Клятва братства

Пролог

Дым стелился по земле, словно грязный саван. Деревня Перит умирала не в крике — в хриплом кашле и треске горящей соломы.

Адан сплюнул кровь в грязь и перехватил топор. Их было всего трое на всю деревню, кто вообще мог держать оружие, и двое из них уже лежали у частокола, глядя в небо остекленевшими глазами. Банда Рубаки - дезертиры с южных границ - пришла за зерном, а нашла только стариков и женщин. И его, Адана, проезжавшего мимо по дурацкому обету — найти достойную смерть, раз уж не нашёл достойной жизни.

Смерть сегодня была щедра. Но отчего-то обходила его стороной.

Справа, у амбара, кто-то визжал. Адан рванулся туда, поскальзываясь на мокрой от росы и крови траве, но замер, выглянув из-за угла.

Разбойник с грязной повязкой на глазу замахивался тесаком на парня в потёртой серой мантии. Парень - худой, острый как нож - даже не пытался убежать. Он стоял, привалившись спиной к стене, и смотрел на головореза с выражением абсолютного, ледяного презрения.

- Без фокусов, колдун? — прохрипел разбойник, наслаждаясь моментом. — Мозги твои по брёвнам размажу.

Адан уже хотел вмешаться, но маг (а это явно был маг, хоть и без посоха) лишь улыбнулся бледными губами.

- Фокус в том, что я не один, — тихо сказал он.

Разбойник нахмурился, и в этот миг из тени крыши ему на плечи бесшумно упала фигура. Короткий, влажный хруст, и бандит рухнул мешком. На его загривке, тяжело дыша, сидел человек в простецкой кожаной куртке, перемазанный сажей, с ножом в зубах и безумной, почти счастливой улыбкой в светлых глазах.

- Задолжал я тебе, маг, - прошепелявил он, вынимая нож изо рта и деловито вытирая лезвие о плащ убитого. — Считай, мы в расчёте за тот гнилой хлеб.

Адан вышел из-за угла. Он был большой, громоздкий в своём наспех надетом поддоспешнике, с тяжёлым топором на плече. Пришелец в кожаной куртке мгновенно среагировал, перекатившись через тело и встав в низкую стойку, а маг, напротив, остался стоять неподвижно, прищурившись.

Трое. В круге из огня, дыма и криков. Воин-одиночка, беглый маг и вор.

- Их там ещё дюжина, - вместо приветствия сказал Адан, кивнув в сторону главной площади. - И скоро они поймут, что их дозорных порезали.

- Хорошая новость, - отозвался тот, что в коже, всё так же криво улыбаясь. - Я люблю толпу. В толпе проще затеряться. Риван, если что. Проходил мимо, хотел стащить кувшин молока, а тут такой приём.

- Келлан, - сухо представился маг, потирая запястье, на котором алел след от верёвки. - Меня уже связывали. Дважды за сегодня. Это начинает надоедать.

Они замолчали, глядя друг на друга. У каждого был свой путь, своя причина бежать и своя цель. Адан не доверял магам, Келлан презирал наёмников, а Риван… Риван, кажется, не доверял никому, включая самого себя.

Но в тот миг, когда из-за поворота вылетели ещё трое бандитов с факелами, их молчаливое замешательство превратилось в нечто иное.

В топот ног.

Адан шагнул вперёд, принимая удар клинка на древко топора, закрывая собой мага, у которого не было оружия. Келлан, не теряя ни секунды, выбросил руку, и с его ладони сорвался сноп едких, слепящих искр прямо в лицо нападавшему слева. А Риван, скользнув у самой земли, подсек ноги третьему и, не вставая, метнул нож в тень за спиной Адана, откуда уже замахивался четвёртый.

Бой длился десять ударов сердца. Когда последний разбойник упал, они снова замерли. Вокруг горела деревня. Не было ни благодарностей, ни восхвалений. Только запах гари и понимание: один бы здесь не выжил.

- За частоколом есть овраг, — сказал Адан, тяжело дыша. — Ведёт к реке. Если уходим, то сейчас.

- «Если»? - Риван поднял бровь, выдергивая нож из тела.

- Парень, да я только начал разминаться.

Келлан ничего не сказал. Он смотрел на свои руки, которые только что использовали магию, чтобы защитить других, а не бежать. Впервые за долгие месяцы.

Они двинулись в темноту, плечом к плечу, не зная имён друг друга полностью и не обещая ничего. Но этот бег через горящие поля стал первой главой ещё не произнесённой клятвы.

Так начинаются не войны. Так начинаются братства...

Овраг встретил их запахом сырой земли и прелых листьев - запахом жизни, таким чуждым после гари и смерти наверху. Адан спускался первым, проламывая грудью заросли крапивы и не обращая внимания на ожоги. За ним, почти бесшумно, скользил Риван, то и дело оглядываясь на багровое зарево над деревней. Последним шёл Келлан.

Маг двигался странно: ступал осторожно, но не от страха, а словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Его пальцы всё ещё подрагивали после того выброса силы - жалкого, ученического фокуса с искрами, который выжал из него остатки резерва. Он ненавидел это чувство опустошённости. Оно напоминало ему о том дне.

Впереди хрустнула ветка. Риван мгновенно замер, вскинув руку. Адан тоже остановился, полуобернувшись.

- Зверьё? - шёпотом спросил воин.

Риван покачал головой, принюхался, совсем по-звериному, и вдруг расслабился.

- Барсук. Жирный, зараза. Жаль, не до него сейчас.

Они двинулись дальше. Овраг сужался, превращаясь в каменный желоб, по дну которого бежал ручей. Вода доходила до щиколоток, ледяная, отрезвляющая. Адан на ходу зачерпнул пригоршню, плеснул в лицо, смывая копоть и чужую кровь. Капли попали на мантию Келлана, и тот поморщился.

- Осторожнее, - буркнул маг.

- Прости, - неожиданно искренне ответил Адан.

Риван, шедший между ними, хмыкнул.

- Гляди-ка, воин извиняется перед колдуном. А говорили, вы, северяне, магов за людей не считаете.

- Я не северянин, - отрезал Адан. - И я не говорил, что считаю.

Келлан промолчал, но взгляд его, устремлённый в широкую спину воина, стал чуть менее колючим.

Они шли около часа, пока овраг не вывел их к реке - настоящей, широкой, с пологим песчаным берегом. Зарево пожара осталось далеко за холмами, лишь бледное розовое пятно на горизонте напоминало о том, что они пережили. Адан первым рухнул на песок, тяжело дыша. Риван упал рядом, раскинув руки и глядя в звёздное небо, которое здесь, вдали от дыма, казалось невероятно чистым.

Келлан остался стоять. Он смотрел на реку, на тёмную воду, уносящую прочь щепки и пепел.

- Нам нужно разделиться, - сказал он, не оборачиваясь. - Поодиночке у нас больше шансов уйти от погони.

Риван приподнялся на локтях.

- Ты это серьёзно? Мы только что прикрывали друг другу спины, а теперь - «разделиться»? Маг, ты бы хоть имя моё запомнил, прежде чем прощаться.

- Риван, - произнёс Келлан, по-прежнему не глядя на него. - Я запомнил. И твоё, и… его. - Он кивнул в сторону Адана. - Но я не хочу быть обузой. Моя магия… сейчас почти бесполезна. А вы оба явно идёте куда-то по своим делам.

Адан сел, стянул с плеча лямку поддоспешника и начал расстёгивать пряжки. Движения его были медленными, усталыми, но уверенными.

- Моё дело было - найти достойную смерть, - глухо сказал он. - Сегодня я её не нашёл. Вместо этого я нашёл двух незнакомцев, которые не дали мне умереть по глупости. Может, это что-то значит.

Риван усмехнулся.

- А моё дело - просто выжить и раздобыть деньжат. Но, знаете… - Он вдруг стал серьёзным, что было странно для его вечно ухмыляющейся физиономии. - Там, у амбара, я мог бы свалить. Ребята Рубаки меня не искали, я для них просто тень. Но я спрыгнул с крыши. Почему? Сам не пойму.

Келлан наконец обернулся. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из слоновой кости - бледное, с острыми скулами и глубокими тенями под глазами. Он выглядел измученным, но в глазах горел какой-то упрямый огонёк.

- Потому что ты идиот, - сказал он Ривэну беззлобно. - Как и я.

Адан вдруг хлопнул ладонью по песку рядом с собой.

- Сядь, маг. И ты, вор. Посидим, как люди, а не как звери загнанные.

Риван не заставил себя ждать - подполз ближе и уселся, скрестив ноги. Келлан колебался несколько ударов сердца, но потом, словно сделав над собой усилие, опустился на песок на почтительном расстоянии от обоих.

Молчание было долгим. Первым его нарушил Адан.

- Я дал обет, — произнёс он, глядя на реку. - Глупый обет, как сейчас понимаю. Поклялся не возвращаться домой, пока не совершу что-то… стоящее. Не подвиг, нет. Просто что-то, что даст мне право смотреть отцу в глаза.

- А я дал клятву никогда больше никому не верить, - тихо отозвался Келлан. - После того, как меня продали те, кого я считал братьями. - Он горько усмехнулся. - И вот сижу здесь с двумя незнакомцами, один из которых хотел украсть молоко, а второй ищет смерть. И, кажется, я уже нарушил свою клятву.

Риван почесал затылок.

- Слушайте, я парень простой. Клятв не даю, обетов не приношу. Но у меня есть правило: если кто-то прикрыл тебе спину, ты должен хотя бы узнать, как его зовут. - Он повернулся к Адану. - Я Риван. Бывший вор, нынешний неудачник. А ты?

- Адан. Воин без имени и без дома.

- Уже что-то. — Риван перевёл взгляд на мага. - А ты - Келлан. Маг, который боится быть обузой. Значит, будешь нашим мозгом, когда моя смекалка и его топор не помогут.

Келлан покачал головой, но уголки его губ дрогнули.

- Вы оба безумцы.

- Возможно, — согласился Адан. - Но безумцы, которые выжили там, где погибла целая деревня. Может, это и есть знак.

Он достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, развязал его и высыпал на ладонь три камешка - гладких, полупрозрачных, светящихся в лунном свете мягким голубоватым сиянием.

