Клятва чужому роду

Пролог. Шесть утра

Анна открыла глаза за несколько секунд до будильника.

Так бывало часто. Организм давно смирился с тем, что в шесть утра ему полагается просыпаться, и теперь относился к этому с той же исполнительностью, которую окружающие обычно приписывали самой Анне.

Она лежала неподвижно, глядя в сероватый потолок спальни, и ждала.

За окном едва начинало светлеть. Москва ещё не проснулась окончательно — только где-то далеко, за плотно закрытыми окнами, протянулся низкий шум первой машины. В квартире было тихо. Даже холодильник на кухне молчал.

Телефон на прикроватной тумбочке засветился ровно в шесть.

Анна протянула руку и выключила будильник раньше, чем тот успел издать второй звук.

Несколько секунд она не вставала.

Вот это она любила больше всего.

Не кофе. Не душ. Не даже редкие выходные, которые всё равно почему-то заканчивались звонком с работы.

Именно этот час.

Когда день уже начался, но ещё ничего от неё не хотел.

Никто не спрашивал, где документы. Никто не присылал фотографию очередного баннера с сообщением: «Анна Сергеевна, посмотрите, пожалуйста, нормально?» Никто не пытался перенести встречу, которая согласовывалась последние три недели. Никто не объяснял, почему сделать то, что было поручено вчера, сегодня внезапно невозможно.

Она была одна.

И этого было достаточно.

Анна села, собрала волосы рукой и босиком прошла к окну.

Спальня, как и вся квартира, была почти лишена декоративного шума. Большая кровать. Две лаконичные тумбы. Низкий комод. Светлые стены. Тёплое дерево. Плотные шторы цвета мокрого песка. Одна картина над комодом — абстрактное полотно в серо-зелёных тонах, которое она купила пять лет назад просто потому, что остановилась перед ним на выставке и не захотела уходить.

Никаких вазочек, статуэток, рамочек с фотографиями на каждой поверхности и декоративных подушек, которые вечером нужно куда-то перекладывать, чтобы лечь спать.

Когда-то одна журналистка, приехавшая к ней за домашним комментарием, осторожно спросила:

— Вы минималист?

Анна тогда посмотрела вокруг и пожала плечами.

Она никогда не считала себя минималистом.

Просто не понимала, зачем хранить то, что не нужно.

Это относилось к вещам, папкам на компьютере, контактам в телефоне и большей части человеческих отношений.

С последними, правда, всё почему-то оказывалось сложнее.

Она приоткрыла окно.

Сентябрьский воздух скользнул внутрь прохладой. Анна вдохнула глубже, почувствовала лёгкую свежесть на коже и пошла в гостиную.

Коврик лежал свёрнутым возле стены.

Она расстелила его перед большим окном, включила едва слышную музыку и встала босыми ступнями на прохладную поверхность.

Первые движения всегда были самыми приятными.

Тело ещё хранило сон, слегка сопротивлялось. Плечи хотелось расправить сильнее, поясница отозвалась тянущим ощущением после вчерашних шести часов почти без перерыва в кресле, мышцы задней поверхности бёдер сначала неохотно поддались наклону.

Анна закрыла глаза.

Вдох.

Руки вверх.

Медленный выдох.

Тело вытянулось вслед за ладонями, и что-то внутри будто тоже стало длиннее, свободнее.

Она любила йогу не за философию. В философии она разбиралась плохо и никогда не пыталась делать вид, будто несколько асан приблизили её к просветлению.

Ей нравилось ощущение собственного тела.

Вот сейчас — как стопы плотно стоят на полу.

Как натягивается бок, когда она уходит глубже в наклон.

Как под кожей постепенно разливается тепло.

Как дыхание сначала сбивается, а потом выравнивается.

В этой последовательности была приятная честность. Если больно — значит, больно. Если тяжело — тяжело. Тело не отправляло тебе письмо на четырёх страницах с объяснением, почему сегодня оно не может выполнить договорённость.

Оно либо могло, либо нет.

Анна задержалась в планке.

Десять секунд.

Пятнадцать.

На двадцатой мышцы живота начали гореть.

Она посмотрела на таймер.

Ещё десять.

В такие моменты ей становилось почти весело.

Двадцать семь.

Двадцать восемь.

На тридцатой она опустилась на коврик и выдохнула со смехом.

— Вот зачем?

Ответа, разумеется, не было.

Через полчаса майка прилипла между лопатками, волосы выбились из небрежного пучка, а в ногах появилась та самая приятная усталость, ради которой она и вставала каждое утро на сорок минут раньше, чем было необходимо.

Анна села на коврик, вытянула ноги и потянулась вперёд.

За окном город становился светлее.

Где-то внизу открылась дверь подъезда. Во двор вышел мужчина с маленькой рыжей собакой. Та немедленно потянула его к ближайшему кусту, совершенно не разделяя хозяйского желания пройти по дорожке.

Анна улыбнулась.

Ей вдруг пришла в голову мысль завести собаку.

Эта мысль посещала её примерно раз в два месяца.

Потом она вспоминала свой график и каждый раз приходила к выводу, что собаке нужен человек получше.

Без десяти семь она уже стояла на кухне.

Кухня выглядела так же, как остальная квартира: матовые светлые фасады, дерево, серый камень столешницы, ничего лишнего на поверхностях.

Кроме кофемашины.

Вот кофемашина была хорошая.

Неприлично хорошая.

Анна однажды сказала знакомой, что готова экономить на множестве вещей, но не на кофе, матрасе и обуви.

Знакомая тогда спросила:

— Почему именно на них?

— Потому что либо одно, либо другое, либо третье почти всегда соприкасается со мной.

Логика показалась ей безупречной.

Она поставила яйца вариться, нарезала свежий хлеб, авокадо и сыр. Завтрак был почти всегда одинаковым. Не потому, что ей не хватало фантазии, а потому, что в семь утра она не хотела проявлять фантазию.

Через несколько минут на тарелке лежали два ломтика хлеба с авокадо, сыр и яйца.

Анна нажала кнопку кофемашины.

Терпкий запах почти сразу заполнил кухню.

Немного молока.

Никакого сахара.

Она сделала первый глоток и удовлетворённо прикрыла глаза.

Вот теперь можно было начинать день.

Телефон показывал двадцать три непрочитанных сообщения.

Анна посмотрела на экран.

— Ну конечно.

Первое было отправлено в 5:41.

«Анна Сергеевна, доброе утро. Извините, что так рано…»

Она фыркнула.

Если человек писал ей в пять сорок одну, значит, не очень-то ему было неловко.

Она прочитала дальше.

К одиннадцатичасовой встрече хотели добавить двух участников.

Анна набрала:

«Нет. Состав утверждён вчера».

Следующее.

Пресс-служба прислала формулировку комментария.

Анна пробежалась взглядом по трём абзацам и поморщилась.

«Не выпускайте. Перепишу в дороге».

Третье сообщение было от помощника одного из заместителей.

Он просил передвинуть встречу с четырнадцати на пятнадцать.

«14:30. Дальше невозможно».

Четвёртое она оставила без ответа.

На пятое позвонила сама.

— Доброе утро.

На том конце провода возникла испуганная пауза.

— Анна Сергеевна… доброе. Я вас не разбудил?

Она посмотрела на кофе.

— Вы написали мне десять минут назад.

— Да, но я думал…

— Что я прочитаю сообщение во сне?

Мужчина нервно засмеялся.

— Нет. Конечно, нет.

— Тогда рассказывайте.

К моменту, когда тарелка опустела, два вопроса были решены, один перенесён, один отменён и ещё один неожиданно перестал существовать после того, как Анна попросила объяснить, зачем вообще его собирались обсуждать.

Она поставила чашку в мойку.

Посмотрела.

Почти вернулась, чтобы убрать её в посудомоечную машину.

Телефон снова зазвонил.

Анна вздохнула и пошла в душ.

В восемь она уже спускалась в паркинг.

Тёмно-серый костюм сидел идеально. Волосы были собраны низко на затылке. Небольшие серьги, часы, тонкое кольцо на правой руке.

Анна умела одеваться.

Не особенно любила это обсуждать, но прекрасно понимала: одежда в её работе была частью языка.

На встречу с бизнесом нельзя было приходить в том же образе, что на городской праздник.

На переговоры, где тебя изначально считали «девочкой при мэре», лучше не надевать романтичную блузку с бантом, даже если она стоила как половина чьей-то зарплаты.

Сегодня требовалось выглядеть так, чтобы люди сначала услышали должность, потом увидели женщину.

Анна положила сумку на соседнее сиденье и завела машину.

До девяти оставался почти час.

Если бы она просто поехала на работу, приехала бы слишком рано.

Но просто она почти никогда никуда не ехала.

Сначала нужно было забрать документы.

Потом передать папку.

Потом ещё человек из оргкомитета вчера вечером внезапно обнаружил, что ему необходимо лично показать Анне изменения в программе вечернего мероприятия.

— Конечно, — пробормотала она, выезжая из подземного паркинга. — Потому что электронная почта была изобретена недостаточно давно.

Москва уже начинала собирать утренние пробки.

Анна перестроилась в левый ряд и включила громкую связь.

— Марина, доброе утро.

— Доброе. Вы уже едете?

— Еду. К девяти буду. Что изменилось?

— На одиннадцать всё-таки пытаются протащить ещё двоих.

— Уже отказала.

— Я видела. Они теперь звонят мне.

— Значит, всё правильно.

Марина рассмеялась.

— Иногда мне кажется, вы специально отказываете людям так рано, чтобы они не успели придумать аргументы.

— Отличная идея. Запиши как новую управленческую методику.

Анна остановилась на светофоре.

На соседней полосе молодой мужчина в очках что-то эмоционально объяснял девушке за рулём, размахивая руками. Девушка смеялась.

Анна невольно задержала на них взгляд.

У неё всегда была слабость к ботаникам.

Это слово она употребляла совершенно без презрения.

Наоборот.

Мужчины, которые могли с горящими глазами сорок минут рассказывать о какой-нибудь вещи, абсолютно непонятной большинству человечества, нравились ей ещё со студенческих времён.

В двадцать три она могла влюбиться в человека просто за то, как он произносил: «Подожди, сейчас объясню».

И однажды действительно влюбилась.

Саша писал код.

Точнее, как он сам поправлял, разрабатывал алгоритм.

Он работал над системой сжатия данных, которая, по его убеждению, должна была изменить способ хранения огромных массивов информации.

Анна половины не понимала.

Первое время она пыталась.

Саша рисовал схемы.

Открывал ноутбук.

Показывал какие-то последовательности символов.

— Смотри, — говорил он, и глаза у него уже начинали светиться. — Вот здесь самое интересное. Мы не пытаемся хранить весь массив целиком. Мы ищем…

Дальше Анна обычно терялась.

Но продолжала смотреть.

Не на экран.

На него.

Ей нравилось, каким красивым становился человек, когда забывал, что на него смотрят.

Она любила его.

По-настоящему.

Несколько лет.

Покупала продукты, пока он «ещё пять минут» исправлял ошибку и приходил на кухню через три часа.

Готовила.

Оплачивала счета.

Записывала его к врачу.

Напоминала, что его мать звонила уже дважды.

Покупала новые футболки, потому что старые начинали выглядеть как археологические находки.

Сначала это казалось заботой.

Потом привычкой.

А однажды Анна вошла в квартиру после четырнадцатичасового рабочего дня, увидела на столе утреннюю тарелку, возле компьютера — три пустые чашки и Сашу, который даже не повернул головы на звук двери, и вдруг поняла:

она стала не женщиной рядом с талантливым мужчиной.

Она стала инфраструктурой.

Системой жизнеобеспечения, позволяющей талантливому мужчине не отвлекаться от того, что он действительно любит.

Анна ушла через два месяца.

Не было измены.

Не было скандала.

Саша плакал.

Она тоже.

Он говорил, что любит её.

И, наверное, говорил правду.

Просто Анна уже поняла то, чего раньше понимать не хотела.

Если когда-нибудь перед ним встанет выбор между ней и его работой, выбирать он будет не между двумя любимыми вещами.

Потому что они никогда не были равны.

Светофор переключился.

Машина с парой уехала вперёд.

Анна усмехнулась и тронулась следом.

Ей давно уже не двадцать три.

И мужчины вокруг давно изменились.

Сначала в её жизни их почти не было.

Работа съедала всё.

Потом вместе с должностью изменился круг общения.

Предприниматели.

Политики.

Руководители.

Люди, за которыми ехали машины сопровождения и которым редко приходилось повторять просьбу дважды.

Анна неожиданно обнаружила, что интеллект, соединённый с властью, действует на неё совершенно иначе.

Она всё ещё любила ботаников.

Всё ещё могла очароваться мужчиной, который забывал про ужин, рассказывая о лаборатории или новом проекте.

Но теперь ей нравилось и другое.

Способность войти в комнату и изменить её атмосферу.

Способность принимать решения.

Ответственность.

Амбиции.

Влияние.

Игорь сочетал почти всё.

Почти.

Анна остановилась возле нужного здания, забрала папку у виновато улыбающегося мужчины и через четыре минуты снова сидела за рулём.

Телефон лежал экраном вниз.

Игорь не писал ей уже три месяца.

Что, учитывая наличие у него молодой супруги, Анна считала разумным.

О свадьбе она узнала до официального объявления.

Разумеется.

Слишком много лет работала в политике, чтобы подобные новости доходили до неё вместе с пресс-релизом.

Неожиданным оказалось другое.

Не сам брак.

А то, насколько всё было логично.

Дочь нужного человека.

Семья с хорошими связями.

Правильный союз в правильное время.

Игорь получил поддержку.

Его новая жена — перспективного мужа.

Обе семьи — прекрасную фотографию в новостях.

Сделка была настолько очевидной, что Анна несколько дней злилась почти не на него.

На себя.

Она.

Человек, который мог по одному неосторожному приглашению на закрытый ужин понять, что две команды начали переговоры.

Она, замечавшая изменение политических союзов иногда раньше, чем их участники успевали придумать официальную версию.

Она несколько месяцев смотрела на Игоря и не видела очевидного.

Потому что не хотела.

Глупость оказалась неприятнее расставания.

Анна никогда особенно не любила обнаруживать собственную глупость.

К восьми тридцати восьми она въехала на парковку.

Рабочий день начался ещё до того, как она закрыла дверцу машины.

— Анна Сергеевна!

Она даже не успела дойти до входа.

Молодой сотрудник почти догнал её на ступенях.

— По встрече в одиннадцать…

— Двоих не добавляем.

Он моргнул.

— Они сказали, что это принципиально.

Анна продолжила идти.

— Если бы эти люди были принципиально необходимы, о них вспомнили бы до утра дня встречи.

— Они говорят…

Она остановилась.

Парень тоже резко остановился.

— Сергей, вы хотите, чтобы я второй раз отказала тем же людям другими словами?

Он подумал.

— Нет.

— Отлично. Значит, у нас обоих появилось пять свободных минут.

И вошла внутрь.

К кабинету Анна добралась через двенадцать минут.

За это время ей передали две папки, показали текст обращения, попросили подтвердить время интервью и попытались выяснить, можно ли изменить рассадку вечером.

Нельзя.

Можно.

Посмотрю.

Нет.

Да.

Через час.

В её работе огромное количество вопросов почему-то требовало ответа из одного слова.

На столе уже стоял свежий кофе.

Анна посмотрела на Марину.

— Я тебя когда-нибудь уволю.

— За кофе?

— За знание моих слабостей.

— Вы говорите это четвертый год.

Анна отпила.

Без сахара. С молоком.

— Потому что кофе хороший.

Марина улыбнулась.

В коридоре изменился шум.

Совсем немного.

Другой человек, возможно, даже не заметил бы.

Анна заметила.

Подняла глаза на часы.

Восемь пятьдесят семь.

— Приехал.

Через минуту дверь открылась.

Мэр вошёл без сопровождающей свиты, если не считать двух сотрудников, шедших следом и пытавшихся одновременно что-то ему докладывать.

Он был уже не молод. Серебро в волосах давно перестало быть отдельными прядями, у глаз залегли глубокие морщины, а лицо человека, который последние двадцать лет спал меньше положенного, невозможно было исправить никакими советами врачей.

Но двигался он быстро.

И слушал ещё быстрее.

— Николай Петрович, по вечернему…

— После десяти. Доброе утро, Марина.

— Доброе утро.

Он увидел Анну.

— Ты опять приехала раньше меня.

— На девятнадцать минут.

— Отвратительная привычка.

Анна протянула ему папку.

— Зато у меня уже есть то, чего у вас нет.

Он взял её.

— Плохое настроение?

— Оно у вас и без меня есть. Исправленный вариант по завтрашнему выступлению.

— Иногда я думаю, что ты живёшь здесь.

— Иногда я тоже.

Он посмотрел на кофе у неё в руке.

— Во сколько ты встала?

— В шесть.

— Зачем?

— Чтобы успеть прожить хоть немного жизни до встречи с вами.

Сотрудник позади мэра поспешно опустил глаза.

Сам мэр хмыкнул.

— Десять лет работаешь, а уважению к начальству так и не научилась.

— Поздно начинать.

Он уже собирался идти дальше, но вдруг остановился.

— Анна.

— Да?

— Сегодня вечером едешь со мной.

— Я в графике.

— Я знаю. Просто проверяю, читаешь ли ты его.

— Иногда.

— Врёшь.

— Постоянно.

Он ушёл.

Анна проводила его взглядом.

Если бы её спросили, что она чувствует к этому человеку, подобрать одно слово было бы трудно.

Не любовь.

Никогда.

Даже в первые годы, когда он ещё был значительно моложе, а она — значительно впечатлительнее.

Благодарность — да.

Уважение.

Преданность.

Наверное, что-то похожее на верность человеку, с которым прошёл слишком длинный путь, чтобы в какой-то момент начать считать отношения только работой.

Когда Анна впервые пришла в администрацию небольшого района, таких, как она, было пятеро.

Пять помощников.

Пять молодых людей, которым отдавали всё, что никто другой делать не хотел.

Таблицы.

Звонки.

Справки.

Письма.

Сводки.

Поиск документов, которые кто-то потерял.

Подготовку материалов к совещанию, назначенному через два часа.

Анна не была самой яркой.

Не была самой разговорчивой.

У неё не было знакомств.

Она приехала из провинции, окончила университет и прекрасно понимала, что никто не обязан замечать её просто потому, что она старается.

Поэтому она делала работу.

Если обещала к четырём — в четыре документ лежал на столе.

Если видела проблему — старалась прийти не с фразой «у нас проблема», а хотя бы с двумя вариантами того, что с ней можно сделать.

Он заметил.

Не сразу.

Через несколько месяцев.

Потом дал ей первое поручение, которое обычно не доверяли младшему помощнику.

Потом второе.

Когда уходил на повышение, позвал с собой.

Потом снова.

Они росли вместе, хотя масштаб их роста, конечно, был несопоставим.

Он становился всё более крупной фигурой.

Анна — человеком, без которого постепенно становилось неудобно работать.

Сначала помощником.

Потом фактически советником.

Иногда переговорщиком.

Иногда пресс-секретарём, когда официальной пресс-службе требовался человек, способный объяснить, что именно сейчас нельзя говорить журналистам.

Он никогда не «сделал её карьеру».

Анна раздражалась, когда кто-нибудь говорил подобное.

Он открыл дверь.

Войти пришлось ей самой.

За это она и была благодарна.

Совещание началось в десять десять и продлилось сорок две минуты.

Для их обычных совещаний почти рекорд краткости.

В переговорной сидели восемь человек.

На экране сменялись аккуратные слайды с графиками, цифрами и фотографиями.

Анна сидела справа от мэра, листая бумажную версию доклада.

Докладчик как раз закончил длинную фразу о предполагаемом охвате проекта.

Мэр поднял голову.

— Сколько?

Докладчик замолчал.

— Простите?

— Сколько людей получат услугу в первый год?

— Мы рассчитываем на существенное увеличение доступности…

— Я понял, что существенное. Сколько?

Докладчик перевёл взгляд на экран.

Анна нашла нужную строку в таблице.

— Около ста семидесяти восьми тысяч при плановой нагрузке, — сказала она.

Мэр кивнул.

— Спасибо. Вот теперь у нас есть цифра. Продолжайте.

Докладчик продолжил значительно менее уверенно.

Анна спрятала улыбку.

Он всегда терпеть не мог слова, которыми пытались заменить отсутствие ответа.

«Положительная динамика».

«Значимый рост».

«Существенное улучшение».

Если существовала возможность спросить «сколько?», он спрашивал.

Через двадцать минут основные вопросы закончились.

Начальник службы безопасности, до этого почти не участвовавший в разговоре, закрыл планшет.

— Есть ещё один вопрос.

Мэр посмотрел на часы.

— Если он займёт меньше пяти минут.

— Зависит не от меня.

— Плохое начало.

Мужчина не улыбнулся.

Анна подняла глаза.

— Сегодня ночью пришло ещё одно сообщение.

Пауза стала чуть заметнее.

— С угрозами? — спросила Анна.

— Да.

Мэр откинулся на спинку кресла.

— Сколько у нас их уже?

— Четыре за последний месяц, — сказала Анна раньше службы безопасности.

Мэр повернул голову.

— Спасибо. Сразу спокойнее.

— Обращайтесь.

Начальник охраны продолжил:

— Это отличается от предыдущих. Есть детали маршрутов. Упоминается сегодняшнее мероприятие.

Анна перестала листать бумаги.

— Какие именно детали?

— Пока проверяем.

— То есть?

— В сообщении указано время выезда и направление движения.

В комнате стало тихо.

Мэр постучал пальцем по столу.

— Откуда утечка?

— Выясняем.

— Это ответ для прессы. Я спрашиваю вас.

— Пока не знаем.

Он недовольно посмотрел на мужчину, но ничего не сказал.

Анна спросила:

— Маршрут сегодня меняем?

— Да. И усиливаем сопровождение.

Мэр поморщился.

— Не устраивайте из моего выезда военную операцию.

— При всём уважении, это не тот случай, когда решение остаётся только за вами.

Анна перевела взгляд на начальника охраны.

За годы она видела его раздражённым, уставшим, иногда откровенно злым.

Напряжённым настолько — редко.

Мэр тоже это заметил.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Делайте как считаете нужным.

— И ещё. Сегодня желательно минимизировать незапланированные остановки.

— У меня их нет.

Анна кашлянула.

Мэр посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Анна.

— У вас никогда нет незапланированных остановок. Они просто появляются.

Кто-то за столом тихо засмеялся.

Напряжение немного ослабло.

Начальник охраны не улыбнулся.

— Я серьёзно.

— Мы поняли, — сказала Анна.

Совещание закончилось через несколько минут.

Когда остальные вышли, мэр задержался возле двери.

— Боишься?

Анна собирала бумаги.

— Пока нет.

— Правильный ответ.

— Почему?

— Если бы сказала «нет», я бы решил, что ты совсем потеряла способность думать.

Она посмотрела на него.

— А вы?

Он пожал плечами.

— В моём возрасте гораздо больше оснований бояться холестерина.

— Прекрасно. Именно это я скажу службе безопасности.

— Даже не сомневаюсь.

И ушёл.

Анна осталась на несколько секунд одна.

Потом посмотрела на закрывшуюся дверь.

Четыре угрозы.

За один месяц.

Она нахмурилась.

И почти сразу телефон снова завибрировал.

Рабочий день продолжился.

К семи вечера утреннее совещание казалось очень далёким.

Анна успела провести две встречи, отменить третью, пообедать половиной салата стоя возле собственного стола, трижды поговорить с пресс-службой и один раз — с Игорем.

Последнее произошло совершенно случайно.

Он позвонил по рабочему вопросу.

Разговор занял четыре минуты.

Игорь был вежлив.

Она тоже.

Никаких пауз со значением.

Никаких воспоминаний.

В конце он сказал:

— Рад был услышать.

Анна ответила:

— Всего доброго.

И отключилась.

Потом несколько секунд смотрела на телефон.

Оказалось, прошло.

Не совсем.

Но достаточно.

Она испытала почти профессиональное удовлетворение.

В семь двадцать они спустились к машинам.

— Ты устала, — сказал мэр.

— Это не вопрос.

— Наблюдение.

— Тогда точное.

Он застегнул пальто.

— После мероприятия домой.

— После мероприятия мне нужно посмотреть материалы на завтра.

— Завтра посмотришь.

Анна взглянула на него.

— Вы сейчас серьёзно предлагаете мне отложить работу на рабочее время?

— Представь себе.

— Опасный путь.

— Возьми отпуск.

— Я брала.

Он остановился возле машины.

— Четыре дня.

— Мне хватило.

— Нормальным людям не хватает.

Анна села внутрь.

— Мы с вами давно установили, что я неприятное исключение.

— Неприятное — точно.

Она улыбнулась.

Дверь закрылась.

Впереди выстроилась машина охраны.

Ещё одна должна была идти сзади.

Анна пристегнулась и положила сумку рядом.

Мэр уже читал что-то в телефоне.

— Вам тоже, между прочим, предлагали отпуск.

— Мне нельзя.

— Конечно.

— Я незаменим.

Анна повернула голову.

— А вот это самомнение.

Он снял очки.

— Ты сегодня особенно дерзкая.

— Устала.

— Значит, всё-таки домой.

— Посмотрим.

— Нет. Это приказ.

— Вы не можете приказать мне лечь спать.

— Я твой начальник.

— К счастью, только на работе.

Он покачал головой.

За окном текла вечерняя Москва.

Огни витрин отражались в стекле. Люди спешили к метро, выходили из кафе, стояли возле переходов. На остановке женщина поправляла ребёнку шапку. Курьер на велосипеде лавировал между машинами.

Обычный вечер.

Анна прислонилась затылком к сиденью.

На секунду закрыла глаза.

Машина плавно свернула.

Анна посмотрела вперёд.

Автомобиль охраны шёл метрах в тридцати.

Она успела увидеть вспышку.

Очень яркую.

Ненормально белую.

Первой мыслью было даже не «взрыв».

Просто свет.

Потом машину впереди подбросило.

Грохот ударил в стёкла.

Что-то чёрное, горящее, тяжёлое взлетело над дорогой.

Анна не успела понять, что именно.

Водитель резко выкрутил руль.

Её бросило вбок.

Ремень впился в плечо.

Мэр ударился рукой о дверь.

Где-то впереди кричал охранник.

— Назад! Назад! Уходим!

Машина дёрнулась.

Анна обернулась.

На месте автомобиля охраны был огонь.

Настоящий.

Огромный.

Чужой.

Невозможный посреди обычной вечерней Москвы.

Сердце ударило так сильно, что на секунду стало больно.

— Господи…

— Анна.

Она посмотрела на мэра.

В его лице больше не было ни усталости, ни привычной иронии.

Только собранность.

Та самая, которую она видела сотни раз на совещаниях, когда что-то шло не по плану.

Он положил ладонь ей на плечо.

— Ниже.

Она не сразу поняла.

— Что?

— Пригнись!

Охранник впереди что-то кричал.

Водитель дал задний ход.

Шины завизжали.

Анна пригнулась.

Всё происходило слишком быстро.

Она ещё пыталась собрать происходящее в привычную последовательность.

Первый взрыв.

Маршрут.

Утреннее сообщение.

Охрана.

Нужно позвонить.

Кому?

Службе?

Марине?

Она потянулась к сумке.

Мэр резко накрыл её рукой.

— Не сейчас.

Анна подняла на него глаза.

Странно.

Из всех мыслей в голове вдруг возникла одна совершенно ясная.

Вот теперь страшно.

Она даже хотела сказать это вслух.

Не успела.

Второй взрыв оказался совсем другим.

Первый она видела.

Второй почувствовала.

Мир будто ударил её одновременно со всех сторон.

Сначала белый свет.

Потом чудовищная тяжесть.

Воздух превратился во что-то твёрдое и врезался в грудь.

Не было красивого оглушительного звука, как в кино.

Был удар.

Боль.

Что-то разорвалось рядом.

Стекло осыпалось внутрь.

Машина исчезла.

Или перевернулась.

Или всё сразу.

Анна не поняла.

Она на какое-то время перестала существовать.

Потом сознание вернулось.

Очень ненадолго.

Она лежала.

Где — невозможно было понять.

В ушах стоял высокий тонкий звон.

Такой чистый, почти спокойный.

Анна попыталась вдохнуть.

Не получилось.

Ещё раз.

Тело словно забыло, как это делается.

Где-то рядом дрожал оранжевый свет.

Огонь.

Наверное.

Она хотела повернуть голову.

Не смогла.

Странно.

Боли почти не было.

Или она была настолько большой, что мозг просто перестал её различать.

Анна моргнула.

Перед глазами всё плыло.

Она вспомнила мэра.

Попыталась сказать его имя.

Губы не послушались.

Нужно вызвать помощь.

Мысль появилась автоматически.

Следом другая.

Марина не знает пароль от папки на завтра.

Это почему-то показалось очень важным.

Почти смешным.

Анна попыталась вдохнуть снова.

Не получилось.

И тут она вспомнила чашку.

Утром.

Белую.

На кухне.

Она так и оставила её возле мойки.

Анна даже мысленно усмехнулась.

Надо же.

Столько лет приучать себя убирать всё сразу — и именно сегодня оставить.

Звон становился тише.

Свет тоже.

Завтра Марина найдёт пароль.

Слово задержалось в сознании.

Завтра.

Анна попыталась ухватиться за него.

Завтра нужно было приехать к восьми тридцати.

В одиннадцать встреча.

В два тридцать перенесённый разговор.

Ещё исправить выступление.

Позвонить…

Завтра.

Что-то в этом слове вдруг стало неправильным.

Как будто оно больше ей не принадлежало.

Анна лежала, не чувствуя собственного тела, и впервые за всю жизнь не могла ничего исправить, перенести, организовать или предусмотреть.

А потом стало совсем тихо.

Анны не стало.

Глава 1. Невеста

Первым вернулось дыхание.

Анна судорожно втянула воздух и замерла, почти испугавшись того, насколько легко он вошёл в лёгкие.

Просто воздух.

Прохладный, пахнущий цветами, тёплым воском, чужими духами и чем-то сладким, незнакомым.

Она вдохнула ещё раз.

Потом ещё.

Дышать получалось.

Этого не могло быть.

Последнее, что она помнила, — вспышка за окном машины, рванувший по металлу удар, жар. Потом невозможность вдохнуть. Оранжевый свет, расплывающийся перед глазами. Странная, совершенно неуместная мысль о Марине, которая не знает пароль от папки.

И слово «завтра», внезапно утратившее всякий смысл.

Анна открыла глаза.

Мир оказался затянут плотной светлой тканью.

Сквозь неё пробивалось золотистое сияние, двигались размытые тени, мелькали руки.

— Она очнулась.

— Осторожнее, не поднимайте её.

— Воды.

— Госпожа, вы меня слышите?

Женские голоса окружали со всех сторон.

Чьи-то пальцы удерживали её за плечо. Кто-то поправлял волосы возле виска. Кто-то торопливо шептал, что нельзя было так туго закреплять вуаль.

Паника пришла мгновенно.

Не тревога. Не страх, который можно было разобрать на причины и последствия.

Животный ужас.

Анна умерла.

Она это знала.

Не предполагала и не додумывала. Последние мгновения её жизни были слишком ясными.

И сейчас несколько незнакомых женщин называли её госпожой.

Сначала информация.

Мысль возникла почти автоматически.

За годы работы она слишком привыкла к ситуациям, в которых одна лишняя эмоция могла помешать увидеть главное.

Сойти с ума успею позже.

Анна осторожно пошевелила пальцами.

Руки слушались.

Ступни — тоже.

Боли не было.

Но тело ощущалось неправильно.

Слишком лёгким.

Пальцы казались длиннее и тоньше. Грудь непривычно тяжело прижимала плотная ткань. Талия была стянута так, что глубокий вдох давался с трудом.

Что-то мягкое и тяжёлое касалось поясницы.

Волосы.

Слишком длинные.

Анна медленно опустила голову.

Даже сквозь вуаль было видно платье.

Белое.

Тяжёлое.

С россыпью тонкой вышивки и камней, которые ловили золотой свет.

Свадебное.

На мгновение абсурдность происходящего почти вытеснила страх.

Умерла в машине.

Очнулась в свадебном платье.

Очень последовательно.

— Госпожа, спокойно, — произнесла женщина рядом. — Вы потеряли сознание после церемонии. Вам пока нельзя вставать.

Анна замерла.

После церемонии.

Обморок.

Вот за это уже можно было держаться.

Для людей вокруг ничего сверхъестественного не произошло. Женщина в свадебном платье потеряла сознание и пришла в себя через несколько минут.

Хорошо.

Эта версия её вполне устраивала.

— Мне жарко, — произнесла Анна.

И снова едва не вздрогнула.

Голос был чужим.

Мягче её собственного. Молодее. Выше.

— Снимите вуаль, — распорядилась одна из женщин. — Она сейчас снова упадёт.

Крепления в волосах начали освобождать.

Тяжёлая ткань скользнула вверх.

Свет ударил по глазам.

Анна несколько раз моргнула.

А затем окончательно перестала понимать происходящее.

Комната была просторной, с высоким потолком и тёмными деревянными панелями по стенам. Тяжёлые шторы, резная мебель, длинное зеркало в массивной раме, небольшие столики с флаконами и коробочками.

Но взгляд приковали светильники.

Под прозрачными колпаками на стенах не горели свечи.

Внутри плавал свет.

Мягкие золотые нити медленно переплетались в воздухе, расходились и снова собирались в сияющий клубок.

Ни лампы.

Ни проводов.

Ничего.

Мозг попытался предложить декорации, съёмочную площадку, тематический отель — и почти сразу отказался от этих версий.

Слишком естественно всё выглядело.

Ткань на одежде женщин была местами потёртой. На столике остались мелкие царапины. На деревянной ножке кресла — след от удара.

Так не оформляют декорацию.

Так живут.

Ей поднесли чашу с водой.

Анна протянула руку — и застыла.

Пальцы действительно были не её.

Тонкие, светлые, с аккуратными розовыми ногтями.

На безымянном пальце блестело кольцо.

Она медленно подняла взгляд.

В зеркале напротив сидела очень испуганная молодая девушка.

Тёмные волосы длинными тяжёлыми волнами спускались почти до талии. Высокие скулы делали лицо выразительным даже сейчас, когда оно почти лишилось цвета. Овал — тонкий, чётко очерченный. Большие глаза казались ещё больше из-за страха.

Красивая.

Совершенно незнакомая.

Анна подняла руку.

Девушка в отражении повторила.

Коснулась щеки.

Отражение коснулось своей.

Внутри всё похолодело.

Это не был сон, который можно стряхнуть движением головы.

Не её лицо.

Не её тело.

Не её волосы.

На несколько секунд Анна перестала слышать женщин.

Сердце забилось слишком быстро.

Она заставила себя вдохнуть.

Раз.

Второй.

Не сейчас.

Позже она позволит себе подумать о невозможном.

Сейчас ей требовалось не совершить ошибку.

— Я долго была без сознания? — спросила она.

— Всего несколько минут, госпожа.

Анна кивнула.

Несколько минут.

Смерть, оказывается, могла уместиться между двумя вдохами.

— Хорошо, что вы очнулись до прихода господина, — тихо сказала одна из женщин.

Другая тут же поморщилась:

— Ему уже сообщили.

Господина.

Слово неожиданно зацепило слух.

Анна даже не успела подумать почему.

Дверь открылась.

И помещение мгновенно изменилось.

Не свет.

Не температура.

Люди.

Разговоры оборвались. Женщина с кувшином шагнула назад. Другая выпрямилась. Третья опустила глаза.

Анна слишком долго работала рядом с сильными людьми, чтобы не узнать такую реакцию.

В комнату вошёл человек, которого здесь слушались.

Он остановился у двери.

И первая мысль Анны оказалась совершенно неуместной:

Ну конечно.

Мужчина был очень красив.

Не мягкой, безупречной красотой, которую приятно рассматривать и невозможно запомнить.

Совсем другой.

Смуглая кожа. Тёмные волосы. Чёткие скулы, жёсткая линия подбородка. Высокий, широкоплечий, сильный без показной тяжеловесности.

Но сильнее внешности ощущался взгляд.

Хищный.

Сосредоточенный.

Как будто он привык за несколько секунд замечать людей, выходы, слабости и опасности.

Мужчина посмотрел сначала на женщин.

Потом на Анну.

И она, к собственному стыду, успела подумать, что в её мире его можно было вообще ничему не учить. Раздеть до дорогого нижнего белья, поставить перед камерой — и самые известные бренды передрались бы за контракт.

Прекрасно.

Она умерла, очнулась в чужом теле и первым делом оценила рекламный потенциал неизвестного мужчины.

Зато психика, судя по всему, ещё функционировала.

— Что произошло? — спросил он.

— Господин, госпожа потеряла сознание сразу после церемонии, — объяснила одна из женщин. — Сейчас ей уже лучше, но я бы всё-таки…

— Оставьте нас.

Голос низкий, спокойный.

Без раздражения.

Женщина замолчала.

— Возможно, сначала стоит позвать лекаря…

Мужчина перевёл на неё взгляд.

— Позже. Сейчас — выйдите.

Не грубо.

Но так, что спор закончился раньше, чем успел начаться.

Анна почувствовала совершенно неуместный прилив интереса.

Вот это ей нравилось.

Не то, что он командовал женщинами.

Манера.

Никаких лишних слов, долгих объяснений и торга.

Решение принято — решение исполнено.

Властных мужчин она уже проходила.

Казалось бы, выводы должны были остаться хотя бы после смерти.

Не остались.

Женщины начали выходить.

— Господин.

— Господин.

Обращение повторилось несколько раз.

Анна проследила за ними взглядом, потом снова посмотрела на мужчину.

Интересно.

Я тоже должна называть его господином?

Мысль возникла неожиданно игривая.

И, что хуже, ей понравилась.

Господин.

Да.

Звучало хорошо.

Последняя женщина остановилась возле двери.

— Ваша жена ещё очень слаба после обморока.

Жена.

Анна посмотрела на незнакомца уже иначе.

Платье.

Кольцо.

Церемония.

Теперь всё сложилось.

Её муж.

Точнее, муж девушки, чьё тело она каким-то образом получила.

Ещё утром постоянного мужчины в её жизни не было.

Теперь был муж.

Причём внешне судьба определённо решила компенсировать неудобства.

Дверь закрылась.

Они остались вдвоём.

Несколько секунд мужчина молча рассматривал её.

Анна отвечала тем же, потому что пока не знала ни одного безопасного варианта поведения.

Она понятия не имела, какой была девушка до её появления.

Послушной?

Робкой?

Дерзкой?

Ненавидела этого мужчину?

Любила?

Любая попытка сыграть роль могла выдать её быстрее честности.

Мужчина подошёл ближе.

— Как себя чувствуешь?

— Уже лучше.

— Ты ударилась при падении?

— Не знаю.

Он нахмурился.

Анна решила не тянуть.

— Я ничего не помню.

Мужчина замер.

Несколько секунд в его лице ничего не менялось, потом взгляд стал жёстче и внимательнее.

— Совсем?

Анна кивнула.

— Ни церемонии, ни того, что было до неё.

Он изучал её молча.

— Свой род? Детство? Родителей?

— Нет.

Теперь его хмурый взгляд стал почти осязаемым.

— Моё имя?

— Нет.

Анна выдержала короткую паузу.

— Своё тоже.

Вот это его действительно задело.

Не испугало — заинтересовало.

Он быстро отвёл взгляд, словно мысленно перебирая варианты.

— Последнее, что помнишь?

Перед глазами на мгновение мелькнула вспышка.

Горящая машина.

Удар.

Завтра.

Анна спрятала воспоминание глубже.

— Как открыла глаза здесь.

Мужчина некоторое время молчал.

Потом неожиданно произнёс:

— Такое возможно.

Анна внимательно посмотрела на него.

Он уже думал не о ней.

О явлении.

Она почти сразу узнала этот взгляд.

Слишком знакомый.

— Только что завершилась церемония нашей свадьбы, — начал он. — Во время неё ты покинула прежний род и вошла в мой. Переход закрепляется артефактом цикличного устройства. Помимо основной функции он воздействует на память.

— Избирательно?

Мужчина коротко взглянул на неё.

Похоже, вопрос пришёлся ему по вкусу.

— Именно. Артефакт не уничтожает личность. Он удаляет или блокирует то, что мешает переходу.

Он отошёл к столу.

— Самый простой пример — травма. Допустим, в детстве ты упала с лошади. Серьёзно не пострадала, но после этого всю жизнь их боишься. Если страх не связан с чем-то значимым, артефакт способен убрать травмирующую связь. Само событие иногда остаётся в памяти, иногда исчезает вместе с реакцией.

Анна слушала внимательно.

— Но родовая информация — другое дело, — продолжил мужчина. — После свадьбы женщина получает доступ к новому роду, поэтому некоторые сведения старого не могут перейти вместе с ней. Устройство защитных плетений, родовые источники, свойства артефактов, скрытые проходы — всё, что может навредить прежнему роду.

Он уже говорил быстрее.

— Если знание существует отдельно, артефакт закрывает конкретный участок. Но если оно вплетено в повседневность…

— Исчезают связанные воспоминания, — закончила Анна.

Мужчина посмотрел на неё с явным одобрением.

— Да.

И продолжил уже с большим интересом:

— Представь ребёнка, выросшего в месте, само существование которого является тайной. Нельзя убрать лишь знание о месте и оставить детство, друзей, обучение, семью. По косвенным деталям всё восстановится. Тогда артефакт вынужден блокировать целые пласты памяти.

— До полной амнезии?

— Очень редко. Но да.

Он немного задумался.

— Мне известны три достоверно описанных случая и ещё два спорных. В одном женщина сохранила речь, навыки и привычки, но почти полностью потеряла автобиографическую память.

Анна мысленно остановилась на формулировке.

Мне известны три достоверно описанных.

Не «рассказывали».

Не «говорят».

Он изучал подобные случаи.

Конечно.

У неё появилось подозрение.

Чтобы проверить его, Анна спросила:

— Можно теоретический вопрос?

— Конечно.

— Предположим, я родилась кошкой.

Мужчина замолчал.

Несколько секунд он просто смотрел.

— Кошкой?

— Да. Всю жизнь прожила кошкой. Лет десять.

Она подняла ладонь, предупреждая вопрос:

— Не спрашивайте зачем.

В уголке его губ появилось почти незаметное движение.

Анна продолжила:

— Потом кошка каким-то образом становится девушкой. Живёт человеком ещё несколько лет, выходит замуж, и во время свадьбы артефакт убирает весь человеческий период. После этого она приходит в себя. Для неё будет ощущение, что ещё секунду назад она была кошкой, а теперь внезапно сидит здесь? Или она почувствует, что между этими моментами существовало что-то ещё, просто не сможет до этого добраться?

