. Упаковываю. И забираю.

Ну что ж, вот он мой, начальный капитал в местном варианте «Монополии»! Пора начинать инвестировать!

***********************************************************************************

Конец 1 книги.

***********************************************************************************

Автор, пожалуй, впервые все сделал по плану. Наметил закончить 1 декабря первую часть –и закончил!

:)

Количество просмотров и сердечек, конечно, несколько... отрезвляет, но...

Но в планах вторая часть. В них же, планах, и сроки написания. Начало выкладки 15 декабря. Может чуть раньше. Окончание 15 марта (тут, как понимаете, все не точно). Обновления 1-2 раза в неделю.

Кому интересно продолжение, подписывайтесь, пожалуйста. И добавляйте книжку в библиотеку. Буду знать количество потенциальных читателей.

В конце ноября (а может уже и сегодня) -первой декаде декабря планирую опубликовать два рассказа. Мне кажется, удачных. Оба будут участвовать в конкурсах. Один из них, -- даже в двух, на пикабу, и на АТ (если пройдет предмодерацию, конечно) . Правда, для этого пришлось слегка натянуть сову на глобус... И даже не слегка... Поскольку рассказ выкроен из черновика повести или романа. И, в принципе, может иметь продолжение. Кому захочется поддержать автора на другом конкурсе - пишите в личку, укажу координаты. Ну еще я с романом "Слово"https://author.today/work/287163 тут участвую в третьем конкурсе. Со сказкой "Богатырское яблоко" https://author.today/work/306912 в четвертом и НФ "Богомол"https://author.today/work/304021 в пятом. )) Но это все уже... больше хулиганство. Особенно с романом. Его накроил из кусочков.

Автор

Глава 23

С сегодняшнего дня, 15.12.2023, начинаю выкладку второй книги. Она в процессе написания. Обновления 1 или 2 раза в неделю. Всех, кого заинтересовало продолжение, добро пожаловать!

https://author.today/work/309373/edit/content