- Речные слёзы, - пояснил он. - У нас на родине их дарят тем, с кем делил дорогу. Я взял их с собой как память. Думал, так и протаскаю в мешочке до самой смерти. - Он протянул один камешек Ривэну, другой - Келлану. - Возьмите. Не как плату. Как… напоминание. О сегодняшней ночи.

Риван бережно, почти благоговейно принял камешек, покрутил в пальцах и спрятал за пазуху.

- Сойдёт. Лучше, чем золото. Золото я бы уже пропил.

Келлан долго смотрел на камешек в своей ладони. Потом сжал его в кулаке и коротко кивнул.

- Я запомню.

В этот момент где-то вдалеке, за холмами, раздался протяжный волчий вой. Не угрожающий, а тоскливый, словно сама земля оплакивала сгоревшую деревню. Адан поднялся, отряхнул песок с колен.

- Нужно уходить дальше. К утру они могут пустить собак. На востоке есть старый тракт, а за ним - городок Дубовая Грива. Там можно затеряться.

- Или найти неприятности, - добавил Риван, вставая.

- Одно другому не мешает, - неожиданно сказал Келлан, поднимаясь последним.

Они двинулись вдоль реки - трое теней на фоне серебряной воды. Никто из них не знал, что будет дальше. Никто не давал громких клятв. Но что-то уже изменилось в воздухе между ними. Что-то, чему пока не было названия.

Впереди был долгий путь. И они шли по нему вместе - пока что случайные попутчики, но уже не чужие.

Они шли до самого рассвета, не останавливаясь. Река делала широкую петлю, уводя их всё дальше от мёртвой деревни. Ночь постепенно растворялась в сером предутреннем тумане, когда Адан вдруг замер и вскинул руку.

- Слышите?

Риван пригнулся, приложил ладонь к земле, прикрыл глаза.

- Кони. Трое, может, четверо. Идут рысью. След берут по нашему берегу.

- Собаки? - коротко спросил Келлан, уже оглядываясь в поисках укрытия.

- Нет. Только всадники. Значит, следопыт хороший, но не волшебник. - Риван криво усмехнулся. - Повезло.

Адан быстро оценил местность. Впереди река сужалась, берег становился каменистым, поросшим редким кустарником и корявыми ивами.

- Там, у излучины, есть нагромождение валунов. Устроим засаду. В открытом поле нас догонят и перебьют.

- Трое против троих? - Келлан покачал головой. - У меня едва хватит сил на одну слабую вспышку. Я бесполезен.

- Заткнись, маг, - беззлобно бросил Адан. - Ты не бесполезен. Просто делай, что можешь.

Риван уже бежал к валунам, низко пригибаясь. Адан схватил Келлана за рукав и потащил за собой. Маг не сопротивлялся.

Они заняли позиции за камнями. Адан сжимал топор, Риван проверял оставшиеся ножи - три штуки, включая тот, что с зазубриной на лезвии. Келлан привалился спиной к холодному валуну, закрыл глаза, собирая крохи силы.

Топот копыт приближался. Уже можно было разглядеть всадников сквозь утренний туман: трое, на низкорослых выносливых лошадях, в потрёпанных кожаных доспехах. У одного - короткий лук за спиной, у двоих - сабли. Бандиты Рубаки явно не хотели отпускать свидетелей.

- Любовь, - вдруг прошептал Риван, нервно улыбаясь.

Адан покосился на него, не отрывая взгляда от приближающейся погони.

- Что?

- Ты когда-нибудь был влюблён, воин? - Риван говорил быстро, почти задыхаясь от возбуждения перед схваткой. - Я вот да. Один раз. Дочь мельника в Талой Пади. Рыжая, конопатая, смеялась, как колокольчик. Я ей с перепугу признался, когда её отец меня с мешком муки поймал. Представляешь? Стою, вор, с чужим добром, и ору: «Я вас люблю, Марта!» Дурак.

Келлан, не открывая глаз, тихо фыркнул.

- И что она ответила?

- Сказала: «Дурак», - Риван усмехнулся. - Но потом добавила: «Приходи, когда перестанешь воровать». Я не пришёл. Наверное, зря.

- Любовь - это слабость, - холодно отрезал Келлан. - Тебя предадут первым, кого полюбишь.

Адан перехватил топор поудобнее.

- Любовь - это не слабость, маг. Это то, ради чего стоит умирать. Но ещё лучше - ради чего стоит жить. Я любил. Сестру. Она умерла от лихорадки, пока я был в походе. - Его голос стал жёстче. - И я не успел ей сказать, как сильно. Так что если у тебя есть кого любить - скажи. Хоть вору, хоть конопатому мельнику.

- Сейчас не время для проповедей! - прошипел Риван, потому что всадники были уже совсем близко.

Первый бандит, тот, что с луком, натянул тетиву, всматриваясь в камни. Второй и третий рассыпались в стороны, беря валуны в клещи.

Адан выдохнул и рванул вперёд.

Он вылетел из-за камня прямо под копыта лошади лучника. Животное шарахнулось, всадник выругался, выпуская стрелу в молоко. Адан с рёвом ударил топором по древку лука, ломая его, и плечом сбил бандита с седла. Они покатились по камням.

В тот же миг Риван метнул нож во второго всадника. Лезвие вошло в плечо, бандит взвыл, но удержался в седле и замахнулся саблей. Риван кувыркнулся в сторону, уходя от удара.

- Келлан! - крикнул он. - Давай свою искру!

Маг открыл глаза. Они светились тусклым серебром. Он выбросил руку в сторону третьего всадника, который уже заходил Адану в спину. С ладони сорвался не просто сноп искр - а ослепительная вспышка, ударившая прямо в морду лошади. Животное встало на дыбы, сбрасывая седока. Бандит грохнулся на камни и затих.

Адан тем временем оглушил первого рукоятью топора и, не теряя ни секунды, бросился ко второму. Тот, раненый в плечо, пытался развернуть коня, но Риван уже вскочил на круп лошади и коротко, без замаха, ударил его в висок. Тело обмякло и сползло на землю.

Всё закончилось за двадцать ударов сердца.

Адан тяжело дышал, опираясь на топор. Риван спрыгнул с лошади, потирая ушибленную кисть. Келлан сидел, прислонившись к валуну, бледный как полотно, но на губах играла слабая, удивлённая улыбка.

- Получилось, - прошептал он.

Риван подошёл к нему, протянул руку, помогая встать.

- Ну что, маг, поговорили о любви? Чувствуешь теперь, ради чего стоит жить?

Келлан опёрся на его руку, поднимаясь, и неожиданно серьёзно ответил:

- Возможно. Если вы оба перестанете орать и дадите мне минуту тишины.

Адан хмыкнул, отряхивая пыль с колен.

- Забираем лошадей и уходим. Дубовая Грива в двух часах езды. Там и поговорим. О любви, о жизни, о том, кто кому должен.

Они быстро обобрали убитых и оглушённых: забрали кошели, оружие получше, плащи. Лошадей хватило на всех - Адан взял гнедого, Риван - серого в яблоках, а Келлану досталась низкорослая, но выносливая кобыла, которая косилась на мага с подозрением, но шла спокойно.

Когда они выехали на старый тракт, солнце уже поднялось над горизонтом, заливая мир золотым светом. Туман рассеялся. Впереди, в дымке, угадывались очертания городских стен.

- И всё-таки, - нарушил молчание Риван, поравнявшись с Келланом. - Ты правда никогда не любил? Или просто боишься признаться?

Келлан долго смотрел прямо перед собой, потом ответил, не поворачивая головы:

- Любил. Однажды. Её звали Элира. Она предала меня ради тридцати серебряных монет и обещания безопасности. С тех пор я не верю в любовь.

Риван присвистнул.

- Тридцать монет? Дёшево же тебя оценили.

- Спасибо за поддержку, - сухо отозвался Келлан.

Адан, ехавший впереди, обернулся.

- Значит, ты любил не того человека, маг. Это не делает любовь ложью. Это делает ту женщину дурой.

Келлан ничего не ответил, но спина его чуть выпрямилась, а пальцы, сжимавшие поводья, перестали дрожать.

Так они въехали в новый день - трое, кто ещё вчера были никем друг другу. Впереди ждала Дубовая Грива, а с ней - новые испытания, тайны и, возможно, начало той самой клятвы, что изменит их судьбы...

Глава 1: Город Дубовая Грива

Городок встретил их скрипом трактирной вывески и ленивым взглядом стражника у ворот. Стражник - толстый, с рыжими усами, в помятом шлеме - даже не потрудился оторвать зад от перевёрнутой бочки. Лишь махнул рукой: проезжайте, мол, только без драк. - Гостеприимно, - заметил Риван, оглядывая кривые улочки и покосившиеся заборы. - Прямо как дома.

Дубовая Грива была из тех мест, что вырастают на перекрёстке торговых путей и разбойничьих троп. Здесь селились те, кому не нашлось места в больших городах: бывшие солдаты, беглые крестьяне, ремесленники-неудачники и прочий люд, привыкший держаться за кошель и не задавать лишних вопросов. Дома лепились друг к другу, как пьяные собутыльники, а над крышами возвышалась единственная каменная постройка - дом старосты, он же суд, он же склад зерна на случай осады.

Адан направил коня к трактиру с вывеской «Три дуба». Нарисованные деревья больше напоминали облезлые метлы, но название, видимо, оправдывало себя - перед входом действительно росли три корявых дуба, под которыми в тени дремали пара собак и один совершенно невменяемый пьяница. - Сначала коней пристроим, - сказал воин, спешиваясь. - Потом - еда и ночлег. И никаких разговоров о том, что было в Перите. - Думаешь, здесь есть шпионы Рубаки? - спросил Келлан, морщась от запаха протухшей рыбы, доносившегося из соседнего переулка. - Думаю, что в таких местах у каждого второго есть уши, а у каждого первого - длинный язык за монету.

Они привязали лошадей у коновязи. Риван по-хозяйски похлопал своего серого по крупу и что-то зашептал ему на ухо - конь фыркнул, будто понял. - Ты с лошадьми говоришь? - удивился Келлан. - С лошадьми, с собаками, с деревьями иногда. Они слушают лучше людей и не перебивают. - Риван подмигнул. - Попробуй как-нибудь, маг. Полезно для души.