Он задумался.

По-настоящему.

И Анна сразу поняла, что попала.

— Это зависит от механизма блокировки, — медленно произнёс мужчина. — Если память действительно удаляется, разрыва субъективно может не быть.

Он сделал несколько шагов.

— Хотя нет.

Анна спрятала улыбку.

Началось.

— Это слишком просто. Само ощущение протяжённости жизни тоже основано на памяти. Если кошка помнит десять лет, а телу девушки, допустим, двадцать…

Он остановился, глядя куда-то мимо Анны.

— Тогда остаётся семантическое знание о возрасте при отсутствии автобиографической опоры. Кроме того, сохраняется язык.

— А это важно?

— Очень.

Он снова посмотрел на неё.

Глаза уже горели тем самым светом, который Анна слишком хорошо знала.

— Если артефакт уничтожал бы период полностью, без разделения типов памяти, человек терял бы не только события. Речь, письмо, двигательные навыки, возможно, даже некоторые автоматические реакции. Но описанные случаи этого не показывают. Значит, воздействие точечнее.

Мужчина отошёл к окну.

— Скорее всего, речь идёт не об уничтожении воспоминаний, а о невозможности извлечь определённые автобиографические связи. Хотя цикличность конструкции может указывать и на временную блокировку через смену родовой принадлежности. Тогда теоретически при обратном переходе…

Анна смотрела на него.

Высокий.

Смуглый.

Красивый до неприличия.

Сильный.

Властный.

И сейчас совершенно забыл о собственной новобрачной, потому что его увлекла теория памяти воображаемой кошки.

Она едва удержалась от смеха.

Ещё и ботаник.

Ну конечно.

Джекпот.

В прошлой жизни судьба почему-то упрямо делила мужчин на две категории.

Увлечённые исследователи, которым женщина рано или поздно проигрывала их великой идее.

И сильные, амбициозные мужчины, для которых жизнь состояла из влияния, власти и больших решений.

А теперь перед ней стояли обе её слабости в одном теле.

Это уже начинало походить на издевательство.

— Если зависимость действительно строится через родовой источник, — продолжал он, — то можно предположить…

Райвен наконец заметил выражение её лица.

Замолчал.

— Что?

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Немного.

Анна уже не стала скрывать веселья.

— Вы очень увлеклись моей кошкой.

Пауза.

Впервые с момента его появления во властном выражении появилась почти человеческая неловкость.

— Это был интересный вопрос, — признал мужчина.

— Я рада.

Он будто мысленно заставил себя вернуться к реальности.

— Мы отвлеклись.

Жаль.

Райвен снова приблизился.

Теперь исследователь в нём словно закрыл дверь, уступив место человеку, которого несколько минут назад беспрекословно слушалась вся комната.

— Раз ты ничего не помнишь, начнём с самого простого. Меня зовут Райвен.

Имя подошло ему сразу.

Анна мысленно повторила его.

Райвен.

Да.

— Тебя зовут Кассандра.

Вот теперь сердце на секунду споткнулось.

Кассандра.

Имя незнакомой девушки в зеркале.

Анна произнесла его едва слышно:

— Кассандра.

Ничего.

Ни вспышки памяти.

Ни чувства узнавания.

Чужое имя.

Её новое имя.

Райвен наблюдал за ней несколько секунд, а потом его голос стал серьёзнее:

— Есть ещё одна вещь, которую тебе нужно узнать сразу. Наш брак не был свободным выбором ни для одного из нас.

Анна подняла глаза.

Вот это ей даже понравилось.

Он не пытался делать вид, что перед ней романтическая история.

Не сглаживал.

Не украшал.

— Это соглашение между родами, — продолжил Райвен. — До церемонии у нас обоих были причины его принять, даже если желания было мало. Сейчас рассказывать тебе, что именно ты думала обо мне или об этом браке, было бы нечестно. Ты всё равно услышишь мою версию.

Анна всмотрелась в него внимательнее.

Удивительно разумно.

— Поэтому предлагаю исходить из того, что есть сейчас, — сказал он. — Начать заново.

Эти слова неожиданно отозвались внутри.

Начать заново.

Если бы он только знал, насколько буквально.

Райвен продолжил без красивых формулировок:

— Я не требую твоей любви. И не стану требовать, чтобы ты изображала чувства, которых нет. Я буду тебе верен. Буду уважать тебя и твоё положение. Не позволю унижать тебя другим и не стану делать этого сам. Твоя безопасность теперь моя ответственность.

Анна молчала.

Он говорил как человек, который не соблазняет.

Заключает договор.

— Я буду ценить то, что ты делаешь для моего дома и рода, — добавил Райвен. — И не стану считать это чем-то само собой разумеющимся.

Последняя фраза ударила неожиданно точно.

Саша тоже благодарил.

Иногда.

Но вся его жизнь постепенно стала устроена так, словно продукты каким-то образом сами появлялись в холодильнике, счета сами оплачивались, встречи сами переносились, а ужин возникал из воздуха.

Потом были другие мужчины.

Те восхищались её карьерой.

Говорили, какая она умная.

Советовались.

Но когда требовалась жена, выбирали ту, чей брак приносил правильный союз.

Анна одёрнула себя.

Красивые слова ничего не значат до первого реального испытания.

— А взамен? — спросила она.

— Верность.

Райвен ответил сразу.

— Не только супружеская. Верность мне и моему роду. Всё, что происходит внутри моего дома, не должно становиться оружием в чужих руках. Я не потерплю предательства, интриг за спиной или передачи информации тем, кто способен использовать её против нас.

Анна кивнула.

Это было понятно.

Почти знакомо.

Просто раньше такое называлось политической лояльностью, работой внутри команды и конфиденциальностью.

— Если я буду с вами не согласна, я скажу вам об этом прямо, — произнесла она.

Райвен ответил без колебаний:

— Так и делай.

Анна чуть приподняла брови.

Он заметил.

— Мне не нужна покорная жена, Кассандра. Мне нужен человек, которому я могу повернуться спиной и не ждать удара.

Вот теперь она замолчала.

Эта формулировка понравилась ей гораздо больше, чем должна была.

Райвен выдержал короткую паузу и добавил:

— Если станешь для меня надёжным тылом, я буду носить тебя на руках.

Без улыбки.

Без флирта.

Буднично, почти жёстко.

Как обещание, которое он уже мысленно внёс в список обязательств.

И именно поэтому Анна ему поверила чуть больше, чем собиралась.

Не окончательно.

Она давно перестала давать людям такой кредит.

Но чуть больше.

Некоторое время она смотрела на кольцо на пальце.

Слишком многое произошло за слишком короткое время.

Умерла.

Получила другое тело.

Новое имя.

Новый мир.

Мужа.

Магию.

И сейчас обсуждала условия брака так, будто согласовывала партнёрское соглашение.

Наверное, в этом и заключалась единственная причина, почему она ещё не впала в истерику.

Переговоры были понятны.

Даже если всё остальное — нет.

Анна поднялась.

Комната слегка качнулась.

Райвен мгновенно сделал движение вперёд, готовый поддержать, но не схватил её без необходимости.

Ещё один небольшой плюс.

Анна выпрямилась сама.

— Я не могу обещать, что буду вас любить.

— Я этого и не прошу, — спокойно ответил Райвен.

— И я действительно не знаю, кем была до этой свадьбы.

Фраза неожиданно отозвалась болью.

Потому что Кассандру она не знала.

Но Анну помнила слишком хорошо.

Утреннюю квартиру.

Кофе.

Мэра.

Марину.

Машину.

Жизнь, в которой всё имело место и расписание.

Анна заставила себя продолжить:

— Но я могу обещать другое. Я буду вашим верным соратником. Пока я ваша жена — ваш дом будет в безопасности.

Взгляд Райвена стал внимательнее.

— Соратником?

— Вы сами сказали, что вам нужен надёжный тыл.

Он медленно кивнул.

— Сказал.

— Значит, говорим об одном и том же.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

И впервые Анна почувствовала, что перед ней не только чужой муж.

Райвен тоже оценивал её заново.

Не Кассандру, которую знал до свадьбы.

Женщину, стоящую перед ним сейчас.

Анна протянула руку.

Жест получился совершенно машинальным.

Договор.

Райвен посмотрел на её ладонь, потом всё-таки вложил свою.

Его рука оказалась большой, тёплой и сильной.

Анна неожиданно ясно вспомнила обещание носить её на руках и мысленно выругалась.

Не начинай.

— Договорились, — сказала она.

— Договорились, Кассандра.

Он отпустил её руку.

Ей потребовалось неприлично много самообладания, чтобы не посмотреть вслед его пальцам.

Райвен направился к двери.

— Я пришлю лекаря. Нужно понять, действительно ли артефакт стал причиной потери памяти.

— Хорошо.

Он уже взялся за ручку, когда Анна вспомнила о том, что занимало её с момента его появления.

— Райвен.

Он обернулся.

Анна чуть помедлила.

— Все называют вас господином.

— Да.

— Я тоже должна?

Его взгляд стал почти удивлённым.

— Ты моя жена. Можешь обращаться ко мне по имени.

Анна попробовала слово мысленно ещё раз.

Господин.

Нет.

Вопрос всё ещё был актуален.

— А если мне хочется иначе?

Теперь в его глазах мелькнуло уже откровенное любопытство.

— И как же?

Анна позволила себе совсем небольшую улыбку.

— Господин.

Молчание растянулось на несколько секунд.

Райвен смотрел на неё уже совершенно не так, как раньше.

Не на больную после обморока.

Не на женщину с повреждённой памятью.

На женщину.

Анна почувствовала перемену слишком хорошо.

— Можно, — наконец произнёс он.

— Отлично.

Она совершенно невинно добавила:

— Мне нравится, как это звучит.

Взгляд Райвена чуть потемнел.

Совсем немного.

Но достаточно.

Анна мысленно усмехнулась.

Похоже, эффект у обращения имелся не только для неё.

Потом он вдруг сказал:

— Ты сильно изменилась.

Вот теперь Анна насторожилась.

— После обморока?

— Не только.

Она ждала продолжения, но Райвен лишь покачал головой.

— Сейчас тебе не нужно пытаться стать той женщиной, которой ты была вчера.

Это прозвучало неожиданно.

— Почему?

— Потому что ты её не помнишь. А если я начну рассказывать, какой должна быть Кассандра, ты станешь подстраиваться под моё описание. Мне это не нужно.

Анна медленно кивнула.

Вот это было умно.

— Если память не вернётся, — продолжил он, — сама решишь, какой быть дальше.

И вышел.

Дверь закрылась.

Анна осталась одна.

Несколько секунд она не двигалась.

Потом повернулась к зеркалу.

Незнакомая девушка смотрела прямо на неё.

Длинные тёмные волосы.

Высокие скулы.

Тонко очерченное лицо.

Слишком молодая.

Слишком красивая.

И уже не настолько испуганная, как полчаса назад.

Анна подошла ближе.

— Кассандра, — тихо произнесла она.

Никакого отклика.

Чужое имя.

Но теперь это была единственная личность, существование которой признавал этот мир.

Она положила ладонь на холодную поверхность зеркала.

И на короткое мгновение позволила себе вспомнить.

Свою квартиру.

Йогу на рассвете.

Запах кофе.

Мэра.

Огонь.

Машину.

Свою жизнь.

Боль пришла резко.

Пришлось ухватиться за край стола.

Всё осталось там.

Если происходящее действительно реально, назад дороги не было.

Анна не стала додумывать эту мысль до конца.

Не сейчас.

Она вообще никогда не любила решать задачи при отсутствии исходных данных.

Выпрямилась и посмотрела на отражение.

— Думать будем потом.

Теперь нужны были факты.

Где она?

Что за мир?

Кто такая Кассандра?

Какой род она покинула?

Почему двум семьям понадобился этот брак?

Что умеет её новое тело?

Какие люди вокруг неё опасны?

Кому можно доверять?

Почему артефакт допустил настолько полную потерю памяти?

И что произошло с девушкой, которая жила в этом теле до неё?

Последний вопрос Анна пока отодвинула.

Вместо него неожиданно вспомнился Райвен.

Смуглая кожа.

Хищный взгляд.

Манера отдавать распоряжения так, будто не существует мира, в котором их не выполнят.

И почти детская увлечённость, с которой он десять минут рассуждал о судьбе воображаемой кошки.

Уголки губ сами поползли вверх.

— Властный, красивый и ещё ботаник, — сказала Анна отражению.

Кассандра в зеркале улыбнулась одновременно с ней.

Анна покачала головой.

— Джекпот.

Глава 2. Первая ночь

Женщины вернулись почти сразу после ухода Райвена.

Кассандра — Анна всё ещё мысленно спотыкалась об это имя — не успела толком отойти от зеркала, когда дверь снова открылась и комната наполнилась движением.

На этот раз их было меньше.

Две женщины занялись платьем и волосами, третья принесла небольшую шкатулку с украшениями. Вместе с ними вошла ещё одна — постарше остальных, лет тридцати пяти, может быть, чуть больше. Она была не такой нарядной, как женщины, готовившие Кассандру к свадьбе: тёмно-зелёное платье простого, но безупречного кроя, волосы собраны в гладкий узел, никаких украшений, кроме небольшой серебряной застёжки у высокого воротника.

Зелёный цвет повторялся и на ленте у неё на поясе.

Кассандра уже видела тот же оттенок на одежде Райвена.

Цвет рода.

Женщина подошла и спокойно склонила голову.

— Меня зовут Мара. С этого дня я буду заниматься вашими личными покоями, одеждой и всем, что вам понадобится, госпожа.

Не прежняя служанка Кассандры.

Хорошо.

Это существенно уменьшало количество вопросов, на которые от неё могли ожидать правильных ответов.

— Значит, мы с вами обе начинаем сегодня, — заметила Кассандра.

Мара подняла глаза.

У неё было приятное лицо — не молодое и не старое, со спокойными серыми глазами и очень сдержанной мимикой.

— В некотором смысле, госпожа.

— Отлично. Тогда у нас есть шанс не разочаровать друг друга привычками, о которых одна из нас ничего не знает.

Мара помедлила, словно решая, допустима ли улыбка.

В итоге всё-таки улыбнулась.

Немного.

Кассандре она сразу понравилась.

Женщины начали поправлять платье после обморока, возвращая на место складки, украшения и сложную верхнюю часть причёски.

Мара держалась рядом и говорила только необходимое.

Сегодня вечером должен был состояться приём в честь свадьбы.

Большую часть гостей уже приняли в главном зале.

Обморок Кассандры задержал появление молодых супругов, но Райвен приказал не отменять праздник.

Саму свадебную церемонию она уже пропустила в собственной памяти.

Следующий пункт программы, получается, хотя бы увидит.

Кассандра следила за отражением в зеркале.

Чужое лицо постепенно становилось менее чужим.

Наверное, потому что другого у неё больше не было.

Возможно, всё было значительно проще, чем она решила в первые минуты.

Райвен только что рассказал о свадебном артефакте, способном вмешиваться в память. О случаях настолько глубокого воздействия, что человек терял почти всю автобиографическую часть собственной жизни.

Что, если никакой Анны, попавшей в чужое тело, не существовало?

Что, если она действительно была Кассандрой?

А Москва, мэрия, Саша, Игорь, квартира, машина и взрыв — каким-то невероятным образом сохранившийся или созданный разумом пласт памяти после воздействия артефакта?

Версия была слабой.

Слишком подробно она помнила прожитые годы.

Запах своей квартиры.

Холод коврика утром.

Вкус кофе.

Лица людей.

Даже дурацкую чашку возле мойки.

Но в новом мире у неё пока не имелось даже шкалы, по которой можно было оценить, что возможно, а что нет.

Поэтому Кассандра решила проблему так, как привыкла решать проблемы без достаточного количества исходных данных.

Отложила окончательный вывод.

Сейчас она — Кассандра.

Этого достаточно.

Если появятся новые факты, гипотезу можно изменить.

— Госпожа?

Мара держала перед ней серьги.

Кассандра моргнула.

— Простите.

— Эти или другие?

Она посмотрела на две пары.

— Эти.

Мара закрепила серьгу.

— Вы очень спокойны.

Кассандра встретилась с ней взглядом в зеркале.

— А есть смысл быть неспокойной?

Мара задумалась.

— Наверное, нет.

— Вот и я так решила.

Через десять минут двери распахнулись.

За ними ждал Райвен.

И почему-то при виде него мир действительно стал чуть понятнее.

Главный зал оказался настолько большим, что Кассандра замедлила шаг уже на пороге.

Не от страха.

Ей просто хотелось увидеть всё сразу.

Высокий свод уходил вверх на несколько этажей. Тёмный камень стен смягчали длинные полотнища ткани насыщенного зелёного цвета — того же, который носила Мара. На них серебром был вышит незнакомый герб: хищная птица с расправленными крыльями над тонким кругом.

Наверное, знак рода Райвена.

Под потолком висели огромные конструкции из металла и прозрачного камня, похожие на люстры, но вместо свечей внутри плавали десятки золотистых магических огней.

Они не мерцали.

Медленно двигались.

Как маленькие живые звёзды.

Вдоль стен горели такие же светильники поменьше, и тёплый свет скользил по камню, серебряным приборам, стеклу и украшениям гостей.

Высокие окна уже отражали внутреннее пространство — снаружи опустилась ночь.

Музыка звучала с небольшой галереи под потолком. Несколько музыкантов играли на инструментах, часть которых Кассандра могла приблизительно сопоставить со скрипками и виолончелями, а часть — нет.

Но сильнее архитектуры впечатляли люди.

Их было очень много.

Десятки.

Возможно, больше сотни.

Мужчины в тёмных костюмах, длинных сюртуках и форменной одежде. Женщины в платьях насыщенных глубоких оттенков. Изумруды, серебро, золото, драгоценные камни.

И ни одного знакомого лица.

Кассандра остановилась на полшага.

Райвен, шедший рядом, заметил.

Не потянул её вперёд.

Просто немного наклонился.

— Слишком много?

— Наоборот.

Она смотрела в зал.

— Как раз достаточно.

Он проследил за её взглядом.

— Для чего?

Кассандра чуть улыбнулась.

— Чтобы начать понимать, куда я попала.

Райвен ничего не сказал, но в его взгляде мелькнул интерес.

Они вошли.

Разговоры стали тише.

Люди поворачивались.

И вот здесь произошло удивительное.

Страх исчез.

Совсем.

Мир был чужим.

Одежда — незнакомой.

По залу плавал магический свет.

Но люди...

Люди были абсолютно привычными.

Кассандра видела такие залы сотни раз.

Не эти стены.

Не эти лица.

Но саму структуру.

Кто стоит ближе к хозяину.

Кто не подходит первым, потому что считает себя достаточно влиятельным, чтобы к нему подошли сами.

Кто разговаривает слишком громко.

Кто смеётся чуть больше, чем требует шутка собеседника.

Кто оценивает её платье.

Кто — лицо.

Кто сразу переводит взгляд на Райвена, будто пытается понять его отношение к новой жене.

Другой мир.

Она едва заметно улыбнулась.

Люди те же.

Это успокаивало.

Райвен подвёл её к возвышению в дальней части зала.

Их места стояли рядом.

Не муж впереди, жена где-то сбоку.

Именно рядом.

Кассандра отметила это.

Они сели.

Первый гость подошёл почти сразу.

Мужчина около пятидесяти, высокий, крепкий, с седыми прядями у висков.

Он широко улыбнулся Райвену.

Слишком широко.

— Поздравляю. Наконец-то этот день настал.

— Арвен Торн, — негромко произнёс Райвен, прежде чем мужчина успел обратиться к ней. — Управляет западными землями. Мой дальний родственник. Очень любит говорить, что решения принимает исключительно ради рода.

Арвен уже был достаточно близко, чтобы расслышать последние слова.

— И принимаю.

— Именно поэтому я и предупредил жену.

Мужчина рассмеялся.

Кассандра тоже улыбнулась.

Но запомнила.

Родственник. Западные земли. Райвен ему не доверяет полностью.

Следующей подошла пожилая женщина в тёмно-бордовом платье.

Райвен наклонился чуть ближе.

— Госпожа Илена. Её сын входит в совет рода. Она знает всё обо всех раньше, чем это происходит.

Кассандра повернула голову.

— Полезный талант.

— Опасный.

Женщина уже улыбалась им.

Кассандра ответила столь же тепло.

Через несколько минут она поняла систему.

Райвен представлял ей людей дважды.

Один раз — официально.

Второй — тихо, только для неё.

Имя.

Положение.

Иногда несколько слов.

«Его брат служит на севере».

«Ей можно доверять».

«Он хочет место в совете».

«Не обещай ей ничего сразу».

«Они враждуют с Торнами уже двадцать лет».

Это было невероятно полезно.

И очень показательно.

Райвен не делал вид, что потеря памяти Кассандры — её проблема.

Он превращал вечер в краткий курс по собственному окружению.

Причём делал это так естественно, что никто вокруг, кажется, не замечал.

Кассандра замечала.

После третьей пары гостей она сказала тихо:

— Вы хорошо подготовились.

— К чему?

— Быть моей памятью на вечер.

Райвен посмотрел на неё.

— Я обещал помочь тебе войти в мой род.

— Так быстро?

— Ты уже в нём.

Простой ответ.

Но Кассандра почему-то запомнила.

К ним подошла очередная пара.

Разговор продолжился.

Через час Кассандра знала уже достаточно, чтобы начать видеть связи.

Не понимать их полностью.

Но видеть.

Мужчина в синем почти не общался с людьми в сером.

Женщина с тяжёлым ожерельем трижды подошла к одному и тому же члену совета, каждый раз будто случайно.

Молодой светловолосый аристократ постоянно следил за Райвеном, прежде чем высказывать собственное мнение.

Зависим.

Или хочет понравиться.

Пожилая Илена действительно разговаривала со всеми.

Опасная женщина.

Кассандра мысленно поставила рядом с ней восклицательный знак.

— Ты почти ничего не ешь.

Голос Райвена вернул её к столу.

Она посмотрела на тарелку.

Действительно.

Еда оставалась почти нетронутой.

— Занята.

— Чем?

Кассандра перевела взгляд на гостей.

Райвен проследил.

Потом тихо произнёс:

— Ты их анализируешь.

Это прозвучало не вопросом.

— Конечно.

— Зачем?

Она удивилась уже сама.

— А как иначе?

Райвен едва заметно усмехнулся.

Кассандра взяла вилку и попробовала мясо под тёмным ягодным соусом.

Вкус оказался неожиданно знакомым.

— Вкусно.

— Великая победа нашей кухни.

— Не спешите. Я сделала один укус.

Райвен подвинул к ней небольшое блюдо.

— Тогда попробуй это.

— Что там?

— Если скажу, не попробуешь.

Кассандра посмотрела на него.

Потом на еду.

— Очень обнадёживает.

Но всё-таки взяла небольшой кусочек.

Оказалось что-то похожее на рыбу с пряными травами.

Она прожевала.

— Это лучше.

— Запомню.

Кассандра взглянула на него.

Райвен говорил совершенно серьёзно.

— Вы собираетесь запоминать, что я люблю есть?

— Собираюсь.

Так просто.

Без красивой интонации.

Она отвела глаза к залу.

Странно.

Мужчина, которого она знала несколько часов, уже успел заметить, что она не ест, выяснить, какое блюдо ей нравится больше, и запомнить это.

Саша когда-то мог не заметить, что она вернулась с работы с температурой.

Игорь помнил, какое вино она предпочитает, потому что обладал прекрасной памятью на полезные детали о людях.

Но здесь было иначе.

Райвен ничего не собирался получать за это знание.

Просто хотел знать.

Кассандра заставила себя не развивать мысль.

Слишком рано.

— Устала? — негромко спросил он спустя некоторое время.

— Нет.

— Врёшь.

Она повернулась к нему.

— Немного.

— Можем уйти.

Кассандра оглядела зал.

Гости всё ещё разговаривали. Музыка стала спокойнее. Несколько человек явно рассчитывали подойти к ним позже.

— Это ваш свадебный приём.

— Наш.

— Тем более.

Райвен спокойно пожал плечом.

— Они пришли поздравить нас. Увидели нас. Поели за мой счёт. Свою часть договора гости выполнили.

Кассандра рассмеялась.

— А вы?

— Я хочу, чтобы моя жена сегодня не упала в обморок второй раз.

Она посмотрела на него внимательнее.

Он действительно был готов закончить официальный вечер ради неё.

Не говорил красивых слов.

Просто собирался сделать.

И это нравилось ей всё больше.

— Ещё полчаса, — решила Кассандра. — Я не закончила.

— Что именно?

Она чуть наклонилась к нему.

— Выяснять, кто здесь кого ненавидит.

Райвен на секунду прикрыл глаза.

— Почему ты начала именно с этого?

— Любящих друг друга людей обычно видно быстрее.

Он посмотрел на неё.

Потом рассмеялся.

Негромко.

И Кассандра снова обнаружила, что ей очень нравится, когда его лицо теряет привычную жёсткость.

Опасное наблюдение.

Через сорок минут Райвен поднялся.

Один из мужчин почти сразу подошёл к нему.

— Господин, я хотел бы ещё обсудить…

— Завтра.

— Это займёт всего несколько минут.

— Значит, завтра мы закончим особенно быстро.

Разговор закончился.

Кассандра поднялась рядом.

Райвен даже не стал объяснять гостям, что жена устала.

Не использовал её как причину.

Просто решил, что вечер окончен.

Она снова это заметила.

Слишком многое сегодня она замечала в нём.

Пока они покидали зал, люди склоняли головы.

Тёмно-зелёные полотнища рода Райвена неподвижно висели между колоннами.

Теперь это был и её цвет.

Странно.

Но не неприятно.

Мара ждала её у дверей покоев.

Путь сюда Кассандра почти не запомнила. Слишком много коридоров, переходов, лестниц и дверей. Завтра придётся разбираться.

Супружеские покои оказались не одной комнатой.

Сначала небольшая гостиная.

Камин.

Два кресла.

Низкий стол.

Тёмное дерево.

На стенах снова зелёный цвет рода, но здесь его было меньше — только ткань на шторах и несколько вышитых деталей.

Из гостиной вели две двери.

— Ваши покои справа, госпожа, — объяснила Мара. — Покои господина слева. Между спальнями есть внутренняя дверь.

Разумно.

Очень разумно.

Муж и жена могли жить вместе, не обязуясь каждую ночь делить одну кровать.

Кассандре устройство понравилось.

Мара отвела её в правую комнату.

Здесь всё было приготовлено для неё: большая кровать, шкафы, туалетный столик, ещё одно зеркало, небольшой диван у окна.

Женщина помогла снять тяжёлые украшения.

Потом верхнюю часть свадебного наряда.

Кассандра устало подняла руки, пока с неё снимали очередную деталь.

— Сколько ещё?

Мара посмотрела на платье.

— Немного.

— Вы говорите это уже третий раз.

— Теперь правда.

Кассандра фыркнула.

К этому моменту ей уже хотелось просто лечь.

Но дверь из общей гостиной открылась.

Появился Райвен.

Он тоже успел избавиться от парадного верхнего сюртука, но всё ещё был одет слишком официально для ночи.

Мара тут же отступила.

— Господин.

Слово снова приятно скользнуло по слуху.

Кассандра поймала себя на этом и едва не улыбнулась.

Райвен заметил.

Конечно заметил.

— Всё в порядке?

— Да.

Он посмотрел на Мару.

— Оставь нас.

Мара закончила с последней застёжкой на рукаве Кассандры.

— Я буду в соседней комнате, госпожа. Позовите, если понадоблюсь.

— Спасибо, Мара.

Женщина ушла.

Дверь закрылась.

И впервые за весь вечер стало по-настоящему тихо.

Кассандра повернулась к Райвену.

Теперь, когда вокруг не было сотни людей, странность ситуации вернулась сразу.

Их свадьба.

Их покои.

Ночь.

Слово «муж» приобрело совершенно новый набор значений.

Райвен, похоже, думал о том же.

— Сегодня я буду спать в своей комнате.

Кассандра посмотрела на него.

Первая мысль была моментальной.

Жаль.

Она чуть не рассмеялась.

Нет, серьёзно.

Жаль.

Если не учитывать смерть, перемещение в неизвестный мир, амнезию и несколько мелких неудобств подобного масштаба, муж ей достался исключительно привлекательный.

Но здравый смысл всё-таки сохранился.

— Это из-за памяти?

— В основном.

Райвен подошёл ближе, но остановился на комфортном расстоянии.

— Ты меня не знаешь. Не помнишь себя. Не помнишь, каким был наш договор до свадьбы. Требовать от тебя исполнения супружеских обязанностей сейчас было бы жестоко.

Кассандра смотрела на него молча.

Да.

С этим мужчиной происходило что-то очень неприятное для её самообладания.

Чем больше он говорил, тем привлекательнее становился.

Внешность можно было пережить.

Уважение — уже сложнее.

— Между спальнями есть дверь, — продолжил Райвен. — Можешь закрыть её, если так будет спокойнее. Ничего не произойдёт, пока ты сама не будешь готова.

Совершенно прямое обещание.

Кассандра медленно кивнула.

— Спасибо.

— Не благодари меня за то, что и так должно быть нормой.

Она почти усмехнулась.

Продолжайте, господин. Вы очень успешно повышаете собственные шансы.

Райвен уже собирался пожелать ей спокойной ночи, когда Кассандра решила:

нет.

Так неправильно.

— Я буду спать у вас.

Он остановился.

Вот теперь удивить Райвена удалось по-настоящему.

— Кассандра.

— Я не сказала, что передумала насчёт всего остального.

Она подошла ближе.

— Но спать буду у вас.

Райвен несколько секунд молчал.

— Почему?

На этот вопрос ответ у неё был.

И вполне искренний.

— Я считаю, что муж, приходя в собственную постель, должен знать, что его там ждут.

Тишина стала почти осязаемой.

Райвен смотрел на неё так, будто пытался определить, шутит ли она.

Кассандра не шутила.

По крайней мере, не полностью.

— Кроме того, — продолжила она спокойнее, — мне будет проще привыкнуть к вам рядом с вами. Если мы с первой ночи закроемся каждый в своей комнате, через месяц вы всё ещё будете для меня чужим мужчиной.

В его глазах появилось что-то тёмное и очень мужское.

Но голос остался ровным.

— Я и есть чужой мужчина.

— Пока.

Слово вырвалось раньше, чем она успела подумать.

Райвен замолчал.

Кассандра тоже.

Ну что ж.

Отступать теперь было поздно.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

Комната Райвена оказалась темнее её.

Меньше ткани.

Больше дерева.

Книги.

Очень много книг.

Кассандра остановилась возле полки.

Конечно.

Ну разумеется.

Исследователь.

— Это всё ваше?

— Большая часть.

— Прочитали?

Райвен бросил на неё короткий взгляд.

— Большую часть.

Она покачала головой.

— Я даже не удивлена.

Кассандра повернулась.

Он стоял возле кресла и расстёгивал манжету.

Простое движение почему-то мгновенно изменило атмосферу.

Приём закончился.

Гости исчезли.

Они действительно остались вдвоём.

Райвен снял верхнюю рубашку — плотную, тёмную, с высоким воротом.

Под ней осталась более тонкая светлая.

Кассандра смотрела.

Не специально.

По крайней мере, первые несколько секунд.

Потом вполне специально.

Он закатал рукава, освобождая предплечья.

Смуглая кожа.

Тёмные волосы.

Сильные руки.

На левой — тонкий светлый шрам чуть ниже локтя.

Потом пальцы Райвена легли на застёжки рубашки.

Одну.

Вторую.

Третью.

Кассандра поймала себя на том, что следит за каждым движением.

Райвен поднял голову.

— Кассандра.

— М-м?

— Ты опять меня рассматриваешь.

Она даже не попыталась отрицать.

— Да.

Это, кажется, выбило его из равновесия сильнее, чем оправдание.

— И?

Кассандра позволила себе медленно оглядеть его ещё раз.

— Пока выводы положительные.

Райвен негромко рассмеялся.

— Рад пройти проверку.

— Она ещё не закончена.

В его взгляде вспыхнуло что-то горячее.

Совсем ненадолго.

И Кассандра вдруг очень ясно поняла, что игра идёт в обе стороны.

Райвен отвернулся.

Снял рубашку.

Вот теперь вся прежняя реклама нижнего белья окончательно потеряла шанс.

Широкая спина.

Сильные плечи.

Чёткая линия мышц вдоль позвоночника.

Несколько шрамов — не уродующих, а только уничтожающих последнюю возможность назвать его красоту слишком правильной.

Кассандра медленно выдохнула.

Нет.

Моделью его всё-таки нельзя было делать.

Продажи выросли бы.

Но никто не смотрел бы на товар.

Райвен обернулся и поймал её взгляд.

— Всё ещё положительные?

— Не отвлекайте проверяющего.

Он рассмеялся снова.

И ей нравилось это всё больше.

Потом его взгляд опустился на её платье.

Кассандра тоже посмотрела.

Большую часть украшений сняли, но основная конструкция всё ещё держалась на ней благодаря невероятному количеству застёжек, часть которых находилась сзади.

Она попробовала дотянуться.

Безрезультатно.

Ещё раз.

— Кажется, мне нужна помощь.

— Позвать Мару?

Кассандра посмотрела на него.

— Зачем?

Райвен понял.

Пауза.

Очень короткая.

Но она её заметила.

Он подошёл.

Кассандра повернулась к нему спиной.

И только теперь окончательно осознала, насколько интимным будет простое раздевание.

Первые застёжки Райвен расстегнул быстро.

Потом пальцы оказались ближе к коже.

Кассандра почувствовала случайное прикосновение к позвоночнику.

Тёплое.

Почти невесомое.

Но тело отозвалось моментально.

Не испугом.

Она медленно вдохнула.

Райвен тоже замедлился.

Следующая застёжка.

Ещё одна.

Ткань постепенно ослабевала.

Его пальцы снова коснулись кожи.

На этот раз Анна — уже не могла убедить себя, что не ждала этого.

За спиной было тепло.

Очень близко.

Она чувствовала его дыхание возле волос.

Запах кожи, ткани, чего-то древесного.

И внезапно подумала, что идея спать в разных комнатах действительно была ужасной.

Райвен остановился.

— Дальше сама?

Кассандра посмотрела через плечо.

Он стоял так близко, что пришлось чуть поднять голову.

— Почему?

В его взгляде появилось предупреждение.

— Потому что ещё немного — и я перестану воспринимать это только как помощь с платьем.

Прямо.

Честно.

И очень вовремя.

У Кассандры по коже прошла дрожь.

Она не отвела глаз.

— Но остановитесь?

— Если ты скажешь — да.

Вот это оказалось важнее всего.

Кассандра медленно повернулась обратно.

— Тогда продолжайте.

Пальцы Райвена снова легли на застёжки.

Теперь она замечала каждое движение.

Платье постепенно освобождало плечи.

Тяжёлая ткань скользнула ниже.

Под ней оставалась тонкая светлая нижняя сорочка, закрытая достаточно, чтобы не чувствовать себя обнажённой, и лёгкая настолько, чтобы Кассандра прекрасно понимала: Райвен сейчас видит силуэт её нового тела значительно лучше, чем несколько минут назад.

Последняя застёжка.

Платье опустилось.

Райвен отступил.

Кассандра повернулась.

И поймала его взгляд.

Теперь рассматривал он.

Недолго.

Но совершенно откровенно.

Она подняла брови.

— Что?

— Ничего.

— Вы меня рассматриваете.

— Ты начала.

Кассандра улыбнулась.

— Справедливо.

Впервые за весь безумный день она чувствовала себя не потерянной женщиной в чужом мире.

Просто женщиной.

Рядом с очень привлекательным мужчиной.

И это было удивительно приятно.

Кровать была огромной.

Настолько, что при желании они могли спать, практически не подозревая о существовании друг друга.

Первые несколько минут именно так и происходило.

Кассандра лежала на спине и смотрела в потолок.

Магический свет был почти погашен. У стены оставили один небольшой огонь, сиявший мягким янтарным кругом.

Райвен лежал рядом.

Не близко.

Между ними оставалось пространство примерно на ещё одного человека.

Это начинало раздражать.

— Если станет неуютно, — произнёс он в темноте, — твоя спальня за дверью.

Кассандра повернула голову.

— Райвен.

— Да?

— Вы всегда так много разговариваете в постели?

Пауза.

— У нас первая ночь. Мне пока не на чем строить статистику.

Она закрыла глаза и рассмеялась.

Вот же.

Даже здесь.

Ботаник.

— Хороший ответ.

— Спасибо.

Снова тишина.

Но теперь она была другой.

Кассандра несколько минут прислушивалась к его дыханию.

Потом посмотрела на огромное пустое пространство между ними.

Нет.

Это было глупо.

Если она уже решила привыкать к мужу, нужно хотя бы начать.

Она подвинулась.

Райвен сразу почувствовал движение.

Но не повернулся.

Кассандра придвинулась ещё ближе.

Теперь ощущалось тепло его тела.

Она положила ладонь ему на грудь.

Под пальцами напряглись мышцы.

Сердце билось ровно.

Чуть быстрее, чем секунду назад.

Приятное открытие.

Райвен повернул голову.

— Кассандра.

— Я знаю.

— Что именно?

Она устроила голову у него на плече.

— Что это может быть плохой идеей.

Несколько секунд он лежал совершенно неподвижно.

Кассандра чувствовала его дыхание.

— И?

— Мне сегодня уже хватило хороших решений.

Уголок его губ дрогнул.

Она закрыла глаза.

Через мгновение рука Райвена медленно легла ей на спину.

Не ниже.

Не притянула.

Просто легла.

Тёплая.

Тяжёлая.

Надёжная.

Кассандра неожиданно расслабилась сильнее, чем за весь сегодняшний день.

До этого момента всё требовало от неё решения.

Проснуться.

Не запаниковать.

Принять новое лицо.

Поверить в магию.

Понять Райвена.

Оценить гостей.

Отвечать.

Думать.

Запоминать.

Здесь ничего делать не требовалось.

Можно было просто лежать.

Она слышала его сердце.

Чувствовала под щекой тепло кожи.

Запах.

Спокойное движение груди при каждом вдохе.

И впервые с момента взрыва ей не хотелось немедленно понять, что будет дальше.

Кассандра чуть крепче обняла его.

Райвен замер.

Но рука на её спине стала немного тяжелее.

— Так лучше, — пробормотала она.

— Ты уверена?

Она сонно улыбнулась.

— Господин.

Он тихо выдохнул.

— Что?

— Я только начала к вам привыкать. Не мешайте.

На этот раз он засмеялся совсем тихо.

Кассандра почувствовала звук щекой.

Странное ощущение.

Очень приятное.

Она закрыла глаза.

Ещё утром — если считать это тем же днём — она проснулась одна в своей московской квартире.

Теперь лежала в другом мире, в чужом теле, в постели мужчины, за которого каким-то образом вышла замуж.

Безумие.

Полное.

Но прямо сейчас Райвен был тёплым.

Живым.

Рядом.

И почему-то этого хватало.

Последней ясной мыслью Кассандры перед сном стало:

Да.

Так привыкать определённо проще.

Она уже почти провалилась в сон, когда Райвен едва заметно поправил одеяло у её плеча.

Кассандра не открыла глаз.

Только сильнее прижалась к нему.

И впервые за эту ночь Райвен тоже перестал лежать так, словно боялся случайно коснуться собственной жены.

Его рука обняла её чуть крепче.

Кассандра уснула.

А Райвен ещё долго смотрел в темноту, не совсем понимая, как женщина, с которой утром он заключил вынужденный брак, к ночи сумела устроиться у него на груди так естественно, будто делала это много лет.

Глава 3. Новые правила

Кассандра проснулась от едва слышного щелчка застёжки.

Несколько секунд лежала неподвижно, ещё не до конца понимая, где находится. Под щекой была прохладная подушка, одеяло сохраняло тепло, а рядом — там, где ночью лежал Райвен, — постель уже опустела.

Память вернулась сразу.

Свадьба.

Другой мир.

Кассандра.

Муж.

Она открыла глаза.

За окнами только начинало светлеть. Утро здесь было серовато-золотым, мягким. Магический светильник возле стены почти погас, оставив внутри прозрачного камня несколько ленивых нитей света.

Райвен стоял возле кресла спиной к кровати и застёгивал манжету тёмной рубашки.

Уже собранный.

Умытый.

Подозрительно бодрый для человека, который лёг значительно позже обычного и полночи провёл с незнакомой женой, обнимающей его во сне.

Кассандра приподнялась на локте.

— Вы уже уходите?

Райвен обернулся.

На его лице мелькнуло лёгкое удивление.

— Разбудил?

— Нет. Я обычно встаю рано.

Он посмотрел на окно, словно проверяя, насколько именно рано она считала нормальным.

— Очень рано.

Кассандра села и подтянула одеяло выше. Волосы рассыпались по плечам и груди, и в этом новом теле их по-прежнему было столько, что она подозревала: однажды они её задушат.

— Куда вы собираетесь?

— Вниз, в лабораторию.

Последнее слово Райвен произнёс совершенно обычно.

Но Кассандра уже знала, на что смотреть.

Небольшая перемена появилась мгновенно.

Не улыбка.

Даже не оживление лица.

Скорее какая-то внутренняя собранность, которой не было, когда он говорил о свадебном приёме, обязанностях рода или людях.

Вот оно.

— Исследовательскую? — уточнила она.

— Да. Вчера пришлось перенести несколько испытаний. Сегодня накопилось слишком много работы.

Несколько испытаний.

Кассандра чуть не улыбнулась.

Он говорил так, будто ему предстояло заниматься чем-то мучительно скучным, но голос выдавал его сильнее любых слов.

Райвен взял со спинки кресла верхнюю одежду, однако вместо того, чтобы надеть её, задержался.

— Если тебе пока сложно, я могу остаться.

Кассандра несколько секунд просто смотрела на него.

Не потому, что собиралась согласиться.

Она проверяла.

Вежливость или настоящее предложение?

Настоящее.

Он действительно был готов отказаться от лаборатории.

Человек, который вчера способен был забыть о существовании собственной свадьбы, рассуждая о принципах работы артефакта и памяти выдуманной кошки.

И сейчас был готов не идти.

Из-за неё.

Это ощущалось неожиданно приятно.

— Я справлюсь без вас.

— Мара будет рядом.

— Тем более.

Райвен всё ещё не выглядел до конца убеждённым.

— Вернусь поздно. Возможно, уже после ужина.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Если хочешь, постараюсь освободиться раньше.

Кассандра не удержалась.

— Райвен.

— Да?

— Вчера вы минут десять спорили сами с собой о памяти кошки, которой никогда не существовало.

Мужчина чуть прищурился.

— Она была частью мысленного эксперимента.