Внутри «Трёх дубов» было сумрачно и прокурено. За грубо сколоченными столами сидели местные: угрюмые мужики в залатанных рубахах, пара купцов средней руки, обсуждавших цены на зерно, и одинокий менестрель с лютней без двух струн, который, кажется, спал с открытыми глазами. Трактирщик - лысый, с бычьей шеей и маленькими хитрыми глазками - протирал кружки грязной тряпкой и делал вид, что не замечает новых посетителей. Адан подошёл к стойке, бросил на неё медяк. - Комнату на троих. И еды. Чего-нибудь горячего.

Трактирщик лениво перевёл взгляд с монеты на воина, потом на его спутников. Задержался на мантии Келлана, на его бледном лице. - Магов не обслуживаем, - буркнул он и вернулся к кружке.

В зале стало тихо. Несколько голов повернулись в их сторону. Адан не шелохнулся. Только пальцы чуть сжались в кулак. - Почему? - спросил он ровно. - Потому что от них одни беды. У нас тут город тихий, законный. А маги - они порчу наводят, скотину губят, детей пугают. - Трактирщик сплюнул на пол. - Убирайтесь подобру-поздорову.

Келлан стоял, не двигаясь. Лицо его превратилось в ледяную маску. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать - наверняка резкое, колкое, - но Риван вдруг шагнул вперёд и хлопнул ладонью по стойке, да так, что кружки подпрыгнули. - Дядя, - сказал он с широченной улыбкой, - ты, видать, не понял. Мы не просто путники. Мы - представители гильдии оценщиков из Эльсвейра. Едем по поручению самого лорда-протектора, проверяем слухи о… - он на секунду замялся, - …о редких дубовых наростах! Да-да, те самые, что ценятся в алхимии на вес золота. И этот маг, - он ткнул пальцем в Келлана, - специально приставлен к нам, чтобы определять подлинность. Без него - никак. Не хочешь же ты, чтобы лорд-протектор узнал, что в Дубовой Гриве препятствуют королевским оценщикам?

Трактирщик замер с открытым ртом. В зале зашушукались. Менестрель даже приоткрыл один глаз. - Врёшь, - неуверенно сказал трактирщик. - Конечно вру, - легко согласился Риван. - Но ты же не будешь проверять? Потому что если я вру - мы просто уйдём, и ты потеряешь трёх платёжеспособных постояльцев. А если я не вру - у тебя будут неприятности с лордом. Выбирай.

Трактирщик побагровел, пожевал губами, потом махнул рукой. - Комната наверху, в конце коридора. Еду принесу. Но чтоб маг ваш ничего не колдовал! - Он будет вести себя примерно, - пообещал Риван, подхватывая Келлана под локоть и увлекая к лестнице. Уже на ступеньках Келлан выдернул руку. - «Гильдия оценщиков из Эльсвейра»? - прошипел он. - Эльсвейр - это пустыня на другом конце континента! Какие дубовые наросты?! - Зато звучит солидно, - отмахнулся Риван. - Главное - уверенность в голосе. Урок первый, маг: в маленьких городах никто ничего не проверяет. Все боятся бумажек и громких титулов. Адан, поднимавшийся следом, усмехнулся в усы. - Когда-нибудь твой язык доведёт нас до виселицы, вор. - Зато весело будет висеть, - парировал Риван.

Комната оказалась крошечной: три узких кровати, колченогий стол и окно, выходящее на задний двор с кучей навоза. Но для людей, ночевавших под открытым небом, это был почти дворец.

Еду принесла служанка - молчаливая девушка с синяком под глазом и затравленным взглядом. Поставила миски с жидкой похлёбкой и краюху чёрствого хлеба, быстро поклонилась и исчезла, не сказав ни слова. - Весёлое место, - резюмировал Келлан, пробуя похлёбку и морщась. - Обычное место, - поправил Адан. - Люди здесь живут трудно и зло. Поэтому и магов не любят, и чужаков. Нам нужно быть осторожнее.

Риван уже растянулся на кровати, закинув ноги на спинку. - Предлагаю план: выспимся, завтра разузнаем обстановку, прикупим припасов - и дальше. Куда, кстати, дальше? У кого какие планы? Вопрос повис в воздухе. Адан смотрел в окно, Келлан - в миску. - У меня нет планов, - наконец сказал маг. - Только желание оказаться как можно дальше от земель, где меня знают. - У меня тоже, - признался Адан. - Я думал… думал, что Перит станет моим последним пристанищем. Теперь не знаю. Риван сел, вдруг став серьёзным. - Тогда, может, пока подержимся вместе? Втроём безопаснее. Да и веселее, чего уж там.

Никто не ответил, но и возражений не последовало. Это уже что-то значило.

Они не успели доесть, когда в дверь постучали. Не служанка - стук был тяжёлым, властным. - Открыто, - сказал Адан, положив руку на топор. Дверь распахнулась. На пороге стояли трое: стражник в начищенном нагруднике (не чета увальню у ворот), тощий писарь с крысиным лицом и высокий человек в тёмном плаще, лицо которого скрывал капюшон. - Именем старосты Дубовой Гривы, - произнёс стражник скучающим тоном, - вы задержаны для выяснения обстоятельств. Риван поперхнулся похлёбкой. - Каких ещё обстоятельств? Мы честные оценщики из Эльсвейра!

Писарь выступил вперёд, держа в руках свиток. - Сегодня утром в деревне Перит, что в дне пути отсюда, вырезали всех жителей и сожгли дома. Свидетелей нет. Вы - единственные, кто прибыл оттуда живым. Староста желает знать: что вы там делали и не вы ли устроили резню?

В комнате повисла мёртвая тишина. Келлан медленно опустил ложку. Риван перестал улыбаться. Адан поднялся во весь рост, заслоняя собой остальных. - Мы не убивали жителей, - сказал он твёрдо. - Мы пытались их защитить. Но банда Рубаки… - Банда Рубаки? - перебил человек в капюшоне, и голос его прозвучал глухо, с усмешкой. - Забавно. Потому что главарь этой банды сидит в нашей темнице уже две недели.

Риван и Келлан переглянулись. Адан нахмурился. - Это невозможно. Я видел их главаря. Он был там, в Перите. Лично руководил нападением. - Значит, либо ты лжёшь, - человек в капюшоне откинул ткань, явив миру худое, изрезанное шрамами лицо с холодными серыми глазами, - либо в наших краях завелась вторая банда, называющая себя именем Рубаки. И в любом случае вы - единственная зацепка.

Он улыбнулся, но улыбка эта не сулила ничего хорошего. - Добро пожаловать в Дубовую Гриву, господа оценщики. Прошу проследовать за мной. Староста ждёт.

Их вели через весь город - не как пленников, но и не как гостей. Стражник шагал впереди, писарь семенил сбоку, а человек со шрамами замыкал шествие, и от его присутствия у Келлана между лопаток зудело, словно там притаился невидимый клинок.

Жители Дубовой Гривы провожали процессию настороженными взглядами. Женщина с корзиной белья прижалась к забору, старик-лудильщик сплюнул под ноги, мальчишка лет десяти показал язык и тут же спрятался за бочку. Никто не кричал, не бросал гнилых овощей - но именно это спокойное, привычное безразличие пугало больше. Здесь чужая судьба никого не трогала. - Куда нас ведут? - тихо спросил Риван, поравнявшись со стражником. - К дому старосты, - буркнул тот. - Там разберутся. - А если не разберутся?

Стражник промолчал. За него ответил человек со шрамами, его голос прозвучал прямо над ухом Ривана: - Тогда посадят в яму. Или повесят на дубе у ворот. У нас быстро решают. - Обнадёживает, - пробормотал вор и покосился на Келлана. - Маг, скажи что-нибудь умное. У тебя хорошо получается. Келлан, не поворачивая головы, процедил: - Могу сказать, что вероятность нашего выживания прямо пропорциональна количеству правды, которую мы решим скрыть. - А по-человечески? - Ври, но осторожно.

Адан, шагавший первым, вдруг остановился так резко, что писарь едва не врезался в его спину. Воин обернулся к человеку со шрамами, и в его взгляде читалась не враждебность, а холодная, взвешенная оценка. - Ты сказал, что главарь Рубаки сидит в вашей темнице. Как его зовут?

Человек со шрамами прищурился. - Тебе-то что? Хочешь сочинить историю под его имя? - Я хочу понять, кто именно вырезал Перит. Потому что если твой пленник - настоящий Рубака, то в округе объявился кто-то, кто прикрывается его именем. И этот кто-то не остановится на одной деревне.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Потом человек со шрамами нехотя ответил: - Главаря зовут Корвин. Корвин Одноглазый. Взяли его три недели назад на южном тракте, пьяного в стельку. С тех пор сидит в подвале, воет по ночам и клянётся, что его люди за ним придут. - И пришли, - мрачно заключил Риван. - Только не за ним, а за деревней. - Вот это ты и расскажешь старосте, - отрезал человек со шрамами и толкнул Адана в плечо. - Шагай.

Дом старосты оказался ближе, чем думалось. Он стоял в центре городка, окружённый невысокой каменной стеной, за которой виднелся чахлый сад и пара тощих коз. Само здание было приземистым, сложенным из серого плитняка, с узкими окнами-бойницами. Строили его явно не для уюта, а для обороны.

Внутри пахло воском, старым деревом и чем-то кисловатым - не то квашеной капустой, не то застарелым потом. В главном зале, куда их ввели, стоял массивный дубовый стол, за которым восседал сам староста. Это был мужчина лет пятидесяти, грузный, с одутловатым лицом и маленькими, но цепкими глазами. Одет он был добротно, но без щегольства: суконный кафтан, отороченный потёртым мехом, серебряная цепь на шее - знак должности, пара перстней на пухлых пальцах. Перед ним на столе лежали бумаги, стояла чернильница и наполовину пустой кувшин с вином.

По бокам от стола расположились ещё двое: сухопарый мужчина с постным лицом - вероятно, местный законник или советник, - и молодая женщина в тёмно-зелёном платье, с волосами, убранными под платок, и внимательным, изучающим взглядом. Она не походила на служанку или жену - скорее на писаря или секретаря, но держалась с достоинством, не свойственным простолюдинке. - Вот они, господин староста, - доложил человек со шрамами, входя. - Трое. Прибыли из Перита. Утверждают, что невиновны.

Староста отхлебнул из кувшина, вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на пленников. - Ну, рассказывайте.

Адан шагнул вперёд, но Риван мягко тронул его за локоть и прошептал: - Дай я. С официальными лицами у меня опыт.

Он вышел на середину зала, отвесил шутовской полупоклон и широко улыбнулся. - Достопочтенный староста! Позвольте представиться: Риван из Талой Пади, скромный путешественник и временный оценщик дубовых наростов по поручению лорда-протектора. Мои спутники - Адан, воин благородных кровей, и Келлан, маг-консультант. Мы стали невольными свидетелями трагедии в Перите и едва унесли ноги от банды, именующей себя людьми Рубаки. Уверяю вас, мы не имеем к резне никакого отношения, а, напротив, пытались защитить жителей.

Староста слушал, не перебивая, но и не меняясь в лице. Когда Риван закончил, он перевёл взгляд на человека со шрамами. - Орвин, что скажешь? Тот, кого назвали Орвином, пожал плечами. - Лошади у них действительно бандитские - клеймо южных табунов. Оружие тоже не новое, явно снятое с убитых. Следов грабежа при них нет. Но это ничего не доказывает. Могли спрятать добычу. - Могли, - согласился староста. - А могли и не мочь. - Он постучал пальцем по столу. - Маг, говоришь? Подойди-ка.

Келлан, до этого стоявший неподвижно, словно каменное изваяние, сделал два шага вперёд. Его лицо оставалось бесстрастным, но побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение. - Покажи что-нибудь, - велел староста. - Колдовство какое. - Моя магия не для забавы, - сухо ответил Келлан. - А я и не забавляться прошу. Я хочу знать, не врёте ли вы все. Говорят, маги умеют читать мысли или видеть правду.

Келлан скрипнул зубами. - Я не умею читать мысли. И заклинаний правды у меня нет. Я - боевой маг, хоть сейчас и не в лучшей форме. - Значит, бесполезен, - заключил староста и отвернулся к Адану. - Воин. Твоя версия?

Адан расправил плечи. Он говорил медленно, весомо, как человек, привыкший отвечать за слова. - Я ехал через Перит по личному делу. Остановился на ночлег. Ночью на деревню напали. Я вышел с оружием, пытался организовать оборону. Но жители были не бойцы - старики, женщины, дети. Мага и вора я встретил уже во время боя. Мы прикрывали друг друга, потому что поодиночке бы не выжили. Ушли оврагом. За нами послали погоню - мы отбились. Вот и вся история. - Складно, - протянул староста. - Только есть одна неувязочка. - Он кивнул Орвину. Тот вытащил из-за пояса свёрнутый в трубку пергамент и бросил на стол. - Это нашли у одного из убитых бандитов в Перите. Послание. В нём сказано: «Перит - только начало. Следующая - Дубовая Грива. Готовьте товар».

В зале повисла тишина. Келлан побледнел ещё сильнее. Риван перестал улыбаться. Адан сжал кулаки. - Какой товар? - спросил он. - Вот это мы и хотели бы узнать у вас, - староста подался вперёд, и его маленькие глазки впились в лица пленников. - Потому что со стороны выглядит так: вы трое - лазутчики, посланные разведать обстановку. Устроили резню, чтобы запугать округу, а теперь явились сюда готовить почву для нового нападения. Или, может, у вас есть другое объяснение?

Риван открыл рот, но Келлан вдруг шагнул к столу и, прежде чем кто-либо успел его остановить, положил ладонь на пергамент. - Позвольте, - сказал он тихо, но с нажимом. - Я не умею читать мысли, но я умею чувствовать магические следы. Это послание… оно написано не обычными чернилами. Здесь есть отпечаток тёмной силы. Очень слабый, почти выветрившийся, но он есть.

Староста нахмурился. - Что за тёмная сила? - Не знаю точно. Что-то связанное с подчинением воли или страхом. Тот, кто писал это, либо сам был магом, либо пользовался магическим предметом. Орвин хмыкнул. - Удобно, да? Свалить всё на тёмную магию, которой никто не видит. - Я могу доказать, - Келлан выпрямился, и в его глазах зажёгся опасный огонёк. - Дайте мне свечу. Обычную восковую свечу.

Староста кивнул женщине в зелёном. Та бесшумно поднялась, вышла в соседнюю комнату и вернулась с огарком толстой свечи. Келлан взял её, зажёг от масляной лампы на столе и поднёс пламя к пергаменту - не вплотную, а на расстоянии ладони. - Смотрите на тень, - велел он.

Пламя дрогнуло, хотя сквозняка в зале не было. Тень от пергамента на столешнице вдруг начала меняться: буквы, написанные на бумаге, отбрасывали не ровные чёрные линии, а какие-то шевелящиеся, словно живые, щупальца. Они извивались, тянулись к краям стола, и в этом движении чудилась смутная угроза. Староста отшатнулся. Законник побледнел и перекрестился. Орвин схватился за рукоять меча. Только женщина в зелёном осталась невозмутимой, но её глаза расширились от интереса. - Довольно! - рявкнул староста. - Прекрати!

Келлан убрал свечу, и тень снова стала обычной. Он аккуратно задул пламя и положил огарок на стол. - Это - след заклинания подчинения, - сказал он устало. - Кто-то заставил того бандита носить это послание при себе. Возможно, он даже не знал, что оно у него. И текст, скорее всего, ложный - отвлекающий манёвр. Настоящая цель нападавших была не в том, чтобы предупредить о следующем ударе, а в том, чтобы посеять панику и заставить вас искать врага не там.

В зале надолго замолчали. Староста тёр подбородок, переводя взгляд с пергамента на Келлана, с Келлана на Адана, с Адана на Ривана. - Допустим, - наконец произнёс он. - Допустим, маг не врёт. Но это не снимает с вас подозрений. Вы всё ещё единственные выжившие из Перита. И вы всё ещё чужаки. - Тогда позвольте нам доказать нашу невиновность делом, - неожиданно предложил Адан. - Каким делом? - Позвольте нам поговорить с Корвином Одноглазым. С главарём, что сидит в вашей темнице. Если он настоящий Рубака, он должен знать, кто действует под его именем. И если он узнает, что кто-то устроил резню, прикрываясь его славой… Возможно, он захочет отомстить. Или хотя бы рассказать правду.

Староста задумался. Орвин покачал головой. - Это глупость. Корвин - бешеный пёс. Он ни с кем не станет говорить, только орать и плеваться. - Он станет говорить со мной, - спокойно возразил Адан. - Я знаю таких людей. Им нужен достойный противник, а не палач. Дайте мне четверть часа. Если я ничего не добьюсь - делайте с нами что хотите. Риван тихо присвистнул. Келлан бросил на Адана быстрый, удивлённый взгляд - в нём читалось что-то среднее между «ты сошёл с ума» и «я, кажется, начинаю тебя уважать».

Староста хлопнул ладонью по столу. - Добро. Орвин, отведи воина в подвал. Остальные пока побудут здесь. И если он попытается устроить побег или нападение - убей всех троих. - С удовольствием, - отозвался Орвин, и его шрамы искривились в ухмылке. Адан повернулся к спутникам. Риван подмигнул ему: мол, не подведи. Келлан едва заметно кивнул, и в этом скупом жесте было больше поддержки, чем в сотне громких слов. - Я вернусь, - сказал воин просто. И пошёл следом за Орвином к неприметной двери в углу зала, за которой начиналась лестница в темноту.

Тем временем в главном зале...

Как только шаги Адана и Орвина стихли, староста велел стражнику остаться у дверей, а сам налил себе ещё вина и уставился на Ривана с Келланом. - Ну, а вы пока расскажете о себе поподробнее. Кто такие, откуда, зачем на самом деле в наших краях. И без сказок про дубовые наросты.

Риван открыл было рот, но женщина в зелёном платье вдруг поднялась со своего места и подошла к ним. Вблизи она оказалась моложе, чем казалось издалека - лет двадцати пяти, с острыми чертами лица, умными карими глазами и тонким шрамом над левой бровью. - Позвольте мне, господин староста, - сказала она мягким, но властным голосом. - Я поговорю с ними отдельно. Вы же знаете, у меня талант к таким беседам.

Староста поморщился, но кивнул. - Ладно, Ирэна. Только быстро. И чтобы никаких фокусов.

Ирэна повернулась к пленникам и улыбнулась - холодно, профессионально. - Пройдёмте в соседнюю комнату, господа. Там нам будет… уютнее.

Риван покосился на Келлана. Маг едва заметно пожал плечами: выбора всё равно нет. Они прошли в небольшую боковую комнату, обставленную скромно, но со вкусом: письменный стол, пара стульев, шкаф с книгами и свитками, на стене - гобелен с изображением оленьей охоты. Ирэна закрыла дверь, жестом пригласила их садиться, а сама осталась стоять, скрестив руки на груди. - Итак, - начала она, и её тон резко сменился с почтительного на деловой. - Начистоту. Мне плевать на дубовые наросты, на лорда-протектора и на ваши сказки. Я хочу знать правду. Кто вы такие на самом деле и что вам нужно в Дубовой Гриве?

Риван вздохнул и развёл руками. - Мы - неудачники, госпожа. Каждый по-своему. Случайно встретились в плохом месте в плохое время. Случайно выжили. Случайно приехали сюда. Никакого злого умысла.

Ирэна перевела взгляд на Келлана. - А ты, маг? Твоя история? Келлан помедлил. Потом заговорил - впервые за долгое время без сарказма, без ледяной брони. - Я беглый. Из Ордена Огненной Длани. Слышали о таком?

Ирэна чуть прищурилась. - Слышала. Боевые маги на службе у южных лордов. Говорят, их орден распался после предательства одного из высших чинов. - Этот «высший чин» - мой бывший наставник, - Келлан усмехнулся горько. - Он продал нас всех врагам за обещание власти. Меня должны были казнить как его сообщника, хотя я ничего не знал. Я бежал. С тех пор скрываюсь. В Перите оказался случайно - шёл на север, к границе.

Ирэна молчала несколько секунд. Потом кивнула. - А тот, воин? Который сейчас в подвале? - Адан, - сказал Риван. - Он… он ищет себя, кажется. Или ищет смерть. Мы ещё не разобрались. Но он хороший человек. Правда. Таких, как он, мало.