— Именно. Поэтому я не настолько жестока, чтобы отнять у вас лабораторию в первый же день нашего брака.

Теперь он всё-таки улыбнулся.

Совсем немного.

— Ты уверена?

— Идите к своим артефактам, господин.

Слово снова подействовало.

Кассандра уже начинала подозревать, что Райвену оно нравится почти так же сильно, как ей.

Он подошёл к кровати.

Она ожидала ещё одной реплики, но вместо этого Райвен протянул руку и убрал прядь волос, прилипшую к её щеке.

Жест оказался настолько естественным, что оба осознали его лишь после того, как он уже произошёл.

Его пальцы на мгновение задержались у виска.

Тёплые.

Кассандра не отстранилась.

Райвен тоже не спешил убирать руку.

Потом всё-таки отступил.

— Если что-нибудь понадобится — скажи Маре.

— Конечно.

Он вышел.

Кассандра ещё несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь.

Когда-то она уже жила с мужчиной, для которого любимое дело было важнее всего.

И хорошо помнила, как постепенно сама превратилась в обслуживающую систему вокруг его таланта.

Поэтому увлечённость Райвена должна была насторожить её.

Наверное, ещё насторожит.

Но существовало одно принципиальное отличие.

Райвен сам был готов сегодня не идти.

Кассандре не пришлось выпрашивать время.

Не пришлось обижаться.

Не пришлось объяснять, что жена тоже существует.

Он просто предложил остаться.

И именно поэтому ей самой захотелось отпустить его.

Ладно, ботаник.

Она откинула одеяло.

Посмотрим, насколько тебя хватит.

Мара появилась вскоре после того, как Кассандра успела умыться и почти проиграла битву с собственными волосами.

Женщина в тёмно-зелёном вошла, оценила результат и ничего не сказала.

Но Кассандра увидела выражение её глаз.

— Даже не начинайте.

— Я ничего не сказала, госпожа.

— Вы очень выразительно промолчали.

Мара позволила себе улыбнуться и взялась за расчёску.

Спустя четверть часа волосы были собраны куда более разумно, а Кассандра сидела за небольшим столом перед лёгким завтраком.

Она пока не знала половины названий блюд и не считала это трагедией. Хлеб оказался хлебом. Сыр — сыром. Фрукты отличались формой, но вполне узнавались как фрукты. Яйца местных птиц были немного крупнее привычных.

После вчерашнего дня этого уровня предсказуемости ей вполне хватало.

Кассандра закончила завтрак и отодвинула чашку.

— Мара.

— Да, госпожа?

— Мне нужна библиотека.

Служанка чуть подняла брови.

— Сейчас?

— Желательно до того, как кто-нибудь спросит меня о чём-то государственно важном, а я выясню, что не знаю даже, как называется соседняя область.

Мара кивнула с той серьёзностью, которая уже начинала Кассандре нравиться.

— Конечно.

— И письменные принадлежности.

— Какие именно?

Кассандра задумалась.

Пергамент? Чернила? Перо?

После магического света предполагать было бессмысленно.

— Удобные.

Мара снова кивнула.

— И много бумаги, — добавила Кассандра.

Теперь женщина всё-таки посмотрела на неё чуть внимательнее.

— Хорошо, госпожа.

Библиотека занимала отдельное крыло старой части дома.

Чтобы добраться туда, им пришлось пройти длинный коридор с узкими высокими окнами, спуститься на несколько ступеней и пересечь небольшую галерею, откуда открывался вид на внутренний двор.

Кассандра старалась запоминать дорогу.

После третьего поворота поняла, что пока безнадёжно.

Дом Райвена оказался огромным.

Не дворцом в привычном понимании — в нём не было показной роскоши ради роскоши. Скорее старым родовым владением, которое достраивали несколько поколений, не особенно заботясь о том, чтобы потомки могли с первого раза найти столовую.

Перед библиотекой стояли тяжёлые двустворчатые двери из тёмного дерева.

Мара открыла одну.

Кассандра вошла и остановилась.

Вот это место ей понравилось сразу.

Библиотека занимала два этажа.

Почти чёрные деревянные стеллажи поднимались от пола до высокого сводчатого потолка. Второй уровень опоясывала узкая галерея с резными перилами, к которой с двух сторон вели винтовые лестницы. Между полками двигались узкие деревянные лестницы на металлических направляющих.

Свет лился через огромные вытянутые окна.

Утреннее солнце ещё не поднялось высоко, поэтому лучи падали почти горизонтально, золотили дерево и выхватывали из воздуха мельчайшую пыль.

В глубине между стеллажами уже горели небольшие магические светильники. Мягкие золотые сферы висели на уровне человеческого роста, не касаясь стен.

Пахло бумагой.

Старой кожей.

Деревом.

Чем-то сухим, травяным, едва уловимым.

Но больше всего Кассандре понравилось другое.

Библиотека была живая.

Не парадное помещение, созданное для того, чтобы гости восхищались количеством книг.

Здесь работали.

На одном столе лежал открытый том с закладками между страницами. На другом были разложены карты. В глубине стояла небольшая доска, исписанная какими-то символами и расчётами. В нескольких местах на полках зияли пустоты — книги явно недавно брали.

На широком столе возле окна лежали раскрытая тетрадь, линейка, несколько небольших кристаллов и лист со сложной схемой.

Кассандра остановилась рядом.

— Это Райвен?

Мара посмотрела на бумаги.

— Скорее всего, господин. Он часто работает здесь, когда ему нужны книги.

Конечно.

Кассандра провела взглядом по многочисленным стеллажам.

Теперь она окончательно понимала, почему у её мужа такие глаза, когда речь заходит об исследованиях.

— Мне здесь нравится.

— Я рада, госпожа.

Мара поставила на стол то, что принесла с собой.

Кассандра обернулась.

Перед ней лежала небольшая книга в плотной тёмно-зелёной обложке.

Она взяла её.

Открыла.

Аккуратные светлые страницы.

И ровные горизонтальные линии.

Кассандра несколько раз перелистнула.

— Это книга для записей?

— Да.

Практически ежедневник.

Почти родной.

Первый предмет в этом мире, который она поняла без объяснений.

— Прекрасно.

Рядом Мара положила тонкий металлический стержень.

На его верхушке был закреплён тёмный полупрозрачный камень.

Кассандра взяла его.

По размеру и весу — почти ручка.

— А чернила?

Мара непонимающе посмотрела.

Кассандра показала на стержень.

— Чем он пишет?

— Камнем.

— Конечно.

Ответ прозвучал настолько естественно, что Кассандра едва удержалась от улыбки.

Она приложила наконечник к странице.

Провела линию.

На бумаге остался тонкий тёмно-серый след.

Камень на верхушке слегка потеплел.

Кассандра подняла стержень к свету.

— Магический?

— Да, госпожа.

Магическая ручка.

Пожалуй, цивилизация развивалась в правильном направлении.

Кассандра уже собиралась попросить подобрать книги, когда поняла главное.

Она не знает местного алфавита.

Слишком занятая другими проблемами, об этом она не подумала.

Кассандра взяла ближайший небольшой том, открыла первую страницу — и почувствовала, как всё внутри напряглось.

Буквы были совершенно незнакомыми.

Тонкие, вытянутые символы, соединявшиеся в непривычные сочетания.

Она никогда их не видела.

Кассандра всмотрелась в первую строку.

И…

прочитала.

Моргнула.

Вернулась к началу.

Символы оставались чужими.

Но слово существовало в сознании совершенно естественно.

Более того, она слышала, как оно должно звучать.

Не русский перевод.

Само слово.

Будто смотрела на текст на прекрасно знакомом иностранном языке: замечала чужую конструкцию, другое устройство фразы, но смысл возникал мгновенно.

Она прочитала следующее предложение.

Потом ещё одно.

Мара наблюдала молча.

Кассандра почувствовала, как напряжение отпускает плечи.

— Хорошо.

— Госпожа?

— Очень хорошо.

Теперь письмо.

Она открыла ежедневник и приложила пишущий стержень к первой строке.

Задумалась.

Потом попробовала написать своё новое имя.

Первые два движения вышли неровными.

Третье — легче.

На четвёртой букве рука словно вспомнила сама.

Кассандра остановилась.

Посмотрела на пальцы.

Она не знала, как писать эти символы.

Но тело знало.

Вторая попытка получилась значительно увереннее.

Кассандра.

Она провела пальцем по написанному имени.

Интересно.

Навыки сохранились.

Язык.

Письмо.

Вероятно, ещё многое.

Получалось, что память прежней Кассандры не исчезла полностью. По крайней мере, та её часть, которая не требовала осознанного воспоминания.

И снова вернулась вчерашняя мысль.

Что, если она ошибается?

Что, если она не Анна в чужом теле?

Что, если она действительно Кассандра — а вся жизнь Анны каким-то невозможным образом стала единственным цельным пластом воспоминаний, оставшимся после воздействия свадебного артефакта?

Логики в этом было мало.

Но в мире, где камни давали свет, а свадебные артефакты вмешивались в память, Кассандра пока не собиралась делать окончательные выводы.

Она перевернула страницу.

И составила список.

Государство.

Система власти.

Роды.

Магия.

Законы.

Род Райвена.

Мой прежний род.

Деньги.

География.

Кассандра посмотрела.

Чего-то не хватало.

Добавила:

Кто кому враг.

Вот теперь можно начинать.

К обеду на столе лежало шесть раскрытых книг.

Кассандра уже несколько раз меняла порядок изучения, потому что одно неизбежно тянуло за собой другое.

Система родов оказалась одновременно проще и сложнее, чем она ожидала.

Большинство людей принадлежало к обычным родам — большим или маленьким, богатым или почти не имеющим собственного влияния.

Над ними стояли Великие рода.

Старые.

Богатые.

Обладавшие землями, магическими ресурсами, собственными специалистами, вооружёнными силами и серьёзным политическим весом.

Род Райвена был одним из них.

Кассандра задержалась на этой строчке.

Великий род.

Не верхушка.

Но уже настолько высоко, что брак его главы никак не мог быть частным вопросом двух семей.

А выше существовали Высшие рода.

Их было гораздо меньше.

Именно они находились на вершине родовой иерархии и обладали влиянием, с которым приходилось считаться даже Великим.

Кассандра перечитала несколько страниц, сопоставляя формулировки разных авторов.

Официальные тексты были осторожнее.

Исторические — честнее.

Высшие рода не управляли страной единолично.

Но могли позволить себе то, за что менее сильный род очень быстро получил бы коллективное напоминание о собственном месте.

Ну конечно.

Ничего нового.

Менялись титулы.

Менялась магия.

Суть власти оставалась удивительно узнаваемой.

Затем Кассандра перешла к Совету.

Единоличного правителя здесь не существовало.

Страной управлял Совет, представлявший интересы крупнейших политических сил.

Высшие рода имели наибольший вес.

Великие тоже участвовали в политической жизни и могли серьёзно влиять на решения, но их положение не было равным положению Высших.

На бумаге система выглядела почти элегантно.

Ни один человек не обладал всей полнотой власти.

Решения должны были согласовываться.

Интересы разных территорий и родов уравновешивали друг друга.

Кассандра взяла пишущий камень.

Написала:

Конфликт интересов встроен в саму систему.

Подумала.

Подчеркнула.

Каждый участник Совета должен был думать о стране.

И одновременно — о собственном роде.

Причём второе было не просто личной выгодой.

Род означал земли.

Людей.

Доходы.

Магические источники.

Обязательства.

Союзы.

Наследников.

Следовательно, невозможно было отделить государственную политику от семейной.

Кассандра перевернула страницу.

Браки = политические союзы.

Вот это уже касалось её напрямую.

Она отложила стержень и несколько секунд смотрела в окно.

Райвен сказал, что ни один из них не выбрал этот брак свободно.

Если глава Великого рода женился не по личному желанию, значит, союз давал что-то достаточно существенное, чтобы перевесить желания двух людей.

Ресурсы?

Земли?

Поддержку?

Доступ?

Политический баланс?

Кассандра снова взяла стержень.

Под написанным добавила:

Зачем понадобился наш брак?

Обвела.

К этому вопросу придётся вернуться.

Но сначала магия.

И вот здесь чтение затянуло её значительно сильнее, чем она ожидала.

Вчера магия была светильниками, странным пишущим камнем и артефактом, который мог забрать память.

Сегодня Кассандра начала понимать масштаб.

Магия не была редкостью.

Она была инфраструктурой.

Освещение.

Защита домов.

Лечение.

Связь.

Производство.

Транспорт.

Хранение.

Исследования.

Военное дело.

Большая часть того, что в мире Анны обеспечивали технологии, здесь так или иначе была связана с магией.

Кассандра медленно покрутила пишущий стержень между пальцами.

Вот где начиналось самое интересное.

Потому что если магия выполняла функции технологии, значит, её нельзя было рассматривать как чудо.

Это был ресурс.

Она записала:

Магия = ресурс.

Ниже:

Ресурс = экономика + безопасность + влияние.

И сразу ещё один вопрос:

Кто контролирует источники?

Кассандра почти физически почувствовала, как начинает складываться карта мира.

Роды были сильны не потому, что их предок когда-то первым надел красивый плащ и приказал всем обращаться к нему с почтением.

Их власть имела основание.

Магические ресурсы.

Знания.

Артефакты.

Специалисты.

Земли.

Чем сильнее база, тем больше политический вес.

То есть для настоящего понимания Совета ей недостаточно прочитать список представителей.

Нужно знать, чем владеет каждый род.

Кассандра сделала ещё одну пометку:

Официальная власть ≠ реальная власть.

И только закончив строку, заметила, что улыбается.

Всё становилось интереснее.

Другой мир неожиданно начинал говорить на языке, который она хорошо понимала.

— Госпожа.

Кассандра вздрогнула и подняла голову.

Мара стояла рядом со столом.

Перед ней уже появилась еда.

— Давно вы здесь?

— Достаточно, чтобы понять, что вы забыли про обед.

Кассандра посмотрела на окна.

Солнце действительно успело подняться высоко.

— Похоже на правду.

Мара протянула небольшой сложенный лист.

— Господин прислал.

Кассандра взяла записку.

Райвен спрашивал, всё ли у неё хорошо и как она себя чувствует.

Всего несколько слов.

Она перечитала дважды.

Не потому, что содержание было сложным.

Просто приятно.

Он находился там, где хотел быть больше всего.

Работал.

Был занят.

И всё равно вспомнил о ней.

Кассандра потянулась к ежедневнику, потом передумала и попросила чистый лист.

Написала:

Не возвращайтесь раньше. Я нашла библиотеку».

Задержала стержень.

В уголках губ появилась улыбка.

Добавила:

«У нас обоих сегодня опасно интересный день, господин».

Она перечитала.

И протянула Маре.

— Передайте.

— Конечно, госпожа.

Мара забрала записку.

Кассандра посмотрела ей вслед.

Потом вернулась к книге.

Почему-то работать стало ещё приятнее.

К вечеру структура нового мира стала значительно понятнее.

Не полностью.

До этого было ещё далеко.

Но туман расступился достаточно, чтобы Кассандра хотя бы видела очертания.

Высшие рода.

Великие.

Совет.

Магические ресурсы.

Союзы.

Политическая система, в которой личное было слишком тесно вплетено в государственное.

Райвен как глава Великого рода.

Она сама — жена этого главы.

Новый статус уже не казался декоративным.

Он был политическим.

И, вероятно, накладывал обязанности.

Эта мысль заставила Кассандру отложить книгу.

Она слишком увлеклась большой картиной.

А о том, что происходило в собственном доме, почти ничего не знала.

— Мара.

Служанка как раз поправляла один из светильников.

— Да, госпожа?

— Кто управляет домом?

— Управляющая, госпожа.

— Приведите её ко мне. Если она свободна.

Мара чуть помедлила.

— Сейчас?

— Именно.

Через четверть часа в библиотеку вошла женщина примерно пятидесяти лет.

Строгое тёмно-зелёное платье, гладко убранные волосы, связка небольших ключей на поясе. Держалась она не как служанка, которую вызвали к хозяйке, а как человек, прекрасно осознающий собственную ответственность.

Кассандре это понравилось.

— Госпожа.

— Садитесь.

Женщина явно не ожидала приглашения.

Но села.

Кассандра закрыла книгу и придвинула к себе ежедневник.

— Мне нужно понять, в чём теперь заключаются мои обязанности как жены Райвена.

Управляющая на секунду задумалась.

Очевидно, формулировка была несколько необычной.

— Вы хотите узнать традиционные обязанности хозяйки Великого рода?

— Хочу узнать реальные.

Вот теперь в глазах женщины появилось что-то похожее на уважение.

— В таком случае многое зависит от того, сколько вы захотите взять на себя.

— Начнём со всего.

Кассандра приготовилась писать.

Управляющая начала перечислять.

Дом.

Общие расходы.

Счета.

Утверждение крупных закупок.

Поставщики.

Ремонт.

Персонал.

Приёмы.

Гости.

Праздники.

Подарки от имени семьи.

Помощь зависимым от рода домам.

Некоторые благотворительные обязательства.

Запасы.

Зимние расходы.

Кассандра записывала быстро.

Система постепенно обретала знакомые очертания.

Большое хозяйство.

Практически небольшая организация.

— Кто занимается этим сейчас?

Управляющая чуть выпрямилась.

— Господин.

Кассандра перестала писать.

— Всем?

— Основные решения принимает он. Разумеется, текущими делами занимаюсь я и другие управляющие.

Кассандра посмотрела на женщину.

Что-то в её лице едва заметно изменилось.

Не раздражение.

Скорее та осторожная нейтральность, которой сотрудники во всём мире прикрывали мнение о начальнике.

Кассандра знала это выражение слишком хорошо.

— Он не любит этим заниматься.

Управляющая открыла рот.

Закрыла.

Мара, стоявшая чуть в стороне, опустила взгляд.

Кассандра чуть улыбнулась.

— Это был не вопрос?

— Господин справляется со своими обязанностями прекрасно.

— Это тоже не ответ.

Управляющая выдержала пару секунд.

Потом на её лице впервые появилась осторожная улыбка.

— Нет, госпожа. Не любит.

— Насколько?

Теперь уже Мара явно пыталась не рассмеяться.

Управляющая вздохнула.

— Господин вообще не любит ничего, что заставляет его уходить из лаборатории.

Кассандра медленно отложила стержень.

Конечно.

Ну разумеется.

Она снова представила Райвена вчера вечером, когда один теоретический вопрос заставил его забыть о мире на добрые десять минут.

— Насколько часто хозяйственные вопросы вытаскивают его из лаборатории?

— Чаще, чем ему хотелось бы.

— А насколько часто он пытается решить их прямо там?

Управляющая промолчала.

Ответ был понятен.

Кассандра усмехнулась.

Вот здесь она впервые очень ясно почувствовала смысл их вчерашнего разговора.

Соратник.

Райвен не просил от неё покорности.

Он хотел надёжного человека рядом.

Хорошо.

Это она умела.

И если одна часть их совместной жизни состояла в том, чтобы вытащить талантливого исследователя из бухгалтерских ведомостей и позволить ему заниматься тем, что он делал лучше, Кассандра не видела в этом ничего унизительного.

Наоборот.

Она открыла новую страницу.

Написала:

Дом.

Подчеркнула.

Ниже пошёл список.

Счета.

Бюджет.

Текущие расходы.

Поставщики.

Персонал.

Запасы.

Ремонты.

Мероприятия.

Обязательства рода.

Кассандра посмотрела на управляющую.

— Мне нужны последние отчёты по всем этим пунктам. Ничего пока не меняем.

Женщина кивнула.

— Я только смотрю, как всё работает. Если система хорошая, не вижу смысла ломать её ради удовольствия показать, что появилась новая хозяйка.

На этот раз управляющая улыбнулась уже заметнее.

— Разумно, госпожа.

Кассандра снова посмотрела на список.

— Распорядок питания?

Женщина назвала время завтрака, обеда и ужина.

— Райвен ест вместе со всеми?

Пауза.

Кассандра подняла голову.

Вот опять.

— Что?

— Господин завтракает обычно. Обедает… когда получается.

— Что значит «когда получается»?

— Если находится в лаборатории, иногда просит принести туда.

— А иногда?

Мара ответила вместо управляющей:

— Забывает.

Кассандра медленно повернулась.

— Забывает обедать?

— Если увлечён работой.

Несколько секунд она молчала.

Картина оказалась неприятно знакомой.

Тарелка на столе.

Остывший кофе.

Саша, не поднимающий головы от экрана.

«Ещё пять минут».

Кассандра почувствовала, как внутри поднимается старое раздражение, но почти сразу остановила его.

Нет.

Не то же самое.

Райвен не просил её следить за собой.

Не предполагал, что жена должна обеспечивать его существование, пока он занимается великим делом.

Сегодня утром он сам предлагал остаться с ней.

Вчера на приёме он заметил, что она не ела.

Подвинул блюдо.

Запомнил, что ей понравилось.

Спросил, устала ли она.

Он видел её.

А теперь ей захотелось ответить тем же.

Не воспитывать.

Не становиться матерью взрослому мужчине.

Просто замечать.

— А ужин?

Управляющая чуть повела плечом.

— Бывает то же самое.

— Если он вспоминает?

— Просит прислать еду.

— А если не вспоминает, то не ест.

Никто не ответил.

Кассандра закрыла ежедневник.

— Хорошо. С этого дня, если к обычному времени Райвен не выходит к обеду или ужину, относите ему еду в лабораторию.

Управляющая задумалась.

— Господин иногда говорит, что не голоден.

— Не заставляйте.

Кассандра покачала головой.

— Просто поставьте рядом. Захочет — поест. Не захочет — вернёте.

— Да, госпожа.

Кассандра вспомнила ещё кое-что.

— И то, что он пьёт во время работы.

Мара ответила:

— Обычно крепкий травяной настой.

— Его тоже.

Управляющая записала распоряжение.

Небольшая вещь.

Почти смешная на фоне Совета, Высших родов, магии и политического брака.

Но почему-то именно она принесла Кассандре удовлетворение.

Вчера Райвен сказал, что будет её защищать.

Обещал уважение.

Сегодня утром готов был отказаться от любимого дела, если она попросит.

Значит, забота не должна идти только в одну сторону.

Я тоже умею быть рядом, господин.

Просто на этот раз она не собиралась растворяться в чужой жизни.

И, похоже, Райвен от неё этого не требовал.

Когда за окнами начало темнеть, книги пришлось закрыть.

Кассандра встала из-за стола и только тогда почувствовала, насколько затекла спина.

Первый настоящий день в новом мире оказался неожиданно продуктивным.

Она знала ещё очень мало.

Но теперь хотя бы понимала, насколько мало.

Это уже было значительно лучше.

На столе лежал ежедневник, исписанный почти наполовину.

Высшие рода.

Великие.

Совет.

Магия.

Источники.

Брак.

Дом.

Расходы.

Вопросы.

Очень много вопросов.

Кассандра провела пальцем по одной из последних записей и заметила слово, появившееся между двумя пунктами почти машинально.

Райвен.

Она посмотрела.

Не зачеркнула.

Мара вошла в библиотеку.

— Госпожа, вы будете ужинать здесь или в столовой?

— Здесь.

Кассандра закрыла книгу.

— Ему уже отнесли еду?

Мара не стала уточнять, кому.

— Да.

— Приняли?

— Да, госпожа.

Кассандра потянулась к следующему тому, потом остановилась.

— Райвен что-нибудь сказал?

Мара слишком хорошо умела сохранять нейтральное лицо.

Но сейчас в её глазах явно появилась улыбка.

— Спросил, кто распорядился.

— И?

— Ему сказали, что вы.

Кассандра ждала.

— Что он ответил?

Мара едва заметно пожала плечами.

— «Понятно».

Кассандра несколько секунд смотрела на служанку.

Потом рассмеялась.

Ну конечно.

Огромная благодарственная речь была бы на Райвена совершенно не похожа.

— Отлично.

Мара направилась к двери.

— Мара.

Женщина остановилась.

— Да?

— Если он сегодня всё-таки придёт к ужину самостоятельно, не говорите ему, что я спрашивала.

— Конечно, госпожа.

Пауза.

— А если не придёт?

Кассандра открыла книгу.

— Тогда тем более.

Мара ушла.

Кассандра снова посмотрела на страницы.

Первый день новой жизни постепенно переставал быть набором невозможных событий.

Он превращался в систему.

А системы Кассандра понимала.

За окном окончательно стемнело.

В глубине библиотеки один за другим проснулись золотые магические огни.

Кассандра устроилась удобнее и продолжила читать.

Глава 4. Место рядом

К тому времени, когда Райвен пришёл в библиотеку, Кассандра уже дважды решила, что пора уходить, и дважды нашла ещё что-нибудь, что требовало внимания.

Книги она отложила почти час назад.

Последнее время занималась хозяйственными записями, которые успела получить от управляющей: просматривала основные статьи расходов, выписывала названия поставщиков, отдельно отметила вопросы по содержанию дома, персоналу и обязательным выплатам.

Менять что-либо Кассандра не собиралась.

Пока.

Для начала ей хотелось понять, как всё устроено и почему устроено именно так.

В её прежней жизни попытки человека исправить систему, в которую он вошёл вчера, почти всегда заканчивались одинаково: сначала появлялись красивые новые правила, потом выяснялось, что старые существовали не от всеобщей глупости, а потому что решали пять проблем, о которых реформатор даже не подозревал.

Так что сейчас Кассандра только читала.

Сравнивала.

Записывала вопросы.

И ждала.

Последнее она признала перед собой далеко не сразу.

Сначала объясняла, что библиотека удобнее спальни.

Потом — что хотела закончить с расходами.

Потом нашла ещё одну книгу.

Но когда за окнами давно стемнело, магические огни один за другим зажглись между стеллажами, а она в третий раз подняла голову на звук шагов в коридоре, спорить с собой стало бессмысленно.

Она ждала мужа.

Странное ощущение.

Они были знакомы чуть больше суток.

Но утром Райвен сказал, что вернётся поздно, и с тех пор какая-то часть её сознания будто завела внутренние часы.

Кассандра недовольно посмотрела на собственные записи.

— Быстро же.

Дверь открылась.

Она подняла голову.

И забыла, чем была недовольна.

Райвен выглядел совсем не так, как вчера вечером на свадебном приёме.

Тёмный сюртук он либо оставил где-то по дороге, либо вообще не надевал. Рукава рубашки были закатаны до локтей, волосы слегка растрепались, словно он не раз проводил по ним рукой. На пальцах правой руки осталась тонкая серебристая пыль, а возле манжеты — тёмный след, похожий на сажу.

Но главное было не это.

Он выглядел довольным.

Уставшим, да.

Однако той приятной усталостью человека, который весь день делал именно то, чем хотел заниматься.

Кассандра невольно улыбнулась.

— Судя по вашему лицу, лаборатория пережила ваше возвращение.

Райвен остановился возле стола.

— С трудом.

— Серьёзные потери?

— Один кристалл.

— Соболезную.

— Он сам виноват.

Кассандра приподняла брови.

— Разумеется. Кристаллы вообще отличаются отвратительным характером.

В глазах Райвена мелькнул смех.

Он оглядел стол.

Несколько открытых книг, пачка хозяйственных ведомостей, её зелёная книга для записей, отдельные листы с пометками.

— Ты всё ещё здесь.

— Как видите.

— Я думал, к вечеру тебе надоест.

— Мне тоже так казалось.

Кассандра закрыла одну из ведомостей.

— Но потом выяснилось, что ваша страна устроена достаточно странно, чтобы поддерживать интерес.

Райвен подошёл ближе.

— Моя?

Она чуть помедлила.

— Наша, полагаю.

Слово всё ещё было непривычным.

Но произнести его оказалось легче, чем утром.

Райвен заметил.

Ничего не сказал.

Только немного изменился взгляд.

Кассандра перевела тему раньше, чем успела задуматься, почему ей стало от этого неловко.

— Как прошёл день?

— Хорошо.

Ответ прозвучал слишком коротко для человека, который утром буквально оживал при одном упоминании лаборатории.

Кассандра посмотрела подозрительно.

— И всё?

— Что именно ты хочешь услышать?

— Не знаю. Вы вчера двадцать минут рассуждали о вымышленной кошке. Я ожидала несколько большего энтузиазма от настоящей лаборатории.

Райвен усмехнулся.

— Если я начну, ты пожалеешь.

— Не уверена.

Он несколько секунд смотрел на неё, будто решая, проверяет ли она его или действительно спрашивает.

Потом всё-таки сказал:

— Мы испытывали новую связку накопительных кристаллов. При последовательном соединении происходит потеря примерно восьми процентов потока. Теоретически должно быть меньше трёх.

Вот теперь в голосе появилось то самое.

Кассандра сразу услышала.

— Почему восемь?

— Пока не знаем.

— Значит, день прошёл плохо.

Райвен покачал головой.

— Наоборот. Если бы получилось три, мы бы подтвердили то, что и так ожидали. А восемь означает, что мы что-то не учли.

Кассандра улыбнулась.

Конечно.

Проблема для него была не неудачей.

Проблема была приглашением.

— И поэтому вы счастливы.

— Я не сказал, что счастлив.

— Вам необязательно говорить.

Он посмотрел внимательнее.

Кассандра сделала вид, что очень занята закрыванием книги.

Это начинало происходить слишком часто.

Она замечала Райвена.

Не просто видела.

Начинала различать, где он раздражён, где заинтересован, где сдерживает улыбку.

С человеком, которого знала второй день.

Это было немного тревожно.

Райвен тем временем опустил взгляд на небольшую чашу с фруктами, которую Мара оставила на краю стола, затем снова посмотрел на Кассандру.

— Спасибо.

Она поняла сразу.

Еда.

Никаких вопросов о том, как она узнала или зачем распорядилась.

Просто благодарность.

Кассандра медленно кивнула.

— Пожалуйста.

— Я действительно забыл бы.

— Я уже догадалась.

— Это не происходит постоянно.

Она посмотрела на него.

Райвен выдержал её взгляд.

— Часто, — исправился он.

— Так больше похоже на правду.

— Ты быстро собрала обо мне компромат.

— Я сегодня разговаривала с людьми, которые занимаются вашим домом. У меня было преимущество.

Он тихо хмыкнул.

Кассандра не стала добавлять, что распоряжение относить еду в лабораторию теперь стало постоянным.

Узнает завтра.

Райвен сел в кресло напротив.

Не взял её записи.

Даже не попытался заглянуть в открытую книгу.

И Кассандра неожиданно оценила это тоже.

В её прошлом мире люди, увидев лежащий на столе ежедневник, удивительным образом считали его приглашением прочитать хотя бы верхнюю строчку.

Райвен просто устроился напротив и спросил:

— Итак. Насколько всё плохо?

— Что именно?

— Мир.

Кассандра задумалась.

— Пока жить можно.

— Великодушная оценка.

— Но вопросов много.

— Я предполагал.

Она отложила письменный кристалл.

— Тогда начнём.

Райвен удобно откинулся в кресле.

— Я слушаю.

Кассандра решила начать с самого большого.

— Я правильно поняла устройство родов? Обычные, затем Великие, над ними Высшие?

— Если очень грубо — да.

— Ваш род Великий.

— Да.

— Что на практике означает разница между Великим и Высшим?

Райвен ответил не сразу.

— Не существует одного признака. Возраст рода, сила источника, объём земель, количество зависимых родов, политическое влияние. Высшие сохранили положение ещё со времени основания нынешнего Совета.

— То есть статус нельзя получить, просто став достаточно богатым?

— Нет.

— Даже если Великий род станет сильнее Высшего?

— Смотря в чём.

— Во всём.

Райвен чуть улыбнулся.

— Ты любишь крайние примеры.

— Они быстрее показывают, где ломается правило.

Его взгляд задержался на её лице.

— Если Великий род станет превосходить Высший по ресурсам, военной силе и влиянию, формально тот всё равно останется Высшим.

— А фактически?

— Фактически все начнут учитывать реальное положение вещей.

Кассандра кивнула.

Именно этого она и ожидала.

— То есть титул и власть не всегда совпадают.

— Не всегда.

— Хорошо.

Она чуть помолчала.

— Тогда следующий вопрос. Если Высший род хочет чего-то, что невыгодно Великому, насколько Великий действительно может отказать?

— Зависит от того, кто просит. Что просит. И что Великий род может противопоставить.

— То есть никакого простого ответа.

— В политике редко бывают простые ответы.

Кассандра усмехнулась.

— Вот здесь наши миры определённо похожи.

Райвен слегка нахмурился.

Она поняла оговорку слишком поздно.

Наши миры.

Но он истолковал её иначе.

— Ты имеешь в виду то, что помнишь?

— Да.

Ответ дался легко.

В конце концов, это даже не было ложью.

— Там всё было иначе устроено, но люди тоже очень любили писать правила так, словно личные интересы внезапно перестают существовать после вступления в должность.

Райвен несколько секунд молчал.

— Интересный способ сформулировать.

— Зато честный.

Кассандра продолжила:

— Совет. Я читала несколько описаний, и все авторы очень старательно объясняют, насколько система сбалансирована.

— Тебе не понравилось?

— Мне понравилось слово «сбалансирована».

Райвен улыбнулся.

— Уже звучит опасно.

— Если человек входит в Совет как представитель рода, он обязан учитывать интересы рода.

— Разумеется.

— И одновременно должен принимать решения для всей страны.

— Да.

— Что происходит, когда эти интересы расходятся?

— Начинается политика.

Кассандра рассмеялась.

— Наконец-то честный учебник.

Он пожал плечами.

— Ты спросила.

— Получается, официальные полномочия — только половина картины.

— Меньше.

Вот это уже заставило её внимательнее посмотреть на него.

— Насколько меньше?

Райвен немного подумал.

— Иногда должность даёт человеку власть. Иногда человек делает должность влиятельной. Иногда род без формального преимущества способен заблокировать решение просто потому, что половина Совета зависит от его ресурсов.

— Магических?

— Не только. Еда. Металлы. Артефакты. Транспортные пути. Специалисты. Деньги. Любая зависимость превращается во влияние.

Кассандра невольно потянулась к письменному кристаллу.

Остановилась.

Нет.

Запишет потом.

Сейчас ей хотелось слушать его, а не превращать разговор в лекцию.

— Значит, чтобы понимать Совет, мне недостаточно знать, кто в нём сидит.

— Совершенно недостаточно.

— Нужно знать, кто от кого зависит.

Райвен кивнул.

— И кто кому должен.

— Кто с кем породнился.

— Да.

— Кто кого ненавидит.

Он коротко рассмеялся.

— Ты действительно начала с этого ещё вчера.

— Полезная категория.

— Иногда.

— Всегда.

Райвен смотрел на неё с откровенным интересом.

Не как вчера после разговора об артефакте.

Тогда он пытался понять, что произошло с её памятью.

Сейчас словно впервые присматривался к тому, как она думает.

Но Кассандра этого пока не анализировала.

У неё был следующий вопрос.

— Магия.

— Что именно?

— Она везде.

— Почти.

— Свет. Письмо. Защита. Лечение. Связь. Производство.

— Да.

— Тогда почему книги о политике говорят о магических источниках так, словно это только показатель силы рода?

Райвен выпрямился чуть сильнее.

— Потому что большинство политических трактатов пишут люди, которые считают магию частью естественного порядка.

— А я нет.

— Очевидно.

Кассандра задумчиво провела пальцем по краю стола.

— Если магия обеспечивает повседневную жизнь, источник — это не просто символ силы. Это ресурс.

— Конечно.

— Значит, род, контролирующий редкий источник, может быть политически сильнее, чем предполагает его официальный статус.

— Да.

— Даже если он не Высший?

— Разумеется.

Она медленно кивнула.

Картина становилась всё интереснее.

— А ваш род?

Райвен посмотрел спокойно.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Чем мы сильны.

Слово «мы» снова появилось почти само.

На этот раз она заметила его.

Райвен тоже.

Но не прокомментировал.

— Исследованиями, — ответил он. — Артефакторикой. У нас один из сильнейших исследовательских центров среди Великих родов. Несколько редких источников. Хорошие защитные системы. И довольно много специалистов, которых другие предпочли бы переманить.

Кассандра чуть улыбнулась.

— Теперь понятно, почему вы живёте в лаборатории.

— Я там не живу.

Она молча посмотрела.

— Почти не живу, — исправился Райвен.

— Так убедительнее.

Ещё один вопрос она откладывала с самого обеда.

Теперь решила задать.

— Наш брак.

Улыбка исчезла с его лица.

Не полностью напряжение — просто стал серьёзнее.

— Что с ним?

— Если вы глава Великого рода, а союз был заключён не из-за наших личных желаний, значит, он кому-то был очень нужен.

— Да.

— Вашему роду?

— Да.

— Моему прежнему?

— Да.

— Совету?

Короткая пауза.

— Его обсуждали в Совете.

Кассандра замерла.

Вот этого она не знала.

— Нашу свадьбу?

— Сам союз.

— Почему?

Райвен провёл большим пальцем по краю подлокотника.

— Ответ не помещается в одну фразу.

— У нас есть время.

Он посмотрел на неё.

— Есть.

Но начинать сразу не стал.

— Я расскажу тебе. Всё, что знаю. Только не сегодня целиком.

Кассандра хотела возразить, но Райвен продолжил:

— Не потому что скрываю. Я хочу сначала поднять документы по договору между родами.

Она нахмурилась.

— Вы не помните?

— Помню.

— Тогда зачем документы?

— Потому что твоей памяти нет.

Он говорил спокойно.

— Если я сейчас изложу события так, как понимаю их сам, у тебя не будет ничего, кроме моей версии. Я предпочту разделить факты и то, что думаю о них.

Кассандра замолчала.

Это было…

Неожиданно хорошо.

Она слишком хорошо знала, насколько легко человек превращает собственную интерпретацию в объективную реальность — особенно если рассказывает тому, кто ничего не помнит.

Райвен мог сейчас буквально сформировать её представление о прошлом.

И сознательно отказывался от этой возможности.

— Хорошо, — сказала она.

— Ты не сердишься?

— Наоборот.

Он немного расслабился.

— Но документы я хочу увидеть сама.

— Разумеется.

— Все.

— Кассандра.

— Что?

— Ты ещё не знаешь, сколько их.

Она задумалась.

— Тогда почти все.

— Уже разумнее.

Кассандра откинулась в кресле и потерла затёкшую шею.

Райвен заметил движение.

— Ты весь день читала?

— Почти.

— Отдыхала?

Она проигнорировала вопрос.

— Я сегодня поговорила с управляющей.

— Уже боюсь.

— Совершенно напрасно.

— Ты произнесла это слишком спокойно.

Кассандра улыбнулась.

— Я выясняла, что входит в обязанности хозяйки дома.

Райвен нахмурился.

— Ты не обязана заниматься этим сейчас.

— Я знаю.

— И вообще не обязана брать на себя всё.

— Я тоже знаю.

Он, кажется, приготовился продолжить, но Кассандра опередила:

— Райвен, я пока ничего не беру.

— Тогда что ты делала?

— Изучала.

Ответ прозвучал настолько очевидно, что он замолчал.

Кассандра чуть подалась вперёд.

— У дома есть бюджет. Расходы. Персонал. Поставщики. Обязательства. Всё это уже работает. Я хочу понять как.

— Зачем?

Теперь удивилась она.

— Потому что это теперь мой дом.

Простая фраза.

Но почему-то после неё возникла пауза.

Райвен смотрел очень внимательно.

Кассандра продолжила уже спокойнее:

— Вы вчера сказали, что хотите надёжный тыл. Я не могу им стать, если понятия не имею, что происходит внутри собственного дома.

— Кассандра, я не имел в виду, что после свадьбы ты должна забрать на себя все обязанности.

— А я не собираюсь забирать всё.

Она чуть улыбнулась.

— Только то, что у меня получается лучше вас.

Теперь его брови медленно поднялись.

— И ты уже решила, что именно?

— Пока хозяйство.

— Почему?

— Потому что вы его ненавидите.

— Я не…

Кассандра посмотрела.

Райвен остановился.

— Кто сказал?

— Управляющая.

Его лицо стало почти обречённым.

— Мара тоже.

— Прекрасно.

— Вообще, они пытались быть предельно тактичными.

— Конечно.

— А потом я спросила правильно.

Райвен тихо рассмеялся.

— У меня начинает складываться впечатление, что тебе опасно отвечать на вопросы.

— Только если есть что скрывать.

Кассандра положила ладонь на закрытую хозяйственную ведомость.

— Я ничего не буду менять, пока не разберусь. Возможно, у вас всё прекрасно организовано.

— Есть сомнения?

— У меня всегда есть сомнения до проверки.

Он покачал головой.

Но Кассандра увидела: не раздражён.

Наоборот.

Ему становилось интересно.

— Ты действительно хочешь заниматься домом?

— Управлением — да. Бегать за поваром и лично считать ложки — нет.

Райвен хмыкнул.

— Уже легче.

— И потом… — Кассандра чуть помедлила. — Мне кажется, это разумно.

— Что именно?

— Вы умеете то, чего не умею я. Я, возможно, умею то, что вам неинтересно. Зачем двум людям одинаково хорошо делать одно и одинаково плохо другое?

Райвен несколько секунд не отвечал.

А потом тихо произнёс:

— Соратники.

Кассандра улыбнулась.

— Именно.

Вот теперь слово стало чем-то большим, чем красивое обещание после свадьбы.

Оно начало превращаться в устройство их жизни.

Некоторое время они молчали.

В библиотеке было тихо. Только где-то далеко потрескивал магический светильник, меняя интенсивность сияния.

Кассандра вдруг вспомнила серебристую пыль на его пальцах.

— Что вы сегодня делали с теми кристаллами?

Райвен посмотрел на руку.

— Проверяли передачу энергии между накопителями.

— Зачем соединять их последовательно?

Он начал объяснять.

Сначала коротко.

Как и обещал себе, наверное.

Потом Кассандра спросила, почему нельзя использовать один большой кристалл.

Райвен объяснил.

Она спросила, что происходит при разрушении одного элемента.

Он сел чуть прямее.

Через несколько минут в разговоре появились термины, половину которых Кассандра понимала только приблизительно.

Но это не имело значения.

Ей нравилось смотреть.

Вот это она знала.

Райвен говорил руками.

Немного.

Едва заметно показывал положение кристаллов, направление потока, соотношение контуров.

Глаза становились ярче.

Голос — живее.

Он забывал о своей обычной сдержанности.

Кассандра поймала себя на том, что улыбается.

Опять.

Райвен заметил.

На этот раз сразу.

— Что?

— Ничего.

— Кассандра.

— Мне нравится смотреть, как вы рассказываете о работе.

Он замолчал.

Вот теперь она удивила его.

Кассандра сама поняла, насколько интимно прозвучала фраза, только когда слова уже повисли между ними.

Но отказываться от них не собиралась.

— Почему? — спросил Райвен после короткой паузы.

Она пожала плечами.

— У вас меняется лицо.

Очень простой ответ.

И именно поэтому он, кажется, подействовал сильнее.

Райвен отвёл взгляд первым.

Кассандра решила немного его спасти.

— Покажете мне лабораторию?

Он снова посмотрел на неё.

— Тебе интересно?

— Теперь да.

— Там может быть скучно.

— Вы очень плохо продаёте собственное любимое место.

Уголки его губ поднялись.

— После завтрака?

— Договорились.

Они вышли из библиотеки вместе.

Кассандра взяла свою книгу для записей, Райвен — одну из книг, которую она собиралась унести, не спрашивая и не делая из этого события.

Коридоры дома вечером казались ещё более одинаковыми.

Кассандра уверенно прошла до первой развилки.

Повернула направо.

Райвен продолжил идти прямо.

Она остановилась.

Посмотрела на него.

Он — на неё.

— Покои в другую сторону, — напомнил Райвен.

Кассандра невозмутимо ответила:

— Я знаю.

— Конечно.

— Я просто хотела проверить вас.

— И как?

— Вы справились.

Райвен протянул руку.

Она посмотрела на ладонь.

— Что?

— Иди сюда, пока не проверила ещё три коридора.

Кассандра положила свою руку в его.

Он переплёл пальцы с её так естественно, будто они делали это уже давно.

И пошёл дальше.

Кассандра сначала смотрела на их руки.

Потом на него.

Райвен ничего не комментировал.

И она тоже не стала.

Но когда они дошли до нужного поворота, отпускать руку не захотелось.

Райвен, похоже, тоже не спешил.

Сегодня подготовка ко сну прошла совсем иначе.

Без вчерашнего острого осознания каждой расстёгнутой пуговицы.

Без вопроса, в какой комнате она останется.

Кассандра просто вошла следом за Райвеном в его спальню.

Мара помогла ей переодеться раньше, поэтому сейчас она была в лёгкой ночной сорочке. Райвен убрал книгу на стол, снял верхнюю одежду.

Обычный вечер.

Если забыть, что второй в их совместной жизни.

Кассандра устроилась на краю кровати и наблюдала, как он умывается.

— Можно ещё вопрос?

— Ты сегодня вообще собираешься их заканчивать?

— Нет.

— Я так и думал.

Она улыбнулась.

— У вас человек когда-нибудь бывает просто человеком?

Райвен остановился.

Вопрос явно застал врасплох.

— В каком смысле?

— Сегодня весь день я читала: член рода, наследник рода, глава рода, представитель рода. Магия рода. Обязательства рода. Браки рода. Союзы рода.

Кассандра подтянула ноги на кровать.

— У вас вообще можно просто быть Райвеном?

Он посмотрел на неё через комнату.

Долго.

Затем медленно вытер руки полотенцем.

— Иногда.

— Когда?

Райвен подошёл к кровати.

— В лаборатории.

Ответ оказался совершенно ожидаемым.

И почему-то немного грустным.

Кассандра ничего не сказала.

Он лёг рядом.

На этот раз она даже не рассматривала пустую половину кровати.

Сразу придвинулась.

Райвен едва успел устроиться, когда Кассандра положила голову ему на плечо.

— Быстро, — заметил он.

— Что?

— Вчера ты минут десять лежала на другом краю.

— Эксперимент признан неудачным.

— Почему?

Она устроилась удобнее.

— Слишком далеко.

Рука Райвена легла ей на спину.

Теперь это движение тоже происходило почти без размышлений.

Кассандра прикрыла глаза.

И только тогда заметила разницу.

Вчера она прижалась к нему, потому что вокруг всё было чужим.

Ей требовалось тепло.

Надёжность.

Живой человек рядом.

Сегодня ничего не было страшно.

Она провела день одна, спокойно разобралась с книгами, начала понимать мир, разговаривала с управляющей, принимала решения.

Она вполне могла заснуть в собственной комнате.

Но пришла сюда.

И лежала рядом с Райвеном не потому, что боялась одиночества.

Просто хотела.

Мысль была маленькой.

И довольно опасной.

Кассандра решила пока не трогать её.

Райвен провёл ладонью по её спине.

— Кстати.

— М-м?

— Еда была хорошая.

Кассандра не открыла глаз.

— Передам повару.

— Я не о поваре.

Тогда она всё-таки подняла голову.

Райвен смотрел на неё спокойно.

Без улыбки.

— Спасибо.

Второй раз за вечер.

Но теперь в слове было что-то другое.

Кассандра несколько секунд смотрела на него.

Потом снова положила голову ему на грудь.

— Тогда завтра тоже поешьте.

— Это распоряжение новой хозяйки дома?

— Нет.

Она зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Жены.

Рука на её спине замерла всего на мгновение.

Потом Райвен медленно притянул её чуть ближе.

Кассандра улыбнулась, уже закрывая глаза.

Похоже, сегодня оба немного лучше поняли, что именно означало их вчерашнее обещание быть соратниками.

И пока ей это нравилось.

Глава 5. Лаборатория

Кассандра проснулась не сразу.

Сначала почувствовала тепло.

Рука Райвена лежала поперёк её талии, тяжёлая, расслабленная во сне. Она сама устроилась к нему спиной и, судя по положению собственной руки, ночью ещё и умудрилась переплести пальцы с его.

Несколько секунд Кассандра просто лежала, не открывая глаз.

Странно.

Всего несколько дней назад — хотя это всё ещё казалось другой жизнью — она привыкла просыпаться одна. Теперь же первым ощущением утра был мужчина за спиной.

И самое удивительное заключалось даже не в этом.

Ей нравилось.

Райвен дышал ровно, почти касаясь губами её волос. От его тела шло спокойное, уютное тепло, из-за которого вставать совершенно не хотелось.

Кассандра медленно открыла глаза.

За окнами уже серел рассвет. Магический светильник возле стены почти погас, оставив внутри прозрачного кристалла лишь несколько тонких золотых нитей.

Она осторожно пошевелилась.

Рука на талии сразу стала тяжелее.

— Даже не думай, — сонно произнёс Райвен.

Кассандра замерла.

— О чём?

— Вставать.

Она улыбнулась.

Голос у него после сна оказался ещё ниже обычного.

— А вы вчера утверждали, что очень заняты.

— Это было вчера.

— Сегодня лаборатория внезапно перестала существовать?

— На несколько минут.

Кассандра повернулась к нему лицом.

Райвен ещё не до конца проснулся. Волосы были растрёпаны, привычная собранность исчезла, а глаза открывались явно только из упрямства.

Она с интересом рассматривала его.

— Что? — спросил он, не выдержав.

— Ничего.

— Ты опять это делаешь.

— Что именно?

— Смотришь на меня так, будто проводишь исследование.

Кассандра устроила голову на подушке поудобнее.

— Возможно, провожу.

— И как результаты?

Она намеренно не ответила сразу.

— Перспективные.

Райвен тихо усмехнулся.

— Великолепно. Значит, у меня ещё есть шанс.

— Пока не испортите статистику.

Он лежал совсем близко. Настолько, что Кассандра могла различить тонкую тёмную линию ресниц, маленький светлый шрам возле виска, которого раньше не замечала.

И снова поймала себя на мысли, что совершенно не чувствует той неловкости, которая вроде бы должна сопровождать такую близость с практически незнакомым мужчиной.

Наверное, это было ненормально.

С другой стороны, за последние дни её представление о нормальности и так пережило слишком многое.

Райвен первым отвёл глаза к окну.

— Я обещал показать тебе лабораторию.

— Я помню.

— После завтрака.

Кассандра чуть приподнялась.

— А вот теперь вы окончательно проснулись.

— Исследования обладают удивительными целительными свойствами.

— Я заметила.

Она выбралась из-под его руки.

Райвен позволил ей подняться, но смотрел вслед чуть дольше, чем требовалось.

Кассандра заметила.

Не прокомментировала.

После завтрака Райвен действительно не попытался сбежать без неё.

Кассандра сочла это достижением.

Сегодня на нём была простая тёмная одежда без знаков парадного статуса — удобная рубашка, узкие брюки, высокие сапоги. Даже волосы он просто убрал назад, не пытаясь привести их к вчерашней безупречности.

Так он нравился ей больше.

Возможно, потому что здесь чувствовался сам Райвен, а не глава Великого рода.

— Готова? — спросил он.

— Я уже начала опасаться, что вы передумаете.

Что-то едва заметно изменилось в его взгляде.

Всего на мгновение.

— Почему?

Кассандра пожала плечами.

— Лаборатория явно не то место, куда водят всех гостей.

Пауза оказалась чуть длиннее естественной.

— Нет, — подтвердил Райвен. — Не всех.

И пошёл к двери.

Кассандра посмотрела ему вслед.

Странно.

Но мысль тут же ускользнула.

В конце концов, она теперь его жена. Логично, что для неё правила будут другими.

Они прошли через знакомую часть дома и свернули в коридор, которым Кассандра ещё не пользовалась.

Потом начались лестницы.

Сначала широкая, парадная, уходившая на нижний этаж. Затем более узкая каменная. Потом ещё одна.

— Вы сказали «спускаться в лабораторию», — заметила Кассандра, когда они миновали третий пролёт. — Я решила, что это фигура речи.

— Почему?

— Потому что нормальные люди не строят место работы настолько глубоко под собственным домом.

— Кто сказал, что исследователи нормальные?

Она посмотрела на его профиль.

— Справедливо.

Чем ниже они спускались, тем сильнее менялся воздух.

Наверху дом пах деревом, тканями, иногда едой и цветами. Здесь становилось прохладнее. Появился запах камня, металла и чего-то ещё — чуть резкого, напоминавшего воздух после грозы.

Кассандра заметила первые защитные знаки.

Тонкие линии были врезаны прямо в каменную стену. Некоторые казались просто металлическими вставками, другие едва заметно светились.

Возле первой двери Райвен положил ладонь на небольшой тёмный камень.

По его поверхности мгновенно прошла золотая вспышка.

Замок щёлкнул.

Кассандра остановилась.

— Это узнаёт вас?

— Да.

— По чему?

Райвен уже открыл дверь, но оглянулся.

И в глазах снова вспыхнул исследовательский интерес.

— По нескольким признакам. Магический рисунок, родовая связь, индивидуальная структура потока. Подделать один элемент возможно. Все одновременно — значительно сложнее.

— Значительно, но не невозможно?

Он улыбнулся.

— Правильный вопрос.

Кассандра прошла следом.

— Я учусь.

За дверью их ждал ещё один коридор.

Здесь защитных знаков было больше.

— Вы серьёзно защищаете лабораторию.

— Здесь достаточно вещей, которые не должны попадать в чужие руки.

Кассандра провела взглядом по светящимся линиям.

— От врагов?

— От всех, кому сюда не положено.

Он сказал это спокойно.

Потом посмотрел на неё.

Совсем коротко.

Но взгляд был таким внимательным, что Кассандра неожиданно почувствовала себя не женой, которую ведут на экскурсию, а человеком, которого оценивают.

Через секунду ощущение исчезло.

Райвен уже открывал следующую дверь.

— Хотя, — добавил он, — иногда любопытный союзник опаснее откровенного врага.

— Обнадёживающая философия.

— Проверенная.

Кассандра усмехнулась и ничего больше не спросила.

Она ожидала мастерскую.

В крайнем случае — несколько помещений с кристаллами и книгами.

Лаборатория оказалась маленьким миром.

Первый зал был настолько просторным, что в нём свободно могли работать несколько десятков человек. Длинные каменные столы стояли рядами, но ни один не выглядел одинаково: на одном были разложены пластины металла, на другом — десятки кристаллов разных оттенков, третий занимала сложная конструкция из тонких колец, зависших друг внутри друга без видимой опоры.

Над некоторыми столами прямо в воздухе светились схемы.

Не нарисованные.

Объёмные.

Золотые и серебристые линии пересекались, вращались, исчезали, снова появлялись.

В дальнем углу что-то резко треснуло.

Кассандра повернула голову.

Внутри прозрачного защитного экрана вспыхнул синий свет, и человек в плотных перчатках невозмутимо записал что-то в книгу.

Никто не закричал.

Никто даже особенно не посмотрел.

Наверное, здесь подобное считалось рабочим процессом.

Воздух пах горячим металлом, сухими травами, камнем и той самой грозовой свежестью.

За первым помещением виднелись другие.

Отдельные кабинеты.

Закрытые камеры.

Стеллажи.

Магические установки.

Люди двигались быстро и целенаправленно. Кто-то спорил возле схемы. Кто-то держал кристалл металлическими щипцами. Несколько человек склонились над конструкцией, похожей на разобранный часовой механизм размером со стол.

Кассандра медленно огляделась.

— Это всё ваше?

Райвен усмехнулся.

— Не лично моё.

— Вы понимаете, о чём я.

— Исследовательский центр рода. Да.

— Сколько здесь работает людей?

— Постоянно около шестидесяти. Ещё часть приходит под отдельные проекты.

Она повернулась.

— Шестьдесят?

— Это много?

— Я почему-то представляла вас одиноким гением среди кристаллов.

Райвен посмотрел с преувеличенным оскорблением.

— Это очень неэффективный способ заниматься исследованиями.

— Вот теперь я узнаю своего мужа.

Он хотел что-то ответить, но их заметили.

Первым к Райвену подошёл мужчина лет сорока с короткими светлыми волосами и защитными очками, поднятыми на лоб.

— Наконец-то.

Никакого поклона.

Никакого «господин».

Он сунул Райвену лист с расчётами.

— Я говорил вчера, что второй контур даёт лишнюю нагрузку.

Райвен взял лист.

— Ты говорил, что проблема в самом кристалле.

— Я изменил мнение.

— Удобно.

— Зато в отличие от некоторых умею признавать ошибки.

Райвен уже смотрел на расчёты.

— Покажи.

Мужчина только сейчас заметил Кассандру.

И замер.

— Госпожа.

Вот тут всё-таки поклонился.

Кассандра едва удержалась от улыбки.

— Доброе утро.

Райвен вернул ему лист.

— Кассандра сегодня со мной. Показывай.

— Ей?

Вопрос вырвался прежде, чем исследователь успел остановиться.

Возникла короткая тишина.

Райвен посмотрел на него.

Ничего угрожающего.

Но мужчина мгновенно понял.

— Конечно. Прошу.

Кассандра отметила эту сцену.

Не покорность.

Другая структура отношений.

Наверху Райвен был главой рода.

Здесь — человеком, которого уважали за знания настолько, что могли спорить с ним в лицо.

Ей это понравилось.

Очень.

Они подошли к одному из рабочих столов.

На каменной поверхности лежали шесть небольших прозрачных кристаллов, соединённых тонкими металлическими пластинами.

— Те самые? — спросила Кассандра.

Райвен взглянул на неё.

— Ты запомнила?

— Восемь процентов потерь вместо трёх. Это сложно забыть, когда человек рассказывает об этом с таким трагизмом.

Светловолосый исследователь тихо фыркнул.

Райвен посмотрел на него.

— Есть что добавить?

— Нет. Мне нравится госпожа.

— Тебя никто не спрашивал.

— Именно поэтому мнение особенно ценное.

Кассандра всё-таки рассмеялась.

Райвен покачал головой.

— Это Риан. Один из ведущих артефакторов рода. Иногда полезен.

— Иногда, — подтвердил Риан.

И сразу вернулся к работе:

— Проблема появляется после третьего элемента. До него потери укладываются в расчётные значения, дальше поток начинает дробиться.

Райвен наклонился над схемой.

Кассандра встала рядом.

Объяснение быстро стало слишком техническим.

Она понимала отдельные слова, но не связи.

Райвен заметил её выражение.

— Совсем ничего?

— Я поняла, что у вас шесть кристаллов и после третьего всё становится плохо.

Риан усмехнулся.

— Поразительно точное изложение нашей работы за последние три дня.

— Спасибо. Обращайтесь.

Райвен взял один из кристаллов.

— Смотри. Каждый элемент принимает поток от предыдущего и передаёт следующему. В идеале почти без потерь.

— А зачем не использовать один большой?

Риан уже открыл рот, но Райвен ответил первым:

— Потому что крупный накопитель сложнее стабилизировать. И если он разрушается, теряется вся система. Несколько элементов дают возможность перераспределять нагрузку.

Кассандра посмотрела на цепочку.

— Если проблема появляется только после третьего, вы проверяли четвёртый отдельно?

— Да.

— И?

— Работает нормально.

— А третий с четвёртым без первых двух?

Райвен замер.

Не потому, что вопрос был гениальным.

Она это видела.

Скорее он моментально перебирал в голове уже проведённые испытания.

Риан ответил:

— Проверяли пары.

— А именно третий и четвёртый в том же направлении?

Теперь задумался он.

Кассандра подняла ладони.

— Я вообще ничего не понимаю в вашей магии. Просто пытаюсь выяснить, где именно система начинает вести себя иначе.

Райвен медленно положил кристалл на стол.

— В этом и проблема. Мы проверяли элементы. Не переход в конкретной позиции.

Риан уже потянулся за записями.

— Это можно сделать за час.

— Сделай.

Мужчина ушёл, почти сразу забыв о присутствии Кассандры.

Она посмотрела ему вслед.

— Он всегда такой?

— Сегодня ещё вежливый.

— Мне определённо нравится ваша лаборатория.

Райвен усмехнулся.

— Ты находишься здесь пятнадцать минут.

— Мне хватило пяти.

Он смотрел на неё чуть дольше обычного.

Словно пытался понять, насколько искренне она говорит.

Кассандра заметила, но интерпретировала по-своему.

Наверное, ему действительно важно, чтобы его любимое место ей понравилось.

— Покажете остальное? — спросила она.

Пауза исчезла.

— Идём.

Чем дальше они проходили, тем сильнее Кассандра понимала, насколько мало знала о муже.

Райвен менялся здесь.

Даже двигался немного иначе.

Быстрее.

Свободнее.

Ему постоянно что-то показывали.

Задавали вопросы.

Он мог остановиться посреди разговора с Кассандрой, чтобы посмотреть на схему, тут же включиться в чужое обсуждение, поспорить, доказать, а через минуту признать:

— Нет, ты прав. Пересчитай на другой поток.

Ни одного раздражённого взгляда из-за того, что кто-то ему возразил.

Ни попытки напомнить, кто здесь глава рода.

Если аргумент был хорошим, Райвен принимал его.

Кассандра наблюдала с удовольствием.

Такой авторитет ей был понятен гораздо лучше того, который создавали титулы.

Они остановились возле рабочего места женщины с короткими рыжими волосами.

Та подняла какой-то артефакт.

— Не трогайте край, он пока нестабилен.

Райвен спокойно убрал протянутую руку.

Кассандра улыбнулась.

— Вас здесь часто воспитывают?

— Постоянно.

— Полезно.

Рыжая женщина кашлянула, скрывая смех.

Райвен бросил на жену взгляд.

— Кажется, я зря тебя сюда привёл.

— Поздно. Теперь я знаю слишком много.

На секунду его лицо стало совершенно неподвижным.

Так быстро, что Кассандра могла бы решить, что ей показалось.

Но потом Райвен улыбнулся:

— Пока почти ничего.

Он произнёс это легко.

И всё же что-то в интонации заставило её запомнить фразу.

Через несколько минут она об этом забыла.

В одной из боковых галерей двери стояли дальше друг от друга.

Здесь было тише.

Защита — заметнее.

Кассандра уже научилась различать хотя бы некоторые линии на камне и понимала, что несколько дверей закрыты куда серьёзнее тех, через которые они проходили раньше.

Особенно одна.

Тёмный металл.

Несколько концентрических линий по краям.

В центре — знак рода.

Кассандра невольно замедлила шаг.

— А там?

Райвен тоже остановился.

Посмотрел сначала на дверь.

Потом на неё.

В его взгляде не было ни раздражения, ни привычной заинтересованности.

Только очень спокойное внимание.

— Закрытая часть лаборатории.

Кассандра ждала продолжения.

Его не последовало.

— Поняла.

И пошла дальше.

Через несколько шагов заметила, что Райвен не сразу двинулся следом.

Оглянулась.

Он уже шёл к ней.

— Что? — спросила Кассандра.

— Ничего.

— У вас сегодня подозрительно много «ничего».

— А у тебя вопросов.

— Это хотя бы честно.

Он чуть улыбнулся.

Закрытая дверь осталась позади.

Кассандра решила не возвращаться к ней.

Если Райвен не хочет показывать что-то женщине, с которой знаком всего несколько дней, это не оскорбление.

Это здравый смысл.

Они вернулись в главный зал как раз в момент, когда чей-то голос произнёс:

— По новой системе усиления вчера удалось поднять…

Райвен остановился.

Говоривший — молодой мужчина возле дальней установки — увидел Кассандру.

И тоже замолчал.

Пауза была короткой.

Но слишком очевидной.

— Позже, — спокойно сказал Райвен.

— Конечно.

Кассандра ничего не спросила.

Только посмотрела на мужа.

Райвен встретился с ней глазами.

Она пожала плечом и перевела внимание на небольшой круглый артефакт на соседнем столе.

Не её секрет.

Пока.

За спиной несколько секунд было тихо.

Потом работа продолжилась.

Первый настоящий магический выброс Кассандра увидела совершенно случайно.

Она стояла возле Райвена, пока он показывал ей систему световых накопителей, когда с другого конца зала раздался резкий металлический звон.

Кто-то выругался.

Свет вокруг одного из столов мгновенно стал ослепительно белым.

— Назад! — резко приказал Райвен.

Кассандра сделала шаг.

Дальше всё произошло быстро.

Кристалл размером с человеческий кулак вспыхнул так ярко, что пришлось прищуриться. Свет внутри бился хаотично, словно пытался разорвать прозрачные грани.

Исследователи рядом отступили.

Райвен — наоборот.

— Контур не держит!

— Я вижу.

Он поднял руку.

И Кассандра впервые увидела магию не внутри артефакта.

Она увидела самого Райвена.

По его пальцам прошли серебристо-золотые линии.

Не свет снаружи.

Будто что-то вспыхнуло под кожей, повторяя рисунок вен.

Воздух изменился.

Это невозможно было увидеть, но можно было почувствовать — словно давление в помещении на мгновение выросло.

Кассандра задержала дыхание.

Райвен сделал движение ладонью.

Свет внутри кристалла рванулся к нему.

На секунду стало страшно.

Не потому, что он выглядел испуганным.

Наоборот.

Слишком спокойным.

Словно держал в руках не силу, способную разнести половину зала, а сложный, но совершенно понятный механизм.

Серебристые линии поднялись выше по предплечью.

Кристалл дрогнул.

Свет начал тускнеть.

Через несколько секунд всё закончилось.

В зале воцарилась тишина.

Райвен опустил руку.

— Кто изменил ограничитель?

Исследователь возле установки побледнел.

— Я. Думал, запас выдержит.

— Не думай после изменения параметров. Сначала считай.

Никакого крика.

Только ледяное спокойствие.

— Да, господин.

— Проверить всю установку. До проверки больше не запускать.

Работа постепенно возобновилась.

Кассандра всё ещё смотрела на Райвена.

Он заметил.

— Что?

Она медленно подошла ближе.

— Это было нормально?

— Перегрузка? Нет.

— Я не про кристалл.

Райвен понял.

— А.

Кассандра оглянулась на остальных.

— Все сейчас смотрели на вас так, будто то, что вы сделали, тоже не совсем нормально.

Несколько человек действительно поспешно отвернулись, когда она посмотрела в их сторону.

Райвен едва заметно нахмурился.

— У меня достаточно большой резерв.

Очень аккуратная формулировка.

Кассандра это услышала.

— Насколько большой?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Достаточный.

Она рассмеялась.

— Это было почти мастерски.

— Что?

— Вы вроде бы ответили, но информации я не получила вообще.

— Иногда это полезный навык.

— Я запомню.

Райвен вдруг усмехнулся.

— Почему мне кажется, что я только что сделал себе хуже?

— Потому что вы умный мужчина.

Обед появился в лаборатории сам.

Точнее, его принесли двое слуг и поставили на свободный стол.

На двоих.

Кассандра посмотрела на поднос.

Потом на Райвена.

Он — на неё.

Несколько секунд они молчали.

— Что? — невинно спросила она.

— Ничего.

— Хорошо.

Он подошёл к столу.

— Я вижу, твои новые порядки распространяются быстрее, чем я ожидал.

— Какие порядки? Вам просто принесли еду.

— В лабораторию.

— Именно. Очень удобно.

— Кассандра.

Она села.

— Райвен.

Он не выдержал и улыбнулся.

— Ты всегда будешь делать вид, что понятия не имеешь, о чём я?

— Только когда это весело.

Райвен сел напротив.

— Вчера я говорил спасибо.

— И я его приняла.

— Это не означало, что нужно превращать обед в обязательную процедуру.

Кассандра взяла кусочек хлеба.

— Вас никто не заставляет есть.

— Но еду всё равно будут приносить.

— Да.

— Каждый день?

— Если вы сами не придёте к столу.

Он некоторое время смотрел на неё.

Кассандра спокойно ела.

— Ты быстро освоилась в роли хозяйки дома.

— Я предупреждала, что буду полезным соратником.

— Я начинаю понимать масштаб угрозы.

Она улыбнулась.

— Поздно. Вы уже женились.

Это заставило его рассмеяться.

И снова Кассандра поймала себя на том, что ей нравится этот звук.

В лаборатории Райвен вообще смеялся чаще.

Наверное, потому что здесь был счастлив.

Мысль пришла неожиданно просто.

И осталась.

За обедом он рассказал ей историю о своей первой самостоятельной работе.

Артефакт должен был поддерживать одинаковую температуру жидкости.

— И что произошло? — спросила Кассандра.

— Он работал.

Она прищурилась.

— Слишком скучная история.

— Первые четыре минуты.

— Уже лучше.

Райвен разломил хлеб.

— Потом выяснилось, что я неправильно связал температурный контур с ближайшим металлическим объектом.

— И?

— Артефакт перестал нагревать воду.

— А нагревал?

Он помолчал.

— Ложку.

Кассандра рассмеялась так неожиданно, что едва не подавилась.

— Ложку?

— Очень хорошо нагревал.

— Как долго?

— Пока я не понял, почему она светится красным.

Она уже откровенно смеялась.

— И после этого вы решили стать артефактором?

— Именно после этого.

— Почему?

Райвен пожал плечами.

— Я хотел понять, почему всё сработало не так.

Кассандра покачала головой.

— Конечно.

— Что?

— Ничего. Просто очень в вашем характере.

Райвен задержал на ней взгляд.

— Ты знаешь мой характер всего несколько дней.

— Иногда много времени не нужно.

Что-то снова промелькнуло в его глазах.

Тихое.

Непонятное.

Кассандра не успела разобрать.

Райвен уже отвёл взгляд к тарелке.

После обеда они прошли ещё по нескольким помещениям.

Кассандра больше не пыталась запоминать устройство всего комплекса. Поняла, что потребуется карта.

Но начинала понимать главное.

Лаборатория была не увлечением богатого аристократа.

Она была частью силы рода.

Здесь создавались вещи, способные влиять на защиту, связь, накопление энергии.

Вокруг работали десятки специалистов.

И Райвен был не просто формальным руководителем.

Он был одним из лучших среди них.

Кассандра остановилась возле большого окна в защитной стене, за которым двое магов испытывали сложный контур.

— Теперь мне понятнее.

— Что?

Она повернулась к Райвену.

— Почему ваш род Великий.

Он ничего не сказал.

Кассандра продолжила:

— В книгах постоянно говорится о землях, источниках, союзах. Но это всё статистика. Здесь я вижу другое. Знание тоже ресурс.

— Конечно.

— Причём очень дорогой.

Райвен наблюдал за ней.

— Продолжай.

Она задумчиво посмотрела на установку за стеклом.

— Если ваши разработки делают защиту сильнее или позволяют эффективнее использовать магию, то лаборатория напрямую увеличивает силу рода.

Пауза.

— Да.

— Значит, вашими исследованиями интересуются не только артефакторы.

Теперь пауза стала заметнее.

Райвен не отвёл взгляда.

— Не только.

Кассандра кивнула.

Для неё ответ был очевидным подтверждением политической логики.

Но Райвен несколько секунд продолжал смотреть.

Слишком внимательно.

— Что? — не выдержала она.

— Ничего.

— Опять.

Он слегка улыбнулся.

— Привыкай.

Кассандра вздохнула.

— Боюсь, я не настолько терпелива.

— Это я уже понял.

На обратном пути они снова прошли мимо закрытой двери.

Кассандра лишь скользнула по ней взглядом.

И пошла дальше.

Когда лестница осталась позади и коридоры снова стали жилыми, Райвен неожиданно спросил:

— Ты не будешь интересоваться?

Она обернулась.

— Чем?

— Той дверью.

Кассандра удивилась.

— Вы уже ответили.

— Я сказал, что это закрытая часть.

— Да.

— И тебе этого достаточно?

Теперь она остановилась полностью.

— На данный момент — конечно.

Райвен смотрел так серьёзно, что Кассандра даже рассмеялась.

— Что вы ожидали? Что я начну уговаривать?

Он не ответил.

Это слегка изменило её настроение.

Кассандра подошла ближе.

— Райвен, мы знакомы несколько дней. Вы показали мне огромную лабораторию, познакомили с людьми, объяснили часть работы. Если есть вещи, которые вы пока не хотите показывать, это нормально.

Он молчал.

Она продолжила уже мягче:

— Доверие вообще плохо работает, если его требовать раньше, чем человек сам готов дать.

Вот теперь в его лице действительно что-то изменилось.

Совсем немного.

Но Кассандра увидела.

Взгляд стал темнее.

Глубже.

И почему-то усталее.

Несколько секунд Райвен ничего не говорил.

— Я сказала что-то не то?

— Нет.

— Тогда почему вы смотрите на меня так странно?

Он медленно выдохнул.

— Просто думаю.

— Опасное занятие.

Это вернуло обычное выражение.

Райвен усмехнулся.

— Особенно рядом с тобой.

— Вот видите. Уже чему-то научились.

Они пошли дальше.

Кассандра не заметила, что Райвен ещё несколько секунд смотрел не вперёд, а на неё.

Вечером она снова открыла ежедневник.

Не потому, что собиралась составлять научный отчёт.

Просто слишком многое хотелось запомнить.

На новой странице написала:

Лаборатория.

Ниже:

Райвен — артефактор. Не формально. Действительно хороший.

Подумала.

Зачеркнула «хороший».

Написала:

Очень хороший.

Следующая строка:

Магический резерв значительно больше обычного. Не говорит насколько.

Ещё:

Исследования = политическая сила рода.

Кассандра немного постучала письменным кристаллом по странице.

Вспомнила Райвена среди своих людей.

Растрёпанные волосы.

Закатанные рукава.

Живой голос.

Как он спорил.

Как признавал чужую правоту.

Как улыбался, рассказывая о раскалённой ложке.

И добавила:

В лаборатории счастлив.

На этой строчке задержалась дольше.

Потом перевернула страницу.

Хотела перейти к хозяйственным заметкам.

Не получилось.

Она вернулась назад и ниже написала:

Не мешать без серьёзной причины.

Немного подумала.

И добавила:

Кормить обязательно.

Кассандра посмотрела на результат.

Улыбнулась.

Да.

Так было правильно.

Глава 6. Хозяйка дома

За неделю Кассандра выяснила, что человек способен привыкнуть почти ко всему.

К магическим светильникам, которые вспыхивали от лёгкого прикосновения.

К письменному кристаллу вместо ручки.

К длинным платьям.

К тому, что за дверью спальни по утрам её ждала женщина, готовая помочь одеться.

К слову «госпожа».

Даже к мужу.

С последним всё оказалось подозрительно легко.

Прошла всего неделя с того утра, когда Кассандра очнулась под плотной свадебной вуалью и увидела в зеркале незнакомое лицо. Семь дней — ничтожно мало. Но прежнее ощущение, будто её бросили посреди неизвестного мира без карты и объяснений, постепенно исчезло.

Карта появилась.

Пока с огромными белыми пятнами, но появилась.

Страна называлась Астериан.

Ею управлял Совет, власть в котором делили сильнейшие рода. Высшие стояли на самой вершине — древние, богатые, обладавшие такими ресурсами и влиянием, что даже формально равные решения Совета редко были по-настоящему равными. Ниже находились Великие рода. Тоже могущественные, тоже способные влиять на политику всей страны, но вынужденные учитывать волю тех, кто стоял выше.

Род Райвена был Великим.

Причём далеко не последним среди них.

Теперь Кассандра понимала и другое: здешний мир держался на магии настолько же прочно, насколько её прежний — на технологиях.

Магия освещала дома, защищала владения, помогала лечить, передавать сообщения, приводила в движение механизмы, хранила энергию в кристаллах и обеспечивала работу десятков вещей, которыми местные жители пользовались, даже не задумываясь о заключённой внутри силе.

В первый день всё это казалось чудом.

На седьмой Кассандра поймала себя на раздражении, когда светильник в одном из коридоров не загорелся с первого раза.

Привыкла.

Наверное, быстрее, чем стоило.

Райвен выполнил обещание и рассказал ей о браке значительно больше.

Не за один разговор.

В один из вечеров он принёс документы, в другой — схемы родственных линий, в третий терпеливо объяснял то, что Кассандра не поняла из написанного.

Брак действительно был политическим.

Оба Великих рода получали от него выгоду.

Но особенно интересной оказалась магия.

Райвен объяснил, что магические способности наследовались не так просто, как цвет глаз. Ребёнок не получал половину одного дара и половину другого. Родительские магические рисунки взаимодействовали, иногда усиливали друг друга, иногда, наоборот, давали весьма посредственный результат.

У Кассандры должен был быть редкий стабилизирующий дар.

Когда Райвен впервые рассказал об этом, она не удержалась от усмешки.

— Что смешного?

Они тогда сидели в небольшой гостиной между спальнями. Райвен устроился в кресле, а Кассандра листала принесённую им книгу по наследованию магических линий.

— Ничего. Просто забавно.

— Что именно?

— Из всех возможных вариантов мне досталась способность приводить нестабильные системы в порядок.

Он смотрел с явным непониманием причины её веселья.

Кассандра закрыла книгу.

— Похоже на издевательство судьбы.

Райвен немного подумал.

— Ты говоришь так, будто занималась этим всю жизнь.

— Возможно, поэтому и кажется знакомым.

Он тогда снова посмотрел на неё тем своим странным, слишком внимательным взглядом.

Кассандра уже привыкла к таким паузам.

Райвен иногда замолкал посреди разговора и несколько секунд словно что-то сопоставлял у себя в голове. Поначалу она спрашивала, что случилось.

Ответ обычно был один — ничего.

На третий или четвёртый раз Кассандра решила не тратить силы.

Если у мужа есть привычка загадочно молчать, пусть наслаждается ею сам.

Её дар пока не выглядел впечатляющим.

Каждый день после обеда к ней приходил один из магов рода — мастер Эйден, сухощавый мужчина чуть старше сорока, обладавший удивительной способностью не замечать ни титула Кассандры, ни того, что перед ним жена главы рода.

В первый же день он поставил перед ней маленький кристалл и сообщил:

— Чувствуйте.

Кассандра минуту смотрела на кристалл.

Потом на него.

— Что именно?

— Магию.

— Очень содержательно.

— Другого способа нет.

С тех пор их занятия почти не изменились.

Она училась ощущать собственный резерв.

Не тянуть магию силой.

Не пытаться заставить её двигаться раньше, чем почувствует естественный поток.

Эйден намеренно создавал простейшие нестабильные структуры, а Кассандра пыталась удерживать их.

В первый день тонкие светло-зелёные кольца возникли вокруг пальцев всего на мгновение и тут же рассыпались.

Вчера ей удалось удерживать простейший контур почти четыре минуты.

— Лучше, — сказал Эйден.

— Всего лишь лучше?

— Хотите, чтобы я восхитился?

— Хотела бы хотя бы уважения к четырём минутам моих страданий.

— Когда станет пять — подумаю.

Кассандра решила, что мастер ей нравится.

Но больше всего за неделю изменился распорядок.

Он снова появился.

А вместе с ним пришло странное ощущение нормальной жизни.

Кассандра по-прежнему просыпалась рано.

Дом в это время почти не двигался.

Слуги уже начинали работу где-то в дальних помещениях, но жилые коридоры ещё оставались тихими, магические светильники горели вполсилы, а за окнами только начинало сереть.

Первое утро Мара обнаружила хозяйку в брюках и свободной рубашке.

Это было отдельное приключение.

Найти удобные штаны для женщины оказалось значительно сложнее, чем Кассандра предполагала. В итоге Мара каким-то образом добыла простые тренировочные брюки, которые обычно использовали женщины, занимающиеся верховой ездой и физической подготовкой.

Теперь каждое утро они лежали сложенными на кресле.

Кассандра переодевалась и занималась.

Сначала йога.

Медленно.

С удовольствием.

Новое тело оказалось гибким, но непривычным. Некоторые движения давались значительно легче, чем она ожидала, другие неожиданно отзывались напряжением в мышцах.

После — короткая тренировка.

Ноги.

Пресс.

Руки.

Планка.

Иногда Кассандра замечала Марино присутствие в дверях.

В первые дни женщина смотрела с плохо скрываемым подозрением.

Однажды, когда Кассандра почти сложилась пополам в глубоком наклоне, Мара всё-таки не выдержала:

— Вам точно не больно, госпожа?

— Нет.

— Совсем?

Кассандра подняла голову.

— Мара, если мне станет больно, я перестану.

— Я просто не уверена, что человеческому телу положено так складываться.

— Вы удивитесь, сколько бессмысленных возможностей у человеческого тела.

На следующий день Мара уже не спрашивала.

После тренировки — ванная, одежда, завтрак.

А потом начинался день.

Хозяйственные дела.

Библиотека.

Занятия магией.

Иногда необходимые встречи.

Райвен в этот распорядок вписывался значительно хуже.

В последние дни он практически переселился в лабораторию.

После визита Кассандры команда действительно нашла проблему в цепи накопительных кристаллов. Ошибка оказалась не в самих элементах, а в сочетании структуры перехода и последовательности включения. Теперь половина лаборатории занималась новой схемой, а Райвен, судя по всему, считал сон досадным ограничением человеческого организма.

Кассандра быстро поняла: если работа его захватила, он вполне способен неделями появляться наверху лишь потому, что где-то между лабораторией и родовым источником всё-таки находилась спальня.

Но про неё Райвен не забывал.

Иногда утром Кассандра находила возле тарелки сложенную записку.

Сегодня испытания. К обеду не жди.

Она отвечала:

Не жду. Еду вам всё равно принесут.

Через несколько часов возвращался листок:

Это была угроза?

Кассандра написала:

Предупреждение.

Ответа не последовало.

Но вечером Мара сообщила, что поднос вернули пустым.

В другой день Райвен неожиданно появился в столовой посреди обеда.

Кассандра подняла взгляд от документов.

— Вы заблудились?

Он спокойно сел напротив.

— У меня сорок минут.

— Какая щедрость.

— Если встреча с мужем нарушает твои планы, могу вернуться вниз.

Кассандра отложила бумаги.

— Попробуйте.

Он остался.

Иногда приходил к ужину и с явным усилием не смотрел на часы.

Иногда Кассандра засыпала раньше его возвращения, а утром всё равно обнаруживала рядом тёплого Райвена, который неизвестно когда успел лечь и теперь совершенно беззастенчиво занимал половину её подушки.

Она уже почти не думала о том, что они спят вместе.

Никакой интимной близости между ними пока не случилось.

Но телесная появилась.

Тихая.

Повседневная.

Кассандра могла во сне обнять его.

Райвен привычно укрывал её, если одеяло сползало.

Иногда она просыпалась у него на груди и просто продолжала лежать.

Всё это перестало казаться событием.

И, пожалуй, именно это было самым опасным.

Сегодня Кассандра собиралась заняться хозяйством всерьёз.

Неделя наблюдений закончилась.

Она сидела в небольшом рабочем кабинете, который раньше использовали редко и который теперь собиралась сделать своим.

Перед ней лежали отчёты за четыре месяца.

Не все.

Только хозяйственные.

На отдельном листе был список вопросов, возникших за последние дни.

За столом напротив разместилась госпожа Рена — управляющая домом. Рядом сидели двое её помощников, казначей хозяйственной части и мужчина, отвечавший за запасы и поставки.

Последнему Кассандра уже мысленно присвоила звание самого недовольного человека в доме.

Господина Варда не устраивало всё.

Новая хозяйка.

Новые вопросы.

Необходимость объяснять то, что, по его мнению, было очевидно любому разумному человеку.

Особенно его не устраивала книга для записей перед Кассандрой.

Каждый раз, когда она что-нибудь записывала, Вард смотрел на письменный кристалл так, словно тот лично угрожал его положению.

Кассандра перевернула страницу.

— Хорошо. Начнём с самого простого. Какие решения вы сейчас можете принимать самостоятельно, не обращаясь к Райвену?

Госпожа Рена перечислила.

Список оказался короче, чем Кассандра ожидала.

— Всё?

— По текущему хозяйству — да, госпожа.

Кассандра посмотрела на бумаги.

— Замена части кухонной посуды требует одобрения главы рода?

— Если сумма превышает установленный предел.

— Покупка зимних запасов?

— Также.

— Дополнительный ремонт крыла для гостей?

— Разумеется.

— Замена двух работников?

Рена слегка помедлила.

— Обычно я согласовываю.

Кассандра положила стержень.

— Сколько раз за прошлый месяц вы ходили к Райвену за решением по хозяйственным вопросам?

Управляющая задумалась.

Её помощник, молодой мужчина с очень аккуратной папкой перед собой, неожиданно сказал:

— Двадцать семь.

Все посмотрели на него.

Он явно пожалел, что заговорил.

— Я веду журнал обращений к господину, — объяснил он.

Кассандра медленно повторила:

— Двадцать семь раз.

— В прошлом месяце было больше расходов, — заметила Рена.

— Я не обвиняю вас.

— Я понимаю.

— Просто пытаюсь представить лицо Райвена на двадцать седьмой раз.

Помощник кашлянул.

Госпожа Рена не выдержала первой и улыбнулась.

Даже Вард чуть отвернулся.

Кассандра провела пальцем по таблице.

— Сколько из этих двадцати семи решений Райвен изменил?

Теперь пауза стала другой.

— Три, — признала управляющая.

— Значит, двадцать четыре раза вы отрывали его от работы, чтобы он согласился с тем, что вы уже решили.

Рена выпрямилась.

— Таков установленный порядок.

— Я знаю. Поэтому меняем не вас, а порядок.

Вот теперь Вард всё-таки вмешался:

— Госпожа, этот порядок действует много лет.

— Верю.

— Он существовал ещё при отце господина.

Кассандра подняла глаза.