Ирэна прошлась по комнате, остановилась у окна, глядя на серое небо. - Я вам верю, - сказала она негромко. - Не потому, что вы убедительны. А потому, что в Дубовой Гриве давно творится что-то странное. Люди пропадают. Скот дохнет без причины. По ночам на окраинах видят тени, которых не должно быть. Староста списывает всё на волков и разбойников, но я веду городские записи и вижу: что-то надвигается. Что-то хуже, чем банда Рубаки. И ваше появление… оно может быть не случайным.

Она повернулась к ним, и в её глазах блеснула решимость. - Я помогу вам, если вы поможете мне. Узнать, что происходит в Дубовой Гриве. И остановить это, пока не стало слишком поздно.

Риван и Келлан переглянулись. - Сделка? - уточнил вор. - Скорее, предложение, от которого глупо отказываться, - Ирэна слабо улыбнулась. - Ведь если вы откажетесь, староста, скорее всего, всё равно повесит вас для успокоения народа. А так у вас будет шанс.

Келлан медленно кивнул. - Допустим. Но мы не можем решать без Адана. - Разумеется, - согласилась Ирэна. - Дождёмся его возвращения.

И словно в ответ на эти слова, из-за двери донёсся тяжёлый топот - это Орвин и Адан поднимались по лестнице из подвала. Судя по тому, что криков и звона оружия не последовало, воин вернулся живым и, возможно, с новостями.

Ирэна распахнула дверь в главный зал. - Ну что? - спросил староста, глядя на вошедшего Адана.

Тот был бледен, на скуле наливался синяк, но взгляд оставался твёрдым. - Корвин будет говорить, - объявил он. - Но только со всеми нами вместе. И только после того, как ему дадут вина и нормальную еду.

Староста выругался сквозь зубы. - Чтоб тебя… Ладно. Утром устроим разговор. А пока - вы все трое останетесь здесь. Под замком. Для вашей же безопасности. - Или для вашего спокойствия, - не удержался Риван. - Одно другому не мешает, - отрезал староста. - Ирэна, распорядись.

Женщина кивнула и жестом позвала пленников за собой. Они вышли в коридор, а оттуда - к лестнице, ведущей наверх, в жилые помещения дома. - Вас запрут в гостевой комнате, - пояснила она тихо. - Это не темница, но окна зарешечены, а дверь будет под охраной. Отдыхайте. Ночью я попробую зайти и обсудить детали.

Она остановилась перед массивной дубовой дверью с засовом снаружи. - Адан, - вдруг спросила Ирэна, прежде чем открыть её. - Что ты пообещал Корвину в обмен на разговор?

Воин помедлил. - Свободу. Я пообещал ему свободу. Не сейчас, не завтра. Но когда-нибудь.

Ирэна покачала головой, но ничего не сказала. Она отодвинула засов и пропустила их внутрь.

Комната оказалась на удивление приличной: три кровати с тощими, но чистыми тюфяками, стол, кувшин с водой и даже ночной горшок в углу. Окно действительно было забрано толстыми железными прутьями, сквозь которые виднелся кусочек серого неба и крыши соседних домов.

Дверь захлопнулась. Засов с той стороны лязгнул, точно приговор.

Риван первым делом рухнул на кровать и закинул руки за голову. - Ну что, господа соавторы по несчастью, - протянул он. - Кажется, мы вляпались в историю покруче, чем банда Рубаки. Тёмная магия, пропавшие люди, загадочная девица с деловым предложением… Чувствую, скучно не будет.

Келлан сел на свою кровать, устало потёр виски. - Ты обещал Корвину свободу, - сказал он Адану. - Ты понимаешь, что это значит? Мы теперь связаны этим обещанием. Если мы не сдержим слово, он не просто откажется говорить - он станет нашим врагом на всю оставшуюся жизнь. - Я знаю, - Адан стянул с плеч перевязь с топором и прислонил оружие к стене. - Но это был единственный способ. И потом… - он посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки. - Может, это и есть то самое «стоящее дело», которое я искал. Не просто выжить, а распутать клубок, в котором замешаны невинные люди. И, возможно, спасти кого-то.

Риван сел и серьёзно посмотрел на обоих. - Значит, решено. Мы в деле. Втроём. Как тогда, в Перите.

Келлан вздохнул, но в его взгляде больше не было обречённости - только усталая решимость. - Втроём, - повторил он. - И, похоже, с четвёртой союзницей в лице госпожи Ирэны. Хотя я бы не спешил ей доверять. - Доверять вообще никому нельзя, - философски заметил Риван. - Но иногда приходится рисковать.

За окном медленно угасал серый день, уступая место сумеркам. Где-то внизу, в подвале, сидел одноглазый бандит, знавший разгадку. Где-то за стенами Дубовой Гривы бродили тени, несущие угрозу. А в маленькой комнате под замком трое чужаков смотрели друг на друга и понимали, что отныне их судьбы связаны крепче любых цепей.

Это был первый вечер их невольного заточения. Но странным образом никто из них не чувствовал себя пленником.

Глава 2: Тени за стенами

Ночь в Дубовой Гриве наступала быстро, словно кто-то гасил светильники один за другим.

Сумерки сгустились в углах комнаты, превратив прутья на окне в чёрные полосы на фоне темнеющего неба. Риван задремал первым - сказалась привычка вора спать при любой возможности. Его дыхание стало ровным, а рука привычно легла на рукоять ножа, спрятанного под подушкой.

Келлан сидел, привалившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. Его пальцы рассеянно поглаживали камешек, подаренный Аданом, - речную слезу, теперь тёплую от прикосновений. Он думал об Ордене, о наставнике, продавшем их, и о странном повороте судьбы, занёсшем его в этот захолустный городок в компании воина и вора.

Адан не спал. Он стоял у окна, вглядываясь в темноту за стеклом, и ждал.

- Не дёргайся, - тихо сказал Келлан. - Она придёт, когда сочтёт нужным. Спешка - удел слабых.

- Я не дёргаюсь, - ответил Адан, не оборачиваясь. - Я слушаю.

И верно: в коридоре послышались шаги. Мягкие, осторожные, почти бесшумные - так ходят люди, привыкшие не привлекать внимания. Потом едва слышный скрежет отодвигаемого засова, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель проскользнула тень.

Ирэна вошла, держа в руке маленький масляный светильник с прикрученным фитилём. Пламя едва теплилось, отбрасывая на стены дрожащие блики. Она была в том же тёмно-зелёном платье, но платок с головы сняла, и тёмные волосы рассыпались по плечам, делая её моложе и уязвимее.

- Не разбудите город, - шепнула она, закрывая дверь. - Стража у ворот спит, но у стен есть уши.

Риван мгновенно проснулся - не сел, не вскочил, а просто открыл глаза, словно и не спал вовсе.

- Уютно у вас тут, - заметил он. - Прямо как в склепе. Только мертвецов не хватает.

- Мертвецов в Дубовой Гриве и без того хватает, - мрачно ответила Ирэна, присаживаясь на край стола. - За последние два месяца пропало семеро. Трое мужчин, две женщины, двое детей. И это только те, о ком заявили. Я подозреваю, что на самом деле больше.

Адан повернулся от окна.

- И староста ничего не делает?

- Староста боится, - Ирэна усмехнулась невесело. - Он хороший человек, когда дело касается сбора налогов и судов из-за потравы. Но перед лицом настоящей угрозы он предпочитает закрывать глаза. Говорит: «Разбойники, волки, лихие люди - сами уйдут». А они не уходят.

- Почему вы нам это рассказываете? - спросил Келлан. - Мы чужаки. Мы можем оказаться теми самыми «лихими людьми».

Ирэна посмотрела ему прямо в глаза.

- Потому что я видела твою магию, маг. Тот фокус с тенью на пергаменте. Это не было подделкой. А ещё я видела, как ты смотрел на своих спутников, когда воин уходил в подвал. Ты боялся не за себя - за него. Люди, которые собираются устроить резню, так не смотрят.

Келлан отвёл взгляд, но ничего не возразил.

- Ладно, - Риван сел, свесив ноги с кровати. - Допустим, мы согласились помочь. Что мы должны делать?

Ирэна достала из складок платья сложенный лист бумаги и развернула его на столе. Это был грубый план Дубовой Гривы и окрестностей, нарисованный от руки, но с тщательными пометками.

- Вот здесь, - она ткнула пальцем в точку к востоку от городских стен, - старая каменоломня. Заброшена лет десять назад, после обвала. Местные обходят её стороной - говорят, там дурное место. Но именно там, по моим наблюдениям, чаще всего исчезают люди. И именно оттуда по ночам доносится… гул.

- Гул? - переспросил Адан.

- Низкий, вибрирующий. Как будто под землёй что-то работает. Или дышит. Я слышала его дважды, когда ходила проверять окраины.

- Вы ходите одна по ночам? - удивился Риван.

- Кто-то должен, - просто ответила Ирэна. - У старосты нет на это людей. У него вообще мало людей, которым можно доверять. Орвин - неплохой следопыт, но он солдат, а не сыщик. Ему нужен прямой приказ и прямой враг.

Келлан склонился над картой.

- Каменоломня… Если там действительно что-то есть, это объяснило бы и пропажи, и гул. Но что именно?

- Вот это мы и узнаем, - Ирэна сложила карту и спрятала обратно. - Но сначала - разговор с Корвином. Староста назначил его на утро, но я договорилась с Орвином. Он отведёт вас в подвал сейчас, пока город спит. Чем меньше глаз, тем лучше.

- Орвин? - Адан нахмурился. - Он же нас чуть не прикончил по дороге сюда.

- Орвин служит не старосте, а городу, - пояснила Ирэна. - И он тоже чует неладное. Он не доверяет вам, но доверяет мне. Иногда этого достаточно.

Риван хлопнул себя по коленям и встал.

- Ну, раз такое дело, ведите нас к вашему одноглазому бандиту. Обожаю полуночные беседы с головорезами.

Подвал под домом старосты оказался именно таким, каким его представляют в страшных сказках: низкие сводчатые потолки, влажные каменные стены, покрытые плесенью, и запах - смесь сырой земли, ржавого железа и застарелого отчаяния. Свет давала лишь пара факелов, воткнутых в кольца на стенах.

Орвин ждал их у входа, скрестив руки на груди. При виде процессии он молча кивнул Ирэне и отступил в сторону, пропуская к тяжёлой двери с зарешёченным окошком.

- Он там, — сказал следопыт. - Буйный, но после визита твоего приятеля, - он кивнул на Адана, - присмирел. Ждёт.