— Тоже верю.

Мужчина явно ждал чего-то ещё.

Она не добавила.

Наконец Вард продолжил:

— Дом всегда управлялся именно так.

— Господин Вард, если бы аргумент «мы всегда так делали» автоматически означал «мы делаем правильно», людям вообще не пришлось бы ничего менять.

Он нахмурился.

— Я не говорил, что ничего менять нельзя.

— Прекрасно. Тогда мы уже согласились по главному вопросу.

Один из помощников опустил глаза, пряча улыбку.

Кассандра развернула перед управляющей подготовленный лист.

— Предлагаю три уровня расходов. Текущие — вы утверждаете самостоятельно в пределах установленной суммы. Более крупные проходят через меня. Райвену передаём только то, что действительно затрагивает серьёзные средства, имущество рода или требует его личного решения.

Рена быстро просмотрела цифры.

— Предел для текущих расходов довольно высокий.

— Вы управляете этим домом сколько?

— Почти пятнадцать лет.

— За пятнадцать лет вы научились решать, сколько нужно полотенец без Райвена?

Женщина улыбнулась.

— Думаю, да.

— Тогда не вижу причины продолжать его спрашивать.

— А если расход окажется спорным?

— Приносите мне.

— Каждый?

— Нет. Только тот, который вы сами считаете спорным. Я не собираюсь становиться новой точкой, возле которой остановится вся работа.

Госпожа Рена перечитала лист внимательнее.

— Это снимет значительную часть согласований.

— В этом и смысл.

Кассандра посмотрела на остальных.

— И сразу договоримся. Я не хочу, чтобы после сегодняшнего дня все боялись потратить лишнюю монету и поэтому начали приходить ко мне с каждой мелочью. Моя задача — сделать систему быстрее, а не заставить вас получать другую подпись вместо старой.

Напряжение за столом немного ослабло.

Вард всё ещё выглядел недовольным.

Кассандра открыла следующую ведомость.

— Теперь поставщики.

Это слово ему понравилось ещё меньше.

— Я сравнила закупки за четыре месяца. Здесь одно и то же зерно покупалось у трёх поставщиков. Разница в стоимости почти треть.

— Качество разное.

— Поэтому я и спрашиваю.

— Первый поставляет лучшее зерно. Второй надёжнее зимой. Третий находится ближе и может привезти быстро, если запас неожиданно заканчивается.

Кассандра кивнула.

— Вот. Теперь понятно.

Вард явно ожидал нападения и оказался несколько сбит с толку.

— Но в отчёте этого нет, — продолжила она. — Я вижу три цены и не понимаю причины. Через год придёт другой человек и решит, что вы просто покупали где захотелось.

— Другого не будет.

— Рано или поздно будет. Никто не работает вечно.

Это прозвучало настолько буднично, что Вард некоторое время молчал.

Кассандра подтянула чистый лист.

— Составьте мне список основных поставщиков. Что покупаем, по какой цене, почему именно у них, какие сильные и слабые стороны. Если дороже — должно быть понятно, за что платим.

— Вы хотите пересмотреть все договорённости?

— Пока я хочу их увидеть.

— Мы работаем с некоторыми семьями десятилетиями.

— Это может быть отличной причиной продолжать. А может быть привычкой. Я пока не знаю.

Вард уже собирался ответить, но Кассандра продолжила спокойнее:

— Вы знаете этих людей гораздо лучше меня. Именно поэтому список составите вы.

Мужчина замолчал.

— Я?

— Вы отвечаете за поставки двадцать три года.

Он удивился, что она запомнила.

— Да.

— Значит, через вас прошли хорошие поставщики, плохие, слишком дорогие, ненадёжные и те, кто спасал дом, когда остальные не справлялись. Если я начну принимать решения, не используя ваш опыт, я буду дурой.

В комнате стало тихо.

Выражение Варда впервые за всё утро изменилось.

Не стало дружелюбным.

Но оборона заметно ослабла.

— Мне понадобится несколько дней.

— Берите неделю. Я хочу нормальный документ, а не список, составленный сегодня ради того, чтобы я отстала.

На этот раз мужчина почти улыбнулся.

— Хорошо, госпожа.

— Вот и договорились.

Следующие два часа ушли быстрее.

Кассандра выяснила, что разные службы дома вели отчётность совершенно по-разному.

Кухня считала расходы по неделям.

Конюшни — по месяцам.

Гостевое крыло — почему-то от одного большого приёма до следующего.

Магическая служба пользовалась собственной системой, от которой у Кассандры через десять минут заболела голова.

Она не стала всё ломать.

Вместо этого предложила один сводный ежемесячный отчёт.

Не вместо рабочих журналов.

Поверх них.

— Мне не нужно знать, сколько свечей использовала третья гостевая спальня во вторник, — объяснила Кассандра. — Мне нужно понимать общую сумму и видеть, где она изменилась настолько, что стоит задать вопрос.

Молодой помощник записывал почти так же быстро, как она говорила.

— То есть сравнивать с предыдущим месяцем?

— С предыдущим и со средним. И обязательно объяснять крупное отклонение.

Он задумался.

— Если расходы выросли из-за приёма?

— Так и написать: приём.

— А если из-за ремонта?

— Ремонт.

— А если…

Кассандра улыбнулась.

— Не надо придумывать сложность там, где её нет. Отчёт должен помогать понимать происходящее, а не доказывать, насколько хорошо вы умеете составлять отчёты.

Помощник кивнул.

Похоже, эта мысль ему понравилась.

Потом дошли до запасов.

Кассандра выяснила, что количество закупленного фиксировалось тщательно.

Количество использованного — значительно хуже.

— А откуда вы знаете, сколько нужно заказать в следующий раз?

Рена ответила:

— По прошлогодним закупкам.

— А если в прошлом году купили слишком много?

— Остаток переходит на следующий период.

— И учитывается?

Пауза.

Кассандра откинулась на спинку кресла.

— Хорошо. Я поняла.

Вард сразу напрягся.

Она покачала головой.

— Никого увольнять не собираюсь.

— Я этого не говорил.

— Но подумали.

Он предпочёл промолчать.

— Просто начнём записывать остатки, — продолжила Кассандра. — Не нужно считать каждую крупинку. Основные запасы. Купили, использовали, осталось. Через несколько месяцев станет видно реальную картину.

Госпожа Рена задумчиво кивнула.

— Это увеличит работу кладовых.

— Первое время. Потом уменьшит количество внезапных закупок.

Вард нехотя признал:

— Возможно.

— От вас сегодня это почти признание в любви.

На этот раз засмеялись уже все.

Даже сам Вард.

Напряжение окончательно спало.

Разговор почти закончился, когда Кассандра дошла до строки расходов лаборатории.

Сумма была огромной.

Что само по себе не удивляло.

Кристаллы, металлы, редкие материалы, оборудование — исследования Райвена явно не относились к дешёвым увлечениям.

— Здесь нет детализации, — заметила Кассандра.

Рена посмотрела на строку.

— Исследовательские расходы ведутся отдельно.

— У кого?

— У лаборатории и господина. Хозяйственная служба получает только итоговую сумму.

— Я могу посмотреть?

Управляющая на секунду замешкалась.

— Для доступа к внутренним расходам лаборатории нужно разрешение господина.

Кассандра кивнула.

— Тогда не нужно.

Рена явно ожидала продолжения.

Его не последовало.

— Госпожа?

Кассандра перевернула страницу.

— Если Райвен считает детализацию лаборатории закрытой информацией, для моих задач достаточно общей суммы.

— Но вы хозяйка дома.

— Поэтому мне нужно понимать, сколько дом выделяет лаборатории. На что именно там тратят каждый кристалл, меня сейчас не касается.

Она поставила рядом небольшую пометку.

— Если когда-нибудь понадобится подробность, я спрошу Райвена сама.

И перешла к следующему пункту.

Когда последний человек вышел из кабинета, Кассандра осталась одна.

На столе лежала аккуратная стопка бумаг и совершенно неаккуратная стопка её собственных записей.

Она потянулась, сцепив пальцы над головой.

Спина отозвалась протестом.

Почти весь день просидела.

Плохая привычка возвращалась удивительно быстро.

Кассандра посмотрела на список задач.

На сегодня достаточно.

Она ничего революционного не сделала.

Дом вообще был организован неплохо.

Просто управление накопило привычки.

Мелкие лишние действия.

Согласования, которые когда-то имели смысл, а потом превратились в традицию.

Разные формы учёта.

Решения, завязанные на человека, который не хотел их принимать.

Именно такие системы Кассандра и любила больше всего.

Не разрушать.

Доводить.

В дверь осторожно постучали.

Молодой помощник управляющей просунул голову.

— Госпожа?

— Да?

— По ремонту северной галереи. Рабочие спрашивают, продолжать завтра или ждать утверждения господина.

Кассандра посмотрела на часы.

Потом на него.

И рассмеялась.

— Начинаем прямо сейчас, значит?

Молодой человек растерялся.

— Что?

— Ничего. Стоимость в пределах нового лимита госпожи Рены?

— Да.

— Тогда решает она.

— Понял.

Он уже исчезал, когда Кассандра окликнула:

— И передайте всем, пожалуйста: если вопрос находится в пределах полномочий управляющей, сначала идут к ней. Не ко мне.

— Да, госпожа.

Дверь закрылась.

Кассандра улыбнулась.

Ничего.

Привыкнут.

Она тоже привыкала.

До ужина оставалось немного времени.

Кассандра переоделась и сходила на занятие к Эйдену.

Сегодня ей впервые удалось удержать одновременно два небольших нестабильных контура.

Не идеально.

Один всё время пытался расползтись.

— Не давите на него, — раздражённо сказал Эйден.

— Я не давлю.

— Давите.

— Я его удерживаю.

— Вы пытаетесь заставить структуру принять форму, которую придумали сами. Стабилизация не работает так.

Кассандра сжала губы.

Зелёные кольца возле пальцев задрожали сильнее.

— Тогда как?

Эйден подошёл ближе.

— Сначала почувствуйте, какую форму она пытается сохранить сама. Ваш дар — не клетка. Вы не должны запереть магию. Вы должны дать ей опору.

— Есть практическая разница?

— Огромная.

Он ткнул пальцем в один из контуров.

Тот тут же рассыпался.

Кассандра возмущённо посмотрела.

— Я четыре минуты его держала!

— Плохо держали.

— Вы невыносимы.

— Зато второй ещё существует.

Она перевела взгляд.

Действительно.

Пока спорила с Эйденом, второй контур оставался устойчивым.

Кассандра моргнула.

— Я перестала о нём думать.

— Именно.

Он впервые за занятие выглядел довольным.

— Вы перестали им командовать.

Кассандра посмотрела на тонкие зелёные кольца вокруг пальцев.

Интересно.

Это требовало совсем другого типа контроля.

Не жёсткого.

Не «делай как я сказала».

Скорее понимания системы настолько хорошо, чтобы знать, где её нужно поддержать, а где не мешать работать самой.

Она тихо усмехнулась.

— Что? — спросил Эйден.

— Ничего. Кажется, мой дар решил заодно воспитывать мой характер.

— Ему предстоит сложная работа.

Кассандра возмущённо подняла глаза.

Эйден совершенно невозмутимо разобрал следующий тренировочный контур.

Да.

Он определённо ей нравился.

Райвена к ужину не было.

Ничего неожиданного.

Кассандра не стала ждать.

Поела, ответила на несколько записок по хозяйству, ещё раз просмотрела завтрашние дела и ушла в спальню.

Он появился значительно позже.

Она уже сидела на кровати с книгой, волосы были распущены, рядом лежал ежедневник.

Дверь открылась.

Кассандра подняла взгляд.

Райвен вошёл и остановился.

— Вы рано.

Он посмотрел в сторону окна.

— Уже почти одиннадцать.

— Именно.

— Я начинаю бояться твоих ожиданий.

— Хорошо. Страх дисциплинирует.

Райвен снял верхнюю одежду.

— Сегодня мы закончили новый контур.

— Тот самый?

— Тот самый.

По одному выражению лица Кассандра поняла: удачно.

— И?

Он не смог скрыть удовлетворения.

— Потери четыре и одна десятая.

Кассандра закрыла книгу.

— Было восемь.

— Было.

— А нужно три?

— Около трёх.

— Значит, пока не идеально.

— Уже значительно ближе.

Она улыбнулась.

— Поздравляю.

Райвен подошёл и сел рядом.

Несколько секунд просто молчал, будто позволял себе наконец перестать думать о лаборатории.

Кассандра смотрела на него.

Устал.

Возле глаз пролегли более глубокие тени.

На пальцах снова остался след серебристой пыли.

Но довольный.

Она протянула руку и провела пальцем по его кисти.

— Это от кристаллов?

— От покрытия накопителей.

— Отмывается?

— Да.

— Тогда разрешаю оставить.

Он рассмеялся.

— Спасибо.

Кассандра снова взяла книгу.

Райвен не двигался.

Через несколько секунд она посмотрела поверх страницы.

— Что?

— Ничего.

— Нет.

Он поднял бровь.

— Что — нет?

— Вы уже слишком часто пользуетесь этим словом. Сегодня не принимается.

Райвен молчал.

Кассандра положила книгу на колени.

— Говорите.

— Просто смотрю.

— Очень информативно.

— У тебя был хороший день?

Вот этого вопроса она не ожидала.

Кассандра расслабилась.

— Хороший.

— Чем занималась?

— Начала разбирать хозяйство всерьёз.

Райвен с лёгкой обречённостью посмотрел на её ежедневник.

— Мне пора волноваться?

— Вам пора радоваться.

— Почему-то после этой фразы стало ещё тревожнее.

Кассандра засмеялась.

— Я не уничтожила ничего из того, что работало. Пока.

— Последнее слово было лишним.

— Наоборот, честным.

Она коротко рассказала про новые уровни согласования.

Про отчёты.

Про запасы.

Про поставщиков.

Райвен сначала слушал расслабленно, потом чуть выпрямился.

— Подожди. Рена теперь не будет приходить ко мне по текущим расходам?

— Если не произойдёт ничего необычного — нет.

— Совсем?

Кассандра посмотрела на него.

— Райвен, в прошлом месяце вас двадцать семь раз отвлекали ради хозяйственных согласований.

Его лицо изменилось.

— Двадцать семь?

— Именно такой была и моя реакция.

— Не могло быть столько.

— У вашего помощника есть журнал.

Райвен задумался.

По выражению лица Кассандра видела, что он пытается вспомнить.

— Возможно.

— Не напрягайтесь. Теперь их будет значительно меньше.

Он повернул голову.

— Ты сделала это из-за лаборатории?

Кассандра не сразу поняла вопрос.

— В каком смысле?

— Чтобы меня не вытаскивали.

Она пожала плечом.

— В том числе.

— Кассандра, ты могла вообще ничего не менять. Дом работал.

— И сейчас работает.

— Тогда зачем?

Она закрыла книгу окончательно.

— Потому что двадцать четыре раза из двадцати семи вы просто подтверждали уже принятое решение. Это не управление. Это ритуал.

Райвен усмехнулся.

— Жёстко.

— Но неправда?

Он ничего не ответил.

Кассандра продолжила:

— У вас есть люди, которые разбираются в этих вопросах лучше вас. Зачем держать полномочия у себя только потому, что так делали до вас? Вы занимаетесь тем, что кроме вас здесь почти никто не способен делать. Рена может утвердить закупку посуды. Она не может вместо вас заниматься резонансными контурами.

В комнате стало тихо.

Райвен смотрел на неё.

Не так, как обычно.

Внимательнее.

— Что?

Он покачал головой.

— Ничего.

Кассандра недовольно вздохнула.

— Я же запретила это слово.

— Ты не имеешь права запрещать мне слова.

— Проверим.

Он улыбнулся.

Кассандра тоже.

А затем неожиданно добавила:

— Я обещала быть вашим соратником. Пока это единственное, что я точно могу выполнить.

Райвен замер.

Она не придавала фразе большого значения.

Для неё всё было просто.

Он занимается своим.

Она — тем, что умеет сама.

Два человека не обязаны всё делать вместе, чтобы быть командой.

Райвен придвинулся ближе.

Кассандра думала, что он ответит.

Но вместо этого его ладонь легла ей на щёку.

Тёплая.

Большая.

Она сразу перестала улыбаться.

Он наклонился и легко коснулся губами её лба.

Всего на секунду.

Ничего страстного.

Почти семейный жест.

И именно поэтому внутри вдруг стало гораздо теплее, чем после любого флирта последних дней.

Райвен отстранился.

— Спасибо.

Кассандра несколько секунд молчала.

— За двадцать семь согласований?

— В том числе.

— Тогда это был очень щедрый способ выразить благодарность.

Его глаза чуть потемнели.

— Не понравилось?

Она посмотрела на него.

— Я этого не говорила.

Несколько секунд они сидели слишком близко.

Потом Кассандра первой отвела взгляд.

Не потому что хотела увеличить расстояние.

Просто почувствовала, что если продолжит смотреть, разговор может неожиданно закончиться совсем в другом месте.

А Райвен сам обещал, что не станет торопить.

Кассандра пока ещё была не уверена, кто из них в итоге окажется менее терпеливым.

Она подняла одеяло.

— Идите умываться. Вы весь в своей лаборатории.

— Приказываешь?

— Забочусь о постельном белье.

— Очень романтично.

— Я вообще невероятно романтичная женщина.

Райвен тихо рассмеялся и поднялся.

Через некоторое время он лёг рядом.

Кассандра привычно придвинулась.

Устроила голову у него на плече.

Его рука легла ей на спину.

Привычно.

Вот это слово неожиданно оказалось самым важным.

Неделю назад ничего здесь не принадлежало ей.

Ни лицо в зеркале.

Ни имя.

Ни дом.

Ни страна.

Ни мужчина рядом.

Сегодня утром она знала, какое платье наденет после тренировки.

Знала, где завтракать.

Куда идти после.

Кто принесёт ей хозяйственные отчёты.

Какой вопрос задать Эйдену на следующем занятии.

Что Райвен почти наверняка забудет про обед, если лаборатория снова выдаст неожиданный результат.

Знала даже, что он любит спать на спине и во сне иногда сильнее прижимает её к себе, если она пытается отодвинуться.

Появлялись мелочи.

А вместе с ними — жизнь.

Не та, которую она выбирала.

Но уже и не чужая.

— Райвен?

Он почти засыпал.

Она закрыла глаза.

Райвен подтянул одеяло выше.

А через несколько минут Кассандра уже спала, совершенно не думая о том, насколько быстро слово «здесь» перестало означать чужой мир.

И начало означать дом.

Глава 7. Чужие тайны

Кассандра решила разобрать свою комнату сразу после завтрака.

Решение созрело давно.

Она практически не спала здесь — каждую ночь всё равно уходила в смежную спальню Райвена, — но комната оставалась её личным пространством. Здесь стояли шкафы с её одеждой, хранились украшения, книги, письма и все вещи женщины, чьим именем она теперь называлась.

За прошедшие дни Кассандра несколько раз заходила сюда переодеться или взять что-нибудь нужное, каждый раз оглядывалась и думала одно и то же:

слишком много всего.

Комната была красивой.

Даже очень.

И очень дорогой.

Резная мебель из светлого дерева, тяжёлые ткани, глубокий зелёно-золотой ковёр, две банкетки, три небольших столика, ширма, большое кресло возле окна, ещё два поменьше, декоративные подставки, пуфы, сундучки, фарфоровые фигурки, вазы.

Каждая вещь по отдельности могла считаться прекрасной.

Вместе они словно соревновались за право первыми попасться человеку на глаза.

Кассандра некоторое время постояла на пороге.

— Нет.

Комната, разумеется, не возразила.

Она закрыла дверь.

Мару решила пока не звать.

Сначала ей хотелось самой понять, что здесь вообще находится.

И, возможно, узнать хоть что-нибудь о женщине, которой принадлежало всё это.

Она начала со шкафа.

Первые полчаса оказались совершенно неинтересными.

Платья.

Много платьев.

Кассандра уже научилась различать те, в которых можно было провести обычный день, от тех, что предназначались для приёмов, визитов или торжественных событий.

Часть ей нравилась.

Часть — нет.

Несколько вещей выглядели так, словно их главным предназначением было доказать окружающим наличие у хозяйки денег и полное отсутствие необходимости самостоятельно дышать.

Такие Кассандра сразу откладывала.

Рядом росла вторая стопка: оставить.

Третья: отдать.

Она быстро вошла во вкус.

Перчатки.

Накидки.

Платки.

Десятки лент для волос.

— Господи, — пробормотала Кассандра, обнаружив очередную коробку. — Сколько голов предполагалось у одной женщины?

Ответа не последовало.

Впрочем, прежняя Кассандра, судя по всему, любила красивые вещи.

И любила их искренне.

Не только дорогие.

Это Кассандра поняла, когда нашла небольшую коробочку в глубине одного из ящиков.

Коробка была совсем простой.

Никакой инкрустации, драгоценных камней или родовых знаков. Светлое дерево, немного потёртое по углам. Крышка закрывалась на маленький металлический крючок.

Кассандра открыла её.

И сразу почувствовала себя неловко.

Внутри лежал локон.

Светло-русый, аккуратно перевязанный поблёкшей голубой лентой.

Рядом — маленький портрет молодого человека.

Очень молодого.

Наверное, лет шестнадцати или семнадцати. Серьёзное выражение лица, светлые глаза и попытка выглядеть взрослее, чем он был.

Под портретом нашлось стихотворение.

Почерк был аккуратный, но местами слишком старательный, будто человек сначала написал каждую строчку отдельно, а потом переписывал начисто.

Кассандра прочитала первые несколько строк.

Потом ещё.

Улыбнулась.

Стихи были ужасны.

Трогательно, очаровательно ужасны.

Лунный свет сравнивался с кожей Кассандры, звёзды — с её глазами, а сердце неизвестного автора почему-то трижды умирало в течение двенадцати строк.

— Бедное сердце, — пробормотала она. — Совсем его не берегли.

Под стихотворением лежали письма.

Кассандра помедлила.

Пожалуй, копаться в вещах девушки, в чьём теле она теперь жила, и так было сомнительным занятием. Читать личную переписку казалось ещё хуже.

С другой стороны, если когда-либо существовал человек, имевший право узнать, кем была прежняя хозяйка этого тела, то теперь это была она.

Кассандра развернула первое письмо.

Обычные дружеские новости.

Во втором какая-то девушка рассказывала о поездке, новом платье и молодом человеке, которого мать категорически не одобряла.

Третье оказалось признанием.

Кассандра прочитала его полностью.

Мальчик — а иначе его назвать было трудно — писал, что не может забыть их танец на летнем празднике. Что Кассандра улыбнулась ему дважды, и он не знает, значило ли это хоть что-нибудь, но сам с тех пор ни о чём другом думать не способен.

В конце он обещал любить её всю жизнь.

Кассандра отложила письмо.

— Тебе было лет пятнадцать, да?

На обратной стороне стояла дата.

Она ещё не настолько хорошо ориентировалась в местном летоисчислении, но приблизительно посчитать смогла.

Шестнадцать.

— Почти угадала.

Она сложила письмо обратно.

Ей почему-то стало тепло.

Не смешно.

Именно тепло.

Рядом нашлась тонкая книжечка с несколькими записями.

Не настоящий дневник. Скорее обрывочные заметки — строки, которые Кассандра прежняя записывала, когда ей особенно хотелось сохранить какое-то ощущение.

Она читала медленно.

О красивом вечере.

О танце, после которого «ещё долго чувствовалось тепло его ладони».

О том, что один из молодых мужчин прекрасно смеялся.

О другом, который «смотрел так, словно вокруг никого больше не было».

О мечте когда-нибудь полюбить настолько сильно, чтобы всё остальное потеряло значение.

Кассандра закрыла книжечку.

— Романтичная ты была девушка.

Она немного подумала и поправила себя:

— Возможно, и есть.

Это всё ещё оставалось нерешённым вопросом.

Где настоящая Кассандра?

Кем была сама Кассандра сейчас?

Существовала ли вообще граница, которую она пытается провести между собой и женщиной, чьё тело носит?

За неделю ответ не появился.

Кассандра научилась жить без него.

Она аккуратно вернула письма в коробку.

Выбрасывать их не собиралась.

Это была чужая жизнь.

Возможно, теперь частично её собственная.

В любом случае уничтожать её она не имела права.

С украшениями дело шло быстрее.

Кассандра оставила несколько комплектов, которые действительно понравились, остальные собиралась передать Маре на хранение.

Одна шкатулка привлекла внимание не красотой.

Наоборот, она была довольно строгой.

Светлое дерево, тонкая тёмная инкрустация по краям и небольшие металлические уголки.

Внутри лежало несколько браслетов и серьги.

Кассандра перебрала их и уже собиралась закрыть крышку, когда что-то её остановило.

Она ещё раз заглянула внутрь.

Провела пальцем по дну.

Слишком мелко.

Внешне шкатулка была почти вдвое выше внутреннего пространства.

Можно было объяснить толщиной дерева.

Но зачем?

Кассандра подняла её.

Тяжёлая.

Перевернула.

Осмотрела основание.

Ничего.

Она села за стол, пододвинула светильник и начала рассматривать орнамент.

Минут через пять стало понятно, что это уже не любопытство.

Принцип.

Если перед ней действительно просто толстое деревянное дно, она хочет знать, почему мастер сделал настолько нелепую конструкцию.

Если нет…

Кассандра надавила на один элемент инкрустации.

Ничего.

На другой.

Снова.

Третий слегка ушёл под пальцем.

Раздался тихий щелчок.

Кассандра замерла.

Дно шкатулки приподнялось на несколько миллиметров.

— Так.

Вот это было интереснее.

Она осторожно поддела пластину ногтем.

Под ней находилось узкое скрытое отделение, обтянутое тёмной тканью.

И три предмета.

Кассандра не торопилась их трогать.

Первый был похож на овальную пластину из дымчатого полупрозрачного камня размером чуть меньше её ладони. Камень обрамлял практически чёрный металл. Никаких очевидных знаков или кнопок.

Второй — тонкий стержень длиной примерно с палец. На одном конце в металл были вставлены три крошечных светло-зелёных камня.

Третий предмет оказался круглым диском из блестящего чёрного материала. Возможно, стекла. Возможно, какого-то минерала. По краю шёл тонкий незамкнутый круг, а в самом центре находилось маленькое углубление.

Артефакты.

Она почти не сомневалась.

Зачем Кассандре понадобилось их прятать?

И почему так тщательно?

Это не было случайным тайником, сделанным ребёнком для любовного письма.

Сама шкатулка была изготовлена специально.

Второе дно подогнано идеально.

Скрытый механизм встроен в инкрустацию так, что без тщательного осмотра его невозможно заметить.

Кассандра достала книгу для записей.

Трогать артефакты без понимания их назначения показалось особенно плохой идеей.

Она подробно записала размеры и внешний вид каждого.

Потом нарисовала.

Рисовала Кассандра посредственно, зато схемы делала прекрасно, поэтому изображений должно было хватить, чтобы позже поискать похожие предметы в книгах.

Она ещё раз посмотрела на тайник.

У тебя были секреты.

Мысль не вызвала страха.

Пока только интерес.

Романтичная девушка могла иметь секреты.

Любовник.

Запрещённое увлечение.

Семейная тайна.

Что угодно.

Но вторая сторона прежней Кассандры вдруг стала значительно интереснее первой.

Кассандра закрыла тайник.

Потом посмотрела на остальные шкатулки.

— Ну уж нет.

Теперь они все были подозреваемыми.

Следующие две оказались совершенно обычными.

В третьей Кассандра второго дна не нашла, зато тканевая подкладка в одном углу немного отходила.

Под ней лежали две небольшие карточки.

Первая выглядела почти как визитная.

Мастер Ивар Тессен

Мужская и женская одежда

Улица Серебряных часов, 14

Кассандра перевернула.

Пусто.

Портной.

Может быть дорогой.

Может быть тайный.

Но всё-таки портной.

Вторая карточка была значительно проще.

Плотная кремовая бумага.

Небольшой герб.

И всего одно имя.

Сайрус Альдерейн.

Кассандра несколько секунд смотрела на него.

Альдерейн она уже знала.

Высший род.

Один из старых, богатых и политически влиятельных домов Астериана.

Она открыла ежедневник и записала:

Сайрус Альдерейн. Высший род Альдерейн.

Ниже:

Почему карточка спрятана?

Кассандра постучала пишущим кристаллом по странице.

Возможно, ничего особенного.

Знакомый.

Дальний родственник.

Молодой поклонник.

Поставщик какой-нибудь услуги.

Но карточку спрятали под подкладку.

А рядом в другой шкатулке лежали три неизвестных артефакта под искусно сделанным вторым дном.

Совпадение?

Вполне возможно.

Только Кассандра никогда особенно не любила объяснять совпадением две странности, найденные в течение получаса в одной комнате.

Она убрала карточку обратно.

Потом передумала.

Запись уже сделана.

Карточку тоже можно оставить на месте.

Если настоящая Кассандра действительно что-то скрывала, уничтожать следы до того, как станет понятно их значение, было бы глупо.

Шкатулка закрылась.

Кассандра некоторое время сидела неподвижно.

Рядом лежали девичьи письма о любви.

В тайнике — незнакомые артефакты.

Под тканью — имя мужчины из Высшего рода.

— Какая же ты была, Кассандра?

Зеркало напротив, как обычно, ответа не дало.

После этого уборка пошла почти безжалостно.

Кассандра отложила романы прежней хозяйки комнаты.

Некоторые пролистала.

Истории о прекрасных наследниках, запретных чувствах, похищениях и любви, побеждающей всё.

Очевидно, прежней Кассандре нравилась романтика не только в собственной жизни.

Кассандра собрала книги стопкой.

В библиотеку.

Вдруг кому-нибудь ещё пригодятся.

Несколько ваз — убрать.

Два маленьких кресла — убрать.

Три декоративных столика — убрать два.

Ширму — убрать.

Одну банкетку оставить возле гардеробной.

Большое кресло у окна Кассандра сохранила.

Оно было идеальным.

Широкое, глубокое, с высокой спинкой. В нём можно было читать, работать или просто смотреть на сад.

Рабочий стол она придвинула ближе к окну.

Книжный шкаф оставила.

Кровать, разумеется, тоже.

Хотя пока она скорее служила декоративным доказательством существования отдельной спальни.

К середине дня возле двери вырос список того, что нужно вынести.

Только тогда Кассандра позвала Мару.

Женщина вошла, остановилась и медленно оглядела комнату.

Половина небольших предметов уже была собрана.

Два кресла сдвинуты к двери.

На кровати лежали стопки одежды.

— Госпожа?

— Не пугайтесь.

Мара продолжила смотреть.

— Я ещё не решила, пугаюсь ли.

— Отлично. Значит, есть надежда.

Кассандра передала ей список.

— Всё, что здесь отмечено, убрать на хранение. Одежду из второй стопки можно отдать — только сначала проверьте, нет ли чего-нибудь, что положено хранить по традиции или из-за статуса. Романы верните в библиотеку.

Мара подняла глаза.

— Все?

— Все.

— Вы их не хотите перечитать?

— Я даже не хочу прочитать их впервые.

Женщина взглянула на обложку верхней книги.

— Эта очень популярна.

— Тем более библиотеке пригодится.

Мара не спорила.

Кассандра прошла к окну.

— И я хочу другие шторы.

Вот тут Мара всё-таки оживилась.

— Другие?

— Эти слишком тяжёлые. Что-нибудь спокойнее. Серо-зелёное. Но не тёмное. И новое покрывало — светлое, тёплого оттенка. Лён или что-нибудь похожее.

Мара посмотрела на бордово-золотое покрывало.

— Оно новое.

— Я не предлагаю сжечь его. Уберите.

— А декоративные подушки?

Кассандра обернулась.

На кровати их было восемь.

— Оставьте две.

— Две?

— Мара, на этой кровати должна иногда лежать женщина. Сейчас там помещаются только подушки.

Служанка спрятала улыбку.

— Хорошо, госпожа.

К вечеру всё было готово.

Кассандра сама удивилась, насколько сильно изменилась комната.

Вещей стало почти вдвое меньше.

Но роскошь никуда не исчезла.

Наоборот.

Теперь резьбу большой кровати можно было рассмотреть, потому что она не терялась среди дюжины декоративных предметов.

Светлое покрывало оттеняло тёплое дерево.

Серо-зелёные шторы мягко обрамляли высокие окна и сочетались с цветами рода Райвена, не превращая комнату в ещё одно официальное помещение.

Кресло у окна оказалось самостоятельным красивым акцентом.

На рабочем столе остались только светильник, письменные принадлежности и несколько книг.

Свободное пространство между мебелью сделало комнату почти больше.

Мара вошла с последней коробкой и остановилась.

Долго ничего не говорила.

Кассандра посмотрела на неё.

— Плохо?

— Нет.

Женщина медленно огляделась ещё раз.

— Я думала, станет пусто.

— А стало?

Мара чуть улыбнулась.

— Спокойнее.

Кассандра кивнула.

Именно.

Спокойнее.

Она прошла в центр комнаты.

Впервые за всё время здесь хотелось остаться.

Не спать — спать она всё равно собиралась рядом с Райвеном.

Но читать.

Работать.

Думать.

Сидеть возле окна.

Эта комната наконец перестала выглядеть как помещение, подготовленное для неизвестной невесты.

Стала её.

— Оставляем, — решила Кассандра.

— Я уже догадалась.

Она с удивлением посмотрела на Мару.

— Вы начинаете со мной спорить?

— Я только сделала наблюдение, госпожа.

— Очень быстро учитесь.

— Приходится.

Райвен пришёл к обеду.

Не на бегу и даже без стопки бумаг.

Кассандра сочла это настолько редким явлением, что едва не спросила, не случилось ли в лаборатории что-нибудь ужасное.

Но решила не портить момент.

Первые несколько минут они говорили о её занятиях с Эйденом.

— Он утверждает, что я слишком много командую собственной магией, — рассказывала Кассандра, разрезая мясо. — Представляете? Моей.

— Эйден прав.

Она подняла на мужа взгляд.

— Вы даже не видели.

— Видел тебя.

— Это сейчас было оскорбление?

— Наблюдение.

— У вас здесь все такие смелые исключительно потому, что я плохо умею пользоваться магией?

Райвен рассмеялся.

— Нет. Просто Эйден умеет обучать стабилизаторов лучше, чем кто-либо в нашем роду. Если говорит не давить на структуру, лучше слушать.

Кассандра вздохнула.

— Он сказал примерно то же самое. Только значительно менее приятно.

— В этом тоже его талант.

Она улыбнулась.

Потом всё-таки решила спросить.

— Райвен, вам знакомо имя Сайрус Альдерейн?

Его рука остановилась.

Совсем ненадолго.

Если бы Кассандра не смотрела прямо на него, возможно, вообще не заметила бы.

Но она смотрела.

Лицо Райвена стало неподвижным.

Не злым.

Именно закрытым.

Он аккуратно положил прибор.

— Почему ты спрашиваешь о нём?

Кассандра мгновенно насторожилась.

— Значит, знакомо.

— Большинство людей моего положения знают фамилию Альдерейн. Имя Сайруса тоже.

Формулировка была безупречно нейтральной.

И поэтому подозрительной.

— Сегодня я разбирала вещи.

Райвен ничего не сказал.

— Нашла карточку с его именем.

— Где?

— В одной из шкатулок.

Его взгляд скользнул по её лицу.

— Просто лежала среди вещей?

Кассандра слегка помедлила.

— Не совсем на виду.

Это была правда.

И достаточно.

Райвен медленно взял бокал.

Отпил воды.

— Мы могли быть знакомы?

— Возможно.

— Это очень удобный ответ.

— Зато честный.

Кассандра ждала.

Райвен явно понимал, что одним словом не отделается.

— Сайрус принадлежит к боковой линии Альдерейнов. Он не наследник и не занимает значительного места внутри рода. Насколько мне известно, серьёзных самостоятельных полномочий у него тоже нет.

— Но фамилия остаётся.

— Разумеется. Даже дальний член Высшего рода получает доступ туда, куда человеку без этой фамилии пришлось бы стучаться очень долго.

— Он бывает при дворе Совета?

— Бывает на приёмах. В столице. На крупных родовых мероприятиях. Ты вполне могла встречаться с ним.

Кассандра немного подумала.

— Вы его не любите.

Райвен поднял глаза.

— Очень быстро пришла к выводу.

— Вы только что описали человека так, словно читали справку, которую составил юрист перед судом. Обычно о людях, к которым относятся спокойно, говорят проще.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.

Но исчезло почти сразу.

— Наши рода не ладят.

— Ваш с Альдерейнами?

— Да.

— Почему?

Райвен задумчиво провёл пальцем по краю бокала.

— Слишком длинная история для обеда.

— Политика?

— В том числе.

Кассандра поняла, что дальше он сейчас не пойдёт.

И не стала давить.

— Хорошо. Тогда пока остановимся на том, что я могла знать Сайруса.

— Могла.

— Насколько хорошо?

В этот раз Райвен посмотрел на неё дольше.

— Этого я не знаю.

Кассандра кивнула.

Ответ был возможным.

Но имени Сайруса Альдерейна в её записях теперь явно предстояло остаться.

Она сменила тему.

Райвен поддержал.

Однако ощущение, что карточка оказалась важнее, чем могла показаться, не исчезло.

Вечером Кассандра снова вернулась к находкам.

Не физически.

Артефакты остались спрятаны.

Карточки тоже.

Она сидела в своём новом кресле у окна и перелистывала сделанные утром записи.

Три предмета.

Сайрус Альдерейн.

Мастер Ивар Тессен.

Романтические письма.

Личные заметки.

Кассандра прежняя начинала казаться всё менее понятной.

Возможно, она просто была молодой женщиной с насыщенной светской жизнью и привычкой хранить странные сувениры.

Возможно.

Завтра Кассандра собиралась поискать сведения об артефактах в библиотеке.

Если не найдёт — подумает, кому можно показать рисунки, не доставая сами предметы.

Она закрыла ежедневник.

И поняла, что уже несколько минут думает совсем не о тайниках.

О Райвене.

Точнее, о его губах.

Осознание оказалось настолько прямым, что Кассандра даже рассмеялась.

Ну наконец-то.

Почти полторы недели она спала с мужчиной в одной кровати.

Обнимала его.

Просыпалась у него на груди.

Видела его почти раздетым.

Чувствовала руки на талии, спине, волосах.

Каждый день всё больше замечала, как именно меняется его голос, когда он увлечён, как он смотрит, когда старается понять её, как улыбается, когда забывает быть серьёзным главой рода.

И всё это время они практически не целовались.

Абсурд.

Кассандра была взрослой женщиной.

Отношение к сексу у неё было значительно проще, чем, судя по местным нравам, полагалось молодой девушке из Великого рода.

Она хотела Райвена.

Не абстрактно.

Не когда-нибудь потом.

Сейчас.

Эта мысль больше не пугала.

Сложность была в другом.

Райвен помнил прежнюю Кассандру.

Она — нет.

Если девушка, которая совсем недавно относилась к вынужденному браку без особого восторга, через полторы недели после полной потери памяти вдруг объявит мужу, что готова перейти к супружеской постели, это вполне может выглядеть странно.

Сам Райвен обещал не торопить.

Кассандре нравилось это обещание.

И почему-то не хотелось превращать его заботу в ситуацию, где теперь уже она будет давить на него.

Но между «спать обнявшись» и «заниматься сексом» существовало огромное количество промежуточных возможностей.

Например…

Поцеловать собственного мужа.

Кассандра задумчиво провела пальцем по нижней губе.

Да.

С этого и стоило начать.

Посмотреть, насколько хорошо работает эта идея на практике.

Если плохо — проблема решится сама.

Она представила Райвена.

И сразу поняла, что в плохой результат не верит совершенно.

Он пришёл позже неё.

Кассандра уже переоделась ко сну и сидела в его спальне, прислонившись к изголовью кровати.

Райвен вошёл, увидел её и улыбнулся.

Так просто, будто наличие Кассандры в собственной постели давно перестало его удивлять.

Наверное, так и было.

— Я видел твою комнату.

Кассандра отложила книгу.

— Без разрешения?

— Дверь была открыта.

— Это не оправдание.

— Тогда виноват.

Он снял верхнюю одежду и повесил её на спинку кресла.

— И?

— Что?

— Комната.

Райвен посмотрел в сторону двери, за которой находились её покои.

— Стала больше.

Кассандра довольно улыбнулась.

— Вот.

— Хотя стены, насколько я понимаю, остались на месте.

— Это магия.

— Я должен был догадаться.

Он подошёл ближе.

— Мне нравится.

Почему-то именно от этих двух слов Кассандре стало особенно приятно.

Не «правильно».

Не «удобно».

Нравится.

— Маре тоже.

— Тогда решение окончательное.

— Вашего одобрения никто не ждал, господин.

Райвен тихо рассмеялся.

И пошёл переодеваться.

Кассандра следила за ним.

Уже совершенно осознанно.

Сегодня это ощущалось иначе.

Ещё вчера она просто любовалась красивым мужчиной.

Сегодня знала, чего хочет.

Райвен снял рубашку.

Кассандра скользнула взглядом по его спине.

Широкие плечи.

Мышцы, мягко двигавшиеся под смуглой кожей.

Несколько светлых шрамов.

Он повернулся.

Поймал её взгляд.

— Опять?

Кассандра не стала делать вид, что не понимает.

— А вы всё ещё удивляетесь?

— Скорее пытаюсь определить закономерность.

— Не пытайтесь. Вы красивый мужчина. Я смотрю. Всё довольно просто.

Райвен на секунду замер.

А потом рассмеялся.

— С тобой опасно задавать вопросы.

— Зато ответы честные.

Он переоделся и лёг рядом.

Как обычно.

Кассандра тоже легла.

Как обычно устроилась ближе.

Положила голову ему на плечо.

Его рука почти автоматически обняла её.

И вот здесь обычность закончилась.

Кассандра не закрыла глаза.

Подняла голову.

Райвен заметил.

— Что?

— Ничего.

Он чуть сощурился.

— Это моё слово.

— Сегодня позаимствую.

Кассандра приподнялась на локте.

Теперь их лица оказались совсем близко.

Райвен не двигался.

Но его взгляд изменился.

Сразу.

Тёмные глаза опустились к её губам и снова поднялись.

Кассандра ощутила короткое, приятное напряжение внизу живота.

Вот.

Именно этого она хотела.

Она медленно провела ладонью по его груди.

Под пальцами кожа была тёплой.

Мышцы напряглись едва заметно.

Райвен всё ещё не пытался приблизиться.

Ждал.

Как и обещал.

Кассандра подняла руку выше.

Коснулась его щеки.

Щетина чуть царапнула ладонь.

Она неожиданно вспомнила первый день.

Как увидела его сквозь остатки собственного шока и почти сразу подумала о том, что мужчину с такой внешностью в её мире немедленно раздели бы для рекламы.

Сейчас мысль была куда проще.

Она сама хотела его раздеть.

Кассандра улыбнулась.

— Почему улыбаешься? — тихо спросил Райвен.

— Вам лучше не знать.

— Теперь особенно интересно.

— Переживёте.

Она провела большим пальцем по его скуле.

Райвен повернул голову совсем немного и коснулся губами внутренней стороны её ладони.

Всего лишь прикосновение.

От него по руке прошла дрожь.

Кассандра перестала улыбаться.

Райвен заметил.

Конечно.

Его пальцы на её талии стали чуть плотнее.

Не притянули.

Просто напомнили о своём присутствии.

— Кассандра.

Голос был ниже обычного.

— Да?

— Что ты делаешь?

Хороший вопрос.

Она могла бы ответить красиво.

Объяснить.

Разобрать ощущения.

Вместо этого Кассандра наклонилась и коснулась его губ своими.

Легко.

Почти осторожно.

Проверка.

Тёплые.

Мягче, чем она ожидала.

На мгновение Райвен совершенно замер.

Кассандра успела подумать, что, возможно, удивила его сильнее, чем рассчитывала.

Потом его рука поднялась с её талии к затылку.

И всё изменилось.

Райвен поцеловал её в ответ.

Не осторожно.

Не так, как мужчина, который боится напугать женщину первым прикосновением.

Жадно.

Будто всё это время его сдерживало только её молчание — и теперь, получив разрешение, он больше не видел причины притворяться спокойным.

Кассандра тихо вдохнула ему в губы.

Его пальцы скользнули в волосы, удерживая её затылок, а вторая рука крепко обхватила талию и притянула ближе.

Она почти сразу оказалась наполовину на нём.

Тепло его тела чувствовалось даже сквозь тонкую ткань ночной сорочки.

Поцелуй углубился.

Кассандра не успела решить, кто из них сделал это первым.

Да это уже и не имело значения.

Она обхватила ладонями его лицо, потом одна рука скользнула в тёмные волосы.

Райвен резко выдохнул.

Этот звук оказался настолько чувственным, что внутри что-то сладко сжалось.

Вот так.

Именно так.

Никаких вежливых проб.

Никакой скучной осторожности, от которой люди успевают трижды подумать, действительно ли им это нужно.

Он целовал её так, словно хотел запомнить вкус.

Кассандра отвечала с тем же удовольствием.

Губы горели.

Каждый новый короткий вдох превращался только в возможность снова приблизиться.

Райвен на секунду отстранился.

Не далеко.

Его лоб почти касался её.

Дыхание стало тяжёлым.

Кассандра чувствовала, как быстро под ладонью бьётся сердце.

И ей очень понравилось осознавать, что не только её тело сейчас совершенно забыло о благоразумии.

— Ты уверена? — спросил он хрипло.

Кассандра смотрела на его губы.

— В чём именно?

Райвен прикрыл глаза.

Почти рассмеялся.

— Кассандра.

— В поцелуях? Абсолютно.

Уголок его рта дрогнул.

— Очень точное уточнение.

— Я стараюсь.

Она не дала ему продолжить.

Снова поцеловала.

Теперь уже сама.

Райвен издал тихий звук — что-то между выдохом и смехом — и перехватил инициативу почти мгновенно.

Кассандра почувствовала его ладонь на спине.

Она медленно прошла вверх, вдоль позвоночника, заставив кожу под тонкой тканью отозваться мурашками.

Потом вниз.

Остановилась на талии.

Райвен держал себя.

Кассандра это понимала совершенно ясно.

Его поцелуй был жадным.

Тело — напряжённым.

Он хотел её.

Очень.

Но руки оставались там, где позволяла уже установленная между ними близость.

Ни одного движения дальше без её решения.

И именно это возбуждало сильнее всего.

Не отсутствие желания.

Контроль над ним.

Кассандра отстранилась только потому, что действительно понадобился воздух.

Райвен не отпустил.

Она осталась сидеть близко, чувствовала его руки на талии, его дыхание на губах.

Несколько секунд никто не говорил.

Первым всё-таки усмехнулся Райвен.

— Я начинаю понимать, зачем ты сегодня так долго смотрела на меня.

Кассандра провела большим пальцем по его нижней губе.

— Только сейчас?

— Я надеялся, что мне показалось.

— Почему?

Он посмотрел так, что вопрос показался ей почти смешным.

— Потому что я обещал дать тебе время.

— И дали.

— Прошло чуть больше недели.

Кассандра пожала плечом.

— Неделя бывает очень длинной, если каждую ночь проводить в одной постели с мужчиной, которого хочется поцеловать.

Райвен замер.

Она почувствовала, как его пальцы на талии сжались сильнее.

— Ты всегда настолько прямо говоришь?

— Не знаю. Память, помните?

Он покачал головой.

— Очень удобная вещь, твоя амнезия.

— Невероятно.

Райвен смотрел на неё.

Взгляд стал тёплым и одновременно опасно тёмным.

— Ты ведь понимаешь, что если будешь говорить мне такие вещи, сохранять обещанную выдержку станет значительно сложнее?

Кассандра наклонилась.

Коснулась губами самого уголка его рта.

— Значит, придётся постараться, господин.

Райвен тихо рассмеялся.

А потом снова притянул её к себе.

Поцелуй оказался ещё глубже предыдущего.

И на этот раз Кассандра уже ничего не анализировала.

Не думала о прежней девушке.

О социальных правилах Астериана.

О том, слишком быстро это или недостаточно.

Она просто чувствовала.

Его руку на затылке.

Пальцы в волосах.

Тепло груди под ладонями.

Сильное тело, к которому она прижималась сама.

Медленное движение большого пальца по её талии.

Его вкус.

Запах.

И то, насколько ей всё это нравится.

Когда они наконец остановились, губы Кассандры слегка покалывало.

Райвен не выпускал её.

Она тоже не собиралась уходить.

— Ну? — спросила она немного охрипшим голосом.

— Что «ну»?

— Эксперимент.

Он явно вспомнил их утренние разговоры о проверках и результатах.

— И?

Кассандра сделала вид, что серьёзно оценивает.

— Очень перспективный.

Райвен рассмеялся и уткнулся лицом ей в шею.

От тёплого дыхания по коже снова прошли мурашки.

— Какая невыносимая женщина.

Кассандра обняла его за плечи.

— Поздно жаловаться.

— Я не жалуюсь.

Она почувствовала его улыбку кожей.

И вдруг поняла, что сейчас счастлива.

Не глобально.

Не настолько, чтобы делать выводы о новой жизни, судьбе и невозможных перемещениях между мирами.

Просто в эту конкретную минуту.

В чужом когда-то теле.

В чужом когда-то доме.

Рядом с мужчиной, который совсем недавно тоже был чужим.

Кассандра медленно провела пальцами по его волосам.

Сегодня она нашла три неизвестных артефакта.

Имя мужчины из Высшего рода.

Следы жизни девушки, которая любила стихи, танцы и хранила чужие локоны.

Вопросов стало больше.

Но один вопрос сегодня хотя бы получил ответ.

Целоваться с Райвеном оказалось даже лучше, чем она предполагала.

И к этой части новой жизни Кассандра была совершенно готова привыкнуть.

Глава 8. Следы

Кассандра проснулась раньше Райвена.

Это уже перестало быть неожиданностью.

Она лежала на боку, почти не двигаясь, и смотрела на мужчину рядом.

Во сне Райвен выглядел моложе. Исчезала привычная сосредоточенность во взгляде, разглаживалась складка между бровей, тёмные волосы беспорядочно падали на лоб. Одна его рука лежала поверх одеяла, вторая всё ещё обнимала Кассандру за талию — судя по всему, ночью она снова придвинулась к нему ближе.

Впрочем, теперь Кассандра перестала притворяться перед собой, что всё происходит исключительно во сне.

Ей нравилось спать рядом.

Нравилось просыпаться в его руках.

А после вчерашнего вечера появилось ещё одно воспоминание, к которому мысли возвращались с совершенно неприличным удовольствием.

Она опустила взгляд на его губы.

И едва заметно улыбнулась.

Вчера Райвен целовал её так, словно все прошедшие дни действительно сдерживался только потому, что она не давала понять, чего хочет.

Кассандра сначала собиралась начать очень осторожно.

Один поцелуй.

Проверить ощущения.

Ни к чему торопиться.

План продержался примерно несколько секунд.

Она до сих пор слишком хорошо помнила его пальцы у себя в волосах, руку на талии, тяжёлое дыхание и то, как быстро исчезла вся его осторожность, стоило ему понять, что Кассандра отвечает с таким же удовольствием.

Хорошо.

Эксперимент определённо стоило продолжить.

Она осторожно высвободила руку из-под одеяла и провела пальцами по выбившейся тёмной пряди у его виска.

Райвен не проснулся.

Кассандра наклонилась и легко коснулась его губ.

Просто доброе утро.

По крайней мере, именно это она собиралась сделать.

Райвен отреагировал быстрее, чем человек, который секунду назад выглядел совершенно спящим.

Его ладонь переместилась с её талии на затылок, пальцы вошли в волосы, и лёгкий поцелуй мгновенно перестал быть лёгким.

Кассандра тихо рассмеялась ему в губы, пытаясь отстраниться.

— Нет.

Райвен открыл глаза.

— Ты сама начала.

Голос после сна был хриплым.

— Я поздоровалась.

— Странный у тебя способ здороваться.

— Мне казалось, достаточно приятный.

— Именно поэтому у меня есть претензии к тому, что ты сейчас уходишь.

Он снова потянул её к себе, но Кассандра упёрлась ладонью ему в грудь.

— Мне нужно заниматься.

— Сейчас?

— Сейчас.

— За окнами едва рассвело.

— Прекрасное время.

Райвен посмотрел на неё так, будто она предлагала идти разгружать камни.

— Ты добровольно уходишь из тёплой постели ради упражнений?

— Каждый день.

Она всё-таки выбралась из кровати.

Райвен проследил за ней взглядом, совершенно не скрывая интереса.

Кассандра заметила, но лишь улыбнулась.

Вчера многое изменилось.

Совсем немного внешне — они всё так же спали вместе, разговаривали и проводили большую часть дня каждый за своими делами.

Но теперь между ними появилось что-то ещё.

Разрешение.

Не произнесённое вслух, но вполне ясное.

Кассандра могла подойти и поцеловать его просто потому, что захотела.

И Райвен, похоже, собирался пользоваться тем же правом.

Ей это нравилось.

Очень.

После завтрака Кассандра ушла в библиотеку.

Сегодня на столе перед ней лежал только ежедневник.

Три страницы занимали зарисовки найденных артефактов.

Сами предметы она оставила в тайнике.

Носить по дому неизвестную магическую вещь, пока не представляешь, что она делает, казалось отличным способом разнообразить утро пожаром, проклятием или внезапной смертью.

Одного такого опыта Кассандре пока хватало.

Она начала со справочника по бытовым артефактам.

Через двадцать минут закрыла его.

Следующий был посвящён накопителям.

Ещё один — инструментам артефакторов.

К полудню на столе выросла привычная уже крепость из книг.

Первый предмет нашёлся неожиданно.

Не точное изображение — скорее описание класса.

Кассандра несколько раз сверилась со своей зарисовкой дымчатого овального камня.

Артефакты памяти магического следа.

Она пробежала глазами текст ещё раз.

Такие камни могли на короткое время сохранять магический отпечаток — остаточный рисунок чужого воздействия или активированного плетения.

Их использовали лекари, когда требовалось позже изучить последствия магической травмы.

Исследователи — чтобы фиксировать параметры эксперимента.

Специалисты по защите — для анализа того, каким образом была нарушена система.

Встречалось упоминание и о расследованиях.

Кассандра записала рядом с рисунком:

Дымчатый овал. Вероятно: фиксация / хранение магического отпечатка.

Ниже:

Зачем он был нужен Кассандре?

Пока ничего особенно тревожного.

Странного — да.

Но её дар был связан со стабилизацией. Возможно, прежняя Кассандра интересовалась магией больше, чем показывали найденные вчера романтические записки.

Второй артефакт оказался значительно неприятнее.

Кассандра искала долго.

Тонкий металлический стержень с тремя светло-зелёными камнями сначала действительно оказался похож на настроечный инструмент. Такие предметы существовали — с их помощью артефакторы могли точечно воздействовать на отдельный узел сложной структуры.

Но в одном из закрытых каталогов рисунок оказался почти идентичным.

Кассандра нахмурилась.

Перечитала описание.

Потом ещё раз.

Нет.

Не ошибка.

Артефакт назывался размыкающей иглой.

Инструментом его можно было назвать только при очень большом желании смягчить смысл.

Он создавал короткий, чрезвычайно резкий импульс, нарушавший активные магические контуры в небольшом радиусе.

Защитный щит.

Фиксацию.

Удерживающее плетение.

Иногда даже связь мага с артефактом.

В руках опытного человека игла могла на несколько секунд буквально «оглушить» чужую магическую структуру.

Достаточно, чтобы вырваться.

Или ударить.

Или убежать.

В конце раздела стояло предупреждение: при неправильной активации возможно повреждение собственных каналов.

Кассандра медленно откинулась на спинку стула.

Вот теперь история стала совсем другой.

Она посмотрела на свой рисунок.

Три маленьких зелёных камня.

Невинная вещица длиной с палец.

И средство, предназначенное для того, чтобы ломать чужую магию, когда ситуация уже стала достаточно плохой.

Такое не покупали вместо красивой броши.

Кассандра записала:

Размыкающая игла. Опасна. Разрушает / сбивает активные контуры. Возможное применение — освобождение, самооборона, экстренный выход из удерживающей магии.

Помедлила.

Добавила:

Почему спрятана? От кого собиралась защищаться?

Третий артефакт не нашёлся вовсе.

Чёрный круглый диск с незамкнутым кольцом будто не существовал.

Кассандра просмотрела три каталога.

Потом ещё два.

Похожие формы встречались среди сигнальных, связных, защитных артефактов.

Но центральное углубление и символ незамкнутого круга не совпадали ни с чем.

Она закрыла последнюю книгу.

На странице появились ещё две строки:

Чёрный диск — неизвестно.

Не активировать.

Последнее Кассандра подчеркнула дважды.

В этот момент ей особенно захотелось похвалить собственную вчерашнюю осторожность.

Можно было, конечно, решить, что три спрятанных артефакта принадлежали вовсе не прежней Кассандре.

Что шкатулка досталась от родственницы.

Что артефакты были подарком.

Что их попросили сохранить.

Версий хватало.

Но чем больше Кассандра узнавала, тем меньше ей нравилось простое объяснение.

Девушка, хранившая письма мальчиков и плохие стихи, прятала в специально изготовленной шкатулке устройство для фиксации магического следа и артефакт, способный сорвать чужую защиту.

Интересное сочетание.

Очень интересное.

Кассандра закрыла ежедневник.

Она пока не собиралась нести находки Райвену.

Не потому, что решила что-то скрывать от мужа.

Но сообщить ему: «Я нашла тайник с неизвестными артефактами, один из которых похож на оружие», — означало немедленно превратить находку в проблему рода.

А у неё пока даже не было ответа, принадлежали ли вещи Кассандре.

Сначала факты.

Потом выводы.

Эйден встретил её уже подготовленным тренировочным контуром.

Три кристалла висели над столом в лёгком серебристом свечении, между ними двигались тонкие магические линии.

Кассандра остановилась.

— Вы сегодня решили меня убить?

— Нет. Если решу, предупрежу.

— Спасибо. Успокаивает.

Она положила рядом ежедневник.

Потом словно невзначай открыла страницу с рисунком иглы.

— Сначала можно один вопрос?

Эйден подошёл.

— Если короткий.

— От вас это особенно смешно слышать.

Он проигнорировал.

Кассандра повернула книгу.

— Что это?

Эйден даже не наклонился сразу.

Потом всё-таки посмотрел.

Выражение лица изменилось.

Незначительно.

Но Кассандра уже достаточно хорошо его знала, чтобы заметить.

— Где вы это видели?

— Значит, знаете.

— Я задал вопрос первым.

— А я ваша ученица, которой вы регулярно объясняете необходимость любопытства.

— Я никогда такого не говорил.

— Но подразумевали.

Эйден вздохнул и взял ежедневник.

— Рисунок точный?

— Насколько смогла.

Он провёл пальцем над тремя маленькими камнями.

— Похоже на размыкающую иглу. Старый тип. Сейчас почти не используют.

— Почему?

— Слишком опасно. Новые делают с ограничителями, которые не позволяют выбросить весь заряд сразу.

— А такая?

— Если маг знает, что делает, она может сбить чужой щит или удерживающее плетение. Иногда этого достаточно.

— Для чего?

Эйден поднял глаза.

— Чтобы человек с мечом успел закончить спор.

Очень обнадёживающе.

— А стабилизатор мог бы ей пользоваться?

— Стабилизатор способен пользоваться любым артефактом, если имеет нужный уровень подготовки. Дар не заменяет знания.

Кассандра немного помедлила.

— Стабилизатору с такой вещью было бы проще?

Вот теперь Эйден действительно задумался.

— Возможно. Вы лучше большинства почувствуете момент, когда импульс начинает разрушать собственный контур иглы. Теоретически сможете отпустить его раньше, чем обратный удар пойдёт в руку.

Он вернул книгу.

— Но если решили провести эксперимент — не проводите.

— Даже не собиралась.

— Все, кто собирается сделать что-нибудь особенно глупое, обычно говорят именно это.

Кассандра захлопнула ежедневник.

— Я рада, что между нами установилось такое глубокое доверие.

— Я тоже. Теперь к работе.

Она уже собиралась занять место напротив кристаллов, когда вспомнила:

— Эйден.

Маг устало обернулся.

— Что ещё?

— Я раньше серьёзно занималась магией?

На этот раз вопрос заставил его задуматься дольше.

— Мне неизвестно.

— Совсем?

— Я не обучал вас до свадьбы. Знал о вашем даре по документам и семейным сведениям. Не более.

— То есть я могла уметь пользоваться такими вещами, а вы бы не знали?

— Теоретически.

— Понятно.

Не очень.

Но больше из него сейчас всё равно было не вытянуть.

Кассандра подошла к столу.

Эйден активировал контур.

Сегодня всё оказалось сложнее.

Не две отдельные структуры.

Одна.

Живая, постоянно меняющая форму.

Серебряная линия проходила через три кристалла, распадалась, снова собиралась, будто никак не могла решить, каким путём ей двигаться.

— Удержите, — сказал Эйден.

— Очень содержательное наставление.

— Я уже неделю говорю одно и то же. Содержательнее не станет.

Кассандра вытянула руки.

Магия отозвалась не сразу.

Сначала знакомым тёплым ощущением в пальцах.

Потом появились тонкие светло-зелёные линии на ладонях.

Кольца начали складываться вокруг пальцев.

Кассандра поймала нестабильный поток.

И, как обычно, попыталась остановить.

Структура резко дёрнулась.

— Не давите.

— Я чувствую.

— Нет, вы опять заставляете её делать то, что удобно вам.

— Мне удобно, когда магия не разваливается.

— А ей удобно двигаться.

— У неё есть мнение?

— Судя по тому, как она от вас убегает, довольно определённое.

Кассандра стиснула зубы.

Контур качнулся.

Один из кристаллов вспыхнул.

— Кассандра, — голос Эйдена стал спокойнее, — перестаньте пытаться удержать всю структуру.

— Тогда она распадётся.

— Возможно.

— Прекрасный план.

— Зато вы наконец увидите, где она действительно нуждается в вас.

Кассандра была уверена, что это плохая идея.

Но собственные методы уже доказали свою ограниченность.

Она медленно ослабила давление.

Контур тут же поплыл.

Первым желанием было вернуть контроль.

Кассандра заставила себя не двигаться.

Серебряная линия расширилась.

Разделилась на две.

Одна ветвь начала гаснуть.

Вторая неожиданно выровнялась.

Вот.

Кассандра почувствовала.

Не всю структуру.

Точку.

Маленькое место между вторым и третьим кристаллом, где поток каждый раз терял устойчивость.

Она направила туда собственную магию.

Не схватила.

Поддержала.

Первое жемчужно-зелёное кольцо сомкнулось вокруг серебряной линии.

Второе — чуть дальше.

Третье.

Контур перестал дрожать.

Не замер.

Продолжал двигаться.

Но теперь ритмично.

Ровно.

Кассандра затаила дыхание.

Эйден тоже молчал.

Прошла секунда.

Другая.

Третья.

Ничего не рушилось.

Кассандра медленно перевела на него взгляд.

И очень тихо спросила:

— Теперь на него не дышать?

Эйден не сразу ответил.

На его лице впервые за всё время обучения не было привычного сухого недовольства.

Он смотрел на контур.

Потом на зелёные кольца вокруг её пальцев.

— Дышать можете.

— Какая свобода.

— Но руками не двигайте.

— Даже хвалить меня сегодня будете только мысленно?

— Не отвлекайтесь.

Кассандра улыбнулась.

Значит, получилось.

Контур продержался ещё почти пять минут.

Когда Эйден наконец остановил упражнение, Кассандра опустила руки.

Пальцы слегка дрожали.

Но внутри было такое удовольствие, будто она только что выиграла долгий спор.

— И? — спросила она.

Эйден начал разбирать кристаллы.

— Лучше.

Кассандра возмущённо уставилась на него.

Он выдержал несколько секунд и всё-таки сдался:

— Значительно лучше.

— Вот. Совсем другое дело.

— Не привыкайте.

— Уже поздно.

Она взяла ежедневник.

И мысль, которая крутилась в голове весь день, наконец оформилась окончательно.

Случайных находок недостаточно.

Она могла месяцами открывать ящики и надеяться наткнуться на очередную подсказку.

Нужно было восстанавливать прошлое прежней Кассандры целенаправленно.

Не чтобы стать ею.

Чтобы понимать, какие решения этой девушки теперь способны догнать уже её.

Кассандра открыла новую страницу.

Написала:

Кассандра до свадьбы.

Ниже:

Обучение.

Магия.

Близкие люди.

Круг общения.

Сайрус Альдерейн.

Артефакты.

Последние месяцы до свадьбы.

Остановилась.

Добавила:

Ивар Тессен.

Мара знала имя.

Кассандра спросила уже после занятия, когда служанка помогала убрать тренировочную рубашку.

— Ивар Тессен вам знаком?

— Конечно. У него известная лавка в столице.

— Портной?

— Да. Очень хороший.

Мара расправила платье на плечах Кассандры.

— Его работы носят несколько Великих домов. И Высшие тоже заказывают.

— Тогда карточка вполне могла попасть ко мне обычным способом.

— Вполне.

Кассандра посмотрела на отражение.

— Я заказывала у него одежду?

Мара качнула головой.

— Не знаю. Я служу при вас только после свадьбы.

Да.

Она снова забыла.

Мара была из рода Райвена.

Она не знала прежнюю Кассандру.

Иногда это было удобно.

Иногда — совершенно бесполезно.

— Что-нибудь особенное в его работе?

Мара задумалась.

— Он шьёт очень точно. Под человека. Не только по фигуре. Если нужна одежда для верховой езды, боевой подготовки, работы с артефактами — сделает так, чтобы всё было удобно. Говорят, очень хорошо работает со скрытыми креплениями и карманами.

Кассандра медленно повернула голову.

— Скрытыми карманами?

— Для накопителей, защитных пластин, лечебных артефактов. Это не редкость, госпожа.

Конечно.

Совершенно нормальная услуга.

И всё же карточка Ивара лежала под подкладкой шкатулки.

Рядом со спрятанными артефактами.

Кассандра приняла решение.

— Я хочу съездить к нему.

Мара не удивилась.

— Заказать что-нибудь?

— Возможно.

Это было даже удобно.

Она действительно хотела несколько вещей, более подходящих для занятий и повседневной жизни.

Но прежде всего хотела увидеть самого Ивара Тессена.

Посмотреть, узнает ли он её.

Как поведёт себя.

Что скажет, если услышит о потере памяти.

— Узнайте, когда можно приехать, — попросила Кассандра. — Только без долгой официальной переписки. Если у него есть свободное время в ближайшие дни, поеду.

— Хорошо.

Мара ушла.

Кассандра осталась возле зеркала.

Лавка портного.

Сайрус Альдерейн.

Размыкающая игла.

Магический след.

Неизвестный чёрный диск.

Пока между этими точками не было линии.

Но ей всё меньше нравилось верить, что каждая существует сама по себе.

Райвен вернулся раньше обычного.

Кассандра встретила его в небольшой гостиной между спальнями.

Он ещё не успел переодеться после лаборатории. На руках оставались едва заметные следы серебристой пыли, а в волосах царил тот беспорядок, который появлялся только после нескольких часов работы.

Она сидела с книгой.

Он вошёл, увидел её и сразу спросил:

— Как занятие?

Кассандра отложила книгу.

— Эйден сказал «значительно лучше».

Райвен остановился.

— Именно так?

— После того как я почти вытребовала второе слово.

— Тогда это действительно серьёзный успех.

— Я тоже так решила.

Он сел рядом.

— Что получилось?

Кассандра рассказала о контуре.

Не торопясь.

Как отпустила структуру.

Как впервые почувствовала не сам хаос, а точку, в которой ему требовалась опора.

Райвен слушал с тем выражением, которое появлялось у него только при разговоре о магии.

— Хочешь попробовать на другом потоке?

— Сейчас?

— Если устала — завтра.

Кассандра посмотрела на него.

— Вы предлагаете мне магию вместо вечернего отдыха?

— Я могу предложить вино.

— Нет. Магия интереснее.

— Именно поэтому я на тебе женился.

Фраза прозвучала легко.

Кассандра рассмеялась.

— Ложь. Вы сами говорили, что нас никто особенно не спрашивал.

— Я пытаюсь переписать историю более романтично.

— Плохо получается.

— Дай мне время.

Они перешли в небольшой рабочий кабинет Райвена.

На столе там лежало несколько тренировочных кристаллов — видимо, человек действительно хранил материалы для экспериментов везде, где проводил больше десяти минут.

Райвен выбрал один.

— Я создам простой нестабильный контур. Не пытайся сразу удерживать.

— Эйден сегодня повторил это раз двадцать.

— Значит, мне придётся двадцать первый.

— Удивительно, как быстро мужчины объединяются против женщины, если считают себя специалистами.

Райвен улыбнулся и поднял руку.

Магия появилась почти без внешнего усилия.

Сначала тонкая серебристо-золотая линия на пальцах.

Потом свет перешёл в пространство над столом.

Кассандра почувствовала поток раньше, чем увидела его полностью.

И замерла.

Магия Райвена была совершенно другой.

Не просто сильнее.

Плотнее.

Сложнее.

В учебных контурах Эйдена структура ощущалась как несколько нитей.

Здесь их были десятки.

Нет — больше.

Одни проходили внутри других, переплетались, расходились, снова соединялись.

Кассандра медленно выдохнула.

— Это у вас простой?

Райвен поднял бровь.

— Да.

— Я начинаю понимать, почему Эйден такой злой.

— Он не злой.

— Вы просто не учились у него последние семь дней.

— Учился дольше.

Вот это объясняло многое.

Кассандра протянула руки.

Зелёные линии проявились быстрее, чем днём.

Она не стала сразу касаться потока.

Сначала слушала.

Райвен молчал.

Не подсказывал.

Его магия слегка дрожала в одном месте, но Кассандра почти сразу поняла: это сделано специально.

Она направила к этому узлу первое кольцо.

Структура приняла его.

Слишком легко.

Кассандра нахмурилась.

Добавила второе.

Третье.

Серебристо-золотой поток Райвена оказался внутри тонкой зелёной геометрии.

И вдруг ощущение изменилось.

Не борьба.

Не две отдельные магии.

Словно её структура заранее знала, где можно опереться на его.

Райвен тоже это почувствовал.

Кассандра поняла по лицу.

— Что?

— Продолжай.

Она послушалась.

Раздвинула кольца чуть дальше.

Поток выровнялся.

И Кассандра почти засмеялась от неожиданности.

— Это проще.

Райвен нахмурился.

— Что проще?

— Ваш контур.

— Он значительно сложнее того, с которым ты работала утром.

— Знаю.

— И сильнее.

— Тоже чувствую.

Она осторожно повела пальцами.

Зелёный рисунок откликнулся почти мгновенно.

— Но он понятнее.

Райвен ничего не сказал.

Его взгляд скользнул по её рукам.

По кольцам.

По тому, как зелёные линии легли поверх золотистых.

На одно мгновение его лицо стало непроницаемым.

Кассандра заметила.

— Опять ваше «ничего»?

Он перевёл взгляд на неё.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но уже собирались.

Уголок его губ дрогнул.

— Возможно.

— Я начинаю вас хорошо знать.

— Опасное заявление.

— Для кого?

Райвен не ответил.

Просто чуть увеличил поток.

Кассандра почувствовала нагрузку сразу.

Не испугалась.

Её кольца стали ярче.

Она автоматически перестроила опору.

Райвен наблюдал.

Не помогал.

В какой-то момент жемчужно-зелёные линии поднялись выше запястий.

Контур остался устойчивым.

Кассандра почувствовала прилив удовлетворения.

— Видите?

— Вижу.

— Уже можете восхищаться.

— Не торопись.

— Вы с Эйденом точно родственники.

Он засмеялся.

И магический контур едва заметно дрогнул вместе с ним.

Кассандра мгновенно подхватила изменение.

Не думая.

Просто почувствовала.

На этот раз Райвен перестал улыбаться.

Всего на секунду.

Потом плавно погасил поток.

Зелёные кольца ещё немного висели в воздухе, а затем растворились.

Кассандра опустила руки.

В пальцах ощущалось лёгкое покалывание.

— Ну?

Райвен всё ещё смотрел на неё.

— Для недели обучения — очень хорошо.

— Всего лишь?

— Хочешь, чтобы я соврал и объявил тебя величайшим стабилизатором Астериана?

— Нет. Но немного больше восторга муж мог бы себе позволить.

Он сделал шаг ближе.

— Муж может позволить себе кое-что другое.

Кассандра поняла раньше, чем он коснулся её.

И не отступила.

Наоборот.

Райвен обхватил ладонью её затылок и поцеловал.

Не так, как утром.

Без сонной ленцы.

Уверенно.

Теперь он уже не ждал, что Кассандра первой объяснит, чего хочет.

Она сама дала ему это право вчера.

И Райвен прекрасно запомнил.

Кассандра прижалась к нему.

Его ладонь скользнула с затылка ниже, между лопаток, притянула ближе.

Вторая легла на талию.

Поцелуй был глубоким, но не торопливым.

Как будто теперь, когда первая жадность вчерашнего вечера немного отступила, Райвен наконец решил выяснить, что именно ей нравится.

И выяснял исключительно тщательно.

Кассандра провела ладонями по его плечам.

Тепло.

Твёрдые мышцы под тонкой тканью.

Она всё ещё чувствовала остаточный след его магии — почти неслышную вибрацию под кожей.

Это добавляло происходящему странную интимность.

Несколько минут назад её собственная магия буквально лежала поверх его потока.

Теперь она чувствовала его руками.

Райвен отстранился совсем немного.

Кассандра не открыла глаза сразу.

— Это было за успехи в магии? — спросила она, когда смогла нормально дышать.

— Нет.

— Жаль. Я бы стала заниматься значительно усерднее.

Он рассмеялся ей в волосы.

— Ты и так занимаешься слишком усердно.

— Тогда за что?

Райвен провёл большим пальцем по её щеке.

— Мне нужна причина?

Кассандра посмотрела на него.

И улыбнулась.

— Нет.

— Вот и хорошо.

Она снова потянулась к нему сама.

На этот раз поцелуй получился короче.

Но Райвен явно не возражал.

Вечером Кассандра зашла в свою комнату только за ежедневником.

Новые серо-зелёные шторы уже были задёрнуты. Комната в мягком магическом свете выглядела ещё спокойнее, чем днём.

Кассандра остановилась возле стола.

Открыла записи.

На одной странице — список о прежней Кассандре.

На другой — зарисовки артефактов.

Она перечитала:

Магический отпечаток.

Размыкающая игла. Опасна.

Чёрный диск — неизвестно.

Ниже:

Сайрус Альдерейн.

Ивар Тессен.

Мара должна была завтра узнать, когда портной сможет её принять.

Кассандра провела пальцем по имени.

Если Ивар действительно раньше работал с ней, визит мог дать хоть что-нибудь.

Узнавание.

Оговорку.

Историю о заказе.

Даже растерянность.

Любая информация была лучше пустоты.

Она закрыла ежедневник.

Внутри шкатулки за её спиной по-прежнему лежали три артефакта.

Чужие секреты терпеливо ждали.

— Кассандра?

Голос Райвена донёсся из соседней спальни.

Она оглянулась на соединяющую комнаты дверь.

Ещё совсем недавно две спальни казались разумным устройством для незнакомых супругов.

Теперь собственная кровать Кассандры оставалась идеально застеленной уже много дней.

Она взяла ежедневник.

— Иду, господин.

Ответом стала короткая тишина.

Кассандра почти видела его выражение лица.

Улыбнулась.

Прошлое прежней хозяйки тела становилось всё запутаннее.

Но настоящее, по крайней мере, было удивительно понятным.

И сейчас оно ждало её за соседней дверью.

Глава 9. Лишние шаги

Кассандра пришла на хозяйственный совет с уже готовым списком вопросов.

Не решений.

Именно вопросов.

За последние дни она успела достаточно походить по дому, заглянуть в кладовые, на кухню, в прачечную, поговорить с управляющей и несколькими старшими служащими, чтобы понять одну простую вещь: дом Райвена работал хорошо.

Просто дорого.

И местами очень медленно.

Не потому, что люди ленились.

Не потому, что кто-то плохо выполнял свои обязанности.

Наоборот.

Большинство слуг и управляющих прекрасно знали собственную работу.

Проблема заключалась в другом.

Система росла вместе с домом десятилетиями. К ней добавлялись новые помещения, обязанности, люди, правила. Никто не садился однажды перед чистым листом и не решал, как устроить всё наиболее удобно.

Просто каждый новый слой ложился поверх предыдущего.

Некоторые вещи уже изменились.

Госпожа Рена получила право самостоятельно принимать большую часть текущих хозяйственных решений. Мелкие согласования больше не уходили к Райвену. Первые единые отчёты начали собираться, кладовщики учились фиксировать не только закупки, но и остатки.

И мир не рухнул.

Что Кассандра считала хорошим знаком.

Сегодня ей хотелось пойти дальше.

За столом сидели госпожа Рена, Вард, отвечавший за закупки и склады, старшая горничная Лисса, заведующая прачечной, представитель кухни и ещё несколько человек.

Кассандра подождала, пока закроется дверь.

— Начнём с простого. Новые полномочия работают?

Рена кивнула.

— Да. Пока серьёзных проблем не возникло.

— Хорошо. Значит, это оставляем.

Кассандра не стала обсуждать уже принятое решение второй раз и перевернула страницу.

— Теперь мне нужна помощь.

Несколько человек посмотрели настороженно.

Она уже привыкла к этой реакции.

Слово «помощь» из уст хозяйки большого дома почему-то воспринималось примерно как «сейчас вам добавят работы».

— Я хочу понять, на что вы тратите время, когда не выполняете непосредственно свою работу.

Вард нахмурился.

— Не понял.

— Например, горничная должна убрать комнату. Сколько времени она действительно убирает, а сколько ходит за водой, бельём, щётками, чистящими составами и всем остальным?

Лисса задумалась.

— Зависит от комнаты.

— Вот именно. Поэтому вчера я попросила одну из горничных показать мне её обычный маршрут.

Кассандра развернула лежавший рядом большой лист.

По нему тянулись десятки линий.

Комната.

Кладовая.

Коридор.

Следующая комната.

Обратно.

Прачечная.

Снова наверх.

Кладовая.

Опять комната.

В некоторых местах линии пересекались по пять-шесть раз.

Все молчали.

Кассандра провела пальцем по одному из маршрутов.

— Вот здесь она начала уборку спальни. Потом пошла за составом для дерева. Вернулась. Через двадцать минут поняла, что не хватает чистых салфеток. Снова вышла. Потом понесла использованное бельё. Вернулась уже через другой коридор.

Лисса медленно наклонилась к схеме.

— Это один день?

— Половина.

Кто-то тихо выдохнул.

Кассандра откинулась на спинку кресла.

— Я не хочу, чтобы горничные быстрее вытирали пыль. Я хочу, чтобы половина их рабочего дня не уходила на то, чтобы носить собственную работу по дому.

Теперь смотрели уже иначе.

Не как на новую хозяйку, которая решила проверить качество уборки.

Как на человека, задавшего непривычный вопрос.

— Что вы предлагаете? — спросила Рена.

— Для начала изменить маршрут.

Кассандра достала второй лист.

На нём уже не было хаотичной паутины.

— Сейчас человек идёт туда, где работа появилась первой. Потом в другую часть этажа. Потом возвращается. Я хочу разделить дом на участки.

Она указала на схему.

— Помещения, которыми пользуются постоянно, убираются ежедневно. Всё остальное — по маршруту. Сегодня полностью одно крыло или этаж. Завтра другой.

Лисса нахмурилась.

— Некоторые комнаты тогда не будут тщательно убираться каждый день.

Кассандра посмотрела на неё.

— Им нужна тщательная уборка каждый день?

Женщина открыла рот.

Задумалась.

— Не всем.

— Тогда зачем мы её делаем?

Ответа не последовало.

Кассандра слегка улыбнулась.

— Я не предлагаю оставлять помещения грязными. Я предлагаю перестать делать работу только потому, что её делали вчера.

Несколько человек тихо переглянулись.

Вард, который обычно первым находил возражение, на этот раз молчал.

— Если выстроить маршрут правильно, — продолжила Кассандра, — одна горничная начинает в одном конце этажа и заканчивает в другом. Без пяти возвращений к тем же дверям.

— Для этого всё нужное должно быть при ней, — заметила Лисса.

— Именно.

Кассандра перевернула страницу.

— Вот к этому я и хотела перейти.

Они начали с запасов.

Кассандра уже успела несколько раз пройти по хозяйственным помещениям и каждый раз удивлялась не количеству вещей, а тому, как они расположены.

Редко используемые коробки стояли впереди.

Часто используемые — глубже.

Тяжёлые ёмкости иногда приходилось снимать почти с уровня плеч.

Ткани хранились рядом с составами, которыми их можно было испортить.

Количество запасов само по себе было достаточным.

Но понять это с первого взгляда удавалось только человеку, который много лет работал именно в этой кладовой.

— Ничего уменьшать не будем, — сказала Кассандра, когда Вард привычно приготовился защищать объёмы закупок. — Наоборот. По основным расходникам я хочу фиксированный запас с избытком.

Он неожиданно моргнул.

— С избытком?

— Разумным. Если поставка задержалась, дом не должен обнаруживать вечером, что завтра нечем убирать комнаты или готовить еду.

Вард заметно расслабился.

— Это я поддерживаю.

— Отлично. Значит, хотя бы по одному вопросу сегодня не поссоримся.

Кто-то улыбнулся.

Кассандра продолжила:

— Но запас должен быть виден. Часто используемое — ближе. Тяжёлое — вниз. То, что достают раз в месяц, можно поднять выше. И нужны другие стеллажи.

— С этими что не так? — спросил кладовщик.

— Они красивые.

Вард подозрительно посмотрел.

— Это недостаток?

— Для гостиной — нет. Для склада — да. Мне нужны полки, на которых удобно хранить, а не мебель, которую приятно показывать гостям.

Рена перевела взгляд на Варда.

Тот нехотя кивнул.

— Можно сделать проще.

— И глубже там, где лежат крупные запасы. Но не настолько, чтобы потом кто-то ползал внутрь за последней коробкой.

Кассандра записала ещё один пункт.

— И магические метки.

Тут оживился помощник кладовщика.

— Их понадобится много.

— Сколько?

Он назвал примерное количество.

Кассандра прикинула.

— Закажите больше.

Вард снова посмотрел с удивлением.

— Больше необходимого?

— Нам всё равно понадобятся дополнительные, когда станет понятно, что мы забыли половину категорий. Не хочу оформлять новый заказ через неделю.

Он хмыкнул.

— Вы странно экономите, госпожа.

— Я не экономлю. Я стараюсь не тратить дважды время на одно и то же.

Этот ответ Варду, кажется, понравился.

Когда дошли до уборки, Кассандра попросила принести обычный набор горничной.

На стол один за другим начали складывать предметы.

Щётка.

Несколько тканей.

Небольшая ёмкость с чистящим составом.

Ещё одна.

Корзина.

Чистое бельё.

Мешок для использованного.

Инструмент для труднодоступных мест.

Кассандра смотрела, пока свободное пространство на столе не закончилось.

— И это носит один человек?

Лисса поправила:

— Не всё сразу.

— Вот поэтому человек постоянно ходит туда-сюда.

Кассандра взяла чистый лист.

Нарисовала прямоугольник.

Четыре колеса.

Несколько полок.

Сверху небольшие отделения.

Снизу место под тяжёлые ёмкости.

С одного края — крепления под длинные щётки.

С другого — съёмный мешок.

— Что это? — спросила одна из женщин.

— Пока плохой рисунок.

— Я про саму вещь.

— Тележка.

Она быстро добавила несколько деталей.

— Нижний уровень — вода и всё тяжёлое. Здесь чистые ткани. Здесь небольшие бутылочки с составами. Отдельно грязное бельё.

Лисса наклонилась ближе.

— По лестнице её не понесёшь.

— Не надо. По одной или две на этаж.

Женщина снова посмотрела на рисунок.

— Вода будет расплёскиваться.

Кассандра хотела ответить и неожиданно рассмеялась.

— У нас под домом лаборатория, где несколько десятков человек пытаются заставить магическую энергию проходить через цепь кристаллов почти без потерь. Думаю, миску воды они как-нибудь победят.

По комнате прошёл смех.

Даже госпожа Рена прикрыла рот рукой.

— Хотя, — добавила Кассандра, — сначала не надо никакой сложной магии. Хорошие колёса, устойчивость, нормальное распределение веса. Если понадобится — добавим простейший стабилизатор.

Она посмотрела на Лиссу.

— Сделаем одну.

— Одну?

— Да. Выберете двух горничных. Пусть неделю пользуются. Потом они скажут, что мы придумали неправильно.

Лисса удивлённо рассмеялась.

— Вы заранее считаете, что неправильно?

— Обязательно что-нибудь. Я этой тележкой не работаю. Они будут.

Вот теперь в комнате стало совсем тихо.

Кассандра не сразу поняла почему.

Потом увидела выражения лиц.