- Оставьте нас, - попросила Ирэна. - Так он скорее разговорится.

Орвин помедлил, потом пожал плечами.

- Кричать будете - услышу. Стучите три раза, когда закончите.

Он отошёл к лестнице, но не поднялся, а остался стоять в тени, демонстрируя, что не подслушивает, но и не уходит далеко.

Ирэна отодвинула засов и первой вошла в камеру.

Корвин Одноглазый сидел на охапке гнилой соломы в углу, прикованный цепью к стене. Он был именно таким, каким его рисовало воображение: крупный, жилистый, с выдубленным ветрами и вином лицом, на котором выделялась чёрная повязка, закрывающая левый глаз. Второй глаз - светло-серый, почти бесцветный - смотрел на вошедших с холодным любопытством сытого хищника.

- Ого, — протянул он хрипло. - Целая делегация. И баба с ними. Решили скрасить мне ночку?

- Заткнись и слушай, - ровно сказал Адан, входя следом. - Ты обещал говорить. Мы здесь.

Корвин перевёл взгляд на воина, и в его единственном глазу мелькнуло что-то похожее на уважение.

- А, это ты. Тот, что не побоялся сесть напротив и смотреть в глаза. - Он сплюнул на пол. - Ладно. Спрашивайте. Только быстро. У меня тут режим, знаете ли. Сплю после полуночи.

Риван прислонился к стене у двери, скрестив руки.

- Кто-то вырезал деревню Перит и назвался твоим именем. Кто это может быть?

Корвин задумался, поскрёб щетинистый подбородок.

- Перит… Это та дыра у реки? Там и брать-то нечего. Мои парни туда не совались - смысла нет. Одни старики да куры.

- Твои парни, может, и нет, - вмешался Келлан. - Но кто-то другой - да. Кто мог прикрыться твоим именем? Кто знает твои дела настолько хорошо, чтобы выдать себя за тебя?

Корвин прищурился.

- Хороший вопрос, маг. - Он помолчал, потом медленно произнёс: - Был у меня один человек. Звали его Дрейк. Дрейк Кривой. Раньше ходил у меня десятником, но потом я выгнал его за излишнюю жестокость. Он любил резать ради забавы, а я так не работаю. Я бандит, а не мясник.

- И ты думаешь, это он? - спросила Ирэна.

- Больше некому. Дрейк всегда завидовал моему имени. Говорил, что я слишком мягок, что с такой репутацией, как у меня, надо брать города, а не обозы. Когда я его выгнал, он поклялся, что ещё покажет, каким должен быть настоящий Рубака.

Адан подался вперёд.

- Где его искать?

Корвин усмехнулся.

- А вот это уже стоит дороже, чем глоток вина и миска похлёбки. - Он поиграл цепью. - Я сказал, что буду говорить. Я говорю. Но за наводку хочу большего.

- Чего именно? - спросила Ирэна.

- Прогулки, - бандит оскалился. - Хочу выйти отсюда. Не сейчас, не завтра. Но когда придёт время - вы дадите мне шанс. Один шанс уйти. И слово воина, что меня не ударят в спину.

Адан посмотрел на Келлана, потом на Ривана. Оба едва заметно кивнули.

- Договорились, - сказал воин. - Моё слово. Где Дрейк?

Корвин подался вперёд, насколько позволяла цепь, и понизил голос до шёпота.

- Есть одно место. К востоку отсюда, в скалах над каменоломней. Там старая сторожевая башня - ещё с имперских времён. Дрейк облюбовал её как убежище. Но он там не один. С ним какие-то тёмные люди. Я слышал о них от своих осведомителей перед тем, как меня взяли. Говорили, что Дрейк связался с кем-то, кто даёт ему силу. Магическую силу.

Келлан напрягся.

- Что за сила?

- Не знаю. Но парни болтали, что он теперь может приказывать людям, и те слушаются, как псы. И ещё - что он ищет что-то в старой каменоломне. Что-то древнее и опасное.

В камере повисла тишина. Ирэна переглянулась с магом.

- Каменоломня, - прошептала она. - Всё сходится.

Корвин откинулся на солому.

- Всё, что знал, я рассказал. Теперь ваша очередь держать слово. А пока - убирайтесь. У меня режим.

Они поднялись из подвала молча. Орвин проводил их до дверей гостевой комнаты и, убедившись, что засов задвинут, удалился. Ирэна осталась с ними, прислонившись к стене и задумчиво кусая губу.

- Старая сторожевая башня, - проговорила она. - Я знаю это место. Оно в часе ходьбы от каменоломни. Если Дрейк там, то завтра к ночи мы можем попытаться разведать.

- «Мы»? - переспросил Риван. - Ты собралась идти с нами?

- А вы думали, я буду сидеть здесь и ждать вестей? - Ирэна вскинула бровь. - Я не из тех, кто прячется за чужими спинами. К тому же, я знаю местность и умею обращаться с арбалетом. Пригожусь.

Адан вздохнул.

- Это опасно. Ты слышала, что сказал Корвин. Тёмные люди, магия, подчинение воли. Если с тобой что-то случится…

- То это будет мой выбор, - твёрдо перебила она. - Я не прошу разрешения, воин. Я предлагаю союз.

Келлан неожиданно усмехнулся.

- Мне нравится эта женщина. У неё больше мужества, чем у иных магистров Ордена.

- Ладно, - сдался Адан. - Идём вчетвером. Но сначала - каменоломня. Корвин сказал, что Дрейк что-то ищет там. Возможно, мы найдём зацепку, которая объяснит, зачем ему понадобилось вырезать целую деревню.

- И зачем рассылать послания с ложными угрозами, - добавил Келлан. - Это отвлекающий манёвр. Он хочет, чтобы все боялись нападения на Дубовую Гриву и не совали нос в каменоломню.

- Тогда решено, - Ирэна направилась к двери. - Я вернусь за час до рассвета. Выйдем через задние ворота, пока город спит. Орвин прикроет - он сегодня в карауле.

Она выскользнула в коридор, и засов снова лязгнул. Риван проводил её взглядом и покачал головой.

- Вот это женщина. Если бы я не был вором в бегах, я бы, пожалуй, влюбился.

- Ты влюбляешься в каждую, кто на тебя косо посмотрит, - фыркнул Келлан.

- Зато искренне!

Адан, не слушая их перепалку, уже проверял снаряжение. Топор, запасной нож, ремни доспеха. Всё было на месте.

- Спите, - коротко бросил он. - Завтра длинный день. И, возможно, длинная ночь.

Он первым лёг на кровать и закрыл глаза. Келлан последовал его примеру, хотя сон пришёл к нему не сразу - мысли о тёмной магии и древних тайнах каменоломни не давали покоя. Риван же, напротив, заснул почти мгновенно, и вскоре его тихое посапывание стало единственным звуком в комнате.

Келлан лежал с закрытыми глазами, но сон не шёл. Мысли кружились, как осенние листья на ветру: каменоломня, древняя сила, Дрейк Кривой, слова Корвина о «подчинении воли». Он слишком хорошо знал, что такое магия, ломающая разум. В Ордене им запрещали даже изучать подобное, но слухи ходили - о тех, кто умел заглядывать в чужие сны, воровать воспоминания, заставлять человека видеть врага в друге.

А что, если Дрейк или его покровители владеют чем-то подобным? Что, если завтра он посмотрит на Адана и увидит не соратника, а угрозу?

С этой мыслью, тяжёлой и липкой, он наконец провалился в забытьё.

И оказался не во тьме, а в странном, дрожащем мареве.

Ему снился зал - огромный, вырубленный в скале, освещённый не факелами, а каким-то мертвенным, зеленоватым свечением, сочащимся из стен. В центре зала возвышался алтарь - грубый, древний, сложенный из чёрного камня, испещрённого рунами, которые пульсировали в такт биению сердца. Или не сердца - чего-то гораздо более глубокого, подземного, первобытного.

Вокруг алтаря стояли фигуры в тёмных плащах с капюшонами. Их лиц не было видно, но Келлан чувствовал исходящую от них волну холодной, расчётливой злобы. Они пели - не голосами, а чем-то иным, вибрацией, проникающей прямо в кости. Песнь подчинения. Песнь пробуждения.

И вдруг он увидел себя. Самого себя - стоящего поодаль, с искажённым от ужаса лицом, прижимающего ладонь к виску. Рядом был Адан, с топором наизготовку, но его взгляд был растерянным, потерянным, словно он не понимал, где находится. А чуть позади - Риван, который пытался что-то кричать, но голос его тонул в гуле.

Алтарь раскололся. Из трещины хлынул свет - не зелёный, а ослепительно-белый, холодный, как дыхание межзвёздной бездны. И в этом свете возникла фигура. Не человек - силуэт, сотканный из противоречий: одновременно прекрасный и внушающий ужас, манящий и отталкивающий. У него не было глаз, но Келлан знал, что он смотрит прямо на него.

- Трое связаны, - прозвучал голос, идущий отовсюду и ниоткуда. - Трое будут испытаны. Один падёт, чтобы двое поднялись. Один предаст, чтобы двое простили. Такова цена клятвы, что древнее этого мира.

Келлан хотел закричать, спросить, что это значит, но не мог издать ни звука. Фигура протянула руку - длинную, неестественно тонкую, с пальцами, похожими на корни мёртвого дерева.

- Ты, носящий искру чужого огня. Ты увидишь то, что скрыто. Но знай: знание - это яд, если разделить его не с теми. Выбирай, кому верить. И помни - даже в самой глубокой тьме есть отражение света.

Рука коснулась его лба, и мир взорвался болью и образами. Он увидел обрывки: - Адана, стоящего на коленях перед кем-то в короне, с пустыми глазами. - Ривана, держащего окровавленный нож и плачущего. - Себя, произносящего слова клятвы у древнего камня, но слова эти были не те, что он ожидал. - И ещё - фигуру в плаще, которая снимает капюшон, и под ним оказывается лицо Ирэны, но искажённое, с горящими алым глазами.

А потом всё схлопнулось.

Келлан проснулся в холодном поту, хватая ртом воздух, словно вынырнул из-под воды. Сердце колотилось где-то в горле. В комнате было тихо - Риван всё так же посапывал, Адан дышал ровно и глубоко. За окном едва брезжил серый предрассветный сумрак.

Он сел, обхватив голову руками. Образы сна уже ускользали, таяли, как утренний туман, но главное осталось: ощущение надвигающейся беды, выбор, который предстоит сделать, и предупреждение - «даже в самой глубокой тьме есть отражение света».

Маг потянулся к своему запястью, где под рукавом был спрятан тонкий кожаный шнурок с речной слезой — подарком Адана. Камешек был тёплым. Живым.

- Это просто сон, - прошептал он сам себе. - Просто сон.

Но где-то глубоко внутри он знал: маги Ордена Огненной Длани не видят «просто снов». Особенно в ночь перед тем, как шагнуть навстречу неизведанной тьме.

Снаружи, за стенами Дубовой Гривы, ветер носил по пустым полям запах гари и тревоги. Где-то на востоке, в старой башне, человек с кривой ухмылкой смотрел в темноту и ждал. А глубоко под землёй, в заброшенных штольнях, пробуждалось нечто, что лучше было бы оставить спящим.

Глава 3: Голос под землёй

За час до рассвета мир принадлежит теням и тем, кто умеет с ними говорить.

Ирэна пришла, как и обещала, - бесшумно, в плотном дорожном плаще, с небольшим арбалетом за спиной и сумкой, набитой факелами, верёвками и сушёным мясом. Выглядела она так, будто ночные вылазки были для неё делом привычным.

- Ворота уже открыты, - шепнула она, отодвигая засов. - Орвин ждёт. Идём быстро и молчим. Город спит, но собаки могут поднять лай.

Адан кивнул, проверяя топор. Риван, зевая, закинул за плечо тощий мешок с воровскими принадлежностями - отмычками, крюками, мотком тонкой, но прочной бечёвки. Келлан был бледен, под глазами залегли тени, но двигался он собранно, даже напряжённо. Всю дорогу до ворот он не проронил ни слова.

У задних ворот, выходящих на восточную тропу, их встретил Орвин. Следопыт был в полном боевом облачении, с мечом на поясе и коротким копьём в руке. Он молча отодвинул засов и кивнул в сторону темнеющего в предрассветной дымке леса.

- К полудню вернётесь? - спросил он негромко.

- Как получится, - ответила Ирэна. - Если не вернёмся к закату, сообщи старосте. Но не раньше.

Орвин хмыкнул.

- Береги себя. И этих… чужаков.

- Постараюсь.

Они выскользнули за ворота и быстрым шагом двинулись по тропе, петляющей между полями и перелесками. Небо на востоке только начинало сереть, но тени под деревьями были ещё густыми, почти осязаемыми.

Шли молча. Первым - Адан, задавая темп. За ним - Ирэна, уверенно указывающая направление. Потом Келлан, погружённый в свои мысли. Замыкал цепочку Риван, то и дело оглядывающийся через плечо.

Примерно через полчаса ходьбы, когда город скрылся за холмами, Риван поравнялся с Келланом.

- Эй, маг, - позвал он вполголоса. - Ты какой-то… не такой сегодня. Случилось что?

Келлан вздрогнул, будто его застали врасплох.

- Ничего. Просто не выспался.

- Врёшь, - беззлобно сказал вор. - У тебя лицо, как у человека, который увидел призрака. Или кредитора.

Келлан помедлил. Ему хотелось рассказать - выплеснуть то, что давило на грудь с момента пробуждения. Но образы из сна были слишком смутными, слишком пугающими. Как объяснить, что он боится за них всех, даже за Ирэну, которую знает меньше суток? Как сказать, что во сне он видел одного из них павшим, другого - предателем, а её - с горящими алым глазами?

- Если что-то случится в каменоломне, - наконец произнёс он, тщательно подбирая слова, - держитесь ближе ко мне. И… не верьте ничему, что увидите. Там, где замешана древняя магия, реальность может искажаться.

Риван прищурился.

- Ты что-то знаешь?

- Ничего определённого. Просто предчувствие. Магическое.

- Ладно, - вор пожал плечами. - Предчувствие так предчувствие. Но если начнёшь светиться и говорить загробным голосом, я тебя стукну. Для профилактики.

Келлан невольно усмехнулся, и камень на груди стал чуть легче.

Каменоломня открылась им внезапно - лес расступился, и тропа упёрлась в край огромной вырубленной в скале чаши. Когда-то здесь кипела работа: добывали серый гранит для строительства имперских крепостей. Теперь же карьер выглядел как гигантская рана в теле земли - осыпающиеся уступы, ржавые остовы подъёмных механизмов, тёмные провалы штолен, уходящих вглубь.

И тишина. Глубокая, неестественная тишина. Даже птицы не пели.

- Красивое место, - прокомментировал Риван, оглядывая пейзаж. - Для самоубийства.

- Не каркай, - одёрнула его Ирэна. - Нам туда. - Она указала на самую широкую штольню у подножия восточного склона. - По моим сведениям, именно там чаще всего видели свет по ночам.

Адан шагнул вперёд, но Келлан вдруг схватил его за рукав.

- Подожди.

Воин обернулся.

- Что?

- Дай мне идти первым.

Адан нахмурился.

- Это опасно. Ты не воин.

- Я маг, - отрезал Келлан. - И я чувствую магию. То, что здесь… оно не убьёт меня сразу. А тебя — может.

Воин помедлил, потом кивнул и отступил на шаг.

- Ладно. Но если что - я сразу за тобой.

Келлан выдохнул и шагнул в темноту штольни. Его ладонь сама собой легла на запястье, где под рукавом покоилась речная слеза. Камешек был тёплым. Живым.

«Даже в самой глубокой тьме есть отражение света», - вспомнил он слова из сна.

Штольня уходила вглубь под небольшим уклоном. Стены были грубо вырублены, кое-где виднелись следы кирок и деревянные подпорки, почерневшие от времени. Воздух становился всё холоднее и тяжелее, пропитываясь запахом сырого камня и чего-то ещё - сладковатого, приторного, как гниющие цветы.

Ирэна зажгла факел, и колеблющееся пламя выхватило из тьмы первые детали: лужи застоявшейся воды, ржавые вагонетки на боку, груду осыпавшихся камней в дальнем конце.

- Здесь никого нет, - прошептал Риван, но рука его всё равно легла на рукоять ножа.

- Это сверху никого, - поправил Келлан. - А внизу… - Он прикрыл глаза, вытянул руку вперёд, сосредотачиваясь. От ладони потянулась едва заметная серебристая нить, задрожала, словно струна на ветру, и указала влево, в боковой проход, который они едва не пропустили. - Там. Глубже. Я чувствую… эхо. Очень старое. И очень тёмное.

Они свернули в боковой проход. Здесь было ещё темнее, ещё холоднее. Факел Ирэны шипел, пламя металось, будто от сквозняка, хотя воздух был неподвижен. Стены сузились, потолок нависал всё ниже, заставляя Адана пригибаться.

И вдруг Келлан замер.

- Стойте.

Все остановились.

- Что? - спросила Ирэна.

- Я слышу… голос.

В штольне было тихо. Ни звука, кроме потрескивания факела.

- Я ничего не слышу, - сказал Риван.

- И я, - подтвердил Адан.

Келлан побледнел. Он слышал. Не ушами - где-то глубже, внутри черепа. Шёпот. Множество шёпотов, сливающихся в один неразборчивый гул. Словно сотни ртов шевелились в камне вокруг них.

- Оно говорит со мной, - прошептал маг. - Зовёт. Хочет, чтобы я подошёл ближе.

Ирэна схватила его за плечо.

- Не слушай. Это ловушка.

- Я знаю, - Келлан тряхнул головой, прогоняя наваждение. - Но оно не просто зовёт. Оно… узнало меня. Или думает, что узнало. Оно называет меня «носящим искру чужого огня».

Адан и Риван переглянулись. Именно эти слова Келлан слышал во сне.

- Откуда оно знает? - спросил воин.

- Не знаю. Но это плохой знак.

Они двинулись дальше, но теперь Келлан шёл, сжав зубы, борясь с желанием повернуть назад или, наоборот, броситься вперёд, на зов. Шёпот не умолкал, он становился громче, настойчивее, обрастал словами, которые маг отказывался понимать.

Проход резко расширился, и они вышли в круглую пещеру - явно не природную, а обработанную чьими-то руками. Стены здесь были гладкими, покрытыми выцветшими фресками, на которых угадывались изображения людей в странных одеждах, склонившихся перед алтарём. Тем самым алтарём из сна Келлана.

В центре пещеры возвышался он - грубый, чёрный, пульсирующий едва заметным зеленоватым свечением. Камень был испещрён рунами, и при виде них у Келлана закружилась голова.

- Это он, - выдохнул маг. - Алтарь из моего сна.

Ирэна подошла ближе, всматриваясь в руны.

- Я не узнаю эти символы. Это не имперский, не северный, не южный… Это что-то гораздо более древнее.

Риван, держась поодаль, оглядывал пещеру.

- А где же тёмные люди? Где Дрейк и его шайка? Тут пусто.

И словно в ответ на его слова, из тени за алтарём выступила фигура. Не человек - нечто, сотканное из тьмы и дыма, с неясными очертаниями и двумя тусклыми зеленоватыми огоньками на месте глаз. Оно не шло - текло, переливаясь, словно жидкая тень.

- Они пришли, - прошелестел голос, идущий отовсюду. - Те, кто носит кровь клятвы. Те, кто ещё не связан, но уже обречён.

Адан выхватил топор. Риван метнулся в сторону, занимая позицию для броска ножа. Ирэна вскинула арбалет.

- Кто ты? - крикнул Адан. - Покажись!

Тень колыхнулась, и в ней проступили контуры лица - старого, измождённого, с пустыми глазницами, в которых горел зелёный огонь.

- Я - Глас Предтеч. Страж порога. Вы пришли искать ответы, но нашли лишь новые вопросы. Таков путь всех, кто касается древней крови.

Келлан шагнул вперёд, хотя каждая клеточка его тела кричала об опасности.

- Чего ты хочешь? Зачем ты звал меня?

- Я не звал тебя, - прошелестел Глас. - Я звал искру. Искру, что горит в тебе, но не принадлежит тебе. Ты - лишь сосуд. Сосуд для огня, что был украден у моих создателей много веков назад.

Маг вздрогнул. Украденный огонь? О чём говорит эта тварь?