Похоже, мысль о том, что хозяйка сама предполагает возможность собственной ошибки и собирается спрашивать мнение горничных, здесь была не самой обычной.

Она решила не делать из этого событие.

— И ещё. Составы.

Кассандра указала на большие ёмкости.

— Почему всё хранится такими объёмами?

— Так приходит со склада.

— Понятно. А почему горничные должны каждый раз брать оттуда?

Лисса пожала плечами.

— Всегда так делали.

— Тогда сделаем маленькие бутылочки.

Она начала перечислять.

— Для обычной уборки — один набор. Для дерева — другой. Для стекла — свой. Для ванных помещений — отдельный. Всё подписать метками и держать готовым.

— Получится много комплектов, — заметила Рена.

— Да. Зато утром человек берёт готовый набор и идёт по маршруту. Не собирает инструменты полчаса.

Лисса уже что-то записывала.

— Можно сделать часть одинаковой. Ткани и щётки будут повторяться.

— Тем лучше.

Кассандра улыбнулась.

— Видите? Уже вы мне рассказываете, как сделать удобнее. Так и должно быть.

О коробках для записок она подумала позже.

Разговор уже почти подошёл к концу, когда один из помощников между делом рассказал, что вчера почти час искал госпожу Рену.

— Зачем? — спросила Кассандра.

— Нужно было сообщить, что на нижнем складе заканчиваются защитные метки.

Кассандра медленно опустила письменный кристалл.

— И вы ходили по дому час?

— Не непрерывно. Сначала спросил в её кабинете, потом пошёл в западное крыло. Там сказали, что она уже ушла…

— А нельзя было оставить сообщение?

Мужчина растерялся.

— Где?

Хороший вопрос.

Кассандра откинулась в кресле.

Вот ещё один поток бесполезного движения.

Человек ищет управляющего.

Управляющий занят.

Его отвлекают.

Если вопрос несрочный, он всё равно получает его тогда, когда удобно не ему, а тому, кто наконец его нашёл.

И если у него уже было десять разговоров подряд, что-то вполне можно забыть.

— Хорошо. Сделаем место для сообщений.

— Какое?

Кассандра уже рисовала.

— Несколько столов в удобных точках дома. На каждом коробки.

Она написала:

Госпожа Рена.

Кассандра.

Райвен.

Вард.

— Если вопрос не срочный, никто никого не ищет. Пишете записку и кладёте в нужную коробку.

— А если госпожа Рена увидит её только вечером?

— Она будет разбирать коробку два раза в день. Например, перед обедом и ближе к вечеру. Я свою тоже.

Мужчина задумался.

— Тогда человек не будет знать, прочитали ли записку.

— Если вопрос настолько срочный, что вы не можете подождать несколько часов, значит, записка вообще не нужна.

Кто-то засмеялся.

Кассандра добавила:

— Если дом горит, пожалуйста, не пишите мне об этом.

— А если совсем немного? — спросил молодой помощник.

Она посмотрела на него совершенно серьёзно.

— Тогда сначала потушите. Потом можете оставить записку.

На этот раз засмеялись все.

Кассандра подождала.

— Но рядом будет ещё одна коробка.

— Для кого? — спросила Рена.

— Ни для кого.

Она написала на листе:

Что мешает работать?

Несколько человек прочитали.

— Туда любой может положить записку. Без имени, если не хочет. Что неудобно. Что раздражает. Что постоянно ломается. Какой маршрут бессмысленный. Что можно переставить. Что отнимает время.

Вард нахмурился.

— Там будет половина жалоб на еду.

— Значит, узнаем, какое блюдо все ненавидят.

— И жалобы друг на друга.

— Такие будем выбрасывать, если человек не готов обсуждать проблему нормально.

Кассандра пожала плечами.

— Мне не нужна коробка недовольства. Мне нужны идеи от людей, которые каждый день делают работу руками.

Лисса медленно кивнула.

— Горничные увидят больше, чем я.

— Именно.

— Но не всегда скажут.

— Поэтому имя необязательно.

Рена посмотрела на надпись ещё раз.

— Как назовём?

Кассандра задумалась.

— Банк улучшений.

— Банк?

— Туда складывают то, что потом может принести пользу.

Название показалось ей немного странным для этого мира, но люди приняли его без вопросов.

Значит, останется.

После совета Кассандра пошла смотреть комнату отдыха слуг.

О её существовании она узнала только утром.

Комната была достаточно просторной.

И абсолютно неудобной.

Длинный стол.

Жёсткие лавки вдоль стен.

Несколько табуретов.

Кувшин с водой.

Всё.

Кассандра остановилась на пороге.

— Здесь отдыхают?

Сопровождавшая её женщина кивнула.

— Да, госпожа.

— Как?

Та не поняла.

Кассандра прошла внутрь.

Села на лавку.

Через несколько секунд встала.

— Прекрасно. Через двадцать минут на этом можно признаться во всех преступлениях, лишь бы позволили подняться.

Женщина едва заметно улыбнулась.

Кассандра огляделась.

— На чердаке стоят кресла.

— Старые?

— Не настолько старые, чтобы человек не мог на них сидеть.

Она уже видела их, когда осматривала дом.

Мебель, убранная после обновления гостевых комнат.

Хорошая.

Просто не подходящая к новому интерьеру.

— Принесите четыре кресла. И несколько нормальных стульев. Те маленькие столики тоже.

— Госпожа, кресла разные.

— Главное, чтобы были удобными.

Одному креслу требовалась новая обивка.

Ещё одно нужно было почистить.

Никакой проблемы.

Кассандра попросила добавить чай, постоянно доступную питьевую воду и небольшой запас простой еды — хлеб, фрукты, что-то, что можно быстро взять между делами.

Не пир.

Просто чтобы человек, у которого между сменами пятнадцать минут, не тратил десять из них на поход до кухни.

Кассандра вышла из комнаты довольная.

Не потому, что совершила что-то великое.

Наоборот.

Почти ничего.

Несколько кресел, которые уже существовали.

Два столика.

Чай.

Но иногда хорошие решения именно такими и были.

Дешёвыми.

Очевидными — после того, как кто-то их заметил.

К обеду у Кассандры была готова первая схема тележки.

И теперь возник вопрос, кто превратит её рисунок в нормальную конструкцию.

Столяр мог сделать основу.

Но поворотные колёса, устойчивость и возможный простой стабилизирующий контур лучше было обсудить с человеком, который действительно разбирался в конструкциях.

Кассандра отправилась искать Райвена.

В лаборатории его не оказалось.

Она нашла одного из младших исследователей, которого уже знала в лицо.

— Где Райвен?

Молодой маг поднял голову от схемы.

— Господин тренируется.

Кассандра даже переспросила:

— Тренируется?

— Да, госпожа.

И уже через секунду сама мысленно рассмеялась.

А ты думала, такие плечи ему выдали вместе с Великим родом?

Настроение неожиданно стало значительно лучше.

Она выяснила дорогу.

Тренировочный зал располагался в другом крыле нижнего этажа, ближе к внутреннему двору.

Кассандра взяла рисунок.

И пошла.

Дверь была приоткрыта.

Внутри пахло деревом, металлом и нагретым воздухом.

Кассандра вошла тихо.

И остановилась.

Все мысли о тележке исчезли.

Райвен был без рубашки.

Он стоял в упоре на полу и отжимался.

Неторопливо.

Размеренно.

Кассандра осталась возле стены.

Сообщать о своём присутствии немедленно показалось совершенно лишним.

Райвен опустился.

Медленно.

Плечи напряглись.

Тёмные волосы чуть падали на лоб, кончики у висков были влажными.

Его тело двигалось ровно, без рывков.

Под смуглой кожей напрягались мышцы рук, груди, живота.

Он почти коснулся пола.

Замер на секунду.

И поднялся.

Кассандра невольно проследила движение взглядом.

Очень внимательно.

Следующее повторение.

И ещё одно.

Каждый раз одинаково контролируемо.

Никакого желания просто закончить подход быстрее.

Сила ощущалась даже в том, как медленно он позволял себе двигаться.

Кассандра почувствовала, что улыбается.

Вот, значит, как.

Она, конечно, понимала, что Райвен физически тренирован.

После первой же ночи трудно было не заметить.

Но одно дело — знать.

Совсем другое — смотреть, как именно появилось это тело.

Райвен снова опустился.

Мышцы живота напряглись.

Кассандра задержала взгляд.

Ни малейшего чувства неловкости.

Это её муж.

Если уж кому и положено рассматривать его в таком виде, то она имела вполне убедительные основания претендовать на первое место.

Под кожей уже выступила тонкая влага.

На спине — лёгкий блеск пота.

Дыхание стало глубже.

Кассандра почувствовала, как её собственное тело реагирует на зрелище гораздо менее интеллигентно, чем сознание.

Тепло медленно спустилось ниже живота.

Она чуть изменила положение, опираясь плечом о стену.

Очень продуктивный день.

Райвен закончил подход.

На мгновение остался неподвижен, затем поднялся одним лёгким движением.

И всё ещё её не заметил.

Кассандра уже собиралась поздороваться.

Но Райвен направился к перекладине.

Она передумала.

Это исследование.

В конце концов, в этом доме все постоянно что-то исследовали.

Райвен поднял руки и ухватился за перекладину.

Повис.

Спина расправилась.

Кассандра медленно выдохнула.

Первое подтягивание.

Он поднялся легко.

Плечи напряглись, лопатки сошлись, мышцы вдоль позвоночника обозначились так отчётливо, что у неё возникло совершенно непрактичное желание провести по ним ладонями.

Райвен опустился.

Следующее.

Кассандра сглотнула.

Вот теперь собственное возбуждение стало совсем очевидным.

Не просто «муж красив».

Хотелось коснуться.

Прижаться.

Почувствовать горячую кожу под пальцами.

Он сделал ещё несколько повторений.

Потом, словно ощутив взгляд, повернул голову.

Увидел её.

На секунду застыл.

Кассандра спокойно выдержала взгляд.

Райвен всё ещё висел на перекладине.

— Давно стоишь?

— Достаточно.

— И решила не сообщать?

— Вы были заняты.

Уголок его губ приподнялся.

— Какая деликатность.

— Это одно из моих главных достоинств.

Райвен подтянулся.

Ещё раз.

Медленнее.

Кассандра прищурилась.

Так.

До этого он тренировался.

Теперь — показывался.

Совершенно осознанно.

Он поднялся ещё раз.

Кассандра скрестила руки на груди.

— Я вижу, вы быстро освоились в роли выставочного экспоната.

Райвен рассмеялся, не отпуская перекладину.

— Ты могла отвернуться.

— Могла.

— Но не стала.

Кассандра медленно провела по нему взглядом сверху вниз.

На этот раз даже не пыталась скрыть.

— Не вижу причины.

Вот теперь улыбка Райвена изменилась.

Стала медленнее.

Темнее.

Он сделал последнее подтягивание и отпустил перекладину.

Приземлился мягко.

Взял полотенце и провёл им по лицу.

По шее.

По груди.

Кассандра вдруг поняла, что это действие нравится ей почти так же сильно, как сама тренировка.

И Райвен, мерзавец, прекрасно это видел.

— Так зачем пришла?

Она посмотрела на бумагу в собственной руке.

Несколько секунд понадобилось, чтобы вернуть мысли к делу.

— Тележка.

Райвен замолчал.

Кассандра рассмеялась первой.

— Не смейте.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно это и пугает.

Он подошёл ближе.

Кассандра почувствовала запах разгорячённой кожи и чистого пота.

Ничего неприятного.

Наоборот.

Слишком живой, слишком мужской запах.

— Когда ты шла сюда, тележка казалась настолько важной? — спросил он.

Кассандра честно подумала.

— Исключительно важной.

— А сейчас?

Она скользнула взглядом по его груди.

Потом подняла глаза.

— Появились конкурирующие приоритеты.

Райвен тихо рассмеялся.

Подошёл ещё ближе.

Кассандра тут же подняла рисунок между ними.

— Сначала работа.

Он посмотрел на лист.

Потом на неё.

— Жестокая женщина.

— Вы справитесь.

Райвен взял схему.

И произошло именно то, что Кассандра уже научилась в нём любить.

Через несколько секунд мужчина без рубашки исчез из её сознания не совсем — забыть такое было трудно, — но Райвен уже смотрел на рисунок с настоящим исследовательским интересом.

— Для чего верх?

— Всё, что нужно постоянно: небольшие составы, ткани, мелкие инструменты.

— Слишком высокий центр тяжести.

— Поэтому я и пришла к вам.

Он провёл пальцем по схеме.

— Нижнюю часть нужно сделать шире.

— Насколько?

Райвен нашёл карандаш и быстро добавил линии.

— Примерно так. И передние колёса должны поворачиваться независимо, иначе в коридорах придётся каждый раз поднимать конструкцию.

Кассандра задумалась.

— Хорошо.

— Здесь можно поставить облегчающий контур.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Ты даже не дала объяснить.

— Потому что понимаю идею. Сделать тележку легче.

— Именно.

— А если контур сломается?

— Он не…

Райвен остановился.

Кассандра ждала.

Он вздохнул.

— Любая вещь ломается.

— Вот. Вы учитесь.

— Я начинаю сожалеть, что объяснил тебе принцип артефактов.

Она улыбнулась.

— Мне нужна вещь, которая продолжит работать без магии. Если сломалась — её должен суметь починить обычный мастер.

Райвен снова посмотрел на схему.

— Тогда без облегчения. Но простой стабилизатор на верхние ёмкости можно оставить. Если выйдет из строя, тележка просто станет обычной.

— Это подходит.

— И зачем вообще всё это?

Кассандра объяснила.

Про маршруты.

Про то, сколько времени горничные проводят, переходя из комнаты в комнату.

Про разные наборы для уборки.

Про идею держать всё необходимое рядом.

Райвен слушал внимательно.

— И сколько времени это сэкономит?

— Пока не знаю. Поэтому сначала одна тележка. Через неделю посмотрим.

Он поднял бровь.

— Не собираешься сразу заказать двадцать?

— Нет. Если горничные скажут, что моя идея неудобная, будем переделывать.

— А если скажут, что совсем не нужна?

Кассандра пожала плечом.

— Значит, мы ошиблись.

Райвен смотрел на неё чуть дольше.

— Что?

— Ничего.

Она прищурилась.

— Я уже начинаю ненавидеть это слово.

Он улыбнулся и снова опустил взгляд на рисунок.

— Отдам одному из младших мастеров. Для него это будет унизительно простая задача.

— Отлично. Смирение полезно для характера.

— Ты ещё не знакома с ним.

— Значит, начнём отношения сразу правильно.

Райвен рассмеялся.

— За неделю сделают.

— За несколько дней.

— Кассандра.

— Что?

— Это не приказ моей лаборатории.

— Конечно нет.

Она улыбнулась совершенно невинно.

— Это просьба жены главы рода.

— Намного хуже.

Они договорились о конструкции.

Райвен оставил рисунок у себя.

И только тогда между ними снова появилось всё то, что несколько минут скрывала работа.

Он стоял совсем близко.

Без рубашки.

Горячий после нагрузки.

Кассандра вдруг слишком хорошо ощутила собственное дыхание.

Райвен тоже не двигался.

— Всё? — спросил он.

— По тележке?

— Хотя бы.

Она посмотрела ему в глаза.

— По тележке — да.

Улыбка появилась медленно.

— А остальное?

Вот теперь отшучиваться не хотелось.

Кассандра положила ладонь ему на грудь.

Кожа оказалась горячей.

Немного влажной.

Сердце под пальцами билось тяжело, ровно.

Но через несколько секунд стало чуть быстрее.

Кассандра не удержалась от улыбки.

Приятное наблюдение.

Райвен смотрел на неё сверху вниз.

Не мешал.

Она медленно провела ладонью выше.

По груди.

К плечу.

Мышцы под пальцами были твёрдыми, ещё напряжёнными после тренировки.

— Я теперь понимаю, откуда всё это, — тихо произнесла Кассандра.

Райвен приподнял бровь.

— Что именно?

Она оглядела его.

— Не заставляйте меня перечислять.

Он тихо рассмеялся.

Ладони легли ей на талию.

— Ты пришла ко мне с хозяйственной тележкой и в итоге щупаешь мужа.

Кассандра задумалась.

— В целом день идёт успешно.

Райвен притянул её ближе.

Она оказалась почти вплотную к нему.

Жар от кожи чувствовался даже через одежду.

Он наклонился.

Но не поцеловал.

Остановился совсем близко.

Кассандра чувствовала его дыхание на губах.

— Я весь в поту.

Она посмотрела вниз на его грудь.

Потом снова в глаза.

— Я заметила.

— И тебя это не смущает?

— Райвен.

— Да?

Она провела пальцами по его плечу.

— Если бы меня это смущало, я бы стояла у двери.

Этого оказалось достаточно.

Он поцеловал её.

Жадно.

Без долгого ожидания и осторожных первых прикосновений.

Они это уже прошли.

Рука Райвена скользнула по спине, притягивая ещё ближе, и Кассандра с удовольствием позволила.

Горячая кожа груди прижалась к ней.

Она запустила пальцы в его влажные волосы.

Райвен выдохнул прямо ей в губы.

От этого звука внизу живота снова сжалось сладкое напряжение.

Кассандра ответила ещё сильнее.

Ей нравилось, какой он сейчас.

Разгорячённый.

Сильный.

Пахнущий не маслами и чистой одеждой, а собой.

Настоящий.

Райвен целовал глубоко, будто давно хотел сделать это именно так и наконец перестал видеть причины сдерживаться.

Ладонь на талии сжалась.

Вторая скользнула выше по спине.

Кассандра чувствовала каждое движение.

Провела рукой вниз по его боку и услышала короткий тяжёлый вдох.

Очень приятно.

Ещё приятнее знать, что вызвала его она.

Райвен чуть отстранился.

Всего на несколько сантиметров.

Их дыхание смешивалось.

— Я начинаю подозревать, что тележка была только предлогом.

Кассандра попыталась нормально вдохнуть.

— Когда я вышла из кабинета, нет.

— А потом увидела меня?

Она посмотрела на его грудь.

— Пришлось пересмотреть планы.

Он рассмеялся.

Кассандра почувствовала этот смех ладонью.

Потом Райвен снова наклонился к ней, но она мягко упёрлась ладонью ему в грудь.

Не потому, что хотела прекратить.

Именно поэтому.

Ещё немного — и решение не торопиться с настоящей близостью станет исключительно теоретическим.

Причём её это уже почти не беспокоило.

Только тренировочный зал казался несколько сомнительным местом для первого раза.

Кассандра сделала маленький шаг назад.

Райвен посмотрел вопросительно.

— Вам нужно в душ, господин.

Он опустил взгляд на себя.

Потом на неё.

— Это приглашение?

Кассандра рассмеялась.

Очень соблазнительная мысль.

Слишком.

— Сегодня нет.

Райвен не стал изображать разочарование.

Просто сказал:

— Жаль.

И по голосу было совершенно ясно, что действительно жаль.

Кассандра ещё раз коснулась его груди.

На этот раз коротко.

Почти невинно.

— Идите заниматься гигиеной.

— А ты?

— Пойду проверять, пережил ли дом первый день моих новых правил.

— Романтика бесславно погибла.

— Она не погибла. Я её перенесла.

Кассандра повернулась к двери.

— Кассандра.

Она обернулась.

Райвен всё ещё стоял у перекладины.

Полуголый.

Растрёпанный.

С таким выражением лица, что решение уйти сразу стало значительно труднее.

— Что?

— Ищи меня на тренировках чаще.

Кассандра медленно улыбнулась.

— Посмотрим, как будете себя вести.

И вышла.

Только за дверью остановилась.

Прислонилась спиной к прохладной стене.

Выдохнула.

— Господи.

Потом посмотрела на пустые руки.

Рисунок тележки остался у Райвена.

Очень хорошо.

Потому что если бы сейчас кто-нибудь попросил Кассандру объяснить конструкцию, она, возможно, вспомнила бы только грудные мышцы мужа.

Она оттолкнулась от стены и пошла по коридору.

В целом день действительно получился продуктивным.

Она изменила маршруты работы.

Перестроила принципы хранения.

Придумала систему записок, которая должна была сэкономить десятки бессмысленных походов по дому.

Создала банк улучшений.

Сделала комнату отдыха хотя бы похожей на место, где можно отдыхать.

Запустила прототип тележки.

И окончательно убедилась, что подтягивающийся Райвен представляет серьёзную угрозу её способности сохранять деловой настрой.

Последнее, пожалуй, требовало дополнительных исследований.

Глава 10. То, что видят другие

Кассандра проснулась от тепла.

Не от света, хотя за шторами уже занималось утро. Не от движения рядом — Райвен лежал почти неподвижно, повернувшись на спину, одна рука была согнута под головой.

Просто от ощущения его тела рядом.

Несколько секунд она лежала с закрытыми глазами.

А потом вспомнила вчерашний день.

Точнее, его совершенно определённую часть.

Тренировочный зал.

Райвен без рубашки.

Медленное движение его тела вверх на руках. Напряжение плеч. Влажные тёмные волосы у висков. Спина, по которой ей тогда слишком хотелось провести ладонями.

Подтягивания.

Кассандра открыла глаза.

— Прекрасно, — едва слышно пробормотала она.

Вчера вечером она его не дождалась.

Первые полчаса даже собиралась. Потом открыла книгу, решила прочитать всего несколько страниц и очнулась от того, что Мара осторожно забирала её из рук.

В спальню Райвен пришёл глубокой ночью.

Кассандра смутно помнила, как рядом прогнулась постель, как он лёг и через некоторое время привычно нашёл её во сне, обнял за талию и придвинул к себе.

В тот момент она даже не проснулась окончательно.

Зато сейчас Райвен лежал перед ней совершенно доступный для обстоятельного изучения.

И спал.

Кассандра медленно повернулась на бок.

Она уже довольно хорошо знала его лицо.

Но раньше почти всегда смотрела на него бодрствующего — внимательного, собранного, способного за долю секунды превратиться из мужчины, который смеётся над её шуткой, в главу Великого рода.

Во сне всё было иначе.

Исчезала привычная жёсткость у губ.

Разглаживалась складка между бровей.

Тёмные ресницы казались неожиданно длинными на смуглой коже.

На подбородке уже чувствовалась лёгкая щетина.

Одна прядь волос упала на лоб почти до брови.

Кассандра смотрела долго.

Без спешки.

С удовольствием.

После вчерашней тренировки её отношение к телу собственного мужа стало окончательно лишено какой-либо невинности.

Она хотела его.

Теперь уже не видела смысла подбирать для этого состояния более приличные слова.

Хотела касаться.

Целовать.

Чувствовать его вес над собой.

Вспомнила горячую кожу под ладонями — и по телу прошла медленная волна тепла.

Очень не вовремя.

Хотя почему не вовремя?

Кассандра чуть приблизилась.

Осторожно подняла руку и убрала с лица Райвена тёмную прядь.

Его пальцы сомкнулись на её запястье мгновенно.

Кассандра даже вдохнуть не успела.

Глаза Райвена всё ещё были закрыты.

Рефлекс.

Слишком быстрый и точный для человека, который только что крепко спал.

Через мгновение он открыл глаза.

Взгляд сначала оказался совершенно чужим — резким, холодным, готовым к опасности.

Потом он увидел её.

Пальцы на запястье разжались.

— Прости.

Голос после сна был низким и хриплым.

Кассандра посмотрела на их руки.

— Напомните мне никогда не будить вас.

Райвен закрыл глаза на секунду, словно окончательно возвращаясь из сна.

— Разумное правило.

Она уже собиралась убрать руку.

Он снова её поймал.

На этот раз иначе.

Поднёс ладонь к губам, коротко поцеловал пальцы.

Кассандра улыбнулась.

— Доброе утро.

Райвен посмотрел на неё.

Долго.

И она успела увидеть тот момент, когда в его взгляде что-то изменилось.

Сон ушёл.

Вчерашний вечер, очевидно, вспомнил не только она.

Райвен резко потянул её к себе.

Кассандра едва успела выдохнуть — и оказалась под ним.

Поцелуй накрыл сразу.

Жарко.

Жадно.

Совершенно без той осторожности, с которой они ещё недавно проверяли каждое новое прикосновение.

Кассандра сама обхватила его за шею.

Райвен целовал так, словно ночь была слишком длинной паузой.

Губы.

Снова губы.

На мгновение уголок рта, потом ниже, по линии челюсти, и снова возвращение к её губам, от которого Кассандра почти сразу перестала понимать, где заканчивается один поцелуй и начинается следующий.

Его ладонь легла на её талию.

Сжала тонкую ткань ночной рубашки.

Кассандра выгнулась навстречу.

Райвен выдохнул ей в рот — тяжело, почти со стоном — и рука скользнула ниже по боку.

Ткань собралась под его пальцами.

Поднялась.

Ладонь коснулась кожи.

Кассандра вздрогнула.

Не от неожиданности.

От того, насколько сильно хотелось этого прикосновения.

Райвен почувствовал.

Провёл рукой вверх по обнажённому боку, медленно, будто действительно хотел прочувствовать каждый сантиметр, который открывался под ладонью.

Кассандра закрыла глаза.

Её пальцы скользнули по его плечам.

Тепло.

Твёрдость мышц.

Она подтянула его ближе.

Райвен поцеловал её глубже.

У неё вырвался тихий стон прямо ему в губы.

Он замер лишь на мгновение.

Словно этот звук ударил сильнее любого прикосновения.

А потом поцелуй стал ещё более жадным.

Кассандра почувствовала его ладонь на бедре.

Пальцы сжались.

Она выгнулась, почти бессознательно двигаясь навстречу.

Райвен опустился губами к шее.

Кассандра шумно вдохнула.

Его поцелуи шли ниже, потом снова вверх, оставляя после себя горячие следы.

Она уже не пыталась думать.

Именно этого ей и хотелось.

Не оценивать.

Не сравнивать.

Не решать, правильно ли они двигаются.

Просто чувствовать.

Рука Райвена снова скользнула вниз.

Ниже талии.

Медленно.

Будто он ещё оставлял ей время остановить.

Кассандра не собиралась.

Наоборот, её тело тянулось к нему само.

Она снова нашла его губы.

Райвен почти тяжело выдохнул, когда её пальцы вошли ему в волосы.

Ещё немного.

Ещё одно движение.

И Кассандра уже прекрасно понимала, куда всё идёт.

Хотела туда.

Очень.

Райвен тоже.

Это ощущалось в каждом напряжённом движении его тела, в том, как трудно становилось его дыхание, в жадности поцелуя.

Его ладонь скользнула ещё ниже.

И остановилась.

Просто замерла.

Кассандра сначала не поняла.

Потом Райвен медленно убрал руку.

В голове прозвучало совершенно отчётливое:

Чёрт.

Он не отстранился.

И это было почти хуже.

Продолжал целовать её.

Только уже иначе.

Не той безумной жадностью, от которой ещё секунду назад тело Кассандры отзывалось на каждое движение.

Медленнее.

В губы.

В висок.

В щёку.

Словно заставлял успокаиваться её и себя одновременно.

Кассандра лежала под ним и пыталась решить, насколько сильно имеет право быть недовольной человеком за то, что тот проявил обещанную ей выдержку.

Получалось довольно сильно.

— Райвен.

Он коротко поцеловал её в уголок губ.

— М-м?

— Вы иногда ужасно правильный человек.

На секунду стало тихо.

Потом он рассмеялся ей в шею.

— Сейчас это прозвучало как серьёзное обвинение.

— Так и задумано.

Райвен приподнялся на локте.

Дыхание у него всё ещё было тяжёлым.

— Я обещал, что не стану пользоваться моментом, пока ты сама не будешь уверена.

Кассандра посмотрела на него.

Она была уверена.

Почти неприятно уверена.

Но сейчас говорить это, лёжа растрёпанной под ним после нескольких минут, в течение которых у неё почти не осталось связных мыслей, почему-то действительно казалось не тем способом.

Она провела пальцами по его щеке.

— Знаю.

Он наклонился.

На этот раз поцеловал мягко.

Кассандра ответила.

Уже без спешки.

Но мысль осталась.

В следующий раз она собиралась поговорить с ним до того, как они оба снова окажутся не способны разговаривать.

На утреннюю тренировку Кассандра опоздала.

Ненамного.

Но достаточно, чтобы самой заметить.

Когда она наконец вышла из спальни в удобных брюках и рубашке, Райвен уже одевался.

И выглядел подозрительно спокойно для человека, который меньше четверти часа назад был причиной половины её нынешних проблем с концентрацией.

— Послезавтра приём, — сказал он, застёгивая манжету.

Кассандра остановилась в дверях.

— Где?

— В столице. У Высшего дома Эстерваль. Ничего официального, но будет почти весь нужный свет.

«Ничего официального» и «почти весь нужный свет» в одном предложении показались ей очень знакомым сочетанием.

— Нам нужно присутствовать?

— Желательно. Я пойду в любом случае. Но если тебе пока не хочется выходить в большой свет после потери памяти, не стану настаивать.

Кассандра даже задумываться не стала.

— Пойду.

Райвен взглянул на неё.

— Уверена?

— Более чем. Книги хорошо объясняют устройство политики. Но люди гораздо интереснее.

— Этого я и боялся.

Она улыбнулась.

Райвен надел тёмный жилет.

— Тогда предупредим организаторов.

Кассандра уже собиралась идти, но остановилась.

— Сегодня мне нужно с вами поговорить.

— Звучит угрожающе.

— Не пять минут в коридоре. Нормально.

Он немного подумал.

— Приду к обеду.

— Хорошо.

Райвен взял сюртук.

Кассандра вдруг вспомнила вчерашнее.

— И ещё.

Он обернулся.

— Когда вы обычно тренируетесь?

Взгляд изменился мгновенно.

Она едва удержала серьёзное выражение лица.

— Зачем тебе это знать?

— Хочу внести в расписание.

Тишина.

Потом Райвен медленно улыбнулся.

— В расписание?

— У меня очень загруженные дни.

— И как будет называться этот пункт?

Кассандра задумалась.

— «Тренировка».

— Моя?

Она посмотрела на него невинно.

— Зависит от того, насколько активно я буду участвовать.

Райвен рассмеялся так неожиданно громко, что Кассандра сама улыбнулась.

— Иди уже заниматься своей настоящей тренировкой.

— Ревнуете?

— К йоге?

— К моему времени.

Он открыл перед ней дверь.

— После вчерашнего я скорее начинаю бояться собственного расписания.

Кассандра прошла мимо.

— Правильно.

К обеду она успела закончить тренировку, разобрать несколько хозяйственных вопросов и провести занятие с Эйденом.

Но основные мысли всё равно возвращались к приёму.

Это будет первый большой выход в свет после свадьбы.

Там будут люди, знавшие прежнюю Кассандру.

Люди, знавшие Райвена.

Люди, которые обязательно заметят любые изменения.

Именно поэтому, когда Райвен появился в небольшой семейной столовой, Кассандра уже ждала его с целым списком вопросов.

Он сел напротив.

— Ты приготовилась.

— Разумеется.

— Мне уже страшно.

— Поздно. Вы обещали прийти.

Слуга поставил перед ним тарелку и ушёл.

Кассандра дала Райвену несколько минут спокойно начать есть.

Потом спросила:

— На приёмах я танцевала?

Он взглянул поверх бокала.

— Да.

— Много?

— Достаточно, чтобы твой вопрос сейчас звучал странно.

— Я не помню, умею ли танцевать.

— Тело, скорее всего, помнит.

— Очень надеюсь. Было бы неловко проверить это на ногах какого-нибудь Высшего.

Райвен усмехнулся.

— Можем проверить заранее.

Кассандра сразу заинтересовалась.

— С вами?

— Я предпочту пожертвовать собственными ногами до того, как ты доберёшься до чужих.

— Вот за такую самоотверженность и выходят замуж.

Он покачал головой.

— Что ещё?

— Подруги.

Райвен немного подумал.

— Элирия Вейр.

Имя Кассандра записала мысленно.

— Великий род?

— Да. Дочь главы младшей ветви Вейров. Примерно твоего возраста. Вы были очень близки.

— Насколько?

На этот раз Райвен улыбнулся.

— При встрече обнимались так, словно прошёл год, даже если виделись несколько дней назад. После этого обычно находили место, где можно сесть рядом, и половину вечера разговаривали.

— О чём?

— Понятия не имею.

— Вы не подслушивали?

— Кассандра, я всё-таки обладал хотя бы частью достоинства.

Она разочарованно вздохнула.

— Очень непрактично.

— Мне жаль.

— Она будет послезавтра?

— Почти наверняка.

Это было хорошо.

И одновременно опасно.

Элирия могла знать прежнюю Кассандру лучше большинства людей, которых она встретит.

Значит, придётся быть особенно внимательной.

Но это же делало девушку ценнейшим источником информации.

— А родные?

Райвен перестал улыбаться.

— Несколько человек из твоего рода будут.

— Кто именно?

Он назвал двоих дальних родственников и одного мужчину из старшей ветви.

Кассандра нахмурилась.

— А родители?

Пауза оказалась совсем короткой.

— Матери у тебя давно нет. Отец умер незадолго до нашей свадьбы.

Кассандра замерла.

Почему-то именно эта информация ударила сильнее многих других фактов о прежней жизни.

— Насколько незадолго?

— Несколько месяцев.

Она опустила взгляд к столу.

Юная девушка.

Потеряла отца.

Почти сразу оказалась в вынужденном браке с совершенно чужим мужчиной.

Даже без всяких скрытых артефактов и странных карточек этого хватило бы на очень тяжёлый год.

— Он был против свадьбы?

— Да.

Кассандра подняла голову.

Райвен ответил спокойно:

— Пока он был жив, заставить тебя согласиться было практически невозможно. Он не поддерживал союз, если его не хотела ты. После его смерти положение внутри рода изменилось. Люди, получившие право принимать решения, относились к браку иначе.

Внутри неприятно сжалось.

— То есть его смерть фактически открыла им дорогу.

— Да.

Райвен не стал смягчать.

За это Кассандра была благодарна.

Она немного помолчала, потом спросила о прежней Кассандре ещё несколько вещей.

Любила ли большие приёмы?

Не особенно, но и не избегала.

Танцевала.

Разговаривала с женщинами своего круга.

Иногда увлекалась разговорами настолько, что забывала о времени.

Предпочитала молодых людей, которые умели быть остроумными, и явно не любила скучных официальных бесед.

Чем дольше Райвен говорил, тем сильнее Кассандра замечала другое.

Он знал.

Не всё, разумеется.

Но достаточно много.

— Вы меня изучали, — сказала она наконец.

Райвен поднял глаза.

— Изучал?

— До свадьбы. Знали, с кем я дружу, люблю ли танцевать, как веду себя на приёмах. Даже кого обычно избегаю.

Он немного улыбнулся.

— Мы должны были пожениться. Мне казалось разумным хотя бы попытаться понять женщину, которая будет жить со мной в одном доме.

Кассандра провела пальцем по ножке бокала.

— Даже если не хотели самого брака?

— Особенно поэтому.

Ответ неожиданно понравился ей сильнее, чем должен был.

Райвен мог просто принять жену, выбранную политическим договором.

Но он пытался узнать её ещё до того, как она стала его.

Кассандра немного помолчала.

Потом задала вопрос, который до этого не планировала.

— А что рассказывали мне о вас?

Райвен не ответил сразу.

Не отвёл взгляд.

Не попытался перевести разговор.

Просто аккуратно положил прибор рядом с тарелкой и откинулся на спинку кресла.

Когда заговорил, голос был совершенно спокойным.

И Кассандра не перебивала.

— Скорее всего, ничего хорошего. У меня в свете давно сложилась отвратительная репутация в вопросах брака. Ты моя четвёртая невеста. До тебя я пытался жениться трижды. Первая помолвка закончилась довольно быстро. Девушка сама от неё отказалась. Почти без объяснений — сказала семье, что не желает становиться моей женой, и настояла на разрыве, хотя прекрасно понимала, какие последствия это создаст для обоих родов. Тогда я решил, что это неприятно, но вполне имеет право случиться. Брак не состоялся — значит, не состоялся.

Он замолчал лишь на мгновение, собирая мысли, и продолжил всё тем же ровным голосом:

— Вторая история была хуже. Помолвку объявили, и почти сразу вокруг меня начали появляться слухи. Сначала достаточно безобидные: тяжёлый характер, жестокость со слугами, вспыльчивость. Потом серьёзнее. Говорили, будто я использую людей в опасных исследованиях, что несколько магов пострадали из-за моих экспериментов, что одна из женщин в доме едва не погибла после моего наказания. Истории противоречили друг другу, но это никого не волновало. Людям редко нужна непротиворечивая ложь, если сама история им нравится. Семья девушки разорвала помолвку. Позже мы доказали ложность основных обвинений. Нашли людей, которым заплатили за часть показаний. Установили, откуда появились некоторые слухи. Только к тому времени это уже ничего не меняло. Можно доказать, что конкретного события не было. Нельзя заставить сотню людей забыть рассказ, который они успели пересказать друг другу.

Его лицо оставалось спокойным.

Только глаза стали холоднее.

— В третий раз я решил не давать никому времени. Переговоры шли тихо. О помолвке должны были объявить почти перед самой свадьбой. Девушка приехала в наше загородное поместье вместе с частью своей семьи. Через несколько дней она выпала из башни.

Кассандра неподвижно смотрела на него.

Райвен продолжил:

— Официально это назвали несчастным случаем. Несчастным случаем это не было. Я знаю, кто организовал её смерть. Знаю, зачем. Знаю даже большую часть того, как это сделали. Я не могу все тебе рассказать. Просто эта история тянет за собой слишком многое, а часть вещей касается не только меня.

После паузы он продолжил:

—После третьей неудавшейся свадьбы свет окончательно получил историю, которую хотел. Одна девушка сбежала от брака со мной. Вторая отказалась после слухов о моей жестокости. Третья погибла в моём доме незадолго до свадьбы. Факты уже почти никому не были нужны. В глазах части общества существовал Райвен, рядом с которым с женщинами неизменно случается что-нибудь плохое. Поэтому когда объявили наш союз, я прекрасно понимал, что услышишь ты и что будут шептать вокруг тебя. Думаю, именно это тебе обо мне и рассказывали.

Он закончил.

Не оправдывался.

Не добавлял, что всё было несправедливо.

Просто сообщил факты.

Кассандра сидела неподвижно.

Перед ней вдруг очень ясно возникла картина.

Не Райвен.

Его образ.

То, что существовало отдельно от реального человека.

Мужчина из Великого рода.

Сильный маг.

Закрытый.

Опасный артефактор.

Три невесты.

Одна отказалась.

Вторая якобы испугалась его жестокости.

Третья погибла.

А теперь появилась четвёртая.

Она.

Кассандра медленно выдохнула.

— Это ужасно.

Райвен чуть усмехнулся.

— Я привык.

— Я не об этом.

Он посмотрел внимательнее.

Кассандра отложила прибор.

Внутри уже включалось то самое мышление, которое раньше возникало перед неприятными политическими ситуациями.

Обвинение.

Аудитория.

Готовый образ.

Факты, которые никто не станет проверять, если история и без них достаточно хороша.

— Как вы ведёте себя на приёмах?

— Обычно?

— Да.

— Разговариваю с теми, с кем необходимо. Иногда танцую. Обсуждаю дела.

— С женой?

Райвен чуть поднял бровь.

— У меня прежде не было жены.

— С невестами.

— По-разному.

Кассандра несколько секунд молчала.

Потом спросила:

— А сейчас обо мне что говорят?

— Кассандра…

— Райвен, я не спрашиваю, чтобы расстроиться. Мне нужно понимать исходную точку.

Он понял.

— Пока немного. Ты почти не появлялась после свадьбы. Известно, что потеряла память после церемонии. Известно, что живёшь здесь и восстанавливаешься. Остальное — предположения.

— Какие?

— Наверняка самые интересные.

Кассандра закатила глаза.

— Мужчина, умеющий разбирать магические структуры на части, сейчас пытается избежать очень простого ответа.

Райвен усмехнулся.

— Часть людей считает, что брак для тебя оказался настолько тяжёлым, что артефакт уничтожил память именно из-за этого. Другие уверены, что ты меня боишься. Кто-то решил, что мы практически не общаемся.

Кассандра почти рассмеялась.

Если бы люди, уверенные в последнем, видели сегодняшнее утро, им пришлось бы серьёзно пересмотреть теорию.

Она подалась вперёд.

— Хорошо. Теперь самый важный вопрос.

Райвен ждал.

— Что люди должны увидеть послезавтра?

Он слегка нахмурился.

— Нас?

— Не нас. Историю.

Райвен явно не сразу понял.

Кассандра встала из-за стола, потому что сидеть внезапно стало неудобно.

Она медленно прошла к окну.

— Смотрите. У людей уже есть готовая история о вас. Три неудачные невесты. Жестокий, опасный глава Великого рода. Теперь появляется четвёртая жена, которая почти сразу после свадьбы теряет память и исчезает из общества.

— Звучит впечатляюще.

— Именно. И совершенно неважно, что половина причин никак с вами не связана. История простая. А простые истории люди любят значительно больше сложной правды.

Райвен смотрел внимательно.

Кассандра продолжила:

— Если послезавтра мы придём и каждый будет заниматься своими делами, люди увидят не нейтральность. Они увидят подтверждение того, во что уже верят. Если я весь вечер просижу среди женщин и почти не подойду к вам — значит, боюсь. Если вы будете говорить только с мужчинами и оставите меня одну — значит, вам безразлична жена. Если я уйду раньше — меня довели. Если откажусь танцевать с вами — между нами что-то не так.

— А если ты просто устанешь?

— Это уже не имеет значения. Слух никогда не обязан выбирать самое скучное объяснение.

На лице Райвена появилось задумчивое выражение.

— И что ты предлагаешь?

Кассандра вернулась к столу.

— Не оправдываться.

— Не собирался.

— Хорошо. Потому что оправдание делает обвинение достойным обсуждения.

Она снова села.

— Нам нужно дать людям другую историю. Более интересную.

— Какую?

Кассандра посмотрела на него.

Тут становилось забавно.

Потому что придумывать особенно много им действительно не требовалось.

— Мы приходим вместе. Вы не бросаете меня одну сразу после входа. Если я кого-то не помню — помогаете так же, как делали на свадебном приёме, но естественно. Не превращаете меня в беспомощную женщину, которой нужно объяснять каждое имя.

— Это я способен пережить.

— Очень надеюсь.

Она начала считать на пальцах.

— Я поговорю с Элирией. Нормально. Тепло. Если она действительно была моей близкой подругой, это покажет, что я не изолирована в вашем доме и мне не запрещают прежние связи.

Райвен кивнул.

— Дальше?

— Мы обязательно танцуем.

— Ты ещё не знаешь, умеешь ли.

— Значит, сегодня вечером проверим.

— Звучит так, будто решение уже принято.