- Я не понимаю.

- Поймёшь. Когда придёт время. А пока… - Тень вытянула вперёд призрачную руку. - Оставьте это место. Забудьте о том, что видели. Или останьтесь - и станете частью камня. Выбирайте.

Риван не стал ждать. Его нож, сверкнув в свете факела, пролетел сквозь тень и вонзился в стену позади неё. Глас даже не шелохнулся.

- Глупец, - прошелестел он. - Я не из плоти. Меня не ранить сталью.

- Зато меня - можно! - раздался грубый голос из другого конца пещеры.

Из бокового прохода, который они не заметили, вышли трое. Живые люди, в кожаных доспехах, с оружием наголо. У одного - кривая сабля, у второго - тяжёлый арбалет, у третьего - короткое копьё. Главарь, тот, что с саблей, был коренастым, с кривым шрамом через всё лицо и злобной ухмылкой.

- Дрейк Кривой, - прошептала Ирэна.

- Собственной персоной, - подтвердил бандит. - А вы, стало быть, те самые любопытные чужаки, о которых мне докладывали. Зря вы сюда пришли. Очень зря.

Он перевёл взгляд на Гласа.

- И ты, тварь подземная. Мы договаривались: ты даёшь силу, я привожу людей. Но ты опять говоришь загадками и пугаешь моих парней. Мне это не нравится.

- Твои желания не имеют значения, смертный, - равнодушно ответил Глас. - Ты - инструмент. Как и они. - Призрачная рука указала на четвёрку героев.

Дрейк сплюнул.

- Ладно. Потом разберёмся. А пока… - Он вскинул саблю. - Парни, взять их! Живыми или мёртвыми - без разницы!

Бандиты бросились в атаку. Адан рванулся навстречу, принимая удар сабли на древко топора. Звон стали эхом разнёсся по пещере. Риван метнул второй нож в арбалетчика, целя в плечо, но тот успел пригнуться, и нож лишь оцарапал ему щёку. Арбалетный болт просвистел мимо уха Ирэны и вонзился в стену. Женщина, не теряя хладнокровия, вскинула свой арбалет и выстрелила в ответ - болт попал копейщику в бедро, заставив его взвыть и отступить.

Келлан, видя, что друзья вступили в бой, попытался призвать магию. Но в этой пещере, рядом с алтарём, его сила вела себя странно: искры срывались с пальцев, но гасли, не долетев до цели. Глас наблюдал за ним, и в его пустых глазницах читалась насмешка.

- Твоя искра слаба здесь, сосуд. Она принадлежит другому месту. Другому времени. Ты не сможешь навредить мне.

- Зато я могу навредить им, - процедил Келлан и, отказавшись от магии, схватил с земли увесистый камень.

В этот момент Дрейк, оттеснив Адана, рванулся к магу. Его сабля описала широкую дугу, целя в шею. Келлан отшатнулся, споткнулся о выступ и упал на спину. Бандит навис над ним, занося оружие для последнего удара.

И тут произошло сразу несколько вещей.

Риван, оказавшийся рядом, бросился наперерез, закрывая мага собой. Сабля Дрейка полоснула его по плечу, вспоров куртку и кожу под ней. Вор вскрикнул, но устоял на ногах, выставив перед собой нож.

Адан, увидев это, издал яростный рёв и обрушил топор на древко копья второго бандита, ломая его. Затем, не останавливаясь, плечом врезался в Дрейка, отбрасывая его от Келлана и Ривана.

Ирэна перезарядила арбалет и выстрелила в последнего бандита, который пытался подняться. Болт вошёл ему в плечо, и тот рухнул, выронив оружие.

Дрейк, оказавшись один против четверых, отступил к алтарю, тяжело дыша. Сабля в его руке подрагивала.

- Глас! - крикнул он. - Помоги! Ты обещал силу!

Тень колыхнулась.

- Ты просил силу. Я дал тебе знание. Ты не смог им воспользоваться. Ты бесполезен.

И прежде чем кто-либо успел что-то сделать, призрачная рука Гласа метнулась к Дрейку, прошла сквозь его грудь и вырвала что-то - сгусток света, который тут же впитался в тень. Бандит захрипел, выронил саблю и рухнул на колени. Его глаза стали пустыми, лицо застыло маской ужаса.

- Он больше не побеспокоит вас, - прошелестел Глас. - А теперь уходите. И помните: вы видели лишь малую часть того, что грядёт. Искра в тебе, маг, разгорится ярче, когда придёт время. Но принесёт ли она свет или испепелит всё вокруг - зависит от твоего выбора. И от выбора тех, кого ты назовёшь друзьями.

Тень начала таять, втягиваясь в алтарь. Зеленоватое свечение померкло, и пещера погрузилась в полумрак, освещаемый лишь догорающим факелом Ирэны.

Тишина. Только тяжёлое дыхание выживших и капли крови, падающие с плеча Ривана на каменный пол.

- Он… он мёртв? - спросил вор, глядя на неподвижное тело Дрейка.

- Не знаю, - ответил Келлан, поднимаясь. - Но его душа, или что там вырвал Глас… её больше нет.

Адан опустил топор и подошёл к Ривану.

- Покажи плечо.

- Да ерунда, царапина…

- Покажи.

Риван вздохнул и отодрал прилипшую к ране ткань. Порез был неглубоким, но длинным, и кровь всё ещё сочилась. Ирэна, оторвав полосу от своего плаща, быстро и умело перевязала рану.

- До свадьбы заживёт, — прокомментировала она. — Но шрам останется.

- Добавится к коллекции, — усмехнулся вор, хотя лицо его было бледным от боли и пережитого страха.

Келлан стоял, глядя на алтарь. Слова Гласа эхом звучали в его голове: «Сосуд для огня, что был украден у моих создателей». Что это значит? Какой огонь? И почему он чувствует, что этот огонь действительно не его - чужой, древний, опасный?

- Надо уходить, - сказала Ирэна. - Остальных бандитов мы только ранили. Они могут очнуться. И… я не хочу оставаться здесь дольше необходимого.

Адан кивнул.

- Согласен. Забираем всё ценное с Дрейка и уходим.

Обыскав тело главаря, они нашли кожаный кошель с серебром, помятый перстень с тёмным камнем и сложенный вчетверо пергамент. Келлан взял пергамент, развернул, пробежал глазами.

- Это карта. Часть карты. Здесь отмечены ещё три места, похожие на это. - Он показал остальным. - Алтари. Или что-то вроде них. По всей округе.

- Значит, каменоломня - не единственная, - мрачно заключил Адан. - Это сеть.

- И Дрейк был лишь пешкой, - добавила Ирэна. - Глас использовал его, чтобы… что? Приводить людей к алтарю? Для чего?

- Для пробуждения, - тихо сказал Келлан, вспоминая сон. - Он хочет пробудить что-то. Или кого-то. И мы только что видели лишь малую часть его плана.

Они двинулись к выходу из пещеры, оставляя позади мёртвого главаря, раненых бандитов и древний алтарь, хранящий свои тайны. Риван шёл, опираясь на плечо Адана, но старался держаться бодро.

- Знаешь, маг, - сказал он, когда они выбрались в штольню, - я тут подумал. Ты просил держаться ближе к тебе. И я держался. И меня чуть не убили. Это твоя идея так себе.

Келлан не ответил на шутку. Он смотрел прямо перед собой, и в его глазах стояла тревога.

- Я пытаюсь предотвратить то, что видел во сне, - произнёс он наконец. - Но всё идёт именно так, как было в видении. Алтарь, тень, нападение. Дальше… дальше должно быть что-то ещё. Что-то плохое.

Адан остановился, заставляя всех замереть.

- Что именно ты видел?

Келлан помедлил. Потом, впервые, рассказал им всё. Про зал, про фигуры в плащах, про голос, говорящий о падении и предательстве, про образы - Адана на коленях, Ривана с окровавленным ножом, Ирэну с алыми глазами.

Когда он закончил, в штольне повисла тишина.

- Значит, один из нас предаст? - медленно проговорил Риван. - Или падёт?

- Я не знаю, - ответил Келлан. - Видения никогда не бывают точными. Они показывают возможное будущее, предупреждают. Но не говорят, как его избежать.

Ирэна, которая до этого молчала, вдруг заговорила:

- Мой отец был учёным. Он изучал древние пророчества и говорил, что лучший способ предотвратить дурное предзнаменование - изменить обстоятельства, которые к нему ведут. Если в твоём сне алтарь пробудился, когда мы пришли вчетвером, то, возможно, нам не стоило приходить сюда вместе. Или стоило прийти иначе.

- Мы уже здесь, - сказал Адан. - Что сделано, то сделано. Теперь мы знаем о сети алтарей, о Гласе и о том, что наша связь, наша… дружба, если это можно так назвать, - часть какого-то древнего плана. Может, это и есть тот самый знак, который я искал. Может, моё «стоящее дело» - разобраться в этом и остановить пробуждение.

Келлан посмотрел на воина. В его взгляде читалась смесь благодарности и страха.

- Ты готов рискнуть жизнью ради этого? Ради того, что даже не понимаешь?

- Я уже рискую жизнью каждый день, - пожал плечами Адан. - По крайней мере, теперь у неё появилась цель. И компания, - он кивнул на Ривана и Ирэну. - Не самая худшая.

Риван ухмыльнулся, морщась от боли в плече.

- Слышишь, маг? Мы - не самая худшая компания. Гордись.

Келлан невольно улыбнулся, но улыбка вышла печальной.

- Я просто не хочу, чтобы сон стал явью. Чтобы кто-то из вас… пострадал из-за меня.

- А вот это, - сказала Ирэна, поправляя арбалет за спиной, - мы будем решать вместе. Ты не один, маг. И это, возможно, единственное, что может изменить твоё пророчество.

Они двинулись к выходу. Впереди брезжил серый свет дня - тусклый, но живой. Позади осталась тьма каменоломни, хранящая свои секреты и ожидающая следующего визита.

Когда они выбрались на поверхность, Келлан в последний раз оглянулся на чёрный провал штольни. Ему показалось, или в глубине снова зажёгся зеленоватый огонёк? Он моргнул - и ничего не было. Только тишина и запах сырой земли.

«Даже в самой глубокой тьме есть отражение света», - повторил он про себя слова из сна. И, сжав в кулаке речную слезу, пошёл догонять остальных.