— Оно принято.

Райвен усмехнулся.

Кассандра продолжила:

— Но всё время держаться друг за друга нельзя. Это будет выглядеть постановочно. Мы должны расходиться, разговаривать с людьми отдельно, а потом снова естественно оказываться рядом.

— Естественно?

— Именно. Если вы каждый раз через пять минут будете меня разыскивать взглядом, не надо делать вид, что этого не происходит.

Он прищурился.

— Я так делаю?

— Постоянно.

— Не замечал.

— Люди вокруг заметят.

Райвен замолчал.

Похоже, ему действительно было интересно.

Кассандра чуть улыбнулась.

— То же самое с прикосновениями. Не начинайте внезапно обнимать меня каждую минуту. Это будет нелепо. Просто не убирайте то, что уже есть дома.

— Например?

Она посмотрела на него.

— Вы часто кладёте руку мне на спину, когда пропускаете вперёд. Прикасаетесь к волосам. Если сидите рядом, можете взять меня за руку совершенно не думая. Оставьте всё как есть.

В глазах Райвена появилось тепло.

— Ты очень внимательно наблюдаешь.

— Работа такая.

— Какая именно?

— Быть вашей женой.

Ответ вырвался прежде, чем Кассандра успела его обдумать.

Пауза получилась длиннее.

Но неприятной не была.

Райвен отвёл взгляд первым.

— И какую именно историю они должны унести домой?

Вот теперь Кассандра улыбнулась.

— Что всё оказалось совсем не так, как им рассказывали.

Он ждал продолжения.

— Не надо показывать безумную любовь. Нам никто не поверит — женаты чуть больше недели. И я не собираюсь висеть у вас на шее весь вечер.

— Жаль.

Кассандра остановилась.

Райвен выглядел совершенно серьёзно.

Она рассмеялась.

— Вы сейчас мешаете мне быть политиком.

— Продолжай. Я постараюсь.

— Мы показываем спокойный, удачный брак. Мне рядом с вами комфортно. Вы меня уважаете. Я вас не боюсь. Мы разговариваем. Смеёмся. Я сама подхожу к вам. Вы уделяете мне внимание, но не контролируете каждый мой шаг.

Она немного помедлила.

— И главное — мне не придётся всё это играть.

На этот раз Райвен уже не улыбался.

Просто смотрел.

Кассандра выдержала взгляд.

— Мне действительно хорошо рядом с вами.

Тишина стала очень тихой.

Не неловкой.

Скорее наполненной чем-то, что оба пока не собирались называть.

Райвен медленно произнёс:

— Хорошо.

— Всё?

— Нет.

Он наклонился ближе.

— Просто если я сейчас скажу больше, ты снова обвинишь меня в том, что мешаю тебе быть политиком.

Кассандра почувствовала знакомое тепло.

— Очень предусмотрительно.

— Учусь.

Она выдохнула и вернулась к теме, пока могла.

— Люди не меняют мнение, когда им говорят: «Вы ошибались». Они сопротивляются. Но если дать им новую историю, которую приятнее пересказывать, они сами сделают работу.

— И какая история приятнее?

Кассандра чуть наклонила голову.

— Опасный Райвен, от которого сбегали невесты, наконец женился…

Он уже начал улыбаться.

— И?

— И неожиданно оказался совершенно очарован собственной женой.

Райвен рассмеялся.

— Ты предлагаешь мне изображать очарованного?

Кассандра посмотрела на него очень внимательно.

— А придётся?

Смех оборвался.

Несколько секунд никто не говорил.

Вот теперь выражение его лица понравилось ей особенно.

Райвен медленно откинулся назад.

— Ты опасная женщина.

— Мне уже говорили.

— Я.

— Значит, вы последовательны.

Он покачал головой.

Обед давно закончился.

Но вставать никто не спешил.

Наконец Райвен всё-таки поднялся.

— Мне пора.

Кассандра посмотрела на него снизу вверх.

— Сегодня вечером танцы.

— Я помню.

Он обошёл стол.

Остановился рядом.

— Кассандра.

— Да?

— А если после этого приёма люди действительно решат, что ты счастлива со мной?

Она чуть улыбнулась.

Ещё несколько недель назад — в совершенно другой жизни — подобный вопрос потребовал бы долгих размышлений.

Сейчас ответ оказался простым.

— Пока это не будет ложью.

Райвен замер.

А потом наклонился и поцеловал её.

Не жадно, как утром.

Коротко.

Тепло.

Почти нежно.

От чего почему-то стало ещё опаснее.

Он уже сделал шаг к двери, когда Кассандра добавила:

— И если будете сегодня тренироваться, сообщите заранее.

Райвен обернулся.

— Зачем?

— Мне нужно планировать рабочий день.

Он рассмеялся и вышел.

Кассандра осталась за столом.

Перед ней лежала совершенно новая задача.

Послезавтра весь свет Астериана будет смотреть на них.

Прекрасно.

Пусть смотрит.

Глава 11. До приёма

После обеда Кассандра вернулась в свои покои с совершенно новым ощущением.

За столом они с Райвеном обсуждали слухи, репутацию, помолвки, политическое восприятие их брака и то, что именно должны увидеть люди на послезавтрашнем приёме.

Всё было серьёзно.

Разумно.

Необходимо.

И всё-таки где-то ближе к концу разговора Кассандра поймала себя на совершенно другой мысли.

Она замужем.

По-настоящему.

Не просто носит кольцо и новое имя.

У неё есть дом, решения которого теперь проходят через неё. Есть слуги, которые приходят с вопросами. Есть хозяйство, которое постепенно перестраивается под её руку. Есть обязательства перед родом. Есть светские мероприятия, на которые она должна приходить рядом с мужем. Есть муж, о котором она заботится, с которым делит постель и рядом с которым просыпается каждое утро.

Она получила практически всё, что обычно входило в понятие брака.

Кроме самой сладкой его части.

Кассандра остановилась возле двери собственной спальни.

Досадное упущение.

Особенно после сегодняшнего утра.

Особенно после вчерашней тренировки.

Особенно после того, как тело Райвена уже успело доказать ей, что воображение сильно недооценивало реальность.

Она прислонилась плечом к дверному косяку и на несколько секунд закрыла глаза.

Нет.

Дальше полагаться исключительно на случай было глупо.

Райвен держал слово слишком хорошо.

Каждый раз, когда между ними почти исчезала последняя граница, он останавливался.

Не потому, что не хотел.

С этим как раз всё было предельно ясно.

Он просто ждал от неё совершенно осознанного решения.

Значит, Кассандре оставалось одно.

Сделать решение настолько очевидным, чтобы даже принципиальный Райвен не смог объяснить происходящее иначе.

В прежнем мире ничего сложного в этом не было бы.

Хороший ужин.

Свечи.

Красивое бельё.

Вино.

И мужчина с минимально работающей головой прекрасно понял бы общий замысел.

Кассандра медленно повернула голову в сторону шкафа.

Вот здесь возникала проблема.

Она подошла.

Открыла ящик с бельём.

И несколько секунд молча смотрела внутрь.

Панталоны.

Корсет.

Нижняя рубашка.

Ещё одни панталоны.

Чуть короче первых, но недостаточно, чтобы считать это достижением цивилизации.

Кассандра достала одну пару двумя пальцами.

Развернула.

Посмотрела.

— Нет.

Функционально всё было прекрасно.

Хорошая ткань.

Аккуратные швы.

Часть вещей даже украшена кружевом.

Только кружево совершенно не спасало конструкцию, напоминающую одежду человека, который заранее отказался от идеи быть привлекательным в момент раздевания.

Кассандра убрала панталоны обратно.

Корсет выглядел лучше.

На женщине — вероятно, очень красиво.

Но для той ночи, которую она планировала, хотелось совершенно другого.

Лёгкости.

Ткани, которую приятно снимать.

Одежды, в которой она сама будет чувствовать себя желанной, а не упакованной согласно требованиям приличия.

Она позвонила.

Через несколько минут вошла Мара.

— Вы звали, госпожа?

— Мне нужна швея.

Мара сразу кивнула.

— Для платья к приёму? Я могу вызвать мастерицу, которая…

— Нет.

Кассандра закрыла ящик.

— Для другого.

Мара остановилась.

Кассандра посмотрела на неё.

— И желательно женщину не болтливую.

Взгляд Мары медленно скользнул к открытому шкафу.

Потом обратно.

— Насколько не болтливую?

— Настолько, чтобы завтра половина дома не обсуждала фасон моих панталон.

Мара моргнула.

Едва заметно.

Очень стараясь сохранить лицо.

— Понимаю.

— Надеюсь.

— Есть мастерица Нейра Сол. Работает с женщинами рода много лет. Никогда не слышала от неё ни одной сплетни.

— Идеально.

Мара уже повернулась к двери, но Кассандра добавила:

— И пусть принесёт образцы тканей.

Теперь служанка обернулась окончательно.

— Много?

Кассандра задумалась.

— Всё самое тонкое, мягкое и красивое.

Мара несколько секунд смотрела.

Потом очень спокойно произнесла:

— Я передам.

Дверь закрылась.

Кассандра улыбнулась.

Мара определённо всё поняла.

И именно поэтому не сказала ни слова.

Хорошая женщина.

Нейра Сол пришла спустя час.

Ей было около сорока. Невысокая, аккуратно одетая, с сероватыми волосами, собранными на затылке, и взглядом человека, способного с первого раза определить не только размер женщины, но и сколько раз та солгала про собственную талию.

Она принесла две большие сумки с тканями.

Мара впустила мастерицу, получила от Кассандры взгляд и ушла, плотно закрыв за собой дверь.

Нейра поклонилась.

— Госпожа хотела заказать одежду?

— Да.

— К приёму?

— Нет.

Кассандра открыла тот самый ящик.

Достала панталоны.

Развернула перед швеёй.

— Вот этого больше не будет.

Нейра посмотрела на предмет.

Потом на Кассандру.

— Совсем?

— В моей жизни — по возможности.

Мастерица явно пыталась определить, насколько серьёзно следует воспринимать заявление.

Кассандра села за рабочий стол и подтянула чистый лист.

— Мне нужно нижнее бельё другого кроя.

Начала рисовать.

Не идеально.

Но достаточно, чтобы объяснить форму.

Небольшие трусики.

Низкая посадка.

Тонкие боковые части.

Минимум ткани.

Нейра молчала.

Кассандра закончила и пододвинула рисунок.

Женщина взяла лист.

Посмотрела.

Снова на Кассандру.

— Госпожа…

— Да?

— Здесь очень мало ткани.

— Это одна из причин, почему мне нравится.

— Но они практически ничего не будут закрывать.

Кассандра чуть улыбнулась.

— Вы удивительно быстро поняли замысел.

Нейра медленно положила рисунок.

На лице не дрогнул ни один мускул.

Профессионал.

— Для повседневного ношения такой крой может быть не слишком удобен.

— Мне пока не нужен повседневный.

Вот тут пауза получилась чуть дольше.

Нейра кивнула.

— Понимаю.

Теперь уже обе прекрасно знали, для чего предназначается заказ, и обе решили не произносить это вслух.

— Верх тоже нужен другой, — продолжила Кассандра.

Она задумалась над бюстгальтером.

Можно было бы попробовать объяснить чашечки, застёжку, распределение поддержки.

Но швея никогда такого не делала. Есть риск получить конструкцию хуже корсета.

Не сейчас.

— Сделаем мягкий топ.

Она нарисовала примерную форму.

Тонкие бретели.

Мягкая поддержка снизу.

Красивый вырез.

Никакой тяжёлой конструкции.

Нейра уже включилась в задачу.

— Если ткань будет тонкой, одной её недостаточно. Здесь потребуется второй слой.

— Хорошо.

— Бретели лучше сделать немного шире.

— Насколько?

Швея показала пальцами.

Кассандра покачала головой.

— Чуть уже.

— Тогда могут перекручиваться.

— Хорошо. Компромисс.

Они договорились.

И только потом дошли до самого важного.

Ткани.

Нейра раскрыла первую сумку.

Шёлк.

Очень хороший.

Кассандра провела ладонью по тёмно-зелёному полотну.

Глубокий оттенок.

Почти лесной в тени, а на свету уходящий в насыщенный изумрудный.

Цвет рода Райвена.

Но не официальный.

Слишком глубокий.

Слишком личный.

— Вот этот.

Нейра кивнула.

— Красиво ляжет на вашу кожу.

— Именно.

Она перебрала кружево.

Одно оказалось слишком жёстким.

Второе — чересчур плотным.

Третье Кассандра провела между пальцами и сразу отложила.

— Нет.

— Почему?

— Красивое, но через десять минут я его возненавижу.

Нейра впервые позволила себе лёгкую улыбку.

— Вы думаете о комфорте даже сейчас.

— Если женщина мечтает снять бельё только потому, что оно чешется, эффект будет не тот.

Мастерица всё-таки тихо рассмеялась.

Через несколько минут они нашли подходящее.

Тонкое.

Мягкое.

Почти невесомое.

Кассандра удовлетворённо отложила.

— И ещё сорочка.

— Ночная?

— Формально.

Нейра снова ничего не спросила.

Вот за это Кассандра уже почти любила её.

— Жемчужная.

Мастерица достала светлую ткань.

Кассандра коснулась.

Шёлк был мягким, текучим, чуть прохладным.

Почти серебристый на свету, но с тёплым жемчужным подтоном.

Идеально.

— Из этого.

— Длина?

Кассандра показала примерно до середины бедра.

— Спина открытая. Бретели тонкие. Здесь…

Она коснулась груди.

— Кружево. Но не слишком много.

— Зелёное?

Кассандра посмотрела на выбранный тёмный шёлк.

— Да. То же семейство оттенка. Только тонкое.

Нейра разложила ткани рядом.

Жемчужная основа.

Глубокое зелёное кружево.

Кассандра представила.

В голове сразу появился Райвен.

Точнее, его лицо в тот момент, когда она войдёт к нему в этом.

Улыбка появилась совершенно сама.

Нейра сделала вид, что занята тканью.

Ещё один плюс к профессионализму.

— Когда будет готово?

Мастерица задумалась.

— Если начать сегодня и отложить другие заказы… послезавтра вечером.

Кассандра уже собиралась попросить быстрее.

И остановилась.

Послезавтра.

Приём.

Она посмотрела на жемчужную ткань.

Потом на тёмно-зелёный шёлк.

Очень медленно улыбнулась.

— После приёма?

— Если всё пойдёт без задержек.

— Прекрасно.

Даже лучше.

Значительно лучше.

Светский вечер.

Танец.

Идеально сыгранная история счастливого брака.

Возвращение домой.

Жемчужная сорочка.

Кассандра почувствовала приятное тепло внутри.

Райвен хотел от неё осознанного решения?

Получит.

Такое осознанное, что никакой человек в здравом уме не сможет его неправильно понять.

— Делайте.

Нейра начала складывать ткани.

— Потребуется снять мерки.

— Конечно.

Кассандра встала.

Пока мастерица работала лентой, она ещё раз мысленно прошла весь план.

И неожиданно поняла, что улыбается.

— Госпожа?

— Что?

Нейра смотрела очень нейтрально.

— Руки чуть выше.

— Да. Простите.

Улыбка всё равно не исчезла.

Оставшаяся часть дня прошла удивительно быстро.

Кассандра успела поговорить с Реной о первых результатах новых маршрутов, проверить, заказаны ли магические метки для кладовых, и получить сообщение, что младший мастер из лаборатории уже заинтересовался тележкой.

Эйден на тренировке магии сообщил, что она снова слишком довольна собой и это мешает концентрации.

Кассандра не стала объяснять настоящую причину хорошего настроения.

К вечеру стало ясно, что пора проверять ещё одну вещь.

Танцы.

После ужина Райвен отвёл её в небольшой зал на втором этаже.

Кассандра здесь ещё не была.

Помещение было почти пустым: высокий потолок, гладкий пол, несколько узких окон и зеркала между ними. На стенах — магические светильники, дававшие мягкий золотой свет.

В дальнем углу стоял небольшой артефакт.

Райвен коснулся его.

Заиграла музыка.

Кассандра замерла.

Струнные.

Что-то похожее на вальс по принципу движения, но ритм немного отличался от привычного.

— Это будет на приёме?

— В том числе. Начнём с самого распространённого.

Райвен подошёл.

Протянул руку.

Кассандра посмотрела на ладонь.

Потом на него.

— Если я сейчас выясню, что совершенно не умею танцевать, вы никому об этом не расскажете.

— За какую цену?

Она даже не задумалась.

— За поцелуй.

Райвен медленно поднял брови.

Кассандра совершенно невинно продолжала смотреть.

— Всего один?

— Пока.

— Очень выгодная сделка.

Он взял её за руку.

— Согласен.

Его вторая ладонь легла на талию.

Кассандра положила свою на плечо.

И сразу почувствовала, как меняется пространство между ними.

Не спальня.

Не тренировочный зал.

Не случайное прикосновение в коридоре.

Танец разрешал быть близко.

Официально.

Правильно.

В рамках приличий.

И от этого становилось ещё интереснее.

— Сначала шаг, — начал Райвен. — Не смотри вниз.

Кассандра уже опустила глаза.

— Очень смелая просьба от человека, чьи ноги сейчас находятся под угрозой.

— Ты умеешь.

— Я этого не помню.

— Зато тело помнит.

Он мягко направил её.

Кассандра сделала первый шаг.

Потом второй.

И удивлённо подняла голову.

Райвен улыбнулся.

— Я же говорил.

Она не думала.

Ноги действительно знали.

Как перенести вес.

Когда шагнуть назад.

Как повернуться.

Даже положение руки на его плече ощущалось естественным.

— Странно.

— Что?

Кассандра позволила ему провести её через первый поворот.

Юбка мягко скользнула вокруг ног.

— Я никогда не слышала эту музыку. То есть сознательно не слышала. Но знаю, что делать.

— Навыки часто остаются даже после потери событийной памяти.

— Удобно.

— Особенно для моих ног.

Она улыбнулась.

И на несколько минут действительно сосредоточилась.

Райвен объяснял мало.

Не требовалось.

Иногда чуть сильнее нажимал ладонью на талию, меняя направление.

Иногда рукой направлял поворот.

Кассандра постепенно перестала следить за движениями совсем.

И начала замечать другое.

Его ладонь.

Тёплую даже через ткань платья.

Большой палец лежал совсем неподвижно возле её бока.

Но само ощущение этой руки начинало отвлекать гораздо сильнее шагов.

Расстояние между их телами было правильным.

Приличным.

И всё же слишком небольшим, чтобы забыть, кто перед ней.

Музыка ускорилась.

Райвен повёл её в поворот.

На мгновение Кассандра отдалилась.

Потом снова вернулась.

Ближе.

Тело словно само нашло нужную позицию.

Она почувствовала его грудь почти рядом со своей.

Всего несколько сантиметров.

Потом движение снова развело их.

Кассандра подняла взгляд.

Райвен уже смотрел на неё.

— Что?

— Ты улыбаешься.

— Мне нравится.

— Танец?

Она чуть подумала.

— В том числе.

Его ладонь на талии стала немного плотнее.

Не настолько, чтобы можно было обвинить его в нарушении танцевальной формы.

Но Кассандра почувствовала.

Улыбка стала шире.

— Теперь я понимаю, почему прежняя Кассандра любила танцы.

Райвен повёл её дальше.

— Почему?

— Очень социально приемлемый способ долго находиться слишком близко к мужчине.

Он рассмеялся.

— Уверен, создатели традиции будут рады узнать её истинный смысл.

— Они прекрасно знали.

— Ты так уверена?

— Райвен, человечество изобретательно только до определённого момента. Большинство красивых традиций либо помогает людям есть, либо общаться, либо оказываться ближе к тем, кого им хочется трогать.

Он почти сбился.

Кассандра почувствовала и рассмеялась.

— Я вас отвлекла?

— Пытаешься.

— Получается?

— Не настолько хорошо, как тебе кажется.

Вот теперь вызов был принят.

На следующем сближении Кассандра шагнула чуть ближе, чем требовал танец.

Совсем немного.

Её грудь почти коснулась его.

Райвен посмотрел вниз.

Потом обратно ей в глаза.

Никаких замечаний.

Только пальцы на талии сжались.

Музыка повела дальше.

Игра началась сама.

Райвен не делал ничего откровенно неправильного.

Просто стал вести иначе.

Немного ближе.

Немного медленнее там, где движение позволяло.

При поворотах его ладонь проходила по талии чуть дольше необходимого.

Каждый раз, когда Кассандра оказывалась на расстоянии вытянутой руки, Райвен возвращал её к себе.

Уверенно.

Будто не танец определял траекторию, а он сам.

Кассандра почувствовала, как дыхание становится глубже.

Это было совершенно несправедливо.

Мужчина даже не целовал её.

Просто танцевал.

Но каждое приближение уже воспринималось обещанием.

Каждое отдаление — почти лишением.

— Вы всегда так танцуете? — спросила она.

— Нет.

Райвен повёл её в очередной поворот.

— Только с тобой.

От ответа внутри стало горячо.

Кассандра решила не скрывать.

— Хорошо.

Райвен тихо рассмеялся.

— Ты сегодня особенно опасна.

— Я всего лишь учусь танцевать с мужем.

— Ты прекрасно умеешь танцевать.

— Значит, просто танцую с мужем.

Он посмотрел.

Долго.

Музыка продолжалась.

Они тоже.

Через некоторое время Райвен начал добавлять другие элементы.

Более сложный поворот.

Смена направления.

Момент, когда Кассандра почти полностью отходила, удерживая его только кончиками пальцев, а потом он возвращал её одним движением.

Тело помнило всё.

Иногда это даже пугало.

Она могла не знать собственного детства, но ноги точно знали, как двигаться под музыку.

В одном из поворотов Кассандра на мгновение оказалась спиной к Райвену.

Его рука легла на её талию сбоку.

Слишком близко.

Он мягко развернул её обратно.

И теперь она оказалась практически в его объятиях.

Мир на секунду сузился.

Музыка.

Тепло его ладони.

Взгляд.

Кассандра почувствовала знакомое напряжение ниже живота.

Уже не слабое.

Она невольно провела кончиком языка по нижней губе.

Взгляд Райвена тут же опустился туда.

Вот.

Это понравилось особенно.

— Кажется, мы уже выяснили, что танцевать я умею, — сказала она.

Голос прозвучал чуть тише обычного.

— Да.

— Тогда зачем продолжаем?

Райвен смотрел на неё.

— Ты не просила остановиться.

Очень весомый аргумент.

Кассандра улыбнулась.

— Верно.

Они продолжили.

Когда первая композиция закончилась, Райвен отключил артефакт.

— Готова.

Кассандра посмотрела на пустой зал.

На него.

На руку, которую он уже убрал с её талии.

Нет.

— Ещё раз.

— Зачем?

— Хочу убедиться.

Райвен смотрел совершенно недоверчиво.

— В чём именно?

Она протянула ему руку.

— Вы задаёте слишком много вопросов.

На этот раз он рассмеялся.

Снова включил музыку.

Мелодия оказалась медленнее.

Кассандра сразу поняла, что репетиция закончилась.

Теперь они просто танцевали.

Райвен приблизил её.

Она не оставила между ними положенного расстояния.

Ладонь лежала на его плече, пальцы время от времени касались волос у затылка.

Его рука обнимала талию.

Движения стали спокойными.

Медленными.

Почти ленивыми.

Кассандра чувствовала каждое изменение положения его тела рядом со своим.

Наклон.

Поворот.

Шаг.

Она перестала слышать музыку как отдельную вещь.

Остался ритм.

Райвен.

Его запах.

Тепло.

Взгляд, который почти не уходил с её лица.

Кассандра подумала о жемчужной сорочке.

О тёмно-зелёном шёлке.

О том, что комплект будет готов сразу после приёма.

И едва не рассмеялась.

Два дня.

Всего два дня.

Райвен заметил.

— Опять что-то задумала.

— Почему сразу задумала?

— У тебя очень определённое выражение лица.

— Какое?

— То, после которого у меня обычно появляются проблемы.

Кассандра чуть приблизилась.

— А может, вам понравятся эти проблемы.

— Теперь точно уверен.

Он провёл её через медленный поворот.

Кассандра вернулась к нему.

На этот раз Райвен притянул её сразу.

Они остановились.

Музыка всё ещё играла.

Но танец закончился.

Его рука осталась на талии.

Кассандра стояла настолько близко, что чувствовала его дыхание на лице.

Несколько секунд никто не двигался.

— Мы закончили? — тихо спросила она.

Райвен посмотрел на её губы.

— С танцем — да.

И наклонился.

Поцелуй оказался совсем другим, чем утром.

Тогда — голод.

Сейчас — медленное, почти мучительное удовольствие.

Райвен коснулся её губ мягко.

Отстранился едва заметно.

Снова поцеловал.

Кассандра обвила руками его шею.

Он не ускорялся.

Будто намеренно заставлял её чувствовать каждое касание.

Каждое движение губ.

Каждое дыхание между поцелуями.

Она первой углубила поцелуй.

Райвен ответил мгновенно.

Ладонь на талии прошла выше по спине.

Вторая обняла её крепче.

Кассандра прижалась.

Тело уже слишком хорошо знало, чего хочет.

И чем ближе был приём, тем меньше её беспокоило, насколько быстро развиваются события.

Она сама выбрала это.

Райвен оторвался от её губ только через несколько долгих мгновений.

Кассандра не отпустила его шею.

Он тоже не ослабил объятий.

— За какую цену, говоришь, я должен был молчать, если бы ты не умела танцевать?

Она сначала не поняла.

Потом вспомнила.

Улыбнулась.

— За поцелуй.

— Мне кажется, я выполнил свою часть договора.

— Нет.

Райвен поднял бровь.

— Почему?

Кассандра медленно провела пальцами по волосам у его затылка.

— Я умею танцевать. Значит, договор не вступил в силу.

Он несколько секунд смотрел на неё.

А потом рассмеялся.

— То есть этот поцелуй был бесплатным?

— Получается, да.

— Не люблю невыгодные сделки.

Кассандра слегка потянула его к себе.

— Можете попробовать заключить новую.

— Условия?

Она снова коснулась его губ своими.

Совсем легко.

— Придумайте сами, господин.

И отошла прежде, чем он успел удержать её.

Райвен остался посреди зала.

Кассандра направилась к двери.

— Кассандра.

Она обернулась.

Он смотрел с тем выражением, которое уже заставляло её всерьёз задуматься, зачем ждать ещё два дня.

— Да?

— Ты действительно сегодня опасна.

Она улыбнулась.

— Привыкайте.

И вышла.

По дороге в спальню Кассандра снова подумала о сорочке.

Жемчужный шёлк.

Тёмно-зелёное кружево.

О приёме.

О танце, который им предстоит уже перед сотней внимательных глаз.

И о том, что произойдёт, когда они вернутся домой.

Послезавтра обещало стать очень долгим днём.

И ещё более долгой ночью.

Глава 12. На виду

К вечеру Кассандра окончательно убедилась: подготовка к большому приёму отнимала почти столько же сил, сколько сам приём.

Мара уже третий раз обходила её по кругу, оценивая платье с таким сосредоточенным выражением, словно от правильно уложенной складки зависело положение Великого рода Райвена в Совете.

— Если вы ещё раз поправите юбку, она начнёт бояться вас, — заметила Кассандра.

Мара, не отвлекаясь, разгладила ткань возле бедра.

— Зато будет лежать правильно.

— Жестокая женщина.

— Работа такая, госпожа.

Кассандра улыбнулась собственному отражению.

Платье она выбирала долго.

Не самое дорогое из тех, что нашлись в гардеробе, и точно не самое богато украшенное. Ей не хотелось выглядеть женщиной, которую попытались спрятать под драгоценностями, чтобы никто не заметил саму хозяйку.

Глубокий тёмно-зелёный цвет сразу связывал её с родом Райвена, но ткань меняла оттенок при движении — от почти чёрного в складках до насыщенного зелёного на свету. По краю декольте и вдоль талии шла тонкая серебристо-жемчужная вышивка, повторявшая растительный узор.

Корсет подчёркивал фигуру, не превращая дыхание в роскошь, которую можно позволить себе лишь между танцами. Юбка была достаточно лёгкой, чтобы двигаться свободно.

Украшений Кассандра оставила немного.

Серьги.

Тонкий браслет.

Небольшое ожерелье с тёмно-зелёными камнями.

Мара сначала попыталась добавить ещё одно.

Кассандра посмотрела на собственную шею, потом на тяжёлую конструкцию в руках служанки.

— Нет.

— Это родовое украшение.

— И оно прекрасно.

— Тогда почему…

— Потому что я собираюсь на приём, а не участвовать в соревновании «кто унесёт на себе больше семейного состояния».

Мара поджала губы.

Но украшение убрала.

В волосы вплели несколько тонких серебряных элементов, оставив большую часть тёмных локонов свободно спускаться по спине.

Кассандра повернула голову.

Да.

Вот так ей нравилось.

Не девочка-невеста.

Не жертва политического союза.

Жена главы Великого рода.

Мара как раз убирала со стола коробочки с украшениями, когда будто между делом сказала:

— Мастерица Нейра прислала сообщение.

Кассандра сразу посмотрела на неё через зеркало.

— И?

— Заказ будет доставлен к вашему возвращению.

Несколько секунд Кассандра молчала.

Потом уголки губ сами собой поднялись.

— Прекрасно.

Мара очень старательно продолжала складывать украшения.

Слишком старательно.

— Мара.

— Да, госпожа?

— Если хотите улыбнуться, улыбайтесь.

Женщина всё-таки не выдержала.

— Я ничего не сказала.

— Поэтому я и разрешаю только улыбнуться.

Мара покачала головой.

— Вы сегодня в очень хорошем настроении.

Ещё бы.

Впереди был первый настоящий выход в свет.

Сотня незнакомых людей, половина из которых наверняка собиралась рассматривать её как редкий экземпляр.

Элирия.

Возможно, Сайрус.

Возможность увидеть политическую карту Астериана живьём.

А после…

Кассандра снова посмотрела на себя.

Жемчужная сорочка.

Тёмно-зелёный шёлк.

Райвен.

Настроение действительно было прекрасным.

Он пришёл за ней сам.

Кассандра услышала открывшуюся дверь в гостиной и через несколько мгновений вышла из спальни.

Райвен стоял возле окна.

Официальная одежда шла ему почти неприлично хорошо.

Тёмный костюм рода, почти чёрный при слабом свете. Серебристая вышивка на воротнике и манжетах. Никакого избытка украшений — только родовой перстень и тонкая застёжка у горла.

Волосы убраны назад.

Хищная красота, которую в домашней обстановке Кассандра почти научилась воспринимать спокойно, снова ударила со всей силой.

Он повернулся.

И замолчал.

Кассандра остановилась на пороге.

Райвен смотрел долго.

Медленно прошёлся взглядом от лица ниже, задержался на талии, снова поднялся.

Это было даже приятнее комплимента.

— Всё настолько плохо? — спросила она.

Райвен наконец выдохнул.

— Я просто понял, что сегодня у меня будет сложный вечер.

— Почему?

Он подошёл ближе.

— Мне придётся разговаривать с людьми и иногда смотреть им в лицо.

Кассандра рассмеялась.

— Ничего. Потренируетесь по дороге.

Она подняла руку и поправила небольшую складку у его воротника.

Совершенно бессмысленный жест.

Там и без неё всё лежало идеально.

Просто хотелось коснуться.

Райвен позволил.

Его взгляд всё ещё оставался на её лице.

Кассандра закончила с несуществующей проблемой и чуть постучала пальцами по его груди.

— Готовы?

— Уже сомневаюсь.

— Поздно.

Он предложил руку.

Кассандра вложила ладонь.

— Тогда идём.

Дом Эстерваль Кассандра узнала бы как владение Высшего рода даже без подсказки.

Не из-за размеров.

Дом Райвена тоже был огромным.

Не из-за золота — его здесь, наоборот, оказалось меньше, чем она ожидала.

Разница была в другом.

В старой, почти осязаемой уверенности.

Здание не пыталось впечатлить гостя.

Оно просто существовало достаточно долго, чтобы несколько поколений людей привыкли к мысли: сюда приходят те, кому нужно быть здесь, а хозяева ни перед кем не обязаны доказывать собственную значимость.

Высокие каменные стены.

Галереи.

Огромные окна.

Портреты людей, чьи лица давно стали частью истории Астериана.

На гербах повторялся серебряный зверь на тёмно-синем фоне.

Магическую защиту Кассандра почувствовала уже при входе.

Лёгкое давление скользнуло по коже, словно невидимая волна прошла сквозь тело.

Она чуть замедлилась.

Райвен заметил.

— Чувствуешь?

— Защиту?

Он кивнул.

— Уже лучше.

Кассандра бросила на него взгляд.

— Это комплимент моему обучению?

— Отчасти.

Он посмотрел чуть дольше.

Не продолжил.

Кассандра тоже не стала спрашивать.

Просто пристально посмотрела ему в глаза несколько секунд.

Райвен выдержал взгляд спокойно, и они пошли дальше.

Если захочет — расскажет.

Она уже перестала вытаскивать из него каждую мысль клещами.

Главный зал был полон.

И Кассандра почти сразу испытала очень знакомое чувство.

Не узнавания места.

Узнавания среды.

Другие одежды.

Другая страна.

Магический свет.

Но люди…

Вот люди не изменились совершенно.

Кто-то уже стоял ближе к хозяевам, демонстрируя положение.

Кто-то намеренно не спешил подходить первым.

Двое мужчин разговаривали с явным дружелюбием людей, которые терпеть друг друга не могут.

Женщина возле колонны улыбалась собеседнице и одновременно следила за человеком через половину зала.

Молодой мужчина смеялся слишком громко рядом с пожилым представителем одного из Высших домов.

Так.

Вот теперь Кассандра чувствовала себя гораздо увереннее.

И почти физически ощущала внимание к себе.

Люди смотрели.

Иногда открыто.

Чаще украдкой.

Взгляд на Райвена.

На неё.

Снова на него.

Она прекрасно понимала, что именно сейчас происходит.

Сравнение с рассказами.

Слухами.

Ожиданиями.

Четвёртая.

И пока ещё живая.

Планка успешного брака в этом обществе была поразительно низкой.

Кассандра едва сдержала улыбку.

Райвен наклонился чуть ближе.

— Что тебя рассмешило?

— Потом.

— Теперь мне интересно.

— Вам сегодня вообще многое будет интересно.

Он посмотрел подозрительно, но их уже заметили хозяева вечера.

Пришлось идти здороваться.

Первые полчаса прошли почти легче, чем Кассандра ожидала.

Райвен действительно помогал.

Не опекал.

Именно помогал.

До того как человек подходил достаточно близко, чтобы начать разговор, Райвен успевал негромко бросить:

— Великий род Дарро. Южные земли. Его жена входит в комиссию Совета по торговле.

Или:

— Госпожа Мейра. Не соглашайся ни на какие приглашения, пока не уточнишь дату. Она любит собирать людей одновременно в трёх местах и потом обижаться.

Кассандра однажды едва не рассмеялась прямо перед приближающейся женщиной.

— Вы ужасный человек.

— Зато полезный.

— Иногда.

Он положил ладонь ей на поясницу, пропуская вперёд.

Привычно.

Не для окружающих.

Так же делал дома.

И именно это Кассандра отметила особенно.

Им почти ничего не приходилось изображать.

Они расходились.

Кассандра разговаривала с несколькими женщинами.

Райвен оказался в группе мужчин возле хозяина дома.

Через некоторое время она автоматически нашла его взглядом.

Райвен уже смотрел.

Кассандра чуть приподняла бровь.

Он едва заметно улыбнулся.

Она отвернулась первой.

Вот это точно видят.

Но почему-то теперь её это скорее забавляло.

Элирию Кассандра узнала до того, как девушка успела подойти.

Райвен описал точно.

Примерно её возраста. Невысокая, изящная, с каштановыми волосами и большими светлыми глазами. В ней было что-то очень живое — она двигалась быстрее большинства женщин в зале, смеялась искреннее и вообще выглядела так, будто формальные светские правила терпит только из воспитания.

Элирия увидела её.

Лицо мгновенно озарилось.

— Касс!

Расстояние между ними она преодолела почти бегом.

Обняла крепко.

Совершенно не церемонно.

Кассандра на секунду растерялась.

Потом ответила.

— Наконец-то, — выдохнула Элирия ей в плечо. — Я уже начала думать, что после свадьбы тебя заперли и теперь показывают людям только по большим праздникам.

Кассандра рассмеялась.

— Пока выпускают.

Элирия отстранилась, но оставила руки на её предплечьях.

Рассматривала лицо.

— Ты действительно ничего не…

Она оборвала себя, заметив приближающихся людей.

Мгновенно улыбнулась снова.

— Нет, так не пойдёт. Я тебя украду.

— Куда?

— Туда, где нет тридцати ушей вокруг. Хотя бы ненадолго.

Кассандра оглянулась на Райвена.

Он как раз закончил разговор и смотрел в их сторону.

Она чуть наклонила голову в сторону Элирии.

Райвен спокойно кивнул.

Не подошёл.

Не спросил, куда они идут.

Просто отпустил.

Это тоже кто-нибудь наверняка заметит.

Элирия увела её в боковую галерею, затем открыла дверь в небольшую гостиную.

Внутри никого не было.

Дверь закрылась.

И Элирия изменилась.

Настолько немного, что человек менее внимательный мог бы и не увидеть.

Улыбка исчезла.

Плечи расслабились.

Она перестала держать Кассандру за руку.

Тепло словно выключили.

Кассандра мгновенно насторожилась.

Элирия несколько секунд молча изучала её лицо.

Потом спросила:

— Амнезия настоящая?

Кассандра не пошевелилась.

Внутри мысли понеслись почти одновременно.

Не правда ли ты потеряла память.

Именно настоящая ли.

То есть Элирия заранее допускала вариант, при котором никакой амнезии не существовало.

Интересно.

Очень.

Кассандра чуть склонила голову.

— А какой ещё ей быть?

Элирия тихо выдохнула.

— Я подумала, что это могло быть для Райвена. Прикрытие. Удобное, между прочим. После церемонии можно объяснить почти любую странность.

Кассандра посмотрела на неё.

Вопросов было слишком много.

Ни одного из них нельзя было задавать.

Она выбрала осторожную правду.

— Всё оказалось немного сложнее, чем предполагалось.

Элирия восприняла фразу совершенно спокойно.

Будто именно такой ответ и ожидала.

— Похоже.

Она прошла к небольшому столику, но не села.

— Хотя со стороны всё выглядит неплохо. Райвен уже начал хорошо к тебе относиться.

Кассандра подняла брови.

— Настолько заметно?

Элирия коротко усмехнулась.

— Кассандра, он следит за тобой глазами через половину зала. Если это не заметно, тогда я не знаю, что вообще считать заметным.

Кассандра не удержалась и мельком посмотрела на дверь, хотя сквозь неё ничего увидеть, разумеется, не могла.

В груди неожиданно стало тепло.

Но сейчас было не время наслаждаться наблюдением.

— Думаю, он уже тебе доверяет, — добавила Элирия.

Вот эта фраза легла совершенно иначе.

Кассандра снова посмотрела на подругу.

Почему именно доверие?

Не «любит».

Не «ты ему нравишься».

Не «вы хорошо ладите».

Доверяет.

Она сохранила спокойное выражение.

— У нас хорошие отношения.

Элирия задержала взгляд на её лице.

Секунду.

Другую.

Как будто пыталась понять что-то ещё.

— Это хорошо.

И на этом всё.

Элирия уже потянулась к двери.

Кассандра была бы совсем не против продолжить разговор.

Наоборот.

Ещё десять минут.

Пятнадцать.

Полчаса.

Пусть Элирия говорит.

Но та уже получила то, за чем привела её сюда.

Какой бы ни была цель — Элирия её выполнила.

Лицо снова смягчилось.

Почти вернулась та девушка, которая несколько минут назад с радостью бросилась обнимать близкую подругу.

— Пойдём обратно, — сказала она. — Иначе все решат, что мы опять что-нибудь затеваем.

Опять.

Ещё одно слово в копилку.

Кассандра только улыбнулась.

— Часто решали?

Теперь улыбка Элирии выглядела почти настоящей.

— Чаще, чем хотелось нашим семьям.

Она открыла дверь.

И они вернулись в зал.

Первый танец достался не Райвену.

Кассандру пригласил молодой мужчина из Великого рода, имя которого Райвен шепнул ей ещё при знакомстве.

Она согласилась.

Во-первых, отказываться без причины было бы странно.

Во-вторых, ей хотелось проверить, насколько хорошо тело помнит танец среди настоящих людей, а не в пустом зале рядом с мужем.

Помнило.

Даже слишком хорошо.

Партнёр был приятным.

Танцевал уверенно.

Разговаривал легко.

Не пытался выведать ничего особенно важного.

Кассандра вполне могла бы назвать танец хорошим.

Если бы не сравнивала.

Ладонь на талии ощущалась не так.

Слишком лёгкая.

Запах — чужой.

Движение немного более резкое.

Мужчина говорил что-то о последнем заседании Совета, а Кассандра вдруг поняла, что практически не слушает.

Она искала Райвена.

Нашла у дальней колонны.

Он разговаривал с двумя мужчинами.

Но смотрел на неё.

Спокойно.

Без недовольства.

Без попытки вмешаться.

И всё же взгляд был тяжелее обычного.

Кассандра почувствовала, как внутри появляется удовольствие совершенно неподходящего характера.

Так.

Похоже, ревность Райвену тоже не была совершенно чужда.

Она уже собиралась отвернуться, когда заметила движение чуть дальше.

Элирия.

Подруга подошла к мужчине с гербом Альдерейнов.

Сайрус.

Кассандра узнала его по описанию и по тому, что успела узнать о роде.

Элирия остановилась рядом.

Сказала буквально несколько фраз.

Сайрус наклонил голову.

Ответил.

Разговор длился меньше минуты.

После этого Элирия сразу отошла.

Никакой тайны.

Никакого попытки спрятаться.

Обычный светский контакт.

И всё-таки Кассандра запомнила.

Карточка с именем Сайруса в шкатулке.

Странный разговор Элирии.

Теперь это.

Пока только точки.

Проводить между ними линию было рано.

Но она уже видела, где когда-нибудь эта линия могла появиться.

Музыка закончилась.

Кассандра поблагодарила партнёра.

И сама направилась к Райвену.

Он закончил разговор раньше, чем она подошла.

Несколько секунд просто смотрел на неё.

Кассандра тоже.

Он не произнёс привычного объяснения.

Она лишь задержала на нём пристальный взгляд, давая понять, что заметила всё.

Уголок его губ едва дрогнул.

Потом Райвен протянул руку.

— Потанцуешь со мной?

Кассандра вложила пальцы в его ладонь.